Наруто: История о Красноволосых Ангелах

Глава 1 Пролог.

Война... Как много боли в этом коротком слове. Сколько жизней оборвалось в пламени, которое оно раздувает? Сколько страданий и невосполнимых потерь она принесла сотням тысяч людей? И ради чего? Ради мелочных амбиций властолюбивых глупцов?

У войны всегда множество причин. Кто-то прикрывается благими намерениями, крича о мире, в то время как преследует корыстные цели. Кто-то даже не скрывает жажды власти, а кто-то начинает резню, потакая собственным порокам. Мотивы могут быть разными, но итог всегда неизменен: смерти, крики, горечь утраты и реки крови — это несменяемые спутники любой бойни, которую люди называют «войной».

Но та война, через которую прошёл я, превосходила масштабами всё, что когда-либо видел мир шиноби. Четвертая мировая — бедствие, унёсшее жизни бесчисленного множества людей. Многие не вернулись домой. А те, кто выжил, изменились навсегда. Такой кровавой мясорубки не знали даже времена Сэнгоку Дзидай — Эпохи воюющих кланов. Тогда геноцид был обыденностью, но даже он не мог сравниться по жестокости с тем, что произошло на моих глазах.

Я всё еще помню это... Мольбы о помощи, тысячи угасающих очагов чакры и эманации абсолютного отчаяния. Жертвами стали почти все, кто был мне дорог. Киба, которому не повезло столкнуться с Третьим Райкаге. Ино, Шикамару, Чоуджи и Неджи, пронзенные древесными шипами Десятихвостого.

Хината... Мадара убил её лично, прямо у меня на глазах, лишь для того, чтобы причинить мне как можно больше боли. В тот миг я действительно чуть не погиб от собственной ярости... Сакура... Она пала от рук Кагуи. Глупая девочка, она бросилась на бога, не имея сил для такого боя. Итог был закономерен.

Обито — этот больной ублюдок из-за смерти одной девчонки устроил мировой пожар. Если бы не он, этой войны бы не существовало. Да, в пылу битвы с Кагуей я дал ему шанс, ведь его сила была необходима. Но позже, узнавая правду, я всё сильнее жалел, что не придушил его собственными руками.

Саске... Я убил его собственными руками... Не сдержал силу в последний момент... Не смог уберечь... Его смерть была на моих руках...

После войны я вступил в АНБУ. Мне нужно было забыться. А обычные заказы ниндзя неплохо помогали в этом. Я смог сделать очень многое. Убил огромное количество людей, прославив мою маску АНБУ едва ли не больше, чем свою истинную личность. Опознать меня не могли. Я никогда не использовал силу Курамы на заданиях. Хах... Но задания АНБУ как помогали забыться, так и открыли мне доступ к очень интересной информации, что стала открывать мне глаза на многие вещи.

Архивы «Корня» поведали мне очень многое. Те, кому я доверял... просто использовали меня. Старик Третий... я ведь искренне любил его, а он намеренно скрыл информацию о моих родителях и распространил слухи о том, в ком запечатан Лис. Даже не так! Слухи распускались так, будто бы я и есть этот демон-лис. Смешно? Очень... Но записи из тени рассказали мне не только эту историю. Исчезновение кланов Учиха и Сенджу не было случайностью. Сенджу истребляли планомерно, изводя их по одному. Бабуля Цунаде была настолько одурманена лекциями Хирузена об этой идиотской «Воле Огня», что не замечала очевидного. Хотя и она не без греха... Учих же не получилось так же планомерно истребить, поэтому пришлось их вырезать... Хирузен и Данзо... Два старика стоили того... Я теперь полностью понимаю Орочимару, который так желал уничтожить своего учителя... Он был ужасным человеком... А также я немного завидую Саске, что он смог уничтожить Данзо собственными руками...

А ведь это мой «родной дом». Архивы других Великих Деревень оказались не лучше: бесчеловечные эксперименты Облака, безумие Ягуры Каратачи, который был лишь марионеткой Обито... Хотя эта прогнившая деревенька заслужила то, что получила.

Самым страшным откровением стала правда о моём собственном клане. Клан Узумаки. Я узнал о нём случайно, перебирая архивы и наткнувшись на старое досье одного красноволосого. Оказывается, мы были настолько могущественны, что выживали в одиночку на острове, сдерживая армии Тумана и Облака, так ещё и умудряясь громить их. Но где же была Коноха, что была издревле союзником Узушиогакуре? Да вот она тоже была там... Но Данзо счел опасным иметь такого могущественного союзника. Ему было проще нас уничтожить и под шумок украсть самые ценные знания. Армия АНБУ не пришла на помощь — она нанесла удар в спину «аловолосым дьяволам», сокрушив их оборону, а также сбив концентрацию барьерной команды, отчего пали барьеры. А затем джинчурики врага превратили деревню в руины. Величайший клан континента был разграблен и вычеркнут из истории. Нет, кому надо это было — знали об Узумаки, но те предпочитали молчать. Выжили тогда немногие. В основном женщины стали живыми инкубаторами. Мужчин же убивали сразу. Некоторых женщин спасла Коноха, дабы не вызвать подозрения у Мито Узумаки, что тогда была джинчурики Курамы. Одной из них была моя мать...

Мама... Она рассказывала красивую сказку о любви к отцу. Но вот архивы позволяют взглянуть на эту историю под другим углом. Вся жизнь Кушины Узумаки после смерти Мито была срежиссирована от и до, включая её похищение и спасение. Пара ментальных закладок и внушений молодой девочке — и вот она уже влюбилась по уши в молодого Намикадзе. Я лишь надеюсь, что отец, будучи такой же марионеткой системы, которая, несмотря на это, вырвалась из-под контроля, став Йондайме Хокаге, смог полюбить её по-настоящему.

— Наруто! — в моих мыслях раздался знакомый бас.

— Да, Курама... Прости. Задумался.

— Ты опять погрузился в прошлое! Когда ты наконец отпустишь его и начнешь жить настоящим? — проворчал Лис. — Ты же знаешь — возможно, никогда. —

А ты знаешь, что я тысячу раз говорил тебе: так жить нельзя!

