Наруто. Новая жизнь Обито Учиха

Глава 1

Чистый Мир...

Обито очнулся. Зрение застилала мутная пелена, а голова раскалывалась от невыносимой боли. Тяжело застонав, он подпер виски дрожащими руками, пытаясь сфокусировать взгляд.

— М-м... Где я? — пробормотал он в пустоту.

— Башка трещит... Меня же вроде грузовик насмерть сбил? Юноша растерянно огляделся. Вокруг простиралось бескрайнее, неземное пространство. «Неужели это рай?» — пронеслась в голове горькая мысль.

— «Видимо, если каждый день убегать от реальности в сладкие фантазии, однажды жизнь жестоко тебя накажет. Такова уж жалкая участь диванного мечтателя...» Но не успел он вдоволь упиться жалостью к себе, как тишину разорвал девичий голос, нежный и до боли знакомый:

— Обито? С тобой всё хорошо?

Он резко вскинул голову и отчаянно потер глаза. Силуэт впереди начал обретать четкие очертания. Не может быть... Юноша замер, словно пораженный молнией. Прямо перед ним стояла та, о ком настоящий Обито грезил дни и ночи напролет. Девочка с милыми фиолетовыми отметинами на щеках смотрела на него широко распахнутыми глазами. На её губах играла ласковая, всепрощающая улыбка.

— Тебе пришлось так нелегко на этом пути, Обито, не так ли?

— Она протянула к нему свою хрупкую ладошку.

— Ты столько раз сбивался с дороги, плутал во тьме... Но наш Обито всё равно молодец. Я всё видела, от самого начала и до конца.

Слушая тихий голос Рин, он чувствовал, как внутри всё переворачивается от ужаса и непонимания.«Так я что, переродился в теле Обито?!»

— панически соображал он.

— «Но постойте-ка, что за бред?! Куда меня занесло? Это вообще Коноха? Какого черта я в Чистом Мире?! Эй, вы там, наверху, вы что, убили моего персонажа в самом начале сюжета?!»

Внезапная, ослепительная вспышка боли пронзила череп. В мозг хлынул кипящий поток чужих воспоминаний, выжигая старую личность и безжалостно сплетаясь с ней воедино. Он вспомнил всё. Вспомнил свою наивную мечту стать Хокаге, глупые опоздания из-за помощи старушкам на перекрестках, вспомнил эту самую девочку — подругу детства Рин, ради которой был готов свернуть горы. И то, как он был вечным неудачником Академии, с треском проваливающим каждый экзамен. Но за светлыми картинами из глубин подсознания всплыли и другие воспоминания, темные, пропитанные кровью и отчаянием. Он вспомнил, как в тело Рин безжалостно запечатали Трёххвостого. Вспомнил тот леденящий душу миг, когда она, спасая Коноху, сама бросилась на смертоносный Клинок Молнии Хатаке Какаши. Обито увидел это собственными глазами, и в тот момент его мир раскололся на части. Боль от потери Рин сожгла его душу дотла, превратив в покорную марионетку, отравленную ядом речей Мадары. Потом было тайное проникновение в родную деревню, призыв Девятихвостого, та самая кровавая Ночь Девятихвостого, унесшая жизни его учителя и его жены. Он вспомнил, как нашел Нагато — обладателя легендарного Риннегана, как пытался перетянуть их троицу на свою сторону, и как подлая западня Ханзо окончательно погрузила мир Нагато во тьму, сделав его идеальным оружием. Вспомнил кровавую резню, когда он плечом к плечу с Учихой Итачи вырезал собственную семью, уничтожив Полицию Конохи до последнего человека. Вспомнил создание обновленной Организации «Акацуки», хладнокровную охоту за хвостатыми зверями, безрассудное объявление Четвёртой Мировой Войны Шиноби. Воскрешение Мадары. То, как он стал вторым Мудрецом Шести Путей, бросив вызов всему свету, призвал Десятихвостого и попытался погрузить мир в вечную иллюзию Бесконечного Цукуёми. И, наконец, горькое прозрение в самом финале: и он, и Мадара были лишь жалкими пешками в руках Черного Зецу. Жгучее раскаяние. И последний, искупительный шаг — когда он, не раздумывая, закрыл собой Узумаки Наруто от Смертоносных Пепельных Костей Кагуи, рассыпавшись в серый прах...

«Эх, мир шиноби соткан из одной лишь боли и бесконечных сожалений...» — мысленно вздохнул он, принимая свою новую судьбу.

— «Если бы только можно было стереть всё это... Но подождите! Теперь я и есть Учиха Обито! И я клянусь, что исправлю каждую ошибку и принесу покой в этот проклятый мир!»

— Обито? Эй, Обито? Обито! — Рин склонилась над ним, щелкнув пальцами перед его остекленевшим взглядом. — Чего ты на меня так уставился? Опять в облаках витаешь? Она легонько стукнула его по макушке.

— Ай-яй-яй, больно же! Хватит драться, Рин, — он потер ушибленное место, но вдруг голос его дрогнул и сорвался на хрип.

— Я просто... так давно тебя не видел. Я очень... скучал. Горячие слезы хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки на щеках. Рин, мягко улыбнувшись, сделала шаг вперед и крепко обняла плачущего парня, прижимая к себе.

— Глупенький, — прошептала она, нежно поглаживая его по волосам.

— Я тоже очень скучала по нашему Обито. Не плачь, слышишь? Я всё это время была рядом.

Обито не сопротивлялся. Он просто стоял, уткнувшись лицом в её плечо, позволяя слезам течь свободно, и жадно впитывал каждое мгновение этого невозможного, горько-сладкого покоя.

— Ну всё, нам уже пора идти,

— Рин отстранилась и, крепко сжав его ладонь, потянула за собой в туманную даль.

— Да... — едва слышно отозвался он.

— Пойдем вместе.

В этот миг горизонт взорвался ослепительно белым светом, поглотившим их целиком...

---38-й год от основания Конохи.

Он распахнул глаза и рывком сел на кровати, жадно глотая воздух. Сердце бешено колотилось в груди. Обито ошарашенно оглядел свою комнату, залитую утренним солнцем, затем перевел взгляд на собственные руки — крошечные, детские ладошки без единого шрама.

— Какого черта я вернулся в Коноху?! — вырвалось у него потрясенное восклицание.

— Разве я не должен был остаться с Рин в Чистом Мире и жить долго и счастливо до скончания времен?! Он разочарованно рухнул обратно на подушки, уставившись в деревянный потолок.

— Значит, это и есть перерождение? Эх, какая жалость, а я-то раскатал губу... Но предаваться унынию было некогда — со стороны прихожей раздался скрипучий, но бодрый голос бабушки:

— Обито! Вставай скорее, за тобой Рин зашла! Все философские мысли мгновенно выветрились из головы. Обито подскочил как ужаленный и принялся судорожно натягивать на себя штаны и футболку.

— Уже бегу! Сейчас выйду! — завопил он на ходу. Вылетев в коридор, он чуть не сбил с ног стоящую там старушку и застывшую рядом Рин.

— Бабуль, мы побежали! — бросил он, на ходу хватая девочку за руку и вытаскивая её на улицу.

— Бегите-бегите, сорванцы! — тепло улыбнулась ему вслед пожилая женщина.

Оказавшись на залитой солнцем улице, Рин вдруг почувствовала, как тепло его ладони обжигает её кожу. Её щеки мгновенно залились густым румянцем, и она смущенно опустила взгляд на каменную мостовую.

Глядя им вслед с крыльца, бабушка лишь счастливо покачала головой: «Ишь, как милуются... Эх, дожить бы до того дня, когда правнуков понянчу».

Тем временем Обито, наконец заметивший странное поведение подруги, резко затормозил.

— Рин? Что стряслось? — Он обеспокоенно заглянул ей в лицо.

— Чего ты в землю уставилась? У тебя жар? Лицо краснющее! Услышав это, девочка вспыхнула еще сильнее и робко указала свободной рукой на их переплетенные пальцы. Обито как током ударило. Он отдернул руку так поспешно, будто обжегся о раскаленный уголь.

— Ха-ха, прости, Рин! — Он нервно почесал затылок, чувствуя, как у самого горят уши.

— Как-то нечаянно схватил... Рин закрыла пылающие щеки ладошками и пробормотала себе под нос, едва слышно:— Вообще-то... если хочешь, можешь и держать...

Шум утренней улицы заглушил её слова. Обито непонимающе моргнул и, подавшись вперед, оказался совсем близко к её лицу.

— А? Что ты сказала, Рин? Я ничего не разобрал! От такой близости лицо Рин стало пунцовым, как спелый помидор. Она легонько стукнула непонятливого друга кулачком по лбу.

— Не расслышал — и не надо! — выпалила она, резко разворачиваясь. — Церемония поступления в Академию вот-вот начнется! Шевели ногами! И, не дожидаясь ответа, она сорвалась с места.

— Эй, за что?! — завопил Обито, потирая ушибленный лоб, и бросился вдогонку.

— Рин, подожди меня!

Он почти нагнал её у перекрестка, как вдруг краем глаза заметил сгорбленную старушку, нерешительно топчущуюся у края оживленной дороги. Рефлексы сработали быстрее разума: глубоко укоренившаяся в душе потребность совершать добрые дела тут же вырвалась наружу. Резко сменив курс, Обито подлетел к старушке и учтиво предложил:

— Бабушка, давайте я помогу вам перейти!

Лицо пожилой женщины озарилось теплой, благодарной улыбкой.

— Какой же ты славный мальчик... Настоящее золото. Как твое имя, сынок? — ласково спросила она, пока Обито бережно поддерживал её под локоть, переводя через улицу.

— Пустяки, бабушка, мне совсем не сложно! — Обито широко улыбнулся, доставив её на противоположную сторону. — Меня зовут Учиха Обито! Ну, мне пора бежать, до свидания! Махнув старушке на прощание, он со всех ног рванул вслед за Рин.

«Учиха Обито...» — с нежностью прошептала ему вслед старушка. — «Из этого мальчика точно вырастет великий шиноби, который станет опорой для всех нас...»

Спустя несколько кварталов он наконец догнал подругу. Легкие горели огнем, а дышал он с такой хрипотой, словно пробежал марафон.

— Рин... фух... Церемония... — выдавил он, согнувшись пополам и уперев руки в колени. — Я не опоздал?

— Еще чуть-чуть, и опоздал бы! — Рин уперла руки в бока, подозрительно прищурившись. — Ты где вообще пропадал? Я уж думала, ты заблудился!

— Да я тут по пути... фух... старушку встретил. Надо же было помочь человеку перейти дорогу...

Глядя на его запыхавшийся, но искренний вид, Рин не выдержала и звонко рассмеялась.

— Наш Обито и правда сама доброта, — с нежной улыбкой произнесла она.

Их разговор прервало громкое покашливание, раздавшееся из систем оповещения над двором Академии:

[Кхм-кхм. Внимание! Просьба ко всем новоприбывшим ученикам пройти в свои классы и занять свободные места для торжественного вручения сертификатов о поступлении.]

Двор мгновенно пришел в движение — галдящая толпа будущих шиноби хлынула в здание.

— Пошли, Обито, нам тоже пора! — позвала Рин.

Протиснувшись сквозь толпу, они зашли в светлый класс и плюхнулись на свободные парты рядом друг с другом.

— Ого. Неужели Обито сегодня соизволил явиться вовремя? — раздался вдруг ленивый, тягучий голос за их спинами.

Обито нахмурился и резко обернулся. Прямо позади него развалился на стуле мелкий пацан с взлохмаченными серебристыми волосами. Половину его лица скрывала темная маска, а в глазах, напоминающих взгляд дохлой рыбы, читалась нескрываемая скука.

Это был он. Хатаке Какаши.

«Проклятье!» — мысленно скрипнул зубами Обито. — «Какого лешего этот выскочка Какаши уселся прямо за нами?! Вечно он портит мне романтику с Рин... кхм, то есть, мешает!»

— Слышь, Какаши, а тебе-то какое дело?! — огрызнулся Обито, угрожающе сжав кулаки. — Опоздал я или нет — не твоя печаль!

— Да мне-то плевать, — Какаши равнодушно пожал плечами, не меняя скучающего выражения лица. — Просто удивительно, как это солнце сегодня на западе не взошло, раз уж кое-кто, чье хобби — вечно всюду опаздывать, пришел вовремя.

У Обито от возмущения перехватило дыхание. Поняв, что спорить с этой ледяной глыбой бесполезно, он демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая крайнюю степень презрения. Какаши, заметив это, лишь безразлично отвернулся к окну.

Рин же только обреченно вздохнула. Она уже давно привыкла к этим петушиным боям — эти двое с самого детства на дух друг друга не переносили, и любая их встреча неизбежно заканчивалась перепалкой.

Гул голосов в классе постепенно нарастал, пока дверь с легким стуком не открылась, впуская преподавателя.

— Кхм! А ну-ка тихо! — строго прикрикнул учитель, постучав журналом по столу. — Сейчас я буду зачитывать ваши имена. Те, кого назову, подходят сюда за сертификатами о поступлении. Итак... Учиха Обито... Какаши... Нохара Рин...

Услышав свои имена, троица дружно поднялась с мест. Они молча прошествовали к учительскому столу, забрали новенькие документы и так же молча вернулись на свои места, пока учитель продолжал монотонно зачитывать список.

Когда формальности были улажены, детей распустили по домам, наказав хорошенько отдохнуть перед завтрашним — первым официальным — учебным днем. Покинув душные стены Академии, Обито и Рин медленно брели к воротам. В нескольких шагах позади них бесшумной тенью скользил Какаши, засунув руки в карманы.

У развилки Рин остановилась.

— Ну, Обито, Какаши, мне в другую сторону, — она весело помахала им рукой.

— Пока, Рин! До завтра! — расплылся в глупой улыбке Обито, энергично махая ей в ответ.

Как только её силуэт скрылся за поворотом, улыбка сползла с его лица. Развернувшись на пятках, он сорвался с места и припустил к своему кварталу, даже не удосужившись попрощаться с идущим позади одноклассником. Какаши на эту грубость было глубоко наплевать. Он лишь лениво моргнул своим рыбьим глазом и, свернув на соседнюю улицу, неспешно побрел в сторону своего дома.

Влетев во двор родного дома, Обито с грохотом распахнул дверь.

— Бабуля! Я вернулся! — радостно возвестил он, сбрасывая сандалии.

Из кухни тут же выглянула старушка, с умилением глядя на раскрасневшегося внука.

— Ох, явился, герой, — добродушно усмехнулась она. — Ну как там у вас с Рин дела продвигаются? Когда уже приведешь её к нам на ужин?

От такого прямолинейного вопроса Обито поперхнулся воздухом. Его лицо вспыхнуло ярче сигнального огня. Ни слова не говоря, он пулей взлетел по лестнице и скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью. Вслед ему несся заливистый старческий смех — реакция внука позабавила бабушку до глубины души.

Оказавшись в безопасности своей спальни, Обито привалился спиной к двери и медленно сполз на пол. В голове вновь закружился вихрь воспоминаний из прошлой, так и не случившейся жизни.

Он прекрасно помнил, почему стал главным неудачником Академии. Он банально ленился, плевал на теорию, а его тайдзюцу было просто смехотворным на фоне сверстников.

«Нет. В этот раз всё будет иначе», — решительно сжал кулаки Обито, глядя в потолок. — «Я буду тренироваться до седьмого пота. Буду грызть гранит науки, пока зубы не сломаю! Я стану лучшим!»

Он решительно поднялся на ноги, полный энтузиазма. Но тут его взгляд упал на мягкую, так и манящую к себе кровать...

«Но, с другой стороны... Чтобы как следует тренироваться, нужен крепкий и здоровый организм! А крепкому организму нужен хороший отдых. Логично? Логично. Значит, решено — план по спасению мира начнем выполнять завтра. А сегодня... спа-а-ать...»

И с чистой совестью будущий спаситель мира рухнул на кровать, мгновенно проваливаясь в богатырский сон.

Глава 2

Обито проснулся ни свет ни заря. Лёжа в постели и бездумно глядя в потолок, он размышлял. Прошёл уже целый день с тех пор, как он оказался здесь, в далёком прошлом. Но перенеслась ли вместе с ним его истинная сила?

С замиранием сердца Обито попытался пробудить Шаринган. Внезапно его глаза обожгло мощным, первобытным потоком чакры, неистово рвущимся наружу. Радужка налилась кроваво-красным светом, и в ней проступил одинокий томоэ. Он начал бешено вращаться, сливаясь со вторым, затем с третьим... Пока, наконец, три чёрные запятые не вытянулись, принимая зловещую форму изогнутых лезвий косы.

«Н-неужели…» — пронеслось у него в голове. — «Тот самый… легендарный Мангекё Шаринган с двойным Камуи?!»

«Срань господня, этому телу всего пять лет! Пятилетка с Мангекё Шаринганом — это же просто немыслимо! Да сам Фугаку, увидев такое, рухнул бы на колени и отбил мне пару поклонов!» — губы Обито расплылись в предвкушающей, почти маниакальной ухмылке. — «А с силой двойного Камуи мне теперь даже старик Мадара не страшен!»

«Перерождение явно удалось на славу!» — ликовал он, но тут же нахмурился, почувствовав неладное. — «Хотя погодите-ка… Что-то здесь не так. Совсем не так!»

Радость мигом улетучилась, уступив место суровой реальности. В пять лет его физическая оболочка была слишком слабой, чтобы служить надёжным сосудом для столь разрушительной силы. Попользуешься такими глазами чуть дольше — и моментально заработаешь фирменную старческую слепоту клана Учиха, а в худшем случае и вовсе выжжешь себе зрение подчистую.

«Нужно срочно искать выход…»

Погружённый в тяжёлые думы, Обито совершенно потерял счёт времени.

— Обито! — раздался из-за двери приглушённый голос бабушки, сопровождаемый мягким стуком. — Ты ещё не встал? Опоздаешь же в Академию!

— А?! Уже?! — мальчишка в панике деактивировал Шаринган и кубарем скатился с кровати. — Бегу-бегу!

Наспех натянув одежду, он пулей вылетел из дома.

Опоздать в первый же учебный день? Что ж, это было вполне в духе старого Обито. В прошлой жизни пунктуальность никогда не числилась среди его добродетелей.

— Эй, сынок! — скрипучий старческий голос окликнул его на полпути к школе. — Не подсобишь? Моя кошка на дерево забралась, а слезать боится!

Обито обречённо вздохнул. До звонка оставались считанные минуты, а тут очередной старик в беде. Но разве мог он, обладатель столь доброго сердца, пройти мимо чужой беды?

Взобравшись по шершавому стволу, мальчик ухватил упирающееся животное за шкирку. Ветка под ногой предательски хрустнула, и Обито с глухим стуком рухнул на землю. Бум... Кошка, к счастью, не пострадала — он крепко прижимал её к груди в полёте, чего нельзя было сказать о его многострадальном заду.

— Ай-яй-яй! — взвыл Обито, подскакивая на ноги.

Вручив ошарашенному дедуле пушистый комок, он, держась за отбитое место, рванул в сторону Академии. Старик открыл было рот, чтобы поблагодарить спасителя, но того и след простыл — лишь пыль клубилась на дороге.

В класс Обито ворвался, тяжело и со свистом втягивая воздух. И, разумеется, столкнулся нос к носу с преподавателем.— Обито! — лицо учителя пошло красными пятнами от гнева. — В первый же день занятий ты умудрился опоздать на целую минуту! Где тебя демоны носили?!

— Учитель, — Обито искренне округлил глаза, — разве минута — это опоздание?

— Ещё какое опоздание! Минута — это тоже время! Отвечай, чем ты занимался? Опять переводил старушек через дорогу?!

— Нет! — гордо выпятив грудь, с абсолютной уверенностью заявил мальчишка. — В этот раз я помогал дедушке!

Класс взорвался громовым хохотом. Учитель поперхнулся воздухом, окончательно багровея от такой наглости. Гордиться тем, что помогал дедушке?!

— Живо марш на своё место! — рявкнул он, едва сдерживая желание отвесить нахалу затрещину.

Обито послушно поплёлся за парту. Не успел он опустить ноющий зад на стул, как сзади раздался знакомый язвительный голос Какаши:

— Надо же. А ведь только вчера мы обсуждали, как здорово, что кое-кто перестал опаздывать. Что случилось сегодня?

— Пф, да что ты понимаешь! — огрызнулся Учиха. — Я опоздал, потому что совершал доброе дело! Плюс один к карме, усёк?

— Ну да, ну да, — хмыкнул беловолосый гений. — Тебе каждый день попадаются нуждающиеся старики да старухи. Уж не положили ли они на тебя глаз?

«Вот же ядовитый ублюдок!» — мысленно выругался Обито, сжав кулаки. — «Если кто и положит на меня глаз, так это Рин!»

Прозвенел звонок, и учитель начал лекцию. Решив игнорировать заносчивого соседа, Обито просто скрестил руки на парте и... нагло уснул.

Учитель, заметив это непотребство, лишь обречённо вздохнул. В первый же день дрыхнуть на уроке... Этот мальчишка безнадёжен. Он решил просто махнуть на него рукой.

— Как я и думал, — тихо процедил Какаши, презрительно глядя на спящего. — Таким бездарям не место в Академии ниндзя.

— Обито... — Рин, сидевшая неподалёку, с тревогой посмотрела на друга. — Это же неправильно. Что, если ты отстанешь по оценкам?

— Да ерунда, — отмахнулся он, даже не поднимая головы от стола. — Я что-нибудь придумаю. К тому же, у меня всегда есть ты, Рин.

С этими словами он окончательно провалился в сон.

— Что значит «есть ты»?.. — щёки девочки залил густой румянец. Она смущённо прикрыла лицо ладонями, прошептав:

— И как можно так быстро уснуть...

К концу дня, когда занятия уже подходили к концу, Обито нехотя разлепил глаза. Сон был просто великолепен. Сладко потянувшись, он окинул взглядом аудиторию, вспоминая, кто ещё учился с ним в одном потоке. Сарутоби Асума, Юхи Куренай, и вон тот паренёк со стрижкой под горшок — Майто Гай. Куда ни кинь взгляд — сплошь знакомые лица.

«М-да, каждый из них в будущем оставит свой след в истории...» — философски отметил про себя Обито.

Как только прозвенел спасительный звонок, Учиха подорвался с места. Ему не терпелось найти безлюдное местечко и как следует испытать силу двойного Камуи. Быстро попрощавшись с Рин, он пулей вылетел из класса.

Провожая его взглядами, учитель и одноклассники лишь качали головами: этот парень точно никогда не добьётся успеха. Спать на уроках и первым сбегать домой — в этом ему не было равных.

В мгновение ока оказавшись в густой роще на окраине, Обито остановился. В его глазах вспыхнул багровый свет, и три изогнутых лезвия Мангекё начали своё завораживающее вращение.

Он решил для начала протестировать защитную вариацию Камуи.

Пространство вокруг него пошло рябью, искажаясь и закручиваясь в спираль. Тело мальчика втянулось в эту пространственную воронку, словно растянутая резиновая лента, и бесследно исчезло в вихре пустоты.

В измерении Камуи...

Из искажённого пространства плавно выплыла фигура Обито. Он огляделся, изучая пустые, монументальные блоки, парящие в бесконечной серости.

«Так вот оно какое... Идеальное место для тайных свиданий, хе-хе», — мысленно хмыкнул он. — «Если в будущем привести сюда Рин... Кхм. О чём это я? Я же приличный парень!»

— Два Камуи — это просто отвал башки! — восхищённо выдохнул Обито в пустоту. — Куда круче, чем один! Если начистоту, Какаши всё равно никогда не умел им нормально пользоваться. Только чакру зря жёг, даже отключить его не мог. Знал бы — хрен бы я ему свой глаз отдал!

И ведь правда: в прошлой жизни, отдав левый глаз товарищу, он так и не смог пробудить Абсолютное Сусаноо вплоть до самой смерти от рук Кагуи. Но в этот раз... О, в этот раз он оторвётся по полной!

Он только собрался протестировать атакующую версию техники, как правый глаз пронзила острая, пульсирующая боль. По щеке заструилась горячая капля. Кровавая слеза.

— Чёрт! — Обито зашипел от боли, судорожно зажимая глаз ладонью. — Как я и думал. Дело не только в пятилетнем теле. Без поддержки клеток Хаширамы использование этих глаз — чистое самоубийство. Организм просто не справляется с отдачей.

Тщательно стерев рукавом кровь, он глубоко вздохнул.

«Если я продолжу злоупотреблять Шаринганом, то угроблю своё здоровье. Стану таким же чахоточным инвалидом, как Итачи», — пронеслось в мыслях.

И тут его осенило. Старик Мадара! Уж у кого-кого, а у этого древнего интригана точно были безграничные запасы клеток Первого. В конце концов, именно благодаря им он спас Обито жизнь в прошлой временной линии.

«Дедуля Мадара...» — губы мальчика растянулись в зловещей ухмылке. — «Ты ведь не хочешь, чтобы клан Учиха снова вырезали под корень? Хе-хе-хе...»

Коварный план начал созревать в его юной голове.

— Ха-ха-ха-ха! — злодейский смех эхом разнёсся по пустынному измерению.

Отсмеявшись, Обито потёр подбородок. Время близилось к вечеру, пора было возвращаться домой. Вновь активировав Камуи, он перенёсся обратно в рощу и деактивировал додзюцу.

Засунув руки в карманы, мальчик неспешно зашагал по пыльным улочкам в сторону дома.

Воспоминания тяжёлым грузом давили на плечи. Бесконечное Цукуёми оказалось грандиозной ложью. Обито искренне верил, что несёт спасение измученному войной миру, а на деле... На деле он оказался лишь слепым орудием в многовековом плане Чёрного Зецу по воскрешению его мамаши.

Суровая реальность отвесила ему жестокую пощечину. Он мнил себя мессией, но был жалкой марионеткой. Из-за его слепоты погибли тысячи. Он превратил и без того жестокий мир шиноби в сущий ад.

Смерть Минато-сенсея, гибель Кушины, оставившая Наруто круглым сиротой... Падение Организации «Акацуки» во тьму, кровавая резня клана Учиха, неисчислимые жертвы Четвёртой Мировой Войны Шиноби... Вся эта кровь была на его руках.

«Какой же я был конченый ублюдок!» — с горечью признался он самому себе.

Но лишь увидев в Наруто отражение самого себя — того наивного, светлого мальчика, искренне верившего в Волю Огня, — Обито смог прозреть. В конце концов, он отдал свою жизнь, заслонив Наруто от Смертоносных Пепельных Костей Кагуи, тем самым поставив точку в своей истории грехопадения.

Но теперь судьба дала ему второй шанс. Он вернулся в прошлое, в тело юного, ещё не совершившего тех ужасных ошибок себя. А это значит, что у него есть время всё исправить. С силой двойного Мангекё он перепишет историю!Трагедия ещё не разразилась. В этот раз он подарит Наруто счастливую семью! Организация «Акацуки» станет истинным Рассветом, который выведет этот мир из тьмы. Он спасёт свой клан от уничтожения.

И, самое главное... Рин. Он будет оберегать её любой ценой. Обито принесёт мир на эти окровавленные земли и создаст реальность, в которой Рин будет по-настоящему счастлива. А сам он пронесёт Волю Огня через всю свою жизнь и станет величайшим Хокаге!

Сам не заметив как, Обито очутился перед родным порогом. В доме витали уютные ароматы свежеприготовленного ужина — бабушка как раз хлопотала у плиты, поджидая внука.

— Обито, вернулся! — ласково позвала она, вытирая руки о передник. — Скорей мой руки и садись за стол, пока не остыло.

— Бегу, бабуль! — радостно отозвался мальчишка, расплываясь в широкой улыбке.

Его желудок тут же предательски заурчал, напоминая о пропущенных приёмах пищи. Схватив пиалу с рисом, Обито набросился на еду с таким остервенением, словно не ел целую вечность, и в мгновение ока смел всё до последней крошки.

— Куда же ты так торопишься, сорванец? — с тёплой, снисходительной улыбкой поинтересовалась старушка, глядя на пустую посуду. — Наелся хоть?

— Ага, до отвала! — бросил он на ходу. — Я к себе в комнату!

Закрыв за собой хлипкую сёдзи, Обито бессильно опустился на татами. Мысли роем крутились в голове. Да, теперь у него был двойной Камуи. Но какой в нём прок, если использовать эту силу пока нельзя? Ощущение было паршивым — словно он оказался жалким, ни на что не годным импотентом.

«Двойной Камуи придётся прятать, и прятать надёжно, — рассуждал он, хмуря брови. — Если эта старая крыса Данзо хоть что-то пронюхает, он же мне глаза живьём выковыряет!»

Выход оставался только один: пахать до седьмого пота, оттачивая базовые ниндзюцу и тайдзюцу. Для начала стоило проверить, на что вообще сейчас способно его тело. Скажем… Техника Великого Огненного Шара?

Мальчишка глубоко вдохнул, быстро складывая пальцы:

— Катон: Гокакью но Дзюцу!

Он с силой выдохнул, ожидая увидеть ревущее пламя, но… изо рта вырвался лишь жалкий, крошечный огонёк.

Что за бред?! Это что ещё за искра? Да от дрянной зажигалки пламени и то больше!

«Спокойно, только без паники, — мысленно осадил он себя, нервно сглотнув. — Попробуем Технику Клонирования».— Каге Буншин но Дзюцу!

На этот раз рядом с ним с тихим хлопком материализовалось… нечто. Плоская бумажная фигурка? Сдувшийся воздушный шарик? Клон покачнулся и бесславно рухнул на пол, распластавшись бледной кляксой.

Обито обречённо застонал и повалился на спину, раскинув руки.— И как с этим позором жить? — пробормотал он в потолок. — Ни рожи, ни кожи, ни нормального ниндзюцу. О тайдзюцу и думать страшно. Надо срочно брать себя в руки и качаться, иначе так и останусь неудачником.

В груди разгоралась твёрдая решимость истязать себя тренировками. Но, как гласит древняя мудрость: чтобы хорошо тренироваться, нужно хорошо отдыхать. А значит — пора на боковую. Спокойной ночи, суровый мир шиноби…

-На следующее утро история повторилась: Обито снова переводил очередную старушку через дорогу и, разумеется, опоздал. Учитель лишь устало вздохнул, прочитал короткую дежурную нотацию и махнул рукой, отправляя опоздавшего на место.Но стоило мальчишке опустить зад на стул, как прозвучал приговор:

— А теперь, класс, перейдём к практике. Каждый по очереди выйдет к доске и продемонстрирует своё лучшее ниндзюцу.

Чего?! Обито застыл, хлопая глазами. Никто его не предупреждал о чёртовой демонстрации!

Рин легонько ткнула его пальцем в бок.

— Ты вчера весь день спал на уроках, — виновато прошептала девочка. — Я хотела предупредить тебя после занятий, но как только прозвенел звонок, ты буркнул «пока» и испарился…

— А-ха-ха, вот оно что… — Обито неловко почесал затылок, чувствуя, как краснеют уши. — Выходит, сам виноват.

И что теперь прикажете делать? Выдать ту жалкую искру, которая едва ли превосходит достижения того придурковатого пацана с причёской под арбуз?

Пока он лихорадочно соображал, как избежать позора, прозвучал его приговор.

— Обито, твоя очередь.

Лицо Учихи потемнело. Пути к отступлению были отрезаны. Сцепив зубы, он нехотя поднялся и поплелся к кафедре, чувствуя на себе насмешливые взгляды.

— Э-э… Я покажу вам Стихию Огня, — выдавил он, натянув кривую улыбку. — Технику Великого Огненного Шара.

Пальцы сложили знакомые печати: Катон: Гокакью но Дзюцу!

Он с силой выдохнул, и изо рта вырвался… всё тот же убогий огонёк. По классу прокатились смешки. Но мысль о том, что Рин смотрит на него прямо сейчас, придала сил. Сквозь боль в лёгких Обито напрягся до предела, выдавливая из себя все крохи чакры. Маленькая искра задрожала, раздулась и с натугой превратилась в… малюсенький огненный шарик.

— Довольно, Обито, — прервал его мучения учитель, массируя переносицу. — Садись на место, не позорься. Следующий — Какаши.

Эти слова окатили Обито ледяной водой. С поникшей головой он поплелся обратно за парту.

Его место у доски занял Какаши, всем своим видом излучая холодное превосходство.

— Я продемонстрирую Стихию Земли. Техника Земляной Волны, — спокойно заявил пепельноволосый.

— Ты уверен? — недоверчиво вскинул брови учитель. — Эта техника требует колоссальных затрат чакры.

— Вполне, — Какаши коротко кивнул.

Его руки метнулись в размытом движении, складывая печати, и с силой ударили по деревянному полу. В следующее мгновение всё здание содрогнулось. Пол аудитории пошел настоящими волнами, заставив учеников с визгом вцепиться в парты, чтобы не свалиться с ног.

Когда грохот утих, ошеломлённый учитель шагнул вперёд и поднял руку Какаши вверх, словно объявляя победителя.

— Потрясающе! — воскликнул он, сияя от восторга. — Техника Земляной Волны в таком юном возрасте! Вот что значит настоящий гений! Похлопаем Какаши!

Класс взорвался оглушительными овациями.

— Какаши-кун просто невероятен! — визжали девчонки.

— Он мой кумир!— Какаши, я хочу от тебя… — чей-то излишне восторженный выкрик тут же был заглушен чьей-то ладонью.

Под восхищённые взгляды пепельноволосый гений вернулся на своё место.

— Какаши и правда потрясающий, — тихо произнесла Рин, с улыбкой хлопая в ладоши.

Услышав это, Обито скрипнул зубами. Желваки на его скулах ходили ходуном от жгучей зависти. Рин, заметив его помрачневшее лицо, мягко коснулась его плеча.

— Не расстраивайся, Обито, — её голос звучал тепло и ободряюще. — Тебе просто немного не повезло сегодня. Зато ты очень старался! Я уверена, в следующий раз у тебя всё получится. Я в тебя верю!

Эти простые слова подействовали как целебный бальзам. Гнев в груди Обито мгновенно утих. Плевать на насмешки остальных, пока в него верит Рин.

— Кхм-кхм, а ну-ка тише! — учитель дважды хлопнул в ладоши, призывая класс к порядку. — Берите пример с Какаши! Если будете упорно тренироваться, то сможете достичь таких же высот!

«Ага, как же, — скептически перешептывались на задних партах. — Сравнил тоже, гения и обычных смертных».

«Не задавайся, Какаши, — мысленно процедил Обито, сверля спину соперника горящим взглядом. — Может, остальные и сдались, но только не я. У меня есть двойной Камуи. И клянусь, однажды я вытру тобой пол!»

С того самого дня жизнь Обито превратилась в рутину. Утром он по привычке опаздывал, спасая очередную заблудшую старушку, а на уроках беспробудно дрых. Учителя окончательно махнули на него рукой. Зато каждый вечер Обито тайком сбегал в глухую лесную чащу на окраине деревни. Он окутал себя ореолом тайны: стоило прозвенеть последнему звонку, как он растворялся в воздухе. Даже Рин не знала, куда он пропадает, и видела его лишь за партой. Одноклассники и вовсе начали забывать о его существовании.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды тишину старого леса не разорвал оглушительный взрыв…

— Ха-ха-ха-ха! Получилось! Я сделал это! — раскатистый смех мальчишки вспугнул стайку птиц.

Да, его Техника Великого Огненного Шара ещё не была идеальной, но этого уже хватало с лихвой.

— Катон: Гокакью но Дзюцу!

Изо рта Обито вырвался не один, а сразу несколько внушительных огненных шаров. Ревущее пламя с жадным гудением вгрызлось в стволы вековых деревьев, превращая их в пылающие факелы. Обугленные стволы с треском рухнули на выжженную землю.

Что касается Теневого Клонирования, тут всё было сложнее. Из-за нехватки чакры он мог создавать максимум двух клонов. «Придётся отложить это до тех пор, пока не обзаведусь клетками Хаширамы», — рассудил он, вытирая пот со лба.

Всё остальное время уходило на жесточайшие физические нагрузки. Ежедневные изнурительные пробежки, сотни отжиманий, скручивания на пресс и бесконечные удары по деревянным манекенам, оставляющие кровавые ссадины на костяшках. Мышцы налились силой, тело стало выносливее и крепче. Обито самодовольно хмыкнул: с такой подготовкой он вполне мог бы выйти на спарринг с тем зелёным фанатиком, Майто Гаем!

Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона. Пора было возвращаться домой. Завтра он наконец-то увидится с Рин. Вспоминая её улыбку, он глуповато захихикал в темноте: «Интересно, она скучала по мне?»

-Утро следующего дня началось необычайно рано. Обито вскочил с постели ни свет ни заря: он не общался с Рин долгих несколько недель и сегодня был полон решимости устроить ей сюрприз.

Заглянув в фруктовую лавку по пути, он купил корзинку спелой, отборной клубники — любимого лакомства девочки. Едва переступив порог магазина, он приметил вдали знакомую изящную фигурку. Губы сами собой расползлись в хитрой улыбке.

Ступая мягко, словно кот, Обито подкрался к ней со спины и резко закрыл ладонями её глаза.

— Угадай, кто? — понизив голос, игриво прошептал он ей на ухо.

— Хм-м, дай-ка подумать… — Рин звонко рассмеялась, ничуть не испугавшись. — Уж не тот ли это пропащий Обито, которого я не видела целую вечность?

— Как ты догадалась? — Мальчишка с досадой убрал руки, но тут же широко улыбнулся.

Рин обернулась. На её лице сияла такая искренняя, такая нежная улыбка, что сердце Обито пропустило болезненный удар, а щёки мгновенно вспыхнули румянцем.

— Глупенький, — её глаза лучились теплом. — Кого-кого, а тебя я узнаю из тысячи, что бы ни случилось.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Бабочки в животе устроили сумасшедший танец. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, Обито поспешно выудил из-за спины заветную корзинку.

— Вот, это тебе! — выпалил он. — Твоя любимая клубника!

Глаза девочки радостно вспыхнули. В порыве восторга она подалась вперёд и крепко обняла опешившего парня.

— Спасибо тебе огромное, Обито! — радостно пискнула она.

От этого неожиданного объятия в голове у Обито закоротило все провода. Мысли испарились, оставив после себя звенящую пустоту, а лицо стало пунцовым, как перезрелый томат.

Заметив его странное оцепенение, Рин обеспокоенно отстранилась и заботливо приложила прохладную ладонь к его горящему лбу.

— Обито? С тобой всё в порядке? У тебя такой жар, ты весь красный!

— Я… д-да, всё супер! — он наконец отмер и нервно замотал головой, отступая на шаг. — Правда, пустяки!

— Ну, как скажешь… — с сомнением протянула Рин. — Пойдём в академию?

— Ага!Они шли бок о бок по залитым утренним солнцем улицам. Рин с удовольствием уплетала сладкие ягоды, как вдруг вспомнила недавние странности друга.

— Слушай, а куда ты исчезал все эти недели после уроков? — поинтересовалась она, с любопытством заглядывая ему в глаза.

— О, я тренировал свои ниндзюцу и тайдзюцу! — гордо выпятил грудь Обито. — Я стал намного сильнее. Теперь этот выскочка Какаши мне и в подмётки не годится!

Девочка прикрыла рот ладошкой, скрывая смешок.

— Ого, правда? — с лукавой улыбкой протянула она. — Тогда я с нетерпением буду ждать возможности увидеть твои новые силы в деле!

Обито с жаром закивал, мысленно ликуя. Такой шанс упускать было нельзя! Оставалось лишь найти подходящий момент для триумфа. За лёгким разговором они и не заметили, как оказались у ворот академии, а затем вошли в гудящий, как улей, класс.

Когда они переступили порог, у преподавателя, проверявшего журнал, буквально отвисла челюсть.

«Солнце что, взошло на западе? — с ужасом читалось на лице ошеломлённого мужчины. — Обито… не опоздал?! Кто ты такой, демон, и куда ты спрятал моего непутёвого ученика?! Верни мне настоящего Обито!»

Пока они рассаживались по местам, с задней парты донёсся язвительный голос обладателя самых скучающих «рыбьих» глаз во всей академии.

— Ого, Обито пришёл вовремя? — Какаши лениво подпёр щёку рукой. — Что случилось, все старушки деревни взяли выходной? Или ты просто перестал шататься неизвестно где по ночам последние несколько недель?

«А ведь и правда, — вдруг задумался Обито. — Куда сегодня подевались все бабки на перекрёстках? Даже как-то непривычно».

— Плевать я хотел на твоё мнение, придурок, — огрызнулся он, с презрением отвернувшись от собеседника. Какаши лишь безразлично пожал плечами, теряя к нему всякий интерес.

— Класс, попрошу тишины! — громко объявил учитель, постучав указкой по столу. — Краткое объявление. Завтра состоится промежуточное тестирование. Советую сегодня вечером как следует повторить материал. На этом всё, возвращаемся к уроку.

Обычно в это время Обито уже пускал слюни на парту, видя десятый сон. Но сегодня он сидел с неестественно прямой спиной и внимательно вслушивался в каждое слово.

Учитель смотрел на эту картину, и на его глаза наворачивались слёзы умиления. «Обито, мальчик мой… Ты наконец-то взялся за ум! — мысленно рыдал наставник. — Мои старания не прошли даром! Хвала небесам, я не опустил руки!»

Справившись с нахлынувшими эмоциями, учитель повернулся к исписанной формулами доске.

— Итак, кто хочет решить эти задачи?

Какаши привычно дёрнулся, собираясь поднять руку, но его опередили. Вверх взметнулась чужая ладонь.

Класс замер в гробовом молчании. Все взгляды скрестились на одном человеке.

Чего-чего?! Да ладно?! Обито вызвался к доске по собственной воле?!

Лица одноклассников вытянулись от изумления. В их крошечных вселенных картина, где этот балбес отвечает на вопросы по теории, просто не могла существовать.

Рин посмотрела на соседа округлившимися глазами. «Обито, ты серьёзно? — кричал её встревоженный взгляд. — Ты ведь ни черта не знаешь! Зачем так глупо подставляться?»

Даже холодный фасад Какаши дал трещину. «Эй, идиот, — мысленно поморщился гений. — Я понимаю, ты хочешь выпендриться, но не путём же публичного самоубийства у доски».

Учитель был шокирован не меньше остальных. Этот мальчик сегодня явно был кем-то подменён. Стараясь не выдать своего смятения, он выдавил ласковую улыбку.

— Обито… ну что ж. Посмотри на доску и выбери ту задачу, которую сможешь осилить. Если ошибёшься — ничего страшного. То, что ты проявил инициативу, уже согревает мне сердце.

«Как бы не так! — мысленно усмехнулся Обито. — Думаете, я все эти недели только кулаками махал? Да я каждую ночь тайком под одеялом с фонариком… кхм, зубрил теорию!»

Он с важным видом пробежался взглядом по исписанной мелом доске, задумчиво потер подбородок и… чётко, без запинки выдал правильные ответы на каждую из написанных задач.

Челюсти зрителей с грохотом упали на парты.

Твою ж мать! Он ответил?! И всё правильно?! Наверняка просто угадал, мерзавец! Да кто вообще этот парень, и куда он дел настоящего Обито?!

Учитель, не в силах сдерживаться, разрыдался прямо у кафедры. Чувство было неописуемым: словно деревенский дурачок, за которым он ухаживал долгие годы, вдруг внезапно обрёл разум.

— М-молодец, Обито, — всхлипнув, преподаватель утёр слёзы рукавом. — Садись. И постарайся больше не спать на уроках. Сохрани этот настрой, я в тебя верю!

Высморкавшись в платок, он повернулся к доске и продолжил лекцию.

Этот феноменальный ответ перевернул представление класса о местном неудачнике. Эх, жаль только, что учитель не был симпатичной девушкой — ради такого Обито учился бы с утроенной силой.

Гордо расправив плечи, юноша опустился на свой стул.

«Завтрашний тест — это идеальный шанс! — радостно вопило всё его нутро. — Заставлю этих неудачников давиться пылью! А заодно… смогу стать ещё ближе к моей драгоценной Рин. Хе-хе-хе…»

Глава 3

Уроки наконец-то подошли к концу.

В теплых, золотистых лучах уходящего солнца Обито и Рин неспешно брели по узким улочкам деревни. Мальчишка шел молча, не в силах оторвать восхищенного взгляда от своей спутницы. Заметив столь пристальное внимание, Рин смущенно потупила взор, чувствуя, как горят щеки.

— Обито, почему ты так на меня смотришь? — девочка робко коснулась своего лица. — У меня там что-то испачкано?— В лучах этого заката...

— юный Учиха мечтательно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. — Ты — самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Услышав столь откровенное признание, Рин залилась густым пунцовым румянцем.

— Ну прекрати, Обито, — она неловко отмахнулась, пытаясь спрятать счастливую улыбку за напускным возмущением. — Ты меня совсем засмущал. Завтра у нас важное тестирование, так что постарайся как следует, хорошо?

— Хе-хе! — Обито уверенно кивнул и сжал кулак. — Обязательно!

Длинные тени, отбрасываемые ими на согретую солнцем землю, тянулись друг к другу, практически сливаясь воедино — совсем как их юные, еще не до конца осознанные чувства...

---Наступило утро следующего дня.

Вальяжно засунув руки в карманы штанов и небрежно покусывая сорванную травинку, Обито неспешным шагом направлялся к тренировочному полигону Академии ниндзя. Добравшись до залитой солнцем площадки, он сразу же принялся блуждать взглядом по толпе учеников, выискивая знакомый силуэт. И вскоре нашел: Рин стояла неподалеку и о чем-то беззаботно болтала с Какаши.

«Проклятье... Опять этот Какаши с его рыбьими глазами!» — раздраженно пронеслось в голове Учихи.

В этот момент девочка заметила его и радостно замахала обеими руками.

— Обито! — звонко окликнула она. — Наконец-то ты пришел! Тест вот-вот начнется, поторопись!

— Уже иду, Рин! — крикнул он в ответ, ускоряя шаг.

Воздух на полигоне буквально звенел от предвкушения — для многих это было первое серьезное испытание, и на лицах учеников читался неподдельный азарт. Вскоре к гудящей толпе подошел преподаватель в сопровождении нескольких старшекурсников, несущих тяжелые деревянные мишени. Заметив наставника, будущие шиноби мгновенно притихли и выстроились в ровные ряды.

— Кхм-кхм, — преподаватель прокашлялся, привлекая всеобщее внимание. — Нашим первым испытанием станет метание кунаев. У каждого из вас будет ровно десять попыток. Одно точное попадание в цель — десять баллов.

Началась долгая перекличка. Ученики один за другим выходили на огневой рубеж, оглашая полигон звоном металла и глухими ударами клинков о дерево. Спустя какое-то время список подошел к концу — не проверенными остались лишь Обито и Какаши.

Когда прозвучало имя Какаши, седоволосый гений ленивой походкой, всё так же не вынимая рук из карманов, двинулся вперед.

«Выпендрежник. Какой же невыносимый выпендрежник!» — мысленно фыркнул Обито, скрипнув зубами от зависти.

Но стоило Какаши занять позицию перед чертой, как его ленивый взгляд мгновенно изменился, став холодным и пугающе сосредоточенным. Отточенным до автоматизма движением он выхватил кунай. Короткий, резкий взмах руки — и черное лезвие метеором устремилось к цели.

Первый кунай вонзился точно в яблочко. За ним с пугающей скоростью последовали второй, третий... Все десять бросков оказались безупречными. Мишень ощетинилась кунаями, торчащими ровно из самого центра, и толпа разразилась восторженными ахами.

— Какаши-кун просто бог! — истошно завизжала какая-то девчонка из первого ряда.

— Ах... я сейчас упаду в обморок от его крутости! — простонала другая и картинно осела на пыльную землю.

«Пф-ф, тоже мне, бог, — кривился Обито, ревниво сжимая кулаки. — Вырастешь — станешь обычным извращенцем, помешанным на книжках "Приди, приди, рай". И ничего больше». Но, несмотря на мысленные насмешки, внутри у него всё клокотало от уязвленной гордости.

Наконец, настала очередь Обито. Глубоко вздохнув, он взял в руку холодный металл куная. Со стороны тут же посыпались ядовитые смешки и шепотки:— Эй, это ведь тот самый Учиха Обито со вчерашнего дня? — ехидно протянул кто-то.

— Ага, вечно отстающий! Зуб даю, на вчерашнем тесте он просто угадал все ответы!

— И этот клоун еще кричит на каждом углу, что станет Хокаге? Хоть бы не позорился перед нами...

Обито упрямо поджал губы. «Отстающие — самые сильные, идиоты! — мысленно огрызнулся он, опираясь на свои знания о далеком будущем. — Взять хотя бы того густобрового парня с прической под горшок... Он ведь в будущем откроет Врата Смерти и одним ударом чуть не прикончит самого Мадару, когда тот овладеет силой Шести Путей! А тот блондин, что вечно орет "Даттебайо"? Да он вообще станет легендой! Пусть смеются. Я не предам свои идеалы!»

Успокоив сбившееся дыхание, юный Учиха встал перед чертой. В его темных глазах пылала непреклонная решимость. Он крепко сжал кунай, замахнулся и с силой метнул его вперед.

Лезвие со свистом рассекло воздух... и жалким образом плюхнулось в траву, улетев далеко в сторону от мишени.Полигон взорвался хохотом.

— Ну я же говорил! Настоящий неудачник! Даже в деревяшку размером с медведя попасть не может! — заливались смехом одноклассники.

Лицо Обито густо покраснело от жгучего стыда, но он не позволил себе опустить руки. Сцепив зубы, мальчик стремительно выхватил второй клинок. В этот раз он скорректировал стойку, правильно рассчитал силу и траекторию. Черный металл описал изящную дугу и... намертво впился прямо в центр деревянного круга. Десять баллов!

Этот крошечный успех словно прорвал невидимую плотину. С каждым последующим броском движения Обито становились всё более плавными и уверенными, а точность неизменно возрастала. Когда в его вспотевшей руке остался последний, десятый кунай, на тренировочной площадке повисла мертвая тишина. Десятки пар глаз неотрывно следили за его замахом.

Оружие сорвалось с пальцев. Оглушительный свист, глухой звук — Бум... — и лезвие вонзилось ровно в красную точку по центру!

Толпа изумленно ахнула. Те самые ученики, что еще несколько минут назад поливали его грязью, теперь стояли с разинутыми ртами, не веря собственным глазам. Обито победно ухмыльнулся, глядя на свою испещренную отметинами мишень. Он тут же повернул голову в поисках Рин — и ее глаза уже сияли неподдельным, чистым восхищением.

— Обито, ты такой молодец! — девочка с восторгом подбежала к нему, и ее лицо светилось радостью.

— Да ладно тебе... — он неловко почесал затылок, чувствуя, как глупая, абсолютно счастливая улыбка расползается по лицу.

Даже Какаши, молча наблюдавший за этой сценой, не смог скрыть промелькнувшее во взгляде искреннее удивление, хотя и быстро нацепил на себя привычную маску ледяного безразличия.

— Отличная работа, Обито, — преподаватель подошел ближе, одобрительно кивая. — Ты показал потрясающий прогресс. Так держать.

Насмешники стыдливо прикусили языки, а некоторые даже посмотрели на Учиху с зарождающимся уважением. Сердце Обито пело от дикого восторга — тяжелые тренировки наконец-то принесли свои плоды.

— А теперь переходим ко второму этапу! — громко объявил наставник, вновь прокашлявшись. — Тест на спарринг. Правила просты: вы разбиваетесь на пары и сражаетесь в пределах тренировочной зоны. Бой идет до первой сдачи или очевидного поражения. Убивать и калечить запрещено! Начинаем распределение.

Жребий был брошен быстро, и новость о том, что Обито поставили в пару с Какаши, молнией облетела полигон. Предвкушение достигло апогея: вечно отстающий против непревзойденного гения!

Хрустнув костяшками пальцев, Обито вышел в центр размеченного круга. В его глазах пылал дикий азарт.

— Какаши! — бросил он, принимая боевую стойку. — Сегодня я тебя точно уделаю.

— Попробуй, — лениво отозвался седоволосый, всё так же расслабленно стоя с руками в карманах. — Смотри только, не расплачься потом, как девчонка.

Поединок начался без раскачки. Какаши рванул вперед с невероятной скоростью, нанося серию стремительных и жестких ударов. Обито чудом умудрялся уклоняться, вовремя разрывая дистанцию. Подловив момент, Учиха резко ушел в сторону и провел мощный боковой удар ногой, но Какаши легко блокировал атаку предплечьем и тут же перешел в наступление.

Пыль взметнулась над площадкой. Противники обменивались ударами с такой скоростью, что зрители едва успевали за ними следить. Какое-то время силы казались абсолютно равными... Но Какаши был в разы опытнее. Заметив малейшую брешь в защите Обито, гений молниеносно сократил дистанцию и нанес хлесткий удар, заставший Учиху врасплох.

Обито пошатнулся, но на ногах устоял. Упрямо стиснув зубы до скрежета, он вновь бросился в отчаянную атаку, пытаясь найти хоть одно слабое место в непробиваемой обороне соперника.

Спарринг был яростным и изматывающим, но в конечном итоге ни один из них так и не смог нанести решающий удар до того, как вышло отведенное время. Ничья! Обито тяжело дышал, сжимая кулаки от досады из-за упущенной победы, но для всех остальных этот результат стал настоящей сенсацией — вечно отстающий смог продержаться на равных с лучшим учеником Академии!

Как только прозвучал сигнал об окончании боя, толпа взорвалась оглушительными овациями.

— Обито! Ты был просто великолепен! — Рин подбежала к тяжело дышащему, покрытому пылью и потом Учихе. — Пусть ты и не выиграл, но свести бой с Какаши в ничью — это просто невероятно круто!

Учиха вновь смущенно почесал затылок, глупо улыбаясь. Боль в ушибленных мышцах мгновенно растворилась.

Какаши неспешно подошел к ним. Он уже спрятал руки в карманы и, слегка приподняв уголки губ под маской, произнес:

— Не думал, что ты так сильно вырастешь. В следующий раз пощады не жди.

— Пф-ф! — фыркнул Обито, скрестив руки на груди. — В следующий раз я тебя в бараний рог скручу!

В этот момент к ним подошел преподаватель и ободряюще похлопал обоих по плечам.

— Отличная работа, парни. Какаши, стабильно высокий уровень. А ты, Обито... — наставник тепло улыбнулся. — Пройти путь от вечно отстающего до ничьей с лучшим гением нашего выпуска... Твой прогресс поражает. Видимо, мои педагогические труды не пропали даром!

Вдруг из толпы девчонок раздался пронзительный, обожающий визг:

— Обито-кун! Ты мой новый кумир!

«Ничего себе переобувочка в воздухе, — мысленно поперхнулся Учиха. — Еще час назад смеялись и называли неудачником, а теперь я у них кумир?»

Но стоило Рин услышать этот визг, как ее брови сурово сошлись на переносице. Лицо девочки вспыхнуло от нахлынувшей ревности. Она резко развернулась к толпе одноклассниц и звонко, чеканя каждое слово, заявила:

— Я видела, сколько усилий и пота Обито вложил в свои тренировки! Так что Обито — мой! Даже не смейте на него заглядываться!

Уроки подошли к концу, и ученики начали расходиться по домам.

Вечернее солнце вновь окрасило Деревню в глубокие багрово-золотые тона. Обито, Рин и Какаши шли домой вместе. Три длинные тени скользили по каменным плитам мостовой, вытягиваясь всё дальше и дальше. И казалось, этот закат пророчил им долгий и извилистый путь ниндзя — путь, который будет полон суровых и жестоких испытаний, но в конце которого каждый из них обязательно вспыхнет своим собственным, ослепительным светом.

Багровые лучи заходящего солнца заливали улочки Конохи теплым светом. Троица юных шиноби неспешно брела домой после очередной изнурительной тренировки.

— Вечерний ветер треплет седину на висках, стирая шрамы в памяти… В твоих глазах мешается свет и тьма, а улыбка расцветает, словно цветок… — фальшиво, но с превеликим удовольствием напевал Учиха Обито, заложив руки за голову.

Тук.

Хатаке Какаши, нагнувшись на ходу, ловко подцепил с земли мелкий камешек и метким щелчком отправил его прямо в затылок поющего товарища.

— Тц, как же ты раздражаешь, — лениво протянул Какаши, засунув руки в карманы. — Понятия не имею, где ты набрался этих третьесортных мотивчиков. Такие хорошие стихи, а ты их так бездарно испоганил своим воем. Какая жалость.

Получив камнем по голове, Обито театрально рухнул на землю, притворившись мертвым, но уже через секунду вскочил, вздыбив волосы от возмущения.

— Эй! Ты что творишь, Какаши?! — взревел он, подлетая к обидчику и тыча пальцем прямо в его равнодушные, ничего не выражающие рыбьи глаза. — Держу пари, ты просто завидуешь моему гениальному таланту! И вообще, ты можешь хоть раз нормально открыть свои зенки, когда разговариваешь со мной?!

— Я, черт возьми, и так открыл их на максимум, — холодно парировал беловолосый. — Можешь оскорблять меня, но не смей сомневаться в моих глазах.

Спор мгновенно вспыхнул с новой силой. Увидев, что парни снова сцепились, Рин поспешно встряла между ними, мягко, но настойчиво раздвигая забияк в стороны.

— Ну всё, всё, хватит вам ссориться! — примирительно улыбнулась девочка. — Обито и правда очень красиво поет. А что касается тебя, Какаши… Твои глаза, ну… Они вполне ничего.

— Эй, вы! Трое впереди, а ну стоять! — раздался вдруг громогласный крик у них за спинами.

Троица синхронно обернулась. К ним на всех парах несся странный парень в зеленом обтягивающем трико, с прической под горшок и невероятно густыми бровями.

— Скажите на милость… — тяжело дыша и упираясь руками в колени, выдавил из себя незнакомец, — кто из вас Хатаке Обито?

«Чего-чего? Хатаке Обито?!» — мысленно поперхнулся брюнет. — «Воистину, это же наш Майто Гай, гений, что не способен запомнить ни единого чужого имени!»

— Какого шинигами, придурок?! Я — Учиха Обито! — вскипел он, брызжа слюной. — Учиха! Из величайшего клана Конохи, уяснил?!

Заметив, как опасно блеснули глаза друга, Какаши и Рин синхронно вцепились в него, всерьез опасаясь, что он сейчас просто прикончит этого большебровую «арбузную голову».

— Обито, успокойся! — Рин ласково погладила его по плечу. — Всё хорошо, не злись ты так.

Мягкий голос подруги подействовал как идеальное успокоительное. Выдохнув сквозь зубы, Обито одернул куртку и скрестил руки на груди.

— Выкладывай, — хмуро буркнул брюнет. — Чего тебе от меня надо?

— Меня зовут Майто Гай, и я бросаю тебе вызов! — торжественно провозгласил зеленокожий чудак, тыча в него пальцем.

На лицах всей троицы застыло искреннее недоумение. Вызов? Обито? Серьезно?

— Мне? — Обито скептически выгнул бровь. — С какой стати? Если уж приспичило с кем-то подраться, почему бы тебе не докопаться до Какаши?

— Нет-нет-нет! — Гай яростно замотал головой. — Какаши — признанный гений. А вот ты — совсем другое дело! Ты всегда был жалким неудачником, плетущимся в самом хвосте. Но, пропав куда-то на несколько недель, ты вернулся и смог драться с Какаши на равных! Уверен, ты прошел через какие-то адские, секретные тренировки! Именно поэтому я хочу сразиться с тобой! Если я одержу победу, умоляю, позволь мне тренироваться вместе с тобой!

Услышав это, Обито мысленно застонал. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы этот «маленький жёлудь» увязался за ним хвостиком. Кому в здравом уме захочется сутками напролет слушать вопли о силе юности?

— Ладно, я принимаю твой вызов, — небрежно бросил Учиха. — Завтра на тренировочном полигоне.

В конце концов, сейчас он был чертовски силен, а за его спиной стояла Рин, с восхищением смотрящая на него. У него была веская причина не проигрывать!

— Отлично! Тогда до завтра! — Майто Гай отвесил резкий, порывистый поклон и, развернувшись на пятках, умчался вдаль, оставляя за собой лишь облачко пыли.

— Обито… Ты уверен, что справишься? — в голосе Рин зазвучали тревожные нотки. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Если уж выбирать из вас двоих, я бы поставил на Обито, — равнодушно пожал плечами Какаши. — В конце концов, он живучий, как таракан.

«Заткнись, Какаши, никто твоего мнения не спрашивал», — мысленно огрызнулся брюнет, предпочитая купаться в заботе подруги.

— Не волнуйся, Рин! — он широко улыбнулся и подмигнул. — Я раскатаю его в блин, вот увидишь!

Сумерки окончательно сгустились над деревней. Троица разошлась по домам.

Вернувшись в свою комнату, Обито упал на кровать, закинув руки за голову, и погрузился в раздумья о завтрашнем поединке. Будучи прожженным фанатом, пересмотревшим «Наруто» десять тысяч восемьдесят шесть раз, он прекрасно понимал: Майто Гай в этом возрасте еще не превратился в того непобедимого монстра, каким станет в будущем. И всё же, с этим парнем стоило держать ухо востро…

На следующий день.

Ослепительное утреннее солнце заливало тренировочный полигон. Вокруг уже яблоку негде было упасть: зеваки, одноклассники, учителя — казалось, сюда сбежалась половина Академии. Слухи разлетелись быстро: вчерашний неудачник Учиха Обито, внезапно сыгравший вничью с гением Хатаке Какаши, сегодня сойдется в бою с еще одним чудаковатым аутсайдером — Майто Гаем. Что же высечет искра из столкновения этих двоих? Толпа жаждала зрелищ.

Когда Обито, Какаши и Рин прибыли на место, Гай уже ждал их, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

— Обито! Давай же докажем свою силу в этом жарком пламени юности! — проревел Гай с горящими глазами.

Учиха молча размял шею, хрустнув позвонками. В его взгляде читалась ледяная решимость. Пора показать этому мелкому желудю, что такое удушающая хватка питона.

— Внимание! — в центр площадки вышел инструктор. — Бой без ограничений, но до первой крови. Начали!

Воздух со свистом разрезался надвое. Гай сорвался с места, подобно спущенной тетиве. Его тайдзюцу было невероятно жестким, прямолинейным и свирепым. Обито уходил от ударов с грацией танцора.

«Никаких обманных маневров? Просто прет напролом, как безмозглый носорог?» — хмыкнул про себя Обито.

Гай обрушивал на него град ударов, заставляя брюнета отступать, выискивая брешь в этой стене ярости. И вот он, момент! Улучив долю секунды, Обито сложил печати.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! — стремительно выкрикнул Обито.

Грудь Учихи раздулась, и он выдохнул в противника ревущий сгусток раскаленного пламени. Жар ударил по лицам зрителей. Гай, впрочем, проявил чудеса акробатики, перемахнув через огненный вал, и с удвоенной скоростью бросился к Обито. Но тот, досконально зная каждый паттерн поведения противника из канона, играючи предвосхищал и блокировал его атаки.

И ровно в тот момент, когда толпа уже мысленно присудила победу Учихе, Майто Гай стиснул зубы и высвободил козырь — еще сырую, но чудовищно опасную технику

— Восемь Врат! Врата Начала — Открыть! — взревел он, и его кожа мгновенно покраснела.

Его скорость и рефлексы подскочили до нечеловеческого уровня.

«Ах ты ж сукин сын! Решил поиграть со мной по-взрослому?» — оскалился Обито, едва успевая уворачиваться от внезапно потяжелевших ударов.

Разорвав дистанцию, он моментально взял себя в руки. Концентрация чакры достигла предела. Глубокий вдох. Мелькающие с бешеной скоростью пальцы.

Пуф! Пуф!

По бокам от оригинала возникли два Теневых Клона. Все трое синхронно сложили печати. Техника Великого Огненного Шара! Три чудовищных сгустка пламени слились в единое ревущее цунами, выжигающее кислород, и обрушились на Гая. Майто Гай не успел уклониться. Взрыв сотряс полигон. Густое облако черного дыма заволокло арену, скрыв зеленокожего бойца от зрителей.

Толпа затаила дыхание. Никто не мог разглядеть ни зги в этой плотной дымовой завесе. Но внезапно тишину разорвал истошный, надрывный крик:

— Пламя моей юности никогда не угаснет!!! — донеслось из клубов дыма.

Гай вырвался из черного облака, словно демон. Его знаменитое трико местами обуглилось и дымилось, кожа была покрыта ожогами, но в глазах полыхал поистине безумный, фанатичный огонь. Скорость его рывка разорвала воздух. Обито вновь выплюнул Технику Великого Огненного Шара, но Гай, игнорируя боль, скрестил обугленные руки перед лицом и прорвался сквозь стену огня, обрушивая на Учиху сокрушительный удар кулаком.

Сместив вес, Обито ушел с линии атаки и тут же выбросил ногу в жестком лоу-кике, целясь в живот противнику. Гай изогнулся под неестественным углом, уклоняясь. Завязалась бешеная, свирепая рубка. Зрители, завороженные этим диким зрелищем, сорвали голоса в исступленных криках. Оба выкладывались на полную, и никто не хотел уступать.

Поняв, что грубой силой этого фанатика не пробить, Обито пошел на хитрость. Он нарочито сбил дыхание, его плечи тяжело опустились, а ноги якобы подкосились от усталости. Гай заглотил наживку мгновенно. Решив, что это его шанс, он вложил в рывок остатки сил и с ревом бросился вперед.

«Попался, идиот», — ухмыльнулся Обито.

В ту же секунду в его глазах вспыхнул кроваво-красный свет. Шаринган! Идеально выверенное гендзюцу ударило прямо в сознание Гая. Тело зеленокожего бойца дернулось и застыло на месте, словно парализованное. Пальцы Обито слились в размытое пятно, складывая финальную серию печатей.

— Техника Великого Огненного Шара! — безжалостно произнес он.

Самый чудовищный, сконцентрированный шар раскаленной плазмы сорвался с губ Учихи и врезался прямо в застрявшего в иллюзии Майто Гая. Обито, с каменным лицом, развернулся к взрыву спиной. Настоящие мужчины не смотрят на взрывы.

БУМ!

Оглушительный грохот заложил уши. Когда едкий дым рассеялся, на испещренной кратерами земле лежал Майто Гай, черный и дымящийся, словно кусок угля.

«Жалкий котенок», — усмехнулся про себя Обито, глядя на поверженного. — «Даже осознавая всю тщетность своих попыток, ты всё равно выжал из себя незавершенные Врата, чтобы достать меня? Ты чертовски забавный парень, Гай».

Инструктор, выйдя из оцепенения, бросился к месту схватки и резко вскинул руку.

— Победитель поединка — Учиха Обито! — громогласно объявил сенсей.

Полигон взорвался оглушительными овациями. Толпа ревела. Обито гордо задрал нос, купаясь в лучах славы. Рин с визгом радости выскочила на арену и крепко обняла друга.

— Обито, это было просто невероятно! — сияя от восторга, выкрикнула девочка.Какаши, неторопливо подойдя следом, смерил товарища задумчивым взглядом.

— Неплохо сработано, — слегка кивнув, произнес он, что для него было огромной редкостью.

Тем временем, кряхтя и сыпля пеплом, Майто Гай с трудом поднялся на ноги. Он выглядел как обгорелая головешка, но в его глазах не было ни капли уныния — лишь жгучая, неукротимая жажда реванша.

— Обито! Ты потрясающе силен! — выхаркивая сажу, прохрипел Гай. — Но я не сдамся! Клянусь, в следующий раз я превзойду тебя!

— Ха-ха! Ты тоже был хорош! — Обито со снисходительной улыбкой похлопал обгорелого парня по плечу. — Твои Восемь Врат — это страшная штука. У них огромный потенциал. Однажды ты станешь великим. Но, знаешь... — Обито хитро прищурился. — Я бы посоветовал тебе больше спарринговать с Какаши. Он куда сильнее меня, мне просто повезло свести наш с ним бой вничью. Учись у гения!

— Правда?! — глаза Гая вспыхнули как два прожектора. — Решено! Отныне моим вечным соперником будешь ты, Какаши! Воистину, вот она — пылающая сила юности!

«Вот и чудненько. Оставим это дерьмо на Какаши», — злорадно подумал Обито. — «Терпеть рядом этого поехавшего фанатика, когда можно гулять с Рин? Нет уж, увольте».

Солнце поднималось всё выше, щедро заливая золотом израненный тренировочный полигон. Обито, Какаши и Рин переглянулись, глядя на бушующего Гая, и на их лицах расцвели искренние улыбки. Они понимали, что этот бой — лишь крошечная песчинка в огромной пустыне испытаний, что ждала их впереди. И в этом полном крови и мечтаний мире шиноби, они продолжат идти вперед, чтобы выковать свои собственные легенды.

Глава 4

В полумраке кабинета Третий Хокаге сидел за массивным столом, глубоко нахмурив испещренное морщинами лицо. Сила, которую внезапно продемонстрировал юный Обито, по-настоящему потрясла старого лидера. Он слишком хорошо осознавал: клан Учиха и без того обладает пугающей мощью, и появление столь выдающегося таланта могло в одночасье разрушить и без того хрупкий баланс сил в Скрытой Листве.

«Похоже, мне придется найти повод и побеседовать с Учихой Обито с глазу на глаз», — с тяжелым сердцем прикинул Третий, сплетая пальцы в замок.

Тем временем в сыром полумраке секретной базы Данзо единственный глаз старика плотоядно блестел.

«А этот Учиха Обито — весьма перспективная пешка, — пронеслось в его мыслях. — Если удастся подмять его под себя, мои планы сделают огромный скачок вперед».

Тонкие, бескровные губы Данзо изогнулись в зловещей усмешке, пока его изощренный ум уже начал плести паутину, прикидывая, как бы ловчее подобраться к мальчишке.

И в тот же самый час на территории квартала Учиха глава клана, Фугаку, выслушав донесение, не смог сдержать скупой, но искренней улыбки.

«Достойный потомок великой крови Учиха, — с гордостью подумал он. — Кто бы мог подумать, что в этом мальчишке, Обито, таится такая скрытая мощь? А ведь мы все считали его никчемным неудачником, который только и умеет, что опаздывать да переводить старушек через дорогу».

Фугаку твердо решил взять обучение юноши под свой личный контроль, чтобы превратить его в ключевое оружие грядущего возвышения клана.

Так Обито, еще вчера бывший всеобщим посмешищем и серостью, всего за два коротких боя оказался затянут в безжалостный водоворот политических интриг и амбиций теневых владык. Сам же виновник переполоха, пребывая в блаженном неведении, в это время беззаботно проводил время в компании Какаши и Рин.

Их идиллию прервали шаги — обернувшись, троица увидела приближающихся Асуму, Юхи Куренай и Майто Гая.

— Обито, твои выступления на арене были просто потрясающими! — с широкой улыбкой начал Асума. — Мы все сгораем от любопытства.

— Пф, было бы чему удивляться, — презрительно фыркнул стоящий рядом Какаши, демонстративно отворачиваясь.

— Да ладно вам, — Обито неловко почесал затылок, смущенно рассмеявшись.

— Не скромничай! — Юхи Куренай игриво скрестила руки на груди. — Лучше признавайся, как ты тренировался, чтобы достичь такого уровня?

— Обито! Моя юность пылает! — Майто Гай сжал кулаки, а в его глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Мы просто обязаны устроить поединок! Я должен вновь испытать твою истинную силу на собственной шкуре!

Пока ребята шумно переговаривались, Асума молча стоял чуть поодаль, и в его скрытом за темными очками взгляде читалась сложная смесь эмоций.

Внезапно хлопанье крыльев прервало их беседу — на плечо Асумы опустился почтовый голубь. Юноша быстро отвязал послание, и по мере чтения его лицо становилось всё более серьезным.

— Обито, — Асума шагнул к товарищу. — Лорд Хокаге вызывает тебя в свою резиденцию. Кажется, дело срочное.

— А? Третий вызывает меня? — брови Обито удивленно поползли вверх. — Понял-понял, уже бегу!

Сорвавшись с места, юноша устремился к башне Хокаге, даже не подозревая, какие испытания и возможности таит в себе этот внезапный вызов.

Спустя некоторое время, запыхавшись после легкой пробежки, Обито остановился перед массивными дверями кабинета и вежливо постучал.

— Входи, — раздался из-за двери приглушенный голос.

Обито толкнул тяжелую створку и переступил порог.

Третий Хокаге стоял спиной ко входу, неторопливо раскуривая свою трубку и созерцая раскинувшуюся внизу деревню. Неподалеку, словно ядовитая жаба, восседал мрачный Данзо, а вдоль стен, словно безликие тени, застыли оперативники Анбу в масках.

«Эй, эй, полегче! Это что за фокусы? — панически пронеслось в голове Обито. — Они что, решили устроить мне показательную казнь прямо здесь и сейчас?!»

Он и не догадывался, что снаружи, слившись с окружением, притаилось несколько шиноби Учиха — верные ищейки, посланные Фугаку для скрытого наблюдения. Намерение Третьего было предельно ясным: он вызвал мальчишку, чтобы прощупать его верность деревне. И если бы в сердце юноши обнаружилась хоть капля тьмы или предательства, его жизнь оборвалась бы прямо в этом кабинете, не успев толком начаться.

— Лорд Хокаге, вы звали меня? — Обито заставил свой голос звучать максимально ровно, стараясь скрыть дрожь.

Третий нахмурился. Глубоко затянувшись, он выпустил густое облако сизого дыма и медленно повернулся к мальчику.— Значит, ты и есть Учиха Обито, — произнес старик, пронзая его внимательным взглядом. — Я наблюдал за твоими поединками. Отрицать бессмысленно — ты невероятно одарен. А еще до меня дошли слухи... что ты спишь и видишь себя на посту Хокаге. Это правда?

— Истинная правда, Лорд Хокаге! — выпалил Обито без тени сомнения. — Стать Хокаге — моя мечта с самого детства!

— Хм... Похвально, — Третий сделал еще одну затяжку, пытливо щурясь. — Но скажи мне... что, по-твоему, значит быть Хокаге?

— Хокаге — это не просто титул! — Обито расправил плечи, а в его глазах загорелась непоколебимая уверенность. — Это значит обладать сокрушительной силой и железной решимостью защищать деревню и своих товарищей! Это готовность в любую секунду отдать свою жизнь ради других! Хокаге должен обладать безупречным характером, но главное... главное — это получить признание всех жителей! Только тот, кого признают все, достоин называться настоящим Хокаге!

Эти искренние, пылкие слова мгновенно пробудили в Третьем неподдельный интерес. Он отложил трубку и, обогнув стол, подошел вплотную к юноше.

— Обито... ты действительно веришь в то, что сейчас сказал? — тихо, но веско спросил лидер деревни.

— Я всегда в это верил и буду верить, — твердо, не отводя взгляда, ответил Обито.

— Ха-ха-ха! Отлично! — морщины на лице Третьего разгладились от искренней улыбки. — Твои слова пришлись мне по душе, Обито. Но помни: пустые разговоры ничего не стоят. Ты должен будешь на деле доказать, что в твоем сердце горит истинная Воля Огня, достойная будущего Хокаге!

«Защита и наследие... — подумал старик. — Вот она, истинная суть Воли Огня». Третий отчетливо увидел в глазах мальчишки абсолютную, кристально чистую преданность деревне. И все же... чертово происхождение из клана Учиха заставляло старого политика проявлять крайнюю осторожность.

В этот самый момент молчавший до сих пор Данзо резко поднялся со своего места.

— Хватит слушать эти сентиментальные бредни Хирузена, — его холодный, скрипучий голос резанул слух. — Обито, с твоим талантом тебе не место среди слабаков. Присоединяйся к моему Корню.

— Да что ты несешь, Данзо?! — от ярости Третий едва не подавился дымом, мгновенно вспыхнув. — Как человек, чье сердце наполнено Волей Огня, может опуститься во мрак твоего Корня?! Я категорически запрещаю! Даже не думай об этом!

— Это еще почему?! — рявкнул в ответ одноглазый старик, сверля оппонента бешеным взглядом.

Оперативники Анбу, наблюдая за назревающей потасовкой двух старейшин, поспешно бросились вперед, вклиниваясь между ними и пытаясь разнять раскрасневшихся лидеров.

Когда их наконец удалось растащить по разным углам, Данзо, тяжело дыша от гнева, направился к выходу.

— Хирузен! — прошипел он, обернувшись у самого порога. — Никогда не забывай! Это кресло... титул Хокаге... он по праву должен был принадлежать мне! Мне!

С этими словами Данзо резко развернулся и вылетел вон, с такой силой шарахнув дверью, что с косяка посыпалась штукатурка.

«Разрази меня гром! А эти два старых хрыча умеют задать жару, когда сцепятся!» — внутренне содрогнулся Обито, косясь на жалобно скрипящую, покрытую трещинами дверь. Судя по её плачевному состоянию, Данзо вымещал на ней свою злость далеко не в первый раз.

Третий тяжело вздохнул и устало потер переносицу. Похоже, эту многострадальную дверь хлопали по несколько раз на дню, и теперь снова придется вызывать плотников.

— Лорд Хокаге... э-э... я, пожалуй, пойду? — осторожно поинтересовался Обито, желая поскорее улизнуть.

— Ступай, ступай, — отмахнулся старик, устало опускаясь в кресло. — Мне действительно нужно побыть в тишине...

- Покинув резиденцию, Обито неспешно брел по оживленным улицам деревни. Однако не успел он далеко уйти, как его перехватили шиноби Учиха — те самые, что еще недавно вели за ним скрытое наблюдение. Они целенаправленно преградили ему путь.

— Учиха Обито, — сухо произнес один из них. — Глава Фугаку желает тебя видеть. Следуй за нами.

«Сам глава клана Фугаку? А это становится всё интереснее, — мысленно усмехнулся юноша. — Я как раз ломал голову, как бы к нему подобраться, а тут такой подарок судьбы».

— Как скажете, — Обито невозмутимо пожал плечами. — Ведите.

Вскоре эскорт доставил его к массивным воротам роскошного поместья главы клана. Обито подошел к дверям и вежливо, но уверенно постучал.

— Войди, — раздался строгий голос. — Остальные свободны. Нам с Обито нужно поговорить с глазу на глаз.

Переступив порог просторного зала, юноша увидел Фугаку, чинно восседающего за низким столиком с чашкой ароматного зеленого чая. Как и ожидалось, лицо главы клана оставалось непроницаемой, ледяной маской, на которой большими буквами было написано: «Держи дистанцию».

Обито приблизился и отвесил почтительный поклон.

— Глава Фугаку. Вы хотели меня видеть?

— Обито... садись, — Фугаку неспешно опустил пиалу на стол. — До меня дошли вести о твоих последних успехах. Не буду лукавить — ты весьма перспективен. Отныне клан намерен взять твое развитие под свой личный патронаж и сделать из тебя нечто выдающееся.

«Выдающееся? — мысленно фыркнул Обито. — А чему, собственно, вы можете меня научить? Разве что парочке фокусов с огнем. Настоящая сила и знания хранятся лишь у нашего великого предка».

— Признаться честно, бремя лидерства отнимает все мое время, — тем временем продолжал Фугаку, придавая голосу легкий оттенок отеческого сожаления. — Дела клана поглотили меня, и я, к своему стыду, совершенно упустил тебя из виду.

Он выдержал драматичную паузу.

— Я чувствую свою вину перед тобой. Давай поступим так: лучшие техники Ниндзюцу клана Учиха, неограниченное финансирование, элитное снаряжение — проси что угодно. Клан обеспечит тебя всем самым лучшим, без исключений.

Услышав эту щедрую тираду, Обито лишь холодно, сардонически усмехнулся про себя. «Надо же, как вовремя глава клана воспылал ко мне любовью! Увидел, на что я способен на арене, понял, какой у меня потенциал, и теперь хочет выкормить цепного пса, который в будущем вознесет Учиха на вершину?»

Не говоря ни слова, юноша вальяжно опустился на татами напротив Фугаку. Его губы растянулись в дерзкой ухмылке, а расслабленная поза бросала вызов всей формальности происходящего.

— Сдается мне, глава Фугаку, что ваша внезапная забота продиктована не только альтруистичным желанием помочь бедному родственнику, — Обито склонил голову набок, прищурив глаза. — Рискну предположить, что у вас есть куда более глобальная цель. К примеру... возрождение былого величия клана Учиха?

Услышав эти слова, Фугаку вздрогнул, словно от удара током. Пиала, которую он только что поднес к губам, с тихим стуком опустилась обратно на стол. Его взгляд, устремленный на юношу, вмиг стал острым, как лезвие куная, а лицо приобрело предельно серьезное выражение.

Не обращая внимания на сверлящий взгляд лидера, Обито невозмутимо взял свою чашку, сделал неспешный глоток и продолжил:

— Давайте будем откровенны, глава. Я не хочу ломать комедию, да и вам не советую. Среди зрителей на тех поединках было полно наших соклановцев. Когда я поймал Майто Гая в гендзюцу, они не могли этого не заметить. Уверен, они примчались к вам с докладом в ту же секунду.

Фугаку был ошеломлен. Он и рта не успел раскрыть, чтобы начать допрос, как этот мальчишка сам выложил все карты на стол, словно читал его мысли! Резко поднявшись, лидер клана подошел к дверям. В его глазах полыхнул кроваво-красный свет — активировался Шаринган. Три томоэ бешено завращались, сканируя окружающее пространство. Лишь убедившись, что поблизости не прячутся крысы из Анбу или Корня, Фугаку с облегчением выдохнул.

Он вернулся на свое место и тяжело посмотрел на Обито.

— Раз уж ты сам решил вывалить всё начистоту, значит, пришел сюда подготовленным, — сурово процедил Фугаку. — Чего ты добиваешься, Обито? Говори.

— Ха-ха-ха! — Обито весело рассмеялся, ничуть не смутившись. — А вы оправдываете свой титул, глава! Ваша проницательность действительно на высоте.

Обито неспеша поднял пиалу с горячим чаем и легонько подул на клубящийся пар.

— Глава, — небрежно бросил он, — я лишь хочу сказать: если вы желаете одарить меня благами — милости прошу. В конце концов, только дурак откажется от того, что само плывёт в руки. Разумеется, за просто так я ничего не возьму, — мальчишка хитро прищурился. — В качестве ответного жеста у меня припасена пара-тройка отличных идей, как вытащить клан Учиха из той зловонной ямы, в которой он оказался, и кардинально улучшить наше положение в Конохе.

— Какую чушь ты несёшь, Обито?! — Фугаку сурово нахмурился и с силой хлопнул ладонью по столу, так что чай в пиалах тревожно дрогнул. — Наш клан Учиха — величайший и первый в Конохе! В наших руках единственное ведомство Военной Полиции! Разве одного этого недостаточно, чтобы заткнуть рты всем недовольным? Да, среди нас ещё не было Хокаге, но во всём остальном мы — абсолютная сила этой деревни!

Давящая аура главы клана в этот момент стала почти осязаемой, заполняя собой каждый дюйм комнаты.

— И что же, по-твоему, — процедил он сквозь зубы, — великим Учиха нужно «улучшать»?

Лицо Обито оставалось абсолютно бесстрастным. В чём-то Фугаку, конечно, был прав: на данный момент Учиха действительно считались сильнейшим кланом Листа. Будучи одними из отцов-основателей деревни, они внушали такой трепет, что мало кто осмеливался даже косо на них взглянуть. Даже если полиция откровенно превышала полномочия и творила беспредел, простые жители лишь трусливо глотали обиду, не смея пикнуть. Врожденное высокомерие передавалось у Учиха с кровью из поколения в поколение. Стоило им выйти на улицу, как они задирали носы, глядя на остальных как на грязь под ногтями. Ведомые гордыней, словно мафиозный синдикат, они упивались собственным превосходством.

Но Обито прекрасно помнил, чем всё обернётся. После Ночи Девятихвостого каждый выживший шиноби поймёт страшную истину: обезумевший демон находился под контролем Шарингана. И как только эти слухи поползут по улицам, хрупкое доверие между кланом и Конохой рухнет в бездну, превратившись в абсолютный ноль. В одночасье гордые Учиха станут изгоями, портовыми крысами, которых каждый норовит пнуть или загнать в угол.

И именно тогда из теней выползет этот злобный старый хрыч Шимура Данзо. Выползет, потирая сухонькие ручонки от восторга, ведь лучшего повода вырезать всех Учиха под корень просто не придумать. С того самого момента Данзо и его цепные псы из Корня начнут методично и безжалостно травить клан на каждом шагу. А в финале этой кровавой пьесы он отдаст приказ нашему «почтительному сыну» Итачи устроить резню и вырезать собственную семью. Сам же старый ублюдок останется в стороне, прикинувшись невинной овечкой, чтобы под шумок выковыривать драгоценные глаза из остывающих трупов Учиха.

«Погодите-ка...» — мысленно осекся Обито, переваривая собственные воспоминания. — «Ведь и в Ночи Девятихвостого, и в истреблении клана я принимал самое непосредственное участие... Твою же мать...»

Как бы там ни было, пусть сейчас они и кичатся званием величайшего клана, за ними уже вовсю, не мигая, следят параноидальные стервятники из верхушки деревни.

— Ваши слова — чистая правда, глава Фугаку, — невозмутимо произнёс Обито, подливая себе ароматного чая из заварочного чайника. — Но разве корень проблемы не в том, что в Совете Листа нет ни одного Учиха? И именно из-за этого цепные псы Сенджу Тобирамы, его так называемые «ученики», давят нас по всем фронтам? Жить с постоянной удавкой на шее — то ещё удовольствие, верно? Так что я бы не стал так бравадно заявлять о нашем «великолепном» положении. Более того, — мальчишка понизил голос, пронзая мужчину тяжелым взглядом, — я знаю, что вы уже давно вынашиваете мысли о перевороте. Мятеж против Конохи, чтобы силой вернуть власть, не так ли? А у меня есть способ куда изящнее.

— Обито! Как у тебя язык поворачивается нести эту ядовитую ересь, разрушающую наше единство?! — Лицо Фугаку исказила ярость, и он с такой силой грохнул кулаком по столу, что по дереву пошли трещины. Потеряв самообладание, глава сорвался на крик:

— Как ты смеешь приписывать мне подобный бред?! Ты что, из этих безумных фанатиков-радикалов, поклоняющихся идеям Мадары?! Решил посеять смуту?! Признавайся, какой из старейшин подослал тебя?!

Однако Обито даже бровью не повёл. Сохраняя убийственное хладнокровие, он примирительно вскинул руки.

— Вы всё неправильно поняли, глава. Я понятия не имею, о ком вы говорите. Более того, я считаю всех этих подстрекателей пустозвонами и идиотами, которые только языками чешут, а на деле — трусы.

Вспышка ярости Фугаку моментально погасла, сменившись жгучим интересом и холодным, липким опасением. Этот пацан… его рассуждения, его цинизм — всё это совершенно не укладывалось в голове. Разве так мыслит семилетний ребенок?!

— Хорошо... — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнёс мужчина. — Выкладывай, что у тебя на уме. Я сгораю от любопытства: как же нам «улучшить» положение Учиха?

Обито выдержал театральную паузу, буравя главу клана тёмными глазами, и наконец ответил:

— Главная кость в горле между Учиха и Конохой — это Совет Старейшин. Эти замшелые старики душат нас на каждом шагу. Следовательно, бить нужно прямо в голову — по верхушке. Идеальный вариант — посадить в кресло Хокаге кого-то из наших. Это решило бы все проблемы разом. Но мы с вами не в сказке живём. Старики из Совета скорее удавятся, чем подпустят Учиха к абсолютной власти. Второй вариант — найти лояльного к клану Хокаге. Это тоже сработало бы. Однако Третий на такое никогда не пойдёт, он слишком скован своими идеалами. И не забывайте про Шимуру Данзо — эта ядовитая змея всегда будет шипеть у него над ухом. Да и судя по текущим политическим играм...

— Обито аккуратно поставил пустую пиалу на стол, — я готов поставить свою жизнь на то, что место Четвертого достанется кому угодно, только не выходцу из Учиха.

Слушая эти на удивление зрелые рассуждения, Фугаку окончательно забыл о гневе. Его увлек этот холодный, расчетливый анализ. Ведь каждое слово мальчишки эхом отзывалось в его собственных мыслях. Идея вооруженного переворота действительно зрела в умах соклановцев, и сам он не раз прокручивал её в голове бессонными ночами. Но каждый раз малодушно отбрасывал, цепляясь за призрачную надежду решить конфликт мирным, бескровным путём.

— Всё так, — мужчина медленно взял свою пиалу, словно внезапно отяжелевшую. — Но видеть нарыв — не значит уметь его вырезать. От мала до велика, каждый Учиха понимает, в какую пропасть мы катимся, вот только никто так и не предложил достойного выхода. И что же ты? — Он смерил Обито долгим, испытующим взглядом. — Неужели у тебя, юноша, есть этот самый чудесный выход из положения?

— Есть, конечно, — губы Обито изогнулись в холодной ухмылке. — Самый простой, изящный и хирургически точный метод — это устранить кукловода. Того самого ублюдка, который в тени дёргает за ниточки, стравливая клан с Конохой и не давая ранам зажить. Этот человек — Шимура Данзо! И его необходимо убрать.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как снаружи раздался едва уловимый шорох. Будто ветер шевельнул ветки, но для слуха опытного шиноби этот звук был подобен грому.

Пальцы Фугаку непроизвольно разжались. Фарфоровая пиала с глухим стуком рухнула на пол, разлетевшись на мелкие осколки, а чай темной кляксой растекся по татами. В одно мгновение глаза главы клана вспыхнули кроваво-красным светом. Три черных томоэ безумно завращались в пробудившемся Шарингане. Фугаку метнул острый, как лезвие куная, взгляд сквозь стены, прощупывая пространство. В тенях за домом притаились несколько фигур с подавленной чакрой. Крысы Корня.

Обито тоже их почувствовал. Его лицо мгновенно изменилось: холодный стратег исчез, уступив место наивному мальчишке.

— Ох, глава Фугаку! — звонко и до приторности искренне затараторил он, изображая глубокую признательность. — Я так безмерно благодарен вам за вашу доброту! Мы с бабулей живем одни, и если бы не ваша щедрая помощь, я даже не знаю, как бы мы справлялись все эти годы!

Фугаку внутренне содрогнулся. Реакция мальчишки была нечеловечески быстрой. Быстро взяв себя в руки, мужчина нацепил на лицо благодушную маску:

— Пустяки, дитя моё, — добродушно прогудел он. — Как глава клана, я обязан заботиться о каждой семье. Это мой долг.

Они продолжили вести непринуждённую светскую беседу, обсуждая погоду, цены на рис и здоровье старушки, пока напряжение в воздухе медленно оседало. Спустя мучительно долгие минуты удушливое присутствие чужаков растворилось в ночи. Фугаку вновь активировал Шаринган, дотошно сканируя окрестности. И лишь убедившись, что шпионы окончательно покинули территорию поместья, он позволил себе тяжело, с присвистом выдохнуть.

Но расслабляться было рано. Он медленно повернул голову к Обито. Взгляд главы потяжелел, стал ледяным, а комнату мгновенно затопила густая, удушающая жажда крови.

Обито моментально осознал: Фугаку готовится ударить гендзюцу. Но мальчишка даже не дёрнулся. Вместо того чтобы сопротивляться или отводить взгляд, он покорно позволил чужой чакре захватить свой разум и утянуть сознание в иллюзорное пространство.

Мир исказился и померк. Внутри гендзюцу...

Оглядевшись в багровом мареве иллюзии, Обито сразу почувствовал чудовищную разницу. Это было отнюдь не базовое гендзюцу трёх томоэ. Воздух здесь был вязким, пропитанным абсолютным контролем. Это была мощь Мангекё Шарингана. Теперь все сомнения отпали: Фугаку действительно пробудил Мангекё. Оставалось лишь гадать, какая именно разрушительная способность кроется в глазах главы клана.

Они по-прежнему сидели друг напротив друга в иллюзорной копии комнаты. Единственным отличием было то, что недопитый чай остался в реальности — какая досада. Обито со скучающим видом облокотился на стол.

— А вы оправдываете свою репутацию, глава, — его губы изогнулись в насмешливой полуулыбке. — Ваша паранойя заслуживает аплодисментов. Впрочем, так даже лучше: здесь мы можем говорить по-настоящему откровенно, не опасаясь лишних ушей.

«Хитрый старый лис…» — пронеслось у Обито в голове. — «Решил всё-таки прожарить мне мозги иллюзией. Если бы не мои собственные глаза, ты бы уже выворачивал мою душу наизнанку».

Услышав непринужденный голос собеседника, Фугаку оцепенел. На его лице отразился неподдельный, граничащий с ужасом шок.

— Как... как ты можешь говорить? — выдохнул он. — Почему ты до сих пор в сознании?! Почему моё дзюцу тебя не сломило?!

Изначально план Фугаку был прост и жесток: парализовать мальчишку гендзюцу, хорошенько покопаться в его разуме, выбить всю правду о том, кто за ним стоит, и заодно спрятаться от шпионов. Но то, что этот сопляк сидел перед ним и нагло улыбался, рушило все расчеты... И тут до главы клана дошло.Лицо Фугаку окаменело. Три томоэ в его кровавых глазах завертелись с бешеной скоростью, сливаясь воедино и готовясь раскрыть истинный, устрашающий узор Мангекё Шарингана.

— Эй-эй, притормозите, глава! — Обито предостерегающе вскинул руку, заметив эти метаморфозы. — Если вы сейчас активируете Мангекьё, мне тоже придется отбросить вежливость и ответить вам в полную силу. Мы ведь цивилизованные люди, давайте общаться словами, а не мериться додзюцу.

Мысли Фугаку неслись вскачь. Пространство, в котором они находились, было порождением Мангекё Шарингана. А противостоять такому уровню иллюзий может лишь... другой Мангекьё! Если Обито сохранил рассудок и контроль над собой, значит, в его глазницах скрывается такая же чудовищная мощь.

Скрипнув зубами, глава подавил рвущуюся наружу чакру и остановил вращение томоэ, оставив глаза в базовом состоянии.

— Вот и отлично, — Обито с неподдельным любопытством уставился в багровые зрачки собеседника. — Так скажите мне, глава, в чём же кроется уникальная способность вашего Мангекё Шарингана?

— Ничего особенного, — сухо и ровно отозвался мужчина. — Мои глаза просто усиливают гендзюцу до предела. Не более того.

«Похоже на правду», — подумал Обито. Даже когда его затягивало сюда на мощности обычных трех томоэ, давление иллюзии заставило его внутренности сжаться. Если бы Фугаку ударил всей мощью Мангекё Шарингана, кто знает, удалось бы так легко отделаться.

— Но ради чего вы скрываете такую силу? — прищурился мальчишка.

Фугаку обреченно вздохнул, и на миг он показался просто уставшим, сломленным человеком.

— Потому что эта сила способна подчинить Девятихвостого. Если соклановцы узнают об этом, они обезумеют от жажды власти. Они притащат ко мне связанного Джинчурики и заставят натравить демона на Лист, чтобы захватить власть. А я… я лишь хочу мира.

Обито молча кивнул. Мотивы Фугаку заслуживали уважения — этот человек разрывался между любовью к своей семье и преданностью деревне, отчаянно пытаясь предотвратить кровавую баню.

— Неужели... — прохрипел Фугаку, подавшись вперед. В его голосе смешались трепет и недоверие. — Обито, у тебя действительно есть эти проклятые глаза?

— А разве я не дал вам предельно ясный ответ? — усмехнулся юный Учиха.

— Я думал, ты достиг максимума в три томоэ… — потрясенно прошептал глава клана, глядя на семилетнего монстра перед собой. — Но чтобы в таком возрасте пробудить Мангекё Шаринган… Это просто уму непостижимо…

Видя реакцию собеседника, Обито решил больше не ходить вокруг да около.

— Да, всё именно так. Я пробудил Мангекё Шаринган, — мальчик прикрыл веки, а когда распахнул их вновь, в его глазах уже пылал холодный, кроваво-красный свет. Три зловещих томоэ бешено закружились, сливаясь воедино и образуя сложный узор Камуи.

Семилетний ребёнок… и Мангекё Шаринган. В это было невозможно поверить. Каждому члену клана было известно: чтобы обрести эти проклятые глаза, шиноби должен пройти через настоящий ад, потеряв самое дорогое, что у него есть — любимых, семью, братьев по оружию…

— Обито… у тебя и вправду эти глаза? — в голосе Фугаку сквозила дрожь, а в расширившихся зрачках читалась жгучая смесь шока и неверия, ведь за всю историю клана ещё никто не пробуждал такую силу в столь нежном возрасте.

— Но ты же всего лишь ребёнок… Как такое вообще возможно?

— Глава Фугаку, — Обито спокойно выдержал пронзительный взгляд мужчины. — Прошу простить, но то, как я получил эти глаза — мой личный секрет. Я не могу вам этого рассказать.

Фугаку тяжело вздохнул. Он был достаточно мудр, чтобы понять: у каждого шиноби есть тайны, вырванные с кровью, в которые лучше не лезть, а потому решил не настаивать.

— Послушай, Обито, — внезапно опомнился глава клана, и его лицо помрачнело. — Ты уже использовал эту силу? Как ты себя чувствуешь? Запомни раз и навсегда: эти глаза даруют своему владельцу богоподобную мощь, но они же несут в себе колоссальный риск. Ты должен научиться обуздывать их, иначе сила пожрёт тебя изнутри. Никогда не используй Мангекё без крайней на то необходимости!

— Я прекрасно это понимаю, глава Фугаку.Кровавое сияние померкло, и глаза мальчика вновь обрели свой привычный, ясный оттенок оникса. Однако теперь в этом детском взгляде читалась не по годам суровая зрелость и стальная непоколебимость.

— Ну что ж, — мальчик сделал паузу, отпивая из чашки остывший чай. — Теперь, когда мои карты раскрыты, и вы знаете о моей истинной силе, полагаю, мы можем продолжить наш разговор?

— Да. Слушаю тебя, — отрезал Фугаку, окончательно отбросив свою привычную маску снисходительного патриарха.

— Я хочу поговорить о будущем клана Учиха, — голос Обито стал убийственно серьёзным. — Внутри клана всё может казаться спокойным, но на деле мы стоим на краю пропасти. Деревня боится нас. Наших людей намеренно оттесняют от власти, загоняют на задворки. Если мы продолжим бездействовать, клан Учиха неминуемо сгниёт изнутри и пойдёт ко дну. Наше положение в Конохе висит на волоске.

— И причина этого очевидна, — продолжал мальчик, чеканя каждое слово. — В верхах нет ни одного представителя Учиха. Но если вы грезите о кресле Хокаге — забудьте. Верхушка Деревни скорее удавится, чем подпустит Учиху к власти.

Фугаку мрачно нахмурился. Он и сам прекрасно осознавал бедственное положение клана, но все его попытки найти выход из этого политического тупика неизменно терпели крах.

— Ты прав, — медленно кивнул мужчина, и между его бровями залегла глубокая складка. — Но как в таком случае нам наладить отношения с руководством?

— У меня есть план, глава Фугаку, — во взгляде Обито полыхнула уверенность. — Третий уже стар. Его эпоха уходит, и в ближайшем будущем Деревне непременно потребуется преемник — Четвёртый Хокаге.

— И кто же, по-твоему, займёт этот пост? — задумчиво протянул Фугаку.

— Насколько мне известно, вы в весьма хороших отношениях с Минато, не так ли? — Обито хитро прищурился. — Можно даже сказать, вы старые боевые товарищи.

— Минато? — Фугаку на мгновение погрузился в воспоминания. — Да, мы действительно неплохо ладим и не раз сражались бок о бок на миссиях. Ты клонишь к тому, чтобы я…

— Именно, — кивнул Обито, перехватывая мысль собеседника. — Из всех кандидатов именно у Минато самые высокие шансы надеть шляпу Четвёртого Хокаге. Вам нужно лишь углубить эту связь. Сделайте ставку на него, помогите ему взойти на пост, и тогда разве у нас не появится союзник на самом верху, лояльный к Учиха? Это в корне перевернёт всю политическую игру для нашего клана.

Потирая волевой подбородок, Фугаку задумался:

— В твоих словах есть смысл. Минато — действительно отличный кандидат. У него чудовищный боевой потенциал, кристально чистая репутация и огромное уважение среди шиноби. Но… как именно мне перевести наши отношения на новый уровень?

— Начните оказывать ему теневую поддержку, — на губах Обито заиграла уверенная полуулыбка. — Помогайте решать проблемы, которые могут мешать ему. Дайте ему осознать реальную мощь клана и, что важнее, нашу абсолютную лояльность.

Глава клана одобрительно кивнул, соглашаясь с каждым словом, но затем снова нахмурился.

— Одной лишь теневой поддержки, боюсь, будет недостаточно. Нам нужны более тесные, прочные узы, — Фугаку вновь принялся потирать подбородок, лихорадочно соображая.

Глаза Обито радостно вспыхнули — идея пришла сама собой:— Тогда почему бы вам не свести вашу супругу, госпожу Микото, с женой Минато? Пусть они станут подругами. Частые визиты, чаепития — это создаст естественный мост между нашими семьями. Никакой политики, просто дружба, которая свяжет Минато с кланом Учиха ещё крепче.

— А ведь это великолепный ход! — Фугаку широко распахнул глаза от озарения. — Жена Минато, Кушина, девушка с прямым и открытым характером. Они с Микото наверняка отлично поладят!

Не в силах сдержать эмоций, глава клана вскочил с места и принялся мерить шагами иллюзорное пространство гендзюцу. На его суровом лице расцвела искренняя, предвкушающая улыбка.

— Обито… твой острый ум просто поразителен. Твои слова словно рассеяли туман, годами застилавший мне глаза!

— Это всего лишь мысли вслух, глава. Окончательное решение и его реализация за вами, — скромно склонил голову мальчик.

— Решено! — Фугаку по-отцовски похлопал Обито по плечу. — Я в самое ближайшее время навещу Минато и поговорю с ним. Но скажи мне… что ты планируешь делать со старым стервятником Данзо?

— О, на этот счёт можете не волноваться, — на губах Обито заиграла холодная, зловещая усмешка. — У меня уже готов встречный план.

Но внешняя политика Деревни была лишь половиной беды. Клан изнутри тоже прогнил: сородичи раздулись от собственной гордыни, хотя их реальные навыки падали с каждым днём. А хуже всего была фракция радикалов — слепых фанатиков, молящихся на идеалы Мадары.

— Глава, нам необходимо вычистить грязь и внутри самого клана, — жёстко продолжил Обито. — Это высокомерие сородичей нас погубит. Введите систему железных поощрений и наказаний. Вознаграждайте тех, кто скромен и рвёт жилы на тренировках, и безжалостно карайте зазнавшихся лентяев.

— Что же касается радикалов, верящих в идеалы Мадары — открыто давить их нельзя, иначе спровоцируем междоусобицу. Я советую устраивать больше клановых собраний, дайте им возможность высказываться и слушать других. Вдалбливайте в их головы идеи сплочённости! Они должны усвоить: только выступая единым фронтом перед внешней угрозой, Учиха смогут вернуть своё былое величие.

— А я, в свою очередь, — мальчик сощурился, — буду тайно держать этих фанатиков под наблюдением, чтобы пресечь любые сюрпризы. Но сейчас наша главная цель — Минато. Как только он наденет шляпу Хокаге и статус нашего клана в Конохе укрепится, многие проблемы рассосутся сами собой.

В глазах Фугаку читалось абсолютное, безоговорочное признание.

— Твой план безупречен, Обито. Мы сделаем всё в точности так, как ты сказал. Потрудимся вместе ради будущего Учиха!

Мир дрогнул, иллюзорное пространство рассеялось, как утренний туман, и сознание обоих шиноби вернулось в реальность. Оказавшись в физическом мире, Обито почувствовал, что у него невыносимо пересохло в горле. Схватив со стола чайник, он принялся жадно пить.

И тут его словно молнией ударило: Рин! Она же, наверное, всё ещё ждёт его!

— Глава Фугаку, совсем забыл! Мне пора бежать! — выпалил мальчик, направляясь к выходу. — Не забывайте, о чём мы договорились!

— Можешь на меня положиться, — Фугаку проводил его взмахом руки.

Уже на пороге Обито обернулся:

— Ах да! Чаёк-то у вас так себе! В следующий раз я занесу вам заварку получше!

«Чего?..» — лицо Фугаку вытянулось от изумления.

Чай ему не понравился? А какого дьявола он тогда выхлебал весь чайник подчистую?! Глава клана лишь обречённо помассировал виски. Ладно, выходки мальчишки можно стерпеть, заварит новый.

Фугаку подошёл к деревянному шкафчику с чайными запасами, распахнул дверцу... и застыл как вкопанный. Половины его запасов как не бывало!

— Ах ты ж мелкий гадёныш! — взревел Фугаку, в ярости сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Когда он только успел обчистить мои полки?!

А тем временем малолетний воришка уже со всех ног мчался обратно в парк. Ворвавшись в сквер, Обито загнанно огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души.

«Наверное, не дождалась и ушла домой», — с грустью подумал он. Силы покинули его, поэтому он просто рухнул на ближайшую деревянную скамейку, раскинув руки в стороны, чтобы немного перевести дух.

Но не успел он смежить веки, как вдруг почувствовал, что его лица коснулось что-то прохладное. Обито сонно распахнул глаза. Прямо перед ним, смешно наморщив носик, сидела на корточках Рин. Она щекотала его зелёным листиком и лучезарно улыбалась.

— Ну наконец-то ты вернулся, Обито. Я тут уже целую вечность тебя жду!

— Тьфу ты! — мальчик подскочил как ужаленный и неловко зачесал затылок. — А я думал, ты уже давно дома...

— Я же обещала, что дождусь, — звонко ответила девочка. — Так куда ты пропадал?

Обито замялся на мгновение, подбирая слова, а затем расплылся в улыбке:

— Да так, ничего особенного! Просто Хокаге и глава клана вызвали меня, чтобы перетереть о кое-каких делах.

Глаза Рин восторженно засияли:— Ого, какой ты крутой, Обито! Вызвал сам Хокаге и глава клана!

— Хе-хе, ну а как иначе? — гордо выпятил грудь мальчишка, смущённо хихикнув. — В конце концов, перед тобой великий Учиха Обито — будущий Хокаге!

С этими словами он резко вскочил на ноги и уверенно указал пальцем прямо на величественный монумент Скалы Хокаге.

— Я клянусь, что прославлю герб Учиха и надену эту шляпу! Я положу конец всем войнам и спасу этот мир!

Рин смотрела на взъерошенного мальчишку снизу вверх, и её лицо светилось мягкой, искренней улыбкой.

— Я верю в тебя, Обито! — она сжала свои маленькие кулачки. — Покажи мне, как ты станешь Хокаге и спасёшь всех нас! Договорились?

— Ага! — глаза мальчика ярко вспыхнули. — Это моё нерушимое обещание, данное Рин!

Глава 5

Обито и Рин беззаботно болтали, наслаждаясь теплым днем, когда прямо перед ними, словно оторвавшаяся от ветки тень, бесшумно приземлился Какаши. От неожиданности Обито вздрогнул, нелепо взмахнул руками и, потеряв равновесие, с грохотом свалился со скамейки на пыльную землю.

— Обито, ты не ушибся? — Рин тут же подскочила к нему, заботливо протягивая руку и помогая подняться. — Все в порядке?

— Я в норме, Рин, — пробормотал мальчишка, потирая ушибленный затылок и отряхивая одежду от пыли. Затем он резко обернулся, устремив на нарушителя спокойствия гневный взгляд, и ткнул в него пальцем. — Какаши! Какого черта ты творишь?! Разве не знаешь, что нельзя вот так внезапно выскакивать из ниоткуда?!

«Вот же придурок, испортил такой момент! — мысленно бушевал Обито. — Если бы не он, я бы уже... хе-хе-хе...»

— Я просто проходил мимо, — пренебрежительно бросил Какаши, засунув руки в карманы. — Увидел вас и решил поздороваться. Кто же знал, что ты такой пугливый трус?

— Ну хватит, хватит вам, — мягко вмешалась Рин, вставая между мальчишками, пока они не сцепились по-настоящему. — Вы же лучшие друзья, прекратите ссориться из-за ерунды.

— Пф, еще чего! Да кто с ним дружит?! — в один голос фыркнули Обито и Какаши, отворачиваясь друг от друга.

Рин лишь тихонько рассмеялась: несмотря на вечные перепалки, эти двое иногда демонстрировали поразительную синхронность.

Солнце уже начало клониться к закату. После долгого и насыщенного дня живот Обито предательски заурчал. В его голове внезапно созрел хитрый план.

— Ладно, Какаши, так и быть, на этот раз я тебя прощаю! — с наигранной снисходительностью заявил Обито. — Уже поздно, а твой дом как раз по пути. Так что в качестве компенсации за моральный ущерб... мы идем к тебе на ужин!

— Делайте что хотите, — безразлично пожал плечами Какаши, направляясь в сторону своего квартала. — Если хотите — идите.

Обито мысленно потер руки от предвкушения: бесплатная еда — это всегда отлично, к тому же он слышал, что Какаши мастерски готовит рыбу на углях. Взяв Рин за руку, он радостно поспешил следом за седоволосым мальчишкой.

Подойдя к своему дому, Какаши повернул ключ в замке и толкнул тяжелую дверь.

— Проходите, — бросил он, скидывая обувь. — Отца нет, он на задании.

Обито и Рин устроились в уютной, хотя и немного пустоватой гостиной.

— Приготовлю вам жареную рыбу, — донесся с кухни голос Какаши. — Больше ничего нет.

— Давай-давай, тащи что есть! — радостно откликнулся Обито, глотая слюнки. — Лишь бы съедобно было!

Достав несколько свежих рыбин, Какаши взял нож. Его движения были быстрыми и отточенными: несколько ловких взмахов — и чешуя снята, внутренности вычищены. Вскоре рыба уже шипела на решетке над раскаленными углями. Воздух наполнился густым, аппетитным ароматом жареного мяса и специй, от которого у Обито в животе начался настоящий концерт. Он невольно сглотнул набежавшую слюну.

Когда покрытая золотистой, хрустящей корочкой рыба оказалась на столе, Обито, не дожидаясь приглашения, схватил одну, поспешно подул на обжигающее мясо и впился в него зубами.

«Твою мать, ну это просто отвал башки! — мысленно застонал он от удовольствия, чувствуя, как сочный жир течет по подбородку. — Вот это жизнь! Сожрать бы всё вместе с костями!»

Он уплетал рыбу за обе щеки, с наслаждением чавкая и жмурясь от непередаваемого вкуса.

— М-м-м, — Рин тоже аккуратно откусила кусочек, и ее глаза радостно расширились. — Какаши, это и правда очень вкусно!Не прошло и десяти минут, как от ужина остались лишь аккуратные кучки рыбьих костей.

Обито откинулся на спинку стула, поглаживая туго набитый живот, с лицом, полным абсолютного блаженства.— Должен признать, придурок, — лениво протянул он, — готовишь ты просто отпадно. Я к тебе теперь постоянно буду на ужин заваливаться.

— Главное, что съедобно, — фыркнул Какаши, убирая посуду. — Приходи, если делать нечего.

За окном совсем стемнело. Поболтав еще немного, гости засобирались домой.

— Пока, Какаши! — весело крикнул Обито, стоя на пороге и размахивая рукой, пока Рин с улыбкой кивала на прощание.

— До завтра, — тихо ответил Какаши.

Дверь с тихим щелчком закрылась. Какаши остался один. Он медленно прошел в пустую гостиную и сел на стул, вслушиваясь в давящую тишину дома. Под маской холодного безразличия и показного превосходства скрывалось щемящее одиночество. В глубине души этот гениальный ребенок отчаянно желал, чтобы Обито, Рин и другие ребята приходили к нему чаще, но гордость никогда бы не позволила ему произнести это вслух.

- Проводив Рин до самого порога её дома, Обито неспешно побрел к себе. Как только он переступил порог своей скромной квартирки, навстречу ему вышла бабушка. Обито тут же подбежал и крепко обнял старушку. Та с ласковой улыбкой погладила внука по непослушным волосам.

— Обито, милый, ты, наверное, проголодался? — заботливо спросила она, заглядывая ему в глаза. — Пойду, разогрею ужин.

— Не нужно, бабуль, — улыбнулся мальчик. — Я уже поел у Какаши.

— Вот как? Это хорошо, — морщинки у глаз бабушки собрались в хитрую паутинку. — А как там дела у вас с маленькой Рин?

— Мы с Рин... у нас всё отлично! — щеки Обито мгновенно вспыхнули румянцем, и он смущенно зачесал затылок.

— Ну и славно, ну и славно, — добродушно рассмеялась старушка. — Иди отдыхай, герой.

Укрывшись в своей комнате, Обито плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Улыбка медленно сползла с его лица, уступая место тревожной задумчивости.«Судя по тому, что я помню из сюжета, — размышлял он, перебирая в памяти осколки знаний о будущем, — совсем скоро Белый Клык Конохи провалит ту самую миссию. Он спасет товарищей, но из-за травли и давления деревни покончит с собой. Какая глупость... Коноха потеряет одного из своих величайших воинов из-за кучки неблагодарных идиотов. Нет, я должен найти способ спасти его».

Мысли путались в уставшей голове. «Ладно, утро вечера мудренее. Пора спать...» — с этими словами он закрыл глаза и провалился в сон.

Посреди ночи в темной комнате раздались странные, едва уловимые звуки, но спящий Обито ничего не услышал.

- Утро следующего дня началось с неохотного пробуждения. Обито с трудом разлепил глаза, яростно потер их кулаками и, протяжно зевнув, потянулся так, что хрустнули кости.

— Проклятые комары, — пробурчал он, почесывая укус на руке. — Всю ночь жужжали, нормально поспать не дали...

— Обито! Я за тобой! — раздался с улицы звонкий девичий голос.

«Рин!» — мальчишка пулей вылетел из кровати, на ходу натягивая штаны и куртку. Выскочив за дверь, он остолбенел: рядом с улыбающейся Рин стояла знакомая фигура с серебристыми волосами.

— Какаши? — удивленно моргнул Обито. — А ты что тут забыл?

— Рин встретила меня по дороге и потащила сюда, — вздохнул Какаши, скрестив руки на груди. Его единственный видимый глаз выражал крайнюю степень скепсиса. — И вообще, как ты умудряешься вставать в такую рань и при этом вечно опаздывать? Для меня это загадка мироздания.

Троица неспешно направилась в сторону Академии. Однако по мере приближения к центру деревни атмосфера становилась все более гнетущей. Прохожие то и дело бросали в их сторону косые, полные осуждения и презрения взгляды, тут же начиная перешептываться за спиной.

— Вам не кажется... — Обито напряженно оглянулся по сторонам, понизив голос до свистящего шепота, — что на нас как-то странно пялятся?

— Да нет, — пожала плечами Рин, хотя в её голосе скользнула неуверенность. — Наверное, тебе просто кажется.

«Кажется? — Обито внутренне похолодел, когда в голове вспыхнула догадка. — Неужели... Неужели это уже началось?»

Едва они переступили порог класса и заняли свои места, как дурные предчувствия подтвердились окончательно. Одноклассники не просто смотрели — они сверлили Какаши взглядами, полными яда.

Не успел Обито опустить сумку на парту, как с задних рядов донеслось громкое, нарочито небрежное шушуканье:

— Эй, слышали новость? Папаша Какаши провалил миссию. И у него еще хватило наглости вернуться в деревню! Представляете, какие убытки из-за него понесла Коноха?

— Да уж, — подхватил другой мальчишка, намеренно повышая голос, чтобы слышал весь класс. — Главное правило шиноби: миссия превыше всего! Даже если придется пожертвовать товарищами! А этот трус нарушил закон! Белый Клык Конохи — просто ничтожество, он не достоин носить звание ниндзя!

Обито сжал кулаки. «Твою мать... — пронеслось у него в голове. — Я и подумать не мог, что слухи разлетятся так быстро!»

Оставлять всё так было нельзя. Ядовитая слюна толпы — самое страшное оружие; она въедается под кожу, отравляет разум и медленно, методично лишает человека воли к жизни. Этим малолетним идиотам плевать на причины и детали. Они видят лишь результат и с радостью топчут оступившегося героя.

Рин обеспокоенно посмотрела на поникшего друга. Майто Гай и пара других ребят вскочили со своих мест, желая заступиться за отца Какаши, но так и замерли, не находя нужных слов.

Зато Обито молчать не собирался. Кровь вскипела, заливая глаза яростью. Он резко вскочил, едва не опрокинув парту, и уже готов был броситься на болтунов с кулаками, но холодная рука железной хваткой вцепилась ему в плечо.

— Не лезь, — ледяным тоном, в котором, тем не менее, сквозила сдерживаемая боль, произнес Какаши. Слова отца эхом отдавались в его памяти, заставляя терпеть это унижение.

— Не стоит опускаться до их уровня.

Но Обито было уже не остановить. Он грубо стряхнул руку друга, в два прыжка преодолел расстояние до обидчиков и навис над ними, тыча пальцем прямо в лицо зачинщику.

— Да что вы, сопляки, вообще понимаете?! — его голос громом разнесся по притихшему классу. — Только такие жалкие отбросы, как вы, могут ради дурацких правил бросить на смерть тех, кто прикрывал вам спину в бою!

Он тяжело дышал, а в его темных глазах пылал настоящий огонь.

— Шиноби, нарушивший правила — это мусор! Но тот, кто бросает своих товарищей — хуже мусора!

Ребята вздрогнули от его звериного напора, но один из них, бледнея, все же попытался огрызнуться:

— Т-ты сам ничего не понимаешь! Провал есть провал! Этот жалкий неудачник опозорил всю деревню!

— Заткни свою пасть! — прорычал Обито, схватив мальчишку за грудки и вздернув со стула. — Настоящий мусор — это ты! Ты умеешь только тявкать из-за угла! Да какое ты вообще имеешь право открывать рот в сторону Белого Клыка?!Он с силой тряхнул обидчика.

— Сколько раз Белый Клык рисковал своей жизнью, защищая Коноху?! Вы все, слепые идиоты, почему-то быстро забыли об этом! Стоило ему один раз оступиться, как вы, шакалы, тут же набросились! Зарубите себе на носу: когда он зарабатывал свою славу и покрывал деревню честью, вы еще у своих отцов в яйцах плавали! — Обито отшвырнул парня назад на стул и обвел класс бешеным взглядом. — Если кто-то из вас считает себя таким охрененно правильным и сильным шиноби — пошли на улицу! Решим всё прямо сейчас! Ну?! Кто первый?! Хватит скулить как побитые псины!

От первобытной ярости, исходящей от Обито, сплетники едва не наложили в штаны. Вся их спесь мгновенно испарилась.

— П-прости... — заикаясь, пропищал зачинщик, вжимаясь в парту. — Мы не должны были так говорить... Прости, Какаши. Мы больше ни слова не скажем о твоем отце.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в класс вошел учитель. Окинув суровым взглядом застывших в напряжении учеников, он тяжело вздохнул.

— Обито абсолютно прав, — его строгий голос разрубил повисшую тишину. — Белый Клык Конохи — выдающийся шиноби, истинный герой. И то, что он сделал ради своих людей, заслуживает величайшего уважения, а не ваших грязных сплетен.

После этих слов класс погрузился в абсолютную, мертвую тишину. Никто больше не смел проронить ни звука.Тяжело дыша, Обито вернулся на свое место. Он бросил быстрый взгляд на Какаши и заметил, как тот ссутулился, а его обычно острый, пронзительный взгляд потух.

— Не слушай этих придурков, — Обито крепко сжал плечо друга, глядя ему прямо в глаза. — Твой отец — настоящий герой. И я всегда буду так считать. Слышишь?

Какаши едва заметно кивнул, и в его единственном глазу мелькнула тень глубокой, искренней благодарности. Но стоило ему отвернуться к окну, как душу вновь начали терзать безжалостные сомнения.

«Мой отец... действительно ли он герой? — с горечью спрашивал он самого себя, до боли сжимая под партой кулаки. — Если это так... то почему деревня отвернулась от него? Ведь он провалил задание...»

Занятия в Академии подошли к концу, но шум в коридорах не утихал. Рин замерла перед Обито, глядя на него сияющими, полными искреннего обожания глазами.

— Обито, это было… просто невероятно! — выдохнула она, и в её голосе послышались нотки благоговения. — Ты был таким крутым! Ты осмелился вслух сказать то, о чём остальные боялись даже помыслить.

В этот момент к ним поспешила целая толпа одноклассников: здесь были и Майто Гай, и Асума, и Юхи Куренай, и даже знаменитая троица Ино-Шика-Чо. Майто Гай, чьё лицо лучилось неописуемым восторгом, оскалился в своей фирменной белозубой улыбке.

— Обито! — проревел он, и, казалось, сам воздух вокруг него задрожал от избытка энергии. — То, как ты сегодня встал на защиту Какаши… это было чертовски горячо! Настоящий пожар юности! В тебе кипит истинная страсть, я кожей чувствовал это пламя!

Асума, стоявший чуть поодаль, сдержанно кивнул, подтверждая слова товарища.

— Да уж, не ожидал, — признался он с плохо скрываемым удивлением. — Никогда бы не подумал, что в тебе хватит смелости пойти против всех. Ты раскрылся с новой стороны, приятель.

Юхи Куренай, скрестив руки на груди, лукаво прищурилась. На её губах играла мягкая полуулыбка.

— Похоже, ты всё это время прятал козырь в рукаве, Обито? — поддразнила она его.

От такого шквала похвал Обито окончательно смутился. Лицо его залилось густой краской, и он принялся неловко ерошить волосы на затылке, отводя взгляд в сторону.

— Да ладно вам, ребята… Ничего особенного я и не сделал, — пробормотал он, запинаясь. — Просто не мог иначе. Какаши — мой товарищ, понимаете? Я не мог просто стоять и слушать, как его обливают грязью.

Договорив, Обито завертел головой, пытаясь отыскать в толпе того, ради кого всё это затевалось, но Какаши и след простыл. Недоумение кольнуло сердце: «Куда это он так внезапно испарился? Даже спасибо не сказал…»

Но следом за этой мыслью пришла другая, куда более тревожная, от которой по спине пробежал неприятный холодок.

«Проклятье, ну и язык у меня — помело! — пронеслось у него в голове. — Выступил, называется, на передовой. А что, если за мной теперь приглядывает тот злобный старый хрыч? Ох, не к добру это, ох, как глаза-то заломило…»

Внутреннее чутье настойчиво шептало, что Данзо — этот паук, плетущий интриги в тени Конохи, — не прощает лишнего шума. «Рано или поздно этого деда придется стереть в порошок, — мрачно подумал Обито, — но сейчас… сейчас нужно затаиться. Лишнее внимание мне ни к чему».

-Тем временем Хатаке Какаши уже был дома. Он сидел в полумраке своей комнаты, не зажигая огня, и заново переживал сцену в Академии. Каждое слово Обито эхом отдавалось в его сознании.Скрипнула входная дверь.

— Какаши, я дома, — раздался усталый, лишенный прежней силы голос.

В комнату вошел мужчина средних лет. Его серебристые волосы, перехваченные сзади в небрежный хвост, казались серыми от осевшей на них дорожной пыли, а в глазах застыла бесконечная скорбь. Это был легендарный гений, Белый Клык Конохи — человек, чьё имя когда-то заставляло великие нации содрогаться от ужаса. Сакумо Хатаке, отец Какаши.

Заметив сына, застывшего в задумчивости, Сакумо попытался выдавить из себя подобие улыбки, но она вышла горькой и натянутой. Видимо, слухи о провале его последней миссии уже долетели до ушей мальчика.

— Какаши… — Сакумо подошел ближе и тихо спросил:

— Ты такой из-за того, что говорят обо мне?

Мальчик поднял голову, и сердце его сжалось от боли. Он помнил отца другим: несокрушимым, величественным, одно присутствие которого заполняло всё пространство вокруг тяжелой, властной аурой. В те времена в мире шиноби ходила поговорка: «Если встретил Белого Клыка — бросай задание и беги, это не позор, а спасение».

Но одна роковая ошибка, один выбор в пользу человечности превратили героя в изгоя. Теперь те же люди, что раньше преклонялись перед ним, называли его ничтожеством, опозорившим деревню.

— Сегодня в Академии… — Какаши заговорил медленно, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он вытаскивал из раны ржавые иглы. — Несколько человек смеялись над тобой. Говорили, что ты бросил миссию ради товарищей. Называли тебя… мусором, который навлек стыд на всю Коноху.Улыбка окончательно сползла с лица Сакумо.

— Вот как?.. — выдохнул он, и плечи его поникли ещё сильнее.

Он не ожидал, что яд людской злобы так быстро просочится даже в стены школы. Сакумо знал цену своего поступка — деревня понесла колоссальные убытки. Но самым страшным ударом стало то, что даже спасенный им напарник в итоге присоединился к хору обвинителей. День за днем Сакумо тонул в океане общественного презрения.

— Эх… — тяжелый вздох вырвался из его груди.

Чувство вины пожирало его изнутри. Неужели он действительно совершил преступление? Нет… Он знал, что не смог бы поступить иначе. Не смог бы хладнокровно перешагнуть через тело друга, с которым прошел через огонь и кровь десятков сражений, ради клочка бумаги с приказом.

— Какаши, послушай, на самом деле я…

— Отец, я ещё не закончил, — перебил его сын.

Сакумо замер, ожидая очередной порции услышанной мальчиком грязи. Ему было невыносимо стыдно перед сыном: он, отец, стал причиной позора собственного ребенка. Но то, что он услышал дальше, заставило его сердце пропустить удар.

— Когда они начали издеваться над тобой, нашелся один человек, который встал и заткнул их всех, — продолжил Какаши, и его голос окреп. — Он сказал, что они ни черта не смыслят в истинной силе. Что только ничтожества могут так легко бросать тех, с кем вместе шли на смерть.

Глаза Сакумо расширились от изумления.

— Он сказал… — Какаши на мгновение замолчал, подбирая слова. — Он сказал, что тех, кто нарушает правила, называют мусором. Но те, кто бросает своих товарищей — куда хуже мусора! И ещё… он назвал тебя настоящим героем.

Сакумо стоял как громом пораженный. На его лице отразилось такое потрясение, будто он только что увидел чудо.

— Какаши… Это… это правда? — его голос дрогнул. — Неужели кто-то действительно так считает?

Сын кивнул и в подробностях пересказал отцу всё, что произошло в классе. Сакумо слушал, и в его глазах, до этого тусклых и безжизненных, затеплился живой огонек. Впервые за долгое время тяжелый камень, давивший на грудь, стал чуть легче. На его губах расцвела — впервые за много недель — не горькая, а тихая, полная облегчения улыбка.

— Надо же… Никогда бы не подумал, что среди детей найдется такой мудрый ребенок, — прошептал он, словно обращаясь к самому себе. — Он прав. Шиноби — не инструменты. У нас есть чувства, есть то, что нам дорого.

Какаши смотрел на отца, и туман сомнений, терзавший его душу, начал рассеиваться. Сакумо положил руку на плечо сына и слегка сжал его.

— Запомни, сын: иногда люди, которые находятся рядом с тобой, гораздо важнее любого задания.

Мальчик задумчиво кивнул, впитывая эти слова.

— Как зовут этого мальчика? — спросил вдруг Сакумо. — Я бы очень хотел познакомиться с ним лично. Пригласи его к нам завтра.

— Отец, ты его уже знаешь, — ответил Какаши с едва заметной тенью гордости. — Это Учиха Обито. Мой… мой друг.

— Учиха Обито? Помню его, — Сакумо прикрыл глаза, воскрешая в памяти образ шумного мальчишки. — Я ещё тогда заметил в нем искру. Из него вырастет великий воин, вот увидишь. Тебе очень повезло, Какаши, иметь такого друга.

Сакумо не мог поверить, что именно этот сорванец из клана Учиха окажется единственным, кто по-настоящему поймет его душу.

---Прошел час, а Обито всё ещё рыскал по окрестностям, пытаясь напасть на след Какаши. Рин, мягко коснувшись его локтя, остановила его.

— Обито, может, он уже давно дома? — кротко предположила она. — Давай поищем его завтра, уже темнеет.

Обито поразмыслил и признал её правоту. Попрощавшись с друзьями, он отправился к себе, не подозревая, какие перемены этот вечер внес в мысли его вечного соперника.

Следующий день выдался на редкость ясным и солнечным — идеальное время для отдыха. Обито и Рин неспешно прогуливались по узким улочкам деревни, любуясь тем, как дикие цветы у обочин дороги трепещут под ласковыми порывами теплого ветра.

Внезапно, словно из ниоткуда, перед ними выросла фигура Какаши. Обито от неожиданности едва не подпрыгнул на месте.

— Какаши! Вечно ты выскакиваешь как чертик из табакерки! — возмутился он, хватаясь за сердце.

Какаши, проигнорировав выпад, серьезно посмотрел на друга.

— Мой отец хочет видеть тебя, Обито. Он благодарен тебе за то, что ты вчера за него заступился. — Затем он перевел взгляд на спутницу Учихи:

— Ты тоже приходи, Рин.

Внутри у Обито всё затрепетало. Он никак не ожидал, что сам Белый Клык Конохи проявит к нему интерес. Немного поколебавшись, он решил, что это отличный шанс: возможно, удастся подбодрить легендарного шиноби, а если повезет — то и поучиться чему-нибудь полезному.

— Ну что ж, веди! — бодро согласился он. — Я и сам не прочь познакомиться с таким великим героем.

Рин, сияя от восторга, крепко сжала руку Обито.

— Ох, как здорово! Увидеть самого Белого Клыка!

Вскоре троица подошла к дому семьи Хатаке. Сакумо уже ждал их на пороге. В его взгляде не осталось и следа вчерашней тьмы — лишь тепло и глубокая признательность.

— Ты, должно быть, Обито? — Сакумо приветливо улыбнулся и сделал шаг навстречу. — Спасибо тебе, мальчик. Спасибо за те слова, что ты сказал. Это очень много значит для меня.

Обито, мгновенно утратив всю свою напускную браваду, густо покраснел и застенчиво почесал кончик носа.

— Да ладно вам… Я же просто сказал то, что думаю.Сакумо пригласил их в дом. Он представился должным образом, а затем, устроившись в уютной гостиной, начал делиться с ребятами историями из своего богатого опыта, рассказывая о походах и о том, что на самом деле делает человека шиноби. Обито и Рин слушали его затаив дыхание, а Какаши, сидя в стороне, молча впитывал каждое слово отца. В доме воцарилась та редкая, драгоценная атмосфера тепла и единения, которой этой семье так не хватало в последнее время.

Когда Сакумо Хатаке закончил делиться своими непростыми переживаниями, в комнате повисла благоговейная тишина. В глазах Обито и Рин читалось неподдельное восхищение: этот человек воистину заслуживал легендарного титула Белый Клык Конохи.

— Что скажешь, Обито? Каким человеком я тебе кажусь? — тихо спросил Сакумо, внимательно глядя на мальчика.

— Вы — самый невероятный человек из всех, кого я когда-либо встречал! — выпалил Обито, и в его горящем взгляде не было ни капли фальши. — Вы не просто невероятно сильны, у вас есть собственный кодекс чести. Сделать выбор между миссией и жизнями товарищей, прислушавшись к голосу сердца... для этого нужна колоссальная храбрость.

Мальчик сжал кулаки, словно давая клятву не только собеседнику, но и самому себе:

— Пусть многие в деревне вас не понимают, но для меня вы — настоящий герой! Не прогибаться под чужое мнение и твердо стоять на своем, если считаешь это правильным — вот чему я хочу у вас научиться. В будущем я обязательно стану таким же шиноби! Тем, кто в самый темный час сможет защитить дорогих ему людей, даже если весь мир отвернется от него!

В поблекших глазах Сакумо мелькнула искра глубокой, искренней растроганности. Он никак не ожидал встретить столь безоговорочное признание от этого суетливого мальчишки.

— Я счастлив слышать такие слова, — мужчина тепло улыбнулся и крепко, по-отцовски сжал плечо Обито. — Надеюсь, ты пронесешь эту веру через года и станешь выдающимся шиноби, который никогда не предаст свои идеалы.

— Я обязательно стану им! — решительно кивнул Обито.

— Какаши уже рассказал мне о том, что произошло на днях в школе, — голос Сакумо стал чуть тише, задумчивее. — Но позволь спросить: почему ты вступился за меня перед остальными? Почему ты так упрямо видишь во мне героя?

Взгляд Обито потемнел, когда в памяти всплыли бесконечные насмешки и едкие шепотки за спиной.

— Потому что я прекрасно знаю, каково это — быть отвергнутым, — горько усмехнулся мальчик. — Все вокруг смеются надо мной, обзывая неудачником, и никто не верит, что из меня выйдет толк. А вы... вы совсем другой. Даже когда в вас тыкают пальцами, вы не отступаете от своей правды. В самый тяжелый момент ваша история стала для меня путеводной звездой. Пожертвовать заданием ради друзей — это высшее проявление мужества!

С каждым словом его голос дрожал всё сильнее от переполнявших эмоций:

— Я просто не могу спокойно слушать, как вас поливают грязью! Вы — мой герой, идеал, за которым я буду тянуться изо всех сил!

Сакумо смотрел на него с нескрываемым восхищением.

— Что ж, после таких слов мне больше не о чем тревожиться, — вновь ободряюще похлопав парня по плечу, произнес он. — Пусть никакие преграды не собьют тебя с твоего пути.

Выпалив всё это, Обито вдруг смущенно покраснел: «А не переборщил ли я? Звучит так, будто я отчаянно пытаюсь подлизаться...» Какаши, сидевший поодаль, лишь обреченно прикрыл лицо ладонью. Он и представить не мог, что этот вечный неудачник способен на столь пафосные тирады. Однако, если отбросить неловкость, каждое слово придурка было пронизано искренним уважением к его отцу. Рин, наблюдавшая за этой сценой, тоже смотрела на Обито с мягкой, теплой улыбкой, мысленно соглашаясь с каждым его словом.

— А что скажешь насчет моего сына? — Сакумо перевел взгляд с мальчика на Какаши и обратно. — Каким ты видишь его?

Обито озадаченно почесал затылок, крепко задумавшись. «Разве в будущем он не превратится в унылого извращенца, который целыми днями пялится в книжонку «Приди, приди, рай»?» — пронеслось у него в голове. Но вслух он выдал совершенно иное:

— Ну, Какаши... — Обито широко улыбнулся. — Хоть он и строит из себя ледяную глыбу, на самом деле у него доброе сердце. Он отличный парень и может стать самым лучшим другом. А еще он гений, и его оценки — это та вершина, к которой я тянусь. И можете не сомневаться, однажды я обязательно утру ему нос! — самоуверенно заявил он, вскинув подбородок.

Уголки губ Какаши едва заметно дрогнули, а в прищуренном глазу мелькнула теплая искорка смеха. Он промолчал, но в глубине души признание соперника польстило его гордости.

— Твоя правда, — рассмеялся Сакумо. — Этот мальчишка только снаружи колючий еж, но он дорожит своими товарищами больше всего на свете. Просто не всегда умеет это показать. Надеюсь, вы станете надежной опорой друг для друга и вырастете вместе.

— Обито прав, — Рин согласно кивнула, вступая в разговор. — Какаши всегда присматривает за нами. На него можно положиться.

— Ого-го! В будущем мы втроем сколотим самую крутую команду и будем вместе защищать Коноху! — воодушевленно воскликнул Обито, размахивая руками.

Его пылкий энтузиазм оказался заразительным: все присутствующие заулыбались, живо представляя день, когда эти трое, плечом к плечу, встанут на стражу родной деревни. Белый Клык Конохи впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему счастливым.

— Ха-ха! Сколько же в тебе энергии, Обито! — Сакумо с улыбкой поднялся на ноги. — Какаши несказанно повезло найти таких верных друзей. Что ж, время уже к обеду, и вы, должно быть, проголодались. Оставайтесь! Я приготовлю что-нибудь особенное.

— Ура! — хором завопили Обито и Рин.

Они еще ни разу не пробовали стряпню легендарного шиноби, и предвкушение грандиозного пиршества заставило их желудки призывно заурчать.

Сакумо скрылся на кухне, откуда вскоре донеслось аппетитное шкварчание раскаленного масла на сковороде. Троица ребят тем временем осталась в гостиной, беззаботно болтая о всякой ерунде. Вскоре из кухни потянуло такими божественными ароматами, что у гостей потекли слюнки. Наконец, хозяин дома вынес в столовую несколько своих фирменных блюд, расставляя дымящиеся тарелки на столе.

— Прошу к столу! — позвал он ребят. — Отведайте стряпню старого солдата. Надеюсь, вам придется по вкусу.

Дети гурьбой ринулись к столу. При виде румяной корочки мяса и свежих овощей рот Обито наполнился слюной. Ему впору было слагать стихи о том, как изголодавшийся гость затопил слюнями резиденцию клана Хатаке. Подцепив палочками щедрый кусок, мальчишка закинул его в рот и зажмурился от удовольствия. «Матерь божья, как же это вкусно!» — пронеслось у него в мыслях. Кто бы мог подумать, что прославленный боец, чье имя наводило ужас на врагов, орудует кухонным ножом так же виртуозно, как и своим клинком! Рин и Какаши тоже не отставали, с аппетитом уплетая угощение.

— Ешьте досыта, не стесняйтесь, на кухне еще много! — добродушно рассмеялся Сакумо, наблюдая за тем, с какой скоростью пустеют тарелки.

— М-м-м! Потрясающе вкусно! — с набитым ртом промычал Обито, глупо хихикая. — Ёси! Аригато, Сакумо-сан!К концу трапезы живот Обито раздулся так, что грозил вот-вот лопнуть.

— Обито, ты сейчас сам похож на футбольный мяч! — лукаво подмигнула ему Рин. — Если тебя легонько пнуть, ты, наверное, покатишься кувырком!

От этой шутки Сакумо и Какаши дружно расхохотались. Обито лишь виновато почесал свой необъятный живот: кажется, он и правда слегка переборщил. Вскоре они все вместе, шумно переговариваясь, принялись убирать со стола и мыть посуду. Дом семьи Хатаке уже очень давно не наполнялся таким звонким, искренним смехом и домашним уютом.

Покончив с делами, гости стали собираться домой. Стоя на крыльце, Обито и Рин на прощание замахали руками:— Спасибо за гостеприимство, дядя! Мы пойдем, до свидания!

— Заходите почаще, двери этого дома всегда для вас открыты! — тепло отозвался Сакумо, провожая их взглядом.

Когда силуэты ребят растворились в сумерках улицы, отец с сыном вернулись в дом. Сакумо ласково потрепал Какаши по серебристой макушке, и его голос внезапно стал серьезным. Острый глаз прославленного воина никогда его не подводил: еще с первой встречи он разглядел в этом суетливом мальчишке скрытую искру величия.

— Знаешь, Какаши... у этого мальчика, Обито, потрясающий потенциал. Не вздумай недооценивать его. Однажды он станет твоим самым грозным соперником.

Какаши в ответ лишь едва заметно фыркнул, сохраняя на лице маску высокомерного безразличия. Ему с трудом верилось, что вечный неудачник способен его превзойти. И всё же, слова отца глубоко запали ему в душу, заставив отбросить лишнюю самонадеянность. Не сказав ни слова, Какаши отправился на задний двор — тренироваться.

Оставшись в одиночестве, Сакумо заварил себе свежего зеленого чая. Он сидел в гостиной, мерно покачивая дымящуюся пиалу в руках, и глубоко погрузился в свои мысли. В голове раз за разом прокручивался сегодняшний разговор. Каждое слово этого неугомонного мальчишки било точно в цель, проникая в самое сердце. Белый Клык Конохи вдруг с кристальной ясностью осознал: он не одинок. Есть те, кто понимает и разделяет его боль. Если даже юный Обито, несмотря на все насмешки, находит в себе силы бороться за свои идеалы, то какое право он, взрослый мужчина и опытный воин, имеет опускать руки?

Тяжелая, удушающая тьма, годами копившаяся в его душе, наконец-то начала рассеиваться. Ядовитые мысли о том, чтобы малодушно свести счеты с жизнью, навсегда покинули разум Сакумо Хатаке...

Глава 6

Обито и Рин неспешно брели по залитым солнцем улицам, увлечённо обсуждая то, что совсем недавно произошло в доме Какаши.

— Обито, когда ты говорил всё это господину Белому Клыку… ты был просто невероятен! — Рин смотрела на него с нескрываемым восхищением, а в её больших глазах, казалось, сияли мириады звёзд.

— Д-да ну, брось… — Под этим лучистым взглядом Обито смущённо замялся, нервно почесав затылок, в то время как на его щеках проступил густой румянец. — Я ведь не сделал ничего особенного, просто сказал то, что думал.

— И ты был абсолютно прав! — Девочка мягко потянула его за рукав куртки, заставляя остановиться. — Ниндзя — это не просто бездушные инструменты для выполнения заданий. Есть вещи куда более важные, чем любая миссия. И это — наши товарищи!

Слышать такие слова от Рин было слаще лучшего мёда.

— Ещё бы! — Обито непроизвольно выпятил грудь колесом, изо всех сил стараясь напустить на себя невозмутимо-важный вид. — Я ведь человек, который однажды станет Хокаге! Уж такие-то прописные истины я просто обязан понимать!

Они продолжили свою прогулку, беззаботно болтая обо всём на свете. Тёплые лучи полуденного солнца мягко ложились на их плечи, очерчивая золотистым сиянием два юных силуэта.

Тем временем, глубоко под землей, в мрачных лабиринтах штаб-квартиры Корня…Шимура Данзо неподвижно восседал в полумраке своего кабинета. На его суровом, испещрённом морщинами лице застыла едва уловимая холодная усмешка. Сухие пальцы мерно выбивали глухую дробь по массивной деревянной столешнице: тук-тук-тук… В голове старого интригана вновь и вновь прокручивались детали недавнего провала Сакумо Хатаке.Именно он, Данзо, заботливо пустил эти ядовитые слухи в народ, исподтишка посеяв семена сомнений и жгучего недовольства среди жителей Конохи.

Цель была донельзя проста и прагматична: загнать прославленного героя в угол, раздавить его невыносимым грузом общественного презрения, чтобы в конце концов тот сам сломался и покончил с собой. Устранив столь могущественного и до тошноты праведного соперника, Данзо расчистит себе путь для будущих теневых манипуляций. Без Белого Клыка дёргать за ниточки станет куда проще.

— Глупец Сакумо… — хрипло прошептал Данзо в пустоту кабинета, а в его единственном видимом глазу хищно блеснула безжалостная сталь. — Неужели ты всерьёз полагал, что твои жалкие идеалы о ценности товарищей сделают тебя великим героем? В этом гнилом, жестоком мире имеет значение лишь абсолютная сила. Только тот, кто готов пойти на всё, способен удержать власть.

Первый этап его грандиозного плана уже успешно завершён. Теперь оставалось лишь выждать подходящий момент, чтобы ещё глубже пустить корни своего влияния в благодатную почву Скрытого Листа. Под обманчиво безмятежным фасадом мирной деревни уже вовсю пульсировала ядовитая кровь его заговора.

— Господин Данзо! — Из сгустившихся теней бесшумно вынырнул оперативник Корня и, поспешно опустившись на одно колено, склонил голову. — Третий Хокаге приказал вам немедленно явиться в его резиденцию.

Сердце старейшины на мгновение дрогнуло, предчувствуя неладное, однако внешне он остался холоден как лёд. Медленно поднявшись, он направился на зов.

Спустя некоторое время у кабинета Хокаге раздался громкий стук дерева о стену.

Бам!

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель — Данзо никогда не отличался деликатностью.

Третий Хокаге, Хирузен, лишь устало прикрыл глаза — к подобным выходкам старого соратника он давно привык. Данзо, по-хозяйски пройдя вглубь просторного помещения, бесцеремонно опустился в кресло.

— Что тебе известно о последних новостях, касающихся Сакумо Хатаке? — тяжело процедил Хирузен, не вынимая изо рта любимую трубку и буравя гостя суровым, потяжелевшим взглядом. — Кажется, я предельно ясно приказал, что информация о провале этой миссии не должна покинуть стены этого здания.

Под пронзительным взором Хирузена внутри у Данзо всё сжалось, но он мастерски удержал маску безразличия.

