Наруто - Эхо десятого дня

Пролог

Утро разворачивалось неспешно и безмятежно, лишенное резких порывов или предчувствия осенней прохлады. Солнце медленно выплывало из-за горизонта, заливая деревню густым, медовым светом, в котором еще отчетливо слышалось эхо уходящего лета. Сентябрь лишь едва коснулся листвы: кроны деревьев стояли тяжелыми, изумрудными массивами, и ветер лишь лениво перебирал сочную зелень, не готовую сдаваться увяданию.

Воздух, утративший летнюю вязкость, сделался прозрачным и ровным; в нем застыла утренняя свежесть, еще согретая вчерашним теплом. По улицам Конохи плыли запахи кедровой древесины, влажной после росы земли и терпкого свежезаваренного чая. Деревня просыпалась привычными звуками: где-то глухо хлопнула дверь, со скрипом разошлись ставни. Шиноби, сдающие ночную смену, бесшумными тенями скользили по крышам, торговцы привычными движениями выставляли прилавки, а со стороны Академии уже доносились звонкие детские голоса. День обещал быть обыденным, почти идиллическим.

На каменных ликах Хокаге солнечный свет задержался чуть дольше, подчеркивая каждую трещину и глубокую тень, словно безмолвно напоминая о грузе прошлого и хрупкости настоящего. Легкий бриз пробежал по переулкам, но он не нес в себе запаха прелых листьев — лишь мягкое дыхание времени, замершего на пороге перемен.

Микаге Хиро очнулся за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Это было редкое, почти забытое чувство: сознание вынырнуло из глубин сна само, словно тело и разум заранее настроились на особый ритм. Сквозь тонкую ткань штор в комнату просачивался ровный утренний свет. Потолок над головой был знаком до последней черточки — тонкая паутинка трещины в углу, след от старой полки, строгая геометрия балок. Дом окутывала привычная тишина, в которой не было ни тревоги, ни суеты.

Несколько секунд Хиро лежал неподвижно, прислушиваясь к внутреннему состоянию. Сердце билось размеренно, но в самой глубине груди теплилось странное волнение — сдержанное, профессионально упакованное, почти осязаемое. Сегодня границы его мира сдвигались. Сегодня он переставал быть просто чунином. Сегодня его ждал АНБУ.

Он сел, опустив босые ноги на прохладные доски пола, и с силой провел ладонями по лицу, окончательно стирая остатки сна. На тумбочке в безупречном порядке лежала повязка шиноби. Рядом — проверенные накануне перчатки и короткий свиток с печатями. Ничего лишнего. Годы службы приучили его: порядок в вещах — это залог порядка в мыслях, а хаос в мыслях на задании стоит жизни.

На кухне он заварил крепкий чай. Горячая керамика кружки приятно обжигала ладони, и с первым глотком пришло окончательное осознание реальности. Это не было слепой удачей или чьим-то капризом. Его выбрали, потому что он соответствовал. Эта мысль не льстила самолюбию, она приносила холодное, рабочее спокойствие.

Завтрак был быстрым и машинальным. Хиро в последний раз проверил снаряжение: кунаи привычно легли в ладонь, печати на подсумках были целы, ремни подогнаны идеально. Форму АНБУ ему предстояло надеть позже, а пока обычная одежда шиноби показалось тесновато, словно старая кожа, из которой он окончательно вырос.

Выходя из дома, Хиро на мгновение задержался, поворачивая ключ в замке. Улицы Конохи уже жили своей привычной, суетливой жизнью. Мимо пробегали смеющиеся дети, кто-то спешил в лавку, кто-то лениво обсуждал последние новости. Никто из прохожих не догадывался, что для этого спокойного молодого человека мир сегодня изменится навсегда — и в этой анонимности Хиро находил особую, правильную красоту.

Он шел не торопясь, привычным маршрутом. Солнце поднималось выше, и тени от домов ложились на теплую плитку четкими полосами. Хиро ловил себя на том, что подсознательно фиксирует детали: скрип вывески пекарни, ритм чужих шагов за спиной, запах свежего хлеба. Это была профессиональная деформация, а возможно — подспудное прощание с прежней, более понятной жизнью.

Его новое место службы оказалось… неожиданным.

Хиро понял это, когда у резиденции Хокаге его встретил молчаливый оперативник. Без лишних слов и формальностей его повели внутрь. Никаких коридоров с табличками, никаких приемных — лишь череда лестниц, поворотов и едва уловимое ощущение, что с каждым шагом он погружается в самую сердцевину системы управления деревней.

В итоге ему указали не на дверь кабинета, а на едва заметную панель в стене. Путь вел наверх, в густую тень под самым потолком.

Архитектура здесь была сложной: переплетение массивных балок, искусно замаскированные ниши и тонкая вязь защитных печатей, которые Хиро распознал лишь благодаря предельной концентрации. Это не было обычным наблюдательным постом. Это была точка абсолютного присутствия, о существовании которой не должны были подозревать даже те, кто работал этажом ниже.

Инструкции оказались сухими и лаконичными. Почти унизительными для того, кто привык к активным действиям: следить, передавать, исчезать.

Подать свиток. Принять донесение. Отследить, кто и на сколько задержался у дверей. Запомнить каждое лицо, каждый жест. Услышать то, что не предназначено для чужих ушей. Для ветеранов АНБУ это было рутиной, для новичка — жесточайшим тестом на выдержку и дисциплину.

«Мальчик на побегушках», — мелькнуло в голове. Но мысль тут же была отсечена. В АНБУ не держали лишних людей.

Хиро устроился в отведенной нише, прижавшись спиной к прохладному дереву опоры. Снизу доносились приглушенные голоса. Кабинет Хокаге дышал своей жизнью: доклады, споры, долгие паузы, за которыми чувствовался вес принимаемых решений. Хиро не видел лиц, но по интонациям и ритму дыхания он учился понимать происходящее лучше, чем из любых отчетов.

Он замер, превратившись в часть интерьера. Дыхание — поверхностное, редкое. Чакра распределена по телу так тонко, чтобы полностью слиться с фоном здания. Время превратилось в густую, тягучую субстанцию, но именно этого от него и ждали. Терпение было его первым и самым важным экзаменом.

Иногда он спускался. Бесшумно, точно по сигналу, материализуясь из тени. Передать папку. Забрать запечатанный свиток. Исчезнуть до того, как взгляд Хокаге задержится на его лице. Повторив это в третий раз, Хиро осознал: это не было проверкой его покорности. Это была тренировка невидимости в самом эпицентре власти.

Дверь кабинета распахнулась без предупреждения, нарушая строгий ритм рабочего дня.

— Мина-а-ато!

Кушина вошла стремительно, неся в руках коробку с обедом. По её лицу было ясно: сегодня она решила переписать расписание Хокаге по своему усмотрению. Беременность не лишила её прежней искры — напротив, в каждом движении чувствовалась кипучая энергия, лишь слегка смягченная округлившимся животом.

— Ты снова решил, что обед — это лишняя роскошь? — заявила она, направляясь прямиком к заваленному бумагами столу. — Я принесла еду. А это значит, что ты сейчас же прекращаешь писать.

Минато поднял голову и виновато улыбнулся.

— Я как раз собирался сделать перерыв…

— Нет, — отрезала Кушина, принимаясь расставлять контейнеры.

Она сделала пару привычных движений и вдруг замерла. Улыбка медленно угасла, она нахмурилась, прислушиваясь не слухом, а каким-то иным, глубинным чутьем. Этот кабинет был ей знаком до боли. Она знала, что АНБУ присутствуют здесь всегда, это было частью фона.

Но сейчас фон изменился.

— Странно… — пробормотала она, медленно поднимая взгляд к потолочным балкам. — Эй.

В тени между стропилами Хиро застыл, стараясь превратиться в камень.

— Там обычно кто-то есть, — продолжала Кушина, не повышая голоса, но в её тоне прорезалась сталь. — Я к этому привыкла. Но тебя… тебя я чувствую впервые.

Минато едва заметно приподнял бровь, и на его губах промелькнула мягкая, понимающая улыбка.

— Потому что это его первый день в строю, — спокойно отозвался он. — Человек новый.

Он вскинул взгляд к потолку, безошибочно определив местоположение скрытого шиноби.

— И он очень старается.

Кушина фыркнула, но в этом звуке не было ни капли раздражения, лишь добродушная ирония.

— А, значит, совсем зеленый.

Она прищурилась, глядя куда-то в пустоту под балками, и повысила голос:

— Эй, ты там! Не проголодался? Первый день, небось, с самого утра маковой росинки во рту не было. Выходи давай, поешь с нами.

Хиро спустился бесшумно. Он возник у стены, словно сама тень внезапно обрела плотность и форму. Его лицо — открытое, спокойное и слишком живое для бойца Анбу — невольно притягивало взгляд. Именно эта «человечность» выдавала его, делая заметным среди мертвой тишины кабинета.

Кушина нахмурилась, пристально изучая новичка, и в ее глазах отразился немой вопрос.

— Новобранцам не сразу выдают полную экипировку, — ответил Минато, словно прочитав ее мысли. — Сначала проверка на выдержку и дисциплину.

Кушина моргнула, и на ее лице проступило понимание. Она коротко хмыкнула.

— А-а, вот оно что. Тогда понятно.

— Благодарю за заботу, Узумаки-сама, — ровным, лишенным лишних эмоций голосом произнес Хиро. — Но я не могу принять приглашение. Я на посту.

Кушина перевела взгляд с непреклонного юноши на мужа.

— Серьезный парень. Даже маска не нужна, чтобы это увидеть.

— Именно поэтому он здесь, — подтвердил Минато.

— Ладно, служи, — махнула рукой Кушина. — Но если свалишься от истощения прямо на стол — это будет на твоей совести.

Минато негромко усмехнулся.

— Он выдержит.

— Надеюсь, — буркнула Кушина, возвращаясь к еде. — У нас тут скоро прибавление в семействе, и мне совсем не улыбается, чтобы с потолка градом сыпались голодные Анбу.

Хиро исчез прежде, чем она успела договорить, бесшумно растворившись в густой тени. На этот раз Кушина, вопреки обыкновению, не стала вслушиваться, пытаясь уловить шорох его движений.

— Учится на лету, — вполголоса заметила она.

Минато лишь молча кивнул, соглашаясь. А высоко под потолком, на узкой балке, Хиро вновь занял свой пост. Он чувствовал, как сковывающее напряжение медленно сменяется ледяной уверенностью. Первый день службы продолжался, и всё шло именно так, как и должно было.

День в кабинете Хокаге угасал вместе с заходящим солнцем. Пурпурные полосы света на полу становились всё длиннее, пока окончательно не захлебнулись в наступающих сумерках. Минато зажег настольную лампу, но работа не прекратилась — стопка документов на его столе уменьшилась едва ли наполовину.

В углу, под самым потолком, сгустилась тьма. Едва уловимое колебание воздуха, скорее предчувствие движения, чем звук — и на соседней балке возник призрачный силуэт. Сменщик. Безликая фарфоровая маска Волка едва заметно качнулась в приветствии. Хиро медленно выдохнул, позволяя усталости, накопившейся в мышцах, наконец покинуть тело. Его вахта была окончена.

Он спрыгнул вниз, приземлившись на одно колено перед столом Хокаге — бесшумно, как того требовал устав. Минато отложил кисть и устало потер переносицу, на мгновение прикрыв глаза. В этот миг он совсем не походил на легендарную Жёлтую Молнию, повергавшую в трепет целые армии. Перед Хиро сидел изнуренный молодой человек, на чьи плечи легла непосильная ноша целого мира.

— Встань, Хиро-кун, — негромко произнёс он.

Хиро выпрямился, застыв по стойке «смирно».

— Первая смена — всегда самая долгая, — Минато улыбнулся, и на мгновение тень утомления исчезла с его лица. — Ты справился. Кушина права: быстро учишься. Даже я пару раз ловил себя на мысли, что забыл о твоём нахождении здесь.

Минато взял со стола узкий свиток, перевязанный алой нитью, и протянул его юноше.

— Это приказ о зачислении и допуск к спецсредствам. Предъявишь его в секторе снабжения. Но прежде... — взгляд Хокаге внезапно стал пронзительным, тяжёлым. Голубые глаза, казалось, проникали в самую душу. — Тебе нужно зайти в процедурную. Кабинет сто четыре.

Хиро коротко кивнул. Он прекрасно понимал, что его там ждёт.

— Я понимаю, Хокаге-сама.

— Метка, — Минато указал на свое левое плечо, — не просто рисунок. Это клятва. С того мгновения, как она коснется твоей кожи, твоя жизнь станет щитом между деревней и любой угрозой. И чаще всего ценой этого щита будет твоё имя. О тебе никто не узнает. Ты готов к этому?

Вопрос звучал буднично, но Хиро чувствовал в нём глубокую, искреннюю серьёзность. В голосе Минато не было пафоса — лишь спокойное принятие неизбежных жертв.

— Готов, — твёрдо ответил Хиро.

— Хорошо. — Минато вновь склонился над бумагами, давая понять, что аудиенция окончена. — Иди. И, Хиро... добро пожаловать.

***

Процедурный кабинет встретил его запахами спирта, сушёных трав и резким металлическим привкусом. Свет здесь был ослепительно-белым, хирургическим, болезненно режущим глаза после уютного полумрака наверху. Мастер татуировок — сухопарый шиноби в медицинском халате и маске — не тратил время на лишние слова. Он лишь кивнул на кушетку:

— Плечо.

Хиро снял верхнюю одежду, обнажив левую руку. Мастер обработал кожу чем-то ледяным и едким.

— Будет жечь. В краску вплетена чакра, чтобы рисунок нельзя было вывести и чтобы он откликался на проверку «свой-чужой». Терпи.

Хиро отвернулся, сосредоточив взгляд на кафельной стене. Первый укол иглы напомнил укус осы, но мгновение спустя боль переродилась. Казалось, под кожу вливают не чернила, а пульсирующее жидкое пламя. Мастер работал с пугающей методичностью, вбивая пигмент ритмичными ударами инструмента, похожего на стальную спицу. Звук ударов глухо отдавался в костях.

Хиро стиснул зубы, не позволив ни единому стону сорваться с губ. Он физически ощущал, как чужеродная чакра проникает в его каналы, переплетаясь с его собственной энергией, создавая неразрывную связь.

— Готово, — мастер отложил инструмент и стер излишки краски влажной тканью.

Хиро взглянул на плечо. На воспаленной, припухшей коже теперь алела четкая татуировка АНБУ. Она пульсировала в такт его сердцу, словно живое существо.

— Обработай заживляющим составом, — обыденно бросил мастер, стягивая перчатки. — Через час жжение утихнет. А теперь ступай к снабженцам. Без маски ты здесь выглядишь слишком беззащитным.

Хиро натянул футболку. Ткань неприятно царапала свежую рану, но эта боль отрезвила, возвращая к реальности. Пути назад больше не было. Сжимая в руке свиток, полученный от Минато, он вышел в коридор, чувствуя, как непривычная тяжесть метки на плече меняет даже его походку.

***

Коридоры «Муравейника» — чрева центрального штаба Анбу — ветвились бесконечным бетонным лабиринтом. Здесь не существовало окон, а сам воздух, казалось, был пропитан густым озоновым шлейфом и могильным холодом камня. Спустя несколько поворотов давящая тишина сменилась едва уловимыми ароматами оружейного масла и ветхой бумаги. Сверившись с указателями на серых стенах, Хиро свернул в сторону сектора снабжения.

Массивная железная дверь нашлась быстро. Сжав в ладони свиток, скрепленный личной печатью Четвёртого, Хиро толкнул тяжелую створку и переступил порог.

Помещение внутри представляло собой нечто среднее между пыльной библиотекой и стерильным моргом. Вдоль стен до самого потолка уходили бесконечные ряды стеллажей, чьи верхние полки тонули в густой тени. Там, в строгом порядке, покоились не книги, а стопки униформы, ящики с холодным стальным блеском кунаев и застывшие ряды белых фарфоровых лиц, безучастно взиравших в пустоту провалами глазниц.

За широкой деревянной стойкой, в скудном круге света от одинокой лампы, сидел интендант. Время не пощадило его: глубокие шрамы на шее, похожие на грубые стежки, красноречиво намекали на то, что голос этого человека вряд ли будет ласкать слух. Старик хранил молчание. Заметив гостя, он лишь вопросительно вскинул бровь, не утруждая себя приветствием.

Хиро так же безмолвно опустил на стол свиток с печатью Хокаге. Старик развернул бумагу, бегло просмотрел текст, и в его выцветших глазах на мгновение вспыхнул искренний интерес.

— Личный приказ Четвёртого? — голос интенданта и впрямь оказался хриплым, напоминающим скрежет камней в жерновах. — Давно он не присылал новичков за своей подписью.

Не дожидаясь ответа, старик поднялся и, шаркая ногами, скрылся в сумраке стеллажей. Хиро остался ждать, опершись ладонью о прохладную поверхность стойки. Местная тишина была почти осязаемой, она давила на барабанные перепонки, создавая иллюзию, будто время здесь замедлилось, застыв в неподвижном, спертом воздухе.

Интендант вернулся спустя минуту. Перед Хиро легла аккуратная стопка снаряжения: стандартный серый бронежилет, черная водолазка из плотной ткани, тяжелые металлические наручи. А венцом этой горы была маска АНБУ Конохи — сложная, рельефная работа. Фарфор был отлит в форме птичьей головы: над местом для рта выступал короткий, острый клюв, а по бокам шли едва заметные выемки, имитирующие оперение. Красный узор не просто украшал поверхность, а подчеркивал геометрию — очерчивал глазницы и выделял грани клюва.

— Позывной «Воробей», — прохрипел старик, подтягивая журнал учета. — Птица малая, но вездесущая. В самый раз для того, кто привык следить за миром из-под потолка. Распишись.

Хиро взял перо. Чернила впитались в бумагу, выведя четкое: Микаге Хиро.

— Примерь, — потребовал интендант.

Хиро осторожно взял маску. Фарфор обжег пальцы холодом. На внутренней стороне виднелась крошечная вязь фуин. Он медленно поднес маску к лицу.

Вопреки ожиданиям, мир не превратился в две узкие точки. Маска легла идеально, словно была второй кожей, в точности повторяя контуры его лица. Мастера, создававшие ее, достигли вершин эргономики: угол среза глазниц был выверен так, что периферийное зрение оставалось практически нетронутым. Никакой магии — лишь безупречная геометрия. Хиро качнул головой, проверяя обзор: стеллажи по бокам виделись так же отчетливо, как и мгновение назад. Ни слепых зон, ни помех.

Но изменилось нечто более важное — самоощущение. Его лицо исчезло, скрытое за непроницаемым белым барьером. Вместе с маской пришла странная, почти пугающая отстраненность. Теперь никто и никогда не смог бы угадать его мысли по едва заметному движению губ или внезапно расширяющимся зрачкам.

— Сидит как влитая, — констатировал старик, окинув его оценивающим взглядом. — Свободен. Твой шкафчик в секторе «С». И запомни, парень: здесь маску снимают лишь дважды — по приказу командира или уже в могиле.

— Понял, — голос Хиро, отразившись от фарфора, прозвучал глухо и незнакомо, с легким металлическим резонансом.

Он собрал снаряжение и направился к выходу, кожей ощущая, как тяжелый взгляд интенданта провожает его до самой двери.

***

Когда Хиро наконец покинул пределы штаба, Коноха уже была окутана бархатными сумерками. Первый же глоток ночного воздуха отозвался в легких живительной прохладой. После воздуха подземелий, улица пахла самой свободой: остывающим камнем, влажной землей и уютным горьковатым дымком от сотен домашних очагов.

Хиро потянулся всем телом, с наслаждением слушая хруст затекших суставов. В теле разлилась та особенная, благородная усталость, которая венчает безупречно выполненную работу. Левое плечо под тканью футболки ощутимо саднило, но это жжение не вызывало досады. Напротив, каждый пульсирующий укол служил безмолвным подтверждением: «Ты справился. Ты больше не массовка, не просто один из многих чунинов. Ты — Анбу. Доверенное лицо Хокаге». Губы сами собой расплывались в улыбке — глупой и искренней, как в тот далекий день, когда он впервые повязал на лоб протектор.

Он свернул в торговый квартал, и ночная жизнь деревни захлестнула его пестрым морем огней и звуков. Вдоль улиц, точно экзотические цветы, распускались бумажные фонарики — алые, золотистые, молочно-белые. Они не столько разгоняли тьму, сколько изящно подчеркивали её глубину. Воздух здесь сделался густым и невыносимо аппетитным: пахло жареным мясом, пряной сладостью соусов и влажным паром, поднимающимся над котлами с раменом. Желудок предательски сжался, напоминая, что Хиро так и не поужинал.

Люди вокруг казались непривычно, почти вызывающе счастливыми. Стайка малышни пронеслась мимо, едва не сбив его с ног; размахивая руками, они азартно спорили о какой-то чепухе. Хиро проводил их взглядом с легкой, покровительственной усмешкой. Еще вчера их шум мог бы вызвать у него раздражение, но сегодня он смотрел на мир иначе. «Бегайте, — подумал он без тени злобы. — Кричите, спорьте. А я присмотрю за тем, чтобы ваше право на это оставалось незыблемым».

У лавки с данго замерла молодая пара. Юноша что-то негромко шепнул своей спутнице, и та заливисто рассмеялась, шутливо толкнув его в плечо. Хиро поймал себя на мысли, что это зрелище больше не рождает в нем чувства отчужденности. Напротив, он ощутил глубокую сопричастность. Теперь он стал хранителем этого смеха, невидимым гарантом спокойствия этих улиц. Это осознание наполняло грудь странным, пьянящим теплом, которое кружило голову посильнее любого саке.

Он остановился у моста, ведущего через канал. Облокотившись на перила, Хиро долго смотрел на луну, чье безупречное отражение дрожало в темной воде. Ночь была великолепна — ясная, тихая, сулящая завтрашний день, полный новых вызовов.

— Воробей, значит... — прошептал он, пробуя позывной на вкус. — Что ж, неплохо для начала.

Внутри него бурлила неуемная энергия. Ему не терпелось надеть маску, не терпелось делом доказать, что Четвертый не ошибся в своем выборе. Впереди ждала блестящая карьера, опасные миссии, хитросплетения тайн и великое дело защиты деревни.

Хиро глубоко вздохнул, впитывая в себя терпкую прохладу осени. Он был счастлив. По-настоящему, безраздельно счастлив.

***

Тридцать дней не просто промелькнули — они растворились в монотонном гуле, истерлись в единый, натянутый до звона выдох. Сентябрь угасал медленно: сперва выветрилось тепло, следом поблекли краски, пока он окончательно не капитулировал перед пронзительной хмарью и кусачими октябрьскими ветрами.

Коноха преображалась на глазах. Изумрудный шелк, еще недавно укрывавший селение плотным ковром, подернулся тревожной ржавчиной и болезненной позолотой. Листья, сорванные резкими порывами, кружились над черепичными скатами, подобно умирающим бабочкам. Утренние туманы налились густотой; теперь они не просто стелились по земле, а затопляли подножие скалы Хокаге тяжелым, почти осязаемым маревом, в котором бесследно тонули звуки и очертания домов.

Для Хиро, чей образ окончательно слился с позывным «Воробей», само понятие времени утратило привычные координаты. Исчезло деление на свет и тьму, на день и ночь. Осталась лишь цикличная, выматывающая череда смен. Подъем задолго до рассвета. Ритуал проверки снаряжения: каждый кунай, каждая печать — на своем выверенном месте. И, наконец, маска. Холодный фарфор касался кожи, и личность стиралась, уступая место бесстрастному символу.

Его реальностью стало растворение в тенях под сводами кабинета. Он постигал искусство небытия: учился слушать каждое слово, не вникая в суть, если в нем не крылось угрозы; учился запоминать входящих, препарировать их чакру, выискивая в ней малейшие крупицы враждебности. Организм адаптировался к новому ритму: Хиро привык спать урывками, проваливаясь в глухое забытье на четыре часа и пробуждаясь со звенящей, почти болезненной ясностью в голове. Вес униформы — жилета, наручей и меча за спиной — сделался естественным, словно вторая кожа, а разум научился безжалостно отсекать всё лишнее: усталость, сомнения, скуку. Тихая гордость первых дней выгорела без остатка, оставив после себя лишь ровный, ледяной профессионализм.

Десятое октября началось странно. С самого рассвета воздух, казалось, наэлектризовался; этот день сочился необъяснимой, липкой тревогой. В резиденции повисла гнетущая, неестественная тишина. Секретари переходили на шепот, курьеры двигались подчеркнуто быстро, а пустые коридоры казались вымершими, будто само здание затаило дыхание в ожидании неизбежного удара.

Минато был сам не свой. Обычно невозмутимый и собранный, как гладь лесного озера, сегодня он не находил себе места. В каждом его движении сквозила острая, рваная нервозность. Он то и дело ронял кисти, оставляя на документах уродливые кляксы, подолгу замирал у окна, невидящим взором всматриваясь в горизонт, где солнце медленно тонуло в закатном пожаре. Пальцы Хокаге непроизвольно сжимались в кулаки, выдавая предельное внутреннее напряжение. Хиро, наблюдая за ним из своего укрытия, чувствовал, как эта тревога передается и ему, заставляя мышцы каменеть.

Когда тени в углах кабинета загустели, превратившись в чернильные пятна, Хокаге резко выпрямился. Казалось, он принял окончательное и тяжелое решение. Короткий, резкий жест, печать концентрации — и воздух рядом с ним дрогнул, сгущаясь в точную копию. Теневой клон молча кивнул оригиналу.

— Остаешься за главного, — глухо бросил Минато двойнику, набрасывая плащ. Голос его звучал непривычно тяжело. — Никого не впускать. Ни под каким предлогом.

В следующее мгновение настоящий Минато исчез. Не вышел, не скрылся в окне — он просто растворился в пространстве. Без охраны. Без единого слова объяснения или напутствия. Клон занял место за столом, но даже на лице этой копии застыла печать глубокой обеспокоенности.

Прошел час. Солнце окончательно закатилось за край мира, уступив права сумеркам. На потолочной балке, в паре метров от Хиро, беззвучно соткался силуэт сменщика. Белая маска тускло блеснула в полумраке. «Пост принял», — скользнул в воздухе едва уловимый жест пальцами. Хиро ответил коротким кивком и, столь же бесшумно соскользнув вниз, покинул кабинет через технический лаз, скрытый за панелью стены.

Оказавшись на улице, он первым делом сорвал маску, пряча ее в складках одежды. В лицо ударил прохладный ночной воздух, пахнущий остывшей пылью и прелой листвой. Хиро жадно вдохнул, чувствуя, как свинцовое напряжение, копившееся часами, наконец медленно покидает плечи, стекая вниз по позвоночнику. Смена была окончена. Впереди, словно заслуженная награда, маячил долгожданный выходной.

Над деревней огромным бледным диском зависла полная луна. Её свет заливал улицы призрачным сиянием, делая тени резкими и глубокими. Хиро легко заскользил по черепичным крышам в сторону дома. Мысли его текли лениво и просто: горячий душ, чтобы смыть соль и усталость, а затем — огромная порция рамена с двойной говядиной. Селение внизу покорно погружалось в сон. В окнах гас свет, редкие прохожие спешили к домашним очагам, а обрывки чьего-то смеха тонули в ватной тишине засыпающих переулков. Ничто не предвещало беды.

«Все спокойно», — мелькнула ленивая мысль, когда он на мгновение замер на краю карниза, чтобы поправить крепление снаряжения. Он бросил взгляд на деревню, мирно дремлющую под защитой каменных ликов Хокаге. — «Просто еще одна тихая ночь».

Всё переменилось в одно неуловимое мгновение. Мир не удостоил его предупреждением: не было ни пронзительного свиста летящего снаряда, ни отчаянного крика дозорного с вышки.

Первым пришёл не звук. Пришло давление. Воздух внезапно сделался тяжёлым, вязким, пропитанным злой, тошнотворной чакрой такой чудовищной плотности, что у Хиро подогнулись колени. Казалось, гравитация разом увеличилась вдесятеро, вмиг лишив тело опоры. Лёгкие обожгло ледяным холодом, к горлу подступила горькая желчь. Сердце пропустило удар, мучительно сбиваясь с ритма, а инстинкты взвыли в унисон: «Беги! Спрячься! Умри!»

— Какого чёрта?.. — прохрипел он, вцепившись пальцами в холодную черепицу, чтобы не соскользнуть с крыши.

А затем где-то в самом сердце деревни, совсем рядом с тем местом, где он проходил мгновения назад, грохнуло. Это не было взрывом. Это был звук вспарываемой реальности. Хиро вскинул голову, преодолевая парализующий, липкий ужас.

Прямо посреди Конохи, расшвыривая дома, словно хрупкие картонные коробки, возникло Оно. Девять гигантских хвостов, сотканных из концентрированной ненависти и яростного рыжего пламени, взметнулись к луне, затмевая её бледное сияние. Девятихвостый Демон-Лис. Зверь был колоссален — величественнее и страшнее любого кошмара, способного родиться в человеческом разуме. Его шерсть полыхала, выжигая сам кислород, а глаза горели, точно два багровых солнца, полных древней злобы. Он вскинул морду и взревел. Ударная волна от этого крика прокатилась по улицам видимой рябью. Хиро наблюдал, как в жуткой замедленной съёмке лопаются стёкла в домах, как срывает кровли и гаснут бумажные фонарики, ещё секунду назад освещавшие улицы.

— Нет... — выдохнул он. — Этого не может быть...

Первая мысль была жалкой и сугубо человеческой: это сон. Вторая — профессиональной, выжженной годами тренировок: Код Красный.

Дрожащими руками Хиро выхватил из-за пазухи маску. Фарфор скользил во вспотевших пальцах.

— Соберись! — рявкнул он самому себе, с силой прижимая маску к лицу. Щелчок крепления отозвался в висках. Личность «Хиро» перестала существовать. Остался только «Воробей». Страх никуда не исчез, но маска загнала его в тёмные глубины сознания, позволяя телу действовать.

Он сорвался с места. Не прочь от зверя, а наперерез ему. По инструкции. По долгу. Хиро летел по крышам, которые ходили ходуном под ногами. Внизу, на улицах, разверзся ад. Тот самый торговый квартал, где он только что грезил о горячем рамене, превратился в пылающие руины. Лавка с данго была раздавлена огромным валуном. Цветочный магазин захлебнулся в огне, и запах гари смешивался с приторно-сладким ароматом тлеющих лилий. Криков не было слышно — рёв Лиса поглощал все остальные звуки мира.

Хиро достиг границы жилого сектора. Здесь уже стягивались шиноби — десятки чунинов и джонинов, выглядевших жалкими муравьями перед лицом урагана. Они метали кунаи, клеили взрывные печати, лихорадочно складывали знаки техник воды и огня.

— Стоять насмерть! — проорал кто-то из командиров, чей голос едва пробивался сквозь грохот разрушений. — Не пускать его к убежищам!

Хиро приземлился рядом с группой АНБУ. Он мгновенно узнал маску Медведя — ветерана, который учил его искусству метания.

— Воробей?! — выкрикнул Медведь, удерживая на руках истекающего кровью товарища. — Какого хрена ты здесь?! Уводи гражданских! Мы его не удержим!

— Я... — начал было Хиро.

Договорить он не успел. Лис опустил голову. Его взгляд, исполненный первобытной ярости, скользнул по крыше, на которой они стояли. Для демона они были лишь назойливой мошкарой. Кьюби лениво, почти небрежно махнул лапой. Это движение породило ветряной резак такой мощи, что он срезал верхушки зданий, как раскалённый нож срезает масло. Хиро увидел, как тело Медведя просто разлетелось на куски, превратившись в кровавое месиво.

Хиро закричал, складывая печати быстрее, чем когда-либо в жизни. Он влил в технику всё, что успел собрать. Перед ним выросла каменная плита — жалкая, тонкая преграда против гнева исполинского чудища.

Ударная волна настигла его мгновением позже. Камень рассыпался в прах. Хиро ощутил удар такой силы, словно в грудь ему влетел дом. Его оторвало от крыши и швырнуло назад, в хаос огня и обломков. Мир закружился в безумном калейдоскопе: небо, земля, пламя, снова небо. Он рухнул спиной на руины какой-то башни. Позвоночник вспыхнул ослепительной белой болью и тут же онемел. Ноги больше не слушались. Тело превратилось в сломанную, ненужную куклу.

Он лежал, глядя в небо, затянутое пеленой дыма и пепла. Изо рта текла теплая кровь, заливая подбородок под маской. Сквозь паутину трещин на разбитом фарфоре он смотрел уже не на зверя. Его взгляд, подернутый предсмертной дымкой, скользнул выше — туда, где в багровом зареве пожаров проступали очертания Скалы Хокаге.

На самой вершине, на каменной макушке головы Четвёртого, стояла крошечная фигура. Белый плащ с языками алого пламени на подоле неистово бился на ветру, словно боевое знамя. Минато. Он стоял абсолютно неподвижно, глядя прямо в глаза чудовищу. Единственная точка абсолютного спокойствия в этом океане безумия. Защитник.

«Хокаге-сама... — мелькнула угасающая, вялая мысль. — Вы здесь...»

Хиро хотел вздохнуть с облегчением, но лёгкие были пробиты осколками рёбер. Воздуха не было. Зрение стремительно тускнело, сужаясь до крошечной точки, в центре которой оставался лишь этот белый плащ. Боль уходила, уступая место ледяному холоду, поднимающемуся от земли.

«Я так и не поел рамен...» — подумал он напоследок, и эта нелепая, земная мысль почему-то показалась ему бесконечно важной.

Темнота накрыла его с головой.

***

Микаге Хиро очнулся за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Это было редкое, почти забытое чувство: сознание вынырнуло из глубин сна само, словно тело и разум заранее настроились на особый ритм. Сквозь тонкую ткань штор в комнату просачивался ровный утренний свет. Потолок над головой был знаком до последней черточки — тонкая паутинка трещины в углу, след от старой полки, строгая геометрия балок. Дом окутывала привычная тишина, в которой не было ни тревоги, ни суеты.

Он лежал неподвижно, застыв, словно изваяние. Взгляд, лишенный выражения, был прикован к извилистой трещине на потолке. В голове царила звенящая, стерильная пустота — ни единого отзвука мысли, ни малейшей искры боли. Лишь странное, тягучее ощущение подсказывало, что этот ласковый солнечный луч и обволакивающая тишина — искусная ложь. Там, на самой периферии сознания, за глухой стеной внезапного беспамятства, бился в истерике первобытный ужас, но разум пока удерживал оборону, не позволяя ему прорваться наружу. Тело казалось пугающе легким, почти невесомым. И слишком, невозможно целым.

Секунды растягивались, застывая вязкой патокой. Хиро ждал, сам не зная чего.

Резкая, дребезжащая трель механического будильника распорола тишину, точно кунай — тонкую бумагу. Хиро содрогнулся всем телом, будто от удара током, и рывком сел на кровати. Наваждение мгновенно рассыпалось в прах. Реальность ворвалась в сознание, оглушая запахом осевшей пыли, далеким гулом просыпающихся улиц и бешеной, лихорадочной пульсацией крови в висках.

Он жадно, судорожно хватал ртом воздух, ощупывая себя дрожащими пальцами. Ребра были целы. Ноги чувствовали спасительную прохладу пола. Взгляд Хиро метнулся к тумбочке: там, безупречно сложенная, покоилась его повязка шиноби. Рядом лежали перчатки и короткий свиток, испещренный строгими печатями.

Машинально, повинуясь какому-то древнему, въевшемуся в подкорку инстинкту, он повернул голову к стене — туда, где висел календарь.

На белом листке черной тушью было выведено: 10 сентября.

Глава 1 - Отголоски будущего прошлого

Календарь лгал.

Белый бумажный прямоугольник висел на стене, прибитый маленьким гвоздиком, и насмехался над ним. Чёрная тушь, выводившая «10 сентября», казалась слишком свежей, слишком чёткой.

Хиро моргнул. Ещё раз. Изображение не расплылось, цифры не поменялись местами.

— Кай! — выдохнул он, и руки сами, быстрее мысли, сложились в печать концентрации.

Он рванул поток чакры внутри себя, взбивая его, заставляя ударить по каналам, чтобы сбросить наваждение. Это было первое правило: если видишь невозможное — ты в гендзюцу. Если реальность ломается — ломай её в ответ.

Ничего.

Комната не пошла рябью, как отражение в воде. Солнечный луч не исчез. Пылинки продолжали лениво танцевать в столбе света. А тишина в доме оставалась плотной, ватной, настоящей.

Хиро медленно опустил руки. Его пальцы дрожали — мелкой, противной дробью, которую невозможно унять усилием воли.

— Этого не может быть... — его собственный голос прозвучал чуждо, словно скрежет пенопласта по стеклу.

Он помнил. Он помнил всё с такой тошнотворной детализацией, на которую не способен ни один кошмар. Он помнил запах паленой шерсти. Помнил, как чудовищное давление чакры сплющивало легкие. Помнил ударную волну и хруст собственных рёбер, прозвучавший внутри черепа громче взрыва.

Он судорожно ощупал себя. Пальцы впились в грудную клетку, ища провалы, мягкость раздробленной кости, липкую влагу крови.

Кожа была сухой. И целой.

Хиро сорвал с себя промокшую от холодного пота футболку. Зеркало на шкафу отразило бледного, взъерошенного парня с безумными глазами. Ни синяков, ни ссадин. Ни следа от татуировки АНБУ на левом плече. Только шрам в груди полученный на войне, о которой Хиро предпочитал не вспоминать.

Он резко развернулся, и позвоночник отозвался фантомной вспышкой боли. Его согнуло пополам. Мозг, уверенный, что спина переломана, послал сигнал агонии в несуществующую рану. Хиро упал на колени, хватая ртом воздух, ожидая паралича.

Но боли не было. Была лишь память о ней — эхо, застрявшее в нервных окончаниях.

— Я сошел с ума, — прошептал он в половицы. — Я просто сошел с ума от страха перед службой.

Это объяснение было спасительным. Оно было логичным. Перегорел. Нервный срыв. Психика нарисовала картину смерти, чтобы оправдать отказ от ответственности.

Он заставил себя встать. Ноги держали. Они казались ватными, чужими, словно он управлял марионеткой, но они держали.

Взгляд упал на тумбочку. Повязка. Перчатки. Свиток.

Тогда... нет, сегодня утром, в той другой жизни, он смотрел на эти вещи с гордостью. Он видел в них символы своего взросления. Сейчас они выглядели как реквизит в дурной пьесе.

Хиро протянул руку к повязке. Металл протектора был прохладным. Точно таким же, как когда он снимал его перед тем, как надеть маску. Перед тем, как умереть.

Если это безумие, то лучший способ справиться с ним — делать привычные вещи. Рутина лечит.

Он одевался механически, с пугающей точностью повторяя движения из «сна». Затянуть ремень. Проверить подсумок. Щелчок застежки прозвучал как выстрел в тишине комнаты.

На кухне он замер перед чайником.

В воспоминании он заварил чай, наслаждаясь ароматом. Сейчас запах сухой заварки вызвал тошноту. Перед глазами на мгновение вспыхнула картина: горящие руины торгового квартала, где пахло не чаем, а сладковатым дымом горящей плоти.

Хиро отдернул руку от чайника, словно тот был раскален добела.

— К черту чай, — прохрипел он. Ему нужна была вода. Ледяная вода.

Он пил прямо из-под крана, жадно, захлебываясь, пытаясь смыть привкус крови, которого на самом деле не было во рту. Вода текла по подбородку, капая на чистую форму.

Выходя из квартиры, он задержался у двери. Ключ в замке повернулся с мягким щелчком.

Он вышел на крыльцо, и утреннее солнце ударило по глазам, ослепляя.

Хиро зажмурился, пережидая вспышку головокружения. В голове шумело, мысли путались, наслаиваясь одна на другую. Казалось, он не спал неделю. Или спал слишком долго. Реальность вокруг казалась слишком яркой, перенасыщенной, словно кто-то выкрутил настройки контрастности на максимум.

Он шагнул на улицу, и нога неуверенно нащупала знакомую плитку. Куда он шел? Ах да. Сегодня важный день.

«Почему важный?» — мысль была вялой, ускользающей.

В памяти всплыло слово «АНБУ». И следом, резкой вспышкой — образ белой маски. Желудок скрутило спазмом. Он не просто знал, что идет туда. Он чувствовал, что уже носил эту маску. Тяжесть фарфора на лице казалась фантомной, но пугающе реальной, как и жжение на левом плече, где кожа была абсолютно чистой.

— Доброе утро, Хиро-кун!

Голос прозвучал как выстрел над ухом. Хиро вздрогнул, резко оборачиваясь, рука дернулась к подсумку. Сердце заколотилось в горле.

Соседка. Госпожа Тамико. Стоит на крыльце с выбивалкой для ковров.

Он смотрел на неё, и странное, липкое чувство узнавания поползло по спине. Он не помнил, что встретил её в то утро месяц назад. Но сейчас, глядя на её улыбку, на то, как она щурится от солнца, он вдруг четко осознал: эта сцена уже была.

Будто память внезапно выхватила давно забытый образ.

— Ты сегодня рано, — заметила она. — Важное задание? Вид у тебя какой-то... бледный. Не заболел?

Фраза эхом отозвалась в черепной коробке. «Ты сегодня рано?..» Он знал эту интонацию. Знал этот участливый наклон головы.

— Волнуюсь, — выдавил он. — Первый день на новом месте.

«Сейчас она скажет про удачу», — вдруг всплыла ниоткуда непрошеная мысль. Не знание, а смутное предчувствие.

— Удачи тебе, милый, — произнесла старушка ровно через секунду. — Ты хороший парень...

Хиро отшатнулся. Воздух застрял в легких. Это было ненормально. Это было неправильно. Ощущение повторяемости происходящего вызвало приступ тошноты. Мир вокруг казался плохой декорацией.

— Спасибо, — буркнул он, не глядя ей в глаза, и почти побежал прочь.

Ему нужно было уйти. Скрыться. Спрятаться.

Он шел по улице, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд сам выхватывал детали, которые царапали сознание.

