Наруто: Кодекс тени

Глава 1

Если в Конохе и было место, где можно провести жизнь и ни о чем не жалеть, то это Ичираку. Крошечная лапшичная, на открытой улице, как последний островок нормальности в суете деревни шиноби. Потрепанный тент колыхался на ветру, а из-под него тянуло ароматами, способными свести с ума оголодавшего путника.

Я занял свое обычное место у стойки, крайний табурет слева. За плитой работал владелец заведения Теучи. Седоватые волосы, торчащие из-под белого поварского колпака, старческие морщинки, вокруг вечно прикрытых глаз и крепкие руки профессионала отточено шинкующие овощи.

— Рай-кун! — поприветствовал меня хозяин заведения, обратив внимание на нового клиента.

Теучи никогда не интересовался личной жизнью, слухами, не расспрашивал клиентов о их работе, а просто кормил и изредка задавал вопросы про текущие дела, если видел, что им нужно выговориться. Возможно, многочисленные клиенты ценили это даже больше, чем вкусную еду.

— Обычную порцию? — спросил он, доставая ингредиенты и приступая к приготовлению.

— Да, с говядиной, Теучи-сан, — кивнул я, указывая на позицию в меню.

Всегда приятно наблюдать за работой профессионала. Никаких лишних жестов, каждое действие выверено годами практики. Сначала он выловил из кипящего бульона лапшу, стряхнул лишнюю воду резким движением и выложил в глубокую керамическую миску. Следом — густой мисо-бульон, от которого по всему заведению разошелся аромат, заставивший мой желудок заурчать от предвкушения.

Сверху аккуратно разложил ломтики мяса — говядину, которая готовилась несколько часов и теперь буквально таяла на языке. Половинка вареного яйца с кремовым желтком, колечки зеленого лука, ростки бамбука. Произведение искусства в простой миске.

— Аригато, — поблагодарил я, когда еда оказалась передо мной. Разломил деревянные палочки, потер их друг о друга, убирая заусенцы. — Итадакимасу.

Первый глоток бульона был как благословение после тяжелого дня. Еда в приюте может и неплоха, но скорее была полезной, чем вкусной. Воспитатели старались иногда баловать детей, тратя на это личные деньги, но я никогда не любил принимать помощь от кого бы то не было, даже если она шла от чистого сердца. Подработки в деревне обеспечивали необходимыми деньгами на карманные расходы. Подмел двор, доставил пару посылок, выгулял собаку — и вот, ты уже обеспечен средствами на неделю.

— Ну как дела, Рай-кун? — поинтересовался Теучи, вытирая руки о фартук. — Что-то давно тебя не видел.

Я отложил палочки и посмотрел на хозяина заведения. В жизни приютского сироты мало интересных событий, особенно когда тебе всего шесть лет и пожить ты толком не успел. Но сегодня есть, что рассказать.

— Пару недель назад к нам в приют приходили шиноби, проверять уровень чакры, — я старался говорить ровно, хотя сердце до сих пор учащенно билось при воспоминании о том дне. — Результатами остались довольны. Даже сказали, что я очень одарен для ребенка не из клана. Завтра иду в Академию.

Шиноби. Слово крутилось в голове уже две недели подряд, с тех пор как экзаменаторы кивнули с одобрением, глядя на мои тесты. Я иногда размышлял о том, кем хочу стать в будущем, но среди вариантов никогда не было шиноби. Думал через пару лет податься в подмастерье к кузницу или заняться другим ремеслом.

Конечно, я, как и все, играл в ниндзя с друзьями, представляя себя на опасных миссиях, но то была мимолетная фантазия, я никогда всерьез не думал о такой возможности.

— Отличные новости! — обрадовался Теучи, и его лицо озарилось искренней улыбкой. — Поздравляю! Значит, завтра начинается новая жизнь. Готов?

Я задумался, медленно доедая лапшу. Готов ли я? Хороший вопрос.

— По теории я лучший в приюте, но физические нагрузки... Боюсь, что могу не потянуть. У нас там особо не разгонишься, а в Академии программа, говорят, нешуточная.

— Да брось ты, — махнул рукой Теучи. — Для того Академия и существует, чтобы из обычных детей шиноби готовить. Если бы все было просто, зачем тогда учиться несколько лет?

Теучи — хороший человек, но он не понимает всей картины. Дети из кланов будут на голову сильнее меня уже с первого дня. У них есть семейные техники, передающиеся из поколения в поколение. Личные наставники. Лучшее питание, экипировка, поддержка. А что есть у меня? Только желание выжить и готовность работать до изнеможения.

Что ж, придется обходиться тем, что есть. И выкладываться в два раза усердней, чем все остальные. Может, и в три.

Я допил остатки бульона до дна и отставил пустую миску.

— Спасибо за еду.

— Удачи тебе завтра, Рай-кун, — пожелал Теучи, убирая посуду. — И заходи почаще, когда освоишься. Расскажешь, как дела в Академии идут.

— Обязательно. До свидания, Теучи-сан.

Выйдя из Ичираку, я неспешно направился в сторону приюта. Вечерняя Коноха жила своей размеренной жизнью — торговцы призывали последних покупателей, дети играли на улицах, взрослые спешили домой после работы. В окнах домов виднелись счастливые семьи, собирающиеся за столом, готовясь к ужину.

У меня обязательно когда-нибудь свой дом. Небольшой, но уютный. Со своим участком и садом. Место, куда хочется возвращаться не потому, что больше некуда идти, а потому что там тебя ждут.

А пока нужно возвращаться в приют. Трехэтажное здание из красного кирпича, окруженное небольшим рядом деревьев. Весной, когда они цвели, это было самое красивое место в округе.

У входа меня встретила Накамура-сан, одна из воспитательниц младшеньких. Женщина около тридцати пяти, с каштановыми волосами, аккуратно собранными в узел, карими глазами и добродушным лицом. Темно-синее кимоно и белый фартук — стандартная форма сотрудников приюта.

— Рай-кун! — приветливо поздоровалась она. — Как раз вовремя к ужину. Заходи скорее, а то все лучшее разберут.

— Добрый вечер, Накамура-сан, — вежливо поклонился я. Женщине приятно, а мне не сложно. Есть после Ичираку не очень хотелось, но будущий шиноби должен хорошо питаться. — Надеюсь дети не доставляют проблем?

Наш, не успевший начаться, диалог резко прервал громкий звук распахнувшейся двери. Из здания пулей выскочил светловолосый мальчик и помчался по дорожке, скрываясь за поворотом.

— Наруто, немедленно вернись! — завопила ему вслед другая воспитательница, появившаяся в дверном проеме с перекошенным от ярости лицом. — Ты еще не закончил уборку!

Наруто Узумаки... Странный мальчик на пару лет младше. Было в нем что-то необычное. Или мне просто так казалось из-за того, как к нему относились взрослые.

Я перевел взгляд на Накамуру-сан. Вся приветливость исчезла в мгновение ока, уступив место гримасе отвращения, когда она смотрела вслед убегающему Наруто. Женщина, находящая место в своем сердце для любого брошенного ребенка, даже самого непослушного, ненавидела, в принципе не такого плохого мальчика. Да, он иногда хулиганил, да, возможно был глуповат, но ничего, что выбивалось бы из поведения остальных детей.

Хотя, что бы там ни происходило, у меня хватает своих проблем.

— Я пойду, Накамура-сан, — попрощался я, прервав минутное молчание, и снова поклонился.

— Проходи, проходи, — махнула она рукой, быстро возвращая привычное дружелюбное выражение лица. — Сегодня приготовили твое любимое карри.

Столовая приюта представляла собой большую комнату с длинными деревянными столами и скамьями. Стены украшали детские рисунки и грамоты за различные достижения воспитанников. У окон стояли горшки с цветами — за ними ухаживали сами дети. Сейчас здесь было многолюдно: ужинали ребята разных возрастов, от малышей до уже подростков.

Я взял поднос с едой и огляделся в поисках места. Почти все было занято стайками детей, весело обсуждающих прошедший день.

— Рай! — окликнул меня Кенджи, худощавый черноволосый паренек с живыми темными глазами. — Садись к нам!

Рядом с ним стоял Хироши — полная противоположность другу. Коренастый, рыжеволосый, с веснушчатым лицом и грустноватыми зелеными глазами. Оба были моими ровесниками, но тест на пригодность к обучению в Академии не прошли.

Хорошие ребята. Жаль, что им не повезло. Хотя, может, это и к лучшему, шиноби не самая безопасная профессия.

— Привет, — поздоровался я, садясь рядом.

— Слушай, как же круто, что ты завтра в Академию идешь! — возбужденно заговорил Кенджи, размахивая палочками. — Будешь изучать настоящие техники, сражаться, миссии выполнять...

— Я бы тоже хотел, — тихо добавил Хироши. — Но ничего, зато в мастерской буду работать. Дядя Танака обещал в ученики взять.

— А ты... — Кенджи наклонился ближе, понизив голос, — когда чему-нибудь крутому научишься, покажешь нам? Ну хотя бы что-то простенькое?

Я разломил палочки для еды и, зачерпнув рис с карри, кивнул.

— Конечно. Если будет что интересное, обязательно поделюсь.

*****

Я проснулся за час до установленного будильника, хотя спать лег довольно поздно. Всю ночь в голове крутилось множество вопросов. Если по чакре я на уровне клановых детей, то смогу ли поддерживать установленную планку? Или меня отчислят разочаровавшись? Остатки сна сняло как рукой, в животе все скрутило от волнения, а сердце бешено заколотилось.

Все это бесполезные размышления, которые только заставляют сильнее нервничать. Пока я не увижу все своими глазами, нет смысла переживать. Поэтому задвинув все страхи я встал с кровати и отправился в ванную.

Закончив с утренними процедурами, собрал в небольшой рюкзак письменные принадлежности и вышел из приюта.

Минут десять ходьбы и вот я у ворот Академии где собралась большая толпа поступающих. Куча детей разных возрастов с родными и близкими. Кто-то нервничал, кто-то смеялся, кто-то важно рассказывал о планах на обучение.

Я сразу выделил несколько групп среди собравшихся. Представители знатных кланов держались особняком, обводя взглядом шумиху вокруг.

Вот мужчина и женщина в традиционных темных одеждах с фамильным гербом в виде веера. Рядом с ними мальчик лет шести-семи с иссиня-черными волосами и высокомерным выражением лица.

Учихи. Клан с довольно спорной репутацией. Я мало, что знаю о них, в принципе, как и о других кланах Конохи, но слухи в деревне ходят не самые приятные. Мне, даже пару раз, доводилось стать свидетелем задержания гражданских их представителями. Можно сказать не самое приятное зрелище. По большей части жители их просто боятся, кто-то ненавидит, но совсем редко можно услышать о них хорошее.

Чуть поодаль расположилась группа Хьюга — бледнокожие, с необычными глазами: белая склера и практически незаметный на ее фоне зрачок. Могло показаться, что они слепы, но на самом деле эти глаза видели гораздо больше, чем доступно обычному человеку. Если все вокруг боялись Учих, то у меня холодок по спине вызывали именно белоглазые. Учихи были высокомерны, местами жестоки, но понятны. А на каменном лице представителей клана Хьюг невозможно было разглядеть даже проблеск эмоций.

Внезапно весь шум вокруг затих. Оторвавшись от размышлений, я огляделся вокруг пытаясь найти причину и перевел взгляд в ту же сторону, куда уставилась вся толпа собравшихся. На трибуне появился Хокаге.

Хирузен Сарутоби выглядел как добрый старик, а не лидер одной из сильнейших скрытых деревень мира. Но несмотря на безобидный вид, в его осанке чувствовалась сила, а в глазах — мудрость, накопленная десятилетиями.

Впечатляющий дед. В его возрасте управлять целой деревней... Даже ребенку вроде меня понятно, что Хокаге не может быть просто хорошим администратором. Он должен быть одним из сильнейших шиноби Конохи, ведь именно он представляет нашу деревню на международном уровне. В мире, где сила решает все, слабый лидер — это приговор для подчиненных.

— Дорогие дети, — начал Хокаге, и его голос без усилий разнесся по всей площади, — сегодня для вас начинается новый этап жизни. Вы пришли сюда, чтобы стать шиноби Конохагакуре, защитниками нашей деревни и ее жителей. Куда бы не занесла вас судьба, помните о Воле Огня, которая горит в сердце каждого истинного шиноби Листа. Она учит нас, что деревня — это не просто место на карте, а семья. Каждый житель Конохи дорог нам, и мы готовы отдать жизнь за их безопасность. Дружба, товарищество, взаимовыручка — вот что делает нас сильными.

Банальная речь, призванная зарядить мотивацией учащихся, но что-то откликнулось внутри на слова Хокаге. Может это и есть настоящая харизма лидера.

— Я верю в ваше поколение, — закончил Хирузен. — Вы — будущее Конохи. Учитесь усердно, поддерживайте друг друга, и однажды кто-то из вас займет мое место. Удачи вам!

Аплодисменты прокатились волной по собравшейся толпе. Хокаге улыбнулся отеческой улыбкой, окинув взглядом море юных лиц, и неспешно покинул трибуну. Его место занял чунин средних лет.

— Внимание! —резкий и командный голос сразу заставил всех замолчать. — На доске объявлений вывешены списки классов. Распределение произведено на основе результатов тестирования. Класс А — высшие показатели, класс D — базовый уровень. Найдите свое имя и проследуйте в указанную аудиторию.

Дети из кланов даже не стали смотреть на доски и уверенной походкой направились в сторону аудитории класса А.

Я протиснулся сквозь толпу к доске объявлений. Класс D — пусто, C и В тоже, и чувствуя, как учащается сердцебиение, я начал осматривать список учащихся с наивысшими показателями.

Инузука Ая.

Идзуми Катара.

Иказути Райден.

Мое имя. В классе А. Перечитал список дважды, чтобы убедиться, что не ошибся.

Странное ощущение полностью охватило меня. С одной стороны, гордость — меня сочли достойным учиться рядом с наследниками великих кланов. С другой стороны, мне придется конкурировать с лучшими из лучших.

Толпа разбрелась по классам. Я нашел свою аудиторию и занял место в среднем ряду, не слишком близко к другим учащимся. Многие из них уже знакомы друг с другом, сложно будет влиться в устоявшиеся группы. Ну и не то чтобы я сильно горел желанием.

В класс вошел наш сенсей, прерывая немногочисленные разговоры, мужчина лет тридцати, со шрамом через левую щеку и строгими карими глазами.

— Меня зовут Фукусима Кейго, — представился он. — Следующие несколько лет я буду вашим классным руководителем и проведу вас от первого дня обучения до выпуска. Надеюсь, что все вы встретите его в этом же составе.

В голосе послышались стальные нотки.

— А теперь знакомимся. Вставайте по списку, называйте имя и рассказывайте о себе.

Первым вызвали девочку с каштановыми волосами и странными метками на лице.

— Инузука Ая. Шесть лет. Люблю ухаживать за нинкенами клана. Хочу стать сильным шиноби, как мой отец.

Видел я как-то их питомцев. Здоровые собаки, выше меня даже на четвереньках.

Следующей встала длинноволосая девочка.

— Сарутоби Айка. Шесть лет. Моя мечта — стать меднином и спасать жизни.

— Акамичи Казуо. Буду лучшим в тайдзюцу!

Очередь дошла до меня. Я встал, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

— Иказути Райден, шесть лет — назвал свое имя и на секунду задумался. — Моя мечта... не знаю, наверно, найти свое место в жизни.

Фукусима-сенсей удивленно поднял бровь. Вряд-ли он ожидал услышать такой ответ, но это пока все, что у меня есть. Я не хочу быть хокаге и отвечать за жизни и судьбы тысячи людей. У меня нет клана и семьи, надежды которых я должен оправдать. Стать сильным шиноби? Это промежуточная цель, а не мечта, к которой, я думаю, стремятся все кто сюда пришел.

Дети отвернулись, получив, по их мнению слишком скучный ответ, а перекличка продолжилась. После того, как последний студент представился, Фукусима-сенсей рассказал о программе обучения.

— Я отвечаю за ваш класс и буду вести большинство теоретических предметов, — объяснил он. — Физической подготовкой займется Мидзуки-сенсей. И запомните — я не потерплю лентяев. Либо вы работаете на пределе возможностей, либо отчисляетесь и ищете другую профессию. Надеюсь, все станете достойными шиноби деревни.

И я тоже надеюсь. Надеюсь и сделаю все, что в моих силах для этого.

— А теперь доставайте листы бумаги, — приказал сенсей. — Начнем с основ географии. Кто может назвать пять великих стран и их скрытые деревни?

Вопрос элементарный, но видя, что никто не спешит привлекать к себе внимание, я поднял руку.

— Страна Огня, где находится наша Конохагакуре, — начал перечислять. — Страна Ветра с Сунагакуре, Страна Земли с Ивагакуре, Страна Молнии с Кумогакуре и Страна Воды с Киригакуре.

— Правильно, — одобрительно кивнул сенсей. — Теперь рассмотрим каждую страну и подконтрольные территории подробнее.

Глава 2

Первый день в Академии пролетел незаметно. Никаких сенсационных открытий или захватывающих событий — обычные уроки для новичков. Фукусима-сенсей методично опрашивал нас по базовым вопросам, проверяя, что мы усвоили за день. География великих стран, основы дипломатических отношений между деревнями, краткий экскурс в историю создания системы скрытых поселений.

Большинство вопросов касались международной обстановки. Сенсей объяснял, как хрупок мир между великими державами, как легко одно неосторожное действие может привести к новой войне. Страна Земли все еще помнит поражение в последнем конфликте, Страна Молнии традиционно агрессивна в отношении соседей, а с Киригакуре вообще практически нет связи — они проводят политику изоляции.

— Запомните, — говорил Фукусима-сенсей, обводя класс строгим взглядом, — шиноби — это не просто воины. Мы дипломаты, разведчики, последняя надежда на решение конфликтов без войны. От наших действий зависят жизни тысяч мирных жителей.

Когда прозвенел звонок, означающий конец учебного дня, я собрал свои немногочисленные принадлежности и направился к выходу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оранжевые тона. На душе было спокойно — первый день позади, и пока все шло неплохо.

Дорога до приюта заняла привычные десять минут. У входа меня ждал приятный сюрприз — Накамура-сан стояла возле ворот с какой-то торжественной улыбкой на лице.

— Рай-кун! — радостно приветствовала она. — Как раз вовремя. Проходи, проходи, у меня для тебя отличные новости.

Мы прошли в ее небольшой кабинет на первом этаже. Стены украшали детские рисунки и фотографии выпускников приюта, на письменном столе аккуратными стопками лежали документы. Накамура-сан жестом предложила мне сесть в кресло напротив.

— Сегодня утром к нам приходил представитель администрации Хокаге, — начала она, доставая из ящика стола несколько бумаг. — Дело в том, что деревня оказывает особую поддержку сиротам, поступившим в Академию шиноби.

Она протянула мне лист с печатью канцелярии.

— Тебе выделили отдельную квартиру. Небольшую, но вполне подходящую для одного человека. Адрес указан здесь — район Накано, недалеко от торгового квартала.

Я перечитал документ, не веря своим глазам. Собственная квартира? В шесть лет? Это казалось нереальным.

— Кроме того, — продолжила Накамура-сан, доставая толстый конверт, — деревня назначила тебе ежемесячное пособие до окончания Академии. Вот первая выплата — двадцать тысяч рё. В дальнейшем ты будешь получать деньги в канцелярии Хокаге, каждое первое число месяца.

Двадцать тысяч рё. Сумма, которую я никогда не держал в руках. На эти деньги можно прожить месяц, даже особо не экономя.

— Я... не знаю, что сказать, — пробормотал я, все еще не веря происходящему.

— Скажи "спасибо" деревне, когда станешь настоящим шиноби, — улыбнулась Накамура-сан. — А пока просто учись хорошо и не забывай старых друзей.

Я встал и поклонился как можно глубже.

— Спасибо вам за все, Накамура-сан. За заботу, за поддержку... За то, что всегда верили в меня.

— Все получится, Рай-кун, — тепло сказала она. — Ты умный и целеустремленный мальчик. Уверена, из тебя выйдет отличный шиноби.

Покинув кабинет, я направился к выходу из приюта с странным чувством в груди. Смесь радости, тревоги и какой-то пустоты. Это здание было моим домом последние несколько лет, и вот теперь я покидаю его навсегда. Новая жизнь, новые возможности, но и новые вызовы.

— Эй, ты! — раздался звонкий голос за спиной, прервав мои размышления.

Я обернулся и увидел светловолосого мальчика из вчерашнего инцидента. Наруто Узумаки. Он стоял в нескольких метрах, шмыгая носом и разглядывая меня любопытными голубыми глазами.

— Все говорят, что ты пошел в Академию шиноби, — сказал он, подходя ближе. — Это правда?

— Правда, — коротко ответил я.

— Круто! — глаза мальчика загорелись. — А я Наруто Узумаки! И знаешь что? Я тоже обязательно туда попаду! Сначала Академия, потом Хокаге, даттебайо!

Я внимательно посмотрел на него. Вроде ничего особенного. Обычный мальчишка. Тут каждый второй ребенок мечтает быть самым крутым шиноби и стать Хокаге. Но в его голосе звучала такая искренняя уверенность, что на мгновение мне стало интересно — откуда столько решимости?

— А почему именно Хокаге? — спросил я, не особо ожидая услышать что-то новое.

Наруто недоуменно уставился на меня, как будто я задал самый глупый вопрос в мире.

— Как почему?! — он широко развел руками. — Хокаге — это же самый крутой шиноби в деревне! Когда я им стану, все жители наконец-то признают меня, даттебайо!

Признают. Значит, дело во внимании. Хотя с таким отношением от окружающих неудивительно.

— Понятно, — я просто кивнул на его слова и протянул руку. — Райден Иказути. Приятно познакомиться.

Пожав его маленькую ладонь, я развернулся и направился к выходу, оставив мальчишку стоять в легком недоумении. Наверное, он ожидал более бурной реакции на свои грандиозные планы.

*****

Квартира оказалась именно такой, как я себе представлял по описанию в документах. Однокомнатная, на втором этаже небольшого дома в тихом переулке. Входная дверь вела сразу в жилую комнату, разделенную на несколько зон: спальную с узкой кроватью и тумбочкой, рабочую с письменным столом у окна, и кухонную с плитой, раковиной и небольшим столиком для еды.

Мебель простая, но добротная. Никаких изысков — все строго функционально. Из окна открывался вид на внутренний двор, где росло несколько деревьев.

Я прошелся по комнате, проверяя каждый уголок. В тумбочке обнаружились чистые простыни и наволочка, в кухонном шкафчике — набор посуды на одного человека: тарелка, миска, палочки для еды, кружка.

Устроившись за письменным столом, я достал конверт и пересчитал деньги. Двадцать тысяч рё — внушительная сумма для шестилетнего мальчика. Нужно распорядиться ими разумно. В первую очередь — продукты и предметы первой необходимости. Часть сохранить. Кто знает, что может понадобиться в Академии, лучше держать небольшой резерв.

Составив примерный список покупок на листке бумаги, я отправился в торговый квартал.

Первым делом зашел в продуктовую лавку. Пожилой торговец окинул меня оценивающим взглядом, но промолчал. Видимо, дети, делающие покупки самостоятельно, не были редкостью в деревне.

— Мне нужен рис, — сказал я, подходя к мешкам с крупой.

— Сколько? — коротко спросил продавец.

— Килограмма три хватит на первое время.

Он отмерил рис в бумажный пакет. Я добавил к покупке мисо-пасту, сушеные водоросли для бульона, яйца, немного овощей — морковь, лук, капусту. Мясо взял совсем чуть-чуть. На все ушло около двух тысяч рё.

В соседней лавке приобрел предметы гигиены: мыло, зубной порошок, полотенце, расческу. Торговка — женщина средних лет с добрым лицом — пригляделась ко мне внимательнее.

— Ты новенький в квартале? — спросила она, упаковывая товар.

— Да, только вчера переехал.

— А родители где?

— Их нет, — ответил я просто, не желая вдаваться в подробности.

Она кивнула с пониманием. В мире шиноби сироты не были редкостью.

— Если что понадобится, обращайся. Лавка работает каждый день, кроме воскресенья.

Я поблагодарил женщину и направился домой.

Поднявшись в квартиру с сумками покупок, принялся раскладывать все по местам. Продукты — в кухонные шкафчики, канцелярские принадлежности — на письменный стол. Предметы гигиены разместил возле раковины.

На все ушло около пяти тысяч рё. Оставшиеся пятнадцать тысяч я спрятал в ящик письменного стола — пригодятся позже.

Весь вечер прошел в обустройстве нового жилища и подготовке к завтрашнему дню, где меня ждет первое занятие по физической подготовке.

*****

К спортивной площадке, позади академии, я прибыл за несколько минут до назначенного времени, стараясь морально подготовиться к предстоящим испытаниям. Тут уже собралась группа моих одноклассников. Кто-то разминался, кто-то просто болтал, ожидая начала урока.

Появление нашего инструктора мгновенно прекратило все разговоры. Мидзуки-сенсей оказался полной противоположностью академичному Фукусиме. Мужчина лет двадцати пяти, с атлетическим телосложением и жилистыми руками. Короткие серебристые волосы были аккуратно зачесаны назад, а темные глаза внимательно оценивали каждого из нас. На нем была стандартная форма чунина Конохи — зеленый жилет поверх темно-синей рубашки и брюк, налобный протектор блестел на солнце.

— Доброе утро, — поприветствовал он нас ровным голосом. — Меня зовут Мидзуки, и я отвечаю за вашу физическую подготовку. Сразу предупреждаю — легко не будет. Шиноби должен обладать не только острым умом, но и крепким телом.

Он медленно прошелся перед строем, оценивающе глядя на каждого.

— Программа на сегодня включает в себя кардиотренировку, работу на выносливость и базовые упражнения для развития всех групп мышц. Начнем с пробежки — десять кругов вокруг площадки. Затем отжимания, подтягивания, упражнения на пресс и растяжка. После обеда — основы тайдзюцу и работа с деревянными макетами оружия.

Десять кругов. Я попытался прикинуть расстояние — площадка была довольно большой, каждый круг метров четыреста. Четыре километра...

— Не стойте столбом, — скомандовал Мидзуки. — Начали!

Первые несколько кругов прошли относительно легко. Я держался в середине группы, стараясь не сильно отставать. Дышалось пока свободно, ноги слушались, темп казался комфортным.

Но к четвертому кругу ситуация начала меняться. В боку появилась неприятная колющая боль, дыхание стало более частым и поверхностным. Большинство одноклассников все еще бежали легко и непринужденно, изредка переговариваясь между собой. Особенно выделялся мальчик из клана Акамичи — несмотря на плотное телосложение, он даже не запыхался.

К седьмому кругу я уже откровенно задыхался. Рубашка прилипла к спине от пота, в глазах периодически темнело, а ноги стали ватными. Девочка из Инузука пробежала мимо меня с легкой улыбкой на лице. Хуже всего было осознавать, что я отстаю от остальной группы все больше и больше.

Восьмой и девятый круги превратились в настоящую пытку. Каждый шаг давался с огромным трудом, в легких горело, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Некоторые одноклассники уже финишировали и стояли в сторонке, восстанавливая дыхание.

Последний круг я добежал скорее силой воли, чем физическими возможностями. Едва пересек финишную черту, как ноги подкосились, и я рухнул на траву, жадно хватая ртом воздух.

— Отдыхаем две минуты, затем переходим к отжиманиям! — объявил Мидзуки.

Отжимания. У меня едва хватало сил лежать на земле.

— Приготовились! — скомандовал инструктор. — Сто отжиманий, начали!

Перевернувшись на живот, принял упор лежа и начал отжиматься. Первые десять раз дались относительно легко, но дальше руки начали дрожать от усталости. К двадцатому разу уже просто падал грудью на землю, едва выжимая себя наверх.

К концу тренировки я лежал на спине, раскинув руки в стороны, и пытался восстановить дыхание. Каждая мышца в теле болела, во рту пересохло, а перед глазами плыли черные точки. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони и с трудом приподнялся на локтях, оглядывая площадку.

Картина, которую я увидел, окончательно добила мою самооценку. Дети улыбались и непринужденно переговаривались между собой, даже не запыхавшись.

Я закрыл глаза, стараясь не думать о том, насколько жалко выгляжу на их фоне. Глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Затем с усилием поднялся с земли, чтобы вернуть себе хотя бы подобие достоинства.

Мидзуки-сенсей окинул нас оценивающим взглядом, и на его лице появилась довольная улыбка.

— На сегодня достаточно, — объявил он. — Можете расходиться. Завтра в это же время встречаемся здесь.

Одноклассники начали неспешно покидать площадку, обсуждая планы на оставшуюся часть дня. Я собирался последовать их примеру, но голос инструктора остановил меня.

— Иказути, задержись на минуту.

Сердце екнуло. Я понимал, что плохо выступил, но не хотел слышать это от инструктора. Развернулся и подошел к Мидзуки-сенсею, стараясь выглядеть более уверенно, чем чувствовал себя на самом деле.

— Как дела? — спросил он, внимательно изучая мое лицо.

— Все нормально, — соврал я, выпрямив плечи. — Я справлюсь.

Мидзуки кивнул, но выражение его лица оставалось серьезным.

— Думаю, мне не нужно объяснять тебе разницу между тобой и остальными?

Я недовольно покачал головой.

— Ну тогда ты знаешь, что нужно делать, — продолжил инструктор. — Я напишу тебе программу дополнительных физических упражнений. Занимайся дома каждый день. Без крепкой базы ты не сможешь долго продержаться в этом классе.

Последние слова прозвучали как предупреждение. Я серьезно кивнул и поклонился.

— Спасибо, сенсей.

Мидзуки неожиданно рассмеялся и в смущении почесал затылок.

— Да ничего такого, мне не сложно. Просто не хочется терять перспективного студента из-за недостатка подготовки.

*****

После обеда мы вернулись в аудиторию для теоретических занятий. Фукусима-сенсей рассказывал об истории создания системы ниндзя и основы медитативных техник. После утренней изнурительной тренировки сидячие занятия казались райским блаженством.

Я старался внимательно слушать лекцию, делая пометки в тетради.

— Садитесь тихо, — его голос прозвучал спокойно, но властно. — Сегодня мы изучаем основы того, что делает нас шиноби.

Он повернулся к доске и начал рисовать схему, объясняя:

— Система ниндзя была создана Риккудо Сеннином много веков назад. Именно он научил людей использовать чакру — энергию, которая течет в каждом из нас. Чакра состоит из двух компонентов: физической энергии тела и духовной энергии разума.

Фукусима-сенсей обвел взглядом класс, убеждаясь, что все слушают.

— В следующем году вы начнете изучать практическое применение чакры. Но помните — без теоретической базы и медитативных практик вы не сможете правильно контролировать эту силу. Медитация позволяет найти баланс между телом и разумом.

Он сделал паузу, давая информации усвоиться.

— К выпускному экзамену каждый из вас должен будет продемонстрировать владение тремя базовыми техниками: Хенге но Дзюцу — техника превращения, Каварими но Дзюцу — техника подмены, и Буншин но Дзюцу — техника клонирования. Эти навыки — основа для крепкого фундамента изучения ниндзюцу. Но не беспокойтесь. У вас есть шесть лет, чтобы освоить эти техники. Мы будем изучать их постепенно, начиная с самых простых упражнений на концентрацию чакры.

Я оглядел спокойные лица одноклассников. Видно беспокоило это только меня.

Прозвенел звонок, означающий конец учебного дня. Одноклассники начали собирать свои вещи и неспешно покидать аудиторию. Я тоже встал, складывая тетради в рюкзак, когда заметил, что ко мне подходит девочка из клана Инузука.

— Привет, — сказала она, протягивая руку для рукопожатия. — Я Ая Инузука.

Я с недоумением посмотрел на нее, гадая, зачем она подошла, но руку пожал. Ее рукопожатие оказалось на удивление крепким.

— Иказути Райден.

Ая присела на край моего стола, разглядывая меня любопытными темными глазами.

— Слушай, а у тебя родители не из богатой семьи? — спросила она без предисловий.

— Нет, я сирота, — ответил я, не видя смысла скрывать очевидные факты.

Она удивленно посмотрела на меня.

— А как ты здесь оказался? Ты же такой... — она замялась, подбирая слова.

— Слабый? — закончил за нее.

— Ну... да, — призналась Ая, слегка покраснев.

— Нас отбирали в приюте по уровню чакры, — объяснил я. — Вот я и прошел по результатам теста.

— Серьезно? — ее глаза расширились от удивления. — То есть у тебя высокий уровень чакры, просто физическая подготовка хромает?

— Примерно так.

— Понятно, — она задумчиво кивнула. — А знаешь, у нас в клане говорят, что чакра — это основа всего. Если она мощная, то и физические способности можно развить. Главное — правильный подход и упорство.

— Ая! — окликнул ее голос из коридора. — Пойдем, нам пора домой!

Она обернулась к двери, где стоял светловолосый мальчик, терпеливо ожидающий ее.

— Пока, Райден-кун, — сказала Ая, спрыгивая со стола. — Мне нужно идти. Увидимся завтра.

Я кивнул, пытаясь понять, в чем была цель этого разговора. Может быть, она просто из вежливости решила познакомиться с новеньким? Или ей стало интересно, как сирота попал в элитный класс?

Собрав оставшиеся вещи, я покинул аудиторию и направился домой. Впереди меня ждал вечер, который я планировал посвятить изучению программы дополнительных упражнений от сенсея.

*****

Сорок восемь... сорок девять...

Капля пота сорвалась с моего лба и упала на пол квартиры глухим звуком. Руки дрожали от напряжения, но я заставил себя выжать еще один раз.

— Пятьдесят! — прошептал я и рухнул на пол лицом вниз.

Грудь вздымалась, как после спринта, а в мышцах разливалось знакомое жжение. Перевернулся на спину, глядя в потолок, и попытался восстановить дыхание. Неплохо. Всего пара недель назад я едва осиливал двадцать отжиманий, а теперь добрался до полусотни. Ежедневные тренировки по программе Мидзуки-сенсея давали о себе знать. Каждое утро начиналось с физических упражнений, каждый вечер заканчивался тем же самым. Мышцы уже не болели так нещадно, как в первые дни.

В Академии за это время мы особо далеко не продвинулись. Большую часть времени Фукусима-сенсей посвящал теоретическим дисциплинам. Химия оружейных ядов и противоядий, физика траектории метательных снарядов, основы анатомии для точечных ударов. В этих предметах я чувствовал себя уверенно, входил в число лучших в классе. Теория всегда давалась мне легко. В этих предметах я был очень неплох, в числе лучших в классе. Зато физическая подготовка по-прежнему хромала, хоть и не так катастрофически, как в первый день.

С одноклассниками особо не общался. Не считая Аи, которая частенько подходила сама. Здоровалась, когда мы проходили мимо друг друга в коридорах, иногда задавала какие-то вопросы по домашним заданиям. Остальные держались своими группками, и я не видел смысла навязываться.

Выпрямился и направился в душ — стоило немного освежиться перед прогулкой. Теплая вода смыла пот и усталость, возвращая мышцам подвижность. Переодевшись в чистую одежду, я вышел из квартиры.

Вечерняя Коноха была особенно красива в это время. Золотистые лучи заходящего солнца окрашивали крыши домов, а в воздухе витали ароматы еды из соседних домой.

Путь лежал в оружейную лавку в торговом квартале. Скоро должны были начаться спарринги и занятия по метанию оружия, а у меня не было даже тренировочного реквизита. Мидзуки-сенсей предупредил, что студенты должны обзавестись собственным набором кунаев и сюрикенов для тренировки дома.

Лавка располагалась в небольшом здании с кованой вывеской над входом. Внутри пахло металлом и машинным маслом. За прилавком стоял бородатый мужчина средних лет, внимательно изучавший на свету лезвие красивого танто. Услышав звонок над дверью, он перевел взгляд на меня.

— Чего тебе, малец? — грубовато спросил он.

— Добрый вечер, — поклонился я. — Я студент Академии, хотел узнать, есть ли принадлежности для тренировки метательных навыков?

Кузнец отложил красивый мечи повернулся ко мне, рукой почесав подбородок.

— Ничего специального нет, но могу предложить бракованные болванки кунаев. Вес и баланс соответствует стандартным, а пробивающая мощь тебе все равно не нужна. Может, даже не порежешься лишний раз.

— Сколько стоит?

Он задумчиво посмотрел в потолок.

— Семь тысяч за десять штук. Могу докинуть еще пару таких же затупленных сюрикенов.

Я прикинул сумму. Дороговато, конечно, но деваться некуда. Кивнул, отсчитывая нужную сумму на прилавок.

— А сколько стоит нормальный набор?

— Ну, стандартный набор кунаев и сюрикенов из обычной стали обойдется тебе в тридцать пять тысяч.

Понятно. Это почти в два раза больше, чем я получаю в месяц.

— А тот меч, что вы смотрели?

— Оо, это моя гордость, — он снял танто с прилавка. — Чакропроводящая сталь, идеальная балансировка, рукоять из железного дерева с противоскользящей обмоткой. Такие клинки делают только мастера высшего разряда.

— И сколько такой стоит?

— Полтора миллиона.

У меня глаза чуть не вылезли из орбит. Полтора миллиона рё. На такие деньги я могу прожить пару лет.

— Спасибо еще раз, — я взял свой заказ и направился к выходу.

Пора посмотреть, что я могу с этим делать.

Я отправился на небольшую поляну за жилым кварталом, где никого не было. Нашел подходящее дерево — толстый дуб с широким стволом. Отошел на несколько метров и примерился. Первый бросок даже не попал в цель — кунай воткнулся в землю метрах в двух от дерева.

Пошел забирать свой реквизит и вернулся на исходное место. Начал внимательно осматривать метательное оружие, пытаясь понять, как его правильно взять. Второй бросок пролетел прямо рядом с деревом. Прогресс, хоть и небольшой.

Еще пара бросков, и я хотя бы начал попадать в дерево. Следующие десять минут методично долбил кунаем по стволу, пару раз даже умудрился неплохо попасть — лезвие входило внутрь на пару сантиметров.

Я очередной раз прицелился, когда услышал голос сверху:

— Расслабь руку. И не сжимай рукоять так сильно — кунай должен лететь, а не бороться с твоими пальцами.

Я посмотрел наверх и увидел на толстой ветке парня с веселой улыбкой на лице. Он спрыгнул со своего места и мягко приземлился рядом со мной.

На вид лет пятнадцать. Кудрявые темные волосы, добрые карие глаза и открытая улыбка. Одет в стандартную одежду шиноби — темную рубашку и брюки.

— Ты неправильно держишь его, — объяснил он, подходя ближе. — Смотри: хват должен быть легким, но уверенным. Кунай — продолжение твоей руки.

Я задумчиво подкинул его в руке.

— А я уже начал думать, что с ними что-то не так.

Парень протянул руку, и я положил кунай ему на ладонь. Он задумчиво взвесил его, а потом легким движением отправил в ствол дерева — по самую рукоять. Я даже не увидел сам бросок.

— Да нет, с ними все нормально, — сказал он с улыбкой. — Шисуи, кстати.

— Райден, — ответил я. — Ты здесь тренируешься?

— Иногда, А ты, видно, только поступил в Академию?

Я кивнул.

— Искал место для тренировок.

— Ну, раз судьба случайно нас свела то, покажу тебе мастер-класс.

Шисуи подошел к дереву, и я увидел на его спине веер клана Учиха. Он выдернул брошенный им ранее кунай и вернулся ко мне.

— Ты не похож на остальных Учих, — сказал я, собирая остальные метательные ножи. Никакого высокомерного взгляда на мои потуги. Сам предложил помощь. Странно.

Шисуи сначала удивился, но потом, видимо, понял, что я заметил герб на его спине.

— А чем не похож?

— Не знаю, — я задумчиво взялся за подбородок и задумался, пытаясь правильно сформулировать мысли.

Шисуи странно посмотрел на меня и подойдя ближе наклонился.

— Ты какой-то слишком серьезный. Мне хватает одного Итачи.

И прежде чем я успел среагировать, он ухватился за мои щеки и начал разводить их в стороны. Как бы не пытался, остановить его не мог и через пару секунд просто смирился, ожидая пока он наиграется.

Как только он убрал руки, я нахмурился и недовольно посмотрел на него, растирая щеки.

— Зачем ты это сделал?

Тот улыбнулся еще шире.

— Я спас тебя от морщин в десять лет. Радуйся. Жизнь шиноби и так слишком мрачная, чтобы вечно ходить с постным лицом.

— Тебя, наверно, не очень любят в клане. — я недовольно посмотрел на него, отходя на шаг.

— Эй, — возмутился он. — Я душа любой компании. И вообще, если ты сильный, то можешь вести себя как хочешь.

— А ты сильный? — я склонил голову набок, заинтересовавшись последним уточнением.

Он с улыбкой согнул руку, демонстрируя бицепс.

— А то. Один из самых сильных. И если мы закончили с знакомством, то бери кунай, — он взял мою руку и начал показывать правильный хват. — Пальцы не сжимают, а обнимают рукоять. Кунай лежит на ладони, а не висит. Теперь расслабляешь руку и бросаешь — движение должно быть плавным, как удар хлыста.

Я последовал его совету и действительно попал гораздо лучше. Практически в центр импровизированной мишени.

— Видишь? — Шисуи улыбнулся. — Стоило направить, и у тебя все получилось.

Он серьезно посмотрел на меня.

— А теперь улыбнись.

— Что? — я недоуменно уставился на него.

— У тебя получился первый хороший бросок, значит, ты стал лучше. Это повод для радости. Улыбнись.

— Но... я не хочу.

Шисуи предостерегающе приготовил руки, чтобы опять растянуть мое лицо.

— Я понял, — сказал я, подняв руку в примирительном жесте, и показал лучшую свою улыбку.

Но, глядя на странное лицо Шисуи, понял, что вышло не очень.

— Да уж, — он потер затылок. — Тут есть над чем работать, но это все потом, Рай-тян, мне уже пора.

Я поклонился ему. Может и в странной манере, но сегодня он мне очень помог.

— Спасибо за тренировку.

Он улыбнулся и погладил меня по голове.

— Не за что. Увидимся еще как-нибудь.

И просто исчез из поля зрения.

Я огляделся вокруг пытаясь найти следы его пребывания. Но ничего. Пустая поляна, будто его здесь никогда и не было. Жуткая скорость. Надо побольше узнать об этом Шисуи.

Глава 3

— На сегодня закончили, — объявил Фукусима-сенсей, убирая свои записи со стола. — Дома отработайте складывание печатей, жду от всех приемлемых результатов.

Я собрал свои принадлежности и вместе с остальными направился на задний двор. Сегодня нас ожидали первые спарринги — событие, которого я и ждал, и боялся одновременно. Теоретическая подготовка была одним делом, а вот как проявлю себя в бою большой вопрос.

Мидзуки-сенсей уже ждал нас на площадке, держа в руках список с именами. Обычное добродушное выражение лица сменилось серьезным, почти суровым, а глазах читался профессиональный интерес, словно он изучал каждого из нас, оценивая потенциал и мысленно делая ставки.

— Я разбил вас на пары, — объявил он, когда все собрались в круг. — Сегодня мы проведем спарринги. Я называю имена, вы выходите, складываете печать примирения и начинаете поединок. За круг не выходить. Правила простые: никакого оружия, никаких техник, только тайдзюцу. Бой прекращается, когда противник теряет сознание, сдается или покидает круг. Намеренные травмы запрещены.

Он окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на нескольких учениках.

— И запомните — здесь нет места для гордости или мести. Это обучение, а не война. Кто нарушит это правило, будет исключен из академии немедленно.

Атмосфера сгустилась. Некоторые ребята нервно переминались с ноги на ногу, другие наоборот выпрямились, готовые показать себя.

— Первая пара: Яманака Дайсуке и Учиха Такеши.

Первым вышел миловидный блондин из клана Яманака, худощавый мальчик с мягкими чертами лица и нервным выражением. Его светлые волосы были аккуратно подстрижены, а голубые глаза беспокойно метались от Мидзуки к своему противнику. По его напряженной походке и тому, как он сжимал и разжимал кулаки, было видно, что он предпочел бы любого другого оппонента, но выбора ему не дали.

Его противник был полной противоположностью: типичный Учиха с черными волосами и темными глазами, даже чем-то похожий на Шисуи, если бы не холодное, высокомерное выражение лица. Такеши двигался с уверенностью хищника, его поза была расслабленной, но готовой к мгновенному действию. В отличие от нервничающего Дайсуке, он выглядел так, словно ждал этого момента с нетерпением.

Оба сложили печать примирения — два пальца, направленных вверх, прижатых друг к другу.

— Поклонитесь, — скомандовал Мидзуки.

Ученики выполнили формальный поклон, после чего встали в стойки.

— Хаджиме! — резко крикнул сенсей, объявляя начало боя.

Противники не бросились друг на друга сразу. Учиха стоял в странной стойке — правая рука была отведена назад и сжата в кулак, левая выставлена вперед ладонью вниз, ноги на ширине плеч, вес перенесен на заднюю ногу. Выглядело это как-то необычно, будто он собирался наносить удары с дистанции, оставив пространство для размашистых выпадов. Яманака просто держал руки перед собой в неуверенной защитной позиции, больше похожей на попытку закрыться, чем на боевую стойку.

Несколько секунд они изучали друг друга. Дайсуке нервно облизал губы, его дыхание было учащенным. Такеши же казался абсолютно спокойным, его темные глаза методично изучали противника, ища слабые места.

Учиха выждал пару секунд, но поняв, что противник не собирается начинать, сделал шаг вперед с обманным движением — рука взметнулась вверх, имитируя прямой удар в голову. Как только Яманака инстинктивно поднял руки в блоке, закрыв обзор, Такеши резко опустился в присед и провел подсечку по опорной ноге, буквально снеся ее мощным ударом голени.

Блондин, потеряв опору, начал падать вперед с выставленными руками, но Учиха не позволил ему спокойно приземлиться. Поднимаясь из приседа, он выбросил колено вверх, которое четко встретилось с опускающейся головой противника. Глухой звук удара разнесся по площадке, и Дайсуке мгновенно обмяк, его тело безвольно рухнуло на землю.

— Ямэ! Стой! — резко скомандовал Мидзуки, поднимая руку и останавливая поединок.

Все на площадке были в шоке от скорости расправы. Весь поединок занял не больше трех секунд. Некоторые даже не успели понять, что произошло. Учиха слегка скривил губы в подобии самодовольной улыбки, неторопливо сложил печать примирения над поверженным противником и просто вышел из круга, даже не оглянувшись на лежащего Дайсуке.

Мидзуки нахмурился, глядя на спину уходящего Такеши, но ничего не сказал. Он подошел к лежащему Яманаке и опустился на колено рядом с ним. Его ладонь засветилась мягким зеленым светом, когда он провел рукой над телом ученика, проверяя повреждения.

— С ним все в порядке, — объявил сенсей через несколько секунд. — Просто без сознания. Сотрясения нет.

Он аккуратно поднял мальчика на руки и отнес в тень под раскидистое дерево у края площадки, где уложил его на траву.

— Следующие! — объявил Мидзуки, но в его голосе теперь звучала более строгие нотки. — И помните о контроле!

Так прошло еще несколько боев. Кто-то показывал неплохую технику, применяя базовые комбинации ударов руками и ногами, кто-то просто махал руками, надеясь попасть куда попало. Большинство поединков длились дольше первого — от минуты до трех, но результат часто был предсказуем. Дети из кланов имели явное преимущество в подготовке: их движения были более отточенными, стойки увереннее, а реакция быстрее.

И вот очередь дошла до меня.

— Иказути Райден и Акимичи Джиро!

Сердце ухнуло в пятки. Не повезло. Джиро был самым крупным парнем в классе и одним из самых сильных физически. Широкие плечи, крепкое телосложение, мощные руки. При этом, несмотря на принадлежность к клану Акимичи, известному своими техниками тайдзюцу, Джиро казался добродушным парнем, который не любил причинять боль другим.

Мы встали друг напротив друга в центре круга. Я попробовал принять стойку, похожую на ту, что демонстрировал Учиха, но руки получились слишком высоко, почти полностью прикрывая лицо. Неопытность была очевидна, ноги стояли неуверенно, вес распределен неправильно. Мне даже показалось, что я услышал тихие смешки от зрителей.

Джиро принял низкую, устойчивую стойку — ноги широко расставлены, руки перед собой, готовые как для атаки, так и для защиты.

— Рей! — скомандовал Мидзуки.

Мы сложили печати.

— Хаджиме!

Стоило Мидзуки скомандовать начало, как я, помня пример Учихи, попробовал провести такую же подсечку. Но мои движения оказались слишком медленными. Джиро легко развернул ногу в сторону удара, а я наткнулся на его блок. Боль пронзила мою голень, все равно что пнуть железный столб. Я начал хромать, невольно отступая назад и морщась от боли.

Джиро сделал тяжелый шаг вперед, его массивная фигура двигалась удивительно быстро для такого размера.

Я поднял руки в блоке и сразу получил мощный удар правой рукой в живот. Кулак Джиро врезался в мой пресс, как кувалда. Воздух мгновенно выбило из легких и я согнулся пополам, задыхаясь и отступая назад. Во рту появился металлический привкус.

Болящая нога не позволяла быстро восстановить дистанцию, но Джиро и не преследовал меня активно, позволив отдышаться и снова занять позицию. Он стоял в своей стойке и терпеливо ждал, пока я приведу себя в порядок.

Я начал лихорадочно думать, пытаясь унять панику. Главное — не терять обзор. Что бы ни происходило, я не должен закрывать глаза, иначе даже не пойму, что произошло.

Я опустил руки чуть ниже и приготовился к следующему обмену. Акимичи снова занял свою низкую стойку, широко расставив ноги, готовый к движению в любую сторону. Решив не давать ему инициативу, я резко шагнул вперед и ударил кулаком, целясь ему в голову правой рукой.

Джиро спокойно нырнул под мой читаемый удар. Движения были слишком широкими и медленными. Используя мой импульс, он сблизился, обхватил меня за талию своими мощными руками и выполнил бросок, перекидывая меня через себя.

Время словно замедлилось. Я увидел небо, лица одноклассников, землю, приближающуюся с угрожающей скоростью. Удар о землю был максимально неприятным — спина встретилась с утрамбованной землей площадки с глухим звуком. Боль разлилась по всему позвоночнику, а в ребрах что-то неприятно хрустнуло. Дыхание сбилось окончательно.

— Ямэ! Стой! — Мидзуки остановил поединок, подняв руку. — Продолжайте в стойке.

Джиро сразу же отступил и протянул мне руку:

— Ты в порядке?

Я решил не принимать помощь и поднялся самостоятельно, сжимая ребра и морщась от неприятных ощущений. Каждый вдох отдавался острой болью в боку.

— Готов продолжать? — спросил Мидзуки, внимательно изучая мое состояние. — Можем закончить на этом.

Вокруг площадки воцарилась тишина. Все ждали моего решения. Я почувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, сочувствующих, оценивающих. Но гордость не позволила сдаться.

Я покачал головой, с трудом выпрямляясь:

— Нет, я хочу попробовать еще раз.

— Уверен? — переспросил Мидзуки. — Твои ребра...

— Ничего страшного.

Снова встал в ту же стойку, ожидая противника. Джиро тоже принял боевую позицию, расставляя руки. Мидзуки посмотрел на нас обоих, убедился, что мы готовы, и махнул рукой:

— Хаджиме!

Акимичи решил не затягивать и закончить бой быстро. Он сразу пошел в атаку, бросив мощный удар сверху правой рукой, целясь мне в голову. Рука Джиро с устрашающей скоростью полетела мне в лицо.

Я приготовился и поднял руки крест-накрест, готовясь принять удар на блок. Кулак врезался в мои предплечья с такой силой, что по рукам разлилось жжение, а меня чуть не опрокинуло назад. Ноги заскользили по земле, равновесие начало теряться.

Но даже понимая, что сейчас потеряю опору и упаду, я выбросил колено вверх, ожидая, что Джиро попробует пройти в борьбу, как это сделал в прошлый раз. Весь план был основан на чистой интуицией. Я почти ничего не видел из-за рук, прикрывающих лицо.

Даже не успев убрать их, я почувствовал, как мое колено жестко встречается с чем-то твердым. Боль пронзила ногу, но одновременно с этим я услышал глухой, мокрый звук удара и болезненный стон.

С трудом вернув равновесие и опустив руки, я увидел картину, которая шокировала всех присутствующих: Джиро лежал на спине в глубоком нокауте. Мое колено попало ему точно в подбородок в тот момент, когда он наклонялся для броска.

Вся площадка погрузилась в мертвую тишину. Дети смотрели то на меня, то на поверженного Акимичи, не в силах поверить в увиденное. Самый слабый ученик класса только что нокаутировал одного из самых сильных.

— Сёбу ари! Победитель — Иказути Райден! — весело объявил Мидзуки, нарушив тишину.

Площадка взорвалась приглушенным гулом голосов, обсуждающих неожиданный исход поединка.

Я мало был похож на победителя: не мог нормально опираться на левую ногу, лицо горело от удара, который частично прошел через блок, ребра ныли с каждым вдохом. Форма была грязной, волосы растрепанными. Но я все-таки победил, и это было главное.

Мидзуки подошел к Джиро и провел над ним руками, проверяя состояние. Зеленое свечение медицинского ниндзюцу осветило его ладони.

— Сотрясения нет — объявил сенсей.

Он помог мне доковылять до дерева, где уже лежал Яманака.

— Присядь здесь и отдохни, — сказал Мидзуки, усаживая меня рядом с Дайсуке. — Я проверю тебя после всех боев.

Я пролежал в тени, наблюдая за оставшимися спаррингами. Ая довольно уверенно победила свою соперницу, не оставив ей шансов. Если брать из девочек, она наверняка была самой сильной в классе. Я понаблюдал за еще парочкой спарингов, пытаясь запомнить как можно больше движений, что показались мне полезными в бою, пока не почувствовал движение с правой стороны.

— Ой-ой-ой, как же башка болит... — простонал, очнувшийся рядом, Яманака.

Он огляделся вокруг, потрогал затылок и тяжело вздохнул:

— Понятно... Стоило сегодня остаться дома — Дайсуке повернулся ко и оценивающе осмотрел мое потрепанное состояние. — Тоже проиграл и прилег отдохнуть? Выглядишь еще хуже меня, приятель.

Я покачал головой, стараясь не гримасничать от боли в ребрах.

— Нет, я выиграл.

Яманака удивленно приподнял бровь и присвистнул.

— Серьезно? Боюсь тогда представить, как выглядит твой противник. Должно быть, его на носилках унесли?

Их обоих отвлек голос Джиро, который тоже только очнулся. Акимичи медленно сел, потряс головой и удивленно начал оглядываться.

— А? Что произошло?

— О, Джиро! — радостно воскликнул Яманака, помахав рукой. — А ты то как умудрился проиграть? Не считая этого психопата Такеши, тут противников для тебе нет.

Джиро озадаченно почесал затылок, опираясь спиной на дерево.

— Честно говоря, я даже ничего не понял. Только ударил, потом решил пройти в ноги... и все выключилось. — Он повернулся и видно только сейчас узнал меня. — Так, подожди, я же с тобой дрался!

Яманака начал откровенно ржать, схватившись за живот. Не думаю, что этого парня стоит злить насмешками после боя, но Дайсуке все никак не хотел затыкаться.

Но вместо злости от проигрыша, Джиро лишь смущенно улыбнулся на его реакцию и с любопытством обратился уже ко мне.

— А как ты это сделал?

Я указал кивком на синяк, который уже расползался по моему колену, и болезненно поморщился. Нога точно будет болеть пару недель.

— Ааа, — протянул Акимичи, — Теперь понятно. — Он осмотрел мой в целом потрепанный вид. — Не будь ты новичком без опыта, такой номер точно не сработал бы. Это была чистая удача и мое разгильдяйство.

Я кивнул, соглашаясь. Понимал, что противник сильно меня недооценивал. Будь он серьезно настроен с самого начала, я бы проиграл в первом размене.

Джиро протянул мне руку с улыбкой.

— Акимичи Джиро. Приятно познакомиться.

Я пожал ее, стараясь не показать, как болят ребра при движении.

— Иказути Райден. Взаимно.

— А я Яманака Дайсуке, — также представился блондин, все еще ухмыляясь. — Наверное. После удара Такеши, я уже не совсем уверен.

— Мне понравилась твоя решимость, — серьезно сказал Джиро, потирая подбородок. — Не каждый согласился бы продолжать после такого броска. Можешь приходить поспаринговать с нами на вторую площадку. Думая ребята из клана не будут против.

Дополнительная практика была именно тем, что мне требовалось. Но для начала стоило немного восстановиться и подтянуть форму.

— Ты уверен, что я переживу спаринг с ними?

— Не волнуйся, я за всем прослежу. Да и вообще, если хочешь стать сильным, драться тоже нужно с сильными. — с улыбкой хлопнул меня по плечу Джиро, вызывая новую вспышку боли. После чего развернулся уже к Дайсуке.

— Тебе тоже стоит начать ходить туда. Хватит отлынивать, иначе сдам тебя матери.

На что тот театрально застонал и откинулся на траву.

— Не горю желанием получать по лицу больше, чем это необходимо. Тебе с твоей страшной мордой это не страшно, а вот мы с Райденом должны беречь нашу природную красоту.

— Эй! — возмутился Джиро. — Какая еще морда?!

— Ну посмотри на себя, — не унимался Дайсуке. — Широкие скулы, маленькие глазки, здоровенные лапы... Не знай твоих родителей, решил бы, что ты призывное животное.

За попыткой Джиро придушить Дайсуке, прошли оставшиеся несколько спарингов. Никто больше серьезно не пострадал, поэтому к концу тренировки к нам подошел Мидзуки с довольным видом.

— Ну что, юные воины, пойдем в медпункт? Вас троих нужно как следует залатать.

Джиро отмахнулся, поднимаясь на ноги.

— Я лучше пойду домой, Мидзуки-сенсей. Со мной все в порядке, просто удар был неожиданный.

— Хорошо, но если будут головные боли или тошнота — сразу к врачу, — строго сказал сенсей.

— Понял, — кивнул Джиро и повернулся к нам. — Увидимся завтра, парни.

— Ну а вы двое, — Мидзуки посмотрел на нас с Дайсуке, — за мной. Вас точно нужно проверить как следует.

*****

Медпункт академии оказался небольшой комнатой с белыми стенами, несколькими койками и запахом антисептика. За столом сидела женщина средних лет с аккуратно убранными в пучок темными волосами и добрыми карими глазами. На ее руке виднелся протектор с символом Листа.

— Хаясе-сан, — обратился к ней Мидзуки, — двое моих учеников нуждаются в осмотре.

Медсестра кивнула и указала на ближайшую койку.

— Конечно. Кто первый?

Дайсуке неохотно прошел вперед, все еще потирая затылок. Хаясе-сан осторожно ощупала место удара, ее ладони засветились мягким зеленым светом диагностического ниндзюцу.

— Небольшой ушиб, — объявила она через минуту. — Сотрясения действительно нет, но пару дней поберегись. Никаких резких движений головой, много воды и полноценный сон.

— Понял, — облегченно вздохнул Яманака. — Значит, завтра на занятия можно?

— Можно.

— Отлично! — довольно потер руки блондин. — Райден, увидимся завтра. Постарайся дожить.

Он помахал рукой и вышел из медпункта, оставив нас втроем. Мидзуки посмотрел на часы на стене.

— Хаясе-сан, я оставлю Райдена на вас. Мне нужно еще кое-что обсудить с Фукусимой-сенсеем.

— Конечно, Мидзуки-сан. Мы справимся.

Когда сенсей ушел, медсестра указала мне на освободившуюся койку.

— Ложись, посмотрим, что с тобой натворили.

Я осторожно улегся на койку, стараясь не дергать больные ребра. Хаясе-сан придвинула стул и начала осмотр, ее руки медленно двигались над моим телом, излучая диагностическое свечение.

Через несколько секунд она удивленно приподняла бровь и повторила сканирование, на этот раз более тщательно. Затем осторожно прощупала мои ребра пальцами.

Я не смог сдержать гримасу боли и сморщился.

— Насколько больно? — спросила она, нажимая на особенно болезненное место.

— Неприятно, — честно ответил я, сжав зубы. — Но терпимо.

Хаясе-сан задумчиво почесала подбородок, ее глаза приобрели озадаченное выражение.

— Что-то не так? — забеспокоился я.

— Как минимум ты сейчас должен валяться на полу от боли, — медленно проговорила она. — У тебя довольно серьезно сломано ребро.

Она потянулась к столу за каким-то инструментом, а затем положила руку мне на колено.

— Чувствуешь что-нибудь?

Я задумчиво потер подбородок, сосредотачиваясь на ощущениях.

— Нет, только прикосновение.

Медсестра убрала руку, и я с удивлением увидел, что между ее пальцами была зажата тонкая игла, котораю, по идее, она вытащила из моей ноги.

— Интересно, — пробормотала Хаясе, взяв блокнот и начав что-то записывать. — Как тебя зовут?

— Иказути Райден.

— Гражданский?

— Из приюта.

Хаясе-сан на мгновение подняла взгляд от блокнота.

— У тебя были какие-то серьезные травмы во время пребывания там?

Я покачал головой.

— Нет, ничего серьезного. Обычные царапины и синяки, как у всех.

— Ясно, — она записала еще несколько строчек и отложила блокнот. — Загляни ко мне завтра утром, перед занятиями. Нужно провести дополнительное обследование.

— Что-то серьезное? — поинтересовался я.

— Пока не знаю. Возможно, у тебя просто высокий болевой порог. Такое иногда встречается. — Она снова активировала целительную технику, ее ладони засияли более ярким зеленым светом. — А сейчас ложись спокойно. Надо привести тебя в порядок, иначе завтра не сможешь нормально ходить.

Теплое покалывание разлилось по телу, концентрируясь в области сломанного ребра. Боль медленно начала отступать и я закрыл глаза, наслаждаясь облегчением.

— Спасибо, — тихо поблагодарил медсестру.

— Не за что. Это моя работа, — мягко ответила Хаясе-сан, не прекращая лечение. — Только в следующий раз постарайся быть осторожнее. Тебе повезло, что ребро только треснуло.

Глава 4

— Решил оккупировать мою территорию? — голос Шисуи отвлек меня от методичного отбивания ударов по дереву.

— А, это ты — Я не остановился, продолжая серию. Пот стекал по лбу, но я держал ритм. Стараясь правильно дышать при каждом движении.

Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить его надувшееся лицо.

— Что это за реакция? Я тут трачу время, прихожу навещать маленького Рай-тяна, а он мне не рад.

— Я рад, — ответил я, продолжая методично пинать дерево. Удар. Еще удар. Мышцы забивались и каждый новый удар давался все тяжелее.

Шисуи подошел ближе и скептически меня осмотрел, скрестив руки на груди.

— Что-то не похоже. Но что поделать — раз неправильные отработки для тебя важнее нового друга... — Он театрально вздохнул и развернулся, делая вид, что уходит.

Моя нога остановилась на полпути к дереву и я медленно повернулся к нему.

— Почему неправильно?

Уже больше трех месяцев по одному сценарию. Я наблюдаю за противниками в спаринге, отрабатываю их связки, а потом приходит мой своеобразный сенсей и разносит все потуги самостоятельного обучения.

Шисуи усмехнулся, а в его глазах промелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Ну, как минимум, — он подошел к дереву и легко коснулся коры пальцем, — ты бьешь подъемом стопы. Это годится для удара по мячу, но не по противнику.

Он развернулся боком к дереву, слегка согнул ногу и нанес удар голенью. Звук был совершенно другим, более глухим и мощным.

— Видишь разницу? — Шисуи показал еще несколько ударов, плавно переходя от простых к сложным комбинациям. Удар голенью, затем коленом, поворот и еще один удар с разворота.

Я внимательно следил за каждым его движением, запоминая углы, траектории, точки приложения силы. Когда он закончил, я подошел к дереву и практически идентично повторил всю последовательность. Как только я подтянул физическую форму, оказалось, что все эти финты в бою даются мне гораздо легче.

Шисуи улыбнулся.

— Молодец, хорошая работа.

Вспомнив его прошлую экзекуцию с мои лицом, я решил улыбнуться сам, не дожидаясь угроз. Попытался изобразить что-то радостное на лице, растягивая губы и обнажая все зубы.

Лицо Шисуи перекосилось и он поморщился, как от зубной боли.

— Ладно, давай будем думать, что улыбка это не твое.

Мое лицо расслабилось, возвращаясь к привычному стоическому выражению.

— Я предупреждал.

Шисуи печально вздохнул.

— Что за дети пошли, ты к ним со всей заботой, а они... Кстати, на счет детей, — его жалобное лицо моментально сменилось улыбкой, — отработка по манекенам — это, конечно, хорошо, но я как-нибудь приведу к тебе своего кузена. Он как раз твоего возраста, сможете устраивать спарринги. Да и я время сэкономлю, не объясняя все по два раза.

Я повернулся к нему, слегка склонив голову.

— А зачем тебе все это? Брат понятно, но причем тут я?

— Да просто так. Может у меня слабость к без эмоциональным детям. Так и хочется сделать из вас нормальных людей. — расслаблено ответил Шисуи, но в его голосе промелькнула какая-то усталость. — А если честно, то последнее время дела в клане идут довольно скверно. Можно считать, что с тобой я морально отдыхаю.

— У вас действительно так много проблем?

Шисуи тяжело вздохнул и сел, оперевшись спиной о дерево. Его обычная беззаботная улыбка исчезла.

— Это мягко сказано. Иногда кажется, что правильного решения просто не существует.

Я сел рядом, вытирая пот с лба. Мы просидели пару минут в тишине, слушая шум ветра в листьях. Шисуи смотрел куда-то вдаль, а я размышлял о том, какие проблемы могут быть у одного из самых влиятельных кланов деревни. И почему о их решении вынужден думать пятнадцатилетний парень.

Устав от молчания, Шисуи повернулся ко мне с грустной улыбкой.

— И что, не будет никаких расспросов или советов?

Я скептически посмотрел на него. Чего он от меня ожидает? Если сильнейший клан Конохи не может разобраться в своих проблемах, то дела действительно идут плохо.

— Мне шесть лет.

Шисуи рассмеялся, по-настоящему, от души.

— Ну хоть в чем-то ты не похож на Итачи. Он бы принял все на свой счет. Ладно, хватит рефлексии, — он поднялся и отряхнул одежду, — вставай в стойку. Будем исправлять все, что ты понахватал в Академии.

Со вздохом встал и начал подпрыгивать на месте, разминая забившиеся мышцы. Кровь постепенно разгонялась по телу, и я почувствовал, как возвращается контроль над каждым движением. Шисуи встал напротив меня. Расслабленная поза, опущенные руки и стандартная улыбка на лице. С виду, максимально открыт для атаки с любой стороны.

— Ну, давай, покажи...

Он не успел договорить. Я резко подпрыгнул и выбросил правую ногу вперед, целясь в его подбородок прямым ударом стопы. Движение получилось четким — вес тела перенесся на опорную ногу, бедро поднялось параллельно земле, голень выстрелила как пружина. Но Шисуи просто отклонил голову назад с той же неизменной улыбкой, и мой удар прошел мимо, рассекая воздух.

— Даже команду не дослушал, как некультурно, — протянул он с притворным осуждением.

Ага, как будто у меня были реальные шансы его достать даже внезапным нападением. Но я не остановился на этом. Вернув опору после удара, устремился на противника с серией комбинаций. Левый хук в голову — Шисуи слегка отклонился назад. Правый прямой в корпус — простой поворот торса, и кулак прошел мимо. Удар коленом снизу — еще один расслабленный поворот, с той же спокойной улыбкой.

Я попробовал обманку — начал низкий удар ногой, целясь в его голень, но в последний момент перевел траекторию выше. Шисуи развернул ногу для защиты от ложного лоу-кика, и именно этого я ждал. Оттолкнувшись от его колена, попытался нанести удар в прыжке, целясь локтем в его лицо.

Но все пошло не по плану. Шисуи просто толкнул меня в спину во время разворота, и я полетел кувыркаться по земле, поднимая облако пыли.

— Сколько раз повторять — никогда не отрывайся от земли, если не можешь создать себе опору в воздухе, — скучающий голос, который он использует, когда хочет меня разозлить.

Со вздохом встал, отряхивая с формы налипшую грязь. Машинально смахнул ее с рукавов и ничего не ответив, снова бросился в бой. Два быстрых джеба, заставивших его сосредоточиться на верхнем уровне, и резкий присед для удара снизу. Но вместо ожидаемого действия, я незаметно кинул горсть земли и не дожидаясь результата попытался нанести рукой удар в голову.

Грязь полетела Шисуи в лицо, на что он просто закрыл глаза, схватил мою руку и резким разворотом отправил меня обратно валяться в пыли.

— Ну надо же, — протянул Шисуи, — специально позволил себя сбить, чтобы незаметно подобрать землю. Какая коварность.

Я не спешил вставать, переводя дыхание на земле. Легкие жгло от напряжения, а в горле пересохло. Это все равно не сработало. Даже с закрытыми глазами он чувствовал каждое мое движение. Что в первый день, что сейчас, я просто не могу его коснуться.

Шисуи посмотрел на меня сверху вниз, заложив руки за спину.

— Ты должен радоваться. Если навыки можно натренировать, такое мышление в бою развивается годами сражений.

Я вздохнул, глядя в небо сквозь кроны деревьев. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая облака в оранжевые тона.

— Буду радоваться, когда смогу тебя победить.

Шисуи присел на корточки и грустно посмотрел на меня, качая головой.

— Выходит, ты навсегда останешься таким хмурым и недовольным. Какая досада.

Каждый перерыв и несколько минут выслушиваешь насколько он лучше тебя. Кто из нас двоих вообще ребенок? Шисуи улыбнулся, уловив мой недовольный взгляд. Я попытался сделать лицо максимально безучастным, но, судя по его реакции, получилось не очень.

— Тебе не нужно переживать, ты развиваешься очень быстро.

— Но я не чувствую этого, — пробормотал я, поднимаясь в сидячее положение.

— Все потому, что я увеличиваю сложность в спаррингах в соответствии с твоим прогрессом. Если хочешь понять, насколько стал сильнее, то сравни себя с ребятами из Академии.

Я закрыл глаза и задумался. В классе остались только Джиро и Такеши, которых я все еще не мог победить, но уже мог дать им хороший бой. Раньше любой из них уложил бы меня за несколько секунд, а теперь спарринги проходили на грани. По крайней мере с Джиро. И действительно, в сравнении с первым днем, когда я мог проиграть любому всухую, прогресс ощущался гораздо сильнее.

— Ну что, второй раунд? — мои размышления прервал голос Шисуи.

С тяжелым вздохом встал с места, готовясь к очередному этапу поучений и избиения. Может, на этот раз получится продержаться чуть дольше.

*****

— ...поэтому взаимодействие между химическими соединениями требует точного понимания структуры, — Фукусима-сенсей монотонно вещал у доски, чертя сложные формулы, которые напоминали древние печати. — Результат неправильно расчёта может быть непредсказуемым, но редко безопасным для энтузиаста.

Я посмотрел на доску, пытаясь понять логику происходящего. Сенсей хорошо разжёвывал материал, преподнося его доступным языком. Но для полного понимания приходилось прикладывать много усилий и дополнительного времени.

— Господи, какая нудятина, — зевнул рядом Дайсуке, не особо скрывая свое отношение к предмету.

Фукусима-сенсей бросил в его сторону укоризненный взгляд, но продолжил лекцию.

— На дом изучите главы с десятой по двенадцатую, особое внимание обратите на таблицу совместимости элементов. Завтра будет проверочная работа.

Дайсуке повернул ко мне голову, его светлые волосы растрепались от постоянного ерзания на стуле.

— Эй, Райден, придешь сегодня ко мне? Джиро тоже должен заскочить, мама обещала приготовить пару закусок. Можем посидеть и посмотреть пару фильмов.

Я покачал головой, складывая учебники в сумку. Шисуи обещал сегодня поднатаскать в использовании метательных снарядов в бою. У него и так последнее время все реже появляется время для тренировок из-за заданий от клана, поэтому следует использовать каждую возможность.

— Извини, сегодня нужно зайти к Хаясе-сан, потом по плану тренировка до вечера.

Дайсуке скептически посмотрел на меня, скрестив брови к переносице.

— Что-то я за тебя уже переживаю. Ты и так уже третий в классе, может стоит взять небольшой перерыв? Вон Ая уже недовольно на тебя смотрит, из-за вечных отмазок.

Я перевел взгляд на девочку , которая сидела через проход от нас. Уже несколько раз ловил на себе ее взгляд, но стоило к ней повернуться, как она отворачивалась с надувшимся лицом, когда наши глаза встречались. Видимо, мои постоянные отказы от совместных прогулок действительно начали ее раздражать.

Со вздохом повернулся обратно к Дайсуке.

— Сегодня я точно не смогу, но обещаю в следующий раз обязательно прийти.

— Ну смотри, я запомнил. — Дайсуке махнул рукой, собирая свои вещи. — Ладно, бывай, Райден, до завтра.

— Пока.

Попрощавшись, я начал собирать оставшиеся принадлежности. С первого посещения медпункта, Хаясе-сан еще несколько раз просила к ней заглянуть, задавая вопросы и проводя какие-то, понятные только ей, тесты. Это не занимало много времени, но оставляло вопросы, на которые медсестра не давала четкого ответа.

Дойдя до места назначения, остановился у входа. Дверь медпункта была закрыта, и я тихо постучал, ожидая ответа с другой стороны.

— Хаясе-сан?

— Райден? Проходи, — послышался знакомый голос.

Я зашел внутрь и поздоровался. Хаясе-сан сидела за столом, разбирая какие-то документы, но при моем появлении отложила их в сторону.

— Как дела? Как учеба? — спросила она, внимательно меня осматривая.

— Нормально. Оценки стабильные, проблем нет.

— А в спаррингах как успехи?

— Тоже неплохо. Прогрессирую.

Хаясе-сан кивнула, предлагая мне место напротив. Я сел на указанный стул и посмотрел на нее, ожидая объяснений.

— К чему все это? Если у меня есть какие-то проблемы, то я хотел бы об этом знать, — спросил прямо, не видя смысла в дальнейших расспросах о повседневной жизни.

Хаясе-сан натянута улыбнулась, отшучиваясь от моего вопроса.

— Райден-кун, неужели, перестала нравиться моя компания?

Но наткнувшись на мое спокойное лицо, вздохнула и сложила руки на столе.

— У тебя нет серьезных патологий, если ты об этом переживаешь. Просто интересный случай, с некоторой эмоциональной притупленностью. Значительно ослабленные эмоциональные реакции и сниженная чувствительность к боли.

Я молча ждал продолжения. Пока что ничего из сказанного не показалось мне серьезной проблемой.

— Обычно такое состояние развивается у ветеранов-шиноби после длительных боевых действий или множественных травм. Это защитная реакция психики на постоянный стресс. Но впервые встречаю такое у ребенка... — Она задумчива посмотрела вниз, будто что-то вспомнив. — Хотя нет. Впервые у ребенка не из клана. И меня сильно интересуют причины такого поведения.

— Разве это не хорошо для работы шиноби? — поинтересовался я, пожимая плечами — Меньше отвлекающих факторов, больше концентрации на задаче.

Хаясе-сан с сожалением посмотрела на меня и грустно вздохнула.

— Шиноби или нет, ты все еще человек, Райден.

Не совсем понимаю, почему это вообще должно меня беспокоить. Я все еще испытываю эмоции, хоть, видимо, и не так ярко как остальные.

— Расскажи мне о своих друзьях, — она сменила тему, передвигая стул поближе. — Как у тебя складываются отношения с одноклассниками?

— Ничего особенного. Неплохо общаюсь с Джиро, Дайсуке и Айко. Они нормальные ребята. С остальными не доводилось пересекаться.

— Хорошо. А теперь представь, что кто-то из этих троих, подойдет к тебе завтра и скажет, что не хочет больше общаться. Ты сильно расстроишься?

Я задумался, пытаясь оценить свою возможную реакцию. Представил, как Дайсуке равнодушно проходит мимо, как Джиро избегает зрительного контакта, как Айко демонстративно отворачивается, игнорируя попытки заговорить.

— Не думаю, — честно ответил, неожиданно осознав, что на самом деле, не ощущаю какого-то сожаления.

— И это не очень хорошо, Райден. — Хаясе-сан тяжело вздохнула и покачала головой — Слушай, у меня для тебя домашнее задание. Ты подойдешь к кому-то из них и сам предложишь пойти погулять или поесть где-нибудь.

Я удивленно посмотрел на нее. Это было довольно странное требование.

— Зачем?

— Затем, что тебе нельзя отдаляться от социума. Чем больше ты взаимодействуешь с окружением, тем лучше. Тем более, чтобы не потерять дорогих людей, нужно давать им знать, что они тебе важны. Даже если ты этого не хочешь.

— Я все равно не могу понять, зачем мне делать то, чего я не хочу? Мне и так неплохо. Чем больше времени я сейчас уделю развитию, тем лучше стану в будущем.

— Как же с тобой сложно. Ну например, ты же тренируешься, чтобы стать сильнее? — Хаясе-сан наклонилась вперед.

Я кивнул.

— Значит, делаешь то, что не хочешь, ради конечного результата, верно?

— Вообще-то мне нравится тренироваться.

Хаясе-сан раздраженно выдохнула и строго на меня посмотрела.

— Ты сделаешь это, потому что я так сказала. Иначе я попрошу Мидзуки-сана отстранить тебя от спаррингов в связи с травмой. Не волнуйся, я смогу придумать что-то, что он не сможет проверить.

Я недовольно посмотрел в ответ. Не испытываю эмоций? Ну как минимум я сейчас чувствую раздражение.

— Это шантаж.

Она продолжила играть в гляделки, не моргая.

— Да, это именно шантаж.

— Но вы сотрудник академии и не должны шантажировать студентов.

Ее взгляд немного дрогнул, но она стояла на своем, сжав губы в тонкую линию. Судя по лицу, отступать она не собирается.

Со вздохом встал со стула. Если ей так важно это глупое задание, то проще выполнить его, чем лишиться возможности участвовать в спаррингах.

— Хорошо, я попробую.

Хаясе-сан улыбнулась и погладила меня по голове, в момент потеряв все напускное недовольство.

— Ты молодец, Райден. Зайди после и обязательно расскажи, как все прошло.

Глава 5

Прошла пара дней с последнего визита к Хаясе-сан. Медсестра была очень настойчива в своем желании приобщить меня к жизни академии, поэтому я решил не откладывать обещание в долгий ящик и сразу после занятий подошел к однокласснице, которая как раз складывала учебники в сумку.

— Привет, Ая.

Девочка сделала вид, что не услышала меня, и продолжила собирать вещи. Я стоял рядом, наблюдая за этим театральным представлением и размышляя о том, насколько проще было бы просто развернуться и уйти. Она хорошая девочка и, возможно, стала бы прекрасным другом в будущем, но сейчас моя голова была забита абсолютно другим.

— Как же сложно, — пробормотал себе под нос, после чего чуть громче добавил: — Я хотел извиниться, что игнорировал тебя. Просто мне нужно нагнать вас всех, поэтому я проводил все время в тренировках.

Девочка остановилась и продолжила слушать, все еще не поворачиваясь ко мне. Ее плечи слегка напряглись, но руки перестали методично перекладывать принадлежности.

— Если ты не против, можем пойти на обед вместе.

Наконец-то она повернулась ко мне, хоть и выглядела все еще надувшейся. Темные глаза сверкнули чем-то вроде заинтересованности, но губы по-прежнему были сжаты в тонкую линию недовольства.

— Ты угощаешь? — спросила она, скрестив руки на груди.

Прикинув финансы в кармане, я кивнул. Хоть все сбережения я и держал дома, но на обед хватит того, что есть.

— Конечно.

Она фыркнула и отвернулась, проходя мимо меня к выходу.

— Я все еще злюсь, но у тебя есть шансы это исправить, — бросила через плечо.

Я почесал затылок, глядя ей вслед. Стоило ли оно того вообще? Шисуи наверняка придет сегодня на место тренировок, последнее время он заглядывал все чаще. Можно было провести этот день с пользой. Но, вспомнив свое обещание и не пожелав портить отношения с Хаясе-сан, я нагнал Аю, выровнявшись с ней в коридоре.

— Куда пойдем? — спросила она, прекратив играть обиду.

— Хм, — задумался. В принципе, я не ходил куда-то есть, и из заведений знал только Ичираку. В основном питался дома простой едой, которую готовил сам или покупал в небольших лавках. — Выбирай ты, я не особо разбираюсь в таком.

Ая кивнула и ускорила шаг, обрадовавшись возможности выбрать направление. Наверняка у нее уже было на уме определенное место.

— Тогда пойдем в кондитерскую. У Акимичи есть отличное заведение.

Мы прошли по знакомым улицам Конохи, минуя торговые ряды и жилые кварталы. Ая болтала о чем-то незначительном — о погоде, об уроках, о том, как ей не нравится новая прическа одной из девочек в классе. Я кивал в нужных местах, не сильно вникая в суть беседы.

Кондитерская оказалась уютным местечком с низкими потолками и деревянными столиками. Воздух был наполнен сладкими ароматами свежей выпечки и карамели. За прилавком стоял полноватый мужчина в белом переднике — явно представитель клана Акимичи, судя по его внушительным размерам и довольной улыбке.

Мы заняли столик в углу, и Ая сразу же погрузилась в изучение меню, нацарапанного мелом на небольшой доске.

— Рекомендую пончики с глазурью, — сказала она, не отрывая взгляда от списка. — Или эклеры с кремом. Здесь все очень вкусное.

Я заказал то, что она посоветовала, а из напитков взял простой чай. Мы сели за столик, ожидая заказа, и между нами повисла неловкая тишина. Я не знал как начать диалог и просто ждал пока она не спросит что-нибудь.

Ая подперла подбородок руками и внимательно на меня посмотрела.

— И так, что-то случилось? — спросила она.

— С чего ты взяла? — вопросительно приподнял бровь.

— Ты сам подошел и пригласил провести время. У тебя определенно что-то случилось, — она прищурилась, не собираясь отступать.

И что ей сказать? Что медсестра решила использовать ее как терапию для ученика-социопата? Что мне дали домашнее задание по социализации?

— Ты хорошо относилась ко мне с первого дня, а я некрасиво поступил, игнорируя тебя. Вот и решил как-то отблагодарить, — пожал плечами, задумчиво посмотрев в ответ.

— Хмм, — протянула она, прищурившись с хитрой улыбкой, — интересно. Тогда в рамках извинений ты должен ответить на пару моих вопросов. Без права на отказ!

— И что за вопросы? — я уже начинал жалеть о своем предложении.

— Ничего такого, что могло бы тебя скомпрометировать, — она махнула рукой. — Просто хочу узнать тебя получше. Твое прошлое, интересы, может, какие-то забавные истории...

— Ну, задавай, — я откинулся на спинку стула и вздохнул.

Если она ждет приключенческих историй, то ее ждет полное разочарование. За все время в приюте я, даже при большом желании, не смог бы вспомнить что-нибудь по-настоящему интересное.

— Посмотрим, — она потерла ладони с довольным видом. — Итак, начнем с простого. То, что ты постоянно тренируешься, мы уже поняли. А чем еще любишь заниматься?

Я задумался, прежде чем ответить. Последнее время я действительно не занимался ничем, кроме учебы и тренировок.

— Хм, — задумчиво протянул, глядя в потолок. — Ну, в приюте я любил ухаживать за цветами.

— Цветами? — она аж подалась вперед от удивления. — Серьезно? Ты? Мистер "Хмурый-и-Молчаливый"?

Я только кивнул, слегка смущенный ее реакцией.

— Это довольно успокаивающее занятие, — начал объяснять. — Любил читать энциклопедии по растениям и руководства по садоводству. Со временем даже весь сад в приюте остался на моем попечении.

— Стоп-стоп-стоп! — она замахала руками — Ты сейчас портишь весь образ! Я такого не ожидала!

— Ты сама спросила. Да и что это за образ? — вопросительно посмотрел на нее.

— Ну, ты весь такой отрешенный и задумчивый ходишь. Я думала, ты любишь читать какие-нибудь драматические романы, сидя на подоконнике во время дождя или писать грустные стихи в блокнотик.

— Похоже, кто-то слишком много фантазирует, — я покачал головой с усмешкой.

— Эй, а что, разве это тебе не подходит? — она надула губы, но тут же рассмеялась. — Ладно, ладно, продолжаем допрос. Расскажи о своей жизни в приюте.

— Тебе не кажется, что это немного несправедливо? — я наклонился и улегся на сложенные руки. — Раз уж начали играть в вопросы-ответы, то предлагаю спрашивать по очереди.

— Хм, — она задумчиво приложила палец к губам. — Вообще-то это было частью твоих извинений. Но раз тебе так хочется узнать побольше о такой прекрасной и загадочной мне, то почему бы и нет?

— Расскажи о своем клане.

— Эй! — она возмущенно ткнула в меня пальцем. — Ты должен был спросить что-то про меня лично! Про мои хобби, любимый цвет, знак зодиака!

— У нас много времени, — пожал плечами, едва заметно улыбнувшись.

Она вздохнула с показным недовольством, но начала подробный рассказ о семье.

— Ну что тут говорить. Мы, Инузука, работаем с собаками-ниндзя. У каждого члена клана есть свой партнер-пес, с которым мы сражаемся бок о бок. — Ее глаза загорелись энтузиазмом. — Мой дедушка говорит, что связь между ниндзя и его собакой сильнее любых семейных уз.

— А у тебя уже есть партнер?

— Пока нет, — она слегка погрустнела. — Обычно щенка дают в районе восьми лет, когда ребенок уже достаточно ответственный, чтобы заботиться о нем. Но я уже знаю, какого хочу — белого с черными пятнами, как у мамы.

— И как, сложно растить боевого пса?

Ая задумчиво покрутила в руках салфетку.

— Не сложнее, чем тренироваться самому, — она пожала плечами. — Просто нужно много времени и терпения. Зато потом у тебя есть настоящий друг, который никогда тебя не предаст.

В этот момент хозяин принес наш заказ — тарелку ароматных пончиков с глазурью и два стакана чая. Ая сразу же потянулась к тарелке, выбирая самый румяный пончик, и откусила большой кусок. Ее глаза прикрылись от удовольствия, а на губах появилась довольная улыбка.

— Теперь твоя очередь рассказывать, — сказала она, прожевав и слегка облизнув губы, чтобы убрать остатки глазури.

Я взял свой пончик, но не стал сразу кусать, вместо этого задумчиво покрутив его в руках.

— О чем конкретно?

— О приюте. — Ая подперла подбородок ладонью и внимательно посмотрела на меня. — Каково это — расти без семьи? — но испуганно прервалась. — Прости, если это слишком личное. Я иногда не думаю, прежде чем спросить.

Я наконец откусил кусочек пончика и медленно прожевал, обдумывая ответ. Сладкая глазурь растаяла на языке, но я почти не почувствовал вкуса.

— Ничего страшного. А на счет жизни в приюте... В общем-то, нормально. — пожал плечами, глядя в свою чашку. — Воспитатели стараются уделять время каждому ребенку, но это все равно не то.

Ая перестала жевать и положила недоеденный пончик на тарелку. Ее веселое настроение немного поугасло.

— Звучит довольно грустно, — тихо сказала она, потянувшись за своим чаем.

— Может быть, — я снова пожал плечами и сделал глоток горячего напитка. — Но я не знаю другой жизни, поэтому сравнивать не с чем.

Повисла неловкая пауза. Ая крутила чашку в руках, подбирая слова, а я смотрел в окно на проходящих мимо людей. Наконец она решительно отставила чашку и хлопнула ладонями по столу.

— Ладно, хватит грустить! — объявила она с наигранной бодростью. — Расскажи лучше, кто из наших одноклассников тебе нравится.

— Нравится? — удивленно посмотрел на нее. — Не слишком рано для таких мыслей?

— Скажи это толпе фанаток Такеши, — она закатила глаза, — И вообще, я попыталась сменить тему, ты должен был как-то меня поддержать.

Я устало выдохнул и взял еще один пончик, надеясь, что еда заставит ее снизить темп.

— У меня нет времени на такие глупости.

— Ага, конечно, — она рассмеялась и тоже потянулась за вторым пончиком. — Зато у тебя есть время мечтать о цветочках.

— Садоводство — это полезный навык, — недовольно буркнул в чашку. Что ей не нравится? Отличное медитативное занятие.

— Конечно, конечно — Ая улыбнулась более мягко. — Ты знаешь, я рада, что ты наконец решил поговорить со мной. А то уже думала, что я тебя чем-то обидела или ты меня недолюбливаешь.

Я поднял взгляд и встретился с ней глазами.

— Я никого не недолюбливаю. Просто... мне привычнее одному.

— Ну, теперь ты не один, — она протянула руку через стол и легонько стукнула меня кулаком по плечу. — У тебя есть я. И даже если ты снова начнешь меня игнорировать, я все равно буду приставать к тебе.

— Звучит как угроза.

— Это она и есть, — Ая рассмеялась, и я невольно усмехнулся в ответ.

После этого разговор как-то сам собой стал течь легче. Мы болтали о всякой ерунде — о школе, учителях, о том, какие пирожные здесь самые вкусные. Ая оказалась довольно простой в общении. Она рассказывала смешные истории, а я слушал, изредка вставляя свои комментарии. Возможно это и не так плохо, иногда отвлекаться от рутины академических занятий.

Время пролетело незаметно. За окном уже начинало темнеть, когда Ая взглянула на часы и вздохнула.

— Ой, мне уже пора идти. Мама будет беспокоиться, если я задержусь.

Она встала, собирая свои вещи, и повернулась ко мне с улыбкой.

— Спасибо за сегодня. Было здорово.

— Да, неплохо получилось, — согласился я.

— Увидимся завтра в школе?

— Куда я денусь.

Ая помахала мне рукой и вышла из кондитерской. Я еще немного посидел, допивая остывший чай, а затем тоже поднялся. Расплатившись за заказ, я вышел на улицу и медленно направился домой.

Прогуливаясь по знакомым улочкам, размышлял о проведенном времени. Разговор о садоводстве неожиданно разбудил что-то давно забытое.

Мой взгляд зацепился за небольшую вывеску цветочного магазина. Яркие краски витрины резко контрастировали с серыми стенами соседних зданий. Пожав плечами, я свернул к входу. Почему бы и нет? В квартире определенно не хватало чего-то живого.

Внутри было тепло и влажно. Воздух наполняли густые ароматы земли, листвы и цветочной пыльцы. Горшки выстраивались вдоль стен аккуратными рядами — от миниатюрных суккулентов до раскидистых папоротников. В углу журчал небольшой фонтанчик, а под потолком свисали плетеные корзины с вьющимися растениями.

За прилавком возилась маленькая девочка с светлыми волосами до плечей. Она была немного младше меня — лет четырех, не больше. Девочка увлеченно поливала ряд небольших горшочков из крошечной лейки, полностью поглощенная процессом. Несколько капель попало на прилавок, и она старательно вытерла их тряпочкой.

Я кашлянул, привлекая внимание.

Девочка испуганно обернулась, чуть не выронив лейку. Ее большие голубые глаза округлились от неожиданности. Но, увидев передо собой такого же ребенка, она быстро успокоилась и повернулась ко мне полностью.

— Добрый день, — произнесла она с деловитым видом, пытаясь казаться взрослее. — Пришли что-нибудь купить?

Я кивнул, оглядывая богатый ассортимент.

— Хочу поставить дома горшок с цветком.

— О, отличная идея! — ее лицо озарилось улыбкой. — Можете взять вот эти фиалки. Они неприхотливые, цветут почти круглый год, и им не нужно много света. А еще они очень красиво пахнут по вечерам.

— К тому же их листья можно использовать для приготовления успокаивающего чая, а корни содержат слизистые вещества, которые помогают при воспалениях. — согласился я, разглядывая нежно-фиолетовые лепестки.

Глаза девочки загорелись любопытством, и она наклонилась ближе.

— Ты тоже разбираешься в цветах?

Я кивнул, продолжая оглядывать клумбы. Здесь была неплохая коллекция — от обычных декоративных растений до редких видов, которые я видел только в энциклопедиях.

— Здорово! — обрадовалась девочка, подпрыгнув на месте. — Меня зовут Ино. Ино Яманака — она протянула мне крошечную ладошку. — А я тебя тут раньше не видела.

— Райден, — ответил я, осторожно пожав ее руку. — Я редко гуляю по Конохе, почти все время в академии.

— Так ты ходишь в академию шиноби? — Ино чуть не подскочила от волнения. — Это круто! Я тоже через два года туда пойду. А там сложно? А вас учат кидать сюрикены? А настоящие ниндзя приходят? А...

Я поднял руку, останавливая поток вопросов. Девочка явно была из тех, кто мог говорить часами без передышки.

— Да, учат. Да, приходят. И да, довольно сложно.

Ино собиралась уже продолжить с вопросами, когда дверь магазина отворилась, и внутрь вошла высокая женщина с такими же светлыми волосами. На ней было простое бежевое кимоно, а на лице отражалась приветливая улыбка.

— Ино-тян, ты привела своего друга? — спросила она, окидывая меня оценивающим, но добрым взглядом.

Ино кивнула с энтузиазмом.

— Это Райден, а это моя лучшая на свете мама!

— Привет, Райден-кун, — женщина по-матерински улыбнулась мне. — Добро пожаловать в наш магазин.

— Добрый день, Яманака-сан, — вежливо поклонился я. — Вообще-то я заглянул сюда за цветком...

— Ой, прости! — Ино резко опомнилась и принялась суетиться вокруг горшков. — Я сейчас все подготовлю!

Яманака-сан посмеялась в ладошку, наблюдая за дочерью.

— Прости Ино-тян, она у меня увлекается, когда ее что-то заинтересовало.

Я просто кивнул, засунув руки в карманы.

— Ничего страшного. Я никуда не спешу.

Ино тщательно упаковала выбранный цветок с горшком в плотную бумагу, добавив туда небольшой пакетик с удобрением и инструкцию по уходу. Ее движения были на удивление профессиональными для четырехлетнего ребенка.

— Вот, готово! — гордо объявила она, протягивая мне сверток. — И помни — поливать нужно, когда земля подсохнет, но не пересушивай!

Расплатившись за цветок, я поклонился хозяйке магазина и направился к выходу.

— Заходи почаще, — предложила Яманака-сан с теплой улыбкой.

— Да! — подхватила Ино. — Я могу рассказать тебе много чего еще интересного про растения!

Я кивнул и вышел из магазина, прикрыв за собой дверь. Остальной путь до дома ничем не выделился. Добравшись до квартиры, я уместил цветок на подоконник единственного окна, и решил провести перед сном небольшую тренировку дома.

Взгляд скользнул по календарю на стене. Полгода позади и еще столько же до первых экзаменов. Из оставшихся соперников в классе только Такеши и Джиро, и если победа над вторым звучала как что-то сложное, но выполнимое, то вот Такеши, до сих пор выглядел недосягаемым.

Покачав головой избавился от ненужных мыслей и приступил к разминке. В начале года я мечтать не мог оказаться там, где сейчас. Значит рано или поздно превзойду и его. Главное не останавливаться.

Глава 6

— Учиха Такеши против Иказути Райдена, — объявил Мизуки-сенсей и его голос разнесся по тренировочному полю.

Я спокойно прошел на свое место, наблюдая за противником. Аккуратно зачесанные темные волосы, черные глаза и застывшее на лице, то самое презрительно-снисходительное выражение, которое он, последнее время, использует каждый раз, когда слышит мое имя.

Мы встали в центре площадки друг напротив друга. Я сложил пальцы в знак примирения, выполняя стандартный ритуал. Такеши повторил жест, хоть и несколько торопливо. Его челюсть была слегка сжата, а взгляд сосредоточен и холоден.

— Начали! — скомандовал Мизуки.

Мы встали в стойки и начали кружить вокруг друг друга. Первый выпад он сделал без предупреждения. Резкий шаг вперед, и его правый кулак устремился прямо к моему лицу. Быстро, но не неожиданно — я видел, как напряглись мышцы его плеча за долю секунды до удара. Отклонился влево, пропустив кулак мимо уха, и тут же почувствовал движение воздуха — левый хук уже летел в мой корпус.

Блокировал предплечьем, но удар все равно прошелся болезненной волной по руке. Сила у него была нешуточная. Попытался контратаковать коротким джебом в корпус, но Такеши уже отступил назад, вернувшись в исходную позицию.

Мы снова начали кружить. На этот раз он атаковал серией — прямой правой, левый хук, затем подсечка по опорной ноге. Я отбил первые два удара, но подсечку пропустил. Нога Такеши врезалась в мою голень, и я почувствовал резкую боль. Хорошо, что успел приподнять ногу в последний момент, иначе удар пришелся бы точно в сгиб колена.

Воспользовавшись моей потерей равновесия, он тут же пошел в атаку. Серия коротких, быстрых ударов в корпус. Я сгруппировался, прижав локти к бокам, стараясь блокировать максимум повреждений. Большинство ударов попадало в предплечья, но несколько все же прошли. Тупая боль разлилась по ребрам.

Такеши был агрессивным бойцом. Там где любой другой отступит, оценит ситуацию или предпочтет выждать, он постоянно наседал, заставляя противника обороняться. Его стиль был построен на давлении, на том, чтобы не дать врагу времени на размышления.

Но у каждой тактики есть слабые места.

Он замахнулся правой рукой на мощный хук, вложив в удар весь корпус. Я пригнулся, и его кулак прошел над моей головой. В этот момент он был открыт, центр тяжести смещен вперед, правая рука далеко впереди. Попытался нанести апперкот в солнечное сплетение, но он успел напрячь пресс и частично погасить удар.

— Ублюдок, — прошипел Такеши, отступая на шаг.

Опять эти оскорбления... Стоило его немного задеть, как весь стиль сыпался. Он начинал чаще ошибаться, сильнее вкладываться в удары, что позволяло мне работать на контратаках. Если других учеников я прошел довольно спокойно, то за Такеши мне пришлось наблюдать и вне боя. Оценивать его реакцию на окружающих, пытаясь понять мышление и выработать стратегию. И кажется я был на правильном пути.

Следующая атака была еще более интенсивной. Комбинация из пяти-шести ударов, каждый из которых мог отправить меня в нокдаун. Я блокировал, уклонялся, пятился назад. Мои предплечья уже начинали ныть от постоянных блоков, а дыхание сбилось.

Прямой удар в лицо — отклонился. Левый хук в печень — заблокировал локтем. Апперкот — отшагнул назад. Но тут же получил коленом в корпус, не заметив, как он поднял ногу.

Воздух выбило из легких, и я согнулся пополам. Такеши тут же попытался добить меня ударом сверху, но я кувырнулся в сторону. Его нога впечаталась в землю там, где секунду назад была моя голова.

— Живучий, — проворчал он, выпрямляясь.

Я поднялся на ноги, отряхиваясь. Колено в солнечное сплетение оставило неприятное ощущение, но дышать я мог. Такеши уже готовился к новой атаке, не давая мне времени на восстановление. Не знаю, что его задевало сильнее, мое спокойное лицо или полное игнорирование его подначек.

Он снова пошел вперед и я решил, что уже достаточно побегал и пора воспользоваться своим наблюдением.

Где бы не сел Такеши, будь то парта в классе, скамейка в столовой — он всегда выпрямляет левую ногу. В бою стоит в правой стойке, пряча ее назад, и даже в случаях когда стоит сменить сторону для преимущества, пытается адаптироваться другими способами. Но при этом я знаю, что он одинаково хорош в какой бы стойке не дрался.

Травма? Скорее всего. Серьезная или нет, сейчас не важно. Главное за это время у него появилась привычка защищать ногу даже при незначительной угрозе.

Когда он снова бросился в атаку, я был готов. Уклонился от правого в голову, а Такеши продолжил разворачивать корпус, а за этим всегда следовал быстрый удар ногой с разворота. Попытайся я среагировать на него — уже валялся бы в отключке. Но мне и не нужно реагировать, достаточно знать, что он будет делать и присесть заранее. Пропустив удар в миллиметре над головой, я нанес лоукик по его опорной ноге. Точнее сделал вид. Но этого уже было достаточно, чтобы он приготовился, опереться в воздухе на мою ногу и отпрыгнуть.

Шисуи тоже любит постоянные пируэты в бою, но если в его случае каждый такой маневр оказывался для меня последним в спаринге, то тут... Извини Такеши, но это будет больно.

Я остановил свою подсечку на пол пути, а противник, потеряв предполагаемую опору провалился и упал на землю. Секунда — и он мог успеть встать или откатиться, но к этому моменту моя ногу уже летела в его голову. Удар пришелся прямо в лицо, отбрасывая его в сторону, но не достаточно далеко, чтобы выбросить за круг.

Я недовольно скривился. Силы удара все еще не хватает. Я трачу много времени на отработку техники, но недостаточно развит физически. Но думаю смогу компенсировать это с оружием в руках.

Стоило Такеши подняться, как я увидел его полные ярости глаза, что смотрелись довольно жутко на окровавленном лице.

— Такеши, — окликнул Мизуки-сенсей, заметив кровь, стекающую по лицу ученика. — Может, прервемся?

— Все в порядке! — рявкнул он, не отводя взгляда от меня. — Продолжаем!

И снова бросился в атаку, но теперь в его движениях не было прежней расчетливости. Только слепая ярость и желание причинить боль. Удары сыпались один за другим — хаотично, бешено, но с удвоенной силой.

Я отступал, блокируя и уклоняясь. На очередной ошибке, прошел мой чистый джеб в его нос, я даже услышал как хрустнул хрящ. Новая струйка крови потекла по губам, но он даже не моргнул, продолжая наседать.

Апперкот в подбородок заставил его голову откинуться назад, но следом я уже пятился от его ответного удара ногой. Еще один точный удар в скулу — кожа лопнула, оставив рваную ссадину. И снова никакой реакции, кроме еще большей агрессии.

Кровь стекала по его лицу ручейками, но Такеши словно не чувствовал боли. Или просто игнорировал ее, ослепленный яростью. Его атаки становились все более хаотичными, но и более опасными, он перестал беречь себя, вкладывая в каждый удар всю силу.

Я продолжал отступать по кругу, нанося точечные контратаки. Но ничто не останавливало его, наоборот, каждая капля крови только подливала масла в огонь ярости.

Медленно, но верно я приближался к краю площадки. Периферийным зрением замечал белую линию все ближе и ближе. Еще немного, и мне некуда будет отступать. Нужно было что-то предпринять, но Такеши не давал даже секунды передышки.

Его очередная серия ударов была особенно интенсивной. Я блокировал, уклонялся, но чувствовал, как устают мышцы. На мгновение мое внимание рассеялось, я машинально глянул вниз, проверяя, насколько близко подошел к границе круга.

Этой секунды было достаточно.

Его правая нога взметнулась, и я понял, что блокировать не успею. Удар пришелся мне в живот с такой силой, что я почувствовал, как ноги оторвались от пола.

Полет был коротким, но болезненным. Я приземлился за пределами круга, проехавшись несколько метров по полу. Боль в животе была острой и пульсирующей, а во рту появился металлический привкус.

— Бой окончен! — скомандовал Мизуки-сенсей, но его голос словно доносился издалека.

Я медленно поднялся на ноги, проверяя степень повреждений. Попрыгал на месте, повращал корпусом. Больно, но терпимо. в начале года после такого удара я бы точно отправился в медпункт, а сейчас максимум останется синяк. Прогресс налицо, хоть и не самый приятный способ его измерить.

— Складываем знак примирения, — сказал Мизуки-сенсей.

Я послушно сложил пальцы, но Такеши даже не пошевелился. Он стоял, с окровавленным лицом, тяжело дыша, и смотрел на меня так, будто хотел убить. Через несколько секунд напряженного молчания он резко развернулся и направился на выход с площадки, даже не взглянув на учителя.

— Такеши! — окликнул его Мизуки-сенсей, но тот не остановился.

Я стоял посреди площадки, все еще держа пальцы в знаке примирения, и недоуменно наблюдая за ним. Что не так? Он же выиграл. Технически бой завершился моим вылетом за пределы круга, что означало его победу. Так почему он злится?

Пожав плечами, я направился обратно к ребятам. Особого желания в этом разбираться не было, если он обиделся на то, что его побили, то стоит привыкать.

— Вот ублюдок, — проворчал Дайсуке, недовольно глядя вслед Такеши — Тебя не раздражает такое отношение?

Задумался над его вопросом. Раздражает ли меня его поведение? С первого дня как я умудрился один раз ударить его в спаринге, он не упускал случая меня как-то задеть, особенно жестко выкладываясь в бою при любой возможности. Его поведение вызывало иногда вопросы. Но вот раздражает ли оно меня?

Покачал головой.

— Мне плевать. — И это правда. Мне действительно было все равно, что думает обо мне Такеши. — Ну назвал он меня слабаком, и что? Я действительно слабее его.

— Тут дело не в том, говорит он правду или нет. Он пытается тебя задеть и оскорбить. — Дайсуке недовольно взмахнул руками.

Джузо вмешался в наш разговор, стараясь снизить градус негатива.

— Не судите его строго. У них в клане совершенно другое отношение к спарингам и месту в рейтинге учащихся.

Я удивленно посмотрел на него. Он хочет сказать, что Такеши просто боялся проиграть?

— Он же победил — не согласился я. — Ты и сам хорошо с ним держишься. Да и наверняка в клане найдутся дети посильнее. Даже если он проиграет, это точно будет не первый раз.

Джузо потер подбородок, подбирая слова.

— Как тебе объяснить... Мы с ним с трех лет каждый день тренируемся, у нас есть наставники. Как и у многих здесь. — Он обвел рукой класс. — Но ты буквально с нуля, без клана и поддержки, за полгода дошел до того, что можешь составить конкуренцию в бою. Для него это... унизительно. Представь, что ему сейчас нужно вернуться в клан и объяснить, что до такого состояния его довел сирота без подготовки.

Я задумался над словами Джузо. Мне было непонятно, что значит не оправдать ожидания кого-то важного. Воспитатели мало требовали от детей в приюте, поэтому посочувствовать Такеши никак не выходило.

— Хм. А я думал, что просто ему не нравлюсь.

Джузо улыбнулся и кивнул.

— Это тоже. Нам с Дайсуке уже можно выдать грамоты за то, что мы с тобой общаемся.

— Точно, — подтвердил Дайсуке с наигранно серьезным лицом, забыв про свое недовольство. — Такая жертва, и все ради деревни.

Я решил поддержать игру.

— Я поговорю об этом с сенсеем и попрошу вас наградить публично.

Джузо и Дайсуке удивленно переглянулись. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Он что... только что пошутил?

— Неужели он начинает превращаться в человека? — добавил Джузо с удивлением в голосе.

— А может, это просто вражеский шпион? — предположил Дайсуке, прищурившись и внимательно меня рассматривая.

Я пожал плечами и махнул рукой на веселящихся друзей.

Друзей... После разговора с Айей я честно постарался проводить больше времени с Дайсуке и Джузо и это было действительно неплохо. Все еще недостаточно, чтобы я посчитал такое времяпровождение важнее тренировок, но и не так скучно, как я предполагал. Оказывается, что если постараться узнать людей получше, то и общаться с ними тоже становится веселее.

В любом случае, Хаясе-сан очень радовалась моему "прогрессу" и даже решила наградить, проводя иногда бесплатные обследования и подсказывая в каком направлении двигаться в тренировках для планомерного развития. Не знаю, какой у нее интерес в этом вопросе, но это уже не вызывало такого негатива, как в начале.

Размышления прервал голос Мизуки-сенсея, объявляющего следующий бой и я устроился поудобнее, чтобы понаблюдать за поединком.

*****

Дорога до дома, прошла также спокойно, как и всегда. Я потянулся, разминая спину после долгого дня в академии. Мышцы неприятно ныли из-за утреннего спарринга. Переодевшись в обычную тренировочную одежду, взял кувшин с водой и направился к новому жителю квартиры. Полил цветок и начал собирать вещи. Набор кунаев лежал на столе, аккуратно завернутый в плотную ткань.

Два месяца экономии, но оно того стоило. Я провел пальцем вдоль лезвия, осторожно проверяя заточку. Острые. Настоящие. С ними можно было отрабатывать технику всерьез, а не делать вид, что кидаешь оружие. Прихватив все необходимое, закрыл квартиру и отправился на тренировку.

Полянка оказалась пуста. Я прошелся глазами по верхушкам деревьев. Обычно, к этому времени, Шисуи уже валяется где-то там, но раз он не объявился, можно размяться.

Начал с простых упражнений на растяжку. Наклоны, повороты корпуса, махи руками, потом перешел к более интенсивным, типо отжиманий и подтягиваний.

Минут через десять до меня донеслись шаги. Одиночные, размеренные.

Странно. Приближения Шисуи я никогда не слышал.

Выпрямился, прекратив разминку, и повернулся к краю поляны. Из-за деревьев, к удивлению, действительно показался Учиха.

— Йоу, Рай-тян, уже начал без меня? — спросил он с широкой улыбкой.

Я кивнул, вытирая пот с лба тыльной стороной ладони.

— Разминался. Пока...

— У меня хорошие новости, — продолжил Шисуи, прервав меня. Он остановился в нескольких метрах, и его улыбка стала еще шире. — Я тут привел тебе спарринг-партнера твоего возраста.

С этими словами он отступил в сторону и буквально вытащил из-за спины недовольного черноволосого ребенка, с перебинтованным лицом.

— Это мой двоюродный брат, — с гордостью объявил Шисуи. — Ты не смотри на потрепанный вид, он в полном порядке.

Я просто помахал рукой.

— Привет.

Такеши сначала недоуменно посмотрел на меня, после чего его лицо медленно скривилось в ярости.

— Ты... — начал он, но слова застряли в горле.

— О, так вы уже знакомы! — воскликнул Шисуи. — Это хорошо. Соперничество всегда помогает в развитии.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, но остановился, заметив, что Такеши не двигается. Тот стоял как вкопанный, переводя взгляд между мной и Шисуи. На его лице боролись несколько эмоций — ярость, которую я уже привык видеть, когда он смотрел на меня, но к ней добавилось что-то еще. Что-то болезненное.

Предательство.

Такеши медленно повернулся к своему двоюродному брату. Руки его сжались в кулаки, и я мог видеть, как напряглись мышцы челюсти даже через бинты.

— За год, — начал он низким, сдавленным голосом, — ты впервые обратил на меня внимание. И при этом все это время тренировал ЕГО?

С криком он указал на меня пальцем. Кулаки сжались еще сильнее, костяшки побелели от напряжения. Я уже был готов к истерике, но, через несколько секунд, Такеши просто разочарованно выдохнул.

— Я... — Шисуи собирался что-то ответить, но брат прервал его.

— Знаешь что? — он сделал паузу, собираясь с мыслями — Пошел ты.

Такеши развернулся и направился прочь с поляны.

Мы с Шисуи стояли и молча смотрели ему вслед, пока звуки его шагов не растворились в лесной тишине.

— Я ему не очень нравлюсь, — прервал затянувшуюся тишину.

— Я заметил, — так же спокойно ответил Шисуи.

Глава 7

— Некрасиво вышло, — выдохнул Шисуи и почесал затылок, глядя в сторону, где исчез его брат.

Я молча наблюдал за ним. Обычно Шисуи был воплощением уверенности и терял эту маску, только когда речь заходила о проблемах в клане, но сейчас он выглядел скорее... сконфуженным. Будто впервые в жизни не знал, что делать с ситуацией.

Хотя я все еще считал такую реакцию чрезмерной, понять Такеши состояние можно.

— Может, догонишь его? — предложил я, поправляя лямку сумки с кунаями. — Я могу и сам позаниматься сегодня.

Конечно, его знания и опыт были ценными, но я не собирался становиться причиной семейных разборок. Мне еще пять лет учиться с Такеши в одном классе, глупо наживать себя врага на ровном месте.

— Нет, все нормально, — Шисуи покачал головой и вернул на лицо привычную улыбку, хотя она казалась слегка натянутой. — Ему нужно время немного отойти. Позже я с ним поговорю.

Он сделал паузу, разминая плечи, и его улыбка стала более естественной.

— Сегодня поработаем с чакрой.

Вся история с Такеши сразу вылетела из головы. Я долго ждал этого момента, втайне надеясь, что Шисуи когда-нибудь предложит перейти к более серьезным тренировкам. В академии базовые упражнения с чакрой преподавали только со второго курса.

— А это безопасно? — с подозрением уточнил, хоть внутренне надеялся, что он скажет, что все нормально. — В академии учат только со второго курса.

— Не волнуйся, — он хлопнул в ладоши, и звук эхом отозвался в лесной тишине. — В той или иной степени чакру ты используешь даже во время спарингов. Хоть и не подконтрольно.

Я задумался над его словами. Действительно, иногда во время особенно интенсивных спаррингов, я чувствовал, что двигаюсь быстрее чем на тренировках. Но это было настолько мимолетно, что я списывал на адреналин.

— Теперь садись, — скомандовал Шисуи.

Я кивнул и опустился в позу лотоса. Трава под коленями была прохладной и слегка влажной от утренней росы. Выпрямил спину, положил руки на колени и постарался расслабиться, хотя предвкушение заставляло мышцы напрягаться.

— Закрой глаза, — голос Шисуи стал серьезнее. — И дыши ровно. Не думай ни о чем.

Я послушался, погружаясь в привычное состояние медитации. Звуки леса стали четче — шелест листвы, далекое пение птиц, треск веток под ногами каких-то мелких зверьков. Дыхание постепенно выровнялось, и я почувствовал, как напряжение понемногу покидает тело.

Теплые ладони Шисуи легли мне на спину, между лопатками. Я почти вздрогнул от неожиданности, но заставил себя замереть.

— Сейчас я волью в тебя небольшое количество своей чакры, — тихо сказал он. — Не пугайся и не сопротивляйся. Просто почувствуй.

И тут же что-то изменилось. Сначала это было едва заметно, как легкое покалывание в том месте, где его руки касались спины. Но потом ощущение стало нарастать, распространяться по телу теплой волной. Это не было болью, скорее наоборот, приятным, почти уютным теплом, которое заполняло каждую клеточку.

— Чувствуешь? — голос Шисуи казался сейчас таким далеким.

Я едва смог кивнуть. Ощущение было невероятным. Как будто всегда дышал через тряпку, а теперь сделал полный глоток чистого воздуха.

— Это твоя чакра, — продолжил Шисуи, и я чувствовал, как влитая энергия смешивается с потоком родной внутри меня. — Я просто помогаю тебе ее почувствовать. Она всегда была здесь, ты просто не обращал на нее внимания.

Точно. Это было похоже на дыхание или сердцебиение. Что-то настолько естественное и постоянное, что мозг просто игнорировал эти сигналы. Но стоило сосредоточиться, и ощущение становилось отчетливым.

— Попробуй направить ее, — наставлял Шисуи. — Представь, что это вода, и ты можешь заставить ее течь туда, куда захочешь.

Я попытался. Сосредоточился на потоке энергии, попробовал мысленно подтолкнуть его в сторону. Но чакра была как ртуть — скользкая, неуловимая. Стоило мне подумать, что я контролирую ее, как она ускользала, растекалась по телу хаотичными импульсами.

— Не форсируй, — голос Шисуи стал еще тише. — Не пытайся схватить ее. Просто... направь. Мягко.

Я попробовал еще раз, на этот раз более осторожно. Представил, что чакра — это дым, который можно только направлять легкими движениями, не пытаясь поймать или сжать. И кажется, это сработало чуть лучше. Энергия стала более послушной, хотя все еще ускользала при любой попытке жесткого контроля.

Не знаю, сколько времени прошло в этом состоянии. Могла пройти минута, а могли и все тридцать. Время потеряло всякий смысл, когда я сосредоточился на внутренних ощущениях. Но когда открыл глаза, первое, что увидел, — это улыбающееся лицо Шисуи, который присел на корточки передо мной.

— Почувствовал? — спросил он, и в его голосе слышалось что-то вроде гордости.

Я кивнул, еще не до конца вернувшись в обычное состояние. Чакра пульсировала внутри, хотя уже не так отчетливо.

— Отлично, — Шисуи поднялся и что-то достал из кармана. — Тогда держи.

Я поймал то, что он в меня кинул, и обнаружил в руке небольшой серый камешек. Перевел на него вопросительный взгляд, проворачивая тот между пальцами.

— Это волшебный камень для тренировки контроля чакры, — с серьезным видом объявил Шисуи.

Я перевел взгляд обратно на камень в руке, потом снова на Шисуи. Он серьезно?

— Это обычный камень, — констатировал я.

Шисуи выдохнул и покачал головой.

— Как с тобой скучно, — пробормотал он. — Твоя цель — приподнять этот камень с ладони и удержать его в воздухе десять секунд. И все это чакрой.

Я посмотрел на камешек с новым интересом. Если я даже внутри не смог толком контролировать чакру, то как я буду управлять ею вне тела? Похоже, на этом задании задержусь надолго.

— А почему именно контроль? — спросил я, подкидывая камень в руках.

Шисуи оперся подбородком на сжатый кулак, принимая задумчивую позу.

— Потому что контроль — самый важный аспект в навыках шиноби, — сказал он, и в его голосе прозвучали серьезные нотки. — Контроль сделает тебя сильнее, быстрее и крепче. Усилит твои техники, позволит изучить новые и уменьшить затраты на них. Не важно, сколько тебе лет и насколько ты силен. Эти тренировки никогда нельзя забрасывать.

— А как контроль делает тебя физически сильнее и быстрее? — уточнил я, все еще скептически разглядывая камень. — Разве не лучше для этого развивать свое тело?

Шисуи хмыкнул и поднялся на ноги.

— Смотри, — сказал он и направился к ближайшему дереву.

Он остановился перед ним, принял стойку и ударил по стволу кулаком. Звук был глухим, мощным. Кора треснула, из ствола вывалился солидный кусок древесины размером с мою голову.

Я кивнул. Впечатляет. Такой удар скорее всего снес бы мне голову с плеч, если бы пришелся по ней.

— А теперь с выбросом чакры, — добавил Шисуи, отступая на шаг назад.

Он снова принял стойку, но на этот раз я заметил изменения. Воздух вокруг его кулака стал плотнее, начал едва заметно мерцать. И когда он ударил, результат оказался совершенно иным.

Момент соприкосновения кулака со стволом длился доли секунды, но дерево не просто треснуло, оно буквально взорвалось. Ствол распался на щепки, которые разлетелись во все стороны. Крона с грохотом рухнула на землю, поднимая облако пыли и опавших листьев.

Я инстинктивно прикрыл лицо руками, защищаясь от летящих обломков. Когда пыль осела, на месте дерева осталась только груда щепок и обломков.

— Видишь разницу? — спросил Шисуи, отряхивая руки, и довольно ухмыльнулся.

Я задумчиво посмотрел на упавшее дерево с нарисованной мишенью. Разница была колоссальной. И в этот удар он вложился даже меньше, чем в первый, что можно было заметить по напряжению мышц. Выброс чакры в момент удара? Выглядит интересно.

— Мог просто объяснить, — сказал я. — Не обязательно было ломать мое дерево.

— Эй! — Шисуи недовольно вскинул руку. — Ты должен был впечатлиться моей силой!

— Я впечатлен, — серьезно кивнул.

Шисуи скептически осмотрел меня с ног до головы, пытаясь найти признаки восхищения.

— А по лицу не скажешь, — пробормотал он, насупившись на мою реакцию. — Слушай, если не получу свою долю обожания от младшего, могу перегореть и забросить тренировки.

Забросить тренировки звучало довольно плохо. Вытягивать информацию из преподавателей в академии было проблематично. Они давали только базовые знания, не вдаваясь в детали. А Шисуи был настоящим кладезем практических советов.

— О великий Шисуи-сама, — монотонно пробубнил я, стараясь припомнить все хвалебные слова из книжки про дворцовые интриги даймё. — Нет ниндзя сильнее вас. Спасибо, что уделили драгоценное время на обучение нерадивого ученика.

Но, судя по еще более недовольному лицу Шисуи, он не оценил моего порыва.

*****

Такеши методично отбивал кулаки о тренировочный столб на полигоне клана Учиха, каждый удар отзывался глухим стуком по плотно утрамбованной соломе и дереву. Пот стекал по его лбу, несмотря на прохладный вечерний воздух, а костяшки пальцев уже покрылись ссадинами от многочасовых тренировок. Мышцы рук горели от усталости, но он продолжал наносить удар за ударом, как будто пытался выбить из себя всю накопившуюся злость и разочарование.

Полигон постепенно пустел, остальные члены клана разошлись по домам на ужин, оставив Такеши наедине с его фрустрацией. Закатное солнце бросало длинные тени от тренировочных снарядов, окрашивая все вокруг в мягкие оранжевые тона.

Он на секунду замер, услышав знакомый веселый голос:

— Надеюсь, ты не представляешь мое лицо на этом бревне?

Такеши сжал челюсти еще крепче и проигнорировал своего брата, продолжив отрабатывать удары с удвоенной яростью. Столб содрогался под каждым его ударом, и казалось, еще немного — и он расколется пополам. Но Такеши было все равно. Он не хотел разговаривать с Шисуи, не хотел слышать его оправдания или попытки все загладить своим привычным легкомыслием.

Шисуи вздохнул, и Такеши услышал шаги за спиной, приближающиеся медленно, осторожно, как будто старший брат боялся спугнуть его.

— Мы можем поговорить? — голос Шисуи звучал мягче обычного, в нем не было привычной беззаботности.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — ответил Такеши, не прекращая своего занятия и даже не поворачиваясь.

Шисуи задумчиво почесал подбородок, наблюдая за упрямой ребенком. Его обычно веселые глаза потемнели, приобретя серьезное выражение. Он знал Такеши достаточно хорошо, чтобы понимать, что прямой подход здесь не сработает. Нужно было найти другой способ.

— Помнишь, к нам в гости приходил Итачи и отказался рассказывать про девочку, что пишет ему любовные записки? — неожиданно сказал Шисуи, и в его голосе проскользнули лукавые нотки. — Кажется, я подвесил его на дереве вверх ногами, пока он не соизволил поговорить со мной.

Такеши остановился на половине движения, его кулак завис в воздухе в нескольких сантиметрах от столба. Тело напряглось, как струна, а в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, быстро сменившееся вызовом.

— Ты не посмеешь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, наконец-то поворачиваясь к брату лицом.

Шисуи улыбнулся, но это была не его обычная беззаботная улыбка. В ней было что-то хищное, напоминающее о том, что перед Такеши стоит не просто старший брат, а один из сильнейших шиноби клана.

— А ты проверь, — ответил он с мягкой угрозой в голосе.

Такеши секунду смотрел на него, оценивая серьезность намерений, затем недовольно прекратил отработку ударов и полностью повернулся к Шисуи.

— Чего ты хочешь? — спросил он резко.

Улыбка Шисуи медленно растаяла, уступив место грустному, болезненному выражению. Он сделал шаг к брату, затем еще один, пока не оказался достаточно близко, чтобы присесть на корточки и положить руки на плечи Такеши.

— Я хотел извинится, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли привычного веселья. — Бегая от проблем клана, я совсем забыл о тебе. Просто последнее время слишком много всего навалилось и я старался абстрагироваться от этого, совершенно не обращая внимания на твое состояние. Но если ты дашь мне шанс, обещаю, что постараюсь уделять тебе больше времени.

Такеши задумчиво опустил голову, его взгляд потерялся где-то на земле между ними.

— И будешь тренировать только меня, —поставил условие Такеши, поднимая голову и внимательно глядя на брата.

Шисуи вздохнул, его плечи слегка опустились. Он понимал, откуда исходит эта просьба, но не мог полностью с ней согласиться. За это время он уже привязаться к вечно серьёзному ребенку.

— И почему он тебе не нравится? — спросил он мягко. — Райден хороший парень и будет отличным спарринг-партнером. Вы сможете быстрее развиваться, если начнете соперничать и...

— Он такой же, как и ты, — недовольно прервал его Такеши, и в его голосе прозвучала горечь, от которой у Шисуи что-то сжалось в груди.

Шисуи остановился и недоуменно посмотрел на младшего брата. Брови сошлись к переносице, а в глазах появилось отразилось непонимание.

— Такой же... как я? — переспросил он медленно, пытаясь понять смысл этих слов.

Такеши недовольно отступил, резким движением скинув руки брата со своих плеч. Его лицо исказилось от болезненной гримасы, а в глазах блеснули слезы, которые он отчаянно пытался сдержать.

— Ты не понимаешь, каково это — каждый день слышать, что недостаточно хорош, чтобы быть твоим братом, — сказал он, и голос его дрогнул. — Не проходит и дня, как мне не ставят тебя в пример. Я...

Он запнулся, словно слова застряли в горле, затем грустно присел на землю, обхватив колени руками. Выглядел он совсем маленьким и потерянным.

— Я правда горжусь таким братом, — продолжил он тише, глядя в землю. — Просто... не важно. Я уже давно смирился с этим и принял, что никогда не смогу тебя превзойти. — грустное лицо сменилось недовольной гримасой. — Но тут появляется этот ублюдок, который с самого нуля превзошел все то, чего я достигал три года.

Голос Такеши становился все горше, в нем звучали годы накопившейся боли и разочарования.

— Три года тренировок на грани, когда я засыпал на площадке, мечтая встать рядом с тобой. И тут приходит сирота, что играючи нагоняет меня, и оказывается еще все это время был твоим учеником.

Теперь недовольный взгляд достался самому Шисуи.

Тот медленно присел рядом с Такеши на землю, стараясь не делать резких движений.

— С чего ты взял, что он превзошел тебя? — осторожно спросил Шисуи, изучая лицо младшего брата. — У каждого свои сильные стороны. То, что он быстро прогрессирует в тайдзюцу, не делает его лучшим ниндзя.

Он осторожно толкнул Такеши плечом, пытаясь установить хотя бы минимальный физический контакт.

— Да и вообще, тебя никто не заменит, Такеши. Для этого не нужно быть лучшим. Мы — семья. И этого никто и никогда не изменит.

Такеши отвернулся от брата и посмотрел в сторону. Хоть он и старался скрыть эмоции, но Шисуи видел, как дрожат его губы.

— То есть ты тренируешь его не потому, что считаешь, что он лучше меня? — спросил он, не поворачивая головы.

— Какой же ты все-таки глупый, — сказал Шисуи с теплой улыбкой.

Прежде чем Такеши успел среагировать, старший брат молниеносно схватил его голову в захват и со смехом начал тереть костяшками пальцев его макушку. Такеши возмущенно заорал и начал безуспешно пытаться выбраться из железной хватки, размахивая руками и пытаясь дотянуться до брата, но тот умело уклонялся от его атак, не ослабляя захвата ни на секунду.

— Отпусти! — закричал Такеши, но в его голосе уже не было той горечи, что звучала минуту назад. — Шисуи, я серьезно!

— Не отпущу, пока не скажешь, что я лучший брат на свете, — смеялся Шисуи, продолжая свою экзекуцию.

Полигон огласился их возней и смехом, разгоняя тяжелую атмосферу, что висела между ними все это время.

Глава 8

Готовы? — Шисуи с улыбкой осмотрел нас двоих.

Я просто стоял в шортах и футболке, слушая объяснения. Утренний воздух был свежим, с легким привкусом влаги от росы, которая еще не успела испариться под первыми лучами солнца. Деревья вокруг нас тянулись вверх, их стволы покрывала грубая кора, которая через несколько минут должна была стать нашей площадкой для тренировок.

Рядом с хмурым лицом вертелся Такеши, сегодня присоединившийся к тренировке. Он не стоял на месте, перекатываясь с носка на пятку, разминая кисти рук, периодически поглядывая в мою сторону. Прошла пара недель с того памятного дня, а он уже избавился от своей обиды. Видно, Шисуи проделал хорошую работу, раз уже пять минут прошло, а я все еще не услышал угроз в свою сторону. Хоть в его взгляде все еще читалось напряжение, он определённо сдерживал себя усилием воли.

— Сегодня я запланировал для вас хождение по вертикальным поверхностям, — продолжил Шисуи. — Один из самых базовых и важнейших навыков шиноби.

Он развернулся и направился к массивному дубу, чей ствол был настолько широк, что трое взрослых мужчин едва бы смогли обхватить его руками. Кора покрывалась глубокими бороздами и выступами, создавая естественные зацепки, но для нашего упражнения это не имело значения, мы должны были полагаться исключительно на чакру.

— Принцип хождения по вертикальным поверхностям основан на точном контроле чакры, — начал объяснять Шисуи, положив ладонь на ствол дерева. — Вы должны сосредоточить энергию в подошвах ног и создать постоянное, равномерное сцепление с поверхностью. Слишком мало чакры — и вы сорветесь вниз, как только гравитация возьмет свое. Слишком много — и вы попросту взорвете кору под ногами, лишившись точки опоры.

Он демонстративно поставил ногу на ствол дерева, и я увидел, как воздух вокруг его стопы едва заметно замерцал. Затем он спокойно сделал шаг вверх, потом еще один, легко поднимаясь по вертикальной поверхности как по обычной лестнице.

— Ключ в том, чтобы найти золотую середину, — продолжил он, вися вниз головой на высоте десяти метров. — Чакра должна течь постоянно, без рывков и перепадов. Как только нарушается равномерность потока, вы теряете контакт с поверхностью.

Я внимательно слушал объяснения, мысленно примеряя теорию к своему пока еще неустойчивому контролю над чакрой. За последние недели тренировок с камешком я научился более-менее стабильно удерживать его в воздухе, хотя и не на все десять секунд. Максимум, которого я добился — семь секунд, и то при идеальных условиях, когда ничто не отвлекало от концентрации.

— Эй! — резко прозвучал голос Такеши, заставив меня отвлечься от размышлений.

Я повернул голову и увидел, что он смотрит прямо на меня.

— То, что я приперся сюда, не делает нас друзьями, — сказал он, в голосе прозвучала плохо скрываемая неприязнь. — Не могу понять, почему брат тратит на тебя время, но не возомни о себе слишком много.

Видно, переоценил я Шисуи. Такеши все такой же придурок, только сегодня чуть поспокойнее. Хотя нет, не поспокойнее, просто сдерживается в присутствии старшего брата.

Молча отвернулся и продолжил слушать объяснения Шисуи, полностью проигнорировав его слова, и услышал зубовный скрежет от взбешенного парня. Нет смысла реагировать на провокации, особенно когда рядом находится человек, который тратит свое время на мое обучение.

— Ладно, — Шисуи спрыгнул с дерева и достал из кармана два куная, подбросив их в воздух и поймав за рукоятки. — Теорию вы услышали, теперь только практика.

Он протянул нам оружие, и я почувствовал знакомую тяжесть металла в руке.

— Взбегаете по дереву, делаете зарубку, когда начинаете падать, — продолжил инструктаж Шисуи. — Это поможет вам зафиксировать текущий результат и отслеживать прогресс.

Не дослушав до конца, Такеши рванул к дереву. Он разогнался за несколько шагов и буквально запрыгнул на ствол, его ноги начали быстро перебирать по коре.

Он пробежал пять метров, но затем что-то пошло не так. Я увидел, как под его левой ногой взорвалась кора, выбросив в воздух облако щепок и древесной пыли. Такеши потерял равновесие, его тело качнулось в сторону, и он начал падать.

Но не растерялся, в полете резким движением полоснул кунаем по стволу, оставив глубокую зарубку, затем сгруппировался и сделал сальто, приземлившись на ноги в нескольких метрах от дерева. Довольно высоко для первого раза.

Он осмотрел свой результат, метка находилась примерно на высоте шести метров, и повернулся ко мне с самодовольной улыбкой.

Ну что же. Чакру я уже немного контролирую, поэтому можно попробовать. Я подошел к дереву, чувствуя, как в груди нарастает знакомое чувство концентрации. Сделал несколько глубоких вдохов, настраиваясь на внутренний поток энергии, который за недели тренировок стал более отчетливым и управляемым.

Стартанул к дереву, набирая скорость. Первые четыре шага я пробежал по инерции от ускорения, чувствуя, как земля твердо отталкивает мои ноги. Но когда гравитация начала тянуть к земле, я сосредоточился и понемногу начал вливать чакру в ступни.

Ощущение было странным и непривычным. Словно между подошвами моих сандалий и корой дерева образовалась невидимая связь, липкая и упругая одновременно. Появилось сцепление с деревом, но тело все еще непривычно тянуло вниз, поэтому темп немного замедлился.

Каждый шаг требовал постоянной концентрации. Нужно было удерживать поток чакры на одном уровне — не слишком сильном, чтобы не повредить кору, но достаточно мощном, чтобы противостоять притяжению. Это было похоже на балансирование на канате, только вместо равновесия тела нужно было удерживать равновесие энергии.

Сгруппировавшись, я попытался оттолкнуться и набрать немного ускорения и ,к моему удивлению, это сработало. Я смог пробежать еще столько же, пока не понял, что влил слишком мало чакры. Поток энергии в ступнях ослабел, сцепление нарушилось, и я почувствовал, как начинаю соскальзывать с вертикальной поверхности.

В полете оставил зарубку кунаем, прочертив глубокую линию по коре, затем приземлился, слегка согнув колени, чтобы погасить удар. После приземления посмотрел наверх, оценивая результат.

Хм. Метров восемь. Не сказать, что плохо для первого раза, даже лучше, чем у Такеши. Но это не годится — буквально все расстояние я преодолел на ускорении, используя накопленную кинетическую энергию, а не чистый контроль чакры. Нужно добиться медленного, устойчивого подъема, поэтому больше ускоряться не буду.

Выбрав для себя другое направление для тренировок, я повернулся к веселому Шисуи:

— Понимаю, что для первого захода не очень, постараюсь получше.

Рядом опять что-то заскрипело, заставив ухмыльнуться Шисуи еще шире, но я не обратил внимания и вернулся к тренировке, сосредоточившись на анализе своих ошибок.

Проблема была в неравномерности потока чакры. В начале подъема я использовал слишком много энергии, компенсируя недостаток контроля грубой силой. К середине дистанции запас начал истощаться, и я не смог поддерживать необходимый уровень. Нужно было найти оптимальный баланс и удерживать его на протяжении всего подъема.

Второй заход был более осознанным. Я не стал разгоняться, а сразу начал с медленного, контролируемого движения. Поставил ногу на ствол, влил в ступню ровно столько чакры, сколько требовалось для создания сцепления, и сделал первый шаг вверх.

Сразу почувствовал разницу. Движение было более плавным, контролируемым. Не было рывков и перепадов в потоке энергии. Шаг за шагом я поднимался по вертикальной поверхности, удерживая постоянную концентрацию. Но и этот подход имел свои ограничения. Постоянная концентрация требовала сосредоточенности. Уже через пару метров я почувствовал усталость, не физическую, а именно умственную.

На высоте четырех метров концентрация дрогнула. Я на мгновение отвлекся на ощущение ветра, который покачивал листву над головой, и поток чакры нарушился. Левая нога потеряла сцепление, тело качнулось в сторону, и я начал падать.

Оставив очередную зарубку, приземлился и посмотрел на результат. Четыре метра. Меньше, чем в первый раз, но сейчас я был доволен собой.

— Неплохо для начала, — услышал я довольный голос Шисуи. — Видно, что ты анализируешь свои ошибки. Это правильный подход.

*****

— А что, вы с Такеши на мировую вышли? — спросил Дайсуке, поправляя карты в руке.

Мы сидели на полу в одной из свободных аудиторий академии, между нами была разложена колода карт ханафуда. Сорок восемь карт: по четыре карты на каждый месяц года, украшенные изображениями сакуры, хризантем, клена и других растений.

— На мировую? — переспросил я, изучая свою руку.

У меня была неплохой набор для игры в Коикои. Две карты сосны — январские "Матсу" с журавлем и обычная сосновая, мартовская карта сакуры с занавесом и две карты ивы — одна с лягушкой, другая с красной лентой.

— Ну, типа уже месяц прошел, как он ни разу тебя не оскорбил, — продолжал Дайсуке, выкладывая карту ириса с обычным цветком на подходящую карту в центре. — Скажи честно, ты только в академии такой спокойный, а сам устроил ему темную на улице?

Я посмотрел на ход Дайсуке. Он собрал простую карту ириса, получив одно очко. Слишком поспешно — у него в руке явно была карта ириса с мостом, которая стоила больше, но он поторопился. Сосредоточившись на своем ходе, я выложил обычную карту сосны, соединив ее с уже лежащей в центре.

— Давно пора было! — Дайсуке показал большой палец вверх.

— Хватит фантазировать, — проворчал Джузо, изучая свои карты. Он долго размышлял, просчитывая варианты. Наконец выложил карту клена с обычным листом, но не смог подобрать пару в центре. Карта просто добавилась к общему полю.

Плохой ход. Теперь у меня появилась возможность, в центре лежала карта клена с кабаном, которая стоила десять очков. Если у меня будет подходящая карта клена...

— Приютские приятели ему только бы помешали, — продолжал Джузо. — Наверняка он захватил с собой оружие. У них там все вопросы решают так.

Я осмотрел двух идиотов и сделал свой ход. У нас учили рисовать, петь в хоре и ухаживать за растениями, а два потомка клановых убийц размышляют о том, какие там жестокие нравы.

— Будете много болтать — опять проиграете, — сказал я, раскладывая собранные карты перед собой. — Вы и так мне неделю обедов должны. Пожалейте своих родителей.

Пришло время решающего хода. У меня в руке была карта ивы с лягушкой, которая стоила десять очков, но что важнее — если я правильно помнил уже вышедшие карты, в колоде должна остаться карта ивы с Оно-но Микото. Я выложил обычную карту ивы из руки, забрав карту ивы с красной лентой, которую Джузо забыл заблокировать.

Дайсуке начал нервничать, заметив мою растущую стопку дорогих карт. Он выложил карту более осторожно, забрав только простую и получив одно очко.

Джузо тоже понял, что дела идут плохо. Он попытался заблокировать мне доступ к картам, выложив их так, чтобы я не смог собрать нужную комбинацию. Но было уже поздно. Я взял карту из колоды — слива с соловьем. Двадцать очков. Теперь у меня было пять карт по двадцать очков каждая.

— Гоко, — спокойно сказал я, выкладывая комбинацию. — Игра закончена.

Дайсуке в отчаянии подбросил оставшиеся карты в воздух. Они разлетелись по аудитории, приземляясь на парты и пол с тихим шуршанием.

— Как? Как, как ты это делаешь? — воскликнул он.

— Это довольно просто, — ответил я, начиная собирать разбросанные карты. — Нужно просто помнить, какие карты уже вышли, и рассчитывать вероятность появления нужных карт в колоде.

Я действительно вел подсчет. Из сорока восьми карт вышло уже тридцать две. В колоде оставались в основном простые карты и несколько карт средней ценности. Вероятность того, что мне попадется нужная, была достаточно высокой.

— Слышь, Джузо, — недовольно повернулся Дайсуке к другу, — он мне раньше больше нравился. Не умел играть в карты, не отвечал на подколки. Святой мальчик.

— Согласен, — кивнул Джузо. — Играть против живого калькулятора не очень весело.

— А чем вы тут заняты? — услышал я знакомый голос, прервавший нытье проигравших.

Слева от меня появилось лицо Аи. Она наклонилась, заглядывая через мое плечо на разложенные карты. Ее темные волосы слегка щекотали шею, и я почувствовал легкий аромат какого-то цветочного шампуня.

— Играем в ханафуда, — ответил я, продолжая собирать карты.

— О, прикольно! — Ая села рядом. — Можно нам тоже?

— Нам? — переспросил, поднимая голову.

— А-а, я совсем забыла! — Аи хлопнула себя по лбу. — Это Хана-чан!

Она подтянула к себе девочку с похожими отметинами Инузука на щеках. Рин была со второго года, тихая и застенчивая девочка. Ее темные волосы были аккуратно заплетены в косичку, а большие карие глаза смотрели на карты с любопытством.

— Привет, — сказала она тихим голосом. — Это же не сложная игра?

— Точно не сложнее, чем сеги, — ответил я. — Просто нужно запомнить, какие карты что означают, и научиться считать очки.

Дайсуке оживился при виде новых игроков:

— Конечно, присоединяйтесь! Вместе больше шансов его задавить.

С девочками мы поиграли еще пару партий. Хана оказалась на удивление сообразительной игроком, она быстро схватила основные правила и даже умудрилась выиграть одну партию у Дайсуке, который так растерялся от неожиданности, что забыл заблокировать ей очевидную комбинацию. Аи была более импульсивной, часто делала ходы не подумав, но ее энтузиазм компенсировал недостаток стратегического мышления.

— Ладно, на сегодня хватит, — сказал я, когда солнце за окном начало клониться к горизонту. — Мне еще в библиотеку нужно заглянуть.

Дайсуке застонал, откидываясь на спину:

— Опять эти книжки? Ты же недавно оттуда вылез.

— Нужно правильно распределять время отдыха и учебы, — ответил я, аккуратно складывая карты в колоду.

В последнее время потихоньку начал брать литературу по базовым техникам шиноби. Пока не отрабатывал их практически — боялся ошибиться, — но запоминал теорию. Больше всего интереса вызывала каварими, техника замещения, способная спасти из опасной ситуации. Принцип был относительно простым: в момент атаки шиноби заменяет свое тело каким-либо предметом — бревном, камнем, куклой — создавая иллюзию того, что удар попал в цель. На фоне этой техники остальные из базового набора выглядели довольно блекло, не считая трансформации конечно. Но, скорее всего, они являлись какими-то составными частями более сложных техник. Иначе вряд ли служили показателем подготовки генина.

Попрощавшись с ребятами, я собрал вещи и поплелся домой. Коридоры академии уже почти опустели, большинство учеников разошлись по домам или на дополнительные тренировки. Мои шаги звонко отдавались эхом в пустых коридорах, смешиваясь с приглушенными звуками из нескольких аудиторий, где все еще продолжались занятия.

Дома я механически разложил книги по местам, сменил академическую форму на обычную одежду, взял небольшой пакет, который приготовил накануне, рюкзак с тренировочными принадлежностями и вышел на улицу, направляясь по знакомой дороге. Путь к приюту занимал около двадцати минут неспешной ходьбы через жилые кварталы Конохи. Вечерний воздух был прохладным и свежим, с легким ароматом готовящейся еды, доносившимся из окон домов.

Дойдя до знакомых ворот приюта, я увидел Накамуру-сан, которая сидела на краю песочницы и наблюдала за играющими детьми. Ее волосы были аккуратно убраны в пучок, а мягкие черты лица выражали привычное спокойствие. Несколько мелких возились в песке, строя что-то, напоминающее крепость, а двое детей постарше играли в салки рядом с качелями.

— Добрый день, Накамура-сан, — поздоровался я, подходя ближе.

— Рай-кун! — удивленно обернулась женщина и расплылась в улыбке, поднимаясь с края песочницы и отряхивая руки от песчинок. — Какими судьбами? Не ожидала тебя увидеть. Расскажи, как дела, как академия?

Я почесал затылок и постарался немного улыбнуться:

— Все довольно хорошо. Даже умудрился найти себе пару друзей.

— Я очень за тебя рада, — искренне сказала она.

— Я не просто так заглянул, — продолжил я, протягивая пакет женщине. — Подкопил тут немного со стипендии, хотел занести сладости ребятам.

Накамура-сан взяла пакет, заглянула внутрь и улыбнулась еще шире.

— Это очень мило, Рай-кун. — Она зазывающе махнула рукой. — Заходи, поздороваешься со всеми, попьем чаю вместе. Друзья будут рады тебя видеть.

Я отрицательно покачал головой, чувствуя легкий укол вины за отказ.

— Простите, Накамура-сан, но мне пора на тренировку. Мой... напарник будет не слишком доволен, если я опоздаю.

Она немного расстроилась, но не потеряла улыбку, хотя в уголках глаз появились едва заметные морщинки разочарования.

— Рада, что ты не забываешь про нас. Обязательно заглядывай к нам почаще.

— Конечно, — я поклонился. — Хорошего дня.

Мы распрощались, но, отойдя от песочницы, я немного обошел здание приюта с задней стороны. Память подсказывала, что где-то здесь должен быть... И точно, у одиноких качелей тусовался блондин, размахивая палкой как мечом и играя с самим собой. Его голос доносился приглушенно, он разыгрывал какую-то батальную сцену, делая выпады и уклонения от воображаемых противников.

— Йоу, — махнул я мальчику, подходя ближе.

Он насторожился, услышав мой голос, резко повернулся в мою сторону и прищурился, глядя на меня с подозрением. Палка в его руке замерла в защитной позиции.

— Чего тебе надо?

Но потом, видимо вспомнив меня, улыбнулся, и его поза немного расслабилась.

— Точно, это же ты пошел в академию...

Он задумчиво взялся за подбородок, пытаясь вспомнить мое имя.

— Райден, — подсказал я.

— Точно! — он щелкнул пальцами. — А что ты здесь делаешь, Райден? — он задумчиво наклонил голову на бок, как любопытный щенок.

— Занес сладости детям, — мальчик сразу обрадовался, услышав про угощения, его глаза загорелись. — Отдал Накамуре-сан, чтобы она раздала детям.

После этих слов Наруто заметно погрустнел, опустив плечи. Не обращая внимания на его реакцию, скинул с себя рюкзак и порылся внутри.

— Вот, — достал я завернутый в ткань сверток с данго. — Я заметил, что воспитатели тебе ничего сладкого не дают, поэтому держи.

Я протянул сверток Наруто, и его лицо мгновенно преобразилось. Глаза широко распахнулись, рот приоткрылся от удивления, а затем его озарила такая искренняя, радостная улыбка, что даже стало как-то неудобно. Это всего лишь обычная сладость, нет причины для такой реакции.

— Серьезно? Для меня? — его голос звенел от восторга. — Хочешь поесть со мной? Данго же лучше есть вдвоем, правда?

Я уже начал открывать рот, чтобы вежливо отказаться — время действительно поджимало, а общение никогда не было моей сильной стороной, — но увидел его жалобное лицо.

— Ладно, — вздохнул, опускаясь на траву рядом с качелями. — Но ненадолго.

Глава 9

Приподняв голову с удобной руки, на которой успел немного задремать, я оглядел класс, полный сосредоточенных лиц, усердно записывающих что-то на листках. Ручки скрипели о бумагу, кто-то нервно постукивал пальцами по парте, а девочка во втором ряду уже второй раз стирала написанное. Сенсей сегодня неожиданно решил назначить внеочередную контрольную, пообещав сгноить на допах всех, кто провалится. Видимо, угроза оказалась даже слишком действенной — обычно в классе стоял постоянный гул шепота и шуршания бумаги, а сейчас царила почти гробовая тишина.

Я зевнул и потянулся, разминая затекшие мышцы. Плечи ныли от вчерашнего, а левая рука совсем онемела от того, что долго служила подушкой. После посещения приюта и непредвиденной беседы с Наруто немного опоздал на тренировку. Пришлось задержаться, чтобы выполнить установленную программу. Теперь уже удается спокойно прогуляться по дереву и висеть вверх ногами, но это все еще мало и поразмышляв с Шисуи, мы решили продолжить усложнять тренировку.

Невольно погладил плечо с парой свежих синяков. Фиолетовые пятна болезненно отзывались даже на легкое прикосновение, напоминая о вчерашних "развлечениях". Я и не подозревал, что под усложнением Шисуи имел в виду, что, забравшись на ствол, мы с Такеши будем уворачиваться от камней под его смех. Камни летели с приличной скоростью, заставляя постоянно двигаться, балансировать и при этом не терять сцепление с корой. Несколько раз я чуть не сорвался, когда булыжник размером с кулак просвистел в паре сантиметров от головы.

Взгляд наткнулся на невольного напарника по несчастью. Такеши с серьезным лицом смотрел в одну точку, отложив канцелярские принадлежности в сторону. Его обычно аккуратные волосы были слегка растрепаны, а под глазами залегли тени усталости. Стоило ему почувствовать мой взгляд, как он оглянулся и заметил меня. Лицо сразу скривилось в привычной гримасе неприязни, и он демонстративно отвернулся обратно, напряженно уставившись в окно.

Ладно. Он заслужил каждый камень. Я-то при чем?

— Райден-кун, выспался? — прервал мои мысли сенсей, обратив на меня внимание всего класса.

Десятки пар глаз уставились в мою сторону. Кто-то с завистью — я был единственным, кто почти с начала урока не корпел над листком, — кто-то с раздражением.

— Извините, сенсей. Я уже закончил, просто не выспался вчера, — ответил я, потягиваясь и чувствуя, как хрустнули позвонки.

Сенсей поднял бровь, окинув меня оценивающим взглядом:

— Хорошо, можешь сдать работу и идти домой.

Я кивнул, взял свой листок и направился к столу сенсея, незаметно скинув сложенный с ним второй лист на парту Джузо, проходя мимо. Тот, не поворачивая головы, незаметно накрыл его локтем и подтянул к себе. Наши взгляды встретились на секунду, он благодарно кивнул, а я едва заметно пожал плечами.

Попрощавшись с сенсеем, я вышел в коридор и направился на выход. Мои шаги гулко отдавались в пустых проходах — все остальные студенты все еще сидели над контрольными. Нужно сегодня по дороге заскочить к кузнецу и посмотреть ассортимент. У меня накопилось немного денег, хочу присмотреть себе какое-нибудь оружие помимо куная. Возможно, танто? Хотя с моим ростом его можно назвать полноценным мечом. У меня сейчас нет достаточно сил, чтобы наносить сильный урон в ближнем бою, нет мощных техник — точнее, их вообще нет, — поэтому нужно хоть какое-то оружие ближнего боя.

— Эй! — я обернулся на крик и увидел направляющегося ко мне Такеши. Он быстро шагал по коридору, слегка запыхавшись, видимо, выбежал из класса сразу после меня. — Шисуи сегодня не будет. Но он настоял, чтобы мы провели совместную тренировку без него.

— У меня есть имя, — повернулся к нему, поправив рюкзак на плече.

Он недовольно подошел ко мне и схватился за мою футболку, подтягивая к своему лицу.

— Тебе не кажется, что последнее время ты слишком дерзко себя ведешь? Брат не всегда будет рядом, чтобы тебя защитить.

— Почему ты нервничаешь? — спросил я, проигнорировав угрозу и внимательно изучая его лицо.

— Что? — Такеши немного опешил от вопроса, ослабив хватку на моей одежде. — Что ты несешь?

— У тебя бегают глаза, ты дергаешься и агрессируешь каждый раз, когда я рядом, — зарылся рукой в волосы и почесал затылок. — Почему ты нервничаешь?

Его лицо на мгновение стало растерянным, словно он сам не знал ответа на этот вопрос. Брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию.

Такеши недовольно дернул головой и толкнул меня в грудь, заставив невольно сделать шаг назад. Толчок был резким, но не особо сильным.

— Не переоценивай себя.

Он развернулся и направился к выходу, оставив меня стоять в пустом коридоре. Его шаги отдавались эхом, постепенно затихая.

У Шисуи как-то получилось, но, видимо, откровенный разговор работает только между родственниками. Или я сделал что-то не так. Вздохнув, отправился следом, покинув территорию академии. Чувствую, сегодня нас ждет веселая тренировка, и что-то подсказывает мне, что Шисуи специально оставил нас одних. Но выхода все равно нет — если я сегодня не приду, он просто сделает то же самое в следующий раз. Поэтому, заскочив домой, пообедав и приведя себя в порядок, через пару часов я стоял на знакомой полянке, разминая плечи. Солнце клонилось к закату, окрашивая листву в золотистые тона. Воздух был прохладным, с легким ветерком, который шелестел в кронах деревьев.

— Ты все-таки тут, — Такеши пришел на пару минут позже меня, появившись из-за деревьев. — Думал, что струсишь.

— А мне есть чего бояться? — удивленно посмотрел на него.

Тот проигнорировал вопрос, встав напротив меня на расстоянии нескольких метров. Его поза была напряженной, руки слегка согнуты в локтях.

— Может, начнем со спарринга? Разомнемся перед тренировкой, — не дождавшись моего ответа, он встал в стойку, выставив кулак вперед.

— Я не против, — отзеркалил его действия.

Если решить все словами не выходит, то придется так. Такеши прищурился и начал обходить меня по кругу, подбирая момент для атаки. Его движения были осторожными, он переступал с ноги на ногу, как кот, готовящийся к прыжку.

Пытается встать с солнечной стороны, чтобы ослепить меня? Как-то примитивно.

Не дожидаясь этого и подобрав момент, когда он спиной окажется к стволу дерева, я сам рванул к нему. Трава под ногами примялась от резкого толчка, расстояние между нами сократилось за долю секунды. Судя по расширившимся зрачкам, сильно удивил, хоть и недостаточно, чтобы он пропустил мой удар.

Такеши заблокировал двоечку предплечьями, на секунду прервав тишину леса глухим звуком удара кости о кость, но пропустил удар ногой в живот, который откинул его немного назад. Он согнулся, выдохнув воздух со свистом, но быстро восстановил равновесие. Встав на ноги, он решил отбежать назад, увеличив дистанцию и получив время для передышки, но уперся спиной в дерево.

Времени сориентироваться я ему не дал, подпрыгнув с коленом, направленным ему в голову. Такеши закрылся руками и сгруппировался, ожидая удара. Мышцы его плеч напряглись, готовясь принять на себя всю силу атаки. Но прошла секунда... и ничего.

Он осторожно опустил руки и резко начал осматриваться по сторонам, потеряв меня из виду. Его взгляд метался туда-сюда, пытаясь найти противника. На секунду глаза прояснились, и он начал поднимать голову вверх, но я мгновенно ослабил поток чакры, падая с ствола дерева прямо над ним и закрывая ногами гард на шее.

Такеши попытался просунуть руку между моими ногами, его пальцы скребли по ткани штанов, но не успел среагировать. Я сомкнул ноги и начал душить его, повиснув на нем и заставив склониться над землей. Его дыхание стало хриплым, руки болтались в надежде схватить мои лодыжки.

Подергавшись несколько секунд, он собрал силы и попытался встать на колено и подняться, мышцы ног напряглись, но я свободной рукой подбил его опорную ногу и заставил упасть лицом в землю.

Сопротивление с каждой секундой становилось все слабее, его движения делались все более вялыми, пока я не почувствовал, что он потерял сознание, и разомкнул хватку. Выдохнул, вытащил ноги из под тела и упал на спину, чтобы перевести дыхание. Мое сердце колотилось от адреналина, а на лбу выступили капельки пота.

Кажется, я немного перестарался. Просто в спаррингах с Шисуи привык пользоваться любой возможностью, но не подумал, что его брат такой же ребенок как и я.

Перетащив вырубившегося Такеши к дереву, присел рядом, чтобы немного отдохнуть.

— Да уж, не этого я ожидал, — послышался знакомый голос.

Я повернул голову и наткнулся взглядом на виновника сегодняшних событий. Шисуи стоял, опершись на ствол дерева, с характерной улыбкой на лице. Видимо, наблюдал за всем боем с самого начала.

— А чего ты ожидал? — спросил я, не поднимаясь с места.

— Ну, вы должны были набить друг другу морды и подружиться. Возможно, даже скооперироваться против меня, — Шисуи с улыбкой подошел к своему брату и приложил руку к его шее. Убедившись, что тот в порядке, присел между нами.

— Это был плохой план, — я встал со своего места. Не хочу оказаться в сидячем положении, когда Такеши проснется. Непонятно, что может прийти ему в голову, когда он поймет, что проиграл. Шисуи конечно рядом, но он опять может не вмешаться, а просто понаблюдать.

А я еще хотел сегодня прийти пораньше и заскочить в магазин Яманака. Цветок разросся, нужно купить несколько горшков и пересадить корешки. Но видно ничего мне не светит. Зная Шисуи, он точно отыграется на нас за проваленный маневр.

— План хороший, это просто вы плохие дети, — засмеялся Шисуи.

— Напомню, что у меня нет проблем. Это твой брат вечно чем-то недоволен.

— Ха, — Шисуи с усмешкой посмотрел на меня. — Хочешь сказать, что никогда не издеваешься над ним?

— Я никогда не издеваюсь над ним, — недоуменно посмотрел на него в ответ. О чем он вообще?

— Ага, конечно, — Шисуи махнул на меня рукой.

Наш диалог разбудил Такеши. Он приподнялся с земли и недоуменно осмотрелся вокруг, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. На секунду его глаза расширились от осознания произошедшего, и он откинулся обратно на землю, прикрыв глаза рукой. Его дыхание все еще оставалось неровным.

— Ну и как самочувствие? — Шисуи переключился на своего брата.

— Нормально, — хрипло ответил Такеши, не убирая руку с лица.

— Можешь сказать, в чем твоя ошибка? Или это сделать мне? — голос Шисуи стал более серьезным, наставническим.

Пару секунд Такеши молчал, обдумывая ответ. Его свободная рука нервно теребила траву.

— Я его недооценил? — неуверенно предположил он.

— Нет, — Шисуи покачал головой. — К этому бою ты морально подготовился, ведь планировал подраться, с момента как узнал, что меня не будет. Твоя ошибка в том, что, как только твой мини-план провалился, ты позволил вести ему весь бой. Ты растерялся и отдал все карты.

К моему удивлению, Такеши не пытался оправдываться, а просто промолчал, переваривая слова старшего брата. Его лицо стало задумчивым, будто он пытался понять, где именно допустил ошибку или мог поступить иначе.

Шисуи хлопнул его по ноге и тоже поднялся, отряхивая ладони от земли:

— Ладно, отдохнули и хватит. Раз план номер один не сработал, сегодня я сделаю так, что сил на перепалки у вас не хватит.

— Может не будешь особо усердствовать сегодня? — спросил я, не особо надеясь на положительный ответ.

Мои плечи все еще ныли после вчерашнего "веселья" с камнями, а синяки на руках напоминали о себе при каждом движении. Честно говоря, хотелось просто побыстрее пойти домой и улечься спать.

— А вы обниметесь и станете хорошими друзьями? — Шисуи ухмыльнулся.

Мы с Такеши переглянулись и одновременно отвернулись друг от друга. Его лицо все еще хранило следы раздражения от проигрыша, а я просто не видел смысла в принудительной дружбе. Если человек не хочет общаться — его право. Меня это мало волновало.

— Ну, тренировка так тренировка, что поделаешь, — пожал плечами, а Такеши просто молча встал и начал разминаться, вращая плечами и растягивая мышцы шеи.

Все прошло на удивление нормально. Хоть Шисуи и пообещал спустить с нас шкуру, особо лютовать не стал. Такеши тоже спокойно принял поражение и не стал никак угрожать, просто кивнул на прощание и ушел с братом, не сказав ни слова.

Солнце уже начало заходить, окрашивая небо в оранжевые тона, и я сильно сомневался, что магазин будет открыт. Но решил на всякий случай пройти мимо — дорогу это сильно не удлинит, но хотя бы буду уверен, что к этому моменту там точно закрыто.

Коноха к вечеру всегда становилась особенно спокойной. Дневная суета утихала, торговцы сворачивали лавки, а в воздухе появлялась та умиротворенная тишина, которая бывает только в небольших поселениях. Фонари еще не зажигали, но сумерки уже начинали сгущаться между домами, придавая улицам какую-то интимную атмосферу.

Не успел я дойти до магазина, свернув пару поворотов, как увидел знакомую светлую макушку, наблюдающую за чем-то из-за угла. Ино увлеченно следила за чем-то, стараясь аккуратно выглядывать, чтобы ее не заметили. Ее хвостик подрагивал от напряжения, а тело было напружинено, готовое в любой момент скрыться за укрытием.

Я подошел к ней сзади, проследив за ее взглядом, и увидел двух мальчиков — подростка и ребенка лет четырех-пяти рядом. Старший был высоким для своего возраста, с темными волосами и характерной для Учиха внешностью — острые черты лица, прямая осанка. Младший крепко держался за его руку, время от времени что-то говоря и показывая пальцем на проходящих мимо людей. Судя по клановым нашивкам на их одежде, определенно из Учиха.

На секунду я встретился глазами со старшим, который просто с улыбкой помахал нам и снова переключил внимание на ребенка рядом. Видимо, присматривал за младшим братом.

— Похоже, нас вычислили, — отметил я.

— Ииик! — мило пискнув Ино подскочила с места и обернулась ко мне с расширяющимися глазами.

Ее лицо мгновенно окрасилось ярким румянцем, а руки нервно дернулись, словно не знали, куда деться. Наткнувшись на меня, она спрятала свое красное лицо в ладонях и пробормотала сквозь пальцы:

— Я ни за кем не следила.

Я посмотрел на двух мальчиков, уже завернувших за угол, потом снова на нее. Белые пряди выбивались из-под ее рук, а плечи все еще подрагивали от смущения.

— Мне кажется, все-таки следила.

Успокоившись, Ино сменила тактику и вместо оправдания решила пойти в атаку. Ее руки резко опустились, а на лице появилось выражение праведного возмущения.

— А ты чего тут шляешься? Тоже следил за кем-то? — она подозрительно посмотрела на меня, уперев кулачки в бока. — Если будешь молчать, я тоже никому не скажу.

— Мне плевать, за кем ты следишь, и я не собираюсь никому ничего рассказывать, — ответил я монотонно. — Я просто хотел узнать, открыт ли ваш магазин, и купить пару горшков для цветов.

— Правда? — она прищурилась, пытаясь разглядеть во мне что-то подозрительное. Но не заметив того, что искала, успокоилась и ярко улыбнулась — Отлично, тогда пошли, я провожу тебя.

Я кивнул, и мы отправились дальше вместе по улице.

— Кстати, ты же видел того мальчика? — Ино мечтательно подняла глаза к небу, а в ее голосе появились восторженные нотки.

— Тот за которым ты не следила?

— Ага, — девочка кивнула. — Это Учиха Саске. Он сын главы клана, а еще самый красивый мальчик в поселении.

— Но мне же все еще плевать...

Ино полностью проигнорировала мой комментарий, продолжив восхвалять образ своего кумира. Ее руки начали активно жестикулировать, рисуя в воздухе какие-то фигуры, а голос становился все более взволнованным с каждым словом. Я со вздохом смирился и молча поплелся рядом, игнорируя весь шум от девочки. Временами до меня доносились что-то вроде "такие красивые глаза" и "потрясающие волосы", но я старался не вслушиваться.

Уже ближе к магазину вернулся в реальность, услышав обрывки фразы:

— ...а потом мы поженимся, — закончила Ино, уже почти у самого порога. Ее глаза светились от собственных фантазий, а на лице играла мечтательная улыбка. — Как тебе мой план?

— Великолепен, — ответил я, чувствуя, как в висках начинает пульсировать усталость. — Уверен, что все сработает, как ты задумала. Теперь можно забрать свой заказ?

Получив необходимое — три небольших глиняных горшка и пакетик удобрений, — попрощавшись и еще раз заверив, что буду молчать обо всем увиденном, я наконец-то направился домой.

Не знаю, как эта короткая прогулка вымотала меня больше, чем весь сегодняшний день, но, вернувшись домой, я моментально отрубился на кровати, отложив душ и уход за растениями на проблемы завтрашнего Райдена.

Глава 10

И так, вы уже целый год висите на моей шее, в попытке стать шиноби, — начал сенсей, медленно обводя взглядом всех. Его серые глаза задерживались на каждом из нас, оценивая прогресс и недостатки каждого ученика. Класс притих, ожидая результата. — Кто-то успешно, кто-то не очень. Но в целом вы все молодцы.

Последние слова прозвучали настолько неожиданно, что несколько учеников даже переглянулись, не поверив собственным ушам. Обычно наш наставник скупился на похвалы, предпочитая указывать на ошибки и промахи.

— Обновленный рейтинг учащихся висит в коридоре, можете ознакомиться, — продолжил сенсей, поправляя бумаги на столе. Его пальцы постукивали по деревянной поверхности, жест, который обычно предвещал конец урока. — На этом все, постарайтесь хорошо отдохнуть эти две недели. Все свободны.

Каникулы. Две недели без контрольных и без утренних подъемов на занятия. Хотя времени на расслабление у меня особо не будет — Шисуи наверняка не даст передышки, а может даже увеличит нагрузку, раз появится больше свободного времени.

Мы встали и поклонились сенсею, выполняя привычный ритуал окончания занятий. Звук скрипящих стульев и шорох одежды заполнил класс. Он с усталой улыбкой махнул на нас рукой и сел на свое место, потягиваясь и разминая затекшую шею.

Я потихоньку собрал вещи, засунув тетради в рюкзак и вышел с остальными ребятами в коридор. Поток учеников из разных классов слился в общий гул голосов, смеха и топота ног по каменному полу. Там уже собралась небольшая толпа учеников у информационного стенда, кто-то подпрыгивал, пытаясь разглядеть список поверх голов товарищей, кто-то протискивался локтями вперед, расталкивая одноклассников.

Заметив среди них знакомую крупную фигуру, возвышавшуюся над остальными, я подошел к Джузо. Он стоял, заложив руки за спину, и спокойно смотрел на доску, не испытывая проблем с видимостью.

— Видел результаты? — спросил он, обернувшись ко мне, с довольной улыбкой на лице.

Я покачал головой и прошелся глазами по списку.

Иказути Райден

Учиха Такеши

Акимичи Джузо...

Первое место. Целый год усилий. Честно говоря, я ожидал большей радости.

— Поздравляю, — Джузо хлопнул меня по плечу. — Кто бы думал, что ты так быстро заберешься наверх.

Я пожал плечами, чувствуя странную пустоту вместо ожидаемого удовлетворения. Похоже, что Шисуи оказался чрезвычайно хорошим учителем — его методы тренировок, пусть и болезненные, давали результат. Надо будет его обрадовать результатами. В голове сразу всплыл образ его довольного лица с характерной самодовольной ухмылкой. Нет. Обойдется.

— Что-то не выглядишь ты особо радостным, — Джузо скептически на меня посмотрел, нахмурив брови.

— Просто... Не знаю, теперь это уже не кажется чем-то значительным, — ответил я, наблюдая за тем, как другие ученики радуются или расстраиваются своим позициям в списке.

— А, вот оно что. Новые силы, новые цели, — Акимичи понимающе кивнул, его лицо приобрело серьезное выражение. — Это правильно, нельзя никогда останавливаться на достигнутом.

В нашу беседу вклинился знакомый голос:

— Эй, — Дайсуке протиснулся сквозь толпу, его обычно аккуратная прическа была слегка растрепана от давки у стенда. — Это случайно не попытка отмазаться? Кое-кто должен угостить друзей в честь занятого первого места.

Он скрестил руки на груди и возмущенно посмотрел на меня.

— Вы серьезно собираетесь объесть сироту? — удивленно посмотрел на него, поднимая бровь.

— Этот сирота уже полгода питается за наш счет, — недовольно отозвался Дайсуке, обвиняюще указывая на меня пальцем. — Сегодня я буду мстить.

— Не я же виноват, что вы любите, но не умеете играть, — парировал я. Но Дай был прав — экономия на обедах, которые они проигрывали в карты и другие игры, позволила подкопить хорошую сумму. От одного праздничного ужина я не обеднею.

— Хорошо, может, по дороге заскочим в магазин и посидим у меня в квартире? — предложил я, мысленно прикидывая, что можно купить.

— Вот это уже другой разговор! — Дайсуке радостно подхватил Джузо под руку, его недовольство мгновенно сменилось энтузиазмом. — выдвигаемся немедленно!

Вместе мы отправились по улицам Конохи, наша компания из трех человек привлекала внимание прохожих своим шумом и смехом. В академии занятий сегодня не было, поэтому закончили мы довольно рано — солнце еще высоко стояло в небе, окрашивая здания в золотистые тона. Улицы были полны жизни: торговцы зазывали покупателей, дети играли во дворах, а взрослые спешили по своим делам.

— Слушай, — начал Дайсуке, когда мы проходили мимо одного из районов деревни, — покажи свой приют, хочу посмотреть, откуда выпустили такого чудика.

Я пожал плечами и кивнул. Не знаю, что там может быть интересного в обычном приюте, но раз он хочет, то почему бы и нет. Изменив маршрут, мы направились к знакомому зданию. Через минут десять мы уже находились у невысокой каменной ограды, окружавшей территорию приюта.

— Наслаждайся, — я махнул рукой, обводя небольшое двухэтажное здание.

— Хм, — Джузо тоже подошел поближе и скептически осмотрел здание, обводя взглядом каждый дюйм. — Выглядит слишком мирно. Там точно есть подземный уровень.

— Согласен, — поддакнул Дайсуке, прищуриваясь и изучая окна второго этажа. — Наверняка там тренировочные залы или секретные лаборатории.

Джузо кивнул и что-то ответил, развивая свою теорию о моем "секретном" воспитании, но я уже отключился от их беседы. Следующие пару минут они точно будут обсуждать свои нелепые теории о моем детстве, придумывая все более абсурдные версии. Осмотрел двор и детей, играющих там — несколько малышей гонялись друг за другом между деревьями.

Воспитателей видно не было, но зато хорошо выделялась светлая голова, одиноко устроившаяся на старых деревянных качелях в дальнем углу двора.

— Слушайте, — прервал я уже разгорячено спорящих ребят, — вы не против, если к нам присоединится еще один человек?

— Не, чем больше народу, тем веселее! — весело начал Дайсуке, проследив за моим взглядом. Но стоило ему наткнуться на Наруто, как лицо сразу поменялось. — Но это не тот случай.

Его голос стал тише, а глаза забегали по сторонам, проверяя, не услышал ли кто-нибудь нашу беседу.

— Что-то не так? — удивленно посмотрел на него.

Джузо и Дайсуке сконфуженно посмотрели друг на друга. Они переминались с ноги на ногу, не решаясь заговорить.

— Понимаешь, Райден, родители запретили нам даже подходить к этому ребенку, — смущенно отвернулся Дайсуке, изучая трещины на земле под ногами.

— Мне тоже, — кивнул Джузо, поправляя лямки рюкзака. — Не знаю, что там за история, но наказание назначили довольно жесткое.

Их дискомфорт был очевиден, обычно уверенные в себе ребята сейчас выглядели как провинившиеся школьники.