— О провале Сакумо Хатаке мне ничего не известно, — ровным, ничего не выражающим тоном парировал он. — А уж о том, кто именно распустил слухи, я не ведаю и подавно.

Кулаки Третьего сжались до побеления костяшек. Старый лис откровенно лгал ему в лицо! О деталях миссии знал лишь узкий круг лиц, и утечка могла исходить только из одного гнилого источника.

— Сакумо — герой Конохи! Человек, отдавший деревне всё! — рявкнул Хирузен, подавшись вперёд. — Ты хоть представляешь, какими катастрофическими последствиями обернётся эта утечка?!

— Провал есть провал, Хирузен, — презрительно фыркнул Данзо, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. — Развёл тут трагедию на пустом месте.

— Так это всё-таки был ты! — Ярость бурлящим потоком захлестнула Третьего. — Зачем, Данзо?! Ради чего ты пошёл на эту подлость?!

Поняв, что отпираться бессмысленно, глава Корня лишь пренебрежительно пожал плечами:

— Я всего лишь позволил людям узнать правду. Что в этом криминального?

От этой наглости Хирузен окончательно потерял самообладание. Воздух в кабинете накалился до предела, готовый взорваться от напряжения.

— Ты хоть соображаешь, что творишь, безумец?! — прогремел голос Хокаге. — Если из-за этой травли с Сакумо что-нибудь случится, кто будет защищать деревню?!

Хлоп!

Данзо с силой впечатал здоровую ладонь в стол и резко вскочил на ноги, угрожающе тыча пальцем в лицо старого друга.

— Он провалил задание, Хирузен! Провалил! — взревел он с не меньшей яростью. — Променял успех миссии на жизнь одного единственного подчинённого! Ты хоть осознаёшь, какие колоссальные убытки понесла Коноха из-за его так называемого благородства?! Если каждый шиноби начнёт плевать на приказы ради спасения чьей-то шкуры, как, чёрт возьми, мы удержим свой авторитет среди других Великих Стран?!

— Стоит только слухам достичь границ, — ядовито выплюнул Данзо, — и все узнают, что шиноби Листа готовы поджать хвост и бросить миссию ради жалких сантиментов! Да наши враги в тот же день начнут точить кунаи и стягивать войска! Заруби себе на носу: каждое моё действие, каждая пролитая капля крови — всё это ради выживания Конохи!

От праведного гнева Хирузена буквально трясло, но слова застряли у него в горле.

— Запомни раз и навсегда, Хирузен! — процедил Данзо сквозь зубы, направляясь к выходу. — Место Хокаге по праву должно было принадлежать мне! Мне, а не тебе!

С этими словами он вышел в коридор.

Бах!

Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за его спиной, оставив Третьего в гнетущем одиночестве.

Хирузен тяжело осел в кресло, провожая взглядом закрытую дверь, и издал долгий, болезненный вздох, полный горечи.

— Ох, Данзо, Данзо… — тихо пробормотал он себе под нос. — Твоя слепая гордыня и непомерное эго — вот истинная причина, по которой ты никогда не примеришь эту шляпу.

Устало потерев пульсирующие виски, Хокаге вызвал дежурных АНБУ и отдал жесткий приказ: бросить все силы на то, чтобы максимально быстро подавить распространяющиеся по деревне слухи о провале Сакумо.

В конце концов, он в очередной раз спустил старому товарищу его выходку с рук. Хирузен прекрасно понимал, какая чёрная обида гложет сердце Данзо из-за упущенного титула, и именно эта многолетняя дружба заставляла его раз за разом проявлять пагубную мягкость.

Но эта снисходительность не привела ни к чему хорошему. Безнаказанность лишь распалила амбиции главы Корня. Именно эта гниль в будущем подтолкнёт его к тому, чтобы чужими руками — руками Итачи — вырезать целый клан, а затем, словно стервятнику, выковыривать глаза убитых сородичей ради собственной мощи.

Ирония судьбы: в самом конце своего грязного пути Данзо будет вынужден разделить предсмертную прогулку с тем самым добросердечным Саске, хотя на его старом лице и будет написана крайняя степень отвращения к происходящему. В свои последние мгновения этот старик попытается забрать их с собой в могилу с помощью Печати Четырёх Символов, лицемерно бормоча что-то о спасении мира шиноби и благах Конохи. Но, к его величайшему разочарованию, сдохнет он в полном одиночестве.

Да, его желание защитить Лист было искренним, но маниакальная одержимость креслом Хокаге отравила его разум, превратив в чудовище, не гнушающееся самыми мерзкими методами.

Тот, кто взвалил на свои плечи бремя первородной тьмы, навсегда теряет право тянуться к свету.

---Вернувшись в мрачные подземелья Корня, Данзо вновь опустился в своё кресло. Зная Хирузена как облупленного, он не сомневался: этот старый дурак немедленно начнёт зачищать информационное поле, пытаясь спасти репутацию Хатаке.

«Пусть давит, если так хочется, — мысленно усмехнулся Данзо, потирая подбородок. — У меня в рукаве ещё достаточно козырей».

И шестерёнки в голове старого интригана вновь пришли в движение, выстраивая новые, ещё более изощрённые схемы.

Тем временем, возвращаясь к нашим героям…

— Слушай! — Обито вдруг резко остановился посреди оживлённой улицы и, обернувшись к Рин, посмотрел на неё сияющими от предвкушения глазами. — Мы ведь так давно не гуляли по Конохе вдвоём! Давай пройдёмся, посмотрим, что нового?

Рин с радостной улыбкой кивнула.

Погода стояла чудесная, и центральные улицы деревни были буквально забиты народом. Вокруг царила суета: торговцы зазывали покупателей, где-то вдалеке играла музыка, а воздух полнился беззаботным смехом и гулом сотен голосов.

Сперва они заглянули в уютный цветочный магазинчик, чьи витрины пестрели пышными бутонами всех мыслимых оттенков, источавшими дурманящий сладкий аромат. Обито с предельной серьёзностью оглядел ассортимент и, выбрав самую нежную и прекрасную лилию, расплатился с продавцом.

— Рин, посмотри, — мальчишка слегка смущённо протянул ей цветок. — Она такая же красивая, как и ты. Это тебе.

— Ну что ты такое говоришь, Обито… — Девочка залилась густым румянцем и, застенчиво опустив ресницы, бережно приняла подарок.

Продолжив прогулку, они вскоре наткнулись на небольшую кондитерскую, из открытых дверей которой доносился умопомрачительный запах свежей выпечки и ванили.

Недолго думая, Обито схватил подругу за руку и потащил внутрь, широким жестом предложив ей выбрать всё, что душа пожелает. Взгляд Рин моментально зацепился за витрину, где на изящных стеклянных полочках красовались восхитительные бисквиты.

— Обито, смотри! — Глаза девочки радостно загорелись, и она ткнула пальчиком в стекло. — Я хочу вот это клубничное пирожное!

— Заверните нам его! — тут же скомандовал Обито, обращаясь к приветливому продавцу.

— Сию минуту, молодой человек! — Мужчина ловко подхватил щипцами десерт, упаковал его в красивую картонную коробочку и с поклоном протянул девочке. — Кушайте на здоровье и заходите к нам ещё!

Выйдя на залитую солнцем улицу, Обито кивнул в сторону видневшихся неподалёку крон деревьев:

— Пойдём в парк, там и перекусим.

Вскоре они уже сидели на прохладной деревянной скамейке в тени раскидистого дуба, наслаждаясь тишиной и сладостями.

— Спасибо за пирожное, Обито, оно просто чудесное! — искренне поблагодарила Рин, откусывая крошечный кусочек.

— Хе-хе, да пустяки, обращайся! — мальчишка глуповато улыбнулся, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.

Мягкие лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь густую листву, ложась на их лица причудливыми золотыми пятнами. Лёгкий тёплый ветерок нежно трепал волосы, принося с собой ненавязчивый аромат луговых цветов.

Поедая клубничный десерт, они беззаботно смеялись, болтая о всякой чепухе и делясь друг с другом забавными секретами.

Глядя на то, как искренне радуется Рин, Обито чувствовал, как его сердце тает от переполнявшей его нежности. В этот самый момент он дал себе безмолвную клятву: во что бы то ни стало защищать эту улыбку. Он обязательно покажет ей самые удивительные уголки этого мира, лишь бы она всегда оставалась такой же счастливой.

И пока их звонкий смех эхом разносился по аллеям парка, казалось, что само время милосердно замедлило свой бег, желая подольше сохранить это хрупкое, кристально чистое мгновение безмятежности.

Обито и Рин сидели на старой деревянной скамье в залитом солнцем парке, наслаждаясь приторно-сладким вкусом кремового торта. Золотистые лучи пробивались сквозь густую листву вековых деревьев, осыпая их фигуры танцующими пятнами света.

Внезапно на изящное плечо Рин опустилась пестрокрылая бабочка. Девочка тихо ахнула от восторга и, затаив дыхание, осторожно потянулась к хрупкому созданию. Обито же не сводил заворожённого взгляда с её сияющего лица — в этот миг для него не существовало ничего, кроме её искренней, теплой улыбки. Заметив его взгляд, Рин смущенно хихикнула и, подцепив вилочкой кусочек бисквита, протянула ему. Юный Учиха проглотил угощение, чувствуя, как внутри разливается блаженство: всё, чем делилась Рин, казалось ему пищей богов.

— Ц-ц-ц, какая трогательная картина. Нашу Рин уже с ложечки кормят, — раздался вдруг насмешливый голос откуда-то сбоку.

Вздрогнув от неожиданности, Обито резко обернулся. В тени раскидистого дуба неподалеку стояла целая компания: Какаши, Майто Гай, Асума и Юхи Куренай. И все они, как выяснилось, беззастенчиво наблюдали за этой идиллической сценой.

— Йо, Обито, — Какаши первым вышел вперед, насмешливо изогнув бровь, а уголки его губ под маской явно дрогнули в улыбке. — Я смотрю, вы с Рин неплохо устроились. Тортик, романтика, все дела.

— Вот она, истинная Сила Юности! — громогласно возвестил Майто Гай, чей энтузиазм, казалось, мог зажечь солнце. — Разделять трапезу с тем, кто дорог твоему сердцу!

— Кто бы мог подумать, — Асума лениво сунул руки в карманы штанов, растягивая губы в ехидной ухмылке, — что наш Обито знает толк в выборе правильных мест для свиданий.

— Ты уж постарайся, Обито, ухаживай за Рин как следует, — прикрыв рот ладошкой, тихо рассмеялась Юхи Куренай.

От таких слов лицо Учихи мгновенно вспыхнуло, заливаясь густым румянцем до самых кончиков ушей.

— Д-да вы всё не так поняли! — заикаясь, он принялся нервно чесать затылок. — Ничего такого мы... То есть, мы просто... По крайней мере, пока нет!

Рин тоже залилась краской, бросив на Обито быстрый, полный неловкого укора взгляд.

— Погодите-ка! — до Обито наконец дошел смысл происходящего. — А вы вообще давно тут стоите?! И Какаши, разве ты не должен был сидеть дома?

— Мы пришли как раз к тому моменту, когда вы начали делить тортик, — коварно пропела Куренай, сверкнув рубиновыми глазами. — И слышали каждое слово.

— Я и был дома, — пожал плечами пепельноволосый генин. — Но потом заявился Гай с ребятами, вытащили меня на улицу. Шли мимо парка, а тут вы... воркуете.

— Ибо Юность не терпит сидения в четырех стенах! — вновь вставил свои пять копеек Гай, победно вскинув кулак.

От этих откровений щеки Обито и Рин вспыхнули с новой, удвоенной силой, грозя расплавить воздух вокруг.

— Ладно-ладно, расслабьтесь, — примирительно хохотнул Асума, наблюдая за их мучениями. — Раз уж мы все здесь собрались, давайте во что-нибудь сыграем!

Предложение было встречено дружным и громогласным:

— Да!

Остаток дня пролетел незаметно. Обычный парк превратился в арену для шумных игр и догонялок. Майто Гай, демонстрируя поистине чудовищную выносливость, носился в авангарде, взметая пыль с дорожек, а Обито, стиснув зубы и не желая уступать, гнался за ним по пятам. Какаши передвигался неспешно, грациозно уворачиваясь от столкновений и не упуская случая отпустить колкую шуточку в адрес запыхавшегося Учихи. Асума и Куренай предпочли остаться зрителями, с улыбкой наблюдая за этим хаосом, пока Рин звонко смеялась и подбадривала всех подряд. Их веселые голоса эхом разносились над кронами деревьев.

Только когда дыхание окончательно сбилось от бега, компания решила, что пора закругляться. Измотанные, но счастливые, они медленно брели по улицам Конохи, оживленно обсуждая прошедший день.

Внезапно их путь преградила группа шиноби с гербами в виде красно-белого веера на спинах. Один из них — высокий мужчина с суровым лицом — неожиданно расплылся в дружелюбной улыбке:

— Обито, вот ты где. Глава Фугаку хочет тебя видеть.

Мальчик замер, пораженный. Тон соклановца разительно отличался от привычного. Никакого высокомерия, никакого ледяного презрения, с которым обычно смотрели на членов побочной ветви. Только теплота и... уважение?

«Неужели они так быстро изменились? — пронеслось у него в голове. — Похоже, Фугаку-сама времени зря не терял и уже взялся за дело».

Ребята тоже затихли, с любопытством переводя взгляды с суровых Учих на своего друга.

— Вы идите, — после секундного колебания произнес Обито, поворачиваясь к товарищам. — Я схожу, узнаю, что от меня понадобилось Главе.

— Хорошо, Обито, — в голосе Рин проскользнула легкая тревога, но она заставила себя ободряюще улыбнуться. — Увидимся!

Кивнув на прощание, Обито развернулся и последовал за соклановцами. Вскоре они подошли к величественному поместью Главы.

— Глава, я пришел, — громко произнес Обито, дважды стукнув в массивную сёдзи.

— Входи. Остальные могут быть свободны, — раздался из-за перегородки властный, но спокойный голос Фугаку.

Шурх...

Сдвинув дверь, мальчик шагнул внутрь. К его немалому удивлению, Фугаку лично указал ему на мягкую подушку за низким столиком и собственноручно налил пиалу обжигающе-горячего, терпкого чая.

— Твои недавние слова, Обито... Я много думал о них, — произнес Глава клана, и в его строгих глазах читалась абсолютная искренность. — Наша гордыня, наше высокомерие — это въелось нам в подкорку, стало частью крови Учиха. За один день такое не искоренить. Но я заставил всех немного поумерить пыл. Мы удвоили тренировочные нагрузки, чтобы направить энергию в нужное русло. А еще... я наладил дружеские отношения с семьей Минато.

Глаза Обито округлились. Он и мечтать не смел, что этот непреклонный человек так стремительно и решительно воплотит их замысел в жизнь.

— Это же потрясающие новости, Глава! — просияв, воскликнул мальчик. — Считайте, половина плана уже в кармане. Уверен, теперь наш клан ждет великое будущее.

— Верно, — Фугаку степенно кивнул. — Атмосфера на улицах квартала уже меняется. Люди начинают понимать, что истинная сила кроется не в кичливости, а в единстве и сдержанности. Кстати, Обито, как твои дела? Чем занимаешься в последнее время?

Вспомнив сегодняшний день, солнечный парк и заливистый смех Рин, Обито непроизвольно улыбнулся:

— Всё просто отлично! Провожу время с друзьями.

Фугаку внимательно посмотрел на юношу и произнес с весомой расстановкой:

— Если у тебя появятся новые идеи — двери моего дома всегда открыты. Клану сейчас как воздух нужны такие молодые люди, как ты. Люди с незамыленным взглядом.Обито решительно кивнул, чувствуя, как в груди разгорается жаркое пламя энтузиазма.

— А теперь идем, — Фугаку плавно поднялся на ноги. — Я хочу показать тебе наши новые тренировочные полигоны.

Выйдя за пределы жилого сектора, они оказались на обширной территории полигона. Воздух здесь дрожал от напряжения, повсюду раздавались резкие выкрики и грохот Ниндзюцу. Шиноби тренировались с такой самоотдачей, словно от этого зависела их жизнь. Та липкая, расслабленная самоуверенность, которой раньше грешили соклановцы во время спаррингов, испарилась без следа.

Заметив приближение Главы, тренирующиеся мгновенно замерли и почтительно поклонились. Лишь выпрямившись, они обратили внимание на невысокую фигуру, семенящую следом.

— Глава, а кто этот юноша? — поинтересовался один из них.

— Это Учиха Обито, — с улыбкой объявил Фугаку, обводя собравшихся взглядом. — Я лично привел его, чтобы он оценил наши успехи.

Обито лишь смущенно почесал в затылке.

— Вольно, продолжайте занятия, — махнул рукой Фугаку, обрывая повисшую паузу. — А мы пока осмотрим территорию.

Экскурсия по полигону впечатляла. Гордое звание первого клана Конохи было оправдано на все сто: всё было оборудовано по последнему слову техники, а под бдительным присмотром опытных наставников тренировки обещали чудовищный скачок в силе. Удовлетворившись увиденным, Фугаку повел гостя обратно в поместье.

Вернувшись в прохладную гостиную, они вновь опустились за столик. Обито обхватил пиалу обеими руками и сделал глоток.

— Ну? Что скажешь о нынешнем состоянии клана? — испытующе прищурился Фугаку.

«Что тут скажешь? — подумал мальчик. — Спесь еще сквозит во взглядах, но они хотя бы учатся держать её в узде. Если так пойдет и дальше, мы станем первыми во всей Конохе не только на словах».

— Это великолепно, Глава, — вслух произнес Обито. — Главное — не сбавлять темп и вести себя осторожно, чтобы верхушка ничего не заподозрила. Тогда нас ждет процветание. — Он на мгновение замялся, но затем нагло выпалил:

— Ах да, раз уж мы всё равно встретились... Мне бы не помешала парочка свитков с Ниндзюцу. Ну, и немного денег.

Услышав столь беспардонную просьбу, Фугаку на секунду замер, а затем расхохотался густым, раскатистым басом:

— Ха-ха-ха! Свитки и деньги? Будут тебе свитки! Сколько унесешь. Завтра же прикажу доставить всё прямо к твоему порогу.

В этот момент из коридора донеслись женские голоса:

— ...Кушина, раз уж ты заглянула, нам столько нужно обсудить!

Фугаку и Обито синхронно повернули головы к распахнувшейся сёдзи. На пороге стояла супруга Главы, Микото, а рядом с ней — Кушина!

Женщины вошли в комнату, весело щебеча, но тут же осеклись, заметив, что суровый Патриарх клана чаёвничает с каким-то мальчишкой.

— Дорогой, а что это за очаровательный гость? — с любопытством склонила голову Микото.

Обито поспешно вскочил на ноги и отвесил глубокий поклон:

— Добрый вечер, прекрасные леди. Мое имя — Учиха Обито.

— Ого! А малец-то знает толк в манерах, — усмехнулась красноволосая куноичи. Понимая, что раз уж мальчишка сидит за одним столом с Фугаку, то он явно не промах, женщины решили представиться в ответ.

— Приятно познакомиться. Я — Кушина.

— А я — Микото, — мягко улыбнулась хозяйка дома.

— Рад знакомству, госпожи.

Не теряя времени даром, Кушина в два шага преодолела разделяющее их расстояние, бесцеремонно ухватила Обито за щеки и принялась их нещадно трепать.

— Ха-ха! Какой забавный экземпляр! — приговаривала она, растягивая его лицо. — Знаешь, а ты мне заочно нравишься. Есть в тебе что-то... родное, что ли!

«Ой-ёй, больно же!» — мысленно взвыл Обито, терпя эту экзекуцию. Хватка у жены будущего наставника была поистине чудовищной. Неудивительно, что она носила титул Кровавой Хабанеро!

Вдоволь натешившись, Кушина отпустила пунцового Обито и подхватила Микото под руку. Женщины удалились во внутренние покои, оставив мальчишку потирать горящие щеки.

Фугаку с легким сочувствием посмотрел на взъерошенного гостя и хмыкнул:

— Не бери в голову. Кушина всегда была... весьма экспрессивной.

— Эт-то я уже понял, — пробормотал Обито. — Что ж, время позднее, мне пора домой. И не забудьте про свитки с деньгами! Я буду ждать!

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда юный Учиха покинул поместье. Шагая по сумеречным улицам родного квартала, он смотрел на зажигающиеся в окнах огни, и в его груди крепла непоколебимая уверенность: теперь у клана Учиха впереди лишь светлое будущее.

Обито неспешно шагал по извилистым улочкам деревни, возвращаясь домой. Следом за ним, словно почетный эскорт, шествовали несколько человек из клана Учиха, бережно неся в руках увесистые свитки с ниндзюцу и туго набитые кошельки.

— Спасибо, дальше я сам. Давайте сюда, — Обито остановился у знакомых дверей своего дома и с благодарностью забрал ношу.

Соклановцы молча кивнули на прощание и растворились в сумерках.

— Бабуля! Я дома! — звонко крикнул мальчишка, едва переступив порог и пытаясь удержать в руках целую гору свитков.

Завидев внука, сгибающегося под тяжестью пожитков, пожилая женщина расплылась в теплой, морщинистой улыбке и поспешила навстречу:

— Ох, это наш маленький Обито вернулся! И чего ж ты столько всего натащил, соколик? Устал, поди? Давай-ка помогу…

— Всё в порядке, я совсем не устал! — бодро отозвался Обито, проходя в комнату и с облегчением сваливая свою добычу на деревянный пол. — Это всё подарки от главы клана, от самого Фугаку-сама! Свитки с ниндзюцу и деньги.

Не раздумывая ни секунды, Обито отсчитал ровно половину монет из кошелька и протянул их бабушке.

— Вот, возьми. Это тебе, оставишь на свои нужды.

Старушка посмотрела на горсть монет в детских ладошках, и её взгляд потеплел от всеобъемлющей нежности.

— Ха-ха, какой же ты у меня заботливый растет, — ласково проворковала она. — Хорошо, я возьму их. Но тратить не стану, а сберегу. Будет тебе приданое, когда вырастешь и надумаешь жениться на нашей маленькой Рин.

— А? Ч-что… Ладно, бабуля, — Обито мгновенно залился густым румянцем до самых ушей, совершенно растерявшись от таких перспектив.

Бабушка, тихонько посмеиваясь, потрепала внука по волосам. Затем она подошла к старому деревянному комоду и спрятала монеты в ящик. Судя по тому, как туго он открывался, сбережений там скопилось немало — старушка явно давно и основательно готовилась к будущей свадьбе любимого внука, всем сердцем одобряя его выбор.

За окном уже сгустилась глубокая ночь.

Уложив бабушку спать, Обито вернулся в свою комнату. Достав терпкий чай, подаренный семьей Фугаку, он заварил его крутым кипятком. Подув на горячую поверхность, мальчик сделал медленный глоток, позволяя мыслям течь в нужное русло.

«Я переродился в этом мире…» — пронеслось в его голове. — «И после всего, что я уже успел натворить, канон и линия времени наверняка изменятся. Пора серьезно обдумать свои следующие шаги».

Эпоха стояла жестокая — бушевала Вторая мировая война шиноби. Деревня Скрытого Дождя, ведомая безжалостным тираном, известным как Ханзо Саламандра, осмелилась бросить вызов великим державам. Обито отчетливо понимал: чтобы выжить в грядущей мясорубке, нужно готовиться уже сейчас. Развернув подаренный свиток с ниндзюцу, он с головой погрузился в изучение сложных печатей и техник. В этом охваченном хаосом мире лишь абсолютная сила могла стать гарантом выживания.

Слова и схемы на пергаменте постепенно начали расплываться. Усталость взяла свое — сон накатил тяжелой волной, и голова мальчика бессильно опустилась на сложенные руки прямо поверх развернутого свитка. Во сне он видел огонь и кровь: там, на выжженном поле боя, он, невероятно сильный и неуязвимый, закрывал собой Рин и своих товарищей от вражеских клинков

Глава 7

Несколько лет спустя...

Рассветное утро, ласковые лучи солнца бесцеремонно пробились сквозь занавески, щекоча лицо спящего.

— Обито-о~, — пропел над самым ухом нежный голосок, а в щеку уперся чей-то настойчивый палец.

Мальчишка сонно разлепил глаза. Первым, что он увидел, была очаровательная, светлая улыбка склонившейся над ним Рин. А вот чуть поодаль, скрестив руки на груди, возвышалась фигура Какаши — его вечно скучающий взгляд исподлобья так и лучился привычным презрением.

— Ну ты и соня. Дрыхнешь без задних ног, — холодно процедил Какаши. — Мы тебя уже полдня ждем.

— Вставай скорее, Обито! — рассмеялась Рин. — Нам пора в Академию Ниндзя, учитель сказал, что сегодня будет какое-то важное объявление.

Сонно бормоча и протирая кулаками слипающиеся глаза, Обито кое-как оторвался от стола. Наскоро умывшись и перекусив, троица покинула дом.

Всю дорогу Обито и Рин беззаботно болтали, то и дело взрываясь звонким смехом, в то время как Какаши шел чуть в стороне — всё с тем же надменным видом, лишь изредка вставляя едкие колкости в адрес незадачливого Учихи.

Едва они заняли свои места в классе, как в аудиторию вошел преподаватель. Встав за кафедру, он громко откашлялся, привлекая внимание:

— Итак, класс. Со следующей недели у вас начинаются каникулы. Целых семь дней перерыва! Но не расслабляйтесь: используйте это время для повторения пройденного материала. Грядут экзамены, и вы должны быть во всеоружии.

Последние слова утонули во всеобщем восторге. Аудитория взорвалась радостными воплями.

— Да-а-а! Каникулы! Ура!

Время до обеда пролетело незаметно. После уроков неразлучная троица неспешно брела по улицам, бурно обсуждая планы на грядущую неделю свободы. Обито, в душе оставаясь человеком из современного мира, мысленно потешался: «Кто в здравом уме зубрит на каникулах? Каникулы на то и каникулы, чтобы отдыхать на полную катушку! Да я эти учебники скорее на макулатуру сдам, чем открою».

— Обито! Рин! Какаши! — раздался вдруг звонкий оклик.Обернувшись, они увидели спешащих к ним навстречу Майто Гая, Асуму и Юхи Куренай.

— Наконец-то мы вас догнали! — тяжело дыша, улыбнулась Куренай. — Мы тут как раз обсуждали, чем заняться на выходных, и решили позвать вас с собой. У Асумы появилась отличная идея!

— Раз уж нам выпала целая неделя отдыха, почему бы не оторваться по полной? — Асума широко ухмыльнулся, его глаза горели энтузиазмом. — Давайте махнем за город? Устроим настоящий поход с ночевкой!

— Да! Совместный поход на природу! — взревел Майто Гай, потрясая кулаками. — В этом-то и кроется истинный дух Юности!

Предложение упало на благодатную почву. Обито мгновенно загорелся этой идеей — это был не просто шанс отдохнуть от тренировок, но и идеальная возможность сблизиться с товарищами. А главное — побыть подольше рядом с Рин... От этой мысли на его лице расплылась глуповатая, мечтательная улыбка.

— Ой, как здорово! — Рин радостно закивала головой, её глаза засияли от предвкушения. — Поход — это так интересно! Я согласна!

— Мне без разницы, — лениво бросил Какаши, глубже пряча руки в карманы штанов.

Стихийный совет тут же приступил к делу. Прямо посреди улицы они принялись обсуждать место для стоянки и список необходимых припасов. Майто Гай прыгал вокруг них, словно ужаленный, громко хвастаясь, что уж он-то покажет всем мастер-класс по выживанию в дикой природе. Глядя на эту шумную, полную жизни компанию, Обито почувствовал, как сердце наполняется теплом. Эта вылазка обещала стать чем-то по-настоящему особенным.

— Тогда решено! — подытожил Асума. — Завтра утром встречаемся в парке. Как только все соберутся — выдвигаемся.— Договорились!

Разойдясь в разные стороны, каждый отправился собирать снаряжение. Обито и Рин неспешно прогуливались вдоль торговых рядов, внимательно разглядывая пестрые витрины в поисках нужных вещей. Внезапно взгляд Учихи зацепился за лавку, увешанную всевозможными рыболовными снастями. Обито решительно направился к прилавку, критически осматривая выставленные образцы.

«А что, если купить удочку и всучить её Какаши?» — пронеслась в его голове коварная мысль. — «Пусть этот задавака сидит на берегу и добывает нам ужин. Свежая рыбка на костре — то, что нужно!»

Хитрый торговец, завидев перед собой несмышленого мальца, тут же почуял легкую наживу.

— О-о, молодой человек! Никак решил заняться рыбалкой? — елейным голосом запел продавец, снимая с крючка какую-то откровенно хлипкую удочку. — Взгляни-ка на эту красавицу! Сделана из лучших материалов! Какую бы огромную рыбу ты ни подцепил — ни за что не сломается!

Обито смерил предложенный хлам презрительным взглядом. Халтура была видна невооруженным глазом. Подавшись вперед, он облокотился на прилавок и вкрадчиво, понизив голос, процедил:

— Деньги у меня есть, дядя. Но вот дурака из меня делать не надо. Ты бы еще ветку с ближайшего дерева срезал и выставил на продажу. Если не хочешь, чтобы по всей деревне пошел слух, что в этой лавке бессовестно обманывают детей... предлагаю сменить тон.

Улыбка мгновенно сползла с лица торговца. Его зрачки расширились от неожиданности, а на лбу выступила испарина. Он никак не ожидал такой хватки от какого-то сопляка.

— Хе-хе... Ну что ты, малец, к чему такие крайности? Мы же свои люди, — нервно засуетился продавец. — Давай-ка так. У меня припрятана одна самая лучшая удочка. Специально для тебя.

Кряхтя, он извлек из недр лавки добротный длинный футляр и протянул его Обито. Мальчик придирчиво осмотрел снасть — качество действительно было на высоте.

— Вот это уже разговор. Беру, — удовлетворенно кивнул Учиха. Звонко звякнув монетами, он бросил на прилавок нужную сумму и сгреб покупку. — И запомни на будущее: не пытайся проворачивать такие трюки.

Оставив позади опешившего торгаша, Обито вместе с Рин продолжили обход рынка. Спустя полчаса их руки были оттянуты увесистыми свертками и пакетами — всё необходимое было закуплено. Развернув длинный список, Обито с чувством выполненного долга поставил галочку напротив последнего пункта.

— Ну вот и всё! Полный комплект, — гордо возвестил он.

— Ого! Обито, откуда у тебя столько денег? — Рин удивленно оглядела гору припасов. — Ты ведь оплатил большую часть наших покупок для похода!— Ха-ха! Да это всё щедрость главы нашего клана! Я ведь гений, приносящий славу семье! — Обито гордо задрал нос, но тут же мягко улыбнулся. — Ладно, пойдем-ка лучше купим тебе свежей клубники.

Щеки Рин порозовели, а глаза засияли от радости и искреннего восхищения.

— Ура! Обито, ты такой замечательный!Купив корзинку сочной клубники, чтобы Рин полакомилась ею дома, Обито проводил её. Попрощавшись, они разошлись по своим домам — уставшие, но невероятно счастливые, засыпая с мыслями о предстоящем большом приключении.

Раннее утро следующего дня выдалось на редкость ясным. Золотистые лучи восходящего солнца, пробившись сквозь стекло, мягко легли на лицо Обито. Юноша недовольно поморщился во сне, сонно разлепил глаза и, вяло потирая веки, бросил случайный взгляд на часы.

— Блять! Проспал! — подскочив как ужаленный, он заметался по комнате. — Нужно срочно бежать в парк!

Схватив заранее собранный рюкзак, Обито пулей вылетел из дома, мчась со всех ног к месту встречи.

А в парке тем временем уже царило оживление. Пятеро ребят уже давно собрались и коротали время за непринужденной беседой, дожидаясь вечно опаздывающего товарища.

И вот, наконец, показался он.

— П-простите... я проспал, — тяжело дыша и упираясь руками в колени, выдавил из себя запыхавшийся Обито, виновато почесывая затылок.

— Ничего страшного, Обито, — Рин с теплой улыбкой отмахнулась от его извинений. — Мы и сами пришли совсем недавно.

— Постарайся в следующий раз не опаздывать, — Какаши, по своему обыкновению пряча руки в карманах брюк, окинул его полным снисходительного презрения взглядом. — У тебя совершенно отсутствует чувство времени.

Обито уже набрал в грудь побольше воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, как вдруг между ними вклинился Майто Гай.

— Опоздание — это величайшее неуважение к молодости, Обито! — сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки, пылко воскликнул Гай, чье лицо горело фанатичным огнем энтузиазма. — Но ничего страшного! Я искренне верю, что впредь ты больше не совершишь подобной оплошности!

— Ого, кажется, наш Обито полночи гулял во сне с какой-то писаной красавицей, раз так крепко дрых, — с ехидной ухмылкой протянул Асума, лениво опираясь о ствол ближайшего дерева.

— А кто его знает, может, так оно и было? — тут же подхватила шутку Юхи Куренай, лукаво щуря свои рубиновые глаза. — Обито, а чего это ты так густо покраснел?

Лицо бедного парня вмиг вспыхнуло ярче спелого помидора.

— Д-да ничего подобного! — отчаянно замахал руками Обито, заикаясь от смущения. — Я просто... просто случайно проспал, вот и всё!

Глядя на то, как он отчаянно пытается оправдаться, ребята не выдержали и дружно расхохотались. Эта легкая, непринужденная атмосфера задала отличный старт их долгожданному походу. Вся компания дружно выдвинулась за пределы деревни, с восторгом любуясь по пути пестрым ковром полевых цветов и сочной зеленью трав. Каждый из них был переполнен радостным предвкушением.

Всю дорогу неугомонный Майто Гай развлекал друзей, демонстрируя свои невероятные пируэты, которые он с гордостью именовал «Танцем Юности», чем то и дело вызывал взрывы искреннего хохота. Асума и Обито тем временем, не сговариваясь, то и дело ныряли в высокую траву, срывая самые яркие и красивые дикие цветы, чтобы тайком преподнести их Рин и Юхи Куренай.

Спустя какое-то время они, наконец, добрались до пункта назначения. Место оказалось поистине живописным: мягкий ковер изумрудной травы был щедро усыпан россыпью разноцветных бутонов, которые источали сладковатый, дурманящий аромат. Идеальная поляна для привала. Совсем рядом весело журчала кристально чистая речушка, чьи прохладные воды манили своей свежестью в лучах полуденного солнца.

Подростки с облегчением сбросили с плеч тяжелые походные рюкзаки и принялись распаковывать снаряжение. Обито, с надеждой косившийся на вещи Рин, внезапно поник: девочка тоже притащила с собой отдельную палатку. А ведь он так мечтал, что из-за нехватки места им придется ночевать под одним навесом... Сладким фантазиям пришел конец.

Закипела работа. Какаши, благодаря своей феноменальной ловкости и расчетливости, справился с задачей за считанные минуты — его убежище стояло ровно и надежно. Обито же, напротив, яростно шелестел листами мятой инструкции, отчаянно путаясь в дугах и колышках, словно выброшенная на берег рыба.

Управившись со своей палаткой, Рин бросила взгляд на пыхтящего товарища и не смогла сдержать тихого смешка:

— Обито, ты же держишь инструкцию вверх ногами.

Услышав это, все разом повернули головы в его сторону. Парнишка недоверчиво уставился на листок в своих руках, перевернул его и густо покраснел — черт возьми, она была права.

Поляну тут же огласил громовой взрыв смеха.

— Ха-ха-ха! Обито, ну ты даешь! — надрывался Майто Гай, одной рукой хватаясь за живот, а другой тыча в незадачливого друга. — Как можно перепутать верх и низ в простой схеме?!

— Поразительно, насколько глубокой может быть пропасть в интеллекте между двумя людьми, — не упустил шанса вставить свою ядовитую шпильку Какаши, всем своим видом выражая величайшее сочувствие к чужой глупости.

Даже Асума с Юхи Куренай, стараясь не обидеть парня, изо всех сил прикрывали рты ладонями, пряча предательские улыбки.

В конце концов, лишь благодаря безграничному терпению и мягким подсказкам Рин, Обито кое-как удалось возвести свой брезентовый замок. Тем временем Асума и Гай устроили негласное соревнование, азартно выясняя, кто из них быстрее и качественнее поставит лагерь, пока Куренай со смехом поддерживала обоих парней.

Окончив все хлопоты с обустройством, компания дружно стянулась к берегу реки. Рин грациозно опустилась на траву, стянула сандалии и погрузила изящные босые ступни в прохладную воду, с наслаждением жмурясь от удовольствия. Обито, заметив это, тут же придвинулся поближе. «Хе-хе... Нежная, сладко пахнущая Рин мочит ножки... Эту водичку я бы с радостью... Ой, хе-хе-хе», — пронеслась в его голове до жути смущающая мысль, заставив парня дурновато улыбнуться.

— Эй! — внезапно завопил Майто Гай, подпрыгнув на месте от переизбытка энергии. — Я придумал отличную игру! Давайте пускать блинчики! Посмотрим, чей камень улетит дальше всех!

Предложение было встречено с нескрываемым энтузиазмом.Первым в бой вызвался Асума. Выудив из-под ног идеально плоскую гальку, он прищурился и резким движением кисти запустил её вдаль. Камень резво отскочил от водной глади раз пять, прежде чем булькнуть и пойти ко дну.

— А теперь узрите мою мощь! — не желая уступать, рявкнул Гай. Сделав глубокий вдох, он вложил в бросок всю свою недюжинную силу. Камень, словно отрастив невидимые крылья, пулей понесся вперед, умудрившись сделать добрый десяток прыжков по искрящейся поверхности.

— Ого, Гай, вот это класс! — искренне восхитилась Куренай, радостно хлопнув в ладоши.

Какаши, все так же не вынимая левой руки из кармана, ленивой походкой подошел к воде. Подцепив первый попавшийся булыжник, он небрежно швырнул его в реку. Камешек со свистом разрезал воздух и запрыгал по воде с такой пугающей скоростью, что рябило в глазах — сосчитать количество рикошетов оказалось просто невозможно.

Только Обито хотел было подобраться поближе к воде, как над ухом раздался вопль:

— Обито! Давай к нам! — замахал руками Гай.

«Проклятье! — мысленно взвыл Обито, скрежеща зубами. — Нашел же время орать! Весь кайф мне обломал, чертов Гай!»— Э-эх... Иду, уже иду, — обреченно вздохнув, парень поплелся к остальным.

Выбрав камень потяжелее, он с умным видом скопировал стойку друзей и с силой метнул его вперед. Однако галька, вместо того чтобы красиво заскользить, с жалким плюх тут же ушла на дно, подняв фонтан брызг.

Берег вновь огласился дружным хохотом. Однако на сей раз Обито не стал краснеть. Упрямо сжав челюсти, он принялся искать новый снаряд.

Взяв в ладонь очередную плоскую льдинку из камня, он закрыл глаза. «Это не камень. Это кунай», — приказал он себе. Сделав глубокий вдох, Обито сконцентрировался и резким, отточенным движением ниндзя метнул снаряд параллельно воде.

Камень со свистом сорвался с пальцев, безупречно запрыгал по глади реки, оставляя за собой ровные круги, и улетел так далеко, что почти скрылся из виду, прежде чем с тихим бульк... нырнуть в глубину.

На секунду повисла тишина, а затем друзья дружно зааплодировали.

Гай в два прыжка преодолел расстояние между ними и, по-братски сгреб Обито в охапку за шею, вскинув вверх большой палец:

— А ты полон сюрпризов, дружище! Вот это мощь! Хотя первый бросок и был полным отстоем!

Даже Какаши с Асумой и Куренай одобрительно кивнули, признавая его мастерство. Но главной наградой стала похвала от сидевшей поодаль Рин, которая радостно хлопала в ладоши:

— Обито, это было потрясающе!

Слыша эти сладкие как мёд слова, юноша глуповато расплылся в улыбке и смущенно почесал затылок:

— Ха-ха... Да ладно вам, просто повезло...

Идиллический покой и беззаботный смех еще долго эхом разносились над цветочной поляной, прогоняя прочь все тревоги.

Когда солнце начало клониться к западу, желудки юных шиноби дружно заурчали. Осознав, что пришло время обеда, Обито с таинственным видом извлек из своего огромного рюкзака складную удочку и торжественно вручил её Какаши. План был прост: седовласый гений ловит рыбу, а сам Обито берет на себя ревизию запасов и готовку.

— Обито, ты что, готовился к этому всю жизнь? — скептически выгнул бровь Какаши, разглядывая снасть. — Даже удочку притащил?

— А то! — хитро осклабился парень. — Главное тут то, что никто не умеет жарить рыбу так же виртуозно, как ты.

Тихо фыркнув и бурча что-то себе под нос о ленивых идиотах, Какаши нехотя побрел к берегу. Впрочем, рыбак из него оказался отменный — не прошло и получаса, как на траве уже бился десяток упитанных рыбин.

Тем временем Обито устроил настоящий обыск в вещах товарищей. Улов превзошел все ожидания: Рин запаслась свежими овощами, Асума приволок целую батарею баночек со специями, а запасливый Гай притащил котелок и походную утварь. Идеально.

— А теперь отойдите и смотрите! — гордо выпятив грудь, провозгласил Обито. — Пришло время продемонстрировать вам истинную магию моего кулинарного искусства!

Услышавший этот пафосный возглас с берега, Какаши лишь презрительно цыкнул зубом:

— Пф-ф, Обито и кулинария? Мечтать не вредно.

Остальные тоже отнеслись к заявлению с изрядной долей скепсиса.

— Эм... Обито, ты уверен, что не отравишь нас? — с сомнением протянул Асума.

— Обижаете! Просто доверьтесь мне, и ваши вкусовые рецепторы взорвутся от блаженства! — отмахнулся от них Обито.

Оценивающе глядя на разложенные продукты, Обито лихорадочно перебирал в памяти рецепты из своей прошлой, современной жизни. О да, в своем прежнем мире он считался едва ли не гением стряпни! Ведь всем известно: путь к сердцу прекрасной дамы лежит через её желудок.

Закатав рукава с видом заправского шеф-повара, он решительно взялся за нож. Но реальность, увы, оказалась куда суровее воспоминаний. Стоило ему лишь начать шинковать овощи, как острое лезвие скользнуло по мокрой доске и глубоко полоснуло по пальцу. Алые капли крови брызнули на зеленую траву.

— Обито! — испуганно ахнула Рин.

Она мгновенно оказалась рядом, перехватила его раненую руку и ловкими, нежными движениями принялась бинтовать порез. От близости её теплого дыхания и сладковатого аромата волос сердце парня зашлось в бешеном, счастливом ритме.

— Будь осторожнее, пожалуйста. Не нужно так геройствовать, — мягко пожурила она его.

— Д-да пустяки! — стараясь выглядеть небрежным, Обито глупо улыбнулся. — Просто мелкая оплошность! Дальше все пойдет как по маслу!

И действительно, спустя некоторое время над лагерем поплыл настолько густой и аппетитный аромат, что у всех присутствующих свело животы. Усевшись в круг, голодные шиноби набросились на еду.

Обито, затаив дыхание, нервно следил за их реакцией.

— Ну как? Съедобно? — осторожно поинтересовался он.

Какаши, невозмутимо прожевав первый кусок, задумчиво прикрыл глаз, а затем скупо кивнул:

— Весьма недурно. Никогда бы не подумал, что твои кривые руки способны сотворить что-то подобное.

Остальные тоже разразились хором восхищенных комплиментов.

— Черт возьми, Обито, да это же просто отвал башки! — с набитым ртом промычал Гай.

Рин, отправив в рот маленькую порцию, от удовольствия прищурила свои большие, сияющие глаза:

— Ва-а-ау! Обито, это невероятно вкусно!

Только теперь Обито смог с облегчением выдохнуть. Широкая, искренняя улыбка озарила его лицо. «Ха! Еще бы! Это вам рецепты современного человека, а не какие-то там сухпайки ниндзя! Да если бы это было невкусно, я бы себе нахрен хер отрезал!» — торжествующе ликовал он про себя.

Какаши тем временем закончил шаманить над углями со своим уловом и водрузил в центр импровизированного стола блюдо с источающей сумасшедший аромат поджаренной рыбой.

— М-м-м, а рыба Какаши — это просто произведение искусства! Пахнет потрясающе! — наперебой нахваливали ребята.

Спрятавшись в тени деревьев от знойного солнца и наслаждаясь великолепной едой, друзья провели этот чудесный, беззаботный день, который навсегда останется ярким пятном в их воспоминаниях.

Когда сытный ужин подошёл к концу и походная посуда была убрана, на лес начали опускаться густые сумерки. На бархатном полотне неба, словно россыпь алмазов, одна за другой вспыхивали первые звёзды. Внезапный порыв ледяного ветра заставил всех поежиться от холода. Ночь вступала в свои права, температура стремительно падала — самое время было развести спасительный костёр.

Обито, взяв на себя инициативу, разослал ребят по округе собирать сухой валежник, а сам тем временем отыскал несколько крупных булыжников и выложил из них аккуратный круг для очага. Ждать пришлось недолго: вскоре из чащи показался Майто Гай со своей группой, таща в охапке внушительную гору хвороста.

— То, что нужно, — удовлетворённо кивнул Обито, придирчиво осмотрев принесённые ветки, и принялся аккуратно укладывать их в каменное кольцо.

— И как мы будем это поджигать? — недоумённо почесал затылок Майто Гай, сверля взглядом кучу сыроватых дров.— Просто смотрите и учитесь! — загадочно ухмыльнулся Обито. Его пальцы замелькали в невероятно быстрой серии печатей.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Небольшой, но ослепительно яркий сгусток пламени сорвался с его губ, точно ударив в самый центр кучи хвороста. Сухая древесина мгновенно занялась, и в небо взметнулись рыжие языки ревущего костра, щедро разливая вокруг долгожданное тепло.

— Да ладно! — присвистнул кто-то из ребят. — Твоя Техника Великого Огненного Шара, оказывается, чертовски полезная штука в походах, Обито!

— Хватит болтать, давайте греться, пока не заледенели окончательно! — рассмеялся парень.

Подростки тесным кольцом расселись вокруг пляшущего пламени, блаженно вытягивая озябшие руки к спасительному жару. Отсветы огня играли на их расслабленных лицах, стирая следы дневной усталости. Обито, сидя чуть поодаль, молча и с нежной улыбкой наблюдал за Рин. Вскоре над стоянкой повис беззаботный гул дружеской болтовни.

Идиллия прервалась внезапно. Шурх… В густых зарослях кустарника неподалеку раздался подозрительный хруст, словно кто-то тяжёлый крался во тьме. Смех оборвался в ту же секунду. Какаши пружинисто вскочил на ноги, его пальцы уже намертво сжимали холодную рукоять куная, а пронзительный взгляд сверлил кромешную темень.

— Какаши, оставайся здесь и прикрывай ребят. Я проверю, — процедил Обито, и, собрав всю свою храбрость в кулак, бесшумно двинулся к подозрительным кустам.

— Обито, умоляю, будь осторожен! — дрожащим от тревоги голосом крикнула ему вслед Рин.

Шаг. Ещё шаг. Обито осторожно раздвинул колючие ветви… и едва не расхохотался. В луче лунного света, испуганно шевеля ушами, сидел самый обыкновенный пухлый кролик. Напряжение, сковавшее мышцы, мгновенно испарилось.

— Отбой тревоги! — крикнул он, обернувшись к лагерю. — Это всего лишь кролик!

Дружный вздох облегчения прокатился над поляной. Оружие вернулось в ножны, и прерванная беседа потекла своим чередом.

Ближе к девяти часам вечера усталость взяла своё. Глаза начали слипаться.

— Я, пожалуй, пойду на боковую, с ног валюсь, — протяжно зевнул Асума, потягиваясь до хруста в костях.

Остальные согласно закивали, вяло переговариваясь, и один за другим потянулись к своим спальным мешкам.

Лишь Обито сидел бодрый как огурчик. «Ну и слабаки», — мысленно усмехнулся он. — «То ли дело я! Хоть бы хны». Но сидеть в одиночестве у затухающего огня было невыносимо скучно. Подбросив в костёр пару толстых поленьев, он тоже отправился в свою палатку.

Ночь сгущалась. Лагерь погрузился в глубокую тишину, нарушаемую лишь умиротворяющим треском поленьев и стрекотанием ночных цикад. Согретые теплом костра, юные шиноби крепко спали.

И только из палатки Обито доносились странные звуки.

— Шаринган — сплошной обман, без моей Рин я словно в туман… — фальшиво, но с чувством мурлыкал себе под нос парень, закинув ногу на ногу и дожидаясь, пока заварится ароматный чай.

Сняв котелок с горелки, он подул на обжигающую жидкость и сделал осторожный глоток.

— О-о-о, — блаженно выдохнул Обито. — Песня спета, чаёк горячий… Жизнь удалась!

Хрусть.

Звук был едва уловимым, но он заставил Обито поперхнуться. Юноша мгновенно подобрался, отставив кружку в сторону. «Неужели и правда враги?» — тревожная мысль молнией пронеслась у него в голове. — «Но как, чёрт возьми, они нас выследили?!»

Затаив дыхание, он прислушался. На этот раз шорох повторился — множественный, скоординированный. Ошибки быть не могло: их брали в кольцо. Главное сейчас — не спугнуть ублюдков.

Громко зевнув, Обито вылез из палатки, делая вид, что ему просто приспичило по нужде. Лениво почёсывая живот и делая вид, что возится с ремнём, он исподволь сканировал периметр сквозь прикрытые веки.

Серебристый свет луны падал на землю, превращая кусты в зловещие изломанные силуэты, и в каждой тени Обито чувствовал холодные, кровожадные взгляды. Сердце бешено колотилось в груди. «Все же спят как убитые! Как мне поднять тревогу, чтобы эти твари не набросились раньше времени?»

Внезапно его осенило. Театрально откашлявшись на весь лес, он вразвалочку подошёл к кострищу и что было силы пнул ногой камни. Сноп раскалённых искр и горящих углей дождём брызнул в разные стороны.

— Ай! Горячо-то как! Какого чёрта костёр рассыпался?! — завопил Обито дурным, невероятно громким голосом.

В ночной тишине этот вопль прозвучал как взрыв бомбы. Спящий лагерь мгновенно ожил. Полог соседней палатки откинулся, и оттуда пулей выскочил Какаши, уже держа оружие наизготовку.

— Обито, какого дьявола тут происходит? — напряжённо бросил он.

Обито едва заметно дёрнул подбородком в сторону непроглядной чащи.

— Враги, — одними губами прошептал он.

Этого оказалось достаточно. В считанные секунды остальные шиноби, стряхнув остатки сна, вынырнули из укрытий, обнажив кунаи. Воздух зазвенел от напряжения.

Поняв, что элемент неожиданности потерян, незваные гости перестали прятаться. Из густой черноты леса один за другим начали выступать вооружённые силуэты. Их было много, слишком много для горстки генинов.

Вперёд шагнул рослый мужчина, по-видимому, главарь отряда, и хищно оскалился:

— А ты глазастый, щенок. Давно нас срисовал? Впечатляет. Убить их всех!

— Какаши! — заорал Обито, срывая голос. — Хватай Рин и остальных, уходите немедленно! Я прикрою!

Какаши лишь на долю секунды сжал зубы, оценивая безвыходность ситуации, но профессионализм взял верх. Схватив сопротивляющуюся Рин за руку, он рванул прочь из лагеря, уводя команду за собой.

В ту же секунду из тьмы вырвался стальной рой. Град смертоносных сюрикенов со свистом обрушился на Обито. Юноша завертелся волчком, отбивая летящую смерть кунаем — искры брызнули во все стороны. Дзинь! Дзинь! Хрясь! Одно из лезвий всё же нашло свою цель, глубоко впившись ему в плечо.

Зашипев от обжигающей боли, Обито выдернул окровавленный сюрикен. Тёплая кровь мгновенно пропитала рукав. «Так дело не пойдёт», — лихорадочно соображал он, отступая под натиском. — «Их слишком много, задавят числом!»

Игнорируя пульсирующую боль в руке, он сложил знакомую последовательность печатей, втягивая в лёгкие столько воздуха, сколько мог вместить.

— Катон: Гокакью но Дзюцу!

Небо озарилось чудовищным заревом. С губ Обито сорвались три гигантских огненных шара, с рёвом проносясь над землёй и врезаясь прямо в гущу нападавших.

БУМ! БУМ! БУМ!

Лес содрогнулся от серии оглушительных взрывов. Тела врагов раскидало, словно тряпичных кукол, а поляну заволокло густым, удушливым дымом, смешанным с запахом палёного мяса и земли.

Пользуясь созданной дымовой завесой, Обито развернулся и со всех ног бросился в чащу, по следам своих товарищей. «Только бы с Рин всё было в порядке…»

— Кучка криворуких ублюдков! — взревел главарь наёмников, выкашливая едкий дым. Его лицо исказилось от дикой ярости. — Вас раскидал один паршивый сопляк?! Догнать их и выпотрошить!

К этому моменту Какаши уже вывел группу на опушку. Дыхание сбилось, лёгкие горели. Они вынужденно остановились, чтобы перевести дух.Рин с ужасом смотрела на багровое зарево, поднимающееся над кронами деревьев, и клубы чёрного дыма.

— Вы… вы видите Обито? — её голос дрожал от слёз. — Почему он до сих пор не догнал нас?! Неужели он всё ещё там?!

Ответ пришёл из теней. Трое убийц, словно призраки, вынырнули из-за деревьев, сжимая в руках изогнутые клинки. Их целью была Рин.

Девочка замерла, парализованная страхом — она физически не успевала уклониться.

Какаши и Майто Гай рванулись с места с невероятной скоростью. Двое наёмников рухнули с перерезанными глотками и сломанными шеями, но третий, самый юркий, уже занёс свой клинок над головой Рин.

Вжииииих!

Свист рассекаемого воздуха. Рин зажмурилась, готовясь к неминуемой боли, но та почему-то не пришла.

Медленно распахнув глаза, она увидела перед собой спину в знакомой куртке. Обито, покрытый грязью, копотью и кровью, стоял между ней и убийцей. Из его груди торчало холодное лезвие клинка. Он принял этот удар на себя.

— УБЛЮДОК! — в один голос взревели Асума, Какаши и Майто Гай. Их кунаи одновременно вонзились в тело наёмника.

Враг пошатнулся, харкая кровью, и рухнул на колени.

— Паршивый… сопляк… — прохрипел он, стекленеющим взглядом глядя на Обито. — Еле на ногах стоял… а всё равно полез защищать девку… Какого чёрта…

— Взрыв был там! Живее! — раздался громкий крик из-за деревьев.

Шум битвы и оглушительные разрывы Техники Великого Огненного Шара не прошли даром — патруль шиноби Конохи уже мчался к ним на подмогу. Оставшиеся в живых наёмники, поняв, что запахло жареным, словно крысы, брызнули в разные стороны, растворяясь в ночном лесу.

Колени Обито подогнулись. Он начал медленно оседать на землю. Изо рта тонкой струйкой побежала алая кровь. Дрожащей, слабеющей рукой он потянулся к залитому слезами лицу Рин.

— Рин… — его голос был тихим, срывающимся на свистящий хрип. — Всё хорошо… Пока я здесь… я никому не позволю… причинить тебе боль.

— Обито, нет! Пожалуйста, молчи! — зарыдала в голос Рин, падая на колени и прижимая его обмякшее тело к себе. Её слёзы капали на его грязное лицо. — Ты не умрёшь! Слышишь?! Наши уже здесь!

Какаши, Майто Гай и Юхи Куренай застыли в немом оцепенении. По грязным щекам суровых шиноби текли горькие слёзы бессилия.

Майто Гай первым пришёл в себя. Свирепо вытерев глаза тыльной стороной ладони, он развернулся и с криком бросился навстречу подкреплению:

— СЮДА! МЫ ЗДЕСЬ! У НАС ТЯЖЁЛЫЙ РАНЕНЫЙ! МЕДИКА, СКОРЕЕ!

Спустя пару минут Гай вылетел на поляну в сопровождении боевого отряда и медиков. Во главе спасательной группы возвышалась внушительная фигура Сакумо Хатаке.

Медики сработали с молниеносной чёткостью. Оцепеневшую Рин мягко отодвинули, Обито погрузили на носилки, окутав зелёным свечением лечебной чакры, и сорвались с места, унося его прямо в госпиталь Конохи.

Сакумо Хатаке окинул тяжёлым, мрачным взглядом залитую кровью поляну и тела врагов. На его обычно спокойном лице застыло напряжение. Подойдя к сыну, он тихо спросил:

— Докладывай, Какаши. Что здесь произошло?

Какаши, не поднимая головы, глухим, надтреснутым голосом изложил отцу всю хронологию ночного кошмара. Выслушав рапорт, Сакумо ободряюще сжал плечо сына и медленно подошёл к Рин.

Девочка сидела на земле, спрятав лицо в окровавленные ладони. Её плечи судорожно вздрагивали от рыданий. Образ Обито, принимающего в грудь лезвие, раз за разом прокручивался в её голове, выжигая душу невыносимым чувством вины.

Сакумо опустился перед ней на одно колено.

— Рин, послушай меня, — произнёс он мягким, успокаивающим баритоном, бережно отнимая её руки от лица. — Не вини себя. Этот мальчик поступил как настоящий шиноби. Он защитил своего товарища. Его рана опасна, но наши медики — лучшие из лучших. Они вытащат его.

Услышав слова надежды, Рин судорожно всхлипнула и подняла на мужчину покрасневшие глаза.

— П-правда? — её голос сорвался. — Он правда будет жить?

— Я даю тебе слово, — твёрдо кивнул Сакумо. — А теперь поднимайтесь. Нам нужно вернуться в Коноху и дождаться новостей из госпиталя.

Он помог девочке встать на ноги и повёл вымотанную команду домой. Обратный путь проходил в гнетущей, мёртвой тишине. Не было больше ни весёлого смеха, ни дружеских подколов — лишь тяжёлый топот ног в ночном лесу и тягостное ожидание рассвета.

Глава 8

Утренние лучи солнца, золотистые и теплые, пробивались сквозь приоткрытое окно, принося с собой беззаботный щебет птиц.

Обито с трудом разлепил тяжелые веки. Голова нещадно раскалывалась, а перед глазами всё плыло в тошнотворной карусели. Моргнув пару раз, он сфокусировал взгляд на белоснежном потолке и уловил характерный запах медикаментов. Палата госпиталя Конохи. В памяти яркой вспышкой пронеслось воспоминание: холодная сталь, летящая в Рин, его собственный рывок наперерез... Видимо, подкрепление шиноби Конохи подоспело как раз вовремя.

Он слабо повернул голову. Рин дремала на стуле у самой кровати, уронив лицо на скрещенные руки. Услышав тихий шорох, она вздрогнула и распахнула глаза. Увидев, что Обито пришел в себя, девочка замерла. Её зрачки расширились от шока и радости, а секунду спустя из глаз хлынули горячие слезы.

— Обито! — Она бросилась к нему, крепко обняв и уткнувшись мокрым лицом в его плечо. — Ты наконец-то очнулся! — Её голос срывался от слёз. — Ты так долго был без сознания... Я чуть с ума не сошла от страха!

Почувствовав тепло её тела и мягкость волос на своей щеке, мальчишка вспыхнул. Его лицо мгновенно залилось густым румянцем.

— Ха-ха... Правда? — неловко рассмеялся Обито, осторожно похлопывая её по спине. — Ну, всё же обошлось. Со мной всё в полном порядке, видишь?

Вдруг спохватившись, Рин отстранилась и, торопливо вытирая слезы, велела ему лежать смирно, пообещав вернуться через минуту. И действительно, выскочив за дверь, она вернулась не одна. Буквально через мгновение палата наполнилась людьми: вслед за Рин вошли Какаши, Сакумо, Майто Гай, Асума и Юхи Куренай. Тихая больничная комната моментально ожила, наполнившись искренним облегчением и радостными улыбками.

— Йо, неужели спящая красавица проснулась? — Какаши сунул руки в карманы, а его губы под маской, несомненно, изогнулись в легкой, насмешливой ухмылке. — Я уж думал, ты решил проваляться тут до самой старости.

— Обито, ты был просто неподражаем! — Майто Гай с горящими глазами шагнул вперед и, сверкнув белоснежной улыбкой, выставил вперед большой палец. — Прикрыл нас, принял удар за Рин... Ты — истинный герой, чья Сила Юности пылает ярче солнца!

— Гай прав, — согласился Асума, присоединяясь к радостным аплодисментам Юхи Куренай. — Если бы не ты, парень, мы бы вряд ли вернулись живыми. Ты наш спаситель.

Сакумо лишь молча стоял в стороне, с теплой гордостью наблюдая за молодежью.

Их беззаботная болтовня прервалась звуком открывающейся двери. На пороге возникли двое: Третий Хокаге собственной персоной и мрачной тенью следовавший за ним Данзо.

Третий еще вчера получил рапорт об инциденте и лично осмотрел место кровавой схватки. Следы не оставляли сомнений: на команду Обито напал разведывательный отряд Деревни Скрытого Дождя, подчиняющийся самому Ханзо Саламандре. Шпионы намеревались тайно проникнуть на территорию Конохи, но наткнулись на генинов. Враг планировал вырезать случайных свидетелей, вот только никто не ожидал, что какой-то мальчишка из клана Учиха в одиночку перебьет половину элитного звена убийц.

— Как твое самочувствие, Обито? — с мягкой, отеческой улыбкой спросил Третий, подходя к койке. Данзо же остановился у стены. Его единственный открытый глаз цепко изучал раненого подростка, тая в своей глубине холодный расчет и едва уловимую мрачность.

— Тебе уже лучше? — продолжил Хокаге. — Я наслышан о твоем подвиге. Это поразительно. В одиночку сдерживать врага, защищать товарищей, а в конце — принять на себя смертельный удар... И раз уж нападавшими были элитные разведчики Деревни Скрытого Дождя, твой поступок — огромная заслуга перед Конохой. Ты прославился, мальчик мой.

Услышав слово «прославился», Обито внутренне похолодел. Сердце ухнуло куда-то в желудок. «Ну всё, приплыли...» — с ужасом осознал он. — «Слухи разлетятся со скоростью света. Коноха породила нового гения, да еще и из грозного клана Учиха! Теперь каждая собака за пределами деревни захочет перерезать мне глотку...»

Его мрачные размышления были прерваны внезапным шумом в коридоре. Дверь распахнулась шире, и в палату ввалились сами Легендарные Санины.Первым широким шагом вошел Джирайя — обладатель негласного титула «Извращенный Отшельник». На его лбу красовался странный протектор с иероглифом «Масло», а лицо светилось фирменной, донельзя широкой улыбкой. Следом за ним вплыла Цунаде. Роскошная блондинка была облачена в свое привычное зелено-чайное хаори с черной каймой. Замыкал процессию Орочимару. Бледный, как сама смерть, с холодным змеиным взглядом, он лениво держал руки в карманах и двигался совершенно бесшумно. Казалось, весь этот переполох не имеет к нему ни малейшего отношения.

— Даже до Легендарных Санинов дошли слухи? — добродушно рассмеялся Третий. — Надо же, собрались все вместе. Обито и впрямь совершил нечто выдающееся.

— Ха-ха-ха! А то! — Джирайя подошел к койке и от души хлопнул парня по плечу. — Отличная работа, юнец! Далеко пойдешь!

Цунаде молча отодвинула коллегу, склонилась над Обито и профессиональным, цепким взглядом осмотрела его раны, удовлетворенно кивнув. Орочимару же просто замер в углу. На его бескровных губах играла тонкая, жутковатая полуулыбка.

Глядя на этих троих живых легенд, Обито разрывался между диким восторгом и нарастающей паникой. Паника диктовала суровую правду: раз уж Санины в курсе, значит, и разведки других великих стран уже строчат донесения. Его голова только что подорожала в десятки раз. А восторг... Черт возьми, это же Санины! Монстры из плоти и крови. Джирайя, будущий автор «Приди, приди, рай»... то есть, кхм, мастер, освоивший Режим Отшельника! Цунаде с ее чудовищной печатью Бьякуго! И Орочимару, злой гений, способный сотворить Эдо Тенсей!

И он не ошибся. Пока в палате звучал смех, в скрытых деревнях других Великих Стран экстренно созывались советы.

А далеко от зеленых лесов Конохи, в Деревне Скрытого Дождя, царил настоящий шторм.

Жалкие остатки разведывательного отряда, поджав хвосты, вернулись к своему лидеру. Выслушав их доклад, Ханзо Саламандра пришел в неописуемую ярость.

КРАСЬ! — тяжелый кулак правителя обрушился на массивный стол, пустив по нему глубокие трещины.

— Я приказал вам вести скрытое наблюдение за Конохой! — проревел Ханзо, и от его ауры убийства в кабинете стало трудно дышать. — И что вы сделали?! Мало того, что вас раскрыли, так вас еще и выкосил какой-то сопливый щенок из клана Учиха! И этот паршивец даже не подох, приняв на себя удар клинком! Да вы просто сборище никчемных кусков дерьма!

Элитные шиноби стояли на коленях, вжав головы в плечи и боясь сделать лишний вдох.

Ханзо сделал глубокий, хриплый вдох через респиратор, пытаясь обуздать гнев. В его голове уже шевелились ядовитые шестеренки планов. Если у Конохи подрастают такие монстры, их мощь достигла поистине устрашающих масштабов. Но просто так спустить это с рук он не мог. Он заставит Коноху захлебнуться собственной кровью и докажет, что с Деревней Скрытого Дождя нельзя шутить.

В тот же час Ханзо начал переброску войск. Механизм тайной, жестокой операции был запущен. Над миром шиноби сгущались черные тучи грядущей бури.

Тем временем в больничной палате царила уютная, теплая атмосфера. Гости непринужденно болтали, шутили и рассказывали байки со своих последних миссий. Звонкий смех отражался от белых стен, и Обито, жадно слушая эти истории, искренне смеялся вместе со всеми.

Но время шло. Долг шиноби никто не отменял, и вскоре гости один за другим начали прощаться.

Только палата опустела, как в коридоре вновь послышались шаги. На этот раз это был сам глава клана Учиха — Фугаку. Оставив сопровождающих соклановцев дежурить за дверью, он вошел внутрь с тяжелым свертком в руках.

— Обито, — на строгом лице Фугаку расцвела на удивление теплая, почти отцовская улыбка. — Как только я узнал о твоем ранении, сразу же поспешил сюда. Вот, это особые лечебные травы и настойки. Они помогут тебе быстрее восстановить силы.

Глава клана опустился на стул и завел неспешный разговор. Он расспросил парня о деталях схватки и не скупился на похвалу.

— Твоя храбрость и готовность пожертвовать собой ради товарищей... это воистину достойно истинного Учихи. Я горжусь тобой.

Бросив взгляд на настенные часы, Фугаку поднялся.— Что ж, не буду тебя больше утомлять. Набирайся сил, Обито. Жду твоего скорейшего возвращения в строй. — С этими словами он покинул палату, уведя за собой охрану.

Обито остался один. После шумной толпы друзей и соклановцев наступившая тишина казалась почти оглушительной. Палата вдруг стала слишком холодной. Тяжело выдохнув, подросток откинулся на подушки. Веки налились свинцом, и он решил, что самое время провалиться в глубокий сон.

Но не успел он смежить веки, как со стороны двери раздался едва уловимый скрип петель. Кто-то вошел. Обито решил, что это просто дежурная медсестра, и не стал открывать глаза. Однако шаги — тихие, уверенные — остановились прямо у его изголовья. Мальчик с подозрением распахнул глаза... и его сердце пропустило удар.

Над ним нависал Данзо.

Лицо старика исказилось в подобии фальшивой, змеиной улыбки.

— Обито, — проскрипел он вкрадчивым голосом. — Твой поступок... это огромная услуга нашей Конохе.

Мальчишка напрягся, словно натянутая струна. Он неотрывно смотрел на главу Корня, лихорадочно соображая, зачем этому опасному человеку понадобилось приходить к нему без свидетелей.

— Но видишь ли, в чем дело... — Данзо слегка наклонился вперед. — Твоя внезапно вспыхнувшая слава подобна яркому костру в ночи. Она привлечет хищников. В будущем ты столкнешься с опасностями, к которым пока не готов. В моем Корне есть методики, способные выковать из тебя идеальное оружие. Совершенную силу. Как насчет того, чтобы присоединиться ко мне? Я лично займусь твоим воспитанием.

Внутри Обито всё похолодело. Слухи о жестоких методах Корня и самом Данзо ходили по Конохе не первый год.

— Благодарю за оказанную честь, — сухо и твердо произнес Учиха, глядя прямо в единственный глаз старика. — Но я предпочитаю добиваться силы собственным трудом.

В глазах Данзо на долю секунды мелькнуло опасное, раздраженное пламя. Но он мгновенно нацепил на себя прежнюю мерзкую полуулыбку.

— Вот как... Что ж. Надеюсь, в будущем ты продолжишь столь же рьяно служить на благо Конохи. — Старик развернулся на каблуках и бесшумно выскользнул за дверь.

Обито долго сверлил взглядом пустоту коридора. В груди ворочался липкий, тошнотворный комок тревоги. Интуиция шиноби вопила: его настоящие проблемы не закончились на поле боя. Они только-только начинались.

Данзо, которому Обито только что ответил категорическим отказом на предложение вступить в «Корень», раздражённо мерил шагами свой мрачный кабинет. Его брови тяжело сошлись на переносице, а в потемневших глазах плескалась холодная, расчетливая ярость.

— Этот Обито… как он посмел мне отказать! — глухо прорычал он, с такой силой ударив ладонью по дубовому столу, что тот жалобно скрипнул. — «Воля Огня» пустила в этом сопляке слишком глубокие корни. В будущем он непременно станет костью в горле, угрозой, из-за которой все мои великие планы могут пойти прахом.

Внезапно старейшина замер. В его взгляде мелькнул хищный, безжалостный блеск, а тонкие губы искривились в зловещей ухмылке.

Стремительно шагнув к столу, он развернул потертую тактическую карту и впился в нее глазами. Его костлявый палец обвел территорию, где сейчас властвовал Ханзо. Мерный стук ногтя по пергаменту отсчитывал секунды, пока в голове Данзо складывался безупречный, смертоносный план.

Данзо слишком хорошо знал гнилую натуру Ханзо. Отряд, который недавно с позором вышвырнули прочь, подчинялся именно ему. Гордыня Ханзо не позволит ему проглотить подобное оскорбление — он непременно бросит свои силы на штурм Конохи.

Однако недавние затяжные войны со Страной Ветра и Страной Железа изрядно потрепали его армию. Силы уже не те, а значит, победа Деревни Скрытого Листа предрешена.

И вот тогда, когда разбитый Ханзо будет зализывать раны, Данзо нанесет свой визит и предложит тайный союз. Наживкой послужит помощь в восстановлении былой военной мощи, и ослепленный жаждой реванша лидер станет послушной марионеткой в руках «Корня».

Более того, чужими руками Данзо собирался вырвать сразу два сорняка: избавиться от клана Учиха и навсегда стереть с лица земли этого выскочку Обито. Улыбка на лице Данзо стала еще более жуткой. В полумраке кабинета он уже видел будущее, в котором держит весь мир за горло.

Прошло несколько дней.

Ночь выдалась безлунной, а пронизывающий ветер зловеще завывал в кронах деревьев. Далеко за пределами Конохи несла дозор группа патрульных.

Четверо шиноби бесшумно скользили сквозь лесную чащу, когда один из них внезапно замер, уловив едва различимый шорох в высокой траве. Выхватив факел, он осторожно шагнул во тьму.

— Кто здесь?! — рявкнул он, вглядываясь в колышущиеся тени. — А ну, выходи!

Эти слова стали его последними. Во мраке блеснула холодная сталь, и смертоносный сюрикен с глухим хрустом вонзился патрульному прямо в голову. Тело мешком рухнуло на сырую землю.

— Тревога! Враг! — Оставшаяся тройка мгновенно выхватила кунаи, занимая круговую оборону, но их крики тут же потонули в ночи.

Из темноты со свистом вылетел град снарядов.

Вжик… Вжик… Вжик!

Трое шиноби рухнули замертво, так и не успев разглядеть своих убийц.

Истошные крики разнеслись по лесу. Соседние патрули, услышав зов, мгновенно разделились: несколько человек рванули к деревне с докладом, а остальные бросились на подмогу.

Но, прибыв на место, они обнаружили лишь остывающие трупы своих товарищей. В воздухе густо пахло кровью. Инстинкты шиноби вопили об опасности — судя по следам, врагов было слишком много. Их горстка здесь просто поляжет.— Отступаем! Нужно предупредить Хокаге! — скомандовал командир отряда, но было слишком поздно.

Из непроглядного мрака, словно призраки, начали бесшумно выступать вооруженные до зубов фигуры. Враг брал их в плотное кольцо. Шиноби Конохи переглянулись, в их глазах читалась мрачная решимость. Они умрут, но заберут с собой как можно больше ублюдков.

Тем временем посланники, спешащие в деревню, тоже попали в кровавую мясорубку засады. Из всего отряда уцелел лишь один.

Истекающий кровью, покрытый страшными рубцами шиноби, волоча перебитую ногу, сумел добраться до главных врат Конохи. Дозорные тут же бросились к нему, подхватывая оседающее тело.

— Что случилось?! Кто это сделал?! — в панике закричал один из стражей.

— Это Ханзо… — харкая кровью, прохрипел раненый, вцепившись слабеющими пальцами в куртку товарища. — Предупредите Хокаге… поднимите деревню…

С этим последним вздохом его глаза остекленели, и рука безвольно упала на землю. Дозорные не медлили ни секунды. В ночное небо с оглушительным свистом взмыла красная сигнальная ракета.

Алая вспышка разорвала тьму, и Коноха мгновенно ожила. Третий тут же ударил в набат, и вой сирен затопил улицы. Вся деревня в единое мгновение ощетинилась, переходя на осадное положение.

Мирные жители, подгоняя детей, организованно спускались в подземные убежища. Те же, в ком еще теплилась сила, хватались за любое оружие, готовясь плечом к плечу с шиноби защищать свой дом. А за стенами деревни, сливаясь с ночной мглой, армия вторжения неумолимо сжимала кольцо. Кровавая бойня за Коноху должна была вот-вот начаться.

- В мрачных подземельях «Корня» перед Данзо, преклонив колено, застыл оперативник в маске:

— Господин, получено срочное донесение. Враг начал штурм деревни.

Взгляд Данзо хищно сверкнул, но голос остался ледяным и спокойным:

— Превосходно. Не спускайте глаз с поля боя. Докладывать о каждом изменении.

«А Ханзо не стал тянуть резину, — с мрачным удовлетворением подумал он, отпуская подчиненного взмахом руки. — Забавно. Занавес поднят, и моя партия начинается. Пусть Коноха и Ханзо рвут друг другу глотки. Когда обе стороны захлебнутся в собственной крови, я просто выйду и заберу всё».

Вновь склонившись над картой, старейшина продолжил плести паутину своего заговора. Из пепла этой резни родится новый порядок, и весь мир шиноби будет плясать под его дудку.

- Пока Данзо упивался своими фантазиями, в кабинете Хокаге царило тяжелое, почти осязаемое напряжение. Третий экстренно созвал Легендарную Троицу.

— Ханзо у наших ворот. Ситуация критическая, и мы обязаны бросить в бой все силы, — сурово произнес Третий, оглядывая своих лучших учеников. — Вы уже скрещивали с ним клинки. Вы знаете его повадки. Вся надежда на вас троих.

— Этот старый ублюдок сильно пожалеет, что сунулся сюда, — хищно осклабился Джирайя, разминая кулаки до громкого хруста. — Устроим ему теплый прием.

— Заставим его вспомнить, почему нас прозвали Санинами Конохи! — Цунаде решительно скрестила руки на груди, в ее глазах полыхала боевая ярость.

Лишь Орочимару промолчал. Он стоял чуть в тени, опустив голову, а в его змеиных глазах мелькали холодные, нечитаемые блики, скрывая мысли, известные лишь ему одному.

Тем временем в госпитале Обито резко сел на койке, разбуженный воем сирен. Сквозь распахнутое окно доносились истошные крики глашатаев, призывавших гражданских в укрытия, и грохот шагов сотен шиноби, мчащихся на передовую.

«Значит, Ханзо все-таки приперся мстить. Быстро, однако», — пронеслось в голове парня.

Стиснув зубы от острой боли в еще не заживших ранах, Обито сорвал с себя бинты. Он наспех натянул форму, закрепил подсумки с оружием и, не обращая внимания на протестующее тело, выпрыгнул в окно, устремляясь навстречу битве.

Буквально через пару минут в его палату с грохотом ввалились запыхавшиеся Рин, Какаши и Майто Гай. Увидев смятую пустую постель, они замерли в ужасе.

— Обито?! — Рин в панике заметалась по коридору. — Обито, ты где?! Идиот, куда ты сбежал в таком состоянии!

А Обито уже почти добрался до передовой. Издалека он разглядел знакомые силуэты: там стояли Санины и Сакумо собственной персоной.

Шиноби Конохи и силы Деревни Скрытого Облака застыли друг напротив друга на выжженной пустоши, разделенные напряженной, звенящей тишиной. Эту тишину разорвал презрительный, лающий голос Ханзо, стоявшего в авангарде вражеской армии:

— И где же этот ваш хваленый Обито?! Забился в угол от страха, поджав хвост?! Я так и знал, что в вашей никчемной Конохе живут одни жалкие трусы!

Сакумо уже открыл рот, чтобы осадить наглеца, как вдруг из-за его спины раздался звонкий, полный вызова голос:

— Я здесь! Оставьте этого куска дерьма мне!

Толпа шиноби расступилась, и все уставились на пробирающегося вперед парня.

— Малец, ты спятил?! — Цунаде преградила ему путь, гневно сверкая глазами. — Да, ты силен, но тебе тут не место! Ты едва на ногах стоишь от ран, а ну живо брысь в госпиталь!

Но Обито лишь отмахнулся. Молча отодвинув легендарную куноичи в сторону, он вышел в самый центр, впившись яростным взглядом в глумливо ухмыляющегося Ханзо.

— Ого, неужели выполз? — издевательски протянул лидер врагов, театрально всплеснув руками. — А я уж грешным делом подумал, что ты обмочился и не придешь.

Но стоило их взглядам пересечься, как слова застряли у Ханзо в глотке. От этого мальчишки... исходила чудовищная, давящая аура. Воздух вокруг Обито казался тяжелым, пропитанным чистой жаждой крови. Липкий холодок страха скользнул по спине опытного убийцы.

«Он... он не просто сопляк», — пронеслась паническая мысль. Ханзо судорожно сглотнул, пытаясь отогнать внезапную слабость. «Бред. Полный бред. Как от какого-то щенка может нести такой угрозой? У меня просто разыгралось воображение».

Пока Ханзо боролся со своими страхами, Обито презрительно сплюнул на землю и усмехнулся:

— Чего зенки вылупил, ублюдок? Притащил с собой целую толпу шавок, а сам ссышь сделать первый шаг?

Кровь бросилась Ханзо в лицо. Ослепленный яростью, он рванулся было вперед, чтобы голыми руками разорвать наглого мальчишку, но телохранители вцепились в него мертвой хваткой.

— Господин, стойте! Это грязная провокация! — зашипел один из них. — Он хочет вывести вас из себя, чтобы заманить нас в ловушку Листа. Держите себя в руках!

Но Обито было уже не остановить:

— Эй, псина, ты чего заткнулась?! — его голос эхом разносился над полем брани. — Только что же так громко тявкал! Называешь себя «Полубогом»? Да ты просто поехавший кусок дерьма!

— Аха-ха-ха! Выкусите! Обито дело говорит! — раздался чей-то восторженный рев из рядов Конохи.

— В точку! Ханзо только и может, что лаять как сутулая псина!

Повислое до этого напряжение лопнуло. Шиноби Конохи откровенно ржали, тыкая пальцами во вражеского лидера.

Лицо Ханзо пошло уродливыми красными пятнами. Его окончательно прорвало. Плевать на ловушки. Плевать на тактику. Он сотрет этого ублюдка в порошок!

Молниеносно сложив печати, он с силой впечатал ладони в землю. Прозвучал оглушительный грохот, и земля буквально разверзлась. Поднимая тучи пыли и выкорчевывая деревья, из недр вырвалась исполинская ядовитая Саламандра.

Взмыв на голову своего чудовищного призыва, Ханзо безумными глазами посмотрел на букашек внизу.

— Разорвать их всех! — взревел он, и его голос потонул в ужасающем реве монстра. — Не оставлять никого в живых!Кровавая бойня началась…

Глава 9

Исполинская Саламандра разверзла слюнявую пасть, изрыгнув в ряды шиноби Конохи густое облако ядовитого тумана. Едкая фиолетовая дымка мгновенно расползлась по полю боя, пожирая всё на своём пути и застилая обзор.

— Ха-ха-ха-ха! Ничтожные ниндзя Конохи, вкусите же яд моей Саламандры! Сполна насладитесь этой агонией! — самодовольно расхохотался Ханзо, возвышаясь над полем брани.

Но его триумф был недолог. Внезапный, режущий слух свист разорвал воздух — мощнейшая техника стихии ветра врезалась в ядовитое облако, безжалостно разрывая его в клочья. Ханзо вздрогнул, прищурив глаза: сквозь ошметки рассеивающегося тумана проступили силуэты шиноби Конохи.

— Саламандре нужно целых пять минут, чтобы выработать новую порцию яда! — раздался звонкий, полный решимости крик Обито. — Это наш шанс! Бьём сейчас, не дайте им опомниться!

Шиноби Листа, не сговариваясь, обменялись короткими кивками и, словно стая свирепых тигров, сорвались с места, бросаясь в атаку.

— Раздави их! — в спешке скомандовал Ханзо, направляя своего монстра прямо на надвигающуюся волну врагов.

Саламандра распахнула усеянную кривыми клыками кровавую пасть, готовая разорвать первых смельчаков, но тут же поперхнулась.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! — Обито, сложив печати с молниеносной скоростью, выдохнул серию колоссальных ревущих сгустков пламени, которые с оглушительным треском врезались в склизкую шкуру твари.

Взревев от обжигающей боли, исполинская амфибия яростно изогнулась. Её массивный хвост, подобно гигантскому хлысту, со свистом рассек воздух, метя прямо в дерзкого юношу. Однако Обито оказался проворнее: невероятным кульбитом он ушел из-под сокрушительного удара.

— Какого черта вы застыли, как истуканы?! — брызжа слюной, взревел Ханзо, осознав, что его призывник вязнет в бою с одним лишь мальчишкой. — Убить их всех! В атаку!

По его команде толпа наемников с обнаженными клинками лавиной хлынула на позиции Конохи. Завязалась кровавая мясорубка. Лязг стали слился с криками раненых. Воспользовавшись царящим хаосом, коварная Саламандра изрыгнула новую, хоть и меньшую, порцию жгучей токсичной слизи. Один из шиноби Конохи не успел отскочить: едкая жижа брызнула ему на предплечье, вмиг разъедая плоть до костей. С истошным воплем бедолага рухнул на пропитанную кровью землю.

Взгляд Обито похолодел. Желваки гневно заходили на его скулах. Пальцы замелькали в бешеном танце печатей, собирая в груди обжигающую чакру.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! — На этот раз ревущее пламя было воистину чудовищным. Раскаленный шар, размером с небольшой дом, с яростным гулом понесся прямо на Ханзо и его мерзкую тварь, испаряя влагу в воздухе.

— Продержаться! Нам нужно всего пять минут! — в панике завопил Ханзо, судорожно раскручивая свою кусаригаму, пытаясь создать хоть какой-то щит.

Преданная Саламандра рванулась вперед, заслоняя хозяина своим массивным телом. Бум! Огненный шквал безжалостно обрушился на монстра, оставляя на его бугристой коже дымящиеся, кровоточащие ожоги.

— Обито! Я вырву твое сердце! — обезумев от ярости, Ханзо ринулся сквозь дым прямо на мальчишку, бешено размахивая отравленным серпом.

Но Обито словно танцевал. Он играючи уворачивался от смертоносных взмахов, скользя между ударами, как вода сквозь пальцы. Ханзо давил, наступал, задыхаясь от собственной злобы, но лезвие рассекало лишь пустоту. С каждой секундой промахов его лицо багровело от натуги и унижения — легендарный воин, чье имя внушало ужас целым странам, рассыпался на глазах, не в силах достать вертлявого пацана.

И в этот момент, когда защита Ханзо дала брешь, из клубов пыли вынырнули они. Санины Конохи. Синхронный, сокрушительный удар обрушился на предводителя Дождя с такой силой, что того швырнуло в воздух, словно тряпичную куклу. Пролетев добрый десяток метров, он с влажным хрустом врезался в ствол векового дерева. Могучий ствол застонал и переломился пополам. Сплюнув сгусток крови, Ханзо, пошатываясь, поднялся на ноги.

— А это… действительно больно, — процедил он сквозь зубы.

— Твои противники здесь, Ханзо! — в один голос отрезали Санины. Обменявшись короткими, полными взаимопонимания взглядами с Обито, легендарная троица сцепилась с врагом в смертельной схватке.

Убедившись, что лидер врагов занят, Обито метнул взгляд на другой фланг. Там Сакумо во главе отряда Конохи утопал в бесконечной рубке с приспешниками Дождя. Вспышка пламени — и очередной огненный шар Обито раскидал целую дюжину вражеских наемников, давая союзникам столь необходимую передышку. Безупречный Белый Клык не упустил момента. Действуя в абсолютной гармонии, Сакумо и Обито превратили поле боя в настоящую бойню, смахивая жалких прихвостней Ханзо, словно назойливых мух.

Вдалеке Саламандра, наконец, накопила достаточно сил и вновь изрыгнула удушливую отраву. Но на этот раз шиноби Листа были готовы: слаженный хор печатей — и десятки порывов стихии ветра смели ядовитое облако обратно во вражеские ряды.

Сражение между Санинами и Ханзо достигло точки кипения. Земля содрогалась, воздух раскалился от переизбытка чакры, а звон стали оглушал. Тем временем, на другом конце поля, Обито и Сакумо, опьянённые куражом битвы, вели свои отряды в безжалостное наступление. Строй противника трещал по швам и рассыпался под их яростным натиском.

Вскоре всё было кончено. Люди Ханзо, истекающие кровью и сломленные духом, начали бросать оружие в грязь, моля о пощаде. Оставив пленников под бдительным присмотром Сакумо и остальных, Обито, не теряя ни секунды, сорвался с места, спеша на помощь к Санинам. Прибыв к эпицентру битвы, он застал истинное столкновение титанов — земля была изрыта кратерами, а в воздухе сверкали смертоносные техники. Выжидая идеальный момент в слепой зоне врага, Обито сложил руки рупором и издевательски проорал:

— Эй, Ханзо! Твои шестерки уже глотают пыль вперемешку с соплями! Все сдались! Может, и тебе пора на колени?!Слова попали точно в цель. Несокрушимый полубог на долю секунды дрогнул, его взгляд растерянно метнулся в сторону своих поверженных войск. Этого мига оказалось достаточно. Цунаде, подобно разъяренной медведице, вложила всю свою чудовищную силу в один единственный удар. Кулак с влажным хрустом впечатался в ребра Ханзо. Лидер Дождя выхаркнул фонтан крови и рухнул на колени. Но зверь, загнанный в угол, вдвойне опасен. Шатаясь, Ханзо поднялся, его глаза пылали безумием обреченного. Издав утробный рык, он высвободил остатки своей колоссальной чакры, бросаясь в самоубийственную атаку на Санинов и Обито.

Обе стороны были на пределе. Дыхание со свистом вырывалось из разорванных легких. Тела Санинов покрывали глубокие, кровоточащие раны. Заметив их истощение, Ханзо, ухмыляясь окровавленным ртом, начал складывать печати своей последней, смертоносной техники.

Но он не успел. Обито материализовался прямо перед его лицом, словно мстительный дух. Жесткий, хлесткий апперкот врезался в челюсть истощенного Ханзо. Глаза полубога закатились, и он, окончательно лишившись чувств, мешком осел на выжженную землю.

Когда сознание, наконец, вернулось к лидеру Скрытого Дождя, мир предстал перед ним в удручающих красках. Он обнаружил себя сидящим на сырой земле; его руки и ноги были туго стянуты прочнейшими тросами, а вокруг с понурыми лицами сидели его связанные приспешники. Всё, что ему оставалось — это издать тяжелый, полный горького бессилия вздох.

— Ой-ой-ой, неужели это сам полубог Ханзо? — корча издевательскую рожу, нараспев протянул Обито, присев перед пленником на корточки. — Что-то ты совсем сдулся. Слишком стар для таких игр, дедуль?

Ханзо лишь мрачно молчал, стоически проглатывая оскорбления. Победителей не судят, а он с треском проиграл эту партию. Поняв, что ответа не предвидится, Обито разочарованно цокнул языком и потерял к нему всякий интерес.

Толпа расступилась, пропуская Третьего Хокаге. На лице старика играла тонкая, почти незаметная полуулыбка, таящая в себе стальную угрозу.

— Коноха, как вам известно, всегда выступала за мирное урегулирование конфликтов, — вкрадчиво произнес Третий, глядя на поверженного врага сверху вниз. — Подпиши этот мирный договор, и мы разойдемся. Если же нет… полагаю, последствия ты можешь вообразить сам.

На развернутом пергаменте черным по белому значился пункт о полном возмещении Скрытым Дождем всех финансовых и материальных потерь Конохи. Ханзо скрипнул зубами. Окинув взглядом своих плененных солдат, он скрепя сердце кивнул. Повинуясь жесту Хокаге, шиноби ослабили путы на руках пленника, позволяя ему поставить свою подпись.— Ты силен, мальчишка, — глухо произнес Ханзо, швырнув перо и исподлобья уставившись на Обито. — Но если судьба вновь сведет нас на поле боя, я не совершу ошибку, недооценив тебя.

Получив долгожданную подпись, Коноха сдержала слово, отпустив остатки армии Дождя восвояси.

— Вы поступили мудро, сложив оружие. Я не виню вас, — хрипло произнес Ханзо, шагая во главе помятой процессии своих бойцов. — В этом поражении виноват лишь я и моя безрассудная гордыня.

— Господин Ханзо… простите нас… — раздавленные позором, пробормотали его подчиненные, не смея поднять глаз.

Тем временем в лагере Конохи царило ликование. Узнав о возвращении отряда, Рин, Какаши и Майто Гай пулей примчались к месту сбора. Заплаканная Рин с ходу бросилась Обито на шею, едва не сбив его с ног.

— Идиот! Зачем ты сбежал из госпиталя прямиком в мясорубку?! — всхлипывая, кричала она, сжимая его в объятиях. — Мы себе места не находили!

Какаши и Майто Гай, стоя по бокам, лишь согласно закивали, хоть и пытались скрыть облегчение за напускной строгостью. Закаленные в боях ветераны, наблюдая за этой сценкой, добродушно рассмеялись:

— Ха-ха! Эх, молодость! Какая всё-таки крепкая у них дружба!

Вскоре слово взял Третий. Его громогласная речь, прославляющая героизм Санинов и невероятную доблесть Обито, потонула в шквале восторженных аплодисментов. Обито, неловко почесывая затылок, сиял, как начищенный рё. Смотреть на толпу шиноби, искренне рукоплещущих ему, было величайшей наградой. И где-то там, среди ликующей массы, сдержанно, но с нескрываемой гордостью аплодировали Фугаку и остальные соклановцы.

А глубоко под землей, в мрачных казематах Корня, царила иная атмосфера. Выслушав сухой рапорт подчиненного, Данзо ритмично забарабанил сухими пальцами по дубовой столешнице.

«Всё прошло в точности так, как я и предсказывал, — мысленно усмехнулся он. — Ханзо был обречен на поражение».

Но то, что этот щенок Обито вновь урвал себе львиную долю славы… Это начинало раздражать. Впрочем, это были лишь незначительные шероховатости. Колеса великого плана уже пришли в движение. Оказавшись в долговой кабале перед Конохой, загнанный в угол Ханзо станет идеальной, податливой марионеткой. Осталось лишь выждать удобный момент, выйти на него с теневым предложением — и следующая фаза идеального мира Данзо будет запущена...

Глава 10

После масштабной битвы с Ханзо деревня постепенно возвращалась к своему привычному, размеренному ритму жизни. Однако для Обито мир изменился навсегда: благодаря своим безрассудным подвигам в том жестоком сражении он проснулся настоящей знаменитостью. Куда бы он ни пошел, бурные обсуждения, шепотки и восхищенные взгляды следовали за ним по пятам.

Ранним утром Обито, Рин и Какаши неспешно шли по залитым солнцем оживленным улицам.

— Обито, сынок, да ты настоящий герой нашей деревни! — радостно окликнул его торговец из лавки, и тут же со всех сторон, словно прорвав плотину, посыпались приветствия горожан.

— Спасибо! Мы все старались! — Обито расплылся в широкой, невероятно гордой улыбке, махая рукой каждому встречному.

— Обито, ты и впрямь был невероятен! — Рин смотрела на него с нескрываемым обожанием, а в её больших карих глазах, казалось, сияли восхищенные звездочки.

Какаши же, засунув руки глубоко в карманы, шел чуть впереди с подчеркнуто равнодушным видом. И хотя в глубине души он искренне радовался триумфу своего вечно неуклюжего товарища, его въевшаяся гордость и маска холодного гения попросту не позволяли выпустить эти теплые чувства наружу.

Вскоре троица добралась до Академии. Стоило им только переступить порог шумного класса, как толпа одноклассников хлынула к ним, беря Обито в плотное кольцо. Со всех сторон градом посыпались расспросы о кровавых деталях битвы.

Обито с упоением, активно размахивая руками, принялся в красках расписывать их смертельное столкновение с Ханзо. То и дело класс взрывался коллективным вздохом благоговейного ужаса и восхищения. Какаши тем временем молча проскользнул в дальний угол, уселся за свою парту и, раскрыв учебник, погрузился в чтение. Рин же стояла совсем рядом с рассказчиком, внимательно ловя каждое его слово, и на её лице цвела лучезарная, теплая улыбка.

Резкий звонок заставил всех мгновенно разбежаться по своим местам. В класс тяжелым шагом вошел преподаватель.

— Итак, класс, минуточку внимания! — Он громко откашлялся, обводя строгим взглядом притихших учеников. — Учитывая недавние события и столкновение с Ханзо, многие из вас истощены как физически, так и морально. Руководство понимает ваше состояние. Поэтому было принято решение: экзамен переносится на послезавтра.

Едва последние слова слетели с его губ, как кабинет взорвался оглушительными воплями радости. Кто-то с воплем вскочил на стул, другие с облегчением хлопали друг друга по рукам, а пара самых нетерпеливых и вовсе пустилась в пляс прямо в проходе между партами.

— Вот это удача! — Обито просиял и, резко обернувшись к своим товарищам по команде, возбужденно добавил:

— У нас есть еще целая куча времени на подготовку!

— Я обязательно использую эти два дня по максимуму! — Рин решительно сжала кулачки перед грудью. — Мне нужно получить высший балл!

— Что ж, постарайтесь не потратить это время впустую, — меланхолично отозвался Какаши, даже не оторвав скучающего взгляда от книжных страниц.

Теплые лучи утреннего солнца лились сквозь широкие окна, окрашивая витающую в воздухе пыль в золотистые тона. Класс гудел, как растревоженный улей, обсуждая планы на неожиданные выходные. Тяжесть пережитых страхов растворилась без следа, уступив место кипучей юношеской энергии, и сама Академия наполнилась бурлящей жизнью.

В глазах Обито вспыхнул азартный, хищный огонек, а пальцы сами собой сжались в кулак. Он твердо решил использовать эту передышку, чтобы запереться за свитками и заучить всё до потери пульса. Он намеревался выдать на экзамене такой ошеломительный результат, чтобы заставить всех — особенно одного пепельноволосого умника — глотать пыль и смотреть на него с разинутыми ртами.

Стоило прозвенеть звонку на перемену, как Обито пулей вылетел из класса. Он вихрем ворвался в библиотеку и с головой зарылся в пыльные фолианты по теории Ниндзюцу. Рин лишь с мягкой, снисходительной улыбкой покачала головой, глядя на этот внезапный приступ трудолюбия, и поспешила следом, чтобы помочь ему с поиском нужных материалов.

Но не успел новоиспеченный герой прогрызть и первую главу, как к их столику неспешной, раздражающе ленивой походкой подошел Какаши.

— Надо же, какие мы прилежные, Обито, — в его голосе сквозила откровенная насмешка. — Жаль только, что если кто-то родился идиотом, то это уже диагноз на всю жизнь.

— Да пошел ты! — вспылил Обито, с грохотом вскакивая со стула так, что стопка свитков угрожающе пошатнулась. Он свирепо уставился на напарника. — Не смей смотреть на меня свысока! В этот раз я раскатаю тебя на экзамене!

Какаши лишь пренебрежительно выгнул бровь и, грациозно развернувшись на пятках, удалился прочь.

Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, Обито рухнул обратно на стул, загоняя гнев поглубже, и с удвоенным остервенением уставился в текст. «Тц, подумаешь, учиться сложно! Да я в реальном бою показал себя лучше тебя! Неужели какая-то дурацкая зубрежка меня остановит? — мысленно кипятился он, переворачивая страницу. — В конце концов, в своей прошлой жизни, в современном мире, я был тем еще отличником!»

В этот момент Рин тихонько пододвинула свой стул вплотную к нему и начала ласково объяснять хитросплетения теории. Обито глупо хихикнул про себя: грызть гранит науки в одиночку — это сущая пытка, но когда рядом сидит Рин и направляет тебя — это уже похоже на свидание!

Однако к вечеру иллюзии развеялись. Несмотря на ангельское терпение Рин, Обито оказался абсолютно неспособен усвоить материал. Строчки сливались в нечитаемое месиво, мозг сигнализировал о критической нехватке памяти, а метафорический процессор в голове перегрелся и начал плавиться.

«Да что это за издевательство такое?! — мысленно выл Обито, массируя пульсирующие виски. — К черту эти каракули! Я лучше пойду отрабатывать Нинтайдзюцу до кровавых мозолей на кулаках!»

Заметив его отчаянные страдания, Рин ласково улыбнулась:

— Ничего страшного, Обито. Подобные вещи не усваиваются за один раз. Давай не будем спешить, я проведу тебя по шагам, от самого начала.

Она придвинулась еще ближе, наклонилась над столом и своими маленькими теплыми ладонями накрыла его руку, мягко ведя перо по бумаге. Почувствовав кожей нежное прикосновение пальцев Рин, Обито словно получил заряд бодрости прямо в сердце. Усталость как рукой сняло, кровь закипела, а сложнейшие формулы чакры вдруг стали кристально ясными, будто сами собой впечатываясь в подкорку.

Когда за окнами окончательно стемнело, последний раздел был повержен.

— Ха-ха-ха! Я понял! Я всё понял! Спасибо тебе огромное, Рин! — торжествующе воскликнул Обито, откидываясь на спинку стула.

— Не за что, Обито, — девушка мягко рассмеялась, собирая письменные принадлежности. — Но уже совсем поздно. Пора возвращаться.

Закинув сумки на плечи, они покинули опустевшую библиотеку и зашагали к дому.

Деревня уже погрузилась в сон. Улицы были абсолютно безлюдны, и лишь завывающий ветер нарушал тишину. Внезапно налетевший ледяной порыв заставил Рин зябко поёжиться. Заметив это, Обито, не раздумывая ни секунды, стянул с себя куртку и бережно накинул её на хрупкие плечи подруги.

— А ты сам не замерзнешь? — Рин смущенно улыбнулась, плотнее запахивая ткань, хранившую его тепло.

— Ерунда! Мне жарко как в печке! — лучезарно отозвался мальчишка, старательно игнорируя предательские мурашки на руках.

Так они и шли бок о бок сквозь ночную темноту.

Проводив Рин до самого порога её дома, Обито в приподнятом настроении отправился в свой квартал. Он весело насвистывал какой-то привязчивый мотивчик, вышагивая вразвалочку. Но стоило ему только переступить границу земель клана Учиха, как прямо перед ним из теней выросли несколько высоких фигур.

Обито от неожиданности дернулся, споткнулся о неудачно лежащий камень и с глухим стуком повалился на задницу. Один из подошедших молча протянул руку и рывком поднял мальчишку на ноги.

— Какого демона?! — возмущенно заворчал Обито, отряхивая пыль со штанов. — Вы что творите? Ночь на дворе, ни черта не видно, а вы выскакиваете прямо под носом!

— Прости, парень, — неловко кашлянул один из соклановцев. — Привычка двигаться бесшумно.

— Ладно уж. Чего вам надо-то? — подозрительно прищурился Обито.

Мужчины переглянулись и извлекли из подсумков увесистую стопку книг и свитков. Обито непонимающе уставился на ношу. Зачем ему это?

— Это от главы клана, лорда Фугаку, — почтительно произнес шиноби. — До него дошли слухи о твоем выдающемся вкладе в битву с Ханзо. К тому же, мы слышали, что послезавтра у тебя важные экзамены. Лорд приказал передать эти материалы тебе.

— Вот как... — Обито принял тяжелую стопку, почувствовав легкий укол гордости в груди. — Что ж, передайте главе мою благодарность. Я пойду.

Шиноби коротко кивнули и, размывшись в воздухе, мгновенно растворились в ночи.

Добравшись до своей комнаты, Обито сбросил обувь и первым делом разложил подарки от главы клана прямо на полу, принявшись с любопытством их разглядывать.

Чего здесь только не было! Глаза разбегались от названий. Фолиант «Как закалялось Ниндзюцу», увесистый талмуд «Тайны Тайдзюцу»... А под ними лежала неприметная тетрадь с интригующим заголовком «Учебные материалы».

«Учебные материалы? — Обито хитро прищурился, а на его лице расплылась подозрительно маслянистая, пошлая ухмылка. — Звучит-то как... специфично. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что там за анатомию подкинули... Хе-хе-хе».

В предвкушении пикантного чтива он торопливо распахнул тетрадь... и его лицо мгновенно скривилось в гримасе жесточайшего разочарования. Внутри были лишь сухие формулы и нудные графики контроля чакры.

«Да вы издеваетесь?! Это... это буквально просто учебные материалы! — Обито разочарованно простонал, но затем тяжело вздохнул:

— Эх, ладно. Дареному коню в зубы не смотрят. Придется читать».

Обложившись книгами со всех сторон, он с головой погрузился в теорию боевых искусств, зубря параграф за параграфом. И так, барахтаясь в бескрайнем и беспощадном океане знаний, глубокой ночью будущий герой клана позорно капитулировал: он захрапел прямо на раскрытом свитке, пуская густые слюни на бесценный текст.

Настал долгожданный день экзамена.

Утро выдалось солнечным, но в комнате Обито царил полумрак, оглашаемый лишь мерным богатырским храпом. Будущий шиноби безмятежно спал, крепко прижимая к груди измятый от частого чтения учебник.

Дзинь-дзинь-дзинь! — надрывно завопил будильник, безжалостно разрывая тишину.

Обито недовольно замычал, вслепую хлопнул по звенящему механизму и, с трудом разлепив заспанные глаза, лениво поплелся в ванную.

— Обито! Давай быстрее, мы с Какаши уже заждались! — донесся с улицы звонкий девичий голос. — Сегодня же экзамен! Ты ведь не забыл?!

«Экзамен?! Сегодня?! Твою ж мать, я совсем забыл!» — в панике пронеслось в его голове.

Сон как рукой сняло. Обито вихрем заметался по комнате, судорожно натягивая одежду, и пулей вылетел на крыльцо, едва не снеся дверной косяк.

— Хе-хе, ну конечно не забыл! — он выдавил из себя самую невозмутимую улыбку, на какую только был способен. — Как такое можно забыть? Погнали!

Всю дорогу до Академии троица перекидывалась ободряющими фразами. Заняв свои привычные места в аудитории, они замерли в ожидании. Вскоре скрипнула дверь, и в класс вошел экзаменатор. Лицо Обито сияло: он буквально лучился предвкушением скорого триумфа.

Экзамен начался. Как только бланки легли на парту, глаза юного Учихи хищно блеснули. «Да я же всё это знаю!» — мысленно возликовал он. Схватив карандаш, он принялся строчить ответы с такой скоростью и грацией, словно исполнял сложный боевой танец. Какаши, сидевший неподалеку, методично и хладнокровно заполнял свой лист, Рин тоже не испытывала видимых трудностей, в то время как большинство остальных учеников тоскливо грызли карандаши и вытирали холодную испарину со лбов.

Время неумолимо текло, и Обито первым поставил финальную точку. Быстро пробежавшись взглядом по строчкам и убедившись в безупречности своей работы, он поднялся. Широким, нарочито вальяжным шагом победителя он направился к кафедре, чтобы вручить свой шедевр преподавателю.

— Обалдеть… Этот болван сдает работу раньше времени? — зашептались за спиной потрясенные одноклассники, провожая его округлившимися глазами.

— Да сто пудов сдал пустой лист! — тут же отозвался кто-то ехидно.

Экзаменатор скептически принял бумаги, перевел взгляд с самодовольного лица ученика на текст, и его брови медленно поползли вверх. Внутри у него всё оборвалось: «Что за черт?! Да тут же практически ни одной ошибки! Небось, списал…»

— Кхм-кхм… Обито, послушай, — преподаватель откашлялся, строго глядя поверх очков. — Если чего-то не знаешь, лучше так и оставить пустым. Пусть знания будут скромными, но своими. Списывать — не самый достойный путь шиноби, понимаешь?

Учиха побагровел. Его гениальный интеллект только что растоптали и смешали с грязью! Он скрипнул зубами, изо всех сил подавляя желание вспылить прямо в классе.

— Я не списывал! — возмущенно выдохнул он, сжав кулаки. — Я зубрил как проклятый все эти дни! Рин и Какаши могут подтвердить!

Со своего места поспешно вскочила Рин.— Это правда, сенсей! — горячо заступилась она за друга. — Обито целыми днями сидел за книгами, мы с Какаши всё время были рядом и следили за ним.

Против слов лучшей ученицы крыть было нечем. Скептически хмыкнув, экзаменатор жестом велел Обито вернуться на место и снова углубился в чтение работы. «Неужели этот сорванец и впрямь взялся за ум? — пронеслось у него в голове. — Его Нинтайдзюцу вышло на новый уровень, он уже успел прославиться в деревне… А теперь еще и мозги заработали? Что же из него вырастет?!»

Усевшись за парту, Обито скрестил руки на груди и стал терпеливо ждать. Спустя несколько минут поднялся Какаши. Сдав работу, он бросил на Учиху короткий взгляд и едва заметно кивнул, признавая его неожиданную прыть. Вскоре к ним присоединилась и Рин.

Покинув душный класс, троица вышла на залитый солнцем школьный двор.

— Да плевое дело! Вопросы вообще для младенцев были! — бахвалился Обито, задрав нос к небу.

Какаши пропустил его хвастовство мимо ушей, сухо и по делу разбирая самые сложные задачи, а Рин внимательно слушала, изредка задавая уточняющие вопросы. Теперь оставалось лишь одно — дождаться результатов, которые обещали вывесить через несколько дней.

- Время тянулось томительно, но друзья проводили его как обычно: тренируясь и дурачась на улицах Конохи. В один из таких дней неугомонный Майто Гай, желая проверить, насколько возросла сила Учихи, с громкими криками вызвал его на спарринг. Однако Обито, двигаясь с пугающей гибкостью и проворством, играючи отбил все атаки, заставив Гая ретироваться ни с чем.

И вот настал день оглашения списков. Едва открылись ворота Академии, толпа учеников хлынула во двор, словно выпущенные из лука стрелы, осаждая доску объявлений.

— Матерь Божья! — вдруг истошно завопил кто-то в первых рядах. — Вы только посмотрите! На первом месте… Обито?!

Толпа ахнула и в едином порыве подалась вперед. Лица учеников вытянулись от изумления. По двору прокатилась волна недоверчивого шепотка, быстро перерастающего в гул.

— Обито? Тот самый неудачник?!— Я слышал, он отличился в бою против самого Ханзо…

— Да вы шутите! Это какая-то ошибка!Для многих это стало настоящим ударом. Вчерашний слабак, который не мог связать двух слов в теории и вечно спотыкался на тренировках, теперь не только блистал идеальным Тайдзюцу, прославившись на всю деревню, но и утер всем нос в письменном экзамене!

Вторую строчку в рейтинге занимал Какаши — Учиха обошел гения Хатаке всего на один жалкий балл. Серебристоволосый юноша долго сверлил взглядом пергамент, в его глазах мелькнула тень удивления, но губы дрогнули в теплой, едва уловимой улыбке. Он подошел к другу и молча хлопнул его по плечу.

— Обито, ты просто невероятен! — Рин завизжала от радости и бросилась ему на шею, крепко обнимая.

Стоя перед доской, Обито чувствовал, как грудь распирает от гордости. Бессонные ночи, стертые в кровь руки, бесконечная зубрежка — всё это, наконец, окупилось сполна.

Внезапно над двором раздался трескучий голос из громкоговорителя:

[Просьба ко всем выпускникам собраться в главном зале для проведения торжественной церемонии].

Обменявшись сияющими взглядами, троица направилась к распахнутым дверям. Внутри уже яблоку негде было упасть: гул возбужденных голосов стоял такой, что закладывало уши. Но стоило на сцене появиться Третьему Хокаге, чье лицо озаряла добродушная улыбка, как зал взорвался оглушительными овациями.

— Хо-хо, приветствую вас, дорогие ученики! — густой, раскатистый голос старика эхом разнесся под высокими сводами. — От всего сердца поздравляю каждого из вас с успешным окончанием Академии!

После приветственной речи Хокаге слово взял главный экзаменатор. Прочистив горло, он торжественно возвестил:

— Сегодня я хочу особо отметить одного ученика! Того, кто своим потом и кровью доказал, что титул «отстающего» — не приговор! Встречайте абсолютного лидера наших экзаменов… Учиха Обито!

Сердце ушло в пятки. Обито, спотыкаясь от волнения, взлетел по ступенькам на сцену и дрожащими руками принял заветный диплом. На секунду в зале повисла мертвая тишина… а затем грянул шквал аплодисментов и восторженных криков.

— Второе место занимает Хатаке Какаши! — продолжал вещать преподаватель. — Хладнокровный в бою, блистательный в учебе — истинный пример для подражания!

Какаши поднялся на сцену под не менее оглушительные рукоплескания.

— Третье место присуждается Нохаре Рин! — экзаменатор тепло улыбнулся. — Добрая, отважная куноичи с выдающимися результатами!

Рин упорхнула на сцену, словно бабочка, озаряя всё вокруг своей лучезарной улыбкой. Затем последовали четвертые, пятые места, и бесконечная череда имен потянулась одно за другим.

Когда списки подошли к концу, учитель торжественно объявил:

— А теперь сам Третий Хокаге лично вручит нашим лучшим выпускникам дипломы и символы их новой жизни — протекторы шиноби Конохи!

Старик подошел к Обито, сжимая в руках новенькую, блестящую металлом повязку. С отеческой теплотой он похлопал юношу по плечу. «А этот мальчишка с каждым годом становится всё интереснее», — с улыбкой подумал Хокаге.

— Обито… — тихо, но твердо произнес Третий. — Я знаю, что твоя заветная мечта — стать Хокаге. Но помни: для этого недостаточно просто быть сильным. Ты должен заслужить доверие и признание каждого жителя деревни. Я возлагаю на тебя большие надежды. Держи. Это твой диплом и твой протектор.

— Я всё понял, Господин Хокаге! — выкрикнул Обито так громко, что у самого заложило уши. — Я не подведу вас! Я обязательно стану Хокаге, вот увидите!

Едва он выхватил блестящую пластину из морщинистых рук, как зал вновь взорвался одобрительными овациями.

Следом заветные повязки получили Какаши, Рин и остальные выпускники. Не обошлось и без курьезов. Когда очередь дошла до хвоста списка, один из пареньков вдруг робко потянул руку:

— Господин Хокаге… А можно я откажусь быть ниндзя? Мне бы это… картошку сажать, на ферму вернуться…

Третий добродушно рассмеялся, щуря старческие глаза.

— Хо-хо! Ишь чего удумал — в земле ковыряться! Ну уж нет, братец, я категорически не согласен. Ты и грядку-то нормально вскопать не сможешь! Так что бери протектор и иди служи деревне, как положено!

Зал грохнул от хохота. Незадачливый фермер обреченно вздохнул, но спорить с самим правителем деревни не рискнул.

Когда смех утих, а последняя повязка нашла своего владельца, голос Третьего вновь обрел серьезность:

— Ваш будущий путь вымощен трудностями и смертельными опасностями. Но помните: вы — надежда Конохи. Отныне вы — полноправные шиноби. Прямо сейчас вас распределят в отряды по три человека. Под чутким руководством опытных Джонинов вы начнете выполнять свои первые миссии на благо деревни.

Экзаменатор вновь вышел вперед со списком:

— Команда номер семь: Учиха Обито, Нохара Рин, Хатаке Какаши.

Команда номер три: Майто Гай, Ширануи Генма, Эбису.

Команда номер шесть: Асума, Юхи Куренай…

Сердце Обито радостно забилось. С Рин! Они в одной команде! Если рядом с ней будет его обожаемая Рин, то он готов свернуть горы. А Какаши… ну, пусть таскается хвостиком, словно третья нога. В крайнем случае, он подарит этому зануде томик «Приди, приди, рай», чтобы тот не путался под ногами и сидел в сторонке.

— Да-а-а! Рин, ты слышала?! — завопил он, сияя как начищенная монета. — Мы в одной команде! Йош!

— И чему ты так радуешься? — Рин картинно закатила глаза, изо всех сил пряча улыбку. — Теперь мне снова придется нянчиться с тобой на каждой миссии.

— Хе-хе… А я и не против! С такой нянькой я хоть на край света! — дурашливо заулыбался Обито, почесывая затылок.

---Церемония подошла к концу. Покинув душные стены Академии, новоиспеченная Команда номер семь остановилась на крыльце. Обито, Какаши и Рин переглянулись и, обменявшись понимающими улыбками, решительно кивнули друг другу. Перед ними, залитая лучами закатного солнца, раскинулась Коноха — их дом, который им предстояло защищать.

— Я стану величайшим Хокаге! — с жаром произнес Обито, до хруста сжимая кулак. — И я защищу вас всех!

И, плечом к плечу, трое юных Генинов сделали свой первый шаг навстречу великим приключениям.

Глава 11

Чтобы отпраздновать получение долгожданного звания генинов, Учиха Обито решил с шиком угостить товарищей обедом в хорошем ресторане.

— Обито, ты просто чудо! — Рин радостно подпрыгнула на месте, а её глаза превратились в две счастливые щёлочки. — Я закажу столько всего вкусного!

— А у тебя вообще деньги-то есть? — Какаши, не вынимая рук из карманов, смерил парня полным скепсиса взглядом. — Смотри, а то не расплатишься, и нам же придётся за тебя отдуваться.

— Выкусите! — Обито самодовольно вздёрнул подбородок и, вытащив из кармана увесистую пачку купюр, помахал ею прямо перед носом Какаши. — У великого меня денег куры не клюют!

Какаши, не найдя что на это ответить, лишь молча кивнул.

По пути в ресторан троица совершенно случайно столкнулась с Майто Гаем, Асумой и Юхи Куренай.

— Йо! Обито, Какаши, Рин! — Гай, как всегда брызжущий энергией, приветственно замахал руками. — Куда путь держите?

— Идём в ресторан, праздновать выпуск и получение звания генинов! — радостно отозвался Обито, а затем его осенило:

— Точно! Вы ведь тоже стали генинами? Айда с нами, я угощаю!

— Отличное предложение, — Асума усмехнулся, приподняв бровь. — Я как раз зверски проголодался.

Юхи Куренай лишь скромно улыбнулась и согласно кивнула.

— Сила юности требует совместных застолий! — во всю глотку завопил Майто Гай.

И вот, уже изрядно разросшаяся и шумная компания весело зашагала в сторону заведения.

Обито привёл их не куда-нибудь, а в один из самых дорогих и престижных ресторанов Конохи. Здание сверкало полированным деревом, а из приоткрытых дверей доносились умопомрачительные ароматы.

— Обито, ты уверен? — Рин с сомнением покосилась на богатую вывеску. — Здесь же всё жутко дорого…

— Ой, да расслабьтесь вы! — отмахнулся он, широким жестом приглашая всех внутрь.

Шумная компания заняла большой стол в зале. Обито по-хозяйски подозвал официанта, с лёту заказал несколько своих любимых блюд, после чего небрежно швырнул роскошное меню товарищам.

— Заказывайте всё, что душе угодно! — широкая улыбка не сходила с его лица. — Уж чего-чего, а денег у меня на всех хватит.

— Замётано! — хором отозвались остальные, сбросив последние остатки стеснения, и принялись увлечённо изучать список блюд.

Ожидание заказа тянулось волнительно — как-никак, большинство из них впервые оказались в заведении такого высокого класса. Рин сидела с сияющими глазами, всем своим видом излучая нетерпение. Какаши, напротив, сохранял ледяное спокойствие, так и не вытащив руки из карманов. Майто Гай, не в силах усидеть на месте, размахивал руками на весь зал и громогласно вещал о своих последних тренировочных рекордах, то и дело ловя на себе недовольные взгляды других посетителей. Асума вальяжно откинулся на спинку стула, с лёгкой ироничной полуулыбкой наблюдая за происходящим балаганом, а Юхи Куренай тихо сидела рядом, скрестив руки на груди и тоже едва заметно улыбаясь.

Вскоре стол начал ломиться от изысканных яств, источающих такие дразнящие ароматы, что у свежеиспечённых генинов потекли слюнки. Обито, не церемонясь, первым схватился за палочки. Он принялся запихивать в себя еду с такой скоростью, словно не ел неделю, то и дело с набитым ртом мыча что-то похожее на «Вку-у-усно!». Рин ела аккуратно, но её щеки разрумянились от удовольствия. Какаши, хоть и пытался держать марку невозмутимого гения, уплетал свою порцию с неменьшим энтузиазмом, методично опустошая тарелки. Беседа текла легко и непринужденно, прерываемая лишь стуком посуды и смехом.

Идиллию разрушил громкий бах. Входные двери ресторана с силой распахнулись, ударившись о стены, и внутрь ввалилась компания незнакомых шиноби. Их лица были красными от выпитого алкоголя, позы — развязными, а взгляды так и искали, к чему бы придраться. Едва переступив порог и покачиваясь на нетвёрдых ногах, пьянчуги сразу же заприметили молоденьких официанток. Сальные глазки заблестели, и, пошатываясь, шиноби двинулись прямо к ним, походя на стаю бродячих псов.

Девушки побледнели от ужаса. Одна из них попыталась юркнуть в подсобку, но здоровенная мозолистая рука грубо схватила её за запястье.

— Эй! Вы что творите?! — Майто Гай, чей кодекс чести просто не мог вынести подобного зрелища, взвился с места как ошпаренный. Он подлетел к пьяницам, сжимая кулаки. — Разве так должны вести себя настоящие шиноби?!

— Заткнись, сопляк! — один из ниндзя с раздражением отмахнулся от Майто Гая, с силой толкнув его в грудь. — Не суй свой нос куда не просят, а то живо его сломаем!

Майто Гай, не ожидавший столь подлого выпада, отлетел назад и с грохотом рухнул на пол. Рин ахнула и бросилась к нему, помогая подняться.

Почувствовав безнаказанность, пьянчуги совсем распоясались. Один из них мерзко ухмыльнулся и потянулся грязными лапами уже к посетительнице.

— А-а-а! Нет! Пожалуйста, умоляю, отпустите меня! — в отчаянии закричала перепуганная официантка, пытаясь вырваться из захвата.

Хозяин заведения и остальные гости вжались в стулья, отводя взгляды. Никто не хотел связываться с пьяными шиноби и рисковать собственной шкурой.

Взгляд Обито мгновенно заледенел. Не говоря ни слова, он схватил со стола деревянную палочку для еды, наполнил её чакрой и с силой метнул. Вжик! Снаряд со свистом пронёсся в миллиметре от носа нападавшего и с глухим стуком намертво вонзился в стену. Пьяницы вздрогнули, хмель мигом выветрился из их голов. Они резко обернулись, пытаясь найти смельчака, а в их мутных глазах промелькнула настороженность.

— Отпустите женщин, — голос Обито звучал пугающе тихо и холодно. Он медленно поднялся, скрестив руки на груди. — Иначе сегодня вы отсюда не выйдете.

Разглядев, что перед ними стоит всего лишь кучка сопливых детишек, ниндзя гаденько рассмеялись, вновь расправив плечи. Тот, что казался главарем, нагло двинулся в сторону их столика.

— И что вы нам сделаете, мелкотня? — глумливо протянул он, разминая шею. — В героев решили поиграть?

Учиха Обито шагнул навстречу. От его фигуры вдруг повеяло такой тяжелой, удушающей аурой опасности, что мужик на секунду замешкался, но гордость не позволила ему отступить перед ребенком. С рычанием пьяница выбросил руку вперед, намереваясь схватить наглеца за шиворот.

Хрусть.

Обито даже не дрогнул. Неуловимым движением он перехватил запястье противника и с силой вывернул его, заставив того истошно завопить от боли.

Корчась и скуля, шиноби наконец-то удосужился внимательно посмотреть на того, кто ломал ему кости. Да это же тот самый знаменитый Обито из клана Учиха!

Остальные дружки, протрезвев окончательно, кинулись было на выручку, но их предводитель в панике завопил:

— Назад! Не подходите! — А затем, позорно скуля, взмолился:

— Прости! Простите, господин, бес попутал! Умоляю, пощадите на этот раз!

— Проваливайте, — с презрением выплюнул Обито, брезгливо разжимая пальцы и отталкивая скулящего шиноби. — Ещё раз увижу, что вы тут свои порядки наводите — переломаю все кости!

Словно получив индульгенцию, пьянчуги, спотыкаясь и падая, бросились вон из ресторана, сверкая пятками. В повисшей тишине вдруг раздались робкие хлопки, которые быстро переросли в бурные овации. Спасённые официантки со слезами на глазах бросились рассыпаться в благодарностях перед своими избавителями.

— Вот это по-нашему! — Майто Гай от избытка чувств подпрыгнул на месте. — Защищать слабых — истинный путь весны юности!

— Обито… это было так круто! — глаза Рин сияли неподдельным восхищением.

Переглянувшись, ребята с улыбками вернулись за свой стол. Эта небольшая стычка не только не испортила им праздник по случаю становления генинами, но лишь добавила аппетита.

Когда горы еды были уничтожены, а Обито, сыто отдуваясь, полез в карман за своей пухлой пачкой купюр, к ним поспешно подошёл хозяин заведения, сияя радушной улыбкой.

— Молодые люди, не стоит! — он учтиво поклонился. — Спасибо вам за то, что проучили этих мерзавцев. Они постоянно напиваются и портят жизнь моим сотрудницам, а мы ничего не могли с ними поделать. Сегодняшний ужин — полностью за счёт заведения!

«Халява — это всегда прекрасно», — пронеслось в голове у Обито. — «А уж такая вкусная халява — тем более!»

Поблагодарив щедрого хозяина, сытая и довольная компания покинула ресторан. Вернувшись домой, Обито рухнул на кровать, предвкушая завтрашний день. Завтра они должны официально предстать перед своим наставником. Скорее всего, это снова будет Минато.

На следующее утро Обито подскочил ни свет ни заря. Наскоро проглотив завтрак, он пулей вылетел из дома и помчался к месту сбора. Прибежав на полигон, он обнаружил, что Рин и Какаши уже ждут его.

— Обито, мы тут! — Рин приветливо замахала рукой, заметив его. — Давай быстрее, наставник вот-вот должен подойти!И действительно, не прошло и пары минут, как на поляну легким, пружинящим шагом вышел наставник, на лице которого играла привычная, тёплая улыбка.

— Отлично, все уже в сборе, — Минато спрятал руки в карманы и внимательным, мягким взглядом обвёл свою новую команду. — Меня зовут Намикадзе Минато. Вы можете обращаться ко мне «Минато-сэнсэй». Ну, а теперь давайте познакомимся поближе. Расскажите немного о себе.

Какаши, не изменяя своему привычному ледяному стилю, буркнул под нос пару ничего не значащих фраз, уложившись буквально в несколько секунд.

Следом выступила Рин.— Меня зовут Рин, — её голос звучал искренне и нежно. — Моя заветная мечта — стать выдающимся ниндзя-медиком. Я хочу спасать жизни и помогать как можно большему числу людей.

Последним, выпятив грудь колесом, шагнул вперёд Обито.— А я — Учиха Обито! — его голос звонким эхом разнёсся по округе. — И я обязательно стану Хокаге! Я сделаю так, чтобы каждый в этой деревне признал меня!

Услышав эту заезженную пластинку, Какаши лишь тяжело вздохнул, а его взгляд красноречивее всяких слов говорил: «Опять он за своё…». Рин же и Минато, напротив, с улыбкой захлопали в ладоши, а в их глазах блеснули искры неподдельного поощрения.

— Прекрасные цели, — удовлетворённо кивнул Минато, выслушав каждого. — Что ж, а теперь пришло время проверить, не расходятся ли ваши слова с делом. Я проведу для вас особое испытание, чтобы убедиться: обладаете ли вы всеми нужными качествами для генинов!

Минато неспеша извлёк из кармана два звенящих серебристых колокольчика. Воздух на тренировочной поляне сразу же наполнился предвкушением первого серьезного испытания.

— У меня в руках всего два колокольчика, — спокойно произнёс наставник, обводя своих новоиспечённых учеников внимательным взглядом. — Ваша задача — отобрать их у меня любыми доступными способами. Поскольку колокольчика всего два, кому-то одному трофея точно не достанется, и этот неудачник с позором вернётся обратно в Академию ниндзя.

Минато намеренно умолчал о самом главном — о важности командной работы. Его истинной целью было проверить, готовы ли эти юнцы пожертвовать личными амбициями ради товарищей, есть ли в их сердцах понимание истинных уз шиноби.

Рин и Какаши напряглись, ошарашенные столь суровыми условиями. А вот стоявший чуть поодаль Обито даже бровью не повёл. Он-то прекрасно знал: вся эта затея с колокольчиками — не более чем психологическая проверка. Проверка того, насколько они ценят друг друга. Достанут они эти звенящие побрякушки или нет — не имеет абсолютно никакого значения. Никто никого не выгонит, если в процессе они проявят сплочённость.

— Идёт! — Обито уверенно вскинул руку, разрушая повисшую тишину. — Но сперва нам нужно кое-что обсудить между собой.

— Как скажешь, — легко согласился Минато, чуть заметно улыбнувшись уголками губ.

Не теряя ни секунды, Обито ухватил Рин и Какаши за рукава и оттащил в сторону, подальше от чутких ушей наставника.

— Слушайте внимательно, нам нужно действовать сообща, — зашептал он, лихорадочно блестя глазами. — Эта охота за колокольчиками явно не так проста, как кажется. Я уверен, что истинная цель учителя — проверить нашу способность работать в команде.

Какаши и Рин переглянулись, обдумывая слова товарища. Ветер тихо шелестел в кронах деревьев, пока они взвешивали риски.

— Хорошо, Обито, мы сделаем так, как ты скажешь, — наконец кивнул Какаши, голос которого звучал твердо и решительно.

Они безоговорочно верили ему. В конце концов, их связывали долгие годы дружбы, и Обито никогда бы не стал втягивать их в сомнительную авантюру, не имея плана. Быстро и тихо обсудив детали грядущего боя, троица с полным решимости видом вернулась к ожидающему их Джонину. Они одновременно кивнули друг другу, подтверждая готовность.— Без паники, — едва слышно бросил Обито, не сводя глаз с учителя. — Держимся плана. Главное — взаимная поддержка.

Хотя сердце Какаши и билось чуть быстрее обычного от волнения, непоколебимая уверенность друга подействовала на него как успокоительное. Рин же лишь энергично закивала, глядя на мальчишек с безграничным доверием в ясных глазах.

— Начали! — властно скомандовал Минато, и поединок стартовал.

Обито сорвался с места первым. С громким боевым кличем он бросился прямо на учителя, делая вид, что намерен внаглую сорвать колокольчики, тем самым перетягивая всё внимание Джонина на себя. В ту же секунду Какаши, словно тень, бесшумно скользнул во фланг, готовясь нанести удар сбоку. Рин осталась в арьергарде, зорко выслеживая идеальный момент для тактической поддержки.

Минато с пугающей лёгкостью, будто в танце, ушёл от лобовой атаки. И ровно в этот момент секундной расслабленности Какаши нанёс свой выверенный удар. Но тщетно — наставник изящно и играючи блокировал выпад. Поняв, что грубой силой тут ничего не добиться, Обито мгновенно сменил тактику. В мгновение ока генины выстроились в боевой треугольник, обрушивая на блондина шквал скоординированных атак, перетекающих одна в другую.

Уворачиваясь от их ударов, Минато не смог сдержать тёплой улыбки. В его груди разлилось чувство искренней гордости за этих невероятных учеников. Но, видя столь слаженную работу, Джонин решил, что пора немного поднять ставки.

Обито стремительно сложил печати, глубоко вдохнул и выдохнул ревущее пламя:

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Гигантская огненная сфера понеслась прямо на Минато, обдавая всё вокруг нестерпимым жаром. Но учитель даже не дрогнул. Вспышка жёлтого света — и он бесследно исчез.

«Так вот она какая... легендарная пространственно-временная техника Летящего Бога Грома!» — пронеслось в головах ошеломлённых подростков. Но шок длился лишь долю секунды. Быстро придя в себя, они вновь сгруппировались.Выбрав нужный момент, Какаши и Обито рванули вперёд. А Рин затаилась, ожидая свой выход. Но едва мальчишки приблизились к цели, воздух позади них дрогнул. Минато материализовался у них за спинами и с лёгкой усмешкой легонько щелкнул обоих по макушкам.

И тут в дело вступила Рин. Выхватив из подсумка дымовую шашку, она с силой швырнула её себе под ноги. Бум! Густое, непроглядное облако белого дыма мгновенно заволокло пространство. Быстро сориентировавшись в этом хаосе, девочка по потокам чакры определила местоположение учителя и выкрикнула координаты товарищам.

Пользуясь дымовой завесой, Обито и Какаши вновь бросились в атаку, надеясь застать Джонина врасплох. Но их кулаки рассекли лишь пустоту. К тому времени, когда едкий дым начал рассеиваться, Минато уже давно исчез с помощью своей техники.

Троица оказалась на открытом пространстве. Сверху на них обрушился град острых кунаев.

— Стихия Земли: Земляная Стена! — молниеносно отреагировал Какаши, ударив ладонями о землю. Из-под почвы с оглушительным грохотом вырвалась массивная каменная плита, приняв на себя смертоносный железный дождь.

Обито скользнул взглядом по воздвигнутой преграде и мысленно хмыкнул — даже сейчас этот педант не удержался и украсил земляную стену барельефами в виде собачьих морд. «Ну как же без них-то», — закатил глаза брюнет.

— Долго мы тут не отсидимся! — сквозь зубы процедил Какаши, чувствуя, как стена начинает поддаваться под ударами. — Обито, думай быстрее, нам нужен план!

Мозг парня заработал на пределе возможностей, и в голове тут же созрела дерзкая идея: им нужна многоступенчатая ловушка.

Троица заработала как единый механизм. Пока Какаши, используя чакру земли, искусно минировал территорию взрывными печатями, Рин проворно натянула между стволами деревьев незаметную леску. Сам же Обито затаился в густых кустах, слившись с листвой, и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Едва Минато бесшумно приземлился на поляну, его нога зацепила тонкую растяжку. Джонин слегка потерял равновесие — всего на долю секунды. Этого было достаточно.

Какаши без колебаний активировал взрывчатку. Раздался оглушительный грохот, и поляну заволокло столбами земли и пыли. Выждав момент, Обито коршуном вылетел из своего укрытия, протягивая руку к заветным колокольчикам. Но пальцы схватили лишь воздух. Вспышка — и Минато вновь исчез.

Однако в этот раз Обито был готов. Он уловил вектор перемещения и предугадал, где материализуется наставник.

— Туда! — рявкнул он, предупреждая команду.

Не теряя ни мгновения, он выпустил Технику Великого Огненного Шара прямо в точку предполагаемого появления противника. И интуиция его не подвела. Минато появился ровно на линии атаки. Не успев уклониться от столь мощного пламени, он был вынужден отскочить назад, теряя равновесие.

Какаши и Рин тут же рванули на перехват. Пытаясь уйти от их слаженного натиска, наставник резко отпрыгнул в сторону, даже не подозревая, что сам загоняет себя в ловушку. Обито, будто соткавшись из воздуха, вынырнул прямо у него за спиной и ловким, отточенным движением сорвал оба колокольчика с пояса Джонина.

— Ха-ха! Мы сделали это! — победно завопил Обито, потрясая звенящими трофеями над головой.

Минато, отряхивая пыль с одежды, одарил своих учеников тёплой, искренней улыбкой:

— Отличная работа. Вы прошли это испытание.

Разумеется, гениальный Джонин ещё в самом начале понял, что эти трое раскусили суть теста. Осознав, что они работают как настоящая команда, он решил подыграть им, позволив одержать эту заслуженную победу.

Какаши и Рин подбежали к другу, светясь от счастья.

— Обито, ты просто невероятен! — звонко рассмеялась Рин, сияя глазами.

— Да уж, — Какаши сдержанно поднял большой палец вверх. — Твоя тактика сработала на отлично.

Минато подошёл ближе, и его голос зазвучал с мягкой, но торжественной серьёзностью:

— Запомните этот урок. Сила одного шиноби имеет пределы, но сила команды — поистине безгранична. Доверие и взаимовыручка — вот ваше главное оружие. А теперь слушайте меня внимательно, — его улыбка стала ещё шире. — С сегодняшнего дня вы — официально единая команда. Нас ждут долгие тренировки и настоящие миссии!

Троица серьёзно закивала. В их груди пылал огонь восторга и гордости за свой первый совместный успех. Глядя на их сияющие лица, Минато и сам невольно заразился этой радостью. Он захлопал в ладоши, поздравляя учеников. Но вдруг в его голове промелькнула одна мысль.

Имя «Обито»... Кушина ведь недавно рассказывала о забавном мальчишке, с которым она пересеклась в особняке Фугаку, и даже упоминала, что хорошенько потрепала его за щёки.

— Слушай, Обито, — Джонин склонил голову набок, с любопытством разглядывая парня. — А ты случайно не знаком с Кушиной?

«Ещё бы мне не знать жену собственного сенсея!» — усмехнулся про себя Обито, но вслух бодро ответил:

— Конечно знаком! Мы недавно виделись в поместье Фугаку-самы, она тогда ещё много о вас рассказывала. — И, хитро прищурившись, добавил:

— Минато-сенсей... получается, Кушина-сан — наша наставница, ваша невеста?

Минато слегка покраснел и, рассмеявшись, ласково взъерошил непослушные волосы ученика:

— Всё верно.

Услышав такие новости, Рин и Какаши тут же навострили уши. Глаза девочки загорелись неподдельным девичьим любопытством, и она подскочила к учителю:

— Ух ты! У нас есть наставница?! А когда вы нас с ней познакомите? Нам так не терпится её увидеть!

— Ха-ха-ха, всему своё время, — добродушно рассмеялся блондин. — Думаю, подождём пару дней. Как раз будем делать командную фотографию, вот тогда я её и приведу, чтобы вас познакомить.

— Ура-а-а! — в один голос завопили Обито и Рин, подпрыгивая от радости.

Даже обычно невозмутимый Какаши с трудом скрывал лёгкую улыбку, стоя в стороне с привычным, чуть надменным видом.

Погоняв генинов ещё немного на тренировке, Минато наконец отпустил их по домам, напоследок наказав не опаздывать на завтрашний сбор у фотографа. Шагая по залитым вечерним солнцем улицам, Обито полной грудью вдыхал тёплый воздух. На дворе стоял сорок второй год от основания Конохи, и он был несказанно счастлив вновь оказаться в этой родной, такой тёплой и до боли знакомой команде Минато.

Спустя несколько дней изнурительных тренировок под руководством Минато, настал тот самый день — день памятной фотографии.

Внутри небольшого, пропахшего реактивами фотоателье было душновато. Минато уже ждал их там, а вскоре один за другим подошли Рин и Какаши. Заметив отсутствие Обито, ребята сразу смекнули: этот несносный мальчишка наверняка снова проспал. Но не хватало кое-кого еще.

— Минато-сенсей, а где же ваша жена? Где Кушина-сан? — взволнованно защебетала Рин, предвкушая встречу.— Думаю, она уже на подходе, — с теплой улыбкой отозвался Минато.

— Ну так мы будем снимать или как? — раздраженно проворчал тучный фотограф, протирая объектив. — Время — деньги, вообще-то!

— Еще буквально минуточку, прошу вас, — неловко почесав затылок, примирительно ответил сенсей.

И стоило ему это сказать, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге, тяжело отдуваясь и опираясь руками о колени, стоял Обито.

— П-простите... я опоздал! — выпалил он между рваными вдохами.

Следом за ним в ателье влетела Кушина. Тяжело дыша, она бесцеремонно опустила ладонь на макушку мальчишки:— Ну ты и спринтер, Обито... куда ж так гнать?

Минато только открыл рот, чтобы поприветствовать их, как фотограф недовольно гаркнул:

— А ну живо встали в кадр! Хватит прохлаждаться!

Спорить с мастером никто не стал, и вся компания поспешно выстроилась перед объективом. Минато и Кушина заняли места позади, а впереди, в самом центре, встала Рин, по обе стороны от которой пристроились Какаши и Обито.

— Так, замерли все, — забормотал фотограф, колдуя над неповоротливой камерой. — Улыбочку!

И ровно за секунду до вспышки Обито скорчил совершенно нелепую рожицу, далеко высунув язык.

Щелк. Мгновение застыло на бумаге.

Когда проявленный снимок оказался у них в руках, вся команда столпилась вокруг, разглядывая результат. Стоило им увидеть уморительную физиономию Обито, как ателье взорвалось хохотом. Рин смеялась так, что на глазах выступили слезинки, а обычно хладнокровный Какаши не смог сдержать легкой усмешки, скользнувшей по губам. Минато и Кушина лишь с искренним умилением смотрели на своих подопечных. Этот пропитанный радостью клочок бумаги стал идеальным свидетельством их светлого настоящего.

— Ой, ну и рожица у тебя, Обито! — отсмеявшись, Кушина повертела снимок в руках. — Зато теперь, каждый раз глядя на это фото, мы будем вспоминать, как весело нам было сегодня!

Мальчишка лишь смущенно почесал затылок, заливаясь краской.

— Может... сделаем хотя бы одну нормальную фотографию? — внезапно нарушил веселье спокойный голос Какаши.

Идея пришлась всем по вкусу. Они вновь заняли свои места перед камерой, но на этот раз каждый озарил помещение теплой, совершенно естественной улыбкой.

Снова сверкнула вспышка, и раздался сухой щелк. Родился еще один памятный кадр.

— Только посмотри, — Минато с нескрываемым восторгом показал новый снимок Кушине. — В этот раз вышло просто отлично.

На глянцевой бумаге были запечатлены их искренние улыбки, словно сама теплота и счастье того мгновения оказались навечно заключены в рамки кадра.

Обито сжимал свою копию дрожащими пальцами, а его глаза светились неподдельным восторгом. «Я повешу её прямо над кроватью», — твердо решил он, понимая, насколько драгоценно это воспоминание.

Рин же, чье лицо сияло от радости, бережно спрятала фотографию в маленькую шкатулку, чтобы иметь возможность любоваться ею в любой момент.

Даже в сердце всегда отстраненного Какаши, смотревшего на смеющиеся лица товарищей, разлилось непривычное тепло. Он аккуратно убрал снимок в свой подсумок для ниндзя. И пусть внешне он оставался все таким же молчаливым, в будущем он еще не раз будет тайком доставать эту фотографию, а под темной тканью маски будет прятаться едва заметная, но искренняя улыбка.

Эта фотография стала символом их нерушимых уз. В грядущие годы, с какими бы чудовищными испытаниями им ни пришлось столкнуться, одного взгляда на этот снимок будет достаточно, чтобы вспомнить то прекрасное время, когда они были вместе, и найти в себе силы двигаться дальше.

Покинув душное фотоателье, пятеро шиноби оказались на залитой солнцем улице. Ласковые лучи приятно грели кожу. Неспешно шагая по оживленной дороге, Кушина вдруг спохватилась:

— Ах да, мы же так толком и не познакомились! Меня зовут Кушина, но для вас я просто жена сенсея!

Какаши и Рин вежливо представились в ответ. Обито же промолчал — они с Кушиной уже успели не раз столкнуться друг с другом до этого, так что в формальностях не было нужды.

— Кушина-сан, вы такая красивая! — с искренним восхищением произнесла Рин, разглядывая яркую внешность женщины.

Услышав такой комплимент, Кушина так и расцвела. Она порывисто сгребла девочку в охапку и принялась тереться щекой о ее щеку:

— Хе-хе, а наша Рин просто само очарование!

Обито наблюдал за этой сценой с явной завистью. «Вот бы и мне так...» — с тоской подумал он, глядя на объятия.

Натискавшись с Рин вдоволь, Кушина перевела хитрый взгляд на Обито, подошла вплотную и безжалостно ухватила его за щеку.

— А вот и ты, мелкий негодник! Снова встретились, да? Кто бы мог подумать, что ты окажешься учеником моего мужа!

— Ай-яй-яй! Кушина-сан, отпустите, больно же! — взвыл Обито, пытаясь вырваться из железной хватки.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась женщина и наконец отпустила раскрасневшегося мальчишку, после чего повернулась к седовласому генину. — А ты у нас Какаши, верно? Приятно познакомиться!

— Взаимно, Кушина-сан, — сдержанно кивнул тот.

Минато с нежностью наблюдал за разворачивающейся сценой. В его груди разливалось спокойствие — он ни на секунду не сомневался, что Кушина легко найдет общий язык с его командой.

— В честь такого события, как насчет того, чтобы отпраздновать это у нас за отличным ужином?! — неожиданно предложила Кушина, и это заявление было встречено радостным гулом.Они продолжили свой путь, смеясь и без умолку обсуждая забавные моменты из фотоателье. Вскоре компания добралась до рыночных рядов. Пока Кушина придирчиво осматривала прилавки с овощами, четверо шиноби терпеливо ждали в сторонке. Выяснив гастрономические предпочтения каждого — а дети стесняться не стали и наперебой перечислили любимые блюда, — Кушина набрала целую гору свежих продуктов и перешла к своему любимому занятию: ожесточенному торгу с хозяином лавки.

Уперев руки в боки, она применила свою самую страшную секретную технику.

— Послушай, уважаемый, овощи-то у тебя вроде ничего, но цена кусается! Скинул бы немного, а?

— Девушка, ну вы что! — уперся торговец. — Товар свежайший, только с грядки. Цена и так честнее некуда!

Но Кушина не привыкла отступать. В ход пошел тяжелый арсенал аргументов: от анализа колебаний рыночных цен до того факта, что она вообще-то постоянный покупатель. Она придиралась к крошечным пятнышкам на капустных листьях и давила на жалость, сетуя, как тяжело нынче зарабатывать на жизнь.Бедный торговец поплыл. Под напором этой словесной бури цена начала стремительно падать.

Обито, Какаши и Рин стояли с открытыми ртами, в священном трепете наблюдая за происходящим. «А она страшный человек...» — читалось на их потрясенных лицах.

— Ладно... боги с тобой... — сдался в итоге измочаленный торговец, махнув рукой. — Забирай по своей цене! Ну и хватка у тебя, девка...

Победоносно расплатившись, Кушина сгребла тяжелые пакеты и бодро скомандовала:

— Ну что, молодежь! Пошли домой, будем готовить пир!До самого дома Обито и Рин взахлеб обсуждали феноменальные торговые навыки жены их сенсея. И хотя Какаши привычно хранил молчание, его губы вновь изогнулись в легкой улыбке.

Отягощенные полными сумками еды, но с невероятной легкостью на душе, они дружной гурьбой шагали навстречу уютному вечеру.

Глава 12

Как только они переступили порог дома Минато, Кушина сгрузила пакеты с продуктами на кухонный стол.

— Сегодня я покажу вам настоящий класс! — Она уперла руки в боки, и на её лице заиграла донельзя самоуверенная улыбка. — Отведаете моего фирменного блюда! Минато, Обито, живо сюда, будете у меня на подхвате.