— Ничего не могу с собой поделать. Война меняет людей.

— Да, ты изменился. Повзрослел. Но жизнь не кончена. Те, кто уцелел, строят семьи, развиваются. А ты только тренируешься, выполняешь задания и копаешься в гнилых тайнах прошлого.

— Знаю, Курама... Знаю. — Ты стал лучшим шиноби в истории! Перед тобой открыты все возможности!

В фиолетовых глазах Наруто, в которых навечно застыли концентрические круги Ринегана, мелькнула тень бесконечной усталости. — И какой в этом смысл? Держать мир в страхе до самой моей смерти? Бесполезно, Нагато в итоге оказался прав... Этот мир неисправим...

Курама лишь глухо зарычал, не находя слов. Наруто поднялся с земли у могилы той, кого когда-то любил, и отряхнулся. В его глазах блеснула вспышка, и перед ним открылся портал, в который он зашёл, оказавшись дома. Способность Ринегана создавать порталы была крайне полезна, особенно когда не хотелось видеть лица жителей деревни. Это поколение еще не сменилось, и в тех, кто теперь меня превозносил, я вижу тех же людей, что когда-то меня презирали.

Признание... я ведь так стремился к нему. Глупость? Юношеский максимализм? Теперь я понимаю — в этой цели не было смысла. Как и в титуле Хокаге.

— Курама, выходи. Наруто расстегнул куртку, на животе проявились контуры печати. Алая чакра выплеснулась наружу, сформировав небольшого лисенка. Курама сладко потянулся. — Давно ты меня не выпускал... Всё свои рейды по архивам других деревень устраиваешь, — пробурчал он, глядя, как Наруто открывает холодильник.

— Тебе чего? Мяса или рыбы?

— Обижаешь!

— Понял.

Наруто выложил всё сразу перед Лисом. Тот принялся уплетать лакомство — еда ему была не нужна, но вкус всё же приносил удовольствие. — Пойду прилягу... — бросил Наруто, заваливаясь на футон прямо в одежде.

— Это Каге прошлых поколений! Что нам делать?!

— О Ками, Мадара Учиха!

— Десятихвостый! Мы все умрём!

— Неджи, стой! Нет!

— Хината! Нет! Не умирай!

— Боже! Где моя дочь? Наруто!?

Наруто резко сел, коснувшись затылка. Кожа была ледяной от пота.

— Опять этот кошмар? — раздался бас под ухом.

— Да, Курама...

— Я ведь блокирую твои воспоминания перед сном. Этого не должно происходить.

— Но происходит. И я бессилен. Лис сочувственно потерся мордой о руку друга, как вдруг оба они почувствовали знакомое присутствие.

— Ты тоже это чуешь? — спросил Наруто. — Да... Старик пришёл.

Наруто мгновенно погрузился в подсознание. Теперь его внутренний мир выглядел не как канализация, а как бескрайний лес Страны Огня. Огромный девятихвостый лис лежал на поляне, глядя на парящую в воздухе фигуру старца, окруженного шарами поиска истины.

— Здравствуйте, Рикудо-сама.

— Наруто... И снова здравствуй. Как твоя жизнь?

— Вы и так всё знаете.

— Напротив, я не слежу за тобой вечно. Но это не важно. У меня есть для тебя подарок.

— Вы наконец отправите меня к Шинигами?

Мудрец Шести Путей даже поперхнулся от такого заявления.

— Ох... Полагаю, мой дар окажется для тебя... неуместным.

— Если это сила, то вы не по адресу. Я и так сильнейший в мире, только толку от этого ноль.

Рикудо задумался...

— Хм... У меня есть предложение, которое может тебя устроить. —

Я весь во внимании. — Ты ведь знаешь, что этот мир не единственный?

— Знаю. Измерения призывов как минимум — это иные миры. Я облетел всю планету, но не нашёл их в нашем пространстве.

Рикудо кивнул.

— Есть миры, похожие на твой как две капли воды, но отличающиеся в мелочах. Например, во времени. Я могу отправить тебя в такой мир. Фактически — в прошлое. Я думаю, в качестве исключения могу даровать тебе такой подарок. Из всех версий тебя, что я видел, ты — сильнейший. Но и цена, которую ты заплатил, была самой высокой.

— И куда ты можешь меня отправить, старик?

Рикудо улыбнулся от выбранной мною формулировки.

— Например... в момент твоего детства. В день вашего распределения по команд...

— Нет! — почти сразу отмёл я это предложение. Рикудо вопросительно уставился на меня, отчего мне пришлось пояснить: — Я не смогу снова смотреть на них... зная, что они умерли. Я просто сойду с ума.

— Ладно... Хорошо... Тогда как насчёт Сэнгоку Дзидай? Ближе к финалу, когда скрытые деревни только начинали зарождаться.

— Интересное время. Я, наверное, смогу не допустить начала Четвертой мировой...

— Но перенести тебя со всей твоей мощью не под силу даже мне. Ты сохранишь лишь часть своей силы. Ринеган, чакра хвостатых, большая часть Кеккей Генкай — это всё я не смогу перенести.

— Не страшно, старик. Переживу.

— ХЕЙ! А как же я?! — взревел Курама.

— Так давай со мной, Курама! Старик, ты же можешь его тоже перенести? Рикудо задумался.

— Нет... Только сознание — в тело того Лиса, что живет в том времени. Уж простите, я не всесилен.

— Ничего, старик! Мы как-нибудь встретимся, верно, Курама?

— Агась!

— Дай мне немного времени, старик. Я должен попрощаться.

Наруто вышел из транса и отправился на кладбище. Он прошёл мимо сотен имен, остановившись у Хинаты.

— Вот и всё. Моя жизнь здесь окончена. Прощай, Хината... Мы больше не увидимся.

Вернувшись в подсознание, он кивнул Мудрецу:

— Я готов.

— Хорошо... Я тоже подготовился. И учти, Наруто... там тебя может ждать небольшой сюрприз. Сознание провалилось во тьму...