Все эти звуки и запахи складывались в картину того утра, которое он уже прожил и благополучно забыл, заваленное тридцатью днями рутины. Но теперь, после смерти, эта рутина возвращалась, вызывая диссонанс.

«Я схожу с ума, — думал Хиро, ускоряя шаг. — Это шок. Травма головы. Я ударился, когда... когда?»

Он свернул в переулок и едва не врезался в группу детей, бегущих наперерез.

— А ну отдай! — звонкий крик.

Хиро замер как вкопанный. Мальчишка в синих шортах толкнул другого, мяч покатился к ногам шиноби.

Он уставился на мяч. Потертая кожа. Грязный бок. Перед глазами на долю секунды все потемнело. Вместо солнечной улицы он увидел ночь, огонь и обломки стены. И из-под этих обломков торчала рука в точно такой же синей ткани рукава.

Видение исчезло так же быстро, как появилось.

— Дядя, пните мячик! — крикнул пацан.

Пнув мяч, он обошел детей по широкой дуге, прижимаясь к стене, словно они были заразны.

Впереди показалась Резиденция Хокаге. Красная краска на стенах казалась ему цветом крови.

У входа стоял оперативник АНБУ. Хиро не помнил его лица — да его и не было видно за маской. Но поза... то, как он скрестил руки на груди, как чуть наклонил голову…

— Следуй за мной, — произнес оперативник.

«Я знаю, куда он меня поведет», — осознал Хиро. — «Не в кабинет. Наверх. В нишу под потолком».

Это знание не приносило облегчения. Наоборот, оно подтверждало худшее: он заперт в кошмаре, который уже случился.

Они вошли в резиденцию. Прохлада коридоров привычно остудила разгоряченную кожу, но не мысли.

Оперативник вел его молча. Хиро шел след в след, автоматически контролируя дыхание и звук шагов. Паника, захлестнувшая его на улице, была подавлена железным усилием воли.

«Отставить истерику. Анализируй», — звучал в голове голос его наставника времен Третьей мировой. — «Ты жив. Либо это шанс, либо ловушка. В обоих случаях ты должен быть готов к бою».

Они поднялись к техническому лазу. Хиро знал этот маршрут. Его тело помнило каждый поворот, каждый скрип доски.

— Пост принял, — коротко бросил он сопровождающему, когда они оказались в нише под потолком.

Оперативник кивнул и растворился в тенях.

Хиро занял позицию. Он прижался спиной к балке, привычно сливаясь с полумраком, и посмотрел вниз.

Внизу, в кабинете, царила тишина. Минато Намиказе уже был на месте. Он сидел за столом, окруженный высокими стопками документов, и методично, лист за листом, подписывал приказы. Скрип пера по бумаге был единственным звуком в комнате.

Время потекло густой, вязкой смолой.

Для любого другого шиноби это была бы скучнейшая смена в жизни. Хокаге просто работал. Заходил помощник, приносил чай, заглядывал Шикаку Нара с коротким докладом о патрулях. Та же тренировка невидимости в самом эпицентре власти для него. Никаких угроз, никаких тайных заговоров. Идеальный мирный день.

Но для Хиро каждая минута была пыткой.

Он сидел абсолютно неподвижно, превратившись в изваяние, но внутри него бушевал шторм. Его сенсорика работала на пределе, до рези в висках. Он сканировал пространство вокруг резиденции, расширяя радиус восприятия, пытаясь уловить хоть намек на ту чудовищную, давящую чакру Лиса.

Он ждал удара.

В каждом скрипе половицы ему слышался треск ломающихся балок. В отдаленном шуме улицы — крики умирающих. Когда за окном каркнула ворона, рука Хиро дернулась к кунаю с такой скоростью, что воздух тихо свистнул.

«Успокойся», — приказывал он себе, стискивая зубы так, что сводило челюсти. — «Ты профессионал. Ты не истеричка».

Но тело не слушалось. Оно отказывалось верить в эту солнечную идиллию. Хиро взвел себя, как пружину. С каждым часом тишины его напряжение только росло, уплотняясь вокруг него тяжелым, почти осязаемым полем тревоги.

Солнце переползло через зенит. Тени в кабинете сместились.

Минато отложил очередной свиток и устало потер переносицу, потягиваясь в кресле.

— Ох... — выдохнул он в пустоту.

И именно в этот момент дверь распахнулась. Резко. Без стука.

Звук удара двери о стену прозвучал для взвинченного Хиро как взрыв.

Его реакция была мгновенной. Чистый рефлекс, выжженный войной и вчерашней смертью. Он не просто дернулся — он выбросил волну «Ки». Это было неконтролируемо, словно зверь, запертый в клетке, рыкнул на незваного гостя.

— Мина-а-ато! — звонкий женский голос ворвался в кабинет.

Кушина Узумаки вплыла внутрь, сияя энергией, с большой коробкой для бэнто в руках.

— Ты снова решил, что обед — это лишняя роскошь? Я принесла еду, а это значит...

Она осеклась на полуслове. Замерла посреди кабинета, не дойдя до стола пару шагов.

Её улыбка исчезла мгновенно. Спина выпрямилась, взгляд стал острым, колючим. Кушина была не просто женой Хокаге, она была куноичи.

Она почувствовала это. Тяжелую, липкую волну смертельной угрозы, исходящую из-под потолка.

— Минато, — ее голос упал до шепота, в нем зазвенела сталь. — У нас гости?

Минато уже не улыбался. Он сидел в той же расслабленной позе, но Хиро, наблюдавший сверху, видел, как рука Хокаге скользнула под стол.

— Там мой новый охранник, — спокойно ответил Минато, но его взгляд, устремленный к потолочной балке, был холодным и расчетливым.

— Твой охранник? — переспросила Кушина, медленно ставя коробку на край стола, не сводя глаз с вентиляционной решетки. — Странно. Он ощущается так, будто мы в тылу врага. От него фонит чистой жаждой крови.

Хиро мысленно проклял всё.

Он забыл, что в мирное время охрана должна быть незаметной тенью, а не пульсирующим сгустком адреналина. Сейчас, для них, он выглядел как бомба, готовая взорваться. Или как убийца, готовящийся к прыжку.

— Эй, наверху! — громко позвала Кушина, и в её голосе уже не было ни капли дружелюбия. — Ты чего такой взвинченный? Враги мерещатся? Или ты меня убить планируешь?

Скрываться дальше было нельзя. Если Хиро промедлит хоть секунду, его воспримут как предателя.

Он спрыгнул.

Приземление вышло жестким, тяжелым — ноги, налитые свинцом напряжения, плохо пружинили. Он упал на одно колено перед столом, опустив голову.

— Прошу прощения, Хокаге-сама, Узумаки-сама, — его голос сорвался, прозвучав хрипло. — Никак нет. Угрозы не представляю.

Минато сверлил его взглядом. Голубые глаза, обычно такие теплые, сейчас напоминали осколки льда. Он видел перед собой не безликого бойца, а бледного, взъерошенного парня в стандартном жилете чунина.

— Микаге Хиро, верно? — спросил он, сверяясь с памятью. — Кушина права. Твоя чакра взбесилась. Ты сидел там несколько часов и с каждой минутой становился всё мрачнее. Почему? Здесь есть что-то, чего я не вижу?

Это был прямой вопрос Хокаге. Врать про «просто волнуюсь» было бесполезно — Минато видел его насквозь. Нужно было дать ему правдоподобное объяснение этому безумному состоянию.

Хиро выбрал правду. Ту часть правды, которую они могли понять.

— Интуиция, Хокаге-сама, — твердо ответил он, заставив себя поднять взгляд. — Необъяснимое, иррациональное чувство тревоги. Словно... затишье перед бурей. Я не могу обосновать это фактами, поэтому перешел в режим полной боевой готовности. Мое тело реагирует на угрозу, которой еще нет.

Минато чуть расслабился, убирая руку из-под стола, но взгляд его остался цепким.

— Интуиция шиноби — это не то, что стоит игнорировать, — задумчиво произнес он, переглянувшись с женой. — Ты же прошел войну?

— Так точно. Третья дивизия.

Кушина выдохнула и убрала руку с живота, куда неосознанно потянулась в момент опасности. Она внимательно всматривалась в его лицо, отмечая и испарину на лбу, и расширенные зрачки.

— ПТСР? — прямо спросила она, и в её голосе прозвучало понимание, а не упрек. — Знакомо. Иногда, когда возвращаешься с фронта, тишина давит на уши сильнее, чем взрывы. Тебе кажется, что если тихо — значит, враг заходит в тыл.

Хиро медленно кивнул.

— Возможно, вы правы, Узумаки-сама. Прошу простить мою несдержанность.

— Хорошо, — Минато откинулся в кресле, возвращаясь к образу спокойного лидера. — Бдительность — это не порок, особенно в наше время. Но постарайся держать свою Ки при себе. Ты пугаешь гражданских и... — он мягко улыбнулся жене, — портишь аппетит моей супруге.

— Есть, — отчеканил Хиро.

— Не хочешь присоединиться? — Кушина уже открывала крышки контейнеров, и по кабинету поплыл одуряющий запах жареного мяса и риса. — У меня тут хватит на троих. Тебе бы не помешало успокоиться, а еда — лучшее лекарство от нервов.

Желудок Хиро предательски сжался. Он помнил вкус крови во рту, и вид мяса сейчас вызывал дурноту.

— Благодарю, но я на посту.

Хиро исчез, вернувшись на балку.

Внизу зазвенела посуда, послышался притворно-ворчливый голос Кушины, отчитывающей мужа за худобу. Жизнь продолжилась.

Хиро прислонился затылком к прохладному дереву и медленно выдохнул. Его трясло. Откат адреналина накрыл его холодной волной.

***

Смена закончилась ровно в срок. Сменщик, пунктуальный до тошноты, явился секунда в секунду, кивнув Хиро, как ни в чем не бывало. Для него это была очередная пятница , для Хиро — первый шаг в новой, украденной у смерти жизни.

Последующий час прошел как в лихорадочном тумане. Аудиенция у Хокаге, холодный взгляд Минато, изучающего нового рекрута, жжение иглы, выбивающей татуировку на плече, получение снаряжения и фарфоровой маски... Хиро выполнял все механически. Его тело двигалось на рефлексах, отточенных годами тренировок, пока разум блуждал где-то далеко.

Выйдя из штаба АНБУ, он вдохнул прохладный вечерний воздух и замер. Всё было таким же, как месяц назад. Пугающе, невозможно нормальным. Шок и адреналин, бившие в виски с самого утра, начали отступать, уступая место тяжелой, вязкой задумчивости. Вместо того чтобы сразу направиться домой, Хиро свернул на оживленную улицу. Ему нужно было убедиться. Ему нужно было почувствовать жизнь.

В памяти всплыло глупое сожаление, мелькнувшее перед самой смертью. Ноги сами принесли его к знакомой вывеске. Хиро заказал большую порцию с двойной говядиной и, пока ждал, жадно вслушивался в гул толпы. Вокруг него кипела жизнь. Люди смеялись, звенели посудой, обсуждали пустяки: цены на рис, сплетни о соседях, погоду. Хиро смотрел на них не как обыватель, а как шиноби на вражеской территории. Он сканировал каждого: как двигаются челюсти, как моргают глаза, как подрагивают пальцы. Он искал фальшь. Искал ошибку в матрице. Но её не было. Выйдя из раменной, он сделал большой круг по деревне, наблюдая за бродячими кошками и ленивыми собаками. Хаос жизни был слишком естественным.

Вернувшись домой, он сбросил форму, аккуратно разложил снаряжение — привычка, въевшаяся в подкорку, — и долго стоял под горячим душем, пытаясь смыть с себя напряжение этого бесконечного дня. Когда вода перестала помогать, Хиро вышел, оделся и сел на жесткий стул в темной кухне. Тишина квартиры давила на уши.

Первым пришло холодное осознание: это не гендзюцу. Хиро был достаточно опытным шиноби, чтобы понимать механику чужого внушения. Он трижды бил по собственным каналам чакры, до крови закусывал губу, впивался ногтями в свежую, еще горячую татуировку на плече — мир не дрогнул, не рассыпался пылью. Ни одна иллюзия, не способна воссоздать мир с такой пугающей детализацией. Запах старой пыли в углу, вкус жирного бульона, хаотичный полет мухи, случайные оговорки прохожих... Нет, мозг не способен выдумать столько мелочей одновременно. Всё вокруг было реальностью. Реальностью месячной давности.

В голове метнулась шальная мысль: «Я должен пойти к Хокаге. Я должен всё...» И тут же погасла. Что он скажет? «Хокаге-сама, я прибыл из будущего, где через месяц Девятихвостый превратит Коноху в пепел»? Абсурд. Даже Четвертый, при всей своей знаменитой доброте и проницательности, в первую очередь — Каге. Лидер военной деревни. Такое заявление — это прямой билет в подвалы Дознавателей. В лучшем случае его сочтут сумасшедшим и запрут в лечебнице. В худшем — вскрыли бы череп, пытаясь выяснить, не является ли он вражеским шпионом с дефектной техникой внушения.

Факт оставался фактом, каким бы безумным он ни был: Хиро вернулся на месяц назад. Повторится ли нападение Кьюби? Он не знал. Но если история решит пойти по старому кругу, это его единственный шанс.

Хиро не питал иллюзий насчет своих сил. Он — чунин. Крепкий середняк, но не герой легенд.

«Я не смогу остановить Лиса», — Хиро горько усмехнулся, коснувшись воспаленной кожи на плече. — «Я даже не пережил взмаха его лапы».

Пытаться остановить Девятихвостого в одиночку — это как пытаться остановить лавину зубочисткой. Он птица не того полета. Его задача — выжить. И спасти тех, до кого сможет дотянуться, не привлекая к себе лишнего внимания.

Хотя с последним, кажется, уже возникли проблемы. Хиро прикрыл глаза. Еще выходя из штаба, он почувствовал на себе взгляд. Едва уловимое присутствие, тень на периферии зрения. АНБУ. За ним следили. Это наверняка приказ Минато. Внезапная перемена в поведении рядового шиноби, странный взгляд, нервозность — всё это не укрылось от "Желтой Молнии". Хокаге обязан быть параноиком, чтобы защитить деревню. Единственная причина, почему Хиро сейчас пьет чай на кухне, а не висит на дыбе — это его чистое досье. Пока что его не в чем обвинить.

Память услужливо подкинула последний образ из того, «прошлого» будущего: Четвертый Хокаге на вершине своего каменного лика. Спокойный, решительный, готовый встретить монстра лицом к лицу. Было ли это галлюцинацией умирающего мозга? Возможно. Но Хиро хотел верить в обратное.

— Четвертый не проиграет, — твердо сказал он себе. — Он спасет деревню. Он обязан.

А Хиро… он исполнит свой долг. Сведет жертвы к минимуму. Обеспечит пути отхода. Вытащит из пекла соседей, друзей, случайных прохожих. Пусть с Демоном-Лисом разбираются лучшие из лучших, элита селения. В прошлый раз разрушения оказались столь чудовищны лишь из-за внезапности: Кьюби обрушился на деревню, когда та мирно отходила ко сну, не успев даже потянуться к оружию. И раз уж судьба расщедрилась на второй шанс, позволив ему шагнуть назад во времени, он не посмеет пустить этот дар по ветру. Он выживет.

Глава 2 - Другая война

Десятое октября встретило его точно так же, как и в той, ныне стертой из реальности жизни. Утро было пропитано обманчивым спокойствием, а воздух казался густым, наэлектризованным невысказанным напряжением.

Весь прошедший месяц пролетел гладко. Наблюдение АНБУ, которое Минато приставил к нему после срыва, сняли уже через пару недель: Хиро вел себя тише воды, безукоризненно следуя инструкциям и не давая ни единого повода для сомнений. Он снова растворился в тени, став невидимкой, безмолвной деталью интерьера.

Затаившись в своей нише под потолком, Хиро периодически наблюдал за Хокаге. Минато был сам не свой. Он то и дело ронял кисти, подолгу застывал, глядя в одну точку, а его пальцы нервно выбивали дробь по столешнице.

Когда до конца смены оставался ровно час, Минато резко поднялся. Сложив печать, он создал теневого клона. Двойник молча кивнул оригиналу и занял место за столом, в то время как настоящий Хокаге бесследно исчез.

Хиро лишь крепче сжал рукоять танто. В прошлый раз он не придал этому значения, списав на обычную занятость лидера деревни. Но теперь пазл сложился: Четвертый что-то знал. Или предчувствовал.

Сменщик не заставил себя ждать. Ровно в назначенное время из полумрака соткалась маска Волка. Короткий кивок — пост сдан.

Хиро выскользнул из резиденции и оказался на крыше ближайшего здания. Вечерний воздух ударил в легкие прохладой, запахом остывающего камня и близкой осенью. Он окинул взглядом деревню: те же огни, тот же мирный гул, те же ароматы ужина и домашнего уюта.

Всё, что сохранила его память об этом месяце, повторилось с пугающей точностью. Ни единого отклонения.

Это значило лишь одно: нападение Кьюби неизбежно.

— Пора, — выдохнул он в пустоту.

Если память ему не изменяла, до того момента, как ад разверзнется на земле, оставалось около пятнадцати минут.

Хиро не стал медлить. Сложив печать концентрации, он использовал Шуншин. Мир смазался в нечеткие линии. Он двигался на пределе скорости, доступной чунину, безжалостно сжигая чакру, чтобы добраться до окраины Конохи.

Его целью был старый промышленный сектор. Здесь, среди пустых ангаров, он выбрал большой заброшенный склад, стоявший на отшибе, вдали от жилых кварталов. Идеальное место, чтобы наделать шума, не пролив невинной крови.

Влетев внутрь, Хиро действовал быстро и расчетливо. Из подсумков появились пачки взрывных печатей — весь запас, кропотливо накопленный за пару недель. Руки мелькали, расклеивая смертоносные листы бумаги на несущие балки, на гулкие металлические бочки, на стены. Он создавал не просто ловушку, а акустическую бомбу. Ему нужно было, чтобы взрыв услышали все.

Закончив, он выскочил наружу и отбежал на безопасное расстояние. В руке он сжимал сигнальную ракету.

Обратный отсчет начался. Секунды падали в сознание тяжелыми, вязкими каплями.

Когда до предполагаемого нападения оставалось около пяти минут, Хиро сложил печать.

Земля содрогнулась.

Взрыв был оглушающим. Склад не просто рухнул — его разорвало изнутри. Огненный шар вспух над окраиной, осветив ночь зловещим багровым светом. Грохот ударной волны покатился по Конохе, заставляя дребезжать стекла даже в центре деревни. Звук разнесся на километры, безжалостно разрывая сонную тишину.

Не теряя ни мгновения, Хиро вскинул руку. С резким свистом ракета ушла в небо. На высоте она взорвалась, рассыпавшись ярким красным дождем, видимым из любого уголка селения.

Сделав дело, Хиро исчез, снова уйдя в мерцание шуншина. Теперь его путь лежал обратно — к жилым кварталам, к своему дому.

Коноха просыпалась. Но это было не вялое, ленивое пробуждение. Это была мгновенная мобилизация. Хаос, конечно, затопил улицы, но это был хаос действия. Сильные чакры джонинов и АНБУ, словно сигнальные огни, вспыхивали по всей деревне, устремляясь к Резиденции Хокаге и к месту взрыва. Система безопасности деревни, получив грубый пинок, заработала на полную мощность.

Генины и молодые чунины, следуя вбитым в подкорку инструкциям, уже начали эвакуацию, выгоняя людей из домов.

Приземлившись у своего крыльца, Хиро подбежал к двери соседки и забарабанил кулаком по дереву.

— Тамико-сан! Выходите!

Дверь распахнулась. Старушка, напуганная грохотом, стояла на пороге, судорожно прижимая к груди шаль.

— Хиро-кун? Что происходит? Этот взрыв...

— Нападение! — рявкнул он, не давая ей опомниться. — Бегите в убежище! Немедленно!

Он не стал ждать ответа, зная, что животный страх заставит её подчиниться быстрее любых уговоров. Метнувшись к соседним домам, он выкрикивал приказы, выбивая людей из их уютного мирка в суровую реальность войны.

На перекрестке он заметил отряд генинов и совсем юных чунинов. Они растерянно топтались на месте, глядя на багровое зарево на окраине и не зная, куда бежать.

Хиро, на ходу надев маску АНБУ, приземлился перед ними.

— Чего встали?! — его голос, искаженный фарфором, прозвучал как приговор.

Шиноби вздрогнули, мгновенно вытянувшись по струнке перед оперативником спецподразделения.

— Обеспечить гражданским отступление к убежищам в скале! — скомандовал он ледяным тоном. — Детей и стариков — вперед! Создать живой коридор! Живо!

Маска и сталь в голосе не оставили места для вопросов.

— Хай! — хором рявкнули они и бросились выполнять приказ.

Хиро выдохнул. Люди бежали, но бежали организованно. Деревня не спала. Она была готова.

И тут он почувствовал.

Воздух внезапно стал тяжелым, вязким, пропитанным концентрированной злобой и жаждой убийства, от которой перехватывало дыхание.

Хиро резко обернулся.

В самом центре деревни, далеко от того места, где он устроил диверсию, пространство исказилось. Огромный клуб белого дыма вспух, накрывая собой жилые кварталы, словно саван.

Из дыма, как кошмар наяву, взметнулись девять гигантских рыжих хвостов, заслоняя собой луну.

А потом Девятихвостый взревел.

Звук был таким, что заложило уши, а внутренности скрутило узлом. Ударная волна от рева пронеслась по улицам, срывая черепицу с крыш. Но в этот раз Коноха встречала монстра не в пижамах, а с оружием в руках.

Хиро отвернулся от чудовища.

В той, другой жизни, он поддался героическому порыву, бросился наперерез Лису и погиб жалкой, бессмысленной смертью, не сумев спасти никого. В этот раз его война была иной.

— В убежище! Живо! — его крик перекрыл вой сирен и грохот рушащихся зданий.

Он подхватил под локоть споткнувшуюся женщину, жестко толкнул вперед оцепеневшего подростка.

— Не оборачиваться! Смотреть под ноги! — командовал Хиро, замыкая группу бегущих.

Внезапно воздух за спиной сгустился, став вязким, как смола. Дышать стало трудно, а волоски на теле встали дыбом от чудовищного статического напряжения. Хиро не удержался и бросил взгляд через плечо.

Над головой Девятихвостого, прямо в разверзнутой пасти, рождалась сфера. Черная, поглощающая любой свет, тяжелая, как сама смерть. Бомба Хвостатого.

Она сорвалась с клыков демона, устремляясь к Скале Хокаге. Траектория была безупречной — Лис целился в сердце деревни, в её каменный символ. Время словно завязло в густом сиропе ужаса. Хиро видел, как гигантский шар тьмы несется вперед.

«Конец...» — мелькнула обреченная мысль.

Но вдруг реальность перед Скалой дрогнула и исказилась. В воздухе соткалась сложнейшая, многослойная вязь формул. Пространственный барьер. Бомба врезалась в него, но взрыва не последовало. Вместо этого черная сфера, повинуясь воле техники, схлопнулась в точку и исчезла, словно её никогда и не было.

Секунду спустя далеко за пределами Конохи, где-то за линией горизонта, вспыхнуло второе солнце. До деревни докатился глухой, утробный гул, от которого содрогнулась сама земная твердь.

— Телепортация... — выдохнул Хиро. — Четвертый здесь.

— Ускориться! — заорал он, возвращая внимание к своей группе, вырывая людей из оцепенения. — Мы почти пришли!

Он загнал последних гражданских, включая своих соседей, за массивные стальные створки бункера.

— Заприте дверь, — бросил он и, убедившись, что металл сомкнулся, отрезая людей от внешнего кошмара, развернулся лицом к пылающей деревне.

Улицы внизу уже не были пустынны. На смену хаосу панического бегства пришел жесткий, военизированный порядок — в дело вступила Военная Полиция Конохи.

Шиноби с гербами клана Учиха на спинах действовали быстро и пугающе слаженно. Они не вступали в прямое столкновение с демоном, но их работа была критически важна: используя техники Стихии Огня, они сбивали летящие обломки, а додзюцу позволяло находить погребенных под завалами людей быстрее любых сенсоров.

Приземлившись на карниз соседнего здания, чтобы перевести дух, Хиро стал свидетелем короткой, но яростной сцены.

Посреди улицы, отдавая команды отряду, стоял Фугаку Учиха. Лицо главы клана, освещенное багровым заревом пожара, казалось высеченным из гранита. К нему подбежал молодой офицер, чьи глаза горели алым светом шарингана. Он указывал рукой в сторону беснующегося Кьюби.

— Глава! — прокричал молодой Учиха, перекрывая гул битвы. — Лис прямо перед нами! Мы должны вступить в бой! Почему мы занимаемся эвакуацией?!

Фугаку даже не удостоил монстра взглядом.

— Отставить, — его голос звучал холодно и тяжело, как удар молота. — Мы не атакуем Девятихвостого.

— Но это безумие! — не унимался офицер, сжимая кулаки от бессилия. — Пока мы возимся здесь, наши товарищи гибнут там! Мы — элита! Мы можем остановить это!

Фугаку резко развернулся. Его взгляд был тяжелее любой техники, заставив подчиненного отшатнуться.

— Поступил прямой приказ от высшего руководства, — отчеканил глава клана, вперив в офицера немигающий взор. — Задача Военной Полиции — исключительно защита гражданского населения и охрана периметра. Приближаться к зверю запрещено. Это приказ. Ты собираешься нарушить субординацию в такой момент?

Молодой шиноби скрипнул зубами. На его лице отразилась смесь гнева и горькой обиды, но авторитет главы перевесил. Он склонил голову.

— Нет, глава.

— Тогда выполняй свою работу! — рявкнул Фугаку. — В западном секторе еще остались люди. Живо!

Учихи разбежались, беспрекословно подчиняясь приказу. Хиро проводил их взглядом, отмечая про себя их железную дисциплину, и оттолкнулся от карниза.

Его миссия по спасению гражданских была выполнена. Разум подсказывал оставаться здесь, в относительной безопасности, охраняя вход в убежище. Но инстинкт неумолимо тянул его в самое пекло.

Хиро сорвался с места.

Он мчался по крышам, стремительно сокращая дистанцию с эпицентром битвы. Воздух становился горячим, обжигая легкие при каждом вдохе. Чем ближе он подбирался, тем страшнее становилась картина. Это больше не было отдаленным заревом — теперь он видел, как ударные волны срывают черепицу с домов, как вековые деревья вырывает с корнем, словно сухие сорняки.

Он замер на крыше полуразрушенной водонапорной башни, всего в сотне метров от того места, где разворачивалась трагедия. Отсюда, сквозь дым и пыль, он видел всё.

Хиро затаил дыхание, наблюдая, как Третий Хокаге оправдывает свой титул.

Хирузен Сарутоби, казавшийся крошечным на фоне рыжего исполина, действовал не просто как лидер, а как сама разъяренная стихия. Алмазный шест в его руках удлинился с невероятной скоростью, превратившись в несокрушимый таран.

— Вон!!! — рев Сарутоби перекрыл даже грохот сражения.

Удар пришелся прямо в грудь Девятихвостого. Многотонную тушу зверя оторвало от земли.

Сарутоби не остановился. Он продолжал давить, удлиняя шест, выталкивая монстра прочь от жилых кварталов. Спина Лиса врезалась в величественную внешнюю стену Конохи, всего в паре кварталов от позиции Хиро. Камень, стоявший десятилетиями и защищавший деревню, разлетелся в пыль, словно сухой крекер.

Ударная волна от падения стены едва не сбила Хиро с ног. Он прикрыл лицо рукой, защищаясь от града шрапнели и щепок.

Хирузен единолично, одним чудовищным усилием воли и чакры, вышвырнул бедствие за пределы периметра, в лес.

Оказавшись на открытом пространстве, Кьюби мгновенно вскочил на лапы. Его ярость достигла пика. Он распахнул пасть, направляя её в сторону пролома в стене — прямо туда, где за спинами защитников лежала беззащитная деревня.

Пространство вокруг пасти демона потемнело. Черные и белые частицы чакры начали сплетаться в единый, гудящий шар.

Хиро, находясь так близко, физически ощутил давление этой концентрации силы. Его колени подогнулись, а внутренности скрутило спазмом.

— Еще одна... — прошептал он побелевшими губами.

Лис готовил Бомбу Хвостатого прямо за разрушенной стеной. На такой дистанции часть Конохи стерло бы с лица земли вместе с фундаментом.

Но выстрелить он не успел.

С ночного неба, разрезая воздух с оглушительным свистом, рухнула гигантская тень. Исполинская жаба с грохотом приземлилась прямо на спину Лиса, вминая его в землю.

Чакра для бомбы начала рассеиваться, теряя стабильность, но процесс уже был запущен — шар пульсировал, готовый сдетонировать в любую секунду и уничтожить всё живое в радиусе сотен метров.

На голове Жабы стоял силуэт. Белый плащ с языками пламени на подоле развевался на ветру.

Глаза Хиро расширились. Он был достаточно близко, чтобы различить даже светлые волосы Хокаге.

Хиро не успел моргнуть.

Девятихвостый Лис, готовая взорваться бомба и сам Четвертый просто исчезли. Мгновенно. Реальность моргнула, вычеркивая их из бытия.

Огромная жаба растворилась в облаке белого дыма.

Там, где секунду назад готовился апокалипсис, осталась лишь примятая трава, искореженный лес и зияющий пролом в стене.

Тишина повисла над полем боя. Оглушительная, неестественная тишина, которая казалась громче любого рева.

А затем горизонт озарила ослепительная вспышка.

Далеко от деревни в небо взметнулся взрыв невероятных масштабов. Земля под ногами Хиро содрогнулась, на этот раз от далекой детонации.

Хирузен Сарутоби, тяжело дыша и опираясь на посох Энмы, поднял голову, глядя на зарево.

— Туда! — его хриплый голос послужил спусковым крючком. — Отряд АНБУ, за мной! Живо!

Группа элитных бойцов в серых жилетах сорвалась с места, следуя за своим лидером, устремляясь в сторону взрыва.

Хиро остался стоять на краю крыши водонапорной башни. Ветер трепал его волосы, а сердце гулко стучало в груди. Главная битва покинула Коноху.

Для остальных началось томительное, изматывающее ожидание.

***

Хиро не сидел без дела. Оставшись в деревне, он присоединился к группам, тушившим очаги возгорания. Он работал механически, стараясь не думать о том, что происходит там, в лесу, за разрушенной стеной.

Он не знал, спасло ли его предупреждение больше жизней, чем в прошлый раз. В той реальности он умер слишком быстро, чтобы вести подсчет тел. Но сейчас, оглядываясь на относительно пустые, хоть и разрушенные улицы, он надеялся, что его действия имели смысл. Он видел руины, но не видел гор трупов, которыми его воображение рисовало возможный исход внезапной атаки.

«Мы справились с эвакуацией, — думал он, сбивая пламя с крыши магазина. — Теперь всё зависит от Хокаге».

Прошло около часа с момента ослепительной вспышки за горизонтом.

Гул битвы окончательно стих. Земля перестала дрожать. На Коноху опустилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих бревен и далекими командами медиков.

Хиро сидел на обломке стены, вглядываясь в темноту леса. Адреналин медленно покидал кровь, уступая место холодному, липкому ожиданию.

— Идут! — крикнул кто-то с дозорной вышки.

Из лесной чащи, где еще клубилась пыль, показалась группа шиноби.

Они шли быстро, но молча. Никаких победных кличей.

Хиро выпрямился, до боли напрягая зрение. Он искал глазами белый плащ. Искал яркие желтые волосы, которые всегда были маяком надежды для деревни.

Первым из тени вышел Хирузен Сарутоби. Старик выглядел изможденным, его боевые доспехи были помяты и опалены. Он шел, опираясь на посох, а в его руках покоился маленький сверток.

Сердце Хиро пропустило удар.

Следом за Третьим шли бойцы АНБУ. Они несли носилки. Два тела, укрытых белыми полотнами. Ткань на них уже начала пропитываться красным.

Хиро почувствовал, как к горлу подступает ком. Ему не нужно было обладать Бьякуганом, чтобы понять, кто лежит под этими саванами.

«Нет... — мысль билась в голове испуганной птицей. — Не может быть».

Процессия прошла мимо застывших в шоке шиноби. Хирузен не смотрел по сторонам. Его лицо превратилось в застывшую маску скорби.

Весть, страшная и необратимая, волной прокатилась по рядам шиноби, опережая официальные объявления.

— Четвертый Хокаге... погиб.

— Демон побежден... но какой ценой?

Хиро медленно осел обратно на камень.

Он выжил. Он спас соседей. Он сохранил жизни десяткам, может, сотням людей. Он переписал начало этой ночи. Но финал... финал оказался страшнее, чем он мог себе представить.

Коноха выстояла. Но солнце, которое должно было её вести, погасло.

Оцепенение, сковавшее собравшихся шиноби, было разбито резким, каркающим голосом.

— Общий сбор!

На крышу полуразрушенного административного здания приземлился Командир АНБУ. Его маска была расколота сбоку, а жилет пропитан копотью, но голос звучал с привычной властностью.

Шиноби в масках, разбросанные по периметру, мгновенно стянулись к нему, образуя неровный полукруг. Хиро встал в заднем ряду, чувствуя, как дрожат колени — не от страха, а от истощения, которое навалилось на него всей своей тяжестью теперь, когда схлынул адреналин.

Командир обвел отряд тяжелым взглядом.

— Ситуация критическая, но угроза класса «S» нейтрализована, — сухо констатировал он. — Сейчас приоритет — стабилизация деревни.

Он сделал паузу, оценивая состояние бойцов.

— Те, кто был на смене до начала атаки и участвовал в обороне — четыре часа на отдых. Остальные — разбиться на тройки для охраны периметра и помощи полиции. Выполнять!

— Хай!

Строй рассыпался.

Хиро, попавший в категорию «отдыхающих», медленно выдохнул. Четыре часа. Это казалось непозволительной роскошью.

Он направился было в сторону своего квартала, но остановился через пару шагов. В памяти вспыхнула карта разрушений, которую он видел с высоты водонапорной башни. Его дом находился в восточном секторе. Там, где прошелся первый удар хвоста, еще до того, как Хирузен вытолкал зверя.

Даже если стены устояли, там сейчас, скорее всего, нет ни окон, ни части крыши. И уж точно там нет тишины.

Хиро развернулся и побрел в сторону неприметного бетонного блока, примыкающего к штабу АНБУ. Общежитие для одиноких оперативников и тех, кто находился на казарменном положении.

Коридоры общежития встретили его гулкой, стерильной пустотой. Здесь пахло хлоркой и дешевым мылом — запахами, которые сейчас казались Хиро самыми прекрасными на свете.

Он нашел свободную койку в одной из комнат. Бросив снаряжение на стул, стянул с себя форму. Одежда, пропитанная потом, пылью и чужой кровью, с шелестом упала на пол.

В душевой он включил воду на полную мощность. Ледяной поток ударил в грудь, заставляя судорожно вдохнуть, но Хиро не стал менять температуру. Ему нужно было смыть с себя этот день. Он смотрел, как в слив уходит серая, мутная вода, унося с собой пепел разрушенной Конохи.

Выйдя из душа и натянув казенные штаны, он рухнул на кровать. Матрас был жестким, подушка — тонкой, но его тело, измученное двойной нагрузкой, восприняло это как королевскую перину.

Хиро открыл глаза и уставился вверх.

Вместо привычной трещины в углу и деревянных балок своего дома, он увидел ровный, безликий серый бетон. Чужой, казенный потолок. На нем не было ни пятнышка.

«Этот потолок будет встречать меня еще долго», — вяло подумал он.

— Четыре часа... — прошептал он в тишину.

Веки налились свинцом. Мысли начали путаться, распадаясь на бессвязные образы: рыжий мех, развевающийся белый плащ, серая вода, исчезающая в сливе. Темнота накатила мягкой, удушающей волной, и Хиро провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 3

Шаг вправо — и летящая в голову нога проносится мимо. Хиро мгновенно присел, пропуская над собой следующий удар, и тут же разорвал дистанцию прыжком, уходя от пущенной вдогонку огненной техники.

Сложив ручную печать, он активировал Шуншин. Секунда — и смазанный силуэт наставника возник прямо за спиной первого генина. Короткий, легкий тычок в затылок, обозначающий, что парень «убит», и тот с досадой вздохнул, понимая, что выбыл из боя.

Справа донесся судорожный вздох. Второй генин опешил, пораженный такой скоростью атаки. Хиро не стал терять драгоценное мгновение. Рывок, и вот он уже стоит перед ошеломленным противником. Короткий, аккуратный удар тыльной стороной ладони в область шеи — и второй шиноби отправляется вслед за своим незадачливым товарищем к границе полигона.

Остался последний.

Хиро ни на миг не обманывался хрупким силуэтом третьего соперника. Да, Итачи было всего восемь лет, но этот ребенок уже являлся настоящим, признанным гением. Конечно, до уровня самого Хиро мальчику пока было далековато, но с такими темпами роста всего через пару-тройку лет Учиха вполне мог оставить учителя позади.

Итачи резко выбросил руки вперед. Раздался резкий свист рассекаемого воздуха. Выпущенные на предельной скорости сюрикены летели точно в цель, но Хиро плавным движением ушел в сторону, позволяя крутящимся стальным звездочкам пройти мимо. В то же мгновение юный гений рванул руки назад. Привязанные к оружию тончайшие лески натянулись, заставляя сюрикены изменить траекторию и полететь Хиро в спину. Однако наставник предвидел и этот маневр, легко уклонившись от возвратного удара.

Поняв, что сюрикендзюцу не принесло результата, Итачи мгновенно сменил тактику и перешел на ниндзюцу. Его грудь раздулась, и в сторону учителя полетел ревущий огненный шар. Хиро среагировал на автомате: пальцы сплелись в стремительную комбинацию печатей, и вырвавшийся изо рта поток воды сформировал плотную защитную стену.

Столкновение двух противоположных стихий породило оглушительное шипение, и весь полигон в то же мгновение заволокло густым, горячим паром. Итачи времени зря не терял. Едва выпустив технику, он бросился вперед, используя завесу как укрытие, и обрушил на учителя яростную серию ударов тайдзюцу.

Хиро хладнокровно блокировал каждый выпад, не спеша переходить в контратаку. Сейчас он внимательно анализировал прогресс своего подопечного. А прогресс, надо признать, был налицо. За последние полгода вся команда сделала огромный шаг вперед, но Итачи умудрился перепрыгнуть сразу через несколько ступеней. В самом начале тренировок они едва могли оказать Хиро хоть какое-то сопротивление, а о командной работе и речи не шло.

Решив, что на сегодня спарринга достаточно, Хиро дождался идеального момента. Быстрой и четкой комбинацией движений он обошел защиту Итачи, перехватил его руку и мягко, но надежно уложил юного Учиху лицом в траву.

Отпустив мальчика, Хиро отступил на пару шагов и весело похлопал в ладоши:

— Что ж, на сегодня закончим. Вы отлично постарались!

Генины реагировали на конец спарринга по-разному.

Первый выбывший, Тенма Изумо, со стоном сел на траве, яростно ероша и без того растрепанные каштановые волосы. В его глазах так и читалась жгучая досада на самого себя. Шинко Инари, единственная куноичи в команде, медленно поднялась на ноги, потирая шею в том месте, куда пришелся аккуратный, но чувствительный тычок наставника.

Итачи же поднялся совершенно беззвучно. Восьмилетний мальчик отряхнул пыль с темной футболки с гербом Учиха, выровнял дыхание и посмотрел на Хиро своим неизменным, глубоким и не по годам серьезным взглядом. За те полгода, что прошли с момента его досрочного выпуска из Академии, он ни разу не позволил себе детской истерики или жалоб на усталость.

— Садитесь в круг, — скомандовал Хиро, опускаясь на мягкую траву полигона.

Когда команда номер два расселась перед ним, наставник обвел их внимательным взглядом.

— Начнем с разбора полетов, — тон Хиро стал серьезным, деловым. — Вы действительно отлично постарались, и я вижу огромный прогресс по сравнению с тем, что было полгода назад. Но ошибки все еще есть, и в реальном бою они могут стоить вам жизни.

Он посмотрел на нахохлившегося Тенму.

— Тенма. Твоя скорость выросла, и удар был мощным. Но ты действовал как пушечное ядро — вложил всё в одну прямолинейную атаку. Ты оставил спину открытой и не продумал пути отхода. Скорость без контроля — это просто способ быстрее попасть в ловушку врага.

— Понял, сенсей... — буркнул Тенма, уперев взгляд в землю. — В следующий раз я не попадусь на этот трюк.

— Ловлю на слове, — усмехнулся Хиро и перевел взгляд на куноичи. — Шинко. Когда Тенма выбыл, у тебя была фора в долю секунды, пока я разворачивался. Но ты замешкалась. Ты удивилась тому, как быстро пал твой товарищ, и этот шок сковал тебя. На поле боя товарищи падают. Твоя задача — не замирать от ужаса, а использовать эту жертву, чтобы нанести удар. Эмоции оставляем до возвращения в деревню. Ясно?

Шинко серьезно кивнула, поджав губы:

— Да, Хиро-сенсей. Я буду контролировать себя.

Наконец, Хиро посмотрел на юного гения.

— Итачи. Твой переход от сюрикендзюцу к стихии Огня был безупречен. Использовать лески, чтобы заставить меня уклоняться прямо под удар ниндзюцу — отличная тактика.

По лицу Тенмы скользнула тень зависти, но Хиро тут же поднял палец, призывая к тишине.

— Но! — продолжил наставник. — Ты использовал пар от столкновения наших стихий как дымовую завесу, чтобы подобраться ко мне в тайдзюцу. Звучит умно, однако ты забыл о главном правиле: если пар скрывает меня от твоих глаз, он точно так же скрывает и мою контратаку от тебя. Бросаться в слепую зону на противника, чья сенсорика и рефлексы превосходят твои — неоправданный риск. Ты должен был атаковать дистанционно, заставив меня выйти из тумана на твоих условиях.