Минато лишь с мягкой улыбкой кивнул и послушно направился к кухонному гарнитуру.

— Отлично, просто отлично! — Обито в предвкушении потер ладони, бормоча себе под нос:

— Наконец-то попробую стряпню наставницы!

Какаши и Рин же отправили прохлаждаться в гостиную. Девочка послушно присела на краешек мягкого дивана, но её сияющие глаза то и дело стреляли в сторону кухни, полные искреннего нетерпения. Какаши вальяжно откинулся на спинку, всем своим видом демонстрируя ледяное спокойствие, хотя в глубине души его тоже снедало легкое любопытство касательно кулинарных талантов Кушины.

Тем временем на кухне закипела работа. Кушина ловко ухватила пучок свежей зелени, пустив его под струю холодной воды. Минато сосредоточенно перебирал овощи, а Обито носился туда-сюда, исполняя роль подавальщика специй. Сковородка весело шкварчала, а Кушина без умолку тараторила, делясь секретами поварского искусства, щедро приправляя их забавными шутками. Звонкий смех то и дело выплескивался из кухни, наполняя дом уютом.

Эта теплая, домашняя атмосфера незаметно передалась и ожидающим в гостиной. На лицах Какаши и Рин заиграли легкие улыбки — они тихо наслаждались моментом, предвкушая грядущий пир.

На лбах Обито и Минато уже блестела испарина от усердия, когда кулинарная суета наконец завершилась.

Кушина с гордым видом водрузила на обеденный стол четыре горячих блюда и наваристый суп. Яркие краски овощей, золотистая корочка мяса и густой, дурманящий аромат мгновенно заполнили каждый уголок комнаты. Не в силах сопротивляться этому гастрономическому соблазну, все мигом сбежались к столу.

— Ух ты-ы-ы… Наставница, да вы просто волшебница! — Глаза Обито буквально загорелись, а рот наполнился слюной.На лицах Какаши и Рин также застыло нескрываемое восхищение.

Едва все расселись и разобрали палочки, Обито первым делом зацепил солидный кусок мяса и отправил его в рот. Его глаза тут же округлились от восторга.

— Это пво-о-осто божественно! — с набитым до отказа ртом, активно работая челюстями, прошамкал он. — Наставница, ваши навыки — это что-то с чем-то!

Минато с нежной улыбкой последовал его примеру.

— Кушина, это действительно изумительно, — тихо произнес он, смакуя вкус. — Спасибо тебе за труды.

Увидев их реакцию, Рин и Какаши тоже поспешили приступить к трапезе.

Как только первый кусочек коснулся языка, глаза Рин широко распахнулись в чистом изумлении. Даже Какаши, обычно скупой на эмоции, не смог скрыть дрогнувшего выражения лица. Еда была настолько вкусной, что они потеряли дар речи, лишь методично и быстро орудуя палочками.

— А то! — Кушина, наблюдая за этим форменным обжорством, так и лучилась счастьем. Вновь уперев руки в боки, она задрала носик:

— Вы только посмотрите, кто готовил! Разве могло быть иначе?

Застольная беседа потекла легко и непринужденно. Они делились забавными случаями с тренировок, обсуждали повседневные мелочи, и звонкий смех не переставал отражаться от стен гостиной.

Идиллию нарушил резкий звонок в дверь. Минато тут же поднялся из-за стола и пошел открывать. На пороге стоял Джирайя.

— Учитель Джирайя? — удивленно вскинул брови блондин. — Какими судьбами? Случилось что-то важное?

— Еще бы! Я пришел за тем пацаном из твоей команды, как бишь его… Оби… — Джирайя не успел договорить. Он вдруг замер, комично раздул ноздри, втягивая воздух, и его лицо озарилось предвкушающей ухмылкой:

— Ого, какой аромат! Кажется, я заглянул в самый подходящий момент!

Заметив нежданного гостя, Кушина радушно замахала руками, приглашая его присоединиться к трапезе. Джирайя церемониться не стал. Плюхнувшись на свободный стул, он тут же перехватил палочки и закинул в рот добрую порцию тушеных овощей.

— Вкуснотища! — Его глаза чуть ли не на лоб полезли от удовольствия. — Как и ожидалось от нашей Кушины! Твои навыки скоро догонят мой утонченный вкус истинного гурмана!

Комната вновь взорвалась искренним смехом.

После сытного ужина все переместились в гостиную, уютно устроившись на диванах. Обито и Какаши то и дело начинали тихонько перепираться и обмениваться тычками, пока Рин с мягким смехом не разнимала их. Минато и Кушина, стоя чуть поодаль, обменивались теплыми взглядами, наслаждаясь этой мирной картиной.

Пока Кушина гремела посудой на кухне, отмывая тарелки, Джирайя решил официально представиться младшему поколению.

— Я — наставник вашего учителя Минато. Так что можете смело считать меня и своим наставником. Зовите меня просто — учитель Джирайя.

— Как скажете, учитель Джирайя! — дружно отозвались генины.

— Кстати об этом, — вмешался Минато, возвращаясь к прерванному разговору. — Учитель, так по какому делу вы всё-таки ко мне заходили?

Джирайя, всё ещё мысленно переваривающий гастрономический шедевр, встрепенулся. Точно, у него же была миссия!— Кхм-кхм… — Саннин прочистил горло и резко поднялся, вытянув палец в сторону брюнета:

— Мне нужен Учиха Обито из твоей команды! Да, именно ты!

Беловолосый отшельник уже был наслышан о поступках этого мальчишки. И его интуиция шептала: этот юный Учиха вполне может оказаться тем самым Дитя Пророчества, сулящим миру долгожданный покой.

— Я? — Обито недоуменно заморгал и подошел поближе, почесывая затылок. — А что вам от меня нужно, учитель Джирайя?

— Обито, я слышал о тебе много интересного, — Джирайя принял максимально серьезный, почти величественный вид. — И я считаю, что именно ты — Дитя Пророчества.

В комнате повисла звенящая тишина.

Звук льющейся воды на кухне прекратился — Кушина замерла с мыльной тарелкой в руках. Единственный открытый глаз Какаши расширился до предела, а Рин в шоке прикрыла рот ладошкой.

— Я… Я — Дитя Пророчества?! — запинаясь, выдавил из себя Обито, чье лицо вытянулось от крайнего неверия. — Учитель, вы ведь шутите, да?

«Ха-ха-ха-ха! Я — Дитя Пророчества! Съели?!» — вопило от восторга его внутреннее эго.

Минато тоже был застигнут врасплох. Безусловно, он видел в своём ученике огромный потенциал и доброе сердце, но… Дитя Пророчества? Это звучало как-то чересчур фантастично даже для него.

— Дитя Пророчества окажет колоссальное влияние на весь мир шиноби, — Джирайя тяжело опустил ладонь на плечо Обито, глядя ему прямо в глаза. — И я верю, что в тебе скрыт этот потенциал. Я хочу поговорить с тобой наедине. Нам предстоит серьезный разговор об этом самом пророчестве.

Мальчишка судорожно сглотнул, сделал глубокий вдох и с решительным видом кивнул. Они с Джирайей отошли в дальний угол комнаты, погрузившись в тихую, мистическую беседу. Остальные лишь молча наблюдали за ними, сгорая от любопытства и странного предчувствия.

— Давным-давно Великий Жабий Мудрец с горы Мьёбоку изрек предсказание, — начал Джирайя вполголоса. — В мире шиноби родится Дитя, чья сила направит саму судьбу нашего мира. Этот человек может принести великий мир, а может низвергнуть всё в пучину разрушения. И моя миссия — отыскать и направить это Дитя.

Джирайя выдержал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе.

— И я считаю, что это Дитя — ты. Я возьму на себя роль твоего наставника и направлю тебя на путь, который изменит этот мир и принесет ему мир. Ты согласен? — Саннин вдруг усмехнулся и фыркнул:

— Хотя забудь. Даже если не согласен, у тебя нет выбора.

Обито чуть не поперхнулся воздухом. «Ну и зачем тогда было вообще спрашивать?!» — пронеслось у него в голове, но вслух он ответил со всей твердостью:

— Я согласен.

Четверка зрителей не сводила с них глаз.

— Обито, будь осторожен, — голос Минато дрогнул от легкого беспокойства. — Слушайся во всем учителя Джирайю.

— Не волнуйтесь, учитель Минато! — Обито гордо ударил себя кулаком в грудь. — Я вас не подведу!

Рин и Какаши хранили молчание, обдумывая услышанное.Кушина, отложив наконец посуду, подошла к мальчику и ласково взъерошила его волосы.

— Смотри у меня, сорванец. Возвращайся поскорее. Приготовишься — накормлю еще вкуснее.

— Ладно-ладно, не прощаемся навсегда, нас не будет всего пару дней! — Джирайя добродушно рассмеялся, подталкивая ученика к выходу. — Пошли, Обито, выдвигаемся!

Они шагнули за порог, оставляя теплый дом позади. Провожая взглядом удаляющиеся силуэты, Минато едва заметно нахмурился. Где-то на краю сознания скреблась смутная тревога, но ему оставалось лишь молиться, чтобы с этим неугомонным мальчишкой всё было в порядке.

Джирайя и Обито покинули уютный дом Минато, растворившись в шумной суете вечерних улиц Конохи.

— Обито, полагаю, моё великое имя тебе известно? — самодовольно протянул седоволосый ниндзя, широко раскинув руки, словно собираясь обнять весь мир. — Один из легендарных Санинов Конохи... Неподражаемый Джирайя!

— Давным-давно судьба уже сводила нас, — с ноткой ностальгии в голосе продолжил он, гордо ткнув себя большим пальцем в грудь и раздуваясь от собственной значимости. — Мы вместе сражались с Ханзо. Такое не забывается, уж поверь. Ещё тогда я разглядел в тебе невероятный потенциал!

— Ха-ха, да-да, я тоже припоминаю... — Обито неловко почесал затылок, пытаясь сменить тему. — Кстати, насчёт...Вжик!

Не успел мальчишка договорить, как поднялся легкий вихрь пыли, и легендарный Санин бесследно испарился, словно его тут и не было.

Обито недоуменно завертел головой, выискивая своего спутника в толпе. Взгляд его быстро наткнулся на знакомую белую шевелюру. Джирайя обнаружился неподалеку: притаившись у стены женской общественной бани, он жадно прильнул глазом к крохотной щели в деревянной обшивке, при этом задумчиво и совершенно беззастенчиво почесывая задницу.

— И впрямь... Тот самый Джирайя, которого в народе прозвали Извращённым Отшельником, — обреченно вздохнул мальчишка, покачав головой.

Медленным, волочащимся шагом он приблизился к вуайеристу.

— Учитель Джирайя, куда же вы так торопитесь? — с укором произнес Обито, сложив руки на груди. — Мы ведь даже не договорили о важных вещах.

Услышав знакомый голос, Санин дернулся, словно от удара током, и его спина напряглась. Он медленно, словно ржавый механизм, повернул голову, натянув на лицо донельзя неловкую, но отчаянно пытающуюся казаться дружелюбной улыбку.

— Хе-хе, Обито, мальчик мой... — нервно хохотнул он. — Да я тут... просто вспомнил об одном крошечном, но очень срочном дельце. Решил вот... заглянуть на огонёк.

— Да неужели? — саркастично выгнул бровь юноша. — А по-моему, вы просто почуяли запах мыла и женских духов за милю и примчались сюда как гончая.

— Ну нужно же мужчине иногда расслабляться! — ничуть не смутившись, Джирайя потер затылок с самым невинным видом. — Ты только посмотри: там внутри настоящий цветник юных, прекрасных дев. Какие пышные формы, какая кипучая энергия молодости!

— Ладно-ладно, сдаюсь, — закатил глаза брюнет, нервно дернув уголком губ. — Горбатого могила исправит.

— Да не дрейфь ты, делов-то на пару минут! Что может пойти не так? — отмахнулся Санин, вновь принимаясь остервенело чесать зад. — Неужто ты думаешь, что таких шиноби, как мы, могут поймать с поличным? — И его взгляд, подобно магниту, снова притянуло к заветной щели.

— Вы хоть на секунду можете быть серьезным? — Обито с отчаянием приложил ладонь ко лбу, чувствуя, как у него начинает болеть голова.

Ответом ему послужило молчание. Джирайя, не отрываясь, созерцал банные пейзажи, а из его носа, словно алая весенняя капель, медленно потекла густая струйка крови.

— Эй, да вы чего, Джирайя-сенпай?! У вас же кровь хлещет! — воскликнул Обито и, пошарив в карманах, сунул Санину помятую упаковку бумажных платочков.

— Кхм-кхм... — Джирайя неловко почесал макушку свободной рукой, а другой торопливо утер окровавленный подбородок салфеткой. — При виде столь восхитительных пейзажей потеря крови неизбежна для любого истинного ценителя прекрасного.

Внезапно в глазах Санина блеснул безумный, коварный огонек. Он повернулся к мальчишке и расплылся в такой широкой и плотоядной улыбке, что у Обито неприятно засосало под ложечкой.

— Кхе-кхе... Знаешь, Обито, — вкрадчиво зашептал Джирайя, издав характерный жутковатый смешок:

— Хе-хе-хе... Ты ведь уже совсем взрослый парень. Давай-ка, приобщайся к высокому искусству. Полюбуйся пейзажем вместе со мной!

— Ямеро! Ямеро! Остановитесь! — в панике завопил Обито, но стальная хватка Санина уже вцепилась в его воротник.

Джирайя безжалостно прижал брыкающегося подростка лицом прямо к заветной щелочке, заставляя его взирать на запретные плоды.

«Ничего себе... — пронеслось в затуманенном разуме юноши. — Вот это фигуры... Какие лица... А ведь и правда, чертовски неплохо! Йоши!»

Погруженный в созерцание банных прелестей, Обито внезапно ощутил, как его душа покрывается слоем липкой грязи. «Как же так... Я ведь такой благочестивый, порядочный юноша с чистыми помыслами... — мысленно заныл он, пуская воображаемую слезу. — Если кто-нибудь узнает об этом позоре, мне же людям в глаза будет стыдно смотреть!»

В этот момент Обито принял волевое решение: он обязан жестоко наказать себя за эту минутную слабость. И чтобы кара была по-настоящему суровой, он заставил себя смотреть в щель женской бани еще внимательнее — лишь так, вглядываясь в пучину греха, можно было искупить разъедающее изнутри чувство вины.

Наблюдая за застывшим, словно статуя, мальчишкой, Джирайя вдруг осознал, что его жестоко надули. Только что этот сопляк брыкался так, словно его вели на плаху, а теперь прилип к стене намертво, пуская слюни и явно наслаждаясь зрелищем!

«Хотя, с другой стороны, — философски рассудил Санин, — оно и к лучшему. Теперь этот пацан — мой брат по духу. Человек культуры!»

— Эй, ну-ка постой, Обито! — возмутился Джирайя, принимаясь с силой оттаскивать подростка от стены. — Моя очередь! Ты и так уже насмотрелся на год вперед, брысь отсюда!

— Да подождите вы, чего толкаетесь! — огрызнулся брюнет, мертвой хваткой вцепляясь в росшую рядом толстую ветку дерева. — Дайте хоть одним глазком еще взглянуть!

Началась ожесточенная, потная возня. Два шиноби пыхтели, сопели и отталкивали друг друга локтями, сражаясь за священное право заглянуть в маленькую деревянную дырочку. Вскоре оба выдохлись. Тяжело дыша, они встретились взглядами, обменялись понимающими кивками — и, заключив негласное перемирие, сплющились в единый комок, прижавшись к щели в четыре глаза.

Но внезапно идиллия нарушилась: откуда-то сбоку послышались тяжелые, ритмичные шаги. Сердца Обито и Джирайи ушли в пятки, а по спинам пробежал ледяной холодок.

— А ну, кто там прячется?! — раздался громоподобный, разъяренный женский голос.

Обоих извращенцев словно ветром сдуло: они вздрогнули и подскочили на ноги, вытянувшись по струнке. Перед ними, уперев руки в широкие бока, стояла хозяйка бани — дородная женщина, чье лицо от гнева налилось пунцовой краской. А за её необъятной спиной уже вырастали силуэты нескольких разгневанных куноичи в накинутых на мокрые плечи полотенцах — тех самых, чьими «пышными формами» они только что любовались.

— Ах вы ж грязные животные! Снова вы! — взревела хозяйка, выпучив налитые кровью глаза. — Опять подглядываете за честными девушками в бане, паршивцы?!

— Ч-чистое недоразумение! — заискивающе заблеял Джирайя, сложив руки в извиняющемся жесте и натянув фальшивую улыбку. — Клянусь, мы просто проходили мимо... Споткнулись, оперлись на стеночку и совершенно случайно бросили взгляд!

— Да-да, чистая правда! — отчаянно закивал Обито, подыгрывая Санину. — Мы глубоко порядочные граждане Конохи! Да чтоб у нас хоть раз проскочила такая грязная мыслишка... Да ни в жизнь!

Но разъяренную фурию было не провести дешёвым спектаклем. Хозяйка хищно оскалилась и взмахнула пухлой рукой, отдавая безмолвный приказ. Стая обозленных куноичи тут же сорвалась с места, обнажая кунаи.

— С-стойте! Тормозите! — Обито в панике замахал руками перед собой, словно ветряная мельница. — Мне нужно сказать кое-что важное!

На мгновение это сработало. Девушки-ниндзя притормозили, с презрением глядя на мелкого сопляка. Что ещё этот извращенец может сказать в свое оправдание?

Пользуясь заминкой, Обито скосил глаза на Джирайю и едва слышно прошипел:

— Без паники. У меня есть один гениальный, безотказный план.

— Какой ещё план? — Санин с сомнением покосился на подростка, уже готовясь складывать печати для техники призыва.

— Видите ноги вон тех куноичи напротив? — так же тихо спросил юноша.

— Вижу, — сглотнул Джирайя, невольно залюбовавшись. — Длинные, стройные, белые...

— Вот именно на них-то мы и сыграем, — голос Обито стал до жути серьезным. — Всю ставку делаем на ноги.

— Чего? На какие ещё ноги? — окончательно запутался Санин, не понимая, к чему клонит этот малолетний гений тактики.

И пока Джирайя тщетно пытался сложить два и два, Обито посмотрел на него с железобетонной решимостью во взгляде. Он коротко кивнул и выдал свой главный козырь:

— Нигерундаё-о-о! Делаем ноги, учитель Джирайя!

Заорав на всю улицу, Обито резко сорвался с места. Подняв облако пыли, он помчался прочь с такой скоростью, словно за ним гналась сама Смерть, оставив ошарашенного Санина и недоумевающих женщин-ниндзя хлопать глазами.

Лишь секунду спустя до Джирайи дошёл смысл этого великого тактического маневра. С позорным визгом он развернулся на пятках и пустился наутёк, стремительно догоняя своего проворного ученика.

Осознав, что эти мерзавцы снова обвели их вокруг пальца, куноичи взвыли от ярости. Отбросив стыд и полотенца, они устремились в погоню, дыша беглецам в самые затылки.

— Обито, шевели поршнями! Если нас поймают, с живых шкуру спустят! — вопил Джирайя на бегу, перепрыгивая через торговые лотки.

— Учитель, это вы бегите быстрее! — задыхаясь, огрызался юноша, уворачиваясь от летящего куная. — Это вы заварили всю эту кашу! Всё из-за вашей больной фантазии!

— Чья бы корова мычала, мелкий лицемер! Сам-то пялился так, что за уши было не оттащить! — парировал Санин, тяжело дыша.

Безумная гонка по узким улочкам и крышам Конохи продолжалась не меньше получаса. Двое шиноби петляли, словно зайцы, ныряли в темные переулки и прятались в мусорных баках, пока, наконец, разъяренные крики преследовательниц не стихли вдали.

— Хух... Кажись, оторвались... — простонал Джирайя.

Великий Санин согнулся пополам, уперев руки в колени, и жадно глотал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

— Будете каждый день торчать у женских бань — совсем здоровье угробите, — Обито смерил его презрительным взглядом. — Вон как сдали, бегаете медленнее черепахи.

— Следи за языком, паршивец! — взвился Джирайя, ткнув в подростка дрожащим пальцем. — Я в самом расцвете сил! А у моей, кхм, неторопливости есть весьма веская причина!

— Это какая же? Возраст? — ехидно уточнил юноша.

— На мне висит целая куча снаряжения, а ты налегке! И вообще, запомни раз и навсегда: я не подглядываю! Я собираю материал для своих литературных шедевров, ясно тебе, неуч? Искусство требует жертв!

— Литературных шедевров? — Обито подозрительно прищурился. «Уж не о тех ли самых книжках он говорит...» — пронеслась в его голове страшная догадка.

Словно прочитав его мысли, Джирайя гордым жестом фокусника извлек из своей походной сумки увесистый томик и с многозначительной ухмылкой протянул его подростку. Обито с опаской приблизился и взял книгу в руки. Его глаза едва не вылезли из орбит от шока. Оранжевая обложка, вызывающий дизайн... Ошибки быть не могло. Легендарный бестселлер для взрослых — «Приди, приди, рай»!

— Оцени-ка слог мастера, Обито, — хохотнул Санин, привычно почесывая затылок. — Разверни, почитай... Как тебе стиль?

Дрожащими руками Обито приоткрыл первую страницу... и замер, как пораженный молнией. В следующее же мгновение Ниагара запретных знаний, пикантных подробностей и анатомических откровений обрушилась на его девственный разум. Слог был настолько красочным и пошлым, что у подростка перехватило дыхание. «Вот это да... Настоящее творение Извращённого Отшельника!» — в священном трепете подумал он.

Они медленно подняли головы и встретились взглядами. Тишину безлюдного переулка разорвал дружный, заливистый, до неприличия сальный хохот.

— А-ха-ха-ха-ха! — надрывались двое извращенцев разного возраста, содрогаясь от смеха.

Найдя укромное местечко под раскидистым деревом, они плечом к плечу погрузились в изучение шедевра мировой литературы. Страница за страницей, глава за главой... Они оторвались от чтения лишь тогда, когда солнце полностью скрылось за горизонтом, уступив место густым сумеркам. Книга была прочитана от корки до корки.

— Ха-ха! Каков гений, а? — самодовольно подытожил Джирайя, похлопав по оранжевой обложке. — Невероятный талант! Но согласись, без натурных наблюдений и исследования настоящей женской природы такой красоты слога не добиться.

— Учитель Джирайя, это просто отвал башки! Это шедевр! — с горящими глазами воскликнул Обито, чей разум был окончательно и бесповоротно развращен. — С этого дня я — ваш самый преданный фанат!

— Отлично сказано, мой юный падаван! Раз так, я дарю тебе этот томик! — расщедрился Санин.

Щелкнув колпачком, он размашисто расписался на титульном листе и торжественно вручил книгу своему новому почитателю. Обито сиял ярче начищенного медного таза. Он бережно, словно величайшую святыню, прижал к груди книжку. «Оставлю её себе... А потом выпрошу у Джирайи-сенсея ещё парочку томов. Обязательно подсуну один Какаши... Посмотрим, как покраснеет этот заносчивый ублюдок! Хе-хе-хе...» — коварно потирал он руки в своих мыслях.

Джирайя, глянув на усыпанное звездами ночное небо, зевнул. Время было позднее. Насыщенный на события и побеги день вымотал их обоих, поэтому было решено разбить лагерь прямо здесь, чтобы хорошенько выспаться и на рассвете продолжить свой путь.

Глубокая ночная чаща дышала прохладой и сыростью. Ветер лениво шевелил кроны многовековых деревьев, пряча в их тени бледный свет луны.

Уставшие после долгого перехода Обито и Джирайя решили разбить лагерь прямо здесь, среди корявых корней и густого кустарника. Санин молча бросил на землю охапку сухого валежника, которую только что собрал в округе.

— Джирайя-сенсей, а куда мы, собственно, направляемся? — Обито аккуратно сложил хворост шалашиком и, сложив нужные печати, выдохнул из лёгких слабую струю пламени. Костёр мгновенно занялся, освещая их лица танцующими оранжевыми бликами. — Вы ведь мне так ничего толком и не объяснили.

— Мы идём на гору Мьёбоку, — отозвался санин, усаживаясь поближе к спасительному теплу и протягивая к огню озябшие руки. — Пора проверить, действительно ли ты — то самое Дитя Пророчества.

Учиха лишь задумчиво кивнул, подкидывая в разгорающееся пламя ещё пару сухих веток. Жар костра приятно согревал уставшие мышцы, прогоняя ночной холод.

Внезапно идиллическую тишину леса разорвало громкое, утробное урчание. Гр-р-р… Оба шиноби переглянулись и, неловко отведя взгляды, синхронно потерли пустые животы. После того как их застукали за подглядыванием в женской купальне, им пришлось бежать так быстро и так долго, что теперь они чувствовали себя абсолютно истощёнными и зверски голодными.

— Обито, у тебя с собой есть хоть какие-нибудь припасы? — Джирайя обречённо развёл руками, с надеждой глядя на ученика.

Лицо мальчишки страдальчески вытянулось, и он отрицательно покачал головой. Ситуация казалась безвыходной.

Вдруг глаза Обито радостно вспыхнули. Уловив в ночной тишине едва заметный звук журчания, он резко вскочил на ноги:

— Джирайя-сенсей, там же река! — Его палец восторженно указал во тьму леса. — Мы можем наловить рыбы!

— Отличная мысль! — Глаза санина хищно блеснули в свете костра. — Тогда за дело, пока мы не сдохли от голода!

Не теряя ни секунды, они бросились к берегу. Джирайя, проявив чудеса импровизации, быстро смастерил примитивную удочку из длинной упругой ветки и мотка лески из своего походного рюкзака. Обито тем временем, измазавшись в грязи, накопал жирных червей для наживки.

Рыбалка началась. Чёрная вода реки мягко блестела в лунном свете, а поплавок едва покачивался на волнах.

Прошло совсем немного времени, прежде чем леска натянулась струной.

— Джирайя-сенсей, клюёт! Поймал! — восторженно завопил Обито, с усилием вытягивая на берег огромную, трепыхающуюся серебристую тушку, чья чешуя блестела как отполированный металл.

— А ты молодец, Обито! — санин расплылся в широкой улыбке и одобрительно поднял вверх большой палец. — Похоже, сегодня нас ждёт воистину царский ужин.

Они поспешили обратно к лагерю. Умело выпотрошив улов, они насадили рыбу на ветки и устроили её над раскалёнными углями. Вскоре густой, дурманящий аромат жареного мяса заполнил всю поляну, заставляя их рты наполняться слюной.

Как только рыба покрылась хрустящей золотистой корочкой, они набросились на неё с жадностью диких зверей.

— Слишком… вкусно! — с набитыми ртами промычали они в унисон, обжигая пальцы и языки.

Расправившись с едой, они почувствовали, как на них наваливается сладкая, тяжёлая сытость. Глаза слипались сами собой. Завтра их ждал долгий путь на гору Мьёбоку, и им требовался хороший отдых. Расчистив небольшой участок земли, они легли прямо на жесткую траву. Обито смотрел в бездонное звёздное небо, и его сердце трепетало от предвкушения грядущего приключения.

Но покой длился недолго.

Из кустов раздался хруст ломающихся веток, и на освещённую поляну вывалилась толпа оборванцев с грязными, перекошенными от злобы лицами.

— Ого, жареная рыбка, уютный костерок… Какая удача, — раздался хриплый, скрипучий голос. Главарь бандитов плотоядно облизнулся, глядя на отдыхающих шиноби.

Джирайя и Обито мгновенно вскочили на ноги. Санин плавным, защитным жестом заслонил собой ученика, а его глаза сузились.

— Чего вам надо? — голос Джирайи лязгнул металлом, прорезая ночную тишину.

— Гоните еду и все ваши деньги! Иначе пожалеете, что на свет родились! — нагло оскалился главарь, вызывающе поигрывая тускло блеснувшим лезвием зазубренного тесака.

— И это всё, на что вас хватит? — холодно усмехнулся Джирайя.

Не успел главарь и моргнуть, как санин сложил печати. Вспышка чакры, стремительное движение — и бандиты, словно тряпичные куклы, разлетелись в разные стороны с переломанными костями и стонами боли. Поняв, что нарвались на настоящих монстров, уцелевшие разбойники в панике бросились наутёк.

— Вы ещё пожалеете! Я обязательно вернусь! — истерично вопил вожак, сверкая пятками и скрываясь в спасительной тьме леса.

Не обращая внимания на этот жалкий фарс, Обито и Джирайя хладнокровно вернулись на свои места и провалились в глубокий сон, чтобы набраться сил перед великим испытанием.

- На следующее утро, лениво зевая и потягиваясь до хруста в суставах, они быстро свернули лагерь и продолжили свой путь.

Дорога была изнурительной: они пересекали бурные реки, взбирались на крутые скалы и продирались сквозь густые заросли. Обито постоянно крутил головой, очарованный меняющимися пейзажами, замирая перед причудливыми каменными изваяниями и незнакомыми, ярко цветущими растениями. Джирайя то и дело подгонял его, но любопытство мальчишки было сильнее.

После долгих часов пути лес внезапно расступился.

Обито замер, не в силах поверить своим глазам. Перед ними возвышалась невероятная, фантастическая гора. Растения здесь принимали совершенно немыслимые, сюрреалистичные формы, озёра сияли первозданной чистотой, а огромные водопады обрушивались с небес серебряными реками, разбиваясь о камни мириадами искрящихся брызг.

— И это… гора Мьёбоку? — благоговейно прошептал Учиха, не в силах оторвать взгляд от этого великолепия.

Джирайя молча кивнул, и его лицо стало серьёзным. Шаг санина ускорился.

Вскоре они подошли к колоссальным, запертым наглухо вратам древнего, поросшего мхом храма. Воздух здесь был густым, пропитанным древней магией и благовониями. Джирайя приблизился к створкам и гулко постучал.

Раздался тяжёлый скрежет камня, и врата медленно приоткрылись. Из полумрака на них уставилась огромная жаба. Её выпуклые глаза внимательно изучили Обито с ног до головы, блеснув искрой удивления, после чего она безмолвно отступила, приглашая гостей внутрь.

Сделав глубокий вдох, Обито шагнул в прохладную темноту святилища, следуя по пятам за учителем. Его сердце билось как сумасшедшее — он понятия не имел, что за испытания ждут его впереди.

Внутри храм оказался ещё более поразительным. Исполинские каменные колонны, уходящие под сводчатый потолок, были испещрены древними, светящимися рунами. Повсюду покоились странные артефакты, источающие мягкое, пульсирующее свечение.

Они миновали несколько залов, пока не оказались перед величественным троном, на котором восседал сам Великий Жабий Мудрец.

Старец уже ждал их. Медленно приоткрыв мутные глаза, он прохрипел:

— Юноша… Стало быть, ты и есть тот самый Учиха Обито, которого привёл ко мне Джирайя?

— Да, здравствуйте, Великий Жабий Мудрец! — Обито глубоко и почтительно поклонился, чувствуя колоссальное давление, исходящее от существа.

Джирайя не стал тянуть и прямо спросил наставника, является ли этот мальчишка тем самым избранным из пророчества. Старец не ответил сразу. Его тяжёлый, пронизывающий насквозь взгляд застыл на Обито.

«Мальчишка из клана Учиха… В чьём сердце горит Воля Огня, мечтающий стать Хокаге… и обладающий доброй душой», — старые шестерёнки судьбы закрутились в разуме Мудреца, сопоставляя видения с реальностью.

— Дитя… — голос старца загрохотал, словно горный обвал. — Горит ли в твоём сердце Воля Огня?

— Горит! — Обито поднял голову, и в его глазах вспыхнула непоколебимая уверенность. В этот миг перед его внутренним взором пронеслись лица Рин, Какаши и всех тех жителей Конохи, что всегда встречали его с улыбкой.

— Я хочу защитить тех, кто мне дорог. Я клянусь защитить деревню!

— Жаждешь ли ты стать Хокаге? — не унимался старец.

— Это моя главная мечта! — пылко воскликнул юноша, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Когда я стану Хокаге, я принесу мир и покой в эту эпоху войн, чтобы каждый житель мира шиноби мог жить счастливо и не бояться завтрашнего дня!

— А добр ли ты к окружающим? — Мудрец слегка подался вперёд, пытаясь заглянуть в самую душу мальчишки.

— Ну… — Обито смущённо почесал затылок, и его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. — Я всегда стараюсь ладить со своими товарищами. И мне правда приносит радость, когда я могу кому-то помочь.

Великий Жабий Мудрец закрыл глаза, погрузившись в глубокие раздумья. Тишина в зале казалась осязаемой. Наконец, он изрёк:

— Судя по твоим ответам, в тебе действительно есть черты Дитя Пророчества. Но слова — это лишь ветер. Только пройдя особые испытания, мы узнаем истину.

С этими словами старец повёл их в глубины храма, к древней тренировочной арене, пропитанной густой, давящей на плечи аурой. Обито сделал глубокий вдох. Его взгляд стал острым, как кунай — он был готов доказать всему миру свою ценность.

Первое испытание: Сила.

Перед Обито с грохотом выросла монолитная каменная глыба, размером с небольшой дом. Мальчишка не растерялся. Резко выдохнув, он сконцентрировал чакру в груди, сложил ручные печати с ослепительной скоростью и выкрикнул:

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Ревущее пламя вырвалось из его рта, превращаясь в гигантскую сферу раскалённого огня. Удар! И прочный камень с оглушительным треском разлетелся на тысячи дымящихся осколков. Мудрец лишь удовлетворенно кивнул.

Второе испытание: Мудрость.

Его втолкнули в тёмную комнату-лабиринт, напичканную смертоносными механизмами, скрытыми лезвиями и сложнейшими загадками. Одно неверное движение могло стоить ему жизни. Но Обито, проявив небывалую концентрацию и смекалку, шаг за шагом распутывал ловушки иллюзий и механизмов, пока благополучно не выбрался на свет.

Третье испытание: Сердце.

Едва Обито шагнул в следующую зону, как мир вокруг него померк. Тьма поглотила всё, и из неё начали вырисовываться зловещие, искажённые тени. Они кружили вокруг него, нашептывая ядовитые слова, разрывая его уверенность в клочья:

— Вы только посмотрите на него! — шипел один голос. — Этот бездарный кусок дерьма всерьёз возомнил, что сможет стать Хокаге! Какой жалкий неудачник!

— И не говори! — вторил ему другой, полный едкого сарказма. — Слабак, позорящий свой клан. Разве такое ничтожество достойно носить этот титул? Сдохни в канаве!

Грудную клетку Обито сдавило ледяными тисками. Отчаяние начало заползать в его душу, а колени дрогнули. Но в самый тёмный миг сквозь пелену мрака пробился тонкий, ласковый лучик света.

«Обито, не сдавайся!» — прозвенел родной, до боли знакомый голос Рин.

Вслед за ним тьму прорезали и другие голоса.

«Обито, только попробуй разочаровать меня, придурок», — хмыкнул Какаши.

«Сила юности не терпит сомнений! Она принадлежит только нам!» — проревел Майто Гай.

Голоса Сакумо Хатаке, Фугаку, любимой бабушки, Асумы, Юхи Куренай, и даже супругов Минато и Кушины — они слились в единый хор, разгоняя морок и наполняя его тело пылающей, неукротимой силой. Глаза Обито распахнулись. Больше в них не было страха. Иллюзия разлетелась вдребезги, словно хрупкое стекло.

Когда зрение вернулось, он увидел перед собой Великого Жабьего Мудреца. На морщинистой морде старца играла добрая, понимающая улыбка.

— Ты с честью прошёл все испытания, — торжественно произнёс он. — Сомнений больше нет. Ты — истинное Дитя Пророчества.

Старец перевёл тяжёлый взгляд на стоящего поодаль санина:

— Джирайя. Воспитай этого юнца должным образом. Отныне в его руках ключ к спасению всего мира шиноби.

— Будет сделано! — с непоколебимой твёрдостью ответил Джирайя, и его глаза сверкнули сталью.

Обито с силой сжал кулаки, чувствуя, как по венам течёт раскалённая надежда. Теперь он точно знал: на его плечи легла колоссальная миссия, и он не отступит ни на шаг.

Когда тяжелое испытание Обито наконец подошло к концу, Великий Жабий Мудрец торжественно возложил бремя наставничества на широкие плечи Джирайи. Тот, разумеется, клятвенно заверил старца, что сделает из мальчишки настоящего шиноби. Пришло время возвращаться в родную деревню.

— Раз уж вы проделали такой путь, — Великий Жабий Мудрец прищурил древние, пожелтевшие глаза, тепло улыбаясь гостям. — Не стоит торопиться. Отведайте наших угощений, а уж потом возвращайтесь в свою Коноху.

При одном лишь упоминании местной кухни к горлу Джирайи подкатил тошнотворный ком. Воспоминания о скользких, шевелящихся деликатесах из его юности были слишком свежи.

— Нет-нет, покорнейше благодарим! — Саннин замахал руками так рьяно, словно отгонял рой пчел, и мертвой хваткой вцепился в воротник Обито. — У нас дела государственной важности! Нужно срочно доложить Минато об успехах этого юнца!С этими словами он потащил мальчишку к выходу.

— Учитель Джирайя, — Обито непонимающе захлопал глазами, едва поспевая за широким шагом наставника. — Разве мы не можем просто перекусить? От одного обеда небо на землю не рухнет, а у меня уже живот к спине прилип...

— Эту дрянь в рот брать нельзя, — прошипел Джирайя, склонившись к самому уху мальчишки. — Я пробовал это варево в детстве. Поверь мне, вкус просто чудовищный!

Юный Учиха скептически изогнул бровь, но спорить не стал, послушно семеня следом. Провожая их торопливые фигуры взглядом, Великий Жабий Мудрец лишь сокрушенно покачал огромной головой.

— Какое упущение, — пророкотал старец себе под нос. — Отказаться от таких изысканных яств...

Дорога до Конохи казалась бесконечной. Желудки обоих шиноби исполняли такие жалобные симфонии, что грозили распугать всю лесную живность в округе. Силы таяли с каждой милей, пока сквозь густую листву деревьев не блеснула вывеска придорожной забегаловки.

— Вот оно, наше спасение! — Глаза Джирайи хищно блеснули. Он схватил изможденного Обито за шкирку и потащил внутрь. — Идем, пацан! Пора как следует набить брюхо и вознаградить себя за труды праведные!

Внутри пахло жареным мясом и пряными травами. Усевшись за крепкий деревянный стол, саннин с размахом заказал несколько фирменных блюд. Когда перед ними выросли дымящиеся тарелки, глаза Обито загорелись фанатичным блеском. Схватив палочки, он набросился на еду с таким остервенением, словно не ел целую вечность.

— Святые шиноби, как же вкусно! — промычал мальчишка с набитым ртом, прожевывая хрустящее мясо.

Джирайя, не отставая от ученика, уплетал еду за обе щеки, щедро сдабривая трапезу байками о своих героических — и зачастую нелепых — похождениях молодости.

Расплатившись с трактирщиком звонкой монетой, сытые и разомлевшие путники вышли на улицу. И тут боковое зрение Джирайи выхватило из полумрака заветный баннер соседнего здания — горячие источники. Сонливость саннина как рукой сняло.

— Обито, друг мой, — он плотоядно потер руки, а на губах заиграла хитрая, почти маньячная усмешка. — Что может быть лучше горячих ванн после сытного ужина?

Джирайя воровато огляделся и заговорщически зашептал в самое ухо Учихи:

— К тому же... Там могут быть красотки, понимаешь? И косточки погреем, и эстетическое удовольствие получим. Разве не идеальный план?

На мгновение на лице мальчишки отразилась борьба за остатки совести, но затем его губы расползлись в не менее подозрительной ухмылке.

— Чего же мы тогда ждем? — хихикнул Обито. — Вперед!

Сбросив пыльную одежду, они погрузились в обжигающе приятную воду. Густой белый пар клубился под потолком, разнося тонкий мыльный аромат. Джирайя, откинув голову на скользкий бортик, блаженно прикрыл глаза и затянул какой-то фривольный мотивчик.

Внезапно песня оборвалась. Сквозь молочную пелену пара саннин различил изящные, соблазнительные женские силуэты. Сердце великого извращенца екнуло. Он, словно хищник на охоте, бесшумно скользнул по воде к заветной цели...

Плеск!

Ледяная вода обрушилась на макушку Джирайи водопадом, мгновенно остужая пыл.

— Это мужское отделение! — Суровый владелец купален возвышался над ним, потрясая пустой деревянной бадьей. Желваки на его лице ходили ходуном. — Выбрось из головы свои грязные мыслишки! Еще одна выходка, и вышвырну вас обоих голышом на улицу!

— Да я просто... — Джирайя виновато втянул голову в плечи и с нервным смешком попятился обратно в свой угол.Обито, наблюдавший за этой позорной сценой, уткнулся лицом в колени, давясь от смеха.

— Кажется, эстетическое удовольствие отменяется, — ехидно протянул мальчишка. — Давайте просто помоемся. Скажите-ка, учитель, — он лукаво посмотрел на приунывшего наставника. — А у вас вообще есть та, кто вам по-настоящему нравится?

При этих словах перед мысленным взором Джирайи всплыли светлые волосы и яростный взгляд Цунаде. Морщинки в уголках его глаз смягчились теплой, чуть грустной улыбкой.

— Была... — тихо ответил он. — Одна совершенно невыносимая, но невероятно особенная женщина.

— И какая она? — Глаза Обито вспыхнули неподдельным любопытством. — Сильная?

— О, еще какая, — саннин привалился к каменному бортику, глядя куда-то сквозь клубы пара расфокусированным взглядом. — Великая куноичи. С характером взрывным, словно кипящая лава. Но за этой броней скрывалась хрупкость, от которой всегда щемило сердце...

— Если она такая замечательная, — мальчишка озадаченно нахмурился, — то почему вы не вместе?

— Жизнь — сложная штука, пацан, — Джирайя тяжело вздохнул. — Иногда упускаешь момент, и пути расходятся навсегда. Да и в ее сердце уже был тот, кого она не могла отпустить.

— Не вешайте нос, учитель Джирайя! — Обито ободряюще стукнул кулаком по воде. — Кто знает, как повернется судьба! Нужно верить в себя!

— Оставим прошлое в прошлом, — отмахнулся мужчина, мгновенно меняя меланхоличный тон на привычный задорный. — А что насчет тебя, мелкий? Есть на примете зазноба?

Лицо Учихи мгновенно вспыхнуло, сливаясь цветом с вареным крабом.

— Н-ну... — он неловко заерзал на каменной скамье, отводя взгляд. — Есть одна. Она... очень милая. И добрая. И... да, она мне очень нравится.

— Ого! — Джирайя иронично вскинул густые брови. — А ты, оказывается, ранняя пташка, Обито! Дай угадаю. Та девчонка... Рин, верно?

Старому извращенцу не нужно было обладать особым доудзюцу, чтобы прочитать очевидные чувства мальчишки еще во время их первых встреч.

— Проклятье, учитель, откуда вы знаете?! — взвыл Обито, а его щеки заполыхали с такой силой, что пар вокруг него, казалось, стал еще гуще.

— Ха-ха, мужская интуиция! — расхохотался саннин, а затем с прищуром добавил:

— Так почему не признаешься ей?

— Я... я боюсь, — Учиха поник, теребя воду пальцами. — Вдруг это не взаимно? Что, если я ей не нужен?

— С таким подходом каши не сваришь! — Джирайя строго погрозил ему пальцем. — Будешь трусить — и глазом моргнуть не успеешь, как ее уведет кто-то посмелее.

— Ага, — Обито ехидно прищурился, мгновенно переходя в контратаку. — Прямо как вы, да, учитель? Тоже струсили?

— Ах ты мелкий паршивец! — взревел Джирайя.Мощный всплеск обдал мальчишку с ног до головы — наставник окатил его целой волной из ладоней. Обито не остался в долгу. Тишину купален разорвал звонкий смех и шум водной баталии.

Когда они покинули бани, на землю уже опустилась густая ночь. Свежий, прохладный ветер приятно холодил распаренную кожу, принося с собой чувство абсолютного комфорта. Шагалось легко. Коноха была уже совсем близко, но внезапно в кронах деревьев скользнули едва заметные тени.

Атмосфера мгновенно изменилась. Оба шиноби подобрались, словно сжатые пружины.

«Что-то не так», — пронеслось в голове Джирайи. — «Слишком много людей вокруг. Нас взяли в кольцо».

Из мрака подлеска медленно выступили вооруженные фигуры. Это были старые знакомые — те самые бандиты. Только на этот раз они привели с собой целую армию оборванцев, жаждущих крови.

— И это всё? — холодно усмехнулся Обито, сжимая кулаки. — Решили отомстить? Видимо, в прошлый раз я недостаточно сильно вас избил.

— В прошлый раз нам просто не повезло, щенок, — главарь оскалился, демонстрируя гнилые зубы. — А теперь нас больше. Вы отсюда живыми не выберетесь!

Повинуясь взмаху его руки, бандиты начали сужать кольцо.

Джирайя даже не сдвинулся с места. Его руки слились в размытое пятно печатей.

— Стихия Огня: Огненный Снаряд Жабьего Масла! — Ревущее море пламени, смешанное с густым жабьим маслом, вырвалось из его рта, обрушиваясь на нападавших.Обито, не желая оставаться в тени, тоже сложил печати.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Второй пылающий сгусток врезался в ряды противника. Бандиты в панике бросились врассыпную, но многие не успели — ночной лес огласился истошными воплями тех, кого достало пламя.

— Не паниковать! — заорал главарь банды, размахивая оружием. — Навалитесь разом! Сначала прикончим этих двоих!

Ободренные приказом, разбойники с криками ринулись в ближний бой. Саннин и юный Учиха закружились в смертельном танце, виртуозно уклоняясь и раздавая сокрушительные удары. Враги падали один за другим, но их было слишком много. Дыхание Обито стало сбиваться, а движения утратили былую легкость.

И когда ситуация начала накаляться, с ночного неба стремительно рухнула фигура. Минато!

— Надеюсь, я не опоздал? — блондин приветливо улыбнулся, выпрямляясь среди пыли. — Почувствовал колебания чакры и решил проверить. Гляжу, у вас тут небольшие неприятности.С вступлением Минато в бой остатки бандитской шайки были разгромлены в мгновение ока. Побитые и переломанные, они ползали по земле, умоляя о пощаде.

Тяжело дыша, Обито и Джирайя переглянулись и с облегчением рассмеялись, готовые продолжить путь.

— Учитель Минато! — радостно завопил Учиха.

— Судя по всему, — Минато ласково взъерошил темные волосы мальчика, — твое испытание прошло более чем успешно.

Из чащи, тяжело дыша, выбежали Рин, Какаши и Кушина.

— Обито! — В глазах Рин плескался неподдельный страх. Она подбежала к нему, судорожно осматривая на предмет ранений. — Ты цел?!

Тепло затопило грудь мальчика.

— Со мной всё в порядке, Рин, честно, — просиял он.

Какаши, засунув руки в карманы, подошел ближе.

— В этот раз тебе повезло, — бросил он, — но впредь постарайся не лезть на рожон и будь осторожнее.

— Понял-понял, Какаши! — Обито с ухмылкой хлопнул товарища по плечу.

Тем временем Кушина уже повисла на руке мужа, с обожанием заглядывая ему в глаза.

— Дорогой, ты просто невероятен! — щебетала она. — Раскидал этих негодяев в два счета!

— Пока я рядом, им ничто не угрожает, — Минато с нежной улыбкой посмотрел на жену.

Наблюдая за этой теплой и уютной сценой, Джирайя лишь усмехнулся.

— Рад видеть, что у всех всё отлично, — басом возвестил саннин. — А теперь выдвигаемся! Вернемся в Коноху и как следует отпразднуем то, что Обито прошел испытание!

Разговаривая и смеясь, группа шиноби направилась к родной деревне. Бледный лунный свет заливал лесную тропу, отбрасывая длинные переплетающиеся тени, а их звонкие голоса еще долго эхом разносились в прохладном ночном воздухе.

Глава 13

Путь в Коноху пролетел незаметно. Шестеро шиноби неспешно шагали по лесной дороге, и тишину то и дело нарушал громогласный бас Джирайи. Легендарный ниндзя с упоением, активно жестикулируя, расписывал невероятные подвиги Обито во время недавнего испытания. Минато и Кушина слушали его, затаив дыхание. В их глазах плясали смешинки и неподдельное восхищение: мальчишка, которого они знали лишь мельком, раскрывался перед ними с совершенно новой, неожиданной стороны. «Поистине, Дитя Пророчества не может быть заурядным», — читалось в их многозначительных переглядках. Какаши и Рин тоже не скрывали изумления. Кто бы мог подумать, что вечно опаздывающий, неуклюжий и шумный Обито таит в себе столь колоссальный потенциал?

За этими разговорами они и не заметили, как перед ними выросли величественные, массивные врата родной деревни.Коноха встретила их морем теплых огней. На улицах кипела вечерняя жизнь: мирно переговаривались прохожие, из открытых дверей лавочек доносились манящие ароматы стряпни. Небо уже окончательно потемнело, укрыв селение бархатным звездным пологом, и бледный свет луны мягко посеребрил силуэты прибывших.

— Сегодня всем отбой и заслуженный отдых, — Джирайя с размаху хлопнул Минато по плечу, добродушно усмехаясь. — А вот завтра мы закатим грандиозную пирушку! Отпразднуем становление Обито как истинного Дитя Пророчества на широкую ногу!

— Договорились, — тепло улыбнулся Минато, кивнув. — Все порядком измотаны. Завтра повеселимся от души.

Попрощавшись друг с другом, они разбрелись по домам. Сердца их были полны светлой радости и предвкушения завтрашнего празднества.

Обито тихонько прикрыл за собой входную дверь. В доме царила сонная тишина — бабушка уже давно спала. Стараясь не скрипеть половицами, мальчишка на цыпочках прокрался в свою комнату. Опустившись на прохладный татами, он привычными движениями заварил себе чашку зеленого чая. Горячий пар щекотал ноздри, пока Обито напряженно обдумывал свое будущее. «Итак, я — Дитя Пророчества», — пронеслось у него в голове. — «Значит, у меня теперь есть самая настоящая аура главного героя! Непобедимая сюжетная броня!»

Теперь Данзо точно не рискнет к нему сунуться. Клан Учиха всё ещё оставался грозной силой, и если этот старый интриган посмеет тронуть хоть пальцем «надежду мира», Коноха умоется кровью в междоусобице. «Значит, пока можно расслабиться», — рассудил Обито, прищурившись. — «Осталось только дождаться встречи с великим предком...»

Сделав обжигающий глоток терпкого чая, он отставил чашку и бережно достал из кармана две смятые фотографии. Взгляд его тут же прикипел к лицу Рин на одном из снимков. Щеки Обито предательски вспыхнули. Он воровато оглянулся на темное окно — никого. Сердце забилось быстрее.

— Хе-хе... Рин... Какая же ты милая, — прошептал он, глупо улыбаясь, и, поддавшись внезапному порыву, смачно чмокнул глянцевую поверхность прямо туда, где были запечатлены ее губы.

Чмок!

По телу разлилась теплая, щемящая волна блаженства. И тут же сменилась горьким вздохом. «Эх... Вот бы поцеловать настоящую, живую Рин...» — чуть ли не плача, мысленно заныл Обито, картинно утирая невидимые слезы.

Удовлетворив свои романтические порывы, он аккуратно вставил нормальную общую фотографию в деревянную рамку и поставил на прикроватную тумбочку. А ту, вторую, где он кривлялся и строил рожи, бережно спрятал обратно во внутренний карман — чтобы всегда была под рукой вдали от дома.

Допив остывший чай, Обито бросил взгляд на часы. Стрелки перевалили за одиннадцать. Пора было на боковую. Он щелкнул выключателем, погрузив комнату во мрак, и с головой нырнул под теплое одеяло, засыпая с блаженной улыбкой в предвкушении грядущего дня.

- Раннее утреннее солнце бесцеремонно ворвалось в спальню, щедро заливая золотом лицо спящего Обито. Мальчишка что-то бормотал во сне и глупо хихикал, как вдруг тишину разорвал громоподобный стук в дверь.

— Обито! А ну подъем! Пора праздновать! — раздался с улицы оглушительный бас Джирайи.

Вздрогнув, Учиха нехотя выпутался из одеяла. Совершенно не соображая спросонья, он на автопилоте умылся ледяной водой, кое-как пригладил торчащие во все стороны вихры и тут же был схвачен в охапку нетерпеливым наставником, который буквально выволок его на улицу.

У дома Минато и Кушины их уже дожидались Какаши и Рин. Лица всех присутствующих сияли искренним, радостным возбуждением.

— А махнем-ка в «Ичираку Рамен»! — бодро предложил Джирайя, предвкушающе потирая руки. — Говорят, там сейчас не протолкнуться, так вкусно готовят. Отличное место для банкета, тем более что я угощаю!

— Да-а-а! — хором завопила молодежь, радостно вскидывая кулаки в воздух.

Дружной гурьбой они добрались до заветной лапшичной. Слухи не врали: перед заведением змеилась внушительная очередь желающих отведать знаменитого бульона. Покорно пристроившись в самом хвосте, компания принялась ждать.

Обито, переминаясь с ноги на ногу, то и дело бросал косые, восторженные взгляды на Рин. Девочка, заметив это пристальное внимание, смущенно опускала глаза, а на её щеках расцветал нежный румянец.

— Обито, — Какаши лениво сунул руки в карманы и закатил единственный видимый глаз. — Если ты продолжишь на нее так пялиться, Рин сквозь землю провалится от стыда.

— Хе-хе-хе... — только и выдавил в ответ Учиха, неловко ероша затылок и краснея до самых ушей.

Ожидание окупилось сполна. Как только подошла их очередь, они с комфортом разместились за большим столом. Теучи, владелец заведения, расплылся в радушной улыбке, приветствуя почетных гостей.

— Хозяин! Шесть больших порций фирменного рамена, и не жалей двойного мяса! — зычно скомандовал Джирайя.

— Будет сделано! — весело отозвался повар, виртуозно орудуя половником и лапшерезкой.

Спустя пару минут перед ними выросли исходящие густым, пряным паром глубокие пиалы. Ели так, что за ушами трещало. Жирный, наваристый бульон брызгал во все стороны, оставляя капли на подбородках, но никто не обращал на это ни малейшего внимания. В тесном помещении лапшичной стоял непрерывный гомон, смех и довольное чавканье.

Расправившись с угощением, сытые и довольные шиноби рассыпались в комплиментах кулинарному таланту Теучи, клятвенно обещая стать постоянными клиентами. Польщенный хозяин низко кланялся и звал заходить еще.

Выйдя на залитую солнцем улицу, Минато собрал свою команду.

— Завтра возвращаемся к тренировкам, — серьезно произнес он, оглядывая Обито, Какаши и Рин.

— И я составлю вам компанию на ближайшие пару дней! — встрял Джирайя, подмигнув. — Погоняю вас до седьмого пота, молодежь!

Лицо Обито вспыхнуло от восторга. Получить персональные наставления от легендарного ниндзя вроде Джирайи! О таком невероятном шансе обычный шиноби мог только мечтать.

— Ты должен выложиться на полную, Обито! — ободряюще улыбнулась Рин. Глядя на ее ласковую улыбку, мальчишка мысленно поклялся себе во что бы то ни стало стать сильнее.

— Главное, не забывай тренироваться вместо того, чтобы пускать слюни, — сухо вставил Какаши, безжалостно остужая пыл напарника.

В этот момент Кушина хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Раз уж мы в кои-то веки выбрались все вместе, давайте пройдемся по магазинам! Вон на той торговой улице сегодня такая толпа!

Никто не стал спорить. Оказавшись в пестрой, гудящей реке людей на главной аллее, Кушина пришла в полный восторг от изобилия товаров на витринах. Схватив беспомощно улыбающегося Минато за руку, она потащила его вглубь торговых рядов.

Обито, не теряя времени даром, увлек Рин к прилавку с клубничными пирожными. Джирайя и Какаши остались одни посреди гомонящей толпы.

Потерев подбородок, взрослый шиноби вдруг хитро прищурился.

— Какаши, дружище, — проворковал он, хватая парня за ворот куртки. — Пойдем-ка, покажу тебе одно занятное местечко.

Не дав мальчишке и слова вставить, он уволок его в узкий, неприметный переулок. Местечком оказался старый книжный магазинчик, чьи полки ломились от пыльных свитков с описаниями Ниндзюцу и... внушительных стопок романов за авторством самого Джирайи.

Писатель с важным видом выудил с полки несколько своих наиболее серьезных произведений и бесцеремонно всучил их в руки обалдевшему Какаши.

— Изучай от корки до корки, малец! В этих строках сокрыта великая мудрость и неисчерпаемое вдохновение для реального боя! — наставительно поднял палец Джирайя.

Какаши лишь обреченно вздохнул, принимая сомнительный дар.

Тем временем Обито и Рин, вооружившись сладкими лакомствами, вернулись на условленное место, но обнаружили там лишь пустоту. Немного покружив по округе, они наконец наткнулись на пропавшую парочку — те как раз выходили из книжной лавки. Какаши с мрачным видом прижимал к груди стопку каких-то книг.

Учиха присмотрелся к обложкам. «Воспитание ниндзя», «Обязательный курс Ниндзюцу»... Ого, Учитель Джирайя, оказывается, пишет и серьезную литературу? Забавно. «Но почему он не подкинул ему томик „Приди, приди, рай“?» — мелькнула в голове Обито шальная мысль.Не успел он додумать эту мысль, как Джирайя материализовался прямо перед ним. Огромный шиноби заговорщически склонился к его уху.

— Обито, малой, — жарко зашептал он, незаметно всовывая что-то ему за пазуху. — Я тут прикупил для тебя пару свежих выпусков «Приди, приди, рай». Изучай на досуге, только вдумчиво, понял?

«О-о-о! Йоши! Как и ожидалось от Учителя Джирайи! Оставил самое сладкое для меня! Громадное вам спасибо!» — внутренне возликовал Обито.

Спрятав сокровище, он обменялся с Джирайей многозначительным взглядом, и оба синхронно, гаденько захихикали.

Какаши и Рин с крайним подозрением уставились на эту странную сцену. Оставалось только гадать, что за вещь подсунул Джирайя этому мелкому извращенцу, раз они оба так скалятся.

— Обито! Минато! Кушина! — раздался вдруг знакомый голос из толпы.

Обернувшись, они увидели неспешно прогуливающихся Фугаку и Микото. Обменявшись теплыми приветствиями, глава клана Учиха скупо, но искренне улыбнулся.

— Какое совпадение, — произнес Фугаку. — Никак не ожидал столкнуться с вами в такой суматохе.

— И вправду, — радушно кивнул Минато. — Сама судьба нас свела.Глаза Кушины радостно сверкнули. Она тут же вцепилась в ладони Микото.

— Как удачно! Пойдемте скорее вместе, тут столько всего интересного!

Не дав подруге опомниться, Кушина уволокла ее в сторону самых шумных рядов. Женщины мгновенно затерялись в толпе, оживленно щебеча о своем.

Оставшись в мужской компании, Минато и Фугаку отошли чуть в сторону, неспешно обсуждая насущные дела Конохи и делясь методиками тренировок. Обито, Какаши и Рин крутились неподалеку, с любопытством разглядывая витрины.

— Да уж, сегодня деревня гудит как растревоженный улей, — усмехнулся в усы Джирайя, окидывая взглядом пеструю улицу. — Что ж, развлекайтесь на полную катушку!

Так их большая компания разделилась на небольшие группки, растворившись в праздничной суете. Каждого ждали свои маленькие открытия на этих шумных улочках, а заливистый смех, эхом разлетающийся по деревне, вплетал яркие, незабываемые нити в гобелен их общих, мирных воспоминаний.

Какаши, Рин и Джирайя неспешно прогуливались по залитым солнцем улицам. Внезапно взгляд Какаши зацепился за знакомую макушку: Обито целеустремленно шагал туда, где о чем-то беседовали Фугаку и Минато.

— Опять этот болван сует свой нос куда не просят, — раздраженно буркнул себе под нос Какаши.

— Давай посмотрим, что там происходит? — с живым любопытством предложила Рин, проследив за его взглядом.

Джирайя лишь с улыбкой кивнул, и троица неспешно направилась следом.

Обито почти бесшумно подобрался к мужчинам, как раз в тот момент, когда Фугаку делился радостной вестью о беременности Микото, а Минато искренне его поздравлял.

Тем временем на соседней улочке разворачивалась похожая сцена.

— Микото, твой животик... — Кушина во все глаза уставилась на подругу, ткнув пальцем в ее округлившуюся талию.

— Ты в положении?!

— Да, уже какое-то время, — Микото застенчиво потупила взор, ласково погладив живот. — Думаю, скоро уже рожать.

— Какая прелесть! Поздравляю! — Кушина взвизгнула от восторга и крепко схватила подругу за руки.

— Спасибо, — мягко улыбнулась та в ответ. — А вы с Минато? Вы уже так давно вместе, когда планируете завести малыша?

— Я? Ну... — щеки Кушины вспыхнули густым румянцем. — Время покажет.

Вернемся к мужчинам. Услышав о скором пополнении в семье главы клана, Обито так и просиял.

— От всей души поздравляю, Фугаку, — Минато по-дружески хлопнул собеседника по плечу. — Рождение новой жизни — это великое событие для всего клана.

— Благодарю за теплые слова, — с достоинством кивнул Фугаку. — Надеюсь, что и вы с Кушиной в скором времени порадуете нас первенцем.

— Ха-ха, непременно! — Минато залился веселым, заразительным смехом.

— Глава Фугаку! Поздравляю! — не выдержал Обито и выскочил из своего укрытия. — Это же такая потрясающая новость!

Как раз в этот момент к ним подоспели Какаши, Рин и Джирайя. Услышав причину всеобщего оживления, они тут же присоединились к поздравлениям, осыпая будущего отца наилучшими пожеланиями.

— Ха-ха, спасибо вам всем, — сдержанно, но искренне поблагодарил Фугаку.

Тут к компании подошли счастливые Кушина и Микото.

— Ого, какая толпа! — Кушина уперла руки в бока, окинув собравшихся веселым взглядом. — И что мы тут так бурно обсуждаем?

Видя, сколько людей разделяют его радость, Фугаку почувствовал небывалый душевный подъем.

— Приходите все послезавтра в квартал клана Учиха на праздничный ужин, — радушно пригласил он. — Беременность Микото — большое событие, и мы хотим отпраздновать его в кругу близких.

Приглашение было встречено дружными кивками и радостными улыбками. Попрощавшись, Фугаку бережно взял жену под руку и повел домой — готовиться к предстоящему торжеству.

Минато бросил взгляд на небо, окрашенное в золотистые тона предвечернего солнца.

— Что ж, время позднее. Всем пора отдыхать. И не забудьте, — он строго, но с улыбкой посмотрел на своих учеников, — завтра у нас тренировка.

Распрощавшись, компания разделилась. Какаши, Рин и Джирайя пошли вместе, а Обито, переполняемый энергией, вприпрыжку скакал позади них. Всю дорогу они увлеченно обсуждали предстоящий банкет, предвкушая вкусную еду и веселую атмосферу.

Вернувшись в свою скромную комнатушку, Обито плюхнулся на футон и задумался. Что же подарить главе клана? Мозговой штурм длился недолго...

«А, к черту! Подарю деньги в конверте, — отмахнулся он от собственных мыслей. — Глава все равно не обидится».

Решив эту сложную проблему, он вытащил из кармана помятую фотографию их команды. Его взгляд нежно скользнул по лицу Рин.

«Вот бы раздобыть ее одиночный снимок... — мечтательно вздохнул Обито, и на его губах заиграла глуповатая улыбка. — Надо будет как-нибудь подловить момент и сфотографировать ее. Хе-хе...»

С этими сладкими грезами он спрятал фото, зарылся с головой в одеяло и провалился в сон.

- Следующее утро выдалось ясным и свежим. Обито примчался на полигон довольно рано, но Минато-сенсей, Рин и Какаши были уже там.

— Доброе утро, Минато-сенсей! Какаши! Рин! — радостно завопил он, подбегая к товарищам.

Не успели они ответить, как вдалеке показалась внушительная фигура Джирайи. Саннин приветственно махал рукой, а его лицо светилось от самодовольства.

— Ого, вся банда в сборе! — громогласно возвестил он, подходя ближе. Джирайя стремительно приблизился к Минато и заговорщицки подмигнул. — Слушай сюда, Минато. Я освоил твой Расенган!

Не дав никому опомниться, он вытянул руку и начал концентрировать Чакру. Воздух завибрировал. В центре его ладони с пугающим гулом сформировалась сфера бешено вращающейся энергии — тот самый Расенган. Шар пульсировал густым синим светом, излучая мощь, от которой у юных Шиноби захватило дух.

Во взгляде Минато мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменившееся уважением.

— Вы невероятно быстро учитесь, Джирайя-сенсей, — вежливо похвалил он наставника, но тут же перевел строгий взгляд на учеников. — Однако мне нужно приступать к тренировке.

Джирайя комично закатил глаза, всем своим видом показывая, как сильно его задело такое пренебрежительное отношение к его гениальности. Обито же стоял раскрыв рот, с нескрываемой завистью глядя на угасающую в руке саннина Чакру.

— Размялись — и за дело! — хлопнул в ладоши Минато, возвращая команду в реальность. — Сегодняшнее расписание открывает спарринг. Обито, Какаши — в центр.

Мальчишки тут же подобрались. Джирайя и Рин отошли в сторону, освобождая площадку.

Генины встали друг напротив друга, приняв боевые стойки. Воздух между ними натянулся, как струна.

— Начали! — скомандовал Минато.Два силуэта сорвались с места одновременно. В их руках хищно блеснули кунаи. Сталь лязгнула о сталь, высекая сноп ярких искр — начался жесткий ближний бой. Обито, улучив момент, резко выбросил ногу в коварном боковом ударе, но Какаши, словно читая его мысли, текуче ушел с линии атаки и тут же контратаковал, метя кунаем прямо в бок противника.

Обито спасся лишь благодаря отчаянному сальто назад. Едва его ноги коснулись земли, он метнул свое оружие в Какаши. Тот привычным движением отбил летящий снаряд собственным кунаем, но этот маневр стоил ему доли секунды. Обито уже сократил дистанцию и хлестким ударом ноги выбил оружие из руки Какаши.

Теперь это был чистый рукопашный бой.

Скорость их движений была такова, что Рин едва успевала следить за смазанными силуэтами. Джирайя одобрительно кивал, хотя для Минато этот обмен ударами казался чем-то вроде возни сонных мух.

Поймав ритм, Обито вложил весь вес в сокрушительный прямой удар кулаком. Какаши успел выставить блок, перехватив кулак ладонью, но сила удара была такова, что его запястье отозвалось острой болью. Их пальцы переплелись в мертвой хватке, ни один не желал уступать.

— Одолжу-ка я твою ручку, — на губах Обито расцвела дерзкая, кривая ухмылка.

Не дав сопернику опомниться, он использовал ладонь Какаши для формирования ручных печатей. Завершив комбинацию, Обито резко вскинул колено, метя прямо в подбородок Какаши, а затем добавил мощный пинок в живот. От такой внезапной и грязной тактики Какаши пошатнулся, теряя равновесие.

Обито молниеносно разорвал дистанцию и высвободил Чакру, подготовленную сложенными печатями.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! — взревел он.

Из его рта вырвался ревущий поток пламени, формируясь в гигантскую огненную сферу, которая с жадным гулом устремилась к Какаши.

Осознав опасность, беловолосый Шиноби мгновенно среагировал:

— Стихия Земли: Земляная Стена!

Из земли перед ним с грохотом выросла каменная преграда. Огненный шар врезался в нее с оглушительным бумом, рассыпаясь фонтаном искр и облаком густого черного дыма.

Обито только этого и ждал. Воспользовавшись тем, что стена и дым скрыли его от глаз противника, он применил Технику Телесного Мерцания, в ту же секунду оказавшись прямо за спиной Какаши. Как только тот опустил каменную преграду, то сразу спиной почувствовал резкий порыв воздуха. Какаши крутнулся на пятках, но было слишком поздно. Жесткий удар ноги впечатался ему прямо в грудь, в очередной раз отбросив на землю.

Обито неспешно подошел к поверженному сопернику и протянул ему руку. На его измазанном пылью лице сияла широкая, торжествующая улыбка.

— Поднимайся, Какаши, — хмыкнул он. — Что-то ты сегодня совсем расклеился.

Какаши молча ухватился за протянутую ладонь, рывком поднялся на ноги и принялся отряхивать одежду.

— Не обольщайся, — сухо бросил он. — Это была лишь разминка.

— А теперь сформируйте Печать Примирения, — голос Минато прозвучал тепло. Он с нескрываемой гордостью смотрел на своих учеников.

Обито и Какаши вытянули вперед по два пальца, скрестив их в традиционном жесте Шиноби — символе уважения и окончания боя.

— Превосходно. Вы оба проделали огромную работу и сильно выросли, — Минато одобрительно захлопал в ладоши.Джирайя и Рин поспешили к тяжело дышащим парням.

— Обито, ты был просто невероятен! Подумать только, повалить самого Какаши! Это был потрясающий поединок! — глаза Рин сияли от восторга. Она достала чистый платок и аккуратно промокнула мокрый от пота лоб Обито.

— Отличная работа, шпана, — Джирайя растрепал волосы обоим мальчишкам своими огромными ручищами. — Обито, продолжай в том же духе и станешь еще сильнее. Ну а тебе, Какаши, придется поднажать, чтобы не отставать.

Соперники переглянулись и синхронно кивнули. Изматывающий поединок вытянул из них все силы, и теперь обоим хотелось лишь одного — рухнуть в тень ближайшего дерева и немного перевести дух перед продолжением адских тренировок.

Обито и Какаши укрылись от палящего солнца в прохладной тени раскидистого дерева, решив немного перевести дух. Неподалёку наставники Джирайя и Минато показывали Рин базовые приёмы самообороны — навыки, которые наверняка спасут ей жизнь на будущих опасных миссиях. Обито вальяжно развалился на мягкой траве, закинув ногу на ногу и зажав в зубах сорванную травинку. Он прикрыл глаза, всецело наслаждаясь мимолётным покоем. Какаши тем временем не терял ни секунды: он достал потрёпанную книжицу «Путь шиноби» — тот самый подарок Джирайи — и с головой погрузился в чтение.

Спустя некоторое время тренировка завершилась, и оба наставника вместе с запыхавшейся, но бесконечно довольной Рин подошли к отдыхающим. Обито тут же распахнул глаза и резко сел, сгорая от нетерпения.

— Завтра мы празднуем беременность Микото! — возбуждённо выпалил он. — Ну, признавайтесь, кто что приготовил?

— Я подготовил свиток с моими новейшими заметками о тренировках, — Джирайя с важным видом погладил колючую бороду, хитро прищурившись. — Уверен, они сослужат отличную службу и самой Микото, и её будущему малышу.

— А Кушина решила сшить своими руками удобную сумку для ниндзюцу, — тепло улыбнулся Минато, смахивая бисеринки пота со лба. — Чтобы Микото было проще носить с собой всё необходимое.

— А я вышила крохотный слюнявчик! — Рин вприпрыжку приблизилась к парням, а её глаза радостно блестели. — Он получился просто очаровательным!

Какаши нехотя оторвался от страниц и привычным жестом поправил тёмную ткань маски на лице.

— Я собрал редкие целебные травы, — спокойно отозвался он. — Они укрепят здоровье будущей матери.

Услышав ответы товарищей, Обито гордо вздёрнул подбородок и расплылся в самодовольной ухмылке.

— Ну а я… Я приготовил для неё нечто грандиозное! Настоящий супер-сюрприз! — хвастливо заявил он. — Завтра сами всё увидите!

Любопытство тут же охватило всех присутствующих. Ребята наперебой принялись выпытывать у него подробности, но Обито оказался крепок как скала: он лишь загадочно ухмылялся, наотрез отказываясь раскрывать карты.

Вскоре солнце начало клониться к закату, окрашивая небосвод в багровые тона.

— Время близится к вечеру, пора возвращаться, — Минато бросил взгляд на алеющий горизонт. — Отдохните как следует. Завтра вечером встречаемся у главных ворот квартала клана Учиха.

Шиноби дружно поднялись с мест и разбрелись по домам.

Как только Обито переступил порог родного квартала, на него тут же обрушилась праздничная суета. Соклановцы вовсю украшали улицы, а в вечернем воздухе то и дело раздавался звонкий смех. Мальчишка ускорил шаг. Ему не терпелось поскорее добраться до своей постели и хорошенько выспаться, чтобы завтра быть в идеальной форме.

Уже лёжа в кровати, Обито раз за разом прокручивал в голове заинтригованные лица друзей. Его губы сами собой растягивались в широкой улыбке — он был абсолютно уверен в грандиозном успехе своего подарка. Сон уже почти сморил его, как вдруг в голове вспыхнула тревожная мысль.

«Сюрприз-то не упакован!» — он в панике хлопнул себя по лбу и резко сел на кровати, сверля взглядом заготовленный подарок. Внутри разгорелась нешуточная борьба: заняться упаковкой прямо сейчас или всё же оставить на утро?

Здравый смысл и навалившаяся усталость быстро взяли верх. «Времени ещё вагон, завтра успею. Сон важнее», — рассудил юный Учиха и со спокойной душой рухнул обратно на подушку, с головой закутавшись в одеяло. Спустя пару минут комнату наполнило тихое, мерное сопение. Этой ночью ему снились лишь восхищённые вздохи и распахнутые от изумления глаза друзей на завтрашнем празднике.

Наступил долгожданный вечер следующего дня. У массивных ворот квартала Учиха собралась вся компания: Минато с Кушиной, Джирайя, Рин и Какаши. Каждый бережно сжимал в руках свой свёрток. Они тепло приветствовали друг друга, но вскоре заметили одну странность — Обито, чей дом находился буквально в двух шагах, всё ещё не соизволил явиться. Опоздать на праздник в собственном клане? Это было вполне в его духе.

Вдруг из глубины улицы послышался быстрый топот. К ним со всех ног мчался запыхавшийся Обито, бережно прижимая к груди великолепно оформленную подарочную коробку — тот самый таинственный «сюрприз». Учитывая то, насколько роскошно выглядела упаковка, друзья резонно рассудили, что внутри должно лежать нечто поистине потрясающее. Не мог же он завернуть кусок грязи в золотую бумагу!

— Ну наконец-то ты соизволил появиться, Обито, — добродушно усмехнулся Минато. — Мы тут уже все сгораем от нетерпения увидеть твой супер-сюрприз.

— Ещё бы! — тяжело дыша, гордо выдавил из себя мальчишка. — Мой подарок точно снесёт вам всем крышу!

Махнув рукой, он повёл процессию вглубь территории клана.

Улицы превзошли все ожидания: квартал буквально сиял от обилия огней. Разноцветные бумажные фонарики, развешанные на каждом углу, мягко покачивались на вечернем ветру, словно нашёптывая радостные вести. Гости с искренним восхищением и любопытством оглядывались по сторонам.

Вскоре они вышли на просторную площадь, где их тут же окружили гостеприимные члены клана Учиха. Фугаку и Микото с сияющими улыбками вышли вперёд, приветствуя прибывших. Друзья наперебой принялись вручать подарки и осыпать будущую мать теплыми поздравлениями.

Свиток Джирайи, практичная сумка от Минато и Кушины, трогательный слюнявчик от Рин и пучок редчайших трав от Какаши — каждый дар был принят с безграничной благодарностью.

Наконец настал звёздный час Обито. Он шагнул вперёд и с самым серьёзным видом протянул коробку обеими руками.— Сестрица Микото, это от чистого сердца, — торжественно произнёс он.

Минато и остальные вытянули шеи, во все глаза глядя на коробку. Микото с нежной улыбкой приняла подарок и осторожно потянула за ленту. Как только крышка была снята, толпа издала дружный возглас изумления. На мягкой подкладке лежал вылепленный из глины крошечный, но поразительно детализированный младенец.

Изначально Обито собирался просто подарить немного денег, но вовремя передумал. Своя рука — владыка, а потому он решил вылепить статуэтку. Причём не абы какую: он по памяти скрупулезно воссоздал черты маленького Итачи.

— Сам лепил! — Обито смущённо почесал затылок, но голос его так и звенел от гордости. — Когда родится малыш, воспитывайте его по образу и подобию этой фигурки! Гарантирую: вырастет здоровым и очаровательным!

На секунду над площадью повисла ошарашенная тишина, а затем гости грянули дружным хохотом. Все наперебой расхваливали мастерство юного скульптора, и атмосфера праздника стала ещё более тёплой и непринуждённой. Фугаку и Микото тоже не могли сдержать смеха, искренне благодаря мальчика за столь необычный и душевный подарок. Под эти радостные овации праздник официально стартовал.

Фугаку поднялся на небольшое возвышение и обвёл собравшихся признательным взглядом.

— Дорогие друзья и члены семьи, мы с женой до глубины души тронуты вашими подарками и добрыми пожеланиями. Спасибо вам всем! — его голос дрогнул от искренних эмоций.

Площадь взорвалась оглушительными аплодисментами и радостным свистом. Вскоре на столах начали появляться изысканные блюда, распространяя умопомрачительные ароматы жареного мяса и пряностей. Пока гости наслаждались угощениями, молодые члены клана устроили на сцене захватывающее шоу с использованием ниндзюцу, вызывая бурю оваций. Команда Минато с удовольствием уплетала лакомства, не забывая хлопать ловким трюкам.

— Ха-ха-ха! Вот это я понимаю, гулянка! — Джирайя вовсю отбивал ладоши, довольно щурясь. — Эх, сюда бы ещё парочку фигуристых красоток для танцев, и цены бы этому вечеру не было!

У Обито от жадности жир стекал по подбородку, но даже набитый рот не мешал ему вставлять свои пять копеек:

— Ну, если бы цвет пламени в этом ниндзюцу был чуточку ярче, смотрелось бы круче, — прочавкал он, критично оценивая огненный шар на сцене. — Мой-то всё равно в сто раз лучше!

Какаши, в отличие от своего неугомонного напарника, ел с аристократической грацией, лишь изредка поднимая взгляд и удостаивая выступающих сдержанным кивком.

— Ух ты! Как же это потрясающе! — восторженно выдохнула Рин, не отрывая сияющих глаз от сцены.

— Пф, ничего особенного. Я могу лучше, — тихо буркнул Обито, обиженно надув губы.

Рин сразу же заметила его детскую ревность. Она прикрыла рот ладошкой, подавляя смешок, а затем подалась вперёд и ласково шепнула ему на ухо:

— Но наш Обито всё равно самый крутой.

Мальчишка вспыхнул как маков цвет, став краснее тех самых праздничных фонариков.

— Ха-ха, ты только посмотри на этих голубков. Какая идиллия! — Кушина нежно прижалась к плечу Минато, умилённо наблюдая за своими учениками.

— И не говори, — лицо Минато озарилось тёплой улыбкой. — Прямо как мы с тобой в детстве.

Услышав это, Кушина мгновенно залилась краской и в смущении легонько стукнула мужа кулачком по руке.

Вечер плавно тёк своим чередом, и гости окончательно растворились в атмосфере всеобщего веселья. Наконец, расправившись с последней порцией барбекю, Обито сыто отдулся. Засунув руки глубоко в карманы, он решил немного прогуляться по окрестностям и размять ноги.

Он отошёл совсем недалеко, когда из полумрака за спиной вдруг раздался робкий голос:

— Обито-сэмпай, здравствуйте…

Глава 14

Обито озадаченно моргнул, услышав, как кто-то зовет его по имени, и медленно обернулся. Перед ним стоял мальчишка — на пару лет младше его самого, с огромными, не по годам серьезными глазами.

Обито шагнул к ребенку, внимательно вглядываясь в его черты. Чем дольше он смотрел, тем отчетливее проступало неуловимое сходство: лицо мальчугана казалось до боли знакомым, напоминая кого-то из прошлого.

— Обито-сэмпай, меня зовут Учиха Шисуи, — смущенно переступив с ноги на ногу под пристальным взглядом, представился мальчик.

«Так вот оно что!» — вспыхнуло в голове Обито озарение. Перед ним стоял тот самый Учиха Шисуи, который в будущем прославится под пугающим прозвищем «Шисуи Телесного Мерцания». Тот самый гений, чьи глаза безжалостно вырвет Данзо. Потомок Учихи Кагами... А ведь это чертовски интересно, учитывая, что именно Кагами был единственным из клана, кому безоговорочно доверял Второй Хокаге Тобирама.

— Так это ты, Шисуи, — уголки губ Обито дрогнули, складываясь в едва уловимую, загадочную полуулыбку. — Наслышан, наслышан.

— Сэмпай слишком добр ко мне! — Глаза Шисуи округлились от искреннего удивления и восторга. — Я столько слышал о ваших выдающихся подвигах! Ваша сила вызывает глубочайшее восхищение, поэтому я и осмелился подойти, чтобы выразить свое уважение лично.

Обито окинул паренька оценивающим взглядом, полным нескрываемого интереса. «А ведь этот шкет однажды пробудит Котоамацуками — самое пугающее и совершенное гендзюцу, — пронеслась в его уме коварная мысль. — Если мне удастся перетянуть его на свою сторону, это станет колоссальным козырем в рукаве. Да и вообще... встречу я какую-нибудь миленькую девчонку, прикажу Шисуи использовать Котоамацуками — и дело в шляпе! Разве не сказка?»

— Кхм-кхм... — Обито важно откашлялся, напуская на себя вид бывалого наставника. — Раз уж ты проявил такое рвение и искренность, то так и быть. Если в будущем возникнут какие-либо вопросы или трудности — смело обращайся.

— Огромное спасибо, Обито-сэмпай! — В темных глазах Шисуи вспыхнул яркий огонек благодарности. — Клянусь, я буду тренироваться до седьмого пота и ни за что не обману ваших ожиданий!

— Вот и славно, — Обито одобрительно похлопал паренька по плечу. — Трудись в поте лица. Я возлагаю на тебя большие надежды.

Завязалась оживленная беседа. Обито щедро делился с юным гением крупицами боевого опыта и тактическими хитростями, а Шисуи жадно впитывал каждое слово, словно иссохшая губка, почтительно слушая и время от времени задавая на редкость проницательные вопросы. Спустя добрых пару часов, глаза мальчика сияли от восторга и осознания полученных бесценных знаний.

— Обито-сэмпай, ваши советы открыли мне глаза на многие вещи! — с чувством глубокой признательности произнес Шисуи, низко поклонившись. — Вы даже не представляете, как сильно мне помогли!

— Оставь формальности, — Обито расслабленно отмахнулся, добродушно рассмеявшись. — У тебя поразительный талант, парень. Главное — не зарывай его в землю и чаще применяй эти трюки на практике.

— Обязательно, сэмпай! — Шисуи решительно кивнул, а в его взгляде застыла стальная решимость. — Я клянусь, что однажды стану таким же великим Шиноби, как и вы.

Глядя на этого пышущего энтузиазмом и юношеским максимализмом мальчишку, Обито невольно почувствовал, как на душе становится тепло. Бросив беглый взгляд на стремительно темнеющее небо, он рассудил, что на сегодня уроков мудрости вполне достаточно.

— Давай-ка на этом и закончим, — подытожил он, отряхивая руки. — Как-нибудь в следующий раз продолжим.

— Слушаюсь, Обито-сэмпай! — Шисуи вытянулся по стойке смирно и почтительно замер, провожая взглядом удаляющуюся фигуру своего нового кумира.

Обито развернулся на пятках, прикидывая в уме, что пора бы уже разыскать Рин и остальных. Эта троица наверняка до сих пор торчит на площади, глазея на показательные выступления Шиноби. Ускорив шаг, он устремился к месту гуляний, а перед мысленным взором уже стояла обворожительная, теплая улыбка Рин.

Когда он вернулся на площадь, торжество уже явно подходило к своему логическому завершению. Члены клана Учиха деловито сновали туда-сюда, сворачивая палатки и убирая мусор. Взгляд Обито быстро выцепил в толпе знакомую макушку Джирайи, и он невольно хмыкнул. Великий Санин набрался в стельку. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в шею Какаши, повиснув на нем всем своим немалым весом, в то время как сам Какаши с мученическим выражением лица отчаянно, но безуспешно пытался вырваться из этих пьяных объятий.

Неподалеку стояла чета Минато: они мило беседовали с Микото и Фугаку. Воздух вокруг них был пропитан теплой, дружеской атмосферой. И только Рин сидела в полном одиночестве на небольшой скамейке в стороне.

Обито не раздумывая направился прямиком к ней.

— Обито, ну куда ты пропал? — в голосе Рин зазвучали нотки искреннего беспокойства, стоило ей заметить парня. — Тебя уже битый час нигде не видно.

— Да так, наткнулся на одного паренька — Учиха Шисуи, — Обито беззаботно улыбнулся, присаживаясь рядом. — Говорят, он местный гений клана Учиха.

— Тот самый невероятно одаренный мальчик? — Глаза Рин любопытно сверкнули. — И о чем же вы с ним беседовали?

Обито в красках и мельчайших подробностях пересказал ей их диалог, не забыв щедро рассыпаться в комплиментах выдающемуся таланту и сообразительности Шисуи.

Идиллию прервал Джирайя, который зигзагами, едва переставляя непослушные ноги, вырулил прямо на них. В руке он судорожно сжимал наполовину расплескавшуюся пиалу с сакэ.

— Оби-и-ито... ик! — язык Извращённого Отшельника заплетался так сильно, что слова превращались в кашу. — А ну, давай... выпьем по маленькой... Ик! Забористое пойло...

Освободившийся наконец Какаши обреченно приложил ладонь к лицу, не в силах смотреть на этот позор. Привлеченные шумом, к ним подошли и супруги. Глядя на вдрабадан пьяного наставника, Минато лишь смущенно потер затылок и криво усмехнулся:

— Обито, будь добр, оттащи Джирайю-сенсея в постель. В таком состоянии он и двух шагов самостоятельно не ступит. Да и праздник подошел к концу, нам всем пора расходиться по домам.

— Я не пьян! — Джирайя возмущенно замахал свободной рукой, расплескав остатки сакэ на сандалии. — С пары капель-то? Вздор! А ну... плесни-ка мне еще...Не успел он договорить, как с глухим стуком Бум... рухнул прямо на утоптанную землю и в ту же секунду залился раскатистым, богатырским храпом.

Обито скептически уставился на распластанное тело. «Не пьян, как же! — фыркнул он про себя. — Завидую я этому старику — отрубается быстрее, чем голова касается подушки».

Сокрушенно покачав головой, Обито наклонился, с кряхтением взвалил тяжелую тушу санина себе на спину и, обменявшись теплыми прощаниями с Минато, его женой, Какаши и Рин, побрел в сторону дома.

С каждым шагом ноша казалась всё тяжелее. Всю дорогу Джирайя не умолкал ни на секунду, пуская слюни Обито на воротник и бормоча сквозь сон отборный бред про «забористую жабью настойку с горы Мьёбоку» и «грудастых, горячих красоток». Обито лишь истерически посмеивался. Воистину, Извращённый Отшельник оправдывает свое прозвище на все сто — даже в пьяном угаре грезит о женских прелестях!

С горем пополам дотащив эту гору мышц и перегара до дома, Обито без церемоний сбросил Джирайю на кровать. Санин, словно выброшенный на берег кит, грузно перекатился на другой бок и продолжил сладко сопеть.

Рухнув на стул поблизости, Обито перевел дух, с усмешкой разглядывая дрыхнущего учителя. «А Джирайя-сенсей все-таки живет на полную катушку... без тормозов», — подумал он.

И вдруг, словно ошпаренный, Джирайя резко сел на кровати. Его глаза были широко распахнуты, полные безумного вдохновения.

— Я НАПИШУ НОВЫЙ ШЕДЕВР! — заорал он дурным голосом, заставив Обито подпрыгнуть на стуле от неожиданности.

Но не прошло и секунды, как санин с громким плюхом обрушился обратно на подушки, вновь провалившись в глубокий алкогольный анабиоз.

Обито обреченно закрыл лицо руками. Да уж, работенка на сегодня выдалась не из легких — нянчиться с пьяным в дым легендарным ниндзя. И все же, глядя на умиротворенно пускающего слюни Джирайю, губы Обито сами собой растянулись в легкой улыбке. В конце концов, из таких вот нелепых, забавных моментов и состоит настоящая жизнь.

Тяжело вздохнув, он поднялся, налил стакан прохладной воды и заботливо оставил его на прикроватной тумбочке — похмелье у старика завтра будет знатное, сушняк замучает. После этого Обито наскоро умылся, смывая с себя пот и усталость минувшего дня, и с наслаждением приготовился нырнуть под одеяло.

Но не тут-то было. Едва он успел сомкнуть веки, как Джирайя начал буйствовать. Он ворочался с боку на бок, словно на горячих углях, а затем мощным пинком швырнул одеяло на пол. Скрипнув зубами и подавив рвущиеся наружу проклятия, Обито вылез из теплой постели, поднял одеяло и накрыл беспокойного гостя.

Спустя пару минут санин начал размахивать руками, словно отбиваясь от невидимых врагов, и едва не заехал Обито кулаком прямо в глаз. Чаша терпения переполнилась.

— Да ты можешь хоть на секунду угомониться?! — рявкнул Обито, навалившись всем весом на Джирайю и пригвоздив его руки к матрасу.

Джирайя невнятно мычаще крякнул и, о чудо, затих.

Выдохнув с облегчением, Обито рухнул в свою кровать. Но стоило ему закрыть глаза, как комнату сотряс чудовищный, вибрирующий храп, больше похожий на раскаты грома во время шторма. А вскоре к этой симфонии добавился и новый поток бреда.

— Приве-е-етик, красоточка... — плотоядно мурлыкал спящий Джирайя, ритмично подергивая бедрами в весьма однозначных, фривольных движениях. — Не хочешь поиграть с дядей в одну... о-очень интересную игру?

Обито хотелось выть от отчаяния. Едва сдерживая слезы бессилия, он намертво примотал подушку к ушам, отчаянно пытаясь провалиться в сон сквозь этот адский какофонический кошмар.

Утро ворвалось в комнату безжалостными, бьющими по глазам лучами солнца. Обито со стоном разлепил налитые свинцом веки и, пошатываясь, добрел до зеркала. Оттуда на него смотрело осунувшееся лицо с черными, как у панды, кругами под глазами. Бросив полный невыразимой муки взгляд на Джирайю, который все так же безмятежно пускал слюни в подушку, Обито мысленно вознес молитву всем богам: «Лишь бы мне больше никогда в жизни не пришлось спать с ним в одной комнате!»

Убедившись, что старый извращенец наконец-то прекратил свои ночные концерты, Обито на подкошенных ногах поплелся обратно к кровати, в робкой надежде урвать хотя бы еще часок блаженного, спокойного сна.

Обито наконец-то удалось провалиться в спасительное забытье, и проснулся он лишь тогда, когда солнце уже миновало зенит.

Сладко потянувшись до хруста в суставах, он протер заспанные глаза и уставился на Джирайю. Тот, сгорбившись над столом, увлеченно что-то строчил на пергаменте.

— Добрый день, Обито! — не отрываясь от своего занятия, бросил писатель. — Должен признать, этой ночью я спал просто как убитый.

— Тебе-то, может, и как убитому, а вот мне каково? — Обито раздраженно ткнул пальцем в темные круги под собственными глазами. — Ты полночи храпел как паровоз, а вторую половину — бормотал какую-то чушь во сне! Я вообще глаз не сомкнул!

— Ха-ха, виноват, виноват! — Джирайя отложил кисть и виновато, но с явной хитринкой в глазах, развел руками. — Слегка потерял контроль, с кем не бывает. Зато как славно отдохнул!

Обито лишь обреченно закатил глаза и, шаркая ногами, поплелся умываться.

Освежив лицо ледяной водой, он плюхнулся на стул напротив Джирайи и подозрительно прищурился, пытаясь заглянуть в рукопись.

— И что ты там снова строчишь? Небось, очередную непотребщину, которую детям до шестнадцати читать строго воспрещается?

— Ничего-то ты не смыслишь в высоком искусстве! — самодовольно взмахнул кистью Джирайя, словно дирижерской палочкой. — Прямо сейчас из-под моего пера рождается великий литературный шедевр. Помяни мое слово, эта книга станет настоящей классикой в мире шиноби!

— С твоим-то стилем? Классикой? — на лице Обито читался откровенный скепсис. — Держу пари, она привлечет разве что кучку озабоченных бездельников.

— Вздор! — возмущенно фыркнул писатель. — В моих трудах скрыт глубочайший философский подтекст. Они заставляют читателя смеяться, одновременно познавая саму суть человеческого бытия!

Их жаркий спор прервал робкий стук в дверь. Переглянувшись, они поднялись с мест.

Обито распахнул створку и расплылся в широкой улыбке. На пороге стояла Рин.

— Добрый день, Обито! — она радостно помахала ему рукой.

Парень уже открыл было рот, чтобы поздороваться в ответ, как вдруг заметил прячущегося за ее спиной Шисуи.

— Простите, Обито-семпай, — неловко почесал затылок младший Учиха. — Я не совсем точно знал, где вы живете. К счастью, по пути встретил Рин-семпай и увязался за ней.

— Шисуи? — Обито озадаченно изогнул бровь. — А ты какими судьбами? Случилось что?

Взгляд юноши мгновенно стал серьезным и непреклонным.

— Обито-семпай, я пришел просить у вас наставлений! — твердо выпалил он. — Я бы хотел сойтись с вами в тренировочном поединке. Вчера я воочию убедился в вашей невероятной силе. И теперь жажду проверить себя в бою против вас.

Обито удивленно моргнул, но затем его губы тронула азартная ухмылка. Он размял шею так, что позвонки звонко хрустнули.

— А почему бы и нет? — хмыкнул он. — У меня как раз кулаки чешутся. Только вот где будем драться?

— Идемте на тренировочный полигон за околицей, — встрял в разговор Джирайя. — Места там навалом, и случайных прохожих не зацепим.

Предложение всем пришлось по душе. Вскоре вся четверка уже шагала в сторону пустыря за пределами деревни. В воздухе повисло предвкушение захватывающей схватки.

Добравшись до залитой солнцем поляны, Джирайя вальяжно отошел в сторону, взяв на себя роль рефери.

Противники замерли друг напротив друга. Обито неспешно размял запястья.

— Не сдерживайся, — бросил он, пристально глядя на младшего товарища. — Покажи мне, чему ты научился за эту ночь.

Шисуи молча кивнул. Его глаза сузились, превратившись в две сосредоточенные щелки.

— Начали! — гаркнул Джирайя.Шисуи сорвался с места первым. Его силуэт размылся, и он призрачной тенью метнулся к Обито. В его руке блеснула холодная сталь — сюрикен со свистом рассек воздух, целясь точно в грудь противнику.

Обито лишь плавно качнулся в сторону. Смертоносная звездочка с шелестом пронеслась мимо. Не теряя ни доли секунды, он с разворота выбросил ногу в мощном ударе.

Шисуи отреагировал молниеносно: оттолкнулся от земли, разрывая дистанцию, и его пальцы замелькали в бешеном ритме, складывая печати.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! — ревущее пламя вырвалось из его губ, превращаясь в гигантскую сферу, которая с жадным гулом устремилась на противника.

Но старшего Учиху это ничуть не смутило. Его руки сложились в точно такую же комбинацию печатей.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Два ревущих сгустка концентрированной плазмы столкнулись лоб в лоб. Раздался оглушительный взрыв. Во все стороны брызнули снопы искр, а полигон заволокло густым, удушливым дымом.

Однако мощь техники Обито оказалась на порядок выше. Пробив вражеское пламя, сгусток остаточного огня, словно метеор, вырвался из дымовой завесы и полетел прямо в Шисуи. Тот даже не успел отскочить, как раскаленный удар сбил его с ног.

Не давая дыму рассеяться, Обито черным коршуном метнулся вперед. Мощный удар ногой обрушился на грудь младшего Учихи. Шисуи пушечным ядром отлетел назад и с влажным хрустом врезался в толстый ствол дерева. Он сполз по коре на землю, и из уголков его губ побежала тонкая струйка крови.

«Кажется, я переборщил…» — сжалось сердце Обито при виде этой картины.

Но Шисуи, тяжело дыша, упрямо цеплялся за землю. Стерев кровь с подбородка, он с трудом выпрямился.

— Я в порядке, Обито-семпай! — хрипло выдохнул он. — Я еще могу драться. Продолжаем!

«Прекрасно знает, что ему не победить, но все равно лезет на рожон? — мысленно усмехнулся Обито. — Ах ты ж, мелкий упрямец. А смелости тебе не занимать».

Превозмогая боль, Шисуи вновь сорвался с места. Началась ожесточенная рукопашная схватка. Удары сыпались градом, кулаки с глухим стуком врезались в плоть.

Шисуи улучил момент, намереваясь перехватить запястье противника и провести контрудар.

— Обито, давай! — звонко прокричала Рин, переживая за друга. — Покажи ему!

Этот звонкий девичий голос подействовал на Обито похлеще любого стимулятора. Кровь вскипела, а реакция обострилась до предела. Резко крутнувшись на пятках, он сам железной хваткой вцепился в запястье Шисуи. Жесткий удар коленом прямо в живот выбил из парня весь воздух, а последовавший за ним хлесткий пинок ногой отправил его в затяжной полет.

Описав в воздухе крутую параболу, Шисуи с глухим стуком рухнул на жесткую землю и, подняв тучу пыли, кубарем покатился по траве, пока наконец не замер.

Джирайя и Рин тут же сорвались с места, бросившись к пострадавшему. Обито тем временем невозмутимо отряхнул пылинки со своей одежды, сунул руки в карманы и неспешным шагом направился следом.

Когда он подошел, руки Рин уже светились мягким зеленоватым светом — она применяла базовое медицинское ниндзюцу, залечивая ушибы юноши.

Джирайя присел на корточки и бесцеремонно ткнул пальцем в щеку Шисуи.— Ну что, пацан? Живой? Кости целы?

Шисуи, распластавшись на спине, лишь слабо улыбнулся:

— Я в порядке.

Эта короткая стычка открыла ему глаза. Теперь он четко осознавал ту чудовищную пропасть в силе, что разделяла их. Обито-семпай был для него недосягаемой вершиной, исполинской горой, которую невозможно покорить наскоком. Обито же, глядя на побитого, но не сломленного юношу, почувствовал к этому младшему товарищу искреннее уважение.

Как только сеанс лечения подошел к концу, Шисуи поднялся на ноги. В его глазах читалось неподдельное восхищение.— Вы невероятно сильны, Обито-семпай, — произнес он с глубоким почтением. — Ваша репутация не лжет. Я искренне восхищаюсь вами.

— Да брось ты, — добродушно отмахнулся Обито. — Ты тоже неплох. Храбрости тебе не занимать, да и потенциал для роста огромный.

— В знак благодарности за ваши наставления и этот потрясающий поединок... — Шисуи смущенно замялся. — Я бы хотел пригласить вас троих на ужин. Окажете мне такую честь?

От такого предложения никто отказываться не стал. Все дружно закивали.

На обратном пути в деревню Обито и Рин шли рядышком, крепко держась за руки. Шисуи не мог не обратить на это внимания, особенно вспомнив, как горячо девушка поддерживала Обито во время боя.

— Обито-семпай, а вы с Рин-семпай, смотрю, очень близки? — невинно поинтересовался он.

Услышав это, Джирайя, словно охотничий пес, почуявший добычу, мгновенно оживился и выскочил прямо перед ними.

— Ха-ха! А то ж! — загоготал жабий мудрец. — Слепой бы не заметил! Вы двое так милуетесь, ну просто идеальная парочка!

Обито в панике замотал головой и замахал свободными руками, пытаясь всё отрицать. Рин же от смущения спрятала лицо в ладонях. Парни продолжали добродушно подкалывать Обито, совершенно не замечая, что за тонкими пальчиками щеки Рин пылают пунцовым румянцем.

За шутками и болтовней они сами не заметили, как оказались у дверей шумного ресторанчика. Найдя свободный столик, они с облегчением опустились на стулья.

Шисуи на правах хозяина вечера принялся заказывать блюда, и вскоре стол буквально ломился от разнообразных деликатесов.

За ужином царила непринужденная, теплая атмосфера. Джирайя то и дело травил байки из своих бесчисленных странствий, заставляя всех покатываться со смеху. Шисуи, не теряя времени даром, засыпал Обито вопросами о тонкостях ниндзюцу, а тот с готовностью и терпением объяснял ему каждую деталь.

Когда они покинули ресторан, на их плечи уже ложились мягкие лучи закатного солнца. Сытые, довольные и умиротворенные, они попрощались и разошлись по домам.

Шагая по пустеющей улице, Шисуи сжал кулаки. В его сердце пылала непреклонная решимость: он будет тренироваться изо всех сил, чтобы однажды стать таким же невероятно сильным, как Обито-семпай

Глава 15

После возвращения домой они сразу разошлись по своим делам. Поскольку Джирайе совершенно негде было преклонить голову, он временно обосновался в жилище Обито. Бабушка, разумеется, была предупреждена об этом заранее и дала своё добродушное согласие, так что оба шиноби со спокойной душой переступили порог комнаты.

Джирайя тут же уткнулся в свою сомнительную писанину, яростно заскрипев пером по бумаге, а Обито, устроившись неподалёку, раскрыл свитки и с головой погрузился в изучение ниндзюцу. Наконец, поставив жирную точку в очередной главе, Извращённый Отшельник отложил инструмент в сторону. Пришло время заслуженной награды. С предвкушающей ухмылкой он извлёк пузатую бутыль с алкоголем, намереваясь как следует промочить горло.

Заметив выпивку, Обито невольно содрогнулся. В памяти мгновенно всплыла та кошмарная ночь — пьяные выходки санина превратили сон в недостижимую роскошь. «Нет уж, увольте, только не снова!» — мысленно взвыл мальчишка, отчаянно замотав головой. В этом суровом мире ничто не могло сравниться с блаженством крепкого здорового сна, и ради него придётся пойти на крайние меры. Нужно было как-то заставить наставника выпить меньше. И тут в его голову пришла гениальная, как ему казалось, мысль: нужно просто разделить этот удар на двоих!

— Джирайя-сенсей, а давайте я выпью с вами! — Обито решительно шагнул вперёд, напустив на себя бравый вид. — Ведь в хорошей компании и пьётся веселее, разве нет?

— Ха-ха-ха-ха, а давай! — громогласно расхохотался Извращённый Отшельник, до краёв наполняя пиалы прозрачной жидкостью.

Закончив разливать, он залпом опрокинул свою порцию. Обито, не желая отставать, салютовал наставнику и влил в себя обжигающее содержимое. Это был его первый в жизни алкогольный опыт. Горло словно полыхнуло адским пламенем, вышибая из лёгких весь кислород. «Матерь божья, ну и забористая же дрянь!» — пронеслось в его затуманенном разуме.

Заметив искажённое лицо ученика, Джирайя решил, что тот просто не умеет пить, и ехидно оскалился:

— Ну что, Обито, кишка тонка? Не можешь — не мучайся. Иди посиди за детским столиком.

Эта насмешка сработала как детонатор. Вспыхнув от возмущения, Обито упрямо схватил бутыль, до краёв наполнил свою чашу и немедленно отправил её следом за первой. «Да чтобы я не перепил какого-то Извращённого Отшельника?!»

Джирайя, принимая негласный вызов, не стал уступать. Он вновь наполнил свою пиалу, и битва началась. Никто из них не желал признавать поражение, и порции исчезали одна за другой.

Когда дно пузатой бутыли наконец показалось наружу, мертвецки пьяный Джирайя уже с глухим стуком рухнул на пол, моментально провалившись в глубокий сон. Обито, пошатываясь и пылая красным, как спелый помидор, лицом, победно ткнул дрожащим пальцем в сторону поверженного противника:

— Джирайя-сенсей... это вы... должны сидеть... за детским столиком...

Не успев договорить, мальчишка потерял равновесие и с громким плюх завалился прямо на пол. Комнату наполнил дуэт молодецкого храпа.

Услышав подозрительный грохот, в комнату заглянула бабушка. Окинув взглядом живописную картину из двух распростёртых на полу тел, она лишь тепло, но с лёгкой укоризной улыбнулась. Достав из шкафа плотное одеяло, старушка заботливо укрыла непутёвых шиноби.

— Простудитесь ещё на голом полу... — тихо пробормотала она. — Спите уж, горе вы моё...

- Утро ворвалось в комнату безжалостными, режущими глаза лучами солнца. Обито со стоном разлепил свинцовые веки. Голова раскалывалась так, словно по ней всю ночь дубасили кувалдой, и лишь сейчас он начал смутно припоминать вчерашнюю алкогольную дуэль.

Переведя мутный взгляд в сторону, он обнаружил Джирайю. Тот спал, широко разинув рот и издавая оглушительные рулады, что выглядело донельзя комично. С трудом оторвав неподъёмное тело от пола, Обито поплёлся наливать себе воду, чтобы хоть немного затушить пожар в пересохшем горле.

Вскоре зашевелился и санин. С кряхтением придя в себя и сфокусировав взгляд на ученике, Извращённый Отшельник вспомнил ночные события и вдруг разразился хриплым хохотом:

— Обито, а я и не думал, что ты так неплохо держишь удар!

— Да я вообще-то пил только для того, чтобы вам меньше досталось, — Обито наградил его мрачным взглядом. — Иначе опять бы буянили полночи.

Они переглянулись и искренне рассмеялись. Несмотря на раскалывающиеся головы и общее паршивое состояние от похмелья, эта нелепая попойка странным образом сделала их отношения чуточку ближе.

Но суровую реальность никто не отменял — сегодня снова нужно было идти на общую тренировку.

На полигон эта парочка завалилась с привычным, ставшим уже традицией, опозданием. Минато, Какаши и Рин уже давно ждали их, кажется, совершенно смирившись с неизбежным. Минато лишь обречённо вздохнул, Какаши демонстративно скрестил руки на груди, всем своим видом источая отвращение, а вот в глазах Рин плескалось искреннее беспокойство.

— Обито, Джирайя-сенсей, с вами всё в порядке? — осторожно поинтересовалась она.

Пришлось каяться в ночных грехах.

— Мы тут с Джирайей-сенсеем немного… выпили вчера вечером и случайно перебрали, — Обито неловко почесал затылок. — Мне правда очень жаль, Минато-сенсей.

— Хе-хе, ну что вы как неродные! — Извращённый Отшельник беспечно отмахнулся. — Молодость создана для того, чтобы иногда давать себе расслабиться!

— Алкоголь затуманивает разум, — холодно фыркнул Какаши. — Если вы позволите себе подобное на миссии, у нас будут серьёзные проблемы.

Обито уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой в адрес этого заносчивого гения, как вдруг его живот выдал оглушительную, жалобную трель. Похмелье в тандеме с пропущенным завтраком давали о себе знать — он зверски проголодался.

Рин тихонько хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а затем извлекла из-за пазухи аккуратный свёрток.

— Держи, я сама их слепила, — она с мягкой улыбкой протянула ему рисовый шарик. — Перекуси немного, нельзя же тренироваться на пустой желудок.

Щёки Обито мгновенно вспыхнули пунцовым цветом. Он трепетно принял угощение, в то время как Джирайя и Какаши, словно сговорившись, запели в унисон:

— О-о-о, вы только посмотрите! Кое-кого тут подкармливают девичьими ручками слепленными рисовыми шариками~

— Да пошли вы оба! — огрызнулся Обито. — Чего привязались?!

— Так, всё-всё, — голос Минато, мягкий, но не терпящий возражений, прервал перепалку. — Раз уж все в сборе, давайте начинать сегодняшнюю тренировку.

Атмосфера мгновенно изменилась. Улыбки погасли, сменившись суровой сосредоточенностью — команда погрузилась в рутину шиноби.

Под зорким руководством Минато они с полной самоотдачей отрабатывали базовые комплексы тайдзюцу и оттачивали ниндзюцу. Обито скрипел зубами; перед глазами всё ещё слегка плыло от похмелья, но он упрямо заставлял своё непослушное тело доводить до конца каждое движение. Какаши, оправдывая звание непревзойдённого гения, действовал с пугающей точностью и скоростью. Рин же полностью сосредоточилась на практике медицинского ниндзюцу, то и дело прерываясь, чтобы проверить состояние каждого из товарищей.

Ближе к полудню, заметив, что ученики изрядно вымотались, Минато объявил долгожданный привал. Именно в этот момент на полигоне показался посыльный из отдела распределения миссий Конохи.

— Минато, — обратился шиноби, протягивая свернутый документ. — Для вашей команды есть задание D-ранга. Требуется оказать помощь жителям деревни.

Приняв бумагу и бегло пробежавшись по тексту, Минато кивнул.

— Отлично. Сейчас все немного поедим, восстановим силы, — скомандовал он отряду, — а во второй половине дня выдвигаемся выполнять поручение.

— Наконец-то настоящее дело! — глаза Обито загорелись фанатичным блеском. — Я уже жду не дождусь!

— Не обольщайся, — бросил Какаши с ледяным спокойствием. — Миссии D-ранга элементарны. Это обычная физическая работа для тренировки базовой выносливости.

— Зато мы будем трудиться все вместе! — Рин ободряюще улыбнулась. — Если постараемся, то наверняка быстро со всем управимся.

Быстро покончив с обедом и переведя дух, команда поднялась и направилась в сторону нужной локации. Следуя указанному в бумаге адресу, Минато вывел свой отряд прямиком на центральную площадь деревни Скрытого Листа.

Обито озадаченно завертел головой. Где же задание? И где, чёрт возьми, заказчик? Вокруг он видел лишь бесконечные стайки дряхлых дедушек и бабушек.

И тут страшная, леденящая душу догадка медленно закралась в его разум. Мальчишка, словно сломанный механизм, со скрипом повернул корпус в сторону наставника.

— Минато-сенсей... — голос Обито дрогнул. — Я так понимаю, наша миссия заключается в помощи пенсионерам?..

Минато ещё раз для верности сверился с документом, а затем утвердительно кивнул:

— Всё верно, Обито. Твоя интуиция тебя не подводит, мы действительно пришли помогать пожилым людям.

Услышав это подтверждение, Обито в одно мгновение почувствовал, как его душа шиноби окончательно умерла...

«НЕТ! Да вы… издеваетесь…» — лицо Обито потемнело, словно грозовая туча.

Каждый божий день он опаздывал на сборы из-за того, что переводил старушек через дорогу, а теперь сама их официальная миссия заключалась в помощи местным пенсионерам! Неужели это какой-то изощренный заговор?

Тем временем учитель Минато, ничего не подозревая, подошел к группке стариков, чтобы расспросить их о деталях. И тут разверзлись врата ада. Еще секунду назад тихая и мирная площадь внезапно взорвалась гомоном. Со всех сторон, словно зомби на свежее мясо, хлынули толпы пенсионеров. Они мгновенно взяли растерянного наставника в плотное кольцо, наперебой размахивая морщинистыми руками и требуя немедленной помощи.

— Да не стойте же вы столбами! — в отчаянии взмолился Минато, пытаясь перекричать гул старческих голосов. — Помогите мне!

Какаши и учитель Джирайя, обменявшись многозначительными взглядами, лишь сочувственно похлопали оцепеневшего Обито по плечам и шагнули в гущу стариков.

— Обито, ну же, пойдем поможем! — Рин с теплой, ободряющей улыбкой подошла к нему, заглядывая в глаза. — В конце концов, ты ведь и так постоянно им помогаешь. Одной старушкой больше, одной меньше — какая разница?

Однако стоило пенсионерам услышать заветное имя, как их головы разом повернулись на звук. Увидев своего извечного спасителя, они засияли так, словно нашли сундук с золотом. Забыв про остальных шиноби, старики лавиной хлынули к Обито. Костлявые пальцы вцепились в его одежду, каждый тянул несчастного парня на себя, наперебой требуя, чтобы именно он — и никто другой! — решил их проблемы. Остальным они, видимо, категорически не доверяли.

«Я ведь даже не знаю половину из них! — в панике пронеслось в голове Обито, пока он беспомощно озирался. — Почему они вцепились именно в меня? Меня точно подставили…»

— Обито, милок! — прошамкал какой-то дедуля, мертвой хваткой впиваясь в руку юноши. — Слухи о твоем золотом сердце уже на всю деревню гремят! Сразу видно — хороший ты мальчик. Не бросай стариков в беде, выручай!

С одной стороны на него смотрели полные слепой надежды глаза пенсионеров, а с другой — сияющий гордостью и теплотой взгляд Рин. Отказать в такой ситуации было физически невозможно. Скрипнув зубами и нацепив на потемневшее от безысходности лицо кривую улыбку, он с величайшей неохотой поплелся за толпой страждущих.

Первым делом его припахали искать сбежавшую кошку какой-то ветхой старушки. Сбивая дыхание, Обито носился по пыльным переулкам и узким улочкам, хрипло выкрикивая имя пушистой беглянки. Наконец, он обнаружил шерстяного дьявола на самой верхушке раскидистого дерева.

Обдирая руки о кору, юноша вскарабкался на толстый ствол и, стараясь не делать резких движений, пополз к напуганному животному.

— Кис-кис-кис… — ласково приговаривал он, протягивая дрожащую от напряжения руку. — Иди ко мне, маленькая…

Но не успели его пальцы коснуться шерсти, как кошка с истошным воплем прыгнула прямо ему на лицо. Острые когти впились в кожу, пушистый хвост перекрыл обзор. Потеряв равновесие, Обито дико замахал руками, его нога соскользнула, и он камнем полетел вниз.

Бум...

Глухой удар обрушился на спину, выбив из легких весь воздух. Подлая кошка тут же спрыгнула с его расцарапанного лица и, как ни в чем не бывало, замурлыкала, юркнув в объятия подоспевшей хозяйки.

— Ох, Обито, деточка, ты не ушибся? — запричитала старушка, протягивая ему морщинистую руку.

— Пустяки… — вымученно простонал юноша, отряхивая одежду от пыли и сухих листьев. — Мне еще другим помогать. Я побежал.

Следующим испытанием стала транспортировка тяжеленных мешков с провизией для глуховатого старика. К тому моменту, когда последний тюк оказался в чулане, руки Обито дрожали от перенапряжения и отказывались подниматься.

Тяжело дыша, юноша наивно полагал, что этот кошмарный марафон милосердия подошел к концу. Но не тут-то было. Из-за угла, шаркая ногами и опираясь на узловатую клюку, вынырнул очередной дед. Дребезжащим голосом он поведал трагичную историю о перегоревшей лампочке, которую срочно требовалось заменить.

Обито едва не потерял сознание прямо на месте. Отчаянно проклиная в мыслях эту бесконечную миссию и свою дурацкую репутацию, он, словно приговоренный к казни, поплелся вслед за хромым стариком.

В тесном, пропахшем нафталином домике царил полумрак. Щелчок выключателя ожидаемо ничего не дал. Тяжело вздохнув, Обито притащил скрипучий табурет, взгромоздился на него и выкрутил злополучную лампочку, щурясь в попытках разглядеть поломку.

Все оказалось банально: перегорела вольфрамовая нить. Достав из ящика запасную лампу, юноша быстро вкрутил ее на место. Щелчок — и комнату залил тусклый желтоватый свет.

«А ведь в своей прошлой, современной жизни я частенько подрабатывал мастером на все руки», — мысленно усмехнулся Обито, утирая со лба едкий пот.

— Ай да молодец! Спасибо тебе, сынок, — расплылся в беззубой улыбке старик.

— Всегда пожалуйста, — через силу выдавил Обито, натягивая самую фальшивую улыбку в своей жизни.

Он уже сделал шаг к спасительной двери, как вдруг костлявая рука железной хваткой вцепилась в его запястье. У дедушки, как оказалось, было еще одно крошечное дельце. Внутри Обито завыл раненым волком, но вслух лишь обреченно поинтересовался, в чем проблема.

Оказалось, что колодец во дворе пересох, и вода отказывалась подниматься. Смирившись со своей горькой участью, юноша поплелся на задний двор. Беглый осмотр выявил поломку водяного насоса. Призвав на помощь остатки сил и свой старый опыт, Обито взялся за инструменты, и вскоре механизм радостно зафырчал, выплевывая струю ледяной воды.

Когда последний болт был закручен, а последний старик удовлетворен, на деревню уже опустились густые сумерки. Обито, еле переставляя ватные ноги, брел обратно к площади.

«Ну, зато плюсик в карму заработал», — вяло утешал он сам себя.

Но стоило ему поднять взгляд, как остатки благодушия испарились без следа. Его сокомандники, свежие и отдохнувшие, беззаботно болтали на том же самом месте, где он их оставил. Кровь прилила к вискам, а внутри вспыхнуло праведное пламя ярости.

— Учитель Минато! — прорычал Обито, подлетая к наставнику. — Я все гребаное утро и половину дня батрачил как проклятый, пока вы тут прохлаждались?! И это называется командная работа?!

— Ну-ну, Обито, успокойся… — Минато неловко рассмеялся, почесывая затылок. — Твоя слава первого добряка деревни бежит впереди тебя! Старики хотели, чтобы именно ты им помог. Не могли же мы разрушить их надежды, верно?

— Зато теперь мы точно знаем, — язвительно хмыкнул Какаши, лениво прислонившись к стене, — что твои отмазки про старушек — не выдумка ради того, чтобы подольше поспать.

Лицо Обито вспыхнуло от гнева так, что стало похожим на перезрелый помидор. Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться гневной тирадой, но тут вмешалась Рин.

— Хватит дуться, Обито, — девушка мягко взяла его за руку, легонько покачивая ее. — Помогать старшим — это ведь так здорово, правда?

Стоило ему посмотреть в ее большие, искрящиеся добротой глаза, как гневный запал мгновенно испарился. Сердце предательски дрогнуло, а на губах помимо воли расползлась глупая улыбка.

Джирайя, молча наблюдавший за этой сценой, внезапно оживился. Покопавшись в своей походной сумке, он извлек потрепанный блокнот с пером и принялся с маниакальным блеском в глазах что-то лихорадочно туда строчить.

Ночная прохлада уже полностью окутала деревню, когда команда наконец-то неспешно побрела по домам, лениво перекидываясь фразами. Обито, активно жестикулируя, увлеченно рассказывал о битве с насосом, совершенно не глядя под ноги. Внезапно он с глухим стуком врезался во что-то твердое.

Потирая ушибленный лоб, юноша недовольно поднял глаза и застыл.

Прямо перед ним, сгорбившись, стоял пожилой мужчина и жутковато улыбался, обнажая не самый приятный оскал. В тусклом свете луны его лицо показалось Обито настолько зловещим, что тот взвизгнул, как девчонка, и в панике вцепился в стоявшую рядом Рин.

— Призраки! Помогите! — заголосил он, зажмурив глаза. — Я еще слишком молод, чтобы умирать! У-у-у!

— Эм… — Минато тяжело вздохнул, пытаясь скрыть испанский стыд за своего ученика, и почтительно склонил голову. — Господин Данзо. Чем обязаны?

Услышав знакомое имя, Обито тут же перестал скулить, приоткрыл один глаз и, осознав, что перед ним живой человек, поспешно отпустил смущенную Рин.

— Кхм-кхм! — юноша деловито поправил воротник куртки, напустив на себя максимально серьезный вид. — Вообще-то, это была сложная психологическая проверка от вашего покорного слуги! Я проверял, насколько вы готовы к внезапному нападению из засады!

— Цк-цк-цк, — в унисон поцокали языками Какаши и Джирайя. — И кто же это у нас тут так самоотверженно проверял бдительность, прижимаясь к Рин, словно испуганный щенок?

Обито возмущенно открыл рот, собираясь выдать гневную отповедь, но ледяной, скрипучий голос оборвал его на полуслове.

— Довольно, — Данзо, чье лицо оставалось непроницаемой маской, чуть заметно повел рукой.

Словно тень, из-за его спины бесшумно вынырнул подчиненный в маске и протянул Минато запечатанный свиток. Наставник принял документ, сломал печать и пробежался глазами по строчкам. Это был приказ на миссию ранга «С».

— Минато, — мрачно начал Данзо, сверля команду своим единственным здоровым глазом. — На границе орудует крупная банда головорезов. Они уже сожгли несколько деревень, разграбили склады и угнали местных жителей в рабство. Паника расползается по округе как чума. Твоя задача: взять отряд, выследить ублюдков, спасти выживших и... зачистить территорию.

Милые улыбки мгновенно исчезли с лиц шиноби.

— Вас понял, господин Данзо, — холодно отозвался Минато, пряча свиток. — Выдвигаемся немедленно.

Старейшина лишь коротко кивнул и, развернувшись, растворился в темноте переулка вместе со своим эскортом.

Обито стоял ни жив ни мертв. Слова «выдвигаемся немедленно» прозвучали для него как смертный приговор. Он так мечтал завалиться на мягкий футон, вытянуть гудящие ноги и уснуть богатырским сном, а вместо этого ему предстоит бежать в ночь на верную смерть!

«За что?! — мысленно вопил он, хватаясь за голову. — Почему именно сейчас?! Неужели и Данзо в сговоре против меня?!»

Но на жалобы времени не оставалось. Отбросив усталость, юные шиноби обменялись полными решимости взглядами и, не сказав ни слова, рванули вслед за золотой вспышкой своего учителя навстречу мраку ночного леса. Впереди их ждала неизвестность и запах крови.

Бледный лунный свет заливал ночной лес, путаясь в густых кронах и раскрашивая землю причудливой мозаикой теней.

— Какого дьявола мы тащимся на миссию посреди ночи? — проворчал Обито, с трудом продираясь сквозь густые заросли. — Я так сдохну от усталости!

Он и так горбатился в одиночку всю вторую половину дня, а теперь ещё и эта ночная вылазка. Тело ныло, умоляя о пощаде.

— Меньше ной и шевели ногами, — Какаши одарил товарища презрительным взглядом, сверкнув единственным открытым глазом из-под повязки.

— Потерпи немного, Обито, — мягко улыбнулась Рин, поравнявшись с ним. — Кто знает, может, мы управимся быстрее, чем кажется.

Минато бесшумно скользил в авангарде. Его пронзительный взгляд не упускал ни единой детали, сканируя окружающий мрак. Джирайя вышагивал рядом, расслабленный и вальяжный, то и дело отпуская скабрезные шуточки.

— Впереди движение, — резко бросил Минато, вскинув руку в предупреждающем жесте.

Отряд мгновенно замер, слившись с темнотой. Сквозь переплетение ветвей замерцал тусклый оранжевый свет — несколько крепких фигур с факелами лениво обходили территорию, оглашая лес грубым хохотом.

— Кажись, добрались, — едва слышно прошептал Обито, сжимая рукоять куная. — Это и есть наша цель?

— Именно так, — кивнул Минато. Его голубые глаза холодно просчитывали маршруты патрульных. — Всем оставаться в тени. Наша задача — зачистить их максимально тихо, без лишнего шума.

Какаши и Рин синхронно кивнули, на их лицах читалась предельная концентрация.

— Эй, только не вздумайте недооценивать этих оборванцев, — Джирайя задумчиво почесал подбородок, усмехнувшись уголками губ. — Всякий сброд порой способен выкинуть неприятный фокус.

Хрусть. Один из бандитов внезапно насторожился, вперив взгляд в их укрытие. Он медленно двинулся прямо к ним, подняв факел повыше. Обито тут же подобрался, готовясь к броску, но жесткая рука Минато легла ему на плечо. Капитан покачал головой — «Ждать».

Бандит подходил всё ближе. Десять шагов. Пять. Три. Свет факела уже начал выхватывать из тьмы очертания листьев, когда из мрака бесшумной тенью вынырнул Джирайя. Огромная ладонь намертво зажала рот патрульного, не дав сорваться даже писку, а вторая рука с тошнотворным, глухим хрустом свернула ему шею. Тело обмякло. Саннин ловко подхватил труп и затащил его в кусты, прежде чем свет факела коснулся земли.

Минато подал знак, и отряд двинулся дальше, подобно стае призрачных волков, готовящихся вцепиться в горло добыче. Используя весь арсенал навыков скрытности шиноби, они безжалостно и бесшумно вырезали каждого дозорного, попадавшегося на их пути.

Вскоре лес расступился, обнажив грязный, укреплённый лагерь, разбитый в низине. Десятки костров рвали ночную тьму, бросая багровые блики на уродливые лица. Лагерь гудел, как потревоженный улей: пьяные крики, звон кружек и вульгарный хохот сливались в омерзительную какофонию. Ублюдки явно что-то праздновали.

Команда укрылась за массивными валунами на возвышенности, откуда открывался отличный обзор на весь этот притон.

— По периметру выставлены дозорные, переть напролом — чистой воды самоубийство, — тихо заговорил Минато, обводя лагерь цепким взглядом. — Но они пьяны и расслаблены. Мы вырежем их по одному. Обито, берёшь левый фланг, снимаешь часовых. Какаши, обходишь справа, отрезаешь им пути к отступлению. Рин, остаёшься в арьергарде, будь готова оказать медицинскую помощь. Мы с учителем Джирайей зачистим центр.

Все синхронно кивнули, намертво вбивая в память свои задачи.

— Наконец-то нормальная драка! — азартно прошептал Обито, хрустнув костяшками пальцев.

Какаши не проронил ни слова. Его силуэт просто растворился в ночи, словно дым.

Рин судорожно сглотнула. Это была её первая настоящая боевая миссия, где прольётся кровь. Липкий страх холодными пальцами сжал сердце.

— Не дрейфь, Рин, — Обито ободряюще подмигнул ей. — Я ни за что не дам тебя в обиду.

— Спасибо, — девочка прерывисто выдохнула и сжала кулачки, подавляя дрожь. В её глазах вспыхнула решимость.

Минато обменялся коротким кивком с Джирайей. Две тени метнулись к главным воротам. Желтоволосый джонин и легендарный саннин работали с пугающей синхронностью. Один рывок, взмах куная, приглушенный хрип — и тела часовых безвольными мешками осели в высокую траву, утягиваемые в небытие.

Обито тем временем виртуозно разделался со своим флангом, вогнав кунай прямо в шею зазевавшемуся бандиту. Вскоре шиноби Конохи вновь собрались вместе, уже в самом сердце лагеря, укрывшись за грудой ящиков.

Площадь перед ними была залита светом костров. Пьяная мразь глушила дешевое пойло, жрала мясо прямо с вертелов и гоготала. Но взгляд ниндзя приковало другое: в дальнем конце лагеря грудастые головорезы тычками и пинками гнали куда-то толпу измученных, дрожащих от первобытного ужаса крестьян.

— План в силе. Зачистить всех до единого. Заложников вытащить любой ценой, — ледяным тоном скомандовал Минато, и в его глазах блеснула смертельная сталь.

Как только прозвучал приказ, отряд разделился. Обито призраком метнулся к баракам слева, Какаши скользнул по крышам справа. Рин затаилась в глубокой тени, до белых костяшек сжимая бинты и скальпель. Минато с Джирайей словно растворились в толпе, безжалостно и методично собирая кровавую жатву, оставляя за собой лишь трупы с перерезанными глотками.

Пьяное быдло даже не подозревало, что сама Смерть уже танцует среди них.

Обито, крадучись, пробрался вглубь вражеской территории. Спрятавшись за повозкой, он осторожно выглянул. Группа из нескольких конвоиров гнала пленников к обветшалым деревянным постройкам. Юный шиноби, сливаясь с темнотой, бесшумно двинулся следом.

Бандиты грубо рассортировали свою добычу: мужчин пинками загнали в один сарай, а женщин поволокли в соседний барак. Затаившись за поленницей в нескольких метрах от зданий, Обито лихорадочно прокручивал в голове варианты спасения.

Внезапно к женскому бараку, пошатываясь, подошли несколько крупных главарей. От них за версту несло перегаром и похотью. Рявкнув на рядовых шестерок, чтобы те сторожили двери, они с сальными ухмылками ввалились внутрь.

Желудок Обито скрутило от дурного предчувствия. Быстрой тенью он обогнул здание с тыла и припал к грязному, потрескавшемуся стеклу окна.

Худшие опасения подтвердились. Огромный ублюдок с потным, багровым лицом уже навис над одной из пленниц, распуская руки. Обито мимолетно отметил, что девушки, несмотря на грязь и слезы, были весьма миловидными и стройными…

«Да о чем я вообще думаю, придурок?!» — мысленно дал себе затрещину парень, яростно замотав головой.

Из-за тонких досок донесся отчаянный, надрывный плач:

— Помогите! Не трогайте нас, умоляю! Пожалуйста!

— Тише-тише, сладкие мои, расслабьтесь! — похабно оскалился главарь. Его грязные, сальные лапищи потянулись к хрупким плечам жертвы. — Чего вы ломаетесь? Сегодня ночью вас всё равно никто не спасёт, хоть глотки себе порвите от крика!

— Помогите! Кто-нибудь! — девушки забились в угол, судорожно закрываясь руками.

В тот самый миг, когда грязные пальцы мерзавца уже готовы были смять тонкую ткань на груди девушки, свистнула сталь. Три куная с чавкающим звуком вонзились прямо в спины главарей, пробив легкие.

Ублюдки дернулись. Из их ртов хлынула густая, темная кровь. Они попытались обернуться, вытаращив налитые кровью глаза в немом шоке. Попытались закричать, но из разорванных кунаями глоток вырывался лишь булькающий хрип.

Огромные туши начали заваливаться на пол, но пленницы, движимые инстинктом самосохранения, подхватили их и беззвучно опустили на грязные доски.

Обито хладнокровно вырвал свое оружие из мертвой плоти, брезгливо вытерев лезвия об одежду убитых. Оказывается, парень бесшумной кошкой скользнул в окно еще во время первых криков. Он сразу приложил палец к губам, приказав женщинам продолжать звать на помощь, чтобы не спугнуть подонков.

Пленницы, всё ещё не веря своему спасению, лишь судорожно закивали.

— Я из Конохи, — Обито шагнул к дрожащим девушкам, убирая кунаи в подсумок. — Мы пришли за вами. Мои товарищи уже зачищают лагерь. Сидите тихо и делайте в точности так, как я скажу. Ясно?

Женщины молча закивали головами.

БАБАХ! Земля под ногами содрогнулась от мощного взрыва, а следом ночной воздух разорвали панические вопли:

— Засада! Враги в лагере! Все сюда!!

«Началось», — усмехнулся про себя юноша. Похоже, скрытая фаза миссии закончилась, и Минато перешел к активной резне. Приказав женщинам спрятаться, Обито выскользнул за дверь.

Лицом к лицу он столкнулся с одним из оставленных снаружи охранников, который как раз собирался проверить, что за шум в бараке. Обито сработал на инстинктах. Молниеносный рывок — и он уже за спиной врага. Левая рука намертво зажала чужой рот, а правая вонзила клинок точно между ребер, пробивая сердце.

Втащив обмякший труп внутрь, Обито махнул рукой женщинам на выход, а сам сорвался с места, бросившись к сараю, где держали мужчин.

Лагерь полыхал. Звон стали, крики умирающих и рев пламени слились в оглушительный гул. Команда Конохи устроила бандитам настоящий филиал ада на земле.

Добежав до второго сарая, Обито притормозил. Путь преграждала группа вооруженных головорезов.

Слившись с густыми тенями, парень выждал идеальный момент. Взмах руки — и несколько сюрикенов со зловещим свистом рассекли воздух, с идеальной точностью впившись в кадыки дозорных. Ублюдки захрипели и повалились в грязь, захлебываясь кровью.

— Без паники! — рявкнул Обито, с ноги вышибая хлипкую дверь сарая. — Я пришел вытащить вас из этого дерьма!Избитые пленники вздрогнули, но в их потухших глазах тут же вспыхнул огонек надежды. Освободив мужчин, Обито быстро вывел их наружу, где они воссоединились с женщинами, и повел всю толпу к границе лагеря.

Но удача отвернулась от них. Из-за угла вывалил еще один здоровенный главарь в сопровождении целой толпы разъяренных головорезов.

Обито злобно оскалился. Сунув смятый свиток с картой в руки ближайшему старосте, он процедил:

— Бегите к точке сбора, которая отмечена на бумаге. Ждите там. Рин вас подлатает. Живо!

Крестьяне, спотыкаясь и рыдая, бросились наутек.

— Взять их! Прикончите всех! — взревел вожак бандитов, но Обито в один прыжок перегородил им путь.

Его руки размылись в скоростной серии печатей.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Грудь парня расширилась, и он выплюнул в наступающих гигантский, ревущий шар концентрированного пламени. Раскаленная сфера врезалась в толпу, мгновенно превратив с десяток бандитов в вопящие живые факелы.

Оставшиеся в живых головорезы с диким воем сменили цель, ринувшись на сопляка, посмевшего встать у них на пути.

Обито изящным сальто назад ушел от просвистевшего перед самым носом топора. Врагов было слишком много. В лобовом столкновении у него не было шансов, но... рядом не было никого из своих, да и резервы его чакры за последние годы выросли колоссально.

Он прикрыл веки. Когда глаза распахнулись, радужки полыхнули кроваво-красным светом с тремя вращающимися томоэ. Шаринган пробудился.

Едва взглянув в глаза первым бегущим на него ублюдкам, Обито обрушил на них ментальный удар гендзюцу. Разум бандитов мгновенно помутился. В следующую секунду они с маниакальным рычанием развернулись и вонзили мечи в спины собственных товарищей.

В рядах врага вспыхнула кровавая анархия. Обычные отбросы, никогда не сталкивавшиеся с подобным, в панике гибли от рук своих же подельников. Главарь с ревом попытался образумить взбунтовавшихся, завязалась жестокая свалка.

Этого было достаточно. Обито, не теряя ни секунды, сложил печати и выпустил еще один сокрушительный Огненный Шар прямо в центр этой свалки. Чудовищный взрыв разметал ошметки тел по всей округе.

Когда дым рассеялся, на обгоревшей земле остался лежать лишь главарь. Взрыв оторвал ему руки и ноги, превратив здоровяка в кровоточащий обрубок. Обито медленно подошел к этому жалкому куску мяса.

Но даже находясь при смерти, ублюдок, захлебываясь кровавой пеной, продолжал исступленно хрипеть:

— Ах ты... мелкий выблядок! Грязный... трус! Я тебе обещаю... Мои люди... уже послали сигнал в другие лагеря! Скоро вас здесь окружат, и вы все сдохнете! Сдохнете! ХА-ХА-ХА-ХА!

— Какое же ты трепло, — Обито брезгливо поморщился, подхватил с земли чей-то брошенный палаш и одним резким, безжалостным ударом отрубил главарю голову.Сумасшедший смех захлебнулся в фонтане крови. Наступила блаженная тишина.

— Ну и чего замолчал? — холодно бросил парень, глядя на покатившуюся в пыль голову. — Только что же так звонко заливался.

Теперь обрубок отдыхал с миром.

Откинув окровавленный клинок, Обито вспомнил, что Минато и Джирайя всё ещё находились в центре сражения. Нужно было срочно предупредить их о грядущем подкреплении бандитов. Сорвавшись с места, шиноби растворился в клубах черного дыма, устремившись на помощь товарищам.

В лагере пахло гарью и свежей кровью. Минато и Джирайя как раз покончили с последними недобитками, когда относительную тишину нарушил тяжелый топот.

— Учитель! — тяжело дыша, Обито подлетел к старшим шиноби, а его грудь ходуном ходила от бега. — Остальные бандиты… они уже близко!

Взгляды Минато и Джирайи мгновенно посуровели. Не теряя ни секунды, Минато сложил печати. Активировав Технику Летящего Бога Грома, он на краткий миг исчез, чтобы оценить ландшафт и расстановку сил противника, лихорадочно просчитывая пути отхода.

— Вот и славно, — Джирайя упер руки в бока, и на его лице расплылась хищная, предвкушающая ухмылка. — Самое время показать этому сброду, с кем они связались!

Обито с шумом втянул в себя воздух, до хруста сжал кулаки и встал плечом к плечу с наставниками, готовый вновь броситься в мясорубку. Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут из лесной чащи, словно саранча, хлынула грязная, вооруженная ржавыми тесаками толпа, беря их в плотное кольцо.

— Ого, — из рядов головорезов вальяжно вышел их главарь, поигрывая зазубренным клинком. — Знали, что мы идем, и даже не попытались сбежать? Какая смелость! Жаль только, что сдохнете вы прямо здесь.

— Обито, на тебе фланги, следи, чтобы никто не ударил в спину, — ледяным тоном скомандовал Минато, не сводя глаз с врага. — Джирайя-сенсей, вместе прорываем оцепление!

С этими словами золотая вспышка сорвалась с места. Минато врезался в самую гущу бандитов, а холодная сталь его куная безжалостно собирала кровавую жатву. Джирайя, словно несокрушимая скала, обрушился на врагов следом, прикрывая спину товарища. Обито тоже не отставал: сложив печати, он высвободил чакру Стихии Огня, и ревущее пламя отшвырнуло тех, кто пытался подобраться к нему слишком близко.

Под чудовищным натиском троицы Шиноби ряды разбойников дрогнули, и в живом кольце образовалась брешь. Не теряя времени, они вырвались на свободу, отступая с боем. Главарь, осознав, что им противостоят всего трое, побагровел от ярости и, брызгая слюной, заорал на своих шавок, приказывая догнать беглецов.

— Так не пойдет! — мгновенно оценил ситуацию Минато, уворачиваясь от очередного топора. — Отходим к Рин и остальным жителям, нужно объединиться!

Джирайя и Обито коротко кивнули, не прекращая отбивать атаки. Троица стремительно отступала в лес, а окрыленные численным преимуществом бандиты неслись следом, словно свора голодных псов.

Влажная земля скользнула под подошвой, и Обито, потеряв равновесие, рухнул на колено. Один из преследователей тут же радостно осклабился, занося ржавое мачете над головой мальчика. Но лезвие так и не опустилось. Минато, применив Технику Летящего Бога Грома, возник из ниоткуда и мощным ударом ноги впечатал ублюдка в ствол ближайшего дерева, ломая кости.

— Держитесь! — перекрывая звон стали, крикнул Минато. — Мы почти у цели!

Прорубаясь сквозь заросли и вражеские тела, они наконец увидели впереди знакомые силуэты — Рин, Какаши и спасенных жителей деревни. Преследователи, тяжело дыша, вывалились на поляну следом, и две группы замерли друг напротив друга.

— А вы, сопляки, прыткие! — злорадно прохрипел главарь, поигрывая ножом. — Ну и куда теперь побежите, а? За спины крестьян?

Минато, Джирайя, Какаши и Обито выстроились живым щитом, заслоняя собой людей.

— Рин! — отчаянно закричал Обито, не оборачиваясь. — Уводи жителей, живо!

Но произошло то, чего он никак не ожидал. Вместо того чтобы в панике бежать, крестьяне один за другим начали выходить вперед. В их трясущихся руках были зажаты вилы, топоры и тяжелые дубины, но во взглядах читалась отчаянная решимость.

— Нет, сынок, — хрипло произнес седовласый старик, поудобнее перехватывая вилы. — Хватит с нас пряток. Сегодня мы будем драться за свой дом вместе с вами!

Обито застыл, пораженный их мужеством, а затем на его грязном лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

— Отлично! — звонко поддержал Минато, и его голос разнесся над поляной. — Будем сражаться бок о бок!

Эти слова, словно искра, воспламенили боевой дух каждого. Лес вздрогнул от яростного клича. Минато, превратившись в неуловимый желтый вихрь, использовал Технику Летящего Бога Грома, вырезая бандитов с грацией безжалостного призрака — его кунай раз за разом находил уязвимые точки на шеях врагов. Джирайя, набрав в грудь воздуха, изверг сокрушительный Огненный Снаряд Жабьего Масла, и ревущее море пламени заживо поглотило целый отряд, оглашая чащу истошными воплями. Какаши, холодно блеснув глазами, ворвался в ближний бой, ловко парируя удары и вскрывая артерии своим клинком. Обито, сложив печати, выдул гигантский Великий Огненный Шар, оставляя на месте противников лишь обугленные трупы. Даже крестьяне, забыв о первобытном страхе, с яростью раненого зверя бросались на мародеров, пуская в ход свои примитивные, но смертоносные орудия.

Под таким невероятным, объединенным натиском боевой порядок разбойников рассыпался в прах. Они дрогнули и начали в панике отступать, спотыкаясь о тела своих же товарищей. Главарь, поняв, что кольцо смерти сомкнулось и бежать некуда, взревел от загнанной в угол ярости, готовясь продать свою жизнь как можно дороже.

Его налитые кровью глаза выхватили в толпе самую легкую мишень — хрупкую девчонку-медика. Издав звериный рык, он рванул к Рин. Девочка стояла, словно прикованная к земле; ее бледные ручонки, сжимающие кунай, предательски дрожали, а в огромных глазах плескался первобытный ужас. Бандит с торжествующим воплем вознес свой тяжелый тесак над ее головой, готовясь разрубить девчонку надвое. Зажмурившись от животного страха, Рин, движимая голым инстинктом выживания, с отчаянным криком выбросила руку с кунаем вперед.

Хлюп.

Звук разрываемой плоти показался оглушительным. Холодная сталь куная по самую рукоять вошла в грудь здоровяка, пробив сердце. Главарь застыл, а его выпученные, полные непонимания глаза уставились на маленькую убийцу. Ржавый тесак выскользнул из ослабевших пальцев, глухо звякнув о камни. Гора мышц покачнулась и рухнула в грязь лицом вниз, забившись в предсмертных конвульсиях.

Оставшиеся разбойники оцепенели, с ужасом глядя на то, как слабая девчонка только что прикончила их лидера. Сама Рин пребывала в глубочайшем шоке. Распахнув глаза, она тупо смотрела на свои перепачканные теплой кровью руки, а затем на остывающий труп у своих ног. Мир вокруг нее пошатнулся, колени подогнулись, но упасть она не успела. Обито, сорвавшись с места, подхватил ее обмякшее тело.

Смерть главаря стала последней каплей. Лишившись остатков воли, выжившие головорезы побросали оружие и, рухнув на колени, начали скулить, умоляя о пощаде. Рин медленно приходила в себя. Сердце колотилось в горле, дыхание сбивалось — она все еще не могла осознать, что своими собственными руками только что отняла человеческую жизнь.

Тем временем Минато, Джирайя и Какаши молча и методично обходили поле боя, без капли эмоций добивая раненых врагов.

— Мы добиваем их, чтобы быть уверенными, — хмуро пояснил Обито, заметив непонимающий взгляд Рин. — Враг может притворяться мертвым и ударить в спину. Убедись, что этот ублюдок точно сдох.

Прочитав в глазах друга непривычную, холодную серьезность, девочка сглотнула подступивший к горлу ком. Сжав окровавленный кунай, она заставила себя подойти к распростертому телу. «Не бойся... ты должна...» — мысленно приказала она себе, и лезвие с влажным хрустом вонзилось в шею мертвеца. Убедившись, что дело сделано, Обито повел побледневшую подругу к кучке пленных мародеров.

Глядя на трясущихся в грязи бандитов, в голове Обито созрел жестокий, но необходимый для ее закалки план.— Выбирай любого и бей, — холодно приказал он.

Услышав это, разбойники взвыли от ужаса, заливаясь слезами и моля о сохранении их никчемных жизней.

— Обито? — Рин шокированно уставилась на мальчика. — Н-но это же неправильно… они ведь уже сдались!

— И что с того? — фыркнул он, с презрением глядя на пленных. — Они вырезали мирных людей, грабили и насиловали. Сдохнут — туда им и дорога.

Слова Обито упали на благодатную почву. Рин на секунду задумалась, вспомнив истерзанных жителей, и её лицо посуровело. В этот раз в ее движениях не было ни капли страха. Она решительно шагнула к одному из пленников, занося кунай для смертельного удара, но в последний момент Обито намертво перехватил ее запястье.

— Рин, ты молодец, — тихо произнес Минато, выходя из тени деревьев с мягкой, ободряющей улыбкой. — Ты преодолела свой страх, и это главное.

Рин шумно выдохнула, словно сбросив невидимый груз, и в ее потемневших глазах зажегся огонек непоколебимой решимости.

— Пойми, Рин, — серьезно сказал Обито, с нескрываемой гордостью глядя на подругу. — Мы — Шиноби. Когда приходит время убивать, мы обязаны действовать быстро и безжалостно. Никаких колебаний. Никакой жалости к врагам. Проявить милосердие к ублюдку — значит подставить под удар себя и своих близких. И сегодня ты усвоила этот урок.