— Дайсуке, — обратился к замолчавшему парню, — твой отец же брат главы клана?

Дайсуке недоуменно кивнул на мой вопрос, не понимая, к чему я веду.

Странно. Какое дело такому высокопоставленному человеку до обычного сироты из приюта? Откуда он вообще знает о существовании Наруто? Не думаю, что каждый взрослый представитель клана изучает сводки всех новорожденных в деревне или интересуется жизнью детей в приюте. Похоже, вокруг Наруто все гораздо серьезнее, чем мне изначально показалось. Может, Шисуи что-то об этом знает?

— Ладно, — направился я по дороге в сторону квартиры, решив не углубляться в тему, которая явно беспокоила моих друзей. — Нам еще нужно заскочить за едой, не будем тратить время.

*****

Кейго стоял у массивных дверей кабинета Хокаге, собираясь с мыслями перед докладом. Он поправил папку с документами под мышкой и негромко постучал костяшками пальцев по потемневшему от времени дереву.

— Можно, Хокаге-сама?

Хирузен медленно оторвался от стопки документов и аккуратно отложил курительную трубку в сторону. Дым все еще вился тонкой струйкой, создавая в солнечных лучах, пробивающихся через окно, причудливые узоры. Старый шиноби потер переносицу, долгие часы за бумагами давались ему все тяжелее с каждым годом.

— Конечно, заходи, Кейго-кун, — приветливо обратился он к своему посетителю, откидываясь на спинку кресла и внимательно изучая лицо подчиненного. — Есть какие-то интересные новости?

Фукусима переступил порог кабинета, автоматически отметив про себя привычный порядок: книжные полки до потолка, портреты предыдущих Хокаге, взирающих на происходящее, и тот особенный запах табака вперемешку со старой бумагой, который всегда царил в этом помещении.

— Никак нет, Хокаге-сама, — он выпрямился, держа папку двумя руками. — Я просто принес результаты учащихся Академии.

Протягивая документы, Кейго заметил, как глаза Хирузена слегка прищурились.

— Это хорошая новость, — кивнул Хирузен, принимая бумаги. — Есть что-нибудь интересное у подрастающего поколения?

Хокаге начал неспешно знакомиться с содержимым, его натренированный взгляд скользил по строчкам, выхватывая ключевую информацию. Морщинки у глаз слегка углубились, показывая сосредоченость на деле.

— Ничего особенного, Хокаге-сама, — Фукусима сложил руки за спиной, наблюдая за реакцией своего командира. — В этом году довольно сильный первый курс. Особенно троица на самом верху.

— Интересно... — протянул Хирузен, переводя взгляд выше по списку, его брови слегка поднялись. — На первом месте, как я понимаю, сын Окагэ?

— Нет, — покачал головой Кейго, — на первом месте Иказути Райден. Сирота из приюта.

Хокаге удивленно посмотрел на подчиненного, отложив документы на стол и сцепив пальцы.

— Неожиданно. У нас намечается еще один гений в новом поколении, — легкая улыбка тронула уголки его губ. — Молодые ростки все больше радуют мое старое сердце.

Он негромко посмеялся. Хирузен всегда находил особое удовольствие в том, чтобы наблюдать, как из неожиданных мест появляются настоящие таланты.

— Кейго-кун, если это все, то можешь идти, — он взял трубку, намереваясь снова погрузиться в работу.

— Хай, Хокаге-сама, — Фукусима поклонился с должным уважением и направился к выходу.

Дверь закрылась с тихим щелчком, и в кабинете воцарилась тишина. Хирузен потерял веселый настрой почти мгновенно, его лицо приобрело серьезное выражение.

— Что думаешь? — спокойно спросил он в пустоту, даже не поворачивая головы.

— Перспективный малец, — отозвался голос из дальнего угла кабинета, где тени казались особенно густыми. Оттуда медленно выступила фигура в темных одеждах. — Я немного наблюдал за ним.

Данзо Шимура двинулся вперед, опираясь на трость, его единственный видимый глаз пристально смотрел на Хирузена. Правая рука была скрыта под бинтами, а шрамы на лице рассказывали историю бесчисленных сражений. Несмотря на возраст, в его движениях чувствовалась скрытая сила хищника, готового к броску.

— Он стал бы неплохим дополнением к Корню, — добавил он, устраиваясь в кресле напротив своего старого товарища.

— Не наглей, Данзо, — Хирузен покачал головой, тон его стал заметно холоднее. — Тем более с такими запасами чакры, он мало годится для скрытных миссий.

— Я знал, что ты так скажешь, — вздохнул старейшина, присаживаясь напротив и аккуратно поправляя трость в руках. Его пальцы, покрытые старческими пятнами, крепко сжимали рукоять. — Ты не помнишь этого ребенка?

— А должен? — Хирузен нахмурился, пытаясь понять о чем говорит давний друг.

— Я смотрю, в старости память тебя совсем подводит, — заявил Данзо, поправляя трость в руках. — Четыре года назад твои оперативники вычислили одного из наших нукенинов. Она жила в деревне вместе с гражданским мужем на территории Ивы. Родителей убили сразу, а мальца притащили в деревню. Яманаки не смогли найти ничего подозрительного — ребенок потерял память от стресса.

— Точно, точно, — Хирузен аккуратно заправил свою трубочку табаком и неспешно закурил, выпуская дым тонкой струйкой. — Ты тогда еще предлагал убить его. Но, как видишь, мое решение подарило нам перспективного шиноби в будущем. Не всегда радикальные решения самые правильные.

— Если ты сейчас так пытаешься перевести тему на Учиха, то у тебя плохо получается, — недовольно отозвался Данзо, его голос стал жестче. — Один сирота и полный клан нелояльных шиноби под боком деревни — это разные вещи.

Хирузен вздохнул, чувствуя, как знакомая тяжесть легла на плечи. Этот разговор повторялся изо дня в день, и каждый раз он чувствовал себя все более уставшим от бесконечных споров.

— Может, ты и прав, но это не то решение, что мы примем впопыхах, — он потер виски, ощущая приближающуюся головную боль. — Какими бы они ни были, Учиха — большая часть боевой мощи Конохи. Мы не можем развязать войну посреди деревни, когда Кумо и так прощупывает наши границы.

— Конечно, лучше дождаться, пока они предадут нас в самый неподходящий момент, — Данзо стукнул тростью по полу, подчеркивая свои слова.

— Достаточно, — недовольно закончил Хирузен, поднимая руку в примиряющем жесте. — Каждый день один и тот же разговор. Для начала мы попробуем договориться, как бы тебе этого ни хотелось. Если же они не послушают голос разума... то мешать я не стану.

Данзо просто молча кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. Это был максимум того, что он мог сейчас добиться от своего старого товарища.

— Говори, что у тебя там, — продолжил Хирузен, отгоняя тяжелые мысли. — Не только об Учиха поболтать зашел.

Данзо кивнул и начал выкладывать на стол аккуратно сложенные документы.

— Помнишь о клане кочевников, что я хотел использовать для сбора информации по Иве? — он разложил бумаги веером. — Так вот...

*****

Низкий столик из темного дерева был уставлен пустыми мисками и разбросанными палочками для еды. Остатки риса прилипли к керамическим краям, а несколько капель соевого соуса оставили темные пятна на белоснежной скатерти. Только тиканье часов в углу комнаты нарушало безмолвие, отсчитывая секунды до неизбежного разговора.

Такеши сидел, опустив взгляд в свою пустую миску, пальцы нервно перебирали край салфетки. Его плечи были напряжены, а дыхание стало учащенным. Каждые несколько секунд он украдкой поглядывал на отца, который методично вытирал руки влажным полотенцем.

— Не слышу, чтобы ты хвастался своими результатами, — тишину нарушил голос главы семьи. Окагэ Учиха отложил полотенце и внимательно посмотрел на младшего сына. — Не то чтобы академия была чем-то стоящим.

Его тон был ровным, почти равнодушным, но Такеши прекрасно знал, что за этим спокойствием скрывалась буря. Мальчик медленно потянулся к своему рюкзаку, стоявшему у стены, и достал сложенный лист бумаги.

Такеши молча протянул бумагу отцу, не поднимая глаз.

Окагэ взял документ, его темные глаза пробежались по строчкам. Морщина между бровей углубилась, а уголки губ слегка опустились.

— Второе место... — голос отца звучал разочарованно. — И кто такой этот Иказути? Не помню, чтобы встречал в деревне такой клан.

Мальчик сжал кулаки под столом, костяшки побелели от напряжения.

— ...Он не из клана, — тихо произнес Такеши, его голос прозвучал едва слышно.

— Ясно, — Окагэ положил бумагу на стол, бросив на сына разочарованный взгляд. — Видно, это судьба младшего сына. Слабее положение в клане, слабее влияние, слабее наследник.

Он не договорил, но и так было понятно, о чем он думает.

Окагэ медленно встал из-за стола. Темные одежды зашуршали в тишине, когда он направился к выходу из комнаты.

— Дорогой... — начала матриарх семейства, ее мягкий голос прервал тягучее молчание. Она протянула руку, словно хотела остановить мужа, но он уже скрывался в коридоре.

— Не надо, мама, — прервал ее Такеши, наконец подняв голову. — Все нормально.

Мальчик просто молча поднялся из-за стола. Он прошел через раздвижные двери, ведущие во двор, и они закрылись за ним с тихим щелчком.

Вечерний воздух был прохладным и влажным, пахло дождем и цветущей сакурой. Последние лучи солнца окрашивали небо в оранжевые и розовые тона, а первые звезды уже начинали проступать сквозь сумерки. Во дворе Учиха царила умиротворяющая тишина — только журчание маленького фонтанчика и шелест листьев на ветру нарушали покой.

Такеши прошел к дальнему углу двора, где росло большое дерево, и опустился на землю, прислонившись спиной к шершавой коре. Подтянул колени к груди, обхватил их руками и уткнулся лицом в сложенные руки. Его плечи слегка дрожали, но не от холода, а от сдерживаемых эмоций.

— Ты в порядке? — отвлек от мрачных размышлений знакомый голос брата. — Слышал, вы закончили первый год учебы.

Шисуи подошел бесшумно и присел рядом с братом на корточки.

— Поздравляю, — добавил он мягко.

— Не с чем, — глухо отозвался Такеши, не поднимая головы.

Шисуи нахмурился, улыбка исчезла с его лица. Он знал своего младшего брата достаточно хорошо, чтобы понимать, что дело не только в результатах академии.

— Если отец тебя тронул, то только скажи, — в голосе старшего брата прозвучала едва сдерживаемая ярость. — Я могу с ним поговорить.

Такеши покачал головой.

— Лучше бы он меня все-таки избил, — прошептал мальчик так тихо, что Шисуи едва расслышал слова.

Старший брат почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Физическая боль проходит, но презрение и разочарование в глазах отца — это рана, которая заживает гораздо дольше.

— Вставай, — Шисуи подошел к брату ближе, его тон стал решительным.

— Зачем? — Такеши наконец поднял голову.

— Я не позволю тебе утопать в хандре, — Шисуи протянул руку. — Сегодня радостный день, и мы идем куда-нибудь отмечать.

— Я не хочу, — мальчик снова уткнулся в колени, его голос звучал упрямо.

— Ты же знаешь, что я добьюсь своего, — скептически посмотрел на него Шисуи. — Тебе самому легче будет встать и пойти со мной. Иначе я потащу тебя за шкирку.

Такеши понимал, что брат не шутит. Шисуи всегда выполняет свои обещания. Вздохнув, мальчик медленно поднялся со своего места, отряхивая пыль с одежды.

— Я тебя ненавижу.

— Знаю, — Шисуи обнял брата за плечи. — Но завтра ты меня поблагодаришь.

Глава 11

Я немного потянулся, разминая тело после долгого отдыха. Позвонки хрустнули с глухим звуком, напоминая о том, что восемь часов сна на жестком матрасе не проходят бесследно. Прошла уже неделя каникул, а я все еще не могу проспать дольше шести утра. Возможно, организм просто привык вставать рано, выработав за все время тренировок условный рефлекс.

Закончив утренние процедуры, я приготовил себе завтрак и заварил недавно приобретенный напиток. Во время последнего похода по рынку один из торговцев за бесценок предложил попробовать новый популярный напиток из страны камня. Сказал, что распродает партию, чтобы набрать будущих клиентов. Как же он там его называл... Кофе. Точно.

На первый раз показалось, что ничего более мерзкого нельзя придумать, но с каждой новой порцией горький вкус становился все более приятным.

Вдохнув запах, я расслабился на стуле. Аромат у него действительно потрясающий — насыщенный, с легкими ореховыми нотками, которые щекотали ноздри приятным теплом. Не успел я сделать первый глоток, как услышал настойчивый стук в дверь.

Странно, вроде гостей не ждал.

Отставив кружку на стол, я направился ко входу и открыл дверь, за которой меня ждала делегация из трех идентичных лиц. Как всегда веселый Шисуи, недовольный Такеши и еще один парень лет одиннадцати, который показался даже смутно знакомым. Темные волосы до плеч, такие же черные глаза, что и у остальных Учиха и небольшие выделяющиеся метки у носа, создающие немного болезненный вид.

— Йоу, — махнул рукой Шисуи, его улыбка была такой же наглой, как всегда. — Одевайся, мы идем гулять.

Спокойный завтрак, тишина и уход за импровизированным садом или прогулка с садистом и его родственниками?

Я молча захлопнул дверь и направился к своему столу. Нужно после завтрака заняться еще и своим снаряжением. Кунаи и сюрикены требовали постоянной заточки и обработки оружейным маслом, если нет желания постоянно покупать новые. Металл без должного ухода быстро тупится и покрывается ржавчиной.

Не успел я дойти до своего места, как стук снова повторился. На этот раз более настойчиво.

Откуда он вообще знает, где я живу? Вроде я ни с кем не делился адресом. Не считая друзей из академии.

Со вздохом вернулся обратно и открыл дверь. Шисуи все еще стоял там с той же идиотской улыбкой.

— Йоу, — повторил он приветственный жест, а улыбка стала еще шире. — Одевайся, мы идем гулять.

— Ты же не уйдешь?

— Конечно, нет, — он посмеялся над самой идеей такого развития событий. — Как ты вообще мог такое подумать?

Он немного принюхался, морщинки у глаз углубились от любопытства.

— Кстати, чем пахнет?

— Купил новый напиток, — я отошел от входа, оставив дверь свободной. — Заходите, раз не собираетесь уходить. Налью и вам.

Пропустив всех внутрь, я закрыл дверь. Через пару минут и три заваренных кружки кофе мы сидели за маленьким столиком, переглядываясь между собой. Утреннее солнце пробивалось через окно, создавая теплые блики на деревянной поверхности стола. Но несмотря на все спокойствие момента, атмосфера между нами была слегка напряженной. Надеюсь это потому, что они все чувствуют, что им тут не особо рады.

Перед тем как приступить к своему напитку, Шисуи хлопнул подростка рядом с собой по плечу.

— Знакомься — это Итачи. Мой лучший друг.

Я кивнул парню, наконец-то припомнив, где его видел. Он один из парней, за которыми недавно следила Ино.

— А это Райден, — продолжил представление Шисуи. — Мой ученик.

Итачи также молча ответил кивком и немного улыбнулся. Вежливая, сдержанная улыбка, которую я довольно часто вижу в зеркале.

— Тьфу, — откашлялся Такеши, привлекая к себе внимание после первого глотка. — Что за мерзость?

— А мне нравится, — пригубил кружку Итачи. Его лицо осталось невозмутимым, но на нем все еще можно было углядеть интерес. — Странный вкус. Горький, но с приятным послевкусием. Напоминает что-то из лекарственных трав, которые готовит наша мама.

— Знаешь, — я перевел взгляд на Шисуи, — он мне нравится больше тебя.

Шисуи, округлив глаза, драматично схватился за грудь.

— Ты меня ранил. Прямо сюда, — пальцем ткнул в место на груди, где расположено сердце. — Вот так и происходит: тратишь на них время и силы, а они в ответ только грубят. Вот взять Такеши. Раньше был таким милым ребенком, постоянно бегал за своим братиком. Представляете, он даже однажды подарил мне...

— Брат, — резко прервал его взбешенный Такеши, вскакивая с места. Его лицо покраснело, а руки сжались в кулаки. — Заткнись. Пожалуйста. Не нужно везде рассказывать истории из нашего детства.

— ...подарил тебе вырезанный из дерева кунай, — продолжил я за Шисуи, неспешно отхлебнув немного кофе.

— ...и сказал, что когда вырастет, будет ходить с тобой на все миссии, чтобы защищать, — добавил Итачи, также спокойно пригубив свой напиток.

Такеши переводил между нами недоуменный взгляд, пытаясь понять, откуда мы это знаем. И стоило на его лицо мелькнуть осознанию, как он резко повернулся в сторону брата.

— Упс, — Шисуи неловко улыбнулся. — Я уже рассказывал?

— Девять раз, — кивнул я, подтверждая его слова. — Девять раз я слышал эту историю с момента нашего знакомства.

— Двенадцать, — коротко бросил Итачи, получив мой сочувствующий взгляд.

— Представь, — я перевел внимание на Такеши, — мне иногда кажется, что я знаю о твоем детстве больше, чем о своем. Он рассказывает все... — мой взгляд стал серьезнее — абсолютно все.

Такеши, завыв в потолок, просто уткнулся в ладони и перестал как-либо реагировать, решив, что такое укрытие поможет проигнорировать ситуацию. На секунду мне даже стало его жалко и я решил сменить тему, узнав о цели визита этой компании.

— Кстати, а вы чего вообще приперлись?

— Точно, — Шисуи с радостью ухватился за возможность. — Мы вместе идем в ресторан Акимичи. Нам с Итачи нужно поболтать с владельцем. Пара наших соклановцев не очень красиво повели себя там вчера вечером. А вы сможете вкусно поесть за наш счет. Как тебе?

— Ну, — пожал плечами, — звучит неплохо.

Бесплатная еда всегда была хорошей идеей, особенно если она в ресторане Акимичи. Джузо постоянно нахваливает рестораны своего клана, наконец смогу узнать оправдано ли.

Все начали потихоньку собираться, а я, закинув всю посуду в раковину, забрал свой рюкзак.

— А этого так и оставим? — кивнул в сторону сгорбившегося на столе мальчика.

— Такеши, — Шисуи подергал брата за плечо, но тот не подавал реакции.

Задумчиво почесав подбородок, Шисуи наклонился и прошептал ему что-то на ухо. Не успел он закончить, как мальчик вскочил с места и оказался рядом с Итачи у двери, под смех своего старшего брата.

— И это самый жестокий и сильный клан Конохи? — устало вздохнув, я вышел за всеми, закрыв на замок дверь квартиры. — Либо мне достались все дефектные.

Дорога до ресторана прошла в довольно странной атмосфере. Болтал один Шисуи, вообще не обращая внимания на то, что никто ему не отвечает. Он перескакивал с темы на тему — от новых техник до слухов о повышении цен на расходники, от погоды до политической ситуации в соседних деревнях. Такеши был смущен и зол, периодически бросая на брата убийственные взгляды. Мне было интересно слушать, но я не мог ничего добавить, в связи с отсутствие информации по теме, а Итачи витал в своих мыслях, иногда кивая на слова друга, но не произнося ничего вслух. Впрочем, Шисуи, казалось, было совершенно все равно, слушаем мы его или нет — он продолжал говорить с неизменным энтузиазмом.

В самом ресторане нас встретил приятный аромат жареного мяса и специй. Заведение было довольно просторным, с низкими столиками и мягкими подушками вместо стульев. Мы заняли места в дальнем углу, подальше от основного потока посетителей.

— Давайте закажем тонкацу-тепанъяки, — предложил Шисуи, листая меню. — Будем сами жарить мясо и овощи. Плюс какие-нибудь напитки...

— И данго, — вклинился Итачи, его глаза заблестели при упоминании сладостей. — Данго с соевым соусом. И соусом Мачи.

Официант записал заказ и отошел, но стоило ему скрыться на кухне, как к нашему столику подошел мужчина средних лет в традиционном кимоно.

— Добрый день, Итачи-кун, верно? — голос мужчины был вежливым, но в нем чувствовалась некоторая напряженность.

Итачи молча кивнул, вставая со своего места.

— Меня зовут Ташики Коми, я управляющий этого заведения, — представился мужчина, слегка поклонившись. — Ваш, отец Фугаку-сан, упомянул, что вы можете говорить от его лица?

— Да, — коротко ответил Итачи. — Мы пришли извиниться от имени клана и обсудить компенсацию за причиненный ущерб.

— Понимаю. Может быть, пройдете в мой кабинет? Там будет удобнее поговорить, — Коми жестом указал в сторону задней части ресторана. — Это деликатная тема, лучше обсудить ее приватно.

Если его отец решает вопросы от имени клана, то выходит Итачи — сын главы? Мне доводилось как-то в академии слышать, что старший сын главы клана Учиха настоящий гений, что стал чунином в десять лет. Неужели Итачи действительно такой сильный? Интересные друзья у Шисуи.

Итачи с Шисуи встали и последовали за Ташики-саном, оставив меня с Такеши наедине.

Я молча положил подбородок на руку и начал осматривать посетителей ресторана. За соседним столиком сидела пожилая пара, мирно беседуя над тарелками с лапшой. В другом углу компания торговцев громко смеялась над чьей-то шуткой. Все выглядели довольными и расслабленными — видимо, репутация у заведения действительно отражала качество обслуживания.

— Ты уже можешь стоять на воде? — неожиданно прервал мои мысли вопрос от Такеши.

Удивлен. Не думал, что он сам решит начать беседу. После последнего спаринга мы практически не разговаривали.

— Стоять могу, — кивнул я, повернувшись лицом к собеседнику. — Драться нет. Не удается держать концентрацию и сражаться одновременно.

— У меня пока еще не выходит даже просто стоять, — равнодушно бросил Такеши, хотя по его лицу было заметно, что это его задевает.

— А в чем конкретно проблема: не удается создать стабильный покров под подошвой или просто теряешь концентрацию? — Решил немного поддержать беседу. Лучше чем просто молчать, ожидая возвращения Шисуи и Итачи.

— Первое. Сразу проваливаюсь, как наступаю. Как будто чакра просто рассеивается.

— Тогда тебе нужно поработать над контролем другими упражнениями, — посоветовал я. — Попробуй сначала то упражнение с камешком. Как только сможешь нормально встать на воду, то можно уже начать отрабатывать хождение. Там тоже свои хитрости, твердая поверхность не меняет своей структуры, а на воде постоянно приходится быть не чеку.

— Понятно, — кивнул Такеши. — У тебя тоже была такая проблема?

— Нет. Это слова Шисуи. Он постоянно твердит, что если какой-то аспект техники не дается из-за сложности исполнения, то виноват твой контроль.

Мы снова замолчали, образуя неловкую тишину. Я барабанил пальцами по подлокотнику, а Такеши изучал узор на своей салфетке, шаркая ногами под столом.

— Слушай, тебе сильно досталось от родителей? — нарушил молчание. — Ну знаешь, за окончание года. Джузо просто рассказывал, что у вас в клане с этим строго.

Он скривился на вопрос, но не стал отмалчиваться.

— Нормально. Отец был не очень доволен, много наговорил, но отошел через пару дней. — Такеши невольно смял салфетку в руках. — Если бы не Шисуи, я бы еще долго обижался на него.

— Мне казалось, что у вас не особо дружные отношения с братом.

— Нет. — Такеши покачал головой. — У нас все отлично, не считая того, что он часто пропадает на миссиях. Просто Шисуи... он иногда такой... ну ты знаешь.

Я понимающе кивнул. Любой, кто знаком с Шисуи хотя бы один день, поймет Такеши без слов.

— Моя мама и сестра вообще без ума от него, — продолжил Такеши с легкой улыбкой. — Когда он приходит к нам домой, они носятся вокруг него, как фанатки.

— У тебя есть сестра? — удивленно посмотрел на него.

— Да, — кивнул Такеши. — Мия-чан. Ей четыре года. И она единственная причина, по которой у нас дома еще можно не повеситься от скуки.

Он немного помолчал, осознав, что нехарактерно много о себе рассказывает.

— Что-то я странно разговорчивый сегодня, — Такеши перевел на меня подозрительный взгляд. — Ты точно не подмешал ничего в свой кофе?

— Ну, есть в нем особый экстракт, — равнодушно отвернулся от него я, начав рассматривать соседний столик. — Он делает тебя меньшим говнюком на короткий срок.

— Смешно, — буркнул Такеши. — А почему на тебя не работает?

Не успел я ответить, как к столику вернулись Итачи с Шисуи, вместе с официантом, принесшим нашу еду. На подносе виднелись тарелки с сырым мясом и овощами, рядом стояла небольшая жаровня.

— У вас все получилось? — спросил я у подошедших парней.

Шисуи кивнул и показал большой палец.

— Лучший дипломат Конохи Итачи справился с поставленной задачей ни разу не открыв рот.

Итачи сел на свое место, не проронив ни слова. Я перевел на него взгляд.

— Он просто болтал и не давал ничего вставить?

Итачи молча кивнул и забрал свою порцию данго, с довольным видом приступив к трапезе.

— Меня окружают одни злобные и нелюдимые монстры, — Шисуи со вздохом сел на свое место. — Но я все еще вас люблю.

Закончив с трапезой, мы еще немного погуляли по деревне. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая улицы теплым золотистым светом. После сытного обеда и приятной прогулки хотелось найти тихое место и просто отдохнуть.

— Может, сходим на озеро? — неожиданно предложил Шисуи.

Я пожал плечами. Мне было все равно, куда идти, лишь бы не торчать в толпе на главных улицах. Озеро звучало неплохо — там хотя бы будет тихо.

Дорога заняла минут двадцать неспешной ходьбы. Мы шли по тропинке, которая постепенно уводила нас от жилых кварталов в сторону леса. Воздух становился свежее, пахло хвоей и влажной землей. Озеро оказалось небольшим, но живописным. Гладкая поверхность воды отражала небо и окружающие деревья, создавая почти идеальное зеркало.

Мы устроились на небольшой поляне рядом с водой. Я опустился на траву, подложив под спину рюкзак, и закрыл глаза, наслаждаясь теплом заходящего солнца на лице. Такеши сел рядом, сорвал травинку и начал рассеянно ее жевать. Итачи встал у самой кромки воды, глядя на свое отражение.

— Итачи, — окликнул его Шисуи, потягиваясь после долгой прогулки, — не хочешь немного размяться?

Я приоткрыл один глаз, наблюдая за реакцией младшего Учиха.

— Почему бы и нет, — кивнул Итачи, отходя от воды на безопасное расстояние.

Они встали друг напротив друга на импровизированной арене — участке ровной земли между деревьями. Я сел прямо, любопытство взяло верх над ленью. Не каждый день увидишь такое противостояние.

Шисуи принял боевую стойку, его обычная беззаботная улыбка сменилась сосредоточенным выражением. Итачи просто стоял, свободно опустив руки вдоль тела, но в его позе чувствовалась готовность к мгновенному действию.

Первым атаковал Шисуи. Он рванул вперед с такой скоростью, что я едва успел проследить движение. Но Итачи был готов — он отклонился в сторону, позволив удару пройти мимо, и тут же контратаковал серией быстрых ударов руками.

Шисуи действовал агрессивнее, его стиль был более прямолинейным, полным мощных ударов и резких переходов. Итачи же предпочитал защиту и контратаки.

Я наблюдал за поединком, чувствуя, как растет удивление. Не от скорости или техники. Их движения были не просто быстрыми — они были эффективными. Каждый удар наносился под правильным углом, каждый блок выполнялся с минимальными затратами энергии. Они будто предугадывали движения друг друга, действуя на опережение.

После нескольких минут интенсивного ближнего боя оба бойца одновременно отскочили назад, создав дистанцию. Я подумал, что на этом спарринг закончится, но ошибся. Шисуи первым потянулся к поясу с оружием, и Итачи мгновенно повторил его движение.

В воздух полетели сюрикены и кунаи.

Это был не просто хаотичный обмен снарядами. Каждый бросок рассчитан не только на поражение противника, но и на то, чтобы ограничить его движения, заставить занять определенную позицию.

Сюрикен Шисуи полетел прямо в грудь Итачи, но тот уклонился влево — прямо на траекторию второго снаряда, который уже ждал его там. Итачи изогнулся назад, позволив оружию пролететь над собой, и в том же движении метнул свой кунай, который врезался в летящий сюрикен Шисуи, отклонив его в сторону. Они корректировали движения друг друга, мешали позиционированию, прерывали комбинации в тайдзюцу еще до их начала.

— У вас все в клане так умеют? — спросил я у Такеши, который сидел рядом, не менее зачарованный происходящим.

— Не все, — покачал головой Такеши, не отрывая взгляда от поединка. — Итачи и Шисуи считаются гениями. Отец говорит, что Шисуи в будущем может стать одним из сильнейших шиноби в мире.

Я молча вернулся к поединку, продолжив наблюдать за противостоянием.

Через пару минут интенсивного обмена, оба бойца одновременно остановились, просто кивнув друг другу. Шисуи отошел к озеру освежиться, а Итачи направился в нашу сторону.

— Можно вопрос? — обратился я к подростку, и получив его подтверждающий кивок, продолжил. — Если брать среднего джонина Конохи, ты победишь?

— В прямом столкновении шансов мало, — спокойно ответил Итачи, отряхивая пыль с рукава.

Прямое столкновение? Интересная формулировка.

— То есть в определенных условиях ты можешь победить?

Он молча указал пальцем на свои глаза. Шаринган. Понятно.

— Даже если противник гораздо сильнее, мне достаточно поймать его в гендзюцу, — пояснил Итачи с тем же невозмутимым выражением лица.

— В академии упоминали, что избавиться от гендзюцу можно, остановив поток чакры, — вспомнил я слова сенсея. — Это настолько сложно?

За него ответил вернувшийся Шисуи, устраиваясь на траву рядом с нами:

— Для начала тебе нужно понять, что ты в иллюзии. Да и это может помочь только против чего-то простого.

Я кивнул. Действительно. Осознаешь ты обман или нет, в бою на таких скоростях достаточно секунды промедления, чтобы все решилось не в твою пользу.

Мы еще некоторое время сидели у озера, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт. Разговор плавно перетекал от техник к повседневным вещам. Шисуи рассказал очередную историю о своих миссиях, на этот раз о том, как ему пришлось целую неделю притворяться торговцем рыбой в одной из приграничных деревень. Такеши закатывал глаза на каждую шутку брата, но я заметил, как он улыбается краешком губ. Итачи молча слушал, изредка вставляя короткие, но емкие комментарии.

Воздух становился прохладнее, и на поверхности озера появилась легкая рябь от вечернего ветерка.

— Пора бы домой, — зевнул Шисуи, поднимаясь с травы и отряхивая одежду. — Завтра рано вставать.

— Миссия? — поинтересовался я, закидывая на спину свой рюкзак.

— Тренировка с командой, — ответил он. — Нас недавно перевели в новый состав, нужно притираться.

Мы неспешно направились обратно к деревне. Дорога в сумерках казалась длиннее, чем днем, но никто не торопился. Воздух был свежим и чистым, пахло хвоей и вечерней прохладой. Над головой начинали проступать первые звезды.

Мы остановились у развилки к моей квартире. Учихи жили практически на краю деревни.

— Спасибо за компанию, — сказал Итачи, слегка поклонившись. — И за кофе утром. Интересный напиток.

— Без проблем, — кивнул я в ответ. — Если захочешь еще попробовать — торговец сказал, что будет на рынке через неделю.

— Запомню, — улыбнулся Итачи той же сдержанной улыбкой.

Такеши молча помахал рукой на прощание, а Шисуи хлопнул меня по плечу и подмигнул.

— Не скучай без нас.

Глава 12

Второй год в академии начался с того, что сенсей решил наконец познакомить нас с основами работы с чакрой. Он провел пару вводных занятий, дав всем почувствовать ее в теле. После чего начались упражнения на развитие контроля. К примеру, прикрепить листок с дерева ко лбу и продержать его пару минут. Принцип, схожий с хождением по вертикальным поверхностям, только в десятки раз легче.

Понимая, что с контролем я ушел далеко вперед, решил занять себя развитием теоретический базы. Пока остальные мучились с листочками, я погрузился в изучение углубленных курсов физики и химии.

В частности разделы о проводимости различных материалов. Если чакра действительно может имитировать природные элементы, то логично предположить, что она подчиняется тем же физическим законам. Металлы должны быть отличными проводниками для молнии, в то время как изоляторы вроде резины или стекла могли бы обеспечить защиту. Земляная чакра, судя по всему, работала по принципам кристаллических решеток, чем плотнее структура, тем прочнее получается техника.

В разделе о химических соединениях я нашел информацию о катализаторах — веществах, ускоряющих реакции, не участвуя в них напрямую. Интересно, можно ли использовать подобный принцип для усиления техник? Добавить в оружие металлические примеси, которые будут резонировать с чакрой определенного типа?

В целом, по моим наблюдениям, типы элементов можно было разбить на две квалификации. Первая группа: Огонь и молния. Стихии, в техниках которых чакра именно имитировала природный элемент. Огненный шар — чакра буквально трансформировалась в пламя, не требуя внешних источников.

Вторая группа: Земля, ветер и вода. Где чакра служит скорее управляющим механизмом, контролирующим окружение. Пример, техника земляного щита не создавала землю, она лишь направляла уже существующую.

У каждого способа формирования были свои плюсы и минусы. Первые не зависели от окружения, но были более чакрозатратными. Вторые требовали подбора окружения, но нуждались в меньших объемах чакры, без создания самого элемента. Хотя... был один момент из уроков истории. Говорили, что второй хокаге мог создать воду для своих техник самостоятельно. Тобирама Сенджу был легендой не просто так. Возможно, на определенном уровне мастерства различия между группами стирались?

Либо, что логичнее, ограничение скорее основано на распространенности элемента и необходимости его имитации. Найти в окружении огонь или молнию достаточно сложно. Разве, что при пожаре или в грозу. В то время как земля и воздух вокруг нас постоянно. Так же как и вода в Кири, где техники воды и были наиболее распространены.

Выходит, в теории можно контролировать и природную молнию? Мысль была одновременно захватывающей и пугающей. Но сейчас об этом рано думать. Для начала нужно хотя бы выяснить какими элементами я владею.

Поэтому пока больше всего меня захватил раздел о ядах. В Конохе не было строгих запретов на выращивание растений, и при желании шиноби вполне мог приобрести семена ядовитых культур. Другой вопрос, что мало кто хотел заниматься этим, предпочитая покупать все готовое у специализированных торговцев. Но меня такой подход не устраивал, во-первых слишком дорого, во-вторых я люблю растения и было желание немного поэкспериментировать. Пока я не обладаю сильными техниками, яды могли стать идеальным оружием.

В голове уже формировался небольшой список базовых составов, которые можно было бы приготовить самостоятельно. Экстракт из семян клещевины — сильнейший яд растительного происхождения, вызывающий отказ внутренних органов. Листья тиса — содержат токсин, поражающий сердечную мышцу. Корни аконита — источник аконитина, нейротоксина, вызывающего паралич дыхательной системы. Споры определенных видов грибов — галлюциногены, способные дезориентировать противника в бою.

Где-то в медицинском справочнике я читал о более экзотических веществах — ядах, способных нарушать циркуляцию чакры в теле жертвы. Один тип блокировал чакровые каналы, превращая шиноби в обычного человека на несколько часов. Другой заставлял энергию течь хаотично, делая невозможным выполнение техник. Третий вообще вызывал ложные ощущения в чакровой системе, из-за чего жертва неправильно рассчитывала количество энергии для своих приемов.

Проблема была в том, что все это требовало места для экспериментов и хранения. Моя маленькая квартира едва подходила для жизни, не говоря уже о создании импровизированной лаборатории. Нужно было либо найти другое помещение, либо договориться с кем-то, у кого есть подходящие условия.

Тренировки также шли своим чередом. С последней посиделки у озера мы с Такеши еще несколько раз тренировались вместе, но Шисуи и Итачи больше не появлялись. Такеши лишь пожимал плечами и говорил, что они постоянно заняты какими-то делами клана. Подробности он либо не знал, либо не хотел рассказывать. Я не стал настаивать — в конце концов, у каждого клана есть свои секреты, в которые посторонним лучше не соваться.

Оставшись наедине, мы решили начать практиковать базовые техники академии. Оказывается Такеши уже владел одной техникой, что и продемонстрировал мне на тренировке — Катон: Гокакью но Дзюцу. Он встал в широкую стойку, сложил руки в печати и медленно набрал воздух в легкие. Из того, что я успел понять, в этот момент чакра концентрируется в груди, смешиваясь с кислородом. Когда он выдохнул, изо рта вырвался поток пламени размером с небольшой арбуз.

Зрелище было не особо впечатляющим. Скорость формирования техники оставляла желать лучшего, на все ушло почти четыре секунды. Радиус поражения тоже был невелик, максимум метров пять. Но возможно, это просто отсутствие практики у самого Такеши. В конце концов, он все еще учится.

Поразмыслив над нашими возможностями, мы решили начать с изучения Каварими но Дзюцу — техники замещения. Теоретически принцип был прост: в момент атаки противника ты мгновенно меняешься местами с каким-либо предметом, оставляя врага атаковать пустоту. На практике все оказалось гораздо сложнее.

Первая проблема — скорость. Техника должна выполняться практически мгновенно, иначе смысла в ней нет. Это требовало не только быстроты рук при складывании печатей, но и молниеносной оценки окружающей обстановки. Нужно было заранее знать, с чем ты можешь поменяться местами.

Вторая проблема — расстояние. Чем дальше находится объект замещения, тем больше чакры требовалось на технику. И редко в твоем окружении объекты для замены находятся достаточно близко.

Третья проблема — размер и вес объекта. Замена должна совпадать с тобой по весу, иначе всю разницу придется компенсировать чакрой. А это было проблемой даже для сильных джонинов. Поэтому мои изначальные мысли о использовании любых камешков с дороги можно было выкинуть.

Честно говоря, чем больше я узнавал о этой технике, тем сильнее разочаровывался в ней. Пока не вспомнил о теневом клонировании. Клон — копия с идентичной массой и размером, идеальная замена, способная после перемещения имитировать твое поведение, что нивелировало необходимость поджидать именно момента атаки, а также открывало возможность для неожиданного нападения.

Обсудив это с Такеши, решили попросить Шисуи обучить нас клонированию, когда он освободится, а пока начали с самого простого — неподвижных мишеней на небольшом расстоянии. Я поставил полено в трех метрах от себя, Такеши кидал в меня тупой кунай, а я пытался в последний момент активировать технику. Первые несколько десятков попыток были полным провалом, где мне постоянно приходилось получать по голове железкой. И судя по ехидному лицу Такеши — эта часть тренировок его радовала больше всего.

Постепенно я начал понимать принцип. Каварими работала не совсем как телепортация. Точнее это была именно телепортация, но не в привычном понимании. Кусок пространства, в данном случае тело шиноби, заменялось на точно такой же из окружения. Именно поэтому присутствует необходимость в компенсации массы и размера.

После пары часов тренировок я мог более-менее стабильно выполнять технику в контролируемых условиях. Такеши тоже показал хороший прогресс, хотя у него все еще случались осечки. Возможно я просто быстрее разобрался в принципах, а возможно он просто идиот, что не предвидел своей очереди, где я могу на нем отыграться за все шишки на лбу. Но как бы там не было, до реального боевого применения нам еще далеко.

Услышав звонок об окончании занятий, я закончил с размышлениями и захлопнул учебник. Загляну сегодня в магазин за чакропроводящей бумагой. Что бы я ни собирался изучать, нужно сначала выбрать направление.

Закончив со сборами, я неторопливо сложил учебники в сумку, наблюдая, как остальные ученики покидают класс. Кто-то уже строил планы на вечер, кто-то жаловался на домашнее задание. Обернувшись к Дайсуке, я увидел, что тот только поднял голову с парты, сонными глазами осматривая копошащихся вокруг учеников.

— Ты не в курсе, где можно купить чакропроводящую бумагу? — спросил я, перекинув сумку через плечо.

Дайсуке удивленно посмотрел на меня, окончательно проснувшись. Потер глаза тыльной стороной ладони и нахмурился.

— Зачем тебе? Ты уже занялся природным преобразованием?

— Нет, — покачал головой, — просто хочу утолить любопытство.

Дайсуке задумчиво почесал затылок, все еще пытаясь привести мысли в порядок. Его семья принадлежала к одному из кланов, так что у них был доступ к определенным ресурсам, недоступным обычным студентам.

— У нас их просто закупает сам клан. Сенсеи выдают старшим студентам, когда приходит время. Но если покупать самому... — он немного помялся, вспоминая. — Есть один магазин на пересечении главной улицы с Восьмой тренировачной площадкой. Там торгуют печатями, свитками, всякой подобной ерундой. Вывеска с красными иероглифами, не пропустишь.

Магазин печатей. В принципе, звучало логично. Чакропроводящая бумага была специализированным товаром, который вряд ли продавался в обычных лавках.

Поблагодарив друга, я вышел из академии и направился по указанному адресу. Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши домов в золотистые тона. На улицах было довольно людно — рабочий день подходил к концу, и многие спешили домой или по магазинам.

Магазин оказался именно там, где указал Дайсуке. Небольшое, узкое здание втиснулось между лавкой с инструментами и чайной. Красные иероглифы на вывеске гласили: "Печати и свитки Танимото". Витрина была забита различными товарами — от простых чернил до сложных печатных форм, назначение которых я даже не мог предположить.

Толкнув дверь, вошел внутрь. Полки от пола до потолка были забиты свитками, коробками с печатями, бутылочками с красителями и прочими принадлежностями.

— Добро пожаловать! — радостно воскликнул продавец, поднимая голову от какого-то свитка. Это был пожилой мужчина с седеющими волосами и очками на кончике носа. Но когда он увидел меня, выражение лица заметно изменилось. Радостная улыбка сменилась недовольной гримасой. — Чего тебе?

Я проигнорировал недовольный тон. Мало кто будет серьезно относиться к ребенку.

— Чакропроводящую бумагу.

Продавец вернулся к своему занятию.

— Пятьсот рё за пачку, — пробурчал он, водя пальцем по строчкам какого-то списка.

Прикинув деньги, я кивнул. Небольшая жертва за утоленное любопытство. Вытащив нужную сумму, я положил монеты на прилавок.

— Вот, — продавец нехотя отложил свои бумаги и достал из-под прилавка небольшую пачку. — Только не вздумай тут же проверять. Если спалишь магазин, за ремонт возьму с твоих родителей.

Ну, удачи тебе в этом...

Поблагодарив продавца и забрав бумагу, я вышел из магазина. Солнце уже почти село, отбрасывая длинные тени на мощеную улицу. Подождать до дома не хватило терпения.

Свернув в небольшой переулок, где было меньше людей, я разорвал пачку. Внутри лежала пара листочков размером с ладонь, тонкие и белые, как обычная бумага, но при ближайшем рассмотрении на них были заметны еле видимые узоры.

Я вытащил оба листа, один отложил обратно в карман — возможно, отдам Такеши, — а второй зажал между пальцами. Глубоко вдохнув, пустил по нему поток чакры.

Сначала ничего не происходило. Но через пару секунд бумага слегка дернулась, словно по ней прошел электрический разряд. Затем начала медленно сминаться, складываясь в неровные складки. Я не смог скрыть довольную улыбку, наблюдая за процессом. Молния. Элемент с одним из самых сильных атакующих потенциалов. В голове сразу закрутились различные идеи для экспериментов.

Но не успел я обдумать новые перспективы и остановить поток чакры, как смятая бумажка внезапно почернела по краям и рассыпалась у меня в руках. Я удивленно посмотрел на рваные хлопья на своей ладони. Молния и земля. Неожиданная комбинация...

Двойная природа чакры была редкостью, но не чем то невозможным. В любом случае мне сильно повезло. Земля открывает много возможностей для защитных техник.

С этим определенно можно работать. Главное — собрать нужную литературу и немного поломать мозги над тем, как эффективно комбинировать оба элемента. Возможно, в этом и крылся мой путь к силе.

*****

— И зачем мне это? — недовольно буркнул Такеши, поднимая на меня взгляд. — У нашего клана всегда предрасположенность к огню.

Я пожал плечами, отряхивая пыль с рук после отжиманий.

— А ты попробуй. Вдруг будет еще вторая.

Такеши скептически осмотрел бумагу, перекладывая ее между пальцами.

— Ладно, — пробормотал он и закрыл глаза, концентрируясь.

Я наблюдал, как по его лицу пробежала легкая гримаса сосредоточения. Мышцы на висках напряглись, и я почувствовал слабые колебания чакры в воздухе.

Сначала листок слегка дернулся, как от прикосновения невидимой руки. Затем бумага начала темнеть по краям, но не от огня. Она просто... намокла.

Я слегка приподнял бровь. Это неожиданно даже для меня. Но вот Такеши был в полном шоке, судя по округлившимся глазам, которыми он смотрел на бумагу в руке.

— Ну, это все объясняет, — задумчиво почесал я затылок, наблюдая за его реакцией.

Такеши резко повернулся ко мне, а мокрый листок полетел в траву в презрительным жесте.

— И что это тебе объясняет? — его голос поднялся на пару октав, и я невольно отметил, что в состоянии стресса он звучит почти как Айя, когда на меня злиться. — Моя стихия огонь. Понял? Огонь!

Последнее слово он выкрикнул так громко, что с ближайшего дерева с недовольным карканьем сорвалась стая ворон. Я слегка потер ухо, которое неприятно зазвенело от вопля.

— Да понял я, понял, — спокойно ответил, наблюдая, как он переминается с ноги на ногу. — Но ты сам подумай, не мог у тебя получиться такой маленький огненный шар, если бы огонь был твоей основной природой.

Лицо Такеши моментально покраснело.

— Мой шар немаленький! — он недовольно топнул ногой, отчего в земле появилась небольшая вмятина. — Все это чушь!

Я поднял руки в примирительном жесте, стараясь успокоить взбешенного парня прежде, чем он решит проверить свои огненные способности на моей персоне. Лучше направить такую разрушительную мощь в правильное русло. Включить плиту например.

— Ладно, ладно. Не маленький. Пусть будет аккуратный, — я сделал паузу, позволяя ему переварить информацию. — Да и вообще, я же помочь пытаюсь. Зачем упираться в недоступный элемент, если можно с легкостью освоить родной? У вас же не клеймят за это?

Такеши устало вздохнул и пнул траву под ногами. Несколько травинок взлетели в воздух, медленно планируя обратно на землю.

— Ты не понимаешь, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — У нас постоянно проходят демонстрации на глазах всего клана, где мы показываем, каким огненным техникам научились. А что я буду там делать? Показывать фокусы с газировкой?

Клановые традиции - штука серьезная, особенно для Учиха. Я согласно покачал головой.

— Звучит неприятно. Представь, через пару лет Мия-чан обгонит тебя на этом поприще.

Такеши кинул на меня недовольный взгляд.

— Ты не делаешь лучше.

— Да я и не пытаюсь. — Равнодушно пожал плечами. — Но, если это поможет, могу немного размять тебе лицо. Огненные техники лучше получаться не начнут, но думать ты будешь уже не о них, а о синяках под глазами.

Такеши замер на секунду, обрабатывая мои слова. Затем его лицо медленно расплылось в хищной улыбке и он начал разминаться, перекатывая плечами и разрабатывая суставы пальцев.

— Ты прав, — сказал он, принимая боевую стойку. — Выбью из тебя дерьмо и сразу полегчает.

Глава 13

Шисуи прошелся перед нами, заложив руки за спину. Он внимательно осмотрел Такеши, и я заметил, как тот инстинктивно выпрямился, пытаясь выглядеть более внушительно.

Затем Шисуи подошел ко мне и принялся рассматривать с разных сторон, будто какой-то экспонат. Я приподнял бровь, намекая, что стоит хотя бы сказать, что ему надо.

Его неожиданное появление сильно нас удивило и честно говоря, выглядел он отвратительно. Темные мешки под глазами, волосы, торчащие в разные стороны, да и в целом очень усталый вид.

— Вы так выросли, пока меня не было, — он театрально смахнул несуществующую слезу.

— Тебя не было всего пару месяцев, — скептически посмотрел на него.

— Младенцы быстро развиваются, — пожал плечами Шисуи, и на секунду на его лице мелькнула тень прежней беззаботности. — Рассказывайте, чем тут занимались, пока меня не было.

— Закончили с базовыми техниками академии, — взял слово Такеши. Он слегка приподнял подбородок, демонстрируя достижения. Я просто кивнул, подтверждая его слова.

После каварими все остальное освоилось довольно легко. Хенге не требовал отработки в бою — достаточно было понять принцип трансформации чакры и научиться удерживать образ в голове. А буншин оказался гораздо проще технически, чем я ожидал. Все остальное время мы просто потратили на тренировку контроля и спарринги, в ожидании возвращения сенсея. К удивлению, Такеши также не видел все это время Шисуи, так как тот не появлялся даже дома.

— Оо, — он удивленно осмотрел нас, и я заметил, как его брови поползли вверх. — Не ожидал такого. Молодцы.

Шисуи отошел на пару шагов, пока мы оба не оказались в зоне видимости.

— Показывайте. Начнем с хенге.

Посмотрев друг на друга, мы синхронно пожали плечами и сложили печати. Знакомое ощущение перетекающей чакры, легкое покалывание по коже, и перед Шисуи предстали две его копии. Он начал скептически осматривать нас, наматывая круги и прищуриваясь на мелкие детали.

— Не такие красивые, как оригинал, но пойдет, — он одобрительно кивнул и показал большой палец. — Все остальное проверим во время тренировки. Разминайтесь, у вас десять минут.

Мы рассеялись и принялись разминать мышцы. Обычная рутина — наклоны, приседания, растяжка. Я украдкой наблюдал за Шисуи, пытаясь понять, что с ним происходит.

Что-то сегодня было не как обычно. Он также шутил, не пропуская ни одну нашу ошибку, но если раньше он так развлекался, получая удовольствие от процесса, то сейчас делал это скорее по привычке. Его взгляд постоянно уходил куда-то в сторону, а комментарии звучали механически, как заученные фразы. Несмотря на интерес к его состоянию, я решил не отвлекаться от тренировки и отложить вопросы на потом.

Следующие пару часов мы провели по стандартной программе. Сначала отрабатывали связки на манекенах, потом пытались провернуть то же самое в бою с Шисуи. Он двигался как всегда — плавно, почти лениво, каждый его жест был точен до миллиметра. Уклонялся от атак, едва склоняя голову, блокировал удары минимальными движениями рук. Но при этом его мысли были где-то в другом месте.

Стоило нам закончить тренировку, как Такеши решил сразу уйти, сославшись на обещание сестре погулять с ней и оставив нас наедине. Шисуи удобно устроился, опершись спиной о ствол дерева, расслабившись и прикрыв глаза, а я не спешил покидать поляну, решив, что сейчас самое время поговорить с наставником.

— У тебя что-то случилось? — спросил я, присаживаясь на траву в нескольких метрах от него.

Он приоткрыл один глаз и с улыбкой посмотрел на меня.

— Рай-тян волнуется обо мне, это так мило, — произнес он с характерной интонацией.

Как и всегда, пытается отшутиться. Может, какая-то сложная миссия? Даже если он силен, за всем не уследишь. В работе шиноби всегда есть элемент непредсказуемости, особенно на высокоранговых заданиях. Одна ошибка, один просчет — и даже самый опытный воин может не вернуться домой.

Шисуи медленно открыл глаза и серьезно посмотрел на меня, потеряв всю игривость. В его взгляде появилось что-то тяжелое, как будто он взвешивал, стоит ли говорить мне правду.

— Извини, но тебе не нужно знать то, с чем ты не можешь помочь, — ответил он без своей фирменной улыбки. — Все, о чем ты должен думать — это твое развитие. Остальное не твоя ответственность.

Его голос звучал непривычно серьезно, но в нем чувствовалось, что он просто пытается оградить меня от чего-то серьезного.

Год назад я просто пожал бы плечами и пошел бы домой. Слова Шисуи звучали логично и правильно. Это не мое дело, и у меня нет ни опыта, ни знаний, чтобы помочь с серьезными проблемами взрослого шиноби.

Но что-то внутри противилось такому решению.

— Может, я смогу помочь советом? — предложил, присаживаясь на землю, обняв колени и устроив на них голову. — Когда говоришь о проблеме вслух, иногда приходят неожиданные решения.

Шисуи хмыкнул с улыбкой и посмотрел куда-то вверх, в кроны деревьев. Листья шелестели на ветру, создавая успокаивающий фон, а солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, отбрасывая движущиеся тени на его лицо.

— Ты можешь быть лучшим стратегом в истории шиноби, — сказал он задумчиво, — но есть вещи, которые невозможно изменить в одиночку. Особенно когда это касается идиотизма людей вокруг.

В его словах чувствовалась горечь разочарования. Раз речь идет об окружении, значит проблемы касаются его клана. Но вряд ли я смогу чем-то помочь, если он и дальше продолжит абстрактно излагаться.

— Ладно, — вздохнул я, поднимаясь на ноги. — Если ты собираешься дальше отмазываться, то я зря трачу время. До завтра.

Я действительно собирался уйти. Не из обиды, а потому что принуждение к откровенности не приведет к хорошему результату. Если он не хочет ничего рассказывать, то лучше оставить все как есть.

— Мой клан хочет устроить переворот в деревне, — как гром среди ясного неба прозвучал спокойный голос Шисуи.

Я чуть не споткнулся, услышав эти слова. Они повисли в воздухе, тяжелые и угрожающие. Переворот? Восстание? Мысли заметались в голове, пытаясь осознать масштаб проблемы.

Насколько бы сильны ни были Учиха, у них нет никаких шансов против всей деревни. Кохона — это не просто скопление ниндзя, это военная машина, созданная десятилетиями войн и конфликтов. Здесь живут тысячи шиноби разного уровня. Даже если Учиха сильнейший клан, они составляют лишь малую часть от общих сил деревни.

Но даже так, это сулит огромные жертвы среди населения. В любой книге по истории гражданская война всегда страшнее внешнего конфликта. Когда сражаются соседи, друзья, люди, выросшие на одних улицах, раны заживают дольше. А уж если в дело вмешаются другие деревни, воспользовавшись ослаблением Конохи...

— Это же бред, — в шоке посмотрел я на подростка, умиротворенно развалившегося под деревом.

Контраст между его расслабленной позой и тяжестью сказанных слов создал странную атмосферу вокруг. Он говорил о возможной гражданской войне так же спокойно, как о погоде. Или просто давно принял ситуацию.

— Самое забавное, что это понимает семилетний ребенок, — ответил он с горькой усмешкой, — но не могут понять десятки взрослых шиноби. Чем больше у человека гордости, тем меньше здравого смысла.

Я вернулся на свое место, прокручивая слова Шисуи в голове и пытаясь обдумать ситуацию и осознать масштаб проблемы.

— И никто не понимает, что это верная смерть? — спросил я, не веря в услышанное. — Даже если они самые сильные в деревне, их численность...

— Гордость для них важнее жизни, — перебил меня Шисуи. — Если Учихи считают, что деревня их притесняет, то не будут это терпеть. Лучше умереть с честью, чем жить в унижении.

Он неопределенно махнул рукой в воздухе, словно описывал что-то абсурдное и непонятное.

— Понимаешь, — продолжил Шисуи, — для них репутация клана важнее индивидуальной безопасности. Они готовы пожертвовать жизнями своих детей ради абстрактного понятия чести. И самое страшное, что многие искренне верят в правильность такого подхода.

— А вас притесняют? — удивленно посмотрел я на него.

Если нет реальной проблемы, то с чего бы вдруг возникать таким радикальным настроениям? Какой в этом смысл? Учиха — одни из основателей деревни, самый многочисленный и сильный клан в Конохе. У них есть политическое влияние, экономическая мощь, военная сила. Зачем руководству с ними конфликтовать?

— Частично, — равнодушно пожал плечами Шисуи. — Не сказать, что сильно любят, но и не так критично, как пытаются это подать на клановых собраниях.

Он помолчал, подбирая слова.

— Видишь ли, после нападения девятихвостого многие стали подозрительно относиться к нашему клану. Ведь практически любой, кто интересовался историей Конохи знает, что шаринган уже подчинял хвостатого зверя.

Мысль была понятной, хоть и не логичной. Зачем Учиха разрушать собственную деревню? Они же здесь живут, здесь их семьи... Но в атмосфере паранойи и страха люди могут начать подозревать кого угодно. А наличие у клана способностей, теоретически позволяющих контролировать хвостатого зверя, сделало их идеальными козлами отпущения.

— И что в итоге?

— А в итоге нас постепенно оттесняют от важных должностей, исключают из ключевых решений, ограничивают доступ к секретной информации. Ничего кардинального, но достаточно, чтобы клан почувствовал себя изгоями. А когда люди чувствуют себя изгоями, они начинают вести себя соответственно.

Я задумчиво отвернулся и посмотрел на землю под ногами. Ситуация становилась яснее, но от этого не менее тревожной. Получался замкнутый круг: подозрения порождали изоляцию, изоляция усиливала недовольство, а недовольство давало новые поводы для подозрений.

Руководство деревни не станет обострять отношения со своим же кланом, не имея на то серьезных причин. Но если ни одна сторона не пойдет уступки, то конфликт становится неизбежным.

— Ну что, — усмехнувшись, Шисуи отвлек меня от размышлений, — есть идеи?

В его голосе звучала печальная ирония. Не думаю, что он ожидает конструктивных предложений от семилетнего ребенка, но готов был выслушать из вежливости.

Я некоторое время молчал, сортируя мысли. Проблема действительно была сложной и многоуровневой. Особенно учитывая мои около нулевые познания в нынешней политической ситуации.

— У вас должны быть самые активные радикалы, которые подстрекают всех остальных, — сказал я медленно, все еще обдумывая ситуацию. — Не думаю, что в вашем клане все ставят гордость выше интересов семьи. Большинство людей довольно прагматичны, особенно когда речь идет о безопасности детей. Если... ну...

Я немного замялся, подбирая слова. То, что я собирался предложить, звучало довольно неприятно.

— Если разобраться с самыми буйными зачинщиками, ситуацию не удастся разрядить? Без главных агитаторов остальные могут прийти к более разумным решениям.

— Какой ты у нас кровожадный, — улыбнулся Шисуи, по-новому посмотрев на меня. — Но тут есть пара моментов. Во-первых, я не собираюсь убивать своих соклановцев, какими бы идиотами они ни были — это моя семья. Предать их означало бы предать самого себя. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону. — А во-вторых, на их место придут новые. Такие уже есть, просто из-за меньшего статуса пока не лезут вперед.

Логично. Но я и не думал об этом, как о решении проблемы, скорее как о возможности выиграть время.

— А если попробовать со стороны главы клана? — предложил развивать идею. — Итачи же его сын и вроде нормальный парень. Может, через него удастся повлиять на решение?

— У нас не так много времени, — Шисуи горько усмехнулся. — И поверь, Итачи думает об этом больше всех остальных, вместе взятых. Включая меня.

Его пальцы начали перебирать травинки, срывая их одну за другой.

— Понимаешь, он находится в самом центре конфликта. С одной стороны — клан, семья, традиции, ожидания. С другой — деревня, долг и здравый смысл.

Я на секунду представил себя на месте Итачи и почувствовал, как внутри все сжалось. Может я не знаю, что такое семья, но даже на словах такая дилемма звучит отвратительно.

— Если бы был способ снять этот груз с его плеч, — продолжил Шисуи, — я бы давно им воспользовался.

Чем больше я обдумывал ситуацию, тем хуже она звучала. Любое силовое воздействие может стать той искрой, что переведет ситуацию в разряд нерешаемых.

Но может быть, стоило попробовать другой подход?

— Вы пробовали искать поддержку у других кланов? — спросил я, ломая веточку между пальцами.

— Что ты имеешь в виду? — посмотрел на меня Шисуи, приподнимаясь на локте.

— Если с военной стороны у вас нет шансов, можете попытаться договориться с другими кланами, — объяснил я, развивая мысль. — Пойти на уступки, предоставить какие-то льготы, заключить взаимовыгодные соглашения. Создать коалицию интересов, которая будет продвигать ваши требования более легитимными методами.

Я взял небольшую паузу, обдумывая, как правильно продолжить.

— У каждого клана есть свои интересы, свои проблемы. Возможно, некоторые из них пересекаются с вашими. Найдите общие точки соприкосновения. Может если вы не будете действовать со стороны более влиятельного клана, а попробуете пойти на некоторые уступки, союзников у вас станет больше?

— Какие заумные слова для ребенка, — с улыбкой пошутил Шисуи, но по его глазам было видно, что он все еще внимательно меня слушает.

— Вы также можете поискать поддержку у граждан. — продолжил я, игнорируя его комментарий. — Если даже у вас сейчас не лучшая репутация, то измените ее парой целенаправленных реформ.

Шисуи выпрямился, его внимание окончательно сосредоточилось на моих словах. Я чувствовал, что попал в точку.

— Уберите самых буйных из патрулей. Даже я частенько на улице замечаю, как полиция жестко обезвреживает нарушителей. Для рутинных разборок с гражданскими не нужны сильные шиноби с тяжелым характером. Поставьте туда людей помягче, тех, кто умеет разговаривать, а не только запугивать. Пусть жители деревни видят человеческое лицо вашего клана.

Логика была простой. Большинство горожан судили о клане по тем его представителям, с которыми приходилось сталкиваться в повседневной жизни. И если эти представители были грубыми и высокомерными, то и весь клан воспринимался соответственно. Это я могу судить по себе. До встречи с Шисуи, я их именно такими и видел.

— Наберите для заполнения бумажек простых людей из числа горожан. Пусть они увидят изнутри, что вы не такие страшные, как о вас говорят. Или обратитесь за помощью в гражданский совет, — добавил размышлений, не замечая как вхожу в азарт планирования. — У торговцев и ремесленников свои интересы, часто не совпадающие с интересами военной верхушки. Они больше заботятся о стабильности и процветании, чем о политических играх. Найдите способы поддержать их бизнес, и они поддержат вас.

Я замолчал на секунду, обдумывая следующую мысль. То, что я собирался сказать, было довольно циничным, но необходимым.

— Ну и остается озвученный вариант с устранением самых буйных зачинщиков, — сказал я тише. — Ведь на все остальное вам нужно будет время.

Как бы много ни было политики в кланах. В первую очередь они не торговцы, ремесленники или политические деятели — они воины, которые привыкли думать с позиции силы. Не знаю, как такие люди воспримут идею обращаться за помощью к обычным гражданам, но решение этой проблемы остается на плечах моего собеседника.

Я поднял взгляд на Шисуи, убеждаясь, что он следит за моей мыслью.

— Возможно, Учиха и привыкли в разборках между кланами диктовать условия благодаря своей силе, но в конфликте со всей деревней эта тактика обречена на провал. Здесь нужна дипломатия, компромиссы, умение идти на уступки. Может тебе стоит еще поговорить с кем-нибудь, кто лучше разбирается во внутренней политике, чтобы составить хороший план действий.

Мне показалось важным подчеркнуть эту мысль. Хоть Шисуи с Итачи и гении, планирующие все на десять шагов вперед, но тут нужен опытный человек, хорошо прогнозирующий поведение людей.

С каждым моим словом Шисуи становился все более задумчивым. Он перестал играть с травой и теперь неподвижно сидел, уставившись в одну точку где-то в районе моих ног.

Несколько минут он провел в полной тишине, уйдя в свои размышления. Я не стал мешать, понимая что, ему нужно время, чтобы все улеглось в голове и новые идеи нашли свое место в общей картине мира.

— Ты думаешь, это может сработать? — наконец спросил Шисуи, поднимая на меня взгляд.

В его голосе появились живые нотки, которые я сегодня не слышал.

— Я думаю, у вас просто нет другого выбора, — честно ответил я, пожимая плечами. — Силовой сценарий ведет к катастрофе, бездействие — тоже. Остается только попробовать переиграть ситуацию возможными методами.

— Но шанс есть? — настойчиво переспросил он. — Ты действительно считаешь, что это реально?

Я помолчал, обдумывая ответ. Хотелось дать ему надежду, но не следовало обманывать ни его, ни себя.

— Шанс есть всегда, — сказал я осторожно. — Но успех будет зависеть от многих факторов. Насколько гибко вы сможете действовать, насколько быстро адаптируетесь к ситуации, насколько убедительно сумеете преподнести свои идеи...

— И насколько разумными окажутся мои соклановцы, — закончил за меня Шисуи с горькой усмешкой.

— Именно, — согласился я. — Но попытаться определенно стоит. В худшем случае вы просто вернетесь к исходному положению. А в лучшем...

— В лучшем мы избежим кровопролития, — тихо закончил он.

Шисуи с новой энергией поднялся с места. Апатия и безнадежность, которые тяготили его еще минуту назад, отступили, уступив место решимости действовать.

— Мне срочно нужно обсудить это с Итачи, — сказал он, и в его голосе зазвучали командные нотки. — Предстоит много работы, но думаю мы справимся.

Я кивнул, также поднимаясь со своего места. Стоит уже закончить беседу, ничего нового я предложить не смогу, а Шисуи сильно заряжен мотивацией действовать. Мы довольно сильно задержались сегодня — солнце уже начало склоняться к горизонту, окрашивая небо в мягкие оранжевые и розовые тона. Тени от деревьев становились длиннее, а воздух прохладнее.

— Удачи, — сказал я, искренне желая ему успеха. — Надеюсь, все получится.

— Спасибо, — рассеяно ответил он.

Я развернулся к выходу с поляны, направляясь домой. День был насыщенным, а информация требовала осмысления. И ничего не способствует этому лучше, чем мой уход за моим небольшим садом. Но не успел я сделать и пары шагов, как почувствовал, что сильные руки поднимают меня и прижимают к груди.

Объятие было неожиданным и немного неловким. Я не привык к таким проявлениям эмоций. Странные ощущения, когда кто-то так резко нарушает границы личного пространства.

— Спасибо, малыш, — сказал Шисуи, крепко прижимая меня к себе. — Серьезно, спасибо. У тебя жуткий мозг, но я рад, что он на моей стороне. И если это поможет, буду у тебя в долгу до конца жизни.

Он поставил меня на землю и на секунду задержал руки на моих плечах.

— Постарайся не думать об этом слишком много, — сказал он серьезно, глядя мне в глаза. — Ты и так уже больше помог, чем можно было ожидать. Остальное — наша забота. — Шисуи исчез в вихре листьев, оставив меня одного на поляне. Листья медленно опускались на землю, шелестя последними отголосками его присутствия.

В долгу? Вроде среди друзей не должно быть долгов.

Глава 14

Техника теневого клонирования оказалась одновременно восхитительной и непонятной. Не скажу, что освоение далось легко — Шисуи заставил нас потратить на нее несколько недель упорной работы, прежде чем исчезнуть снова. Но результат того стоил.

Странное ощущение — видеть рядом с собой точную копию, которая думает и двигается точно так же, как и ты. Клон не просто повторял мои действия, а был мной, со всеми воспоминаниями, навыками и привычками.

Он не обладает внутренними органами, в том числе и мозгом, который и должен за все это отвечать. Возможно, духовная составляющая чакры несет в себе какой-то отпечаток личности пользователя? Чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что чакра — невероятно сложная и многогранная субстанция. На полное изучение всех ее аспектов могли уйти годы, если не десятилетия. И это только базовые принципы, не говоря уже о продвинутых техниках.

Когда клон рассеивался, его опыт возвращался ко мне целым потоком информации. Все ощущения и мысли в виде воспоминаний. Иногда я на мгновение терялся, не понимая, какие воспоминания мои изначальные, а какие пришли от копии.

Это давало невероятные возможности для тренировок. Пока я занимался с чакрой на одной стороне поляны, мой клон мог изучать теорию или практиковать ката на другой. Эффективность обучения выросла вдвое, но за это приходилось платить.

Головные боли стали моим постоянным спутником. Мозг не был создан для обработки двух потоков сознания одновременно, и когда клон исчезал, голова разрывалась от резкой вспышки информации. Иногда я терял ориентацию на несколько секунд, не понимая, где именно находился — здесь или там, где был клон. Реальность размывалась, и приходилось несколько раз моргать, чтобы вернуться к действительности.

Ну и первое время сопровождала жуткая сюрреалистичность идентичного лица рядом. Это создавало ощущение раздвоенности, которое не покидало даже после рассеивания техники. Словно часть меня оставалась где-то в стороне, наблюдая за происходящим со стороны. Ко всему этому пришлось приходить на практике, так как наш сенсей опять пропал.

По словам Такеши, Шисуи развернул бурную деятельность в рядах полиции Конохи. Многие представители клана были недовольны переменами, которые затеял их товарищ. Но видимо, в таких случаях полезно быть другом главы клана. Надеюсь, мои советы хоть чем-то им помогут.

Пока эти двое решали вопросы будущего своего клана, я занимался чем-то более приземленным. Сидел, опершись спиной о шершавую кору старого дуба, и пытался освоить базовое преобразование чакры молнии.

Я вытянул руку перед собой, растопырив пальцы, и попытался сосредоточиться на ощущении чакры в своем теле. Энергия текла по чакроканалам, теплая и знакомая, но нужно было не просто направить ее в определенную точку, а заставить трансформироваться, изменить саму суть энергии. Теория звучала просто, практика оказалась куда сложнее.

Я представил себе молнию — яркую, быструю, разрушительную. Попытался почувствовать это качество внутри себя, найти ту искру, которая могла бы трансформировать обычную чакру и превратить ее в то, что нужно. Концентрация требовала полного погружения — я закрыл глаза, стараясь отвлечься от окружающих звуков и сосредоточиться на внутренних ощущениях.

Энергия в пальцах начала покалывать. Не болезненно, скорее как будто тысячи маленьких иголочек одновременно касались кожи изнутри. Воздух между пальцами начал слабо потрескивать, и волосы на голове встали дыбом от статического электричества. На секунду показалось, что получается — чакра отзывалась на мои усилия, меняя свою природу.

А потом все пошло наперекосяк.

Вместо контролируемого разряда между указательными пальцами, чакра взорвалась хаотичными искрами по всей ладони. Резкая боль пронзила руку от кончиков пальцев до локтя, мышцы судорожно сжались, и я невольно дернулся, ударившись затылком о ствол дерева. Искры рассыпались в разные стороны, несколько травинок рядом с рукой дымились, почернев от мини-разрядов.

— Черт, — прошипел сквозь зубы, потирая ноющую руку.

Кора дуба оцарапала затылок, а в пальцах все еще покалывало от неудачного эксперимента. Похоже, превращение чакры в элементальную требует гораздо больше точности и контроля, чем я предполагал. Может, стоило сначала больше времени потратить на теорию, прежде чем переходить к практике.

Рядом раздался неприятный издевательский смех. Я медленно повернул голову и увидел мокрого Такеши, только выбравшегося из воды. Волосы прилипли к голове, одежда насквозь пропиталась водой, и с него стекали небольшие струйки.

Он все-таки решил заняться водной стихией — возможно, этому поспособствовал Итачи, который рассказал, что тоже обладает такой же предрасположенностью. Но вот только зачем он посоветовал ему заниматься тренировками в воде? На секунду в голове мелькнула мысль, что он мог так подшутить, но я ее сразу отбросил. Итачи слишком порядочный парень. Если он окажется хоть немного похож на Шисуи в плане чувства юмора, то я потеряю веру в людей.

— Тебе стоит подумать оставить прическу такой, — сказал Такеши, когда закончил смеяться и продолжив отжимать воду с одежды, разбрызгивая капли вокруг себя.

— Ты в курсе, что нельзя ходить в мокром? — равнодушно приподнял бровь, пропустив его шутку мимо ушей. — Давай разведем костер. Я поищу самые мелкие веточки, чтобы ты их смог зажечь с первого раза.

Смех сразу замолк, и он недовольно надулся, как и каждый раз, когда речь заходила о его огненных техниках.

— Очень смешно, — Такеши встал, руками встряхнув мокрые волосы и обрызгав меня водой. — Если ты закончил, то Шисуи просил тебя притащить в полицейский участок, он хочет с тобой поговорить.

— Зачем? — Я оторвался от наблюдения за облаками и удивленно посмотрел на Такеши.

Обычно, если Шисуи что-то нужно, то он приходит сам.

— Откуда мне знать. — Такеши пожал плечами, не вдаваясь в подробности и направился к выходу. — Он просто попросил проводить тебя до места. Сказал, что у него дело.

Надеюсь он не для своего развлечения меня туда тащит. Хотя вряд ли. Для этого у него есть брат поблизости. Да и если честно, мне интереснее того, что хочет Шисуи, посмотреть, как живут его соклановцы.

— Ну, ладно, — я подпрыгнул с положения сидя, отряхиваясь от прилипшей травы и листьев. — Посмотрим, чего он хочет.

Клан Учиха всегда был окружен тайнами и слухами. В связи с их закрытостью среди гражданских о них ходили самые невероятные истории. Даже сплетни о том, что все они немного не в себе из-за своих глаз. Возможность заглянуть за завесу их повседневной жизни показалась слишком заманчивой, чтобы ее упустить.

Мы пересекли значительную часть деревни, продвигаясь к окраинам и я отметил, что их действительно довольно далеко загнали, и в рамках скорости реагирования, желательнее было, чтобы здание полиции находилось в центре. Хотя с той скоростью, что показывают джонины, в случае серьезной опасности преодолеть такое расстояние для них проблемой не станет. Мы шли по узким улочкам, где дома стояли ближе друг к другу, а архитектура становилась более традиционной — больше деревянных элементов, покатые крыши с загнутыми краями.

У входа в клановый район нас встретила охрана — двое парней лет двадцати с характерными темными волосами и настороженными взглядами. Один из них, покрепче телосложением, сделал шаг вперед, когда мы приблизились.

— Такеши-кун, — кивнул он, и его взгляд задержался на мне.

— Он со мной, — коротко ответил Такеши, не останавливаясь.

Охранники переглянулись, но возражать не стали. Тот, что покрепче, лишь проводил меня коротким, оценивающим взглядом, прежде чем снова вернуться к созерцанию окрестностей. Может сюда не так часто заглядывают чужаки?

Хоть головой я понимал, что ничего особенного не будет, но внутренне ожидал увидеть что-то отличное. Какие-то признаки их "инаковости". Но люди вокруг ничем не отличались от остальных жителей.

Те же спешащие на работу взрослые с озабоченными лицами. Те же дети, игравшие в догонялки между домами. Те же шиноби, прыгающие по крышам — правда, все они, как один, были брюнетами с характерными острыми чертами лица.

Молодая женщина, развешивавшая белье, дружелюбно помахала нам рукой. Пожилой мужчина, сидевший на веранде с чашкой чая, благожелательно кивнул. Атмосфера была удивительно спокойной.

Пока я вертел головой в разные стороны, мы дошли до пункта назначения. Здание полиции оказалось внушительной двухэтажной постройкой из темного дерева. Над входом красовался клановый герб — красный и белский веер на черном фоне.

— Вот и пришли, — констатировал Такеши, как-то неловко остановившись у входа.

— Ты не пойдешь со мной? — спросил я, заметив, как он переминается с ноги на ногу.

Такеши поморщился и недовольно покачал головой.

— Там иногда бывает отец. Не хочу... — он сжал губы. — Попадаться ему. Просто спроси про Шисуи на регистратуре, тебя проводят.

Расспрашивать ничего не стал — не мне давать советы о общении с родителями.

— Тогда до завтра, — кивнул я.

— До завтра, — отозвался Такеши, махнув рукой и направившись дальше по улице.

Внутри здание полиции встретило меня привычным административным хаосом. Туда-сюда сновали люди с папками, кто-то о чем-то горячо спорил у стенда с объявлениями. Вокруг все также куча брюнетов, теперь уже в стандартных жилетах шиноби.

Но у регистратуры ждал сюрприз — за столиком сидела блондинка. Девушка лет восемнадцати с аккуратно уложенными волосами и приятным лицом подняла на меня удивленные глаза, а потом расплылась в приветливой улыбке.

— Привет, малыш, — поздоровалась она. — Пришел к родителям?

— Добрый день, — поздаровался я, отрицательно покачав головой. — Меня попросил прийти Шисуи, не могли бы подсказать, где он?

Девушка резко оживилась, подпрыгнув на месте. Глаза загорелись каким-то нездоровым энтузиазмом, щеки слегка порозовели.

— Шисуи-сан ждет тебя? — странным голосом переспросила она, заставив меня непроизвольно сморщиться.

Я медленно кивнул, не понимая откуда такая яркая реакция.

Девушка рывком поднялась с места и исчезла за дверью, ведущей вглубь здания. Оттуда тут же послышались возбужденные голоса:

— Кай! — почти выкрикнула она. — Подмени меня на пару минут!

— Аяме, ты опять? — донесся чей-то усталый мужской голос. — Он же просил не...

— Это официально! По работе! — перебила его девушка.

Через пару секунд девушка вынырнула из-за поворота с торжественным видом и подошла ко мне.

— Пойдем, — она протянула руку с ослепительной улыбкой, — я тебя провожу!

— Спасибо, — поблагодарил ее, проигнорировав протянутую ладонь и просто встав рядом.

Аяме, к удивлению, не обратила на это внимание, и с понимающей улыбкой, убрав руку, пошла вперед.

Мы поднялись по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Коридор оказался длинным, с множеством дверей по обеим сторонам. Наши шаги гулко отдавались в тишине, нарушаемой лишь приглушенными голосами из-за закрытых дверей.

Чем ближе мы подходили к концу коридора, тем более нервной становилась Аяме. Она то и дело поправляла волосы, разглаживала одежду, несколько раз глубоко вздохнула.

У одной из дверей в конце коридора она остановилась и замерла. Закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Еще раз глубоко вздохнула, поправила несуществующие складки на одежде и только потом открыла дверь.

— Извините за вторжение. Шисуи-сан, к вам посетитель.

Выглянув из-за спины Аяме, я увидел... хаос.

Шисуи сидел за столом, который больше напоминал поле битвы, после особо жестокого сражения. Бумаги были везде — аккуратными стопками на столе, менее аккуратными кучками на полу, отдельные листы валялись даже на подоконнике. Сам он выглядел как человек, который последние несколько дней питался только кофе и силой воли.

— Кто там, Аяме? — спросил Шисуи, повернувшись к ней лицом.

Но затем его взгляд скользнул ниже, где из-за девушки выглядывала моя голова, и на лице расплылась действительно радостная улыбка.

Не нравится мне это. Как он так улыбается, у меня обычно начинаются проблемы.

— О, Рай-тян! — воскликнул он, отбрасывая бумаги в сторону. — Ты все-таки пришел! Проходи, проходи. — Шисуи махнул рукой в мою сторону, а затем повернулся к девушке. — Спасибо, Аяме, дальше я разберусь.

— Ох, не стоит, Шисуи-сан! — девушка засветилась от благодарности. — Если что-то еще понадобится, можете обращаться ко мне в любое время! Я всегда... то есть, в рабочее время... в общем, я помогу!

Она еще немного помялась у входа, явно пытаясь продлить момент, но в конце концов вышла и закрыла дверь, оставив нас наедине.

— Садись, — Шисуи указал на стул напротив, тут же вернувшись к бумагам. — Прости за беспорядок, но время не ждет.

Я устроился на стуле, оглядывая кабинет. Помещение было небольшим, но функциональным. Полки забиты папками с документами до отказа, на стене висела подробная карта деревни, исчерканная пометками и булавками. На столе, в единственном свободном от бумаг углу, стояло несколько фотографий в рамках.

— Как идут дела? — спросил я, наблюдая, как Шисуи пытается найти что-то в очередной стопке документов.

Он устало провел рукой по лицу, невольно размазав чернильное пятно на щеке.

— Если честно? — Шисуи отложил бумаги и посмотрел на меня с грустной улыбкой. — Хреново. Еще пара месяцев такой работы, и клану придется беспокоиться о конфликте со мной, а не с деревней.

Я кивнул головой. Ситуация действительно выглядит не очень. Но кто сказал, что будет просто?

— А зачем тебе я?

Усталость на лице Шисуи сменилась более живым выражением. Он отложил документы и внимательно посмотрел на меня.

— Я хотел предложить тебе подработать у нас, — начал он осторожно. — Моим помощником. Разбирать бумаги, принимать заявления граждан... В общем, помочь мне не утонуть в этом бумажном море.

Аа, вот оно что. Он хочет меня превратить в клерка. Я молча встал со стула и направился к выходу. Спасибо, но нет.

— Подожди, подожди! — Шисуи рванул к двери, которую я уже почти открыл, и захлопнул ее обратно. — Ты не дослушал мое щедрое предложение!

Он стоял, прислонившись спиной к двери, и смотрел на меня с мольбой в глазах.

— Обучение любым стихийным техникам из моего арсенала, — продолжил он торопливо, — и ежемесячный оклад. Сможешь хорошую сумму поднакопить к выпуску из академии.

Он серьезно хочет сказать, что для этого ему нужен ребенок, еще не закончивший академию? Это даже звучит смешно.

— Зачем я тебе? — спросил, с подозрением оглядев его.

— Мне нужен помощник, — начал он невинно. — У меня скоро голова лопнет от всех этих цифр и отчетов, а времени катастрофически не хватает...

Нет, все таки он реально думает, что я поверю в этот бред.

— Зачем я тебе? — более настойчиво перебил его.

Шисуи устало вздохнул, убрал руку от двери и вернулся на свое место.

— Ладно, — сказал он тихо, садясь за стол. — Это все правда — про помощника и про техники. Но главная причина... — он помолчал, подбирая слова. — Поверишь или нет, но ты один из пяти людей, кому я могу полностью доверять. И один из двух, кто достаточно умен, чтобы мне действительно помочь.

Я постоял у двери еще немного, взвешивая его слова, а затем вернулся обратно на стул. Сначала послушаю, чего именно он хочет, потом уже решу, что делать.

— Я заметил странность во многих делах, которые закончились конфликтом с гражданскими, — начал Шисуи, доставая из стопки несколько папок. — Смотри сам.

Он открыл первую папку и показал мне фотографии с места происшествия.

— Драка на рынке. Сломали руку подозреваемому при задержании, хотя тот даже не сопротивлялся — Шисуи покачал головой. — Кейтаро — спокойный парень, которого я давно знаю. Он бы никогда не стал так издеваться над кем-то без причины.

Он открыл следующую папку.

— Инцидент в таверне. Дайки якобы устроил дебош из-за того, что бармен недовольно на него посмотрел. — Шисуи фыркнул. — Он вообще из тех, кто предпочитает решать проблемы словами, а не кулаками. А когда я с ним поговорил, сказал, что тот бармен старательно весь вечер грубил и провоцировал именно его, игнорируя остальную команду.

И еще одна папка.

— Конфликт на тренировочной площадке. Рю напал на группу гражданских шиноби без причины. Свидетели говорят, что он просто "сорвался". — Шисуи посмотрел на меня серьезно. — Все выглядит логично. Даже, признаюсь, что Рю мог так поступить. Только вот странно, что шиноби, на которых он напал, абсолютно нигде не числятся. Появились в момент инцидента и также благополучно исчезли сразу после него. И все эти случаи за всего лишь за последний месяц.

— Ты думаешь, за этим кто-то стоит? — спросил я, хотя вывод был очевиден.

— Именно, — кивнул он. — Представители клана действительно могут быть вспыльчивыми. Но они не идиоты, чтобы лезть в драки при любом удобном случае, особенно сейчас, когда каждый инцидент рассматривается под лупой.

Шисуи откинулся на спинку стула и потер виски.

— У меня есть теории, но пока нет доказательств. Возможно, кто-то из радикалов клана решил подогреть ситуацию специально. Возможно, кто-то со стороны пытается обострить конфликт. А может, и то, и другое одновременно.

— И что ты хочешь от меня?

— Пока я занят опросами участников и поисками улик в поле, мне нужен кто-то здесь, в офисе, — объяснил он. — Кто-то, кто поможет порыться в архивах, поискать закономерности в старых делах, анализировать информацию. — Он серьезно посмотрел на меня. — Я не знаю, есть ли предатели среди клана, или кто-то извне манипулирует ситуацией, но я должен это выяснить. И для этого мне нужна помощь человека, которому я могу доверять.

Шисуи наклонился вперед.

— Ничего опасного, вся работа будет здесь, в офисе. Но мне нужен свежий взгляд, кто-то, кто не замылен на наших внутренних проблемах.

Он достал из ящика стола небольшую печать с странным символом и положил ее передо мной.

— Что это? — спросил я, разглядывая незнакомые кандзи.

— Это, — Шисуи изобразил максимально серьезное лицо, — ультимативная техника вызова старшего брата. Аннигилирует любого врага в радиусе ста метров. Работает даже за пределами клановой территории.

Я уставился на него.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — кивнул он с каменным лицом. — Стоит только подать чакру в печать, и в течении минуты на место прибуду я, в крайне дурном настроении.

Я взял листок и задумчиво повертел его в руке. Честно говоря, сомневаюсь, что смогу чем-то помочь в таком сложном деле. Но, возможно, Шисуи просто нужен рядом кто-то, кого он может не подозревать в двойной игре?

К тому же, обучение стихийным техникам...

— Хорошо, — сказал я наконец.

Он радостно улыбнулся и хлопнул в ладоши.

— Отлично! — воскликнул Шисуи. — Добро пожаловать в команду! Твой рабочий день начинается прямо сейчас.

Он встал и направился к шкафу в углу кабинета.

— И для конспирации, первые пару часов ты проведешь в соседнем корпусе, — он указал в окно, на здание напротив. Оно было частью оградительной стены и, видимо, было необходимо, чтобы общаться с гражданскими, но не пускать их на территорию клана — На приеме заявлений от граждан. Нужно создать видимость, что ты здесь просто как помощник-стажер.

Я скептически посмотрел на него, но забил это, просто пожав плечами. Надо, так надо. Вряд ли может быть что-то сложное в приеме заявлений...

Час спустя я сидел за столом регистратуры, и единственное, о чем я мог думать — это о том, что когда-нибудь я убью Шисуи собственными руками.

— Хатасе-сан, — терпеливо повторил уже в третий раз, чувствуя, как у меня дергается левый глаз, — ваша кошка скорее всего просто где-то гуляет. Они иногда уходят на несколько дней, это не значит, что ее похитили вражеские ниндзя.

Передо мной сидела пожилая женщина лет семидесяти, с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и пронзительными глазами, которые сейчас недовольно меня осматривали.

— Ты ничего не понимаешь, мелкий! Враги гораздо коварнее, чем думает такой малыш! Моя Юки — особенная кошка, у нее очень необычный окрас! — возмущенно замахала она руками и продолжила строить теории, заставив меня в досаде опустить голову на стол.

Глава 15

Приветствую всех, — Сарутоби Хирузен медленно опустился в массивное кресло за столом, складывая на нем, закрытые мантией руки. Суставы пальцев слегка похрустывали от движения, напоминая о прожитых десятилетиях. — Простите за опоздание, старость сказывается на подвижности.

С добродушной улыбкой, слегка морщившей уголки глаз, Хокаге неторопливо осмотрел всех собравшихся в его кабинете. За длинным столом из полированного дерева расположились главы кланов и старейшины деревни. Хьюга Хиаши, как всегда с безупречной осанкой, а белые глаза казались практически безжизненными в полумраке кабинета. Рядом с ним Акимичи Чоза подпирал подбородок рукой, периодически бросая взгляды на тарелку с печеньем, стоявшую в центре стола. Инузука Цуме нервно постукивала пальцами по столешнице. Верная нраву своего клана, она предпочитала активное движение затянутым заседаниям.

В углу, словно тень среди двух других старейшин, примостился Шимура Данзо, его единственный видимый глаз внимательно следил за каждым присутствующим. Напротив него, с каменным выражением лица, сидел Учиха Фугаку, равнодушными глазами уставившись в одно точку, в ожидании начала совещания.

Пройдясь взглядом по всем присутствующим, Хирузен повернулся к сидящему слева от него Шикаку Нара, чьи полузакрытые глаза выдавали привычную для него задумчивость.

— Что у нас на повестке дня, Шикаку? — спросил Хокаге, доставая из кармана хаори небольшую трубку.

Нара лениво поднял взгляд и развернул перед собой свиток.

— Несколько пунктов, Хокаге-сама, — начал он монотонным голосом. — Сначала отчеты о ситуации на границах, затем вопросы сопровождения, и в конце представители торговой коалиции просили время для выступления.

Хирузен кивнул, неторопливо набивая трубку табаком.

— Начнем с границ. Что у нас происходит?

Хиаши выпрямился еще больше, если это было возможно.

— На границе с Ивой зафиксировано три инцидента за последние две недели, — все тем же спокойным голосом начал Шукаку. — Два нарушения территориального пространства разведывательными группами Ивы и одна попытка контрабанды через перевал Канаби. Потерь с нашей стороны нет, задержано шесть человек.

Данзо дополнил отчет, своими наблюдениями.

— Мои источники сообщают о необычной активности в их рядах. Цучикаге усиливает патрулирование своих границ. Возможно, готовится что-то серьезное.

— Или они просто реагирует на наши маневры, — возразил Шикаку, почесав бороду. Прямого обвинения не прозвучало, но каждый присутствующий понял намек на секретную разведывательную деятельность корня. — Излишне драматизировать не стоит.

Хокаге зажег трубку и медленно затянулся, обдумывая услышанное.

— А что с караванами? Цуме?

Инузука перестала стучать пальцами и откинулась на спинку стула.

— Караванщики жалуются на участившиеся нападения разбойников на дороге к Танигакуре, — сказала она, скрещивая руки на груди. — Три каравана за месяц. Потери значительные, торговцы требуют усиления охраны.

— Сколько это будет стоить? — поинтересовался Хирузен.

— Дополнительные патрули на постоянной основе потребуют минимум два отряда чунинов, — ответил Шикаку, не поднимая глаз от своих записей. — Плюс ротация каждые две недели. Скажем, двенадцать миссий C-ранга в месяц.

Акимичи Чоза наконец не выдержал и потянулся к печенью.

— Бюджет и так напряженный, — пробормотал он между укусами. — Может, стоит поднять стоимость эскорта?

— Если слишком поднимем, караваны начнут искать альтернативные пути, — заметил Хиаши. — Через Звук или даже в обход через Траву.

— Что еще больше ударит по их экономике, — добавил Шикаку с легкой усмешкой. — Как бы не обстояли дела, наше предложение все еще будет выгоднее.

Хирузен задумчиво выпустил кольцо дыма, наблюдая, как оно медленно растворяется в воздухе.

— Пока оставим как есть. Завтра жду Цуме и Шукаку у меня, поговорим обстоятельнее. Что еще?

Голос раздался со стороны входа:

— Хокаге-сама, если позволите?

Все повернулись к невысокому полноватому мужчине средних лет, который вошел в кабинет с почтительным поклоном. Ямамото Кенджи, глава торговой коалиции Конохи, человек, чье влияние в экономических кругах деревни было трудно переоценить. Дорогая одежда из шелка, аккуратно подстриженная борода, добродушное лицо — Кенджи создавал двоякое ощущение. Приятный и уважительный собеседник с одной стороны и невероятно цепкий и жадный бизнесмен с другой.

— Конечно, Ямамото-сан, — кивнул Хокаге, жестом приглашая его к столу. — Проходите.

Кенджи подошел ближе, но остался стоять, сложив руки перед собой.

— Уважаемые главы кланов, Хокаге-сама, — начал он с легким поклоном. — Я обратился с просьбой о времени для выступления по вопросу, который крайне важен для экономического благополучия нашей деревни.

Хирузен затянулся трубкой, изучая выражение лица торговца.

— Слушаем вас.

— Как вы знаете, торговый район является сердцем экономики Конохи, — продолжил Кенджи, слегка расправляя плечи. — К сожалению, в последнее время мы столкнулись с серьезными проблемами. Участились случаи краж, мошенничества, а также различных конфликтов между торговцами и покупателями. Только за последний месяц было зарегистрировано двенадцать случаев кражи товаров на сумму свыше миллиона рё.

Цуме нахмурилась:

— Полиция не справляется?

— К сожалению, нет, — покачал головой Кенджи. — Моя охрана не обладает достаточными навыками для борьбы и обнаружения преступников, использующих техники шиноби. А обращение к основным правоохранительным силам деревни каждый раз создает бюрократические задержки.

Хокаге внимательно выслушал и медленно кивнул.

— И что вы предлагаете?

— Мы бы хотели предложить создание филиала полиции Учиха в торговом районе, — сказал Кенджи, его голос приобрел более деловой оттенок. — Постоянное присутствие квалифицированных шиноби поможет не только предотвратить преступления, но и оперативно реагировать на инциденты.

Хирузен начал медленно постукивать пальцами по столу, размышляя на ситуацией. Любого другого такая задержка с ответом могла заставить нервничать, но Кенджи сохранял свою добродушную улыбку.

— Понимаю необходимость таких мер, — сказал он наконец, вовзращая взгляд на собеседника. — Но, к сожалению, нынешний бюджет деревни не позволяет выделить средства на создание дополнительных подразделений.

Кенджи расплылся в понимающей улыбке.

— Хокаге-сама, мы полностью это понимаем. Именно поэтому торговая коалиция готова взять на себя все расходы по содержанию этого филиала. Нам потребуется лишь ваше официальное разрешение.

Хирузен удивленно приподнял брови и перевел взгляд на Фугаку Учиха, который сидел неподвижно, никак не прореагировал на предложение и не вмешивался в разговор.

Данзо медленно подался вперед, с подозрением осмотрев торговца.

— Интересное предложение, — сказал он, не скрывая сарказма в голосе. — Но, по моей информации, истинная цель этого филиала — переориентировать поток заданий на сопровождение караванов, используя для этого членов полиции Учиха. Не так ли?

Кенджи не дрогнул, даже слегка поклонился Данзо.

— Шимура-сан невероятно прозорлив, — сказал он с подчеркнутым уважением. — Действительно, мы рассматриваем возможность заключения долгосрочных контрактов на охрану караванов с полицией Учиха. Но это взаимовыгодное сотрудничество.

Шикаку поднял глаза от своих записей, готовый внимательно выслушать предложение. Чтобы не предложил торговец, его отдел аналитики должен будет рассмотреть этот вопрос.

— Чтобы компенсировать потери доходов деревни от миссий, — продолжил Кенджи, — торговая коалиция готова к повышению пошлин на товары и увеличению стоимости аренды торговых площадей на десять процентов.

Воцарилась тишина. Хирузен молча раздувал трубку, выпуская кольца дыма, которые поднимались к потолку. Его глаза прищурились, изучая каждого присутствующего. Данзо откинулся на спинку стула, все еще недовольный, но не способный предоставить аргументы, чтобы опровергнуть выгодное со всех сторон предложение. Хиаши обменялся быстрым взглядом с Шикаку, на что, тот едва заметно пожал плечами.

— Хорошо, — сказал наконец Хокаге, его голос прозвучал спокойно и размеренно. — Я дам свое предварительное согласие на создание филиала полиции Учиха в торговом районе. Можете собрать бумаги и необходимые расчеты, Шукаку вас примет.

Кенджи поклонился глубже.

— Благодарю вас, Хокаге-сама. Это решение принесет пользу всей деревне.

— Есть ли еще вопросы? — поинтересовался Хирузен.

— Нет, уважаемый Хокаге-сама, — ответил торговец. — Мы обсудим детали реализации с главами кланов Учиха и Нара отдельно, если они не возражают.

Фугаку едва заметно кивнул, его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, а Шукаку просто пожал плечами. Это была его работа, согласие тут ни к чему.

После этого последовало еще несколько менее значимых вопросов — распределение средств на ремонт дорог, жалобы на качество воды в восточных районах деревни, споры о новых налогах для небольших ремесленных мастерских. Хирузен терпеливо выслушивал каждый вопрос, иногда задавая уточняющие вопросы, иногда просто кивая.

Наконец, когда солнце за окном начало клониться к закату, Хокаге отложил трубку и поднялся с кресла.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал он, потягиваясь. — Благодарю всех за участие.

Главы кланов и старейшины начали подниматься со своих мест, собирая документы и обмениваясь короткими репликами. Когда Фугаку также встал, направившись к выходу, Хирузен поднял руку.

— Фугаку, не мог бы ты остаться? Хотел бы поговорить с тобой наедине.

Учиха остановился, а вместе с ним замер и его сопровождающий — высокий мужчина лет тридцати с характерными чертами клана Учиха. Густые черные волосы, собранные в небольшой хвост, и настороженные темные глаза.

Фугаку едва заметно кивнул своему помощнику, и тот сразу понял намек.

— Извините, Фугаку-сама, — сказал он с поклоном. — Буду ждать снаружи.

Данзо медленно поднялся со своего места, и встретился взглядом с Хирузеном. Хокаге едва заметно кивнул, и глава корня бесшумно направился к выходу.

В кабинете остались только двое.

— Присаживайся, Фугаку, — Хирузен кивнул на кресло напротив, сам опускаясь обратно в свое. — Давно мы не говорили наедине.

Фугаку медленно занял указанное место.

— Как семья? — спросил Хокаге, вновь зажигая трубку.

— Все хорошо, — коротко ответил Фугаку, не вдаваясь в подробности. — Саске в следующем году пойдет в академию.

Хирузен кивнул с понимающей улыбкой.

— А Итачи вы видите чаще меня, — настороженно добавил Учиха, впервые за собрание пропустив в голос хоть какие-то эмоции.

— Да, — протянул Хокаге, выпуская дым. — Итачи-кун невероятный шиноби. Особенно в своем взгляде на мир. Жаль, что это частный случай.

Несколько минут они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Хирузен размеренно курил, изучая лицо Фугаку, который смотрел в окно, где за стеклом медленно садилось солнце. Тишина не была неловкой, а скорее тяжелой, наполненной недосказанностью.

Наконец Фугаку прервал молчание:

— Вы что-то хотели, Хокаге-сама?

Хирузен покачал головой, его глаза стали более серьезными.

— Всего лишь узнать, как обстоят у вас дела.

Фугаку повернулся к нему, его лицо все еще оставалось спокойным.

— Вы и так знаете, как у нас дела, — прозрачно намекнул он, припомнив слежку, ведущуюся за своим кланом.

Хирузен устало выдохнул, отложив трубку на стол.

— Ты должен понимать, что это необходимые меры, Фугаку.

— Следить за шиноби своей собственной деревни? — с едва заметным сарказмом уточнил Учиха.

Хокаге внимательно посмотрел на него.

— Не хочешь ли ты сказать, что на это нет причин?

Фугаку замолчал, его челюсти сжались. Он понимал, что не может этого подтвердить, не может сказать, что у Хирузена нет оснований для беспокойства.

— Я рад видеть, что ты решил принять меры, а не пустить все на самотек, — сказал Хокаге спокойно, его голос был тихим, но в нем почувствовалась сталь. — И надеюсь, что чтобы вы ни затеяли, это никак не навредит деревне.

Он не договорил, но угроза повисла в воздухе. Оба понимали, что с этого момента слежка утроится и стоит Учихам оступиться, дороги назад не будет.

Фугаку встал со своего места, никак не подтвердив и не опровергнув подозрения старика.

— До свидания, Хокаге-сама.

У двери его уже ждал помощник, который выпрямился при появлении своего лидера.

— Найди мне Шисуи и Итачи, — бросил Фугаку, проходя мимо. — Я хочу с ними поговорить.

Тот кивнул и поспешил за ним. Их фигуры исчезли в коридоре, оставив Хирузена наедине со своими мыслями.

*****

Передо мной лежал очередной тест, и мой единственный открытый глаз безучастно скользил по вопросам. Левую руку подложил под голову, а правой лениво водил ручкой по бумаге. Дополнительная работа у Шисуи начинала выматывать - постоянные заявления граждан, копание в архивах, анализ подозрительных инцидентов. Все это накладывалось на обычную учебу и тренировки, превращая каждый день в бесконечную череду обязанностей.

Впрочем, были и плюсы. Шисуи сдержал слово насчет обучения техникам. Из схожих с моими предрасположенностей у него была только земля, но он умудрился достать пару руководств по молнии. С этими книгами дела пошли заметно лучше - я наконец-то начал понимать принципы преобразования чакры в элементальную, что позволило хорошо продвинуться вперед. А дома уже лежали пару свитков с техника С-ранга.

Какой металл образует амфотерный оксид? — глаз наткнулся на очередной вопрос.

Амфотерный... значит, что оксид может проявлять как кислотные, так и основные свойства. Алюминий подходит - его оксид взаимодействует и с кислотами, и с щелочами. Я поставил галочку напротив варианта "А".

Следующий вопрос касался реакций замещения. Какой из перечисленных металлов не может вытеснить медь из раствора ее соли? Здесь нужно вспомнить ряд активности металлов. Медь стоит довольно низко, поэтому вытеснить ее может практически любой более активный металл. Но золото... золото стоит еще ниже меди. Значит, оно не может ее вытеснить. Вариант "Г".

Я непроизвольно зевнул, закончив с последним вопросом теста. Откинул ручку в сторону и удобно устроился на руке, надеясь немного поспать до конца занятий. В классе стояла привычная атмосфера - шелест бумаги, тихое сопение сосредоточенных одноклассников, скрип парт.

Внезапно кто-то толкнул меня по плечу. Я проигнорировал это, не открывая глаз. Надеюсь, показалось. Толкнули сильнее, но я все еще не реагировал. Настойчивость - не всегда добродетель. Но это пока не почувствовал, как меня неприятно ущипнули за руку.

Я недовольно поднял голову и повернулся в сторону соседней парты. Мой усталый взгляд наткнулся на счастливую Аю, которая держала на коленях маленького щенка. Крохотный комочек серо-белой шерсти с висячими ушками и блестящими черными глазами-бусинками. Щенок энергично вилял хвостом, высунув розовый язычок, и улыбнулся точно так же, как и его хозяйка.

— Что? — пробормотал я, не скрывая раздражения.

— Посмотри на него! — Ая протянула щенка на руках, словно демонстрируя величайшее сокровище. Тот с высунутым языком наклонил голову набок, с таким же счастливым выражением.

Забавно. Мелкий комок думает, что я должен разделять энтузиазм его хозяйки?

— Ты мне показываешь его третий раз за день, — устало отметил я.

Ая надулась, обняв своего щенка и прижав его к груди. Тот довольно заскулил, устраиваясь поудобнее.

С того момента, как она получила этот половик, каждый в классе был обязан восхититься им.

— Не слушай его, Куро-чан, — прошептала она щенку, — он просто бесчувственный болван.

Потом обратилась уже ко мне с упрекающим взглядом:

— Если бы ты в первый раз нормально отреагировал, мне бы не пришлось знакомить вас еще три раза. Но нет, ты сидишь как каменный истукан!

— Нельзя познакомиться три раза. Это абсурдно и полностью лишено логики, — я отвернулся, укладывая голову обратно на руку. — Не мешай, я сегодня и так уставший.

Стоило мне пару минут полежать и расслабиться, как я почувствовал странное ощущение на пальцах. Что-то теплое и влажное касалось моей кожи. Я повернул голову и увидел, что щенок лижет мои пальцы, а Ая с хитрой улыбкой, оставила своего питомца на моем столе и наконец-то взялась за свой тест.

Закатив глаза на ее выходки, я положил руку на голову щенка и почесал его за ушком. Шерсть была удивительно мягкой и пушистой. Приятные ощущения, надо признать.

— Ну и что в нем такого особенного? — пробормотал я, продолжая гладить малыша.

Ну да, милый. Ну да, приятная шерстка, умные глаза. Щенок повернулся на спину, высунув язык и блаженно зажмурившись от моих прикосновений. Я почесал ему животик, и он довольно заскулил, перебирая лапками в воздухе.

*****

— Слушай, верни его, мне пора домой, — жалобно заскулила Ая.

Мы сидели под деревом во дворе академии. Я держал Куро на руках, а он блаженно дремал, изредка попискивая во сне. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые оранжевые тона.

— Ты сама это начала, — невозмутимо отозвался я, почесывая щенка за ушком. — И я ему теперь нравлюсь больше, чем ты. Правда, малыш?

Куро открыл один глаз, посмотрел на меня и довольно покивал, прижимаясь к моей руке. Он еще и понимает человеческую речь, а значит умнее половины моих друзей.

Ая перевела недовольный взгляд на своего питомца и решительно выхватила его из моих рук.

— Все, нам пора домой! — объявила она, прижимая щенка к груди. — Предатель, — добавила, обращаясь уже к нему, но без особой злобы.

Я с ухмылкой наблюдал, как нахохлившаяся девочка скрывается за входом в академию. Куро успел высунуть мордочку из-за ее плеча и жалобно заскулить в мою сторону.

— Не надо было мешать спать, — пробормотал я, переводя взгляд на проплывающие мимо облака.

Может, и себе питомца завести? Хотя кто за ним будет ухаживать? Я в квартире появляюсь только чтобы поесть и поспать. А когда начнутся миссии, пропадать уже могу месяцами.

Сегодня прошли промежуточные экзамены, которые я умудрился закрыть, даже не особо обращая на это внимание. Неожиданно академия в принципе перестала представлять какие-то сложности. Но это закономерно, когда перед лицом постоянно маячат монстры вроде Итачи и Шисуи, закончившие ее за год. На их фоне обычная программа кажется детской забавой.

— Тоже домой? — окликнул меня знакомый голос, когда я направился к выходу.

Я повернулся и увидел Дайсуке, который неторопливо шел по дорожке, закинув руки за голову. Его светлые волосы растрепались от вечернего ветерка, передавая привычный беззаботный вид.

Я кивнул в ответ:

— А где Джузо? Его вроде сегодня не было на занятиях.

Дайсуке махнул рукой:

— Приболел. Обычная простуда, ничего серьезного, но у него довольно мнительная мама, так что следующую неделю он будет в раю.

— Почему в раю? — удивленно спросил я.

— Потому что Акимичи думают, что хорошая еда справится с чем угодно, — недовольно заметил Дайсуке. — И все его лечение - это лежать в постели и вкусно жрать. А я лишний раз чихнуть боюсь, чтобы не запихали в рот всяких пилюль.

Интересный подход к медицине. Думаю такая клиника пользовалась бы популярностью.

— Хм. Может, навестим его завтра?

Дайсуке удивленно повернулся ко мне:

— Точно! Тоже сможем хорошо пообедать, а то что он один-то будет объедаться.

— Я имел в виду другое, — тихо заметил, — но можно и так.

— Кстати, — Дайсуке остановился, — может, заскочишь со мной в одно место? Тут недалеко, в магазин. Мама просила передать кое-что.

Я пожал плечами:

— Без проблем, я не спешу.

К удивлению, пунктом назначения оказался знакомый мне цветочный магазин. Запах цветов чувствовался даже на улице - свежий, немного сладковатый аромат. Мы зашли внутрь, и маленькая блондинка повернулась к нам с улыбкой, готовая поприветствовать клиентов. Но, увидев своего брата, ее выражение лица сразу изменилось.

— А, это ты. — скривилась она, как будто увидела что-то неприятное. — Чего тебе?

— Эй, побольше уважения к старшему брату! — возмутился Дайсуке. — Я же не просто так пришел!

Ино высокомерно фыркнула, отвернувшись от него.

— Пигалица, — недовольно буркнул Дайске. — Знакомься, это мой друг - Райден.

Ино с любопытством повернула голову, удивленно посмотрев на меня, расплылась в улыбке:

— Привет, Райден! — она помахала маленькой ручкой. — Давно не заходил к нам.

— Привет, Ино, — кивнул я. — Дела, знаешь ли.

Дайсуке удивленно переводил взгляд между нами:

— Вы знакомы? Откуда?

Я пожал плечами, не особо вдаваясь в подробности.

— Пару раз заходил сюда купить цветы. Ино хорошо разбирается в растениях.

— Зачем тебе цветы? — недоуменно посмотрел на меня Дайсуке.

Прежде чем я успел ответил, вмешалась Ино.

— Представляешь, он их тоже разводит! А еще очень хорошо разбирается в растениях! — просвятила своего брата с довольной улыбкой и сложила руки на груди.

Дайсуке сначала недоуменно посмотрел на нее, после чего посмотрел на меня и начал хохотать:

— Ты... не смог придумать увлечения тупее?

Я только пожал плечами, начав рассматривать новый ассортимент и не обращая внимания на смех друга, в ожидании пока он заткнется.

Но долго ждать не пришлось. Недовольная Ино ударила его по голени, заставив запрыгать на одной ноге от боли.

— Ты что делаешь, мелкая психопатка?! — взвыл Дайсуке.

— Это не тупое увлечение! — возмутилась девочка. — Просто тебе на него не хватает мозгов! Цветы - это красота и жизнь, а не какая-то ерунда!

Дайсуке возмущенно отошел от недовольной Ино, спрятавшись за стойкой с цветами.

— А ты чего молчишь? Тут твоего друга избивают!

Я в это время думал о новом растении, которое успел тут заметить и жалобы жертвы маленькой девочки слышались где-то на фоне. Лечебная мята особого сорта - довольно полезна для приготовления восстанавливающих отваров, но требует серьезного ухода и специальных условий.

— Ино тоже мой друг. Разбирайся сам.

Блондинка перевела на брата взгляд победителя, показав ему язык. Дайсуке только вздохнул и потер ушибленную голень.

Пока эти двое продолжали о чем-то спорить, я перевел взгляд на дверь, почувствовав странным образом чье-то приближение еще до того, как она открылась. Через пару секунд дверь действительно отворилась, и вошел высокий мужчина с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Его пронзительные голубые глаза окинули нас оценивающим взглядом, а на лице заиграла добродушная улыбка.

— Какие вы тут все шумные, — раздался по помещению громкий голос. — Слышно было еще с улицы.

Ино сразу побежала к нему, обнимая за талию:

— Папа! Мы не шумели, это все Дайсуке! Он говорил глупости!

Мужчина подхватил ее на руки, прижимая к себе.

— Конечно, моя принцесса. Как тут дела? Со всем справляешься?

Девочка с гордостью кивнула:

— Еще бы! Сегодня продала три букета и два горшка с орхидеями! А еще помогла одной тете выбрать растение для тенистого подоконника.

Иноичи с улыбкой выслушал рассказ дочери, после чего перевел внимание на нас.

— А вы, молодые люди, как дела? — спросил он дружелюбно, подходя ближе.

— Добрый день, дядя! — поздоровался Дайсуке, слегка наклонив голову. — Все хорошо, учимся потихоньку.

Иноичи Яманака. Глава клана и, по словам Шисуи если далеко не самый сильный, то один из самых умных шиноби в деревни. И по мне второе звучит опаснее.

Я отошел от рассматриваемых растений и вежливо поклонился мужчине.

— Добрый день, Яманака-сан.

Дайсуке покопался в кармане куртки и достал аккуратно свернутый свиток, подошел к дяде и протянул его:

— Мама просила отдать, сказала, что вы поймете.

Мужчина с улыбкой взял свиток, осторожно развернул край, чтобы взглянуть на содержимое, затем снова свернул и кивнул.

— Спасибо, Дайсуке. Передай матери мою благодарность. — Он убрал свиток в карман плаща. — Может, зайдете к нам на чай? Жена как раз испекла пирог.

— Спасибо за приглашение, — вежливо ответил Дайсуке, переступая с ноги на ногу, — но нам еще нужно к другу заскочить.

— Понимаю, — кивнул Иноичи, одобрительно похлопав племянника по плечу. — Забота о друзьях — это хорошо. Тогда заходите в другой раз.

На выходе Ино, крепко обхватив шею отца руками и удобно устроившись у него на руках, бросила на брата высокомерный взгляд, полный отвращения. Она даже нос сморщила для большего эффекта. А потом, повернувшись ко мне, весело помахала свободной рукой:

— Пока, Райден! Заходи еще! И лучше без него, — она указала в сторону брата.

Дайсуке закатил глаза и развернулся махнув рукой.

Закончив прощаться, мы вышли из магазина. Дайсуке потянулся, разминая плечи, и мы неспешно направились дальше по улице. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая пятнистые тени на мощеной дорожке.

— Вредная сопля, — недовольно пробурчал Дайсуке, наклонившись и потирая голень там, где его пнула сестра. — Бьется как маленький демон.

— Не знаю, по мне, милая девочка. Хоть и хитрая — пожал плечами я, наблюдая за тем, как он морщится от боли.

— Ага, конечно, — Дайсуке выпрямился и усмехнулся, покачав головой. — Узнаешь ее получше, потом поговорим. — Он остановился и повернулся ко мне. — Слушай, я конечно буркнул там, чтобы отмазаться от приглашения, но если ты не спешишь, может, тогда сразу зайдем к Джузо? Чего до завтра ждать?

Я остановился рядом с ним, прислонившись к небольшому каменному ограждению. Поспать нормально все равно не выйдет — придется ждать ночи, чтобы нормализовать режим сна. Тренироваться я сегодня не планировал, поэтому почему бы и нет.

— Пошли, — кивнул я, оттолкнувшись от ограждения.

Глава 16

— Ну и как ты тут?

Шисуи открыл дверь архива, заставив меня оторваться от бумаг. Стопки документов за последние несколько часов превратились в настоящие башни, грозящие в любой момент обрушиться на пол. Я перевел на него взгляд и проследил за тем, как он садится рядом, отодвигая их в сторону с характерным шуршанием старой бумаги. Его обычная легкая улыбка казалась немного натянутой, а под глазами залегли тени усталости.

— Есть новости? — спросил он, устраиваясь поудобнее на скрипучем деревянном стуле.

— Ну как сказать, — я продвинул к нему отобранные файлы, которые он принялся читать, быстро пробегая глазами по строчкам. — Любые жалобы на словесную провокацию от жителей сразу откидываем. Их никак не подтвердить и не использовать как доказательство.

Я оперся щекой на кулак, чувствуя, как накопившаяся с утра усталость давит на веки. В архиве стоял затхлый запах старой бумаги и чернил, а глаза начали болеть от единственного источника света — старой масляной лампы, которая потрескивала и бросала неровные тени на стены.

— Самое интересное это стычки с другими шиноби. Все, что у тебя в руках — это дела, после которых пострадавшие шиноби буквально растворялись. Я смотрел в вашей картотеке, их юридически не существует. То есть они объявляются, создают скандал на людях и просто исчезают.

Шисуи нахмурился, пролистывая документы более внимательно. Его пальцы начали барабанили по столу.

— Но это лишено смысла. Откуда могут взяться такие ниндзя, даже если анбу есть в ваших реестрах.

— Кажется, у меня есть догадки, — пробормотал Шисуи, продолжив пролистывать бумаги. Его голос стал тише, и я подался вперед, чтобы расслышать.

Значит, в деревне есть структура секретнее анбу? И они как-то противостоят Учихам? Каждый новый факт только запутывает картину еще сильнее. Я понимаю действие на опережение, но зачем специально обострять конфликт? Возможно тут замешаны какие-то личные обиды.

— И ты мне не расскажешь?

Шисуи с улыбкой покачал головой, оторвав взгляд от бумаг. Его глаза на мгновение вспыхнули красным — он всегда читает важные документы с активированным шаринганом.

— Поверь, тебе это не нужно.

И как я должен им помочь, если они постоянно что-то скрывают. Я, конечно, понимаю, что у всех есть свои секреты, но смысл просить меня помочь, если ты будешь отмалчиваться? Политические игры, тайные структуры, исчезающие шиноби. Все это начинает напоминать огромную паутину, в которую я неосознанно влез.

Но на лице мои размышления никак не отразились и просто я кивнул, собирая разбросанные по столу документы в аккуратную стопку.

— Ну, тогда ты разберешься. Нет смысла разыскивать что-то еще. Если за всем стоят одни и те же люди, то думаю, вы сами поняли, в какую сторону копать.

— Легче от этого точно не стало, — устало вздохнул Шисуи, закрыв папку в руках и собрав все остальные. — Меня сегодня вызвали к главе, думаю, покажу ему что ты нашел.

— Ну и отлично. Я домой.

Я встал со своего места, потянувшись и почувствовав, как затекшие мышцы протестуют против резких движений. Направился к выходу, мысленно накидывая список задач на день.

— Увидимся завтра.

— Подожди секунду, — окликнул меня Шисуи у самого выхода и что-то бросил вслед. Обернувшись, я поймал в воздухе свиток.

Какая-то техника? Перевел вопросительный взгляд на друга.

— Клоны из молнии. Не такие умные, как теневые, но наносят хороший урон в ближнем бою. — с улыбкой ответил на немой вопрос Шисуи.

Звучит полезно. Думаю, смогу с этим что-нибудь придумать. Молча кивнув Шисуи в благодарность, я вышел из архива.

Коридор встретил меня приглушенным гулом голосов и мягким светом настенных светильников. Я собрал свои немногочисленные вещи — блокнот, пару ручек и набор кунаев, который начал таскать с собой везде, а не только на тренировках. На стойке регистрации сидела все та же блондинка, что и встретила меня в первое посещение.

— До свидания, Райден-кун! — Аяме с улыбкой помахала рукой на прощание.

— До свидания, — кивнул я, направляясь к выходу.

Стоило мне немного пройти по коридору к выходу, как прямо передо мной возник высокий парень. Столкновение было неизбежным — он шел быстро, уткнувшись в какие-то бумаги, а я, устав от долгого дня, не успел среагировать. Мое плечо врезалось в его бедро, и я отшатнулся назад, едва удержав равновесие.

Передо мной стоял типичный представитель клана — высокий, с характерными острыми чертами лица и темными волосами. Лет двадцать пять, может чуть больше.

— Смотри, куда идешь, — процедил он, оглядывая меня с головы до ног.

Я выпрямился, отряхнув одежду, и спокойно встретил встретил его взгляд. Не то чтобы я был особенно зол — просто устал от подобных встреч за день.

— Извини, — сказал я ровно.

Но парень, видимо, решил, что этого недостаточно.

— Сначала гражданские, теперь дети. Шисуи с ума сошел, сделав из полиции посмешище.

Отлично. Еще один. Хоть я и не поднимал эту тему с Шисуи, но за время работы тут, такие кадры уже успели меня окончательно достать. Ощущение, что мои одноклассники ментально взрослее этих переростков.

— Он внизу, — я показал пальцем в сторону архива, уже не скрывая раздражения в голосе. — Можешь пойти и сказать это ему лично, а не играть на публику. Думаю, он выслушает.

Его лицо покраснело от злости, а руки сжались в кулаки. Мы оба понимали, что он не рискнет, и это его злило еще сильнее. На мгновение я подумал, что он попытается меня ударить, но он лишь стиснул зубы и отошел в сторону.

Молча пройдя мимо него, я направился к выходу из здания. Деревянная дверь отворилась с характерным скрипом, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Я с облегчением вдохнул полной грудью, оставляя за спиной очередной изнурительный рабочий день в архиве. Теперь дорога лежала к уже привычной тренировочной поляне. Надеюсь у Такеши сегодня выходной. Не то, чтобы я против его компании, просто сейчас хочется побыть одному.

Путь домой занял не более десяти минут. Поднявшись в свою квартиру, я быстро переоделся в удобную тренировочную одежду — темные штаны и простую футболку, которую не жалко было испачкать или порвать. Свиток с техникой аккуратно закинул в шкаф — сегодня он мне не понадобится. Прихватив небольшую сумку с металлическими штырями и другими приспособлениями, я отправился на тренировку.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стволы деревьев в золотистые тона. Выйдя на знакомую поляну, окруженную высокими деревьями я остановился в центре и сложил печать. С легким хлопком белого дыма рядом материализовалась моя идентичная копия.

Клон молча кивнул и направился к краю поляны, где принялся за монотонную отработку движений. Когда-то я пытался дать ему работать со стихийной чакрой, но клон исчезал при любом получении урона от таких попыток. Электричество было слишком нестабильным элементом, и пока я не освою технику в совершенстве, клон точно не сможет ее использовать без риска саморазрушения.

Отойдя к массивному дереву на краю поляны, я достал из сумки небольшой металлический штырь и крепко воткнул его в кору на уровне груди. Штырь был сделан из обычного железа, специально для этих экспериментов. Идея была предельно простой: металл должен притягивать электрические разряды, служа своеобразным громоотводом. Если теория верна, то молния будет автоматически устремляться к нему, независимо от точности прицеливания.

Отмерив ровно метр от дерева, я опустился в медитативную позу и закрыл глаза. Вытянув правую руку вперед, указал пальцем на штырь и сосредоточился на знакомом ощущении преобразования чакры. Сначала по руке прошли небольшие разряды, покалывая кожу изнутри, а воздух вокруг пальца начал потрескивать, наполняясь статическим электричеством.

Я почувствовал, как энергия концентрируется в кончике указательного пальца, собираясь в плотный сгусток готовой к выстрелу силы. Чакра пульсировала, требуя выхода, и я мысленно отсчитал до трех, прежде чем выпустить ее.

Яркая вспышка ослепила меня на мгновение даже сквозь плотно закрытые веки. Тонкая, но невероятно яркая искра молнии выстрелила из пальца, мгновенно прорезав воздух и заполнив окружение характерным запахом озона. Разряд нашел свою цель — железный штырь засветился ослепительно белым светом, а вокруг него веером рассыпались искры. Дерево задрожало от мощного удара, а кора вокруг металла мгновенно почернела и задымилась.

Открыв глаза, я удовлетворенно кивнул, разглядывая результат. Теория подтвердилась — молния из чакры также тянулась к металлу, как и природная.

Но можно ли это использовать в реальном бою? Обычные сенбоны явно не подойдут — слишком мало металла, сильный разряд даже не заметит такую мишень. А что если использовать не просто металл, а сплав с чакро-проводящими материалами? Если заполнить его собственной чакрой, он послужит гораздо более мощным маяком. В теории, все что окажется на пути между разрядом и приемником получит колоссальный урон. Если, конечно, использовать достаточно чакры.

Среди минусов — необходимость постоянно следить за союзниками, чтобы случайно не поймать их на траектории выстрела. Дружественный огонь в таком случае может быть фатальным.

Закрыв глаза, я продолжил методичный обстрел, стараясь сократить время создания разряда и потихоньку отходя назад, увеличивая дистанцию. Два метра — попадание. Три метра — все еще работает. На четырех метрах молния уже переставала реагировать на приемник и летела прямо, не отклоняясь в его сторону.

Все еще слишком мало. Я подошел к дереву и аккуратно извлек штырь из обугленной коры. Взяв его в руки, сосредоточился и влил в металл порцию собственной чакры. Энергия сразу начала просачиваться наружу — штырь был не предназначен для удержания чакры и сохранит ее ненадолго. Но этого должно хватить для проверки.

Подбросив штырь высоко в воздух, я тут же закрыл глаза и сосредоточился на его местоположении. Чакра ощущалась в тридцати метрах от меня — я чувствовал траекторию падения как пульсирующую точку в пространстве. В момент, когда расстояние между нами было максимальным, я вытянул руку и выстрелил.

Уследить за разрядом, естественно, не успел. Все что я увидел — это прямую линию ослепительной вспышки и штырь, улетающий после попадания на огромной скорости. Металлический снаряд влетел в толстый ствол сосны и почти прошел его насквозь, застряв лишь на последних сантиметрах.

Неожиданно.

Я подошел к дереву и внимательно осмотрел образовавшуюся дыру. Штырь ушел в ствол почти на половину своей длины, а края отверстия были идеально круглыми и обугленными. Но дело было не только в высокой температуре разряда — металл получил такой импульс, что пробил твердую древесину, практически не заметив сопротивления.

Получается, молния не просто наносит урон электричеством, но и придает объекту невероятную кинетическую энергию. Как будто сама энергия разряда толкает металл вперед, используя его как снаряд. Интересная закономерность — логично предположить, что чем больше чакры я вложу в разряд, тем сильнее будет толчок. Это открывает совершенно новые возможности для дистанционного боя. Невольно представил какой импульс можно придать метательному оружие, если правильно рассчитать силу заряда.

Клон все еще методично отрабатывал комбинации на противоположной стороне поляны, а я, замотивировавшись новой идеей, решил продолжить эксперименты.

*****

— Входите.

Голос главы клана прервал тишину между друзьями, ожидающими перед деревянной дверью кабинета. Шисуи первым толкнул дверь, пропуская Итачи вперед с едва заметным кивком. Внутри кабинета витал запах старой бумаги и чернил, смешанный с тонким ароматом благовоний, который, въелся в каждый предмет мебели за долгие годы.

Фугаку Учиха сидел за массивным столом из темного дерева, покрытым резьбой, изображающей символ клана. Его руки были сложены в замок перед лицом, локти упирались в столешницу, а темные глаза внимательно изучали вошедших. Свет от единственной лампы падал на его лицо под углом, создавая глубокие тени в складках у глаз и рта. Но даже сидя, он излучал ауру власти.

— Садитесь.

Итачи и Шисуи молча заняли свободные стулья перед столом. Шисуи аккуратно положил на полированную поверхность стола папку с документами. Он не стал ничего говорить, терпеливо ожидая, пока хозяин кабинета начнет диалог. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая только тиканьем старинных часов на стене и едва слышным шелестом бумаг под пальцами Фугаку.

— На последнем собрании, Хокаге отметил вашу работу, и нам дали разрешение на создание филиальной сети полиции.

Шисуи радостно улыбнулся. Пара недель обсуждений и переговоров с Кенджи-саном дали свои плоды. Любое общение с этим мужчиной ментально вымотало похлеще разведывательных миссий на вражеской территории. Торговец обладал удивительным талантом превращать простые вопросы в лабиринты из условий, оговорок и дополнительных требований.

— Только боюсь, все это бесполезно. Бесполезно в рамках решения конфликта. — моментально улетучил радостное настроение Фугаку. Он медленно разомкнул пальцы и положил ладони на стол.

— Вы двое последнее время часто пропускаете собрания, поэтому скажу в двух словах. Ваши соклановцы жаждут крови.

Мышцы на лице Фугаку напряглись, выдавая внутреннюю борьбу. Он говорил о своих людях, о семье, хоть в его тоне и слышалась горечь разочарования.

— Я могу им ее пустить, — Шисуи недовольно сжал кулак, костяшки пальцев побелели от напряжения.

Столько работы может пойти впустую из-за кучки идиотов. Мысль о том, что месяцы кропотливых переговоров, компромиссов и дипломатических маневров могут рухнуть в одночасье, заставила его челюсти стиснуться. Но он быстро взял себя в руки, осознав, перед кем находится. Плечи расправились, дыхание выровнялось.

— Простите, Фугаку-сама.

Глава клана просто поднял руку, отмахиваясь от вспышки эмоций. Ему, как никому другому, было известно о сложности характера его клана. Учиха всегда горели ярче других, любили сильнее, ненавидели глубже. Это было их проклятием и силой одновременно.

— Но даже так, ваша работа не бесполезна. Руководство деревни видит, что часть клана готова работать над собой и сотрудничать. А это самое важное. — Фугаку замолчал, давая возможность высказаться подросткам.

— У меня есть важная информация. — дождавшись момента, Шисуи подвинул принесенные документы ближе к Фугаку.

— Если вкратце, то мы обнаружили, что кто-то специально обостряет настроение в массах. И по всем признакам тут работает Корень.

Глаза Фугаку на секунду расширились, брови дернулись вверх, но он сразу собрался, а лицо вновь приняло каменное выражение.

— Я ожидал, что Данзо не будет сидеть сложа руки. Но не думал, что он пойдет на такое, — задумчиво сказал Фугаку, осматривая документы.

Он медленно перелистывал страницы, его темные глаза быстро пробегали по тексту. Время от времени он останавливался на особенно важных местах.

Пару минут вчитывания в строки и он отложил документы в сторону, внимательно осмотрев двух подростков.

— Я вас позвал сегодня с другой целью. Восстание уже не остановить... — его голос звучал устало, как у человека, который слишком долго нес тяжелую ношу. — Я верен своему клану, и между ним и деревней всегда выберу его.

Шисуи заметил, как Итачи сжал кулак. Костяшки пальцев мальчика побелели, а дыхание стало чуть более частым. Внутренний конфликт между долгом перед кланом и преданностью деревне разрывал его изнутри.

— Но между семьей и кланом, я выберу семью.

Неожиданное продолжение заставило Итачи удивленно на него посмотреть. Глаза мальчика расширились, он слегка подался вперед, не поверив услышанному. Его отец никогда не говорил подобных вещей и всегда ставил интересы клана превыше всего.

— Я не знаю, как выйти из этой ситуации, не знаю, как сохранить мир. — Фугаку устало вздохнул. — Возможно, я просто плохой глава и ставлю свою гордость выше общих интересов.

Голос его дрогнул на последних словах. Это был не железный лидер Учих, Грозный глаз Фугаку, а уставший отец, который понимал, что завел своих людей в тупик.

— Но я знаю точно, что вы двое будущее этого клана. — он внимательно посмотрел на сидящих перед ним ребят. — Поэтому когда вам дадут выбор, примите его. — Не нужно было объяснять, что именно он имел ввиду. Каждый из троицы рано или поздно задумывался о таком решении конфликта.

— Отец... — начал Итачи, встав со стула.

Его голос прозвучал хрипло, эмоции наконец прорвались наружу. Руки задрожали, когда он обратился к отцу, желая что-то сказать или объяснить.

— Разговор окончен. Можете идти.

Фугаку прервал сына, отвернувшись к окну. Он только, что дал добро на убийство своих людей. Желчь поднялась к горлу заставив его неприятно сглотнуть, но он не стал показывать свои сомнения. Если он не уверен в этом решении, то как быть этим двум, на чьи плечи он повесил весь груз.

Итачи молча опустил голову, понимая, что спорить бесполезно, а Шисуи, поклонившись мужчине и повел своего друга к выходу.

Дверь закрылась за их спинами с глухим щелчком, когда они пошли по коридору на выход. Их шаги эхом отдавались от каменных стен, создавая ритмичный стук в полумраке. Шисуи приобнял мрачного друга за плечи, чувствуя, как тот дрожит от подавляемых эмоций.

— Не волнуйся.

Он заставил Итачи повернуться к себе. Свет упал на лицо младшего Учиха, высвечивая следы от слез, которые тот пытался скрыть.

— У меня есть способ переубедить всех без убийств.

Его глаза вспыхнули алым светом шарингана, а Итачи недоуменно моргнул, не понимая, куда клонит его друг, но в его взгляде появилась слабая искорка надежды. Если Шисуи думает, что выход есть, ему оставалось только довериться.

Глава 17

Двор академии гудел голосами, констатируя с обычной учебной атмосферой. Яркое утреннее солнце пробивалось сквозь густую листву старых деревьев, создавая причудливые узоры света и тени на утоптанной земле. Дети собрались небольшими группками, цепляясь за родителей и с любопытством разглядывая все вокруг. Кто-то нервно теребил ремешок сумки, кто-то возбужденно подпрыгивал на месте, а кто-то шептался с товарищами, строя догадки о предстоящих испытаниях.

Я наблюдал за всем этим представлением, сидя в тени раскидистого дерева вместе с Дайсуке и Джузо. Мне нравилось это место — отсюда открывался отличный обзор на весь двор, но при этом мы оставались в стороне от основной суеты.

— Эх, а помните, как мы так же впервые пришли сюда? Хорошие времена, — ностальгически протянул Дайсуке, опершись спиной на шершавый ствол дерева.

Он прикрыл глаза и запрокинул голову, позволяя солнечным лучам согревать лицо. Блондин, как всегда, склонен к драматизации. Я прекрасно помню как наблюдал за всеми клановыми вокруг, смутно представляя, как буду пытаться преодолеть разницу между нами. А по итогу оказалось, что настоящие монстры тут надолго не задерживаются и искать их нужно по лесам и забегаловкам с данго.

— Это было всего два года назад, — между характерным хрустом чипсов напомнил ему Джузо, отправляя в рот очередную порцию соленого лакомства.

Крошки посыпались ему на грудь, оставляя жирные пятна на темной футболке, но он этого не заметил. Или просто не счел нужным обращать внимание на такие мелочи — во время трапезы нет ничего важнее непосредственно самой еды.

— Зато какие два года! — взмахнул руками Дайсуке. — Это был настоящий ад! Такое ощущение, что мы отучились целых десять лет.

Его лицо исказилось в гримасе ложной агонии, заставив меня мысленно закатить глаза. Несколько родителей поблизости покосились на нас с легким неодобрением. Взрослые не очень любят когда дети шумят, если конечно это не их дети.

— Не знаю, по-моему, все было довольно просто, — пожал плечами, отвечая на жалобы друга.

Программа действительно не форсировала нас слишком сильно. Всего пара техник за шесть лет обучения — звучит почти смешно для учебного заведения, готовящего убийц. Возможно боевые аспекты оставили на сенсеев команд, но я думаю стоит немного расширить программу. Зато по общеобразовательным наукам нас действительно сильно гоняли, особенно по физике и географии.

Заставляли наизусть заучивать расположение сотен застав по всей территории Страны Огня, основные позиции известных вражеских баз, координаты наших тайных схронов на чужих территориях, множество паролей и кодовых фраз. Вся эта информация казалась скучной и ненужной в теории, но я понимал ее важность — когда-нибудь эти знания могли спасти мне жизнь.

— Не хочу от тебя ничего слышать, мистер "лучший ученик года", — скривился Дайсуке, недовольно поджав губы и скрестив руки на груди. — Тебе корона не мешает двигаться? Должно быть, довольно тяжелая штука.

В голосе слышалась легкая зависть, хотя он пытался скрыть ее за показной иронией. Я знаю, что Дайсуке не особо расстраивается из-за оценок, но все же... быть хуже друга всегда немного задевает самолюбие.

— И зачем тебе эта информация? — невозмутимо ответил я, не поддавшись на провокацию. — Ты ее все равно не примеришь.

Дайсуке недовольно отвернулся, буркнув что-то неразборчивое под нос, а Джузо в это время засмеялся, чуть не подавившись чипсами.

Отвернувшись от друзей, я позволил взгляду проскользить по рядам поступающих. Море незнакомых лиц, нервных улыбок и блестящих от волнения глаз. Но среди всего этого разнообразия мое внимание привлекла знакомая фигура.

Итачи Учиха стоял рядом со своим младшим братом, и на его лице была удивительно беззаботная улыбка — такую редко можно было увидеть. Обычно старший из братьев Учиха выглядел сдержанно и серьезно, но сейчас он казался просто обычным старшим братом, радующимся важному дню в жизни младшего.

Саске что-то оживленно рассказывал, активно размахивая руками и время от времени указывая на разные части академии. Итачи терпеливо слушал, периодически кивая и вставляя короткие комментарии. Между ними чувствовалась теплота семейных отношений, которая заставила меня на мгновение задуматься о том, каково это — иметь такую связь с кем-то. Шисуи с Такеши, Итачи с Саске, даже между Дайсуке и Ино, несмотря на постоянные ссоры, чувствовалась какая-то семейная атмосфера.

Мысли невольно перешли к более мрачным темам. Шисуи уже давно не делился со мной подробностями о состоянии конфликта, а я просто продолжал приходить в управление полиции и в основном занимался его бумажной работой. Скучные отчеты, протоколы допросов, планы патрулирования — все то, что позволяло моему наставнику сосредоточиться на более серьезных делах.

Но он продолжал мои тренировки и исправно платил зарплату, что иногда вызывало у меня чувство неловкости. Я понимал, что не могу больше активно помочь в той ситуации, которая сложилась вокруг клана, но в то же время не хотел бросать Шисуи в одиночестве. В любом случае, я надеялся, что он и другие здравомыслящие люди найдут способ разрешить конфликт без крови.

Отогнав неприятные мысли, я продолжил свой осмотр двора и на этот раз наткнулся на знакомую светлую макушку. Ино пришла в сопровождении своих родителей и стояла рядом с еще одной девочкой. Она с тем же любопытством оглядывала весь двор, будто пытаясь запомнить как можно больше деталей.

Когда наши взгляды встретились, блондинка широко улыбнулась и энергично помахала рукой в нашу сторону. Я ответил коротким кивком, что только усилило ее энтузиазм и улыбка стала еще более восторженной. Но вскоре внимание переключилось на розоволосую девочку поблизости, которая что-то прошептала ей на ухо. Ино кивнула и тут же включилась в оживленную беседу.

— И как ты с ней умудрился подружиться? — снова повернулся ко мне Дайсуке. — Она же просто... мелкая язва.

— Да вроде обычная девочка, — равнодушно пожал плечами. — Может, тебе стоит прекратить вступать в перепалки с шестилеткой?

Джузо согласно промычал, аккуратно закончив со своей трапезой и отправив упаковку от чипсов в рюкзак. Он тщательно смел крошки с груди и посмотрел на Дайсуке с улыбкой.

— Полностью согласен с Райденом, — добавил он спокойно. — Ты сам иногда ведешь себя не сахар.

Дайсуке в шоке перевел взгляд между нами. Его рот приоткрылся, а глаза расширились от искреннего возмущения. Несколько секунд он молчал, пытаясь осознать масштаб "предательства".

— Вы что, уроды — наконец выдавил он. — Мы же друзья! Где поддержка? Где взаимовыручка?

— Ты о чем? — изобразил недоумение, слегка наклонив голову. — Джузо дружит с тобой только из-за союза ваших кланов. А у меня просто выбора не было. Остальные меня сторонятся, а других настолько отчаянных найти сложно.

— Аа, вот оно что, — протянул Дайсуке, его глаза опасно сузились.

Он сначала недовольно посмотрел на Джузо.

— С тобой я дружу только потому, что твоя мама вкусно готовит и всегда нас кормит.

Затем он медленно перевел взгляд на меня, прищурившись, как перед атакой.

— А с тобой — исключительно потому, что старшеклассники уже начали тебя побаиваться и перестали меня доставать. Получается, вы для меня буквально провиант и личная охрана.

Джузо громко рассмеялся, его смех был настолько заразительным, что несколько человек поблизости обернулись в нашу сторону. Даже я почувствовал, как уголки губ предательски дернулись вверх.

— Вы чего такие громкие? — прервал наше веселье знакомый голос. — Не можете дождаться начала занятий?

К нам подошла Ая, держа на руках своего верного спутника. Собачка весело осмотрела нашу компанию, высунув розовый язычок. Хвост активно помахивал, а темные глаза блестели от радости встречи с знакомыми лицами.

— Привет, Куро! — искренне улыбнулся Дайсуке, протягивая руку к нинкену.

Но тут же его выражение изменилось, когда взгляд переместился на хозяйку пса.

— Мы же просили приходить без этой, — он многозначительно указал в сторону Аи. — Она плохо на тебя влияет, приятель.

Куро грустно гавкнул, и на секунду даже показалось, что он действительно извиняется за свою хозяйку. Пес опустил уши и виновато посмотрел на Дайсуке.

— Ками, — Ая окинула нашу троицу презрительным взглядом, поджав губы. — Мне искренне жаль каждую секунду, которую я на вас потратила.

Она недовольно вздернула носик и демонстративно повернулась к нам спиной, направляясь обратно к своей компании подружек. Те с интересом наблюдали за нашей перепалкой, перешептываясь и хихикая.

— Это было слишком легко, — самодовольно улыбнулся Дайсуке, когда девочка отошла на безопасное расстояние.

Ая еще не привыкла к постоянным подколкам и язвительности, которые были нормой в нашей компании. Дайсуке же, по его собственным словам, взял на себя миссию привить ей иммунитет к подобным выпадам. Я покачал головой, наблюдая за его довольным видом.

В целом во дворе академии царила приятная и праздничная атмосфера. В воздухе витали радостные ожидания поступающих, смешиваясь с гордостью родителей, наблюдавших за своими счастливыми детьми. Солнечный свет продолжал играть в листве, создавая живописную картину торжественного дня.

Но мое внимание привлекло одно исключение из общей картины веселья. У старого дерева с покосившимися качелями в дальнем углу двора сидел Наруто.

Он медленно раскачивался взад-вперед, его руки безвольно свисали вдоль тела, а голова была опущена так низко, что светлые волосы почти полностью скрывали лицо. Будь мы в каком-нибудь фильме, вокруг него точно образовалась бы видимая граница одиночества, которая резко контрастировала с общим весельем и суетой двора.

Изредка мальчик поднимал голову и бросал быстрые взгляды на смеющиеся семьи, наблюдая за их теплыми объятиями и поддерживающими словами. Но каждый раз его взгляд снова опускался к земле, а плечи сжимались еще сильнее.

Я вспомнил, что Наруто собирался поступать в академию, но забыл об этом в суете собственных дел. Не совсем понимаю, чем он был так недоволен — раз сидел здесь, значит, поступил успешно. Как минимум один повод для радости есть.

— Куда это ты там уставился? — услышал я заинтересованный голос Дайсуке.

Он проследил направление моего взгляда и тоже заметил одинокую фигуру у качелей.

— Аа, опять тот странный мальчик, — протянул он с любопытством. — Чем он тебе вообще приглянулся? Ты еще в приюте к нему подходил.

Честно говоря, мне самому было трудно объяснить этот интерес. Просто что-то в истории Наруто привлекло мое внимание — может быть, загадочность его происхождения или то, как все в деревне, кажется, его знали, но при этом избегали. На одной из тренировок я спрашивал у Шисуи о нем, но тот только загадочно усмехнулся и сказал, что лучше выяснить все самому. Новая работа в полиции оставляла мало времени на подобные расследования, поэтому я просто забил на этот вопрос. Но сейчас, глядя на одинокого мальчика, снова почувствовал укол любопытства.

— Ничем особенным, — ответил я, отворачиваясь от печального зрелища. — Просто интересно, откуда его все знают.

— А еще ему этого пацана жалко, — неожиданно вмешался Джузо, который лениво развалился на траве. — Он же тогда специально для него сладости притащил.

— Ему кого-то жалко? — недоуменно переспросил Дайсуке, его брови поползли вверх.

— Мне его жалко? — одновременно с ним удивленно спросил и я.

Мы повернулись друг к другу, наши голоса слились в один удивленный хор. Дайсуке несколько раз моргнул, а я нахмурился, пытаясь понять, о чем вообще речь.

Я удивлен, что Джузо так интерпретировал мой интерес, а Дайсуке...

Подожди-ка... Он не верит, что я могу вообще кому-то сочувствовать? Вот же говнюк.

Дайсуке медленно повернулся к Джузо и обвинительно указал на меня пальцем.

— Посмотри на это лицо! — возмущенно произнес он. — Если нас здесь будут убивать, оно даже не изменится!

— Почему не изменится? — искренне удивился я. — Если тебя будут убивать, то Джузо сможет увидеть мою самую счастливую улыбку.

— Вот-вот! — воскликнул Дайсуке, как будто я только что подтвердил все его обвинения. — Он настоящее чудовище!

— Не-а, — Джузо медленно покачал головой, не поднимая глаз от созерцания облаков. — Что бы он там не сказал, его поступки говорят о другом. Я такие мелочи хорошо замечаю.

— Ты кроме еды вокруг больше ничего не замечаешь, — фыркнул Дайсуке.

— Правда? — Джузо недовольно повернулся к нему. — Тогда получается, что я не заметил, как ты просто завидуешь тому, что Ино явно больше симпатизирует Райдену, чем тебе.

Воцарилась оглушительная тишина. Дайсуке открыл рот, но никаких слов не последовало. Его лицо медленно краснело, а глаза расширились от шока. Он пытался что-то возразить, открывая и закрывая рот как рыба, выброшенная на берег, но так и не смог подобрать подходящих слов.

Через несколько мучительных секунд он просто обиженно отвернулся и уткнулся лицом в колени, не желая продолжать этот разговор.

— Так это правда? — я не смог удержаться от вопроса, с интересом разглядывая смущенного друга.

Но Дайсуке упорно молчал, продолжая смотреть в сторону и демонстративно игнорируя мой вопрос. Несколько минут мы сидели в неловкой тишине, нарушаемой только отдаленными голосами других людей во дворе.

Такого поворота событий я определенно не ожидал. Дайсуке и ревность к Ино? Это было... неожиданно. И что теперь с ним делать? Погладить по голове и сказать, что все будет хорошо? Отвести в кафе и накормить сладостями для поднятия настроения?

Хотя, подумав, я решил, что есть вариант получше и куда более эффективный.

Моя нога резко впечаталась в спину сидящего Дайсуке, заставив его неожиданно кувыркнуться вперед и собрать всю листву и мелкие ветки с земли. Блондин тут же вскочил на ноги, энергично отплевываясь и отряхиваясь от налипшего мусора. Несколько сухих листьев все еще торчали в его волосах, придавая ему довольно комичный вид.

Он начал лихорадочно озираться по сторонам, пытаясь найти источник нападения, пока не заметил мою расслабленную фигуру с все еще вытянутой ногой.

— Ты... — он начал угрожающе. — Ублюдок! Я тебя сейчас закопаю живьем!

— Сходи пожалуйся младшей сестре, — невозмутимо ответил я, не меняя удобной позы. — Если расскажешь ей, какой я плохой и жестокий, может быть, она тебя пожалеет.

Джузо взорвался хохотом и согнувшись схватился за живот.

Я продолжил спокойно лежать на земле, с равнодушием наблюдая за тем, как постепенно закипает Дайсуке. Его лицо приобретало все более насыщенный красный оттенок, руки задрожали от плохо сдерживаемого гнева. Еще пара секунд, и он бы точно на меня набросился, если бы нас не прервал строгий голос.

— Эй, проявите немного уважения! — сделал нам замечание взрослый мужчина в стандартной форме чунина. — Вы здесь не одни. Шиноби — это в первую очередь ответственность и самоконтроль.

Я поднялся с земли, отряхнулся и почтительно поклонился чунину.

— Прошу прощения за моего друга, — сказал я максимально вежливо. — Он просто немного... эмоциональный и иногда плохо контролирует свой нрав. Мы обязательно будем вести себя тише.

Мужчина удовлетворенно кивнул, оценив мой тон и манеры, не забыв бросить недовольный взгляд на Дайсуке, а затем повернулся к своей семье. Я же перевел взгляд на блондина, который теперь выглядел так, словно не мог решить, с какой именно конечности начать меня разбирать по частям.

— Кажется, мне пора прогуляться, — обратился я к Джузо, который уже успел свернуться калачиком на траве и изредка похрипывал, пытаясь прийти в себя. — Если что-то случится, я буду где-то во дворе.

Тот просто махнул рукой в знак понимания, а я неспешно прошел мимо все еще стоящего в ступоре Дайсуке. Его взгляд начал прожигать мне спину, но я сделал вид, что не замечаю и продолжил путь.

Ничего. Отойдет через полчаса. А мне пока следовало, наконец, удовлетворить свое любопытство относительно одинокого блондинистого мальчишки у качелей.

— Йоу, — я приветственно махнул рукой, подходя ближе. — Чего такой поникший?

Голубые глаза мальчика неуверенно прошлись по моей фигуре снизу вверх, задерживаясь на каждой детали. Когда взгляд дошел до моего лица, Наруто счастливо улыбнулся.

— Привет, Райден! — воскликнул он, спрыгивая с качелей и почти подпрыгивая на месте от волнения. — Я же обещал, что тоже попаду в академию!

В его голосе прозвучали нотки гордости и легкого вызова. Желание что-то доказать окружающим, что по мне, просто является зависимостью от их мнения.

Я кивнул, подойдя поближе и небрежно оперся плечом о шершавый ствол дерева.

— Да, я помню, — согласился, скрестив руки на груди. — Поэтому и спрашиваю, откуда такая скорбная мина.

Наруто недоуменно наклонил голову в сторону.

— Скорбная что?

— Почему такой расстроенный? — со вздохом перефразировал вопрос.

— Аа, — протянул Наруто, мгновенно теряя весь энтузиазм.

Он снова обернулся к толпе у входа в академию, и яркая улыбка медленно сползла с его лица, уступая место выражению глубокой печали.

Мальчик помолчал несколько секунд, подбирая слова. Его пальцы нервно теребили край оранжевой куртки, а взгляд то и дело перебегал от одной семейной группы к другой. Было видно, что он пытается сформулировать мысли так, чтобы они не звучали слишком жалобно.

— Просто все отказываются со мной разговаривать, — грустно продолжил он, не поворачиваясь. — Даже если появляются друзья, родители все равно запрещают им со мной играть. У тебя также было?

Я неопределенно пожал плечами. Честно говоря, мне самому было чертовски интересно, чем он успел всем насолить в таком возрасте. Но судя по его искреннему недоумению, он и сам этого не понимал, что делало ситуацию еще более загадочной.

Подобное отношение к ребенку могло объясняться несколькими причинами. Либо он совершил что-то ужасное сам, либо это сделали его родители. И учитывая, возраст Наруто, второй вариант звучал более вероятно. Не то, чтобы я понимал тех, кто переносит репутацию родителей на детей, но люди в своей ненависти редко руководствуются логикой.

— Ты не знаешь, кто были твоими родителями? — спросил я, решив начать с самого очевидного.

Возможно, он просто сын какого-то шиноби, который успел насолить Конохе или ее союзникам.

Наруто молча покачал головой, после чего грустно опустил ее вниз.

Ясно. Значит, придется заняться расследованием самостоятельно. Как минимум, фамилия Узумаки у меня есть — поищу в картотеке полиции кого-нибудь необычного. Или может быть в архивах найдутся интересные записи.

— А ты своих знал? — нарушил мои размышления Наруто, повернувшись ко мне с любопытством.

Его поза слегка изменилась. Он подался вперед, заинтересованный возможностью найти кого-то с похожей историей. Прости, Наруто, но твой случай максимально уникальный.

— Неа, — ответил я, слегка сдвинув плечо, чтобы удобнее устроиться. — Я вообще плохо помню свое детство. Четкие картины только из жизни в приюте.

Воспоминания о том, что было до приюта, казались расплывчатыми и нереальными, словно фрагменты чужого сна. Да и не думаю, что там было что-то интересное.

— Хех, — Наруто широко улыбнулся, мгновенно потеряв грустное настроение. — В приюте ты выглядел таким странным. Постоянно ходил как кукла, а оказался вроде ничего.

— Ну, спасибо, — я ухмыльнулся такой щедрой оценке.

Наруто хихикнул, довольный тем, что смог меня рассмешить. Он начал переминаться с ноги на ногу, неспособный долго стоять на месте. Энергия в нем так и кипела, требуя выхода.

Внезапно его взгляд скользнул куда-то за мое плечо, и выражение лица изменилось. Глаза расширились, а улыбка сменилась настороженностью.

— Слушай, — шепотом спросил он, прикрыв рот рукой и оглядываясь вокруг, — почему тот парень смотрит на тебя, как будто хочет убить?

Я проследил за его взглядом и увидел знакомую фигуру. Дайсуке сидел на том же месте, все еще внимательно следя за мной. Даже на расстоянии было видно, как его глаза сверлили мою фигуру.

Я помахал ему рукой. Наверное, он просто соскучился и теперь ждал, когда я вернусь.

— Он не на меня смотрит, — ответил я ожидающему мальчику, продолжая невозмутимо наблюдать за разгневанным другом. — а на тебя.

— На меня?! — испуганно воскликнул Наруто.

Его глаза расширились, а голос предательски дрогнул. Он инстинктивно отступил на шаг назад, почти споткнувшись о качели. Руки поднялись в защитном жесте, а взгляд метался между мной и угрожающей фигурой Дайсуке.

— Угу, — подтвердил я с серьезным видом, кивнув головой. — Ты будь с ним поосторожнее.

Наруто нахмурился и его страх начал постепенно уступать место характерному упрямству. Подбородок решительно выдвинулся вперед, а кулаки сжались. Несмотря на испуг, в позе появилось что-то вызывающее.

— Пусть подходит, — пробурчал он, стараясь казаться храбрее. — Я никогда не отступаю!

— Ты уверен? — с сомнением уточнил я, оценивающе оглядев его небольшую фигуру. — Он года на два старше тебя.

— Плевать! — решительно покачал головой Наруто, полностью сменив страх на недовольство. — Он же вообще на девочку похож, я его отделаю!

Руки он выставил перед собой, принимая что-то отдаленно напоминающее боевую стойку. Правда, выглядело это скорее комично, чем угрожающе. Интересно, я был таким же, когда пытался скопировать стойку Такеши?

— Да, точно, — согласно кивнул, стараясь звучать максимально серьезно. — Вроде похож.

— Ха! — захрабрился блондин, его уверенность в себе росла с каждой секундой. — Девочка меня точно не побьет, я же будущий Хокаге, даттабайо!

Опять это странное словечко. Каждый раз, когда Наруто особенно воодушевлялся, он обязательно вставлял его в конец фразы.

— Что за «даттабайо»? — не удержался я от вопроса. — Не первый раз слышу от тебя.

Наруто внезапно смутился, его щеки слегка порозовели. Он опустил глаза и начал нервно чесать затылок, не понимая, как объяснить свою привычку.

— Не знаю, — пробормотал он, избегая моего взгляда. — Это как-то само получается.

— Тебе точно не стоит брать миссии с разведкой, — заметил я с усмешкой. — Если не спалят по личным техникам, вычислят по словесному тику.

— Ничего не понял, — Наруто задумчиво нахмурился. — Но ты точно надо мной посмеялся.

Голубые глаза сузились, а на лице появилось подозрительное выражение.

— А говоришь, ничего не понял, — я улыбнулся и отвел от него взгляд, посмотрев в сторону толпы у входа в академию. — Можешь пойти и посмотреть результаты, их уже вывесили.

Возле информационного стенда собралась плотная толпа детей и родителей. Многие стояли на цыпочках, пытаясь разглядеть списки поступивших через головы впереди стоящих. Те, кто уже нашел свои имена, радостно обнимались с родственниками.

Наруто посмотрел в ту сторону и его глаза загорелись новым интересом. Не прощаясь, он бросился с места в сторону информационного стенда. Оранжевая куртка мелькнула между спинами людей, постепенно растворяясь в толпе.

Потеряв Наруто из виду, снова бросил взгляд на своих друзей. Джузо лежал на траве, периодически поглядывая то на меня, то на разгневанного блондина, ожидая будущего представления. Дайсуке все так же смотрел не отводя взгляда.

Усмехнувшись, я оторвался от дерева и неспешно направился к ним. Не стоит заставлять даму ждать.

Глава 18

Дверь кабинета Хокаге медленно отворилась, впуская двух молодых шиноби в чертоги власти Конохи. Знакомый скрип петель отозвался эхом в высоких сводах потолка, предвещая необходимость принятия тяжёлых решений. Хирузен Сарутоби сидел за массивным столом из темного дерева, его морщинистые пальцы нервно перебирали документы, оставляя на пергаменте едва заметные следы влаги от вспотевших ладоней. Солнечные лучи проникали через высокие окна, освещая бесчисленные свитки и книги вокруг, но даже их сияние не могло рассеять мрачную атмосферу, повисшую в воздухе.

Рядом с Хокаге стоял Данзо Шимура. Единственный видимый глаз внимательно изучал входящих, анализирующий каждое движение. Незабинтованная половина лица оставалась как всегда неподвижной, но опытный взгляд мог уловить едва заметное напряжение в уголках губ.

Шисуи и Итачи молча опустились на колени перед Хокаге, их головы склонились в традиционном поклоне. Прохладный мрамор пола обдал холодом через ткань хакама. Даже понимая, что услышит, Итачи сохранил дыхание ровным и равномерным, хотя внутри бушевала буря противоречивых эмоций. Каждый вдох казался болезненным отсчетом до неизбежного разговора.

Шисуи рядом с ним дышал чуть более часто. Он чувствовал, как пот выступает под повязкой на лбу, но силой заставил себя успокоиться.

Хирузен наконец оторвался от документов, его взгляд медленно скользнул по коленопреклоненным юношам. В глазах старого Хокаге отражались усталость и что-то, что можно было принять за сожаление. Он медленно отложил ручку в сторону, готовясь отдать неприятный приказ.

— Мне бы хотелось найти другой выход, Итачи-кун, — тяжело вздохнул Хирузен, откидываясь на спинку кресла.

Хокаге медленно потер виски, массируя их, из-за пульсирующей головной боли, которая, казалось, раскалывала череп надвое.

Итачи почувствовал, как что-то холодное поселилось в груди. Он знал, что эти слова означают окончательный приговор, несмотря на внешнее сожаление Хирузена. Губы его дрогнули, но он заставил себя ответить твердо:

— Не стоит, Хокаге-сама. Я готов это принять. Лучше смерть от моей руки, чем позор предателей для всего клана.

Шисуи невольно вздрогнул, услышав эти слова. Он повернул голову к другу, но тот смотрел прямо перед собой, никак не реагируя внешне.

Данзо одобрительно кивнул, его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Он медленно наклонился к столу и поставил на полированную поверхность небольшой стеклянный флакон. Жидкость внутри была бесцветной, но переливалась странными радужными бликами.

— Используй это на собрании клана, — монотонно произнес Данзо, лишенным каких-либо эмоций голосом. — Никто ничего не поймет. Это дестабилизирует чакру настолько быстро, что они не смогут оказать сопротивления.

Рука Итачи дрогнула, когда он потянулся к флакону. Стекло было прохладным на ощупь, но сейчас обжигало кожу, как раскаленный металл. Он медленно поднял флакон, рассматривая его на свету.

Шисуи смотрел на эту сцену с растущим отвращением. Каждое движение друга отзывалось болью в его собственной груди. Он видел, как дрожат руки Итачи, с каким трудом ему дается каждое движение, как он борется с самим собой. Это было невыносимо — наблюдать, как человек, которого он считал братом, медленно убивает себя изнутри.

В груди Шисуи окрепла решимость, смешанная с отчаянием. Он знал, что сейчас подпишет себе смертный приговор, но в сердце все еще теплилась надежда — слабая, почти призрачная, но все же надежда — что ему дадут время реализовать свой план.

С тяжелым вздохом, который прозвучал слишком громко в тишине кабинета, Шисуи смирился с тем, что должен действовать. Он медленно поднял голову, встречая взгляд Хокаге.

— Прошу слова, Хокаге-сама, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Хирузен кивнул, жестом показывая, что слушает. Данзо повернулся к Шисуи, слегка приподняв бровь.

— Вы же знаете об эволюции наших глаз, — начал Шисуи тихо, и дождавшись кивка от Хокаге и его советка, поднялся на ноги.

Итачи рядом с ним замер, почувствовав, что друг собирается сделать что-то глупое.

— У меня есть способность, которую я получил после пробуждения Мангекё Шарингана. Она называется Котоамацуками.

В его глазах вспыхнули алые вихри с четырьмя изогнутыми лепестками, как цветы, распустившиеся в багровом закате. Данзо невольно сделал полшага назад, почувствовав силу, исходящую от этих глаз.

— Это абсолютная иллюзия, — продолжил Шисуи еще тише. — Я могу изменить мысли и воспоминания человека так, что он никогда не поймет, что подвергся воздействию. Жертва будет искренне верить, что новые мысли принадлежат ей.

Тишина в кабинете стала оглушительной. Даже звуки улицы за окном замерли, словно весь мир задержал дыхание. Хирузен медленно откинулся на спинку кресла, его глаза расширились от понимания всей мощи описанной техники.

Данзо застыл каменным изваянием, но под повязкой на лбу выступили капли пота. Его разум работал с бешеной скоростью, анализируя возможности такой техники. Способность изменять мысли людей без их ведома... это было оружие, которое могло перевернуть весь мир шиноби.

Шисуи сделал глубокий вдох, собираясь с силами для финального удара:

— Я могу использовать ее на самых ярых радикалах клана и закончить все без крови. — Голос дрогнул от напряжения, но он заставил себя продолжить. — Никто не умрет. Конфликт будет разрешен мирным путем.

Итачи с ужасом повернулся к другу. Он мгновенно понял, что Шисуи только что сделал. Техника такой мощи не могла остаться в руках одного человека — это противоречило всем принципам баланса сил. Мальчик открыл рот, хотел сказать что-то, но понимал, что уже слишком поздно. Горло сжалось, словно невидимая рука перекрыла дыхание.

Хирузен и Данзо обменялись быстрыми взглядами, и в этом молчаливом диалоге прошла целая беседа. Оба мужчины осознали всю опасность такой способности. Человек, способный изменять чужие мысли, становился угрозой не только для врагов, но и для союзников. Кто мог гарантировать, что завтра он не использует эту силу против самой деревни?

Хирузен медленно поднялся с кресла и обойдя массивный стол, положил руку на плечо Шисуи,.

— Это очень хорошая возможность, — сказал он с улыбкой, которая не достигла глаз. Морщины вокруг губ углубились. — Нам нужно обсудить детали, но план кажется перспективным.

Данзо согласно кивнул, уже успев взять эмоции под контроль, но все еще время от времени нервно сжимая трость.

— Идите, — мягко сказал Хирузен, убирая руку с плеча Шисуи. — Мы свяжемся с вами, когда детально обсудим план.

Эти слова прозвучали скорее как отсрочка казни, а не как надежда. Шисуи почувствовал, как холод проникает в самые глубины души, но заставил себя кивнуть и поклониться.

Подростки поднялись и направлись к выходу. Итачи украдкой взглянул на друга, на что тот ответил уверенной улыбкой, заставив Итачи сжаться еще сильнее.

Дверь закрылась за ними с глухим щелчком, звук которого прозвучал как захлопывание крышки гроба.

Оставшись наедине, Хирузен и Данзо несколько мгновений стояли в тишине, каждый погруженный в свои мысли.

Хирузен медленно вернулся к столу. Достав трубку из ящика, он заметил, что руки дрожат сильнее обычного. Пальцы плохо слушались, когда он набивал табак, несколько раз пришлось начинать заново. Данзо, закончив с размышления, медленно направился к выходу.

— Данзо, — остановил его Хирузен, когда тот взялся за ручку двери.

Старый воин обернулся и его единственный глаз встретился с взглядом Хокаге. В нем читалось понимание и, возможно, небольшое сожаление о том, что мир устроен именно так, а не иначе.

— Ты же не собираешься меня останавливать?

Они знали друг друга слишком долго, чтобы играть в дипломатические игры. Между ними была честность — жестокая, но искренняя.

Хирузен затянулся трубкой. Глубоко и долго. Дым медленно поднялся к потолку, создавая причудливые узоры в солнечных лучах. Выдыхая дым через нос, он прищурился, изучая бывшего товарища по команде.

— Я не потерплю излишеств, — сказал он тихо, позволив мелькнуть стали в голосе. — Работа должна быть выполнена чисто, а все следы уничтожены.

Данзо кивнул, говоря, что понял намек. Он повернулся к двери, но в последний момент его губы слегка дрогнули в почти незаметной скорбной усмешке. Он собственным руками уничтожит все, что осталось от единственного Учихи, что он уважал.

Дверь закрылась с тем же глухим звуком, и Хирузен остался один в своем кабинете. Тишина стала абсолютной и давящей. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как табачный дым обжигает легкие, и произнес:

— Тигр.

Пространство около стола исказилось, и перед массивной мебелью материализовалась фигура в форме АНБУ. Ниндзя был высоким и широкоплечим, его светлые волосы торчали из-под маски беспорядочными прядями. Сама маска была выполнена в виде стилизованной морды тигра с острыми клыками.

Тигр опустился на одно колено, в ожидании команды от начальника.

— Возьми пару лучших бойцов. Отправляйтесь вместе с людьми Данзо. Проследи, чтобы глаза были полностью уничтожены.

— Хай, Хокаге-сама, — коротко ответил Тигр.

Он поднялся и исчез в вихре листьев, оставив после себя лишь слабый запах озона и едва заметные колебания воздуха.

Хирузен медленно откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Трубка погасла, но он не стал ее зажигать снова. Сложив руки на столе и закрыв глаза, Хирузен почувствовал, как тяжесть власти давит на плечи. Каждое решение, принятое в этом кабинете, оставляло шрамы на душе, но сегодняшний выбор казался особенно болезненным.

В деревне жил талантливый мальчик, который искренне хотел спасти свой клан и предотвратить кровопролитие. И он умрет только потому, что его дар был слишком опасным для мира, где сила определяла правила игры.

Власть, как оказалось, была не только привилегией, но и проклятием. И самые тяжелые решения приходилось принимать в полном одиночестве, когда даже портреты предшественников не могли дать ответа на вопрос: где заканчивается необходимость и начинается предательство?

*****

Итачи с Шисуи молча вышли из башни Хокаге. Солнечный свет ударил в глаза после полумрака кабинета, заставив прищуриться.

Шисуи шел с заметно расслабленными плечами, словно сбросив с них тяжелый груз. Казалось еще немного, и он мог начать напевать какую нибудь весёлую песенку.

В констраст с ним, Итачи даже дышал тяжело. Его правая рука непроизвольно сжималась в кулак, затем разжималась, и так снова и снова. В груди нарастало какое-то смутное беспокойство, как будто он пропустил что-то важное, но никак не мог понять что именно.

Они прошли несколько кварталов в молчании, минуя торговые лавки и жилые дома. Люди вокруг жили своей обычной жизнью — торговцы выкрикивали цены на товары, дети играли в догонялки, старики сидели на скамейках и обсуждали погоду.

Итачи резко остановился посреди пустой узкой улочки, заставив Шисуи обернуться. Его друг уже успел отойти на несколько шагов вперед, когда понял, что остался один.

— Зачем? — неуверенно спросил Итачи, повернувшись к нему.

Голос прозвучал хрипло и в глазах мальчика мелькнула растерянность. Сейчас он напоминал не капитана анбу, а ребенка, что не понимает, почему взрослые поступают именно так, а не иначе.

— Что зачем? — недоуменно посмотрел на него Шисуи, слегка наклонив голову набок.

Но как бы искренне он не пытался изобразить непонимание, Итачи продолжил сверлить его обвиняющим взглядом.

Шисуи тяжело вздохнул и сделал несколько шагов назад, сократив расстояние между ними.

— Не мог же я позволить нести тебе это бремя в одиночку, — произнес он мягко, положив руки на плечи и смотря Итачи в глаза.

Но почти сразу же его лицо потемнело. Шисуи отпустил плечи друга и отошел на пару шагов, недовольно скривившись.

— Но боюсь, это мало помогло, — пробормотал он, пряча взгляд. — Судя по их виду, они точно не дадут мне достаточно времени.

Руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Весь его вид говорил о том, что он винил себя в том, что все пошло не так, как планировалось. В голосе послышались нотки самоуничижения и горечи.

Итачи смотрел на друга и не мог понять, что именно цепляет его внимание. Все его поведение казалось каким-то фальшивым.

— Тогда может нужно было держать язык за зубами, — холодно произнес он.

Шисуи резко обернулся, широко распахнув глаза. За всю их дружбу он впервые увидел Итачи таким — недовольным, почти злым. Обычно спокойное лицо друга исказилось гримасой разочарования и чего-то похожего на презрение.

Несколько секунд Шисуи стоял, не в силах поверить в услышанное. Но затем, к удивлению Итачи, широко улыбнулся:

— Хех, ну что поделать, язык у меня работает быстрее мозга, — беззаботно произнес он, пожав плечами. — Но раз я и так уже мертв, то думаю, на этот раз ты не будешь против, если я сделаю основную работу?

По телу Итачи словно прошел разряд. Каждый мускул напрягся, дыхание на мгновение остановилось. Он в оцепении уставился на Шисуи, как будто увидел его впервые в жизни.

В голове закрутились мысли, склыдываясь в общую картину, как пазл, который наконец-то начал обретать форму. Когда Данзо впервые озвучил план действий, Итачи твердо решил, что возьмет на себя всю вину и лично закончит жизнь отца. Он не хотел перекладывать ношу на кого-то еще и считал это своим долгом. Они несколько недель спорили об этом, но Итачи стоял на своем, несмотря на все уговоры и ухищрения друга.

Шисуи кричал, что один человек не должен нести такую тяжесть, что он старше и это его обязанность. Но Итачи был непреклонен — если кто-то должен был испачкать руки кровью собственной семьи, то это будет он.

Но вот... они пришли к тому, что все теперь должен сделать Шисуи.

Он не смог бы наложить такую иллюзию на всех сразу. Котоамацуками была мощной техникой, но у любой способности есть ограничения. А конкретно у этой — это период восстановления между использованиями. Но даже если бы Шисуи дали время, то резкое изменение поведения сразу бы обнаружили — слишком подозрительно, если радикалы один за другим начнут менять свою позицию.

Более того, Итачи помнил, как тяжело давалось Шисуи каждое активирование Мангекё. Даже после единичного использования, он часами мучился от головной боли.

Это означало только одно — Шисуи намеренно солгал, поставив себя под удар, чтобы у Итачи не осталось выбора, кроме как позволить сделать ему все самому.

Итачи почувствовал, как шок сменяется гневом. Кровь застучала в висках, дыхание участилось. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Он даже не заметил, как его кулак полетел в лицо друга.

Удар был резким и внезапным. Костяшки пальцев встретились с мягкими тканями губы и щеки с глухим хлопком. Шисуи не ожидал атаки и не успел защититься — голова откинулась назад, тело потеряло равновесие.

Кровь брызнула из разбитой губы, оставляя мелкие капельки на земле. Шисуи рухнул на спину, неуклюже ударившись о мостовую. Пыль поднялась облачком, осев на темные волосы.

Итачи стоял над ним, тяжело дыша и сжимая кулаки. Шаринган активировался сам по себе, три томоэ медленно вращались в алых радужках. Он прожигал взглядом лежащего друга, а в алых глазах плескались ярость и боль предательства.

— Как ты мог? — прошипел он сквозь зубы. — Как ты мог принять такое решение без меня?

Шисуи медленно поднялся, отряхиваясь от пыли. Тыльной стороной ладони он вытер кровь с разбитой губы, оставив алый след на коже. Несмотря на всю его ярость, он смотрел на друга с той же грустной улыбкой, что и раньше.

— Как минимум мы сможем сохранить жизнь твоего отца, — произнес он тихо, слегка шепелявя из-за распухшей губы. — На него у меня чакры хватит. Клану нужен сильный лидер.

— Ты мог просто позволить мне все сделать и использовать Котоамацуками на отце. Я бы покинул деревню и тебе бы не пришлось умирать. — закричал на него в ответ Итачи. Несмотря на то, что уже поздно что-то менять, он отчаянно хотел доказать, что друг ошибается и у них был выход.

Шисуи отрицательно покачал головой:

— Ты сам знаешь, что возникли бы вопросы и нам бы пришлось объяснять, почему Фугаку-доно за одну ночь поменял свою позицию. — он немного помолчал, прежде чем продолжить. — И я не хочу, чтобы тебе пришлось убивать свою семью.