Итачи на секунду прикрыл глаза, анализируя свои действия.

— Вы правы, сенсей, — тихо, но твердо ответил Учиха. — Я переоценил фактор внезапности и недооценил вашу скорость реакции в слепой зоне. Я исправлю этот недостаток.

Хиро мысленно улыбнулся. Работать с этим ребенком было и легко, и пугающе одновременно — его разум впитывал информацию, как губка.

Наставник хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги, глядя на свою команду сверху вниз.

— Но в целом... я горжусь вами. За эти шесть месяцев вы научились прикрывать друг друга. Вы перестали быть просто тремя детьми, которых случайным образом засунули в одну группу. Вы стали Командой.

Генины переглянулись. За суровой дисциплиной Хиро редко стояла такая открытая похвала, и даже спокойный Итачи едва заметно расправил плечи.

— Выпускники Академии обычно годами гоняют сбежавших кошек, красят заборы и пропалывают огороды, прежде чем им доверят что-то серьезное, — произнес Хиро, выдерживая драматичную паузу. — Но сегодняшний спарринг доказал мне то, что я хотел увидеть.

Тенма подскочил на ноги, его глаза расширились от предчувствия:

— Сенсей, вы хотите сказать, что...?!

— Именно, — губы Хиро растянулись в широкой улыбке. — С миссиями D-ранга покончено. Вы достаточно выросли. Собирайте снаряжение, умывайтесь и ждите меня у Резиденции. Сегодня мы идем к Третьему Хокаге за вашей первой миссией С-ранга.

— Да-а-а! — радостно завопил Тенма, подпрыгнув на месте и едва не сбив Шинко, которая счастливо рассмеялась.

Итачи остался стоять на месте. Он не прыгал и не кричал, но в его темных глазах, устремленных на Хиро, загорелся яркий, предвкушающий огонек. Шаг за шагом он становился сильнее. И миссия за пределами деревни была именно тем испытанием, которого он так ждал.

Путь до Резиденции Хокаге занимал не так много времени, но Хиро намеренно не спешил, позволив себе роскошь спокойной прогулки по оживленным улицам Конохи. Ему нужно было немного времени, чтобы переключиться с роли строгого экзаменатора на роль лидера.

Теплый полуденный ветер приятно шевелил волосы, и юноша в который раз поймал себя на мысли, как же хорошо чувствовать его кожей, а не через узкие прорези душной фарфоровой маски.

Три года. Именно столько он прослужил в АНБУ. Это была превосходная школа выживания, скрытности и безжалостности, которая выковала из него смертоносное оружие. Но в какой-то момент Хиро ясно осознал: такая работа не сулит никаких перспектив. Жизнь оперативника Корпуса — это путь в никуда. Ты либо погибаешь безымянным в какой-нибудь канаве за пределами Страны Огня, либо эмоционально выгораешь, превращаясь в пустую, сломанную оболочку, слепо выполняющую приказы.

Ему хотелось большего. Хотелось созидать, а не только разрушать. Именно поэтому он подал рапорт об уходе из спецподразделения и решил попробовать себя в совершенно ином амплуа — наставника команды генинов.

Хиро усмехнулся собственным мыслям, шагая мимо прилавков с уличной едой. Ему было всего восемнадцать лет, но если оглянуться назад, он мог с чистой совестью гордиться тем, какую удивительную, до краев наполненную событиями жизнь он успел прожить.

В свои восемнадцать он успел хлебнуть крови и грязи на полях Третьей мировой войны шиноби. Побывал в элите — Корпусе АНБУ, выполняя миссии, о которых в деревне не принято говорить вслух. И, что самое немыслимое, — умудрился по-настоящему умереть и воскреснуть, отмотав время назад.

«Умер и воскрес», — мысленно повторил Хиро, и улыбка на его лице стала чуть шире. Если бы он рассказал об этом кому-нибудь в деревне, это прозвучало бы как отборный бред больного мозга или последствия тяжелой контузии. За такие сказки его бы моментально отправили в Отдел допросов и пыток или Корпус дознания Яманака, чтобы покопаться в голове. Но для него самого это было фактом. Единичным, нарушающим все законы мироздания чудом, которое подарило ему второй шанс. И он не собирался тратить этот шанс впустую.

И вот теперь он здесь. Наставник собственной команды. Причем в его подчинении находился не просто смышленый ребенок, а Итачи — феномен, чей талант признавали безоговорочно. Мальчик был истинным гением, причем гением не только своего высокомерного клана, но и всей Скрытой Листвы. Быть учителем такого вундеркинда — это огромный вызов, но Хиро чертовски нравилось то, что у них получалось.

За этими размышлениями он и не заметил, как ноги сами вывели его на широкую площадь перед высоким красным зданием Резиденции Хокаге.

Его команда уже была на месте.

Тенма нервно мерил шагами крыльцо, не в силах скрыть нетерпение. Шинко спокойно стояла, прислонившись спиной к нагретой солнцем стене, и проверяла крепления подсумков. А Итачи застыл неподалеку, словно маленькая, идеально ровная статуя, не выражая ни капли волнения, хотя Хиро прекрасно знал, что внутри юного Учихи сейчас тоже кипит предвкушение.

— Ну что, Команда номер два, — громко произнес Хиро, подходя к своим ученикам и возвращая на лицо привычную маску уверенного командира. — Готовы показать господину Третьему, на что вы способны?

Тенма резко остановился и ударил кулаком по ладони.

— Мы родились готовыми, Хиро-сенсей! Идемте скорее, пока все нормальные миссии не разобрали!

Хиро усмехнулся, кивнул Итачи и Шинко, и, махнув рукой, первым шагнул в прохладный полумрак коридоров Резиденции.

Кабинет Третьего Хокаге встретил их привычным для Хиро запахом дорогого табака, легким сквозняком из приоткрытого окна и шелестом бесконечных стопок бумаг на столе.

Хирузен Сарутоби, облаченный в традиционную бело-красную мантию, сидел в своем кресле и неторопливо раскуривал трубку. Услышав шаги, он поднял взгляд и его лицо, испещренное морщинами, озарилась теплой, почти дедовской улыбкой.

Хиро остановился в нескольких шагах от стола и почтительно склонил голову. Генины за его спиной синхронно повторили жест наставника — даже неусидчивый Тенма сейчас изо всех сил старался выглядеть серьезным и собранным шиноби.

— Проходите, Команда номер два, — голос Третьего был спокойным, но в нем безошибочно угадывалась скрытая сталь человека, прошедшего не одну войну. — Я ждал вас.

— Хокаге-сама, — официально начал Хиро, выпрямляясь. — Моя команда полностью завершила этап подготовки и адаптации через миссии D-ранга. Сегодняшняя проверка показала, что они готовы к настоящей работе. Мы прибыли для получения нашей первой миссии С-ранга.

Хирузен удовлетворенно кивнул, выпустив тонкую струйку дыма.

— Я внимательно читал твои отчеты, Хиро. Твой опыт наложил свой отпечаток на методы обучения, но результаты, которые демонстрируют твои ученики, говорят сами за себя.

Старик перевел внимательный взгляд на детей.

— Для любой команды генинов первая миссия за пределами родной деревни — это важный рубеж. Вы покидаете безопасные стены Конохи. Я стараюсь лично выдавать первые задания С-ранга нашим новичкам. Мне нравится смотреть в глаза новому поколению, видеть в них Волю Огня, прежде чем они шагнут в большой мир.

Хокаге отложил трубку в пепельницу и потянулся к специальной стойке со свитками. Его рука безошибочно вытянула один, перевязанный зеленой лентой.

— Итачи, Тенма, Шинко. Вы отлично справлялись с рутиной, проявив терпение. За это Коноха доверяет вам весьма престижное задание.

Глаза Тенмы округлились, Шинко чуть подалась вперед, и даже Итачи, казалось, стал слушать еще внимательнее, его темные глаза цепко следили за свитком в руках правителя.

— Ваша миссия заключается в эскорте и охране, — произнес Хирузен, разворачивая бумагу. — Даймё Страны Огня совершает ежегодную поездку. Разумеется, личную безопасность правителя обеспечивают Двенадцать ниндзя-защитников и элита Конохи. Однако для контроля периметра, разведки маршрута и выполнения поручений в составе кортежа нам требуются дополнительные силы.

Тенма судорожно сглотнул. Охранять самого Даймё! Об этом можно было только мечтать на первой же серьезной миссии.

— Путь пролегает по внутренней, хорошо патрулируемой территории Страны Огня, — продолжил Хокаге, возвращая взгляд к Хиро. — Риск столкновения с вражескими шиноби практически равен нулю. Самое страшное, что может вам встретиться — это обычные разбойники или дикие звери. Именно поэтому миссия классифицируется как С-ранг. Но помните: статус клиента таков, что малейшая оплошность, неуважение или недисциплинированность бросят тень на всю Скрытую Листву.

— Мы понимаем всю тяжесть ответственности, Хокаге-сама, — твердо ответил Хиро, протягивая руку и принимая свиток из рук Третьего. — Мои ученики знают, что такое дисциплина. Мы не посрамим честь Конохи.

— Я в вас не сомневаюсь, — Хирузен вновь тепло улыбнулся. — Выступаете завтра на рассвете у Северных Врат. Там вы присоединитесь к основному конвою.

— Есть! — хором отозвались генины.

Когда Команда номер два покинула кабинет и оказалась на залитой солнцем улице, Тенму наконец-то прорвало.

— Вы слышали?! Даймё! Сам Даймё! — он возбужденно потряс кулаками в воздухе. — Это же просто невероятно! Мы будем в одной колонне с Двенадцатью защитниками!

Шинко облегченно выдохнула, тоже не скрывая улыбки.

— Слава Ками, это не просто ловля бандитов в какой-то глуши. Но Хокаге-сама прав, мы должны быть предельно осторожны. На нас будут смотреть.

Итачи шел чуть позади, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась глубокая задумчивость. Он уже анализировал предстоящий маршрут, мысленно выстраивая формации для охраны периметра, о которых читал в трактатах.

Хиро шел впереди, крепко сжимая в руке свиток с заданием. Охрана Даймё. Престижно. Безопасно. Гордость за учеников согревала грудь. Это была идеальная первая миссия, чтобы показать детям реальный мир, не подвергая их чрезмерной опасности.

***

Дверь за Командой номер два тихо закрылась, отрезав гул голосов. Хирузен Сарутоби медленно поднялся из кресла, оставив трубку в пепельнице, и подошел к широкому панорамному окну. С высоты его кабинета Коноха была видна как на ладони.

Вскоре внизу, на залитой солнцем улице, появились четыре знакомые фигурки. Хиро шел уверенным шагом, а вокруг него вились оживленные генины.

Третий Хокаге заложил руки за спину, провожая их долгим, задумчивым взглядом. Его память невольно вернулась к событиям полугодичной давности.

Тот день, когда семилетний Итачи Учиха экстерном окончил Академию. Мальчик заявил о своей гениальности так громко и неоспоримо, что игнорировать этот факт было невозможно. И, разумеется, этот триумф привлек внимание тех, кто привык использовать чужие таланты в своих целях.

Хирузен слишком хорошо помнил, как в этот самый кабинет без стука вошел Шимура Данзо. Его старый друг и вечный теневой оппонент принес с собой тщательно отобранный список кандидатов на роль наставника для команды юного Учихи. Данзо настаивал на «особом подходе» к гению. Третий прекрасно понимал, что кроется за этими словами: каждое имя в списке принадлежало к лояльным Данзо шиноби или оперативникам Корня. Шимура хотел наложить руки на наследника клана Учиха.

Политика Конохи — это всегда искусство компромисса, и, возможно, Хирузену пришлось бы согласиться на одного из людей Данзо, чтобы избежать открытого конфликта в Совете. Если бы не одна удачная случайность.

Именно в те дни на стол Хокаге лег рапорт об уходе из Корпуса АНБУ по собственному желанию. Рапорт Хиро.

Старик чуть заметно улыбнулся в усы, наблюдая, как Хиро внизу что-то объясняет активно жестикулирующему Тенме. О Хиро у Третьего были исключительно хорошие мысли. Парень прошел через ад войны и мясорубку АНБУ, но не сломался, не ожесточился, как многие другие. Наоборот, он сохранил ясный ум и решил посвятить себя обучению детей — истинное проявление Воли Огня.

Да, официально Хиро носил лишь ранг чунина. Но Хирузен знал его личное дело наизусть. По боевому опыту, тактическому мышлению и смертоносности этот восемнадцатилетний юноша уже вплотную подобрался к уровню джонина.

Назначить недавнего чунина-оперативника наставником команды генинов было крайне нестандартным решением, но Хирузен пошел на этот шаг. Это был идеальный политический ход. Поставив Хиро во главе Команды номер два, Хокаге одним ударом выбил почву из-под ног Данзо. Он доверил Итачи человеку с выдающимися навыками, который при этом был неподконтролен Корню.

Хиро стал щитом для юного Учихи, ослабив влияние Данзо и дав мальчику шанс вырасти настоящим шиноби Листвы, понимающим ценность товарищества. И, судя по тому, что Третий увидел сегодня в кабинете, его расчет оказался абсолютно верным.

— Удачи вам, — тихо произнес Хирузен Сарутоби, глядя вслед скрывающейся за поворотом команде.

Он отвернулся от окна и вернулся к столу, к своим бесконечным бумагам. В конце концов, это всего лишь миссия С-ранга во внутренних землях Страны Огня. Что могло пойти не так?

Глава 4

Леса Страны Огня полностью оправдывали свое название. В лучах полуденного солнца листва вековых деревьев казалась отлитой из чистого золота и багрянца, а густой, насыщенный запахами хвои и влажной земли воздух обволакивал, словно теплое одеяло.

Где-то там, в километре левее, по широкому, утрамбованному тракту неспешно двигалась главная процессия. Там, окруженный плотным кольцом из Двенадцати ниндзя-защитников и джонинов Листвы, ехал настоящий Даймё.

Но у Команды Хиро была иная, скрытая от посторонних глаз миссия. Прямо под ними, по узкой и куда более дикой лесной дороге, идущей параллельно главному тракту, катился точно такой же роскошный паланкин. Внутри него, изнывая от тряски и нервного напряжения, сидел загримированный казначей. Экипаж-обманка. Классическая уловка шиноби.

Официально командование оценивало вероятность нападения на этот фальшивый кортеж как «крайне низкую», потому и доверило его охрану команде генинов. Однако Хиро, как опытный чунин и бывший АНБУ, понимал истинный смысл приказа: они были идеальной, правдоподобной приманкой, чья главная задача в случае серьезной атаки — выжить и успеть подать сигнал основному конвою.

Четыре тени бесшумно скользили по толстым ветвям деревьев, сопровождая фальшивый экипаж. Хиро двигался в авангарде, синхронизируя свои прыжки с неспешным ходом тягловых лошадей внизу. За три года в АНБУ стремительные марш-броски стали для него второй натурой, и теперь эта вынужденная медлительность кортежа требовала даже большей концентрации, чем обычный бег. Впрочем, такой темп играл им на руку: он позволял юным подопечным экономить силы, сохранять ровное дыхание и внимательно следить за окружением.

— И всё-таки это нечестно, — нарушил тишину недовольный шепот Тенмы. Мальчишка перепрыгнул на соседнюю ветку, чуть не споткнувшись о выступающий корень, и нагнал куноичи. — Нам дали первую миссию ранга «С» по защите Даймё! А в итоге мы охраняем какую-то подставную утку и прыгаем по веткам в этой глуши, как белки. Мы даже настоящего паланкина в глаза не видели!

Шинко, не сбавляя скорости, закатила глаза.

— Тенма, ты можешь хоть час помолчать? Хиро-сенсей же ясно объяснил: экипаж-обманка — это важнейшая часть стратегии. Если убийцы не идиоты, они могут решить, что Даймё тайно едет именно по этому заброшенному пути, подальше от лишних глаз.

— Да кто вообще на нас нападет? — отмахнулся Тенма, уворачиваясь от хлесткой ветки. — Мы в самом сердце Страны Огня. Тут даже бандиты давно перевелись. К тому же, все знают, что настоящая охрана во главе с Двенадцатью защитниками идет по тракту. Наша «приманка» никому не нужна.

Хиро, двигавшийся в авангарде, плавно остановился на широкой ветви дуба и поднял руку, приказывая команде замереть. Генины мгновенно послушались, рассредоточившись по соседним стволам. Внизу, поскрипывая колесами, медленно проползал фальшивый паланкин.

— Тенма, твое легкомыслие — это твой главный враг, — голос Хиро звучал тихо, но в нем проскальзывали металлические нотки, заставившие мальчика виновато втянуть голову в плечи. — Запомни первую заповедь шиноби в дозоре: тишина убивает. Когда лес вокруг тебя шумит — птицы поют, ветер гудит, звери бегают — ты в безопасности. Но когда лес замолкает...

— ...значит, рядом хищник, — бесстрастно закончил фразу Итачи.

Учиха сидел на корточках на соседней ветке, идеально сливаясь с тенями листвы. Его темные глаза не отрывались от густых зарослей папоротника впереди по курсу их экипажа. В отличие от расслабленного Тенмы, Итачи был напряжен, как натянутая струна. Он дышал ровно, но его пальцы уже покоились на клапане подсумка с сюрикенами.

Хиро с одобрением посмотрел на гения.

— Верно. Наша задача — не просто охранять эту обманку, но и остаться в живых, чтобы поднять тревогу. Держите строй и не теряйте концентрацию.

Прошло еще пара часов тягучего, монотонного продвижения. Солнце начало клониться к западу, удлиняя тени вековых дубов и окрашивая лес в багровые тона. Мерный скрип колес фальшивого паланкина убаюкивал, но Команда номер два продолжала бдительно скользить по ветвям.

Внезапно Хиро замер, резко выбросив руку со сжатым кулаком. Генины остановились как вкопанные.

Прямо по курсу их экипажа, метрах в двадцати впереди, стояла одинокая человеческая фигура.

Хиро почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, а дыхание на секунду перехватило. Как?! — билась в голове единственная мысль. Как этот человек оказался здесь? Бывший АНБУ, привыкший сканировать окружение на сотни метров вокруг, не уловил ни хруста ветки, ни шороха листьев, ни малейшего всплеска чакры. Незнакомец словно соткался из самого воздуха, нарушив все законы физики и скрытности шиноби.

Тишина, окутавшая лес, давила на барабанные перепонки. Словно весь мир вокруг замер, предвещая катастрофу.

Хиро не стал медлить ни секунды. Толчок от ветки — и он стремительной тенью сорвался вниз, тяжело и уверенно приземлившись на землю прямо перед паланкином Даймё. Пыль и сухие листья взметнулись от удара его подошв.

— Тенма, Шинко, Итачи — назад! — голос Хиро прозвучал хлестко, как удар кнута, не оставляя места для споров или юношеского героизма. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на них, держа всё внимание на враге. — В бой не вступать! Ваша единственная задача — охранять Даймё!

Сзади послышался короткий шорох — генины послушно перегруппировались, закрывая собой повозку. Хиро спиной чувствовал их напряжение, но сильнее всего он ощущал присутствие Итачи. Восьмилетний гений замер, готовый в любой момент активировать свои навыки, но приказ командира для него был законом.

Человек в маске сделал ленивый, почти небрежный шаг вперёд. Его руки свободно висели вдоль тела, а фигура в тёмном плаще не выражала ни капли агрессии. Но именно это и пугало больше всего. Хиро, прошедший через суровую школу АНБУ, не чувствовал от незнакомца вообще ничего — ни колебаний чакры, ни жажды крови, ни даже шороха травы под его ногами. Словно перед ними стоял призрак.

Хиро слегка присел, смещая центр тяжести, и впился взглядом в единственную прорезь маски. Ему нужно было прочесть этого ублюдка. Понять траекторию его движений, заметить малейшее сокращение мышц, уловить направление взгляда скрытого глаза. Вглядываясь в эту непроглядную черноту прорези, Хиро на долю секунды показалось, что мир вокруг странно мигнул — как будто он просто на мгновение зажмурился от резкого порыва ветра или яркого солнечного блика, пробившегося сквозь кроны деревьев. Короткое, естественное мышечное сокращение. Хиро даже не обратил на это внимания, списав на запредельный выброс адреналина. Напряжение в его венах достигло пика.

— Кто ты такой? — холодно спросил Хиро. В том что перед ним стоит шиноби он не сомневался. Каждый мускул его тела был натянут, как тетива лука. — Нападение на официальный конвой Страны Огня — это смертный приговор. За тобой придёт вся Коноха.

Незнакомец слегка наклонил голову набок, словно искренне размышляя над его словами. Голос, раздавшийся из-под маски, оказался на удивление глухим, низким и пугающе спокойным:

— Коноха... Вы, люди из больших деревень, так гордитесь своими скрытыми силами. Но мир гораздо шире, чем вам кажется.

— Мне плевать на твою философию, — отрезал Хиро, понимая, что этот разговор — лишь пустая трата времени. Враг не собирался отступать, а значит, договариваться не о чем. — Убирайся с дороги. Живым ты отсюда не пройдёшь.

— Как самоуверенно, — тихо, почти с жалостью отозвался человек в маске. — Что ж... попробуй останови меня.

Пустые разговоры кончились. Диалог зашёл в тупик, и Хиро принял решение. Внутри него вспыхнул яростный, чистый огонь решимости. За его спиной стояли дети. Трое зелёных генинов, которые верили ему.

Хиро резко выдохнул. Чакра мощным потоком хлынула по его каналам, мгновенно взрывая мышцы ног дикой энергией. Земля под его ногами треснула, комья грязи взлетели в воздух.

Сорвавшись с места на максимальной скорости, Хиро превратился в размытую полосу. Он полностью контролировал ситуацию, он видел каждое мимолетное движение врага и был готов размазать этого ублюдка по лесной поляне.

Расстояние сократилось в мгновение ока. Хиро выбросил руку вперед, и его танто, выхваченный из-за спины, прочертил в воздухе смертоносную дугу. Человек в маске плавно качнулся назад, пропуская лезвие в миллиметре от ткани своего плаща.

«Быстрый. Но я быстрее», — мелькнуло в голове Хиро. Опыт АНБУ включился на полную мощность. Без секундной задержки он левой рукой метнул веер кунаев со смещенным центром тяжести, заставляя врага уклоняться вправо — именно туда, куда нужно.

Быстрая серия печатей и Хиро коротко хлопнул ладонью по земле.

Поляна под ногами незнакомца пошла трещинами, вздыбливаясь остроконечными каменными шипами и отрезая ему пути к отступлению. Врагу пришлось подпрыгнуть, зависая в воздухе — идеальная мишень. Хиро уже на лету складывал новые ручные печати.

Из ближайшего ручья вырвался плотный, жгучий поток, устремляясь к ногам человека в маске, чтобы скрутить его и швырнуть на камни. Но незнакомец извернулся под неестественным углом, каким-то чудом проскользнув сквозь водяные путы.

В этот момент Хиро ощутил что-то странное. Когда водяной поток с грохотом обрушился на землю, звук удара показался странно глухим, будто донесся сквозь толстый слой ваты или из-под толщи воды. Хиро на мгновения нахмурился, но тут же отбросил эту мысль. Времени отвлекаться не было.

Враг приземлился на колено, и Хиро ринулся в ближний бой.

Танто мелькал с бешеной скоростью. Удары сыпались один за другим. Враг только блокировал и уклонялся, но Хиро буквально кожей чувствовал, что зажимает его в угол. Каждый шаг, каждый замах чунина были выверены годами тренировок. Он читал траектории противника, как открытую книгу.

Вдруг в самой глубине груди, прямо за ребрами, вспыхнула резкая, жгучая, тупая боль. Она разлилась горячим свинцом, на мгновение полностью перекрыв кислород.

«Черт... Выложился на сто двадцать процентов, просто сбил дыхание от перенапряжения. Надо заканчивать», — мысленно прикрикнул на себя Хиро, сквозь силу гоня чакру по каналам еще быстрее.

Он пошел на финальный штурм. Обманный финт кунаем, резкий разворот, и Хиро, проскочив под рукой незнакомца, нанес чистый, идеальный удар танто снизу вверх.

Сталь с хрустом рассекла плотную ткань плаща на плече врага. Наружу брызнула темная кровь.

Человек в маске резко отпрянул, прижав ладонь к раненому плечу. Его скрытый взгляд, казалось, изменился — в нем больше не было прежней скуки.

— Надо же... Достойный напор для обычного чунина. Я недооценил тебя, — глухо произнес он.

Незнакомец сделал стремительный прыжок назад, растворяясь в густых кронах деревьев. Его чакра, и без того едва уловимая, исчезла окончательно. Он отступил. Побежал.

Хиро медленно опустил танто. Клинок слегка подрагивал от колоссального перенапряжения. Сердце бешено колотилось в ребра, готовое выпрыгнуть наружу. Но на смену ярости боя пришло невероятное, пьянящее чувство облегчения и гордости.

Он смог. Он защитил своих ребят. Генины позади него были в безопасности, фальшивый Даймё цел, а враг позорно сбежал, получив отпор. Хиро глубоко, прерывисто вздохнул, пытаясь унять непроходящую жгучую боль в груди.

Он расслабил плечи, на лице появилась усталая, но облегченная улыбка. Он повернулся назад, собираясь сказать генинам, что опасность миновала, что они справились...

— Всё кончено, ребя... — слова застряли в горле.

Хиро попытался сделать глубокий вдох, но легкие наотрез отказались слушаться. Вместо живительного воздуха грудную клетку изнутри прошила такая дикая, разрывающая боль, что в глазах на мгновение потемнело. Горло моментально заполнил соленый, горячий вкус крови.

И в ту же секунду мир вокруг сошел с ума.

Шум ветра в кронах деревьев, журчание ручья, шорох листьев — все звуки леса резко, в один щелчок, выключились, погружая пространство в абсолютный, мертвый вакуум. Но тишина длилась всего мгновение. Сквозь глухой, неестественный гул, будто из-под толщи воды, в его барабанные перепонки ворвались истошные, полные первобытного ужаса крики.

— Сенсей! СЕНСЕЙ, ПОЖАЛУЙСТА, ОЧНИТЕСЬ! — это был сорванный, панический голос Тенмы.

— Хиро-сенсей! Кровь... её слишком много! Итачи, сделай что-нибудь! — навзрыд хрипела Шинко.

Хиро замер, дезориентированный и ошарашенный. Перед его глазами лесная поляна, на которой он только что вел бой, вдруг пошла зигзагообразными трещинами. Пространство пошагово, с сухим хрустом осыпалось вниз, точно разбитое зеркало. Осколки иллюзии падали, обнажая под собой страшную, невозможную реальность.

Когда последний кусок ложной картинки рухнул, Хиро с леденящим ужасом осознал: он вовсе не стоит на ногах.

Он лежал на спине на холодной, сырой земле, глядя снизу вверх на раскачивающиеся кроны деревьев.

Хиро окружали его ученики. Они стояли перед ним на коленях. Размытое зрение с трудом сфокусировалось на их лицах. Шинко, вся в слезах, судорожно прижимала ладони к его груди, но багровая, густая кровь всё равно толчками просачивалась сквозь её пальцы, заливая жилет шиноби. Рядом бледный как смерть Тенма тряс его за плечо.

Физический шок наконец полностью догнал сознание Хиро. Боль в груди стала абсолютной, выжигая остатки сил, и он понял, что эта рана смертельна.

Каждый вдох давался с нечеловеческим трудом, отзываясь в горле хрипом и клокотанием крови. Зрение Хиро стремительно размывалось, превращая лица учеников в дрожащие бледные пятна. Холод расползался от груди по всему телу, и сознание удерживалось лишь на остатках чудовищного волевого усилия.

Он приоткрыл окровавленные губы и сквозь силу вытолкнул хриплый, едва слышный шепот:

— Что... произошло?..

Шинко судорожно всхлипнула, её плечи тряслись, а ладони уже полностью окрасились в багровый цвет. Тенма, размазывая слезы и грязь по лицу, заговорил — его голос срывался на истерический фальцет, душимый рыданиями:

— Вы просто застыли, сенсей!.. Как только вы посмотрели на него, вы... вы замерли с остекленевшим взглядом! Вы вообще не двигались! — мальчик задохнулся от слез, но продолжил, указывая дрожащей рукой в сторону обломков. — Он просто подошел к вам... ударил вас кунаем в грудь, сломал паланкин одним ударом, а потом... посмотрел внутрь, сказал: «Пустышка. Какая скука», — и просто исчез! Он даже не стал драться с нами!

Хиро слушал этот сбивчивый плач, и в его угасающем разуме наконец сложилась страшная мозаика.

Гендзюцу. Мгновенное, абсолютное, неодолимое.

Один-единственный взгляд сквозь прорезь маски — и опытный АНБУ оказался заперт в собственной голове, пока его тело беззащитно стояло перед палачом. Хиро перевел слабеющий взор на Итачи. Учиха сидел неподвижно, его глаза были широко раскрыты от шока, а в зрачках застыл немой, парализующий ужас. Даже гений клана Учиха, знающий толк в иллюзиях, сейчас выглядел как напуганный до смерти ребенок.

Паники не было. Пришло горькое, леденящее осознание — против такого монстра у них не было ни единого шанса. Но Хиро не мог позволить себе уйти, оставив детей в этом кошмаре. Он должен был дать им опору. Последнюю.

С трудом повернув голову, Хиро поочередно посмотрел на каждого из них.

— Послушайте меня... — его голос стал еще тише, изо рта толчком вытекла струйка крови, но взгляд оставался теплым. — Вы... молодцы. Всё сделали правильно. Не вмешались... остались живы. Это единственное... что имеет значение.

Тенма прижал ладонь к губам, пытаясь сдержать крик, Шинко уткнулась лбом в его окровавленный жилет, тихо воя от бессилия. Хиро нашел в себе силы протянуть дрожащую, слабеющую руку и коснуться плеча Итачи. Юный Учиха вздрогнул, переводя на него свой безумный от потрясения взгляд.

— Итачи... — прохрипел Хиро, чувствуя, как сердце делает свой последний, ленивый толчок. — Ты сильный. Ты сможешь... Присмотри за ними. Береги команду... Живите.

Рука Хиро бессильно соскользнула с плеча мальчика и тяжело упала на примятую траву.

Звуки рыданий Шинко и Тенмы начали отдаляться, превращаясь в неразличимый белый шум. Лес вокруг начал стремительно поглощаться наступающей со всех сторон чернотой. Последнее, что зафиксировал гаснущий разум Хиро — это три силуэта его учеников, склонившихся над ним в абсолютном отчаянии.

Глаза закрылись. Мир окончательно растворился в кромешной, ледяной темноте. Сердце шиноби остановилось.

****

Микаге Хиро очнулся за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Это было редкое, почти забытое чувство: сознание вынырнуло из глубин сна само, словно тело и разум заранее настроились на особый ритм. Сквозь тонкую ткань штор в комнату просачивался ровный утренний свет. Потолок над головой был смутно знаком — тонкая паутинка трещины в углу, след от старой полки, строгая геометрия балок. Дом окутывала привычная тишина, в которой не было ни тревоги, ни суеты.

Глава 5

Мысль о трещине на потолке еще только оформлялась в сознании, вытесняя остатки лесной битвы, криков детей и запаха собственной крови. Но стоило этой ясности окончательно закрепиться в разуме, как Хиро резко, до потемнения в глазах, пробило волной внезапной боли.

Она не была острой или режущей, как удар куная. Скорее, это походило на глухое, нарастающее давление глубоко изнутри, будто по всей его системе циркуляции чакры вместо энергии пустили плотный, густой свинец. Каналы и тенкецу судорожно сжались, отзываясь тупой ломотой в мышцах и костях, словно физическая оболочка внезапно стала слишком тесной для чего-то большого.

Тихо хрипнув, Хиро дернулся — резкий спазм скрутил тело, заставив его скатиться с кровати и тяжело рухнуть прямо на дощатый пол. Он замер на боку, намертво вцепившись пальцами в край свисающей простыни. Боль была терпимой, чунин бывал в переделках и похуже, но эта странная глубинная пульсация полностью лишила его контроля над мышцами на добрые десять секунд. Невидимый внутренний каркас словно перестраивался, с хрустом подгоняя органы под новый, неизвестный баланс.

А затем всё прекратилось. Так же резко, как и началось.

Боль покинула тело, оставив после себя поразительное, звенящее чувство абсолютной ментальной ясности и странную тяжесть в районе очага, которая, впрочем, больше не доставляла дискомфорта.

Хиро медленно поднялся с прохладного пола, тяжело переводя дыхание и прислушиваясь к себе. На нем была простая, чистая спальная одежда. Никакого следа от смертельного ранения.

Он встал во весь рост и огляделся, постепенно узнавая обстановку трехлетней давности.

На тумбочке в безупречном порядке лежала повязка шиноби. Рядом — перчатки и короткий свиток с печатями.

Хиро нахмурился, сканируя взглядом остальное пространство. Это была его старая квартира — та самая, которую три с половиной года назад до основания разрушило нападение Кьюби. Последние два года он жил в совершенно другом конце деревни, в новом доме, но сейчас он стоял посреди комнаты, которую давно привык считать пепелищем.

Всё вокруг было примерно таким, каким оставалось до катастрофы. В углу пылилось его старое танто — обычная дешевая штамповка. На вешалке у двери висел старый, чистый жилет чунина — без нашивки наставника команды, которую Хиро носил последние полгода. Никаких редких свитков, никаких достижений будущего. Пространство вокруг него было застывшим слепком из далекого прошлого.

В голове, обученной цепляться за малейшие несостыковки, окончательно оформилась единственная возможная гипотеза. Опыт первой смерти подсказывал ответ, от которого по спине пробежал контролируемый холодок.

Хиро сделал три неторопливых шага по прохладному полу, подошел к рабочему столу и перевел взгляд на стену, где висел простой бумажный календарь.

Его глаза въелись в аккуратные черные иероглифы.

10 сентября.

Хиро медленно, беззвучно выпустил воздух через нос, и на его лице появилась едва заметная, горькая усмешка. Полный сброс. Он не просто вернулся назад — он вернулся в самую «исходную точку», аккурат за тридцать дней до того, как Девятихвостый лис придет уничтожать Коноху.

Хиро продолжал смотреть на листок календаря, пока число «10» не выжглись на сетчатке.

Второй раз. Он вернулся во времени во второй раз.

Когда это случилось впервые, после той страшной ночи, он посчитал это чудом. Божественным вмешательством, безумной аномалией, уникальным шансом. Но как назвать это сейчас? Для полноценной закономерности выборка слишком мала. Может, это статистика? Или статистика начинается только с третьего раза? Теперь он по какой-то мистической причине чувствовал что сможет сделать это еще раз.

Он глубоко вздохнул и прислушался к внутренним ощущениям. Странная боль, только что перестроившая его мышцы, оставила после себя поразительное послевкусие. Хиро чувствовал себя в точности так же, как и две минуты назад в лесах Страны Огня. Но самое главное — его очаг. Объем чакры остался неизменным. Плотная, тяжелая, выпестованная десятками смертельно опасных миссий энергия циркулировала по каналам прежнего тела. Прежняя физическая оболочка приняла этот объем, послушно уплотняя силу под новый баланс.

Нужно было немедленно проверить теорию.

Хиро поднял руки перед грудью, складывая пальцы в характерную крестообразную печать. Теневое клонирование. Техника ранга «B», которой он обучился гораздо позже, уже будучи оперативником АНБУ. Обычный чунин с его прежним запасом сил не стал бы разбрасываться чакрой на такое энергозатратное дзюцу.

Рядом с ним в облачке белого дыма соткалась его точная копия. Клон оглядел свои ладони, затем посмотрел на оригинал и коротко, уверенно кивнул:

— Техники остались с нами. Контроль идеальный.

Хиро развеял копию, впитывая вернувшуюся чакру обратно. Заключение подтвердилось: все его знания и освоенные техники перенеслись вместе с разумом. Что касается тайдзюцу — тут еще предстоит выйти на полигон и проверить, как возросшая сила и рефлексы лягут на физику этого тела, но чисто субъективно Хиро чувствовал, что и оно осталось неизменным. Нервная система идеально помнила правильные углы атак, распределение веса и фантомную тяжесть клинка. Его тело по-прежнему было заточено под эффективное убийство.

В тишине комнаты раздался резкий, дребезжащий звук. Будильник.

Хиро протянул руку и точным движением вслепую хлопнул по кнопке, обрывая звон. Зачем он вообще заводил его на такую рань в это утро?

Мысли мгновенно перестроились, выуживая из глубин памяти события этого дня трехлетней давности. Точно. 10 сентября. День, когда он поступил в АНБУ. Именно сегодня он должен был явиться в штаб для прохождения финальных процедур зачисления.

Хиро замер, опершись ладонями о край стола. В голове включился холодный расчет.

А стоит ли вообще туда поступать? Нужно ли ему это окончательное зачисление теперь?

Раньше он не знал многих тонкостей системы. В своей самой первой жизни он шел туда со слепой преданностью деревне и гордостью. Но теперь, отслужив там три года и изучив изнутри всю бюрократию изнанки Конохи, Хиро владел информацией, недоступной рядовым шиноби.

Первый день в АНБУ — это проверка лояльности, инструктаж и бумажная волокита. До тех пор, пока на твое плечо не нанесена специальная татуировка чернилами с примесью чакры и тебе не выдали фарфоровую маску с форменным обмундированием, ты все еще считаешься просто кандидатом. От этой службы можно отказаться. Легально и без косых взглядов. Третьему Хокаге в АНБУ требовались люди с абсолютной, добровольной готовностью идти на любые жертвы, поэтому сомневающихся на самом первом этапе отпускали без последствий обратно в регулярные силы.

Мысль, привычно скользнувшая по накатанным рельсам памяти, вдруг резко споткнулась. Хиро коротко, горько усмехнулся собственной невнимательности.

Третьему Хокаге.

Из-за трех лет в АНБУ его разум намертво привык беспрекословно подчиняться Сарутоби Хирузену и ассоциировать АНБУ с его суровой, пропахшей табачным дымом фигурой. Но сейчас Хирузен был лишь влиятельным старейшиной на почетном покое. На дворе стоял сентябрь 50-го года от основания Конохи, а значит, в главном кабинете резиденции сейчас сидел совершенно другой человек.

Четвертый Хокаге. Намиказе Минато.

В груди Хиро отозвалась глухая, щемящая тоска. Желтая Молния Конохи. Человек-легенда, чья искренняя, теплая улыбка сейчас дарила деревне веру в золотой век после изнурительной Третьей войны. И человек, которому по нерушимому закону этой проклятой временной шкалы остался ровно один месяц жизни.

Хиро невольно сжал кулаки, вспоминая монументальный траур трехлетней давности — точнее, своего личного будущего. Ровно через месяц Минато пожертвует всем, запечатает Кьюби в теле новорожденного младенца ценой собственной жизни и погибнет, вынуждая Сарутоби вновь надеть алую шляпу правителя. Кем был тот несчастный ребенок, обреченный стать живым сосудом для монстра, и почему выбор пал именно на него — оставалось тайной за семью печатями даже для оперативников. Хиро дважды видел эту катастрофу, один раз разгребал ее последствия и знал, какую страшную, непомерную цену заплатит деревня за потерю своего молодого лидера. Это было чертовски несправедливо.

Но прямо сейчас Четвертый был жив, полон сил и управлял Конохой. Изменил ли Минато внутренний устав АНБУ, созданный предшественником? Навряд ли. В вопросах безопасности изнанки Листа Четвертый уважал традиции, а значит, право на законный отказ у Хиро всё еще оставалось.

Хиро выпрямился, задумчиво глядя на лежащую на тумбочке повязку Листа. Перед ним стоял первый серьезный выбор в этом цикле, и от этого решения зависело, по какому маршруту двинутся следующие годы его жизни.

Приняв решение, Хиро не стал терять ни минуты. Раз уж внутренние правила изнанки Конохи позволяли без последствий отказаться от распределения только после прохождения первого ознакомительного дня и последующего личного разговора с Хокаге, значит, этот день нужно было отработать безупречно. Никаких опозданий или проявления неуважения. Он покажет себя идеальным исполнителем, а уже вечером, во время финального собеседования до нанесения татуировки, спокойно и аргументированно озвучит Минато свой отказ.

Быстрый, чисто машинальный завтрак — простая яичница и глоток горячего чая, — привычные сборы, и вот на лбу уже устроилась плотная ткань протектора Листа. Хиро запер квартиру, быстро спустился по лестничным пролетам и толкнул тяжелую входную дверь.

На крыльце дома обнаружилась его соседка. Госпожа Тамико стояла там с выбивалкой для ковров, прикидывая фронт работ на сегодняшнее утро. Хиро ощутил дежавю, заметив знакомый угол наклона ее головы и легкий прищур старых глаз.

— О, Хиро-кун! Доброе утро, — с улыбкой поприветствовала она его. — Куда это ты направляешься ни свет ни заря, такой собранный?

— Доброе утро, госпожа Тамико. Вызывают в резиденцию Хокаге по поводу нового назначения, — вежливо отчеканил Хиро.

— Ох, государственные дела... Ну, удачи тебе, сынок! Береги себя.

Хиро коротко поклонился и поспешил в сторону центральных улиц. Утренние кварталы Конохи дышали тем безмятежным спокойствием, которое обыватели ошибочно принимали за абсолютную безопасность. Но Хиро шел прямиком туда, где эта безопасность ковалась в тени и крови.

В резиденцию он прибыл ровно к назначенному часу. У входа, в неприметной нише за колонной, его уже ждал безмолвный встречающий — оперативник АНБУ. Никаких приветствий. Шиноби в сером жилете лишь коротко кивнул и развернулся, увлекая Хиро за собой вглубь коридоров.

«В прошлые разы он хотя бы говорил» — пришла мимолетная мысль.

Они поднимались всё выше, минуя стандартные кабинеты администрации, пока не оказались на верхнем техническом ярусе, расположенном прямо над святая святых деревни. Наверху, у самого кабинета Хокаге.

Здесь находился скрытый пост наблюдения и координации. В своей самой первой жизни Хиро с легкой иронией окрестил эту должность «мальчиком на побегушках». В обязанности дежурного входила скрытая логистика: прием шифрованных свитков от посыльных, сортировка докладов по степени важности и передача их вниз. Самая скучная, рутинная, но требующая абсолютной секретности работа.