Что же до того самого бандита, который уже распрощался с жизнью — он сидел на земле с мертвенно-бледным лицом. От животного ужаса он обмочился, и по его штанам расплывалось темное, вонючее пятно. Он стал лишь наглядным пособием в жестоком уроке малолетнего Шиноби, но, по крайней мере, остался жив.

Вскоре к ним подошли уцелевшие крестьяне. Их изможденные лица светились искренней благодарностью и благоговением перед силой юных воинов.

— Спасибо вам… — со слезами на глазах прошептал старик, низко кланяясь. — Если бы не вы, нас бы всех перерезали как скот.

— Не стоит благодарности, — мягко отмахнулся Минато. — Защищать мирных жителей — долг каждого Шиноби.

Не теряя времени, Минато поручил Какаши и Обито связать пленных и конвоировать их до ближайшего крупного поселения, чтобы сдать в руки местной стражи. Сам же он вместе с Джирайей остался восстанавливать порядок в лагере, пока Рин, вернувшись к своим прямым обязанностям, умело перевязывала раны пострадавшим.

К тому моменту, когда все дела были улажены, горизонт окрасился в кроваво-красные тона заходящего солнца, бросая длинные тени на уставших людей.

— Миссия успешно завершена, — произнес Минато с теплой улыбкой. — Вы отлично потрудились. Возвращаемся домой.

Устало кивнув, команда двинулась в обратный путь, оставляя позади спасенную деревню, откуда им вслед неслись искренние благословения жителей. Напряжение битвы медленно отпускало, уступая место легким, непринужденным разговорам под светом заката.

Кровавая бойня в лесу оставила след на каждом из них. Но для Рин этот день стал переломным. Наивная, пугливая девочка навсегда осталась на той поляне, уступив место настоящей куноичи, в глазах которой теперь горела холодная сталь и непоколебимая воля.

Глава 16

Кто бы мог подумать, что миссия затянется до самого рассвета? Небо на востоке уже начало наливаться бледным свинцом, когда команда, наконец, побрела к дому. На Обито было больно смотреть: плечи безвольно опущены, ноги едва волочатся по земле. Каждая клеточка его тела вопила лишь об одном — добраться до теплой постели и провалиться в глубокий, беспробудный сон.

— Обито, ты что, совсем выдохся? — язвительно протянул Какаши, смерив товарища уничижительным взглядом единственного открытого глаза. — Расклеился от такой ерунды?

Слова ударили по натянутым нервам, и усталость как рукой сняло.

— Это кто тут выдохся?! — взвился Обито, мгновенно вспыхнув от гнева. Он яростно закатал рукава, сжав кулаки так, что побелели костяшки. — А ну, иди сюда! Сейчас мы поглядим, у кого из нас кишка тонка!

— С таким-то доходягой? — Какаши невозмутимо сунул руки в карманы, и на его лице, даже скрытом маской, ясно читалось абсолютное презрение. — Ты сейчас на ногах еле стоишь, пес плешивый. Обойдешься.

Воздух между ними заискрил от напряжения, грозя вот-вот вылиться в очередную потасовку.

— Да прекратите вы оба! — в отчаянии топнула ножкой Рин, бросаясь между разгоряченными парнями. Она схватила их за рукава, пытаясь растащить в стороны. — Мы же только с миссии, еле живые от усталости! Вам что, заняться больше нечем?!

— Рин права, остыньте, — мягко вмешался Минато, выступая вперед с теплой, примиряющей улыбкой. — Вы все отлично поработали на этом задании. Самое время разойтись по домам и как следует отдохнуть.

— Ох уж эта юность! — густо рассмеялся Джирайя. — Столько дури в головах, что даже после бессонной ночи готовы глотки друг другу рвать! Завидую вашей энергии.

Осознав, что продолжения банкета не будет, Обито и Какаши нехотя отстранились, раздраженно отвернувшись друг от друга. Отряд продолжил путь. Спустя еще какое-то время, проведенное в тяжелом, сонном молчании, сквозь утреннюю дымку наконец проступили массивные очертания главных врат Конохи.

Однако у самого входа их уже ждали. Несколько мрачных силуэтов неподвижно застыли в утренних сумерках. Присмотревшись, Обито с удивлением узнал грузную фигуру Данзо, за спиной которого безмолвными тенями замерли оперативники. Минато, сохраняя спокойствие, уверенно повел команду прямо к ним.

— Данзо-сама, миссия по зачистке горных бандитов успешно завершена, — почтительно отрапортовал Минато, учтиво склонив голову.

Пожилой шиноби скупо кивнул. Его единственный видимый глаз цепко прошелся по каждому члену команды, прежде чем на испещренном шрамами лице промелькнула едва уловимая, зловещая усмешка.

— Вы хорошо потрудились, — произнес Данзо низким, ровным голосом. — Отличная работа. — Но в этой показной похвале, в самом его тяжелом взгляде крылась ледяная, непроницаемая глубина, от которой веяло смертельной угрозой.

Вежливо, но сухо улыбнувшись, Минато повел своих подопечных дальше, вглубь пробуждающейся деревни. Данзо провожал их долгим, немигающим взглядом. Его челюсти едва заметно сжались. Кто бы мог подумать, что этот мелкий паршивец Обито сумеет вернуться живым? Старик рассчитывал, что опасная миссия станет отличной могилой для мальчишки, избавив Коноху от потенциальной угрозы в будущем.

— Хм, живучий щенок, — холодно процедил сквозь зубы Данзо, как только отряд скрылся из виду.

— Данзо-сама, — осторожно подал голос один из его подчиненных. — Какие будут дальнейшие указания?

Глаз старика хищно прищурился.

— Установите за ними круглосуточное наблюдение. За каждым их шагом, — жестко приказал он после секундного раздумья. — Особенно за этим сопляком Обито. Мое чутье подсказывает, что он принесет нам немало проблем.Подчиненные молча кивнули и мгновенно растворились в тенях, словно их здесь никогда и не было. Данзо же бросил еще один тяжелый взгляд в сторону мирно спящей деревни, мысленно выстраивая фигуры на своей невидимой доске. Эти юнцы обладали слишком пугающим потенциалом. Если не взять их в ежовые рукавицы прямо сейчас, в будущем они станут смертельной занозой.

Тем временем тишину раннего утра вдруг разорвало раскатистое, требовательное урчание. Обито смущенно почесал затылок, чувствуя, как горят щеки под перекрестными взглядами товарищей.

— Может, завалимся куда-нибудь, поедим рамена? — неловко предложил он. — У меня от голода уже кишки сводит...

Спорить никто не стал — изматывающая миссия высосала все соки не только из него. Переглянувшись, команда единогласно изменила маршрут и направилась в сторону заведения Ичираку Рамен.

Подняв тканевую вывеску, они шагнули в тесное, но уютное помещение. Теучи тут же расплылся в широкой, гостеприимной улыбке, утирая руки о фартук:

— О-о, Минато-сенсей и его славная команда! Добро пожаловать, присаживайтесь!

Как только все устроились на высоких деревянных табуретах, начался разнобой заказов.

— Теучи-сан, мне самую огромную порцию на свином бульоне! И мяса, мяса побольше не жалейте! — воодушевленно выпалил Обито, чуть ли не пуская слюни от витающих в воздухе ароматов.

— Мне обычный мисо-рамен, — равнодушно бросил Какаши.

Рин попросила легкую порцию с морепродуктами, а Минато с Джирайей остановились на своих любимых классических вариантах. Вскоре на стойку опустились глубокие, исходящие густым ароматным паром пиалы. Раздалось дружное хлюпанье.

— Божественно... — промычал Обито с набитым ртом, жадно заглатывая лапшу вперемешку с кусками сочной свинины. — Вот теперь я точно готов набить Какаши морду!

— Идиот, — Какаши картинно закатил глаз, даже не отрываясь от еды. — У меня нет времени на возню с неудачниками.

Завтрак прошел в теплой, непринужденной атмосфере под незлобивые перепалки и заразительный смех. Расплатившись и выйдя на залитую первыми солнечными лучами улицу, Минато строго-настрого велел всем идти спать. Обито и Джирайя, чьи пути совпадали, неспешно зашагали в сторону дома, лениво перекидываясь ничего не значащими фразами.

Однако идиллия утренней прогулки быстро развеялась. Кожа на затылке Обито вдруг неприятно заколола. Ощущение было слабым, но до омерзения отчетливым — чей-то холодный, липкий взгляд буравил его спину. «Слежка», — молнией пронеслась в голове мысль. Не меняя расслабленной походки и продолжая болтать с санином, Обито осторожно скосил глаза. Так и есть. В густых тенях на крышах соседних домов едва заметно скользили несколько темных силуэтов.

Тут и к гадалке не ходи — цепные псы Данзо. Старый стервятник явно решил всерьез взяться за его устранение, раз приставил ищеек так скоро. «Ладно, поиграем в твои игры», — хмыкнул про себя Обито, решив не поднимать шум. Пусть смотрят. Но впредь придется быть предельно осторожным.

Они продолжали неспешную беседу с Джирайей ровно до тех пор, пока перед ними не выросли высокие ворота квартала клана Учиха. Как только Обито переступил невидимую границу, ощущение слежки мгновенно испарилось. Крысы отступили. Какими бы наглыми ни были люди Данзо, лезть на территорию Учиха, где у каждого второго пробужден Шаринган, способный мгновенно вычислить чужака, они не смели. Страх перед легендарными глазами был слишком велик.

«Смотрите, смотрите, пока можете, ублюдки, — мрачно усмехнулся в своих мыслях Обито, и его губы изогнулись в жутковатой, предвкушающей улыбке. — Очень скоро у вас такой роскоши не будет... Хе-хе-хе...»

Едва переступив порог дома, Джирайя, словно одержимый, бросился к письменному столу. Схватив кисть, он начал лихорадочно строчить, перенося на бумагу внезапно нахлынувшее вдохновение. Обито из любопытства сунул нос в его черновики, но санин тут же сгреб листы в охапку, закрывая их широкой грудью.

— Рано тебе еще такое читать, мелочь! — фыркнул Джирайя. — Это же чистейший концентрат гениальности, спойлеры все испортят!

Скривившись, Обито лишь махнул рукой и побрел на кухню. Заварив себе кружку крепкого, терпкого чая, он развалился на татами, вытянув гудящие от усталости ноги. Сделав обжигающий глоток, он блаженно прикрыл глаза. Благодать. Тепло медленно разливалось по венам, выгоняя остатки холода. Вот если бы еще Рин сейчас сидела рядом, нежно массируя ему плечи... «О да-а-а», — пронеслось в его голове, сопровождаемое весьма недвусмысленным смешком.

Ближе к полудню солнце щедро залило комнату густым, золотистым светом, нагревая деревянный пол. Джирайя наконец сдался: отложив кисть, он сладко, до хруста в челюсти зевнул, потирая слипающиеся глаза. Обито, которого и без того нещадно клонило в сон после адской ночки, уже откровенно клевал носом. Переглянувшись, они без лишних слов расстелили футоны.

Стоило спине коснуться мягкого матраса, как по телу прокатилась волна абсолютного, животного наслаждения. Каждый мускул застонал от облегчения. Это чувство было настолько охренительным, что казалось, будто даже самый бурный секс не принес бы большего кайфа.

Сдавшись на милость усталости, они провалились в спасительную темноту.

Джирайя и Обито проспали без задних ног до самого вечера. И, надо признать, этот сон был поистине сладостным, смывающим накопившуюся усталость словно горный ручей.

Стоило им только разлепить веки, как желудки предательски заурчали, настойчиво требуя своего. В этот самый момент дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла бабушка, неся в руках поднос с едой.

— Ешьте скорее, не то совсем отощаете, — с нежной, материнской улыбкой проговорила старушка, расставляя на деревянном столе исходящие густым ароматным паром тарелки.

Обито и Джирайя лишь многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, набросились на еду, жадно глотая порцию за порцией.

Аппетитный запах домашней стряпни быстро заполнил небольшую комнатку.

— Бабуль, твоя стряпня… просто объедение! — с набитым ртом, едва ворочая языком, промычал Обито.

Джирайя, не отрываясь от своей миски, лишь интенсивно закивал в знак полной солидарности.

Расправившись с ужином, сытые и довольные, они устроились во дворе, наслаждаясь вечерней прохладой. Бледный лунный свет щедро лился с небес, окутывая их фигуры призрачной серебристой вуалью. Джирайя задумчиво посмотрел на ученика.

— Обито, — внезапно нарушил он стрекотание цикад. — Что думаешь делать дальше? Какие планы?

— Хочу стать сильнее, — после недолгого молчания ответил юноша, и в его глазах блеснула непоколебимая решимость. — Стать настолько сильным, чтобы суметь защитить тех, кто мне дорог.

— Отличный настрой! — Джирайя с одобрением хлопнул его по плечу. — В тебе есть стержень, пацан!

— А вы, учитель? — в свою очередь поинтересовался Обито, повернув к нему голову. — Что намереваетесь делать?

— Я? — Джирайя вальяжно закинул руки за голову и устремил мечтательный взор куда-то за горизонт. — Планирую отправиться в странствия. Буду путешествовать по миру, собирать материал… Кто знает, быть может, мне удастся написать нечто поистине шедевральное.

Их неспешную беседу прервало хлопанье крыльев — прямо к ним спикировал почтовый голубь. Отвязав крошечный свиток от лапки птицы, Джирайя пробежался глазами по строчкам. Послание было от Минато: он велел им завтра утром прибыть на тренировочный полигон для сбора.

На следующее утро, когда Обито и Джирайя добрались до места встречи, их уже ждали остальные.

— Вы отлично потрудились на последних миссиях, наверняка вымотались, — с теплой улыбкой объявил Минато, оглядывая свою команду. — Так что ближайшие несколько дней объявляются выходными. Отдохните как следует перед следующими тренировками.

Едва эти слова сорвались с его губ, как полигон огласился радостными криками.

Обито тут же подскочил к товарищу, ухватив того за рукав.

— Какаши! — возбужденно выпалил он. — Давай сегодня потренируемся вместе, а?

— Почему бы и нет? — Какаши лишь слегка изогнул бровь, с легким вызовом глядя на вечного соперника. — Заодно и проверю, научился ли ты хоть чему-то за эти дни.

— Я с вами! — тут же подбежала к ним Рин, и её глаза лучились энтузиазмом. — Я тоже хочу стать сильнее!

Наблюдая за этой троицей, Джирайя невольно расплылся в широкой, искренней улыбке. «Будущее Конохи в надёжных руках», — с теплотой пронеслось у него в голове.

И вот, пока юная троица с упоением отрабатывала приёмы, Минато и Джирайя устроились в тени раскидистого дерева, коротая время за неспешной беседой.

— Как же быстро они растут… — с легкой ноткой ностальгии в голосе протянул Минато, наблюдая за слаженными движениями своих учеников.

— И не говори, — усмехнулся Джирайя, кивнув в знак согласия. — Из них непременно вырастут выдающиеся Шиноби.

Спустя какое-то время изнурительной тренировки, запыхавшиеся подростки подошли к старшим, чтобы перевести дух.— Раз уж у нас официальный выходной, — хитро прищурившись, предложил Джирайя. — Почему бы нам не рвануть в бани? Отмокнем, расслабимся, смоем пот!

Идея была встречена единогласным и бурным одобрением.

Вскоре вся компания уже стояла перед входом в купальни. Рин, помахав им ручкой, скрылась за дверью с табличкой женского отделения, а мужская половина отправилась в свою часть.

Стягивая с себя пропахшую потом одежду, Обито вдруг поймал себя на интригующей мысли: «А снимет ли Какаши свою дурацкую маску перед тем, как лезть в воду?» Юноша украдкой скосил глаза в сторону товарища.

То, что он увидел, заставило его мысленно взвыть: «Да ты издеваешься, братан?! Ты даже в душ прешься в этой тряпке?! Вот же скрытный ублюдок... Ну и ладно. Рано или поздно я заставлю тебя показать лицо силой, хе-хе…»

Но стоило ему остаться в чём мать родила, как в голову закралась куда более греховная мыслишка. Едва переступив порог парной, Обито принялся бегать глазами по деревянным перегородкам, отчаянно выискивая заветную щелочку или дырочку, через которую можно было бы хоть одним глазком подглядеть за Рин.

— Даже не пытайся, Обито, — Какаши, мгновенно разгадав его намерения, обречённо покачал головой. — Зря время теряешь. Думаешь, тут оставили лазейки для таких, как ты?

— Ч-что ты несёшь?! — Обито залился краской, но попытался сделать невинное лицо. — Я вообще не понимаю, о чём ты! Просто… гуляю, осматриваюсь!

Джирайя и Минато лишь обменялись понимающими смешками, предпочтя не вмешиваться в мышиную возню молодежи.

Тем временем Обито, кряхтя и отклячив задницу, продолжал инспектировать дальний угол, как вдруг его пятка предательски поскользнулась на мокром кафеле. Издав сдавленный вопль, юноша кубарем полетел вперед и с оглушительным плюх рухнул прямо в бассейн с горячей водой.

Во все стороны брызнули фонтаны кипятка. Обито вынырнул на поверхность, отплевываясь и кашляя. Мокрые волосы жалкими сосульками облепили его лицо, придавая ему до колик комичный вид.

— Карма в действии! — не выдержав, Какаши разразился звонким смехом. — Сам напросился!

— Заткнись! — огрызнулся Обито, сгорая от стыда и злости. Выбираясь из воды, он всё же не упустил шанса оправдаться:

— Я просто поскользнулся! Ничего я там не искал!

Этот нелепый жалкий тон вызвал лишь новый взрыв хохота. Тихие до этого своды бани наполнились искренним весельем.Наконец, все расселись по периметру просторного бассейна. Обжигающе горячая вода приятно щипала кожу, а густой пар, клубившийся над поверхностью, казалось, вытягивал из мышц всю накопившуюся усталость. Тепло расслабляло, а непринужденная беседа создавала удивительно уютную атмосферу.

— Слушайте, учитель, — внезапно оживился Обито, вспомнив кое-что интересное. — А в тех романах, что вы пишете… там есть истории про бани?

— О-о-о, ещё какие! — Глаза Джирайи плотоядно сверкнули, и он с энтузиазмом подался вперед. — Слушайте сюда, пацаны… — И он принялся в мельчайших, сочных подробностях расписывать пикантные сцены из своих рукописей.

Спустя пару минут такого повествования Обито мог сделать лишь один вывод: Извращённый Отшельник носил свой титул не просто так. Градус историй уверенно перешагнул отметку «только для взрослых».

Минато лишь вежливо улыбался — то ли давно привык к закидонам наставника, то ли сказывалось наличие красавицы-жены, сглаживающее смущение. А вот Какаши, несмотря на свою вечную маску, откровенно поплыл: даже сквозь плотную ткань было видно, как предательски побагровели его уши и щеки.

«О-о-о, да наш гений смущается! — мысленно захихикал Обито. — Дай-ка братишка Обито насладится этим зрелищем!»

Эта пикантная тема напомнила Обито об их прошлом разговоре в бане.

— Учитель Джирайя, ну так кто же дама вашего сердца? — сгорая от любопытства, начал донимать его юноша. — Колитесь уже! Кто вам нравится?

Видя неподдельный блеск в глазах ученика, Джирайя понял, что на этот раз отвертеться не выйдет. Почесав затылок, он смущенно, но с толикой загадочности усмехнулся:

— Хе-хе… Ну, вообще-то… это Цунаде.

«Так я и знал, что это старуха Цунаде!» — торжествующе подумал Обито, но вслух выдал совершенно иную реакцию. Он театрально распахнул глаза и уронил челюсть едва ли не в воду:

— Чего?! Сама госпожа Цунаде?! Ого, учитель, а губа-то у вас не дура! Она на все сто подходит под ваш идеал!

И в самом деле, фигура у старухи Цунаде была выдающейся. Две её дыни напоминали настоящие Чибаку Тенсей, готовые раздавить любого, а техника Бьякуго позволяла ей сохранять вечную, цветущую молодость. Впрочем, если верить философии Джирайи, женщина — как хорошее вино: с годами становится лишь слаще и пьяняще.

«А ведь в детстве она была плоской как стиральная доска, — размышлял про себя Обито. — А теперь там два долбаных метеорита. На каких харчах она их так откормила? Может, как-нибудь выведать у неё секрет и рассказать Рин?»

От этих мыслей лицо Обито расплылось в настолько сальной и похотливой улыбочке, что впору было испугаться. Он даже представить боялся, насколько сногсшибательной станет его милая, сладко пахнущая Рин-пироженка, если у неё появятся такие же формы. Это же просто отвал башки!

Заметив слюнявую ухмылку на лице юноши, Джирайя не церемонясь отвесил ему звонкий щелбан.

— Опять какие-то похабности в своей дурной башке крутишь? — прищурился он.

— Да ничего подобного! — Обито поспешно замотал головой, возвращаясь в реальность и глупо хихикая. — Я просто подумал… Учитель, раз уж вы сохнете по госпоже Цунаде, почему бы не взять быка за рога? Почему не ухаживаете за ней?

Джирайя тяжело вздохнул.— В её сердце… всё ещё живёт человек по имени Като Дан. Боюсь, у меня попросту нет шансов…

Но Обито, прекрасно знавший весь сюжет наперед, лишь самодовольно хмыкнул.— А вот и не факт! — со знанием дела заявил он. — Никто не может вечно быть пленником прошлого. К тому же, вы с госпожей Цунаде знакомы с самых пелёнок, выросли вместе. Если вы будете чаще крутиться рядом, поддерживать её… кто знает? Может, она и влюбится. Чувства — штука такая, их можно и вырастить!

— Обито дело говорит, — мягко согласился Минато, ободряюще кивнув наставнику. — Вам стоит хотя бы попытаться, учитель Джирайя.

Старый извращенец задумчиво потер подбородок. В его глазах мелькнул огонек интереса — слова парней явно задели нужную струну.

— Только учтите, — внезапно подал голос Какаши, плескаясь в воде. — Говорят, у госпожи Цунаде характер — просто дрянь. Вам придется несладко, так что готовьтесь морально.

— О, уж мне ли не знать! — рассмеялся Джирайя, откидывая мокрые волосы назад. — Я терпел её взрывной нрав с самого детства. Но это всё сущие пустяки. Видишь ли, когда ты по-настоящему влюблен, у тебя словно появляются особые «фильтры» на глазах. Ты не слепнешь к её недостаткам, нет. Ты прекрасно видишь всех её демонов, но даже с ними… она кажется тебе до безумия очаровательной.

Слова саннина вызвали у всех искренние улыбки, и напряжение окончательно растворилось в клубах горячего пара. Купальня вновь наполнилась беззаботным смехом, а где-то в глубине души Джирайи, словно маленький, но упрямый уголек, разгоралась робкая надежда.

Глава 17

Разморенные горячей водой, шиноби наслаждались отдыхом в купальне, когда Джирайя, шумно выдохнув густое облачко пара, вдруг нарушил тишину:

— Раз уж мы все равно тут отмокаем, почему бы не позвать банщика? Хороший массаж жесткой мочалкой — то, что нужно!

Идея пришлась всем по вкусу. Получив согласные кивки, Джирайя громко позвал мастера. Долго ждать не пришлось: вскоре в помещение лёгкой походкой вошёл коренастый мужчина с добродушной, широкой улыбкой на лице. Его плечи так и бугрились мышцами, а в мозолистых руках была зажата грубая банная рукавица.

— Заждались, ребятки? — громогласно и с энтузиазмом поприветствовал их здоровяк.

— Уважаемый, сделайте одолжение, — Какаши, не теряя ни секунды, скользнул к нему и заговорщицки прошептал. — Вон тому пареньку, Учихе Обито, трите спину понежнее. Он у нас слабенький, совсем хилый, понимаете? Грубого обращения просто не выдержит.

Разумеется, Обито услышал каждое слово. «Ах ты ж пепельноволосый засранец! Решил выставить меня слабаком?!» — вспыхнул он от жгучего негодования и, не сдержавшись, заорал на всю купальню:

— Какаши! Да за кого ты меня принимаешь?!

Гордо вскинув подбородок, юный Учиха первым плюхнулся животом на влажный массажный стол.

— Мастер, не слушайте этого идиота! — самоуверенно заявил он, с вызовом глядя на соперника. — Я парень крепкий! Трите изо всех сил, не стесняйтесь!

— Как скажешь, командир! — весело хохотнул банщик, предвкушающе хрустнув костяшками пальцев.

Какаши же, заметив, что его примитивная уловка сработала безупречно, поспешно отвернулся. Уголки его губ под маской неумолимо поползли вверх, грозя выдать злорадную ухмылку.

Банщик щедро намылил мочалку и, навалившись всем своим немалым весом, принялся остервенело драить спину Учихи. Поначалу Обито лишь довольно кряхтел и мычал, наслаждаясь теплом, но уже через пару минут его лицо исказила гримаса боли. Жёсткая ткань сдирала кожу чуть ли не до мяса. Однако отступать было поздно: слова уже сказаны, и ударить в грязь лицом перед Какаши было бы сродни смерти. Приходилось терпеть.

— Что, мастер, каши мало ели? — выдавил из себя Обито, отчаянно пытаясь изобразить скуку сквозь сжатые зубы. — Можно и пожёстче!

— Ого! А ты и впрямь не промах, пацан! Ну-ка, держись! — Банщик с азартом закатал рукава и вложил в движения всю силу, накопленную за годы изнурительного труда.

Лицо Обито налилось пунцовой краской, напоминая спелый помидор, но он продолжал упрямо молчать, стоически перенося экзекуцию. Минато тем временем спокойно устроился на соседнем столе. Он расслабленно прикрыл глаза, с лёгкой улыбкой принимая массаж и явно наслаждаясь редкими минутами покоя. Переглянувшись, Какаши и Джирайя тоже заняли свои места.

Руки мастеров порхали над телами шиноби с пугающей скоростью и ловкостью, быстро избавляя их от въевшейся грязи и дорожной пыли.

— А вы, ребята, в отличной форме! Сразу видно — тренированные, — одобрительно хмыкнул один из банщиков.

— Так, а теперь все дружно переворачиваемся! — скомандовал другой. — Будем драить фасады!

Шиноби послушно перевернулись на спину, подставляя распаренную кожу под жесткие мочалки. Обито только-только начал расслабляться, как вдруг мастер без лишних церемоний ухватил его за член и бесцеремонно приподнял, чтобы хорошенько отмыть всё снизу. Учиха вздрогнул, словно от удара током, и его лицо мгновенно стало багровым.

«Блядь, какой позор! — в панике пронеслось у него в голове. — Мой гигантский агрегат вот так запросто выставлен на всеобщее обозрение! И мужик, отпусти ты уже свой хват, я же сейчас кончу от такого трения!»

Чуть успокоившись, Обито пришла в голову другая мысль: раз его так бесстыдно намывают, значит, и остальных тоже? Он осторожно скосил глаза на соседние столы. Действительно, банщики проводили ту же процедуру со всеми. Любопытство взяло верх, и Учиха принялся ревниво оценивать размеры чужих достоинств, но в итоге самодовольно хмыкнул про себя: «Ну, в целом неплохо, но до моего им точно далеко!»

Остаток банных процедур прошёл в куда более расслабленной обстановке. Шиноби лениво переговаривались, наслаждаясь теплом и чистотой. Закончив экзекуцию мочалками, они ополоснулись под прохладной водой, оделись в свежие юкаты и вышли из мужской половины купален. И по счастливой случайности как раз в этот момент из женских дверей показалась Рин.

— О, вы уже всё? — Глаза девочки радостно блеснули, и она поприветствовала их теплой улыбкой. — Ну как, хорошо попарились?

Обито, всё ещё не отошедший от пережитого на массажном столе позора, густо покраснел и отвел взгляд.

— Д-да… отлично… всё просто супер, — скомкано пробормотал он, нервно теребя край одежды.

— Ещё как супер, — не упустил шанса вставить шпильку Какаши, лениво засунув руки в карманы. — Обито так наслаждался, что даже умолял мастера тереть его со всей дури.

— Какаши! — Учиха взвился на месте, свирепо сверкнув глазами на беловолосого напарника. — Хватит строить из себя невинную овечку, ублюдок! Думаешь, я не понял?! Это всё твой поганый заговор, я тебя насквозь вижу!

— Обито, я совершенно не понимаю, о чём ты, — Какаши мастерски изобразил на лице полнейшее недоумение. — Какой заговор? И чего ты так разволновался, а?

— Ладно вам, ребята, — мягко вмешался Минато, пресекая назревающую ссору своей фирменной примирительной улыбкой. — Главное, что мы отлично расслабились и смыли с себя дорожную пыль.

— Раз уж мы теперь такие чистые и свежие, — громко хлопнул в ладоши Джирайя, привлекая всеобщее внимание. — Как насчёт того, чтобы набить животы чем-нибудь вкусненьким?

Животы шиноби красноречиво заурчали в знак согласия. Компания дружно двинулась по оживлённой улице в поисках хорошего ресторана. Обито то и дело огрызался на едкие комментарии Какаши, Рин со смехом пыталась их разнять, а воздух вокруг полнился беззаботной радостью. Казалось, вместе с въевшейся грязью банные воды смыли с них все тревоги и усталость последних дней.

Они беспечно шагали по вечернему городу, как вдруг Джирайя резко замер. Его взгляд зацепился за знакомый силуэт в толпе, и он, не говоря ни слова, ускорил шаг, чтобы убедиться в своей догадке. Обито, проследив за его взглядом, уставился в ту же сторону. Прищурившись, он попытался разглядеть фигуру в полумраке улицы. И когда ему это удалось, челюсть Учихи едва не поцеловалась с мостовой.

«Твою мать! Это же Тётушка Змея?!» — ошарашенно подумал он.

Убедившись, что зрение его не подводит, Джирайя расплылся в широченной улыбке и размашисто шагнул навстречу старому товарищу.

— Орочимару! — радостно гаркнул он. — Сколько лет, сколько зим! Мы же не виделись с той самой мясорубки против Ханзо. Ни за что бы не подумал, что столкнусь с тобой именно здесь!

Человек с длинными черными волосами медленно обернулся. Бледное, аристократичное лицо Орочимару озарилось едва заметной, холодной полуулыбкой, а изо рта на мгновение скользнул длинный, раздвоенный язык, пробуя воздух на вкус.

— Джирайя, — прошипел он с тихой усмешкой. — И впрямь неожиданная встреча.

— Мы как раз шли набить желудки! — не унимался Джирайя, похлопывая друга по плечу. — Давай с нами! Заодно и былое вспомним!

Орочимару на секунду задумался, взвешивая предложение, а затем плавно кивнул:

— Почему бы и нет.

Теперь их отряд стал на одного шиноби больше. По пути к ресторану Джирайя без умолку травил байки о своих недавних странствиях, а Орочимару лишь молча слушал, изредка кивая в знак согласия. На заднем фоне всё так же не затихала перепалка между Какаши и Обито, перекрываемая звонким смехом Рин, пытающейся их помирить. Минато же просто шёл рядом, с теплотой наблюдая за этой шумной процессией.

Наконец они добрались до ярко освещенной вывески ресторана и шумной гурьбой ввалились внутрь. И тут судьба преподнесла им очередной сюрприз. За одним из столиков, в одиночестве поглощая еду и щедро запивая её сакэ, сидела женщина с пышными светлыми волосами. Это была не кто иная, как Цунаде — та самая куноичи, по которой тайно вздыхал Джирайя.

В ту же секунду Цунаде подняла взгляд от пиалы с выпивкой. Её глаза расширились от изумления. Она и Джирайя замерли, словно вкопанные, во все глаза уставившись друг на друга, не в силах поверить в столь невероятное совпадение.

Первой опомнилась Цунаде. Она со стуком опустила пустую пиалу на стол и махнула им рукой.

— Эй! Джирайя, Орочимару... и эта ваша детвора. Надо же, всей толпой завалились, — хрипловато усмехнулась она.

Джирайя, внезапно растеряв всю свою хвалёную самоуверенность, немного смущенно почесал затылок, но всё же подошёл ближе, растягивая губы в улыбке.

— Цунаде! Вот так совпадение... Мы как раз собирались поужинать. Не возражаешь, если мы присоединимся?

— Падайте, — лениво кивнула она на свободные стулья. — Раз уж мы втроём снова в сборе, грех не выпить за встречу и не вспомнить былые деньки, верно?

— Ещё бы! — с готовностью выпалил Джирайя, чьи глаза радостно загорелись.

Орочимару беззвучно скользнул к столу и занял место с краю, остальные также поспешили рассесться. Суетливый официант тут же подскочил к их компании, с поклоном протягивая меню.

— Та-а-ак, посмотрим, — Джирайя деловито пробежался глазами по строчкам. — Несите нам побольше жареного мяса, да пожирнее! И этот... как его... суп с морепродуктами!

— И Данго! — немедленно встрял Обито, подпрыгивая на стуле. — Обязательно закажите Трехцветные Данго!

— Кто бы сомневался, — Какаши закатил глаза с таким видом, будто познал всю скорбь этого мира. — В твоей голове только сладкие шарики и помещаются.

— Закажем всё, что душа пожелает, не ссорьтесь, — со смехом успокоил их Минато, беря ситуацию в свои руки.

Пока на кухне шкварчало мясо и закипали супы, за столом воцарилась поистине домашняя атмосфера. Джирайя, воодушевившись присутствием Цунаде, во всех красках расписывал свои невероятные геройства на последних миссиях. Орочимару изредка вставлял меткие, язвительные комментарии, обнажая истинное положение вещей, а Цунаде то и дело запрокидывала голову и звонко хохотала, безжалостно подкалывая незадачливого сказителя. Обито и Какаши продолжали свою бесконечную словесную дуэль, не обращая внимания на тяжелые вздохи Рин. В этот теплый вечер стены ресторана, казалось, впитали в себя искреннюю радость и громкий смех, связывая эти такие разные судьбы прочной нитью товарищества.

Великие Санины Конохи — Джирайя, Орочимару и Цунаде — сидели за просторным столом, предаваясь воспоминаниям под мерный гул ресторана.

Минато-сенсей с мягкой, почти отеческой улыбкой наблюдал за своими подопечными — Обито, Рин и Какаши.

Вскоре подошел официант, окутанный ароматным паром, и с поклоном расставил перед Джирайей шкварчащее на углях мясо и исходящий пряными ароматами суп из морепродуктов. Компания дружно вооружилась палочками, приступая к трапезе.

Следом на столе появилось любимое лакомство Обито — Трехцветные Данго. Парень с сияющей, по-детски счастливой улыбкой потянулся за сладким шариком, тут же принявшись делить угощение с Рин. Кусочек откусывала она, затем кусочек — он. Идеальная идиллия.

Какаши наблюдал за этой воркующей парочкой своим фирменным взглядом дохлой рыбы. И хотя его лицо скрывала маска, а поза выражала полнейшее отчуждение, в единственном открытом глазу нет-нет да проскальзывала толика ребяческой зависти.

«А ведь этот сорванец так похож на меня в юности», — с теплотой пронеслось в голове Минато, пока он наблюдал за учениками.

— Вот оно! — Джирайя внезапно с размаху хлопнул себя по бедру, едва не опрокинув пиалу.

Глаза его загорелись фанатичным блеском. Он лихорадочно выудил из-за пазухи потрепанный блокнот с карандашом и принялся ожесточенно строчить. «Какая сцена… Какая атмосфера! Это просто необходимо увековечить!» — ликовал внутренний голос писателя.

— Опять твоя графомания, — равнодушно процедил Орочимару, и его длинный раздвоенный язык на мгновение зловеще скользнул по бледным губам. — Никакой оригинальности.

— Ты хоть раз в жизни можешь написать что-то приличное? — Цунаде раздраженно закатила глаза.

— Да что вы понимаете! — Джирайя хитро ухмыльнулся, не отрываясь от бумаги. — Это высочайшее искусство! И смею заметить, на этот раз всё исключительно пристойно!

Обито, вспомнив, что сенсей до этого наотрез отказывался говорить о своей книге, тут же навострил уши. Мальчишка пулей подскочил к Джирайе, любопытно вытягивая шею:

— Джирайя-сенсей, ну что там? — не унимался он. — Что за секреты от своих? Дайте хоть одним глазком взглянуть!

— О-о-о, потерпи пару дней, юнец, — Джирайя напустил на себя таинственный вид, прикрывая страницу широкой ладонью. — Вот тогда, так и быть, покажу тебе ма-а-аленький отрывок.

«И что за чушь он там малюет с таким важным видом? — недоуменно нахмурился Обито, возвращаясь на место. — Еще и ждать заставляет…»

Раз уж Джирайя ушел в глухую оборону, расспросы прекратились, и все вернулись к еде.

— Просто жевать — скукотища! — Цунаде уперла руки в бока, а в ее глазах вспыхнул азартный огонек. — А ну-ка, давайте выпьем для поднятия настроения!

— У меня еще остались дела, — Орочимару плавно отмахнулся. — Я пас.

— А мне потом Кушина всю плешь проест, — Минато неловко почесал затылок, нервно усмехнувшись. — Так что я тоже воздержусь.

Какаши и Рин предсказуемо заявили, что детям алкоголь ни к чему. В итоге в алкогольном забеге остались лишь Цунаде, Джирайя и… внезапно, Обито.

Как только официант принес пузатые бутылки с саке, Цунаде до краев наполнила свою чарку и, не моргнув глазом, опрокинула ее в себя.

— Вот это жизнь! — громогласно расхохоталась она, утирая губы. — То, что надо!

Джирайя, не желая уступать, чокнулся с ее пустой тарой и тоже влил в себя жгучую жидкость. Обито, решив не отставать от старших, схватил чарку и залпом проглотил содержимое. Горло обожгло огнем, но он даже не пискнул.

— А ты хорош, пацан! — Цунаде радостно хлопнула ладонью по столу. — Давай, наливай еще!

Троица вновь наполнила бокалы.— Обито, может, не стоит? — Рин осторожно потянула друга за край куртки, с тревогой глядя на его раскрасневшееся лицо. — Ты же напьешься.

— Рин, обижаешь! — Обито горделиво ударил себя кулаком в грудь. — Да у меня луженая глотка, вообще без проблем!

Затем он подался вперед и, прикрыв рот ладонью, зашептал Джирайе прямо в ухо:

— Сенсей, вы же сами в банях говорили, что хотите сблизиться с Цунаде-сама. Вот он — ваш шанс! Напоите её, поговорите по душам…

— А ты чертовски догадлив, малец! — Глаза Джирайи хищно блеснули. Он довольно хмыкнул и тут же плеснул себе еще стопку.

Чаша за чашей, и вот уже Цунаде, окончательно разгорячившись, начала с жаром травить байки о своих карточных проигрышах и тонкостях, которых требовало Медицинское ниндзюцу. Джирайя не отставал, расписывая в красках свои похождения в дальних странах. Обито слушал затаив дыхание, то и дело вставляя восхищенные реплики.

Какаши, Минато и Орочимару лишь обреченно потирали виски, глядя на стремительно пьянеющую троицу.

— Обито, ты уверен, что с тобой всё будет в порядке? — голос Рин дрожал от беспокойства.

— Да сто пудов! — отмахнулся тот, закидывая в рот очередную порцию обжигающего саке.

Спустя еще пару кувшинов Цунаде окончательно развезло. Она то со слезами на глазах вспоминала их общее детство, а Джирайя сидел рядом, подперев щеку рукой, и смотрел на нее взглядом, полным затаенной нежности. Внезапно куноичи с силой грохнула ладонью по столешнице, вскакивая на ноги.

— А ну-ка! — рявкнула она, едва удерживая равновесие. — Сыграем! Кто проиграет — пьет до дна!

Все с любопытством уставились на нее.

— Камень-ножницы-бумага! — Цунаде хищно оскалилась. — Играем до двух побед!

Обито с азартом ввязался в авантюру, Джирайя последовал его примеру. В конце концов, всем было известно: в играх на удачу Цунаде была легендарной неудачницей.

В первом же раунде Обито выкинул «бумагу», а Цунаде — «камень». Девушка обиженно скривила губы и послушно осушила бокал.

Во втором раунде Обито и Джирайя выкинули «ножницы», а Цунаде снова проиграла со своей «бумагой». Лицо её залил густой румянец, она пошатнулась, но упрямо налила себе еще штрафную стопку.

В третьем раунде «камень» Обито разбил «ножницы» Цунаде. Она сердито нахмурилась и, превозмогая накатывающую дурноту, влила в себя очередную порцию спиртного.

Вскоре Цунаде опьянела в стельку. Она начала нести откровенную пьяную околесицу, ее щеки пылали, а руки блуждали, беззастенчиво поглаживая свое внушительное Чибаку Тенсей. Обито, поняв, что момент идеален, отчаянно засигналил Джирайе, чтобы тот перешел в наступление и укрепил их связь.

Джирайя нервно потер вспотевшие ладони и, собрав волю в кулак, подсел вплотную к Цунаде.

— Цунаде… — начал он мягко. — А помнишь, как мы вместе тренировались, когда были совсем мелкими?

— Пф-ф… — она мутным взглядом уставилась на него. — Конечно помню… Ты меня тогда жутко бесил.

— Ну, я тогда был несмышленым дураком, — Джирайя криво усмехнулся. — Зато теперь я знаю, насколько ты… хороша.

Цунаде внезапно подалась вперед, едва не ткнувшись носом ему в лицо. Ее изящный палец больно уткнулся ему в грудь.

— Это ты сейчас от чистого сердца ляпнул? — горячо задышала она перегаром. — Только попробуй мне соврать.

Сердце Джирайи пропустило удар. Он открыл было рот, чтобы признаться, но тут Цунаде разразилась громоподобным хохотом и во все горло затянула какую-то похабную песню, безбожно фальшивя на каждой ноте.

Обито чуть волосы на себе не рвал от досады, отчаянно подмигивая сенсею. Джирайя лишь обреченно покачал головой, но, глядя на эту буйную, пьяную, но такую родную женщину, не мог сдержать теплой улыбки.

— Пусть тешатся, — тихо прошелестел Орочимару, качая головой. — Давно уже ясно, что они по уши влюблены друг в друга, но ни у одного не хватает смелости сделать первый шаг.

Минато-сенсей лишь с улыбкой кивнул, и вместе с Какаши, Рин и Обито они продолжили молча наблюдать за этой комедией.

Внезапно песня Цунаде оборвалась на полуслове — она с глухим стуком рухнула лицом на стол и тут же захрапела. Слова, что жгли язык Джирайи, так и остались непроизнесенными. «В следующий раз… — мысленно пообещал он себе. — Обязательно скажу в следующий раз».

Оставшись без дамы, Джирайя и Обито продолжили наливать. Вскоре жабий отшельник тоже повалился на столешницу. Обито держался из последних сил, мир перед его глазами плыл, но язык еще заплетался в попытках самоутвердиться.

— Ха-ха-ха! Выкусили? — гордо возвестил он. — У меня… самая крепкая глотка! А вы оба — отстой…

Не успел он закончить фразу, как с громким бухом присоединился к спящим собутыльникам.

Все трое были в полнейшей отключке. Трезвой компании не оставалось ничего иного, кроме как растаскивать тела по домам. Минато взял командование на себя, велев всем расходиться.

Рин бережно подхватила бесчувственного Обито под руку.

— Я обязательно… — невнятно бормотал парень сквозь сон, вися на плече у девочки. — Обязательно защищу тебя… Рин…

Сердце Рин екнуло, щеки обдало жаром.

— Я верю тебе, Обито, — прошептала она, пряча смущенную улыбку.

Какаши, шагавший чуть впереди, на мгновение скосил на них глаз, и уголки его губ под маской невольно дрогнули в теплой ухмылке.

Сначала они добрались до жилища Обито. Минато поручил Рин уложить парня, а сам вместе с Какаши поволок храпящую Цунаде к ней домой.

Вернувшись к себе, Минато обессиленно рухнул на кровать. Джирайя, пуская слюни в подушку, блаженно улыбался — очевидно, в своих снах он наконец-то добился расположения Цунаде.

А в это время в своей мрачной лаборатории Орочимару вновь склонился над свитками с запретными техниками, словно этой шумной посиделки никогда и не было. Цунаде же металась в пьяном бреду, и кто знает — быть может, в глубине своего подсознания она заново переживала каждое мгновение, проведенное с Джирайей.

Глава 18

Когда Обито и учитель Джирайя наконец пришли в себя, за окном уже сгустилась непроглядная ночная тьма. Обито со стоном потер раскалывающуюся голову и, мутным взглядом уставившись на чернильное небо, с ужасом осознал, что умудрился напиться в стельку.

Рядом, громко и протяжно зевая, приходил в чувство не менее помятый Джирайя, чьё лицо всё ещё носило отпечаток тяжелого похмелья.

Внезапно в затуманенном мозгу Обито вспыхнуло воспоминание о том, что его наставник до сих пор не набрался смелости признаться в своих чувствах Цунаде. Гнев горячей волной поднялся в груди.

— Учитель Джирайя, вы только посмотрите на себя! Вы вообще нормальный?! — рявкнул он, резко сев на футоне и свирепо уставившись на опешившего отшельника. — Столько лет сохнете по бабке Цунаде! Идите и признайтесь ей, в конце концов! Что вы за мужик, раз вечно жметесь по углам и дрожите от страха?!

— Эх, Обито, если бы всё было так просто, — нервно почесав затылок, горько усмехнулся Джирайя, которого эта внезапная вспышка ярости застала врасплох. — А вдруг Цунаде мне откажет? Мы ведь тогда даже друзьями остаться не сможем.

— Да вы пока не попробуете — не узнаете! — Обито в раздражении так хлопнул ладонью по полу, что пыль взвилась в воздух. — Если упустите её только из-за своей трусости, будете жалеть об этом до конца своих жалких дней!

Эти слова ударили Джирайю словно хлыстом. Он вздрогнул, а в глазах промелькнула глубокая, застарелая тоска. Столько лет тайно любить Цунаде и не найти в себе смелости произнести три простых слова... Мальчишка был прав. Он действительно жалкий трус.

— Учитель Джирайя, если вы и дальше будете так мямлить, — уперев руки в бока, громогласно заявил Обито, глядя на сомневающегося наставника, — то я сам пойду к бабке Цунаде и всё ей расскажу!

— Нет-нет-нет, Обито, только без глупостей! — запаниковал Джирайя, отчаянно замахав руками.

— Хм, тогда дайте мне мужское слово, — холодно усмехнулся юноша. — Пойдете вы к ней с признанием или нет?

Загнанный в угол, Джирайя беспомощно заметался взглядом по комнате.

— Обито, дело не в том, что я не хочу, — внезапно просияв от пришедшей в голову отговорки, поспешно произнес он. — Просто сейчас... время не совсем подходящее! Вот в следующий раз, как только выдастся удобный момент, я обязательно признаюсь!

— Вы каждый раз одно и то же заливаете, — презрительно скривил губы Обито. — Как по мне, так вы просто трусишка!

Джирайя лишь неловко хохотнул, почесывая взлохмаченные волосы, совершенно не зная, что на это возразить. И пока в комнате повисла напряженная тишина, с улицы вдруг донеслись приглушенные голоса. Забыв о ссоре, Обито и Джирайя на цыпочках подкрались к двери и, приоткрыв крошечную щелочку, принялись подглядывать во двор.

Оказалось, это бабушка и Рин вернулись с вечерней прогулки и теперь мирно устроились на крыльце, наслаждаясь прохладой ночного воздуха.

— Рин, милая, — ласково поглаживая девушку по руке, с мягкой улыбкой спросила старушка. — Есть ли у тебя на примете кто-то, кто люб твоему сердцу?

Лицо Рин мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем. Она резко опустила голову, а её пальцы нервно затеребили край одежды.

— А что скажешь про моего оболтуса Обито? — лукаво прищурилась бабушка, чей проницательный взгляд уже всё прочитал по смущенному виду гостьи.Сердце Рин ухнуло куда-то в пятки, а затем забилось как сумасшедшее. Перед мысленным взором тотчас возник яркий образ Обито, отчего щёки запылали ещё сильнее, и девушка не смогла выдавить из себя ни звука, лишь тихонько замычала от смущения.

Прячущийся за дверью юноша застыл, словно пораженный молнией. Его собственное сердце, казалось, вот-вот проломит ребра и выпрыгнет наружу. Глядя на эту невероятную смесь напряжения и безумного восторга на лице ученика, Джирайя едва сдержал смешок, крепко зажав рот рукой.

— Обито... он замечательный, — наконец, собрав в кулак всю свою смелость, еле слышно пролепетала Рин под выжидающим взглядом старушки.

Произнеся эти слова, она опустила голову так низко, что, казалось, хотела спрятаться, а румянец залил даже кончики её ушей. Бабушка лишь добродушно рассмеялась, похлопывая её по ладони.

— Бабушка, я... я даже не знаю, любовь ли это, — как на духу зашептала Рин, изливая то, что давно копилось на душе. — Но каждый раз, когда я вижу Обито, моё сердце начинает биться так быстро. То, как он защищает деревню, как искренне заботится о друзьях, его мечта стать Хокаге... Рядом с ним мне кажется, будто он сияет, словно солнце. Но я... я так боюсь. Боюсь, что такая, как я, ему совсем не нужна.

Внимательно слушая этот робкий девичий монолог, старушка ласково гладила её по волосам.

— Глупышка ты моя, — с невероятной нежностью и житейской мудростью произнесла она. — Когда по-настоящему любишь, всегда боишься потерять и сомневаешься. Но тебе нужно быть смелее! Кто знает, быть может, наш Обито тоже без ума от тебя. Дела сердечные такие — пока не рискнешь, правды не узнаешь.

Слова бабушки подействовали как целительный бальзам, вселяя в трепещущее сердце крохотное зернышко отваги. Рин подняла голову, и в её влажных глазах блеснула твердая решимость.

А по ту сторону тонкой перегородки у Обито от этих искренних слов предательски защипало в глазах, в то время как губы сами собой растянулись в глупейшей счастливой улыбке. Он был так взбудоражен, что едва не завопил от радости, но Джирайя молниеносным движением зажал ему рот широкой ладонью.

— Ого, а наша Рин-тян и впрямь на тебя запала, — издевательски прошептал на ухо наставник.

Лицо Обито налилось таким же густым пунцовым цветом, как у Рин всего пару минут назад, а сердце колотилось где-то у самого горла, мешая дышать.Чего шпионы не знали, так это того, что проницательная бабушка давно раскусила их присутствие. Она намеренно завела этот разговор, желая не только подтолкнуть внука, но и самой убедиться в истинных чувствах Рин. Старушка с самых ранних лет наблюдала за тем, как крепла связь между этими двумя, всей душой болела за их счастье и тайно мечтала поскорее понянчить правнуков.

— Наш Обито с пеленок был смышленым малым, — намеренно повысив голос, чтобы её точно услышали за дверью, звонко произнесла бабушка. — Из него выйдет превосходный муж! Ах, Рин, если бы вы двое сошлись, я могла бы умереть счастливой.

Испугавшись, что этот громогласный бас перебудит весь дом — и, что страшнее всего, самого Обито, — Рин в панике замахала руками, призывая старушку говорить тише.

— Так когда же ты, малышка Рин, планируешь сойтись с моим сорванцом? — не унималась та, пряча лукавые искорки в уголках глаз за добродушной улыбкой.

— Ещё... ещё слишком рано... — закрыв пылающее лицо обеими ладонями, сдавленно пропищала девушка. — Надо ещё немного подождать...

— Ха-ха, самое главное, что чувства у вас взаимные! — с теплотой кивнула бабушка, ласково погладив Рин по непослушным волосам. — А уж кто из вас первым наберётся смелости для признания — время покажет.

Решив, что для одного вечера откровений более чем достаточно, она бросила хитрый взгляд краем глаза в сторону комнаты Обито, где всё ещё затаили дыхание горе-шпионы.

— Наверное, эти двое пропойц уже скоро проснутся, — снова перешла она на театральный командный тон. — Нужно будет заглянуть к ним чуть позже.

Рин согласно кивнула, пытаясь унять сбившееся дыхание и остудить пылающие щёки. Приведя себя в порядок, она подхватила поднос со свежеприготовленными онигири и Трехцветными Данго и направилась к спальне Обито.

Пока эти двое отсыпались, заботливая девушка справедливо рассудила, что после пробуждения они будут умирать от голода. Она не только налепила сытных рисовых колобков, но и, выведав у бабушки любимое лакомство Обито, специально научилась готовить для него Трехцветные Данго.

Услышав приближающиеся шаги, Обито и Джирайя с грацией перепуганных бегемотов рванули к своим футонам, отчаянно симулируя глубокий, только что прерванный сон. В дверь легонько постучали, и она со скрипом отворилась. Увидев сонно моргающих, зевающих во весь рот мужчин, Рин с облегчением выдохнула. Слава богам, её разговор с бабушкой остался тайной.

— Обито, ты, наверное, ужасно проголодался? — с застенчивой улыбкой приблизившись к его футону, девушка протянула поднос, от которого исходил умопомрачительный аромат. — Поешь немного. Я всё приготовила сама.

Глядя на эту домашнюю еду, в которую были вложены тепло и забота, Обито почувствовал, как к горлу подкатывает комок умиления. Сердце вновь пустилось вскачь, а лицо обдало жаром. Рин, краснея пуще прежнего, аккуратно взяла с подноса шпажку с Трехцветным Данго и осторожно поднесла её прямо к губам юноши.

То, что любимая девушка решила покормить его с рук, вознесло Обито на седьмое небо. Счастье плескалось в его глазах так явно, что оставалось лишь вывесить табличку с надписью «Я абсолютно счастлив».

— Боже, как вкусно... Стряпня Рин всегда самая лучшая! — блаженно прожевав мягкое, тающее во рту сладкое лакомство, с широченной улыбкой воскликнул он.

— Надо же, какая трогательная забота, прямо с ложечки кормит, — криво усмехнулся Джирайя, с явным удовольствием наблюдая за этой милой сценой. — Обито, да ты настоящий везунчик! Аж слюнки потекли, глядя на вас.Обито свирепо зыркнул на наставника, мысленно желая тому подавиться, но Джирайя лишь ребячливо высунул язык.

— Учитель Джирайя, угощайтесь тоже! — звонко прыснув со смеху при виде их перепалки, Рин протянула вторую шпажку отшельнику.

— Восхитительно! — с наслаждением откусив сладкий шарик, Джирайя довольно поднял большой палец вверх. — Рин, у тебя золотые руки!

После плотного ужина они ещё долго сидели вместе, травя байки и смеясь. Атмосфера в комнате была по-семейному теплой и уютной, однако деликатной темы чувств никто из них больше не коснулся. Джирайя изводился от нетерпения, словно сидел на иголках. Он то и дело корчил Обито страшные рожи и отчаянно подмигивал, недвусмысленно намекая: «Давай, дурак, признавайся прямо сейчас!»

Но юноша с упорством носорога игнорировал все пантомимы учителя. «Я не стану торопиться, — твердо решил он про себя. — Сначала я добьюсь успеха, стану великим шиноби, а уже потом, открыто и гордо, положу весь мир к ногам Рин вместе со своим признанием».

Опираясь о дверной косяк, бабушка тихо наблюдала за этой теплой идиллией, и на её морщинистом лице расцветала умиротворенная улыбка. Она словно читала мысли своего непутевого внука. Обито был упрямым и целеустремленным парнем с сильным чувством долга. И старая женщина не сомневалась: когда придет время, он сделает Рин по-настоящему счастливой.

За оживленной беседой время пролетело незаметно. Ночь вступила в свои права, и Рин пора было возвращаться домой.Как только хрупкий девичий силуэт растворился в вечерних сумерках, Джирайя с досадой набросился на ученика:

— Обито, мать твою, почему ты молчал?! Она же только что прямым текстом призналась, что сохнет по тебе!

— Учитель... — Обито взъерошил волосы, а его взгляд внезапно стал непривычно серьезным и глубоким. — Я хочу признаться ей лишь тогда, когда накину на плечи плащ Хокаге. Когда у меня будут настоящие силы, чтобы защитить её и подарить ей счастье. Если я скажу об этом сейчас... это будут просто пустые слова мальчишки.

— Да и потом, — лукаво прищурившись, метко парировал юноша. — Вы же сами до сих пор не признались бабке Цунаде! Чья бы корова мычала, учитель!

Крыть было нечем. Великий санин лишь виновато крякнул и смущенно отвел взгляд. Однако секунду спустя в его голове вспыхнул свежий образ: Рин, нежно кормящая краснеющего Обито с рук. Вдохновение ударило в голову подобно крепкому сакэ! Выхватив из-за пазухи затрепанный блокнот и перо, Джирайя с лихорадочным блеском в глазах принялся остервенело строчить новую главу своего шедевра.

Обито давно привык к тому, что Джирайя-сенсей снова увлечённо строчил в своём потрепанном блокноте, работая над очередным бредовым романом. Тот царапал пером день за днём, старательно пряча исписанные страницы от чужих глаз, словно величайшую государственную тайну.

Махнув на причуды наставника рукой, Обито завалился на кровать. Его глаза блестели в полумраке комнаты, а в голове, словно заезженная пленка, раз за разом прокручивалась сцена недавнего разговора Рин с его бабушкой.

Мягкая, лучезарная улыбка девочки и её слова, полные искренней веры в него, согревали сердце, словно ласковый весенний ветер, разгоняющий зимнюю стужу.

Мальчишка до побеления костяшек сжал кулаки, мысленно давая себе нерушимую клятву: он будет тренироваться до седьмого пота, превзойдет все мыслимые пределы и во что бы то ни стало станет Хокаге. И как можно скорее.

— Обито, ты чего там лыбишься, как идиот? — внезапно рявкнул Джирайя, бесцеремонно вырывая ученика из сладких грез. — Рин только-только за порог, а ты уже по ней сохнешь, а?

— И у вас еще хватает совести меня отчитывать?! — возмущенно вскочил Обито, вперив в наставника обвиняющий перст. — А сами-то днями напролет слюни пускаете по бабке Цунаде! И молчите!

— Эй, ты что несешь, паршивец?! — возмутился в ответ Джирайя, театрально схватившись за сердце. — Это клевета чистой воды! Я могу и в суд подать!

— Ага, рассказывайте. Сами прекрасно знаете, о ком ваши мыслишки, — презрительно фыркнул мальчишка.Удовлетворенный своей колкостью, Обито рухнул обратно на постель. Смежив веки, он с упоением вернулся к конструированию своего идеального будущего: вот он, в бело-красном плаще Хокаге, страстно признается Рин в любви... а затем они живут долго и счастливо. От этих мыслей губы сами собой растянулись в глуповатой, но совершенно счастливой улыбке.

Джирайя, тихо хмыкнув, лишь покачал головой и вновь заскрипел пером, погружаясь в пучины своего сомнительного творчества.А тем временем Рин возвращалась домой. Её шаги были настолько легкими, будто она не ступала по пыльной дороге Конохи, а парила над землей.

Перед мысленным взором девочки то и дело возникало доброе, испещренное морщинами лицо бабушки Обито и звучали её мудрые, полные понимания слова. А когда она вспоминала, как кормила Обито Трехцветными Данго — его глаза, распахнутые от удивления, и вспыхнувшие смущением щеки, — эта картина крутилась в голове снова и снова, словно любимая сцена из спектакля.От одной мысли о том, что старая женщина так легко и радостно благословила их с Обито, щеки Рин залил густой румянец.

Идиллию прервал внезапный шум: из ближайших кустов прямо на дорогу выскочила свора бродячих псов. Они с яростным лаем носились друг за другом, поднимая клубы пыли, а один из кобелей, извернувшись, со злобным рыком вцепился другому прямо в промежность. Дикий визг и грызня заставили Рин вздрогнуть от неожиданности.

Тяжело дыша, девочка прижала ладонь к колотящемуся сердцу, пытаясь прийти в себя и сбросить наваждение.

Ускорив шаг, она вновь погрузилась в раздумья, лихорадочно прикидывая, о чем завести разговор при следующей встрече. Может быть... может быть, ей стоит набраться смелости и признаться Обито в своих чувствах первой?

Представив, как вытянутся лицо мальчишки и как дикий шок сменится чистым, щенячьим восторгом после её признания, Рин не выдержала и звонко рассмеялась вслух.

Прохожие начали недоуменно оборачиваться на заливистый смех. Поняв, что привлекла к себе слишком много внимания, девочка поспешно прикусила губу, пригладила растрепавшиеся волосы и, напустив на себя нарочито невозмутимый вид, зашагала дальше. Но щемящее чувство сладкой радости в груди было уже не унять.

Вскоре показался родной порог.

Едва Рин вошла в дом, её родители тут же обратили внимание на пылающие щеки дочери. Переглянувшись, супруги обменялись многозначительными взглядами: кажется, они всё поняли без слов.

Рин скользнула в свою комнату, но мать, не теряя времени, проследовала за ней.

— Рин, милая, что с тобой? — мягко спросила женщина, присаживаясь на край кровати. — Лицо красное, как помидор. Уж не случилось ли чего хорошего?

— Да нет, мам, ничего особенного, — смущенно пробормотала девочка, опустив взгляд и нервно теребя в пальцах край своей кофты.

— Ой, ну будешь ты еще от родной матери секреты таить! — рассмеялась женщина, нежно накрывая ладонь дочери своей. — Это всё из-за того парнишки, Обито, да? Я же насквозь тебя вижу. Вон как глаза блестят, точно медом намазано.

— Мам... ну не смущай меня, — совсем стушевалась Рин, чувствуя, как лицо загорается еще сильнее.

Поняв, что отступать некуда, она сдалась и во всех подробностях выложила матери всё: от случайной встречи до душевного разговора с бабушкой Обито.

Женщина слушала внимательно, время от времени одобрительно кивая, а в её глазах плескалась теплая материнская гордость. Когда рассказ подошел к концу, она ласково похлопала дочь по руке и, поддавшись ностальгии, начала вспоминать свою собственную юность.

Мать рассказывала о том, как они с отцом Рин познакомились, как росла их привязанность, как неловкие взгляды переросли в крепкую, нерушимую любовь. В каждом её слове сквозила глубокая нежность.

Девочка слушала, затаив дыхание.

— Рин, золотце, — закончив историю, женщина тяжело вздохнула и произнесла уже более серьезным тоном. — Любовь — дело тонкое, здесь всё зависит только от тебя. Но знаешь... было бы не лишним посвятить в это и отца. Хуже от этого точно не станет.

Рин сглотнула подступивший ком сомнений, но всё же неуверенно кивнула.

Когда они вышли в гостиную, отец сидел за столом, скрестив руки на груди, с донельзя суровым выражением лица. Как только все заняли свои места, Рин сделала глубокий вдох, собирая волю в кулак, и начала свой рассказ.

Но не успела она дойти и до середины, как мужчина резко оборвал её:

— Я категорически против! Твой Обито — никчемный неудачник. То, что он там показал в Конохе недавно — лишь жалкая случайность, слепое везение, и ничего больше.

— Папа, это неправда! — отчаянно воскликнула Рин, подавшись вперед. — Он очень старательный! И сердце у него доброе! Я знаю, он станет выдающимся Шиноби и обязательно займет пост Хокаге!

— Старание — это прекрасно, — непреклонно отрезал отец, нахмурив густые брови. — Но в нашем мире одного усердия мало. Шиноби нужна сила. К тому же, этот парень с пеленок только и делает, что треплет языком о титуле Хокаге. Где гарантии, что это не пустые слова?

— Если он бездарь сейчас, это не значит, что он останется таким навсегда, — мягко вступилась мать, положив руку на плечо мужа. — Мы должны дать детям шанс и проявить хоть каплю доверия.

— Неудачник всегда останется неудачником, — упрямо гнул свою линию отец. — Хоть столетие ему дай — толку не будет. Рин, девочка моя, сними розовые очки, не ведись на его красивые бредни.

На глазах Рин навернулись злые, жгучие слезы.

— Папа, я верю в Обито! — почти сорвалась на крик она. — Он обязательно исполнит свою мечту! И я... я дала ему слово, что буду рядом и увижу, как он станет Хокаге!

— У девочки есть своя голова на плечах, — вновь попыталась сгладить углы мать. — Да и упорства этому парнишке не занимать, согласись.

Отец замолчал. Воздух в гостиной сгустился, повисла тяжелая, давящая тишина. Казалось, мужчина всерьез обдумывает слова жены и дочери.

Рин сжала кулачки с такой силой, что ногти впились в ладони. Смахнув слезинку, она с непреклонной решимостью посмотрела прямо в глаза отцу:

— Папа, ты судишь о нем лишь по тому, что видишь сейчас. Но в самые темные, критические моменты он проявляет невероятную волю и силу духа! Его преданность товарищам, его слепая одержимость своей мечтой... именно из таких людей и получаются по-настоящему великие Шиноби!

— Она права, — кивнула мать. — Никто не знает, что принесет завтрашний день. И мы, как родители, обязаны поддержать выбор нашей дочери.

Прошло долгих несколько минут тягостного молчания. Наконец, суровые черты лица отца дрогнули, и он сдался, тяжело вздохнув:

— Ладно... уломали. Пусть твой Обито приходит завтра. Хочу взглянуть в глаза этому сопляку и лично задать пару вопросов.

— Правда?! — В глазах Рин вспыхнул искренний восторг. Она радостно закивала:

— Спасибо, папочка! Я обязательно приведу его завтра!

— Вот видишь, а ты боялась, — улыбнулась мать, похлопав её по спине. — А теперь марш в постель. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, чтобы завтра выглядеть на все сто.

Заалев пунцовым маковым цветом, Рин умчалась к себе. Зарывшись в одеяло, она часами не могла уснуть: фантазии о завтрашней встрече с Обито вихрем кружили в голове, заставляя губы вновь и вновь растягиваться в счастливой улыбке.

А в гостиной, проводив дочь взглядом, родители лишь тепло переглянулись и беззвучно рассмеялись.

На следующее утро солнечные лучи осветили привычный тренировочный полигон, где уже собрались Обито, Какаши, Джирайя и Минато.

Внезапно, словно рыжий ураган, на поляну ворвалась Кушина. В руках она тащила огромный бумажный пакет, от которого исходил одуряющий аромат свежей выпечки.

— Ого, вся банда в сборе! — жизнерадостно провозгласила она. — А ну налетайте, завтрак стынет!

Шиноби мигом обступили её, с жадностью расхватывая еще горячую снедь. Утро наполнилось звонким смехом, шутками и хрустом выпечки — атмосфера царила на редкость теплая и домашняя.Обито жевал булочку, но кусок вдруг встал поперек горла. Он только сейчас осознал, что Рин до сих пор нет. Тревога липкой змейкой скользнула в грудь. Мальчишка начал беспокойно вертеть головой, вглядываясь в кромку леса с плохо скрываемым ожиданием.

— Расслабься, — Какаши, заметив его мандраж, невозмутимо похлопал товарища по плечу. — У Рин наверняка появились какие-то дела. Скоро придет, куда она денется.

Остальные согласно закивали, не отрываясь от трапезы.

А тем временем сама Рин пряталась за толстым стволом дуба всего в паре десятков шагов от них. Она до боли в пальцах комкала ткань своей одежды, пытаясь унять бешеный стук сердца.

«Давай, Рин, ты сможешь. Соберись», — шептала она себе под нос, словно мантру.

Сделав судорожный вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, девочка собрала всю свою смелость в кулак и вышла из укрытия. Острый глаз Джирайи тут же выцепил её фигурку на краю поляны.

— Ба, легка на помине! — гаркнул он. — А вот и наша пропажа!

Пылая ярче спелого томата, Рин на негнущихся ногах подошла к Обито. Опустив глаза, она едва слышно пролепетала:— Мой папа... он хочет тебя видеть.

Звенящая тишина обрушилась на полигон. У всех присутствующих буквально отпали челюсти, и с десяток шокированных глаз уставились на эту парочку.

ЧЕГО-О-О?!

Обито замер, словно пораженный молнией. Булочка выпала из его ослабевших пальцев. Его глаза чуть не вывалились из орбит от потрясения.

— Т-твой... отец? М-меня? — запинаясь, выдавил из себя мальчишка, не веря собственным ушам.

«Чтобы тесть с тещей... вызвали меня на ковер?! Да так скоро?!» — в панике пронеслось у него в голове. Он был совершенно к этому не готов!

Рин робко кивнула, глядя на него с затаенным волнением и робкой надеждой.

Минато и Кушина многозначительно переглянулись — в их глазах читалось неподдельное изумление. Джирайя задумчиво почесал подбородок, а на его лице расплылась хитрая, донельзя довольная ухмылка. Даже вечно апатичный взгляд Какаши сменился выражением крайнего шока.

Обито набрал полную грудь воздуха, отчаянно пытаясь унять дрожь в коленях и вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Х-хорошо, — с трудом выдохнул он. — Я... я пойду с тобой.

— Угу, — девочка смущенно улыбнулась и кивнула.

Солнце уже клонилось к закату, когда Обито и Рин собрались с духом, чтобы отправиться в дом семьи Нохара. Не успели они сделать и шага, как им навстречу вышли Минато с супругой — у них явно имелась пара напутственных слов для юноши.

— Обито, в этот раз, когда встретишься с родителями Рин, веди себя хорошо, — Кушина посмотрела на него со строгой, но по-матерински тёплой улыбкой. — Рин — прекрасная девочка, и её родители наверняка хотят доверить свою дочь только самому надёжному человеку.

— Именно так! — Минато энергично закивал и, протянув руку, ободряюще похлопал ученика по плечу. — Смотри не онемей там от волнения. Включи всю свою обычную сообразительность и прекращай валять дурака, как ты это обычно любишь делать.

Напутствия наставника и его жены заставили Обито одновременно занервничать и невероятно воодушевиться.

— Я всё понял, Минато-сенсей, госпожа Кушина! — Он так отчаянно и резко закивал, что едва не свернул себе шею. — Я обязательно покажу себя с лучшей стороны!

— Эй, Обито, как закончите, не забудь рассказать нам, как всё прошло! — лукаво усмехнулся стоявший неподалёку Джирайя. — А если всё выгорит и дело дойдёт до радостных вестей, смотри не забудь позвать меня на свадьбу... ну, или хотя бы налей старику выпить!

— Только не опозорь нас, — уголки губ Какаши едва заметно дрогнули в усмешке, когда он подошёл ближе и по-дружески хлопнул товарища по спине.

— Идём, Рин, — Обито сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и крепко сжал тёплую ладонь девочки.

Та лишь с нежной улыбкой кивнула. Взявшись за руки, подростки неспешно зашагали по улице, направляясь к дому семьи Нохара. Минато, Кушина, Джирайя и Какаши остались стоять на месте, провожая их взглядами, полными искренней, светлой радости.

— А это не считается подростковой любовью? — внезапно нарушил уютную тишину голос Джирайи.

Хрясь!

— Вы нашли о чём сейчас думать?! — Кушина без малейших колебаний отвесила легендарному саннину звонкий подзатыльник.

Пока Джирайя, театрально скуля, потирал ушибленную макушку и строил обиженные гримасы, Минато погрузился в воспоминания. Перед его мысленным взором пронеслись дни их с Кушиной первой встречи в Академии.

— Не думаю, что для любви бывает слишком рано, — с мягкой улыбкой пробормотал Четвёртый Хокаге.

— Для их возраста совершенно естественно испытывать к кому-то симпатию, — Какаши задумчиво засунул руки в глубокие карманы брюк. — К тому же, Обито и Рин отлично смотрятся вместе. Да и вообще, Джирайя-сама... — пепельноволосый юноша бросил на жабьего отшельника насмешливый взгляд. — Разве вы сами не были по уши влюблены в госпожу Цунаде с самого детства? Чья бы корова мычала про раннюю любовь.

Старое лицо Мудреца мгновенно залилось густым румянцем. Он открыл было рот, чтобы возмутиться и выдать колкую тираду, но так и не нашёл, что ответить.

— Какаши прав, — со смешком кивнул Минато. — Мы с Кушиной тоже сошлись довольно рано, и посмотрите на нас сейчас — мы абсолютно счастливы. То, что Обито и Рин жить друг без друга не могут, видно любому, у кого есть глаза.

— Вот именно! — радостно поддакнула Кушина, с нежной улыбкой прижимаясь к плечу мужа. — Я с первого же взгляда поняла, что они созданы друг для друга.

— Ваша правда, — неловко почесав седой затылок, хмыкнул Джирайя. — Видимо, я просто старый ворчун. Эти двое и впрямь славная пара. Если у них всё сложится, это будет просто чудесная история! — Глаза саннина заблестели, и он в предвкушении потёр мозолистые ладони.

— Вы бы поменьше о выпивке думали, Джирайя-сама, — вновь подколол его Какаши, едва сдерживая смешок. — Глядишь, в будущем вам ещё предстоит стать почётным свидетелем на их свадьбе.

— А то как же! — глаза старика загорелись неподдельным энтузиазмом, и он гордо ударил себя кулаком в широкую грудь. — Если дело дойдёт до алтаря, я первый в очереди на эту роль. Моя кандидатура даже не обсуждается!

Улица огласилась дружным, искренним смехом — атмосфера между шиноби была пропитана невероятным домашним теплом.

Тем временем Обито и Рин неспешно шагали по шумным, залитым вечерним светом улицам Конохи.

— Слушай, Рин... — Обито вдруг резко затормозил, осознав одну пугающую деталь. — А что вообще любят твои родители? Я ведь не могу завалиться к ним в дом с пустыми руками! Это же верх неуважения! Надо срочно что-то купить.

Девочка на мгновение задумалась, приложив тонкий палец к губам.

— Папа уважает хороший табак, качественный алкоголь и крепкий чай, — наконец произнесла она. — А маме всегда нравились красивые украшения и изящные наряды.

Кивнув, юный Учиха решительно потащил подругу в сторону торгового квартала. Ворвавшись в первый же элитный магазин, он с порога заявил, что ему нужно «всё самое лучшее». Продавец, мгновенно почуяв в раскрасневшемся подростке весьма перспективного клиента с тугим кошельком, расплылся в подобострастной улыбке и принялся расхваливать свой ассортимент.

От обилия пузатых бутылок, резных шкатулок с чайными листьями и дорогих табачных смесей у Обито буквально разбежались глаза. Если бы не Рин, мягко и терпеливо направлявшая его выбор, он бы скупил половину лавки. В итоге на прилавок легли самые изысканные и, разумеется, самые дорогие сорта, какие только нашлись на полках.

Когда же дело дошло до ювелирного салона, взгляд мальчишки намертво приковала к себе невероятно изящная серебряная цепочка. Её кулоном служил безупречной огранки нежно-голубой сапфир, испускавший мягкое, завораживающее сияние, напоминавшее чистое весеннее небо.

— У вас отменный вкус, молодой человек! — тут же возникла рядом хозяйка салона, медоточиво улыбаясь. — Это настоящая гордость нашей коллекции. Ручная работа, абсолютно эксклюзивная и неповторимая вещь!

Услышав слово «гордость», Обито без тени сомнений хлопнул по витрине:

— Заверните!

— Обито, ну зачем так тратиться... — щеки Рин густо залились краской смущения. — Это слишком дорого.

— Для твоих родителей — только самое лучшее! — юноша широко и искренне улыбнулся, ласково взлохматив её каштановые волосы.

Расплатившись, они, обвешанные шуршащими пакетами и подарочными коробками, продолжили свой путь. Но чем ближе виднелась знакомая крыша дома Нохара, тем сильнее предательски дрожали коленки смелого Учихи. Остановившись у калитки, Обито сделал несколько судорожных вдохов, нервно одёрнул воротник куртки, намертво вцепился в прохладную ладонь Рин и, собрав в кулак всю свою волю, шагнул на крыльцо.

Тихий стук в дверь показался парню громом среди ясного неба. Послышались легкие шаги, и на пороге возникла миловидная женщина — мама Рин. Увидев дочь в компании переминающегося с ноги на ногу подростка, она радостно всплеснула руками и тут же пригласила их внутрь.

Как только они оказались в гостиной, спина Обито покрылась холодным потом. В центре комнаты, словно каменное изваяние, восседал отец Рин. Его лицо было настолько суровым и непроницаемым, что юноше захотелось провалиться сквозь татами.

— Присаживайся, мальчик мой, не стой на пороге! — спасла положение хлопочущая хозяйка, проворно расставляя на низком столике чашки с дымящимся зеленым чаем.

Обито осторожно, словно боясь раздавить подушку, опустился на колени.

— Обито, познакомься, — мягко начала Рин, стараясь разрядить висящее в воздухе напряжение. — Это моя мама, Нохара Рейко. А это мой папа — Нохара Шигеки.

— Здравствуйте! — юноша подскочил и отвесил такой глубокий поклон, что едва не ударился лбом о пол. — Я... я тут принес кое-что! Надеюсь, вам понравится!

С этими словами он суетливо принялся выкладывать на стол свои сокровища. Сначала он бережно протянул бархатный футляр госпоже Рейко, а затем придвинул к главе семейства увесистые свертки с элитным чаем, терпким табаком и дорогим алкоголем.

Рейко с любопытством открыла коробочку и ахнула. На бархатной подушечке покоился тот самый сапфировый кулон, о котором она тайно мечтала уже не один месяц! Лицо женщины озарилось неподдельным восторгом. Она тут же примерила украшение и, любуясь своим отражением в зеркале, радостно затараторила:

— Обито, ну зачем же такие траты! Какая прелесть... Спасибо тебе огромное! А мы ведь даже толком не успели ничего приготовить, чтобы достойно тебя встретить!

— Что вы, что вы! Не стоит беспокоиться! — отчаянно замахал руками раскрасневшийся Учиха. — Это сущие пустяки, лишь малая толика моего уважения! То, что вы позволили мне переступить порог вашего дома — уже величайшая для меня честь!

Но если мать сияла, как полуденное солнце, то Шигеки оставался мрачнее грозовой тучи.

— Мне не нужны твои подарки, — ледяным тоном отчеканил мужчина, даже не удостоив дорогие свёртки взглядом. — Как будешь уходить — заберёшь всё это с собой.

Улыбка на лице Обито стала немного натянутой от нервов, но он упрямо придвинул свёртки ближе к суровому отцу:

— Господин Шигеки, прошу вас, примите. Это просто знак моего искреннего к вам уважения.

— Папа, ну пожалуйста... — тихонько попросила Рин, умоляюще глядя на отца. — Обито так старался, выбирая всё это. Не обижай его отказом.

Нохара Шигеки и бровью не повёл, хотя его суровый взгляд всё же невольно скользнул по золотому тиснению на подарочных упаковках.

— Я не принимаю даров без причины, — отрезал он, непреклонно скрестив руки на груди. — И тем более я не желаю, чтобы моя дочь связывалась с ветреным транжирой, который бессмысленно сорит деньгами.

Сердце Обито пропустило болезненный удар.

— Господин Шигеки, вы не так поняли! — горячо воскликнул юноша, подавшись вперёд. — Я лишь хотел доказать серьёзность своих намерений! Я клянусь, что буду изо всех сил стараться стать лучшим шиноби, чтобы дать Рин самое настоящее счастье!

В этот момент к мужу подошла Рейко и укоризненно потянула его за рукав домашнего кимоно.

— Шигеки, прекрати вести себя так бессердечно, — укорила она. — Мальчик пришёл к нам издалека, с открытым сердцем и такими чудесными подарками, а ты строишь из себя неприступную крепость!

В ответ отец Рин лишь раздражённо фыркнул, всем своим видом показывая, что его первоначальное решение обжалованию не подлежит.

Понимая, что спорить сейчас бесполезно, Обито поник. Рин незаметно проскользнула рукой под стол и ободряюще сжала его пальцы. Её тёплый, поддерживающий взгляд красноречивее любых слов говорил: «Всё в порядке, не сдавайся».

Атмосфера в гостиной немного разрядилась, и, рассевшись вокруг низкого чайного столика, семья Нохара и их юный гость приступили к своему первому настоящему, серьёзному разговору.

Дядя не сводил с Обито тяжёлого, пронзительного взгляда. В воздухе повисло напряжение, нарушаемое лишь тихим шелестом листвы за окном.

— Обито, скажи мне честно, — его голос звучал непривычно сурово, — что ты на самом деле чувствуешь к нашей Рин? И не вздумай лукавить.

Обито глубоко вдохнул, чувствуя, как к щекам приливает жар. Однако, вопреки смущению, его взгляд оставался твёрдым, устремлённым прямо в глаза мужчине.

— Дядя, я люблю Рин. Люблю всем сердцем и уже очень давно. — Голос юноши окреп, обретая стальные нотки. — Я хочу всегда быть её щитом, оберегать от любой боли и невзгод. Какая бы опасность ни встала на нашем пути, я первым заслоню её собой.

Мужчина скрестил руки на груди, в его глазах блеснул холодный скепсис.

— И чем же ты собираешься её защищать? — выплюнул он, продолжая допрос. — Твоих нынешних сил едва хватает, чтобы не споткнуться о собственные ноги. Ты всё ещё слаб.

Обито до боли сжал кулаки, в его зрачках вспыхнуло упрямое пламя.

— Я стану сильнее, — решительно отчеканил он. — Я буду тренироваться до седьмого пота, пока не стану шиноби, достойным титула Хокаге. Я обеспечу Рин ту жизнь, которую она заслуживает — спокойную и счастливую.

Дядя лишь презрительно фыркнул, и этот звук полоснул Обито по самолюбию.

— Вечный неудачник собрался кого-то защищать? Собираешься стать сильнее и подарить моей Рин покой? Не смеши меня, мальчишка! — Каждое слово было пропитано ядовитой иронией.

Обито почувствовал, как на него давит тяжёлая аура взрослого мужчины. Его плечи невольно дрогнули, но взгляд остался прежним — непокорным и дерзким. В этот момент маленькая, тёплая ладонь Рин мягко накрыла его руку. Это безмолвное прикосновение подействовало лучше любых слов, даруя поддержку и веру.

Ощутив нежное тепло её кожи, Обито почувствовал, как по венам разливается живительная энергия. Страх отступил, а грудь наполнилась отчаянной смелостью.

— Дядя, я прекрасно знаю, что сейчас я слаб, — Обито вскинул голову, глядя прямо в глаза собеседнику. — Я знаю, что меня называют «балластом» и «последним в списке». Но я не останусь таким навсегда! Я докажу делом, потом и кровью, что достоин защищать Рин. Даже если впереди меня ждут горы мечей и моря огня, я проложу через них дорогу для неё.

Рин смотрела на него, и в её широко распахнутых глазах, влажных от подступивших слёз, читалось безграничное восхищение и доверие.

Дядя на мгновение опешил. Он явно не ожидал, что этот мальчишка не только не стушуется под его напором, но и ответит с такой неистовой страстью. В комнате воцарилась тишина. Мужчина долго переводил взгляд с Обито на Рин и обратно, словно взвешивая их души на невидимых весах.

— Раз ты так твёрд в своём решении... — наконец медленно произнёс он, и напряжение в его плечах чуть спало. — Что ж, я даю своё согласие. Но помни: ты дал слово. Стань сильным. Защити её. Если однажды я увижу, что ты не справляешься, даже не надейся, что я отдам за тебя свою дочь.

Сердце Обито пропустило удар, а глаза предательски заблестели от захлестнувшего восторга.

— Дядя, вы не пожалеете! — Он закивал так неистово, что едва не свалился со стула. — Клянусь, я исполню всё, что сказал!

Рин счастливо рассмеялась, и её смех был подобен первому весеннему солнцу, согревающему всё вокруг. Тётя, до этого тихо наблюдавшая за сценой, с доброй улыбкой подошла к юноше и ласково потрепала его по плечу.

— Обито, твоя искренность подкупает, — произнесла она. — Мы верим тебе. Пожалуйста, всегда заботься о нашей девочке.

— Обязательно, тётя! Можете на меня рассчитывать! — горячо заверил её Обито.

Ближе к полудню молодым людям пришло время возвращаться к учителю Минато. Прощаясь, Обито краем глаза заметил принесённые им подарки. Решив, что суровый дядя вряд ли примет подношения от того, кого только что распекал, он потянулся было, чтобы забрать свертки.

— Кхм-кхм! — Дядя демонстративно кашлянул в кулак, выразительно косясь на вещи.Обито замер на полуслове, моргнул, и до него мгновенно дошло. Смущённо хмыкнув, он торопливо вернул подарки на место. «Ну и мастер же он менять маски... — пронеслось в голове у юноши. — Секунду назад был непреклонен, а теперь — вот тебе на!»

Вскоре Обито и Рин, крепко держась за руки, зашагали по залитой солнцем тропинке. В душе юноши бушевал пожар решимости. Он дал себе безмолвную клятву: стать великим шиноби, оправдать доверие её родителей и подарить Рин будущее, полное счастья. Рин же, прижавшись к его плечу, светилась от тихой радости, наслаждаясь каждой секундой этого момента.

Они направились туда, где их ждал учитель Минато. Тем временем в доме Нохара...

Супруги переглянулись и одновременно расплылись в улыбках.

— Слушай, а не слишком ли жестоко мы с ними поступили? — с сомнением спросила тётя.

Оказалось, что весь этот спектакль с допросом и насмешками был заранее спланированной постановкой. Родители просто хотели убедиться, насколько крепки чувства молодых людей и готов ли Обито бороться за свою любовь.

— Да брось ты, — отмахнулся дядя. — Как иначе проверить парня на прочность? А если бы Рин потом страдала? Теперь-то я спокоен.

С этими словами он с нескрываемым любопытством потянулся к принесённым дарам. Его суровое лицо мгновенно преобразилось, стоило ему начать разбирать подношения.

— Ого, давай посмотрим, что тут у нас... — Глаза мужчины азартно заблестели, когда он извлёк на свет элитный чай, дорогой табак и бутылку выдержанного спиртного. На его губах заиграла довольная ухмылка.

Тётя в это время уже примеряла изящное ожерелье, иронично поглядывая на мужа:

— Надо же, какой Обито внимательный. Не то что ты в молодости — одними красивыми словечками меня кормил.

Дядя лишь хохотнул, не отрываясь от осмотра добычи.

— Это другое! Я его испытывал, понял? Но парень, признаю, основательный. Не прогадал.

Мама Рин нежно коснулась плеча мужа.

— Вечно ты что-нибудь выдумаешь... Но они и правда чудесная пара.

Мужчина поднял бутылку, внимательно изучая этикетку.

— А малец знает толк. Это вино стоит целое состояние. Эти подарки... да они потянут на все наши сбережения за год. Если он и дальше будет таким же целеустремлённым и добрым к Рин, я буду за неё спокоен.

Мама Рин согласно кивнула:

— Дай бог, чтобы у них всё сложилось.

Семья Нохара была самой обычной, и такие подношения для них были баснословно дорогими. Один такой подарок стоил больше, чем они могли отложить за несколько месяцев — неслыханная роскошь, доступная лишь представителям великих кланов вроде Учиха.

Папа Рин начал бережно убирать припасы, намереваясь наслаждаться ими по чуть-чуть, а её Мама решила, что больше не снимет это ожерелье.

Тем временем Обито и Рин вернулись к месту сбора. Команда Минато в полном составе отдыхала в тени деревьев. Увидев парочку, Джирайя первым замахал им рукой, лукаво прищурившись:

— Ну что, герои, как всё прошло? Поделитесь успехами!

Возбуждённый Обито, не скрывая восторга, принялся в красках расписывать свой триумф: как он стойко выдержал испытание и как в итоге получил благословение родителей Рин.

Какаши, сидевший поодаль, едва заметно усмехнулся, бросив колкий комментарий:

— Надо же, Обито. А ты, оказывается, не совсем безнадёжен в плане храбрости.

Минато мягко улыбнулся и кивнул своему ученику:

— Иметь цель — это уже половина успеха, Обито. Теперь твоя задача — упорно трудиться, чтобы достичь её.

— Учитель, можете не сомневаться! — Обито решительно ударил себя кулаком в грудь. — Я стану сильнейшим и защищу Рин, чего бы мне это ни стоило!

Тут в разговор вмешался Джирайя, не упустив возможности подколоть юношу:

— Чую я, скоро Обито станет самым завидным шиноби в Конохе. И красавица-жена под боком, и силушка богатырская.

Вся компания разразилась дружным смехом.

— Само собой! Иначе и быть не может! — хвастливо заявил Обито, выпятив грудь.

Рин, услышав слово «жена», густо покраснела и, пряча взгляд, тихонько потянула Обито за край рукава:

— Ну, насчёт жены... это мы ещё обсудим...

— О-о-о! — хором протянули остальные. На них буквально обрушилась лавина романтической патоки, и друзья в шутку начали жаловаться, что уже «сыты по горло» этими нежностями.

Кушина, весело смеясь, предложила:

— Раз такой повод, давайте сегодня вечером завалимся к ним в гости на ужин! Устроим настоящий праздник!

Идея была встречена восторженным гулом, и даже Минато одобрительно кивнул, соглашаясь с супругой.

Глава 19

Шёл сорок третий год от основания Конохи. Минато вместе с Кушиной, Обито и остальными ребятами наконец вернулись в родные стены. В доме сразу стало шумно и тесно, как это всегда бывало, когда эта компания собиралась вместе. Минато, мягко улыбаясь, заглянул в холодильник и обнаружил там лишь гулкую пустоту и холодный свет одинокой лампочки.

— Кажется, нам пора за продуктами, — рассмеялся он, глядя на Кушину.

Оставив Обито, Рин, Какаши и учителя Джирайю дожидаться их дома, супруги отправились на рынок.

В комнате на несколько секунд повисла тягучая тишина, которую тут же бесцеремонно нарушил Обито.

— Эх, — вздохнул он, мечтательно глядя в потолок, — интересно, что учитель Минато и госпожа Кушина купят на ужин? Наверняка что-то чертовски вкусное.

— Может быть, там будет клубника? — Рин сложила ладони у груди, и её глаза радостно заблестели. — Было бы здорово.

Какаши, стоявший у окна, привычно засунул руки в карманы и бросил через плечо своим обычным бесстрастным тоном:

— Лишь бы была еда. Остальное неважно.

Джирайя же, уже успевший по-хозяйски развалиться на диване, закинул ногу на ногу и уткнулся в свежий выпуск своего бестселлера.

— Вы тут болтайте, болтайте, — пробормотал он, не отрывая взгляда от страниц «Приди, приди, рай», — только не шумите под ухом, не мешайте мастеру созерцать прекрасное.

— А вот когда они вернутся, я обязательно помогу на кухне! — Обито с энтузиазмом подскочил на месте. — Покажу всем свои кулинарные таланты, вы только держитесь!

— Уж лучше не надо, — Рин не удержалась и хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — А то опять, как в прошлый раз, пальцы себе в салат нашинкуешь.

Дом наполнился добрым смехом и дружескими перепалками. В воздухе витал уют, а предвкушение роскошного ужина делало этот вечер по-настоящему особенным.

Тем временем на оживлённом рынке Конохи Минато и Кушина, держась за руки, неспешно выбирали самые свежие овощи. Суета торговых рядов, крики зазывал и запах пряностей создавали неповторимую атмосферу мирной жизни.

— Минато, сколько лет, сколько зим! — раздался вдруг знакомый, чуть хрипловатый голос.

Минато поднял голову и увидел Третьего Хокаге, рядом с которым, словно тень, замер Данзо. Пара поспешила вежливо поприветствовать старейшин.

— Я как раз собирался тебя искать, — с теплой улыбкой произнёс Третий. — Твоя команда в последнее время показывает блестящие результаты. Через несколько дней начнётся экзамен на звание чунина. Думаю, Обито и остальным пора в нём поучаствовать. Это будет отличной закалкой для них.

Глаза Минато загорелись. Он понимал, как много это значит для ребят, и какая это возможность проверить свои силы.— Мы обязательно будем готовы, — уверенно кивнул он.

Данзо, стоявший до этого неподвижно, прищурился. Его взгляд был тяжёлым и холодным.

— Надеюсь, они смогут продемонстрировать истинную мощь шиноби Конохи, — многозначительно обронил он.

Минато и Кушина вежливо согласились, но в душе у Минато шевельнулось нехорошее предчувствие — в словах Данзо всегда скрывалось двойное дно.

Закончив с покупками, они поспешили домой, сгорая от желания поделиться новостью. Стоило им переступить порог, как Кушина, сияя от радости, объявила:

— У нас потрясающие новости! Через несколько дней — экзамен на звание чунина! Третий Хокаге лично велел вам участвовать!

В комнате на мгновение воцарилась немая сцена, а затем стены едва не задрожали от восторженного крика.

— Да! — Обито подпрыгнул так высоко, что едва не задел люстру. — Наконец-то! Я всем докажу, на что способен! Обо мне заговорят!

— Я тоже буду стараться изо всех сил, — Рин сжала кулачки, её лицо светилось решимостью. — Я очень хочу стать чунином.Какаши остался верен себе — лишь едва заметно улыбнулся одними уголками глаз. Для него, гения своего поколения, этот экзамен казался лишь очередной формальностью, но азарт соревнований всё же коснулся и его сердца.

Джирайя наконец оторвался от книги и одобрительно хмыкнул:

— Неплохо, молодежь. Шанс пробиться в чунины выпадает не каждый день. Готовьтесь как следует.

Пока все предавались радости, никто не заметил, как на опустевшем рынке Данзо смотрел им вслед с ледяной, почти зловещей усмешкой. В его голове уже зрел план: он собирался подстроить на экзамене парочку «случайностей», чтобы направить события в нужное ему русло.

А дома праздник был в самом разгаре.

— Сегодня двойной повод! — Кушина энергично хлопнула в ладоши. — Обито и Рин вместе, да еще и экзамен на носу! Такое нужно отметить с размахом. Я иду готовить свой фирменный ужин!

Подхватив пакеты, она направилась в сторону кухни, но на пороге обернулась и властно указала пальцем на мужа и ученика:— Минато, Обито — вы за мной! Будете помогать.

Мужчины обменялись страдальческими взглядами. Они слишком хорошо помнили, каково это — быть «подмастерьями» у Кушины, когда та в кулинарном порыве. Это была работа потяжелее иных миссий ранга S.

На кухне Кушина, повязав фартук, взялась за дело с грацией и яростью стихийного бедствия. Минато и Обито только и успевали, что мыть, чистить и резать под её чутким и крайне громким руководством.

— Внимательнее! — Кушина звонко шлепнула Обито по руке, когда тот в очередной раз засмотрелся в окно и едва не оттяпал себе палец. — Не зевай, а то останемся без закуски!

Обито виновато высунул кончик языка и сосредоточился на морковке.

В гостиной доносились обрывки разговоров Джирайи, Какаши и Рин — они вовсю обсуждали предстоящие испытания. А на кухне царил хаос, смешанный с ароматами жареного мяса и свежей зелени. Семья была в сборе, и даже отсутствие одного старого друга не могло омрачить этот тёплый вечер.

Когда сумерки окончательно сгустились, по дому поплыл божественный аромат. Кушина торжественно выставила блюда на стол.

— Ого! — хором выдохнули ребята, едва попробовав первую ложку. — Госпожа Кушина, это просто невероятно вкусно!

Кушина, раскрасневшаяся от жара плиты, счастливо улыбнулась и сама принялась за еду. Джирайя уплетал за обе щеки, не забывая рассыпаться в комплиментах хозяйке. Обито и Рин сидели плечом к плечу, время от времени обмениваясь короткими взглядами, полными нежности. Даже Какаши, который обычно старался казаться холодным как лед, сейчас не мог скрыть довольной ухмылки.

После ужина все перебрались во дворик. Ночной воздух был свежим и прохладным, а на небе воцарилась огромная бледная луна, заливающая сад серебристым светом.

Рин робко склонила голову на плечо Обито, и они замерли, держась за руки и любуясь ночным небом.

— Тэк-с, тэк-с, тэк-с, — Какаши, заметив это идиллию, не смог пройти мимо, чтобы не подколоть друга. — Посмотрите-ка на них. Сладкая парочка даже на луну любуется в обнимку.

— А тебе-то что с того? — тут же огрызнулся Обито, густо покраснев. — Завидуй молча, раз у самого никого нет. Чистой воды зависть, я же вижу!

— Да-да, конечно, просто умираю от зависти, — лениво протянул Какаши, глядя куда-то в сторону.

Минато и Кушина, глядя на них, переглянулись и синхронно хихикнули, вспоминая собственные юные годы.

Джирайя, чей взгляд на мгновение стал грустным — возможно, он вспомнил о так и не случившемся счастье с Цунаде, — внезапно посерьезнел и обратился к Обито:

— Послушай, парень. Ты уж береги Рин. Она чудесная девочка. Если когда-нибудь обидишь её — клянусь, я первым выбью из тебя всю дурь! Понял меня?

— Обещаю! — Обито с гордостью ударил себя кулаком в грудь. — Если я хоть раз сделаю ей больно, пусть я лишусь всего, что мне дорого! Можете делать со мной что хотите.

— У тебя и так ничего нет, — тут же вставил свои пять копеек Какаши.

В саду повисла тишина. Обито на секунду замер, осознав всю глубину подколки, а затем взорвался:

— Какаши, ты, мелкий паршивец! Да я тебя сейчас… Иди ты к чёрту!

— Ну всё, началось, — Какаши едва заметно улыбнулся под маской. — Задело за живое?

— Ну всё, Обито, тише, — Рин мягко коснулась его ладони. — Не спорь с ним, всё хорошо.

Обито мгновенно притих, не желая расстраивать её. Какаши, видя, что оппонент сдался, тоже замолчал. Минато лишь покачал головой — он привык к этим стычкам, зная, что пока Рин рядом, дело не дойдёт до драки.

В этот момент Джирайя словно что-то вспомнил. Он полез за пазуху и, хитро подмигнув, протянул Минато небольшую книжицу в яркой обложке.

— Минато, взгляни-ка на этот роман, — Джирайя с самым воодушевлённым видом протянул книгу своему ученику.

Минато покосился на томик в руках учителя и, вспомнив специфические увлечения наставника, невольно отшатнулся, замахав руками.

— Учитель Джирайя, — вежливо, но твёрдо начал он, — вы же знаете, я не читаю... подобную литературу.

— Да кто тебе сказал, что это «подобное»? — тут же вспыхнул Джирайя, возмущённо вскинув брови. — Сначала посмотри, а потом делай выводы.

Минато замер, подозрительно прищурившись. Махание руками прекратилось, но на лице всё ещё читалось явное сомнение.

— Вы уверены? — переспросил он. — Это точно не одна из ваших... исследовательских работ?

— Обижаешь! — Джирайя с гордостью выпятил грудь, похлопав себя по жилету. — Конечно нет. Это «Сказание о бесстрашном шиноби». Моя новая работа. Сюжет просто захватывающий, а для закалки духа настоящего ниндзя она и вовсе незаменима.

Минато, помедлив мгновение, всё же принял книгу и осторожно перевернул обложку.

— Здесь рассказывается о шиноби, который идёт к своей мечте, несмотря ни на что, — продолжал увлечённо рекламировать своё детище Джирайя. — Он никогда не сдаётся. Почитай, уверен, ты найдёшь в этом что-то важное для себя.

Взгляд Минато скользнул по первым строчкам. Постепенно недоверие сменилось искренним интересом, и он сам не заметил, как погрузился в чтение. В его глазах вспыхнул огонёк сосредоточенности.

— Вот дочитаешь, тогда и обсудим, — усмехнулся Джирайя, довольный произведённым эффектом.

Минато согласно кивнул и бережно убрал книгу.

— Благодарю вас, учитель Джирайя. Я обязательно прочту её до конца.

Саннин расплылся в довольной улыбке: наконец-то нашёлся человек, способный оценить его высокий слог.

Тем временем неподалёку разворачивалась иная сцена. Обито и Рин устроились на траве, любуясь ночным небом, а Какаши, вынужденный играть роль «третьего лишнего», с кислым мином сидел рядом, невольно прислушиваясь к их беседе.

— Какая сегодня красивая луна... — выдохнул Обито, глядя на серебристый диск.

— Угу, — нежно отозвалась Рин.

Обито заворожённо смотрел на небо, совершенно не замечая, что всё это время Рин не отрывала взгляда от него самого. Когда же он повернул голову и встретился с её кроткой, ангельской улыбкой, кровь мгновенно прилила к его щекам.

«Свет луны льётся с небес, а Рин-тян улыбается мне... О, небеса!» — восторженно вопил его внутренний голос. Обито замер, не в силах отвести глаз, чувствуя, как лицо буквально полыхает.

Какаши, сидевший поодаль, демонстративно закатил глаза и тихо пробурчал себе под нос:

— Какое же позорище...

Рин, заметив странное состояние друга, обеспокоенно склонила голову набок.

— Обито, что с тобой? — спросила она. — Ты весь красный. Тебе плохо?

— Нет-нет! В-всё в порядке! — Обито замахал руками, отводя взгляд куда-то в сторону деревьев и запинаясь на каждом слове. — П-просто... кажется, луна слишком сильно жарит!

Какаши не выдержал и прыснул со смеху.

— И где ты ночью солнце нашёл? — съязвил он. — Совсем мозги расплавились?

Обито хотел было огрызнуться, но слова застряли в горле. Рин, видя, как он отчаянно избегает её взгляда, кажется, начала о чём-то догадываться. Она придвинулась ближе и, обдав его ухо тёплым дыханием, прошептала:

— Тебе и правда так нравится моя улыбка?

Для бедного Обито, никогда не знавшего ничего подобного, это стало последней каплей. Лицо его приобрело оттенок спелого помидора, а дар речи окончательно покинул парня.

Какаши, глядя на эти мучения, ощутил гремучую смесь раздражения и веселья.

— Гляньте на него, — насмешливо протянул он. — Обито, ты же просто по уши втрескался!

— Вовсе нет! С чего ты взял?! — Обито вскочил, топая ногами от смущения. — Я просто... мне просто очень нравится... — Он окончательно запутался в собственных оправданиях, превращая свою речь в невнятное бормотание.

Рин, глядя на его отчаянные попытки сохранить лицо, не выдержала и заливисто рассмеялась. Её чистый, звонкий смех колокольчиком рассыпался в ночном воздухе.

В этот момент из дома вышла Кушина. В руках она несла поднос с ароматным угощением.

— Эй, молодёжь! — позвала она, улыбаясь. — А ну-ка, идите пробовать мои сладости!

Все тут же оживились и окружили её. Обито, благодарный за возможность сменить тему, первым схватил кусочек и отправил его в рот. Его глаза тут же расширились от восторга.

— Как вкусно! — воскликнул он. — Тётушка Кушина, вы просто волшебница!

Кушина ласково потрепала его по вихрастой макушке.

— Только ты умеешь так подлизываться, — рассмеялась она.

Вскоре к ним присоединился и Минато. Он всё ещё выглядел слегка отрешённым, находясь под впечатлением от первых страниц книги Джирайи.

— Минато, иди скорее, пока всё не разобрали! — крикнула Кушина.Минато улыбнулся и взял предложенное лакомство.— Учитель Минато, — подмигнул Какаши, — вы так зачитались, что даже про еду забыли. Неужели книга настолько интересная?

— О да, — с жаром подтвердил Минато. — Учитель Джирайя превзошёл сам себя. Идеалы этого шиноби... они по-настоящему трогают за душу.

Джирайя гордо выпрямился, наслаждаясь триумфом. Под мягким светом луны, за поеданием сладостей и разговорами о будущем, царила атмосфера абсолютного тепла и уюта.

— Кстати, — внезапно спохватилась Кушина, — через несколько дней начинается Экзамен на звание чунина. Вы трое обязаны постараться! Мои угощения не раздаются просто так.

Минато и Джирайя переглянулись.

— Завтра же возобновляем тренировки, — серьёзно произнёс Минато. — Мы должны быть уверены, что вы готовы.

Обито, Рин и Какаши решительно кивнули. Они были полны решимости не подвести своих учителей.

После окончания импровизированного пира Минато отправил всех отдыхать, наказав как следует выспаться перед завтрашними нагрузками.

Вернувшись домой, Обито взахлёб рассказал бабушке о визите к родителям Рин и о грядущем экзамене. Старушка искренне радовалась за внука, а в её глазах читалась тайная надежда поскорее дождаться правнуков.

Рин и Какаши тоже разошлись по домам. Сакумо Хатаке, выслушав сына, коротко, но веско напутствовал его удачи. В семье Нохара же царила иная атмосфера: Рейко и Шигеки не на шутку тревожились за дочь, но, вспомнив, что рядом с ней будет Обито, немного успокоились.

Последующие дни пролетели в изнурительных тренировках под строгим надзором Минато и Джирайи. Обито, несмотря на свою обычную безалаберность и вечные шутки, занимался с небывалым рвением. Он понимал, что не может сейчас использовать Шаринган — это мгновенно раскрыло бы его истинную силу. Ему приходилось компенсировать это, оттачивая базовые Нинтайдзюцу до автоматизма.

Рин упорно работала над своей и без того тонкой способностью к восприятию и медицинскими техниками. Какаши же, как всегда невозмутимый, доводил своё мастерство в Тайдзюцу до совершенства.

И вот долгожданный день настал.Троица уверенно вошла в экзаменационный зал. Вокруг них толпились десятки претендентов, и в воздухе буквально вибрировало напряжение. Но в сердцах юных шиноби горел огонь соперничества. Они дали себе слово: в этом испытании они станут лучшими.

Обито с важным видом уселся за свой стол. Вскоре в кабинет вошёл экзаменатор.

— Первый этап — письменный тест, — объявил он ледяным тоном. — Если вас поймают на списывании пять раз — дисквалификация всей команды. И помните о последнем дополнительном вопросе: если вы решите не отвечать на него, вся команда считается проигравшей.

С этими словами по рядам начали раздавать бланки.

Любой знаток мира шиноби понял бы: в этой проверке крылась лазейка. Предполагалось, что ниндзя будут использовать любые доступные средства, чтобы добыть ответы, не попадаясь на глаза наблюдателям. Но требовалось ли это Обито с его нынешним интеллектом? Казалось бы, нет.

Однако, едва взглянув на вопросы, Обито почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

— Нани?! — невольно вырвалось у него.

Он не понимал ровным счётом ничего. Это не было похоже на стандартный экзамен — сложность задач на порядок превышала уровень генина. Теперь стало ясно, почему Наруто и Саске в своё время пришлось прибегать к хитростям.

Вокруг слышался лишь скрип перьев по бумаге. Обито почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он украдкой покосился на Какаши — тот писал, но, судя по всему, тоже двигался не слишком быстро. Лишь Рин сохраняла полное спокойствие, сосредоточенно заполняя свой лист.

Сердце Обито бешено колотилось. Он отчаянно пытался выудить из памяти хоть крупицу нужных знаний, но в голове была лишь звенящая пустота. Наблюдатели то и дело проходили по рядам, и Обито боялся лишний раз пошевелиться.

В какой-то момент его осенило: можно ведь использовать Технику Теневого Клонирования, чтобы подсмотреть ответы у соседа! Но стоило ему начать складывать печати, как острый взгляд экзаменатора вонзился в него, словно кунай. Обито тут же спрятал руки под стол.

Время неумолимо ускользало. Глядя на пустой лист, Обито впал в настоящую панику. «Неужели я завалюсь на такой ерунде?» — пронеслось в его голове.Внезапно что-то мягко ударилось о его локоть. Крошечный бумажный шарик замер прямо у его руки.

Глаза Обито вспыхнули надеждой. Дождавшись, когда экзаменатор отвернётся, он молниеносно спрятал записку и развернул её под столом. Внутри мелким, аккуратным почерком были выписаны все ответы, а внизу красовалась короткая приписка: «Люблю тебя. Рин».

В груди потеплело. Он быстро взглянул на девочку, и та едва заметно кивнула ему в ответ.

Ободрённый поддержкой, Обито принялся лихорадочно переписывать ответы. Он строчил, не поднимая головы, то и дело поглядывая на надзирателей. Крупные капли пота катились по его лбу.

Когда оставались последние строчки, один из экзаменаторов направился прямиком к нему. Обито почувствовал, как сердце на мгновение перестало биться. Он замер, накрыв лист ладонью и стараясь дышать ровно.

Шиноби постоял рядом пару секунд, внимательно изучая его напряжённую спину, но затем, не проронив ни слова, проследовал дальше.

Обито с трудом перевёл дух и закончил работу. Когда прозвенел колокол, знаменующий окончание теста, он с гордым видом сдал бланк и обменялся торжествующими взглядами с Рин и Какаши.

Первый этап был пройден, пускай и не без доли риска. Впереди их ждал Лес Смерти, и Обито был уверен — там они покажут всё, на что способны.

Глава 20

Настал черёд второго этапа экзамена — испытания в Лесу Смерти. Обито глубоко вздохнул, и его взгляд, исполненный непоколебимой решимости, впился в мрачные, дышащие первобытной угрозой чащи, раскинувшиеся перед ним.

Когда все претенденты были в сборе, экзаменатор зычным голосом огласил правила:

— Сейчас вам раздадут бланки согласия. Своей подписью вы подтверждаете, что осознаёте смертельную опасность и принимаете на себя всю ответственность. Команды будут разделены на две группы: одна получит Свитки Неба, другая — Свитки Земли. Ваша цель — в течение пяти дней отобрать недостающий свиток у противников и добраться до центральной башни. Только собрав оба свитка, вы пройдёте это испытание.

Несколько помощников с суровыми лицами начали раздавать бумаги.

— Это ваше согласие на вход в Лес Смерти, — отчеканил один из них. — После того как поставите подпись, пеняйте только на себя.

Обито, не колеблясь ни секунды, выхватил ручку и размашисто расписался. Рин и Какаши последовали его примеру, сохраняя сосредоточенное молчание. Минато сделал шаг вперёд и, ободряюще сжав плечо Обито, негромко произнёс:

— Верь в себя, Обито. Я знаю, тебе это под силу.

— Береги себя и своих товарищей, — с теплотой добавила Кушина, улыбнувшись мальчику.

Джирайя же в своей манере выставил большой палец вверх и хохотнул:

— Давай, малец! Устрой там всем жару и проложи себе путь к вершине!

Сакумо Хатаке лишь коротко кивнул сыну:

— Не посрами имя клана Хатаке.

Родители Рин, ласково наказав дочери быть осторожнее, перевели строгие взгляды на её сокомандника.

— Обито, защищай Рин любой ценой! — сурово напутствовал отец девочки. — Если с ней что-то случится, я спрошу с тебя по всей строгости.

Обито закивал с таким рвением, будто от этого зависела его жизнь, клянясь, что не позволит и волоску упасть с головы Рин. Тем временем бабушка Обито с нежностью погладила внука по голове, а затем задумчиво посмотрела на родителей Рин, явно подыскивая удобный момент для серьезного разговора о будущем детей.

Поймав на себе полные надежды взгляды близких, Обито почувствовал, как внутри него закипает неистовая сила. Он переглянулся с Какаши и Рин, и все трое, повинуясь единому порыву, одновременно сжали кулаки. По команде экзаменатора они шагнули под сень Леса Смерти, навстречу приключениям, полным опасностей и великих свершений.Вскоре после того, как ребята скрылись в зарослях, у входа появились Третий Хокаге, Данзо, Цунаде и Орочимару. Минато и остальные поспешили поприветствовать руководство, завязалась светская беседа.

— Интересно, — проговорил Третий Хокаге, глядя на сомкнувшиеся кроны деревьев, — какой из команд удастся пройти этот этап без потерь?

— Я ставлю на учеников Минато, — уверенно заявила Цунаде, скрестив руки на груди.

Джирайя по-хозяйски положил руку на плечо Минато и добавил:

— Не знаю насчёт остальных, но Обито и его команда точно справятся. — Он сделал паузу и вполголоса добавил, обращаясь скорее к самому себе:

— Иначе им несдобровать, когда Цунаде обрушит на них свой гнев.

Орочимару лишь поправил очки, и на его бледном лице промелькнула загадочная, едва уловимая улыбка. Данзо, слушавший этот разговор с явным раздражением, дождался, пока внимание присутствующих переключится на обсуждение деталей, и незаметно выскользнул из толпы. Скрывшись в тенистом, безлюдном уголке, он подал знак своему подчиненному.

— Иди и расставь ловушки, — прошептал он, и в его глазах блеснула холодная сталь. — Устрой Обито «достойный» прием.

Шпион исчез, а на губах Данзо застыла зловещая усмешка. Он давно опасался растущего влияния клана Учиха, а Обито, будучи любимым учеником Минато, становился слишком опасной фигурой. Устранить его в открытую было невозможно, но несчастный случай в Лесу Смерти — совсем другое дело.

В это время Обито, Какаши и Рин осторожно пробирались сквозь чащу, даже не подозревая, что за ними уже охотится тень. Добравшись до относительно безопасного места, они решили обсудить план действий.

— У нас Свиток Неба, — первым заговорил Обито, внимательно осматриваясь. — Свиток Земли не обязательно отбирать в честном бою. Можно просто дождаться, пока кто-нибудь другой ослабнет, и забрать трофей. Так мы избежим лишних стычек.

— Обито прав, — кивнул Какаши, поправляя маску на лице. — Будем скрытно наблюдать за перемещениями других групп.

Рин, стоявшая рядом, смотрела на своих товарищей с безграничным доверием. Внезапно тишину леса прорезали звуки ожесточенного сражения, доносящиеся неподалеку. Обито встрепенулся, и в его глазах вспыхнул азарт.

— Сами небеса нам помогают! — прошептал он. — Идём, глянем, что там происходит.

Двигаясь бесшумно, словно тени, они приблизились к источнику шума. Две команды столкнулись в яростной схватке. Одна из них явно выдыхалась, и Обито уже приготовился выждать момент, чтобы нанести решающий удар и забрать свиток. Но стоило ему приготовиться к прыжку, как из леса донёсся громовой клич:

— СИЛА ЮНОСТИ!

В тот же миг чья-то фигура пронеслась мимо них подобно яростному вихрю. Мощным ударом ноги незнакомец снёс противника, не оставив тому ни единого шанса. Обито даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— Ну конечно, — вздохнул он, устало приложив ладонь к лицу. — Майто Гай.

Поняв, что перед ними свои, ребята вышли из укрытия.

— Гай, твоё появление, как всегда, нельзя не заметить, — с усмешкой произнёс Обито.

— В этом и есть истинная сила юности! — проревел Гай, воинственно вскинув кулаки. — Обито, вы тоже охотитесь за свитками?

Обито кивнул и принялся взглядом обыскивать поверженных врагов. В этот момент один из проигравших попытался незаметно вскочить и скрыться, прижимая к груди заветный футляр. Но Какаши среагировал мгновенно: холодная сталь его куная упёрлась в горло беглеца.

— Отдай свиток, — ледяным тоном скомандовал Какаши.

Бледный как полотно парень, дрожа от ужаса, покорно протянул Свиток Земли. Обито принял его с нескрываемым восторгом.

— Есть! Теперь у нас полный комплект. Можно выдвигаться к башне. — Он обернулся к Гаю:

— Кстати, Гай, а какой свиток нужен вашей команде?

— У нас есть Свиток Земли, — отрапортовал тот. — Ищем Свиток Неба.Обито посмотрел на второй свиток, отобранный у побежденной команды. Как удачно — это был именно Небо. Он протянул его другу.

— Держи, считай, что повезло. У этих бедолаг был как раз нужный вам.

Гай принял свиток, и его лицо озарилось фанатичным блеском:

— Ха-ха! Великолепно!

В этот момент из кустов, тяжело дыша, выскочил напарник Гая. Увидев команду Обито, он принял их за врагов и в панике закричал:

— Гай, беги! Не стой там как истукан!

— Спокойно, — отмахнулся Гай, призывая товарища к порядку. — Это мои друзья: Обито, Какаши и Рин. — Затем он повернулся к ребятам:

— Познакомьтесь, это Эбису и Ширануи Генма.

Пока шиноби обменивались короткими приветствиями, шорох в высокой траве заставил их мгновенно напрячься и выхватить оружие. Однако из зарослей донёсся знакомый голос:

— Обито, это вы?

Из листвы вышли Асума и Юхи Куренай в сопровождении своего третьего напарника.

— Не ожидал встретить вас здесь, — улыбнулся Асума. — Похоже, у всех дела идут в гору.

Выяснилось, что они тоже прибежали на звуки боя. Все три команды объединились, чтобы обсудить дальнейшие действия. У группы Асумы тоже были все необходимые свитки, а их третьего участника звали Райдо Намиаши.

— Раз уж мы все в сборе и у всех есть нужные свитки, — предложил Асума, — пора двигаться к башне. Время поджимает, нельзя терять ни минуты.

Обито согласно кивнул:

— Верно. Хоть мы и собрали комплект, расслабляться рано. Лес полон сюрпризов, и кто знает, что ещё поджидает нас впереди.

Какаши продолжал бдительно сканировать окрестности, опасаясь засады. Рин крепче сжала оружие, её взгляд стал жестким и решительным. Обито же, верный своему слову, шел чуть впереди неё, готовый в любой момент принять удар на себя.

— Тогда вперёд! — воскликнул Майто Гай, вновь воодушевившись. — Пусть наши юные сердца приведут нас к башне быстрее ветра!

Дерясь на некотором расстоянии друг от друга, чтобы иметь возможность среагировать на любую угрозу, три команды шиноби направились к самому сердцу Леса Смерти — к величественной башне, возвышавшейся над морем зелени.

Чем глубже отряд пробирался в самое сердце чащи, тем плотнее смыкался вокруг них туман. Белесая взвесь превратилась в тягучее марево, скрывающее не только врагов, но и саму тропу под ногами.

— Видимость практически нулевая! — проворчал Майто Гай, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то дальше собственного носа. — Обито, Какаши, вы у нас главные по части идей. Придумайте же что-нибудь, иначе мы здесь до скончания веков плутать будем.

Остальные члены команды согласно закивали. В такой глухой пелене потерять друг друга было проще простого, а одиночество в подобном месте не сулило ничего, кроме скорой гибели. Обито, недолго думая, подобрал несколько сухих ветвей и, коротко сконцентрировав чакру, применил Стихию Огня.

— Держите, это послужит нам факелами, — произнес он, раздавая импровизированные светильники. — Не прожектор, конечно, но всё лучше, чем идти на ощупь.

Сжимая в руках дрожащие огоньки, шиноби двинулись дальше, осторожно прощупывая почву перед каждым шагом. Тишина Леса Смерти, казалось, давила на уши, пока её не прорезал внезапный и полный искреннего возмущения вскрик Гая:

— А-а-а-а!Все мгновенно обернулись на звук. Картина предстала достойная кисти художника-абсурдиста: Майто Гай, беспомощно дрыгая ногами, болтался в воздухе, подвешенный к мощной ветви за лодыжку.

— Обито! Какаши! Мать вашу, снимите меня отсюда! — взмолился он, осознав, что умудрился вляпаться в самый примитивный силок.

Едва Обито и Какаши сделали шаг к товарищу, чтобы перерезать веревку, как тишину разорвал лязг сработавших механизмов. Из-под земли с сухим треском вырвались острые стальные колья. Лишь молниеносная реакция позволила парням отпрянуть назад, избежав участи быть насаженными на вертела. Но ловушка была многослойной: не успели они перевести дух, как сверху, с утробным гулом, обрушился массивный каменный молот.

Сделав синхронный кувырок в сторону, напарники едва разминулись со смертью. В этот миг в глубине тумана мелькнули неясные тени. Кто-то — или что-то — наблюдало за ними из непроглядной мглы, выжидая удобного момента.

— Всем приготовиться, — процедил Обито сквозь зубы, крепче сжимая рукоять куная. — Мы здесь не одни. Ловушки были лишь разогревом.

Из тумана, словно порождения кошмаров, вырвались безмолвные фигуры. Это были марионетки — искалеченные, модифицированные куклы-шиноби. Их движения были дергаными, лишенными человеческой грации, но в каждом ударе чувствовалась сокрушительная, неестественная мощь. Завязался бой. Сталь звенела о дерево и металл, искры высекались во мраке, когда Какаши и Обито приняли на себя основной удар.

Гай тем временем отчаянно извивался в своих путах.— Проклятая веревка! — рычал он, пытаясь дотянуться до узла, но силок затянулся намертво, оставляя его лишь зрителем в этой кровавой пляске.

Рин, Асума и остальные сгрудились в плотное кольцо, отбиваясь от наседающих протезов и клинков. Обито, увернувшись от очередного замаха, заметил странную закономерность в движениях врагов.

— Какаши! — крикнул он, перекрывая шум схватки. — Они действуют по шаблону! У них есть задержка перед атакой!Какаши лишь коротко кивнул — он и сам уже вычислил этот ритм. Разделившись, они начали методично уничтожать марионеток. Обито, улучив момент между атаками куклы, подсек её в суставе, заставив механизм на мгновение заклинить. Какаши тут же оказался рядом: один точный взмах куная, и управляющие нити из чакры были перерезаны. Марионетка грузно рухнула в грязь.

— Они неповоротливы! — Обито бросился на помощь к группе Асумы. — Бейте в сочленения, когда они открываются!Воодушевленные примером, остальные шиноби перешли в контратаку. Вскоре на поляне не осталось ни одной целой куклы — лишь груды обломков, разбросанные в сером тумане. Когда последний враг затих, по лесу разнесся тяжелый вздох облегчения.

Рин тут же принялась за дело, обрабатывая порезы и ссадины товарищей. Тишину прервал озадаченный голос Эбису:— Погодите… а где Гай?

Все разом хлопнули себя по лбу. Про бедолагу, всё еще украшавшего собой дерево, в пылу сражения попросту забыли.

— Эй! Я всё еще здесь! — донесся обиженный вопль откуда-то сверху. — Снимите меня, наконец, ради всего святого!Обито и Какаши переглянулись и, не сдержав смешков, направились к дереву. Одним прыжком Обито достиг нужной высоты и перерезал путы. Гай с глухим «плюх» приземлился на пятую точку.

— Ну вы и друзья, — бурчал он, потирая ушибленное место. — Бросили товарища на произвол судьбы, пока сами развлекались.

— Извини, Гай, — Какаши неловко почесал затылок. — Схватка была слишком жаркой, из головы вылетело.Поднявшись и отряхнув пыль с зеленого трико, Майто Гай вновь принял свой боевой вид.

— Ладно, проехали! Движемся дальше. Не верю я, что центр этого леса не подготовил для нас чего-то погорячее этих деревянных истуканов.

Группа двинулась вперед, даже не подозревая, что из тени за ними пристально наблюдают холодные глаза оперативников Корня. Убедившись, что ловушки и марионетки повержены, тени бесшумно скользнули прочь, чтобы доложить о провале своему господину.

В кабинете, скрытом глубоко под землей, Данзо выслушал отчет с нарастающим гневом.

— Бездари! — прошипел он, и его голос, холодный как могильный камень, заставил подчиненных вздрогнуть. — Свора никчемных идиотов! Вы не способны справиться с горсткой детей?

— Господин Данзо, — один из шиноби Корня склонился в глубоком поклоне. — Эти мальчишки подозрительно сообразительны. Они мгновенно вычислили слабые места марионеток. У нас не было шанса...

Данзо глубоко вздохнул, усмиряя ярость.

— Довольно оправданий. Этой ночью вы закончите дело. И помните: никаких улик. Ликвидируйте их так, чтобы комар носа не подточил.

— Слушаемся! — Тени мгновенно исчезли.

Данзо заложил руки за спину, его лицо исказила зловещая усмешка.

— Обито, Обито… мой Корень проявит всё свое гостеприимство к такому «особенному» мальчику из клана Учиха…

Наступила ночь. В Лесу Смерти мгла стала почти осязаемой, а ледяной холод пробирал до костей. Измотанные переходом и боем, шиноби решили сделать привал. Обито назначил Майто Гая первым в караул, после чего остальные, привалившись к корням огромных деревьев, провалились в тяжелый сон.

Глубокой ночью Гай, боровшийся с дремотой, уловил едва слышный шорох — едва уловимый звук шагов по прелой листве. Он открыл рот, чтобы поднять тревогу, но не успел. Резкий удар локтем в основание черепа оборвал крик на взлете. Гай мешком рухнул на землю, не успев даже понять, что произошло.

Из тумана вынырнули черные фигуры в безликих масках. Блеснула сталь клинков, занесенных над спящими. Но в ту самую секунду, когда смерть должна была забрать свою жатву, Обито, чье чутье было обострено до предела даже во сне, распахнул глаза.

— Враги! — проревел он, вскакивая на ноги.

Лагерь мгновенно превратился в поле боя. Шиноби Конохи отчаянно защищались, но против них выступали профессиональные убийцы. Асума и остальные быстро начали сдавать позиции под натиском идеально слаженных атак.

Поняв, что медлить нельзя, Обито быстро сложил печати.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Огромный ревущий поток пламени разорвал ночную тьму, заставляя врагов отпрянуть и давая Асуме возможность перегруппироваться. В ответ на это Какаши молниеносно возвел Земляную Стену, блокируя ответный выпад со стороны леса. Однако противников было слишком много, и свежие силы врага продолжали прибывать из тумана.

В этот момент Гай, пошатываясь, начал приходить в себя.

— Что… что случилось? Почему я на полу? Ах да! Враги…

Договорить ему не дали. Еще один сухой удар локтем — и Майто Гай снова отправился в страну снов, даже не успев толком проснуться.

Видя это, Обито понял: им не выстоять в затяжном бою. Нужно обезглавить змею. Он заметил в тылу врага шиноби, который отдавал краткие, четкие приказы. Главарь.

Выждав идеальный момент, Обито тенью скользнул к командиру отряда Корня. Тот вскинул длинный клинок, готовясь отразить выпад, но Обито пошел на хитрость. Вместо того чтобы ударить кунаем, он зачерпнул горсть сухой земли и швырнул её прямо в прорези маски врага.

— А-а-а! Паршивец! Грязный прием! — взвыл главарь, инстинктивно хватаясь за лицо.

— Зато эффективный! — Обито мощным пинком выбил меч из его рук, а затем вложил всю силу в сокрушительный удар в челюсть.

Лидер рухнул навзничь. Потеряв координацию, рядовые оперативники замешкались. Поняв, что внезапность утрачена, а миссия под угрозой срыва, они подхватили своего командира и растворились в густом тумане так же быстро, как и появились.

Тяжело дыша, друзья огляделись. Лес снова погрузился в тишину, но теперь это была тишина затишья перед настоящей бурей.

Глава 21

Тишина, воцарившаяся в лесу, казалась почти осязаемой. Убедившись, что поблизости больше нет ни единого шороха, Обито тяжело опустился на землю. Его грудь лихорадочно вздымалась, а легкие жгло от сбитого дыхания. Оглядывая свои руки, покрытые грязью и свежими ссадинами, он криво усмехнулся — удача сегодня явно была на его стороне.

— Живы... — выдохнул он, оборачиваясь к остальным.

Увидев, что друзья целы и серьезных ран ни у кого нет, Обито наконец позволил себе расслабиться. Рин уже спешила к нему. Ее ладони окутало мягкое изумрудное сияние, и, когда она приложила их к его плечу, живительное Медицинское ниндзюцу начало стягивать края порезов. Достав чистый платок, она бережно стерла капли пота с его лба.

— С тобой всё в порядке, Обито? — Рин обеспокоенно заглянула ему в глаза. — Пожалуйста, будь осторожнее. Ты слишком рисковал. Если бы враги успели среагировать, всё могло закончиться катастрофой.

— Ха-ха, ну обошлось же! — Обито беспечно кивнул, хотя в глазах всё еще плясали искры недавнего напряжения. — К тому же, я был уверен в своих силах на все сто процентов.В это же время в тенистых глубинах леса Данзо взирал на своих искалеченных и посрамленных подчиненных. Его лицо исказила гримаса такой ярости, что желваки на скулах заходили ходуном.

— Ничтожества! — процедил он, и этот шепот был страшнее крика. — Орава бестолочей! Не справиться с кучкой сопляков... Какая от вас польза? Вы годны лишь на то, чтобы порочить мое имя своими провалами!

Шиноби Корня стояли, низко склонив головы. Никто не смел даже вздохнуть, боясь навлечь на себя еще больший гнев господина. Данзо глубоко вдохнул, силой воли подавляя бушующий внутри пожар.

— Довольно, — холодно бросил он. — В этот раз я оставлю Обито в покое. Но следующая встреча не будет для них столь удачной.

Тем временем Какаши, наблюдая за тем, как Рин возится с Обито, издал странный звук — не то смешок, не то озадаченное «ого». Этот короткий возглас тут же подхватили остальные, заставив Обито густо покраснеть.

В этот момент Майто Гай, доселе пребывавший в беспамятстве, наконец-то зашевелился. Он приоткрыл один глаз и пробормотал, потирая затылок:

— Что стряслось? У меня такое чувство, будто по мне проехался боевой слон... Или мне просто прилетело локтем в челюсть?

— Напали на нас, вот что! — ворчливо отозвался Обито. — Тебя вырубили одним ударом. И вообще, Гай, завязывай со своими пророчествами. Стоило тебе каркнуть под руку, как на нас выскочили враги. Больше мы твоего «красноречия» не вынесем.

Лес огласился дружным хохотом. Лишь Майто Гай остался сидеть на траве, недоуменно чеша макушку и пытаясь сообразить, что же он пропустил.

После короткого привала отряд возобновил движение к Центру. Теперь они шли с удвоенной бдительностью, вслушиваясь в каждый шорох листвы. Обито шагал молча, но в его голове раз за разом прокручивались кадры недавней схватки. Брови его непроизвольно сошлись у переносицы.

— Обито, ты чего? — Рин легонько коснулась его локтя. — Выглядишь так, будто на твоих плечах лежит груз всей деревни.

— Я всё думаю об этих нападениях, — вздохнул он, делясь своими подозрениями. — Такое чувство, что враги буквально дышат нам в затылок. И методы у них становятся всё более... грязными. Что думаете?

Какаши задумчиво коснулся подбородка, его взгляд стал острым и холодным.

— Противник явно подготовился, — заключил он. — Они знают наши маршруты и привычки. Нам нужно быть предельно осторожными.

— Да чего бояться! — Гай с энтузиазмом замахнулся кулаком в воздух, едва не сбив с ног идущего рядом товарища. — Сколько бы их ни пришло, я втопчу их в грязь силой юности! Они будут бежать от нас, сверкая пятками!

— Гай! — хором прикрикнули на него друзья. — Заткнись, ради всего святого! Опять накаркаешь!

Обито не выдержал и отвесил ему легкий подзатыльник.

— Я же только что просил тебя помолчать? — Он нахмурился, вновь возвращаясь к серьезным мыслям. — Слушайте, у меня стойкое ощущение, что все эти ловушки и нападения — вовсе не часть экзамена.

Но ребята лишь отмахнулись от его слов.

— Ладно тебе, Обито. Главное, что мы целы. Сейчас наша цель — вон та башня, — примирительно сказала Рин.

Ее голос был полон нежности, и тревога в груди Обито немного улеглась.

— Она права, — добавил Какаши. — Мы должны держаться вместе и прикрывать друг другу спины.

— Точно! — Обито сжал кулаки, чувствуя прилив решимости. — Мы прорвемся. Мы дойдем до этой проклятой башни, чего бы нам это ни стоило!

Друзья согласно закричали, и их шаг стал тверже. Больше на их пути преград не возникало. Вскоре туман начал редеть, и из серой марева проступили четкие контуры исполинского строения. Радость захлестнула команду; обменявшись восторженными взглядами, они сорвались на бег.

У массивных ворот их встретили двое суровых Шиноби. Лишь после того, как свитки были тщательно проверены, тяжелые двери с гулом отворились, пропуская их внутрь.

За ними открылся вид на колоссальную арену для поединков. Поскольку другие команды еще не прибыли, ребятам позволили отдохнуть. Они облюбовали неприметный уголок и устроились на каменных скамьях, но Обито не мог сидеть спокойно. Его взгляд был прикован к пустому полю боя. Интуиция подсказывала ему: самое сложное только начинается.

Рин подошла к нему, протягивая чашку с водой.

— Выпей, — улыбнулась она. — Тебе нужно восстановить силы.

Обито поблагодарил ее ответной улыбкой. Но не успел он сделать и глотка, как под сводами зала ожил громкоговоритель:

[Вниманию всех кандидатов! Следующий этап экзамена — предварительные поединки. Вы будете распределены по парам случайным образом. Только победители пройдут в финальную часть!]

Лица ребят мгновенно посуровели. Воздух в зале, казалось, наэлектризовался в предчувствии грядущих битв. Вскоре на табло вспыхнули списки пар. К удивлению команды, их первые противники оказались неожиданно слабыми.

Выйдя на арену, Обито не стал медлить.

— Техника Великого Огненного Шара! — выкрикнул он, стремительно складывая печати.

Огромная сфера ревущего пламени вырвалась из его легких, мгновенно поглотив пространство перед ним. Его противник, не успев даже вскрикнуть, был отброшен взрывной волной и вылетел за пределы ринга. Легкая победа.

Рин действовала иначе: используя свои познания в Медицинском ниндзюцу, она ловко изматывала врага, уклоняясь от атак, пока не нашла идеальный момент для решающего удара.

Какаши продемонстрировал виртуозное владение Стихией Земли и Тайдзюцу, завершив свой бой за считанные секунды. Гай же и вовсе превратил свой поединок в демонстрацию сокрушительной физической мощи — его оппонент даже не понял, откуда прилетел финальный пинок.

Вслед за ними свои победы одержали Асума, Юхи Куренай и остальные. Другие участники с опаской и благоговением поглядывали на столь сильную группу новичков.

Когда пыль улеглась, экзаменатор объявил перерыв перед финалом.

— Поверить не могу, что всё прошло так гладко, — выдохнул Обито, возвращаясь к своим.

Друзья согласно закивали. Но отдых был недолгим. Вскоре на помост вышел главный судья и его голос громом раскатился по арене:

— Начинаем финальный этап! Сегодня вы станете свидетелями величайших сражений в истории экзамена!

Зал взорвался криками и аплодисментами. Но внимание Обито привлекло не это. В почетной ложе появились те, чье присутствие заставляло сердца биться чаще: Третий Хокаге, зловещий Данзо, легендарная Цунаде, бледный Орочимару, Джирайя, Минато и его супруга.

Все кандидаты как один поднялись, выражая почтение лидерам деревни.

— Покажите всё, на что вы способны, дети мои, — с теплой улыбкой произнес Третий Хокаге. — Пусть ваши успехи станут гордостью Конохи.

— Есть! — слаженно ответили ребята.

Обито, однако, не сводил глаз с Данзо. «Эта старая крыса всё-таки здесь», — злобно подумал он. Память услужливо подкинула образы засад в лесу. Теперь Обито был уверен: за всеми покушениями стоял этот человек. «Играешь грязно, старик... Но мы оказались сильнее. Погоди у меня, придет время, и я предъявлю тебе счет».

Минато подошел ближе и ободряюще взъерошил волосы своего ученика.

— Обито, я верю в тебя, — негромко сказал он.

Парень выпрямился, расправив плечи.

— Не волнуйтесь, учитель! Я вас не подведу!

Кушина, стоявшая рядом, энергично замахала кулаком:

— Давай, Обито! Задай им жару, чтобы мы могли тобой гордиться!

В глазах Обито вспыхнул огонь истинного шиноби. В этот момент динамики вновь ожили:

[Просим участников занять свои места. Финал начинается прямо сейчас. Идет подбор случайных пар противников...]

Глава 22

Громогласный голос диктора, усиленный техникой, разнёсся над притихшим стадионом. Обито затаил дыхание, вслушиваясь в список пар: Какаши, Асума, Юхи Куренай, Рин — все они получили своих противников.

— Учиха Обито против Майто Гая! — пророкотал громкоговоритель.

Стоило имени соперника сорваться с губ судьи, как Обито понурился, а его лицо исказила гримаса крайнего нежелания.

В отличие от него, Майто Гай буквально вспыхнул от восторга. Его лицо залил пунцовый румянец, он яростно забил кулаком в ладонь и взревел на всю округу:

— Обито! Я ни на миг не забывал о своём прошлом поражении! Судьба дала мне шанс на реванш, и в этот раз я вырву победу! Приготовься познать сокрушительную мощь моей юности!

Обито, глядя на это воплощение неуёмной энергии, выдавил из себя вымученную, чисто формальную улыбку.

— Да-да, конечно… Показывай свою мощь, — пробормотал он.

Внешне он старался сохранять спокойствие, но внутри него бушевал ураган досады. Тайдзюцу Гая было на голову выше его собственного, а значит, придётся изворачиваться. Использовать гендзюцу в этот раз — чистое самоубийство: на трибунах сидит сам Хокаге и остальные высокопоставленные шиноби. А главное — там этот старый хрыч Данзо. Стоит ему хоть что-то заподозрить, и для Обито это станет финальными титрами в жизни.

Тем временем на арену вышел Какаши. Первый поединок начался.

Какаши замер, сохраняя своё привычное выражение лица — смесь ленивого безразличия и абсолютной уверенности. Его противника это спокойствие явно вывело из себя: он воспринял это как личное оскорбление, будто Какаши даже не считал его достойным внимания.

Ослеплённый яростью, соперник бросился в атаку, явно переоценив свои силы и недооценив пропасть, разделяющую их.

— [Стихия Земли: Земляная Стена]! — коротко бросил Какаши.

Массивная каменная преграда с грохотом вырвалась из почвы, гася инерцию нападавшего. Не давая врагу опомниться, Какаши молниеносно переместился ему за спину. Резкий выпад, и его нога, словно кованый молот, впечаталась в голову противника.

Бедолага отлетел в стену, выплюнул фонтан крови и сполз на землю, потеряв сознание.

Стадион взорвался восторженным ревом:

— Какаши! Какаши! Какаши!

Наблюдая за этим с трибуны, Обито невольно кивнул. Сила Какаши всё ещё была той величиной, с которой нельзя не считаться.

Следующим на арену вышел Асума. Он мастерски манипулировал Ниндзюцу, заполняя пространство всполохами Стихии Огня, и в ожесточённом обмене ударами всё же одолел своего оппонента.

Юхи Куренай действовала изящнее: она окутала врага паутиной своего гендзюцу, заставив того блуждать в лабиринтах собственного разума, и одержала легкую победу.

Затем наступил черед Рин. Она превратила бой в изматывающую стратегическую дуэль, используя Медицинское ниндзюцу для поддержания сил. Выждав момент, когда дыхание её противника стало тяжёлым, а движения — рваными, Рин подловила его на ошибке и нанесла решающий удар.

— Так его, Рин! Ты лучшая! — Обито вскочил с места, неистово хлопая в ладоши.

Пока шли бои других участников, Обито лихорадочно прокручивал в голове план против Майто Гая. Он заметил, что Гай, наблюдая за другими, невольно анализирует каждое движение, пытаясь найти изъяны в чужих техниках.

«Вот оно», — промелькнуло в голове у Учихи. В его душе зародился дерзкий план: использовать эту привычку Гая против него самого, расставив ловушку там, где тот будет ждать подвоха меньше всего.

Наконец, пришло время финального поединка. Экзаменатор вышел на середину залитой солнцем арены и провозгласил:

— Просим на поле боя нашего знаменитого неудачника — Учиху Обито, и мастера, доведшего своё Тайдзюцу до абсолюта — Майто Гая!

Оба претендента вышли на арену. С трибун донёсся звонкий голос Рин:

— Обито, удачи! У тебя всё получится!

Минато и Кушина тоже подбадривали его, махая руками.

— Обито, не смей сдерживаться! Выложись на полную! — крикнул Гай, принимая боевую стойку.

— Раз ты так просишь… — Обито коротко кивнул. — Придётся постараться.

— Начали! — скомандовал экзаменатор.

Обито демонстративно засунул руки в карманы и медленно закрыл глаза. Он сосредоточился, пропуская через себя каждый звук, каждое дуновение ветра, пытаясь предугадать траекторию первого выпада.

Гай, озадаченный таким поведением, не стал долго раздумывать. Издав яростный клич, он, подобно разъярённому тигру, сорвался с места. Его кулаки и стопы превратились в сплошное размытое пятно, обрушивая на Обито каскад ударов.

Благодаря обострившимся чувствам, Учиха раз за разом уклонялся, буквально на волосок уходя от сокрушительных атак. Зрители, затаив дыхание, следили за этим танцем на грани, и вскоре трибуны разразились одобрительными криками.

Однако долго так продолжаться не могло. Скорость Гая росла, натиск становился всё плотнее, а на лбу Обито выступили бисеринки пота. Нужно было контратаковать.

Уловив едва заметную заминку в ритме Гая, Обито резко качнулся в сторону. Его рука мертвой хваткой вцепилась в предплечье противника. Мощный рывок — и Гай, потеряв равновесие, кубарем полетел в сторону.

Впрочем, тот успел перегруппироваться в воздухе и мягко приземлился на ноги. В глазах Гая вспыхнул азарт.

— Отлично, Обито! Вот это я понимаю — настоящий бой!

Пользуясь моментом, Обито сложил печати. Поток пламени устремился в сторону противника.

— [Врата Начала], открыться! — взревел Гай.

Его тело окутала невидимая, но ощутимая аура, скорость мгновенно возросла. Он буквально прошил стену огня, оказавшись перед Обито в мгновение ока, и замахнулся для прямого удара.

Обито швырнул Сюрикен, пытаясь сбить темп атаки, и одновременно отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Пока Гай уклонялся от летящего железа, Учиха применил [Технику Теневого Клонирования]. Два клона синхронно бросились на Гая с флангов.

Тот резко отступил, уходя от зажима, а затем подпрыгнул высоко вверх. Словно коршун, он рухнул вниз, закручиваясь в яростном вихре ударов ногами. Обито понял, что увернуться не успеет. Он скрестил руки перед лицом, приготовившись принять всю мощь атаки на себя.

Бам!

Удар пришёлся точно в предплечья. От столкновения во все стороны разошлась мощная воздушная волна, поднявшая столбы пыли. Обито отбросило назад; его подошвы глубоко пропахали землю, оставляя дымящиеся борозды.

На почетной трибуне Третий Хокаге и Саннины не сводили глаз с бойцов.

— А этот Обито не так прост, — заметил Третий, поглаживая бородку. — Выдержать такой удар… впечатляюще.

— Это просто невероятно! — воскликнула Цунаде, в глазах которой загорелся азартный блеск. — Слушайте, а давайте поставим?

Остальные оживились. Все знали, что Цунаде — «Легендарная Неудачница», и проигрывает в девяти случаях из десяти. Упустить шанс подзаработать на её невезении было бы глупо.

— Ну и на кого ты ставишь, Цунаде? — спросил Хирузен.

Цунаде на мгновение задумалась, анализируя ситуацию.

— Обито, конечно, молодец, но он всё равно остается «неудачником». В его арсенале лишь базовое Нинтайдзюцу. Да, он чуть сильнее сверстников, но посмотрите на Майто Гая! Человек довел свое тело до предела. Пусть он не владеет ниндзюцу, но его сила, скорость и выносливость несоизмеримо выше. Моя ставка — на Майто Гая!

Третий Хокаге достал трубку, раскурил её и, выпустив облачко дыма, усмехнулся. Правило было простым: если хочешь выиграть, ставь против Цунаде.

— Хм… Пожалуй, я поставлю на Обито. Кто ещё?

— Я тоже за Обито, — буркнул Данзо, сложив руки на груди.

— Трудно сказать наверняка, — рассмеялся Джирайя, — но я присоединюсь к большинству. Ставлю на Обито!Орочимару хранил молчание, явно не желая участвовать в этой забаве. Джирайя тут же бесцеремонно обхватил его за шею:

— Ну же, Змей, неужели не поставишь на пацана? Или у тебя карманы пусты? Если надо, я одолжу, потом просто долю отдашь, хе-хе!

Орочимару раздраженно мотнул головой.

— Оставь свои шутки. У меня есть деньги. Я тоже ставлю на Обито.

Цунаде окинула их подозрительным взглядом. Неужели она что-то упустила? На её взгляд, шансы Гая были куда выше. Но с другой стороны, если он победит, она сорвёт по-настоящему крупный куш.

На арене тем временем бой разгорался с новой силой. Ни Обито, ни Гай не собирались уступать, и поединок окончательно перешёл в стадию изматывающего противостояния.

— Х-а-а-а! — Майто Гай взревел, точно раненый зверь, и бросился на Обито. Его ноги мелькали в бешеном ритме, вздымая клубы пыли, а каждый удар рассекал воздух с резким, сухим свистом.

Обито стиснул зубы до скрежета. Раненая рука ныла, сковывая движения и превращая каждую попытку уклониться в изнурительное испытание. Он отступал, не сводя глаз с противника, пытаясь сквозь пелену боли отыскать хотя бы малейшую брешь в этой яростной пляске смерти.