Итачи ничего не ответил. Он просто стоял, опустив голову. Волосы закрыли лицо, не позволяя разглядеть эмоции на нем. Плечи все еще дрожали, от сдерживаемых рыданий или ярости — понять было невозможно.

Но Шисуи не нужно было видеть лицо друга, чтобы понять, что тот чувствует.

Отряхнувшись от последних пылинок, он прошел мимо Итачи, на мгновение остановившись рядом. Его рука легла на плечо друга.

— Идем, — произнес он с улыбкой. — Надо зайти к Фугаку-доно, времени совсем мало.

— Ты идиот, — тихо ответил Итачи, но в голосе больше не было злости, оставив место только печали.

— Может быть,— согласился Шисуи. — Но теперь уже поздно что-то менять.

Глава 19

— Что думаешь делать с тестами? — спросил Такеши, поправляя лямки сумки и слегка наклоняя голову в сторону.

Мы шли домой из академии по знакомой дороге, которую протоптали за последние месяцы. Занятия сегодня закончились раньше обычного — сенсей отпустил нас, щедро нагрузив домашним заданием на выходные. Погода стояла идеальная для прогулки: солнце светило ярко, но не слепило глаза, а легкий ветерок приятно шевелил листву деревьев и приносил прохладу после душного класса.

Но несмотря на благоприятную обстановку, меня сегодня не покидало странное чувство беспокойства. Оно появилось еще утром, когда я проснулся, и теперь сидело где-то глубоко в животе, периодически сжимая внутренности холодными пальцами. Я не мог понять, откуда взялось это ощущение, но оно определенно не собиралось меня покидать.

— Думаю, просто покажу все техники в первый день, — пожал я плечами с показным равнодушием, переступая через небольшую лужу. — Не вижу смысла тратить время на что-то, что мы уже давно изучили.

— Не думал, что ты решишь отмазаться от общих занятий, — протянул он безразличным тоном, хотя я ясно услышал скрытое любопытство в его голосе.

Я удивленно посмотрел на него, замедляя шаг. Обычно Такеши не лез в мои дела, особенно касающиеся учебы. Более того, он сам частенько пропускал скучные теоретические занятия, предпочитая практику с Шисуи.

— Почему? — спросил я, изучая его лицо в попытке понять, к чему он клонит.

— У тебя же там эти два клоуна, которых ты зовешь друзьями, — продолжил Такеши, отворачиваясь в сторону

Я нахмурился, почувствовав неожиданный укол раздражения. Что это он вдруг заговорил о Джузо и Дайсуке? Насколько я помню, он ни разу не упоминал их во время наших тренировок. Такеши обычно избегал разговоров о других людях, предпочитая сосредоточиться на технике и совершенствовании навыков.

— Они нормальные ребята, — ответил я, не скрывая появившегося недовольства в голосе.

Странно, но мне оказалось неприятно слышать что-то плохое о друзьях. Джузо и Дайсуке действительно были хорошими парнями — может, не самыми сильными, но честными и преданными товарищами.

Такеши остановился и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Его тон стал заметно жестче, а в темных глазах мелькнуло что-то похожее на плохо скрываемое раздражение.

— Они просто слабаки, на которых ты тратишь время.

Я внимательно посмотрел на него, изучая напряженную позу и выражение лица. Что-то в его поведении показалось мне знакомым — Айя выглядела точно также, когда ее питомец предпочитал ей, мою компанию.

— Подожди-ка, — сказал я, слегка наклонив голову в сторону. — Ты завидуешь что ли?

— Что? — Такеши моргнул несколько раз, явно не ожидая такого прямого вопроса. — Какого черта это вообще пришло тебе в голову? Чему тут завидовать?

Но вопреки возмущенным словам, его щеки предательски покраснели, а взгляд метнулся в сторону. Он отвернулся от меня и буркнул что-то неразборчивое себе под нос, что только подтвердило мои подозрения.

Я почувствовал легкую усмешку, появляющуюся на лице. Неужели серьезный и жесткоий Такеши на самом деле переживает из-за того, что у меня есть другие друзья?

— Ну, — неопределенно махнул я рукой, пытаясь сформулировать свою мысль так, чтобы не обидеть его окончательно, — ты сейчас ведешь себя как тот грубый мальчик из класса, который хочет подружиться с одноклассниками, но не знает, как это сделать правильно.

Такеши замер на месте, а затем медленно повернулся ко мне. Он уже успел взять эмоции под контроль и теперь просто смотрел так, будто я ляпнул что-то абсурдное.

— Я не слишком сильно врезал тебе на последней тренировке? — медленно произнес он. — Может, тебя до дома проводить? А то совсем поехал.

Его рука поднялась к моему лбу, словно он собирался проверить температуру, но я быстро отступил на шаг назад, уклоняясь от прикосновения.

— Ты не можешь мне врезать уже больше полугода, — ответил я с легкой усмешкой, вспоминая наши последние поединки. — О какой последней тренировке речь? Последней, где у тебя были хоть какие-то шансы на победу?

Лицо Такеши приняло задумчивое выражение, и он медленно потер подбородок, изображая глубокую озабоченность.

— Видишь, даже память отшибать начало, — покачал он головой с притворным сожалением. — Теперь мне понятно, как ты так легко вписался в компанию местных шизиков.

За этой небольшой перепалкой мы незаметно дошли до знакомого перекрестка. Моя квартира совсем близко, а ему идти практически до края деревни. Такеши поправил лямки сумки и повернулся в сторону своего квартала. Пройдя несколько шагов, он поднял руку и помахал мне на прощание.

— Такеши, — мой голос прозвучал неожиданно серьезно, заставив его замереть на месте.

Я не знал, что сказать и решил просто предупредить. Отчасти чтобы заглушить неприятное ощущение внутри, которое только нарастало.

— Будь осторожен.

Такеши хотел сострить в ответ — я видел, как уголки его губ дернулись в попытке изобразить привычную насмешливую улыбку. Но он вовремя остановился, заметив мое серьезное выражение лица. Его собственная мина изменилась, становясь более внимательной и настороженной.

— Что-то случилось? — спросил он, делая шаг в мою сторону.

— Просто плохое предчувствие, — покачал я головой, но не стал отводить взгляд. — Ничего конкретного, но... будь начеку.

Такеши медленно кивнул и продолжил свой путь.

Интересно, подумал я, направляясь к своей квартире. Никогда не думал, что настанет день, когда я смогу назвать Такеши своим другом. Раньше я вообще считал, что друзья мне не нужны — только лишние проблемы и ненужные привязанности.

Нужно будет как-нибудь заглянуть к Хаясе-сан с подарком. Несмотря на методы, она определённо заботилась обо мне, когда заставила приобщиться к жизни класса.

Погрузившись в размышления, я дошел до своей квартиры. Тревожное ощущение так и не покинуло меня, продолжая давить на нервы как тупой нож. Я не мог определить точно, что именно было не так, но инстинкт подсказывал остаться сегодня дома.

Войдя в квартиру, я первым делом переоделся в домашнюю одежду — простую футболку и удобные штаны. Сварив себе кружку крепкого кофе и вдохнув его горьковатый аромат, устроился с книгой на кровати.

Это была первая художественная литература, которую я открыл за последние два года. На потрепанной обложке красовалась выцветшая надпись «Последний самурай Адзуки» — история о ронине, который ищет достойную смерть в мире, где его навыки больше не нужны. Открыв первую страницу, я медленно погрузился в чтение.

Абзац за абзацем, страница за страницей, я следил за приключениями главного героя. За окном постепенно начинало смеркаться, но я не обращал на это внимания. Герой книги сражался с бандитами, защищая деревню, которая его же и отвергла. Было что-то болезненно знакомое в его истории, но я мог подобрать аналогию из окружения.

Постепенно веки начали тяжелеть, и я почувствовал, как меня клонит в сон. Книга выскользнула из рук, а тело расслабилось на мягкой постели.

Спустя какое-то время, из глубокого сна меня вывел резкий стук в дверь. Три удара, короткая пауза, еще три удара. Открыв глаза, я посмотрел в окно и увидел, что на улице уже опустилась полная ночь. Странно. Гостей я не ждал, да и время было слишком поздним для обычных визитов.

Тревога, которая немного утихла во время чтения, снова подняла голову, заставляя сердце биться чаще.

Я осторожно встал с кровати, чувствуя, как затекшие за время сна мышцы протестуют против движения. Прихватив с собой кунай, я направился к входной двери. Холодный металл оружия под пальцами немного успокоил нервы.

Осторожно приоткрыв дверь, я увидел за ней знакомое лицо. Шисуи стоял на пороге и, заметив меня, сразу же широко улыбнулся и помахал рукой.

— Привееет! — протянул он с обычной энергичностью. — Соскучился?

— Ты не даешь мне на это даже шанса, — ответил я, закатывая глаза и полностью открывая дверь. — Проходи, — рукой указал на новое кресло. Копошение в архивах все таки принесло хорошую сумму, позволив немного обновить интерьер.

Шисуи прошел внутрь и устроился на предложенном месте. Сегодня он выглядел странно — полное боевое обмундирование, танто за спиной, два пояса с подсумками для снаряжения. Форма была слегка помята и запылена, как будто он долго находился в движении или даже участвовал в бою.

Может, только с миссии вернулся? Это объяснило бы его поздний визит и усталый вид.

Решив не акцентировать внимание на внешности гостя, я подошел к кухонным полкам в поисках того, что можно было бы поставить на стол. Чашки, заварка, немного печень.

— Тебе чай? Шисуи с благодарной улыбкой кивнул, устраиваясь поудобнее в кресле.

Я начал заваривать чай, расставляя посуду на небольшом столике перед ним.

— Из тебя вышла бы отличная жена, Рай-кун, — сказал Шисуи, внимательно наблюдая за моими действиями. — Ты просто отменно следишь за хозяйством.

Я удивленно посмотрел на него, замерев с чашкой в руках. Это была, пожалуй, самая слабая подколка, что я слышал от него за все время нашего знакомства. Обычно его шутки были более остроумными и многослойными, с тонким подтекстом. А это прозвучало как-то вынужденно, как будто он заставлял себя шутить.

— Ты настолько отчаялся с девушками, что решил рассмотреть альтернативные варианты? — парировал я, решив принять игру, и начал разливать ароматный напиток по чашкам.

— Эй, к твоему сведению, я самый завидный жених во всем клане! — возмутился брюнет, принимая протянутую кружку с дымящимся зеленым чаем.

— Это очень плохо говорит о всем клане Учиха в целом.

— Вот во что я тебя превратил, — покачал головой Шисуи, осторожно отпивая горячий напиток. — Был такой хороший, прилежный мальчик. Спокойный, воспитанный. Вряд ли я когда-нибудь смогу себя за это простить.

Я закатил глаза на его притворные причитания и тоже взялся за свою чашку. На несколько минут мы погрузились в тишину, которую нарушали только звуки осторожных глотков и мерное тиканье часов на стене.

— Я вот зачем заглянул, — Шисуи вдруг потянулся за спину, снимая ножны танто с крепления. — У меня для тебя кое-что есть.

Он медленно вытащил клинок из ножен, являя на свет идеально отполированное лезвие. Металл красиво переливался в свете лампы, демонстрируя высочайшее мастерство кузнеца. Рукоять была обмотана темной кожей, а на гарде я заметил мелкие, тщательно выгравированные символы.

— Чакропроводящая сталь, — объяснил он, медленно поворачивая клинок в руках, чтобы показать его со всех сторон. — Складчатая ковка, закаленная в горных источниках. Рукоять из кости речного дракона, обмотанная кожей молодого кабана. Идеально сбалансирован. Один из лучших клинков, что можно найти в этой стране.

Полностью проигнорировав его объяснения, внимательно посмотрел прямо в глаза Шисуи. Он думает, что я не узнаю его оружие, если обмотать рукоять другой кожей?

— Что происходит? — спросил я прямо, не отводя взгляд.

— Что-то не так? — он недоуменно посмотрел на меня в ответ, слегка приподняв брови.

— Все не так, — твердо ответил я, продолжая изучать его лицо. — Ты ввалился ко мне посреди ночи, в полном боевом облачении, с засохшей кровью на воротнике...

После моих слов Шисуи с удивлением оттянул воротник своей рубашки, только сейчас замечая на ткани темные пятна.

— ...и при этом пытаешься впихнуть мне свой личный клинок. И все еще делаешь вид, что ничего особенного не происходит.

Во мне начинало нарастать крайне неприятное ощущение, как будто произошло что-то ужасное. Что-то, о чем я просто не хотел думать.

Шисуи несколько секунд молчал, а затем медленно спрятал клинок обратно в ножны и аккуратно положил их на столик между нами. Когда он снова поднял голову, привычная улыбка полностью исчезла с лица, уступив место выражению глубокой усталости.

— Твоя наблюдательность меня иногда просто пугает, — сказал он, откинувшись в кресле и закинув руки за голову. — Нельзя было сказать «спасибо, братик Шисуи» и побежать на улицу упражняться с новым подарком?

Я не ответил на его вопрос. Вместо этого сложил руки на столе и опустил в них лицо, прикрывая глаза. Холодная поверхность дерева приятно остудила разгоряченный лоб, но не могла унять растущую панику.

Почему он пришел именно посреди ночи? Ответ был очевиден — потому что у него просто не было времени ждать следующего дня. Это осознание заставило все внутри заледенеть от ужаса. Этот проклятый клан был полон настоящих отбросов, которые не заслуживали жалости. Почему за выживание этого мусора должен страдать тот, кто стоил больше всех них вместе взятых?

Погрузившись в свои мрачные мысли, я полностью отключился от окружающего мира, пока не почувствовал, как чья-то рука мягко гладит меня по голове.

— Не надо так убиваться, — сказал Шисуи, и даже не поднимая головы, я знал, что он все еще улыбается. — Мы же отлично повеселились за это время, правда?

— Правда я думаю, мне уже пора идти, — добавил он, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. — Обязательно присмотри за Такеши. Он еще тот балбес, без наставительных подзатыльников точно пропадет.

Я не знал, что делать. Не знал, что сказать. Все мысли и слова куда-то улетучились из головы, не оставив даже простых фраз прощания. Внутри словно образовалась огромная пустота, которая жадно поглощала все эмоции.

Поэтому единственное, что я смог сделать, — это догнать его и обнять со спины, прежде чем он успел переступить порог. Мои руки крепко обвились вокруг его живота, сжимая изо всех сил.

— Обнимать нужно совсем не так, — тихо засмеялся Шисуи.

Я никак не отреагировал на его слова. Не смог. Горло сжал болезненный спазм, а глаза начали нестерпимо щипать от подступающих слез.

Шисуи замолчал и просто позволил мне выплеснуть все накопившиеся эмоции.

*****

Отключив шаринган, Шисуи с улыбкой поймал потерявшего сознание Райдена. В таком эмоциональном состоянии достаточно было одной слабой иллюзии, чтобы он потерял сознание.

Аккуратно подхватив его под спину и колени, Шисуи перенес его к кровати. Тело мальчика расслабилось полностью, но лицо все еще хранило следы недавних слез — дорожки влаги на щеках, красноватые веки, слегка дрожащие губы. Осторожно уложив своего ученика на мягкую постель, Шисуи покачал головой и провел рукой по волосам, слегка взъерошивая их.

Да уж, не таким он ожидал этот визит. Планировал быстро зайти, передать клинок и также быстро уйти — без лишних эмоций и драм. Но Райден, как всегда, сумел все усложнить. Несмотря на нелюбовь выражать свои эмоции, остальных людей он читал лучше опытных ниндзя.

В последний раз достав свой клинок из ножен, Шисуи медленно провел пальцем по холодному лезвию. Внезапно сознание затопила сцена резни — яркие вспышки стали, отчаянные крики, удушающий запах крови и дыма. Никакого боя, никакого сопротивления, только беспощадное уничтожение собственной крови. Лица соплеменников, которые еще вчера улыбались ему на улицах, сегодня застыли в гримасах ужаса и непонимания. Дядя Хироши, который учил его метать кунаи. Отец Юки, который, гордился его достижениями, как своими.

Резко мотнув головой, Шисуи отогнал навязчивые воспоминания. Сейчас не время для сожалений. Сделанного не вернешь. Он вогнал танто обратно в ножны и аккуратно положил оружие на прикроватный столик рядом с недочитанной книгой. Взглянув в последний раз на спящего мальчика, он направился к выходу.

Выйдя из квартиры и бесшумно прикрыв за собой дверь, Шисуи легким прыжком запрыгнул на крышу соседнего здания. Черепица слегка просела под его весом, но не издала ни звука. Оттуда он перепрыгнул на крышу более высокого здания, где остановился на несколько мгновений, глядя на звездное небо. Холодный ночной ветер трепал его волосы. Шисуи усмехнулся — теперь осталось самое простое.

Сразу с нескольких сторон начали приближаться сильные источники чакры. Шисуи закрыл глаза и сложил печать, открыв их уже на знакомой поляне — том самом месте, где провел бесчисленные тренировки со своими... учениками? Друзьями? Когда-то именно тут он заинтересовал Итачи, научив его финту с кунаями. Хотя как научил — тот повторил все с первого раза. Здесь же он встретил Райдена, развлекающегося с тупыми болванками и не способного даже попасть по дереву.

Пока он предавался размышлениям, вокруг начали появляться ниндзя в форме АНБУ. Сначала два, затем восемь, пятнадцать. Люди все прибывали, материализуясь из теней. Наконец, когда все собрались, вперед вышел блондин в маске тигра.

— Добрый вечер, тайчо, — улыбнулся Шисуи, неспешно повернувшись к мужчине и слегка наклонив голову в приветствии. — Хорошая ночь для прогулки.

Тигр остановился в нескольких метрах от него, скрестив руки на груди. За его спиной АНБУ автоматически заняли свои позиции, готовые к бою.

— Ночь прекрасная, — согласился собеседник. — И ты, как всегда, меня удивил. — На этот раз в голосе безликого бойца послышались более веселые нотки. — Даже в такой ситуации сыграл по своим правилам. До нас уже дошли новости, что ты устроил резню в клане.

Шисуи пожал плечами с деланым равнодушием, но его пальцы невольно сжались в кулаки. Воспоминания о произошедшем несколько часов назад все еще были слишком свежими и болезненными.

— Я сделал то, что было необходимо, — ответил он, и в его голосе не было ни гордости, ни раскаяния. Только холодная констатация факта.

— Не сомневаюсь, — ответил Тигр, слегка наклонив голову. За маской было не видно его лица, но по напряженной позе Шисуи понимал, что командир не испытывает удовольствия от происходящего. — Ну так что, начнем?

Взгляд Шисуи скользнул по окружившим его бойцам, где за каждой безликой маской, скрывалось знакомое лицо.

— Я сегодня пролил уже достаточно крови ниндзя Конохи, — Шисуи повернулся к собеседнику, медленно разведя руки в стороны. — Не хочу добавлять к этому списку ваши имена.

— Ты делаешь это еще более неприятным, — со вздохом покачал головой АНБУ, положив руку на рукоять меча за спиной.

— А кто сказал, что будет просто? — усмехнулся Шисуи, закрывая глаза и делая глубокий вдох. В эти последние мгновения мир казался особенно ярким и живым.

Тигр слегка согнул ногу, перенеся вес тела на переднюю часть стопы, и в одном резком движении выхватил меч из ножен. Лезвие свистнуло в воздухе, рассекая ночную тишину, а его владелец сблизился с Шисуи в доли секунды. Удар был точным и профессиональным — прямо в сердце, без лишних мучений.

Клинок вошел в грудь с тихим хлюпающим звуком, пробивая ткань и плоть. Шисуи дернулся от боли, но не закричал — только слегка вздрогнул, прищурив глаза.

Тигр поддержал падающее тело, аккуратно опуская его на траву. Шисуи умер со спокойным лицом, без гримасы боли или страха. Глаза закрылись, а напряжение ушло из мышц. Далеко не многим из их рядов так же повезло — умереть быстро и без мучений. Большинство погибало в грязи и крови, в агонии и одиночестве.

Выпрямившись, он достал кунай из подсумка и наклонился над телом, готовясь выполнить последнюю часть задания. Нужно было уничтожить глаза — слишком опасная сила, чтобы оставлять ее без контроля. В этот момент один из корневиков — молодой боец в маске медведя — чуть дернулся в его сторону.

— Сокол, убей его, если он сдвинется хоть на миллиметр, — холодно произнес Тигр, не поднимая головы от тела Шисуи.

В тот же момент корневик почувствовал холодное лезвие на своей шее и замер. Сокол материализовался за его спиной бесшумно, как призрак, прижимая кунай к горлу.

Ситуация начала накаляться. Остальные АНБУ напряглись, готовые к бою. Руки инстинктивно потянулись к оружию, мышцы напряглись в ожидании команды.

И в этот самый момент вокруг тела Шисуи из-под земли вылетели взрывные печати — десятки бумажных талисманов, светящихся зловещим оранжевым светом. Тигр мгновенно отреагировал, оттолкнувшись от земли и отпрыгнув в сторону. Его глаза за маской расширились от удивления, когда из-под земли вылезла фигура в спиральной оранжевой маске — половина тела, обнявшая труп Шисуи.

— Спасибо за подарок! — веселый голос, последнее, что услышал Тигр, прежде чем неизвестный утащил труп под землю.

Взрыв прогремел через мгновение, превращая поляну в ад из огня и дыма. Тигр едва успел сложить печати для защитной техники, когда ударная волна накрыла его. Земляные стены взметнулись вокруг него, принимая на себя основную силу взрыва, но даже через них он чувствовал жар и давление. Осколки камней и обломки деревьев с свистом пролетали мимо, оставляя глубокие борозды в земле.

Не прошло и секунды после взрыва, как облако пыли развеяла следующая техника — мощный порыв ветра, который очистил воздух и показал результат. Поляна превратилась в пейзаж из воронок и обломков. Но кроме кратера от взрыва вокруг не было ничего — ни тела, ни загадочного нападавшего. Даже следов чакры не осталось.

— Поднять тревогу! — закричал Тигр на подчиненных. Он сорвал маску с лица, обнажив потное, перекошенное злостью лицо. — Переройте всю землю, но достаньте мне этого крота!

Глава 20

Тук тук тук.

Звук пронзил уши, врезаясь в уже и без того пульсирующую голову. Я застонал и закрылся подушкой, зарывшись в нее лицом и постаравшись приглушить неприятный стук. Запах нестиранных вещей и грязной посуды смешался с застоявшимся воздухом комнаты, создавая тошнотворную смесь, от которой хотелось задохнуться.

Тук тук тук.

Звук никак не хотел останавливаться. Я сжал подушку еще сильнее, пытаясь создать хоть какой-то барьер между собой и внешним миром, но безуспешно. Последние дни слились в одно сплошное пятно — сон, размышления, снова сон. Еда стояла нетронутая на столе, покрываясь плесенью, но я даже не мог заставить себя встать и выбросить ее.

Тук тук тук.

Становилось понятно, что гость не собирается уходить. Со стоном я сел на кровати, потирая виски. Комната кружилась перед глазами, когда я встал и поплелся к раковине, еле переставляя ватные ноги.

В зеркале отразился бледный ребенок с огромными мешками под глазами. Взъерошенные черные волосы торчали в разные стороны. Синие глаза, обычно ясные и сосредоточенные, теперь окружала паутина лопнувших капилляров.

Плеснув холодной водой в лицо, я попытался привести себя в порядок и пошел к двери, по дороге натягивая первую попавшуюся футболку.

У входа меня ждала знакомая фигура шиноби в форме чунина.

— Доброе утро, Фукусима-сенсей.

Мужчина замер с поднятым для очередного стука кулаком и внимательно посмотрел на меня. Его темные глаза просканировали мою фигуру сверху вниз, задержавшись на лице.

— Все в порядке, Райден-кун? — Сенсей сделал полшага вперед, собираясь войти в квартиру, но остановился, увидев мой напряженный взгляд.

— Все отлично, сенсей, — ответил я максимально ровным тоном.

Фукусима-сан нахмурился, не поверив моим словам, но остановился, задумчиво проведя рукой по подбородку.

— Ты не появлялся в академии уже четыре дня, — констатировал он, скрестив руки на груди. Его тон стал более строгим и официальным. — Твои одноклассники и друзья беспокоятся.

— Я просто заболел, — равнодушно пожал плечами, избегая встречаться с ним взглядом.

— И почему ты не пришел к Хаясе-сан? — Сенсей не собирался отступать. — Она могла быстро поставить тебя на ноги. Ты же знаешь, что медицинская помощь в деревне доступна всем студентам.

— Не подумал, — снова пожал плечами, надеясь, что он отстанет.

Но Фукусима-сенсей был не из тех, кого легко сбить с толку. Несколько секунд он молча разглядывал мое лицо, пытаясь в нем что-то разглядеть, после чего устало вздохнул.

— Райден-кун, — начал он мягче, — я знаю, что что-то случилось. За годы преподавания я видел достаточно студентов в подобном состоянии. Но какими бы ни были твои проблемы...

— У меня нет никаких проблем, — перебил я его, опровергая слова.

Точнее тех, с которыми он может помочь.

Сенсей покачал головой на мое упрямство и просто вздохнул.

— Тогда жду тебя сегодня в академии, — тон стал твердым, не оставляющим места для возражений. — Что бы ни произошло, это не причина бросать учебу, на которую ты потратил так много сил. Ты лучший студент курса, Райден-кун, и у тебя большое будущее впереди. Не разбрасывайся этим попусту.

Я кивнул и начал закрывать дверь, надеясь на то, что разговор окончен, но получил от сенсея долгий ожидающий взгляд.

— Что, прямо сейчас? — не удержался от вопроса.

Фукусима-сан решительно кивнул, скрестив руки на груди. Вся его поза говорила, что он будет стоять здесь столько, сколько понадобится.

— Именно сейчас, — командным тоном произнес он. — Одевайся. И не забудь умыться как следует.

Я понимал, что спорить бесполезно. Фукусима-сенсей известен своим упрямством — если он что-то решил, переубедить его было практически невозможно.

Со вздохом поплелся собираться. Достал из шкафа чистую одежду: темно-синюю тунику, такого же цвета штаны и стандартные черные сандали. Умылся еще раз, на этот раз более тщательно, пытаясь смыть следы бессонных ночей, и расчесал волосы, придав им хоть какое-то подобие порядка.

— Готов, — сообщил я сенсею, выходя из квартиры и запирая дверь.

Фукусима окинул меня оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул.

— Намного лучше. Теперь ты хотя бы не напугаешь одноклассников своим видом.

Через десять минут мы вместе шли по знакомой дороге в сторону академии. Утро выдалось на удивление ясным — солнце светило ярко, но не слепило глаза, легкий весенний ветерок шевелил молодую листву на деревьях. Птицы пели в кронах, где-то вдалеке смеялись дети, играющие во дворах.

Пару дней назад улицы были пусты, а по крышам шныряли анбу, прочесывая каждый сантиметр деревни.

Но жизнь все-таки продолжалась. Лавочники уже открывали свои магазинчики, готовясь к новому дню торговли. Женщины развешивали белье во дворах. Мужчины спешили на работу. Для них разборки среди шиноби были чем-то далеким и непонятным.

Сенсей шел рядом, время от времени поглядывая на меня с еле скрываемым беспокойством. Я чувствовал его взгляды, но делал вид, что не замечаю.

Мы прошли уже половину пути, минуя торговую площадь и свернули на тихую улочку, ведущую к академии, когда сенсей нарушил тягостное молчание.

— Может, расскажешь, что случилось? — его голос звучал мягко, без давления, но с искренним участием. — Иногда помогает выговориться.

Что случилось? В голове мгновенно промелькнули картины последних дней. Погиб один из немногих дорогих мне людей, а я не могу ничего сделать. Не могу отомстить за него, не могу смириться с потерей, не могу даже пойти на его чертовы похороны, так как клан даже не стал хоронить его на своем кладбище. Шисуи — предатель, убийца, и теперь его имя будет произноситься только шепотом.

— Все нормально, сенсей. Просто чувствую себя не очень, может, просто перегорел от тренировок.

Сенсей понимающе кивнул, не требуя подробностей.

— Я восхищаюсь твоим рвением, Райден-кун, — сказал он после паузы, — но нужно соблюдать баланс. Отдых также важен для твоего развития, как и усердная работа. Многие молодые шиноби совершают эту ошибку — думают, что могут тренироваться без остановки. В итоге получают травмы или эмоциональное выгорание.

— Я видел, как многие талантливые студенты ломались именно из-за того, что не умели вовремя остановиться, — продолжил сенсей, пытаясь до меня достучаться. — Сила — это не только физические способности или владение техниками. Это еще и умение позаботиться о себе.

Я молча кивнул на его совет, не особо вслушиваясь в слова. Все эти наставления сейчас казались бесполезными и далекими от реальности. После того, как он закончил, мы снова замолчали. Сенсей разглядывал всех вокруг, время от времени с улыбкой кому-то махая рукой — видимо, встречал знакомых коллег или бывших студентов.

Я плелся рядом, погрузившись в свои мысли, пока впереди не показались знакомые ворота академии.

— Нужно поспешить, — сказал сенсей, взглянув на часы и ускоряя шаг. — Занятия должны уже начаться. Не хватало еще опоздать на свой же урок.

Я кивнул и поспешил за ускорившимся сенсеем, но краем глаза заметил пару ребят моего возраста в характерных клановых нашивках Учиха. Среди них торчала знакомая голова с темными растрепанными волосами.

Такеши стоял далеко, но даже на расстоянии было видно, что его окружили, причем совсем не дружелюбно. Трое старшеклассников образовали плотный круг вокруг него, то и время что-то выкрикивая.

— Сенсей, — я остановился, повернувшись к Фукусиме. — Мне нужно кое-что сделать, можно я отойду на секунду?

Сенсей остановился и подозрительно посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Мне не придется потом бегать за тобой по всей деревне? — спросил он с нотками усталости в голосе.

Я покачал головой, стараясь выглядеть максимально убедительно.

— Обещаю, что быстро вернусь.

Сенсей снова посмотрел на часы на запястье и после нескольких секунд размышлений кивнул.

— Пять минут, Райден-кун. Не больше, — предупредил он, направляясь к входу в здание. — И никаких глупостей.

Я дождался, когда он скроется за дверью, и быстро направился в сторону группы учеников, стараясь двигаться незаметно. Обогнув угол здания, смог лучше рассмотреть ситуацию.

У дальней стены действительно стоял Такеши, окруженный тремя учениками в форме клана Учиха. Один из них — полный парень с жирными щеками и маленькими злобными глазками — размахивал руками, что-то яростно выкрикивая и разбрасываясь слюной. Второй, худой и высокий, стоял чуть поодаль, недовольно поддакивая и время от времени вставляя свои комментарии. Третий, самый старший из компании и, судя по всему, главный, молча наблюдал, скрестив руки на груди.

Такеши стоял, опустив голову, не пытаясь защищаться или спорить. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки, но он не предпринимал никаких действий. Просто стоял и молча сносил все, что на него вываливали. Неприятно было видеть таким, вечно драчливого и местами даже высокомерного, друга.

Я ускорил шаг, направляясь к ним и по дороге пытаясь вслушаться в то, что они орут.

— ...все из-за твоей проклятой семейки! — вопил толстяк, размахивая кулаком перед лицом Такеши. — Твой поехавший брат убил моего отца! Убил его как собаку!

Голос срывался от эмоций, лицо покраснело от ярости. В его глазах стояли слезы — злости, боли, потери.

Удар попал точно в лицо — звонкая пощечина, от которой голова Такеши дернулась в сторону. Он пошатнулся и ударился спиной о стену, но так и не поднял руки, чтобы защититься. Молча опустил голову еще ниже, будто соглашаясь с обвинениями.

— И моего брата! — добавил второй, худой нападающий и пнул ногой Такеши в живот. — Он был джонином! У него была семья! Дети!

Удар был относительно слабым — будь у Такеши желание сопротивляться, эти трое уже давно лежали бы на земле. Но мой друг просто принимал наказание, которое, видимо, считал заслуженным.

В другой ситуации я мог бы понять позицию этих троих, попытался бы успокоить и объяснить, что Такеши не виноват в действиях своего брата. Логично было бы поговорить, найти компромисс.

Но сейчас я просто хотел кого-то избить. Выплеснуть все, что накопилось за эти дни. Всю боль, всю ярость, всю беспомощность.

Рюкзак сполз с плеча и полетел на землю с глухим стуком, а я уже был рядом с самым громким из нападавших, когда он замахнулся для очередного удара по Такеши.

Мой кулак влетел ему точно в лицо с такой силой, что хруст сломанной кости был слышен даже через крики. Удар пришелся переносицу и голова толстяка дернулась в сторону, из носа брызнула кровь, окрашивая его форму в алый цвет, а сам он отлетел на пару метров и рухнул на землю без сознания.

Оставшиеся двое только начали понимать, что происходит.

— Какого черта... — старший начал разворачиваться ко мне, пытаясь оценить новую угрозу, но в следующее мгновение согнулся пополам, получив мой локоть точно в солнечное сплетение.

Удар пришелся именно туда, куда нужно — в точку чуть ниже грудины, где находится нервный узел. Парень захрипел, хватая ртом воздух, и рухнул на колени. После такого удара Джузо приходил в себя пару часов. Этот же предпочел отключиться сразу.

Третий из компании, худой, резко отскочил назад и нервно встал в боевую стойку. Его руки дрожали, глаза широко раскрылись от страха. Он быстро перебегал взглядом с меня на своих поверженных товарищей, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Ты... ты кто такой? — прохрипел он, держа руки перед собой в защитной позиции и стараясь скрыть нотки паники в голосе.

Я медленно выпрямился, отряхивая руки и посматривая на результаты своей работы.

— Честно говоря, — протянул равнодушно, делая шаг вперед, — я все еще хочу кому-то врезать, но дам тебе два варианта.

Парень инстинктивно отступил, сильнее сжимая кулаки.

— Вариант первый: ты нападаешь на меня, и я укладываю тебя рядом с твоими друзьями, — я пнул лежащего без сознания толстяка, и тот тихо застонал. — Вариант второй: ты забираешь этих двоих и проваливаешь отсюда.

Парень нервно сглотнул, взгляд метнулся между мной и лежащими товарищами. И наконец приняв решение, он опустил руки и начал суетливо приводить в чувство своих друзей. Сначала подхватил под мышки толстяка, который уже начал приходить в себя и тихо стонать, держась за разбитый нос. Кровь все еще текла, оставляя красные пятна на земле.

— Что... что произошло? — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Заткнись и идем, — прошипел ему друг, помогая подняться. — Быстрее.

Затем он поднял второго мальчика, который все еще держался за живот и тяжело дышал.

— Мы... мы еще встретимся, — попытался сохранить лицо самый старший из группы.

— Надеюсь, что нет, — спокойно ответил я. — Ради вас самих.

Я проводил взглядом ковыляющих ребят, пока они не скрылись за углом здания. Толстяк все еще шатался, опираясь на товарища, а второй время от времени останавливался, чтобы отдышаться. И только когда мы остались одни, я присел рядом с сидящим на земле Такеши. Он по-прежнему не поднимал головы, рассматривая свои сжатые в кулаки руки.

— Ты веришь, что он просто сошел с ума? — тихо спросил Такеши, не поднимая глаз.

Я посмотрел на друга, раздумывая, что ему можно рассказать. Как он воспримет слова о том, что его брата, возможно, заставили те люди, которым он служил? Кого он возненавидит: деревню или свой собственный клан? И самое главное — готов ли он вообще к такой правде?

— Не верю, — покачал головой, решив оставить свои размышления при себе. — Шисуи был одним из самых здравомыслящих людей, которых я знал. Он никогда не действовал импульсивно.

— Тогда почему? — его голос задрожал. — Почему он это сделал? Зачем убил всех этих людей?

Потому что у него не было выбора. Потому что кто-то поставил его в безвыходную ситуацию. Потому что иногда приходится жертвовать немногими ради всех.

— Я не знаю. Честно не знаю.

Мы снова замолчали. Такеши провел рукой по лицу, стирая невидимые слезы.

— Мой отец тоже погиб в тот день, — произнес он равнодушным голосом и снова уткнулся взглядом в землю.

Какими бы ни были его отношения с родителем, он наверняка любил его. А сейчас, в восемь лет, остался единственным мужчиной в семье.

— Как и у тех ребят, что ты побил, — Такеши поднял голову и посмотрел в ту сторону, куда ушли обидчики. — Можно по пальцам пересчитать детей из клана, кто не остался сиротой. Хироши потерял папу, Кенто — старшего брата. У Масато трое младших сестер остались сиротами. Я... — он замялся, подбирая слова. — Я просто не хочу верить, что Шисуи мог так поступить. Его наверняка подставили. Или... или заставили.

Я не знал, что на это ответить и поэтому просто толкнул Такеши плечом, стараясь передать хоть немного поддержки через простой жест.

— Слушай, — я заставил свой голос звучать увереннее, чем я чувствовал себя на самом деле. — Это я могу себе позволить раскисать и плакать как девчонка. Мне не нужно ни о ком думать, кроме себя, а у тебя теперь мама и сестра, которых ты должен защищать. Они потеряли мужа и отца. Им нужен ты — сильный, решительный, готовый за них постоять.

Он молча выслушал меня, погрузившись в свои размышления, который я никак не стал прерывать. Думаю Фукусима-сенсей все таки простит пару минут задержки, которых Такеши хватило чтобы прийти в себя. Он встал, вытерев глаза рукавом формы и протянул мне руку.

— Чего ты тут драму развел, — в его голосе появились знакомые высокомерные нотки. — Мы вообще-то на лекцию опаздываем. И тебе не кажется, что какие-то громкие слова для того, кто несколько дней отсиживается в своей квартире.

— Я просто не хотел слушать твои рыдания на занятиях, — пожал плечами, принимая протянутую конечность. — Поэтому решил переждать дома.

Глава 21

— Дружище, ты нас конечно заставил переживать, — хлопнул меня по плечу Дайсуке, когда мы направились к выходу из класса.

Его рука легла на мое плечо с обычной непринужденностью, но в жесте читалось больше беспокойства, чем привычного дружеского похлопывания. Я почувствовал, как напряжение последних дней слегка отступило — было приятно осознавать, что кто-то действительно волновался о моем отсутствии.

— Мы к тебе два раза заглядывали, правда на стук никто не отвечал, — продолжил он, шагая рядом со мной по коридору академии.

Дайсуке периодически бросал обеспокоенные взгляды в мою сторону, и несмотря на его попытки сохранить беззаботность, я чувствовал исходившее от него беспокойство. От этого становилось еще противнее недоговаривать и лгать тому, кто искренне обо мне заботился.

— Да я просто приболел немного, — пожал плечами.

— Что-то серьезное? — поинтересовался Джузо, наконец оторвавшись от своего пакета с закусками и посмотрев на меня с любопытством.

— Нет, все уже в порядке, — покачал головой, одновременно проследив взглядом за Фукусимой-сенсеем, который прошел мимо нашей небольшой компании и свернул в сторону учительской.

Идеальный момент. Мысль, которая не давала мне покоя последние дни одиночества в квартире, требовала немедленного воплощения. Я больше не мог сидеть в классе и делать вид, что изучаю что-то новое.

— Ребят, вы идите вперед, — остановился посреди коридора, обернувшись к друзьям. — Мне нужно поговорить с Фукусимой-сенсеем.

Дайсуке повернулся ко мне, слегка нахмурив брови.

— Без проблем, только не задерживайся надолго, — сказал он, поправляя лямку рюкзака на плече. — Я не хочу торчать тут дольше необходимого.

Кивнув парням на прощание, я направился в сторону учительской, чувствуя на себе их недоуменные взгляды. Они постояли еще мгновение, наблюдая за мной, а затем неторопливо пошли в противоположную сторону. Их голоса и шаги эхом отражались от стен коридора, постепенно затихая по мере удаления.

Дверь учительской была приоткрыта, и сквозь щель доносились приглушенные голоса преподавателей. Помещение было небольшим, но уютным. Несколько письменных столов завалены стопками бумаг и свитков, полки ломились от учебников по различным дисциплинам ниндзя. На стене висела подробная карта Страны Огня с отмеченными красными точками стратегических объектов и торговых путей.

Мне повезло. За одним из столов уже сидел Мизуки-сенсей, сосредоточенно просматривая какие-то документы и изредка делая пометки на полях красной ручкой. Фукусима-сенсей устроился за соседним столом, перебирая знакомую стопку тетрадей.

— Райден, что-то хотел? — обратил внимание на меня Фукусима-сенсей, подняв голову от своих бумаг и отложив к ручку.

Мизуки тоже бросил беглый взгляд в мою сторону, но тут же вернулся к своим документам, лишь краем уха прислушиваясь к разговору.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Я слышал, что раньше была возможность досрочно окончить обучение, — начал я, не сводя взгляд с преподавателя. — Могу ли я сделать то же самое? Собрать материал за последующие курсы и сдать экзамен в конце года?

Фукусима-сенсей медленно отложил тетрадь, которую проверял, и внимательно посмотрел на меня. Его темные глаза стали серьезными, а на лбу появились морщинки от глубокой задумчивости.

Мое решение, возможно, и выглядело поспешным со стороны, но я больше не видел смысла оставаться здесь. Когда нас с Такеши тренировал Шисуи, время в академии можно было потратить на изучение общих наук, истории, теории. Но теперь, когда его больше не было, каждый лишний день в этих стенах становился пустой тратой времени.

— Райден-кун, — начал сенсей, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Мы же только утром говорили о том, что ты переутомился. А теперь ты хочешь взвалить на себя еще больше нагрузки?

— У меня достаточно времени до конца года, чтобы отдохнуть и подготовиться, — возразил я, стараясь звучать убедительно. — К тому же, сенсей, вы же сами видите, что программа академии дается мне легко. Возможно, даже слишком легко.

Последние месяцы, до инцидента, я уже засыпал на уроках от скуки. Глубокое изучение различных наук, было отложено в угоду тренировок дзюцу и контроля чакры, что для меня было давно пройденным материалом.

— Дается легко — это одно дело, — покачал головой Фукусима, поднимая указательный палец в назидательном жесте, — но есть еще базовые техники, которые ты должен освоить в совершенстве. Клонирование, трансформация, замещение — основополагающие дзюцу, без которых тебя просто не допустят к выпускному экзамену, независимо от твоих теоретических знаний.

Вместо словесного ответа я молча сложил знак печати. Слева от меня из облака белого дыма возникла абсолютно идентичная копия.

Глаза сенсеев расширились от удивления. Мизуки даже отложил свои документы, полностью переключив внимание на происходящее.

— Теневой? — спросил Фукусима-сенсей, переводя изумленный взгляд с клона на меня.

Теневое клонирование действительно было техникой более высокого уровня, намного превосходящей стандартные иллюзорные клоны, которые изучали в академии.

Я молча кивнул, а клон синхронно повторил движение, демонстрируя свою способность к самостоятельным действиям. Итачи когда-то упоминал, что во время его учебы, владения этой техникой хватило для немедленного выпуска из академии. Надеюсь, что времена не слишком изменились.

Фукусима-сенсей вопросительно посмотрел на Мизуки, который почти незаметно пожал плечами и с показным равнодушием вернулся к своим документам.

— Недооценил я твое рвение к тренировкам, — признался Фукусима, возвращая ко мне внимание. В его голосе прозвучали нотки уважения. — Теневое клонирование... это техника уровня джонина. Где ты ее освоил?

Вопрос был ожидаемым и потенциально опасным. Неправильный ответ мог поднять слишком много болезненных тем и навлечь на меня нежелательное внимание руководства деревни. Но любой желающий мог узнать о моей связи с Шисуи — я буквально работал его помощником в полиции Учихи. Ложь не имела смысла.

— Меня обучал знакомый джонин. Я тренировался вместе с его младшим братом.

— Хм, вот как, — Фукусима-сенсей медленно кивнул, что-то обдумывая. По его лицу было видно, как в голове складывались кусочки мозаики. — Если ты не против, сейчас мы выйдем на тренировочное поле, и ты покажешь мне все, что умеешь сверх школьной программы. А потом я лично поговорю по этому поводу с Хокаге.

Предложение звучало более чем справедливо. Если у меня все получится, возможно Такеши тоже согласится выпуститься досрочно. Было бы неплохо иметь хоть одно знакомое лицо в новой команде.

— Я готов, — согласился на предложение, мысленно развеяв теневого клона.

*****

Кабинет Третьего Хокаге утопал в тишине, нарушаемой лишь мерным тиканьем часов. За широким столом, заваленным документами различной степени секретности, сидел Хирузен Сарутоби, медленно затягиваясь своей неизменной трубкой. Дым поднимался тонкой струйкой к потолку, образуя причудливые завитки в неподвижном воздухе комнаты.

Напротив него, в кресле для посетителей, расположился Фугаку Учиха. Глава клана держался спокойно — руки лежали на коленях, спина была прямой, а лицо сохраняло невозмутимое выражение. Между двумя мужчинами повисла тяжелая атмосфера.

Хирузен отложил трубку на край пепельницы и потер переносицу уставшими пальцами. День выдался тяжелым, а впереди предстояло еще множество встреч и решений. Возраст давал о себе знать все чаще, хотя он старательно скрывал это от окружающих.

— Жаль, что все обернулось именно так, Фугаку, — произнес он тихо, откидываясь в кресле, которое тихо скрипнуло под его весом. Хокаге провел рукой по лицу, чувствуя, как усталость оседает в костях. — Я действительно надеялся, что удастся найти более... мирное решение вопроса.

Фугаку медленно кивнул, размышляя над каждым словом. Его лицо оставалось бесстрастной маской, но в глубине темных глаз мелькнуло что-то неуловимое — то ли облегчение, то ли удовлетворение. Он слегка наклонился вперед, сцепив пальцы в замок, и заговорил с удивительной уверенностью.

— План был составлен в спешке, Хокаге-сама, — ответил Фугаку размеренно, словно обсуждал погодные условия для предстоящей миссии, а не недавние трагические события. — Но все прошло лучше, чем я ожидал. Это была необходимость — радикальные элементы угрожали не только деревне, но и самому клану изнутри.

По спине Хирузена пробежал неприятный холодок. В словах Фугаку была какая-то пугающая определенность, будто он действительно принимал участие в планировании тех событий. Хокаге внимательно изучил лицо главы клана Учиха, пытаясь найти хоть какой-то признак сомнения или внутренней борьбы, но не обнаружил ничего подобного. Фугаку выглядел спокойным и собранным, как будто они действительно обсуждали рутинные административные вопросы.

— Понимаю, — наконец ответил Хокаге. — Стабильность деревни действительно должна быть приоритетом.

Фугаку поднялся с места плавным движением, поправил темную тунику с гербом клана и склонился в почтительном поклоне.

— Благодарю вас за понимание, Хокаге-сама. Если позволите, я удаляюсь. У меня есть дела, связанные с восстановлением порядка в клане.

Хирузен кивнул и махнул рукой в сторону двери, отпуская посетителя.

— Конечно, Фугаку. И помни — если понадобится поддержка деревни в восстановлении, не стесняйся обращаться.

Фугаку еще раз поклонился и направился к выходу. Дверь закрылась за ним с глухим звуком, оставив Хирузена одного с тяжелыми мыслями и грудами документов.

Хокаге просидел в тишине еще несколько минут, переваривая результаты встречи. В день резни к нему явился Итачи и передал результаты кровавого собрания. Рассказал о том, как Шисуи взял всю вину на себя и использовал технику на его отце.

Как бы не было грустно признавать, мальчик действительно сделал всю работу и за деревню и за свой клан. И решение о его устранении еще более тяжелым грузом легло на старых плечах, но глядя на Фугаку, Хирузен мог успокоить себя одной простой мыслью — Котоамацуками ужасающая техника, которой просто не место в этом мире.

Наконец, Хирузен встряхнулся, отгоняя тяжелые раздумья, и погрузился обратно в изучение документов. Стопки бумаг на столе казались бесконечными — отчеты от различных отделов, финансовые сводки, запросы на миссии, жалобы от торговцев на безопасность дорог.

Он просмотрел еще несколько докладов, делая пометки на полях, и решил, что пора переходить к следующему пункту плотного расписания. Хирузен потянулся к небольшому медному колокольчику на краю стола и мягко позвонил. Не прошло и минуты, как в дверь тихо постучали.

— Войдите, — разрешил Хокаге, не отрываясь от документов.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул молодой мужчина в строгом темно-синем кимоно — один из секретарей административного отдела.

— Хокаге-сама, — произнес секретарь, склоняясь в глубоком поклоне, — прошу прощения за беспокойство. Не желаете ли продолжить прием посетителей?

Хирузен отложил документ и массирующими движениями потер виски. День обещал быть долгим, а энергии чувствовалось все меньше с каждым часом.

— Да, конечно, — отозвался он, откидываясь на спинку кресла. — Кто там у нас следующий?

Секретарь развернул свиток и пробежал по нему глазами, отыскивая нужную строчку среди множества записей.

— Фукусима-сан из академии просит аудиенции по вопросу одного из учеников, — доложил он четким голосом.

— Хорошо, пусть заходит, — кивнул Хирузен.

Секретарь поклонился и скрылся за дверью. Хокаге воспользовался краткой передышкой, чтобы привести в порядок бумаги на столе и приготовиться к следующей встрече. Он налил себе чаю из изящного чайника, который всегда стоял теплым на специальной подставке.

Вопросы академии требовали особого внимания — именно там формировались будущие защитники деревни. Каждый талантливый ученик был на вес золота, особенно в такие неспокойные времена.

Через несколько минут дверь снова отворилась, и в кабинет вошел Кейго Фукусима.

— Хокаге-сама, — поклонился он, остановившись перед столом на почтительном расстоянии. — Благодарю за то, что нашли время меня принять.

— Садитесь, Кейго-кун, — жестом указал Хирузен на кресло напротив. — Какие новости из академии?

Фукусима устроился в кресле, но выглядел неуютно, словно не знал, с чего лучше начать. Он потер затылок и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Собственно говоря, Хокаге-сама, — начал он, тщательно подбирая слова, — речь идет об одном из моих учеников. Я хотел бы подать документы на его досрочное окончание академии.

Хирузен отставил чашку с чаем и внимательно посмотрел на преподавателя. Досрочный выпуск был редкостью и требовал действительно веских оснований. За последние годы подобных случаев можно было пересчитать по пальцам одной руки.

— Досрочное окончание? — переспросил он, слегка наклонив голову и прищурившись. — И что же в нем такого особенного?

Фукусима заметно воодушевился при этих словах. Его глаза загорелись энтузиазмом человека, который наконец получил возможность рассказать о чем-то действительно важном и впечатляющем.

— Помните перспективного ученика, о котором мы говорили чуть больше года назад? — начал он, слегка подавшись вперед и дождавшись кивка собеседника, продолжил, — Хокаге-сама, я до сих пор не до конца понимал, насколько этот мальчик опережает своих сверстников.

— Поподробнее, — попросил Хирузен, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол.

— Тайдзюцу на уровне крепкого генина, — начал перечислять Фукусима, загибая пальцы на руке. — Владеет техникой теневого клонирования на приличном уровне. Уже свободно ходит по вертикальным поверхностям и по воде. Идеальные результаты в метании оружия.

Преподаватель сделал паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжил с нарастающим воодушевлением:

— И, возможно, он уже занимается стихийным преобразованием чакры и владеет какими-то техниками. Я почти уверен в этом.

Хирузен внимательно выслушал каждый пункт, время от времени кивая. Картина действительно складывалась впечатляющая. Такой уровень подготовки был редкостью даже среди выпускников академии, не говоря уже о текущих студентах. Подобные таланты появлялись раз в несколько лет.

— Интересно, — пробормотал Хокаге, откидываясь в кресле. — А как ты понял насчет стихийного преобразования?

Фукусима потер руку и слегка поморщился, вспоминая неприятные ощущения.

— Он довольно... болезненно бьет током во время ударов, — объяснил он с кривой улыбкой. — Сначала я подумал, что это случайность, но для случайности происходит слишком часто. Скорее всего, результат, пока еще неосознанного, вкладывания чакры в удары и постоянной работы с стихийным преобразованием.

Хирузен откинулся в кресле, обдумывая полученную информацию. Перед ним открывалось досье исключительного таланта — именно такие люди становились опорой деревни в будущем. В мирное время их берегли и растили, а в военное — они становились решающей силой на поле боя.

— Очень интересно, — проговорил он наконец, потянувшись к одной из аккуратно организованных папок на столе. — У меня здесь должны быть его документы из академии.

Хокаге нашел нужную папку и открыл ее. Внутри лежало несколько листов с оценками, подробными характеристиками от всех преподавателей и краткой биографической справкой. Он внимательно просмотрел содержимое, сопоставляя написанное с рассказом Фукусимы.

— Действительно впечатляющие результаты, — пробормотал он, пробегая глазами по строчкам. — Высшие баллы по всем предметам без исключения, положительные характеристики от всех преподавателей...

Хирузен поднял глаза на Фукусиму и закрыл папку.

— Я хочу лично поговорить с мальчиком, — объявил он, откладывая документы в сторону. — После беседы решу, что делать дальше. Если его уровень действительно соответствует вашему описанию, то в академии ему делать нечего.

Фукусима поклонился с облегчением на лице.

— Конечно, Хокаге-сама. Я приведу его к вам, как только вы назначите время, — ответил он, поднимаясь с места. — Думаю, вы не разочаруетесь.

— Надеюсь на это, — кивнул Хирузен. — В наше неспокойное время каждый талант на счету.

Глава 22

Коридор возле приемной Хокаге напоминал улей в самый активный час дня. Я сидел на деревянной скамье, болтая ногами и наблюдая за бесконечным потоком людей. Шиноби всех возрастов торопливо проходили мимо, сотрудники администрации прижимали к груди кипы бумаг, а странные ниндзя в масках животных время от времени беззвучно материализовались из ниоткуда и так же тихо исчезали.

Сегодня в академии сенсей сообщил о том, что Хокаге хотел поговорить со мной, и после диалога вынесет вердикт о моем досрочном окончании академии. Новость меня удивила и не в самом приятном смысле. Помимо встречи с самым важным лицом в деревне, в голове постоянно мелькали мысли о том, что он мог посчитать меня неготовым. В своих навыках ниндзя я был уверен — это та область, где я уже чувствовал себя как рыба в воде. Но вот в наличии необходимых для шиноби социальных качеств уже нет.

Пальцы начали немного подрагивать от волнения, и я накрыл дрожащую ладонь другой рукой, крепко зафиксировав ее между коленями.

Отступать в любом случае поздно. Я уже сообщил друзьям о своем решении. Каждый из них отреагировал на новость по-своему. Дайсуке с Джузо отнеслись к моему намерению покинуть академию с пониманием, хотя и взяли с меня торжественное обещание навещать их и не забывать старых друзей. Дайсуке даже сказал, что ожидал этого и не особо удивлен.

Ая была не слишком довольна моим решением. Она долго молчала, когда я рассказал ей о планах, периодически бросая на меня взгляды, полные непонимания и легкой обиды. Даже спросила, обязательно ли мне так торопиться, но в конце концов смирилась, хотя и заставила пообещать устроить прощальную вечеринку.

Такеши же... Я предложил ему выпуститься вместе со мной, если все получится. Но видимо мои прошлые слова оказали на него слишком сильное влияние, и он решил пока побыть с семьей, аргументируя тем, что если выпустится сейчас, придется пропадать на миссиях, оставив их одних.

И как бы мне ни хотелось видеть рядом хоть одно знакомое лицо в будущей команде, я уважал его выбор. Учитывая, что даже ему досталось от соклановцев за связь с Шисуи, оставить Мию-чан одну он бы не смог.

Я устало оперся затылком о холодную каменную стену, задумчиво посмотрев в потолок. Ровно впереди меня в кабинет Хокаге вошел какой-то тучный торговец, одетый в дорогое кимоно с вышитыми золотыми нитями драконами. Кипа бумаг ростом с меня в его пухлых руках немного насторожила, но лишь сейчас до меня дошло осознание того, сколько мне еще предстояло сидеть. По моим прикидкам я находился тут уже больше часа, а дверь так и ни разу не дернулась.

Мысли начали блуждать, перескакивая с одной темы на другую. Какими будут мой будущий сенсей и напарники? Насколько часто мы будем ходить на миссии? Хватит ли у меня времени на личные тренировки?

— Райден-кун?

Я удивленно повернул голову, услышав свое имя, и наткнулся взглядом на Итачи, одетого в свою стандартную форму — темно-синюю тунику с высоким воротником и символом клана Учиха на спине, с кучей бумаг в руках, как и у всех остальных в этом коридоре. Но в отличие от административных работников, которые выглядели просто уставшими, Итачи казался измотанным на каком-то более глубоком уровне.

— Привет, — я поднял руку, попытавшись приветливо улыбнуться.

С той ночи я еще не встречался с ним. Что не удивительно, учитывая все проблемы, что навалились на их клан после резни. Подросток выглядел еще более бледным, чем я, с такими же огромными мешками под глазами.

— Привет, — улыбнулся Итачи и присел рядом со мной на скамью, аккуратно положив документы на колени. — Как дела?

— Нормально, — я неопределенно пожал плечами, не особо желая вдаваться в подробности.

Рутина академии, тренировок и общения с друзьями потихоньку вернула меня в прежнее русло, сгладив острое ощущение пустоты, которое преследовало первые дни после смерти Шисуи. А вот рядом со мной сидел человек, который был знаком с ним гораздо дольше меня и у кого тот был не просто наставником или старшим товарищем, а единственным настоящим другом. Мне было интересно, как он справлялся с потерей, но спрашивать напрямую показалось неуместным.

— А ты как? — спросил у него, опершись руками на колени и повернув к нему голову, внимательно рассматривая усталое лицо.

Итачи повторил мой жест, пожав плечами с грустной улыбкой. Судя по бумагам в руках и общему виду, хорошего решения он не нашел, и решил утопить проблемы в работе.

— Ты давно не появлялся в полиции, — заметил он, переводя тему. — Работы становится все больше и больше.

Я удивленно посмотрел на собеседника, слегка наклонив голову. Честно говоря, даже не думал об этом после всего произошедшего. Я ведь так и не был официально оформлен, по большей части просто выполняя бумажную работу Шисуи — сортировку отчетов, переписывание документов. Не думал, что дела теперь настолько плохи, что мое отсутствие вообще заметили. Или же Итачи просто вежливо намекал, что моя помощь была бы кстати?

— Извини, но я не смогу там работать, — отрицательно покачал головой, стараясь сделать голос максимально вежливым, но твердым.

Тем более если придется через раз выслушивать комментарии о "предателе" и том, как он "унизил их великий клан". Подобные разговоры успели потрепать нервы и по дороге в академию.

— Ну, раз это твое окончательное решение, то ничего не поделаешь, — Итачи понимающе улыбнулся. В его голосе не было ни капли обиды или разочарования. — Отец поговорил с Хокаге, и они решили реструктурировать полицию в связи с нехваткой членов клана для патрулирования. Теперь к нам набирают шиноби в отставке.

Логичное решение, подумал я, кивая. Шиноби, даже с отсутствующей конечностью, без особых проблем справится с любым гражданским нарушителем. Опыт боевых действий, знание техник, дисциплина — все это делало отставных ниндзя идеальными кандидатами для поддержания порядка. Думается, такая система не только решит их проблемы с кадрами, но и позволит продолжить службу желающим, несмотря на полученные травмы.

— Выходит, теперь у вас все нормально? — поинтересовался я.

— От нормального еще очень далеко, — Итачи покачал головой, глядя куда-то в пространство перед собой. — Но гораздо лучше, чем было в начале.

Я молча кивнул на его слова, погрузившись в размышления. Дальше им оставалось только закрепиться в изменившейся политической обстановке и смириться с потерей привилегий сильного клана. Процесс это будет долгий и болезненный, но у них есть все шансы в итоге найти свое место в новых условиях. Главное — не озлобиться окончательно и не пойти по, залитому кровью их сокланавцев, пути.

Еще пару минут мы посидели в комфортном молчании, наблюдая за течением людского потока в коридоре, пока Итачи решил не отправиться дальше по делам.

— Мне пора к Шикаку-сану, — он поправил документы в руках и поднялся со скамьи. — Приятно было увидеться, Райден-кун.

Итачи улыбнулся, махнул рукой и пошел дальше по коридору своей обычной неторопливой походкой.

— Угу, — я также помахал вслед уходящему парню, провожая его взглядом до тех пор, пока он не скрылся за поворотом.

Может, в полиции и хорошо платили, но хватит с меня клановых разборок. Особенно когда я даже толком сделать ничего не мог — ни силы, ни влияния. Как бы Шисуи ни твердил, что мои советы чем-то помогли, но когда пришло время действовать, я оказался совершенно никчемным. Только и мог, что стоять в стороне и наблюдать, как все рушится.

Внутри что-то недовольно свернулось, напомнив о днях бесполезного самобичевания в пустой квартире, когда я лежал на кровати, прокручивая в голове события той ночи и думая, что можно было сделать по-другому. Часы поиска альтернативных решений, и в итоге неизбежное осознание собственной беспомощности.

Дернув головой, я отбросил неприятные воспоминания. Сейчас не время для сомнений и жалости к себе. Нужно было действовать методично, шаг за шагом. И для начала мне необходимо было закончить с академией. Остальное — потом.

— Райден Иказути? — из-за двери показалась голова молодого мужчины в строгом административном кимоно.

— Я здесь, — поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Хокаге вас ожидает. Проходите.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как сердце участилось, и встал со своего места, следуя за секретарем.

Сначала мы прошли через приемную — небольшое помещение с единственным рабочим местом моего сопровождающего. Стол был завален аккуратно разложенными стопками документов, рядом стояла чернильница с несколькими перьями, а на полке виднелись свитки с различными печатями. На стене висел календарь с многочисленными пометками, возможно, расписание встреч Хокаге.

Секретарь остановился перед массивной деревянной дверью с вырезанным символом Листа и указал на нее жестом.

— Проходите.

Я открыл дверь и вошел внутрь кабинета. В ноздри сразу ударил сильный запах табака, заставив на секунду поморщиться, но я быстро пришел в себя и посмотрел на хозяина кабинета.

Хирузен Сарутоби сидел за широким столом, и вблизи он выглядел еще старше, чем на подиуме в академии во время церемоний. Морщины на его лице казались глубже, волосы седее, а на лице читалась усталость долгих лет правления. Но в то же время в его глазах сохранился острый ум и внимательность, что делало образ доброго старика немного пугающим.

— Проходи, Райден-кун, присаживайся, — он указал на кресло перед собой. Голос был спокойным и дружелюбным, что немного успокоило мои нервы.

— Добрый день, Хокаге-сама, — я поклонился, стараясь соблюсти все формальности, и прошел к указанному месту.

Пока приживался, я украдкой оглядел кабинет, стараясь не слишком откровенно разглядывать обстановку, но в то же время желая составить представление о человеке, который правил деревней уже много лет. Это было просторное помещение с высокими потолками, но обставленное довольно скромно. На стенах висели портреты всех предыдущих Хокаге, книжные полки ломились от свитков и томов, в углу стояла небольшая статуэтка символа Воли Огня, а у окна располагалась карта Страны с множеством цветных меток.

Через несколько секунд я резко осознал, что слишком откровенно засматрелся по сторонам, и поспешно повернулся к собеседнику, который с понимающей улыбкой наблюдал за мной. Стало как-то неловко, и я выпрямился, стараясь вернуть лицу спокойный и сосредоточенный вид.

— Твой сенсей очень хорошо отзывался о тебе, Райден-кун, — Хирузен откинулся в кресле, которое тихо скрипнуло под его весом, и хитро прищурился. — Думаешь, заслуженно?

— Надеюсь, что да, — ответил я, стараясь звучать уверенно.

— Вот как, — он одобрительно кивнул, словно мой ответ его удовлетворил. — А как у тебя с одноклассниками? Много друзей? Не будет обидно оставлять их позади? Они-то не смогут окончить академию еще целых три года.

Я немного помолчал, обдумывая вопрос и пытаясь понять, что именно стоит за ним. Здесь должен был быть какой-то подвох — зачем Хокаге интересоваться моими дружескими связями? Возможно, он хотел понять, насколько я готов к изоляции, которая часто сопровождает жизнь шиноби, или проверял мою способность принимать трудные решения.

— Я не оставляю их позади, — медленно произнес я, тщательно подбирая слова. — Ничто не помешает мне общаться с ними и дальше. Просто я поставил необходимость дальнейшего развития выше желания проводить с ними каждый день.

— Хм, — задумчиво протянул Хирузен, постукивая пальцами по столу. — Хороший ответ, Райден-кун. В жизни шиноби никогда нельзя привыкать к комфорту.

Он наклонился вперед, сцепив пальцы в замок, и его взгляд стал более серьезным. Атмосфера в кабинете изменилась и я почувствовал, что мы подходим к самому важному.

— Тогда не мог бы ты рассказать, откуда такая разница в навыках с твоими одноклассниками? Кейго-кун говорил, что тебя обучал какой-то джонин?

Я решил не скрывать ничего. При желании обо мне все равно все узнают, а молчание лишь добавит повод для подозрений. Лучше быть честным с самого начала и показать, что мне нечего скрывать.

— Да. Его звали Шисуи. Он иногда тренировал меня вместе со своим младшим братом.

Хокаге ничего не ответил и потянулся к трубке, лежащей на столе, но, посмотрев на меня, с легким сожалением отложил ее обратно.

— Ты наверняка слышал об инциденте в клане Учиха, — его голос стал тише и он внимательно посмотрел на меня. — Говорят даже, что ты работал у них в отделении полиции. Удивительно видеть такое отношение к обычному мальчику от великого клана. Должно быть, вы с Шисуи были хорошими друзьями?

Решение сказать правду все-таки оказалось верным. Все, что нужно обо мне уже узнали, и теперь просто проверяют мою честность. Вопрос только в том, будут ли у меня из-за этого проблемы.

— Да, — я подтверждающе кивнул, встречая его взгляд без попыток увернуться или соврать. — Шисуи был моим другом. Можно сказать, лучшим.

Хокаге задумчиво посмотрел на меня, продолжая постукивать пальцами по поверхности стола в медленном, размеренном ритме. Несколько секунд он молчал, что-то взвешивая в голове.

— И что ты можешь сказать о произошедшем?

Что я могу сказать? Если бы я сидел на месте Хокаге, то видел бы перед собой три возможных варианта развития событий. Первый — собеседник действительно ничего не знает и строит лишь догадки о причинах действий Шисуи, основываясь на слухах и домыслах. Второй — говорит то же самое, но при этом лжет, скрывая истинные знания о произошедшем. И третий — не скрывать осведомленности и ответить честно.

Я несколько секунд раздумывал, переходя от одного варианта к другому, в поисках наилучшего. Ложь исключалась сразу — Хокаге наверняка разгадает обман. Притворяться незнающим тоже было глупо — слишком много людей видели нас вместе. В конце концов решил просто сказать то, что думаю, не вдаваясь в подробности и не выдавая конкретных деталей.

— Иногда просто приходится делать то, что нужно, — медленно произнес я, не отводя взгляда. — Независимо от своих желаний.

Хокаге довольно улыбнулся — не широко, но искренне, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение, будто я прошел некий неочевидный тест. Атмосфера в кабинете заметно разрядилась, и я почувствовал, как напряжение покидает мои плечи.

— Позволь первым поздравить тебя со званием генина, — сказал он, откидываясь в кресле и впервые за всю беседу выглядя полностью расслабленным. — Можешь идти, Райден-кун. Твой сенсей скажет, какие документы нужно принести в канцелярию.

Я встал со своего места, чувствуя странную смесь облегчения и возбуждения. Отойдя чуть от стола, я еще раз поклонился, стараясь выразить всю свою благодарность.

— Благодарю, Хокаге-сама.

Все переживания как рукой сняло, стоило мне закрыть за собой дверь кабинета. Тяжесть неопределенности исчезла, с плеч спал огромный груз, а впереди было только много работы и тренировок, к чему я уже давно привык.

*****

— Ну и как тебе? — спросил Хирузен в пустоту, стоило двери кабинета закрыться за спиной мальчика.

Его слова повисли в воздухе всего на мгновение, прежде чем атмосфера в комнате изменилась.

— Забавный пацан, — ответ пришел от материализовавшегося справа от стола Хокаге АНБУ в маске Тигра. — Далеко пойдет, — добавил он после паузы, и слова прозвучали скорее как констатация факта, нежели предположение.

Хирузен удовлетворенно ухмыльнулся, наконец-то позволив себе потянуться к долгожданной трубке.

— Я рад, что он тебе понравился, — произнес Хирузен, и Анбу почувствовал что-то, что заставило его напрячься. — Это твой будущий подчиненный.

Пальцы Тигра дернулись — движение было едва заметным, но Хокаге, просидевший в кресле руководителя слишком много лет, научился читать своих людей как открытую книгу.

— Может, я найду кого-нибудь из своих людей? — в голосе прозвучала едва скрытая надежда переубедить своего начальника. — Они талантливые ребята...

Хирузен чиркнул спичкой и поднеся пламя к трубке, сделал несколько коротких затяжек, раздувая табак.

— Верно, — кивнул он, выпуская ароматное облачко к потолку. — И всех их воспитал ты. Так что готовься принять еще одного ученика. И это не просьба.

— Хай, — устало выдохнул Тигр, смирившись с новой головной болью.

Он исчез так же беззвучно, как и появился, растворившись в тенях кабинета и оставив Хирузена наедине с бесконечным потоком документов, ожидаюших его внимания. Хокаге еще раз затянулся трубкой, задумчиво глядя на портреты предшественников на стене, а затем вернулся к работе. День был далек от завершения, а дел оставалось еще очень много.

Глава 23

— Сегодня мы провожаем нашего друга в далёкий путь! — Дайсуке поднял в воздух стакан с лимонадом, расправив плечи и приняв торжественную позу.

— На моих глазах он превратился из милого и тихого парня в вредного и наглого козла, избившего немало своих одногруппников, — продолжил он свою речь, делая иногда паузы для драматического эффекта. — И тем тяжелее мне с ним прощаться сейчас. За Райдена, кампай!

— Кампай! — остальные дети поддержали его, дружно стукнув своими стаканами.

Звон стекла эхом отразился от стен моей небольшой квартиры. Ая чуть не пролила напиток на своё новое кимоно — яркое, с узором из сакуры, которое она сегодня надела. Девочка успела в последний момент отодвинуть стакан, но несколько капель всё же попали на рукав. Она расстроенно поморщилась, промокая влажное пятно салфеткой. Было немного непривычно видеть ее в чем-то, кроме стандартной формы, что она таскала в академии.

Как я ей и обещал, пришлось устроить прощальную вечеринку перед выпуском. Письменные экзамены закончились ещё вчера, и хотя они оказались не слишком простыми, особых трудностей тоже не вызвали. Теоретическая часть далась легко — история деревни, основы тактики, общие науки. Практические навыки я демонстрировал ещё на проверке с сенсеем. Главное, что теперь всё позади и остались только мелкие формальности.

С утра я первым делом закупился едой и сладостями из соседней кафешки и пригласил всех друзей собраться у меня, из-за чего уже почти час сидел и выслушивал рассказы о том, каким хорошим я раньше был. На столе красовался целый арсенал деликатесов — данго с разными начинками, тайяки в форме рыбок, мороженое моти и даже небольшой торт.

— Тост, конечно, прекрасный, — сказал я, посмотрев на Дайсуке и лениво поковыряв вилкой кусочек торта на тарелке. — Но я не умирать собрался. Слишком много драмы.

— Ничего ты не понимаешь! — Дайсуке махнул на меня рукой, почти опрокинув при этом свой стакан. — Если у тебя будет нормальный сенсей, то следующий год ты проведёшь на миссиях с перерывами только на тренировки. И не сможешь навещать своих не столь талантливых друзей.

— Точно, — поддержала его Ая, грустно прижав к себе заскулившего щенка. — Будешь ходить с заносчивым лицом, говорить, как легко всех превзошёл, и что мы не стоим твоего времени.

Куро тихонько тявкнул, и Ая ослабила хватку, виновато погладив его по мягкой шёрстке. Тёмные глаза щенка посмотрели на меня с таким укором, будто я уже совершил все то, в чем меня обвиняют.

— То есть он станет как Такеши? — Дайсуке в ужасе прикрыл рот ладонью, широко раскрыв глаза от осознания ужасной перспективы. — Не-ет, лучше тебя убьют на какой-нибудь миссии, чем ты так падёшь!

— Я не понимаю, почему всё ещё дружу с вами, — удивленно обвел их взглядом, послушав это театральное представление.

— Потому что ты нас любишь! — Ая показала мне язык, после чего весело улыбнулась.

Я покачал головой, наблюдая за столь детским поведением, и прежде чем успел что-то ответить, услышал резкий стук в дверь. Настойчивый, нетерпеливый звук разрезал уютную атмосферу комнаты.

Вот и соизволил явиться последний гость.

— Ты кого-то ещё ждал? — удивлённо посмотрел на меня Джузо.

Ничего не ответив, я просто встал и направился к входной двери, мысленно готовясь к предстоящему спектаклю. За дверью меня уже ждал недовольный Такеши, и даже через деревянную перегородку я чувствовал исходящее от него раздражение.

Повернув ключ в замке, я открыл дверь и сразу же наткнулся на хмурое лицо друга. Такеши стоял у входа, положив руки в карманы, и постукивая ногой от нетерпения.

— Чё так долго открываешь? — буркнул он, едва я показался в проёме.

— Ты постучал секунду назад...

Не обратив внимания на мои слова, он просто протиснулся мимо меня в квартиру, но застыл на месте, увидев всех остальных гостей. Его тёмные глаза быстро пробежались по комнате, отмечая каждого присутствующего, а лицо стало ещё более хмурым, чем обычно. В квартире воцарилась неловкая пауза, все в недоумении переводили взгляды с Такеши на меня и обратно.

Я закрыл дверь на ключ, отрезав любые возможности к отступлению, и повернулся к остальным. Металлический щелчок замка прозвучал в тишине особенно отчётливо, заставив всех вздрогнуть.

— Ты сказал, что здесь никого не будет, — недовольно произнёс Такеши, даже не поворачивая ко мне голову.

— Разве? — недоумённо посмотрел я на него, делая вид, что ничего такого не помню.

Сам виноват, что отказался со мной выпускаться. Если не будет меня и Шисуи, то из людей, с которыми он общается, у него останется только Мия-тян.

— Может, запамятовал и пригласил всех в один день, — пожал я плечами с самым честным видом. — Да и какая разница, мы же все знакомы. Как-никак три года вместе учились.

По брошенному на меня взгляду Такеши было ясно, что он ни капельки мне не поверил. Но он не стал больше ничего говорить и под настороженный взгляд Дайсуке медленно прошёл к единственному свободному месту за столом.

Ая с любопытством наблюдала за всем происходящим, а Джузо было просто наплевать на всё вокруг — еда на тарелке его интересовала больше любых межличностных драм. Он методично жевал очередной кусок данго, изредка поглядывая на остальных с выражением лёгкого раздражения.

— У тебя какие-то проблемы? — Такеши обернулся к Дайсуке, который всё не сводил с него недовольный взгляд.

— Да нет, какие проблемы, — Дайсуке пожал плечами и отвернулся к своей тарелке.

Что-то мне не верится, что блондин так спокойно отступит. Такеши хорошо проходится по нему на каждом спаринге, за, что уже давно заслужил отрицательную репутацию в глазах Дайсуке...

— Просто резко вспомнил, что терпеть не могу самовлюблённых придурков, — добавил он с ядовитой интонацией.

...думаю этого и стоило ожидать.

— Если есть что сказать, то говори прямо, — спокойно ответил Такеши, откинувшись назад. — Я не привык к девчачьим перепалкам.

Дайсуке резко дёрнулся, сильнее сжав вилку в руках, и с натянутой улыбкой обернулся к Такеши.

— Как ты меня назвал? — тихо спросил он.

Про девчонку это он зря. Дайсуке мало что могло выбесить, не считая сравнения с женским полом. Учитывая его внешность, подколок на этот счет он слышал не мало.

Я устало вздохнул и взлохматил рукой волосы, наблюдая за тем, как атмосфера в комнате накаляется с каждой секундой. Если я не вмешаюсь, то моя прощальная вечеринка превратится в поле боя. Хозяин дома должен обеспечить мирное сосуществование его гостей, поэтому я решил взять весь урон на себя. Они же не станут пытаться избить парня, в честь которого сегодня собрались. Надеюсь.

Оттолкнувшись от стены, я прошёл к центру комнаты и сложил руки на груди, привлекая к себе внимание.

— Вы на удивление плохо ладите для столь похожих людей.

— Чё? — синхронно буркнули и обернулись ко мне Дайсуке с Такеши, посмотрев так, будто ничего глупее я сказать не мог. — Я похож на него?

Они заговорили одновременно, произнося слова в унисон, что заставило меня слегка улыбнуться. Такого эффекта я не ожидал. Даже Ая тихонько засмеялась, но сразу замолкла, когда оба парня синхронно повернулись к ней с убийственными взглядами.

— Я не про то, что вы оба нарциссичные индюки, — покачал я головой, опёршись на плечи Джузо. — Что несомненно правда. А про то, что вы оба помешаны на младших сестрах. У двух таких заботливых старших братьев наверняка найдутся общие интересы.

Реакция последовала мгновенно. Дайсуке подскочил на месте, а Такеши сжался, будто получил удар в живот.

— Даже не начинай, — блондин сжал кулаки и злобно взглянул на меня.

— Вот, к примеру, возьмём тебя, — продолжил я, проигнорировав угрозу и указательным пальцем ткнув в сторону блондина. — Как мы недавно выяснили, маленький Дайсуке очень ревнует свою сестрёнку и хочет с ней подружиться.

Дайсуке весь съёжился, пытаясь стать меньше и незаметнее. Его лицо из красного стало багровым, а руки задрожали от злости. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвалось только возмущённое хрипение.

Насладившись его реакцией, я медленно перевёл палец на Такеши, который уже готовился к атаке.

— Только попробуй открыть рот, и до выпуска ты не доживёшь, — угрожающе произнёс брюнет.

Он выглядел спокойнее Дайсуке, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять, насколько ему неловко.

— Я уже выпустился, гений, — проигнорировав и вторую угрозу, я продолжил излагать свои размышления с невозмутимым видом. — У Такеши другая история. Он не хочет с ней подружиться. Зачем рабу дружить со своей хозяйкой? Мия-тян держит его в ежовых рукавицах, и он даже пикнуть не смеет.

Можешь винить в этом Шисуи, и его любовь рассказывать о всех забавных историях в вашей семье. Судя по рассказам, Мия-тян довольно властная девочка, и Такеши, несмотря на все свои попытки казаться независимым, пляшет под её дудку.

— Поэтому очень странно видеть вас врагами, — задумчиво добавил я, потирая подбородок. — После моего ухода вы можете организовать кружок по интересам, где будете обсуждать наряды для сестричек. Может, даже начнёте сами шить.

Последняя фраза стала переломным моментом. Ая и Джузо взорвались хохотом, уже неспособные удерживать себя.

Дайсуке и Такеши грустно опустились каждый к своей тарелке и начали её безнадёжно ковырять. Их гордость была основательно растоптана, а боевой дух куда-то испарился. Теперь они выглядели как два побитых щенка, которых отругали за разбитую вазу.

Дайсуке первым нарушил затянувшееся молчание, не поднимая глаз от тарелки:

— Прости. Ты не самый большой мудак в этой комнате.

Голос прозвучал устало, без прежней злости. Похоже, мои слова заставили его пересмотреть приоритеты в распределении ненависти.

— Ты тоже, — ответил Такеши, также не отрывая взгляда от еды. — Я иногда забываю, кто мой главный враг.

*****

Хокаге махнул свободной рукой, разрешая войти в кабинет. Вторая рука с кистью зависла над пергаментом и он поднял голову, улыбнувшись той самой дедовской улыбкой, которая обычно появлялась на его лице во время выступлений в академии.

— Проходи, Райден-кун, — сказал он, указывая на стул перед столом. — Как последний день в академии?

Я поклонился, прежде чем пройти на указанное место.

— Добрый день, Хокаге-сама. Все отлично, все тесты сданы, документы собраны.

— Молодец, — Хирузен улыбнулся шире и отложил перо в сторону, сцепив руки в замок. — Я хотел поговорить с тобой об одной важной детали. К сожалению, в этом году команды А класса уже распределены. И набрать еще одну мы не сможем.

Все, что следует за "к сожалению" обычно звучит не очень хорошо. Остаться без нормального сенсея — это было последнее, что мне сейчас нужно.

— Я могу и в команду из другого класса. Мне неважно, с кем придется работать.

Хокаге грустно покачал головой, проскользив взглядом по документам, лежащим перед ним.

— К сожалению, это важно мне, — произнес он наконец, поднимая глаза. — Я не хочу растрачивать твой талант в слабой команде. И поэтому у меня есть для тебя предложение.

Он сделал паузу, подбирая слова. Или давая мне осознать важность момента. Я все еще не очень хорошо понимаю его язык тела.

— Как ты смотришь на одиночное обучение? У тебя будет сенсей, с которым ты будешь выполнять миссии, но не будет сокомандников.

Предложение звучало хорошо. Даже слишком хорошо. Я почувствовал, как напряжение в плечах немного спало, но тут же его сменила настороженность. Должна была быть какая-то загвоздка. Неужели они действительно не предусмотрели место в команде, когда дали разрешение на досрочное окончание? Или этот разговор был запланирован с самого начала?

— Хокаге-сама, — сказал я, устало вздохнув и откинувшись на спинку стула. — Я не против такого обучения, только хотелось бы знать все нюансы моей ситуации.

Добрая улыбка деда, рассказывающего внуку сказку на ночь, медленно сменилась ухмылкой опытного политика.

— Ну, тогда думаю, начну по порядку, — произнес он, начав барабанить пальцами по подлокотнику кресла. — Ты знаешь, кто такие АНБУ?

Я нахмурился, пытаясь припомнить. Иногда в разговорах с Шисуи и Итачи проскальзывали фразы про отряды АНБУ, но я никогда не интересовался структурным разделением в рядах шиноби. Большую часть времени мы обсуждали тренировки или философские вопросы, а не военную иерархию.

— Нет, — признался честно. — Но могу предположить, что это те ребята в странных масках, что постоянно появляются в вашем коридоре.

— И окажешься прав, — Хирузен кивнул, наклонившись к нижнему ящику стола.

Я услышал тихий скрип дерева и металла, когда он что-то достал оттуда.

— АНБУ — это подконтрольная лично мне структура, состоящая из самых лояльных и талантливых шиноби, — продолжил он, выпрямляясь. — И я хотел бы видеть тебя в рядах этой организации.

Он положил маску на стол передо мной. Я смог получше ее разглядеть — белая фарфоровая поверхность была украшена тонкими синими линиями, образующими стилизованное изображение совиной морды. Большие круглые отверстия для глаз казались пустыми и немного пугающими, а острый клюв придавал маске хищное выражение.

Предложение звучало перспективно. Да и все выглядело так, что выбора как такового у меня нет. Хокаге явно уже все решил за меня, а этот разговор — всего лишь формальность. Поэтому я просто кивнул и взял маску в руки.

Фарфор был удивительно легким, но прочным на ощупь, а внутренняя поверхность была тщательно отполирована до зеркального блеска.

— Тигр, — сказал Хокаге, улыбнувшись и откинувшись на спинку стула.

Рядом с ним материализовался ниндзя в похожей фарфоровой маске. На ней были оранжевые полосы, напоминающие тигриную расцветку. Темно-серый жилет поверх черной рубашки с длинными рукавами, темные штаны и сандалии. За спиной виднелась рукоять катаны, а на поясе висело несколько сумок с расходниками.

— Знакомься, это твой новый учитель, — произнес Хирузен, указав рукой на появившегося ниндзя.

Я кивнул в приветствии, но тот никак не отреагировал.

— Думаю, вам нужно пообщаться наедине, — Хирузен перевел взгляд между нами, после чего с понимающей улыбкой покачал головой и потянулся к документам, обозначая конец аудиенции. — Не буду задерживать.

Тигр подошел ко мне и положил руку на плечо.

В следующую секунду мир вокруг размылся, подарив знакомое чувство. Желудок подпрыгнул к горлу, а в ушах немного зазвенело. У Шисуи шуншин выходил на порядок лучше — там я даже не мог сначала понять, что мы куда-то перенеслись.

Когда мир вновь обрел четкость, я обнаружил себя на знакомой тренировочной площадке. Это был один из полигонов рядом с академией — открытое пространство, окруженное высокими деревьями. Несколько деревянных столбов для отработки ударов стояли в ряд, а мишени для метания сюрикенов висели на противоположной стороне площадки.

Шиноби в маске прошел чуть вперед, встав в паре метров передо мной.

— Расскажи, что уже умеешь, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. — Чтобы я не тратил время.

Хоть тон ничего и не выдавал, но я подсознательно чувствовал в нем раздражение, будто мое обучение было последним, чем он хотел заниматься. Насильно заставили тренировать меня? Или он просто не любил новичков?

— Может, представимся для начала? — предложил я, стараясь внести хоть немного человечности в этот холодный разговор. — Все-таки нам предстоит работать вместе.

— Зачем? — Он пожал плечами. — Как тебя зовут, мне плевать, а как зовут меня — не твое дело.

— Я же должен как-то к вам обращаться.

— Позывного будет достаточно, — отрезал он. — Я — Тигр, ты — Филин. С этого дня маска будет на тебе все время службы, снимать ее можешь только дома и в выходные.

Он сделал короткую паузу, давая мне время переварить информацию.

— Теперь отвечай на вопрос.

Вздохнув, я начал рассказывать о своих предрасположенностях в стихиях, перечислил все техники, которые успел изучить за время тренировок с Шисуи. Упомянул базовые навыки рукопашного боя и метания оружия, стараясь не преувеличивать свои способности. Умолчал только о разрабатываемой технике, которой еще не дал названия. Не то чтобы она была секретной, просто в практике пока бесполезна.

Во время моего рассказа Тигр стоял неподвижно, лишь изредка кивая.

— Неплохо, — сказал мой новый сенсей, удовлетворенно кивнув. — Следующие две недели мы проведем вводные тренировки. Я обучу тебя базовым вещам, необходимым во время выполнения миссий — от шуншина и передвижения верхними путями до использования запечатывающих свитков.

— Хай, — кивнул я, соглашаясь с планом действий.

Все прозвучало довольно логично. Мое настроение начало стремительно подниматься — хоть и недовольный, но компетентный сенсей был достаточно хорошей новостью для этого дня.

— Еще кое-что, — Тигр поднял руку и указал пальцем на танто Шисуи за моей спиной.

Я почувствовал, как его взгляд сфокусировался на клинке, и инстинктивно коснулся рукояти.

— Ты не сказал ни слова про навыки работы с оружием, — продолжил он, скрестив руки на груди. — Он у тебя для красоты висит?

— Это подарок друга, — ответил я, все еще держась за рукоять. — Я еще им не пользовался.

— Ясно, — Тигр кивнул и направился к дальнему дереву — массивному дубу с толстым стволом, полностью покрытом зарубками от оружия. — Значит, три недели.

Он оперся о ствол спиной, скрестив руки на груди.

— Научу тебя им сносно махать и, возможно, пропускать чакру сквозь лезвие, — продолжил он, наклонив голову набок. — Молнией я не владею, но принцип у ветра схожий.

Он помолчал несколько секунд, изучая меня через прорези маски.

— Начинай разминку. Немного поспарингуем, после проведем полноценную тренировку.

Глава 24

— Хатасе-сан, — Тигр коротко кивнул мужчине в очках за стойкой канцелярии.

Тот, к кому он обратился — худощавый мужчина лет сорока — оторвался от своих бумаг и внимательно меня осмотрел. Задержался на деталях экипировки, пробежался по поясу с сумками, поднялся к маске.

— Хмм, — протянул он задумчиво, откинувшись в кресле.

Сегодня я впервые надел свою форму АНБУ. Черная униформа сидела идеально — приталенный жилет с высоким воротником поверх длинной рубашки, рукава которой, закрытые защитными щитками, плотно облегали руки до самых запястий. Темные штаны были заправлены в высокие сандалии, а на поясе болтались подсумки с экипировкой. За спиной, в специальных ножнах, покоился танто Шисуи.

Почти месяц тренировок пролетел незаметно, но оказался на удивление продуктивным. Мы изучили множество простых, но крайне полезных техник, и я закончил программу за неделю вместо планируемых двух. Шуншин оказался не таким сложным, как мне первоначально казалось — главное было не терять концентрацию во время перемещения.

Оставшиеся две недели мы посвятили интенсивным тренировкам кендзюцу. Тигр скромно заявил, что не считает себя каким-то великим мастером меча, просто «довольно неплохо им машет». Я, конечно, был склонен верить его оценке, но с моей позиции он сражался как настоящий монстр.

Его движения были резкими и смертельно точными, каждый удар рассчитан до миллиметра. Он показывал технику раз, максимум два, а затем заставлял меня повторять до тех пор, пока движения не становились автоматическими.

Полезнее всего оказался навык пропуска чакры через клинок. Если противник не владел чем-то подобным, то любое оружие ближнего боя мой меч разрезал, даже не замечая сопротивления. Освоил я эту технику довольно быстро — настолько, что Тигр впервые за все время совместной работы показал хоть какие-то эмоции. Он даже немного замер, наблюдая, как синие искры молнии пробегают по лезвию танто, а затем удовлетворенно кивнул.

Основная сложность заключалась в необходимости развития контроля над стихией до достаточного уровня, но с этим у меня проблем не возникло.

— Новенькое пополнение? — закончив свой осмотр, Хатасе-сан посмотрел на Тигра и приподнял бровь.

Тигр молча кивнул, не меняя позы.

Получив подтверждение, мужчина повернулся к своему рабочему столу и принялся активно искать что-то среди документов. Его тонкие пальцы быстро перебирали стопки бумаг, отбрасывая неподходящие дела и проверяя что-то на других.

— Есть тут одно дело, — пробормотал он себе под нос, продолжая поиски. — Где же оно... А, вот!

Он извлек из середины одной стопки папку с красной печатью и протянул Тигру, довольно улыбнувшись.

— Поступило сегодня. Думаю, как раз подойдет для вашего случая. Заказчик — Икада Ренджи. Запрос на расследование. — Хатасе-сан поправил очки и добавил: — Вам, кстати, повезло. Мужчина все еще здесь, в коридоре. Можете с ним поговорить.

Тигр принял папку и начал бегло просматривать содержимое. Его глаза под маской быстро пробежали по строчкам, впитывая информацию. Через несколько секунд он резким движением закрыл папку и протянул ее мне.

Я взял документы и погрузился в изучение деталей дела. Икада Ренджи, сорок один год. Проживает в торговом городе Шутаба-мачи, расположенном на границе со Страной Рек. Семейный — есть жена и дочь. Жена работала в местной гостинице уборщицей на ночных сменах, но неделю назад трагически погибла, упав с лестницы во время дежурства и сломав шею. Дочь Хина пропала в ту же самую ночь при загадочных обстоятельствах.

Запрос на миссию ранга C — поиск пропавшей дочери.

Как только я поднял глаза от бумаг и встретился взглядом с Тигром, тот решительно махнул головой в сторону коридора.

Мы, не прощаясь, покинули душный кабинет и оказались в более просторном коридоре. Слева от двери стоял мужчина, которого я уже заметил по пути сюда, но тогда не придал ему особого значения. Теперь, зная детали дела, уже рассмотрел Икада Ренджи внимательнее.

Заказчик выглядел так, словно не спал несколько дней подряд. Под покрасневшими глазами залегли темные круги, одежда была помятой и местами порванной, волосы растрепаны. Руки мужчины слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от нервного напряжения.

Тигр остановился справа от входа в кабинет и красноречиво махнул мне головой в сторону заказчика.

Хочет, чтобы я взял инициативу в свои руки? Что ж, думаю, справлюсь.

Пожав плечами, я подошел к мужчине и слегка поклонился.

— Добрый вечер, Икада-сан.

Тот резко дернулся и перевел на меня затравленный взгляд. По его покрасневшим, опухшим глазам было ясно, что он провел не один вечер в слезах. Несколько секунд он моргал, пытаясь сфокусировать зрение, и только потом в его взгляде мелькнуло понимание.

— Не могли бы вы ответить на пару моих вопросов касательно вашей миссии? — продолжил я, доставая небольшой блокнот из подсумка.

— Конечно, шиноби-сан, — проговорил он, заметно заикаясь. — Спрашивайте, что нужно.

— Отлично. Вы утверждаете, что ваша дочь пропала в ту же ночь, когда погибла супруга?

— Да... — Икада кивнул головой, и его голос предательски дрогнул. — Моя Хина отправилась с мамой на ее ночную смену в гостиницу. Меня в тот день не было дома — работал на стройке в соседнем районе, задержался допоздна. Нами забрала дочь с собой, чтобы та не осталась одна. С той проклятой ночи я ее...

Мужчина не смог договорить. Он закрыл лицо дрожащими руками, а плечи затряслись от рыданий.

— Простите, простите, пожалуйста, — пробормотал он сквозь пальцы.

— Ничего страшного, — покачал я головой, стараясь говорить максимально мягким тоном. — Можете не торопиться.

Я дал ему несколько минут прийти в себя, терпеливо ожидая, пока он справится с нахлынувшими эмоциями. Мужчина глубоко вздохнул, вытер покрасневшие глаза рукавом помятой рубашки и выпрямился, пытаясь взять себя в руки и выглядеть более достойно.

— У вашей жены были какие-то неприятности на работе? — продолжил я допрос, держа карандаш наготове. — Возможно, она с кем-то конфликтовала? Имела врагов среди постояльцев или коллег?

— О, что вы! — он замотал головой с такой силой, что я забеспокоился за сохранность его шейных позвонков. — Нами была просто чудесной женщиной! Все на работе обожали ее — и постояльцы, и коллеги. Она всегда была приветлива со всеми, готова помочь, выслушать...

Его голос снова дрогнул, и он прикусил губу, пытаясь не расплакаться.

— Вы думаете, это была не случайность?

— Учитывая подозрительную пропажу вашей дочери в ту же ночь, у меня определенно есть основания так полагать, — ответил я, записывая его слова и имена членов семьи в блокнот. — Скажите, кем вы работаете? Возможно ли, что девочку могли похитить ради выкупа?

— Я так не думаю, — мужчина покачал головой. — У меня есть небольшая строительная команда из пяти человек, мы занимаемся отделочными работами. Я достаточно зарабатываю, чтобы прокормить семью и обеспечить всем необходимым, но назвать нас богатыми никак нельзя.

Он достал из кармана потертый кожаный кошелек и сжал его в дрожащих руках.

— Все накопления, что были, я принес сюда, чтобы оплатить эту миссию. Больше у меня ничего нет.

— Понятно. Тогда вопросов больше нет, — заключил я, закрывая блокнот и убирая его обратно в подсумок.

Честно говоря, я почувствовал укол жалости к этому несчастному человеку, как бы ни старался абстрагироваться от эмоциональной стороны дела. Потерять жену и дочь за одну ночь — такого удара не пожелаешь даже злейшему врагу.

— Пожалуйста! — мужчина резко шагнул ко мне, движение было настолько внезапным, что я инстинктивно потянулся к рукоятке танто, но вовремя остановил себя.

Икада-сан упал на колени прямо передо мной, схватил меня за руку обеими ладонями.

— Верните мне мою дочь, — взмолился он. — Умоляю вас! Она все, что у меня осталось в этом мире!

Я почувствовал неловкость от такого открытого проявления отчаяния, но прекрасно понимал состояние отца, потерявшего все самое дорогое. Кивнув ему с максимально возможной уверенностью, я осторожно высвободил руку из его хватки и посмотрел на Тигра.

Мой наставник молча кивнул в сторону, и не дожидаясь меня пошел дальше по коридору.

Как только я догнал его, мы направились к выходу из канцелярии, оставив за спиной рыдающего мужчину. Всхлипы отдавались в гулкой тишине здания, а я мысленно прокручивал полученную информацию, пытаясь найти зацепки для расследования.

— Что думаешь? — спросил Тигр, когда мы уже спускались по ступеням на улицу.

— Торговый город, много народу на улицах, куча свидетелей, — размышлял я вслух, анализируя ситуацию. — Не думаю, что это будет особенно сложное дело, если только здесь не замешаны шиноби.

— Ну вот и отлично, — Тигр остановился у выхода из здания и повернулся ко мне лицом. — Тогда доложишь о результатах, как только закончишь с миссией.

Я резко остановился, недоуменно уставившись на него.

— В каком смысле — закончу?

— А ты думал, я буду с тобой нянчиться? — в голосе Тигра послышались насмешливые нотки. — Миссия плевая. Так что жду твоего доклада ровно через неделю. Удачи, Филин.

С этими словами он просто растворился в шуншине, оставив меня одного посреди улицы перед зданием канцелярии. Легкий вечерний ветерок подхватил несколько листьев, которые закружились в небольшом вихре там, где секунду назад стоял мой наставник.

Я стоял, глядя на пустое место, где только что находился Тигр, и почувствовал, как растерянность постепенно сменяется раздражением. Первое задание и уже убийство, а наставник решил самым наглым образом от меня избавиться. Смирившись с ситуацией, я устало вздохнул и направился домой, собрать вещи и подготовиться к миссии.

*****

Так. Свитки для запечатывания — проверил, все на месте. Свитки с припасами и спальником аккуратно размещены в боковых отделениях рюкзака. Две дополнительные ампулы с парализатором и одна с седативным ядом из кураре осторожно завернуты в мягкую ткань и помещены в специальный защищенный отсек.

Еще раз перепроверив рюкзак, я захлопнул его и накинул на плечо. После чего подошёл к зеркалу в прихожей, критически оценивая, как сидит форма и маска. Черная ткань облегала тело без единой складки, все ремни затянуты правильно, маска плотно прилегает к лицу. Удовлетворившись внешним видом, прошел дальше по квартире: выключил воду, проверил замки на окнах, направился к небольшой оранжерее на подоконнике, чтобы полить...

Цветы.

Резкая мысль пронзила голову, заставив замереть с лейкой в руках. Что делать с цветами? Меня не будет целую неделю, а большинство растений требуют постоянного ухода. Обычные фиалки и герань переживут, они достаточно выносливы, но вот сумеречные ирисы — те самые, из лепестков которых я извлекаю алкалоиды для ядов — нуждаются в поливе строго каждые три дня. Иначе их корневая система начнет гнить, и месяцы кропотливого выращивания пойдут прахом.

В голове пробежало множество мыслей, каждая более абсурдная предыдущей. Попросить кого-то из соседей? Времени катастрофически мало, нужно выступать искать пропавшую девочку, а я торчу дома с лейкой, как деревенский садовник.

Поэтому, вздохнув и мысленно поругав себя за непредусмотрительность, я снял маску, аккуратно положил в подсумок и постучал в соседнюю квартиру. Надеюсь, соседи вообще дома в такое время. За деревянной дверью царила тишина, и я уже был готов развернуться и придумать другой план, но решил повторить стук более настойчиво.

— Иду, иду, — за дверью послышался какой-то знакомый детский голос, недовольный и сонный.

Дверь открылась с тихим скрипом петель, и я недоуменно уставился на своего соседа. Это определенно был не тот исход, которого я ожидал.

— Райден? — заспанный Наруто потёр глаза тыльной стороной ладони, поправляя смешную оранжевую шапку для сна, которая съехала набок и торчала, как петушиный гребень.

Мальчик выглядел так, будто проспал несколько дней — волосы взъерошены в все стороны, на щеке отпечаток от подушки, пижама помята. Он моргал, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, кто его разбудил.

— Ты почему не в академии? — вопрос вылетел инстинктивно, прежде чем я вообще обдумал ситуацию. — Так, постой. Ты вообще что тут делаешь? Здесь же раньше жила старушка Канака-сан.

— Не знаю, — пожал плечами блондин, зевнув во весь рот и не особо заботясь о том, чтобы прикрыть его ладонью. — Я когда сюда переехал в начале года, думал, тут вообще никто не живёт. Все квартиры были пустые.

Я удивлённо посмотрел дальше по подъезду, отмечая, что действительно — обычно тут везде висела одежда для сушки на веревках между окнами, слышались голоса других жильцов, а теперь просто пустота и гулкая тишина. Насколько я погрузился в свои дела, что даже не заметил как выселился весь дом?

— Ладно, у меня нет времени на выяснение жилищных вопросов, — я вытащил кошелёк и достал оттуда две купюры, держа их так, чтобы Наруто хорошо видел номинал. — Хочешь заработать две тысячи?

Наруто резко закивал, мгновенно проснувшись при виде денег. Глаза его загорелись, и он выпрямился, стряхивая остатки сонливости.

— Конечно хочу, Датебайо! А что нужно делать? Это что-то опасное?

— Тогда слушай внимательно, — я поднял руку, показывая на соседнюю дверь. — Ровно через три дня ты должен войти в мою квартиру и полить цветы с фиолетовыми лепестками. Понял? Только с фиолетовыми, остальные не трогай ни в коем случае. Треть лейки на каждый горшочек.

Наруто наморщил лоб, пытаясь запомнить инструкцию или представить, что может случиться, если он перепутает цветы.

— И всё? Просто один раз полить цветы? — в голосе послышались нотки недоверия, ожидая подвоха.

Я кивнул, протягивая ему деньги вместе с запасным ключом от квартиры.

— Сделай всё правильно, и можешь считать, что справился. Смотри не потеряй ключ, и главное — запомни: только фиолетовые цветы. Остальные выживут без полива.

— Можешь на меня положиться, датебайо! — Наруто улыбнулся, показав мне большой палец и зажав деньги в кулак. — Я справлюсь! Фиолетовые цветы, через три дня, больше ничего не трогать!

Скептически осмотрев довольного мальчика, я устало вздохнул. Делать всё равно нечего, и об этом нужно было думать заранее, а не в последний момент перед выходом на задание. Но выбора особого не было — либо доверить это Наруто, либо забыть о сумеречных ирисах.

Поэтому, махнув ему рукой на прощание, я запрыгнул на крышу под его удивлённые крики. Наруто даже высунулся из дверного проёма, задрав голову вверх и пытаясь понять, куда я делся.

Перепрыгивая с крыши на крышу, направился к воротам Конохи. Город под ногами медленно просыпался — из труб домов поднимались тонкие струйки дыма, где-то скрипели ставни, слышались негромкие голоса ранних прохожих.

На выходе стояла парочка чунинов в стандартной форме — зелёных жилетах поверх тёмно-синих брюк и рубашек. Один из них, коренастый мужчина с небольшой бородкой, лениво листал какие-то документы, периодически зевая и потирая глаза. Второй, более молодой, с повязкой на лбу, внимательно осматривал каждого проходящего, но на меня даже никак не отреагировал — видимо, форма АНБУ автоматически снимали все вопросы.

Я просто прошёл через огромные входные ворота деревни — массивную конструкцию из тёмного дерева и металла, возвышающуюся над дорогой. Створки ворот были настолько широкими, что через них могли бы параллельно проехать три повозки, а высота достигала добрых пятнадцати метров.

Переступив порог родной деревни, я испытал какое-то странное чувство — смесь тревоги и предвкушения, словно переходил невидимую границу между детством и взрослой жизнью. Впервые за всю жизнь я покинул стены деревни как полноправный шиноби на боевом задании.

Глава 25

Солнце начало клониться к закату, когда я увидел в далеке первые крыши домов своего пункта назначения. Шутаба-мачи раскинулся в широкой долине, огромной паутиной из черепичных крыш и извилистых улочек. Город был значительно больше, чем я представлял по описанию из досье — дома теснились друг к другу, образуя плотную застройку, а над ними поднимались тонкие струйки дыма. Даже отсюда было видно оживленное движение — крошечные фигурки людей сновали между зданиями.

Путь прошел не так интересно, как я ожидал. Бесконечная полоса деревьев, один привал на ночлег под звездным небом, где я размышлял о предстоящем задании и пытался представить, с чем именно мне придется столкнуться. Никаких людей в беде или захваченных бандитами деревень, что так красочно рисовало воображение после приключенческих романов. А из врагов только комары — назойливые твари атаковали с завидным упрямством. Никогда не думал, что насекомые будут теми, на ком я впервые отработаю свои навыки кендзюцу.

Подступив к входу в город, я чуть-чуть осмотрелся вокруг, оценивая обстановку. Никакой охраны, патрулей или дозорных — только широкие деревянные ворота, украшенные резьбой и яркими лентами, что больше напоминали праздничное украшение, чем оборонительное сооружение. Неужели протектората Конохи достаточно для того, чтобы не бояться вообще никаких нападений бандитов? Я бы их на месте точно озаботился хоть какой-то стражей.

Пройдя ворота, я попал в огромную толпу людей, снующих между лавками. Покупатели торговались и спорили с продавцами, где-то лаяли собаки, а из соседней лавки доносились детские крики. Воздух был пропитан смесью запахов: пота, пряностей, дыма от кузниц и сладковатого аромата свежих фруктов. Прилавки ломились от всевозможных товаров — от ярких тканей и блестящих украшений до сельскохозяйственных инструментов и керамической посуды.

Хорошо, что моя цель совсем недалеко — без возможности передвигаться по крышам, в этой толкотне можно было легко застрять на пару часов.

Аккуратно пробравшись через толпу, стараясь не толкать людей, дабы не сбросить с себя хенге, я подошел к большому забору, за которым виднелось трехэтажное здание. Гостиница "Цветущая сакура" была внушительным строением из темного дерева и белого камня, с традиционными изогнутыми крышами, покрытыми темно-зеленой черепицей. Здание окружал просторный двор, вымощенный каменными плитками, а по периметру росли настоящие сакуры — сейчас, летом, они стояли в густой зеленой листве, но я мог представить, как красиво они цветут весной. В углу двора журчал небольшой фонтанчик, а рядом с ним стояли деревянные скамейки для отдыха постояльцев.

Пройдя через двор, где несколько гостей неспешно прогуливались, наслаждаясь вечерней прохладой, я поднялся по широким деревянным ступенькам к главному входу. Массивная дверь была украшена традиционной резьбой с изображениями цветущих веток, а над ней висела красивая табличка с названием заведения.

За стойкой сидела девушка лет двадцати — миловидная блондинка с приятной улыбкой и живыми карими глазами. Волосы она собрала в аккуратный пучок, закрепив его красивой заколкой с перламутровыми вставками, а на ней было простое, но элегантное кимоно приглушенного розового цвета с узором из мелких цветочков. Когда я подошел, она подняла голову от своих бумаг и улыбнулась.

— Добрый день, — поздоровалась она мелодичным голосом, слегка склонив голову в вежливом поклоне. — Желаете снять номер? У нас также имеются горячие источники с целебными минералами, массажный кабинет и традиционные банные процедуры. Завтрак и ужин включены в стоимость проживания, а наш повар славится своими блюдами из свежей рыбы и местных овощей.

— Добрый, — я неловко потер затылок, зарываясь пальцами в длинные рыжие волосы и стараясь выглядеть как можно более обыденно. — Я хотел бы снять номер на два дня.

Девушка с профессиональной улыбкой принялась просматривать свои бумаги, водя тонким пальцем по строчкам в книге регистрации.

— Конечно, — сказала она наконец, подняв голову. — Сейчас свободен номер семнадцать на втором этаже с видом во внутренний дворик. Одна ночь стоит двадцать тысяч рё. Вас устраивает? В номере есть собственная ванная комната, мягкая постель и письменный стол.

— Да, — я кивнул с улыбкой, поправив рюкзак за спиной и постаравшись придать своему голосу немного смущения. — Мне только дождаться заказчика и передать посылку.

Двадцать тысяч... Дороговато конечно, но, что поделать. Это был явно не тот класс заведений, где останавливались постояльцы среднего достатка. Скорее место для состоятельных купцов или знатных особ. В душе теплилась надежда, что после того как закончу с делом, смогу вытрясти свои деньги с хозяина заведения.

— Не думал, что когда-нибудь остановлюсь в таком месте, — я мечтательно осмотрел обстановку вокруг.

Девушка прикрыла рот тонкой ладонью, тихонько прыснув от смеха и весело блеснув глазами.

— Эй, — я обиженно отвернулся от нее, скрещивая руки на груди. — Нельзя смеяться над деревенскими парнями. Мы может и не видели особых роскошей, но зато честные и трудолюбивые.

Мило вытерев выступившие слезы уголком рукава, она слегка наклонилась ко мне через стойку, понизив голос до доверительного шепота.

— На самом деле я тоже из соседней деревни. Поэтому прекрасно понимаю ваши чувства.

— Правда? — я удивленно посмотрел на нее, опустив деталь о том, что заметил мозоли на ее руках еще при первом взгляде. — А по виду вы слишком утонченная для домашней работы в деревне. И говорите очень... культурно.

Она немного смущенно потерла руку, и румянец тронул ее бледные щеки.

— Хозяин гостиницы оказался достаточно добр, чтобы приютить меня и обучить всем премудростям работы с постояльцами, — объяснила она тихо. — Я очень ему за это благодарна.

— Должно быть, достойный человек, — заметил я, а затем слегка нахмурился, делая вид, что вспоминаю что-то неприятное. — А то я немного испугался, услышав слухи об этом месте. Говорят, тут недавно кто-то умер и начали люди пропадать.

С лица девушки спала вся веселость, и она резко побледнела. Руки слегка задрожали, когда она механически положила на прилавок деревяшку с вырезанным номером семнадцать.

— Простите, — сказала она дрогнувшим голосом, отводя взгляд в сторону. — Я не хочу об этом говорить.

— Конечно, конечно, — я поднял руки в примирительном жесте, изображая раскаяние, и решил не настаивать. — Я не хотел вас расстраивать. Простите, пожалуйста. Иногда говорю, не подумав.

— Ничего, — она покачала головой, но голос все еще звучал напряженно. — Это не ваша вина. Просто после всего произошедшего мне немного не по себе. Стараюсь не думать об этом.

— Я рад, что вы не в обиде, — весело улыбнулся, стараясь разрядить атмосферу, и забрал свой номерок. — Тогда могу я напоследок узнать ваше имя? Деревенские должны держаться вместе, особенно в чужих краях.

— Саки, — она слабо улыбнулась, хотя бледность никуда не исчезла.

— Меня зовут Рен. Большое спасибо, Саки-сан. Схожу и оценю доставшийся мне номер. Надеюсь, вечер у вас пройдет спокойно.

Перекатив деревянный номерок между пальцами, я поднялся на второй этаж, где меня встретил пустой коридор. Стены были украшены традиционными свитками с каллиграфией и небольшими картинами с изображениями горных пейзажей. Слабый аромат благовоний смешивался с запахом полированного дерева и едва заметными нотками цветов из внутреннего дворика.

Осмотревшись вокруг еще раз и убедившись, что никого нет, я начал изучать лестницу. Элегантная конструкция из темного дерева с резными балясинами и широкими ступенями. Я медленно провел рукой по полированным перилам, присматриваясь к каждой царапине, каждому потертому месту. Если Икада Нами упала отсюда, должны были остаться какие-то следы — потертости на дереве, царапины от ногтей, что угодно.

Перила были отполированы до блеска, не единой неровности. Ступени тоже выглядели идеально — ни сколов, ни потемневших пятен, которые могли бы указывать на присутствие крови. Стены рядом с лестницей выкрашены в спокойный бежевый цвет, я внимательно осмотрел их на предмет следов от удара. Ничего.

Закончив на втором этаже, я поднялся дальше, на третий, где, судя по надписи на небольшой табличке у входа, располагались комнаты персонала. Здесь коридор был уже, а стены проще — без дорогих украшений, только функциональная деревянная обшивка и несколько масляных ламп в простых металлических плафонах. На первый взгляд тоже все было нормально. Наверняка хозяин постарался убрать все следы, чтобы не распугать жильцов, но возможно что-то упустили.

Я присел на корточки, внимательно изучая пол в том месте, где лестница выходила на третий этаж. Деревянные доски были тщательно вымыты, пахло каким-то сильным моющим средством с резким химическим запахом. Провел пальцем по щели между досками — чисто. Слишком чисто.

Судя по всему упала она именно отсюда, но к сожалению, это не дает абсолютно ничего конкретного. Оторвавшись от изучения лестничного проема, я осмотрел сам этаж, отметив расположение комнат. Дверь с табличкой "Икада Нами" находилась в самом конце коридора, рядом с запасным выходом. Комната Саки, затем еще пара дверей без табличек — вероятно, для других сотрудников. И в противоположном конце коридора массивная двойная дверь из красного дерева — скорее всего, кабинет хозяина.

Закончив с осмотром, я отправился в свой номер, где, захлопнув за собой дверь и закрыв окно, смог наконец сбросить хенге и расслабиться на мягкой кровати.

Что у меня есть на данный момент? Умерла Икада Нами ночью, неудачно упав с лестницы. Есть предположения, что ее кто-то убил, но скинуть с лестницы — не самый надежный способ. Слишком много шума и низкий процент успешного исхода. Значит, все это могло быть просто случайностью. Но вот куда делась дочь заказчика?

Я перевернулся на спину, уставившись в деревянный потолок с тонкими резными балками. Логика подсказывала несколько вариантов: либо девочка стала свидетелем чего-то, что не следовало видеть, либо ее смерть тоже планировалась, но что-то пошло не так. А может, она просто испугалась и убежала? Десятилетний ребенок, увидевший, смерть матери...

Нужно завтра выбраться и немного поспрашивать людей в округе. Пока слишком мало информации для составления четкой картины. Прикинув примерный план действий, я поставил сигналки на все входы и лег спать, отложив остальные размышления на завтра.

*****

— Доброе утро, Саки-сан, — я весело помахал девушке за стойкой, выходя на улицу.

Она выглядела лучше, чем после разговора со мной — на щеках играл здоровый румянец, а волосы были аккуратно уложены в сложную прическу с небольшими жемчужными шпильками.

— Доброе утро! — она с улыбкой ответила, помахав рукой. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Завтрак подается до десяти утра в главном зале.

— Спасибо, обязательно загляну, — ответил я, направляясь к выходу. — Просто хочу немного прогуляться по городу, пока не жарко.

Народу на улицах было не меньше, чем вчера — торговцы уже разложили свои товары, покупатели толпились у прилавков, а воздух звенел от множества голосов, перекрикивающих друг друга. Поэтому, не выходя на центральную улицу, где легко можно было потеряться в толпе, я прошел вдоль мелких улочек, петляющих между жилыми кварталами.

Здесь было значительно тише — только изредка попадались торговцы с тележками да женщины с корзинами, направляющиеся на рынок. Дома стояли плотно друг к другу, их деревянные стены потемнели от времени, а черепичные крыши местами поросли мхом.

Выйдя на параллельную улочку, где располагались мастерские ремесленников и строителей, я сразу почувствовал характерный запах свежих опилок и машинного масла. Здесь работали плотники, каменщики, кузнецы — все те, кто своими руками строил и украшал этот город.

Чуть осмотревшись вокруг, я увидел нужную мне лавку — небольшое деревянное строение с широкими открытыми воротами, за которыми виднелись штабеля досок и бревен. Двое мужчин в простых рабочих формах строгали длинное бревно, снимая слой за слоем и время от времени проверяя гладкость рубанком.

— Здравствуйте, — я подошел ближе, стараясь выглядеть дружелюбно.

— Чего тебе, пацан? — грубо отозвался один из мужчин, недовольной отвлечением от работы.

Он был коренастым и широкоплечим, с мускулистыми руками, покрытыми шрамами и мозолями от многолетней работы с деревом и седыми волосами стянутыми в хвост.

— Извините, — я постарался придать голосу нотки смущения и неуверенности. — Я просто искал Ренджи, хотел поговорить с ним.

Второй мужчина — более худой, с длинными усами и добродушным лицом — наконец отложил рубанок и внимательно посмотрел на меня.

— Нет его, — он вмешался в разговор, вытирая руки о кожаный фартук. — А ты, кто такой будешь?

— Меня зовут Рен, — я потер затылок, изображая неловкость. — Я его племянник из Изуны. У меня доставка в этот город, хотел зайти и поздороваться, поскольку оказался поблизости.

Мужчины переглянулись между собой — что-то тяжелое промелькнуло в их взглядах. Коренастый со вздохом отложил рубанок и сел на деревянную скамейку, стоявшую у стены мастерской. Второй последовал его примеру.

— Садись, пацан, — махнул рукой здоровый, указывая на свободное место рядом с собой. — У нас для тебя плохие новости.

Я сел между ними, и усатый мужчина достал из-под скамейки глиняный кувшин с водой и несколько небольших пиал. Неторопливо разлил прохладную жидкость, пахнущую мятой, и протянул одну пиалу мне.

— Пей, — сказал он мягко. — Тут немного трав для успокоения.

Я благодарно кивнул и сделал несколько глотков, приготовившись слушать рассказ.

*****

— Неужели Хину-чан до сих пор не могут найти? — в ужасе покачал головой.

— Нет, — коренастый сплюнул в сторону и грязно выругался. — Ренджи как раз отправился нанимать шиноби в Коноху. Но пока эти ублюдки разберутся со своими бумажками, девочку уже и искать будет поздно.

Я мысленно усмехнулся. Бюрократия — общий враг всех слоев населения.

— А я еще и остановился в этой гостинице, — покачал головой. — Кто же знал, что там такой ужас произошел.

— Да заведение-то в этом не виновато, — мужчина с усами улыбнулся, успокаивающе похлопав меня по плечу. — Там мы, кстати, хорошо поработали. Интерьер обновляли всего месяц назад.

— Вы там работали? — спросил я, стараясь не выражать особого интереса.

Усатый мужчина кивнул, отпивая из своей пиалы.

— Делали кое-какие работы по внутренней отделке. Обновляли панели на стенах, перестилали полы в некоторых комнатах. Ренджи тогда очень радовался этому заказу, — он хитро подмигнул товарищу. — Хорошие деньги платили, да и работа была не тяжелая.

Коренастый усмехнулся и подтолкнул друга локтем.

— Еще бы он не радовался, особенно когда еду выносила та блондиночка, да?

А вот это уже действительно интересно звучит. Заказчик был знаком с кем-то из персонала?

— Спасибо вам за новости, — решив, что больше ничего толкового с них не вытащу, я поднялся с места, стряхивая пыль со штанов и вытирая пот со лба. — Мне пора возвращаться.

— Ты это, — усатый мужчина протянул мне небольшой холщовый пакетик с сухими листьями, источавшими приятный травяной аромат. — Успокаивающий сбор. Попей немного, когда тяжело на душе станет. Поможет.

— Очень благодарен, — я искренне улыбнулся, пряча пакетик в карман.

Поблагодарив их еще раз, направился обратно, по пути прикидывая полученную информацию. Ренджи работал в гостинице и, судя по красноречивым ухмылкам между его коллегами, тесно общался с какой-то блондинкой из персонала. Саки? Она показалась мне слишком молодой для женатого мужчины средних лет, но кто знает. Может, кто-то другой, кого я еще не видел.

Но даже если так, картина начинала складываться весьма неприятная. Если Ренджи действительно общался с кем-то из персонала гостиницы, вполне возможен конфликт между этим кем-то и его женой. Любовный треугольник с трагическим исходом. Только вот куда делся ребенок?

Будем исходить из худшего варианта и предположим, что девочку тоже убили. Вынести незаметно тело из гостиницы было бы практически невозможно. Это торговый город, с кучей туристов. Даже ночью на улицах полно людей.

Спрятать его в самой гостинице тоже не вариант — через неделю трупный запах заполонил бы все здание, и даже если бы его попытались замаскировать какими-то ароматическими веществами, у шиноби обоняние значительно острее, чем у обычных людей. До Айи мне, конечно, далеко, но даже с моими способностями я бы наверняка учуял запах разложения.

А значит, у виновника был только один выход.

С отвращением вздохнув, я ускорил шаг, решив дождаться ночи, прежде чем приступить к следующему этапу расследования.

Глава 26

Тихо захлопнув за собой окно, я мягко приземлился на траву. Ночной воздух обволок прохладой и влажностью, пропитанный ароматами цветущих растений из внутреннего дворика. Вокруг царила тишина — все постояльцы давно отправились спать, но за высоким деревянным забором все еще доносились приглушенные голоса отдыхающих туристов, звон посуды и негромкий смех из соседних заведений.

Замерев на несколько секунд, я прислушался к звукам ночного города и внимательно осмотрелся. Окна гостиницы были темными, лишь в паре комнат на первом этаже мерцал слабый свет масляных ламп. Убедившись, что поблизости точно никого нет, я осторожно прошел вдоль стены здания к заднему двору.

С этой стороны двор оказался значительно больше, чем я ожидал — просторное поле, покрытое аккуратно подстриженной травой. По периметру росли деревья, а в дальнем углу, почти у самого забора, виднелся небольшой деревянный сарай с покосившейся крышей.

Слишком долго буду осматривать его в одиночку. Пальцы автоматически сложились в печать создания теневого клона.

Тот материализовался рядом со мной в облачке белого дыма, кивнул и тут же молча направился к противоположной стороне двора.

Вместе мы приступили к методичному осмотру земли. Опустившись на колени, я начал сантиметр за сантиметром прощупывать траву, проводя по ней ладонями в поисках рыхлой земли или неровностей газона. Пальцы скользили по влажным стеблям, чувствуя каждую кочку, каждое углубление. Земля под травой была плотной и утрамбованной — ни единой складки или неровности.

Прошло минут двадцать монотонной работы. Я уже начал сомневаться в своих предположениях, мысленно готовясь к тому, что придется искать другие варианты, когда клон внезапно подал знак рукой — сжатый кулак, поднятый над головой. Замерев на месте, он указал на участок земли у себя под ногами.

Внутри еще теплилась слабая надежда, что я ошибаюсь, что все мои подозрения — лишь плод воображения, разогретого слишком большим количеством детективных историй. Но судя по напряженной позе клона и тому, как он осторожно очерчивал границы подозрительного участка, это был не тот случай.

Осмотревшись вокруг, я приметил покосившийся сарай и подошел к нему. Дверь протестующе скрипнула, когда я осторожно приоткрыл ее. Внутри пахло старым деревом, машинным маслом и сыростью. На стенах висели различные садовые инструменты — грабли, мотыги, ножницы для обрезки веток. В углу стояли глиняные горшки разных размеров, а рядом с ними я нашел то, что искал — старую лопату с потертой деревянной рукояткой.

Взяв ее, вернулся к клону и протянул тому инструмент. Он помедлил секунду, и мне даже показалось, что сейчас раздумывает развеяться или нет, но затем решительно взял лопату, крепко обхватив рукоятку обеими руками, и приступил к раскопке.

А я просто присел недалеко на мокрую траву, скрестив ноги и приготовившись к ожиданию. Ночная прохлада заставляла немного ежиться, но адреналин в крови не дал почувствовать дискомфорт в полной мере.

Звук лопаты, вскапывающей землю, нарушал ночную тишину следующие десять минут, пока клон внезапно не замер, вонзив ее в землю глубже обычного. Аккуратно отложив инструмент в сторону, он опустился на колени и начал осторожно разгребать землю руками.

Я поднялся и медленно подошел ближе, чувствуя, как сердце стучит все быстрее.

Вскоре клон переложил маленькое тело из неглубокой ямы на поверхность. В нос сразу ударил сладковатый трупный запах, заставляя непроизвольно скривиться.

Зажмурившись на секунду и собравшись с силами, я подошел еще ближе.

Тело выглядело совсем крошечным на фоне высокой травы. В досье указано, что Хине десять лет, но ростом она была на полголовы ниже меня — хрупкая девочка с тонкими руками и ногами. Кожа приобрела синюшный оттенок, а на лице застыло выражение ужаса. Одежда — простое домашнее кимоно в цветочек — была измята и запачкана землей.

Преодолев рвотный позыв, я присел рядом с телом на корточки и начал внимательный осмотр. Клон молча отошел в сторону, давая мне пространство для работы.

На первый взгляд никаких рваных ран или синяков не видно, но стоило мне осторожно приподнять голову девочки за подбородок, как я сразу обнаружил характерные темные отметины на шее. Пять продолговатых синяков с каждой стороны.

Ее задушили. Причем судя по размеру отметин, делал это взрослый человек с достаточно тонкими пальцами.

Чуть приподняв голову и осторожно повернув ее набок, заметил небольшой кусочек ногтя, застрявший в коже за ухом. Девочка боролась, пытаясь вырваться из смертельной хватки, возможно даже смогла немного отбиться.

Отпустив голову, я продолжил осмотр и наткнулся на зажатый кулак правой руки. Окоченевшие пальцы с трудом поддались, когда я аккуратно разжал их, и обнаружил длинные золотистые волосы, которые девочка успела вырвать у своего убийцы в последние мгновения жизни.

Поднеся волос ближе, внимательно рассмотрел его в лунном свете. Тонкий, шелковистый — нападавший определенно следит за своим внешним видом.

Следы тонких пальцев на шее, длинные блондинистые волосы... Я медленно поднял голову и посмотрел наверх, глазами отыскав на третьем этаже темное окно спальни Саки. Занавески были плотно задернуты, но я прекрасно помнил, где находится ее комната.

Надеюсь, что это не она. Хотя учитывая то, как мне необычно везет в этом деле, боюсь, что догадка окажется верной.

Опустив руку девочки обратно на грудь, я достал из подсумка свиток и запечатал в него тело. Клон в это время принялся закапывать яму обратно, тщательно утрамбовывая землю и выравнивая поверхность.

По сути, моя основная миссия выполнена — девочку я нашел, пусть и не в том состоянии, на которое надеялся ее отец.

Но, как говорил Тигр, полноценное расследование включает в себя не только поиск пропавшего, но и установление виновных, что оплачивалось дополнительно. А учитывая состояние Икада Ренджи, думаю, ему будет важно знать правду о том, что случилось с его семьей и выяснить личность виновника.

Поэтому, закончив с запечатыванием, я беззвучно запрыгнул на стену гостиницы, аккурат под окном Саки. Клон тем временем развеялся, оставив после себя только аккуратно закопанную яму и разровненную землю.

Достав танто, сделал два аккуратных взмаха у деревянной рамы, и верхние углы оконного переплета отделились от основной конструкции. Подхватив их в воздухе, я осторожно достал само стекло, которое держалось теперь только на нижних креплениях.

Вместе со стеклом в руках бесшумно пробрался в комнату, аккуратно поставив его у стены. Саки даже не шевельнулась, мирно посапывая на широкой кровати, укрывшись легким летним одеялом. Волосы рассыпались по белоснежной подушке золотистым каскадом, а на лице играла безмятежная улыбка.

Комната была обставлена просто, но со вкусом. Деревянная кровать с резным изголовьем, небольшой комод у окна, плетеное кресло в углу и туалетный столик с овальным зеркалом. На стенах висели акварельные пейзажи в тонких рамках, а на подоконнике стояли горшки с цветами.

Я начал осмотр, стараясь не потревожить спящую девушку. Сначала заглянул в комод — верхние ящики были заполнены женским бельем и носовыми платками с вышивкой. В средних лежали повседневные кимоно разных расцветок, а нижние содержали несколько книг, швейные принадлежности и шкатулку с недорогими украшениями.

Затем я переключился на туалетный столик. Среди флаконов с духами, гребней и косметики ничего подозрительного. Заглянув под кровать, обнаружил только пару домашних тапочек и старый потертый чемодан.

Уже начиная думать, что здесь нет ничего интересного, я заметил в углу, за плетеным креслом, небольшую деревянную шкатулку, спрятанную в тени. Осторожно достав ее, обнаружил, что она заперта на маленький латунный замочек.

Несколько секунд работы кунаем, и крышка поддалась с тихим щелчком. Внутри лежала аккуратная стопка писем, перевязанных красной лентой. Развязав ее, я осторожно развернул первое письмо.

Почерк был корявым, явно мужским, а бумага дешевой — такую обычно использовали рабочие и ремесленники.

«Моя дорогая Саки-чан», — прочитал я первые строки. — «Не могу дождаться момента, когда мы наконец будем вместе. Эта работа в гостинице — наше спасение. Скоро я смогу накопить достаточно денег, чтобы мы уехали отсюда и начали новую жизнь.»

Каждое последующее письмо содержало откровенные послания, просьбы дождаться, пока дочь станет старше, и постоянные заявления в вечной любви.

Внутри что-то непроизвольно скривилось. Кто был виноват в этой ситуации? Простушка, что поверила в сказки о любви, а по итогу оказалась хладнокровной убийцей? Мужчина, что предал свою семью ради молодой любовницы?

Аккуратно сложив письма в подсумок, я вернул шкатулку на место и бросил последний взгляд на мирно сопящую девушку. Саки спала, слегка улыбаясь во сне, и выглядела такой невинной и беззащитной, что трудно было поверить в ее причастность к убийству.

Выбравшись через окно тем же путем, каким проник внутрь, вставил обратно стекло и бесшумно спрыгнул во двор. Ночной воздух показался особенно холодным после душной комнаты.

Теперь осталось только дождаться утра и решить, как лучше поступить с полученной информацией. Дело раскрыто, но никакого чувства удовлетворения, только горький привкус во рту, от отвращения ко всей ситуации и ее виновникам.

*****

Мерный стук в дверь сбил Хирото Мацуду с заполнения бумаг, заставив оторваться от своей работы. Кисточка с чернилами зависла в воздухе над недописанной строкой отчета о доходах, а мужчина недовольно поморщился, глядя на прерванные расчеты.

— Открыто, — проговорил он с легким раздражением, не отрывая взгляда от испорченного документа.

Я осторожно приоткрыл дверь, пропустив узкую полоску света из коридора в полумрак просторного кабинета. Массивный дубовый стол занимал центральную часть помещения, за ним виднелись полки с книгами и свитками, а у дальней стены стоял резной шкаф из красного дерева.

Пройдя внутрь и быстро осмотрев обстановку, я остановился в нескольких шагах от стола, терпеливо ожидая, пока хозяин закончит с текущими делами. Мацуда продолжил возиться с испорченным документом, пытаясь промокнуть чернильное пятно краем рукава.

— Добрый день, Мацуда-сан, — произнес я вежливо, слегка склонив голову в приветственном поклоне. — Я хотел бы кое-что с вами обсудить.

Хозяин гостиницы наконец оторвался от своих бумаг и недоуменно посмотрел на меня, слегка приподняв седую бровь. Мужчина был статным, с благородной осанкой и внимательными темными глазами, которые сейчас изучали незваного гостя. Он аккуратно отложил кисточку в специальную подставку и откинулся в кресле, переплетая пальцы на груди.

— Есть какие-то жалобы? — спросил он спокойным, но настороженным голосом. — Вы можете обсудить все с моим управляющим, я сейчас немного занят финансовыми отчетами.

— Никаких жалоб, — ответил я, мысленно прекратив подпитку маскировки.

Хенге растворилось, обнажив черную униформу АНБУ и фарфоровую маску, скрывающую лицо и оставляющую видимыми только глаза сквозь узкие прорези.

Мужчина резко дернулся назад, и стул под ним громко скрипнул от внезапного движения. Хирото Мацуда упер ладони в подлокотники кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели, а его лицо мгновенно обесцветилось до нездорового серого оттенка. Он хотел что-то сказать, но голос предательски дрогнул, превратившись в неразборчивое заикание.

— Я... я... — Мацуда судорожно сглотнул комок в горле, пытаясь восстановить дыхание и хоть как-то совладать с внезапным потрясением.

— Успокойтесь, — произнес я ровным, лишенным эмоций тоном, поднимая руку в примирительном жесте. — Я шиноби Конохи, расследую смерть одной из ваших работниц.

Мужчина чуточку отдалился от края стола, словно пытаясь увеличить расстояние между нами и стараясь прийти в себя после неожиданного потрясения. Дрожащими руками он потянулся к массивному комоду, стоявшему у боковой стены. Выдвинув верхний ящик, достал оттуда небольшой керамический кувшин с замысловатыми узорами и тяжелый стеклянный стакан из дорогого хрусталя. По резкому, обжигающему запаху, мгновенно распространившемуся по комнате, я понял, что в сосуде находится что-то крепко алкогольное.

— Шиноби-сан, — пробормотал он дрожащим голосом, наливая себе щедрую порцию янтарной жидкости. — Вы так не пугайте, в моем возрасте это опасно для сердца.

— Прошу прощения, — немного склонил голову в извиняющемся жесте. — Я не хотел тратить время на долгие объяснения и формальности.

Заполнив стакан почти до краев, мужчина резко задрал голову и залпом опрокинул содержимое в себя. Крепкий алкоголь обжег горло, заставив его слегка поморщиться и прикрыть глаза, но уже через несколько секунд щекам вернулся здоровый цвет. Хирото глубоко вздохнул, расправил плечи и окончательно пришел в норму, хотя руки все еще слегка подрагивали. Он жестом указал на кресло напротив своего стола — мягкое, обитое дорогой тканью с золотыми нитями.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложил он, стараясь вернуть в голос нотки гостеприимства.

Я остался стоять, проигнорировав приглашение.

Мужчина немного помялся, переводя растерянный взгляд с пустого кресла на мою неподвижную фигуру, но затем решил продолжить разговор, не настаивая на своем предложении.

— Так, что же вы хотите от меня? Помощь в расследовании? Я готов предоставить любую информацию, которая может понадобиться. Что угодно для служителей Конохи.

В голосе звучала готовность к сотрудничеству, смешанная с плохо скрываемым страхом.

— Оно уже окончено, — покачал я головой, внимательно наблюдая, как меняется выражение его лица от облегчения к недоумению. — Я здесь только для того, чтобы у вас не возникло вопросов об исчезновении еще одного вашего сотрудника. Можете вызвать сюда Саки?

Упоминание девушки подействовало на Мацуду как пощечина. Стакан выскользнул из внезапно ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, покатившись по деревянному настилу.

— Вы хотите сказать... — Хирото в шоке посмотрел на меня, и его лицо снова обесцветилось. — О ками, это не могла быть она! Я знал ее еще совсем маленьким ребенком, когда она только пришла в наш город. Она бы никогда, ни за что не совершила ничего такого!

Он резко поднялся с места, упершись ладонями в стол так сильно, что деревянная поверхность заскрипела под давлением, и наклонился ко мне, будто пытаясь убедить в невиновности девушки силой собственной веры в нее.

— Ну раз так, то вам не о чем переживать, — ответил я спокойно. — Вы можете просто ее вызвать. Она ответит на пару моих вопросов, подтвердит свою невиновность и сможет вернуться к работе.

Логика слов была неопровержимой, и Мацуда, поколебавшись еще мгновение, кивнул.

— Да, да, конечно, — поспешно согласился он, направляясь к двери неуверенной походкой. — Я сейчас вернусь с ней. Не больше пяти минут.

Хирото вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь, а я остался один в просторном помещении, наполненном тишиной и запахом благовоний. Воспользовавшись моментом уединения, неспешно прошелся по комнате, осматривая дорогое убранство и мысленно оценивая характер хозяина по окружающим его вещам.

Реакция Хирото не выглядела так, будто он вообще мог догадываться о произошедшем. Искреннее потрясение, неподдельный ужас в глазах, дрожь в руках — все говорило о том, что мужчина действительно ничего не знал о преступлениях Саки. Его защита девушки основана на старых воспоминаниях и привязанности, а не на желании укрыть соучастницу. Значит, мои предположения о том, что он мог покрывать ее, оказались неверными.

На массивном рабочем столе, помимо документов и письменных принадлежностей, стоял небольшой хрустальный графин с чистой водой и несколько стеклянных стаканов разного размера. Я осторожно перелил воду в один из них, и поставил его на рабочий стол.

Пара минут ожидания — и хозяин гостиницы вернулся в кабинет, держа дверь открытой для спутницы.

— Саки, проходи, — проговорил он мягким, успокаивающим тоном, каким обычно разговаривают с напуганными детьми.

Следом за ним робко вошла бледная блондинка. Стоило ей увидеть мою фигуру в характерной форме, как она чуть не упала, споткнувшись о собственные ноги. Девушка судорожно ухватилась за дверной косяк дрожащими руками, пытаясь удержать равновесие и не рухнуть на пол. Кое-как сумев устоять на ногах, она медленно подняла голову, и я увидел ее лицо, исказившееся в гримасе страха. Зрачки расширились, дыхание стало прерывистым и поверхностным.

Удивительно, какое влияние оказывает безликая маска, даже если она находится на лице ребенка, младше нее в два раза.

Я молча жестом указал на кресло, которое мне раньше предлагал Мацуда-сан. Саки медленно пересекла комнату мелкими, неуверенными шажками и осторожно опустилась в мягкое сиденье. Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла сжать их в замок на коленях, а взгляд металcя по комнате, не решаясь остановиться на моей фигуре дольше, чем на мгновение.

Я терпеливо дождался, пока девушка окончательно устроится в кресле и хоть немного успокоится, прежде чем начать разговор. Мацуда подошел к своему креслу, но продолжил стоять, упершись руками в спинку.

— Вы знаете, почему вы здесь? — спросил я ровным, лишенным эмоций тоном, пристально наблюдая за каждым мускулом на ее лице.

Девушка вздрогнула от прямого вопроса еще сильнее сжав руки и судорожно покачав головой. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам, частично скрывая побледневшее лицо.

— Не... нет, — запнулась она, нервно облизывая пересохшие губы кончиком языка. — Хотите спросить, знаю ли я что-нибудь о госпоже Нами?

Голос задрожал, а в глазах мелькнули проблески надежды, что разговор пойдет именно в этом, относительно безопасном направлении.

— Почти, — согласился я, медленно переместившись сбоку от кресла, чтобы видеть ее профиль и контролировать реакцию. — Не могли бы вы показать свои руки?

Девушка неуверенно подняла их вверх, демонстрируя на свету аккуратные ладони с тонкими, длинными пальцами.

— Странный выбор маникюра, — заметил я, наклоняясь ближе и внимательно изучая ее ногти. — Не слишком больно обрезать ногти до самых корней?

Я осторожно взялся за ее левую руку, поднося ее ближе к себе для детального осмотра, несмотря на слабое сопротивление. Саки попыталась отдернуть руку, но нельзя сказать, что я вообще почувствовал это.

Ноготь на безымянном пальце был сломан неровно, с зазубренным краем, а остальные подстрижены почти на тот же уровень, в попытке скрыть разницу. Но различие между естественным отломом и аккуратным срезом ножницами легко различалось при внимательном рассмотрении — особенно если знать, на что смотреть.

— Я... я просто... мне сложно работать с длинными ногтями, — пролепетала она, отчаянно стараясь отвести взгляд и найти хоть какое-то правдоподобное объяснение.

Стоило мне отпустить руку, как она мгновенно спрятала обе ладони за спину, будто пытаясь скрыть улики от моего внимания.

— Прежде чем мы начнем, вам стоит немного успокоиться, — сказал я, подвигая к ней стакан с водой, который заранее приготовил на столе. — Выпейте, это поможет справиться с нервным напряжением.

Саки сначала осторожно взяла стакан дрожащими руками, с опаской посмотрела на прозрачную жидкость, а затем залпом осушила его содержимое. Вода быстро стекла по ее горлу, и я заметил, как облегченно она вздохнула.

— Теперь я начну рассказывать свою версию событий, а вы поправите меня, если я где-то буду неправ.

Девушка не отреагировала, все еще держа пустой стакан в руках. Приняв молчание за согласие, я начал неторопливо излагать свои выводы, внимательно наблюдая за реакцией девушки на каждое произнесенное слово.

Все мое поведение напоминало мне дешевую сцену с плохим дознавателем, но суть в том, что я просто не знал, как правильно себя вести. Не знал стоило ли сообщать хозяину гостиницы, не знал стоило ли объяснять причины задержания. Тигр, за то короткое время наших тренировок, не дал четких инструкций, поэтому я сейчас опирался только на свою логику и виденье ситуации.

— Каким-то образом, во время его работы здесь, вы познакомились с Икадой Ренджи, завязав с ним романтические отношения, несмотря на его женатое положение, — девушка хотела сразу же опровергнуть мои слова, открыв рот для возражения, но побледнела еще сильнее, услышав продолжение. — О чем красноречиво свидетельствуют десятки писем в вашей комнате, подписанные его именем.

Стакан выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим звоном покатился по полу.

— Чуть больше недели назад у вас произошел серьезный конфликт с Икадой Нами. Возможно, она узнала о ваших отношениях с ее мужем, возможно, вы сами решили объявить об этом, но в ходе словесной перепалки случайно столкнули ее с лестницы, из-за чего она умерла, неудачно приземлившись на каменный пол.

Хирото Мацуда застыл как статуя, упершись ладонями в край стола и не сводя потрясенного взгляда с сидящей в кресле девушки.

— Свидетелем всему этому стала ее маленькая дочь, — закончил я, понизив голос до почти шепота, — которую вы задушили голыми руками и закопали на заднем дворе гостиницы, надеясь, что никто не найдет ее тело.

После последних слов побледнел уже и сам хозяин заведения. Он тяжело опустился в свое кресло, с трудом опершись на подлокотники, чтобы не упасть на пол.

— Я что-то пропустил? — спросил почти равнодушно, переводя внимательный взгляд между двумя потрясенными людьми.

Девушка открывала и закрывала рот в безмолвной истерике, отчаянно пытаясь что-то сказать в свою защиту. Губы двигались, но не издавали ни малейшего звука, а глаза наполнились слезами отчаяния и животного страха.

— Ками... — Хирото медленно перевел шокированный взгляд с девушки на меня, затем обратно, словно не в силах поверить в услышанное. — Как ты могла, Саки? Хина же заботилась о тебе как о родной дочке!

Он резко встал с места, развернул ее кресло к себе и схватил за плечи дрожащими руками, начав трясти с нарастающим отчаянием и гневом.

— Как ты могла убить ребенка?! Как твоя рука поднялась на маленькую девочку?!

— Успокойтесь, — спокойно вмешался я, положив руку на плечо разбушевавшегося мужчины. — Она не может вам ответить.

Прекратив кричать, Мацуда удивленно посмотрел на меня.

— В воде был парализующий яд, — пояснил я, кивая на пустой стакан, который все еще лежал на полу рядом с креслом девушки. — Он блокирует мышечную активность.

Хирото медленно перевел взгляд на стеклянный сосуд, затем на неподвижно сидящую Саки, которая могла только моргать и дышать, и с тяжелым, полным горечи выдохом отпустил ее плечи. Девушка осталась сидеть в том же положении, физически неспособная даже пошевелиться.

— Что с ней будет? — спросил он упавшим, надломленным голосом, медленно опускаясь обратно в свое кресло.

— Дождемся ночи, и я с ней покину ваш город, — равнодушно пожал я плечами. — Отведу ее в Коноху, там уже решат, как она должна ответить за свои преступления.

— А насчет... — он неуверенно махнул рукой в сторону заднего двора, не в силах произнести вслух слово "тело" или имя убитой девочки.

— Не волнуйтесь, я со всем разобрался, — заверил его. — Просто дождитесь ночи и можете забыть об этой истории.

*****

Аккуратно поковыряв угли в костре, я перевел взгляд на сидящую перед собой девушку. Мало что осталось от красивого образа, что я увидел при первой встрече. Золотистые волосы теперь висели грязными прядями, спутанными и потерявшими былой блеск. Изящное кимоно порвалось в нескольких местах и покрылось пятнами грязи и пота. Вместо приветливой улыбки и живых глаз застыла маска отчаяния, темные круги под глазами, осунувшиеся щеки, дрожащие губы — признаки грани полного нервного срыва.

Мы уже были где-то на полпути к деревне, и я успел трижды пожалеть о своем решении привезти ее туда. Сначала были постоянные рыдания — душераздирающие всхлипы, которые не давали сосредоточиться на дороге. Потом начались уговоры — она умоляла отпустить ее, клялась, что никогда больше не сделает ничего плохого, обещала покинуть город и никогда туда не возвращаться. Когда это не сработало, начались попытки растрогать рассказом о больном отце, которому она зарабатывает деньги на лечение, о младших братьях и сестрах, которые останутся без кормилицы.

И судя по моим наблюдениям, это даже не было враньем. По итогу, я связал ей рот платком, наконец погрузившись в долгожданную тишину. Могло показаться, что мне просто надоело ее слушать, но на самом деле я начал ей потихоньку сочувствовать, даже понимая, что она натворила. В голове не раз закрадывались мысли о ее освобождении, но я старательно отмахивался от них, продолжая путь.

Костер затрещал и взметнулся высоким пламенем — одно из поленьев треснуло вдоль, высвобождая скопившиеся газы. Искры веером разлетелись в стороны, несколько из них опустились на мою руку, заставив поморщиться от жжения. Я машинально стряхнул их и потер больное место, отвлекаясь от мрачных размышлений.

— Ты почему так долго?

Над плечом прозвучал голос, заставив пробежать табун мурашек по позвоночнику. Я мгновенно перекатился вперед, выхватывая танто правой рукой и запуская на звук кунай левой, еще до того, как увидел сидящего на корточках Тигра. Тело среагировало быстрее разума, включив все рефлексы выживания.

Тот просто отклонил голову в сторону, с легкостью уходя с траектории куная, который с тихим свистом пролетел мимо и воткнулся в древесную кору где-то в темноте. А я медленно вернул танто в ножны, чувствуя, как адреналин постепенно покидает кровь, оставляя после себя легкую дрожь в конечностях.

Тигр перевел равнодушный взгляд на сидящую рядом Саки, которая при появлении второго шиноби забилась еще сильнее, пытаясь отодвинуться подальше от костра и в то же время стать как можно незаметнее.

— Не думал, что ты дорос до таких игр, — в голосе Тигра послышались насмешливые нотки, а глаза блеснули за прорезями маски.

— Каких игр? — недоуменно посмотрел на него, все еще не до конца оправившись от внезапного появления наставника.

— Забудь, — он покачал головой, отмахиваясь от неудачной шутки. — Кто это? — махнул головой в сторону девушки, изучающим взглядом окидывая ее растрепанный вид и связанные руки.

— Работница гостиницы. Она столкнула жену заказчика и убила дочь.

Тигр весело хмыкнул, продолжая наблюдать за дрожащей девушкой. За маской не было видно выражения лица, но по позе и движениям головы чувствовалось нечто хищное, как у кота, играющего с пойманной мышью.

— А по виду и не скажешь, что у нас хладнокровный убийца. Девочку тоже скинула?

— Задушила, — ответил я, хоть и не видел в этом ничего забавного.

— Какая злобная, — протянул он с притворным восхищением, но тут же стал серьезнее. — Только это не дает ответа на вопрос. Зачем ты ее тащишь в деревню?

Я немного помедлил с ответом, неожиданно для себя засомневавшись в правильности своих действий. Вопрос Тигра заставил задуматься — а действительно, зачем?

— Разве ее не нужно предоставить как виновницу? Даже если отбросить задание, она убила двух человек.

— Нужно, — кивнул Тигр. — Только не целиком. Думаешь у нас бесконечные камеры и бюджет для содержания всего сброда страны? У тебя ровно один день на возвращение. Если опоздаешь, пожалеешь, что Хокаге вообще решил тебя отправить в АНБУ.

С этими словами он просто растворился в шуншине, оставив меня в одиночестве с пленницей.

Я молча встал, чувствуя, как покалывают ноги, затекшие от долгого сидения и посмотрев вверх на ночное небо, усеянное мириадами звезд, попытался собраться с мыслями.

Я всегда знал, что этот день когда-нибудь настанет. С того момента, как решил стать шиноби. Но надеялся, что это произойдет в бою, с противником, настроенным убить меня, в горячке схватки, когда адреналин заглушает все сомнения и колебания.

Я медленно повернулся к задергавшейся в путах Саки. Девушка что-то мычала сквозь кляп, по ее щекам текли слезы, оставляя блестящие дорожки в лунном свете. Она пыталась встать, отползти, сделать хоть что-то, но страх не давал ей даже удержаться на коленях.

Глубоко вздохнув и абстрагировавшись от окружения, я мгновенно выхватил танто из ножен и взмахом провел по шее девушки. Клинок не встретил никакого сопротивления, моментально прекратив все звуки борьбы и оставив меня в полной тишине леса, прерываемой лишь звуком крови, окропляющей землю.

Глава 27

— Девушка во время перепалки столкнула Нами-сан, в результате чего та погибла, — я выложил полную версию произошедших событий, перед столом Хатасе-сана в том же душном кабинете канцелярии.

Пыльные лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь грязные окна, освещая танцующие в воздухе пылинки. Я стоял неподвижно, пока Хатасе-сан методично записывал каждое мое слово в толстый журнал.

— Позже она избавилась от Хины, которая стала свидетелем инцидента, — закончил рассказ, наблюдая, как тонкие пальцы чиновника скользят по бумаге.

Хатасе-сан время от времени поправлял очки на переносице и окунал перо в чернильницу, фиксируя каждую деталь моего отчета. Металлический скрип пера по бумаге был единственным звуком в кабинете, если не считать тяжелого, прерывистого дыхания третьего человека.

За плечом Хатасе-сана, на жестком деревянном стуле, сидел мой заказчик — Икада Ренджи выглядел еще хуже, чем неделю назад. Щеки ввалились так глубоко, что скулы выступали острыми углами, глаза покраснели от слез и бессонницы, а руки дрожали настолько сильно, что он едва мог удержать фарфоровую чашку с чаем. Кто-то из служащих принес ему напиток, но тот остыл, оставшись нетронутым.

Хатасе-сан закончил очередную строчку, поднял голову и кивнул, не отрываясь от документов.

— Угу, — протянул он, старательно выводя следующие слова своим аккуратным почерком. Он остановился, вновь окунул перо и взглянул на меня поверх очков. — А что с самой убийцей?

Вместо ответа я положил на стол второй свиток, аккурат рядом с тем, где было запечатано тело девочки. Чиновник окинул взглядом оба цилиндра, и его брови слегка приподнялись.

— Ясно, ясно, — пробормотал мужчина, почесывая подбородок и внимательно разглядывая свитки. После чего сделал последнюю запись, аккуратно поставил точку и отложил перо в специальную подставку. Кожа кресла скрипнула, когда он повернулся к сидящему слева заказчику, сложил руки на груди. — Ну что, Ренджи-сан? Довольны исполнением заказа?

Мужчина за весь мой рассказ ни разу не открыл рот — сидел с побледневшим лицом, не сводя остекленевшего взгляда со свитка с телом дочери. Только вопрос Хатасе-сана заставил его дернуться и с трудом вернуться в реальность.

— Д... да, — пролепетал мужчина, и его дрожащая рука медленно потянулась к запечатывающему свитку. Но на полпути пальцы замерли в воздухе. Он не решался прикоснуться к нему, будто тот мог обжечь или рассыпаться в прах. — Ками, моя девочка... моя маленькая девочка...

Голос сорвался на последних словах, превратившись в хриплый шепот. Икада наконец осторожно коснулся свитка самыми кончиками пальцев. Новые слезы потекли по его изможденному лицу, капая на полированную поверхность стола и оставляя мокрые пятна на разложенных документах.

Я наблюдал за этой сценой, не зная, что должен был чувствовать. Усталость от ночного путешествия, воспоминания о раскопанном трупе и первом убийстве смешивались с неловкостью от наблюдения за горем отца. Мозгом я понимал, что сидящий в углу мужчина был виноват в этой трагедии не меньше остальных — если бы он не изменял жене, ничего бы не случилось. Но весь коктейль произошедших событий не оставил моральных сил ни на что, кроме всепоглощающей усталости. Хотелось просто покинуть это место и забыться глубоким сном.

— Это все? — Хатасе-сан оставил клиента наедине с его горем и снова повернулся ко мне. Он приподнял седую бровь и сложил руки перед собой на столе, терпеливо ожидая ответа.

— Еще нет, — ответил я, вспомнив о прихваченных письмах.

Достал из подсумка и отправил их на стол рядом с свитками. Хатасе-сан с любопытством взглянул на письма, но не стал их трогать.

— Осталось рассказать насчет мотива преступления, — продолжил я, бросив взгляд на заказчика. — Но думаю, Ренджи-сан сам понимает ситуацию.

Тот просто кивнул, даже не взглянув на стопку любовных писем. Его взгляд был намертво прикован к свитку с телом дочери. Уверен, что он сразу догадался, что могло послужить причиной всей этой трагедии.

Хатасе-сан проследил направление моего взгляда, понимающе кивнул и махнул рукой в сторону двери.

— Тогда можешь идти, Филин, — сказал он, убирая документы в выдвижной ящик стола. Металлические направляющие тихо скрипнули, когда он задвинул ящик обратно. — Завтра заглянешь за оплатой.

Я кивнул в ответ и направился к выходу, на секунду остановившись у двери.

— В следующий раз мне заходить за миссией к вам?

Хатасе-сан покачал головой, поправляя сползшие очки на переносице.

— У вашей братии свой отдел, можно считать, что сегодня ты просто прошел посвящение, — объяснил он, откидываясь на спинку кресла. — Думаю, твой наставник тебе все объяснит.

Еще раз кивнув, я потянул на себя тяжелую дверь и вышел в полутемный коридор. Там меня уже ждал Тигр, небрежно прислонившийся к противоположной стене.

— Ну и как ощущения от первой строчки в личном деле? — спросил он, отрываясь от стены. Даже через маску я мог видеть его ухмылку.

— Паршиво, — честно ответил я, пожав плечами и посмотрев на наставника сквозь прорези маски. — Думал, будет легче.

— Это только в начале, — хмыкнул Тигр, и мы медленно пошли по длинному коридору. — Завтра у тебя выходной, отдохни как следует. Послезавтра жду в шесть утра на четвертой тренировочной площадке. Буду знакомить с настоящей жизнью анбу.

С этими словами он просто развернулся на каблуках и, не прощаясь, направился в противоположную сторону — туда, где располагались финансовые отделы. Его силуэт быстро растворился в полумраке коридора, а тяжелые шаги постепенно затихли, оставив меня одного среди пустых стен и эха собственного дыхания.

Теперь можно было наконец завалиться спать и попробовать избавиться от всей каши в голове.

До своей квартиры я добрался за несколько минут, используя крыши зданий вместо людных улиц, с желанием лишь побыстрее закрыться в собственном доме.

С первого взгляда ничего необычного, но почему-то интуиция сигналила о грядущих проблемах.

Приземлившись возле двери, я засунул ключ в замок и обнаружил, что тот не заперт. Одновременно с этим, изнутри резко смолк какой-то шум — звуки возни, приглушенные голоса и что-то вроде шуршания бумаги.

Наруто в это время должен был находиться в академии, а ключей от квартиры больше ни у кого не нет. По крайней мере, не должно было быть. Инстинкты заставили потянуться к рукоятке танто и я осторожно приоткрыл дверь квартиры, готовый к любым неприятностям.

Но из-за неё, на меня, с широкими, как блюдца, глазами уставились два знакомых блондина. Картина была ожидаемой, хотя от этого не менее абсурдной.

Что-то в голове подсказывало, что Наруто может учудить и все испортить, но я надеялся на положительный исход, из-за простоты задания. Видимо, зря.

Наруто, весь перепачканный землей с ног до головы, стоял на коленях посреди моей некогда аккуратной гостиной. Рядом с ним, тоже основательно испачканная в грязи, но выглядящая значительно более аккуратно, сидела Ино.

Повсюду валялись опрокинутые керамические горшки, из которых высыпалась черная земля, образуя грязные холмики на деревянном полу. Сумеречные ирисы — те редкие цветы, из-за которых я попросил Наруто о помощи — лежали рядом с разбитыми горшками, их нежные корни были оголены и уже начинали подсыхать на воздухе.

На подоконнике стояли новые горшки, а рядом лежали садовые инструменты: маленькие лопатки, совки, пакеты с свежей землей и даже лейка.

Я снял маску и аккуратно убрал ее в подсумок, а затем пару раз перевел взгляд с Наруто на Ино и обратно, наконец остановившись на девочке, которая выглядела менее виноватой из этой парочки разрушителей.

— Что тут происходит?

Ино слегка застенчиво улыбнулась, смахивая с грязной щеки засохший комок земли.

— Привет, Райден! — блондинка беззаботно помахала рукой. — Мы тут... в гости зашли.

*****

Я несколько раз прошел взад-вперед между сидящими на коленях детьми, которые не решались поднять опущенные головы.

Мои размеренные шаги по скрипучему полу были единственным звуком в квартире, нарушающим тягостную тишину.

— То есть ты просто забыл полить цветы? — наконец спросил я, остановившись прямо перед Наруто.

Мальчик еще сильнее опустил голову, пытаясь полностью спрятаться в собственных плечах. Его обычно торчащие во все стороны непослушные волосы теперь прилипли к голове от пота и грязи, делая его похожим на бездомного щенка.

— Я сначала забыл, — пробормотал он в пол, не решаясь поднять глаза и встретиться со мной взглядом. — А потом вспомнил, но прошло уже пять дней, и я решил налить в два раза больше воды... а они через день вять начали.

Железная логика. Я покачал головой, глядя на блондина и повернулся к Ино, подняв бровь в немом вопросе.

— А меня он попросил помочь, когда понял, что все испортил, — быстро заговорила девочка, нервно теребя подол своей юбки. — Когда он прибежал в магазин в панике и начал что-то бормотать про утопленные цветы, я поняла, что дело серьезное. Мы просто хотели аккуратно пересадить новые ирисы в горшки и тихо уйти, чтобы ты ничего не заметил.

— И что вам помешало? — я показал рукой на весь учиненный беспорядок.

— Этот дурак решил показать, что сможет помочь мне с пересадкой! — Ино сердито взглянула на Наруто, который еще сильнее съежился под ее обвиняющим взглядом. — И в итоге споткнулся о собственные ноги и снес все горшки с подоконника. А когда пытался их поймать, только еще хуже все сделал.

Наруто виновато поднял голову.

— Я правда хотел помочь, датебайо...

— Понятно, — устало вздохнул, пытаясь сложить в голове, как простая просьба могла превратиться в полный хаос.

Сейчас мне не хотелось злиться или каким-то образом ругать их за устроенный беспорядок — я жаждал лишь быстрее освободить свой дом от непрошеных гостей.

— Можете идти отсюда, — сказал я, проходя к окну и распахивая его настежь.

Свежий воздух с улицы ворвался в комнату, принося долгожданное облегчение от спертой атмосферы квартиры.

Оба нарушителя с удивлением переглянулись — видимо, ожидая долгих нотаций или сурового наказания за причиненный ущерб.

— А как же уборка? — неуверенно спросила Ино, вставая с колен и указывая на разгром вокруг. — Мы же устроили весь этот беспорядок...

— Я сам все сделаю, идите, — повторил я более твердо, не оборачиваясь от окна.

Ино медленно поднялась с пола, отряхивая юбку от прилипших комьев земли. Ее обычно безупречная прическа растрепалась и выбилась из аккуратного хвостика, а на круглом лице остались грязные разводы там, где она вытирала пот тыльной стороной ладони. Девочка расстроенно посмотрела на меня, и в ее голубых глазах мелькнула искренняя обида.

— Ты же не злишься на меня? — спросила она тихо, прикусив нижнюю губу. — Я просто хотела помочь...

— Я не злюсь — ответил я, окинув их обоих равнодушным взглядом. — Это всего лишь цветы. Просто очень сильно устал.

Оба кивнули и медленно поднялись с пола, направившись к выходу. Наруто плелся за Ино, понурив голову и время от времени оглядываясь на разгром, который они устроили.

Но на полпути к двери он внезапно остановился и повернулся ко мне. В его глазах загорелся огонек любопытства, который не могли потушить даже стыд и усталость от неудачной затеи.

— А что это за крутая маска у тебя была? — спросил он, указывая на подсумок. — Где ты ее взял? Хочу купить такую же!

— Если через несколько секунд не покинешь квартиру, заставлю все убирать в полном одиночестве, — сказал я ровным тоном, не оборачиваясь от окна.

Блондин моментально испарился, оставив за собой лишь небольшой вихрь воздуха и распахнутую настежь дверь. Ино на прощание виновато помахала рукой и аккуратно закрыла дверь за собой, оставив меня наконец одного.

Оглядев масштабы разрушений вокруг себя, я устало вздохнул и сложил печать, призывая теневого клона. Тот материализовался в небольшом облачке белого дыма, окинул критическим взглядом устроенный беспорядок и молча кивнул, сразу же приступив к уборке без лишних вопросов и комментариев.

А я, даже не снимая форму АНБУ, завалился на кровать лицом вниз, наконец-то сумев хотя бы немного расслабиться.

*****

Сознание вернулось, принеся с собой неприятные ощущения от долгого сна в одежде. Застежки оставили красные отметины на коже, а плотная ткань пропиталась потом и запахом дороги. С трудом разлепив глаза, которые намертво склеились от усталости, я посмотрел в окно, где уже пробивалось утреннее солнце.

Пора вставать. Мышцы протестующе заныли, когда я попытался подняться с кровати. Каждое движение отдавалось тупой болью в спине и шее — спать в боевой экипировке определенно было плохой идеей. Стащив с себя форму и оставив ее бесформенной кучей на полу, я медленно побрел в ванную комнату, чувствуя, как затекшие конечности постепенно возвращаются к жизни.

Горячая вода из душа обрушилась на плечи, смывая грязь дороги и неприятные воспоминания последних дней. Я простоял под струями воды добрых десять минут, позволяя теплу проникнуть в каждую клеточку тела и растворить мышечные зажимы.

На кухне по традиции разбил пару яиц на сковородку, заварил кофе и позавтракал в тишине, под размеренное тиканье настенных часов. Клон неплохо убрался — только пустые горшки на подоконнике напоминали о вчерашнем бедламе. Осколки керамики исчезли, пол блестел чистотой, а воздух пах свежестью вместо сырой земли.

Забив пока на растения — сегодня явно не тот день, чтобы заниматься садоводством — я выбрался из квартиры, направившись в сторону канцелярии. Нужно зайти к Хатасе-сану за оплатой, а то выбить свои деньги с хозяина гостиницы я забыл и теперь мой бюджет показывал минус сорок тысяч ре.

В здании канцелярии царила обычная суета. Служащие торопливо сновали между кабинетами, держа в руках стопки документов. Кто-то что-то громко обсуждал в соседней комнате, периодически повышая голос. Запах чернил и бумаги смешивался с ароматом свежезаваренного чая.

Дверь нужного мне кабинета была приоткрыта, и я услышал шуршание бумаг еще до того, как постучал.

— Заходите, — раздался знакомый голос изнутри.

Хатасе-сан сидел за своим массивным столом, погруженный в изучение какого-то документа. Утренний свет падал на его седеющие волосы, а очки блестели, отражая свет настольной лампы. Подняв голову при моем появлении, он сначала удивился, а позже улыбнулся и отложил бумаги в сторону.

— А, Филин-сан. Без формы не сразу признал, — он потянулся к одному из ящиков стола. — Как раз вовремя. Ваша оплата готова.

Металлические направляющие ящика тихо скрипнули, когда он выдвинул его и достал оттуда плотный конверт. Протянув его мне, чиновник откинулся в кресле, которое негромко скрипнуло под его весом.

Приняв оплату, я не удержался от любопытства и заглянул внутрь. Аккуратные пачки купюр были перехвачены резинками, а общая сумма заставила меня удивленно поднять бровь.

— Четыреста тысяч? — перевел я недоуменный взгляд на хозяина кабинета. — Почему так много?

Хатасе-сан усмехнулся, снимая очки и протирая их мягкой тканью. Без них его лицо казалось моложе, хотя морщинки в уголках глаз все равно выдавали возраст.

— Ранг показывает только потенциальную опасность миссии, молодой человек, — объяснил он, водружая очки обратно на переносицу. — А не всегда ее сложность или важность для заказчика. Переписать все архивы в Конохе вручную — тоже миссия D-ранга, но она не будет оплачиваться по стандартному тарифу.

Звучит логично. Да и опасность миссии для каждого разная, не думаю, что тот же Тигр почувствует разницу в угрозе между С и В рангом.

Получив интересующий ответ, я кивнул мужчине, убрал конверт во внутренний карман и направился к выходу. Хорошее вознаграждение сгладило неприятный осадок от работы, и настроение заметно улучшилось.

Выйдя на улицу, медленно пошел по утренним улицам, на ходу раздумывая, куда можно заскочить, чтобы отдохнуть и окончательно прийти в себя. Ресторанчик, конечно, само собой разумелось, но это ближе к обеду. Пока что хотелось чего-то более расслабляющего.

Глаза зацепились за красочную вывеску с изображением пара, поднимающегося над стилизованными волнами — "Горячие источники".

В гостинице на миссии были свои купальни, но я так и не нашел времени туда заглянуть, слишком занятый расследованием. Может быть, сейчас самое время исправить это упущение.

У входа в заведение висела небольшая табличка: "Понедельник — общий день", а понедельник как раз сегодня. Я немного засомневался — обычно предпочитаю более уединенные места для отдыха, но с другой стороны, какое мне дело до других посетителей, если я хочу просто расслабиться.

Небольшой колокольчик над дверью мелодично зазвенел, когда я вошел внутрь. За стойкой сидела пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Она подняла голову от журнала, который читала, и дружелюбно улыбнулась.

— Добро пожаловать! — поприветствовала она, отложив чтение в сторону. — Первый раз у нас?

— Да, — кивнул я, доставая кошелек. — Сколько будет стоить час в источнике?

— Для детей до двенадцати лет — триста рё за час, — сказала она, внимательно меня разглядывая. — Полотенце включено в стоимость. Хотите также взять ароматические соли? Добавим всего за сто рё.

— Нет, спасибо, просто час в источнике, — ответил я, протягивая нужную сумму.

Женщина приняла деньги, выдала мне ключ от шкафчика и указала направление к мужской раздевалке. Внутреннее помещение встретило меня влажным паром и ароматом минеральной воды. Деревянные панели на стенах потемнели от постоянной влажности, а воздух был настолько насыщен паром, что дышалось глубже и легче.

У входа стояли деревянные скамейки для переодевания и аккуратно сложенные стопки чистых полотенец. Я быстро разделся, убрал вещи в предоставленный шкафчик и взял полотенце. Минут десять ушло, чтобы отмыться в соседней комнате, прежде чем войти к источникам.

Внутри уже находилось несколько человек. Женщина с длинными темными волосами сидела у дальнего края. Красивое лицо с правильными чертами и спокойными красными глазами говорило о том, что она, скорее всего, из какого-то клана. Слишком яркая внешность для рядового гражданского. Рядом с ней расположилась другая девушка — с фиолетовыми волосами и наглой ухмылкой на губах. Пара мужчин средних лет молча сидела на противоположной части, опустив головы и наслаждаясь теплом воды, изредка бросая взгляды в сторону двух красавиц.

Все внутри ходили полностью нагими, что меня немного смущало, поэтому в воду я полез с обернутым вокруг талии полотенцем, решив снять его когда погружусь глубже. Горячая вода приятно обожгла ступни, когда я спустился по каменным ступенькам.

— Эй, мальчик, — раздался насмешливый голос фиолетоволосой женщины, заставивший меня остановиться на полпути. Она смотрела с ухмылкой, приподняв одну бровь. — Полотенце нужно снимать до того, как войти в воду. Если кто-то в компании начинает смущаться, остальным тоже становится неловко.

Проигнорировав ее слова, я уселся в воду, устраиваясь удобнее. Может она ждала, что я смущусь или начну оправдываться, но настроения у меня сейчас было не очень.

— Мне так удобнее, — ответил ровным тоном, не поворачиваясь к ней.

Фиолетоволосая на мгновение растерялась от такого ответа, а затем ее ухмылка стала еще шире..

— Какой серьезный милашка, — протянула она сладким голосом, похлопав ладонью по воде рядом с собой. — Иди сюда, тетя потрет тебе спинку.

Я странно посмотрел на женщину, мысленно задаваясь вопросом — что не так с этой особой? И вместо ответа отплыл в дальний конец источника.

Темноволосая тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, а ее подруга надулась, как обиженный ребенок, скрестив руки на груди и выставив нижнюю губу.

— Невоспитанный ребенок, — пробормотала она, хотя в голосе слышалось скорее веселье, чем обида.

Забив на странную парочку я закрыл глаза и расслабился. Горячая вода творила чудеса с измученным телом. Мышцы постепенно отпустили накопленное за дни напряжение. Минеральные соли мягко покалывали кожу, улучшая кровообращение. Пар заполнял легкие, заставляя дышать глубже и размереннее.

Время текло медленно и незаметно. Я чувствовал, как напряжение покидало не только тело, но и разум. Мысли стали более ясными, а неприятные воспоминания о последней миссии отступили на задний план. Горячая вода словно смывала не только физическую усталость, но и душевную тяжесть.

Через минут сорок такого блаженства я почувствовал, что окончательно пришел в себя и снова закутавшись в полотенце, вылез из воды.

Девушки уже ушли, а купальня заполнилась парочкой новых клиентов, на которых я не обратил внимания и переодевшись, отправился на выход.

Время клонилось уже к обеду. Солнце поднялось высоко, заливая улицы ярким светом и прогревая воздух до приятной температуры.

Мысли о Саки, конечно, голову не покинули — они все еще тлели где-то на задворках сознания, но стало гораздо легче. А завтрашняя встреча с Тигром, вместо ощущения скорых проблема, вызывала уже легкое предвкушение.

Глава 28

Ровно в назначенное время я стоял недалеко от упомянутой тренировочной площадки в ожидании своего наставника. Утреннее солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать остатки ночной прохлады, а воздух наполнился пением птиц и шорохом листвы. Уже с утра парочка генинов тренировалась вместе со своим учителем — молодым джонином с повязанном на лбу символом листа.

Один из парней не справился с техникой замещения и вместо бревна оказался лицом в грязной луже, оставшейся после вчерашнего дождя. Его товарищи по команде разразились дружным хохотом, указывая пальцами на его перепачканное лицо и мокрые волосы, пока учитель терпеливо объяснял, где именно была допущена ошибка. Грязный мальчик покраснел от смущения, но упрямо поднялся и принял боевую стойку для повторной попытки, стряхивая комья земли с одежды.

Почувствовав внимание, мужчина на секунду дернулся и посмотрел на меня, окинув быстрым, оценивающим взглядом черную форму АНБУ, после чего вернулся обратно к тренировкам подопечных, делая вид, что ничего не заметил. Но я успел увидеть в его глазах смесь любопытства и некоторого беспокойства.