Сопровождающий подвел Хиро к узкой, утопающей в полумраке нише. Короткий обмен незаметными жестами. Сидящий там АНБУшник плавно, словно соткавшись из дыма, скользнул в коридор, освобождая место, а Хиро занял его пост, принимая смену.

Оставшись в абсолютной тишине, Хиро опустился на одно колено и прильнул к специальной расщелине под потолком нижнего помещения.

Хиро затаил дыхание. Впервые за несколько лет он снова видел его.

Прямо под ним, за массивным дубовым столом, заваленным стопками документов, сидел Намиказе Минато. Солнечные лучи золотили его растрепанные светлые волосы, а сам Четвертый, устало потирая переносицу, что-то быстро вписывал в официальный бланк. Он выглядел живым, реальным и невероятно молодым. Живая легенда, которая в памяти Хиро уже успела стать холодным каменным ликом на скале Хокаге. У Хиро на секунду перехватило горло от этого контраста.

Время в полумраке технического яруса тянулось медленно, превращаясь в монотонную, усыпляющую рутину.

Солнце переползло через зенит. Тени в кабинете сместились.

Минато отложил очередной свиток и устало потер переносицу, потягиваясь в кресле.

— Ох... — выдохнул он в пустоту.

В этот момент дверь кабинета внизу распахнулась без предупреждения, резко нарушив ритм рабочего дня.

— Мина-а-ато!

Кушина вошла стремительно, неся в руках коробку с обедом.

Наверху, в своей полутемной нише, Хиро даже не шелохнулся. Его дыхание и чакра изначально были настроены на правильный, рабочий режим маскировки. Никакой суеты — за три года службы тело привыкло держать этот фон автоматически. Он просто оставался качественным, незаметным элементом изнанки Конохи.

— Ты снова решил, что обед — это лишняя роскошь? — заявила Кушина, направляясь прямиком к заваленному бумагами столу. — Я принесла еду. А это значит, что ты сейчас же прекращаешь писать.

Минато поднял голову и виновато улыбнулся, откладывая кисть в сторону:

— Я как раз собирался сделать перерыв…

Кушина сделала пару привычных движений, расставляя контейнеры, и мимоходом, чисто по привычке, мазнула ленивым взглядом вверх, в сторону потолочных балок. На её лице отразилось легкое, мимолетное удивление. Она привыкла краем сознания фиксировать присутствие дежурного шиноби — как привычный фоновый гул. Но сейчас сверху не доносилось ничего. Для её пассивного восприятия там была лишь звенящая тишина.

— Хм, странно. Ты сегодня без охраны, что ли? — непринужденно поинтересовалась она, возвращаясь к бэнто. — Неужели выкроил часок побыть в тишине?

Минато негромко усмехнулся, принимая пиалу с рисом и тоже бросив короткий, понимающий взгляд на потолок:

— Ну почему же без охраны. Пост занят. Просто парень исполнительный и не шумит.

— Да? — Кушина добродушно хмыкнула. — Надо же, какой тихий. Ладно, пускай служит. Садись уже, остынет ведь.

Они принялись обедать, негромко переговариваясь о домашних делах и грядущих хлопотах. По кабинету поплыл одуряющий запах домашней еды.

Хиро трезво, без иллюзий понимал расстановку сил: если бы Кушина сейчас действительно захотела кого-то найти и приложила к этому хоть немного усилий, его присутствие вспыхнуло бы для неё как солнце в зените. Но сейчас это был обычный, мирный день. Хиро просто хорошо делал свою работу, оставаясь надежной тенью на фоне их семейного тепла.

Обед незаметно подошел к концу. Кушина ловко, привычными движениями собрала пустые контейнеры, сложив их обратно в коробку. Обойдя массивный дубовый стол, она наклонилась и мягко поцеловала мужа в щеку, заставив того на мгновение отвлечься от бесконечного потока документов.

— Только не засиживайся допоздна, Минато, — строго, но с теплой улыбкой бросила она, уже взявшись за ручку двери. — Иначе завтракать будешь в одиночестве.

— Постараюсь, — улыбнулся ей вслед Четвертый.

Дверь закрылась, и кабинет вновь погрузился в размеренный шелест пергамента и тихий скрип кисти.

Остаток дня потянулся мучительно медленно. Солнце постепенно клонилось к горизонту, заливая резиденцию густыми багровыми лучами. Когда тени в кабинете стали совсем длинными, в полумраке технического яруса возникла безмолвная фигура в сером жилете и фарфоровой маске. Сменщик прибыл точно по расписанию.

Короткий, отработанный обмен жестами — пост был сдан.

Хиро бесшумно скользнул вниз, мягко приземлившись на пол кабинета прямо перед столом Хокаге.

Минато отложил кисть, устало потянулся и с мягко посмотрел на замершего перед ним парня.

— Дежурство окончено, Хиро-кун. Ты показал отличный результат, — Четвертый Хокаге располагающе улыбнулся, протягивая свиток. — Это приказ о зачислении и допуск к спецсредствам. Предъявишь его в секторе снабжения. Но прежде тебе нужно зайти в процедурную. Кабинет сто четыре.

— Прошу прощения, Хокаге-сама, — ровно, но предельно твердо произнес Хиро, не поднимая головы. — Пользуясь параграфом общего устава специальных сил об ознакомительном дне... я бы хотел отказаться от дальнейшего зачисления на службу в АНБУ.

В кабинете повисла звенящая тишина. Улыбка Минато медленно растаяла. Он чуть подался вперед, сцепив пальцы в замок и внимательно вглядываясь в фигуру чунина. В его голубых глазах не было злости или раздражения — лишь глубокое, профессиональное недоумение лидера.

— Отказаться? — тихо переспросил Четвертый. — Твои навыки сокрытия чакры и выдержка сегодня были безупречны. Ты прирожденный оперативник, Хиро. Могу я узнать истинную причину твоего отказа?

Хиро замер. Он медленно поднял голову, впервые за этот день открыто встретившись взглядом с Желтой Молнией Конохи.

Перед ним сидел живой, полный сил Минато. В голове Хиро мгновенно вспыхнул образ Кушины — счастливой, сияющей изнутри куноичи, носящей сейчас их с Минато ребенка прямо под сердцем.

Ровно через месяц эта идиллия будет разорвана в клочья.

«Сказать ему?»

Мысль пульсировала в висках. Рассказать Хокаге о будущем? Это было равносильно самоубийству, ведь подобные заявления от рядового чунина неизбежно ведут в Корпус Пыток и Дознания.

Но затем Хиро вспомнил утренний спазм. Боль, перестроившую его тело, и тот факт, что он вернулся во второй раз. У него была невероятная, абсолютная страховка. Даже если его казнят за измену или сочтут безумцем — он, скорее всего, просто снова откроет глаза утром 10 сентября. У него есть право на ошибку. У Минато и его семьи этого права не было.

Чаши весов в голове резко качнулись и намертво замерли.

Его осанка осталась безупречно уважительной, но взгляд чунина вдруг стал настолько тяжелым, глубоким и запредельно серьезным, будто он в одночасье постарел на добрый десяток лет. В нем не было страха перед шиноби, способным оборвать его жизнь в мгновение ока. Была лишь свинцовая, давящая уверенность.

Минато, обладавший феноменальной интуицией, неуловимо подобрался. Его расслабленность исчезла за долю секунды, уступив место отточенным инстинктам. Он мгновенно считал, что этот парень перед ним не бунтует — он сообщает о чем-то катастрофическом.

— Устав позволяет мне уйти без объяснения причин, Хокаге-сама, — голос Хиро прозвучал тихо, но в повисшей тишине кабинета он разнесся с поразительной четкостью. — И я бы воспользовался этим правом. Но долг шиноби Конохи и верность Воле Огня не позволяют мне промолчать. Причина моего отказа — это информация. Информация, напрямую угрожающая безопасности деревни, лично вам... и Узумаки-сама.

Голубые глаза Минато сузились. Воздух в помещении на миг стал плотным от сдерживаемой, предупреждающей ауры Четвертого, а рука, лежащая на столе, замерла в сантиметре от подсумка. Хокаге оценивал угрозу.

— Объяснись, чунин Микаге, — негромко, но с пугающей, ледяной сталью потребовал он.

Хиро сделал глубокий вдох, окончательно переступая черту невозврата и глядя прямо в глаза своего лидера.

— Я видел сон...

Глава 6

Сумерки в Конохе всегда наступали мягко, но сегодня ночь опустилась на резиденцию тяжелым, душным пологом. Минато Намиказе сидел за своим столом, устало потирая переносицу, и в полумраке кабинета, освещенного лишь одинокой настольной лампой, тихо, иронично усмехнулся.

«Только не засиживайся допоздна, Минато...»

Слова Кушины, сказанные ею перед уходом, до сих пор эхом отзывались в пустой комнате. Она ведь так просила. Мягко поцеловала в щеку, шутливо погрозила пальцем и ушла, оставив после себя привычное семейное тепло. Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место ночной прохладе, а Четвертый Хокаге все еще сидел в главном кабинете Листа. Похоже, сегодня он действительно засидится. Возможно, до самого рассвета.

А виной всему был парень, который еще днем послушно сидел на техническом ярусе под потолком, безупречно выполняя обязанности дежурного. Чунин Микаге Хиро. Новичок, для которого этот день должен был стать билетом в ряды АНБУ. Во время обеда Кушина даже отметила, какой тихий и незаметный охранник достался сегодня её мужу.

Минато и сам так думал. До тех пор, пока тени в кабинете не удлинились, и этот самый «тихий парень» не спустился вниз. Вместо того чтобы принять приказ о зачислении, Хиро объявил об отказе от службы, а затем... произнес фразу: «Я видел сон...»

И именно этот «сон» сейчас не давал Четвертому покоя, заставляя его раз за разом прокручивать в голове странный разговор.

Конечно же, Минато не поверил. По крайней мере, не поверил в пророчества до конца. Но пугало другое: хроника из этого якобы случайного ночного кошмара слишком идеально, до дрожи точно наложилась на факты, о которых знал только сам Минато и несколько приближенных.

Сам чунин просто тихим, надломленным голосом описывал жуткие, хаотичные картины, которые якобы явились ему ночью. Хиро рассказывал это со стороны обычного рядового Анбу. Он говорил, как посреди мирного вечера в самом центре Конохи вдруг бахнуло колоссальное облако белого дыма, из которого соткался Девятихвостый Лис. Описывал, как зверь начал крушить дома, как сам Минато появился на монументе с ликами Хокаге, перенаправил колоссальную Бомбу Хвостатого куда-то за деревню и... исчез. Исчез надолго, оставив Коноху один на один с монстром.

Хиро в красках рассказал, как Третий Хокаге лично повёл бойцов в суицидальную атаку и буквально вытолкнул Кьюби за пределы стены селения. И как в самый критический момент, когда Лис уже готовил вторую Бомбу, Четвертый наконец вернулся — верхом на огромной жабе, — чтобы с помощью пространственной техники переместить зверя подальше от Листа. А финал этого «сна» и вовсе заставил Минато похолодеть. Хиро рассказал, как Третий вместе с АНБУ выдвинулся к месту финального взрыва, а вернулся в разрушенную деревню, неся на носилках два трупа, замотанных в белые простыни.

Труп самого Минато. И труп Кушины.

Для чунина это был просто страшный, необъяснимый кошмар. Хиро и близко не понимал, почему Кьюби вообще должен появиться. Но для Минато этот рассказ прозвучал как гром среди ясного неба.

Хокаге-то прекрасно знал одну из главных тайн деревни: Кушина — джинчурики Девятихвостого. И Лис никак не мог появиться посреди деревни из облака призыва, если только... если только кто-то не вырвал его из её тела. А единственный момент, когда это физически возможно сделать — это роды, которые запланированы как раз через месяц. Минато лично рассчитывал барьеры и знал, что в момент появления ребенка на свет печать ослабнет до критического минимума.

Случайно угадать такую последовательность чунин регулярных сил не мог. Слишком много совпадений: появление Лиса именно через месяц, исчезновение Минато с поля боя, и самое страшное — смерть их обоих. Вся эта внешняя картина, которую Хиро видел во «сне», идеально доказывала полный, катастрофический провал сверхсекретной операции, которую Минато готовил прямо сейчас.

Взгляд Четвертого снова опустился на раскрытое досье, лежащее перед ним. Минато буквально прожигал глазами ровные строчки текста, перечитывая документ уже в который раз.

Минато медленно закрыл папку. В тишине кабинета этот звук прозвучал как сухой щелчок. Полностью поверить в мистику рациональный разум лидера отказывался. Но проигнорировать угрозу такого масштаба, которая с точностью била по его семье и будущему всей Конохи, Хокаге не имел права.

Тихий шорох колыхнул занавески, и посреди кабинета из вихря листьев соткался Иноичи Яманака. Он тяжело перевел дыхание, на ходу поправляя воротник форменного жилета. Вид у него был слегка помятый, но взгляд оставался предельно собранным — сказывалась многолетняя привычка главы Корпуса Дознания всегда быть готовым к худшему.

— Явился так быстро, как смог, Хокаге-сама, — Иноичи коротко склонил голову в знак приветствия.

Минато поднялся из-за стола, и на его лице отразилось искреннее сожаление.

— Прости, Иноичи. Я знаю, что это твой первый долгожданный выходной за последние несколько недель. Мне действительно неловко выдергивать тебя из дома посреди ночи, нарушая планы.

Яманака лишь понимающе покачал головой, и его лицо мгновенно стало серьезным:

— Бросьте. Мы оба понимаем: если бы дело не было критическим и не требовало максимальной срочности, за мной не прислали бы трех оперативников АНБУ с приказом «высший приоритет». Что случилось? Утечка данных? Диверсия на границе?

— Хуже, — Четвертый обошел массивный стол и жестом приказал Иноичи следовать за ним к скрытому выходу из кабинета. — Пару часов назад рядовой чунин, Микаге Хиро, проходивший сегодня свой первый ознакомительный день в АНБУ, отказался от службы. А сразу после этого... рассказал мне свой сон.

Иноичи на секунду притормозил у двери, удивленно приподняв бровь:

— Сон? Хокаге-сама, вы вызвали главу разведотряда посреди ночи из-за ночного кошмара чунина?

— Если бы это был просто кошмар, я бы не стал запирать его под землей, — помрачнел Минато, открывая потайную панель в стене, за которой спускалась сырая винтовая лестница в подземные уровни резиденции. — Этот парень в мельчайших деталях описал катастрофу, которая, по его словам, случится ровно через месяц. Появление Девятихвостого прямо в центре деревни, хронологию боя, действия Третьего... и финал, в котором АНБУ приносит в Коноху два трупа, завернутые в белые простыни. Мой и Кушины.

Иноичи резко подобрался, его привычная расслабленность исчезла без следа. Как опытный менталист, он мгновенно уловил страшный подтекст, который обычный человек пропустил бы мимо ушей.

— Ровно через месяц?.. Смерть Кушины-сама?.. Откуда у простого чунина...

— В том-то и дело, что он сам не понимает, — перебил его Минато, быстро шагая по каменным ступеням вниз, вглубь допросных казематов. — Хиро знать не знает о статусе Кушины как джинчурики. Для него во «сне» это была просто беременная жена Хокаге. Но все внешние факты, которые он видел, сходятся так идеально, будто он действительно заглянул в наше будущее и зафиксировал полный, катастрофический провал операции, которую мы готовим в строжайшей тайне. Сейчас парня увели в подземный блок. Четвертая допросная.

— Он пытался бежать? Оказывал сопротивление, когда вы поняли, что он сказал лишнее? — быстро спросил Иноичи, уже мысленно настраивая свои чакро-каналы на глубокое сканирование чужого сознания.

— Ни малейшего, — тихо ответил Минато, и в его голосе проскользнула глухая тревога. — Прямо здесь, в кабинете, стоило ему закончить свой рассказ, он даже не шелохнулся. Когда я приказал взять его под стражу, он просто спокойно опустил руки, молча позволил Анбу надеть наручники и без единого слова пошел за бойцами в подземелье. Никакой паники, страха или попыток оправдаться. Как будто ожидал ареста и просто подчинился ему. Я сразу же приказал немедленно поднять из архива и принести мне всё его досье.

— И что в досье? — Иноичи нахмурился, переваривая услышанное.

— Абсолютно чисто, — отрезал Минато. — Сирота, Академия, стандартный выпуск, несколько стычек на войне. Никаких контактов за пределами деревни. Чистокровный шиноби Листа без единого темного пятна. Ложь или чужое внушение вскрылись бы при первом же сопоставлении фактов, но его личное дело не дает ни единого ответа.

Яманака сразу понял, зачем его вызвали. Здесь не требовались пытки или грубая сила. Нужен был филигранный, глубокий ментальный анализ, способный отделить правду от искусного чужого дзюцу.

— Я понял задачу, — твердо произнес Иноичи, когда они наконец вышли к тяжелой железной двери, испещренной защитными фуин-символами Четвертой допросный. — Я лично войду в его разум. Если это вражеская диверсия, скрытое дзюцу или фальшивые воспоминания, заложенные шпионами, — я найду эти нити и оборву их. Но если его сознание девственно чисто и это действительно какой-то пророческий сон... что ж, тогда нам обоим придется поверить в невозможное.

Хокаге молча кивнул, прикладывая ладонь к замку двери. Печати на металле вспыхнули ровным синим светом, и тяжелая створка со скрипом подалась назад, открывая путь в холодный, залитый мертвенным светом полумрак допросной зоны.

Глава 7

Помещение было сухое, чистое и подчеркнуто функциональное. Гладкие серые стены из укрепленного бетона, тяжелый деревянный стол посередине, пара привинченных к полу стульев и ровный, мягкий свет от лампы под потолком, который не оставлял резких теней. Обычный рабочий кабинет изнанки Конохи, разве что без окон и со стандартными изолирующими барьерами в самих стенах.

Хиро сидел на одном из стульев, лениво разглядывая тяжелые стальные кольца простых наручников на своих запястьях. Металл неприятно холодил кожу, но парень оставался внешне абсолютно спокойным.

Правда, внутри него сейчас разворачивалась совсем другая буря. Хиро одолевали сомнения.

«А стоило ли вообще открывать рот?» — крутилось в голове.

Он ведь изначально не планировал вываливать хронологию катастрофы на Хокаге. Его план на этот цикл был предельно простым и прагматичным: тихо отказаться от АНБУ, вернуться в тень регулярных сил и спокойно жить свою жизнь подальше от штабных интриг. Но всё пошло наперекосяк из-за одной простой сцены.

Увидев Минато и Кушину вместе в том кабинете — счастливых, смеющихся, искренне любящих друг друга и еще не знающих, какой кошмар ждет их ровно через тридцать дней, — Хиро дрогнул. Ему банально стало их жалко. Рациональный ум шиноби, привыкший к смертям, вдруг споткнулся о чисто человеческое сострадание. Эта семья заслуживала жить. Деревня заслуживала не превращаться в пепелище в третий раз.

Конечно, Хиро никогда бы не пошел на такой безумный шаг, если бы не чувствовал за спиной надежную страховку. Перемещение во времени. Его персональный контрольный пункт. Он был твердо уверен: если Минато посчитает его шпионом и прикажет казнить, Хиро просто умрет и снова откроет глаза утром 10 сентября в своей старой квартире. У него есть право на ошибку.

Но именно здесь, в тишине допросной, Хиро внезапно прошиб холодный пот. До него дошла одна пугающая вещь, о которой он раньше не задумывался.

Ментальный допрос. Клан Яманака.

Что, если специалист из этого клана полезет в его голову настолько глубоко и грубо, что просто выжжет нервную систему? Что, если в процессе сканирования разума его мозг непоправимо повредят, превратив Хиро в пускающий слюни овощ? И самое главное: что произойдет в следующем цикле в таком случае? Начнет ли он новую жизнь с уже разрушенной психикой и мертвым мозгом, запертый в собственном теле? Или мистическая сила полностью исцелит его сознание, точно так же, как в это утро она идеально сбалансировала Инь и Ян в его резко возросшей чакре?

Рисковать и проверять эту гипотезу на себе Хиро не хотелось.

«Нужно подстраховаться», — принял он решение.

Выход был один, и ему учили каждого шиноби Конохи еще на выпускных курсах Академии для ситуаций, когда велика вероятность выдать под пытками стратегические секреты. Техника контролируемой остановки сердца. Чистое управление физиологией через точный, концентрированный импульс чакры.

Хиро мысленно сосредоточился, держа ситуацию под жестким внутренним контролем и формируя в очаге невидимый триггер. Если менталист начнет ломать его ментальные щиты слишком агрессивно, если Хиро почувствует, что дело дрянь и его личность вот-вот сотрется — он не задумываясь пустит импульс по малому кругу и оборвет свою жизнь сам, отправляясь на перезапуск.

Хиро глубоко вздохнул, выравнивая дыхание и заставляя себя расслабиться. Внутренний предохранитель был взведен.

«Надеюсь, Четвертый не настолько параноик, чтобы устраивать мне жесткий допрос с пристрастием, как с вражеским шпионом...» — промелькнула последняя обнадеживающая мысль.

В этот момент глухой, тяжелый щелчок фуин-замка заставил Хиро мгновенно подобраться. Защитные печати на косяке погасли, и железная дверь в камеру медленно открылась.

В проеме показались две фигуры. Впереди шел Четвертый Хокаге, чья бело-красная мантия на мгновение перекрыла тусклый свет коридора. Следом за ним в комнату уверенно вошел высокий мужчина с длинными блондинистыми волосами, собранными в высокий хвост — глава Корпуса Дознания, Иноичи Яманака.

Минато прошел вглубь допросной и остановился чуть в стороне, внимательно взглянув на Хиро.

— Тебе не нужно волноваться, Хиро, — мягко, но твердо произнес Минато, нарушая тишину. — Если всё, что ты сказал — правда, тебе ничего не угрожает. Иноичи-сан здесь только для того, чтобы проверить твои слова о сне. Это стандартная процедура безопасности для деревни.

Иноичи коротко кивнул Хокаге, подтверждая его слова, и сделал шаг вперед. Он встал точно напротив Хиро. Лицо главы клана Яманака не выражало никаких эмоций — чистый профессионализм. Его пальцы мгновенно сплелись в серию сложных, отточенных до автоматизма ручных печатей. Чакры в комнате стало ощутимо больше, она сгустилась, концентрируясь на кончиках пальцев менталиста.

— Расслабься, парень, и не сопротивляйся, — спокойно предупредил Иноичи.

Он протянул руку и мягко, но уверенно положил ладонь на макушку Хиро.

В ту же секунду Хиро почувствовал, как в его разум чужеродным, прохладным потоком хлынула чужая чакра. Это было странное, ни на что не похожее ощущение — будто кто-то бесцеремонно распахивает двери в архивах его памяти, собираясь перебирать свитки один за другим. Внутренний триггер Хиро на остановку сердца был взведен и готов к активации в любую долю секунды.

Но вместо ожидаемого давления или боли Хиро с колоссальным удивлением обнаружил нечто невероятное.

Его сознание не помутилось. Он не потерял контроль, не превратился в пассивного наблюдателя и уж тем более не чувствовал, что его личность разрушается. Напротив — внутри собственной головы Хиро ощущал абсолютную, хрустальную ясность ума. Благодаря ли мистической силе, но он оставался полновластным хозяином своего разума. Чужая чакра Иноичи казалась лишь гостем, которому Хиро сам позволял ходить по комнатам.

Он мгновенно понял: он может полностью контролировать этот допрос. Он может сам решать, что именно показывать главе Корпуса Дознания, как это форматировать и что скрыть в самых глубоких и недосягаемых чертогах памяти.

«Этим можно и нужно воспользоваться», — молнией пронеслась мысль.

Он наглухо запер в темноте воспоминания о перемещениях во времени и первой смерти, зато открыл Иноичи доступ к искусно сфабрикованному «сну».

Хиро не стал скромничать и обрушил на менталиста колоссальный массив данных, заставив технику Яманака впитать всю хронологию его прошлой жизни, замаскированную под непрерывное видение. Вслед за катастрофой Кьюби перед мысленным взором Иноичи развернулась детальная, пугающе осязаемая картина: три года изнурительной службы в АНБУ под прямым руководством Третьего Хокаге с конкретными миссиями и приказами, затем — шесть месяцев командования «Командой номер два», и, наконец, последняя миссия, которая оборвала его жизнь и завершила этот безумный кошмар.

Ладонь Иноичи на голове Хиро крупно дрогнула. Лицо блондина стремительно бледнело, а дыхание стало прерывистым. Проекция чужого «сна» была настолько детальной и долгой, что ломала все медицинские каноны.

Спустя час Яманака резко, почти судорожно разорвал контакт и отступил на два шага назад. Его лоб покрылся крупными каплями пота, а взгляд, устремленный на чунина, стал предельно ошеломленным. Он тяжело дышал, словно сам только что пробежал марш-бросок через всю Страну Огня.

Минато тут же подался вперед, мгновенно растеряв всю свою напускную сдержанность:

— Иноичи? Что ты там увидел?

Иноичи сделал глубокий вдох, прижимая ладонь к груди, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Профессиональная деформация менталиста позволяла ему быстро возвращать контроль над эмоциями, и уже через полминуты его лицо снова прибрело привычное рабочее выражение. Он посмотрел на Хокаге и сообщил о самом главном:

— Он чист, Хокаге-сама. Никаких ментальных закладок, скрытых чужих фуиндзюцу, следов гендзюцу или внешнего воздействия в разуме чунина не обнаружено. Память абсолютно органична. Его сознание девственно чисто от любого чужого вмешательства.

Минато едва заметно выдохнул, но напряжение в его плечах никуда не исчезло. Он перевел взгляд на Хиро, который всё так же спокойно сидел на стуле, а затем повторил свой вопрос, чеканя каждое слово:

— И всё же, Иноичи... Что именно ты там увидел?

Глава Корпуса Дознания бросил короткий взгляд на скованного парня, затем снова на Хокаге и покачал головой:

— Здесь не место. Разговор будет долгим. Очень долгим.

Четвертый Хокаге понимающе кивнул. Он подошел к Хиро, коротким пассом руки приказал вошедшим в допросную оперативникам снять с парня наручники и внимательно посмотрел чунину в глаза.

— Ты свободен, Хиро. Возвращайся к себе домой. Настоятельно рекомендую тебе хорошенько выспаться. Но помни: ты обязан явиться ко мне по первому же призыву. Без промедлений.

Хиро молча кивнул, потер затекшие запястья и в сопровождении АНБУ покинул Четвертую допросную.

***

Десять минут спустя Минато и Иноичи уже заперлись в главном кабинете Хокаге без лишних ушей. На столе дымились две чашки наспех заваренного крепкого чая, но к ним никто не прикасался. Яманака устало опустился в кресло напротив стола Четвертого, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами.

— За всю мою практику в Корпусе Дознания я никогда не видел ничего подобного, — глухо начал Иноичи, глядя куда-то сквозь Минато. — Этот «сон» Хиро... Он показался мне настолько осязаемым, детальным и последовательным, что его ментальный отклик практически неотличим от реальности. Понимаешь, о чем я? Обычные сны хаотичны, размыты, в них стираются даты и имена. Но здесь... У меня возникло жуткое ощущение, будто этот парень на самом деле прожил полноценную другую жизнь, а затем каким-то образом вернулся обратно в свое прошлое.

Минато внимательно слушал, не перебивая и чувствуя, как внутри разрастается холодное предчувствие.

Иноичи начал пересказывать увиденное. Разговор в общих чертах занял целый час. Глава менталистов крупными мазками описывал хронологию того безумия: страшную ночь нападения, хаос на улицах, детальные передвижения Третьего Хокаге по флангам обороны. Затем он вскользь прошелся по трем годам последующей службы Хиро в АНБУ, упомянув, что парень подчинялся лично Сарутоби, и сжато пересказал шестимесячный период, когда чунин возглавлял «Команду номер два». Финалом рассказа стали сухие факты о последней миссии и неизвестном шиноби в маске, который оборвал его жизнь, что стало концом сновидения.

Когда Иноичи наконец замолчал, в кабинете повисла звенящая ночная тишина.

— В общих чертах я понял картину, — нарушил молчание Минато. Его голос звучал ровно, но пальцы крепко сжали край стола. — Ситуация выходит за рамки всего, с чем мы сталкивались. Иноичи, завтра я жду подробный, пошаговый письменный отчет со всеми деталями, которые ты успел считать. Приоритет: ночь нападения Кьюби. Он должен лежать на моем столе до вечера.

Яманака тяжело вздохнул, потирая воспаленные от ментального перенапряжения глаза.

— Работы предстоит очень много, Минато. Вытащить из памяти такой массив данных и переложить его на бумагу за такой срок — адский труд. Но... — Иноичи серьезно посмотрел на Хокаге, — понимая, насколько всё это масштабно и к каким последствиям может привести, я сделаю это в кратчайшие сроки. Отчет будет вовремя.

Глава Корпуса Дознания поднялся, коротко поклонился и бесшумно исчез в оконном проеме, оставив Хокаге одного.

Минато остался наедине со своими мыслями в густой ночной тишине. Одинокая лампа отбрасывала длинные тени на стены кабинета. Четвертый Хокаге подошел к окну, всматриваясь в спящие кварталы Конохи. Если верить «сну» обычного чунина, у этой безмятежности оставался всего один месяц. И теперь Минато предстояло решить, как переписать это возможное будущее.

Глава 8

Утро одиннадцатого сентября началось с звенящей тишины.

Хиро открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на потолок, наслаждаясь забытым чувством полного физического покоя. Вчерашний день выжал его досуха, не оставив сил даже на то, чтобы толком раздеться. Едва переступив порог квартиры и заперев дверь, он рухнул на кровать и провалился в тяжелый, беспробудный сон, словно выключился рубильник.

Неудивительно. Вчерашние сутки побили все рекорды абсурда и плотности событий.

Сначала — лесная миссия по эскорту фальшивого Даймё. Затем — скоротечный, отчаянный бой с неизвестным ублюдком в маске, закончившийся пробитой грудной клеткой и смертью. Следом — мгновенное пробуждение в прошлом, сбивающая с ног перестройка чакро-каналов, первый день в АНБУ, тяжелый разговор с Четвертым Хокаге и, как вишенка на торте, ментальный допрос у главы клана Яманака.

Для одного дня это был явный перебор. Но сейчас, после глубокого сна, Хиро чувствовал себя превосходно. Физическая оболочка отдохнула, а в голове царила ясная пустота.

Он сел на кровати, потирая лицо ладонями. Мысли сами собой, по привычке, скользнули к Команде номер два.

«Как они там?» — промелькнуло в голове, и Хиро горько усмехнулся собственной сентиментальности.

Где им еще быть? Тенма и Шинко сейчас, скорее всего, просиживают штаны за партами Академии, мечтая о подвигах, а Итачи... Итачи и вовсе около пяти лет. Маленький мальчик, который только-только начинает постигать суровые реалии клана Учиха.

Полгода. Шесть месяцев тренировок, споров, совместных миссий и бессонных ночей в дозорах. Хиро потратил столько сил, чтобы превратить трех разрозненных детей в слаженный механизм, в настоящих товарищей, готовых прикрыть друг другу спину. И у него получилось. Он гордился ими вчера.

А сегодня этой связи больше не существовало. Мир обнулился, стерев все их общие шутки, доверие и уважение. Для них он теперь просто незнакомый чунин, чье имя им ничего не скажет. Хиро глубоко вздохнул, отгоняя легкий укол тоски. Какой смысл об этом думать? Он шиноби, а не кисейная барышня. Прошлое — или будущее? — нужно оставить там, где ему место. В памяти.

Хиро встал, хрустнув затекшими плечами, и направился на кухню. Пора было возвращаться к насущным проблемам.

Поставив чайник на плиту, он прислонился к столешнице, прокручивая в голове вчерашний вечер в кабинете допросов. Минато его отпустил. Это был главный показатель — Хокаге, если и не поверил в мистику окончательно, то как минимум воспринял угрозу всерьез и не счел Хиро врагом.

Сегодня Четвертый наверняка ждет полный рапорт.

Хиро усмехнулся, представив, как сейчас выглядит Иноичи Яманака. Он вывалил на менталиста колоссальный массив данных — три с половиной года спрессованных, детальных воспоминаний, упакованных в форму одного бесконечного «пророческого сна». Разобрать такой объем, структурировать его и переложить на бумагу — тяжёлый труд.

Но главное заключалось в другом. Хиро был предельно осторожен, когда открывал архивы своей памяти. Он показал Иноичи почти всё: свою смерть, лица врагов, разрушения Конохи. Всё, кроме одного маленького, но критически важного эпизода.

Менталист не увидел, как во время второго цикла Хиро за пятнадцать минут до появления Кьюби вышел с поста, заминировал склад на окраине и подорвал его, чтобы поднять деревню по тревоге. В том «сне», который Хиро скормил Яманаке, он оставался пассивным наблюдателем — обычным дежурным АНБУ, который оказался втянут в хаос атаки, пытался спасать гражданских и наблюдал за боем Третьего Хокаге издалека.

Сделай он иначе, покажи он свои осознанные действия по эвакуации до появления демона — и у Минато возникли бы очень нехорошие вопросы. Как можно действовать на опережение во сне, который ты видишь впервые?

Но Хиро подчистил этот стык идеально. Хокаге получил информацию о грядущем нападении, а Хиро остался чист.

Чайник засвистел, вырывая его из раздумий.

Он снял чайник с плиты и залил кипятком темные листья заварки. Вообще-то, он предпочитал теплый чай, не обжигающий язык и позволяющий лучше прочувствовать вкус, но иногда пил и горячий — особенно когда нужно было быстро согреться после долгих засад. Решив дать напитку настояться и немного остыть, он оставил кружку на столе и направился в ванную.

Стоя под упругими струями душа, Хиро позволил себе окончательно расслабиться.

Горячая вода смывала не только утреннюю сонливость, но и фантомную, въевшуюся в кожу пыль двух прожитых жизней.

Завершив утренние сборы и натянув чистую повседневную одежду, он вернулся на кухню и сел за стол. Чай достиг идеальной температуры. Хиро сделал большой глоток и снова погрузился в размышления.

Логика подсказывала, что вызова в резиденцию прямо сейчас ждать не стоит. Минато — человек дела, он не станет тратить время на повторные расспросы без веских оснований. Ему нужны факты. А чтобы превратить увиденное в факты, Иноичи должен составить тот самый рапорт.

«Скорее всего, меня дернут не раньше сегодняшнего вечера, а то и завтра утром», — заключил Хиро, допивая чай. Значит, у него есть свободное время.

В ту же секунду его желудок издал протяжный, требовательный гул, бесцеремонно напомнив о себе.

Хиро моргнул, прислушиваясь к ощущениям. Ну конечно. Вчера вечером он отрубился, едва коснувшись подушки, оставив себя без ужина. А обеда у него тоже не было — ознакомительный день в АНБУ, постоянное наблюдение из-под потолка кабинета Хокаге и последующий допрос как-то не располагали к перерывам на перекус. Он не ел уже больше суток, и сейчас молодой, пятнадцатилетний растущий организм забил тревогу.

Хиро поставил пустую кружку в раковину. И почему-то именно в этот момент, глядя на дешевую керамику, он вдруг вспомнил свою самую первую смерть.

Вспомнил, как лежал со сломанным позвоночником и пробитой грудью среди обломков.

Вспомнил запах пепла, рев Девятихвостого и белый плащ Хокаге на горизонте.

Ирония судьбы заключалась в том, что тогда, на пороге небытия, он думал вовсе не о высоком долге, Воле Огня или смысле жизни.

Его последней угасающей мыслью было глупое, чисто человеческое сожаление: «Я так и не поел рамен».

Хиро тихо, искренне рассмеялся в пустой квартире. В этой абсурдной детали было что-то невероятно правильное. Жизнь шиноби может оборваться в любую секунду от когтей биджу или куная в грудь, поэтому отказывать себе в простых радостях — величайшая глупость.

— Что ж, гештальт нужно закрывать, — вслух произнес он, решительно направляясь к выходу.

Идеальный момент настал. Никаких миссий, никаких хвостатых демонов и никаких допросов. Только он, залитая утренним солнцем Коноха и огромная, дымящаяся порция рамена с двойной говядиной в его любимом ресторанчике.

Закинув в карман бумажник, Хиро вышел на улицу, предвкушая лучший завтрак в своей жизни.

Выйдя на оживленную, залитую утренним солнцем улицу, Хиро неспешно зашагал в сторону торгового квартала. Прохладный сентябрьский ветерок приятно холодил лицо, окончательно выветривая остатки сна

Пока ноги привычно несли его по знакомому маршруту, мозг зацепился за еще одну деталь вчерашнего вечера, которую он задвинул на задний план из-за усталости.

Допрос Иноичи.

Как вообще вышло, что он смог так изящно обвести вокруг пальца главу Корпуса Дознания? Хиро не питал иллюзий насчет своих способностей: ментальные техник Яманаки такого уровня должны были вскрыть его разум, как ржавую консервну банку. Но вместо боли и подавления воли Хиро помнил лишь абсолютную, кристальную ясность мыслей. Во время допроса он чувствовал себя полновластным хозяином в собственной голове, способным возводить стены и подсовывать нужные воспоминания с пугающей легкостью.

«Это не моя выучка, — прагматично рассудил Хиро, засунув руки в карманы штанов, лавируя в толпе прохожих. — Моих щитов не хватило бы и на пять секунд прямого контакта с Иноичи».

Вывод напрашивался сам собой: это был побочный эффект той самой силы, что дважды швырнула его назад во времени.

Какой бы мистический механизм ни управлял этой петлей, он явно заботился о сохранности своего «пассажира». Защита разума от грубого взлома извне работал так же безупречно, как и утренняя перестройка чакро-каналов под возросший объем энергии. Эта неизвестная сила словно давала ему инструменты для выживания в новом цикле.

Что это за феномен? Проделки ками? Сбой в мироздании? Или какое-то глобальное додзюцу, о котором не знают даже Каге?

Хиро нахмурился, перебирая варианты, но тут же раздраженно мотнул головой, отсекая эти размышления.

У него было ровно ноль фактов и ни одной зацепки. Строить теории на пустом месте — удел шифровальщиков. Он же был солдатом. А золотое правил оперативника гласит: если у тебя в руках оказался неизвестный, но работающий инструмент — используй его по максимуму, а инструкцию почитаешь потом, когда выберешься из задницы.

«Разберусь с природой этой петли, когда придет время», — мрачновато пошутил он про себя.

Завернув за угол, Хиро наконец уловил густой, насыщенный аромат наваристого бульона и специй. Знакомая тканевая вывеска любимого ресторанчика призывно покачивалась на ветру. Желудок тут же одобрительно заурчал, напомнив хозяину что прямо сейчас есть задачи гораздо важнее разгадок тайн вселенной.

Нырнув под плотную тканевую шторку, Хиро оказался в знакомом, пропитанном запахами специй и вареного мяса пространстве.

Он сел на высокий табурет у стойки и мысленно, с легкой иронией, одернул себя. Называть Ичираку «ресторанчиком» было явным преувеличением. По сути, это была просто небольшая, тесная забегаловка, встроенная в стену здания. Узкая стойка, всего несколько посадочных мест, за которыми тут же начиналась улица, и крошечная кухня, где на виду у посетителей кипела работа. Никакого лоска, никаких закрытых кабинетов. Но именно в этой простоте и крылось очарование места, а местный рамен давно стал в Конохе легендой.

— О, Хиро-кун! Давненько тебя не было видно! — раздался густой, добродушный бас.

Теучи, неизменный хозяин заведения, сноровисто закидывал лапшу в кипящую воду. На нем был привычный белый колпак и фартук, а лицо украшала широкая, радушная улыбка.

— Здравствуйте, Теучи-сан. Служба затянула, — Хиро вежливо кивнул, чувствуя, как от одного только запаха у него сводит скулы. — Мне, как обычно. Большую порцию с двойной говядиной, пожалуйста.

— Будет сделано в лучшем виде! — хозяин ловко орудовал черпаком. — Утро сегодня чудесное, а? Сентябрь в этом году выдался на редкость мягким.

— Да, погода отличная, — согласился Хиро, наблюдая за отточенными движениями повара. — Самое то, чтобы наверстать упущенный ужин.

Пока лапша доходила до готовности, разговор тек лениво и непринужденно. Обсудили цены на овощи, новый завоз специй из Страны Ветра и вечно спешащих по утрам генинов. Хиро сидел, подперев щеку рукой, и вдруг осознал, что за все те годы, что он сюда ходит, он так ни разу и не задал вопрос, который давно крутился на языке.

— Теучи-сан, — небрежно поинтересовался он, — а как вы вообще решили открыть Ичираку? Я сколько себя помню, вы всегда здесь готовите.

Теучи замер на секунду, а затем его улыбка стала еще шире, сменившись на теплую, ностальгическую.

— О, это было давно, парень. Очень давно, — он начал ловко раскладывать кусочки мяса поверх дымящейся лапши. — Мне было лет тринадцать, кажется. Это было ровно семнадцать лет назад. Все мои ровесники мечтали стать великими шиноби, а я... я просто любил готовить. И однажды я попробовал рамен в соседнем селении. Он был неплох, но я подумал: «Я смогу сделать лучше».

Теучи поставил перед Хиро огромную, исходящую паром глубокую тарелку и оперся руками о стойку

— Поначалу было тяжело, скрывать не буду. Рецепт бульона не давался. То слишком соленый, то недостаточно наваристый, то лапша разваливалась. Мать ругалась, что я перевожу продукты, — он тихо рассмеялся. — Но я уперся. Экспериментировал годами. И вот однажды, после бессчетного количества попыток, я сварил тот самый бульон. Идеальный баланс. Тот самый вкус, который я искал. С тех пор дела пошли в гору. Я понял свою философию, Хиро-кун: неважно, насколько тяжел день шиноби, хорошая еда всегда должна возвращать его к жизни.