А Гай лишь распалялся. Казалось, боль и усталость только подпитывали его внутренний огонь. Кожа его побагровела, вены на лбу вздулись, а вокруг тела заструилось призрачное марево первобытной мощи — он открыл Сеймон, Третьи Врата Жизни.

— Обито! — выкрикнул Гай, и в его голосе звенел неистовый азарт. — Я тоже не тратил время зря! Вкуси же всю силу моей юности!

Обито внутренне содрогнулся. Он не ожидал, что Гай уже способен обуздать мощь Третьих Врат. Стало ясно: пассивная оборона — кратчайший путь к поражению.

— [Стихия Огня: Техника Цветов Феникса!] — выдохнул Обито.

Десятки огненных снарядов, похожих на каскад падающих звезд, устремились к Гаю. Но тот, подстегиваемый нечеловеческой скоростью Врат, двигался на грани восприятия. Он изгибался, совершал немыслимые рывки и сальто, оставляя за собой лишь смазанные тени. Почти все шары пролетели мимо, лишь опалив полы его костюма.

«Проклятье, он слишком быстр», — мелькнуло в голове у Обито. — «Раз он так любит анализировать мои движения, что ж... устрою ему настоящий сеанс психоанализа».

Сложив новую серию печатей, Обито смешал Технику Теневого Клонирования со Стихией Огня. Арена мгновенно заполнилась его двойниками, которые со всех сторон ринулись на Гая. В этом хаосе, среди копоти и искр, отличить оригинал от иллюзии было почти невозможно.

Гай резко замер, его взгляд стал острым и холодным. Он понимал, что малейшее замешательство станет концом боя. Его разум работал на пределе, вычисляя траектории, ритм атак и малейшие колебания воздуха.

И вот — зацепка! Гай заметил едва уловимое изменение в дыхании одного из Обито в момент подготовки к выпуску пламени.

— Попался! — Гай сорвался с места, точно пущенная из лука стрела, и обрушил на «настоящего» Обито сокрушительный удар кулаком.

В последний миг Обито успел применить технику мерцания, переместившись назад. Его лицо исказила гримаса изумления.

«Ничего себе... — подумал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Он действительно меня раскусил?»

Несмотря на удачный уход, Обито вновь оказался в роли загнанного зверя. Гай наседал, не давая ни секунды на передышку. Новые ссадины и кровоподтеки покрывали тело Учихи, и, когда Майто уже готовился нанести финальный удар, над трибунами раздался пронзительный голос.

— Обито, ты справишься! Не сдавайся! — Рин стояла на краю платформы, ее пальцы судорожно сжимали перила.

В уголках губ Обито на мгновение промелькнула тень усмешки. Гай заглотнул наживку.

Обито намеренно начал «сдавать», изображая крайнюю степень истощения и отчаяния. Он снова создал Теневых Клонов, которые принялись осыпать Гая градом атак, используя Технику Великого Огненного Шара. Гай, охваченный пылом сражения, ловко уходил от огня, выискивая тот самый «брешь в дыхании». Заметив его, он бросился вперед, вкладывая всю силу в решающий удар... и его кулак прошел сквозь пустоту.

Это был новый маневр — Обито заставил клона намеренно допустить ту самую ошибку, которую Гай ранее вычислил.

Как только Гай провалился вперед, настоящий Обито возник у него за спиной. Его нога в тяжелом ботинке уже летела к цели. Однако рефлексы Гая были за гранью человеческих: он уклонился в сторону, перехватил ногу Обито и, коротко выдохнув, нанес мощный встречный удар в корпус, после чего с силой швырнул Учиху на камни арены.

Обито перевернулся в воздухе, с трудом удерживая равновесие. Из уголка его рта текла струйка крови, но взгляд горел фанатичным упорством. Он снова бросился в ближний бой, хотя было очевидно — физически он уступает Гаю, чьи мышцы все еще были напитаны энергией Сеймон.

Трибуны неистовствовали. Гай, улучив момент, провел идеальный боковой удар ногой. Тело Обито кулем отлетело в сторону.

Находясь в полете, Учиха с невероятной скоростью сплел пальцы в печати.

— [Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!] — взревел он.

Огромная сфера ревущего пламени накрыла Гая. Тот глубоко вдохнул, напряг каждую мышцу и, собрав остатки сил, встретил огонь встречным потоком воздуха от мощного удара рукой. Раздался оглушительный взрыв. Арену заволокло густым, непроницаемым дымом.

Крики смолкли. Все — и простые зрители, и великие шиноби — замерли, вглядываясь в серую завесу. Рин бессознательно комкала край своего платья, шепча имя друга, точно молитву.

Когда дым начал рассеиваться, взорам предстала безрадостная картина: Обито неподвижно лежал на земле. Гай, весь в ожогах и пыли, покачивался на слабеющих ногах, но всё же стоял. Его взгляд оставался твердым, хотя было ясно — коснись его сейчас пальцем, и он рухнет.

— Ха-ха! — Цунаде вскочила со своего места, победно вскинув кулак. — Я же говорила, что Майто Гай победит! Ну, потрошите кошельки, господа! Гоните монеты!

Джирайя лишь угрюмо пробормотал под нос:

— Что за чертовщина? Как Обито мог проиграть?

Третий Хокаге и остальные старейшины со вздохом начали доставать деньги, явно не в восторге от такого исхода, но долг чести был превыше всего.

Внизу, на залитой кровью и копотью земле, Гай посмотрел на распростертое тело соперника.

— Обито... в этот раз победа за мной, — прохрипел он.

Но не успело эхо его слов затихнуть, как на его плечо легла чья-то рука.

— С чего ты взял, что всё закончилось?

Гай замер. Холодный пот прошиб его спину, а зрачки сузились от ужаса. Он медленно перевел взгляд на «тело» Обито у своих ног — и оно с негромким хлопком превратилось в облачко белого пара.

Теневой Клон.

Гай обернулся. Позади него, тяжело дыша и вытирая кровь с подбородка, стоял настоящий Обито.

— Ма... масака... — прошептал Гай дрожащими губами. — Когда ты... успел?

— С самого начала, — ответил Обито, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Я играл свою роль до последней секунды. Ждал, когда ты полностью выложишься.

С этими словами Обито нанес сокрушительный удар ногой. Сила была такова, что Гай, чей лимит Врат был исчерпан, несколько раз перевернулся в воздухе и рухнул на камни. Он попытался подняться, но мышцы пронзила такая боль, что он лишь бессильно уткнулся лицом в пыль.

Обито стоял, пошатываясь от усталости. Этот триумф дался ему дорогой ценой. Хромая, он подошел к поверженному товарищу и опустился перед ним на корточки.

— Гай, ты чертовски силен, — тихо произнес Обито, глядя ему в глаза. — Но сегодня победа осталась за мной.

Гай лежал на спине, глядя в бездонное небо Конохи, и на его лице вдруг расцвела широкая, искренняя улыбка.

— Ха-ха... Обито, ну ты и жук. Скрыл козырь в рукаве... Я проиграл, и проиграл честно. Видимо, поражение — это тоже часть юности, а?

На мгновение над ареной повисла тишина, а затем она взорвалась таким ревом, какого эти стены не слышали годами. Аплодисменты гремели, точно раскаты грома.

Старейшины на трибунах тут же спрятали свои кошельки обратно, с вызовом глядя на ошарашенную Цунаде. Третий Хокаге довольно погладил бороду.

— Этот мальчик, Обито... У него ум стратега. Из него выйдет великий шиноби.

Цунаде же стояла с открытым ртом, не веря своим глазам.

— Да как так-то?! Этот малец всё время водил нас за нос? — Она с неохотой выудила из кармана последние гроши и с душераздирающим вздохом положила их на стол.

Третий Хокаге вышел вперед, его голос, усиленный чакрой, разнесся по всей округе:

— Этот бой был великолепен! Победитель — Учиха Обито!

Минато и Кушина на трибунах сорвали голоса, выкрикивая поздравления. Какаши, прислонившись к стене, едва заметно кивнул, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто, похожее на уважение.

А Рин уже бежала по лестнице вниз. Она влетела на арену, задыхаясь от волнения, и тут же принялась осматривать раны Обито, едва сдерживая слезы.

— Я в порядке, Рин, честно, — слабо улыбнулся он ей.

— Все участники этого финала достойны звания, — продолжил Третий. — Обито и Майто Гай показали нам истинную волю огня. Оба они сегодня становятся Чунинами!

Под шквал оваций Обито протянул руку и помог Гаю подняться на ноги. Плечом к плечу, поддерживая друг друга, они направились к выходу с арены. Солнце клонилось к закату, окрашивая Коноху в золотистые тона.

Минато, чьё лицо озаряла мягкая, исполненная гордости улыбка, обернулся к своим ученикам.

— Финал экзамена на звание чунина выдался по-настоящему захватывающим, — произнёс он, и в его голосе слышалось искреннее тепло. — Вы все проявили себя с лучшей стороны.

— Это верно, — Какаши коротко кивнул, бросив на напарника мимолётный взгляд. — Особенно впечатлил Обито. Его последний приём был... по-настоящему мощным.

Обито, не привыкший к столь открытой похвале от вечного соперника, смущённо запустил пятерню в вихры на затылке. Тем временем Рин, чьи ладони окутывало нежное изумрудное сияние медицинской техники, осторожно залечивала его раны.

— Обито в последнее время тренировался не жалея сил, — с улыбкой добавила она, не отрываясь от дела.

— Кто знает, — вдруг вставил свои пять копеек Асума, лукаво прищурившись. — Быть может, когда-нибудь Обито станет намного сильнее каждого из нас.

Юхи Куренай, шедшая рядом, мелодично рассмеялась:

— Ну, это мы ещё посмотрим. Мы ведь тоже не собираемся топтаться на месте.

— А я уж точно стану сильнее! — Майто Гай, охваченный очередным приливом энтузиазма, с силой рубанул кулаком воздух. — Я заставлю весь мир содрогнуться от великой силы юности! И берегись, Обито: настанет день, когда я одолею тебя в честном бою!

«Боже, ну уж нет, — тоскливо подумал Обито, вспоминая тяжесть прошедшего поединка. — С меня и одного раза хватит. Лучше прицепись к Какаши, он к такому привычный».

— Ха-ха, ладно, договорились, я буду ждать, — вымученно выдавил он. — Но пока я восстанавливаюсь, ты вполне можешь попытать счастья с Какаши.

— Точно, Какаши! — Гай мгновенно переключился на новую цель, его глаза фанатично заблестели. — Я ведь давно хотел попросить тебя о спарринге, да всё времени не было. Теперь-то уж точно будем тренироваться вместе каждый божий день!

Какаши лишь недоуменно приподнял бровь. Как так вышло, что он снова оказался втянут в безумные планы этого «вечного соперника»?

Тем временем в стороне от молодёжи кипели нешуточные страсти иного толка. Третий Хокаге, Цунаде, Орочимару и Джирайя продолжали свой бесконечный спор о заключённом ранее пари.

— Ну что, Цунаде, — Джирайя залился раскатистым хохотом, — долг платежом красен! Признай поражение!

— Заткнись! — Цунаде метнула в него испепеляющий взгляд. — В следующий раз я обязательно отыграюсь, помяни моё слово.

Орочимару, скрестив руки на груди, лишь холодно съязвил:

— Надеюсь, этот «следующий раз» вообще наступит.

Третий Хокаге молча наблюдал за этой перепалкой, и в его мудрых глазах, подёрнутых дымкой прожитых лет, светилось умиротворение. Единственным, кого не было в этой шумной компании, был Данзо. Глава «Корня» уже давно покинул стадион и теперь, в тишине своих подземных покоев, обдумывал новые нити заговоров, которые предстояло сплести.

Путь до Деревни Скрытого Листа пролетел незаметно за шутками и разговорами. У самых ворот Конохи Цунаде и Орочимару поспешили откланяться, сославшись на дела, а остальные направились прямиком в резиденцию.

В кабинете Хокаге воцарилась торжественная тишина. Третий внимательно посмотрел на Обито и Майто Гая, его голос звучал веско и глубоко:

— Каждый из вас сегодня доказал, что обладает не только выдающейся силой, но и несгибаемой волей. Обито, твоя находчивость и тактическая гибкость стали для меня приятным сюрпризом. Гай, твоё упорство и дух борьбы — пример для каждого шиноби нашего селения. Отныне и впредь вы — чунины Листа.

Лица ребят озарились широкими улыбками. Радость была настолько велика, что, едва покинув кабинет, они едва не пустились в пляс.

Нахлынувшие чувства переполнили Обито, и он, не сдержавшись, крепко обнял Рин. Девушка мгновенно вспыхнула, словно спелый томат.

— Обито, пусти! — шутливо возмутилась она, пытаясь высвободиться. — На нас же люди смотрят!

Опешивший от собственной смелости парень неловко отстранился, чувствуя, как горят уши. Минато, Кушина и Джирайя, стоявшие неподалёку, прыснули в кулаки, а Какаши лишь страдальчески покачал головой.

Асума, наблюдавший за этой сценой и припоминая все недвусмысленные жесты парочки в Лесу Смерти и во время финала, не выдержал:

— Слушай, Обито, — он заговорщицки подмигнул, — вы с Рин что, теперь пара?

Прежде чем Обито успел подобрать слова для оправдания, Какаши отрезал:

— Да. Встречаются.

Этот короткий ответ заставил Асуму, Куренай и Гая застыть с открытыми ртами. Потрясение длилось лишь секунду, прежде чем в их глазах вспыхнул неудержимый огонь любопытства.

— Ну-ка, ну-ка, выкладывай! — Асума с ехидной ухмылкой приобнял друга за плечи. — Когда это вы успели?

— Обито, как тебе удалось её покорить? — не отставала Куренай.

А Гай и вовсе зашёлся в восторженном танце:

— О, великая сила любви! Юность прекрасна! Как же я вам завидую!

Обито стоял пунцовый, не зная, куда деться, пока Рин стыдливо прятала взгляд за чёлкой. Минато с Кушиной лишь посмеивались, глядя на этот балаган. Какаши же, глядя на праведные мучения друга, позволил себе едва заметную, редкую улыбку.

— Да за пару дней до экзамена всё случилось, — наконец сдался Обито и вкратце поведал им историю их сближения.— Ну ты и жук, Обито! — в один голос воскликнула троица. — Такое событие — и в секрете держал!

— Да мы же к экзаменам готовились, — попытался оправдаться тот. — Времени совсем не было.

Друзья, поразмыслив, были вынуждены согласиться: подготовка и впрямь отнимала все силы.

Вскоре у входа в резиденцию начали собираться близкие. Родители Рин, Третий Хокаге, Сакумо Хатаке, чета Юхи и отец Майто Гая пришли встретить своих героев. Увидев дочь под руку с Обито, Нохара Рейко расплылась в понимающей улыбке. Подойдя ближе, она ласково взяла Рин за руку.

— Я вижу, вы с Обито отлично ладите, — пропела она.

Рин лишь ещё ниже склонила голову, скрывая смущение.

Сакумо Хатаке, подойдя к Какаши, ободряюще сжал его плечо:

— Отличная работа, сын. Продолжай в том же духе.

Какаши ответил серьёзным, преисполненным уважения кивком.

Родители Куренай и отец Гая тоже не скупились на похвалу для своих детей. Минато тем временем вежливо общался со старшими, создавая вокруг атмосферу истинного семейного праздника.

К собравшимся подошёл Третий Хокаге.— Этот экзамен стал большим успехом, — произнёс он, оглядывая молодёжь. — Дети выросли над собой, и это главное.

Нохара Шигеки подошёл к дочери, заботливо осматривая её:

— Как ты, милая? Не ранена? Обито хорошо тебя защищал?

Парень тут же вытянулся в струнку и, набрав в грудь побольше воздуха, отрапортовал:

— Дядя, я не позволил ни единой царапине коснуться Рин!

Шигеки удовлетворенно кивнул, а Рейко добавила с радушием в голосе:

— Обито, как только освободишься, пусть Рин обязательно приведёт тебя к нам на ужин.

Опешивший от такого приглашения, Обито поспешно закивал:

— Спасибо, тётя! Я обязательно приду, как только смогу!

Остальные родители, наблюдая за этой идиллией, лишь перешёптывались, качая головами: чувства, зародившиеся ещё в детстве и получившие одобрение семей — что может быть прекраснее?

Третий Хокаге затянулся трубкой и медленно выпустил струю сизого дыма.

— Какая чудесная картина... — негромко проговорил он. — Столько жизни, столько искренних чувств. Редкое зрелище в наши дни.

Разговоры и смех не смолкали, становясь всё громче. Но вот сумерки начали сгущаться над Конохой, и семьи потянулись к своим домам. Обито, попрощавшись со всеми, побрёл в сторону своего жилища вместе с Джирайей. Алое солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая их спины в золотисто-багряные тона и растягивая тени по пыльной дороге...

Глава 23

Знойное марево окутало Деревню Скрытого Листа в лето сорок третьего года от основания Конохи. Воздух, казалось, застыл, пропитанный ароматом хвои и разогретой на солнце черепицы.

Обито и его наставник, Джирайя, неспешно возвращались в квартал клана Учиха. Пыль лениво вилась из-под их сандалий, когда впереди показалась знакомая фигура — навстречу им шел Фугаку в окружении нескольких соплеменников.— Глава Фугаку, доброго вам дня! — Обито широко улыбнулся и приветливо замахал рукой.

— О, Обито, — Фугаку ответил на приветствие едва заметной, но мягкой улыбкой. — Мы как раз собирались тебя искать.

— Искать меня? — Обито озадаченно почесал затылок, гадая, что же он успел натворить на этот раз.

Взгляд Фугаку скользнул по жилету ниндзя, который юноша сжимал в руках, и в глазах главы клана промелькнуло искреннее одобрение.

— Гляжу, ты всё же преодолел Экзамен на звание чунина. Весьма недурно, — после короткого обмена любезностями Фугаку перешел к делу. Заметив нетерпеливый взгляд Обито, он продолжил:

— Микото должна родить со дня на день. Это великое событие для всего нашего клана, так что я решил лично оповестить тебя.

Обито на мгновение замер, переваривая новость, а затем его лицо озарила восторженная гримаса.

— Неужели?! — воскликнул он, едва не подпрыгнув на месте. — Как же здорово! Скорее бы уже увидеть это маленькое чудо!

«Хе-хе... Совсем скоро я встречусь с Итачи», — пронеслось в его мыслях. — «Уж я-то позабочусь о его воспитании. Научу сорванца, как правильно почитать родителей и старших!»

— Обязательно загляни к нам, когда придёт время, — Фугаку ободряюще похлопал парня по плечу.

— И не сомневайтесь! — Обито энергично закивал. — Я примчусь с поздравлениями в ту же секунду!

— Сейчас я направляюсь в штаб Военной полиции, — добавил Фугаку, поправляя воротник. — Хотите составить мне компанию?

Глаза Обито азартно блеснули — возможность заглянуть за кулисы работы полиции всегда его интриговала. Он уже открыл рот, чтобы согласиться, но Джирайя лишь протяжно зевнул, прикрывая ладонью рот.

— Ну уж нет, — проворчал легендарный ниндзя. — Я вымотался до костей, да и новая рукопись сама себя не допишет. Пойду-ка я к тебе домой, Обито, прилягу.

Махнув на прощание рукой, Джирайя ленивой походкой скрылся за поворотом, а Обито последовал за Фугаку в самое сердце управления Военной полиции Конохи.

Стоило юноше переступить порог штаба, как его охватило странное чувство — здесь всё казалось ему до боли родным, словно он вернулся домой после долгого странствия. Атмосфера внутри царила напряженная: коридоры полнились хмурыми шиноби, чьи лица застыли в масках суровой бдительности. Из глубины тюремного блока, где томились преступники, доносились приглушенные яростные выкрики и скрежет металла.

Обито любопытно вертел головой, пока не наткнулся на взгляд одного из заключенных. Тот смотрел сквозь решетку с такой неприкрытой ненавистью, будто хотел вцепиться парню в глотку.

«Тьфу на тебя, старый пень! Сидишь в клетке, а всё не уймешься», — Обито внутренне содрогнулся, но тут же взял себя в руки, не желая упасть в грязь лицом перед главой клана.

— Не бери в голову, — Фугаку заметил его замешательство и спокойно пояснил:

— Здесь все под строжайшим надзором. Им отсюда не выбраться.

Они прошли в офисную часть, где кипела бумажная работа. Соплеменники один за другим приветствовали главу короткими кивками, на что тот отвечал тем же.

— Глава, зачем вы привели мальчишку? — спросил один из офицеров, отвлекаясь от бумаг.

— Просто решил показать ему, как мы работаем, — ответил Фугаку и тут же посерьезнел:

— Как обстановка в деревне?

Офицер отхлебнул из чашки остывший чай и со вздохом покачал головой:

— Всё по-старому. Разнимаем драки, ловим воришек... Но жители... — он замялся. — Они всё еще косо на нас смотрят. Не доверяют.

Фугаку помрачнел, погрузившись в тяжелые думы. Наступившую тишину нарушил голос Обито:

— Глава Фугаку, у меня есть идея. План, который поможет нашему клану наконец-то влиться в жизнь деревни и заставит людей изменить мнение о полиции. Вопрос лишь в том, готовы ли вы меня выслушать?

Фугаку мгновенно оживился. Он помнил, что прошлые советы парня дали отличные результаты.

— Говори, Обито, я весь во внимании.

— Корень зла в том, — начал Обито, — что полиция состоит исключительно из членов клана Учиха. Для жителей мы — закрытая каста, обладающая властью. Конечно, это наше законное право, и если мы начнем набирать чужаков, это вызовет бунт уже внутри клана, так что этот вариант мы опустим.

Офицер, пивший чай в этот момент, поперхнулся и брызнул водой прямо в лицо сидящему напротив товарищу. Поднялся ропот — зачем тратить время на очевидные вещи? Но Обито уверенно выставил ладонь вперед, призывая к тишине.

— Но! — его голос зазвучал тверже. — Мы можем и обязаны изменить саму систему.

Во-первых, нужно избавиться от образа «карающего меча». Мы установим информационные стенды, где каждую неделю будем открыто публиковать отчеты о происшествиях. Без имен, только факты: что случилось, на основании какого закона вынесено решение. Прозрачность убьет слухи о кумовстве и тайных расправах. При задержании офицер должен первым делом предъявить удостоверение и выслушать обе стороны, а не просто крутить руки. Люди должны чувствовать справедливость, а не давление.

Во-вторых, — Обито загнул второй палец, — нам нужно стать полезными. Не просто надзирателями, а защитниками. Нужно проводить уроки безопасности: учить детей распознавать воров или подозрительных личностей. В случае стихийных бедствий или в разгар сбора урожая полиция должна помогать в эвакуации и переноске грузов. Сопровождайте детей в Академию ниндзя, помогайте старикам. Станьте соседями, к которым можно обратиться за помощью.

В-третьих, — взгляд юноши стал предельно серьезным, — в случае нападения врага или пожара мы должны в первую очередь защищать те районы, где не живут Учиха. Покажите им, что их жизни для нас приоритетны. Проводите «Дни открытых дверей» — пусть гражданские посмотрят, как мы тренируемся, пусть даже попробуют себя в роли патрульных. Мы должны сократить эту дистанцию.

И напоследок, — подытожил он, — повесьте «Ящик предложений». И обязательно публично отвечайте на жалобы. Деревня должна увидеть, что Военная полиция служит им, а не только интересам клана Учиха. И помните о том, чему учил глава: приветливость и скромность — наше лучшее оружие.

Когда Обито закончил, в помещении воцарилась звенящая тишина. Фугаку и остальные шиноби замерли, обдумывая каждое слово, взвешивая все «за» и «против». Наконец, Фугаку медленно поднялся.

— Я считаю, что этот план — наш лучший шанс. Я «за». Кто со мной, а кто против?

— Ради будущего Учиха — я согласен! — первым выкрикнул один из офицеров, вскакивая с места.

За ним, словно по цепочке, поднялись остальные. Единый порыв энтузиазма охватил штаб. Фугаку с гордостью посмотрел на своих людей.

— В таком случае — за работу! Сделаем так, чтобы вся Коноха увидела наше преображение!

— Ради Учиха! — громом отозвались голоса.

Штаб пришел в движение. Кто-то бросился составлять чертежи для стендов, кто-то начал набрасывать программу обучения для гражданских, а лидеры групп принялись распределять обязанности для «Дня открытых дверей».

Обито с замиранием сердца наблюдал за этой суетой. В этот момент Фугаку подошел к нему и крепко сжал его плечо.— Обито, ты сделал для нас слишком много, чтобы оставаться в стороне, — произнес глава клана с несвойственной ему торжественностью. — С твоим умом и взглядом на вещи ты нужен нам здесь. Вступай в Военную полицию Конохи.

Сердце юноши пропустило удар, а глаза вспыхнули от восторга. Он часто-часто закивал, не в силах сдержать радости.

Фугаку развернулся к притихшим офицерам и объявил:

— С этого дня Обито — член Военной полиции Конохи!

Шквал аплодисментов накрыл кабинет. Фугаку подошел к сейфу, достал оттуда новенькую нарукавную повязку с гербом полиции и протянул её юноше.

— Никаких экзаменов, — мягко сказал он. — Твой талант и преданность говорят сами за себя.

Обито дрожащими руками принял повязку. Аккуратно закрепив её на плече, он выпрямился, переполненный гордостью. Он знал: это только начало. И верил, что совсем скоро Деревня Скрытого Листа станет для его клана настоящим домом, где их будут не бояться, а уважать.

Обито задержался в штабе Военной полиции Конохи, коротая время за неспешными разговорами с соклановцами. Лишь когда густые сумерки окончательно поглотили небо, он спохватился, попрощался с братьями по оружию и направился в сторону дома.

Он прибавил шагу. В животе предательски урчало, а мысли, словно магнитом, тянуло к ароматному бабушкиному ужину. Предвкушение домашнего уюта и горячей еды придавало его ногам легкости — он почти летел по знакомым улочкам.

Едва переступив порог, Обито жадно втянул носом воздух. Пахло изумительно. Однако, бросив взгляд на обеденный стол, он замер: тарелки были пусты, словно их вылизала стая голодных псов.

Посреди комнаты, раскинув руки и ноги в бесформенную кучу, возлежал Джирайя. На его лице застыла маска абсолютного блаженства, а громкая, раскатистая отрыжка стала последней каплей в чаше терпения юноши.

— Джирайя-сенсей! — взревел Обито, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. Он решительно шагнул к учителю, едва не размахивая кулаками. — Какого чёрта?! Вы что, сожрали всё в одиночку?!

— Ну-ну, не кипятись, — Джирайя лениво отмахнулся, даже не потрудившись принять пристойную позу. — Твоя бабуля готовит слишком вкусно. Я честно пытался оставить тебе хоть кусочек, но руки сами тянулись за добавкой.

— И что мне теперь, ложиться спать на голодный желудок?! — Обито в сердцах топнул ногой, его голос сорвался на возмущенный вскрик.

В этот момент из кухни вышла бабушка. В руках она несла поднос, от которого поднимался густой, дразнящий пар.

— Ну полно вам, не шумите, — ласково улыбнулась она, ставя еду перед внуком. — Я всё припрятала для тебя. Садись скорее, пока не остыло.

Глаза Обито вспыхнули восторгом, а вся злость испарилась, будто её и не было. Он радостно подпрыгнул и, на мгновение прильнув к плечу старушки, пролепетал:

— Бабуля, ты самая лучшая!Не теряя ни секунды, он набросился на еду, поглощая её с таким рвением, будто не ел неделю. Утолив голод, Обито с тихим вздохом облегчения развалился на циновках, закинув руки за голову. В теле разлилась приятная истома.

Джирайя тем временем что-то яростно строчил в своем блокноте, но внезапно его взгляд зацепился за деталь на одежде ученика.

— Обито, а это что за побрякушка у тебя на рукаве? — с любопытством спросил он.

Юноша гордо выпятил грудь, поправляя ткань.

— Это Нарукавная повязка Военной полиции Конохи. Глава клана лично зачислил меня в отряд. Ну что, впечатляет?

Глаза Джирайи загорелись азартным огоньком, он тут же подался вперед.

— Ого, солидно! Дай-ка пощупать, — он протянул руку, но Обито мгновенно закрыл повязку ладонью и смерил учителя брезгливым взглядом.

— Иди-ка ты... пиши свои романы дальше. Нечего своими ручищами к святыне прикасаться.

— Тьфу, жадина, — фыркнул Джирайя, поджав губы, и вернулся к своим записям.

Обито, глядя на его напускную обиду, едва сдержал смешок. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной после ужина, и в его воображении, словно из тумана, начал проступать нежный образ Рин. С этой сладкой думой он незаметно погрузился в глубокий сон.

- Следующее утро встретило деревню удушающим зноем.

Обито потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и, наспех умывшись, вышел во двор. Едва он переступил порог, как в лицо ударил поток горячего, неподвижного воздуха.

— Да чтоб тебя... — прохрипел он, вытирая мгновенно выступивший пот. — Что за пекло? В такую жару только заживо помирать.

В этот момент на крыльцо вышел Джирайя, обмахиваясь веером. Он протянул Обито запотевшую бутылку.

— Твоя правда, парень. Лето в этом году решило нас испепелить. Держи, вода ледяная, пей быстрее.

Обито жадно схватил бутылку и в несколько глотков осушил её. Холодная влага приятно обожгла горло.

— Фу-ух... — он вытер рот тыльной стороной ладони. — Вот теперь можно жить.

Тишину двора нарушил топот множества ног. Выглянув за ворота, они увидели шиноби из Военной полиции Конохи, которые с озабоченным видом тащили какие-то конструкции в сторону Главной улицы Конохи. К Обито подбежал один из соклановцев.

— Глава велел тебе явиться на подмогу. Не отставай!

Обито лишь обреченно кивнул.

— Понял, сейчас буду. Только Нарукавную повязку нацеплю.

Он метнулся в дом, быстро закрепил символ власти на рукаве и вместе с Джирайей последовал за отрядом.

На Главной улице кипела работа. Полицейские споро устанавливали Информационные стенды, крепили Ящики предложений и расклеивали листовки. Обито невольно восхитился — эффективность поражала. Предложения, которые он выдвинул только вчера, уже обретали материальную форму.

Вокруг быстро собралась толпа любопытных жителей. Деревня гудела, словно растревоженный улей.

Кто-то с интересом вчитывался в текст листовок, на их лицах читалась смесь недоверия и надежды. Другие, собравшись в группки у стендов, вполголоса обсуждали нововведения, тыча пальцами в объявления.

Джирайя озадаченно почесал затылок.

— Это всё твои идеи? — он покосился на ученика. — И чего ты этим надеешься добиться?

Обито победно усмехнулся.

— Всё просто: мы наводим мосты между полицией и людьми. Через Ящик предложений каждый житель может высказать свои жалобы или идеи анонимно. А Информационный стенд позволит им видеть, чем мы вообще занимаемся и насколько в деревне безопасно.

С этими словами Обито вышел вперед и зычно крикнул:

— У кого есть жалобы или предложения — подходите ко мне! Всё запишем, ничего не забудем!

К нему тут же пробился молодой парень. Его глаза лихорадочно блестели от волнения.

— Послушайте, мне кажется, ночные патрули нужно усилить! В моем районе в последнее время как-то неспокойно, подозрительные личности шастают...

— Записал, — серьезно кивнул Обито, помечая что-то в свитке. — Мы обязательно это обсудим на совете.

Видя, что их слушают, другие жители тоже потянулись к Обито. Толпа росла, азарт захватывал людей — каждый хотел внести свою лепту. Обито крутился как белка в колесе, но на душе было светло: он видел, как лед отчуждения между жителями и Учиха начинает медленно таять.

Джирайя, видя такой ажиотаж, тоже не остался в стороне и начал помогать с распределением очереди. Вскоре людей стало столько, что они едва не раздавили незадачливых «реформаторов».

На помощь поспешили другие полицейские.

— Граждане, соблюдайте порядок! — взывали они, пытаясь сдержать напор. — Вставайте в очередь, по одному! Так дела не делаются!

Толпа, ворча, начала выстраиваться в подобие линии. Но спокойствие длилось недолго: внезапно в середине очереди вспыхнула ссора.

Обито поднял голову и увидел двоих мужчин, которые едва не вцепились друг другу в глотки. Один орал о необходимости увеличить частоту обходов, другой вопил, что нужно расширять зону патрулирования, а не топтать одни и те же дорожки.

— Хватит! — Обито вклинился между ними. — Успокойтесь оба! Ваши идеи не исключают друг друга, мы рассмотрим оба варианта!

Но мужчины, распаленные жарой и собственным упрямством, продолжали перепалку. Ситуация грозила перерасти в потасовку, когда из толпы вышел Фугаку. Его тяжелый, властный голос заставил всех замолкнуть.

— Ваши стремления похвальны — вы оба печетесь о благе Конохи, — спокойно произнес глава клана. — Мы найдем компромисс: увеличим количество патрульных групп, чтобы одновременно покрыть большую площадь и повысить частоту обходов.

Жители переглянулись. Аргумент был железным. Спор затих сам собой, и толпа одобрительно зашумела.

Обито с облегчением выдохнул и с еще большим рвением вернулся к записям.

Время пролетело незаметно. Лишь к вечеру поток людей иссяк. Обито смотрел на свои исписанные свитки с чувством глубокого удовлетворения.

Фугаку подошел к нему и тяжело положил руку на плечо.

— Хорошая работа, Обито. Результат превзошел ожидания.

— Хе-хе, погодите еще пару дней, — Обито расплылся в широкой улыбке. — Вот увидите, это только начало. Всё сработает как надо.

Фугаку лишь молча кивнул, но в его глазах промелькнула редкая искра гордости.

А в это самое время в Кабинете Хокаге за происходящим внимательно наблюдали двое. Третий и Данзо склонились над хрустальным шаром, в котором отражались события на улице.

Третий задумчиво погладил бороду.

— Этот Обито — малый не промах. Его идеи действительно идут на пользу деревне.

— Хм, — Данзо холодно усмехнулся, его лицо осталось непроницаемым, как скала. — Клан Учиха развил подозрительную активность. Не удивлюсь, если за этим показным дружелюбием скрываются куда более коварные замыслы.

Третий нахмурился, в его взгляде проскользнула сталь.

— Сейчас идет Третья великая война шиноби. Конохе нужно единство, а не твои вечные подозрения. Оставь их, Данзо.

Тем временем Обито вместе с товарищами помог старикам и детям добраться до дома, после чего направился в штаб полиции, чтобы закончить дела. Джирайя же, сославшись на усталость, первым ушел домой.

Обито вместе с товарищами и главой клана вернулся в штаб-квартиру Военной Полиции. Едва переступив порог, все обессиленно опустились на свои места — длинный, наполненный суетой день вымотал их до предела. Усталость свинцом разливалась по телу, но в воздухе витало редкое чувство удовлетворения.

Фугаку обвел подчиненных тяжелым, но преисполненным надежды взглядом.

— В ближайшие дни, — заговорил он веско, и каждое его слово, казалось, ложилось в фундамент будущего величия клана, — мы должны не просто исполнять свой долг, но и делом доказывать жителям Конохи, что Учиха — их надежный щит. Только так мы обретем истинное спокойствие и позволим нашему клану процветать.

Шиноби согласно закивали, в их глазах читалась готовность идти до конца.

— Но не забывайте и об отдыхе, — добавил Фугаку, чуть смягчив тон. — Силы вам еще понадобятся.

— И то верно, — подхватил Обито, потягиваясь в кресле так, что хрустнули суставы. — Тише едешь — дальше будешь. Нельзя стать толстяком от одной съеденной порции риса. Посмотрим, как изменятся взгляды жителей в ближайшие пару дней.

Вскоре штаб зажил своей привычной, размеренной жизнью: кто-то взялся за отчеты, кто-то отправился в комнату отдыха. Каждый втайне надеялся, что лед отчуждения между кланом и деревней наконец-то тронулся. В этот момент Фугаку подошел к Обито.

— Обито, завтра я собираюсь навестить Микото в больнице, — негромко произнес глава клана. — Хочешь пойти со мной?

— Конечно! Спрашиваете еще! — Обито просиял, едва не подскочив на месте от воодушевления.

Остаток вечера пролетел незаметно. Вернувшись домой, Обито застал Джирайю в гостиной: тот, потягивая чай, был полностью поглощен написанием своего очередного романа. Рассказав учителю о планах на завтра, Обито пригласил его составить компанию. Поразмыслив немного, легендарный Саннин кивнул в знак согласия.

На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись крыш, Обито и Джирайя были уже на ногах. Тщательно упаковав подарки для Микото, они вместе с Фугаку и еще несколькими соплеменниками направились в Больницу Конохи.

— Глава, — внезапно нарушил молчание Обито, когда они шли по залитым светом улицам, — а как вы думаете, госпожа Микото родит мальчика или девочку?

Джирайя и остальные сородичи тут же с любопытством придвинулись ближе, ожидая ответа. Фугаку, который до этого момента, кажется, вовсе не задавался этим вопросом, на мгновение задумался, а затем едва заметно покачал головой.

— Кто знает… — ответил он спокойным, но теплым голосом. — Для меня это не имеет значения. Мальчик или девочка — это прежде всего мой ребенок.

— Если будет девочка, она наверняка вырастет настоящей красавицей, — вставил свои пять копеек Джирайя, мечтательно прищурившись.

Обито же уверенно махнул рукой:

— Клянусь чем угодно — это будет пацан!

И не спрашивайте, откуда такая уверенность. Просто поверьте человеку, который знает об этом мире всё.

Пока соплеменники увлеченно спорили, предлагая свои варианты, на повороте они столкнулись с Минато и Кушиной.— Вы тоже к Микото? — поинтересовался Фугаку.

— Да, — улыбнулся Минато, поправляя сумку. — Слышали, что срок уже подходит, вот и решили заглянуть, принесли кое-какие гостинцы.

Заметив Обито и Джирайю, Кушина звонко рассмеялась:

— О, и вы здесь! Какая приятная встреча.Шумной и веселой компанией они вошли в здание госпиталя. В палате Микото, полулежа в постели, мирно отдыхала. Увидев гостей, она просияла, и ее лицо озарилось мягким, нежным светом. Палата мгновенно наполнилась поздравлениями, шуршанием оберточной бумаги и теплым дружеским смехом.

— Госпожа Микото, — Обито подскочил к кровати, сияя, как начищенный медный таз, — я уверен, у вас родится настоящий богатырь!

— Что ж, поймаю тебя на слове, — отшутилась Микото, ласково поглаживая округлившийся живот.

В этот момент вошла медсестра и, сверившись с картой, объявила, что все показатели в норме и долгожданный момент совсем близок. Ожидание стало почти осязаемым. Но стоило разговору возобновиться, как Микото внезапно вскрикнула, ее лицо исказилось от резкой боли, а пальцы до белизны в костяшках впились в простыни. По лбу градом покатился холодный пот.

— Больно… как же больно! — простонала она.

В палате воцарился хаос. Фугаку побледнел, Обито засуетился, а один из сородичей пулей вылетел в коридор звать на помощь. Медсестры среагировали мгновенно: кровать Микото быстро покатили в сторону операционного блока.

Минуты ожидания в коридоре тянулись мучительно долго, превращаясь в часы. Атмосфера была наэлектризована до предела. Фугаку мерил коридор неровными шагами, то и дело бормоча себе под нос: «Только бы всё прошло хорошо, только бы они были в порядке…» Даже Джирайя отбросил привычную веселость и со всей серьезностью безмолвно молился. Из-за дверей доносились приглушенные крики, от которых сердца присутствующих сжимались в комок.

Наконец двери распахнулись. На пороге появилась улыбающаяся медсестра.

— Поздравляю! Мать и дитя в полном порядке. У вас здоровый, крепкий мальчик!

Тишина взорвалась ликующими криками.

— Ну я же говорил! — Обито с гордостью выпятил грудь и хлопнул себя по ней ладонью. — Моё чутье на пол ребенка никогда не подводит!

Все разразились смехом, а Фугаку, чей рот расплылся в счастливой улыбке, никак не мог дождаться момента, чтобы увидеть сына.

— Сейчас нам нужно провести необходимые процедуры, искупать малыша, — пояснила медсестра, — а матери — закончить обследование.

Фугаку лишь понимающе закивал, его глаза светились отцовской нежностью и облегчением. Спустя некоторое время Микото вместе с крошечным свертком перевели в послеродовую палату.

— Такая радость! Нужно позвать Рин и остальных, пусть посмотрят! — воскликнул Обито и вихрем умчался прочь.

В палате установилась уютная тишина. Фугаку присел на край кровати и осторожно взял жену за руку. Минато и Кушина подошли поближе, разглядывая младенца.

— Какой он чудесный, — прошептала Кушина с нескрываемой завистью в голосе. — Уверена, он вырастет таким же выдающимся шиноби, как и его отец.

Вскоре Обито вернулся, ведя за собой целую делегацию: Рин, Какаши, Асуму, Куренай и Майто Гая. При виде младенца глаза Рин заблестели от восторга.

— Какой же он крохотный… — прошептала она, боясь спугнуть мгновение. — Такой мягкий и беззащитный.

Асума и Куренай тоже не скрывали умиления, глядя на спящий комочек жизни. Майто Гай, чей пыл обычно не знал границ, на этот раз вел себя на удивление тихо.

— Так вот она какая… Сила Юности в самом зачатке? — пробормотал он. — Впечатляет.

Какаши стоял чуть поодаль, молча наблюдая за сценой со своим привычным бесстрастием, в то время как Обито уже вовсю тянул палец к личику ребенка, пытаясь его подразнить.

— Обито, ну не надо, он же только родился! — Рин легонько потянула его за край одежды.

— Да ладно тебе, смотри, какой он забавный! — отмахнулся тот, продолжая свои манипуляции.

В ту же секунду кулак Кушины с глухим звуком опустился на макушку Обито.

— Обито! — зашипела она, хватая его за ухо и выволакивая в коридор. — Ты в своем уме? Ребенка дразнить вздумал! Ты вообще человек или кто?!

— С-супруга учителя, пощадите! — взмолился Обито, пытаясь вырваться. — Виноват, каюсь, только отпустите ухо!Наблюдая за этой сценой, остальные не смогли сдержать улыбок. Когда Кушина наконец смиловалась, Обито, потирая пострадавшее ухо, со скорбным видом уселся на свободную койку. Какаши медленно подошел к нему. Обито уже было решил, что «вечный соперник» пришел посочувствовать, и даже приготовился к братским объятиям, но Какаши лишь холодно процедил:

— Поделом тебе, придурок.

Друг, называется… Обито лишь обиженно засопел, не смея возразить — гнева Кушины он боялся куда больше, чем острот Какаши.

— Ну что, — подал голос Минато, переводя взгляд на счастливых родителей, — вы уже придумали, как назовете его?Микото, все еще слабая после родов, едва заметно улыбнулась.

— Мы решили назвать его… Учиха Итачи.

Фугаку кивнул, подтверждая выбор, а присутствующие хором одобрили имя. Так на свет появился тот, кого позже назовут гением и… «Повелителем Хорьков».

— Этот мальчик наверняка станет таким же могущественным, как и вы, глава, — заметил кто-то из соплеменников.

Обито же, резко встав, решил внести свою лепту:

— А я скажу иначе. Знаете, мне кажется, этот Итачи… он вырастет невероятно почтительным сыном. Настоящим образцом сыновней любви и верности семье.

Микото нежно посмотрела на спящего младенца.

— Ох, неужели? Слышишь, Итачи, что говорит Обито? Расти здоровым и будь добрым, любящим сыном.

Обито внезапно закашлялся, пряча взгляд. «Здоровым, добрым, любящим…» — пронеслось у него в голове. — «Многовато желаний для одной жизни, госпожа Микото. Хотя, кто знает, может, в этот раз всё действительно будет иначе».

В палату вошла медсестра, строго оглядев собравшихся.

— Так, господа, посещение окончено. Пациентке нужен покой. Ближайшие несколько дней она проведет под нашим наблюдением. Микото-сама, через шесть часов вам можно будет немного жидкой пищи, например, пшенной каши. Постепенно перейдем на обычный рацион: всё должно быть легким, паровым, побольше бульонов для лучшего усвоения. Всем всё ясно? И, пожалуйста, ведите себя тише, не шумите.

— Да, я всё понял, — кивнул Фугаку.

Минато, Кушина, Обито и остальные, убедившись, что всё в порядке, начали прощаться. В палате остались лишь глава клана и несколько верных соратников, оберегающих покой новой жизни.

Глава 24

Когда компания покинула стены Больницы Конохи, солнце уже стояло в зените. Полуденный зной был беспощаден: раскаленный воздух дрожал над землей, а пыльная дорога, казалось, вот-вот начнет плавиться под ногами.

Они шли неторопливо, но вскоре по лбам заструился пот, а одежда начала неприятно липнуть к телу. Заметив раскидистое дерево, чья густая крона обещала хоть какое-то спасение, друзья единодушно решили перевести дух в тени.

— Ну и жарища, — Обито вытер лоб тыльной стороной ладони. — Слушайте, я сейчас сбегаю в лавку неподалеку и куплю на всех мороженого, а то мы тут просто спечемся.

Друзья согласно закивали, и Обито, не теряя ни секунды, умчался прочь. Спустя пару минут он вернулся, бережно прижимая к груди охапку ледяных палочек в ярких обертках.

Все тут же принялись за лакомство, наслаждаясь долгожданной прохладой. Обито украдкой покосился на Рин. Девочка аккуратно, почти по-детски слизывала тающие капли, и кончик её розового языка то и дело касался фруктового льда. В этом невинном жесте было столько очарования, что Обито почувствовал, как к лицу прилила кровь, а сердце пустилось вскачь. Он поспешно отвернулся и глубоко вдохнул, пытаясь унять предательскую дрожь, но образ Рин — нежный и беззаботный — никак не выходил у него из головы.

— Обито, — Какаши, не снимая маски, иронично приподнял бровь, — ты чего так зарделся? Неужели перегрелся?

— Кхм... Ну да, — пробормотал тот, запинаясь и стараясь не смотреть другу в глаза. — Погода сегодня просто чертовски жаркая, сам же видишь!

В этот момент к ним подошел прохожий и протянул Минато-сенсею яркий листок. Друзья тут же обступили учителя, с любопытством разглядывая рекламную листовку. Это было приглашение на большой фестиваль фейерверков, который должен был состояться ровно через неделю.

— Фестиваль фейерверков? — Джирайя задумчиво потер подбородок, и в его глазах блеснул интерес. — А это любопытно. Такое зрелище бывает лишь раз в году.

— Мы просто обязаны пойти туда все вместе! — Обито с надеждой обвел взглядом товарищей.

Минато, мягко улыбнувшись, поддержал ученика:

— Договорились. Тогда через неделю встречаемся и идем наслаждаться праздником.

— Наверняка это будет неописуемо красиво! — Рин радостно захлопала в ладоши, и её глаза засияли предвкушением. — Я так давно мечтала посмотреть на настоящий салют.

Обито, глядя на её сияющее лицо, почувствовал, как на душе становится тепло. «Вот он, мой шанс...» — пронеслось в его голове, и на губах сама собой заиграла глуповатая, но счастливая улыбка.

— Ну что ж, подождем, — Какаши убрал руки в карманы, и хотя маска скрывала его лицо, по глазам было видно, что он тоже не прочь отдохнуть.

— Можно будет наконец-то расслабиться, — выдохнул Асума, привычно потянувшись за сигаретой.

Юхи Куренай согласно кивнула:

— Прекрасная идея.— Это будет апогей нашей юности! — проревел Майто Гай, вскидывая кулак к небу.

Под сенью старого дерева они еще долго обсуждали предстоящее событие. Знойный полдень больше не казался таким изнурительным — ожидание праздника наполнило сердца легкостью, а лица — улыбками. Вдоволь наговорившись, они условились встретиться на этом же месте через неделю и разошлись по домам.

- Дни летели один за другим, и вот наступил долгожданный вечер.

В назначенный час у дерева собрались почти все. Минато с Кушиной, Рин и остальные уже ждали, когда на горизонте наконец покажутся две знакомые фигуры. Ждать пришлось долго, но никто особо не удивлялся: все и так знали, что для Обито и Джирайи пунктуальность — понятие из разряда фантастики.

Наконец, тяжело дыша и едва не спотыкаясь, к ним подбежали опоздавшие.

— Простите... Мы задержались... — Обито согнулся пополам, пытаясь отдышаться. — Столько дел навалилось, просто с ног валился, вот и проспал немного.

Друзья лишь понимающе и немного устало улыбнулись.

— Ладно, горе-путешественники, — Минато похлопал их по плечам, — пойдемте быстрее, а то всё пропустим.

— Идем! — хором отозвались ребята.

Путь к месту проведения фестиваля превратился в веселое шествие. Джирайя, активно жестикулируя, расписывал прелести праздника:

— Говорят, в этот раз на летнем фестивале будет выступление жриц. Уверен, это зрелище никого не оставит равнодушным!

Предвкушение нарастало с каждым шагом, и вскоре они вышли на огромную поляну. Вокруг, насколько хватало глаз, цвела сакура. Легкий ветерок колыхал ветви, и нежно-розовые лепестки кружились в воздухе, словно живой снег. Это было похоже на прекрасный сон.

Торговые ряды еще только открывались: жители деревни суетились, расставляя товары и украшая лавки. У компании было время, чтобы насладиться тишиной под цветущими деревьями.

Обито, улучив момент, подошел к Рин:

— Рин, посмотри... Вечером, когда расцветут фейерверки, здесь будет просто сказочно.

— Да, — девочка завороженно смотрела на падающие лепестки, — я уже жду не дождусь.

Какаши, наблюдавший за ними со стороны, едва заметно улыбнулся. Минато и Кушина о чем-то тихо и нежно переговаривались, стоя чуть поодаль, а Джирайя тем временем воодушевленно описывал Асуме, Куренай и Гаю все тонкости предстоящего танца жриц.

Их идиллическую картину заметил профессиональный фотограф. Замерев от восторга, он понял, что не может пройти мимо такого кадра — группа шиноби под сенью сакуры выглядела невероятно гармонично.

— Прошу прощения! — Фотограф подбежал к ним, сияя от энтузиазма. — Я профессиональный фотограф. Наблюдал за вами со стороны и просто не смог удержаться — у вас потрясающая атмосфера. Позвольте мне сделать несколько снимков на память?

— Почему бы и нет? — улыбнулся Минато. Остальные тоже согласно закивали.

Он быстро расставил их под деревом, выбрал идеальный ракурс и — щелк! — первый снимок был готов. Результат оказался выше всяких похвал. Фотограф сделал еще несколько кадров, а ребята не скупились на похвалу, отчего мастер даже немного засмущался.

Тут Минато, Какаши и Джирайя переглянулись. Заговорщически улыбнувшись, они подошли к фотографу и зашептали ему на ухо:

— Слушай, мастер, а можешь сделать отдельное фото вон той пары? Ну, понимаешь, молодежь, чувства... Сними их вдвоем.

Фотограф понимающе подмигнул и жестом подозвал Обито и Рин.

— А ну-ка, молодые люди, пройдите сюда. Хочу сделать ваш парный портрет.

Обито опешил, но через мгновение его лицо озарила сияющая улыбка. Стараясь унять дрожь в руках, он поправил одежду и осторожно взял Рин за руку. Девочка густо покраснела, став похожей на спелое яблоко, и покорно последовала за ним к самой красивой ветке сакуры.

— Смотрите на меня и улыбайтесь! — скомандовал фотограф.

Обито не мог отвести взгляда от Рин. В его глазах читалась такая нежность, что слова были не нужны. Он широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Рин, зараженная его радостью, тоже расцвела в улыбке, яркой и теплой, как весеннее солнце.

Щелк! Камера запечатлела этот момент навсегда.

— Ого! Обито, Рин, вы так здорово смотритесь вместе! — зашумели друзья, обступив их.

Обито чувствовал себя на седьмом небе от счастья, а Рин лишь смущенно опустила голову, пряча горящие щеки. Фотограф раздал всем копии общих снимков, а заветную карточку, где они были вдвоем, отдал только им, после чего откланялся и ушел.

Обито бережно прижал фотографию к груди, решив, что никогда с ней не расстанется. Он-то гадал, как бы уговорить Рин сфотографироваться вместе, а тут такая помощь от наставников!

Ближе к вечеру фестиваль официально открылся. Яркие огни иллюминации залили площадь, а воздух наполнился ароматами уличной еды. Толпы людей заполнили пространство между прилавками. Обито крепко держал Рин за руку, боясь потерять её в этой праздничной суете. Они пробовали разные вкусности, играли в лотереи, и Обито даже умудрился выиграть для неё очаровательную мягкую игрушку.

Внезапно шум праздника был нарушен выкриками — группа каких-то дебоширов решила устроить погром. Гай и остальные уже были готовы сорваться с места, чтобы проучить наглецов, но Обито преградил им путь:

— Спокойно. Военная полиция Конохи уже здесь, они разберутся.

И действительно, капитан полиции вместе с патрулем мгновенно оказался в гуще событий. Нарушители попытались качать права и даже замахнулись на владельца лавки, но разговор был коротким. Шиноби полиции в считанные секунды скрутили смутьянов, защелкнули на их запястьях наручники и увели в участок под благодарные возгласы торговцев.

Когда этот инцидент был исчерпан, небо наконец расцвело первым залпом.

— Рин, идем со мной, — шепнул Обито, увлекая девочку прочь от толпы.

Рин, слегка застенчиво, но уверенно сжала его ладонь, и они вместе побежали вглубь рощи сакуры, туда, где огромные деревья обещали уединение под куполом из звезд и огненных цветов.

Обито привел Рин к самому подножию величественной сакуры, чьи раскидистые ветви были тяжело усыпаны нежно-розовым цветом.

— Рин, посмотри! Оттуда, сверху, вид должен быть просто неописуемый, — он с энтузиазмом указал наверх. — Давай заберемся?

Не дожидаясь ответа, они ловко вскарабкались по узловатому стволу, пока не устроились на широкой, надежной ветви, высоко над землей.

Рин с восторгом замерла, озираясь по сторонам. Легкий вечерний бриз ласково коснулся дерева, и мириады лепестков сорвались со своих мест, кружась в воздухе. Казалось, будто начался волшебный розовый снегопад.

— Обито, как же здесь красиво! — выдохнула Рин, обернувшись к нему. Её глаза лучились мягким, живым светом, в котором отражалась вся прелесть угасающего дня.

Видя её искреннюю радость, Обито почувствовал, как сердце наполняется теплом и безграничным довольством.

— Я же говорил, что это лучшее место, — самодовольно, но с нежностью отозвался он.

Внезапно из густой листвы соседнего дерева выскочила юркая белка. От неожиданного шороха Рин вздрогнула и, повинуясь инстинкту, крепко вцепилась в руку Обито.

Почувствовав прикосновение её тонких, мягких пальцев, парень замер. Кровь мгновенно прилила к его лицу, и щеки вспыхнули густым румянцем, который невозможно было скрыть даже в сумерках. Рин, осознав свою порывистость, смущенно отстранилась и опустила руку.

Они замолчали. Вокруг воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом листвы да далеким гулом фестиваля фейерверков.

Обито набрал в грудь воздуха, собираясь сказать нечто важное, но обнаружил, что Рин не отрывает от него пристального взгляда. Почувствовав, как уверенность покидает его, он начал неловко почесывать щеку, стараясь смотреть куда угодно, только не на неё.

— Рин… ты… — заикаясь, выдавил он из себя. — Почему ты так на меня смотришь?

Вместо ответа девушка лишь загадочно улыбнулась. Спрятав руки за спину, она чуть подалась вперед. В её глазах плясали озорные искры, когда она начала медленно, шаг за шагом, сокращать и без того малое расстояние между ними. Обито оказался прижат к стволу; он чувствовал её тепло, её дыхание, и его сердце пустилось вскачь, разрываясь между паническим страхом и щемящим восторгом.

Наконец Рин почти коснулась его плеча.

— Обито, — прошептала она, и её голос прозвучал как самая прекрасная мелодия. — Я заметила, что стоит мне появиться рядом или, не дай бог, исчезнуть, как ты совершенно теряешь голову и не знаешь, куда деться.

От этих слов и близости её тела мысли в голове Обито окончательно спутались. Рассудок выдал ошибку, а нужные фразы застряли где-то в горле. Сделав над собой титаническое усилие, он попытался выдавить хоть что-то членораздельное.

— Рин, я… я всегда…

Он не успел договорить. Рин, мягко подавшись вперед, коснулась его губ своими в нежном поцелуе.

В это самое мгновение ночное небо над Конохой взорвалось. Первый залп фестиваля расцветил темноту каскадом ослепительных огней. Пурпурные, золотые и лазурные вспышки озарили их лица, вырывая влюбленных из ночного мрака.

Сердце Обито, казалось, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Весь мир вокруг перестал существовать — исчезли звуки, исчезли люди, осталось лишь это мгновение, застывшее в вечности под сиянием огненных цветов.

Когда они отстранились друг от друга, лицо Обито пылало, а в глазах читалась смесь крайнего потрясения и непередаваемого счастья.

Рин лукаво прищурилась и, прикрыв рот ладошкой, тихо рассмеялась.

— Считай, что это твой подарок в честь фестиваля фейерверков, — прошептала она, одарив его нежным взглядом.

— Рин… Рин! — Обито задыхался от нахлынувших чувств. — Я… я тоже должен тебе сказать… Я люблю тебя! Всегда любил, больше всего на свете!

Улыбка Рин стала еще ярче и теплее. Она доверчиво склонила голову ему на плечо.

— Я тоже тебя люблю, Обито.

Они сидели, прижавшись друг к другу, пока над ними расцветали огненные букеты, а лепестки сакуры продолжали свой безмолвный танец, укрывая их от остального мира.

Время летело незаметно, и вскоре пришла пора возвращаться — Минато-сенсей и остальные наверняка уже заждались. Рин уже собиралась начать спуск, но Обито осторожно перехватил её и притянул к себе.

— Позволь мне понести тебя, — мягко сказал он. — Не хочу, чтобы ты утруждалась.

Рин не стала спорить. С кротким «угу» она уткнулась лицом в его грудь, позволяя окружить себя заботой. Обито стремительно понесся сквозь рощу сакур. В этот момент ему вспомнилась знаменитая «техника обольщения под луной», которой когда-то хвастался Минато-сенсей, и он решил попробовать нечто подобное.

Одним мощным прыжком он взмыл в воздух. На фоне огромного лунного диска и расцветающих вдали фейерверков четко вырисовался его силуэт с Рин на руках. Девушка посмотрела на него снизу вверх, и её сердце окончательно затопила волна нежности.

Тем временем на праздничной площади компания вовсю наслаждалась зрелищем.

Майто Гай, только сейчас заметив отсутствие товарищей, всполошился и начал оглядываться. Какаши, сохраняя привычное хладнокровие, лишь отмахнулся:

— Расслабься. Эти двое — та еще парочка, наверняка нашли себе укромный уголок.

— Смотрите туда! — вдруг воскликнул Джирайя, указывая пальцем на луну.

Минато, Кушина и Гай синхронно задрали головы. В серебристом сиянии ночного светила отчетливо виднелась фигура Обито, несущего Рин. На мгновение все замерли, пораженные этой картиной.

— Ого, а парень-то растет, — первым нарушил молчание Джирайя, понимающе усмехнувшись. — Весьма романтично!Минато довольно улыбнулся, в его глазах читалась отеческая гордость.

— Похоже, Обито действительно повзрослел. Надо же, он перенял мой прием, когда я так же спасал Кушину в детстве.

Вскоре Обито плавно приземлился прямо перед друзьями, бережно опуская Рин на землю. Минато тут же принялся подшучивать:

— Ну наконец-то! А я уж грешным делом подумал, что вы заблудились в трех соснах.

Какаши демонстративно отвернулся, хотя в его голосе слышалось скорее напускное ворчание, чем злость:

— Хм, какая безвкусица. Аж зубы сводит от нежностей.

Джирайя же, расплывшись в широкой улыбке, показал Обито большой палец:

— Ха-ха-ха! Хорош, парень, хорош! Техника подлунного соблазнения — это высший пилотаж!

Асума и Юхи Куренай весело захлопали, приветствуя влюбленных.

— Вот она! Вот она, истинная юность любви! — во всю глотку проорал Майто Гай, едва не прослезившись от избытка чувств.

Обито смущенно заерзал, ероша волосы на затылке, а Рин, спрятавшись за его широкую спину, залилась пунцовой краской.

— Ладно, — примиряюще сказал Минато-сенсей. — Раз уж все в сборе, идемте дальше. Скоро начнется выступление жриц.

Вся компания двинулась вглубь праздничных рядов, наполняя воздух смехом и шутками. Обито и Рин шли чуть позади, их пальцы были крепко переплетены.

Спустя какое-то время Кушина, словно что-то задумав, внезапно схватила Куренай и Рин за руки и потащила их прочь, прежде чем те успели хоть что-то возразить. Обито, почувствовав, как его ладонь опустела, в панике завертел головой:

— Эй! А куда делась моя Рин? Куда вы её потащили?!

— Успокойся, — расхохотался Джирайя, похлопав его по плечу. — Её Кушина забрала. Велели нам ждать здесь, а зачем — и сами не знаем.

Обито облегченно выдохнул, понимая, что его сокровище в надежных руках.

Прошло совсем немного времени, и Кушина вернулась, ведя за собой подруг. Когда они вышли на свет фонарей, у присутствующих мужчин перехватило дыхание: девушки переоделись в изящные праздничные юкаты.

Рин подошла к Обито и, кокетливо покружившись, расправила подол наряда.

— Обито, ну как? Мне идет?

Парень закивал так интенсивно, что едва не свернул шею.

— Очень! Просто невероятно! Рин, ты в этом наряде… — он запнулся, подбирая слова. — Самое прекрасное и нежное создание на свете!

— Хи-хи… — Рин прикрыла рот ладонью, польщенная таким искренним восторгом.

Какаши, проходя мимо, легонько отвесил Обито подзатыльник:

— Хватит глазеть, пойдем уже.

— Эй! Иду я, иду! Чего сразу драться-то? — огрызнулся тот, но тут же расплылся в улыбке, снова переплетая свои пальцы с пальцами Рин.

Вместе со всеми они направились к помосту, где вот-вот должно было начаться таинственное действо — танец жриц.

Площадь, где должно было развернуться таинство танца жриц, встретила их суетой последних приготовлений. Помост был уже готов, но само действо еще не началось, и Минато с остальными решили не терять времени даром, решив немного прогуляться по окрестным лавочкам, пропитанным ароматами уличной еды и праздничной сутолоки.

Внимание Обито привлекла небольшая лавчонка, над которой вился сладкий, тягучий аромат карамели. Яблоки в сахаре, поблескивающие в лучах солнца, словно отполированные рубины, манили прохожих. Не раздумывая ни секунды, Обито бросился к прилавку — он уже представлял, как обрадуется Рин такому угощению.

Стоило ему расплатиться и обернуться, сжимая в руке заветную палочку с лакомством, как он едва не столкнулся с идущим навстречу юношей.

— О, Шисуи! — Обито узнал в прохожем соплеменника.

Учиха Шисуи, заметив старшего товарища, приветливо взмахнул рукой. Его лицо озарила искренняя улыбка.

— Здравствуйте, Обито-сэмпай! Не ожидал встретить вас здесь. Какая удача! Вы тоже пришли посмотреть на выступление жриц?

— Привет, привет, — Обито довольно кивнул, поправляя свои очки. — Да вот, выбрались с учителем Минато и друзьями. Идем с нами, Шисуи? В большой компании всегда веселее!

— Раз уж сам Обито-сэмпай приглашает, я просто не имею права отказаться, — Шисуи вежливо поклонился, но тут же его взгляд упал на сахарное яблоко. — А это, полагаю, предназначается для Рин-сэмпай? Как ваши… успехи на личном фронте?

Обито расплылся в самодовольной улыбке, едва не засияв от гордости.

— А то как же! — воскликнул он, не скрывая восторга. — Мы с Рин теперь официально вместе.

Глаза Шисуи округлились от удивления, в них промелькнуло искреннее восхищение.

— Невероятно! Мои поздравления, сэмпай. Рин-сэмпай — сама доброта и чуткость, вам очень повезло. А учитывая вашу нынешнюю силу, вы и впрямь идеальная пара.

Эта неприкрытая лесть разлилась по сердцу Обито сладким бальзамом. Он довольно зажмурился, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.

— Ха-ха-ха! А у тебя определенно есть вкус, Шисуи. Ладно, идем, я познакомлю тебя с остальными.

Вскоре они нагнали группу Минато. Учитель, заметив возвращение ученика в компании незнакомого юноши, мягко улыбнулся.

— Обито, это твой друг?— Учитель, познакомьтесь, — Обито представил спутника. — Это Учиха Шисуи.

— Учитель Минато, — Шисуи почтительно склонил голову, — наслышан о ваших великих деяниях. Для меня честь познакомиться с вами лично.

Минато ответил ему теплой, одобряющей улыбкой. В этот момент к ним подошла Рин. Ее глаза вспыхнули радостью, стоило ей увидеть Обито.

— Обито, ты вернулся!

Вместо лишних слов Обито протянул ей сахарное яблоко. Рин приняла подарок с таким нескрываемым восторгом, что на ее щеках проступил нежный румянец, а лицо озарилось счастливой улыбкой.

Джирайя, наблюдавший за этой идиллической картиной, не упустил случая вставить шпильку.

— Надо же, Обито, как ты печешься о своей ненаглядной. А о старике-учителе и подумать забыл? Хоть бы одно яблочко на всех купил.

— И не говорите! — тут же подхватил Асума, обмениваясь многозначительными взглядами с остальными. — Совсем нас забросил. Видимо, старая дружба нынче ничего не стоит, раз дело касается Рин.

— Да ну вас! — Обито в шутку огрызнулся, замахав руками. — Идите куда шли! Вечно вы всё испортите своими подколами.

Рин, стоя рядом, лишь тихонько прикрыла рот ладошкой, стараясь сдержать смешок. Все вокруг разразились добродушным хохотом.

Кушина подошла к девушке и, взяв ее за руку, заговорщически прошептала:

— Смотри, Рин, как Обито тебя балует. Береги такого парня, он ради тебя горы свернет.

Рин густо покраснела и едва заметно кивнула, не поднимая глаз.

— Ой, смотрите! — Кушина указала в сторону нарядных витрин. — Там лавка с украшениями. Давайте заглянем?Предложение было принято единогласно. Внутри лавки царило настоящее буйство красок: прилавки ломились от изящных безделушек, от которых невозможно было отвести глаз. Хозяин лавки, почуяв зажиточных клиентов, тут же рассыпался в любезностях.

— Добро пожаловать, господа шиноби! У меня вы найдете всё, чего душа пожелает: браслеты, ожерелья, амулеты из лучших материалов. Ручная работа, высший сорт!

Интерес вспыхнул мгновенно. Асума, выудив из россыпи побрякушек кулон необычной формы, игриво помахал им перед Юхи Куренай.

— Куренай, гляди! Тебе бы он очень пошел.

Девушка лишь фыркнула, смущенно отвернувшись, но подарок не отвергла. Майто Гай тем временем с предельной серьезностью выбирал себе браслет, бормоча под нос, что аксессуар должен подчеркивать его «силу юности» и несгибаемую волю.

Минато и Кушина увлеченно подбирали украшения друг для друга, в то время как Джирайя и Шисуи стояли чуть в стороне — подобные мелочи их мало интересовали. Обито и Рин долго бродили среди стеллажей, но ничего, что заставило бы их сердца дрогнуть, так и не нашли.

Хозяин лавки, наметанным глазом определив статус их отношений, вкрадчиво предложил:

— Если ничего готового не приглянулось, я могу предоставить материалы, и вы сделаете подарок сами. Вещь, созданная своими руками, — лучший залог верности. Говорят, такие обереги приносят удачу и хранят в бою.

Глаза влюбленных загорелись. Идея показалась им просто чудесной. Лавочник споро подготовил всё необходимое, и пара принялась за работу.

Обито трудился с невероятным усердием. Его пальцы, привыкшие к рукоятям кунаев, поначалу казались слишком неуклюжими для тонкой иглы, но в каждый стежок он вкладывал всю свою душу. В итоге на браслете для Рин появилось ее имя и крошечная подвеска в виде медицинского набора.

Рин же проявила истинное мастерство. Она не только вышила имя Обито на браслете, добавив едва заметную надпись «Возвращайся живым и невредимым», но и успела сшить изящный подсумок для шиноби. В него можно было положить как ежедневные мелочи, так и необходимые медикаменты, а на самом клапане красовалось вышитое изображение ее улыбающегося лица.

Когда работа была закончена, Обито замер, глядя на творение Рин. В его глазах отразилось неподдельное восхищение. Трепетно, словно величайшую драгоценность, он надел браслет на запястье Рин. Она ответила ему тем же, глядя на него взглядом, полным нежности и благодарности.

— Обито, я положу туда несколько медицинских свитков, — прошептала она. — Обещай, что будешь носить его всегда.

Обито решительно кивнул. Он пристроил новый подсумок на поясе, чувствуя, как внутри разливается тепло — ведь эти вещи были пропитаны любовью его дорогой Рин.

Остальные, заметив их трогательное уединение, тут же подняли шум.

— Посмотрите-ка на них! — воскликнула Кушина, подходя ближе. — Какая тонкая работа. У вас определенно талант!Шисуи поднял большой палец вверх:

— Сэмпай, вы просто мастер.

— О-о-о! — завыли хором Асума, Куренай, Гай и даже Джирайя. — Воздух прямо-таки искрит от любви! Смотрите, не обожгитесь!

Лишь Какаши издал свое привычное «пфе», демонстративно отвернувшись, но его взгляд вопреки воле еще на несколько долгих секунд задержался на их новых украшениях.

В этот момент издалека донесся звук горна — сигнал к началу представления. Оставив шутки, компания поспешила к помосту.

Они заняли свои места как раз вовремя. Ведущий объявил о начале, и на сцену, грациозно скользя, вышли девушки в традиционных облачениях жриц. Под чарующие звуки древней музыки начался танец Кагура.

Их движения были полны изящества и неземной легкости. В руках жриц мелодично звенели колокольчики кагура-сузу, чьи переливы вплетались в канву мелодии, словно шепот самих богов. Широкие рукава взлетали вверх, подобно крыльям диковинных птиц, когда девушки кружились в синхронном вихре, а затем плавно опускались в глубоком поклоне, вознося молитву небесам.

В кульминации танца главная жрица взмыла в высоком прыжке. Колокольчики над ее головой зашлись в неистовом, звонком ритме, заставив зрителей затаить дыхание. Она приземлилась совершенно бесшумно и в резком развороте заставила свою алую хакама и шелковые ленты взметнуться вверх. В этот миг она была похожа на огненный цветок, распустившийся в сумерках.

Обито смотрел на сцену, но мысли его были далеко. В воображении он уже видел Рин в таком же алом одеянии жрицы. Он представил, как нежно ткань облегает ее фигуру, как сияют ее глаза под венцом из цветов… На его лице появилась блаженная, слегка глуповатая улыбка, а в уголке рта предательски блеснула капелька слюны.

Рин, заметив его остекленевший взгляд и странный вид, почувствовала укол ревности.

— Красиво, правда? — вкрадчиво спросила она.

— Ага… — на автомате выдохнул Обито, не выходя из транса.

Рин тут же надула губки, а ее глаза опасно сузились. Обито, почувствовав неладное, мгновенно пришел в себя и замахал руками:

— Нет-нет, ты всё не так поняла! Я не на них смотрел!

— И о чем же ты тогда думал? — не отступала она.

Образ Рин-жрицы всё еще стоял перед его глазами, и он, потеряв бдительность, пробормотал:

— О том, как бы ты выглядела в костюме жрицы…

Лицо Рин в мгновение ока стало пунцовым. От смущения и негодования она принялась осыпать голову бедного Обито градом ударов своих маленьких, но весьма крепких кулачков.

— Дурак! Извращенец! Бака! О чем ты только думаешь в такой момент?!

Обито лишь прикрывал голову, но, честно говоря, в глубине души он был не прочь, чтобы Рин поругала его еще немного — уж очень мило она злилась.

Окружающие, глядя на эту сцену, покатывались со смеху. А праздник продолжался, и чарующие звуки Кагуры плыли над площадью, растворяясь в вечернем небе.

Глава 25

Зрители ещё некоторое время заворожённо наблюдали за сценой, пока ритуальный танец жрицы не подошёл к концу. Площадь тут же взорвалась громом аплодисментов и восторженными криками. Жрицы, одарив толпу кроткими улыбками, отвесили прощальный поклон и грациозно скрылись за кулисами.

Людской поток начал медленно растекаться по улочкам — фестиваль фейерверков близился к своему завершению.

— Что ж, не зря пришли, — довольно протянул Джирайя, с наслаждением потягиваясь всем телом. — Зрелище было что надо.

Остальные дружно закивали, разделяя его восторг. Покинув праздничную площадь, компания начала прощаться. Обито, набравшись смелости, заявил Джирайе, что сам проводит Рин до дома, и предложил учителю не задерживаться.

— Я провожу тебя, — искренне произнёс Обито, оборачиваясь к девочке.

Рин всё ещё дулась. Смешно выпятив нижнюю губу, она капризно бросила:

— Не нужно, я и сама прекрасно дойду.

Видя, что подруга не спешит остывать, Обито поспешил пойти на попятную:

— Рин, ну прости меня, это я виноват. Хватит злиться, а?

Но девочка лишь демонстративно фыркнула и, не оборачиваясь, зашагала прочь. Обито, обречённо почесав затылок, пристроился следом, словно преданная тень. Он лихорадочно перебирал в уме способы, как вернуть её расположение, и вдруг его осенило.

— Ой! — вскрикнул он и, картинно подвернув ногу, повалился на землю.

Рин невольно вздрогнула и обернулась. Увидев, что Обито скорчился, обхватив лодыжку, она почувствовала, как сердце предательски сжалось от тревоги. В два прыжка она оказалась рядом.

— Ты как? Сильно ушибся? — в её голосе звенело неподдельное беспокойство.

— Ох, Рин, как же больно… — простонал он, глядя на неё глазами побитого щенка. — Наверное, это кара небесная за то, что я тебя расстроил.

Рин, раскусив его игру, лишь укоризненно покачала головой, хотя в уголках её губ уже заиграла улыбка.

— Ох и мастер же ты притворяться! — притворно-строго бросила она.

Поняв, что лёд тронулся, Обито тут же закрепил успех:

— Ну прости меня, честное слово! Обещаю, больше никогда-никогда не буду тебя злить.

Рин закатила глаза, пряча смешинку.

— Ладно уж, горе ты моё. Считай, что я тебя простила, — милостиво разрешила она.

Обито мгновенно просиял и снова принялся паясничать:

— Но я всё равно очень хочу увидеть тебя в наряде жрицы!

— Ах ты неисправимый! — Рин в шутку замахнулась кулачком. — Всё тебе неймётся!

— Ну правда, — смеясь, Обито увернулся от удара. — Ты ведь такая миленькая, в этом платье ты была бы краше всех на свете!

— Мастер ты языком чесать, — фыркнула Рин.

За тихими препирательствами они и не заметили, как подошли к её дому. Обито уже собирался попрощаться, но Рин остановила его:

— Погоди минутку, не уходи. Я вынесу кое-какие медикаменты, переложишь их в свой подсумок.

Обито послушно кивнул. Вскоре Рин вернулась и принялась заботливо укладывать бинты и мази в его сумку. Лишь закончив с этим, они окончательно распрощались.

Возвращаясь домой по узкой тропинке, Обито мечтал о будущем. В его голове крепла стальная решимость: он станет сильнее, он станет величайшим шиноби в мире!

С того дня Обито тренировался с неистовым упорством. Его навыки в нинтайдзюцу росли не по дням, а по часам, а боевое чутьё стало пугающе острым. Он часто отправлялся на задания, но теперь старался не привлекать к себе лишнего внимания. Для всех он оставался прежним «неудачником», а свои успехи списывал на нелепое везение, сознательно пуская пыль в глаза окружающим.

Так пролетело время, пока не наступил один из дней 47-го года с момента основания Конохи — год легендарной битвы у моста Каннаби.

В тот день Кабинет Хокаге принял Команду Минато. Минато и его ученики, постучав в дверь, вошли внутрь. Третий Хокаге стоял у окна, заложив руки за спину. Клубы седого дыма из его трубки медленно таяли в воздухе, пока он задумчиво вглядывался в очертания деревни.

— Хокаге-сама, вы вызывали нас? — первым нарушил тишину Минато.

Третий Хокаге медленно выдохнул дым и обернулся.

— Успехи вашей команды за последние годы неоспоримы, — начал он глубоким, размеренным голосом. — Вы блестяще справлялись с заданиями любой сложности. Учитывая это, я объявляю: Обито, Рин и Какаши присваивается звание джонина.

Сердца троих юных шиноби радостно затрепетали. Однако лицо Третьего осталось суровым.

— Не спешите радоваться. Тень Третьей великой войны шиноби накрыла Страну Огня. Деревня Скрытого Камня перешла к открытым действиям. Согласно разведданным, более тысячи их ниндзя пересекли границы Деревни Скрытой Травы, готовя вероломное нападение на Коноху. Ваша задача — перерезать линии снабжения врага и уничтожить мост Каннаби. Всё ясно?

— Есть! Всё ясно! — в один голос ответили они и, коротко кивнув, покинули кабинет.

Третий Хокаге долго смотрел им в след, безмолвно молясь об их благополучном возвращении.

Выйдя из резиденции, Минато-сенсей посерьёзнел:

— Это задание смертельно опасно. Подготовьтесь как следует. Сходите домой, попрощайтесь с родными. Вечером сбор у главных ворот.

Обито поспешил домой. Рассказав о миссии бабушке и Джирайе, он замялся, а потом протянул учителю книгу.

— Джирайя-сенсей… если я не вернусь, отдайте этот экземпляр «Приди, приди, рай» Какаши.

Джирайя ощутимо хлопнул ученика по спине.

— Что за глупости ты несешь, малец? А ну, возвращайся живым и здоровым!

Тем не менее, книгу он принял. Сам Джирайя не мог отправиться с ними — дела в деревне требовали его присутствия. Бабушка лишь ласково погладила внука по голове. Она не проронила ни слова, но в этом жесте было сказано больше, чем в любой речи.

Закончив со сборами, Обито отправился к дому главы клана. В этом году госпожа Микото снова была в положении — Фугаку-сама явно не терял хватки. В доме Учиха он застал Шисуи, который весело играл с четырёхлетним Итачи. Фугаку и Микото с теплотой наблюдали за ними.

Заметив гостя, Фугаку приветливо махнул рукой:

— О, Обито! Какими судьбами к нам сегодня?

— Приветствую, старший! — Шисуи тоже оторвался от игры.

Обито почтительно поклонился и сообщил о предстоящем задании и о том, что пришёл попрощаться. Фугаку на мгновение задумался, после чего серьезно произнёс:

— Береги себя, Обито. Будь предельно осторожен.

Микото подозвала сына:

— Итачи, пожелай Обито-ни-сану благополучного возвращения.

— Обито-нии-сан, возвращайся скорее, — старательно выговорил малыш каждое слово.

— Удачи, старший, возвращайтесь целым и невредимым, — добавил Шисуи. За последние годы Обито многому его научил: Техника Телесного Мерцания парня стала молниеносной, а в его глазах уже горел шаринган с двумя томоэ.

Обито кивнул и, заметив, что сумерки уже сгущаются, поспешил к воротам. Команда уже была в сборе. Какаши в стороне проверял своё новое детище — технику Чидори, над которой работал всё это время. Глядя на него, Обито с содроганием подумал: «В этот раз я не позволю тебе пронзить сердце моей Рин».

Сама же Рин, заметно выросшая в медицинском ниндзюцу, сосредоточенно перепроверяла содержимое подсумков.

В этот момент появилась супруга учителя, Кушина, неся с собой стопку коробочек.

— А вот и спец-бенто от Кушины! Поешьте перед дорогой, силы вам ещё понадобятся!

Рин с радостью приняла угощение.

— Ура! Обожаю вашу стряпню!

Глаза Кушины засияли. Она тут же сгребла девочку в охапку и принялась тискать её.

— Какая же ты прелесть! Золотой ребёнок, просто подарок небес. И как ты только терпишь этого оболтуса Обито?Обито лишь обиженно надулся:

— Хм!— Ты это мне хмыкаешь? — Кушина мгновенно оказалась рядом. — Я, между прочим, всё утро у плиты стояла, чтобы собрать вам эти бенто, а ты воротишь нос?

— Да я вообще вас не просил! — хорохорился Обито. — И есть я совсем не хочу! — В этот самый момент его живот предательски и очень громко заурчал.

Кушина приобняла его за плечи, хитро улыбаясь.

— Вечно ты из себя героя строишь. Давай, ешь всё до последней крошки. Голодный шиноби — плохой шиноби.

— Не нужно мне никаких подачек! — продолжал упрямиться тот. — Я и без еды всех разнесу!

— Надо же, какой мужчина! — рассмеялась Кушина, но вдруг её взгляд стал пугающим, а алые волосы начали медленно вздыматься вверх. — Ты правда думал, что я это скажу?! Совсем страх потерял?!

Мощный кулак обрушился на макушку Обито. Парень взвыл от боли, едва сдерживая слёзы — не зря её прозвали Кровавая Хабанеро.

— Хватит препираться, живо за еду! Сила — это основа основ! Ты когда-нибудь повзрослеешь, а? — гремела Кушина.

— Ну вот, опять она за своё! — бурчал Обито, потирая шишку.

Пока они продолжали свою шумную перепалку, Минато мягко улыбнулся Рин и Какаши:

— Не обращайте внимания, приступайте к еде.

Те понимающе кивнули и открыли свои коробочки. А со стороны входа в деревню донёсся очередной разъярённый крик:

— Что?! Это кого ты сейчас назвал мегерой?!

После того как Кушина как следует проучила Обито, вправив ему мозги увесистыми тумаками, тот наконец угомонился. Тяжёлая рука супруги учителя всегда обладала поразительным педагогическим эффектом.

— Обито, живо за стол! — скомандовала Кушина, присаживаясь к обеду.

Учиха Обито, хоть и потирал ушибленный затылок с видом незаслуженно обиженного, спорить не решился. Он послушно подсел к остальным и принялся за еду, сосредоточенно пережёвывая рисовый колобок. Какаши, наблюдавший за этой сценой с привычным ледяным спокойствием, не удержался от шпильки:

— О, а куда же подевалась та львиная храбрость, с которой ты только что дерзил госпоже Кушине? Я-то думал, тебя хватит на дольше.

Обито лишь злобно зыркнул на него, но промолчал, продолжая с удвоенной силой кромсать онигири зубами.

В этот момент глаза Кушины вдруг азартно блеснули. Лицо её расплылось в таинственной и в то же время торжествующей улыбке.

— Чуть не забыла! У меня для вас есть потрясающая новость!

Все четверо — Минато, Какаши, Рин и Обито — синхронно замерли, уставившись на неё.

— Что за новость? — хором выдохнули они.

— Я скоро стану мамой! — объявила Кушина, и всё её лицо буквально засветилось от счастья.

На мгновение в комнате воцарилась оглушительная тишина. Шок на лицах присутствующих сменился искренним восторгом. Минато замер с приоткрытым ртом, его голос, обычно уверенный и твердый, ощутимо дрогнул:

— То есть… я стану отцом?

Кушина со смехом кивнула:

— Именно. И я уже даже придумала имя.

Любопытство тут же взяло верх над дисциплиной шиноби. Ребята обступили её со всех сторон, наперебой выпытывая:

— Ну же, какое? Как его будут звать?

— Секрет! — Кушина хитро прищурилась, наслаждаясь моментом. — Вернётесь с задания целыми и невредимыми — тогда и узнаете.

Команде ничего не оставалось, кроме как смиренно кивнуть. Обито же невольно погрузился в воспоминания. Он вспомнил, как однажды, проходя мимо дома Минато, услышал из открытого окна довольно… недвусмысленные звуки. Тогда он не придал этому значения и просто пошёл дальше, но теперь в его голове крутились совсем иные мысли.

«Интересно, — цинично подумал он, — а так ли быстр «Жёлтая Молния Конохи» в постели, как на поле боя? И что там было первым — курица или яйцо… то есть, помидоры с яйцами или яйца с помидорами?»

— И ещё, Обито! — Голос Кушины вырвал его из раздумий.

— А? Что? — вскинулся он.

— Слушай меня внимательно, — лицо Кушины стало непривычно серьёзным, в глазах промелькнула сталь. — Если ты посмеешь вернуться раненым или, не дай бог, не защитишь Рин и Какаши… я лично встречу тебя на пороге своими кулаками. Ты меня понял?

Обито мгновенно выпрямился, расправив плечи. Его взгляд горел решимостью.

— За кого ты меня принимаешь? Я — Учиха Обито, человек, который станет Хокаге! — выпалил он, ударив себя кулаком в грудь. — Я защищу всех и выполню миссию безупречно. Слово шиноби!

— Ловлю тебя на слове, — улыбнулась Кушина.После короткого обмена подначками и смеха, Минато поднялся, его тон стал деловым:

— Довольно веселья. Пора выступать.

Рин подошла к Обито и, открыв его подсумок, аккуратно сложила туда дополнительные медикаменты и бинты.

— Те, что я давала раньше, ты наверняка уже израсходовал, — мягко упрекнула она, заглядывая ему в глаза. — Вечно ты на тренировках не бережёшь себя. На этой миссии всё должно быть иначе. Ты меня слышишь?

— Слышу, Рин, — кротко отозвался Обито, чувствуя, как краснеют кончики его ушей.

Группа двинулась в путь. Уходя, они обернулись, чтобы помахать на прощание. Кушина стояла у дороги, размахивая рукой и крича им вслед:

— Возвращайтесь живыми! Я приготовлю такой пир, какой вам и не снился!

Минато возглавил отряд, и они направились в сторону Страны Травы. По мере приближения к границе в воздухе всё сильнее разливалось напряжение, приправленное предвкушением скорой битвы.

Обито чувствовал, как бешено колотится сердце. «Надо же, как быстро наступило время битвы у моста Каннаби, — размышлял он. — Что ж, раз так, придётся играть по правилам оригинала. Главное — не вызвать подозрений у Мадары. Но, похоже, мне всё-таки придётся принести себя в жертву…»

Незаметно рассвело. Команда уже пересекала бескрайние луга, когда Минато-сенсей, бросив быстрый взгляд по сторонам, скомандовал привал.

— Пора обсудить детали, — произнёс он. — Мы почти у границы Страны Травы.

Троица согласно кивнула. Они расположились у массивного валуна, и учитель расстелил на земле карту.

— Посмотрите на этот маршрут, — его палец скользнул по пергаменту. — Сейчас это основная линия снабжения, по которой шиноби Деревни Скрытого Камня вторгаются в Деревню Скрытой Травы. Третий Хокаге докладывал, что на передовой сосредоточено более тысячи вражеских ниндзя.

Затем его палец переместился к отметке, обозначающей мост Каннаби.

— Чтобы разгромить врага на фронте, нам нужно много сил. Наша задача — диверсия. Мы должны лишить их припасов. Какаши, ваша цель — проникнуть в тыл врага и взорвать этот мост, после чего немедленно отступить.

— Есть! — хором ответили ученики.

— А как же вы, учитель? — спросил Обито.

— Я отправлюсь прямиком на передовую. Моя атака послужит для вас отличным отвлекающим манёвром. Я сопровожу вас до границы, а дальше разделимся. Задание началось.

Минато протянул руку, и трое ребят накрыли её своими ладонями.

— Вперёд!

Четвёрка углубилась в густой лес. Обито с любопытством оглядывался: деревья здесь были исполинскими, даже грибы у их подножий казались неестественно огромными. Внезапно Какаши резко замер. Обито, не ожидавший остановки, едва не впечатался ему в спину.

— Эй, Какаши, ты чего встал как вкопанный?

Какаши не ответил. Его взгляд был прикован к густой кроне дерева вдалеке. Там, за переплетением ветвей, притаился ниндзя по имени Махиру. Его брови сошлись на переносице, а сердце забилось чаще.

«Заметили?.. — пронеслось в его голове. — Невероятная интуиция. Что ж, посмотрим, на что они способны». Пальцы врага начали быстро сплетать печати.

Минато и его ученики укрылись за мощным выступом корня. Сенсей прижал пальцы к земле, концентрируясь на вибрациях чакры.

— Один? Нет… их двадцать. Скорее всего, Техника Теневого Клонирования.

— Похоже на то, — отозвался Какаши, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. — Учитель, я пойду в лоб. Прикройте меня.

Рин и Обито ошеломлённо уставились на него. «Серьёзно? — подумал Обито. — Твой Чидори ещё в полусыром состоянии, ты его толком не доработал, а уже лезешь на рожон. Совсем страх потерял?»

— Не спеши, Какаши, — Минато предостерегающе поднял руку, сканируя местность. — Будет лучше, если ты останешься в поддержке.

Но Какаши, ослеплённый желанием испытать новую силу, уже начал формировать печати.

— Учитель, я хочу проверить эту технику в деле. У меня ещё не было шанса опробовать её в настоящем бою.

Махиру, видя это, оскалился:

— Идёт.

— Чидори! — Какаши рванул с места, но Минато преградил ему путь рукой.

Парень замер лишь на секунду, после чего упрямо продолжил:

— С этой техникой я покончу со всеми в один миг. Совсем как ваша «Молния». Позвольте мне!

Минато тяжело вздохнул и убрал руку. В тот же миг земля под корнями взметнулась фонтаном пыли — Какаши сорвался с места, оставляя за собой лишь серый шлейф. Обито и Рин инстинктивно прикрыли глаза.

«Ну и ну… — выругался про себя Учиха. — Каков наглец!»

Враг, наблюдая за несущимся на него мальчишкой, покрылся холодным потом.

«Не ожидал, что он попрёт напролом!» — Махиру и его клоны синхронно метнули веер кунаев, пытаясь остановить этот безумный рывок.

Сталь уже готова была впиться в тело Какаши, но в воздухе свистнули сюрикены Минато, с ювелирной точностью сбивая вражеские снаряды.

— Эти кунаи выдали их позиции… Пора! — Какаши ещё сильнее ускорился, превращаясь в размытое пятно.

Минато метнул свой особый кунай в сторону врага. Махиру присел, уходя от снаряда, и в этот момент прямо перед ним вырос Какаши. Удар! Клон развеялся облачком дыма. Какаши, не сбавляя темпа, продолжил поиск оригинала.

Тем временем Обито и Рин осторожно продвигались по земле. Внезапно рядом с ними вспыхнуло облако дыма, и из него вынырнул теневой клон.

— Да чтоб тебя! — Обито от неожиданности с криком вонзил кунай в противника. — Чуть сердце не выскочило!

Какаши наконец вычислил настоящего Махиру. Он бросился в атаку, и в его руке запела тысяча птиц — Чидори был готов сокрушить врага. Однако Махиру среагировал мгновенно, выхватив длинный меч для контратаки. Сталь должна была снести голову юного ниндзя, но в долю секунды Минато оказался рядом, подхватил Какаши и отбросил его в сторону. И всё же лезвие успело задеть плечо мальчика в районе подмышки.

Махиру, не теряя времени, отпрыгнул назад, стремясь разорвать дистанцию. Минато вернулся к Рин и Обито, бережно опуская раненого ученика на траву. Враг уже праздновал успех, полагая, что ему удалось ускользнуть, но он не заметил главного: в тот короткий миг, когда Минато спасал Какаши, на теле Махиру уже была оставлена метка.

Внезапно холодная сталь прикоснулась к горлу Махиру. Его голос сорвался на хриплый шепот:

— Как… как это возможно?..

Минато не стал тратить время на объяснения. Одним выверенным движением он оборвал жизнь врага и тут же переместился обратно к своим.

Рин уже вовсю обрабатывала рану Какаши. Обито стоял рядом, заворожённо глядя на сенсея. «Техника Телесного Мерцания у него и правда невероятная», — подумал он.

— Какаши ранен, — констатировал Минато. — Нужно отступить и разбить лагерь, чтобы он мог восстановиться.

— Я в порядке, — упрямо буркнул Какаши.

— Что значит «в порядке»?! — взорвался Обито. — Если бы учитель не спас тебя, тебе бы конец настал! Ты хоть понимаешь, к чему привели твои безрассудные выходки?

Какаши не нашёлся что ответить и лишь недовольно хмыкнул.

— Твоя техника, Какаши… — Минато посмотрел на ученика строгим, но печальным взглядом. — Пока забудь о ней. Она концентрирует всю мощь в одной точке, это правда, и даёт огромную скорость. Но из-за этой же скорости ты не успеваешь заметить контратаку противника. Твой ниндзюцу всё ещё недоработан. И помни: самое важное для шиноби — это командная работа.

Все трое пристыженно опустили головы. Ночь медленно опускалась на лес, и четверка нашла укромное место для отдыха, погружаясь в тревожный сон перед решающим броском.

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва пробились сквозь густую листву, Рин достала стерильные бинты из подсумка Обито. Её пальцы действовали уверенно и мягко, пока она накладывала повязку на рану Какаши.

— Нам пора двигаться дальше, — скомандовал Минато, окинув своих учеников внимательным взглядом.

— Есть! — в один голос отозвались трое юных шиноби.

Путь их пролегал через изумрудное море бамбуковой рощи, где высокие стебли глухо постукивали друг о друга на ветру. Пройдя некоторое расстояние, они остановились у развилки.

— Ну что же, здесь мы разделимся, — произнёс Минато, его голос стал серьёзнее. — Я отправляюсь на поддержку фронта. Удачи вам, ребята. Вчерашний противник был лишь одиночным разведчиком, но впереди вас ждут командные сражения. Будьте предельно осторожны.

С этими словами Жёлтая Молния Конохи растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий вихрь опавших листьев. Троица кивнула и, сжав зубы, двинулась вглубь рощи.

Тишину внезапно нарушил подозрительный шорох. Обито мгновенно напрягся, его ладонь мертвой хваткой сжала кунай.

— Засада! — прошептал он, и в ту же секунду из зарослей бамбука градом посыпались шиноби Деревни Скрытого Камня.

Какаши и Обито отреагировали молниеносно. Сталь звенела о сталь, высекая искры в тенистых зарослях. Обито, выдохнув короткое заклинание, применил Стихию Огня, и яростное пламя поглотило нескольких врагов. Какаши действовал в унисон с товарищем, прикрывая его спину в этом смертельном танце.

Когда пыль улеглась и большая часть нападавших была повержена, Обито обернулся и почувствовал, как сердце пропустило удар.

Рин исчезла.

Тайсэки, мастер маскировки из Деревни Скрытого Камня, использовал Технику Скрытого Камуфляжа. Он бесшумно подобрался к девочке, оглушил её и увёл прочь, пока мальчишки были заняты боем.

— Рин! — в отчаянии выкрикнул Обито, его лицо побледнело от ужаса.

— Мы не дадим им увести её, — процедил Какаши, переглянувшись с другом. — В погоню!

Они неслись сквозь бамбук, ориентируясь на едва заметные следы, оставленные врагом. Внезапно земля ушла из-под ног — впереди зияла огромная ловушка, окруженная хитроумными механизмами. Обито затормозил в последний момент, едва не сорвавшись в яму.

Какаши, сохранив ледяное спокойствие, быстро вычислил уязвимость механизма и точным броском сюрикена обезвредил западню. Вскоре они увидели вход в пещеру, где их ждали Тайсэки и его напарник Какко.

Заметив преследователей, Какко приказал Тайсэки задержать их, а сам скрылся в глубине пещеры. Тайсэки вновь растворился в воздухе, используя камуфляж. Он видел перед собой лишь сына легендарного Белого Клыка Конохи и того, кого все называли «неудачником из клана Учиха». Страх отступил, сменившись жаждой крови. Он приготовился нанести Какаши смертельный удар со спины.

Однако Обито уже чувствовал движение чужой чакры. Когда клинок Тайсэки уже готов был вонзиться в спину Какаши, Обито рванулся вперед.

— Берегись! — выкрикнул он, с силой оттолкнув друга, и вонзил кунай прямо в грудь невидимого врага.

Тайсэки застыл, на его губах запузырилась кровь.

— К-как… — прохрипел он, прежде чем замертво рухнуть на землю.

Парни обменялись короткими кивками и бросились в пещеру. Там, в полумраке, Какко связал Рин и пытался выпытать сведения. Девочка молчала, её губы были плотно сжаты. Потеряв терпение, Какко занёс клинок, чтобы оборвать её жизнь.

— Получай! — Обито влетел в пещеру и метнул кунай, выбивая оружие из рук врага.

Какко обернулся, на его лице появилась зловещая ухмылка.

— О, щенки оказались кусачими. Видимо, я вас недооценил. Ну что же, идите сюда оба!

— Обито, вместе! — Какаши бросил другу запасной кунай.

— Понял!

Они атаковали одновременно. Звон металла разносился под сводами пещеры, искры летели во все стороны. Какко был силён, но против двоих слаженных бойцов он начал сдавать. Обито мощным ударом ноги пошатнул его равновесие, а Какаши довершил дело точным выпадом. Враг рухнул.

Подбежав к Рин, они быстро перерезали путы. Девочка была спасена. Но стоило им развернуться к выходу, как произошло непоправимое.

Какко, обливаясь кровью, из последних сил поднялся на ноги.

— Ха-ха-ха! Не добить врага — роковая ошибка для шиноби, сосунки! — взревел он и стремительно сложил печати. — Техника Обрушения Каменного Убежища!

Пещера содрогнулась. С потолка посыпались огромные валуны, грозя похоронить всех заживо.

— Бежим! — закричал Какаши.

Они рванули к выходу, но внезапно шальной камень ударил Какаши по голове. Он упал, а прямо над ним начал падать колоссальный обломок скалы. Обито, не раздумывая ни секунды, бросился назад. Он схватил Какаши и с нечеловеческой силой отшвырнул его в сторону, к самому выходу.

Гр-р-рах!

Огромная глыба обрушилась вниз, подняв тучу пыли. Когда серое марево немного рассеялось, Какаши и Рин в ужасе замерли.

— Какаши… Рин… вы целы? — раздался слабый, сдавленный голос Обито.

Правая половина его тела была полностью погребена под многотонным камнем. Какаши оцепенел, не в силах вымолвить ни слова. Рин, рыдая, бросилась к нему, пытаясь применить Медицинское ниндзюцу, а Какаши безуспешно пытался сдвинуть глыбу, срывая ногти в кровь.

— Уходите… — прохрипел Обито, его лицо исказилось от боли. — Я уже… ничего не чувствую.

— Какая чушь! — Какаши в ярости ударил кулаком по камню. — Если бы я сразу его прикончил… Это я виноват!

Обито с трудом поднял левую руку.

— Рин… я хочу… в последний раз коснуться твоего лица.

Девочка, давясь слезами, склонилась к нему, позволяя его холодной ладони лечь на свою щеку.

— Как хорошо… — прошептал он с печальной улыбкой. — Уйти, чувствуя твою теплоту. Теперь мне не о чем жалеть.

Какаши стоял на коленях, его плечи сотрясались от безмолвных рыданий.

— Какаши… не вини себя, — голос Обито становился всё тише. — Уходи. И… позаботься о Рин.

Своды пещеры затрещали с новой силой. Обрушение продолжалось. Какаши, стиснув зубы и подавляя крик боли в груди, подхватил рыдающую Рин на руки и бросился прочь. Едва они покинули грот, вход окончательно завалило. Обито остался там, во тьме, под толщей холодного камня.

В это же время в Деревне Скрытого Листа его бабушка внезапно схватилась за сердце. Дурное предчувствие ледяной иглой пронзило её душу, но она до последнего гнала от себя страшную мысль.

Тем временем Какаши и Рин были окружены. Какко вернулся не один — с ним был целый отряд шиноби Камня.

— Ха-ха-ха! Похоже, тот недоносок подох, — издевательски захохотал Какко. — Жертвовать собой ради товарищей… Какая нелепая смерть!

В голове Какаши эхом отозвались последние слова Обито: «Позаботься о Рин». В его глазах вспыхнула первобытная, ледяная ярость.

«Я не подведу тебя, Обито!» — пронеслось в его мыслях.

Пальцы Какаши замелькали, складывая печати. Остатки чакры сконцентрировались в ладони, превращаясь в ревущий поток молний.

— Ты не смеешь… насмехаться над ним! — взревел Какаши и бросился в атаку. — Чидори!

Он носился среди врагов, словно разъярённый зверь. Кровь окрашивала бамбук в багровый цвет, тела врагов падали одно за другим. Но силы были на исходе. Чакра иссякла, сознание начало меркнуть. Какко, улучив момент, замахнулся для последнего удара.

«Прости, Обито… похоже, скоро мы увидимся», — Какаши закрыл глаза, готовый принять неизбежное.

Но удара не последовало. Сквозь пелену забытья он увидел, как с неба опустилась знакомая фигура в развевающемся плаще.

— Учитель… — прошептала Рин с нескрыемым облегчением.

Минато применил Технику Летящего Бога Грома, за мгновение расправившись с остатками врагов. Оглядев израненную Рин и бесчувственного Какаши, он не увидел Обито. Сердце великого шиноби сжалось — он всё понял без слов.

Подхватив учеников, Минато стремительно покинул это проклятое место.

Глава 26

Минато, ведя за собой изнурённую Рин и бережно прижимая к себе обмякшее тело бессознательного Какаши, наконец добрался до безопасного укрытия. Осторожно опустив ученика на землю, он повернулся к девочке. Её глаза, обычно такие ясные, сейчас были красными от слёз и застилались туманом боли.

— Рин, расскажи мне всё. Что там произошло? — голос Четвёртого Хокаге был тихим, но в нём сквозила тревога.

Всхлипывая, Рин поведала учителю о кошмаре, через который им пришлось пройти. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она заново переживала обвал в той проклятой пещере. Закончив рассказ, она лишь тихо прошептала:

— Я хочу побыть одна... — и отошла в сторону, застыв в тени деревьев неподвижным изваянием скорби.

Минато не стал её удерживать. Он понимал: смерть Обито — это рана, которую не затянет ни одно медицинское ниндзюцу. Вернувшись к Какаши, он принялся следить за его состоянием.

Лишь к ночи Какаши пришёл в себя. Его сознание возвращалось медленно, сквозь пелену боли и шока. Кое-как сев и потирая гудящую голову, он сфокусировал взгляд на учителе. Память обожгла его резкой вспышкой.

— Рин... Где Рин?! — выпалил он, едва не сорвавшись на крик.

— Она всё мне рассказала, — Минато указал в сторону одинокой фигуры, едва различимой в лунном свете. — Она там. Поговори с ней, Какаши. Сейчас вы нужны друг другу.

Шатаясь, словно пьяный, Какаши поднялся на ноги. Его тень, длинная и изломанная, тянулась по траве, подсвеченная холодным сиянием луны. Он медленно подошёл к девочке. Долгое время они стояли в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, пока Какаши не выдавил из себя:

— Рин... Обито не захотел бы, чтобы мы вечно тонули в этой печали.

Девочка обернулась. По её щекам снова покатились слёзы, серебрясь в лунном свете.

— Я знаю, — её голос дрогнул. — Знаю, но... я просто не могу перестать думать о нём. О том, что он остался там.Какаши протянул руку и неловким, но нежным жестом смахнул слезинку с её щеки.

— Мы должны жить дальше. Ради него. Неся в себе ту часть Обито, которую он нам оставил.

Минато подошёл к ним, положив руки на плечи учеников. Его взгляд был полон печальной мудрости.

— Жертва Обито не будет напрасной. Он отдал жизнь, чтобы защитить вас — и тем самым защитил будущее Конохи.

В ту ночь, под холодным взором луны, они стояли, опираясь друг на друга. Они знали, что путь впереди будет долгим и тернистым, но обещали себе идти по нему, храня верность убеждениям павшего товарища.

- Тем временем в глубоком подземном гроте Обито медленно приходил в себя. Мысли путались.

«Сколько я уже здесь? — гадал он, пытаясь пошевелиться. — Минато-сенсей уже наверняка спас Рин и этого идиота Какаши. Правую сторону тела я вообще не чувствую... А ведь хорошо, что я не отдал Шаринган сразу. Такая имба, а этот тугодум Какаши всё равно не поймёт, как ею пользоваться. Те слова, что я сказал напоследок... я сам чуть не разрыдался от собственного благородства. Ну и где наш великий предок? Когда он соизволит явиться? Может, мне просто поспать?»

С этими мыслями Обито снова провалился в забытье.

Минато и его уцелевшие ученики, немного восстановив силы, продолжили миссию. Вскоре они достигли цели. Громовой раскат взрыва ознаменовал падение Моста Каннаби — линия снабжения Деревни Скрытого Камня была окончательно перерезана.

Путь обратно в Деревню Скрытого Листа казался бесконечным. У самых ворот их уже поджидали Джирайя и Кушина. Увидев возвращающийся отряд, Кушина, чьё лицо сияло от счастья, бросилась им навстречу.

— Мы решили назвать малыша Наруто! — радостно воскликнула она, поглаживая округлившийся живот. — В честь главного героя из книги учителя Джирайи. Вы ведь не против?

Троица заставила себя улыбнуться, хотя их сердца обливались кровью.

— Наруто... Красивое имя, — вымолвил Минато.

Тут Джирайя нахмурился, оглядывая их ряды.

— А где Обито?

Кушина беспечно махнула рукой, всё ещё пребывая в счастливом неведении:

— Наверное, этот сорванец просто выдохся по дороге и прилёг отдохнуть, да, Минато? Скоро прибежит как миленький.

В ответ воцарилась гробовая тишина. Трое ниндзя синхронно опустили головы. Улыбка медленно сползла с лица Кушины, сменившись тревогой.

— Чего вы молчите? — её голос стал резким. — Я вас спрашиваю!

Джирайя тоже посерьёзнел, чувствуя неладное:

— Да, ребята, говорите уже.

Минато глубоко вдохнул, словно собираясь с духом перед решающим ударом. Его лицо осунулось.

— Обито... погиб, спасая Рин и Какаши.

Мир для Кушины и Джирайи на мгновение замер. Улыбки окончательно застыли масками ужаса. Джирайя недоверчиво покачал головой:

— Да бросьте... шутка затянулась. Это совсем не смешно.

Однако скорбные кивки Рин и Какаши развеяли последние сомнения. Кушина не выдержала. Слёзы брызнули из её глаз, она начала яростно колотить кулаками по груди Минато, заходясь в крике:

— Он же обещал! Мы же договаривались, что он вернётся! Минато, как ты мог это допустить?!

Джирайя, едва сдерживая собственную боль, подхватил рыдающую Кушину под руки.

— Тише, тише... Тебе нельзя так убиваться, ты же носишь ребёнка.

Минато стоял, не шевелясь, принимая удары и обвинения. Его сердце разрывалось от вины — ведь Обито был его учеником, почти сыном. Но на войне у смерти свои законы.

- Обито вновь открыл глаза. Первое, что он увидел — мертвенно-бледное лицо старика с костлявыми чертами и копной седых волос, торчащих во все стороны, словно иглы дикобраза. Обито едва не подпрыгнул, решив, что за ним пришла сама Смерть.

— Грань между миром живых и чистой землёй... — проскрипел старик. — Ты, отпрыск клана Учиха, свалился прямо в мой подземный лаз. Тебя завалило камнями, и то, что ты выжил — истинное чудо. Твоя правая сторона была практически превращена в кровавое месиво. Я подлатал тебя, как смог.

Обито, всё ещё не веря, что жив, пробормотал:

— С-спасибо, дедушка...

— Не спеши с благодарностями, — отрезал старик. — Тебе придётся отработать этот долг. Ты ведь любишь помогать пожилым людям? Вот и останешься здесь присматривать за мной.

Юноша посмотрел на себя: он был замотан в бинты, словно свежая мумия. Сопротивляться в таком состоянии было бессмысленно. В этот момент старик склонился к самому его уху и вкрадчиво прошептал:

— Я сделаю тебя сильнее. Настолько, что тебе не будет равных в этом мире.

Сердце Обито пропустило удар. Он прищурился, стараясь казаться растерянным:

— Зачем вам помогать мне? И... кто вы такой?

Старик, опираясь на трость, медленно заковылял к своему трону. Позади него Обито увидел нечто колоссальное: огромный древесный кокон, к которому вели пульсирующие трубки, соединённые с телом старика.

«Гедо Мазо... — пронеслось в голове Обито. — Значит, началось».

— Моё имя — Учиха Мадара, — произнёс старик, усаживаясь. — Считай моё обучение платой за твою заботу. И моей надеждой на преемника.

«Учиха Мадара? Преемник?» — Обито изобразил на лице крайнюю степень изумления.

— Мадара? Тот самый легендарный предок? — он решил ковать железо, пока горячо. — Если я твой преемник, выходит... ты мой дедушка? Дедуля!

Мадара на мгновение лишился дара речи. Столь стремительного признания родства он не ожидал. Неужели он только что обзавёлся внуком?

— Хм, — старик быстро вернул себе самообладание. — Называй, как хочешь. Предком, дедом — неважно. Раз уж признал родство, готовься впитывать всё, чему я тебя научу.

— Конечно, дедуля! — Обито восторженно закивал. — Я буду самым прилежным учеником! Слушай, а что это за шланги у тебя за спиной?

— Эта статуя питает меня чакрой, — нехотя пояснил Мадара. — Стоит отсоединиться, и я испущу дух.

— А когда я поправлюсь? — Обито с надеждой посмотрел на свои забинтованные конечности.

— Через несколько дней или недель. Зависит от того, как приживётся искусственное тело Хаширамы. Не дергайся, иначе вся конструкция развалится.

— Хаширама? — Обито изобразил живой интерес. — Это тот самый Первый Хокаге? Дедуль, расскажи о нём!

Мадара, обделённый общением за долгие годы одиночества, вздохнул, но начал рассказ. Он говорил об их былой дружбе, о мечтах и о том, как они стали заклятыми врагами. Глядя в глаза Обито, он добавил:

— Твои глаза... Шаринган раскрывает истинную мощь только тогда, когда оба глаза на месте. Свой правый я уже отдал другому человеку, так что глазница пока пустует.

Затем старый лис принялся за привычное дело — вливать в уши юноши свои философские догмы о несовершенстве мира, надеясь запутать его разум.

— Настанет день, Обито, и ты поймёшь, что я прав, — подытожил он и призвал двух белых существ. — Эти двое присмотрят за твоим восстановлением. А я пойду вздремну.

Двое существ подошли к Обито.

— Я Тоби, — представился один.

— А я просто Зецу, — добавил второй. — Мы — порождения Гедо Мазо.

Обито понимающе кивнул. В этот момент и в голове юного Учихи, и в мыслях старого мастера интриг пульсировала одна и та же торжествующая мысль: «Рыбка заглотила наживку».

Деревня Скрытого Листа погрузилась в тяжелое, вязкое безмолвие.

Успокоив рыдающую Кушину, Джирайя жестом попросил Минато поддержать её и неспешно подошел к Какаши. Подросток стоял неподвижно, словно каменное изваяние, глядя в пустоту. Джирайя залез в свой подсумок, извлек оттуда потрепанную книжку в яркой обложке — «Приди, приди, рай» — и протянул её мальчику.

— Обито просил передать это тебе, — голос великого саннина прозвучал глухо. — Сказал, что если не вернется с задания, эта книга должна достаться тебе.

Какаши принял подарок дрожащими пальцами. Книжица казалась непомерно тяжелой, словно в ней был заключен весь груз невысказанных слов погибшего товарища. На лице юного шиноби отразилась такая глубокая скорбь, что Джирайя невольно отвел глаза.

— Ну же, ну же... — Саннин попытался выдавить из себя подобие улыбки, ободряюще похлопав Какаши по плечу. — Не стоит так убиваться. Выше нос! Возвращайтесь по домам, вам нужно отдохнуть.

Все присутствующие лишь молча кивнули, не в силах спорить.

— Учитель Джирайя, а вы? — тихо спросил Минато, глядя на наставника. — Куда вы теперь?

Джирайя развернулся и побрел прочь, небрежно махнув рукой на прощание.

— А я... я продолжу странствовать. Мир велик, нужно собирать информацию, — его голос удалялся вместе с ним. — Эти годы в Конохе были славными, я был по-настоящему счастлив. Ну, не будем затягивать прощание. Джа-на!

Минато долго смотрел вслед уходящему учителю, прежде чем увести свою команду и Кушину к Третьему Хокаге, чтобы официально закрыть миссию и доложить о случившемся.

Как только Джирайя отошел достаточно далеко, напускная бодрость слетела с него, как осенняя листва. Он низко опустил голову, и по его щекам покатились крупные, жгучие слезы. Ноги вдруг стали ватными, отказываясь повиноваться; казалось, еще секунда — и он рухнет прямо посреди тропинки. Кое-как добравшись до раскидистого дерева, он бессильно опустился на землю в тени его ветвей.

«Дитя Пророчества... — горько усмехнулся он про себя. — Как же так вышло, что его больше нет?»

Дрожащими руками он достал рукопись своего романа. Пролистав до последней страницы, он вывел на чистом листе одно-единственное слово: «Конец». В этот миг плотину прорвало. Джирайя закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий. Все эти годы он так и не нашел смелости признаться Цунаде в своих чувствах... а теперь еще и Обито... мальчик, в котором он видел столько света, сгорел в пламени войны.

- В Кабинете Хокаге царила гнетущая атмосфера. Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, сидел за своим столом, окутанный густым табачным дымом. Лицо его казалось высеченным из древнего камня.

Минато, Кушина, Какаши и Рин стояли перед ним. Голос Минато был ровным, но в нем чувствовалась сталь, когда он рассказывал о подрыве Моста Каннаби и о том, какую цену им пришлось за это заплатить. Гибель Учихи Обито была описана в мельчайших, болезненных деталях.

Наступила долгая, тяжелая пауза. Хирузен медленно выпустил изо рта струю сизого дыма.

— Обито был храбрым ребенком, — наконец произнес он, и в его голосе промелькнула отеческая теплота. — Он внес неоценимый вклад в будущее деревни. Я позабочусь о том, чтобы его имя было высечено на Мемориальном камне.

Шиноби поклонились и покинули кабинет. Как только дверь закрылась, Хокаге вызвал помощника.

— Оповестите деревню об успехе миссии, — распорядился он, не глядя на вошедшего. — И подготовьте всё для внесения имени Обито на плиту. Я лично приду почтить его память.

— Есть! — отозвался подчиненный и исчез в вихре листьев.

— Обито... — выдохнул Хирузен, глядя в окно на залитую солнцем Коноху. — В клане Учиха редко рождаются дети, чьи сердца так ярко пылают Волей Огня.

- Минато и Кушина вернулись в пустую квартиру. Они сидели в гостиной, окутанные тенями наступающего вечера. Минато долго смотрел на общую фотографию их команды, висевшую на стене. Обито улыбался оттуда — живой, задиристый, полный надежд.

Кушина прижалась к плечу мужа, её глаза снова наполнились слезами.

— Минато... этот мальчик... — прошептала она.

— Он был выдающимся шиноби, — Минато крепко сжал её ладонь. — Его жертва не была напрасной. Благодаря ему Коноха станет сильнее.

- Какаши переступил порог родного дома, где его ждал отец. Сакумо Хатаке, взглянув на сына, всё понял без слов. Сердце Белого Клыка сжалось от боли — он видел в Обито ту же решимость спасать товарищей, которая когда-то определила и его собственную судьбу.

— Держись, сын, — Сакумо подошел и тяжело опустил ладонь на плечо Какаши. — Ты должен найти в себе силы жить дальше.

Какаши молча ушел в свою комнату. Он положил подаренную книгу на стол и рухнул на кровать, бессмысленно глядя в потолок. В тишине комнаты ему всё еще слышался звонкий, раздражающий и такой родной голос Обито.

- Дома у Рин родители встретили дочь в дверях. Убедившись, что она не ранена, отец облегченно выдохнул:

— А Обито молодец, — заметил он с гордостью. — Сдержал слово, защитил тебя.

При упоминании этого имени Рин словно ударило током. Её плечи задрожали, и она, не проронив ни слова, бросилась в свою комнату. Родители переглянулись в недоумении. Когда они вошли к ней, чтобы узнать, что случилось, Рин захлебываясь слезами рассказала о том, как Обито остался под завалом, спасая её жизнь.

Она сидела на полу, сжимая в руках самодельный браслет, который Обито когда-то смастерил для неё. Это была последняя ниточка, связывающая её с ним. Её мать, Нохара Рейко, невольно коснулась своего ожерелья, а отец, Нохара Шигеки, молча вышел в гостиную и дрожащими руками закурил.

В этот момент по всей деревне ожили громкоговорители:

— Говорит администрация Деревни Скрытого Листа. Миссия команды Минато завершена успешно. Однако в ходе выполнения задания героически погиб Учиха Обито. Мемориальный камень будет обновлен. Просим всех близких и друзей прийти почтить его память через три дня.

Юхи Куренай, Майто Гай, Асума и Шисуи, услышав это известие, замерли на местах, пораженные громом среди ясного неба.

- В квартале клана Учиха новость разнеслась подобно лесному пожару.

Бабушка Обито, услышав голос из динамика, медленно подошла к комоду, где хранились их скромные сбережения.

— Ох... значит, всё-таки не вернулся... — прошамкала она, и слеза скатилась по глубокой морщине на её щеке. — Так и не успел на Рин жениться... бедный мой мальчик...

Фугаку Учиха, глава клана, застыл посреди двора. В его глазах отразилось искреннее потрясение. Положение клана только-только начало стабилизироваться, и Обито был тем звеном, что связывало их с Хокаге.

«Как же так? — лихорадочно соображал он. — Что теперь будет? Если радикалы Мадары узнают о смерти такого одаренного юноши, они могут использовать это как повод для мятежа...»

Микото, ведущая за руку маленького Итачи, подошла к мужу.

— Через несколько дней мы должны пойти к мемориалу, — тихо сказала она. — Обито был славным малым. Ужасная потеря...

Фугаку лишь заторможенно кивнул.

— Да. Пойдем.

- Тем временем где-то глубоко под землей...

Обито резко вскинулся, охваченный внезапным подозрением. Он тут же полез рукой себе в штаны.

— На месте! Всё на месте! — он выдохнул с таким облегчением, будто только что избежал казни. — Фух... ну и напугали. Если бы этого «хозяйства» не стало, о счастливой жизни можно было бы забыть навсегда.

Тоби и Зецу с любопытством наблюдали за его странными манипуляциями.

— Ты что это там делаешь? — спросил Тоби, склонив голову набок.

— Не ваше дело! — огрызнулся Обито, озираясь по сторонам. — У вас-то такой штуки точно нет. Слушайте, почему здесь так темно? И что здесь вообще едят?

Зецу ответил своим обычным невозмутимым тоном:

— Не волнуйся, за аренду платить не придется.

— Мы рождены из Гедо Мазо, — подхватил Тоби. — Нам не нужна еда, и уж тем более нам не нужны туалеты. Ведь мы не какаем.

Обито так и подскочил на месте:

— Да не сравнивайте вы меня с собой! Я что, по-вашему, с голоду должен сдохнуть? И как это — нет туалета? А дед этот как справляется? Прямо в штаны, что ли?!

— Своим выживанием ты обязан клеткам Хаширамы, которыми замещена половина твоего тела, — пояснил Зецу. — Благодаря им ты можешь обходиться без пищи и воды. Тебе стоит радоваться.

— Вот именно! — поддакнул Тоби. — И вообще, не смей нас с собой сравнивать. Мы — искусственные создания, мы гораздо совершеннее тебя! У нас есть чувства, мы понимаем шутки, у нас богаче словарный запас и мозги соображают лучше. Хоть мы и не какаем.

— Это что сейчас было, личное оскорбление? — Обито в недоумении уставился на них. — И в чем же ваше «совершенство», позвольте узнать?

— В том, что мы сейчас на тебя смотрим, — хором ответили Тоби и Зецу.

Обито закатил глаза:

— Мечтайте больше, недоделки безмозглые. Сначала срать научитесь, «совершенства».

Тоби и Белый Зецу, обиженно засопев, отошли в угол и принялись о чем-то шушукаться. Наконец Тоби снова повернулся к Обито и поднял палец:

— Тогда можно вопрос? Вот это чувство... ну, позыв к дефекации... каково это? Можешь описать словами?

Обито посмотрел на него как на умалишенного. Похоже, тема экскрементов была для этого существа верхом философских изысканий.

— Хочешь знать? Да вы оба выглядите как кусок дерьма, пойдет такое сравнение?

Тоби мгновенно показал Обито большой палец, направленный вниз.

— Не кипятись ты так, — вставил Зецу. — Ты говоришь, мы мечтаем, но вообще-то во сне бредишь именно ты. Постоянно зовешь какую-то Рин, говоришь, что любишь её... А еще Какаши идиотом называешь.

Тоби активно закивал в знак согласия.

Услышав имя Рин, Обито испуганно схватился за левое запястье. Убедившись, что браслет на месте, он немного успокоился, но тут же вспомнил про кое-что еще.

— Слушайте, а вы не видели подсумок? Такой, на котором вырезано улыбающееся женское лицо? — спросил он с замиранием сердца.

Тоби немного покопался в пыли и извлек предмет, покрытый слоем грязи.

— Ты про этот? Материал на редкость прочный. Ты сам чуть в фарш не превратился, а этой штуковине хоть бы хны.

Обито буквально вырвал подсумок из его рук. Он бережно смахнул пыль с изображения Рин и спрятал вещь поближе к телу.

— Спасибо... Для меня эти вещи значат больше жизни. Теперь, когда они со мной, мне спокойнее.

Тоби и Зецу понимающе кивнули, но Тоби всё же открыл рот, чтобы снова спросить про ощущения в туалете. Обито, не дожидаясь вопроса, просто закрыл глаза, заявив, что хочет спать.

Глава 27

Прошло несколько дней. В тишине Деревни Скрытого Листа, на территории мемориального кладбища, наконец-то установили новый памятный знак. Имя Обито теперь было высечено в холодном камне, вставшем в один ряд с именами тех, кто отдал жизнь за процветание Конохи.

В тот день небо затянуло серыми тучами, словно сама природа разделяла скорбь пришедших. Минато, Кушина, Какаши и Рин стояли во главе небольшой толпы. Воздух был пропитан запахом сырой земли и благовоний.

— Обито — герой нашего Листа, — голос Третьего Хокаге, вышедшего вперед, разнесся над толпой, тяжелый и торжественный. — И сегодня мы склоняем головы, чтобы почтить его память.

Толпа замерла в едином порыве безмолвной молитвы. Затем, один за другим, люди потянулись к мемориальному камню, оставляя у его подножия охапки белых цветов.

Бабушка Обито, сгорбившись от горя, дрожащими руками положила букет.

— Доброй ночи… Обито, — прошептала она, и слеза скатилась по её морщинистой щеке. — Бабушка всегда будет помнить о тебе, мой мальчик.

Стоявшие неподалеку Асума и Юхи Куренай лишь горестно вздохнули, не находя слов утешения. Майто Гай же, вопреки своей обычной эксцентричности, стоял непривычно тихо. «Я буду присматривать за Какаши», — твердо решил он про себя. — «Не дам ему утонуть в этом одиночестве. Я вытащу его на свет, чего бы мне это ни стоило».

Фугаку и Микото подошли к камню вместе с маленьким Итачи. Глава клана Учиха хранил суровое молчание, прикрыв глаза, а Микото мягко подтолкнула сына вперед. Итачи, послушный и не по-детски серьезный, аккуратно положил цветок рядом с остальными.

— Сенпай, — едва слышно прошептал Шисуи, — спасибо тебе за всё, чему ты меня научил за эти годы. Я клянусь, что унаследую твою волю. Я найду путь, который объединит Учиха и Коноху.

Тем временем в мрачных глубинах подземелий Корня раздавался совсем иной звук. Данзо, получив известие о гибели юноши, зашелся в хриплом, торжествующем смехе.

— Ха-ха-ха! Сама судьба благоволит мне! — Его единственный видимый глаз лихорадочно блестел. — Мне даже не пришлось марать руки. Препятствие по имени Обито исчезло само собой. Теперь у меня нет никаких преград!

Когда официальная часть церемонии завершилась и толпа поредела, у мемориала осталась лишь команда Минато.

— Обито был настоящим героем и нашей гордостью, — нарушил тишину Минато, положив руки на плечи учеников. — Он бы точно не хотел видеть вас такими раздавленными. Выше нос. Впереди еще много опасностей, и мы должны встретить их достойно.

— Он прав, ребята, — мягко добавила Кушина, стараясь подбодрить их улыбкой, за которой скрывалась собственная боль. — Обито хотел бы, чтобы вы жили дальше. Встряхнитесь!

Какаши и Рин молча кивнули. Девушка подошла ближе и кончиками пальцев коснулась холодной поверхности камня, на которой было выбито имя её друга.

— Обито, — голос Какаши звучал глухо, но твердо. — Пусть там, где ты сейчас, у тебя всё будет хорошо. Я буду приходить к тебе. И… я обещаю, что защищу Рин. Ради тебя.

С этими словами они развернулись и медленно пошли прочь.

- В это же самое время далеко от Конохи, в холодном каменном убежище, Обито, лежа на жесткой постели, внезапно почувствовал странный озноб. Он несколько раз громко чихнул, заставив околачивающегося рядом Тоби подскочить от неожиданности.

— Что это с тобой? — полюбопытствовал Белый Зецу.

— Простудился, наверное, — буркнул Обито, посильнее кутаясь в одеяло. «Кто это там меня вспоминает?» — пронеслось у него в голове.

Команда Минато лишилась своего четвертого участника, но они не сдались. Унаследовав волю павшего товарища, они продолжали двигаться вперед.

Прошла неделя. Благодаря изнурительным тренировкам, которыми Обито истязал себя еще до «смерти», его тело оказалось на удивление живучим. Правая половина почти полностью восстановилась. Подпитываемый невероятной жизненной силой, которую давали Клетки Хаширамы, Обито чувствовал, как внутри него закипает мощь, какой он не знал прежде.

Мадара, видя, что физическое состояние подопечного стабилизировалось, решил приступить к обучению. Сам он едва держался на ногах, поэтому роль наставников-практиков досталась Тоби и другим Зецу.

Они не знали жалости. Когда Обито, обливаясь потом, отжимался от пола, Тоби усаживался ему на спину и принимался увлеченно рисовать. Один раз он даже изобразил нечто, подозрительно похожее на дымящуюся кучу экскрементов — причем с такой пугающей детализацией, что рисунок выглядел почти живым. Характер у этого существа был под стать его внешности: игривый, капризный и невыносимо задиристый.

В какой-то момент Тоби просто приклеил свой «шедевр» Обито на лоб. Тот, взбесившись, полчаса гонялся за ним по всей пещере, обещая придушить. Со временем отжимания стали даваться легче, и тогда Тоби начал сзывать остальных Белых Зецу, чтобы те гроздьями повисли на спине тренирующегося.

— Ты вообще человек или где?! — вопил Обито, чувствуя, как его поясница едва не хрустит под чудовищным весом. — А ну попробуй сам так постой, когда на тебе целая орава!

— Ну, технически, я не человек, — невозмутимо отозвался Тоби. — И не смей отлынивать. Мадара велел увеличивать нагрузку до тех пор, пока ты не начнешь подыхать. Главное — чтобы не сдох окончательно.

— Будь ты проклят, Мадара! — в отчаянии выкрикнул Обито.

Но ради того, чтобы стать сильнее и вернуться домой, он терпел. День за днем: качание пресса, бег до изнеможения, спарринги. Тело ныло, мышцы горели, но прогресс был налицо.

Спустя некоторое время Мадара решил лично проверить плоды трудов. Он устроил Обито экзамен — настоящий бой против целой группы Белых Зецу, поставив жесткое условие: использовать только тайдзюцу. Никаких техник, никакой чакры. Только кулаки и ловкость.Обито глубоко вздохнул, и его взгляд мгновенно стал стальным.

Едва битва началась, Зецу хлынули на него волной. Юноша гибкой тенью скользил между противниками, используя наработанную реакцию. Он уклонялся от ударов с филигранной точностью, выжидая идеальный момент для контратаки.

Хрясь!

Резкий выпад — и один из Зецу отлетает в сторону со сломанной челюстью. Обито, не сбавляя темпа, в мгновение ока оказался за спиной другого врага и мощным ударом ноги отправил его в полет.

Мадара наблюдал за этим со стороны, и в глубине его глаз промелькнуло некое подобие одобрения. Когда последний противник рухнул на камни, старик подошел ближе.

— Неплохо, — сухо произнес Мадара, коснувшись плеча ученика. — Тренировки не прошли даром. Теперь пришло время для настоящего искусства. Я научу тебя высшим ниндзюцу, которые сделают тебя непобедимым.

В глазах Обито вспыхнул азарт. Он чувствовал, что цель уже близка.

Мадара медленно проковылял к тайнику и достал оттуда россыпь свитков с техниками различных стихий.

— Учись прилежно, — бросил он, свалив свитки в кучу перед юношей. — Здесь только лучшее из моей коллекции.

Обито лихорадочно закивал, бережно принимая сокровища. «Старик наконец-то раскошелился на стоящие вещи!» — ликовал он про себя. — «Дождался! Хе-хе…»

Последующие дни превратились в бесконечный поток лекций и демонстраций. Мадара терпеливо объяснял теорию и показывал сложнейшие комбинации печатей. У Обито порой голова шла кругом — казалось, мозг вот-вот «зависнет» от переизбытка информации.

— Ну что, Обито, всё понял? — внезапно спросил Мадара после очередной длинной тирады.

Тот с совершенно потерянным видом сначала кивнул, а потом испуганно замотал головой.

В этот момент Тоби с ехидным смешком протянул Мадаре длинную палку. Старик, не глядя, перехватил её и с удивительной для его возраста прытью огрел Обито по мягкому месту.

— Раз не понял — смотри и слушай внимательнее!

— Да понял я, понял! — Обито пулей отлетел на безопасное расстояние. — Только палку уберите, дедушка!

Под суровым надзором Мадары Обито постепенно овладевал искусством шиноби. Мастер не только давал техники, но и делился бесценным боевым опытом, раскрывая тонкости тактики и стратегии. Прошли месяцы. Тяжелый труд окупился сторицей: сила юноши росла с каждым днем.

Однажды Обито, переполненный энергией, во весь голос прокричал, что освоил всё, чему его учили. Мадара, глядя на своего преемника, едва заметно усмехнулся.

— Хорошо. У тебя определенно есть талант.

В этот момент из стены, словно привидение, выплыл Зецу.

— Я только что вернулся из внешнего мира, — обратился он к Обито, и его голос звучал тревожно. — У твоих друзей — Рин и того недоумка Какаши — большие неприятности.

Обито словно током ударило. Он вспомнил. Именно сегодня!

— Что?! — выкрикнул он. — Что случилось?!

— Они попали в засаду! — прохрипел Зецу. — Их окружил целый отряд шиноби из Деревни Скрытого Тумана. Их двое против целой армии.

Обито, не помня себя, бросился к огромному валуну, закрывавшему выход. Тоби тут же оказался рядом.

— Твоё тело еще слишком слабо, чтобы разбить этот камень в одиночку, — произнес он, начиная «разворачиваться», словно живой кокон. — Используй меня. Я стану твоей броней и твоей силой.

Белая материя Зецу начала обволакивать Обито, сливаясь с его кожей, укрепляя кости и мышцы.

— Какой славный мальчик, — прокомментировал Зецу со стороны.

Когда слияние завершилось, Обито сжал кулак. К его спине тянулись питающие трубки, по которым потоком хлынула чакра Гедо Мазо. Напитавшись этой первобытной мощью, он замахнулся и нанес сокрушительный удар.

КРАХ!

Монолитная скала разлетелась вдребезги, тяжелые обломки с грохотом посыпались на пол.

— Хм, используя связь с Демонической статуей, ты смог зачерпнуть силу Мазо, — заметил Зецу. — Неплохо. Видимо, тренировки действительно пошли впрок.

— Спасибо вам, — бросил Обито, не оборачиваясь.

— Ого, какой вежливый! — отозвался Тоби. — Не за что, ты ведь собрался спасать своих драгоценных друзей, верно?

— Именно.

- Мадара безучастно наблюдал за развернувшейся перед ним сценой. В его мутных глазах, казалось, не отражалось ничего, кроме вековой усталости.

— Решил уйти? — проскрипел старик.

— Дедуля Мадара, я иду спасать своих друзей! — Обито одним резким, яростным движением сорвал со своей спины питающие трубки, связывавшие его с Древом. Белая оболочка на его голове внезапно раскрылась, обнажая лицо. — Я обязан это сделать. Обязательно! А когда вернусь, я отблагодарю тебя как следует.

Мадара лишь ниже склонил голову, пряча лицо в тени своих седых волос.

— Ты слишком торопишься, Обито, — пробормотал он. — Впрочем, так даже лучше. Заодно проверим плоды твоих тренировок. Иди. Я приму твою истинную благодарность, когда ты вернёшься назад.

Обито, не теряя ни секунды, повернулся к стене, где из земли прорастал Зецу.

— Зецу, где Рин и Какаши? — выкрикнул он, и в его голосе звенело отчаяние вперемешку с решимостью. — Живо веди меня к ним!

— Тоби — моё ответвление, — отозвался Зецу, его голос звучал глухо, словно из-под толщи земли. — Мы поддерживаем ментальную связь на определённом расстоянии. К тому же мои клоны рассредоточены повсюду, обмениваясь информацией через почву. Не переживай.

Тоби игриво ткнул Обито в щеку гибким белым отростком.

— Положись на меня, я укажу дорогу, — прострекотал он. — А теперь поспешим!

Обито коротко кивнул и рванул вперёд. Перепрыгивая через острые скалы, он на мгновение замер, заметив на стене огромный веер-гунбай и другое оружие, а рядом — сложенную чёрную одежду.

«К чёрту оружие», — пронеслось у него в голове. — «Это всего лишь обычные шиноби. Справлюсь и так».

На бегу он подхватил тёмное облачение, набрасывая его на плечи прямо в движении. Мадара, оставшийся в полумраке пещеры, медленно закрыл глаза. Он склонил голову, погружаясь в ожидание, которое могло длиться вечно.

- Вырвавшись на поверхность, Обито прибавил ходу. Лес вокруг мелькал смазанными пятнами.

— Что там с Рин и Какаши? — выдохнул он, едва справляясь с бешено колотящимся сердцем.

— Судя по донесениям моих собратьев, дело дрянь, — ответил Тоби, чей голос доносился будто отовсюду сразу. — Они там болтают что-то об «экспериментальных образцах Деревни Скрытого Тумана» и прочую ерунду, в которой я мало что смыслю.

Обито стиснул зубы и мощным прыжком взлетел на ветку гигантского дерева, продолжая путь по верхнему ярусу леса.— В общем, — продолжал Тоби, — их зажали в кольцо человек пятнадцать. И это не сопляки, а опытные джонины и бойцы Анбу.

— А учитель Минато? — с надеждой спросил Обито. — Где Жёлтая Молния?

— Кажется, он на другом задании, далеко отсюда, — безучастно бросил Тоби.

«Чёрт! Да что ж такое! Именно сейчас он на другом задании!» — в душе Обито закипала ярость на несправедливость судьбы.

Почувствовав, что момент настал, он не стал больше сдерживаться. Его глаза вспыхнули багровым, узор Шарингана пришёл в движение, трансформируясь в сложный символ — Мангекё Шаринган. Воздух вокруг него начал вибрировать.

«Если у меня есть Клетки Хаширамы, насколько же мощным будет двойное Камуи?» — эта мысль придала ему сил.

— Ого! — Тоби был искренне потрясён. — И когда это ты успел пробудить такие глаза?

— Сейчас это неважно, — отрезал Обито. — Мне нужно быть там немедленно!

— Камуи! — выкрикнул он.

Пространство вокруг него мгновенно скрутилось в тугую воронку. Сдвоенная сила глаз работала безупречно: без малейшей задержки или подготовки Обито провалился в иное измерение, чтобы через секунду вынырнуть прямо над местом сражения, точно определив координаты своих друзей.

- В это время на поле боя разыгрывалась трагедия. Какаши уже сложил печати, и его ладонь окутало ослепительное сияние Чидори, издающее звук, похожий на крик тысячи птиц. Чирик-чирик-чирик...

Он готовился нанести решающий удар по врагу, но Рин, в чьё тело насильно запечатали Трёххвостого, не могла позволить себе вернуться в деревню живой бомбой. Она знала, что как только они пересекут границу Конохи, зверь вырвется наружу.

— Прости, Какаши... — прошептала она, бросаясь прямо под его смертоносную технику.

Она закрыла глаза, ожидая, когда острая молния прошьёт её сердце. Какаши в ужасе расширил глаза, но инерция была слишком велика — он не мог остановить руку. Он зажмурился, не в силах смотреть на то, как убивает самого дорогого человека.

Но в роковое мгновение, когда пальцы с Чидори уже коснулись ткани платья Рин, пространство исказилось. Чья-то рука, возникшая из ниоткуда, мертвой хваткой вцепилась в запястье Какаши, уводя удар в сторону. В следующую секунду оба — и Какаши, и Рин — получили по точечному удару в шею и синхронно обмякли, погружаясь в беспамятство.

Шиноби из Деревни Скрытого Тумана замерли в полном недоумении. Они покрепче сжали мечи, не решаясь подойти, но и не сводя глаз с незваного гостя.

Обито плавно вышел из воронки Камуи, его силуэт в чёрном плаще казался зловещим на фоне пасмурного неба. Он молча двинулся навстречу врагам.

— Он один? — прошипел один из туманников. — Убить наглеца!

Двое ниндзя сорвались с мест, атакуя в клещи с двух сторон. Синхронный выпад, два клинка должны были пронзить грудь и спину незнакомца, но... они просто прошли сквозь него. Сталь со звоном столкнулась со сталью, когда враги проткнули друг друга вместо цели.

— Что за чертовщина?! — в рядах нападавших поднялся ропот. Страх холодным липким потом выступил на их лбах.Обито остановился и медленно обернулся.

— Раз вы не идете ко мне, — его голос был пугающе спокойным, — тогда я иду к вам.

В следующее мгновение он превратился в вихрь смерти. Используя неосязаемость, он проскальзывал сквозь атаки, нанося точные, сокрушительные удары. Кровь брызнула на траву, крики боли огласили лес.

Обито вскинул руку и схватил одного из ниндзя за горло, легко приподнимая его над землёй. Бедолага отчаянно засучил ногами, хрипя и моля о пощаде. Другой туманник, решив, что разгадал секрет врага, зашёл со спины.

— Попался! — взревел он, вонзая танто точно в область сердца Обито.

Лезвие вошло глубоко. Обито вздрогнул, его пальцы разжались, выпуская жертву. Изо рта хлынула густая алая кровь, и он тяжело рухнул лицом в грязь.

Спасённый ниндзя вскочил, злорадно оскалившись. Он подошёл к лежащему телу и с силой пнул его в бок.

— И это всё? — расхохотался он. — А я-то думал, ты и впрямь какой-то монстр. Обычный смертный кусок мяса! Ты просто ничтожество!

Однако триумф был недолгим.

Рука «мертвеца» внезапно метнулась вперёд и стальным капканом сомкнулась на лодыжке ниндзя.

— Ты правда решил, что победил? — раздался глухой голос из-под маски.

Ниндзя похолодел. Его ноги подкосились.

— Как... как ты можешь быть жив? — заикаясь от ужаса, пролепетал он. — Я же видел... нож в сердце...

Обито медленно, пугающе плавно поднялся на ноги. Одним быстрым движением он перехватил выпавший клинок врага и вогнал его тому в грудь по самую рукоять. Затем он перевёл взгляд на оставшихся шиноби.

— Теперь ваша очередь, — прошептал он.

В рядах Скрытого Тумана началась паника. Вид человека, который восстал после смертельной раны, окончательно сломил их волю. Они застыли, их пальцы разжались, роняя кунаи и мечи в грязь.

Раздалось несколько коротких, полных ужаса криков. Последний из преследователей рухнул на землю, а из рук Обито выпал окровавленный кунай, с тихим плеском погрузившись в лужу.

Он тяжело дышал. Чёрный плащ был густо забрызган грязью и кровью, а в груди, там, где только что была рана, ещё пульсировала тупая боль. Но благодаря Клеткам Хаширамы ткани уже срастались, затягивая повреждения с невероятной скоростью.

Пошёл дождь. Тонкие холодные струи омывали трупы, размывая тёмно-красные пятна и превращая землю в липкое кровавое месиво.

Обито обернулся к поляне. Какаши и Рин всё ещё лежали там, не приходя в сознание. Светлые волосы Какаши намокли и прилипли к бледному лбу, дыхание было прерывистым. Лицо Рин пылало нездоровым румянцем — верный признак того, что чакра Трёххвостого внутри неё начала бунтовать.

Сердце Обито сжалось. Он подбежал к ним, первым делом осматривая Какаши. Глубокая рана на животе выглядела скверно, но жизненно важные органы, кажется, не были задеты.

Бережно подхватив Какаши под руку, Обито перетащил его под крону огромного баньяна. Могучие ветви и густая листва служили надёжным щитом от ливня. Уложив друга на выступающие корни, он оторвал чистый лоскут от своей одежды и туго перевязал ему рану.

Закончив, он вернулся за Рин. Он поднял её на руки — она показалась ему почти невесомой, хрупкой, словно птичье крыло. Пристроив её в нише между корнями баньяна, он сел рядом, позволяя её голове покоиться у него на коленях.

Дождь мерно стучал по листьям. Кап... кап... кап... Обито осторожно смахивал капли воды, попадавшие на лицо Рин.

В какой-то момент его взгляд упал на лицо Какаши. Он вдруг вспомнил, что этот высокомерный гений с самого детства никогда не снимал маску. Почти никто не знал, как он выглядит на самом деле.

«Он всё равно в отключке...» — мелькнула шальная мысль. — «Если я разок взгляну, ничего же не случится?»

Обито поколебался, но любопытство взяло верх.

— Прости, Какаши, но я просто обязан это увидеть, — прошептал он.

Его пальцы коснулись края маски и медленно потянули её вниз. Когда ткань соскользнула, открывая лицо, Обито замер.

— Хм, а он, оказывается, красавчик, — пробормотал он, разглядывая правильные черты лица спящего соперника. — И зачем такую рожу под маской прятать? Выглядит как какой-то бандит с большой дороги...

Он хмыкнул и поспешно натянул маску обратно, чувствуя себя так, будто совершил какое-то мелкое преступление.

Внимание Обито вновь сосредоточилось на Рин, лежавшей у него на руках.

Её дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым, брови мучительно сошлись у переносицы, а с губ сорвался тихий, едва различимый стон. Обито кожей чувствовал, как внутри неё беснуется чужеродная чакра. Она дикими толчками билась о стенки каналов, словно пытаясь прорвать саму плоть — Трёххвостый стоял на пороге безумия, готовый вот-вот вырваться на свободу.

Медлить было нельзя. Левой рукой Обито бережно придержал шею Рин, а правую воздел перед собой. В серой пелене дождя алым заревом вспыхнул Шаринган, и его три томоэ начали медленно, тягуче вращаться, сливаясь в причудливый узор.

— Рин, не бойся, я рядом, — его голос, почти заглушаемый стихией, прозвучал с неожиданной, пугающей его самого нежностью. — Всё скоро закончится.

Чакра послушно потекла по кончикам его пальцев, проникая в точку между бровей девушки. Это не было атакой — лишь мягкое, направляющее касание. Сейчас он мог только усмирить зверя; остальное зависело от того, как быстро прибудет Минато-сенсей.

Сознание Обито, увлекаемое потоком собственной энергии, погрузилось в бездну внутреннего мира Рин. Там царил первозданный хаос: тёмно-лазурные воды океана вздымались колоссальными валами, а на самом дне, в непроглядной глубине, съёжился гигантский Трёххвостый. Костяные шипы на его панцире холодно поблескивали, и каждый вдох монстра порождал сокрушительные волны, бившиеся о хрупкую ментальную преграду девушки.

— Я пришёл не для того, чтобы сражаться с тобой, — произнёс фантом Обито, застыв над бушующей поверхностью моря.