Реши я остаться в академии, возможно через пару лет точно также тренировался бы с друзьями в одной команде...

Почувствовав знакомую чакру, повернул голову в сторону и увидел знакомую фигуру Тигра. Он появился из-за группы деревьев так же бесшумно, как всегда.

— Можем идти, — коротко бросил он, даже не поздоровавшись.

Кивнув, направился следом за ним по узкой тропинке, которая вела в противоположную от площадки сторону. Под ногами похрустывали сухие листья и мелкие веточки, а где-то вдалеке слышались крики тренирующихся ниндзя, которые постепенно затихали по мере удаления. Минут пять неспешной ходьбы по тропинке, и мы вышли к небольшому трехэтажному зданию.

Постройка выглядела довольно обычно — серые каменные стены, покрытые плющом, темная черепичная крыша, несколько окон с деревянными ставнями. Ничего особенного, если не считать полного отсутствия каких-либо опознавательных знаков или табличек. Даже номера дома не было видно. Здание словно специально старались сделать максимально незаметным и безликим.

Самое странное, что другая сторона выходила на одну из центральных улиц в деревне — я мог видеть краем глаза движение людей и повозок, слышать голоса торговцев и покупателей. Вопрос в том, почему мы подошли с другой стороны через лес, обходя главный вход.

— Это только наземная область, — ответил на мой невысказанный вопрос Тигр. — То, что нам нужно, находится под землей.

Одновременно с этим он указал на небольшой спуск вниз, который я сперва не заметил — каменные ступени, ведущие к массивной металлической двери, наполовину скрытой в склоне холма. Дверь была покрыта какими-то печатями, которые слабо светились бледно-голубым светом.

Мы спустились по узкой лестнице в небольшой туннель, освещенный масляными лампами в металлических плафонах. Воздух здесь был прохладнее и пах сыростью смешанной с чем-то металлическим. Через несколько метров туннель расширился, превратившись в небольшое помещение, где стояла парочка АНБУ в масках. Один из них — высокий мужчина в маске в виде морды кота — сидел за небольшим столом, заваленным документами. Второй, в маске волка, стоял у стены, скрестив руки на груди.

— Покажи им печать с внутренней стороны щитка на правой руке, — тихо проговорил Тигр, остановившись перед постом.

Я удивленно посмотрел на эту область и обнаружил на указанном месте странный код из цифр и кандзи, выгравированный так мелко, что его можно было заметить только при внимательном рассмотрении. «A7-雲-1127».

Подняв руку, продемонстрировал символы подошедшему АНБУ с кошачьей маской. Тот внимательно осмотрел надпись, наклонив голову под разными углами, затем повернулся к своему коллеге, что остался за столом. Между ними произошел безмолвный обмен жестами.

Тигр уже объяснил систему невербального общения. И судя по тому, что я понял Волк подтвердил подлинность моего номера и запросил какую-то проверку со стороны кота.

После нескольких секунд напряженного ожидания сидящий АНБУ кивнул, и волк показал мне одобрительный знак большим пальцем вверх, что смотрелось немного забавно из-за его общей молчаливости и сурового вида.

Как только мы прошли пост, углубившись дальше в туннель, Тигр начал объяснять суть процедуры.

— У каждого из нас есть свой идентификационный номер, который находится либо на твоем удостоверении, либо на форме для удобства. Но в целом, его проверка по больше части формальность.

— Почему? — Я удивленно посмотрел на наставника, пытаясь понять логику.

Безопасность не может быть формальностью. Не думаю, что какие-то меры могут быть чрезмерными для секретной организации.

Тигр усмехнулся — по крайней мере, мне так показалось по едва заметному движению плеч.

— Потому что в тех кабинках сидят сенсоры, у которых имеются отпечатки твоей чакры. Будь номер хоть трижды верным, если твоя чакра отличается от указанной в базе данных, то ты прямиком отправишься в отдел дознания.

Под объяснения наставника мы дошли к какой-то металлической кабинке со стальными дверями. Конструкция выглядела внушительно — толстые листы металла, заклепки размером с кулак, несколько рядов печатей по периметру. Рядом с дверями находилась панель с рядом кнопок, покрытых странными символами.

Тигр нажал парочку в определенной последовательности — сначала верхнюю левую, затем нижнюю правую, потом что-то в центре. Механизм отозвался серией щелчков и скрипов, после чего двери медленно разошлись в стороны с тихим шипением. Он махнул рукой, пропуская меня вперед.

Заглянув внутрь, я увидел небольшое помещение со стенами из полированного металла. Пол, потолок, стены — все было выполнено из того же материала и отражало свет факелов в коридоре. В одной из стен виднелись еще несколько кнопок с символами, а в углу стояла небольшая скамейка.

Заходя внутрь, не мог отделаться от ощущения, что попадаю в ловушку. Металлические стены давили своей безликостью, а воздух внутри был каким-то спертым, пропитанным запахом металла и машинного масла. Но Тигр последовал за мной без всяких признаков беспокойства, так что я подавил инстинктивное желание выйти обратно.

Стоило нам зайти внутрь, как наставник нажал еще несколько кнопок изнутри, и двери коробки закрылись с окончательным лязгом. Под ногами что-то дрогнуло, и я почувствовал странное ощущение — словно земля начала медленно уходить из-под ног. В желудке возникло неприятное чувство невесомости, будто я начал падать, но в то же время стоял на месте.

Понять, что мы спускаемся вниз было несложно, но в голове невольно закрался интерес — как эта штука работает? В моих записях с идеями для будущих техник, были пару строчек отведенных принципам магнитной индукции. Возможно, что до этого уже дошли инженеры Конохи?

Покачав головой, я отбросил ненужные мысли и решил не отвлекать Тигра расспросами — наверняка где-то в архивах АНБУ будет информация об этом чуде.

— Это лифт, — пояснил Тигр, немного неправильно истолковав мой интерес. — Считай, что просто более функциональная лестница. Поднимает и опускает людей между этажами без необходимости карабкаться по ступенькам.

Я молча кивнул и задал другой интересующий вопрос, больше связанный с основной темой.

— Ты говорил про отдел дознания. Сколько у нас их еще?

— Хороший вопрос. Система довольно сложная, но я объясню основы. АНБУ делится на восемь основных отделов, каждый со своей специализацией, — Тигр одобрительно кивнул, принял более расслабленную позу, оперевшись спиной о стену лифта и поднял палец вверх.

— Первый — Хонбу, Главное управление. Центральный штаб, напрямую подчиняется Хокаге. Они занимаются стратегическим планированием, кадровыми назначениями, фильтрацией миссий. Ведут реестр кодов, архив погибших агентов, резервы прикрытий. В общем, мозг всей операции и место куда мы сейчас направляемся.

Он поднял второй палец, продолжив отсчет.

— Джохо-ка, Отдел разведки. Занимаются анализом разведданных, перехватами, дешифровкой. Создают психологические профили вражеских лидеров, отслеживают передвижения вражеских подразделений. Также курируют проекты глубинных внедрений в другие страны. Если тебе нужно знать, что творится за границей — обращайся к ним.

Третий палец.

— Дай-рей Шинмон-ка, Нулевая служба допросов. Они контролируют «мокрые» допросы и хранят фуин-подразделения. Специализируются на извлечении данных из трупов, воспоминаний, остатков чакры.

Четвертый палец.

— Дай-нана Кансацу-ка, Седьмой отдел наблюдения. Внутренний контроль, выявление предателей. Следят за возможными мятежными кланами, контролируют безопасность правительственных структур. Могут запускать внутренние расследования против других АНБУ. Самый ненавистный, но самый полезный отдел.

Пятый палец.

— Тайгай Косаку-ка, Отдел внешних операций. Убийства, диверсии, подстрекательства внутри других стран. Инфильтрация в чужие деревни, поддержка мятежных фракций в сторонних государствах. Ведение неофициальных войн. Если что-то должно выглядеть как несчастный случай или происки врагов — это их рук дело.

Шестой палец.

— Гидзюцу Шиен-ка, Техническое управление. Разрабатывают печати, чакроанализаторы, и все остальные механизмы, которыми мы пользуемся на службе. Организуют слежку через чакро-сенсоров и призывных животных. Защищают от утечек информации и восстанавливают поврежденные данные. Иногда помогают в расшифровке древних фуиндзюцу. Наши техники и изобретатели.

Седьмой палец.

— Шикен-шо, Оценочный центр. Занимается экзаменами, тестами, психологическим анализом и подготовкой агентов. Через них проходят все кандидаты в АНБУ. Сюда же поступают отчеты после выполнения и провалов миссий. Имеют лаборатории для анализа боевых техник. Они решают, кто достоин носить маску.

Восьмой палец, и Тигр на мгновение замолчал, будто предаваясь хорошим воспоминаниям.

— Сокуметсу-бу, Центр устранения. Специализируются на миссиях по уничтожению нукенинов, ликвидации особо опасных целей. Когда нужно убрать кого-то сильного или нужна поддержка в боевых действиях — вызывают их. Это наши чистильщики.

Всё время лекции я никак не прерывал Тигра, стараясь запомнить всю необходимую информацию. Мой мозг старательно раскладывал по полочкам названия отделов, их функции и взаимосвязи, пытаясь создать цельную картину организации. По ощущениям интереснее всего звучал отдел Технического управления и Ликвидации. Первый из-за исследовательского интереса, а второй из-за отсутствия необходимости пропадать на миссиях годами в чужой стране. Ликвидация сильных целей хоть и звучала опасно, но в разы лучше чем пара месяцев жизни в лице крестьянина на плантациях, для создания легенды.

Стоило Тигру закончить, как лифт издал мелодичный писк, плавно остановившись с едва заметным толчком под ногами. Железные двери распахнулись с тихим шипением, представив картину просторного коридора, по которому сновала куча сотрудников. На удивление, было всего несколько АНБУ в масках — большинство людей носили простые серые халаты без всяких знаков различия, не утруждая себя сокрытием личности или ношением формы.

— Почему они не носят маски? — сразу же поинтересовался, наблюдая за проходящим мимо мужчиной средних лет с документами в руках.

Тигр неторопливо вышел из лифта, и я последовал за ним, всё ещё оглядываясь по сторонам.

— Это служебный персонал, они не входят в состав анбу. Да и маска полезна только для миссий вне деревни, где твоё лицо не должны запомнить враги, — пояснил он, направляясь по широкому коридору налево. — Думаешь, для рядового джонина Конохи будет проблемой опознать тебя, при повторной встрече, из-за куска фарфора на лице? Тебя вычислят за по речи, голосу, жестам, манерам, даже по тому, как ты держишь оружие. В пределах деревни, маска — это просто часть рабочей формы.

Логично. Встреть я Тигра где-нибудь в повседневной обстановке, без проблем бы понял, что это он.

Пока я шёл за наставником по извилистым коридорам подземного комплекса, постоянно замечал, что окружающие кланяются ему с почтительным видом, изредка бросая что-то вроде «Ширейкан» или «Ширейкан-сама».

— Кто такой Ширейкан? — спросил я, когда его поприветствовал очередной сотрудник.

— Не кто, а что. Это звание командующего АНБУ, — ответил Тигр, не замедляя шага.

— Так ты командуешь отрядом? — уточнил я, пытаясь понять масштабы.

— Нет, — он покачал головой, завернув за угол. — Я командующий АНБУ.

Я удивлённо остановился как вкопанный, в шоке посмотрев на наставника. Что значит командующий АНБУ? Меня тренировал глава всей организации? Человек, который стоит во главе самого могущественного подразделения Конохи?

— Чего застыл? — Тигр недоуменно обернулся, почувствовав, что я перестал следовать за ним.

Я дёрнул головой, пытаясь собрать мысли в порядок, и ускорился, чтобы его нагнать. Мои ноги механически переступали по полированному каменному полу, пока разум пытался осознать масштаб ситуации.

— Почему меня тренирует глава АНБУ? — выпалил я, когда поравнялся с ним. — У тебя наверняка есть куча дел важнее.

— Конечно есть, — согласился Тигр, поворачивая в очередной коридор, стены которого были увешаны картами различных стран. — Только вот до назначения, я раньше работал инструктором, и можно сказать, самые опасные и талантливые ребята вышли из-под моей руки. Вот наш Хокаге иногда и подкидывает мне работёнку. Да и отделы по большей части не требуют прямого контроля и достаточно автономны — можно сказать, что я просто связующее звено между организацией и Хокаге.

Как бы он ни пытался занизить свою должность, он всё ещё второй после Хокаге человек в АНБУ, которому подчиняется самая сильная организация в деревне. В голове сразу закрался вопрос, насколько он силён на самом деле? Конечно, с моего уровня все джонины кажутся монстрами, но интересно, как он превосходит остальных.

— А я кто по званию?

— Рядовой, — ответил Тигр, остановившись перед развилкой коридоров. — Пока ты будешь приписываться к разным отделам. Учиться, выполнять миссии и развиваться в необходимую сторону. Позже получишь звание чуи — лейтенанта, сможешь выбрать отдел по душе и стать его частью. Если покажешь себя как хороший командир, станешь тайчо — капитаном своего отряда. Ну и за самые выдающиеся заслуги — фукуширей-командующий. Можно сказать, это мой заместитель в каждом отделе, через которого я контролирую их работу.

И капитан, и командующий больше звучали как головная боль, чем привилегия. Отвечать за свой отряд ещё куда ни шло, но целый отдел... Представлять отчёты, координировать операции, нести ответственность за жизни подчинённых — нет, спасибо. Пока что меня вполне устраивала роль простого исполнителя.

Пока я обдумывал информацию об эскалации званий, мы подошли к деревянной двери с табличкой: «Отдел кадровых назначений».

Тигр открыл её без стука, резким движением повернув ручку. Дверь распахнулась с тихим скрипом, заставив дёрнуться пару мужчин внутри просторного кабинета. Они немедленно встали из-за своих столов, как по команде, и низко поклонились начальнику.

— Это новенький. Филин, — Тигр указал на меня рукой. — Определите в команду новичков. Пусть пройдёт стандартное обучение.

После чего он обернулся ко мне, и я почувствовал на себе внимательный взгляд из прорезей маски.

— На следующие пару недель ты уже не моя головная боль. После обучения зайдёшь ко мне, кабинет в конце коридора.

Не прощаясь, он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. А я со вздохом посмотрел на мужчину за ближним столом, который уже подготовил какие-то бумаги и теперь с интересом смотрел на меня поверх очков в тонкой оправе.

Глава 29

— Так-так-так. Иказути Райден. Девять лет. Одна миссия С-ранга. Расследование и ликвидация.

Мужчина внимательно изучил файл, время от времени поправляя очки на переносице. Несколько минут спустя он с улыбкой посмотрел на меня, отложив документы в сторону.

— Хатасе очень хорошо отзывался о вас.

Я молча пожал плечами, не желая растягивать разговор, и принялся рассматривать кабинет вокруг себя. Помещение ничем не отличалось от любого другого офисного пространства в менее секретной части Конохи — те же деревянные столы, заваленные папками и документами, полки с архивными коробками до самого потолка, карта деревни на стене с множеством цветных булавек. Единственное, что выдавало принадлежность к АНБУ — несколько печатей безопасности на дверных косяках.

— Наверное, вы сильно кого-то впечатлили, раз в таком возрасте попали в АНБУ?

Мужчина откинулся в кресле и пристально посмотрел на меня поверх очков.

— Возможно.

— И почему все дети такие неразговорчивые пошли, — покачал головой сотрудник с едва заметной улыбкой.

Он достал новый лист бумаги из ящика стола и окунул кисть в небольшую чернильницу, которая стояла рядом с стопкой документов.

Пока он аккуратно выводил на бумаге необходимую информацию, я терпеливо ждал, наблюдая за процессом.

— Вас приписали к группе H1. Отнесите этот документ на седьмой этаж, там получите дальнейшие инструкции.

Завершив работу, он сдул с бумаги излишки чернил и протянул мне документ. Я кивнул, забрал лист и направился к выходу, мысленно прокладывая маршрут обратно к лифту. Коридоры подземного комплекса были довольно запутанными, но я старательно запоминал повороты и развилки еще по дороге сюда. По пути пробежал глазами по документу, но ничего особо интересного не обнаружил — краткое досье с основными данными, номер группы H1 и официальный штамп с печатью отдела кадров.

Процесс возвращения к лифту занял больше времени, чем я рассчитывал. Все-таки несколько раз приходилось останавливаться, вспоминая правильное направление, из-за общей схожести обстановки. Сотрудники сновали по коридорам, изредка бросая любопытные взгляды на мою фигуру.

Наконец добравшись до металлической кабины, я ввел ту же комбинацию кнопок, что использовал Тигр. Механизм отозвался серией щелчков, и двери медленно разошлись в стороны. Осталось только выбрать номер этажа. Седьмой — по словам наставника, Оценочный центр, который проводил основную подготовку агентов. Лифт дрогнул под ногами и начал спуск с тем же неприятным ощущением в желудке.

Распахнувшиеся двери открыли вид на просторный холл с высокими потолками. В отличие от административных этажей, здесь царила более деловая и напряженная атмосфера — группы людей в форме АНБУ сновали туда-сюда, кто-то нес оружие различных видов, кто-то тащил тренировочные манекены, а где-то в глубине коридора слышались звуки поединков и команды инструкторов.

Остановив проходящую мимо девушку в халате, напоминающем тот, что носил персонал главного управления, я показал ей полученный документ. Она была примерно возраста Шисуи, с короткими темными волосами и живыми карими глазами. Взглянув на бумагу, девушка улыбнулась и указала рукой в нужном направлении.

— Спасибо.

— Удачи на обучении! — махнула она рукой на прощание и поспешила дальше по своим делам.

Следуя полученным инструкциям, я направился в указанном направлении. Стало заметно тише — большинство активности происходило в других частях этажа.

Кабинет было сложно не заметить — большая деревянная табличка с номером висела прямо на уровне глаз, а под ней красовалась надпись "Группы предварительной подготовки".

Дверь оказалась слегка приоткрытой, и я услышал приглушенные голоса еще до того, как заглянул внутрь.

Помещение было просторным — что-то среднее между классной комнатой академии и кабинетом канцелярии. Вдоль стен стояли длинные деревянные скамейки, обитые простой тканью, на которых расселись АНБУ в различных масках. На стенах висели информационные стенды с правилами поведения и схемами организационной структуры.

Быстро окинув взглядом собравшихся, я насчитал около двадцати человек. Большинство сидело молча, погруженные в свои мысли — кто-то листал какие-то справочники и пособия, кто-то просто смотрел в потолок или изучал информацию на стендах. Возраст присутствующих варьировался от подросткового до взрослого — но судя по росту и комплекции, никого моего возраста здесь не было.

— Еще один новенький!

Рыжеволосая девушка в маске лисы энергично помахала мне рукой с противоположного конца комнаты, заставив несколько человек обернуться в мою сторону.

— Давай к нам, не стесняйся!

Голос у нее был молодой и звонкий, принадлежавший подростку лет тринадцати-четырнадцати. Энергия била через край даже в этой серьезной обстановке. Рядом с ней сидели еще двое — высокий и широкоплечий парень в маске ворона, который выглядел значительно старше остальных, и девочка в маске кролика примерно того же возраста, что и рыжая. Последняя что-то шептала своему соседу, периодически хихикая.

Проигнорировав энергичное приглашение, я выбрал место в другой части кабинета, подальше от шумной компании, и уселся на свободную скамейку рядом с молчаливым АНБУ в маске барсука, который даже не поднял головы при моем появлении, продолжая изучать какой-то документ.

Время тянулось медленно и томительно. Я принялся ждать вместе со всеми остальными, изредка поглядывая на массивную деревянную дверь в противоположной стене кабинета.

Через некоторое время она резко распахнулась, заставив всех присутствующих дернуться и обратить внимание на визитера. В кабинет вошел АНБУ в маске кого-то из кошачьих — определенно не мой наставник, судя по голосу, росту и общей манере держаться. Он был заметно ниже Тигра и двигался более резко. Окинув строгим взглядом собравшихся через прорези маски, он громко объявил:

— Группа A3! Быстро поднимаемся и следуем за мной!

Процедура повторилась еще несколько раз в течение следующего часа. Заходили разные АНБУ, каждый называл определенные номера групп и забирал с собой по три-четыре человека.

Еще через полчаса томительного ожидания дверь снова открылась с тем же резким движением. На этот раз в проеме появился здоровенный парень в маске медведя, и сразу стало понятно, почему ему приписали именно это животное. Его фигура была внушительной даже по меркам взрослых ниндзя — широкие плечи, мощная грудная клетка, руки размером с небольшие бревна. Рост превышал средний на добрую голову, а общая комплекция говорила о серьезной физической подготовке. Голос, когда он заговорил, оказался на удивление мягким и спокойным, хотя и низким:

— Группа H1. За мной.

Я тут же поднялся со своего места, почувствовав легкое облегчение от того, что ожидание наконец закончилось. Одновременно со мной встали та самая энергичная рыжая девушка в маске лисы и парень в маске обезьяны, который до этого сидел неподалеку от нее. Последний был довольно внушительного возраста и роста, хоть и недотягивал до нашего инструктора.

— За мной, — коротко бросил Медведь, развернулся и направился к выходу.

Здоровяк провел нас через несколько извилистых коридоров, одинокий пост, похожий на тот, что был у входа в лифт, и после чего вверх по длинной лестнице. Судя по моим подсчетам, мы прошли те же семь этажей вверх, на которые я спускался по лифту, только теперь пешком и по другому маршруту.

Наконец мы вышли через тяжелую металлическую дверь на свежий воздух. Яркий дневной свет заставил меня прищуриться после долгого пребывания в подземных коридорах. Мы оказались на небольшой площадке перед входом в еще одно здание — более современное и функциональное по сравнению с тем, через которое мы входили. Вокруг простирались тренировочные площадки различных размеров, на некоторых из которых уже занимались группы в форме АНБУ.

— Это выход к тренировочным площадкам и общежитию АНБУ.

Медведь махнул своей массивной рукой в сторону большого четырехэтажного здания справа от нас. Структура выглядела как типичное общежитие — прямоугольные окна, простая архитектура, никаких излишеств.

— Все время обучения будете проживать в выделенной для вас комнате. Личные вещи можете забрать из дома позже.

Не дожидаясь вопросов или комментариев, он направился дальше по утоптанной тропинке к обширной тренировочной площадке. Несколько акров открытого пространства, разделенного на секции для различных видов подготовки. Где-то были установлены мишени для метательного оружия, где-то стояли тренировочные столбы для отработки ударов, а где-то просто ровная площадка для спаррингов.

В разных частях этого пространства уже расположились другие группы АНБУ со своими инструкторами. Кто-то отрабатывал техники в одиночку, кто-то проводил групповые тренировки, а кто-то просто сидел и получал теоретические инструкции.

— Наша площадка номер четыре.

Медведь указал рукой на относительно свободную секцию в правой части общей территории, где стояли несколько деревянных бревен различной высоты, вкопанных в землю, и небольшая груда тренировочного инвентаря.

— Все основные тренировки будут проходить именно здесь.

Он неспешно прошел к центру выделенной области и уселся на одно из более низких бревен. Мы трое расположились полукругом перед ним.

— Теперь давайте знакомиться как следует.

Медведь откинулся назад и принял более расслабленную позу, массивные плечи слегка опустились.

— Я — Медведь, тридцать девять лет отроду. По общему рангу джонин, в структуре АНБУ имею звание тайчо. Буду наставлять вас следующую пару месяцев и готовить к превращению в полноценную боевую единицу.

Он на мгновение замолчал, внимательно осматривая каждого из нас.

— Специализируюсь на стихии земли и немного огня. Самая сильная моя сторона — тайдзюцу, в котором я достиг определенных высот. Теперь ваша очередь рассказать о себе.

Рыжая тут же подпрыгнула на месте, энергично махая рукой в воздухе.

— Можно я первая? Можно?

Медведь устало кивнул. Возможно он уже не раз сталкивался с чрезмерно энергичными учениками.

— Я Кицунэ! — торжественно объявила она, вскочив на ноги и делая театральный поклон.

— В документах указана Лиса, — спокойно прервал ее Медведь, заглядывая в папку с нашими досье.

— Лиса — это слишком скучно и банально, — девушка махнула рукой, возмущенная таким прозаическим выбором кодового имени. — Я буду Кицунэ. Это звучит гораздо более загадочно и интересно, не находите?

Медведь устало махнул рукой, давая понять, что спорить по этому поводу не собирается.

— Как хочешь. Продолжай.

— Отлично! — просияла Кицунэ, снова усаживаясь на землю.

— Мне тринадцать лет, ранг генин. У меня предрасположенность к стихии воды. Знаю несколько техник С-ранга, включая парочку довольно хитрых гендзюцу.

Она приложила палец к губам, имитируя задумчивое движение, что выглядело немного странно из-за маски.

— У меня много разных хобби, но больше всего я люблю музыку — играю на флейте и немного пою. Из еды предпочитаю террияки с рисом. А в мальчиках мне нравятся...

— Следующий, — прервал ее рассказ Медведь, заставив девушку обиженно отвернуться и скрестить руки на груди.

— Филин. Девять лет. Ранг генин. Предрасположенность к молнии и земле. Знаю несколько техник молнии С-ранга. Есть начальные навыки кендзюцу. Хорошо обращаюсь с метательным оружием, в том числе умею пропускать через него чакру молнии.

Медведь одобрительно кивнул и перевел взгляд на последнего участника нашей группы.

— Обезьяна, — отрапортовал тот деловым тоном, поднимаясь с бревна и принимая подобие стойки смирно.

— Девятнадцать лет. По рангу чунин. Предрасположенность к стихии огня. Владею несколькими техниками С-ранга и одной B-ранга. Основное направление подготовки — тайдзюцу.

— Отлично, — удовлетворенно произнес медведь, немного откинувшись на своем месте. — Тогда начнем с небольшого спарринга для оценки ваших текущих возможностей. Можете все вместе напасть на меня и использовать любые доступные вам средства.

Стоило прозвучать его словам, как мы мгновенно исчезли с поляны, одновременно переместившись в окружающий лес. Нужно время для кооперации и продумывания хотя бы примитивного плана действий.

Я устроился на толстой ветке высокого дуба, спрятавшись за густой листвой, откуда хорошо просматривалась площадка. У подножья моего дерева расположились остальные члены группы — Кицунэ присела за большим камнем, а Обезьяна спрятался за стволом соседнего дерева. Медведь же продолжал спокойно сидеть на своем бревне, никак не отреагировав на наше внезапное исчезновение.

— Что думаете? — тихо прошептала Кицунэ, осторожно выглядывая из-за своего укрытия.

— Я думаю, нам нужно показать, на что мы способны, — Обезьяна поднялся в полный рост, выходя из своего укрытия за стволом массивного дуба. — Предлагаю сразиться по одному и продемонстрировать наши сильные стороны.

Не дожидаясь ответа, он решительно направился из леса на поляну, прямиком к нашему наставнику.

— Стой, дурак! — Кицунэ в панике махнула рукой, пытаясь остановить сокомандника, но тот даже не отреагировал на ее призыв.

От отчаяния, рыжеволосая девушка захотела потереть рукой лоб, но снова наткнулась на свою маску, которая уже второй раз мешает ее чрезмерно театральным реакциям.

Обезьяна остановился в нескольких метрах от инструктора, встав в классическую боевую стойку. Левая нога чуть впереди, вес тела равномерно распределен, руки подняты на уровень груди.

— А ты что предлагаешь?

Кицунэ посмотрела на меня снизу вверх, в надежде, что хотя бы я не последую плану бравого воина.

— Будем наблюдать. Привыкнем к движениям и скорости наставника, после решим что делать.

— А как же командный дух? — вопрос прозвучал скорее издевательски, чем осуждающе.

— Командный дух умер вместе с решением Обезьяны, — равнодушно пожал плечами, возвращая внимание к происходящему на поляне. — Если он захотел действовать в одиночку, не посоветовавшись с командой, то пусть и расхлебывает последствия в одиночку.

Кицунэ хмыкнула и повторила мои действия, приготовившись наблюдать за предстоящим зрелищем.

А тем временем Медведь перекинулся парой слов с самым смелым — или самым тупым — членом нашей команды и поднялся во весь свой внушительный рост. Массивная фигура инструктора отбрасывала длинную тень на утоптанную землю тренировочной площадки. Даже на расстоянии я мог почувствовать ауру опасности, которая исходила от этого человека.

Думаю, Обезьяна уже пожалел о своем решении. По крайней мере, любой разумный человек на его месте пожалел бы.

Инструктор оперся правой ногой, перенеся вес тела, и быстрее, чем я успел среагировать, уже был перед моим сокомандником. Обезьяна успел только поднять руки в блок, как получил мощный удар в предплечье.

Звук разнесся по поляне — глухой, мясистый звук кулака, встречающегося с плотью и костью. Сила удара была такой, что отправила девятнадцатилетнего парня кувыркаться по земле на добрый десяток метров. Пыль взметнулась облаком, когда его тело врезалось в землю и покатилось, оставляя за собой неровную борозду.

Но, несмотря на дезориентацию, он мгновенно вскочил на ноги, демонстрируя неплохую физическую подготовку и силу духа. Нагнавший его наставник уже был готов к продолжению, и они вступили в интенсивный обмен ударами.

Первоначально скорость Медведя меня удивила — движения были настолько быстрыми, что показались размытыми. Но теперь глаза успели привыкнуть к темпу боя, и я уже мог нормально отслеживать перемещения инструктора. Он определенно замедлился, чтобы дать нам продемонстрировать свои навыки, но все равно двигался довольно резво. Настолько, что большинство его атак противник мог только блокировать или уклоняться, даже не надеясь перейти в атаку.

За короткий обмен ударами Обезьяна успел пропустить около трех-четырех серьезных ударов, которые отозвались болью даже в моем теле. Ничего критичного, но один, из тех двух пропущенных обезьяной в печень, отправил бы меня валяться на земле на пару минут. А этот неплохо держался — всего лишь скривился от боли и слегка согнулся в корпусе, но продолжил драться.

В скорости я превосходил обезьяну, но он точно сильнее, крепче и лучше меня в тайдзюцу, даже если откинуть разницу в возрасте и длине конечностей. Явно человек, который потратил много времени на изучение боевых искусств.

Но думаю, с мечом я смог бы уровнять шансы в ближнем бою. Клинок, способный моментально срезать конечность, сильно нивелирует многие преимущества в рукопашной схватке.

Пока я мысленно прикидывал потенциальный исход боя с Обезьяной, наставник уже практически закончил его избивать. Темп поединка склонялся в пользу инструктора — удары становились все более точными и болезненными, а защита моего сокомандника начинала сыпаться. Максимум еще минута такого боя, и Медведь мог отправиться искать уже нас.

Я посмотрел на Кицунэ, которая с интересом наблюдала за поединком. Ее голова слегка наклонялась то в одну, то в другую сторону, следуя за движениями бойцов.

— У меня есть план, — тихо окликнул ее, стараясь не привлекать внимания к нашему местоположению. — Но для этого мне нужна твоя помощь.

Девочка оторвала взгляд от зрелища, посмотрела вверх, на мою позицию, и показала большой палец в знак одобрения, а я приготовился изложить свой план действий.

Глава 30

— Хмм, звучит хорошо, — Кицунэ кивнула головой, доставая танто из-за спины. — Я готова.

Кивнув в ответ, первой печатью наложил на себя хенге, ощутив обволакивающий тело слой чакры, никак не изменивший внешность, а второй создал теневого клона, который тут же подпрыгнул, исчезая между деревьями.

Дождавшись, пока он полностью растворится в густой листве, мы с Кицунэ вышли на поляну. Медведь уже закончил свою расправу над Обезьяной — наш сокомандник валялся на утоптанной земле, подавая признаки жизни лишь единичными стонами.

— А я думал, вы поумнее этого, — инструктор повернулся к нам, напоследок равнодушно пнув лежащего парня. Удар был не сильным, скорее презрительным — как пинают мусор с дороги.

Обезьяна болезненно скривился, но даже не попытался подняться.

Хороший учитель этот медведь, основательно объяснил, что бывает, когда переоцениваешь себя.

— Я хотела помочь, — Кицунэ пошаркала ногой по земле, стыдливо опустив голову и сцепив руки за спиной. — Но злой Филин не дал этого сделать. Сказал пусть сам расхлебывает.

Ее голос прозвучал с такими жалобными нотками, что даже я почти поверил в искренность раскаяния. Девушка хорошо играла на публику, заставляя несколько раз за разговор менять о себе мнение.

— Ладно, — Медведь устало покачал головой, приглашающе махнув массивной рукой. — Показывайте, что можете.

Кицунэ мгновенно растеряла всю свою наигранную робость и начала медленно обходить инструктора по широкому кругу, заняв позицию на противоположной от меня стороне.

Я достал свой клинок, ощутив приятную тяжесть рукояти в ладони, и принял боевую стойку.

Практически одновременно мы стартанули, набрасываясь на инструктора с двух сторон. Мой росчерк танто пролетел в нескольких миллиметрах от маски Медведя, рассекая воздух с тихим свистом, когда тот развернул массивный корпус. В тот же момент он подпрыгнул, уклоняясь от низкого взмаха Кицунэ, нацеленного на его колени.

Несмотря на свои внушительные размеры и, казалось бы, неповоротливое телосложение, Медведь показывал настоящие чудеса гибкости. Даже сохраняя скорость на нашем уровне, он уклонялся от каждого удара с минимальными движениями, тратя ровно столько энергии, сколько было необходимо. Его тело изгибалось и поворачивалось с грацией, которая не вязалась с массивной комплекцией.

Мы с Кицунэ работали слаженно, прикрывая друг друга и не давая Медведю возможности перейти в контратаку. Когда я атаковал сверху, она била снизу, когда она отвлекала его финтом, я наносил реальный удар со слепой стороны. Но как бы хорошо мы ни координировали свои действия, инструктор словно предугадывал каждое наше движение, постоянно оставаясь в безопасности.

Пот начал выступать на моем лбу под маской от напряжения, но Медведь раз за разом оставался неуязвимым.

В какой-то момент Кицунэ неудачно провалилась в выпаде, пытаясь достать инструктора уколом в бок. Ее равновесие нарушилось на долю секунды, и этого хватило Медведю, чтобы ухватить девочку за запястье вооруженной руки. Пальцы сомкнулись на нем как железные тиски.

— Упс, — только и успела пискнуть Кицунэ, прежде чем отправиться в стремительный полет.

Медведь развернулся всем телом, используя захваченную руку как рычаг, и швырнул девочку в ближайшее дерево. Кицунэ врезалась в ствол спиной с глухим ударом, от которого с веток посыпались листья. Она сползла вниз и осталась сидеть у основания дерева, тяжело дыша и тряся головой, в попытках вернуть ориентацию.

Заканчивая свой разворот после броска, он продолжил движение, превратив его в мощную вертушку, нацеленную прямо в мою голову.

Уклониться не успею — это был именно тот момент, когда я начал свою атаку, надеясь застать инструктора врасплох, пока тот будет уклоняться от удара рыжей сокомандницы. Нога неумолимо приближалась к моему лицу, и когда до удара оставались считанные сантиметры, воздух разорвал резкий электрический треск.

Из леса вылетел кунай, окруженный пляшущими разрядами молний. Электричество танцевало вокруг металла ярко-голубыми змейками, а сам клинок оставил за собой светящийся след в воздухе.

Медведь был вынужден прервать свою атаку и отпрыгнуть в сторону, иначе заряженное чакрой оружие пробило бы его насквозь.

— Хм, — аккуратно приземлившись, он задумчиво потер подбородок. — Логичнее было бы до броска позволить себя ударить и попытаться взять меня в захват. Раз ты упустил такой элемент неожиданности, значит не можешь принять удар на себя. Выходит, ты клон, а оригинал спрятался в лесу?

Пока Медведь размышлял вслух, разгадывая нашу тактику, Кицунэ, следуя плану, тихо проползла к густым кустам на краю поляны. Ее задачей было подготовить гендзюцу — мы не надеялись, что джонин попадется на иллюзию С-ранга, но это было и не нужно. Наоборот, ее задача состояла в том, чтобы сделать применение техники максимально очевидным, отвлечь внимание инструктора в нужный момент.

Медведь по-прежнему стоял на месте, терпеливо ожидая моих дальнейших действий. Решив не заставлять его ждать слишком долго, я подкинул танто в воздух и за время полета оружия молниеносно сложил три печати.

— Райтон: Райгеки!

Из моей руки вырвался ослепительно яркий луч электричества, толщиной с нее же. Молния прорезала воздух, оставляя за собой запах озона и жженого воздуха. Электрические разряды плясали по всей длине луча, а само его свечение было настолько интенсивным, что заставило меня прищуриться даже сквозь маску.

Техника, для С ранга, обладала хорошим уроном, но была довольно прямолинейна — опытный противник мог легко просчитать траекторию и принять соответствующие меры. И как я понадеялся, услышав о его предрасположенности, Медведь не стал уклоняться. Вместо этого он быстро сложил собственную последовательность печатей. Прямо перед ним из земли выросла массивная стена из утрамбованной почвы и камней, толщиной не менее метра.

Электрический луч врезался в земляную преграду с оглушительным грохотом. Первоначальная сила разряда разорвала и оплавила верхний слой почвы, превратив его в стеклообразную корку, но основная мощь техники ушла вниз и просто рассеялась. Заземление — один из неприятных минусов техник райтона.

Подхватив падающий танто, я рванул прямо к земляной стене и оттолкнувшись от ее шершавой поверхности, перепрыгнул через преграду, погружаясь в клубящееся облако дыма и пыли от столкновения наших техник. Видимость была практически нулевая, серая пелена окутала все вокруг, но чакра Медведя все еще ощущалась в этой области, пульсируя как маяк в тумане.

Приземляясь, я уже был готов к атаке — танто описал широкую дугу, нацеленную туда, где должна была находиться голова инструктора. Клинок рассек дым и прошел буквально в сантиметре от маски уклонившегося Медведя.

Максимально идиотская затея — прыгать в не просматриваемую область, где противник мог поджидать с любой стороны, но мне нужно было открыть его для атаки Кицунэ. И этой секунды ей хватило.

Я увидел, как на мгновение расширились зрачки Медведя даже сквозь прорези маски. Его движения замедлились и он сразу же остановил поток чакры, прерывая иллюзию.

В этот момент ниндзя прекращает все движение чакры в теле, в том числе и подпитку мышц, теряя основную долю своей сверхчеловеческой скорости и силы. Это было окно возможностей, которое длилось доли секунды, но даже этого в бою может хватить для победы.

Звуки схватки еще раз нарушил знакомый электрический треск — второй кунай, под завязку накачанный чакрой молнии, прорезал дымную завесу, нацеливаясь в спину инструктора. Одновременно с броском моего клона я уже разворачивался для повторной атаки, используя инерцию предыдущего движения.

Но Медведь не зря носил звание джонина. Даже без усиления чакрой его природной скорости и рефлексов хватило, чтобы резко выбросить ногу вперед. Удар влетел в живот с силой кузнечного молота, мгновенно сбивая дыхание и срывая поддерживаемое хенге.

Удар отправил меня в недолгий полет назад и я врезался спиной в ту самую земляную стену, которую создал Медведь. Но благо все это скрыл белый дым, взорвавшийся после сброшенного хенге, укрывая меня от глаз инструктора, и создавая эффект уничтоженного клона.

Стараясь сразу же взять себя в руки, я быстро оценил ущерб — ребра целы, дыхание восстанавливается, способность двигаться сохранена. Медведь явно сдерживался, поэтому я быстро пришел в себя.

Как раз в этот момент, после моего удара о стену, он отклонил корпус назад, демонстрируя впечатляющую гибкость. Заряженный молнией кунай прошел всего в паре сантиметров от его груди, оставив лишь неглубокий порез на плече. Проследив траекторию метательного оружия, медведь развернулся в сторону броска и отправил туда веер кунаев, открывая мне тем самым свою спину.

Это был самый идеальный момент для решающей атаки. Я не стал пропускать молнию по клинку, не желая выдавать себя характерным потрескиванием, и просто рубанул танто в направлении шеи инструктора.

Время словно замедлилось. Я видел, как клинок миллиметр за миллиметром приближается к незащищенной шее Медведя, как лезвие рассекает воздух, отражая солнечный свет. На мгновение я даже испугался и показалось, что он уже не успеет среагировать, что этот удар достигнет цели...

Медведь просто исчез.

Не отпрыгнул, не уклонился — именно исчез из поля зрения, словно растворился в воздухе. В следующий момент я почувствовал мощнейший удар сбоку, который перехватил дыхание и отправил меня в новый полет через всю поляну.

Мир превратился в калейдоскоп вращающихся образов — небо, земля, деревья мелькали перед глазами, пока я кувыркался по твердой земле. Каждый переворот отзывался болью в ребрах и плечах. Наконец, мне удалось затормозить, воткнув танто в землю. Клинок ушел в почву почти по рукоятку, оставив за моим телом глубокую борозду.

— Вот черт, — послышался разочарованный возглас Кицунэ откуда-то с края поляны. — У нас почти получилось!

Я поднял глаза и увидел, как скованной походкой ко мне подходит Медведь, нервно потирая шею.

— Ты в порядке? — голос прозвучал даже немного виновато, что показалось мне странным.

Инструктор остановился рядом и протянул руку, предложив помощь.

Я на секунду сосредоточился, пытаясь оценить свое состояние. Удар был действительно сильным, но Тигр во время наших спаррингов бил значительно жестче, поэтому ничего критичного я не ощущал. Приняв руку и поднявшись на ноги, просто кивнул, подтверждая стабильное состояние.

— Отлично, — Медведь облегченно вздохнул. — А то я немного переусердствовал. Твоя атака была действительно неожиданной.

Я молча пожал плечами, вытирая кровь с разбитой губы. Неожиданно или нет, план все равно не сработал — это была суровая реальность.

— Это все наш совенок! — Подошедшая Кицунэ попыталась обнять меня за шею, но я просто ушел в сторону, уклоняясь от захвата.

Девочка не обиделась, а лишь тихонька рассмеялась и отступила на шаг, подняв руки в примирительном жесте.

— Кто тебя тренировал? — спросил Медведь, проигнорировав эту сцену и внимательно изучая меня через прорези маски.

— Тигр.

— Тот, который... — Инструктор удивленно посмотрел на меня, и когда я кивнул, подтверждая его догадку, медленно покачал головой. — Тогда все ясно.

— Он тренировал меня пару недель перед первой миссией, — добавил для полноты картины.

— Тогда еще один вопрос. Та сцена с плохим филином, запретившим помогать другу, была для того, чтобы я поверил, что ты выпустил клона и оставил драться кицунэ одну?

Я молча кивнул, не видя смысла скрывать детали.

Медведь задумчиво постоял несколько секунд, переваривая полученную информацию, после чего махнул рукой в сторону все еще лежащего на земле Обезьяны, который подавал лишь слабые признаки жизни.

— Забирайте этого дохляка и отправляйтесь в общежитие. Ключи заберете на входе.

С этими словами он просто исчез, оставив нас троих одних на просторной тренировочной площадке.

— И кто его понесет? — Кицунэ задумчиво посмотрела на нашего сокомандника, все еще распластанного на земле.

Переведя взгляд с напарницы на стонущее тело, я оценил свое потрепанное состояние и просто развернулся в сторону общежития.

— Я ребенок, мне нельзя таскать тяжести.

— Что?! А ну стой...

*****

— Уфф, — со тяжелым вздохом Кицунэ сбросила с себя тело напарника прямо на кровать, которая жалобно скрипнула под неожиданной нагрузкой. — Какой же ты тяжелый.

Девушка выпрямилась, потирая натруженные плечи и с облегчением разминая шею круговыми движениями.

Я в это время уже успел обследовать выделенный себе уголок комнаты и занимался чисткой клинка. Достав из поясного мешочка небольшую тряпку и флакончик с маслом, принялся удалять с танто следы сегодняшней тренировки.

Комната была простой до аскетичности — шесть на шесть метров, три кровати вдоль стен, три потертые деревянные тумбочки и небольшой стол с парой стульев в центре. Пол покрывали простые деревянные доски, а единственным украшением служил выцветший плакат с эмблемой Конохи на стене. Окно выходило во внутренний двор, откуда доносились приглушенные звуки других тренирующихся групп. Ванная комната в каждом номере была одна — крошечная каморка с душем, раковиной и унитазом, а кухня общая на весь этаж.

— Тебе вообще не стыдно? — девочка посмотрела на меня, возмущенно уперев руки в бока и слегка наклонившись вперед. Маска скрывала выражение лица, но смею предположить, что она чем-то недовольна. — Ты заставил девушку тащить тяжести. Где манеры?

Я продолжил водить тряпкой по лезвию, тщательно обрабатывая место соединения клинка с рукоятью, где обычно скапливалась грязь.

— Ты могла его оставить. Пришел бы в себя и сам доковылял.

— Ками... — Кицунэ драматично всплеснула руками и запрокинула голову к потолку. — Я застряла в команде с ребенком-социопатом и отсталым переростком. Чем я так провинилась?

Проигнорировав этот крик души, я продолжил свою работу, переключившись на чистку рукояти. Кицунэ же, смирившись с судьбой, приступила к осмотру нашей жилплощади, энергично перемещаясь по комнате и бросая комментарии по поводу каждой мелочи интерьера.

— Хм, кровати хотя бы не скрипят... ну, почти, — она несколько раз подпрыгнула на своей, проверяя матрас. — А вот стол явно помнит времена Первого Хокаге. Посмотрите только на эти царапины!

Она провела пальцем по глубокой борозде в деревянной столешнице, затем присела на корточки, заглядывая под мебель.

— Зато чисто. Это радует. А то я уже представила себе тараканов размером с собаку...

Минут пять мы занимались каждый своими делами — я завершил чистку клинка и принялся проверять остальное снаряжение, а Кицунэ продолжила исследование комнаты, время от времени что-то бормоча себе под нос, — пока лежащий на кровати парень не подал признаки жизни.

Сначала это был едва слышный стон, затем он медленно повернул голову, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Его рука неуверенно поднялась к голове, массируя виски.

— Он очнулся! — Кицунэ подпрыгнула и локтем приземлилась ему прямо в живот.

Обезьяна согнулся пополам с болезненным всхлипом и широко распахнутыми глазами. Несколько секунд он лежал, хватая ртом воздух, затем медленно поднял голову и ошарашенным взглядом обвел комнату и нас двоих.

Если это ее способ будить по утрам, то лучше я поставлю себе будильник пораньше.

— Где... что... — он попытался сесть, но тут же схватился за голову и застонал. — Черт, башка трещит.

— Доброе утро, соня, — весело протянула Кицунэ, совершенно не смущаясь того, что только что чуть не добила его. — Пора знакомиться как следует!

Не дожидаясь реакции от пребывающего в фрустрации парня, девочка потянулась к завязкам своей маски. Ленты соскользнули с затылка, и фарфоровая морда лисы отправилась на тумбочку, обнажив лицо.

Я невольно поднял взгляд от своего снаряжения. Она оказалась на удивление симпатичной девушкой — классические черты лица с правильными пропорциями. Короткие рыжие волосы едва доставали до плеч, а по бокам две небольшие косички добавляли облику немного детской непосредственности.

— Меня зовут Акане Хирото, — она села на кровать и сложила руки на коленях. — Сирота. Год назад окончила академию, прошла обучение с наставником, ну... — она развела руками, — и вот я с вами, украшаю команду толикой позитива и красоты.

Девушка улыбнулась, и на ее щеках проступили ямочки.

— Мечтаю заработать денег и переехать в столицу Страны Огня со своей приемной семьей, чтобы они больше никогда ни в чем не нуждались.

Если она окончила академию год назад, то как минимум два года училась там вместе со мной. Странно, что я ее не помню.

— Чего застыли? — она недовольно посмотрела на нас двоих, слегка нахмурив брови и поджав губы. — Теперь ваша очередь!

Мы, с уже пришедшим в себя парнем, устало переглянулись и одновременно потянувшись к своим маскам, сняли их и отложили на тумбочки.

Акане издала восторженный визг, увидев мое лицо, и даже подпрыгнула на месте, хлопая в ладоши.

— Ты милашка! — она перевела взгляд на Обезьяну, и ее выражение мгновенно изменилось. Улыбка стала натянутой, а в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — А ты... нет.

Слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их обдумать. Осознав, что сказала, девушка тут же смущенно прикрыла рот рукой, виновато опустив взгляд.

— Ой... прости, я не хотела, — пробормотала она сквозь пальцы. — Это просто... язык быстрее мозгов сработал.

— Ничего страшного, — парень покачал головой, отложив маску на тумбочку и медленно откидываясь на подушку. — Привык уже.

Выглядел он обычно — темные волосы, карие глаза. Лицо можно было встретить в любой толпе на улице, если бы не огромный шрам от ожога, который тянулся от левого виска через всю щеку к подбородку. Кожа в этом месте была стянутая, блестящая, с неровной текстурой.

— Хироши Сарутоби, — представился он, прикрыв глаза и массируя переносицу. — Закончил академию шесть лет назад назад, через три года полевых миссий получил жилет чунина и с того времени мотался по разным структурам. В АНБУ пришел, чтобы доказать, что наш клан — не просто сборище торгашей, а настоящие шиноби.

— Ты же из одного клана с Хокаге, — я отложил последний кунай и повернулся к нему. — Кто может быть большим шиноби, чем он?

Хироши недовольно скривился и перевернулся набок, чтобы лучше меня видеть. В глазах промелькнуло что-то горькое — смесь разочарования и злости.

— Хирузен-сама и его потомки — единственные достойные представители Сарутоби. Наши старейшины думают только о том, что выгодно продать или купить. Какой позор для клана шиноби! Не считая Асумы-сана, у нас даже нет ни одного джонина.

Довольно простая мотивация, только вот зачем ему для этого идти в АНБУ? Не логичнее было бы напроситься в ученики к какому-нибудь джонину, имея такие связи в верхах деревни?

— С этим все ясно, — Кицунэ с улыбкой посмотрела на меня, подперев подбородок рукой. — А вот ты? Не мог же просто перепутать детский сад с базой АНБУ, тогда как ты сюда попал?

— Точно так же, как ты избежала циркового шатра. Ошибся дверью.

Переложив все инструменты на тумбочку, я повернулся к своим невольным напарникам и скрестил ноги на кровати, оперевшись подбородком на кулак.

— Меня зовут Райден Иказути. Девять лет. В этом году закончил академию и получил приглашение в АНБУ. С того момента прошел недолгое обучение у наставника и теперь сижу здесь с вами. — Я сделал паузу, подбирая слова. — Мечты как таковой нет. Мне нравится становиться сильнее, изучать новые техники, но по большей части жизнь шиноби для меня скорее просто работа.

Услышав мои слова, с исказившимся от негодования лицом, Хироши резко поднялся из лежачего положения, несмотря на боль в теле.

— Именно такие, как ты, порочат честь ниндзя, — он прорычал сквозь зубы, сжимая и разжимая кулаки. — Опускаете все до банальной жажды выгоды!

— Честь? — я немного усмехнулся, не меняя расслабленной позы.

— Что смешного? — Хироши поднялся на ноги, его голос стал на тон выше, а движения приобрели угрожающий характер.

— О какой чести идет речь? — я удивленно посмотрел на него, искренне не понимая его возмущения. — Ты просто убийца. Точно такой же, как она или я. Сегодня ты защищаешь людей от бандитов, а завтра убиваешь их же, получив соответствующий заказ. Твоя честь стоит ровно столько, во сколько обойдется миссия по устранению.

— Ты... — Хироши с покрасневшим от ярости лицом двинулся ко мне, но остановился, когда перед ним встала Кицунэ.

Девушка подняла руки в примирительном жесте, встав между нами и широко расставив ноги, уже готовясь физически разнимать драку.

— Мальчики, мальчики, — ее голос прозвучал успокаивающе, но все еще твердо. — Я понимаю, что вам хочется выяснить, кто главный самец в комнате, но давайте без разборок в первый день знакомства.

Хироши пару секунд смотрел на нее, тяжело дыша и борясь с желанием все-таки наброситься на меня. Постепенно его дыхание выровнялось, кулаки разжались, но взгляд, который он перевел на меня, оставался полным неприязни.

— Мы еще не закончили, — процедил он сквозь зубы и развернулся к выходу.

Дверь хлопнула за ним с такой силой, что задрожали стекла в окне.

— Мог бы сказать это помягче, — расстроенная девочка присела на край моей кровати, глядя на дверь, через которую свалил Хироши.

— Он не пятилетняя девочка, а взрослый лоб, который старше меня в два раза, — я пожал плечами, недоуменно на нее посмотрев. — Не я должен беспокоиться о его душевном равновесии.

Акане неприятно ущипнула меня за руку, после чего пригрозила пальцем, нахмурив брови и состроив грозную мину, которая плохо вязалась с веснушчатым лицом.

— Если будешь меня так же обижать, я начну подсыпать тебе всякие гадости в еду. Смотри у меня!

С этим предупреждением девочка вскочила с кровати и ускакала в ванную, а я со вздохом вернулся к разбору снаряжения.

Повезло с командой, ничего не скажешь. Но все еще успокаивала мысль, что жить нам вместе только пару месяцев.

Глава 31

— Филин?

Голос Медведя прозвучал в наушнике без помех, несмотря на дождь, который моросил уже второй час подряд. Я лежал в кустах, наблюдая за лагерем разбойников через просвет в листве. Капли стекали с маски, попадали на воротник куртки и медленно просачивались под одежду. Промокшая ткань неприятно липла к коже, но это всего лишь одна из неприятных мелочей в профессии шиноби.

— На месте, — тихо ответил я и слегка сдвинул печать на микрофоне пальцем, ощутив легкую вибрацию чакры. Еще одно устройство от шестого отдела, которое заставило меня очередной раз пообещать себе заглянуть к ним, после первоначального обучения.

Внизу раскинулся небольшой лагерь — десяток потрепанных палаток, разбросанных без всякого порядка между высокими деревьями. В центре тлели угли костра, над которыми все еще поднимался тонкий дымок. Рядом валялись грязные котлы и миски, а сладковатый запах подгоревшей похлебки смешивался с ароматом мокрой хвои и прелых листьев.

Я прошелся взглядом по периметру лагеря, мысленно отмечая расположение часовых. Двое патрулировали внешний круг — один с северной стороны, второй обходил восточную границу.

— Обезьяна?

Пауза затянулась на несколько секунд дольше обычного. Я мысленно выругался — Хироши опять отвлекся на что-то. За месяц совместной работы это случалось регулярно, и каждый раз заставляло меня нервничать. На поле боя такая рассеянность могла стоить жизни не только ему, но и всей команде.

— На месте, — наконец прозвучал голос, слегка приглушенный помехами. Связь с его позиции была хуже — возможно, окапался слишком глубоко.

— Лиса?

— Эй... я Кицунэ! — Возмущенно начала Аканэ. — Сколько раз повторять?

Медведь устало вздохнул в микрофон:

— Начинайте.

Получив команду, я прекратил подачу чакры в печать на устройстве и медленно поднялся из лежачего положения. Мокрая земля промялась под коленями, и я аккуратно отодвинул листву, чтобы на дать веткам зацепиться за плащ.

Лагерь разбойников располагался на небольшой полянке в лесу и был защищен от ветра высокими деревьями. Палатки стояли хаотично, никто не утруждал себя планированием обороны. Большая часть брезентовых укрытий была сшита наспех, с заплатами разных цветов и размеров.

В центре импровизированного поселения на груде камней стоял большой железный котел, почерневший от копоти. Рядом валялись деревянные ложки, глиняные миски и несколько ржавых кружек. Остатки ужина — куски хлеба и кости — были разбросаны по земле, привлекая мух и других насекомых.

Я еще раз окинул взглядом весь периметр, прикидывая оптимальный маршрут. Начнем с дозорного — если у врагов нет штаба разведки или связи между собой, то в первую очередь убираем часовых. Вот если бы они проводили переклички, то стоило начать с зачистки внутри лагеря.

Место для засады было подобрано специально — тропа, по которой патрулировал дозорный, проходила всего в нескольких метрах от моего укрытия.

Пару секунд спустя услышал знакомое чавканье — шаги часового, который нарезал круги вокруг лагеря.

Я приготовился и положил правую руку на рукоять танто. Левой намеренно сломал пару веток под собой, создав достаточно шума, чтобы привлечь внимание, но не настолько громкого, чтобы поднять тревогу.

Шаги остановились. Я услышал, как часовой замер, видимо, прислушиваясь к лесным звукам. Несколько секунд тишины, нарушаемой только шумом дождя и далеким уханьем совы. После чего шаги возобновились, но теперь по направлению прямо к моему укрытию. Через просвет в листве я увидел силуэт мужчины — небритого, в потертой кожаной куртке, с кривым мечом на поясе.

— Кто там? — тихо позвал он, не желая будить весь лагерь из-за возможной ложной тревоги.

Стоило ему подойти достаточно близко и начать раздвигать ветки, как клинок вошел в подбородок снизу вверх, пробив мягкие ткани и мгновенно достигая мозга. Острие, с мокрым звуком, прошло между костями черепа, и глаза мужчины тут же потускнели. Никаких предсмертных судорог.

Я аккуратно подхватил оседающее тело, не дав ему упасть и создать шум, и осторожно уложил в густые кусты.

Теперь можно переходить к основной части операции.

Вытерев кровь с клинка о куртку мертвеца, я направился к лагерю для дальнейшей зачистки. Дождь заглушал звуки шагов, а темнота скрывала силуэт, от возможных зрителей.

Не думал, что так быстро привыкну, но буквально три-четыре миссии на устранение — и убийство стало частью рабочей рутины. Сердце не колотилось, руки не дрожали, в животе не было тошноты. Просто работа, которую нужно было выполнить качественно и без лишнего шума. Возможно, все дело в том, кого приходилось убивать. Работорговцы, грабители, убийцы — люди, которые сами не стеснялись отнимать чужие жизни ради собственной выгоды. Возможно, сознание защищало от чрезмерной реакции, оправдывая тем, что каждый из них наверняка имел на счету не одну невинную жертву.

Где-то справа слух уловил треск ломающейся кости и глухой удар тела о землю. Звук был слишком отчетливым для скрытной операции. Я невольно поморщился.

Обезьяна...

Будь в этом лагере хоть один шиноби, нас бы уже давно засекли. Сколько раз я ни пытался ему объяснить, что даже если ты предпочитаешь рукопашный бой, клинок все равно нужен для бесшумных устранений, но все впустую. Он определенно создал из меня в своей голове образ врага, порочившего благородную профессию шиноби.

Уже месяц прошел, а я до сих пор не мог понять, что он здесь делает. Работа в АНБУ определенно была не его стезей — слишком много сантиментов, слишком мало прагматизма. Каждое задание превращалось для него в моральную дилемму.

Откинув размышления, я аккуратно поднял подол ближайшей палатки и осмотрел вход. Поперек прохода была натянута тонкая леска, в виде примитивной сигнализации. Я аккуратно перешагнул через нее и проскользнул внутрь.

В палатке спали трое мужчин, разлегшиеся по грязным спальникам без всякого порядка. Воздух был спертым, пропитанным запахами немытых тел, кислого алкоголя и табачного дыма. Один из спящих громко храпел, время от времени бормоча что-то невнятное и поворачиваясь на бок. Остальные лежали неподвижно, погруженные в глубокий сон.

По одному росчерку на каждого — и можно переходить к следующим. Тигр учил меня, как сражаться клинком, а Медведь объяснил, как им тихо убивать. Главное — слитным движением перерезать спинной мозг, и никаких предсмертных героических порывов. Когда мыслительный центр не способен отдать команду телу, эксцессов ожидать не стоит.

Три минуты у меня ушло на методичную зачистку еще пары палаток, где я успел пересечься с Кицунэ. Она возникла из тени соседнего укрытия и приветливо помахала рукой, в которой блестел мокрый от крови клинок.

Если Хироши просто не понимал, зачем он здесь, то Аканэ делала все как по учебнику, что совсем не вязалось с ее обычным поведением. В бою она превращалась в хладнокровного профессионала, а в обычной жизни не переставала пытаться создать дружную команду совместными посиделками и разговорами по душам.

Но мне все равно было легко с ней работать, если отбросить постоянные попытки подружить нас. Она понимала приказы с полуслова, действовала четко и не создавала лишних проблем.

Кивнув в ответ девочке, я направился к следующей цели, как вдруг услышал звук мощного удара из палатки впереди. А вслед за ним, разрывая эту самую палатку, вылетело тело, разбрызгивало в полете кровь и куски переломанных ребер.

Мужчина приземлился аккурат в нескольких метрах от меня, где я успел оценить его состояние. Грудная клетка была проломлена настолько сильно, что острые концы ребер торчали наружу через разорванную кожу. Кровь хлестала из рта и носа, а глаза уставились в небо мутным взглядом.

Ну... что сказать. Удар был от души.

Естественно, сразу за этим из соседней палатки послышался крик:

— Тревог... — который мгновенно заглох от моего броска куная, прошившего брезент насквозь, через глотку крикуна.

Устало выдохнув, мы с Кицунэ перестали скрываться и начали нарезать всех, кто высовывался из своих укрытий. План накрылся медным тазом и теперь оставалось только быстро зачистить оставшихся. Разбойники выбегали из палаток полусонные, плохо понимая, что происходит. Некоторые даже не успевали схватиться за оружие.

Работа превратилась в механическую рутину — блок, удар, уклон, добивание. Тела падали одно за другим, превращая лагерь в настоящую бойню.

Хироши, который и отправил мне "посылку" из переломанных костей, разошелся совсем, абсолютно не сдерживаясь в силе и не беспокоясь о шуме. Каждый его удар забирал чью-то жизнь, оставлял за собой раздробленные черепа и проломленные грудные клетки.

Те, кто из дальних палаток успели оценить масштаб кровавой картины, решили бежать в лес, не вступая в бой. Четверо мужчин рванули к деревьям, бросив все свое имущество, и думая только о спасении собственных шкур. Инстинкт самосохранения пересилил все остальное.

Но этого я допустить не мог — их поиски по лесу затянулись бы еще на пару часов. Немного присев, я приготовился к рывку, уже просчитав траекторию преследования...

— Оставить. Пусть уходят.

Медведь материализовался рядом со мной, немного удивив своим появлением. Обычно он ограничивается ролью наблюдателя.

Пожав плечами, я взмахнул клинком, стряхнув с него капли крови, и вернул обратно в ножны. Приказ есть приказ.

К этому моменту в лагере остались только мы четверо, а вокруг валялись тела разбойников в самых разнообразных позах. Кровь медленно смывалась дождем, окрашивая лужи в бурый цвет. Воздух наполнился металлическим запахом крови, смешанным с ароматом мокрой земли.

— Какого черта? — Медведь повернулся в сторону Обезьяны. В голосе не было осуждения, скорее просто вопрос.

Хироши чуть замялся, вытер кровь с костяшек, после чего молча указал рукой в сторону палатки, из которой вылетел тот самый бандит.

Мы подошли ближе, и я увидел то, что заставило нашего сокомандника потерять контроль. В углу палатки, укрываясь от наших взглядов за рваным одеялом, сидела девочка лет двенадцати. Вся в синяках, с разбитой губой и подбитым глазом. Волосы спутались грязными космами, а из-под одеяла виднелись следы веревок на запястьях.

Конечно неприятная ситуация, но я не вижу смысла ставить под удар всю операцию. Это был не первый случай, который мы встретили за этот месяц, но каждый раз одинаковая реакция от Хироши. В его поступке не было праведной кары — тому трупу без разницы, убьют его тихо или с грохотом разворотят внутренности. Шок все равно не позволил бы ничего почувствовать, а после того удара, я уверен — бандит сдох еще в полете.

— Это попадет в рапорт, — спокойно констатировал Медведь, достав блокнот и что-то в нем записав.

Еще одна черта, которую я заметил в нашем инструкторе — он никогда не наказывает и не ругает нас на месте. Просто сообщает о том, что все действия отразятся в личном деле, и пусть каждый сам делает выводы.

Хироши кивнул, после чего сам обратился к инструктору:

— Можно вопрос?

Получив утвердительный кивок, он продолжил:

— Почему мы их отпустили?

Медведь убрал блокнот обратно в нагрудный карман и посмотрел на молодого Сарутоби внимательным взглядом через прорези маски.

— Если мы вычистим всю страну от бандитов, то останемся без половины заказов. Наша задача — поддерживать баланс, чтобы они не заполонили дороги, но и не теряли своей угрозы.

Ну, примерно так я это и понял. Пара выживших при зачистке создаст ощущение нашей опасности, но не всесильности. Будто все еще можно спастись. А дальше человеческий мозг сам доделает всю работу, внушая каждому, кто решит встать на преступный путь, что именно он избежит кары и будет тем, кто сумеет обмануть смерть.

— Ясно, — Хироши просто кивнул и направился к краю леса. — Я буду в лагере.

Немного смущает его отношение к работе. За этим наивным возмущением должно было что-то скрываться. Я никогда не поверю, что он не успел привыкнуть к таким картинам за пять лет службы чунином. Что-то в его биографии не сходится.

— Иди сюда, маленькая, сестренка тебя пожалеет, — Аканэ сразу приступила к утешению жертвы, осторожно приблизившись к дрожащей девочке и протянув к ней руки.

Одновременно с этим, Кицунэ выуживала у нее информацию — откуда та, когда похитили, далеко ли до дома. Если путь лежал в нашем направлении, то возможно Медведь позволил бы ее забрать и довезти до места.

Напарница всегда сама вызывалась тащить таких пострадавших до пункта назначения, добровольно соглашаясь на дополнительную нагрузку. А Медведь незаметно сбавлял темп движения, хотя и говорил, что мы будем двигаться без задержек, с прежней скоростью, и Аканэ сама виновата, что взяла балласт.

Стоило Хироши отойти на достаточное расстояние, и я перестал слышать его шаги, как посмотрел в сторону наставника.

— Что с ним не так?

— О чем ты? — Медведь недоуменно повернулся в мою сторону, наклонив голову набок.

— О Хироши.

Инструктор пару секунд помолчал, разглядывая мою фигуру.

— Ты действительно хочешь сейчас поговорить об этом? — в голосе прозвучали нотки любопытства. Возможно, его просто удивил мой интерес к сокоманднику или выбор времени для беседы.

— Если это не секретная информация, — равнодушно пожал плечами. — Когда я на какой-то миссии умру из-за его ошибки, хотелось бы знать причину.

Медведь повернулся в сторону Кицунэ, которая что-то нашептывала избитой девочке и осторожно осматривала ее раны.

— Ничего секретного. Ты же знаешь, что он из клана Сарутоби?

Я кивнул в ответ. Хироши рассказал об этом еще при первом знакомстве.

— Он не просто представитель клана, а племянник Хокаге. Его отец — один из самых уважаемых старейшин.

Я удивленно посмотрел на инструктора. Интересная новость, и теперь вопросов стало только больше. Зачем родственнику главы деревни идти в АНБУ?

— До Хирузена-самы, Сарутоби никогда не славились сильными шиноби и мало распространяли среди представителей культ силы. Торговцы, дипломаты, советники — но не воины. А вот Хироши очень загорелся мечтой стать настоящим шиноби. В итоге его отец согласился исполнить желание сына.

Медведь сделал паузу, понаблюдав, как Аканэ помогла девочке встать на ноги. Та ели держалась — ноги подгибались от слабости и страха.

— Хироши учился не только у хороших наставников, но и миссии выполнял... только специально отобранные.

Аа, вот оно что. Если он вырос в каком-нибудь избирательном вакууме, то и неудивительна соответствующая реакция.

Медведь продолжил рассказ после небольшой паузы, внимательно наблюдая за моей реакцией:

— На последней миссии им не очень повезло. Вся команда погибла, а Хироши чудом выжил, отделавшись шрамом на пол-лица. Его отец поднял такой скандал, что тот дошел до самого Хокаге.

Инструктор усмехнулся.

— Но реакция оказалась совсем не той, что ожидал старейшина. Хирузен-сама пришел в ярость из-за их действий и наказал всех, кто был причастен к этому инциденту. Хироши дали возможность выбора — остаться шиноби или уйти. А после решения продолжить службу, сразу перевели в анбу.

Логику я понял — что лучше работы в анбу, поможет снять розовые очки. Возможно теперь даже в чем-то могу смириться с поведением напарника, вот только не хотелось бы повторить судьбу его прошлой команды.

— Ладно, хватит разговоров, — Медведь развернулся в сторону лагеря и хлопнул в ладоши. — Собирайтесь. Пора выступать.

Я еще раз окинул взглядом поле боя и мысленно подвел итоги операции. План по бесшумному устранению сорвался, но цель достигнута. Возможно даже эффективнее, чем предполагалось по изначальному пути. А лагерь разбойников перестал существовать как угроза торговым путям. По крайней мере, на ближайшие несколько месяцев.

Глава 32

Утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь густую листву, когда я устроился под раскидистым деревом на краю тренировочной поляны, перекатывая в ладонях два спрессованных камня. Один — темно-серый, почти черный, с искрящимися на солнце вкраплениями слюды. Второй — песчаника, светлее, с приятно шероховатой поверхностью.

Сегодня у нас был редкий день самостоятельной тренировки. Медведя вызвали в штаб по какому-то срочному делу, и он решил дать команде незапланированный выходной. Хироши исчез сразу после завтрака — скорее всего, медитировал где-то в глубине леса или просто избегал общения. Что меня, честно говоря, вполне устраивало.

— А что ты делаешь?

Голос Аканэ заставил поднять взгляд. Девочка подошла настолько близко, что мой нос учуял легкий аромат мыла от ее рыжих волос, смешанный с запахом утренней росы.

— Пытаюсь создать новую технику, — ответил я, не переставая вертеть камни в руках.

— Аа?! — Аканэ широко распахнула глаза, немного приоткрыв рот. Она перевела взгляд с камней на меня, пытаясь понять, не разыгрываю ли я ее. — Тебя же недавно Медведь обучил земляной стене, а она всего лишь С-ранга. Не рановато свои разрабатывать?

Девочка присела на корточки рядом, подперев подбородок рукой и внимательно изучая мое лицо.

— Во-первых, если ты не забыла, я выучил ее за полчаса. А во-вторых, для создания своей техники главное — это идея. — Я устало вздохнул и поудобнее устроился под деревом, откладывая камни на траву рядом с собой.

— И в чем твоя идея? — язвительно поинтересовалась Аканэ, наклонив голову набок. — Тереть камни друг об друга, пока они не загорятся?

Я поморщился, чувствуя, как дернулся уголок правого глаза от раздражения.

— Не то, чтобы я много от тебя ожидал, но эта догадка неприятно удивила.

— Мне кажется, что ты сейчас назвал меня тупой, — Аканэ подозрительно прищурилась и придвинулась ближе. Ее зеленые глаза сверкнули опасным огоньком. — А мне не нравится, когда меня называют тупой.

— И часто называют? — Дурак. Не смог удержаться.

— Продолжишь в том же духе — я тебя укушу, — пригрозила она, оскалив белоснежные зубы в довольно убедительной угрозе.

Учитывая ее импульсивный характер, угроза была далеко не пустой. Я уже видел на прошлой неделе, как она вцепилась зубами в палец Хироши, когда тот попытался стащить у нее последний кусок пирога. Бедняга потом полчаса разглядывал следы от зубов и бормотал что-то о неадекватных сокомандниках.

Решив не испытывать терпение, я сунул ей под нос оба камня. Аканэ моргнула от неожиданности и инстинктивно отшатнулась, освобождая мне пространство.

— Когда Медведь показал технику, он также объяснил, как менять состав, уплотнять и придавать форму земле, которая используется для нее, — начал я, медленно вертя камни в руках, наблюдая, как солнечный свет играет на их поверхности. — И у меня сразу возникла одна идея. Знаешь про принцип электрификации замкнутого пространства?

Аканэ моргнула несколько раз, пытаясь переварить информацию.

— Мм... нет? — неуверенно протянула она через несколько секунд, слегка покраснев от смущения.

— Грубо говоря, техника должна создавать стены с двух сторон от врага, — начал объяснять я, жестикулируя руками, чтобы лучше донести идею. — Поверхности с внутренней стороны по составу можно будет сравнить с гигантскими электродными пластинами. Останется только пустить по ним чакру райтона.

Аканэ слушала с открытым ртом, вытянув шею и пытаясь следить за моими объяснениями.

— Ии?! Что будет-то? — воскликнула она наконец, подскочив на месте от нетерпения.

Вместо ответа я просто показал ей два камня и аккуратно пустил по ним чакру. Энергия потекла через мои пальцы, окрашиваясь в знакомый синий оттенок. Камни засветились тусклым светом, а воздух начал потрескивать от статического электричества.

В следующее мгновение пространство между ними взорвалось множественными электрическими разрядами. Заплясали молнии, размером не больше мизинца, создавая ослепительную вспышку, а воздух мгновенно наполнился острым запахом озона и жженого камня.

Мы оба инстинктивно зажмурились от неожиданной вспышки. Даже сквозь закрытые веки свет был болезненно ярким, оставляя цветные пятна в глазах. Разряд продолжался всего секунду, но этого хватило, чтобы продемонстрировать потенциал.

— Предположим, в теории, что будет, если я окажусь в центре этого? — осторожно спросила Аканэ, переведя взгляд с места, где только что произошел обмен разрядов, на меня. В голосе прозвучала интересная смесь восхищения и здорового страха.

— Хм, — я отложил камни в сторону и задумался над ответом. — Для начала твои мышцы начнут сокращаться с огромной скоростью. Судороги пойдут волнами по всему телу, начиная с конечностей. Потом электричество доберется до нервной системы — разум отключится почти мгновенно, но тело еще несколько секунд будет дергаться в агонии. Сердце остановится через пятнадцать секунд. Кровь в сосудах закипит, глаза... ну, скажем так, из глазниц вытечет то, что ими раньше было. А вот какой-нибудь джонин с сильной предрасположенностью к молнии и морем чакры отделается сильными ожогами. Все зависит от количества чакры цели и того, сколько я использую для самой техники.

— Ясно... — тихо протянула девочка. — И сколько у тебя уйдет на ее окончательную разработку?

Хороший вопрос. Я немного задумался, прикидывая временные рамки и скорость реализации. В целом, ничего принципиально сложного в технике не должно быть. Основа — начальный дотон, который я уже освоил. Вопрос запаса чакры тоже не стоял — последнее время ее становилось все больше. Она росла как на дрожжах, и я с трудом успевал развивать контроль.

Молча поднявшись с места, отошел чуть в сторону, выбирая подходящее пространство для полноценного тестирования.

Аканэ проследила за мной взглядом, но осталась сидеть на месте.

Закрыв глаза, я погрузился в состояние концентрации. Мир вокруг отдалился — остались только звуки собственного дыхания. Чакра потекла по тенкецу, послушная и готовая к действию и я мысленно прочертил последовательность:

Тигр — установить связь с землей, почувствовать ее структуру и состав. Змея — придать форму, заставить породу подняться и сформировать нужную конструкцию. Обезьяна — изменить внутренний состав поверхности, сделать ее проводящей, за счет минерального состава. Дракон — зарядить пластины разнополярной чакрой, создать потенциал. И наконец, Бык — активировать разряд.

В реальности вся последовательность заняла доли секунды. Пять печатей сложились быстрее, чем можно было проследить глазом, а хлопок по земле завершил последовательность.

Земля под руками содрогнулась, а затем, из нее с оглушительным грохотом вырвались две массивные стены, создавая широкий коридор. Каждая высотой около трех метров. Внутренняя поверхность была максимально гладкой и слегка мерцала от пропитавшей ее чакры.

После создания я сразу же почувствовал небольшую проблему. Чакра райтона агрессивно подавляла дотон, медленно, но верно разрушая земляную структуру изнутри. Стены уже начали слегка дрожать — долго такая конструкция не простоит. Нужно было действовать быстро.

Я мысленно пустил небольшой заряд в пространство между пластинами.

Воздух между ними взорвался ослепительными разрядами. Молнии заплясали от одной поверхности к другой, создавая плотную, смертоносную сеть электричества. Даже земля под ногами завибрировала от мощности высвобождающейся энергии.

Световое шоу продолжалось несколько секунд. Разряды пробегали волнами, создавая в воздухе причудливые узоры из чистого света и энергии. Трава в коридоре между стенами мгновенно почернела и задымилась, воздух раскалился настолько, что начал мерцать от жара. Запах озона стал таким сильным, что защипало в носу и горле.

Когда электрическая буря наконец затихла, стены начали медленно рушиться, больше не способные сдерживать разрушительную силу чакры доминантного элемента. Куски земли с глухими ударами попадали на выжженную траву.

— Ну, вроде работает, — удовлетворенно констатировал я, отряхивая руки от пыли и земляных крошек. — Осталось только продумать в составе небольшой накопитель чакры, который активируется автоматически в конце формирования техники. Чтобы не пришлось ее запускать вручную.

Насладившись зрелищем разрушения, я обернулся к напарнице. Девочка сидела в полном шоке, уставившись на пространство между медленно рушащимися стенами.

Несколько секунд она просто молчала, после чего медленно перевела взгляд на меня.

— Это...

— Было...

— Так...

— Круто! — выпалила Аканэ и резко метнулась ко мне, схватив за футболку обеими руками и посмотрев прямо в глаза.

Шок мгновенно сменился неподдельным восторгом — зеленые зрачки горели восхищением, щеки порозовели от возбуждения, а улыбка была такой широкой, что грозила не поместиться на лице.

— Ты обязательно должен дать ей название! — восторженно воскликнула она, слегка встряхивая меня за воротник. — Дай подумать...

Аканэ резко отпустила меня и принялась энергично расхаживать по поляне. Она размахивала руками, что-то бормотала себе под нос, перебирая в голове различные варианты.

— Денки но хака! Нет, слишком просто...

Она снова начала наворачивать круги, теперь уже с более сосредоточенным видом.

— Райкō дзигоку? — предложила через минуту, но опять же отвергла вариант. — Тоже банально...

Девочка остановилась, задумчиво приложив палец к губам.

— Может Камминари но синпан!? Божественный суд молнии! Или... или... Денки но тейкоку! Электрическая империя!

Я слушал этот поток творческого сознания с растущим недовольством. Каждое новое название было более пафосным и нелепым, чем предыдущее. Аканэ уже входила в раж, размахивая руками все энергичнее и сочиняя варианты, которые звучали как названия плохих манг про героев. Боюсь, что я буду готов умереть на миссии, лишь бы произносить такое название техники.

— А может, Райдэн но кикён! — она развернулась ко мне с горящими глазами. — Гнев бога грома! Или...

— Райфу дзисин, — перебил я разбушевавшуюся напарницу, пока ее фантазия не завела еще дальше в дебри абсурда. — Я уже обдумал название. Думаю, потянет на А-ранг — идеальна для обезвреживания больших целей и группы врагов.

Аканэ замерла на полуслове, переваривая мои слова. Несколько раз повторила название про себя, двигая губами и смакуя его на вкус.

— Райфу дзисин... — протянула она наконец, с нотками одобрения в голосе. — А что, круто звучит! Строго, но со смыслом. И не слишком пафосно.

Она кивнула несколько раз, окончательно утверждаясь во мнении, а потом внезапно хлопнула в ладоши.

— Такое достижение надо отметить! Я сейчас притащу нашего увольня! А ты никуда не уходи. Устроим настоящий пикник!

Проследив взглядом за умчавшейся девочкой, я покачал головой и устроился на старом месте, снова погрузившись в размышления. Нужно решить проблему с автоматической активацией, подумать о радиусе действия и возможности изменять размеры конструкции. Техника точно не станет моим козырем, для этого в голове уже были идеи масштабнее, для которых мне пока не хватает знаний, но хорошо расширит арсенал, добавив баллы к адаптивности в бою.

*****

— Следующий.

Тигр зачеркнул пару строчек в бумагах, исправляя данные в отчете и откинулся в кресле, потерев переносицу костяшками пальцев.

Усталый выдох получился сам собой, когда он представил, сколько ему предстоит воевать с Шукаку, чтобы выбить дополнительное финансирование для шестого отдела, который опять умудрился взорвать всем мозг, придумав очередное изобретение. Проклятые мозгляки думали только о том, как бы создать что-то более смертоносное, совершенно забывая о том, что кто-то должен за это платить. А этим кем-то неизменно оказывался он.

Насколько легче было, когда к кисти он прикасался лишь для того, чтобы внести очередное имя жертвы в свой список. Тогда все решалось просто — есть цель, есть результат. Никаких бюджетных комитетов, никаких споров с казначейством, никакой ответственности.

Дверь осторожно приоткрылась, и внутрь скользнул высокий анбу в маске медведя. Тигр не поднял головы — он узнал его по походке еще до того, как тот вошел.

— А, Кен, проходи. — Тигр продолжил водить пером по документу, делая пометки на полях. — Чего там?

Медведь закрыл за собой дверь и прошел к столу, оставшись стоять.

— Я хотел бы попросить перевести одного из своих подопечных.

— Хм, — Тигр удивленно оторвался от отчета, посмотрев на него поверх стопки бумаг. Брови поползли вверх — за все время работы, Кен ни разу не просил избавить его от кого-то из учеников. Наоборот, он обычно цеплялся за своих подопечных как наседка за цыплят, неважно сколько проблем те доставляли. Именно поэтому его и считали одним из лучших инструкторов для новичков.

— И кого?

Медведь переступил с ноги на ногу, недовольно сжав кулак.

— Хироши Сарутоби.

— Это невозможно. — Тигр покачал головой, отложив перо и сцепив пальцы в замок. — Приказ Хокаге.

Несколько секунд повисла тишина. Медведь стоял, уперев взгляд в пол, обдумывая что-то. Тигр терпеливо ждал — он знал, что Кен не из тех, кто сдается с первой попытки.

— Тогда другого. — Голос прозвучал тише, но решительнее. — Иначе боюсь, в моей группе может сильно обостриться конфликт.

— Давай сюда досье, кто у тебя там еще?

Медведь протянул тонкую папку через стол. Тигр открыл ее и быстро пробежался глазами по содержимому, наткнувшись на знакомую физиономию черноволосого мальчишки.

— Понятно. — он захлопнул папку и швырнул ее обратно на стол. — Просто скажи этому говнюку, пусть не лезет на рожон и сидит тихо.

— Райден и не провоцирует конфликт. — Медведь покачал головой. — Он просто за первые несколько дней успел пройтись по всему, во что верил Хироши. Теперь тот не очень хорошо к нему относится.

Тигр фыркнул и потянулся к ящику стола, доставая оттуда початую бутылку саке. Плеснул себе немного в чашку и сделал небольшой глоток, смакуя крепкий рисовый привкус.

— И что? — Он поставил чашку на стол и посмотрел на Медведя. — Подерутся пару раз, смирятся и научатся работать вместе. Не первый раз.

— В первый день тестирования он меня чуть не прикончил. — Кен сжал кулаки, и в голосе прозвучали нотки, которые Тигр редко слышал от своего подчиненного — что-то среднее между восхищением и тревогой. — Не будь моей специализацией тайдзюцу, возможно, пришлось бы искать им нового инструктора. Боюсь, бой этих двоих может плохо закончиться.

Тигр отпил еще саке, задумчиво покатав жидкость во рту. Воспоминания о тренировках с мальчишкой всплыли сами собой — как тот пытался найти слабые места, как анализировал каждое движение, как с каждым спаррингом становился все опаснее. Парень действительно был не по годам смертоносен, но...

— Все в порядке. — Тигр вернулся к своим документам, снова взял в руки перо. — Пока он тренировался со мной, я заставил его выкладываться на полную и пытаться меня убить, вот он теперь и воспринимает любого джонина как что-то бессмертное. Убивать Хироши он не станет, как минимум потому, что слишком прагматичен, чтобы создать себе такие проблемы на ровном месте.

Медведь задумчиво простоял пару минут, анализируя полученную информацию, после чего вздохнув и смирившись с решением командира, выпрямился по стойке смирно:

— Хай. Разрешите идти?

Тигр просто махнул рукой, уже погружаясь обратно в океан бумажной работы. Саке оставило приятное тепло в желудке, но не смогло заглушить растущую головную боль от предстоящих переговоров.

Глава 33

— Предлагаю кондитерскую, — Аканэ развела руками, представляя яркую вывеску любимого заведения перед нашими носами. — Все же любят сладкое? Да?

Она перевела взгляд с меня на Хироши и обратно, пытаясь прочесть в наших лицах хоть намек на энтузиазм. Солнце било прямо в глаза, заставляя щуриться, а жара превратила прогулку по центральной улице Конохи в настоящее испытание на выносливость.

Мы шли по широкой мощеной дороге, петляющей между торговыми рядами и лавками. Намечался небольшой перерыв, и все — коллективно, в лице одной Кицунэ — решили, что будет неплохо выбраться и отдохнуть от спертого воздуха подземелья. Народу вокруг было как на рынке в день распродажи.

Сегодня мы были без стандартной формы. Хироши, несмотря на горячий день, все равно был закутан в рубашку с длинным рукавом. Темно-синяя ткань плотно облегала торс, воротник застегнут до самого горла. Подозреваю, что шрамами он обзавелся не только на лице — слишком уж тщательно скрывал каждый сантиметр кожи. Капли пота стекали по вискам, но он упрямо не снимал ни одной лишней детали одежды.

Аканэ надела простое летнее платье — что-то воздушное, голубого цвета, которое развевалось при каждом движении. Волосы собраны в хвост, на шее поблескивала тонкая цепочка. Выглядела она как самая обычная девушка, гуляющая по городу в свободный день. Никто бы не подумал, что еще вчера она методично перерезала горла бандитам.

На мне висели обычные шорты и футболка — темно-серые, практичные, не маркие. Единственное, что напоминало о работе ниндзя в образе, — рукоять танто за спиной.

— Мы же сегодня решили на время забыть о работе, — Аканэ остановилась посреди улицы, поставив руки на бока и прищурившись от солнца, — зачем ты притащил с собой оружие?

Она обвинительно указала пальцем в мою сторону, на что я лишь пожал плечами, ничего не ответив.

С оружием гораздо комфортнее. Неважно дома или на задании.

— Ты постоянно с ним возишься. Иногда у меня такое ощущение, что этот клинок тебе дороже нас, — добавила она, делая еще один шаг вперед и наклонив голову набок с притворной обидой.

Я недоуменно посмотрел на нее, поправив лямку за спиной. Что за глупость. Конечно, он мне дороже.

Хироши, который до этого момента молча шел рядом и разглядывал витрины, с отвращением посмотрел в мою сторону.

— Такие как он, даже собственным товарищам не доверяют.

Аканэ нервно переступила с ноги на ногу. Определенно не того эффекта от прогулки она ожидала. Напряжение между нами с Хироши снова начало накаляться, и она уже готовилась к очередному представлению с попытками примирения.

Я мог промолчать. Должен был, если хотел сохранить хотя бы видимость мирной атмосферы. Только вот зачем?

— По крайней мере такие как я, не пытаются их убить на каждом задании, — ответил спокойно, не повышая голоса и глядя Хироши прямо в глаза.

Тишина. Даже шум толпы вокруг как будто стал тише. Хироши замер, словно получил пощечину. Лицо исказилось, кулаки сжались до побелевших костяшек, а на виске набухла вена.

— Что ты хочешь сказать?! — голос прозвучал на октаву выше обычного, привлекая еще больше внимания со стороны.

Несколько человек замедлили шаг, украдкой поглядывая в нашу сторону. Аканэ заметила это и нервно оглянулась по сторонам.

— Ребята, может быть не стоит... — начала она, но никто не послушал.

— Да я уже все сказал, — пожал плечами, с намеком поправив рукоять за спиной.

Честно говоря, я не обижался и не злился на Хироши настолько, чтобы решать вопрос силой. В целом его мнение меня не сильно волновало, но если он продолжит в том же духе, лучше пусть его акклиматизация к жизни шиноби проходит где-то подальше.

После последней миссии с зачисткой я устроил пару сцен перед Медведем, надеясь, что он решит избавиться от кого-то из нашей команды. Видимо, этого было недостаточно. Если нужен конкретно физический конфликт — что ж, так тому и быть.

— Ками... — зарычала в руки Аканэ, прикрыв лицо ладонями и тихо застонав от отчаяния. — Как вы меня достали!

Она опустила руки и посмотрела на нас двоих, как на особо надоедливых детей, устраивающих истерику в публичном месте.

— Я просто хочу пройтись по магазинам и поесть сладости, как обычная девушка! — продолжила она, разводя руками и делая несколько нервных шагов по кругу. — Неужели это так сложно понять? Если вы мне испортите эту прогулку, то клянусь, пожалеете об этом.

Девочка могла еще долго распинать нас за слабоумие, нежелание идти на уступки и что-то несомненно важное, что я обычно пропускал мимо ушей... Но, к сожалению, судьба была не на ее стороне, так как только она закончила со своей первой угрозой, я почувствовал, как печать на запястье нагрелась. Вызов к начальству.

— Твой поход отменяется, — сказал я, поднимая взгляд на Аканэ. — Нас уже ждут.

— Что?.. — лицо девушки исказилось от шока.

Она моргнула несколько раз подряд, словно не могла поверить в услышанное. Плечи поникли, а руки бессильно повисли вдоль тела, на мгновение даже показалось, что она готова расплакаться прямо здесь, посреди улицы, на глазах у всех зевак.

— Но мы же только... я так долго планировала... — голос дрогнул, и она прикусила нижнюю губу, пытаясь взять себя в руки.

Жаль, что в ее команде нет тех, кто готов посочувствовать или утешить и кому есть дело до совместных развлечений. Поэтому мы с Хироши одновременно сложили печати шуншина, исчезнув с улицы и оставив разочарованную девушку посреди толпы.

*****

Утреннее солнце поднялось достаточно высоко, чтобы его лучи пробились сквозь густые кроны деревьев, окружавших тренировочную поляну. Я в последний раз проверил расположение сумок с метательным оружием на поясе, убедившись, что все лежит на своем месте.

Рядом со мной Кицунэ переминалась с ноги на ногу, в ожидании начала обсуждения, а Хироши стоял чуть поодаль, демонстративно скрестив руки на груди.

Размеренные шаги заставили всех выпрямиться. Медведь прошел перед нами, заложив руки за спину.

— Сегодня у вас первое одиночное задание, — остановившись напротив нашей тройки, инструктор на мгновение задержал взгляд на каждом. — И одновременно с этим первое B-ранговое.

Мы никак не отреагировали на информацию — по крайней мере, внешне. Столкновение с другими шиноби обычное дело для ниндзя, к этому нас готовили с первого дня. И даже если это и вызывало во мне какой-то отклик, то только как желание проверить свои силы на противнике опаснее деревенского пьяницы с дубинкой. Несколько лет тренировок должны были к чему-то привести.

Медведь намеренно выдержал паузу, давая нам время переварить информацию и ожидая какую-то реакцию, но не получив оную, продолжил тем же размеренным тоном:

— В связи с тем, что меня с вами не будет, необходимо назначить временного командира. — Его взгляд скользнул по каждому из нас, задержавшись чуть дольше обычного. — На время задания он станет моим голосом среди вас. Ослушание будет наказываться со всей строгостью регламента о субординации.

Звучит весомо. АНБУ всегда серьезно относятся к вопросам дисциплины.

— И кто будет командиром? — не меняя позы спросил Хироши и делая вид, что ему не интересно.

Ну, это точно не ты. Я мысленно закатил глаза, подавив желание вздохнуть. Выбор явно стоял только между мной и Кицунэ, и честно говоря, я очень надеялся, что выберут именно ее. По крайней мере, она умеет работать в команде, не создавая дополнительных проблем...

— Филин.

...Ну конечно же. Кого еще назначить управлять командой, как не девятилетнего мальчика?

— Хай, — все внутренние возмущения и сомнения остались при мне.

Капризам и жалобам не место на работе, тем более перед лицом инструктора. Я выпрямился чуть больше, принимая на себя груз новых обязанностей

— Почему он? — воскликнул Хироши с негодованием, резко развернувшись в мою сторону. — У меня больше опыта. Я могу отлично справиться с ролью командира.

Конечно, больше опыта. Твоя прошлая команда может это подтвердить. Мысль была забавной, хотя и довольно жестокой. Не то чтобы я собирался говорить это, но учитывая его послужной список, может, стоит напомнить ему о реальности.

Кицунэ резко ткнула меня локтем под ребра и я повернул голову, чтобы выяснить причину, но вместо объяснений увидел ее широко распахнутые глаза и еле заметное качание головой.

После чего заметил взгляд Хироши.

Его глаза сузились до щелочек, челюсти сжались так сильно, что я отчетливо услышал скрип зубов. Лицо исказилось от ярости, кулаки непроизвольно сжались. Еще немного — и он определенно набросился бы на меня прямо на глазах у Медведя.

— Я сказал это вслух? — тихо спросил у Кицунэ, снова переведя на нее взгляд.

Она кивнула, закатив глаза и покачала головой с выражением, которое прямо говорило: "Ну ты и придурок".

— Неудобно вышло, — равнодушно пожал плечами, отворачиваясь обратно к инструктору.

— Кхм, — Медведь слегка прочистил горло, делая вид, что ничего не произошло. — О чем это я... Ах да, по поводу лидерства. Командир выбирается исключительно на основе вашей эффективности в предыдущих миссиях. И если ты не забыл, Хироши, то я говорил, что все ваши провалы также попадают в рапорты.

Медведь внимательно посмотрел на него, и в этом взгляде было достаточно красноречия, чтобы напомнить о недавних инцидентах. Хироши стиснул зубы еще сильнее, но промолчал, лишь отвернувшись в сторону.

— Раз мы во всем разобрались, — продолжил инструктор, обведя всех нас взглядом, — есть еще вопросы? Нет? Ну тогда можем переходить к брифингу. Филин.

— Место назначения и цель миссии?

— Ибуки-дзя, — ответил Медведь, и я тут же внес записи в свой блокнот. — Небольшая деревушка около северной границы страны Огня. Миссия поступила непосредственно от администрации Конохи. Из соседних провинций доходят слухи о странном поведении местных жителей и каких-то... мутациях. Задача — прояснить слухи, и если они подтвердятся, изъять доказательства и образцы. При необходимости ликвидировать угрозы.

Я поднял взгляд от блокнота, слегка нахмурившись. Мутации? Это звучало значительно неприятнее обычных бандитов или дезертиров. Из отчетов других анбу, которые я просматривал в свободное время в архивах, мутации практически всегда означали одно — кто-то решил поэкспериментировать над людьми. Особенно если это происходило в отдаленных деревнях, где никто не мог быстро вмешаться.

— Цели миссии могут адаптироваться в зависимости от развития ситуации и остаются на усмотрение временного командира, — добавил Медведь, глядя прямо на меня.

Прекрасно. Значит, если что-то пойдет не так, вся ответственность за принятые решения ляжет исключительно на мои плечи.

— Есть ли среди местного населения наши контакты? — спросил я, не отрываясь от записей.

Наличие союзника или даже просто нейтрального источника информации могло значительно упростить задачу. В незнакомой деревне, где все жители потенциально враждебны, любая поддержка будет крайне ценной.

— К сожалению, нет, — покачал головой Медведь. — Деревня совсем захудалая, через нее не проходят торговые пути. Содержание постоянных агентов на той территории отдел разведки посчитал экономически нецелесообразным.

— Временные рамки?

— Неограниченные. Возвращайтесь, когда выполните задачу или когда поймете, что не справитесь, — ответил Медведь. — Но учтите — чем дольше тянете, тем больше вероятность, что меня пошлют на поиски, и в таком случае, для вас же лучше, чтобы я никого не нашел.

— Вопросов больше нет, — констатировал вслух, сложив руки за спиной.

— Тогда можете выступать по готовности, — кивнул Медведь и развернулся, собираясь покинуть поляну. — Удачи вам. И постарайтесь не сдохнуть на первой же самостоятельной миссии.

Такое напутствие определенно вошло бы в учебники по мотивации персонала, поэтому закончив воодушевляющую речь, с чувством выполненного долга, Медведь неторопливо покинул поляну, оставив нас троих наедине с новой информацией и перспективами предстоящего задания.

Я повернулся к своим напарникам. Странное ощущение — всего несколько минут назад мы были равными товарищами по команде, а теперь я должен был отдавать им приказы и нести ответственность за их жизни.

— Готовность через полчаса, встречаемся у главных ворот. Проверьте снаряжение, запас провизии и медикаментов, — прежде чем продолжить, сверился с картой у себя в голове. — Исходите из того, что дорога в одну сторону займет около недели.

Кицунэ кивнула, поправила рюкзак на плечах и направилась в сторону общежития. Но Хироши остался на месте, и дождавшись, пока инструктор скроется за деревьями, получил возможность наконец выплеснуть накопившееся раздражение.

— Если ты думаешь, что я собираюсь тебе подчиняться только из-за того, что тебя назначили командиром, то ты глубоко ошибаешься, — прорычал он сквозь сжатые зубы, сделав агрессивный шаг в мою сторону.

Я спокойно посмотрел на него, сложив руки на груди и слегка наклонив голову набок. Мне было интересно понять, что он вообще подразумевает под своими угрозами. Неужели серьезно думает, что можно просто взять и проигнорировать прямые приказы инструктора и официальное назначение? Или он готов рискнуть карьерой ради сиюминутного удовлетворения?

— По-моему, ошибаешься как раз ты, — ответил я ровным тоном, не повышая голоса. — Ты будешь мне подчиняться, и именно потому, что меня назначили командиром. А в противном случае тебя исключат из АНБУ, и остаток своих мечтаний о великих воинах клана Сарутоби ты будешь воплощать в жизнь, перекладывая бумажки в кабинете.

Слова прозвучали несколько жестче, чем я первоначально планировал, но факт остается фактом. Субординация — это основа любой военной организации, и АНБУ не является исключением из этого правила.

Хироши подошел еще ближе, нависнув надо мной, используя свое преимущество в росте для давления, но я просто недоуменно приподнял бровь, пытаясь осознать цель этого маневра.

Запугивание? Демонстрация физического превосходства? Или он действительно готов начать драку прямо здесь, на территории базы, где нас в любой момент могут увидеть другие инструкторы?

Хироши молча стоял передо мной, сжимая и разжимая кулаки, явно решая что-то для себя. В его глазах боролись гнев и остатки здравого смысла, взвешивая все за и против. Несколько напряженных секунд мы смотрели друг на друга в полной тишине, и я уже морально готовился к тому, что придется защищаться от внезапного нападения.

Но, к удивлению, он медленно разжал кулаки и молча отвернулся. Не сказав больше ни слова, направился к выходу с поляны, даже не попытавшись продолжить начатый конфликт или хотя бы сохранить лицо какой-нибудь финальной репликой.

Ну, что же... возможно, быть командиром не так уж и плохо.

С улыбкой фыркнув от пришедшей мысли, я прикинул в голове, чего мне не хватает из запасов в комнате. Первым делом требовалось пополнить запасы ядов. После утраты собственного садика времени на его восстановление так и не нашлось — миссии следовали одна за другой, не оставляя передышки для подобных долгосрочных проектов. Приходилось довольствоваться покупками в специализированных лавках. К счастью, выросший доход позволял не особенно считать каждый ре, но мысль о собственном доме требовала серьезных накоплений. Экономия никогда не будет лишней.

Однако проблема заключалась не только в стоимости. После освоения райтона яды стали практически бесполезны для основного оружия. Стоило мне пропустить через клинок энергию, как металл мгновенно раскалялся, испаряя любые нанесенные на него вещества. Температура железа попросту уничтожала все сторонние примеси.

Оставалось только метательное оружие. Конечно, серьезного противника кунаем или сюрикеном не поймаешь, разве что ограничить его маневренность или создать временное преимущество. Но в критической ситуации следовало использовать каждую возможность.

Закончив с размышлениями и набросав примерный план маршрута, я, по примеру сокомандников, также покинул поляну, направившись собирать необходимые припасы.

Глава 34

Утренний воздух обдал свежестью и прохладой, легкий туман еще не рассеялся окончательно, цепляясь призрачными нитями за стволы деревьев. Где-то в кронах чирикали проснувшиеся птицы, а под ногами хрустела листва, влажная от росы.

— Все готовы? — спросил я, окидывая взглядом своих напарников.

Аканэ поправила лямки рюкзака и кивнула, проверив в последний раз крепления ножен на бедре. Хироши молча подтянул ремни своего снаряжения, по-прежнему избегая прямого зрительного контакта, но подтвердив готовность выпрямившейся позой.

Получив ответ от напарников, я запрыгнул на ближайшее дерево, продолжив путь к нашей цели. Мы двигались в северо-восточном направлении, постепенно углубляясь в густые леса, окружавшие границы Страны Огня. Солнце поднималось все выше, пробиваясь сквозь плотный зеленый полог отдельными золотистыми лучами.

Часы текли монотонно. Мы придерживались размеренного темпа — достаточно быстрого, чтобы покрывать нужное расстояние, но не настолько интенсивного, чтобы выматывать себя. Впереди было еще несколько дней пути, а сама миссия не требовала срочного вмешательства.

Никто практически не разговаривал в дороге. Хироши хмуро сосредоточился на пути, Аканэ время от времени бросала заинтересованные взгляды по сторонам, изучая окружающую местность.

К вечеру мы достигли небольшой поляны, которая выглядела как хорошее место для привала — достаточно скрытое от посторонних глаз, но с отличным обзором на случай неожиданностей.

— Встаем здесь, — объявил я, спрыгнув с дерева.

Мы быстро и эффективно организовали лагерь. За месяцы совместных тренировок уже научились работать как единый механизм, даже несмотря на текущие разногласия. Аканэ занялась установкой простейших барьеров от насекомых, чертя на земле незамысловатые печати кончиком куная.

Хироши без лишних слов принялся за сбор хвороста для костра, обламывая сухие ветки и складывая их в аккуратную кучу. Работал он молча, время от времени бросая на меня косые взгляды.

Я проверил периметр, расставив несколько базовых сигнализаций. Тонкие проволочки между деревьями, привязанные к небольшим колокольчикам служили отвлекающим маневром, а всю работу по предупреждению об опасности, выполняли небольшие метки с печатями.

— Думаешь, кто-то может наведаться на нашей территории? — спросила Аканэ, заметив мои приготовления.

— Лучше перестраховаться, — пожал я плечами. — Мало ли что.

Ужин прошел в относительном молчании. Сухой паек был не особенно вкусным, но сытным — рисовые комочки, вяленое мясо и сушеные овощи. Запивали все это водой из фляг, которая уже успела приобрести металлический привкус. Лишь изредка кто-то из нас комментировал качество провизии или уточнял детали завтрашнего маршрута.

— Интересно, а в этой Ибуки-дзя есть нормальная еда? — задумчиво произнесла Аканэ, жуя очередной кусок вяленого мяса.

— Учитывая слухи, я бы не стал принимать у них еду. — ответил я, заканчивая с уплетанием провизии.

Странное ощущение от того, что впервые за обучение мы оказались наедине друг с другом, без присмотра Медведя. Без его наставлений, даже выбор места на ночлег, я обдумывал по десять раз, боясь сделать что-то не так.

Хироши первым отправился спать, забившись в дальний угол поляны. Аканэ еще какое-то время сидела у огня, разглядывая пляшущие языки пламени, но вскоре тоже улеглась в свой спальный мешок.

Первое дежурство было за мной. Я сидел у костра, время от времени подбрасывая в него сухие ветки и прислушиваясь к ночным звукам леса. Где-то в темноте шуршали в кустах мелкие зверьки, а ветер негромко шевелил листву над головой.

Размышления крутились вокруг предстоящего задания. Официально мы должны были проверить сообщения о странных происшествиях в деревне Ибуки-дзя. Неофициально — выяснить, не занимается ли кто-то там запрещенными экспериментами.

Взгляд невольно скользнул на спящую фигуру Хироши.

Эксперименты над людьми редко бывают чем-то гуманным, поэтому, помимо своего нежелания наблюдать всю возможную грязь, мне постоянно приходилось думать о реакции напарника.

Следующий день начался с густого утреннего тумана, который медленно рассеивался под лучами поднимающегося солнца. Мы выступили рано, едва рассвело, продолжив путь по кронам деревьев. Свежий утренний воздух хорошо бодрил, помогая окончательно проснуться.

— Сколько еще идти? — спросила Аканэ, перепрыгивая на соседнее дерево.

— Дня три-четыре, — ответил я, проверив по памяти карту. — Если не будет задержек.

Лес постепенно менялся — знакомые породы сменялись смешанными, а потом и вовсе лиственными рощами. Менялся и ландшафт — плоская местность уступала место холмам и неглубоким оврагам. Приходилось то и дело спускаться на землю, чтобы преодолеть очередной ручеек.

День за днем мы углублялись в гущи Страны Огня. Пейзажи становились все более дикими и необжитыми. Тропы, по которым когда-то ходили люди, зарастали травой и кустарником. Изредка попадались заброшенные хутора — полуразвалившиеся дома с провалившимися крышами и заколоченными окнами. Чем дальше от Конохи, тем более бедными выглядели деревни.

На пятый день нашего путешествия мы наткнулись на первый пост. Двое шиноби материализовались из-за деревьев, бесшумно преградив нам путь.

— Стоять, — приказал старший из них. — Назовите себя и цель путешествия.

Я спрыгнул с ветки на землю, слегка удивившись такой реакции. Откуда приказной тон? Судя по форме сейчас перед нами просто два чунина. Мои напарники последовали моему примеру, спускаясь с деревьев и выстраиваясь по бокам от меня.

— АНБУ Конохи, специальное задание, — ответил я спокойно, решив не устраивать конфликт, и закатав рукав, для демонстрации номера на предплечье.

Патрульный внимательно изучил его, сверяясь с каким-то свитком. Его напарник тем временем не сводил с нас настороженного взгляда, держа руку у пояса, готовый в любой момент выхватить оружие.

— Куда направляетесь? — спросил старший, закончив проверку.

— Ибуки-дзя, — коротко ответил я.

— Понятно, — кивнул патрульный. — Будьте осторожны. Несколько недель назад там напали на патруль.

— Известно что-то конкретное?

— Пока нет. Вы первые, кого туда посылают разбираться, — мужчина покачал головой. — Если что — сигнальте. Мы патрулируем этот сектор.

— Понял. Спасибо за информацию.

Патрульные исчезли так же бесшумно, как и появились, растворившись в лесу.

Оставшиеся дни пути прошли без особых происшествий. Мы придерживались выбранного маршрута, делая привалы каждые несколько часов и останавливаясь на ночлег в укромных местах. Лес постепенно редел, уступая место холмистой местности, покрытой низким кустарником и отдельными рощицами.

Хироши по-прежнему держался отстраненно, но уже выполнял мои указания без внутреннего сопротивления. Во время привалов он предпочитал сидеть поодаль, занимаясь обслуживанием своего снаряжения, но не демонстрировал открытого неприятия.

На шестой день пути мы добрались до последней крупной возвышенности перед целью нашей миссии. Подъем оказался довольно крутым — приходилось то и дело цеплять чакрой, чтобы не поскользнуться на осыпающейся земле.

Спустившись с холма, нашли подходящее место для лагеря — небольшую лощину, скрытую от посторонних глаз кустарником и деревьями. Место было достаточно далеко от деревни, чтобы нас не заметили, но достаточно близко, чтобы добраться туда за пару часов.

— Как думаешь, сколько человек в деревне? — спросила она, не прерывая работы, по обустройству лагеря.

— По данным разведки, около сотни, — ответил я. — Но это старые данные.

Хироши разложил свое снаряжение на походном коврике и принялся за тщательную проверку.

— Как будем действовать? — спросила Аканэ, присев у костра и протянув к огню озябшие руки.

— Сначала осмотримся. Нужно понаблюдать издалека, что вообще происходит в деревне. Если никаких странностей не обнаружим, то пойдем знакомиться.

— Под маскировкой или как есть?

— Думаю, в маскировке нет смысла, — пожал плечами, глядя на языки пламени. — Может, упоминание Конохи даже чуть развяжет языки.

Логика была простой — если в деревне действительно происходит что-то неладное, то есть и те, кто с таким положением не согласен. А к кому им лучше обратиться, если не к ниндзя Конохи?

— А если про мутации правда, мы не предупредим врагов о нашем присутствии?

Она права была в своих сомнениях. Появление ниндзя могло спровоцировать попытку скрыть улики или даже прямую конфронтацию, но если за время наблюдения мы ничего не обнаружим, то останется только разворошить улей.

— Поверь, любое объявление новых лиц в этой глухой дыре уже заявление об интересе со стороны, — покачал я головой, встречаясь глазами с Аканэ. — Мы разделимся, двое пойдут в деревню, один останется наблюдать со стороны.

— Заявимся прямо так в масках и начнем всех допрашивать? — с кривой улыбкой спросила Аканэ.

— Ну почему же, — покачал головой я, подкидывая в костер еще одну ветку. — Анбу больше опасаются. Зайдем без масок. Скажем, что были на миссии, отбились от джонина-сенсея, не знаем точно, куда вышли. Нужен кров и еда.

— Думаешь, поверят? — Аканэ прищурилась, оценивая мой план.

— Да плевать, поверят или нет, — пожал я плечами. — Главное — помаячить перед ними и заставить действовать.

Хироши наконец решил присоединиться к беседе:

— А если нападут?

— Посмотрим по обстоятельствам. В зависимости от силы врага, решим стоит ли пытаться взять кого-то в плен, — ответил я, переведя на него удивленный взгляд. Хироши первый раз обратился ко мне, за все время путешествия.

— Что-то я не хочу спать рядом с местом, в котором живут какие-то мутанты и пропадают люди, — съежилась девушка.

— Никто и не будет спать. Ночью выйдем на разведку в поисках улик.

— Еще лучше, — девочка недовольно надулась, вытянув ноги к костру и устроившись поудобнее на своем походном коврике.

— Ладно, давайте на боковую, завтра длинный день, — объявил я, поднимаясь с места и отряхивая штаны от пыли. — Я первый на дежурство.

Аканэ и Хироши начали готовиться ко сну, разворачивая спальные мешки и устраиваясь поудобнее на своих ковриках. Аканэ еще какое-время ворочалась, обдумывая завтрашний день, но вскоре её дыхание стало ровным и спокойным. Хироши заснул почти сразу.

Я же остался сидеть у костра, положив танто на колени и внимательно всматриваясь в окружающую темноту.

*****

— Хироши остается наблюдать отсюда, — отдал приказ, проверяя крепление танто за спиной. — Аканэ за мной.

Тот резко выпрямился, недовольно посмотрев на меня.

— Почему я наблюдаю?

— Потому что ты не очень хорош в скрытном проникновении, — ответил я ровным тоном, поправляя перчатки.

Лицо Хироши потемнело, но он ничего не сказал против, одним прыжком взлетев на нужное дерево. Устроившись в развилке ствола, он достал из кармана небольшую подзорную трубу и направил ее в сторону деревни.

Кивнув друг другу, мы с Аканэ начали подбираться ко входу в деревню. Двигались осторожно, используя естественные укрытия — овраги, заросли кустарника, отдельные деревья. Каждые несколько метров останавливались, прислушивались к звукам и принюхивались к запахам.

С первого взгляда поселение выглядело заброшенным — крыши многих домов провалились, стены покосились, а огороды заросли сорняками. Однако при более внимательном осмотре стали заметны признаки жизни: дым, поднимающийся из нескольких труб, свежевыстиранное белье на веревках, протоптанные тропинки между домами.

Вход в деревню перегораживал низкий деревянный забор с простыми воротами. Когда-то они были покрашены в зеленый цвет, но теперь краска облупилась и потрескалась, обнажая потемневшую от времени древесину. Петли ворот проржавели, а одна из досок совсем отвалилась, создавая щель достаточной ширины, чтобы в нее мог пролезть человек.

Аккуратно перепрыгнув ворота, мы пробрались внутрь. Улицы — если их вообще можно было так назвать — представляли собой утоптанные земляные тропы, петляющие между хаотично расставленными домами. Никакой планировки или порядка не наблюдалось. Дома лепились друг к другу как придется, образуя тесные проходы и тупики.

Большинство построек были одноэтажными, сколоченными из потемневших от времени досок. Крыши крыли соломой и дранкой, многие прохудились и были залатаны кусками жести или просто досками. Окна маленькие, с деревянными ставнями вместо стекла.

Между домами виднелись маленькие огородики, заросшие сорняками. Кое-где торчали остатки грядок с капустой и морковью, но выглядели они запущенно. Под одним из навесов стояла телега с поломанным колесом, рядом валялись ржавые инструменты и всякий хлам.

Воздух был тяжелым, пропитанным запахами гниющей органики, застоялой воды и еще чем-то странным, что я не смог с ходу определить.

Двумя пальцами указал на соседний дом — небольшую покосившуюся постройку с соломенной крышей, отдавая команду напарнице, а сам направился к тому, что стоял напротив. Аканэ кивнула и бесшумно скользнула к указанной цели, растворившись в тени.

Мой дом выглядел чуть лучше остальных — стены были ровнее, крыша целее. Окна плотно завешаны самодельными шторами из грубой ткани, поэтому разглядеть обстановку внутри не представлялось возможным.

Я обошел дом по периметру в поисках подходящего входа, стараясь не попасть случайно сразу в спальню или комнату, где может находиться хозяин. Стоило завернуть за угол, как наткнулся на мусор, разбросанный по земле — очищенные кости, обглоданные остатки какой-то пищи, овощные очистки и прочие кухонные отходы.

Значит, тут кухня. Окно располагалось достаточно низко, а рама выглядела старой и ненадежной. Я достал кунай и аккуратно поддел засов, стараясь не издать ни звука. Древняя древесина поддалась легко — засов соскочил с первой попытки.

Аккуратно вскрыв окно и отодвинув тяжелый холщовый полог, забрался внутрь. Помещение оказалось именно кухней — в углу стояла глинобитная печь, от которой шло тепло, рядом располагались деревянные полки с глиняной посудой. На столе лежали остатки какой-то еды — хлебные корки, кусок сала, миска с непонятной кашей.

Пол был выложен грубыми досками, которые прогнили от времени и влаги. Под ногами они прогибались и готовы были заскрипеть от малейшего неосторожного движения. Я аккуратно переставлял ноги, проверяя каждую доску перед тем, как перенести на нее вес.

Внимательно осмотрев кухню и не найдя ничего особенно подозрительного, направился искать спальню. Планировка дома оказалась простой — всего одна дверь вела из основное помещения, не считая самой кухни.

Я аккуратно приоткрыл ее на пару сантиметров, заглянув в щель. За ней обнаружилась небольшая комната с двумя кроватями. На первой спала женщина — я увидел ее силуэт под тонким одеялом. Судя по ровному и глубокому дыханию, она крепко спала.

Осторожно открыв дверь чуть шире, проскользнул внутрь. Комната была обставлена скудно — две кровати, сундук в углу, несколько крючков на стене для одежды. Никаких украшений или лишних предметов.

Тихо пробравшись поближе к спящей женщине, я внимательно ее рассмотрел. На первый взгляд это была обычная деревенская девушка лет двадцати пяти — черные волосы заплетены в простую косу, лицо обветренное, руки натруженные. Если бы не серая кожа с синеватым оттенком и небольшой рог около левого виска.

Рог был костяным, длиной около трех сантиметров, слегка изогнутым. Кожа вокруг него выглядела воспаленной, покрытой корочкой засохшей крови. Серый цвет был неравномерным — на лице и руках он более выраженный, а на шее почти незаметный.

Аккуратно приподняв с нее одеяло, осмотрел остальное тело. В целом оно выглядело нормально — никаких лишних конечностей или других кричащих изменений, которые я ожидал увидеть. Только ногти были гораздо длиннее обычного, больше похожие на когти хищного животного. Желтоватые, твердые, с острыми кончиками.

На груди и животе кожа также имела сероватый оттенок, а в некоторых местах виднелись странные пятна более темного цвета.

Вернув одеяло на место, я перешел ко второй кровати. Она была накрыта не обычным одеялом, а плотным подолом из грубой ткани, создававшим что-то вроде полога. Под ним тихо сопел младенец — от силы пару месяцев от роду.

В отличие от матери, никаких видимых изменений я в ребенке не увидел. Самый обычный младенец с розовой кожей, маленькими кулачками и копной темных волос. Он мирно спал, время от времени всхлипывая и двигая ручками.

Закончив с осмотром дома и не обнаружив ничего больше подозрительного, я выбрался наружу через то же окно. Аканэ уже сидела в тени соседнего дома. Она нервно теребила край маски и поглядывала по сторонам.

— Ты не поверишь, что я только что видела... — начала напарница, стоило мне только подобраться к ней поближе.

— Рогатых людей с непонятным цветом кожи? — тихо спросил я, присаживаясь рядом с ней на корточки.

— Неа, — покачала головой Аканэ, поежившись от неприятных воспоминаний. — У меня был какой-то мужик с костяными наростами на груди и лице.

Она провела рукой по своему лицу, показывая примерное расположение.

— Прямо из кожи торчали, как рога, только больше и... отвратительные. Никогда такого не видела. — Девушка сморщилась. — Может, у них тут какая-то болезнь?

Я покачал головой, обдумывая увиденное.

— Сомневаюсь... — пробормотал я. — Организм человека не так просто перестроить, тем более сделать это с помощью вируса или болезни. Для таких изменений нужно что-то более серьезное.

Вспомнились истории из учебников — эксперименты с модификацией человеческого тела, запрещенные техники. Все это заканчивалось плохо и было официально запрещено во всех крупных деревнях. Но судя по всему только официально.

— Нам нужно больше улик, — сказал я, поднимаясь и отряхивая колени от пыли. — Идем дальше.

Следующую пару часов мы методично прочесывали каждый дом, проверяя содержимое на наличие подозрительных предметов или веществ. В большинстве домов картина повторялась — взрослые жители с различными мутациями спали или отдыхали, маленькие дети выглядели совершенно нормально.

Мутации были разнообразными — у одних выросли дополнительные пальцы на руках, у других изменился цвет кожи, у третьих на теле появлялись костяные шипы или наросты. Но все изменения выглядели болезненно, как будто организм боролся с чем-то чужеродным и проигрывал эту битву.

Закончив с большей частью деревни, мы собрались в центре поселения, у какого-то странного колодца. Он сильно отличался от обычных деревенских — был сложен из темного камня, а сверху плотно закрыт массивной каменной крышкой. По краям виднелись каменные скобы и железные цепи, будто ее регулярно открывали и закрывали, но при этом очень тщательно герметизировали.

— Есть что-нибудь? — спросил я у Аканэ, как только девушка оказалась в зоне слышимости.

Она подошла ближе, оглядываясь по сторонам.

— Ничего особенного. Заметила только то, что маленькие дети выглядят обычно.

— То же самое, — кивнул я. — Еще заметил практически полное отсутствие мужчин в деревне. Но это связано с тем, что вокруг мало земли для вспахивания. Скорее всего, они где-то на охоте.

Взгляд снова скользнул к непонятному колодцу. Судя по набитой ткани по ободку крышки, открывать его каждый раз, чтобы набрать воды, было не слишком удобно. К тому же обычные колодцы накрывали деревянными щитами или простыми досками, а не такими массивными каменными плитами.

— ...стоит вернуться... Эй, ты вообще слушаешь? — Аканэ ткнула меня пальцем в плечо, заставив оторваться от размышлений.

— Странно все это, — пробормотал я, не сводя глаз с каменного круга.

— Что странно? — девочка недоуменно проследила за моим взглядом. — В колодцах нет ничего странного. Во всех деревнях есть колодцы.

Подойдя ближе, я осторожно принюхался. В воздухе висел слабый, но отчетливый запах мяты — слишком интенсивный и концентрированный.

— Помоги мне, — сказал я, доставая танто.

Обошел колодец по кругу, внимательно рассматривая крепления крышки. Каменные скобы были вбиты прямо в основание и соединены цепями с тяжелыми засовами. Одним точным взмахом клинка я снес цепляющие крышку крепления с одной стороны.

Аканэ поняла мою идею и повторила те же действия с другой стороны, разрубив оставшиеся.

Мы вместе ухватились за край крышки и приподняли ее. Камень оказался тяжелее, чем ожидалось — не то, чтобы пришлось сильно напрячься, но сомневаюсь, чтобы даже несколько обычных людей смогут его сдвинуть.

Нос все еще помнил запах мяты, который сразу же перебило зловоние разложения — тошнотворный, удушающий запах, от которого перехватило дыхание. С трудом сдержав порыв вырвать прямо на месте, мы откинули крышку.

Аканэ не стала задерживаться. Она отбежала к ближайшим кустам, сняла с лица маску и согнулась пополам.

Запах гниения смешался с непонятным ароматом — химическим, резким, напоминающим смесь какого-то яда. Из-за этого коктейля мне пришлось несколько минут собираться с духом, прежде чем заглянуть внутрь колодца.

Зря я это сделал.

Сложно было сперва что-то разглядеть в кромешной темноте, но как только глаза привыкли, я сразу заметил десятки тел, взгроможденных друг на друга. Все были со схожими мутациями, но гораздо более запущенными, чем у живых жителей деревни.

У одного из трупов из спины торчали костяные наросты в форме крыльев, но кожа между ними отгнила и обвисла лохмотьями. У другого была дополнительная пара рук, но они были уродливо искривлены и покрыты гнойными язвами. Третий труп был почти неузнаваем — лицо превратилось в месиво из костей и хрящей, образовавших что-то отдаленно напоминающее звериную морду.

Единственное, что объединяло эти тела — возраст. Все были примерно моего возраста или чуть старше.

Оторвавшись от ужасающего зрелища, я отошел в сторону, присев на корточки и глубоко вздохнув через рот, чтобы не почувствовать запах снова. Руки слегка дрожали — не от страха, а от скорее от отвращения.

Если мне нужно лезть туда за образцами, то пусть считают миссию провальной. Единственное, что ждет это место после завершения задания — огонь. Много огня. Впервые за долгое время я обрадовался тому, что Хироши с нами в команде.

Аканэ вернула маску на лицо и подошла ближе, собираясь также посмотреть внутрь колодца, но я помахал рукой, отговаривая ее.

Ничего нового она там не увидит. Зачем лишний раз наблюдать за неприятным зрелищем.

Она кивнула с облегчением и отошла подальше, все еще держась за живот.

Вернув крышку на место, я приложил руку к каменным креплениям и пустил через них чакру, сплавляя материал обратно. Стихийные манипуляции иногда пригождались в самых неожиданных ситуациях. Через несколько минут колодец выглядел так же, как до нашего вмешательства.

— Идем отсюда, — сказал я, поднимаясь и отряхивая руки.

Мы быстро покинули деревню тем же путем, каким пришли, и вернулись к своему лагерю.

Глава 35

Через минут пять мы с напарницей вернулись к Обезьяне, который спустился с поста, заметив наше приближение.

— Нашли что-нибудь? — спросил он, аккуратно стряхивая с одежды мелкие веточки и листья, прилипшие во время наблюдения.

Я на секунду задержался с ответом, обдумывая, сколько именно стоит рассказать. С одной стороны, командир должен информировать команду обо всех важных деталях миссии. С другой — это могло спровоцировать у Хироши очередной приступ праведного гнева, который нам сейчас совершенно не нужен.

— Если коротко, то жители тут и правда с мутациями, — ответил наконец, решив пока ограничиться основными фактами. Про трупы расскажу позже, когда у нас будет более полная картина происходящего.

— И что будем делать? — Хироши скрестил руки на груди, ожидая дальнейших инструкций. В голосе послышалась легкая нетерпеливость — видимо, ночное ожидание на дереве не слишком хорошо сказалось на инициативной натуре.

— Сходим поболтать с утра, — пожал я плечами, придав голосу максимально непринужденный тон. — Расскажут сами — прекрасно, нет — придется допрашивать.

— Ты собрался допрашивать гражданских? — голос стал на тон выше. — Просто из-за того, что они мутировали? Может, над ними проводили эксперименты, и они сами являются жертвами?

Аканэ немного поморщилась и слегка отодвинулась в сторону, устало проведя рукой по лицу. Она все еще выглядела довольно бледной после увиденного.

— Успокойся. Я не предлагаю их пытать, просто допросить. Выяснить, кто за этим стоит.

— Согласна, — тихо присоединилась девочка, присев под ближайшим деревом и прислонившись к его стволу. — Нужно выяснить, что там происходит.

Хироши бросил на нее удивленный взгляд. На мгновение в глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование — судя по всему, он рассчитывал получить поддержку от Аканэ, но девочка только устало качнула головой, давая понять, что не собирается принимать его позицию.

— Ясно, — процедил он сквозь зубы, развернулся и направился в сторону лагеря.

Мы с Аканэ переглянулись, и я поймал в ее взгляде смесь усталости и легкого раздражения. Она пожала плечами, словно говоря: "Что поделаешь, такой уж он у нас", поднялась с места, отряхнув штаны от прилипшей листвы, и направилась следом за напарником.

Я задержался на несколько секунд, обдумывая увиденное в деревне. Что-то не давало мне покоя в этой ситуации. Эксперименты экспериментами — обычно схема простая: хватают людей, ставят на них опыты, потом либо убивают, либо используют как солдат. Только вот зачем отпускать подопытных на свободу?

Слухи о жителях деревни уже успели распространиться достаточно широко, чтобы обратить на них даже внимание Конохи. Какими бы мутанты ни были полезными, это все еще следы, ведущие прямо к виновнику. Так почему экспериментатор так рискует, оставляя живых свидетельства своей деятельности?

Ветер слегка усилился, шелестя листвой над головой и принося с собой прохладу ночного леса.

Возможно, дело было не в экспериментах как таковых. Может быть, кто-то использует местных жителей как приманку? Или как способ испытать что-то на живых людях в естественных условиях? Надеюсь завтрашний день прольет больше света на это дело.

Устало вздохнув, я тоже отправился в лагерь, где нас ждал традиционный ужин из сухого пайка и общее недовольное молчание. Аканэ уже разворачивала свой спальный мешок, по-прежнему выглядя не лучшим образом. Возможно, ей стоит остаться в лагере завтра, пока мы с Хироши пойдем в деревню. Хотя, зная ее, она скорее откусит себе язык, чем признается в плохом самочувствии.

*****

С глухим звуком я постучал по старым воротам. Дерево оказалось настолько гнилым, что даже от такого легкого прикосновения ворота дернулись, и одна из досок отвалилась, с грохотом упав на землю. Вечерние тени уже начинали сгущаться между домами, окрашивая небо в глубокий фиолетовый цвет. Солнце медленно клонилось к горизонту, отбрасывая последние лучи сквозь редкие облака. В воздухе чувствовалась прохлада наступающей ночи, а где-то вдалеке раздавались протяжные крики птиц, возвращающихся в свои гнезда.

Сейчас мы все трое стояли перед воротами деревни, коллективно решив, что наблюдение со стороны больше ничего не даст. Информации собрали достаточно, пора было действовать более прямолинейно. Маски остались в лагере – если в деревне найдется кто-то разговорчивый, безликий образ только помешает налаживанию контакта.

— Думаешь, они действительно откроют? — тихо спросил Хироши.

— Должны, — коротко ответил я, прислушиваясь к звукам изнутри поселения. — Рано или поздно любопытство пересилит страх.

Аканэ стояла чуть позади нас, внимательно изучая верхушки домов, видневшиеся за забором. Время от времени она принюхивалась к воздуху и морщила нос от едва уловимых неприятных запахов, доносившихся из-за ограды.

Мы простояли еще пару минут, слушая осторожные шаги где-то внутри и ожидая реакции. Шаги звучали неуверенно, с паузами, словно кто-то долго размышлял, стоит ли подходить к воротам. Я уже был готов сам найти способ попасть внутрь, когда тяжелая деревянная дверь наконец распахнулась.

Перед нами появился мужчина средних лет в темном плаще с глубоко накинутым капюшоном. По видимому куску лица я его сразу узнал — один из двух мужчин, которых видел прошлой ночью в домах. Тот самый, с наростами на спине и относительно обычными чертами лица. Капюшон тщательно скрывал большую часть головы, но я видел, как его глаза нервно бегают между нами троими, а руки слегка дрожат, сжимая край плаща.

— Кто вы такие? — хриплый голос разрезал тишину вечера. Мужчина посмотрел на Хироши, приняв его за старшего в группе из-за роста и зрелого вида. — Что вам здесь нужно?

Голос звучал неестественно, словно что-то серьезно мешало нормальному движению языка и губ. Я обратил внимание, что он старается не открывать рот широко.

— Мы ниндзя Конохи, — начал спокойно, заставив собеседника резко перевести взгляд на меня.

При упоминании деревни его зрачки заметно расширились от удивления, а дыхание на мгновение участилось.

— Выполняем миссию на границе Страны Огня, — продолжил я ровным тоном. — Нам нужно переночевать. Одну ночь, до утра.

— В десяти часах ходьбы к востоку есть нормальная деревня с гостиницей, — торопливо выпалил мужчина, уже пытаясь закрыть дверь. — Идите лучше туда, там вас примут как положено.

Но нога Хироши оказалась быстрее — он аккуратно, но твердо подставил ступню, не давая воротам захлопнуться.

— Через десять часов будет уже светать. Какой смысл, тогда в ночлеге? — Я слегка приподнял бровь, изображая недоумение. — Мы, конечно, можем идти ночью, но дорога незнакомая, а в темноте легко сбиться с пути.

Достав из кармана небольшой кошелек, я слегка потряс им, чтобы было отчетливо слышно звон монет. Металлический звук прокатился в вечерней тишине.

— Мы готовы заплатить справедливую цену за кров и не будем мешать.

Мужчина нервно перевел взгляд между нами, не отпуская ворота и готовый в любой момент попытаться их захлопнуть. Его побелевшие от напряжения пальцы судорожно сжимали деревянную створку, а на лбу, несмотря на прохладный вечерний воздух, выступили крупные капли пота. Несколько долгих секунд он явно размышлял, взвешивая все возможные варианты и их последствия.

— Мы не причиним вреда, — тихо добавила Аканэ, и ее голос прозвучал на удивление мягко. — Просто переночуем и уйдем с рассветом.

Видимо, именно голос девочки склонил чашу весов. Или он понял, что если понадобится, мы найдем способ попасть в деревню и без его согласия. Хироши уже начал слегка нажимать ногой на дверь, демонстрируя, что наше терпение не безгранично.

Мужчина тяжело выдохнул, и его плечи поникли в знак капитуляции.

— Хорошо, — пробормотал он, распахивая ворота настежь. Заржавевшие петли заскрипели так громко, что звук эхом прокатился по улочкам. — Следуйте за мной. И... старайтесь не привлекать лишнего внимания.

Кивнув, мы направились за ним по узким, извилистым улочкам деревни. Едва ступили на территорию поселения, как вокруг тут же началась тихая, но заметная суета. Окна домов одно за другим начали закрываться. Где-то в стороне скрипнула дверь, и я успел заметить, как чья-то темная фигура торопливо метнулась внутрь дома, даже не удосужившись толком разглядеть нас.

— Похоже, мы здесь не слишком желанные гости, — тихо заметил Хироши, напряженно оглядываясь по сторонам.

Аканэ настороженно вертела головой, пытаясь поймать чей-то взгляд в щелях между досками или в приоткрытых дверях, но все жители словно растворились в воздухе при нашем приближении. Изредка из-за углов или через щели в ставнях на нас смотрели испуганные глаза, но стоило мне или кому-то из команды повернуть голову в их сторону, как они тут же исчезали.

— Не слишком приветливое население, — прокомментировал с легкой иронией, бросив взгляд на нашего молчаливого проводника.

Мужчина заметно вздрогнул от моих слов, будто совершенно забыл, что мы идем следом за ним. Он резко обернулся, и я заметил, как его лицо на короткое мгновение исказилось болезненной гримасой — то ли от боли, то ли от страха.

— Эти люди пережили много горя, — ответил он, торопливо отворачиваясь и заметно ускоряя шаг. — Не стоит их винить за осторожность.

Мы прошли по уже знакомому маршруту почти до самого конца деревни, минуя тот самый колодец, который мы видели прошлой ночью. Сейчас он выглядел еще более зловеще — темный камень почти сливался с окружающими тенями, а массивная каменная крышка напоминала вход в подземную гробницу.

Я просто не смог удержаться.

— Красивый колодец, — заметил как бы между делом.

Мужчина подпрыгнул на месте, как от удара, после чего резко застыл. Его плечи резко подались вперед, а голова втянулась в защитном жесте. Из-под капюшона донесся сдавленный, почти животный всхлип.

— Что... что вы сказали? — он заикнулся, медленно повернувшись ко мне.

— Красивый колодец, говорю, — повторил я с нарочитым простодушием, широко разведя руками и изобразив на лице любопытство. — Знаете, в разных деревнях бывают свои достопримечательности. Где-то гостиницы, где-то храмы или источники. У вас, должно быть, этот колодец главная гордость. Очень красивая резьба.

Я сделал небольшой шаг в сторону каменного сооружения, собираясь рассмотреть его поближе в последних лучах заходящего солнца.

Мужчина практически бросился вперед, преграждая мне путь, и начал отчаянно махать руками.

— Не надо! — выкрикнул он, после чего спохватился и понизил голос до шепота. — То есть... да, конечно, красивый. Очень красивый. Но там... там сейчас проводятся работы по очистке. Опасно подходить близко.

Его объяснение звучало неубедительно, а дрожь в голосе только усилилась. Взгляд на секунду метнулся к колодцу, а потом быстро отвернулся, будто он боялся даже смотреть в ту сторону.

— Понятно, — кивнул я, делая вид, что принимаю объяснение. — Тогда полюбуемся в другой раз.

Мужчина облегченно выдохнул, но напряжение с его плеч так и не сошло. Резко отвернувшись от злополучного сооружения, он прошел еще несколько шагов и указал дрожащей рукой на небольшой одноэтажный дом в конце улицы.

— Вот. В этом доме пока никто не живет. Можете остаться там до утра.

Дом действительно выглядел заброшенным уже довольно долгое время — краска на ставнях облупилась и местами отвалилась крупными кусками, некоторые доски в стенах покосились, а крыльцо слегка просело с одной стороны. Но учитывая общее состояние деревни, тут спокойно мог кто-то жить.

— Благодарим за гостеприимство, — вежливо кивнул я, быстро осматривая наше временное жилище и автоматически отмечая расположение окон, дверей и возможных путей отступления. — Скажите, а где здесь можно поесть? Мы довольно долго были в дороге.

Мужчина нервно облизал губы и энергично покачал головой. Движение было настолько резким, что капюшон немного сполз, обнажив часть шеи и уха с заметными серыми пятнами на коже, напоминающими следы какой-то болезни.

— У деревни сейчас нет лишних припасов, — он поспешно поправил капюшон, скрывая открывшиеся участки тела. — Если вам что-то нужно, лучше поищите в лесу. Там много ягод и грибов.

— Честно говоря, мы довольно сильно устали с дороги, — я с недоумением обвел взглядом окружающие дома, большинство из которых были наглухо заперты. — Надеемся, кто-нибудь из жителей готов что-нибудь продать или обменять еду?

— Нет! — громко воскликнул мужчина. — Я имею в виду... не стоит беспокоить людей. Здесь не очень любят чужаков, могут неправильно понять ваши намерения.

— Ну нет, так нет, — равнодушно пожал плечами. — Тогда отдохнем как есть, а завтра с утра продолжим путь. Долгий день предстоит.

— Да, да, — мужчина с облегчением закивал. — Отдыхайте. И... постарайтесь не выходить ночью без нужды. В темноте легко заблудиться.

С этими словами он торопливо развернулся и быстрым шагом направился обратно к центру деревни, явно стремясь побыстрее оказаться подальше от нас. Вскоре его фигура растворилась в сумерках между домами.

Кивнув друг другу, мы зашли в предложенный дом. Внутри стоял тяжелый запах — смесь пыли, сырости и чего-то кислого. Обстановка спартанская: пара кроватей с продавленными матрасами, покрытыми пятнистыми одеялами, старый деревянный стол, заваленный в одном углу и облупившийся комод у дальней стены.

На полу валялись рваные половички, а на стенах висели выцветшие, местами порванные занавески. Толстые паутины свисали с потолка, покачиваясь от наших движений, а в углах скопились внушительные кучи мусора и пыли.

Аканэ с отвращением провела ладонью по ближайшей кровати, и в воздух тут же поднялось облако пыли, заставившее ее поморщиться и отступить подальше от источника грязи.

— Уютненько, — саркастично заметила она, оглядывая наше временное пристанище.

— Главное — крыша не течет, — философски ответил Хироши, осторожно присаживаясь на единственный стул, который выглядел относительно крепким.

Я встал у окна, слегка раздвинул занавеску и выглянул наружу. На улице уже царила почти полная темнота, лишь кое-где в окнах домов мерцал тусклый свет свечей или масляных ламп. Деревня погружалась в ночной покой.

— Итак, — повернувшись к команде, я скрестил руки на груди. — Аканэ, для тебя задание.

Девушка мгновенно выпрямилась, готовая выслушать приказ.

— Ты отправишься следить за гонцом.

Она слегка приподняла бровь и наклонила голову набок в вопросительном жесте.

— Ты уверен, что кого-то отправят?

— Абсолютно, — кивнул я. — Подумай сама — те, кого мы видели в деревне, по большей части женщины, дети и старики. Они физически не могли быть причиной тех нападений, о которых нам рассказывали в отчетах. Значит, где-то должна находиться остальная часть жителей

— Логично, — согласилась Аканэ, обдумывая мои слова.

— Появление ниндзя Конохи в их деревне — событие слишком серьезное, чтобы его игнорировать. Они обязательно пошлют кого-то предупредить остальных, — продолжил я. — Твоя задача — выследить этого гонца и узнать, куда он направится. Но главное...

— Не действовать в одиночку, — закончила за меня девушка, закатив глаза. — Я знаю.

Она поджала губы, считая такое предупреждение излишним. С этим я был согласен, девушка выполняла приказы безукоризненно, но лишнее напоминание никогда не повредит.

— А что будем делать мы? — поинтересовался Хироши, устраиваясь поудобнее на своем стуле, который тихонько скрипнул под его весом.

— Есть у меня одна идея, — я неопределенно махнул рукой в сторону окна, за которым уже полностью стемнело. — Но для ее реализации нам нужно дождаться глубокой ночи, когда все точно заснут.

*****

– Мама, а почему мы спрятались от тех людей на улице? – девочка уткнулась в одеяло, заботливо накинутое матерью. – Там был мальчик моего возраста, мы могли поиграть вместе.

Женщина замерла у кровати, ее рука на мгновение застыла над головой ребенка.

– Они плохие люди, Суми, – она покачала головой, нежно погладив дочь по лбу. Синеватая кожа с черными когтями резко контрастировала с белоснежно белой и чистой кожей девочки. – Ложись спать, завтра они уже уйдут и ты сможешь выйти поиграть.

– Хорошо, – девочка с улыбкой кивнула, зажмурившись от материнского прикосновения.

– Умничка моя, – мать поцеловала дочь на ночь, и ее губы на мгновение задержались на детском лбу.

Женщина задула масляную лампу, и комнату окутала густая темнота. Аккуратно закрыв дверь в спальню, она инстинктивно погладила выступы под одеждой, скрывающие неприглядное зрелище наростов на животе и, собравшись с силами, направилась на кухню, где надеялась заварить себе успокаивающий чай и попытаться заснуть.

— Мне вот тоже интересно, почему ей нельзя со мной поиграть? — произнес я негромко. — Я много разных игр в приюте выучил.

Женщина замерла в дверном проеме. Кровь отлила от ее лица, и она медленно, боясь подтвердить свои худшие подозрения, перевела взгляд в сторону стула, на котором я развалился, ожидая ее возвращения.

Выбрал я ее не случайно, а скорее опираясь на свои догадки о детях в колодце.

Глаза женщины застыли на мне, словно пытаясь понять, реальность это или галлюцинация, и я увидел, как в них начали бороться страх и материнский инстинкт. После несколько секунд раздумий она резко рванула к выходу, двигаясь удивительно быстро для обычного человека.

Но, к ее сожалению, дверь оказалась уже заперта, а к ней, прислонившись спиной, стоял Хироши, скрестив руки на груди.

Женщина остановилась как вкопанная. Ее взгляд начал метаться между мной и напарником, как у загнанного в угол зверя.

— Пожалуйста, — голос задрожал. — Не трогайте мою дочь. Она тут не при чем.

Я покачал головой и указал на соседний стул.

— И не собираемся. Мы зашли просто поговорить.

Она не сдвинулась с места, изучая мое лицо в поисках подвоха. Пальцы судорожно сжали край потертого фартука, а я терпеливо ожидал — принуждение только усилило бы ее страх.

Наконец женщина нерешительно подошла и села на указанное место, готовая в любой момент вскочить. Каждый ее мускул был напряжен, как пружина.

— Чего вы хотите? — спросила она едва слышно.

— Правды, — ответил я ровным тоном. — О том, что здесь происходит и кто в этом виноват.

Лицо женщины скривилось, как от физической боли.

— Я не могу... я не... не м-могу...

Слова превратились в заикание, а в углах глаз заблестели слезы. Еще немного, и она сорвется в истерику. Нужно было дать ей время собраться.

Я встал и подошел к чайнику на простой деревенской печи. Угли еще тлели, поддерживая тепло. В моем подсумке остались травы с первой одиночной миссии . Бросив щепотку в глиняную чашку, я залил ее горячей водой.

Аромат медленно заполнил кухню, слегка разбавляя гнетущую атмосферу. Тишину нарушали только тихие всхлипы женщины. Хироши стоял у двери неподвижно, но по напряженным плечам я видел, что ему не нравится эта ситуация.

— Никто не узнает о вашем участии, — сказал я, осторожно поставив чашку перед женщиной и вернувшись на место. — Но давайте начистоту. Учитывая то, что стоит в центре деревни, и примерный возраст вашей дочери...

Договаривать не пришлось. Женщина ударилась в тихие рыдания, а плечи едва содрогались от сдерживаемых эмоций. Я проигнорировал подозрительный взгляд напарника, дождался, пока она немного успокоится и осторожно возьмется за предложенный напиток.

— Что бы вы про нас ни думали сейчас, мы ваша единственная надежда, — произнес я мягко. — Помогите нам разобраться, и я обещаю, что никто не пострадает.

Женщина сделала осторожный глоток. Обжигающая жидкость, казалось, придала ей сил. Она прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Наша деревня всегда бедствовала, — начала она тихо, не поднимая взгляда. — Разбойники, бегущие подальше от центра страны, проходят через такие места, сея смерть и насилие. Мы годами жили под их гнетом, отдавая то немногое, что у нас было.

За спиной послышался звук хрустящих суставов, сжавшего кулаки Хироши. Мне тоже сразу пришли в голову наши миссии с недобитыми бандитами. Баланс сил и его цена в открытом виде.

— Это началось лет десять назад, — продолжила женщина, обхватив чашку обеими руками. — Когда наш староста обнаружил источник в пещере на севере от деревни, у двух навесных скал. Вода из него изменила его, обратила в чудовище. Но вместе с этим сделала сильнее любого из нас.

Она замолчала, переводя дыхание. В печи потрескивали угли, отбрасывая пляшущие тени на стены.

— Сначала все было нормально, — продолжила женщина после паузы. — Взрослые мужчины добровольно приняли на себя проклятие, чтобы защитить деревню от нападений. Но вскоре защита обратилась в нападение, а потом староста и вовсе объявил, что это не проклятие, а благословение, и все жители деревни должны принять его.

Она сделала еще один глоток.

— Многие в тот день погибли, а кто выжил... — женщина махнула рукой на свое тело. — Хуже всего пришлось детям. Их маленькие тела не могли перенести изменения.

— Но ваша дочь выглядит нормально, — осторожно заметил я.

Впервые за весь разговор в ее голосе появились теплые нотки:

— Да. Такое иногда случается. Некоторые дети рождаются сразу измененными, а некоторые, как моя Суми, остаются обычными. Но староста посчитал это слабостью.

Голос снова задрожал.

— Сначала он заставлял принимать воду сразу после рождения, но все дети погибали. Тогда он решил позволить им жить до десяти лет и обращать только тогда.

— Чертовы варвары! — не выдержал Хироши.

Дверь за ним захлопнулась с таким грохотом, что женщина подпрыгнула.

— Извините его, — махнул я рукой. — Как я понимаю, даже десятилетние не все переносят изменения?

— От силы половина, — прошептала она.

Я задумчиво потер подбородок, складывая картину воедино. Все становилось на свои места — и общая могила в центре деревни, и страх в глазах женщин, и одинаковый возраст всех трупов.

— Мужское население, полагаю, где-то на охоте?

Она кивнула резким, нервными движением.

— Староста обустроил убежище в пещере с источником. Там они и собираются.

— Тогда не буду вас больше мучить, — сказал я, поднимаясь с места. — Последний вопрос. Среди них есть те, кто против такого порядка?

Женщина долго молчала, закрыв глаза. На лице отразилась внутренняя борьба — возможно, среди мужчин был кто-то дорогой, и где-то, краем сознания, она понимала, что прямо сейчас подписывает ему смертный приговор. Но материнский инстинкт оказался сильнее.

— Нет, — прошептала она наконец.

— Понятно. Спасибо за информацию и извините за беспокойство.

Я тихо прикрыл за собой дверь и вышел на улицу, где Хироши стоял, прислонившись к стене дома. Холодный ночной воздух резко контрастировал с душным теплом дома.

— Как ты можешь спокойно это слушать? — спросил он, не поворачивая головы. — Они добровольно превращают себя в монстров и убивают собственных детей.

Я устало посмотрел на него, глубоко вздохнув.

— Во-первых, не все добровольно, — указал за спину, намекая на женщину. — А во-вторых, ты злился на Медведя за приказ отпустить разбойников, а теперь злишься на людей, которые от них пострадали.

Я развернулся к нему лицом:

– Кто виноват? Разбойники, что вышли на этот путь из-за бедности или потери дома? Мы, что пытаемся выжить в постоянной экономической и ресурсной войне с другими шиноби? Или эти деревенщины, что озверели из-за минутной силы и возможности обезопасить себя? Хватит злиться на вещи, на которые ты не можешь повлиять.

Честно говоря, не ожидал такого от себя такого красноречия. Слова срывались сами собой, накопившаяся усталость от постоянного напряжения в команде наконец нашла выход.

Повернувшись в сторону нашего временного дома, я молча направился туда, не дожидаясь ответа от напарника.

— Наверное, легко быть равнодушным к чужим проблемам? — Хироши поравнялся со мной, оторвавшись от стены.

— Полегче, чем рыдать из-за каждой мелочи.

— Хм, — неопределенно хмыкнул он, не пытаясь дальше развить спор.

Мы дошли до дома и молча расположились в пыльной комнате, ожидая возвращения Аканэ. Можно было выступить немедленно — примерное направление у нас уже есть, но стоит все-таки дождаться третьего члена команды, чтобы ударить сразу всеми силами.

Глава 36

— Видите цели? — я поправил микрофон у уха, связавшись с сокомандниками.

— Двое дозорных на шесть часов от входа, — прозвучал спокойный голос Кицунэ, засевшей вместе с Хироши на вершине скалы где-то в пятидесяти метрах справа от моей позиции.

Я сидел на толстой ветке большого дерева, наблюдая, через листву, за входом в пещеру. Рядом с ним горел небольшой костер, вокруг которого расположились два амбала. Даже на расстоянии стало заметно, что эти существа кардинально отличались от жителей встреченных ранее. В отличие от деревенских мутантов, чьи изменения носили случайный, почти хаотичный характер, здешние обитатели демонстрировали направленные модификации.

Они выглядели гораздо более устрашающими и... функциональными. У первого руки увеличились почти вдвое, покрывшись грубой чешуйчатой кожей серо-зеленого оттенка. Пальцы завершались длинными когтями, поблескивающими в свете костра каждый раз, когда он поднимал руку к лицу. Второй обладал массивным телосложением — его торс раздался в ширину, а шея практически исчезла, слившись с покатыми плечами. На спине виднелись костяные наросты, формирующие что-то вроде естественной брони.

Стражи неторопливо жевали что-то, перебрасываясь короткими фразами. Запах жареного мяса доносился даже до моей позиции, смешиваясь с дымом от костра и влажным ароматом ночного леса.

— Устраняйте по готовности, — скомандовал я, не отрывая взгляда от целей. Чем быстрее мы разберемся с охраной, тем больше времени у нас будет на разведку самой пещеры.

— Есть.

— Есть.

Стоило услышать подверженнее, как я уловил еле заметный хрип где-то справа от пещеры. Звук был настолько тихим, что обычный человек никогда бы не расслышал его среди прочих ночных шумов — шороха листвы, далекого уханья совы, треска остывающих углей костра. Но один из мужчин у входа внезапно замер, прекратив жевать, и медленно повернул голову в сторону источника звука.

— Ты слышал, Горо? — он осторожно поднялся, начав медленно осматриваться по сторонам.

— Что слышал? — второй мутант даже не оторвал взгляда от куска мяса, продолжая его переворачивать.

— Какой-то хрип в стороне, — Горо сделал несколько шагов от костра, напряженно вслушиваясь в ночные звуки. Его когти нервно заскребли по камню, высекая мелкие искры и оставляя царапины на поверхности.

Я мысленно выругался. Если он сейчас решит доложить об этом, о бесшумной зачистке можно будет забыть.

— Скорее всего, опять какие-то звери. Ты задрал на каждый шум вскакивать, — отмахнулся его напарник.

Горо не выглядел убежденным этим объяснением. Он постоял еще несколько секунд, поводил носом, принюхиваясь к ночному воздуху, затем решительно направился в сторону, где должны были находиться мои напарники.

— Я пойду проверю, — бросил он через плечо, удаляясь от света костра. Его массивная фигура начала растворяться в темноте. — Что-то мне не нравится эта тишина.

— Не задерживайся только, мясо уже почти готово, — крикнул ему вслед второй мутант, поворачивая на вертеле очередной кусок. — А то остынет, и будет невкусно.

В любой другой момент я бы пожурил команду, в лице Хироши, за лишний шум во время операции, но сейчас эта небольшая оплошность только сыграла нам на руку. Горо удалялся от пещеры, оставляя своего напарника в одиночестве.

— Один из сторожей направился в вашу сторону. Будьте готовы, — передал я в микрофон, следя за удаляющейся фигурой. — Второго беру на себя.

— Принято, — из наушника послышался двойной ответ.

Отключив связь, я осторожно спустился с дерева и начал обходить оставшегося у костра мутанта, стараясь использовать каждую тень или выступ скалы для маскировки. Слух у этих ребят определенно был не хуже, чем у шиноби, поэтому я не стал рисковать, максимально используя навыки скрытности.

От цели меня отделяли буквально пара метров, но для надежности я решил дождаться, пока он полностью сосредоточится на еде. Звуки жевания должны были заглушить любую возможность обнаружить мое приближение.

Как только мужчина накинулся на аппетитный кусок мяса, издавая довольные чавкающие звуки, я бесшумно подкрался сзади. В одном плавном движении обхватил его голову левой рукой, зажимая рот, а правой вогнал клинок сбоку в шею, направляя его вниз под углом к сердцу.

Лезвие встретило некоторое сопротивление — кожа была плотнее человеческой, но правильный угол атаки решил проблему. Сталь прошла сквозь плоть и хрящи, погружаясь практически до рукояти.

К моему шоку, мужчина не погиб сразу. Вместо того чтобы обмякнуть в руках, он ухватил меня за запястье, держащее танто, и обратил взгляд, полный бешенной ярости и боли. Кровь хлынула изо рта, стекая по подбородку и капая на землю, но рука держала все еще крепко.

Я почувствовал нечеловеческую силу его хватки — казалось, еще немного, и он раздавит мне кости запястья. Пальцы мутанта сжались как железные тиски, и я понял, что серьезно недооценил живучесть этих существ. Видимо, их внутренние органы тоже подверглись изменениям.

Не теряя драгоценных секунд, резко выхватил кунай из подсумка на бедре свободной рукой и с силой вогнал его прямо в глаз противника. Острие пробило глазное яблоко с мерзким хлюпающим звуком, прошло через глазницу и вонзилось в мозг. Только после этого тело окончательно обмякло, и мертвая хватка разжалась.

Я вытащил оба клинка, чувствуя, как теплая кровь стекает по лезвиям. Живучие ребята, но, к счастью, без серьезного боевого обучения они все равно представляли ограниченную угрозу для шиноби.

Бросив последний взгляд на труп, я вытер об его одежду оба клинка и потащил тело в кусты, подальше от света костра. Судя по нашим предварительным наблюдениям, караул меняется раз в два часа. Последняя смена ушла около десяти минут назад, а значит, времени у нас предостаточно.

— Как дела? — спросил в микрофон, волоча труп за толстый ствол упавшего дерева.

— Цель устранена, направляемся к тебе, — прозвучал голос Аканэ.

После ее ответа прошло буквально несколько секунд, как оба напарника материализовались из темноты прямо передо мной. У Хироши почти весь низ формы был залит кровью — чужой, судя по тому, что сам он выглядел невредимым и двигался без признаков дискомфорта. У Аканэ только маска испачкана темными пятнами, но экипировка в целом выглядела значительно чище.

— Тоже в предсмертных порывах бился? — поинтересовался я, кивая на состояние их снаряжения.

— Ага, — кивнул Хироши, стряхивая капли крови с перчаток. — Я ему шею сломал, а он после этого попытался мне горло прокусить.

— Понятно, — я хмыкнул, решив не спрашивать, что именно он с ним сделал, чтобы так искупаться в крови. — Тогда можем начинать основную операцию.

— У нас есть план? — спросила Аканэ, проверяя крепление ножен на бедре.

Я немного помедлил, обдумывая варианты действий. По факту, у нас не было ничего конкретного — ни точного количества сил противника, ни примерной карты пещерных ходов, ни понимания их боевой организации. По-хорошему, вообще стоило следить за ними пару дней, чтобы выяснить численность и распорядок, а еще лучше — после дневного ухода попробовать разведать сами пещеры.

Но я побоялся, что они могут сбежать или перебраться куда-то в более укрепленное место. Гонец из деревни уже успел дойти, и они даже отправили пару человек обратно в деревню, чтобы проследить за нами. Правда, те до цели не дошли — мы перехватили их еще на подходе к поселению.

— Сначала проберемся настолько глубоко, насколько возможно, без риска обнаружения. Пропускаем всех врагов мимо, изучаем обстановку. Потом решаем, как их зачистить без лишнего шума и суеты.

— После этой миссии мы точно заслужили пару выходных, — Кицунэ недовольно поморщилась, встряхнув рукоять своего меча. Перспектива затяжного боя в замкнутом пространстве ее не особо порадовала.

— С этим разберемся потом, — отмахнулся я. — Я впереди, Кицунэ за мной, Обезьяна замыкает. Интервал — три метра, связь — только жесты. Двигаемся.

Отдав команду, я направился прямо к зияющему входу в пещеру и переступил порог. Внутри оказалось заметно теплее, а воздух был тяжелым, пропитанным запахами множества костров, готовящейся пищи вперемешку с потом и грязной одеждой.

Неровные стены, покрытыми естественными наростами и трещинами, которые могли как помочь в маскировке, так и скрыть засады противника. Пол под ногами усыпан мелкой галькой и песком — не самое удачное покрытие для скрытного передвижения.

Мы продвигались медленно, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы прислушаться к звукам впереди. Запах готовящейся пищи становился все интенсивнее по мере продвижения вглубь. Где-то впереди слышались приглушенные голоса и звуки повседневной деятельности.

Через несколько минут осторожного продвижения мы дошли до развилки, где основной туннель раздваивался, уходя в разные стороны. Я остановился, подняв руку и подав сигнал остальным замереть.

Немного принюхавшись и прислушавшись, попытался определить направление. Запах готовящейся пищи и более отчетливые звуки голосов шли слева — скорее всего, именно там располагались основные силы противника и их командование. Но я не хотел оставлять за спиной неразведанное пространство, которое могло таить засады или запасные выходы.

Поколебавшись, указал пальцем на проход справа. Сначала изучим второстепенные помещения, а потом займемся главными силами.

Правый туннель оказался короче и привел нас в просторную комнату, больше похожую на склад. Вдоль стен были навалены кучи самого разнообразного оружия — мечи различного качества, копья, луки, связки кунаев и сюрикенов. Большая часть выглядела трофейной, собранной с убитых путников, торговцев или разбойников. Некоторые клинки даже носили следы крови, которую не удосужились отмыть.

В углу стояли деревянные сундуки и мешки из грубой ткани, видимо, с награбленным добром — драгоценностями, монетами и прочими ценностями.

Пока я осматривал содержимое комнаты, пытаясь что-то понять из расположения предметов и оценить масштабы их операций, услышал тихое восклицание Хироши позади.

Он стоял у входа, держа в руках какой-то поблескивающий предмет.

Протектор Конохи.

Значит, вопрос с нападением на патрульные группы можно считать закрытым.

Хироши перевел на меня взгляд с немым вопросом в глазах. Несложно было понять, чего он хочет — даже если здесь не было тел товарищей, на протекторах выбиты персональные номера, и он мог собрать все найденные, чтобы потом опознать погибших и доложить об их судьбе командованию.

Чуть подумав, я кивнул ему. В активной разведке от Хироши все равно не так много толку — парень больше подходил для прямых столкновений, чем для тонкой работы.

Показав жестами, чтобы он следовал за нами, как только закончит со сбором, мы с Кицунэ вернулись к развилке и направились по левому туннелю.

Пещера начала расширяться в ширину и в высоту по мере нашего продвижения, что означало приближение к главному залу или центральной части убежища. Голоса людей становились все отчетливее, эхом разносясь по каменным сводам.

К счастью, высота потолка стала достаточной для того, чтобы можно было незаметно перемещаться под его сводом, что мы и сделали, продвигаясь дальше уже по вертикальной поверхности.

Через несколько минут лазания через острые выступы и, пытающиеся обвалиться под нашим весом, камни, мы выбрались к краю большого пространства.

Зал передо мной представлял собой внушительное место - грубо выдолбленную в скале пещеру размером с большой амбар. Неровный каменный пол, покрытым слоем утрамбованной земли и песка. То тут, то там разбросаны потрепанные палатки из грубого брезента и звериных шкур, между которыми тлели несколько костров. Дым от них поднимался к естественным трещинам в потолке, служившим единственной вентиляцией в мрачном убежище.

Вокруг кострищ навалены кучи награбленного добра - мешки с зерном, связки тканей, деревянные ящики с непонятным содержимым и блестящими безделушками, которые переливались в свете пламени. Запах стоял отвратительный - едкая смесь немытых тел, гниющих остатков пищи и древесного дыма.

Я медленно провел взглядом по противникам, мысленно пересчитывая их количество и оценивая потенциальную угрозу. Человек пятнадцать рядовых бойцов, не считая того огромного бугая, который восседал на импровизированном троне в дальнем конце зала. Каменное сиденье, грубо вытесанное из цельного куска скалы, на котором сидела краснокожая рогатая тварь, с огромными рогами и костяными наростами по всему телу. Должно быть, это и есть тот самый староста, о котором с таким страхом говорила женщина в деревне.

У подножия трона стоял невысокий субъект с непропорционально длинными руками, которые свисали почти до колен. Его кожа была покрыта мелкими чешуйками, поблескивавшими в свете костров как рыбья чешуя, а вместо волос на голове росли короткие костяные шипы. Он нервно переминался с ноги на ногу, пытаясь что-то донести до амбала на троне, но тот его полностью игнорировал, сосредоточенно рассматривая какой-то предмет в своих массивных руках.

Я осторожно кивнул Кицунэ, подавая условный сигнал. Мы начали медленно ползти по потолку, стараясь не выдать себя случайным движением или стуком снаряжения о камень. К счастью, постоянный гул голосов, потрескивание костров и общая атмосфера беззаботности эффективно маскировали наши осторожные передвижения по каменному своду.

Заняв выгодную позицию прямо над троном, я крепко прижался к каменному выступу и максимально напряг слух. Голоса участников разговора начали доноситься отчетливее, становясь вполне различимыми.

— ...господин, не стоило нам связываться с шиноби, это плохо для всех кончится, — чешуйчатый мутант сжимал и разжимал свои непропорционально длинные пальцы. — Давайте просто дождемся, пока они уйдут отсюда.

Староста медленно поднял свою массивную голову от рассматриваемого предмета, и в его маленьких глазах мгновенно загорелось что-то хищное.

— Ты смеешь сомневаться в моих приказах?! — Его огромный кулак с чудовищной силой опустился на подлокотник трона, отколов от массивного камня солидный кусок, который с громким грохотом рухнул на каменный пол. — Если не показать этим проклятым ублюдкам настоящую силу, они будут и дальше докучать нам, как назойливые кровососущие насекомые!

Чешуйчатый мутант испуганно отшатнулся назад, инстинктивно прикрыв лицо своими длинными руками, и принялся торопливо кивать, соглашаясь с каждым произнесенным словом своего господина.

— Конечно, господин! Вы абсолютно правы! Простите мою глупость!

Я про себя усмехнулся, наблюдая за этой сценой. Забавно, насколько легко разум может затуманить даже относительно небольшое превосходство над окружающими. В принципе, я и раньше замечал подобную закономерность - те, кто не взаимодействует регулярно с настоящими шиноби, обычно плохо понимают истинные масштабы их возможностей.

Переведя внимание на изучение окружающей обстановки, я заметил небольшой родник, расположенный непосредственно позади массивного трона старосты. Из узкой расщелины в скальной породе медленно сочилась струя воды, которая аккуратно стекала в специально вырубленное углубление размером примерно с небольшую телегу. Жидкость источала слабое зеленоватое свечение, с вполне ощутимым фоном чакры.

Должно быть, это и есть тот источник всех местных мутаций. Только вот что именно могло спровоцировать в обычной воде такие изменения?

Внезапно я почувствовал знакомую чакру Хироши где-то в районе главного входа в зал. Значит, он уже закончил со сбором и можно без опасений приступать к активной фазе.

Я еще раз внимательно пробежал взглядом по всем видимым противникам, мысленно помечая наиболее опасные цели для первоочередного устранения. Двое особенно крупных и мускулистых мутантов у главного входа держали в руках внушительные дубинки и выглядели заметно более бдительными и собранными, чем основная масса их собратьев. Их определенно стоило убрать самыми первыми, максимально воспользовавшись фактором внезапности. С остальными можно будет разобраться по ходу событий.

Я показал Аканэ на приоритетные цели, после чего сам начал предельно аккуратно спускаться по обратной стороне пещеры, используя внушительную спинку трона как укрытие от посторонних взглядов.

Успешно оказавшись за ней, я укрылся в его глубокой тени и начал мысленный отсчет. Десять секунд... пятнадцать... двадцать... тридцать...

Думаю, им должно хватить времени, чтобы занять оптимальные позиции для атаки. Я максимально осторожно извлек клинок из ножен, стараясь не издать ни малейшего подозрительного звука. Отполированный металл холодно блеснул в царящем полумраке пещеры. Мысленно просчитав точное расположение шеи противника, я сделал один глубокий, успокаивающий вдох, и резко взмахнул клинком прямо сквозь каменную спинку трона, пропуская через острое лезвие концентрированную чакру райтона.

Ослепительная электрическая вспышка мгновенно озарила всю пещеру. Резкий треск разряженного электричества смешался с мощным грохотом раскалывающегося на части твердого массива.

Камень поддался практически мгновенно - заряженное электричеством лезвие прошло сквозь него как сквозь масло, даже не встретив сколько-нибудь заметного сопротивления. Но в тот критический момент, когда клинок должен был пройти сквозь шею старосты и снести голову, я резко почувствовал мощнейший и совершенно неожиданный отток собственной чакры.

Ощущение было крайне неприятным - словно кто-то в одно мгновение открыл невидимую дамбу, и жизненная энергия хлынула из моего тела бурным потоком, направляясь прямиком в костяные рога сидящего на троне существа. Между причудливо изогнутыми наростами заплясали яркие электрические разряды.

Клинок застрял где-то в средней части шеи, успев прорубить амбалу часть мышечных тканей, но так и не задев ничего действительно жизненно важного.

Все движение в пещере резко и полностью остановилось. Даже те мутанты, которые секунду назад были увлеченно заняты поглощением пищи или распитием алкогольных напитков, теперь застыли, обратив пристальное внимание на своего лидера и торчащий из его шеи металлический клинок. В воздухе мгновенно повис тяжелый запах озона и обгоревшей каменной крошки.

Я осторожно выглянул из-за массивного трона, окидывая взглядом всех присутствующих, которые в полном недоумении смотрели в мою сторону, включая самого пострадавшего. Тот медленно повернул свою огромную голову в мою сторону, и, судя по его на удивление спокойному выражению лица, кусок острого металла в шее его особенно не беспокоил. Между его рогами все еще продолжали плясать остатки моей похищенной чакры.

— Я это... немного потерялся, — произнес простодушно, почесав немного затылок. — Не подскажете, где здесь выход?

— Тревога! — вместо вразумительного ответа сорвался на пронзительный крик кто-то из толпы мутантов. — Нападение! Враги в логове!

Раненый бугай оглушительно взревел от ярости - звук получился настолько мощным, что у меня мгновенно заложило уши. Молнии из украденной чакры, все еще плясавшие между его костяными рогами, внезапно собрались воедино и с громким треском ударили в каменный потолок, обрушив на пол приличный кусок скальной породы.

Одновременно с этим разрушением он размахнулся своим массивным кулаком, целясь прямо мне в голову, с очевидным намерением размозжить череп одним ударом. К счастью, я успел вовремя среагировать и пригнулся под его атакой, после чего быстро откатился в сторону, на ходу выхватывая из подсумка кунай. Основной меч пришлось оставить торчать в камне - не хотелось рисковать поломкой клинка, пытаясь силой вытащить его из твердого материала.

Едва я успел принять более-менее устойчивую боевую позицию, как снова пришлось экстренно уходить в сторону от следующей атаки. На мое предыдущее местоположение с ужасающей силой обрушил кулак разъяренного существа, полностью раздробив приличный пласт каменного пола и оставив в нем глубокую, неровную воронку. Часть камней разлетелись во все стороны шрапнелью, а один из них болезненно оцарапал щеку, оставив тонкую струйку крови.

— Райтон: Райгеки! — выкрикнул я, быстро складывая необходимую последовательность печатей. Нужно срочно кое-что проверить и понять принцип работы его способности.

Сконцентрированный луч молнии сорвался с моей руки, прочертив в воздухе яркую светящуюся полосу до намеченной цели. Но вместо ожидаемого результата - прошить амбала насквозь, оставив в его теле обугленную дыру, - электрическая энергия точно так же, как и в предыдущий раз, каким-то непонятным образом переместилась к его рогам, постепенно накапливаясь между костяными наростами в виде потрескивающих разрядов.

Уже предугадав, что примерно произойдет дальше, я быстро скорректировал свою позицию, маневрируя таким образом, чтобы оказаться на прямой линии между разъяренным старостой и небольшой группой его подчиненных, которые в данный момент активно наседали на моих напарников.

Тварь оскалилась, демонстрируя ряд пожелтевших клыков, и на этот раз вместо бессмысленной атаки по потолку выбрала в качестве цели непосредственно меня, направив всю накопившуюся энергию в мою сторону. Скорость разряда была вполне приличной, но даже близко не дотягивала до результатов моих недавних экспериментов с металлической основой. Поэтому я довольно легко уклонился от атаки, переместившись в сторону еще до того, как разряд окончательно сорвался с его рогов.

Но его союзникам повезло значительно меньше. Мощный электрический разряд безжалостно прошелся по группе мутантов, которые просто не успели вовремя отбежать в безопасное место. Трое из них мгновенно рухнули на землю, их тела начали дергаться в мучительных судорогах, а от обожженной плоти поднялся зловонный дымок. Воздух наполнился отвратительным запахом паленого мяса и волос. Еще двое каким-то чудом остались на ногах, но явно серьезно пострадали - один болезненно хватался за обожженную руку, а другой ошарашенно тер опаленное дотла лицо.

Кицунэ, получив неожиданную передышку от постоянного давления со стороны противников, одобрительно показала мне большой палец, а я вновь сосредоточил все внимание на своем основном сопернике.

— Тебе определенно стоит поработать над точностью наводки, — не удержался от подколки, уклоняясь от его следующего неуклюжего удара.

Вместо какого-либо вразумительного ответа амбал взревел еще сильнее и громче, звук болезненно отдался в ушах и чуть не заложил их окончательно.

Начался настоящий смертельный танец. Разъяренный мутант атаковал с звериной яростью, но при этом совершенно без какой-либо техники или продуманной стратегии - размахивал своими массивными кулаками подобно пьяному деревенскому драчуну, полагаясь исключительно на грубую физическую силу и относительно неплохую скорость реакции.

Я методично уворачивался от его атак, одновременно нанося точечные ответные удары острием куная в тех местах, где мог достать до относительно уязвимых участков, но результат минимальным. Металл оставлял лишь поверхностные порезы на его толстой, огрубевшей шкуре, которые практически тут же переставали кровоточить благодаря ускоренной регенерации.

Очередной удар прошелся буквально в паре сантиметров от лица. Я мгновенно нырнул под массивную руку, пытаясь достать острием до подмышечной впадины - в этом месте кожа должна была быть значительно тоньше и уязвимее. Но не успел толком развернуться для точного удара, как пришлось экстренно отскакивать в сторону от мощного удара коленом.

В принципе, все складывалось неплохо - техника ведения боя у меня была неизмеримо лучше, скорость движений тоже находилась на высоком уровне, но в детском теле не хватало серьезной ударной мощи. А этот переросток к тому же еще и фактически ограничил большую часть моих действительно серьезных техник, эффективно поглощая всю электрическую энергию. Из всего арсенала доступным оставался только дотон, из техник которого я владел лишь подкопом и защитной стеной.

Что ж, придется работать с тем, что есть в наличии. Уклонившись от очередной его неуклюжей атаки - массивный кулак с размаху пробил воздух именно там, где секунду назад находилась моя голова, - я быстро бросил под ноги дымовую шашку. Густой серый дым мгновенно заполнил окружающее пространство, ограничив видимость до жалких полуметра и создав идеальные условия для скрытного маневрирования.