— И у вас это отлично получается, — искренне сказал Хиро, разламывая палочки

Первый глоток обжигающего, насыщенного бульона стал для Хиро настоящим гастрономическим откровением. Густой, мясной, с идеальной остротой. Хиро накинулся на еду с жадностью голодного волка, на время забыв о временных петлях, Хокаге и грядущих катастрофах.

Спустя десять минут, оставив на стойке пустую тарелку и несколько купюр, он поблагодарил хозяина.

— Это было великолепно, Теучи-сан. Спасибо

— Заходи еще, Хиро-кун! — донеслось ему вслед

Сытый, довольный и окончательно пришедший в норму, Хиро вышел на улицу. Жизнь определенно налаживалась. Он сладко потянулся, разминая плечи, и окинул взглядом оживленный перекресток.

Его взгляд тут же зацепился за до боли знакомую фигуру в кричаще-зеленом спандексе

Майто Гай с энтузиазмом отжимался на двух пальцах прямо на обочине, вслух отсчитывая какую-то запредельную цифру и не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды прохожих. Рядом валялся его стандартный жилет чунина.

«А вот это удача», — губы Хиро растянулись в предвкушающей усмешке.

В памяти всплыла вчерашняя мысль, пришедшая сразу после перестройки тела. Ему нужно было проверить свои рефлексы. Нужно было убедиться, что возросшая сила, скорость и мышечная память восемнадцатилетнего идеально легли на физику пятнадцатилетнего тела.

А с кем еще проверять свои навыки в тайдзюцу, если не с Гаем? Да, он еще подросток, но в их поколении не было никого, кто мог бы сравниться с ним в искусстве ближнего боя. Разве что Какаши Хатаке мог дать ему достойный отпор на одних кулаках, но Гай компенсировал любую разницу в таланте чистым, фанатичным упорством. Кажется, в последнее время этот чудак в зеленом костюме даже начал придумывать себе какое-то громкое прозвище вроде «Зверя Листа», явно пытаясь угнаться за славой своего вечного соперника. «Последнее время» для Хиро.

Он неспешно направился к отжимающемуся чунину, мысленно настраивая себя на хороший спарринг.

— Девятьсот девяносто восемь! Девятьсот девяносто девять!.. — отсчитывал Гай, чье лицо от натуги приобрело оттенок спелого помидора, но темп отжиманий даже не думал падать. — Тысяча!

Он пружинисто вскочил на ноги, словно гравитации для него не существовало, и тут же заметил подошедшего Хиро. Белоснежная улыбка, казалось, озарила улицу ярче утреннего солнца, а большой палец взметнулся вверх в фирменном жесте.

— О, Хиро! Доброе утро! — громогласно поприветствовал он, ничуть не сбив дыхание после тысячи отжиманий. — Твоя юность тоже горит ярким пламенем в этот прекрасный день? Я как раз закончил легкую разминку перед настоящей тренировкой!

Хиро мысленно хмыкнул. «Легкая разминка». Только Гай мог назвать тысячу отжиманий на двух пальцах разминкой.

— Привет, Гай, — спокойно ответил Хиро, останавливаясь в паре метров. — У меня к тебе деловое предложение. Мне нужно размяться. Спарринг. Только тайдзюцу. Составишь компанию?

Гай замер. Его густые брови поползли вверх, а глаза загорелись таким фанатичным огнем, что Хиро на секунду стало не по себе. В следующий миг Майто драматично смахнул невидимую слезу.

— Хиро... Ты сам бросаешь мне вызов! Моя кровь кипит! Сила юности требует выхода, и я, Майто Гай, с радостью принимаю твой вызов! Третий полигон! Кто добежит последним — делает пятьсот приседаний!

Гай сорвался с места быстрее, чем закончил фразу, оставив после себя лишь облачко пыли. Хиро усмехнулся, покачал головой и, сложив печать, применил Шуншин. Бегать по улицам наперегонки он не собирался — статус бывшего оперативника не позволял подобного ребячества.

Когда Гай с победным кличем ворвался на поляну Третьего полигона, Хиро уже ждал его там, прислонившись спиной к деревянному тренировочному столбу.

— Хитрость — тоже оружие шиноби! — ничуть не расстроившись, провозгласил Гай, скидывая зеленые гетры и разминая шею. — Но в тайдзюцу фокусы не пройдут! Я готов!

Хиро оттолкнулся от столба и вышел на середину поляны. Он не стал принимать классических стоек Академии. Вместо этого он чуть согнул колени, расслабил плечи и опустил руки вдоль тела. Поза казалась абсолютно открытой, почти небрежной.

Гай, напротив, встал в жесткую, широкую стойку стиля Сильного Кулака, выставив одну руку вперед. Его лицо мгновенно утратило комичность, став лицом настоящего, грозного бойца.

— Начали, — коротко бросил Хиро.

Гай исчез.

Земля там, где он только что стоял, взорвалась комьями грязи. Скорость четырнадцатилетнего парня была феноменальной. Хиро не видел его движения глазами — он читал его по возмущению воздуха и легкому всплеску чакры в мышцах ног противника.

Удар пришелся справа. Тяжелый, ломающий кости хук, способный снести голову с плеч.

Разум Хиро, вышколенный тремя годами боев и тренировок, отреагировал безупречно. Он не стал блокировать удар — это было бы самоубийством против Сильного Кулака.

Вместо этого Хиро сделал мягкий шаг вперед и влево, пропуская кулак Гая в миллиметре от своего лица, и одновременно нанес короткий, жалящий удар двумя пальцами в связку на плече противника.

Гай удивленно крякнул, почувствовав, как рука на долю секунды онемела, но тут же использовал инерцию промаха для разворота. Его нога взметнулась в воздух, целясь Хиро в ребра — знаменитый Динамичный Вход, выполненный на немыслимой скорости.

На этот раз Хиро пришлось ставить блок. Он скрестил предплечья, пуская по ним плотный поток чакры для укрепления костей. Удар отозвался глухим хлопком. Хиро протащило по земле на полметра, ботинки оставили две глубокие борозды в траве.

«Синхронизация — девяносто девять процентов»,— удовлетворенно отметил Хиро, стряхивая напряжение с рук.

Его пятнадцатилетнее тело идеально слушалось команд. Нервная система мгновенно передавала импульсы, мышцы сокращались именно так, как требовал опыт.

Да, физической массы немного не хватало, чтобы жестко стопорить удары Гая, но рефлексы и точность были на высшем уровне.

Бой перешел в непрерывную череду атак. Гай давил, обрушивая на Хиро град ударов ногами и руками. Он двигался как ураган, заставляя воздух свистеть. Хиро же походил на воду. Его стиль, выкованный в АНБУ, исключал лишние движения. Он уклонялся на минимально необходимое расстояние, парировал удары по касательной, перенаправляя энергию Гая мимо себя, и постоянно контратаковал в слепые зоны, метя в болевые точки.

Это был танец двух абсолютно разных философий. Сокрушающая мощь против хирургической точности.

В какой-то момент Гай, взревев от азарта, разорвал дистанцию и тут же бросился обратно, разворачиваясь в воздухе для Урагана Листа. Две ноги неслись к голове Хиро словно таран.

Вместо того чтобы отступить, Хиро резко присел, пропуская ноги над собой, оперся руками о землю и с силой выбросил свое тело вверх, нанося двойной удар ногами в неприкрытую грудь летящего Гая.

Удар вышел звонким. Гая отбросило назад, он сгруппировался в воздухе и мягко приземлился на ноги, проскользив по траве. Хиро плавно встал, выравнивая дыхание.

Они замерли, глядя друг на друга. Грудь Гая тяжело вздымалась, на лбу блестели капли пота, но в глазах горел абсолютный, чистый восторг. Хиро тоже чувствовал, как легкие жадно хватают воздух — тело пятнадцатилетнего подростка, пусть и перестроенное чакрой, еще не обладало той выносливостью, к которой он привык в будущем.

— Потрясающе! — выдохнул Гай, выпрямляясь и стирая пот со лба. Его голос звенел от искреннего восхищения. — Хиро, твои движения... Они изменились! Раньше ты был хорош, но сейчас... Ни одного лишнего шага! Твои контратаки точны, как скальпель медика! Ты стал невероятно сильным!

— Ты тоже не стоял на месте, Гай, — Хиро стряхнул пыль с рукава, позволяя себе легкую, удовлетворенную улыбку. Проверка прошла идеально. Он был в полной боевой готовности. — Твой Сильный Кулак стал еще тяжелее. Если бы тот хук прошел, я бы неделю ел через трубочку.

— Ха-ха-ха! — Гай запрокинул голову и искренне рассмеялся, а затем вдруг резко ткнул в Хиро пальцем. — Я понял! Ты тайно тренировался! Ты зажег в себе пламя юности! Хиро, отныне я официально провозглашаю тебя своим соперником номер два, сразу после Какаши!

Хиро мысленно содрогнулся, представив регулярные вызовы на пробежки на руках вокруг Конохи и бесконечные состязания в поедании суши на скорость под крики о силе юности. У него и без того хватало проблем. Повторять тяжелую судьбу Хатаке ему совершенно не хотелось.

— Вынужден отказаться, Гай, — Хиро усмехнулся и примирительно поднял ладони. — Давай оставим эту почетную должность исключительно для Какаши. Не смею отбирать у него монополию на твое соперничество. Пусть он несет это бремя единолично. А за спарринг спасибо, размялся отлично. Но мне пора. Служба не ждет.

— Вот как? Очень жаль! Но я уважаю твой выбор, Хиро! — ничуть не унывая, прокричал ему вслед Гай и тут же упал на землю, чтобы сделать свои штрафные пятьсот приседаний за то, что Хиро добрался до полигона первым.

Глава 9

Остаток дня прошел в спокойном, размеренном ритме, к которому Хиро привык за последние полгода.

Он просто гулял по Конохе. Наблюдал за жителями, скользил взглядом по вывескам магазинов, вслушивался в обрывки чужих разговоров. Мирная жизнь деревни кипела вокруг него, но разум отказывался расслабляться. Мысли раз за разом возвращались к глобальному: что предпримет Хокаге? Поверит ли он до конца? Смогут ли они предотвратить катастрофу или судьба найдет другой способ забрать жизнь Минато?

Хиро остановился посреди улицы и с силой потер переносицу, обрывая этот бесконечный внутренний монолог.

— Хватит, — тихо, но твердо приказал он самому себе.

В чем смысл гонять эти мысли по кругу, если у него нет ни ответов, ни рычагов влияния на ситуацию на данном этапе? Золотое правило выживания шиноби: забивать голову нерешаемыми уравнениями — верный путь к паранойе.

Раз уж сегодня у него образовался выходной, нужно было провести его с пользой. Утренний бой с Гаем ясно показал слабую сторону его текущего состояния — выносливость. Пятнадцатилетнее тело быстро выдыхалось на пиковых нагрузках. Эту брешь нужно было закрывать, и как можно быстрее.

Хиро направился к тренировочным площадкам, но на этот раз выбрал самый отдаленный, глухой полигон на противоположном конце деревни. Он искренне уважал Майто Гая, но наткнуться на него сейчас, во время монотонных физических упражнений, было бы фатальной ошибкой. Зеленый Зверь наверняка воспринял бы это как вызов и увязался бы следом, превратив тренировку в неловкое и изматывающее соревнование на грани нервного срыва.

Следующие несколько часов Хиро посвятил чистой, изнурительной пахоте. Никаких сложных ниндзюцу или отработки ударов. Только бег на пределе скорости, прыжки по кронам деревьев с утяжелителями и контроль дыхания. Он сознательно загонял себя в красную зону, заставляя легкие гореть, а мышцы ног — дрожать от перенапряжения. Ему нужно было заставить физическую оболочку растянуть свои лимиты, догоняя его собственный, восемнадцатилетний резерв прочности.

Вечер подкрался незаметно. Солнце скрылось за монументом Хокаге, окрасив небо в глубокие багровые и фиолетовые тона. Полигон погрузился в прохладные сумерки.

Хиро тяжело оперся руками о колени, с шумом втягивая воздух. Пот заливал глаза, футболка насквозь промокла и прилипла к спине. Тело гудело от правильной, рабочей усталости. Он потянулся за флягой с водой, оставленной у корней дерева, когда его сенсорика уловила едва заметное колебание пространства.

Он не стал дергаться, просто выпрямился, делая глоток воды.

На ветке над ним, сливаясь с тенями, беззвучно возникла фигура в сером жилете. Белая фарфоровая маска Медведя тускло блеснула в сумерках.

— Чунин Микаге Хиро, — голос оперативника АНБУ прозвучал сухо. — Четвертый Хокаге приказывает тебе явиться в Резиденцию.

Скрытый за узкими прорезями маски взгляд скользнул по насквозь промокшей одежде и тяжело дышащему парню. В голосе Медведя проскользнула строгая, почти укоризненная нотка:

— У тебя есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Не задерживайся.

— Принято, — коротко кивнул Хиро, закручивая крышку фляги.

АНБУшник не стал тратить время на лишние жесты. Короткая печать — и он растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий шелест листвы.

Хиро не стал терять ни секунды. Сложив печать, он использовал Шуншин, чтобы максимально быстро добраться до своей квартиры.

Пять минут на ледяной душ, смывший пот и усталость мышц, еще одна — на то, чтобы натянуть чистую водолазку и свежий, аккуратный жилет чунина. Застегнув подсумок и поправив протектор на лбу, Хиро быстрым шагом покинул дом и направился в сторону центра деревни.

Пока он шел по вечерним улицам Конохи, он еще раз, шаг за шагом, прокручивал в голове предстоящий разговор. Ему даже не нужно было притворяться преданным деревне шиноби — он им и был. И ужас перед надвигающейся катастрофой не был наигранным, ведь он видел этот ад собственными глазами.

Единственное, что ему предстояло сыграть — это растерянность юного чунина, в чью голову провидение внезапно вложило пугающее «пророчество».

«Я просто принес информацию. Выводы и решения остаются за Хокаге», — напомнил себе Хиро, поднимаясь по ступеням Резиденции.

Кабинет Хокаге тонул в густых вечерних сумерках, разгоняемых лишь мягким светом настольной лампы.

Минато Намиказе сидел за массивным столом. Буквально минуту назад перед ним стоял Иноичи Яманака. Глава Корпуса Дознания выглядел уставшим, под глазами залегли тени от колоссального ментального напряжения, но он выполнил приказ: первый и самый важный свиток с отчетом лежал на полированном дереве.

Прежде чем отпустить его, Минато положил ладонь на свиток.

— Иноичи, — голос Четвертого звучал тихо, но от его тона в воздухе словно понизилась температура. — С расшифровкой остальных трех лет из памяти парня можешь не торопиться. Но то, что находится в этом отчете, и всё, что связано со «сном» Микаге Хиро, с этой секунды получает ранг секретности «S». Абсолютный приоритет.

Яманака напрягся, вытянувшись по стойке смирно.

— Ты не должен говорить об этом никому, — чеканя каждое слово, продолжил Минато. — Ни Третьему, ни Совету. Даже если твоей жизни... или жизни твоей семьи будет угрожать прямая опасность — эта информация должна умереть вместе с тобой. Это прямой приказ Хокаге.

Иноичи не дрогнул. Будучи главой Корпуса Дознания, он прекрасно понимал, какие ставки сейчас на столе. Он коротко, рублено поклонился:

— Я понял вас, Хокаге-сама. Мой разум закрыт.

Когда за Иноичи бесшумно закрылась дверь, Минато остался в абсолютном одиночестве. Он пододвинул свиток поближе, вчитываясь в ровный почерк Яманаки.

Он читал отчет отстраненно, стараясь отключить эмоции и воспринимать текст сугубо как аналитик. С точки зрения Микаге Хиро, весь грядущий месяц выглядел до скучного обычно. Парень просто утонул в череде ночных и дневных смен, физических тренировках и зубрежке уставов АНБУ. Отчет подтверждал то, что Минато и так понял: этот чунин — образцовый, исполнительный работник, не склонный к самодеятельности.

Но затем шли записи о дне нападения. Десятое октября.

Минато почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он начал читать описание собственного поведения глазами подчиненного. Хиро, находившийся на посту под потолком кабинета, зафиксировал всё с пугающей точностью.

«Четвертый Хокаге демонстрировал крайнюю степень нервозности, нетипичную для его обычного состояния. Выраженная рассредоточенность, напряженная моторика».

Минато сжал челюсти. Еще бы ему не нервничать. В этот день Кушина должна рожать. Печать, сдерживающая Лиса, ослабнет до критического предела. Разумеется, он будет на иголках, пытаясь совмещать обязанности правителя и мужа, который боится за жизнь своей семьи.

Минато продолжил чтение.

«За час до окончания смены чунина Микаге Хиро, Хокаге создал теневого клона. Клон занял рабочее место за столом, в то время как оригинал покинул резиденцию с использованием пространственно-временной техники. Точное место назначения неизвестно».

Минато откинулся в кресле, прикрыв глаза. Пазл сходился слишком идеально. Очевидно, что в тот момент у Кушины начнутся схватки, и он, оставив клона для бумажной работы и прикрытия, телепортируется в секретную пещеру за пределами деревни, где будут проходить роды.

А дальше, согласно рапорту, спустя всего десять-пятнадцать минут после того, как смена Хиро закончится и он покинет резиденцию, в самом центре Конохи разверзнется ад. Появится Девятихвостый.

Но Иноичи, будучи не только первоклассным менталистом, но и проницательным политиком, не ограничился лишь описанием самой битвы. В самом конце свитка, в виде отдельной сноски, он добавил крупицы информации, выуженные из «будущего» — тех трех с половиной лет, которые Хиро якобы прожил после катастрофы.

Эти строки заставили Минато нахмуриться еще сильнее.

«Важное примечание: В воспоминаниях субъекта о последствиях атаки четко прослеживается резкое изменение политического ландшафта деревни. В связи с тем, что в глазах Кьюби видели Шаринган, подозрения высшего руководства (в лице Третьего Хокаге и Совета) падают на клан Учиха. Результат: принудительное переселение всего клана на окраину деревни, ближе к зданию Военной Полиции, и установление за ними круглосуточного негласного наблюдения силами АНБУ».

В кабинете повисла тяжелая, давящая тишина.

Информация перестала быть просто пугающим предсказанием. Теперь перед ним лежала детальная тактическая и политическая карта грядущей катастрофы. И Четвертый Хокаге начал складывать эти факты воедино.

Минато отложил свиток. Его взгляд, устремленный в полумрак кабинета, потерял фокус. Мозг Четвертого Хокаге перешел в режим предельной концентрации.

Разумеется, он не воспринимал видение Хиро как абсолютную, неизменную истину. Это были факты, смешанные с субъективным восприятием обычного чунина. Но из этих разрозненных фрагментов Минато начал выстраивать рабочий тактический сценарий. Художественный вымысел или нет, но логика внутри этого «сна» была безупречной.

Первое.

В отчете Яманаки значилось: «Кьюби появился посреди деревни из колоссального облака белого дыма».

Минато сузил глаза. Белый дым — это не прорыв печати внутри деревни. Это техника Призыва.

Но чтобы призвать Хвостатого, нужно выполнить два условия. Во-первых, зверь должен быть свободен от своего сосуда. Значит, кто-то узнает о месте родов и взломает печать на Кушине. Во-вторых, нужен контракт на крови. За всю историю шиноби был лишь один человек, способный подчинить Девятихвостого.

Мадара Учиха. С помощью Шарингана.

Второе.

Мадара мертв. Это исторический факт. Но если Лис подчинен, значит, у врага есть Шаринган невероятной мощи. Это объясняет, почему Совет и Третий в «будущем» Хиро подозревали весь клан Учиха и выселили их на окраину. Политики увидели Шаринган в глазах демона и запаниковали.

Но Минато мыслил как тактик. Если бы клан Учиха устроил переворот, они бы ударили скоординированно. Однако в отчете Военная Полиция занималась эвакуацией.

Но здесь крылась главная странность. В отчете описывается сцена: Фугаку Учиха останавливает своих людей, рвущихся в бой с демоном, ссылаясь на «прямой приказ от высшего руководства».

Минато нахмурился, постукивая пальцем по столу. Кто отдал этот приказ? Сам Минато? Вряд ли он стал бы отстранять сильнейший клан от защиты деревни. Третий? Или кто-то из старейшин воспользовался хаосом, чтобы подставить Учиха, изолировав их от сражения?

А может, приказа и вовсе не было? Что, если Фугаку лгал своим людям, чтобы уберечь клан от потерь... или чтобы не вступать в конфликт с тем, кто призвал Лиса? Заговор против Учиха или заговор самих Учиха против Листа?

И главное — сколько их? Если в деле замешан клан, то враг не одиночка. Даже если это отступник, для операции такого масштаба — взлом барьера, извлечение биджу, призыв — требуется либо чудовищная сила, либо скоординированная группа.

Третье.

Как враги узнают точное время и место? Беременность Кушины — тайна. Роды будут проходить за пределами деревни, под барьером абсолютной секретности. Эту безопасность лично организует Третий Хокаге.

Хирузен предатель? Слил информацию ради возвращения к власти?

Минато мгновенно отсек эту мысль. Нет. Иррационально. В отчете указано, что Третий Хокаге лично, рискуя жизнью, вытолкал Кьюби за пределы деревни, спасая гражданских. Но был и еще один факт, который Хиро, как простой чунин, не мог связать воедино, а Минато — смог.

Среди списков погибших в ту ночь мелькнуло имя Бивако Сарутоби. Жены Третьего. Минато знал то, чего не знал чунин: именно Бивако будет принимать роды у Кушины.

Хирузен никогда бы не пожертвовал собственной женой и безопасностью деревни ради амбиций. Значит, Третий чист. Утечка произошла не на уровне руководства. Либо враг (или группа) обладает чудовищной шпионской сетью, либо он может проходить сквозь любые барьеры незамеченным.

Четвертое.

Почему Хирузен в одиночку сдерживал демона? Где был сам Четвертый Хокаге?

Ответ укладывался в логику боя. Минато не мог сражаться с Лисом, потому что был занят тем, кто его контролирует. Или теми. Чтобы остановить точечные разрушения, нужно разорвать связь между призывателем и биджу. И судя по тому, что позже Минато всё же появился на поле боя, чтобы телепортировать Кьюби за деревню — он свою дуэль выиграет. Заставит врагов отступить или убьёт.

Пятое.

Враги отступают или убиты. Лис дезориентирован, но всё еще смертоносен. Минато возвращается на поле боя, телепортирует Кьюби подальше от Конохи. А затем — два трупа, накрытых белыми простынями. Он и Кушина.

Кушина погибла, потому что извлечение биджу смертельно. Она была обречена в тот момент, когда печать сломали. Сердце Минато болезненно сжалось, но холодный разум продолжал работать.

Но почему погиб он? Он не стал бы подставляться под удар Хвостатого. У него есть Хирайшин, он мог бы уйти в любой момент.

«Потому что я не отступал, — осознал Минато, и по его спине пробежал ледяной пот. — Хвостатого можно убить. Но потеря Кьюби — это потеря военного баланса. Если другие деревни узнают, что Лист лишился своего главного оружия, Четвертая мировая война вспыхнет на следующий же день».

Чтобы сохранить баланс сил и защитить Коноху, деревне нужен был новый джинчурики. Сразу же, прямо на поле боя. Тот, в чьих венах течет кровь Узумаки, способная сдержать эту чакру.

Их с Кушиной сын. Наруто. А чтобы запечатать полного Девятихвостого, Минато нужна техника, требующая жизнь в обмен на исполнение.

Это были лишь гипотезы. Рабочие теории, выстроенные на зыбком фундаменте чужого, мистического опыта. Но Минато был Хокаге, и он был обязан рассматривать худший из возможных сценариев как основной. А этот сценарий вел Коноху к пропасти.

И в этот самый момент, когда тишина в кабинете стала почти осязаемой, а напряжение достигло апогея...

Тук-тук.

Тихий, но отчетливый стук в дверь разорвал тяжелые раздумья Хокаге.

Минато тряхнул головой, выныривая из темного омута своих мыслей. Сейчас было не время строить воздушные замки из догадок. Он решил, что позже, оставшись в защищенном барьерами кабинете дома, он перенесет все эти теории на бумагу и выстроит четкий алгоритм проверки каждого пункта.

А пока нужно было разобраться с источником этой информации.

— Войдите, — ровным, спокойным голосом произнес Хокаге.

Дверь открылась. В кабинет шагнул Микаге Хиро. Одетый в стандартную форму, он двигался тихо и выверенно. Добравшись до середины комнаты, парень привычно, на одних рефлексах, опустился на одно колено и склонил голову:

— Чунин Микаге Хиро. Явился по вашему приказу, Хокаге-сама.

Минато слегка приподнял бровь, наблюдая за этой идеально отточенной позой.

— Поднимись, Хиро, — мягко произнес Четвертый. — Ты не состоишь в Корпусе АНБУ, и сейчас не военное время. У нас нет нужды в столь строгом соблюдении субординации.

— Прошу прощения, Хокаге-сама. Привыч... — Хиро осекся на полуслове, и под маской внешнего спокойствия в его глазах мелькнула острая досада на самого себя.

Он прикусил язык, но было поздно. Какая могла быть «привычка» преклонять колено перед правителем у обычного пятнадцатилетнего чунина из регулярных сил, который видел Хокаге разве что издалека на общих построениях? Это была привычка оперативника.

Минато не пропустил эту оговорку. Его взгляд на мгновение стал острее, зафиксировав деталь, но он не стал заострять на ней внимание прямо сейчас.

— Встань, — просто повторил он, указывая на стул напротив своего стола. — Присаживайся. Нам нужно поговорить.

Хиро молча поднялся и занял предложенное место, мысленно приказывая себе держать язык за зубами и контролировать каждый мускул.

— Иноичи передал мне отчет, — начал Минато, сцепив пальцы в замок. — Он также упомянул одну странность. Твой сон, Хиро, был не просто ярким. Глава Корпуса Дознания утверждает, что ментальный отклик от этих воспоминаний практически неотличим от реальности. Словно ты действительно прожил те годы. Что ты сам об этом думаешь?

Хиро сделал глубокий вдох, понимая, что сейчас ему придется озвучить самую безумную теорию, которая, как ни парадоксально, была чистой правдой.

— Сегодня утром я много думал об этом, Хокаге-сама, — медленно, тщательно подбирая слова, ответил он. — И... как бы абсурдно это ни звучало даже для меня самого, у меня действительно стойкое ощущение, будто я переместился во времени. Вернулся назад после своей смерти.

Минато внимательно слушал, не перебивая и не выказывая насмешки.

— И почему же вчера, во время нашего первого разговора, ты не упомянул о последующих трех с половиной годах этого «сна»? — спокойно спросил Четвертый. — Почему рассказал только о нападении Девятихвостого?

— Потому что на фоне Лиса всё остальное не имело значения, — не задумываясь, твердо ответил Хиро. — Моя служба, случайные миссии, моя собственная смерть в будущем... Это всё пустяки. Я видел, как Коноха превратилась в пепелище. Если мой сон — это предвидение или реальность, то Кьюби был единственной критической угрозой, о которой я был обязан доложить немедленно. Остальное я не счел важным.

Минато медленно кивнул. Логика у парня была, и идеально соответствовала мышлению верного Листу шиноби. Хокаге откинулся на спинку кресла.

— Звучит разумно, — согласился Четвертый, а затем, словно невзначай, сменил тему. — Знаешь, Хиро, сегодня днем Какаши заходил ко мне с докладом.

Хиро мысленно цокнул языком, мгновенно выстраивая логическую цепочку. Какаши. Его вечный соперник Майто Гай. Утренний полигон.

— Он упомянул одну любопытную деталь, — продолжил Минато с легкой, почти домашней улыбкой, за которой скрывался стальной капкан. — После патруля Какаши случайно встретил Майто Гая. Гай был в полнейшем восторге. Он рассказал, что сегодня утром провел спарринг с тобой. И, цитирую слова Гая: «Хиро превзошел меня в рукопашную. Его движения точны, как скальпель, и если бы он применил всё, на что способен, включая ниндзюцу, он бы уложил меня на лопатки».

Минато подался вперед. Улыбка исчезла с его лица, уступив место пронзительному, просвечивающему насквозь взгляду.

— Майто Гай — гений тайдзюцу. В вашем поколении мало кто может продержаться против него и пары минут в ближнем бою, — голос Хокаге упал до тихого, тяжелого тона. — Ты сказал, что чувствуешь, будто переместился во времени. Иноичи подтвердил, что твоя память абсолютно реальна. А теперь и Гай подтверждает, что твои рефлексы и навыки внезапно взлетели на несколько уровней.

Минато сцепил пальцы в замок, глядя Хиро прямо в глаза.

— Это уже не сны и не пророчества, Хиро. Это физические доказательства. Так скажи мне... как много еще из того будущего ты принес с собой в это тело?

Глава 10

Услышав вопрос Минато, Хиро замер. Внутри шевельнулось неподдельное удивление, быстро сменившееся тревогой.

Сколько вообще информации было на руках у Хокаге? Раз-два и обчелся. Ментальный отчет Иноичи, который, скорее всего, еще даже не расшифрован до конца, да случайно оброненные слова Какаши о полигоне и его недавняя осечка. И из этих крошечных, разрозненных крупиц Четвертый мгновенно выстроил абсолютно точную картину.

Хиро искренне восхитился умом этого человека. Он явно недооценил аналитические способности Желтой Молнии. Но вместе с восхищением пришло и понимание опасности ситуации.

Как ответить?

Солгать? Сказать, что тайно тренировался по ночам? Нет. Это провальный путь. Минато мигом сопоставит факты и вскроет ложь, как тонкий пергамент. Благо, до этой самой секунды Хиро не сказал Хокаге ни единого слова лжи — он просто мастерски оперировал полуправдой, умалчивая о деталях.

Тогда сказать правду? Пойти ва-банк и выложить всё как есть?

Хиро мысленно отсек и этот вариант. Делиться с кем бы то ни было фактом, что он может откатать время после своей смерти — чистое безумие. Это слишком страшная сила. Он уважал Четвертого, но не знал его настолько хорошо, чтобы доверить секрет такого масштаба.

«Нужно преподнести всё так, как я сам думал в самый первый раз», — принял решение Хиро. Как единичное чудо. Как единственный, дарованный кем-то свыше второй шанс, чтобы исправить ошибки прошлого.

Со стороны заминка чунина длилась не больше пары секунд. Хиро выдохнул, спокойно встретил пронзительный взгляд голубых глаз лидера и открыл рот, чтобы ответить.

— Всё, — ровным голосом произнес он. — Я принес с собой весь свой опыт, Хокаге-сама.

Минато не шелохнулся, продолжая внимательно слушать.

— Мышечная память, инстинкты, боевое мышление, — продолжил Хиро сухим, деловым тоном, словно зачитывал рапорт. — Мой контроль чакры стал лучше, да и объем вырос. Я помню несколько техник В-ранга, которые выучил в будущем. Моя нервная система идеально помнит, как нужно двигаться в бою.

Хиро сделал короткую паузу и чуть опустил плечи.

— Но это лишь разум. Мое тело осталось пятнадцатилетним. Выносливость осталась на прежнем уровне, физической массы не хватает. На пиковых нагрузках я выдыхаюсь гораздо быстрее, чем привык мой мозг. Тело просто не поспевает за опытом.

Он посмотрел на свои руки и горько усмехнулся.

— И знаете... весь этот опыт, все эти навыки мне в итоге не помогли. Через три с половиной года, во время эскортной миссии за пределами деревни, мы столкнулись с неизвестным шиноби в маске. С моим опытом я должен был хотя бы задержать его, дать бой. Но я даже не успел среагировать. Он назвал нас «скучными пустышками», пробил мне грудь и ушел. На этом всё закончилось, и я очнулся в своей кровати вчера утром.

В кабинете воцарилась тишина. Она не давила тяжестью подозрений — она была наполнена сухим анализом.

Последние слова чунина заставили Минато мысленно сделать еще одну засечку. Появление неизвестной угрозы в Стране Огня требовало отдельного внимания.

Минато смотрел на сидящего перед ним парня. Внешне — подросток с небрежной челкой и в стандартном жилете. Внутри — опытный оперативник, чья выучка превосходила ожидания, а искренность подтверждалась отчетом Иноичи. И хотя здравый смысл лидера требовал оставить крошечную долю сомнений до тех пор, пока эта безумная угроза не проявит себя в реальности, прямо сейчас у Хокаге не было причин считать его врагом.

Если всё сказанное Хиро — правда (а факты упорно складывались именно в эту картину), то его воспоминания о будущем и хронология грядущего освобождения Кьюби приобретали статус стратегически важной информации.

Минато мысленно перебирал детали. Какаши Хатаке, несмотря на свой юный возраст и закрытый характер, был первоклассным джонином и аналитиком. Если Какаши сказал, что верит оценке Гая относительно навыков Хиро, значит, так оно и есть. У Хокаге не было нужды устраивать парню проверку боем. По крайней мере, пока что.

А то, что после спарринга Хиро отправился на дальний полигон и загнал себя до седьмого пота... Минато едва заметно, понимающе улыбнулся уголками губ. Он слишком хорошо знал эту породу шиноби. Физическая боль и мышечное перенапряжение были лучшим, а иногда и единственным способом заглушить навязчивые, парализующие мысли после пережитого. Парню нужно было выплеснуть стресс.

Теперь всё зависело только от него, от Четвертого Хокаге. У него был месяц. Тридцать дней, чтобы перекроить систему безопасности, просчитать все варианты, подготовить барьеры и разработать план, который сохранит жизни его семье и не позволит Конохе превратиться в пепелище.

Минато моргнул, выходя из глубоких размышлений, и его взгляд снова сфокусировался на Хиро. Лед и сталь в голубых глазах исчезли. Перед чунином снова сидел тот самый теплый, уверенный в себе лидер, за которым шиноби Листа готовы были идти на смерть.

— Тебе больше не нужно волноваться, Хиро, — голос Минато звучал мягко, но в нем крылась абсолютная, непоколебимая уверенность Желтой Молнии. — Я услышал тебя. Я изучил отчет. Через месяц, когда придет время, Коноха будет готова. Что бы... или кто бы ни стоял за нападением Девятихвостого, он не застанет нас врасплох. Я обещаю тебе.

Хиро почувствовал, как невидимые тиски, сжимавшие его ребра, наконец-то разжались. Он выполнил свою задачу. Хокаге взял ответственность на себя.

Минато взял со стола чистый бланк, быстро набросал на нем несколько строк, скрепил печатью и пододвинул по столу в сторону чунина.

— В связи с твоим официальным отказом от службы в АНБУ, ты возвращаешься в регулярные силы, — деловым тоном произнес Четвертый. — Этот месяц, вплоть до одиннадцатого октября, ты проведешь в резерве. Официально — административный отпуск для восстановления после тяжелой миссии. Неофициально... — Минато чуть наклонил голову, — используй это время, чтобы подтянуть свою выносливость. Можешь тренироваться, можешь отдыхать. Просто не привлекай к себе лишнего внимания.

Хиро поднялся, взяв приказ со стола.

— Как только главная проблема будет улажена, — Минато внимательно посмотрел ему в глаза, давая понять, что их пути еще пересекутся, — я решу, что с тобой делать дальше. А до тех пор... спасибо за службу, чунин Микаге. Ты свободен.

— Есть, Хокаге-сама.

Хиро четко выполнил стандартный поклон, развернулся и покинул кабинет. Дверь за ним тихо закрылась.

Оказавшись в пустом, слабо освещенном коридоре Резиденции, Хиро прислонился спиной к прохладной стене и закрыл глаза, делая долгий, глубокий выдох. Впервые за этот цикл он почувствовал, что завтрашний день может принести не смерть и пепел, а надежду.

***

Дом главы клана Учиха дышал тишиной и традициями. Здесь не было места лишней суете, каждый предмет интерьера — от идеально отполированного деревянного пола до строгих свитков каллиграфии на стенах — подчеркивал статус и древнюю историю семьи.

Утро началось для Фугаку Учихи с редкого, но невероятно сильного чувства гордости. Его старший сын, Итачи, на берегу озера выучил родовую технику «Огненного Шара» с первой же попытки. Мальчик просто посмотрел на печати, сложил их своими крошечными пальцами и выдохнул пламя такого размера, что ему позавидовал бы иной опытный генин. Гений. Истинный наследник.

Фугаку как раз давал сыну наставления, когда их уединение было нарушено. Прямо из утреннего тумана над озером соткался оперативник АНБУ в маске Лиса. Без лишних слов он передал лично в руки главы клана небольшой свиток, скрепленный печатью Хокаге, и так же бесшумно исчез.

И вот теперь, сидя в полумраке своего личного кабинета, Фугаку уже в третий раз перечитывал лаконичный приказ Минато Намиказе.

«Главе Полиции Конохи, Фугаку Учихе. Мне необходим полный, детализированный список всех шиноби вашего клана, пропавших без вести за последние два десятилетия. Статус: Высшая секретность. Передать лично в руки».

Фугаку хмурился, не отрывая взгляда от бумаги. Интуиция главы клана кричала, что этот приказ — не просто бюрократическая прихоть. Четвертый Хокаге был человеком дела. Он не стал бы поднимать архивы двадцатилетней давности без веской на то причины.

Но зачем Минато понадобились мертвецы?

Фугаку перебирал догадки. Возможно, в Корпус Дознания попал какой-то нукенин, который упомянул старые стычки? Или кто-то из шпионов Конохи наткнулся на останки с вырванными глазами, и Хокаге пытается отследить контрабанду Шарингана на черном рынке? Последнее было самым вероятным и самым неприятным вариантом. Утечка додзюцу за пределы клана всегда была больной темой. Но ни один из этих вариантов не объяснял такой завесы секретности и требования личной передачи.

Его размышления прервал вежливый, но настойчивый стук.

— Войди, — ровно произнес Фугаку, убирая приказ Хокаге в рукав кимоно.

Сёдзи отодвинулась, и в кабинет вошел молодой шиноби с протектором Листа на лбу. Он учтиво поклонился, протягивая плотный, перевязанный шнуром свиток.

— Глава. Смотритель архива закончил работу. Он перерыл все записи Полиции и внутренние документы клана, как вы и приказывали. Список всех пропавших без вести за последние двадцать лет составлен.

— Хорошо. Ты свободен, — коротко кивнул Фугаку, забирая документ.

Оставшись один, он развязал шнур и развернул свиток. Список оказался не таким уж длинным, но каждое имя в нем было чьей-то нераскрытой трагедией. Шиноби погибали на миссиях часто, но обычно их тела возвращали домой. Тех же, чьих останков так и не нашли, за два десятилетия набралось около двух десятков.

Взгляд Фугаку скользил по строкам. Третья мировая война унесла многих. Вот группа, пропавшая в Стране Дождя. Вот разведчик, сгинувший на границе со Страной Ветра. Большинство — рядовые носители Шарингана, несколько талантливых чунинов, пара джонинов. Ничего аномального.

В конце концов, Фугаку свернул свиток. Какими бы ни были мотивы Четвертого, этот список не содержал в себе никаких тайн. Скрывать его не имело смысла, а отказ от сотрудничества с Хокаге мог дать старейшинам лишний повод для придирок.

Приняв решение, Фугаку поднялся. Он покинул кабинет и прошел в жилую часть дома. В коридоре он встретил Микото. Жена мягко улыбнулась ему, складывая чистое белье.

— Меня вызывает Хокаге, — не вдаваясь в подробности, сообщил Фугаку. — Итачи еще тренируется?

— Да, он остался на заднем дворе. Сказал, что хочет закрепить контроль чакры, — Микото покачала головой, в ее голосе сквозила теплая материнская тревога. — Он слишком много занимается для своего возраста.

Фугаку лишь хмыкнул, соглашаясь, но в душе одобряя рвение сына. Он заглянул в соседнюю комнату. В детской кроватке, раскинув ручки, мирно спал маленький Саске. Взгляд сурового главы клана на мгновение смягчился. Ради их будущего, ради спокойствия этого дома он был обязан поддерживать хорошие отношения с руководством Конохи.

Фугаку поправил складки одежды с гербом веера на спине, развернулся и решительным шагом покинул дом.

Путь от квартала Учиха до резиденции занимал достаточно времени, чтобы позволить мыслям течь свободно. Фугаку шагал по мощеным улицам Конохи, отвечая на почтительные приветствия патрульных Полиции короткими, сдержанными кивками. Однако за маской сурового начальника его разум был занят сложным политическим уравнением.

Отношения между его кланом и остальной деревней в последние годы можно было охарактеризовать лишь одной фразой — холодное, натянутое сосуществование.

Учихи верно служили Конохе. Их кровь проливалась на всех фронтах недавних мировых войн, их Шаринганы разгадывали вражеские иллюзии и спасали жизни товарищей. Но несмотря на все жертвы, верхушка Листа упрямо держала их на расстоянии вытянутой руки, словно цепных псов, которых уважают за силу, но боятся пустить в дом.

Эта изоляция не была мгновенной. Она началась давно, еще со времен Второго Хокаге. Фугаку, как человек, глубоко изучавший историю, был справедлив: во времена правления Тобирамы Сенджу между деревней и кланом существовал четкий, рабочий баланс. Да, Второй был суров и подозрителен к наследию Мадары, но он действовал открыто. Именно Тобирама создал Военную Полицию Конохи и доверил её исключительно в руки Учиха, наделив их реальной властью и авторитетом в обеспечении внутреннего порядка. Это был знак доверия, который клан принял с гордостью.

Трещина начала расти позже, с середины правления Третьего Хокаге.

Фугаку глубоко уважал Хирузена Сарутоби. В знак этого уважения он даже назвал своего младшего сына, Саске, в честь знаменитого отца Третьего. Однако, как глава клана, Фугаку не мог не признавать очевидного: в последние годы своего правления Хирузен стал слишком мягким, слишком склонным к компромиссам. И этой мягкостью безжалостно пользовались старейшины из Совета.

Данзо Шимура, Кохару Утатане и Хомура Митокадо. Люди старой закалки, чьи умы были отравлены эпохой войн кланов. Они смотрели на каждого Учиху сквозь призму древних предубеждений, видя в каждом пробужденном Шарингане не защиту деревни, а угрозу. Именно они, нашептывая Третьему свои параноидальные страхи, медленно, но верно выдавливали клан из системы принятия решений, оставляя им лишь обязанности жандармов.