Трёххвостый почуял чужака. Он вскинул массивную голову, зафиксировав на нём алый вертикальный зрачок. Из глотки зверя вырвался глухой, утробный рык, и в ту же секунду на Обито обрушилась многометровая стена воды.

Он даже не вздрогнул. Сияние Мангекё Шарингана в этом призрачном пространстве вспыхнуло с новой силой. Обито не стал использовать подавляющее гендзюцу — вместо этого он превратил свою чакру в мириады тончайших нитей. Словно ласковая лоза, они оплели летящие брызги и потянулись к самому зверю.

— Ты ведь тоже не хочешь причинить ей боль, верно?

Рычание Трёххвостого оборвалось. Яростный напор волн заметно ослаб. Исобу чувствовал, что в чакре этого незваного гостя нет ни капли злобы. Напротив, она несла в себе то же тепло, что и сама Рин — тепло тех дней в Деревне Скрытого Листа, когда они вместе делили бенто, тепло её пальцев, протягивающих целебную мазь.

— Она почти на пределе, — Обито сделал шаг вперёд, и вода у его ног перестала пениться, превратившись в тихую зыбь. — Кто-то хочет, чтобы ты потерял контроль. Хочет, чтобы вы погибли вместе. Но мы этого не допустим.

Нити чакры коснулись шершавого панциря. Обито не вторгался силой, он лишь передавал безмолвный сигнал: «Успокойся. Только на время. Когда мы вернёмся в Коноху, тебе помогут наладить с ней настоящую связь. Вы сможете ладить, обещаю».

Вертикальный зрачок зверя дрогнул, огромная голова покорно склонилась. Исобу понимал: ментальный щит Рин истончался. Если так пойдет и дальше, она сгорит в пламени его чакры ещё до того, как планы Тумана воплотятся в жизнь.

Помедлив мгновение, гигант медленно свернулся клубком. Лазурные воды успокоились, а бушующая энергия втянулась обратно в его колоссальное тело. Обито с облегчением выдохнул, но не убрал нити — он сплёл из них тончайшую завесу, разделившую ядро Рин и сознание зверя. Этот барьер не давал силе хвостатого просачиваться наружу и защищал его самого от внешних помех.

— Спасибо, — прошептал он, и его сознание начало стремительно покидать чужой разум.

Оказавшись в реальности, Обито вспомнил о другой угрозе — проклятой печати, которую на сердце Рин наложил этот старый хрен Мадара. Он снова сосредоточил энергию в кончиках пальцев.

Когда его ладонь коснулась груди Рин, Обито невольно замер. «Это ведь не считается, что я воспользовался случаем? — промелькнуло в голове. — Нет-нет, сейчас не до этого!»

Нити чакры, подобно корням, проникли под кожу, следуя за извилистым узором печати. На каждом узле он останавливался, осторожно подцепляя сгустки враждебной воли. Эта сила несла в себе ауру Мадары — холодную, как могильный лёд. Почуяв вмешательство, проклятая чакра начала яростно извиваться, пытаясь зарыться глубже в каналы Рин.

— Грёбаный старик, ну и мразь же ты, — процедил сквозь зубы Обито.

Второй рукой он прижался к спине девушки, вливая в неё поток живительного тепла, чтобы защитить сердце. Внезапно нити натянулись, как тетива лука. Уловив направление плетения, Обито резко рванул их на себя. Призрачный силуэт печати вырвался из груди Рин, и не успел он рассеяться, как нити Обито скрутили его, в мгновение ока растерев в пыль вместе с остатками чужой воли.

Лицо Рин разгладилось, дыхание стало ровным и спокойным. Обито убрал руку, невольно проведя подушечками пальцев по её коже. Теперь он точно «воспользовался случаем». Убедившись, что от присутствия Мадары не осталось и следа, он наконец выдохнул.

Смахнув пот со лба, он взглянул на небо. Ливень только усилился. Обито снял свой плащ и укрыл им Рин, чтобы та не замерзла. Бросив короткий взгляд на Какаши, он лишь фыркнул: «А ты... ладно, тебе и простуда не повредит». По его расчётам, Минато-сенсей должен был появиться с минуты на минуту.

Обито осторожно опустил Рин на землю, поправил её мокрые волосы и поднялся. Ему нужно было исчезнуть прежде, чем Мадара заподозрит неладное. Его возвращение должно остаться тайной.

Не успел он отойти и на сотню шагов, как в тенях за его спиной послышался шорох. Обито замер, но не обернулся. Он уловил невнятное бормотание приходящей в себя Рин, периферийным зрением заметил, как она приоткрыла глаза, но звук тут же стих. Зная, что она ещё не очнулась окончательно, Обито стиснул зубы и поспешил скрыться в лесной чаще. Сейчас было не время для встреч.

Через полчаса пути из земли перед ним внезапно вынырнула причудливая фигура. Обито мгновенно напрягся, но это был лишь Зецу.

— Эй-эй, Обито! — раздался глумливый голос Тоби. — Тот всплеск чакры от твоего глаза было не спрятать! И использовать Мангекё только для того, чтобы приструнить зверушку... Если Мадара узнает...

— Заткнись. Ты ему ничего не скажешь, — ледяным тоном оборвал его Обито.

Тоби на мгновение замолк, а затем в его голосе зазвучало любопытство:

— А... какая мне выгода? Ты должен дать мне что-то взамен за молчание!

Обито помолчал, вспоминая вечные расспросы этого существа о человеческих нуждах.

— Когда вернёмся, я подробно опишу тебе, что такое позыв.

— Правда?! Ну, тогда договорились! — голос Тоби подскочил на две октавы. — Я точно ничего не скажу Мадаре! И Зецу не скажет, да, Зецу?

— Хм... Если ты не будешь создавать мне лишних проблем, — пробасил голос Зецу.

Обито больше не проронил ни слова, лишь прибавил шагу. Перед глазами всё ещё стояло лицо Рин, её последний полуоткрытый взгляд и бесчувственное тело Какаши. Он лишь надеялся, что их учитель успеет вовремя.

Когда измотанный Обито вернулся в логово, старик уже ждал его. Мадара сидел на своём каменном троне, постукивая костлявыми пальцами по подлокотнику. Его голос прозвучал как приговор:— Зецу, докладывай. Как всё прошло?

Зецу скользнул к нему из тени, его голос был сух и бесстрастен:

— Обито пробудил глаза. Сила Мангекё Шарингана пробудилась.

Он намеренно умолчал о спасении Рин и о том, что Какаши выжил. В мутных глазах Мадары блеснул торжествующий огонек. Старик был уверен: всё идёт по его сценарию. «Смерть любимой» должна была окончательно столкнуть парня в бездну ненависти.

Опираясь на каменный трон, Мадара медленно поднялся. Его сухая рука рассекла воздух, словно он уже сжимал в ладони весь мир.

— Пробудил — и хорошо. Эти глаза с самого начала были предназначены для Бесконечного Цукуёми.

Затем он погрузил Обито в иллюзорное пространство, начав свою бесконечную проповедь о «совершенном мире». О мире без войн и потерь, где каждый получит то, чего желает больше всего, и где боль утраты станет лишь дурным сном. Каждое его слово было подобно крючку, впивающемуся в израненную душу юноши.

Обито сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он умело скрыл свои чувства, оставив на лице лишь маску растерянности и горькой решимости. Когда старик закончил, Обито медленно поднял голову. Его голос, хриплый после всего пережитого, дрогнул:

— Мы... мы правда сможем вернуть всё, как было? Если так... я согласен.

Мадара, глядя на его «покорность», довольно осклабился. Он и представить не мог, какая ледяная пустота скрывается за этим взглядом. Когда иллюзия рассеялась, их снова окружил сырой и затхлый воздух пещеры.

Старик повернулся и положил костлявую ладонь на мягкое плечо Зецу.

— Теперь я передам тебе всё: запретные техники Учиха, секреты Шести Путей и даже искусство Инь-Ян, которое ты только что начал постигать.

В этот момент левая половина тела Зецу начала чернеть, словно пропитываясь тушью. Из глубин его существа проступил отчетливый контур — так явился Черный Зецу.

— Это существо — порождение моей воли, — с гордостью произнёс Мадара. — Отныне считай его моим воплощением. Он будет следить за каждым твоим шагом. Что же до этих Белых Зецу, — он обвел рукой бесчисленные коконы в глубине зала, — используй их как пешки. Для разведки или как пушечное мясо. Их жизни принадлежат нашему плану.

Не давая Обито опомниться, старик начал быстро складывать сложные печати. Глубоко в недрах пещеры содрогнулась исполинская статуя — Гедо Мазо. Из груди Искусственного тела Хаширамы медленно выдвинулись несколько черных штырей, резонируя с теми, что торчали из спины самого Мадары.

— Эти черные стержни — проводники моей воли, — властно произнес старик. — Они понадобятся тебе для использования техник Шести Путей.

Обито молча смотрел на Черного Зецу, который отвечал ему тем же пустым, неживым взглядом. Внутри у него всё клокотало от ярости и презрения. Мадара, в своей безграничной гордыне, считал себя кукловодом, создавшим верного слугу. Он и не подозревал, что сам давно запутался в паутине, которую плела эта тень. Для Обито же всё было предельно ясно: великий шиноби оказался лишь разменной монетой в затянувшейся «истории о том, как Черный Зецу спасает мамочку».

Глава 28

Слабое пламя свечей в пещере дрожало и пускалось в пляс, отчего тени на неровных каменных стенах то вытягивались, то испуганно прятались в расщелинах. Завершив наставления, Мадара едва заметно качнул подбородком в сторону Зецу. Его голос, надтреснутый от старости, всё ещё хранил в себе стальную уверенность человека, видевшего рождение и гибель эпох.

— Зецу, принеси мой Гунбай.

Тот отозвался коротким смешком, и его податливое, лишенное костей тело скользнуло по холодному полу с поразительной быстротой. Спустя мгновение он вернулся, бережно сжимая в руках легендарный веер — символ могущества клана Учиха. Гунбай выглядел безупречно. Созданный из ветви Божественного Древа, он словно смеялся над самим временем: ни царапины, ни тени тления. Всё-таки, если хочешь, чтобы вещь служила вечно, материал нужно выбирать с умом — и Божественное Древо не знало равных.

Мадара принял веер, и его иссохшие, похожие на птичьи лапы пальцы нежно коснулись поверхности. Взгляд старика на мгновение подернулся дымкой воспоминаний.

— Этот веер сопровождал меня десятилетиями, — прошептал он, и в его глазах блеснул отсвет былых сражений. — Прошел со мной путь от кровавых войн периода Сэнгоку до первых дней мира в деревне. Это моё самое верное оружие… и сегодня оно переходит к тебе.

Взмах костлявой руки — и Гунбай, тяжело рассекая воздух, полетел к Обито. Тот поймал его уверенным жестом, но едва не пошатнулся: веер оказался куда тяжелее, чем выглядел. Гладкая поверхность старого дерева была тёплой на ощупь, обладая той особой текстурой, которую приобретают вещи с долгой историей. Обито сделал пару пробных взмахов. Поток воздуха, сгущенный Чакрой, пронесся по пещере, но движения парня были неуклюжими. Казалось, между ним и оружием стоит невидимая преграда. Сила этого веера была слишком тесно сплетена с Чакрой Мадары; в руках Обито он превращался в неповоротливую обузу.

— Я не привык к такому… — Обито опустил глаза, рассматривая Гунбай. — Его истинную мощь можешь раскрыть только ты. У тебя нет чего-нибудь другого?

Мадара сокрушенно покачал головой, хотя в уголках его губ не было и тени гнева.

— Получить в наследство такое оружие — уже великая честь, а ты вздумал привередничать, — проворчал старик. Внезапно он осекся, и в его мутных глазах вспыхнула искра интереса. — Впрочем… есть кое-что, что тебе стоит примерить.

Мадара развернулся и, тяжело опираясь на посох, заковылял вглубь пещеры. Обито бесшумно последовал за ним. Миновав каменный створ, скрытый занавесом из сухих лиан, они оказались в просторном зале. В самом центре, на каменном постаменте, покоился длинный меч. Его ножны и рукоять были глубокого иссиня-черного цвета, едва заметно мерцающего в полумраке.

— Я стар, — с горечью признал Мадара, указывая на клинок. — Несколько раз я пытался вытащить его, но он не шелохнулся. Даже когда я заставил дюжину Белых Зецу тянуть его разом, всё было тщетно. У этого меча нет имени в наших летописях, я перерыл все архивы Учиха, но не нашел ни упоминания. Это реликвия из иных времен. Попробуй.

Обито шагнул вперед. Стоило его пальцам коснуться рукояти, как мощный поток живой, пульсирующей энергии хлынул в его ладонь, словно признавая в нём своего. Чакра меча отозвалась в резонанс с его собственной. Стоило парню приложить лишь каплю усилий, и лезвие с мягким шорохом покинуло ножны. Серебристая сталь блеснула в темноте, чистое зеркало металла отразило его лицо. Меч был почти в его рост — тонкий, невероятно острый, готовый, казалось, рассечь само пространство.

В этот момент в боковой части постамента с сухим щелчком открылась потайная ниша. Оттуда на пол выпал пожелтевший листок бумаги. Обито поднял его и прочел начертанные уверенным почерком иероглифы: «Клинок Испепеления». Ниже шел мелкий текст: «С момента своего создания этот клинок признает лишь Избранного. Тот, кто не отмечен судьбой, не сможет даже сдвинуть его с места, либо же столкнется с отдачей, способной пожрать его жизнь. В руках же истинного мастера он станет непревзойденным оружием, способным поглощать Чакру врага для подпитки владельца и идеально резонировать с его уникальными способностями».

«Резонировать со способностями…» — Обито вгляделся в своё отражение. Алое сияние двойного Шарингана вспыхнуло в его зрачках, а сердце пропустило удар. Неужели этот меч способен работать в тандеме с его Камуи?

Мадара, не заметив перемены в состоянии ученика, довольно кивнул:

— Похоже, ты и есть тот самый Избранный.

Обито подавил бурю эмоций, молча убрал меч в ножны и закрепил его на поясе. Когда они вернулись в центр, Мадара тяжело опустился в своё ветхое деревянное кресло. Жизнь утекала из него по капле, Чакра слабела. Его взгляд стал торжественным.

— Моё время пришло, Обито. Отныне ты — «Учиха Мадара». Под моим именем ты покоришь этот мир шиноби, соберешь Хвостатых зверей и, когда пробьет час, используешь Технику Небесного Жизневращения, чтобы воскресить меня. Тогда мы начнем Бесконечное Цукуёми.

Обито опустил веки, скрывая истинные чувства, и едва слышно ответил:

— Хорошо. — Затем он поднял взгляд, в котором читалась холодная решимость. — Позволь мне проводить тебя.

Мадара не успел ничего возразить. Клинок Испепеления в руке Обито сверкнул молнией. Без малейшего колебания он перерубил толстые питающие трубки, связывавшие тело старика с Гедо Мазо. Чакра, поддерживавшая искру жизни в дряхлом теле, брызнула во все стороны, и Мадара бессильно повалился вперед.

— Ах ты, паршивец… — старик выдавил слабую усмешку, его голос превратился в шепот. — Я и сам мог… отсоединиться… Впрочем, оставляю всё на тебя.

Голова Мадары безвольно упала на плечо. Последний вздох затих, и пещера погрузилась в звенящую тишину. Обито убедился, что сердце старика остановилось, и перевел взгляд на Черного Зецу.

Ну вот и всё, Мадара. Настоящий семейный подряд — просто взял и перерезал пуповину.

Черный Зецу отделился от тела своего белого собрата, в его голосе сквозило нетерпение:

— Господин Мадара мертв. Нам нужно немедленно приступать к следующей фазе плана!

— К чему такая спешка? — Обито медленно провел рукой по рукояти нового меча. Тепло металла успокаивало. — Есть одна неучтенная деталь, от которой пора избавиться. Заодно и проверю силу своего Камуи.

Черный Зецу не успел осознать смысл слов, как Обито резко развернулся. Его Шаринган бешено завращался, пространство вокруг исказилось в воронке. Мощная тяга вспыхнула в ладони парня, и Черного Зецу буквально вырвало из Белого. Прежде чем сущность успела что-либо предпринять, её засосало в измерение Камуи. Обито шагнул следом.

— Обито! Что ты творишь?! — взвизгнул Черный Зецу в пустом пространстве Камуи, пытаясь сохранить остатки спеси. — Я — воля Мадары! Ты не смеешь поднимать на меня руку!

— Воля Мадары? Не смеши меня, — Обито шел к нему, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. — Ты обманул Мадару, но меня тебе не провести. Все эти интриги, вся эта возня… Ты ведь просто хочешь вернуть свою мамочку, Ооцуцуки Кагую? Не так ли?

Тело Черного Зецу застыло. Поняв, что маска сорвана, он судорожно попытался сложить печати, чтобы активировать проклятую метку, которую Мадара оставил в сердце Обито. Но сила метки лишь бессильно скользнула по каналам Чакры, не причинив вреда.

— Как это возможно… — прохрипел Зецу. — Мадара лично наложил заклятие на твоё сердце!

— Метка была, — Обито равнодушно коснулся груди. Его голос был пропитан льдом. — Но во время стычки с шиноби Деревни Скрытого Тумана я позволил им проткнуть своё сердце кунаем. Метка исчезла вместе с прежним сердцем.

Обито вдруг указал на него пальцем и, обхватив себя за живот, разразился хриплым, издевательским смехом:

— Ха-ха-ха! Ну что, Зецу, каково это? Думал поиграть со своим старшим братиком? Проваливай-ка лучше обратно к своей мамочке Кагуе и снова стань её чёрной менструацией!

Он резко замолчал, и его глаза стали холоднее могильного камня.

— И вот еще что. Ты правда думал, что Рин мертва? Я спас её давным-давно. Если я почувствую от тебя хоть тень угрозы, я сотру тебя в порошок.

Пальцы Обито замелькали в невероятно быстром танце печатей:

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара!

Огромный ревущий шар пламени поглотил Черного Зецу. Жар был настолько неистовым, что существо забилось в агонии, истошно вопя и моля о пощаде. Обито понаблюдал за этим несколько секунд, прежде чем развеять технику.

— Ладно, ты еще можешь быть полезен. Посиди здесь, в Камуи, и не вздумай пакостить. Иначе я приспособлю тебя вместо ночного горшка.

Покончив с Зецу, Обито покинул карманное измерение. Стоило ему вернуться, как Тоби, прикрепленный к его телу, ошарашенно воскликнул:

— Так значит… господин Мадара всё это время был лишь пешкой в руках Черного Зецу?

Белый Зецу подошел ближе, почесывая голову:

— Что случилось?

Тоби в красках пересказал всё, что услышал в измерении Камуи, не забыв упомянуть и коварный план по воскрешению Кагуи. Белый Зецу задумчиво кивнул и посмотрел на Обито:

— И что мы будем делать теперь?

Обито коснулся браслета на левом запястье, затем поправил подсумок, на котором всё еще четко виднелось вышитое улыбающееся лицо Рин. Наконец, он положил ладонь на эфес Клинка Испепеления.

— Собираемся, — твердо произнес он. — Нам нужно найти Нагато. Тоби, вылезай. Мне больше не нужно твоё тело.

Тоби послушно отозвался, и его спиралевидная оболочка начала медленно разворачиваться, освобождая Обито.

Обито медленно провел кончиками пальцев по своей руке, ощущая под кожей чужеродную плоть. Клетки Хаширамы, искусственно выращенные в лаборатории, приживались неохотно. В них не было той первозданной, бьющей ключом жизненной силы, которой обладал оригинал в теле покойного Мадары. Сейчас они казались ему дряхлыми и немощными, словно плоть глубокого старика.

Он замер, и в глазах его вспыхнул огонек догадки. Мадара дорожил этим наследием как величайшим сокровищем — не мог такой человек уйти в небытие, не оставив для себя «особого запаса».

— Хе-хе-хе... — низкий, рокочущий смех Обито эхом отразился от холодных сводов пещеры.Тоби и Зецу, затаившиеся в тени, недоуменно переглянулись.

— Эй, эй, Обито, ты чего смеешься? — прошептал Тоби, обращаясь к Зецу. — Аж мурашки по коже. Как думаешь, он нашел что-то стоящее?

Зецу лишь слегка качнул своим телом, напоминающим зазубренные листья венериной мухоловки.

— Скоро сами увидим, — безучастно бросил он.

Обито тем временем уже опустился на колени подле иссохшего трупа Мадары. Его пальцы лихорадочно ощупывали камни и выступы, пока не наткнулись на холодную поверхность скрытого деревянного ларца. Щелкнула крышка. Внутри, окутанные мягким призрачным сиянием, покоились Клетки Хаширамы. Они выглядели живыми, пульсирующими энергией — в разы мощнее тех, что уже были вживлены в его тело.

— Старый хрен... — Обито самодовольно вскинул бровь. — Всё-таки припрятал самое лучшее напоследок.

Он поднял голову и властно окликнул своих спутников:

— Живо сюда. Поможете мне с пересадкой.

Зецу и Тоби беспрекословно повиновались. Когда новая плоть коснулась его ран, дикая, обжигающая боль хлынула по нервам, заставляя Обито захлебываться криком. На лбу выступил холодный пот, челюсти сжались так, что зубы едва не крошились. Но в этот миг перед глазами, словно спасительный маяк, возникла улыбка Рин. Её лучистые глаза смотрели на него с нежностью и поддержкой, и агония начала отступать, становясь лишь фоновым шумом. Сжав кулаки до белизны в костяшках, он выдержал этот ад.

— Нужно время... — прохрипел Обито, прислонившись к ледяной стене. — Тело должно принять это.

Лишь спустя долгий час он нашел в себе силы подняться. Обыскав сундук, он вытащил три маски: оранжевую с тигровыми полосами, спиралевидную и белую, украшенную узором в три томоэ. Небрежным жестом он бросил спиральную маску Тоби вместе с тяжелым черным плащом.

— Надень. Хватит разгуливать в виде клоуна.

Тоби поймал маску, мгновенно нацепил её на лицо и принялся вертеться перед гладким срезом камня, рассматривая отражение.

— О-о-о! Как круто! — Он в восторге подпрыгнул на месте. — Куда лучше прежней! Значит ли это, что я теперь тоже... важная шишка?

Зецу молча наблюдал за этой сценой, не проронив ни слова.

Обито тем временем спрятал белую маску в свой подсумок, а на лицо надел тигровую. Облачившись в длинный черный плащ, он туго затянул белый пояс. На его подсумке красовалась крошечная вышивка — улыбающееся лицо Рин, выполненное аккуратными стежками, а на поясе висел грозный Клинок Испепеления.

Закончив с приготовлениями, Обито взвалил на плечо тело Мадары и перенес его в самую глухую и холодную часть пещеры.

— Считай, что я обеспечил тебе достойное погребение, — негромко произнес он и, обернувшись к спутникам, скомандовал:

— Выходим.Троица покинула убежище. Снаружи всё так же бушевала стихия. Ледяные иглы дождя впивались в маску, разбиваясь на мириады брызг. Обито присел у края лужи, вглядываясь в дрожащее отражение. Волосы его заметно отросли, обрамляя лицо рваными прядями — в этом облике он стал пугающе похож на покойного патриарха Учиха. Он коснулся браслета на левом запястье, и сердце его болезненно сжалось. Успел ли Минато-сенсей добраться до Какаши и Рин?

- В это же самое время, на другом краю залитого ливнями леса, золотистая вспышка прорезала сумрак. Минато ступил на землю, едва не поскользнувшись в месиве из грязи и крови. Вокруг, словно сломанные куклы, лежали Шиноби Деревни Скрытого Тумана, но среди этого кладбища он не видел своих учеников.

Сердце пропустило удар. Он бросился вперед и под кроной массивного дерева наконец обнаружил две неподвижные фигуры.

— Какаши! Рин! — Минато упал перед ними на колени. Пальцы, дрожа от напряжения, прижались к их шеям. Есть пульс! Живы!

Он попытался привести их в чувство, но они пребывали в глубоком беспамятстве. Не теряя ни секунды, Жёлтая Молния Конохи подхватил детей на руки, и в очередном всполохе золотого света они растворились в пелене дождя.

- У входа в пещеру Обито поправил тигровую маску. Вода стекала по её бороздам, срываясь каплями с подбородка. Он направил взор туда, где за плотной стеной ливня скрывалась Деревня Скрытого Дождя.

— Пора навестить Нагато и остальных, — голос его стал сухим и жестким.

Взгляд, скрытый маской, был полон решимости. С этого дня Обито исчез. Его место занял «Мадара», готовый ввергнуть мир шиноби в пучину бесконечного шторма.

Чувствуя, как свежепересаженные Клетки Хаширамы наполняют его тело мощью, Обито ощутил, что потоки чакры стали плавными и стремительными. Самое время испытать усиленное Камуи.

— Уходим, — бросил он.

Правый глаз вспыхнул багрянцем Шарингана. Пространство вокруг него начало закручиваться в тугую воронку. Тоби не успел и глазом моргнуть, как неведомая сила втянула его вместе с Зецу в серое, безжизненное измерение.

— Опять мы здесь! Зецу, ты видишь? Это то самое место, о котором я тебе талдычил! — Тоби подбежал к скорчившейся в углу черной тени и начал издевательски кривляться. — Ой, это же Черный Зецу! Ну что, твой план по спасению мамочки накрылся медным тазом? Бе-бе-бе!

Черный Зецу, казалось, даже не дышал, оставаясь безучастным к подначкам.

— Хватит трепаться, — отрезал Обито, уже зафиксировав координаты. — Выходим.

Очередное искажение реальности — и троица оказалась на окраине Деревни Скрытого Дождя.Дождь здесь лил с неистовой силой. На открытой площадке под навесом старой стены укрывались трое. Те, кого он так долго искал: Нагато, Яхико и Конан. Обито смотрел на них, и в голове промелькнула нелепая мысль: «Я — ученик Минато-сенсея, а он — ученик Джирайи-сенсея... Получается, они мне вроде как старшие братья и сестра?» Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Сейчас было не время для сантиментов.

Алое сияние Трёхтомоэйного Шарингана прорезало мглу. Обито вышел вперед.

«Простите, старшие, — подумал он. — Сначала всё пойдет по сценарию, а правду я открою вам позже. Не обижайтесь».

Троица мгновенно вскинулась, почуяв чужаков. Яхико, не раздумывая, закрыл собой Нагато и Конан.

— Кто вы такие?! — выкрикнул он, его голос был полон стали. — Что вам нужно?

Обито заговорил медленно, придавая голосу ту самую вековую властность и холод, что были присущи истинному Мадаре:

— Моё имя — Учиха Мадара.

— Учиха Мадара? — Нагато вздрогнул, его зрачки сузились от потрясения.

Яхико же лишь презрительно усмехнулся:

— Ха! Назвался легендой и думаешь, мы поверим? Язык без костей. Говори честно, кто ты такой и зачем выслеживаешь нас?

Обито проигнорировал его выпад. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, остановился на Нагато.

— Нагато... Я знаю всё о твоих глазах.

— Ты!.. — Нагато непроизвольно сжал кулаки, шагнув навстречу незнакомцу. — Откуда? Что ты знаешь о моем Риннегане?

Обито позволил себе едва заметную усмешку, скрытую маской.

— Погоди с расспросами. Ваша организация «Акацуки»... Вы наивно полагаете, что сможете укорениться в Деревне Скрытого Дождя? — Он обвел их разочарованным взглядом. — У вас нет ни силы, ни золота. На чем держатся ваши идеалы?

Лицо Яхико потемнело от гнева.

— К чему ты клонишь?

— Я могу дать вам всё, — вкрадчиво произнес Обито. — Людей, средства, власть. Всё, что потребуется для достижения ваших целей.

— С чего бы нам доверять первому встречному? — Яхико стоял на своем, его глаза горели праведным огнем. — Мы создали «Акацуки» ради истинного мира, а не ради сделок с подозрительными личностями! Уходим.

Он кивнул друзьям, и Конан послушно последовала за ним. Когда Нагато поравнялся с Обито, тот прошептал, и этот шепот, казалось, перекрыл шум водопада:

— Я буду ждать тебя здесь. Каждый день.

Нагато замер. Его пальцы мелко задрожали, а в глубине глаз промелькнуло сомнение. Но он не обернулся — лишь ускорил шаг, скрываясь вместе с друзьями в серой пелене дождя.

Глава 29

Едва три силуэта Нагато и его спутников растворились в вязкой пелене дождя, Тоби принялся в панике нарезать круги. Он то и дело тыкал пальцами в свою спиралевидную маску, словно пытался проткнуть её насквозь.

— Пропало! Всё пропало! — запричитал он, едва не спотыкаясь на ровном месте. — Они ушли и даже слушать нас не стали! Всё наше сотрудничество накрылось медным тазом! Обито, ну сделай же что-нибудь, твоя же идея была!

Обито, прислонившись к холодной каменной кладке, безучастно наблюдал за тем, как капли дождя разбиваются о землю. Его взгляд, скрытый за маской с тигровым узором, был направлен куда-то сквозь стену воды.

— К чему эта спешка? — голос его прозвучал на удивление спокойно, без тени тревоги. — Нагато сам придёт ко мне. Завтра. Вот увидишь.

— Завтра? — Тоби замер на одной ноге, недоверчиво склонив голову. — Откуда такая уверенность?

— Гарантирую, — коротко бросил Обито.

В его правом глазу внезапно вспыхнул алый отблеск шарингана. Пространство вокруг двоих задрожало, закручиваясь в невидимую воронку. Камуи — техника, неподвластная законам физики — в мгновение ока поглотила их.

— Идём, — донеслось из пустоты. — Нас ждёт Коноха.

Мир вокруг исказился, превратившись в серую дымку, а когда зрение вернулось к ним, перед глазами уже маячили знакомые очертания Скалы Хокаге, едва различимые в ночных сумерках.

— О? — Тоби приподнялся на цыпочки, вглядываясь в огни деревни. — Зачем мы здесь? Пришли воровать Трехцветные Данго?

— Мы пришли навестить Рин и Какаши, — раздался глухой, лишенный эмоций голос Зецу, чья фигура медленно проступила из земли, словно древесный гриб.

Обито едва заметно кивнул, постукивая кончиками пальцев по краю маски.

— Зецу, уходи под землю и следуй за нами. На глаза не показывайся. Мы с Тоби наденем чёрные плащи — ночью в таком виде нас никто не признает. Сейчас в Военной Полиции Конохи как раз пересменка, самое время проскользнуть внутрь.

Зецу коротко отозвался и мгновенно слился с почвой, не оставив после себя даже следа.

Пользуясь густыми тенями деревьев, Обито и Тоби бесшумными тенями заскользили по улицам в сторону госпиталя. Ночная Коноха дышала покоем. Редкие прохожие, попадавшиеся им на пути, даже не оборачивались вслед двум странным фигурам в масках — мало ли в деревне скрытых шиноби, исполняющих ночные поручения?

Добравшись до больничного корпуса, они ловко запрыгнули на ветви старого раскидистого дерева. Укрывшись в густой листве, Обито прильнул к окну палаты.

Внутри горел мягкий, золотистый свет. Рин лежала на белоснежной постели, её лицо всё ещё хранило болезненную бледность. Рядом, на краю кровати, сидел Какаши. Его живот был туго перебинтован — раны уже обработали, но он выглядел измотанным.

В палате собрались почти все: Минато, Кушина, Цунаде, а также Гай, Асума и Юхи Куренай. Атмосфера была не столько тяжёлой, сколько пропитанной недоумением.

— Рин сказала, что внутри неё Трёххвостый... — голос Какаши, доносившийся сквозь приоткрытую створку окна, был хриплым от усталости. — Она хотела броситься прямо на моё Чидори. Но едва я поднял руку, как мы оба потеряли сознание. Очнулись уже здесь.

— Трёххвостый? — Асума нахмурился, а Гай в сердцах сжал кулаки. — Эти подонки из Деревни Скрытого Тумана совсем обезумели! Использовать товарища для таких целей!

В этот момент Рин на кровати пошевелилась. Её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза.

— Минато-сенсей... — её голос был слаб, но полон тревоги. — Во мне Трёххвостый... Он вырвется наружу, он погубит всех...

Цунаде мягко, но уверенно положила ладонь ей на плечо.

— Не волнуйся, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Мы с Кушиной всё проверили. Зверь внутри тебя на удивление стабилен. Такое чувство, будто кто-то его успокоил. Нет ни малейшего признака того, что он собирается буйствовать.

Кушина согласно кивнула, ободряюще улыбнувшись:

— Именно так. Я чувствую его чакру — она тихая, словно гладь озера в безветренный день.

Рин замерла, в её глазах промелькнула искра узнавания.

— Точно... — прошептала она, и её взгляд на мгновение прояснился. — Перед тем как провалиться в тьму, я видела чью-то спину. Этот человек уходил... Он был так похож на Обито... Но я не успела разглядеть, всё поплыло перед глазами.

В палате мгновенно воцарилась звенящая тишина.

Лицо Минато посуровело.

— Рин, ты уверена? — спросил он, и в его голосе проскользнули нотки горечи. — Обито погиб у Моста Каннаби. Он никак не мог там оказаться.

Какаши тоже покачал головой, не поднимая глаз:

— Это невозможно. Под тем завалом... у него просто не было шансов выжить.

Рин понурилась, её плечи чуть дрогнули.

— Но он был так похож... — едва слышно пробормотала она. — И что мне теперь делать с Трёххвостым внутри?

Кушина присела на край кровати и ласково накрыла ладонь девочки своей рукой.

— Теперь ты — джинчурики Трёххвостого. Почти как я с Девятихвостым. Тебе нужно научиться говорить с ним. Если вы поладите, ты сможешь управлять этой силой.

Рин послушно закрыла глаза, погружая сознание внутрь себя.

Огромный Трёххвостый медленно покачивался в водах её внутреннего мира. Видимо, вмешательство Обито действительно подействовало на него магически: зверь не метался в ярости, а лишь лениво помахивал своими шипастыми хвостами. Рин осторожно приблизилась, пытаясь заговорить, но исполин лишь равнодушно скользнул по ней взглядом и отвернулся.

Вернувшись в реальность, она вкратце пересказала свои ощущения.

— Всему своё время, — улыбнулась Кушина. — Главное, что он не пытается тебя сожрать. Это уже отличное начало.

В этот момент Цунаде пристально посмотрела на девочку. Она вспомнила, что Рин всегда мечтала стать великим ниндзя-медиком. Теперь, обладая колоссальными запасами чакры хвостатого зверя, её способности в медицинском ниндзюцу могли взлететь до небес. Талантливых медиков в деревне всегда не хватало, а такой потенциал было бы преступлением оставить без внимания.

— Рин, — голос Цунаде звучал с явным интересом. — Твоя мечта — стать ниндзя-медиком, верно? С чакрой Трёххвостого тебе станут подвластны техники, о которых другие и мечтать не смеют. Не хочешь пойти ко мне в ученицы?Глаза Рин расширились от восторга, она закивала так часто, что едва не свалилась с подушки.

— Конечно! Я согласна! Спасибо большое, Цунаде-сама!

В палату вошла Шизуне, неся поднос с лекарствами. Цунаде тут же поманила её рукой:

— Шизуне, знакомься — это моя новая ученица. Отныне она будет практиковаться вместе с нами.

Шизуне застыла на пороге, едва не выронив поднос. В голове у неё пронеслась предательская мысль: «Цунаде-сама же целыми днями пропадает в игорных домах, когда ей учить-то?» Она уже открыла рот, чтобы что-то возразить, но один лишь суровый взгляд наставницы заставил её мгновенно проглотить все слова.

Скрытый в листве Обито увидел, как напряжение окончательно покинуло плечи Рин. Он слегка потянул Тоби за край плаща, давая знак, что пора уходить.

Вернувшись в своё убежище с помощью Камуи, Тоби едва успел коснуться ногами пола, как тут же подскочил на месте:

— Обито! Ты обещал рассказать, что такое «позыв»! Ты так и не объяснил!

Обито устало приложил ладонь к лицу, но всё же нехотя растолковал любопытному существу суть человеческой физиологии. Тоби слушал, разинув рот, и то и дело выдавал: «О-о-о, вот оно как!», а Зецу лишь задумчиво шевелил своими наростами, бормоча: «Любопытно... весьма любопытно».

Обито больше не обращал на них внимания. Он повалился на кровать — завтра ему предстояла встреча с Нагато, и нужно было восполнить силы.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком дождевых капель о камни.

Тем временем в другом месте, в старом, продуваемом всеми ветрами убежище, дождь тонкими струйками стекал с дырявой крыши. Нагато, Яхико и Конан вошли внутрь и увидели Дайбуцу, Киэ, Кюсукэ и Кёсукэ. Те сидели в кругу, при тусклом свете масляной лампы старательно вычищая своё снаряжение.

На полу были небрежно расстелены циновки, а в углу, тесно прижавшись друг к другу, сидели дети, пострадавшие от войны. В их маленьких кулачках были зажаты недоеденные лепешки из грубого зерна.

Яхико небрежно стёр капли воды с лица и тяжело опустился на деревянную табуретку. Вспомнив человека в маске с тигровым узором, он не сдержал презрительного смешка.

— Сегодня встретили одного чудака, — бросил он, обращаясь к товарищам. — Представился Учихой Мадарой. Обещал нам горы золота и толпы людей. Ещё и издевался, мол, наша Организация «Акацуки» никогда не добьётся мира. Неужели он всерьёз думает, что кто-то поверит в эту сказку о воскресшей легенде?

Свет лампы плясал на лицах собравшихся. Дайбуцу отложил в сторону кунай и нахмурился.

— Сказка сказкой... но дела наши и впрямь плохи, — глухо произнёс он. — В казне пусто, даже на простейшие мази денег нет. Когда в последний раз ходили в город за припасами, торговцы нам даже бинтов лишних не дали — знают, что платить нечем.

Киэ вздохнула, бросив сочувственный взгляд на притихших детей.

— Мы хотим защитить этих сирот, хотим укрепиться в Деревне Скрытого Дождя... Но без средств и людей одного голого энтузиазма надолго не хватит. Мы просто топчемся на месте.

Кюсукэ и Кёсукэ промолчали, но их понурые кивки говорили красноречивее любых слов. Горечь последних недель была им знакома слишком хорошо.

Конан не участвовала в споре. Она молча достала из сумки несколько кусков сушёных лепёшек и протянула их детям. Те робко принимали еду, и в их глазах на миг вспыхивал слабый огонёк благодарности.

Яхико смотрел на это, и его пальцы невольно сжали край одежды. Он прекрасно понимал, в какой пропасти они оказались, просто не хотел признавать этого вслух, боясь подорвать боевой дух.Внезапно заговорил Нагато, его голос прозвучал неуверенно:

— А что, если... попробовать согласиться? Он ведь сказал, что решит наши проблемы. Вдруг это шанс...

— Нет! — резко оборвал его Яхико. — Ты забыл, ради чего мы создали Организацию «Акацуки»? Мы должны принести мир собственными силами, а не полагаться на подозрительных личностей, возникших из ниоткуда! На словах он благодетель, а на деле — кто знает, что у него на уме? Вдруг он просто хочет использовать нас как пушечное мясо?

Нагато открыл было рот, желая сказать, что этот незнакомец знал тайну его глаз, но слова застряли в горле. Он посмотрел на решительный профиль Яхико, затем на детей, грызущих сухие корки, и в конце концов просто опустил голову, не став спорить.

Конан подошла к Нагато и мягко коснулась его плеча, а затем протянула Яхико чистую сухую ткань.

— Обсохните сначала, — тихо сказала она. — С деньгами что-нибудь придумаем. Может, поможем соседним деревням с работой в обмен на еду. Как-нибудь продержимся.

Дайбуцу тоже закивал, стараясь подбодрить друзей:

— Точно! Мы хоть и бедные, но цель у нас прежняя. Если будем держаться вместе — выстоим. Это лучше, чем идти на поклон к чужакам!

Киэ и Кюсукэ подхватили его слова. Свет масляной лампы отразился в их глазах, разгоняя нахлынувшую тоску.

Глядя на своих соратников, Яхико почувствовал, как раздражение внутри него утихает. Он поднялся, отряхнул пыль с колен и уверенно произнёс:

— Верно! «Акацуки» опираются на себя, а не на подачки. Завтра же разойдёмся по округе, поищем работу. Выход есть всегда!

Все дружно отозвались. Дети в углу прислушались к общему оживлению и тоже подняли головы, с любопытством поглядывая на своих защитников.

Снаружи всё так же хлестал дождь, но внутри убежища лампа словно стала светить ярче, освещая лица людей, готовых зубами вырывать право на мирное будущее.

Нагато смотрел на то, как в глазах товарищей по убежищу вновь разгораются искры надежды, и в его душе смешивались два противоречивых чувства: нежное тепло и свинцовая тяжесть.

Тепло разливалось от осознания, что нужда и лишения не сломили их дух. Тяжесть же приносило понимание — на одном голом упрямстве долго не продержаться. К тому же его собственные глаза, которые так часто горели огнём в кошмарах, настойчиво требовали ответов. Он слишком сильно хотел узнать правду.

Той же ночью Нагато принял тайное решение. Завтра он встретится с тем человеком, называющим себя «Мадарой». Неважно, чем обернётся этот разговор, он обязан выяснить истину и, если повезёт, добыть для организации «Акацуки» шанс на спасение.

На следующий день небо над Амегакуре затянуло серой пеленой, а дождь стал чуть тише, превратившись в плотную, пронизывающую изморозь.

Обито прислонился плечом к холодной стене, лениво поглаживая кончиками пальцев рукоять Клинка Испепеления. Рядом с ним, словно заведённый, расхаживал Тоби, не умолкая ни на секунду:

— Мы ждём уже целую вечность! — запричитал он, размахивая руками. — Где этот Нагато? Обито, признайся, ты ведь нас обманул? Он не придёт, да? Ну точно не придёт!

Обито даже не обернулся. Он медленно потянул Клинок Испепеления из ножен, и острая сталь хищно блеснула в тусклом свете, отражая капли дождя.

— Терпение — добродетель, — глухо отозвался он. — Поспешишь — людей насмешишь. Он придёт.

Не успело эхо его слов затихнуть, как из-под земли медленно просочился Зецу.

— Кажется, наш гость пожаловал, — проскрежетал он своим двойственным голосом.Обито вскинул голову. Там, где пелена дождя сливалась с горизонтом, показался одинокий силуэт. Нагато шёл медленно, укрываясь под старым, изъеденным временем зонтом.

Убрав меч в ножны, Обито сделал шаг навстречу.

— Пришёл-таки, — его голос был сухим и бесстрастным. — Всё обдумал?

Нагато сложил зонт. Вода тонкими струйками стекала с его ярко-рыжих волос, но взгляд оставался твёрдым, как гранит.

— Ты говорил, что можешь обеспечить нас деньгами и людьми, — начал он, не тратя времени на приветствия. — Это правда?

Обито лишь коротко кивнул:

— Само собой.— Тогда для начала дай нам золото и провизию, — Нагато перешёл сразу к делу, в упор глядя на собеседника. — Я хочу увидеть доказательства твоей искренности.

Обито мысленно усмехнулся. «Старший братец» Яхико был чертовски осторожен, но и Нагато оказался не промах. Интересно, будет ли Конан такой же колючей при встрече?

Не меняясь в лице, он выудил из подсумка два свитка и небрежно бросил их Нагато. Тот поймал их на лету.

— В одном деньги, в другом — спрессованный концентрированный рацион, — пояснил Обито. — Этого немного, но вашему крошечному отряду хватит, чтобы не протянуть ноги в ближайшее время. Хочешь большего — придётся сотрудничать.

Нагато крепче сжал свитки в ладонях, чувствуя их вес.

— А что насчёт моих глаз? — спросил он, и в его голосе прорезалось напряжение. — В прошлый раз ты утверждал, что тебе всё известно.

Обито иронично вскинул бровь и притворно-сокрушённо качнул головой:

— А ты жаден до ответов. Эти глаза... они слишком опасны. При твоём нынешнем уровне ты едва ли способен обуздать ту мощь, что в них сокрыта. Впрочем, я знаю, как тебе помочь.

— Как именно? — тут же выпалил Нагато, невольно подавшись вперёд.

— Ну, это уже совсем другой разговор, — Обито намеренно затянул паузу, наслаждаясь моментом. — Секрет твоих глаз и пополнение ваших рядов моими людьми — это отдельное условие.

Сердце Нагато пропустило удар.

— Какое условие?

— Я хочу стать лидером организации «Акацуки», — слова Обито упали в тишину, словно камни, брошенные в бездонный колодец.

— Исключено! — Нагато отрезал это мгновенно, без тени сомнения. Организация «Акацуки» была их детищем, их мечтой, которую они выпестовали вместе с Яхико и Конан. Как он мог отдать её чужаку?

Обито, казалось, ничуть не удивился такому ответу. Он лишь небрежно махнул рукой:

— Вполне ожидаемо. В конце концов, вы строили это место своими руками. Я не стану принуждать. Но не спеши с выводами. Возвращайся к Яхико и Конан, обсудите всё вместе. Когда надумаете — найдёте меня здесь.

Обито бросил короткий взгляд на Тоби и Зецу. Троица развернулась и за считанные секунды растворилась в тумане, оставив Нагато стоять в одиночестве. В его руках покоились два тяжелых свитка, а в голове бушевал настоящий шторм.

Постояв немного, он спрятал свитки под плащ и поспешил обратно в убежище. Сейчас главным было накормить людей.

Едва переступив порог базы, Нагато развернул свитки на столе. Монеты со звоном рассыпались по дереву, а когда раскрылся второй свиток, комнату наполнил едва уловимый, но такой желанный аромат свежего зерна.

Дайбуцу, Киэ и остальные тут же обступили стол. В их глазах читался неприкрытый восторг, а из тёмных углов любопытно высунулись чумазые лица детей.

Яхико, только что вернувшийся с разведки, застыл в дверях. Его лицо мгновенно потемнело от гнева. Он быстрыми шагами подошёл к Нагато:

— Нагато! Откуда всё это? Откуда деньги и еда? Ты что, сделал то, о чём я думаю?..

Нагато опустил голову, его голос звучал глухо и надтреснуто:

— Это от того человека, который называет себя Мадарой. Я ходил к нему сегодня.

— Как ты мог пойти один! — в голосе Яхико слышалось отчаяние пополам со злостью. — Я же просил тебя: не верь ни единому его слову!

— Я знаю, что ты беспокоишься, — Нагато поднял взгляд, полный мучительной усталости. — Но я больше не мог смотреть на то, как вы страдаете. Дети забыли вкус нормальной еды, у нас нет ни бинтов, ни мазей для раненых... Я просто хотел решить наши проблемы здесь и сейчас.

В убежище воцарилась гробовая тишина. Соратники смотрели то на гору монет, то на измождённое лицо Нагато. Никто не решался проронить ни слова. Лишь дождь всё так же упрямо барабанил по крыше, и этот звук казался тяжелее обычного.

Тишину нарушила Конан. Она подошла к столу, взяла несколько упаковок сухого пайка и направилась к детям. Осторожно вскрыв пакеты, она начала раздавать еду малышам. Те, изголодавшись, тут же принялись жадно жевать, размазывая крошки по лицам.

Конан обернулась к застывшим мужчинам. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь:

— Мы, взрослые, можем поголодать день-другой. Но дети страдать не должны.

Её слова словно сорвали невидимые оковы. Дайбуцу первым подошёл к столу, взял кусок рациона и, набив рот, пробормотал:

— Конан права. Сначала набьём животы, а потом уже будем думать, как жить дальше.

Киэ, Кюсукэ и Кёсукэ последовали его примеру. Вскоре в убежище послышалось мерное жевание, которое немного разбавило гнетущую атмосферу.

Яхико, глядя на эту сцену, лишь тяжело вздохнул. Он взял мешочек с монетами, прикинул его вес и произнёс с горечью:

— Этих денег должно хватить на лекарства и припасы. По крайней мере, до следующего заказа протянем.

Нагато, нервно терзая край своего плаща, решился продолжить:

— Яхико, Конан... Этот «Мадара»... Он предложил не только это.

Все замерли. Взгляды снова скрестились на Нагато. Конан отложила пустой пакет и присела рядом.

— Что ещё он сказал?

— Он знает о моих глазах, — голос Нагато упал до шёпота. — Сказал, что они опасны и что я не контролирую их силу. Но он может научить меня. А ещё... он обещал привести новых людей, чтобы расширить организацию «Акацуки».

— Люди? Помощь с глазами? — Яхико нахмурился. — И какова же цена? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.Нагато замялся, в его взгляде отразилось смятение.

— Его условие... он хочет занять твоё место. Стать лидером организации «Акацуки».

— Что?! — Яхико вскочил, и монеты в мешочке предостерегающе звякнули. — Стать лидером? И что тогда останется от нашей мечты? Он просто хочет нас сожрать!

Дайбуцу тоже отложил еду, его лицо стало суровым:

— Это неприемлемо. Мы создавали «Акацуки» ради мира, а не ради того, чтобы какой-то проходимец диктовал нам условия. Кто знает, куда он нас заведёт!

Киэ и Кюсукэ согласно закивали. Условие казалось немыслимым.

Конан молчала, задумчиво перебирая пальцами складки одежды. Спустя минуту она негромко спросила:

— А то, что он может помочь с контролем глаз... Как думаешь, это правда? Нагато, в прошлый раз, когда ты использовал их мощь, ты едва не погиб от истощения чакры.

Нагато опустил глаза. Он разрывался между преданностью общему делу и надеждой обуздать собственное проклятие, которое могло стать их главным оружием.

Яхико, заметив его состояние, немного смягчился и снова сел:

— Я понимаю, ты хочешь как лучше. Но это слишком высокая цена. Организация «Акацуки» — это мы все. Мы не можем просто вручить её первому встречному. С глазами разберёмся сами, и людей найдём. Своими силами.

— Но к нам никто не идёт... — едва слышно прошептал Кюсукэ. — В соседних деревнях люди либо запуганы войной, либо просто не верят, что мир вообще возможен.

В убежище снова стало тихо. Только дети продолжали сосредоточенно жевать, не подозревая, какие бури бушуют в душах их спасителей. Снаружи всё так же шёл дождь, напоминая о суровой реальности, где за каждый глоток свободы и каждый кусок хлеба приходится платить непомерную цену.

- Тем временем в Деревне Скрытого Листа царила совсем иная атмосфера.

Минато вошёл в свой дом. В комнатах было темно. Он протянул руку к выключателю, размышляя о бесконечных отчётах и делах деревни, которые мёртвым грузом лежали на его плечах. Щёлк! Свет залил прихожую, и в тот же миг тишину взорвали три радостных голоса:

— С Днём учителя! — Рин сияла, протягивая ему бумажные фигурки нингу, которые она сама сложила из яркой бумаги.

Какаши, обычно такой холодный и отстранённый, на этот раз выглядел непривычно смущённым. В его руках была открытка с изображением Жёлтой Молнии.

За их спинами стояла Кушина, широко улыбаясь. Она держала в руках большую миску с дымящимся супом с данго.

Усталость Минато мгновенно улетучилась, сменившись волной тепла. Он нежно потрепал детей по головам. Когда его пальцы коснулись мягких волос Какаши, он почувствовал, как мальчик едва заметно вздрогнул, но не отстранился.

— Спасибо вам, — мягко произнёс он, переводя взгляд с одного лица на другое. Однако в глубине души кольнула привычная печаль. Он невольно вспомнил о том шумном, вечно ворчащем мальчишке, который наверняка сейчас носился бы кругом с самым нелепым подарком, требуя, чтобы его похвалили первым.

А снаружи, на ветке старого дерева, притаился Обито. Он сквозь листву наблюдал за этой уютной сценой, и его пальцы невольно впились в древесную кору до белизны в костяшках.

— С Днём учителя, Минато-сенсей... — едва слышно прошептал он в пустоту ночи.

Глава 30

Голос Кёсукэ прорезал свинцовую тишину убежища, подобно резкому скрежету. Он нервно потер ладони, и его взгляд, полный сомнений, заметался между пухлым кошелем, мешками с зерном и спящими в углу детьми.

— А что, если... — он запнулся, подбирая слова. — Что, если завтра мы позволим этому человеку прийти? Послушаем, что именно он предложит, и выясним, действительно ли он способен помочь Нагато подчинить глаза. У нас ведь ни припасов, ни людей... Если он не лжет, это может стать нашим спасением.

— Послушаем? — Яхико резко оборвал его, сминая кожаный мешочек с деньгами так, что тот жалобно скрипнул и деформировался в его кулаке. — Ты хоть представляешь, с кем мы имеем дело? Мы даже не знаем, настоящее ли это имя — «Мадара», не говоря уже о его истинных силах! А вдруг он явится лишь для того, чтобы выведать наши секреты или, что еще хуже, забрать глаза Нагато? Как мы будем защищаться?

Дайбуцу мрачно кивнул, поддерживая лидера. Его тяжелый голос прозвучал как удар молота:

— Яхико прав. Этот тип слишком подозрителен. Заявился и с порога ставит условия, мол, хочет быть главным. Такие люди не приходят с добрыми намерениями. Мы не можем позволить себе привести волка в овчарню только потому, что у нас временные трудности.

Киэ, сидевшая в стороне, понуро опустила голову. Её пальцы мелко дрожали, теребя край заношенной одежды.

— Но дети голодают... — прошептала она, не поднимая глаз от земляного пола. — Лекарства почти закончились. Если мы ничего не предпримем, то можем просто не дожить до того момента, когда трудности закончатся.

Конан перевела взгляд на Нагато. Её голос был тихим, но в этой тишине он прозвучал отчетливо, заставив всех примолкнуть:

— Нагато, что думаешь ты? Речь идет о твоих глазах, и последнее слово должно остаться за тобой.

Нагато медленно поднял голову. В глубине его зрачков всё еще плескалось смятение. Он посмотрел на напряженное лицо Яхико, затем перевел взгляд на детей, чьи губы всё еще хранили следы недавней трапезы.

— Я... я не знаю, — его голос звучал хрипло, надломленно. — Меньше всего я хочу подвергать вас опасности из-за себя. И я не хочу, чтобы организация «Акацуки» превратилась в чью-то игрушку.

Конан вздохнула и мягко положила руку ему на плечо, стараясь передать каплю своего спокойствия.

— В словах Кёсукэ есть зерно истины, — обратилась она уже к Яхико. — Мы можем назначить встречу на нейтральной территории. Возьмем с собой побольше людей для страховки. Нельзя просто сидеть и ждать чуда, пока мы медленно угасаем.

Яхико нахмурился, но не стал возражать сразу. Он понимал, что Конан права, однако мысль о том, чтобы передать инициативу в руки незнакомца, тяжелым камнем лежала на сердце. Он посмотрел на кошель у своих ног, затем перевел взгляд в окно, где бесконечная пелена дождя скрывала мир. Капли стекали по карнизу, словно невыплаканные слезы.

— Ладно, мы встретимся, — наконец произнес Яхико, и в его голосе прорезалась стальная решимость. — Но только на наших условиях. Место — заброшенная почтовая станция за пределами деревни. Мы устроим там засаду заранее. Он должен прийти один. Если с ним будет хоть одна живая душа — мы уходим немедленно.

Кёсукэ облегченно выдохнул и закивал:

— По рукам! Сделаем всё, как ты сказал. Осторожность нам сейчас не повредит.

Конан поднялась и встала рядом с Яхико.

— Завтра я пойду с тобой, — твердо сказала она. — Нагато останется в убежище, присмотрит за детьми и остальными.Нагато плотно сжал губы, порываясь сказать, что он тоже может пойти, но встретил суровый взгляд Яхико.

— Ты остаешься, — отрезал тот. — Твои глаза — это слишком большой риск. Не волнуйся, мы с Конан во всем разберемся.

Дождь за окном продолжал монотонно барабанить по крыше. В убежище постепенно воцарилась тишина; дети, наевшись досыта, уснули в углу, и на их лицах впервые за долгое время читалось умиротворение. Глядя на них, взрослые не могли отделаться от гнетущих мыслей: станет ли завтрашняя встреча шансом на спасение или же они собственноручно впустят в свой дом погибель?

На следующее утро ливень поутих, сменившись мелкой, колючей изморосью, которая неприятным холодом ложилась на кожу. Яхико привычным движением закрепил короткий клинок за спиной, проверил кунаи, скрытые в рукавах, и коротко кивнул Конан:

— Пора.

Они долго шли по раскисшей от грязи дороге, пока впереди не показалась полуразрушенная каменная стена. У неё, небрежно прислонившись к кладке, стоял Обито. Подол его черного плаща был забрызган грязью, но вся его фигура по-прежнему источала пугающую уверенность.

Заметив их, Обито лениво приподнял голову. В его взгляде промелькнуло узнавание, приправленное легкой иронией.— О, снова вы? — проговорил он, усмехнувшись. — А где же Нагато? Надеюсь, той еды и денег, что я оставил вчера, хватит, чтобы ваши дети не протянули ноги еще пару дней?

Яхико остановился в трех шагах от него, напряженный как струна. Его голос был холодным:

— Нагато остался в лагере. Мы здесь, чтобы говорить от его имени. Этого достаточно.Он намеренно проигнорировал упоминание о помощи. Тот дар действительно спас их от голодной смерти, но Яхико не желал, чтобы эта «милость» стала поводком, за который их будут дергать.

Конан внимательно осмотрела спутников Обито — Тоби и Зецу. Её брови слегка сошлись у переносицы.

— Если твои намерения чисты, — произнесла она звонко, — завтра придешь на заброшенную станцию за деревней. Один. Мы будем ждать. Заметим кого-то еще или почуем подвох — разговор окончен навсегда.

Тоби, услышав это, тут же заерзал и подскочил к Зецу, зашептав тому на ухо с плохо скрываемой тревогой:

— Эй-эй! Слышал? Обито завтра пойдет один? А если это ловушка? Это же добром не кончится, а?!

Зецу, как всегда безмолвный и неподвижный, лишь едва заметно качнулся, не удостоив его ответом.

Обито слушал Конан, и внутри него росла невольная симпатия: «А сестренка-то оказалась куда проницательнее, чем я думал. Даже правила встречи продумала до мелочей».

Он выпрямился, и его плащ задел зеркальную гладь лужи.

— Идет, — отрезал он с непоколебимой уверенностью. — Завтра я приду один, как вы и просите. Но и вы не вздумайте хитрить. Можете приводить хоть всю свою ораву, но засады быть не должно. Если я почувствую, что в кустах кто-то прячется, считайте, что наше сотрудничество сдохло, не начавшись.

Эти слова укололи Яхико, словно игла. Он действительно планировал расставить людей вокруг станции, и теперь, когда его замысел был так легко раскрыт, ему пришлось приложить усилия, чтобы не выдать своего замешательства. Он обменялся быстрым взглядом с Конан и кивнул.

— Надеюсь на твою честность, — бросил он напоследок.

Не дожидаясь ответа, они развернулись и зашагали обратно к убежищу. Как только их силуэты скрылись в тумане, Тоби подлетел к Обито, размахивая руками:

— Обито, ты серьезно?! Один пойдешь? А если они нападут всей толпой?

Зецу тоже приблизился, и в его вкрадчивом голосе послышались нотки беспокойства:

— Может, мне завтра спрятаться под землей? Буду следить за ними. Если что-то пойдет не так, я вытащу тебя.

Обито пренебрежительно махнул рукой.

— Не нужно. Они не посмеют, — бросил он, лениво постукивая пальцами по камню.

В его глазах вспыхнул холодный расчет.

— У них нет еды, нет лекарств, нет людей. И им отчаянно нужно, чтобы я помог Нагато справиться с глазами. Всё это могу дать только я. Они ни за что не рискнут разорвать со мной связь сейчас. А что касается нынешней организации «Акацуки»... — он сделал паузу и едва заметно усмехнулся. — Они слишком слабы, чтобы представлять для меня хоть какую-то угрозу.

Тоби почесал затылок, явно не до конца успокоившись, но спорить не решился. Зецу промолчал, медленно кивнув.

«Брат, сестра... — пронеслось в мыслях Обито. — Всё, что я делаю — я делаю только ради вашего же блага».

Когда Яхико и Конан переступили порог сырой и мрачной базы, они застали Нагато нервно мерящим шагами пространство у входа. Его тонкие пальцы до побеления сжимали край плаща. Едва завидев вернувшихся друзей, он тут же бросился им навстречу:

— Ну как прошли переговоры? — в его голосе дрожала нескрываемая, лихорадочная тревога. — Он... согласился?

— Согласиться-то он согласился, вот только этот тип оказался куда проницательнее, чем мы предполагали, — Яхико с тяжелым вздохом рухнул на расшатанную деревянную скамью, не скрывая жгучей досады. — Я ведь планировал отправить Дайбуцу и остальных на заброшенную почтовую станцию, чтобы они устроили там засаду. Но этот ублюдок раскусил наш план в два счета! Мало того, он еще и ультиматум выставил: никаких людей в укрытиях. Дьявол, от него ничего не утаишь!— То, с какой легкостью он читает наши намерения, доказывает лишь одно: мы связались далеко не с простым шиноби,

— Конан опустилась на соседний стул, изящными движениями разглаживая складки на своей одежде, но в её ровном голосе сквозила ледяная тяжесть. — Нагато, ты ведь говорил, что ему известно о твоих глазах. Боюсь, теперь стало ясно окончательно: он давным-давно выведал все наши секреты и прекрасно понимает, в каком отчаянном положении мы оказались.

— Вычислить засаду... — зрачки Нагато сузились от потрясения, а на бледном, осунувшемся лице застыл неподдельный шок. — Кто же он, чёрт возьми, такой?

— Давайте оставим гадания на потом. Главный вопрос: что нам делать дальше? — Кёсукэ с явным беспокойством в голосе протянул вернувшимся две потертые пиалы с теплой водой. — Если завтра мы действительно явимся туда без прикрытия, только узким кругом... А вдруг он решит от нас избавиться?

— А у нас есть выбор? Придется идти, — Яхико принял пиалу, залпом осушил наполовину и с глухим стуком опустил ее на стол; его взгляд горел упрямой решимостью загнанного в угол зверя. — Всех наших запасов, даже с учетом его подачек, хватит от силы на неделю. Чем сидеть и ждать голодной смерти, лучше рискнуть всем. Завтра отправимся туда всем составом. Толпой мы, по крайней мере, сможем прикрыть друг другу спины, да и численное преимущество будет на нашей стороне.

— Мы пойдем за тобой до конца, — стоявшие поодаль Дайбуцу и Кюсукэ в один голос выразили свое согласие, мрачно кивая. — Главное — пережить этот кризис. Будем держать ухо востро.

— Я тоже иду, — внезапно нарушил гнетущую тишину Нагато; в его обычно неуверенном взгляде сейчас читалась стальная, непреклонная воля. — Этот человек обещал научить меня контролировать силу глаз, рассуждал о будущем организации «Акацуки». Я обязан поговорить с ним лично. Я не позволю вам рисковать жизнями в одиночку.

Несколько долгих секунд Яхико молча вглядывался в лицо друга, изучая эту новую, незнакомую твердость, и в конце концов с тяжелым сердцем сдался:

— Хорошо. Но ты должен поклясться, что не станешь бездумно пускать в ход глаза, — строго отрезал он. — Держись от него подальше и не предпринимай ничего, предварительно не обсудив это с нами.

Нагато коротко, но веско кивнул. Воздух внутри тускло освещенной пещеры по-прежнему был наэлектризован от напряжения, однако теперь к нему примешалось отчаянное чувство готовности идти до самого конца. Эта вылазка изначально была смертельной авантюрой, в которой все мосты были безжалостно сожжены.

Едва забрезжил рассвет, как все члены организации «Акацуки», ступая по холодной утренней росе, выдвинулись к заброшенной почтовой станции за пределами деревни.

Деревянные створки ворот постоялого двора давно прогнили и обвалились, каменные стены пестрели уродливыми брешами, а ледяной ветер, гуляя сквозь разбитые окна, издавал протяжный, леденящий душу вой.

Рассредоточившись по заросшему бурьяном внутреннему двору, группа прождала добрую четверть часа, но загадочный Обито так и не соизволил появиться.

— Может, он просто водил нас за нос? — не выдержала Киэ, нервно кусая губы и сжимая рукоять куная. — И вообще не собирался приходить?

Но не успели эти слова раствориться в утреннем тумане, как в самом центре двора пространство внезапно пошло жуткой, сюрреалистичной рябью, закручиваясь воронкой, из которой, словно вынырнувший из преисподней фантом, материализовалась фигура Обито.

Окинув цепким, холодным взглядом выстроившихся в круг шиноби, он неуловимым движением кисти выхватил из-за пояса Клинок Испепеления. С глухим стуком вонзив ножны в сухую землю, он вальяжно оперся на них, и надменно бросил:— Ого, все в сборе? Гляжу, вы оказались людьми чести. И впрямь обошлись без своих дешёвых засад.

Бойцы организации «Акацуки» замерли на расстоянии пяти-шести метров, неотрывно буравя взглядами незваного гостя. Длинные черные волосы ниспадали на его плечи, а жуткая маска с тигровым узором полностью скрывала лицо, не оставляя открытым ни единого клочка кожи. Вкупе с длинным лезвием меча, отливающим безжалостным смертоносным холодом, от всей его фигуры исходила такая подавляющая, мрачная аура, что даже сам воздух вокруг, казалось, превратился в густой кисель.

— Организация «Акацуки» слов на ветер не бросает, — Яхико сделал уверенный шаг вперед, всем своим видом демонстрируя непоколебимость скалы. — Раз уж все карты на столе, не пора ли нам перейти к обсуждению деталей нашего сотрудничества?

— Да ради бога, — Обито безразлично развел руками. — Обсуждайте, что вашей душе угодно.

— Мы основали эту организацию с одной единственной целью, — Яхико набрал в грудь побольше воздуха, и в его голосе зазвенели нотки праведной веры. — Мы хотим разорвать этот бесконечный порочный круг войн. Хотим добиться мира без кровопролития, чтобы дети перестали умирать от голода в сточных канавах, чтобы каждый житель мог спать спокойно, не боясь...

— И как же вы собрались строить этот свой светлый мир, если у вас самих даже жрать нечего? — грубо оборвал его Обито; из-под маски донесся издевательский смешок. — Ваши великие идеалы — пустышка. Ими желудок не набьешь, ими товарищей от клинка не заслонишь. Цена всем вашим красивым речам — ломаный грош.

— У нас достаточно ресурсов! — горячо выпалил Яхико, но тут же осекся, почувствовав, как единственный видимый глаз незнакомца прожигает его насквозь. Было кристально ясно: этот монстр видит их жалкое положение как на ладони.

Обито даже не удостоил его спором. Он просто небрежно взмахнул рукой, словно хватая пустоту. Пространство вновь исказилось, выплевывая прямо на грязную землю несколько увесистых мешков, туго набитых монетами, и гигантские кули с отборным зерном. Слегка пнув носком сапога ближайший мешок с провизией, он бросил:

— Считайте это подарком в знак знакомства. Набейте животы своим голодающим детишкам.

Взгляды всех присутствующих мгновенно прикипели к внезапному богатству. В их истощенных, воспаленных глазах вспыхнула дикая, почти животная радость — это было спасение. Настоящее спасение от неминуемой гибели.

Дайбуцу, не совладав с собой, первым шагнул вперед. С величайшей осторожностью, словно хрупкую святыню, он принялся оттаскивать мешки в сторону, до одури боясь, что этот самозванный Мадара передумает и заберет всё обратно.

— И чего ты требуешь взамен за такую щедрость? — Яхико глухо откашлялся, изо всех сил стараясь подавить бурю эмоций и сохранить лицо. — Ты заявлял, что хочешь стать лидером организации «Акацуки». Означает ли это, что мы сможем и дальше следовать нашему пути к миру?

— В Деревне Скрытого Дождя ваше имя на слуху. В вас я разглядел слабый проблеск будущего, — ровным, лишенным эмоций тоном отозвался Обито. Он мастерски проигнорировал вопрос о лидерстве, плавно переведя русло беседы к их наивным идеалам. — Как и вы, я мечтаю о том дне, когда этот прогнивший мир шиноби очистится от войн и обретет покой. Именно поэтому я и предлагаю вам сделку.

— Слова — это лишь сотрясение воздуха, — процедил Яхико, ни на секунду не ослабляя хватку паранойи. — С чего нам верить в твои благие намерения?

— Верить мне или нет — ваше право. Время расставит всё по своим местам, — Обито резко сменил тему; его тяжелый, давящий взгляд, пробившись сквозь прорези маски, намертво пригвоздил Нагато к месту. — Меня больше интересует твой друг. Нагато... ты ведь сам понимаешь, что твои глаза — это бомба замедленного действия. Когда ты высвобождаешь их мощь, Чакра выгорает с чудовищной скоростью. Если продолжишь в том же духе, рано или поздно просто сожжешь себя дотла.

— К чему ты клонишь?! — вскинулся Нагато, его пальцы с хрустом сжались в кулаки, а голос сорвался на агрессивный рык. Конан и Яхико молниеносно заслонили его собой, готовые в любой момент сдержать его отчаянную ярость.

Но Обито, казалось, даже не заметил их враждебности.

— Я могу научить тебя укрощать эту первобытную мощь, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Что же касается роли лидера... я останусь в тени. На свету организация «Акацуки» по-прежнему будет вашей. К тому же, подумайте сами: разве мое имя — имя самого Мадары — и моя несокрушимая сила не станут для вас лучшим щитом в этом проклятом мире?С этими словами он медленно, словно предлагая скрепить сделку с дьяволом, протянул им руку в черной перчатке.

— Примите мою помощь. Давайте вместе выкуем новый, мирный порядок. Разве это не то, чего вы так страстно желаете?

Во дворе повисла гнетущая, вязкая тишина, которую вскоре нарушило лишь напряженное перешептывание. На одной чаше весов лежали горы столь необходимого провианта и надежда спасти Нагато, на другой — липкий страх и недоверие к таинственному незнакомцу в маске. Но реальность была жестока: загнанным в угол крысам не приходится перебирать варианты.

Спустя пару минут мучительных раздумий Яхико вскинул голову. В его глазах горело упрямство смертника.

— По рукам. Мы принимаем твои условия, — жестко выплюнул он. — Но запомни мои слова: если ты хоть на шаг отступишь от идеалов мира, если попытаешься использовать нашу организацию в своих грязных играх — мы скорее перережем друг другу глотки, чем станем твоими марионетками.

Обито молча сверлил его взглядом. Показалось, что в густой тени под маской с тигровым узором на его губах заиграла холодная, торжествующая усмешка.

— Мудрое решение, — он едва заметно кивнул, опуская руку.Промозглый ветер вновь с воем ворвался сквозь разбитые окна почтовой станции, поднимая в воздух клубы серой пыли. Эта отчаянная ставка, эта смертельная игра завершилась временной капитуляцией миротворцев. И никто из них даже не подозревал, какие чудовищные, кровожадные водовороты скрывались на дне той бездны, в которую они только что добровольно шагнули.

«Мадара» небрежно облокотился на Клинок Испепеления, выбивая пальцами едва слышную дробь по рукояти. Его взгляд, холодный и непроницаемый, скользнул мимо Яхико и замер на Нагато.

— Нагато, подойди, — в его голосе не было и тени эмоций. — О твоих глазах... Я могу подсобить с ними прямо сейчас, чтобы потом тебе было проще ими управлять.

Нагато непроизвольно дернулся вперед, в глубине его глаз вспыхнула робкая надежда, но не успел он сделать и шага, как рука Яхико преградила ему путь. Конан тут же оказалась рядом, предостерегающе покачав головой. В её взгляде сквозило неприкрытое недоверие: кто знает, какой яд скрывается за этим внезапным «великодушием»?

Заметив их настороженность, «Мадара» тихо хмыкнул и выпрямился, отстранившись от ножен.

— Что ж, — произнес он с долей ленивого безразличия, — осторожность — это хорошо. Глядишь, и не сгинете в первой же яме, не успев понять, что произошло. С глазами не горит, оставим на потом. — Он обвел взглядом затянутые паутиной балки постоялого двора, где слой пыли казался вековым. — Но киснуть в этой дыре — затея так себе. Не лучше ли вам показать мне своё логово?

Это предложение застало членов Организации «Акацуки» врасплох. Кёсукэ нахмурился и едва слышно зашептал на ухо Дайбуцу:

— С чего это он вдруг захотел в лагерь? Неужели решил выведать всю нашу подноготную?

Кюсукэ согласно кивнул, не сводя подозрительного взгляда с незнакомца. В самом деле, кто станет напрашиваться в гости в самое сердце чужого убежища едва заключив союз? Это выглядело по меньшей мере странно.

Яхико на мгновение погрузился в раздумья. «Если откажу — наш хрупкий союз даст трещину, еще не успев окрепнуть. Соглашусь — поставлю под удар детей. Как быть?» Наконец он поднял глаза на «Мадару» и отчеканил:

— Мы отведем тебя туда, но при двух условиях. Первое: по пути и на самой базе ты не используешь ниндзюцу и не распускаешь руки. Второе: ты не притронешься ни к одной вещи в нашем доме.

— Идёт, — легко согласился «Мадара», разводя руками в притворном смирении. — Мы ведь теперь союзники. Зачем мне ваши пожитки? Да и, признаться честно, — он усмехнулся, — ценного у вас не густо.

Нагато стоял чуть в стороне, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. С момента их встречи этот человек шел на все их условия, не требуя ничего взамен. Он не пытался забрать контроль над глазами, не выпытывал секреты... Чего же он добивается на самом деле?

Когда они двинулись в путь, Яхико настоял на том, чтобы «Мадара» шел первым, пока он сам, Конан и Нагато будут замыкать шествие, не спуская с гостя глаз. Впрочем, того это ничуть не заботило — он вышагивал впереди неспешной, размеренной походкой, словно прогуливался по собственному саду.

В какой-то момент Конан заметила в разрезе левой перчатки «Мадары» край темно-синего браслета. На ткани виднелась аккуратная вышивка, скрытая почти целиком, кроме одной короткой фразы в самом конце: «...вернись в целости и сохранности». Скользнув взглядом к его поясу, она увидела еще одну странную деталь: на подсумке было вышито детское личико — улыбающаяся девчушка, чьи мягкие черты разительно не вязались с его ледяным и отчужденным образом.

Конан незаметно толкнула Яхико локтем и кивком указала на руки и пояс их спутника. Тот едва успел рассмотреть детали, как «Мадара» резко обернулся:

— На что это вы там уставились?— Да так, ни на что, — Яхико притворно-беспечно кашлянул, отводя взгляд. — Просто смотрим под ноги, чтобы не споткнуться о какой-нибудь булыжник.

«Мадара» сверлил их взглядом добрых пару секунд, но расспрашивать не стал и молча двинулся дальше. Конан и Яхико обменялись короткими, многозначительными взглядами: обсудить это стоило уже в безопасности лагеря.

Когда они наконец достигли базы, «Мадара» окинул взглядом покосившиеся деревянные хижины и развешенное во дворе старое тряпье.

— А здесь... уютно, — произнес он бесцветным тоном. — Своеобразная первобытная эстетика, я бы сказал.

От этой шпильки всем стало не по себе. Было ясно, что гость иронизирует над их бедностью, но крыть было нечем — ресурсов катастрофически не хватало, и база действительно выглядела жалко.

Яхико подавил раздражение и указал на деревянную скамью:

— Посиди пока здесь.Бросив быстрый взгляд на друзей, он увел их в дальний угол двора — туда, откуда «Мадара» был как на ладони, но где их шепот тонул в шуме ветра.

— Мы с Конан видели вышивку, — начал Яхико, как только они остановились. — На браслете написано «Вернись в целости», а на подсумке — детское лицо. Это совершенно на него не похоже.

— И он слишком покладист, — добавил Нагато, нахмурившись. — Никаких требований, зато снабдил нас зерном и деньгами. Это чертовски подозрительно.

— Тут явно какой-то подвох! — горячо воскликнул Кёсукэ. — Наверняка хочет втереться в доверие, вызнать всё о нас, а потом ударить в спину!

Дайбуцу и Кюсукэ угрюмо закивали. Внезапно они увидели, как «Мадара» поднялся со своего места и направился прямиком к детям, игравшим в углу двора. Сердце Яхико пропустило удар, и он бросился наперерез, боясь худшего.

Однако, подойдя ближе, они замерли. «Мадара» доставал из-за пазухи пакеты со сладостями и протягивал их обступившей его детворе. Его голос при этом звучал непривычно мягко:— Нате, ешьте. Нечего животами урчать.

Дети поначалу робели, но, почуяв аромат выпечки и не увидев угрозы, наперебой принялись разбирать угощение. Яхико и остальные облегченно выдохнули.

Обито поднялся и, завидев возвращающуюся троицу, вальяжно зашагал обратно к своей скамье. Конан, в чьей голове уже созрел план, зашла в дом и вскоре вернулась с чашкой теплой воды.

— Попей, — предложила она, протягивая воду «Мадаре».Тот мельком взглянул на неё и, не колеблясь, принял подношение. Яхико, Нагато и остальные затаили дыхание, впившись взглядами в маску — неужели сейчас они увидят его лицо? Но Обито, словно почуяв неладное, неуловимым движением довернул корпус, прикрываясь плечом, и лишь слегка приподнял правый край своей маски с тигровым узором. Короткий глоток — и маска тут же вернулась на место, а пустая чашка была возвращена Конан.

— Спасибо, — сухо бросил он.Во дворе воцарилась гробовая тишина. Мысли у всех были об одном: «Да чтоб тебя! Какая же он зараза! Даже воды попить без шпионских уловок не может... Что же ты там прячешь?»

Передавая чашку, Обито едва заметно усмехнулся под маской. Он прекрасно видел их жадные взгляды, но лишь посмеивался про себя: «Сестрица, неужели ты думала, что это сработает?»

Тем временем Дайбуцу взглянул на горы припасов во дворе и подал знак Кюсукэ, Кёсукэ и Киэ. Те поняли без слов и принялись перетаскивать мешки на склад.

— Не верится мне, что этот «Мадара» такой щедрый, — прошептал Кюсукэ, налегая на мешок с рисом. — Отдает столько добра... Наверняка метит в куш покрупнее.

— Кто знает, — Кёсукэ вытер пот со лба. — Чем он щедрее, тем тревожнее на душе. Ладно, таскаем быстрее, дети уже проголодались.

Киэ промолчала, лишь ускорила шаг, продолжая то и дело оглядываться на гостя.

Когда с делами было покончено, Яхико сделал приглашающий жест:

— Пройдем в дом. Нам нужно обсудить детали.Обито поднялся, картинно отряхнул пылинку с рукава и вошел вслед за всеми в тесную хижину. Внутри пахло старым деревом и сухими травами. В углах пылились нехитрые игрушки: обструганные палки и латаные-перелатаные тряпичные куклы.

Он выбрал место у стены и присел, а маска с тигровым узором в тусклом свете ламп стала казаться еще мрачнее. Яхико, Конан и Нагато сели напротив, а остальные рассредоточились по бокам, кольцом окружая гостя в негласной, но очевидной попытке взять ситуацию под контроль.

— Раз уж ты взялся нам помогать и даже согласен оставить руководство «Акацуки» за нами, — начал Яхико, — как именно ты видишь наше сотрудничество? Что насчет ресурсов в будущем?

Обито лениво забарабанил пальцами по колену.

— О ресурсах не беспокойтесь, — его голос звучал скучающе. — Пока вы делаете то, что я говорю, ни в золоте, ни в еде нужды не будет. Но есть условие: о любых шагах Организации «Акацуки», особенно тех, что касаются других Скрытых Деревень, я должен узнавать первым.

Едва «Мадара» замолчал, по спине Яхико пробежал неприятный холодок. Внешне слова гостя казались разумным компромиссом, но за мягким тоном скрывалась стальная хватка — он фактически забирал всю деятельность Организации «Акацуки» под свой контроль.

Яхико подался вперёд, и в его голосе зазвенели жёсткие нотки:

— Значит, по-твоему, каждый наш шаг, каждое решение должны проходить через твоё одобрение? Чем это, скажи на милость, отличается от прямого диктата?

«Мадара» на мгновение замер. Его пальцы перестали лениво барабанить по столу, и он медленно поднял взгляд на лидера повстанцев.

— Слово «одобрение» здесь не совсем уместно, — ответил он всё тем же бесстрастным тоном. — Но раз уж я предоставляю ресурсы, я имею право знать, на что они тратятся. Если ваши действия пойдут вразрез с моими планами, возникнут проблемы у обеих сторон. А это не выгодно ни мне, ни вам.

— Да это же просто софистика! — Кюсукэ не выдержал и с грохотом хлопнул ладонью по столу, резко вскакивая со своего места. — Сначала ты поёшь, что «Акацуки» останутся под нашим управлением, а теперь пытаешься контролировать каждый наш вдох! Это совершенно разные вещи!

Взгляд «Мадары» переместился на Кюсукэ. В глазах незнакомца мелькнула ледяная искра, но он остался спокоен.— Разница лишь в том, — заговорил он медленно, чеканя каждое слово, — что со мной вы сможете и дальше лелеять свои высокие идеалы. Без меня же... вы не способны даже защитить детей, не говоря уже о том, чтобы набить их пустые желудки.

Эти слова упали в тишину деревянной хижины, словно тяжелые камни в мутную воду. В комнате воцарилось гнетущее молчание. Каждый из присутствующих невольно опустил голову. Горькая истина колола глаза: если бы они не оказались в тупике, разве стали бы они связываться с этим таинственным человеком? Вся их «независимость» была лишь красивым фасадом, который держался на чужих ресурсах.

Яхико глубоко вздохнул, подавляя в себе клокочущую обиду. Он снова взглянул на «Мадару», и в его глазах всё ещё горела упрямая решимость:

— Хорошо, мы будем ставить тебя в известность. Но у нас есть черта, через которую мы не переступим. Если ты потребуешь от нас того, что противоречит нашим принципам мира — например, развязать войну или пролить кровь невинных — мы разорвём сделку. Даже если это будет означать голодную смерть.

— Не беспокойся, — тон Обито немного смягчился, — я тоже хочу, чтобы в мире шиноби воцарился покой.

Присутствующие почувствовали, как невидимая удавка на их шеях чуть ослабла, но следующая фраза Яхико заставила их снова напрячься:

— Раз уж мы стали союзниками, не пора ли тебе явить нам своё истинное лицо? Трудно доверять человеку, когда даже не знаешь, как он выглядит.

Все взгляды скрестились на фигуре в маске. В воздухе повисло ожидание. «Мадара», видя их настрой, лишь тяжело и как-то обречённо вздохнул.

— Что ж, — произнёс он, — если вы клянётесь хранить это в тайне, я исполню вашу просьбу.

— Обещаем! — выдохнули они в один голос.

Обито поднял руку в перчатке и коснулся края маски с тигровым узором. Медленным, почти торжественным движением он стянул её с лица.

Перед ними предстал человек, выглядевший даже моложе самого Яхико. Его левая половина лица была чистой и довольно приятной, но правая... правую сторону изуродовало жуткое скопление шрамов, глубоких и извилистых, напоминавших кору старого, обожженного молнией дерева. Вид этой изувеченной плоти невольно внушал трепет.

Заметив их шокированные лица, Обито вдруг криво усмехнулся:

— Старший наставник, второй наставник, сестрица... а вы куда проницательнее, чем я предполагал.

— Старший... кто? — Кёсукэ в полнейшем замешательстве почесал затылок. — Ты это о ком вообще говоришь?

Взгляд Обито скользнул по лицам Яхико, Нагато и Конан. В его голосе зазвучали нотки странного, почти семейного радушия:

— О них, разумеется. О старшем брате Яхико, втором брате Нагато и сестре Конан.

В хижине стало так тихо, что было слышно, как снаружи капает дождь. На шиноби напал настоящий столбняк.

Прошло немало времени, прежде чем Яхико пришёл в себя. Он резко вскочил и, прежде чем кто-то успел среагировать, со всей силы хлопнул Обито по плечу.

— Ах ты ж мелкий паршивец! — выпалил он, сияя от негодования и облегчения. — Решил со старшими в прятки поиграть?! Напустил туману, назвался Учихой Мадарой, хотел Организацию «Акацуки» под себя подмять... Почему сразу не признался?! Мы-то думали, что всё, конец, попали в лапы к какому-то таинственному монстру!

Обито со смехом уклонился от следующего хлопка, выставив руку в защитном жесте.

— Эй, полегче! Мы же договорились — без рукоприкладства. Я просто хотел проверить вашу бдительность. К тому же ресурсы-то я принёс настоящие, так что вы не в обиде, верно?

Яхико хмыкнул и убрал руку, но выражение его лица заметно потеплело.

— Значит, — подала голос Конан, внимательно изучая гостя, — ты с самого начала знал, что мы следили за тобой? И про то, как мы разглядывали твой браслет и подсумок, и про то, как пытались подсмотреть твой облик, пока ты пил воду?

— Конечно знал, — Обито опустил взгляд на левое запястье, и его глаза на мгновение наполнились мягким светом. — Этот браслет и подсумок... их сделала для меня Рин, моя девушка. Это было на фестивале фейерверков. Она сама вышила эти слова и улыбающуюся рожицу.

— Ого, а ты не промах, парень! Уже и невестой обзавёлся? — Яхико снова придвинулся ближе, шутливо подталкивая его локтем.

Конан же, глядя на страшные рубцы на его правой щеке, тихо спросила:

— Но как ты оказался здесь? И твоё лицо... что с ним случилось?

Улыбка Обито угасла. Он на мгновение погрузился в свои мысли, а затем начал неспешный рассказ о трагедии на Мосту Каннаби. Он говорил о том, как спасал Какаши, как на него обрушилась гора, как он умирал под тоннами камня. Рассказал и о том, как его спас настоящий Мадара, и о том, что эти шрамы — вечное напоминание о том дне.

Слушатели сидели, боясь пошевелиться. Теперь всё встало на свои места.

— Так вот почему ты назывался именем Мадары... Теперь понятно, — выдохнул кто-то из присутствующих.

Обито обвёл взглядом всё ещё ошеломлённую компанию и весело подмигнул:

— Ну, теперь-то вы мне верите? Кончайте сопли жевать. Нагато, второй брат, давай-ка займёмся твоими глазами.

Услышав это, Нагато вздрогнул. Он поспешно подошёл к Обито, и в его взгляде, обычно полном печали, вспыхнула робкая надежда.

— Закрой глаза, — вкрадчиво прошептал Обито. — Расслабься и не сопротивляйся.

Нагато послушно прикрыл веки. Обито поднял правую руку, направив ладонь к его лбу. Кончики его пальцев окутало едва заметное марево чёрной Чакры.

Все затаили дыхание. Когда ладонь Обито почти коснулась кожи, из глаз Нагато тонкими струйками начала сочиться видимая глазу энергия, медленно и плавно впитываясь в руку «младшего брата».

Обито продолжал ритуал, негромко поясняя свои действия:

— Я заберу часть избыточной энергии Риннегана себе. Это облегчит нагрузку на твой организм. Тебе станет проще контролировать додзюцу, и Чакра перестанет утекать в никуда, истощая твои силы.

Примерно через четверть часа Обито опустил руку. Тёмное сияние в его ладони медленно угасло.

— Ну вот и всё. Попробуй открыть глаза.

Нагато медленно разомкнул веки. Сначала он часто заморгал, а затем его зрачки расширились от изумления. То давящее чувство тяжести, тот бесконечный контроль на грани срыва, который преследовал его годами, исчезли. Даже зрение стало острее, словно с мира сняли мутную пелену.

Он резко вскочил и отвесил Обито глубокий, искренний поклон.

— Благодарю тебя, младший брат! Мне никогда не было так легко!

Конан подошла ближе и не удержалась — ласково погладила Обито по голове. В её голосе слышалось неподдельное восхищение:

— Кто бы мог подумать, что наш названый младший брат такой умелец. Решить проблему с Риннеганом... это невероятно.

Обито самодовольно вскинул подбородок и хлопнул себя по груди:

— А то! Я всё-таки ученик Минато-сенсея и Джирайи-самы. А потом меня натаскивал сам старик Мадара. Разве я мог вырасти слабаком?

Яхико, довольно смеясь, снова хлопнул его по плечу:

— С твоей помощью Организация «Акацуки» принесёт мир в эти земли куда быстрее, чем мы мечтали!

— Это уж точно! — Обито уверенно кивнул. — Пока я с вами, о ресурсах и грубой силе можете не беспокоиться.

В хижине поднялся радостный гам. Дайбуцу, Кёсукэ и остальные начали шумно праздновать, напряжение последних часов окончательно испарилось, сменившись весёлым смехом и дружескими подначками.

И только Обито втайне наслаждался моментом по-своему. Впитывая энергию Риннегана, он чувствовал, как его собственная мощь ощутимо возросла. Эта «помощь» была выгодна ему ничуть не меньше, чем Нагато.

Он снова повернулся к обладателю легендарных глаз:

— Твоё состояние стабилизировалось, но это лишь временная мера. В будущем тебе понадобятся глаза, которые будут подходить тебе идеально. Когда придёт время, я помогу тебе их найти. Обещаю, они будут получше нынешних.

Нагато опешил.

— Глаза можно... заменить? — машинально переспросил он, но тут же почувствовал облегчение. Эти Риннеганы всегда были для него непосильной ношей, и возможность избавиться от них в будущем казалась избавлением.

Обито кивнул, а про себя подумал: «Конечно. Негоже тебе привыкать к ним слишком сильно, ведь рано или поздно старик Мадара захочет их вернуть. А его методы вряд ли будут такими же деликатными, как мои. Уж лучше я сам всё подготовлю».

Он глянул в окно. Сгустились сумерки.

— Ладно, засиделся я у вас, пора возвращаться. Завтра я загляну снова и принесу кое-какие вещи. Пора привести вашу базу в божеский вид. Нельзя же вечно жить в такой дыре, детям здесь неуютно.

— Будем ждать! — тут же отозвался Яхико.Вся компания гурьбой вывалила на крыльцо, провожая Обито. Они долго смотрели ему вслед, пока его силуэт не растворился в ночной мгле. Для Организации «Акацуки» это был день, подаривший им нечто большее, чем просто ресурсы — он подарил им надежду.

Глава 31

Шаги Обито затихали в ночной тишине, пока он окончательно не отдалился от деревянной хижины, служившей убежищем Организации «Акацуки». Лишь тогда он замер. Кончики пальцев привычным жестом скользнули к щеке, и из широкого рукава послушно выскользнула его визитная карточка — маска с тигровым узором. С негромким, сухим щелчком она плотно прилегла к лицу.

Взгляд, скрытый за прорезью, мгновенно утратил остатки тепла, став ледяным.

— Камуи! — прозвучал резкий, отчетливый приказ, и само пространство вокруг него начало закручиваться в тугую спираль, пожирающую реальность.

Внутри измерения Камуи его встретил знакомый серый туман. Неподалеку, свернувшись в углу, словно бесформенное пятно засохшей туши, замер Черный Зецу. Он выглядел абсолютно безжизненным. Обито намеренно замедлил шаг, приближаясь к нему.

— Йо, Черный Зецу, — в его голосе сквозила неприкрытая насмешка. — Твой великий план по спасению матушки, о котором ты так грезил, только что пошел прахом по моей милости. Ну же, поделись впечатлениями, каково это?

Черный Зецу медленно поднял веки. Его зрачки остались неподвижны, не отражая ни тени эмоций. Он продолжал хранить свое угрюмое молчание.

— Молчишь? — Обито тихо рассмеялся и подошел вплотную, взирая на него сверху вниз. — Ну и ладно. Всё равно теперь ты заперт здесь, в Камуи, и сбежать отсюда не выйдет, как ни пытайся. Ха-ха-ха-ха!

Бросив на пленника последний пренебрежительный взгляд, он вновь активировал Камуи и исчез, переместившись в логово, скрытое в глубокой пещере. Едва его ноги коснулись пола, как навстречу, подпрыгивая от нетерпения, выскочил Тоби. Следом за ним, плавно и неспешно, из земли вырос Белый Зецу.

— Обито! — затараторил Тоби. — Ну как? Как всё прошло? Вы договорились?

Обито сорвал с лица маску и небрежно бросил её на каменный выступ.

— Всё в порядке, — отозвался он расслабленным тоном. — Карты раскрыты. Теперь я для них — младший ученик, и это лучший способ заставить их ослабить бдительность.

Он замолчал на мгновение, вспоминая процесс поглощения энергии Риннегана, и добавил:

— Кроме того, я помог Нагато избавиться от излишков силы в его глазах. Ему станет проще их контролировать, а заодно и моя чакра заметно прибавила в мощи.

Глаза Тоби азартно блеснули:

— Ого! Обито, ты просто супер! Значит, теперь мы сможем творить великие дела вместе с Организацией «Акацуки»?

— Куда ты вечно спешишь, — Обито осадил его холодным взглядом и повернулся к центру пещеры, где возвышалась исполинская Гедо Мазо. Брови его недовольно сошлись на переносице. — Сейчас главная проблема — эта штуковина. Нельзя допустить, чтобы её кто-то обнаружил.

Он задумчиво разглядывал статую несколько секунд, пока в голове не созрел план.

— Зецу, прикажи остальным Белым Зецу завалить вход. Используйте валуны и побольше дикого плюща, чтобы всё выглядело естественно. У меня есть Камуи, так что парадный вход мне без надобности. Так будет куда безопаснее.

Белый Зецу согласно кивнул:

— Понял, сейчас всё организую.Когда Зецу скрылся в тенях, Обито тяжело опустился на край каменного ложа. В голове роились невеселые мысли: «Неужели эта Гедо Мазо подчиняется только Нагато? У меня нет Риннегана, и использовать её мощь на полную — задача почти невыполнимая...»

Он потер виски, с раздражением вспоминая условия активации легендарных глаз.

«Нужно быть реинкарнацией Индры, да еще и обладать чакрой Асуры... У меня есть только клетки Хаширамы, я всего лишь потомок Индры, но никак не его перерождение. Только Мадара, этот старый хрен, да Саске подходят под это определение. Что за идиотские условия!»

Он сделал несколько нервных шагов по пещере и резко остановился.

«А что если... со временем одолжить глаза у Нагато? Прямо в лоб их себе вживить, и стану как какой-нибудь трехглазый бог из древних легенд! Или сделать как Данзо — утыкать ими всю руку?»

Эта мысль показалась ему совсем уж дикой, и он тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Нет, чепуха всё это.

Взгляд его упал на Клинок Испепеления, висевший на поясе. Воспоминание о Камуи немного подняло ему настроение.

«Впрочем, моё Камуи — это само по себе читерство. А если добавить к нему Клинок Испепеления... Риннеган может и подождать. Надо будет на досуге проверить, на что способна эта сабля».

Заметив рядом Гунбай, оставленный Мадарой, Обито взвесил его в руке и небрежно перебросил Тоби:

— Тоби, забирай, пока попользуйся. Вряд ли ты раскроешь его истинную силу, но для простой драки сойдет.

Тоби поймал веер на лету и, вне себя от радости, запрыгал на месте. Схватив Гунбай, он подлетел к только что вернувшемуся Белому Зецу и начал хвастаться, размахивая трофеем перед его лицом:

— Смотри, Зецу! Смотри! Обито отдал мне Гунбай! Теперь я буду сражаться им и выглядеть просто сногсшибательно!Зецу лишь меланхолично буркнул что-то в ответ, но Тоби это не смутило — он уже вовсю примерял на себя образ великого воина. Наблюдая за этой сценой, Обито невольно усмехнулся. Сняв плащ, он завалился на кровать.

«Завтра нужно заняться обустройством базы Организации «Акацуки», а если выкрою время — заскочу в Коноху, проведать Рин...» — он сладко зевнул. — «Ладно, утро вечера мудренее. Пора спать».

На следующее утро Обито первым делом забил свое измерение вещами, которые он «добыл» (а по факту — экспроприировал) совершенно бесплатно: добротными табуретами, досками для ремонта хижины и теплыми одеялами для детей. Подготовившись, он активировал Камуи и в мгновение ока оказался перед входом на базу.

Деревянная дверь скрипнула, и наружу выбежали Нагато, Яхико и Конан. Увидев гостя, они расплылись в улыбках.

— Младший ученик! Ты пришел! — хором воскликнули они.

Обито улыбнулся им в ответ:

— Ага. Притащил вам кое-какой скарб, чтобы привести базу в божеский вид.

С этими словами он открыл портал Камуи, и из воздуха начали появляться стулья и доски.

— И вот еще одеяла, — добавил он, передавая свертки. — Укройте детей ночью, чтобы не простудились.

Дайбуцу, Кёсукэ и остальные ребята из организации тоже подтянулись, с восторгом разглядывая подношения. Обито указал на кучу пиломатериалов:

— Давайте, тащите всё внутрь. А я пока залатаю то окно, из которого немилосердно дует.

Все дружно принялись за работу. Обито, вооружившись молотком, присел у окна. Спустя некоторое время под ритмичный стук работа была закончена. Он вытер пот со лба и выпрямился. В этот момент к нему подошла Конан.

— Младший ученик, а ты мастер на все руки! — с улыбкой похвалила она. — Даже окна чинить умеешь.

Обито тут же выпятил грудь, изображая безграничную гордость:

— Еще бы! Нет такого дела, с которым я бы не справился!Когда все вещи были расставлены по местам, и ребята собрались в кружок у костра в центре хижины, Конан вдруг заговорила:

— Знаете, мы тут долго совещались и решили, что нам нужна единая форма. Чтобы мы выглядели как настоящее, сплоченное братство. Что скажете?

«Неужели легендарные плащи с красными облаками появятся так скоро?» — промелькнуло в голове у Обито. — «Интересно».

— Хорошая идея, — кивнул он. — Единая одежда поможет выделяться и внушать уважение.

Однако стоило ему договорить, как он почувствовал на себе пристальные, полные подозрительного энтузиазма взгляды Яхико, Нагато и всех остальных. Обито внутренне содрогнулся и невольно попятился.

— Э-э... чего вы на меня так смотрите? Я же сказал, что согласен.

Конан, едва сдерживая смех, пододвинулась ближе и заговорила вкрадчивым, мягким голосом:

— Младший ученик, понимаешь, для одежды нужна ткань... А на ткань нужны деньги. А ты, если помнишь, обещал нам финансовую поддержку...

До Обито мгновенно дошло. Он округлил глаза:

— Чего?! Да вы издеваетесь! Так вот вы зачем меня звали? Решили меня на бабки развести?!

— Ну зачем же так грубо — «развести», — Конан легонько потянула его за рукав, а остальные загалдели наперебой:

— Именно! Ты же у нас самый богатый!— С новой формой Организация «Акацуки» сразу станет солиднее!

Глядя в их полные надежды и лукавства глаза, Обито обреченно вздохнул. Он достал из-за пазухи увесистый кошель с монетами и с громким хлопком опустил его на стол.

— Ладно, ладно! Хватит с вас этого? Только перестаньте на меня так пялиться!

Конан тут же схватила кошелек, взвесила его в руке и просияла:

— Более чем! Спасибо, младший ученик!Не теряя ни секунды, она подхватила под руки Яхико и Нагато:

— Идемте скорее в лавку, попробуем заказать пошив как можно быстрее!

Троица, на ходу прощаясь с остальными, выскочила за дверь. Обито лишь устало потер лоб, провожая их взглядами. Но, несмотря на «ограбление», на душе было странно тепло. Эта шумная, суматошная атмосфера напомнила ему его детство в Конохе.

Обито молча наблюдал за суетой товарищей, чувствуя, как в горле поселилась неприятная сухость. Обернувшись к Кёсукэ, он сипло спросил:

— Кёсукэ, найдётся хоть глоток чая? Горло совсем пересохло.

Тот виновато качнул головой, разведя руками:

— Прости, чая нет. Остались только запасы пресной воды.

"Никакого чая… Ну и дыра, даже для аскетов это чересчур", — недовольно подумал Обито, но вслух лишь примирительно махнул рукой. — Ладно, ладно. Тащи, что есть. Вода так вода.

Кёсукэ поспешно принёс стакан. Обито осушил его одним долгим глотком и, возвращая посуду, коротко поблагодарил. Стоило ему поставить стакан на место, как в дверях показались Конан, Яхико и Нагато. В руках они несли тюки с тканью, которые выглядели подозрительно тощими.

— И это всё? — Обито нахмурился, глядя на скудные свёртки. — Почему так мало?

Конан тяжело вздохнула, и в её глазах промелькнула усталость:

— Цены снова взлетели. Ничего не попишешь, на эти жалкие лоскуты ушла прорва денег.— Чего?! — Обито даже подскочил от изумления.

— Увы, младший ученик, — Яхико горько усмехнулся, покачивая головой. — Сейчас дорожает буквально всё. Зерно стоит каких-то безумных денег. Если бы не твоя помощь, мы бы, наверное, уже вовсю затягивали пояса от голода.Обито недоверчиво прищурился. То, что Деревня Скрытого Дождя постоянно утопала в ливнях и была скована долгами перед Конохой, было фактом, но чтобы настолько?

— Вас точно не обманули? — прямо спросил он. — Я дал вам приличную сумму. На неё можно было одеть целый полк, а вы приволокли пару обрезков.

Остальные лишь дружно покачали головами, подтверждая, что такие расценки здесь — норма.— Ну уж нет, я сам пойду и посмотрю, что там за золотые горы, — Обито решительно поднялся.

— Да не стоит, — попытался остановить его Нагато. — Здесь всегда так жили.

— Всё в порядке, — отрезал Обито. — Гляну одним глазком и сразу назад.

Натянув маску с тигровым узором, он активировал Камуи. Пространство вокруг него закрутилось в невидимый вихрь, и в следующее мгновение он растворился в воздухе, чтобы тут же возникнуть на одной из улиц Деревни Скрытого Дождя.

Вокруг высились суровые здания, по стенам которых, словно стальные вены, тянулись водосточные трубы. На вид металл был грубым и дешёвым — явный признак того, что деревня выживала на пределе возможностей. Обито зашагал по мостовой и первым делом заглянул в лавку тканей.

— Послушайте, — начал он, придав голосу низкие, властные интонации Мадары. — Мои друзья только что купили здесь ткань. Откуда такие грабительские цены?

Хозяин лавки, завидев странного гостя с длинным мечом за поясом и в таинственной маске, тут же растянул губы в подобострастной улыбке:

— О, господин, поймите правильно! Всё дорожает. Нам ведь тоже нужно кормить семьи. Если не поднимать цену, мы просто пойдём по миру.

— Кормить семьи? — Обито иронично вскинул бровь. — Да за такие деньги в других странах можно закупаться оптом. Вы здесь шёлк из паутины богов продаёте, что ли?

— Ну-ну, не кипятитесь, — замахал руками лавочник. — Сейчас во всей деревне так. Моей вины тут нет.

Обито не стал тратить время на пустые споры.

— Доставай лучшую ткань, что у тебя есть. Деньги — не проблема.

Завидев блеск монет, торговец мгновенно преобразился и метнулся в подсобку. Обито расплатился, подхватил свёртки и направился в хлебную лавку.

— Почём зерно? Мне нужен большой мешок, — бросил он с порога.

Покупатели вокруг заинтересованно обернулись. Когда хозяин назвал цену, Обито на секунду лишился дара речи.— Сколько-сколько?

Лавочник повторил цифру и, прищурившись, ехидно добавил:

— Что, мил человек, неужто денег не хватает?

Обито сухо кашлянул, скрывая потрясение, а про себя яростно выругался: «Твою ж мать! Ну и грабёж! Знал бы — закупился бы в Конохе. Просто деньги на ветер!»

Однако вслух он не проронил ни слова, молча швырнув нужную сумму на прилавок. Увидев деньги, торговец расплылся в улыбке и услужливо потащил мешок к выходу.

— Кто это такой? — зашептались за спиной прохожие. — Маска какая-то жуткая, но видать, при деньгах...

Отойдя подальше, чтобы не мозолить глаза, Обито дождался, пока улица опустеет, и привычным рывком пространства переместился обратно на базу «Акацуки».

— Ну и дыра! — проворчал он, срывая маску и возвращаясь к своему обычному голосу. — Как вы тут вообще выживаете? Вы святые люди, честное слово. Вот, я притащил ещё провизии. Хватит на первое время, а если кончится — только скажите.

Товарищи, увидев увесистый мешок, радостно закивали, рассыпаясь в благодарностях. В этот момент к ним подошла Конан с измерительной лентой в руках.

— А теперь, — улыбнулась она, — нужно снять со всех мерки, чтобы сшить одинаковую форму.

Друзья обступили её, и Конан принялась за работу. Обито молча наблюдал со стороны, пока она не закончила с остальными. Наконец, её взгляд остановился на нём.

— Ну что, младший ученик, твоя очередь!

— Я? — Обито опешил, указывая пальцем на себя. — А мне-то зачем?

— Конечно! — в унисон отозвались Яхико и Нагато. — Ты теперь часть Организации «Акацуки», значит, и форма должна быть соответствующая.

Делать было нечего. Обито нехотя подошёл, позволяя Конан измерить ширину плеч и длину рук.

— Готово, — кивнула она, делая пометки в блокноте. — Материалы есть, размеры тоже. Постараюсь закончить как можно скорее.

— Ну, раз вы заняты, я пойду, — Обито ухватился за возможность улизнуть. — У меня тут пара дел нарисовалась.

Попрощавшись с ребятами, он покинул убежище. Сердце предательски кольнуло — мысли снова вернулись к Рин. Пожалуй, стоит наведаться в Коноху.

Первым делом он нырнул в Пространство Камуи. Заметив свернувшегося в углу Черного Зецу, Обито не удержался и издевательски помахал ему рукой:

— О-о, Черный Зецу! Как жизнь в подполье?

Одарив того порцией дежурного сарказма и не дожидаясь ответа, Обито снова исказил реальность вокруг себя.

Когда он вышел из воронки, лицо обдало ласковым полуденным солнцем. После вечного серого уныния Дождя яркий свет Конохи казался почти нереальным. Обито стоял неподалёку от ворот деревни. Он осторожно достал из подсумка помятую фотографию — ту самую, где они с Рин стояли под цветущей сакурой.

Кончики пальцев нежно коснулись её улыбки на снимке. Глубоко вздохнув, он снова поправил маску с тигровым узором и накинул капюшон черного плаща, полностью скрывая лицо, после чего уверенно вошел в деревню.

«Всё такая же... Как же здесь хорошо», — прошептал он, скользя взглядом по знакомым улочкам. На душе стало непривычно тепло.

Впереди он заметил дряхлую старушку, которая, пошатываясь, пыталась перейти дорогу. Старая привычка сработала мгновенно: Обито в два шага оказался рядом.

— Позвольте, бабушка, я вам помогу, — мягко произнёс он, подставляя локоть.

Старушка благодарно кивнула, и они медленно побрели на другую сторону. Дойдя до места, она подняла на него слезящиеся глаза и вдруг вздохнула:

— Спасибо тебе, дитятко. Сердце у тебя доброе... Был тут один малец, точь-в-точь как ты. Учиха Обито звали. Тоже вечно старикам помогал... Жаль только, не вернулся он с того задания.

Обито на мгновение замер. Взгляд под маской потускнел, а в груди болезненно сжалось.

— Вот как? — едва слышно выдавил он. — Что ж, действительно жаль.

Не успела старушка ответить, как издалека донеслись знакомые голоса. Обито вскинул голову и похолодел: навстречу шли Минато, Кушина, Рин и Какаши!

— Простите, бабушка, мне пора, — бросил он и поспешно скрылся в переулке.

Найдя укромное место, он воспользовался силой Камуи, чтобы уйти под землю и незаметно подобраться поближе к компании. Затаив дыхание, он наблюдал за ними из своего укрытия.

«Рин... Всё такая же милая!» — сердце в груди забилось чаще.

Следом его взгляд упал на Какаши, и теплота тут же сменилась привычным раздражением: «А этот... всё с той же рожей, будто тухлую рыбу под нос подсунули».

— Ну как, Рин? — Кушина с улыбкой обняла девушку за плечи. — Как вы ладите с Трёххвостым внутри тебя?

Глаза Рин радостно блеснули:

— Намного лучше! Он начал со мной разговаривать!

— Это замечательно, — одобрительно кивнул Минато. — Значит, вы наконец-то начали доверять друг другу.

— Да, — Рин счастливо закивала. — Помню, как родители места себе не находили из-за этого запечатанного зверя... Спасибо вам и супруге учителя, что помогли им всё объяснить. Теперь мне гораздо спокойнее. А ещё я учусь медицинскому ниндзюцу у госпожи Цунаде и чувствую, что становлюсь сильнее!

Слушая её, Обито чувствовал, как его распирает от гордости. Это было приятнее, чем любая собственная победа. «Да-а! Рин, ты лучшая! А бабуля Цунаде, выходит, не всё время в казино просаживает, раз так за тебя взялась. Молодец, старуха, не зря ест свой хлеб».

Убедившись, что с Рин всё в порядке, Обито вспомнил о собственной бабушке. Тайком он пробрался к своему старому дому.

Стоило ему ступить во двор, как на него нахлынул родной, до боли знакомый запах — запах «дома». Он заглянул в окно и увидел бабушку: она мирно дремала на кровати. Убедившись, что она жива и здорова, Обито с облегчением выдохнул. В последний раз взглянув на родные стены, он активировал Камуи и бесшумно покинул Коноху.

Глава 32

Едва Обито покинул Коноху, растворившись в вихре Камуи, как воздух в Кабинете Хокаге мгновенно сгустился, зазвенев от напряжения.

— Сейчас переломный момент войны в Мире шиноби! — Ладонь Третьего Хокаге с оглушительным грохотом опустилась на столешницу из цельного дерева, заставив свитки и стопки документов испуганно подпрыгнуть. Его брови сошлись на переносице, а голос сорвался на хриплый, напряженный рык. — Каждая деревня только и ждет повода, чтобы вцепиться нам в горло!

— Я уже не говорю о том, что теперь в наших стенах находится Рин — Джинчурики Трёххвостого! — Тяжелый взгляд старика обвел присутствующих и намертво пригвоздил Данзо к месту. — Деревня Скрытого Тумана ни за что не смирится с этой потерей, они костьми лягут, но попытаются вернуть зверя! В такое время мы обязаны бросить все силы на защиту наших рубежей, а не вгрызаться в глотки клана Учиха! Прекрати плодить внутренние распри и засунь свои предрассудки куда подальше!

— Предрассудки? Обезьяна! Твоя сентиментальность нас погубит! — Данзо шагнул вперед, так сильно стиснув кулаки под полами мрачного плаща, что побелели костяшки, а в его единственном глазу вспыхнул холодный фанатизм. — Сегодня Военная Полиция Конохи, состоящая сплошь из Учиха, сует нос во все дела деревни — от драк в тавернах до контроля над дисциплиной шиноби! Их влияние давно перешло все мыслимые границы! Они уже дышат в затылок верховному совету!

— Если мы не вырвем этот сорняк с корнем прямо сейчас, — его голос взвился до зловещего шипения, — то однажды они ударят нам в спину! Откроют ворота врагам! И тогда Коноха умоется кровью! Этого ты ждешь?!

— И с чего ты взял, что Учиха готовы на предательство? — Третий яростно схватил со стола Трубку, но даже не подумал ее раскуривать, вместо этого угрожающе направив мундштук на оппонента.

— Сейчас деревне как никогда нужно сплотиться! — продолжил Хокаге, чеканя каждое слово. — Да, лорд Тобирама опасался их, но даже он доверял Учиха Кагами настолько, что сделал его частью своего элитного отряда! А Обито? Мальчишка, который каждый день переводил старушек через дорогу и мечтал стать Хокаге — разве он не носил герб Учиха на спине? Нельзя клеймить весь клан из-за грехов их предков!

— Кагами был исключением! А Обито мертв! — Гнев Данзо прорвал плотину выдержки. Он ткнул скрюченным пальцем в сторону двери, и его голос сорвался на рык. — Ты забыл предостережения Второго Хокаге? Этот проклятый клан отравлен собственной чакрой! Жажда силы в их крови, и она неизбежно ведет их во тьму! Твое жалкое «доверие» — это кинжал, который ты сам вкладываешь им в руки, чтобы они вонзили его в сердце Конохи!

— Ладно, — Данзо резко сменил тон, а его взгляд впился в лицо Третьего подобно ядовитой змее. — Оставим Учиха. Но кресло Четвертого Хокаге не может вечно пустовать! Я годами топил Корень в крови, выполняя самую грязную работу во имя деревни! Неужели я не заслужил этот титул?! А если не я, то Орочимару! Его таланты и сила на голову превосходят всех этих сопливых юнцов!

— Я еще не сложил с себя полномочия, и не тебе указывать, кому передать тень моей шляпы! — Третий Хокаге с силой впечатал Трубку в пепельницу, безжалостно давя тлеющие искры. Его тон не терпел возражений. — Душа Орочимару гниет заживо, его разум одержим запретными техниками и мерзкими экспериментами! А ты… ты ослеплен паранойей! Для тебя существует лишь «контроль», но ты напрочь забыл, что значит «защита». Вы оба не достойны вести Коноху за собой! Пока я — Хокаге, я не позволю вам осквернить это место!

— Не воображай, Обезьяна, что титул делает тебя непогрешимым! — Данзо задохнулся от возмущения, его грудь тяжело вздымалась. Смерив старого товарища полным ненависти взглядом, он процедил сквозь зубы:

— Придет день, и ты захлебнешься своими идеалами! И тогда ты поймешь, что всё, что я делал, было лишь ради выживания Конохи!

Бросив эти слова, он круто развернулся и зашагал прочь. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ним с таким пушечным грохотом, что жалобно задребезжали оконные стекла.

Оставшись в одиночестве, Третий Хокаге долго смотрел на запертую дверь. Тяжелый, свинцовый вздох сорвался с его губ. Потирая ноющую переносицу, старик дрожащими руками вновь раскурил Трубку. В сизом мареве табачного дыма его глаза казались бесконечно уставшими: снаружи клацают зубами враги со всего Мира шиноби, внутри — грызутся словно бешеные псы собственные советники. Путь Конохи становился всё мрачнее и извилистее.

Спустившись во мрак базы Корня, Данзо тяжело рухнул на ледяное каменное кресло, взметнув полами черного плаща многовековую пыль. Его единственный глаз гипнотизировал кроваво-красные прожилки на каменном столе.

— Всё ради Конохи… — едва слышно прошелестел он в темноту. — Глупая, наивная Обезьяна… Почему ты никак не хочешь этого понять?

— Мой господин, — ледяной, лишенный всяких эмоций голос разорвал тишину подземелья. Возникший из теней оперативник Корня опустился на одно колено. — Пришли вести от Ханзо. Он согласен на встречу для обсуждения нашего союза.

— Вот как? Неужели горделивый Ханзо наконец-то соизволил поджать хвост? — Данзо резко вскинул голову, и в его глазу хищно блеснул огонек торжества, а губы искривились в зловещей усмешке. — Превосходно. Просто превосходно.

— Передай приказ отряду, — старик решительно поднялся, смахивая невидимые пылинки со своего одеяния. — Немедленно собирайте снаряжение! Мы выступаем!

Тем временем Обито, оказавшись в сером безмолвии Пространства Камуи, не упустил случая в очередной раз поиздеваться над пленником.

— Йоу~ Черный Зецу! Как поживаешь в пустоте? — насмешливо бросил он и, не дожидаясь ответа, тут же перенесся обратно в сырую пещеру.

— Собирайтесь, завтра выдвигаемся на Базу Организации «Акацуки», — Обито небрежно махнул рукой Тоби и Зецу. — Чего вам тут мхом обрастать в этой дыре? Скатаетесь, мир посмотрите.

— Ура-а-а-а! Свобода! — Глаза-спирали Тоби радостно вспыхнули, и он запрыгал по пещере, словно ребенок, которому пообещали гору сладостей. — Мы наконец-то идем гулять!

— Мне без разницы, — меланхолично кивнул Зецу, не меняя своего вечно равнодушного выражения лица.

На следующий день воздух перед массивными воротами Базы Организации «Акацуки» закрутился пространственной воронкой. Использовав Камуи, Обито материализовался прямо из пустоты, а следом за ним вывалились Тоби и Зецу.

Дежурившие на входе члены Организации «Акацуки» уважительно склонили головы, приветствуя Обито, однако их настороженные взгляды то и дело цеплялись за причудливых спутников парня.

— Расслабьтесь, эти двое помирали со скуки, вот я и прихватил их на экскурсию, — небрежно отмахнулся Обито, заметив их подозрения.

Скользнув взглядом по дозорным, он с удовлетворением отметил, что на их плечах красуются новенькие плащи с красными облаками. Похоже, Конан не сидела сложа руки и успела закончить пошив униформы.

И действительно — не прошло и пары минут, как навстречу им вышла сама Конан. В руках она бережно несла точно такой же плащ.

— Младший братец! — девушка тепло улыбнулась и, по-свойски взяв Обито за локоть, протянула ему одеяние. — Ну-ка, примерь обновку. Посмотрим, угадала ли я с размером.

Взяв ткань, Обито скрылся в ближайшей комнате. Вернувшись, он недовольно потянул за жесткий воротник и скептически осмотрел рукава.

— Ну не знаю… — пробурчал он себе под нос. — Мой старый балахон как-то привычнее сидел. А тут всё такое… официальное.

— Глупости! — Конан всплеснула руками, оглядывая его с нескрываемым восхищением. — Тебе безумно идет! Выглядишь просто потрясающе, младший братец!

Стоявший неподалеку Яхико при этих словах невольно скрипнул зубами. Укол легкой ревности кольнул его сердце, но он проглотил эмоции и лишь молчаливо закивал, делая вид, что полностью согласен.

— Ого, Обито! — вклинился в разговор неугомонный Тоби, бесцеремонно тыча в парня пальцем. — В этих шмотках ты наконец-то перестал выглядеть как деревенщина, потерявшаяся в лесу!

Тяжело вздохнув, Обито закатил глаза и одним легким движением отпихнул придурковатого клона подальше от себя.— Ой, а я ведь и про вас не забыла, — Конан перевела сияющий взгляд на необычных гостей. С её губ не сходила приветливая улыбка. — Давайте-ка я сниму с вас мерки, тоже будете носить нашу форму!

— Правда-правда?! — Тоби мгновенно оказался рядом, едва ли не прыгая от восторга. — Я хочу плащ точь-в-точь как у Обито! Чтобы один в один!

— Как скажешь, — Зецу, словно тень, неспешно подплыл к девушке, всё с тем же непроницаемым, безразличным лицом.Проворные пальцы Конан быстро сняли мерки, и она тут же принялась за работу, орудуя иглой и нитью с поразительной скоростью. Не прошло и часа, как два новеньких плаща с красными облаками были готовы.

— Зацените! — Тоби бесцеремонно выхватил обновку, натянул её на себя и принялся наворачивать круги вокруг Обито, путаясь в длинных полах. — Ну как я вам?! Классно же выгляжу, да?! Я красавчик?!

— Угомонись уже, красавчик, — страдальчески простонал Обито, потирая виски. — Хватит мельтешить, у меня от тебя уже в глазах рябит.

Зецу тем временем облачился в свой плащ, без эмоций поправил воротник и выдал сухой вердикт:

— Сносно. По размеру.Идиллию прервал подошедший Нагато. В его усталых глазах блеснула искра надежды.— Младший братец, — начал он, вглядываясь в лицо Обито, — ты ведь обещал, что найдешь для Организации «Акацуки» новых, сильных людей. Есть какие-то продвижения?

— Люди? Ах, да… люди, — Обито неловко кашлянул в кулак, и его взгляд забегал по стенам, старательно избегая смотреть на Нагато. — Разумеется, я работаю над этим! Просто… такие дела не делаются в спешке. Нужно терпение.

— Так, стоп, — Яхико мгновенно почуял неладное. Его брови сурово сдвинулись. — Ты хочешь сказать, что до сих пор никого не нашел? И мы просто сидим тут и ждем у моря погоды?!

— Да бросьте вы, чего паникуете на пустом месте! — Обито торопливо замахал руками, пытаясь сгладить углы. — С моим-то обаянием и силой — от желающих отбоя не будет! Нам еще выбирать придется, кого брать, а кого гнать в шею!Едва последние слова слетели с его губ, как снаружи раздался гулкий, требовательный стук в дверь.

Рефлексы сработали молниеносно: Обито одним движением натянул на лицо маску с тигровым узором. Стоявший ближе всех Кюсукэ поспешил отодвинуть засов. На пороге, кутаясь от дождя, стоял посланник Ханзо. Его голос прозвучал сухо и по-военному чеканно:

— Господин Ханзо ожидает вас в своей резиденции. У него есть важное деловое предложение.Яхико, Нагато и Конан обменялись быстрыми, напряженными взглядами.

— Передай господину, что мы немедленно выдвигаемся, — твердо кивнул Яхико.

Под мерный стук дождевых капель небольшая делегация двинулась вслед за проводником. Обито, Тоби и Зецу, стараясь не привлекать лишнего внимания, замыкали процессию.

Дорога привела их к подножию циклопической металлической башни, пронзавшей хмурые небеса Деревни Скрытого Дождя. Перед входом Яхико остановился и обернулся к Обито:

— Вам с ребятами лучше подождать нас здесь. Побродите пока по округе, а мы быстро уладим все дела внутри.

— Без проблем, — кивнул Обито. — Только держите ухо востро. Если что пойдет не так — кричите.

— Обито! Обито, смотри! — Тоби вцепился в рукав парня и принялся неистово его дергать, тыча свободной рукой в сторону тускло освещенного навеса. — Там какие-то блестяшки и еду продают! Пошли скорее туда! Ну пошли-и-и!

— Да сдалась тебе эта дрянь, — поморщился Обито, брезгливо оглядывая грязные улочки. — В этой дыре сплошная антисанитария, да еще и цены заламывают такие, будто кормят золотом.

— А мне плевать! Хочу-хочу-хочу! — заканючил Тоби, упираясь ногами в мостовую и силой таща упирающегося Обито к заветному ларьку.

— Ладно, черт с тобой, пошли! Только руку отпусти, придурок, ты мне сустав вывихнешь! — сдался Обито, покорно плетясь следом за восторженным клоном.

Зецу неслышно скользил позади. Половина его гротескного тела постоянно сливалась с густыми тенями подворотен. Он был нем, словно могила, и лишь его острый взгляд цепко сканировал каждый закоулок. Время от времени он нагибался, едва касаясь бледными пальцами грязных луж на мостовой — словно вслушивался в пульс этой проклятой, пропахшей сыростью земли, пытаясь уловить скрытую угрозу.

Стоило Тоби увязаться за Обито и подойти к торговым рядам, как его взгляд тут же намертво приклеился к пестрым безделушкам. Словно суетливая белка, дорвавшаяся до невиданных сокровищ, он то на кортах зависал перед лотком с деревянными поделками, тыкая пальцем в резных человечков, то срывался к соседнему прилавку, теребя тряпичные куклы.

— Обито, Обито! — не унимался он, размахивая игрушкой. — Глянь, этот мелкий деревянный шиноби вылитый ты в маске!Обито, спрятав руки в карманы плаща, обреченно тащился следом. На его виске угрожающе пульсировала венка. Если бы не бесконечное нытье Тоби, он бы ни за что не стал тратить драгоценное время в этой насквозь промерзшей, провонявшей сыростью дыре.

Не прошли они и пары шагов, как Тоби как вкопанный замер перед хлипким столиком, заменявшим прилавок. Его глаз через прорезь маски жадно уставился на стеклянные бутылки с какой-то мутной белесой жижей.

— Обито, а это че такое? — Тоби настойчиво дернул напарника за край одежды, понизив голос до заговорщического шепота. — Тут написано «молоко». А какое оно на вкус, а? Вкусное?

— Вкусное, со вкусом молока, — небрежно бросил Обито, лишь мельком взглянув на сомнительную тару.

— Тогда я хочу! Хочу-хочу-хочу! — Тоби мертвой хваткой вцепился в его рукав, принявшись трясти его с таким воодушевлением, словно от этого зависела его жизнь.

Обито мысленно отвесил себе звонкую оплеуху. «Надо было сказать, что это ослиная моча», — мрачно подумал он, но всё же нехотя поплелся к старику-торговцу.

Продавец был до жути тощим, с острыми, обтянутыми пергаментной кожей скулами. Заметив покупателей, он судорожно скомкал край своей потрепанной рубахи, а затем, заискивающе потирая руки, робко промямлил цену.

— Сколько?! — Обито показалось, что ему заложило уши, и его голос сорвался на возмущенный рык. — За какую-то дрянную бормотуху такие бабки? Ты совсем берега попутал, старый?!

— Ладно, черт с тобой, держи! — скрипнув зубами, Обито с силой впечатал несколько купюр в деревянную столешницу. — Я теперь из принципа должен узнать, что за божественный нектар ты тут впариваешь за такие деньжищи!Старик засуетился, торопливо протягивая им три стеклянные бутылки. Тоби коршуном накинулся на свою порцию, свернул крышку и, запрокинув голову, жадно сделал огромный глоток.

— Так вот оно какое! Вкуснятина! — радостно заголосил он, едва ли не приплясывая на месте.

Зецу, словно из ниоткуда появившийся рядом, меланхолично взял вторую бутылку, сделал осторожный глоток и бесстрастно констатировал:

— Пить можно.

Обито, всё ещё мысленно оплакивая потраченные впустую деньги, брезгливо подцепил последнюю бутылку. Сорвав крышку, он сделал щедрый глоток... и в ту же секунду фонтаном выплюнул мерзкую жижу прямо на землю.

— Тьфу! Блядь, ну и мерзость! — он брезгливо отплевывался, вытирая губы рукавом. — Что за помои?! Вы из кого это надоили?!

С перекошенным от ярости лицом он развернул бутылку, вчитываясь в кустарную этикетку. Под маской его единственный глаз комично округлился.

— «Чистый...» — он прищурился, поднеся стекло к самому лицу. — «Чистый... Быкоконь»?— Ёб твою мать! Какой нахрен Быкоконь?! — Обито взорвался отборным матом, с грохотом впечатывая бутылку обратно в стол. — Я так и знал! В этой проклятой дыре живут одни отбитые психи! Даже пойло здесь варят из какой-то неведомой херни!

Резко развернувшись к напарникам, он вперил в них уничтожающий взгляд.

— У вас обоих что, вкусовые рецепторы отсохли?! — взревел он, не веря своим ушам. — Как эту радиоактивную ссанину вообще можно называть нормальной?!

— Да не, вкусненько же! — Тоби невинно хлопнул единственным глазом.

— Вкус в пределах нормы, — синхронно кивнул Зецу.

Несколько долгих, тяжелых секунд Обито молча сверлил этих двоих взглядом, после чего устало выдохнул:

— Забудьте. Пытаться найти в вас крупицу здравого смысла — это гиблое дело.

— Слышь, дед, — Обито повернулся к съежившемуся от страха торговцу, чуть сбавив агрессию. — Ну-ка просвети, что за адский бренд такой «Чистый Быкоконь»? Кого вы там доите-то?

Старик вжал голову в плечи, а его лицо исказила гримаса отчаяния и горечи.

— Господин хороший, да вы поверьте, это пойло еще за деликатес сойдет... — его голос задрожал. — Мир шиноби сейчас лихорадит, границы перекрыты, поставщики к нам ни ногой. Жрать нечего, всё в жутком дефиците. Выживаем, как можем, господин...

Взгляд Обито скользнул по жалкой, обтянутой кожей фигуре старика. Он глубоко вздохнул, загоняя раздражение куда-то на задворки сознания. «Для такой помойки подобные суррогаты — суровая норма. Не кипятись», — приказал он сам себе.

Внезапно в его голове мелькнула интересная мысль. Обито протянул руку в пустоту и сделал легкое хватательное движение. Воздух пошел рябью, и из Пространства Камуи плавно выскользнули несколько картонных упаковок настоящего, отборного молока, с мягким стуком опустившись на покосившийся столик.

— Смотри и учись, дед. Вот как выглядит настоящее молоко, а не твоя паленая отрава, — Обито пододвинул пакеты к оторопевшему торговцу. — Считай это гуманитарной помощью. Можешь вылакать сам, можешь загнать втридорога местным бедолагам — мне плевать.

Мутные глаза старика вспыхнули безумным, голодным блеском. Он рухнул на колени прямо в грязь, отбивая поклоны так усердно, что едва не расшиб лоб.

— Спасибо! Святые небеса, спасибо вам, добрый господин! — захлебываясь слезами, причитал он.

Обито лишь небрежно отмахнулся и, развернувшись, пошагал прочь, увлекая за собой Тоби и Зецу. В его голове уже зрел прагматичный план: «Народ здесь доведен до ручки. У меня в Пространстве Камуи пылится целая гора провизии. Если начать раздавать подачки, можно не хило так сыграть на публику и завоевать доверие... Да и в карму плюсик».

Тем временем в самом сердце Деревни Скрытого Дождя, под сводами мрачной, пронзающей небеса башни, Ханзо уже восседал на своем массивном троне, ожидая гостей.

Когда делегация Организации «Акацуки» вошла в зал, их цепкие взгляды тут же просканировали помещение. Они безошибочно зафиксировали присутствие незнакомого старика, с ног до головы закутанного в черный плащ, что сидел по правую руку от лидера деревни. Однако шиноби благоразумно промолчали.

— Господин Ханзо, — Яхико сделал шаг вперед, почтительно склонив голову. — Вы приказали нам явиться. Чем мы можем служить?

Ханзо разразился гулким, каркающим смехом, эхом отразившимся от каменных стен. Его прищуренные глаза оценивающе скользнули по их плащам с красными облаками.

— До меня доходят слухи, что слава вашей Организации «Акацуки» бежит впереди вас. Помогаете сирым и убогим, значит? — в его обманчиво-добродушном тоне сквозила ядовитая насмешка. — Гляжу, вы там нехило так озолотились? Вон, в какие дорогие ткани вырядились.

— Какой бы громкой ни была наша слава, ей никогда не затмить величие господина Ханзо, — мягко, но с достоинством парировал Яхико, сохраняя на лице вежливую улыбку. — И мы отнюдь не богачи. Просто качественная ткань дольше служит, а значит, плащи не придется так часто латать после боевых заданий. Сугубо практичный подход.

— Вот как... — Ханзо медленно кивнул, и его голос внезапно утратил всякую веселость. — И чем же вы промышляете в последнее время? Как там поживает ваша распрекрасная «идеология всеобщего мира»? Внедряется в массы?

— Мы продолжаем помогать простым жителям и сиротам, — твердо, без тени сомнения в голосе ответил Яхико. — Мы несем наши идеи людям. Пусть пока семена падают на каменистую почву, но я свято верю: однажды рассвет наступит. Народ прозреет, пойдет за нами, и мы выкуем истинный, нерушимый мир.

Ханзо не стал развивать эту скользкую тему, переведя разговор на ничего не значащие мелочи.

Всё это время таинственный старик в черном балахоне сидел, словно каменное изваяние, с закрытыми глазами. Он не проронил ни звука, лишь впитывая каждое сказанное в зале слово.

И лишь когда тяжелые двери башни сомкнулись за спинами ушедших миротворцев, старик медленно поднял веки. Это был Данзо — человек, тайно прибывший в эти гиблые земли плести свою паутину.

— Господин Ханзо, ваша беспечность может стоить вам головы, — голос Данзо был тихим, шелестящим, пропитанным чистым ядом провокации. — Влияние этой вашей Организации «Акацуки» растет как раковая опухоль. Помяните мое слово: не пройдет и года, как эти сопляки обзаведутся такой армией фанатиков, что просто раздавят вас. Они метят на ваш трон.

Ханзо нахмурился, его лоб прорезали глубокие морщины.

— Да бросьте. По ним не скажешь, что они вынашивают подобные амбиции. Обычные идеалисты.

— Чужая душа — потемки, — Данзо сокрушенно покачал головой, умело нагнетая паранойю. — Посудите сами: они втираются в доверие к черни, вербуют сторонников, проповедуют свои опасные бредни. Что это, если не формирование собственной армии? Как только они окрепнут, вам, великому Богу Скрытого Дождя, просто не останется места в этой деревне. Они вышвырнут вас на свалку истории.

Глаза Ханзо вмиг потемнели, вспыхнув хищным, опасным блеском. Ничто не приводило его в такую ярость, как угроза потери абсолютной власти.

— И что же вы предлагаете? — сухо, отчеканивая каждое слово, спросил он.

Уголки губ Данзо изогнулись в холодной, змеиной усмешке. Подавшись вперед, он зашептал:

— Если хотите вырвать сорняк, рвите его с корнем. Их нужно вырезать всех до единого. Для начала захватите девчонку — ту, что откликается на имя Конан. Она станет идеальной наживкой. Затем вызовите Яхико и Нагато на переговоры в безлюдное место, а когда они придут...

Выслушав кровавый план до конца, Ханзо со всей силы грохнул кулаком по подлокотнику трона, так что каменная крошка брызнула во все стороны.

— Решено! — рявкнул он. — Действуем по вашему сценарию. Я немедленно отдам приказ своим людям готовиться к бойне.

В душе Данзо ликовал, упиваясь своей властью над чужим разумом, но на его морщинистом лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь почтительно поклонился.

— Вы принимаете мудрое решение, господин Ханзо. Теперь ни одна тень не посмеет омрачить ваше правление в Деревне Скрытого Дождя.

А в это время снаружи, покинув удушливые стены башни, Яхико и его товарищи вглядывались в пеструю уличную толпу, безуспешно пытаясь выцепить взглядом знакомую фигуру Обито.

Внезапно откуда-то со стороны рыночной площади донеслась бурная, нарастающая с каждой секундой какофония голосов. Конан вытянула изящную руку, указывая в сторону суматохи.

— Слышите? Там какая-то заварушка, — обеспокоенно произнесла она. — Зная нашего «гениального» младшего товарища, спорю на что угодно, что он в самом эпицентре!

Переглянувшись, шиноби сорвались с места, спеша на источник шума, чтобы успеть предотвратить очередную катастрофу.

Когда члены организации «Акацуки», привлеченные шумом, наконец добрались до места, их взорам предстала живописная картина. Обито, небрежно опершись на ножны своего меча, возвышался возле горы провианта. Полы его черного плаща едва слышно трепетали на легком ветру.

— Я из организации «Акацуки», — его низкий, глухой голос, искаженный маской, разнесся над толпой робко жмущихся вдали крестьян. — Этот рис, мука и консервы раздаются абсолютно бесплатно. Не бойтесь, просто подходите и берите.

Поначалу селяне мялись. Человек в глухой маске, от которого за версту веяло ледяной аурой отчужденности и скрытой угрозы, не вызывал доверия. Никто не решался сделать первый шаг.

— Этот господин — хороший человек! — из толпы вдруг протиснулась щуплая фигура. Это был тот самый старик, которому Обито недавно отдал молоко. Крепко сжимая в сухой ладони пустую бутылку, он бесстрашно подошел к шиноби и повернулся к односельчанам:

— Он угостил меня отличным молоком! Эта еда — искренняя помощь, поверьте!

Его слова подействовали как успокоительное. Люди вспомнили о высоких идеалах мира, которые проповедовала организация «Акацуки», и кто-то, наконец, сделал осторожный шаг вперед. Убедившись, что таинственный незнакомец и впрямь лишь молча раздает еду, не требуя ни гроша, остальные тоже осмелели. Вскоре к горе припасов выстроилась длинная, гудящая очередь.

Тоби уже вовсю хлопотал в стайке чумазых ребятишек.

— Держите крепче! — весело щебетал он, впихивая небольшие мешочки с крупой в детские ручонки, и ласково ерошил волосы какого-то мальчугана. — Беги домой, пусть мама приготовит что-нибудь вкусненькое!

Зецу возвышался по другую сторону продуктовой горы, методично, словно заведенный механизм, распределяя консервы по семьям.— Держи крепче, не урони, — изредка доносился его ровный, бесстрастный голос.

Обито все так же небрежно опирался на ножны, скользя взглядом по изможденным, но теперь светящимся благодарностью лицам. Один из крестьян, приняв мешок, так расчувствовался, что покраснел и попытался рухнуть на колени прямо в грязь.

— Не нужно этого, — Обито мгновенно шагнул вперед, крепко подхватив мужчину за локоть. — Организация «Акацуки» существует именно для того, чтобы помогать таким, как вы.Наблюдавшие за этой трогательной сценой товарищи наконец приблизились.

— А наш младший братец, оказывается, полон сострадания, — Яхико с теплой улыбкой хлопнул Обито по плечу. — Как там запасы? В Пространстве Камуи еще что-то осталось?

— Хватит или нет — не имеет значения, — Обито отмахнулся, произнеся это буднично, но с затаенной серьезностью. — Вы только посмотрите, как тяжело им живется. В Пространстве Камуи этот провиант лишь пылью покрывался бы. Уж лучше раздать его людям, хоть немного облегчить их участь. Хоть какой-то смысл в этом есть.

— Верно мыслишь! — Яхико энергично закивал и, обернувшись к остальным, скомандовал:

— Давайте подсобим! Раздадим все побыстрее, чтобы люди смогли вернуться к своим семьям!

Работа закипела. Благодаря общим усилиям, гора припасов растаяла на глазах. Вскоре каждый крестьянин бережно прижимал к груди драгоценную ношу. Уходя, люди то и дело оборачивались, осыпая Обито и его товарищей словами благодарности.

Глядя вслед удаляющимся фигуркам, Обито почувствовал, как губы под жесткой маской сами собой расползаются в легкой улыбке. В груди разлилось давно забытое, щемящее тепло.

— Ну вот, дело сделано, — он выпрямился, отряхивая черную ткань плаща от невидимой пыли. — Возвращаемся на базу.На обратном пути небо снова прорвало. Мелкий, противный дождь забарабанил по плащам, оставляя на темной ткани россыпь влажных пятен.

— Кстати, — шагавший в центре группы Обито внезапно повернул голову к Яхико, вспомнив важную деталь. — Когда Ханзо вызывал вас, о чем конкретно шла речь?

Яхико сбавил шаг и в мельчайших подробностях пересказал ход встречи.

— И еще одно, — добавил он под конец. — Рядом с Ханзо сидел какой-то старик в темном одеянии. Он все время молчал, сидел с закрытыми глазами. Выглядел весьма подозрительно.

— Старик... — Обито резко остановился, задумчиво потерев подбородок сквозь маску. Под ней его брови сошлись на переносице. — Как интересно. Незнакомый старик, всплывший именно в такой критический момент. Уж не тот ли это...

Додумать он не успел. Дождь вдруг ливанул с удвоенной силой, крупные капли со звонким стуком забарабанили по поверхности его маски.

— Эй, младший, очнись! — Нагато поспешно дернул его за рукав. — Льет как из ведра! Если не ускоримся, промокнем до нитки!

— Да понял я, понял! — усмехнулся Обито, выныривая из омута мыслей, и трусцой бросился вдогонку. — Эй, меня-то не бросайте!

К тому времени, как отряд добрался до базы, небо уже затянули густые сумерки. Шиноби разбредались по своим укрытиям, готовясь ко сну.

— Погнали, пора по норам, — Обито кивнул Тоби и Зецу, направляясь к своей пещере.

С этими словами он вскинул руку, активируя Камуи. Воздух перед ним пошел рябью, пространство исказилось, и, едва он сделал приглашающий жест, невидимая сила втянула всех троих в образовавшуюся воронку. В следующее мгновение они очутились в Пространстве Камуи.

Едва обретя равновесие, троица синхронно повернулась к забившемуся в угол Черному Зецу.

— О-о, какие люди! Черный Зецу! — издевательски протянули они, насмешливо махая руками.

Не дожидаясь ответа, Обито лишь презрительно изогнул бровь под маской, мазнул по пленнику взглядом и, вновь активировав технику, перенес себя и спутников в реальный мир, прямо в их пещеру.

Внутри уже расположилась остальная братия Белых Зецу. Увидев прибывших, они тут же облепили их со всех сторон. Тоби мгновенно оживился. Запрыгнув в самую гущу клонов, он принялся размахивать руками, воодушевленно пересказывая события минувшего дня:

— Вы бы только видели! Обито сегодня был просто невероятен! Столько еды деревенским раздал! И еще то молоко... как его... Чистый Быкоконь! Нам с Зецу оно очень даже зашло, а вот Обито, кажется, не заценил...

Зецу молча устроился на валуне поодаль, скрестив руки на груди. Он снисходительно слушал трескотню Тоби, лишь изредка подавая голос, чтобы бесстрастно поправить зарвавшегося рассказчика в деталях.

Обито в их болтовне не участвовал. Привалившись к холодной каменной стене, он погрузился в новые размышления. Его давно грызла мысль, что способ входа и выхода через Камуи выглядит как-то пресновато. Недостаточно эпично. А вот там, внутри пространства, его вдруг озарило. Почему бы не добавить стиля?

Воодушевившись этой идеей, он резко выпрямился. Сделав глубокий вдох, Обито сконцентрировал чакру, направляя ее в левый глаз, активируя Камуи.Пространство перед ним мелко завибрировало, расходясь концентрическими волнами. В самом центре этого искажения из пустоты начал формироваться вращающийся символ Камуи, размером не больше ладони. По мере того как Обито вливал в него чакру, символ стремительно разрастался, а скорость его вращения увеличивалась. Раздался низкий, вибрирующий гул, и прямо сквозь символ реальность треснула по швам, открывая пространственный разлом. Сквозь эту жутковатую брешь смутно проглядывали серые блоки Пространства Камуи.

Обито пару секунд завороженно смотрел на плоды своих трудов, затем решительно шагнул в разлом, мгновенно растворившись в воздухе.Уже в следующую секунду он повторил трюк изнутри Пространства Камуи. Для обалдевших Тоби и Белых Зецу, оставшихся в пещере, это выглядело как магия высшего порядка: пространство скрутилось спиралью, вспыхнул и завертелся призрачный символ, и прямо из пылающего разлома величественно и медленно, словно темный бог, шагнул Обито. Края его черного плаща все еще хранили потустороннюю ауру чужого измерения, тяжело колыхаясь при каждом шаге.

— Ва-а-ау! — Тоби так вытаращил глаза, что те едва не выпали из орбит. Он тут же начал наворачивать круги вокруг вернувшегося Обито, задыхаясь от восторга. — До чего же круто! Обито, да ты просто гений дизайна! Раньше это было банальное скручивание пространства, а теперь... С этим символом все выглядит совершенно иначе! Отвал башки!Остальные клоны закивали с не меньшим энтузиазмом, пожирая его восхищенными взглядами. Даже флегматичный Зецу слегка выпрямился, внимательно изучая Обито.

— Эффект и правда неплох, — губы Обито изогнулись в самодовольной усмешке. Он картинно поправил маску. — На расходе чакры это не сказывается. В любом случае, левый глаз отвечает за визуализацию входа-выхода, а правый обеспечивает Неосязаемость для защиты. Одно другому не мешает.

Рассуждая вслух, он скользнул взглядом по прислоненному к стене Клинку Испепеления. В голове вспыхнула новая гениальная мысль. Раз уж вход через Камуи можно так прокачать, значит, и появление оружия должно соответствовать уровню пафоса!

Он подошел к Клинку Испепеления, перехватил рукоять и мгновенно отправил оружие в Пространство Камуи. Отойдя в центр пещеры, Обито вновь сосредоточил чакру. В этот раз он не стал открывать широкие врата, а создал крошечный, шириной с ладонь, пространственный разлом прямо под рукой, на расстоянии полуметра от бедра.

В центре разлома завращался миниатюрный символ Камуи, и в следующее мгновение из пустоты медленно и зловеще выскользнула рукоять Клинка Испепеления.

Глаза Обито хищно сузились. Его пальцы сомкнулись на рукояти, и он резким, безупречным движением вырвал меч из разлома. Вжих! Сталь со свистом рассекла воздух, оставляя за собой ледяной шлейф убийственной ауры.

Обито исполнил серию молниеносных выпадов. Полы его черного плаща яростно захлопали, сливаясь с блеском лезвия, оставлявшего в воздухе лишь смазанные серебряные полумесяцы. А затем... Лязг! Меч с идеальной точностью скользнул в ножны. Ни единого лишнего движения. Чистое, смертоносное искусство.

В пещере на пару секунд воцарилась гробовая тишина, после чего Тоби разразился бурными овациями:

— Невероятно! Обито, ты просто бог стиля!

Белые Зецу тут же подхватили аплодисменты, и даже вечно суровый Зецу едва заметно кивнул, признавая превосходство задумки.