В тот день в Конохе был объявлен траур. Мертвое тело Наруто Узумаки нашли на кладбище Конохагакуре. Врачи констатировали остановку сердца. Скорее всего, из-за нервов. Хиаши Хьюга, глава клана Хьюга, попросил захоронить его рядом с могилой его дочери, на чьей могиле он и отправился в Чистый мир. Мир шиноби навсегда запомнил имя Наруто Узумаки. Но самого Наруто это не касалось. Он отправился в другой мир. И его ждёт совершенно новая судьба...

Глава 2 Приглашение

Сознание вернулось рывком. Я пришёл в себя где-то в лесу, лежа на поляне. Первое, что я ощутил — сильный упадок сил и отсутствие Курамы. Но как только осознал это, сразу отстранился от эмоций, начав сканировать себя медицинской чакрой. За годы практики у Шизуне я неплохо поднаторел в ирьёниндзюцу. Хотя чакра Лиса была токсична для других, я за годы ассимиляции получил к ней иммунитет, что сделало лечебные техники ещё одним фактором моей невероятной живучести. Да и знания по медицине мне были нужны для кое-чего ещё... но не суть.

После сканирования я понял, что моё тело соответствует двадцатилетнему возрасту. Запасы чакры были примерно такими же, как у меня в то время, но без учёта объёмов Курамы. Контроль чакры находился в чрезвычайно ужасном состоянии. В двадцать лет я владел тончайшей настройкой внутренней энергии, но здесь всё ощущалось иначе. Впрочем, дело поправимое — я знаю достаточно действенных методов.

Также я заметил на своём теле печати, которые создал, будучи ниндзя. Значит, мне по-прежнему доступен Хирайшин. В подтверждение этой мысли я коснулся печати на запястье и влил чакру в нужный символ. Да, кунаи с метками Летящего Бога Грома на месте. Это не могло не радовать — на их создание ушло немало средств. Я использовал не обычные железки, а оружие из особого сплава, который производили лишь в Стране Железа. Не факт, что такой сплав вообще существует в этой эпохе, а если и существует, то вряд ли я смог бы сейчас сделать заказ на подобный материал.

Я проверил содержимое остальных печатей и ненадолго погрузился в подсознание, сопряжённое с пространством печати. Здесь было невероятно пусто без Курамы, но я мысленно пообещал себе, что обязательно найду его.

Закончив проверку, я развернул сенсорику. Изначально я не обладал этой способностью, но её имел Лис, чьи таланты я перенял в ходе ассимиляции чакры, включая сенсорику и эмпатию. Поблизости ни одного источника чакры — и то хлеб. Есть время привыкнуть к телу и разработать план.

Первой мыслью было направиться в Узушиогакуре — благо, я знал, где находится Страна Водоворота. Но, во-первых, я не знал, где нахожусь сам, а во-вторых — нужно было придумать, как вообще попасть в клан. После недолгих размышлений я осознал бесполезность попыток что-то планировать. Я ничего не знал о быте и особенностях менталитета своего клана в эту эпоху. Попробую хотя бы подойти к окраинам и представиться полукровкой. Судя по древним отчётам, таких по миру находили часто, и за ними велась охота. Сомневаюсь, что сейчас дела обстоят иначе.

Обдумав план, я поднялся и взбежал на вершину дерева в поисках ориентиров. Очень быстро вдалеке обнаружилась скала с водопадом. Величественных статуй там ещё не было, но я узнал это место и без них. Долина Завершения. Место, о котором не хотелось вспоминать, дало мне примерное местоположение.

Но всё не могло идти гладко. На краю чувствительности я заметил очаги чакры. По уровню сил — пять чунинов и один джонин, если судить по плотности и количестве внутренней энергии ниндзя. Они двигались в моем направлении. Прекрасно... Но лучше не светить лицом раньше времени. Оставалось надеяться, что я смогу уйти от вражеского сенсора быстрее, чем они меня опознают — по скорости они явно уступали моему нынешнему телу.

Пока я размышлял, природная чакра уже привычно собралась, и я вошёл в Режим Санина. Сенсорные навыки расширились, а физические характеристики резко выросли. Но режим был явно не «жабий». Видимо, кровные контракты не перенеслись в этот мир. Логично, но неприятно — придётся искать новый договор.

Я рванул в сторону Страны Водоворота. Главное, чтобы среди преследователей не оказалось Хьюга — даже в Режиме Санина моя сенсорика не превосходит Бьякуган в плане обнаружения засады. Вскоре они остановились почти на пределе моей чувствительности. Видимо, просто сильный сенсор-не-Хьюга, либо довольно слабый член клана «всевидящих».

Я приближался к границам Страны Огня. С моей скоростью переход не стал проблемой, и уже через час (с учётом времени на уход от преследователей) я пересёк границу Страны Водоворота. И в этот самый момент на грани чувствительности я засёк бой.

Решение проверить пришло само собой. Я ускорился, выходя на пик скорости, и быстро преодолел расстояние. Перед моими глазами предстала картина: отряд шиноби, судя по всему — Учиха, теснил двоих других. У последних были необычные атрибуты: в глаза бросались не только ярко-красные волосы, но и кольца золотистой чакры над головами. За спинами виднелось подобие крыльев. Они были одеты в типичную форму шиноби, напоминающую времена Эпохи Великих Деревень, но жилеты были светло-серыми, а протекторы-хитайте отсутствовали.

Зато на их броне я отчётливо разглядел знакомый водоворот, окружённый стилизованными крыльями и нимбом. Увидев герб клана, я принял решение мгновенно. В руке сам собой оказался кунай Летящего Бога Грома, который я тут же отправил в командира Учиха. Тот успел среагировать, отпрыгнув в сторону.

— Кто здесь?! Покажись! — крикнул красноглазый, в чьих зрачках я разглядел шаринган с тремя томоэ.

Я вышел из тени, нагло улыбаясь противнику в лицо.

— Кто ты? — спросил командир Учиха, не выпуская из виду красноволосых.