Атмосфера в клане накалялась. Молодые Учихи, чувствуя несправедливость, всё чаще роптали. Фугаку стоило огромных усилий удерживать их недовольство в рамках приличий и не допускать открытого конфликта.

К счастью, политический климат начал меняться год назад.

С уходом Третьего на почетную пенсию и приходом к власти Минато Намиказе дышать стало легче.

Отношения клана Учиха с Четвертым Хокаге можно было смело назвать самыми светлыми и многообещающими за всю историю Конохи со времен Первого Хокаге, Хаширамы Сенджу. Для Учиха эпоха правления Минато стала своеобразной «оттепелью», долгожданным глотком свежего воздуха и искренней надеждой на то, что глухая стена политической изоляции наконец-то рухнет.

В отличие от окостеневшего Совета старейшин, Минато был человеком новой формации. Война выковала из него блестящего лидера, но не отравила его сердце паранойей. Он не унаследовал древних страхов перед Шаринганом и оценивал шиноби исключительно по их поступкам, верности Листу и профессионализму, а не по фамилии, вышитой на спине кимоно.

Сыграл свою роль и личный фактор. Их жены, Микото и Кушина, были связаны крепкой, искренней дружбой. Эта женская теплота невольно перекинулась и на отношения их мужей. И пусть между строгим, замкнутым Фугаку и открытым, улыбчивым Минато не было той легкой, непринужденной дружбы, в которой принято хлопать друг друга по плечу, между ними зародилось нечто гораздо более важное для политики — глубокое взаимное уважение и надежное боевое товарищество.

Фугаку доказал это уважение на деле.

Когда год назад решался вопрос о назначении нового Хокаге, кандидатура Фугаку, как героя войны и главы Полиции, также рассматривалась всерьез. Однако выбор пал на Желтую Молнию. Многие гордые Учихи восприняли это как очередное оскорбление клана. Именно тогда Фугаку проявил абсолютную жесткость лидера: он лично, железной рукой приструнил недовольных в своем клане, подавив любые разговоры о несправедливости и публично признав авторитет Минато.

Более того, он принял беспрецедентное решение, вызвавшее бурю возмущения среди консерваторов Учиха. Он позволил Какаши Хатаке, не члену клана, оставить себе пересаженный Шаринган. Это было сделано не только в дань уважения к предсмертной воле Обито, но и как жест доброй воли по отношению к Минато, потерявшему ученика. Фугаку показал, что Учихи способны ставить человеческие узы выше клановых догм.

Минато оценил эти шаги. Диалог между Резиденцией и Полицией стал конструктивным.

Но, подходя к высокому красному зданию, Фугаку не мог отделаться от сосущего чувства тревоги. Да, у руля стоял молодой, прогрессивный Хокаге, но старые старейшины всё ещё сидели в своих креслах. И пока эта старая гвардия имела доступ к ушам Хокаге и влияла на политику Конохи, безопасность клана Учиха оставалась под угрозой.

«Любой приказ со статусом "высшей секретности", затрагивающий внутренние дела клана, может быть интригой старейшин, поданной руками Хокаге», — подумал Фугаку, поднимаясь по ступеням.

Он поправил воротник кимоно. Нащупав в рукаве свиток со списком пропавших без вести, глава клана мысленно подготовился к любой политической игре. Какими бы ни были причины вызова, он ответит на них с достоинством, подобающим Учиха.

Фугаку кивнул дежурным на входе и направился прямиком к кабинету Четвертого Хокаге.

Он остановился перед дверью красного дерева и трижды коротко, уверенно постучал.

— Войдите, — донесся из-за двери знакомый, спокойный голос.

Глава клана переступил порог. Кабинет Хокаге выглядел так же, как и всегда: заваленный бумагами стол, солнечный свет, бьющий в панорамное окно, и Минато Намиказе, поднимающий взгляд от очередного отчета.

— Хокаге-сама, — Фугаку вежливо склонил голову в традиционном приветствии.

Взгляд Минато скользнул по его темному домашнему кимоно. На губах Четвертого мелькнула извиняющаяся полуулыбка, а в голове пронеслась ироничная мысль: «Выдергивать людей в их законный выходной по срочным приказам уже входит у меня в нездоровую привычку. Иноичи, теперь Фугаку... Кушина бы меня отругала».

— Прости, что заставил прервать выходной, Фугаку, — Минато посмотрел на него с искренней виноватостью, которую не стал прятать под маской официальности. — Я знаю, что ты редко бываешь дома с семьей.

Фугаку мгновенно считал эту эмоцию. Это не было игрой политика — Минато действительно сожалел. Напряжение в плечах главы клана чуть спало.

— Всё в порядке. Выходные подождут, когда приказ поступает лично от Хокаге со статусом секретности, — Фугаку подошел к столу и положил перед Четвертым запечатанный свиток. — Вот список, который вы запрашивали. Все пропавшие без вести шиноби клана Учиха за последние двадцать лет.

— Спасибо, — Минато взял свиток, сорвал печать и быстро, за несколько секунд, пробежал глазами по списку. Никаких эмоций на его лице не отразилось. Он просто свернул бумагу и отложил её в сторону, словно этот документ больше не имел значения. — Присаживайся.

Фугаку занял предложенное кресло чуть сбоку от стола. В его голове тут же вспыхнула мысль: «Он даже не вчитывался в имена. Ему не нужен был список. Ему нужно было посмотреть, принесу ли я его без утайки. Собрать список... не проверка ли это лояльности?»

Если это так, то проверку он только что прошел. Но зачем Хокаге понадобилось проверять верность главы Военной Полиции именно сейчас?

Последние двое суток Минато практически не спал. Он анализировал отчет Иноичи, сопоставлял факты, просчитывал векторы удара и политические последствия. И пришел к твердому выводу: прежде чем выстраивать оборону против внешнего врага, ему нужно было забетонировать внутренний фундамент. Ему нужно было убедиться в абсолютной лояльности клана Учиха. Без их поддержки, или, что хуже, при их нейтралитете в ночь нападения Кьюби, деревня будет обречена на внутренний раскол.

Взгляд Минато изменился. Мягкость и виноватая улыбка исчезли без следа. Лицо Четвертого стало жестким, превратившись в лицо главнокомандующего перед битвой.

Он поднял руку и сделал короткий, резкий жест пальцами.

Фугаку, обладая превосходной сенсорикой, почувствовал, как две чакры оперативников АНБУ, скрывавшихся в нишах под потолком, мгновенно растворились. Охрана покинула кабинет.

Но Минато на этом не остановился. Он быстро сложил серию печатей и хлопнул ладонью по столешнице. По стенам, полу и потолку кабинета синей вспышкой пробежала сложная вязь фуиндзюцу, отсекая комнату от внешнего мира абсолютным звукоизолирующим барьером.

«Выгонять охрану и ставить барьеры секретности тоже становится пугающей привычкой в последние дни», — мрачно подумал Минато, убирая руку со стола.

Фугаку наблюдал за этими приготовлениями с ледяным спокойствием, хотя внутри у него всё сжалось. Такие меры безопасности применялись только в одном случае: когда речь шла о выживании самой деревни.

— Фугаку, — голос Хокаге звучал глухо и тяжело. — То, что мы будем обсуждать здесь, не должно покинуть этих стен. Это касается выживания Листа.

Глава клана молча кивнул, подтверждая свою готовность.

— Ко мне поступила разведывательная информация о готовящемся беспрецедентном нападении на деревню, — Минато смотрел прямо в темные глаза собеседника. — Источник информации нестандартный, но после тщательной проверки я лично подтверждаю её достоверность. Угроза классифицируется как уровень «S».

Минато сделал паузу, словно взвешивая следующие слова, и решил выложить карты на стол. С Учихами нельзя было играть в полутона.

— Суть угрозы заключается в том, — Хокаге понизил голос, — что в этом нападении ключевую роль против Конохи сыграет сила вашего клана. По моим данным, враг намеревается использовать Шаринган.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Минато не сводил глаз с Фугаку, внимательно следя за малейшим изменением в его мимике, за частотой дыхания, за микросокращением мышц.

Слова Хокаге обрушились на главу клана как удар молота. Враг использует Шаринган против Конохи. Фугаку почувствовал необъяснимую смесь эмоций: леденящий страх за судьбу клана и острую подозрительность. В чем суть этого разговора? Их обвиняют? Проверяют на причастность? Или Хокаге действительно делится разведданными, чтобы объединить силы?

Многолетний опыт взял верх. Фугаку не позволил ни единой эмоции отразиться на своем лице. Он не стал вскакивать, оправдываться или требовать доказательств. Он остался сидеть всё так же ровно, лишь его взгляд стал еще более непроницаемым и глубоким.

Он решил выслушать Хокаге до самого конца, прежде чем делать свой ход. Чуть заметным, полным достоинства кивком Фугаку дал Минато понять, что он весь во внимании.

Глава 11

Минато не сводил глаз с собеседника. Годы руководства Военной Полицией и кланом, полным гордых, вспыльчивых людей, научили Фугаку носить маску бесстрастия не хуже фарфоровых лиц АНБУ. На лице Учихи не дрогнул ни один мускул. Он лишь слегка кивнул головой, безмолвно требуя продолжения.

Поняв, что прочесть главу клана не удастся, Минато решил не ходить вокруг да около.

— Я не стану раскрывать личность моего информатора, — предупреждая любые вопросы, ровно произнес Хокаге. — Скажу лишь, что этот человек наткнулся на детали вражеского плана совершенно случайно, но предоставленные им сведения слишком специфичны, чтобы быть просто слухами. Они касаются тайн, о которых знают лишь единицы в высшем руководстве деревни.

Фугаку чуть прищурился, но промолчал. Минато сцепил пальцы в замок, опираясь локтями на стол.

— Примерно через месяц, Фугаку, моя жена должна родить, — голос Минато стал тише, но в звукоизолированном кабинете он звучал отчетливо, как раскат грома. — Как ты сам знаешь, Кушина — джинчурики Девятихвостого. Во время родов печать, сдерживающая демона, слабеет до критического минимума. Как я планировал изначально, до получения этой информации — всё мое внимание было бы направлено исключительно на её поддержание. Мы были бы абсолютно уязвимы.

Минато сделал паузу, позволяя информации осесть.

— Количество врагов неизвестно, но они знают об этом. По нашим данным, план заключается в следующем: проникнуть за барьер во время родов, отсечь мою охрану, насильно извлечь Кьюби из Кушины и, воспользовавшись моментом абсолютного хаоса... подчинить демона с помощью Шарингана. А затем — натравить его на Коноху.

С каждым произнесенным словом Хокаге железная выдержка Фугаку давала трещину. Он готовился к упрекам, скрытым обвинениям или политическим интригам, но оказался совершенно не готов к информации такого масштаба. Его лицо, обычно высеченное из камня, начало стремительно терять цвет.

Привычная бледность аристократа сменилась пепельным, нездоровым оттенком. Пальцы главы клана, спокойно лежавшие на коленях, медленно, едва заметно сжались, сминая дорогую ткань кимоно.

Фугаку был хорошим стратегом, и его мозг прямо сейчас просчитывал последствия озвученного сценария. Извлечение биджу. Нападение на Коноху. И Шаринган в глазах исполинского демона.

Если этот план осуществится, даже если деревня чудом выстоит — клан Учиха будет обречен. Никто не станет разбираться, кто именно управлял Лисом. Совет старейшин, ослепленный страхом и яростью, мгновенно обвинит в нападении весь клан. Это был не просто теракт. Это была идеальная, смертоносная подстава, грозящая Учихам полным истреблением.

— Подчинить Девятихвостого... — голос Фугаку впервые за весь вечер дрогнул, выдав прорвавшееся наружу потрясение. Он посмотрел на Хокаге потемневшим, тяжелым взглядом. — За всю историю шиноби на такое был способен лишь один человек. И он мертв.

— Я согласен с тобой, — Минато медленно кивнул. — Каким бы могущественным ни был Учиха Мадара, время безжалостно ко всем. Даже если предположить невозможное — что он выжил в Долине Завершения, — сейчас он был бы глубоким старцем на склоне лет. А для взлома печати джинчурики и контроля Кьюби требуется пиковая физическая и духовная формы.

Фугаку согласно прикрыл глаза. Исключить Мадару было логично, но это оставляло пугающую альтернативу: либо в мире существует неизвестный гений с Шаринганом, либо кто-то завладел глазами Учиха и научился использовать их на запредельном уровне.

Глава клана заставил себя отодвинуть эти мысли на задний план. Сейчас была куда более насущная проблема — политическая.

— Сколько людей знают о грядущем нападении и роли Шарингана? — спросил Фугаку, готовясь услышать имена старейшин и Третьего Хокаге.

— Трое, — спокойно ответил Минато. — Информатор. Иноичи Яманака, который подтвердил подлинность данных. И ты.

Фугаку замер. Его брови едва заметно дрогнули, выдавая искреннее, глубокое удивление. Он внимательно посмотрел на Четвертого, пытаясь найти подвох.

— Я... не понимаю, — медленно произнес Учиха. — Враг использует наше клановое додзюцу. По всем законам логики и протоколам безопасности, мой клан должен рассматриваться как главная угроза. Почему вы говорите об этом мне? Самым первым, в обход Совета и Третьего?

Минато откинулся в кресле. В его взгляде не было ни капли лукавства — только тяжелая, взрослая прямолинейность.

— Я не стану лгать тебе, Фугаку, — голос Четвертого звучал ровно. — Когда я получил этот отчет, я сделал именно то, о чем ты говоришь. Я проанализировал информацию со всех сторон. Я выстроил тактическую модель, в которой клан Учиха — это предатели, готовящие переворот. Я просчитал мотивы, возможности и последствия.

Фугаку внутренне напрягся, но Минато тут же поднял руку.

— Но, проанализировав этот сценарий, я понял главное, — продолжил Хокаге. — Если я пойду по этому пути — если начну подозревать вас, изолировать, усиливать слежку АНБУ вокруг вашего квартала, — я не добьюсь ничего, кроме раскола. Я сделаю за врага половину его работы, уничтожив Коноху изнутри еще до предполагаемого нападения.

Минато подался вперед, опираясь руками о стол, и его глаза встретились с глазами Фугаку.

— Я Хокаге. И я решил, что паранойя — это роскошь, которую наша деревня сейчас не может себе позволить. Вместо того чтобы плести интриги и готовиться к удару в спину, я решил пригласить тебя сюда и поговорить с глазу на глаз. Лидер с лидером. Потому что, чтобы пережить этот месяц, мне нужен не подозреваемый. Мне нужен союзник.

«Мне нужен союзник».

Эти слова эхом отозвались в голове Фугаку, пробивая брешь в его привычной броне. В груди разлилось редкое, почти забытое чувство правильности происходящего. Он не ошибся. Когда год назад он жестко приструнил недовольных соклановцев, требовавших для него кресла Хокаге, когда пошел наперекор консерваторам и позволил Какаши Хатаке оставить Шаринган — он делал ставку именно на этого человека. И сейчас эта ставка сыграла. Минато Намиказе действительно стал тем самым светом, способным вывести клан Учиха из политического мрака.

Фугаку задумался. Хокаге только что продемонстрировал невероятный уровень доверия, раскрыв ему величайшую государственную тайну. Как ответить на это? Сказать: «Я не подведу»? Заверить в преданности?

Это были лишь слова. В преддверии катастрофы такого масштаба, когда главным оружием врага выступает Шаринган, пустые клятвы не принесут Хокаге абсолютного, непоколебимого спокойствия за свой тыл.

Нужно было действие. Неоспоримое доказательство.

Мозг главы клана лихорадочно перебирал варианты, пока не зацепился за одну деталь, сказанную Минато ранее: «Иноичи Яманака, который подтвердил подлинность данных».

Фугаку замер, уходя в глубокие раздумья. Ментальное сканирование.

Если он добровольно откроет свой разум главе Корпуса Дознания... Это означало выставить напоказ всё. Секреты Полиции, внутренние интриги клана Учиха, свои личные тайны. Он должен будет поставить на кон абсолютно всё.

И самое главное — Мангекё Шаринган.

Фугаку скрывал пробуждение этих проклятых глаз даже от собственной жены и старейшин клана, опасаясь, что радикалы попытаются использовать эту силу против неугодных. Если Хокаге узнает, что глава Учиха обладает силой, потенциально способной подчинить Хвостатого зверя... как он отреагирует? Не решит ли Минато, что враг, к атаке которого он сейчас готовится, прямо сейчас сидит перед ним в этом самом кресле?

«Нет, абсурд», — жестко отсек эту мысль Фугаку.

Техника уровня главы клана Яманака читает не только сухие факты, но и намерения, эмоции, саму суть человека. Да, Иноичи увидит Мангекё. Но вместе с тем он увидит и то, почему Фугаку его скрывал. Иноичи доложит Хокаге о его неподдельной любви к Конохе, о желании защитить семью и об абсолютной, безоговорочной преданности деревне. Правда о его верности перевесит любой страх перед его силой.

Взвесив все риски, Фугаку принял решение. Это был единственный способ раз и навсегда уничтожить стену недоверия между Листом и Учиха.

Минато терпеливо ожидал, не прерывая молчания главы клана. Наконец, Фугаку поднял взгляд. Его темные глаза выражали твердую решимость.

— Вы не ошиблись во мне, Хокаге-сама, — голос Фугаку звучал глубоко и торжественно. — Клан Учиха — это меч и щит Конохи. Я принимаю вашу честность и клянусь, что в грядущей битве мы станем вашим самым надежным союзником. Мы сделаем всё, чтобы защитить вашу семью и деревню.

Минато чуть заметно выдохнул, уголки его губ дрогнули в благодарной полуулыбке, но Фугаку еще не закончил.

— Однако, в преддверии такой угрозы, одних моих слов недостаточно, — твердо добавил глава клана, заставив Минато удивленно приподнять бровь. — Враг использует Шаринган. Вы должны быть абсолютно уверены в своем тылу. Никаких сомнений. Никаких теней.

Фугаку выпрямил спину и посмотрел прямо в глаза Четвертому:

— Я прошу вас немедленно вызвать сюда Иноичи Яманаку. Я добровольно открываю свой разум для полного ментального сканирования. Убедитесь в моей преданности на сто процентов.

***

Пока высшее руководство деревни за плотно закрытыми дверями решало судьбы кланов и перекраивали будущее Конохи, главный виновник всего этого временного переполоха занимался куда более важными вещами.

Он пытался не обжечь язык.

«В конце концов, я бросил камень в стоячую воду, — с легкой иронией подумал Хиро, выуживая палочками кусок нежнейшего мяса. — Дал начальству пищу для ума, а теперь могу со спокойной совестью побыть на вторых ролях. Пусть Хокаге работает, у него зарплата больше».

В Ичираку стоял привычный густой аромат наваристого бульона. Хиро с наслаждением втягивал лапшу, чувствуя, как горячая еда окончательно возвращает его в норму.

Справа от него раздался тихий смешок. Хиро скосил глаза. На соседних табуретах, плечом к плечу, сидели Асума Сарутоби и Куренай Юхи. Для подростков их возраста они выглядели слишком уж увлеченными беседой о каких-то совершенно незначительных пустяках.

Хиро проглотил бульон и, не меняя невозмутимого выражения лица, заметил:

— Знаете, для шиноби из разных команд вы двое в последнее время подозрительно часто патрулируете одни и те же улицы. Причем всегда вдвоем. Если бы я не знал устава, решил бы, что это какая-то секретная совместная миссия.

Асума поперхнулся чаем, судорожно закашлявшись и пытаясь сделать вид, что просто вдохнул не в то горло. Куренай, чьи щеки мгновенно приобрели оттенок, соперничающий с цветом ее глаз, возмущенно взмахнула рукой.

— Ничего подобного, Хиро! — отмахнулась она, стараясь звучать строго. — Мы просто случайно встретились по пути в квартал. Чистое совпадение.

— Ага. Третье совпадение за неделю, — хмыкнул Хиро, возвращаясь к своей тарелке. — Смотрите, чтобы вас в шпионаже не обвинили с такими-то «случайными» маршрутами.

Асума, наконец откашлявшись, решил, что лучшая защита — это нападение. Он смерил Хиро прищуренным взглядом.

— Чья бы корова мычала. Ты-то сам куда пропадал в последнее время? — спросил Сарутоби, облокотившись о стойку. — По деревне ходили слухи, что ты подал рапорт на перевод. Собрался нацепить фарфоровую маску и уйти в АНБУ?

Хиро даже не дрогнул. Он пожал плечами, отправляя в рот последнюю порцию лапши.

— Слухи такие слухи, Асума. Передумал я, — легко сказал он, вытирая губы салфеткой. — Посмотрел на их график и понял, что нет ничего лучше, чем просыпаться утром тогда, когда захочешь сам, а не когда командир свистнет. Да и маски эти... в них дышать неудобно. Я уж лучше в регулярных силах останусь.

— И правильно, — кивнул Асума, явно не ожидавший подвоха в таком простом ответе. — Там одни психи повернутые служат.

Разговор плавно перетек в безопасное, несерьезное русло. Обсудили цены на кунаи у местного оружейника, пожаловались на нудные миссии D-ранга, которые до сих пор иногда скидывали чунинам, и посмеялись над очередной выходкой Гая на полигоне.

Спустя пятнадцать минут Хиро положил на стойку несколько купюр.

— Спасибо за обед, Теучи-сан! Как всегда, бесподобно. Бывайте, ребята, — он махнул рукой Асуме и Куренай, оставляя их наедине, и нырнул под тканевую шторку заведения.

Оказавшись на залитой полуденным солнцем улице, Хиро сладко, с хрустом в позвоночнике потянулся. Желудок был полон, настроение — отличным.

Он неспешно зашагал в сторону тренировочных полигонов. Использовать Шуншин или бежать по крышам сейчас было бы форменным издевательством над собственным организмом. Спарринги или тяжелые нагрузки сразу после двойной порции говяжьего рамена — это верный путь к тошноте, и любой нормальный шиноби это знал.

В прошлый раз, после точно такого же завтрака, он сам предложил Гаю спарринг, но лишь потому, что Зеленый Зверь невероятно удачно подвернулся ему под руку на перекрестке. Тогда Хиро необходимо было проверить, как его новые, отточенные в АНБУ рефлексы лягут на старую физическую оболочку, и ради этого теста он пренебрег правилами пищеварения.

Но сегодня всё было иначе. Рефлексы проверены, сила оценена. Теперь Хиро планировал всё сделать по уму. Сначала — спокойная прогулка, чтобы пища нормально усвоилась, а затем — тренировки.

Путь до полигона располагал к размеренным размышлениям.

С того вечера в кабинете Хокаге прошло уже две недели. Четырнадцать дней монотонной, изнурительной рутины, которую Хиро целиком и полностью посвятил тренировкам, загоняя себя до седьмого пота, чтобы подтянуть проседающую выносливость.

Всё это время он держал глаза и уши открытыми. Хиро ожидал заметить хоть что-то: усиление патрулей, негласную мобилизацию, перестановки в Полиции или нетипичную активность АНБУ. Но Коноха оставалась безмятежной. Всё было тихо, как обычно.

Пару раз в его голову даже закрадывалась предательская мысль: а воспринял ли Хокаге его слова всерьез? Может, отчет Иноичи лег в архив с пометкой «бред травмированного чунина»?

Но эта мысль тут же безжалостно отбрасывалась. Нет. Хиро помнил взгляд Минато. Помнил его твердое: «Когда придет время, Коноха будет готова. Я обещаю тебе». И Хиро ему верил. Желтая Молния не бросает слов на ветер.

Что именно задумал Четвертый? Чтобы это ни было, Хиро понимал, что ни за что не угадает. Пытаться разгадать стратегию гения такого уровня, имея на руках лишь крошечные обрывки данных — занятие абсолютно бессмысленное.

Зато за эти дни Хиро ощутил в груди такую невероятную, звенящую легкость, что почти позабыл, каково это — жить без постоянного напряжения. В свой предыдущий цикл, неся службу в АНБУ, он иногда прокручивал в голове этот невозможный сценарий: «А что, если бы я тогда всё рассказал Четвертому?». Но тут же одергивал себя. Откуда обычному чунину было знать, что непобедимый Хокаге проиграет и умрет? Винить себя за молчание в первый раз было глупо.

Но теперь, передав эту тайну в руки лидера, Хиро чувствовал, будто сбросил с плеч бетонную плиту. Он сделал всё, что мог.

Под эти умиротворяющие раздумья Хиро неспешно вышел к границе своего излюбленного, самого отдаленного полигона. Он специально выбрал это глухое место на отшибе деревни, чтобы спокойно заниматься физической подготовкой.

И каково же было его удивление, когда посреди поляны он обнаружил знакомую фигуру.

Майто Гай яростно отрабатывал серию ударов по массивному деревянному столбу. Услышав шаги, он мгновенно прервал тренировку и обернулся. Его лицо засияло, а в глазах вспыхнул до боли знакомый фанатичный огонь.

— Хиро! — громогласно возвестил Гай, и его белоснежная улыбка сверкнула на солнце. — Сама судьба привела тебя сюда! Эти две недели я упорно работал! Я пролил реки пота, чтобы разжечь свое пламя юности еще сильнее!

Гай одним прыжком разорвал дистанцию и встал в жесткую боевую стойку.

— Я вызываю тебя на реванш!

Хиро остановился на краю поляны, чуть склонив голову набок. Глядя на эту кипучую, бьющую через край энергию Зеленого Зверя, он задался лишь одним мысленным вопросом:

«Неужели я так сильно задел его гордость в прошлый раз?»

Глава 12

Хиро уже открыл было рот, чтобы согласиться. Тело само просило хорошей встряски, а спарринг с Зеленым Зверем был лучшим способом проверить свои лимиты.

Но в следующее мгновение в памяти всплыл тихий, но веский голос Четвертого Хокаге: «Просто не привлекай к себе лишнего внимания».

Слова застряли в горле. Хиро мысленно одернул себя. Если он сейчас снова выйдет против Гая и покажет уровень тайдзюцу, превосходящий его навыки, об этом узнает не только Какаши. Гай парень громкий, он раструбит о «великом сопернике» на всю деревню. А внимание — это последнее, что сейчас было нужно Хиро.

Но как отказаться?

Хиро нахмурился, быстро прокручивая в голове варианты. Сказать, что занят? Гай увяжется следом. Отказаться наотрез? Это прозвучит так, будто Хиро задрал нос после одной удачной победы и теперь трусливо убегает от реванша. Задеть гордость такого искреннего парня, как Майто Гай, ему совершенно не хотелось.

Нужно было найти причину, которую Гай не просто примет, но и поймет. И Хиро решил использовать правду.

— Привет, Гай, — Хиро примирительно поднял руки. — Я бы с радостью принял твой вызов, но боюсь, сегодня из меня выйдет никудышный соперник.

Густые брови Гая удивленно поползли вверх, но Хиро не дал ему перебить себя.

— Моя выносливость сейчас мягко говоря хромает. В прошлый раз я выложился на полную, и понял, что дыхалка не поспевает за техникой. Поэтому последние две недели я только и делаю, что бегаю и тягаю веса. Я просто не в форме для настоящего боя.

Услышав этот ответ, Гай... не расстроился. Напротив, его глаза расширились, а лицо озарилось пониманием. В его мировоззрении признание собственной слабости ради самосовершенствования было высшей добродетелью.

— О-о-о! — Гай драматично сжал кулаки на уровне груди, и в его глазах, казалось, заблестели слезы восхищения. — Хиро! Ты отказываешься от боя, потому что хочешь встретить меня на пике своих возможностей! Ты не желаешь оскорблять наше соперничество полумерами! Какая невероятная, обжигающая сила юности кроется в твоем решении!

Хиро мысленно выдохнул. Сработало даже лучше, чем он рассчитывал.

— В таком случае! — Гай резко выбросил руку вперед, указывая на Хиро большим пальцем. — Я, Майто Гай, не могу остаться в стороне! Если твоя цель — выносливость, позволь мне стать твоим проводником на этом тернистом пути! Давай тренироваться вместе!

Хиро замер, слегка озадаченный этим порывом.

Первой мыслью было вежливо отказаться. Как бывший оперативник, он привык тренироваться по методике АНБУ, да и что нового мог предложить ему Гай? В глазах Хиро, как и в глазах всех в их поколении, Зеленый Зверь не обладал какими-то тайными, изящными методиками. Его подход казался до смешного примитивным: если ты устал после тысячи отжиманий, сделай еще пятьсот. Гай просто брал количеством, компенсируя отсутствие таланта к ниндзюцу фанатичным, тупым упрямством.

Хиро не питал иллюзий. Он был уверен, что совместная тренировка не откроет ему секретных способов быстро повысить выносливость. Это будет всё та же монотонная, ломающая кости пахота, которой он занимался последние две недели, только теперь — под громкие крики о «силе юности».

Но, глядя в горящие, полные искреннего энтузиазма глаза Гая, Хиро понял, что просто не может сказать «нет». Он уже отказал ему в спарринге. Отвергнуть еще и предложенную помощь было бы откровенным свинством. Это выглядело бы так, словно Хиро задрал нос и считает себя слишком хорошим для компании обычного чунина. Задевать гордость этого парня ему совершенно не хотелось.

«Ладно, — мысленно вздохнул Хиро, готовясь к худшему. — В конце концов, бегать за компанию веселее, чем одному. Да и его темп не даст мне расслабиться».

— Знаешь, Гай... — Хиро выдавил из себя благодарную улыбку, стараясь звучать искренне. — Я не откажусь. Мне действительно не помешает компания.

***

Путь от полигона до дома Хиро помнил смутно. Кажется, на каком-то этапе он всерьез размышлял о том, чтобы опуститься на четвереньки и преодолеть последние два квартала ползком.

Едва переступив порог квартиры, он непослушными, дрожащими пальцами запер дверь. Стягивать пропитанную потом, грязную тренировочную одежду пришлось стиснув зубы — мышцы отзывались тупой, тянущей болью на каждое движение. Быстрый, обжигающе ледяной душ не принес привычного облегчения, а лишь смыл верхний слой пыли и пота. Натянув чистые домашние штаны и первую попавшуюся футболку, Хиро сделал три неуверенных шага к кровати и рухнул на нее лицом вниз.

Кровать скрипнула, принимая тяжесть абсолютно истощенного тела.

Хиро закрыл глаза, слушая бешеный стук собственного сердца, отдающийся где-то в горле.

Он ошибался. Ками-сама, как же жестоко он ошибался насчет Майто Гая.

Всего за половину дня — с обеда и до заката — этот парень в зеленом спандексе выжал из него больше, чем Хиро смог выжать из себя за две недели непрерывных тренировок на пределе возможностей. Бывший оперативник АНБУ, привыкший к марш-броскам и выживанию в лесах, сейчас чувствовал себя так, словно по нему проехалась повозка с железом.

И самое поразительное заключалось в том, как Гай это сделал.

Днем, стоя на полигоне, Хиро с легким скепсисом задал простой вопрос: «Ну и как именно ты собираешься мне помочь?». Он ожидал услышать призыв сделать тысячу отжиманий или намотать сотню кругов вокруг Конохи.

Но в ответ Гай внезапно перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, а в голосе пропали привычные театральные нотки. И вместо бессмысленных криков Зеленый Зверь выдал ему настоящую лекцию.

Гай не просто тренировался. У него была выстроена идеально выверенная система. У него была методичка, которую он разложил по полочкам так ясно, логично и последовательно, что суть уловил бы даже самый безнадежный генин.

То, что Хиро, как и большинство шиноби в деревне, всегда считал до смешного примитивным упрямством — «не могу сделать одно, сделаю другое» — на деле оказалось глубокой, продуманной философией.

Гай назвал это «Правилом Самоограничения».

Лежа на кровати, Хиро мысленно прокручивал объяснения Гая. Суть метода заключалась в том, чтобы искусственно загонять свой разум в безвыходное положение. Это была не просто физическая нагрузка, это была психологическая ловушка, которую ты ставишь сам себе.

«Если я не смогу отбить эту серию ударов, я пропрыгаю на руках пятьсот кругов вокруг полигона!» — так это звучало на практике.

Гай гениально превратил скучную, монотонную тренировку в своеобразную игру с высочайшими ставками. Хиро на собственной шкуре прочувствовал, как эта система бьет сразу по трем фронтам.

Во-первых, Тело. Когда мозг понимает, что альтернатива провалу — это еще более адская, невыносимая нагрузка, он снимает внутренние ограничители. Мышцы, которые секунду назад казались мертвыми, внезапно находят скрытый резерв энергии.

Во-вторых, Сила воли. Самоограничение ломает ментальный барьер «я больше не могу». Ты заставляешь себя двигаться не потому, что приказал командир, а потому, что твой собственный разум отказывается сдаваться перед лицом назначенного штрафа.

И в-третьих, самое важное — Способность держать обещание. Гай объяснил это предельно просто: «Если ты нарушишь слово, данное самому себе, как ты сможешь сдержать слово, данное товарищам в бою?».

Именно по этой безжалостной системе Хиро тренировался сегодня. Гай заставил его озвучивать свои штрафы вслух. И когда Хиро, оступившись, не смог выполнить норматив по уклонениям, ему пришлось, стиснув зубы, отрабатывать свое же собственное обещание — таскать валуны до тех пор, пока в глазах не потемнело.

Хиро перевернулся на спину, тяжело выдохнув. Гай оказался не просто сильным бойцом. Он оказался гениальным учителем.

Но «Правило Самоограничения» оказалось лишь фундаментом. Пока Хиро, тяжело дыша, пытался восстановить пульс во время коротких перерывов, Гай с энтузиазмом просвещал его дальше, вываливая на ошарашенного чунина еще четыре метода своей безумной системы.

Лежа в темноте спальни, Хиро перебирал их в памяти, и каждый пункт вызывал у него смесь профессионального уважения и легкого ужаса.

Первым методом было «Пассивное сопротивление». Суть заключалась в том, чтобы нацепить на лодыжки и запястья утяжелители и дать себе железную клятву не снимать их вообще. Ни во время тренировок, ни во время еды, ни даже во сне. Снять их разрешалось только в одном случае — если ситуация требовала защиты собственной жизни или жизней товарищей.

Вспоминая эти слова Гая, Хиро вдруг замер. Сонливость на мгновение отступила, уступив место поразительной догадке.

Их спарринг. В то утро, одиннадцатого сентября. Гай не снимал утяжелители перед их боем.

«Получается... — Хиро сглотнул, осознавая масштаб чужой дисциплины. — Он дрался со мной с утяжелителями. Он видел, что не поспевает за моими контратаками, он проигрывал спарринг, получил двойной удар в грудь... и даже тогда не снял их». Гай сознательно ограничивал свою скорость и силу, предпочтя проиграть дружеский бой, но не нарушить собственное правило. От этой мысли по спине Хиро пробежал легкий холодок.

Вторым методом оказалась тренировка «Живой груз». В АНБУ Хиро привык таскать тяжелые бревна или валуны, но Гай назвал это пустой тратой времени. Мертвый груз предсказуем. Гай настаивал на том, что таскать нужно живого человека или, на худой конец, крупное животное. Живой груз нестабилен — он дышит, дергается, непроизвольно смещает центр тяжести. Чтобы нести его на скорости, от шиноби требуется идеальный баланс и постоянная работа мышц-стабилизаторов, что развивает колоссальную, скрытую выносливость.

Третий метод Гай назвал «Тотальной сменой опоры». Он на полном серьезе предложил Хиро провести целый день, вообще не касаясь ступнями земли. Патрулирование деревни, выполнение рутинных задач, поход за раменом — всё это нужно было делать исключительно ходя на руках или, в крайнем случае, прыгая на одной ноге. С медицинской точки зрения это было гениально: такой подход шокировал вестибулярный аппарат, заставлял гореть те группы мышц, которые обычно отдыхали при стандартной ходьбе, и мгновенно увеличивал объем легких из-за неестественного положения грудной клетки.

И, наконец, венец системы — «Спарринг без касания земли». Гай с гордостью упомянул, что они с Какаши изредка практикуют этот вид боя. Это не классический обмен ударами на поляне. Это бой в воздухе. Задача противников — с помощью непрерывных атак, блоков и жестких связок удерживать друг друга в полете как можно дольше. Разрешалось лишь быстро отталкиваться от стволов деревьев или отвесных скал. По словам Гая, такой бой требовал нечеловеческого расхода кислорода и учил тело самому главному: восстанавливать дыхание и концентрацию прямо в прыжке, за доли секунды.

Воспоминания о прошедшем дне начали путаться. Теплая, тяжелая волна сна неумолимо накрывала сознание Хиро, утягивая его в спасительное беспамятство.

Его мышцы гудели, но теперь он точно знал, как проведет остаток своего отпуска.

«Но вот "Тотальная смена опоры" — точно не для меня, — пронеслась в голове Хиро последняя, вялая мысль. — Идти в Ичираку на руках... я же так опозорюсь на всю деревню...»

С этой мыслью на губах чунина мелькнула слабая улыбка, и он окончательно провалился в глубокий сон.

***

Кисть плавно скользнула по плотной бумаге, оставляя за собой идеальный росчерк подписи. Минато Намиказе отложил документ на край стола, потянулся за следующим и привычным движением обмакнул кисть в чернильницу.

В главном кабинете Резиденции царила тихая, умиротворяющая рутина. Перед Хокаге лежали самые обычные, повседневные бумаги: сметы на ремонт Академии, запросы на расширение торговых маршрутов, стандартные отчеты о миссиях В-ранга.

Еще пару недель назад Минато расправлялся с такими стопками играючи, тратя на бюрократию минимум времени. Но сейчас, после получения информации от Хиро, бумажная работа превратилась в тяжелую, изматывающую необходимость. Дел стало вдвое больше, ведь теперь ему приходилось вести двойную игру.

Минато сознательно решил действовать абсолютно тихо. Он не стал менять свой график, не отменил ни одной встречи и продолжал методично подписывать эти скучные отчеты, создавая идеальную иллюзию нормальности. Никто не должен был заметить изменений. Особенно верхушка деревни. Если старейшины почуют неладное, они начнут задавать вопросы, созовут Совет, и информация неизбежно просочится сквозь щели.

Чем меньше людей знает о грядущем нападении, тем лучше.

При мысли о старейшинах Минато нахмурился. Его размышления неизбежно остановились на одной конкретной фигуре, которая не давала ему покоя уже две недели.

Данзо Шимура.

В том первом, экстренном отчете Иноичи, составленном по воспоминаниям Хиро о ночи нападения, имени главы Корня не было. Ни единого упоминания. Ни единого воспоминания.

Где был Данзо? Где были оперативники Корня во время разрушения деревни? Этот вопрос мучил Хокаге с того самого дня.

Минато перебирал варианты. Может быть, врагов в ту ночь оказалось гораздо больше, и весь Корень во главе с Данзо вел невидимый, кровавый бой на границах деревни, защищая Коноху из тени, как и подобает их названию? Это звучало логично и в духе Шимуры.

Или... Данзо и есть предатель? Что, если именно он слил информацию о джинчурики врагу?

Минато сжал челюсти. Третий Хокаге лично организовывал безопасность родов. Доверил бы Хирузен точное место проведения операции своему старому боевому товарищу, если бы Данзо настойчиво об этом попросил, аргументируя необходимостью выставить скрытые патрули Корня? Вполне мог бы.

Но была и другая странность. Иноичи еще не закончил расшифровку всего колоссального массива памяти Хиро, охватывающего три с половиной года, но он регулярно приносил в кабинет увесистые свитки с новыми порциями отчетов. И в этих «хрониках будущего» Данзо тоже практически не фигурировал. Никаких громких политических шагов, никаких переворотов.

«Слишком много неизвестных», — Минато устало потер переносицу, отгоняя эти мысли. Подозревать Данзо без доказательств было опасно — это могло спровоцировать внутренние распри. Хокаге решил, что обдумает роль Корня позже, когда Иноичи принесет полный, окончательный отчет.

Сейчас же, чтобы двигаться дальше и выстроить полноценный, безупречный план обороны, Минато не хватало одного элемента. Точнее, одного человека. Сразу же после того разговора с главой клана Учиха, Хокаге отправил жабу-посыльного с зашифрованным свитком. Теперь оставалось только ждать.

Вспомнив о Фугаку, Минато отложил кисть и откинулся на спинку кресла. Мысли невольно вернулись к событиям того дня.

Сказать, что Фугаку его удивил — значит не сказать ничего. Четвертый Хокаге был готов к долгим переговорам, к взаимным уступкам, к политическим торгам. Но он даже в самом смелом сне не мог представить сценария, при котором глава самого гордого, закрытого и высокомерного клана Конохи добровольно предложит свой разум для ментального допроса.

Минато вспомнил лицо Иноичи Яманаки, которого он тогда срочно вызвал в кабинет. Услышав о готовности Фугаку доказать свою преданность таким радикальным способом, глава Корпуса Дознания застыл на месте, потеряв свою профессиональную невозмутимость.

Иноичи был поражен не меньше Хокаге. Как менталист, он прекрасно понимал масштаб этой жертвы. Разум главы клана — это не просто воспоминания. Это хранилище глубочайших тайн Полиции Конохи, внутренних политических интриг Учиха, секретов Шарингана и личных, семейных тайн.

Добровольно позволив влезть в свою голову, Фугаку рисковал вдвойне. Одно дело — доверить свои секреты Хокаге, который мыслит категориями блага деревни. И совсем другое — позволить всё это увидеть самому Иноичи. Глава клана Учиха буквально вложил свою репутацию, гордость и безопасность в руки главы клана Яманака, доверившись его чести.

Глава 13

«Мангекё Шаринган».

Эти два слова до сих пор пульсировали в мыслях Хокаге. Глава клана Учиха прятал силу поистине мифического масштаба. Ни одна живая душа в деревне, включая старейшин клана и даже собственную семью Фугаку, не подозревала об этом.

Но для Минато самым важным было не наличие этой пугающей силы, а вердикт, который вынес Иноичи: абсолютная преданность деревне.