Не теряя ни секунды драгоценного времени, я ушел под землю и осторожно подкрался к противнику под поверхностью, ориентируясь на характерные звуки его тяжелых шагов и разнообразную ругань. Еще немного увеличив размягченную зону концентрированной чакрой земли, резко схватил его за обе щиколотки и изо всех сил потянул вниз.

Массивный амбал провалился в размягченную землю почти по самую шею и начал отчаянно барахтаться, пытаясь выбраться из неожиданной ловушки. Только вот неважно, сколько у тебя физической силы, если нет твердой опоры, чтобы эту силу эффективно приложить.

Не дожидаясь, пока он приспособится и найдет способ освободиться, я молниеносно выскочил из земли рядом с ним и со всей имеющейся силы вонзил острие куная под костяную пластину прямо в область плечевого сустава, тщательно расковыряв сухожилия, чтобы он физически не смог поднять руку выше уровня груди. Одновременно с этим крепко схватился за основание одного из его рогов и начал тянуть костяной нарост со всей силой.

Тварь забилась в ловушке еще сильнее и отчаяннее, издавая звериный рык от бессильной ярости. Он отчаянно пытался дотянуться до меня своей неповрежденной рукой, но я находился точно в мертвой зоне, куда конечность просто не могла дотянуться.

Я приложил всю имеющуюся физическую силу, постепенно чувствуя, как костяной нарост начинает медленно, но верно поддаваться нарастающему давлению. Сначала у самого основания появилась тонкая, едва заметная трещина, затем она начала постепенно расширяться и углубляться.

Наконец раздался мерзкий, тошнотворный хруст ломающейся костной ткани, и значительный кусок рога длиной примерно в ладонь остался в моей руке. Из образовавшейся открытой раны немедленно хлынула темная, почти черная кровь, а весь подземный зал огласился криком, в котором смешались звериная ярость и боль. Этот вопль заставил на мгновение замереть абсолютно всех сражающихся в пещере.

Я быстро посмотрел в сторону своих напарников. Они, как и все остальные мутанты, обратили внимание на душераздирающий рев существа.

Идиоты.

Энергично махнув рукой и показывая жестами, что у них есть отличный шанс застать врасплох отвлекшихся противников, я немедленно вернулся к своему основному сопернику.

Тем временем раненый староста уже успел сообразить, как можно выбраться из ловушки. Он додумался немного проплыть вперед по размягченной земле и добраться до участка с более твердой почвой, где смог с большим трудом, но все-таки выбраться из западни. Вся прежняя самоуверенная бравада и высокомерие полностью исчезли без следа.

С наполовину обломанным рогом, тяжело дышащий, с непрерывно текущей из шеи и плеча кровью, он уже совершенно не выглядел таким грозным как вначале.

— Кто вы такие?! - заорал мутант, придерживая раненое плечо.

Я не стал отвечать, резко сложив печати и повторив свою технику:

— Райтон: Райгеки!

Луч электричества, как и ожидалось, улетел к единственному оставшемуся рогу. Но на этот раз, не имея пары для создания замкнутой цепи, разряд не смог накопиться и просто прокатился по его телу, вызвав мощные судороги. Пещеру снова огласил вопль боли, а в нос ударил тошнотворный запах горелого мяса. Амбал рухнул на колени. Тело начало дергаться от остаточных спазмов, а изо рта пошла пена.

Я внимательно посмотрел на поверженного противника. Судя по все еще вздымающейся груди, он был жив, но ненадолго. Такой разряд мог остановить сердце в любой момент.

Вернувшись к каменному трону, снова пустил райтон по застрявшему клинку, и на этот раз легко извлек без сопротивления. Подойдя к упавшему противнику, обнаружил, что тот очухался и даже попытался подняться, опираясь на неповрежденную руку, но я не стал рисковать - просто воткнул клинок прямо в висок, не встретив толстой черепной кости. Мозговая ткань оказалась такой же уязвимой, как у обычного человека. Тело окончательно затихло, прекратив всякое сопротивление.

Я немного выдохнул, избавившись от самого проблемного противника. Теперь оставалось только помочь напарникам добить остатки этой шайки.

Глава 37

— Это последний? — я взмахнул клинком, сбрасывая с него остатки темной крови, окрасившей землю подо мной.

— Один побежал к входу, но Обезьяна отправился за ним, — ответила Кицунэ и окинула взглядом поле боя, проверяя каждое неподвижное тело на признаки жизни.

Как раз в этот момент Хироши появился со стороны входа, волоча за шкирку последнего мутанта. Дойдя до кучки сложенных тел, он равнодушно швырнул труп сверху, где тот с глухим стуком улегся поверх остальных.

— Свитков у нас немного, поэтому заберем с собой только парочку. Остальных закопаем, — сказал я, осматривая груду мертвых мутантов и мысленно прикидывая, кого из них стоит доставить в деревню для дальнейшего изучения.

Я взялся за массивного главаря и оттащил его чуть в сторону от общей груды. Весил он как небольшая лошадь, что заставило невольно задуматься, какую мощь могло скрывать такое тело, если накачать его чакрой?

Также мне все еще не давал покоя его оставшийся рог, поэтому перед запечатыванием тела я аккуратно его обломал. Костяной нарост треснул с неприятным хрустом, и я сунул обломок в подсумок. Покойнику уже без разницы, а мне может пригодиться для дальнейшего анализа.

— Возвращаемся в деревню? — спросил Хироши, когда мы закончили со сбором улик и тел, вытирая руки и стараясь очистить их от липкой крови мутантов.

— Еще нет, — я указал на тот самый ручеек, вытекающий из стены. — Нужно проверить, что это.

— Мы же взяли пробу, — удивилась Аканэ, поправляя лямки рюкзака. — Шестой отдел разберется в этом лучше, чем мы в полевых условиях.

Вместо ответа я подошел к проему в стене, из которого стекала светящаяся вода, и начал стучать кулаком по камню вокруг него. Звук менялся — где-то камень звучал глухо и плотно, а в некоторых местах отзывался более звонко, выдавая пустоты за стеной.

Сосредоточив чакру в ногах, я поднялся по вертикальной поверхности, тщательно простукивая каждый участок скалы. Примерно в метре выше источника обнаружил участок, который звучал достаточно полым. Зарядив клинок электричеством, начал вырезать себе небольшой проем, стараясь не наткнуться на возможную толщу воды за стеной.

Искры посыпались на каменный пол, а воздух наполнился запахом озона и каменной пыли. Через несколько минут работы в стене образовалась дыра, достаточная, чтобы пролезть на другую сторону.

После работы обернулся к напарникам, спускаясь обратно на землю.

— Миссия продолжается, так что не расслабляемся.

Хироши молча кивнул и направился ко мне, а Аканэ закатила глаза и тяжело вздохнув, покорно последовала за ним, бормоча что-то невнятное о том, что некоторые люди не знают, когда стоит остановиться.

Проем, который я прорезал в каменной стене, оказался входом в естественную пещеру, уходящую глубоко в недра скалы. Едва переступив порог, я почувствовал, как температура воздуха заметно понизилась, а влажность, наоборот, резко возросла.

Примерно половину пространства пещеры занимала та самая светящаяся вода, которую мы видели в источнике. Только здесь ее было значительно больше - она образовывала что-то вроде подземной реки, неторопливо текущей по естественному каменному руслу глубиной по колено. Поверхность воды мягко пульсировала зеленоватым свечением.

Мы прошли по извилистой каменной кишке уже с десяток метров, и я начал замечать изменения в окружающей среде. Чем глубже мы забирались, тем ярче становилось свечение воды. Если у входа оно было едва заметным зеленоватым мерцанием, то теперь жидкость светилась достаточно ярко, чтобы полностью осветить пространство вокруг нас.

Но самое тревожное изменение касалось цвета. В воде начали появляться вкрапления густо зеленого оттенка - сначала едва заметные прожилки, но постепенно они становились все более отчетливыми и концентрированными.

— Филин, — тихо позвала Аканэ. — Что-то мне это не нравится.

Я остановился, внимательно вглядываясь в туннель впереди. Свечение становилось настолько интенсивным, что стало больно смотреть на воду. Зеленые вкрапления теперь составляли добрую половину всей массы, создавая причудливую смесь, от которой начинала болеть голова.

— Еще немного, — решил я, сжимая рукоять танто. — Нужно выяснить источник.

Через несколько минут осторожного продвижения вперед мы наткнулись на то, что заставило всех замереть в шоке.

В конце туннеля, в естественной расширенной пещере, взгромоздилась... масса. Иного слова я подобрать не мог. Это была огромная куча живой плоти размером с небольшой дом, частично погруженная в светящуюся жидкость. По всей ее поверхности хаотично располагались десятки глаз различного размера и формы - от крошечных, не больше монетки, до громадных, размером с человеческую голову. Некоторые из них были закрыты, другие бессмысленно вращались в разные стороны, а третьи пристально смотрели в пустоту.

Между глазами торчали конечности - руки, ноги, щупальца, некоторые человеческого происхождения, другие принадлежали неизвестным мне существам. Они медленно шевелились, периодически сжимаясь в кулаки или царапая воздух искривленными пальцами.

Но самое ужасающее зрелище представляли собой многочисленные раны, которые пронизывали всю эту биомассу насквозь. Выглядело так, будто гигантское существо упало с большой высоты прямо на острые каменные выступы, которые пробили его тело в десятках мест. Из этих ран медленно сочилась темная жидкость, которая, смешиваясь с подземными водами, создавая ту самую светящуюся смесь, текущую по всей пещерной системе.

— Блять... — выдохнула Аканэ, инстинктивно отступая назад.

Хироши побледнел и с трудом сглотнул, борясь с приступом тошноты.

И вдруг отвратительная масса заговорила.

— Оро... Ор... Орочимару... Орочимару-сама... — голос раздваивался, будто говорили сразу несколько ртов, создавая жуткое эхо в замкнутом пространстве пещеры.

Мы все трое резко отшатнулись назад, инстинктивно сжав оружие. Я почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

Внезапно вся эта куча глаз одновременно сфокусировалась на нас, создавая ощущение, что на тебя смотрят сотни разумных существ одновременно.

— Вы... не... вы не Орочимару-сама! — тварь сорвалась на пронзительный крик, от которого в ушах зазвенело.

Масса плоти начала биться в агонии, разбрызгивая вокруг светящуюся жидкость. Из-под воды появились толстые щупальца, которые с ужасающей силой принялись колотить по стенам пещеры. Каждый удар сопровождался громким грохотом и дождем из каменной крошки, осыпающейся с потолка.

На секунду меня поразило услышанное имя. Орочимару... любой в Анбу знал первую строчку в рейтинге нукенинов Конохи.

Размышления резко оборвались, когда мне пришлось нырнуть в сторону, уклоняясь от щупальца толщиной с мой торс, которое с свистом пронеслось там, где секунду назад была моя голова. Удар был настолько мощным, что оставил трещину в каменной стене.

— Отходим! — крикнул я напарникам, перекатываясь по мокрому полу и избегая еще одной атаки.

Аканэ молниеносно взмахнула мечом, отсекая кусок щупальца, которое пыталось обхватить ее за талию. Отрубленная часть забилась на полу, разбрызгивая темную жидкость, но само существо, похоже, даже не заметило потери.

Хироши, проигнорировав приказ, попытался приблизиться к твари сбоку, но тут же получил мощный удар другим щупальцем прямо в грудь. Я услышал отчетливый хруст ломающихся ребер, когда его тело отлетело к противоположной стене. Он рухнул на каменный пол, согнувшись пополам и схватившись за грудь.

— Хироши! — крикнула Аканэ, пытаясь пробиться к упавшему товарищу, но ее путь перегородили два извивающихся щупальца.

Несмотря на свои чудовищные размеры, тварь двигалась с пугающей скоростью. Ее конечности атаковали одновременно с разных направлений, не оставляя ни секунды передышки. Крупные куски камня начали обрушиваться с потолка под воздействием яростных ударов.

Я быстро осмотрел пещеру, оценивая ситуацию. Даже если мы сможем нанести существенный урон этой массе плоти, неясно, как это повлияет на ее жизнеспособность.

Но неожиданно заметил рядом с упавшим Хироши узкий проход, уходящий в глубину скалы.

— Кицунэ! — крикнул девушке, уклоняясь от очередного щупальца. — Отступай обратно.

Девушка на мгновение замешкалась, бросив взгляд на раненого напарника.

— Но Хироши...

— Это приказ! — рявкнул я, отрубая кончик щупальца, которое попыталось схватить меня за ногу. — Держи связь на готове!

Аканэ медлила еще несколько секунд, но затем кивнула и начала отступать к выходу, попутно отбиваясь от преследующих ее конечностей твари.

Я отпрыгнул на максимальное расстояние, где щупальца существа уже не могли до меня дотянуться, и начал пропитывать стены пещеры своей чакрой. Процесс требовал огромной концентрации и энергии - я почувствовал, как запасы стремительно проседают. Область была слишком большой, даже для моих запасов.

Насыщенная чакрой порода становилась более хрупкой и податливой. Если приложить достаточно силы в нужных точках, можно вызвать контролируемый обвал. Единственная проблема заключалась в том, что "контролируемый" в данном случае был довольно относительным понятием.

Некоторые опавшие куски задели и саму тварь, из-за чего та забилась еще яростнее. Ее щупальца заколотили по стенам с удвоенной силой, устроив локальное землетрясение.

Когда я почувствовал, что структурная целостность пещеры достигла критической точки, я веером закинул в потолок кунаи с взрывными печатями и рванул вперед к неподвижному телу Хироши, на ходу выхватив танто и одним точным движением отсекая щупальце, которое попыталось преградить мне путь.

В последний момент, после череды мелких взрывов, когда потолок начал рушиться крупными блоками, я подхватил тело напарника и влетел в узкий проход. За нашими спинами с оглушительным грохотом обрушились тонны камня, навсегда погребая под собой это чудовищное порождение.

Туннель заполнился густым облаком каменной пыли, и я прижался к стене, утащив напарника от падающих обломков. В ушах зазвенело от грохота обвала, а в легких заскребло от пыли.

Когда шум наконец стих, я осторожно ощупал тело Хироши. Пульс был слабым, но ровным. Несколько сломанных ребер, возможно, внутреннее кровотечение, но ничего критического. Если быстро доставить его к медикам, должен выжить.

Не знаю, что больше заставило меня думать о его состоянии — нежелание провалить свою первую миссию в роли командира или все-таки забота о напарнике. Он, конечно, тот еще придурок, но оставлять его на смерть я точно не собирался.

Как будто услышав мои мысли и решив усложнить задачу, Хироши начал биться в моих руках, не способный вздохнуть и захлебываясь кровью. Его тело содрогалось в судорогах, а изо рта хлестала алая пена.

Твою мать. В голове начали проскакивать те скудные знания, которые у меня были в медицине, но ничего лучше наложенной на перелом шины я найти не смог. А судя по хрипящим звукам, которые издавал Хироши, деревяшка с бинтом ему не поможет.

— Кицунэ, Кицунэ! — пустив чакру в устройство связи, попытался связаться с напарницей.

— Ф...ин, к..к вы? — голос прозвучал с помехами, но все еще различимо.

— У нас ЧП. Хироши начал захлебываться кровью и не может дышать, что мне делать?

Несколько секунд тишины показались вечностью. Хироши продолжал биться, его лицо стремительно синело.

— Слушай внимательно, — наконец раздался четкий голос Аканэ. — Поверни его на правый бок, голову запрокинь назад. Кровь должна стечь изо рта.

Я быстро выполнил инструкции, чувствуя, как теплая кровь стекает рукам. Хироши перестал биться, но все еще не дышал.

— Теперь нащупай ребра с левой стороны, между четвертым и пятым. Чувствуешь промежуток?

Пальцами прошелся по указанной области, пока не обнаружил то, что нужно.

— Да, нашел.

— Возьми кунай, вставь между ребрами и поверни. Аккуратно! Нужно проткнуть плевральную полость, чтобы выпустить скопившийся воздух.

Черт возьми. Одно неверное движение — и дыхание ему уже не понадобится. Закрыв глаза, я резко воткнул лезвие между костями. Послышался тихий свист выходящего воздуха, а следом долгожданный вдох Хироши.

— Спасибо, — прошептал я в микрофон. — Свяжусь с тобой, как только выберемся.

Связь прервалась, а я опустился на колени рядом с напарником, разглядывая свои окровавленные ладони. Хироши смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читались удивление и что-то похожее на благодарность.

Достав из подсумка кровесвертывающее и укрепляющее, я вогнал их ему в ногу. Он немного скривился, но не издал ни звука.

— Ну что, полез в ближний бой? — спросил, доставая из подсумка солдатские пилюли. Теперь, когда опасность миновала, злость вернулась с удвоенной силой. — Разом всем техникам разучился?

Хироши попытался что-то сказать, но из горла вырвался только влажный хрип, после которого он просто виновато опустил глаза.

Ну. Хотя бы понимает, что накосячил по полной программе.

— Можешь встать? — протянул ему руку.

Он кивнул и, опираясь на мое плечо, неуверенно поднялся на ноги. Дышал тяжело, но уже не хрипел. Импровизированный дренаж сделал свое дело.

Пока Хироши приходил в себя, я осмотрелся вокруг. То, что окружало нас, определенно не походило на естественную пещеру. Стены были выложены из темного камня, настолько плотно подогнанного друг к другу, что между блоками невозможно было просунуть даже лезвие куная. Пол покрывали массивные каменные плиты, кое-где растрескавшиеся от времени.

— Идем, — сказал я, подхватывая напарника под руку, что с разницей в росте выглядело довольно смешно. — Посмотрим, куда нас занесло.

Коридоры расходились в разные стороны, а в воздухе витал тяжелый запах смеси химикатов и плесени.

Мы двигались медленно, заглядывая в каждое помещение. Большинство комнат зияли пустотой, но в некоторых сохранились следы прежней деятельности. В одной из таких я обнаружил длинные лабораторные столы, сплошь уставленные разбитыми колбами и пробирками.

Самое неприятное ждало нас у дальней стены. Высокие стеллажи, заставленные стеклянными банками, наполненными мутной, желтоватой жидкостью. И в каждой из них плавало... что-то.

В одной банке покачивалось существо размером с человеческий эмбрион, но с дополнительными руками, растущими из спины. В другой — тварь с головой змеи. Третья содержала нечто настолько отвратительное, что желудок подскочил к горлу.

— Видимо это и есть та самая лаборатория, — пробормотал я, стараясь не смотреть на содержимое банок.

Зная кому принадлежит это место, не покидало желание покинуть его как можно быстрее, но судя по слою пыли, тут давно никого не было. Это немного успокаивало и давало надежду на относительную безопасность этого места.

Поэтому я решил продолжить сбор улик. Даже заброшенная лаборатория Орочимару могла содержать информацию, за которую разведотдел готов заплатить не одну жизнь. Сворачивая свитки с генетическими формулами и схемами экспериментов, я укладывал их в специальный контейнер, найденный тут же, и который позже запечатаю в свиток.

В одной из самых больших комнат моё внимание привлекла карта на стене. Страна Огня была усеяна красными метками, как оспинами. Но особенно много их скопилось в Стране Риса — там, где, по слухам, основывается новая деревня Звука.

Мы потратили еще час на обследование комплекса. Жилые помещения и кухни я проигнорировал — там явно не было ничего важного для миссии. Зато в одной из лабораторий обнаружил целый склад запечатанных пробирок с образцами крови, помеченными именами и датами. Некоторые фамилии оказались знакомыми кланами Листа.

Прошло еще полчаса осмотра помещений, когда мы наконец нашли то, что искали — выход. Узкая каменная лестница поднималась вверх, к едва различимому проблеску лунного света. Судя по углу падения лучей, до поверхности было не так далеко.

— Пошли, — сказал я Хироши, который к тому времени уже мог передвигаться без посторонней помощи, хотя и держался за грудь. — Чем быстрее выберемся отсюда, тем лучше.

Я уже поставил ногу на первую ступеньку, когда сверху донесся голос.

— Хм, Орочимару-сама говорил, что эта место заброшено, — незнакомец ухмыльнулся. — Как интересно.

Глава 38

Я резко остановился, махнув рукой Хироши. Металлический лязг эхом пронесся по каменному коридору, а сердце забилось быстрее, когда сверху раздались звуки шагов — методичные, размеренные, неторопливые.

Я всмотрелся в темноту лестничного проема, напрягая зрение и дожидаясь, пока незнакомец окажется в зоне видимости. Хироши позади меня тяжело дышал, стараясь заглушить хрипы, а его руки инстинктивно сложились в стойку, несмотря на ранение.

Наконец фигура материализовалась из мрака. Перед нами предстал мужчина лет тридцати — болезненно бледный, словно никогда не видевший солнца. Медленная, осторожная походка выдавала проблемы с левой ногой, которую он переставлял с видимым усилием, морщась от боли на каждой ступеньке. Темное кимоно с широкими рукавами развевалось при движении, а металлический блеск протектора на лбу с символом Звука мерцал в слабом свете, проникавшем сверху.

— Знаешь, мальчик, — продолжил незнакомец, останавливаясь и облокачиваясь на каменную стену, словно ему требовался отдых даже после такого короткого спуска. — Меня прислали тут немного убраться. Орочимару-сама будет очень недоволен, если узнает, что кто-то шарился в его личных вещах без разрешения.

Я инстинктивно сжал рукоять танто и мысленно прикинул дистанцию — около четырех метров, узкий проход не оставлял особого простора для маневров, а каменные стены могли стать как укрытием, так и ловушкой. Раненый Хироши за спиной только замедлит любые попытки отступления или сложного маневрирования.

— Обезьяна, — тихо сказал я, не сводя глаз с противника и слегка отклонив голову назад, чтобы напарник точно услышал, — отходи назад. Немедленно.

— Но я могу... — Хироши сделал неуверенный шаг вперед.

— Это приказ.

Напарник нехотя начал пятиться, осторожно придерживаясь свободной рукой за каменную стену и стараясь не выдать хрипящим дыханием свое болезненное состояние. Каждый его шаг сопровождался тихим шарканьем подошв о камень.

Незнакомец остановился примерно в трех метрах от меня, с любопытством наклонив голову набок, а его тонкие губы растянулись в неприятной, почти детской улыбке.

— Представлюсь — Сироши Тани, — он слегка поклонился, но его глаза при этом не отрывались от меня ни на секунду. — А ты, полагаю, один из тех назойливых листовских шавок, которые слишком далеко сунули нос?

Вместо ответа я метнул в него кунай, целясь прямо в горло. Металл просвистел в воздухе, но прошел сквозь цель, словно та была сделана из дыма, и с громким лязгом врезался в каменную стену позади, высекая искры.

— Невежливо, — покачал головой Тани, и его фигура слегка заколебалась, как отражение в воде. — Я же с тобой разговариваю.

В следующее мгновение я почувствовал острую, жгучую боль в правом плече. И взглянув вниз, обнаружил рукоять куная, погруженную в плоть на пару сантиметров. Теплая кровь уже начала просачиваться сквозь ткань, окрашивая ее в темный цвет.

Когда он успел подобраться так близко? Я не заметил никакого движения.

Стиснув зубы от боли, рывком выдернул клинок из тела, ощутив, как горячая кровь хлынула сильнее, пропитывая ткань рукава. Но противника рядом не было — он все так же стоял в нескольких метрах, невозмутимо наблюдая за происходящим и легко покачиваясь с больной ноги на здоровую.

Либо он настолько быстр, что я его не увидел, а значит, шансов на спасение у нас попросту нет. Либо...

Сконцентрировавшись на внутренних потоках энергии, я резко нарушил течение собственной чакры разрывая иллюзию. Мир вокруг дрогнул, как разбитое зеркало, воздух на мгновение исказился волнами, а затем картина изменилась. Тани стоял в нескольких метрах справа от прежнего местоположения, держа в руке окровавленный кунай и с досадой качая головой.

Я молниеносно отпрыгнул назад, чувствуя, как больное плечо отозвалось пульсирующей болью, и увеличил дистанцию между нами.

— Ого, неплохо, — враг одобрительно хлопнул в ладоши, звук гулко отразился от каменных стен. — Большинство даже не успевает понять, что попали в иллюзию, пока я их не прикончу.

Боль в плече пульсировала в такт сердцебиению, но рана оказалась неглубокой. Ничего критического — клинок задел только мышцу.

— А ты болтлив, — заметил я, медленно доставая танто.

— О, мне просто нравится процесс, — Тани расплылся в еще более широкой улыбке, обнажив ряд желтоватых зубов. — Знаешь, когда живешь в долг, начинаешь ценить любые развлечения. Особенно такие редкие, как толковый противник.

Он снова исчез из поля зрения, будто растворился в воздухе. На этот раз я был готов — не стал полагаться только на зрение, а сосредоточился на других чувствах: звуках дыхания, потоках воздуха, изменениях в атмосфере. Едва уловимый скрип подошвы о камень слева, легкий запах пота и металла...

Танто встретил сопротивление другого металла с резким звоном, искры брызнули в разные стороны, а враг болезненно вскрикнул, когда его отшвырнуло в сторону от столкновения. Тело с глухим стуком врезалось в каменную стену.

Неожиданно. Обычно в полет отправляли меня. Видимо, болезненный вид полностью отражал физическое состояние врага.

— Хм, это было неприятно, — голос Тани прозвучал с нотками боли, он потер ушибленное плечо и недовольно покосился на меня. — Попробуй-ка это.

Мир вокруг внезапно закружился, будто я попал в центр урагана. Каменные стены начали плыть и искажаться, а твердый пол под ногами стал мягким и податливым, как болотная трясина. Я почувствовал, как проваливаюсь все глубже, размягчившийся камень засасывал меня по пояс, а затем поднимался все выше.

Из расплывшихся стен начали выползать змеи — сотни извивающихся тел различных размеров, от тонких, как шнурок, до толстых, как моя рука. Ядовитые клыки поблескивали в тусклом свете, а горящие красные глаза следили за каждым движением. Они медленно обвивали руки и ноги, их чешуйчатые тела холодные и влажные на ощупь, кольцами сжимались все туже, ограничивая движения.

Первый укус пришелся в левое плечо — острая боль, словно раскаленная игла. Затем второй — в шею, и по венам разлился жидкий огонь. Потом начался настоящий ад. Ядовитые клыки впивались в тело со всех сторон — в руки, ноги, торс, лицо. Каждый укус приносил новую волну агонии, а яд разливался по венам расплавленным металлом.

Я почувствовал, как силы стремительно покидают тело. Веки стали тяжелыми, как свинец, руки начали неконтролируемо дрожать, а в груди поселился ледяной холод. Дыхание стало прерывистым, сердце билось все слабее. Но где-то глубоко в сознании, в самом потаенном уголке разума, билась одна упрямая мысль — это все ненастоящее.

Сосредоточившись на ней, я с силой прикусил губу до крови, используя физическую боль как якорь к реальности, и снова разорвал течение чакры. Иллюзия рассыпалась, как карточный домик на ветру, и я обнаружил себя стоящим на твердом каменном полу, абсолютно невредимым. Тани находился в паре метров, опираясь на стену, и на его осунувшемся лице читалось легкое разочарование.

Не дожидаясь нового хода противника, резко метнул россыпь кунаев веером, заставив врага неуклюже отпрыгнуть к стене и с трудом отбить их своим клинком, а затем быстро сократил дистанцию. Насколько позволяли раны, разумеется — плечо ныло, а в боку что-то неприятно кололо. Взмахнул танто вертикально снизу вверх, целясь в подбородок. Тани еле успел встретить удар кунаем, держа его обеими трясущимися руками и с трудом сдерживая давление моего клинка.

— Может, ты не такой внимательный, как думаешь? — прохрипел он, и эти слова совершенно не сочетались с его напряженным, покрасневшим от усилий лицом.

Я сразу заподозрил неладное и собирался отпрыгнуть в сторону, но в этот момент почувствовал, как что-то острое и холодное прошло через левый бок, входя между ребрами и выходя спереди. Медленно обернувшись через плечо, увидел Хироши с мечом в руках и пустыми, безжизненными глазами. Лезвие его танто торчало из моего тела, а сам он стоял, слегка покачиваясь, как кукла на веревочках.

Ну и говнюк. Ни разу толком не достал меч, когда это было необходимо для дела, но когда пришло время попасть под иллюзию врага — пожалуйста, держи Райден кусок стали в живот.

Я схватился за холодное лезвие обеими руками, чувствуя, как острая сталь режет пальцы, и резко пустил по нему разряд райтона. Собственная чакра, проходящая череез металл прямо в мое тело, не слишком приятно ударила по организму — мышцы свело, а во рту появился металлический привкус. Но Хироши досталось значительно хуже — его тело начало биться в мучительных судорогах, пена пошла изо рта, а глаза закатились. Я старался не усердствовать слишком сильно, чтобы не навредить и без того раненому напарнику. Ну, может ударил чуть сильнее, чем необходимо.

С глухим стуком позади меня упало бесчувственное тело Хироши, меч со звоном ударился о каменный пол, а враг впереди просто растаял в воздухе, как мираж. Я медленно, преодолевая головокружение, обернулся к выходу и обнаружил Тани на том же самом месте у подножья лестницы, где он изначально и стоял. Только теперь ухмылялся еще шире.

— Первый раз сталкиваешься с многослойными гендзюцу? — довольно протянул он, потирая ладони друг о друга. — Такой опыт определенно помог бы тебе в будущем, жаль только, что живым ты отсюда не выйдешь.

Плохо дело. Это первый раз, когда я попал в настолько патовую ситуацию. Пробитый насквозь бок, судя по характеру ранения — задета селезенка. Рука плохо отзывается из-за пробитого плеча, так еще и общая усталость плюс катастрофическая нехватка чакры. Я слишком выложился в предыдущих боях, не рассчитав запас на непредвиденные обстоятельства.

— Есть еще какие-нибудь козыри? — издевательски поинтересовался противник, прислоняясь спиной к стене и скрестив руки на груди. — Я подожду. Мне некуда торопиться.

Я осторожно засунул руку в подсумок, стараясь не выдать движений, и нащупал последний дымовой шарик. Без особой надежды на успех бросил его под ноги — густой серый дым мгновенно заволок пространство, ограничив видимость до нескольких сантиметров. В этом же движении, превозмогая боль в боку, я одной рукой подхватил бесчувственное тело Хироши и оттащил его дальше в коридор, а на остатки чакры создал теневого клона, который немедленно погрузился под землю.

Когда едкий туман рассеялся, Тани недовольно откашлялся, размахивая рукой перед лицом.

— Уф, и все это чтобы вывезти напарника? — проворчал он, морщась от дыма. — Сказал бы сразу, я бы и так позволил. Использовать друзей в бою — это только часть развлечения. — Он выпрямился и потянулся, будто разминался перед серьезной работой. — И раз мы закончили со спасением друзей, то проверим, справишься ли ты с этим.

Следующая иллюзия была совершенно другой природы. Не визуальной и не слуховой, а... тактильной. Я почувствовал, как моя собственная кожа начинает гореть изнутри, словно под ней завелись тысячи раскаленных докрасна иголок, одновременно прокалывающих каждый сантиметр тела. Огонь пожирал изнутри, но не сжигал — только причинял бесконечные мучения.

Боль была настолько интенсивной и всеобъемлющей, что я рухнул на колени, не в силах контролировать собственные движения. Мышцы сводило спазмами, дыхание стало прерывистым. Кричать не было сил — вся энергия уходила на то, чтобы просто не потерять сознание от шока.

— Видишь? — донесся откуда-то издалека довольный голос Тани. — Это техника уже совсем другого уровня. Она воздействует не на зрение или слух, а напрямую на нервную систему. Разорвать ее обычными способами не получится. Можешь попробовать, конечно, но сомневаюсь, что у тебя хватит концентрации.

Жжение усиливалось с каждой секундой, волнами накатывая на сознание. Я сжал кулаки до крови, ногтями впиваясь в ладони, пытаясь хоть как-то отвлечься от всепоглощающих мучений.

В этот момент где-то сзади послышался глухой, мясистый удар, а затем — короткий, пронзительный вскрик Тани. Нестерпимое жжение мгновенно прекратилось, словно кто-то повернул выключатель, а боль отступила, оставив лишь дрожь в мышцах.

Я с трудом обернулся, моргая, чтобы прояснить затуманившееся зрение, и увидел картину, которая заставила меня усмехнуться, несмотря на состояние. Тани прыгал на одной ноге у противоположной стены, крепко держась за кровоточащую культю, из которой хлестала темная кровь. Рядом на полу валялась отрубленная стопа в поношенной сандалии. А из каменной стены торчал окровавленный кусок танто моего клона, который сразу же нырнул обратно в землю.

— Что за... — Тани попытался сосредоточиться на новой угрозе, но от резкой потери крови его и без того бледное лицо стало восковым. Он отчаянно запрыгнул на стену, зацепившись за нее чакрой, и начал лихорадочно осматриваться, пытаясь засечь местоположение моего клона. Пока тот находился под землей, наложить на него иллюзию было невозможно.

— Ты играл когда-нибудь в Кагоме? — спросил я, поднимаясь на ноги и отряхивая каменную пыль с одежды. Никогда не думал, что буду прибегать к диалогам в бою. — Мы в приюте играли довольно часто. Правила простые: наступаешь на землю — умираешь.

Тани усмехнулся, несмотря на общую бледность и дрожь в руках.

— Ты думаешь, я не смогу прикончить тебя отсюда? — заорал он, голос сорвался от боли и ярости. — Я сделаю так, что ты убьешь своего друга, а потом сам перережешь себе горло! Я...

Что бы он ни хотел сказать, слова прервал хруст разрубаемых костей и мышц. Из стены вынырнул клинок и одним точным движением отсек обе руки противника в области запястий. Кисти с глухими шлепками упали на пол, а из культей хлынула кровь.

Не думал, что этот трюк сработает. Просто объяснил правила детской игры, и враг сосредоточился только на угрозе снизу, позабыв, что вся эта пещера технически находится под землей, а значит, мой клон может появиться из любой поверхности.

— Забыл добавить, что всегда ненавидел эту игру, — проворчал я, ковыляя к противнику.

Тани с тремя обрубленными конечностями представлял жалкое зрелище. Он сполз по стене, оставляя кровавый след, глаза безумно вращались в орбитах, пытаясь сосредоточиться на мне. Гендзюцу уже можно не бояться — для сложных техник нужны огромный контроль и предельная концентрация, чего невозможно достичь в подобном состоянии.

Клон выбрался из стены полностью и сам завершил работу. Танто прошел через горло Тани с тихим хлюпающим звуком, перерубив сонную артерию и трахею одним движением. Глаза врага остекленели, тело обмякло, и он медленно сполз по стене, продолжая широкую красную полосу.

Почувствовав, что уже начинаю терять сознание от кровопотери, я тяжело оперся на плечо клона, и вместе мы поковыляли до металлического люка в потолке. Мне нужен был хотя бы небольшой ориентир на местности, чтобы передать точную информацию о координатах лаборатории.

Железная крышка скрипнула, когда клон с усилием отодвинул ее в сторону. Свежий ночной воздух ударил в лицо, и я почувствовал резкую боль в боку от движения, из-за чего согнулся пополам, придерживая рану.

Мутнеющим зрением осмотрел окрестности — мы оказались в небольшой лощине между холмами, поросшими густым лесом. Луна висела прямо над головой, значит, уже полночь или около того. На востоке виднелись знакомые очертания скал, где располагалась пещера мутантов. До деревни отсюда примерно час ходьбы через лес.

Нащупав устройство связи, попытался связаться с Аканэ:

— Кицунэ... Кицунэ, прием.

— Филин! — голос прорезался сквозь помехи. — Где вы? Что случилось?

— Лаборатория Орочимару... — начал я, но голос сел, во рту пересохло. — Лощина в двух километрах севернее пещеры... люк замаскирован...

— Филин, тебя плохо слышно! Повтори еще раз!

— Два километра на север... от пещеры... лощина с люком... — мир заплыл перед глазами. — Хироши... глубже внутри...

Связь прервалась, руки разжались, и я потерял сознание прямо у выхода.

Глава 39

Страх. Непонятный, всеобъемлющий, такой сильный, какого не испытывал с момента, как впервые взял клинок в руки.

Я сидел в темноте тесного шкафа, сжав руки вокруг коленей. Дрожь пробегала по телу — то ли от холода сырых стенок, то ли от жути, что пронизывала каждую клеточку. Воздух застоялся, пропитавшись плесенью и кислым запахом гниющей древесины. Стены издавали протяжные скрипы от порывов воздуха снаружи, а сквозь широкие щели между досок пробивался тусклый свет, рисуя на полу странные узоры теней.

Выходить нельзя. Почему не понимаю, но нельзя. Иначе она расстроится.

Кто она?

Вопрос промелькнул в сознании на мгновение, но тут же растворился под новым приступом ужаса. За стеной раздались грубые голоса, полные злости и раздражения. Взрослые ругались. Мужчина неразборчиво бормотал обвинительным голосом, а она молила о чем-то.

Кто она?

Крошечная щель в стене манила возможностью увидеть происходящее снаружи. Силуэты людей метались в поле зрения, размахивая руками, жестикулируя с постепенно нарастающей агрессией.

Мне нельзя выходить... но ведь ничего страшного не случится, если просто посмотрю?

Осторожно, стараясь не издать ни звука, я подполз к источнику света. Маленький палец нащупал край неровно обтесанной доски. Медленно, затаив дыхание, я попытался расширить щель, чтобы лучше разглядеть силуэты снаружи...

Резкая боль пронзила левый бок, вырвав из забытья. Я рывком попытался подняться, но мягкая, хотя и сильная ладонь тут же прижала меня обратно к подушке. Пальцы осторожно удерживали плечо, не давая совершить неосторожное движение.

— Тебе пока нельзя вставать, а то швы разойдутся, — знакомый голос заставил мышцы расслабиться прежде, чем я успел открыть глаза.

Аканэ. Интонация спокойная, усталая, но без ноток паники или тревоги. Если она настолько невозмутима, значит, непосредственной опасности нет. Где конкретно мы находимся — уже не столь принципиально.

Что это было? Сон? Обычно мои ночи проходили в безликой темноте, лишенной каких-либо образов. Сознание просто отключалось до утра, не беспокоя грезами или кошмарами. И вот теперь мозг решил преподнести подарок в виде странных образов.

Отмахнувшись от ненужных размышлений, я медленно разлепил веки. Глаза словно покрылись коркой, а ресницы склеились от засохших выделений — сколько же времени я провел без сознания?

Первым в поле зрения попал потолок из грубо обработанных деревянных балок. Древесина потемнела от времени, в углах свисали паутины, слегка колыхающиеся от едва заметного сквозняка. Стены тоже деревянные, с заметными щелями между досками — сквозь них пробивался дневной свет, создавая полосатые блики на полу. Воздух пах старым деревом, пылью и слабым ароматом лекарственных трав.

Кровать оказалась на удивление мягкой и удобной. Простыни чистые, хоть и многократно заштопанные. Рядом, устроившись прямо на краю матраса, сидела Аканэ без своей маски. Зеленые глаза внимательно изучали мое лицо, оценивая степень ясности сознания. Рыжие волосы небрежно собраны в хвост, а на левой щеке красовался небольшой, уже застоялый синяк.

Скосив взгляд в сторону, я заметил Хироши на соседней кровати. Грудь едва заметно поднималась и опускалась, лицо приобрело болезненную бледность. Бинты плотно обвивали торс, кое-где проступая темными пятнами засохшей крови. Выглядел он неважно.

— Где мы? — голос прозвучал хрипло, будто я не пользовался им несколько дней подряд.

— В деревне, — Аканэ махнула рукой, указывая на окружающую обстановку. — Жители выделили нам один из домиков получше. Ну, как получше — тут хотя бы есть нормальные кровати, и крыша не протекает.

Она встала с края, размяла затекшую спину и подошла к маленькому окошку. Сквозь мутное стекло виднелись силуэты других построек и фигуры местных жителей, занятых какими-то делами.

— Добровольно? — усмехнулся я, тут же пожалев об этом движении. Острая боль прострелила бок, заставив прикусить губу и поморщиться.

— А кто их спрашивал? — девушка удивленно приподняла бровь. — Когда я, злая как черт, приперлась сюда с вашими окровавленными тушами, никто и не подумал перечить.

Она вернулась к кровати, но на этот раз села на небольшой деревянный стул рядом.

— Понятно. Как дела у Хироши? — попытался повернуться к товарищу, но движение спровоцировало новую волну боли.

— Не знаю, — Аканэ заметно сникла, опустив плечи. Усталость, накопившаяся за последние дни, отразилась на лице глубокими тенями под глазами. — Ребро пробило легкое и в них попало много крови, дышит тяжело. Пульс слабый, хотя и ровный. Первые сутки самые критические, но он их перенес, так, что думаю все будет в порядке.

Какой же силой обладала та тварь, если так легко переломала не самого плохого бойца ближнего боя.

— Что с вами вообще произошло? — Аканэ наклонилась ближе, сузив глаза. — Я нашла труп какого-то урода рядом с тобой. Это он так тебя изувечил?

— Ага, — осторожно кивнул, стараясь не делать резких движений. — Крайне неприятный противник. Первый раз сражался против настолько искусного мастера гендзюцу.

— Хм, — девушка заинтересованно изучила мое лицо и пересела поближе, устраиваясь на краю кровати. — И что он такого вытворял?

— Многослойные иллюзии, — начал перечислять, одновременно пытаясь приподняться на локте. — Снимешь одну, а под ней обнаруживается еще несколько, которые сразу не заметишь. Плюс какая-то извращенная способность с воздействием на нервную систему — чуть не вырубился за считанные секунды.

По мере того как я описывал техники врага, глаза Аканэ становились все шире.

— Как ты вообще победил?! По описанию это как минимум уровень джонина!

— Повезло, что противник оказался самоуверенным идиотом, — пожал плечами. — Слишком увлекся садистскими играми с жертвой, вместо того чтобы просто прикончить и идти дальше.

— Ками... — Аканэ тяжело вздохнула, проведя рукой по волосам. — Оставила вас на какие-то полчаса, а вы уже умудрились чуть не отправиться к предкам.

Воцарилась пауза. Девушка обдумывала произошедшее, переваривая новую информацию, а я решил немного разрядить обстановку:

— Даже с учетом всех обстоятельств, это были лучшие десять минут в моей жизни.

— Спишу на бред после тяжелого ранения, — Аканэ перевела на меня презрительный взгляд, поднялась с кровати и направилась к выходу, поправляя помятую одежду. — Отдыхай пока. Тебе потребуется еще несколько дней, чтобы более-менее прийти в себя. После этого заберем Хироши и сможем возвращаться домой.

У двери она обернулась:

— И не вздумай вставать без меня, иначе накладывать новые швы будешь сам.

Дверь аккуратно закрылась за ней. Деревянные петли негромко скрипнули, отсекая звуки с улицы.

Я откинул голову на подушку, уставившись в потолок. Паутина в углах мерно покачивалась от слабого сквозняка, а где-то снаружи доносились приглушенные голоса местных жителей.

Моя карьера шиноби чуть не завершилась, едва начавшись. Мысль была неприятной, но справедливой. Окажись враг чуть сообразительнее или менее склонным к садистским играм — и я был бы мертв. Да и не только я. Вся команда висела на волоске.

Чего мне не хватило? Как минимум какой-то защиты от гендзюцу. Техники, с полным контролем формы — такую не утянул бы рог старосты, и достаточно мощной, чтобы убить живучую тварь из подземелья.

Значит нужно вернуться к своим тренировкам. С постоянными миссиями я как-то их забросил, но думаю за информацию о убежище Орочимару, получу недельку отпуска. Но это все после возвращения в деревню. Пока можно позволить себе расслабиться и восстановиться.

Веки начали наливаться тяжестью. Усталость накатывала мягкими волнами, боль в боку притупилась до едва заметного ноющего ощущения.

Сознание медленно погрузилось в привычную темноту, и я позволил сну снова забрать меня в свои объятия. На этот раз без каких-либо странных видений.

*****

Пара дней на отдых пролетела незаметно, оставив после себя лишь медленно затягивающиеся шрамы и постепенно утихающую боль. Каждое утро принимался за осторожную инвентаризацию повреждений — осторожно ощупывал забинтованный торс, проверяя, как организм справляется с восстановлением. Удивительная живучесть шиноби не переставала меня поражать: пробитый насквозь бок, задетая селезенка, разорванные связки плечевого сустава, общее истощение от потери крови — казалось бы, такие травмы должны были уложить в постель на месяцы. Но прошло всего три дня, и я уже мог стоять на ногах, хотя до полного выздоровления было далеко.

Движения по-прежнему отзывались тупой, ноющей болью, особенно когда приходилось поднимать руки выше плеч или делать резкие повороты корпуса. Но это уже можно было терпеть. Что угодно можно было терпеть после последней пережитой иллюзии.

Все это время Аканэ полностью взвалила заботу о раненых на свои хрупкие плечи. Она появлялась каждые два часа с горячей едой, аккуратно меняла пропитанные кровью бинты, проверяла температуру, сама кормила и поила нас.

Что-то ее определенно гложило. Возможно, чувство вины из-за того, что она не присутствовала при схватке с Тани? Движения девушки стали слишком резкими, она избегала прямого взгляда, когда разговор заходил о подземелье или о том бое.

Несколько раз я пытался осторожно завести разговор. Обязанность командира включает в себя не только координацию миссий, но и заботу о психологическом состоянии подчиненных. Но каждая попытка натыкалась на возведенную стену: девушка моментально переводила тему либо ссылалась на необходимость проверить состояние Хироши. Внешне она изображала полное спокойствие, но напряженная линия плеч и мелькающее в глазах самобичевание выдавали истинные чувства.

Сейчас мы стояли у въезда в деревню, готовясь к отбытию. Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь плотную завесу серых облаков, отбрасывая на покосившиеся деревянные постройки неяркий, рассеянный свет. Воздух был свежим и прохладным, позволяя вздохнуть полной грудью приятную атмосферу просыпающейся природы.

Я привалился к покосившемуся забору, стараясь не нагружать травмированную сторону тела. Торс по-прежнему стягивали тугие бинты, а правая рука покоилась в импровизированной повязке из обрывка ткани. Каждый глубокий вдох отзывался неприятным покалыванием в области селезенки.

Хироши лежал на самодельных носилках — двух крепких жердях, соединенных грубой, но прочной тканью. Его дыхание заметно выровнялось за эти дни, хотя болезненная бледность так и не сошла с осунувшегося лица. По крайней мере, он уже не бредил в горячке и временами приходил в сознание.

В нескольких метрах от нас Аканэ о чем-то тихо беседовала с мужчиной — тем самым, который впервые встретил нас при входе в деревню. За прошедшие дни он выглядел еще более изможденным: капюшон сполз, обнажая проплешины серой, болезненно шелушащейся кожи на висках. Возможно мутации прогрессировали?

Обрывки их разговора донеслись до меня приглушенными, но встревоженными голосами:

— ...честно говоря, мы не знаем, что теперь с ним делать, — мужчина нервно поглядывал в сторону колодца, где располагалась злосчастная могила. — Может, просто завалить камнями и засыпать землей?

— Нет, — решительно покачала головой Аканэ, поправляя сползающую лямку рюкзака. — Каменные стены не позволят нормально разложить их трупам в земле.

Точно. Их местная достопримечательность. Я совершенно забыл о необходимости ее зачистки.

Оправив ремешки своего снаряжения так, чтобы они меньше задевали болезненные места — острая боль молнией прошила плечо, когда неосторожно их дернул, — я неторопливо направился к беседующим.

— Вот, — прервал их диалог, достав из боковой сумки металлическую шашку с порохом.

Мужчина с осторожностью взял протянутый цилиндрик, покрутил в дрожащих руках, изучая незнакомый предмет. Его пальцы, изуродованные мутацией — слишком длинные, с дополнительными суставами, — неловко обхватили холодный металл.

— Отправьте кого-нибудь в пещеру, — начал я объяснять. — На стенах должна быть селитра — белые кристаллические наросты, которые выступают прямо из камня. Соскребите их, сколько сможете собрать. Засыпьте все это в колодец, добавьте побольше сухого дерева и бросьте туда эту шашку.

Я легонько постучал пальцем по металлическому корпусу.

— Селитра горит очень жарко, а порох даст необходимый первоначальный импульс. Температура будет достаточной, чтобы превратить все органические остатки в пепел. После такого огня там ничего не останется.

Мужчина кивнул, хотя в его глазах читалось не облегчение, а еще большая тревога. Он аккуратно спрятал шашку в складках одежды и грустно опустил взгляд.

— А что нам самим делать дальше? — голос прозвучал приглушенно, будто он боялся услышать очевидный ответ на свой вопрос.

Я на мгновение задумался, взвешивая в голове, все вводные.

— Бежать, — пожал здоровым плечом. — Как только мы доложим командованию о результатах миссии, сюда прибудет исследовательская группа для изучения убежища. И я не могу гарантировать, что вы окажетесь вне области их интересов.

Мужчина тяжело сглотнул, его выступающий кадык дернулся под серой, покрытой мелкими чешуйками кожей.

— Но куда нам идти? — в голосе прозвучало отчаяние. Он обвел рукой свой искаженный мутациями облик. — Неужели есть место на земле, где таких, как мы, примут?

Я покачал головой, почувствовав, как рядом напряглась Аканэ.

— Нет. Такого места не существует.

— Филин! — девушка резко дернула меня за рукав здоровой руки, бросив полный укора взгляд. Ее зеленые глаза сверкнули негодованием, брови сошлись к переносице.

— Что не так? — я искренне удивился ее реакции. — Предложить им сладкую ложь о сказочном месте, где их примут такими, какие они есть?

Развернувшись к мужчине, который ловил каждое наше слово, я продолжил:

— Посмотрите правде в глаза. Люди способны презирать друг друга за цвет кожи, религиозные убеждения, разницу в доходах или даже просто за иные взгляды на жизнь. Вы действительно думаете, что такие кардинальные внешние изменения никого не смутят? Что найдется община, готовая принять мутантов с распростертыми объятиями?

Мужчина болезненно поморщился, его плечи поникли под тяжестью осознания масштаба проблемы. Руки безвольно повисли, обозначив отчаянное состояние их владельца.

— Возможно, Коноха сможет нам как-то помочь? — он поднял взгляд с последней искоркой надежды в глазах.

— Вы меня совсем не слушаете? — я устало потер переносицу рукой, чувствуя нарастание головной боли. — Коноха проявит интерес к вам исключительно как к подопытному материалу для исследований. Ваша мутация — это ценные данные для медицинского отдела. Так что единственный разумный вариант — собрать все необходимое и немедленно покинуть эти места.

Я намеренно опустил ту часть, где следовало бы рассказать о том, что их побег отследят без особых проблем, и выживание зависит исключительно от того, посчитают ли их достаточно ценными объектами для организации полноценного преследования.

— Если сумеете обосноваться где-нибудь вдали от торговых путей и крупных поселений, — продолжил я, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, — отправьте детей в другие деревни. Выдавайте их за сирот, придумайте правдоподобную историю. В отличие от вас, у них есть шанс прожить нормальную жизнь.

Услышав о возможности спасти хотя бы будущее поколение, мужчина заметно приободрился. Спина выпрямилась, кулаки с силой сжались, а в глазах зажглась решимость.

— Значит, нужно действовать немедленно, — он отвесил неглубокий поклон, крепко сжимая руки. — Благодарю за предупреждение, шиноби-сан. Мы не забудем вашу помощь.

— Оставьте, — я махнул рукой.

Благодарить меня было не за что. Именно моя команда перебила большую часть боеспособных защитников деревни, и именно мы поставили оставшихся жителей в столь отчаянное положение.

Закончив с разговорами, мы вернулись к Хироши. Аканэ сложила печать и создала теневого клона — тот материализовался с негромким хлопком, сразу направившись к одному концу носилок. Сама девушка подошла к противоположной стороне и аккуратно взялась за жерди.

Хироши слабо простонал во сне, но глаза не открыл. Лихорадка спала, хотя силы к нему возвращались медленно.

Я подхватил сумку Аканэ с припасами, осторожно закинув ее на здоровое плечо. Уведомление о завершении миссии мы уже отправили и теперь оставалось только доставить раненого товарища в родную деревню и проследить за тем, чтобы он не скончался по дороге.

— Готов? — Аканэ вопросительно взглянула на меня.

— Да.

Мы медленно тронулись в путь, оставляя позади деревню, которая вскоре станет лишь воспоминанием. За нашими спинами люди уже начали собирать пожитки, готовясь к новой жизни в неизвестности. Без передвижения по верхним путям, впереди лежала долгая дорога, но по крайней мере мы возвращались живыми.

Глава 40

Медведь перестал листать отчет и поднял взгляд, его темные глаза внимательно прошлись по моему лицу. Я сидел на краю узкой койки в нашей комнате общежития АНБУ, все еще чувствуя, как каждое движение отзывается болью в травмированном торсе. Боль стала не такой критичной, как в первые часы после пробуждения, но все равно напоминала о себе тупым пульсированием в ребрах.

— Ты же понимаешь, что эта информация не должна распространяться даже среди АНБУ? — голос наставника был ровным, но я уловил в нем нотку предупреждения и медленно кивнул, мысленно возвращаясь к событиям последних дней.

На путь обратно у нас ушло почти вдвое больше времени, но, к удивлению, добрались мы без приключений. Носилки с Хироши требовали осторожности на неровной дороге — каждая кочка могла усугубить его состояние. А мои собственные раны постоянно напоминали о себе тупой, ноющей болью, особенно когда приходилось помогать нести товарища через сложные участки.

Теневой клон Аканэ исчезал и появлялся вновь через нечастые промежутки времени, еще больше замедляя наш темп. Я видел, как она морщилась от напряжения — постоянно поддерживать клона для нее было слишком сложно, но она упорно продолжала призывать, понимая, что из меня неважный носильщик в таком состоянии.

Стоило нам появиться у ворот деревни, как дежурные шиноби сразу среагировали на наше состояние. Хироши забрали с носилок прямо у входа и быстро перенесли в госпиталь. Меня также хотели сопроводить для осмотра, но я покачал головой.

Сначала отчет. Одна кицунэ не сможет полностью описать произошедшие события.

Медик неодобрительно покачал головой, но отступил. Я пообещал явиться, как только закончу с отчетом о выполнении миссии.

Стоило нам заикнуться об Орочимару, как атмосфера в штабе резко изменилась. Нас немедленно сопроводили в допросную, разделив по разным камерам. Стандартная процедура для информации такого уровня, но от этого не менее неприятная. Холодные серые стены, единственная лампа под потолком, металлический стол и два стула.

Улики, тела противников, да и все, что я успел запечатать в лаборатории, сразу изъяли сотрудники исследовательского отдела.

Но долго допытывать нас не стали. После того как я выдал всю информацию и передал данные о местоположении пещеры и входа в лабораторию, следователь, лишь кивнул и махнул рукой в сторону двери.

Стоило мне, раненому и смертельно уставшему, доковылять до комнаты и едва завалиться на койку, как явился Медведь. На правах наставника команды он потребовал отчет и для себя, чтобы не дожидаться, пока ему доложат сверху. Вошел инструктор без стука — его массивная фигура заполнила дверной проем, а тяжелые шаги заставили скрипнуть половицы под ногами.

Конечно, покоя мне не дадут. Хотя, будь я на его месте, тоже захотел бы услышать подробности из первых уст. Особенно когда речь идет об одном из легендарных санинов.

— Конечно, — я кивнул головой, зарывшись здоровой рукой в волосы. Усталость накатывала волнами, а мышцы шеи болезненно затекли от неудобного положения. — Особого желания болтать об этом у меня и так нет.

Пока я рассказывал, Медведь внимательно слушал, изредка задавая уточняющие вопросы. Его опытный взгляд не пропускал ни одной детали — ни моих попыток опустить детали, ни пауз в повествовании, когда приходилось вспоминать особенно неприятные моменты.

Закончив, параллельное с моим рассказом, чтение итогового отчета и завернув бумаги в подсумок, Медведь устало покачал головой.

— Это настоящее чудо, что вы все вернулись живыми, — он медленно поднялся с кровати напротив. — Незапланированное повышение ранга миссии редко заканчивается так... относительно благополучно.

Он направился на выход из комнаты.

— Отдыхай пока, ты это заслужил.

Я молча проследил за наставником, раздумывая о том, стоит ли спрашивать. Информация может оказаться слишком секретной для меня, а догадки приведут к излишнему вниманию. Медведь уже почти дошел до двери, его рука потянулась к ручке, когда любопытство все-таки пересилило осторожность.

— Орочимару и слухи про новую деревню звука как-то связаны?

Медведь остановился как вкопанный, не повернув до конца ручку двери. Его спина заметно напряглась, и в комнате повисла тяжелая тишина.

— И почему ты так решил? — голос наставника стал осторожным.

— Тот шиноби, с которым я сражался, носил протектор с символом страны звука. Не перечеркнутый, — я немного выпрямился на койке, игнорируя протестующую боль в ребрах. — И при этом называл Орочимару господином.

Медведь медленно обернулся, задумчиво почесав подбородок. Несколько секунд он изучал меня взглядом, словно решая, насколько можно довериться подчиненному.

— Возможно, Орочимару и является основателем этой деревни, — произнес он наконец, взвешивая каждое слово. — По данным разведотдела, даймё страны недавно связался с каким-то могущественным шиноби, который предложил свою помощь в образовании деревни скрытого звука.

— Они будут проблемой? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Все, что связано с Орочимару, — это уже проблема, — Медведь скрестил руки на груди, его голос стал жестче. — Особенно если учесть, что мы понятия не имеем, чего он на самом деле добивается.

— Ясно. Спасибо, что ответили.

Но Медведь не спешил покидать комнату. Он немного обернулся ко мне, опершись плечом о стену.

— Раз я ответил на твой вопрос, то теперь твоя очередь, — его темные глаза внимательно осмотрели мое лицо. — В отчете написано, что оставшиеся жители покинули деревню. Они пришли к этому решению сами или это была твоя инициатива?

Я немного помедлил с ответом, пройдя взглядом по серым стенам комнаты. Мы с кицунэ заранее обсудили общую версию событий, которую изложим руководству. Аканэ даже хотела разделить вину за это решение — она сама думала о том, как помочь деревенским — но я сразу отмел ее предложение. Решения принимает командир команды, и это моя ответственность.

Честно говоря, я и сейчас не уверен, правильно ли поступил.

— Я посоветовал им перебраться куда-нибудь в безопасное место, — произнес наконец, встречая пристальный взгляд Медведя.

— И зачем ты это сделал? — он слегка наклонил голову, изучая мою реакцию с профессиональным интересом.

— У нас есть достаточно материала для изучения, — я равнодушно пожал здоровым плечом. — Образцы тканей, записи экспериментов, сама лаборатория... Ничего принципиально нового вскрытие оставшихся жителей деревни не принесло бы. Но я не уверен, что этого факта хватит для сохранения их жизни при прибытии на место наших ниндзя.

— То есть речь просто о жалости? — в голосе Медведя прозвучала странная нота. Не осуждение, как я ожидал, а скорее искреннее любопытство.

Этот вопрос заставил меня задуматься. Было ли это действительно только жалостью?

Скорее всего да. Оставшиеся в живых жители, представляли из себя в основном матерей и их чад, и так настрадавшихся от кого только возможно.

Поэтому немного обдумав свой ответ, я кивнул:

— Так точно.

Медведь внимательно посмотрел на меня еще несколько секунд, после чего медленно кивнул.

— Понятно, — произнес он наконец и повернулся к двери. Его рука медленно повернула ручку, где он на мгновение замер на пороге, словно хотел что-то добавить, но передумал.

— Медведь, — окликнул я его, когда он уже почти скрылся за дверью.

Тот остановился, обернувшись вполоборота.

— Как вы думаете... я правильно поступил?

Наставник долго смотрел на меня нечитаемым взглядом, из-за которого я впервые заметил небольшие морщинки вокруг его глаз.

— Знаешь, в нашей работе не всегда есть правильные и неправильные решения. Есть те, с которыми ты можешь жить, и те, которые будут преследовать тебя до конца дней, — он помолчал, глядя куда-то поверх моей головы. — Судя по твоему виду, ты принял первое.

*****

Аканэ откинулась на кровать, раскинув руки в стороны. Матрас под ней жалобно скрипнул от резкого движения, а рыжие волосы веером рассыпались по подушке.

— Ах, как же меня это достало, — простонала она, глядя в потолок. — Когда нас уже выпустят?

Я устало поднял взгляд с исписанных заметками листов бумаги, разложенных на маленьком столике у моей кровати. Неделя в заточении, до возвращения разведывательной группы, должна была стать настоящим подарком — временем, которое я намеревался полностью посвятить разработке новых техник и совершенствованию уже известных. Но совсем забыл об одной маленькой детали: кого именно со мной заперли в этой тесной комнате.

Аканэ перевернулась на живот, подперла подбородок руками и мученически уставилась на меня.

— Ах, когда нас уже выпустят... — снова застонала девушка, на этот раз закинув ноги на стену и начав барабанить пятками по бетону.

Я почувствовал, как дернулся левый глаз от раздражения. Возможно, Медведь просто решил меня так наказать за самоволие с выжившими деревенскими? Мелочный говнюк. Хотя нет, это было бы слишком изощренно даже для него.

— Давай поиграем во что-нибудь, — не прошло и минуты с того момента, как я попытался вернуться к размышлениям, как Аканэ снова меня прервала. Она села на кровати, скрестив ноги по-турецки, и жалобно посмотрела на меня с мольбой в глазах.

— Я занят, — буркнул, не отрывая взгляда от записей.

— Ты всегда занят, — она соскочила с кровати и подошла ближе, наклонившись так, чтобы заглянуть мне в лицо. — Давай поиграем.

— Я занят.

— Я не отстану, пока ты не согласишься. Так что не усложняй себе жизнь.

Аканэ уселась на кровать, скрестив руки на груди и с ожиданием уставившись на меня. Я знаю этот взгляд. Я ненавижу этот взгляд. Им она заставила Медведя внести свое новое кодовое имя в реестр анбу.

Я со вздохом отложил бумаги, аккуратно сложив их стопкой, и устало посмотрел на девушку.

— Во что? — спросил, уже мысленно прощаясь с планами на продуктивный день.

— В догонялки?

Я медленно обвел взглядом нашу маленькую комнату — четыре метра в длину, три в ширину, три койки, столик и один стул. Даже карликам, вроде меня, здесь было бы тесно играть.

— Хм, — девушка заметила мой красноречивый взгляд и на секунду задумалась, постукивая пальцем по нижней губе. — А в «кто кого»?

Я немного пошаркал в памяти, пытаясь вспомнить эту игру. Впервые слышу. Учитывая, чего только дети в приюте не придумывали ввиду отсутствия нормальных игрушек, а это могло быть что угодно — от безобидной викторины до потенциально травмоопасного развлечения.

— И в чем суть?

— Ха! — Аканэ заинтересованно поднялась из положения лежа, подтянув колени к груди и обхватив их руками, с загоревшимся в глазах азартным огоньком. — Я знала, что ты заинтересуешься. Мы по очереди называем крутых ниндзя, а потом размышляем, кто из них победил бы в бою.

— Это слишком скучно, — пожал я плечами, уже предвидя логическое завершение игры. — Достаточно назвать Первого Хокаге и закончить на этом.

— Э! — Аканэ на секунду задумалась, и улыбка застыла на ее лице, пока она обдумывала мои слова. — Новое правило: называть Первого Хокаге запрещено.

Я снова устало вздохнул, подобравшись поудобнее на кровати и прислонившись спиной к стене. Она все равно не отстанет. А учитывая, что альтернативой была перспектива выслушивать ее стоны дальше, игра начинала казаться меньшим из зол.

— Ну давай попробуем, — согласился я, складывая руки на груди.

— Тобирама Сенджу, — начала Аканэ, выпрямившись и приняв серьезный вид. — Сильнейший пользователь суйтона в истории, создатель множества техник, включая Хирайшин. Сражался еще в эпоху воюющих кланов, когда смерть поджидала за каждым углом, а выживали только самые сильные и умные.

Она заговорила с таким воодушевлением, что я невольно заинтересовался. В конце концов, обсуждение боевых способ легендарных шиноби могло оказаться не таким уж бесполезным занятием.

— Хм. Тобирама, — я потер подбородок, обдумывая варианты. — Честно говоря, один из двух лучших ниндзя в истории, по моему мнению. Хладнокровен, умен, имеет сильный арсенал техник и филигранно ими пользуется. Но думаю, мой второй кумир будет опаснее в бою один на один.

Я сделал паузу для обдумывая дальнейшие слова.

— Минато Намикадзе. Владеет несколькими стихиями, в том числе и райтоном, по отношению к которому вода — рецессивный элемент. Дополнил и улучшил Хирайшин, доведя его до совершенства, и обладает достаточно убойной техникой ближнего боя, которая отлично дополняет его стиль мгновенного перемещения.

Девушка немного задумалась над следующим ответом, прикусив нижнюю губу и нахмурив брови, перебирая в голове возможные варианты и просчитывая тактические возможности.

— Третий Казекаге — произнесла она уверенно. — Обладает Джитоном и может контролировать металл, что позволит полностью нивелировать кунаи с печатями Минато-сама. Он просто возьмет под контроль все металлические предметы в округе, ограничив радиус Хирайшина.

Она чуть оживилась, развивая свою мысль:

— Представь себе: Минато-сама метает кунай с печатью, готовясь телепортироваться, а Третий Казекаге просто разворачивает его в воздухе и отправляет обратно. Или, что еще хуже, заставляет застыть в нескольких сантиметрах от цели. Четвертый телепортируется прямо под удар, не успев сориентироваться в изменившейся ситуации.

Я невольно улыбнулся. Умный ход, надо признать. Девушка действительно думала не только о грубой силе, но и о тактических нюансах.

— Третий Цучикаге, Ōнoки, — парировал я, откидываясь на стену. — Обладает Джинтоном — техникой пылевого высвобождения, способной расщеплять материю на молекулярном уровне. Стиль боя Третьего Казекаге рассчитан на контроль пространства и не подразумевает высокой мобильности. Он будет легкой мишенью для дальнобойных техник Цучикаге. К тому же, способность к полету дает Ōнoки огромное преимущество в позиционировании.

С каждым новым ответом я все больше погружался в размышления, откладывая в сторону раздражение от прерванной работы. Каждый сильный ниндзя обладал чем-то особенным — техникой, способностью или талантом, которые возводили его в ранг элиты. И если последние двое из названных ниндзя обладали уникальными кеккей генкай, то Второй и Четвертый Хокаге дошли до этого уровня преимущественно собственными усилиями. Так же, как и Шисуи, просто улучшив банальную технику Шуншин до невероятного уровня мастерства.

Все трое стали монстрами благодаря одной-единственной характеристике — скорости. Что, учитывая мою склонность к райтону, могло бы стать и моим путем развития.

Но как можно стать быстрее, используя райтон? В голову сразу пришла идея с использованием электричества для ускорения реакции путем разгона нейронных импульсов, но достижение подобного результата не умещается в рамки одной человеческой жизни. Слишком много рисков, которые могут оставить меня овощем на всю оставшуюся жизнь. Значит, нужно копать в другом направлении.

Что делает молнию быстрой? Движение электронов со скоростью, близкой к скорости света. Электрический ток — это направленное движение заряженных частиц, и молния из чакры имитирует этот процесс, преобразуя энергию в физическое явление. Если я могу преобразовать обычную чакру в электричество, возможно ли провернуть то же самое с чакрой в клетках? Временно перевести собственное тело на энергетический уровень?

Голову пронзила внезапная мысль. Где-то в архивах есть записи о технике с похожим принципом. Клан Ибури — они могли превращать свое тело в дым, становясь неосязаемыми. Но у них была одна крайне неприятная особенность: сильный порыв ветра мог разбросать их тела на молекулярном уровне, а учитывая, что электричество в принципе стремится пройти через любое окружение по пути наименьшего сопротивления, риски возрастают вдвойне.

Я почувствовал, как вдохновение ударило с новой силой, в голове сразу забегали разные варианты решения проблемы. Возможно, стоит начать с частичного преобразования? Или найти способ создания защитной оболочки из чакры?

— Второй Мизукаге, Генгецу Хōдзуки, — голос Аканэ прорезал туман моих размышлений, заставив резко вернуться к реальности. — Мастер гендзюцу, против которого не сработают такие строго направленные техники. Его иллюзии могут заставить противника атаковать пустое место, пока настоящий Мизукаге нанесет решающий удар.

Я с удивлением перевел взгляд на напарницу, внезапно вспомнив, что мы все еще играем. В голове закрутились идеи, требующие немедленной проверки и детальной проработки.

— Нам разрешено спускаться в архив? — спросил я, уже поднимаясь с кровати.

— А... — Аканэ удивленно посмотрела в ответ, моргнув несколько раз. На секунду девушка задумалась, прокручивая в памяти полученные инструкции. — Ну, вроде бы да. А зачем тебе?

Ничего не ответив, я подпрыгнул с кровати и рванул к двери, на ходу хватая свою куртку с крючка у входа. Позади раздались возмущенные крики напарницы, что-то насчет незавершенной игры и детской грубости, но я уже мчался по коридору в направлении выхода из общежития.

Глава 41

Дверь архива издала протяжный скрип, обратив на меня внимание сидящей за стойкой девушки. Блондинка с аккуратно завязанными в пучок волосами поправила очки в полуоправе и улыбнулась, откладывая стопку бумаг, которые она сортировала.

— Филин-сан, какими судьбами на этот раз?

Я прикрыл за собой дверь и кивнул ей в ответ. Юри была одной из немногих, кто никогда не задавал лишних вопросов о том, зачем мне нужна та или иная информация. За это я её уважал. В отличие от большинства архивариусов, которые считали своим долгом выяснить причины каждого запроса, она понимала ценность конфиденциальности в нашем деле.

— Добрый день, Юри-сан. Мне нужна ваша помощь, — сказал я, подходя ближе к стойке и опираясь здоровой рукой о её край

— Неожиданно, — она приподняла бровь, откидываясь на спинку стула. — Обычно вы сами штудируете интересующие темы.

— На этот раз у меня не так много времени, — признался я, поглядывая в сторону высоких рядов свитков, уходящих в глубину помещения. — К тому же поиск может оказаться довольно специфическим.

— Ясно, — Юри кивнула, взяв в руки перо и придвинув к себе чистый лист бумаги. — Так что вас интересует?

— Клан Ибури. Вся доступная информация, которую я могу получить.

— Хм, клан Ибури... — Она задумчиво постучала кончиком пера по губе, прищурившись в попытке вспомнить. — Довольно мрачная история. И что именно вам нужно?

— Все, что есть.

— Хорошо. Сейчас поищу. — Девушка встала с места, поправив складки юбки, и неспешно спустилась к стеллажам со свитками. — Но предупреждаю заранее — там не так много материала. И то, что есть, не очень... приятное для чтения.

Её фигура постепенно растворилась где-то в недрах архива между высокими рядами документов, оставив лишь эхо мерных шагов. Я слышал, как она передвигается между полками, время от времени что-то бормоча себе под нос.

Пока Юри-сан занималась поисками, я медленно осмотрел кабинет, который внешне мало чем отличался от любых других служебных помещений базы АНБУ. Серые стены, функциональная мебель, тусклое освещение. Но внешняя простота никак не отражала истинную ценность этого места. Сюда не заносились секретные техники высокого уровня или конфиденциальные досье, но здесь покоились горы отчётов с завершённых миссий — настоящая сокровищница чужого опыта, способная заменить десятки собственных выходов в поле.

Как любит повторять Медведь, учиться нужно на ошибках, и пусть лучше они будут чужими.

Через минут десять ожидания светлая голова девушки показалась из-за стеллажа.

— Филин-сан, сюда, пожалуйста, — позвала она, махнув рукой в мою сторону. — Боюсь, новости не самые хорошие.

Я послушно спустился к ней по узкому проходу между полками, вдыхая специфический запах старой бумаги и чернил. В руках у Юри лежала небольшая стопка свитков — всего два или три экземпляра. Для целого клана это было удручающе мало.

— К сожалению, в свободном доступе информации немного, — сказала она, протягивая мне пару небольших свитков с потёртыми от времени обложками. — Большая часть документов либо засекречена, либо... уничтожена вместе с самим кланом.

Девушка достала ещё один свиток, этот выглядел более новым.

— Клан уже исчез, это отчёт с последней миссии, связанной с ними, — добавила она тихо, передавая и его.

— Спасибо, Юри-сан.

Поблагодарив её коротким кивком, я забрал все документы и перебрался к одному из читальных столов в дальнем углу зала. Возвращаться в комнату не имело смысла — Аканэ всё равно не даст спокойно почитать своими бесконечными расспросами и попытками затащить в очередную игру.

Устроившись поудобнее на жёстком деревянном стуле и убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я раскрыл первый свиток и пробежался глазами по строчкам отчёта.

Так. Опять Орочимару. Снова эксперименты. Ни одного выжившего представителя клана. Совсем не густо.

Краткий отчёт рассказывал историю, которая немного пересекалась с моей последней миссией. Орочимару заинтересовался уникальными способностями клана Ибури, заманил их под предлогом помощи в их проблеме, а затем... Далее шли сухие формулировки о "неудачных экспериментах" и "полной ликвидации объектов исследования".

Второй свиток оказался значительно интереснее, хотя и не менее тревожным. Медицинский отчёт о вскрытии одного из членов клана — сухие, научные термины описывали удивительные особенности их физиологии. Я углубился в чтение, сосредотачиваясь на необходимой информации.

У представителей клана наблюдалось аномально высокое содержание чакры в клетках, причём уже в необходимом соотношении для трансформации в стихийную чакру ветра. Каждая клетка их тела содержала в себе предварительно настроенную матрицу для преобразования обычной энергии в газообразную форму. По сути, их организм был природным преобразователем, настроенным на одну единственную трансформацию.

Однако за эту особенность приходилось платить. Из-за постоянного поддержания такого уровня концентрации специализированной чакры общие энергетические запасы представителей клана значительно уступали среднестатистическому шиноби. Более того, их тела становились крайне уязвимыми к воздействию сильных воздушных потоков — порыв ветра мог буквально разорвать газообразную форму на части, не оставив шансов на восстановление.

Интересно... Получается, их преимущество одновременно было их проклятием. Способность, которая должна была делать их неуязвимыми, на деле превращала в крайне хрупких бойцов.

Я взял лежащую на столе ручку и чистый лист бумаги, начертив на нём два круга и соединив их стрелками. Нужно было систематизировать информацию, иначе в голове образуется каша.

Две основные проблемы — сохранение формы тела в преобразованном состоянии и необходимость точечного заполнения каждой клетки специализированной чакрой.

Хотя нет. На листке появился ещё один кружок, соединённый пунктирными линиями с первыми двумя. Необходимо было проработать контроль траектории движения — если газообразная форма клана Ибури могла просто зависнуть в воздухе, то молния по своей природе обязательно должна куда-то устремиться, следуя законам физики и электродинамики.

А вот это уже куда более серьёзный вызов. Электричество не терпит статичности — оно всегда ищет путь к заземлению или разрядке. Как заставить его сохранять форму, не рассеиваясь в окружающую среду?

Но разбирать всё нужно по порядку, начиная с самого критичного аспекта.

Грубо говоря, каждая клетка тела представителей клана Ибури изначально находилась в состоянии постоянной готовности к трансформации. Им требовалось всего лишь мысленно активировать технику без дополнительных манипуляций с чакрой. Но что это давало лично мне?

Достичь контроля чакры такого уровня, чтобы самостоятельно заполнять каждую клетку необходимым соотношением энергии, было, во-первых, физически невозможно — по крайней мере, для меня, — а во-вторых, потребовало бы слишком много времени в бою. Пока я буду настраивать каждую клетку, противник успеет убить меня раз десять.

Значит, этот процесс нужно было как-то автоматизировать.

Я задумался, постукивая ручкой по столу. Фуиндзюцу? Можно попробовать создать печати, которые будут автоматически распределять нужный тип чакры по телу. Но это потребует невероятных навыков, и малейшая ошибка может оказаться фатальной.

Закачать в конечность вместо обычной чакры уже готовую стихийную? Нет, подумал я, зачеркивая эту строчку. Скорее всего, такой подход меня просто убьёт. Необходимо именно порционно ввести трансформированную энергию в каждую клетку, а не затопить всё тело электричеством разом.

А зачем вообще использовать готовую стихийную чакру? Я остановился, кончик ручки завис над бумагой. Может, стоило поднять качество той энергии, что есть в наличии, и довести её до нужного состояния непосредственно в момент применения техники? Рядом с этой мыслью появилась аккуратная галочка.

Это звучало логичнее. Вместо того чтобы пытаться заранее подготовить специализированную чакру, можно создать технику, которая будет трансформировать обычную энергию в процессе активации. Как катализатор в химической реакции.

Я со вздохом перевёл взгляд в сторону читального зала, где между стеллажами мелькала фигура Юри, продолжавшей заниматься своими делами. Время от времени она беспокойно поглядывала в мою сторону.

Как минимум, сейчас мне требовалось детально разобраться с физиологическим строением обычного шиноби и изначальными энергетическими резервами в клетках среднестатистического ниндзя. Возможно, стоит также поискать информацию о других кланах с уникальными способностями трансформации тела.

Логика подсказывала, что если представители клана Ибури могли трансформировать свои тела благодаря специфическому распределению чакры в клетках, то теоретически любой другой шиноби мог достичь похожего эффекта, правильно настроив энергетические потоки. Вопрос заключался только в том, как именно это сделать, не превратившись в процессе в груду обугленного мяса.

Но была ещё одна проблема, которую я пока не учитывал. У клана Ибури эта способность была врождённой, развивавшейся поколениями. Их тела адаптировались к подобным трансформациям на генетическом уровне. А что произойдёт, если обычный человек попытается применить подобную технику?

Я вспомнил несколько случаев, когда шиноби пытались скопировать уникальные техники других кланов. Результаты редко бывали удачными. Чаще всего это заканчивалось серьёзными травмами или смертью.

Нет, нужен другой подход. Не копировать чужую технику напрямую, а создать что-то своё, основываясь на их принципах, но адаптированное под обычную физиологию.

Я открыл третий свиток — тот самый отчёт о последней миссии. Может быть, там найдутся дополнительные детали о том, как именно работали их способности в бою. Каждая крупица информации сейчас была на вес золота.

Но читая отчёт, лишь почувствовал, как в груди растёт холодок. Уникальные способности не всегда являются преимуществом. Особенно когда они причина интереса кого-то вроде Орочимару.

*****

Рука немного дёрнулась от прошедшего по ней заряда. Мышцы непроизвольно сократились, а кожа начала покалывать от остаточного электричества.

Не то. Совершенно не то.

Я сжал зубы и заставил себя сосредоточиться на первоначальном импульсе. Нужно было представить переключатель, щёлкнувший в голове — четкий, ясный сигнал, который запустит каскад трансформаций в клетках. Теория выглядела безупречно на бумаге: создать ментальный триггер, который будет одновременно активировать преобразование чакры во всех нужных точках. Но практика, как обычно, плевать хотела на твои расчеты.

Я закрыл глаза, выровнял дыхание и мысленно прошёлся по схеме циркуляции энергии. Полтора процента от общих запасов — этого должно хватить для локального эксперимента. Слишком мало, и реакция не запустится. Слишком много — и я рискую получить серьёзные ожоги. Или хуже.

Чакра послушно потекла по каналам к кисти правой руки, концентрируясь в нужных узлах. Теперь самое сложное — представить, как каждая клетка становится миниатюрным конденсатором, способным хранить и высвобождать электрический заряд. Идеальное соотношение энергии к массе тканей — вот что я искал уже третью неделю подряд.

Щёлк.

Руку скрутило уже гораздо сильнее. Мышцы свело судорогой, а кожа между указательным и средним пальцем лопнула в небольшой вспышке голубоватого света, сразу же почернев от высокой температуры. Запах горелого мяса ударил в ноздри, заставив поморщиться от отвращения.

— Черт, — выругался сквозь зубы, встряхивая обожжённую руку.

Я же только закончил с походами к медикам после миссии. Плечо успело полностью восстановиться за пару сеансов, а от сквозного подарка от Хироши остался только маленький шрам.

Недовольно вздохнув, зачеркнул цифры на блокноте и снова попытался сосредоточиться, проигнорировав пульсирующую боль в обожжённых тканях. Никто и не говорил, что будет просто, а пару раз разорванные кожа и мышцы — небольшая цена за прорыв в понимании техники. Хотя, признаю, эта «небольшая цена» уже начала накапливаться до неприличных размеров. Я потихоньку делаю из медперсонала анбу мастеров в устранении ожогов от райтона.

Невольно посмотрел на свои ладони — шрамы от предыдущих экспериментов покрывали их сеткой тонких белых линий.

Слишком уж я понадеялся на свою первоначальную идею, которую пришлось дорабатывать десятки раз после первых катастрофических попыток. Оказывается, даже обычные ниндзя, не принадлежащие к кланам, строением тела сильно отличаются друг от друга. Энергетические каналы, плотность чакры в тканях, скорость метаболизма — всё это влияло на результат. И для выяснения точных данных мне пришлось обратиться к медицинскому персоналу.

Процедура полного сканирования энергетической системы стоила прилично — пришлось выложить около четверти от премиальных с последней, неожиданно уже А-ранговой миссии.

Данные, которые мне предоставили, не сказать чтобы сильно удивили, но я заметно недооценил свою предрасположенность к райтону. Оказывается, в той простоте, с которой я обращаюсь с техниками молнии, лежит не исключительно моя гениальность или упорные тренировки. Корень крылся в особых свойствах моей чакры, которая даже слишком легко принимала нужную трансформацию.

Задача с одной стороны стала проще — оставалось только заполнить клетки необходимым количеством энергии и правильно направить процесс. Но с другой стороны, любая малейшая ошибка в расчётах постоянно заканчивалась болезненными ранениями. Я просто не успевал проконтролировать скорость трансформации из-за того, с какой молниеносной быстротой она протекала. Моё тело превращало обычную чакру в электричество быстрее, чем мозг осознавал происходящее.

Закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов для успокоения нервов, я ещё раз повторил манипуляцию с меньшим количеством энергии. На этот раз чуть больше одного процента.

Чакра послушно прошла по знакомому маршруту, и я осторожно, мысленно активировал технику.

Что-то пошло не так с самого начала. Энергия будто взбесилась, отказываясь подчиняться привычному контролю. Кожа моментально обуглилась в нескольких местах, источая тот же противный запах жареного мяса. Боль должна была стать нестерпимой, но её заглушил внезапный страх, когда три пальца — указательный, средний и безымянный — исчезли в сверкающем потоке электричества.

Паника прошла по позвоночнику, заставив сердце забиться чаще. Пальцы превратились в чистую энергию, мерцающую синеватым светом. Я мог чувствовать их — странное, нереальное ощущение, будто конечности одновременно существовали и не существовали.

Слегка запаниковав и почувствовав, как контроль начинает ускользать, я с титаническим трудом удержал энергетическую форму на месте. Каждую секунду казалось, что электрический поток вот-вот сорвётся с привязи и растворится в воздухе, унеся с собой куски моего тела. Собрав всю волю в кулак, мысленно остановил поток чакры, принуждая её вернуть конечности в изначальное состояние.

Пальцы материализовались обратно — целые, и на удивление невредимые, в отличии от остальной части ладони. Я несколько секунд просто смотрел на них, не веря глазам.

Получилось. Наконец-то получилось.

Боль в лопнувшей коже, тошнотворный запах горелого мяса, озноб от адреналина — всё это ушло на второй план, когда меня затопила чистая эйфория от осознания близости к настоящему прорыву. Процент энергии — не такой большой разброс в расчётах. Найти точную дозировку теперь не составит особого труда.

Осталось только отработать стабильность формы и научиться контролировать направление движения...

— Ками, что ты с собой опять сделал? — мои торжествующие размышления прервал недовольный женский голос.

Я недоумённо оглянулся через плечо, резко вспомнив, что сижу под деревом на тренировочной площадке и не совсем один.

— Дай сюда руку, — Аканэ присела рядом на корточки, осторожно взяв мою израненную ладонь в свои тёплые пальцы и внимательно осмотрев свежие повреждения. — Тебе обязательно так убиваться ради этого?

Не знаю, что у неё щёлкнуло в голове после нашей последней миссии, но она начала до странности навязчиво проявлять заботу. Не то чтобы меня это сильно раздражало, но я никогда не любил, когда люди касаются меня без предварительного разрешения.

— Нужно немедленно зайти к медикам, — продолжила девушка, переведя обеспокоенный взгляд с моей руки на лицо. Внезапно её брови поползли вверх от удивления. — Эй! Ты что, улыбаешься?

— Что?

— Ты улыбался! — забыв про моё ранение, девушка обвинительно наставила на меня указательный палец, словно поймала за руку на особо гнусном преступлении. — Ты ни разу — слышишь, ни единого раза! — не улыбнулся, когда мы все вместе развлекались и играли всей командой, а сейчас сидишь тут и лыбишься?

— Я иногда улыбаюсь.

— Нет, ты либо ухмыляешься, либо улыбаешься... ну, не знаю, — Аканэ скорчила какую-то непонятную рожу, якобы имитируя мое выражение лица. — Ну как самодовольный говнюк, короче.

— У тебя неплохо получается, — признал я, и уголки губ снова дёрнулись вверх.

— Вот! — девушка опять обвинительно наставила палец, на этот раз почти тыча мне в нос. — Именно вот так ты и ухмыляешься!

Проигнорировав обвинения, я медленно поднялся из сидячего положения, осторожно разминая затёкшие от долгого сидения в одной позе конечности. Обожжённая рука неприятно ныла, а на местах самых сильных ожогов кожа уже начала покрываться волдырями. Чем быстрее мы дойдём до медицинского отдела, тем скорее я смогу вернуться к доработке техники.

— Я готов лечиться, — объявил, стряхивая с одежды прилипшие листья и травинки. — Можем идти.

— Отлично! — мгновенно забыв о своих обвинениях, девушка радостно хлопнула в ладоши, и на её лице расцвела довольная улыбка. — Заодно навестим Хироши.

Этого пункта в моих планах не было.

— Зачем его навещать? — покачал я головой, уже предвидя ненужную трату времени. — Быстрее он от этого не излечится, да и не думаю, что ему особенно нужна моя компания.

— Мы команда, — отрезала Аканэ. — Пусть даже ненадолго, но всё равно команда. Так что хватит ныть и пошли.

Не дожидаясь моего ответа и определенно не намереваясь принимать возражения, девушка решительно направилась в сторону спуска к подземным уровням базы.

Действительно ненадолго. Я как-то умудрился запамятовать, что мы уже почти закончили курс обучения в АНБУ. Ещё пару дней — и новое звание, новый отдел, новые обязанности. Хотя в моём конкретном случае, куда идти и что делать дальше, будет решать Тигр, так что особого выбора у меня и не предвиделось.

Устало вздохнув и в последний раз окинув взглядом площадку, усеянную обгоревшими листьями и следами моих экспериментов, я неспешно направился следом за девушкой. Лучше идти добровольно, пока она сама за мной не вернулась.

Глава 42

Палата оказалась на удивление просторной по меркам госпиталя АНБУ — обычно раненых оперативников укладывали в тесные одноместные камеры, больше напоминающие тюремные. Но эта комната могла вместить как минимум четверых пациентов, хотя сейчас здесь стояла лишь одна кровать у дальней от входа стены. Солнечный свет струился через единственное окно, отбрасывая на белый кафельный пол прямоугольные блики, которые медленно ползли по помещению вслед за движением солнца по небу.

Хироши сидел на кровати, откинувшись спиной к стене. Серое больничное одеяло небрежно накинутое на пояс, обнажало торс, покрытый сетью свежих шрамов и перевязью бинтов.

Я пропустил Аканэ вперёд, позволив ей первой войти в палату. Дверь приоткрылась с тихим скрипом и Хироши медленно оторвал взгляд от своих ладоней, повернув голову в нашу сторону, будто отходя от глубокого транса.

Его взгляд равнодушно скользнул по фигуре Аканэ, затем переместился на меня. На долю секунды — всего на мгновение — глаза чуть расширились, будто он увидел что-то неожиданное в моём появлении. Но тут же маска безразличия вернулась на место, лицо снова стало непроницаемым.

Мы прошли глубже в палату и остановились у изножья его кровати. Повисла неловкая пауза — по крайней мере, для Аканэ, которая начала переминаться с ноги на ногу, подыскивая подходящие слова. Её пальцы нервно теребили ручку пакета с фруктами, который она притащила с собой.

Хироши же продолжал наблюдать за нами с тем же наплевательским выражением лица, словно мы были не более интересны, чем пятна на потолке. Но сжимаемая время от времени челюсть, показывала внутреннее напряжение.

Чуть-чуть гложило любопытство о его эмоциональном состоянии. Мы спросили у дежурной медсестры, и, по её словам, ничего серьёзного у него нет. Максимум через неделю-две он снова будет скакать по миссиям, как ни в чём не бывало.

— Как ты тут? — Аканэ наконец нарушила молчание, подтащив к себе стул от прикроватной тумбочки. Она уселась на него, аккуратно поставив пакет с гостинцами на саму тумбочку рядом с графином воды и стаканом. — Мы тут тебе немного фруктов принесли, чтобы быстрее выздоравливал.

— Я не прошёл стажировку, — ровным, безэмоциональным тоном произнёс Хироши, полностью проигнорировав слова девушки и не сводя глаз с какой-то точки на противоположной стене. — Медведь только что заходил и сказал, что после выздоровления я свободен.

Неожиданно, хотя и закономерно. Возможно, его изначально не хотели брать в АНБУ, а просто решили показать, что такое настоящая работа шиноби? Своего рода суровый урок реальности для слишком наивного парня.

Аканэ резко втянула воздух, расширив глаза от удивления.

— Что? Но почему? Мы же справились с миссией...

— Мы? — Хироши впервые с нашего прихода посмотрел прямо на неё, и в взгляде мелькнуло что-то болезненное. — Я едва не угробил всю команду из-за своей глупости. Едва не дал себя убить, заставив вас рисковать ради моего спасения.

— Нам очень жаль, — с сочувствием протянула Аканэ, слегка наклонившись вперёд, пытаясь поймать его взгляд. — Правда, жаль...

Не сказал бы, что мне жаль. Честно говоря, я считал, что это к лучшему. Стоит понять свои ограничения сейчас, чем погибнуть на следующей миссии, прихватив с собой товарищей.

Пауза начала затягиваться, становясь всё более неловкой, и Аканэ ткнула меня локтем в живот, красноречиво мотнув головой в сторону угрюмого парня. "Скажи что-нибудь утешительное, немедленно"

— Да... нам очень жаль, — закатив глаза, согласился я, лишь бы она потом не читала мне лекции о командном духе.

Хотя что тут можно сказать? "Не расстраивайся, в следующий раз получится"? У него не будет следующего раза.

Хироши недовольно посмотрев в мою сторону.

— Можешь не делать вид, что тебя это заботит, — в голосе прозвучала едва сдерживаемая злость. — Ты с самого начала только этого и хотел.

— Хорошо, — я равнодушно пожал плечами, не видя смысла притворяться.

Не то чтобы мне совсем было на него плевать, но ему самому будет лучше сменить профессию. Не знаю — пойти в полицию, туда теперь всех подряд берут, стать инструктором по тайдзюцу в академии, да хоть гончаром горшки лепить — что угодно, но точно не шиноби. Его романтические представления о работе разбились о суровую реальность первой же серьёзной миссии.

После моего ответа все погрузились в молчание. Я изучал трещины в потолке, размышляя о том, когда настанет момент уйти и не получить от напарницы. Аканэ нервно теребила край своей куртки, борясь с желанием отчитать меня за прямолинейность. А Хироши снова уставился на свои руки, потеряв интерес к нашей компании.

Тишина начала затягиваться, становясь почти осязаемой, но Аканэ нарушила её, резко встав со своего места.

— Мы пойдём, — она слегка сжала пальцы в замок, грустно опустив взгляд на пол. — Но фрукты всё-таки покушай, я специально старалась выбрать самые лучшие.

Перед тем как уйти, она попыталась вернуть себе позитивный настрой, натянув на лицо улыбку, что выглядело довольно фальшиво. Развернувшись к двери, Аканэ направилась на выход, и я молча последовал за ней, махнув Хироши на прощание.

Тот тоже просто молча кивнул и вернулся к своим размышлениям.

Стоило двери палаты захлопнуться за нами, как девушка резко развернулась и прислонилась к ней спиной, медленно съехав вниз до тех пор, пока не оказалась сидящей на холодном полу коридора. Она обняла колени руками, уткнувшись в них лицом.

— Ты был ужасно жесток, — голос прозвучал приглушенно. — Неужели нельзя было хотя бы попытаться его подбодрить?

Посмотрев на грустную девушку, я со вздохом присел рядом на корточки, опершись плечом о стену.

— Ты слишком близко всё принимаешь к сердцу. С ним всё в порядке.

— Просто он был таким воодушевлённым, когда рассказывал про свою цель, — она подняла голову, и я увидел блестящие от непролитых слёз глаза. — Хироши не хотел ничего плохого, просто защищать тех, кто не мог этого сделать сам, а все накинулись на него, будто это что-то ужасное.

Цель. Цель — это что-то, что ставится для себя ориентиром развития, что-то достижимое, к чему стоит стремиться. Его же «цель» по степени абсурда больше походила на детскую мечту о становлении супергероем. Но вслух я, конечно, этого говорить не стал.

— Может, и к лучшему, — осторожно произнёс, стараясь подбирать слова. — Лучше разочароваться сейчас, чем...

— Чем что? — Аканэ подняла на меня полные обиды глаза. — Чем пытаться быть лучше, чем просто убийцей?

Не знаю, что именно ее так задело, возможно, история как-то перекликается с чем-то личным, но по мне все это слишком идеалистично. Может я и ошибаюсь, но в моем случае хотя бы не придется собирать осколки порушенного вдребезги взгляда на окружающий мир.

— Скажу то же, что и в первый день нашего знакомства. Он здоровый лоб, старше нас двоих. Погрустит пару дней и найдёт себе что-то новое, — я слегка усмехнулся, прежде чем продолжить. — Учитывая последние миссии, тут ещё вопрос, кому из нас повезло больше.

Аканэ тоже слегка улыбнулась, после чего негромко хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Злобный командир заботится о своей подчинённой, — девушка повернула голову в мою сторону, с заплясавшими в глазах озорными искорками. — Это так мило.

Ясно. С терапией можно заканчивать. Я молча встал с места и направился в сторону выхода из отделения, слыша за спиной, как она торопливо поднимается с пола.

— Эй, эй! — Аканэ вскочила на ноги, чуть не споткнувшись о собственные ноги в попытке меня догнать. — Да подожди же! Я знаю, что ты обо мне заботишься, хватит строить из себя недотрогу!

*****

Закончив с посещением Хироши, мы отправились обратно в общагу. Точнее, отправилась Аканэ, а я остался на тренировочной площадке, продолжив свои эксперименты. С каждым днем результаты становились все лучше, но я понимал, что торопиться нельзя. Поэтому решил сосредоточиться на самом механизме техники, отказавшись от рискованных попыток полного превращения. Иррациональный страх раствориться в пространстве требовал времени на подготовку. Лучше медленно, но верно, чем быстро, но в могилу.

Каждый день возвращался к своему укромному месту на площадке. Рука покрывалась новыми шрамами — тонкими линиями, которые пересекали ладони и пальцы, но контроль становился все четче и увереннее.

Сначала удавалось преобразовать только кончики пальцев. Они мерцали синеватым светом секунду-две, прежде чем я терял концентрацию и чакра рассеивалась болезненными искрами по всей руке.

Постепенно начали получаться целые фаланги. К концу недели я мог удерживать в энергетической форме всю кисть почти полминуты. Сначала пальцы становились полупрозрачными, затем полностью преобразовывались в мерцающую энергию. Ощущение было странным — я чувствовал руку, но видел только синеватое свечение.

Оставшиеся три дня полетели незаметно. Время словно ускорилось — утренние тренировки, дневные эксперименты, вечерние попытки не свалиться от усталости. Я вошел в состояние, когда мир сузился до размеров тренировочной площадки, а единственной реальностью стала боль в руках и мерцающий свет чакры. Аканэ периодически заглядывала, приносила еду и морщилась на мои очередные ожоги, но особо не докучала. Видимо, поняла, что лучше не мешать одержимому человеку заниматься своим делом.

В начале новой недели Медведь навестил нас, заполнив весь дверной проем своей здоровенной фигурой. В руках у него была увесистая папка с документами.

— Ну что, мои поздравления, — он протянул по одной стопке мне и Аканэ, стоящим перед ним в напряженном ожидании. На лице играла едва заметная улыбка — редкое явление для обычно сурового наставника. — Теперь вы чуть больше чем расходный материал.

Я внимательно осмотрел документы, перелистывая страницы и изучая новые данные. К удивлению, не испытал какого-то сильного удовлетворения. Возможно, просто все прошло слишком быстро. Словно взбирался на гору месяцами, а когда добрался до вершины, оказалось, что это всего лишь холм, и настоящие пики еще впереди.

Насколько я знаю, звание лейтенанта Анбу что-то сродни чунину в званиях корпуса шиноби. Уже дает право выполнять сложные миссии в одиночку, возможность присоединиться к какому-либо отделу на постоянной основе и чуть больше доступа к информации и техникам в архиве. Небольшой, но важный шаг вверх по иерархической лестнице.

— На радостях от возможности избавиться от вас, — по-отечески продолжил Медведь, и в его голосе послышались нотки гордости, — я занес все необходимые данные в седьмой отдел. Так что с вас только решить, куда дальше пойдете.

Он перевел взгляд на Аканэ, которая держала документы, но смотрела на них с каким-то грустным выражением.

— Мы с друзьями договорились решить вместе, — ответила она, подняв глаза на наставника с извиняющейся улыбкой. — Так что я пока повременю с выбором отдела.

Точно. Я вспомнил парня в маске ворона и девушку в маске кролика, с которыми она сидела в комнате ожидания. Изредка встречал их в коридорах базы, но особого внимания не придавал, будучи занятым своими делами.

— А ты как? — Медведь посмотрел на меня, приподняв бровь в вопросе.

— Пойду туда, куда скажут, — я пожал плечами, встречая его взгляд.

Медведь кивнул на мой ответ, в его глазах мелькнуло понимание. Видимо, вспомнил, кто мой наставник.

— Тогда надеюсь на вас, — он выпрямился, принимая более официальную позу. — Не разочаруйте. И помните — новое звание не делает вас неуязвимыми. Осторожность и расчет превыше всего.

— Хай! — мы с Аканэ синхронно поклонились, отдавая дань уважения пусть недолгому, но сенсею.

Медведь кивнул последний раз и растворился в вихре шуншина, оставив после себя только легкий сквозняк и едва уловимый запах листьев.

Несколько секунд мы стояли в тишине, переваривая происходящее.

— Эх, — Аканэ первой нарушила молчание, потянувшись всем телом и запрокидывая голову назад. — Я буду скучать по твоему ворчанию на миссиях. Хотя, сможешь отчитывать меня в общежитии.

— Это вряд ли, — я покачал головой, сворачивая документы в аккуратный рулон. — Хочу вернуться к себе в квартиру. Живу недалеко и уже привык к своему пространству.

Честно говоря, мысль о возвращении домой — пусть в крошечную каморку — казалась райской после месяцев жизни в тесной комнате на троих.

— Я почему-то так и думала, — Аканэ грустно вздохнула, опуская руки.

— Ну, — я попытался как-то сгладить ситуацию, — сможешь перевезти к себе друзей. С моим уходом как раз освободилось два места.

— Звучит неплохо, — девушка улыбнулась более искренне, обрадовавшись перспективе. — Они будут в восторге. Мы изначально хотели попасть в одну команду.

Но затем ее лицо снова помрачнело, и она неожиданно шагнула вперед, обнимая меня крепко и прижимаясь щекой к моему плечу.

Я едва сдержал инстинктивное желание отшатнуться. Мышцы напряглись, готовые оттолкнуть непрошеного "агрессора", но что-то остановило меня.

— Береги себя, — голос прозвучал приглушенно, потому что она говорила уткнувшись мне в плечо. — Не будь говнюком. И всегда обращайся, если нужна помощь. Обещаешь?

Я кивнул, почувствовав тепло ее тела и легкий аромат цветочного шампуня, и ожидая, пока она разомкнет объятья. Но девушка не торопилась отпускать меня, крепко держа руки на спине.

— Ты должен обнять в ответ, иначе я не отпущу, — голос прозвучал требовательно, но с нотками шутки.

Со вздохом я поднял руки и осторожно повторил ее действия. Аканэ сразу же крепче прижалась ко мне, и я почувствовал, как некоторое напряжение покинуло ее тело.

*****

Закончив с неловким прощанием, я собрал свои личные вещи в небольшой рюкзак — несколько комплектов одежды, заметки с тренировок, медикаменты от ожогов — и покинул недавнее место обитания.

Не знаю, от чего чувствовал себя немного странно — от неожиданной эмоциональности напарницы или от собственного непонимания того, как правильно на это реагировать. Непонятное ощущение не покидало меня вплоть до того момента, пока я не добрался до своей квартиры, перепрыгивая с крыши на крышу по затоптанному маршруту.

Приземлившись у порога, немного осмотрел пустой коридор старого жилого дома. Половицы под ногами жалобно скрипнули, напоминая о том, что здание видело лучшие времена. Достав ключ из кармана, я провернул его в замке, с сухим щелчком, который эхом отозвался в тишине коридора.

Комната никак не изменилась за время моего отсутствия, не считая слоя густой пыли, который покрыл все поверхности как серая пелена. Мебель стояла на тех же местах — узкая кровать у стены, письменный стол под единственным окном, полки с книгами и свитками. Даже чашка с недопитым кофе, которую забыл убрать, осталась на столе именно там, где я её оставил перед отъездом на миссию. Только теперь в ней плавали засохшие остатки, покрытые тонкой пленкой плесени.

Пока я осматривал масштабы предстоящей уборки, мысленно прикидывая, с чего лучше начать, из соседней квартиры раздался громкий шум — будто кто-то неловко свалился с кровати на пол. Затем послышался торопливый топот босых ног по деревянному полу и звук поспешно открывающейся двери.

Из-за неё показалась заспанное лицо Наруто, взъерошенные светлые волосы торчали во все стороны, а на щеке красовался отпечаток от подушки. Он сонно протер кулачками глаза, щурясь от яркого света в коридоре и пытаясь сфокусировать взгляд на моей фигуре.

Я машинально посмотрел на часы. Полдень. А он только проснулся. Хотя учитывая, что сегодня не учебный день, можно простить.

Наконец различив мою фигуру в дверном проеме, глаза мальчишки широко распахнулись от удивления, а затем в них мелькнула паника. Он резко развернулся и вбежал обратно в свою квартиру, с силой захлопнув за собой дверь.

Еще пару минут я слушал какие-то лихорадочные копошения за стеной — звуки падающих предметов, торопливые шаги, приглушенные ругательства. Судя по всему, парень в панике пытался найти что-то, переворачивая всю квартиру вверх дном.

Затем дверь снова распахнулась, и на пороге появился Наруто, на этот раз полностью одетый, хотя футболка была надета задом наперед, а на ногах красовались разные тапочки. В руке он сжимал две мятые купюры, которые протянул мне с виноватым выражением лица.

— Прости, Райден, — голос прозвучал сбивчиво, слова сыпались одно за другим в попытке побыстрее всё объяснить. — Я хотел сразу их вернуть, просто тогда уже успел потратить в Ичираку. Стипендия пришла только через неделю, а тебя уже не было дома.

Он опустил голову, светлые волосы упали на лицо, скрывая выражение глаз.

Я посмотрел на протянутые деньги, на мгновение вспомнив историю с поливом цветов.

— Оставь себе, — покачал я головой, отстраняясь от протянутой руки.

Проблем с деньгами у меня сейчас точно не предвиделось. Жалование лейтенанта АНБУ было на два порядка выше стипендии сироты.

Мальчик обрадовался на секунду — лицо просветлело, в глазах мелькнула благодарность, но практически сразу же выражение снова стало виноватым. Он решительно покачал головой, выпрямляя плечи.

— Я не могу их принять, — в голосе прозвучала неожиданная твердость. — Ты дал простое задание, а я не справился. Ниндзя не заслуживает награду, если провалил миссию.

Я устало покачал головой. Все, что мне сейчас хотелось — это побыстрее очистить свою берлогу и сварить кружечку крепкого напитка.

— Когда у тебя день рождения?

— Что? — Наруто поднял на меня удивленный взгляд.

— Когда у тебя день рождения? — повторил я спокойно.

— Десятого октября, — автоматически ответил он, все еще пытаясь понять, к чему я веду.

Десятое октября. День нападения Девятихвостого. Интересное совпадение.

— Считай, что это ранний подарок на день рождения, — сказал я, поворачиваясь к двери своей квартиры.

Мальчик застыл, ничего мне так и не ответив, а я, приняв это за согласие, уже прошел внутрь своего жилища.

— Спасибо... Я... я не знаю, что сказать... — за спиной послышался тихий возглас благодарности, на который я, не оборачиваясь, кивнул, закрывая за собой дверь.

Осмотрев фронт предстоящих работ — пыль на всех поверхностях, паутина в углах, засохшие остатки еды — я закатал рукава и приготовился наводить порядок. Дом есть, и пора возвращать ему жилой вид.

Глава 43

Солнечные лучи пробились сквозь задернутые шторы, бросив на глаза яркие блики и заставив поморщиться от неожиданно резкого света. Я инстинктивно прикрыл лицо ладонью, давая зрению время адаптироваться к дневному освещению. Последние остатки сна покинули голову и я основательно потянулся, хрустя суставами и расслабляя затекшие после долгого отдыха мышцы.

Какое наслаждение. Ни криков Аканэ, требующей внимания, ни храпа Хироши, который мог разбудить мертвого, только уютная, обволакивающая тишина собственного жилища.

Встав с кровати, я неспешно дошел до маленькой кухонной зоны и выпил немного свежей воды из кувшина, чувствуя, как прохладная жидкость окончательно прогоняет дремоту. После чего отправился приводить себя в порядок. Холодная вода из умывальника больно ударила по лицу, но окончательно пробудила тело, заставив кровь циркулировать активнее. Заваренный после душа кофе — крепкий, ароматный, без спешки — вернул любовь к окружающему миру.

С остывающей чашкой в руках, после плотного завтрака, я сидел за столом, медленно потягивая горьковатый напиток и обдумывая, чем сегодня заняться. Тигра не будет пару дней — сопровождает Хокаге-саму на каком-то дипломатическом мероприятии, поэтому пока я предоставлен самому себе. Тренировка, конечно, само собой разумеющаяся — ежедневные занятия уже стали не просто рутиной, а скорее необходимой разрядкой для организма. Молодое тело постоянно требовало действия, и даже выходные теперь не были поводом расслабляться или нежиться в постели до полудня.

Но чем бы заняться после изнурительной физической нагрузки? Взгляд скользнул на пустой подоконник, где раньше стояли горшки с растениями. Можно, конечно, заняться вновь своим миниатюрным садом — прикупить пару неприхотливых растений. Может быть, суккуленты или кактусы — что-то, что не требует ежедневного внимания и не погибнет, если пару недель никого не будет дома. Практической пользы от них, конечно, ноль, но как способ расслабиться и хорошо провести время — самое то.

Ладно, придумаю что-нибудь по дороге. Помыв за собой посуду и аккуратно расставив все по местам, я закинул тренировочный инвентарь в рюкзак и вышел из квартиры, тщательно заперев за собой дверь. Ключ щелкнул в замке, и именно в этот момент также открылась дверь соседней комнаты, из которой показался довольный Наруто.

На нем был какой-то странный наряд — ярко-оранжевая куртка с высоким воротником, такого же цвета брюки и темно-синие сандалии.

Не знаю, как описать такой выбор одежды правильнее. Странный? Экстравагантный? Да. Пожалуй экстравагантный. Звучит довольно точно для цветовой гаммы, способной ослепить на расстоянии квартала.

— Йоу, Райден, — блондин приветственно махнул рукой, широко улыбаясь и подпрыгивая на месте от избытка энергии. — Опять на миссию?

Я покачал головой, поправляя лямки рюкзака на плечах.

— На тренировку.

— Блин, круто, — мальчик захлопнул за собой дверь и жалобно посмотрел на меня, сложив руки в молящем жесте. — Можно с тобой? Я не буду мешать, честное слово!

Его глаза уже начали светиться от надежды и предвкушения.

— У тебя академия, — я покачал головой, засунув ключ в подсумок и развернувшись к перилам лестницы.

— Да ну её! — Наруто с пренебрежением махнул рукой. — Они меня всё равно ничему не учат.

Я остановился, вопросительно приподняв бровь и повернувшись к нему лицом.

— Они не учат, или ты просто не слушаешь?

Мальчик чуть поёрзал на месте, переминаясь с ноги на ногу и смущённо опустив голову. Светлые волосы упали на лицо, частично скрыв выражение глаз.

— Я их всё равно не понимаю, — пробормотал он едва слышно. — А они ещё и смеются надо мной.

Что двигало Шисуи, когда он взялся за мое обучение? Может сейчас, как раз тот самый момент, когда я получу ответ на вопрос.

Я устало вздохнул, с грустью посмотрев на тренировочную площадку, виднеющуюся отсюда между крышами домов. Мог бы поскакать верхом и уже через две минуты начать разминку, а теперь полчаса тащиться пешком по пыльным улицам. Шуншин тоже отпадает. Боюсь, после первого опыта такого перемещения, Наруто уже будет не до тренировки.

— Даже если я откажусь, ты же всё равно не пойдёшь в академию? — спросил у мальчика, уже предполагая ответ.

— Неа, — блондин с полной решимости улыбкой покачал головой, даже не пытаясь притвориться, что собирается на занятия.

— Ладно, пошли.

— Ятааа! — мальчик вскинул кулак вверх в победном жесте. — Настоящая тренировка ниндзя, даттебайо!

Восторженный крик эхом отозвался в подъезде, и я поморщился, инстинктивно потерев оглушённое ухо. Может соседи съехали не из-за странного отношения к мальчику, а из-за его криков? Запишу как рабочую теорию.

— Только без громких возгласов, — предупредил я, начав спускаться по лестнице.

— Кхм, да, хорошо, — мальчик смущённо спрятал вскинутую руку за спину и последовал за мной, стараясь вести себя тише.

Мы неспешно шли по утренним улицам Конохи. Деревня постепенно просыпалась — торговцы расставляли свои лотки, готовясь к рабочему дню, домохозяйки развешивали бельё на верёвках между зданиями, а дети помладше нас, или такого же возраста, уже бегали по улице играя в разные игры.

Глядя на них, голову начали посещать странные мысли.

Какая грань мышления отделила меня от других детей, за полгода превратив из такого же ребенка в убийцу? Замкнутость? Много кто в приюте штудировал библиотеку, предпочитая пыльные страницы играм с друзьями. Недостаток эмпатии? Тоже вряд-ли. Мне до сих пор неприятно от того, как сложилась история с мутировавшими жителями деревни.

Может Хироши все-таки был немного прав, когда говорил о моей странности.

— А у тебя были крутые миссии? — Наруто решил разбавить нашу молчаливую прогулку, отвлекая меня от неприятных мыслей. — По любому были битвы с крутыми ниндзя! А принцесс спасал?

Я немного задумался над ответом, вспоминая последние события. Крутая битва была только одна — с тем шиноби звука в подземелье, да и то я чуть не отъехал на ней, получив пробитый бок и множество других неприятных повреждений. А насчёт принцесс… мысленно представил массивную фигуру Хироши, лежащего без сознания на носилках. Племенник Хокаге тянет на принцессу?

— Да, — ответил я, слегка усмехнувшись абсурдности ситуации. — Знаешь, есть одна спасённая на счету. Двухметровая и туповатая, но всё же есть.

Мальчик немного завис, приостановив шаг и обдумывая мои слова. Не завидую его воображению, пытающемуся сейчас представить эту картину.

— А как ты её на руках нёс, если она двухметровая? — спросил он с любопытством.

— Закинул на плечо как мешок картошки, — пожал плечами. — Она даже так головой мне до пяток доставала.

— Неее, — блондин энергично покачал головой, скорчив гримасу ужаса. — Я буду брать миссии с маленькими принцессами. Таких не унесу.

Пока мы приближались к тренировочной площадке, я обдумывал, чем бы занять Наруто, во время своей тренировки. Давать ему сразу сложные упражнения бессмысленно — без базовой подготовки он только травмируется. Сначала узнаю, что он вообще умеет, а дальше решу куда двигаться.

Стоило нам выйти на прямой маршрут до точки назначения, как мальчик внезапно остановился как вкопанный, начав загибать пальцы. Его лицо приняло сосредоточенное выражение, брови сошлись к переносице, а губы беззвучно шевелились, пересчитывая что-то в уме.

Я немного подождал, наблюдая за этой картиной. Сначала было забавно смотреть на старательные попытки математических вычислений, но процесс начал немного затягиваться, а до площадки оставалось всего несколько кварталов.

— Считаешь, сколько дежурств тебе назначат за прогул? — поинтересовался, скрестив руки на груди.

— Аа, — мальчик резко поднял на меня взгляд, отрываясь от своих расчётов и моргнув несколько раз, возвращаясь обратно к реальности. — Нет. Я тут подумал, ты же ненамного старше меня?

— Скоро будет десять.

— Так, — Наруто снова начал что-то складывать и бормотать себе под нос, загибая пальцы и качая головой. — Так, мне сейчас семь, а учиться осталось пять лет. Ему десять, значит…

На лице появилось озарение, глаза широко раскрылись от внезапного понимания.

— Ты же должен ещё два года в академии быть! — он обвинительно указал пальцем в мою сторону, расширив глаза от возмущения. — Я знал, что Ирука-сенсей скрывает от меня всё самое крутое! Не может академия ниндзя быть настолько отстойной!

Я недоумённо приподнял бровь, удивляясь тому, что он только сейчас задался этим вопросом.

— Я закончил академию в восемь.

— Как это — закончил? — вопросительно посмотрел на меня мальчик, наклонив голову набок.

— Взял всю оставшуюся программу за четыре года и сдал её разом.

— Всю оставшуюся программу… — Наруто медленно повторил мои слова, обдумывая их смысл. — Выходит, ты просто много читал и зазубрил?

— Много? — я покачал головой. — Много — это когда сложная домашка или объёмная статья в учебнике. А я учил каждую минуту свободного времени. Читал в академии, читал дома, читал на тренировках и по пути в каждый из этих пунктов.

С каждым моим словом лицо Наруто становилось всё зеленее. Не думал, что упоминание о чтении может вызывать у кого-то настолько сильный рвотный рефлекс.

— Всё, хватит! — Наруто предостерегающе поднял руку, второй закрыв себе рот и скорчив страдальческое лицо. — Я лучше посижу там подольше.

Я немного усмехнулся такой драматичной реакции, неожиданно отметив, что за нашими разговорами мы уже добрались до площадки. Перед нами простиралась стандартная тренировочная территория, окруженная лесом, с кучей мишеней и чучел для отработки. Единственное отличие — выход на небольшое озерцо.

Наруто радостно скинул с себя яркую куртку, оставшись в тёмной сетчатой рубашке, и сразу побежал в сторону воды, резко заинтересовавшись блестящей гладью больше, чем предстоящей тренировкой.

А я отошел в сторону и кинул свои пожитки под ближайшее дерево. Тень от широких ветвей обещала прохладу после прибытия, но сейчас меня больше тянуло к воде. Солнце успело прилично припечь во время нашей неспешной прогулки, и футболка неприятно прилипла к спине.

Вода была удивительно прохладной — почти холодной по сравнению с разогретым солнцем воздухом. Наклонившись над зеркальной гладью, я зачерпнул пригоршню и плеснул себе на лицо, ощутив приятный холодок на коже.

Умывшись, присел у самого берега на небольшой валун, врастающий в землю. Несколько минут наблюдал за тем, как Наруто прыгает и дурачится в воде, поднимая фонтаны брызг и радостно вскрикивая от каждого всплеска. Мальчик в своей стихии — беззаботный, энергичный, совершенно не думающий о предстоящих тренировках. Он нырял с разбега, пытался поймать рыбу голыми руками и громко смеялся от собственных неудач.

Ждать пришлось недолго. В какой-то момент Наруто замер посреди озера, наконец-то вспомнив что-то важное. Его взгляд метнулся в мою сторону, и на лице появилось виноватое выражение. Он поспешно выбрался на берег, отряхиваясь от воды и неловко почесывая затылок, оставляя мокрые следы на траве.

— Извини, — пробормотал мальчик, опустив голову и избегая прямого взгляда.

— Ничего, — ответил я, поднимаясь с валуна и отряхивая ладони. — Готов к работе?

— Да! — Наруто яростно кивнул головой, энергично разминая кулаки и переминаясь с ноги на ногу от избытка энергии. — На все сто процентов!

Припомнив страсть всех своих наставников к предварительным спаррингам, я решил последовать их примеру. Отступив на несколько шагов назад и заняв свободную позицию, призывающе махнул Наруто рукой.

— Нападай. Я хочу посмотреть, что ты умеешь.

Мальчик хищно оскалился, с лицом полным решимости. Он встал в необычную стойку — руки подняты перед собой, ноги расставлены на одном уровне, корпус слегка наклонен вперед. Борьба? Весьма странный выбор. Обычно я такое видел только у Джиро или какого-то из Акимичи. Стиль как раз под их массу и клановые техники.

Но к моему удивлению, из этой стойки Наруто просто побежал на меня напролом, размахивая кулаком где-то с километра из-за спины, словно собирался снести мне голову одним махом. Никакой техники, никакого расчета — только энтузиазм и желание попасть любой ценой.

Понятно. Это была не стойка для борьбы — он просто не знал, как правильно встать.

Я спокойно пропустил его мимо себя, едва отклонив корпус в сторону, и слегка подсек ему ногу в момент, когда он пролетал рядом. Наруто, потерявший равновесие, с размаху врезался лицом в землю, подняв облако пыли и жалобно простонав.

— Ятте... — недовольно забормотал он, начав отряхиваться от прилипшей земли и травинок, совершенно не обращая внимания на то, что поединок, как бы, еще не закончился.

Я терпеливо ждал, скрестив руки на груди, пока он приведет себя в порядок. Шисуи бы точно уже пинал мое лежащее тело.

— Твоя нелюбовь к чтению распространяется и на уроки тайдзюцу? — поинтересовался, наблюдая за его попытками вычистить землю из волос.

— А? — Закончив с отмыванием лица рукавом футболки, Наруто повернулся ко мне и только осознав смысл вопроса, виновато отвернулся. — Я люблю драться. Просто... не умею.

В голосе прозвучала сильная грусть, которая заставила меня слегка изменить тон.

— А как же инструкторы?

— Мизуки-сенсей говорит, что я безнадежен, — Наруто со злостью сжал кулаки до белых костяшек. — Но я им всем покажу, чего стоит Узумаки Наруто!

Мизуки-сенсей? Тот самый, который предлагал мне дополнительные занятия, когда увидел, как я отстаю от всех в классе по физической подготовке? Странно. Тогда он показался мне довольно компетентным инструктором.

Я недоуменно посмотрел на Наруто, изучая его фигуру. Обычный мальчишка, возможно, не в идеальной форме, но определенно получше, чем я был, когда только пришел в академию. Худощавый, но не тощий, хоть и невысокий для своего возраста.

— Сними футболку.

— Что? — Наруто удивленно моргнул.

— Говорю, сними футболку.

Мальчик озадаченно, но послушно последовал моей просьбе, стягивая с себя мокрую сетчатую ткань через голову. Футболка с хлюпающим звуком отлепилась от кожи и отлетела куда-то к ногам.

Я внимательно осмотрел его фигуру, методично ощупывая плечи и руки, не обращая внимания на растущее смущение мальчика. Поднимал его руки, проверял подвижность суставов, прощупывал мышцы спины и живота. Наруто стоял неподвижно, краснея все больше с каждой секундой, но никак не протестуя.

Странно. Никаких искривлений или врожденных дефектов. Мускулатура развита вполне прилично для его возраста. Немного скованные сухожилия и связки, но их укрепление — работа максимум на пару месяцев регулярных тренировок.

— Ничего не понимаю, — признался я, отступив на шаг и покачав головой.

— Все так плохо? — с искренней грустью поинтересовался блондин, торопливо натягивая футболку обратно.

— В том-то и дело, что нет, — ответил я, все еще озадаченный. — Чакры в тебе хоть отбавляй, физическая форма неплохая, видимых дефектов нет. По всем параметрам ты должен быть как минимум средним учеником.

— Ха! — Наруто сразу обрадовался, на лице расцвела довольная ухмылка. — Я так и знал, что это с ними что-то не так, а не со мной!

Определенно придется узнать у Тигра, что происходит с этим мальчиком. Первым же делом, как только он вернется. Хватит откладывать этот вопрос в долгий ящик. Слишком много странностей накопилось.

— Ладно, — махнул я рукой, жестом попросив его следовать за мной к центру площадки, — я покажу тебе пару комплексов упражнений. Они подготовят тело к нормальным тренировкам тайдзюцу.

— А какой стиль у меня будет? — воодушевленно спросил Наруто, семеня рядом и размахивая руками. — Я хочу самый сильный, чтобы раскидывать всех крутыми ударами!

Он неуклюже попытался продемонстрировать удар с разворота, чуть не рухнув в процессе и едва удержав равновесие.

— Нет самого сильного стиля, — остановился я в центре площадки, начиная привычную разминку с плавных движений руками. — Есть тот, который лучше всего дополнит твои сильные стороны и компенсирует слабые.

— А какие у меня сильные стороны? — Наруто начал повторять за мной разминочные движения.

Болтать без умолку. Жаль, что под это нет подходящего стиля.

— Все вопросы потом, — строго прервал его любопытство. — Пока сосредоточься на работе. Внимательно следи за каждым движением и запоминай. Тебе придется повторять это каждый день.

Глава 44

Я постучал по двери костяшками пальцев — три равномерных стука и ожидание ответа от хозяина кабинета. Несколько секунд абсолютной тишины, затем приглушенный голос донесся из-за двери, едва пробившись сквозь толстое дерево.

— Войдите.

Я повернул ручку и переступил порог кабинета, осторожно прикрыв дверь за собой так, чтобы замок щелкнул максимально тихо. Тигр сидел за массивным письменным столом, полностью погруженный в изучение документов. Его светлые волосы упали на лицо , скрывая выражение глаз, а длинные пальцы равнодушно перебирали страницы отчетов.

Он нехотя поднял взгляд с бумаг и неторопливо осмотрел меня с головы до ног.

— А, это ты, — констатировал он равнодушным голосом, после чего вернулся обратно к своим отчетам, едва бросив на меня еще один скользящий взгляд, прежде чем снова углубиться в изучение документов. — Уже успел о тебе забыть.

Да, да. Я тоже по тебе соскучился.

— Ты приказал зайти, когда закончу со стажировкой, — напомнил я, оставаясь стоять возле двери в стойке смирно.

— Приказал, — коротко подтвердил он, не отрывая взгляда от документов.

И… замолчал. Я стоял и наблюдал, как он перекладывает бумаги из одной стопки в другую, время от времени берет ручку, подписывает некоторые документы размашистым, уверенным почерком и откладывает их в отдельную папку с кожаным переплетом.

Минута прошла в абсолютной тишине. Затем вторая. Потом третья. Единственными звуками в кабинете были шорох переворачиваемых страниц да тихое поскрипывание кожаного кресла под весом наставника. На десятой минуте молчания я почувствовал, как терпение начинает подходить к концу.

В эту игру могут играть двое.

В ожидании стал насвистывать мелодию — не слишком громко, но достаточно отчетливо, чтобы звук наполнил давящую тишину кабинета и начал медленно, но верно разъедать концентрацию мужчины. Простая композиция, которую слышал когда-то в одной из лавок — ничего особенного, но монотонная и навязчивая, из тех, что въедаются в мозг и отказываются его покидать.

Тигр продолжал читать, старательно делая вид, что не замечает моего присутствия и раздражающих звуков, но я заметил, как его плечи слегка напряглись под темной тканью рубашки.

Еще пять минут монотонного свиста — и рука, державшая ручку над очередным документом, начала едва заметно подрагивать. Кончик пера завис в воздухе, не касаясь бумаги, а пальцы сжались чуть крепче обычного.

Устало вздохнув Тигр снова посмотрел на меня, и я сразу прекратил издавать звуки. Выпрямился в полный рост и принял официальную позу, готовый выслушать дальнейшие указания.

— Я думал, ты умрешь на какой-нибудь миссии.

— Ты не настолько мне нравишься, чтобы делать такие подарки.

Проигнорировав мои слова с тем же клиническим равнодушием, с каким мог бы игнорировать жужжание надоедливой мухи, он потянулся к краю стола, взял оттуда сложенный вдвое документ и протянул его мне через стол, не вставая с места.

— Следующие пару лет ты будешь работать в нескольких отделах попеременно, — начал он объяснять, откидываясь на спинку кресла и сплетя пальцы в замок. — Для начала эти два. Дознавательский обеспечит тебе базовые навыки психологического воздействия и углубит понимание человеческой анатомии с практической точки зрения. Исследовательский даст необходимую базу в области фуиндзюцу — мастером печатей ты не станешь, это требует десятилетий изучения, но создать что-то функционально простое сумеешь.

Это уже звучало значительно более перспективно, чем я ожидал. Одна из моих недавних задумок с гендзюцу как раз и требовала определенных навыков в области запечатывания.

— Параллельно с обучением будешь выполнять персональные задания от меня, — продолжил Тигр, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Наберешься полевого опыта в различных ситуациях, покажешь, на что способен в деле. Если проявишь достаточную компетентность, возможно, назначу тебе постоянную команду для руководства.

Я пробежал глазами по тексту документа, читая мелкий, но четкий почерк наставника. "Главам подведомственных отделов"... "принять на временное прикрепление стажера"... стоп. Мой взгляд споткнулся о одну конкретную формулировку. "Для получения практических навыков через интенсивную трудовую деятельность?"

Собрался продать меня в рабство?

Я поднял взгляд с бумаги и посмотрел на наставника, который состроил совершенно невинное выражение лица, словно не видел в своих формулировках ничего двусмысленного или подозрительного.

— Что-то не соответствует твоим ожиданиям?

Все не соответствует.

— Нет. Все предельно ясно, — ответил я, сворачивая листок и аккуратно засунув его в нагрудный карман куртки.

— В таком случае можешь идти и приступать к выполнению обязанностей, — Тигр снова вернулся к своим административным делам, небрежно махнув мне рукой в направлении двери.

Но я не спешил покидать кабинет. У меня оставался еще один вопрос, который мучил меня достаточно долго.

— Кто такой Узумаки Наруто?

— Джинчурики Девятихвостого, — не поднимая головы от документов, сразу ответил Тигр с той же интонацией, с которой мог бы сообщить погоду за окном.

Джинчурики... Следовало догадаться раньше. Подсказок было предостаточно. Но, к моему оправданию, психологически очень сложно смотреть на Наруто — энергичного, жизнерадостного мальчишку с безграничным оптимизмом — и ассоциировать его с носителем самого разрушительного из всех хвостатых демонов.

— А какое отношение это имеет к тебе? — Тигр оторвался от документов и внимательно посмотрел на меня.

— Он мой сосед.

— Аа, так это ты, тот отчаянный, что не съехал после его заселения, — понимающе кивнул он и снова погрузился в изучение своих бумаг, потеряв интерес к разговору.

Вот только я еще не закончил.

— И по какой причине джинчурики является моим соседом? — Не дождавшись развернутого объяснения, решил продолжить расспрос самостоятельно.

— Предположительно, потому что твое жилище относится к самой дешевой категории социального обеспечения, и туда автоматически распределяют всех сирот без исключения, — пожал он плечами, продолжая просматривать отчеты. — Точной информацией не располагаю, это административный вопрос к распорядительному фонду социальной защиты, а не к Анбу.

Почему абсолютно все сильные ниндзя такие говнюки?

Устало вздохнув и поняв, что придется формулировать вопросы точнее, я попробовал еще раз.

— По какой причине джинчурики Девятихвостого проживает без надлежащего надзора и защиты?

Тигр медленно поднял голову и с раздражением посмотрел на меня. Он отложил ручку в сторону и потер переносицу пальцами, словно пытаясь справиться с начинающейся головной болью.

— Если бы не приказ Хокаге, ты бы получил по месяцу дополнительных отработок за каждый подобный вопрос, — проворчал он угрожающе, но затем продолжил объяснение. — Проживает без постоянного надзора, потому что группа олухов не смогла договориться о том, кто именно возьмет его на воспитание и, соответственно, будет иметь определенное политическое влияние.

— А почему его не отдали на специальное обучение?

— Потому что оценочный отдел посчитал его личность недостаточно стабильной для интенсивных тренировок и ранних боевых миссий. Джинчурики с серьезными психологическими проблемами представляет критическую угрозу для безопасности деревни. В текущих условиях за ним осуществляется скрытое наблюдение и социальное давление находится в допустимых пределах, поэтому было решено позволить ему пройти стандартный путь становления ниндзя в команде под руководством опытного наставника. Таким образом он постепенно адаптируется к более жестокой стороне работы.

Логика показалась мне сомнительной. Джинчурики, конечно, представляет потенциальную опасность, но какой практический смысл от необученного носителя хвостатого зверя? Разве он не должен служить фактором предостережения для врагов деревни?

— Меня ведь подготовили по интенсивной программе. Пара месяцев с тобой дали больше, чем годы в академии. — заметил я.

— Тебя также подвергли тщательному психологическому анализу и признали достаточно ментально устойчивым для подобной нагрузки, — Тигр откинулся в кресле и пристально посмотрел на меня. — Другими словами, ты мелкий психопат, который послужит деревне в любом возрасте. А теперь вопрос: можешь представить реакцию Наруто, если он столкнется с чем-то подобным тому, что ты наблюдал во время последней миссии?

Я невольно замолчал, мысленно воспроизводя эту картину.

— Кстати, раз такое дело, — продолжил Тигр, откидываясь на спинку кресла, — получаешь первое долгосрочное задание. Скрытое наблюдение и защита субъекта под прикрытием в свободное от службы время. Такой себе, конечно, защитник, но пару лишних ушей и глаз не помешают.

— Так точно. Могу задать вопрос, касающийся миссии?

— Что у тебя еще?

— Что делать, если я уже успел вступить в контакт с субъектом?

— Какого рода контакт? - мужчина вопросительно поднял бровь.

— Взял его с собой на тренировку.

— Хм, — Тигр задумчиво почесал подбородок, несколько секунд обдумывая полученную информацию, а затем просто махнул рукой. — Вполне приемлемо. Будем считать это органичной частью твоего прикрытия. Главное не переусердствуй и держись в рамках академических знаний.

— Разрешите идти?

— Проваливай.

Я повернулся к двери и повернув ручку, вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Идея со своей командой уже не казалось такой плохой. Как минимум это может помочь дослужиться до главы анбу, чтобы сгноить Тигра до пенсии. Хотя какая пенсия? Верну его с отдыха и сокращу до лейтенанта, отправив на миссии с Хироши. А Хироши сделаю еще и главным в этой паре.

*****

Так, третья дверь слева. Я осмотрел весь этаж, на котором оказался, медленно поворачивая голову из стороны в сторону и прислушиваясь к окружающим звукам. В отличие от любого другого отдела, тут царила гробовая тишина — стерильные белые стены без единого пятнышка или трещинки, идеально вычищенный линолеум под ногами, и ни единой души в коридоре. Даже воздух казался пропущенным через десятки очистительных фильтров. Как-то по-другому я представлял место рождения всех хитроумных устройств на службе АНБУ.

Найдя необходимую дверь, потянулся к ручке, ожидая найти хоть кого-нибудь живого в этом месте. Холодный металл скользнул под пальцами, и стоило мне дернуть ручку вниз, как инстинкты резко завопили и я рефлекторно дернул головой в сторону, почувствовав, как что-то тяжелое со свистом пронеслось мимо моего уха, подняв несколько волосков на затылке. Кусок отломанного стола — судя по характерному темному дереву и металлическим креплениям — с оглушительным грохотом разбился о противоположную стену, рассыпавшись на щепки и осколки, которые дождем посыпались на безупречно чистый пол.

Открытая дверь, как переключенный рубильник, мгновенно изменила тихую атмосферу коридора. Из кабинета ринулся поток звуков — крики, стоны, грохот падающих предметов, шипение каких-то химических реакций и периодические взрывы, от которых стены слегка вздрагивали.

— Криворукие ушлепки! — громкий голос начал орать что-то нечленораздельное, и мимо меня пулей пролетел какой-то парень в засаленном белом халате, размахивающий руками и бормочущий себе под нос проклятия. Он споткнулся о собственные ноги, чудом удержал равновесие и скрылся где-то за углом, оставив за собой запах дыма и какой-то едкой химии.

Я осторожно заглянул внутрь, держа руку на ручке двери на случай необходимости быстрого отступления. Картина, открывшаяся моим глазам, разительно контрастировала с безжизненным коридором снаружи. Лаборатория выглядела так, будто в ней недавно прошел небольшой ураган с элементами локального апокалипсиса. Столы были завалены причудливыми устройствами, пробирками с пузырящимися жидкостями всех цветов радуги, чертежами, покрытыми каракулями, и обгоревшими останками того, что когда-то, возможно, было рабочими инструментами.

В центре всего этого хаоса стоял пожилой мужчина в мятом халате, активно жестикулирующий обеими руками и выкрикивающий инструкции группе перепуганных ассистентов. На переносице у него криво сидели толстые очки в металлической оправе, седые волосы торчали во все стороны, а под глазами залегли глубокие темные круги — либо от хронического недосыпания, либо от чрезмерного увлечения кофеином.

— Нет, не туда, олух! — заорал он на одного из подчиненных, который пытался что-то перенести с одного стола на другой. — Сначала охлади реагент, потом добавляй катализатор! Или хочешь, чтобы нас всех снесло к чертям собачьим?

Я осторожно осмотрел всех присутствующих, автоматически определив в орущем старике главного по всей этой безумной операции. Опыт подсказывал, что самый громкий и эмоционально нестабильный человек в любой группе обычно и есть тот, кто принимает решения и отвечает за провалы.

Старик резко повернулся ко мне, и свет, падающий от ламп, сверкнул в стеклах его очков, создав эффект двух мерцающих прожекторов.

— А ты еще кто? — рявкнул он, не прекращая размахивать каким-то измерительным прибором. — Чего надо? Не видишь, что у людей работа?

За его спиной что-то зашипело и выпустило облако фиолетового дыма, заставив ближайших ассистентов отскочить в стороны и замахать руками, пытаясь разогнать едкие пары.

Я взглянул на документы в своих руках, потом на творящийся вокруг бардак, и почувствовал, как здравый смысл настойчиво советует мне развернуться и уйти. Защита от гендзюцу может подождать.

— Ошибся этажом. Уже ухожу.

— Так, стоять! — он резко поднял руку, и в голосе прозвучала такая властная интонация, что я инстинктивно остановился. Старик перевел пристальный взгляд на бумагу в моих руках и резко выхватил ее, не церемонясь с чужой собственностью. Его глаза быстро пробежались по строчкам, слегка расширились от удивления, после чего на морщинистом лице расцвела довольная, хищная улыбка.

— Наконец-то новая рабочая сила! — он восторженно помахал документом над головой, как знаменем победы. — А то все новички сразу же бегут становиться крутыми убийцами, размахивать мечами и кидаться сюрикенами. Никого не интересует настоящая наука!

Он развернулся, указывая куда-то в глубину лаборатории, где между столами и стеллажами мелькали фигуры других сотрудников.

— Так, новичок, топай туда! — приказал он, не оставляя места для возражений. — Найди чудака с глуповатой прической, не помню, как его зовут. Он знает, что делать с такими, как ты!

Дав краткую вводную, старик сразу же повернулся обратно к своим подчиненным и снова начал орать, полностью забыв о моем существовании. Кто-то из ассистентов что-то перепутал с пропорциями, и теперь вся его ярость обрушилась на нового объект для критики.

Я прошел глубже в лаборатораию, осматривая окружающее пространство. Повсюду стояли столы, заваленные самыми разнообразными приспособлениями — от простых молотков и отверток до сложных оптических устройств, назначение которых я даже предположить не мог. На стеллажах рядами стояли банки с какими-то образцами, свитки с чертежами, коробки с деталями и инструментами. Запах в воздухе представлял собой сложную смесь металла, химических реагентов, горелого дерева и чего-то неопределимого, но явно взрывоопасного.

В дальнем углу, склонившись над каким-то механизмом, работал парень примерно на пару лет старше меня. Его темные волосы были подстрижены в странной манере — длинные пряди спереди почти закрывали глаза, а сзади и по бокам были коротко выбриты, оставляя только перевязанную косу. Он сосредоточенно что-то паял, время от времени отодвигая челку со лба и щурясь от яркого света рабочей лампы.

— Привет, — я подошел к нему, остановившись на приличном расстоянии, чтобы не помешать его работе и не получить паяльником по руке. — Ты чудак с глуповатой прической?

Парень замер, подняв паяльник в воздухе, и возмущенно повернул голову в мою сторону.

— Что?

— Мне сказали найти чудака с глуповатой прической, — терпеливо повторил я, указывая большим пальцем в сторону орущего старика. — И что он знает, что делать с новичком.

Парень недовольно поднял свободную руку и провел пальцами по своей челке, словно впервые обращая на нее внимание.

— И что тебе намекнуло, что речь обо мне? — в голосе прозвучала очевидная обида.

Я неопределенно пожал плечами, не вдаваясь в подробности своей логики, и позволив ему самому ответить на этот вопрос.

— Ладно, — парень вздохнул, смирившись с несправедливостью мироздания, и аккуратно отложил паяльник в специальную подставку. — Меня зовут Кенши. Тот старый ворчун — мой дед и глава отдела.

Он протянул мне руку для рукопожатия, на которое я сразу ответил. Ладонь у него была теплая и слегка шершавая от постоянной работы с инструментами.

— Райден, — представился я в ответ. — Твой дед не знает, как тебя зовут?

— Все нормально, — Кенши встал со своего места, потягиваясь и разминая затекшую спину. — Как зовут его, я тоже не помню. Он для всех просто "дед", "старый", или "эй ты" в особо торжественных случаях.

Кенши направился куда-то в глубь помещения, жестом показывая мне следовать за ним. Мы прошли мимо еще нескольких рабочих мест, где сотрудники отдела занимались своими делами — кто-то чертил схемы, кто-то собирал какие-то механизмы, а кто-то просто сидел и пристально выводил какие-то печати, аккуратно складывая пергамент в стопки.

— Давай за мной, — буркнул Кенши, оглядываясь через плечо. — Расскажу тебе, что здесь да как, и во что ты вляпался.

Глава 45

— А какой у этого ключ? — я переложил лист на стол, стукнув костяшками пальцев по нужной строчке.

— Страница D3, — ответил Кенши, на секунду оторвав взгляд от бумаг, но продолжая перебирать пыльные страницы.

Так, ключ «горячие источники». Убираем все совпадения... «горячиестнк».

Я аккуратно выписал буквы на отдельном листке, проверяя каждый символ дважды.

Вставляем в алфавит, подставляем значения и выходит... «Анко – самая горячая девушка в АНБУ».

Я медленно прочитал это вслух, еще не до конца осознав смысл фразы.

Кто такая Анко? И что за имбецил составляет эти сообщения?

— Кто пишет этот бред? — Я посмотрел на Кенши, сунув ему под нос смятую бумагу с разгаданным текстом.

— Дегенераты с других отделов, — тот даже не стал читать написанное, только пренебрежительно махнув рукой. — Попросили их записать несколько сообщений, чтобы люди с нашей лаборатории не знали текста, а эти не могут понять всю серьезность разработки системы шифров. Для них это просто способ передать пошлые шуточки.

— А почему этим занимаетесь вы, а не отдел аналитики? — спросил я, складывая расшифрованное сообщение пополам и убирая его в стопку «выполненных заданий».

— Ха, — с кривой усмешкой повернулся Кенши. — Ты думаешь, эти дурачки смогут сами что-то придумать? Они только пользуются уже готовыми наработками.

Да уж… Как-то не так я представлял себе работу в этом отделе. Уже почти месяц как раскладываю бумажки и бегаю по поручениям, словно личный слуга для всех, кому лень дойти до архива самостоятельно. Не знаю, какой срок мне могут дать за резню здесь, но еще неделя в таком темпе, и получу ответ на свой вопрос.

— Слушай, Кенши, — я наклонился ближе к его столу, опершись локтями о край и понизив голос до доверительного шепота. — В теории, если мы придумаем шифр, который будет настолько хорош, что сразу начнет использоваться всей деревней... Есть вероятность того, что меня оставят в покое и дадут нормально поучиться?

Даже если для остальных я был чем-то вроде посыльного, то Кенши, за время совместной работы, уже успел понять, что при должной мотивации, я могу принести пользу их отделу.

— Ну, — с недоумением посмотрел на меня в ответ парень, приподняв одну бровь. Он медленно отложил ручку и повернулся всем корпусом, слегка заинтересованный моим предложением. — В теории есть.

Знал бы этот олух, что я стараюсь ради его в том числе жизни, жизни его деда и всех людей, что здесь обитают, был бы более рад такой возможности. Я даже потратил на это пару вечеров, которые мог уделить своим собственным тренировкам и исследованиям.

— Тогда слушай сюда. — Я положил чистый листок, между нами, взяв ручку с его стола. — Видишь, вся ваша система основана на подстановке букв, матрицах символов и прочей ереси, которую можно разгадать за пару вечеров работы, даже не зная ключа. Но, что если использовать кодирование символов?

Кенши наклонился чуть ближе, готовый слушать.

— У чакры, в печати, есть два состояния. Она либо есть, либо ее нет, — продолжил я, рисуя на бумаге две простые схемы. — Обозначим активный поток чакры как единицу, а пустой путь как ноль. Получается двоичная система, как в схеме любой электроники.

— И как это поможет? — Кенши прищурился, изучая мои каракули.

— Каждый кандзи получает свой уникальный код из состояний чакры. — Я начал выписывать алфавит столбиком, стараясь писать максимально разборчиво. — Например: А — это 00001, Б — 00010, В — 00011, и так далее. Но самое главное — для шифрования мы используем ключ, состоящий из случайной последовательности, такой же длины, как наше сообщение.

Ручка прошлась по бумаге, оставляя за собой ровные столбики цифр.

— Подожди, — Кенши поднял руку, останавливая мой поток объяснений. — Ты хочешь сказать, что для каждого сообщения нужен отдельный ключ?

— Именно, — я кивнул. — Возьмем для примера фразу «Коноха сильнейшая деревня». Сначала переведем каждую букву в код состояний чакры...

Я выписал весь необходимый текст:

К — 00001011

О — 00001111

Н — 00001110

О — 00001111

Х — 00011000

А — 00000001

Кенши склонился еще ближе, сосредоточившись на моих записях.

— А теперь создаем случайный ключ такой же длины, — продолжил я, рисуя под каждым кодом новую последовательность. — Пусть будет... 11010100, 10110011, 01001101, 11100010, 10010110, 01110100.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Кенши, увлекшись процессом.

— А дальше мы применяем принцип взаимодействия чакры. — Я соединил стрелками коды букв и ключа. — Когда два потока чакры встречаются в одной точке, они либо усиливают друг друга, если их состояния совпадают, либо нейтрализуются, если противоположны. В нашем случае: одинаковые значения дают ноль, разные — единицу.

Кенши взял вторую ручку и начал самостоятельно выполнять операцию.

— Так, К плюс ключ... 00001011 и 11010100... получается 11011111, — пробормотал он, сосредоточенно складывая цифры. — О плюс ключ... 00001111 и 10110011... выходит 10111100...

— Точно. — обрадовался я тому, как быстро до него это дошло. — И самое главное — без ключа расшифровать это невозможно. Даже если враг перехватит зашифрованное сообщение, он получит только бессмысленную последовательность цифр.

— А как получатель узнает ключ? — Кенши оторвался от расчетов.

— Ключ передается отдельно, другим способом, — я развел руками, показывая множество вариантов. — Можно разделить его на части и отправить разными курьерами, можно использовать заранее договоренные последовательности... Главное, что каждое сообщение шифруется уникальным ключом, который используется только один раз.

— Это... это гениально, — прошептал Кенши, глядя на исписанный лист с горящими глазами. — Система практически невзламываемая, если правильно обращаться с ключами.

Он резко вскочил со стула, который с грохотом откатился назад, ударившись о стену, и начал лихорадочно искать что-то на своем столе. Бумаги полетели в разные стороны, разлетаясь по полу.

— Дед! — закричал он в сторону главного хаоса лаборатории. — Дед, иди сюда! Тебе нужно на это посмотреть.

Из дальнего угла донеслось недовольное ворчание, звук падающих инструментов и отборная ругань.

— Какого черта ты орешь?! — недовольное лицо старика показалось из-за поворота, морщины на лбу углубились от раздражения, а очки съехали почти на самый кончик носа. Он вытер руки о уже и без того грязный халат, оставляя на белой ткани новые пятна какой-то маслянистой субстанции. — Что у вас опять стряслось?

Кенши даже не дал деду договорить. Он схватил исписанные листы с моими расчетами и буквально сунул их старику под нос, при этом подпрыгивая на месте от возбуждения.

— Посмотри на это. Просто посмотри!

Старик недовольно проворчал что-то неразборчивое, снял очки и протер их краем халата, оставив на стеклах еще больше разводов, чем было. Водрузив их обратно на переносицу, он взял бумаги и начал пробегать глазами по строчкам. Лицо постепенно меняло свое выражение — сначала скептическое недоумение, потом растущий интерес, и наконец полное поглощение материалом.

С каждым новым листком брови старика поднимались все выше и выше, грозя скрыться под редкими седыми волосами на затылке.

— Это... это гениально, — прошептал старик, дрожащим от восхищения голосом. Он поднял глаза от бумаг и впервые посмотрел на меня не как на назойливую помеху, а как на "что-то" ценное. Все еще не "кого-то", но уже неплохо. — Система практически невзламываемая, если правильно обращаться с ключами.

Слово в слово. Теперь я окончательно убедился, что они родственники. А то по их взаимоотношениям казалось, что один нашел другого на мусорке и приютил из жалости. Просто я еще не успел разобраться, кто кого.

Старик лихорадочно перелистывал страницы взад-вперед, проверяя расчеты и бормоча себе под нос одобрительные комментарии.

— Нам срочно нужно представить эту информацию руководству, — продолжил он, оторвавшись от бумаг и переведя взгляд на нас двоих. — Кто это разработал?

Если списать все на совместную работу, возможно удастся скинуть большую часть вопросов на Кенши и потихоньку заняться своими делами. В конце концов, он здесь местный, знает всех начальников, да и опыта работы в отделе у него больше. Я только собирался открыть рот и выдать дипломатично размытую версию событий, как увидел, что Кенши уже указывает на меня пальцем.

— Все это его заслуга, — заявил он без тени сомнения в голосе, и я мысленно проклял его честность.

Старик резко повернулся ко мне, очки сверкнули в свете ламп, а на губах расцвела хищная улыбка. Он сделал шаг вперед, и я уже невольно собирался потянуться к оружию.

— Я знал, что это знак, — он потер руки в предвкушении. — Ни одного стажера за пять лет, и тут такой подарок свалился прямо с неба.

Его глаза загорелись маниакальным огнем, и я начал подозревать, что связался с очередным сумасшедшим.

— Собирайся, сопляк, — провозгласил он торжественно, — будешь рассказывать большим дядям, как дошел до этого открытия. И не вздумай скромничать! Чем больше трудностей опишешь, тем больше лавров нам достанется.

Я устало вздохнул, недовольно посмотрев на Кенши, лучившегося энтузиазмом и показывающего мне одобрительный знак большим пальцем.

Ублюдок.

*****

Я с ноги распахнул дверь кабинета — тяжелое дерево с треском ударилось о стену, от чего несколько лаборантов вздрогнули и повернули головы в мою сторону. Проигнорировав все взгляды и недовольные возгласы, я направился прямиком к своему рабочему месту. Кенши все так же продолжал что-то разбирать, склонившись над столом, но сейчас мне было просто наплевать на то, чем он там занят, поэтому, пройдя к своему креслу, я просто плюхнулся в него как мешок с картошкой, зарылся головой в сложенные на столе руки и почувствовал, как напряжение последних часов медленно покидает мышцы шеи и плеч.

— Давно тебя не было, — Кенши отложил бумаги, повернувшись ко мне с улыбкой, которая казалась слишком довольной для человека, который весь день возился с техническими схемами. — Как все прошло?

Четыре часа. Четыре чертовых часа мне мурыжили мозги — сначала заставили представить всю информацию перед комиссией из восьми человек, каждый из которых считал своим долгом задать десяток дурацких вопросов, а потом устроили допрос о том, не вычитал ли я это где-то и как вообще пришел к своей задумке. А по итогу получил большое «спасибо» и небольшую премию.

Лучше уж наоборот. Ах да, точно. Еще пообещали, что назовут шифр в мою честь, когда начнут использовать. Шифр Иказути.

Надеюсь, он продержится на вооружении ровно столько, за сколько я потрачу выданную премию. Большего эти скряги не заслуживают.

— Я тебя презираю, — не поднимая головы, ответил собеседнику, услышав его ехидный смех. Парень определенно получал удовольствие от моих страданий.

— Скажу один секрет, — Кенши откинулся на спинку кресла, взмахнув своей странной челкой. — Тот шифр, что был до этого, придумал я. Дед тогда купил себе оборудование на новую лаборатории — в три раза больше места, новые инструменты, даже кофеварку заказал специально из Страны Железа. А я получил благодарность и денежное вознаграждение.

Значит, этот урод и так уже знал, что произойдет.

— Кстати, — продолжил парень, небрежно указав на какой-то предмет на своем столе, — вот и все мое вознаграждение.

Заинтересовавшись его словами, я поднял голову и посмотрел туда, куда он указал. На краю стола умостился небольшой железный глобус на подставке — одна из тех игрушек для офисных столов, которые крутятся от малейшего прикосновения. Металлическая поверхность была отполирована до зеркального блеска, и на ней были выгравированы континенты в миниатюре. Вещица выглядела дорого, но абсолютно бесполезно.

Денег хватило только на это? Я перевел на него недоуменный взгляд.

Кенши лишь кивнул, подтверждая мою догадку, при этом улыбнувшись еще шире.

— Угу, — он потянулся и зевнул. — Купил украшение на стол и один раз нормально пообедал в том ресторане возле центральной площади. Так что подозреваю, что сейчас дед купит себе еще один этаж вниз, если архитектура здания позволит.

— Зачем ему столько? — я выпрямился в кресле, почувствовав, как покинувшее тело раздражение начало снова нарастать. — Жить и так осталось немного, а учитывая мое настроение, я могу даже сказать, сколько именно.

— Ты действительно думаешь, что этот старый хрыч боится смерти? — Кенши пренебрежительно махнул рукой и вернулся к своим обязанностям, снова склонившись над документами. — Если бы это было так, то он бы успокоился, когда я еще впервые пытался его отравить мышьяком в чае. Да и вообще, теперь у тебя точно будет свободное время от беготни с бумажками, так, что сиди радуйся. Что ты там хотел узнать? Дай список, попробую подыскать нужную литературу.

Недовольно скривившись и выкинув все ненужные мысли о мести из головы — пока что, — я написал пару строчек текста на листке и протянул собеседнику.

— Мне нужна базовая литература по печатям, — пояснил я, постукивая пальцем по столу. — В основном блоки с обнаружением чакры в сигналках и ее выводом в бытовых приборах.

— Хм, — Кенши пробежал глазами по тексту, пару раз медленно кивнув. — Тут нет ничего сложного, думаю, смогу все собрать даже сегодня. А зачем тебе, если не секрет? Просто любопытство берет.

— Пока не могу сказать, — я пожал плечами, откидываясь на спинку кресла. — Не знаю, сработает ли. Может, расскажу попозже, когда будут первые результаты.

— Не, не надо, — Кенши равнодушно пожал плечами, отрываясь от листка. — Если это что-то, что ты собираешься использовать в бою и не хочешь распространять, держи при себе. Ниндзя мало что уважают, но секреты личных разработок точно входят в это число.

— Не думаю, что стану держать это в секрете, — признался я, растирая виски пальцами и чувствуя, как головная боль медленно отступает. — Если все получится, выйдет неплохая защита от внезапного гендзюцу, которую можно установить любому ниндзя.

— Звучит полезно, — медленно произнес Кенши.

— Ты не поверишь, насколько, — усмехнулся я, вспоминая бой в подземелье. — Если бы я озаботился таким пораньше, то возможно самый сложный бой в моей недолгой карьере закончился бы за пару секунд.

— Думаю, в таком случае я даже сам смогу с тобой позаниматься, — предложил он, потягиваясь и разминая затекшие от долгой работы плечи. Суставы хрустнули с негромким треском, и парень удовлетворенно вздохнул. — Давно руки не доходили до чего-то практического.

— Ты разбираешься в печатях? — поинтересовался я, хотя вопрос прозвучал довольно глупо. Все же он работал в исследовательском отделе уже несколько лет.

Кенши фыркнул, покачав головой с выражением терпеливого учителя, которому приходится объяснять очевидные вещи особо тупому ученику.

— Любой тут разбирается в печатях. Иначе какой смысл в наших разработках? — он взмахнул рукой, указывая на окружающий хаос лаборатории, где на каждом столе лежали свитки с сложными схемами фуиндзюцу. — Я тебе больше скажу, хоть и говорят, что мы работаем только на благо АНБУ, но любая гражданская электроника использует наши технологии в основе. Просто модифицируют их под нужды простых людей.

Он встал со своего места и аккуратно поправил смятую рубашку, сворачивая листок и засунув его в нагрудный карман.

— Ладно. Раз я перед тобой немного виноват, можем начать прямо сейчас. Сиди тут, а я схожу за необходимыми материалами.

Проследив за уходящим за угол парнем — где он исчез между высокими стеллажами, оставив за собой лишь эхо неторопливых шагов по паркету, — я решил, что он, возможно, и не заслуживает всего того, что я придумал по дороге сюда. Летальной половины уж точно.

Глава 46

Спустившись на два этажа ниже исследовательского отдела, я оказался в коридоре, который идеально подходил подобному месту. Здесь не было ни стерильной белизны медицинского крыла, ни творческого хаоса лаборатории. Вместо этого меня окружали серые стены без единого украшения, тусклое освещение от редких ламп под потолком и абсолютная тишина, которая давила на барабанные перепонки.

Осмотрев коридор и не обнаружив ни души, подошел к двери приемной. Постучал. Ответа не последовало, только мое дыхание и далекий гул вентиляции где-то в стенах. Подождав еще несколько секунд и ощутив, как тишина начинает действовать на нервы, повернул холодную ручку.

За дверью обнаружился небольшой кабинет с потертыми стенами цвета увядших листьев. Краска местами облупилась, обнажая более темные пятна старой штукатурки. За массивным металлическим столом, который явно видел лучшие времена, сидела женщина лет сорока, что-то переписывающая из одного листа в другой. Скрип ее работы был единственным звуком в помещении. Темные волосы туго затянуты в пучок на затылке, ни единая прядь не смела выбиться из строгой прически. Суровый костюм темно-синего цвета делал ее похожей на недовольную воспитательницу из приюта — из тех, что могли заставить ребенка чувствовать себя виноватым одним взглядом.

Она подняла взгляд, и я увидел усталые карие глаза за тонкими очками в металлической оправе. Окинула меня долгим, оценивающим взором и снова вернулась к своим бумагам.

— Чего надо? — голос прозвучал монотонно, без тени интереса.

Я достал документы Тигра и положил их на край стола, стараясь не потревожить аккуратно разложенные стопки бумаг.

— Филин. Меня направили на стажировку в ваш отдел.

Женщина нехотя взяла мои бумаги и пробежалась глазами по тексту, презрительно фыркнув.

— Еще один, — она отложила документы и посмотрела на меня так, будто я был чем-то липким, что случайно прилипло к подошве. — Сколько тебе лет?

Все понимаю — тяжелая и неприятная работа, постоянное напряжение, все дела, только вот, что мешает здешним обитателям проявлять хотя бы минимальную вежливость?

— Десять.

— Десять, — медленно повторила она, покачав головой. — И кто-то считает, что десятилетний ребенок готов к нашей работе. Просто гениально.

Я промолчал, не видя смысла вступать в спор. Мне было важнее получить необходимые знания, а не переубеждать скептически настроенную тетку.

— Хорошо, — женщина встала из-за стола, взяла связку ключей из ящика и направилась к двери. — Меня зовут Каэде. Сегодня лекция у вас через час, так, что ждать придется недолго.

Мы прошли по коридору мимо нескольких дверей, из-за которых время от времени доносились приглушенные голоса. Каэде остановилась у двери с странной маркировкой и желтой полосой.

— Это учебная комната, — объяснила она, подбирая нужный ключ и вставляя его в замок. — Здесь проводятся теоретические занятия и практика на манекенах. Единственное место, куда ты можешь пройти без сопровождения.

Комната оказалась просторнее, чем я ожидал. В центре стоял металлический стол с кожаными ремнями, потертыми от частого использования. Рядом — стул для допрашивающего, вокруг него несколько парт, как в лекционных кабинетах. На стенах висели схемы человеческого тела с отмеченными красными точками болевыми участками и диаграммы, показывающие психологические профили различных типов людей.

— А где практика на живых образцах? — поинтересовался я, разглядывая инструменты в стеклянном шкафу вдоль стены.

Каэде бросила на меня острый взгляд поверх очков.

— Начнется через месяц, — ответила она, подходя к шкафу и проверяя замок. — Сюда не приводят каждого заключенного. Вы отправитесь на практику в тюрьмы. Возможно в полицию, если у них найдется подходящая работенка.

Она указала рукой на полку с книгами у противоположной стены.

— Начнешь с изучения теории. "Основы психологического воздействия", "Анатомия боли", "Распознавание лжи по микромимике", — перечислила она, водя пальцем по корешкам. — Когда прочитаешь первые три книги и сдашь мне краткие конспекты, после обратишься за дополнительной литературой.

— Сколько времени у меня есть? — спросил я, мысленно оценивая толщину книг.

— Меньше, чем у остальных, — равнодушно ответила женщина, поправляя очки. — Ты пришел практически в середине обучения, так что чем быстрее справишься, тем раньше начнешь получать по-настоящему полезные навыки.

Не произнеся больше ни слова, женщина развернулась и вышла из кабинета, оставив за собой только легкий аромат духов и звук удаляющихся шагов по коридору.

Подошел к полке, взял первую книгу — увесистый том в потертом кожаном переплете, пахнущий старой бумагой — и устроился за единственным столом в углу комнаты.

Открыв книгу на первой странице, погрузился в чтение. "Человеческая психика представляет собой сложную систему защитных механизмов, которые можно методично разрушать при правильном подходе..."

Текст был написан сухим, академическим языком, но от этого не менее тревожным. Автор подробно описывал различные способы психологического давления — от простых угроз до сложных манипуляций с использованием страхов и привязанностей допрашиваемого. Каждая глава содержала практические примеры и пошаговые инструкции.

Через час чтения — время, за которое я успел отметить несколько особенно важных моментов и почувствовать, как начинает болеть голова от концентрации, — дверь скрипнула, и в комнату вошел мужчина лет тридцати с выраженными скулами и холодными серыми глазами, в темной форме анбу, без маски.

— Ты кто такой? — спросил он грубоватым голосом, окинув меня оценивающим взглядом. В его интонации не было агрессии, только профессиональная настороженность.

— Новый стажер, — я отложил книгу, аккуратно заложив страницу пальцем, и выпрямился в полный рост, инстинктивно принимая более официальную позу.

— Ясно, — он кивнул, потеряв ко мне интерес. Выглянул за дверь и слегка махнул головой кому-то в коридоре, после чего в кабинет начали заходить другие анбу.

Через несколько минут комната заполнилась звуками шагов и приглушенных разговоров. Вошло еще пятеро людей — все примерно одного возраста, лет семнадцать, все с одинаково непроницаемыми лицами и той же профессиональной выправкой. Никто не обратил на меня особого внимания, лишь окинули равнодушными взглядами и заняли места за партами, расставленными полукругом вокруг центрального стола.

Я последовал их примеру, устроившись за свободной партой в заднем ряду. Книгу пришлось отложить и сосредоточиться на происходящем — было очевидно, что сейчас начнется практическое занятие.

Мужчина, который первым вошел в кабинет, подошел к металлическому столу и положил на него кожаный футляр с инструментами.

— Сегодня разберем техники физического воздействия при допросе особо стойких субъектов. Основная задача — получить информацию, не нанеся критического ущерба допрашиваемому.

Он достал из стенного шкафа анатомический манекен — детально проработанную модель человеческого торса с подвижными суставами и съемными органами, поставил его на стол и зафиксировал потертыми кожаными ремнями.

— Первое правило, — мужчина поднял указательный палец, — никогда не начинайте с серьезных повреждений. Психологическое давление должно нарастать постепенно. Как при восхождении на гору — каждый шаг готовит к следующему.

Инструктор взял тонкую металлическую палочку из футляра.

— Болевые точки делятся на несколько категорий по интенсивности воздействия, — продолжил он и ткнул палочкой в область между большим и указательным пальцем манекена. — Точка "Хэ-гу". Сильное давление вызывает острую боль, но не причиняет долговременного вреда. Идеально для начального этапа, когда нужно показать допрашиваемому серьезность ваших намерений, не переходя к действительно опасным методам.

Один из парней в переднем ряду поднял руку.

— А если субъект прошел подготовку по сопротивлению пыткам?

— Хороший вопрос, — инструктор одобрительно кивнул. — В таких случаях переходим к комбинированному воздействию. Физическая боль плюс психологическое давление. Одно усиливает другое.

Он переместил палочку к основанию черепа манекена, показывая точку двумя аккуратными касаниями.

— Точка "Фэн-чи". Надавливание здесь вызывает не только боль, но и дезориентацию. Субъект теряет способность ясно мыслить, что делает его более податливым к внушению. Особенно эффективно в сочетании с определенными вопросами.

Следующие полчаса инструктор демонстрировал различные техники. Показывал, как правильно применять давление на нервные узлы, объяснял анатомические особенности, которые нужно учитывать при работе с разными типами людей. Кто-то из слушателей время от времени задавал вопросы, и преподаватель отвечал с профессиональной обстоятельностью.

— Женщины более чувствительны к воздействию на точки в области солнечного сплетения и живота, — палочка проследила по соответствующим участкам манекена. — Также эволюционно психически уязвимы к ранам в таких местах. Кто может сказать, почему?

Не знаю, что именно сподвигло меня поднять руку, но сама мысль о причинах такой уязвимости неприятно отозвалась где-то в подкорке. Мужчина заметил мое движение и кивнул, разрешая ответить.

— Инстинкт защиты потомства. На уровне подсознания любое воздействие на эту область воспринимается как угроза будущим или существующим детям.

— Отличный ответ, — инструктор первый раз за время урока слегка улыбнулся, и палочка снова аккуратно прошла по торсу манекена. — Мужчины же более уязвимы к давлению на суставы и конечности. Пожилые люди требуют более осторожного подхода из-за хрупкости костей и повышенного риска сердечных приступов.

Он достал из футляра небольшие электроды — металлические пластинки на проводах, подключенные к компактному устройству размером с книгу.

— Электрическое воздействие, — объяснил он, подключая устройство к сети. Раздался тихий гул зарядки. — Контролируемые разряды малой мощности можно использовать для усиления эффекта от болевых точек.

Прикрепил электроды к манекену и включил устройство. Раздался негромкий треск, и по телу модели пробежали едва заметные искры.

— Главное — точно рассчитывать силу тока. Слишком слабый разряд будет неэффективен, слишком сильный может привести к потере сознания или остановке сердца. А мертвый субъект информации не даст.

Один из ребят, сидевший в переднем ряду старательно записывал что-то в блокнот, а остальные слушали молча, иногда кивая в знак понимания.

— Теперь психологические методы, — инструктор убрал электроды обратно в футляр и повернулся к группе всем корпусом. — Физическая боль — это только инструмент. Настоящий результат дает правильно построенная психологическая атака.

Он подошел к доске, висевшей на боковой стене, взял кусок мела и нарисовал схему — центральный круг с расходящимися стрелками.

— У каждого человека есть слабые места. Семья, друзья, страхи, комплексы, болезненные воспоминания. Ваша задача — найти эти точки и использовать их. Угроза близким часто действует эффективнее любых физических пыток.

— А если у субъекта нет близких? — спросил кто-то из заднего ряда.

— Тогда ищем другие привязанности, — инструктор нарисовал еще несколько стрелок на схеме. — Честь, долг, убеждения, память о погибших товарищах. Даже самый стойкий человек во что-то верит или что-то ценит. Найдите эту веру и используйте ее против него.

Он вернулся к манекену и взял небольшой медицинский скальпель.

— Демонстрация ран также может быть эффективным психологическим инструментом, — продолжил он, проводя лезвием по пластиковой коже модели. — Небольшие, но заметные порезы на видных местах заставляют допрашиваемого понимать, что вы готовы зайти дальше. Страх того, что может произойти, часто сильнее реальной боли.

Следующие двадцать минут он детально показывал, как делать поверхностные надрезы, которые выглядят серьезнее, чем есть на самом деле. Объяснял, как правильно обрабатывать раны, чтобы они не инфицировались, но при этом служили постоянным напоминанием о серьезности ситуации.

— И последнее, — инструктор отложил все инструменты обратно в футляр, аккуратно разложив каждый на своем месте, и посмотрел на группу серьезным взглядом. — Запомните раз и навсегда: цель любого допроса — получить достоверную информацию. Если субъект умрет или потеряет рассудок раньше, чем заговорит, вы провалили задание. Ваша работа — балансировать на грани, но никогда не переходить черту без крайней необходимости.

Он взглянул на настенные часы, стрелки показывали половину седьмого.

— На сегодня все. Следующее занятие — в четверг, в то же время. До встречи изучайте литературу, особенно главы о физиологии стресса и распознавании ложной информации.

Все начали подниматься со своих мест. Я тоже встал, уже мысленно планируя вернуться домой и обдумать полученную информацию в более спокойной обстановке, но преподаватель указал на меня пальцем, заставив остановиться у двери.

— Ты останься.

Остальные, бросив на меня любопытные взгляды, покинули кабинет, а я дождался, пока за последним из них захлопнется дверь, и подошел ближе к столу.

— Меня зовут Хидэо, — наконец представился инструктор, убирая инструменты в футляр. — Ты немного опоздал к началу курса.

— Так получилось, — ответил я, не вдаваясь в подробности своего распределения по отделам.

Хидэо пожал плечами — по лицу было видно, что причины моего опоздания его мало интересуют.

— Ну и как, понравилось? — спросил он, защелкивая замки футляра.

— Не очень, — честно признался я.

— Это хорошо, — к моему удивлению, в голосе прозвучало одобрение. — Из тех, кто получает удовольствие от подобных занятий, получаются самые худшие дознаватели. Они никогда не знают, когда остановиться вовремя.

Он взял футляр под мышку и направился к двери.

— Эта группа получает лекции дважды в неделю — во вторник и четверг, в это же время. Приходи, не опаздывай. В остальное время изучай литературу самостоятельно, Каэде-сан поможет с подбором дополнительных материалов.

Хидэо уже открыл дверь, но обернулся напоследок:

— Тебя не было на вводном занятии, поэтому скажу кратно — знания, которые ты здесь получишь, всего лишь жалкий минимум того, на что способны люди. Чтобы не пришлось делать и как бы тебе не было жалко своего врага, всегда помни, что окажись ты на его месте, то он поступил бы гораздо хуже.

С этими словами мужчина вышел, оставив меня одного в пустом классе.

*****

Закончив с лекцией и выбравшись с душной базы Анбу, я направился к площадке, на которой обучал Наруто. Может тренировка блондина поможет немного обдумать и структурировать все, что успел прочитать и узнать сегодня.

Судя по времени, мальчик уже должен был быть там. По нашему договору он обязан был ходить в академию и приходить только после ее окончания — конечно, если хочет продолжить заниматься.

К удивлению, вместо одного пацана я увидел уже троих. У самой кромки небольшого озерца двое мальчишек устроили настоящую водную баталию, захлебываясь от смеха и азарта. Наруто зачерпнул обеими ладонями воду и с воинственным кличем швырнул ее в сторону более высокого парня с дикими каштановыми волосами и красными треугольными отметинами на щеках. Точно как у Айи.

Инузука увернулся от атаки, рассмеявшись, и тут же нанес ответный удар, окатив Наруто с ног до головы. Брызги разлетелись во все стороны, а оба мальчишки понеслись по мелководью, поднимая фонтаны воды и оглушительный гвалт.

Под раскидистым деревом, в прохладной тени широких ветвей, в расслабленной позе сидел третий мальчик. Темные волосы собраны в небольшой хвостик на затылке. Перед ним на расстеленном куске ткани располагалась игровая доска с аккуратно расставленными фигурками. Сеги, если не ошибаюсь. Парень склонился над доской, подперев подбородок рукой, и с сосредоточенным видом обдумывал очередной ход, полностью игнорируя водную возню своих товарищей.

При очередном броске Наруто заметил мою фигуру и тут же выскочил из воды, оставив недоуменного партнера одного посреди озерца.

— Райден, наконец-то ты пришел! — радостно выкрикнул он, подбегая ко мне и энергично встряхиваясь, как мокрая собака. — Что будем делать сегодня?

Я перевел взгляд на незнакомых парней, выразительно приподняв бровь и намекая мальчику, что неплохо было бы их представить. Дурацкая ситуация — тренировать одного хлопотно, а тут целая компания объявилась.

Блондин проследил за моим взглядом и смущенно почесал затылок мокрой рукой, оставляя темные влажные следы в светлых волосах.

— Извини. Это мои одноклассники Киба и Шикамару, — смущение сразу сменилось боевым настроем, и в голосе зазвучали торжествующие нотки. — Я сегодня отделал собачника, и он захотел узнать, кто меня тренирует.