Опытный, это видно. Но ничего. Сегодня в мире станет на семь Учиха меньше — именно столько человек было в отряде. Что поделать, к их проклятому клану у меня были свои предрассудки.

— Я? А это важно? Главное — зачем я здесь. А пришёл я по ваши души.

В этот момент вокруг меня появилось четверо клонов. Я телепортировался к кунаю, на эффекте неожиданности убив двоих «красноглазых». В меня полетело метательное оружие, но я легко увернулся. Клоны сблизились с остальными Учиха, связав их ближним боем, а я занялся главным. Почти сразу я распечатал свой верный танто и отразил выпад противника. Он прошёл не одну битву, это читалось в движениях, но он не был мне ровней в физических показателях. Напитав клинок стихией ветра, я перерезал кунай противника вместе с его шеей. Клоны к этому моменту уже разделались с остальными.

Развеяв их, я повернулся к ошарашенным красноволосым. Они, отойдя от удивления, осмотрели меня. Ко мне вышел наиболее старший из них.

— К... кто вы?

— Моё имя Наруто... Узумаки Наруто.

— Узумаки? — он удивлённо окинул меня взглядом.

— Полукровка. Моя мать была из Узумаки, а отец — из клана, который не факт, что сейчас вообще существует.

— Понятно... Значит, вы не Возвышены... Спасибо вам большое! Я не знаю, смогли бы мы продержаться дольше, если бы не ваша помощь.

— Не за что. Вы ведь тоже Узумаки?

— Да. Мы шиноби Узушиогакуре...

В этот момент поляну окружили ещё несколько ниндзя.

Они также носили символику клана Узумаки, но у большинства из них нимбы и крылья были чёрного цвета, а лица скрывали маски. Во главе вышел высокий мужчина без маски с короткими красными волосами. Его нимб был золотистым, а крылья из такой же золотистой чакры напоминали плоские кунаи.

— Денки! Хикабе! Вы как? — спросил он, не сводя с меня глаз. Я почувствовал, как вокруг начинают возводить барьер.

— Акира-сама! С нами всё хорошо, — ответил тот, с кем я говорил ранее. — Нам помог этот путник. Он утверждает, что он Узумаки.

Акира одарил меня подозрительным взглядом.

— Как твоё имя? Кто и в каком колене из твоих родственников был Узумаки? Как их звали?

— Моё имя Узумаки Наруто. Мою мать звали Кушина Узумаки. Она была чистокровной.

— Кушина? Не знаю такой... Впрочем, это можно проверить. Я благодарен тебе за помощь нашим людям. Мы ценим верность родичам. Если ты действительно Узумаки, который не рос в клане, но пришёл на помощь своим, это вызывает уважение. Но ответь: куда ты держал путь и зачем вступил на земли Страны Водоворота?

— Это не секрет. Я искал путь в Узушиогакуре.

Шиноби вокруг напряглись, но Акира, напротив, улыбнулся.

— Если ты действительно с нами одной крови и пройдёшь все проверки, я смогу провести тебя в деревню.

Кто-то из людей в масках хотел возразить, но Акира властно махнул рукой.

— Вы все прекрасно знаете пункт Кодекса, который хоть и исполняется по желанию, гласит: «Нашедший кровь потерянную обязан вернуть её в дом родимый». Наруто, могу ли я начертить на твоём теле печать для проверки?

— Да, конечно.

Он подошёл, прокусил палец и начал выводить на моем лбу символы. Его движения были выверенными и точными.

— Подай в рисунок свою чакру, — скомандовал Акира.

Я подчинился. В месте печати разлилось приятное тепло. Улыбка Акиры стала ещё шире.

— А ты не врал, Наруто. Твоя мать действительно была чистокровной.

Он протянул мне руку. Когда я пожал её, он продолжил:

— Моё имя Акира Узумаки. Я сын нынешнего Узукаге. И ты — наша утерянная кровь. Желаешь ли ты стать частью нашего большого клана и стать настоящим Узумаки и раскрыть сокрытые в твоей крови силы?

Глава 3 Возвышение

П

—Моё имя Акира Узумаки. Я сын нынешнего Узукаге. И ты — наша утерянная кровь. Желаешь ли ты стать частью нашего большого клана и стать настоящим Узумаки и раскрыть сокрытые в твоей крови силы?

— Конечно, желаю! — я улыбнулся своей самой лучезарной улыбкой. Но одновременно задумался: что делает сын самого Узукаге здесь, на границе? Неужели эти шиноби были настолько важны? Да и к внешнему виду самих родичей были большие вопросы. Почему у Акиры и тех двоих крылья и нимбы золотые, а у их подобия АНБУ — чёрные? Но все вопросы я не стал задавать вслух. Чуть позже постараюсь всё узнать.

По одному жесту Акиры масочники подобрали тела Учиха, запечатав их, после чего исчезли с деревьев, но я чувствовал их с помощью сенсорики. Я давно вышел из Санин-мода. Родня роднёй, но пока что у меня должен быть козырь. Единственное — я показал хирайшин. Не факт, что те двое поймут, что я собственно сделал, и не факт, что догадаются о природе техники, но всё же.

После того как масочники исчезли, мы двинулись к деревне. По пути никто не говорил, хотя я чувствовал, как те двое, которых я спас, сверлили меня заинтересованными взглядами. Вскоре мы пришли к озеру. Я, исходя из своего прошлого, удивился значительным изменениям. Во-первых, казалось, что остров Узумаки был невероятно далеко и виднелся лишь точкой вдали. А во-вторых, я впервые вживую увидел то, из-за чего Узушиогакуре получила своё название. Водовороты. Десятки водяных воронок, что виднелись по всему периметру озера, не оставляли шансов проплыть по нему лодке или кораблю, а тем более пройти по воде шиноби.

— Что, удивлён? — сказал Акира, похлопав меня по плечу. В его голосе чувствовались гордые и весёлые нотки.