Когда сканирование было завершено, Минато отдал главе Корпуса Дознания четкий приказ: составить отчет исключительно по тем аспектам в разуме Фугаку, которые прямо или косвенно могут угрожать безопасности Конохи. Всё остальное — внутренние дела клана, личные тайны — должно было остаться неприкосновенным.

Минато до сих пор помнил потрясенный взгляд Фугаку в тот момент. Глава Учиха был уверен, что Хокаге воспользуется шансом и потребует вывернуть его разум наизнанку, забрав абсолютно все секреты клана. Но для Минато фундаментом была верность. Если союзник предан Листу, его личные тайны Хокаге не касаются. Всё остальное можно будет обсудить потом, в мирное время.

Мысли Четвертого, привыкшие за эти две недели работать в режиме постоянного поиска угроз, скользнули дальше.

А что насчет самого главы Корпуса Дознания? Мог ли Иноичи потенциально быть предателем? Что, если он скрыл часть информации или работает на врага?

Минато нахмурился, анализируя эту идею, но тут же сам её отсек. Нет. У клана Яманака слишком глубокие корни в Конохе. Клановый союз Ино-Шика-Чо — это один из главных несущих столпов деревни.

Хокаге с силой потер лицо ладонями, мысленно одергивая себя.

«Я снова это делаю», — с горечью признался он себе. Если так продолжится, он начнет видеть врага в каждой тени, в каждом верном соратнике. Нельзя позволять паранойе пускать корни в разум. Он сам говорил об этом Фугаку, а теперь едва не попался в ту же ловушку снова. Обо всем этом можно будет подумать позже.

Минато бросил взгляд на настенные часы. Сегодня определенно нужно уйти пораньше.

Кушина уже начала что-то подозревать. Его беременная жена обладала поразительной интуицией, и его постоянные задержки в кабинете, вкупе со скрытым напряжением, не укрылись от её внимательных глаз.

С того самого дня, как Минато узнал, что Кушина потенциально может погибнуть через месяц, его мир перевернулся. Он стал смотреть на нее под совершенно иным углом. Привычные, повседневные вещи — её громкий смех, то, как она хмурится, когда ругается на него за пропущенный обед, тепло её рук — всё это вдруг заиграло новыми, пронзительно-яркими красками. Страх потерять её разрывал сердце.

Но просвещать её обо всем этом было категорически нельзя. Кушине нельзя было волноваться, стресс мог пагубно сказаться на ребенке и на стабильности печати. Ей придется оставаться в неведении. По крайней мере, пока все это не останется позади.

Его тяжелые раздумья прервал тихий стук в дверь.

— Войдите, — ровно произнес Минато, мгновенно возвращая на лицо маску спокойного и уверенного лидера.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул дежурный секретарь.

— Хокаге-сама, прошу прощения за беспокойство. Чунин Джироде просит вас о встрече.

Минато на секунду замер, мысленно цепляясь за это имя, а затем его глаза едва заметно блеснули.

— Пусть войдет, — распорядился Четвертый.

В кабинет шагнул молодой шиноби с абсолютно непримечательной внешностью. Обычное лицо, стандартный жилет, никаких особых примет — из тех людей, которых забываешь через секунду после того, как отведешь взгляд.

Чунин остановился перед столом и вежливо поклонился.

Не теряя ни секунды, Минато сделал короткий, резкий жест пальцами. Тени под потолком едва заметно дрогнули — оперативники АНБУ беззвучно покинули кабинет, оставляя их наедине. Следом Хокаге привычным движением хлопнул ладонью по столешнице. По стенам пробежала синяя вспышка фуиндзюцу, наглухо отсекая комнату звукоизолирующим барьером.

Все эти приготовления явно удивили стоящего перед ним шиноби. Идеальная осанка рядового чунина чуть расслабилась, сменившись куда более уверенной, тяжелой позой.

— К чему такая секретность? — голос вошедшего тоже изменился, потеряв почтительность и став более низким, хрипловатым. — Случилось что-то из ряда вон выходящее? Когда я получил от жабы-посыльного твой свиток с просьбой немедленно явиться в деревню, меня одолели нехорошие предчувствия. Я гнал сюда без остановок.

Минато откинулся в кресле, и напряжение в его плечах немного спало. Перед этим человеком ему не нужно было носить маску идеального лидера.

— Давно не виделись, сенсей, — тихо произнес Минато. — И да. Мне поступила информация, которая угрожает самому существованию деревни.

По телу чунина пробежала легкая рябь чакры. Внешность молодого чунина стекла с него, словно вода. Черты лица заострились, прорезались морщины, а фигура раздалась в плечах, обретая внушительный объем и тяжесть опытного бойца. Но главное — полностью изменилась аура. Джирайя, один из легендарных Саннинов, стоял перед своим бывшим учеником в простой форме чунина, которая теперь казалась на нем немного тесноватой.

Услышав слова об угрозе деревне, Джирайя помрачнел. Вся его обычная несерьезность улетучилась без следа.

— Насколько всё плохо? — прямо спросил Саннин, подходя ближе к столу.

Минато заранее обдумал, как именно он введет в курс дела Джирайю. Он безоговорочно доверял своему сенсею — возможно, даже больше, чем кому-либо другому, когда речь заходила о выживании деревни. Однако раскрывать личность Хиро он пока не собирался. Впутывать обычного чунина в игры такого уровня было преждевременно. Но это не мешало рассказать саму правду.

— Присаживайся, сенсей, — Минато указал на кресло напротив. — То, что я сейчас скажу, прозвучит как безумие. Но я прошу выслушать меня до конца.

Джирайя молча опустился в кресло, его глаза сузились. Он слишком хорошо знал своего ученика, чтобы понимать: Минато не бросается такими словами впустую.

— Мы получили пророчество, — тяжело произнес Четвертый. — Исключительно точное, детальное видение о ближайшем будущем. И прежде чем ты спросишь: да, его подлинность подтверждена. Иноичи Яманака лично провел глубокое ментальное сканирование источника. Это не гендзюцу, не вражеская закладка и не бред. Это факты, которые должны произойти через две недели.

Джирайя напрягся. Кому, как не ему, всю жизнь искавшему Дитя Пророчества по указке Великого Жаба-Мудреца, было знать о силе предвидения. Но пророчества с горы Мьёбоку всегда были туманными, метафоричными. Слова Минато о детальности пугали своей конкретикой.

— Рассказывай, — коротко бросил Саннин, подавшись вперед.

Минато начал говорить. Он методично описывал то, чему только предстоит случиться. Он рассказал, как посреди мирной ночи в центре Конохи вспухнет колоссальное облако дыма, из которого появится Девятихвостый. Описал хаос, разрушения, суицидальную атаку Третьего Хокаге, пытающегося вытолкать зверя за стены.

По мере того как Хокаге описывал масштаб катастрофы, лицо Джирайи стремительно каменело. Его руки, покоившиеся на подлокотниках кресла, сжались так сильно, что дерево жалобно скрипнуло.

— В финале этой ночи, — голос Четвертого дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо в глаза наставнику, — бой закончится. Лис будет запечатан. А оперативники АНБУ принесут в деревню два тела. Мое и Кушины.

— Что?! — Джирайя резко подался вперед, его глаза расширились от шока, а голос сорвался на хриплый рык. — Ты и Кушина... мертвы?

— Да. И наша смерть запустит цепную реакцию, — неумолимо продолжил Минато. — В пророчестве есть четкий факт: из-за того, что в глазах Кьюби видели Шаринган, Совет старейшин будет подозревать в нападении клан Учиха. Их принудительно выселят на окраину деревни и возьмут под круглосуточный контроль.

Минато тяжело вздохнул, и в его глазах отразилась мрачная уверенность.

— Сенсей, ты не хуже меня знаешь гордость этого клана. Пророчество обрывается на третьем годе изоляции, но нам обоим ясно, к чему это приведет в итоге. Такая открытая враждебность и недоверие со стороны руководства неизбежно спровоцируют клан на ответные действия.

В кабинете повисла тяжелая, удушающая тишина. Джирайя тяжело дышал, переваривая услышанное. Смерть любимого ученика, гибель Кушины, разрушение деревни и перспектива внутренней резни..

— Кто за этим стоит? — наконец, взяв себя в руки, глухо спросил Саннин. — Кто управляет Лисом?

— В том-то и дело, что само пророчество не дает ответа на этот вопрос, — Минато откинулся в кресле, устало потирая переносицу. — Источник видел лишь Лиса и последствия. Враг остался в тени. Мы не знаем их лиц. Не знаем даже их количества — действует ли это одиночка с колоссальной силой, или хорошо скоординированная группа. Но на основе этих фактов я выстроил тактическую модель.

Джирайя навострил уши, ловя каждое слово Хокаге.

— Через две недели Кушина должна родить, — начал излагать свои умозаключения Минато. — Во время родов печать джинчурики слабеет до критического минимума. Лис появился в деревне из облака призыва. Чтобы его призвать, его сначала нужно извлечь. Значит, неизвестный враг знает о беременности, знает точное время и место родов. Они планируют проникнуть за мой барьер, обойти охрану, насильно вырвать Кьюби из Кушины и, подчинив его Шаринганом, натравить на деревню.

— Шаринган... — протянул Джирайя, хмурясь. — Кто еще знает об этом отчете? Ты сообщил Совету? Старику?

— Нет. Только Иноичи, который снимал показания. И... Фугаку Учиха.

Джирайя вскинул голову, в его взгляде мелькнуло непонимание, граничащее с возмущением.

— Ты рассказал главе Учиха о том, что кто-то с Шаринганом нападет на деревню?! Минато, это же...

— Это был единственный способ не допустить раскола, — жестко перебил его Хокаге. — Если я начну действовать за его спиной, я сам запущу механизм изоляции Учиха. Я сыграл на опережение. И Фугаку доказал свою преданность — он добровольно позволил Иноичи просканировать свой разум, чтобы снять с клана любые подозрения.

Джирайя замер, а затем медленно, с уважением кивнул. Политические инстинкты его ученика были безупречны.

— Мы вынуждены действовать в абсолютной тайне, — продолжил Минато, и в его голосе проскользнула человеческая уязвимость. — Если я подниму регулярные силы, начнется паника. Шпионы врага тут же поймут, что мы готовы, и изменят план. И знаешь, сенсей... эти две недели даются мне тяжело. Я смотрю на своих людей, на советников, на охрану, и ловлю себя на мысли: «А не ты ли тот предатель?». Я даже Иноичи на мгновение заподозрил. Эта паранойя... она выматывает.

Джирайя поднялся со своего места. Он обошел стол и положил тяжелую, теплую ладонь на плечо Минато, крепко сжав его. Это был жест не подчиненного, а учителя, поддерживающего ученика.

— Ты все делаешь правильно, Минато. Твой разум ясен, а то, что ты сомневаешься — лишь доказывает, что ты осознаешь вес своей ответственности, — голос Джирайи звучал уверенно, излучая ту самую надежность, которая сейчас была так нужна Хокаге.

Саннин усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный, хищный огонь опытного шиноби.

— Мы не дадим этому пророчеству сбыться. Говори, Хокаге. Что я должен сделать?

***

Следующий час пролетел в напряженном мозговом штурме. Кабинет Хокаге превратился в командный пункт, где два тактика разыгрывали партию в сёги со смертью, пытаясь предугадать ходы невидимого противника. Они оценивали различные сценарии, отсеивая откровенно провальные и дорабатывая те, что имели шанс на успех.

Когда основные векторы работы были намечены, Минато выдвинул ящик стола и достал оттуда плотный свиток, перевязанный черным шнуром. Тот самый первый рапорт, составленный Иноичи.

— Возьми, — Минато протянул свиток наставнику. — Здесь подробная хронология ночи нападения из памяти источника. Изучи каждую строчку. Возможно, твой опыт и шпионская сеть помогут выцепить детали, которые мы с Иноичи упустили.

Джирайя принял документ, бережно пряча его во внутренний карман. Тяжесть этого свитка казалась физически ощутимой — в нем была записана смерть его ученика.

— Я всё проанализирую, — серьезно кивнул Саннин. — Кроме того... пока мы говорили, у меня появилось несколько идей насчет того, как можно усилить слепые зоны. Есть пара человек, которых стоит негласно подключить к этому делу.

Джирайя коротко, по существу изложил свои соображения, назвав несколько имен.

Минато внимательно выслушал наставника, мысленно оценивая предложенные кандидатуры и тактические ходы.

— Хорошо, — Минато твердо кивнул. — Я займусь этим.

Разговор подошел к концу. Предварительный план был намечен.

— Действуй абсолютно тихо, — напоследок предупредил Минато, снимая звукоизолирующий барьер. Стены кабинета мигнули синим и погасли. — Никто не должен знать, что ты в деревне.

— Не учи старую жабу плавать, — усмехнулся Джирайя, и его фигура вновь пошла рябью, возвращая облик непримечательного чунина. — Я свяжусь со своими информаторами на черном рынке и проверю слухи о любых перемещениях сильных нукенинов. Приду через пару дней. Береги себя, Минато.

Саннин сложил короткую печать и бесшумно растворился в воздухе, словно его здесь никогда и не было.

Оставшись один, Минато позволил себе тяжело, прерывисто выдохнуть. Разговор с Джирайей забрал много сил, но взамен дал твердую опору.

Взгляд Четвертого скользнул по настенным часам. Стрелки неумолимо двигались квечеру. В памяти тут же всплыли слова Кушины, которые она повторяла каждое утро: «Только не засиживайся допоздна...»

После того как он вслух произнес сценарий её возможной гибели, кабинет вдруг показался ему невыносимо холодным и пустым.

Минато резко пододвинул к себе оставшиеся стопки бумаг. Включив концентрацию на максимум, он принялся за работу с пугающей скоростью. Кисть летала по пергаменту, оставляя идеальные подписи и резолюции. Менее чем за двадцать минутон раскидал все срочные отчеты, которые не могли ждать до завтра.

Бросив кисть в чернильницу, Хокаге рывком поднялся из кресла. Он снял с вешалкисвое белое хаори с красным пламенем на подоле, набросил его на плечи и быстрым шагом покинул резиденцию.

***

Дом Четвертого Хокаге ничем не напоминал дворец правителя. Это был просторный, уютный двухэтажный особняк в тихом жилом квартале Конохи. Из окон первого этажа на аккуратно подстриженный газон лился мягкий, теплый свет, а из приоткрытой форточки доносился едва уловимый аромат готовящегося ужина. Это было место, дышащее покоем и семейным уютом.

Но для человека, скрывающегося в густой кроне старого дуба напротив дома, этот уют был лишь объектом защиты.

Какаши Хатаке сидел на толстой ветке, идеально сливаясь с вечерними тенями. Белая фарфоровая маска Пса скрывала его лицо, а дыхание было настолько тихим и ровным, что даже птицы не замечали его присутствия. Его единственный открытый глаз непрерывно сканировал периметр.

Его задачей была безопасность Кушины Узумаки.

Сидя в засаде, Какаши позволил своим мыслям немного отвлечься от монотонного наблюдения. Он думал о своем сенсее.

В последнее время Минато стал возвращаться домой непозволительно поздно. Конечно, должность Хокаге подразумевала ненормированный график, и Четвертый и раньше засиживался над бумагами. Но последние две недели эта задержка приобрела нетипичную регулярность. Более того, Какаши чувствовал: что-то изменилось.

Какаши не мог сказать, что именно происходит, но интуиция шиноби подсказывала ему, что над деревней сгущаются невидимые тучи.

Тихий, размеренный хруст гравия на дорожке прервал его размышления.

Какаши мгновенно подобрался, рука привычно легла на рукоять танто, но тут же расслабилась. В свете вечернего солнца показалась знакомая фигура в белом хаори.

Минато шел к дому. Подойдя к калитке, Хокаге остановился и безошибочно скосил глаза точно на ту ветку, где прятался Какаши. Взгляд Четвертого был уставшим, но теплым. Минато едва заметно кивнул и сделал короткий жест пальцами, скрытый от случайных прохожих полой плаща.

«Ты свободен».

Какаши коротко кивнул в ответ, принимая приказ. Минато толкнул калитку и скрылся за дверью дома, навстречу теплу и голосу Кушины.

Оставшись один, Какаши стянул с лица фарфоровую маску. Прохладный вечерний воздух приятно остудил кожу. Спрятав маску под плащ, он сложил печать, и его фигура растворилась в вихре листьев. Шуншин перенес его на крышу соседнего квартала, подальше от охраняемого периметра.

Юноша сунул руки в карманы штанов, неспешно шагая по черепице. У него внезапно образовался свободный вечер. Редкая роскошь в последние дни.

Куда пойти? Домой, в пустую, темную квартиру? Какаши мысленно поморщился. Возвращаться в тишину не хотелось.

И тут в памяти всплыл вчерашний день.

Вчера Гай умудрился подловить его прямо после смены. Его поведение было одновременно невероятно типичным и совершенно нетипичным. Гай, как обычно, громко вещал о силе юности и требовал внимания, но в его глазах горел не просто азарт соперничества. Там было искреннее, почти фанатичное восхищение.

«Какаши! Мой вечный соперник! Ты обязан это увидеть! В нашей деревне зажегся новый, ослепительный костер юности! Я нашел человека, чья сила воли не знает границ! Он принял мою философию самоограничения и теперь тренируется со мной плечом к плечу, не жалея ни капли пота! Ты должен увидеть, как он превозмогает свои лимиты!»

Тогда Какаши лишь отмахнулся от шумного товарища, сославшись на усталость. Но сейчас, прокручивая эти слова в голове, он почувствовал укол любопытства.

Гай мог быть шумным, нелепым и смешным, но Какаши прекрасно знал, насколько адскими были его тренировки. Никто в здравом уме не согласится тренироваться по методикам Гая по доброй воле. Если кто-то в деревне не просто выдержал эти пытки, но и вызвал у Гая такой дикий восторг — этот сумасшедший определенно стоил внимания.

Раз уж Хокаге сегодня удосужился прийти пораньше и подарил ему свободный вечер, Какаши решил, что может потратить его с пользой.

Сменив траекторию, Хатаке спрыгнул с крыши и легким бегом направился в сторону тренировочных полигонов. Пришло время навестить Гая и узнать, что за безумец решил составить ему компанию.

Глава 14

Какаши опустился на ветку дерева старого полигона, который находился на отшибе Деревни. Обычно такие полигоны были заброшенными и неухоженными. Шиноби редко выбирали их для тренировок. Но сегодня тишину этого места разрывали глухие удары. Майто Гай отрабатывал серию ударов. Кора давно слетела с массивного тренировочного бревна, но Гай и не думал останавливаться. Он вкладывал в каждый удар весь свой вес.

Однако внимание Какаши привлек не Гай. Тренировки Гая для него давно стали привычными.

В нескольких метрах от бревна, прямо на истоптанной земле, лежала человеческая фигура. Человек лежал ничком, раскинув руки в стороны и не подавал признаков жизни. Обычная серая футболка намокла от пота и грязи. Просто спит? Или отрубился от истощения? Скорее всего, второе. Лицо было не разглядеть, но силуэт был смутно знакомым.

Уловив что за ними открыто наблюдают, Гай прервал тренировку. Он обернулся, дыхание было нормальным. Узнав в наблюдающем своего вечного соперника, лицо Гая тут же озарилось широкой улыбкой.

— Какаши. Мой вечный соперник! — громогласно возвестил Гай, уперев руки в бока. — Я ни на секунду не сомневался в тебе. Знал что ты не отвергнешь мою просьбу и придешь лично лицезреть торжество юности!

Хатаке не стал отвечать на тираду. Он плавно спрыгнул на землю и, засунув руки в карманы, подошел ближе. Его единственный открытый глаз остановился на неподвижном теле. Взгляд Какаши выражал немой вопрос.

— А это? — Гай проследил взглядом и гордо указал на лежащего парня. — Это Хиро. Он только что закончил свою тренировку. Так как сегодня всего второй день, усталость накопилась и он отрубился. Но его сила воли просто невероятна!

«Ага. Не только выдержать один день тренировок вместе с Гаем, еще и прийти на следующий же день» — Какаши был согласен с Гаем насчет силы воли.

«Микаге Хиро» — мысли Какаши зацепились за это имя.

В памяти всплыл разговор двухнедельной давности. Тогда Гай с горящими глазами утверждал, что Хиро победил его в рукапашном бою. Он клялся, что если бы чунин показал весь свой арсенал, то Гай бы проиграл.

Какаши всегда серьезно относился к оценкам Гая в области тайдзюцу, но в тот раз позволил себе долю здорового скепсиса. Он сильно сомневался, что Хиро может одолеть Гая в серьезном спарринге. В последнее время Майто развивался семимильными шагами. В их возрасте организм переживал пик физиологического роста. Кости крепли, мышечная масса росла гораздо быстрее, чем в любой другой период жизни. Для шиноби, специализирующихся в ближнем бою и фанатично тренирующегося каждый день, это давало колоссальный прирост в скорости и силе. Хиро, при всей своей возможной техничности, чисто физически не должен был поспевать за Гаем.

Но сейчас, смотря на парня, который буквально загнал себя в землю, Хатаке смотрел на него уже не просто как на случайного коллегу по Силе Юности своего друга.

Пусть Какаши и закончил академию экстерном, он прекрасно помнил свое поколение. С некоторыми даже регулярно общался. Хиро был их одноклассником. Довольно тихий, не хватающий звезд с неба парень.

Но Какаши знал и другое. То о чем тихо переговаривались в госпитале и штабе, когда речь заходило о Третьей мировой войне шиноби. Он невольно сравнивал судьбу этого парня со своей собственной.

Они оба были осколками разрушенных команд.

В конце войны команда Хиро наткнулась на сильного вражеского шиноби во время миссии у границы.

Результатом стал сухой и страшный отчет от выжившего. Один чунин погиб на месте в первые же секунды боя. Сам Хиро получил тяжелые раны, которые могли привести к смерти. Их командир джонин принял единственное верное решение — приказал команде отступать, а сам остался сдерживать врага, в итоге пожертвовав собой ради учеников.

Но Хиро выжил не чудом. В его команде была девушка. Она была ирьенином. Какаши помнил ее лицо - она была подругой Рин и они вместе начинали свой путь в этой стезе. Когда командир остался их прикрывать, эта девушка тащила умирающего Хиро на себе. Чтобы стабилизировать состояние Хиро и вытащить товарища из лап шинигами, она влила в него всю чакру без остатка. Она форсировала лечение, надорвав собственную систему циркуляции чакры.Спасла его жизнь ценой полного разрушения своих тенкецу. Для шиноби без помощи ирьенина высокого ранга, это означало гарантированную смерть.

Хиро вернулся в деревню вместе с трупом.

Какаши смотрел на тяжело вздымающуюся спину лежащего чунина, и его взгляд, обычно отстраненный, стал немного тяжелее. Он слишком хорошо понимал, что такое - жить, когда твоя жизнь куплена ценой жизней твоих товарищей.

Такие люди либо ломались окончательно, уходя в гражданскую жизнь, либо вступали в ряды АНБУ, чтобы заглушить боль бесконечными миссиями.

Тяжелые мысли Какаши прервал глухой, сдавленный звук.

Хиро, до этого лежавший абсолютно неподвижно, медленно пошевелился. Его правая рука с дрожью потянулась вперед, пальцы скрючились, царапая сухую землю.

— Спасите... — хрипло, едва слышно выдавил он.

Гай мгновенно переключил внимание на товарища. В два прыжка оказавшись рядом, Зеленый Зверь подхватил Хиро за плечи и рывком усадил на землю, энергично встряхнув.

— Хиро! Ты наконец-то пришел в себя! — радостно пробасил Гай, ничуть не заботясь о том, что голова чунина от его тряски мотается из стороны в сторону. — Твое пламя юности выдержало испытание!

Но Хиро было плевать на юность. Его мысли были заняты куда более прозаичными вещами.

— Воды... — прохрипел он, слепо шаря рукой в воздухе. — Дайте умирающему воды.

Гай ловко зафиксировал Хиро в сидячем положении, дотянулся до своей огромной тренировочной фляги и вложил её в подрагивающие руки чунина. Хиро вцепился в металл мертвой хваткой. Он запрокинул голову и начал пить жадными, судорожными глотками, проливая половину на грязную футболку.

Вода вернула его к реальности. Дыхание немного выровнялось, а зрение сфокусировалось. Опустив флягу, Хиро наконец осмотрелся и наткнулся взглядом на стоящего в паре метров шиноби.

Серый жилет, темная водолазка, защитные щитки на предплечьях. Стандартная униформа оперативника АНБУ, только без маски.

«Хатаке Какаши, — Хиро мысленно вздохнул, вытирая мокрый подбородок. — Значит, Гай всё-таки не сдержался и раструбил о нашей тренировке. А я-то надеялся скрывать свой позор как можно дольше».

Впрочем, скрывать свое недовольство он не собирался. В конце концов, он не на допросе у Хокаге, а перед ним не начальство, а просто ровесник, пусть и с репутацией гения.

— Привет, Какаши, — голос Хиро все еще немного хрипел, но в нем уже отчетливо прорезались ироничные нотки. — Пришел посмотреть, как выглядит человек, добровольно подписавшийся на пытки Гая? Можешь не скрывать, я знаю, что со стороны это похоже на попытку изощренного самоубийства.

Какаши не изменился в лице. Он спокойно выдержал взгляд Хиро, отметив про себя, что парень, несмотря на явное физическое истощение, ментально собран и держится уверенно.

— Гай умеет быть... убедительным, — ровно ответил Какаши. — Говорит, вчера ты показал неплохой результат.

— Вчера я был молод и полон сил, — Хиро с кряхтением оперся руками о землю, пытаясь заставить ватные ноги слушаться. — А сегодня я понял, почему ты предпочитаешь прятаться от него в АНБУ. Там шансов выжить больше.

Гай, пропустив сарказм мимо ушей, гордо выпятил грудь.

— Хиро скромничает! Его выносливость растет на глазах! Еще пара недель в таком темпе, и он будет готов к настоящему вызову!

«Через пару недель я, скорее всего, сдохну либо от твоих тренировок, либо от когтей Девятихвостого», — мрачно подумал Хиро, наконец-то поднявшись на ноги.

Он посмотрел на Какаши. Взгляд гения был цепким, анализирующим. Хатаке явно пришел сюда не просто так.

— Раз уж ты здесь, Какаши, — Хиро стряхнул пыль со штанов, — может, присоединишься? Гай как раз искал кого-то, кто сможет составить ему компанию на шестом круге. А я, с вашего позволения, пойду умру где-нибудь в тишине.

***

День в кабинете Хокаге начался с привычной, монотонной рутины. Минато Намиказе сидел за массивным столом, методично просматривая и подписывая стопки документов. Внешне он казался абсолютно спокойным, но его мысли раз за разом возвращались к вчерашнему разговору с Джирайей.

Присутствие наставника, его опыт и анализ помогли Минато упорядочить собственные мысли. Вчера они обсудили множество сценариев, отсеивая нерабочие варианты.

Одним из главных вопросов оставалось место проведения родов.

«Отправить Кушину рожать на гору Мьёбоку»

Эта идея пришла в голову Минато еще несколько дней назад. Абсолютно изолированное, скрытое измерение, куда невозможно попасть без контракта крови. Идеальный бункер. Но Хокаге не спешил принимать решение в одиночку. Ему нужно было экспертное мнение Джирайи, который знал жабье измерение лучше кого-либо.

Оказалось, что их мысли двигались в одном направлении. Вчера Джирайя сам озвучил этот вариант, пообещав лично связаться с Фукасаку и запросить разрешение у Великого Жаба-Мудреца. Если старейшины Мьёбоку дадут добро и природная энергия горы не вступит в конфликт с чакрой Кьюби, проблему безопасности Кушины во время родов можно будет считать решенной. Враг просто не сможет до неё добраться.

Мысли Четвертого плавно перетекли к следующей проблеме.

Цунаде Сенджу.

Минато с самого начала планировал привлечь Принцессу Слизней. Для операции такого уровня риска, когда печать биджу будет дестабилизирована, Конохе требовался лучший ирьенин в мире. Бивако Сарутоби была опытна, но навыки Цунаде находились на совершенно ином уровне.

Проблема заключалась в том, что Цунаде не выходила на связь.

За последние две недели Минато отправил ей несколько зашифрованных посланий. Он начинал с личной просьбы, переходил к официальному приказу Хокаге и, наконец, в последнем свитке прямо сообщил о критической угрозе деревне.

Результат был нулевым. Ни одного ответа.

Минато не знал Цунаде близко. Они пересекались всего пару раз, еще до того, как он стал Хокаге. Она покинула деревню задолго до начала Третьей мировой войны шиноби и с тех пор не возвращалась, оборвав почти все связи. В какой-то момент, не получая ответов, Минато даже поймал себя на тяжелой мысли: а не отвернулась ли она от Конохи окончательно? Что, если внучка Первого Хокаге больше не желает иметь ничего общего с деревней, ради которой погибли её близкие

Но вчера Джирайя развеял эти сомнения

«Она не предательница, Минато, просто упрямая и сломанная женщина, — жестко, но с затаенной болью сказал тогда Саннин. — Официальные бумаги Хокаге на неё не действуют. Я сам её найду. Я поговорю с ней с глазу на глаз и приведу в Коноху».

Минато тяжело вздохнул, ставя последнюю подпись на отчете о закупках провизии.

Мысли вернулись к списку людей, которых вчера предложил негласно подключить Джирайя.

Хокаге тихо выдохнул. Снова выдергивать человека из законного отдыха. Впрочем, за последние дни он начал к этом привык: угроза такого уровня не оставляла места для сантиментов.

Минато сделал короткий жест пальцами. В полумраке кабинета беззвучно соткался дежурный оперативник АНБУ.

— Пусть Шикаку Нара явится ко мне, — ровно произнес Хокаге.

Оперативник коротко кивнул, принимая приказ, и растворился в воздухе.

Оставшись один, Минато переплел пальцы рук, ожидая. Еще сегодня утром он вызвал к себе Иноичи и отдал четкое распоряжение: тайно ввести главу клана Нара в курс дела. Яманака должен был передать ему все имеющиеся отчеты и приказать ждать вызова. Учитывая прошедшее время, Шикаку уже наверняка закончил первичный анализ этих данных.

Минато был готов его выслушать. Вчера Джирайя особенно хвалил главу этого мозговитого клана, настоятельно рекомендуя привлечь его к планированию. Хокаге и сам прекрасно знал, на что способен аналитический ум Шикаку в критических ситуациях.

Изначально Минато планировал отложить его вызов. Всего несколько дней назад у Шикаку родился сын, и Четвертый пока не хотел выдергивать молодого отца из дома по таким тяжелым делам.

Но вчерашний долгий разговор с наставником изменил ситуацию. Получив от Джирайи свежий взгляд на свои гипотезы и выслушав ряд новых предложений, Минато понял, что ему необходимо структурировать этот план. Ему нужен был человек, способный выстроить безупречную тактику так, чтобы ни один вражеский шпион ничего не заподозрил.

Теперь он хотел поговорить с Шикаку и услышать, что именно предложит ему лучший стратег Конохи.

Глава 15

В резиденции главы клана Нара царил непривычный, почти осязаемый умиротворяющий покой. Осеннее солнце лениво пробивалось сквозь приоткрытые бумажные сёдзи, расчерчивая татами мягкими золотистыми квадратами. В этой светлой комнате сейчас находился абсолютный центр вселенной Шикаку.

Его жена, Йошино, бережно укачивала на руках крошечный сверток. Всего четыре дня назад она родила ему сына. Здорового, крепкого мальчика с забавным ежиком темных волос, которого они назвали Шикамару.

Обычно строгая, острая на язык куноичи, способная одним лишь тяжелым взглядом заставить мужа вымыть посуду или с тяжелым вздохом отправиться на тренировку, сейчас Йошино преобразилась до неузнаваемости. Исчезла жесткая линия губ, пропал командирский тон. Все ее время, все ее внимание и вся нежность без остатка принадлежали только этому сопящему ребенку. В моменты такой редкой, искренней, почти беззащитной мягкости Шикаку считал её лучшей женщиной на свете. Именно за этот невероятный контраст характера он её когда-то и полюбил.

Готовясь к родам, которые ожидались со дня на день, Шикаку ушел в официальный отпуск еще три недели назад. В конце концов, не каждый день становишься отцом наследника клана. Да и глобальная политическая обстановка этому благоволила, позволяя главному стратегу Листа немного выдохнуть.

Эхо Третьей мировой войны шиноби окончательно стихло, растворившись в докладах о восстановлении границ. Скрытые деревни, усердно зализывая раны и пытаясь поднять рухнувшую экономику, не торопились пробовать друг друга на зубок. Мирные договоры и пакты о ненападении соблюдались неукоснительно — ни одному Каге сейчас не нужна была новая война, способная добить истощенные резервы. Период внутренней стабилизации диктовал свои, куда более спокойные правила.

В таких тепличных условиях даже должность советника Хокаге напоминала работу на полставки. Минато Намиказе обладал феноменальным умом и прекрасно справлялся с управлением деревней самостоятельно, изредка советуясь лишь по ключевым экономическим вопросам. А лезть в отлаженный механизм со своими стратегиями, когда об этом не просят, было... ну, слишком хлопотно.

Нынешняя размеренная жизнь нравилась Шикаку всё больше. Сидя на веранде и наблюдая за женой и сыном, он всерьез начинал полагать, что его давняя, ленивая мечта — стать беззаботным облачком на небе, плывущим по воле ветра — наконец-то обретает реальные очертания.

Но эта идиллия разбилась вдребезги, не просуществовав и недели.

Его старый друг и напарник по формации, Иноичи Яманака, явился на порог дома без предупреждения ранним утром. На лице главы Корпуса Дознания, обычно спокойном и рассудительном, не было ни тени привычной приветливости. Под глазами залегли глубокие тени, а аура выдавало крайнюю степень нервного истощения. Он принес с собой тяжелый свиток, перевязанный черным шнуром с личной печатью Четвертого Хокаге, и информацию, от которой кровь стыла в жилах даже у ветеранов войны.

И вот теперь Шикаку сидел за низким деревянным столиком в своем личном кабинете. Он плотно закрыл сёдзи и даже активировал простенький звукоизолирующий барьер, чтобы оградить жену от той тяжелой атмосферы, что повисла в комнате. Перед ним лежал развернутый отчет.

Глава клана Нара медленно, с силой потирал виски, не отрывая взгляда от ровных строк текста, написанных рукой Иноичи.

Угроза деревне. Извлечение Девятихвостого. Неизвестный враг с Шаринганом. Гибель Четвертого и его супруги.

Шикаку не тратил ни секунды на сомнения в подлинности информации. Если Иноичи, лучший менталист Конохи, ручался за источник, а Хокаге присвоил этому бреду статус высшей секретности, значит, это больше не бред. Это факт с которой нужно работать.

Он продолжал сверлить взглядом бумагу. Его мозг уже запустил процесс аналитики, сортируя факты, препарируя каждое предложение и выискивая несостыковки.

Иноичи сказал, что эти данные — пророчество, полученное от одного человека. Шикаку лично никогда не сталкивался с истинными предсказателями, но он достаточно хорошо знал историю и теорию. Пророчества всегда были туманными. Они говорили загадками, были полны метафор, образов и двойных смыслов. Они задавали общий вектор, но никогда не давали точных тактических координат.

То, что лежало перед ним на столе, напротив, состояло из сухой конкретики. Точное время. Точное место. Детальная хронология перемещений Хокаге, реакция Военной Полиции, действия отрядов АНБУ...

«Такая точность невозможна, — рассуждал Шикаку, методично барабаня пальцами по столешнице. — Если только сам Ками не спустился с небес, чтобы нашептать этот пошаговый план на ухо источнику. Насколько я знаю, за всю историю мира шиноби Ками ни разу не вмешивался в наши дела так прямо».

Чем дольше глава клана Нара вчитывался в текст, тем отчетливее понимал: структура и подача этого «пророчества» подозрительно напоминала нечто совершенно иное.

Воспоминания.

Но как такое вообще возможно? Существует ли в этом мире дзюцу, способное прорывать не только ткань пространства, но и само время?

Шикаку нахмурился, глубоко погружаясь в теорию. Фуиндзюцу и фундаментальные законы чакры гласили, что пространство и время неразрывно связаны. Об этом писали величайшие умы прошлого в закрытых архивах деревни. Не зря Тобирама Сенджу, создатель Хирайшина, классифицировал свое изобретение именно как пространственно-временное ниндзюцу.

Мог ли Минато, признанный гений, доведший технику Второго Хокаге до абсолюта, найти способ взаимодействия не только с расстоянием, но и с самим временем? Отправить сознание назад?

«Нет», — мысленно отсек эту теорию Шикаку, перечитывая абзац о действиях Четвертого. В отчете Хокаге описывался со стороны, как объект наблюдения. Кто-то смотрел на него. Кто-то, находящийся в самом эпицентре событий, но не влияющий на них напрямую. Дежурный АНБУ? Обычный патрульный? Вполне вероятно.

Шикаку тяжело выдохнул и с силой провел ладонями по лицу, обрывая этот уводящий в философские дебри поток мыслей.

Какая, к биджу, разница? Пророчество, воспоминания из будущего, вещий сон из-за травмы головы или божественное откровение — сейчас природа этого явления не имела абсолютно никакого значения. Шикаку бросил короткий, потемневший взгляд на закрытую дверь, за которой в соседней комнате мирно спал его четырехдневный сын.

Привычная лень и расслабленность испарились без следа, сменившись расчетливой концентрацией. Важно было лишь то, что угроза реальна. Если Коноха сгорит, сгорит и его семья.

Чего от него хотел Минато, отправляя этот свиток заранее, Шикаку понял сразу. Опираясь на данные из отчета, Нара уже успел выстроить в голове несколько рабочих моделей.

Но чтобы окончательно структурировать план, закрыть все бреши и превратить разрозненные гипотезы в непробиваемую стратегию обороны, ему не хватало данных. Ему нужны были ответы на несколько ключевых вопросов, которые мог дать только Хокаге.

Шикаку аккуратно свернул свиток, слегка приоткрыл сёдзи и спрятав его во внутренний карман жилета, откинулся на спинку стула. Он прикрыл глаза, погружаясь в легкую, поверхностную дремоту, в которой его разум работал быстрее всего. Теперь оставалось только дождаться вызова от Минато.

Ожидание не затянулось. Шикаку как раз заканчивал формировать в голове черновой каркас будущего плана, когда со стороны внутреннего двора послышался легкий, едва уловимый шорох.

За сёдзи, прямо на деревянном настиле веранды, опустившись на одно колено и уважительно склонив голову, замерла фигура в сером жилете. Белая маска сокола тускло блеснула в лучах солнца.

— Глава Нара, — почтительно, но сухо произнес оперативник, не пересекая порога комнаты. — Хокаге ожидает вас.

— Понял. Свободен, — так же ровно отозвался Шикаку.

Оперативник коротко кивнул и растворился в вихре листьев, покидая территорию клана.

Шикаку медленно открыл глаза. Легкая дремота слетела с него, как сухой лист на ветру. Он поднялся, привычным движением поправил сетчатую броню под жилетом и, бросив последний взгляд на дверь детской, покинул дом.

Путь до Резиденции занял минимум времени. Шагая по коридорам административного здания, Шикаку не обращал внимания на суетящихся чунинов и кипы бумаг в руках секретарей.

Подойдя к массивной двери из красного дерева, за которой находился главный кабинет деревни, Шикаку не стал утруждать себя формальностями. Он просто нажал на ручку и вошел внутрь без стука. Эту дерзость, граничащую с нарушением субординации, глава клана Нара позволял себе крайне редко — лишь в тех случаях, когда дело пахло керосином и не терпело ни секунды отлагательств.

Минато Намиказе, склонившийся над картой Страны Огня, вскинул голову. В его глазах на долю секунды мелькнуло удивление, которое тут же сменилось пониманием. Если Шикаку вошел без стука, значит, он уже осознал масштаб катастрофы.

Не говоря ни слова, Хокаге сделал короткий пасс рукой.

Шикаку, обладая превосходным восприятием, кожей почувствовал, как изменилось давление в комнате. Две тени, скрывавшиеся в нишах под потолком, бесшумно скользнули в вентиляционные шахты, покидая пост. Вслед за этим ладонь Минато легла на столешницу. Синяя вспышка фуиндзюцу хищной змеей пробежала по стенам, полу и потолку, наглухо отсекая кабинет от внешнего мира звукоизолирующим барьером.

Шикаку остановился посреди комнаты, засунув руки в карманы штанов. Он окинул взглядом мерцающие иероглифы барьера, затем посмотрел на уставшее лицо Четвертого и покачал головой.

— Этот разговор будет долгим, Хокаге-сама, — с ходу начал Нара и отбросил формальности. — Ты выгнал охрану и поставил барьер, но мы всё еще находимся в самом проходном здании Конохи. Если кто-то из Совета решит зайти к тебе и уткнется в запертую дверь с активированной защитой, это вызовет ненужные вопросы. Не лучше ли будет перенести обсуждение в другое место? Например, ко мне домой. Мой личный кабинет защищен не хуже, а внимания привлекает меньше. Хокаге, пришедший поздравить с рождением ребенка, не вызовет подозрении.

Минато замер, обдумывая предложение. Логика Шикаку, как всегда, была безупречной.

— Ты прав, — согласился Хокаге, откидываясь в кресле. — Мы перенесем штаб планирования к тебе. Но прежде чем мы начнем двигать фигуры по доске, я хочу поговорить сейчас. Мне нужно понять, как ты видишь ситуацию.

— Хорошо, — Шикаку подошел ближе к столу и сел в кресло напротив. — Тогда начнем с фундамента. Во время родов печать, сдерживающая Девятихвостого, ослабевает?

Минато тяжело вздохнул, признавая уязвимость своей семьи.

— Да. До критического минимума. Вся энергия Кушины уйдет на ребенка, и мне придется поддерживать печать вручную.

Шикаку едва заметно кивнул, подтверждая свои худшие опасения. Пазл начал сходиться.

— Понятно. Следующий вопрос: кто, кроме тебя знает точную дату и место проведения родов?

— Дата плавающая, но примерный срок знают старейшины. Место пока держится в тайне. — четко ответил Минато.