— Эй! — недовольно отозвался Инузука, выбираясь из воды и отфыркиваясь от попавших в рот брызг. — Кого ты там отделал? Попал всего один раз!

— Этого одного раза хватило! — засмеялся Наруто, пятясь от приближающегося, видимо, друга, который грозил ему кулаком и строил свирепые рожи.

Надеюсь, их появление не станет постоянным явлением, иначе моего терпения на троих точно не хватит. Устало вздохнув и мысленно попрощавшись с планами на спокойную тренировку, я направился к третьему мальчику и молча присел рядом с ним на траву.

Несколько минут наблюдал за копошением и шутливой дракой между самыми активными членами компании, в ожидании пока они потратят большую часть энергии. Обычно с Наруто приходилось устраивать спаринг, пока он не выдохнется, но сегодня мою работу сделает Киба.

Мальчик рядом со мной спокойно передвинул одну из фигур, щелкнув деревянной пластинкой по доске, и только тогда нарушил молчание.

— Шикамару, — лениво представился он, не поднимая глаз от игры.

— Райден, — коротко ответил я.

— Хочешь поиграть? — Он подвинул доску с фигурками ближе к середине пространства между нами. Я смутно знал правила, но никогда не придавал особого значения настольным играм.

— Нет, — отрезал я, продолжая наблюдать за возней двух других мальчишек.

— Почему? — Мальчик не выглядел удивленным моим отказом, скорее просто хотел узнать причину. — Сеги хорошо тренируют стратегическое мышление, что важно в работе ниндзя.

Я удивленно посмотрел на него в ответ. И что он, интересно, понимает в работе ниндзя?

— Игра в сеги тренирует умение играть в сеги, — медленно произнес я, поворачивая к нему голову. — Ничего общего со стратегией боя. Достаточно того факта, что в твоей игре есть правила.

— Хм, — Шикамару задумчиво почесал подбородок, рассматривая меня с новым интересом. — Может, все-таки передумаешь? Судя по всему, ты был бы интересным противником.

Переведя взгляд на двух пацанов, которые только начали разгоняться в своей драке, и прикинув, сколько времени на это уйдет, и неохотно кивнул.

— Рассказывай правила, — согласился на партию, устраиваясь поудобнее на траве.

Глава 47

— Сегодня ты будешь тренироваться с ним, — произнес я, сложив печать одной рукой. Чакра потекла по каналам, и воздух на секунду замерцал, явив миру мою точную копию.

— У меня сегодня грандиозные планы на новую технику, — добавил, наблюдая за тем, как Наруто дергается между нами двумя, не способный решить, на кого смотреть.

Мальчик замер на полпути между мной и клоном, пытаясь решить о чем спросить раньше. Рука дернулась вверх, готовая обозначить сразу десяток вопросов, но он остановился, не зная, с чего начать.

— Это теневой клон, — ответил я прежде, чем Наруто лопнул от любопытства. — Да, научу как-нибудь. Нет, новую технику показывать не стану — пока слишком опасно.

Наруто застыл с поднятым указательным пальцем, который так и остался повисшим в воздухе. По лицу пробежала целая гамма эмоций — разочарование, любопытство, попытка возразить, и наконец смирение. Он медленно опустил руку, обдумывая полученный ответ, а затем просто кивнул и улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Принято, босс!

— Ну тогда идите, мне есть чем заняться, — махнув рукой, я прогнал обоих в сторону центра поляны.

Клон понимающе кивнул и жестом подозвал к себе Наруто, который тут же подскочил к нему, засыпая вопросами о предстоящей тренировке, а я отвернулся в сторону леса, где меня ждала тень высоких деревьев и относительная безопасность для экспериментов.

То, что я собирался сделать, требовало предельной концентрации и железных нервов. Сегодня я намеревался опробовать полную трансформацию тела в электрическую энергию. За почти полгода отработок трансформация отдельных частей тела дошла до полного контроля. Я мог превращать руки, ноги, даже торс в мерцающие потоки энергии, но всегда оставалась проблема с поддержанием формы — в состоянии низкого напряжения электричество становилось неуправляемым и растекалось во все стороны.

Если меня попытаются проткнуть мечом в таком виде, я скорее приму удар на живое мясо, чем позволю телу рассеяться по металлическому проводнику. До подобного контроля было еще очень далеко.

Для сегодняшнего эксперимента я решил использовать направляющую — тонкую нить проводящей среды, дуги электрического разряда между моим телом и точкой выхода. В теории это должно было позволить мне двигаться строго по этому каналу, не расплескивая энергию в стороны. По сути, я временно стану потоком ионизированного газа, под завязку забитого чакрой райтона.

Остановившись у толстого дуба, я прислонился к шершавой коре спиной и закрыл глаза, мысленно прокручивая весь процесс. Сначала создать проводящий канал между двумя точками, затем перевести тело в энергетическую форму.

Хм, ионный скачок... «Райсен». Думаю, так и назову эту технику. Если выживу, конечно.

Название прозвучало правильно — короткое, емкое, отражающее суть происходящего. Я оттолкнулся от дерева и занял позицию в нескольких метрах от ствола, который должен был служить конечной точкой моего перемещения.

Глубоко вздохнув, отбросил все лишние мысли и сосредоточился на деле. Чакра послушно потекла по каналам, наполняя каждую клетку тела знакомым покалыванием. Но на этот раз я не остановлюсь на частичной трансформации.

Вдох, выдох. Еще один вдох — глубже, позволяя воздуху наполнить легкие до отказа. Один щелчок мысленного переключателя, и у меня все получится. У меня всегда все получается, и этот случай не будет исключением. На счет три.

Один. Два. Три.

И... ничего. Не могу. Слишком страшно без подготовки.

Я с трудом выдохнул, опираясь на ствол дерева и пытаясь восстановить дыхание.

Одно дело умереть в бою, под адреналином, там где выживание зависит только от тебя самого — другое вот так, из-за глупой ошибки в расчетах.

Пошло оно все к черту. С досадой пнув землю под ногой, я поднял взгляд и посмотрел на своего клона и Наруто, которые как раз спарринговали в центре поляны. Судя по их сосредоточенным лицам, они не заметили мой эпический провал — слишком увлеклись тренировкой.

Что ж, может, оно и к лучшему. Не хотелось бы объяснять Наруто, почему его "сенсей" корчится на земле, как червяк на горячей сковородке.

— Я на рынок, — крикнул им, отряхивая одежду от прилипших листьев. — Буду через полчаса.

*****

Рынок встретил меня привычным хаосом торгового района — крики торговцев, зазывающих покупателей к своим лоткам, смешивались с блеянием коз и кудахтаньем кур в деревянных клетках. Воздух был густо пропитан запахами свежего хлеба, пряностей и того аромата толпы, который всегда сопровождал подобные места. Между рядами снoвали домохозяйки с корзинами, торгуясь за каждую копейку, а дети носились между ног взрослых, гоняясь друг за другом и попутно воруя яблоки с прилавков.

В дальнем углу рынка, подальше от основной суеты, расположились ремесленники. Кузнецы стучали молотами по раскаленному железу, гончары крутили свои круги, а рядом с ними, под навесом из грубой ткани, сидел плотник. Мужчина средних лет с мозолистыми руками и простым, обветренным лицом сосредоточенно строгал длинную деревянную балку, время от времени проверяя гладкость поверхности ладонью. Вокруг него аккуратными штабелями были сложены доски разных размеров, бруски и заготовки — от тонких реек до массивных бревен. Стружки золотистыми завитками устилали землю вокруг его рабочего места, источая приятный запах свежего дерева.

То, что нужно.

Выбрав свою цель, я подошел к мужчине и негромко кашлянул, стараясь не напугать его внезапным появлением. Плотник поднял голову от своей работы, отложил рубанок в сторону и вытер руки о кожаный фартук, оставив на нем новые следы древесной пыли.

— Добрый день. Мне нужно пару листов древесины.

Лицо мастера расплылось в широкой, дружелюбной улыбке. Он поднялся с низкой скамейки, на которой сидел, потянулся, разминая затекшую спину, и широким жестом обвел свой товар.

— Доброго, сынок, — голос прозвучал хрипловато, но доброжелательно. — Выбирай, что нужно. Тут есть все — от кедра до дуба, любой сорт и размер.

Я прошел между расставленными образцами, осматривая каждую доску и проверяя качество древесины. Пальцы скользили по гладкой поверхности, оценивая плотность материала, а разум просчитывал электропроводящие свойства каждого сорта дерева. Дуб — слишком плотный. Сосна — много смолы, тоже не подойдет. А вот липа... Легкая, пористая древесина с минимальным содержанием влаги. Я незаметно прислонил палец к одной из досок и пропустил через нее слабый разряд. Сопротивление было именно таким, каким нужно — достаточно высоким, чтобы служить неплохим изолятором.

— Вот этот, — я обернулся к продавцу, указывая на необходимые мне доски. — Четыре листа по четыре на полтора метра, и два квадрата полтора на полтора.

Плотник внимательно осмотрел выбранные мною заготовки, мысленно просчитывая объем работы и стоимость материала. Он почесал подбородок, покрытый недельной щетиной, и задумчиво прищурился.

— Хм, восемь тысяч, — наконец произнес он, явно довольный сделкой. — Доставку оформляем?

— Нет, — покачал я головой. — Сам донесу.

*****

Нога Наруто пролетела в миллиметре от торса его молодого наставника. Мальчик попытался вернуться в изначальную позицию, поняв что слишком провалился в ударе — его центр тяжести сместился вперед, левая рука беспомощно болталась в воздухе, пытаясь восстановить равновесие. Но как и обычно, Райден, даже будучи клоном, не прощал ошибок. Легкая подсечка — отточенная, быстрая — подбила единственную опору блондина, отправив его валяться на землю в облаке пыли и травы.

— Яттее! — недовольно воскликнул Наруто, потянувшись на земле и отплевываясь от попавшей в рот земли, — я же почти попал!

— Почти не считается, — клон склонился над мальчиком, протягивая руку помощи, которую тот сразу же принял, крепко сжав теплые пальцы.

Поднявшись на ноги, Наруто немного помотал головой, приходя в себя, стряхивая с светлых волос траву и листья, после чего посмотрел на своего сенсея с тем же любопытством, которое никогда его не покидало.

— А чем ты отличаешься от клонов, которых создают в академии? — почесал затылок блондин, пытаясь вспомнить подробности техники, рассказанные Ирукой-сенсеем. — Не то, чтобы я умел их создавать, но скоро точно смогу. Мне просто нужен был хороший учитель!

— В академии изучают иллюзорных клонов. Они не материальны... — заметив непонимающее лицо блондина клон прекратил объяснение и устало вздохнув, постучал себя по груди. — Я могу бить — они нет.

— Аа! — Наруто хлопнул кулаком о ладонь. — Ты полезный, а они нет. Я понял!

— Можно сказать и так, — клон встал напротив, слегка согнув колени и призывающе махнув мальчику рукой, принимая боевую стойку. Вопросы вопросами, но о тренировке забывать нельзя.

Блондин довольно оскалился, обнажив белые зубы в предвкушении продолжения спарринга, и уже собирался броситься в бой, напрягая мышцы ног для прыжка, но его прервала массивная тень, неожиданно накрывшая со спины.

— Аа! — Наруто с криком дернулся в сторону клона, резко оборачиваясь за спину на подгибающихся от неожиданности ногах.

Там его встретил высокий АНБУ в маске тигра, возникший как призрак из ниоткуда. Мужчина с интересом осмотрел блондина, просканировав его фигуру, после чего перевел свое внимание на клона рядом, который инстинктивно выпрямился под тяжестью этого взгляда.

— Для тебя есть задание.

— Я клон, — коротко ответил двойник, скрестив руки на груди.

— И где оригинал? — Мужчина неторопливо осмотрел поляну глазами, сканируя местность.

Клон молча указал за спину, и Тигр сосредоточенно посмотрел в ту сторону, прищурившись и всматриваясь в тени между деревьями, пока не заметил какой-то массивный деревянный ящик между листвой. Переведя недоуменный взгляд между клоном и указанным местом, он пожал плечами с видимым раздражением и пошел в ту сторону.

— Кто это был? — Наруто, только сейчас отошедший от внезапного появления Тигра, посмотрел на клона в поисках ответа, все еще дрожа от остатков адреналина.

— Мой сенсей, — безразлично ответил тот и отвесил блондину точечный подзатыльник.

— За что? — Наруто схватился за голову, потирая ушибленное место и недоуменно морщась.

— Спарринг не закончен, не отвлекайся, — клон уже снова принял боевую стойку, готовый продолжить тренировку.

Пока мальчики снова принялись за спаринг, Тигр успел дойти до места назначения. Он внимательно осмотрел конструкцию: грубо сбитый, но плотный ящик из дерева, кажется, липы. Доски были соединены железными гвоздями, торчащими неровными рядами. Внутри слышалось какое-то копошение — шорох ткани, негромкие звуки движения — из-за которого Тигр решил не открывать ящик сразу, просто постучав костяшками пальцев о шершавую стенку.

— Занято, — послышался глухой голос изнутри, приглушенный деревянными стенами.

Лицо Тигра скривилось от раздражения за маской. Мелкий говнюк точно знает, что это он пришел. Слепок чакры уже давно запомнил.

Тигр недовольно потянулся рукой к краю соединения и пальцами, найдя слабое место в конструкции, разорвал кусок дерева и потянул пластину вниз, не обращая внимания на вбитые гвозди, которые заскрипели и погнулись под давлением. Стенка отвалилась, упав на траву с глухим звуком и подняв облачко пыли.

В коробке стоял сам Райден, абсолютно не обращая внимания своего наставника и с сосредоточенным интересом рассматривая порванную майку в руках, поворачивая ткань к свету и изучая характер разрывов. Он стоял голый по пояс — кожа была покрыта тонким слоем пота, а на груди виднелись легкие покраснения, словно следы от электрических разрядов. Шорты тоже видали лучшие времена — ткань была разорвана в нескольких местах, края обуглились, а нитки торчали бахромой, будто одежда пострадала от внутреннего взрыва энергии.

— Даже не буду спрашивать, чем ты голым занимался в закрытом ящике.

— И не надо, — ответил мальчик, не отвлекаясь от рассматриваемой вещи, переворачивая обугленную ткань в руках и щупая поврежденные волокна, — лучше скажи, где можно заказать форму и одежду из чакропроводящей нити.

Тигр с новым интересом осмотрел порванную одежду — его взгляд задержался на характере повреждений, на обугленных краях и специфическом узоре разрывов — после чего развернулся к выходу с поляны, не оборачиваясь махнув рукой.

— Идем. Для тебя новая миссия. В нужный магазин зайдем по дороге.

*****

Я откинул кусок порванной ткани в сторону, сбрасывая последние остатки адреналина вместе с обугленной материей. Ткань упала на траву с глухим шлепком, оставляя в воздухе запах горелого хлопка. Поспешно нагнав своего сенсея, почувствовал, как под кожей все еще покалывают остатки электричества — приятное напоминание о том, что случилось несколько минут назад.

Неважно, каким куском дерьма Тигр будет сегодня — мое настроение уже нельзя испортить.

Все получилось. Эти два слова отзывались в голове как мантра, вызывая волну эйфории, которая прошла по телу горячей дрожью от затылка до пяток. Создание канала, активация техники — и вот я уже стоял на нужном месте, даже не успев осознать произошедшее. Возможно ли сохранять сознание в таком состоянии, я пока не знал, да и вряд ли когда-нибудь узнаю. Скорости реакции на такое никогда не хватит, но в этом и была суть техники. Движение, за которым нельзя уследить. Да и главное, что я жив, а сама техника оказалась рабочей.

Вышел небольшой казус с одеждой, которая разорванной осталась лежать на месте активации Райсена, вместе с подсумком и расходниками, но думаю, чакропроводящую форму достать будет не сложно. Вопрос только цены. Правда остались еще неопределённости со всякими дымовыми шашками и взрывными печатями, которые могут детонировать от разряда.

— Что за миссия? — добежав до Тигра, я откинул из головы все размышления о технике и сосредоточился на предстоящем задании. Сердце все еще колотилось от остаточного адреналина, но голос прозвучал ровно.

— Охрана, — Тигр даже не замедлил шаг, продолжая идти между деревьями к краю поляны.

— Кого? — я поравнялся с ним, стараясь держать такой же темп, хотя его длинные ноги заставляли меня почти бежать трусцой.

— Человека.

Если он думает, что сегодня это сработает, то нет. Сейчас я рад каждому жителю Конохи.

— Какого человека?.

— Важного.

Возможно, и не каждому...

Вместо дальнейших объяснений Тигр молча сунул руку за пазуху и протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. Я взял документ, ощутив шершавую текстуру канцелярской бумаги под пальцами, и начал вчитываться в текст, разглядывая детали предстоящего задания.

Так. Цель — Юрико Субао. Семнадцать лет.

Субао. Хм. Это же вроде бы линия даймё Страны Ветра. Хотя не думаю, что мне доверят охранять кого-то настолько важного. Да и причем тут Коноха?

Я продолжил чтение, пробегая глазами по аккуратно выведенным строчкам.

Миссия долгосрочная, на три месяца, до замены другим оперативником. Задача — вступить в контакт с шиноби Конохи на месте и совместно обеспечить безопасность субъекта.

Я поднял взгляд на Тигра, уже готовый засыпать его вопросами о деталях операции, местоположении, составе команды и прочих важных мелочах. Рот приоткрылся, чтобы выдать первый из длинного списка вопросов, но он остановил меня резким взмахом руки.

— Все детали узнаешь на месте от начальника операции, — его голос не допускал возражений. Он уже повернулся спиной и направился дальше, оставляя за собой только легкий шорох травы под подошвами.

Я захлопнул рот, подавив желание огрызнуться и недовольно запихивая бумаги в остатки карманов на шортах, после чего поспешил за сенсеем. Если он сейчас еще и передумает показывать магазин, потом придется пару часов искать его самому.

Глава 48

Чертов песок. Куда бы я ни посмотрел, где бы ни коснулся — везде этот проклятый песок. Мелкие песчинки хрустели между зубами, царапали глаза при каждом моргании и шуршали при движении конечностей. Об остальных местах даже думать не хотелось.

Лучше уж десять миссий в Стране Огня, чем еще раз пройтись по этой бесконечной пустыне. Ни одного тенечка, десятки часов бега, потому что остаться на голом песке ночью — все равно что ночевать в морозильнике. Еще и черный цвет притягивал каждый луч безжалостного солнца.

Хорошо, что хоть хватило мозгов взять с собой плащ, — с облегчением подумал я, поправляя светлый балахон на плечах. Эта простая ткань, купленная у торговца на границе, стала единственным спасением, позволившим дойти до цели без теплового удара.

Две недели беспрерывного бега с редкими перерывами у найденных пещер в скалах — и я наконец-то добрался. Ноги гудели от постоянной нагрузки, а губы потрескались настолько, что каждая попытка заговорить превращалась в пытку. Кожа на лице стянулась, несмотря на защиту маски, а в горле першило от постоянно вдыхаемой песчаной пыли.

Передо мной раскинулось величественное поместье — настоящий оазис посреди враждебной пустыни. Высокие стены из песчаника поднимались к небу, украшенные традиционными узорами Страны Ветра — переплетающимися линиями, которые издалека напоминали дюны под порывами ветра. За стенами виднелись купола и минареты в классическом стиле архитектуры пустынных народов, их золотистые поверхности сверкали в лучах заходящего солнца, как драгоценные камни.

Главное здание дворца возвышалось в центре комплекса — массивное сооружение с террасами и балконами, опоясанными резными колоннами. Плоские крыши были усеяны водосборными желобами и цистернами — каждая капля влаги здесь ценилась на вес золота. Вокруг основного строения теснилась небольшая деревенька: дома ремесленников, мастерские, загоны скота и склады. Узкие улочки петляли между строений, создавая тенистые проходы, где местные жители могли укрыться от палящего солнца.

Пальмы и финиковые деревья росли везде, где только позволяла ирригационная система. Их листья шуршали на ветру, создавая столь редкий в пустыне звук живой природы. Каскады украшали внутренние дворики, а сады с пряными травами наполняли воздух экзотическими ароматами, которые смешивались с запахом горячего камня и металла из кузниц.

Впечатляюще. Для пустынного региона здесь неплохо устроились.

На входе меня встретила стража. Быстрое сканирование показало, что в плане чакры они чуть одареннее обычных людей, но не более того. Логично — кто будет ставить на входе сильных ниндзя? Максимум номинальная охрана, чтобы отгонять зевак и мелких воришек.

Двое мужчин в длинных балахонах песочного цвета стояли в тени каменной арки ворот. Лица их были закрыты легкой тканью, оставляя открытыми только глаза. Один практически дремал стоя, опершись на длинную глефу с железным наконечником, украшенным гравировкой в виде скорпиона. Но заметив мою приближающуюся фигуру, он мгновенно подобрался, крепче сжав древко оружия.

Второй страж был более бдителен — его темные глаза внимательно просканировали мою фигуру, оценивая потенциальную угрозу.

— Кто ты такой? — голос первого прозвучал хрипло, видимо, от постоянного вдыхания песчаной пыли. Он выпрямился во весь рост, демонстрируя готовность к бою, хотя его стойка выдавала отсутствие серьезной подготовки.

— Ниндзя Конохи. Прибыл на миссию, — ответил я коротко, стряхивая песок с плаща и поправляя лямки рюкзака на плечах.

Услышав, откуда я прибыл, первый страж недовольно скривился под тканевой повязкой, с мелькнувшим в глазах раздражением.

Видимо, присутствие шиноби Листа здесь не всем по душе. Любопытно.

— И как нам понять, что ты не лжешь? — второй страж шагнул вперед, положив руку на рукоять изогнутого меча у пояса.

— Вам и не нужно понимать, — устало потер я переносицу, чувствуя, как головная боль пульсирует в висках после двух недель под солнцем. — Позовите кого-то из наших, они подтвердят.

Мне просто нужен душ, еда и нормальная постель. В таком порядке.

Охранники обменялись долгим взглядом, проводя безмолвную дискуссию глазами. Первый слегка пожал плечами и кивнул в сторону ворот, после чего второй неохотно направился за массивные деревянные створки, обитые железными пластинами.

Минут пять я стоял, разглядывая окрестности и пытаясь унять жажду глотком теплой воды из фляги. Вода была отвратительной — теплой, с привкусом металла и кожи фляги, но все равно божественной после многочасового перехода. За стеной чувствовалось довольно много ниндзя. Причем многие подписи показались знакомыми — я чувствовал подобные энергетические следы на базе АНБУ, хоть и не был знаком с их носителями лично.

И до сих пор не дает покоя вопрос: почему здесь собрано так много шиноби Конохи?

Еще через несколько минут тяжелая дверь приоткрылась со скрипом металлических петель. Из-за нее показались уже два человека — тот же охранник и мужчина в стандартном жилете джонина. Серебристо-белые волосы торчали во все стороны, бросая вызов любым попыткам их укладки, а пол-лица скрывала темная маска. В руках он держал небольшую оранжевую книжку, которую лениво перелистывал даже во время ходьбы.

Мужчина перевел ленивый взгляд с книги на меня, окинув критическим взором с ног до головы. В единственном видимом глазе мелькнуло нечто похожее на удивление.

— Ты либо очень мелкий, — протянул он задумчиво, закрывая книгу с хлопком, — либо дошел не целиком. Часть потерялась в пустыне?

Очень смешно. Мысленно закатил я глаза. Вслух решил не отвечать на идиотскую шутку.

— Филин, — показал руку с номером. — A7-雲-1127.

— Эх, — устало вздохнув и даже не взглянув на протянутую ладонь, мужчина развернулся и направился за дверь, сунув книгу в боковой подсумок жилета. — За мной.

Мы прошли через ворота в прохладу внутреннего двора. Разница температур была настолько разительной, что я невольно вздрогнул. Здесь царила совершенно другая атмосфера — журчание фонтанов, шелест пальмовых листьев, приглушенные голоса слуг, сновавших по своим делам. Мозаичная плитка под ногами была выложена сложными геометрическими узорами в сине-золотых тонах, а воздух наполняли ароматы жасмина и мяты из висячих садов на террасах.

Беру назад свои слова по поводу экономии воды. И сколько людей сейчас голодают и страдают от жажды ради такой красоты?

Мы направились по широкой аллее к главному зданию — дворцу даймё. Его стены были украшены барельефами, изображающими сцены из истории Страны Ветра: караваны, битвы в пустыне, торжественные церемонии.

— Я временный командир этого участка. Хатаке...

— Какаши-сан, — закончил за него. Досье более-менее всех известных джонинов Конохи я успел изучить еще в архивах.

— Маа, — джонин взлохматил затылок, слегка замедлив шаг. — А кто ты у нас такой?

— Филин.

— Не. Кличку оставь своему инструктору, — он помахал рукой, как будто отгоняя назойливую муху. — Мне нужно настоящее имя.

— Иказути Райден. Десять лет. Лейтенант.

— Хм, — задумчиво почесал джонин затылок, внимательно оглядывая меня с новым интересом. — Думал, они уже не берут детей в АНБУ...

Я неопределенно пожал плечами, не зная, как ответить на этот вопрос, да и не особенно желая вдаваться в подробности своего прошлого. К тому же меня мучил гораздо более интересный момент.

— Почему здесь так много наших шиноби? — спросил я, оглядывая террасы дворца, где то и дело мелькали силуэты в характерных зеленых жилетах.

— Их нанял даймё, — Какаши пожал плечами, как будто это объясняло все, и продолжил неспешную прогулку по аллее.

— А почему не шиноби своей деревни? Логичнее было бы обратиться к Суне.

— Официально — в рамках расширения союзнических соглашений и укрепления дипломатических связей, — Какаши сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Его единственный видимый глаз прищурился в улыбке. — Неофициально — даймё женат на племяннице Хаборимы-сама. Из-за ее влияния на мужа мы перехватили некоторый поток заданий у Суны.

Вот оно что. Племянница даймё страны огня. Кусочки пазла начали складываться в голове. Значит, вся эта охрана сосредоточена вокруг хозяйки поместья. И скорее всего, защищаем мы ее от самих шиноби Суны. Интересная расстановка сил.

— Разве мы не союзники с Суной? — поинтересовался я, хотя уже догадывался, что ответит Джонин.

— Союзники, — Какаши иронично усмехнулся и пожал плечами с видом человека, которого подобные политические нюансы не особенно волнуют.

— Я думал, союзники не работают друг против друга. Иначе какой смысл в союзе?

Мужчина остановился у подножия широкой лестницы, ведущей ко входу во дворец, и повернулся ко мне.

— Как долго мы в союзе с Суной? — вместо ответа спросил он.

— Практически с момента основания деревень.

— Сколько войн прошло с того времени?

— Три Великие войны шиноби.

— И в скольких из них Суна воевала на нашей стороне?

Я задумался. В первой войне все воевали со всеми, во второй — воевали против нас, в третьей... тоже не на нашей стороне.

— Ни в одной, — признал вслух.

— Мы — самая богатая в плане ресурсов страна, как людских, так и природных, — Какаши снова продолжил движение и начал подниматься по ступеням. — У нас никогда не будет настоящих союзников. Это стоит всегда держать в голове.

Под разговорами мы дошли до здания резиденции и прошли внутрь. Прохлада мраморных коридоров оказала еще больший контраст, чем фонтаны во дворе. Стены украшали гобелены и картины, изображающие пейзажи оазисов, а потолки поддерживали изящные колонны с позолоченными капителями.

— Сейчас я познакомлю тебя с твоей целью, — Какаши остановился у подножия широкой лестницы из белого мрамора. — Дочь даймё, Юрико. Пятнадцать лет, избалованная, наглая, как по списку всех признаков детей чиновников и правящей элиты. Непосредственной опасности для нее нет, но возможно, кто-то может попробовать использовать ее как рычаг давления. Так что держи уши в остро.

— Есть какие-то особые требования к поведению?

— Старайся не убивать никого из слуг, даже если они действуют на нервы, — с совершенно серьезным видом ответил Какаши. — Ну или хотя бы хорошо прячь трупы.

Он резко развернулся на каблуках, сменив направление движения.

— Нам на третий этаж.

Мы поднялись вверх по лестнице и прошли дальше по этажу, пока не дошли до нужной комнаты. Какаши остановился перед массивной дверью из резного дерева, украшенной традиционными узорами и вытащив одну руку из кармана штанов, негромко постучал костяшками пальцев по полированной поверхности.

— Юрико-сама. Это Какаши-сан.

— Подождите секунду! — донесся из-за двери звонкий девичий голос, в котором отчетливо слышалась легкая паника.

Изнутри тут же донеслись резкие звуки — что-то тяжелое с грохотом упало на пол, раздался шорох ткани и торопливые шаги босых ног по паркету. Кто-то явно в спешке приводил себя в порядок. Какаши терпеливо ждал, прислонившись плечом к дверному косяку, и даже не попытался скрыть усмешку под маской.

— Как только закончишь с знакомством, — обратился он ко мне вполголоса, указав большим пальцем на соседнюю дверь, — твоя комната вон там. Можешь отдохнуть и искупаться. — Его единственный видимый глаз стал серьезнее. — Что касается охраны: не отходи далеко от подопечной. Если что-то нужно проверить — отправляй клона. При малейших подозрениях сразу докладывай мне.

Я кивнул, принимая к сведению инструкции. В голове уже начали формироваться планы патрулирования и возможные схемы защиты.

— Проходите! — раздался голос изнутри, на этот раз более собранный и официальный.

Какаши повернул ручку и толкнул дверь, которая бесшумно открылась, и прошел внутри первым, а я последовал за ним, инстинктивно сканируя комнату.

Окна — два, оба с видом на внутренний двор. Довольно большие. Еще одна дверь внутри, скорее всего гардероб или примерочная.

В остальном помещение было просторным, но не настолько вычурным, как остальной дворец. Стены украшали легкие гобелены в пастельных тонах. Низкий столик был завален свитками и книгами, а рядом валялись разбросанные подушки для сидения — видно, их только что поспешно разбросали, чтобы создать видимость порядка. В углу стояла изящная ширма, а возле окна располагался небольшой письменный стол, заставленный тряпичными куклами и мягкими игрушками.

На широкой кушетке у окна сидела девушка, подобрав под себя стройные ноги и мило улыбаясь. Длинные волосы цвета спелой пшеницы струились по плечам, частично скрывая лицо с тонкими чертами. Большие янтарные глаза игриво светились при взгляде на Какаши, а губы изогнулись в искренней улыбке.

— Какаши-сан, добрый д... — начала она, но улыбка мгновенно исчезла с ее лица, как только взгляд упал на меня.

Янтарные глаза сузились, словно она пыталась разглядеть что-то неприятное, а губы сжались в тонкую линию. Вся ее поза изменилась — спина выпрямилась, плечи напряглись, а подбородок слегка приподнялся в жесте собственного превосходства.

— Йо, — Какаши небрежно махнул рукой в приветствии, полностью игнорируя изменившуюся атмосферу в комнате и напряжение, которое можно было резать ножом. — Это ваш новый телохранитель, Филин. Надеюсь, вы поладите.

Его голос звучал с той же ленивой беззаботностью, но я заметил, как слегка дернулся уголок его рта под маской. Он точно развлекается.

С этими словами мужчина развернулся на каблуках и поспешно направился к выходу, не желая задерживаться и разбираться с предсказуемой реакцией девушки.

— Какаши-сан, подождите! — начала было Юрико, но дверь за ним уже закрылась с тихим щелчком, оставив нас двоих в повисшей тишине.

Усталого меня, который мечтал только о горячей ванне и нормальной постели после долгого путешествия через пустыню, и недовольную исходом встречи девушку, которая смотрела на меня так, словно я был чем-то крайне неприятным, что случайно подкинули под дверь.

Отлично. Просто замечательно. Какаши сбежал, а мне теперь разгребать эту ситуацию.

— Еще один? — Юрико резко поднялась с кушетки, возмущенно скрестив руки на груди. Складки платья заколыхались вокруг ее стройной фигуры. — Я же сказала отцу, чтобы больше не присылали мне болванчиков в масках! Я хочу, чтобы моей охраной занялся Какаши-сан!

Я просто стоял, не понимая, что мне на это ответить. "Хорошо, раз так, то я побежал домой?" Хотя... если подумать, звучит заманчиво. Две недели через пустыню туда, две недели обратно, и можно будет спокойно заняться своими делами.

— Ты что, оглох? — Девушка сделала несколько решительных шагов в мою сторону, поднимая подбородок и сверкая глазами цвета расплавленного янтаря. — Инвалидов мне еще не присылали!

А кто сказал, что миссия должна быть простой? — мысленно вздохнул я. С другой стороны, хорошая оплата есть. Новый опыт за пределами страны есть. Даже познакомился с одним из самых известных ниндзя в мире. Можно потерпеть и недовольного подростка. Главное — помнить, что это работа.

— Ты меня игнорируешь?! — Юрико подошла еще ближе и попыталась заглянуть прямо мне в глаза через прорези маски.

Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, глаза полыхали гневом, а дыхание слегка участилось от возмущения. Аромат жасминового масла, которым она пользовалась, смешивался с легким запахом чернил от разбросанных по столу документов, создавая странную смесь.

Какаши говорил, что ей пятнадцать лет. А мы почти одного роста, — отметил я про себя с некоторым удивлением. Неплохо вытянулся к своему возрасту. И почему все постоянно шутят про мой рост? Посмотрел бы я на них, когда им было десять лет.

Полностью проигнорировав девушку и ее попытки начать скандал, я развернулся и направился к двери. Мои размеренные и спокойные шаги прерывались только недовольными криками за спиной.

— Эй! Стой! Я с тобой разговариваю! — голос Юрико стал еще более пронзительным. — Как ты смеешь поворачиваться ко мне спиной?!

Интересно, насколько у меня удобная кровать? Это срочно нужно проверить.

— Вернись сюда немедленно! Это приказ!

Приказ? Я с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Кто ей вообще сказал, что она может мне приказывать.

Дверь за мной закрылась с тихим щелчком, заглушив поток возмущенных восклицаний. В коридоре сразу стало тише и спокойнее.

То, что ее нужно охранять, не означает, что мне необходимо с ней контактировать. Буду действовать скрытно, возможно больше и не придется разговаривать с ней до конца миссии.

За спиной все еще слышались приглушенные звуки — видимо, Юрико продолжала возмущаться в одиночестве, но думаю скоро успокоится. Или сорвет голос. Меня устраивают оба варианта.

Глава 49

Солнечные лучи пробились сквозь занавески и густые светлые волосы, заставив лежащую на постели девушку недовольно сморщить носик. Она немного повертела головой на шелковой подушке, пытаясь скрыться от назойливых лучей, но яркое светило продолжило беспощадно прерывать дообеденный сон, превращая уютную полутьму спальни в залитое золотом пространство.

Янтарные глаза полностью открылись и блондинка недовольно фыркнула, пытаясь выплюнуть попавшие в рот волосы. Шелковистые пряди разметались по лицу после беспокойной ночи. Вчерашняя истерика отняла много сил и оставила ее в плохом настроении.

Но ей не следует так нервничать из-за каких-то неотесанных мужланов в масках. Юрико села на край кровати, немного потянувшись. Мама всегда говорит, что волнения влияют на красоту девушки и заставляют ее преждевременно стареть. А мама никогда не ошибается.

Полюбовавшись своими длинными ножками в лучах утреннего света, девушка грациозно спустила их с кровати и, потянувшись к прикроватной тумбочке из резного сандала, взяла небольшой серебряный колокольчик. Мелодичный звон разнесся по комнате, призывая к началу нового дня.

Стоило прозвучать мелодии, как дверь осторожно приоткрылась, и внутрь вошли несколько слуг с одеждой в руках. Впереди семенила пожилая служанка - сухонькая старушка с седыми волосами, убранными в строгий пучок, чье морщинистое лицо излучало материнскую заботу. За ней следовали две молоденькие служанки - смуглые девушки с большими темными глазами и изящными движениями, характерными для жителей пустынных регионов.

— Доброе утро, Юрико-сама, — мягко произнесла старшая, склоняясь в почтительном поклоне. — Как выспались?

— Приемлемо, — блондинка поднялась с кровати и направилась в сторону двери ванной комнаты, где за ней последовали две молодые девушки, неся в руках полотенца и флаконы с ароматными маслами.

Около часа девушка приводила себя в порядок, наслаждаясь утренними ритуалами. Сначала она отмокала в мраморной ванне, наполненной теплой водой с розовыми лепестками и маслами, вдыхая пьянящие ароматы жасмина. Затем лежала на массажном столе под умелыми руками молодых служанок, чувствуя, как напряжение покидает мышцы. И наконец смогла одеться в принесенную одежду.

Сегодня она выбрала платье цвета слоновой кости с золотой вышивкой по краям - изящное творение местных мастериц, которое подчеркивало ее юную красоту и статус. Легкая ткань струилась по фигуре, а золотые нити переливались в солнечных лучах как расплавленный металл. Предстоял обед с матерью, а значит там точно будет Какаши-сан. Щечки на бледной коже немного порозовели при одной мысли об этом. Конечно, она понимала, что ничего ей не светит со взрослым шиноби из другой страны, но ничего не мешало молодой девушке наслаждаться компанией и попытками привлечь к себе внимание знаменитого воина.

В приподнятом настроении она открыла дверь комнаты и выпорхнула из нее, как бабочка из кокона, сопровождаемая своими слугами. Но стоило глазам пробежаться по коридору, как в голову вернулась неприятная мысль о новом сопровождающем. И где его носит? Коридор оказался совершенно пуст - только мраморные колонны и висячие сады на террасах встретили ее взгляд. Еще раз внимательно осмотревшись, Юрико вздернула носик и недовольно направилась в сторону столовой.

Прислали какого-то дилетанта, который даже не может исполнять элементарные обязанности. Она точно пожалуется об этом его командиру. Будет еще один повод поговорить с Какаши-саном наедине.

Настроение вернулось на прежнюю приподнятую отметку, и она поспешила по коридорам дворца. Слуги расступались перед ней, склоняясь в почтительных поклонах, а их шепот сопровождал ее шаги по мраморному полу. Легкий шелест платья смешивался с журчанием фонтанов и далекими голосами, создавая симфонию дворцовой жизни.

Обширная столовая встретила ее прохладой и запахом восточных специй. За длинным столом из темного дерева уже сидели ее родители. Отец - дородный мужчина средних лет с добродушным лицом и начинающей лысиной, которую он безуспешно пытался скрыть - выглядел сосредоточенным на блюде перед собой. Мать же была полной противоположностью - высокая, статная женщина с благородной осанкой и умными глазами. Юрико всегда думала, какая же красивая у нее мама, и когда та говорила, что дочь станет еще красивее, когда вырастет, девочке было сложно это представить.

Какаши стоял, прислонившись спиной к стене за родителями, и читал свою неизменную оранжевую книгу. Стоило ей войти, как он оторвался от чтения, лениво показал ей салют двумя пальцами, после чего вернулся к чтиву. Юрико невольно задалась вопросом - что же такого интересного там написано?

— Папочка! — оставив мысли о книге, девочка сразу бросилась к отцу в объятья, и тот радостно подхватил ее, усаживая рядом с собой.

— Моя маленькая пустынная роза, — проворковал он, целуя дочь в макушку.

Затем она подошла к матери, которая изящно поднялась со своего места и поцеловала дочь в щеку, прежде чем все уселись за стол.

— Как спалось, дорогая? — Женщина отпила немного вина из хрустального бокала, внимательно изучая лицо дочери.

— Прекрасно, мама, — слуги наложили перед Юрико легкую еду - фрукты, тонкие лепешки с медом, изысканные сыры и миндальное молоко. — Хочу сегодня немного прогуляться по дворцу. Ами и Наруми тоже сегодня пойдут со мной.

— Хм, — отец почесал подбородок, задумчиво жуя кусок мясо. — Это же дочери Рико-сана? Прекрасные подруги для тебя.

— Мы только недавно познакомились, но уже подружились, — Юрико радостно кивнула, откусывая кусочек сладкого персика. — Они обе такие милые и интересные.

За такими неспешными разговорами прошел весь обед - отец рассказывал о своих заботах с многочисленными друзьями, мать делилась планами на предстоящую неделю, а Юрико болтала о своих подругах. Закончив трапезу, она аккуратно отложила приборы, но не встала, пока отец не закончил есть - одно из немногих правил, что мама заставила ее соблюдать во дворце. После того, как глава семейства закончил с приемом пищи, все смогли подняться с места и разойтись по своим делам.

Мужчина, поцеловав жену и дочь в щеки, поспешно удалился.

— У меня сегодня важная встреча с послами, — объяснил он на ходу. — Увидимся за ужином!

Мать также поцеловала дочь и направилась к выходу.

— Встреча с советниками по торговым делам, — пояснила она. — Не скучай, милая.

Какаши отлип от стены и уже собирался последовать за ней следом, но Юрико поспешила окликнуть его.

— Какаши-сан, можно вас на пару слов? — Мужчина молча перевел взгляд на старшую женщину, которая с понимающей улыбкой кивнула и вышла из комнаты. Не зная точной причины, Юрико немного покраснела из-за красноречивой улыбки матери.

— Чем могу помочь? — Шиноби убрал книгу в подсумок и приготовился ее слушать.

— Я по поводу моего нового охранника, — выбросив все посторонние мысли из головы, девушка состроила недовольную рожицу, скрестив руки на груди. — Он проспал мой выход из комнаты, и даже сейчас не удосужился явиться на обед. Это же безответственность!

— Маа, — Какаши неловко почесал затылок, взлохматив серебристые волосы. — Как бы вам это сказать... Он все время был здесь.

— Что? — Девушка недоуменно посмотрела на собеседника, широко раскрыв янтарные глаза, после чего огляделась вокруг, поворачивая голову из стороны в сторону, но так ничего и не заметив. — Что значит "был здесь"?

— Не волнуйтесь, Юрико-сан, — Какаши с ленцой пожал плечами. — Шиноби Конохи - обученные профессионалы, так что вам не нужно беспокоиться о своей безопасности. Когда Филин понадобится для вашей защиты, он уже будет рядом.

Помахав на прощание, шиноби покинул комнату, оставив ошарашенную девушку посреди столовой.

Что значит "он все время был здесь"? Юрико нервно укусила нижнюю губу, обдумывая информацию. Нет, конечно, она слышала, что ниндзя могут скрытно проникать куда угодно и следить за целью. Но она думала, что это происходит ночью, в тенях, когда все спят. Девушка еще раз с опаской осмотрела пространство вокруг - заглянула за колонны, проверила ниши в стенах, даже встала на коленки, чтобы заглянуть под стол, и только потом поняла, в какой неловкой позе оказалась. Быстро прикрыв руками подол платья, она вскочила на ноги. Щеки моментально покраснели, выдавая градус смущения.

— Извращенец! — бросила в пространство девушка, даже не понимая, к кому конкретно обращается, и поспешила покинуть комнату, чувствуя, как жжет лицо от стыда и возмущения.

*****

— Ты видела новую ткань из шелка пустынного золотопряда? — невысокая брюнетка поправила свою челку изящным движением пальцев, оборачиваясь к подругам. Ее темные глаза буквально светились от предвкушения покупок. — В магазине Коучи завезли кучу платьев из него. Нам обязательно нужно туда заскочить!

Вторая девушка кивнула, поддерживая свою подругу.

— Согласна. Заодно и отнесу свой заказ, — она повернулась к третьей участнице прогулки, изучая ее рассеянное выражение лица. — Юрико, тебе тоже нужно обязательно что-нибудь примерить. С твоей фигурой точно найдутся интересные варианты.

— Аа?! — упомянутая девушка немного дернулась от обращения, выходя из глубоких размышлений, и моргнула несколько раз, возвращаясь мыслями к подругам. Янтарные глаза сфокусировались на говорящей с некоторой задержкой. — Да, точно... Обязательно зайдем.

Голос прозвучал механически, а взгляд снова начал блуждать где-то в пространстве.

Остальные девушки красноречиво переглянулись между собой и синхронно кивнув, они мягко, но настойчиво взяли Юрико под руки и усадили на ближайшую скамейку из камня, заняв места с двух сторон, закрывая капкан из заботы и любопытства.

— Рассказывай, что с тобой происходит, — брюнетка наклонилась ближе, с беспокойством изучая лицо подруги. — Ты всю дорогу сама не своя.

— Точно. Точно. Я это сразу заметила, — поддержала ее вторая девушка, кладя теплую ладонь на плечо блондинки. — Даже когда мы проходили мимо того милого продавца украшений, ты не взглянула в его сторону, а обычно всегда улыбаешься ему.

Юрико с сомнением осмотрела подруг. Глядя на их решительные лица, она понимала, что от этого допроса ей не скрыться и смирившись с неизбежностью, просто устало выдохнула, опуская плечи.

— Ко мне опять приставили нового охранника.

— И все? — девушки недоуменно переглянулись, явно ожидая чего-то более драматичного. — В первый раз что ли?

— Ты не понимаешь, — покачала головой блондинка, нервно теребя край своего платья тонкими пальцами. — Я думала, он проспал мой завтрак, но Какаши-сан сказал, что он находится все время рядом, хотя я его даже не видела.

Стоило словам слететь с губ, как янтарные глаза сразу же начали с беспокойством осматривать окружение.

— Мало в такое верится, — Ами с сомнением покачала головой, хмуря брови. — Может, командир просто решил так прикрыть провал подчиненного?

— Должно быть, так и есть, — неуверенно кивнула Юрико, цепляясь за эту мысль как за спасительную соломинку, пытаясь успокоить себя.

— Да какая разница! — прервала ее Наруми, махнув рукой и перейдя к действительно важным вопросам. Она подалась вперед с хищным интересом в глазах. — Ты лучше скажи, он красивый?

— Да откуда я знаю! — Юрико вскинула руки в отчаянии. — Мои охранники постоянно в масках были, и этот такой же.

— Блин, это так романтично, — мечтательно протянула Ами, прикладывая ладонь к груди и состроив томные глазки. — Я бы тоже хотела, чтобы у меня был такой загадочный телохранитель.

— Можешь забирать моего, — недовольно встала Юрико со скамейки, решительно поправляя складки платья и направляясь дальше по аллее. — И давайте установим правило: никаких обсуждений охраны в моем присутствии!

— Даже если это касается Какаши-сана? — Ами хитро посмотрела на блондинку, с дразнящими нотками в голосе.

Обе подруги синхронно захихикали, наблюдая, как щеки Юрико мгновенно покрылись румянцем.

— Прости, прости, я больше не буду, — поспешно добавила Ами, видя смущенное выражение лица подруги.

— Кстати, — Наруми поспешила сменить тему, догоняя Юрико быстрыми шажками, — я тебе хотела предложить: у одного моего друга будет завтра вечеринка. Хочешь пойти с нами? Отвлечешься от ненужных мыслей.

— Не знаю, — с сомнением замялась Юрико, кусая нижнюю губу. — Мама может не очень этому обрадоваться.

— Поверь мне, — махнула рукой Ами на ее сомнения, нагнав подруг и вставая между ними, — в нашем возрасте они развлекались точно так же.

— Я подумаю, — со вздохом ответила девушка, поддавшись на уговоры.

Под одобрительный гул подружек, которые радостно переглянулись от успешно проведенной операции, компания продолжила свой поход по магазинам, направляясь к рядам торговцев тканями и украшениями.

*****

Очередной день подошел к концу, и Юрико наконец-то смогла выдохнуть, прикрыв за собой дверь комнаты. Тяжелое дерево отрезало ее от мира дворцовых страстей. Слуг она уже отправила прочь, сказав, что сама справится с ночными процедурами.

День показался очень продолжительным и богатым на эмоции. Все время на нервах из-за невидимого наблюдателя, потом утомляющая прогулка под лучами солнца и наконец-то заслуженное одиночество и тишина. Устало выдохнув, девушка прошла к центру комнаты, стягивая с плеч золотые украшения. Браслеты звякнули, падая на пол, а серьги последовали за ними с тихим металлическим звоном. На ходу она сбросила с себя платье, позволив дорогой ткани скользнуть по телу и лечь складками у ног. В нижнем белье стало заметно легче дышать.

В голову снова вернулись мысли о слежке, но преодолев смущение, она решительно выпрямила плечи и начала внимательно осматривать окружение. Янтарные глаза просканировали каждый угол комнаты, каждую тень возле мебели, каждую складку занавесок.

— Ну и? — голос прозвучал с вызовом, разрезая тишину комнаты. — Насладился зрелищем?

Девушка повернулась вокруг собственной оси, уперев руки в бока и вздернув подбородок. Волосы раскинулись золотистой волной, а глаза сверкнули смесью гнева и любопытства.

Ответом стала только тишина, прерываемая лишь приглушенными звуками с улицы.

Девушка потихоньку начала убеждаться в успокаивающих словах Ами. Конечно, Какаши-сан благородно прикрыл непутевого подчиненного — таков долг командира. Но ничего, завтра она ему устроит. Пусть этот Филин ей не нравился, но кто сказал, что к ее защите можно так наплевательски относиться?

Окончательно успокоившись, она с довольной улыбкой прошла к кровати, ступая босыми ногами по прохладному полу. Шелковое покрывало обещало прохладу после жаркого дня, и она уже предвкушала прикосновение холодной ткани к разгоряченной коже, но вместо этого почувствовала легкий удар по макушке.

— Что за... — девушка инстинктивно схватилась за голову, потирая ушибленное место.

Недоуменно осмотревшись, она заметила у ног небольшой кусок бумаги, свернутый в тугой клубок.

Девушка с сомнением осмотрелась вокруг, поджав губы и нахмурив брови. Сердце забилось чуть чаще — не от страха, а от предчувствия чего-то неприятного. Осторожно наклонившись, она потянулась вниз, подхватив непонятный мусор кончиками пальцев.

Развернув смятую бумагу с той же осторожностью, она пробежала глазами по тексту. Всего одна строчка. Тринадцать букв, написанных аккуратным, каллиграфическим почерком.

«Видел и получше»

Левый глаз дернулся от нервного тика. Щеки мгновенно вспыхнули ярко-алым румянцем.

Бумага смялась в аккуратных пальчиках, после чего была в ярости разорвана на куски. Девушка рвала с таким остервенением, будто это был сам автор записки — сначала пополам, потом каждую половину еще пополам, и так далее, пока белые клочки не стали размером с конфетти. Мелкие части полетели во все стороны, оседая на полу, на кровати и мебели.

Запыхавшаяся девушка потопталась на остатках, перетирая их босыми пятками, а затем, дрожа от смеси гнева и унижения, прошла к своей кровати. Одним резким движением она сдернула покрывало и полностью спряталась под ним, создав вокруг себя шелковый кокон. Только кончики золотистых волос выбивались из-под края одеяла, предательски выдавая ее присутствие.

Еще где-то полчаса из-под ткани доносилось приглушенное сопение и изредка — тихие ругательства, которых уж точно не преподавали на уроках хороших манер.

Глава 50

Как люди вообще могут спать до обеда? В какое время я бы ни лег, всегда просыпаюсь еще до рассвета. Внутренние часы работают как отточенный механизм — ни минутой позже, ни секундой раньше. А тут уже пять часов стою перед дверью как истукан, в ожидании пробуждения цели.

Но если честно, я хотя бы стою в коридоре, где есть хоть какая-то тень и прохлада от мраморных стен и высоких сводов. А клон вообще висит у окна со стороны улицы, прямо под горячим солнцем пустыни. Температура там уже наверняка перевалила за сорок градусов, а песчаный ветер превращает каждый вдох в пытку. На его месте я бы уже давно сбросился вниз, но судя по тому, что я все еще не получил никаких воспоминаний о самоликвидации, клон гораздо исполнительнее меня. Или просто глупее.

А вообще, во всем виноват Какаши. Вчера вечером с той своей ленивой улыбкой заявил, что моя слежка вызывает дискомфорт у субъекта. «Будь добр сопровождать ее на виду». Вроде и не приказал, но ослушаться желания не возникло.

Взгляд скользнул в сторону, и я увидел слуг, торопящихся к двери своей госпожи. Похоже, уже пришло время вставать. Старшая служанка несла поднос с какими-то флакончиками — возможно, ароматными маслами или косметикой, а две молодые девушки — стопки свежих полотенец цвета слоновой кости и одежду, аккуратно сложенную в руках. Не обратив на меня никакого внимания, будто я был частью интерьера, все трое встали у двери в почтительном ожидании.

Через пару секунд зазвенел колокольчик. Зазвенел довольно настойчиво, будто кто-то сильно раздражен или не выспался. Интересно, к чему бы это?

Услышав звон, слуги прошли внутрь и прикрыли за собой дверь. Я снова остался один в коридоре, считая трещины в мраморе и прислушиваясь к приглушенным звукам из комнаты — журчанию воды, тихим голосам слуг, шороху тканей. Еще около часа протянулось в таком ожидании, пока дверь наконец не распахнулась, явив свету крайне недовольную Юрико.

Золотистые волосы торчали во все стороны, словно их не укладывали полчаса, а наспех пригладили влажными ладонями. Один глаз был чуть прищурен больше другого — подушка оставила свой отпечаток на нежной коже. Увидев меня, ее янтарные глаза на секунду расширились от удивления, но быстро взяв себя в руки и презрительно хмыкнув, она вздернула подбородок и направилась в сторону столовой.

Устало вздохнув, я оторвался от стены, чувствуя, как затекшие мышцы спины протестующе заныли, и последовал за ней по коридору. Пару минут мы шли в тишине, что меня полностью устраивало. Звук наших шагов эхом отзывался от высоких сводов, смешиваясь с далеким журчанием фонтанов в внутренних двориках. Солнечные лучи, пробивающиеся через арочные окна, ложились на пол золотыми прямоугольниками, в которых танцевали частички пыли.

Юрико пару раз притормаживала, будто собиралась что-то сказать, но затем передумывала и продолжала путь, нервно теребя край своего платья тонкими пальцами. Я заметил, как она несколько раз поворачивала голову в мою сторону, но каждый раз, встречаясь со мной взглядом, быстро отводила глаза.

— Ты сказал это, чтобы позлить меня? — наконец-то начала разговор девушка, не оборачиваясь ко мне.

Голос прозвучал тише обычного, почти неуверенно. В коридоре стало как-то неловко — даже эхо наших шагов притихло.

— Что? — недоуменно посмотрел на ее спину, обтянутую шелковым платьем.

Плечи девушки слегка напряглись, и я заметил, как она сжала кулачки.

— Что видел кого-то красивее меня, — тихо спросила она, все еще не оборачиваясь.

В голосе прозвучала немного странная нотка — не совсем обида, но и не простое любопытство. Больше похоже на неуверенность, что совершенно не вязалось с обычным поведением избалованной принцессы.

Она это серьезно? Высокая самооценка, конечно, хорошее качество, но перегибать тоже не нужно. Хотя, для пятнадцатилетней девушки такие мысли вполне естественны. Особенно когда ты всю жизнь слышишь от всех вокруг, какая ты красивая и особенная.

Я ей так и ничего не ответил — честно говоря, не знал, что сказать на такой вопрос, а девушка, поняв, что ответа не дождется, медленно выпрямилась, расправив плечи, и молча направилась дальше, больше не возвращаясь к этой теме.

В столовой нас ждали все те же действующие лица, что и вчера, если не считать отсутствующего главу семейства. Хаборима-сама дожидалась свою дочь, не приступая к трапезе. Женщина сидела с идеальной осанкой, изредка отпивая из изящного фарфорового стакана что-то похожее на травяной чай. Пар поднимался тонкими струйками, наполняя воздух ароматом мяты и жасмина.

Какаши все также стоял за ее спиной, погруженный в чтение своей оранжевой книги. Увидев нас, он лениво поднял глаза, слегка прищурился и улыбнулся девушке, насколько это было возможно с маской на лице, — после чего перевел взгляд на меня и показал большой палец. Что-то типа «молодец, что послушал меня».

Как будто у меня был выбор.

Завершив все приветствия — Юрико поцеловала мать в щеку, оставив на ее коже легкий отпечаток губ, и села рядом на мягкую подушку, — семейство приступило к трапезе. Слуги бесшумно сновали вокруг стола, подливая чай, меняя блюда, но держались на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговору.

Мать и дочь разговаривали на всякие несущественные темы — в основном Хаборима-сама интересовалась делами дочери, ее подругами и предстоящими уроками, на посещение которых у нее самой пока не хватало времени.

Юрико отвечала односложно, периодически бросая в мою сторону быстрые взгляды, когда думала, что я не замечаю.

— Филин-сан, верно? — неожиданно обратилась ко мне Хаборима-сама, заметив поведение дочери и прервав мои размышления о предстоящем дне.

Женщина отложила стакан на блюдце с тихим звоном фарфора и повернулась ко мне всем корпусом, сложив руки на коленях. В любом ее движении читалась природная элегантность.

— Так точно, госпожа, — кивнул я, немного выпрямляясь.

— И как тебе охрана моей дочери? Юрико не слишком докучает своими капризами? — мило улыбнулась женщина, оперев подбородок на руку.

В голосе прозвучали немного игривые нотки, но она явно спрашивает не из праздного любопытства — скорее из заботы о дочери.

— Мама! — запротестовала покрасневшая девушка, бросив недовольный взгляд на родителя. Щеки Юрико вспыхнули ярким румянцем, а пальцы нервно сжали край салфетки.

— Никак нет, — покачал я головой. — Все отлично.

— Ну и хорошо, — женщина кивнула с видимым облегчением. — Главное, чтобы Юрико была в безопасности.

— Не переживайте, госпожа. Ее безопасность — моя первоочередная цель.

С улыбкой приняв мой ответ, женщина вернулась к еде и диалогу с дочерью, продолжив свой обед, в течении которого еще пару раз бросала на меня оценивающий взгляд.

Закончив со всеми делами в столовой, я сопроводил Юрико по урокам. В отличие от вчерашнего дня, в течение которого она только ходила по магазинам с подругами, болтала о нарядах и украшениях, сегодня ее ждал довольно плотный учебный распорядок, включающий, помимо политики и дипломатии, даже основные науки.

Первым делом мы направились в просторный кабинет с высокими окнами, где за письменным столом из темного дерева сидел пожилой наставник по арифметике. Седобородый мужчина в строгом халате терпеливо объяснял принципы торговых расчетов, водя указкой по доске с примерами.

Разок из любопытства я незаметно заглянул в ее листок с тестом по математике, но увидев односложные арифметические операции вроде сложения двузначных чисел и простого деления, потерял всякий интерес. Похоже, немного переоценил уровень образования местной элиты. Задачки были на уровне первого часа академии шиноби.

Юрико сосредоточенно склонилась над листом, кусая кончик пера и хмуря брови. Время от времени она поглядывала на доску, переписывала что-то, зачеркивала и начинала заново.

После "сложных" вычислений последовали урок каллиграфии, чтение в библиотеке и еще пара занятий названия которых я пропустил мимо ушей.

Завершился учебный день уроком этикета в одном из парадных залов. Элегантная дама в дорогом платье с корсетом и множеством украшений обучала Юрико правилам поведения за столом и ведения светских бесед. Девушка отрабатывала поклоны и походку, держа на голове небольшую книгу для осанки.

К вечеру мы, с полностью вымотанной блондинкой, вернулись к ее комнате. Юрико тихо вздохнула, поправляя расползшуюся прическу и потирая затекшую от долгого сидения шею. Очевидно учебный день дался ей нелегко.

— Я собираюсь спать, — сообщила она, чуть повернув ручку двери. — На этот раз оставайся тут.

Последние слова прозвучали не как приказ, а скорее как просьба. Возможно, после вчерашнего инцидента с запиской она предпочитала знать, где я нахожусь.

Пожав плечами, молча прислонился к стене напротив входа и скрестил руки на груди. Девушка пару минут внимательно изучала мою маску, словно пытаясь разглядеть лицо под ней, затем направилась в свою комнату, осторожно защелкнув за собой замок.

Я устроился поудобнее, распределяя вес тела так, чтобы можно было стоять долго без дискомфорта. Факелы в настенных бра мерцали, отбрасывая танцующие тени на мраморные колонны. Время от времени мимо проходили слуги, иногда склоняя головы в почтительном поклоне, иногда просто игнорируя, но никто не осмеливался заговорить.

Прошел час. Затем второй. Я прислушивался к звукам из комнаты — сначала слышались тихие шаги по паркету, шорох одежды, плеск воды в умывальнике. Потом наступила относительная тишина, нарушаемая лишь случайными поскрипываниями половиц.

Но дыхание Юрико никак не успокаивалось до размеренного ритма сна. Вместо этого до меня доносились приглушенные звуки какой-то деятельности — что-то шуршало, раздавались тихие стуки, словно девушка осторожно передвигала мебель или что-то искала.

Наконец я уловил характерный звук разрываемой ткани и тихое ругательство. Потом что-то тяжелое глухо ударилось о подоконник, и послышался скрип веревки под нагрузкой.

Ну не настолько же она тупая...

Не став взламывать дверь и поднимать шум, который привлек бы внимание, я подошел к балкону в конце коридора и запрыгнул на стену, обойдя здание со стороны балкона девушки.

Все так. Именно настолько тупая.

Передо мной открылась картина повисшей на кусках смотанных простыней Юрико, пытающейся спуститься на землю. Самодельная веревка из постельного белья была завязана вокруг каменного балюстрада, а девушка болталась на ней метрах в десяти от земли. Ее ночная рубашка развевалась на ветру, а босые ноги беспомощно искали опору в воздухе.

Я, конечно, все понимаю, но даже если у нее это получится спуститься дальше, ее импровизированный трос заканчивается где-то на пяти метрах до земли. Собралась прыгать? Пару переломов ей точно обеспечено, а может и того хуже.

С трудом преодолев желание дождаться результата этого побега — профессиональное любопытство боролось с чувством ответственности, — я прямо по стене прошел к ней. Какаши точно не погладит по голове, если она поранится, даже по собственной тупости.

Юрико висела посередине на тряпках, изредка поглядывая то вниз на пугающую высоту, то наверх на свое окно, прикидывая возможность вернуться назад. Руки у нее дрожали от напряжения, а лицо покраснело от усилий. Несколько раз она попыталась подтянуться обратно вверх, но мышцы рук не выдерживали ее собственный вес. Ноги беспомощно болтались в воздухе, цепляясь за складки длинной ночной рубашки.

Я устроился на корточках на стене позади нее, наблюдая за этим жалким зрелищем. Девушка так и не заметила мое присутствие, полностью сосредоточенная на собственных попытках выбраться из ловушки. Пот катился по ее лицу, а дыхание сбилось от страха и усталости.

— И куда ты собралась? — спросил я негромко, но в ночной тишине голос прозвучал как удар грома.

Услышав мой голос, спина девушки напряглась, заставив ее замереть в одной позе. Веревка из простыней качнулась под внезапным движением, и Юрико крепче сжала руки, боясь упасть. Молчание начало затягиваться, и возможно, она даже не собиралась отвечать, но веревка предательски развернулась, явив мне немного заплаканное и испуганное лицо.

Янтарные глаза блестели от слез, щеки разрумянились от усталости, а растрепанные золотистые волосы прилипли к влажным от пота вискам. Ночная рубашка задралась, обнажив худые девичьи ноги, и она попыталась поправить ее свободной рукой, чуть не сорвавшись.

— Помоги... — слово сорвалось с губ жалобным шепотом.

Оно прозвучало настолько беспомощно и искренне, что я проглотил все едкие комментарии о глупости затеи и, устало вздохнув, подхватил ее одной рукой под мышку, спрыгнув вместе с ней вниз.

— Аааааа! — крик Юрико разорвал ночную тишину, эхом отражаясь от стен дворца и разлетаясь по спящим садам.

Я аккуратно приземлился, согнув колени и амортизировав удар, одновременно отводя руку назад и замедляя ее падение. Девушка все еще цеплялась за мое плечо мертвой хваткой, дрожа всем телом и часто дыша.

Спустившись, она тут же села прямо на землю, все еще в шоке от прыжка, тяжело дыша и пытаясь унять колотящееся сердце. Ладони дрожали, а в глазах стоял ужас от пережитого полета.

— Ты меня чуть не убил! — выкрикнула она, когда дыхание немного восстановилось.

— Ты чуть не убила себя сама, — спокойно ответил, отряхивая с рук каменную пыль. — Я просто вернул тебя на твердую землю быстрее, чем планировалось. И целее.

Я позволил ошарашенной девушке обдумать мои слова, наблюдая за тем, как она постепенно приходит в себя. Дрожь в руках медленно утихала, дыхание выровнялось.

— Зачем ты вообще полезла в окно? — спросил, присев перед ней.

Юрико немного опустила голову, взлохмаченные волосы упали на лицо, скрывая выражение глаз, и она что-то пробормотала себе под нос.

— Что? — переспросил я, так и не расслышав ответа.

— Я хотела пойти на вечеринку... — призналась она, не поднимая глаз.

И все? Обычное желание повеселиться с друзьями — не так уж и страшно.

— И почему ты не сказала об этом? — поинтересовался я, не понимая всей логики.

— Ты бы не пустил меня и рассказал все матери!

— Я твой охранник, а не надсмотрщик, — устало вздохнул, глядя на взъерошенную девушку, сидящую в пыли в мятой ночной рубашке. — Моя задача — обеспечить твою безопасность, а не контролировать каждый шаг. Чем больше делишься со мной своими планами, тем лучше я выполняю свою работу. Если тебе нужно куда-то выбраться, то просто предупреди меня.

— То есть... я могу пойти к подругам? — с робкой надеждой неуверенно спросила Юрико.

— Можешь. Только наверно стоит привести себя в порядок, — я окинул взглядом ее растрепанный вид. — И найти нормальную одежду.

Лицо девушки мгновенно преобразилось. Глаза засветились радостью, а губы растянулись в широкой улыбке, которая преобразила все лицо. Она вскочила на ноги, отряхивая с ночной рубашки пыль и травинки, и даже подпрыгнула на месте от переполнявших ее эмоций.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — затараторила она, хлопая в ладоши. — Ты не представляешь, как я хотела попасть туда! Наруми говорила, что там будет живая музыка, танцы, и...

Но внезапно ее радость прервалась, и девушка остановилась как вкопанная. Взгляд метнулся вверх, к окну ее комнаты, потом обратно ко мне. На лице отразилось понимание проблемы.

— А как мне попасть обратно? — растерянно спросила она. — Если слуги увидят меня в коридоре в таком виде, точно доложат родителям.

Девушка посмотрела на меня в ожидании решения этой проблемы.

Я окинул взглядом стену — высота приличная, самодельная веревка уже не поможет, да и лазать по простыням в платье будет крайне неудобно.

— Я точно не стану тебя тащить, — твердо заявил. — Разбирайся сама.

Взгляд Юрико стал еще жалобнее. Девушка сложила руки в мольбе, а нижняя губа предательски задрожала.

— Пожалуйста... — протянула она тоненьким голосом. — Я же не умею ходить по стенам, как ты.

— Нет, я не стану этого делать, — повторил я, скрещивая руки на груди.

Взгляд стал еще жалобнее. Юрико присела рядом со мной на траву, подвернув под себя ноги, и посмотрела на меня огромными янтарными глазами.

Твою мать. Надеюсь Тигр никогда об этом не узнает.

Глава 51

— Ты опять будешь следить за мной из тени? — спросила переодевшаяся Юрико, поправляя складки изящного платья цвета морской волны.

Тонкий шёлк облегал её стройную фигуру, подчёркивая каждую линию силуэта. Золотистые украшения — тонкие цепочки и браслеты — мягко позвякивали при каждом движении, создавая едва слышимую мелодию. Волосы она собрала в простую причёску из нескольких заколок, оставив парочку игривых прядей обрамлять лицо.

Мы стояли перед домом одного из министров — величественным особняком из белого камня с арочными окнами и резными балконами. Трёхэтажное здание утопало в пышной растительности: вьющийся плющ обрамлял окна, а ухоженные кусты роз источали сладковатый аромат. Из открытых окон доносились звуки музыки и смех гостей. Разноцветные фонари качались на ветвях старых деревьев, отбрасывая тени на мраморные ступени парадного входа.

— Нет, — коротко ответил я, оценивая обстановку.

Территория выглядела безопасно. Охранники в ливреях неспешно патрулировали периметр. Два выхода с главного входа, служебный проход со стороны кухни, высокие окна на первом этаже. Если что-то пойдёт не так, вариантов эвакуации достаточно.

— Ты всех перепугаешь в таком виде, — обернулась Юрико, уперев руки в бока и наклонив голову набок. — Тебе придётся снять маску.

К концу предложения её интонация слегка изменилась — в голосе промелькнули нотки нетерпеливого любопытства. Янтарные глаза блестели в свете фонарей с почти детским интересом, а губы слегка приоткрылись в ожидании.

Придется обломать твои ожидания.

Использовав хэнгэ, я принял облик одного из подростков, которого видел в переулке — обычного парня лет шестнадцати с тёмными волосами до плеч и ничем не примечательной внешностью. Среднего роста, худощавое телосложение, карие глаза — идеальная маскировка для растворения в толпе.

Юрико резко отшатнулась назад, широко распахнув глаза от неожиданности. Рука инстинктивно поднялась к груди, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение.

— Что это было?! — выдохнула она, не отрывая взгляда от моего изменившегося лица. — Как ты...?

— Неважно, — перебил я, покрутив головой и проверяя, как ощущается новая внешность. — Теперь проблем не будет?

Девушка с сомнением осмотрела меня с головы до ног, будто маскировка могла исчезнуть в любой момент. Медленно, всё ещё не до конца веря увиденному, она кивнула.

— Тогда можем идти, — махнул я рукой в сторону входной двери.

Мы поднялись по отполированным мраморным ступеням и Юрико потянула за витую медную ручку. Дверь распахнулась, явив миловидную девушку с черными волосами до плеч — Ами.

Я видел её во время слежки за прогулкой Юрико, но только сейчас смог рассмотреть детально: правильные черты лица с точёными скулами, умные тёмные глаза с длинными ресницами и кокетливую улыбку. На ней было бледно-розовое платье с открытыми плечами, подчёркивающее изящную фигуру.

— Ами! — воскликнула Юрико.

— Юрико! — отозвалась хозяйка.

Девушки бросились друг к другу с радостными возгласами, крепко обнимаясь и целуя в щёчки.

— Ты просто шикарно выглядишь! — восхитилась Ами, отстранившись и любуясь нарядом подруги. — Это платье словно создано специально для тебя!

— Ты тоже великолепна, — ответила Юрико, поправляя слегка растрепавшуюся от объятий причёску. — Этот оттенок розового идеально подходит к твоему цвету волос.

Закончив с комплиментами, Ами игриво перевела взгляд в мою сторону, с нескрываемым любопытством изучая незнакомца. Её тёмные глаза пробежались по моему лицу, задержавшись на глазах.

— А это у нас кто? — протянула она с кокетливой улыбкой, слегка наклонив голову.

Юрико заметалась взглядом между мной и подругой, не готовая к такому вопросу. На мгновение её лицо выдало полную растерянность — брови слегка приподнялись, а губы приоткрылись в немом удивлении. Но затем она резко выпалила:

— ...Шино! Да, Шино. Он сын двоюродной сестры мамы из страны Огня. Приехал погостить пару дней, а мама не отпускала на вечеринку без сопровождающего.

Быстро соображает, — отметил я про себя. Хорошо, что выбрала мою страну — если начнут расспрашивать, смогу поддержать разговор.

— Понятно, — протянула Ами, отступив в сторону и пропуская нас внутрь. — Тогда добро пожаловать!

Дом внутри поражал роскошью, характерной для высшей знати. Высокие потолки украшала искусная лепнина с позолотой, изображающая различные сцены. Мраморный пол цвета слоновой кости покрывали дорогие ковры с замысловатыми узорами. Массивные хрустальные люстры отбрасывали тысячи световых бликов на стены, обтянутые шёлковыми обоями.

В просторной гостиной под звуки живого квартета танцевали пары — молодые люди в дорогих костюмах кружили девушек в красивых платьях. В углу группа подростков оживлённо болтала, держа в руках бокалы с цветными напитками. Воздух был наполнен смехом, музыкой и лёгким ароматом экзотических благовоний, привезённых из дальних стран.

Около тридцати гостей, все примерно одного возраста с Юрико. Никого подозрительного, но расслабляться нельзя.

Ами провела нас через толпу гостей, по дороге представляя знакомых:

— Вон там Дайки — сын торгового советника, — указала она на высокого блондина в тёмно-синем костюме. — А рядом с ним Кенджи — его лучший друг. Они вместе учатся в академии дипломатии.

Дайки заметил наш взгляд и приветственно помахал рукой, продолжая разговор с компанией.

— А та девушка в красном — Мики, дочь посла из Страны Водопада, — Ами кивнула на изящную брюнетку, которая грациозно танцевала с молодым человеком в белом костюме.

Мы добрались до небольшой гостиной, отделённой от основного зала стеной с приоткрытой дверью. На мягких диванах, обтянутых бархатом, расположилась Наруми. Увидев Юрико, она вскочила с места, и началась новая серия объятий и поцелуев в щёчки.

Наруми, — мысленно припомнил ее. Семнадцать лет. Близкая подруга Юрико с недавних пор. Судя по наблюдениям, достаточно умна и проницательна.

Пока Юрико представляла меня своей второй подруге, я внимательно осмотрел собравшихся, незаметно сканируя их чакру. Никаких подписей, превышающих уровень обычного человека, не обнаружил. Что, в принципе, логично — даже за пределами дворца наши сенсоры постоянно ведут разведку и мониторят всех, у кого уровень чакры хотя бы как у слабого генина.

Я также оценил помещение с тактической точки зрения: три выхода на первом этаже — главный вход, служебный проход через кухню и терраса с видом на сад. Лестница на второй этаж, широкие окна в каждой комнате. В случае нападения можно было бы быстро эвакуировать Юрико через окно гостиной.

— ...Шино, — прервал мои размышления голос улыбающейся Ами. — Ты настолько впечатлён нашим домом?

Она сложила руку на бедре, немного обернувшись полуоборотом и демонстрируя изящную фигуру. В её глазах заплясали озорные искорки.

— Прости, — смущённо потёр затылок. — Я не привык к такой... женской компании.

— Ты такой милашка! — девушка рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Не хочешь пойти потанцевать? Наруми и Юрико немного поболтают о своём девчачьем.

— Тетя сказала, чтобы я ни на шаг не отходил от сестры, — ответил я покорно. — Это было одно из условий посещения вечеринки.

— Буу, — Ами надула губки, игриво ткнув меня пальцем в грудь. — Ты какой-то слишком зажатый.

От её прикосновения пришлось немного сместиться назад — не хотелось ненароком сбросить маскировку. Трансформация хоть и держалась стабильно, но лишнее физическое воздействие могло нарушить концентрацию.

— Может, вам принести что-нибудь выпить? — предложила она, заметив, что танцевать меня не утянуть.

Юрико бросила на меня осторожный взгляд, словно ища разрешения. Я просто пожал плечами — мол, не твой воспитатель, решай сама.

— Да, пустынный нектар с мятой, только без мускатного ореха, — сразу заказала обрадовавшаяся девушка. — Я не очень его люблю — слишком приторный.

— А тебе? — Ами перевела взгляд на меня, слегка наклонив голову.

— Кофе. Крепкий.

— Кофе? — недоумённо переспросила она, но тут же вернула игривое выражение лица. — А, понятно. Крепкий так крепкий. Мужчины и их привычки.

Получив заказы, она упорхнула на кухню, оставив нас втроём в уютной гостиной.

— Итак, Шино, — начала разговор Наруми, устраиваясь поудобнее на диване и изящно скрестив ноги. — Ты же не против, что я зову тебя по имени?

— Нет, конечно.

— Как тебе в Стране Ветра? Расскажи про первые впечатления.

— Жарко, — я немного задумался, будто подбирая слова. — Непривычный климат после Страны Огня. Такой сухой воздух... У нас всё-таки побольше зелени.

— Я постоянно слышу о красоте страны Огня, но так и ни разу не смогла посетить ее. Надеюсь ты как-нибудь примешь у себя пару гостей?

— Конечно, — я приветливо улыбнулся девушке. — Можете приезжать в любое время.

— Знаешь, Юрико никогда не рассказывала, что у нее такой хороший брат, — продолжила Наруми, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Мы сами недавно познакомились, — я немного потёр руки, изображая волнение под взглядом красивой девушки. — Всё-таки она дочь Дайме другой страны, хоть и дружественной. Не так просто поддерживать родственные связи на таком расстоянии.

— Ясно, ясно. А чем ты занимаешься дома? — продолжила расспрос Наруми.

— Хватит уже о нём! — вмешалась Юрико, заметив моё слегка напряжённое выражение. — Я пришла к своим подругам веселиться, а пока только смотрю, как вы пытаетесь охмурить моего братца.

На этих словах я постарался придать лицу смущённое выражение, хоть это и начинало раздражать. Постоянно играть роль неуверенного подростка утомляло, но пока что план работал. Девушки отвлеклись от моей персоны, начав болтать о своих делах, позволив мне спокойно подумать о ситуации.

Может, я параноик, но попытка отвести меня танцевать сразу после приветствия показалась странной. Внешность я выбрал самую заурядную — не настолько привлекательную, чтобы произвести такое впечатление на девушек из высшего общества. Значит, дело в чём-то другом.

Вариант первый — чистое любопытство к незнакомцу. Возможно, но маловероятно при такой настойчивости.

Вариант второй — кто-то дал указания приглядеться к сопровождающим Юрико. Но кто и зачем?

Вариант третий — я слишком много думаю, и это действительно обычное гостеприимство.

Пока я размышлял о возможных целях, нам уже успели принести заказанные напитки. Ами вернулась с улыбкой, неся поднос с изящными бокалами и моей кружкой. Она поставила его на низкий столик перед диваном, протянув мне первым делом кружку с кофе.

В нос сразу ударило странное амбре — к привычному запаху кофейных зёрен примешивался резкий спиртовой аромат. Я осторожно пригубил напиток и чуть не поморщился. Кому вообще могла прийти в голову мысль испортить кофе алкоголем? Но внешне остался спокоен, продолжив понемногу отпивать из кружки.

— Ну и как тебе? — игриво спросила Ами, наблюдая за моей реакцией.

— Отлично, — ответил я с улыбкой, мысленно кривясь от вкуса.

В этот момент взгляд упал на Юрико, которая уже потянулась к своему напитку. Она поднесла бокал к носу, но сразу же поморщилась от запаха.

— Я же просила без ореха, — с лёгким упрёком сказала она. — У него слишком сильный запах, мне становится дурно.

Ами тут же виновато прикрыла рот ладошкой.

— Прости, милая, я машинально сделала как в обычном рецепте. Совсем забыла... — она протянула руку к подруге. — Дай сюда, я быстро переделаю.

— Нет, — покачала головой блондинка. — Ничего страшного. Уже горло пересохло от разговоров, попью так.

В этот момент я почувствовал лёгкую усталость, накатившую волной. Веки стали казаться тяжеловатыми, а мысли слегка замедлились. Сначала списал это на долгие дни слежки — постоянное напряжение действительно выматывало. Но инстинкты шептали о другом.

Стоп.

Я незаметно активировал чакру, прогоняя сонливость, и сосредоточился на ощущениях. Лёгкое головокружение, замедленная реакция — классические признаки воздействия снотворного.

В кофе что-то подмешали.

Рука резко метнулась в сторону Юрико, выхватив у неё бокал с напитком прежде, чем она успела сделать глоток. Одновременно с этим мой клон, находившийся всё время в тени у стены, бесшумно переместился к двери, отрезая нас от остальных гостей.

— Что ты делаешь?! — дёрнулась Юрико от неожиданности, чуть не упав на сидящую рядом Наруми.

Все трое девушек выглядели испуганными моим резким движением. Наруми прижала руку к груди, а глаза Ами расширились от страха. Но вместо объяснений я поднёс бокал Юрико к носу, внимательно принюхиваясь.

Сильный запах муската действительно присутствовал, но под ним чувствовался другой аромат — сладковатый, с травянистыми нотками. Корень сонной лилии. Его часто использовали контрабандисты и торговцы рабами, чтобы усыпить жертв. А мускат добавили специально, чтобы перебить характерный запах снотворного.

Я поставил бокал перед всё ещё испуганной Ами, которая переводила взгляд с меня на клона у двери, не понимая, что происходит.

— Пей.

— Что? — прошептала она, побледнев.

— Я сказал — пей, — повторил спокойным, но твёрдым тоном.

— Что происходит? — Юрико выглядела совершенно сбитой с толку, не понимая причин моего поведения.

Ами осторожно потянулась к бокалу дрожащей рукой, но на полпути отдёрнула её и разрыдалась, закрыв лицо ладонями.

— Я не хотела! — всхлипывала она сквозь слёзы. — Меня заставили! Я никого не хотела обижать!

Юрико всё ещё не понимала, в чём дело, растерянно глядя то на плачущую подругу, то на меня. Я повернулся к ней, быстро принимая решение:

— Клон отведёт тебя домой. Немедленно.

— Но я не понимаю... — начала было она, протягивая руку в сторону рыдающей Ами.

— Объясню позже, — отрезал я.

Клон мгновенно подхватил Юрико, закинул её на плечо, несмотря на возмущённые крики, и под её протесты выпрыгнул из окна в ночную темноту сада. Через мгновение они растворились в тени деревьев.

Я обернулся к испуганным девушкам, которые начали жаться друг к другу на диване.

— А теперь, — сказал я, снимая хэнгэ и возвращаясь к своему истинному облику, — мы поговорим подробнее. И я настоятельно рекомендую говорить только правду. Почему вы хотели нас усыпить?

— Я не понимаю, о чем ты... — начала Наруми, пытаясь отвертеться от вопроса, но ее резко перебил мой танто, вошедший точно между их лицами.

Холодная сталь едва не коснулась кончика носа старшей сестры. Девушки замерли в ужасе, перестав даже дрожать. Зрачки Наруми сузились до размера булавочной головки, а младшая и вовсе перестала дышать на несколько мгновений. Пару секунд я дал им прийти в себя, прежде чем продолжить.

— Не советую играть со мной, — голос прозвучал ровно и холодно. — Вы и так сильно провинились, не усугубляйте свое положение.

Наруми, успевшая отойти от первоначального шока, судорожно сглотнула и посмотрела на свою все еще напуганную сестру. Младшая сжалась в комок, прижимаясь к стене, словно пытаясь раствориться в ней. После этого Наруми медленно перевела взгляд на меня, со смесью страха и решимости в глазах.

— Нам приказали, — тихо проговорила она, опуская голову.

— Кто?

— ...Отец.

— Зачем?

Наруми заколебалась, нервно покусывая губу. Младшая сестра все еще молчала, лишь изредка всхлипывая.

— Я не знаю, клянусь! — наконец выпалила Наруми, поднимая на меня умоляющие глаза. — Он не посвящает нас в свои дела. Просто однажды сказал, что нам нужно будет временно усыпить Юрико и спрятать. Что это для ее же блага и в замке будет небезопасно.

Судя по всему, не врут, — подумал я, внимательно изучая их лица. Страх в глазах казался искренним, да и голос Наруми дрожал от нервозности. Вопрос только — зачем? В слова об опасности в замке я не сильно верю. Там сейчас такая концентрация наших шиноби, что нужно будет организовать целое вторжение, чтобы что-то предпринять.

Значит, целью была именно Юрико. Возможно, ее убийство или исчезновение могли списать на некомпетентность шиноби Конохи?

Я медленно убрал танто, но не спрятал его полностью.

— У вас тут наверняка есть сообщники. Кто это? — продолжил допрос, делая шаг ближе.

Наруми инстинктивно отступила, опустив взгляд и прижав к себе сестру.

— Компания из двух парней у входа, — едва слышно проговорила она. — Блондин в белом костюме и брюнет. Отец привел их вчера и сказал, что они отведут Юрико в безопасное место после того, как мы ее усыпим.

Я мысленно вспомнил всех гостей праздника, быстро отметив тех двух парней. Помню, они держались особняком и не сильно вписывались в общую атмосферу веселья. Теперь все становится на свои места.

— Ясно, — кивнул, складывая печать.

Облачко дыма рассеялось, явив еще одного клона, который сразу же наложил на себя хенге, принимая облик Ами. Идентичная внешность заставила младшую девушку сжаться еще сильнее в объятиях сестры, а из ее горла вырвался испуганный всхлип.

А клон лишь нацепил на себя такую же игривую улыбку, какую я видел у настоящей Ами, и направился за своими целями в общую гостиную.

Глава 52

— И кого это ты ко мне привел? — Какаши с интересом осмотрел два полумертвых трупа, что я притащил и кинул на пол его комнаты.

Джонин неспешно обошел лежащие тела, время от времени подталкивая одно из них носком обуви. Блондин в некогда белом, теперь кровавом костюме хрипло дышал через разбитый нос, а его товарищ брюнет вообще не подавал признаков жизни — только едва заметное движение груди выдавало, что он еще жив. Какаши склонился над ними, изучая следы моей работы с профессиональным любопытством.

Не скажу, что стал профи, но думаю уроки в анбу не прошли даром.

— Сегодня была произведена попытка выкрасть мою цель. Дочери министра торговых связей Рико Акаями попытались усыпить Юрико и по плану должны были передать этим, — я пнул блондина, заставив его скривиться и завыть в кляп из-за сломанных ребер, полученных во время экспресс-допроса. — А они уже увести из города.

— Думаю, дайме будет не слишком рад услышать, что один из его ближайших друзей пытался навредить его дочери, — Какаши задумчиво почесал подбородок, изучая лежащих на земле пленных. — Но нам это на руку — сможем разом накрыть всех крыс. Что с девочками?

— В моей комнате, без сознания. За ними приглядывает клон.

— Молодец, — Какаши с улыбкой показал большой палец. — Тогда пойдем поболтаем с большим боссом.

С этими словами он направился к выходу, на ходу запихивая в карман свою книженку. Надо как-нибудь спросить у него, что он там постоянно читает. В приюте, как и в академии, была своя библиотека, которую я не раз штудировал, но ни разу не видел ничего похожего. Должно быть какая-то специализированная литература.

— А эти? — я кивком указал на лежащие тела.

— Да пусть валяются, — пожал плечами джонин, остановившись в дверном проеме. — Может, уборщицы выкинут вместе с мусором, и нам не придется разбираться.

Оставив незадачливых похитителей, мы направились в основные покои замка. На этот этаж я еще не поднимался, так как Юрико не часто посещала комнаты своих родителей, поэтому даже немного удивился количеству шиноби. Для обычного человека коридор к покоям жены даймё мог показаться просторным и открытым пространством с изящными колоннами и дорогими коврами, но стоило немного просканировать пространство, как куча сигнатур чакры проскальзывало в каждом сантиметре коридора. Невидимые охранники прятались в тенях, за колоннами, в нишах — целая армия теней, готовая в любой момент материализоваться и уничтожить угрозу.

Встав перед нужной дверью, украшенной резьбой по дереву в виде переплетающихся лоз, Какаши мягко постучал костяшками пальцев и замер в ожидании. Его обычная расслабленная поза сменилась более формальной — спина выпрямилась, руки заняли позицию вдоль тела.

— Проходите, — через минуту донесся мелодичный голос из покоев.

Какаши первым прошел в дверь, слегка склонив голову в почтительном поклоне, и как только он отошел чуть в сторону, мне пришлось немного задержать дыхание.

Женщина сидела к нам в полуобороте у низкого столика для письма, облаченная в изящную юкату цвета утренней зари. Золотистые волосы, собранные в сложную прическу, мерцали в свете масляных ламп, а несколько выбившихся прядей мягко обрамляли лицо с точеными чертами. Она была именно эстетически красива — как пейзаж, как то, что любой художник захотел бы запечатлеть на холсте. Каждое движение излучало врожденную грацию, а в янтарных глазах, так похожих на глаза дочери, читался острый ум.

Я, возможно ввиду возраста, не слишком обращаю внимание на девушек вокруг. Даже когда Аканэ пыталась специально заставить меня смутиться, учитывая, сколько у неё было для этого возможностей при совместном проживании, моей реакции она так и не добилась. Но при каждом разговоре с Хаборимой-сама я радуюсь, что на мне маска.

— У нас для вас неприятные новости, — прервал мои размышления Какаши, уже привыкший к внешности своей цели и сохранивший деловой тон. — Юрико пытались похитить.

Я увидел, как мгновенно напряглись плечи женщины под тонкой тканью юкаты. Пальцы, державшие кисть для письма, застыли в воздухе, а дыхание на долю секунды прервалось. Но она пыталась скрыть свою реакцию, медленно опустив кисть на подставку, прежде чем повернуться к нам лицом.

— С ней все в порядке? — Как бы женщина ни старалась держаться, не смогла скрыть волнение в голосе.

— Все хорошо, она в своей комнате, в полном порядке.

Она резко выдохнула, приходя в себя, и уже полностью повернулась к нам. На этот раз страх, скрывавшийся под личиной самоконтроля, превратился в холодный, расчетливый гнев. Янтарные глаза сузились, а тонкие пальцы сжались в кулаки, пока их хозяйка боролась за сохранение внешней невозмутимости.

— Кто. Это. Сделал? — Не знаю, как ей удалось отчеканить каждое слово таким обманчиво спокойным тоном, но передернуло нас с Какаши одновременно.

— Пока известно только участие Рико Акаями. Личности остальных заговорщиков еще нужно выяснить, — ответил джонин.

— Он знает о том, что его вычислили?

— Пока нет. Но боюсь, это ненадолго, — я вступил в обсуждение, обратив на себя внимание женщины. — Его дочери участвовали в попытке похищения, хоть возможно и были введены в заблуждение. Скорее всего, если сообщники не доставят Юрико в ближайшее время до места, то он узнает о том, что его раскрыли.

— И скорее всего придет сдаваться сам... — закончила за меня женщина, задумчиво посмотрев в пол, её брови слегка сдвинулись к переносице.

Я просто кивнул в подтверждение. Он наверняка попытается обрубить концы, взяв на себя всю вину. Либо его просто убьют, чтобы заткнуть рот. Оба варианта нас не устраивают — живой заговорщик может рассказать о других участках, мертвый унесет секреты в могилу.

— И что мы будем делать? — Хаборима-сама посмотрела на Какаши в ожидании, слегка наклонив голову.

— У нас есть оба доставщика, продублировать их внешность не составит труда, — Какаши потер подбородок, продумывая план действий. — Я отправлю людей под хэнге похитителей и вашей дочери. Соберем ударную группу и попробуем поймать как можно больше участников заговора.

Женщина немного подумала и кивнула, одобрив план поимки. Получив согласие действовать, Какаши уже развернулся, собираясь покинуть кабинет, но тихий голос остановил его на пороге.

— Какаши, — тон женщины стал на порядок холоднее, заставив джонина замереть на полпути к выходу. — Я хочу, чтобы каждый, кто был причастен к этому, пожалел. Ты меня понял?

Какаши даже не обернулся, лишь кивнул и покинул помещение, оставив разъярённую женщину.

Ну что же. Как бы ни хотелось принять участие в расследовании, у меня есть своя миссия, к выполнению которой пора бы вернуться.

Я собирался покинуть кабинет вслед за командиром, когда меня точно также остановил голос, но уже гораздо более мягкий и теплый.

— Филин-кун, подожди секунду, — женщина встала с своего места и грациозно прошла ко мне.

— Да, госпожа?

Она молча наклонилась, и я почувствовал тепло её ладоней на своих плечах. Женщина мягко, но настойчиво подтянула меня к себе. Её губы коснулись моей маски в том месте, где должен был быть лоб, и даже через ткань и металл я ощутил необычайно нежное прикосновение. По телу прошла волна странного тепла, а дыхание на мгновение перехватило.

— Это за спасение моей дочери.

Я молча кивнул, побоявшись, что сорвется голос при попытке ответить. Горло пересохло, а в груди что-то сжалось от неожиданной близости. Но похоже, женщина и так все поняла — она озорно рассмеялась, прикрыв рот рукавом юкаты.

— И можешь звать меня Каору. Обращение «госпожа» немного старит, — добавила она с легкой улыбкой, отступая на шаг и давая мне возможность прийти в себя.

— Кхм, — немного прочистил горло, пытаясь прийти в себя и не дать голосу предать внутреннее смущение. Жар от прикосновения все еще пульсировал где-то под маской, а мысли никак не хотели выстроиться в правильном порядке. — Госп... Каору, я могу идти?

— Иди, иди, — махнула рукой все еще улыбающаяся женщина, прекрасно осознающая какой эффект произвела.

Я поспешил покинуть кабинет, стараясь не показать, что убегаю от этой ситуации. За спиной раздался тихий смешок — попытка сохранить достоинство провалилась с треском.

Похоже, Юрико еще не худшая цель для охраны, — подумал я, шагая по коридору и пытаясь привести мысли в порядок. Ну подумаешь, капризничает, с кем не бывает. Стоит отдать должное, Какаши настоящий профессионал. Работать в такой атмосфере постоянно и сохранять рассудок — это талант.

С мыслями о том, как мне все-таки повезло с назначением, я добрался до комнаты Юрико. Почувствовав мое приближение, клон открыл дверь без стука, явив мне картину, которая заставила на мгновение забыть о недавних событиях.

Девушка сидела на кровати, полностью закутавшись в тяжелое бархатное одеяло. Только макушка светлых волос виднелась из импровизированного кокона. Плечи мерно вздрагивали от сдерживаемых всхлипов. Рядом с кроватью на полу валялись смятые платки, а на прикроватной тумбочке стоял нетронутый поднос с едой, которую принесли слуги.

Клон молча растворился в облачке дыма, оставив нас наедине. Пару минут я наблюдал за ней, прислонившись к дверному косяку и не зная, как начать разговор. Ожидал многого — попыток прояснить ситуацию, криков, слез, даже истерики. Но не этого тихого отчаяния, которое, казалось, заполнило всю комнату.

— Думаю, ты уже все поняла? — наконец решился я заговорить, стараясь сделать голос максимально нейтральным.

Девушка не ответила, лишь сильнее закутавшись в одеяло, словно пытаясь исчезнуть в его складках. Тишина растянулась, наполненная только приглушенными звуками за окном и редкими всхлипами.

Устало вздохнув, прошел чуть вперед и прислонился спиной к прохладной мраморной стене, прямо напротив кровати девушки, и скрестив руки на груди, начал подыскивать слова, которые не прозвучали бы фальшиво.

— Если тебе будет легче, — начал я осторожно, — судя по всему, Ами и Наруми не хотели навредить. Их просто использовал отец. Они сами толком не понимали, что происходит.

Юрико всхлипнула громче обычного и медленно подняла на меня заплаканный взгляд, вытирая покрасневшее лицо краем одеяла. Янтарные глаза покраснели от долгого плача, а щеки пылали от слез и трения платком. По дрожанию губ, было видно, что каждое слово дается ей с трудом.

— Я... я н-никогда... — заикаясь от рыданий, она попыталась заговорить, но голос срывался на полуслове. — У меня н-никогда не было... настоящих друзей.

Слова вырывались короткими, прерывистыми фразами между всхлипами. Она судорожно вдыхала воздух, пытаясь совладать с дыханием.

— Все... все всегда хотели ч-что-то от меня. Д-деньги папы, связи, п-приглашения во дворец... — она вытерла нос рукавом ночной рубашки, не обращая внимания на этикет. — А тут я п-подумала... наконец-то нашла н-настоящих подруг. Которые п-просто... просто любят меня т-такой, какая я есть.

Последние слова прозвучали особенно горько, и девушка снова разразилась рыданиями, качаясь взад-вперед и крепче прижимая к себе одеяло.

Я посмотрел на эту картину, раздумывая, как себя вести. Конечно, головой осознаешь, что проблемы одиночества богатенькой девушки абсолютно незначительны, по сравнению со всей несправедливостью и жесткостью, которая царит за ее розовым мирком, но видеть Юрико в таком состоянии было... неожиданно тяжело.

Не найдя подходящих слов утешения — да и не умея я особо утешать — оттолкнулся от стены и медленно подошел к кровати. Матрас слегка прогнулся под моим весом, когда я сел на край, сохраняя респектабельное расстояние до все еще рыдающей девушки.

— Если тебе будет проще, — произнес, глядя в окно на ночные огни города, — то мне на тебя наплевать, и уж точно ничего от тебя не нужно.

На мгновение Юрико перестала плакать, и я почувствовал на себе ее удивленный взгляд. Потом ее плечи снова начали дергаться, но звуки были другими. Не рыдания, а что-то среднее между смехом и всхлипами.

— Это... это худшая попытка успокоить девушку, что я слышала, — проговорила она сквозь странную смесь слез и смеха, и в голосе впервые за весь вечер послышались живые нотки.

Не дав мне ответить, она неожиданно обняла за руку, устроив голову на моем плече.

— Но все равно это было мило, — добавила блондинка тихо, зарываясь лицом в ткань черной формы.

Я замер, не зная, как реагировать на подобную близость. С одной стороны, инстинкт подсказывал отстраниться — слишком много осложнений могло возникнуть от такого поведения. С другой стороны, девушка только что пережила предательство самых близких людей, и еще один отказ мог окончательно её сломать.

В итоге я так и остался сидеть неподвижно, изредка неловко похлопывая ее по спине, когда рыдания возвращались с новой силой. Время тянулось медленно — сначала час, потом второй. Постепенно дыхание Юрико выравнивалось, всхлипы становились реже, а тело расслабилось от усталости и стресса.

Когда я понял, что она наконец заснула, осторожно переложил ее на подушки, укрыл одеялом и уже собирался отойти к своему привычному посту у стены...

Звук взрыва где-то наверху заставил меня мгновенно напрячься. Пыль посыпалась с потолка, а в воздухе запахло гарью и дымом. Спящая Юрико дернулась, но не проснулась — слишком измотана была долгим плачем.

Я быстро сложил печать, создавая клона для защиты девушки, и метнулся к окну.

Весь верхний этаж превратился в бушующий ад. Языки пламени вырывались из разбитых окон, лизали каменные стены и взмывали к звездному небу, пожирая дворец изнутри. Грохот обрушивающихся балок смешивался со звоном стали о сталь, криками сражающихся и зловещим потрескиванием огня. Дым валил густыми клубами, застилая луну и превращая ночь в кошмар из пепла и крови.

Идиот. Полный идиот! — мысли ударили в голову с неожиданной силой. Конечно же, Юрико была просто приманкой. Выманить Какаши и большую часть охраны из дворца, заставить их гоняться за призраками, пока настоящая цель остается практически беззащитной.

Я бросил быстрый взгляд на девушку, все еще спящую на кровати, укутанную в одеяло, и резко кивнул клону, который мгновенно подхватил ее на руки и рванул к двери. Чем дальше от матери, тем в большей безопасности она будет.

А сам метнулся к окну и выпрыгнул наружу, взбегая по стене с максимальной скоростью. Еще мгновение — и я уже перемахнул через мраморную балюстраду на верхний этаж, сразу же оценив масштаб пришествия.

Дорогая мебель горела и дымилась, шелковые занавески превратились в тлеющие лохмотья. Шиноби Конохи в зеленых жилетах сражались против группы фигур в темных балахонах с капюшонами, полностью скрывающими лица.

Внезапно воздух над головой засвистел смертельной угрозой. Инстинкты, отточенные тренировками, заставили меня рухнуть на пол в тот же миг. Волна режущего ветра прошла точно там, где секунду назад была моя голова, прорезав толстую каменную стену как раскаленный нож режет масло. Осколки камня дождем осыпались на пол, а в воздухе повисла мелкая пыль.

Рядом со мной с влажным звуком упала верхняя половина тела шиноби Листа — одного из парней, что я заметил первым. Его глаза еще моргали от шока и непонимания, пока жизнь не покинула их окончательно. Кровь растекалась по мрамору, смешиваясь с копотью и пеплом.

Я резко повернул голову в сторону нападавшего. Высокий мужчина в балахоне одновременно сражался против троих наших шиноби, методично теснив их к стене. В правой руке он крутил какое-то изогнутое лезвие, а левой спокойно отбивал острое оружие.

Дождавшись момента, когда враг на секунду отвлекся, я бесшумно прыгнул ему на спину, выхватывая танто из ножен. Лезвие рассекло воздух, целясь в основание шеи — туда, где кончался защитный капюшон.

Но мужчина почувствовал угрозу. Резко развернувшись, он выставил оружие для блока. Сталь встретилась со сталью с металлическим звоном. В тот же миг я пустил райтон по клинку своего танто — синие искры пробежали по лезвию, и оружие противника начал плавиться под воздействием электричества, почти мгновенно уступив яркой стихии.

Но, к сожалению, враг успел среагировать и направил чакру ветра, остановив мое лезвие в нескольких миллиметрах от его горла. Воздух завибрировал от столкновения двух стихий. На долю секунды он повернулся, чтобы рукой отбить атаку одного из шиноби Листа, пытавшегося напасть со слепого угла.

Я воспользовался моментом и вместо того чтобы давить дальше, резко изменил тактику. Используя танто как рычаг, надавил на трещину в точке максимального напряжения. Металл не выдержал — клинок противника разлетелся на куски с тихим звоном.

Мое лезвие продолжило движение без препятствий, полоснув врага по грудине. Ткань балахона разошлась, обнажив глубокую рану, из которой хлынула кровь. Мужчина охнул и пошатнулся, прижав руку к груди.

Но добить его довелось не мне. Один из союзных шиноби воспользовался моментом замешательства и резким движением катаны отделил голову противника от плеч. Тело рухнуло на пол, обагрив мрамор еще большим количеством крови.

На мгновение все участники этой кровавой схватки замерли, тяжело дыша и оценивая друг друга. Остались шестеро наших против троих в балахонах, если не считать звуки столкновений на других этажах. Противники явно поняли, что их план дал трещину.

Но в этот момент новый взрыв потряс здание, обрушив остатки того, что осталось на потолке. И на этот раз звук донесся со стороны покоев Каору.

Оставив противников, я резко развернулся в нужном направлении. Сейчас не время осторожничать.

— Райсен.

Глава 53

Яркая вспышка разорвала пространство, издав треск молнии... По крайней мере, я надеюсь, что это выглядело именно так эффектно, потому что для моего сознания я просто мгновенно оказался у коридора Каору. Впереди зияла уничтоженная вдребезги дверь, а по обеим сторонам от неё лежали тела двух шиноби прямо на обломках. Их конечности безжизненно раскинулись среди разбросанных осколков резного дерева и искорёженных металлических петель, с вывернутыми под неестественным углом шеями.

Повторная активация — и я уже у входа в комнату. Позволил себе долю секунды на оценку ситуации. Раненая Каору сидела у стены, прижимая ладонь к кровоточащему плечу, тёмные пятна крови расползались по светлой ткани её хаори. Судя по характеру ранений — глубокие рваные царапины от осколков, болезненные, но не смертельные. Над ней нависал один из нападающих с занесённым клинком, уже готовившийся нанести добивающий удар.

Двое других стояли у дальнего конца комнаты — один крупный, широкоплечий в тёмном балахоне, второй худощавый и нервный, непрерывно переминающийся с ноги на ногу. По энергетической подписи — один из них джонин. На полу семь неподвижных тел: двое нападавших, пятеро наших шиноби. Алая кровь смешивалась с осколками стен и потолка, создавая жуткую картину бойни на мраморном полу.

Вся эта информация промелькнула в сознании за мгновение, пока мозг обрабатывал переданную глазами картину. Я тут же повторно активировал райсен, материализуясь прямо перед палачом. Тот был настолько сосредоточен на своей жертве, что совершенно не обращал внимания на окружение.

Мой танто пересёк обе его кисти, крепко сжимающие рукоять катаны. Металл прошёл сквозь кость и сухожилия с противным мокрым хрустом, будто раскалывая сухие ветки. Отрубленные руки со всё ещё сжатым в мёртвой хватке оружием тяжело шлёпнулись к ногам Каору. Кровь брызнула фонтаном, окропив красными каплями бледное лицо женщины.

Джонин первым среагировал на звук моего появления, резко обернувшись от входа, где впервые услышал характерную вспышку техники. Вместо атаки он инстинктивно увеличил дистанцию, отпрыгнув на несколько шагов назад. Его глаза под капюшоном прищурились, оценивая внезапно появившуюся угрозу.

Остальные участники сцены только начали осознавать произошедшее, когда комнату огласил пронзительный крик. Звук вырвался из горла искалеченного врага — высокий, полный агонии и шока от внезапной потери конечностей. Но крик оборвался в тот же момент, когда я полоснул его по глотке, превратив звуки боли в булькающее хрипение.

Тело мужчины сначала покачнулось, словно невидимая сила подкосила его ноги. Колени подогнулись, и он тяжело рухнул на пол с глухим звуком удара плоти о мрамор. Ещё мгновение он оставался в таком положении — из разорванного горла струилась кровь, глаза стремительно стекленели, теряя всякую осмысленность. Затем тело медленно завалилось на бок, оставляя за собой алую лужу.

Короткая передышка позволила детальнее рассмотреть ситуацию. Крупный мужчина в тёмном балахоне был почти в два раза шире меня в плечах, его массивная фигура источала угрозу даже в неподвижности. Капюшон глубоко скрывал черты лица, но по уверенной боевой стойке и плавности движений чувствовался опытный воин. Второй — худощавый, нервно переступающий с ноги на ногу, явно менее уверенный в своих силах.

Ситуация паршивая. Если останусь в обороне — нас прикончат любой массовой техникой. Каору не успеет уклониться из-за ранений, а меня убьёт, когда попытаюсь её прикрыть. Значит, действуем на опережение. Нужно создать достаточно серьёзную угрозу, чтобы они забыли о своей первоначальной цели.

— Вы же сказали, что все сильные ниндзя ушли с копирующим, — нервно нарушил напряжённое молчание худощавый парень.

— Это были данные разведки, все вопросы к ним. И будь осторожен — он очень быстр, — ответил здоровяк, принимая устойчивую боевую стойку.

— Я замети... — что там собирался сказать парень, я дожидаться не стал и выставил руку в их сторону.

Одно из полезных свойств райкеги — несмотря на низкий ранг, её можно напитать достаточным количеством чакры для создания мощной техники. Что я и сделал, почувствовав, как разом потерял процентов двадцать запаса.

Молния сорвалась с моей ладони ослепительной вспышкой, воздух затрещал и задымился от мощного разряда. Электрический поток прорезал пространство подобно копью из чистого света, оставляя за собой резкий запах озона и жжёного воздуха. Более опытный джонин молниеносно выпрыгнул в окно и его массивная фигура исчезла в проёме. Но худощавый решил принять вызов, торопливо сложив печати и призывая технику ветра — мощный воздушный поток вырвался из его рта.

— Футон: Дайфупу! — остальная часть названия потонула в оглушительном треске разряда.

Техники столкнулись в центре комнаты с грохотом, от которого задрожали стены. Воздух завибрировал от противоборства стихий — молния билась о стену ветра, искры веером разлетались во все стороны, озаряя комнату мерцающим светом, а воздушный поток изо всех сил пытался рассеять электрический заряд. Техника ветра, будучи сильнее по природе, постепенно начала побеждать, шаг за шагом уничтожая сгусток энергии. Враг продолжал выдувать воздух, напряжённо поддерживая технику и медленно истощая заряд моей молнии.

Я мысленно порадовался, что покои Каору были настолько просторными — достаточно места, чтобы её не задело подобными разменами. Ну и глупости противника тоже. Пока тот полностью сосредоточился на столкновении техник и подавлении молнии, ещё один райсен позволил оказаться сбоку от него.

У врага было всего два варианта: резко отпустить свою технику и получить хотя и ослабленным, но болезненным разрядом, либо стоять до конца и умереть от моего клинка. Точнее, эти варианты были бы, если бы враг успел среагировать. Но он всё ещё смотрел прямо перед собой, даже не подозревая, что смерть уже стоит рядом.

Танто вошёл в подбородок снизу вверх с мерзким звуком прокалываемой плоти и хрящей. Острие прошло сквозь язык, пробило нёбо и глубоко вонзилось в мозг. Техника ветра мгновенно прервалась, воздух в комнате стал оседать. Но прежде, чем я успел извлечь клинок, сквозь боковое окно влетел джонин, обошедший нас с другой стороны здания.

Его удар ногой я встретил скрещенными руками, почувствовав, как кости болезненно заныли от чудовищной силы удара. Проскользил несколько метров по полу, оставляя глубокие борозды на мраморе, и крепко схватил его за ногу, подставив нас обоих под всё ещё летящий разряд райкеги.

Молния ударила одновременно, но для меня это была моя собственная чакра — болезненно, но не критично. В отличие от врага, которого сразу же сковала судорога, заставив мышцы дёрнуться под воздействием электричества.

Но я слишком переоценил степень урона от ослабленной техники. Мужчина тут же метнул пару кунаев в сторону Каору, а я, отпустив его ногу, резким пинком отправил лежащие на полу обломки на перехват снарядов. Металл со звоном ударился о камень, высекая искры и сбивая оружие с траектории. К сожалению, почти все мои расходники остались где-то в коридоре после использования райсена — не могу позволить себе тратить чакропроводящий металл на метательное оружие.

Освободившись, мужчина отпрыгнул на несколько метров и выпрямившись, немного подвигал плечами, проверяя подвижность суставов после электрического удара.

Пока враг проводил ревизию своего состояния, я бросил взгляд на свой танто, всё ещё торчащий из подбородка мёртвого противника. Без оружия сражаться не вариант. Судя по комплекции, противник — рукопашник, к тому же превосходящий меня размерами раза в два. Долго с ним не выстою. В подсумке лишь один кунай.

— Футон: Казэкири! — я мысленно проклял свой мозг, слишком долго прикидывающий варианты действий. Должен был нападать первым, а вместо этого позволил врагу захватить инициативу.

Глубоко вдохнув, мужчина резко мотнул головой, выдыхая режущую волну ветра, которая понеслась примерно на уровне моего пояса. В другой ситуации я бы порадовался недальновидности противника и просто перепрыгнул атаку, но ублюдок целил не в меня.

Ещё одна вспышка телепортации — и я уже обнимаю за талию сидящую у стены женщину, одновременно применяя технику дотона для размягчения земли под нами. Мы провалились сквозь пол прямо в просторную гостиную этажом ниже. Я скорректировал падение, перехватив Каору на руки и стараясь приземлиться как можно мягче, чтобы не усугубить её ранения.

— Думаю, мой муж будет не очень рад, если увидит меня в таком положении... — слегка откашлявшись от пыли, произнесла Каору со слабой улыбкой. Только теперь я заметил, что её хаори во многих местах порвалось, обнажив изрядные участки кожи.

— Я перед ним извинюсь, если мы выживем.

Не дожидаясь, пока враг поймёт, куда мы исчезли, я выбежал в коридор, быстро осмотрев окружение. Никого, кроме обломков и небольшой кучи тел шиноби на полу. Прикинув расстояние до служебных помещений, помчался вниз по лестнице, неся Каору на руках.

Выходить на улицу опасно — противник в первую очередь посмотрит в окна, а на открытом пространстве у него будет слишком много преимуществ. Лучше укрыться в глубине здания, где я смогу спрятать женщину.

Мы добрались до подвальной части дворца, где располагались служебные помещения. В коридоре встретилась перепуганная молодая служанка с глазами, широко распахнутыми от ужаса. Девушка пряталась в одной из комнат, к удивлению, пережив нападение.

— Госпожа, что с вами... — она быстро подбежала к нам, начав осматривать Каору.

— Где можно её укрыть? — спросил я у испуганной девушки, переводя дыхание — спринтерский бег, без использования чакры ради маскировки, начал утомлять и без этого напряженный организм.

Дрожащей рукой она указала на проход.

— Там... там есть комната с кроватью. В подсобке.

Я проследовал туда и осторожно уложил Каору на простую, но чистую постель. Комната оказалась небольшой — скорее всего, для отдыха прислуги. Каменные стены, низкий потолок, без окон.

— Я о ней позабочусь, — поспешно сказала служанка, начав подбирать чистые простыни.

— Она в относительном порядке, и я не рискну оставлять её с кем попало, — отрезал сразу. — Идёшь со мной. О ранах позаботится мой клон.

Служанка покорно кивнула. Я повернулся к выходу, уже размышляя о том, что делать с джонином, но резко сработали инстинкты. Едва различимый свист металла при замахе заставил меня обернуться.

Девушка как раз наклонялась над Каору, якобы поправляя одеяло, но в её руке блеснуло лезвие короткого клинка, нацеленного в горло беззащитной женщины. Моя рука молниеносно перехватила её запястье, сжав его в стальные тиски. Тонкие кости хрустнули под давлением пальцев.

— Я... — девушка с ужасом посмотрела на мою руку, стиснувшую её запястье, еще даже не осознав боль от перелома, но я уже зажал ей рот свободной ладонью и потащил к выходу из комнаты. Клинок со звоном упал на каменный пол.

— Госпожа Каору, я запечатаю дверь и вернусь за вами, как только станет безопасно. Он о вас позаботится. — Махнул головой в сторону созданного клона. Уже второй, которого мне приходится поддерживать.

— Будь осторожен, — на удивление спокойная женщина бросила короткий печальный взгляд на девушку в моих руках и устало откинулась на подушку.

Я вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, и резким движением сломал шею служанки. Рука обхватила её голову, другая легла на подбородок. Один быстрый рывок в сторону — и послышался глухой хруст сломанных позвонков. Девушка даже вскрикнуть не успела.

Безжизненное тело обмякло в руках. Я отпустил его, и труп тяжело рухнул на каменный пол подвала. Может, она этого и не заслужила, но я не собираюсь оставлять за спиной единственного свидетеля, знающего о укрытии.

Закончив с маскировкой проёма, всё так же осторожно выбрался из подвальных помещений на верхние этажи, где всё ещё слышались звуки столкновения. Ноги бесшумно ступали по каменным ступеням, пока я не заметил кое-что странное — знакомая подпись как раз металась во дворе, выискивая что-то.

Я выглянул в окно и увидел того самого джонина, убивающего одного из охранников. Массивные пальцы врага сжимались вокруг горла несчастного, который отчаянно пытался руками ослабить железную хватку. Его ноги беспомощно дрыгались в воздухе, пока не послышался сухой треск ломающихся позвонков и руки охранника не повисли вдоль безжизненного тела.

Бросив труп в сторону, мужчина медленно повернул голову и посмотрел прямо в направлении окна, из которого я наблюдал за ним. Глаза убийцы под капюшоном горели холодным огнём ярости.

Ну что же, не стоит заставлять его ждать. Выпрыгнув через оконный проём, я аккуратно приземлился в десятке метров от противника, согнув колени для смягчения удара и плавно выпрямляясь.

— Я тут это, на второй раунд заскочил, — произнёс, отряхнув пыль с чёрных штанов и принимая свободную боевую стойку.

— Где эта сука? — мужчина никак не отреагировал на мои слова. Его голос был наполнен едва сдерживаемой яростью, а массивные кулаки мерно сжимались и разжимались от переполняющих эмоций.

— В смысле где? — я недоуменно посмотрел в ответ, слегка наклонив голову. — Остался лежать наверху, когда я пробил ему подбородок тридцатью сантиметрами стали.

Упоминание клинка заставило немного поморщиться под маской. Танто же остался в покоях Каору, торчать из черепа мёртвого ниндзя.

— Как же я ненавижу коноховских выродков, — мужчина медленно потянулся за спину. — Постоянно лезете куда не просят, а как залезете — так и не вытравишь. Паразиты.

Он вытащил оттуда моё собственное оружие — танто блеснул в солнечном свете, отражая холодные блики металла. Мужчина неторопливо повертел клинок в руке, проверяя баланс и остроту лезвия.

— Но клинок хороший, — добавил он с мрачной усмешкой, обнажив зубы. — Убью тебя им точно так же, как и ты моего ученика.

— Ты его просто плохо обучил, — ответил я, доставая единственный оставшийся кунай из подсумка и ухватив его за рукоять обратным хватом. Непривычно, конечно, но придётся работать с тем, что есть. — Как шиноби союзной деревни, дам тебе возможность лично перед ними извиниться.

Чакры хватит ещё на пару прыжков, и это если не распыляться на другие техники.

Мужчина подкинул танто в воздух — клинок завертелся, сверкая в свете серебристой дугой, а сам противник молниеносно сложил несколько печатей.

— Футон: Дайтоппа! — из лёгких вырвался мощный поток воздуха.

Техника обрушилась на меня стеной сжатого воздуха, поднимая тучи пыли и мелких камней. Ветер взвыл, словно живой зверь, разрывая воздух на клочья. Инстинктивно я нырнул под землю, и та податливо расступилась, приняв моё тело в прохладные объятия. Волна прошла над головой с оглушительным рёвом, вырывая куски стены дворца и оставляя глубокие борозды в камне.

Но как только почувствовал, что противник переместился прямо надо мной, то резко выпрыгнул из укрытия, разбрасывая комья земли.

В тот самый момент, когда я показался на поверхности, мужчина с рёвом обрушил кулак на землю. Удар был чудовищной силы — земля под его рукой взорвалась фонтаном острых осколков, трещины змеями побежали во все стороны, расползаясь паутиной разрушения по каменной поверхности.

Сначала я обалдел от такой физической мощи, но потом бросил взгляд на разлетающиеся куски камня. Они были разрезаны слишком чисто, слишком аккуратно для простого удара. Скорее всего, во время контакта с землёй он использовал какую-то технику ветра, усиливая разрушительный эффект. Теперь размен с ним стал ещё опаснее — любой его удар мог буквально разрезать меня пополам.

— Верткий крысёныш, — прорычал мужчина, с всё ещё впечатанным в землю кулаком, переведя взгляд в мою сторону.

Вместо ответа я использовал райсен и возник прямо за спиной противника, но к моему шоку пришлось сразу же падать на пол, пропуская над головой его кулак. Воздух свистнул от скорости удара, заставив зашевелиться волосы на затылке. Я перекатился и отпрыгнул назад, стараясь снова увеличить дистанцию.

— Может, я не вижу твоё перемещение, — усмехнулся противник, медленно выпрямляясь и поворачиваясь ко мне лицом. — Но всё ещё могу предугадать, где ты вылезешь.

Он прав. Может, и двигаюсь я мгновенно, но на месте трачу время на оценку ситуации и замах. Вот и минус того, что не тренировал технику в спаррингах с живыми противниками. Не хватает сноровки на её полноценное раскрытие.

Мужчина снова сложил уже знакомую печать, на этот раз глубоко вдохнув. Грудь вздулась, рёбра расширились и затем он выдохнул три режущих потока воздуха одновременно, целя сразу по всем фронтам.

Высоко прыгать опасно — в воздухе не смогу уклониться. Снова под землю тоже не вариант: перемещаюсь медленно, он меня просто накроет прежде, чем я вылезу.

Единственная возможность — прыгать в зазор между атаками, любезно предоставленный противником. Приняв решение, я рассчитал траекторию и влетел аккурат между волнами воздуха, почувствовав, как они проносятся в нескольких сантиметрах от моего тела. Кожу обожгло от близости смертельных потоков. Ожидаемо, это была ловушка, и меня уже поджидал противник с занесённым танто.

Время словно замедлилось. Я видел, как лезвие моего собственного оружия медленно опускается к моему лицу, отражаясь холодным блеском. Каждая зазубрина на металле была отчётливо видна. Мышцы врага напряглись для решающего удара, жилы выступили на шее, глаза горели торжеством предвкушаемой победы. Я ждал, ждал до самого последнего мгновения, когда клинок был уже в сантиметрах от моей маски. И в этот момент противник резко развернулся за спину, ожидая, что я использую райсен и появлюсь именно там.

Но я ничего не сделал. Вместо этого, ухмыльнувшись под маской, вогнал в ногу кунай и пустил по клинку молнию. Электрический разряд прошёл по металлу, искры брызнули во все стороны, и я моментально срезал ему кусок заднего бедра. Мышцы и кожа разошлись под воздействием наэлектризованного лезвия, обнажив белую кость. Кровь хлынула горячим потоком, окрашивая землю в тёмно-алый цвет.

Крик вырвался из горла мужчины — полный боли и ярости, гортанный и животный. Он отшатнулся назад, судорожно хватаясь за кровоточащую рану, и посмотрел на меня с такой злостью, что воздух вокруг него задрожал от ненависти. Лицо исказилось от боли, а пот заструился по лбу.

— Смотри-ка, не угадал, — аккуратно приземлившись, я помахал окровавленным кунаем, стряхивая с лезвия капли алой крови. — Тебе не стоит идти в гадалки — разоришься.

— Я тебя на куски порву! — зарычал мужчина, сжимая кулаки до белизны костяшек. Глаза под капюшоном полыхали безумием, а из раны продолжала сочиться кровь, расползаясь лужей по каменным плитам.

— Вряд ли, — я покачал головой и смахнул с лезвия последние капли. — Скоро вернётся Какаши со своим отрядом, и остатки ваших ниндзя пустят на лоскуты. И это если им повезёт не попасть в плен.

Враг обездвижен, чем больше мы болтаем, тем больше крови он теряет. Пока всё идёт отлично, но меня немного смутило прекращение звуков битвы внутри здания. Тишина стояла зловещая, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием раненого противника. Если к врагу сейчас подойдёт подкрепление, мои дела могут резко принять скверный оборот.

Поэтому, не затягивая дальше, я снова перенёсся к его раненой стороне. Мужчина, к его чести, уже был готов и ожидал атаки с уязвимой зоны, но и я привык за время этой схватки к его реакциям. На остатки чакры использовал технику ещё раз, возникнув сразу с противоположного направления. Кунай уже направился к его горлу, прорезая воздух смертоносной дугой, но прежде, чем я успел его добить, грудь мужчины пронзил ослепительный поток молний.

Какаши возник прямо за его спиной, пробив ту насквозь, окутанной потрескивающей электрической энергией рукой. Разряды змеились вокруг пальцев, озаряя лицо шиноби голубоватым светом. После чего он взмахнул этой же самой рукой вниз, и дальше тело противника разошлось пополам с мокрым звуком разрываемой плоти и треском ломающихся костей.

— …Классная техника, — с грустью посмотрел на останки своего противника, которые медленно оседали на землю — сначала половина рухнула на колено, потом завалилась набок, а оставшаяся просто осела в лужу собственной крови.

Я, конечно, все понимаю — чрезвычайная ситуация, нужно зачистить всех как можно быстрее, но… осадочек неприятный, как будто не завершил важное дело.

— Твоя еще лучше, — ответил с улыбкой джонин, стряхивая кровь с руки.

Глава 54

— То есть ты заполняешь свободное место в клетках необходимым количеством чакры и переводишь тело в энергетическое состояние? — Какаши медленно поставил кружку на стол, звякнув керамикой о деревянную поверхность. Его единственный видимый глаз удивленно расширился.

— Если очень обобщенно — то да, — кивнул в ответ, поднося к губам свою кружку с кофе. Горький напиток обжег язык, затем теплой волной разлился по горлу и груди, медленно растекаясь по истощенному после долгих дней напряжения телу, и я невольно задержался с глотком, позволяя себе насладиться этим простым комфортом.

Последние два дня прошли в непрестанной работе по разбору последствий нападения. Вернувшийся из поездки даймё никак не мог оправиться от «предательства» друга, поэтому все допросы и казни мы проводили с легкой руки Каору, которая не особо церемонилась с угрозой для своей семьи.

Официальная версия гласила о попытке переворота власти, но каждый и так прекрасно знал истинную причину. Никто особо и не усердствовал в допросах, предпочитая радикально решать вопрос и легально проредить ряды шиноби соседней деревни. Казни проходили быстро и эффективно — без излишней жестокости, но и без малейшего снисхождения.

Но была и неплохая новость. После возвращения домой Юрико ни на шаг не отходила от постели своей матери, держась рядом как испуганный котенок. Каждые полчаса она поправляла покрывало, проверяла пульс, прислушивалась к дыханию, так что хотя бы слежка за ней никак не обременяла — девушка удобно приросла к креслу у материнской кровати.

— Знаешь, я в твоем возрасте тоже начал работать над своей техникой, — джонин медленно откинул голову назад, уставившись в потолок задумчивым взглядом. Голос слегка понизился от нахлынувших воспоминаний, а пальцы сжались на подлокотнике кресла. — Сенсей тогда назвал меня психом из-за того, что я не предусмотрел слабые стороны своей техники. Но глядя на тебя, мне кажется, что я был образцом рационализма.

Какаши покачал головой с горькой усмешкой, неосознанно проводя пальцами по краю кружки.

— Я максимально поэтапно пришел к этой технике, — возразил в ответ, осторожно ставя опустевший стакан на низкий столик между нами. — Плюс у меня уже было несколько живых примеров того, что подобное преобразование возможно.

Мы погрузились в комфортное молчание, наслаждаясь небольшой передышкой в работе. За окном раздавались приглушенные голоса слуг и рабочих, приводящих в порядок поврежденные во время нападения части дворца. Ритмичный стук молотков и визгливый скрежет пил создавали размеренный фон восстановительных работ, периодически прерывавшийся громкими окриками мастеров. После успешного спасения его цели, Какаши внезапно начал интересоваться моей недолгой жизнью в качестве шиноби, задавая вопросы с неожиданным любопытством.

Не знаю, что конкретно его впечатлило — спасение Каору или увиденный Райсен — но от пары небольших уроков опытного шиноби я отказываться не собираюсь. Не часто выпадает возможность поучиться у живой легенды.

— Вашим сенсеем был Минато-сама? — осторожно поинтересовался, внимательно наблюдая за ним. Лицо Какаши заметно потемнело после прозвучавшего вопроса, а плечи едва заметно напряглись. Он медленно кивнул, опуская взгляд куда-то вниз, снова предаваясь более неприятным воспоминаниям.

— Каким он был?

— Почему интересуешься?

— Можно сказать, он мой пример для подражания, — равнодушно пожал плечами, демонстрируя, что за вопросом не стоит какого-то глубокого личного интереса. Просто профессиональное любопытство к одному из величайших шиноби в истории.

Получив объяснение, Какаши расслабился, откинулся на спинку кресла и медленно сплел пальцы в замок, собираясь с мыслями.

— Он был олицетворением понятия шиноби, — наконец начал джонин, и в голосе зазвучали неожиданно теплые нотки. — Минато-сенсей не являлся ученым, философом или изобретателем, но обладал самым адаптивным и нестандартным мышлением из всех, кого я встречал. Он мог найти выход из любой ситуации, какой бы безнадежной она ни казалась со стороны.

— А как личность? — продолжил расспросы, заинтересованный неожиданно человечным описанием легендарного Хокаге.

Какаши задумчиво помолчал, перебирая в памяти драгоценные воспоминания.

— Прекрасный человек, насколько таковым может быть шиноби, — мягко произнес он. — Верный друг, любящий семьянин, отличный учитель. Он всегда находил время выслушать, помочь советом, подбодрить неудачника вроде меня.

Неожиданно, подумал я, внимательно изучая далекое выражение лица джонина. Мне казалось, что четвертый должен был быть достаточно холодным, или скорее отстраненным человеком, как описывали и Тобираму-саму в исторических хрониках. Все-таки странное сочетание — открытый характер и счетчик жертв, перевалившший за четырехзначные значения. Также немного смутил самокритичный комментарий о "неудачнике", насколько я знаю Какаши считался настоящим гением в своем поколении.

— Не ожидал такого? — с понимающей улыбкой прервал мои размышления Какаши, заметив задумчивое выражение лица.

— Что-то вроде того, — честно признался. — Правда, у меня в жизни уже был похожий пример.

— И кто же, если не секрет?

— Учиха Шисуи.

— Понятно, — коротко кивнул джонин, никак не прокомментировав мой ответ.

Упоминание Шисуи резко остудило витавшее в воздухе теплое настроение. Не знаю, был ли Какаши с ним знаком лично, но у меня воспоминания о мертвом друге сразу вызвали неприятные ощущения.

— Я загляну проведать Юрико, — резко поднялся с места, решив закончить на этом беседу, и поставил пустую чашку на стол. — Заодно узнаю, как дела у Хаборима-самы.

Какаши только молча кивнул в ответ, продолжая задумчиво размышлять о чем-то своем, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Я уже направился к двери, схватившись за холодную металлическую ручку, но остановился у самого выхода, неожиданно услышав голос джонина.

— Не хочешь обучиться чидори?

Резко обернулся к нему, недоуменно взглянув в ответ. Честно говоря, вопрос застал меня врасплох — рука замерла на дверной ручке, а в голове на мгновение закрутилось куча мыслей. Не то чтобы я не хотел освоить новую технику или не ожидал некоторого наставничества, но само предложение прозвучало совершенно неожиданно. Все-таки чидори — это его визитная карточка в огромном арсенале техник, фирменный прием, которым он прославился на весь мир.

— Не надо так на меня смотреть, — Какаши примирительно поднял обе руки вверх, заметив мое ошарашенное выражение лица. — Никакого подвоха или скрытого умысла. Ты просто напомнил мне себя в твоем возрасте, вот я и захотел немного помочь подрастающему поколению.

Он небрежно пожал плечами, стараясь придать словам непринужденный вид, но я заметил, как внимательно он изучает мою реакцию, не упуская ни малейшего изменения в выражении лица.

— Разве шиноби так просто делятся своими разработками? — с сомнением спросил, все еще не до конца веря услышанному. В мире ниндзя каждая техника стоила десятки жизней.

— Смотря какие разработки и смотря какие шиноби, — беззаботно отмахнулся Какаши, махнув рукой. — Но если ты не хочешь, то я как бы и не настаиваю... — он многозначительно указал рукой в сторону выхода, давая понять, что предложение не будет висеть в воздухе вечно.

— Я согласен, — ответ вылетел быстрее, чем я успел все взвесить и обдумать. Впрочем, что там взвешивать — с любой стороны это отличная возможность как минимум расширить свой арсенал и подтянуть контроль стихийной чакрой.

— Ну и отлично, — Какаши довольно хлопнул в ладоши, и на его лице расцвела удовлетворенная улыбка, заметная даже под маской. — Начнем с завтрашнего дня. Твоя миссия продлится еще два месяца, но думаю, ты освоишь все гораздо быстрее.

Обсудив с ним еще несколько моментов предстоящих тренировок — составить четкий график, когда твоя цель защита двух самых важных целей на объекте оказалось задачей не из легких — мы в итоге договорились заниматься на перерывах между дежурствами. Заодно это можно засчитывать как дневную тренировку, убивая таким образом двух зайцев одним выстрелом.

После длительной беседы с джонином я, как и планировал изначально, направился навестить Каору. Коридоры дворца, еще недавно залитые алой кровью и усеянные острыми обломками, теперь были тщательно отмыты до блеска и местами отреставрированы. Многочисленные слуги работали не покладая рук день и ночь, методично стирая все следы недавней кровавой бойни. Только заметно более плотное патрулирование вооруженных охранников и многочисленные маскировочные полотна на стенах служили напоминанием о произошедшем.

На входе в покои теперь неподвижно стояли четверо шиноби вместо обычных двух — урок от соседей по ремеслу был усвоен. Они молча кивнули мне и беспрепятственно пропустили без лишних вопросов и проверок, какой никакой авторитет я успел заработать за короткую стычку. Деревянная дверь, полностью замененная после того, как предыдущая была разнесена в щепки, бесшумно открылась под легким нажимом моей руки.

Я негромко постучал костяшками пальцев и услышал приглушенный ответ Юрико. Войдя внутрь, невольно замер на пороге, засмотревшись открывшейся картиной. Девушка сидела на деревянном стуле у самой кровати матери, низко склонив золотистую голову над ней. Каору мирно спала под легким шелковым покрывалом цвета слоновой кости, а мягкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полузакрытые плотные шторы, окутывали обеих женщин теплым золотистым светом, создавая вокруг них необычную ауру.

Это была картина идеальной семейной идиллии, если не знать, что буквально пару дней назад здесь устроили настоящую кровавую бойню с единственной целью — убить их обеих.

— Как она себя чувствует? — тихо поинтересовался у девушки, подобрав по дороге свободный стул и осторожно усевшись на него рядом, стараясь не производить лишнего шума.

— Периодически просыпается, — девушка бросила на меня быстрый усталый взгляд и тут же повернулась обратно к своей матери, нежно поправляя край покрывала дрожащими пальцами. — Но большую часть времени спит глубоким сном. Ирьенин говорит, что ей жизненно необходимо набираться сил.

— А как ты сама? — осторожно спросил, заметив глубокие темные круги под ее покрасневшими глазами и заметно осунувшиеся бледные щеки.

— Все в порядке, — ответила едва слышным голосом Юрико, но несмотря на слова успокоения, еще крепче сжала свободную руку, с силой обхватывая собственное тонкое запястье до белых отметин. — Что со мной вообще могло произойти, если я находилась так далеко, когда маму чуть не убили?

Интересно, и что именно ты смогла бы сделать, окажись рядом? Мысленно спросил я, разумеется, не озвучивая жестокий вопрос вслух. Не хотелось еще больше обижать и без того расстроенную до слез девушку. Не говорить же ей, что будь она здесь во время нападения, то вполне возможно, ее мать я спасти просто не успел бы. Или вообще пришлось бы делать выбор между спасением своей непосредственной цели и стратегически более важной для миссии персоной.

— Ты не смогла бы ничем помочь, — максимально мягко сказал, стараясь сделать голос предельно убедительным и успокаивающим. — Да и закончилось все более чем благополучно, так что совершенно не о чем переживать.

Девушка что-то недовольно пробурчала себе под нос в ответ, еще сильнее подтянув колени к лицу и глубоко уткнувшись в них. Волнистые золотистые волосы упали густой занавесью, полностью скрывая выражение ее лица от посторонних глаз.

— Что, прости? — слегка наклонился ближе к ней. — Не расслышал, что ты сказала.

— Спасибо, — совсем тихим, едва различимым голосом поблагодарила блондинка, еще глубже спрятав покрасневшую голову за поднятыми коленями.

— Тебе не за что меня благодарить, — отрицательно покачал головой, чувствуя легкое неудобство от ее неожиданной признательности. — Я всего лишь выполнял свою прямую работу, не более того. Кстати, — добавил, решив отвлечь ее от мрачных депрессивных мыслей, — у меня есть действительно хорошая новость. Ами и Наруми официально отпустили. После подробного допроса их показания полностью подтвердились, так что можно с уверенностью сказать — они невиновны.

— Не думаю, что смогу общаться с ними как раньше, — Юрико медленно подняла голову, и я увидел полные боли глаза, покрасневшие от сдерживаемых слез. — Тем более после всего произошедшего здесь.

— Тут я уже ничем помочь не смогу, — честно признался, разводя руками. — Доверять им снова или нет — решать исключительно тебе самой.

— Но как я вообще могу доверять кому-то, о ком, оказывается, совершенно ничего не знаю? — Юрико бросила на меня полный обиды взгляд, и в дрогнувшем голосе зазвучали явные обвинительные нотки. — Да я и о тебе абсолютно ничего не знаю!

— В противном случае я был бы откровенно плохим шиноби, — спокойно пожал плечами, заранее ожидая такого поворота разговора.

— Тогда расскажи мне хоть что-нибудь о себе, — попросила девушка, с вернувшимися приказными нотками в голосе. Годы привычек не вытравить за пару дней.

— Я шиноби, работаю в подразделении АНБУ, оперативный позывной Филин, в детстве ходил в академию шиноби... — начал монотонно перечислять известные и совершенно бесполезные факты.

— Стоп-стоп, — девушка недовольно остановила никому не нужный поток информации, резко махнув рукой. — Давай лучше я буду задавать конкретные вопросы. Как тебя зовут?

— Филин.

— Я имею в виду настоящее имя, — Юрико недовольно поджала пухлые губы.

— Нет.

— Тогда возраст?

— Тоже нет.

— Ну хотя бы лицо показать можешь? — девушка произнесла это деланно легким тоном, будто это было самое незначительное из всего списка вопросов, слегка наклонив голову набок и состроив максимально невинное выражение лица. Только вот подобная простейшая психология может сработать максимум на ее избалованных подруг.

— Зачем тебе все это? — устало вздохнул, полностью поворачиваясь к ней всем корпусом. — Я, конечно, прекрасно понимаю — молодая впечатлительная девушка влюбилась в своего таинственного защитника и так далее по списку. Прекрасный классический сюжет для любовного романа. Но боюсь, наш случай под это совершенно не подходит.

— Что?! — возмущенно подскочила покрасневшая девушка, резко вскакивая со стула настолько стремительно, что тот опасно качнулся из стороны в сторону. — Да кому ты вообще нужен?! Самовлюбленный... Наглый... нарцисс. Да, точно, нарцисс. — она задыхалась от всепоглощающего негодования, размахивая трясущимися руками и лихорадочно подыскивая максимально оскорбительные эпитеты. — И вообще, ты... ты...

Не найдя в своем словарном запасе достаточно уничижительных слов, Юрико с гордо вздернутым подбородком стремительно выбежала из комнаты, оглушительно хлопнув за собой дверью.

Проигнорировав стремительную сцену, я спокойно перевел взгляд на безмятежно лежащую на кровати женщину, даже не дернувшуюся от громкого хлопка двери.

— Вам уже лучше? — спросил в кажущуюся пустоту комнаты.

— И что именно меня выдало? — через пару секунд раздался слегка хрипловатый голос притворявшейся спящей женщины, веки которой все еще оставались плотно сомкнутыми.

— Абсолютно все, — предельно честно ответил. — Начиная от ритма дыхания и заканчивая частотой пульса. Умение качественно симулировать бессознательное состояние — это целое искусство, которому нужно долго учиться.

— У меня иногда мурашки идут по коже от осознания ваших возможностей, — Каору медленно открыла усталые глаза и посмотрела на меня со смесью небольшого восхищения и легкого испуга.

Я просто молча пожал плечами в ответ, не вдаваясь в подробности того, что она даже приблизительно не представляет, на что способны настоящие монстры мира шиноби.

— И совсем не стыдно так жестоко издеваться над моей бедной дочерью? — женщина попыталась осторожно приподняться, упираясь дрожащими локтями в мягкие подушки, но оказалась для этого слишком слаба физически. Она начала беспомощно падать обратно, но я мгновенно подхватил ее под спину, аккуратно усаживая на прежнее место среди подушек, за что получил благодарную улыбку.

— Я совершенно не умею хорошо успокаивать людей, — честно признался, поправляя помятые подушки за ее спиной. — Но по накопленному опыту могу сказать, что здоровая злость и искреннее смущение работают ничем не хуже долгой задушевной беседы.

Я внимательно осмотрел и аккуратно поправил держатель для ее капельницы, тщательно проверяя, что тонкая трубочка нигде не перегнулась и не пережалась.

— Сейчас вызову ирьенина для осмотра.

— Спасибо тебе, — мягко поблагодарила женщина, и ее янтарные глаза — точь-в-точь такие же, как у дочери — заметно потеплели. — И за спасение жизни тоже, конечно. Но не думай, что моя благодарность ограничится только милой улыбкой и красивыми словами. Ты заслужил гораздо большего.

Я вопросительно посмотрел в ответ, ожидая объяснений. Награда, конечно, всегда хорошо, но скрытность немного настораживала.

— Узнаешь, когда вернешься в Коноху, — многозначительно покачала головой женщина, и ее бледные губы медленно изогнулись в слабой, но предельно многообещающей улыбке.

Глава 55

Солнце висело в зените, заливая пустынную местность золотистым светом, который превращал каждую песчинку в святящийся камень. Воздух дрожал от жары, создавая миражи на горизонте, но здесь, у небольшого оазиса, тень от пальм и прохлада от источника делали температуру вполне сносной. Вода в маленьком пруду была кристально чистой, отражая безоблачное небо и изредка покрывавшееся мелкой рябью от легкого ветерка.

Я стоял на краю этого живописного уголка, неторопливо разминая плечи и шею после долгого сидения в дворцовых коридорах. Черные шорты и простая футболка были гораздо удобнее боевой формы, а маска АНБУ, как всегда, скрывала лицо от посторонних глаз. Мышцы постепенно разогрелись под палящими лучами, и я почувствовал, как тело уже почти готово к предстоящей тренировке.

Юрико осталась на занятиях с наставниками, Каору участвовала в каком-то важном совещании с министрами, освободив время для обещанной тренировки. Какаши прислал записку через одного из своих подчиненных о встрече в полдень за территорией замка. Переодевшись в более подходящую одежду, я сразу направился к условленному месту, предвкушая возможность поучиться у опытного шиноби.

Но минуты тянулись одна за другой, превращаясь в часы. Солнце медленно ползло по небосводу, тени от пальм укорачивались, а Какаши все не появлялся. Я попеременно растягивал мышцы ног, разминал руки, проверял гибкость суставов — любые движения, чтобы не терять форму во время ожидания.

Час. Полтора. Жара начала становиться по-настоящему изнурительной, пот собирался под маской, а терпение медленно подходило к концу. Я просканировал окружающее пространство, проверяя энергетические сигнатуры в замке. Какаши все еще где-то там, в глубине дворца. Может, случилось что-то срочное? Хотя нет — его чакра была абсолютно стабильной, без малейших признаков стресса или боевого напряжения.

Уже начал подумывать о том, чтобы вернуться и выяснить, в чем дело, когда воздух внезапно закрутился в вихре шуншина. Листья и песок взвились в небольшом смерче, и из него материализовался джонин в своей обычной расслабленной манере.

— Йоу, — небрежно махнул рукой Какаши, словно опоздание на два с половиной часа было совершенно нормальным явлением, и улыбнулся единственным видимым глазом. — Готов к тренировке?

— Что-то случилось? — спросил я, пытаясь найти объяснение задержке.

Мог бы хотя бы сказать, что опоздает.

— Хм? — недоуменно посмотрел в ответ джонин, слегка наклонив голову и приподняв бровь, будто мой вопрос его искренне озадачил.

— Мы должны были встретиться два с половиной часа назад, — терпеливо объяснил, указывая на положение солнца на небе.

— Аа, — понимающе улыбнулся Какаши, прикрыв глаза, — ты про это. Я просто немного потерялся по дороге.

Я медленно перевел взгляд на замок, который находился в прямой видимости от нашего местоположения — массивные стены и башни четко вырисовывались на фоне голубого неба, до них было не больше сто метров по прямой. Затем посмотрел обратно на невозмутимо улыбающегося мужчину. Он что, издевается?

— Ну знаешь, — протянул Какаши, почесывая затылок и взлохмачивая волосы еще сильнее, — коридор направо, коридор налево, лестница вверх, лестница вниз. Очень легко запутаться в таком большом здании.

Я почувствовал, как все уважение к нему начало стремительно падать в какую-то беспросветную яму разочарования. Единственный действительно сильный джонин без явных проблем с головой... Ага, размечтался. Еще один клоун в этом цирке.

— С чего начнем? — решил проигнорировать жалкую отмазку и перейти непосредственно к делу, пока окончательно не потерял мотивацию к обучению.

— Хм, начнем с теории, — Какаши принял более серьезный вид, убрав руки в карманы и выпрямив спину. — Какие основные виды взаимодействия со стихийной чакрой существуют?

— Трансформация и контроль, — нетерпеливо ответил, желая перейти к демонстрации. — Райсен практически на сто процентов является трансформацией, и из-за слабого контроля я вынужден использовать костыли для направленного перемещения. Твой Чидори, наоборот, практически полностью основан на контроле стихии, что должно помочь мне развить недостающий навык. Может, перейдем сразу к практической части?

— Эх, — устало вздохнул джонин, махнув на меня рукой, — как же с гениями скучно работать. Никакой интриги, никаких неожиданных открытий.

Мужчина медленно начал складывать печати. Одна... две... три... Я внимательно следил за последовательностью, запоминая каждый переход пальцев. Все печати были на преобразование чакры. То есть контроль стихии он осуществляет исключительно собственными силами, без вспомогательных печатей? Впечатляюще.

Правая рука Какаши ожила электрическими разрядами — тысячи тонких голубоватых молний заплясали между пальцами, создавая оглушительный треск и наполняя воздух запахом озона. Энергия концентрировалась и уплотнялась, формируя вокруг ладони нечто вроде светящегося кокона из чистого электричества.

Несколько секунд демонстрации техники, и джонин плавно прекратил подачу чакры, разжав пальцы и позволив последним искрам рассеяться в воздухе.

— Понял что-нибудь?

— Угу, — кивнул, анализируя увиденное и раскладывая технику на составляющие. — Печати были только на трансформацию и первичную подпитку энергией, а дальнейший контроль и формирование структуры вы осуществляете собственными силами. Плюс, судя по характеру разрядов, внутри формируется что-то вроде высокочастотной вибрации — энергия не просто концентрируется, а создает режущую структуру, работающую по принципу пилы или сверла.

— Ну тогда приступай, — недовольно буркнул Какаши, достав свою неизменную оранжевую книжечку и неспешно направился к тени раскидистой пальмы, где присел, опершись о ствол дерева и устроился поудобнее на прохладном песке.

А я начал медленно складывать печати, готовясь к долгому и, вероятно, болезненному процессу освоения новой техники.

*****

Следующие несколько часов прошли незаметно, растворившись в монотонном треске электричества и концентрированных попытках удержать технику. Какаши последил за мной первые несколько попыток, делая краткие замечания о контроле и распределении чакры, но когда понял, что я довольно быстро освоился и сейчас только пытаюсь удержать форму подольше, равнодушно пожал плечами и отправился обратно в замок.

Я же решил продолжить занятие, поскольку Юрико ожидало еще несколько уроков подряд в соседних кабинетах — каллиграфия, история торговых соглашений и что-то еще столь же увлекательное. У меня было немного больше времени, чем у коллеги, и тратить его впустую не хотелось.

Устало вздохнув, я в очередной раз отпустил подпитку техники, ощутив, как электрические разряды медленно затухают вокруг ладони с последними искрами, рассеивающимися в раскаленном воздухе. Пальцы слегка онемели от постоянного напряжения, а в запястье появилась назойливая ноющая боль.

Думаю, на сегодня хватит.

Встряхнув с себя все осколки камня и пыль, которые осыпали меня с ног до головы, когда я решил проверить убойную силу техники, стукнув ей о землю, направился к источнику.

Прохладная вода показалась настоящим спасением после нескольких часов тренировки под палящим солнцем. Я осторожно снял маску, положив ее за плоский камень у края источника, где она не могла упасть в воду. Зачерпнув горсть кристально чистой влаги, плеснул себе в лицо, ощутив, как приятный холодок смывает пот и усталость. Повторил процедуру еще несколько раз, наслаждаясь каждой каплей.

Чидори действительно может стать отличным дополнением к моему стилю боя. Но не в том виде, что сейчас. В голове уже выстроился небольшой план для дальнейших тренировок. Используя Райсен, из-за природы самой стихии мне приходится генерировать больше электричества, компенсируя затраты на рассеивающуюся статику. Что если к концу перемещения, использовать эти остатки на мгновенное формирование чидори? Игнорируя все начальные этапы техники. В теории это максимально сократит время на атаку, и мне придется только собрать все в нужную форму и продолжить вливать чакру для поддержания.

Звучит все гладко, но боюсь представить сколько спаррингов меня ждет впереди, для оттачивания всего этого в бою.

Мокрыми руками провел по волосам, зачесывая непослушные черные пряди назад и убирая их со лба. Откинув мысли о тренировках и взглянув на свое отражение в спокойной глади воды, невольно задержался, рассматривая собственную внешность.

Все те же синие глаза смотрели из водной глади, такие же бледная кожа и черные волосы. Только исчез детский жирок на щеках, а черты лица стали больше подходить подростку, чем ребенку. Скулы обозначились четче, подбородок стал более выразительным.

Может, стоит сменить прическу? Я пару раз повернул голову в разные стороны, присматриваясь и оценивая, как буду выглядеть с другой укладкой.

— Эй, ты не видел здесь ниндзя в синей маске? — знакомый высокомерный голосок прервал мое занятие самосозерцанием, заставив обернуться назад.

Не то чтобы я не почувствовал приближение — просто думал, что это кто-то оторвался от очередного каравана, проезжающего к городу. Кто вообще ее выпустил из замка? Я вроде четко объяснил охране, что она должна остаться внутри до моего прибытия.

— Нет, госпожа, — улыбнулся подошедшей Юрико, стараясь придать голосу максимально учтивые нотки. — Никаких ниндзя я не видел.

Девочка подошла поближе, склонив голову набок и начав внимательно рассматривать мое лицо.

— Хм, — пробормотала она задумчиво, — кто ты такой? Внешность точно не простолюдина.

— Если госпожа так считает... — я немного замялся, неловко почесав затылок и изобразив легкое смущение, опустив взгляд и слегка сутулясь. — Но я на самом деле сын кузнеца.

— Не принимай это как комплимент, — одновременно смущенно и недовольно отозвалась девушка, резко отпрянув от меня и скрестив руки на груди. Щеки слегка порозовели от собственной прямолинейности. — Я просто констатировала факт. Значит, не видел ниндзя в маске?

Отрицательно покачал головой, стараясь выглядеть максимально искренне. Юрико просто устало вздохнула, опустив плечи и недовольно поджав губы.

— И куда он подевался? — пробормотала она больше себе, чем мне, нервно теребя край платья. — Вдруг на меня кто-то нападет, пока его нет рядом.

— Может, он за вами следит? — предположил я. — Слышал, что ниндзя могут становиться невидимыми.

Девушка снова покраснела, видимо вспомнив тот случай в ее комнате, но быстро взяла себя в руки, решительно встряхнув головой и выпрямив спину.

— Он обещал, что больше не будет так делать, — твердо заявила она, но в голосе все равно послышались сомнения.

— Может тогда я смогу вас проводить до замка? — еще раз провел рукой по влажным волосам, чтобы они случайно не упали обратно на лоб, и попытался придать лицу самое надежное выражение. — Я, конечно, не ниндзя, но обещаю приложить все силы для вашей защиты.

— Хм, — девушка высокомерно вздернула носик, демонстративно отвернувшись в сторону своего дома и начав неспешно двигаться по песчаной тропинке, ведущей к массивным воротам. — Так уж и быть. Сегодня тебе повезло, что мой телохранитель оказался таким безответственным.

Получив одобрение на сопровождение, я аккуратно подцепил ногой маску, спрятав ее сзади под футболкой, чтобы она не бросалась в глаза, и поспешил догнать девушку, подстраивая свой шаг под ее размеренную походку.

— Твой отец доволен работой в городе? — Юрико постаралась придать своему голосу как можно более безразличный тон, но я заметил искренний интерес в глазах, что заставило слегка улыбнуться. Она тут же отвернулась, покраснев. — Хватит фантазировать себе что-то! Я просто интересуюсь жизнью своих подданных.

— Все прекрасно, — ответил, решив поддержать беседу. — Отец рад своей работе, а я рад тому, что у него все хорошо. Когда мы жили в соседней деревне, то всегда была проблема с водой. Колодец часто пересыхал, особенно летом, и приходилось посылать людей за много километров к ближайшему источнику. А зимой песчаные бури могли полностью засыпать его, и мы неделями откапывали...

— Какие проблемы могут быть с водой? — недоуменно прервала меня блондинка, остановившись и повернувшись ко мне с искренним непониманием в широко распахнутых глазах. — Ее же полным-полно, даже на фонтаны во дворце хватает.

Поверь, принцесса, ты многого не знаешь о своем доме.

— Это только здесь, — грустно опустил голову, стараясь выглядеть как можно более убедительно. — Во многих местах люди растягивают небольшие фляги на целые недели. Дети иногда болеют от плохой воды, старики умирают от жажды...

— А почему они не могут получить воду у нас? — озабоченно спросила девушка.

— Я уверен, что этому есть веские причины, — осторожно начал, подбирая слова. — Возможно, доставка воды в отдаленные районы требует слишком больших ресурсов. Или караваны с водой могут подвергнуться нападению разбойников. А может, просто нужно поддерживать запасы для более важных нужд — армии, чиновников, торговцев...

— Более важных? — переспросила Юрико, и в ее голосе прозвучала какая-то странная нотка.

— Ну, конечно, — продолжил, наблюдая за ее реакцией. — Фонтаны же нужно поддерживать в рабочем состоянии, поливать сады, наполнять бассейны...

Лицо девушки заметно потемнело, брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Мы продолжили идти в молчании — Юрико раздумывала о моих словах, а я просто не мешал ей.

Таким темпом мы дошли до самих ворот массивной крепостной стены, где уже виднелись фигуры охранников в характерных одеждах.

— Кхм, — девушка остановилась у входа на территорию своего дома, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Дальше я сама. Охранники не пускают никого постороннего после недавнего нападения.

Я понимающе кивнул, склонив голову в почтительном поклоне.

— Рад, что вы никак не пострадали. Думаю, под вашим руководством жизнь людей станет только лучше. Берегите себя.

— Да... — девушка кивнула, чуть смутившись от похвалы, но быстро взяла себя в руки, выпрямив плечи и подняв подбородок. — Обещаю, что сделаю все, что от меня зависит.

Юрико уже собралась развернуться к воротам, но внезапно остановилась, обернувшись ко мне с каким-то странным выражением лица. В янтарных глазах проскочила неуверенность, сменившаяся решительностью.

— А как тебя зовут? — спросила она, стараясь придать голосу небрежность. — Я ведь даже не знаю имени человека, который меня проводил.

— Сатору, — ответил я без колебаний, слегка улыбнувшись. — Сатору, сын мастера Хидэки.

— Сатору... — повторила она тихо, словно проверяя, как имя звучит на ее языке. Затем слегка кивнула. — Спасибо за сопровождение, Сатору. Надеюсь, твой отец и дальше будет доволен работой в нашем городе.

— Благодарю за добрые слова, госпожа Юрико, — поклонился я еще раз.

Последний раз взглянув на меня долгим, задумчивым взглядом, девушка повернулась к воротам. Охранники почтительно расступились перед ней, и она исчезла за массивными каменными стенами.

Я же остался стоять на песчаной дорожке еще несколько минут, наблюдая за тем, как ее силуэт растворился в глубине внутреннего двора.

Сын кузнеца, Сатору, успешно справился с отвлечением внимания и отведением подозрений. Теперь ниндзя Конохи, Райдену, осталось придумать оправдание для задержки, иначе одна особа выпьет мой мозг своим придирками.

Глава 56

Утренние лучи солнца пробились сквозь резные створки окон, окрашивая покои Юрико в мягкие золотистые тона. Воздух был наполнен ароматом жасмина из сада и едва уловимым запахом благовоний, которые всегда жгли в дальних комнатах дворца. Но вся эта идиллия прекрасного утра была нарушена звонким голосом:

— Мы сегодня идем на праздник! — радостно заявила Юрико, одним движением распахнув створки массивной гардеробной.

Шелест дорогих тканей и облако свежих духов мгновенно разлились по просторной комнате. Девушка уже стояла на пороге гардеробной с горящими глазами. Её длинные золотистые волосы были небрежно собраны в пучок, несколько прядей игриво обрамляли лицо, а лёгкое домашнее кимоно из белого шёлка подчёркивало хрупкую фигуру.

Я сидел в кресле у окна, неторопливо попивая утренний чай и наблюдая за суетой прислуги во дворе. К подобным вспышкам энтузиазма Юрико я уже привык, но сегодня что-то в её поведении показалось особенно живым.

— Что за праздник?

К хорошему слишком быстро привыкаешь... Эта мысль уже который раз крутилась в голове за несколько дней. Прошло всего два месяца с момента нападения на замок, и Каору, хоть и с видимой неохотой, но постепенно ослабляла контроль над перемещениями дочери. Результат был предсказуем — теперь мне куда чаще приходилось сопровождать непоседливую наследницу на различных мероприятиях. Посиделки, чайные церемонии, встречи с другими знатными семьями, благотворительные акции... Монотонной нагрузки стало в разы больше, времени на собственные дела — соответственно меньше.

Юрико между тем уже погрузилась в изучение содержимого гардеробной. Не оборачиваясь, она аккуратно достала с вешалки лёгкое платье пастельных тонов — нежно-розовое, с тонкой вышивкой по подолу — и прижала к своему стройному телу, слегка наклонив голову и задумавшись. В профиль её лицо казалось почти кукольным: точёные черты, длинные ресницы, губы естественного розового оттенка.

— Ты знаешь о Садэни Шихо? — спросила она, всё ещё не поворачиваясь.

Я слегка нахмурил брови, мысленно прокручивая в памяти это имя. Что-то знакомое, но конкретные детали ускользали.

— Что-то слышал... — неторопливо произнёс я, делая ещё глоток чая. — Она вроде певица?

Эффект был мгновенным.

— Она не просто певица! — в голосе прозвучало максимальное возмущение моим невежеством. — Это одна из лучших оперных певиц всех пяти элементарных стран! У неё голос, способный заставить плакать даже самых чёрствых людей. Я помню, как рыдала три дня подряд, когда она заявила о завершении карьеры. Мне тогда было всего одинадцать, но я уже понимала, что теряю что-то невосполнимое.

— И почему все бросила? — спросил с любопытством. — Если она настолько популярна, карьера должна была быть на пике.

Выражение лица Юрико мгновенно изменилось. Восторг угас, сменившись болезненной печалью. Она медленно вернула платье на его место среди других нарядов.

— У неё погибла дочь, — голос девушки дрогнул, будто она говорила о собственной потере. — Мита... Мита была удивительным человеком. Я встречала её несколько раз на приёмах, она была на пару лет старше меня. Такая милая, добрая, светлая девушка. Всегда улыбалась, дарила всем вокруг радость. Но потом что-то случилось — она тяжело заболела, начала терять рассудок, а затем... — Юрико глубоко вздохнула, сжав кулаки. — Потом спрыгнула с крыши их театра.

В просторной комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на каминной полке. Не то чтобы мне было дело до судьбы неизвестной девушки, но боль в голосе Юрико заставила проявить хотя бы видимость сочувствия.

— Понятно, — осторожно произнёс я. — Но тогда при чём тут она и сегодняшний праздник? Насколько я знаю, если артист ушёл со сцены — это обычно значит, что он больше не собирается выступать. Особенно при таких обстоятельствах.

Неожиданно лицо Юрико снова озарилось радостной улыбкой, словно она только и ждала этого вопроса. Девушка даже подпрыгнула на месте от избытка эмоций.

— Вот именно поэтому нам так повезло! — воскликнула она, вновь направляясь к гардеробной. — Шихо-сан решила нарушить своё затворничество. Она собирает избранных гостей в своём частном театре и даст особый концерт впервые за три года! Представляешь? Это будет благотворительное выступление в память о дочери. Простые люди туда не попадут, только те, кто получил личное приглашение. А ещё будут дети из приютов — они покажут свои постановки перед выступлением самой Шихо-сан.

Она снова взяла то же нежно-розовое платье и прижала его к себе, медленно повернувшись ко мне. Лёгкое движение бедром, кокетливый взгляд исподлобья.

— Ну как? — спросила она, слегка поворачиваясь то одним боком, то другим, демонстрируя, как платье будет смотреться на её фигуре.

Я скользнул взглядом по её силуэту, мысленно отметив, что наряд действительно ей к лицу, но не стал распыляться в комплиментах.

— Пойдёт, — коротко произнёс. — А далеко этот театр?

— Сухарь! — немедленно надулась Юрико, демонстративно отвернувшись к ряду вешалок. — Неужели нельзя было сказать что-то приятное? Например, что я буду выглядеть прекрасно?

Я лишь усмехнулся про себя, проигнорировав обвинения.

— В Хирамидзу, — продолжила она, решив не дожидаться извинений. — Выезжаем сразу после обеда. Мама уже дала согласие, караван готовят с утра.

Я кивнул и погрузился в размышления. Хирамидзу... Мысленно представив карту этой части Страны Ветра, прикинул расстояние. Два дня дороги по пустынным тропам. Чёрта с два я снова буду тащиться пешком по раскалённому песку, тем более в таком медленно ползущем темпе, на который способны были обычные повозки с поклажей. Гораздо разумнее заранее организовать себе место и устроиться в одной из них, желательно в самой удобной.

Оставив Юрико наедине с её гардеробными мучениями, я направился к выходу. На всякий случай создал теневого клона — пусть остаётся сторожить возле комнаты. В последнее время Каору стала особенно параноидальной насчёт безопасности дочери, и любое отсутствие охраны, даже кратковременное, могло вызвать неприятные вопросы.

Выйдя из прохладных дворцовых покоев на улицу, я сразу ощутил контраст. Утреннее солнце Страны Ветра уже начинало припекать, обещая к полудню превратить город в настоящую печь. Воздух был сухим и пыльным, несущим запахи раскалённого камня, специй с рынка и дыма от кузниц.

Город уже жил своей обычной утренней суетой. Базарные ряды наполнялись криками торговцев, зазывающих покупателей к своим лоткам. Пахло свежеиспечённым хлебом из пекарен, углём для кузниц и экзотическими пряностями, которые караваны привозили из разных мест. По узким улочкам сновали люди: слуги с корзинами продуктов, ремесленники, спешащие на работу, редкие прохожие из знати в сопровождении охраны.

Я заметил, что улицы украшены разноцветными бумажными фонариками, подвешенными между домами. К вечеру их должны были зажечь, и тогда весь район озарился бы мягким оранжевым светом. Подготовка к какому-то местному празднику шла полным ходом.

Среди снующей толпы я быстро высмотрел нужного человека — мужчину в форме дворцовой охранной службы. Оохара был одним из старых служащих семьи, надёжным и опытным. Крепкого телосложения, с густыми тёмными бровями и аккуратно подстриженной длинной бородой, он выделялся среди остальной прислуги своей военной выправкой.

— Оохара-сан, доброе утро, — окликнул его, приближаясь.

Мужчина повернулся на звук моего голоса и почтительно склонил голову:

— Здравствуйте, Филин-сан. Случилось что-то?

В голосе послышалась настороженность. После нападения на замок все сотрудники охраны стали заметно более бдительными и нервными. Любое внеплановое обращение могло означать новую угрозу.

— Хотел поговорить о сегодняшнем сопровождении Юрико-сама, — ответил я, останавливаясь рядом с ним в тени навеса одной из лавок. — Мне нужен полный состав каравана и все детали маршрута.

— Конечно, — Оохара немедленно полез во внутренний карман своей куртки и вытащил аккуратно сложенный лист бумаги. Развернув его, он быстро пробежался глазами по записям. — Состав следующий: личная карета госпожи Юрико — самая защищённая, с усиленными стенками. Затем три грузовые тележки. Две из них загружены подарками для детей-сирот — игрушки, сладости, тёплая одежда. Третья везёт вещи для самого концерта, пожертвования для театра и медикаменты для местного приюта. Сопровождать вас будут десять лучших охранников из личной гвардии даймё.

Он поднял взгляд от бумаги, слегка нахмурившись:

— У вас есть конкретные подозрения касательно безопасности? Если есть основания для беспокойства, мы можем выделить дополнительных людей. Или изменить маршрут.

Я понимал его осторожность. Все в замке всё ещё оставались немного на взводе после недавних событий. Если опытные шиноби, привыкшие к постоянным схваткам на грани жизни и смерти, относились к подобным вещам как к рутине, то на обычных людей нападение оставило глубокий след. Каждый теперь видел потенциальную угрозу в любой нестандартной ситуации.

Я покачал головой:

— Наоборот. Думаю, нам хватит пары человек из охраны, максимум троих. Чем больше времени мы проведём в дороге, тем выше вероятность засады или других неприятностей. Большой караван движется медленно и привлекает внимание.

Оохара задумался, взвешивая мои слова, и после короткой паузы медленно кивнул:

— Логично. Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Возможно, удастся оставить только самых необходимых.

Следующие несколько минут мы обсуждали практические детали: точное время выезда, официальные разрешения на стоянки по пути следования, запас еды и питья, состояние дорог после недавних песчаных бурь. Оохара оказался, как всегда, на высоте — каждая мелочь была продумана и организована.

— Маршрут стандартный, — пояснил он, указывая пальцем на карту. — Через оазис Такамура — там сделаем привал на ночь. Дальше прямо в Хирамидзу к вечеру второго дня. Обратно тем же путём, если не возникнет осложнений.

— А местные власти в курсе нашего визита?

— Конечно. Все формальности соблюдены, письма направлены заранее. Вас ожидают.

Закончив разговор, кивнул и развернулся обратно к дворцу. Если организация действительно будет на должном уровне, дорога должна пройти относительно спокойно. Но почему-то смутное предчувствие проблем никак не хотело покидать разум. Интуиция редко меня подводила, а сейчас что-то определённо настораживало в этой внезапной поездке.

Возможно, дело было в долгой дороге, или в самой певице, три года не дававшей концертов и вдруг решившей вернуться именно сейчас? Слишком много совпадений для моего вкуса.

Впрочем, времени на размышления оставалось не так много. Нужно было готовиться к дороге и убедиться, что все меры предосторожности приняты. В конце концов, какими бы ни были подозрения, обязанности по охране никто не отменял.

*****

Дорога оказалась на удивление спокойной. Никаких подозрительных личностей, слежки или внезапных нападений — только пыльный тракт, петляющий между холмами Страны Ветра, и мерное покачивание кареты. Даже останавливаться для ночлега пришлось всего дважды, и оба раза меня не выгоняли из бархатных недр повозки, позволяя дремать в относительном комфорте среди шелковых подушек.

Два дня пути пролетели словно в полудреме, нарушаемой лишь тихими репликами Юрико и скрипом колес. Я начинал думать, что вся эта поездка обойдется без приключений — редкая удача для последнего времени.

— Смотри! — блондинка внезапно оживилась, указывая изящной рукой в окно. — Мы приехали!

Проследил направление ее взгляда и осмотрелся. Перед нами возвышалось величественное здание — настоящий дворец искусств. Театр представлял собой трехэтажную конструкцию из белого песчаника, украшенную изящными колоннами и барельефами. Фасад венчал купол с позолоченным шпилем, на котором развевались яркие флаги. Широкие ступени вели к главному входу, обрамленному резными арками, а высокие окна второго этажа сверкали в лучах заходящего солнца.

Здание выглядело богато, хоть и носило на себе отпечаток времени — кое-где штукатурка потемнела от пыли, а некоторые украшения требовали реставрации. Но это лишь придавало театру особое очарование старинной знатности.

Приближался вечер, а с ним и время начала праздника. Во дворе перед театром царило оживление — дети разных возрастов носились между клумбами и фонтанами, разодетые в костюмы жрецов пустыни и каких-то демонов. Их смех и возгласы наполняли воздух радостным гомоном.

Хотя немного странно думать о них как о детях, учитывая, что некоторые выглядели старше меня на пару лет.

— Неплохо, — оценил я представшую картину, внимательно оглядывая всех собравшихся во дворе.

Карета остановилась у кованого забора, украшенного витиеватыми узорами. Следовавшие за нами тяжело груженные тележки направились дальше, очевидно, к техническому входу — там их должны были ждать служащие театра, готовые разгрузить привезенные Юрико подарки и костюмы.

Я первым покинул карету, чтобы внимательно осмотреть местность. Подошедшие поприветствовать Юрико гости — нарядные дамы в шелковых кимоно и мужчины в формальных хакама — немного отстранились, заметив ниндзя в маске. Проигнорировав пристальное внимание, я быстро обследовал территорию, одновременно сканируя окружение на наличие сильных источников чакры.

Несколько слабых сигналов от обычных людей, пара чуть более ярких, но ничего угрожающего. Вроде бы все чисто.

Убедившись в относительной безопасности, я отошел чуть в сторону и приоткрыл дверцу кареты, позволив девушке выбраться наружу. Но Юрико замерла прямо перед ступеньками, бросив на меня красноречивый взгляд полный ожидания.

Она же не серьезно? Девушка так и не сдвинулась с места, продолжив стоять и смотреть на меня.

Устало вздохнув, протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. С довольным видом блондинка приняла помощь и грациозно вышла к свету, направив лучезарную улыбку на ожидающих ее представителей высшего света Страны Ветра.

И начался ад светских приветствий.

— Юрико-чан! Какая же ты прекрасная!

— Дорогая, ваш наряд просто великолепен!

— Мы так долго ждали вашего приезда!

— Расскажите, как поживают ваши родители!

Поток комплиментов, реверансов и восторженных возгласов обрушился на мою цель лавиной. Юрико натянуто улыбнулась под этим вниманием, отвечая на каждую фразу без особого энтузиазма. Дамы восхищались ее кимоно, мужчины галантно целовали руку, все наперебой приглашали на чай, ужин и прогулки по городу.

Я мысленно отключился от этой болтовни, сохраняя лишь минимальный контроль над ситуацией. Светские беседы — пытка похуже силового допроса. Лучше уж сражаться с десятком противников, чем выслушивать получасовые рассуждения о том, как изумительно выглядит новая прическа какой-то незнакомой мне дамы.

Внимание вернулось к происходящему только тогда, когда толпа почтительно расступилась, освобождая дорогу приближающейся женщине. Даже не видя ее лица, я понял — это она. Сама Садэни Шихо.

Женщина, которой было уже за сорок, но выглядела она максимум на тридцать. Высокая, статная, с идеальной осанкой танцовщицы и плавными движениями хищницы. Темные волосы были убраны в изысканную прическу, украшенную жемчужными шпильками. Ее кимоно — настоящее произведение искусства из темно-синего шелка с вышитыми серебряными нитями хризантемами — стоило, наверное, больше, чем годовое жалованье чунина.

Но главным было не платье, а то, как она его носила. Каждый шаг, каждый жест излучали уверенность человека, привыкшего быть центром внимания.

— Садэни-сан! — Юрико буквально засияла, увидев своего кумира. — Я так счастлива снова вас видеть!

— Просто, Шихо, дорогая, — мягко поправила ее хозяйка театра, и женщины обменялись поцелуями в щеки. — И поверь, моя радость от встречи куда сильнее твоей.

Еще бы, — мысленно усмехнулся я, вспоминая количество золота, загруженного в повозки. Учитывая, сколько денег мы привезли, я тоже был бы рад этой встрече.

— А кто твой таинственный спутник? — Шихо перевела взгляд на меня, с улыбкой осмотрев с ног до головы.

В ее внимательном изучении не было ничего неприличного, но я почувствовал себя каким-то экспонатом в музее.

— Это мой телохранитель, — объяснила Юрико. — Он не слишком разговорчивый, поэтому не обижайтесь на него.

— Что ты, дорогая! — отмахнулась хозяйка оперы. — Ненавижу болтливых мужчин. Настоящий кавалер всегда должен знать цену своим словам.