— Это поразительно... — и я ни разу не преувеличивал и не скрывал своего шока. Ведь даже не представляю, насколько сложна фуин, что используется для создания такой линии защиты. А ведь это просто пассивный режим. У защитных печатей обычно есть и активный режим, что активируется в момент нападения... И если в моём родном мире были подобные защитные меры, то я не представляю, каким образом Узушио пало...

Акира тем временем начал складывать длинную серию печатей. После чего приложил руки к земле. В защите появилась брешь, после чего была распечатана лодка. Вокруг тут же появились те самые Узумаки с чёрными нимбами и крыльями, а Акира повернулся ко мне с серьёзным лицом.

— Наруто. Так как ты ранее не был записан в барьер клана, а гостевой режим не включён, мне придётся тебя провести как пленника, установив соответствующую печать.

— Я всё понимаю, Акира-сама. Я не возражаю по этому поводу.

Ниндзя вокруг, казалось бы, сразу расслабились, а Акира улыбнулся.

— Спасибо за доверие, Наруто-кун.

Он сложил серию печатей, после чего ударил мне в грудь. Я сразу заметил, что стал более скованным в движении, а ток чакры был заблокирован. Я не был уверен в том, смогу ли я сломать эту печать изнутри. В этот момент моя судьба полностью стала зависеть от Акиры. Но моя эмпатия, которую я активировал при каждом разговоре с родичем, показывала, что тот не желает мне зла и был искренен.

После установки печати мы сели в лодку и поплыли ближе к острову. Он стал стремительно приближаться, раскрыв тем самым то, что на него было наложено масштабное гендзюцу. Удивительно, зная то, что у Узумаки практически нет особых талантов к гендзюцу из-за особенностей нашей чакры и преобладания Ян-компоненты. Особенно у чистокровных. Уже по прибытии к суше я смог поближе разглядеть стены, что окружали деревню. Хотя скорее я бы назвал это городом. Огромные белокаменные стены, расписанные витиеватыми золотистыми узорами, которые на деле являются печатями. На стенах можно было увидеть дозорных, одетых в похожую одежду ранее встреченных мною Узумаки, с похожими нимбами и крыльями. Но вот только чем больше я видел соклановцев, тем больше замечал в их «святых» атрибутах отличия. У того же Акиры крылья нестандартные, а у одного из дозорных я видел нимб в виде шестерни. Вопросов копилось всё больше, но я посчитал, что не самое лучшее время для них, тем более отряд приближался к воротам в деревню. (Они высадились где-то сбоку от главных врат).

— Йо, Тацуя-кун! — сказал Акира, подходя к воротам. Из-за задвижки показались глаза.

— Акира-сама. Вы вернулись, — констатировал шиноби-охранник.

— Да. И у нас есть неучтённый гость. Исполнение кодекса «О потерянной крови».

Тацуя, судя по тому, как назвал его Акира, очень удивился и внимательно меня осмотрел, возможно, срисовав печать пленника, которую можно было в теории засечь, если обладаешь хотя бы слабенькими сенсорными способностями.

— Хорошо, Акира-сама. Мне стоит оповестить Совет об этом?

Акира на секунду обернулся, метнув на меня задумчивый взгляд, после чего кивнул шиноби:

— Да. Совету будет интересно посмотреть на этого шиноби. Да и поговорить с ним.

После белоснежные ворота открылись, и мы смогли войти в город...

На секунду, как я увидел его, я даже остановился. Мои глаза расширились от удивления и трепета. Передо мной открылся взор величественного города с белокаменными зданиями, которые украшали узоры печатей — их незнающий мог бы счесть за орнамент. По городу ходили десятки красноволосых. У каждого из них были нимб и крылья, в основном похожие друг на друга, но бывали и исключения с необычными формами. По улицам бегали дети, что, завидев нас, осматривали всё заинтересованными взглядами.

Пройдя дальше по дороге, мы вышли на площадь. Дорожки на ней были вымощены из необычного кирпича, что идеально дополнял белоснежный стиль города. Вокруг дорожек были электрические фонари, похожие на те, что использовали в Кумогакуре — видимо, вот откуда у них была технология. В конце площади была величественная стела, а прямо за ней — гигантское здание. Даже дворец Даймё Огня не был столь величественен и огромен. Единственное, что выбивалось из белых и золотистых цветов этого города — это многочисленные гербы клана, но они были аккуратно и органично вплетены, отчего не возникало отторжения или чувства, что они там лишние.

— Вау... — не смог я сдержаться.

Акира гордо окинул моё поражённое лицо взглядом и сказал:

— Добро пожаловать в Узушиогакуре. Если всё будет хорошо, то в твой новый дом.

— Не верится, что в столь жестоком мире есть что-то подобное...

— Хах, иногда ты можешь усомниться в реальности, особенно если речь идёт об Узушиогакуре. И я говорю не только про архитектуру. Впрочем, ты и сам поймёшь всё позже. Мы подходим к Великому Храму.

По пути спасённые шиноби уже ушли, а те, что были в масках, пропали сразу по прибытии на остров. Когда мы остановились у ворот храма, Акира с торжественным выражением лица встал перед закрытыми дверями.

— Добро пожаловать в Великий Храм. Для начала мы пройдём именно сюда, дабы ты стал полноценным Узумаки! Неважно, даже если вдруг я в тебе ошибся и ты окажешься шпионом или недоброжелателем, но ты всё равно с нами одной крови, потому я не имею права не представить тебя главе Храма и не дать шанса пройти Возвышение.

— Благодарю за оказанную честь, Акира-сама.

— Пустое, Наруто-кун. Это мой долг как члена клана.

После чего они вошли в храм. Повсюду ходили служители храма. Когда мы вошли, часть из них метнули взгляды на нас, немного останавливаясь на мне — возможно, замечая отсутствие нимба и крыльев. Я заметил, что кто-то нырнул за кафедру, что стояла в конце зала, а к нам подошла девушка в форме монахини. На вид ей было лет сорок, но оттого у неё не была менее красивая внешность. Двигалась она элегантно, что сразу выдавало в ней не просто монахиню, но и опытного воина. Больше сказать не могу: сенсорика заблокирована.