Обито замер, гордо выпрямившись и купаясь во всеобщем обожании. Внутри он просто ликовал. Да какой мужчина не любит покрасоваться?! До такого эпичного появления мог додуматься только он. Абсолютный шедевр! «А я хорош, черт возьми!» — мысленно похвалил он сам себя.

Смахнув несуществующую прядь со лба, он небрежно отмахнулся от бушующего Тоби:

— Ладно, ладно, хватит хлопать. Полночь на дворе. Отбой всем, завтра полно дел.

Тоби покладисто кивнул и в компании клонов побрел к соломенным лежанкам в дальнем углу пещеры. Зецу просто прислонился к каменной стене и закрыл глаза, выравнивая дыхание.Обито улегся на свою жесткую койку, бережно пристроив Клинок Испепеления рядом с собой. Вспоминая свое недавнее фееричное выступление, он снова невольно улыбнулся под маской. Лишь после этого он смежил веки, погружаясь в заслуженный сон.

Глава 33

Проспав до самого полудня следующего дня, Обито сладко потянулся. Его суставы издали тихий, приятный хруст. Сон выдался на редкость глубоким и безмятежным — даже в сновидениях его, наконец, отпустила промозглая, пробирающая до костей сырость Деревни Скрытого Дождя.

Опустив взгляд, он привычным жестом одернул на себе плащ Организации «Акацуки». Ловко подцепив пальцами белый пояс, юноша туго затянул его на талии. Черная ткань тут же легла ровными, строгими складками, надежно скрывая мелкие морщинки, оставленные вчерашним проливным дождем.

— Ну вот, пора выдвигаться, — вполголоса пробормотал он и обернулся к своим спутникам: мирно дремлющему Тоби и сидящему с закрытыми глазами Зецу, который, казалось, пытался восстановить чакру. — Идём в Коноху, нужно пополнить запасы провизии. И давайте поживее.С этими словами Обито устремил взор в пустоту перед собой. Пространство тотчас пошло знакомой рябью, искажаясь и скручиваясь. В самом центре этой воронки начал медленно вращаться багрово-черный узор. Свечение нарастало, пока с резким свистом ткань реальности не разорвалась, открывая круглый проход, ведущий в бездонную пучину Пространства Камуи.

— Пошли, — бросил он, первым шагнув во тьму.Тоби мгновенно встрепенулся и вприпрыжку поспешил следом, а Зецу, обернувшись бесплотной серой тенью, беззвучно скользнул за ними. Фигуры троицы дрогнули и бесследно растворились в пространственном разломе.

Секундой позже у самых ворот Деревни Скрытого Листа, под раскидистой кроной векового древа, воздух вновь пошел рябью. Троица неспешно шагнула из разлома в прохладную тень.

Золотистые солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, играя причудливыми бликами на маске Обито.

— Мы с Тоби пройдемся по рынку, а ты следи за окружением, — приказал юноша.

Зецу молча кивнул и, словно призрак, канул под землю. На влажной почве не осталось ничего, кроме едва заметной борозды.Обито и Тоби неспешно шагали по вымощенным камнем улочкам шумного рынка Конохи. Со всех сторон неслись зычные голоса зазывал. Прилавки ломились от свежих овощей, сложенных целыми горами, а у входа в лавки с провиантом пузатые мешки источали теплый, сытный аромат зерна. Даже сам воздух здесь, казалось, был пропитан густой сладостью десертов.

— Ого, какой здесь белый рис! — радостно воскликнул Тоби, подскочив к ближайшей лавке и с любопытством ткнув пальцем в открытый мешок.

Обито тем временем взял в руки деревянную табличку с ценником и удивленно приподнял бровь. Точно такой же рис стоил в Конохе почти на треть дешевле, чем в Деревне Скрытого Дождя. «Неудивительно, что местные живут в таком достатке и покое», — мелькнула у него мысль.

Недолго думая, он быстро расплатился за пару увесистых мешков риса, несколько вязанок свежей зелени и изрядный запас сушеных овощей, которые могли долго храниться. Все покупки тут же исчезли в Пространстве Камуи.

— Обито, Обито! Ты только посмотри на это! — Тоби внезапно вцепился в его рукав и затряс, указывая свободной рукой на неприметную лавочку неподалеку.

Над входом красовалась вывеска «Трехцветные Данго», а за чистым стеклом витрины ровными рядами лежали аппетитные сладости, от одного вида которых текли слюни.

— Я хочу вот это! Пойдем со мной, ну пожа-а-алуйста! — заканючил Тоби, дергая его за руку, словно капризный ребенок.Обито обреченно вздохнул и покосился на своего шумного спутника, но губы под маской все же тронула едва заметная улыбка:

— Ладно-ладно, я как раз и сам проголодался.Зайдя внутрь, они выбрали самый уединенный столик в углу.

— Хозяин, принесите нам две порции Трехцветных Данго! — глухо отозвался Обито, чей голос искажался из-за плотной маски.

Ждать пришлось недолго. Как только перед ними опустились две тарелки, Тоби с жадностью приподнял край своей спиралевидной маски, схватил палочку и запихнул лакомство в рот. Сделав пару жевательных движений, он радостно выкатил глаза:

— Вкуснотища! Просто объедение! Намного слаще тех сухих комочков, что мы ели в Деревне Скрытого Дождя!

С этими словами он начал проглатывать сладости одну за другой. Горка десерта на его тарелке таяла с пугающей скоростью.— Ешь медленнее, никто у тебя их не отнимет, — хмыкнул Обито.

Взяв палочку, он неспешно откусил кусочек. Приятная, совершенно не приторная сладость разлилась по языку, мгновенно пробудив в памяти болезненно яркие воспоминания. Когда-то давно, в такой же солнечный день, он сидел здесь вместе с Какаши и Рин...

Идиллию прервала едва уловимая дрожь земли. Каменная плитка разъехалась, и из почвы вынырнула бледная рука, за которой последовала верхняя половина туловища Зецу. Решив, что шпион тоже соблазнился запахом сладостей, Обито небрежно протянул ему палочку с шариками:

— Будешь? Угощайся.Однако Зецу даже не посмотрел на еду.

— У твоих старших товарищей большие проблемы, — произнес он мрачным, лишенным эмоций тоном. — Конан схвачена.

— Что? — Палочка с Трехцветными Данго со стуком выпала из пальцев Обито, покатившись по тарелке, а голос юноши мгновенно заледенел. — Откуда ты знаешь? Выкладывай всё, живо!

— Вчера я заметил нездоровое шевеление в лагере Ханзо и оставил несколько клонов Белого Зецу для слежки, — ответил шпион, обводя обоих тяжелым взглядом. — Этим утром они передали, что люди Ханзо скрутили Конан и потащили ее в скалистую местность за пределами Деревни Скрытого Дождя.

Обито с грохотом вскочил из-за стола и грубо вздернул на ноги Тоби, который все еще пытался запихнуть в рот остатки десерта:

— Уходим! Хватит жрать, твою мать!

На одних рефлексах Тоби сгреб оставшиеся данго, рассовал их за пазуху и бросился следом за командиром. Выскочив к воротам Конохи, Обито уже вскинул руку, чтобы активировать Камуи, но внезапно замер, бросив острый взгляд на шпиона:

— Где они сейчас, конкретно?

— Белый Зецу все еще ведет их, я чувствую его координаты, — быстро отозвался тот. — Они разбили лагерь в горах, недалеко от того места, где вы недавно раздавали продовольствие. Ханзо привел с собой не меньше сотни головорезов. С ним также был замечен какой-то старик в черном плаще... Судя по описанию, это Данзо.

В глазах Обито вспыхнула ярость. Багрово-черная воронка Пространства Камуи со свистом разорвала воздух.— Вперед! — скомандовал он.

Троица стремительно прыгнула в пространственную брешь, которая тут же захлопнулась, не оставив и следа.

Тем временем в скалистом ущелье за пределами Деревни Скрытого Дождя повисло тяжелое, удушливое напряжение, готовое вот-вот взорваться кровавой бойней. Яхико, Нагато, Кюсукэ, Киэ, Кёсукэ и Дайбуцу с обнаженным оружием в руках застыли посреди каменистой пустоши. Напротив них, отрезая все пути к отступлению, возвышались Ханзо и Данзо, за спинами которых плотной стеной выстроились десятки шиноби Дождя.

Двое крепких ниндзя грубо удерживали избитую Конан. Ее запястья были стерты в кровь жесткими веревками, а на бледном лице темнели кровоточащие ссадины.

— Яхико! Не верь им! — отчаянно закричала она, тщетно пытаясь вырваться из захвата. — Это ловушка! Уводи всех, немедленно!

— Конан! — Глаза Яхико налились кровью.

Он рванулся было вперед, но Нагато и остальные вовремя перехватили его, силой удерживая на месте.

— Куда же ты так спешишь, Яхико? — издевательски протянул Ханзо, лениво опираясь на древко своей массивной косы. — Спасти девчонку проще простого. Пусть твой верный пес Нагато возьмет кунай и проткнет тебя насмерть. Как только ты испустишь дух, я тут же отпущу ее и даже позволю вашей Организации «Акацуки» существовать дальше.

Эти слова прозвучали как раскат грома. Кунай со звонким лязгом выскользнул из ослабевших пальцев Нагато и ударился о камни. Юноша с немым ужасом уставился на лидера Дождя.

— Ч-что... что ты сейчас сказал? — прохрипел он.

— Я сказал, что требую твою жизнь в обмен на девку, — холодно отчеканил Ханзо, направив палец на Яхико. В его глазах не было ни капли жалости. — Либо умираешь ты, либо я вырежу вас всех до единого.

Яхико сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони. Он медленно обернулся к Нагато, и его голос сорвался на хрип:

— Нагато... сделай это. Если моя смерть спасет Конан, значит, оно того стоит.

— Нет! — Нагато мертвой хваткой вцепился в его предплечье. — Должен быть другой выход! Давай просто потянем время, может быть, наш младший брат успеет...

— Да где он, твой младший брат?! Мы даже не знаем, в какой части света его носит! — Яхико с яростью вырвал свою руку, его глаза блестели от непролитых слез. — Это единственный шанс! Пожертвовать мной одним, чтобы спасти Конан и будущее Организации «Акацуки» — я готов на это!

Дайбуцу, Кюсукэ, Киэ и Кёсукэ бросились к Яхико, пытаясь оттащить его назад, но юноша был непреклонен. Отшвырнув товарищей, он наклонился, чтобы поднять оброненный Нагато кунай.

И в этот самый момент тишину ущелья разорвал истошный вопль одного из ниндзя за спиной Ханзо. Из каменистой земли вырвалась мертвенно-бледная рука и намертво сомкнула пальцы на его лодыжке!

— Какого дьявола?! Что это за тварь?! — в панике завопил стоящий рядом шиноби, шарахаясь в сторону.

Но было поздно — земля вокруг них буквально вскипела. Десятки бледных рук пробили почву, хватая за ноги ошарашенных врагов.

— Хэллоу~ Знаете, ребята, похищать людей — это как-то грубовато, вам не кажется? — Из-под земли высунулась зубастая физиономия Белого Зецу и приветливо помахала парализованным от ужаса ниндзя.

Все взгляды мгновенно устремились к источнику суматохи. Ханзо и Данзо резко обернулись, и их лица перекосило от мрачного удивления.

Не дав им опомниться, пространство в нескольких метрах от них пошло рябью. Знакомый багрово-черный узор закрутился спиралью, расширяясь, пока с громким треском не открылся портал. Обито, Тоби и Зецу неспешно вышли из пространственного разлома, принеся с собой на поле боя едва уловимый, неуместный здесь аромат сладких коноховских данго.

И словно этого было мало, их появление сопровождалось ритмичной, совершенно дурацкой мелодией «Ай-яй-яй-яй!», раздающейся из какой-то странной безделушки, которую Тоби подобрал по дороге. Впрочем, учитывая гнетущую атмосферу, ни один человек в ущелье не осмелился даже улыбнуться.

— Кто такие?! — свирепо рявкнул Ханзо, перехватывая рукоять косы и выставляя лезвие перед собой.

Обито замер на месте, возвышаясь над врагами как мрачный монолит. Его лицо было скрыто за зловещей маской, оставляя открытым лишь один глаз, в котором зловеще полыхал багрово-черный Шаринган, готовый в любую секунду обрушить на врагов ярость Камуи. Нарочито понизив голос, копируя властные, леденящие душу интонации древнего призрака, он медленно, чеканя каждый слог, произнес:

— Мое имя... Учиха Мадара.— Учиха Мадара?! — Единый возглас неконтролируемого ужаса прокатился по рядам шиноби Дождя.

Яхико и Конан, напротив, облегченно выдохнули. Услышав этот до боли знакомый голос, они сразу поняли — это их младший брат!

Данзо же побледнел как мертвец. Старик немигающим взглядом уставился в правый глаз пришельца. «Это Шаринган... И не просто обычный, а Мангекьё! Но ведь Мадара давным-давно мертв! Как он может стоять сейчас передо мной?!» — в панике метались его мысли.

Шиноби, удерживавшие Конан, отвлеклись на клонов Белого Зецу, и девушка, воспользовавшись заминкой, вырвалась на свободу. Подбежав к Яхико, она подарила ему слабую, измученную улыбку, радуясь, что они оба остались живы.

— Слава богам, ты успел, младший брат, — прошептал Яхико, ободряюще сжав плечо девушки.

Тоби тем временем с независимым видом вытащил из-за спины огромный Гунбай и, наставив его на Ханзо с Данзо, возмущенно завопил:

— Вы похищаете беззащитных девушек, да еще и шантажируете хороших парней?! Ну вы и подонки, это уже ни в какие ворота не лезет!

Зецу молча сделал неуловимый пас рукой, отдавая приказ. Из-под земли вырвались десятки новых клонов, намертво сковывая движения приспешников Ханзо.

Обито медленно поднял руку. Камуи вновь искривило пространство прямо перед ним, и из багровой воронки показалась узорчатая рукоять Клинка Испепеления. Крепко перехватив ее, юноша с резким, звенящим звуком выхватил смертоносное оружие из пустоты.

— Вот заодно и проверим, на что способен этот клинок, — хищно прошептал он.

С силой оттолкнувшись от земли, Обито черной молнией рванулся в гущу вражеского строя.

— Остановить его! — взревел Ханзо.

Несколько ниндзя тут же бросились наперерез, взмахивая мечами, но фигура Обито внезапно подернулась рябью. Он использовал Неосязаемость: вражеская сталь просто прошла сквозь его тело, не причинив ни малейшего вреда. Но в тот самый момент, когда юноша нанес ответный удар, его тело вновь обрело плотность. Лезвие Клинка Испепеления с хрустом перерубило вражеское оружие пополам!

— Какого дьявола?! Почему наши удары проходят сквозь него?! — в панике закричал один из ниндзя, отступая на шаг.— Его техника имеет пространственную природу! — внезапно подал голос Данзо, раскусив секрет. — Он уязвим только в ту долю секунды, когда сам переходит в атаку! Бейте на опережение!

Враги словно очнулись от оцепенения. С диким ревом они со всех сторон бросились на Обито, надеясь задавить его числом.Обито лишь презрительно усмехнулся:

— Неплохой анализ, старик... Но есть один нюанс.

Шаринган в его левом глазу дико завертелся. Камуи обрушилось на ближайшего ниндзя — пространство безжалостно скрутило бедолагу, и тот с леденящим душу воплем сгинул в пространственной воронке разлома.

— Это способность лишь одного моего глаза.

Вскоре на пропитанную кровью землю рухнуло с добрый десяток шиноби, и в рядах приспешников Ханзо посеялась липкая паника.

— Господин, нужно отступать! — дрожащим голосом выкрикнул один из них, с ужасом косясь на заваленное трупами поле боя.

— Я желаю посмотреть, на что в действительности способен этот так называемый Мадара, — покачал головой Ханзо, сурово сведя брови.

Тем временем Обито с мерзким хлюпающим звуком выдернул Клинок Испепеления из остывающего тела очередного бедолаги. Неспешно стирая с лезвия алую кровь, он почти физически ощущал, как жадное оружие поглощает остатки чужой чакры, восполняя его собственные резервы. Та записка не врала. Вспомнив остальные строки из тайного послания, юноша сконцентрировался и направил чакру двойного Камуи прямиком в рукоять. В то же мгновение сталь окутало зловещее чёрно-красное свечение, а сам воздух вокруг лезвия пошёл рябью, искажаясь от колоссального пространственного давления.

Стоило Обито перевести холодный взгляд на Данзо, как сердце старого интригана пропустило удар — он резко развернулся, намереваясь спастись бегством.

Но Учиха оказался быстрее. Пространство прямо перед носом Данзо разорвалось вихрем Камуи, и Обито, вынырнув из воронки, с леденящим душу спокойствием обрушил клинок на голову врага.

— Берегись! — молниеносно среагировал Ханзо, вскидывая свою массивную косу наперерез смертельному удару.

Лязг!Оглушительный звон металла разорвал тишину, а в ночную мглу брызнули снопы искр. Воспользовавшись этой краткой заминкой, Данзо отшатнулся назад, но лезвие всё же успело вспороть ему предплечье — на прелую землю толчками закапала горячая кровь.

— Твой противник — я, — прорычал Ханзо, не отрывая яростного взгляда от юноши. Его пальцы уже складывались в печати призыва. — Явись, Саламандра!

С густым хлопком белого дыма на поле брани выросло колоссальное земноводное, тут же изрыгнувшее в сторону «Мадары» облако едкой, разъедающей плоть отравы. Фигура в маске лишь слегка покачнулась, активируя Неосязаемость. Смертоносный туман прошёл сквозь призрачное тело, не причинив ни малейшего вреда.

— Теперь ты не сможешь атаковать! — победно усмехнулся Ханзо, свято веря в непогрешимость своей тактики.Но его триумф длился недолго. В следующую секунду Клинок Испепеления в руке Обито вспыхнул тем же зловещим чёрно-красным ореолом, и ядовитое облако начало втягиваться прямо в сталь, исчезая без следа. Это была истинная мощь Камуи — туман попросту засасывало в Пространство Камуи.

— Невозможно! — глаза Ханзо едва не вылезли из орбит от потрясения.

Не давая врагу и шанса осмыслить происходящее, Обито хищно вывернул запястье. Взмах — и несколько сгустков чёрно-красной энергии со свистом рассекли воздух, с влажным хрустом врезавшись в тушу Саламандры. Чудовище издало утробный предсмертный вой и тяжело завалилось на бок.

Взбешённый Ханзо с рёвом бросился вперёд. Его коса со свистом разрезала воздух, метя прямо в шею Учихи. Обито плавно скользнул в сторону, одновременно нанося рубящий удар. Вспыхнул яростный танец смерти.

Намеренно удерживая состояние Неосязаемости, Обито обрушил клинок на голову противника. Ханзо проворно увернулся и, улучив, как ему казалось, идеальный момент, вложил всю силу в ответный взмах косой. Оружие предсказуемо прошло сквозь призрачный силуэт «Мадары», вот только… Клинок Испепеления, до краёв напитанный силой Камуи, подчинялся иным законам. Оставаясь бесплотным для чужих атак, само оружие могло мгновенно материализоваться в момент удара.

Новый безжалостный взмах — и лезвие с мерзким чавканьем распороло грудь Ханзо, оставив глубокую, сочащуюся кровью рану, в которой белели разрубленные кости.

— Кха-кха... — захрипел он, судорожно зажимая рану, сквозь пальцы которой выплескивалась тёплая кровь.

— Ты проиграл, — равнодушно констатировал Обито, медленно опуская оружие.

Лишившись последней надежды, уцелевшие приспешники Ханзо с бряцаньем побросали оружие и рухнули на колени, в слезах моля о пощаде. Яхико и остальные с нескрываемым восхищением приблизились к победителю, ободряюще хлопая его по плечам.

— Обито, ну и отпадный же у тебя тесак! — подскочил Тоби, пожирая Клинок Испепеления завистливым взглядом.Лежащий в пыли Ханзо вдруг вздрогнул. Услышав это имя, он на мгновение застыл, а затем на его губах заиграла горькая, обречённая усмешка.

— Так это не Мадара... Это ты, Учиха Обито. — Он устало прикрыл глаза. — После битвы за Мост Каннаби все были уверены, что ты мёртв. Кто бы мог подумать, что ты выжил. — Ханзо глухо выдохнул, поведав о том, как Данзо искусно плёл свои интриги, стравливая их друг с другом. — Хочешь убить, хочешь пытать — моя жизнь в твоих руках.

Но вместо того чтобы нанести добивающий удар, Обито медленно стянул с лица маску, обнажая изуродованную шрамами кожу.

— Я не стану тебя убивать, — он протянул поверженному врагу руку в перчатке. — Данзо просто использовал тебя как дешёвую пешку.

Ханзо опешил. С долю секунды поколебавшись, он всё же ухватился за протянутую ладонь и с трудом поднялся на ноги.

— Как же я был слеп... — сардонически хмыкнул он. — И впрямь поверил его россказням о том, что вы жаждете занять моё место.

Обито бросил ледяной взгляд в ту сторону, куда трусливо сбежал старый интриган.

— Отведите Ханзо на базу, — скомандовал он Яхико и остальным. — А я пойду... уделю немного внимания Данзо.— Будь осторожен, младший брат, — кивнул Яхико, в чьих глазах читалась искренняя тревога.

Обито развернулся. Пространство вновь закрутилось спиралью Камуи, жадно поглотив его силуэт.---Когда Обито шагнул из искажённой реальности в прохладный ночной лес, его пальцы всё ещё бережно сжимали ледяную рукоять Клинка Испепеления. Взглянув на затухающий чёрно-красный ореол, он криво, по-звериному усмехнулся. Там, на поле боя, ранив Данзо, он не просто пустил ему кровь — он незаметно вживил в зияющую рану крохотную крупицу чакры двойного Камуи.

Эта невидимая глазу печать, въевшаяся глубоко в плоть, была совершенна. Ни один сенсор не смог бы её засечь, а для самого Обито она стала путеводной нитью, транслирующей каждый шаг жертвы прямиком ему в мозг.

— Клинок Испепеления с силой двойного Камуи... — прошелестел юноша во мраке. — И впрямь не разочаровал.

Не медля больше ни секунды, он рванул по невидимому следу. Судя по быстро перемещающемуся сигналу, Данзо гнал к спасению как одержимый, наплевав на хлещущую из руки кровь и жгучую боль.

В это же время загнанный в угол старейшина вместе с двумя верными цепными псами нёсся сквозь лесную чащу. Его тёмный плащ превратился в лохмотья, цепляясь за колючие ветви, а из вспоротого предплечья продолжала сочиться алая кровь, оставляя на прелой листве влажный, маслянистый след.

— Проклятье! Как, чёрт возьми, Учиха Мадара может быть жив?! — шипел он сквозь стиснутые зубы, задыхаясь то ли от бега, то ли от всепоглощающего первобытного ужаса. «Нужно срочно добраться до Деревни Скрытого Листа! Предупредить Сару! Пока этот монстр не ударил по нам, нужно вырезать весь клан Учиха к чёртовой матери! Никаких скрытых угроз!»

— Г-господин... — с трудом выдавил один из его приспешников, чьё лицо было белее мела. — Мы... сможем оторваться? Способности этого ублюдка... они просто за гранью...

— Отставить панику! — рявкнул Данзо, хотя его собственный голос предательски дрогнул. — Как только пересечём барьер Конохи, он не посмеет сунуться! Там Третий! Там Анбу! Кем бы он ни был, он не пойдёт на самоубийство!

Но стоило этим жалким словам сорваться с его губ, как пространство впереди пошло тошнотворной рябью. Чёрно-красная спираль Камуи закрутилась в воздухе с характерным гудящим звуком, разрывая ткань реальности.

Из зияющей пустоты медленнее и неотвратимее самой смерти вышел «Мадара». Холодная маска скрывала его лицо, но пылающий во мраке Шаринган буравил Данзо насквозь, замораживая кровь в жилах.

— Вырезать клан Учиха? — искажённый маской голос источал ядовитую насмешку. — А у тебя кишка не тонка, Данзо?Старейшина остолбенел. Ноги приросли к земле, а сердце, казалось, сковала ледяная костлявая рука.

— Взять его! Убейте ублюдка! — завизжал он, в панике пятясь назад.

Оба шиноби, хоть и тряслись от животного страха, не смели ослушаться приказа. Выхватив кунаи, они с истошным кличем бросились на врага.

«Мадара» даже не шелохнулся. В тот самый миг, когда холодная сталь должна была пронзить его плоть, он погрузился в Неосязаемость. Кунаи со свистом рассекли пустоту, оставив атакующих открытыми. Обито лишь небрежно вскинул руку. Воронки Камуи с хлюпаньем раскрылись за их спинами, безжалостно засасывая кричащих шиноби в небытие. Короткие, полные агонии вопли оборвались так же внезапно, как и начались. Лес вновь погрузился в гробовую, звенящую тишину, нарушаемую лишь зловещим шелестом листвы.

Шаркая полами тяжёлого чёрного плаща по влажной земле, Обито неспешно зашагал к Данзо. Каждый его шаг громовым эхом отдавался в голове старейшины, словно вбивая гвозди в крышку его гроба.

— Беги. Чего же ты встал? — голос юноши был обманчиво тих, но от этого холода сводило зубы. — Я же просто вышел составить тебе компанию. Как насчёт небольшой... прогулки?

С этими словами он медленно стянул маску.

У Данзо потемнело в глазах, а мозг отказался воспринимать реальность.

— Э-этого не может быть... Ты... Учиха Обито... — просипел он побледневшими губами. — Ты же сдох!

Липкий, первобытный ужас окончательно затопил его разум. Откинув последние крохи гордости и хладнокровия, старик неуклюже развернулся и бросился прочь, вверх по склону. В слепой панике он не заметил толстого, торчащего из земли корня — нога соскользнула, и Данзо с жалким вскриком рухнул в грязь. От удара разорванное предплечье вспыхнуло новой ослепительной болью, заставив его сдавленно застонать.

Он судорожно засучил ногами, пытаясь отползти, но гигантская тень уже накрыла его с головой. Окоченев от страха, Данзо медленно повернул голову. Прямо над ним, заслоняя лунный свет, возвышался Обито. В его руке покоился Клинок Испепеления, чьё чёрно-красное свечение отражалось в расширенных от ужаса зрачках старика, подобно глазам самой Смерти.

— Никак не ожидал, что я выжил, верно? — губы Обито изогнулись в садистской ухмылке. — Я всё гадал, когда же мне выпадет удачный случай прикончить тебя. Но ты, старый дурак, сам пришёл ко мне на убой. Грех отказываться. — Обито хладнокровно занёс смертоносную сталь над головой. — Ну вот, мы и погуляли. Пора отправлять тебя в последний путь.

Тело Данзо забилось в крупной дрожи. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь вымолить прощение, но из пересохшего горла вырывался лишь жалкий сип.

Без малейших колебаний Обито опустил руку. С омерзительным чавканьем Клинок Испепеления разрубил плоть старика. Фонтан густой алой крови ударил в воздух, щедро окропив прелые листья и корни деревьев.

Данзо безвольной куклой обмяк на земле. Его хриплое дыхание становилось всё тише, а взгляд стремительно мутнел. Уставившись на бледный лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, он пошевелил окровавленными губами:

— Сару... ты — лист, купающийся в лучах солнца... а я... я был лишь корнем во мраке... Я должен был... делать грязную работу... Всё, что я творил... я творил... ради Конохи...Глаза старика остекленели, голова безвольно скатилась набок. Из груди вырвался последний сиплый выдох.

Обито стоял в полной тишине, равнодушно взирая на изувеченный труп. Спустя пару мгновений он взмахнул рукой. Пространство Камуи жадно поглотило тело Данзо, а заодно и останки его цепных псов. Развернувшись на каблуках, юноша двинулся в сторону Деревни Скрытого Листа.Добравшись до неприметной рощицы на самой границе селения, он вновь разорвал ткань реальности и небрежно вышвырнул три окровавленных трупа на траву. Это место патрулировалось часто — Анбу обнаружат их с первыми лучами солнца. Своеобразный подарок — возвращение Конохе её гнилых «Корней».

Закончив с этим дерьмом, Обито не стал задерживаться. Воронка Камуи в последний раз исказила воздух, поглощая его силуэт и оставляя на поляне лишь три остывающих трупа да тяжелый, тошнотворный запах пролитой крови, медленно растворяющийся в ночном тумане.

Глава 34

Воздух на Базе Организации «Акацуки» всё ещё хранил едкий, першащий в горле привкус пороховой гари — эхо недавней битвы. Ханзо тяжело опустился на хлипкий деревянный стул. Его грудь туго стягивали белоснежные бинты, сквозь которые уже успели проступить ржаво-красные пятна сочащейся крови.

— Это я во всём виноват, — хрипло произнёс он, обводя тяжелым взглядом своих людей, спешно перевязывающих раны, а затем посмотрев прямо в глаза Конан и Яхико. В его голосе сквозила горькая, нескрываемая вина. — Я оказался слепым глупцом, поверившим ядовитым речам Данзо, и едва не погубил всех вас… Хвала богам, вы целы. Простите меня.

— Что было, то прошло, — Яхико сделал шаг вперёд и примирительно, с искренней теплотой похлопал Ханзо по здоровому плечу. — Главное, что теперь вы узрели истинное лицо Данзо. Мы принимаем ваши извинения.

Стоявшая рядом Конан молча кивнула, подтверждая его слова. Враждебность, ещё недавно искажавшая лица членов Организации «Акацуки», растаяла без следа. Но Ханзо лишь сильнее нахмурился, до побеления костяшек сжимая кулаки — яд самобичевания всё ещё отравлял его душу.

Внезапно пространство посреди комнаты пошло рябью. Воздух исказился багрово-чёрными завихрениями, и прямо из пустоты с леденящим душу треском разорвалась воронка Камуи. Из непроглядной тьмы пространственного разлома неспешным, властным шагом вышел Обито.

— Ну что, Обито? — Тоби, смешно переваливаясь, тут же подскочил к нему, сгорая от любопытства. — Вы с этим старикашкой Данзо уже разобрались?

— Разобрались, — равнодушно бросил Обито, смерив его холодным взглядом. — Его труп я выбросил в лесу, неподалёку от Конохи. Военная полиция Конохи скоро на него наткнётся.

— Данзо мертв? — Лицо Яхико мгновенно омрачилось тревогой. — Не обрушит ли Коноха на нас свой гнев в отместку?

— Не обрушит, — покачал головой Обито. — Эта вылазка Данзо была строжайшей тайной. Никто в деревне не знал, куда он направился. Коноха не сможет докопаться до истины и спишет всё на «неизвестных убийц». К тому же, положение Деревни Скрытого Листа сейчас крайне шаткое: другие селения уже скалят зубы у их границ. Им просто не до нас.

По залу прокатился коллективный вздох облегчения.

— Раз с этим покончено, — продолжил Обито, видя реакцию собравшихся, — возвращаемся в Главную Башню. Нам есть что обсудить.

Спустя четверть часа они уже собрались в просторном зале совета.

— Ханзо, — Обито посмотрел прямо на лидера Дождя, отсекая все предисловия. — Данзо кормит червей, наше недопонимание исчерпано. Теперь-то мы можем говорить о полноценном союзе с Организацией «Акацуки»?

— Можем! — Ханзо порывисто вскочил, в его глазах вспыхнула былая стальная решимость. — Отныне я и Организация «Акацуки» будем вместе ковать мир для Деревни Скрытого Дождя!

С этими словами он протянул широкую мозолистую ладонь Яхико. Тот широко, понимающе улыбнулся и крепко ответил на рукопожатие. Под пристальными взглядами соратников две силы слились воедино, скреплённые общей мечтой о мире.

— А теперь я иду раздавать еду жителям, — Обито круто развернулся и направился к выходу. — Кто со мной?

Никто не остался в стороне. Когда они вышли на широкую площадь перед башней, Обито привычным жестом активировал пространственный разлом. Из зияющей черноты, словно из рога изобилия, посыпались мешки с провизией. Изголодавшиеся люди робко потянулись к ним, и вскоре закипела работа. Бойцы Ханзо и шиноби Организации «Акацуки» бок о бок таскали тяжелые тюки, раздавая пайки. Впервые за долгое время над площадью витала атмосфера суетливого, но искреннего тепла.

Чуть поодаль Тоби и Зецу сидели на корточках в пыли, дурачась с местной ребятнёй, чьи звонкие голоса то и дело взрывались беззаботным смехом. Получая заветную еду, жители со слезами на глазах кланялись своим благодетелям.

Глядя на эти измождённые, но светящиеся надеждой лица, Ханзо почувствовал, как к горлу подступает ком.— Слушайте меня! — громогласно возвестил он, привлекая всеобщее внимание. — Отныне Деревня Скрытого Дождя и Организация «Акацуки» идут одним путём! Мы принесём на эти земли мир! Больше никто не будет ложиться спать голодным, и каждый обретёт покой под крышей своего дома!

Толпа взорвалась оглушительными овациями. Радостные крики и аплодисменты эхом отражались от серых каменных стен. В этот миг в сердце каждого зажглась непоколебимая вера — грядёт новый рассвет.

- Тем временем солнце неумолимо скатывалось за горизонт. Ночь, словно густой бархатный саван, накрыла Коноху. В лесах, опоясывающих деревню, гулял промозглый ветер, поднимая с земли прелую листву с тихим, зловещим шорохом. Непроглядную тьму разгоняло лишь скудное, дрожащее пламя факелов.

Трое патрульных из Военной полиции Конохи неслышно ступали по лесной тропе. Ладони привычно лежали на рукоятях клинков, а отблески огня выхватывали из мрака их суровые, напряжённые лица.

— Дурное предчувствие меня не отпускает, — вполголоса бросил один из них, подозрительно вглядываясь в пляшущие тени деревьев. — Шиноби других деревень в последнее время так и снуют у наших границ. Как шакалы, почуявшие кровь.

— Тихо! — его товарищ внезапно вскинул руку, замерев на месте. Он втянул носом холодный воздух, и его лицо мгновенно исказилось:

— Слышите? Кровью разит.Троица разом затаила дыхание. Повинуясь инстинктам, они устремили взгляды в сторону густых зарослей. Там, в бледном свете пробивающейся сквозь кроны луны, зловеще поблескивало что-то темное и липкое.

Погасив два факела из трёх, чтобы не стать легкой мишенью, они, словно дикие кошки, бесшумно скользнули к кустам. То, что открылось их взорам за колючими ветвями, заставило сердца пропустить удар. Влажная от росы земля пропиталась густой багровой жижей. В центре этого кровавого месива неподвижной куклой лежал Данзо. Его чёрные одежды намокли и отяжелели от крови. Чуть поодаль валялись искорёженные тела двух бойцов Корня, из чьих глубоких ран всё ещё сочилась багровая влага.

— Матерь божья… это же Данзо! — выдохнул командир патруля. От ужаса его голос сорвался на хрип. Упав на колени, он дрожащими пальцами прикоснулся к ледяной шее старика в поисках пульса. Тщетно. Рука бессильно упала в грязь. — Живо! — Он резко вскочил, обернувшись к побелевшим соратникам. — Оцепить периметр! Член Совета убит! Вы двое — пулей в деревню, доложите Третьему Хокаге и Совету Старейшин! Остальным держать круговую оборону! Никого сюда не подпускать, даже если это будет сам дьявол!

— Есть! — гаркнули подчинённые и, не теряя ни секунды, сорвались с места. Их отчаянный, тяжёлый топот эхом разнёсся по засыпающему лесу.

В Кабинете Хокаге всё ещё горел свет. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, восседал за массивным столом из темного дерева. В зубах он привычно сжимал любимую трубку, густой сизый дым от которой мягко обволакивал его изрезанное глубокими морщинами лицо. Перед ним высились горы отчётов, пестрящих тревожными сводками с границ. Старик хмурился, нервно выстукивая сухими пальцами рваный ритм по столешнице. Предчувствие надвигающейся бури терзало его старое сердце.

Бах!

Массивные двустворчатые двери жалобно скрипнули, едва не слетев с петель, когда в кабинет ворвался запыхавшийся боец патруля. Его грудь ходила ходуном, а лёгкие с присвистом хватали воздух.

— Х-хокаге-сама! — задыхаясь, выдавил он, глядя на правителя остекленевшими от шока глазами. — Беда! Данзо-сама… Данзо-сама мёртв!

Стук…

Трубка выскользнула из ослабевших пальцев Хирузена и покатилась по полу, рассыпая обжигающие искры прямо ему на штанины, но старик этого даже не заметил.

— Что ты сказал? — Он медленно поднялся, опираясь дрожащими руками о стол. Его глаза расширились от дикого, животного ужаса. — Данзо? Ты… ты уверен?

— Ошибки быть не может! — отчаянно закивал шиноби. — Мы нашли его изувеченный труп в лесу у границ. Рядом лежали двое убитых из Корня. Периметр оцеплен, умоляю, вам нужно увидеть это своими глазами!

Не проронив больше ни слова, Хирузен сорвал со стены ритуальную шляпу и устремился вслед за вестником смерти. Он почти бежал. Поля шляпы в такт шагам били его по спине, открывая искажённый мукой профиль. Да, они с Данзо грызлись, словно цепные псы. Они интриговали, строили козни и яростно ненавидели методы друг друга. Но под всем этим слоем грязи они оставались мальчишками, вместе делившими хлеб и кровь. Соратниками, полвека державшими на своих плечах Коноху. Третий никогда, ни в самых страшных кошмарах, не мог помыслить, что конец этого ублюдка будет таким жалким и внезапным.

К тому моменту, когда старый Хокаге добрался до места бойни, там уже властвовал Фугаку Учиха в сопровождении своих лучших людей. В кровавом мраке зловеще полыхал активированный Шаринган главнокомандующего, жадно впитывая каждую деталь и каждую каплю крови на смятой траве.

— Хокаге-сама, — Фугаку тут же шагнул навстречу, низко склонив голову. Тон его был мрачнее тучи. — Сомнений нет, это Данзо-сама. Убит около двух часов назад. Тело исполосовано клинком — срезы хирургически ровные. Работал мастер высочайшего класса.

Хирузен не ответил. Словно сомнамбула, он двинулся сквозь оцепление, не отрывая взгляда от истерзанного тела. В неверном свете факелов лицо Данзо казалось ещё более уродливым. Единственный глаз был широко распахнут в немом, застывшем изумлении перед ликом Смерти. Рубленая рана, перечеркнувшая его грудь, зияла черной пастью, а кровь уже успела запечься страшной коркой на лохмотьях плаща. Взглянув в эти мертвые, стеклянные глаза, великий Бог Шиноби вдруг почувствовал, как из него разом выкачали все силы. Колени старика подогнулись, и он с глухим стуком рухнул прямо в окровавленную грязь.

— Хокаге-сама! — Фугаку молниеносно подхватил его под локоть, не дав упасть лицом в лужу крови. Бойцы полиции тревожно сгрудились вокруг, не зная, что делать со сломленным горем лидером.

Опираясь на крепкую руку Учихи, Третий с трудом поднялся. Заскорузлые пальцы судорожно стёрли непрошеную влагу с ресниц, но старик не замечал, что по его глубоким морщинам уже вовсю текут горькие, солёные слёзы.

— Данзо… — каркнул он сорванным голосом, полным боли. — Кто это сделал? Псы из других деревень, или… или Иуда затаился в самой Конохе?

— Ни капли чужой чакры, — покачал головой Фугаку, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — И никаких следов сопротивления. Убийца — призрак во плоти, гений скрытности. Пока невозможно сказать, откуда он пришёл.

Сквозь толпу с громким сопением и кряхтением уже протискивались члены Совета Старейшин деревни. Увидев растерзанный труп своего извечного союзника, они посерели, словно полотна.

— Сарутоби! — тут же завизжал один из них, брызгая слюной. — Хватит лить слёзы! Данзо мертв! Корень обезглавлен! Кто теперь будет держать их на поводке? Если они сорвутся, вся наша теневая сеть рухнет к чертям собачьим!

Хирузен крепко зажмурился. Он сделал глубокий, судорожный вдох, втягивая в легкие запах гниющей листвы и свежей крови. Когда он снова открыл глаза, слёз больше не было. Их место заняла мёртвая, опустошающая усталость.

— Это… — он слабо отмахнулся от старейшин, словно от назойливых мух, — подождёт до завтра. Оставьте меня. Все.Не дожидаясь ответа, не взглянув больше ни на лица живых, ни на лик мертвеца, Третий Хокаге развернулся и медленно побрёл в сторону огней родной деревни. Ледяной ветер трепал полы его накидки, подчеркивая сгорбленную, вдруг так резко постаревшую фигуру. И никто во мраке леса не видел, как из-под опущенных полей шляпы в пыль срывались горячие, прозрачные капли.

«Эх, Данзо… — надрывно скулила его душа. — Всю жизнь мы грызли друг другу глотки. Всю жизнь мы бились за власть. Ты твердил, что я — Лист, купающийся в лучах солнца, а ты — Корень, что гниёт во мраке ради моего триумфа… Так почему же этот проклятый корень обрубили? Зачем ты сдох, старый ты дурак?..»

Позади него кипела суета. Следователи прочесывали каждый дюйм земли, стервятники-старейшины шипели друг на друга, деля шкуру неубитого медведя, а Фугаку Учиха ледяным тоном раздавал приказы. И лишь одинокая фигура Третьего бесшумно растворялась в густой ночи, унося с собой невыносимую тяжесть потери и липкий, леденящий душу страх перед грядущим.

Вернувшись в Кабинет Хокаге, Третий так и не сомкнул глаз за всю ночь, отчаянно пытаясь заглушить душевную боль едким табачным дымом. Бледный утренний свет робко пробивался сквозь деревянные рамы окон, но был не в силах рассеять густую, удушливую пелену, мрачно повисшую в воздухе.

Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, грузно осел за своим массивным рабочим столом. На конце его любимой трубки уже скопился длинный столбик серого пепла, грозящий вот-вот обломиться, а пол усеивали десятки окурков. Воздух настолько пропитался тяжелым запахом гари, что даже старая деревянная мебель, казалось, покрылась болезненным, пепельно-серым налетом.

Его покрасневшие от бессонницы глаза пустым, ничего не выражающим взглядом сверлили лежащее на столе личное дело Данзо. Бессонная ночь согнула его спину, сделав старика еще более сгорбленным и дряхлым, и лишь едва заметная дрожь в узловатых пальцах выдавала бушующую внутри бурю подавленных эмоций.

Тук-тук-тук... — раздался вдруг тихий стук, и из-за двери донесся мягкий, обеспокоенный голос Бивако Сарутоби. — Хирузен, ты здесь?

Кабинет ответил ей мертвой тишиной. Не дождавшись ответа, Бивако осторожно толкнула не запертую створку и бесшумно скользнула внутрь.

Едва переступив порог, она едва не задохнулась от ударившего в нос концентрированного запаха табака. Рефлекторно зажав нос пальцами, женщина принялась разгонять ладонью сизую дымку и тяжело, с искренней горечью вздохнула:

— Дорогой, сколько же ты выкурил? — её голос дрогнул от тревоги. — Не знай я, что это Кабинет Хокаге, решила бы, что по ошибке забрела в чью-то растопленную баню.

Хирузен даже не шелохнулся. Словно сломанная марионетка, он механически набил чашу трубки свежей порцией табака, чиркнул огнивом, и очередное густое облако дыма сорвалось с его губ, окончательно скрывая выражение изможденного лица.

Бивако подошла вплотную и ласково опустила ладони на его напряженные плечи:

— Я уже слышала о Данзо, — мягко произнесла она, склонившись к его уху. — Я понимаю, каким страшным ударом стала для тебя его смерть, но ты не можешь вечно прятаться в этом дыму. Беспорядки на границах, сироты из Корня, жители Конохи, Шиноби... Совет Старейшин. Все они ждут решений своего лидера. Ты не имеешь права сломаться.

Пальцы старика замерли, а трубка мелко задрожала.

Он, наконец, поднял голову, обнажив бездну затаенной скорби и смертельной усталости в глазах:

— Как будто я сам не понимаю, что нужен Конохе... Вот только... — Его голос звучал так хрипло, словно голосовые связки выжгло дотла. — Этот старый дурак Данзо... Да, он натворил немало бед, и многие его методы вызывали у меня отвращение. Но... мы ведь росли вместе. Плечом к плечу прошли через мясорубку войн, десятилетиями защищали нашу деревню. Он всегда был как заноза под ногтем — саднил всю жизнь. А теперь, когда эту занозу внезапно вырвали... я вдруг осознал, что внутри осталась лишь зияющая пустота.

В этот самый момент тяжелые двери кабинета с шумом распахнулись, впуская членов Совета Старейшин — Хомуру Митокадо и Кохару Утатане.

Сделав лишь шаг внутрь, старейшины зашлись в мучительном кашле. Кохару брезгливо сморщила нос, яростно размахивая руками:

— Сарутоби, ты что, решил превратить свой кабинет в фабрику по производству дымовых шашек?! — возмущенно прокряхтела она. — Как в таких условиях можно обсуждать государственные дела?!

Дождавшись, пока дым хоть немного рассеется, Хомура мрачно и без обиняков перешел к сути:

— Сейчас не время упиваться горем, Хирузен. Данзо мертв, Корень остался без лидера. Что прикажешь делать с его псами? Теневая сеть Конохи не должна оборваться. У тебя уже есть план?

Третий сделал глубокий вдох, с силой вдавил трубку в пепельницу, сминая тлеющий табак, и его взгляд обрел былую, стальную твердость лидера:

— Корень... будет распущен.

— Распущен? — Хомура опешил, но, недовольно пожевав губами, все же задумчиво кивнул. — Что ж, пожалуй, так будет лучше. Сейчас у нас попросту нет человека, способного удержать их в узде. Если назначить кого-то силой, это лишь спровоцирует кровавый бунт.

Кохару и остальные члены Совета молчаливо согласились, не проронив ни слова против.

— Остатки Корня будут переведены под юрисдикцию Анбу, — безапелляционным тоном добавил Хокаге. — Пусть выходят из своих крысиных нор на свет и займутся тем, ради чего они вообще существуют — истинной защитой Конохи.

Спорить с этим решением больше никто не стал. Хомура ободряюще хлопнул старого товарища по плечу:

— Раз уж ты всё решил, мы пойдем готовить приказы, — кивнул он напоследок. — А ты... не загоняй себя в могилу раньше времени. Побереги здоровье.

С этими словами старейшины развернулись и спешно покинули пропахший табаком кабинет.

Как только за ними закрылась дверь, в комнате вновь воцарилась тишина. Бивако присела рядом с мужем, протягивая ему пиалу дымящегося зеленого чая:

— Выпей. Промочи горло, — она тепло улыбнулась. — И не будь к себе так строг. В том, чтобы позволить себе минуту слабости и оплакать старого друга, нет ничего постыдного.

Хирузен принял пиалу. Обжигающее тепло фарфора передалось его замерзшим пальцам. Взглянув в полные сострадания глаза жены, он наконец позволил своим напряженным плечам расслабленно опуститься.

- Тем временем, в мрачной громаде главной башни Деревни Скрытого Дождя, тяжелые капли срывались с каменных карнизов, разбиваясь о землю россыпью ледяных брызг.

Ханзо, облаченный в свой неизменный плащ и широкополую шляпу, восседал во главе массивного стола, словно мрачный монарх. За его спиной каменными изваяниями застыли преданные телохранители. Вокруг же собрались члены Организации «Акацуки» и Обито, сосредоточенно склонившиеся над грубо набросанной картой деревни.

— Раз уж мы заключили союз, эта башня отныне станет нашей общей штаб-квартирой, — произнес Ханзо с непоколебимой серьезностью, отбивая ритм костяшками пальцев по столешнице. — Пусть Организация «Акацуки» перебирается сюда. Хватит вам ютиться в той убогой норе на окраине.

Яхико мгновенно вскочил на ноги, почтительно склонившись в глубоком поклоне. В его глазах полыхал огонь надежды:— Благодарим вас, господин Ханзо! С такой надежной базой мы сможем куда быстрее воплотить в жизнь наши идеалы о всеобщем мире!

Обито, небрежно привалившийся к сырой каменной стене со скрещенными на груди руками, обвел присутствующих цепким взглядом из-под маски:

— База — это, конечно, прекрасно, но не пора ли нам обсудить, как именно мы будем поднимать деревню из руин? — хмыкнул он. — Мы же не собираемся вечно смотреть, как она гниет под ливнем, не имея даже паршивой мощеной дороги?

— Разумное замечание, — солидно кивнул Ханзо. — Выкладывайте свои идеи, я готов выслушать каждого.

Но стоило этим словам прозвучать, как в башне повисла звенящая, неловкая тишина.

Яхико растерянно почесал затылок, покосившись на Нагато. Тот лишь нахмурился и перевел взгляд на Конан. Девушка, в свою очередь, смущенно отвела глаза. Так они и переглядывались, словно нашкодившие дети, не в силах выдавить из себя ни единой связной мысли о градостроительстве.

В конце концов, все умоляющие взгляды скрестились на фигуре Обито — их единственном спасательном круге в море политической безграмотности.

«Вот же свалились на мою голову...» — мысленно застонал Обито, закатив под маской глаза с такой силой, что они едва не сделали полный оборот. — «Сначала подай им припасы, потом стань их стратегом, а теперь еще и выступай в роли заботливой няньки!»

Отлепившись от стены, он подошел к разложенной карте:

— Я так и знал, что в ваших светлых головах гуляет лишь ветер. Какое счастье, что я всё продумал заранее.

— Выкладывай, не томи! — Яхико тут же подался вперед, едва не ложась на стол от нетерпения.

Уверенно ткнув пальцем в пергамент, Обито начал чеканить слова с армейской четкостью:

— Во-первых, тотальное усиление боевой мощи. Да, ваши шиноби — непревзойденные мастера тихого убийства, но на одних заказных убийствах далеко не уедешь. Отныне все бойцы Скрытого Дождя, и Организация «Акацуки» в том числе, обязаны включить в расписание тренировки по лобовым столкновениям. Ниндзюцу, Тайдзюцу, владение клинком — никаких поблажек. Параллельно мы возводим мощный защитный барьер вокруг деревни и расставляем сеть сигнальных постов на границах. Больше никаких внезапных вторжений извне.

— Во-вторых, инфраструктура и выживание народа, — Обито раздраженно постучал по карте. — Во что превратилась ваша ливневая канализация?! Это же полная катастрофа! Стоит начаться сезону дождей, как улицы уходят под воду, превращаясь в грязевые болота, а лачуги гниют на глазах. Нам необходимо спроектировать новые водостоки, замостить главные тракты камнем и отреставрировать жилые кварталы. Кроме того, деревне жизненно необходимы два объекта: полноценный госпиталь и Академия ниндзя. Больница положит конец бессмысленным смертям от дефицита мазей и бинтов, а Академия станет кузницей свежей крови для нашей будущей армии.

При упоминании больницы и академии перед внутренним взором Конан болезненно всплыли лица тех несчастных жителей, что умирали в агонии просто из-за отсутствия простейших лекарств, и оборванные сироты, не умеющие даже написать собственное имя. Ее тонкие пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— В-третьих, экономика, — безжалостно продолжал вещать Обито. — Дождь льет здесь круглый год. Так давайте превратим этот проклятый климат в наше преимущество! Мы можем развернуть масштабное рыбное хозяйство, разводить водоплавающих тварей, которым плевать на сырость. А еще — наладить производство фирменной водонепроницаемой экипировки. Непромокаемый подсумок, плащи... Поверьте, у соседей эта дрянь будет разлетаться за милую душу в обмен на ресурсы.

— И в-четвертых, внешняя дипломатия, — Обито отмахнулся. — Впрочем, этот вопрос уже в разработке, не забивайте им свои головы. Я всё решу сам.

— Беру на себя боевую подготовку и оборонительный периметр! — тут же отчеканил Ханзо, загоревшись идеей. — Мои люди знают каждый камень в этих землях, мы наладим систему тренировок и патрулей в кратчайшие сроки.

— А я займусь госпиталем и Академией ниндзя! — решительно вскинула руку Конан. В ее янтарных глазах светилась непреклонная воля. — Я лично найду толковых медиков, составлю учебные планы и прослежу, чтобы здания возвели как можно быстрее.

— Тогда мы с Нагато, Киэ, Кёсукэ, Кюсукэ и Дайбуцу возьмем на себя стройку! — Яхико радостно ударил себя кулаком в грудь, обнимая товарищей за плечи. — Мы поднимем на ноги всех жителей, организуем рабочие бригады. Мы выстроим новые дороги, водостоки и дома в два счета!

— Что касается рыбного промысла и производства снаряжения, — добавил Ханзо, потирая подбородок, — я поручу это своим самым проверенным людям. Сбоев не будет.

Обито удовлетворенно кивнул, глядя на вспыхнувший в их глазах нездоровый энтузиазм:

— Отлично. Раз уж мы расписали роли, за работу.

План был идеален, но внезапно лицо Яхико мучительно исказилось. Он снова почесал затылок, и его голос предательски дрогнул:

— Слушайте... Это, конечно, звучит грандиозно, но... У нас ведь нет ни гроша за душой. Камень, дерево, медицинское оборудование, оплата труда строителей — это же астрономические суммы! Деревня Скрытого Дождя и без того нищая, как церковная мышь. Где мы возьмем столько ресурсов?

Воздух в башне словно заледенел. Воодушевление, еще секунду назад бившее ключом, с треском разбилось о суровую финансовую реальность.

Глядя на этих потрясающих «стратегов», Обито обреченно выдохнул, возводя очи к потолку. «Воистину, связаться с вами — моё величайшее проклятие», — язвительно подумал он.

Не говоря ни слова, он сконцентрировал чакру в глазу. Пространство Камуи откликнулось немедленно. Воздух над столом закрутился спиралью, искажаясь, и из образовавшегося черного разрыва посыпался град увесистых холщовых мешков. Бум! Бум! Бум! Десятки тяжелых кулей рухнули на каменную столешницу, издавая характерный, оглушительно-приятный звон монет.

— Этого должно хватить на закупку стройматериалов и найм ремесленников, — бросил Обито с показным равнодушием, закрывая пространственную воронку. — Сами разберетесь с логистикой и закупками. И умоляю, не дергайте меня больше по таким мелочам.

Глаза Яхико, Ханзо и остальных едва не вылезли из орбит, намертво прикованные к горе сверкающего богатства.

Схватив один из мешков, Яхико благоговейно взвесил его в руке, а затем чуть ли не в пояс поклонился своему спасителю, сияя ярче солнца:

— Спасибо тебе, младший брат! Клянусь, мы пустим каждую монету в дело! Ты не пожалеешь об этих инвестициях!Конан и Ханзо с жаром закивали, их лица светились искренней, глубокой признательностью.

Больше не теряя ни секунды, вооружившись мешками с деньгами, все присутствующие, словно окрыленные, поспешно покинули башню, спеша немедленно приступить к своим грандиозным задачам.

В гулком зале остался лишь Обито. Прислонившись к холодной стене, он молча смотрел сквозь узкое окно-бойницу на бесконечный, серый ливень. Он покачал головой, и легкая усмешка скользнула по его скрытым маской губам.

«Какое счастье, что за время миссий в Конохе я успел сколотить солидное состояние», — пронеслось у него в голове. — «Иначе эта банда идеалистов пустила бы меня по миру. Впрочем... Пусть так. С такими темпами эта проклятая деревня действительно может стать чем-то стоящим».

Глава 35

Спустя какое-то время на улицу выбрался и Обито. Заметив, что остальные так и стоят плотным кружком, о чём-то вполголоса переговариваясь, он с любопытством поинтересовался:

— Чего застыли? Обсуждаете что-то важное?

— Раздумываем, не созвать ли сперва жителей, — отозвался Яхико, поворачиваясь к товарищу. — Хотим объявить о нашем плане и предложить им присоединиться. Если соберём всех разом, не придётся обходить каждый дом и уговаривать людей поодиночке.

— Звучит разумно. Действуйте, — кивнул Обито, но тут же предостерегающе поднял палец. — Только уговор: когда будете выступать перед толпой, моё имя не упоминать. Если слухи о моём присутствии здесь просочатся за пределы деревни, другие страны могут решить, что это отличный повод для вторжения.

Осознав правоту его слов, шиноби согласно закивали и, не теряя ни минуты, разбежались по извилистым улочкам созывать народ.

- Прошло немало времени. Небо продолжало исторгать из себя бесконечные потоки воды, но даже эта промозглая, въевшаяся в самые кости сырость не могла смыть робкого предвкушения с лиц жителей Деревни Скрытого Дождя.

На просторном пустыре у въезда в селение собралось несколько десятков человек. Люди жались друг к другу под дырявыми промасленными зонтами и прятались под наспех сколоченными соломенными навесами. Их приглушённый, взволнованный шёпот сливался с монотонным шумом ливня, напоминая гомон продрогших птиц, впервые за долгую зиму почуявших приближение весны.

— И что за спешка такая? — прошамкал старик, кутаясь в залатанный плащ и ожесточённо растирая покрасневшие от холода руки. В его выцветших глазах плясали искорки любопытства. — Сам господин Ханзо пожаловал, да ещё и люди из Организации «Акацуки» с ним... Ради чего нас всех согнали?

— И не говорите, дедушка, — тут же подхватила стоявшая по соседству женщина, крепче прижимая к груди укутанного в шаль младенца. — На днях только провизию раздавали, вчера шептались о каком-то великом возрождении деревни, а сегодня вот — общий сбор. Уж не новые ли блага на нашу голову свалятся?

— Да какие тут блага? — недоверчиво хмыкнул тощий юнец, переминаясь с ноги на ногу и опираясь на затупившуюся мотыгу. — Мы в этой луже всю жизнь нищету плодим. Дороги — сплошное месиво, крыши решетом, до недавних пор от голода кишки сводило. Дали поесть досыта — и на том спасибо, о большем и мечтать страшно!

Но, несмотря на напускной пессимизм, парень то и дело бросал жадные, полные надежды взгляды в центр пустыря.

А там, возвышаясь над толпой, стоял сам Ханзо в окружении верных телохранителей. Широкие поля его соломенной шляпы отбрасывали густую тень, скрывая суровое выражение лица. По правую руку от него замерли лидеры Организации «Акацуки» — Яхико, Нагато и Конан. Чуть поодаль, небрежно привалившись спиной к мокрому стволу дерева, стоял загадочный человек в маске.

Внезапно гул голосов стих — Ханзо сделал шаг вперёд. Одним резким движением он развернул старую, пожелтевшую от времени карту. Крупные капли дождя тут же принялись безжалостно мочить ветхий пергамент, но лидер деревни не обращал на это ни малейшего внимания.

— Я созвал вас сегодня, чтобы объявить о начале новой эры для нашей родины! — Его властный, раскатистый голос прорезал пелену дождя, достигая ушей каждого присутствующего. — План по возрождению Деревни Скрытого Дождя вступает в силу прямо сейчас!Ханзо с силой ткнул мозолистым пальцем в расплывающиеся чернила схемы, указывая на пометки: «водоотводы», «госпиталь», «мощёные тракты».

— Мы сровняем с землёй гнилую инфраструктуру и отстроим новую дренажную систему, чтобы сезон дождей больше не топил наши дома! — чеканя каждое слово, продолжал он. — Мы вымостим улицы ровным камнем, чтобы вы забыли о непролазной грязи! Мы отреставрируем ваши жилища, чтобы каждая семья спала в сухости и тепле! Более того, мы возведём настоящую больницу и собственную Академию ниндзя! Отныне больные получат лечение, а дети, желающие стать шиноби, — достойное место для обучения!

Как только стихло эхо его слов, над площадью повисла оглушительная, звенящая тишина. Казалось, даже монотонный стук капель о землю стал громче.

Люди застыли, переваривая услышанное, а затем толпа взорвалась, словно пороховая бочка:

— Да... да быть того не может!

— Только вчера слушок пустили, а сегодня уже за работу?! Небось, шутят!— А деньги?! Откуда у нас такие деньжищи?! Нам жратву-то и ту чужие люди привезли! На такие стройки казна нужна немалая!

Ропот сомнений и недоверчивых шепотков волной прокатился по рядам. Люди судорожно комкали в пальцах края мокрой одежды. В их взглядах читалась отчаянная, болезненная жажда чуда, смешанная с первобытным страхом очередного жестокого разочарования.

— Спокойно! — Яхико вышел вперёд, прочистив горло, и его звонкий, полный уверенности голос легко перекрыл панический гомон. — О финансах можете не беспокоиться!

Он широким жестом указал на притихшего в тени деревьев человека.— Этот таинственный господин в маске — главный и единственный инвестор грандиозной перестройки нашей деревни! Он уже передал нам всю необходимую сумму до последней монеты. Этих средств с лихвой хватит, чтобы воплотить в жизнь всё, что начертано на этой карте!

Сотни глаз мгновенно скрестились на фигуре в маске. Для измученных лишениями людей этот загадочный незнакомец, сперва накормивший их досыта, а теперь оплачивающий возрождение их родины, казался божеством, сошедшим с небес во плоти.

Обито неспешно отлепился от ствола дерева и плавной, скользящей походкой приблизился к толпе.

— Это ваш дом, — произнёс он глубоким, бархатистым баритоном, разносившимся над площадью подобно раскату далёкого грома. — И чтобы отстроить его заново, потребуется приложить общие усилия. Никто не просит у вас ни гроша. От вас требуются лишь рабочие руки. За каждый день честного труда вы будете получать щедрый паёк. Тот, кто готов плечом к плечу с нами ковать светлое будущее для Деревни Скрытого Дождя, — сделай шаг вперёд!

— И вправду... платить не надо, да ещё и кормить будут от пуза? — робко, с замиранием сердца пискнул щуплый мальчишка в коротких, промокших насквозь штанах. В его огромных глазах заплясали отблески надежды.

— Клянусь своей жизнью! — Яхико рубанул воздух ладонью, отрезая любые сомнения. — Каждое произнесённое здесь слово — чистая правда! Если мы вас обманем, можете лично прийти и плюнуть мне в лицо!

— Я верю! Я с вами! — внезапно заорал во всё горло тот самый парень с мотыгой, вскидывая кулак к свинцовому небу. — Когда еду давали — не обманули, и сейчас не соврут! Неужто наша деревня наконец-то поднимется с колен?!

Его отчаянный крик послужил искрой, брошенной в сухостой. Толпа взорвалась ликованием. Люди тянули руки, перекрикивая друг друга в порыве внезапного энтузиазма:

— Я тоже в деле! Я каменщик знатный, любую стену враз возведу!

— А мой мужик канавы копать мастер! Забирайте его на дренажи!

— А я кашеварить умею! Могу на всю бригаду похлёбку варить!

Старик-скептик перестал дрожать от холода, расправив сгорбленные плечи. Мать с младенцем открыто плакала, не скрывая слёз радости, смешивающихся с каплями дождя на впалых щеках. И даже тот пугливый мальчуган тянул вверх свою тонкую, перепачканную в грязи ручонку.

— Все, кто хочет помочь в строительстве больницы и Академии ниндзя, — шагом марш за мной! — Конан вышла вперёд, озаряя хмурый день тёплой, искренней улыбкой. — Для начала расчистим строительные площадки, а уже после обеда прибудут мастера с обозами материалов.

Не успела она договорить, как добрый десяток добровольцев решительно отделился от толпы, устремляясь вслед за ней к западной окраине селения. Их тёмные силуэты под рваными зонтами слились в единую живую реку, пробивающую путь сквозь стену дождя.

— А те, кто не боится запачкаться на укладке дорог, прокладке стоков и ремонте крыш, — за нами! — Яхико похлопал по плечу Нагато и энергично замахал остальным. — Идём осматривать самые затопленные районы! Сегодня же начертим план работ!

Оставшаяся толпа ответила оглушительным рёвом согласия. Люди срывались с мест, забывая о своих ветхих укрытиях. Холодный ливень хлестал их по лицам, но они лишь смеялись в ответ — так искренне и счастливо, как не смеялись уже долгие, мучительные годы.

Ханзо остался неподвижно стоять на залитой грязью площади. Провожая взглядом удаляющуюся процессию, ведомую членами Организации «Акацуки», старый воин невольно позволил себе скупую, почти незаметную ухмылку, скрытую полями шляпы.Обито, вновь привалившись к шершавой коре дерева, молча созерцал этот бурлящий людской муравейник. В прорезях его маски на мгновение мелькнул странный, смягчившийся взгляд.

Проклятый дождь всё так же барабанил по земле, но в душах этих измученных людей уже взошло невидимое, обжигающе яркое солнце. Солнце робкой надежды. Солнце грядущего величия Деревни Скрытого Дождя.Вскоре на пустыре остались лишь двое.

Оттолкнувшись от дерева, Обито подошёл к лидеру деревни. Тяжёлая от впитавшейся влаги ткань его плаща глухо хлопнула по ногам, но в голосе не было и тени усталости.

— Народ занят делом, пора и нам приступать к грязной работе, — произнёс он ровным, деловым тоном. — Перво-наперво — укрепление оборонительных рубежей селения. Затем — утверждение жёсткой программы тренировок для шиноби. Параллельно с этим мы обязаны поставить на поток рыбный промысел, разведение аквакультур и массовое производство водонепроницаемого снаряжения. И, наконец, вбить все эти знания в головы твоих подчинённых и гражданских.

— Согласен. Выдвигаемся, — коротко бросил Ханзо, поправляя съехавшую шляпу и бросив цепкий взгляд на убогие баррикады у ворот.

Двое мужчин плечом к плечу зашагали сквозь лабиринт тёмных, залитых водой переулков, направляясь к периметру деревни.

Граница встретила их унылым зрелищем: несколько хлипких, наспех сколоченных дозорных вышек, жалобно скрипящих при каждом порыве ледяного ветра, и чавкающее болото под ногами.

— Жалкое зрелище, а не оборона, — констатировал Обито, резко остановившись и обводя унылый пейзаж рукой. — Здесь пройдёт даже слепой калека. С этого дня увеличиваешь численность патрулей. Забудьте о практике одиночных дозоров — это верная смерть. Отныне ходим тройками: один прикрывает, двое смотрят. Маршруты патрулирования полностью перекроить, смену караула проводить каждые полчаса. В таких погодных условиях бдительность притупляется мгновенно.

Он выдержал многозначительную паузу, а затем указал пальцем в сторону чернеющей вдали лесополосы:

— На опушке и вдоль русла реки оборудовать сеть скрытых постов. Прикажи использовать маскировочные ниндзюцу по максимуму. При обнаружении чужаков — никаких геройств. Сначала сигнальная ракета, затем скрытое наблюдение. В бой без приказа не вступать! Кроме того, на стратегически важных перекрёстках необходимо возвести укреплённые блокпосты. Они послужат укрытием для отдыха патрульных, а в случае внезапной атаки превратятся в узлы обороны для быстрой перегруппировки сил.

Ханзо задумчиво проследил за направлением его руки. Суровые морщины на его лице слегка разгладились.

— Разумный подход, — кивнул лидер. — Сегодня же вечером отдам приказ командирам отрядов. А что касается тренировочной базы...

— Об этом я тоже не забыл, — безапелляционно перебил его Обито. — Как мы и обсуждали: упор на владение клинком, тайдзюцу и ниндзюцу. Особое внимание — слаженности в групповом бою. Твои мясники привыкли резать глотки в подворотнях поодиночке, но в случае полномасштабной войны с регулярной армией их вырежут, как слепых котят. Чуть позже я передам тебе подробные свитки с расписанием нормативов, ежедневными нагрузками и тактическими схемами командных перестроений.

— Принято, — согласился старик, не споря с очевидным. — А что по поводу промыслов? Водонепроницаемое снаряжение и рыбная ловля... Местный сброд в жизни с таким не сталкивался. Как мы заставим их это делать? Тут нужен деликатный подход.

— С рыбой проблем не будет, — Обито небрежно махнул рукой в сторону восточных окраин селения. — Там, в низине, есть закрытая речная заводь. Течение там спокойное, вода не отравлена стоками — идеальное нерестилище для неприхотливых пород и речных гадов. Найдёшь пару-тройку мужиков, которые умеют плавать и не боятся пиявок. Пусть вычистят дно от мусора и запустят первую партию мальков. Посмотрим, как пойдёт.Сделав небольшую паузу, он перешёл к более насущному вопросу:

— Что же касается снаряжения — никакого массового производства на первых порах. Прикажи своим псам раздобыть плотную парусину и качественную древесную смолу. Пускай сошьют несколько тестовых образцов: подсумки, штормовки, плащи-палатки. Испытаем их в реальных условиях — на прочность, на износ, на водоотталкивающие свойства. Если ткань не сгниёт за неделю и не пропустит влагу, тогда и начнём обучать баб этому ремеслу.

И тут голос человека в маске лязгнул металлом, заставляя Ханзо невольно напрячься.— И заруби себе на носу: когда посадишь людей за станки и загонишь по пояс в воду, ты будешь платить им полновесной монетой. Никакого рабского труда. Никакой работы за идею. Человек вкалывает на совесть лишь тогда, когда чувствует тяжесть оплаты. Только так мы сможем построить экономику, которая не рухнет через месяц!

Выслушав эту жёсткую, но безупречно логичную отповедь, Ханзо наконец-то позволил себе расслабиться. Во взгляде грозного лидера Скрытого Дождя, брошенном из-под полей шляпы, промелькнуло нескрываемое уважение.

— Твоя проницательность делает тебе честь, — веско произнёс он. — Да будет так. Мы исполним всё в точности, как ты сказал.

— Договорились, — кивнул Обито. — Тогда я возвращаюсь, нужно набросать план тренировок.

Ханзо коротко кивнул в знак согласия. Обито развернулся и, скользнув в спасительную тень, применил Камуи. Пространство перед ним пошло рябью, скручиваясь в воронку, и с тихим шелестом во тьме разверзлась зияющая трещина, ведущая в Пространство Камуи.

Едва шагнув сквозь разлом, он оказался в безжизненной пустоте измерения. Заметив сжавшегося в углу Черного Зецу, Обито издевательски махнул рукой:

— Йоу, Черный Зецу!И, не дожидаясь реакции, тут же нырнул в следующую воронку, в мгновение ока перенесясь в своё тайное убежище-пещере.

В пещере было душно, но по-своему уютно. Тоби спал без задних ног, нелепо раскинув конечности в позе морской звезды и крепко прижимая к груди Гунбай Учиха. Время от времени он издавал глупое, слюнявое «хе-хе», видимо, пожирая во сне какие-то немыслимые деликатесы.

Зецу тем временем о чём-то вполголоса перешептывался с клонами Белого Зецу.

— Ну как там дела в Деревне Скрытого Дождя? — тут же оборвал он беседу, едва завидев Обито.

— Ещё бы им быть плохими! — Обито гордо выпрямил спину. — План запущен на полную катушку. Будем честны: пока я в деле, для нас вообще не существует никаких преград!

Зецу лишь понимающе кивнул, не став донимать его расспросами. Усевшись за каменный стол, Обито достал бумагу и чернила. Закончив с планом, он аккуратно сложил листы, спрятал их в Пространство Камуи и с облегчением рухнул на кровать.

— Зима близко, холодает с каждым днём... — пробормотал он, плотнее укутываясь в тонкое одеяло. — Ну и плевать. Завернусь в свой уютный кокон и спа-а-ать...

На следующий день, вновь воспользовавшись пространственным разломом Камуи, Обито вернулся в Деревню Скрытого Дождя и вручил готовый план тренировок Ханзо. Тот быстро пробежался глазами по строкам, и в его суровом взгляде мелькнуло одобрение.

— Весьма достойно, — веско произнёс он.

— А вот и образцы нового водонепроницаемого снаряжения, — с этими словами Ханзо выложил на стол несколько предметов: новенький подсумок и плотные плащи.

Обито придирчиво ощупал ткань, проверяя качество швов и водоотталкивающую пропитку.

— Качество отличное, — удовлетворённо кивнул он. — Запускайте в массовое производство.

Покончив с делами, Обито отправился проверить, как продвигается работа у Яхико и остальных. Строительная площадка гудела, словно растревоженный улей: новая дренажная система уже обретала форму, рабочие споро укладывали каменные плиты, мостя просторные дороги, а в воздухе высились прочные деревянные каркасы будущих жилых домов.

На участке, за который отвечала Конан, дела шли не менее успешно: крыша новенькой больницы уже была перекрыта, а кирпичная кладка вокруг будущей Академии ниндзя близилась к завершению. Механизм восстановления деревни работал как часы.

Ближе к обеду измотанные, но довольные жители потянулись к временным полевым кухням. Сидя с мисками горячей похлёбки, они смеялись и переговаривались. Осознание того, что они не только возрождают свой дом из руин, но и получают за это сытную, горячую еду, зажигало в их глазах искры неподдельного счастья.

Наблюдая за этой мирной картиной, Обито молча кивнул своим мыслям: «Совсем скоро всё будет готово». И, развернувшись, неслышно зашагал прочь.

Дни летели за днями в непрерывном, изматывающем ритме. Неделя пронеслась как одно мгновение, и Деревня Скрытого Дождя преобразилась до неузнаваемости. Настал день, когда все жители собрались на центральной площади. Ханзо в сопровождении членов Организации «Акацуки» поднялся на высокий помост.

— Реконструкция Деревни Скрытого Дождя официально завершена! — разнесся над толпой его громогласный бас. — Благодарю каждого из вас за этот колоссальный труд! Отныне никто в нашей деревне не будет страдать от голода и холода!Площадь взорвалась оглушительными овациями. В толпе то и дело вспыхивали радостные выкрики:

— Теперь наши дети смогут учиться!— И больше не нужно умирать от лихорадки, у нас есть своя больница!

— Вы только посмотрите на эти новые дома, они великолепны!

Стоявший в тени, на самом краю ликующей толпы, Обито вдруг почувствовал легкое прикосновение холода. С хмурых, затянутых тучами небес начали срываться мелкие, колкие белые хлопья. В Деревне Скрытого Дождя... пошёл снег. Он медленно протянул руку, и ледяная звездочка мягко опустилась на черную ткань его перчатки, чтобы тут же растаять, превратившись в крошечную каплю воды.

— Стоит тебе сжать снег в ладони, стоит лишь поверить, что он принадлежит тебе... как он тут же бесследно тает, ускользая сквозь пальцы, — прошептал он едва слышно, отрешенно наблюдая за празднующими людьми.

Стоявший неподалеку Зецу промолчал, внимательно вслушиваясь в его слова, а вот Тоби уже вовсю носился кругами, размахивая руками, как умалишенный:

— Снег! Смотрите, это же снег! — вопил он на всю площадь.

Жители тоже задрали головы к небу, с улыбками подставляя лица падающим снежинкам, а ребятня с визгом бросилась ловить их ртами.

Когда первые восторги улеглись, люди начали расходиться по своим новеньким теплым домам, чтобы отметить это событие сытным ужином. Члены Организации «Акацуки» вместе с Ханзо направились обратно на базу, и Обито безмолвной тенью последовал за ними.

— Никогда бы не подумал, что доживу до снега в этих краях, — задумчиво произнес Ханзо, глядя в окно на белеющие улицы базы. — А ведь красиво...

— И правда, удивительное зрелище, — поддержал его Яхико.В этот момент Обито выступил вперед. Воздух закрутился воронкой, и из Пространства Камуи на пол с глухим стуком опустились стопки учебников, а следом — несколько тяжелых ящиков, доверху забитых медикаментами, бинтами и шприцами.

— Я тут подсуетился на днях, — бросил он, отряхивая руки. — Здания — это, конечно, хорошо, но без нормального снабжения от них мало толку.

— Какой же ты молодец, наш младший братец! — тепло улыбнулась Конан, с любопытством заглядывая в ящики с лекарствами.

— Пустяки, — отмахнулся Обито, смущенно пряча взгляд. — Это меньшее, что я мог сделать. Впереди ещё много работы, так что не расслабляемся!

Присутствующие обменялись уверенными взглядами. Они подошли ближе и, положив ладони друг на друга, скрепили свой негласный договор единым порывом:

— Вперёд! — грянул их дружный клич.

После этого Обито обстоятельно проинструктировал Ханзо и костяк Организации «Акацуки» о дальнейших шагах по поддержанию инфраструктуры.

— Оставляю деревню на вас, — закончил он, обводя всех строгим взглядом.

— Пока мы здесь дышим — ни одна тварь не посмеет нарушить покой этого места, — сурово отрезал Ханзо, переглянувшись с Яхико.

— Очень на это надеюсь, — коротко кивнул Обито.Как только он произнёс эти слова, из тени бесшумно вынырнул Зецу.

— Мои клоны Белого Зецу заметили неладное, — прошипел он с мрачной серьёзностью. — На окраинах Деревни Скрытого Листа появились разведчики из Деревни Скрытого Тумана.

Под маской лицо Обито мгновенно напряглось, брови сошлись на переносице, а в груди шевельнулось липкое предчувствие беды.

— Это пахнет дерьмом. Я должен проверить всё лично, — процедил он сквозь зубы.

— Действуй. А мы пока прикроем тылы здесь, — не раздумывая, согласился Ханзо.

— Младший брат, — Нагато сделал шаг вперёд, и в его глазах, скрытых за густой челкой, читалась непоколебимая преданность. — Если запахнет жареным — только дай знак. Мы придем на помощь в любую секунду.

Яхико и Конан горячо закивали, а стоящие позади Дайбуцу, Кюсукэ, Киэ и Кёсукэ в знак поддержки ударили себя кулаками в грудь.

— Бывайте, — глухо бросил Обито.

Он шагнул в уже раскрывшийся зев Пространства Камуи и в следующее мгновение материализовался прямо посреди заснеженного леса на подступах к Деревне Скрытого Листа. Холодный ветер тут же резанул по лицу. Обито цепким взглядом окинул безмолвную чащу.

— Ну и? Где эти ублюдки из Деревни Скрытого Тумана? — раздраженно рыкнул он.

— Они выходят на разведку только ночью, — как ни в чем не бывало отозвался Зецу.

Обито поперхнулся воздухом. Его глаза округлились. Он медленно повернул голову к своему спутнику, сверля его убийственным взглядом:

— А какого хрена ты молчал, что они появляются ТОЛЬКО ночью?!

— Ты не спрашивал, — невозмутимо пожал плечами Зецу.

— Вот именно, ты не спрашивал! — радостно поддакнул Тоби, высунувшись из-за его плеча.

С глухим стуком Обито в отчаянии хлопнул себя ладонью по маске. Сделав глубокий вдох, чтобы не придушить этих двоих прямо на месте, он уставился на кружащиеся в воздухе снежинки.

— Значит, будем ждать.Холодные кристаллы таяли на кончиках его пальцев, пока в голове стремительно складывался пазл: «Деревня Скрытого Тумана готовит масштабную резню. Они собираются ударить по Конохе...»

Пространство вновь исказилось, вскрывая трещину в ткани реальности.

— Уходим в моё измерение, — скомандовал Обито. — Не хватало ещё нарваться на патрульных Конохи.

Он зябко передернул плечами. Под тонким плащом Организации «Акацуки» гулял ледяной ветер, тогда как Зецу и Тоби стояли в сугробах, даже не морщась. «Этим уродам хоть бы хны, а я тут сейчас себе всё отморожу», — мрачно подумал он. Троица поочередно скользнула в разлом. Внутри Пространства Камуи не было ни воющего ветра, ни колючего снега — лишь приятное, спасительное тепло.

Обито с облегчением выдохнул и тяжело привалился спиной к одному из массивных бетонных блоков. Тоби тут же принялся носиться вокруг Черного Зецу, тыча в него Гунбаем Учиха и заливаясь дурацким смехом. Обычный же Зецу застыл неподвижным изваянием, погрузившись в транс — его сознание было намертво связано с клонами Белого Зецу, оставленными снаружи, чтобы мониторить любой шорох в лесах. В этом сером, застывшем мире не существовало ни рассветов, ни закатов. Время текло тягуче и вязко, и лишь редкие сводки от внешних клонов позволяли понять, сколько часов прошло в реальном мире.

Задумчиво потирая кончиками пальцев шершавый край своей маски, Обито прокручивал в голове десятки возможных сценариев. Чего добиваются шиноби Тумана? Это банальный шпионаж, прощупывание обороны, или нечто куда более зловещее и кровавое? Звонкие, идиотские вопли Тоби эхом отскакивали от пустоты, но они не могли развеять ту тяжелую, удушливую тревогу, что сжимала сердце Обито стальными тисками.

Глава 36

Неизвестно, сколько времени минуло в лишенном дня и ночи Пространстве Камуи, когда тело Зецу вдруг едва уловимо вздрогнуло, словно принимая неслышный сигнал от своей светлой половины.

— Белый Зецу засек движение, — монотонно, без единой эмоции в голосе произнес он, медленно поворачивая голову к Обито. — В лесах за пределами Деревни Скрытого Листа обнаружены пятеро шиноби Скрытого Тумана. Они крадутся скрытными тропами, и их цель — самое сердце Конохи.

Обито резким движением выпрямился. Взгляд, сверкнувший в прорези маски, в одно мгновение стал острым, как бритва. Пальцы в черной перчатке с силой вдавились в ребристый узор на краю маски. Он перевел тяжелый взгляд на дурачащегося неподалеку Тоби — этот невыносимый идиот обнимал Гунбай клана Учиха и задорно дразнил Черного Зецу.— Тоби, хватит. Прекрати играть с этим куском Черного Зецу, — голос Обито лязгнул ледяным, не терпящим возражений металлом. Заметив, что дурень продолжает кружиться на месте, он нажал на слова:

— Выдвигаемся. Мусор из Скрытого Тумана сам идет к нам в руки.

— Э-э? Мусор? — Тоби замер как вкопанный, а дурашливая беззаботность на его лице мгновенно сменилась щенячьим восторгом. Прижимая к груди тяжелый Гунбай, он в мгновение ока подлетел к Обито и свернул шею набок, едва не касаясь ухом плеча:

— А мы будем драться? Обито-о~ Можно в этот раз я первым расплющу их своим веером?

— Уходим, — сухо отрезал Обито, проигнорировав его трескотню.

Воздух пошел рябью. Пространство Камуи распорола пространственная воронка, со звоном столкнувшись с тьмой внешнего мира. Внутрь тут же ворвался пронизывающий до костей ледяной ветер, швырнув в лицо колючую снежную крошку.

Троица друг за другом шагнула во тьму. Обито инстинктивно запахнул поплотнее черный плащ организации «Акацуки». Снаружи царила глубокая ночь. Чернильный купол небес давил на плечи, а тяжелые, беременные снегом облака наглухо скрывали луну. Лишь вдалеке, сквозь морозную мглу, призрачно мерцали огни Конохи.

— Белый Зецу уже оставил метки впереди, — шелестящим эхом бросил Зецу, и не успели эти слова растаять в морозном воздухе, как его фигура беззвучно растворилась в придорожных тенях.

Обито и Тоби скользнули следом. Их шаги едва сминали глубокий снег, оставляя лишь невесомые вмятины, которые тут же слизывал колючий ночной ветер. Миновав редкую хвойную рощу, Зецу замер перед зарослями пожухлой, высотой по пояс травы и едва заметно кивнул в самую гущу.

Шиноби беззвучно присели в укрытие. С иссохших стеблей на маску Обито посыпалась колючая изморозь. Он медленно, миллиметр за миллиметром, раздвинул сухие стебли. В кромешной тьме хищно распахнулся багровый глаз. Шаринган с легкостью прошил мутную пелену ночи, зафиксировавшись на пяти силуэтах в самом центре пролеска.

Пятеро диверсантов Деревни Скрытого Тумана. Один из них сидел на корточках, развернув густо исписанный свиток-карту. Его пальцы безостановочно скользили по схемам патрулирования, а губы беззвучно шевелились.

— Приказ Мизукаге-самы предельно ясен, — голос ниндзя с картой был тише шелеста снега, но ночной бриз предательски донес каждое слово прямо до ушей Обито. — Сегодня ночью мы обязаны вскрыть распределение боевых сил Конохи и алгоритмы смены караула. Особенно нас интересуют слепые зоны Военной полиции Конохи. Завтра на рассвете мы нанесем массированный удар. Лист не должен успеть даже моргнуть.

— Будь спокоен, — глухо, в один голос отозвались остальные четверо, а один из них, поправив маску, прогудел:

— Эта мерзкая погодка нам только на руку. Срисуем схемы постов и сразу уходим на дно. Ни единого следа не оставим.

— Удар?.. — процедил из тьмы голос, холодный, как дыхание самой смерти. Воздух на поляне мгновенно заледенел.

Пятеро диверсантов оцепенели. В едином порыве они крутнулись на месте, а их ладони синхронно рванули к подсумкам с кунаями. Но прежде чем они успели разглядеть говорившего, тяжелая рука в черной перчатке мягко, почти ласково легла на плечо крайнего шиноби.

Именно в этот миг рваные облака разошлись. Бледный лунный свет рухнул на пролесок, выхватив из мрака жуткую маску с тигровым узором. В единственной прорези, словно выкупанный в свежей крови, горел Шаринган. Три томоэ бешено вращались в багровой радужке, пульсируя первобытным, парализующим ужасом.

— Это Учиха! — в панике истошно взревел ниндзя со свитком. В ту же секунду в воздух взмыли пять лезвий, сверкнув гибельным серебром. Клинки с истошным свистом обрушились на голову и торс возникшего из ниоткуда врага.

— Жалкое зрелище, — презрительно хмыкнул Обито.

Его силуэт внезапно пошел рябью, становясь иллюзорным. Неосязаемость сработала безупречно: тяжелые лезвия прошили пустоту, лишь взметнув в воздух вихрь снежной пыли, там, где только что стоял человек.

В глазах туманников застыл первобытный шок. Их руки, судорожно сжимавшие рукояти катан, замерли.

— Ч-что за дьявольщина?! — вырвался у одного из них сдавленный хрип. — Как мы прошли сквозь него?!

Ответа он не дождался. В следующее мгновение Обито вновь обрел плоть. Клинок Испепеления с хищным лязгом выпорхнул из ножен на поясе. Вороненная сталь взрезала ночной воздух, описав смертоносную, идеальную дугу.

Вжик… Хрясь!

Влажный треск разрываемой плоти гулко разнесся по лесу. Кипящая кровь фонтаном брызнула на девственно-белый снег, распускаясь уродливыми багровыми цветами, а в морозный воздух тут же взмыл тошнотворный железный пар.

Обито изящно стряхнул кровавые капли с лезвия и плавно убрал оружие в ножны. Его глаз под маской источал абсолютный холод:

— Жалкие букашки. И вы смеете тянуть свои грязные руки к Конохе?

Он смерил равнодушным взглядом скорченные в предсмертных судорогах тела. Внезапно перед мысленным взором вспыхнул профиль смеющейся Рин. Сердце болезненно сжалось, а пальцы в перчатках до побеления костяшек впились в рукоять меча.

«Деревня Скрытого Тумана… Неужели эти мрази и правда осмелились планировать вторжение? — пронеслось у него в голове. — Плевать. Пока я жив, ни одна тварь не посмеет тронуть Коноху. Не посмеет навредить Рин…»

Размышления прервали всполохи огня вдалеке. Тишину ночи разорвал топот десятков ног и отрывистые крики — шум бойни не остался незамеченным патрулями.

Взгляд Обито потемнел.

— Уходим! — рявкнул он Тоби и Зецу.

Он уже собирался задействовать Камуи, как вдруг бросил взгляд на свой плащ, слишком уж приметный в свете приближающихся факелов. «Сначала скроемся», — мысленно приказал он себе, подавляя желание вступить в бессмысленную резню. В воздухе вновь закружилась пространственная воронка, проглатывая троицу целиком.

Спустя пару минут на прогалину вылетел отряд Военной полиции Конохи. Запыхавшийся капитан вскинул руку с факелом, готовясь отдать приказ прочесать лес, но слова застряли в горле. Его взгляд прикипел к залитой кровью поляне. Пять изуродованных трупов валялись в лужах собственной крови вперемешку с брошенным оружием. И ни единого лишнего следа. Только багровый снег, жутко мерцающий в пламени факелов.

— Живо! — рыкнул капитан, побледнев как полотно. — Немедленно доложите Третьему Хокаге!

Двое патрульных сорвались с места, взметая снег, и на пределе скорости помчались к вратам деревни.

- В просторном Кабинете Хокаге свет горел до самого рассвета. Третий Хокаге тяжело восседал за массивным столом. Трубка в его морщинистых пальцах давно потухла. На полированном дереве лежали развернутые свитки с тревожными депешами от пограничников. Лицо старика пересекали глубокие тени усталости — горечь от недавней гибели Данзо еще ядом жгла сердце, а теперь прямо над горлом Конохи занесли лезвие убийцы из Скрытого Тумана.

— Минато. Какаши. Рин, — голос Третьего Хокаге прозвучал глухо, но властно, когда он поднял уставшие глаза на стоящую перед ним троицу. — Данные разведки подтвердились. Скрытый Туман разбил три крупных лагеря на границе Страны Огня. Стянуто больше сотни опытных шиноби. Наши информаторы сообщают: вероятность массированной атаки на рассвете практически стопроцентная. Команда Минато, вы немедленно отправляетесь к пограничной линии для усиления обороны.

— Будет исполнено, Третий Хокаге-сама! — в один голос гаркнули Минато, Какаши и Рин. В их глазах не было ни тени страха, лишь стальная, выкованная в боях решимость.

Двери кабинета с грохотом распахнулись. Внутрь ввалился запыхавшийся капитан полиции, с ходу падая на одно колено:

— Третий Хокаге-сама! Беда! В лесу на подступах к деревне обнаружены тела пяти диверсантов Скрытого Тумана! Все убиты одним разящим ударом. Никаких следов борьбы, враг стер их в порошок! Его сила просто чудовищна!

Третий Хокаге резко подскочил с кресла. Потухшая трубка с глухим стуком покатилась по столу.

— Что?! — прогремел старик. — Кому это удалось? Есть ли остаточные следы чакры?

Капитан обреченно покачал головой, его лицо исказила гримаса полнейшего недоумения:

— Ни единой зацепки. Неизвестный словно соткался из воздуха и испарился в никуда. Даже базовых сгустков чакры не осталось, только измолотый в труху снег вокруг тел.

Третий сурово нахмурил брови, его пальцы нервно забарабанили по столешнице. «Вырезать пятерых оперативников Анбу без шума и пыли… Мощь невообразимая, — пронеслось в его мыслях. — Но кто он? Враг или союзник?»

Старик тряхнул головой, отгоняя лишние сомнения. Его взгляд вновь обрел ястребиную резкость.

— Сейчас не время гадать на кофейной гуще! Если крысы из Тумана смогли проскользнуть через всю границу прямо под нос Конохе, значит, в нашей обороне зияет дыра! — рявкнул он и властно ткнул пальцем в капитана. — Утроить патрули немедленно! Расширить зону оцепления на десять миль к границе! Всем боевым взводам перейти в режим полной готовности, подготовить оружейные арсеналы! Мы обязаны отстоять каждую пядь нашей земли!

— Есть! — гаркнул капитан, пулей срываясь с места и вылетая из кабинета.

Хокаге вновь перевел тяжелый взгляд на Команду Минато. В его голосе зазвучала горькая, давящая надежда:— Минато… Какаши, Рин. Судьба Деревни Скрытого Листа в ваших руках.

— Можете на нас положиться, Третий Хокаге-сама! Мы защитим Коноху любой ценой! — твердо ответили они, разворачиваясь на каблуках. Спустя секунду их силуэты растворились в ночной мгле, устремившись в сторону границы.

Тем временем Обито с напарниками уже вынырнули из Пространства Камуи в заброшенной, полуразрушенной хижине на самых окраинах деревни.

Едва коснувшись гнилых досок пола, он сорвал с плеч плащ организации «Акацуки» и швырнул его в руки Тоби:

— Держи.

Зецу, словно тень, бесшумно протянул ему заранее заготовленный сверток — тяжелый, лишенный всяких опознавательных знаков угольно-черный балахон, идеально скрывающий фигуру. Обито молниеносно облачился в него, а красный с черным плащ аккуратно свернул и спрятал в карманное измерение. Его взгляд пылал мрачной решимостью.— Время Организации «Акацуки» еще не пришло. Незачем привлекать лишних стервятников.

— Обито, а теперь мы куда? — с детским любопытством пропел Тоби, обнимая Гунбай и тыкая пальцем в новую черную мантию товарища.Обито медленно повернул голову в сторону границы. В непроглядной тьме хижины его Шаринган вспыхнул зловещим, кровожадным светом.

— На границу, — процедил он сквозь зубы. — Ублюдки из Скрытого Тумана вознамерились откусить кусок от нашей земли. Кто-то же должен оказать им радушный «прием».Воздух вокруг него вновь закружился в смерче Пространства Камуи.

— За мной.

Трое теней одна за другой шагнули в искаженную пустоту, бесследно растворяясь в ночи, чтобы нести смерть к границам Страны Огня.

Пространство на опушке густого леса, окаймляющего границы Страны Огня, исказилось багровой воронкой. Как только трещина Камуи бесследно растворилась в воздухе, из ночной тени бесшумно выступили три силуэта: Обито, Тоби и Зецу. Ледяной, пронизывающий до костей ветер с воем швырял колючую снежную крошку в их черные плащи, выбивая из плотной ткани глухой, дробный шелест.

Обито вскинул взгляд. Там, на заснеженной равнине, мрачными исполинами возвышались три раскидистых лагерных шатра. Сквозь щели в тяжелой парусине сочился тусклый, болезненно-желтый свет походных костров, из-за чего лагерь походил на притаившегося во мраке хищника, лениво приоткрывшего тлеющие глаза. Вокруг стоянок, словно заведенные механизмы, мерно курсировали шиноби Деревни Скрытого Тумана. Их ладони привычно покоились на рукоятях клинков, а тяжелый скрип подбитых железом сапог, сминающих наст, эхом разносился на многие мили вокруг.

— Три главных лагеря выстроены клином, а патрулей на западном фланге вдвое больше, чем на остальных, — процедил Зецу, чей хриплый голос, казалось, сочился прямо из непроглядной тени. Он указал в сторону самого исполинского шатра. — Чутье Белого Зецу не обманывает: Мизукаге находится именно там, в главной ставке.

Взгляд Обито намертво прикипел к командирскому шатру, а алый Шаринган хищно прищурился во мраке. Все верно. Мало того, что эта махина превосходила размерами остальные, так еще и на входе, словно каменные изваяния, застыли четверо гвардейцев. От них так и разило ледяным хладнокровием, на ножнах зловеще поблескивала гравировка Скрытого Тумана, а смена караула происходила с тошнотворной, механической педантичностью. Обито задумчиво погладил большим пальцем шершавую рукоять своего клинка. Он простоял в мертвой тишине долгих пятнадцать минут, впитывая каждый шаг, каждый поворот головы патрульных, пока их маршрут не отпечатался на подкорке.

— Я проверю главную ставку, — едва слышно бросил он во тьму. — Затаитесь здесь. И чтобы ни звука, иначе мы трупы.Тоби закивал с такой бешеной скоростью, что едва не свернул себе шею, однако исполинский гунбай, зажатый в его руках, случайно мазнул Обито по плечу.

— Обито, ты уж там поосторожнее! — зашептал он, дурашливо переминаясь с ноги на ногу. — А если начнется заварушка, обязательно позови меня!

Зецу лишь безмолвно кивнул, растворяясь на фоне деревьев.Не тратя времени на пустую болтовню, Обито активировал Камуи. Его тело резко пошло вниз, втягиваясь в мерзлую землю, словно капля чернил, упавшая в лужу. Тошнотворное чувство вывернутого наизнанку пространства исчезло так же быстро, как и появилось. В следующую секунду он уже материализовался в густой тени прямо за стенкой главного шатра. Вжавшись спиной в ледяную, покрытую инеем парусину, он затаил дыхание.

Голоса изнутри, просачиваясь сквозь микроскопические щели в ткани, звучали на удивление четко.

— Господин… те пятеро разведчиков, что ушли вглубь территории Конохи, до сих пор не вернулись. Боюсь… боюсь, они мертвы, — раздался чей-то дрожащий, пропитанный неприкрытым первобытным страхом голос. — Что, если Коноха уже раскусила наш замысел?

Под сводами шатра повисла тяжелая, гнетущая тишина.— Это не имеет значения, — разрезал тишину другой голос, низкий, властный и до одури спокойный, словно лязг столкнувшихся в темноте стальных клинков.

Этот тембр ударил Обито по оголенным нервам похлеще молнии. Юноша судорожно вздрогнул, а его зрачок под оранжевой маской сузился до размера булавочной головки. Эта властная интонация, этот ледяной тон… Сомнений быть не могло — это Ягура! Тот самый Мизукаге, который в будущем должен был стать его марионеткой, послушной воле Шарингана. Надо же, как рано этот коротышка взобрался на престол Четвертого. А это становится чертовски интересным…Искаженная, почти садистская ухмылка сама собой расползлась по губам Обито. Потирая пальцами жесткий край маски, он почувствовал, как в его извращенном разуме рождается поистине дьявольский план. Из его горла вырвался тихий, булькающий смешок: «Хе-хе-хе…». В мертвенной тишине заснеженной ночи этот звук прозвучал по-настоящему жутко.

— Мы действуем строго по плану. Завтра, на рассвете, начинаем полномасштабное наступление, — снова подал голос Ягура, и в каждом его слове сквозила стальная, не терпящая возражений решимость. — Оборонительная линия Конохи лишь кажется монолитной. На деле же, после смерти Данзо, их ряды трещат по швам. Лучшего момента для удара у нас не будет.

Затаив дыхание, Обито внимательно выслушал все детали предстоящей диспозиции. Когда голоса стихли, он вновь активировал неосязаемость и бесплотным призраком скользнул вокруг ставки, изучая лагерь изнутри. На восточной окраине стоянки его взгляд зацепился за массивный амбар, сколоченный из сырых бревен и плотно укутанный просмоленной парусиной — житницу. Там тоже ошивалась охрана, но эти олухи выглядели куда более расслабленными, чем гвардия у ставки Каге. Глядя на разбухшие от запасов бока амбара, Обито хищно сощурился. В его голове, словно вспышка сверхновой, окончательно сформировался план.

Пространство вновь пошло рябью, и в мгновение ока юноша материализовался на прежнем месте у опушки леса.

— Планы меняются, — бросил он, сверля взглядом Тоби и Зецу. В его голосе прорезалась холодная, звериная жестокость. — На восточном фланге я нашел продовольственные склады. Сейчас мы втроем отправимся туда и сожжем их к чертовой матери.

— Сжечь еду? — Тоби непонимающе склонил голову набок, да так резко, что тяжеленный гунбай едва не выскользнул из его пальцев прямо в сугроб. — Но если мы все спалим, им же нечего будет кушать!

— Именно, — зловеще кивнул Обито. Во мраке его Шаринган вспыхнул кроваво-красным огнем. — Как только склады обратятся в пепел, ублюдкам придется либо идти в бой с пустыми желудками, либо поджав хвосты трубить отступление. Армия без жратвы и припасов — это не армия. Это просто стадо овец, ожидающих забоя.

Зецу не проронил ни слова, лишь молча кивнув в знак согласия. Зато Тоби в ту же секунду затрясло от возбуждения.— Ура-а-а! Мы будем жечь еду! — завопил он дурным голосом, прижимая гунбай к груди и радостно подпрыгивая на месте.Дождавшись, пока очередной патруль скроется за поворотом, Обито небрежно бросил «Идем» и вновь открыл искажение Камуи. На этот раз пространственная воронка выплюнула их прямо внутрь темного амбара. Троица бесшумно приземлилась на гору пыльной, сухой соломы.

Обито молниеносно выхватил из подсумка толстенную пачку взрывных печатей и грубо впихнул ее прямо в руки Тоби.— Держи. Разойдемся и облепим этой дрянью все несущие балки и мешки с зерном. Шевели батонами, — скомандовал он, после чего резко повернулся к напарнику-растению. — Зецу, на тебе шухер. Если хотя бы один ублюдок сунет сюда свой нос — немедленно доложи.

— Понял, — шелестнул Зецу, и его тело мгновенно растеклось чернильным пятном по деревянным стенам, полностью слившись с темнотой и скрыв свою чакру.

Тоби же, как слабоумный ребенок, уставился на стопку опаснейшей взрывчатки. Он с любопытством вертел печати так и эдак, а потом и вовсе принялся ковырять пальцем каллиграфические символы.

— Не тормози, идиот! — Обито, чьи нервы и так были натянуты как струна, в бешенстве сжал кулаки и отвесил белобрысому смачный подзатыльник. — Ты время для игр нашел?! Хвала небесам, что эта дрянь детонирует только от складывания ручных печатей, а то бы ты нас на куски разорвал! Еще одна заминка, и по возвращении я из тебя всю дурь выбью!

— Ай-яй-яй! Больно же! — взвыл Тоби, театрально схватившись за ушибленную макушку.

Осознав, что запахло жареным, он наконец-то бросил свои кривляния, прижал бумажки к груди и рысью рванул в противоположный конец амбара. Но не успел он сделать и двух шагов, как его нога зацепилась за какой-то торчащий корень. Белоснежное тело нелепо рухнуло вперед, растопырив руки, и смертоносные печати едва не разлетелись разноцветным конфетти по всему помещению.

— Да твою же мать! — Обито среагировал на одних инстинктах. Он коршуном метнулся вперед, железной хваткой вцепился в предплечье Тоби и рывком поставил растяпу на ноги. — Если ты сейчас все похеришь, клянусь, я пущу тебя на удобрения! — прошипел он, едва сдерживая ярость.

— Да понял я, понял! — заныл Тоби, активно растирая ушибленную руку и тряся головой.

На этот раз он действительно угомонился и, больше не выкидывая фокусов, принялся методично обклеивать бревна взрывчаткой вслед за Обито. Работа кипела. Смертоносные желтые листки покрывали все критически важные узлы конструкции.

Едва Обито успел прилепить последнюю печать, как в их головах набатом раздался тревожный голос Зецу: «Сюда идет охрана».

Глаза Обито хищно блеснули. Мертвой хваткой вцепившись в шкирку Тоби, он рявкнул:

— Уходим!

Пространство скрутилось спиралью, поглотив троицу диверсантов. И ровно в ту же долю секунды, когда их силуэты окончательно растаяли в воздухе, тяжелые дубовые двери амбара с противным скрипом распахнулись. Внутрь, освещая путь коптящими факелами, ввалились двое патрульных Скрытого Тумана.

Материализовавшись на опушке леса, Обито даже не стал переводить дух. Его пальцы молниеносно сплелись в ручную печать.

Б-А-А-Х!!!

Оглушительный, чудовищной силы взрыв вспорол брюхо ночного неба. Тяжелую крышу житницы сорвало, словно картонную картонку, и в образовавшееся жерло с первобытным ревом вырвался исполинский столб ревущего пламени, похожий на разъяренного огненного дракона. Испепеляющая ударная волна, густо замешанная на горящей соломе и раскаленных щепках, кольцом разошлась во все стороны. Сугробы вокруг эпицентра испарились в мгновение ока, превратившись в густой, удушливый пар.

Часовые, дежурившие снаружи, даже не успели пискнуть. Адский шквал подхватил их, словно тряпичных кукол, и с хрустом швырнул на землю. Выплевывая куски собственных внутренних органов, они отключились.

В лагере начался кромешный ад. Из соседних палаток, словно потревоженные муравьи, с воплями высыпали сотни шиноби. Кто-то тащил ведра с водой, кто-то волок тяжелые брезентовые одеяла — вся эта паникующая орда неслась к пылающему остову амбара. Отчаянные крики, маты и грохот сотен сапог слились в безумную какофонию, навсегда разорвавшую ночную тишину.

Тем временем в командирском шатре Ягура, до этого напряженно склонившийся над тактической картой, резко вскочил на ноги. Землетрясение от взрыва едва не сбило его с ног. Его рука молниеносно метнулась за спину, ложась на оружие.

— Какого дьявола там происходит?! — рявкнул он с такой силой, что задрожала парусина.

В шатер, едва не выломав створки, ввалился перепачканный в саже шиноби. Его лицо было белее мела.

— Г-господин! — захлебываясь паникой, прохрипел он. — Житницы… они взлетели на воздух! Пламя пожирает все, мы не можем его потушить!

- Что-о-о?! — Лицо Мизукаге исказилось первобытной яростью. Его кулак с такой звериной мощью впечатался в дубовый стол, что толстая столешница с треском раскололась надвое. — Как, мать вашу, склады могли просто так взорваться?! Где была охрана?! Вы засекли врага?!

— Н-никак нет! — Гонец затрясся как осиновый лист, ожидая неминуемой смерти. — Выжившие клянутся, что к амбарам никто даже на пушечный выстрел не подходил! Все произошло так… так, словно они взорвались сами по себе!

— Сукины дети! — взревел Ягура, со всей дури пнув тяжелый табурет, который с грохотом отлетел в стену. Его глаза налились кровью, источая концентрированную ненависть. — Накануне решающего штурма… и такой провал!

Он сделал глубокий, судорожный вдох, силой воли загоняя бушующее пламя гнева обратно в легкие. Его взгляд намертво прикипел к адскому зареву, полыхающему за пределами шатра.

— Господин… — едва слышно пролепетал гонец, сглатывая вязкую слюну. — Значит ли это, что наш план… отменяется?

Ягура погрузился в тяжелое молчание. Его пальцы до побеления костяшек сжались на рукояти клинка, а взгляд стал воистину демоническим.

— Мы продолжаем, — процедил он сквозь зубы. — Раз уж мы зашли так далеко, я не намерен возвращаться с пустыми руками!

Его пылающий яростью взгляд прошелся по остолбеневшим подчиненным, после чего он рявкнул во всю мощь своих легких:

— Передайте приказ! Всем немедленно привести себя в полную боевую готовность! Завтра, на рассвете, мы утопим их в крови! Начинаем штурм ровно по графику!

— Есть! — в один голос гаркнули шиноби, растворяясь во мраке.

Глава 37

Резкий голос Ягуры, подхваченный ледяным ночным ветром, отчетливо долетел до опушки густого леса, где во мраке затаилась троица наблюдателей.

— Воистину, идиоты, не ведающие страха смерти, — презрительно фыркнул Обито, и под гладкой поверхностью маски его губы искривились в издевательской усмешке, а багровый Шаринган хищно сверкнул в непроглядной тьме.

— Обито, ты только посмотри, он и впрямь собирается драться! — Тоби, прижимая к себе массивный Гунбай, в священном восторге запрыгал на месте, втаптывая рыхлый снег. — Даже такой шикарный взрыв их не распугал!

— Куда ты торопишься? — Обито властно опустил руку на плечо беспокойного напарника, пока пальцы другой руки привычно поглаживали рукоять клинка. — Уничтожение провизии — это так, легкая закуска. — Он скосил глаз на Зецу, и в его голосе прорезались откровенно садистские нотки:

— Слышал? Завтра на рассвете эти смертники пойдут в атаку, точно по расписанию.

— Похоже, сожженные дотла запасы еды ничуть не пошатнули их решимость, — равнодушно отозвался Зецу, чьи бледные лозы с тихим шорохом скользили по искрящемуся насту.

— Пошатнули? — глухо рассмеялся Обито, и из его горла вырвался тот самый знакомый, леденящий душу смешок:

— Хе-хе-хе... Мне не нужно, чтобы они сомневались. Я хочу замучить их до смерти. — Он поднял взгляд на постепенно угасающее зарево пожара над лагерем Деревни Скрытого Тумана, и в его единственном видимом глазу вспыхнула безжалостная жестокость. — Завтра, когда они бросятся в бой, мы зайдем с тыла. Никаких затяжных схваток. Внесем хаос в их ряды и тут же растворимся.

— Засада? Обожаю! — Тоби мгновенно воспрянул духом, пару раз взмахнув тяжелым Гунбаем, чьи края зловеще блеснули в бледном свете луны. — Мой веер уже заждался крови! Буду сносить им бошки по одной за взмах!

Зецу лишь безмолвно кивнул. Его силуэт медленно растворился в густых тенях, оставив на поверхности лишь едва заметные корни, затаившиеся под снежной коркой, чтобы продолжать неусыпную слежку за вражеским лагерем.

Тем временем в нескольких милях оттуда, в пограничном лагере Конохи, костры пылали всю ночь напролет. Команда Минато только что объединила силы с Сакумо Хатаке и Фугаку Учиха, и под сводами главного шатра воздух буквально искрил от напряжения грядущей битвы.

Какаши методично полировал припрятанный за спиной кунай. Его обычно тусклый, словно у снулой рыбы, взгляд сейчас был острым и холодным, как само лезвие.

Рин заботливо перебирала свои инструменты — стандартный набор ниндзя-медика. Закончив с инвентарем, она задумчиво коснулась браслета на своем запястье.

Минато, склонившись над истерзанной тактической картой, вполголоса обсуждал расстановку сил с Сакумо и Фугаку.— Донесение! — Один из шиноби клана Учиха порывисто откинул полог шатра; на его лице читалось нескрываемое ликование. — Глава Фугаку! Продовольственные склады в лагере Тумана только что взлетели на воздух! Пожар колоссальный, судя по всему, они уничтожены подчистую!

— Что?! — Фугаку резко вскочил с места, и в его глазах вспыхнула неподдельная радость. — Склады уничтожены? — Он стремительно подошел к выходу из шатра, вглядываясь в густые столбы дыма, поднимающиеся со стороны вражеских позиций, и с чувством выдохнул:

— Сами небеса благоволят нам! Без провианта они к утру и на ногах стоять не смогут. Теперь победа точно у нас в кармане!

— Туман и так сражается на чужой территории, а потеря припасов — это гвоздь в их крышку гроба, — согласно кивнул Сакумо Хатаке, задумчиво постукивая ножнами знаменитого клинка Белый Клык по раскрытой ладони. — Их боевая мощь рухнет как минимум на треть.

— Значит, удерживать линию обороны станет куда проще, — вставил Какаши, и его глаза хищно сузились.

— Но почему склады вдруг взорвались? — Минато легонько постучал пальцем по дубовой столешнице, и между его бровями залегла тревожная складка. — Охрана Деревни Скрытого Тумана не настолько беспечна, чтобы допустить подобное.

— Какая к черту разница, как они взлетели на воздух? — Фугаку пренебрежительно отмахнулся, всем своим видом демонстрируя уверенность. — Главное, что это нам на руку. Может, чья-то халатность, а может, вмешалась третья сторона. Нет нужды ломать над этим голову.

Присутствующие закивали. В преддверии кровавой бойни этот неожиданный подарок судьбы стал для измотанных шиноби мощнейшим стимулом, и никто больше не стал доискиваться до истинных причин ночного пожара.

Ночь постепенно отступала, и на востоке небо окрасилось в бледный жемчужный цвет. Как только первый луч ледяного утреннего солнца прорвал свинцовые тучи, над лагерем Тумана разнесся оглушительный, пробирающий до костей рев боевых рогов.

— В атаку! Сомните оборону Конохи! — Ягура, сжимая в руках свой коралловый посох, стоял в авангарде войска. Его взгляд был свирепым и диким, как у затравленного волка. И пусть его шиноби выглядели изможденными, полночи борясь с огнем и не проглотив с утра ни крошки, приказ главнокомандующего прозвучал непреклонно.

Сотни шиноби Тумана с хриплым боевым кличем рванули вперед. Ледяная сталь их клинков зловеще поблескивала в лучах рассвета.

Лагерь Конохи встретил их во всеоружии. Минато первым пересек линию обороны. Жёлтая Молния оставила после себя лишь смазанный силуэт: Техника Летящего Бога Грома активировалась мгновенно. Его фигура молниеносно мелькала в гуще врагов, и каждый безжалостный взмах его куная обрывал чью-то жизнь захлебывающимся криком.

— Чидори! — яростно выкрикнул Какаши. В его ладони с оглушительным щебетанием тысяч птиц сконцентрировался сгусток ослепительных молний, который он тут же с тошнотворным хрустом вонзил в грудь ближайшего врага.

Белый Клык в руках Сакумо Хатаке танцевал, словно неуловимый призрак. Там, где вспыхивала смертоносная дуга его клинка, на обагренный снег замертво падали люди.

— Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара! — взревел Фугаку, чьи руки в мгновение ока сплели нужные печати. Исполинский сгусток ревущего пламени вырвался наружу, сжигая кислород и заставляя передовой отряд Тумана в панике отступить.

Рин и остальные ниндзя-медики держались в тылу. Мягкое изумрудное сияние медицинской чакры непрерывным потоком струилось из их ладоней, стабилизируя тяжелые раны и вытаскивая товарищей с того света.

Как и предсказывали командиры Листа, голод и бессонная ночь быстро дали о себе знать. Свирепый натиск Тумана стал захлебываться. Движения многих шиноби потеряли былую точность, удары ослабли, а их линия атаки начала неумолимо прогибаться и откатываться назад.

— Пора, — бросил Обито из глубины чащи, и в его глазе сверкнул ледяной убийственный блеск. — Идём.

Пространство на опушке леса, прямо в тылу армии Тумана, закрутилось спиралью. Из пространственного разлома Камуи бесшумными призраками выскользнули трое.

Тоби, изнывавший от нетерпения, с радостным воплем бросился в гущу врагов. Размахнувшись массивным Гунбаем, он с размаху впечатал его в затылок ничего не подозревающего шиноби. Бум! Бедолага лишь сдавленно хрюкнул и мешком осел на землю, мгновенно провалившись в глубокий нокаут.

— Только под ногами путаются, — ледяным тоном процедил Обито. На него уже с яростным воплем бросился очередной враг, но Учиха лишь активировал Неосязаемость своего Камуи.

Вражеский клинок прошел сквозь тело Обито, словно разрубив пустоту. Шиноби Тумана не успел даже осознать произошедшее, как Обито вновь обрел плоть. Клинок Испепеления с тихим шелестом покинул ножны, и его раскаленное лезвие в одно неуловимое движение вскрыло горло противника, оросив снег горячей кровью.

Под землей Зецу привел в движение армию Белых Зецу. Их бледные, уродливые руки десятками вырывались из-под сугробов, мертвой хваткой впиваясь в лодыжки шиноби Тумана.

Потеряв равновесие, враги с ругательствами валились в грязь и снег, а Тоби уже тут как тут: его огромный веер со свистом рассекал воздух, могучими, размашистыми ударами отправляя оглушенных противников в царство снов.

И без того трещавший по швам фронт окончательно рухнул. Внезапный и жестокий удар в спину посеял в рядах Тумана первобытную панику. Зажатые в тиски, измученные шиноби окончательно утратили волю к победе. Началось беспорядочное, позорное бегство.

— Кто там смеет прятаться по кустам?! А ну покажись! — в бешенстве взревел Ягура, оглянувшись назад. Его глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел, как два размытых черных силуэта словно косой выкашивают его людей, оставляя после себя лишь истерзанные тела да кровавые проплешины на снегу.

— Бестолковый кусок мяса, — презрительно фыркнул Обито, смерив главнокомандующего уничтожающим взглядом сквозь прорези маски. «Свою же шкуру спасти не может, а еще смеет тявкать», — пронеслось у него в голове. Убедившись, что боевой порядок врага превратился в кровавую кашу, он отдал Тоби и Зецу короткий сигнал к отступлению. — Уходим.

Фигуры троицы мгновенно втянулись в пространственную воронку Камуи, оставив после себя лишь горы стонущих тел. Ягура, уставившись на опустевший, разоренный тыл, в слепой ярости впечатал кулак в ствол вековой сосны, отчего сухая кора градом посыпалась на истоптанный снег.

Натиск Конохи с каждой секундой становился все сокрушительнее. Потери среди шиноби Тумана росли в геометрической прогрессии. Продолжать этот бой означало обречь всех на верную смерть.

— Отступаем! Немедленно отступаем! — скрежеща зубами от бессильной злобы, прорычал Ягура. — Я еще вернусь! Вы умоетесь кровью!

Услышав приказ, воины Тумана, словно получив помилование на эшафоте, побросали оружие и в панике бросились бежать к границе. Минато и остальные не стали преследовать разбитого врага. Они просто стояли на залитом кровью снегу, глядя вслед позорно отступающей армии, и тяжело, с облегчением переводили дух.

Золотые лучи солнца наконец-то пробились сквозь хмурые тучи. Они залили своим теплым светом изувеченное, усыпанное телами поле брани и отразились в усталых, но искренних улыбках тех, кому посчастливилось пережить эту ночь.

Едва троица вынырнула из леденящего душу Пространства Камуи, как ладони Обито, Тоби и Зецу с оглушительным хлопком ударились друг о друга, скрепляя негласный триумф.

— Красота! — взвизгнул Тоби, в диком восторге подпрыгивая на месте и прижимая к груди тяжелый Гунбай. — Эти кретины из Скрытого Тумана повелись как малые дети! Мы обвели их вокруг пальца!

— Придурок, без моего плана тебя бы уже на фарш пустили, — фыркнул Обито, брезгливо отпихивая сунувшуюся к нему физиономию, хотя под маской на его губах играла довольная ухмылка.

Изумрудные лозы Зецу, чьи кончики всё ещё были усыпаны колкими кристалликами льда, мерно покачивались из стороны в сторону. Казалось, они одобрительно кивают, подыгрывая этому ребяческому хвастовству в глухом лесу.

Тем временем на поле брани, где войска Конохи праздновали победу, стоял такой оглушительный рёв ликования, что с голых ветвей деревьев с тихим шорохом осыпались остатки снега.

— Даже не верится, что победа далась нам так легко, — с улыбкой покачал головой Минато. Золотистые пряди его волос ослепительно вспыхивали в лучах проглянувшего солнца, пока он провожал взглядом позорно бегущих шиноби Скрытого Тумана, в панике бросавших оружие и броню.

— Ещё бы, — Фугаку высокомерно скрестил руки на груди, а в его голосе сквозила ледяная гордость истинного Учихи. — Мы даже вполсилы не ударили, а они уже посыпались.

— Твой Чидори был безупречен, сынок, — Сакумо Хатаке быстрым шагом подошел к Какаши, и его лицо озарила на удивление теплая, отцовская улыбка. Он ласково взъерошил седые волосы мальчика. — Куда увереннее и смертоноснее, чем в прошлый раз.

— Отец… — Какаши внезапно нахмурился, а его взгляд помрачнел. — В самом пылу сражения мне показалось, что Мизукаге орал куда-то себе за спину. Будто спрашивал, кто там прячется. Из-за грохота и криков я не разобрал слов. Вы ничего не заметили?

— Ничего подобного, — сухо отрезал Фугаку, на мгновение задумавшись. — Должно быть, у тебя просто зазвенело в ушах от шума битвы.

— Я тоже не обратил внимания, — согласно кивнул Минато.— А я слышала только стоны раненых, — растерянно отозвалась Рин. Девочка как раз сидела на корточках возле одного из истекающих кровью бойцов, туго затягивая бинты.

— Наверное, и правда почудилось… — тихо пробормотал Какаши, почесав затылок. Резко мотнув головой, он отбросил тревожные мысли прочь. — Плевать. Главное, что мы победили!

Шиноби со смехом принялись за уборку поля боя. Мягкая, изумрудная медицинская чакра Рин непрерывно струилась над телами раненых, пока она ловкими, отточенными движениями накладывала последнюю повязку. Какаши сосредоточенно собирал разбросанные в снегу кунаи, то и дело бросая украдкой восхищенные взгляды на широкую спину отца. Минато и Фугаку деловито осматривали захваченные припасы, время от времени обмениваясь короткими, рублеными фразами.

Когда всё было готово, отряд развернулся и, согреваемый лучами по-весеннему теплого солнца, двинулся в сторону Конохи. На девственно белом снегу за ними тянулась длинная вереница глубоких следов.

— Йо-о-о~ Черный Зецу! — издевательски протянула троица, синхронно вскинув руки при виде сгустка мрака, в котором вечно прятался их мрачный спутник. Они уже добрались до базы через Пространство Камуи и не упустили шанса поиздеваться над напарником.

Черный Зецу лишь раздраженно закатил глаза в своей уютной темноте и выдавил из горла презрительное хмыканье, даже не удосужившись ответить на их кривляния. Это вызвало у парней лишь новый взрыв хохота. Шагнув в очередной пространственный разлом, они в ту же секунду материализовались прямо перед массивными дверями базы в Деревне Скрытого Дождя.

Внутри царил сырой полумрак. Ханзо, откинувшись на спинку потертого кресла, с закрытыми глазами лениво крутил в пальцах острый кунай. Яхико, Нагато и Конан склонились над хлипким деревянным столом, тихо переговариваясь и тыкая пальцами в развернутую ветхую карту.

— Младший братец вернулся! — Яхико тут же подскочил на месте, расплываясь в широкой, искренней улыбке, стоило только Обито откинуть тяжелую ткань дверного полога. — Как там дела у Конохи? Ты не ранен?

— Всё схвачено, эти отбросы из Скрытого Тумана бежали поджав хвосты, — Обито вальяжно плюхнулся на свободный табурет и пренебрежительно забарабанил пальцами по столу. — Но готов поставить свое мужское достоинство на то, что они этого так не оставят. Очень скоро они снова попрут на Коноху.

— Нам нужно подготовиться к удару? — Нагато обеспокоенно нахмурился, а его демонические, фиолетовые глаза — Риннеган — опасно сузились. — Помощь требуется?

— Расслабьтесь, — отмахнулся Обито с таким видом, будто речь шла о сборе грибов. — Занимайтесь своей Деревней Скрытого Дождя. Эти кретины из Тумана тупы как пробки. Я их одной левой размажу, даже напрягаться не придется. Одной моей тени хватит, чтобы стереть их в порошок.

— Ого, наш младший братец такой сильный! — в глазах Конан вспыхнули восхищенные огоньки. Она так завороженно смотрела на Обито, что даже забыла о бумажной фигурке, которую до этого крутила в руках.

— Подумаешь, великое дело! — щеки Яхико мгновенно надулись от жгучей ревности, делая его похожим на обиженную рыбу-фугу. Он громко, с нескрываемой завистью фыркнул. — Я тоже стану невероятно сильным! Вот увидите!

— Да-да? Ну тогда тебе придется как следует попотеть, Яхико, — Нагато с улыбкой похлопал друга по плечу, пока они с Конан изо всех сил зажимали рты руками, чтобы не расхохотаться в голос. — А мы с удовольствием на это посмотрим.

Ханзо приоткрыл глаза, и на его суровом, покрытом шрамами лице дрогнула редкая, едва уловимая полуулыбка. Остальные члены Организации «Акацуки» уже не сдерживались и откровенно смеялись, наполняя мрачную базу теплым, почти домашним уютом.

- А в это самое время сбежавший с поля боя Ягура изрыгал грязные проклятия.

— Кто?! Кто, мать вашу, ударил нам в спину?! — Мизукаге орал, брызжа слюной на трясущихся от ужаса подчиненных, а его лицо исказилось от ярости, став бледнее окружающих сугробов. — Ищите! Землю носом ройте, но притащите мне эту теневую мразь!

— Трёххвостый должен вернуться в Туман… — Ягура бессильно ссутулился, выплеснув первобытный гнев. Он с тяжелым сердцем смотрел в ту сторону, где находилась Коноха, а на его лбу пролегла глубокая морщина. — Но у них есть эта проклятая Жёлтая Молния. И Учиха. И этот ублюдок Хатаке. Идти на них в лобовую — чистой воды самоубийство…

— Идея! — глаза Мизукаге вдруг хищно блеснули. Он со всего маху хлопнул себя по бедру, заставив стоящего рядом шиноби вздрогнуть от испуга. — Мы созовем Совет Трёх Каге!

Он коршуном бросился к самому нерасторопному из своих солдат, схватил его за грудки и грубо впихнул ему за пазуху наспех исписанный свиток.«Чего?! А? Я?!» — в панике пронеслось в голове ошарашенного бедолаги.

— Бегом! — рявкнул Ягура тоном, не терпящим возражений. — Доставь это в Деревню Скрытого Песка, Деревню Скрытого Облака и Деревню Скрытого Камня! Скажешь им, что дело касается выживания всего Мира шиноби! Их Каге обязаны явиться! Если я стравлю их с Конохой, мы без труда вернем Трёххвостого!

Посыльный, едва не теряя сознание от страха, закивал с такой скоростью, что чуть не свернул себе шею. Прижав драгоценное письмо к груди, он рванул с места, по пути едва не нырнув носом в глубокий сугроб.

— В этот раз они от меня не уйдут… — плотоядно оскалился Ягура, потирая подбородок и с садистским наслаждением глядя вслед убегающему курьеру.

И невдомек было самонадеянному Мизукаге, что весь его грандиозный план был для Обито не более чем жалкой возней детишек в песочнице.

- Тем временем в Кабинете Хокаге царил покой. Мягкие лучи послеполуденного солнца лились сквозь широкие окна, расписывая деревянный пол теплыми световыми пятнами.

Минато, Фугаку и Сакумо Хатаке стояли плечом к плечу, вытянувшись по струнке, и отчитывались о прошедшей битве перед Третьим Хокаге.

— Третий, наступление Скрытого Тумана захлебнулось, — почтительно склонив голову, ровным, лишенным эмоций голосом доложил Минато. — Лишившись провизии и припасов, их армия полностью развалилась.

— Силы Деревни Скрытого Тумана понесли катастрофические потери, — ледяным тоном добавил Фугаку. — В ближайшем будущем они не смогут организовать новую атаку.

Сакумо молча кивнул, подтверждая слова товарищей. Его смертоносный клинок, давший ему прозвище Белый Клык, мирно покоился в ножнах на поясе.

— Отличная работа, — Третий Хокаге удовлетворенно улыбнулся и, потирая мозолистыми пальцами гладкое дерево своей трубки, выпустил в воздух густое, сизое кольцо дыма. — Ваша хладнокровность и выдержка спасли Коноху. Граница на замке.

— Однако, — лицо старика внезапно помрачнело, а густые брови сурово сдвинулись к переносице, — шиноби Тумана мстительны и коварны. Умывшись кровью, они не простят нам этого унижения. Мы обязаны немедленно усилить патрули и расширить сеть шпионов. Расслабляться смерти подобно.

— Есть! — гаркнули все трое как один. В их глазах застыла стальная решимость.Какаши и Рин, ожидавшие своих наставников в коридоре, прекрасно слышали каждое слово Третьего Хокаге. Дети переглянулись, и их кулаки непроизвольно сжались. Тень надвигающейся, беспощадной войны снова нависла над ними.

- Густая пелена ночи медленно окутала Мир шиноби. В Кабинете Казекаге, в самом сердце Деревни Скрытого Песка, Раса напряженно вглядывался в тактическую карту на песочном столе, прикидывая маршруты снабжения. Внезапно тишину нарушил один из его шпионов, бесшумно возникший из теней и протянувший ему свиток с сургучной печатью Скрытого Тумана.

— Немедленно собирайте эскорт, мы выдвигаемся в Деревню Скрытого Тумана, — холодно бросил Раса, вздернув бровь при виде пафосных строк: «Угроза всему Миру шиноби. Срочный сбор для обсуждения плана спасения».

В то же самое время высоко в горах, в Деревне Скрытого Облака, Четвёртый Райкаге Эй, чьи литые мускулы блестели от пота после изнурительного спарринга с Киллером Би, раздраженно выхватил письмо из рук запыхавшегося гонца.

— Угроза Миру шиноби?! — громыхнул Эй, сокрушительным ударом кулака превращая массивный дубовый стол в груду щепок. — Ну-ну, поглядим, какую игру затеял этот сопляк Ягура!

Рыкнув на Би, Райкаге в сопровождении личной гвардии молнией сорвался с места, беря курс на восток, к туманным берегам.

Далеко на севере, в неприступных скалах Деревни Скрытого Камня, затерянной в Стране Земли, Четвёртый Цучикаге Ооноки клевал носом в своем каменном кресле, когда его ученик робко протянул ему послание.

— Щенок Ягура возомнил себя пупом земли… — презрительно фыркнул старик, сминая пергамент костлявыми пальцами. Однако в его мутных, старческих глазах внезапно вспыхнул опасный, расчетливый огонек.

Как бы он ни презирал молодого Мизукаге, проигнорировать слова об угрозе всему миру старый лис не мог. Кряхтя и проклиная свои больные суставы, Ооноки поднялся, созвал своих лучших бойцов и устремился навстречу неизвестности.

Под покровом кромешной тьмы отряды трёх могущественных правителей покинули территории Песка, Облака и Камня, словно три смертоносные змеи, ползущие к единому логову.

А в самом сердце этого логова, в Деревне Скрытого Тумана, Ягура не отрывал хищного взгляда от горизонта. Он ждал. Ждал, когда захлопнется его идеальный капкан.

Глава 38

Утренний, промозглый туман ещё не рассеялся, а в тёмных водах порта Деревни Скрытого Тумана уже зловеще мерцали тусклые блики рассвета. Воздух пах солью, гниющими водорослями и сыростью.

Делегации трёх великих скрытых деревень — Песка, Облака и Камня — тяжело ступая по холодной утренней росе, приблизились к вратам. Их уже ждали. Молчаливые шиноби в униформе Тумана, словно безликие призраки, провели прибывших сквозь лабиринт мокрых, скользких улочек прямо в тайный зал для совещаний.

Внутри царил спёртый сумрак. Мрак помещения разгонял лишь тусклый, мертвенный свет, сочащийся сквозь узкие окна-бойницы под самым потолком, а массивный длинный стол в центре зала холодил кожу, словно могильная плита.

Раса неспешно опустился в кресло. Его пальцы едва заметно скользнули по столешнице, и невидимая глазу чакра, напоминающая тончайший золотистый песок, беззвучно осела на поверхности, прощупывая пространство на наличие ловушек.

Эй рухнул на сиденье прямо напротив пустующего места хозяина. Могучий Райкаге скрестил на груди руки-бревна, а от его смуглой кожи всё ещё исходил обжигающий жар недавней утренней тренировки.

Ооноки даже не стал касаться стула. Старый Цучикаге левитировал над ним, цепко и недоверчиво ощупывая мутным взглядом голые каменные стены. Он ждал удара в спину каждую секунду.

— И какого дьявола этот сопляк Ягура тянет нас в такую сырую дыру? — громовой бас Эя безжалостно разорвал тишину, а его тяжелые костяшки выбили по столу глухую барабанную дробь.

— Заявление об «угрозе для всего мира шиноби» звучит слишком расплывчато, — Раса задумчиво потер подбородок, а в его глазах блеснул холодный расчет. — Деревня Скрытого Тумана только что с позором проиграла кампанию. Их внезапный созыв Совета — это явно не жест отчаяния. Здесь двойное дно.

— Держу пари, мальчишка просто ищет дураков, которыми можно прикрыться, — презрительно фыркнул Ооноки. — Амбиций у него хоть отбавляй, а вот мозгов маловато.

Пока Каге обменивались колкостями, стоящий позади Райкаге Киллер Би вдруг ритмично закачал плечами и выдал бодрый речитатив:

— Письмо из Тумана летит словно птица, угроза для мира — пора суетиться! Собрались три Каге, сомнения гложут, что этот Ягура в наш разум заложит? Йоу!

— Заткнись и стой смирно! — раздражённо рявкнул Эй, отвесив брату тяжелый подзатыльник.Киллер Би обиженно высунул язык, но послушно смолк.

В этот самый миг тяжелые каменные створки зала с протяжным скрежетом распахнулись. Ягура, сопровождаемый несколькими доверенными убийцами, неспешным шагом вошёл внутрь.

— Приветствую вас, господа, и благодарю за долгий путь, — он по-хозяйски опустился во главу стола, обведя присутствующих многозначительным, изучающим взглядом. — Раз уж все в сборе, давайте перейдём к делу. Обсудим ту самую «угрозу миру шиноби».

— Кончай трепаться! — Эй резко вскочил с места, а по его телу с диким треском пробежали синие разряды молний. — Что за глобальная угроза? Ближе к делу!

Раса и Ооноки молча кивнули, впившись в Мизукаге требовательными взглядами.

— Я понимаю ваше нетерпение, — Ягура примирительно поднял руки, не теряя самообладания. — Но прошу вас выслушать меня до конца. Тогда вы поймете, что ставки как никогда высоки.

Убедившись, что Каге, пусть и с явным раздражением, заняли свои места, он продолжил:

— Недавнее нападение Деревни Скрытого Тумана на Коноху обернулось крахом. Я признаю это. Но это кровавое поражение вскрыло страшную истину. Смерть Данзо и уничтожение его организации Корень оказались лишь легкой царапиной на теле этого монстра.

Мальчишка-Каге выдержал паузу, позволив своим словам повиснуть в холодном воздухе.

— Истинный фундамент Конохи остался нетронутым! Техника Летящего Бога Грома, которой владеет Жёлтая Молния, Намикадзе Минато, не знает себе равных. Клан Учиха во главе с Фугаку Учиха — это армия чудовищ. Добавьте к этому таких монстров, как Сакумо Хатаке, Орочимару и Цунаде! — Ягура подался вперёд, понизив голос до зловещего шёпота. — Они уже сейчас обладают подавляющей силой. Если мы позволим им плодиться и дальше, они сожрут нас всех. Рано или поздно ваши земли, ваши ресурсы — всё это станет собственностью Конохи. Вы ведь и сами это понимаете, не так ли?

— Ты клонишь к тому... — в мутных глазах старого Ооноки вдруг вспыхнул острый, хищный блеск. — Чтобы втянуть нас в альянс против Конохи?

— Именно! — горячо отозвался Ягура, и в его голосе зазвучали ядовито-сладкие нотки искусителя. — Четыре великие нации. Если мы ударим единым фронтом сейчас, пока Коноха истощена недавней бойней и не успела зализать раны, мы сотрём её с лица земли. А их бескрайние плодородные территории и колоссальные ресурсы мы разделим поровну. Это беспроигрышная партия.

— Боюсь, дело тут не только в альтруизме и борьбе с гегемонией Конохи, — ледяным тоном перебил его Раса. — До меня доходили слухи... Говорят, что Трёххвостый, некогда принадлежавший Стране Воды, теперь запечатан в какой-то коноховской девчонке по имени Рин. Ваше недавнее вторжение было лишь отчаянной попыткой вернуть своего зверя, я прав? И лишь обломав зубы, ты прибежал к нам скулить о помощи.

— Твоя правда, — Ягура слегка смутился, нервно почесав затылок, но почти сразу вернул себе циничную ухмылку. — Возвращение Трёххвостого — одна из моих первостепенных целей. Однако после этой битвы вы должны ясно осознать, насколько ужасающа мощь Скрытого Листа. Деревня Скрытого Тумана в одиночку их не раздавит. Вот почему я предлагаю союз. Мы вырвем с корнем главную занозу в заднице всего мира шиноби и озолотимся! Мне нужен только Трёххвостый. Всю остальную добычу мы делим на всех. Разве это не честная сделка?

В зале вновь воцарилась тяжёлая, давящая тишина. Трое Каге погрузились в раздумья, хладнокровно взвешивая все риски.

В памяти Эя тут же всплыло унизительное столкновение, когда они с Би не смогли одолеть Минато. В глазах Райкаге вспыхнуло бешеное пламя:

— Хех! Вот заодно и верну должок этому ублюдку!

— Должок вернуть — святое дело! Утопим Коноху, чтоб всё там сгорело! Йоу! — тут же вставил свои пять копеек Киллер Би, отбивая ритм ногой.

Эй с размаху ударил кулаком по столу, первым закрепляя союз.

— Если дележ добычи будет честным, — Ооноки задумчиво погладил седую бороду, — старик в деле.

Раса несколько секунд сверлил взглядом своё смутное отражение в отполированном металле столешницы, после чего медленно, но твёрдо кивнул:

— Скрытому Песку нужны ресурсы. Я согласен.— Замечательно, — на губах Ягуры расцвела хищная улыбка триумфатора. Он уже собирался перейти к деталям резни, но вдруг нахмурился, словно вспомнив досадную мелочь:

— Да, кстати. Есть ещё кое-что. Во время нашего нападения на Коноху наш тыл подвергся неожиданной атаке. Нападавших было трое. И судя по их одежде и грязным техникам, они точно не из Конохи.

— Один из них был в высшей степени аномальным, — голос Мизукаге стал мрачным и напряжённым. — Выжившие рапортовали, что любые атаки проходили сквозь него, словно сквозь пустоту. Они не смогли пустить ему и капли крови.

— О? Неужели в этом мире завёлся кто-то со столь экзотическими способностями? — Раса удивленно изогнул бровь, а песчинки на его пальцах нервно завибрировали.

Лицо Эя тоже стало серьёзным:

— Игнорирует любой урон? Звучит как заноза в заднице.

— Какая разница, кто это такие? — пренебрежительно фыркнул старый Ооноки. — Мы — четыре Каге! За нами будут стоять объединённые армии четырёх великих наций! Будем мы ещё трястись из-за какого-то одного фокусника. Очередной жалкий клоун, возомнивший о себе невесть что.

Эти слова подействовали отрезвляюще. Эй и Раса расслабились, согласно закивав.

Видя, что сомнения развеяны, Ягура окончательно сбросил маску дипломата. Его лицо исказилось в садистской ухмылке:

— Что ж, раз мы всё уладили, давайте обсудим, как именно мы пустим им кровь...

Ягура навис над холодным столом и с силой впечатал палец в карту, точно в то место, где пролегала граница Страны Огня:

— План таков. Через три дня объединенная армия четырёх наций собирается здесь. Мы бьем всей нашей мощью, словно ураган, сминая их пограничные заставы. Основные силы попрут в лобовую, чтобы связать боем всю военную машину Конохи.В его зрачках вспыхнула неприкрытая злоба:

— А тем временем, под прикрытием этой бойни, лучший отряд ликвидаторов Скрытого Тумана проскользнёт в самое сердце деревни. Их цель — захватить джинчурики Трёххвостого, Рин, и джинчурики Девятихвостого, Кушину. Как только эти два козыря окажутся в наших руках, Лист падёт!

— Жестоко, но мне нравится! — Эй вновь грохнул кулаком по столу. От удара во все стороны брызнули дикие разряды молний. — Я уже давно мечтаю выбить всё дерьмо из этого выскочки Минато!

— Лобовая атака для отвода глаз и кинжал в спину, — Ооноки довольно погладил бороду, слегка подавшись вперёд в воздухе. — Старика это устраивает.Киллер Би снова пустился в пляс, придумывая рифму на ходу:

— Границу пробьем мы на раз и на два, Коноха заплачет, такие дела! В заложниках девки, удача в кармане, мы спляшем на их погребальной поляне! Е-е-е!

Эй хмуро отвесил ему тяжелую оплеуху по спине, но на этот раз орать не стал — план Мизукаге и правда звучал более чем убедительно.

— Погодите, — холодный голос Расы заставил всех замолчать. Он медленно перекатывал золотистые песчинки в ладони. — А что, если ваш хваленый отряд убийц облажается и не сможет захватить джинчурики? Без этого козыря мы рискуем увязнуть в изнурительной войне.

— Вы слишком много беспокоитесь, господин Раса, — самоуверенно усмехнулся Ягура. — Даже если диверсия провалится, армия нашего альянса будет превосходить силы Конохи более чем в три раза! Плюс четыре Каге на передовой. Даже в тупом лобовом столкновении мы их просто раздавим.

Мизукаге обвел присутствующих властным, не терпящим возражений взглядом:

— Решено. Через три дня. На границе Страны Огня.

Трое Каге переглянулись между собой. Возражений больше не было. Каждый из них медленно, с мрачной решимостью кивнул.

Когда они покидали зал, тяжелые каменные створки с глухим лязгом захлопнулись за их спинами. Буря, которой суждено было утопить в крови весь мир шиноби, пока что скрылась в густом, непроницаемом утреннем тумане.

Глава 39

Два дня спустя на стенах глубокой пещеры всё ещё поблёскивали влажные следы ночного тумана. Обито, чьё тело казалось безжизненным изваянием, сидел на ледяном каменном полу, привалившись спиной к неровному выступу. Подол его чёрного плаща, пропитавшийся пылью и грязью, тяжёлыми складками лежал у ног.

Запустив пальцы в волосы, он массировал ноющие виски, а другой рукой раздражённо отмахивался от назойливой мошкары, чей писк лишь сильнее путал и без того сбивчивые мысли. Информация, принесённая Зецу, рухнула в сознание подобно массивному валуну, брошенному в стоячую воду. Худшие опасения подтвердились: Ягура не собирался признавать поражение. Более того, этот безумец умудрился договориться с тремя другими Каге, сколотив Объединённую армию четырёх наций — силу, способную стереть Коноху с лица земли.

— Тц, довольно хлопотно, — прошипел Обито сквозь зубы, — но не безнадёжно.

Кончики его пальцев бессознательно коснулись края маски, прослеживая старую царапину. Впрочем, тревога быстро угасла, вытесненная решимостью. Взвешивать шансы на поле боя было бессмысленно — пришло время действовать. Внезапно его глаза вспыхнули азартом. Он поднялся, лениво отряхнул пыль с одежды и хмыкнул:

— Что ж, загляну-ка я к Орочимару. Поговорим по душам.

Стоило словам сорваться с его губ, как пространство вокруг него пошло рябью. Реальность задрожала, точно отражение в потревоженной луже. В самом центре этого водоворота возникли очертания Камуи, и Обито, не колеблясь, позволил складкам искривлённого измерения поглотить себя.

Миг — и он уже в Пространстве Камуи. По старой привычке он не упустил случая задеть напарника.

— О, Черный Зецу! — бросил Обито через плечо, даже не оборачиваясь.

В его голосе сквозила нескрываемая насмешка. Не дожидаясь ответа, он вновь воззвал к силе своего глаза. Воздух закрутился тугой спиралью, втягивая его внутрь, и спустя мгновение шиноби буквально «выдавило» из пустоты. Его ноги коснулись пола лаборатории, пропитанной едкой смесью запахов дезинфицирующих средств, формалина и каких-то приторно-сладких снадобий. Разрыв пространства за его спиной бесшумно сомкнулся, не оставив и следа.

— А так всё же быстрее, — Обито размял кисть, оглядывая святилище запретных знаний. — Никаких лишних кругов, только чистый эффект.

На железных полках вдоль стен теснились стеклянные сосуды с мутными жидкостями, в которых плавало нечто бесформенное. На столе в беспорядке валялись отчеты, скальпели и пинцеты, но самого хозяина нигде не было видно. Взгляд Обито зацепился за свиток, на котором жирными символами было выведено: «Клетки Хаширамы».

В этот момент тяжелая железная дверь со скрипом отворилась. В помещение вошёл Орочимару, на ходу облизывая губы своим неестественно длинным языком. Заметив в центре лаборатории фигуру в маске, он замер. Его зрачки сузились до тонких щелей, а рука мгновенно легла на рукоять короткого меча у пояса.

С-с-с... — раздалось змеиное шипение.

— Кто ты?! — голос Орочимару был полон ледяной подозрительности. — Как ты здесь оказался? Отвечай!

Обито медленно обернулся. Его взор из-под маски скользнул по фигуре Саннина и замер на ребёнке, что тенью следовал за ним. Мальчишка, щуплый, в выцветшей рубашке, затравленно озирался по сторонам. Это был «Тэ» — будущий Ямато.

«Значит, после смерти Данзо он перешёл к Орочимару», — отметил про себя Обито.

Он решил сменить тон. Голос стал глубже, обретая властные, пугающие интонации Мадары:

— Орочимару… Твои поиски вечной жизни и силы Клеток Хаширамы… Продвигаются ли они так успешно, как тебе хотелось бы?

— Кто ты такой? — Орочимару напрягся всем телом, сильнее сжав рукоять меча. В его глазах отразился подлинный шок. Бессмертие было его самой сокровенной одержимостью, тайной, которую он не доверял даже стенам. — Откуда тебе это известно?

— Тебе пока не нужно знать моё имя, — Обито небрежно махнул рукой, его голос звучал пугающе обыденно. — Я лишь пришёл сказать, что у меня есть способ даровать тебе то самое бессмертие.

— О-о? — глаза Змея алчно блеснули. Он слегка расслабился, а на его губах заиграла зловещая, предвкушающая улыбка. — Вот как? И чего же ты хочешь взамен на такую щедрость?

— Ничего. Я просто хочу помочь, — Обито прислонился к лабораторному столу, скрестив руки на груди.

Орочимару, разумеется, не поверил ни единому слову. Он склонил голову набок, пронзая собеседника испытующим взглядом:

— Помочь? Слова дешево стоят. Докажи, что ты не лжёшь.

Обито неторопливо начал излагать суть. Он обрисовал лишь часть концепции «переноса души в новый сосуд», не вдаваясь в детали, но этого хватило, чтобы сердце Саннина пропустило удар.