Я ограничился вежливым кивком, никак не прокомментировав ее комплимент.

Под аккомпанемент светской беседы дамы направились внутрь здания. Я мысленно отстранился от их диалога о последних театральных новинках и модных тенденциях, сосредоточившись на изучении окружения.

Внутренний двор театра представлял собой настоящий оазис. В центре журчал небольшой фонтан, окруженный аккуратно подстриженными кустами и клумбами с экзотическими цветами. Дорожки из светлого камня вели к различным входам в здание, а под сенью раскидистых деревьев стояли изящные скамейки для отдыха.

Но мое внимание привлек небольшой садик в дальнем углу двора. В отличие от остальных клумб, здесь росло только одно растение — странный кустарник с серебристыми листьями и мелкими белыми цветами. Что-то в нем показалось знакомым, словно я уже видел его раньше, но вот где?

Слегка нахмурился, пытаясь вспомнить. Форма листьев, способ цветения... Где-то глубоко в памяти всплывали обрывки знаний, но ничего конкретного.

Уже начинаю забывать все, что знал о ботанике... Слишком долго не было времени на подобные увлечения. В последние месяцы одна миссия следовала за другой, не оставляя передышки для личных интересов. Грустно, но что поделаешь — таков удел шиноби.

— ...а перед выступлением я покажу тебе наброски новой песни, — донеслись до меня слова Шихо. — Это будет нечто невероятное! Я работаю над ней уже два месяца.

— О, как замечательно! — восхитилась Юрико. — А какова тематика предстаящего спектакля?

— Это история о любви и предательстве на фоне войны между кланами, — в голосе Шихо появились мечтательные нотки. — Трагедия, которая не оставит равнодушным ни одного зрителя. Главная героиня вынуждена выбирать между долгом перед семьей и чувствами к врагу...

Мы вошли в главное здание через парадный вход. Просторное фойе поражало роскошью — мраморные колонны, фрески на потолке, хрустальные люстры, отражающие свет в тысячах граней. Ковры ручной работы покрывали полы, а стены украшали портреты людей, возможно известных в мире культуры, но от которого я был слегка далек, чтобы их распознать.

Несколько служащих театра суетились, готовясь к вечернему представлению. Они почтительно поклонились Шихо и Юрико, но взгляды все время скользили в мою сторону.

— Юрико, дорогая, — Шихо взяла мою подопечную под руку, — позволь показать тебе твои апартаменты. Я приказала подготовить лучшую гостевую комнату. Уверена, после долгой дороги тебе хочется привести себя в порядок перед ужином и выступлением.

— Вы так добры ко мне, — растрогалась блондинка. — Не знаю, как отблагодарить за такую заботу.

— Глупости! — засмеялась хозяйка театра. — Для тебя не жаль ничего. А твой телохранитель может разместиться в комнате для прислуги рядом с твоими покоями.

Я кивнул, принимая предложенные условия. Не то, чтобы я вообще собирался сегодня спать.

— Ну вот и твои покои. Наверняка не так роскошно, как дома, но я старалась, — объявила Шихо, распахивая дверь в просторную комнату.

Покои действительно впечатляли. Высокие потолки, большие окна с видом на площадь, дорогая мебель и даже собственная ванная комната.

— Отдыхай, дорогая, — Шихо направилась к выходу. — Ужин в семь вечера в малой столовой, а потом все соберутся в главном зале перед основным шоу.

Когда хозяйка театра удалилась, я осмотрел комнату более внимательно. Проверил окна, изучил стены — толщину, наличие скрытых проходов.

— Наконец-то мы здесь! — Юрико устало плюхнулась в кресло, но с довольной улыбкой на лице. — Я уверена тебе тоже понравится. Она поет просто невероятно.

— Посмотрим, — коротко ответил я, продолжая обследовать помещение.

— Я пойду приведу себя в порядок перед ужином, — объявила Юрико, направившись к ванной комнате.

Глава 57

— Господа, минуточку внимания! — голос хозяйки прорезал гул беседы за роскошным столом, заставив всех присутствующих притихнуть и обратить взоры в ее сторону.

Садэни Шихо поднялась со своего места во главе стола, изящно придерживая бокал с вином. Свечи канделябров отбрасывали мягкий золотистый свет на ее лицо, подчеркивая аристократические черты и придавая всей сцене некую торжественность. Малая столовая театра была оформлена с изысканным вкусом — стены украшали картины с театральными сценами, а массивный дубовый стол был сервирован лучшим фарфором и серебром.

— Сегодня здесь собрались несомненно важные представители всего цвета Страны Ветра, — продолжила Шихо, окидывая взглядом собравшихся гостей. — Но я хотела бы выделить отдельную благодарность одной нашей дорогой гостье.

Взгляд женщины с теплотой упал на Юрико, сидевшую на почетном месте в другом конце стола. Блондинка была одета в элегантное кимоно цвета утренней сакуры, а ее волосы уложены в изысканную прическу, украшенную жемчужными заколками. Она выглядела как настоящая принцесса из древних легенд, и это не ускользнуло от внимания присутствующих.

— Юрико-чан почтила нас сегодня своим присутствием, и помимо прочего оказала неоценимую финансовую помощь моему театру и приютам для сирот, ответственность за которые я взяла на себя после... — голос Шихо на мгновение дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — после трагических событий.

После этих слов весь стол разразился аплодисментами и благодарностями. Звуки одобрения наполнили комнату, заставив блондинку слегка смутиться от такого напора внимания. Легкий румянец коснулся ее щек, а глаза заблестели от удовольствия и некоторого смущения.

— Вы слишком добры ко мне, — тихо проговорила она, скромно опустив взгляд. — Я просто делаю то, что считаю правильным.

Ужин, как и было обещано, начался ближе к семи вечера. Мне предложили присоединиться к общему столу, но я вежливо отказался, предпочтя ограничиться парой питательных пилюль из своего снаряжения. Вместо этого расположился в тени у входа в зал, прислонившись спиной к стене, откуда мог наблюдать за всеми присутствующими и одновременно контролировать все входы и выходы.

Отсюда открывался превосходный обзор на весь стол, где я мог видеть каждого гостя, каждый жест, каждую эмоцию, пробегающую по их лицам.

Дети уже успели показать свое выступление в главном зале театра, порадовав зрителей какими-то традиционными танцевальными номерами под аккомпанемент национальных инструментов. После ужина должен был начаться основной спектакль с участием труппы театра и выступление главной звезды вечера — самой Шихо.

Несмотря на внешне довольный вид хозяйки, я заметил, как время от времени по ее лицу пробегали тени грусти и тоски. Глаза становились отстранными, улыбка на мгновение стиралась, а в позе появлялась едва заметная напряженность. Насколько я успел подслушать из разговоров гостей, сегодня была годовщина со дня смерти ее дочери, и трудно было представить, насколько ей тяжело держать радостное лицо ради собравшихся.

Внезапно дверь в зал тихонько приоткрылась, заставив меня инстинктивно повернуть голову в сторону входа. В приоткрытую щель сначала с любопытством заглянул один большой темный глаз, изучающий обстановку, после чего соизволила пройти и его хозяйка.

Девочка лет девяти, с длинными каштановыми волосами, заплетенными в две аккуратные косички, и умными карими глазами, которые казались слишком серьезными для ее возраста. Она была одета в простое, но чистое кимоно приглушенного синего цвета, а в руках крепко сжимала потрепанную книгу. На ее бледном лице читались любознательность и какая-то особенная мудрость, несвойственная обычным детям.

— Привет! — поздоровалась девочка, протянув мне маленькую руку с открытой улыбкой.

— Привет, — кивнул я в ответ, проигнорировав жест рукопожатия и вернув внимание к столу, где Юрико оживленно беседовала с сидящими рядом дамами.

Девочка просто опустила руку, никак не обидевшись на мою невежливость и даже не изменившись в лице. Более того, в ее глазах промелькнуло что-то вроде понимания, словно она привыкла к подобной реакции. Но отставать не собиралась.

— От тебя пахнет смертью, — неожиданно произнесла она тихим, но отчетливым голосом.

Я удивленно посмотрел на нее, полностью переключив свое внимание с наблюдения за залом.

— И что это должно значить? — спросил с легким любопытством в голосе.

Усмехнувшись, в шутку даже принюхался к воротнику своей темной формы, изображая серьезность.

— Да вроде нет, — произнес с наигранной задумчивостью. — Максимум духами вон той блондинки. — Указал в сторону Юрико. — Она ими всю карету провоняла по дороге сюда.

— Меня зовут Аки, — мгновенно перескочила девочка с темы смерти на знакомство, словно только что сказанные ею слова были самой обычной фразой при первом общении.

— Филин.

— Странное имя, — задумчиво приложила она палец к губам, наклонив голову набок. — Ты тоже слышишь здесь мертвых?

Слушай, девочка, только мертвых мне еще в противниках не хватало, — мысленно вздохнул я. — Дайте спокойно завершить эту поездку и уехать отсюда.

— Я слышу только назойливую мелкотню, мешающую работать, — ответил с легкой иронией, надеясь, что она поймет намек.

— Оо! — кивнула Аки со знающим видом. — Я тоже ее часто слышу.

— ...Не удивлен.

Мой взгляд сам собой упал на книжку в руках девочки. «Железное право» — довольно серьезное политическое и философское произведение о системах управления государством и принципах справедливости.

— Ты не слишком мелкая для такого чтива? — не удержался от вопроса.

— Мне все так говорят, — Аки повернула книгу корешком ко мне, внимательно посмотрев на обложку. — Но мне нравится. Там много интересного про то, как должен быть устроен правильный мир.

— Ну ладно, — пожал плечами. — Нравится, так нравится.

— Я дочка доктора Такэси, — продолжила девочка, не ослабляя напор. — Он раньше был семейным врачом госпожи Шихо, но потом уволился после того, как... — она помолчала мгновение, подбирая слова, — после того, как не смог помочь Мии-чан. Я рада, что госпожа снова пригласила нас к себе, хотя папа не очень хотел приходить. А твои родители тоже где-то здесь?

— В этом я сомневаюсь, — коротко ответил, не вдаваясь в подробности.

— Понятно, — кивнула Аки с неожиданным пониманием в голосе. — Я тогда пойду к папе. Ему иногда становится плохо, когда меня нет рядом, особенно в таких местах.

— Угу, — просто кивнул в ответ, переведя внимание обратно на стол, где гости уже начали потихоньку подниматься, закончив с трапезой.

Серебряная посуда звякнула о фарфор, раздались благодарные речи в адрес хозяйки. Вечер переходил в следующую фазу — время театрального представления приближалось.

Заметив подходящую ко мне Юрико, я отлип от стены. Лицо девушки, на удивление, оказалось не слишком радостным — брови были слегка сдвинуты, а в глазах читалось раздражение. Увидев идущего за ней следом парня, понял причину ее недовольства.

Молодой человек лет двадцати пяти, одетый в дорогое кимоно из темно-зеленого шелка с золотой вышивкой. Высокий, худощавый, с тщательно уложенными волосами и надменным выражением лица, которое выдавало его принадлежность к какой-нибудь богатой семье.

— Подождите, Юрико-сан! — парень протянул руку, пытаясь остановить девушку, но резко побледнел, почувствовав, как его конечность попала в железные тиски.

Он сначала перевел недоумевающий взгляд на мою ладонь, которая, будучи не слишком большой чтобы полностью обхватить его запястье, тем не менее сдавила с такой силой, что он даже не мог открыть рот, чтобы не сорваться на крик боли. Затем медленно поднял взгляд на мое лицо, и увидев маску, заметно побледнел еще больше.

— Оставь его, — Юрико устало вздохнула и потянула меня за свободную руку, даже не бросив взгляд на своего преследователя.

Равнодушно пожав плечами, я отпустил схваченную конечность. Парень сразу же начал ее растирать и убаюкивать, массируя место, где еще чувствовались отпечатки моих пальцев, а я просто пошел следом за девушкой по направлению к лестнице.

— И кто это был? — поинтересовался, когда мы начали подниматься по широким ступеням на второй этаж.

— Самый неприятный тип, которого я знаю, — зло процедила Юрико через стиснутые зубы. — Рёдзо Хаяма. Жених дочери одного богатого торговца рисом. И бывший возлюбленный Мии, из-за разрыва с которым она и заболела.

Блондинка сжала кулаки, недовольно скривившись.

— Вообще не понимаю, зачем Шихо-сан его пригласила. После всего, что он сделал с Мией-чан, как она могла позволить ему появиться здесь?

Мне в целом было плевать на семейные драмы богатых купцов и их детей. Но реакция самой Юрико заинтересовала — похоже, она и умершая дочь Шихо были довольно близкими подругами, раз блондинка так сильно переживает потерю девушки.

— Ты не против, если мы останемся чуть подольше? — неожиданно спросила Юрико, остановившись у двери своей комнаты.

— Зачем? — удивленно посмотрел на девушку.

Мы планировали убраться отсюда в крайнем случае завтра, спокойно оценив выступление и позволив Юрико насладиться театральной атмосферой. Зачем еще больше затягивать пребывание?

— Шихо-сан вызвала госпожу Миёко, — тихо произнесла блондинка, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что кто-то может подслушать. — Она считает, что в этом доме обитают призраки и они виноваты в смерти ее дочери. Я хочу знать правду.

На этих словах сама Юрико немного поежилась, обняв себя руками. В коридоре действительно было немного прохладно.

— Дай угадаю, — скептически уточнил, — госпожа Миёко — это какая-нибудь гадалка?

— Она настоящий медиум! — с жаром возразила Юрико. — Многие богатые и влиятельные люди обращаются к ней за помощью в общении с духами умерших родственников, и она еще никого не подводила. Говорят, что она действительно может видеть то, что скрыто от обычных людей.

Прекрасно, — мысленно застонал, — теперь еще и гадалки с призраками. И почему у меня стойкое ощущение, что я попал в сюжет дешевого мистического романа? Театр, загадочная смерть, призраки, медиумы — не хватало только проклятого артефакта и древнего заклинания для полной картины. Хотя, зная мою везучесть, это тоже не за горами.

— Хорошо, — устало вздохнул, — задержимся еще на одну ночь. Но только на одну, понятно?

— Спасибо! — искренне улыбнулась девушка, обернувшись ко мне с благодарностью. — И еще, можешь сегодня остаться со мной на ночь, после выступления? Мне как-то неуютно после всех этих рассказов о призраках и мертвых.

Неожиданная просьба. Неужели ее настолько беспокоят все эти слухи?

Пожав плечами, я коротко кивнул и открыл дверь, махнув рукой девушке пройти первой. Юрико радостной походкой проскочила внутрь, успокоенная моим согласием остаться рядом.

*****

Вечернее представление началось ровно в назначенное время. Зрительный зал театра представлял собой настоящее произведение искусства — четыре яруса красных бархатных кресел поднимались амфитеатром к расписному потолку.

Зал был заполнен до отказа. Местная знать в своих лучших нарядах, богатые торговцы со всей Страны Ветра, даже несколько замаскированных дипломатов из соседних государств — все пришли послушать легендарную Садэни Шихо.

Я расположился в ложе главного яруса справа от Юрико, откуда открывался отличный обзор как на сцену, так и на весь зал. Моя подопечная практически светилась от восторга, ерзая в кресле и шепотом комментируя талант певицы. Для нее это был настоящий праздник — возможность увидеть своего кумира во всем блеске.

Когда погасли огни и занавес медленно поднялся, в зале воцарилась абсолютная тишина.

На сцене, освещенная единственным лучом света, стояла Садэни Шихо. Она сменила дневное кимоно на концертное платье — струящуюся мантию глубокого синего цвета, украшенную серебряными звездами. Темные волосы были распущены и ниспадали на плечи мягкими волнами.

Первые ноты полились в абсолютной тишине. Голос Шихо был... необычным. Не просто красивым или технически совершенным — он обладал какой-то особой силой. Каждый звук словно проникал в самую душу, вызывая отклик в тех местах сердца, о существовании которых слушатель даже не подозревал.

Она пела старинную балладу о любви самурая к недоступной принцессе. История была банальной, но то, как Шихо преподносила каждое слово, каждую эмоцию, превращало избитый сюжет в настоящую драму. Когда она описывала первую встречу влюбленных, в зале слышались сдерживаемые вздохи. Когда голос срывался от отчаяния героини, узнавшей о неминуемой разлуке, несколько дам открыто плакали.

Я больше наблюдал за реакцией публики, чем за самим выступлением. Люди были полностью поглощены происходящим на сцене. Мужчины сжимали кулаки во время драматических моментов, женщины прижимали платочки к глазам. Даже те, кто пришел сюда исключительно из светских соображений, сидели как зачарованные.

Что касается меня... Да, голос был действительно хорош. Профессиональный, поставленный, с широким диапазоном. Техника исполнения — безупречная. Но того магического воздействия, о котором так восторженно рассказывали поклонники, я не ощутил. Возможно, сцена просто не мое.

Или же дело было в том, что профессиональная подозрительность не позволяла полностью расслабиться и отдаться музыке. Часть разума всегда оставалась начеку, сканируя толпу в поисках потенциальных угроз, отслеживая возможные пути отступления, анализируя каждый жест окружающих.

Представление длилось около часа. Шихо исполнила шесть композиций — от лирических баллад до драматических арий, демонстрируя удивительную гибкость голоса. С каждой новой песней публика все больше погружалась в созданную ею атмосферу, будто попадая под гипноз.

Финальная композиция была посвящена матери, потерявшей сына на войне. Простая, пронзительная мелодия без излишних украшений — только чистая скорбь, выраженная в звуках. Когда последняя нота замерла в воздухе, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как кто-то сглатывает слезы.

Затем зал буквально взорвался аплодисментами и овациями.

Люди вскакивали с мест, хлопая до боли в ладонях. Раздавались восторженные возгласы «Браво!» и «Еще!». Некоторые бросали на сцену цветы — белые розы и хризантемы, которые служители театра заранее продавали в фойе.

Громче всего хлопала блондинка справа от меня. Юрико старалась на максимум, аплодируя изо всех сил своих нежных ручек. Глаза ее сияли от восторга, а на щеках играл румянец волнения.

Садэни Шихо стояла на сцене, принимая овации с королевским достоинством. Она не улыбалась широко, не размахивала руками — только изящные поклоны и благодарные жесты.

— Спасибо! — наконец произнесла она, и зал постепенно стих. — Спасибо вам за то, что разделили со мной этот вечер. Музыка — это мост между сердцами, и сегодня мы все стали немного ближе друг к другу.

Новая волна аплодисментов прокатилась по залу, хотя и более сдержанная. Певица еще раз поклонилась и грациозно удалилась за кулисы. Занавес опустился, но публика не спешила расходиться — люди обменивались впечатлениями, цитировали особенно понравившиеся строки, спорили о художественных достоинствах исполнения.

Постепенно толпа начала редеть. Первыми ушли те, кто приехал из отдаленных районов — им предстояла долгая дорога домой. Затем стали покидать зал местные жители, у которых завтра был рабочий день. Оставались только самые преданные поклонники и те, кто надеялся получить личную аудиенцию у звезды.

Служители театра тактично направляли желающих к служебному входу, где Шихо принимала поздравления после представлений. Образовалась небольшая очередь из почитателей с букетами и подарками.

— Пойдем поздравим ее, — предложила Юрико, глаза которой все еще светились восторгом.

Я кивнул и последовал за ней. Очередь двигалась медленно — каждый поклонник хотел сказать свое особенное слово признательности, а Шихо терпеливо выслушивала всех, благодарила за комплименты и расписывалась на программках.

Наблюдая за этим ритуалом, я невольно отметил профессионализм певицы. Даже после энергозатратного концерта она сохраняла безупречную светскую манеру, находила для каждого посетителя нужные слова, умело поддерживала беседу. Настоящая звезда, привыкшая к вниманию публики.

Наконец дошла и наша очередь. Юрико светилась от нетерпения, а я занял позицию чуть поодаль, не выпуская из виду ни певицу, ни окружающих.

— Вы были просто великолепны! — Юрико порывисто обняла Шихо, нарушив светский этикет в порыве искренних чувств.

К чести хозяйки театра, она не показала неудовольствия по поводу столь фамильярного обращения. Наоборот, тепло ответила на объятие.

— Спасибо, дорогая, — мягко произнесла Шихо. — Я очень рада, что тебе понравилось. Для артиста нет большей награды, чем видеть такой искренний отклик в глазах зрителя.

— У меня есть еще одна хорошая новость для вас, — Юрико сияла как солнышко, готовясь сделать свой сюрприз. — Я решила остаться на сеанс с госпожой Миеко и взять на себя все расходы по ее работе.

Реакция Шихо была мгновенной, хотя и почти незаметной. Лицо женщины на долю секунды исказилось — словно по нему пробежала тень неудовольствия или даже тревоги. Она инстинктивно бросила короткий взгляд в мою сторону, но профессионализм актрисы взял верх. Уже через мгновение на лице Шихо не осталось и следа от мимолетного замешательства. Обаятельная улыбка вернулась на прежнее место, а голос зазвучал с обычной теплотой.

— Ты уверена? — осторожно поинтересовалась она. — Боюсь, это будет зрелище не для твоей доброй души, дорогая. Госпожа Миеко... скажем так, ее методы весьма специфичны.

В тоне певицы прозвучала едва различимая нота предостережения. Будто она пыталась отговорить Юрико от задуманного, но делала это максимально деликатно, чтобы не обидеть щедрую гостью.

— Все нормально, — покачала головой упрямством с упрямством, которое я в ней уже не раз наблюдал. — Мне очень нравилась Мия, и я хотела бы знать, что именно с ней произошло. Любые подробности будут для меня важны.

— Кхм... — Шихо на секунду замолчала, обдумывая ответ. Когда она заговорила снова, контроль над мимикой был полностью восстановлен. — Тогда позволь поблагодарить тебя за щедрость. Комната будет в твоем распоряжении ровно столько, сколько ты захочешь.

— Вы так добры ко мне! — Юрико снова обняла певицу. — Я никогда не забуду вашего гостеприимства.

— Что ты, милая, — отмахнулась Шихо. — Для настоящих ценителей искусства я готова на многое.

Женщины еще раз обменялись объятиями, после чего их пути разошлись. Юрико в моем сопровождении отправилась к себе в комнату — завтра предстоял насыщенный день. Шихо же осталась в фойе, продолжая общаться с остальными гостями.

Поднимаясь по лестнице, я размышлял над увиденным. Обычный человек наверняка не заметил бы ничего подозрительного в поведении хозяйки театра. Легкое замешательство при желании Юрико остаться можно было списать на нежелание обременять гостью неприятными подробностями.

Но скрыть что-то от ниндзя гораздо сложнее.

Хозяйка театра точно хотела отговорить Юрико от участия в мистическом сеансе. Но почему? Насколько я знал, здесь был специальный круг приглашенных лиц, которые должны были присутствовать на этом мероприятиях. Более того — Юрико готова была заплатить за эту сомнительную привилегию немалые деньги.

Любой театральный деятель обрадовался бы такому щедрому спонсору. Если только речь не шла о чем-то действительно опасном или незаконном.

— Какой был замечательный вечер! — воскликнула Юрико, когда мы добрались до ее комнаты. — Я никогда не слышала ничего более прекрасного! А какая она элегантная, какая утонченная...

Я молча выслушал поток восторженных эпитетов, мысленно составляя план дальнейших действий. Нужно было больше узнать об этой загадочной госпоже Миеко и ее методах.

— Ты не против, если я немного прогуляюсь по театру? — спросил у девушки, когда поток комплиментов в адрес Шихо наконец иссяк. — Хочу лучше изучить планировку здания.

— Хорошо, — неуверенно кивнула блондинка. — Только возвращайся быстрее. Я не хочу надолго оставаться одной.

Глава 58

Осмотр театра занял большую часть ночи, но прошел без эксцессов. Я аккуратно обследовал все три этажа, оценивая расположение помещений, запасные выходы, потенциальные укрытия и слабые места для проникновения. Главный зал с его высокими сводами и балконами, длинные коридоры за кулисами, костюмерные, гримерные, складские помещения — каждый угол требовал внимания.

К ночи в театре остались лишь несколько человек. Доктор Такэси с дочерью Аки — мрачный мужчина средних лет, чья профессиональная сдержанность не могла скрыть некоторые проблемы с рассудком. Один из местных служителей закона — капитан Ямагути. Мужчина лет тридцати пяти, с военной выправкой и печальными глазами. Бывший жених покойной — Рёдзо Хаяма — тот самый неприятный тип, который приставал к Юрико за ужином, занял одну из комнат третьего этажа. Его присутствие здесь казалось скорее личным, чем официальным. И главная служанка театра — пожилая женщина по имени Киёко, которая знала каждый камень в этих стенах и явно переживала трагедию Шихо как личную потерю.

Странный набор людей, который пока не давал никаких зацепок.

Ближе к вечеру я вернулся к ожидавшей меня Юрико, которая смогла нормально заснуть только после моего появления. Блондинка оказалась более впечатлительной, чем я первоначально предполагал — история о призраке произвела на нее слишком сильное впечатление.

— Ты правда думаешь, что здесь водятся духи? — спросила она сонным голосом, когда я устроился в кресле рядом с кроватью.

— Думаю, что мертвые редко причиняют столько хлопот, сколько живые, — ответил я, прикрывая глаза. — Спи. Завтра будет долгий день.

Сам задремал в кресле, сохраняя бдительность — достаточно глубокий для отдыха, но позволяющий мгновенно проснуться при малейшей угрозе. Ночь прошла спокойно, если не считать пары раз, когда старые доски поскрипывали под чьими-то шагами в коридоре.

Следующий день в целом не принес ничего нового, но атмосфера в здании стала заметно более напряженной. Все обитатели дома ходили в томительном предчувствии прибытия знаменитой гостьи, которая должна была провести сеанс общения с духом покойной.

Шихо то и дело поглядывала на старинные часы в фойе, отсчитывающие время до роковой встречи. Ее обычная элегантная уверенность сменилась едва скрываемой нервозностью. Женщина часто прикладывала платочек к глазам, и было видно, что воспоминания о дочери причиняют ей острую боль.

— Интересно, на что может быть похож разговор с мертвым? — спросила Юрико, когда мы после скромного обеда предались чтению в библиотеке.

— Посмотрим, — пробормотал, листая книгу по истории этого городка.

На самом деле я был настроен крайне скептически. В мире, где ниндзя могли ходить по воде и дышать огнем, трудно было удивить чем-то сверхъестественным. Но призраки, разговаривающие с живыми... это казалось слишком странным даже по меркам моего небольшого опыта.

Библиотека театра оказалась на удивление богатой — полки ломились от книг самых разных направлений. Я обнаружил несколько интересных томов о местной флоре, надеясь найти информацию о том странном растении в саду, которое вчера привлекло мое внимание. Серебристые листья и мелкие белые цветы... Что-то в нем определенно показалось знакомым, но пока безуспешно.

Где-то около четырех часов дня, когда я углубился в изучение трактата о ядовитых растениях пустыни, к нам в комнату заглянула служанка Киёко. Пожилая женщина выглядела сильно взволнованной.

— Простите за беспокойство, — почтительно поклонилась она, прижимая к груди сложенные руки, — но госпожа Шихо просила передать, что прибыла госпожа Миеко.

Юрико тут же отложила книгу и вскочила с места, словно ужаленная. Ее глаза загорелись любопытством смешанным с тревогой. Я медленно закрыл том и последовал за ней, мысленно подготавливаясь к очередному представлению.

К моменту, когда мы спустились вниз, все основные действующие лица уже собрались у главных ворот.

Доктор Такэси стоял в тени колонны, нервно поправляя очки и что-то бормоча себе под нос. Рядом с ним Аки внимательно наблюдала за происходящим своими серьезными темными глазами — девочка держала в руках какую-то новую книгу. Капитан Ямагути расположился чуть поодаль, с рукой покоящийся на рукояти катаны. Рёдзо Хаяма нетерпеливо переминался с ноги на ногу, то и дело бросая взгляды в сторону Юрико.

Гостья представляла собой поистине странное зрелище. Высокая фигура была закутана в длинный темный балахон с глубоким капюшоном, превращавшим ее в живую тень на фоне ослепительно белых стен двора.

Лицо медиума скрывала изысканная маска из черного лакированного дерева с прорезями для глаз — традиционный аксессуар театра Но, изображающий скорбящую женщину. Голоса также не было слышно — она лишь молча кивала в ответ на слова Шихо, создавая вокруг себя ауру мистической загадочности.

Рядом с этим мрачным видением стояла ее полная противоположность. Миловидная девушка лет двадцати пяти держала в руках большой кожаный саквояж, явно тяжелый — судя по тому, как напряжены были ее руки. Рыжие волосы аккуратно убраны под элегантную шляпку с небольшими перьями, а яркие синие глаза внимательно изучали окружающих людей.

В отличие от своей госпожи, она выглядела вполне земно и практично — простое, но качественное платье серо-голубого цвета, удобная кожаная обувь, никаких мистических атрибутов.

— Добро пожаловать в наш скромный театр, госпожа Миеко, — Шихо склонилась в глубоком поклоне, который выдавал как уважение, так и некоторую долю страха. — Мы так благодарны, что вы откликнулись на нашу просьбу.

Женщина в маске молча кивнула и начала медленно, снимать свое облачение. Сначала исчез капюшон, открыв седые волосы, убранные в строгий пучок и закрепленные простыми деревянными шпильками. Затем она сняла маску, и я смог наконец рассмотреть ее лицо.

Миеко было где-то за пятьдесят, но выглядела она на удивление хорошо для своего возраста. Четкие, правильные черты лица говорили о благородном происхождении, а безупречная осанка — о годах специальных тренировок. Макияж был минимальным, но искусно подчеркивавшим естественную красоту.

Но главное впечатление производили ее глаза. Холодные, проницательные, видели насквозь каждого, на кого падал взгляд. В них читалось что-то такое, что заставляло людей вокруг невольно ежиться и отводить взор.

— Где спала умершая? — спросила она низким, хорошо поставленным голосом.

Шихо указала направление второго этажа, и вся процессия двинулась за медиумом и хозяйкой театра. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, украшенной позолоченными перилами, я заметил, как помощница Миеко — кажется, ее зовут Рэй — абсолютно не обращает внимания на богатую обстановку театра.

Была здесь раньше?

Мы прошли во внутренние покои семьи на третьем этаже. Комната покойной Мии оказалась просторной и светлой, с большими окнами, выходящими в сад. Дорогая мебель из ценных пород дерева, картины с пейзажами на стенах, изящные фарфоровые безделушки на полках.

Но над всем этим великолепием лежал отпечаток трагедии. Кровать была аккуратно застелена, словно горничная только что закончила уборку, но подушка лежала слишком ровно, указывая, что на ней больше никто не спит. На туалетном столике стояли флаконы духов и баночки с косметикой, покрытые тонким слоем пыли.

Как только мы вошли в комнату, Миеко замерла на пороге, закрыла глаза и глубоко вдохнула. На несколько секунд в помещении воцарилась полная тишина.

— Да, — протянула она с тяжелым вздохом, медленно открывая глаза. — Я чувствую их присутствие. Они кричат, зовут о помощи. Боль... так много боли висит в этой комнаты...

Голос медиума дрожал от испытываемых эмоций. Юрико инстинктивно прижалась ко мне, обхватив руку обеими ладонями.

Вокруг нас послышались приглушенные возгласы изумления и страха. Доктор Такэси нервно поправил очки и нахмурился, а вот его дочь Аки, наоборот, перевела заинтересованный взгляд на гостью, будто изучала новый любопытный экземпляр.

Я посмотрел на странную девочку и каким-то образом правильно истолковав мой взгляд, та решила ответить на любопытство:

— Она врет. Совсем не умеет разговаривать с призраками.

Несколько человек обернулись на ее слова, но Аки невозмутимо продолжала наблюдать за медиумом.

Я же остался совершенно равнодушен к театральным эффектам — натренированный глаз уже подметил несколько подозрительных деталей в окружении.

Миеко начала медленно обходить комнату, притрагиваясь к различным предметам с видом глубокого сосредоточения. Она провела рукой по резной спинке кресла, задержалась у туалетного столика, замерла перед окном с закрытыми глазами. Каждое движение сопровождалось глубокими вздохами и тихими стонами, создавая атмосферу мистического ритуала.

— Рэй, — наконец обратилась женщина к своей помощнице властным тоном. — Принеси машинку.

Девушка молча кивнула и раскрыла тяжелый саквояж, извлекая оттуда странный предмет. Это была печатная машинка, но не обычная — компактная, с какими-то дополнительными металлическими деталями и тонкими проводами, проложенными внутри корпуса. Она аккуратно установила устройство на письменный стол и отошла в сторону, заняв позицию у стены.

— Закройте дверь, — приказала Миеко, усаживаясь за стол на стул с высокой спинкой. — Мне нужно сосредоточиться. И прошу вас — полная тишина. Духи очень чувствительны к посторонним звукам и могут испугаться резких движений.

Капитан Ямагучи выполнил просьбу, плотно затворив тяжелую дубовую дверь. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на камине и едва слышным дыханием собравшихся.

Медиум закрыла глаза, аккуратно сложила руки на коленях и начала медленно раскачиваться в кресле. Сначала движения были едва заметными, словно ее тело двигалось в такт неслышимой музыке. Но постепенно амплитуда раскачивания становилась все более выраженной.

Ее дыхание участилось, а лицо исказила гримаса боли.

— Я... я чувствую ее, — прошептала Миеко, и в голосе послышались совсем другие интонации — более молодые, испуганные. — Она здесь, совсем близко. Мия... Мия, это ты?

Вдруг женщина резко дернулась, будто в нее ударил невидимый разряд. Тело напряглось, спина выгнулась дугой, а пальцы судорожно сжались. Глаза широко распахнулись, но взгляд был пустым, отсутствующим — кажется она смотрела сквозь реальность в какой-то другой мир.

Руки Миеко медленно поднялись и зависли над клавиатурой печатной машинки. Пальцы начали двигаться в воздухе, будто печатая невидимый текст, и клавиши стали нажиматься сами собой, издавая характерный ритмичный стук.

Тук-тук-тук-тук

Рэй быстро подошла к машинке и стала внимательно следить за появляющимся на бумаге текстом, время от времени поправляя лист.

— Что... что там написано? — дрожащим голосом спросила Шихо, прижимая платочек к губам.

— «Я... здесь...», — прочитала помощница медиума ровным, деловым голосом.

По комнате прокатился испуганный коллективный вздох. Юрико еще сильнее сжала мою руку, а доктор Такэси начал странно раскачиваться из стороны в сторону, пока его не успокоила рука дочери, аккуратно поглаживающей плечо.

— Мия, — голосом медиума заговорил кто-то другой, и интонации действительно изменились — стали более материнскими, полными любви и отчаяния. — Дорогая моя девочка, ты действительно здесь? Скажи мне... тебя убили?

Клавиши застучали снова, выбивая медленный, нехотя появляющийся ответ: «Да... так больно...»

Атмосфера в комнате накалялась с каждой секундой. Казалось, сам воздух стал плотнее и тяжелее, давя на легкие присутствующих. Несколько человек начали тяжело дышать.

— Убийца... скажи мне, дитя мое, он здесь? В этой самой комнате? — продолжил допрос голос, говорящий устами Миеко.

«Да...» — медленно отпечаталось на бумаге.

Охи ужаса заполнили комнату. Все присутствующие начали беспокойно озираться, глядя друг на друга с растущим подозрением и страхом.

Юрико практически повисла на моей руке, а я, устав от этого примитивного представления, наклонился прямо к ее уху.

— Посмотри на ее брошь, — тихо прошептал я, зависнув в миллиметрах от кожи. — Видишь, как она дергается каждый раз, когда машинка печатает новую букву?

Блондинка резко замерла, и я продолжил объяснение:

— Это потому, что украшение только имитирует золотое и содержит достаточно железных примесей, реагирующих на магнитное поле. А магнитное поле создает устройство ее сообщника, спрятанного в вентиляции прямо над нами.

Мои глаза переместились на решетку вентиляционного отверстия в потолке.

— Я слышу его дыхание и то, как он нажимает кнопки на своем устройстве, управляя машинкой дистанционно, — завершил я свое разоблачение тихим шепотом.

Обернувшись к Юрико в ожидании взгляда прозрения, я вместо этого увидел полностью красное от смущения лицо. Пока я шептал ей на ухо, моя голова находилась в опасной близости от ее шеи, а дыхание, видимо, щекотало чувствительную кожу.

— Ты меня вообще слушала? — спросил с легким раздражением.

— А-а... да, конечно, — пробормотала Юрико, опуская голову и слегка отворачиваясь. — Ты... ты всегда можешь услышать, как дышит человек?

Закатив глаза, я молча вышел из толпы зачарованных зрителей и решительно подошел прямо к медиуму, встав точно под вентиляционным отверстием. Все внимание тут же переключилось на меня — даже Миеко, все еще изображавшая одержимость, слегка приоткрыла один настороженный глаз.

Танто блеснуло в приглушенном свете ламп, когда я достал его из ножен и направил острие вверх, к потолку.

— Что произойдет, если я сейчас проткну этим потолок? — спросил громким голосом, адресуясь ко всем присутствующим, но особенно к испуганно смотрящей на меня Рэй.

— Что? О чем вы говорите? — растерянно проговорила Шихо, не понимая, что происходит.

— Один, — начал я неторопливый отсчет, медленно поднимая клинок выше.

— Послушайте, что происходит? — забеспокоился Хаяма, нервно переглядываясь с капитаном. — В чем дело?

— Два, — моя рука уже готовилась к решительному удару.

— Стойте! — отчаянно закричала Рэй, бросаясь ко мне через всю комнату. — Нет, пожалуйста, не надо! Он сейчас сам спустится!

Но она не успела меня остановить. Пока все были заняты нашим разговором, с Миеко вдруг произошло нечто неожиданное. Женщина резко дернулась в кресле, и по комнате разнеслись странные, пугающие хрустящие звуки. Кажется что-то ломалось внутри ее тела. Медиум выгнулась в неестественной, болезненной позе, и когда она заговорила вновь, голос ее полностью изменился — стал молодым, испуганным, полным отчаяния.

— Мама? — прозвучало из уст медиума дрожащим девичьим голосом. — Мама, это правда ты?

Шихо прикрыла рот дрожащей рукой, и из ее глаз потекли слезы. Голос был поразительно похож на голос ее покойной дочери — те же интонации, та же манера произношения, даже характерная детская привычка немного растягивать гласные.

— Дорогая... моя дорогая маленькая девочка... — прошептала хозяйка театра, делая неуверенный шаг вперед с протянутыми руками.

— Мама, мне так больно было... — продолжил молодой голос, полный страдания.

Но внезапно Миеко снова дернулась, и ее тело начало биться в судорогах. Казалось, две различные силы боролись за контроль над ее сознанием. Наконец спазмы прекратились, и медиум вернула контроль над собой.

— Укажи мне, кто убийца! — приказала она духу, и кресло под ней начало медленно поворачиваться.

Все замерли в ожидании, следя за движением кресла. Оно медленно поворачивалось... поворачивалось... и вдруг...

Порыв ветра с грохотом распахнул окно, а следом за ним — и дверь комнаты. На улице начался проливной дождь, и капли воды брызнули в комнату. Миеко слетела со своего места, как подброшенная ударом, и рухнула на пол без сознания.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном и тяжелым дыханием потрясенных зрителей. Все стояли как вкопанные, не в силах поверить в то, что только что произошло.

Рэй первой пришла в себя и бросилась к своей госпоже, но я был быстрее. Подойдя к упавшей женщине, я присел рядом и проверил пульс — ровный, сильный. Обычный обморок, ничего серьезного.

— Она в порядке, — объявил я, поднимаясь. — Просто потеряла сознание от напряжения.

— Но что это было? — дрожащим голосом спросила Шихо. — Это правда был дух Мии?

— Это был очень искусный трюк, — ответил я, обращаясь ко всем присутствующим. — Хотя и не лишенный определенной изобретательности.

— Трюк? — возмутилась женщина. — Это была Мия! Машинка печатала сама, голос...

— Дистанционное управление, — коротко объяснил я, указывая на вентиляционную решетку. — Сообщник в вентиляции управляет машинкой при помощи магнитных импульсов. А голос... — я посмотрел на все еще бессознательную Миеко. — Профессиональная актриса может имитировать любой голос, если хорошо изучит его заранее.

— Но ветер... дождь... — заикнулся капитан Ямагути.

— Совпадение, — пожал плечами. — Или еще один заранее подготовленный трюк. В любом случае, никаких духов здесь нет. Есть только очень изобретательные мошенники.

Рэй помогла Миеко прийти в себя, и медиум медленно поднялась с пола, держась за голову.

— Что... что произошло? — пробормотала она слабым голосом. — Последнее, что я помню... дух Мии говорил со мной...

— Вы упали в обморок, — сухо ответил. — Представление закончено.

В комнате повисла неловкая тишина. Все смотрели то на меня, то на медиума, не зная, кому верить. Магия момента была разрушена моими объяснениями, но часть присутствующих все еще находилась под впечатлением увиденного.

— Возможно, стоит прекратить сеанс на сегодня, — предложила Шихо, разрываясь между разочарованием и облегчением. — Госпожа Миеко нуждается в отдыхе.

— Да, — согласилась медиум, позволяя помощнице поддержать себя. — Духи... они очень сильны в этом месте. Мне нужно восстановиться перед следующим сеансом.

Я молча вздохнул, и резким движением срезал нижнюю часть вентиляционной трубы. Кусок металла рухнул вниз, но весь последующий оглушительный грохот создал молодой парень, упавший на пол вместе с обломками. Крик Рэй смешался с стонами боли рухнувшего вниз тела и пока гости приходили в себя от неожиданного посетителя, я уже подхватил Юрико под руку и повел ее к выходу из помещения.

Глава 59

— И что это было?

Голос Юрико прозвучал резко, обрывая тягостную тишину, что повисла между нами после поспешного ухода из комнаты покойной. Около часа девушка сверлила меня взглядом, и только сейчас удосужилась задать свой вопрос.

— Что именно? — переспросил, намеренно делая невозмутимый и удивленный одновременно вид.

— Почему мы ушли? — в голосе девушки прозвучали откровенно обвинительные нотки.

Я направился к любимому креслу и устало опустился в него, откидываясь на потёртую спинку.

— Не хотел слушать разборки, — пожав плечами с максимально безразличным видом, я постарался устроиться поудобнее. — После слов той шарлатанки они начнут обвинять друг друга в убийстве. Стандартная схема — посеять подозрения среди присутствующих, а дальше люди сами доделают всю работу за неё. Паранойя, взаимные обвинения, попытки найти виноватого. Все резко забудут о том, как я вычислил ее сообщника.

— Шарлатанки? — с явным сомнением в голосе уточнила Юрико, медленно присаживаясь на самый край своей кровати. — Ты же видел своими глазами, что там произошло... Голос, машинка, ветер...

— Я видел, как дамочка включила актрису, как только я разоблачил её обман с сообщником в вентиляции, — устало потёр виски, почувствовав, как начинает нарастать головная боль от духоты и недосыпа. — Ничего более сверхъестественного. Классический трюк всех шарлатанов и мошенников — когда разоблачают технику и механику обмана, немедленно переходят на эмоциональное воздействие на публику. Имитация голоса покойной, якобы одержимость духом, театральный обморок в решающий момент. Всё это тщательно рассчитано на впечатлительных людей, готовых верить в чудеса.

Юрико не выглядела убеждённой моими, но меня это не особо волновало в данный момент. Когда ты владеешь техниками трансформации и можешь простейшим хэнгэ подделать любую внешность и голос, имитация последнего уже не выглядит столь поражающей воображение.

— Лучше ложись спать, — посоветовал чуть мягче, наблюдая за тем, как за окном стремительно сгущаются фиолетовые сумерки, поглощая последние лучи дневного света. Тени в углах комнаты становились гуще, превращая привычные очертания мебели в расплывчатые силуэты. — Завтра мы уезжаем обратно во дворец. Долгая дорога, и тебе нужен отдых.

Девушка неуверенно пожала плечами, провела ладонью по лицу, стирая невидимые следы усталости. Но хотя бы не стала настаивать на продолжении нашего пребывания — видимо, произошедшее в той комнате действительно её напугало. Она медленно поднялась с кровати, расправляя смятые складки платья, и направилась к резной ширме в углу комнаты, за которой находилась её дорожная одежда для сна.

Пока Юрико готовилась ко сну, скрывшись за тканью, я невольно прикидывал, чем эта ситуация может обернуться для нас. Лжемедиум подложила хорошую свинью всем присутствующим, когда неосторожно ляпнула про убийцу среди гостей. Несложно было представить, как теперь поведут себя напуганные люди, когда начнут подозревать друг друга в столь чудовищном преступлении.

Параноя, взаимные обвинения, возможные открытые конфликты и даже рукоприкладство. А ещё у нас тут мать, так и не пережившая до конца смерть единственной дочери, которая теперь получила «подтверждение» своим страхам. Боюсь, скоро начнётся настоящая шумиха с обвинениями и истериками.

Возможно, стоило предупредить Какаши о складывающейся ситуации... хотя, думаю управлюсь с кучкой гражданских.

Стоило мне закончить эту мысль, как с улицы, прорезав ночную тишину, послышался пронзительный женский крик. Звук был полон такого первобытного ужаса и отчаяния, что разорвал вечернюю тишину, заставив стаю птиц на деревьях в саду испуганно вспорхнуть с веток в темнеющее небо.

Дверь ванной комнаты распахнулась с оглушительным грохотом, и оттуда выскочила Юрико — мокрая после начатого купания, испуганная до ужаса, второпях закутанная только в большое белое банное полотенце. Крупные капли воды стекали с её растрепанных влажных волос на обнажённые плечи и пол, оставляя мокрый извилистый след на деревянных половицах.

— Что это было?! — выдохнула она прерывистым, дрожащим голосом, инстинктивно покрепче прижимая полотенце к себе дрожащими руками.

Я намеренно отвёл взгляд, переведя его с перепуганной девушки на массивную дверь комнаты, и устало вздохнул, медленно поднимаясь с насиженного места. Кресло жалобно скрипнуло, протестуя против внезапного перемещения веса.

Ну конечно. Они же не могли спокойно дождаться, пока мы благополучно уедем отсюда. Постоянно одно и то же — стоит подумать, что дело можно считать закрытым и спокойно отбыть, как ситуация неожиданно усложняется в разы, словно вселенная нарочно издевается.

— Оставайся здесь, — коротко бросил я через плечо, решительно направляясь к выходу из комнаты. Рука легла на холодную металлическую ручку.

— Но что случи...

— Я разберусь. Оставайся здесь. — повторил не терпящим возражений тоном, останавливаясь у самого порога и оборачиваясь к перепуганной девушке. И заодно постарался вложить в слова максимум убедительности. — Немедленно переоденься во что-нибудь нормальное и жди меня. Не выходи из комнаты ни при каких обстоятельствах, пока я не вернусь. Поняла?

Торопливое обещание подробно рассказать обо всём случившемся чуть позже, когда разберусь с ситуацией внизу, позволило мне наконец покинуть душную комнату в одиночестве. Хотя, если быть предельно честным, главным аргументом стал клон, который не дал пойти Юрико вслед за мной.

Стоило спуститься вниз по лестнице — предварительно с трудом еще раз успокоив всё ещё трясущуюся от страха девушку, сначала до смерти напуганную внезапным криком с улицы, а потом неожиданно смущённую осознанием того факта, что я видел её практически обнажённой — как я немедленно столкнулся лицом к лицу с полнейшим хаосом и паникой.

Первый этаж некогда величественного театра в одночасье превратился в самый настоящий хаос. В просторном центральном холле с высокими расписными потолками, прямо под массивной хрустальной люстрой, отбрасывающей причудливые блики света, собралась плотная толпа насмерть перепуганных людей.

Кто-то громко и истерично всхлипывал, спрятав лицо в ладонях, кто-то просто молча стоял словно громом поражённый в глубоком шоке, уставившись невидящим взглядом в одну точку, а кто-то лихорадочно пытался что-то объяснить ближайшему соседу заметно дрожащим, срывающимся на фальцет голосом. Многочисленные слуги театра в единообразных тёмных ливреях сбились в испуганную кучку у дальней стены, не решаясь подойти хоть на шаг ближе к эпицентру происходящего в центре холла.

И причина их животного, первобытного страха была более чем очевидна даже издалека.

В самом центре этой композиции возвышалась изящная декоративная мраморная статуя — точёная женская фигура с грациозно протянутой вверх рукой, словно отчаянно тянущаяся к недостижимым небесам. Обычно эта дорогостоящая скульптура служила просто эстетическим украшением богатого интерьера, молчаливо символизируя вечное стремление артистов и творцов к недостижимому совершенству в своём искусстве.

Теперь же она превратилась в центральную часть кошмарной инсталляции.

На вытянутой вверх каменной руке статуи, беспомощно висело совершенно безжизненное человеческое тело. Мияко. Знаменитый медиум была нанизана на холодную каменную конечность, которая с чудовищной силой вошла в её спину точно между острыми лопатками и вышла насквозь через хрупкую грудную клетку спереди.

Густая тёмная кровь медленно стекала по безупречному белому мрамору статуи, оставляя извилистые алые дорожки, которые неумолимо собирались в постоянно растущую тёмную липкую лужу у массивного основания постамента. Голова мёртвой женщины безжизненно свисала вниз под тяжестью собственного веса, а руки беспомощно болтались вдоль обмякшего тела.

Вокруг ужасающего зрелища столпились практически все до боли знакомые лица. Шихо застыла как соляной столп, судорожно прикрыв искажённый ужасом рот обеими дрожащими руками, а непрерывные слёзы текли по её бледным, осунувшимся щекам. Доктор Такэси машинально обнимал свою маленькую дочь, отчаянно пытаясь хоть как-то закрыть ей прямой обзор на эту ужасающую, кошмарную сцену, но необычная девочка упорно продолжала совершенно невозмутимо наблюдать происходящее своими по-взрослому серьёзными тёмными глазами.

Капитан Ямагути напряжённо стоял в полной боевой готовности. Рёдзо Хаяма выглядел мертвенно-бледным как сама смерть и весь заметно, неконтролируемо трясся мелкой дрожью. Рэй, молодая помощница погибшей женщины, смотрела на труп с каким-то непониманием и обидой.

Когда моя фигура появилась на верхней площадке широкой лестницы, абсолютно все головы в холле разом, словно по невидимой команде, резко повернулись в мою сторону. В их широко распахнутых, лихорадочно блестящих взглядах ясно читалось абсолютно всё сразу — от отчаянной надежды на спасение до глубокого, затаённого подозрения в моей причастности.

— Неудачно подкинули? — спокойно спустился вниз по ступеням, внимательно осматривая собравшуюся внизу толпу.

Но все присутствующие продолжили просто молча глядеть на меня перепуганными лицами, не в силах хоть как-то ответить на циничную шутку. Кто-то даже возмущённо ахнул от моих слов и с отвращением отвернулся, не в силах больше смотреть.

— Это был мстительный призрак... — вдруг дрожащим, надломленным голосом прошептала насмерть перепуганная Киёко, пожилая главная служанка театра. Она судорожно сжимала в дрожащих, покрытых старческими пятнами руках потёртые чётки, перебирая их трясущимися пальцами в бессознательной молитве. — Миеко-сама своими неосторожными действиями сама непростительно разозлила его вчера вечером... Ох, не стоило их тревожить, как же не стоило беспокоить упокоившихся... Оскорблённый дух бедной Мии-чан жестоко отомстил наглой самозванке за недопустимое осквернение её светлой памяти...

— Понятно, — устало вздохнув про себя, я сложил печать, мгновенно призывая к себе на помощь ещё двух теневых клонов. Запас доступной чакры в организме немного , но пока не слишком критично.

Материализовавшиеся клоны так же молниеносно исчезли в размытом шуншине, как неожиданно и появились из ниоткуда. Одного я незамедлительно отправил на разведку, а второго — следить за выходами, на предмет любых следов насильственного проникновения извне или поспешного бегства.

— Боюсь, теперь всем без исключения придётся остаться здесь, — твёрдо объявил, медленно окидывая оценивающим взглядом всех собравшихся людей. — Если простые слухи о призраках я ещё мог благополучно проигнорировать, то убийство человека — это уже куда более серьёзное дело. Да и Юрико в любом случае непременно захочет самолично разобраться в реально произошедшем здесь.

— Что?! — гневно, возмущённо воскликнул разнервничавшийся Рёдзо Хаяма, делая несколько импульсивных шагов вперёд прямо ко мне. Его когда-то холёное лицо исказилось от одновременного гнева и плохо скрываемого животного страха за собственную жизнь. — Тут совершенно безнаказанно орудует настоящий хладнокровный убийца, а мы покорно останемся взаперти внутри здания?! Да вы окончательно с ума сошли?! Нам всем необходимо немедленно покинуть это проклятое богами место!

— Именно так и будет, — совершенно равнодушно кивнул на все отчаянные крики и протесты перепуганного парня, демонстративно скрестив руки на груди. — Но вы не просто останетесь здесь до выяснения, а прямо сейчас будете тщательно допрошены лично мной. Каждый из присутствующих. Строго по отдельности, один за другим.

Я сделал выразительную паузу, сознательно давая произнесённым словам как следует дойти до перепуганного сознания собравшихся людей, а затем добавил заметно более жёстким, угрожающим тоном, не терпящим малейших возражений:

— И если хоть кто-то попытается самовольно сбежать отсюда или активно помешать проводимому расследованию, я лично прослежу за тем, чтобы нарушителя в кандалах доставили для допроса прямиком в двор дайме. Уж поверьте мне на слово — наши проверенные методы извлечения информации несравнимо менее приятны для испытуемого, чем эта простая, дружеская беседа здесь.

Гнетущее молчание, которое тяжело повисло в воздухе после моих слов, было настолько плотным и осязаемым, что его можно было буквально резать ножом. Напуганные люди с опаской переглянулись между собой.

— Ну? — я медленно окинул взглядом притихшую толпу, намеренно задерживаясь на каждом бледном, перепуганном лице по очереди. — Кто соизволит первым?

*****

Кабинет Садэни Шихо встретил меня приглушённым светом масляных ламп и тяжёлым запахом старого дерева, смешанным с едва уловимым ароматом увядших цветов.

Я устроился за массивным письменным столом, отодвинув в сторону аккуратную стопку нотных тетрадей. Перед собой положил чистый блокнот и графитовый карандаш. Шихо предложила этот кабинет сама, едва я объявил о начале допросов. "Единственное помещение с хорошей звукоизоляцией, не считая музыкальной комнаты".

— Как вас зовут?

Девушка передо мной выглядела измученной. Синие глаза покраснели — то ли от слёз, то ли от бессонницы. Рыжие волосы растрепались, выбиваясь из-под шляпки неаккуратными прядями.

— Рэй... Рэй Амакава, — голос прозвучал тихо, но твёрдо.

Я сделал первую пометку в блокноте, выводя аккуратные иероглифы.

— И откуда вы, Рэй Амакава?

Девушка поправила выбившуюся за ухо прядь нервным движением, после чего вернула руку на колени, где вторая ладонь всё ещё предательски дрожала. Она перехватила мой взгляд, заметив, что я обратил внимание на дрожь, и поспешно положила руки одну на другую, пытаясь скрыть волнение.

— Мы с братом... мы беженцы из Страны Дождя, — произнесла она после паузы, глядя куда-то в сторону, избегая прямого зрительного контакта. — Мияко-сама приютила нас много лет назад, забрав из приюта, когда мы были ещё детьми. Совсем маленькими. Накормила, дала кров, обучила ремеслу...

Я сделал ещё одну пометку, не отрывая взгляда от собеседницы.

— Что можете сказать о погибшей?

Рэй поморщилась, будто вопрос причинил ей физическую боль.

— Обычная мошенница, — выпалила она резко, после чего тут же опустила взгляд, словно пожалев о сказанном. — Которой мы помогали обманывать людей. Я не горжусь этим, но таковы факты.

Я кивнул, продолжая записывать. Честность — хороший знак, хотя в данной ситуации она могла быть и частью заранее продуманной линии защиты.

— Ясно. — отложил карандаш и посмотрел ей прямо в глаза. — Вы не выглядите слишком уж расстроенной смертью приёмного родителя. Для этого есть причины?

Рэй резко выпрямилась в кресле, и на бледных щеках вспыхнули пятна румянца — смесь стыда и гнева.

— Мы не очень хорошо ладили... — начала она, но затем осеклась, осознав, как именно могут прозвучать её слова в такой ситуации. Глаза расширились от испуга, и она поспешно добавила, почти выкрикнув: — Н-но я никогда не стала бы убивать! Я не убийца! Клянусь всеми богами, я...

— Конечно, — спокойно перебил, делая ещё одну пометку в блокноте.

Я дал ей несколько секунд на то, чтобы успокоиться, наблюдая, как напряжение медленно уходит, а дыхание выравнивается.

— Судя по размеру луже крови под телом, труп висел на статуе около пятнадцати минут до обнаружения, — продолжил я ровным тоном. — Женщину столкнули с четвёртого этажа, и, произошло это примерно в районе десяти часов вечера. Где вы были в это время?

Рэй сглотнула.

— Вместе с братом, — ответила она чуть увереннее. — Накладывала компресс на места ушибов. После того как... — девушка бросила на меня укоряющий взгляд синих глаз, который я успешно пропустил мимо внимания, — после того как его сбросили с потолка. Я заботилась о нём.

Я кивнул, записывая показания. Алиби друг для друга — классика. Но это ещё предстояло проверить при допросе брата.

— Можете идти.

Рэй неуверенно поднялась с кресла, всё ещё сжимая дрожащие руки, и направилась к выходу. У самой двери она обернулась, словно хотела что-то сказать, но передумала и молча скрылась за дверью.

*****

Следующим клон привел молодого парня — высокого, смуглого, с тёмными вьющимися волосами и резкими чертами лица, больше характерными для жителей Страны Молнии. Широкие плечи, сильные руки — явно привык к физическому труду. Но сейчас вся эта показная уверенность разбивалась о нервную дрожь в пальцах и испуганное выражение тёмных глаз.

— Кен Амакава, верно? — уточнил я, жестом указывая на кресло.

— Да, шиноби-сан, — парень постарался ответить спокойно, но голос всё равно сорвался на последнем слоге, выдав волнение.

Он опустился в кресло и руки инстинктивно сжались в кулаки на коленях.

Прежде чем я успел задать первый вопрос, дверь кабинета тихо приоткрылась, и внутрь просочилась пожилая служанка Киёко. В руках у неё был поднос с дымящейся чашкой и небольшим чайником. Старушка семенила мелкими шажками, стараясь не пролить ни капли.

— Простите за беспокойство, шиноби-сан, — проговорила она тихим, дребезжащим голосом, ставя поднос на край стола. — Подумала, вам нужно немного отдохнуть. Я нашла последний запас из травяного сбора госпожи Шихо-самы, успокаивающая настойка. Поможет расслабиться в такое... тяжёлое время.

Я кивнул в знак благодарности и поднёс чашку к лицу, вдыхая аромат. Запах был приятным — мята, ромашка, что-то сладковатое... но под этим букетом ощущался ещё один, едва уловимый оттенок. Странный. Не резкий, но определённо выделяющийся из общей композиции.

Я сделал небольшой глоток — тёплая жидкость обожгла язык и разлилась приятным теплом по горлу. Вкус соответствовал запаху. С удовольствием пригубив напиток еще раз, я вернул внимание к Кену, который напряжённо следил за каждым моим движением.

— Я уже успел узнать о тебе от сестры, — начал я. — Вы из деревни Водопада, верно?

Кен кивнул, немного расслабляясь.

— Именно. Мы встретили Мияко-сан на одном из её выступлений много лет назад и были настолько впечатлены её... способностями, что попросились к ней на работу. Она согласила взять нас, обучила всему, что знала сама.

— И что ты думаешь о ней? — продолжил я, наблюдая за его реакцией.

Парень помедлил с ответом, подбирая слова. Его лицо приняло задумчивое выражение, словно он взвешивал, насколько честным стоит быть.

— Она... она была настоящим медиумом, — произнёс он наконец с какой-то странной убеждённостью в голосе. — Вы же сами всё видели вчера. Это не могло быть обычным трюком.

Я усмехнулся под маской, но вслух ничего не сказал. Вместо этого указал взглядом на самодельное устройство, лежащее на краю стола — тот самый прибор для дистанционного управления печатной машинкой, изъятый с места происшествия.

— А в вентиляции ты что забыл?

Кен инстинктивно потянулся рукой к спине, потирая место, которое все ещё болело после падения с потолка. Лицо его исказилось — смесь стыда и раздражения.

— Это можно объяснить... — начал он с натянутой улыбкой, пытаясь оправдаться. — Люди не верят без яркого представления. Им нужно зрелище, эффекты, что-то осязаемое. Поэтому нам приходилось... дополнять сеансы со своей стороны. Создавать атмосферу, так сказать. Но сама основа, сама способность Мияко-самы общаться с духами — это было настоящим!

Я просто кивнул, делая очередную пометку.

— Где ты был около десяти вечера?

— С сестрой, — ответил Кен без колебаний. — Она обрабатывала мои ушибы после... падения. Мы были в нашей комнате всё это время.

Идентичное алиби.

— Можешь идти.

*****

— Никогда бы не подумала, что окажусь одной из допрашиваемых, — произнесла Шихо с ноткой горечи. — В моём собственном доме. В моём собственном кабинете.

— Приношу извинения, — ответил я ровным тоном, жестом приглашая её сесть. — Просто обязан опросить абсолютно всех. Возможно, даже если вы ничего и не делали, то могли увидеть или услышать что-то важное. Любая деталь может оказаться решающей.

Шихо устало вздохнула и плавно опустилась в кресло. Даже в состоянии горя и стресса женщина сохраняла некоторое достоинство.

— Я сомневаюсь, — покачала она головой, глядя куда-то мимо меня. — В момент, когда услышала крик служанки, я только покинула музыкальную комнату. Репетировала новую арию... пыталась отвлечься от мыслей о прошедшем сеансе. Музыка всегда помогала мне справляться с тяжёлыми переживаниями.

— Это может кто-то подтвердить?

— Киёко, — ответила Шихо после небольшой паузы. — Она приносила чай около половины десятого и осталась слушать мою композицию.

— И вы покинули музыкальную комнату...

— В десять минут одиннадцатого, — чётко ответила женщина. — Часы в комнате показывали именно это время, когда я проходила мимо них.

— Прекрасно. Можете позвать следующего?

Шихо поднялась с кресла, всё ещё сохраняя остатки аристократической гордости, несмотря на обстоятельства. У самой двери она обернулась:

— Я надеюсь, вы найдёте того, кто это сделал, шиноби-сан. Мия заслуживает справедливости. И эта Мияко... какой бы мошенницей она ни была... никто не заслуживает такой смерти.

*****

Следующим в кабинет практически влетел Рёдзо Хаяма. Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену, и молодой мужчина ворвался внутрь с лицом, искажённым праведным гневом.

— Я требую меня немедленно отпустить! — выкрикнул он, даже не дождавшись приглашения. — Вы не имеете права держать меня здесь! Я влиятельный человек, у меня связи, и вы пожалеете о...

— Конечно, — спокойно перебил я его тираду, указывая на кресло. — Рёдзо Хаяма, верно? Пара вопросов, и можете идти.

Парень застыл на полуслове, словно не ожидая такого ответа. Он тяжело дышал, кулаки были сжаты, а на висках вздулись вены.

Я сделал небольшую паузу, отпивая глоток остывающего чая, и добавил:

— Слышал, вы были помолвлены с дочерью Шихо-сан, Миёй?

Эффект был мгновенным. Услышав имя девушки, Хаяма сдулся. Вся его напускная агрессия испарилась в одно мгновение, плечи опустились, а лицо приняло страдальческое выражение. Он медленно опустился в кресло, глядя перед собой невидящим взглядом.

— ...Да, — прошептал парень едва слышно.

— Но вы разорвали помолвку, — продолжил я, наблюдая за его реакцией. — Почему?

Лицо Хаямы исказилось в гримасе — смесь боли, гнева и сожаления.

— Всё из-за её матери, — выплюнул он с едва сдерживаемой злостью. — Шихо... эта женщина не хотела отпускать свою дочь. Постоянно симулировала болезни, придумывала причины, почему Мия должна оставаться с ней. То сердце прихватило, то приступ мигрени, то внезапная слабость. И Мия каждый раз бежала к ней, бросала меня и месяцами оставалась в этом проклятом театре, ухаживая за матерью-манипулятором!

Он сжал кулаки до белизны костяшек.

— Я не мог больше этого терпеть, — продолжил он тише, но не менее яростно. — Мне нужна была жена, а не приходящая гостья. Я хотел создать семью, а не вечно ждать, когда её величество Шихо соизволит отпустить дочь хотя бы на пару дней.

— Понятно, — кивнул я, делая пометку. — Тогда почему вы здесь? Насколько я знаю, жизнь успела наладиться. Богатая жена, статус, престиж... Зачем ворошить прошлое, посещая непонятные обряды с медиумами?

Хаяма замолчал. Его руки разжались, плечи ссутулились, а взгляд опустился в пол. Когда он заговорил снова, голос звучал совершенно иначе — тихо, надломленно.

— Вы не понимаете... — прошептал он. — Я действительно любил её. Люблю до сих пор. Каждый день я просыпаюсь и первая мысль — о ней. Я женат на другой, но каждый раз, когда смотрю на свою жену, вижу Мию. Каждый раз, когда гуляю по городу, вспоминаю места, где мы бывали вместе.

— Вам не даёт покоя чувство, что в её смерти виноваты вы?

Хаяма ничего не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.

*****

Капитан городской стражи Ямагути вошёл в кабинет с военной выправкой — спина прямая, плечи расправлены, руки сложены за спиной. Мужчина средних лет, с начинающей седеть короткой стрижкой и шрамом на левой щеке, выглядел воплощением дисциплины и порядка. Форма безупречно выглажена, катана на поясе отполирована до блеска.

Но в его глазах читалось что-то ещё — усталость и печаль, которую он пытался скрыть за профессиональной маской.

Он опустился в кресло напротив с прямой спиной, не откидываясь на спинку, и посмотрел мне прямо в глаза — без вызова, но и без страха.

— Капитан Ямагути, — начал я, листая свои записи. — Могу понять мотив каждого присутствующего на этом мероприятии. Врач, мать, бывший возлюбленный... Но вот что здесь забыл командир стражи города, для меня небольшая тайна.

Я сделал паузу, вновь отпивая чай.

— Давайте постараюсь угадать, — продолжил рассуждение. — Вы тот самый стражник, что первым обнаружил тело Мии, верно?

Ямагути едва заметно дрогнул — единственный признак того, что я попал в точку. После чего молча кивнул, подтверждая мою догадку.

— Тогда я с удовольствием послушаю эту историю...

Глава 60

— Так... — медленно окинул взглядом вновь собравшуюся в холле толпу. — Рад, что вы все настолько ратуете за правду, что так быстро собрались здесь снова.

В ответ на слова меня наградили недовольными взглядами со всех сторон одновременно. Наверное, из-за того, как я аккуратно опустил тот факт, что мои клоны особого выбора им не оставили — но какая разница? Главное, что все на месте.

— Я рассмотрел все улики, выслушал показания, изучил мотивы каждого из присутствующих, — продолжил размеренным тоном. — И теперь точно могу сказать, кто убийца. Более того — могу даже назвать того, кто виновен в смерти Мии.

Холл мгновенно взорвался приглушённым ропотом. Люди начали переглядываться между собой с растущим подозрением и страхом.

— Что он имеет в виду...

— Две разные смерти?

— Господи, неужели убийц двое?

— Я так и знала, что здесь что-то не так!

Голоса накладывались друг на друга, создавая какофонию испуганного гула. Шихо побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно, и схватилась за спинку ближайшего кресла, чтобы не упасть.

— Давайте без лишних догадок, — поднял руку, призывая к тишине, и шум постепенно стих. — Сначала подозрительными казались абсолютно все.

Я медленно перевёл взгляд на Рэй и Кена.

— Брат с сестрой, которые даже не смогли согласовать версии своего знакомства с погибшей.

Оба одновременно опустили головы, избегая моего внимания.

Взгляд переместился на Рёдзо Хаяму.

— Бывший жених, затаивший обиду на постоянное игнорирование со стороны невесты. Мужчина, чья любовь превратилась в горечь и разочарование. Который, возможно, так и не простил ни Мию, ни ее мать.

Хаяма сжал кулаки, его лицо исказилось от гнева, но он промолчал. Только желваки на скулах предательски заходили ходуном.

— Доктор, — я кивнул в сторону Такэси, — который потерял работу и репутацию после смерти пациентки. Чья карьера была разрушена одним неудачным диагнозом.

Такэси вздрогнул, обнимая дочь ещё крепче.

— Но больше всего мне помогло разобраться вот это.

Я поднял вверх чашку, которую мне недавно подала пожилая служанка.

— Чашка?! — Рёдзо уже не сдержался. — Это какая-то шутка?! Вы издеваетесь над нами?!

Несколько человек поддержали его возмущение приглушёнными возгласами.

— Вообще-то не сама чашка, — спокойно поправил парня, — а её содержимое.

Я поднёс сервис ближе к свету, слегка покачивая жидкость внутри.

— Somnium Argenteum — Серебристая дрёма. Довольно редкое растение с мелкими белыми цветами и серебристыми листьями. Основное его свойство — мощный седативный эффект в малых дозах и сильнейшие галлюциногенные свойства при превышении нормы.

Я обвёл взглядом собравшихся.

— Меня с самого приезда удивило, что практически весь внутренний сад театра засеян именно этим растением. Для декоративных целей оно подходит слабо — цветы невзрачные, запах почти отсутствует. Но зато в медицине его активно используют как успокоительное и обезболивающее средство.

Киёко издала тихий всхлип, прижав дрожащую руку ко рту.

— В умеренных дозах это растение помогает справиться с бессонницей, тревожностью, нервными расстройствами, — продолжил статью из ботанической энциклопедии. — Но если систематически превышать дозировку... человек начинает видеть то, чего нет. Слышать голоса. Терять связь с реальностью. Постепенная передозировка приводит к полному отключению критического мышления, бредовым идеям, паранойе.

Шихо покачнулась, её лицо приобрело восковой оттенок.

— Когда бывший жених рассказал мне о странной ревности матери, о постоянных болезнях, которые держали Мию прикованной к постели, — я перевёл взгляд прямо на Шихо, — начали закрадываться подозрения. А когда Киёко принесла травяной настой "для успокоения нервов"...

Служанка всхлипнула громче, роняя чётки на пол.

— Из-за особенностей организма шиноби на меня он практически не подействовал. Но этого хватило, чтобы опознать характерный привкус.

Толпа замерла в абсолютной тишине. Даже дыхание присутствующих стало едва слышным.

— Вы систематически травили собственную дочь, — я обратился непосредственно к женщине. — Подмешивали экстракт этого растения в чай, еду, лекарства. Малыми дозами, чтобы она не умерла, но достаточными, чтобы держать её в постоянной слабости и зависимости.

— Н-нет... — прошептала Шихо, качая головой. — Это неправда...

— Мия не могла встать с постели не из-за болезни. А из-за хронического отравления. Её галлюцинации, депрессия, потеря связи с реальностью — всё это побочные эффекты длительного употребления Somnium Argenteum.

— Господи... — выдохнул доктор Такэси. — Вот почему она постоянно говорила о голосах... вот почему была такой странной в последние месяцы...

— Именно. Но в один день...

Я повернулся к дрожащей Киёко, которая уже не могла сдерживать рыданий.

— ...произошла трагическая ошибка. Кто-то превысил дозу. Сильно превысил.

— Я... я не хотела! — закричала служанка, падая на колени. Слёзы ручьём лились по её морщинистому лицу. — Клянусь всеми богами, я не хотела её убивать! Мия-чан так разбушевалась в тот день, кричала, что видит демонов, пыталась выброситься в окно... Я просто хотела её успокоить! Добавила больше настойки в чай, думала, это поможет ей заснуть...

Её голос сорвался на истерический всхлип.

— Но я не знала... не понимала, сколько уже дала... Госпожа Шихо никогда не говорила мне, что именно я подмешиваю в еду! Она только велела добавлять "успокоительное", чтобы девочка не страдала! Я думала, это обычные травы!

— Я вам верю, — продолжил я, переводя взгляд обратно на Шихо, — когда Мия умерла от передозировки, вы инсценировали самоубийство. Сбросили тело дочери с крыши собственного театра, чтобы всё выглядело как трагический прыжок психически больной девушки.

— ЧТО?! — взревела Шихо, собирая эмоции в последней попытки отбросить от себя обвинения. — Да как вы смеете! Как вы вообще посмели обвинить меня в...

— Заткнись. Я ещё не закончил.

Хозяйка театра осеклась, потеряв свой запал и отступив на шаг назад.

— Знаете, что меня ещё удивило? — прошёлся несколько шагов вдоль собравшихся. — Зачем такой знаменитой актрисе, звезде сцены, легенде оперы, собирать всех этих людей под одной крышей? Зачем устраивать сеанс с медиумом, если сама прекрасно знает правду о смерти дочери?

Я остановился, окидывая взглядом толпу. Мой взгляд незаметно задержался на Аки, которая тут же опустила глаза в пол.

— Шантаж, — продолжил рассуждения вслух. — Кто-то узнал правду и требовал денег за молчание. Это объясняло бы, почему у такой успешной певицы возникли финансовые трудности. Почему она вернулась на сцену после трёхлетнего перерыва именно сейчас. Почему согласилась на такое сомнительное мероприятие.

Капитан Ямагути напрягся, его рука сжалась на рукояти катаны.

— И все встало на свои места, — улыбка под маской стала шире. — Шихо не хотела больше платить шантажисту. Она хотела его устранить. Вот почему были приглашены именно эти люди, — я начал перечислять, указывая на каждого. — Доктор, который проводил последнее обследование и мог заметить признаки отравления. Капитан стражи, первым прибывший на место "самоубийства" и видевший тело. Служанка, которая готовила еду. Бывший жених, проводивший много времени с Мией и знавший о её состоянии.

Взгляд упал на двух нерадивых помощников.

— И, конечно, медиум с ассистентами. Идеальный козёл отпущения. Мошенники, которые "разозлили мстительный дух", а потом "поплатились" за своё святотатство.

— Нет... — наконец заговорила Шихо. Голос звучал странно — одновременно надломлено и истерично. — Нет, вы не понимаете! Вы ничего не понимаете!

Женщина резко развернулась и бросилась к лестнице, взбежав по ступеням.

Я тяжело вздохнул, глядя на её удаляющуюся спину, и медленно пошёл следом. Толпа машинально расступилась, давая дорогу. Все так и стояли в оцепенении, не в силах осознать произошедшее.

Ступени лестницы скрипели под ногами. Шихо бежала всё выше и выше, через второй этаж, через третий, минуя свои личные покои. Я слышал её рваное дыхание, всхлипы, стук каблуков по ступеням.

Наконец она распахнула последнюю преграду, ведущую на крышу. Ночной ветер ворвался в проём, развевая её растрепавшиеся волосы. А я медленно вышел следом, прикрывая за собой дверь.

Крыша театра была плоской, окружённой низким парапетом. Город расстилался внизу россыпью огней. Луна пряталась за облаками, отбрасывая призрачный свет на всё вокруг.

Шихо стояла у самого края, в руках она сжимала кочергу — должно быть, схватила по дороге из какого-то камина. Женщина направила импровизированное оружие на меня трясущимися руками.

— Не... не подходите! — закричала она. — Ни шагу ближе!

Я приподнял бровь, остановившись в нескольких метрах от неё.

— Вы серьёзно?

Голос прозвучал с усталым недоумением.

— В бою у вас нет ни единого шанса. А если решите прыгнуть вниз — я поймаю вас раньше, чем вы пролетите даже пару сантиметров.

Шихо застыла, кочерга дрогнула в её руках. Осознание собственной беспомощности медленно проступило на лице женщины. Импровизированное оружие со звоном выпало из ослабевших пальцев. Ноги подкосились, и она тяжело рухнула на колени прямо на холодные камни крыши. Плечи затряслись от сдерживаемых рыданий, с каждой прошедшей секундой всё сильнее.

— Я... я просто хотела... — всхлипнула она сквозь слёзы. — Я не хотела её убивать... никогда... Я просто... я не могла её отпустить... Она была всем, что у меня осталось... после того, как карьера начала угасать, после того, как муж ушёл к другой... Только Мия... только она любила меня...

Голос сорвался на крик:

— А он! Этот... этот Рёдзо хотел забрать её у меня! Хотел увезти в другой город! Я бы осталась совсем одна! Совсем! Я не могла... не могла этого допустить...

Шихо закрыла лицо руками, рыдая в полный голос.

Я молча стоял, глядя на эту жалкую картину. А в голове крутилось только то, что теперь еще и рассказывать все это Юрико. Зря я вообще согласился тут задержаться.

*****

— Не знаю, что и сказать, — протянул Какаши, даже отвлекшись от драгоценной оранжевой книги в руках. Единственный глаз прищурился с чем-то средним между иронией и недоумением. — Вроде как и справляешься со всем, но три опасные ситуации для цели за три месяца... На рекорд идёшь.

Я устало потёр лоб тыльной стороной ладони, стирая выступившие капли пота. Послеполуденное солнце Страны Ветра нещадно припекало даже в тени раскидистого дерева, под которым мы с джонином проводили очередную тренировку. Песок под ногами всё ещё хранил тепло от недавних разрядов чидори, которые я продолжал создавать после Райсена, стараясь до минимума сократить время активации.

— Как будто я в этом виноват, — недовольно ответил, переводя дыхание. — Кто вообще мог ожидать, что этот концерт закончится арестом матери-психопатки?

Память невольно вернула меня к той ночи на крыше театра. Вырубленную Шихо сразу передал местным властям. Капитан Ямагути лично позаботился о том, чтобы её препроводили в тюрьму до суда. Остальных допросил протокольно, записал показания, собрал улики. Всё по методичке. На следующий день мы с Юрико выступили обратно в замок.

Дорога заняла те же два дня, но атмосфера разительно отличалась от путешествия туда. Девушка всю дорогу молчала, уставившись невидящим взглядом в окно кареты, переваривая новое лицо своего кумира. Я не навязывался с разговорами — что тут скажешь человеку, чей идол оказался убийцей ее же подруги? Лишь тихо радовался, что дорога обратно прошла без новых эксцессов. Никаких засад, покушений, мистических убийств. Просто спокойная, скучная поездка через пустыню.

— Думай о том, как это отразится в твоём резюме, — продолжил Какаши, перелистывая страницу книги. — Миссия уже попадает под категорию защиты активно атакуемой высокоприоритетной цели. Это серьёзный опыт для твоего возраста. Хокаге точно обратит внимание.

Хм, в целом он прав. Кроме моральной усталости от общения с Юрико и необходимости расследовать убийство вместо того, чтобы просто стоять в тени и наблюдать, никаких проблем эта ситуация мне не принесла. Ни опасных врагов, жаждущих мести. Ни политических разборок с дипломатическими последствиями. Ни ранений, требующих длительного восстановления. Можно сравнить с обычной прогулкой. Долгой, утомительной прогулкой по раскалённой пустыне в компании капризной аристократки, но всё же прогулкой.

— На сегодня закончили? — я вновь посмотрел на развалившегося под деревом «наставника», который с удовольствием использовал наши тренировки как предлог, чтобы читать свою загадочную книгу.

Тот не стал удостаивать меня ответом, лишь лениво махнув рукой в сторону замка, вернувшись к чтению.

С этим всё понятно. Я собрал свои немногочисленные тренировочные пожитки — запасные кунаи, намотки для рук, флягу с водой — и направился обратно к замку. Три месяца пролетели совсем незаметно, растворившись в монотонной рутине охраны, патрулирования и редких всплесков активности вроде нападения на дворец и расследования в театре. А завтра уже конец миссии. Время возвращаться домой.

Каору предлагала остаться подольше, даже место среди личной охраны с завидным жалованием. Но я отмазался как мог, ссылаясь на верность деревне и необходимость доложить о выполнении задания. Не объяснять же ей, что шиноби покидает родную деревню либо как нукенин с головой в книге бинго, либо как труп, завёрнутый в саван.

Песок под ногами постепенно сменился каменными плитами дворцового двора. Слуги суетились, готовя ужин — запах жареного мяса и специй плыл из кухонь. Охранники на постах кивали при виде меня, привыкнув за три месяца к постоянно снующей в маске фигуре.

Я поднялся по знакомой мраморной лестнице на этаж, где располагались скромные апартаменты. Коридор был пуст — слишком раннее время для того, чтобы Юрико начала свои вечерние променады. Скорее всего, она всё ещё отдыхает в своих покоях.

Войдя в свою комнату, расстегнул крепления маски и снял её, вдыхая полной грудью. Даже после трёх месяцев постоянного ношения это чувство освобождения не притупилось. Лицо покалывало от контакта с воздухом после долгих часов под керамикой.

Рука потянулась к дверной ручке.

— Сатору?

Голос Юрико остановил меня на полпути.

Медленно поднял взгляд вверх, встречаясь с янтарными омутами. Девушка стояла в нескольких шагах, её золотистые волосы были небрежно собраны в хвост, а глаза расширились от удивления и замешательства.

— Сатору? — переспросил удивлённо, нахмурив брови, пока не вспомнил, о чём она. Память услужливо подкинула воспоминание о той встрече у оазиса и последующей прогулке до замка.

— Аа. Я пошутил, нет никакого Сатору. Спокойно ночи.

Не дав ей опомниться или задать следующий вопрос, спокойно развернулся и толкнул дверь своей комнаты. Та захлопнулась перед самым носом ошарашенной девушки с тихим, но окончательным щелчком замка.

Глава 61

— Передашь Хокаге при случае?

Какаши протянул мне обычный запечатанный свиток — тяжёлый пергамент цвета слоновой кости, перевязанный алой лентой и скреплённый восковой печатью с символом Листа. Я немного повертел предмет в руках, после чего засунул его в подсумок, где свиток аккуратно лёг рядом с остальным снаряжением.

— Хокаге? — переспросил с лёгким недоумением. — Уверен, что я с ним встречусь?

Мы стояли у массивных ворот, отмечающих границу города. Стража в лёгких доспехах праздно беседовала в тени караульного помещения, изредка бросая любопытные взгляды на шиноби в форме Конохи. За нашими спинами раскинулся торговый квартал с его извилистыми улочками, яркими навесами базара и пряным ароматом специй, смешанным с запахом раскалённого песка. Впереди же простиралась бескрайняя пустыня — океан золотистых барханов под безжалостным утренним солнцем.

В последний день Какаши позволил мне отоспаться, взяв охрану Юрико полностью на себя. Редкая милость от вечно ленивого джонина, за которую я был искренне благодарен. Полноценный ночной отдых творил чудеса — голова была ясной, тело отдохнувшим, а настроение можно было назвать почти приподнятым. Три месяца в режиме постоянной готовности, когда расслабиться нельзя даже на секунду, давали о себе знать накопившейся усталостью. Но сейчас, стоя у самого выхода из города с перспективой возвращения домой, я почувствовал прилив сил.

— Ну, — джонин слегка улыбнулся, почёсывая затылок, — я же отправлял отчёт о нападении на замок. Довольно подробный, должен заметить. С упоминанием некоторых... интересных техник.

Точно. Райсен.

Технику перемещения я не показывал Тигру до этого момента, предпочитая держать в тайне до итогового варианта. Но обстоятельства заставили раскрыть карты раньше времени. И теперь Хокаге, вероятно, захочет услышать подробности непосредственно от меня.

— Понял, — кивнул я, мысленно готовясь к предстоящему разговору с руководителем деревни. — Есть ещё какие-то инструкции?

— Можешь идти, — отмахнулся Какаши с показной небрежностью. Затем его единственный видимый глаз прищурился в улыбке, и он махнул головой в сторону, откуда я уже начал ощущать знакомое приближение. — Хотя, думаю, ты захочешь ещё кое с кем попрощаться.

Лёгкая фигура, изящной походкой стремительно приближалась к воротам. Юрико. Должно быть, девушка всё-таки решила проводить меня.

— Не буду мешать, — с намёком отошёл в сторону Какаши. На его лице заиграла какая-то извращённая улыбка, которая заставила меня сразу нахмуриться.

— Ты отвратителен, — бросил седовласому мужчине, прежде чем повернуться к приближающейся девушке.

Какаши только рассмеялся в ответ, достав из кармана свою оранжевую книгу и отходя на приличное расстояние.

Юрико появилась из-за поворота улицы, слегка запыхавшись от быстрой ходьбы. Её золотистые волосы были тщательно уложены и украшены жемчужными шпильками, а лёгкое кимоно цвета утренней розы с вышитыми серебряными нитями хризантемами развевалось на ветру. Девушка видно потратила немало времени на утренние сборы.

Мы встали друг напротив друга на пыльной дороге, не зная, как начать разговор. Я просто молча смотрел на девушку в ожидании, пока она что-то скажет, а Юрико продолжала сверлить меня обиженным взглядом. Янтарные глаза были наполнены смесью досады и какой-то непонятной решимости.

— Долго будем так стоять? — наконец нарушил затянувшееся молчание.

— Я жду извинений, — отчеканила Юрико, скрещивая руки на груди и слегка приподнимая подбородок.

— За что?

— За обман, — выпалила она, и в голосе послышались обвинительные нотки.

— Я должен был скрывать личность... — попытался оправдаться я, но девушка сразу же перебила:

— Ты не мог так глупо попасться без маски! Тебе просто было наплевать, а значит ты все время издевался надо мной.

В целом... возможно, так и было.

Вместо ответа я молча вытащил из подсумка и протянул свой прощальный подарок — небольшой свёрток, завёрнутый в простую серую ткань.

— Что это? — всё недовольство сразу улетучилось, заменившись живым любопытством. Янтарные глаза загорелись детским интересом, а обида отступила на второй план.

— Кинжал. У меня же папа кузн... — начал было я привычную легенду, но осёкся, получив новый злобный взгляд от девушки. Видимо, упоминание выдуманных родственников было сейчас не лучшей идеей. — Ладно, ладно. Я просто заказал его. На случай, если твой следующий охранник окажется не так хорош, как я.

Последнюю фразу произнёс с лёгкой усмешкой, не удержавшись от возможности похвастаться.

Девушка аккуратно приняла подарок обеими руками, бережно развернула ткань и замерла, разглядывая содержимое. Небольшой кинжал — клинок длиной в ладонь с тонкой гравировкой вдоль лезвия, рукоять из тёмного дерева, инкрустированная серебром. Простое, но качественное оружие, которое при необходимости могло спасти жизнь.

Юрико медленно вытащила клинок из ножен, и металл ярко блеснул на утреннем солнце, отражая лучи ослепительными бликами. Она повертела кинжал, изучая работу мастера — как лезвие ловило свет, как сбалансирована рукоять, как удобно оружие лежит в ладони.

— Я ожидала чего-то более девчачьего, — призналась она с лёгкой улыбкой, аккуратно возвращая клинок в ножны. — Но так даже лучше.

Блондинка подняла янтарные глаза, встретившись со мной взглядом, и её лицо неожиданно стало серьёзным. Она медленно потянулась к моей маске тонкими пальцами.

— У меня тоже есть для тебя подарок, — тихо произнесла она.

Прежде чем я успел что-то сказать, девушка аккуратно подцепила край маски и приподняла её ровно настолько, чтобы открыть часть лица.

Юрико встала на цыпочки и быстро, почти стыдливо коснулась губами моей щеки. Прикосновение было мимолётным, лёгким как дуновение ветра, но я явственно ощутил тепло её кожи и едва уловимый аромат жасминового масла.

Ее лицо мгновенно вспыхнуло ярким румянцем, заливая щёки и уши густым алым цветом. Она резко отпустила маску, которая тут же вернулась на место, и отпрыгнула на шаг назад.

— Я... мне пора! — панически выпалила девушка. — Счастливого пути!

И прежде чем я успел съязвить что-то и испортить момент, девушка развернулась и бросилась обратно в город, придерживая на бегу полы кимоно.

— Надеюсь, ты не собираешься так же быстро убегать от меня, — послышался насмешливый голос Какаши откуда-то сбоку.

Я обернулся к джонину, который всё это время наблюдал за сценой с откровенно довольной улыбкой в глазах. Оранжевая книга была временно забыта в руках.

— Заткнись.

Какаши рассмеялся, но на этот раз я не стал продолжать перепалку. Просто развернулся к пустыне, мысленно прикидывая маршрут дальше.

Дорога домой обещала быть долгой. Около двух недель пути через безжизненные пески, затем через горные перевалы, мимо пограничных застав и, наконец, зелёные леса Страны Огня.

Я ещё раз проверил подсумки, убедился, что всё снаряжение на месте, и сделал первый шаг в сторону пустыни. Жаркий ветер ударил в лицо, неся с собой раскалённый песок и обещание долгого пути.

Но сейчас это не имело значения. Миссия завершена, Юрико в безопасности, а я возвращаюсь домой.

*****

Сарутоби Хирузен медленно затянулся своей любимой трубкой, выпуская тонкую струйку дыма к расписному потолку кабинета. Сумерки уже опускались на Коноху, окрашивая небо за высокими окнами в оттенки пурпура и золота. На столе перед ним аккуратными стопками лежали отчеты разведки, донесения о границах, бюджетные сметы — бесконечная бумажная работа, которую так не любил каждый Хокаге, но которую никто не мог игнорировать.

Напротив него, чуть в стороне от света масляной лампы, стоял Тигр. Капитан АНБУ держался с привычной военной выправкой — спина прямая, руки за спиной, фарфоровая маска скрывала любые эмоции. Только по едва заметному наклону головы можно было понять, что он внимательно следит за реакцией Хокаге на каждый передаваемый документ.

— У разведки есть какие-то новости? — спросил Хирузен, откладывая в сторону очередной бюджетный запрос от госпиталя. Голос звучал устало, но настороженно. Последние месяцы принесли слишком много тревожных сигналов со всех границ.

— Пока молчат, — покачал головой Тигр, протягивая свежий отчет с печатью отдела разведки. — В Кири подозрительно тихо. Ягура свернул всю кампанию по вытравливанию своих же ниндзя. Чистки прекратились так же внезапно, как и начались.

— Есть объяснения? — Хокаге приподнял седую бровь, отрываясь от документа и внимательно посмотрев на своего подчиненного.

— Нет, — коротко ответил Тигр, и даже через маску почувствовалось его недовольство ситуацией. — Всех, кого туда заслали, либо уже рассекретили, либо пришлось экстренно вытаскивать. Трое агентов погибли при эвакуации. Еще двоих считаем пропавшими без вести — скорее всего, тоже мертвы. Кири превратилась в чёрную дыру. Информация не выходит, наши люди не возвращаются.

Хирузен тяжело вздохнул, потирая переносицу свободной рукой. Головная боль, которая преследовала его последние недели, снова дала о себе знать тупой пульсацией за глазами. Кровавый Туман становился всё более непредсказуемым. Ягура, некогда разумный и прагматичный лидер, словно сошёл с ума, устроив геноцид собственных кровников. А теперь — эта внезапная тишина. Что может быть хуже бури? Только затишье перед ещё более страшной бурей.

— Держи меня в курсе любых изменений, — приказал он, откладывая отчет в отдельную стопку для особо важных дел. — Этот мальчик не перестает вводить всех вокруг в ступор. Можешь идти.

Тигр уже развернулся к выходу, но замер у самой двери, положив руку на холодную ручку.

— Есть еще кое-что. Какаши недавно прислал весточку.

— О-о, — лицо старика неожиданно расплылось в немного игривой, юношеской улыбке, разглаживая морщины и делая его на мгновение моложе лет на двадцать. Глаза заблестели озорным огоньком. — Как там поживает Каору-чан? Надеюсь, она всё так же очаровательна, как в последний наш визит?

— На неё недавно напали, — невозмутимо бросил Тигр, кладя на стол сложенную вчетверо бумагу с печатью Хатаке.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Хирузена, словно её и не было. Брови сдвинулись к переносице, а глаза стали жёсткими и холодными.

— Подробности, — потребовал он коротко, разворачивая донесение и пробегая глазами по первым строчкам.

— Организованное нападение на дворец даймё Страны Ветра. Цель — устранение жены правителя. Попытка провалилась. Потери небольшие. Каору-сама и её дочь Юрико живы и здоровы. Семеро наших шиноби получили ранения различной степени тяжести, семеро погибли в бою. Со стороны нападавших — полное уничтожение. Никто не выжил, двое взяты в плен для допроса. Но их уже отправили на тот свет.

— Хм... — протянул Хокаге, мгновенно растеряв остатки веселого настроения. Он ещё раз глубоко затянулся трубкой, выпуская густое облако дыма. Сладковатый аромат табака заполнил кабинет. — Вряд ли бы ты стал упоминать отдельно, если бы это были все новости. Что ещё?

Тигр помолчал мгновение, словно выбирая правильные слова. Такое с ним случалось редко.

— Дело в моём новом ученике, — наконец произнёс он, и в голосе появилось нечто необычное — то ли гордость, то ли озабоченность. — Судя по описанию Хатаке и результатам его действий, нас через пару лет ждёт новый S-ранг. Возможно, даже раньше.

Тишина в кабинете стала осязаемой. Даже ночные звуки за окном — шелест листвы, далёкие голоса патрулей — казались теперь приглушёнными. Хирузен медленно опустил трубку на стол и пристально уставился на капитана АНБУ. S-ранг. Высшая категория опасности и мощи среди шиноби. В текущем поколении Конохи таких единицы. И вот теперь — мальчишка сирота?

— Парень настолько силён? — удивлённо приподнял бровь Хирузен, откидываясь на спинку кресла. — Почему раньше молчал? Ты же его наставник уже больше года.

— Я и не знал, — пожал плечами Тигр. — Мозги есть, чакры — море, контроль отличный. Аномальные аналитические способности. Но это было всё, что он показывал на тренировках. Оказывается, о многом молчал. Какаши даже обучил его чидори. — Капитан АНБУ сделал паузу, после чего добавил почти с уважением: — Его новая техника, как минимум, может составить конкуренцию Хирайшину Второго.

— Вижу в этом только твою вину, — недовольно произнёс Хирузен, исподлобья взглянув на капитана. Голос стал холоднее, приобретя властные нотки. Он снова взял отчёт Какаши, пробегая взглядом по строчкам с описанием боя. — Если бы он достаточно тебе доверял, то как минимум обратился бы за помощью в совершенствовании техники. Или хотя бы предупредил о своих разработках. То, что мальчик скрывает такие вещи от наставника — показатель отсутствия доверия. А это уже серьёзная проблема.

— Исправлюсь, — безразлично бросил Тигр, не особо заботясь о словах начальника. Его поза оставалась расслабленной, а в голосе не послышалось ни капли раскаяния. Работу главы АНБУ никто не отменял. Нянчиться с каждым подопечным времени у него нет.

Хирузен поморщился от такого ответа, но возражать не стал. Он прекрасно знал, какую нагрузку несёт капитан АНБУ. Постоянные миссии, координация операций, обработка разведданных, личные задания особой важности. Времени на полноценное наставничество действительно было в обрез.

— Тогда иди, — махнул рукой Хокаге, снова углубляясь в чтение отчёта. — Я пока почитаю о нашем юном даровании подробнее. И пришли кого-нибудь из медицинского отдела — хочу получить полную информацию о раненых.

Тигр молча кивнул и растворился в тенях кабинета, будто его и не было. Только лёгкое колебание занавески на окне выдало уход ниндзя.

*****

Академия шиноби встретила конец учебного дня привычным шумом и суетой. Коридоры наполнились гомоном детских голосов — кто-то обсуждал домашнее задание, кто-то строил планы на вечер, а кто-то просто радовался долгожданной свободе.

Сакура Харуно шла к выходу рядом со своей лучшей подругой Ино Яманака, аккуратно обходя особо расшалившихся детей. Розовые волосы девочки были тщательно уложены, а красное платье безупречно выглажено — как всегда, когда существовала хотя бы призрачная возможность встретить Саске-куна. Ино тоже выглядела безупречно в своем фиолетовом наряде, её светлые волосы собраны в высокий хвост и перехвачены лентой.

Девочки обсуждали последний урок истории, когда их путь внезапно преградила знакомая блондинистая голова.

— Сакура-чан! — Наруто Узумаки материализовался перед ними, расплываясь в широкой улыбке. Его оранжевая куртка была расстёгнута, под ней виднелась чёрная футболка с красной спиралью, а синие глаза горели каким-то особенным воодушевлением. — Сегодня твой шанс пойти со мной на свидание!

Предложение прозвучало настолько самоуверенно, будто он предлагал не просто прогулку, а величайшую награду, которую только может получить девушка.

— Отстань, дурак! — рефлекторно отреагировала Сакура, толкнув Наруто в плечо с достаточной силой, чтобы заставить его пошатнуться. Мальчик врезался спиной в ближайшую парту, издав негромкое "уф". — Можешь даже не мечтать об этом!

В голосе не было особой злости — скорее привычное раздражение. Это был уже который раз за последние месяцы, когда Наруто делал ей подобные предложения. Сначала Сакура злилась по-настоящему, но со временем эти приглашения стали чем-то вроде ежедневного ритуала, на который она отвечала автоматически.

Обычно такой категоричный отказ мог расстроить Наруто. Но сегодня... Наруто поднялся с пола, отряхнул штаны и продолжил улыбаться, будто ничего не произошло. Более того — в его глазах читался странный блеск, который не имел ничего общего с только что полученным отказом.

И причина была проста — сегодня должен был вернуться его наставник.

Райдена не было уже три месяца. Целых три месяца, в течение которых Наруто пришлось тренироваться самостоятельно. Конечно, старший мальчик оставил ему подробный план тренировок, расписанный буквально по дням и часам. Но усидчивости блондина категорически не хватало на столь жёсткий график, особенно без надзора со стороны наставника. Первую неделю он ещё старался следовать инструкциям, но потом начал пропускать упражнения, заменять сложные техники простыми, а иногда и вовсе отправлялся гонять на детской площадке с младшими ребятами.

Но главное — он соскучился. Соскучился по своему первому... нет, наверное, единственному настоящему другу. По тому, кто не отворачивался от него с брезгливым лицом, не шептался за спиной, не называл демоном или чудовищем. Райден был странным — холодным, немногословным, часто слишком серьёзным для своего возраста. Но он никогда не смотрел на Наруто с презрением или страхом. Для него Наруто был просто Наруто.

— Ты чего такой довольный-то? — голос Ино вернул мальчика к реальности.

Блондинка не пропустила мимо внимания необычно хорошее настроение Наруто. Она остановилась, слегка прищурив голубые глаза и с подозрением посмотрев в его сторону. Учитывая репутацию известного шутника и хулигана, его радость могла означать очередную устроенную пакость. А Ино точно не собиралась сегодня портить свой новый наряд — папа только вчера купил ей это платье, и она хотела покрасоваться перед Саске-куном.

— Хе-хе-хе, — Наруто почесал затылок характерным движением, взъерошив и без того растрёпанные светлые волосы. Улыбка стала ещё шире, если это вообще было возможно. — Сегодня Райден возвращается!

— Райден?

Ино замерла на месте, пропуская Сакуру чуть вперёд. Это имя она не ожидала услышать. Воспоминания нахлынули потоком — беседы в семейном магазине, где красивый мальчик с черный волосами и равнодушным лицом, неожиданно разделявший её любовь к растениям, рассказывал интересные наблюдения и факты, о которых вычитал в библиотеке.

А потом он просто исчез.

После того дня, с беспорядком в квартире и уничтоженным садом, Райден больше ни разу не появлялся в их магазине. Ино успела себе нафантазировать, что он на неё обиделся. Но раз спокойно общается с Наруто, значит дело в чем-то другом.

Возможно, именно сейчас был момент выяснить правду.

— Как ты с ним связан? — спросила Ино, скрещивая руки на груди и внимательно изучая выражение лица Наруто.

— Он меня тренирует! — с гордостью заявил мальчик, демонстративно напрягая бицепс, как будто это всё доказывало.

Мышцы под рукавом напряглись совсем немного — Наруто всё ещё оставался довольно худеньким мальчишкой, несмотря на тренировки. Но Ино, наблюдавшая за одноклассниками, действительно заметила изменения. Наруто стал быстрее на уроках тайдзюцу, увереннее в спаррингах, его движения приобрели какую-то осмысленность, которой раньше не было. Да и на теоретических занятиях он перестал откровенно спать или строить рожи — иногда даже отвечал на вопросы преподавателей, хотя и не всегда правильно.

Сторонние тренировки действительно могли объяснить такой прогресс.

Мысли в голове Ино неслись со скоростью света. Она представила, как сейчас пойдёт с Наруто, встретит Райдена, небрежно заведёт разговор, узнает, почему он больше не приходил в магазин. Может, он просто был занят тренировками? Или переехал? Так или иначе, возможность получить ответы была слишком заманчивой, чтобы её упускать.

— Я с тобой, — резко выпалила она.

— Что? — Наруто удивленно моргнул, не ожидая такого поворота.

— Я. С. Тобой, — по слогам повторила Ино, акцентируя каждое слово. Затем развернулась к подруге, которая остановилась чуть впереди и с недоумением наблюдала за происходящим. — Прости, Сакура, сегодня без меня. Я догоню позже, хорошо?

— Но мы же собирались... — начала было розововолосая девочка, но осеклась, встретив решительный взгляд подруги.

Сакура была озадачена. Ино никогда не отказывалась от их совместных походов по магазинам или тренировочным площадкам, где иногда можно было "случайно" встретить Саске-куна. Это было странно и совершенно не похоже на её подругу.

— Ладно, — пожала плечами Сакура, хотя лёгкая обида всё же промелькнула в зелёных глазах. — Тогда увидимся завтра.

Она развернулась и зашагала к выходу, растворяясь в толпе учеников. Розовые волосы мелькнули в дверном проёме и исчезли за поворотом.

Наруто и Ино остались стоять в коридоре академии, который постепенно пустел. Мальчик с некоторым удивлением смотрел на блондинку — такого развития событий он точно не ожидал. Обычно девчонки избегали его компании, а тут вдруг сама вызвалась пойти вместе.

— Ну чего встал? — поторопила его Ино, уже направляясь к выходу. — Веди давай, где вы обычно тренируетесь.

Наруто моргнул ещё раз, затем его лицо расплылось в ещё более широкой улыбке.

— Да! Пошли! — он рванул вперёд с такой скоростью, что едва не сбил двух ребят, лениво плетущихся к выходу.

Ино покачала головой, наблюдая за его энтузиазмом, и последовала следом более размеренным шагом. Возможно все это было и не такой хорошей идеей.

Глава 62

Две недели пути по раскаленным пескам и горным тропам остались позади. Ворота Конохи уже возвышались прямо передо мной — массивные створки из дерева, окованные железными полосами, с вырезанным символом Листа на каждой половине. Знакомый вид заставил что-то теплое шевельнуться в груди, хотя я и не стал бы называть это сентиментальностью. Просто приятно вернуться туда, где есть нормальная кровать и горячая вода.

Чунины на входе лениво подняли руки в приветственном жесте. Идзумо зевнул, прикрыв рот ладонью, а Котэцу что-то пометил в толстом журнале учета.

Я махнул им в ответ, не останавливаясь для формальностей. Отчитаться перед начальством успею позже — сначала нужно привести себя в человеческий вид.

Улицы родной деревни встретили обычным послеполуденным оживлением. Я побежал по крышам, перепрыгивая с одной черепичной поверхности на другую — гораздо быстрее и не приходилось протискиваться через толпу на улицах.

Родной дом показался впереди. Я приземлился на ближайшую крышу, готовясь спрыгнуть к входной двери...

И замер.

У моей квартиры стояли двое — Наруто и Ино. Блондин выглядел откровенно скучающим, переминаясь с ноги на ногу и время от времени зевая. Девочка же, напротив, была полностью поглощена разговором, активно жестикулируя руками и что-то горячо доказывая своему незадачливому собеседнику.

Наруто точно ее не слушал — его взгляд блуждал где-то в стороне, а на лице застыло выражение вежливого терпения, которое он обычно демонстрировал во время моих особо занудных уроков по теории. Временами он кивал, вставлял короткие "угу" и "ага", но было очевидно, что мысли мальчика находятся где-то очень далеко отсюда.

Я тихо спустился вниз, приземлившись прямо за спиной увлеченной спором Ино. Девочка настолько погрузилась в перечисление аргументов — что-то про правила поведения и нормы приличия, судя по обрывкам фраз — что даже не почувствовала мое присутствие. Наруто заметил, его глаза расширились, но я приложил палец к губам, прося сохранять молчание. Блондин послушно закрыл рот, хотя на лице появилась предвкушающая усмешка.

— Мне не нравится, когда вы вдвоем собираетесь у моей квартиры, — произнес я ровным голосом прямо над ухом Ино.

— КЬЯ! — девочка подпрыгнула на месте, чуть не плюхнувшись на пол.

Её руки взметнулись вверх, ноги запутались, и она начала падать. Я инстинктивно поймал её за плечо, удерживая от неминуемого знакомства с землей.

— Надеюсь, меня не ждет такой же погром, как в прошлый раз? — подняв девочку и вернув в вертикальное положение, снял маску, засунул её в подсумок, и окинул оценивающим взглядом ребят.

Наруто замер, глядя на меня с каким-то благоговением — как будто я только что вернулся не из обычной миссии, а с войны. Голубые глаза блестели от сдерживаемого восторга, а руки уже подрагивали от желания засыпать меня вопросами.

— Уф, — Ино наконец отдышалась, стряхивая воображаемый пот со лба. — Зачем так пугать-то?

— Райден! — Наруто не выдержал. Он радостно подскочил, подпрыгивая на месте. — Как прошла миссия? Сражался с кем-то? А как твоя новая техника?

— Хорошо. Да. Превзошла все ожидания, — одним предложением ответил на все вопросы разом, обрывая нарастающий поток.

Блондин осёкся на полуслове, обрабатывая полученную информацию. Его лицо застыло забавной смесью удовлетворения от получения ответов и разочарования от их краткости.

— Мне не нравится, что вы не ответили на вопрос о моей квартире, — я перевел взгляд с одного на другого, ожидая объяснений.

— Расслабься, — махнула рукой Ино, уже полностью придя в себя после испуга. Она поправила растрепавшиеся волосы, стараясь вернуть прическе первоначальный вид. — Я пришла, чтобы выяснить, где ты пропадаешь. Давно к нам не заглядывал.

Под конец фразы уловил легкую обиду в ее голосе. Девочка отвела взгляд, делая вид, что внимательно изучает что-то на своем платье и стряхивает невидимые пылинки.

Действительно. После начала тренировок с Тигром и череды миссий, времени на обычную жизнь практически не оставалось. Раньше я хотя бы иногда заходил в их цветочный магазин. Обсуждения растений, редкие чаепития. Это было... приятно. Небольшой островок нормальности, среди крови и насилия. Не то, чтобы работа сильно напрягала, но иногда и от нее нужно отдыхать.

Вот только как найти время еще и на свои хотелки, если миссии отжирают все до последней секунды?

— Я бы с радостью, — пожал плечами, доставая ключ от двери. — Только миссии с тренировками не оставляют времени даже на сон. Не то что на походы по магазинам.

— Бээ, нет времени, тренировки, — Ино передразнила мой тон, скривив губы. — Мог бы найти время на своего друга.

— Эй! — возмутился Наруто, решительно вклиниваясь в разговор. — Он и находит время на друга. На меня! А девочки и мальчики вообще не бывают друзьями!

— Ха! — Ино бросила полный превосходства взгляд на одноклассника, закинув руки за голову. — Какой же ты еще ребенок, Наруто.

— Я не ребенок! — покрасневший блондин сжал кулаки, топнув ногой. — Я уже почти что шиноби!

— Ха! — девочка ухмыльнулась еще шире, явно наслаждаясь реакцией. — Ты даже обижаешься как ребенок.

Проигнорировав начинающуюся перепалку, тихо открыл дверь квартиры и прошел внутрь. Прохладный полумрак помещения окутал меня, давая долгожданную передышку от уличной жары. Я прищурился, давая глазам привыкнуть к тусклому свету, и быстро осмотрел окружение.

Все на месте. Никаких следов проникновения. Пыль лежала ровным слоем — никто не трогал мебель в мое отсутствие. Ловушки на окнах не сработали. Защитные печати на двери спальни целы.

Я облегченно выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. Если бы сейчас пришлось еще и убираться после очередного разгрома, устроенного непрошенными гостями, то эти двое не отделались бы так просто, как в прошлый раз.

— Райден! — Наруто влетел следом за мной, ворвавшись в квартиру как небольшой ураган. Он указал пальцем на Ино, которая неспешно вошла вслед за ним. — Скажи ей, что ты меня учишь не потому, что тебя меня жалко! Ты же увидел, что я сильный? Правда ведь?

— Ага, — я прошел к шкафу, начав рыться в поисках чистого белья.

Серая футболка... нет, эта порвана. Черные штаны... тоже не годятся, на улице и так жарко. Где же... ага, вот эти подойдут. Я вытащил комплект одежды и закинул его на плечо.

— Нет, — Ино показала блондину язык, проходя дальше в комнату и с любопытством разглядывая обстановку. — Ему тебя на самом деле стало жалко. Правда же?

— Ага, — теперь полотенце... должно быть где-то здесь.

Открыл еще один шкаф, перебирая содержимое.

— Что?! — возмутился Наруто. — Он просто соглашается, чтобы мы его не доставали! Верно же, Райден? Скажи ей!

— Ага, — я закончил с поисками необходимого и направился к ванной комнате, зажав полотенце под мышкой.

За спиной послышались возмущенные возгласы Наруто, торжествующее фырканье Ино и начало новой перепалки. Но я уже закрыл за собой дверь ванной, отрезая звуки спора. Щелчок замка прозвучал максимально удовлетворяющее.

Тишина. Наконец-то.

Повесил полотенце на крючок, положил чистую одежду на полку и начал стягивать форму. Ткань прилипшая к телу от пота, снималась неохотно. Маска осталась лежать на краю раковины, пустыми глазницами глядя в потолок.

Я повернул кран, и из душевой хлынула вода — сначала холодная, заставив поежиться, но быстро нагревающаяся до приятной температуры. Струи жидкости ударили по натруженным мышцам, смывая слои дорожной грязи, пыли пустыни и усталости последних месяцев.

Десять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Двадцать на то, чтобы справиться с блондинистой компашкой и выставить их за дверь. Думаю, Тигр не сильно обидится, если я явлюсь с отчетом чуть позже запланированного.

*****

— Что это? — удивленно перевел взгляд на наставника, остановившись перед невысоким забором из светлого дерева.

— Дом, — пожал плечами капитан АНБУ, окидывая оценивающим взглядом здание передо мной.

И посмотреть действительно было на что.

Передо мной раскинулся уютный одноэтажный домик в классическом стиле Страны Огня — с покатой черепичной крышей темно-красного цвета, деревянными стенами, покрытыми светлым лаком, и широкой верандой, опоясывающей строение по периметру. Резные ставни на окнах были выкрашены в тон крыше, а под карнизом свисали традиционные бумажные фонарики, которые вечером должны были создать мягкое, уютное освещение.

Но больше всего мое внимание привлек сад. Небольшой, но ухоженный участок земли перед домом засаженный аккуратными клумбами с цветами — я различил хризантемы, камелии и несколько кустов азалии. Каменная дорожка вела от калитки к крыльцу, петляя между насаждениями.

— Погоди, — нахмурился, переводя взгляд с дома обратно на Тигра. — Ты сказал, что нам срочно нужно куда-то пойти. Я не думал, что "срочно" — это к тебе домой.

— К тебе, — невозмутимо поправил наставник, открывая калитку.

— Что?

— К тебе домой, — спокойно повторил Тигр, проходя во двор по каменной дорожке. — Не знаю, чем ты там так удовлетворил взрослую женщину, — в голосе послышались издевательские нотки, — но жена даймё Страны Ветра выслала хороший чек на недвижимость. Жилищный отдел распорядился и выбрал тебе участок поблизости со штаб-квартирой АНБУ.

Точно. Я же совсем забыл про награду от Каору. Вернее, даже не думал, что она будет настолько... существенной. Дом в хорошем районе? Это же целое состояние. Даже джонины годами копят на собственное жилье, довольствуясь съемными комнатами или казармами. А мне просто взяли и вручили готовый дом. С садом. С мебелью, судя по тому, что я увидел через окно.

Странное ощущение наполнило изнутри. Я же всегда мечтал о своем доме, думал о том как буду копить на него, откладывая с каждой миссии. А получил его просто так. Оказавшись в нужное время в нужном месте.

Снова окинул взглядом — теперь уже свое — жилище. И оно произвело даже лучшее впечатление, чем в первый момент.

Обойдя все еще стоящего на дорожке Тигра — тот, похоже, ждал, пока я закончу осматривать территорию — я поднялся на крыльцо и вошёл внутрь.

Первое, что бросилось в глаза — чистота. Никакой пыли, все выглядело свежим и аккуратным. Просторная прихожая плавно перетекала в гостиную, где у стены стоял невысокий диван, перед ним — низкий столик для чая, а в углу притаился книжный стеллаж. Справа виднелась кухня — небольшая, но функциональная, с деревянными шкафчиками и каменной столешницей.

Тигр вошел следом, прикрыв за собой дверь. Обернулся к нему, приподняв бровь:

— Я же тебя не приглашал.

Наставник просто проигнорировал мой вопрос, спокойно проследовав на кухню. Он включил чайник — который, к моему удивлению, уже стоял на своем месте вместе с остальной посудой — и развалился на одном из стульев у обеденного стола. Жестом указал на место напротив.

— Садись. Нам есть еще кое-что обсудить.

— И как после этого быть гостеприимным? — со вздохом плюхнулся напротив, устраиваясь поудобнее.

Окинув еще одним взглядом пространство, устало сложил руки на столе и уткнулся в них подбородком, готовый слушать собеседника.

— Какаши месяц назад прислал отчет о нападении, — произнес Тигр нейтральным тоном, но я уловил в нем нечто большее. Интерес? Озабоченность? Сложно было сказать.

— Мм, — подтверждающе промычал в ответ, не поднимая головы.

— Не хочешь ничего рассказать? — в голосе капитана появились недовольные нотки. Это был не вопрос. Это было требование, просто облеченное в более мягкую форму.

— Думаю, Какаши и так все рассказал, — пожал плечами, продолжая упираться подбородком в сложенные руки. — На нас напали, мы выиграли, обе цели живы.

— Клоун мелкий, — покачал головой Тигр, сняв маску и убрав ее в сторону. Кусок фарфора, отложенный на край стола, обнажил лицо мужчины лет сорока. Точенная челюсть, узкие глаза, парочка шрамов на подбородке. — Что там насчет твоей новой техники?

Устало вздохнув, я выпрямился и начал рассказ.

Говорил подробно, не упуская деталей. О том, как разрабатывал Райсен, опираясь на теоретические основы из свитков о качующем клане и экспериментах Орочимару, которые удалось найти в архивах. О опытах с преобразованием тела в чакру, о неудачных попытках, когда меня начало калечить собственное детище.

Тигр внимательно выслушал, не перебивая и лишь изредка кивая в нужных местах. После рассказа он несколько минут молчал, раздумывая о чем-то своем и барабаня пальцами по столешнице.

Наконец наставник снова перевел на меня взгляд:

— Ты дурак?

Я неопределенно пожал плечами. Может да, может и нет. Но главное — все сработало.

Технически это было правдой. Я выжил, техника работала, цели остались невредимы. Разве не это главное? То, что я рисковал собственной жизнью, испытывая недоработанное дзюцу в реальном бою — ну, это уже детали.

— Ладно, — Тигр устало потер переносицу. — С чидори и своим Райсеном ты уже будешь довольно сильной боевой единицей. А Хокаге еще и так впечатлился, что дал мне пару дополнительных выходных в неделю на твое обучение.

Он сделал паузу, и в его глазах появился хищный блеск.

— Так что готовься. Миссий пока не будет. По крайней мере, до того момента, пока я не подтяну тебя на нужный уровень.

— А нужный уровень — это какой? — осторожно поинтересовался в ответ.

— Узнаешь позже.

Тигр поднялся с места и направился к закипевшему чайнику.

— Пока отдыхай. Завтра поговорим о новом режиме. В том числе и питания.

Он бросил на меня короткий оценивающий взгляд, прошедший снизу вверх по всему телу.

— Ты уже начал вытягиваться в росте. Значит, пора наращивать и мышечную массу. Думаю, год-два — выйдешь на достаточный для джонина физический уровень.

Даже так?

Я невольно выпрямился, переваривая услышанное. Нет, я, конечно, понимал, что благодаря скорости могу убить многих противников, даже физически сильнее меня. Преимущество внезапности и стремительности атак сложно переоценить. Но не думал, что смогу так быстро подняться и в чисто физическом плане. Год-два до уровня джонина? Большинству шиноби требовались десятилетия тренировок, чтобы достичь подобных показателей.

Впрочем, стоило ли удивляться? Тигр не просто опытный боец — он глава АНБУ, один из сильнейших в деревне. Если кто и мог выжать из меня максимум, так это он. И судя по этому хищному блеску в глазах, следующие месяцы обещали быть... интересными.

Ну что же. Доверюсь прогнозам профессионала. В конце концов, пока его методы работали безотказно. Пусть и выматывали до состояния живого трупа.

Тигр вернулся к столу с двумя дымящимися чашками, поставив одну передо мной. Я благодарно обхватил ее ладонями, наслаждаясь теплом. Аромат зеленого чая разлился по кухне, смешиваясь с запахом свежего дерева и какими-то цветами из сада.

— Знаешь, — задумчиво произнес наставник, отпивая из своей чашки, — когда Хокаге предложил мне взять очередного ученика, я думал, это будет обуза. Еще один сопляк, которого нужно тащить за собой и следить, чтобы не убился где-нибудь.

Он посмотрел на меня поверх чашки, и в темных глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Рад, что ошибся. Ты — настоящая головная боль. Но как минимум не бесполезная.

Это была похвала? От Тигра? Я моргнул, не зная, как реагировать. Практически признание заслуг. Пусть и завернутое в оскорбление.

— Спасибо? — неуверенно протянул в ответ.

— Не благодари слишком рано, — усмехнулся джонин, допивая чай. — Со следующей недели начнем работать всерьез. То, что было раньше тебе покажется просто разминкой

Глава 63

Рассветное солнце едва начало красить небо в оранжевые оттенки, когда настойчивый стук в дверь вырвал меня из объятий сна. Я сонно потянулся, чувствуя, как затекшие мышцы протестующе заныли. Неужели уже утро? Казалось, я только закрыл глаза.

Стук повторился, на этот раз громче и увереннее.

— Вставай, сопляк. День не резиновый.

Голос Тигра не оставил сомнений — спать дальше мне не дадут. Я неохотно скатился с кровати, наспех натянул тренировочную форму и открыл дверь, зевая так, что челюсть хрустнула.

Наставник стоял на пороге, уже полностью экипированный, бодрый и собранный. Как он умудряется выглядеть настолько свежим в такую рань? У меня же глаза едва открывались, а мозг все еще пребывал в режиме полусна.

— Когда меня среди ночи будет стук в дверь, — пробормотал я, потирая лицо ладонями в попытке окончательно проснуться, — я думаю, что мы отправимся куда-нибудь в тайную долину. Постигать древние тайны боевых искусств под руководством мудрого сенсея. Знаешь, как в легендах. Постарайся не расстраивать ребенка.

Тигр усмехнулся, но ничего не ответил, лишь повернулся и направился по дорожке от дома. Я поспешил за ним, все еще надеясь на какое-то эпическое приключение.

Робкие надежды рухнули через полчаса, когда мы оказались на шумном утреннем рынке Конохи.

Торговцы только начинали раскладывать товар на прилавках, выкрикивая приветствия знакомым покупателям и зазывая новых. Люди сновали туда-сюда с корзинами и сумками, обсуждая цены и качество продуктов. Обычный рыночный день, ничего особенного.

— Ты не только глава Анбу, но и личный повар Хокаге? — не удержался я от комментария, когда мы остановились у очередного прилавка с мясом.

Мясник — крупный мужчина с окладистой бородой и красным от жары лицом — радушно поприветствовал Тигра. Судя по их непринужденному обмену любезностями, капитан АНБУ был здесь частым гостем.

— Начнем с твоего питания, — наставник проигнорировал мое недовольство и указал рукой на развешанные туши. — Мясо — основа твоего рациона. Два грамма белка на килограмм сухой массы тела. А в твоем случае и на общую массу — жира в тебе практически нет.

Я вздохнул и послушно вытащил небольшой блокнот, который Тигр вручил мне еще по дороге сюда, делая пометку о белке. Записи постепенно превращались в целый трактат о правильном питании шиноби.

— Второе — достаточное количество углеводов, — продолжил наставник, перемещаясь к следующему прилавку, где красовались мешки с рисом, лапшой и различными крупами. — Рис, гречка, овсянка. Энергия для тренировок и восстановления. Минимум четыре грамма на килограмм веса. Можно больше, если чувствуешь, что не хватает сил.

Торговка крупами — пожилая женщина с добрыми морщинками вокруг глаз — улыбнулась нам и начала рассказывать о новом урожае рис. Тигр терпеливо выслушал, задал пару вопросов о качестве и заказал несколько килограммов разных круп.

— Жиры не забывай, — он направился дальше, и я поспешил за ним, судорожно записывая. — Орехи, авокадо, жирная рыба. Грамм на килограмм веса минимум. Суставы, гормоны, усвоение витаминов — все это требует жиров.

Мы обошли еще несколько прилавков — овощи, фрукты, рыба. С каждой остановкой список в моем блокноте рос, а вместе с ним росло и понимание того, сколько всего придется есть. Это же целая наука! Раньше я просто ел то, что хотелось, когда хотелось. Теперь же каждый прием пищи превращался в стратегическую операцию.

— И вот это, — Тигр протянул мне странный пакет, наполненный какими-то шариками из теста размером с грецкий орех. Они были плотными на ощупь и источали едва уловимый травяной аромат. — Принимай перед каждой тренировкой. Рецепт отдам потом — там смесь из измельченных орехов, сухофруктов и специальных травяных добавок. Помогут сохранить нужное количество энергии на растущее тело, компенсируя затраты на тренировку.

Я покрутил один шарик в пальцах, принюхиваясь. Запах был... странным. Не противным, но и не аппетитным. Что-то среднее между травяным чаем и землей.

— И долго мне так питаться?

— Всю жизнь, — невозмутимо ответил Тигр, расплачиваясь с очередным торговцем. — Точнее, все время карьеры шиноби. Обычно это одно и то же.

Звучит не очень весело, мысленно поморщился я, представляя себе годы подсчета белков и углеводов. Кому вообще охота все время думать о питании вместо того, чтобы просто насладиться едой?

— А если я не хочу быть горой мышц? — озвучил свои сомнения вслух. — Думаю, лучше отдать приоритет скорости. Зачем мне масса, если я и так достаточно быстр?

Тигр остановился и повернулся ко мне, сверля серьезным взглядом.

— Чем больше мышцы, тем больше чакры они способны хранить в потенциале. Каждая мышечная клетка — это резервуар. Так что лишним точно не будет. Плюс выносливость, устойчивость к повреждениям, сила ударов. Ты думаешь, Гай стал одним из сильнейших шиноби деревни только благодаря технике? Его физическая форма — это годы правильного питания и изнурительных тренировок.

Я кивнул, соглашаясь с логикой. Чем больше чакры смогу держать в один момент, тем дальше прыгну Райсеном.

Закончив с разбором питания и составлением диеты, мы направились на тренировочную площадку. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая деревню ярким светом и обещая жаркий день. Мы прошли по знакомым улицам, минуя жилые кварталы и постепенно углубляясь в тренировочную зону на окраине.

Площадка оказалась уединенной — небольшая поляна, окруженная высокими деревьями, с несколькими деревянными столбами для отработки ударов и ровной утоптанной землей. Идеальное место для тренировок без посторонних глаз.

— Весь твой тренировочный день будет строиться на нескольких этапах, — начал инструктаж Тигр, скидывая легкую куртку и оставаясь в одной футболке. — С утра все физические упражнения. Развитие мышц и спарринги. Дальше — занятия с чакрой, отработка техник. А под вечер можешь засесть за свои книги и свитки.

— Вечером, потому что мозг лучше усваивает информацию после физической нагрузки? — спросил я с надеждой, вспоминая что-то подобное из справочников по физиологии.

— Нет, — усмехнулся наставник. — Потому что вечером у тебя уже не будет сил двигаться.

— Ясно... — протянул, чувствуя, как энтузиазм медленно испаряется.

— Ну тогда чего стоим? — Тигр достал из-за пазухи и кинул мне пару странных браслетов.

Я поймал их на лету. Тяжелые металлические обручи с выгравированными печатями — сложными узорами, которые слабо светились при прикосновении. Вес был приличный, но не критичный. Тем более для утяжелителей.

— Что это?

— Надевай. Узнаешь.

Я нахмурился, но послушно застегнул браслеты на запястьях. Они плотно обхватили руки, и печати вспыхнули ярче на мгновение, после чего...

*****

— Твою мать, — устало выдохнул через пару часов, стирая пот со лба.

Зрение начало потихоньку туманиться от усталости. Всего час обычного бега — ничего сверхъестественного, стандартная разминка, которую я делал каждый день. Но сейчас ноги наливались свинцом, дыхание сбилось, а сердце колотилось так, будто я бежал несколько дней.

— Совсем отвык жить без чакры? — ухмыльнулся Тигр, наблюдая за моими мучениями со стороны.

Я потерял равновесие и плюхнулся на землю, жадно глотая воздух. Взгляд упал на браслеты, которые теперь казались проклятыми кандалами. Кто вообще знал, что существуют такие?

Я почувствовал, что теоретически могу высвободить чакру насильно, прорвав блокировку печатей грубой силой. Но любой поток чакры сейчас был... не то чтобы полностью остановлен, но я словно начал ощущать энергию гораздо хуже. Туманнее. Отдаленнее. Неприятное чувство. Даже не подозревал, насколько привык к этому постоянному ощущению силы внутри, пока не потерял его.

— Долго мне их таскать? — перевел взгляд на наставника, все еще пытаясь отдышаться.

— Все время физической тренировки, — невозмутимо ответил Тигр. — Если не доводить мышцы до гипертрофии, расти они не будут. А с чакрой ты можешь часами бегать и не устать. Какой в этом смысл? Мышцы должны получать стресс, рваться и восстанавливаться сильнее. Это базовая физиология.

Я кивнул, понимая логику, но от этого не становилось легче. Следующие два часа превратились в настоящий ад.

Бег. Отжимания. Подтягивания. Приседания. Планка. Снова бег. Удары по столбам до тех пор, пока костяшки не начинали кровоточить. Спарринг с самим Тигром, который методично избивал меня, попутно комментируя ошибки в стойке и технике ударов.

Без чакры все было совершенно иначе. Каждое движение требовало усилий. Каждый удар отдавался болью в суставах. Скорость упала до обычного человеческого уровня, реакция замедлилась. Я был... обычным. Слабым. Уязвимым.

— Левую руку выше! — рявкнул Тигр, и его кулак прошелся по моим ребрам, выбивая воздух из легких.

Я попытался выполнить указания, но тело отказывалось слушаться. Мышцы горели, легкие разрывались от нехватки кислорода, перед глазами плыли черные пятна.

— Еще сотня отжиманий. Быстро!

Он издевается? Я упал на землю и начал отжиматься, считая каждое повторение. Руки тряслись, спина ныла, но я заставил себя продолжать. Десять. Сорок один. Семьдесят.

— Быстрее! Я не собираюсь торчать тут целый день!

Восемьдесят. Девяносто. Мышцы отказали, и я рухнул лицом в землю.

— Вставай. Еще раз.

— Дай... секунду... — прохрипел, стараясь восстановить дыхание.

— У тебя нет секунды. Вставай. Сейчас.

Заставил себя подняться. Ноги подкашивались, в глазах потемнело, но я встал. И снова начал отжиматься. Одно. Два. Три.

Через еще час, когда тренировка наконец закончилась, уже лежал на земле, раскинув руки и ноги, и тупо смотрел в небо. Облака медленно плыли над головой, такие спокойные и безмятежные. Как же я им завидовал в этот момент.

— Неплохо для первого раза, — оценил Тигр, присаживаясь рядом и откручивая крышку фляги с водой. — Думал, отключишься раньше.

— Спасибо... за... веру... в меня... — выдавил между вдохами.

Он протянул мне флягу, и я жадно припал к ней, не обращая внимания на то, что вода текла по подбородку. Холодная жидкость обожгла пересохшее горло, но это было лучшее ощущение за весь день.

— Так, отдохнул достаточно, — Тигр поднялся. — Теперь работа с чакрой. Снимай браслеты.

Я расстегнул проклятые обручи, и чакра хлынула обратно, заполняя тело привычным теплом. Облегчение было настолько сильным, что я едва сдержал стон удовольствия. Снова чувствовал себя целым. Сильным. Живым.

— Сегодня будем работать над контролем, — наставник прошелся по поляне, осматривая окружение. — Я еще не составил график изучения техник, но думаю на следующую тренировку все будет готово. Пока повторим основы.

Следующие часы прошли в медитации и упражнениях на контроль. Я формировал тонкие нити чакры, учился распределять энергию равномерно по всему телу, практиковал быстрое высвобождение и такое же быстрое подавление.

Тигр не спешил, терпеливо объясняя и показывая. Несмотря на всю свою суровость во время физической тренировки, в работе с чакрой он был на удивление спокоен и методичен.

— Хорошо, — наконец кивнул он, когда я в очередной раз успешно выполнил упражнение. — Контроль действительно неплохой. Теперь попробуем...

Он осекся на полуслове, повернув голову в сторону.

— Не за тобой ли это? — спросил с усмешкой наставник.

— Хм? — я прищурился, всматриваясь в пейзаж.

В кустах, метрах в пятидесяти от нас, притаился знакомый блондинистый клубок волос. Наруто пытался спрятаться за листвой, и делал это довольно неплохо, учитывая приметную внешность.

— Скорее всего, — вздохнул, поднимаясь. — Я ему вчера тренировку обещал. Совсем забыл.

Тигр проследил за моим взглядом и покачал головой.

— Тогда иди. Но завтра в то же время. И не забудь про диету. Проверю твой холодильник — если там будет не хватать еды, добавлю еще час физических упражнений.

— Понял, — кивнул я, чувствуя, как усталость снова навалилась тяжелым грузом.

Наставник развернулся и растворился в шуншине, оставив меня наедине с непрошеным зрителем.

Кричать желания у меня не было, поэтому я просто устало помахал рукой мальчику, спрятавшемуся в кустах. Несколько секунд неловкого копошения, шелест листвы, и блондинистая макушка наконец показалась из зарослей. Наруто осторожно осмотрелся вокруг — его голубые глаза беспокойно метались по поляне, проверяя, не затаился ли где-то поблизости грозный Тигр. Убедившись, что капитан АНБУ действительно ушел, мальчик заметно расслабился и уже более уверенной походкой направился ко мне.

— Это твой учитель, да? — вместо приветствия начал Наруто с самого интересующего его вопроса, усаживаясь рядом на траву. — Выглядел крутым! Особенно когда на тебя орал.

Хоть слова и прозвучали с детской непосредственностью, но ехидную нотку в голосе он скрыть не смог.

— Хочешь, буду тебя так же? — я многозначительно помахал перед его носом тяжелыми металлическими браслетами, на которых все еще тускло мерцали печати подавления чакры.

Наруто инстинктивно отшатнулся назад.

— Хех, — мальчик с неловкой улыбкой почесал затылок, взъерошивая и без того растрепанные светлые волосы. — Не-е-е, я своим учителем полностью доволен. — Он поспешно сменил тему, стараясь отвлечь меня от опасных предметов. — Что будем сегодня делать, сенсей?

— Сначала ты расскажешь, как меня нашел.

— А-а, — протянул Наруто, заметно расслабившись. — Повезло вас встретить, пока шел домой из академии. — Он небрежно пожал плечами. — Ино тоже хотела привязаться, но я от нее избавился.

— И как? — поинтересовался, перемещаясь поближе к стволу дерева и устраиваясь в его тени. — Если не секрет.

Приятная прохлада окутала разгоряченное после изнурительной тренировки тело. Я благодарно прислонился спиной к шершавой коре, наслаждаясь возможностью хоть немного отдохнутью.

— Сказал ей, что Саске сегодня должен пойти с матерью за цветами в магазин, — с гордостью за свою находчивость отрапортовал Наруто. На лице расплылась довольная улыбка от уха до уха. — Она сразу побежала домой переодеваться.

— Хитер, — не удержался от усмешки, снова откручивая крышку фляги с водой.

Холодная жидкость обожгла пересохшее горло приятной прохладой. Я сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как организм благодарно впитывает живительную влагу.

— А то! — повторил мою ухмылку блондин, довольно шмыгнув носом и по-хозяйски расположившись рядом. — Ты же сам говорил, что шиноби всегда должен пользоваться смекалкой и окружением для выполнения миссии!

— Молодец, — одобрительно кивнул, закрывая флягу. — Значит, мои слова не пролетают мимо твоих ушей. Это уже прогресс.

Наруто расплылся в еще более широкой улыбке, довольный похвалой. Он ерзал на месте от нетерпения, с трудом сдерживая порыв забросать меня вопросами о миссии, новых техниках и всем остальном, что накопилось за три месяца разлуки.

Глава 64

Захолустная деревушка Кагаяма притаилась на самой окраине Страны Огня, словно стыдясь собственного существования. Пыльные улочки, покосившиеся домишки с облупившейся краской, редкие прохожие с потухшими взглядами — место, куда судьба заносила лишь тех, кому больше некуда было идти. Здесь не задавали лишних вопросов, не интересовались прошлым и не заглядывали в будущее. Здесь просто выживали.

Тускло освещенный бар безымянный был сердцем этой умирающей деревни — единственным местом, где можно было хоть как-то скоротать вечер за бутылкой дешевого сакэ и забыть о том, что жизнь давно пошла не по тому пути.

— Лия, притащи чего-нибудь выпить, горло пересохло, — высокий мужчина лет тридцати тяжело плюхнулся к стойке, откинув с лица грязные, давно не видевшие воды каштановые волосы.

Кагэ Ямамото — так звали этого человека, хотя имя это было фальшивым, как и добрая половина его жизни. Широкие плечи, жилистые руки, покрытые шрамами от бесчисленных схваток, и тяжелый взгляд темных глаз, в которых давно погас всякий свет. Потертая куртка цвета грязного песка висела на нем мешком, скрывая мускулистое тело, а под ней виднелась заштопанная черная рубаха. Удивительно насколько жизнь может повернуться за пару лет. Когда-то — уважаемый джонин одной из великих деревень, любимец девушек и кумир детей. Ныне же тень себя прежнего, вынужденная коротать жалкое существование, боясь каждого шороха, в ожидании визита своих бывших коллег.

— Ты мне еще пятьдесят тысяч должен, — девушка за стойкой даже не тронулась с места, только недовольно сверкнула карими глазами.

Лия была хозяйкой этого заведения — молодая женщина лет двадцати пяти, с волосами, собранными в небрежный хвост, и усталым лицом, на котором слишком рано появились морщинки у глаз. Простое серое кимоно, заляпанное пятнами от алкоголя, фартук с карманами, набитыми мелочью. Она унаследовала бар от отца и теперь изо всех сил пыталась удержать бизнес на плаву, хотя клиентов становилось все меньше, а долгов — все больше.

— Да я все верну, как работка подвернется, — небрежно отмахнулся Кагэ, вытирая рукавом вспотевший лоб. — Че, первый раз что ли?

Лия вздохнула с отчаянием, а пальцы нехотя потянулись к бутылке под стойкой. Как бы то ни было, деревня Кагаяма — не то место, где можно позволить себе роскошь отказывать клиентам. Платежеспособных посетителей здесь можно было пересчитать по пальцам одной руки, а долги не платили все поголовно.

— Это последний раз, Ямамото-сан, — строго предупредила она, наполняя помутневший от времени стакан темной жидкостью.

— Да-да, конечно, — буркнул мужчина, даже не взглянув на нее.

Он разом осушил стакан, поморщившись от крепости напитка, и показал двумя пальцами — мол, еще по одной. Алкоголь обжег горло приятным огнем, на мгновение отогнав давящие мысли о том, как же все-таки достал его этот бесконечный застой. Уже второй месяц никаких заказов, никаких миссий. Только долги да бессонные ночи, когда каждый шорох за окном казался отрядом охотников за головами.

Пара секунд — и очередная порция крепкого напитка плеснулась в стакан, едва не переливаясь через край. Кагэ потянулся к нему, предвкушая обжигающее тепло в груди, но его остановил молодой, почти мальчишеский голос за спиной.

— Добрый день. Вы ведь Ямамото-сан?

— Я же говорил, что что-то подвернется, — бросил Кагэ в сторону Лии с довольной усмешкой, все-таки осушив свой стакан до дна и медленно обернувшись к говорившему.

Перед ним стоял подросток лет пятнадцати. Черные как воронье крыло волосы, аккуратно подстриженные и явно ухоженные, обрамляли правильное, почти кукольное лицо с большими синими глазами. Чистая кожа без единого изъяна, прямая спина, добротная дорожная одежда — серая куртка из качественной ткани поверх темно-синей рубашки, удобные штаны и хорошо начищенные ботинки. От парня буквально веяло достатком и благополучием.

«Богатенький турист, что ли?» — мелькнуло в голове у Кагэ. Он окинул оценивающим взглядом незваного посетителя, отмечая каждую деталь. Слишком чистый, слишком опрятный для этих краев. Либо отбился от караванной группы, либо сбежал из какой-нибудь знатной семьи в поисках приключений. Таких идиотов Кагэ видел десятками — все они думали, что окружающий мир это романтика и подвиги, пока реальность не ломала им хребет.

Атмосфера в баре мгновенно изменилась. Несколько посетителей за столиками — все как один с лицами бывалых бандитов и дезертиров — повернули головы, изучая новоприбывшего с интересом хищников, почуявших легкую добычу.

— Чего хотел? — грубо спросил Кагэ, намеренно делая голос жестче.

Пусть мальчишка поймет, в какое место забрел. Здесь не церемонились с вежливыми обращениями и куртуазными манерами.

— Меня зовут Хирото, — немного испуганно ответил подросток, инстинктивно отшатнувшись от недружелюбного тона на полшага.

Его рука дернулась к поясу, словно ища что-то для защиты, но тут же опустилась. Глаза забегали, оценивая обстановку — по виду только сейчас до него дошло, что обращаться за помощью в подобное место было не самой блестящей идеей.

— Мне нужен проводник до Накамуры, — выдавил он, стараясь говорить увереннее, но голос все равно предательски задрожал.

Накамура. Небольшая деревушка в двух днях пути отсюда, если идти через горный перевал. Ничего особенного — такая же захолустная дыра, как и Кагаяма. Но дорога туда шла через территории, контролируемые бандитами и дезертирами. Без провожатого живым не добраться.

— И кто тебя навел на меня? — прищурился Кагэ, заставив парня занервничать еще сильнее.

Вопрос был не праздным любопытством. Слишком мало кто знал его нынешнее прикрытие. Если мальчишку подослали охотники за головами, чтобы выманить его из относительно безопасного убежища...

— Все! — с улыбкой почесал затылок Хирото, пытаясь разрядить сгустившуюся атмосферу. — О вас отозвались как об умелом воине. Поэтому я решил обратиться именно к вам.

Он замялся, раздумывая, стоит ли продолжать, затем решительно полез во внутренний карман куртки.

— Деньги у меня, конечно же, есть! — подросток поспешно вытащил пачку купюр, демонстрируя их Кагэ прямо над лицом, чтобы тот лучше видел.

Эффект был мгновенным.

Все звуки в баре разом затихли. Стук кружек о столы, приглушенные разговоры, скрип стульев — все замерло. Даже муха, жужжавшая у окна, казалось, притихла. Десятки алчных глаз одновременно впились в пачку денег, которой размахивал перед собой наивный мальчишка.

Хирото оглянулся через плечо и только сейчас, кажется, заметил, что абсолютно все посетители заведения имели более чем бандитскую внешность. Шрамы, потрепанная одежда, тяжелые взгляды людей, привыкших брать то, что им нужно, силой. Парень резко побледнел, и рука с деньгами дрогнула.

Но сам Кагэ, наоборот, расслабился, покачав головой с усмешкой. Он развернулся на стуле лицом к залу и окинул присутствующих одним тяжелым, полным обещания насилия взглядом. Взглядом человека, который убивал и будет убивать еще. Взглядом, который говорил: «Этот — мой клиент. Кто-то хочет оспорить?»

Множество жадных взглядов, направленных на нервно дергающегося подростка, нехотя оторвались от него и вернулись обратно к своим кружкам и тарелкам. Разговоры возобновились, хотя и более приглушенно. Никто не хотел связываться с опасным противником. И самое смешное, что никто из них даже понятия не имел насколько опасным.

— Хех, простите, — неловко улыбнулся Хирото, поспешно пряча деньги обратно в карман и облегченно выдыхая. — Не подумал. Так вы возьметесь за работу?

Кагэ секунду помолчал, взвешивая. С одной стороны, парень явно неопытный и может наделать проблем. С другой — деньги сейчас нужны позарез. Лия уже намекала, что терпение ее не бесконечно, да и другие кредиторы начинали нервничать. Плюс нужно было накопить на документы и слинять отсюда подальше, пока его не отследили.

— Через час. На выходе из деревни, — коротко обозначил он время встречи, уже отворачиваясь обратно к стойке и махнув Лии за очередной порцией.

Девушка молча наполнила стакан, покачав головой. Она видела этого мальчишку насквозь — слишком чистого, слишком доверчивого. Такие долго не живут. Но это было не ее дело. Она просто наливала выпивку и старалась свести концы с концами.

Хирото кивнул, довольный, тем что нашел проводника, и поспешил выбраться из душного помещения бара на свежий воздух. Когда дверь за ним закрылась, Кагэ усмехнулся в свой стакан.

Легкие деньги. Довести мальчишку до Накамуры, получить оплату и вернуться. Пара дней максимум.

*****

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небосвод в кроваво-красные оттенки, когда Кагэ наконец вышел к условленному месту встречи. Он на ходу проверил снаряжение. Кунаи на поясе, припрятанный сюрикен в рукаве, запасной нож в голенище правого ботинка. Немного. Свободного доступа к полноценному арсеналу давно не было — жизнь нукенина не предполагала роскоши хорошо укомплектованной сумки с инструментами. Впрочем, для обычного сопровождения и этого должно было хватить с головой.

Должно, — мрачно усмехнулся про себя Кагэ, ощущая привычную тяжесть в висках. Похмелье еще не отпустило полностью, оставляя неприятный привкус во рту и тупую боль за глазами.

Он знал, что уже не тот, кем был раньше. Годы пьянства и безделья сделали свое черное дело, разрушая то, что когда-то определяло его одним из лучших. Реакция притупилась — там, где раньше он действовал инстинктивно, теперь требовалось драгоценное мгновение на обдумывание. Мышцы потеряли прежнюю упругость, а выносливость упала до жалкого подобия былой формы. Джонин Ивагакуре, каким он когда-то был, умер где-то между бутылками дешевого сакэ и грязными постелями придорожных таверн.

Но деньги есть деньги. А сто тысяч ре за пару дней работы — слишком хорошее предложение, чтобы от него отказываться.

Хирото уже поджидал его у покосившегося дорожного указателя, нервно переминаясь с ноги на ногу, то и дело поправляя лямки рюкзака на плечах. Увидев приближающегося проводника, лицо парня заметно оживилось, а в карих глазах мелькнуло нескрываемое облегчение.

— Я уже думал, вы не придете! — с выдохом произнес он, и напряжение в плечах немного спало. — Солнце садится, а до перевала еще далеко...

Кагэ окинул мальчишку оценивающим взглядом. Обычный паренек лет пятнадцати-шестнадцати. Никаких признаков подготовки шиноби, никаких скрытых чакровых резервов, которые он мог бы засечь. Обычный гражданский.

— За такие деньги? — сухо хмыкнул Кагэ. — Даже не сомневайся.

Они двинулись по пыльной дороге, ведущей на север, туда, где за горным перевалом в трех днях пути лежала деревня Накамура. Вечернее солнце било прямо в глаза, заставляя щуриться, а поднимаемая ветром дорожная пыль оседала на одежде и волосах, забиваясь в складки ткани.

Первые полчаса прошли в тягостном молчании. Кагэ не был настроен на светские беседы — голова все еще раскалывалась, а мысли ворочались тяжело и вязко. Хирото же, видимо, побаивался нарушать тишину рядом со столь мрачным и неразговорчивым попутчиком. Парень шел следом, сосредоточенно глядя под ноги и лишь изредка бросая быстрые взгляды на широкую спину проводника.

Но постепенно, когда деревня скрылась за очередным поворотом дороги и вокруг остались только пустынные холмы да редкие искривленные деревья с корявыми стволами, парень начал оттаивать. Молчание давило на него — сказывалась молодость и потребность в общении. Юный путешественник решился разбавить тишину хоть какой-то беседой.

— А где вы научились сражаться? — осторожно поинтересовался он, бросая быстрый взгляд на спутника. — Отец часто нанимал охрану для своего каравана, когда ездил торговать между деревнями. Но те люди не выглядели такими... — он замялся, подбирая слова, — ...опасными.

Подросток немного смутился в конце фразы, отводя взгляд, словно опасаясь, что сказал что-то не то или обидел своего проводника.

— Не твое дело, — буркнул Кагэ, не оборачиваясь и не замедляя шага.

Тема его прошлого не была предметом для обсуждения. Тем более с первым встречным. Хирото сник, прикусив губу, и больше не решался задавать вопросы, поняв, что зацепил что-то болезненное.

Дорога петляла между холмами, постепенно уводя путников все дальше от цивилизации. Солнце окончательно село за горизонт, окрасив небо в глубокие темно-фиолетовые тона, а первые яркие звезды начали пробиваться сквозь сгущающуюся темноту. Воздух стал заметно прохладнее — в этих краях ночи всегда были холодными, даже летом. Хирото поежился, кутаясь в свою потертую куртку и засовывая руки в карманы.

Кагэ время от времени оглядывался по сторонам, оценивающе изучая окружающий пейзаж. Старые привычки давали о себе знать — даже сквозь пелену похмелья и усталости мозг автоматически отмечал удобные места для засады, следил за тенями между камней и искривленными силуэтами деревьев, прислушивался к звукам ночи. Шорох ветра. Стрекот цикад. Далекое уханье совы. Пока все было спокойно, никаких признаков опасности.

Может, параною зря, — подумал он, чувствуя, как напряжение немного спадает.

Когда стемнело окончательно, и идти дальше стало опасно даже для того, кто привык к ночным переходам, Кагэ остановился у небольшой рощицы искривленных деревьев с корявыми стволами.

— Разобьем лагерь здесь, — коротко бросил он, кивая на относительно ровную площадку между деревьями, защищенную от ветра. — До рассвета не двигаемся. В темноте легко оступиться и сломать ногу. Или наткнуться на что-нибудь неприятное.

Хирото с облегчением кивнул — парень уже откровенно клевал носом на ходу, с трудом переставляя ноги. Видимо, за день он успел изрядно устать еще до их встречи.

Лагерь разбили быстро и без лишних слов. Кагэ собрал хворост и развел небольшой костер. Он использовал минимум дров — ровно такой огонь, чтобы дать немного тепла и света, но не привлечь ненужного внимания издалека. Пламя весело затрещало, отбрасывая причудливые тени на стволы деревьев и освещая их лица неровным оранжевым светом.

Хирото с благодарным вздохом устроился с противоположной стороны костра, сбросив рюкзак и потирая затекшие плечи. Он достал из своего походного мешка несколько свертков с провизией — кто-то из родных позаботился о том, чтобы парень не голодал в дороге.

— Хотите? — неуверенно предложил он, протягивая один из свертков Кагэ. — У меня много. Онигири с лососем и умебоши. Мама готовила.

Кагэ хотел было отказаться — у него не было аппетита после вчерашнего, желудок противно сжимался при одной мысли о еде. Но здравый смысл взял верх. Неизвестно, когда представится следующая возможность нормально поесть. В его ремесле никогда не стоило отказываться от еды и отдыха, когда они доступны.

— Давай, — буркнул он, принимая сверток.

Онигири оказались простыми, но вкусными — рис был приправлен в меру, лосось свежий, а умебоши добавляли приятную кислинку. Кагэ спокойно жевал, не особо наслаждаясь вкусом, но признавая, что еда хорошая. Домашняя. Такую не купишь в придорожной таверне.

Хирото ел с аппетитом, время от времени поглядывая на Кагэ. В свете костра его лицо казалось моложе, почти детским. Парень хотел о чем-то спросить, но сдерживался, помня о предыдущей холодной отповеди.

— Вы часто берете такие заказы? — наконец не выдержал он, после того как управился с первым онигири. — Сопровождение, я имею в виду.

Кагэ пожал плечами, глядя в огонь.

— Когда нужны деньги, — он сделал паузу, прожевывая кусок. — А деньги нужны всегда.

Хирото кивнул и уткнулся в свой второй онигири, не решаясь искушать судьбу еще одним вопросом. Молчание вернулось, нарушаемое только потрескиванием костра и далеким шорохом ночного ветра в ветвях.

Кагэ доел свою порцию и откинулся назад, прислонившись к стволу дерева. Тело начинало расслабляться, усталость навалилась тяжелым грузом. В животе появилось приятное тепло от горячей еды, впервые за последние дни он чувствовал себя относительно сносно.

Хирото быстро расправился со своим ужином и, не выдержав усталости, свернулся калачиком у огня, укрывшись потрепанным одеялом из рюкзака. Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким — мальчишка спал как убитый, что было неудивительно после целого дня нервного ожидания и вечернего перехода.

Кагэ еще какое-то время сидел без движения, прислушиваясь к ночным звукам и пытаясь сосредоточиться. Шорох ветра в ветвях. Потрескивание догорающих веток в костре. Все было спокойно и мирно. Может, он действительно зря параноил.

Мужчина попытался почувствовать окружающее пространство через чакру. Но что-то было не так. Обычно он ощущал потоки чакры как продолжение собственных чувств, но сейчас все было словно в тумане. Расплывчато. Нечетко. Сигналы приходили с задержкой, искаженные и неполные.

Похмелье, — решил Кагэ, поморщившись. Надо было меньше пить вчера.

Устроившись поудобнее и прислонившись спиной к стволу дерева, он позволил себе прикрыть глаза. Сон шиноби — чуткий, поверхностный, готовый прерваться от малейшей опасности. Или то, что от такого сна осталось после всех этих лет деградации.

Следующий день начался с рассветом. Небо на востоке окрасилось в нежно-розовые тона, медленно разгоняя ночную тьму. Кагэ разбудил крепко спящего и захрапевшего Хирото пинком в бок — не сильным, но достаточно ощутимым, чтобы парень проснулся и не заснул снова.

— Вставай. Выдвигаемся, — коротко бросил он, уже собирая свои немногочисленные пожитки.

Мальчишка застонал, сонно потирая ушибленное место и недовольно морщась.

— Который час? — пробормотал он, щурясь на яркое утреннее небо.

— Неважно. Нужно уходить, пока не стало слишком жарко.

Хирото послушно, хотя и без энтузиазма, начал собирать свои немногочисленные пожитки. Костер затушили, тщательно засыпав землей — правило номер один в путешествии: не оставлять следов, которые могут привлечь ненужное внимание. Через десять минут они уже были на дороге, продолжая свой путь на север.

Утро выдалось прохладным, но ясным. Солнце медленно поднималось все выше, постепенно прогревая воздух и разгоняя утренний туман, который стелился по низинам. Дорога начала заметно подниматься вверх — они приближались к горному перевалу. С каждым шагом подъем становился круче, а дышать — труднее. Разреженный горный воздух давал о себе знать.

Хирото пыхтел как паровоз, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух и вытереть пот со лба. Рюкзак с каждым метром подъема казался все тяжелее, лямки врезались в плечи, а ноги налились свинцом. Кагэ шел впереди, сохраняя ровный темп и лишь изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что его попутчик не отстал слишком сильно и не свалился где-нибудь от изнеможения.

Разговоров больше не было — парню уже не хватало дыхания даже на ходьбу, не то что на болтовню. Он сосредоточенно шел за проводником, считая шаги и мечтая о привале.

Кагэ чувствовал себя странно. С каждым часом это странное ощущение туманности в восприятии чакры не проходило, а даже усиливалось. Словно между ним и окружающим миром появилась тонкая пленка, искажающая все сигналы. Это начинало серьезно беспокоить.

К полудню они наконец достигли вершины перевала. Отсюда открывался впечатляющий вид на долину внизу — настоящее лоскутное одеяло полей разных цветов, темная змейка петляющей реки, крохотные точки домов на самом горизонте. Где-то там, за следующей грядой холмов, и находилась деревня Накамура — цель их путешествия.

— Сколько еще идти? — выдохнул Хирото, рухнув на ближайший валун и вытирая пот со лба дрожащей рукой. — Я уже не чувствую ног...

— Столько, сколько нужно.

Они начали спуск. Тропа петляла между острых скал, местами становясь опасно узкой. Хирото шел, прижимаясь к каменной стене и стараясь не смотреть вниз в пропасть, где далеко внизу виднелись острые камни. Кагэ шел уверенно, но то странное ощущение усиливалось с каждым шагом. Контроль над чакрой вне тела был практически полностью потерян — он не мог толком прощупать окружающее пространство.

И в этот момент из-за скал впереди показались фигуры.

Кагэ мгновенно напрягся, рука потянулась к кунаю на поясе. Их было трое — все мужчины, одетые в темную, практичную одежду шиноби. Не бандитская рванина, а настоящая экипировка. Форменные жилеты с множеством карманов, качественная обувь, подсумки с инструментами. И полное отсутствие опознавательных символов деревни.

Дерьмо.

Бывший джонин мгновенно оценил противников. Главный — коренастый мужчина средних лет с шрамом через все лицо, тянущимся от левого виска до подбородка. Опытный боец, судя по манере держаться и уверенной стойке. Меч на поясе — катана хорошей работы. Справа от него — долговязый тип с длинными темными волосами, собранными в хвост, и той же катаной на боку. Слева — низкорослый, но жилистый мужчина с несколькими кунаями на поясе и шрамом на шее. Все трое двигались как профессионалы, занимая позиции, перекрывающие пути отступления.

— Стой за спиной, — коротко бросил Кагэ Хирото, выдвигаясь вперед и заслоняя мальчишку собой, вытаскивая кунай из ножен на поясе.

Но вместо того, чтобы послушаться и спрятаться, Хирото вдруг спокойно обошел застывшего проводника и не спеша пошел навстречу нукенинам. Кагэ дернулся было остановить идиота, схватить его за руку, но парень был уже вне досягаемости, а тело отреагировало медленнее, чем должно было.

Что за?.. Яд. Меня отравили.

Осознание ударило как ледяной водой. Онигири. Вода. Мальчишка что-то подмешал в еду.

Главарь группы — тот самый шрамированный мужик — усмехнулся, наблюдая за приближающимся подростком. Его товарищи стояли, расслабленно опустив руки, но готовые мгновенно выхватить оружие при необходимости.

Хирото подошел к главарю и, к полному изумлению Кагэ, забрал у того пачку денег, которую мужчина протянул ему.

— Как договаривались, — спокойно произнес мальчишка, и голос его звучал совершенно иначе — без дрожи, без страха, с какой-то холодной отстраненностью.

— Неплохо сработано, пацан, — одобрительно хмыкнул главарь, после чего его взгляд переместился на застывшего в шоке Кагэ, и усмешка стала еще шире, обнажая пожелтевшие зубы. — А вот и наша добыча. Кагэ Ямамото. Или как тебя там на самом деле звать? — он сплюнул в сторону, явно наслаждаясь моментом. — Неважно, впрочем. За твою башку назначена отличная награда. Восемьсот тысяч рё. Мертвого или живого — разницы нет, но живым ты стоишь дороже.

Мир вокруг Кагэ замедлился, звуки стали приглушенными, а краски — ярче и резче. Подстава. Чистая, классическая подстава. Он попался на дурацкую ловушку, как последний новичок. Мальчишка с самого начала работал на охотников за головами. Легкая добыча, простой заказ, хорошие деньги — все это было приманкой. Крючком с наживкой. И он, как последний дурак, как жадная до легкой добычи рыба, клюнул на эту удочку.

Ярость и отчаяние смешались в одно жгучее чувство. Но вместе с ними пришло и холодное осознание реальности. Он отравлен. Чакра почти не слушается. Трое опытных нукенинов против одного ослабленного. Шансы на выживание стремятся к нулю.

Но он не собирался сдаваться без боя.

— Сука, — прошипел Кагэ сквозь стиснутые зубы, крепче сжимая рукоять куная. — Гребаный мелкий предатель...

Адреналин хлынул в кровь мощной волной, частично отгоняя туман отравы из головы и заставляя сердце колотиться быстрее. Тело вспомнило, для чего оно предназначено, мышцы напряглись в ожидании смертельного боя. Да, он уже не тот, что раньше. Да, годы взяли свое, превратив его из грозного джонина в пропойцу и бродягу. Да, он отравлен и ослаблен. Но он все еще был джонином Ивагакуре, пусть и нукенином. Он не собирался сдаваться без боя. Если ему суждено умереть здесь — он утащит с собой хотя бы одного из этих ублюдков.

Хирото — или как там его на самом деле звали — спокойно отошел в сторону, присаживаясь на ближайший валун и сбрасывая свой рюкзак. Достав из него аккуратный сверток, он развернул ткань и вытащил бутерброд. Устроившись поудобнее, парень принялся его уплетать, наблюдая за происходящим с выражением заинтересованного зрителя в театре, пришедшего на премьеру хорошего спектакля.

— Возьмем его живым, — скомандовал главарь, медленно вытаскивая катану из ножен. Металл зазвенел, отражая послеполуденное солнце. — Мертвым цена вдвое меньше. Так что постарайтесь не убить.

Трое нукенинов начали расходиться, окружая Кагэ полукругом. Классическая тактика для группы против одного — один отвлекает спереди, создавая видимость основной угрозы, двое бьют с флангов, используя слепые зоны противника.

Кагэ оценил расстояние, положение каждого противника, искал слабые места в их построении. Яд делал свое дело — мысли ворочались медленнее обычного, а чакра отказывалась концентрироваться для техник. Ему оставалось полагаться только на физическую силу и опыт. Против трех обученных шиноби. Отличные шансы.

Не думай о шансах. Думай о выживании.

Он не стал дожидаться их атаки. Лучшая защита — нападение. Кагэ рванул вперед, целясь кунаем прямо в горло главаря. Если убрать командира, остальные могут растеряться, потерять координацию. Нужно создать хаос, использовать любое преимущество.

Но шрамированный мужик оказался не так прост, как можно было подумать. Он отбил удар клинком катаны, и металл зазвенел от столкновения. Затем, используя длину своего оружия, развернул меч и нанес размашистый горизонтальный удар в ребра. Кагэ едва успел отпрыгнуть назад, чувствуя, как лезвие просвистело буквально в миллиметрах от его тела, срезая несколько ниток с куртки.

Сзади послышался свист рассекаемого воздуха — долговязый с катаной. Кагэ инстинктивно бросился в кувырок вперед, под ноги главарю, избегая горизонтального удара, который прошел точно там, где секунду назад была его спина. Перекатившись и вскочив на ноги, он метнул припрятанный сюрикен из рукава на ходу, целясь в лицо долговязого.

Противник дернул головой в сторону, но не успел полностью уклониться — лезвие вонзилось в его правое плечо, прорезав ткань и мышцы. Мужчина взвыл от боли и неожиданности, отступая и зажимая рукой рану, из которой начала сочиться кровь.

— Сука! — прорычал он, выдергивая сюрикен и швыряя его в сторону.

Но третий противник, низкорослый и жилистый, уже атаковал с другой стороны. Его рука метнула кунай — один, второй, третий, быстрой последовательностью. Кагэ отбил первые два своим клинком, но третий не успел заблокировать. Нож прочертил глубокую болезненную борозду по левому предплечью, разрезая рукав и кожу. Кровь брызнула, окрашивая порванную ткань в темный, почти черный цвет, и по руке разлилась жгучая, пульсирующая боль.

Кагэ прижал раненую руку к телу, зажимая рану и пытаясь остановить кровотечение, но не выпуская оружие из правой руки. Дыхание сбилось, участилось. Сердце колотилось как бешеное, гоняя отравленную кровь по венам. Трое против одного. Он ранен. Отравлен. Шансы тают с каждой секундой.

Нужно убить хотя бы одного. Быстро.

Главарь снова пошел в лобовую атаку, размашисто орудуя катаной и явно рассчитывая на то, что его товарищи прикроют фланги. Кагэ уворачивался, отступал, искал брешь в защите противника. Каждое движение давалось с трудом — яд замедлял реакцию, а рана на руке пульсировала болью, отвлекая внимание. Раненый мечник с наскоро перевязанным грязной тканью плечом пытался зайти сбоку, а низкорослый продолжал методично метать кунаи, не давая передышки и заставляя тратить силы на уклонение.

Бой превратился в отчаянную, звериную схватку на выживание. Кагэ почувствовал, как силы постепенно, неумолимо покидают его. Рана на руке кровоточила все сильнее, кровь текла по пальцам и капала на землю. Голова начинала кружиться от потери крови и действия яда. Но останавливаться нельзя. Даже на секунду. Остановка равнялась смерти.

Он поймал момент, когда главарь замахнулся особенно широко, готовясь нанести мощный завершающий удар. Кагэ использовал это — нырнул под размашистую атаку, практически скользнув по земле, и вонзил кунай в незащищенный бок противника, между ребер. Лезвие вошло глубоко, прорезав мышцы и внутренние органы. Мужик захрипел, роняя катану, которая со звоном ударилась о камни. Его глаза расширились от шока и боли.

Кагэ не дал ему опомниться. Выдернув клинок из раны, из которой хлынула кровь, он полоснул по горлу одним быстрым движением. Артериальная кровь фонтаном брызнула в лицо, заливая глаза и рот теплой солоноватой жидкостью. Главарь рухнул на колени, хватаясь за разорванное горло, из которого вырывались булькающие звуки, и повалился набок. Его тело дернулось в конвульсиях, ноги забарабанили по земле, а затем тело затихло.

Один.

Кагэ отер кровь с лица, но это только размазало ее еще сильнее. Мир плыл перед глазами, но он заставил себя сосредоточиться. Двое. Осталось еще двое.

Долговязый с катаной взревел от ярости, видя смерть своего командира. Лицо исказилось в маске бешенства.

— Ты сдохнешь, ублюдок! — заорал он, бросаясь в атаку и забыв об осторожности и тактике.

Клинок катаны прочертил дугу, целясь в шею. Кагэ попытался отбить удар своим кунаем, но ослабевшая рука не выдержала. Сила удара была такова, что его клинок вылетел из онемевших пальцев, отлетев в сторону и упав где-то между камнями. Металлический звон показался насмешкой над положением.

Безоружный. Хорошо. Просто чертовски хорошо.

Он отпрыгнул назад, нащупав запасной нож в голенище правого ботинка. Пальцы проскользили по рукояти, смазанные собственной кровью, но наконец ухватили оружие. Враг не дал передышки, нанося удар за ударом, размашисто и яростно. Катана свистела в воздухе, заставляя Кагэ отступать все дальше и дальше. Каждое уклонение давалось все труднее. Ноги начинали подкашиваться.

Спина уперлась в скалу. Холодный камень впился в позвоночник. Некуда отступать. Тупик.

Мечник оскалился в торжествующей усмешке, занося клинок для финального, завершающего удара. Кагэ видел, как лезвие начинает опускаться, сверкая в лучах солнца. Время словно замедлилось. Это конец?

Нет.

Кагэ резко метнулся вперед, прямо под опускающееся лезвие, практически вжавшись в противника. Катана прошла над его головой, срезая несколько волос, но не задев кожу. И в этот момент, когда он оказался в мертвой зоне противника, Кагэ вонзил нож в живот врага до самой рукояти, а затем повернул лезвие и распорол плоть вбок. Горячие внутренности выплеснулись наружу, вываливаясь на землю вместе с потоками крови. Долговязый взвыл, роняя катану. Его руки инстинктивно метнулись к животу, пытаясь удержать внутренности внутри тела.

Кагэ вырвал нож из раны, подхватил падающую катану одной рукой и одним широким движением обезглавил корчащегося в агонии врага. Голова отлетела в сторону, несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, прежде чем упасть на землю и покатиться между камнями. Обезглавленное тело еще секунду стояло, фонтанируя кровью из обрубка шеи, а затем рухнуло.

Два.

Кагэ стоял, тяжело дыша и опираясь на захваченную катану как на трость. Кровь — чужая и своя — покрывала его с головы до ног. Руки тряслись от усталости. Зрение плыло. Но он все еще стоял. Все еще жив.

Низкорослый побледнел, глядя на окровавленную фигуру среди трупов своих товарищей. Его лицо, еще недавно самоуверенное, теперь выражало чистый животный ужас. Он попятился, мелко и часто затрясясь всем телом.

— Это... это невозможно... — пробормотал он, продолжая отступать. — Ты же отравлен... ты не должен был...

Затем он развернулся и бросился бежать, забыв о награде и убитых союзниках.

Кагэ не колебался. Он развернул тяжелую катану в руке и метнул ее как копье, вкладывая в бросок последние остатки сил. Клинок просвистел в воздухе и пронзил спину беглеца, войдя между лопаток и выйдя через грудь, разорвав сердце. Наконечник торчал спереди, обагренный кровью. Беглец пробежал еще несколько шагов по инерции, спотыкаясь и кашляя кровью, которая хлестала из рта и носа, а затем рухнул лицом в пыль. Его тело дернулось пару раз и затихло.

Три.

Наступила тишина. Только его собственное тяжелое, хриплое дыхание нарушало безмолвие. И стук сердца в ушах — глухой, частый, тревожный.

Кагэ тяжело дышал, стоя посреди поля боя, усеянного трупами. Он сжимал окровавленную рану на предплечье, из которой продолжала сочиться кровь, стекая по пальцам и капая на землю. Левая рука практически не слушалась, повисая плетью. Пульсирующая боль заполняла все сознание, смешиваясь с головокружением от потери крови и действия яда. Но он выжил. Каким-то невероятным чудом, но выжил. Убил троих опытных нукенинов, будучи отравленным и раненым.

Может, я еще не полное дерьмо, — мелькнула мысль сквозь туман боли.

Только сейчас, когда адреналин начал постепенно отступать, оставляя после себя пустоту и всепоглощающую усталость, он вспомнил про того самого крысеныша. Кагэ резко, через боль, обернулся, ожидая увидеть пустое место — любой здравомыслящий человек давно сбежал бы при первой возможности, завидев такую кровавую резню. Даже обученный шиноби мог растеряться.

Но Хирото, или кем бы он там ни был на самом деле, все еще спокойно сидел на своем валуне. Парень как раз доел бутерброд, и стоило ему вытереть руки и подняться с насиженного места, как пространство оглушили звуки хлопков.

— Отличный бой.

Что за...?

Кагэ собирался было отпрыгнуть в сторону, прочь от этого странного мальчишки, но в следующее мгновение парень просто исчез.

Исчез. Совершенно бесшумно, без малейшего движения воздуха, без следов использования техники подмены или каких-либо других дзютсу. Просто перестал существовать в одной точке пространства.

Шуншин? Нет, слишком быстро.

Кагэ замер, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Где он? Сверху? Сзади? Сбоку? Слева? Справа?

Сначала он ничего не почувствовал. Но потом, услышал треск электричества, доносящийся словно из под толщи воды. И только следом, странное, пугающее отсутствие каких-либо ощущений ниже пояса. Словно нижняя часть тела просто перестала существовать, отключилась. А потом его затопила боль — всепоглощающая, невыносимая, выжигающая разум и сознание чистая агония, которой он не испытывал никогда в жизни.

Ноги. Его ноги.

Кагэ рухнул на землю, не в силах устоять без опоры, которой больше не было. Все произошло так быстро, что мозг не сразу осознал случившееся. Взгляд медленно, словно во сне, упал вниз, и разум отказывался верить, принимать увиденное.

Обе ноги были отрезаны чуть выше колен — ровные, хирургически точные срезы. Из обрубков фонтаном хлестала кровь, окрашивая землю в ярко-алый цвет и растекаясь лужами. Белые осколки костей торчали из мяса.

Крик ужаса и боли застрял в горле, не в силах вырваться наружу. Боль. Такая невыносимая боль. Казалось, все нервные окончания в теле вспыхнули одновременно, посылая в мозг сигналы настолько интенсивные и громкие, что сознание начало меркнуть, проваливаться в темноту, отказываясь воспринимать реальность.

Сквозь пелену агонии и наступающего шока он увидел фигуру, материализовавшуюся всего в паре метров от него. Хирото стоял там, абсолютно спокойный и невозмутимый, будто ничего не произошло. В правой руке он держал короткий окровавленный танто. Лезвие было покрыто свежей кровью — его кровью — и крупные капли медленно стекали с острия на землю, впитываясь в пыль.

Парень достал откуда-то из внутреннего кармана небольшой потрепанный блокнот в кожаной обложке и раскрыл его, пролистывая страницы. Затем его взгляд переместился на труп главаря бандитов — того шрамированного мужика с разорванным горлом, лежащего в луже собственной крови. Парень внимательно изучил лицо мертвеца, сверяя его с чем-то в блокноте.

— Танака Хидео. Награда сто пятьдесят тысяч рё. Преступления: убийство, грабеж, торговля людьми, бандитизм.

Он сделал аккуратную пометку в блокноте карандашом, зачеркивая строчку одним ровным движением. Затем безэмоциональный взгляд переместился на остальные трупы, и процедура повторилась.

— Ямада Кенджи. Награда тридцать тысяч рё. Убийство, разбой, дезертирство из Кумогакуре...

— Сато Джиро. Награда сорок тысяч рё. Грабеж, поджог, убийство гражданских...