— Добро пожаловать, Акира-сама. Зачем вы пожаловали к нам? И кто этот молодой человек за вашей спиной?

— Здравствуйте, София-сан. Я исполняю статью из кодекса о «потерянной крови».

— Ого... — монахиня очень пристально осмотрела меня. — Знакомьтесь, это Наруто Узумаки. Полукровка, не пробудивший наследие. Наруто-кун, это София Узумаки. Она старшая служительница Храма.

— Приятно познакомиться, Наруто-кун. Акира-сан, вы действительно добрый человек, как о вас отзывается Сэйра-сан, когда она приходит на вечернюю службу. За последние сто лет вы — третий Узумаки, что привёл потерянную кровь в Узушио.

— Не стоит, София-сан. Всё же этот молодой человек сам направлялся в Узушио, а также по пути помог нескольким ребятам отбиться от отряда Учих. С моей стороны было бы неуважением не исполнить данную строку кодекса.

Казалось, взгляд Софии стал более мягким при упоминании помощи соклановцам.

— Довольно похвально. Ладно, полагаю, глава уже уведомлена и, скорее всего, сейчас готовит печать для ритуала. Пройдемте за мной.

Но не успели они сделать и десятка шагов, как вдруг на Акиру налетел небольшой «красный ураган».

— Акира-нии-сан! Вытащи меня отсюда! Пожалуйста!

Это была девушка, одетая в наряды монахинь, что чем-то отдалённо напоминала Акиру. Вероятно, его сестра. Акира нахмурился.

— Лемуэль?! Что ты здесь делаешь?

— Пф! Сильвия-сама меня поймала на том, что я снова экспериментировала с оружием, и застала меня на моменте, когда оно взорвалось! И она сдала меня Амая-саме. А она, в свою очередь, заставила меня проходить эту скучную службу! Братик, вытащи меня отсюда!

— Агх... Лемуэль... Ты же прекрасно знаешь, что тебя наказали за очередное попрание техники безопасности при работе с артефактами.

— Ну братик! Я так больше не буду! Честно-честно!

— Нет, Лемуэль... Ты отбудешь своё наказание.

— Тц... Зануда. — В этот момент она заметила меня. — О! А ты кто такой? Почему под печатью пленника? И почему без крыльев? Не местный? Враг? Тогда почему в храме? — обрушила она на меня шквал вопросов.

— Лемуэль, отстань от него. И да, Наруто-кун, познакомься: это Лемуэль, моя младшая сестра. Лемуэль, это Наруто. Он полукровка и сейчас идёт пробуждать наследие.

— Ого! Потерянная кровь?! Бра-а-атик, а ты у нас, оказывается, благородный? Хи-хи-хи! — Она осмотрела меня с нескрывемым интересом. — Хм... Даже под печатями резерв впечатляет. Не у каждого чистокровного в таком молодом возрасте будет столь массивный резерв, — сказала она, показав, что у неё есть неплохие сенсорные способности.

— Ладно, Лемуэль, мы пойдём. Не стоит заставлять Софию-сан и Амая-саму ждать.

— Тц... Ладно-ладно. Хорошо. Удачи!

— Прости её, Наруто-кун. Узумаки по природе своей довольно активные и шибутные, а моя сестра очень ярко это показывает.

— Ничего страшного, Акира-сама. В подростковом возрасте я был точно таким же.

Мы прошли за кафедру, в небольшую дверь, которая вела под землю. Там всё было выполнено в том же белом стиле, украшено позолоченными элементами. Пройдя по нескольким коридорам, мы вошли в просторный зал. Там стояла женщина в одежде монахинь, но она отличалась тем, что на её спине и на правой стороне груди находился герб клана. На вид ей было лет 40–50, но, как я понял из слов Софии-сан, внешность у Узумаки довольно обманчива. Да и я сам знаю об их долголетии.

— Амая-сама, здравствуйте.

— Акира-кун! Сколько раз я просила тебя называть меня просто своей бабушкой! Мы же всё-таки семья!

— Прошу прощения, Амая-оба-сан.

— Так-то лучше. Ну что, познакомишь меня с молодым человеком за твоей спиной?

— Да, конечно. Его зовут Наруто. Наруто-кун, это Амая-сама. Она глава Храма.

— Здравствуйте, Амая-сама.

— Здравствуй, Наруто-кун. Я рада приветствовать тебя на землях Узушиогакуре. Я надеюсь, что это место станет тебе домом в будущем.

— Благодарю, Амая-сама.

— Не стоит. Так вот. Наруто-кун, можешь пройти в центр печати.

В этот момент я заметил на полу очень сложную, большую, многосоставную печать. Я не мог узнать и пятой части символов, что в ней использовались. Но я не стал возражать и покорно встал.

— Акира-кун, сними с нашего гостя печать пленника. Она сейчас только помешает.

— Призун но Фуин. Кай!

В этот момент печать с меня спала, и во все стороны полилась моя чакра, которую я быстро утихомирил.

— Отлично, а теперь, Наруто-кун, капни в печать немного своей крови.

Я послушно выполнил просьбу, после чего Амая-сама сложила серию печатей.

— Ритуал Пробуждения!

В этот момент печать засветилась, впитав мою кровь. После чего символы начали оплетать моё тело, добираясь до очага и груди, после чего стали впитываться. Я сразу почувствовал, как количество чакры начало расти, а за моей спиной и над головой стало образовываться нечто, с чем я начал иметь связь. С этим чувством я стал чувствовать эмоции стоящих напротив меня людей, а также тех, кто находился в других комнатах — количество информации начинало расти, отчего начинала болеть голова. Я попытался подавить это так же, как подавлял мою естественную эмпатию от Курамы. У меня в целом получилось. Через пять минут ритуал закончился, и я почувствовал слабость, несмотря на то что меня переполняла чакра.

— Поздравляю, Наруто-кун. Ты стал одним из нас... — сказал Акира, улыбаясь.