— Продолжай. Говори же!— Куда такая спешка? — Обито намеренно растягивал слова, наслаждаясь моментом. — Поспешишь — людей насмешишь, Орочимару. Или в твоём случае — змей.

— Чего ты хочешь? — Саннин подавил нетерпение, вновь облизнув губы. — Что я должен сделать, чтобы ты открыл мне остальное?

— Всё просто, — Обито выпрямился, и его голос стал холодным, как сталь. Он указал на мальчика в углу. — Прекрати эксперименты с Клетками Хаширамы. Хватит бессмысленных жертв. Сколько детей уже погибло в этих застенках? И ради чего? Чтобы выжил лишь один этот заморыш?

Он выдержал паузу и добавил уже спокойнее:

— Как только ты согласишься на сотрудничество и остановишь эту бойню, я передам тебе полный метод достижения вечной жизни.

Орочимару молчал. Его алые глаза метались между таинственным гостем и испуганным Ямато. Наконец, он принял решение. Змеиный язык мелькнул в воздухе:

— Конец опытам в обмен на вечность… Что ж, по рукам. Я согласен.

Едва он договорил, пространство вокруг Обито дрогнуло. Используя Технику Телесного Мерцания, он в мгновение ока оказался прямо перед носом Орочимару и протянул руку:

— Тогда решено. Скоро ты получишь все инструкции на бумаге.

Саннин вздрогнул от такой невероятной скорости, но всё же протянул свою бледную ладонь. Прикосновение Обито было холодным, а от его фигуры исходило едва ощутимое, но давящее возмущение пространства.

Разрывая рукопожатие, Обито вновь посмотрел на Ямато. В его мыслях всплыл образ другого подростка — верного слуги Саннина из его прошлой жизни, чья судьба была не менее трагична. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и обратился к Орочимару:

— И ещё кое-что. Отведи меня в приют.

В глазах Змея промелькнуло недоумение, но он не стал задавать лишних вопросов. Лишь почтительно склонил голову:

— Как пожелаете, господин. Я провожу вас.

Они покинули лабораторию. Ямато молча следовал за ними, то и дело бросая любопытные взгляды на спину человека в маске.

Путь прошёл в тишине. Вскоре они достигли окраины городка, где располагался приют. Под старым раскидистым деревом во дворе дети возились в сугробах, пытаясь слепить снеговика. Когда они вошли внутрь, Обито невольно замедлил шаг, а его взгляд смягчился.

Навстречу им поспешила женщина в строгом одеянии монахини. Её лицо, когда-то красивое, теперь хранило следы глубокой, непроходящей усталости. Это была Якуши Ноно — настоятельница. За её юбку цеплялся худенький мальчик в круглых очках, настороженно взирая на пришельцев. Маленький Якуши Кабуто.

Увидев Орочимару, Ноно побледнела. Она инстинктивно закрыла мальчика собой, а в её голосе зазвучала отчаянная мольба:

— Господин Орочимару… Прошу вас, не забирайте Кабуто! Он ещё слишком мал… Он не выживет вдали отсюда…

Она помнила обещание Данзо превратить мальчика в шпиона. И теперь, когда корень зла был мертв, явление Орочимару казалось ей предвестником новой беды. Мальчик ещё сильнее вцепился в ткань её платья, спрятав лицо.

Орочимару хотел было что-то ответить, но Обито опередил его. Он шагнул вперёд, стараясь говорить максимально мягко:

— Не бойся. Мы пришли не за ним. И впредь никто и никогда не заберёт его отсюда против его воли.

Ноно и Кабуто замерли, боясь поверить своим ушам. На лице женщины отразилась робкая надежда:

— Господин… Это правда?

Увидев утвердительный кивок маски, она легонько подтолкнула мальчика вперёд:

— Кабуто, скорее… Поблагодари этого господина!

Мальчик вышел из тени своей защитницы и отвесил Обито низкий, искренний поклон. Его личико светилось благодарностью:

— Спа-спасибо вам, господин!

Обито лишь слегка склонил голову в ответ. Он молчал, глядя в окно на играющих во дворе детей, и его взгляд в этот миг казался бесконечно далёким, устремленным в мир, где не было места боли и расставаниям.

Обито обернулся. Его равнодушный взгляд медленно скользнул по лицам Орочимару, Тэ, Ноно и Кабуто. Голос, доносившийся из-под тяжелого черного плаща, вновь обрел свою привычную ледяную отстраненность:

— Ладно, мне пора. И запомните: язык за зубами. Считайте, что меня здесь никогда не было.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как он активировал Камуи. Пространство вокруг Обито причудливо изогнулось, закручиваясь воронкой. Он не стал задерживаться — шагнул прямо в эпицентр искажения, и пространственная брешь жадно поглотила его силуэт, не оставив и следа.

Орочимару неотрывно следил за исчезновением, а в его змеиных глазах пылал неподдельный исследовательский голод. Он отчаянно пытался уловить траекторию пространственных колебаний, но тщетно. Когда разлом Камуи окончательно захлопнулся, в воздухе повис лишь едва уловимый остаточный флёр искажения. Ни единой зацепки, ни малейшего следа потоков чакры. Саннин лишь с горькой досадой облизал пересохшие губы.

— То, что произошло сегодня, останется здесь, — Орочимару резко перевел взгляд на Ноно и Кабуто, и в его тоне прозвучала давящая, не терпящая возражений угроза, сопровождаемая тихим змеиным шипением.

Ноно торопливо закивала, крепче прижимая к себе Кабуто. В её расширенных глазах всё ещё плескался первобытный страх перед могуществом загадочного незнакомца. Мальчик тоже закивал, до побеления костяшек вцепившись в край одежды настоятельницы, не смея проронить ни звука.

Убедившись, что его поняли, Орочимару развернулся и в сопровождении Тэ поспешно покинул Приют. Его шаги были куда более быстрыми и рваными, чем когда он только прибыл сюда: теперь все его мысли занимал лишь обещанный Обито метод достижения вечной жизни.

Тем временем у входа в храм Нака двое дежурных из клана Учиха, облаченные в традиционные одежды, бдительно осматривали заснеженные окрестности. Их ладони привычно покоились на подсумках с оружием.

Внезапно воздух посреди храмового двора пошел рябью. Словно невидимый клинок вспорол ткань реальности, и в образовавшемся разломе закружилась спиральная воронка Камуи. Из искаженного пространства плавно выступила фигура Обито; полы его плаща мягко мазнули по земле.

— Кто здесь?! — в один голос рявкнули стражи. Их тела мгновенно приняли боевые стойки, а в глазах вспыхнул Шаринган — алые радужки с бешено вращающимися томоэ хищно вперились в гостя.Но Обито не собирался тратить время на пустые разговоры. Окружающее его пространство едва заметно дрогнуло, и в следующее мгновение он уже возник за их спинами, применив Технику Телесного Мерцания. Два точных, молниеносных удара локтем по затылкам — и оба стража с глухим стоном обмякли, провалившись в глубокий обморок.

Равнодушно перешагнув через бесчувственные тела, Обито толкнул тяжелые деревянные створки главного зала храма.

Внутри царил полумрак, густо пропитанный въевшимся запахом благовоний. Просторное помещение было очищено для тайного собрания. Во главе импровизированного круга сидел Фугаку Учиха; на его одеянии гордо алел герб клана в виде Гунбая. По обе стороны от главы расположились седовласые старейшины, а позади переминался с ноги на ногу десяток рядовых соклановцев. Воздух в зале можно было резать ножом — напряжение достигло своего апогея.

— Фугаку! Данзо мертв! — с яростью ударив сухоньким кулаком по татами, прохрипел сгорбленный старейшина, лидер радикальной фракции. В его Шарингане полыхал фанатичный огонь. — Наших нынешних сил с лихвой хватит, чтобы стереть руководство Конохи в порошок! Мы обязаны вернуть власть, по праву принадлежащую Учиха! Ты только посмотри, во что превратилась Военная полиция Конохи! Мы переводим старушек через дорогу да нянчимся с детишками! Где наше былое величие?! Я слишком долго терпел это унижение, но сегодня скажу всё как есть!

— Да о каком восстании ты бредишь?! — тут же вскипел другой старейшина, нервно дергая себя за жидкую козлиную бородку. — Хватит грезить мятежами, займитесь реальным делом! Наше положение сейчас лучше некуда: Военная Полиция Конохи держит в руках безопасность всей деревни, жители наконец-то начали нас принимать! Чего вам ещё не хватает?!

— Не хватает?! Да вы просто жалкие трусы с ничтожными амбициями! — холодно рассмеялся радикал, а его взгляд стал ещё более безумным. — Если бы в своё время вы поверили господину Мадаре, а не погнались за иллюзией мира, Учиха уже давно правили бы всем Миром шиноби! Мы были бы абсолютными владыками!

Споры разгорались всё яростнее. Сторонники обеих фракций ожесточенно перекрикивали друг друга, брызгая слюной в полумраке храма.

Фугаку сидел во главе собрания, сурово сдвинув брови. Его пальцы бессознательно теребили край рукава. В глубине души он понимал, что сейчас клан находился в относительной стабильности, и рисковать всем ради кровавого мятежа было бы чистым безумием. А затем в его памяти внезапно всплыли слова, некогда сказанные ему Обито: «Ради Учиха!». И эта мысль окончательно укрепила его в решении — восстания быть не должно.

— Великий клан Учиха собачится из-за пустяков, краснея от натуги. Вам самим не тошно от этого зрелища? — раздался вдруг от входа низкий, ровный голос, подействовавший на толпу как ушат ледяной воды.

Гвалт мгновенно смолк. Все головы как по команде повернулись к дверям. Из мрака выступил человек в черном плаще и маске. При каждом его шаге плотная ткань угрожающе колыхалась.

— Ты кто такой?! Как ты сюда пробрался?! — Фугаку резко вскочил на ноги. В его глазах мгновенно вспыхнул Шаринган, трёхтомоэйный узор бешено завертелся, а чакра начала угрожающе скапливаться вокруг его тела.

Остальные члены клана также изготовились к бою, с неприкрытой враждебностью уставившись на незваного гостя.Обито не ответил. Он лишь медленно поднял голову, и в прорези маски зловеще блеснул правый глаз — налитый кровью Шаринган.

В этот момент сгорбленного старейшину-радикала пробила крупная дрожь. Вся его воинственность вмиг испарилась, сменившись благоговейным, граничащим с истерикой восторгом. Этот глубокий голос, эта подавляющая аура, исходящая от глаза... Всё это в точности совпадало с легендами о самом Учиха Мадаре!

— Г-господин Мадара? — задыхаясь от трепета, прошептал старик. Его ноги подкосились, и он неосознанно сделал шаг вперед, едва не рухнув на колени прямо на татами. — Вы... вы живы? Вы вернулись, чтобы повести нас за собой и сокрушить Коноху?!

Лица старейшин из консервативного крыла побелели как мел.

— Чушь! — закричали они, в панике качая головами. — Господин Мадара мертв уже несколько десятилетий! Это невозможно!

Фугаку неотрывно смотрел в кроваво-красный глаз «Мадары», и в его груди разрасталась холодная тревога. «Если это действительно он... то судьба клана изменится навсегда».

— Кто ты такой на самом деле?! — собрав волю в кулак, рявкнул Фугаку. — Прекрати этот маскарад!

В ответ правый глаз незнакомца пришел в движение. Трёхтомоэйный узор плавно закрутился, сливаясь воедино и формируя сложный орнамент Камуи, а затем так же плавно вернулся в изначальное состояние. Эту мимолетную метаморфозу уловил только Фугаку — остальные присутствующие были слишком ошеломлены происходящим. «Эта техника... она в точности как у Обито!» — молнией пронеслось в голове главы клана.

— Не стоит так горячиться, господа, — голос Обито звучал всё так же спокойно, но в нём сквозила подавляющая властность. — Рано или поздно над Конохой взойдет солнце Учиха. Но это время еще не пришло.

Слова упали в мертвую тишину. Никто не посмел открыть рот. Даже если этот человек перед ними был лишь призраком Мадары, его чудовищной ауры хватало, чтобы лишить их воли к сопротивлению. Никто не хотел расставаться с жизнью.

Наконец, взгляд Обито сфокусировался на Фугаку.

— Полагаю, ты и есть нынешний глава клана? — бросил он равнодушно. — Выйдем. Разговор есть.

Хотя в душе Фугаку всё ещё роились сомнения, он понимал, что права на отказ у него нет. Глубоко вздохнув, он обернулся к замершим соклановцам:

— Ждите здесь. И без глупостей.

Бросив этот приказ, он последовал за «Мадарой» во внутренний двор храма, остановившись под сенью старой, скрытой от посторонних глаз сакуры.

— Зачем ты вывел меня сюда? — рубя с плеча, начал Фугаку, буравя взглядом маску собеседника. — И этот твой Шаринган... Он ведь принадлежит Обито, верно?

Обито не стал ломать комедию. Он медленно поднял руку и стянул маску, обнажив изуродованную страшными шрамами правую половину лица и два сияющих глаза с силой Камуи.

— Давно не виделись, глава Фугаку, — произнес он своим настоящим голосом, в котором прозвучала былая, чуть небрежная интонация. — Я успел соскучиться.

— Я так и знал, что это ты! — Фугаку с шумом выдохнул, и напряжение, сковывавшее его плечи, наконец-то спало. В его тоне смешались безмерное облегчение и глубокая радость. — Когда ты тогда блеснул Шаринганом, я был единственным, кто это заметил. Ну и напугал же ты меня! Но как... Ты же погиб во время битвы за Мост Каннаби? Как ты выжил? И что с твоим лицом?

— Я был не совсем мертв, — философски хмыкнул Обито, машинально коснувшись искореженной щеки. — Меня спас дедуля Мадара. А шрамы... это память от тех самых валунов. Ерунда, жить можно.

— Дедуля... Мадара?! — глаза Фугаку едва не полезли на лоб от нового потрясения. — Хочешь сказать, господин Мадара всё это время был жив?! И ты называешь его «дедулей»?!

Обито кивнул, словно говорил о сущих пустяках:

— Ага. Он спас меня, выходил, передал все свои знания и техники. А потом уже спокойно помер от старости. Я признал его своим дедом, так что не вижу проблемы в таком обращении.

— Ч-что?! — Фугаку окончательно потерял дар речи, ошарашенно замахав руками. — Слишком много информации... Дай мне секунду... То есть Учиха Мадара спас тебя, ты стал его внуком, он обучил тебя всему, что знал, и только потом скончался. Я всё правильно понял?

— В точку, — кивнул Обито, и его лицо мгновенно посуровело. Воздух между ними заметно потяжелел. — А теперь к делу. Завтра Объединённая армия четырёх наций соберется на границах Страны Огня, чтобы начать полномасштабное вторжение в Коноху. Заранее подготовь бойцов клана. Вы должны будете помочь деревне в обороне.

Фугаку мгновенно отбросил шок и подобрался, превратившись в хладнокровного лидера.

— Понял, — твердо ответил он. — А что насчет тебя? Ты поможешь Конохе?

— Разумеется, не переживай, — ответил Обито. — Как только эта война закончится, я вернусь в деревню.

Вдруг лицо Фугаку озарилось догадкой. Он с хитрым прищуром посмотрел на парня:

— Слушай... А смерть Данзо — это ведь твоих рук дело, так?

Обито не стал отпираться и лишь молча кивнул.

Фугаку искренне расхохотался, с размаху хлопнув Учиху по плечу:

— Да ты даешь, Обито! Прикончил этого старого ублюдка! Как же гора с плеч!

— Ну, что-то вроде того, — Обито лишь отмахнулся. — Возвращайся обратно. Скажи своим, что таков мой приказ — забыть о мятеже. От переворота сейчас не будет никакой пользы. Ах да, те двое стражников у входа... Я их просто вырубил, скоро очнутся. И держи мою личность в строжайшем секрете. Пока никто не должен об этом знать.

— Понял. Можешь на меня рассчитывать, — серьезно кивнул Фугаку, и в его взгляде читалось абсолютное доверие.Не проронив больше ни слова, Обито сделал шаг назад. Пространство вокруг него вновь пошло рябью, скручиваясь в воронку Камуи. Он слегка кивнул главе клана, и мгновение спустя разлом окончательно поглотил его силуэт.

Фугаку еще какое-то время смотрел на то место, где только что стоял юноша. Затем он набрал полные груди морозного воздуха и развернулся, направляясь обратно в главный зал. Он понимал: грядущая великая война решит не только судьбу Конохи, но и то, по какому пути предстоит пойти всему клану Учиха.

Глава 40

Вернувшись в мрачные своды пещеры, Обито целенаправленно направился к грубо отесанному каменному столу. Легкое искажение пространства — и из Пространства Камуи в его руках материализовались бумага и кисть. В неровном, трепещущем свете факелов он принялся торопливо выводить иероглифы. В его памяти чётко отпечатались фундаментальные принципы «Фуши Тенсей» Орочимару. Обито скрупулезно, шаг за шагом, расписывал ритуал переноса души, строгие критерии для идеального сосуда и методы выживания в неизбежный период слабости после перерождения.— Пусть эта змея получит свои игрушки пораньше, избавит меня от лишней головной боли в будущем, — пробормотал Обито, откладывая кисть. Он аккуратно свернул исписанный лист вдвое и спрятал его. Его пальцы, облаченные в черную перчатку, начали задумчиво выбивать глухую дробь по холодному камню стола. — «Завтра Объединённая армия четырёх наций начнет полномасштабное наступление. Как раз подкину ему эту бумажку. Пусть уползает наружу, рыщет в поисках своего идеального тела и не путается под ногами. Ещё не хватало, чтобы он своими Вратами Рашомон затмевал главного героя на поле боя».

Покончив с делами, Обито скрылся в самых темных недрах пещеры. Сбросив с плеч тяжелый черный плащ, он со вздохом опустился на жесткое каменное ложе.«Завтра предстоит кровавая мясорубка... Нужно хоть немного поспать», — подумал он, прикрывая глаза. Перед его мысленным взором мгновенно вспыхнули знакомые очертания Конохи. Грандиозная война, к которой он так долго готовился, наконец-то была готова сорвать свои кулисы.

И Обито был к ней абсолютно готов. Пережить эту бойню, вернуться в Деревню Скрытого Листа и, наконец, окунуться в тихую, счастливую жизнь вместе с Рин... От одних лишь этих мыслей на его губах расцвела предвкушающая улыбка.

Ночь пролетела в глухой тишине. К утру пламя факелов окончательно испустило дух, погрузив пещеру в серый полумрак. Обито бесшумно поднялся. Воздух закрутился воронкой, исторгая из Пространства Камуи Клинок Испепеления. Мужчина медленно, с почти благоговейной нежностью провел подушечками пальцев по смертоносно-холодной стали, стирая невидимые пылинки, прежде чем вновь спрятать оружие в карманное измерение.

Выйдя в самый центр пещеры, он вскинул руку. Пространство мгновенно отозвалось, разорвавшись спиралевидной трещиной Камуи.

— Тоби, Зецу! — его голос гулким эхом разнесся по каменным сводам. — Выдвигаемся!

Ждать пришлось недолго. Из мрака, забавно покачиваясь на ходу, вынырнул Тоби, а прямо из твердого каменного пола беззвучно и зловеще просочился Зецу.

— Обито-о-о! Мы уже уходим? — радостно, с детским предвкушением протянул Тоби.

Очередной вихрь искаженного пространства поглотил троицу, выплюнув их уже на самой границе Страны Огня. Обито бросил холодный, расчетливый взгляд вдаль, где горизонт чернел от несметного полчища врагов.

— Объединённая армия четырёх наций уже стянула сюда свои силы, — сухо констатировал он, и его глаза опасно сузились. — Ваша задача — глаз с них не спускать. Фиксируйте каждое перемещение, каждую перегруппировку войск. А у меня... остались кое-какие незавершенные дела в Конохе.

— Будет сделано! — бодро отрапортовал Тоби.

— Мы с Тоби проследим за всем и доложим при малейших изменениях, — медленно, шелестящим голосом добавил Зецу.

Не проронив больше ни слова, Обито круто развернулся и позволил воронке Камуи вновь поглотить себя без остатка.Мгновение спустя реальность выплюнула его в совершенно ином месте. В нос тут же ударил резкий, до тошноты едкий запах формалина, смешанный с ароматами гнилой крови и химических реагентов. Он стоял в лаборатории Орочимару. Сам хозяин нервным зверем метался из угла в угол, но стоило Обито материализоваться из воздуха, как змеиные глаза Саннина вспыхнули фанатичным блеском, а длинный, бледный язык жадно облизнул тонкие губы:

— Ты наконец-то соизволил явиться!

— То, что ты так страстно желал, — Обито выудил из складок плаща исписанный лист и небрежно протянул его учёному. — Изучай.

Орочимару буквально вырвал бумагу из его рук. Он жадно впился глазами в строчки, забыв обо всем на свете. С каждым прочитанным иероглифом его дыхание становилось всё более рваным и хриплым. Зрачки расширились от неконтролируемого экстаза. То, что было написано на этом клочке бумаги, не просто подтверждало его многолетние, изматывающие исследования в области бессмертия — оно давало ответы на те самые проклятые вопросы о совместимости души и плотского сосуда, над которыми он так долго ломал голову!

— Да! Да, именно так! — не сдержав хриплого, почти звериного рыка, вскричал Орочимару. Его бледные, узловатые пальцы тряслись от возбуждения. — Мне нужен новый сосуд! Я должен начать эксперименты немедленно!

— По пути сюда я заметил, что Объединённая армия четырёх наций уже выстроилась в боевые порядки, — равнодушно бросил Обито, с легкой долей насмешки наблюдая за беснующейся змеей. — Они вот-вот вонзят клыки в глотку Конохи. Разве ты не планируешь задержаться и протянуть своей родной деревне руку помощи?

Орочимару замер на долю секунды. Его губы искривились в презрительной, ядовитой усмешке.

— Неужели? Пусть эта прогнившая Коноха катится ко всем чертям, — без тени сомнений выплюнул он. Иллюзорный долг перед деревней был ничтожным прахом по сравнению со сладким, пьянящим вкусом вечной жизни.

Схватив со стола походный рюкзак, Саннин рявкнул приказ Тэ, и они вдвоем пулей вылетели из лаборатории, растворившись в темных коридорах. Обито остался стоять в полном одиночестве.

— Как и ожидалось, — тихо хмыкнул Обито в пустоту. Во взгляде, скрытом под маской, не было ни капли удивления. Эгоизм Орочимару и его больная одержимость бессмертием были столь же предсказуемы, как и восход солнца.

В это же самое время Кабинет Хокаге в Конохе тонул в такой густой и удушливой атмосфере, что её, казалось, можно было резать ножом. Третий Хокаге, сгорбившись, восседал за своим массивным деревянным столом. Его морщинистые пальцы нервно отбивали неровный ритм по полированной столешнице. Брови старика сошлись на переносице так сурово, что превратились в одну сплошную линию. Только что ему на стол легли катастрофические донесения: Мизукаге Ягура, Райкаге Эй, Цучикаге Ооноки и Казекаге Раса объединили свои силы. Объединённая армия четырёх наций уже стояла у границ Страны Огня, подобно занесенному мечу, готовому опуститься в любую секунду.

— Все в сборе? — скрипучим голосом нарушил тишину Третий, поднимая тяжелый взгляд на собравшихся шиноби.

Цунаде стояла, скрестив руки под грудью, её лицо было бледным и суровым. Минато излучал ледяное, обманчивое спокойствие. Сакумо Хатаке, чья ладонь привычно покоилась на рукояти короткого меча, известного как Белый Клык, буравил пространство острым, как бритва, взглядом. Фугаку Учиха, облаченный в традиционное парадное кимоно клана Учиха, возвышался темной скалой в окружении своих соплеменников. Рядом плечом к плечу застыли командиры остальных отрядов. В кабинете не было ни единого человека, чье лицо не выражало бы крайнего напряжения.

— Докладываю, господин Хокаге! Господин Орочимару до сих пор не явился! — В кабинет пулей влетел запыхавшийся шиноби-посыльный. В его голосе звенела откровенная паника. — Мы прочесали всю его резиденцию и перевернули вверх дном лабораторию! Пусто! Он словно сквозь землю провалился!

«Куда же ты подевался в такой критический момент?!» — с досадой подумал Третий, до боли стискивая зубы. Но годы опыта взяли свое: он мгновенно задавил поднимающуюся внутри волну гнева. Сделав глубокий вдох, старик медленно поднялся со своего кресла.

— Слушайте меня внимательно! — Его голос, набравший силу, громом раскатился по кабинету. — Грядущая война обещает быть самой кровопролитной за всю нашу историю. Объединённая армия четырёх наций уже стоит у наших порогов. Их численность превосходит нашу в несколько раз! Вторжение — вопрос ближайших часов. Да, мы укрепили приграничные форпосты, но давайте смотреть правде в глаза: те горстки защитников, что там стоят, не смогут сдержать этот колоссальный удар. — Он замолчал, обводя тяжелым, пронзительным взглядом каждого из присутствующих. — На этот раз Коноха оказалась на самом краю пропасти. Хватит ли у вас... хватит ли у вас духу отстоять Деревню Скрытого Листа?!

— Так точно! — словно единый, хорошо отлаженный механизм, грянули голоса Цунаде, Минато, Сакумо и Фугаку. В этом реве не было ни грамма сомнения.

— Мы ляжем костьми, но не позволим этим ублюдкам растоптать Коноху! — Цунаде с такой силой сжала кулаки, что хрустнули суставы.

— Команда Минато отправится на передовую. Мы удержим линию обороны, — кивнул Минато, и в его синих глазах блеснула смертельная решимость.

Глядя на их пылающие огнем лица, Третий почувствовал, как тяжелый камень немного скатывается с его души.

— Отлично, — старик сурово кивнул. — Зарубите себе на носу: первая волна сметет наши авангарды. Отдайте приказ пограничным отрядам: отступать с боем! Пусть заманивают их глубоко на нашу территорию, прямо к границам деревни. Мы превратим саму Коноху в неприступную крепость и навяжем им вязкую, изматывающую позиционную войну. Цунаде, собирай ниндзя-медиков и немедленно выдвигайся к фронту. На тебе все раненые.

— Вас поняла! — рявкнула Цунаде, круто разворачиваясь на каблуках, и выскочила за дверь, чтобы поднять на уши больницу.

Остальные шиноби, получив приказы, начали стремительно покидать кабинет, готовясь к бойне.

— Команда Минато, — неожиданно властно окликнул их Третий. — Задержитесь.

Минато, Какаши и Рин замерли на пороге, вопросительно обернувшись к Хокаге. Взгляд старика остановился на Рин, и его суровые черты немного разгладились.

— Рин, девочка моя. Деревня Скрытого Тумана жаждет вернуть свое оружие. Их главная цель в этой войне — ты, Джинчурики Трёххвостого. Кушина сейчас на сносях, она не в состоянии сражаться. Приказываю вам обеим: укройтесь в Больнице Конохи. Помогайте раненым, но ни под каким предлогом не покидайте защитный периметр. Сохранить свои жизни — ваша приоритетная боевая задача.

— Слушаюсь, господин Хокаге! — торопливо кивнула Рин. Сердце девушки рвалось на передовую, в самое пекло, но разум понимал горькую правду: её присутствие там лишь развяжет руки врагам и подставит под удар товарищей.

Минато и Какаши молча обменялись понимающими взглядами. Защита Рин и Кушины была миссией ничуть не меньшей важности, чем резня на передовой.

Оказавшись в гулком коридоре резиденции, Рин сразу взяла себя в руки:

— Учитель Минато, я немедленно отправляюсь к вам домой. Заберу супругу учителя и сопровожу её в Больницу Конохи.

— Рассчитываю на тебя, Рин, — тепло улыбнулся Минато, после чего его лицо мгновенно окаменело, превратившись в маску убийцы. — Какаши. Мы выдвигаемся к границе. Нужно соединиться с авангардом до того, как начнётся ад.

Какаши коротко кивнул. Однако его единственный открытый глаз предательски скользнул в сторону — туда, где над деревней возвышался скорбный Мемориальный камень. Туда, где среди тысяч других было высечено имя Обито. Подросток замялся на мгновение, борясь с собой, но всё же поднял взгляд на наставника.

— Учитель... Позвольте мне заскочить к Мемориальному камню, — тихо, но твердо попросил Какаши. — Я только взгляну. Это не займет много времени, клянусь, я не задержу нашу отправку.

Минато уловил ту невыносимую, звенящую тоску, что плескалась на дне глаз его ученика. В груди болезненно кольнуло. Он тяжело вздохнул и мягко кивнул:

— Иди. Только будь осторожен. Я буду ждать тебя у ворот деревни.

Сорвавшись с места, Какаши растворился в тенях, мчась к Мемориальному камню. Его худая мальчишеская фигура казалась такой хрупкой на фоне надвигающейся бури, но шаг был непоколебим. Он несся туда лишь с одной целью: поклясться перед мертвым другом, что в этот раз он не оплошает. Что он во что бы то ни стало защитит их общий дом. Защитит Коноху. И, ценой собственной жизни, защитит Рин.

Подошвы сапог Какаши с хрустом вминались в глубокий снег. Ледяная крошка, разлетаясь из-под ног, липла к штанинам и быстро таяла, оставляя темные мокрые пятна. Он мчался почти без оглядки, грудь ходила ходуном от тяжелого дыхания, а с губ срывались густые облачка пара, мгновенно растворяясь в морозном воздухе. Лишь когда сквозь снежную пелену проступили мрачные очертания Мемориального камня, он резко затормозил, взметая снежный вихрь.

Монолит был укутан толстым слоем снега, надежно скрывавшим выбитые на нем буквы «Учиха Обито». Даже резные узоры по краям сгладились под белой шапкой. Какаши протянул руку. Его теплая ладонь легла на промерзший камень, бережно, миллиметр за миллиметром, смахивая снег. Кончики пальцев покраснели от холода, но он не ускорял движений, словно боялся, что лишнее усилие может причинить камню боль. Снежная пыль оседала на металле протектора и серебристых прядях волос, тут же превращаясь в крошечные льдинки, но юноша не обращал на это никакого внимания. Лишь когда заветное имя отчетливо проступило на темной поверхности, он выпрямился и достал из подсумка скромный букетик полевых цветов, аккуратно обернутый в чистую марлю.

Мелкие бледно-лиловые соцветия выглядели хрупкими, на их нежных лепестках дрожали нерастаявшие снежинки, а стебли были заботливо подрезаны. Опустив взгляд, Какаши с предельной осторожностью поставил цветы в пустую фарфоровую вазу у подножия памятника. Он несколько раз поправил стебельки, убеждаясь, что они стоят ровно и не упадут от ветра. Закончив, он отступил на полшага. Руки безвольно повисли вдоль тела. Он неотрывно смотрел на монумент, его кадык нервно дернулся раз, другой, прежде чем он наконец смог выдавить из себя слова.

— Объединённая армия четырёх наций уже близко, — его голос звучал глухо, почти срываясь на шепот. — Их в несколько раз больше. Приказ — с боями отступать, заманивая их в деревню, чтобы занять глухую оборону. Я… я не знаю, смогу ли защитить Коноху. Смогу ли защитить Рин.

Порывистый ветер швырнул ему в лицо горсть колючего снега. Какаши поспешно провел рукой по лицу, стирая с уголков глаз предательскую влагу.

— Но я выложусь на полную, клянусь, — сжав кулаки, выдохнул он. — Я тебя не разочарую.

Он на мгновение замолчал, и вдруг на его губах промелькнула слабая, едва уловимая улыбка. Голос потеплел.

— Был бы ты здесь… — Какаши криво усмехнулся. — Увидел бы, как я сейчас трясусь, и точно начал бы издеваться: «Надо же, глазастый Какаши с рыбьим взглядом умеет бояться!». Как бы я хотел этого… Обито.

В то же самое время, буквально в паре десятков метров, прячась в густом кустарнике за мощным древесным стволом, сидел сам Обито. Подол его черного плаща покрылся тонкой коркой снега, но отряхиваться не было ни малейшего желания. Слушая излияния бывшего товарища, он картинно закатил глаза.

— Твою ж мать, ну и сопли, — едва слышно проворчал он себе под нос. — И это несет тот самый ледяной придурок? У меня аж мурашки размером с кулак пошли, сейчас блевану от переизбытка драмы. — Он инстинктивно потер предплечье, словно пытаясь согнать несуществующую дрожь.

Ничего не подозревающий Какаши тем временем рассеянно потирал край протектора. Внезапно его взгляд виновато скользнул в сторону, а кончики ушей предательски заалели.

— Кстати, та книга… «Приди, приди, рай»… которую ты просил Джирайю-сенсея передать мне… — он запнулся. — В общем, неплохое чтиво. Спасибо тебе, Обито.

От этих слов глаза Обито округлились до размеров блюдец, и он едва не заржал в голос. Он прекрасно помнил, как всучил эту книжонку Джирайе с железным наказом: «Если я откинусь, лично в руки Какаши, понял?». Зажимая рот ладонью, Обито давился от беззвучного смеха, его плечи мелко тряслись.

— Хе-хе-хе… — злорадно булькал он. — А я знал! Знал, что этот тихоня — тот еще скрытый извращенец!

Не ведая о шпионе в кустах, Какаши чувствовал, как пылают щеки.

— Сначала… было немного неловко, а потом как-то… втянулся, — добавил он, неловко взлохматив волосы.

Память услужливо подкинула воспоминания о том самом ленивом вечере, когда от нечего делать он извлек из тайника этот томик. Спрятавшись в своей комнате, он открыл первую страницу… и покраснел как перезрелый помидор. Язык тогда прилип к небу, но оторваться было решительно невозможно! Страница за страницей, перед ним распахивались врата в неизведанный, манящий мир. «Так вот она какая… жизнь взрослых?» — билось в его голове.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в комнату без стука зашел Сакумо Хатаке. Застав сына за чтением «Приди, приди, рай», отец не проронил ни слова. Он лишь тактично и весьма многозначительно кашлянул, после чего медленно сдал назад, заботливо прикрыв за собой дверь.

«Эй! Папа, это совсем не то, что ты подумал!» — в панике мысленно завопил тогда Какаши, собираясь броситься следом.

Но из-за двери донеслось лишь успокаивающее: «Сынок, я всё понимаю! Читай, читай на здоровье. Я к тебе пока не зайду».

Сакумо тогда тепло улыбнулся про себя: мальчик-то вырос.

— Ладно, мне пора, — Какаши дважды похлопал по холодному граниту, и в его голосе зазвенела сталь. — Выиграю эту войну — вернусь, и мы нормально поболтаем. А пока… в следующий раз я принесу тебе цветы получше.

Бросив прощальный взгляд на Мемориальный камень и сиротливый букетик, он сорвался с места. Его стройный силуэт растворился в густой белой пелене, устремляясь к воротам деревни. На свежем снегу осталась лишь ровная цепочка глубоких следов.

Дождавшись, пока шаги стихнут вдали, Обито вразвалочку выбрался из своего укрытия. Брезгливо отряхнув плащ от налипшего снега и пнув подвернувшийся под сапог камешек, он подошел к своему же надгробию. Взгляд зацепился за выбитую эпитафию «Герой Конохи».

— А звучит-то неплохо, — самодовольно хмыкнул он, вздернув бровь. — Хоть не зря под тот булыжник лег. Реально же чуть копыта не двинул ради этого засранца. Стоп… — Обито нахмурился. — «Цветы получше»? Это он к чему?

Переведя взгляд на вазу, он склонился ниже, присматриваясь, и тут же взорвался от негодования.

— Твою ж мать через колено! — выругался он. — Жалко было на нормальный веник потратиться?! Что это за убожество?! Да тут половина лепестков уже сдохла! Ты их у теплотрассы надрал, ублюдок экономный?! В цветочный зайти религия не позволила?! Да купил бы хоть один вшивый подсолнух!

Он ткнул пальцем в пожухлый фиолетовый лепесток и тут же одернул руку, словно испачкался в дерьме. Эта дешёвка была недостойна покоиться на его великом монументе! Развернувшись на каблуках, Обито зашагал было в сторону Больницы Конохи, но на полпути тормознул. Ярость в груди так и клокотала. Круто развернувшись, он подлетел обратно к камню, вырвал несчастный букет из вазы и с размаху зашвырнул его в сугроб.

«Припёрся поминать героя с придорожным сорняком… Уж лучше б вообще ничего не приносил!» — злобно подумал он.

Справедливость была восстановлена, и Обито возобновил свой путь. Он ступал абсолютно бесшумно; полы черного плаща скользили над самой поверхностью сугробов, не оставляя на снегу ни единого следа.

У здания больницы царил первозданный хаос. Шиноби Конохи сбивались с ног: таскали носилки, поддерживали под руки стариков, тащили за собой плачущих детей. Проходила экстренная эвакуация гражданских. Воздух гудел от криков, топота сотен ног и непрекращающегося детского рёва. Обито бесплотной тенью замер в глухом переулке, скользнув взглядом по окнам второго этажа. Там, за плотно задернутыми шторами, скрывались палаты Рин и супруги учителя, Кушины. Распознать можно было лишь размытые силуэты.

Незаметно подкрался вечер. Зимнее небо потемнело рано, свинцовые тучи опустились так низко, что, казалось, вот-вот рухнут на крыши домов. Со стороны границ доносился глухой, раскатистый гул взрывов, сквозь который едва различимо пробивался яростный боевой клич сотен глоток. Объединённая армия четырёх наций под предводительством Каге перешла в наступление.

Обито скучал, прислонившись спиной к ледяной кирпичной кладке и мерно отстукивая пальцами какой-то ритм по стене. Долго ждать не пришлось — земля у его ног вспучилась, и на поверхность вынырнули Зецу и Тоби. Последний судорожно сжимал в руках растрепанную колоду игральных карт с заломленными уголками.

— Обито, Минато и остальные не справляются на границе. Как и планировалось, они отступают к деревне, — голос Зецу звучал абсолютно бесстрастно, словно он зачитывал сводку новостей. — Вражеская армия висит у них на хвосте. Думаю, до темноты будут у главных ворот.

— И хрен с ними, пусть бегают, — флегматично отозвался Обито, извлекая из подсумка несколько помятых купюр и швыряя их прямо на землю. — Садитесь, перекинемся. Кто продул — тот башляет.

Выхватив у Тоби колоду, он виртуозно, в несколько резких движений, перетасовал её и раздал карты. Троица уселась на корточки в самой густой тени, расписывая партию за партией. Тоби катастрофически не везло. Слив всухую три кона подряд, он с плаксивой миной полез за деньгами.

— Ты стопудово мухлюешь, Обито! — заскулил он. — Какого лешего ты всё время в плюсе?!

— Не умеешь играть — не скули, — Обито надменно вздёрнул бровь, небрежно сгребая выигрыш в карман. — Так и скажи, что руки из задницы растут, а не ищи гнилые отмазки.

Зецу как раз скинул пару королей, и Обито уже прикидывал, не рубануть ли джокерами, как вдруг его чуткий слух уловил посторонний шум. Это не была паническая беготня эвакуирующихся гражданских. Это был легкий, пружинистый и стремительный шаг профессиональных убийц — шиноби.

— Тихо, — шикнул Обито, и его глаза хищно сузились.

В мгновение ока скомкав карты и сунув их в карман, он подал знак. Троица моментально растворилась в тенях. Пригнувшись к самой земле, они бесшумно, как дикие кошки, заскользили вдоль стены навстречу источнику звука.

Из-за угла вынырнул отряд. На всех была стандартная форма Военной Полиции Конохи. Они двигались ровным строем в сторону госпиталя, но в их пластике сквозила фальшь. Плечи были напряжены до предела, словно натянутая тетива, а ладони намертво прикипели к рукоятям клинков. Но самым дерьмовым проколом был командир: из-под высокого воротника форменной куртки предательски выглядывал краешек синего протектора шиноби Скрытого Тумана. Заметить эту мелочь мог лишь дьявольски внимательный глаз.

Обито хищно прищурился, и его ладонь сама собой легла на рукоять Клинка Испепеления за спиной. Какого хрена? Вся Военная Полиция Конохи уже давно должна была сдохнуть в грязи на передовой! Откуда здесь, у больницы, взяться целому патрулю? Воняло подставой.

Он едва заметно кивнул. Тоби и Зецу, вжавшись в стену, затаили дыхание, не спуская глаз с подозрительных ублюдков.

Лже-патруль вплотную приблизился к дверям госпиталя. Идущий впереди натянул на лицо самую дружелюбную улыбку и обратился к дежурному чунину:

— Мы из Военной Полиции. Приказ сверху — усилить охрану периметра на случай диверсий.

Охранник подозрительно нахмурился, открыв рот, чтобы запросить отзыв на пароль. Но не успел он издать ни звука. «Полицейские» молниеносными тенями скользнули ему за спину. Жесткая ладонь намертво зажала чунину рот, а в воздухе сверкнула сталь короткого танто.

Хрясь!

Клинок с омерзительным звуком вошел дежурному прямо под ребра, прошивая поясницу. Горячая алая кровь фонтаном брызнула на девственно-белый снег, расцветая жуткими багровыми бутонами. Парень лишь глухо замычал сквозь пальцы убийцы и мешком осел на землю. Секунда — и он затих навсегда.

«Суки, это не наши! Это ублюдки из Тумана!» — пронеслось в голове Обито.

Он резко вскочил на ноги, стальной хваткой сжимая рукоять Клинка Испепеления. Металл в ночном полумраке отливал ледяным предвестием смерти.

— Им нужны Рин и супруга учителя! — яростно рыкнул он.Слова еще не слетели с губ, а Обито уже сорвался с места. Взрывной толчок ногами — и его фигура превратилась в размытый черный росчерк, вспарывающий морозный воздух.

Мгновение. Сталь покинула ножны. Клинок Испепеления с пронзительным, режущим барабанные перепонки визгом рассек пространство. Бледный лунный свет жадно скользнул по обнаженному лезвию, вспыхнув ослепительной дугой смерти.

Глава 41

Воздух в холле госпиталя, ещё мгновение назад пропитанный запахом лекарств и тишиной, взорвался криками и лязгом стали. Ниндзя Скрытого Тумана ворвались внутрь подобно хищным зверям. Прежде чем охрана успела среагировать, двое шиноби Конохи, собиравшиеся эвакуировать больных, повалились на пол — клинки врагов безжалостно пронзили их спины.

Оставшиеся защитники, очнувшись от секундного оцепенения, выхватили оружие. Кунаи и сюрикены со свистом рассекали воздух, но внезапный натиск было не сдержать. Нападавшие явно заранее изучили слабые места в обороне госпиталя; их движения были точными, быстрыми и пугающе жестокими. Раз за разом они теснили стражу, неумолимо продвигаясь к лестнице на второй этаж.

В одной из палат наверху Рин заботливо разминала плечи Кушине. Они негромко переговаривались, обсуждая бремя джинчурики, когда снизу донёсся надрывный предсмертный вопль, за которым последовал резкий скрежет металла о металл.

— Что-то не так, — лицо Кушины мгновенно осунулось. Опираясь рукой о стену, она тяжело поднялась и инстинктивно задвинула Рин себе за спину. — Оставайся здесь и не шевелись. Я посмотрю.

Не успела она договорить, как дверь с грохотом распахнулась от мощного удара ноги. В комнату ворвались пятеро бойцов в форме Военной Полиции Конохи, но с их клинков на пол капала свежая кровь.

— Что вы себе позволяете?! — гневно выкрикнула Кушина. Она прижала ладонь к животу, в её глазах вспыхнула яростная настороженность. — Вы украли эту форму, верно? Думаете, я не смогу связаться с главой клана Фугаку? Живо сложите оружие! — Она намеренно повысила голос, надеясь привлечь внимание патрульных снаружи.

Шиноби Скрытого Тумана не собирались тратить время на пустые разговоры. Тот, что был во главе, холодно скомандовал охрипшим голосом:

— Кончайте болтовню. Взять их!

Он первым шагнул вперёд, протягивая руку к женщинам. Их цели были предельно ясны: Рин, джинчурики Трёххвостого, и Кушина, сосуд Девятихвостого.

— Кого именно схватить?

Этот голос, прозвучавший от двери, обдал присутствующих могильным холодом. Он был ленивым, почти небрежным, но от него в жилах застывала кровь, а температура в палате, казалось, упала ниже нуля. Ниндзя Тумана резко обернулись, но порог был пуст — лишь оконная занавеска мерно колыхалась на ветру.

— Не смей играть с нами, трус! Выходи! — предводитель сжал рукоять меча, затравленно озираясь. По его виску скатилась капля холодного пота. Голос возник так внезапно, что он не успел ощутить даже малейшего колебания чакры.

Едва слова сорвались с его губ, как за спиной врага, словно сотканный из теней, возник Обито. Клинок Испепеления совершил молниеносный росчерк, рассекая воздух с резким свистом, и обрушился прямо на затылок противника.

Раздался влажный хруст, и фонтан крови брызнул на стену. Ниндзя не успел даже вскрикнуть — он рухнул на пол мешком, уставившись в потолок остекленевшими глазами. Он умер прежде, чем осознал, что произошло.

— Я вышел. Что дальше? — Обито повернулся, не выпуская меча. Его взгляд, скрытый за маской, был ледяным, а по долу клинка медленно ползла багровая капля, с тихим кап... разбиваясь о половицы.

Оставшиеся четверо нападавших на мгновение оцепенели от ужаса. Переглянувшись, они одновременно бросились в атаку, занося мечи для удара. Обито лишь презрительно усмехнулся. В его глазу вспыхнул Камуи, и тело мгновенно окутала Неосязаемость. Сталь вражеских клинков прошла сквозь него, словно сквозь призрачное марево, не задев даже края плаща. Лезвия с глухим звоном ударились о пол, высекая искры.

— Как это возможно?! — один из нападавших вскрикнул, едва не выронив оружие. Они никогда не видели подобного ниндзюцу; враг был прямо перед ними, но оставался недосягаемым, как туман.

Пользуясь состоянием противников, Обито призрачной тенью заскользил между ними. Его движения были настолько стремительными, что сливались в единый смазанный силуэт. Запястье провернулось, и Клинок Испепеления начертил в воздухе три кровавые дуги. Каждый удар находил уязвимое место с хирургической точностью.

Прошло всего несколько секунд, и пол палаты был усеян телами. Кровь густыми ручьями стекала в щели между досками, скапливаясь у порога в вязкую лужу. Обито со щелчком вогнал меч в ножны и обернулся к женщинам.

Кушина всё ещё прикрывала собой Рин. Её руки заметно дрожали, но голос звучал твёрдо:

— Кто ты? Зачем спас нас? Ты тоже из Скрытого Тумана? — она чувствовала исходящую от незнакомца мощную ауру чакры, и это заставляло её сердце колотиться в тревоге.

Рин, прятавшаяся за спиной супруги учителя, не сводила глаз с таинственной фигуры в чёрном плаще. Её сердце внезапно забилось чаще. В этой пугающей и чуждой мощи проступало нечто неуловимое, едва заметное — тепло и доброта, которые она знала лучше кого бы то ни было. Это было в точности то чувство, которое всегда дарил ей Обито.

Она вцепилась в край платья Кушины, её губы мелко задрожали, когда она едва слышно выдохнула:

— Обито?..

Услышав это имя, Обито замер. Его рука, лежавшая на ножнах, дрогнула, а мысли на мгновение превратились в хаос. Он никак не ожидал, что, несмотря на маску и все предосторожности, его узнают. Неужели выдали интонации? Не должно было... ведь он старательно подражал низкому голосу Мадары. Он приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Вся его напускная холодность и расчетливость рассыпались в прах, уступая место панике:

— Я... я...

Кушина тоже застыла в изумлении. Она перевела взгляд с Рин на незнакомца, и её глаза округлились.

— Обито? Да как это возможно! Он же давно... погиб на задании... — Она непроизвольно коснулась живота. Если это действительно он, то где он был все эти месяцы ? Почему не вернулся в деревню?

Не дав ей закончить, Рин вырвалась из её рук и бросилась к Обито. Она крепко обхватила его за пояс, спрятав лицо в складках чёрного плаща. Слёзы мгновенно хлынули из её глаз, пропитывая тяжёлую ткань.

— Обито... это правда ты... я знала, я чувствовала... — Её голос срывался на всхлипы, плечи мелко дрожали. — Я так скучала... каждый день... каждую минуту думала о тебе...

Кушина не успела её перехватить. Ей оставалось лишь стоять и смотреть, как Рин плачет в объятиях загадочного спасителя, а в её собственной душе бушевал шторм из недоверия и надежды.

Обито стоял, натянутый как струна. Его руки нелепо замерли в воздухе — он не знал, что делать. Тепло её тела, тяжесть её рук... Слёзы девушки жгли его сердце сквозь одежду сильнее, чем любое пламя. Наконец он медленно опустил руки и осторожно, словно боясь коснуться бесценного сокровища, погладил Рин по спине.

— Не плачь... — произнёс он совсем тихо. В его голосе проступила глубокая, надтреснутая нежность. Он поднял руку и, зацепив край маски, медленно стянул её.

Открылась левая сторона лица, изуродованная страшными шрамами. Искажённая, стянутая кожа резко контрастировала с уцелевшей правой половиной. Но глаза остались прежними — глубокими и тёмными. Сейчас они с бесконечной любовью смотрели на девушку в его руках.

Рин подняла голову, и её плач усилился. Она робко протянула руку, кончиками пальцев касаясь его изувеченной щеки — осторожно, будто опасаясь причинить боль.

— Обито... твоё лицо... тебе больно? Где же ты был... всё это время? Я думала... тебя больше нет...

— Не больно, — Обито покачал головой, бережно стирая слезинки с её лица. Его пальцы коснулись её прохладной кожи, и внутри у него всё перевернулось от нежности. — Я не умер. Я выжил. За эти месяцы случилось слишком многое... когда-нибудь я всё расскажу. Я тоже тосковал по тебе, Рин. Каждую секунду.

Кушина, окончательно потерявшая дар речи, переводила взгляд с одного на другого. Наконец к ней вернулся голос:

— Обито! Ты и впрямь жив! Но как? И что с твоим лицом? Чем ты занимался все эти месяцы, чёрт тебя дери?!

— Сейчас не время. Сначала нужно закончить эту войну, — Обито последний раз вытер глаза Рин и посмотрел в окно. С улицы доносились крики шиноби Конохи — подкрепление было уже близко. Его тон стал предельно серьёзным:

— У меня есть незавершённые дела, я не могу здесь оставаться. Ждите моего возвращения.

— Хорошо! Я буду ждать! — Рин часто закивала, её глаза сияли, как звёзды. Она нехотя разжала пальцы, отпуская его плащ. — Обязательно возвращайся. Не смей снова исчезать!

Кушина тоже пришла в себя и крикнула ему вслед:

— Давай, Обито, задай им жару! И запомни: если посмеешь вернуться раненым или не защитишь товарищей, я лично тебя поколочу! Понял?! По рукам?

Обито улыбнулся. Эти слова были точь-в-точь как те, что она сказала перед их уходом на миссию к Мосту Каннаби.

— Ты за кого меня принимаешь? — ответил он с прежним задором. — Я — Учиха Обито, человек, который станет Хокаге! Я защищу всех и выполню задание. По рукам!

Кушина и Рин согласно кивнули. Пространство вокруг Обито начало искажаться, закручиваясь в воронку. Разлом Камуи распахнулся, и его фигура стала стремительно втягиваться в незримую точку. Спустя мгновение в палате осталось лишь едва уловимое колебание воздуха и засыхающая кровь на полу.

Глава 42

Пространственный Разлом Камуи затянулся в пустоте подобно ряби на воде, и Обито уверенно приземлился на мягкую лесную подстилку. Тоби тут же подлетел к нему, комично раскачиваясь всем телом, а следом из-за стволов деревьев бесшумно выплыл Зецу.

— Ого-го! В больнице только и слышны были вопли, — Тоби восторженно замахал руками, — сразу видно, Обито постарался! Ты просто невероятно крут!

— Довольно, — Обито поправил маску, и его низкий голос прозвучал так холодно, будто в нем застыла сама смерть. — Пора разобраться с теми, кто путается под ногами.

Тоби усердно закивал. Зецу же слегка качнул головой-венерой, и его тягучий голос разрезал тишину:

— Белые Зецу докладывают, что Объединённая армия четырёх наций уже вышла к окраинам Конохи. Они разбили лагерь и, судя по всему, ждут подкрепления, чтобы нанести решающий удар.

Пальцы Обито задумчиво погладили рукоять Клинка Испепеления. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.

— Сначала вычистим внешние аванпосты, — процедил он, — а уже потом я спрошу с четырех Каге по всем счетам.

Не успело эхо его слов затихнуть, как пространство вокруг него скрутилось в спираль. В следующее мгновение троица уже стояла на высоком уступе. Внизу, в ложбине, теснились десятки палаток. Блики костров плясали на лицах шиноби, то выхватывая их из тьмы, то снова погружая в тени. Масштаб был скромнее главного штаба, но охраняли это место фанатично.

— Следите отсюда, — бросил Обито, окинув лагерь ледяным взглядом. Шаринган под маской медленно провернулся, наливаясь багровым цветом. — С остальным я разберусь сам.

Он быстро переоделся в форму убитого ранее ниндзя Деревни Скрытого Тумана, мазнул грязью по краям маски и, низко склонив голову, растворился в суете лагеря, прикинувшись одним из солдат коалиции. Обито присел у никем не занятого костра и принялся лениво ворошить угли щепкой. Его уши, однако, ловили каждый обрывок разговора, каждую случайную фразу.

— Совсем не хочется воевать... — вздохнул долговязый шиноби, разламывая пополам рисовый шарик. — Если бы не угроза нашим деревням, кто бы в здравом уме пошел штурмовать Коноху?

— И не говори, — отозвался его бородатый товарищ с печатью изнурения на лице. — Дома сын ждет, когда я вернусь и научу его правильно бросать Кунай.

Вдруг поблизости раздался тихий, полный гордости возглас. Обито поднял глаза. Ниндзя в светло-зеленом жилете протягивал товарищам фотографию. Его глаза светились искренним теплом.

— Смотрите, это моя младшая сестра. Она сейчас в Академии ниндзя в Конохе. На прошлом экзамене получила высший балл по всем дисциплинам. Умница, каких поискать!

Сослуживцы тут же обступили его, наперебой рассыпаясь в похвалах:

— Ну ты даешь, везунчик! Сестренка — красавица, да еще и талантливая. Будет тебе на старости лет опора!

Парень смущенно почесал затылок, и на его лице расцвела робкая улыбка:

— Мы ведь сироты... Родителей давно нет, я ее один растил. Она — единственное, ради чего я вообще еще топчу эту землю.

Взгляд Обито на мгновение задержался на снимке. Девочка с забавными хвостиками смеялась так искренне, что ее глаза превратились в полумесяцы. Хватка Обито на рукояти меча невольно ослабла. Но в следующую секунду до его слуха долетел другой разговор, и всё тепло внутри него мгновенно вытеснил испепеляющий холод.

Несколько ниндзя с протекторами Скрытого Тумана жадно рассматривали два снимка. Их голоса были приглушены, но Обито слышал каждое слово так четко, будто они кричали ему в самое ухо. Он медленно поднялся, ступая бесшумно, словно тень, и подобрался ближе. Теперь он видел отчетливо: на фотографиях были запечатлены Рин и Кушина.

— Слыхали, что отряд, отправленный за Джинчурики Трёххвостого и Девятихвостого, облажался? — щуплый, похожий на обезьяну ниндзя усмехнулся и ткнул пальцем в фото Кушины. — Мизукаге обещал: тот, кто схватит девчонку Рин и доставит госпожу Кушину живой, получит такую награду, что до конца дней сможет ни в чем себе не отказывать.

Другой шиноби, приземистый и жирный, плотоядно облизнулся. Он резко выхватил короткий меч и с гадким смешком вонзил его прямо в грудь Рин на фотографии. Сталь с хрустом пробила бумагу и вошла в деревянный стол.

— Идет! Тогда начнем с этой малышки. Выглядит такой мягкой и податливой... — он мерзко хихикнул. — Уверен, с ней можно будет отлично развлечься, прежде чем сдавать начальству.

Этот удар ножом в бумажное сердце стал последней каплей. Чаша терпения Обито не просто переполнилась — она взорвалась.

Вум... — Шаринган под маской налился кровью, а в алом зрачке закружился вихрь первобытной ярости. Они посмели посягать на Рин и супругу учителя? Посмели осквернить их своими грязными помыслами? Эти люди уже не были живыми в его глазах — они были лишь мусором, ожидающим утилизации.

— Что ты только что сказал? — голос Обито походил на скрежет льда в глубоком склепе.

Жирный ниндзя обернулся и, увидев человека в сером плаще, лишь нагло выпятил челюсть:

— Ты еще кто такой? Из союзников? Проваливай, не мешай взрослым дядям мечтать!

Вместо ответа Обито одним резким движением сорвал с себя маскировку. Клинок Испепеления с сухим звоном покинул ножны, и его холодный блеск отразился в безумных глазах мстителя.

— Той рукой, которой ты ударил по фото, — прошептал Обито, — я вырву твою никчемную жизнь.

Воздух разрезала вспышка. Вж-жик!

Раздался истошный, захлебывающийся крик. Правая кисть толстяка, отсеченная ровно по запястье, упала на стол, обильно заливая кровью изорванное фото Рин.

Зачем... Зачем ты сделал это? Зачем произнес эти слова? Теперь ты — труп.

— Враг! Нападение! — лагерь мгновенно превратился в разворошенный муравейник. Ниндзя выхватывали оружие, готовя техники, и со всех сторон бросились к Обито.

Но он их не замечал. Его клинок танцевал в кровавом ритме. Один взмах — и тела нападавших оседали на землю с аккуратными разрезами на горлах.

В небесах луна медленно наливалась багровым цветом, словно само небо захлебнулось кровью. Обито медленно двинулся на оставшихся, и его голос, тихий и зловещий, разносился над бойней:

— Опустилась ночь... Исчезните же в тишине. Не бойтесь, я сделаю всё быстро. Вы даже не почувствуете боли.

Едва слова сорвались с его губ, пространство исказилось. Техника Телесного Мерцания перенесла его за спину очередного противника. Взмах — и тишина. Ниндзя упал, даже не успев осознать собственной смерти.

В него летели градом Кунаи, в него били разрушительные Ниндзюцу, но Обито был недосягаем. Его тело становилось призрачным, пропуская сквозь себя сталь и пламя благодаря Неосязаемости, а в следующий миг он снова обретал плоть, чтобы нанести смертельный удар. — Стихия дерева: Техника Пронзающего Дерева! — Обито резко вскинул левую руку.

Из-под земли вырвалась стена древесины, выстреливая мириадами острых щеп и кольев. Деревянный ливень обрушился на тех, кто еще пытался сопротивляться. Острые шипы прошивали плоть насквозь, пригвождая людей к земле. Обито сжал кулак, и древесина внутри тел начала стремительно расти, прорываясь сквозь грудные клетки и животы уродливыми ветвями. Лагерь огласили крики, от которых кровь стыла в жилах.

Закончив с палачами, Обито обернулся. В стороне стоял тот самый ниндзя с фотографией сестры и еще несколько человек, которые явно не разделяли восторгов войны. Его меч лежал в пыли, ноги дрожали, а лицо стало белее снега.

Обито медленно направился к нему. Каждый шаг отдавался в тишине гулким ударом сердца. Ниндзя замер, не в силах даже дыхнуть, глядя на приближающегося демона в маске.

Подойдя вплотную, Обито остановился. Он молча поднял руку и слегка коснулся плеча парня.

— Уходите, — в его голосе не осталось ярости, лишь глухая, бесконечная усталость. — Береги свою сестру.

Не оборачиваясь, он прошел мимо застывших в оцепенении людей и убрал клинок в ножны, направляясь прямиком к главному штабу Объединенной армии.

Шиноби так и остался стоять, сжимая в руке помятый снимок сестренки. Он никак не мог понять, почему этот беспощадный жнец, только что устроивший здесь филиал ада, решил подарить им жизнь.

На холме Тоби, вцепившись в плечо Зецу, восторженно размахивал руками:

— Как эффектно! Обито, ты просто супер-пупер!

Зецу ничего не ответил, лишь бесстрастно кивнул, и они оба поспешили вслед за своим лидером.

Троица не успела отойти далеко — едва они ступили под сень густого, дышащего первобытной прохладой леса, как высоко над их головами раздался резкий, сухой хрусть сломленной ветки.

— Ой! — Тоби вздрогнул всем телом и в мгновение ока юркнул за спину Обито. — Ты... ты же не говорил, что в лесах вокруг Конохи водятся призраки! — Его голос мелко дрожал от напускного (а может, и вполне искреннего) ужаса.

Зецу медленно качнул своей необычной головой, и его голос прозвучал непривычно серьезно:

— Это не призраки. Это люди. Двое.

Обито мгновенно активировал Шаринган. Алое сияние прорезало полумрак леса, сканируя переплетения ветвей. Там, среди листвы, в древесную плоть впилось несколько кунаев. Взглянув на их необычную, изящную форму, Обито почувствовал, как сердце пропустило удар: подобное оружие не спутаешь ни с чем. Только Минато-сенсей мог создать такие.

В груди поселилась тяжесть, но вслед за ней хлынула волна странного, болезненного возбуждения. «Что ж, — пронеслось в мыслях Обито, — отличная возможность. Самое время как следует "помериться силами" с учителем».

— Жёлтая Молния, — выкрикнул Обито, бросая вызов невидимому противнику в кронах деревьев, — выходи!

Не успело эхо затихнуть, как с ветки бесшумно, словно лист, спланировала стройная фигура. Следом за ней, едва касаясь земли, приземлился Какаши, чей взгляд сохранял привычное выражение «дохлой рыбы», за которым скрывалась предельная концентрация.

Минато пристально разглядывал троицу перед собой. Его взгляд замер на маске таинственного незнакомца. Тот факт, что этот человек так легко обнаружил его присутствие, уже говорил о многом. Он не был ни шиноби Конохи, ни воином Альянса, но аура, исходившая от него, подавляла своей мощью.

Когда же в прорези маски блеснул багровый Шаринган, зрачки Минато резко сузились.

— Шаринган... — выдохнул он, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Но разве клан Учиха не в полном составе отправился на передовую? Эта мощь... среди всех, кого я знал, был лишь один такой человек. Ты — Учиха Мадара!

Обито не спешил открывать правду. Вместо этого он лишь выдавил из себя тихий, надменный смешок:

— Хе-хе... На таком этапе задавать подобные глупые вопросы просто смешно.

— Нет, — лицо Минато потемнело от гнева и сомнения, — это невозможно. Он давно мёртв.

— Кто знает? — Обито лениво размял шею, глядя на учителя. — В этом мире всё относительно.

— Теперь это уже не важно, кем бы ты ни был, — отрезал Минато, не сводя глаз с самозваного «Мадары». Он коротко бросил через плечо:

— Какаши, не вмешивайся! Его способности неизвестны, но он чертовски силён. Оставайся в стороне и наблюдай.

Какаши молча кивнул. Его пальцы, сжимавшие кунай, побелели от напряжения, а в «рыбьих» глазах на мгновение промелькнула редкая для него тревога.

Обито вскинул руку, приказывая своим спутникам отступить:

— Не лезьте под горячую руку. Просто смотрите. Я сам с ним разберусь.

Тоби и Зецу, не заставляя себя долго ждать, благоразумно скрылись за ближайшим деревом, оставив на виду лишь макушки.

Медленным, тягучим движением Обито извлёк из-за пояса Клинок Испепеления. Он не стал обнажать лезвие — просто перехватил ножны поудобнее, замирая в оборонительной стойке.

В глазах Минато вспыхнула решимость. Резкий рывок — и на том месте, где он только что стоял, остался лишь особый кунай. В следующую секунду, используя Технику Летящего Бога Грома, он материализовался прямо перед Обито, нанося молниеносный удар кунаем в грудь врага!

Обито даже не дрогнул. Он активировал Камуи, позволяя телу провалиться в состояние Неосязаемости.

Сталь куная прошла сквозь его грудь, не задев даже нитки плаща. Минато и Какаши одновременно вскрикнули от изумления:

— Что это за ниндзюцу?!

Не давая им опомниться, Обито исчез в закручивающейся пространственной воронке. Минато мгновенно ушёл в глухую оборону, озираясь по сторонам, но уже в следующий миг за его спиной раздался вкрадчивый голос:

— Попался!

Рука Обито потянулась к спине учителя, а пространство вокруг его ладони начало искажаться, стремясь затянуть жертву в Пространство Камуи.

— Минато-сенсей! Сзади! — в отчаянии выкрикнул Какаши.

Реакция Четвёртого была за гранью человеческих возможностей. Вспышка Техники Летящего Бога Грома — и Минато уже стоял рядом с Какаши, тяжело дыша.

«Это тоже пространственно-временное ниндзюцу? — Минато чувствовал, как по спине пробежал холодок. — Он может поглощать людей... С ним нужно кончать как можно скорее, иначе, если Альянс на передовой начнёт наступление, Коноха окажется в смертельной опасности».

На этот раз Обито не стал ждать атаки. Сжимая ножны в руке, он стремительно бросился на Минато. Тот принял вызов, бросаясь навстречу. В момент столкновения Обито снова стал прозрачным, и тело Минато пролетело сквозь него.

Но уже в следующее мгновение Обито резко развернулся, обрушивая тяжелые ножны на спину учителя!

Дзинь!

Минато успел вывернуть руку, блокируя удар кунаем. От чудовищной силы столкновения его предплечье неприятно онемело. Используя инерцию, он отпрыгнул назад к Какаши, лихорадочно анализируя ситуацию: «Мои физические атаки не действуют на его тело. Он материализуется лишь в момент собственного удара... Другими словами, мне нужно целиться именно в тот миг, когда мы атакуем друг друга. Победит тот, чья скорость будет выше».

Придя к этому выводу, Минато сузил глаза и снова рванулся в атаку. На бегу он внезапно метнул кунай.

Обито лишь внутренне усмехнулся: «Всё идёт точь-в-точь по канону. Он хочет использовать Расенган сверху, чтобы прижать меня к земле... Но я на это не куплюсь!»

Кунай беспрепятственно пролетел сквозь его неосязаемую голову. Обито уже замахнулся ножнами для контратаки, как вдруг силуэт Минато перед ним просто растаял.

Вскинув голову, Обито увидел учителя прямо над собой. В правой руке Минато уже вращался сияющий шар чакры. Вух-вух-вух... — оглушительный гул Расенгана заставил сухую листву дождём осыпаться с деревьев.

В тот миг, когда техника должна была сокрушить врага, Обито сохранил спокойствие и не стал отменять Неосязаемость. Расенган прошел сквозь него, словно сквозь призрак, и с грохотом врезался в землю, взметнув в воздух тучу снежной пыли.

Минато приземлился, едва сдерживая дрожь в руках. «Как это возможно? — Его сознание отказывалось верить в происходящее. — Он явно готовился к атаке, но при этом остался неосязаемым. Неужели он просчитал мой ход на два шага вперед?»

— Грязноватые у тебя приёмы, Минато, — с явной насмешкой произнёс Обито, плавно опускаясь на землю.

Минато отступил к Какаши, не сводя тяжёлого взгляда с «Мадары». Обито стоял напротив, и его единственный видимый глаз, пылающий алым сквозь прорезь маски, встретился со взглядом учителя.

В лесу воцарилась звенящая тишина. Лишь ветер едва слышно шелестел в пожелтевшей хвое.

Внезапно Обито коротко рассмеялся. Его пальцы разжались, и он с силой вогнал Клинок Испепеления в ножнах прямо в сугроб у своих ног. Пфух! — во все стороны разлетелись ледяные искры.

Он небрежно облокотился на рукоять клинка, скрестив руки на груди и чуть склонив голову. Шаринган хитро прищурился. Несмотря на всё еще напряженную атмосферу, жажда крови, исходившая от него, почти испарилась, сменившись напускным хладнокровием.

Какаши, заметив это, медленно опустил кунай. В его взгляде мелькнуло мимолётное озарение. Если проанализировать весь бой, то этот «Мадара» с самого начала только и делал, что защищался. Парировал удары, уходил в неосязаемость, использовал перемещение только для того, чтобы разорвать дистанцию... Он ни разу не нанёс по-настоящему смертельного удара.

Минато тоже нахмурился, задумчиво поглаживая пальцами гравировку на своём кунае. Сомнения терзали его: если это действительно Учиха Мадара, он бы не стал играть в кошки-мышки. Но если это кто-то другой... почему он скрывает лицо и так упорно отказывается атаковать? Какую игру он ведёт?

Тем временем в кустах неподалёку Тоби, вцепившись в плечо Зецу, вертел головой, словно заведённый. Его глаза за оранжевой маской сияли от восторга:

— Зецу! Ты видел?! Видел, как Обито круто воткнул меч?! Это было просто потрясающе! Ставлю сто баллов за пафос!

— Заткнись, — проскрежетал Зецу, и в его голосе проскользнули тревожные нотки. — Кто-то идёт.

Тоби мгновенно затих и начал испуганно озираться:

— Где? Кто? Опять враги?

— Там. — Зецу кивнул в сторону дремучей чащи. — Двое. Чакра... кажется знакомой.

Едва смолкли последние слова, как из морозной глубины леса донеслись мягкие, едва слышные шаги. Рин и Кушина, низко пригибаясь и утопая по щиколотку в тяжелом, девственно-чистом снегу, спешили к источнику шума.

Ранее, патрулируя окраины Конохи, они ощутили до боли знакомые колебания чакры, а затем до их слуха долетел лязг стали и грохот техники. Рассудив, что раз Обито вернулся, он наверняка крутится где-то поблизости, подруги решили проверить место стычки по пути на передовую. Пройдя через лагерь Альянса шиноби, который Обито уже успел «зачистить», они услышали голоса и, поспешно зажав рты ладонями, юркнули в густые, припорошенные инеем заросли.

Раздвинув колючие ветви, Рин прильнула к просвету. В холодном сиянии, отраженном от снегов, она ясно увидела три фигуры на поляне. Учитель Минато и Какаши крепко сжимали в руках оружие, а напротив них стоял человек в маске. Он небрежно опирался на длинный меч, и всё в его осанке, в самом ритме его чакры, кричало о том, что перед ними Обито.

— Супруга учителя, смотрите... — Рин в волнении потянула Кушину за рукав, понизив голос до едва различимого шепота. — Это ведь Обито, да? Но почему он противостоит Минато-сенсею? Неужели тот грохот битвы подняли они?

Кушина прищурилась, впиваясь взглядом в фигуру в маске. С каждой секундой сомнений становилось всё меньше, и в конце концов она закатила глаза, не в силах сдержать раздражения.

— Ну и паршивец! — проворчала она. — Встретился с Минато и вместо того, чтобы сразу повиниться, ломает комедию и лезет в драку! Жить надоело? Вот погоди, я ему уши-то накручу!

В этот момент Обито заговорил. Его голос, приглушенный спиралевидной маской, звучал нарочито холодно и отстраненно:

— Я никто. И я не желаю быть кем-то.

В кустах послышалось сдавленное «пфф!». Рин мертвой хваткой вцепилась в свои губы, но её плечи так неистово затряслись от смеха, что с веток посыпался снег. Кушина и вовсе не стала сдерживаться — она едва не хлопала себя по бедрам, мысленно негодуя: «Где этот оболтус набрался этой пафосной чепухи? Уморил, честное слово!»

Смех был негромким, но в звенящей тишине замершего леса он прозвучал подобно грому.

Обито застыл. Скрещенные на груди руки непроизвольно сжались в кулаки, а в прорези маски бешено расширился Шаринган. Этот смех... Рин? Супруга учителя?!

Минато и Какаши тоже оцепенели, одновременно поворачивая головы в сторону подозрительного шума. А за деревом Тоби, вконец позабыв о конспирации, высунул голову, любопытно вращая ею из стороны в сторону:

— Ого! Дайте глянуть! Дайте мне тоже глянуть!

Не дожидаясь реакции Обито, обе «шпионки», уже вдоволь отсмеявшись, вышли на открытое пространство, всё еще потирая ноющие от хохота животы. Кушина решительно зашагала к Обито, её голос так и сочился язвительностью:

— Учиха Обито! Ты что это тут сейчас прохрипел? «Я никто»? — Она фыркнула. — Ты бы еще сказал, что из камня вылупился, клоун чешуйчатый! Насмешить нас решил?

— О... Обито?! — Минато и Какаши вытаращились на «Мадару», их голоса дрогнули от потрясения. — Это правда ты? Но ведь тогда... на Мосту Каннаби... ты же...

Обито окончательно потерял самообладание. Его напускная уверенность испарилась: тело обмякло, и он, соскользнув спиной по ножнам Клинка Испепеления, на который опирался, с глухим «бух» повалился в сугроб. Снежная пыль облепила его маску.

Он в панике попытался вскочить, но ноги предательски разъехались на обледенелой земле. С нелепым «шмяк» он снова рухнул в снег, маска съехала набок, обнажая половину его лица, густо залитого пунцовой краской стыда.

«Проклятье! Всё прахом! Весь мой пафос коту под хвост!» — Обито готов был завыть от отчаяния, мечтая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас.

Тоби, наблюдавший за этой сценой из-за дерева, согнулся пополам от хохота, едва не теряя собственную маску:

— Ха-ха-ха! Обито, ну ты и бедолага! Только что строил из себя крутого парня, а в следующую секунду уже греешь задом снег! Ох, сейчас тебе прилетит!

Зецу тоже неспешно вышел из тени, его голос прозвучал сухим приговором:

— Тебя взяли с поличным. Смирись и не дергайся.

Кушина подошла к Обито вплотную и, уперев руки в бока, бесцеремонно потянула его за край маски, с трудом подавляя новую вспышку смеха.

— А ну вставай! Куда подевалась вся эта удаль? «Я никто», мечи втыкаем... — поддразнила она. — Почему это ты при виде нас в обморок валишься?

Рин присела рядом с ним, пряча улыбку в ладонях, и протянула руку, чтобы помочь:

— Обито, ты не ушибся?

Подскочивший Тоби бесцеремонно вздернул друга на ноги, не забыв вставить свои пять копеек:

— Эх, Обито, актер из тебя никудышный! Хотел быть крутым, а в итоге — эпичный провал!

Обито, отряхивая снег с одежды, чувствовал себя так, будто его выставили на площади голышом. Кончики его ушей полыхали так ярко, что могли бы заменить сигнальные огни. Он упорно избегал взглядов Минато и Какаши.

Зецу стоял поодаль, сохраняя бесстрастие изваяния.

Минато и Какаши наконец пришли в себя. Сделав быстрый шаг к Обито, Минато потянулся было к его лицу, но вовремя одернул руку, боясь спугнуть это видение. Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций:

— Обито... Неужели это действительно ты? После событий на Мосту Каннаби мы все считали... Как ты выжил? И почему ты носишь эту маску, выдавая себя за Мадару?

Тут Кушина вспомнила о главном. Её лицо помрачнело, и она мертвой хваткой вцепилась в ухо Обито, безжалостно его выкручивая.

— Хватит тут дурака валять! — рявкнула она. — Живо выкладывай! Что произошло тогда? Почему не вернулся в Коноху? И зачем напал на Минато, скрывая лицо? Ты что задумал, паршивец?

— Больно, больно! Супруга учителя, полегче! Ухо оторвете! — Обито скорчился и зашипел от боли, пытаясь разжать пальцы Кушины. — Я просто... ну, я хотел немного помериться силами с Минато-сенсеем! К тому же я не дрался всерьез, я только оборонялся! Я даже Клинок Испепеления из ножен не вынимал!

Кушина перевела вопросительный взгляд на Минато и Какаши. Те лишь обреченно кивнули.

— Это правда, — подтвердил Минато. — Его атаки были сдержанными. Он использовал свои способности и Технику Телесного Мерцания лишь для того, чтобы уклоняться. Он не пытался убить.

Глядя на сконфуженного и нелепого Обито, Минато и Какаши почувствовали, как гнев окончательно тает. Пусть этот мальчишка скрывался, пусть натворил дел, но он был жив — и это перевешивало всё остальное.

Какаши перевел взгляд на Тоби и Зецу, подозрительно прищурившись:

— Обито, а это еще кто такие?

— А, это мои друзья! — поспешно выпалил Обито.

Не успел он добавить ни слова, как Тоби мертвой хваткой вцепился в его локоть, нелепо извиваясь всем телом:

— Да-да-да! Мы лучшие друзья на свете! Меня зовут Тоби!

Зецу лишь коротко кивнул, добавив своим тягучим голосом:

— Я — Зецу.

Минато и Кушина переглянулись. Глядя на оранжевую спиралевидную маску одного, черные одежды и пугающее, неестественное тело другого, они невольно подумали: «Ну и странные же у него друзья...» Но, поразмыслив о том, через что пришлось пройти Обито за месяцы отсутствия, они решили, что наличие причудливых спутников — дело вполне закономерное, и не стали расспрашивать дальше.

Обито, почуяв смену настроения, решил сгладить углы:

— Ну, друзья как друзья! Подумаешь, выглядят необычно. Я вот тоже считаю себя красавчиком, и что с того?

— Вот именно! — поддакнул Тоби. — Что в нас странного-то?

В этот миг с небес посыпались крупные хлопья снега. Белая пелена стремительно укрывала землю, стирая следы недавней потасовки. Обито поднял взгляд к небу, и его лицо мгновенно утратило комичное выражение.

— Ладно, довольно разговоров, — произнес он серьезно. — Я всё объясню позже, когда война закончится. А сейчас мне нужно в главный лагерь Объединённой армии четырёх наций. Пора нанести «дружеский визит» Четырём Каге.

Он посмотрел на Минато, и в его глазах вспыхнула стальная решимость:

— Минато-сенсей, в этой битве мы будем сражаться плечом к плечу!

Минато крепко сжал его плечо и кивнул:

— Идет! Мы отправимся на передовую, чтобы стабилизировать ситуацию. Будь осторожен. Как только закончим там, сразу придем тебе на выручку!

Какаши, Рин и Кушина согласно кивнули — в их взглядах читалось безграничное доверие.

Обито широко улыбнулся, наконец-то возвращая себе хоть каплю достоинства. Он поправил съехавшую маску, перехватил рукоять Клинка Испепеления и коротко бросил Тоби и Зецу:

— Уходим!

Те мгновенно последовали за ним. Когда три фигуры скрылись в заснеженной чаще, Минато повернулся к Какаши и Кушине:

— Пойдем и мы. Нельзя позволить Обито рисковать в одиночку.

Рин энергично закивала, её глаза сияли. «Как же хорошо, — подумала она, — Обито вернулся. Мы снова одна команда».

Какаши сохранял на лице привычное равнодушие, но в глубине души его захлестнула волна облегчения. «Этот идиот Обито... Он жив. Это просто замечательно».

Глава 43

Три тени стремительно скользили сквозь заснеженную лесную чащу, направляясь к главному лагерю Альянса шиноби. Снег под их ногами жалобно стенал. Хруст... хруст... — этот звук был единственным, что нарушало мертвенную тишину зимнего леса.

Спустя некоторое время впереди, на извилистой лесной тропе, послышались сумбурные шаги. Взгляд Обито мгновенно заледенел. Он вскинул руку, подавая знак Тоби и Зецу, и все трое синхронно пригнулись, бесшумно растворившись в придорожных кустах. Густые ветви, отяжелевшие от инея, надежно укрыли их фигуры.

Сквозь узкие просветы между заснеженными сучьями Обито увидел Ягуру. Мизукаге шел во главе отряда, а за его спиной следовали пять или шесть Ниндзя Тумана, едва поспевая за своим лидером.

— Мизукаге-сама! — коренастый, одышливый ниндзя из Скрытого Тумана придвинулся ближе к Ягуре. Его голос, хоть он и старался говорить шепотом, дрожал от плохо скрываемого волнения. — Только что поступило донесение. Один из аванпостов Альянса... он уничтожен. Полностью. Одним единственным человеком! Почти все наши мертвы, уцелели лишь жалкие единицы.

Ягура резко замер, и его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.

— Один человек? — процедил он сквозь зубы. — Чтобы в одиночку вырезать целый лагерь Альянса... этот субъект обладает поистине чудовищной силой.

— Выжившие утверждают, что его скорость за гранью понимания, — поспешно добавил другой шиноби, высокий и худощавый. — По нему невозможно попасть. К тому же, он использует Стихию Дерева. Это описание... оно в точности совпадает с тем таинственным незнакомцем, который напал на тылы Конохи!

— Опять он? — зрачки Ягуры сузились, а в голосе зазвучали стальные нотки. — Похоже, этот безумец намеренно идет против всего Альянса. Живо в главный лагерь! Нужно немедленно встретиться с остальными тремя Каге и выработать план действий.

Подчиненные согласно закивали и уже приготовились сорваться на бег, как вдруг Тоби, сидевший за деревом, не выдержал и ткнул Обито локтем в бок.

— Обито! — возбужденно прошептал он, едва сдерживая ликование. — Слышал? Это же они про тебя говорят!

Зецу медленно повернулся к напарнику. Его белая половина лениво протянула:

— И что нам теперь делать?

На губах Обито заиграла холодная, хищная усмешка. Его Шаринган в полумраке кустов вспыхнул багровым светом.

— Сама судьба привела его ко мне, — прошептал он, и в его голосе послышался сухой, пугающий смех. — Я как раз раздумывал, где искать Ягуру, а он сам пришел в мои руки. Кхе-кхе-кхе...

— Каков план? — в голосе Зецу промелькнуло любопытство.

Обито, неосознанно поглаживая кончиками пальцев рукоять Клинка Испепеления на поясе, коротко проинструктировал:

— Я выйду вперед и отвлеку их внимание. Вы в это время обойдете их с тыла и прикончите сопровождение. Как только начнется неразбериха, я возьму Ягуру под контроль своим Шаринганом. Затем переоденусь в их форму и под его прикрытием проникну в самое сердце Альянса. Вот тогда и начнется настоящее представление.

— Обито, да ты просто гений! — Тоби в восторге хлопнул себя по колену, едва не выдав их присутствие. — План — пальчики оближешь!

Зецу лаконично кивнул:

— Разумно. Действуем.

Шиноби обменялись короткими взглядами и, словно призраки, выскользнули из тени кустов.

Ягура и его люди не успели сделать и десяти шагов, как пространство перед ними начало искажаться, закручиваясь в зловещую воронку. Прямо из воздуха, в центре вращающегося Узора Камуи, возникла фигура. Пространство Камуи выплюнуло Обито, который замер, буравя Мизукаге взглядом единственного алого глаза.

— Мизукаге-сама, — ледяным тоном произнес он. — Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

Ниндзя Тумана мгновенно среагировали. Вжик! — кунаи были извлечены из чехлов в едином порыве.

— Так это ты уничтожил наш лагерь? — прорычал Ягура, принимая боевую стойку. — Я так и знал!

Не успел он закончить фразу, как за его спиной раздались два коротких, сдавленных хрипа. Мизукаге резко обернулся и застыл: двое его бойцов уже осели на снег, зажимая распоротые глотки. Густая кровь толчками била из ран, ядовито-алыми пятнами расплываясь на девственно чистой белизне сугробов.

— Приветик, Мизукаге-сама! — Тоби, сжимая окровавленный кунай, шутливо помахал ему рукой. — Давненько не виделись!

С другой стороны стоял Зецу. Под его ногой дернулось в последней конвульсии тело еще одного шиноби, а с клинка в его руке медленно срывались тяжелые рубиновые капли.

— Твари! — взревел Ягура, начиная складывать печати. Но в тот же миг он ощутил, как за его спиной возникла аура невероятного давления. Он инстинктивно обернулся и... провалился в бездну Шарингана Обито.

В кроваво-красном зрачке бешено завращались томоэ. Мощнейшее гендзюцу мгновенно сокрушило разум Мизукаге. Тело Ягуры одеревянело, взгляд стал пустым и безжизненным, а коралловый посох бессильно опустился в снег.

— Готово. Проще простого, — Обито погасил Шаринган, и его голос вернул себе обычное спокойствие.

«В каноне Обито годами управлял Мизукаге, и вот история повторяется... Бедняга Ягура, какая ироничная и жалкая судьба», — пронеслось в мыслях Обито.

Тоби вприпрыжку подбежал к ним и пнул один из трупов.

— Ну и силища у тебя, Обито! Этот Мизукаге даже пикнуть не успел!

Обито проигнорировал его восторги. Он присел перед телом одного из убитых и сорвал с него чистый плащ шиноби Амегакуре. Быстро облачившись в него, он скрыл свою личность.

— Я пойду за ним под видом его телохранителя из Скрытого Дождя, — бросил он напарникам. — Вы приберитесь здесь. Закопайте тела в какой-нибудь глубокий овраг, чтобы патрульные не наткнулись на них раньше времени. Ждите на окраине лагеря. Без моего сигнала — ни шагу внутрь.

Зецу и Тоби согласно кивнули. Зецу уже начал волочь трупы в лесную чащу, а Тоби, помогая ему, ворчал:

— Да знаем мы, знаем! Всё сделаем в лучшем виде, комар носа не подточит!Обито поправил воротник плаща и, подойдя к Ягуре, небрежно похлопал его по плечу.

— Пошли. Возвращаемся в твой лагерь.Подчиненный чужой воле Мизукаге послушно кивнул и зашагал в сторону штаба. Обито следовал за ним на полшага позади, идеально отыгрывая роль немногословного наемника.

У входа в главный лагерь стражники загодя склонились в глубоком поклоне:

— Мизукаге-сама!

Ягура с отсутствующим выражением лица лишь едва заметно кивнул и прошел мимо. Обито, следуя за ним, быстро сканировал обстановку. Этот лагерь был в десятки раз масштабнее аванпоста: бесконечные ряды палаток, снующие повсюду шиноби пяти великих наций в своих разномастных жилетах... В воздухе стояла тяжелая смесь запахов гари, талого снега и пота.

Навстречу им вышли несколько шиноби Тумана.

— С возвращением, Мизукаге-сама! — улыбнулся один из них. — Остальные Каге уже ждут вас в главной палатке!Обито заставил Ягуру произнести ровным, лишенным эмоций голосом:

— Идем. Пора начинать совет.

Они пересекли лагерь и остановились перед самым огромным шатром. У входа замерли двое шиноби из Скрытого Камня. Увидев Ягуру, они поспешно откинули полог.Обито вошел внутрь. Посреди палатки стоял массивный стол с разложенной на нем стратегической картой. Вокруг него собрались Цучикаге Ооноки, Райкаге Эй и Казекаге Раса. Чуть поодаль, привалившись к опорному столбу, Киллер Би что-то невнятно напевал под нос, раскачиваясь в такт своему рэпу.

— Наконец-то ты пришел, Ягура, — Раса поднял на них холодный взгляд. — Ты уже слышал об уничтожении нашего лагеря? Способности этого таинственного врага действительно пугают.

Под управлением Обито Ягура подошел к столу.

— Узнал об этом по дороге. Я здесь, чтобы обсудить наши контрмеры.

Ооноки, опираясь на свой посох, нахмурился:

— Этот незнакомец... Судя по твоему описанию, он точная копия того, кто напал на Коноху. Неуязвим, способен на телепортацию... его невозможно выследить.

— Плевать, насколько он силен! — Эй с такой силой сжал кулак, что его костяшки побелели. — Если он посмеет показаться мне на глаза, я вгоню его в землю своим Райтоном!

Киллер Би тут же подхватил тему, покачивая бедрами:

— Йе, бро, это так! Кто полезет в драку — превратится в мак! Мы его побьем — и чаю попьем!

Ягура стоял неподвижно, как изваяние. Раса, глядя на его безучастное лицо, не удержался от саркастической усмешки:

— Что с тобой, Ягура? Неужели какой-то безродный выскочка так сильно тебя напугал, что ты лишился дара речи? И кстати, о твоих успехах... твои попытки захватить джинчурики Трёххвостого и Девятихвостого обернулись полным провалом. Ни один из отрядов Тумана не вернулся. Ты вообще способен на что-то, кроме как стоять столбом? Или твои люди — сплошь бесполезный мусор?

«Ого... Ну ты и выдал», — Обито почувствовал, как внутри него закипает ярость.

Как только слова Казекаге затихли, Обито, стоявший за спиной Ягуры, медленно поднял голову. Из-под капюшона блеснул зловещий взгляд, а на губах зазмеилась холодная усмешка.

— Верно сказано... — его голос прозвучал отчетливо и властно, заставив всех в палатке вздрогнуть. — Вы все здесь... точно такой же мусор, как и они.

Едва Раса успел закончить свою издевательскую тираду, как слова Обито — ледяные, острые, точно пропитанные ядом иглы — вспороли застоявшийся воздух шатра:

— И то верно... вы такие же никчемные ничтожества.

Костяшки на побелевших кулаках Райкаге Эя хрустнули с сухим, зловещим звуком. Ярость, багровая и неудержимая, затопила его взгляд, а голос прогремел так, что полог шатра мелко задрожал:

— Щенок, ты как рот свой открываешь, м-мать твою?! Жизнь надоела? Или кулака моего захотел отведать? А ну, повтори еще раз, если смелости хватит!

Он сделал тяжелый шаг вперед. Вокруг него уже начали с треском плясать искры Чакры Стихии Молнии; голубые разряды змеились по предплечьям, а воздух вокруг него ощутимо завибрировал от жара.

Казекаге Раса лишь нахмурился, его взгляд, полный брезгливости и раздражения, скользнул по фигуре за спиной Ягуры.

— Ягура, ты так теперь воспитываешь своих подчиненных? — холодно бросил он, обращаясь к Четвертому Мизукаге. — Позволяешь этой наглой выскочке ошиваться рядом и раскрывать пасть на нас? Если ты не в силах его унять, это сделаем мы!

Ладонь Расы дрогнула, и под его ногами зашевелились золотистые крупицы песка, готовые в любой миг превратиться в смертоносное оружие.

Цучикаге Ооноки хранил молчание, его мутные, подернутые возрастной дымкой глаза были прикованы к «телохранителю». В груди старика словно заворочался тяжелый молот. Этот голос... этот надменный, леденящий тон... Почему он кажется таким знакомым? Будто он снова слышит того самого человека, что когда-то стоял на вершине Мира шиноби... «Нет, невозможно. Абсолютно исключено!» — оборвал он собственные мысли.

Подавив внезапную дрожь, Ооноки хмуро добавил:

— Раса прав. Твой слуга совсем позабыл о приличиях, Ягура! Место совета Альянса — не конура, чтобы он здесь лаял!

— И то правда, йо! — Киллер Би, подпиравший колонну, оттолкнулся от нее и выпрямился. В его руках мгновенно и почти незаметно возникли две короткие сабли. Ритм его речитатива стал рваным, а в глазах вспыхнула опасная настороженность. — За такие слова — в зубы без лишнего вреда!

Обито, встретив гневные взоры четырех Каге, даже не шелохнулся. Под маской его губы искривились в еще более глубокой, издевательской усмешке.

— Ничтожества — они и есть ничтожества, — повторил он, и в его голосе теперь отчетливо слышался неприкрытый яд. — Это я про вас. А ты, старый сморщенный огрызок, все пытаешься строить из себя великого наставника?

Его взор переместился на Казекаге.

— А ты, напыщенный повелитель песочницы... Мозги совсем высохли под солнцем, или ты с рождения такой кретин?Он не остановился, переведя взгляд на оставшихся.

— И вы, двое черномазых. Один только орать горазд, а у другого в голове лишь дурацкие частушки... Видать, давно на плантациях не вкалывали, раз так раздухарились. Хлыста на вас нет!

— Сдохни! — взревел Райкаге Эй, не в силах больше сдерживаться.

Молния вокруг него взорвалась ослепительной вспышкой. Превратившись в синеватый росчерк, он со свистом рассек воздух. Его кулак, способный дробить скалы, несся прямо в лицо наглецу, заставляя само пространство перед собой стонать от давления.

В то же мгновение Раса и Ооноки тоже вступили в дело. Золотой песок в руках Казекаге вытянулся в острое копье, а Цучикаге глубоко вдохнул, готовя смертоносную технику Стихии Пыли.

Но именно в этот миг Обито резко вскинул ногу и с силой впечатал подошву в поясницу подконтрольного ему Ягуры.

Бам!

Мизукаге, точно тряпичная кукла, полетел вперед, подставляясь под сокрушительный удар Райкаге. Одновременно с этим Обито разорвал узы гендзюцу. Марионетки ему больше были не нужны — он жаждал честной резни.

Эй в последний миг успел ослабить напор, его кулак замер в считанных сантиметрах от спины Ягуры, но остаточная инерция все равно швырнула того на землю.

Три Каге и Киллер Би застыли в замешательстве. Они смотрели на распластанного Ягуру, а затем — на «подчиненного». Тот вел себя совсем не как слуга, поваливший своего господина в грязь.

Ягура, тяжело дыша, затряс головой, пытаясь прогнать туман. Его взгляд блуждал по шатру, пока не остановился на Обито. Знакомое, удушающее давление... этот взгляд... Мизукаге вздрогнул всем телом, и реальность обрушилась на него ледяным душем.

— Это он! — пронзительно закричал Ягура, отползая назад. Его палец дрожал, указывая на врага. — Это тот самый таинственный человек, о котором я говорил! Он из клана Учиха! Это он уничтожил лагерь Альянса и напал на наши тылы в Тумане!

— Учиха?! — Лица Каге вмиг переменились. Гнев сменился ледяной, сосредоточенной ненавистью.

Песчаное копье Расы продвинулось еще на полдюйма, а пальцы Эя сжались так, что кожа на костяшках едва не лопнула.

— Крыса, прячущая морду в тени... Значит, ты и есть тот выживший выродок из Учиха!

Дрожь в сердце Ооноки усилилась. Он впился взглядом в силуэт врага, а губы его сами собой прошептали:

— Учиха... Эта аура... Эта запредельная гордыня... Неужели...

Обито спокойно выдержал их взгляды. Внезапным, властным жестом он рванул ворот своего плаща.

Хлыст!

Тяжелая ткань плаща шиноби Амегакуре взметнулась в воздухе хищным черным крылом, обнажая под собой длинное темное облачение и зловещую маску с тигровым узором. Он медленно поднял голову. В прорези маски алым огнем вспыхнул Шаринган; три томоэ начали медленное, гипнотическое вращение, сканируя присутствующих.

— Учиха Мадара?! — Ооноки, увидев маску и алое сияние глаза, отшатнулся. Зрачки его сузились до предела, а голос сорвался на хриплый шепот. — Ты... ты Мадара?! Быть не может! Он мертв! Он подох в Долине Завершения десятки лет назад!

— Сморщенная картофелина, — голос Обито, искаженный маской, прозвучал насмешливо и глухо, — ты так уверен в моей смерти?

Не дожидаясь ответа, он высвободил свою чакру. Мощная, темная волна энергии вырвалась из его тела, заставив карту на столе в центре шатра неистово забиться на ветру. Ооноки показалось, что его сейчас просто сдует этим напором; Киллер Би едва не выронил сабли. Сила была настолько велика, что само дыхание в легких застывало.

Цучикаге смертельно побледнел. Последние крупицы надежды на ошибку рассыпались в прах.

— Это правда ты... Ты действительно жив...

Снаружи уже слышался топот множества ног — шиноби Альянса, привлеченные шумом, плотным кольцом окружали шатер. Кунаи и сюрикены были нацелены на вход, повсюду слышался встревоженный шепот:

— Что там происходит? С господами Каге все в порядке?

— Эта чакра... она просто ужасает!

Райкаге Эю было плевать, кто перед ним. Гнев в его жилах выжег остатки осторожности.

— Да хоть сам Мадара! — взревел он. — Ты осмелился напасть на лагерь и бросить вызов Каге — сегодня здесь станет твоей могилой!

Стихия Молнии вокруг него взвилась до самого потолка. Райкаге снова превратился в живую молнию и обрушил удар невероятной мощи на Обито.

— Бесполезно, — бросил тот, активируя Камуи.

Кулак Эя просто прошел сквозь грудь врага, рассекая лишь пустоту. Райкаге по инерции пролетел вперед, едва удержавшись на ногах. Обито обернулся и, глядя на его ошеломленное лицо, погрозил пальцем.

— Эй, не будь таким вспыльчивым... Удары, которые не достигают цели, не стоят и ломаного гроша.

Раса, не отрывая взгляда от призрачного тела «Мадары», процедил сквозь зубы:

— Похоже, это и есть твоя способность.

Ягура, видя, что Ооноки стоит как громом пораженный, в отчаянии крикнул:

— Ооноки! Не время столбом стоять! Даже если это Мадара — нас здесь четверо Каге! С нами тысячи шиноби! Неужели мы не справимся с одним человеком?!

Старик тряхнул головой, приходя в себя. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, и кивнул.

— Верно... Мы выстоим. Мы обязаны победить!

Но в глубине души Цучикаге терзал первобытный страх. Он слишком хорошо помнил, на что способен этот человек.Обито окинул их взглядом и холодно усмехнулся:

— Ну, хотя бы капля мозгов у вас осталась. По крайней мере, вы не конченые идиоты.

В его руке вдруг возникла пачка взрывных печатей, которые он небрежным жестом веером бросил в сторону Каге.— Небольшой подарок. Попробуйте поймать!

— Осторожно! — среагировал Ооноки, мгновенно складывая печати. — Стихия Земли: Земляная Стена!

Мощная каменная плита вырвалась из-под земли, принимая удар на себя.

Гр-р-р-ах!

Оглушительный взрыв разорвал тишину. Каменная преграда разлетелась в щепки, а сам шатер просто перестало существовать — его ошметки закружились в воздухе. Каге и Киллер Би отскочили назад, занимая позиции на открытом пространстве лагеря.

Обито медленно вышел из облака пыли. Сотни шиноби Альянса тут же взяли его в плотное кольцо. Лезвия мечей и кунаев хищно блестели в лунном свете. Атмосфера была накалена до предела.

Бросив короткий взгляд на толпу, Обито лишь презрительно фыркнул:

— Вы серьезно думаете, что этого сброда хватит, чтобы меня остановить? Забавно, но не более.

— В атаку! — скомандовал Райкаге.

Туча сюрикенов и кунаев ливнем обрушилась на врага. Шиноби с криками бросились вперед, занося клинки. Однако Обито даже не шелохнулся. Он снова стал неосязаемым, и всё оружие, все техники проходили сквозь него, не причиняя вреда.

Пользуясь моментами материальности, он скользил сквозь ряды нападающих. Перехватив тати у одного из солдат, он плавным движением полоснул того по горлу. Кровь брызнула на чистый снег. Следующим движением он отобрал кунай и точным броском пробил плечо другому бойцу.

Он двигался как призрак, как сама смерть. Обито менял оружие одно за другим, и каждый его выпад уносил чью-то жизнь или оставлял калеку. По лагерю поплыли крики боли и ужаса.

— У его техники есть слабость! — первым сообразил Раса. — Когда он атакует, его тело обретает плоть! Ловите этот момент!

— О? Заметили? — Обито рассмеялся, ничуть не обеспокоенный. — Неплохо. Вы чуть сообразительнее обычного мяса.С этими словами он резким прыжком взлетел на заснеженный склон холма. Все невольно задрали головы.

Над вершиной, прямо за спиной человека в маске, небо внезапно преобразилось. Никто и не заметил, как чистая луна налилась багрянцем. Кровавый свет пробился сквозь облака, окрашивая мир в зловещие, тревожные тона. В этом свете фигура в черном с огненным глазом казалась воплощением древнего кошмара.

— Кровавая луна... — Обито поднял взгляд к небесам, и в его голосе проскользнула мрачная усмешка. — Весьма символично.

Шиноби замерли, боясь даже вздохнуть. Не затихающий ужас сковывал конечности — эта аура, это знамение в небе... всё было слишком противоестественным.

Обито медленно поднял руку, и пространство рядом с ним пошло рябью. Воздух закручивался в воронку, открывая брешь в Пространство Камуи. В самом центре вращающегося Узора Камуи медленно проступила рукоять длинного клинка, источающего леденящую жажду крови.

Обито рывком вытянул из пустоты Клинок Испепеления.

Ш-ш-шинг!

Звук выходящей из ножен стали, казалось, разрезал саму тишину. На лезвии заплясали отблески кровавой луны. Перехватив рукоять поудобнее, Обито окинул застывшее войско ледяным взором. Чудовищная, подавляющая жажда убийства накрыла лагерь, заставляя сердца шиноби пропускать удары.

Глава 44

Яростные крики, доносившиеся из главного лагеря, тонули в завываниях ледяного ветра, разносясь над заснеженными пустошами. Шиноби из передовых отрядов Альянса едва успели получить сигнал о сборе, как навстречу им, задыхаясь, выскочило несколько ниндзя Тумана.

— Быстрее! — прохрипел один из них, едва удерживаясь на ногах. — В главный лагерь! На нас напал могущественный враг… Господин Мизукаге и остальные не справляются!

Пораженные этой вестью, ниндзя передовой не стали терять ни секунды. Развернувшись, они сорвались на бег, оставляя на девственно чистом снегу глубокую сеть следов.

В рядах Конохи Фугаку Учиха провожал взглядом спешно отступающих союзников. Его пальцы непроизвольно поглаживали рукоять сокрытого в широком рукаве куная, а в глазах, скрытых за тенью ресниц, промелькнуло мрачное узнавание. Похоже, Обито наконец-то перешел к решительным действиям.

Неподалеку Минато уже обменялся коротким, красноречивым взглядом с Сакумо Хатаке. Приблизившись к Фугаку, они вполголоса произнесли:

— Действуем по плану. Идем следом за ними, а затем ударим все вместе.Фугаку лишь молча кивнул. Подняв руку, он подал знак своим людям. Ниндзя Конохи двинулись вперед, сохраняя дистанцию и словно хищники, припавшие к земле перед броском, следовали за Альянсом.

Минато прибыл на передовую заранее. Он уже успел посвятить Фугаку и Сакумо в тайну того, что Обито жив. Сакумо, поначалу опешив от такой новости, вскоре почувствовал странное облегчение, и вместе они в деталях проработали предстоящий план.

Тем временем на широком плацу главного лагеря Четыре Каге, затаив дыхание, не сводили глаз с Клинка Испепеления, зажатого в руке Обито. В их взглядах смешались недоумение и нарастающая тревога.

— Что это за чертов меч? — пробасил Райкаге Эй, чьи мышцы под кожей перекатывались, словно живые жгуты. — Никогда не видел ничего подобного!

Обито лишь презрительно хмыкнул, глядя на темнокожего гиганта. «Что ты мог видеть, кроме своих хлопковых полей? Проваливай обратно, пока цел», — пронеслась в его голове ядовитая мысль.

Ооноки же нахмурился, тщетно пытаясь разгадать загадку. В его памяти Учиха Мадара всегда сражался, используя огромный веер — Гунбай. Откуда же взялся этот длинный клинок, от которого исходила столь зловещая, почти осязаемая аура?

— Неважно, что это за оружие, оно явно проклято! — старик Ооноки с трудом подавил внутреннюю дрожь. — Будьте осторожны! Не позволяйте мечу даже коснуться вас!

Обито стоял на заснеженном склоне, возвышаясь над заволновавшейся толпой. Внезапно он запрокинул голову и расхохотался — в этом смехе не было ничего человеческого, лишь безграничное высокомерие.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Жалкое стадо... Раз уж вы все здесь, не будем тянуть. Нападайте все сразу!

Слова еще эхом отдавались в морозном воздухе, когда он оттолкнулся от земли. Подобно пикирующему орлу, Обито рухнул вниз. Клинок Испепеления рассек пространство с пронзительным свистом и с размаху вонзился в гущу врагов.

Пш-ш-их!

Лезвие с легкостью вспороло закаленный доспех ниндзя Ивагакуре. Резким движением запястья Обито развернул меч, нанося круговой удар, и еще двое ниндзя Тумана рухнули, зажимая раны на груди. Кровь брызнула на белый снег, расцветая на нем алыми бутонами морозной миндали.

Он скользил сквозь толпу, словно призрак. Сверкал металл, лилась кровь, шиноби падали один за другим, но никто не мог даже задеть край его плаща.

— С дороги! — Обито мощным ударом ноги отбросил в сторону преградившего путь врага и, перехватив меч, бросился к Каге и Киллеру Би.

— Остановить его! — взревел Райкаге Эй. Чакра Стихии Молнии вспыхнула вокруг него ослепительным коконом, разряды затрещали на кулаках, когда он ринулся на «Мадару», метя прямо в лицо.

Раса вскинул руки, призывая «Стихию Магнетизма: Мир Золотого Песка». Десятки острых копий из тяжелого золота со свистом устремились к жизненно важным точкам Обито.

Ооноки, глубоко вздохнув, применил «Стихию Земли: Технику Отвердевания», готовясь нанести сокрушительный удар в бок противника.

Ягура же выдохнул струю воды, формируя «Стихию Воды: Технику Снаряда Водяного Дракона» — водяной зверь, оскалив пасть, бросился на Обито.

Киллер Би в это время вращал свои короткие мечи так быстро, что они превратились в сплошное стальное марево, пританцовывая под рваный ритм собственного речитатива:

— Враг силен, не зевай! Вместе бить его давай! Пни его, ломай, круши, больше нету ни души! Йо!

Атака пяти великих воинов была безупречной и плотной, но Обито двигался подобно призрачному видению. Его тело то становилось неосязаемым, пропуская сквозь себя кулак Райкаге и камни Ооноки, то вновь обретало плоть для сокрушительного блока. Клинок Испепеления с сухим звоном — Дзынь! — отбил золотые копья и одним взмахом рассек водяного дракона пополам.

Улучив мгновение в промежутке между фазами неосязаемости, он внезапно сократил дистанцию с Ягурой. Обух меча с глухим стуком обрушился на спину Мизукаге. Тот охнул, выплюнув сгусток крови. В следующее мгновение Обито сделал ложный выпад в сторону Киллера Би, и, едва тот дернулся в сторону, нанес резкий удар ногой в колено. Джинчурики, пошатнувшись, рухнул на одно колено.

— Хм... И это всё, на что вы способны? — Обито небрежно стряхнул капли крови с лезвия. Его голос сочился издевкой. — Столько людей, а вы не смогли коснуться даже волоска на моей голове. То, что вы зоветесь «Каге» — просто дурная шутка.

Лица четырех правителей потемнели от ярости. Кулаки Райкаге сжались так крепко, что костяшки побелели до желтизны.

— Сволочь! Не наглей!

Но не успел он договорить, как Обито снова стал нематериальным, проскользнул мимо и полоснул мечом по руке Расы. Кровь мгновенно пропитала рукав.

Рядовые шиноби вокруг гибли десятками. Снег под ногами превратился в грязное алое месиво, а воздух стал тяжелым и липким от запаха свежей крови.

И в этот критический момент издалека донесся мерный гул сотен шагов — основные силы передовой Альянса наконец вернулись! Плотные ряды шиноби заполонили лагерь, за считанные секунды окружив место схватки.

Увидев подкрепление, Каге позволили себе на мгновение расслабить натянутые до предела нервы.

— Каким бы сильным ты ни был, твоя чакра и выносливость не бесконечны! — тяжело дыша, бросил Раса. — Посмотрим, сколько ты продержишься против целой армии!

Обито обвел взглядом прибывших шиноби. Под маской не было и тени страха — напротив, в его глазах вспыхнул азарт.

Но прежде чем он успел сделать шаг, за его спиной раздался резкий свист. Кунай с особым клеймом вонзился в снег прямо у его ног. В ту же секунду у оружия возникла фигура Минато.

— Обито, мы ведь не опоздали? — с мягкой улыбкой спросил Четвертый Хокаге.

Обито обернулся. За его спиной, выходя из тени, выстраивались Фугаку, Сакумо Хатаке и Какаши. Позади них застыли стройные ряды ниндзя Конохи. В самом хвосте отряда виднелись Рин и Кушина с медицинскими сумками на плечах — их взгляды, полные тревоги и надежды, были прикованы к нему.

Две армии замерли друг напротив друга. Воздух словно загустел, став невидимым стеклом, готовым вот-вот треснуть.

— Как раз вовремя, — губы Обито тронула едва заметная ухмылка. Он поднял Клинок Испепеления высоко над головой. — Что ж... Пора сразиться бок о бок!

— Да! — хором отозвались его союзники, и их крик был столь мощным, что снежные шапки посыпались с вековых елей.

— В атаку! — скомандовал Обито, первым бросаясь на Альянс. Ниндзя Конохи последовали за ним, и в мгновение ока лагерь превратился в хаос из стали, искр и криков.Четыре Каге мгновенно пришли в себя.

— Остановить их! Не дайте людям Листа сломать строй! — неистово взревел Райкаге.

— Четыре Каге и Киллер Би на мне! — выкрикнул Обито, рассекая пространство. — Остальные — на вас!Оттолкнувшись от земли, он взмыл в воздух, и Клинок Испепеления обрушился на пятерку защитников Альянса со всей сокрушительной мощью.

Райкаге Эй принял удар первым, скрестив руки перед собой:

— Стихия Молнии: Громовая Броня!

Ярко-синие молнии окутали его тело, но когда лезвие коснулось его защиты, Райкаге отбросило назад. Он пропахал борозды в снегу, чувствуя, как руки немеют от чудовищного давления.Ооноки молниеносно сложил печати:

— Стихия Земли: Техника Облегчённой Скалы!

Его тело стало почти невесомым. Взмыв вверх, он зашел со стороны затылка Обито, готовя решающий удар.

В то же время Раса воздвиг щит из золотого песка, блокируя боковой замах противника, а из-под ног Обито вырвались золотые шипы. Ягура снова обрушил на врага технику водяного дракона, а Киллер Би, выскользнув из слепой зоны, метил коротким мечом прямо в поясницу Учихи. Их командная работа была безупречной — они перекрыли все пути к отступлению.

Но Обито не дрогнул. Его Шаринган вращался с неистовой скоростью, выхватывая каждое движение, каждый маневр врагов.

Он снова стал прозрачным, пропуская сквозь себя сталь Би и поток воды Ягуры, после чего мгновенно обрел плотность и обрушил обух меча на лоб Ооноки.

Используя инерцию, Обито перекувырнулся в воздухе и с силой впечатал ногу в золотой щит Расы. Райкаге, воспользовавшись моментом, нанес мощный удар кулаком, пропитанным молнией, целясь в грудь, но Обито лишь гибко уклонился, пропуская кулак в сантиметре от себя.

— Черт! Его просто невозможно задеть! — в бешенстве прорычал Эй, снова бросаясь в бой.

Пятеро великих воинов кружили вокруг Обито, но их атаки разбивались о его неосязаемость или вязли в обороне Клинка Испепеления. При этом каждый из них уже успел обзавестись новыми ранами.

У Ооноки на лбу наливался тяжелый кровоподтек, на руке Расы зиял глубокий разрез, Ягура морщился от боли в отбитой спине, а Киллер Би прихрамывал на одну ногу. Лишь Райкаге за счет своей брони держался увереннее, хотя и его тело покрывали многочисленные ссадины.

В разгар этого изматывающего противостояния из тыла донесся чистый, звонкий голос:

— Обито, давай! Не проиграй им!

Обито на мгновение обернулся. В гуще сражения он увидел Рин. Она махала ему рукой, и в её глазах сияла непоколебимая вера.

Уголки его губ поползли вверх.

— Я знаю! — прокричал он в ответ.

Поддержка Рин подействовала на него сильнее любого эликсира. Чакра в его теле вскипела, вырываясь наружу видимым маревом. Схватившись за рукоять Клинка Испепеления обеими руками, Обито начал вливать в него силу Двойного Камуи.

Темно-красная энергия потекла по лезвию, заставляя его светиться потусторонним огнем. Воздух вокруг задрожал и пошел рябью, пространство начало искривляться. Снежинки, попадавшие в эту зону, мгновенно испарялись, превращаясь в пар.Лица Каге и Киллера Би исказились от ужаса. Ощущение надвигающейся катастрофы навалилось на них неподъемным грузом.

— Сила этого меча... — в ужасе воскликнул Раса. — Она растет!

Обито больше не тратил слов. Рванувшись с места, он превратился в черную стрелу. Темно-алая вспышка прочертила в лунном свете жуткую дугу.

Райкаге попытался снова заблокировать удар, сконцентрировав все силы в Громовой Броне, но в момент соприкосновения его защита лопнула, словно дешевое стекло. Энергия клинка проникла в рану, заставляя Райкаге стиснуть зубы от невыносимой боли.

Ооноки только начал складывать печати, как Обито, использовав Камуи, мгновенно возник за его спиной. Удар обухом по позвоночнику заставил старика вскрикнуть и кубарем покатиться по снегу.

Золотой щит Расы разлетелся в пыль под натиском темного пламени, а его золотые копья осыпались бесполезным песком. Техника Ягуры испарилась, даже не успев коснуться врага.

Киллер Би попытался парировать удар, но раздался оглушительный звон — Дзынь! — и его короткий меч улетел в темноту. Ответным движением Обито полоснул его по плечу, оставляя глубокую рану, обнажившую кость.

Пятеро воинов, шатаясь, отступили. Они смотрели на этого человека, на его клинок, источающий первобытную мощь, и в их глазах наконец-то поселился истинный страх. Перед ними стоял враг, чей уровень силы был им недоступен.

Обито издевательски осклабился, и в его голосе зазвучали ядовитые нотки:

— И это всё, на что способны Четыре Каге? Где же ваша спесь, которой вы так кичились, нападая на Коноху? Что, весь запал иссяк? Герои липовые... Ха-ха-ха-ха!

От этой едкой насмешки лица правителей великих деревень позеленели от ярости. У Райкаге Эя на лбу вздулись вены; стиснув зубы, он до предела разогнал чакру в своей Громовой Броне. Лазурные разряды вспыхнули с новой силой, бешено затрещали, и даже лежалый снег вокруг него начал стремительно таять.

Ягура, не теряя ни секунды, сложил серию быстрых печатей, и перед ним вздыбилась колоссальная волна.

— Стихия Воды: Техника Великого Потока! — выкрикнул он, и мутные воды, увлекая за собой острые обломки льда, обрушились на Обито.

Раса вскинул ладони, и под ними забурлил золотой песок. Земля мгновенно разверзлась, исторгая из своих недр сверкающие потоки.

— Великое Захоронение Золотого Песка!

Ооноки же, соединив руки, сосредоточил в центре ладоней чакру ветра, земли и огня. Прозрачный барьер в его руках замерцал холодным, смертоносным блеском.

— Стихия Пыли: Техника Разделения Изначального Мира!

Обито небрежно стряхнул снежную пыль с Клинка Испепеления и вскинул бровь.

— О? Наконец-то решили взяться за дело всерьёз? Что ж, тем интереснее будет вас раздавить!

Не успел он договорить, как Райкаге Эй превратился в лазурную молнию. Его скорость возросла в несколько раз — он в мгновение ока оказался перед самым лицом Обито, занося кулак, наделённый сокрушительной мощью.

Но реакция Учихи была быстрее. Шаринган в его глазу сузился, и тело мгновенно окутала Неосязаемость. Кулак Райкаге пролетел сквозь призрачный силуэт и с оглушительным бум врезался в дерево позади. Толстый ствол лопнул, как щепка, а ударная волна заставила соседние деревья жалобно накрениться.

Обито взглянул на поверженный ствол, и в его взгляде промелькнула тень серьёзности.

«Ну и ну, этот Райкаге — ходячее стихийное бедствие. Баланс? Не слышали! Определённо пора фиксить это безобразие...»«

Хорошо, что я успел уйти в подпространство. Если бы этот удар пришёлся по-настоящему, я бы либо кости не собрал, либо остаток дней провёл на содержании у Рин, катаясь в инвалидном кресле».

Не успел он перевести дух, как «Великий Поток» Ягуры уже подступил к его ногам. Мутная вода, казалось, была готова поглотить его целиком. Обито резко провернул кисть, и Клинок Испепеления вспыхнул черно-красным пламенем.

Ш-ш-шах! — и бушующий поток оказался буквально рассечён надвое, а брызги взметнулись на несколько метров ввысь.

Однако в этот самый миг кулак Райкаге снова возник перед ним — скорость Эя превратила его в едва различимый размытый след! Обито в спешке заблокировал удар мечом.

Дзинь!

От столкновения стали и электрической брони у Обито онемели руки. Ему пришлось отступить на три шага, прежде чем он смог восстановить равновесие.«Эта усиленная броня и впрямь крепкий орешек».

— Берегись сзади! — донёсся издалека предостерегающий крик Минато.

Обито хотел было обернуться, но периферийным зрением заметил, как куб Ооноки уже возник сбоку, готовый поглотить его своим сиянием. Он резко прыгнул назад, намереваясь разорвать дистанцию, но внезапно почувствовал, как ноги тяжелеют. Золотой песок Расы уже сплёлся вокруг его лодыжек, затягивая вглубь, словно в зыбучие пески. В мгновение ока песок вырос в золотую пирамиду, запечатав Учиху внутри.

— Попался! — в один голос выдохнули четверо Каге. Раса резко опустил руки вниз. — Смерть в золотых песках!Громовой взрыв потряс лагерь. Золотая крошка, смешанная со снежной пылью, взметнулась к самым небесам, а на месте, где стоял Обито, образовалась глубокая воронка.

Шиноби Альянса и ниндзя Конохи замерли. Минато и Фугаку помрачнели, Какаши до боли сжал кунай, а в глазах Рин отразился неприкрытый страх. Когда пыль улеглась, на выжженной земле не осталось и следа от противника.

На лицах Каге проступило облегчение.— Я же говорил, — подал голос Ягуру, — если мы объединим усилия, его самоуверенности придёт конец.

Но едва он договорил, как пространство над воронкой пошло рябью. Чёрная трещина медленно разошлась в стороны, и из её центра, словно багровый глаз, показался закручивающийся Узор Камуи. Секунду спустя из пространственного разлома, изгибаясь, возник Обито. Он припал на одно колено, опираясь на Клинок Испепеления, и тяжело дышал.

— Это было... близко, — прохрипел он. — Ещё бы чуть-чуть, и вы бы меня прикончили.

— Ма... Масака! Не может быть! — лица Четырёх Каге окаменели, а триумф сменился ужасом.

В этот момент из тени, скрытый завесой поднятого взрывом песка, вырвался силуэт. Киллер Би, выждав идеальный момент, атаковал сбоку. Его короткий клинок был нацелен прямо в маску Обито!

Застигнутый врасплох Учиха не успел среагировать. Послышался резкий хруст — остриё врезалось в маску. Киллер Би не останавливался: последовала серия молниеносных взмахов, оставивших порезы на одежде, и финальный сокрушительный пинок в грудь!

Обито, словно сорванный ветром лист, отлетел назад и проскользил по снегу несколько метров. Он вонзил меч в землю, используя его как якорь, чтобы остановиться. Тяжело дыша, он зажал лицо рукой, а сквозь пальцы начала сочиться алая кровь.

— Так его, Киллер Би! Красава! — закричали Каге.

Би, обернувшись, победно вскинул пальцы в знаке «V» и зачитал:

— Удар мой точен, как укус змеи~ В пыли валяешься теперь ты, посмотри~ Победа близко, йо!

Какаши, не раздумывая, рванул к Обито. Рин, наплевав на опасность, подбежала следом, волоча за собой тяжелую медицинскую сумку.

— Обито, я сейчас! — она опустилась рядом с ним, и её ладони засияли мягким изумрудным светом.

Благодаря её мастерству и жизненной силе Клеток Хаширамы в теле Учихи, раны начали затягиваться прямо на глазах. Треснувшая маска с сухим стуком развалилась на две части, открыв его лицо. Обито медленно поднялся. Половина его лица была испещрена глубокими шрамами, но на губах играла дерзкая, безумная усмешка.

— Надо же... подловил. Признаю, тебе чертовски повезло.

«Чёртовы лаги... Просто зазевался, а этот рэпер-недоучка поймал удачу за хвост».

Четыре Каге, увидев его лицо, мгновенно осознали правду. Перед ними был не легендарный лидер Учиха.

— Ты не Мадара! — взревел Райкаге Эй. — Ты жалкий самозванец! Старик Мадара никогда бы не стал слушать лепет девчонки! Кто ты такой?!

— Кто я? — Обито стёр кровь с подбородка, и его взгляд стал пугающе острым. — Учиха Обито!

— Обито?! — Ооноки на мгновение задумался, а затем его глаза расширились. — Вспомнил! Это же ты! Тот самый, кто сокрушил армию Ханзо из Деревни Скрытого Дождя, когда те напали на Коноху! Неразлучный спутник той девчонки... Тот, кого все считали безнадёжным неудачником...

Рин, услышав это, слегка покраснела. Она придвинулась ближе и прошептала ему на ухо, тихо, но с непоколебимой верой:

— Обито, будь осторожен. Покажи им, на что ты способен! Если победишь... я тебя поцелую.

Глаза Обито вспыхнули, как два угля. Улыбка до ушей, по телу пробежала дрожь предвкушения.

— Понял!

«Вот она, достойная награда! Хе-хе-хе...»

Он с силой вырвал Клинок Испепеления из снега. Чёрно-красная энергия взметнулась над лезвием, пожирая воздух. Шагнув к Какаши, он по-хозяйски хлопнул его по плечу.

— Я иду в лоб, ты — прикрываешь. Начинаем, Какаши! И только попробуй отстать!

Какаши крепче перехватил кунай и коротко, по-военному кивнул:

— Есть!

В следующее мгновение два силуэта сорвались с места. Забытый дуэт «Сына Белого Клыка» и «Неудачника из клана Учиха» спустя долгие месяцы снова сражался плечом к плечу, пронзая снежную пелену. Каге и Киллер Би мгновенно встали в защитные стойки.

Какаши первым долетел до Би. В его ладони застрекотали тысячи птиц.

— Чидори! — резкий, оглушительный треск электричества разрезал воздух. Клинок из молний метил прямо в сердце врага.

Киллер Би едва успел уклониться, но в ту же секунду за его спиной возник вихрь Камуи. Обито материализовался из ниоткуда, обрушивая Клинок Испепеления. Острая сталь распорола плоть, и брызнула кровь.

— Это тебе должок за маску! — Обито с разворота впечатал подошву в живот Би, отправляя того в полёт.

Райкаге Эй в прыжке подхватил своего брата. Обито замер на снегу, направив остриё меча на четверых правителей. В его глазах пылал азарт битвы. Он начал стремительно складывать печати, готовясь обрушить технику, которой его обучил лично старик Мадара:

— Стихия Огня: Великое Огненное Уничтожение!

Глава 45

Исполинский вал ревущего пламени, подобно яростному приливу, обрушился на четверых Каге. Зрачки Ооноки сузились до крохотных точек, и он пронзительно закричал:

— Воду! Живее!

Ягура, не теряя ни секунды, сложил серию стремительных печатей:

— Стихия Воды: Водяная Стена!

Из-под земли с грохотом вырвался массивный заслон. Шиноби Деревни Скрытого Тумана, почуяв момент, бросились вперед, и десятки водных потоков слились воедино, укрепляя преграду. Мутная, бурлящая толща воды слой за слоем нарастала, с трудом сдерживая огненный натиск.

Бум! — столкновение двух стихий породило оглушительный взрыв. В мгновение ока поле боя заволокло густым, обжигающим паром. Белесая пелена скрыла всё вокруг, превращая мир в призрачное марево.

Обито, глядя на то, как угасает его пламя, лишь досадливо цокнул языком.

— Эх... — в его голосе послышались нотки самоиронии. — Похоже, мое «Великое Огненное Уничтожение» всё еще бесконечно далеко от уровня дедули Мадары.

Не успело эхо его слов затихнуть, как Какаши, воспользовавшись туманом как идеальным прикрытием, сорвался с места. В его ладони, разбрасывая яростные электрические искры, запело Чидори. Чирп-чирп-чирп! — звук, похожий на крик тысячи птиц, прорезал тишину, когда Какаши устремился к оборонительной линии Тумана.

Взгляд Обито заледенел. Оттолкнувшись от земли, он последовал за напарником. В его руке зловещим черным блеском сверкнул Клинок Испепеления, рассекая воздух с резким, свистящим свистом.«Чертов Какаши, опять лезет вперед, — раздраженно подумал он. — Хоть бы предупредил ради приличия».

— Не вздумайте только обороняться! — яростный рык Расы прорезал туман. — Они идут на прорыв!

Но предупреждение запоздало. Сквозь пелену уже донеслись первые предсмертные крики шиноби Тумана. Обито разил быстро и беспощадно. Каждый взмах его меча не просто разрывал плоть — темная, багровая чакра струилась по лезвию, жадно высасывая жизненные силы врагов. Эта мощь не только восполняла его собственные затраты, но и заставляла сам клинок сиять еще свирепее.

За считанные мгновения в обороне была пробита брешь. Тела павших усеяли снег. Обито и Какаши замерли плечом к плечу, их холодные взгляды скрестились с четверкой Каге и Киллером Би, после чего дуэт вновь сорвался в стремительную атаку.

Заметив угрозу, Раса вскинул руки, и вокруг него забурлила чакра:

— Стихия Магнетизма: Золотые копья!

Десятки мерцающих металлическим блеском снарядов сорвались с мест, устремляясь к Обито подобно смертоносному ливню. Однако тот даже не замедлился. Ленивый взмах клинка — и раздался странный, вибрирующий гул. Золотые копья, едва коснувшись траектории меча, бесследно исчезли в Пространстве Камуи, не оставив после себя даже пылинки.

В следующее мгновение Обито провернул кисть, и лезвие исторгло три серповидных разреза черно-красной энергии. Эти волны неслись вперед с таким неистовством, будто само пространство вокруг них шло трещинами.

— Стихия Воды: Техника Водяного Зеркала! — Ягура, сжимая свой коралловый посох, шагнул на поверхность воды.

Перед ним возникла гладкая, как зеркало, водяная завеса, которая мгновенно отразила атаку. Три точно такие же волны энергии сорвались с поверхности, несясь обратно на Обито.

Тот лишь приподнял бровь, и его тело тут же окутала призрачная Неосязаемость.

«Всё-таки использовал этот трюк, — хмыкнул про себя Обито. — В каноне он этой техникой изрядно потрепал нервы Наруто и Киллеру Би после воскрешения».

Смертоносные разрезы прошли сквозь его призрачный силуэт, с грохотом вгрызаясь в сугробы позади и оставляя глубокие воронки.

— Но ты ведь не сможешь вечно полагаться на копирование, верно? — Обито усмехнулся, выходя из состояния пустоты.

Его темп возрос. Какаши действовал синхронно: пока один отвлекал внимание, другой наносил разящие удары. Слаженность их движений была безупречной.

Ягура коралловым посохом из последних сил сдерживал натиск Чидори. Искры летели во все стороны, когда он внезапно почувствовал за спиной ледяное колебание чакры. Обито, используя Технику Телесного Мерцания через Камуи, возник прямо у него за тылом.

Но не успел клинок опуститься, как в дело вмешался Райкаге Эй. Его кулак, окутанный Громовой Броней, несся на Обито подобно молнии. Одновременно с этим Ооноки сложил ладони, и сияющий куб Стихии Пыли замерцал, фиксируя цель.

— Посмотрим, как ты вывернешься на этот раз! — прорычал старик.

— Пустые хлопоты, — безучастно бросил Обито.

Его тело снова стало эфемерным. Кулак Эя и расщепляющий луч Ооноки прошили его насквозь, не встретив сопротивления. Но Клинок Испепеления в его руке остался материальным. Пш-ш-ах! — острая сталь глубоко вонзилась в спину Ягуры.

Четвертый Мизукаге глухо охнул, и его одеяние мгновенно пропиталось алой кровью. Обито и Какаши, не дожидаясь контратаки, синхронно отпрыгнули назад, разрывая дистанцию и замирая в оборонительных стойках под тяжелыми взглядами врагов.

Раса поспешно подхватил раненого Ягуру. Киллер Би тоже придвинулся ближе. Лица всех пятерых были мрачнее тучи.

Эй до хруста сжал кулаки, в его голосе слышалось искреннее непонимание:

— Если он становится нематериальным... как его меч умудряется ранить?

— И мои копья... этот клинок просто поглотил их! — добавил Раса, тяжело дыша. — Я чувствовал, как эта проклятая железка сосет чакру, когда он вырезал наших людей. Это оружие слишком причудливо!

Ооноки прищурился, его взгляд был острым, как бритва:

— Он объединил свои способности с мечом. Когда тело уходит в иное измерение, клинок остается в нашем мире для атаки или поглощения техник. Это тот же принцип, что и с пространственными разломами при его появлении. Меч — лишь проводник. А поглощение чакры... скорее всего, свойство самой стали. Я почуял неладное еще тогда, когда он один пошел против Альянса. Теперь всё встало на свои места.

— И че теперь делать-то, а? — Киллер Би озадаченно почесал затылок, сбиваясь с ритма.

Ооноки окинул взглядом хаос на поле боя и нахмурился еще сильнее:

— Нас много, но Обито сковал основные силы. Мы не можем прийти на помощь своим. Остается только один вариант — последний отчаянный удар. Если и это не сработает... придется отступать.

Каге и джинчурики замолчали. На лбу Эя от ярости вздулись вены:

— Проклятье! Мы почти дошли до Конохи! И тут этот Обито восстает из мертвых с какой-то дьявольской саблей... Разве он не был в академии последним неудачником? Что это за монстр такой вырос?!

Раса лишь безнадежно покачал седой головой:

— Ничего не поделаешь. Его способности слишком неудобны для нас. Он — идеальный контрпик.

Пятеро воинов переглянулись и, стиснув зубы, начали концентрировать остатки чакры для финального броска. Обито, наблюдая за их совещанием, издевательски направил на них острие меча:

— О чем вы там шепчетесь? Если есть что сказать — скажите это моему клинку!

С этими словами он первым бросился в атаку, Какаши следовал тенью.

Битва вспыхнула с новой силой. Какаши схлестнулся с Киллером Би — сталь сталкивалась со сталью, высекая снопы искр. Обито же принял на себя четверых Каге. Кулаки Эя сыпались на него градом, сопровождаемые яростным криком:

«Ора-ора-ора!»

Обито плавно скользил сквозь удары, то становясь прозрачным, то парируя выпады мечом. Звон стали о Громовую Броню стоял непрекращающийся. Золотой песок Расы пытался сковать его движения, Стихия Пыли Ооноки жалила с флангов, а Ягура, превозмогая боль, обрушивал на него потоки воды.

В пылу сражения Обито на миг потерял бдительность. Мощный удар Эя пришелся прямо по запястью. Клинок Испепеления выскользнул из пальцев и, крутясь в воздухе, с тяжким звоном вонзился в снег.

«Черт... зазевался. Не успел уйти в сдвиг».

В то же время Какаши, тяжело дыша, отступил. Его лицо было бледным как полотно, а чакра почти иссякла.

— Всё, приехали... — выдохнул он. — Я пуст.

— Какаши, ты серьезно? Куда ты дел всю чакру? — Обито сделал несколько шагов назад, встав с ним плечом к плечу, и в его голосе прозвучало нескрываемое презрение.

— Ты думаешь, все такие бездонные бочки, как ты? — огрызнулся Какаши, не сводя глаз с Райкаге. — Дьявол знает, чем ты занимался все эти месяцы, раз у тебя столько дури.

Эй, кровожадно оскалившись, направился к лежащему на снегу мечу.

— «Скажите моему клинку»? — передразнил он. — Ну что ж, сейчас я проверю, насколько эта зубочистка хороша!Какаши напрягся, готовый к прыжку, но Обито оставался подозрительно спокоен. В душе он лишь злорадно посмеивался.

«Когда я получил этот меч, в записке было четко сказано: у него есть хозяин. Любой чужак, коснувшийся его, познает гнев отдачи. Если ты сможешь им хоть раз замахнуться, я этот меч сам сожру!»

Эй подошел к оружию и рывком попытался вытянуть его из земли. Но, несмотря на всю его чудовищную силу, лезвие даже не шелохнулось.

— Би, помоги! — крикнул Райкаге.

Вдвоем, багровея от натуги, они наконец вырвали клинок из ледяного плена. Но едва Эй сжал рукоять, как его лицо перекосилось. Он почувствовал, как его собственная чакра через ладони безумным водоворотом устремилась внутрь меча, словно проваливаясь в бездонную черную дыру.

Вскрикнув, он разжал пальцы. Клинок Испепеления с глухим стуком упал на снег, а рука Райкаге мелко задрожала от онемения.

— Что произошло? — Каге испуганно окружили его.

— Эта дрянь... она жрет мою силу! — прохрипел Эй. — Но почему у него она ничего не забирала?!

— Глупцы, у меча есть истинный владелец, — Обито расхохотался во весь голос. — Таким бездарям, как вы, лучше вообще не брать в руки серьезные вещи. Только опозорились.

— Ах ты, сучий потрох! — взревел Эй.

— О, смотри-ка, занервничал, — Обито резко оборвал смех, и его взгляд стал пугающе холодным. — Игры в песочнице закончены.

Он стремительно сложил печати. Пространство перед ним начало искажаться, закручиваясь в воронку. В легких скопилось неистовое пламя, и Обито выкрикнул название техники:

— Стихия Огня: Танец Взрывной Волны!

Вращающаяся огненная змея вырвалась из его рта, сливаясь с пространственным вихрем Камуи. Огонь и ветер сплелись в исполинского пылающего дракона, который с ревом, способным испепелить горы, ринулся на пятерых противников.

Ягура, выжимая из своего тела последние крохи энергии, выставил щит:

— Стихия Воды: Водяная Стена!

Но на этот раз преграда оказалась хрупкой, как стекло. Огненный смерч в мгновение ока испарил воду и обрушился на людей. Поле боя огласили крики боли — пятерку воинов поглотило пламя, отбрасывая их назад, израненных и обожженных.

Обито не собирался давать им передышку. Вспышка — и он уже стоял рядом со своим клинком. Одним движением выхватив его из снега, он вновь использовал разлом Камуи, мгновенно возникая перед поверженными врагами.

Меч танцевал в воздухе. Пять стремительных взмахов, пять новых ран, и Обито, словно играя в футбол, поочередно отправил каждого из Каге в полет мощными пинками. Тела безвольными кулями рухнули в сугробы далеко позади.

Шиноби Альянса в ужасе бросились к своим лидерам. Но надежды не было: остатки их войск уже были прижаты к земле силами Минато, Фугаку и Сакумо. Великий Альянс Шиноби, пришедший завоевать Коноху, теперь сам оказался в капкане, из которого не было выхода.

Заметив, что исход дела предрешен, Обито развеял мощь Двойного Камуи. Черно-алое пламя, лизавшее сталь, неохотно угасло, оставив после себя лишь легкое марево жара. Юноша обернулся и, бережно собрав осколки разбитой маски с тигровым узором, спрятал их в подсумок, после чего неспешным, уверенным шагом направился к поверженным Четырем Каге.

Прямо в воздухе подле него разверзся Разлом Камуи, из которого плавно скользнули ножны Клинка Испепеления. Обито перехватил их на лету, с сухим щелчком вогнал лезвие в пазы и с глухим стуком вонзил оружие в сугроб. Небрежно опершись на рукоять, он вскинул бровь, а на его губах заиграла дерзкая усмешка:

— Ну и куда подевалась вся ваша спесь? Что, прикусили языки?

Эй, видя это глумление, задрожал всем телом от ярости. Превозмогая боль от ран, он рванулся было вперед, чтобы размозжить наглецу череп, но Раса мертвой хваткой вцепился в его плечо, удерживая на месте.

Казекаге лишь обреченно вздохнул и покачал головой. Райкаге обвел взглядом своих товарищей по несчастью: израненных Ооноки, Ягуру, Киллера Би и то, что осталось от некогда великого Альянса шиноби. В конце концов ему пришлось стиснуть зубы и усмирить гнев.

— Сначала мы бахвалились, что выложимся на полную, а если не выйдет — отступим, — прохрипел он, подавляя глухой рык. — Кто же знал, что теперь мы даже уйти не сможем!

Едва он договорил, со стороны донеслись шаги. К ним скорым шагом приближался Третий Хокаге в сопровождении Цунаде, Кушины и Рин. От всей группы веяло резким запахом целебных мазей и антисептиков.

— С ранеными в тылу разобрались. Говорят, этой победой мы обязаны какому-то юнцу из Учиха? — Взор Третьего скользнул по полю битвы и замер на Обито. Чем дольше Хирузен всматривался в лицо парня, тем более знакомым оно ему казалось. — Постой, ты ведь?..

Минато выступил вперед и с гордостью похлопал ученика по плечу:

— Лорд Третий, позвольте представить: это мой ученик, Учиха Обито.

— Что?! — старик не на шутку изумился. — Тот самый Учиха, который грезил титулом Хокаге и чье сердце пылало Волей Огня? Но разве ты не...

— Повезло, не добили, — буднично отозвался Обито. — В этой битве я лишь исполнил свой долг. Защитил Коноху, вот и всё.

Хотя в глубине души он понимал: больше всего на свете он хотел защитить Рин.

Третий Хокаге согласно закивал, и в его глазах проступило искреннее облегчение:

— Главное, что живой! Слава богу, живой... Юноша, ты совершил великий подвиг!

С этими словами он повернулся к Четырем Каге, и его тон мгновенно стал тяжелым и официальным:

— Господа Каге, исход ясен. Этой войне пора положить конец.

Лица правителей перекосило от досады и бессилия, но в их нынешнем положении возразить было нечего. Однако Обито вдруг издал короткий, издевательский смешок:

— И что, вы просто дадите им закорючку поставить и отпустите на все четыре стороны?

— Коноха всегда ставила мир превыше всего, — Хирузен достал заранее подготовленные свитки. — Подпишете пакт о ненападении на пять лет, возместите убытки деревни, а затем будете ежегодно выплачивать компенсации. Справедливо, не так ли?

Когда Каге вчитались в текст, их лица вытянулись. Суммы, указанные в договоре, были просто заоблачными, а ежегодные взносы — грабительскими. Старик Сарутоби оказался похлеще любого черного дельца. Эй уже занес руку, чтобы в клочья разорвать бумагу, но Ооноки вовремя перехватил его запястье.

— Если не подпишете, — безразлично добавил Третий, — что ж, гостеприимство Конохи не знает границ. Останетесь у нас... навсегда.

Лидеры четырех деревень переглянулись и, скрипя зубами от унижения, один за другим поставили свои подписи.

Обито заглянул в свиток через плечо Хокаге и присвистнул: «Ну и ну! А дедуля-то Хирузен тот еще делец. Видимо, я зря беспокоился».

Потеряв интерес к побежденным, он легкой походкой направился к Рин и, не обращая внимания на свидетелей, подхватил ее на руки, закружив в порыве радости.

— Ну всё, всё, хватит! — пролепетала раскрасневшаяся девушка, шутливо пытаясь оттолкнуть его. — Обито, поставь меня, на нас же все смотрят!

Окружающие и впрямь не сдержали многозначительного «О-о-о...».

Обито послушно опустил ее на землю, а затем обернулся к Каге и презрительно фыркнул:

— Так и быть, проваливайте. Считайте за честь, что я позволяю вам пересечь границу живыми.

Третий Хокаге, бережно свернув свитки, отдал распоряжения Минато, Фугаку и Сакумо:

— Я возвращаюсь в Коноху, нужно заняться делами. А вы проследите, чтобы наши гости благополучно покинули страну.

С этими словами он в сопровождении Цунаде и Кушины покинул место действия.

Процессия двинулась к границе. Шиноби Конохи хмуро конвоировали Четырех Каге, Киллера Би и остатки союзных войск. Обито шел рядом с Рин, крепко сжимая ее ладонь, и оба они светились от едва скрываемого счастья.

Едва они достигли демаркационной линии и Каге сделали первый шаг за пределы владений Огня, Какаши внезапно нахмурился:

— А где Обито?

Рин резко обернулась, но в тот же миг пространство за спинами Каге пошло рябью. Разлом Камуи разверзся прямо в воздухе, и вращающийся Узор Камуи уставился на них, словно глаз хищника. Знакомый голос заставил пятерых лидеров оцепенеть.

— Станьте же кормом для моего клинка!

Обито буквально вывинтился из пустоты. Клинок Испепеления с хищным свистом покинул ножны, обрушиваясь на врагов!

Эй среагировал мгновенно. Из последних сил он вскинул руку, принимая удар на себя. Лезвие врезалось в Громовую Броню, высекая сноп искр. Райкаге взвыл от боли:

— Обито! Ты, вероломный подонок! Договор подписан, а ты решил устроить резню?!

— Договор подписал Третий Хокаге, — ледяным тоном отозвался Обито, наваливаясь всем весом на рукоять и заставляя клинок глубже вгрызаться в защиту. — При чем тут я, Учиха Обито? К тому же, я обещал, что вы выйдете за границу живыми. И вот — вы за границей, и вы всё еще живы. Так что теперь я со спокойной совестью могу вас прикончить.

Эй закричал, когда сталь начала обжигать плоть: А-а-а!

Никто из пятерки не ожидал, что Обито воспользуется такой примитивной, но действенной лазейкой в словах. Оставалось лишь винить самих себя за невнимательность.

Трое Каге и Киллер Би бросились на выручку товарищу, но в спешке забыли о главном козыре врага. Обито активировал Неосязаемость, и нападавшие просто провалились сквозь него, не встретив сопротивления.

— Ямэро! Обито! Ты переходишь черту! — закричал Минато, пытаясь достучаться до ученика, но тот остался глух к призывам учителя.

И тут раздался встревоженный голос Рин:

— Обито! Пожалуйста, остановись! Отпусти их!

Движение юноши замерло. Клинок медленно поднялся, прекращая давление.

Би воспользовался моментом, чтобы оттащить обессиленного Эя назад. Он невольно перевел взгляд с Рин на Обито и обратно.

Учиха сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к Каге. Понизив голос до свирепого шепота, он процедил:

— На что уставились? Псины, глаза повыкалываю! Радуйтесь, что я щажу вас только ради Рин. Еще хоть раз посмеете косо взглянуть в ее сторону или что-то замыслить — и я не ручаюсь за себя. Следующая наша встреча станет днем ваших похорон. Серьезно, такие ничтожества, как вы, смеют даже мечтать о ней? Самим не смешно?

— Обито! Возвращайся сейчас же! — снова позвала девушка.

Лицо юноши преобразилось в одно мгновение. Обернувшись, он расплылся в нежной улыбке:

— Иду, любовь моя! Уже иду!

Разлом Камуи поглотил его, и в следующую секунду он уже стоял подле Рин, на ходу вытирая кровь с клинка и отправляя его в личное измерение.

Минато, Фугаку и Сакумо переглянулись, но промолчали. Фугаку и вовсе был доволен — без советов Обито клан Учиха никогда не добился бы такого признания у жителей деревни. Минато, несмотря на статус Хокаге, прежде всего оставался учителем, да и покушение на Кушину он врагам не забыл. А Сакумо... Сакумо помнил, как слова маленького Обито когда-то спасли его от самоубийства, позволив остаться рядом с сыном.

Обито с нескрываемым ожиданием уставился на Рин. Та, вспомнив об их уговоре, густо покраснела и, приподнявшись на цыпочках, легко коснулась губами его щеки.

Глаза парня вспыхнули от восторга. Он сиял, словно ребенок, получивший самую заветную игрушку.

«О да! Рин меня поцеловала! Жизнь прожита не зря!»

Наблюдавшие за этой сценой Каге и Киллер Би чувствовали лишь жгучее чувство абсурда. Этот парень секунду назад был воплощением смерти, а теперь превратился в кроткого ягненка. Его характер менялся быстрее, чем страницы в книге, и подчинялся он лишь одному человеку. Неудивительно, что в Конохе их считали идеальной парой с детства.

— В Конохе что, решили из нас собак сделать, скармливая столько патоки?! — не выдержав, в один голос рявкнули пятеро чужаков.

Смысл их издевки был понятен: в их краях публичное проявление чувств называли «кормом для собак».

Но Обито было плевать. Ради Рин он готов был стать кем угодно.

Девушка, нахмурившись, заслонила собой Обито:

— Обито — замечательный и добрый человек! Не смейте на него наговаривать!

Сам же «добрый человек» прятался за ее спиной, бросая на Каге такие свирепые взгляды, что у тех мороз пошел по коже.

— Обито, ты ведь согласен со мной? — Рин обернулась к нему.

Тот мгновенно принял самый смиренный вид и закивал:

— Конечно, конечно! Рин всегда права! Что скажешь, то и святая истина!

Затем Обито и Рин одновременно посмотрели на Каге и хором произнесли:

— В конце концов... у нас ведь истинная любовь!