Когда с мертвецами было покончено и все нужные пометки сделаны, холодные синие глаза наконец обратились к умирающему Кагэ. Парень не спеша подошел ближе. Он остановился примерно в метре от окровавленной, умирающей фигуры и снова заглянул в свой блокнот, перелистывая страницы в поисках нужной записи.

— Ишикава Дайчи. Бывший джонин Ивагакуре. Награда восемьсот тысяч рё. Преступления: убийство высокопоставленного чиновника Страны Земли, дезертирство, грабеж, нападение на гражданских.

Парень убрал блокнот обратно в карман и перевел взгляд на Кагэ — вернее, Ишикаву Дайчи.

Мужчина попытался что-то сказать, что-то крикнуть, проклясть этого ублюдка, но из горла вырвался только булькающий, жалкий хрип. Кровь заливала рот, мешая говорить. Силы стремительно покидали тело вместе с литрами крови, впитывающейся в землю.

Последнее, что увидел Ишикава Дайчи — было то, как сапог медленно, словно в замедленной съемке, опускается на его шею. Грубая кожа башмака, испачканная дорожной пылью. Он попытался дернуться, попытался отползти, но безногое тело не слушалось. Руки бессильно скребли по земле.

Сапог надавил сильнее, прижимая шею к камню под головой. Хрящи начали трещать под давлением, издавая отвратительный хруст. Дыхание прервалось, перекрытое полностью. Легкие отчаянно требовали воздуха, но его не было. Мир терял краски, звуки становились глуше, все сузилось до одной точки.

И последней мыслью, промелькнувшей в угасающем сознании перед окончательной пустотой, было тупое, горькое осознание:

Я умираю от руки какого-то сопляка.

Тьма поглотила его полностью и окончательно.

Глава 65

Стоило только мужчине под моей стопой испустить последний вздох, как я наконец снял ногу с его шеи. Тело Ишикавы Дайчи обмякло окончательно, голова безжизненно завалилась набок, а из приоткрытого рта потекла тонкая струйка крови, впитываясь в пыльную землю.

Я окинул оценивающим взглядом поле боя. Четыре трупа, раскиданные по каменистой местности.

Ну, плюс минус миллион, мысленно подсчитал сумму наград за каждого. Восемьсот за главную цель, плюс сто пятьдесят, тридцать и сорок тысяч за остальных. Неплохой улов за одну операцию. Будем считать, что с заданием я закончил.

Оставалось только донести этих четверых до ближайшей точки сбора — небольшого города Хаяте, где располагался филиал организации по выдаче наград за головы. Оттуда можно было спокойно возвращаться в Коноху с увесистым мешочком денег и очередным успешным заданием в послужном списке.

Я наклонился к ближайшему мертвецу, доставая из подсумка свиток. Уже даже развернул его на земле, готовясь начать процедуру запечатывания, как внезапно почувствовал рядом два довольно сильных отголоска чакры.

Замер, сжав свиток в руке. Энергетические подписи приближались с дороги — обе мощные, плотные, принадлежащие не случайным путникам. Одна чакра казалась... странной. Аномально большой для обычного человека, но при этом с каким-то нездоровым, почти гнилостным оттенком. Вторая была более стабильной, но не менее внушительной по объему.

Конечно, ничего не могло пойти просто, устало выдохнув, засунул свиток обратно в подсумок и повернулся в сторону дороги, откуда через пару секунд и должны были показаться незваные гости.

— Какого хуя, Какузу! — раздраженный молодой голос прорезал тишину раньше, чем я увидел его обладателя. — Еще один такой круг, и моя жертва успеет постареть и сдохнуть от старости!

— Заткнись, Хидан, — ответил второй голос — низкий, хриплый, лишенный эмоций. — Иначе я оторву тебе голову и закопаю где-нибудь в болоте. Посмотрим, сколько ты там проорешь.

Из-за поворота дороги показались двое путников, и мое внимание немедленно приковали их одинаковые черные плащи с красными облаками.

Первым шел высокий мускулистый мужчина лет пятидесяти с темно-зеленоватой кожей странного оттенка. Его лицо было наполовину скрыто поднятым воротником плаща, но я различил жесткие черты и зеленые глаза с красной склерой — холодные, расчетливые, оценивающие. Какузу, судя по обращению.

За ним следовал полная противоположность — молодой парень лет двадцати пяти с идеально уложенными платиновыми волосами, зачесанными назад. Красивое с правильными чертами и яркими фиолетовыми глазами искажала гримаса раздражения. За спиной он небрежно тащил огромную трехлопастную косу. Тогда выходит это Хидан.

Пройдя еще несколько шагов, они остановились примерно в десяти метрах от меня. Платиновый блондин с туповатым выражением лица закинул косу на спину, хищно ухмыльнувшись и обнажив идеально белые зубы. А замотанный здоровяк прошел чуть вперед, посмотрев мне прямо в глаза.

— Я забираю этих четверых, — без предисловий заявил Какузу, кивнув на трупы за моей спиной.

Голос звучал ровно, буднично — как будто он заказывал еду в таверне, а не заявлял права на чужую добычу.

— Не понял, — наклонил голову набок, недоуменно уставившись на странного мужчину в красном плаще.

Они это серьезно? Ниндзя их калибра приперлись в какое-то захолустье, ради награды в миллион ре?

— Что ты, блять, не понял?! — сразу вспыхнул недоумок с косой, махнув ей по воздуху. Лезвие просвистело в опасной близости от лица напарника.

Какузу даже не моргнул, проигнорировав пролетевшее рядом оружие.

— Мы забираем этих ушлепков! — продолжил Хидан, указывая косой на мертвецов. — А если ты откроешь пасть еще раз, присоединишься к ним! Джашин-сама примет еще одну жертву сегодня!

В его фиолетовых глазах вспыхнул фанатичный огонь.

Ясно. Религиозный маньяк. До сих пор о таких только читал.

— Это я понял, — спокойно ответил, скрестив руки на груди и разглядывая странную парочку. — Но не понял, с чего вы взяли, что их заберете?

Повисла короткая пауза. Хидан уставился на меня с таким недоумением, словно я только что заявил, что земля плоская, а луна сделана из сыра.

— Он реально тупой, Какузу, — наконец произнес платиновый блондин, недоуменно посмотрев на своего напарника. — Давай я его просто убью, и мы быстро закончим. У меня ритуал через пару часов, не хочу опаздывать.

— Валяй, — вздохнул Какузу и отошел в сторону, присаживаясь на ближайший валун. — Только не затягивай с этим.

— Погнали, сопляк! — стоило напарнику согласиться, как Хидан сразу же еще раз полоснул косой по воздуху, разминая мышцы, и рванул в мою сторону.

Надо признать, бежал довольно прилично. Не Тигр, конечно, но Хидан был явно выше среднего уровня — резкий, быстрый, с хорошей координацией движений.

И какого черта они так неудачно приперлись именно сейчас? Мысли заметались, анализируя ситуацию. Не мог же Тигр меня кому-то заложить? Подстава выглядела бы слишком странно даже для его извращенных методов обучения. Хотя, ожидать от этого психа можно чего угодно. Может, это какая нибудь идея "боевой практики в полевых условиях"?

Отбросив размышления о своем сенсее, я резко присел, пропуская над головой размашистый взмах косы. Лезвие просвистело буквально в сантиметре от моих волос, срезая несколько черных прядей, которые медленно закружились в воздухе. Несмотря на промах, Хидан только ухмыльнулся шире, и следом последовала целая серия взмахов — один за другим, быстрая последовательность атак, не дающая передышки.

Я довольно успешно избегал их, уходя в паре миллиметров от лезвия и отступая назад. Мое тело двигалось почти на автомате. Наклон влево — коса прошла справа. Отклонение назад — лезвие просвистело перед носом. Кувырок вбок — удар ушел в пустоту.

— Хватит бегать, крысеныш! — надолго терпения противника не хватило, и уже минуту спустя боевой оскал сменился злобой и раздражением.

Лицо Хидана покраснело от натуги, фиолетовые глаза налились кровью. Атаки стали более размашистыми, менее точными — он терял контроль, поддаваясь эмоциям.

А я все никак не мог понять стиль боя противника. Судя по показателям чакры — мощным, плотным потокам энергии, которые я ощущал даже на расстоянии — он должен быть каким-то мастером ниндзюцу, способным использовать разрушительные техники. А вместо этого сражается непонятным сельским инструментом. Какая-то нестыковка. Либо он идиот, либо я чего-то не понимаю в его тактике.

— Тебя напарник из жалости с собой таскает? — спросил у агрессивного парня, одновременно уходя от очередного взмаха, нацеленного в шею.

Коса просвистела там, где секунду назад была моя голова, но я уже переместился вправо, поддев ногой камешек и метнув его в лицо противника. Хидан отмахнулся от летящего булыжника, не прерывая атаки.

— Или ты этим недавно занялся? Тогда все отлично, для фермера ты довольно одаренный.

Не знаю, что его выбесило больше — мои слова или постоянные уклонения, но блондин впервые за весь обмен решил пойти на какую-то хитрость. Ну, как хитрость — попытался меня поймать врасплох железным выдвижным стержнем, спрятанным в левом рукаве плаща.

Ушел от удара с такой же легкостью, как и от всего остального, отклонившись вбок и пропустив стержень мимо. Слишком предсказуемо.

— Ну все, гандон! — когда его, видимо очень тяжело продуманный план боя не сработал, Хидан слетел окончательно.

Лицо исказилось в ярости, вены на висках вздулись, а в глазах полыхнуло безумие.

— Джашин-сама не будет осквернен такой паршивой жертвой! Я просто порублю тебя в фарш, а потом обоссу твой жалкий труп!

Он уже готовился броситься в очередную атаку, занося косу для размашистого удара, но его остановил спокойный голос напарника, все это время наблюдавшего за нами:

— Достаточно, Хидан.

Какузу даже не посмотрел на него, но в голосе звучало нечто, заставившее платинового блондина замереть на месте.

— Я закончу с ним сам.

— С хуя ли?! — недовольно обернулся к нему Хидан, опуская косу. — Я, блять, с ним...

Договорить я ему не дал.

Секунда на то, чтобы достать клинок из ножен за спиной. Концентрация чакры. Райсен.

Поле боя озарила резкая ослепительная вспышка, которую еще никто не успел осознать. Я превратился в чистую энергию, мгновенно преодолевая расстояние между мной и Хиданом.

Клинок прочертил идеально ровную линию.

Электричество потрескивало в воздухе, оставляя за собой озоновый запах. Я материализовался по другую сторону от Хидана, медленно выпрямляясь и вкладывая танто обратно в ножны. Щелчок ножен совпал с характерным звуком — мокрым, хлюпающим.

Тело Хидана застыло в той же позе, в которой его застала моя атака — с поднятой косой и открытым ртом, из которого должны были полететь очередные проклятия. Но звук застрял где-то в гортани, превратившись в булькающий хрип.

Слова остановились на полуслове. Голова медленно, словно в замедленной съемке, начала отделяться от тела. Показалась тонкая алая линия поперек шеи. Голова накренилась вперед и оторвалась окончательно.

Обезглавленное тело еще секунду стояло, удерживаемое мышечной памятью, фонтанируя кровью из обрубка шеи. Затем пальцы разжались, выпуская косу, которая со звоном упала на камни. Ноги подкосились, и тело рухнуло вперед, поднимая облачко пыли.

Голова же, отделенная от тела, несколько раз перекувырнулась в воздухе, окрашивая камни брызгами крови, прежде чем упасть на землю и покатиться по инерции, оставляя за собой алую дорожку. Она остановилась примерно в трех метрах от тела, развернувшись лицом вверх к небу.

Какузу резко обернулся в мою сторону. Зеленые глаза с красной склерой расширились — не от страха, а скорее от настороженности. Руки инстинктивно начали складывать печати, но он не стал продолжать. Пока не стал. Просто замер, оценивая ситуацию и прикидывая варианты действий.

— Жалко парня, — я повернулся к напряженному Какузу, пожимая плечами. — Прервался путь от земледельца до шиноби.

Повисла тишина. Только легкий ветер свистел между камней, да кровь капала с моего клинка, впитываясь в пыльную землю.

А затем голова заговорила.

— ТАК НАХУЙ ТЫ МНЕ БАШКУ ОТРУБИЛ?!

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, резко развернувшись к источнику звука. Отрубленная голова Хидана лежала на земле, но глаза были широко открыты и смотрели прямо на меня с праведным возмущением. Рот шевелился, произнося слова, хотя у него не было ни легких, ни гортани, ни чего еще, что требуется для речи.

— Что за... — ошарашенно уставился на говорящую голову.

Какого хрена? Это какой то новый тип клонов? Может специальная техника? Удивление длилось ровно секунду, после чего резко сменилось интересом.

— А че будет, если я тебя вдоль перерублю? — поинтересовался, наклоняясь над головой и с любопытством разглядывая ее. — Половинки тоже будут говорить? Или сознание привязано только к одной части?

— Я ТЕБЯ ЧТО, БЛЯТЬ, ПОЛЕНО ЕБУЧЕЕ?! — взревела голова.

Вены вздулись на висках, глаза налились кровью, но выражение ярости выглядело скорее комично, учитывая, что оно принадлежало отрубленной голове, лежащей в пыли.

— Да я так, просто ради эксперимента, — усмехнулся, выпрямляясь. — В образовательных целях.

— КАКУЗУ! — завопила голова, игнорируя мои слова. — ЕБНИ ЕГО! СОЖГИ НАХУЙ! РАЗОРВИ! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!

— Катон: Дробление Черепов.

Инстинкты взвыли моментально. Я только краем глаза успел заметить, как изо рта Какузу вырвался шар раскаленного пламени — огромный, размером с небольшой дом, ревущий и пульсирующий адским жаром. Температура подскочила так резко, что воздух вокруг начал плавиться и искажаться.

Земля под ногами поглотила меня в мгновение ока.

Я нырнул на пару метров вглубь, окружая себя слоем чакры для защиты от давления почвы. Но даже здесь, под землей, ощущалась температура наверху. Жар проникал сквозь слои камня и грунта, заставляя пот литься ручьями. Земля вибрировала от мощи техники, а где-то сверху раздавался рев пламени.

Судя по радиусу поражения, он накрыл и своего напарника. Но учитывая, что тот не сдох даже от отрубленной башки, быть закопченным ему не светит. А может, для него это вообще не проблема.

Я переждал для верности пару минут, прислушиваясь к вибрациям в земле. Когда жар начал постепенно спадать, а рев пламени стих, осторожно высунул голову чуть в сторону от изначального места боя.

То, что увидел, заставило присвистнуть.

Все вокруг превратилось в выжженное пепелище. Земля почернела, покрывшись слоем пепла и расплавленных камней, которые еще дымились, источая жар. Деревья, что росли по краям дороги, обуглились и превратились в черные скелеты. Валуны растрескались от температуры, некоторые даже начали плавиться по краям. Воздух дрожал от поднимающихся потоков горячего воздуха.

Ну ничего себе. Я медленно вылез из земли полностью, отряхивая одежду от прилипшей почвы. Он разом накрыл территорию на целый квартал. Кто вообще эти ребята?

Уровень техники был гораздо выше тем то, что я видел от Тигра во время демонстраций. Хотя, может наставник просто никогда не использовал настолько разрушительные дзюцу в моем присутствии.

Насмотревшись на разрушения, перевел взгляд на Какузу, который стоял в центре выжженного круга, абсолютно невредимый. Он только размыкал руки после использованной техники, и его плащ даже не подпалился. Рядом валялась голова Хидана — закопченная, с обгоревшими волосами, но все еще живая. И судя по выражению лица, парень был не в восторге.

А я просто не удержался:

— Ты дебил?

Какузу медленно повернул голову в мою сторону. Зеленые глаза с красной склерой уставились на меня с непониманием.

— Что? — переспросил он ровным тоном.

— Я спрашиваю — ты дебил? — повторил медленно, по слогам, словно разговаривая с особо одаренным ребенком. Показал рукой на обугленные останки. — Мы тут вроде как начали сражаться из-за парочки трупов на кругленькую сумму. Трупов, которые ты только что сжег. Превратил в пепел. Уничтожил вместе с наградой.

Какузу проследил за моим жестом, посмотрев на то, что осталось от четырех преступников. Его глаза слегка расширились — едва заметно, но я уловил этот момент осознания. До него наконец дошло.

— БАХАХАХАХА! — взорвалась от хохота обгоревшая голова у его ног. — КАКУЗУ, ТЫ СПАЛИЛ СВОЮ НАГРАДУ! БАХАХАХА! ЭТО ОХУЕННО! ОХ, ДЖАШИН-САМА, ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!

Голова Хидана прокатилась по земле, оставляя за собой следы сажи. Лицо, несмотря на обугленное состояние, расплылось в широченной усмешке. Он ржал так, что слезы потекли из глаз, оставляя чистые дорожки на закопченных щеках.

— ТЫ БЫ ВИДЕЛ СВОЕ ЕБАЛО! ВЕСЬ ТАКОЙ СЕРЬЕЗНЫЙ, ПЕЧАТИ СЛОЖИЛ ... А В ИТОГЕ ВСЕ ПРОСРАЛ! Я НЕ МОГУ! БАХАХАХА!

Лицо Какузу не дрогнуло, но я заметил, как напряглась его челюсть. Маленький, едва уловимый тик — единственный признак раздражения.

— Заткнись, — процедил он сквозь зубы.

— НЕ МОГУ ЗАТКНУТЬСЯ! — продолжал ржать Хидан. — ЭТО СЛИШКОМ ОХУЕННО! МЫ ДВА ДНЯ ЭТИХ МУДАКОВ ВЫСЛЕЖИВАЛИ, А ТЫ ИХ В ПЕПЕЛ ПРЕВРАТИЛ!

Пока Хидан приходил в себя от осознания ситуации, я использовал пару секунд на анализ противников.

Общая форма — черные плащи с красными облаками — скорее всего указывает на принадлежность какой-то организации. Серьезной организации, судя по уровню. Один обладает некой формой бессмертия. Причем не просто отсутствие регресса клеток или быстрой регенерацией, а настоящим бессмертием. Возможно именно на это и уходит тот самый объем чакры. Второй способен без видимых усилий использовать настолько мощные техники масштабного поражения. Да и в целом, глядя на их взаимоотношения, должен быть посильнее напарника — иначе бы не командовал.

На кого я вообще наткнулся? Опасные ребята. Очень опасные.

— Я, наверное, пойду, — громко объявил, прерывая перепалку до того, как Какузу попытался бы раздавить ботинком остатки своего напарника.

— Чего? — ржач Хидана резко прервался, когда он посмотрел в мою сторону. Лицо все еще было искажено улыбкой, но в глазах появилось недоумение. — Куда пойдешь?

— Домой, — пожал плечами. — Один черт вы, два недоумка, уже испортили охоту. Не вижу смысла тут задерживаться.

Развернулся и сделал пару шагов в сторону. Не хочу сражаться. Тем более когда один из них только что продемонстрировал технику, способную стереть с лица земли небольшой город, а второй вообще не может умереть. Нет уж, спасибо.

Чакра уже накоплена. Стоит им сделать хоть малейшее движение, как я свалю отсюда в райсене.

— Эй, какого хуя! — истерично взвыла голова Хидана. — Я тебя никуда не отпускал! Ты мне голову отрубил! ГОЛОВУ, СУКА!

— Ну приложи подорожник, — невозмутимо бросил через плечо, не останавливаясь. — Че ты от меня хочешь?

— Какузу, — голос Хидана внезапно стал почти умоляющим, когда он посмотрел на своего молчаливого напарника. — Ебни его. Ну пожалуйста.

Но Какузу, похоже, имел другие планы. Он проигнорировал вопли напарника, внимательно разглядывая меня своими зелеными глазами с красной склерой. В этом взгляде читалось что-то... расчетливое. Оценивающее.

— Как тебя зовут, пацан? — спросил он, и голос звучал на удивление спокойно, учитывая недавнюю потерю награды.

Я остановился, не оборачиваясь.

— Нетвоесобачьедело-сан. Можешь записать, если не запомнил.

— Забавно, — в голосе Какузу послышалась легкая усмешка — первая эмоция, которую я от него услышал. — Ты есть в книге бинго?

— Пока нет, — честно ответил, пожав плечами. — Слишком молод для таких почестей.

— Ясно, — протянул Какузу задумчиво.

Я услышал, как он двинулся — тяжелые шаги по выжженной земле. Инстинктивно напрягся, готовясь к атаке, но нападения не последовало. Вместо этого Какузу подошел к голове своего напарника и наклонился, поднимая ее за волосы.

— АККУРАТНЕЕ, УБЛЮДОК! — взвизгнул Хидан. — У МЕНЯ КОЖА ГОЛОВЫ ЧУВСТВИТЕЛЬНАЯ!

— Заткнись, или я выброшу тебя в реку, — безэмоционально ответил Какузу, направляясь к обезглавленному телу.

Он одной рукой закинул голову напарника себе на плечо, словно мешок с картошкой, а второй подхватил тело. Хидан продолжал что-то возмущенно бормотать, но уже тише — видимо, угроза с рекой подействовала.

Какузу выпрямился, держа в руках части своего напарника, и повернулся ко мне. На его лице не читалось абсолютно ничего — ни злости за потерянную награду, ни раздражения за испорченную охоту. Только холодная расчетливость.

— Я подожду.

— Что?

— Подожду, пока ты попадешь в книгу бинго, — спокойно пояснил он, перекидывая тело Хидана себе на другое плечо для удобства. — Судя по твоим способностям, это произойдет довольно быстро. Может, через год, может, через два. А когда твоя голова будет стоить приличную сумму... — он сделал выразительную паузу, — ...я приду за тобой. И заберу награду. Как компенсацию за сегодняшние потери.

В его словах не было угрозы. Только констатация факта.

— ДА! — радостно подхватил Хидан, чья голова болталась на плече Какузу. — А Я ТЕБЕ БАШКУ ОТРУБЛЮ! И ПРИНЕСУ В ЖЕРТВУ ДЖАШИНУ-САМЕ! САМУЮ ДОЛГУЮ И МУЧИТЕЛЬНУЮ ЖЕРТВУ В ИСТОРИИ!

Какузу развернулся и неспешно зашагал прочь по дороге. Его фигура в черном плаще с красными облаками медленно удалялась, пока не скрылась за поворотом. Только голос Хидана еще некоторое время доносился оттуда:

— ...И ГЛАЗА ЕМУ ВЫКОЛЮ! И КИШКИ НАМОТАЮ НА КОСУ! И...

Затем наступила тишина.

Я остался стоять посреди выжженного поля боя, в окружении обугленных останков и расплавленных камней. Ветер гонял пепел по земле, поднимая мелкие завихрения серой пыли.

Отлично. Просто охуенно.

Миссия провалена. Награда в почти миллион рё превратилась в пепел. Домой возвращаться с пустыми руками. А теперь еще и два психа положили на меня глаз.

День определенно не задался.

Я потер лицо руками, почувствов, как усталость навалилась свинцовым грузом. Адреналин от боя схлынул, оставив после себя опустошение и раздражение. Нужно было уходить отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Техника такого масштаба наверняка привлекла внимание — патрули шиноби с границы могли уже направиться сюда.

Где теперь искать миллион рё? Тигр, наверное, обрадуется, когда узнает, что я умудрился провалить такую плевую миссию. Скажет, что это "ценный жизненный опыт" и "урок осторожности". А потом добавит еще десяток часов физических упражнений в браслетах за "недостаточную бдительность".

Со вздохом развернулся и направился прочь с места боя, растворяясь в тенях между деревьев. Пора возвращаться домой.

Глава 66

— В смысле бессмертный? — Тигр поднял недоверчивый взгляд от моего отчета, оторвавшись от записей.

Я устало потер переносицу, все еще пытаясь осмыслить абсурдность произошедшего неделю назад. Воспоминания о говорящей отрубленной голове никак не хотели укладываться в рамки здравого смысла, несмотря на все то безумие, которое я уже видел.

— В самом прямом, — вздохнул, беспомощно разводя руками. — Я отрубил ему голову танто. Чистый срез, без шансов на выживание. А он продолжал разговаривать. Причем не просто издавать звуки, а нормально формулировать предложения, материться и вообще вести себя так, будто потеря тела — это небольшое неудобство.

— Так у головы нет легких... — Тигр нахмурился, пытаясь найти логическое объяснение. — Гортани, диафрагмы, всего того, что необходимо для воспроизведения звуков. Это физически невозможно.

— А я о чем? — развел руками еще шире, подчеркивая всю нелепость ситуации. — Может, по лицу и не особо видно, но я в таком же шоке, как и неделю назад, когда увидел это в первый раз. До сих пор не могу поверить, что это было реально.

Тигр откинулся на спинку стула, задумчиво барабаня пальцами по деревянному подлокотнику. Его глаза сузились, анализируя полученную информацию и сопоставляя ее с уже известными данными.

— То есть ты уверен, что это не какая-то продвинутая марионетка? — предположил он, цепляясь за более рациональное объяснение. — Техника управления телом на расстоянии, иллюзия или что-то в этом роде?

Я задумался на мгновение, вспоминая детали того боя. Манера речи Хидана, его эмоциональность, спонтанные реакции — все это было слишком живым, слишком настоящим для марионетки.

— В целом это может быть и так, — медленно произнес, взвешивая каждое слово. — Но судя по тому, что он довольно туповат и действует больше на эмоциях, чем на расчете, не думаю, что он владеет такими продвинутыми техниками. Для управления марионеткой нужна концентрация и контроль, а этот парень был чистой воды берсерк с косой.

— Понятно, — кивнув головой, Тигр вернулся к отчету, снова углубляясь в изучение моих записей.

Тишина повисла в кабинете, нарушаемая только шелестом переворачиваемых страниц и тиканьем часов на стене. Но меня терзало любопытство, не дававшее покоя с момента той встречи.

— Только вот мне не все понятно, — я прервал молчание, наклонившись вперед.

Тигр не поднял взгляда от бумаг, но по едва заметному напряжению в плечах я понял, что он слушает.

— Ты не очень удивился, когда я рассказал про их плащи с красными облаками, — продолжил, внимательно наблюдая за реакцией наставника. — Знаешь, кто это?

Несколько секунд он молчал, явно решая, стоит ли делиться информацией. Затем, не отрываясь от текста отчета, коротко ответил:

— Чисто слухи, — голос звучал ровно. — Группа шиноби S-класса. Зовут себя Акацуки. Базируются где-то в Кири, а у тех стало подозрительно тихо последнее время. Разведка пока туда не лезет — слишком рискованно.

S-класс. Целая группа шиноби высшей категории опасности.

— Есть повод переживать?

Не хотелось бы, конечно, еще одну войну так скоро. Рассказов Тигра и других ветеранов о ужасах Третьей Шиноби войны и так хватило, чтобы понять — это не то, что хотелось бы пережить. Тысячи погибших, разрушенные деревни. Нет, спасибо.

— Повод переживать есть всегда, — философски заметил Тигр, наконец отрывая взгляд от бумаг и встречаясь со мной глазами. — Так что в любом случае нужно быть всегда готовым. К чему угодно.

Я закатил глаза от его туманного ответа.

— Сказал бы сразу, что секретная информация, — буркнул с легким раздражением. — Зачем из себя философа строить?

— Проваливай отсюда, язва мелкая, — Тигр махнул рукой, недвусмысленно указывая на дверь. — Дочитаю отчет в одиночестве. Без твоих комментариев.

— Так точно, — кивнул головой и поспешил исполнить приказ начальства.

Особенно если тот так сильно совпадает с моими желаниями. Сидеть и наблюдать, как Тигр часами изучает каждую строчку отчета, не входило в мои планы на сегодня.

Коридоры штаб-квартиры АНБУ были непривычно пусты и тихи. Мои шаги гулко отдавались от каменных стен, освещенных редкими лампами. Пять минут неспешной ходьбы — и я уже киваю на прощание охранникам у входа.

За почти два года безвылазных тренировок я успел неплохо познакомиться со всем штабом. Друзей, конечно, не нашел — природа работы АНБУ не располагала к тесным дружеским связям. Но знакомых прибавилось достаточно. Да и постоянные тренировки с самим Тигром подняли авторитет неплохо, чего я поначалу даже не осознавал.

Абсолютно не понимал, почему меня начали доставать просьбами выпить вместе кофе в столовой, пока один из агентов прямо не сказал, что «ученик капитана» — это своего рода знак качества. Странное ощущение — быть узнаваемым не за свои заслуги, а за связь с наставником.

Солнечный свет ударил в глаза, когда я вышел из здания. Яркий, теплый, такой контрастный после мрачных коридоров штаба. Я прищурился, давая глазам привыкнуть, и направился по знакомой дороге к дому.

Мой домик за это время не сильно изменился, если не считать чуть более разросшегося сада. Клумбы с хризантемами заметно расширились, азалии зацвели пышнее, а камелии вообще начали осваивать территорию за забором. Проблему присмотра за всем этим зеленым хозяйством я умудрился кое-как решить.

А вот, кстати, и способ решения.

— Привет, Ино, — поздоровался, останавливаясь у калитки.

Девочка как раз сидела на корточках возле клумбы, осторожно поливая цветы из небольшой лейки. Ее светлые волосы, теперь подстриженные по плечи и обрамляющие лицо мягкими волнами, блестели на солнце. Она сосредоточенно следила за тем, чтобы вода не размывала землю у корней, полностью погруженная в процесс.

Услышав мой голос, Ино вскочила на ноги с такой резкостью, что едва не опрокинула лейку. Она поспешно заложила руки за спину, пытаясь скрыть испачканные в земле пальцы, и на щеках появился легкий румянец.

— Райден! — выдохнула она, широко распахнув голубые глаза. — Я не думала, что ты так быстро вернешься. Еще пару клумб не обработала...

Я пожал плечами, толкая калитку и проходя во двор.

— Тебе идет, — мимоходом бросил, кивая на ее новую прическу.

Ино замерла на месте, обрабатывая услышанное, и через секунду поспешила догнать меня, сравнявшись в шаге и с любопытством наклонив голову набок. Светлые пряди волос упали на щеку, и она машинально заправила их за ухо.

— Правда? Или ты просто так сказал? Из вежливости?

— Правда, — подтвердил, останавливаясь у крыльца и доставая из кармана пару купюр.

Протянул их девочке, но Ино отшатнулась, как будто увидела что-то мерзкое.

— Я же сказала, что не буду брать деньги, — упрямо заявила она, скрестив руки на груди. — Мне нравится следить за цветами. Это не работа, это... удовольствие.

— Я отнимаю у тебя время, которое ты тратила на помощь родителям в магазине, — терпеливо объяснил, все еще держа купюры перед ней. — Значит, я должен восполнить его. Хотя бы материально.

— Неа, — Ино решительно помотала головой.

Детский жест, упрямый и категоричный. Но в ее глазах мелькнула хитринка — та самая, которая появляется, когда она что-то замышляет.

— Но если хочешь отплатить, можешь сделать это по-другому.

Я недоверчиво посмотрел на мелкую манипуляторшу. Как будто мы оба не понимали, к чему она изначально вела весь этот разговор.

— И как же? — вздохнул, уже предчувствуя подвох.

— У меня через неделю день рождения, — выпалила Ино, и слова полились потоком. — И я хочу, чтобы ты был на нем. Мама готовит мой любимый торт, папа обещал украсить двор фонариками, будет музыка, игры...

— Давай я заплачу в два раза больше и не приду? — попытался найти компромисс, прекрасно зная, что попытка обречена на провал.

— Неа, — повторила она свой жест, но теперь еще и топнула ногой для убедительности. — Я уже сказала маме, что ты придешь. Она даже готовит дополнительную порцию твоих любимых онигири.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Ино не дала мне вставить слово.

— И не говори про миссию! — ткнула меня пальчиком в грудь.

— Ты же понимаешь, что у меня действительно могут отправить на миссию? — попытался апеллировать к логике. — Я не могу контролировать это. Если придет приказ...

— Хм, — Ино задумчиво приложила палец к губам, и на ее лице появилось выражение глубокой концентрации.

Она явно что-то обдумывала, взвешивая варианты.

— Тогда пообещай, что придешь, если не будет миссии, — наконец выдала свой вердикт. — Это же честно, правда? Если тебя не отправят — ты придешь. Обещаешь?

Я устало вздохнул. Все равно она не отстанет. Упрямство Ино могло посоперничать с настойчивостью Наруто, а это о многом говорило.

— Обещаю, — согласно кивнул головой.

Не успел договорить, как Ино радостно взвизгнула и бросилась обниматься. Ее руки обхватили мою талию, а макушка уперлась в подбородок, щекоча непослушными прядями волос. Объятие было стремительным и искренним — секунда восторга, после которой она тут же отпрыгнула, смущенно улыбаясь.

— Я знала, что ты хороший друг! — прокричала она, уже убегая к калитке. На ходу обернулась и помахала рукой. — Не забудь! Через неделю!

Я проводил ее взглядом, качая головой.

Мда уж. Надеюсь, это не будет одна из тех вечеринок, где мне придется сидеть в окружении ее визжащих подружек из академии, обсуждающих мальчиков и наряды. Или, что еще хуже, играть в какие-нибудь игры вроде "правда или действие". Нет, я определенно слишком стар для этого. В ментальном плане, по крайней мере.

Подняв взгляд к небу, оценил положение солнца. Почти полдень. Мы с Итачи договорились встретиться после полудня. Думаю, еще полчаса на подготовку у меня есть.

*****

Легкий ветерок шевельнул полосатые тканевые занавески, висящие над входом в небольшую кондитерскую. Я раздвинул мягкую ткань, и в нос ударил густой, сладковатый аромат — смесь карамелизированного сахара, рисовой муки и чего-то цветочного.

Заведение оказалось уютным и компактным — всего с десяток низких столиков из темного дерева, покрытого лаком до зеркального блеска. Стены украшали свитки с каллиграфией и акварельными изображениями цветущей сакуры. В углу тихо журчал декоративный фонтанчик, создавая умиротворяющий фон. Мягкий свет бумажных фонариков отбрасывал теплые тени на деревянные балки потолка.

Посетителей было немного — пара пожилых женщин у окна, неспешно потягивающих зеленый чай, да одинокий мужчина средних лет, углубленный в чтение газеты. И, конечно, знакомый силуэт у дальнего столика.

Итачи Учиха сидел спиной к стене и на удивление в его расслабленной позе не читалось ни капли напряжения. Он выглядел совершенно довольным — редкое состояние для вечно сдержанного наследника клана Учиха.

Я тихо подошел к его столику и опустился на подушку напротив. Деревянный стул слегка скрипнул под весом.

— Привет, — негромко поздоровался.

Итачи медленно поднял глаза, все еще прожевывая очередной шарик данго. Темные, почти черные глаза встретились с моими — спокойные, внимательные, оценивающие. Он неторопливо кивнул в ответ, не прерывая процесса поглощения любимого лакомства.

— Тебе вольную дали? — с легкой усмешкой поинтересовался, опираясь локтями о стол.

Вместо ответа Итачи поднял свободную руку и сделал неопределенный жест — что-то среднее между кивком и качанием головы.

Я решил не торопить его с ответом. Из Итачи и так слово не вытянешь — в этом он спокойно переплюнул даже мелкого меня. А когда ест свои любимые данго, можно с таким же успехом беседовать с декоративным фонтанчиком в углу. Результат будет примерно одинаковый.

Обернувшись, я поймал взгляд официантки — молодой девушки лет восемнадцати в традиционном кимоно цвета увядшей розы, с волосами, собранными в аккуратный пучок на затылке. Она тут же подошла к нашему столику, держа в руках небольшой блокнот для заказов.

— Кофе, пожалуйста, — попросил я. — Черный, без сахара.

— Сейчас принесу, — улыбнулась она, кланяясь, и поспешила к стойке.

Итачи тем временем доел последний шарик данго, старательно слизывая остатки соуса со шпажки. Он медленно отложил деревянную палочку на блюдце, затем аккуратно промокнул губы салфеткой и откинувшись на спинку стула, наконец соизволил начать разговор.

— Я буду капитаном команды, — произнес Итачи ровным тоном, но в темных глазах мелькнул едва заметный огонек удовлетворения.

— О как, — я кивнул, делая вид, что новость не стала неожиданностью. — Решил сбежать от обязанностей главы?

После той резни, Фугаку Учиха загорелся идеей сделать из своего старшего сына идеального наследника клана. Будущего главу, который бы объединил традиционные ценности Учиха с лояльностью Конохе. С тех пор бедного Итачи таскали на все возможные собрания, заседания совета, встречи с главами других кланов, дипломатические делегации. Формальные обеды с влиятельными торговцами. Переговоры с представителями даймё. Бесконечная череда скучных, выхолощенных ритуалов, которые высасывали жизнь из любого нормального человека.

Неудивительно, что парень искал любую возможность вырваться из этой золотой клетки.

— Угу, — с легкой улыбкой кивнул Итачи, и это была, пожалуй, самая искренняя эмоция, которую я видел на его лице за последние месяцы. — Не поверишь, кто мне достался в команду.

Хм. Я прищурился, анализируя интонацию. Если он завел эту тему специально, значит, должен быть кто-то из моих знакомых. Кто там сейчас выпускается из Академии?

Я напряг память, вспоминая учебный календарь. В этом году... Стоп. В этом году и должен был быть мой выпуск, если бы я продолжал учиться в Академии…

— Постой... серьезно? — резко выпрямился на стуле, уставившись на Итачи с ухмылкой.

— Угу, — снова кивнул он, и улыбка стала чуть шире — настолько, насколько позволяла себе его обычно невозмутимая маска. — Через полчаса я должен встретиться со своими новыми учениками. У Третьего Тренировочного Полигона.

— Можно мне с тобой? — я сразу же потянулся к внутреннему карману куртки, где хранилась маска АНБУ.

— Для этого я тебя и позвал, — спокойно ответил Итачи, доставая из кармана несколько купюр и оставляя их на столе для официантки.

Глава 67

Третий Тренировочный Полигон встретил нас тишиной и спокойствием летнего дня. Солнце пробивалось сквозь густую листву деревьев, рисуя на земле кружевные узоры света и тени. Воздух насыщен ароматом древесной смолы и свежескошенной травы. Где-то вдали слышалось журчание ручья — единственный звук, нарушающий безмятежность этого места.

Мы с Итачи прошли по узкой тропинке, петляющей между стволами. Я шел чуть позади, разглядывая знакомые окрестности.

Поляна показалась внезапно — широкое открытое пространство, окруженное кольцом могучих стволов. В центре торчало несколько тренировочных столбов, исчерченных шрамами от бесчисленных ударов. Трава была вытоптана в нескольких местах, образуя проплешины голой земли — следы интенсивных спаррингов.

И на этой поляне нас уже ждали.

Трое фигур. Трое знакомых силуэтов, которые я не видел целых три года.

Остановился, давая себе секунду на то, чтобы внимательно рассмотреть бывших одноклассников. Время не стояло на месте — все они заметно изменились, повзрослели, стали больше походить на настоящих шиноби.

Справа, полулежа под раскидистым дубом, расположился Такеши. Он откинулся спиной к стволу, вытянув ноги и закинув руки за голову. Глаза закрыты, дыхание ровное и спокойное — со стороны можно было подумать, что он спит. Но я знал Такеши достаточно хорошо, чтобы понимать — это обманчивое спокойствие.

Внешне он стал еще больше походить на Шисуи. Те же мягкие черты лица, та же непринужденная манера держаться, даже прическа была похожей — черные волосы средней длины, небрежно торчащие в разные стороны. Только вот в отличие от вечно улыбающегося Шисуи, в позе Такеши читалась прежняя настороженность, напряжение, скрытое под маской безразличия.

Чуть левее, ближе к центру поляны, развернулась весьма оживленная дискуссия.

Дайсуке — высокий, худощавый с характерными для его клана светлыми волосами, собранными в длинную косу, спадающую за спину почти до пояса. Новая прическа ему определенно шла, придавая некую элегантность и без того правильным чертам лица. Он стоял, скрестив руки на груди, и с жаром что-то доказывая своей оппонентке, активно жестикулируя свободной рукой.

Объектом его пылких речей была Айя — девушка среднего роста с темными волосами, подстриженными в модную ассиметричную прическу, как у Ино. Передние пряди обрамляли лицо, в то время как сзади волосы были короче. Нынешний стиль ей подходил — подчеркивал острые скулы и придавал какую-то бойкую, задорную внешность. Она стояла, уперев руки в бока, и с удовольствием парировала аргументы Дайсуке, при этом еле сдерживая смех.

Рядом с Айей сидел Куро. Я помнил его еще щенком — крохотным комочком черной шерсти с непропорционально большими лапами. За три года щенок превратился в молодую собаку размером с небольшого волка. Шерсть все так же была черной как уголь, только теперь блестела здоровым глянцем на солнце. Он спокойно сидел, слегка приоткрыв пасть и высунув язык, и наблюдал за спором своей хозяйки.

Споры прекратился в тот самый момент, когда мы с Итачи вышли на поляну. Речь Дайсуке оборвались на полуслове. Айя резко повернула голову в нашу сторону. Даже Куро навострил уши.

Такеши лениво приоткрыл один глаз — темный, почти черный, внимательно изучающий окружение. Он плавно поднялся на ноги, стряхивая с одежды прилипшие травинки и листья.

Дайсуке и Айя тоже выпрямились, их легкомысленная поза сменилась более собранной. Спор мгновенно забыт. Все трое встали ровно, развернувшись к нам лицом — Такеши в центре, Дайсуке слева, Айя справа, Куро рядом с ней.

Мы с Итачи остановились примерно в пяти метрах от них. Я окинул всю троицу оценивающим взглядом.

Было бы забавно подойти, расспросить, как у них дела. Как прошли эти годы в Академии после моего ухода. Все ли хорошо, кого встретили, с кем подружились. Вспомнить старые времена, посмеяться над прошлыми глупостями.

Но вместо этого лениво повернул голову к Итачи:

— И этих слабаков тебе дали?

Повисла короткая пауза. Я почувствовал на себе три пары удивленных глаз, пытающихся понять, серьезно ли я или это какая-то шутка.

Итачи только слегка улыбнулся в ответ — едва заметное движение губ, больше похожее на усмешку. Промолчал, не подтверждая и не опровергая мои слова. Просто стоял рядом, наблюдая за реакцией своих новоиспеченных учеников.

Дайсуке нахмурился, его брови сдвинулись к переносице, а в голубых глазах вспыхнуло раздражение. Губы сжались в тонкую линию — явно сдерживал желание огрызнуться в ответ.

Айя, напротив, мило улыбнулась. В ее темных глазах даже промелькнуло что-то вроде узнавания, но она промолчала, продолжая изучать меня с интересом.

Только Такеши нарушил молчание. Он перевел взгляд с меня на Итачи и поинтересовался:

— Что это за шут?

На этот раз Итачи решил ответить:

— Ваш противник на сегодня. Филин вызвался провести проверку моей команды, и я решил согласиться.

Мужская часть компании сразу нахмурилась еще сильнее. Такеши прищурился, окидывая меня новым взглядом — более внимательным, изучающим. Дайсуке скрестил руки на груди, упрямо выдвинув подбородок вперед и давая понять, что он готов к конфликту. Наверно, в его глазах это выглядело устрашающе.

А Айя все также продолжала улыбаться, наклонив голову набок. Неужели узнала? И тут до меня дошло — запах. Точно. Ей даже не нужно видеть лицо под маской, чтобы понять, кто я. Ладно. Зная ее характер, веселье она портить не станет.

— У вас есть ровно час, — между тем продолжил Итачи, доставая из кармана пару небольших колокольчиков и кинув их мне.

Я легко поймал снаряд одной рукой и повесил на пояс.

— Чтобы забрать их у Филина. Если не сможете, — Итачи сделал выразительную паузу, — будем считать, что вас рано выпустили из Академии.

Увидев количество колокольчиков, все трое перекинулись быстрыми взглядами. Молчаливый обмен мнениями, оценка ситуации.

Я верю в своих друзей, решил для себя. Наверняка они сумеют догадаться, что команду из трех человек собрали... чтобы работать в команде из трех человек. Вот это сюрприз.

Закончив с молчаливыми взглядами и, судя по сменившимся выражениям лиц, придя к правильным выводам, все трое начали медленно расходиться, постепенно окружая меня. Классическое построение — треугольник с противником в центре. Такеши двинулся влево, Дайсуке — вправо, Айя с Куро остались в центре, перекрывая прямой путь отступления.

Итачи любезно оставил нас одних, растворившись в шуншине и материализовавшись где-то на ветвях деревьев, окружающих поляну.

Ну что, погнали.

Не хочу даже пробовать на себе техники Яманака. Лучше убрать Дайсуке из игры первым.

Прежде чем кто-либо из троицы вообще успел понять, что происходит, я сорвался с места и материализовался прямо за спиной Дайсуке. Парень даже не успел среагировать — его тело все еще находилось в процессе разворота, пытаясь отследить мое перемещение.

Быстрый удар стопой по внутренней стороне коленного сустава — точное попадание в нервный узел. Дайсуке охнул от неожиданности, его нога подкосилась, и он против воли опустился на одно колено. Второй рукой мгновенно коснулся основания его шеи сзади, там, где проходит блуждающий нерв, и пустил слабый, но точно направленный разряд электричества.

Техника не требовала особых затрат чакры — всего лишь контролируемый импульс, достаточный, чтобы временно перегрузить нервную систему. Я целился в точку, где спинной мозг соединяется с черепом, в комплекс нервных окончаний, контролирующих произвольные движения.

Дайсуке замер, его тело напряглось, а затем обмякло. Мышцы перестали слушаться, конечности налились свинцовой тяжестью. Он рухнул вперед, едва успев выставить руки, чтобы смягчить падение. Дыхание сохранилось, сознание тоже, но двигаться он не мог — временный паралич затронул всю произвольную мускулатуру.

Минут на пять он точно выбыл из боя.

Первым среагировал Такеши. В глазах засверкал двухтомоэный шаринган. Парень сразу же рванул в мою сторону, закрывая расстояние в несколько длинных прыжков.

Атака была быстрой и яростной — серия ударов руками и ногами, сплетающихся в непрерывный поток. Левый хук в корпус, правый прямой в лицо, подсечка снизу, локоть в челюсть, колено в солнечное сплетение. Все тот же стиль Учиха — агрессивный, напористый, рассчитанный на то, что шаринган позволит предсказать контратаку противника и вовремя скорректировать собственные действия.

Я спокойно отбивал все его попытки, блокируя удары предплечьями, уходя от траекторий наклонами корпуса, сбивая атакующие конечности в сторону.

Но должен признать, не только я становился сильнее за эти три года. В тайдзюцу Такеши как минимум дошел до уровня среднего чунина — удары были точными, техника отточенной, комбинации перетекали одна в другую без видимых разрывов. Если бы это был обычный генин, он бы уже давно получил по лицу.

Отбив очередной удар в сторону легким смещением предплечья, нанес прямой контрудар в нос — быстрый, резкий, с достаточной силой, чтобы заставить отшатнуться. Кулак прошел точно по центру лица, заставив Такеши резко откинуть голову назад и отпрыгнуть на пару метров.

Я заметил, как его глаза успели отследить траекторию моего кулака — шаринган зафиксировал движение, передал информацию в мозг. Но тело не смогло достаточно быстро среагировать, не успело скорректировать позицию для блока или уклонения. Разрыв между восприятием и физической реакцией.

Хоть я и не выкладываюсь на полную, но все равно впечатляет, насколько он вырос. Такеши из моих воспоминаний не продержался бы и десяти секунд.

К этому моменту Айя уже успела прийти в себя от шока после мгновенного вывода из строя Дайсуке и рявкнула команду Куро:

— Вперед!

Пес сорвался с места, низко прижавшись к земле и набирая скорость. Айя последовала следом, двигаясь синхронно со своим партнером .

Куро попытался зайти справа, целясь в пояс с колокольчиками. Айя атаковала слева, метнув кунай, чтобы ограничить мобильность, и следом бросившись в атаку тайдзюцу.

Я присел, пропуская кунай над головой — металл просвистел там, где секунду назад было мое лицо. Куро пролетел мимо, щелкнув клыками по пустоте — я уже сместился, перекатившись в сторону. Айя попыталась скорректировать атаку, развернувшись в прыжке и нанося удар ногой в корпус.

Заблокировал ее ногу предплечьем, затем мягко перенаправил силу удара вниз и вбок, используя ее собственный импульс против нее. Айя потеряла равновесие, и я воспользовался этим — подсечка по опорной ноге, и она полетела на землю. Приземлилась на спину, но тут же перекатилась и вскочила на ноги.

Куро снова попытался атаковать, на этот раз целясь в ноги. Я просто перепрыгнул через него, используя его спину как опору и оттолкнувшись для дополнительного ускорения. Пес проскочил под моими ногами, недоуменно оглянувшись.

В этот момент вернулся в игру Такеши. Кровь текла из носа, но он ее проигнорировал, снова бросаясь в атаку. Шаринган вращался активнее, отслеживая каждое мое движение.

Теперь они атаковали вдвоем — Такеши спереди, Айя с Куро пытались зайти с флангов.

Я уклонялся, блокировал, контратаковал — легкие удары, не наносящие серьезного урона, но достаточные, чтобы сбить атакующий ритм. Подбил Такеши по руке, сорвав его комбинацию. Оттолкнул Айю в сторону, заставив ее столкнуться с Куро. Поймал атакующую лапу пса и мягко развернул его, отправив обратно к хозяйке.

Они старались. Видно было, что тренировались, что выросли в мастерстве. Но им явно не хватало опыта реальных сражений — движения были слишком предсказуемыми, атаки слишком прямолинейными. Академические учения и спарринги с одноклассниками не заменят настоящий бой.

Никакой стратегии, ловушек, попыток загнать в невыгодную позицию. Просто пытались задавить напором, скоростью и числом. Может, стоит дать им побольше времени? Пусть поймут, что так ничего не добьются, и начнут думать.

Я поймал очередной взгляд Такеши — его шаринган на мгновение встретился с моими глазами, и я почувствовал, как печать на шее чуть-чуть нагрелась. Слабая волна чакры прошлась по моей системе циркуляции, мгновенно выявляя и разрушая попытку вторжения чужеродной энергии..

Так и не понял, какое именно гендзюцу он хотел использовать — печать сработала слишком быстро, не дав технике даже начать формироваться. Но судя по тому, как Такеши провалился в своем следующем ударе, заметить направление атаки я не должен был. Он рассчитывал, что я отвлекусь на ложное восприятие, и тогда он сможет нанести реальный удар.

Вместо этого его кулак прошел мимо — я уже ушел с траектории, по которой он целился. Такеши ошарашенно уставился на меня.

— Как?.. — начал он, но не успел договорить.

Контрудар — не сильный, но достаточно резкий — прямо в солнечное сплетение. Такеши согнулся пополам, выдохнув весь воздух из легких. Следом — круговой удар ногой, отправивший его кувыркаться по земле на добрых три метра.

Моя печать работает отлично. Вспомнил, как много доставал весь исследовательский отдел, когда пытался ее создать.

Идея была максимально проста в теории, но сложна в исполнении. Я разобрал структуру стандартной сигнальной печати — той, что используется на границах временных лагерей и аванпостов для обнаружения вторжений. Взял контур, отвечающий за обнаружение чужеродной чакры, модифицировал его для работы на теле человека. Затем соединил этот контур с печатью подачи чакры — той, что используется в бытовых приборах для автоматической активации.

Потребовалось три месяца проб и ошибок, десятки неудачных версий, несколько случаев, когда экспериментальная печать выжигала участок кожи или, наоборот, вообще не работала. Но в итоге вышла компактная, но очень действенная печать, способная обнаруживать и автоматически сбрасывать с меня простые гендзюцу ранга С и В до того, как я успею понять, что их наложили.

Принцип работы был элегантен в своей простоте: печать постоянно сканировала мою систему циркуляции. При обнаружении чужеродной чакры — а гендзюцу по определению требует внедрения чакры пользователя в систему жертвы для искажения восприятия — печать мгновенно генерировала направленный импульс чакры, разрушающий внедренную структуру.

На счет чего-то посильнее не знаю, так как не сталкивался с мастерами иллюзий за последние два года. Нужно будет попросить как-нибудь Итачи проверить. Странно, что раньше в голову не пришло — он мог бы дать бесценную обратную связь. Возможно даже передам печать в анбу, после всех тестов. В таких вещах не стоит слишком жадничать.

Стоило Такеши отлететь и начать отплевываться от набившейся в рот земли, как я, не глядя, отошел в сторону. Инстинкт и периферическое зрение зафиксировали движение — Айя, воспользовавшись отвлечением, попыталась атаковать с тыла.

Пропустил мимо удар, направленный в затылок — ее кулак просвистел в пустоте там, где секунду назад была моя голова. Развернулся, перехватил за запястье, завернул руку за спину и поймал девушку в захват сзади, прижав к себе и обездвижив.

— Не слишком ли ты жесток с нами? — улыбнулась Айя сквозь гримасу боли от вывернутой руки.

Голос прозвучал на удивление спокойно, даже с ноткой веселья. Никакой паники, никакого страха — только легкое любопытство.

— Потом попробую загладить вину, — пообещал, отпуская ее и отступая на шаг.

Айя потерла запястье, разминая мышцы, но продолжила улыбаться. Я помахал Куро, который остался в стороне, мило размахивая хвостом и наблюдая за происходящим. Не только его хозяйка узнала своего друга.

— Я всегда говорил, что он любит меня больше, — обратился к Айе, кивая на пса.

Куро в ответ радостно тявкнул и еще сильнее завилял хвостом.

Не дожидаясь ответа девушки, растворился в воздухе использовав шуншин и оказался на толстой ветке дуба, где на удобном расстоянии расположился Итачи.

— Дам им немного времени собраться и составить план, — тихо пояснил, устраиваясь рядом с наставником команды.

Итачи кивнул, не отрывая взгляда от своих учеников. На его лице не отражалось никаких эмоций, но я мог поклясться, что увидел в темных глазах интерес.

Внизу троица медленно собралась вместе. Дайсуке уже частично восстановил подвижность и, тяжело дыша, пытался подняться на ноги. Такеши вытер кровь с лица и отряхнул одежду. Айя помогла обоим добраться до края поляны, где они наконец смогли спокойно начать оценивать ситуацию и составить план действий.

Глава 68

Я устроился поудобнее на толстой ветке дерева, наблюдая за тем, как внизу троица бывших одноклассников собралась в небольшой круг. Кора неприятно царапала ладони, но я нашел удобное положение, оперевшись спиной о ствол и слегка свесив ноги.

Дайсуке все еще тяжело дышал, разминая затекшие мышцы. Его длинная коса растрепалась во время короткой стычки, несколько светлых прядей выбились из аккуратной укладки и упали на разгоряченное лицо. Он то и дело поправлял их раздраженным движением, очевидно недовольный тем, что его первым выперли из драки.

Такеши стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, с мрачным выражением, отпечатавшимся на лице. Кровь из носа он уже вытер рукавом — темное пятно на ткани напоминало о том, насколько легко его унизили. Шаринган все еще был активен, медленно вращаясь в темных радужках, внимательно изучая окружающее пространство.

Айя присела на корточки рядом с Куро, одной рукой почесывая пса за ухом — он благодарно подставил голову, прикрыв глаза от удовольствия — второй все еще разминая запястье после моего жесткого захвата. Судя по задумчивому выражению, она пока единственная из троицы, кто понял, что прямые атаки не принесут результата. Нужна была стратегия, координация, использование преимуществ командной работы.

— Ладно, — наконец нарушил затянувшееся молчание Дайсуке, понизив голос до напряженного шепота, который тем не менее отлично было слышно с моей позиции. — Он явно играет с нами. Даже не использует серьезные техники — только тайдзюцу и эту свою... телепортацию.

— Это не телепортация, — возразил Такеши. — Шаринган засек момент перемещения. Он просто очень быстрый.

— Неважно, как это работает, — резко вмешалась Айя, поднимаясь на ноги плавным движением и отряхивая колени от прилипшей травы. — Важно, что мы не можем конкурировать с ним в мобильности.

Я улыбнулся под маской, слушая их выводы. По крайней мере, они начали анализировать проблему, а не собирались просто бездумно броситься в атаку. Это уже прогресс. Главное, чтобы еще сумели настряпать хоть сколько-нибудь работающий план на предстоящий бой.

— У нас осталось... — Такеши оторвал взгляд от земли и посмотрел на небо, прикидывая положение солнца сквозь листву деревьев, — минут сорок максимум. Может, чуть меньше. Нужно что-то придумать, и быстро, иначе мы провалим тест.

Голос стал тверже к концу фразы — решимость проступала сквозь разочарование.

— Тогда вот что, — Дайсуке шагнул ближе к центру их импровизированного круга, наклоняясь и понижая голос еще сильнее. Остальные инстинктивно подались вперед, формируя плотную группу. — Нам нужно загнать его в угол. Создать ситуацию, где у него просто физически не будет пространства для этих бесконечных маневров. И атаковать синхронно, координированно, чтобы он не успел среагировать на все атаки одновременно. Перегрузить его защиту количеством угроз.

— Проще говоря — нужна ловушка, — кивнула Айя, и в темных глазах мелькнул хищный огонек. — Что-то, что ограничит его скорость. Что-то, от чего он не сможет просто убежать.

Куро тихо тявкнул в знак согласия, виляя хвостом.

Такеши на несколько долгих секунд погрузился в раздумья, глядя себе под ноги. Можно было практически видеть, как в его голове прокручиваются варианты. Затем он как будто принял какое-то важное решение — выдохнул, распрямил плечи и посмотрел на остальных:

— Я могу использовать суитон. Создать область, где земля станет вязкой, скользкой, топкой. Это замедлит его передвижение, сделает сложнее уклонение и быстрые рывки.

О как. Я невольно приподнял бровь под маской, с интересом наклонившись вперед. Вот это действительно было неожиданностью. Перерос стереотипы и начал работать с тем, что получается лучше? Старый Такеши, тот, которого я помнил три года назад, вряд ли вообще признался бы сокомандникам в использовании водных техник.

— Хорошая идея, — с энтузиазмом согласился Дайсуке, и на лице появилась хищная улыбка. — А я попробую ментальную атаку. Если получится захватить контроль над его телом хотя бы на секунду, этого будет достаточно, чтобы полностью сковать движения. Даже самый быстрый шиноби беспомощен, когда его собственное тело не слушается.

Айя понимающе кивнула, продолжая поглаживать Куро по массивной голове. Пес отреагировал — издал низкое, вибрирующее рычание и начал активно вилять хвостом, предвкушая продолжение боя.

— Мы с Куро будем основной атакующей силой, — спокойно произнесла девушка. — Создадим постоянное давление с нескольких сторон одновременно. Если он сосредоточится на защите от нас, вы получите возможность использовать техники. Если попытается противостоять техникам — мы атакуем его в ближнем бою.

План был неплох. Особенно для новой команды, которая формально работала вместе меньше часа. Четкая координация, разумное разделение ролей, попытка использовать сильные стороны каждого члена команды вместо хаотичных индивидуальных атак. Итачи определенно должен быть доволен — его ученики хотя бы начали думать как сплоченная группа, а не как три отдельных бойца.

Вот только у этого на первый взгляд неплохого плана была одна маленькая, но критически важная проблема.

Я слышал каждое. Их. Слово.

— Готовы? — Такеши поднял голову и посмотрел на остальных, ожидая подтверждения.

Дайсуке и Айя синхронно кивнули в ответ и начали медленно расходиться.

Такеши двинулся к левому краю поляны, ближе к тренировочным столбам, где земля была более плотной. Дайсуке неторопливо пошел вправо, стараясь держаться ближе к границе леса, где можно спрятаться за стволами. Айя с Куро остались ближе к центру, но слегка сместились в сторону, давая себе больше пространства для разгона и маневрирования.

Не будем заставлять их ждать. Ноги беззвучно коснулись земли, когда я переместился к центру поляны, лишь тихий шорох травы отметил мое появление. Пыль поднялась небольшим облачком вокруг ботинок, медленно оседая обратно и оставляя легкий осадок на темной коже обуви.

— Итак, — протянул, неспешно разводя руками в стороны в приглашающем жесте, — второй раунд? Или вы уже передумали?

Никто не ответил на провокацию. Ребята просто продолжили смотреть, оценивая расстояние невооруженным взглядом, выбирая оптимальный момент для начала скоординированной атаки.

Первым, как и ожидалось, сорвался Такеши. Его руки замелькали, складывая печати — быстрая, до автоматизма отточенная последовательность движений. Пальцы двигались настолько быстро, что обычный человек увидел бы только размытое мелькание.

— Суитон: Мидзурагэ-но дзюцу! — выкрикнул он, завершая последнюю печать.

И резко опустился на одно колено, с силой ударив ладонью по сухой земле. Я почувствовал, как под ногами почва мелко задрожала, начиная резонировать от вливаемой в нее чакры. Из глубины земли, из скрытых водоносных слоев, начала просачиваться влага — не чистая вода в буквальном смысле, а что-то вроде разжиженной, вязкой грязи темного цвета. Сухая, потрескавшаяся от летней жары поверхность в радиусе примерно пяти-шести метров вокруг меня стала стремительно темнеть, приобретая болезненный, блестящий оттенок. Грязь булькала, выделяя мелкие пузырьки газа.

Я сделал экспериментальный шаг, проверяя степень ограничения подвижности. Нога медленно, но неотвратимо проваливалась в жижу по щиколотку, и когда попытался ее вытащить обратно, отчетливо почувствовал заметное сопротивление. Не критичное, конечно — я все еще мог передвигаться без особых проблем — но определенно замедляющее. Каждый шаг требовал дополнительных усилий, чтобы преодолеть вязкость. Передвигаться в таких условиях на высокой скорости стало бы существенно сложнее.

Неплохо. Хотя стоило бы поработать над вязкостью смеси — при желании я все еще могу спокойно выбраться из этой топи грубой физической силой.

В этот момент почувствовал нечто совершенно иное. Легкое, почти незаметное давление на периферии сознания, подсказывающее о опасной атаке.

Я резко присел, уходя вниз и смещаясь буквально в последнее мгновение. Одна из фундаментальных проблем техник Яманака, — необходимость точного прицеливания. Ментальная проекция двигалась по прямой линии от пользователя к цели, и любое уклонение, любое смещение в сторону означало промах.

А промах для техники переноса сознания обходился очень дорого.

Я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дайсуке внезапно застыл на месте. Его тело одеревенело, руки безвольно повисли плетями вдоль тела, а голова запрокинулась назад.

Судя по рассказам Ино - полная дезориентация на ближайшие секунд тридцать. Возможно, дольше, учитывая его неопытность.

Айя и Куро немедленно воспользовались моментом относительного замешательства. Девушка сложила короткую последовательность печатей, и ее тело начало меняться прямо на глазах.

Темные волосы встали дыбом, словно наэлектризованные, превращаясь в подобие жесткой гривы. Черты лица заострились, стали более угловатыми и хищными. Челюсть слегка выдвинулась вперед, обнажая удлинившиеся клыки, которые теперь выступали за линию губ. Ногти на руках потемнели и выросли, превращаясь в настоящие когти длиной в несколько сантиметров.

Трансформация клана Инудзука — техника, позволяющая временно принять звериные черты для усиления физических параметров. Сила, скорость, чувства — все возрастало многократно, превращая пользователя в нечто среднее между человеком и зверем.

— Гатсуга! — прорычала Айя.

Она и Куро синхронно начали вращаться вокруг собственной оси с нарастающей скоростью, превращаясь в два плотных торнадо серой и черной чакры. Гацуга — двойной пронзающий клык, одна из самых узнаваемых и разрушительных техник клана Инудзука. Два вращающихся смерча, атакующие идеально синхронно с противоположных направлений, способные разорвать цель в клочья комбинированным ударом.

Айя атаковала спереди, Куро — строго сзади, перекрывая возможные пути отступления. Пронзительный свист рассекаемого воздуха заполнил поляну, заглушая все остальные звуки.

Вращение было быстрым и яростным, но я все еще мог различить очертания движущихся внутри летящих смерчей фигур — скорость была недостаточной, чтобы полностью обмануть мое восприятие. И это давало возможность для контратаки.

Я быстро выхватил из подсумка пару кунаев, к рукояткам которых была привязана тонкая, но невероятно прочная стальная леска. Рассчитав траектории обоих торнадо и момент максимального сближения, метнул оба клинка.

Куна пронзили воздух, леска размоталась следом блестящей нитью. Клинки вонзились в землю по обе стороны от приближающихся смерчей, а железная нить оказалась точно на пути их движения. Вращающиеся торнадо налетели на препятствие, и та начала наматываться на них, как на гигантские катушки.

Вращение сбилось, скорость упала, координация нарушилась. Айя и Куро вылетели из своих торнадо, беспорядочно кувыркаясь по земле и оказавшись связанными стальной леской, которая опутала их конечности. Они упали почти к моим ногам — клубок из девушки и пса, отчаянно пытающихся распутаться и одновременно мешающих друг другу.

Пока они возились с леской, я положил ладонь на влажную землю под ногами. Концентрация. Сначала займемся подготовкой поля боя. Пара секунд на создание техники. Теперь формирование райтона. Контролируемый разряд электричества, пущенный прямо в грязь.

Вода в жиже мгновенно нагрелась от проходящего тока, начала активно испаряться, оставляя после себя высохшую, затвердевшую поверхность. Влажная, вязкая поверхность в радиусе нескольких метров за считанные секунды превратилась в твердую, растрескавшуюся корку запеченной глины.

Я легко вырвал ногу из затвердевшей земли и тут же использовал шуншин, растворяясь в мареве искаженного воздуха.

— Где он?! — отчаянно крикнул Такеши.

— Пошел домой наверно, — спокойно произнес, материализовавшись прямо за спиной Дайсуке, который только-только начал приходить в себя после неудачной ментальной атаки.

— ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ! — успел в ужасе заорать блондин, начиная разворачиваться, но было уже поздно.

Я коснулся той же точки на шее, что и в прошлый раз, и пустил идентичный разряд. Тело Дайсуке снова напряглось, затем обмякло. Он рухнул лицом в грязь второй раз за бой, даже не успев толком понять, что произошло.

— Крикливый какой-то, — отступил на пару шагов и отряхнул руки.

Такеши издал звук, больше похожий на звериный рык, чем на что-то человеческое. Лицо исказилось от ярости и разочарования — его план рушился на глазах, и он ничего не мог с этим поделать. Руки снова замелькали в последовательности печатей.

— Суитон: Мидзу буншин-но дзюцу!

Из грязи, все еще покрывающей значительную часть поляны, начали медленно подниматься фигуры. Три полноразмерных водяных клона, каждый из которых был практически точной копией Такеши в текущем состоянии — вплоть до пятен крови на лице.

Клоны атаковали одновременно, демонстрируя неплохую координацию. Первый пошел в прямую лобовую, его кулак целился мне точно в лицо. Второй попытался зайти справа, нацеливаясь на корпус и печень. Третий внезапно подпрыгнул высоко вверх, собираясь атаковать сверху и нацеливаясь ударом ноги на макушку головы. Сам Такеши остался на безопасном расстоянии позади своих копий, ожидая возможности вмешаться лично. Хотя я бы поставил на то, что он просто не хочет рисковать в ближнем бою.

Легко отбил размашистый удар первого клона минимальным смещением предплечья, перенаправив силу его атаки мимо цели. Заблокировал попытку второго достать до печени, подняв руку и встретив его кулак своим локтем — водяной клон дернулся от болевого импульса. Затем просто нырнул под третьего, который летел сверху, позволив ему пролететь над моей головой и с размаху врезаться в первого клона.

После чего перешел в контратаку. Быстрым, хлестким ударом ноги пробил корпус первого клона — тот буквально взорвался обильным фонтаном воды и грязи, обдав всех вокруг холодными брызгами. Развернулся и резко въехал локтем в лицо второму — еще один взрыв мутной жидкости, оставивший после себя только мокрое пятно на вытоптанной траве. Подхватил третьего клона за ногу в момент его неудачного прыжка и со всей силы швырнул в твердую землю — последняя копия рассеялась при ударе, превратившись в бесформенную лужу.

Неторопливо стряхнул воду и грязь с мокрой руки, разбрызгивая капли в стороны.

— Это все? — спросил, поворачиваясь к Такеши и нарочито разочарованно качая головой. — Серьезно? Не понимаю, почему Итачи вами так хвастался. Может, он просто издевался надо мной?

Впрочем, должен был признать — использование суитона для быстрого создания клонов в условиях уже подготовленной влажной среды было действительно хорошим тактическим решением. Гораздо меньше затрат чакры на формирование, значительно быстрее сам процесс создания, плюс дополнительное преимущество в том, что вся поляна фактически превращалась в неиссякаемый источник материала для водных техник.

Айя тем временем наконец-то сумела выпутаться из стальной лески, помогла подняться все еще слегка дезориентированному Куро. На этот раз она достала из подсумка небольшую коричневую пилюлю и без колебаний скормила ее своему партнеру.

Пес моментально преобразился — черная шерсть встала дыбом, делая его визуально еще крупнее. Глаза налились кровью, белки исчезли, оставив только пугающие красные сферы с узкими зрачками. Клыки удлинились еще больше, выступая далеко за линию пасти. Мышцы под шерстью вздулись, становясь рельефными и напряженными.

— Дзинджу конби хенге: Сото Роро!

Айя разбежалась и запрыгнула на массивную спину усиленного Куро. В следующее мгновение их тела начали трансформироваться, сливаясь в одно существо. Границы между человеком и зверем размылись, плоть и чакра перемешались, формируя нечто совершенно новое.

Трансформация завершилась за пару секунд. Передо мной теперь стоял гигантский двуглавый волк размером с небольшой дом — примерно три с половиной метра в холке.

Затем зверь рванул вперед.

Я присвистнул, искренне впечатленный увиденным. Пока, из всех трех, она показывает самый впечатляющий прогресс. Скорость трансформированной Айи была как минимум в три, а то и четыре раза выше, чем до использования техники. Сила тоже явно возросла кратно — каждый шаг оставлял углубления в твердой земле сантиметров на десять, когти вспарывали почву как масло.

Волк попытался сбить меня массивной передней лапой, размером с мой торс. Я резко отпрыгнул назад, почувствовав смещение воздуха от проходящей лапы. Когти просвистели буквально в сантиметре от груди.

Но зверь не дал передышки — развернулся на месте с неожиданной для таких габаритов ловкостью и попытался укусить, одновременно раскрыв пасти обеих голов. Клыки щелкнули с костедробящим звуком там, где мгновение назад был моя голова. Я едва успел пригнуться, чувствуя горячее дыхание зверя на затылке.

Уклонился вбок от следующей атаки, но волк продолжал яростно давить агрессивным напором. Лапа, укус левой головой, укус правой, удар хвостом — атаки сыпались непрерывным потоком, не давая ни секунды на контратаку. Координация между двумя головами была практически идеальной — они действовали как единое существо, перекрывая слабые места друг друга.

И в этот момент в бой снова вмешался Такеши.

— Суитон: Мизураппа!

Он сделал глубокий вдох, концентрируя чакру в легких, а затем с силой выдохнул. Из его рта вырвался мощный поток воды — не струя, а водопад, несущийся с огромным давлением. Техника целилась не в меня напрямую, а скорее создавала дополнительные препятствия для уклонения, заливая пространство вокруг и делая землю еще более скользкой.

Потоки воды обрушились на поляну, смешиваясь с остатками грязи. Под ногами снова стало влажно и неустойчиво. Каждый шаг теперь требовал дополнительной концентрации, чтобы не поскользнуться. Такеши пытался максимально ограничить мою мобильность, создать условия, где скорость будет менее эффективна.

Вот только я ожидал от него гораздо большего. Как минимум достойной конкуренции в тайдзюцу. Может отсутствии нормального спарринг партнера не пошло на пользу?

А волк в это время уже готовился к следующей атаке. Двуглавое существо отступило на несколько метров, набирая дистанцию для разгона, затем взревело и прыгнуло. Огромная туша взмыла в воздух, затмевая солнце и отбрасывая гигантскую тень на землю.

Я мог бы использовать Райсен прямо сейчас. Просто раствориться в молниеносной вспышке и материализоваться в безопасном месте в паре десятков метров отсюда. Но где в этом веселье?

Вместо этого опустился на одно колено и плотно прижал обе ладони к залитой водой земле. Концентрация. Пора воспользоваться подготовленными средствами. За последние минуты боя, пока перемещался по поляне, уклоняясь от атак и контратакуя, я заполнял энергией под землей сеть из специальных чакровых стержней. Набросок очередной техники, которую только предстояло опробовать в реальном бою.

Стержни, сформированные из уплотненной земли и пропитанные моей чакрой, действовали подобно конденсаторам в электрических цепях. Каждый раз, когда я пускал райтон в землю — будь то для высушивания грязи или просто незаметного накопления нужного разряда — часть электрической чакры не рассеивалась, а накапливалась в этих стержнях, формируя постепенно растущий заряд.

И в любой момент я мог активировать необходимую область, превращая место боя в минное поле.

Земля под летящим волком внезапно взорвалась ослепительной вспышкой голубовато-белого света. Мощнейший разряд электричества, накопленный в десятках стержней, высвободился единым импульсом. Молнии сплелись в плотную сеть, устремившуюся вверх и окутавшую массивное тело зверя.

Волк даже не успел взвыть. Электрический разряд пронзил трансформированное тело, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Техника рассеялась почти мгновенно — невозможно поддерживать сложную трансформацию, когда нервная система перегружена электричеством.

Айя и Куро разделились в воздухе, их тела кувырком полетели в разные стороны. Они с тяжелыми глухими ударами приземлились на землю в добрых пяти метрах друг от друга. Айя попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки, но сил не хватило — она бессильно рухнула обратно лицом в грязь. Куро даже не пытался встать, только жалобно заскулил, лежа на боку с закрытыми глазами.

— Второй, — спокойно объявил, плавно поднимаясь на ноги и отряхивая грязь с колена.

Такеши замер, глядя на поверженную Айю и Куро с выражением полного шока на лице. Его дыхание стало тяжелым — резервы чакры истощались с пугающей скоростью после использования стольких техник подряд.

Он стиснул зубы так сильно, что я услышал скрежет даже с расстояния. В глазах полыхала смесь ярости, разочарования и отчаяния.

Руки снова начали складывать печати — медленнее чем раньше, менее уверенно. Чакра собиралась, формируя очередную технику.

— Суитон: Мизурап—

— Дотон: Цушироо.

Я не стал дожидаться атаки. Опустил руку к земле и сформировал плотный кокон из уплотненной породы вокруг себя — толстые стены из спрессованной земли, укрепленные чакрой. Техника завершилась за долю секунды, скрывая меня от взгляда.

Снаружи послышался свист воды, удары струй о каменную поверхность. Такеши поливал кокон своими техниками, пытаясь пробить защиту или хотя бы заставить меня выйти. Но стены держались, лишь слегка вибрируя от ударов.

А я тем временем уже использовал технику подкопа и бесшумно переместился под поверхностью, выбираясь с противоположной стороны поляны. Осторожно высунул голову из земли, оценивая ситуацию. Такеши продолжал яростно обстреливать неподвижный кокон, выкрикивая названия техник и вкладывая последние остатки чакры в атаки. Вода била по камню, но безрезультатно. Судя по всему у него либо не хватало чакры, либо он просто не владел техниками с достаточной пробивающей мощью.

Когда очередная атака не принесла результата, его терпение наконец лопнуло. Со злости он бросился к кокону и начал бить по нему кулаками, пытаясь пробить голыми руками. Удары были сильными, отчаянными, выбивающими из камня куски и постепенно разрушающими защиту.

Я полностью выбрался из земли и неслышно подкрался к увлеченному избиением камня Учиха сзади.

— Может, просто постучишь? — спокойно предложил. — Вдруг откроет.

Такеши резко замер. По спине пробежала дрожь — осознание того, что противник находится прямо за спиной, пока он тратил последние силы на бессмысленную атаку пустого кокона. Он медленно, очень медленно начал поворачивать голову.

Прежде чем до него полностью дошло что происходит и он успел завершить разворот, я нанес точный апперкот в подбородок — не слишком сильный, но достаточно резкий, чтобы отключить сознание на пару минут. Голова Такеши запрокинулась назад от удара, глаза закатились, показав белки. Тело обмякло, и он полетел назад, прокувыркавшись по залитой водой земле добрых пять метров, прежде чем остановиться лицом вниз в луже.

Игра подходила к концу. Все трое были выведены из строя. Жаль, что не увидел чего-то интересного, если не считать хорошего роста Айи, но думаю они и так про...

Внезапно почувствовал резкое движение в стороне. Боковое зрение засекло фигуру. Дайсуке. Он поднялся. Но как?

Я резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как блондин стоит на коленях, все еще покачиваясь от остаточных эффектов электрического разряда, но на его лице играла торжествующая, почти маниакальная улыбка. Руки были сложены в финальную печать техники.

Все таки сумели обмануть, с запоздалым восхищением осознал я, только сейчас заметив, что к земле от Дайсуке шла какая-то связка из кунаев, которая, скорее всего, и сработала эдакой защитой — большая часть электричества ушла в землю, минуя жизненно важные нервные центры.

Они продумали это заранее. Заготовили подстраховку на случай повторного вывода из строя самого неприятного члена команды. Умно.

Жаль, что блондинчик не сумел подобрать нужный момент.

И когда он уже почти использовал технику, я активировал очередной стержень.

Мощный электрический разряд ударил снизу вверх, пронзая Дайсуке. Тело блондина судорожно дернулось, спина выгнулась дугой, из горла вырвался сдавленный крик.

Ментальная атака сорвалась в самом начале — невозможно контролировать проекцию сознания, когда твое собственное тело охвачено болевым шоком. Дайсуке рухнул на землю лицом вперед.

Но разряда для полного вырубания все равно не хватило — я рассчитал мощность так, чтобы вызвать болевой шок и прервать технику, но не нанести серьезного вреда. Дайсуке остался лежать на земле, слабо постанывая и пытаясь пошевелить конечностями.

Покачал головой, глядя на поверженного блондина.

— Рано в себя поверил, — тихо произнес, больше для себя, чем для него.

Неспешно прошелся между лежащими на земле генинами. Айя и Куро все еще пытались прийти в себя после разрыва трансформации и электрического удара. Такеши лежал без сознания. Дайсуке медленно, мучительно медленно пытался подняться на четвереньки, но руки и ноги отказывались слушаться.

Час почти истек. Колокольчики все еще звенели на моем поясе.

Но...

Я остановился в центре их треугольника и медленно поднял руки к маске. Пальцы коснулись холодного фарфора, нащупали края. Одним плавным движением снял маску АНБУ, обнажая лицо.

— Привет.

Айя улыбнулась первой — даже лежа на земле и едва переводя дыхание, она все равно умудрилась растянуть губы в довольной усмешке. В глазах плясали смешанные эмоции — облегчение, радость встречи, легкое раздражение от того, что их так легко избили.

Дайсуке уставился на меня с таким выражением лица, будто его только что огрели по голове массивным тренировочным столбом и он до сих пор пытается понять, реальность ли это.

— Ты... — начал он хрипло, но голос сорвался от переполнявших эмоций. Сделал паузу, сглотнул, попытался снова. — Ты... сукин сын!

В словах не было настоящей злости — скорее смесь шока и восхищения.

Такеши, услышав знакомый голос сквозь пелену полубессознательного состояния, застонал и с огромным усилием попытался поднять голову из лужи. Не получилось. Вместо этого он просто безвольно упал лицом обратно в грязь, только повернув голову набок.

— Ублюдок, — глухо, но с чувством пробормотал парень, выплевывая грязь.

Слова были невнятными, но эмоция читалась четко. Он явно не мог подобрать достаточно крепких выражений, чтобы описать весь спектр своих эмоций по этому поводу.

Я присел на корточки рядом с ними, устраиваясь поудобнее.

— Ну что, соскучились? — поинтересовался с ухмылкой.

Дайсуке собрал последние крохи сил и попытался меня ударить — рука медленно, дрожа от напряжения, потянулась в мою сторону. Но не добралась даже до половины расстояния, бессильно упав на землю и подняв небольшой фонтан брызг из лужи.

— Я... тебя... ненавижу...

Айя, наблюдавшая за мучениями напарников, вдруг засмеялась — тихо, но искренне. Звук был приятным, заразительным. Даже Куро, лежащий рядом с ней, слабо вильнул хвостом, услышав смех хозяйки.

— Ты же помнишь, — начала она, с трудом приподнимая голову и пронзая меня прямым взглядом темных глаз, — что обещал загладить вину за жесткое обращение?

Хм. Я сделал задумчивое лицо глядя в небо.

— Сегодня угощаю всех в кафе Акимичи, годится? — наконец предложил, переводя взгляд обратно на девушку.

На лице Айи появилась довольная улыбка.

— Более чем.

Из-за деревьев на поляну наконец вышел Итачи и остановился рядом со своей группой, окинув взглядом лежащих на земле учеников.

— Неплохо.

— Мы провалили тест, — выдавил Такеши, все еще не в силах подняться.

— Провалили технически, — согласился Итачи, присаживаясь на ближайший камень. — Но показали командную работу, стратегическое мышление и способность адаптироваться к превосходящему противнику.

Он сделал паузу, давая словам дойти до их сознания.

— Вы прошли. Добро пожаловать в четвертую команду.

Глава 69

После командного испытания наша дружная — хотя, пожалуй, не совсем дружная — компания переместилась в небольшое кафе неподалёку от тренировочной площадки. Заведение оказалось уютным: деревянные стены, украшенные свитками с каллиграфией, приглушённый свет бумажных фонариков и аромат свежезаваренного чая, смешанный с запахом сладостей.

Мы заняли самый большой стол в углу помещения — круглый, из тёмного дерева, покрытого лаком до зеркального блеска. Официантка — молодая девушка в традиционном кимоно — уже успела принести заказы, и теперь стол был уставлен тарелками с данго, моти, дораяки и чашками дымящегося зелёного чая.

Айя и Итачи с удовольствием наслаждались заказанными сладостями. Девушка вообще разошлась не на шутку, получив карт-бланш на покупки, и, судя по всему, решила отомстить мне за проигранный бой, целенаправленно заказывая всё самое дорогое из меню. Её тарелка была завалена изысканными пирожными с красной фасолью, рисовыми шариками в сладком соусе и какими-то экзотическими фруктами, которые я даже не мог опознать.

Впрочем, раздел питания давно перестал учитываться в моём бюджете благодаря щедрым выплатам от АНБУ, но об этом я благоразумно промолчал. Пусть развлекается.

Итачи же просто смаковал очередную порцию данго, время от времени прикрывая глаза от удовольствия.

По итогу в гляделки за столом играли мы втроём. С одной стороны — я, с едва сдерживаемой ухмылкой наблюдающий за бывшими одноклассниками. С другой — хмурый Такеши, сверлящий меня взглядом тёмных глаз, в которых всё ещё полыхал шаринган, и возмущённый Дайсуке, чьё лицо так и пылало праведным негодованием.

Потренируюсь в поведенческой оценке, мысленно усмехнулся, анализируя их реакции. Предположу, что Дайсуке недоволен тем, что я забросил своё обещание навещать их в Академии, хотя это и не особо зависело от моего желания. Тигр держал меня в ежовых рукавицах все эти три года, и свободного времени катастрофически не хватало даже на сон, не то что на дружеские визиты.

А вот Такеши вряд ли стал бы на такое обижаться. Его, скорее всего, задела разница в наших силах. Причём задела сильно, судя по тому, как напряжённо он сжимал кулаки под столом. Если до моего ухода из Академии я был всего лишь ненамного сильнее его и выигрывал в основном за счёт стратегии и нестандартного мышления, то сейчас...

Сейчас разрыв стал пропастью. И он это прекрасно понимал.

Несмотря на терзающие их вопросы, парни не решались заговорить первыми. Они ждали, пока Итачи не даст сигнал к началу беседы, соблюдая иерархию и субординацию. А я лишь сильнее доводил их, растягивая ухмылку, но сохраняя многозначительное молчание.

Дайсуке несколько раз открывал рот, собираясь что-то сказать, но затем снова закрывал, бросая быстрые взгляды на невозмутимого Итачи. Такеши просто продолжал сверлить меня взглядом, в котором читалась смесь недоверия, раздражения и... уважения? Сложно было сказать наверняка.

Ещё минут десять мы просидели в этом напряжённом молчании, нарушаемом только звуками жевания, стуком чашек о блюдца и приглушёнными разговорами других посетителей. Айя продолжила уничтожать содержимое своей тарелки, время от времени подкармливая Куро, который устроился у её ног и благодарно принимал подачки. Итачи неспешно допивал свой чай, наслаждаясь моментом покоя.

Наконец, когда наши самые голодные члены команды закончили свою трапезу, Итачи отодвинул пустую тарелку в сторону, аккуратно вытер губы белоснежной салфеткой и с лёгкой улыбкой окинул взглядом свою новоиспечённую команду.

— Давайте ещё раз познакомимся, — начал он спокойным, размеренным тоном, который тем не менее заставил всех выпрямиться и обратить на него всё внимание. — Теперь уже подробнее. Расскажите о себе. О целях, навыках, намеченном плане на жизнь. О том, чего вы хотите достичь как шиноби.

— А он так и будет тут сидеть? — Дайсуке резко указал на меня пальцем, не скрывая раздражения в голосе.

— Он тебе мешает? — Итачи недоумённо посмотрел на него, слегка наклонив голову набок.

Ни капли осуждения — только искреннее любопытство.

— Он меня раздражает, — честно выпалил Дайсуке, скрестив руки на груди. — И вообще, зачем постороннему человеку присутствовать на встрече команды? Это же... это наше дело. Внутреннее.

— Хм... — Итачи сделал вид, что глубоко задумался над этим вопросом.

Он даже приложил палец к губам и прикрыл глаза, словно размышлял над философской проблемой вселенского масштаба. Пауза затянулась на добрых десять секунд, наполненных ожиданием.

— Я подумаю о твоих словах, — наконец произнёс он серьёзным тоном.

Ха! Мог бы вообще прямо послать, и то приятнее бы прозвучало.

Судя по тому, как Дайсуке резко побледнел, а затем бессильно опустил голову на стол с глухим стуком, смысл сказанного он понял абсолютно точно. Вежливое "я подумаю" в исполнении Итачи было эквивалентно "плевать я хотел на твое мнение", только завёрнутому в красивую обёртку.

Такеши еле сдержал усмешку, отвернувшись к окну. Айя прикрыла рот рукой, пряча улыбку.

Итачи тем временем хладнокровно проигнорировал состояние своего нового ученика и перевёл взгляд на Айю, спокойно сидящую рядом с Куро.

— Начнём с тебя.

— Айя Инудзука, — девочка жизнерадостно помахала рукой, после чего притянула к себе своего массивного питомца, обнимая за шею. — А это Куро. Все мои основные навыки вы уже успели увидеть за тот поединок. Даже то, что я только-только освоила.

Куро довольно тявкнул, соглашаясь с хозяйкой.

— Целей у меня как таковых глобальных нет, — продолжила она, почесав пса за ухом. — Хочу дослужиться до джонина и жить в своё удовольствие. Путешествовать, может быть. Увидеть мир за пределами Конохи. В дальнейшем собираюсь развивать техники клана и, возможно, освоить какую-нибудь стихию. Думаю над катоном или суитоном.

— Не ожидал такого, — Итачи удивлённо приподнял бровь, заинтересовавшись. — Инузука редко уходят в элементальные техники. Обычно сосредотачиваются на физическом усилении и командной работе с партнёрами.

— Наши техники слишком сильно завязаны на физическом противостоянии, — пожала плечами Айя, и в голосе появились серьёзные нотки. — Хочу немного разнообразить свой арсенал. Добавить опций для дальнего боя, контроля территории. Быть универсальнее.

— Молодец, — одобрительно кивнул Итачи, и на его лице мелькнула искренняя улыбка. — Правильный подход.

Айя слегка залилась румянцем от похвалы, опустив взгляд и принявшись гладить Куро с удвоенным усердием.

Итачи выдержал небольшую паузу, после чего перевёл взгляд на следующего члена команды.

Дайсуке к этому моменту уже успел прийти в себя после морального удара и решительно выпрямился на стуле, готовясь произвести впечатление. Он откашлялся, разгладил помятую одежду и начал свой рассказ с нарочитой важностью:

— Дайсуке Яманака. Владею парочкой клановых техник — базовым переносом сознания и техникой чтения поверхностных мыслей. — Он сделал паузу, давая информации усвоиться. — Закончил Академию одним из лучших студентов своего потока.

И тут его прорвало. Парень начал прямо хвастаться, перечисляя все свои достижения:

— Второе место по теоретическим дисциплинам. Четвёртое по общей успеваемости. Входил в топ-десять по метанию оружия. Освоил базовые техники трансформации и замены раньше большинства однокурсников. У меня отличный контроль чакры — могу удерживать технику трансформации до двадцати минут без существенных затрат. Мой сенсей по метанию говорил, что я показываю результаты уровня чунина...

— Один из лучших студентов в тайдзюцу, — добавил с особой гордостью в конце.

Я пытался. Честно пытался. Но на последнем пункте не выдержал и пустил смешок, который прозвучал громче, чем хотелось.

— Ты с чем-то не согласен? — Дайсуке сразу набычился, разворачиваясь ко мне всем телом и упирая руки в бока.

Судя по напряжённой стойке, он заранее ожидал какой-то реакции с моей стороны и готовился отстаивать свою позицию.

— Да нет, что ты, — миролюбиво поднял руки в примирительном жесте, изображая на лице невинность. — Если бы не блондинистые волосы и клан, решил бы, что ты сын Майто Гая.

Дайсуке покраснел — то ли от смущения, то ли от возмущения. Его рот открылся, чтобы выдать гневную отповедь, но он вовремя осёкся, поняв, что только усугубит ситуацию.

— Кхм, — блондин решил избрать тактику игнорирования и продолжил представление, старательно не глядя в мою сторону. — Моя мечта не связана напрямую с карьерой шиноби. Я хочу открыть центр развития для детей. Место, где они смогут безопасно играть, развиваться, заводить друзей. Что-то вроде... комбинации игровой площадки и образовательного центра. Конечно там будет и развлекательная часть...

— ...будешь рассказывать шутку про свое тайдзюцу, — шёпотом произнёс в кружку, делая вид, что никто не должен услышать.

Но судя по тому, как рассказ Дайсуке резко прервался, а сам медленно повернул голову в мою сторону со взглядом, обещающим медленную и болезненную смерть, он расслышал каждое слово.

— А как ты видишь своё дальнейшее обучение? — Итачи ловко взял ход беседы в свои руки, отвлекая на себя готового взорваться парня.

Голос прозвучал спокойно, даже заинтересованно, но я уловил в нём стальные нотки — мол, хватит препираться, вернёмся к делу.

Дайсуке с усилием оторвал от меня убийственный взгляд и повернулся к Итачи:

— Думаю серьёзно заняться гендзюцу. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Учитывая, что клановые техники и так требуют много инь-чакры для ментального воздействия, гендзюцу должно даваться мне легче, чем среднестатистическому шиноби. Это логичное развитие моих природных способностей.

— Отлично, — одобрительно кивнул Итачи, и я заметил искру интереса в его глазах.

Ещё бы — сам будучи мастером гендзюцу, он явно видел потенциал в этом направлении. Ученик, специализирующийся на иллюзиях и ментальных атаках, мог стать очень ценным активом команды.

Итачи перевёл взгляд на последнего члена команды — Такеши, который всё это время сидел молча, скрестив руки на груди и наблюдая за происходящим с отстранённым видом.

— Серьёзно? — Парень приподнял бровь, когда понял, что настала его очередь. — Вы оба и так прекрасно меня знаете.

Но Итачи был неумолим. Он просто продолжил смотреть на Такеши спокойным, выжидающим взглядом, не произнося ни слова. Молчание затягивалось, становясь всё более неловким. Они играли в гляделки добрых десять секунд.

Такеши сдался первым — тяжело вздохнул и закатил глаза:

— Детский сад... — пробормотал он себе под нос, прежде чем начать нормальным голосом: — Меня зовут Учиха Такеши. Владею суитоном на приличном уровне и немного катоном — базовые техники клана. Мечтаю стать сильным ниндзя.

— И всё? — Я удивлённо посмотрел на парня, а затем перевёл недоуменный взгляд на Итачи. — Мне кажется, он какой-то неискренний. С таким отношением не построить хорошую команду. Доверие — основа совместной работы, разве нет?

Итачи закрыл глаза и с видом мудрого старца, постигшего истину, медленно закивал головой, соглашаясь с моими глубокомысленными аргументами.

Похоже, не только я перенял что-то в поведении от Шисуи.

— Ладно! — рявкнул Такеши, сдаваясь под объединённым давлением. — Мечтаю защитить свою семью и восстановить репутацию клана Учиха. Доказать, что мы не просто... — он осёкся, подбирая слова, — ...что нас нельзя судить по действиям отдельных людей. Довольны?!

— Насчёт Райдена не знаю, — невозмутимо произнёс Итачи, поднимаясь со своего места и разглаживая одежду. — Но я доволен.

Он окинул команду последним оценивающим взглядом и направился к выходу:

— Встречаемся здесь завтра в семь утра. Ни минутой позже. А пока оставлю вас одних. Вам явно есть, что обсудить.

Стоило спине Итачи исчезнуть за дверным проёмом, как все взгляды, мгновенно сосредоточились на мне.

— Ну... — протянул, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки за головой. — Еще по мороженке?

*****

— Ты задержался, — констатировал Тигр, окинув меня оценивающим взглядом.

Голос прозвучал ровно, без особых эмоций, но я прекрасно знал своего наставника, чтобы понять, что он недоволен.

Подавил очередной зевок, который предательски подкатывал к горлу, и устало пожал плечами:

— Вчера поздно лег спать. — Еще один зевок все-таки вырвался наружу, и я прикрыл рот рукой, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — И вообще, по регламенту мне пара дней выходных после миссии положена.

Сон был довольно коротким. После кафе мы собрали еду и завалились ко мне домой. Оказалось, что у всех набралось достаточно новостей, чтобы просидеть до поздней ночи.

— Миссия не официальная, — невозмутимо напомнил Тигр, и в уголках губ появилась едва заметная усмешка. — А значит, выходные тебе не положены. Так что начнем со спарринга, а потом посмотрим по делу.

Конечно. Я мысленно застонал. Какие выходные, разбежался.

Но прежде чем наставник успел отдать команду начинать разминку, поднял руку, останавливая его:

— Дай секунду.

Полез в подсумок на поясе, нащупывая среди свернутых свитков, запасных кунаев и прочего снаряжения знакомый блокнот.

— Помнишь, я рассказывал про новую технику? — поднял взгляд на Тигра, ожидая подтверждения.

Наставник молча кивнул, не отрывая от меня внимательного взгляда.

— Так вот, — продолжил объяснение, — вчера довелось использовать ее в бою. Учебном, конечно, но показала она себя неплохо. Очень неплохо, если быть честным.

— Освежи память, — Тигр скрестил руки на груди и слегка наклонил голову набок, демонстрируя готовность выслушать. — Я помню общее описание, но не детали.

Я рассказывал ему о концепции больше месяца назад, когда только начал разрабатывать основы техники, но тогда это были скорее теоретические выкладки, чем что-то реально применимое. С тех пор многое изменилось и улучшилось.

Перелистнул страницу блокнота, находя нужную схему.

— Смотри, — я развернул блокнот так, чтобы Тигр мог видеть изображение. — Суть техники в создании подземной сети накопительных стержней. Я формирую их из уплотненной земли, пропитанной моей чакрой — своего рода каркас из спрессованных минералов с высокой проводимостью. Процесс занимает всего несколько секунд, если делать по одному стержню за раз, но можно создавать и несколько одновременно при должной концентрации.

Тигр наклонился ближе, внимательно изучая схему.

— Эти стержни, — продолжил, указывая на отдельные точки на схеме, — работают как конденсаторы в электрических цепях. Каждый раз, когда я использую райтон или просто пускаю разряд в землю — неважно, для атаки, перемещения или просто для их намеренной подзарядки — часть электрической чакры не рассеивается в окружающую среду, а захватывается этими стержнями и накапливается в них.

Провел пальцем по линиям, соединяющим точки:

— Стержни связаны между собой тонкими каналами из той же уплотненной породы, образуя единую сеть. Энергия может перетекать между ними, равномерно распределяясь по всей системе. Это позволяет накапливать заряд постепенно, в течение боя, без необходимости тратить большое количество чакры единовременно.

Тигр молча кивнул.

— А самое главное, что в нужный момент я могу активировать любой стержень или целую группу, высвобождая накопленный заряд. Разряд вырывается из земли снизу вверх, атакуя противника с направления, которое сложно предсказать и от которого еще сложнее защититься. Большинство шиноби не ожидают атаки из-под ног, особенно если весь бой ты демонстрируешь только прямые техники.

— Сколько чакры требует поддержание такой сети? — наконец заговорил Тигр. — И как долго стержни могут удерживать накопленный заряд без распада?

— Создание одного стержня требует минимальных затрат, — полистал блокнот, находя страницу с расчетами. — Но вот поддержание всей сети — это уже чуть сложнее. Мне нужно постоянно подпитывать связи между стержнями небольшими порциями чакры, иначе система начнет разваливаться. Это как... как поддерживать горение множества маленьких костров одновременно. Каждый по отдельности требует немного топлива, но вместе они съедают заметное количество ресурсов.

Тигр задумчиво потер подбородок, и я продолжил:

— Что касается времени удержания заряда — тут все зависит от количества накопленной энергии и качества самих стержней. Если заряд небольшой, стержень может удерживать его до часа без существенных потерь. Но если я закачиваю туда мощный разряд, он начинает «протекать» уже через минут десять-пятнадцать. Энергия постепенно рассеивается в окружающую почву, и в итоге стержень просто разрушается от перегрузки.

— То есть техника требует предварительной подготовки, — подытожил Тигр. — Ты не можешь просто прийти на место и мгновенно развернуть полноценную сеть. Нужно время на создание стержней, их зарядку, калибровку...

— Не настолько критично, но в целом верно, — согласился я, кивая. — Это не техника прямого нападения. Скорее инструмент контроля территории и создания ловушек. В идеале я должен либо иметь время на подготовку до начала боя, либо создавать стержни постепенно, в процессе сражения, пока противник сосредоточен на других угрозах.

— Но зато если подготовка проведена правильно, — продолжил Тигр мою мысль, — ты получаешь полный контроль над полем боя.

— Да, — подтвердил я, и на лице невольно появилась хищная усмешка. — Именно так. Психологический эффект тоже нельзя недооценивать. Когда твой противник понимает, что любой шаг может закончиться поражением, он начинает нервничать, терять концентрацию, делать ошибки.

Мы помолчали несколько секунд, и я использовал паузу, чтобы сформулировать следующий вопрос.

— Только проблемы по тактическому применению, — снова посмотрел на схему в блокноте. — Как мне лучше расположить сеть? Вчера я действовал довольно хаотично, просто разбрасывая их по площадке где придется, пока перемещался. Но интуитивно чувствую, что это не оптимально.

— Зависит от целей, — задумчиво произнес Тигр. — Если ты планируешь удерживать определенную позицию и отражать атаки — имеет смысл создать периметр. Концентрическая окружность из стержней на разных расстояниях от центра. Внешний круг — для дальних угроз, внутренний — для прорвавшихся противников.

Он взял блокнот из моих рук и быстрым движением нарисовал на чистой странице простую, но понятную схему — несколько окружностей, вложенных одна в другую, с точками, обозначающими стержни.

— Такое расположение дает тебе эшелонированную защиту, — продолжил он, указывая на рисунок. — Противник, прорывающийся через внешний периметр, попадает под удар внутреннего. А если кто-то попытается обойти с флангов, ты просто активируешь соответствующие секторы.

Я кивнул, внимательно изучая схему. Логика была понятна.

— А если цель не оборона, а атака? Или мне нужно контролировать движение противника, загонять его в определенные зоны?

— Тогда линейное расположение, — Тигр перевернул страницу и нарисовал новую схему. — Создаешь несколько параллельных линий, формируя коридоры. Противник инстинктивно будет избегать мест, где ты уже продемонстрировал разряды, и начнет двигаться по «безопасным» маршрутам. А ты просто заранее подготовишь ловушки именно там.

На новом рисунке я увидел несколько параллельных рядов точек, образующих своего рода лабиринт.

— Или можешь использовать кластерное размещение, — добавил Тигр, рисуя третью схему. — Группы из трех-четырех стержней, расположенных близко друг к другу. В нужный момент активируешь весь кластер одновременно, создавая зону критической концентрацией.

Я охотно впитывал информацию, мысленно прокручивая различные сценарии боя и представляя, как каждое из предложенных расположений сработает в конкретной ситуации.

— Еще один важный момент, — Тигр вернул мне блокнот. — Зарядка. Ты сказал, что заряжаешь их постепенно, используя остаточную энергию от других техник. Это хорошо для скрытности, но медленно. В реальном бою у тебя может не быть двадцати минут на накопление заряда.

— Я могу заряжать их направленно. Просто пустить мощный разряд прямо в нужный стержень. Это быстрее.

— Но заметнее, — парировал Тигр. — Опытный противник засечет концентрацию чакры и поймет, что ты что-то готовишь. Плюс ты тратишь заметное количество энергии единовременно, что может оставить тебя уязвимым в критический момент.

Справедливое замечание. Я задумался, пытаясь найти золотую середину.

— Может, комбинировать подходы? — предложил я. — Большую часть времени заряжать постепенно, используя остаточную энергию. Но несколько ключевых стержней — тех, что находятся в стратегически важных точках — зарядить заранее, до начала активной фазы боя. Пока противник еще не насторожен и не отслеживает каждое мое движение.

Тигр одобрительно кивнул:

— Разумно. И еще — подумай о ложных расположениях. Создавай пустые конструкции с минимальным зарядом. Противник, если засечет их, будет тратить ресурсы на избегание «опасных» зон, которые на самом деле безвредны.

Я быстро раскрыл блокнот на чистой странице и начал записывать основные тезисы разговора. Периметр для обороны. Линейное размещение для контроля движения. Кластеры для зон поражения. Комбинированная зарядка. Ложные стержни.

— Хорошо, — произнес Тигр, распрямляясь и снова скрещивая руки на груди. — Теорию мы обсудили. Записал основные моменты?

Я кивнул, закрывая блокнот и убирая его обратно в подсумок.

— Отлично. Тогда пора переходить к практике, — в голосе наставника появились стальные нотки, и я почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок предвкушения. — Спарринг. Ты создашь свою технику сейчас, в процессе боя, и попытаешься использовать ее против меня. Посмотрим, насколько хорошо теория перейдет в практику.

Конечно не настолько быстро рассчитывал приступить к серьезным испытаниям, но делать нечего.

— Время, — спокойно произнес Тигр.

И поляна взорвалась движением.

Глава 70

Массивная дверь кабинета Хокаге распахнулась открывая нам вид на помещение. Я замедлил шаг, пропуская Тигра вперед.

Кабинет встретил нас привычной атмосферой сдержанной деловитости. Солнечный свет струился сквозь высокие окна, освещая стопки документов на массивном деревянном столе и выцветшие свитки на полках вдоль стен. В воздухе витал легкий аромат табака — запах, который давно стал для меня ассоциироваться с этим местом.

Сегодняшний вызов был неожиданным. Вместо очередной изнурительной тренировки Тигр сообщил, что нас ждет встреча с Третьим. Надеюсь, это означает новую миссию. За два года я уже успел засидеться в деревне. Не считать же за миссию, ту неудачную охоту за головами, закончившуюся встречей с парочкой психов.

Хирузен Сарутоби сидел за столом, листая какие-то бумаги, но при нашем появлении поднял взгляд. На его лице мелькнула теплая улыбка.

— Проходите, проходите, — он отложил документы в сторону и жестом пригласил нас подойти ближе.

Мы синхронно приблизились к столу и замерли, ожидая, когда Хокаге заговорит первым. Тигр встал рядом со своим прямым начальником, я же расположился немного позади, внимательно наблюдая за происходящим сквозь прорези маски.

— Филин, — дружелюбно обратился Хокаге ко мне. — Как продвигается обучение? Тигр не слишком тебя мучает?

Я невольно усмехнулся под маской. "Не слишком" — это, пожалуй, мягко сказано.

— Все в порядке, Хокаге-сама, — ответил ровно, не давая эмоциям просочиться в голос. — Капитан — требовательный наставник, но именно это и нужно для роста.

— Хм, — Тигр издал нечто среднее между согласным кашлем и довольным хмыканьем. — Паренек схватывает быстро. За два года вырос в несколько раз.

Хокаге одобрительно кивнул, и я заметил, как в его глазах мелькнуло удовлетворение:

— Рад это слышать. У нас большие планы на тебя, Филин. Не стоит скромничать — твой прогресс не остается незамеченным.

Повисла короткая пауза, и атмосфера в кабинете едва уловимо изменилась. Хирузен откинулся на спинку кресла, и выражение его лица стало серьезнее. Мягкость сменилась сосредоточенностью опытного военачальника.

— Но я вызвал вас сюда не для того, чтобы обсуждать успехи в обучении, — он сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на нас. — У меня для вас задание. Совместное.

Совместное? Я невольно выпрямился. С одной стороны, мысль о совместной миссии с Тигром вызывала любопытство — за все время обучения я так и не видел своего наставника в настоящем деле, только тренировочные спарринги. С другой стороны, уже привык действовать в одиночку или во главе команды, принимать решения самостоятельно, не согласовывая каждый шаг с напарником.

Впрочем, это точно будет интересно.

Хирузен между тем продолжил:

— У нас наконец появилась информация о том, что происходит в Киригакуре. Как вы знаете, последние несколько лет эта деревня была практически закрыта для внешнего мира. Четвёртый Мизукаге проводит политику изоляции, а внутренняя обстановка остаётся крайне нестабильной.

Я напряг память, вспоминая обрывки информации, которые успел собрать за время службы. Киригакуре — Деревня Скрытого Тумана — всегда была окутана тайной и мрачными слухами. Даже в лучшие времена она славилась жестокостью своих методов подготовки шиноби и безжалостностью политических интриг.

— Недавно наши разведчики зафиксировали активность повстанческой группировки на территории Страны Воды, — продолжил Хокаге, указывая на несколько точек на карте. — По предварительным данным, это сопротивление режиму Мизукаге. Точный состав и цели группировки неизвестны, но есть основания полагать, что среди них присутствуют опытные шиноби — возможно, дезертиры или недовольные текущей политикой джонины.

Интересно, насколько велика вероятность столкнуться с Акацки? Территория огромная, а конкретных данных о их перемещениях не было. Но полностью исключать такую возможность нельзя.

— У нас есть примерное расположение одного из лагерей повстанцев. — Хирузен постучал пальцем по точке на побережье, окружённой густыми лесами и болотами. — Ваша задача — отправиться туда, прощупать почву, оценить состав и намерения группировки. Нам нужна информация: кто они, чего хотят, насколько организованы, есть ли у них шансы против режима Мизукаге.

— Какова степень вовлечённости? — спросил Тигр, не отрывая взгляда от карты. — Мы действуем только как наблюдатели или можем вступать в контакт?

— Действуйте по обстоятельствам, — ответил Хокаге спокойно. — Если увидите возможность установить контакт без риска — используйте её. Если обстановка накалится — отступайте. Главное — информация и ваше возвращение живыми. Даже если повстанцев уничтожат на ваших глазах — оценивайте риски.

— Есть данные о вражеских силах в регионе? — уточнил Тигр, скрестив руки на груди.

— Патрули Киригакуре активны, но не слишком многочисленны, — Хирузен указал на несколько линий, пересекающих карту. — Большая часть сил сосредоточена вокруг самой деревни и ключевых стратегических точек. Прибрежные районы контролируются слабее. Однако не стоит недооценивать противника — шиноби Тумана известны своими навыками скрытности и засад. Будьте предельно осторожны.

Тигр молча кивнул, продолжая изучать карту.

— Какие сроки? — спросил он, наконец отрывая взгляд от пергамента и поднимая глаза на Хокаге.

— Выдвигаетесь завтра на рассвете, — ответил Хирузен. — Ориентировочно — неделя на разведку, плюс время на дорогу. Если обстановка потребует задержаться — действуйте по ситуации, но не более двух недель. Если связь прервётся дольше — будем считать миссию провальной и отправим поисковую группу.

— Понял, — коротко отозвался Тигр и кивнул, принимая информацию к сведению.

Хокаге перевел взгляд на меня:

— Филин, у тебя есть вопросы?

Я на секунду задумался. Забавно как они разложили мне детали миссии, учитывая, что все это проходит через Тигра гораздо раньше, чем доходит до Хокаге, и ему нет смысла вообще что-то спрашивать. Спектакль для одного зрителя. И все же вопросов оставалось много — о составе повстанцев, о политической ситуации в Кири, о возможных осложнениях миссии. Но все это были детали, которые мы с Тигром обсудим позже, в процессе подготовки.

— Нет, Хокаге-сама.

— Хорошо, — Хирузен снова взялся за свою трубку и сделал глубокую затяжку, выпуская дым сизым облачком. — Тогда у меня остался один момент, который хочу обсудить с капитаном наедине. Филин, можешь быть свободен.

Кивнул, развернувшись, направился к выходу. Дверь за спиной мягко щелкнула, отрезая меня от продолжения разговора.

Я прислонился спиной к стене, размышляя о предстоящей миссии. Кири. Повстанцы. Разведка в чужой деревне, где каждый шаг может закончиться провалом и стычкой с местными охотниками. Еще и эти парни в плащах.

Прошло минут пять, прежде чем дверь снова отворилась и из кабинета вышел Тигр. Он молча кивнул мне, давая понять, что пора уходить, и мы синхронно направились к выходу из здания.

Только когда оказались на улице, подальше от посторонних ушей, наставник наконец заговорил:

— Будь готов к завтрашнему утру. Пятый тренировочный полигон, ровно в пять. Не опаздывай.

Я кивнул, параллельно размышляя о планах. Сегодня день рождения Ино. Я обещал прийти, и девчонка не простит, если нарушу слово. К тому же, кто знает, сколько продлится эта миссия в Кири. Неделя туда, неделя обратно, плюс время на выполнение задания — в лучшем случае месяц. А может и больше.

— Понял, — коротко ответил. — Буду вовремя.

Тигр еще раз оценивающе посмотрел на меня, но ничего не сказал. Развернулся и растворился в шуншине, оставив лишь легкое облачко пыли.

Я же направился в противоположную сторону, мысленно прикидывая маршрут. Нужно заскочить домой, переодеться во что-то более подходящее для детского праздника, прихватить подарок...

Подарок. Остановился посреди улицы. А что, собственно, дарят десятилетним девочкам? Цветы? Сладости? Украшения? Какую-то игрушку?

*****

Костяшки пальцев глухо стукнули по деревянной поверхности двери, а я отступил на шаг назад, мысленно проверяя, всё ли на месте. Подарок — в руке, тщательно упакованный в светлую бумагу с тонкими серебристыми узорами. Букет для хозяйки дома — в другой руке, аккуратно собранный из белых хризантем и нежно-розовых пионов. Одежда — чистая, выглаженная, без единого пятнышка пыли. Вроде бы всё в порядке.

Минута начала затягиваться. Я невольно переминался с ноги на ногу, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за двери. Приглушённые голоса, смех, топот ног по деревянному полу. Похоже, гости действительно уже начали собираться, и я опоздал к самому началу. Хотя нет — по времени как раз впритык. Просто Ино, видимо, пригласила народ пораньше.

Ещё несколько секунд ожидания, и наконец дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина лет тридцати. Длинные светлые волосы, собранные в высокий хвост и спадающие волной по спине до лопаток. Большие голубые глаза, в которых читалась и мягкость, и острый ум. Правильные черты лица с высокими скулами и аккуратным носом. Стройная фигура в изящном домашнем кимоно бледно-лавандового цвета с цветочным узором по подолу.

Взгляд задержался на изгибе талии чуть дольше, чем следовало. Я моргнул, отвёл глаза. Последнее время начал замечать это за собой. Неужели начался тот самый пубертатный период, о котором постоянно треплется Тигр?

— Добрый день, Райден-кун, — Яманака-сан улыбнулась тёплой, гостеприимной улыбкой, слегка склонив голову в приветственном жесте. — Проходи, не стой на пороге. Я сейчас позову Ино.

— Это вам, — протянул букет, прежде чем она успела отойти.

Женщина удивлённо приподняла брови, принимая цветы. Её пальцы осторожно коснулись стеблей, а на лице расцвела искренняя, тёплая улыбка и радость от неожиданного внимания.

— Ой. Какая прелесть! — глаза заблестели, когда она поднесла букет ближе, вдыхая тонкий аромат. — Спасибо большое, Райден-кун. Проходи, проходи, не стесняйся. Гости уже начали собираться в гостиной.

Хозяйка отступила в сторону, освобождая проход, и я переступил порог, ощутив лёгкое волнение. Дом главы клана Яманака изнутри оказался просторнее, чем я представлял. Широкая прихожая с деревянными панелями на стенах, украшенными акварельными картинами с изображениями полевых цветов. Высокий потолок с открытыми балками. Слева — лестница на второй этаж. Справа — открытая арка, за которой виднелась гостиная, откуда доносились приглушённые голоса и смех.

Пока я стоял, оглядывая обстановку и отмечая каждую деталь — от расположения обувной полки до тонкого запаха благовоний, витающего в воздухе, — в коридоре послышались быстрые, лёгкие шаги. Топот босых ног по деревянному полу, стремительный и нетерпеливый.

— Райден! — в проёме лестницы появилась знакомая фигура.

Ино буквально сияла. Короткие светлые волосы были уложены мягкими волнами, обрамляя лицо. Лёгкий макияж подчёркивал голубые глаза и делал губы ярче. Ну и платье. Нежно-голубое, доходящее до колен, с тонкими бретелями и вышитыми по подолу белыми цветами. Простое, но элегантное. И совершенно непривычное.

Девочка пробежала несколько последних шагов, остановившись передо мной.

— Ты пришёл! — выдохнула она, и щёки порозовели от волнения.

— Я же обещал, — пожал плечами, протягивая свёрток. — С днём рождения.

— Спасибо! — Ино приняла подарок обеими руками и тут же перевела на меня многозначительный взгляд. В голубых глазах заплясали искорки нетерпения.

Без вопроса стало понятно, чего именно блондинка хочет, поэтому я просто кивнул, давая разрешение, и она тут же принялась разворачивать обёртку — аккуратно, но явно с трудом сдерживая порыв разорвать бумагу побыстрее. Когда последний слой упаковки отпал, обнажив небольшую бархатную коробочку, Ино замерла на мгновение, после чего уже открыла коробку.

Внутри лежала пара серёжек — простых, но изящных. Маленькие серебристые гвоздики с вставками из полупрозрачного голубого камня, который мягко переливался в свете. Не массивные, не висячие, не мешающие движениям. Именно то, что нужно для девушки-шиноби, которая не хочет пренебрегать стилем, но и не может позволить себе непрактичные украшения.

— Райден... — голос Ино прозвучал тихо, пока она поднимала на меня радостный взгляд. — Они... они прекрасны!

— Я посчитал, что цветы слишком банально, — пояснил, чувствуя лёгкую неловкость от её реакции. — А кулон или кольцо будут мешать в бою. Серьги-гвоздики — практично.

Ино не ответила. Вместо этого она шагнула вперёд и обняла меня. Я замер, не зная, куда деть руки, и осторожно похлопал её по спине. Объятие длилось несколько секунд — достаточно, чтобы я успел почувствовать лёгкий цветочный аромат её волос, — а затем девочка отпрыгнула назад, смущённо улыбаясь и вытирая уголки глаз.

— Я сейчас надену их, — объявила она решительно, уже доставая серьги из коробочки и направляясь к зеркалу в прихожей. Надев новое украшение, развернулась ко мне, слегка наклонив голову и улыбаясь. — Ну как? Мне идёт?

Я окинул её оценивающим взглядом. Голубой камень действительно отлично подходил к цвету её глаз и платью, создавая гармоничный образ.

— Очень.

Улыбка Ино стала ещё шире. Она покрутилась перед зеркалом, любуясь отражением, затем развернулась и направилась к лестнице.

— Пойду похвастаюсь подружкам! — бросила она через плечо и исчезла наверху, звонко смеясь.

Я остался стоять в прихожей, моргая и осознавая, что меня только что бросили одного посреди чужого дома, полного незнакомых людей. Вздохнул. Отлично. Вроде план был другой: Ино встречает, проводит, представляет гостям. Реальность: Ино убежала хвастаться серёжками, а я торчу здесь как идиот.

— Не слишком дорогой подарок, Райден-кун?

Радостно обернулся назад. А вот и мое спасение. Яманако-сан стояла в дверном проёме, ведущем на кухню, и на её лице играла лукавая улыбка. В руках она держала вазу с моим букетом, уже поставленным в воду.

— Всё нормально, — покачал головой. — Ино — одна из моих немногих друзей. Да и день рождения всего раз в году.

Женщина удивлённо приподняла брови, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде... сожаления?

— Я постоянно забываю, что ты не из клана, — произнесла она тихо, больше для себя, чем для меня. Затем встряхнула головой, прогоняя мысли, и махнула рукой, приглашая следовать за ней. — Раз моя дочь уже убежала, то давай я познакомлю тебя с нашими гостями.

Я кивнул с благодарностью и последовал за ней в гостиную. Там уже собралось человек десять — в основном дети моего возраста и немного младше, но были и взрослые. Несколько женщин, похожих на матерей других гостей, беседовали в углу, попивая чай. Пара мужчин стояла у окна, обсуждая что-то вполголоса. Надеюсь найду здесь кого-нибудь, чтобы не сдохнуть от скуки.

Глава 71

— Так, думаю, тебе будет интереснее с кем-то твоего возраста? — Яманака-сан с материнской заботой окинула взглядом гостиную и указала на двух мальчишек, притаившихся у входа на диванчике в противоположном углу. — Вон там Шикамару и Чоджи. Они примерно твои ровесники.

Я проследил за её жестом, автоматически оценивая окружение. Гостиная была просторной, уютно обставленной в традиционном стиле — низкие столики, мягкие подушки, светлое дерево. Шикамару узнал сразу — тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, ленивая поза, выражающая абсолютное нежелание находиться здесь. Он сидел, закинув ногу на ногу, подперев щёку ладонью. Рядом с ним устроился полный мальчик с круглым, добродушным лицом и рыжеватыми волосами. На щеках красовались красные завитки — родовая метка клана Акимичи. Оба сидели, уткнувшись в тарелки с закусками, будто нашли безопасное убежище подальше от шумной суеты.

На мгновение задумался, оценивая варианты. С одной стороны, познакомиться с ребятами своего возраста было бы логично. С другой стороны, правила вежливости требовали сначала выразить почтение хозяину дома. А учитывая, что Иноичи Яманака — глава клана и не последний человек в Конохе, игнорировать его было бы... неразумно.

— Я бы предпочёл сначала встретиться с Яманака-саном, — произнёс, стараясь, чтобы голос звучал уважительно, но не слишком официально.

Женщина удивлённо приподняла брови, и на её лице появилось выражение приятного изумления. Она чуть наклонила голову набок, изучая меня с новым интересом. Взгляд стал теплее, а в уголках губ заиграла одобрительная улыбка.

— Ох, как всё серьёзно, — заметила она с лёгкой насмешкой, прикрывая рот ладонью. — Ну раз так, то пойдём.

Яманака-сан развернулась, расправив складки кимоно, и направилась к небольшой компании у окна, где трое мужчин неспешно беседовали, держа в руках чашки с чаем. Я последовал за ней, держась на полшага позади.

Про Чозу Акимичи я только слышал — главу одного из старейших кланов Конохи, известного своими техниками частичного увеличения тела и невероятной физической силой. Крупный мужчина с добродушным лицом и той же родовой меткой на щеках, что и у его сына. Сейчас он что-то рассказывал, активно жестикулируя свободной рукой, и остальные двое слушали с лёгкими улыбками.

А вот с Шикаку Нара и Иноичи Яманака постоянно сталкивался на работе. Шикаку — главный стратег отдела разведки и анализа, человек с острым умом и репутацией гения. Высокий, худощавый, с характерной причёской в виде высокого хвоста и постоянно полузакрытыми глазами, выражающими вечную усталость от окружающих. Он стоял, опершись плечом о стену, слегка ссутулившись. Иноичи — начальник отдела допросов и разведки, специалист по ментальным техникам, блондин с длинными волосами, собранными в хвост, и проницательным взглядом голубых глаз.

— Дорогой, можно тебя на секунду? — мягко, но настойчиво произнесла Яманака-сан, приблизившись к группе и слегка касаясь руки мужа.

В этот момент я случайно пересёкся взглядом с Шикаку. Тот на секунду задержал на мне внимание, и я заметил, как его брови едва заметно дрогнули. Мы одновременно кивнули друг другу — короткий, едва заметный жест. Шикаку чуть прищурился и слегка улыбнулся уголками губ, давая понять, что узнал меня. Или, по крайней мере, понял, кто я такой. Чоза заметил этот обмен приветствиями, но промолчал, лишь заинтересованно покосившись в мою сторону.

— Конечно, дорогая, — Иноичи повернулся к жене с улыбкой, отставляя чашку на ближайший столик.

Но когда его взгляд упал на меня, выражение лица мгновенно изменилось. Улыбка застыла, глаза расширились от удивления, а затем... нахмурились. Брови сдвинулись к переносице, а в голубых глазах появилось нечто похожее на раздражение. Пальцы сжались в кулак у бедра.

— Филин? — недоуменно произнёс он вслух, и в голосе прозвучала явная досада.

Лицо Иноичи стремительно темнело, принимая всё более мрачное выражение. Челюсть сжалась, а взгляд стал жёстким. Шикаку выпрямился, заинтригованный развитием событий, а Чоза замер с чашкой в руке, переводя взгляд между нами.

— Я же сказал Тигру, что сегодня занят! Как этот мерзавец вообще смеет отвлекать меня от дня рождения любимой дочери?!

Я открыл рот, собираясь объяснить ситуацию, но Иноичи уже вошёл в раж. Его лицо покраснело, руки сжались в кулаки, и он сделал ещё один шаг в мою сторону, явно собираясь высказать всё, что думает о своём коллеге и его бесцеремонности.

— Да я... — начал было, пытаясь вставить хоть слово в этот поток праведного гнева.

— Скажи ему, что я дам знать, когда буду свободен! — перебил меня Иноичи, размахивая руками. — Да и вообще...

Он не договорил. Внезапно лицо мужчины исказилось в болезненной гримасе, глаза расширились, а рот приоткрылся в беззвучном вскрике. Тело дёрнулось, попытка отстраниться оборвалась на полуслове. Я проследил взглядом вниз и увидел, как нежные пальцы Яманака-сан крепко сжали кожу на предплечье мужа, безжалостно ущипнув его. Ногти слегка побелели от силы захвата.

— Дорогой, — произнесла она с елейной, до невозможности сладкой улыбкой, от которой по спине пробежал холодок даже у меня. Все красивые женщины такие страшные? — Райден-кун пришёл сегодня как гость и решил выразить почтение хозяину дома. Будь добр проявить ответную вежливость.

Голос звучал мягко и ласково. Но в нём читалась такая сталь, что даже Чоза и Шикаку невольно отступили на полшага назад. Второй даже слегка покосился на свою жену где-то в другом углу комнаты, проверяя, не грозит ли ему подобная участь. Чоза сглотнул и с преувеличенным интересом уставился в свою чашку.

Несколько секунд Иноичи молчал, пытаясь переварить услышанное. Жена отпустила его руку, и он потёр ушибленное место, морщась. Его взгляд метнулся от жены ко мне, затем обратно. Можно было почти физически видеть, как шестерёнки в его голове начинают крутиться, складывая картину воедино. Постепенно выражение лица менялось — от болезненной гримасы к растерянности, затем к осознанию и, наконец, к удивлению.

— Подожди, — медленно произнёс он, разглядывая меня уже с совершенно другим выражением. Голова слегка наклонилась вбок. — Так ты и есть Райден-кун? Тот самый друг Ино?

Он моргнул несколько раз, словно не веря собственным глазам.

— Ты же совсем мелким был когда мы встречались в прошлый раз.

— Виноват, — слегка пожал плечами. — Как-то получилось, что вырос.

Мой ответ вызвал улыбки на лицах Шикаку и Чозы. Шикаку прикрыл рот рукой, пряча усмешку, а Чоза негромко хмыкнул, качая головой. Иноичи же почесал затылок с виноватым выражением лица, чувствуя себя неловко за вспышку гнева.

— Извини, извини, — пробормотал он, опуская взгляд и махнув рукой в примирительном жесте. — Не думал, что друг моей принцессы уже работает в АНБУ. Сколько тебе? Четырнадцать?

— Двенадцать.

Повисла короткая пауза. Все трое взрослых переглянулись.

— Очень молод, — покачал головой Иноичи, и голос стал серьёзнее. — Не жалеешь о сделанном выборе?

Интересная формулировка. Я едва сдержал усмешку, размышляя над ответом. Не то чтобы не был доволен сделанным выбором — я пошёл на это осознанно, понимая все последствия. Но назвать это полностью добровольным решением тоже было бы преувеличением. Выбор был, конечно. Но он был иллюзорным. Отказаться я не мог. Даже если бы попытался, нашли бы другой рычаг давления. Особенно когда стало ясно, какие результаты я способен показывать.

— Нет, — сделал небольшую паузу, будто обдумывая ответ. — Работа не самая приятная, но я всем доволен.

Ложь. Частичная ложь, во всяком случае. Работа была тяжёлой, изматывающей, иногда — отвратительной. Но пожалуй, если бы мне снова пришлось выбирать, я бы выбрал то же самое.

— Это хорошо, — кивнул Иноичи, и на лице появилась мягкая улыбка. Он похлопал меня по плечу. — Можешь идти развлекаться, нечего тухнуть тут со стариками. Надеюсь, тебе понравится вечер.

— Благодарю, — я кивнул всем четверым на прощание, отступая на шаг назад и слегка склонив голову в знак уважения.

Развернулся и глазами поискал ту примечательную парочку, где хотя бы один член компании был мне знаком.

Шикамару с Чоджи всё ещё сидели на диванчике у входа, успев прихватить ещё одну тарелку с закусками и пару стаканов с соком. Между ними на столике выросла целая коллекция опустошённых и полупустых тарелок. Нара лениво осматривал каждого нового гостя полуприкрытыми глазами, подперев подбородок рукой, а Акимичи сосредоточенно уплетал какие-то пирожные, периодически что-то рассказывая своему другу.

— Привет, — махнул рукой, подходя ближе и останавливаясь перед диваном.

Шикамару перевёл на меня ленивый, незаинтересованный взгляд, даже не потрудившись изменить позу. Чоджи же слегка замялся, останавливая свой рассказ на полуслове и с любопытством разглядывая меня.

— Мы знакомы? — наконец спросил Шикамару, чуть больше приоткрывая глаза.

Голос звучал ровно, без особого интереса, но я заметил, как его взгляд стал чуть внимательнее — оценивающим, изучающим. Пальцы на подлокотнике дивана слегка постукивали в задумчивом ритме.

— Немного, — пожал плечами, усаживаясь на край дивана и устраиваясь поудобнее. — Ты как-то пытался втянуть меня в сёги.

Несколько секунд Шикамару молчал, явно пытаясь вспомнить. Его взгляд стал более сосредоточенным, брови слегка сдвинулись. Постукивание пальцев прекратилось. Он внимательнее разглядел моё лицо, наклонив голову, и наконец в тёмных глазах проступило осознание.

— Райден? — недоверчиво переспросил он, слегка приподнимаясь и выпрямляя спину.

— В точку.

— Вы знакомы? — удивлённо переспросил Чоджи, переводя взгляд с меня на друга и обратно.

— Аа, точно, тебя же с нами тогда не было, — Шикамару махнул рукой, возвращаясь в прежнюю расслабленную позу и снова откидываясь на спинку дивана. — Райден, это Чоджи, мой друг. Чоджи, это Райден, учитель Наруто.

Я протянул руку мальчику для приветствия, но тот замер, не сразу ответив на жест. Его круглые глаза расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся. Пирожное наконец-то опустилось на тарелку.

— Учитель Наруто? — переспросил он с изумлением, все же ответив на жест.

— Так получилось, — я пожал плечами, будто это всё объясняло, и плюхнулся на диван рядом с ними, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу на ногу.

Огляделся по сторонам, отмечая, что гостиная постепенно наполняется. Несколько взрослых разговаривали у окна, жестикулируя и смеясь. Пара женщин хлопотала на кухне, принося новые блюда — запах жареного мяса и свежей выпечки щекотал ноздри. Кто-то включил тихую музыку. Но детей моего возраста было явно меньше, чем я ожидал. Практически не было.

— Почему так мало детей? — поинтересовался, кивая в сторону практически пустой гостиной и проводя взглядом по редким фигурам.

— Аа, — Шикамару лениво махнул рукой в сторону лестницы, ведущей наверх, откуда доносилась приглушённая музыка и девичий смех. — Все девочки наверху. Там у них музыка, танцы и всё остальное. — Он поморщился, будто от одной мысли об этом ему стало дурно, и слегка передёрнул плечами. — Слишком напряжно.

— Угу, — с энтузиазмом подтвердил Чоджи, кивая так активно, что его щёки затряслись, а крошки полетели с губ. — Мы сбежали оттуда, как только Ино отвлеклась.

Он вытер рот рукой и потянулся за очередным пирожным, очевидно довольный своим побегом.

— Ясно.

Повисла короткая пауза. Чоджи вернулся к своей еде, методично опустошая тарелку. Шикамару задумчиво уставился в потолок, считая балки или радуясь возможности ничего не делать, а я просто сидел, наслаждаясь относительной тишиной и покоем. Но долго это не продлилось.

— А откуда ты знаешь моего отца? — неожиданно спросил Шикамару, поворачивая голову в мою сторону, не меняя ленивой позы.

Вопрос прозвучал небрежно, но я легко уловил в нём любопытство, скрытое за маской безразличия. Его пальцы снова начали постукивать по подлокотнику.

— С чего ты решил, что я его знаю? — ответил вопросом на вопрос, вопрошающе посмотрев на мальчика и слегка приподняв бровь.

— Его реакция, — Шикамару прищурился. — Он был удивлён тебя видеть. Плюс я заметил, как он тебе кивнул, когда вы посмотрели друг на друга.

Наблюдательный.

— Знакомы по работе, — коротко бросил в ответ, рассматривая узоры на ковре.

— По какой работе?

— Работе ниндзя.

— Мы все тут ниндзя, — Шикамару слегка нахмурился, и постукивание пальцев ускорилось.

— Вы пока нет, — парировал, поворачиваясь к нему и встречаясь взглядом.

— Это временно. И ты не ответил на вопрос.

— Какой вопрос? — невинно переспросил, изображая непонимание и даже слегка улыбнувшись.

Шикамару начал раздражаться — я заметил, как его бровь дёрнулась, а пальцы слегка сжались на руках. Чоджи перестал жевать и с интересом наблюдал за нашей перепалкой, переводя взгляд с одного на другого, словно следил за партией в сёги.

— Ты не хочешь рассказывать или просто издеваешься надо мной? — прямо спросил Нара, слегка наклоняясь вперёд.

— Ты не можешь сформулировать нормальный вопрос, — пожал плечами в ответ, откидываясь на спинку дивана.

— Хорошо, — Шикамару даже слегка привстал из своего расслабленного положения, выпрямляя спину и принимая более собранную позу. — Рядовые ниндзя не взаимодействуют с моим отцом. Какую конкретно работу ты выполняешь в наших рядах, чтобы быть знакомым с главой клана Нара и главным стратегом деревни?

Вот теперь вопрос был сформулирован правильно. Чётко, ясно, без возможности увильнуть. Почти. Я позволил себе секунду помолчать, наслаждаясь его нетерпением.

— Я приносил ему бумаги.

— Ниндзя не носят бумаги.

— Смотря какие ниндзя.

— А ты какой ниндзя?

— Который носит бумаги.

Несколько секунд Шикамару просто смотрел на меня, не моргая. В его тёмных глазах читалась смесь раздражения, любопытства и... признания поражения? Он моргнул, затем тяжело вздохнул, выдыхая воздух сквозь нос, и снова откинулся на спинку дивана, возвращаясь в прежнюю ленивую позу. Рука снова подперла щёку.

— Ясно, — устало выдохнул он, закрывая глаза. — Это слишком напряжно, чтобы выяснять. Забудь.

— Хе-хе-хе, — Чоджи начал хихикать, даже забыв про свои закуски в руках. Его круглое лицо расплылось в широкой улыбке, щёки покраснели от смеха. — Ты забавный, Райден!

— Я рад, что тебе понравилось, — усмехнулся, забавляясь откровенностью мальчика и его заразительным смехом.

Атмосфера немного разрядилась, и я решил сменить тему на что-то более нейтральное. Потянулся, разминая затёкшие плечи.

— Я не особо разбираюсь в клановых заморочках, — начал, оглядывая гостиную и наблюдая за прибывающими гостями. — Сколько мне нужно просидеть тут, чтобы это не считалось побегом с вечеринки?

— Забудь об этом, — Шикамару махнул рукой, и в голосе послышалась обречённость умудрённого опытом старца. — Если тебя пригласила лично Ино, и она потом узнает, что ты сбежал с её дня рождения раньше времени, то заклюёт тебе мозг. — Он поморщился, будто вспоминая что-то неприятное, и потёр виски. — Женщины вообще странные существа. Слишком эмоциональные. Слишком непредсказуемые.

— Категоричный взгляд для десятилетки.

— Я просто наблюдательный, — пояснил Шикамару, открывая один глаз и косясь на меня. — И у меня мама. Этого достаточно, чтобы понять, как они работают.

Судя по тому, как он вздрогнул, упоминая мать, история там была богатая.

Прежде чем я успел ответить, с верхнего этажа послышался топот спускающихся ног — быстрый, лёгкий, нетерпеливый. Несколько гостей обернулись на звук. Через мгновение в проёме лестницы появилась сама виновница торжества, слегка запыхавшаяся.

— Райден! — Ино радостно улыбнулась, придерживая край платья, чтобы не споткнуться на последних ступеньках. Новые серёжки поблёскивали в свете ламп, подчёркивая цвет её глаз. — Пойдём, познакомлю тебя со своими подружками!

Но едва её взгляд упал на Шикамару и Чоджи, выражение лица мгновенно изменилось. Радостная улыбка сменилась гримасой отвращения, будто она наступила во что-то мерзкое. Нос сморщился, губы искривились.

— А почему ты сидишь с этими? — протянула она с нескрываемым презрением, указывая на парочку на диване и брезгливо отстраняясь.

Шикамару закатил глаз, даже не удостоив её взглядом. Чоджи поник, сжимаясь и пытаясь стать меньше.

— Потому что ты меня бросила тут одного? — ответил, слегка усмехаясь и разводя руками.

Ино замерла, осознание пришло, и лицо тут же смягчилось. Блондинка поникла, опустив плечи, а руки нервно сжали край платья.

— Ой, — виновато пробормотала она, теребя край платья и опуская взгляд. — Прости, прости, прости! Мне просто так понравился подарок, что я захотела сразу его показать. Не подумала...

— Всё нормально, — я поднялся с дивана, отряхивая одежду. — Пойдём посмотрим на твоих друзей.

Ино просияла, и на лице снова появилась радостная улыбка. Она схватила меня за руку, потянув к лестнице.

Я обернулся к парочке на диване и махнул им рукой на прощание.

— Увидимся.

— Удачи, — с сочувствием пробормотал Шикамару.

— Передавай привет Наруто! — добавил Чоджи, снова вгрызаясь в очередное пирожное.

Ино уже тащила меня к лестнице, не давая возможности ответить. Я только успел заметить, как Шикамару качает головой с сочувственным выражением на лице, прежде чем мы скрылись на втором этаже.

Глава 72

Деревянные ступени лестницы едва слышно заскрипели под ногами, когда Ино потащила меня за руку наверх, не давая даже секунды на раздумья. Её энтузиазм был заразителен, но я чувствовал, как внутри нарастает лёгкое беспокойство. Общение с толпой незнакомых девчонок не входило в список моих любимых занятий.

Комната Ино оказалась именно такой, какой я её и представлял — воплощением всего девчачьего, что только можно вообразить.

Стены выкрашены в нежный лавандовый оттенок, местами украшенные постерами с изображениями цветов и милых животных. Вдоль одной стены выстроился целый арсенал мягких игрушек — от крошечных плюшевых кроликов до огромного медведя размером почти с меня, небрежно разваливающегося в углу. На подоконнике теснились горшки с живыми цветами — фиалки, орхидеи, какие-то экзотические растения. Воздух был пропитан лёгким цветочным ароматом, смешанным с запахом сладких духов.

Низкий столик в центре комнаты оказался завален подносами с угощениями — миниатюрные пирожные, нарезанные фрукты, конфеты в ярких обёртках. Рядом стояли кувшины с соком и несколько стаканов. У стены притаился небольшой проигрыватель, из которого тихо лилась мелодичная музыка.

Но внимание привлекла группа девочек, застывших посреди комнаты и уставившихся на меня десятком любопытных глаз.

Их было человек пять или шесть, все примерно одного с Ино возраста. Некоторые сидели на подушках вокруг столика, другие устроились на кровати именинницы, а одна стояла у окна. Разговоры мгновенно стихли, как только мы с блондинкой появились в дверном проёме. Все взгляды синхронно переместились на меня — изучающие, оценивающие, полные любопытства.

— Йоу, — помахал рукой в приветственном жесте.

Максимум дружелюбности, на который я был способен в этой ситуации. Несколько девочек хихикнули, прикрывая рты ладонями. Я перевёл взгляд на Ино, мысленно уговаривая её поскорее закончить с формальностями.

Блондинка не заставила себя ждать. Она широко улыбнулась, гордо выпрямив спину, и жестом подвела меня ближе к центру комнаты.

— Знакомься, — начала она торжественно, указывая на девочку, стоящую ближе всех к двери. — Это Сакура Харуно.

Моё внимание переключилось на указанную девушку. Первое, что бросилось в глаза — необычный цвет волос. Розовые. Не какой-то там бледный оттенок, который можно списать на игру света, а самые настоящие ярко-розовые пряди средней длины, обрамляющие круглое лицо с детскими чертами. Широкий лоб, которого она, видимо, стеснялась — я заметил, как девочка невольно поправила чёлку, пытаясь прикрыть его. Большие зелёные глаза, сейчас опущенные вниз. Стройная фигура в простом белом платье с красной отделкой.

— Здравствуйте, — смущённо пробормотала она, опуская взгляд и теребя край своего платья.

Голос прозвучал тихо, почти шёпотом. На щеках проступил лёгкий румянец.

— И тебе не хворать.

Ино продолжила свой парад представлений, переходя от одной девочки к другой. Я честно пытался запомнить имена и лица, но они начали сливаться в единое размытое пятно уже после третьей. Какая-то Ами с длинными чёрными волосами и надменным выражением лица. Потом Касуми — низенькая рыжая девчонка с веснушками. Затем ещё пара девочек, чьи имена я пропустил мимо ушей, сосредоточившись на попытке выглядеть заинтересованным.

Моё внимание рассеянно блуждало по комнате, пока Ино щебетала о достоинствах очередной подружки, и тут я заметил её.

Девочка сидела в самом дальнем углу комнаты, почти скрытая тенью от большого шкафа. В руках она держала кружку с каким-то напитком, в который упорно смотрела, не поднимая глаз. Тёмно-синяя куртка с высоким воротником, закрывающим нижнюю часть лица. Длинные тёмные волосы цвета воронова крыла, обрамляющие бледное, почти фарфоровое лицо.

Но больше всего привлёк взгляд. Даже опущенный вниз, даже скрытый за прядями волос — я узнал эти глаза. Бледно-лавандовые, с характерными прожилками. Бьякуган.

— А это милашка Хината, — голос Ино вырвал меня из задумчивости, когда она подвела меня к застенчивой девочке. — Она у меня немного стеснительная, но очень добрая.

В отличие от Сакуры, чей градус смущения был просто лёгким румянцем, Хината покраснела так сильно, что я опасался, не случится ли у неё теплового удара. Лицо приобрело оттенок спелого помидора, губы дрожали, но не издавали ни звука. Она только ещё сильнее съёжилась, практически закопавшись в воротник своей куртки и делая себя максимально незаметной.

Странное зрелище — куртка с высоким воротником в тёплом, даже душноватом помещении. Явно не от холода.

— Хината, да? — не удержался от усмешки, рассматривая девушку с откровенным любопытством.

— Ино, дорогая, иди сюда! — голос Яманака-сан донёсся с нижнего этажа, прерывая момент.

— Ой, — Ино в извиняющемся жесте подняла руки. — Прости, я сейчас приду!

Она развернулась и быстро выбежала из комнаты, оставив меня наедине с группой девочек. Я проводил взглядом её удаляющуюся спину, затем перевёл внимание обратно на Хинату.

Та всё ещё не подняла взгляд от своей кружки. Пальцы нервно сжимали керамическую поверхность так сильно, что костяшки побелели.

Обойдя её сбоку, присел рядом на свободную подушку. Хината заметно дёрнулась, покраснев ещё сильнее — что казалось физически невозможным — и съёжившись в попытке стать совсем незаметной. Дыхание участилось, плечи напряглись.

— Как дела, Хината? — спросил спокойным тоном, стараясь не звучать угрожающе.

Девушка вздрогнула, услышав своё имя из моих уст, и что-то пробормотала в ответ — настолько тихо и невнятно, что даже сидя в метре от неё, я не разобрал ни слова.

— У меня тоже хорошо, спасибо, что спросила, — невозмутимо кивнул, будто не вел диалог сам с собой. — Только вот последнее время, кажется, заболел паранойей.

Хината слегка приподняла взгляд — едва заметно, но я поймал это движение.

— Представь. Кажется, что на тренировке за мной кто-то постоянно следит…

Я сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Хината замерла, даже дыхание, казалось, остановилось.

— И каково было моё удивление, когда это оказалось не только правдой, да ещё и следили не за мной.

Ещё одна пауза. Я наклонился чуть ближе, понижая голос до конспиративного шёпота:

— Прикинь? Есть идеи, кто и зачем это делает?

Хината издала какой-то жалкий писк — нечто среднее между отрицательным всхлипом и сдавленным вздохом. Лицо стало настолько красным, что я всерьёз начал беспокоиться о её здоровье. Она отчаянно замотала головой, всё ещё не поднимая взгляд и практически закапываясь в воротник куртки.

Милая.

— Райден, а вы давно знакомы с Ино? — неожиданно вмешалась в разговор Сакура, набравшись храбрости, и ненамеренно спасшая маленькую поклонницу моего ученика.

Её голос прозвучал громче, чем она планировала — остальные девочки тоже внезапно проявили живой интерес к беседе, придвигаясь ближе.

Я отвлёкся от наблюдения за покрасневшей Хинатой и перевёл взгляд на розововолосую девочку, которая теперь смотрела на меня в ожидании ответа.

— Дай подумать, — поднял взгляд к потолку, делая вид, что усиленно вспоминаю. — Я тогда только поступил в Академию. Выходит, уже лет шесть.

— Так долго? — удивилась Сакура, округляя зелёные глаза. — Она про тебя раньше не рассказывала.

— Мы просто не так много общались, — пожал плечами.

— А вы с Ино просто друзья? — влезла ещё одна девочка, чьё имя я благополучно пропустил.

Кажется, это была та самая Ами.

— Конечно, друзья, — заткнула её другая девчонка. — Ино любит только Саске.

Её слова вызвали оживлённое согласие у остальных, и разговор тут же свернул в сторону обсуждения брата Итачи, его внешности, таланта и прочих достоинств. Я перестал слушать, позволяя девичьему щебету превратиться в приятный фоновый шум.

Если меня спросить, то предпочтение я отдал бы скорее её матери, мысленно усмехнулся, представляя элегантную фигуру Яманака-сан. Но вслух об этом, конечно, не признался бы. Тем более в окружении десятилетних девчонок.

Опять...

Резко дал себе ментальную оплеуху. Ненужные мысли начали проскакивать в голове, которые иногда приходилось вытравливать из нее насильно. Например, предстоящей миссией в Кири.

Завтра в пять утра. Не забыть собрать всё необходимое. Проверить снаряжение. Запастись провизией. Возможно, захватить дополнительные печати…

— Райден? — голос Сакуры вырвал меня из планирования. — Ты вообще слушаешь?

— Конечно, — соврал без тени смущения. — Что-то про Саске и Академию, верно?

Девочки захихикали, поняв, что я совершенно не следил за разговором. Но прежде чем кто-то успел меня уличить, в комнату вернулась Ино, держа в руках огромный торт со свечами.

— Время задувать свечи! — объявила она радостно.

Спасён.

*****

Рассветное солнце едва коснулось верхушек деревьев, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, когда мы с Тигром стояли у Пятого тренировочного полигона. Прохладный утренний воздух щекотал ноздри, смешиваясь с запахом росистой травы и древесной коры.

— Готов? — Тигр поправил лямки массивного рюкзака на плечах и окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы.

Его тёмные глаза внимательно изучили моё снаряжение — от плотно затянутых ремней подсумков до надёжно закреплённого на поясе оружия. Я уже провёл аналогичную инспекцию собственного рюкзака ещё дома, дважды перепроверив содержимое, так, что ни о чем не переживал.

— Угу, — коротко кивнул в ответ, доставая из внутреннего кармана куртки фарфоровую маску.

— Тогда отправляемся, — Тигр развернулся и уверенно зашагал в сторону северных ворот деревни.

Я последовал за ним, подстраивая шаг под его размеренный темп. Мы шли молча — каждый погружённый в собственные мысли о предстоящей миссии.

Выход из деревни встретил нас двумя дежурными чунинами, сонно потягивающимися после ночной смены. Один из них — высокий мужчина с шрамом через переносицу — узнал нас по маскам и просто кивнул, отмечая что-то в журнале регистрации. Мы с Тигром миновали контрольный пункт, и массивные ворота остались позади, постепенно уменьшаясь с каждым шагом.

Мы ускорились, переходя на стандартный походный темп — быстрый, размеренный, позволяющий покрывать большие расстояния без излишних затрат сил. Тигр задавал ритм, я следовал точно за ним. Деревья проносились мимо размытыми силуэтами. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, забивался под воротник куртки.

Первые несколько дней прошли без происшествий. Мы миновали пару знакомых ориентиров — старый дуб с расщеплённым молнией стволом, небольшую поляну с остатками чьего-то временного лагеря, ручей с кристально чистой водой, в котором мы сделали короткую остановку, чтобы пополнить фляги.

К полудню нового дня лес начал меняться. Деревья становились ниже и реже, уступая место кустарникам и высокой траве. Почва под ногами становилась всё более влажной и вязкой — явный признак близости большой воды. Появился новый запах — солёный, резкий, с привкусом йода и водорослей.

Мы замедлились, спустившись с деревьев на землю и продолжая путь пешком. Трава хлестала по голеням, оставляя влажные следы на штанинах. Тигр вёл нас по едва заметной тропе, петляющей между зарослями и обходящей самые топкие участки. Ещё через полчаса перед нами открылась граница — условная линия, где заканчивалась территория Страны Огня и начиналась нейтральная полоса.

Никаких официальных знаков или ограждений. Только естественный рельеф — лесная полоса упиралась в широкую песчаную косу, за которой простиралась бескрайняя морская гладь. Волны лениво накатывали на берег, оставляя пенные следы и размытые ракушки. Чайки кружили над водой, время от времени пикируя вниз и выхватывая из волн зазевавшуюся рыбёшку.

Тигр остановился у самой кромки леса, где деревья ещё давали достаточно тени и укрытия, но уже открывался обзор на побережье и море. Он скинул рюкзак, опускаясь на одно колено и доставая свёрнутую карту из внутреннего кармана.

— Смотри сюда, — негромко позвал мужчина, разворачивая пергамент на плоском камне.

Я присел рядом, изучая изображение. Карта была детальной — берега, острова, морские течения, глубины, опасные рифы. Несколько точек были отмечены красными крестиками — вероятные места патрулирования шиноби Киригакуре. Наш предполагаемый маршрут был обозначен тонкой синей линией, петляющей вдоль побережья и лишь изредка уходящей в открытое море.

— Будем придерживаться лесной полосы у берега, — объяснил Тигр, проводя пальцем по карте и указывая ключевые точки. — Маршрут построим так, чтобы идти по воде пришлось только при переходе между участками суши — минимальное расстояние, минимальное время на открытой местности. Иначе нас будет отлично видно на воде, особенно днём. Любой патруль засечёт.

— Какая директива? — уточнил, поднимая взгляд от карты на наставника.

Тигр выдержал секундную паузу.

— Считай, что мы находимся на условно вражеской территории, — произнёс он ровным тоном, в котором не было места сомнениям. — Действуем скрытно. Избегаем контактов. Если засекут и идентифицируют — это провал миссии и политический инцидент. Понял?

Я снова кивнул, на этот раз более медленно. Смысл был ясен без дополнительных пояснений. При таком раскладе нужно быть максимально осторожным. Иначе придётся убирать свидетелей. А этого бы очень не хотелось делать.

Убийство мирных жителей всегда оставляло неприятный осадок. Не потому что я был какой-то пацифист или идеалист — за пару лет службы в АНБУ ко всему привыкаешь. Да и откровенно не понимал тех, кто расставляет приоритеты между жизнями простых людей и шиноби. Первые кормят вторых, вторые защищают первых.

Но от человеческой эмпатии никуда не деться. Когда напротив тебя враг, от которого ты ощущаешь лишь желание победить любой ценой, никаких мыслей о жалости не возникает. Другое дело страх или отчаяние тех, кто не может дать отпор.

— У нас там будет проводник, — продолжил Тигр, сворачивая карту и убирая её обратно в карман. — Встретимся с ним вот здесь. — Он постучал пальцем по определённой точке на побережье. — Небольшой портовый городок. Бар "Морской волк". Проводник будет ждать нас там.

— Опознавательные знаки? — спросил я, поднимаясь на ноги и отряхивая колени от прилипшего песка.

— Узнаешь при встрече, — уклончиво ответил Тигр, тоже поднимаясь и закидывая рюкзак обратно на плечи. — Главное — будь начеку.

Мы двинулись дальше, теперь придерживаясь границы между лесом и побережьем. Солнце медленно ползло по небу, постепенно склоняясь к горизонту. Тени удлинялись, становясь более чёткими и резкими. Температура начала падать — морской бриз усилился, принося прохладу и влажность.

Местность становилась всё более суровой и дикой. Леса сменялись скалистыми утёсами, изрезанными ветром и волнами. Песчаные пляжи уступали место каменистым россыпям, усеянным валунами и обломками скал. Растительность редела — только жёсткая трава, цепляющаяся за каждую расщелину, и низкорослые кустарники, согнувшиеся под постоянным натиском ветра.

Несколько раз приходилось останавливаться и прятаться, заслышав звуки приближающихся кораблей. Мы взбирались на деревья или забирались за скалы, замирая и наблюдая, как вдалеке по морской глади проплывают торговые суда или рыбацкие лодки.

Однажды даже заметили военный корабль Киригакуре — массивное судно с флагом страны, на котором в центре красовался символ Деревни Скрытого Тумана. Палуба была усеяна вооружёнными людьми. Даже с расстояния я различил блеск металлических налобных повязок. Патруль. Мы затаились в густом кустарнике, не шевелясь, пока корабль не скрылся за горизонтом. Только тогда Тигр дал знак продолжать движение.

К вечеру достигли небольшого портового городка. Вернее, того, что громко называлось "городком" — на самом деле это была жалкая кучка деревянных построек, прилепившихся к скалистому берегу. Покосившиеся дома с потемневшими от соли и ветра стенами. Узкие улочки, больше похожие на протоптанные тропы. Несколько причалов, к которым были привязаны потрёпанные лодки и небольшие суда.

Запах гниющей рыбы, водорослей и застоявшейся воды ударил в ноздри, заставляя поморщиться. Редкие фонари уже зажглись, отбрасывая тусклый жёлтый свет на мокрые доски причалов и булыжные мостовые. Из окон домов доносились приглушённые голоса, звон посуды, детский плач.

— Хенге, — коротко бросил Тигр, останавливаясь в тени между двумя домами.

Я кивнул, складывая печати. Тигр сделал то же самое. Две вспышки чакры — и наши облики изменились. Я превратился в ничем не примечательного юношу лет шестнадцати — тёмные волосы средней длины, смуглая кожа, усталое лицо путешественника. Обычная дорожная одежда, потёртый плащ, никаких опознавательных знаков. Тигр принял облик пожилого торговца — седые волосы, морщинистое лицо, сутулая спина, простая одежда бедняка.

Мы вышли из тени и неспешно направились к центру городка, стараясь не привлекать внимания. Редкие прохожие — в основном рыбаки и моряки — бросали на нас равнодушные взгляды и проходили мимо.

Бар "Морской волк" оказался одним из самых больших зданий в городке — двухэтажная постройка из потемневшего дерева с покосившейся вывеской над входом. На ней едва различалось выцветшее изображение волка, стоящего на скале и воющего на луну. Краска облупилась, несколько досок треснули, но вывеска всё ещё держалась.

Из распахнутых дверей доносились громкие голоса, смех, звон кружек и запах дешёвого алкоголя, табачного дыма и жареной рыбы. Тёплый свет масляных ламп пробивался наружу, освещая несколько ступенек, ведущих к входу.

Тигр без колебаний толкнул дверь и вошёл внутрь. Я последовал за ним, инстинктивно окидывая взглядом все помещение.

Интерьер оправдал ожидания — типичная портовая забегаловка низшего пошиба. Низкий, закопчённый потолок с массивными балками. Неровный деревянный пол, усеянный пятнами неизвестного происхождения. Грубо сколоченные столы и скамейки, за которыми сидели местные завсегдатаи — рыбаки, моряки, грузчики, торговцы. Бармен — грузный мужик с засаленным фартуком — вытирал кружки грязной тряпкой за стойкой.

Несколько голов повернулись в нашу сторону, когда мы вошли, но интерес быстро угас. Новые лица здесь явно не редкость.

Тигр окинул помещение быстрым оценивающим взглядом и почти сразу направился к дальнему углу зала, где за отдельным столиком сидела массивная фигура.

Я проследил за его взглядом и замер на долю секунды, оценивая этого человека.

Мужчина был огромен. Даже сидя, он возвышался над столом, заставляя мебель казаться игрушечной. Широкие плечи натягивали ткань тёмного плаща без рукавов. Мускулистые руки, покрытые шрамами, лежали на столешнице. На поясе виднелась рукоять массивного меча.

Но больше всего запомнилось лицо. Жёсткие, угловатые черты. Тёмные глаза с холодным, оценивающим взглядом. Острые зубы, напоминающие акульи клыки, мелькали, когда мужчина прокусывал очередной пласт мяса. Короткие тёмные волосы торчали во все стороны. Нижняя половина лица была частично скрыта повязкой, но это не делало его менее угрожающим.

Забуза Момочи, мгновенно всплыло имя в памяти, пока я изучал фигуру. Демон Скрытого Тумана. Один из Семи Мечников Тумана. Нукенин, сбежавший из Киригакуре после неудачной попытки переворота. Мастер безмолвных убийств. Специалист по водным техникам и техникам тумана.

Интересные знакомые у Тигра.

И интуиция подсказывает, что он приперся сюда не один.

Пока изучал Забузу, внимание привлекло движение в углу зала — едва заметное, мимолётное.

Парень — или девушка? — примерно моего возраста. Стройная, почти хрупкая фигура в простом тёмном кимоно с цветочным узором. Длинные тёмные волосы, собранные в низкий хвост. Невероятно правильные, почти кукольные черты лица — большие карие глаза, тонкий нос, мягкие губы. Бледная, фарфоровая кожа. Миловидность, граничащая с женственностью.

Ставлю всю зарплату за последнюю миссию, что это все же парень. И он только что бросил мимолётный взгляд на Тигра. Короткий, едва заметный, но успевший сказать о нем многое.

А вот и напарник.

Не раздумывая, направился прямиком к столику, за которым сидел миловидный подросток. Тот заметил моё приближение — его глаза на мгновение расширились, а тело едва заметно напряглось. Но он не пошевелился, продолжая сидеть в той же расслабленной позе.

Я остановился прямо за его спиной, прижавшись плечом к стене и скрестив руки на груди. Почувствовал, как он напрягся ещё сильнее — мышцы под кимоно натянулись, дыхание едва заметно участилось. Рука дрогнула, будто готовясь схватить спрятанное оружие.

Но атаки не последовало. Подросток замер, ожидая моих действий.

Я наклонился чуть ближе, понижая голос до шёпота, который мог услышать только он:

— Вечер будет интересным, не находишь?

Пауза затянулась на несколько секунд, пока подросток медленно повернул голову, встречаясь со мной взглядом карих глаз.

— Возможно.

Глава 73

Устроился чуть более удобно, не отрываясь от стены, и перевёл взгляд на Хаку. Тот всё ещё сидел в той же позе — спина прямая, руки аккуратно сложены на коленях. Внешне — само спокойствие, но по лёгкому напряжению в плечах и чуть прищуренным глазам я понимал, что он продолжает оценивать меня.

— Давно с Забузой путешествуешь? — негромко поинтересовался, стараясь придать голосу максимально расслабленный тон.

Не было смысла напрягать парня ещё больше. Да и любопытство действительно разыгралось. Что заставляет такого миловидного подростка следовать за одним из самых опасных нукенинов Киригакуре? Очень странная парочка.

Хаку на секунду задумался, будто решая, стоит ли вообще отвечать. Затем едва заметно кивнул:

— Несколько лет.

Голос оказался именно таким, каким я и ожидал — мягким, почти женственным, но с лёгкой хрипотцой. Вежливым, но сдержанным. Ни капли агрессии, только настороженность.

— Случайно встретились или покинули деревню вместе? — продолжил расспрос, одновременно краем уха отслеживая беседу за соседним столиком.

Тигр и Забуза уже перешли к делу — обсуждали маршруты, патрули, опасные зоны. Говорили тихо, но достаточно громко для того, чтобы я мог уловить основные моменты. Впрочем, детали меня сейчас интересовали меньше, чем загадочный спутник Демона Тумана.

Хаку помолчал чуть дольше, и я заметил, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на воспоминание.

— Он нашёл меня, — наконец произнёс подросток, слегка опустив взгляд. — Когда я был совсем один.

В этих простых словах читалось гораздо больше, чем он говорил вслух. Не стал настаивать — какая-то история там явно была, но вряд ли он захочет делиться ей с незнакомцем.

— Понятно, — кивнул, переводя взгляд на барную стойку, где бармен продолжал вытирать кружки той же грязной тряпкой. — И как тебе такая жизнь? Путешествия, опасности, постоянная необходимость быть готовым к бою?

Хаку чуть приподнял голову, встречаясь со мной взглядом. В карих глазах мелькнуло удивление — видимо, он не ожидал подобного вопроса.

— Это единственное, что у меня есть, — ответил он просто, без капли жалости к себе или сожаления. — Забуза-сан дал мне цель. Смысл существования. Я стал его инструментом. Его оружием.

Инструментом. Оружием. Я едва сдержал иронический смешок. Знакомо. Работу анбу можно воспринимать именно так. Оружие, которое затачивают и направляют в нужную сторону.

— Звучит... утилитарно, — осторожно подобрал слова, не желая обидеть парня.

Хаку покачал головой:

— Для меня это не плохо. Я нашёл своё место. Кто-то ищет его всю жизнь, но так и не находит.

Справедливо. Не стал спорить с этой логикой. Каждый сам решает, что для него важно и как он хочет прожить свою жизнь. Если Хаку доволен своей ролью — кто я такой, чтобы осуждать?

За соседним столиком беседа продолжалась. Забуза что-то объяснял, водя пальцем по карте, Тигр внимательно слушал, изредка кивая.

Я снова вернул внимание к Хаку. Подросток смотрел в свою чашку, где давно остыл чай или что там он пил. Пальцы слегка сжимали керамическую поверхность.

— Ты не похож на убийцу, — произнёс вслух, озвучивая мысль, которая крутилась в голове с момента, как увидел его.

Да, он напряжён и осторожен, но в нём нет той жёсткости, той холодности, которая обычно читается в глазах обычных шиноби.

Хаку резко поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло удивление. Брови слегка приподнялись, губы чуть приоткрылись. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто пытаясь понять, шучу ли я или говорю серьёзно.

Затем его лицо изменилось. Хаку медленно закрыл глаза и улыбнулся — тихо, грустно, с какой-то внутренней болью, которую он старательно прятал от окружающих.

— Я самый настоящий убийца, — произнёс он мягко, но в голосе послышались стальные нотки. — Даже если не выгляжу так.

— Не собираюсь спрашивать подробности, — произнёс в ответ, отводя взгляд в сторону. — Каждый несёт свой груз. Твой — твоё дело.

— Спасибо, — Хаку кивнул, медленно открывая глаза.

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Шум бара продолжил литься фоном — пьяные голоса, звон кружек, грубый смех.

За соседним столиком беседа уже подходила к концу. Я краем глаза увидел, как Забуза сворачивает карту и убирает её во внутренний карман плаща. Тигр кивнул, соглашаясь с чем-то. Оба начали подниматься со своих мест — медленно, не привлекая внимания окружающих.

— Судя по всему, наши начальники закончили, — негромко заметил, оттолкнувшись от стены и выпрямляясь.

Хаку тоже встал — плавным, кошачьим движением. Он оглянулся на Забузу, который остался стоять у своего столика, скрестив руки на груди. Массивная фигура возвышалась над окружающими посетителями бара, невольно притягивая взгляды.

Тигр подошёл ко мне, бросив короткий взгляд на Хаку. Кивнул едва заметно — скорее знак обозначения, чем приветствия. Затем повернулся ко мне:

— Пошли.

Я кивнул в ответ, последний раз окинув взглядом Хаку. Тот стоял, слегка склонив голову в прощальном жесте. Карие глаза внимательно смотрели на меня — всё та же настороженность, но теперь с лёгким оттенком любопытства.

Мы с Тигром направились к выходу, миновав шумные столики и пьяных посетителей. Никто не обратил на нас внимания — двое путников, заглянувших выпить и ушедших. Обыденность.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда мы вышли на улицу. Я сделал глубокий вдох, прогоняя из лёгких затхлый запах бара. Звёзды ярко сияли на чистом небе, а море шумело где-то вдали, накатывая волны на берег.

Прошли несколько улиц молча, удаляясь от бара и направляясь к окраине городка. Только когда убедились, что рядом никого нет, я решил задать интересующий вопрос:

— Как прошло?

Тигр бросил на меня быстрый взгляд, затем снова перевёл внимание на дорогу:

— Отлично. Завтра встретимся за городом. Забуза проведёт нас к лагерю повстанцев. Дальше — по обстановке.

— Понял, — кивнул, мысленно прокручивая полученную информацию.

Значит, завтра начнётся самое интересное. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Хотя, зная свою удачу, сомневаюсь.

Мы продолжили путь в тишине, растворяясь в ночных тенях узких улочек портового городка.

*****

Рассветное солнце едва пробилось сквозь густую завесу тумана, окутавшего побережье Страны Воды. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахом моря и гниющих водорослей. Капли росы сверкали на листве, отражая тусклый свет, пробивающийся сквозь плотную пелену.

Мы с Тигром спрыгнули с высокой ветви, приземляясь на мягкую, влажную землю небольшой поляны. Ботинки утонули в траве по щиколотку, оставляя за собой вмятины. Я выпрямился, поправляя лямку рюкзака на плече, и окинул взглядом место встречи.

Поляна была небольшой — метров двадцать в диаметре, окружённая плотной стеной деревьев и кустарников. Идеальное место для встречи — скрыто от посторонних глаз, но при этом открыто достаточно, чтобы видеть приближающихся. Туман стелился по земле тонким слоем, скрывая корни и камни.

На противоположной стороне поляны уже стояли две знакомые фигуры.

Забуза Момочи выглядел точно так же, как вчера в баре — массивный, угрожающий, с обмотанным бинтами лицом и огромным мечом за спиной. Тёмные глаза внимательно наблюдали за нами, оценивая каждое движение. Руки были скрещены на широкой груди, поза — расслабленная, но готовая мгновенно перейти в атаку.

Рядом с ним стоял Хаку. Но теперь миловидный подросток в кимоно сменился на полноценного шиноби в боевом снаряжении. Он был одет в стандартную форму охотника-нина Киригакуре — тёмно-синий костюм с длинными рукавами, плотно облегающий стройную фигуру. Поверх формы — лёгкий жилет с карманами для инструментов. Руки защищены перчатками, ноги — стандартными сандалями шиноби. За спиной виднелись рукояти сенбонов, аккуратно закреплённых в специальных держателях.

Ну и маска. Белая, с минималистичным дизайном — изображение стилизованного животного, напоминающего кошку или лису, с узкими прорезями для глаз и рта.

— Йоу! — небрежно махнул рукой в приветствии, стараясь разрядить напряжённую атмосферу.

Ответом была гробовая тишина. Забуза даже не пошевелился, продолжая буравить нас взглядом тёмных глаз. Хаку молчал, стоя неподвижно, словно статуя. Только туман продолжил медленно стелиться по земле, окутывая наши ноги белёсой пеленой.

Я усмехнулся под маской, представляя, насколько успею надоесть всем своим попутчикам за время этого путешествия. Скука уже начинала съедать изнутри после нескольких дней однообразного пути, и желание хоть как-то развеять её росло с каждой минутой.

— Отправляемся? — Тигр нарушил молчание, переводя взгляд на Забузу.

— Да, — ответил Демон Тумана.

Голос у Забузы был глубоким, хриплым, с характерной гортанностью.

— Лидер сказал, что готов с вами встретиться.

Моё тело мгновенно напряглось. Рука инстинктивно легла на рукоять клинка за спиной.

Прекрасно. Не думал, что придется убивать своих провожатых еще до начала миссии.

Хаку среагировал одновременно со мной — его рука метнулась к подсумку с сенбонами, пальцы зависли в миллиметре от металлических игл. Сквозь прорези маски различил настороженный взгляд карих глаз, устремлённый на меня. Но сам проигнорировал его, переведя внимание на Тигра, который что-то обдумывал, взвешивал варианты, прикидывал риски.

— Ты говорил, что не имеешь отношения к повстанцам, — спокойно произнёс наставник, не меняя позы.

В голосе не звучало обвинения — только констатация факта.

— Я солгал, — Забуза пожал плечами.

— И, судя по всему, собирался привести нас в ловушку? — продолжил Тигр, слегка наклоняя голову.

— Да, — подтвердил Забуза без капли сомнения.

Честность, граничащая с наглостью. Или просто уверенность в собственной силе.

— И что поменялось? — уточнил мой наставник, скрещивая руки на груди.

— Мей захотела поговорить с вами официально, — пояснил Демон Тумана, и в его голосе промелькнула нотка... уважения? Преданности? Сложно было определить точно.

— Похоже, дела у вас ещё хуже, чем мы думали, — я с улыбкой озвучил вслух то, что сразу пришло в голову нам обоим.

Усмешка под маской стала шире. Если повстанцы меняют планы и переходят к открытым переговорам с посланниками Конохи — значит, ситуация критическая. Отчаянная. Возможно, даже безнадёжная.

Забуза недовольно поморщился. Брови сдвинулись, глаза сузились, челюсть напряглась под бинтами. Никогда не бывает приятно признавать, что собеседник прав. Особенно если этот собеседник — потенциальный союзник, перед которым нужно держать репутацию силы и независимости.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Туман продолжил сгущаться, поглощая звуки и создавая ощущение изолированности от внешнего мира. Я стоял неподвижно, не вмешиваясь в происходящее. Решение принимал Тигр — это была его миссия, его зона ответственности. Моя задача — следовать его указаниям и прикрывать спину.

Наставник молчал добрую минуту, взвешивая все «за» и «против». Риски были очевидны — идти в логово повстанцев означало добровольно лишить себя преимущества и отдаться на милость неизвестных сил. Но и возможность получить ценную информацию из первых рук была слишком соблазнительной, чтобы отказаться.

— Ну давай посмотрим, чего там хочет твоя Мей, — наконец произнёс Тигр, размыкая руки.

Решение принято. В каком то смысле я даже рад, что не придется искать новых проводников.

— Прекрасно, — кивнул Забуза, и в его голосе послышалось удовлетворение. — Тогда я вас проведу.

Убрал руку с рукояти клинка, разжимая пальцы и позволяя крови снова прилить к напряженнным мышцам. Хаку тоже расслабился, вернувшись в нейтральное положение.

Разрядив ситуацию и решив все формальные вопросы, мы наконец отправились в путь.

Забуза взял на себя роль проводника, уверенно шагая вперёд и прокладывая маршрут сквозь густые заросли. Хаку следовал за ним тенью — беззвучный, почти невидимый, растворяющийся в тумане. Мы с Тигром замыкали процессию, сохраняя безопасную дистанцию и постоянно оценивая окружение.

Местность становилась всё более дикой и труднопроходимой. Деревья росли гуще, стволы переплетались корнями, образуя естественные барьеры. Под ногами хлюпала болотистая почва, периодически засасывая ботинки. Приходилось использовать чакру для хождения по поверхности, чтобы не увязнуть по колено.

Туман не рассеивался — наоборот, становился плотнее с каждым шагом. Видимость упала до десяти метров, превращая мир в размытое, призрачное пространство. Звуки приглушались, искажались, создавая ощущение нереальности происходящего.

Через несколько часов пути мы наткнулись на первый патруль.

Забуза замер, подняв руку в предупреждающем жесте. Мы мгновенно остановились, прижимаясь к стволам деревьев и сливаясь с тенями. Туман стал союзником — густая пелена скрывала нас от посторонних глаз.

Сквозь белёсую завесу различил силуэты — трое шиноби в стандартной форме Киригакуре, прочёсывающие территорию.

Забуза достал из-за пояса небольшой металлический значок и поднял его так, чтобы патруль мог различить. Один из шиноби заметил сигнал, кивнул и махнул рукой своим товарищам. Патруль изменил направление, обходя нас стороной и продолжая поиск.