От автора Пишите коментарии о своем мнении о Фанфика. Пожалуйста)

Глава 4 Встреча с Узукаге

Ощущения после «Возвышения»... Были необычные. Новые «атрибуты» ощущались примерно так же, как уши или нос. То есть их можно почувствовать, но управлять... Вот с управлением были сложности. По крайней мере, в те короткие минуты прихода в себя. Потому что после этого на меня снова наложили печать. Акира объяснил это тем, что хоть я и пробудил своё наследие, да вот только обо мне ничего не известно, а также тем, что я потенциально опасен. Печать была снята лишь в комнате, где проходил ритуал, которая была, во-первых, под землёй, а во-вторых, доверху набита печатями, что могли мгновенно запечатать или убить цель. Амая-сама же — один из самых сильных и старших людей в Узушио в целом, отчего, если бы я попытался как-либо навредить ей или Акире, печати бы не дали этому случиться.

Что же касается моих новых «частей тела», то после наложения печати они исчезли. Как мне объяснил Акира, это происходит из-за того, что они связаны с СЦЧ (Система Циркуляции Чакры), и когда по каналам не идёт чакра, то они также переходят в «неактивное» состояние. Также мне рассказали о том, что в целом даёт мой новоприобретённый — хотя, вернее будет сказать, пробуждённый — Кеккей Генкай.

Во-первых, клановая эмпатия и сенсорика. Эта часть работает пассивно даже без применения чакры. Она заключается в том, что я могу чувствовать эмоции других соклановцев с пробуждённым наследием, а также в целом чувствовать всех их поблизости. Именно из-за этого я чуть не словил сенсорный шок при пробуждении. Акира же поведал, что у многих Узумаки из тех, кто родился с пробуждённым наследием в неактивном состоянии (включая самого Акиру), при открытии в себе чакры случался сенсорный шок, и они просто теряли сознание. Молодой разум просто не справлялся с информацией, отчего приходилось для начала блокировать способность, но постепенно открывать её потенциал, расширяя радиус до максимального.

Почему сразу не установить такую печать? А всё очень просто. Риск. Есть риск того, что печать может лишить носителя способности или вообще как-либо навредить при пробуждении чакры. Оказывается, подобные случаи бывали, из-за чего всех Узумаки, достигших возраста для пробуждения чакры, всегда отводили к профессионалам или просто в госпиталь. Для тех, кто шёл по пути шиноби, данную процедуру проводили и в Академии, но кто-то мог начинать постижение чакры раньше из-за особенностей своего организма, если, конечно, таковые находились.

И да, обычные люди клана, гражданские, также пробуждали чакру и развивали свой очаг и контроль. Так как наш Кеккей Генкай завязан больше на чакре, а тело развивается под её действием, то чтобы получать все особенности Узумаки, в клане издревле пробуждали чакру каждому члену. Да и многие гражданские также использовали печати в быту или даже рисовали собственные, что без чакры было бы невозможно. Кстати, ещё одной из причин пробуждения чакры у всех соклановцев было долголетие, что также работало от чакры. Чем чакры больше, а очаг и СЦЧ развитее, тем дольше Узумаки способен прожить, если, конечно, не умрёт раньше по неестественным причинам. Но обычно, если Узумаки преодолел отметку в 80 лет (а это примерно одна треть жизни среднестатистического соклановца), то такого Узумаки уже невероятно тяжело убить. Просто потому, что шиноби к такому моменту набирается опыта, а его Кеккей Генкай усиливает регенерацию с такой силой, что даже пробитое сердце, теоретически, может не стать смертельным. А если прибавить к этому невероятно огромные запасы чакры, позволяющие использовать техники вплоть до S-ранга, лучшую экипировку и расходники в мире, включая различные свитки с запечатанными техниками и другие многочисленные неприятные сюрпризы для противника...

В своём прошлом мире я пытался учиться фуин, но мастера в АНБУ были не самые толковые, поэтому о подобном я и задумываться не мог. Учиться же печатям без учителя — это чистой воды самоубийство. Кстати, о печатях: их создание — тоже своеобразное наследие крови. Узумаки просто намного легче воспринимают эти печати и на интуитивном уровне способны в них разбираться. И это ещё не упоминая то, что у нас самое огромное количество знаний по этому сложному разделу искусства шиноби. Именно благодаря этому последний век Узумаки не вступали ни в один вооружённый конфликт с другим кланом. Все идиоты поблизости уже давно погибли (кроме, пожалуй, Кагуя, но те просто опасались лезть), а оставшиеся кланы предпочитали нейтралитет. Это я узнал, расспрашивая Акиру. Информация, как я понял, не была секретной и для обладателя Кеккей Генкая была доступна. Я мог бы в теории сам догадаться, просто поэкспериментировав. Да и, как я понял, я бы никуда не ушёл с этой информацией в случае чего. Если глава деревни посчитает, что я угроза для клана или пришёл с недобрыми намерениями, меня скорее убьют, чем отпустят. В целом это логично, но я не питал никакой вражды к родне, а только наоборот, что Акира, скорее всего, прочёл с помощью эмпатии. Ведь мои эмоции также стали для Узумаки как на ладони после «Возвышения», отчего он, видимо, стал куда больше мне доверять. Но всё же мне предстоит разговор с Узукаге и неким «Советом Узушио».

Все эти разговоры прошли у нас с Акирой, пока мы направлялись в здание прямо за Храмом. Оно было чуть меньше, чем сам Храм, но оттого не менее величественным и красивым. Вход в него был расположен противоположно входу в Храм, и перед ним была похожая площадь, но стелы, подобно той, что стояла перед Храмом, там не было. Вокруг ходили всё те же Узумаки. Кстати, могу подметить то, что не все из встреченных мною соклановцев были красноволосыми. Я встречал и русых, и тёмных, и блондинистых, и рыжих (оранжевых), розовых, синих, даже одну зеленоволосую макушку. Видимо, полукровки тут вполне не редкость.

Подойдя к зданию, Акира спокойно вошёл в него, проводя меня за собой. Из-за клановой сенсорики я мог отчётливо почувствовать, что тут было не так много шиноби, а наверху были пять присутствий (такой вид сенсорики не позволяет чувствовать чакру, а лишь присутствие), а также одно отдельно от них. К этому одиночному присутствию мы и шли. Акира постучал в дверь, и после тихого «Войдите» мы вошли в комнату. Перед нами предстал красноволосый шиноби, что был почти один в один похож на старую фотографию, найденную мною в резиденции. Главными отличиями были отсутствие хитай-атэ со знаком водоворота, а также он не носил брони. Ну и, конечно же, нимб и крылья. Последние чем-то напоминали крылья Акиры, но были более острыми.

— Здравствуйте, Узукаге-сама, — Акира поклонился, а я поступил зеркально, пока не подавая голоса.

— Акира-кун. Ты всё же привёл нашего... гостя. Всё же ты не особо торопился, — в голосе Узукаге не было суровости за то, что Акира привёл меня рано, скорее он просто пожурил по-отцовски своего сына.

— Прошу прощения. Нас немного задержала Лемуэль, — оправдался Акира. На это Узукаге лишь немного хмыкнул, но не ответил. — Ладно. Акира, представь мне гостя, пожалуйста.

— Конечно. Его зовут Наруто Узумаки. Мы наткнулись на него, когда оказывали поддержку запросившим помощь соклановцам. Он в одиночку перебил довольно большой отряд шиноби Учиха и помог нашим. Добровольно прошёл проверку на кровное родство и позволил навесить на себя печать пленника. За всё время общения с ним я не почувствовал ни нотки враждебности. В целом это всё, что я могу сказать о нём. — После Акира повернулся ко мне. — Наруто-кун, этот человек перед тобой, как ты уже мог догадаться — Узукаге и мой отец, Ашина Узумаки. Преклони колено.

Я послушно выполнил приказ, опустив голову.

— Здравствуйте, Узукаге-сама.

— Вольно, Наруто-кун. Акира, можешь, пожалуйста, оставить нас. Я бы хотел поговорить с нашим гостем один на один.

— Конечно, — Акира ушёл, ободряюще улыбнувшись мельком.

Как только дверь за ниндзя закрылась, взгляд Узукаге обратился на мою фигуру. Мы изучающе осматривали друг друга. Спустя какое-то время Ашина подал голос.

— Наруто-кун, значит... Хах... Интересное имя, конечно.

— Отец даровал мне его, опираясь на книгу своего учителя, в последствии ставшего и моим учителем.

— И кем же был этот загадочный учитель? Да и о твоих родителях было бы интересно послушать.

— Сомневаюсь, что их имена дадут вам хоть что-то. Но скрывать не буду. Моего отца звали Намикадзе Минато, мать же — Узумаки Кушина. А моим учителем был Джирайя.

— Ты прав. Мне совершенно ничего не говорят эти имена, кроме, конечно, второго наследия в твоей крови. Намикадзе — интересный клан. Малочисленны, конечно, но их ветераны — невероятно опасные противники из-за своей врождённой универсальности. В одном таком шиноби может уживаться ирьёнин, контактник, мастер ниндзюцу и многие другие направления. Но ладно. Можешь мне поведать о своём прошлом? И что вообще побудило тебя вступить в ряды Водоворота?

— Ответ на второй вопрос прост: я просто хотел стать частью семьи, которую не мог иметь. Мои родители умерли ещё при моём рождении. А что касается прошлого... Это будет очень долгая история, в которую будет тяжело поверить.

— Хм... Ну слушай. Судя по твоим эмоциям, ты был искренен всё время нашего небольшого разговора. Но для достоверности... — он сделал жест рукой. С потолка спрыгнул шиноби в маске с чёрными крыльями и нимбом. Я совершенно его не чувствовал, хотя его красноволосая шевелюра чётко указывала на принадлежность к Узумаки. Моя бровь от такого поднялась, но я не успел ничего сделать, как на мой затылок опустилась рука, и я почувствовал, как по коже расползается печать. — Печать Правды. Если твой мозг даже неосознанно попытается соврать, печать даст знак о лжи. Неважно, находишься ли ты под гендзюцу или ментальными техниками. Поэтому рассказывай.

— Хорошо... Готовьтесь. Разговор будет очень долгим...

И я рассказал ему всё. О Конохе, о своей жизни. О Саске. Об Акацуки, Мадаре и, самое главное, Куро Зецу и Четвёртой мировой войне шиноби. Конечно же, не смог не упомянуть о том разрушении Водоворота и судьбе Узумаки в своём мире, а также указал их различия. И чем больше я рассказывал, тем больше менялись эмоции Узукаге, хотя его лицо и оставалось каменным. Сначала — задумчивость, после — неверие, но позже оно сменилось мрачностью. За весь рассказ печать ни разу не активировалась, говоря о том, что я ни разу не соврал. После рассказа Узукаге набил трубку и закурил. Комната погрузилась в тягучую тишину, которую всё же прервал Узукаге.

— Печать показала, что ты не соврал ни разу. А в совокупности с печатью пленника ты не мог обойти её эффект. Хм... Для проверки, соври, пожалуйста.

— Я куноичи, — сказал я и почувствовал, как на моей голове загорелась печать.

— Печать исправна... И если то, что я услышал, действительно правда... Клан ждут не самые приятные времена... Да что там клан... Весь мир...

— Поэтому-то я и пришёл сюда и стою перед вами. Я не хочу повторения той войны. Никогда. Да и не хочу той же судьбы клану, какая была ему уготована в моём мире.

— Если честно, в это верится с огромным трудом... И если бы я не был уверен в клановых печатях, никогда бы не поверил в такое... Но, видимо, придётся поверить... — Он ещё раз затянулся, после чего спросил: — Наруто-кун, ты сможешь повторить рассказ перед Советом?

— Да, конечно, Узукаге-сама.

— Хорошо. Тогда у меня к тебе последний вопрос. Ты действительно желаешь клану добра и хочешь найти тут свою семью?

— Да.

От Автора Фуф. Буду надеется, что в этой главе я не прокололся и написал нормально. Спасибо тем кто читает это!