— Значит, враг либо имеет крота в высших эшелонах, либо обладает сенсорикой, способной пробить барьеры АНБУ, — резюмировал Шикаку, потирая подбородок. — И еще одно. В отчете сказано, что Лис был под контролем Шарингана. Это ключевая деталь. Если это так, мы имеем дело не просто с безумцем, а с кем-то, кто обладает силой уровня Учихи Мадары.

— Исторические хроники утверждают, что Мадара мертв, а если и выжил, то сейчас должен быть глубоким стариком, — ровно заметил Минато, желая проверить ход мыслей советника.

— Не стоит сбрасывать его со счетов, опираясь лишь на биологию, — парировал Шикаку, и его взгляд стал еще более цепким. — В нашем мире существуют запретные техники, о которых большинство даже не подозревает. Ритуалы, продлевающие жизнь, сохраняющие молодость... Или, например, — Шикаку сделал намеренную паузу, словно взвешивая абсурдность собственных слов, — дзюцу путешествия во времени.

В кабинете на мгновение повисла тишина.

На лице Минато мелькнуло лишь секундное удивление, которое он тут же подавил, сменив его легкой, почти уважительной полуулыбкой. Хокаге не стал смеяться или отрицать эту безумную на первый взгляд теорию. Ведь он сам, анализируя слова Хиро и его осведомленность, пришел к точно такому же выводу о природе этого «пророчества». То, что Шикаку, лишь прочитав сухой отчет, мгновенно нащупал эту невозможную пространственно-временную аномалию, лишь лишний раз доказывало, почему этот человек носит титул главного стратега деревни.

— Я допускаю любую вероятность, Шикаку. И то, что ты тоже пришел к этому выводу, говорит о многом, — спокойно кивнул Четвертый, принимая этот довод.

Видя, что Нара уже с головой погрузился в задачу и настроен предельно серьезно, Минато решил выложить на стол все оставшиеся карты. Скрывать что-либо от такого разума было контрпродуктивно.

— Поэтому я уже начал действовать. Вчера я тайно встречался с Джирайей. — произнес Хокаге, подавшись вперед.

Привлечение одного из Легендарных Саннинов говорило о том, что Минато использует абсолютно все ресурсы.

— Мы с Джирайей разработали черновой вариант, — продолжил Минато. — Есть мысль перенести роды на гору Мьёбоку. Кроме того, Джирайя сейчас задействовал свою шпионскую сеть, чтобы отследить перемещения любых нукенинов S-ранга. Но главное не это. Главное — это внутренний фронт.

Минато сделал паузу, внимательно глядя на стратега.

— Я говорил с Фугаку. Я рассказал ему суть угрозы.

Шикаку, чье лицо до этого оставалось непроницаемым, не смог скрыть искреннего изумления. Его глаза расширились.

— Ты прямо сказал главе Полиции, что ждешь нападения с использованием Шарингана? Минато, это... невероятно рискованный ход. Ты мог спровоцировать клан.

— Я знаю, — жестко ответил Минато. — Но изоляция Учиха, к которой неминуемо привели бы мои подозрения, уничтожила бы деревню изнутри быстрее любого Хвостатого. Я рискнул. И этот риск оправдался. Фугаку... он добровольно позволил Иноичи просканировать свой разум.

Шикаку шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Как глава клана, он прекрасно понимал, что означает этот жест. Добровольно пустить менталиста в свою голову — это безоговорочная капитуляция гордости ради доказательства верности.

— Ками-сама... — тихо выдохнул Нара. — Глава Учиха открыл разум Яманаке. Это беспрецедентно. Значит, клан чист. Враг — одиночка или внешняя группировка.

Утвердив эту мысль, Шикаку нахмурился, переходя к следующему логическому звену.

— А что насчет Третьего? Он знает о полученной информации? Его опыт в обороне деревни неоценим.

Минато покачал головой.

— Нет. Третий не знает. И не должен узнать.

Шикаку прищурился. В его взгляде читался немой вопрос: «Почему?»

— Пойми меня правильно, Шикаку, — голос Минато стал глухим, в нем зазвучала тяжесть принятого решения. — Я доверяю Третьему свою жизнь. Но изначальный план безопасности на время родов Кушины... тот самый план, который в отчете потерпел сокрушительный крах... принадлежал именно Хирузену. Он лично расставлял патрули, выбирал место и барьеры.

Минато сцепил пальцы в замок.

— Я не знаю, откуда враги получать данные. Я не знаю, кто именно сольет информацию — кто-то из советников Третьего, кто-то из его доверенных АНБУ, или же сам план Хирузена просто имеет критическую уязвимость, которую мы не видим. Но я не могу рисковать. Если я введу Третьего в курс дела, он начнет действовать, отдавать приказы своим людям, и информация неминуемо просочится в те же щели, что и в первый раз. Мы должны перекроить всё с нуля. Абсолютно секретно.

Шикаку долго смотрел на Хокаге, переваривая эту жестокую, но безупречно логичную мысль. В политике и войне не бывает места сентиментальности. Если система дала течь, нужно менять не воду, а саму систему.

— Я согласен с твоей логикой, — наконец произнес Шикаку, и его тон стал сухим, рабочим. — Привлечение Третьего создает лишние переменные, которые мы не сможем контролировать. Мы будем работать узким кругом.

Глава клана Нара сделал небольшую паузу, собирая мысли воедино.

— Но прежде чем я уйду и сяду за анализ, мне нужно прояснить еще несколько деталей.

Следующие десять минут кабинет был наполнен тихим, быстрым и предельно напряженным диалогом. Шикаку буквально засыпал Хокаге узкоспециализированными вопросами. Получая от Минато быстрые и четкие ответы, Шикаку собирал последние скрытые переменные для своего тактического уравнения.

Когда картина окончательно прояснилась, Шикаку сделал шаг назад и слегка поклонился, возвращаясь к привычной субординации.

— Этого достаточно, — резюмировал он. — Сегодня вечером, после заката, я жду вас у себя дома, Хокаге-сама. Мы соберем этот план заново.

— Договорились, — кивнул Минато. С Шикаку на его стороне шансы на успех стремительно росли. — До вечера.

Шикаку развернулся и покинул кабинет. Выйдя в коридор, он привычно ссутулился, сунул руки глубоко в карманы и нацепил на лицо маску ленивой скуки. Ни один прохожий, встретивший его на улице, не догадался бы, что в голове этого человека прямо сейчас выстраивается оборонительная стратегия.

***

Глубокая ночь давно опустилась на Коноху, укрыв деревню плотным, холодным одеялом тьмы.

В кабинете Шикаку пахло остывшим чаем. Четвертый Хокаге покинул резиденцию Нара около получаса назад — так же бесшумно и незаметно, как и появился, оставив после себя исписанные свитки и тяжелое чувство надвигающейся бури.

Шикаку сидел на полу в полном одиночестве. Они обсудили всё, что было необходимо. Выстроили тактику, перекрыли слепые зоны, проанализировали каждый возможный ход неизвестного врага.

Но сейчас, оставшись один в тускло освещенной комнате, Шикаку раз за разом возвращался мыслями к самому финалу их разговора.

Перед уходом Минато задержался у дверей. Хокаге посмотрел на стратега тяжелым, нечитаемым взглядом и произнес:

— Я не собираюсь рисковать своей семьей и деревней, Шикаку. Если план не выгорит... будем действовать по плану «Б».

Шикаку медленно выдохнул, потирая переносицу.

Минато дал ясно понять: он не станет играть в азартные игры, когда на кону жизнь Кушины. Если их сценарий даст сбой, Хокаге просто перевернет доску. Он лишит противника самого смысла нападать, даже если ради этого придется упустить врага.

Шикаку повернул голову и бросил взгляд на плотно закрытые сёдзи, за которыми в соседней комнате мирно спали Йошино и крошечный Шикамару.

Осуждал ли он Четвертого за то, что тот готов пожертвовать уничтожением опасного врага, лишь бы избежать открытого боя? Нисколько. Если бы кто-то угрожал его новорожденному сыну, Шикаку предпочел бы сделать всё, чтобы убийца просто развернулся и ушел, а не устраивать с ним дуэль над детской кроваткой.

Став отцом, глава клана Нара понимал Минато как никто другой. Лучшая битва — та, которой не было.

Шикаку еще немного подумал о плане и, потушив свечу двумя пальцами, он погрузил кабинет во тьму.

Глава 16

Микаге Хиро очнулся за минуту до того, как должен был сработать будильник.

Его взгляд привычно сфокусировался на знакомой трещине на потолке. Несколько секунд он просто лежал, вглядываясь в эту тонкую паутинку, как вдруг внутри начало зарождаться смутное подозрение.

«Неужели тренировки с Гаем всё-таки свели меня в могилу?» — промелькнула в голове полушутливая, но оттого не менее отрезвляющая мысль. Учитывая те нечеловеческие нагрузки и штрафы, которым он подвергал себя последние две недели, умереть от остановки сердца во сне казалось вполне реальной перспективой. И если это так, значит, мистическая сила снова отшвырнула его в прошлое.

Хиро рывком принял сидячее положение. Его взгляд тут же метнулся к стене — туда, где висел простой бумажный календарь.

Черные иероглифы гласили: 10 октября.

Хиро медленно, шумно выдохнул, чувствуя, как отпускает спазм в груди. Он жив. Время не откатилось назад.

Однако это облегчение оказалось до обидного коротким. Стоило пульсу немного успокоиться, как на смену пришла холодная тяжесть осознания.

Сегодня был тот самый день. День, который в двух его предыдущих циклах принес лишь хаос, пепел и катастрофу.

Будет ли в этот раз по-другому? Хиро не знал. С того самого вечера, когда он выложил Хокаге всё, что знал, в деревне абсолютно ничего не изменилось. Как было месяц назад, как было две недели назад — так всё оставалось и сейчас. Коноха продолжала жить своей безмятежной, шумной жизнью. Торговцы открывали лавки, генины ловили кошек, а патрули Военной Полиции лениво обходили кварталы по стандартным маршрутам. Никакой негласной мобилизации. Никакого усиления постов на стенах. Никаких отрядов АНБУ, снующих по крышам в режиме повышенной готовности.

Наблюдая за этой звенящей тишиной со стороны руководства, Хиро наконец-то до конца понял, почему Минато приказал ему не привлекать лишнего внимания. Хокаге готовился. И готовился он в тайне.

Минато намеренно сохранил иллюзию полной уязвимости Конохи. Идеальная декорация мирной жизни, созданная лишь для того, чтобы потенциальный враг не почуял что-то и не изменил свои планы.

Хотя абсолютной уверенности в своих выводах у Хиро не было, эта теория казалась единственно логичной.

Отключив так и не успевший зазвенеть будильник, Хиро побрел в ванную. Ледяной душ окончательно вымыл из головы остатки сна и мрачных мыслей, возвращая телу привычный тонус.

Закончив с утренними процедурами, он вышел на кухню. Чай, который он предусмотрительно заварил и оставил остывать перед душем, достиг идеальной, теплой температуры — самое то, чтобы выпить его одним долгим залпом, не обжигая горло. Быстро пожарив яичницу, Хиро с аппетитом принялся за завтрак.

Покончив с едой, он откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на пустую тарелку. А с чего вдруг он вообще завел сегодня будильник? Последние две недели он этого не делал, предпочитая спать до тех пор, пока измотанный тренировками организм сам не решит, что полностью отдохнул. Учитывая, что сегодня он всё равно проснулся раньше звонка, толку от механизма было немного.

И всё же, зачем он его поставил?

Память услужливо подкинула события вчерашнего вечера. Ну конечно.

Вчера на полигоне Майто Гай, оценивающе оглядев его после очередной сессии, глубокомысленно кивнул и заявил, что Хиро «примерно готов». На резонный вопрос «к чему именно?», он сверкнул белоснежной улыбкой и выдал: «К спаррингу без касания земли!».

К слову, за эти две недели их уединенные страдания регулярно разбавлял Какаши. Он приходил пару-тройку раз, чтобы провести традиционные бои со своим вечным соперником. Хиро, чье тело наконец-то адаптировалось к безумным методикам Гая и почти перестало болеть по утрам, вчера почувствовал небывалую уверенность в своих силах. Настолько, что сам вызвал Какаши на спарринг.

Итог оказался вполне очевиден, хоть до начала схватки Хиро и хотелось верить в обратное.

Мог ли он реагировать на атаки Хатаке? Вполне. Его рефлексы бывшего оперативника работали безупречно. Но смог ли он выиграть? Нет. Ни единого шанса. Какаши действовал настолько филигранно, так незаметно расставлял ловушки, что Хиро понял, что играет строго по чужому сценарию, только в тот момент, когда оказался жестко прижат лопатками к земле.

Гений, что тут скажешь. Такое звание в Конохе за красивые глазки не дают.

При этой мысли губы Хиро сами собой изогнулись в кривой усмешке. Глядя на Какаши с его протектором, вечно сдвинутым набок, складывалось впечатление, что как раз таки красивые глаза за такое звание и выдают.

Хиро резко одернул себя, обрывая неуместный внутренний смешок. Нельзя позволять себе шутить на эту тему.

Натянув привычную, в меру свободную тренировочную одежду, Хиро вышел на улицу и неспешно зашагал в сторону резиденции. Его целью была не само здание Хокаге, а возвышающаяся прямо за ней исполинская скала. Вчера они с Гаем договорились встретиться на её обратной стороне.

По пути Хиро невольно усмехнулся, вспомнив, как отчаянно Гай пытался всучить ему свой фирменный зеленый костюм. Последние несколько дней он рекламировал этот костюм с энтузиазмом заправского торгаша: рассказывал про «невероятную аэродинамику юности», дышащую ткань и идеальную свободу движений. Поначалу Хиро пытался отнекиваться максимально вежливо и тактично. Но Гай, уловив в этой мягкости сомнение, лишь удвоил напор, решив, что клиент созрел.

Пришлось рубить с плеча. Вчера Хиро выдал ему такое категорическое и твердое «нет», что энтузиазм Гая на секунду даже померк. И пусть Хиро было немного жаль задевать искренние чувства товарища, но инстинкт самосохранения оказался сильнее: ничто в этом мире не заставило бы его добровольно натянуть на себя этот зеленый кошмар.

Подойдя к основанию горы, Хиро не стал использовать чакру для быстрого подъема по отвесной стене. Вместо этого он выбрал длинную, извилистую лестницу, прорубленную в камне специально для обычных горожан, чтобы и те могли насладиться панорамой. Утро было слишком хорошим, чтобы куда-то спешить.

Когда он наконец преодолел последнюю ступеньку и вышел на вершину, легкий утренний ветерок приятно обдул разгоряченное лицо.

Вид отсюда и впрямь открывался потрясающий. Утреннее солнце только-только начинало золотить черепицу на крышах, заливая просыпающуюся Коноху теплым, медовым светом. По легендам, именно здесь, глядя на этот самый пейзаж, Первый Хокаге когда-то придумал имя для своей деревни.

Сейчас, правда, исторический пафос этого места слегка сглаживался цивилизацией. На вершине давно разбили уютный парк с аккуратными скамейками и электрическими фонарями, чтобы по вечерам здесь можно было гулять. В такую же рань парк принадлежал исключительно людям, которые неспешно делали зарядку, разминая кости под первыми лучами солнца.

Вдоволь надышавшись свежим воздухом и насмотревшись на деревню, Хиро засунул руки в карманы и побрел в противоположную сторону.

За спинами каменных правителей начинался густой лес. Туда уводила петляющая, вытоптанная сотнями любопытных ног тропинка — след горожан, которым всегда было интересно посмотреть, а как же выглядит мир по ту сторону знаменитой скалы.

Углубившись в лес по тропинке, Хиро вскоре вышел на небольшую поляну у отвесной скалы. То, что он там увидел, заставило его слегка приподнять бровь.

На поляне обнаружились двое. Гай и Какаши делали утреннюю разминку — синхронно, но совершенно по-разному. Если Гай с привычным энтузиазмом тянул мышцы, пружиня на каждом движении так, словно готовился к марафону, то Какаши делал наклоны с таким ленивым и меланхоличным видом, будто продолжал спать на ходу.

Хиро вышел из тени деревьев и поднял руку в знак приветствия.

— Доброе утро.

Оба шиноби обернулись. Хиро перевел взгляд на обладателя серебристых волос и не удержался от легкой подколки:

— Неужели у вечно занятого оперативника АНБУ выдалась свободная минутка для тренировок на свежем воздухе?

Какаши моргнул единственным открытым глазом и уже открыл было рот, чтобы ответить, но не успел издать ни звука.

— Какаши вчера успешно завершил свою миссию! — громогласно перебил его Гай, вклиниваясь в разговор с ослепительной улыбкой. — Сегодня у него законный выходной! В конце концов, в АНБУ ведь не психи какие-нибудь служат, чтобы пахать вообще без отдыха, верно?

Хиро лишь чудом удержал лицо, чтобы не рассмеяться. В памяти тут же всплыл разговор месячной давности в Ичираку.

«Асума бы с тобой категорически не согласился, Гай», — внутренне усмехнулся Хиро вспомнив слова Асумы, но вслух благоразумно промолчал.

Тем временем Гай, ничуть не смутившись тем, что ответил за друга, энергично хлопнул Какаши по плечу.

— Я позвал его не просто так, Хиро! Я уже рассказывал тебе правила «Спарринга без касания земли», но слова — это лишь ветер! Силу юности нужно видеть своими глазами! Мы с Какаши покажем тебе, как эта тренировка выглядит на практике, прежде чем ты попробуешь сам.

Хиро с искренней благодарностью кивнул обоим.

Какаши, наконец-то получивший возможность вставить слово, лишь пожал плечами, засунув руки глубоко в карманы штанов.

— Мне всё равно нужно было размяться, — спокойно отозвался он. — Смотри внимательно. Повторять мы не будем.

Немного обсудив между собой детали и размяв суставы, Гай подошел к краю обрыва и указал Хиро куда-то вниз.

— Вон туда! — скомандовал он. — Оттуда тебе будет отлично видно всю мощь нашей юности!

Хиро подошел к краю и глянул вниз. Там, метрах в десяти ниже, из отвесной каменной стены выдавался небольшой уступ — идеальная точка для наблюдения, нависающая прямо над густым морем леса. Коротко кивнув, Хиро шагнул в пустоту и, мягко погасив инерцию чакрой в стопах, приземлился на этот карниз. Он развернулся, прижался спиной к прохладному камню отвесной скалы и поднял взгляд вверх.

На фоне ясного утреннего неба Гай и Какаши одновременно оттолкнулись от края обрыва. Они взмыли высоко в воздух, далеко за пределы скалы, и спарринг начался прямо в свободном падении над бескрайними кронами деревьев.

Хиро анализировал каждое их движение. На практике это выглядело еще более невероятно, чем в рассказах.

Это было контролируемое, растянутое во времени падение, превращенное в искусство.

Гай обрушил на противника мощный удар сверху вниз, вложив в него массу своего тела. Какаши не стал уклоняться — он встретил атаку жестким встречным блоком снизу вверх. Громкий хлопок разнесся эхом над лесом.

Энергия от столкновения мгновенно раскидала их по разным траекториям. Отдачей Гая подбросило чуть выше, давая ему спасительную секунду высоты. Какаши же, приняв на себя нисходящий импульс, с удвоенной скоростью полетел вниз и в сторону. Но именно этого он и добивался: эта траектория несла его прямо к отвесной стене скалы.

В ту же долю секунды стопы Хатаке коснулись вертикального камня. Чакра намертво примагнитила его к поверхности, гася скорость. Какаши сжался, как пружина, и со всей силы оттолкнулся от скалы, взмывая обратно вверх, навстречу зависшему Гаю.

И тут Хиро до конца понял истинную механику этой тренировки. Они использовали удары не для того, чтобы нанести урон, а для того, чтобы контролировать векторы своего падения.

Затем они поменялись ролями. Теперь Какаши начал стремительно терять высоту. Гай, оказавшись ниже, сгруппировался, выпустил короткий импульс чакры по всему телу, укрепляя свою стойку в воздухе, и подставил скрещенные руки. Какаши ударил по этому живому щиту обеими ногами. Он использовал товарища как трамплин, чтобы оттолкнуться и снова набрать высоту.

А Гай, забрав всю мощь этой отдачи, пушечным ядром отлетел к скале, чтобы через секунду оттолкнуться от камня и возобновить этот безумный цикл.

«Потрясающе, — осознал Хиро, чувствуя профессиональный восторг. — Это не просто спарринг. Это опасный танец на пределе доверия и расчета. Одно неверное движение, неверно рассчитанный вектор удара, если кто-то не подставит блок вовремя и правильно — и они оба просто рухнут вниз».

Они висели в воздухе уже почти полминуты. Для обычного человека — время недолгое. Для шиноби, обменивающихся десятками ударов над пропастью — целая вечность, требующая колоссального расхода кислорода и идеального тактического мышления.

***

Тихий, сухой щелчок деревянной фигуры о доску разорвал тишину кабинета.

— Твой ход, — спокойно произнес Иноичи, убирая руку от доски для сёги.

Шикаку Нара сидел напротив старого друга, подперев щеку кулаком. Его взгляд был устремлен на расстановку фигур, но на самом деле глава клана Нара смотрел сквозь них.

Этот день наконец-то настал. Десятое октября.

Их план пока шел своим ходом. Но с того самого момента, как Шикаку подключился к разработке стратегии, на краю его сознания назойливо зудел один вопрос.

Почему Минато так просто, почти обыденно, разболтал ему тайну Фугаку Учихи? Зачем рассказал, что гордый глава Полиции добровольно пустил в свой разум главу Яманака, чтобы доказать верность?

С точки зрения субординации в этом не было никакой нужды. Если бы Хокаге просто посмотрел на него и твердо сказал: «Фугаку абсолютно лоялен, я в этом уверен», у Нара не возникло бы лишних вопросов. Как минимум, он перестал бы рассматривать Полицию как угрозу в грядущей битве. Этого было бы достаточно для работы.

Так зачем раскрывать такие карты?

«Может, Минато всё же допускает вероятность своей гибели? — эта мысль уже не раз посещала стратега. — Что, если он готовит политическую почву для Учиха на случай, если его не станет? Пытается гарантировать, что хотя бы клан Нара, а за ним и весь союз Ино-Шика-Чо, будут относиться к ним без предубеждений?»

Шикаку чуть нахмурился, скользя пустым взглядом по пешкам. Нет. Бред.

За все эти две недели плотной работы бок о бок, Шикаку не уловил ни единого намека на фатализм. Минато точно не собирался умирать. Не с той информацией, что у них была на руках.

Тогда почему?

Шикаку долго крутил эту мысль так и эдак, но, так ни к чему и не придя, привычно попытался её отложить.

«В конце концов, какая разница? Главное, что глава Учиха действительно верен деревне, и это подтвердил Иноичи. Я знаю, что Фугаку можно доверять на сто проц…»

И тут Шикаку осенило. Его глаза расширились, а пальцы, уже потянувшиеся к фигуре, замерли в воздухе.

Ну конечно же.

Шикаку прислушался к собственным ощущениям и понял, что уже полностью доверяет Фугаку. Раньше между ними было лишь профессиональное взаимное уважение, густо замешанное на политических подозрениях. Но теперь всё было по-другому. Зная, на какую жертву пошел глава Учиха ради Конохи, Шикаку больше не видел в нем надменного политика. Он видел в нем верного соратника.

Минато не просто делился секретами. Четвертый тонко и изящно выкорчевал любые семена сомнений, заставив лидеров кланов безоговорочно поверить друг другу перед лицом катастрофы.

— Эй. Ты здесь? — голос Иноичи вырвал его из глубоких раздумий.

Глава Корпуса Дознания внимательно смотрел на друга. Будучи менталистом, Иноичи прекрасно читал людей даже без техник, и зависший над доской Шикаку был явным признаком интенсивной мозговой активности.

— Время почти пришло, — тихо напомнил Иноичи, бросив взгляд на часы. — Ты уверен, что нужно подключать Хиаши?

Вынырнув из раздумий, Шикаку наконец сделал свой ход, передвинув фигуру на доске, и поднял сосредоточенный взгляд на друга.

— Да, — твердо ответил Нара. — Хоть у нас и есть веские основания полагать, что враг, способный провернуть такое, будет действовать один, нам нужно подстраховаться. Я уже отправил ему зашифрованную весточку.

***

В одной из непримечательных гостиниц Конохи, в обычном номере с плотно задернутыми шторами, находились пятеро мужчин.

Их лица и одежда были совершенно заурядными — из тех, что не запомнишь, даже если столкнешься с ними на узкой улице.

Один из мужчин негромко, но предельно четко просвещал в основные моменты какого-то плана другого мужчину, сидящего напротив. По тому, как внимательно и сосредоточенно тот слушал, было очевидно, что он оказался здесь впервые и только сейчас вникал в суть происходящего.

Как только вводная часть была окончена и новоприбывший оказался в курсе дела, все пятеро перешли к активному обсуждению. Разговор шел тихо, без лишних эмоций, сугубо по делу. Около десяти минут они потратили на последнюю шлифовку плана: выверяли позиции, синхронизировали действия и закрывали возможные слепые зоны.

Когда всё было решено, обсуждение прекратилось. Мужчины переглянулись, безмолвно подтверждая готовность.

Они встали из-за стола один за другим. Короткий жест — и первый мужчина исчез в хлопке белого дыма. Следом за ним, с интервалом в секунду, растворились второй, третий и четвертый. Новоприбывший исчез последним.

Спустя мгновение в пустом, тихом номере остался лишь медленно оседающий дым.

Глава 17 (Конец Арки)

Тяжелая, влажная прохлада осеннего леса оседала на плечах, пробираясь под одежду. Небольшой отряд продвигался по скрытой тропе в молчании. Впереди и по флангам, не ломая ни единой ветки, скользили оперативники АНБУ, образуя живой, настороженный щит вокруг трех женщин.

Бивако Сарутоби шагала ровно, не сбивая дыхания, но ее цепкий, умудренный годами взгляд то и дело возвращался к Кушине. С джинчурики явно творилось что-то неладное. Куда-то бесследно испарилась ее привычная суетливость, пропала громкая, искренняя эмоциональность. Вместо этого от жены Хокаге веяло тяжелой, неестественной тишиной.

Даже двигалась она сегодня иначе. Слишком выверенно, слишком экономно для женщины на девятом месяце, которую обычно мучили тянущие боли в пояснице. Когда Бивако тихо интересовалась ее самочувствием, Кушина отвечала короткими, рублеными фразами. А ее улыбка... она казалась не просто натянутой — она была пустой, неживой, словно нарисованной на фарфоровой маске.

«Совсем задеревенела от страха, — мысленно вздохнула Бивако, найдя для себя логичное и простое объяснение. — Первые роды, да еще и этот риск с ослаблением печати Кьюби. Неудивительно, что девочка превратилась в натянутую струну».

Сама старая куноичи сохраняла полное спокойствие. Ее муж, Третий Хокаге, лично ручался за безопасность операции. Они просто должны дойти до условленной точки сбора, откуда Минато переместит их в подготовленную, скрытую барьерами пещеру. План был надежен, как сама скала Хокаге.

Деревья расступились, открывая небольшую, скрытую в сумерках поляну. Командир эскорта резко вскинул руку, останавливая отряд.

Стоило Бивако на мгновение моргнуть, как в центре поляны уже стоял Четвертый Хокаге. Подол его белого хаори лишь слегка колыхнулся, словно Минато находился здесь всегда.

Он не проронил ни слова приветствия. Сделав быстрый шаг навстречу, Минато положил одну руку на плечо жены, а второй крепко перехватил запястья Бивако и Таджи.

Лес, холодный ветер и скрип ветвей исчезли в ту же долю секунды. Бивако на миг показалось, что она стала крошечной точкой, а затем эта точка с силой ударилась о твердую поверхность.

Старая акушерка инстинктивно втянула воздух, ожидая почувствовать сырость и холод подземной пещеры. Но вместо этого легкие наполнил сухой, пыльный запах старого дерева и свежей, едкой туши.

Бивако резко открыла глаза и огляделась.

Под ногами лежали мягкие татами. Они находились в тесной комнате без единого окна. Стены от пола до потолка были исписаны плотной вязью барьерных фуин-печатей, которые слабо мерцали в тусклом свете.

Но больше всего Бивако поразило не место. Ее поразило то, что произошло рядом с ней.

Кушина и Таджи даже не попытались оглядеться. В их позах не было ни капли естественной человеческой растерянности. Обе женщины мгновенно выпрямились, замерев на месте с идеальной выправкой. Они стояли неподвижно, глядя прямо перед собой, словно прекрасно знали, куда направляются, и теперь просто ждали дальнейших приказов.

Опыт жены Третьего Хокаге мгновенно подсказал Бивако: правила игры только что кардинально поменялись.

Она резко повернулась к Минато.

— Что происходит? — ее требовательный голос разрезал тишину комнаты. — Это не то место, которое готовил Хирузен.

Минато посмотрел на нее. В его голубых глазах не было ни извинений, ни теплоты — лишь решимость.

— Планы изменились, — ровно ответил Четвертый. — Я хочу, чтобы вы, Бивако-сан, пока что остались здесь. В безопасности.

Акушерка возмущенно нахмурилась. Она открыла было рот, чтобы осадить молодого Хокаге и напомнить о своем долге, но Минато не дал ей ни секунды времени.

— Я всё объясню вам позже. Когда всё закончится.

Он опустил ладони на плечи Кушине и Таджи. И в следующую секунду они бесследно исчезли, оставив опешившую Бивако в полном одиночестве посреди запертой комнаты.

***

Густая тень скрывала фигуру человека, сидящего на краю каменного уступа. Далеко внизу, под покровом ночи, спал густой лес, но мысли мужчины были устремлены еще дальше — к деревне, скрытой за горизонтом.

Обито Учиха лениво крутил в руках свою маску, размышляя о причудливых путях судьбы.

Поверхность камня рядом с ним внезапно пошла рябью. Из твердой породы, словно бледный росток, плавно вынырнула половина человеческой фигуры.

— Всё готово, — жизнерадостно сообщил Белый Зецу, склонив голову набок. — Периметр под наблюдением. Охрана расставлена именно так, как мы и рассчитывали. Никто даже не подозревает, что мы шпионим за ними прямо из-под земли.

Губы Обито изогнулись в кривой, циничной усмешке. Всё складывалось на редкость удачно.

Ему действительно повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Пару месяцев назад он пришел на кладбище Конохи и наткнулся там на Какаши. Его бывший товарищ стоял перед холодным камнем и, снедаемый чувством вины, изливал душу могиле. Именно тогда из монолога Хатаке Обито и узнал, что Кушина беременна и скоро должна родить. Эта сентиментальная слабость Какаши сэкономила ему кучу работы и подарила идеальную цель.

Да и Четвертый Хокаге, как оказалось, недалеко ушел в своей дальновидности. Минато спихнул организацию безопасности на Третьего. А уж следить за старым Хирузеном и его доверенными АНБУ с помощью спор Зецу оказалось проще простого.

Всё шло просто отлично.

Обито надел маску на лицо, скрывая изуродованную кожу и единственный глаз. Совсем скоро он завладеет Девятихвостым. Он обрушит этого монстра на Коноху и заставит их всех захлебнуться той же болью, что каждый день выжигает его изнутри. Он покажет своему бывшему сенсею, чего стоит этот прогнивший мир.

Правда, в их рядах не обошлось без разногласий. Черный Зецу — сущность, называвшая себя волей Мадары — наотрез отказался участвовать в этой операции.

«Глупость и пустая трата ресурсов, — шипел он своим скрипучим голосом. — Сначала нужно собрать людей. Создать организацию, подготовить почву. А не прыгать сразу к последней части нашего великого плана — поимке Кьюби».

Но Обито был с ним в корне не согласен. Черный Зецу мыслил слишком консервативно. Зачем ждать так долго, если прямо сейчас сама судьба преподносит им такой подарок? Во время родов печать джинчурики будет на грани разрушения. Это идеальная возможность вытащить Лиса, не вступая в затяжную войну с целой деревней.

А что касается плана... Обито просто подчинит Кьюби своим Шаринганом. Он посадит величайшего из хвостатых зверей на цепь и будет играть с ним до тех пор, пока их масштабный проект не перейдет в финальную стадию.

— Пора, — коротко бросил Обито, поднимаясь на ноги.

Воздух на опушке леса закрутился спиралью, выплевывая из искривленного пространства фигуру в длинном плаще.

Обито бесшумно опустился на толстую ветку старого дуба. Взгляд единственного глаза, сияющего алым светом Шарингана, сфокусировался на цели.

Далеко внизу, перед входом в скальную пещеру, замерли оперативники АНБУ. Обито быстро пересчитал их. Около десяти человек, рассредоточенных по всем правилам обороны. Они охраняли вход в пещеру, внутри которой, по данным Зецу, прямо сейчас находилась джинчурики Девятихвостого.

«Слабаки», — пренебрежительно подумал Обито, разглядывая напряженные фигуры в серых жилетах.

Третий Хокаге, видимо, совсем потерял хватку, раз решил, что такой жалкий кордон способен остановить настоящую угрозу. Да поставьте здесь хоть два десятка элитных бойцов — это ничего не изменит. Обито был уверен: ему даже не придется использовать Камуи, чтобы перерезать им глотки. Хватит обычной стали и скорости.

Он мог бы переместиться прямо за их спины и покончить с охраной в считанные секунды. Но торопиться не хотелось. Белый Зецу сообщил о начале родов совсем недавно. А это дело небыстрое, а значит, у него есть пара лишних минут, чтобы немного насладиться процессом.

Обито спрыгнул с ветки. Он не стал скрывать свое присутствие или гасить звук шагов. Напротив, он направился к отряду АНБУ неспешно, вразвалочку, словно вышел на вечернюю прогулку.

Ему некуда было спешить. Хирузен, конечно, не дурак: вокруг пещеры наверняка установлен мощный звукоизолирующий барьер. Как бы громко ни кричали эти оперативники, умирая в лесу, Минато и охрана внутри ничего не услышат. А о том, чтобы никто из этих десяти не успел поднять тревогу, Обито позаботится лично.

Сухие листья хрустнули под подошвой его сапога.

Один из оперативников у входа в пещеру резко вскинул голову, уловив движение в тени деревьев. Обито чуть склонил голову набок, позволяя лунному свету скользнуть по гладкой поверхности своей маски.

Он сделал короткий рывок. Клинок с тихим свистом рассек шею крайнего оперативника АНБУ.

Но вместо крови в лицо ударило облако белого дыма. Теневой клон.

Инстинкты сработали мгновенно. Чакра устремилась к правому глазу, активируя неосязаемость. Любая встречная атака должна была просто пройти сквозь него.

Но техника сорвалась.

Тень под его ногами неестественно изогнулась, намертво сковав лодыжки. И в ту же долю секунды в череп ударил тяжелый ментальный таран. Чужая воля грубо вторглась в разум, сбив концентрацию. Связь с глазом прервалась, оставляя тело материальным.

Обито внутренне взревел. Взвинтив свою чакру, он мощным импульсом попытался выжечь менталиста из головы и разорвать теневые путы. Ему нужно было лишь мгновение, чтобы освободиться от двух взаимодополняющих техник.

Но противнику и не нужно было его удерживать. Отступая, чужая воля сделала единственное — заставила мышцы шеи сократиться, резко дернув голову Обито в сторону.

Его взгляд наткнулся на оперативника, стоящего неподалеку. Через прорези для глаз фарфоровой маски на Обито смотрел Мангекё Шаринган.

Зрительный контакт — и тяжелая иллюзия обрушилась на сознание, намертво сковав восприятие и растягивая ту самую долю секунды, в которой он так нуждался, в одну бесконечную секунду.

То, что для кого-то было незаметно проходящим временем, для быстрейшего шиноби стало вечностью.

Холодная сталь беззвучно рассекла шею человека в маске.

Зрение Обито странно кувыркнулось. Мелькнула трава, кроны деревьев, а затем он увидел собственное обезглавленное тело в черном плаще, которое только начало заваливаться набок. Голова в маске глухо ударилась о землю, и сознание погасло прежде, чем он успел до конца осознать, что произошло.

— Разочаровывает, — произнес Шикаку, стягивая с лица фарфоровую маску АНБУ.

Уловив, как именно прозвучали его слова в наступившей тишине, он тут же поспешил исправиться:

— В хорошем смысле.

Фугаку, стоявший чуть в стороне и уже деактивировавший Шаринган, сухо отозвался:

— Любой шиноби, попавший в такую ловушку, закончил бы точно так же. — Он кивнул на обезглавленный труп.

— С этим трудно не согласиться, — произнес Минато.

Хокаге подошел ближе к отсеченной голове. В этот момент пятеро оперативников АНБУ, стоявших неподалеку, одновременно исчезли в облаках белого дыма. Они выполнили свою роль массовки. На поляне остались лишь четверо настоящих шиноби: Минато, Иноичи, Шикаку и Фугаку.

Минато потянулся к маске с одним разрезом для глаза и снял её.

Перед ними предстало лицо, страшно изуродованное с правой стороны. Единственный открытый глаз смотрел в никуда застывшим, мертвым взглядом.

Первым узнавание пришло к Минато. Хокаге замер, улавливая в этих искаженных шрамами чертах лицо своего ученика. Того самого подростка, которого он и вся деревня давно считали мертвым, погребенным под камнями в Третью мировую войну.

Вторым его узнал Фугаку. Мозг главы клана мгновенно сопоставил это лицо со списком пропавших без вести и не возвращенных в деревню Учиха — той самой архивной работой, которую Минато поручил ему проделать несколько недель назад.

Иноичи и Шикаку тоже смутно узнали этого парня, вспомнив поколение Какаши, но, как опытные политики и тактики, предпочли ничего не говорить, оставив тишину нетронутой.

Минато поднял голову. Их с Фугаку взгляды встретились. Это был тяжелый, многозначительный обмен взглядами двух лидеров. Без лишних слов они решили отложить этот разговор до возвращения в защищенный кабинет.

В этот момент воздух на краю поляны дрогнул, и из теней вышел Хиаши Хьюга.

Глава клана Хьюга был не один. В руках он держал странную, голую белую фигуру, больше похожую на оживший манекен, чем на человека.

На немой вопрос собравшихся Хиаши ответил ровным, деловым тоном:

— Я не знаю, кто или что это. Засек его в лесу на периметре с помощью Бьякугана. Он наблюдал за вами высунув часть тела из-под земли. Я собирался взять его живым для Корпуса Дознания, но едва я собирался заблокировать его тенкецу, это белое существо предпочло совершить суицид.

Хиаши бросил мертвого клона Зецу на траву рядом с телом Обито.

Решив, что детальный разбор полетов и обсуждение личности врага подождут, Хокаге и четыре главы кланов приготовились возвращаться в деревню.

Минато подошел к входу в пещеру. Быстрая серия печатей — и барьер, закрывавший проход, дрогнул и растворился в воздухе.

— Таджи, Акане, можете выходить, — негромко крикнул Минато в темноту.

Ждать не пришлось. Как только прозвучал голос Хокаге, из пещеры вышли две девушки.

Обе были оперативниками АНБУ. На Акане всё еще было надето знакомое зеленое хаори Кушины, но техника Хенге давно спала, открывая обычное лицо куноичи Конохи. Они отыграли свои роли безупречно.

Окинув взглядом собравшихся, Минато почувствовал, как боевое напряжение начинает его отпускать. Угроза устранена. Но на место холодного расчета тут же пришла другая, куда более личная тревога.

Вспомнив о настоящей Кушине, Минато задался вопросом: как она там?

***

Тишину древней горы Мьёбоку разорвал звонкий, требовательный плач.

Здоровый, крепкий мальчик с забавной копной светлых волос громко возвестил о своем появлении на свет.

Убедившись, что с матерью и ребенком всё в порядке, Джирайя немедленно приступил к своей части работы. Быстро, но предельно аккуратно он восстановил и укрепил печать на животе тяжело дышащей Кушины, надежно запирая беспокойную чакру Девятихвостого. Только закончив с фуиндзюцу, Саннин позволил себе отойти в сторону, чтобы не мешать двум куноичи, и устало рухнул на деревянный стул.

Всё прошло идеально.

Получив добро от старейшин жаб, Джирайя еще вчера перенес Кушину и Цунаде в это скрытое измерение, заключив с ними временный контракт. Поначалу Саннина мучил один серьезный вопрос: как вернуть новорожденного младенца обратно в мир людей, если у него нет контракта с горой?

Вопрос отпал сам собой, как только он уговорил Цунаде принять эти роды. Величайший ирьенин в мире лишь фыркнула на его сомнения. Она объяснила, что отпечаток чакры только что родившегося ребенка первое время физически неотличим от чакры его матери. Когда Минато активирует обратный призыв, техника просто захватит младенца вместе с Кушиной как единое целое.

При мысли о Цунаде Джирайя невольно усмехнулся. Ками-сама, как же трудно было её уговорить!

Они проспорили несколько часов кряду, вываливая друг на друга старые обиды и новые аргументы. В конце концов они всё же пришли к компромиссу, но Принцесса Слизней не постеснялась выставить жесткие требования. Больница Конохи должна полностью перейти под её контроль, а в правилах формирования новых команд генинов должен появиться обязательный пункт: один ирьенин на каждую тройку.

Когда Джирайя передал эти условия Минато, Четвертый даже не взял паузу на раздумья. Он и сам подумывал об этом, и с радостью дал свое согласие, убив сразу двух зайцев: обеспечил жене лучшего врача и дал Конохе мощный толчок в развитии медицины.

Сидя на стуле и слушая, как плач младенца сменяется тихим, успокаивающим шепотом Кушины, Джирайя позволил себе широкую, искреннюю улыбку.

Отправив крошечную жабу-посыльного к Минато с вестью о том, что всё прошло успешно и они готовы к возвращению, Джирайя остался ждать.

В этот момент к нему неслышно подошел Фукасаку. Старейшина горы Мьёбоку выглядел необычно серьезным.

— Джирайя-чан, — квакнул маленький мудрец. — Великий Жаб-Мудрец хочет поговорить с тобой. Это касается предсказаний.

Джирайя удивленно вскинул брови. Обычно Великий Мудрец вызывал его раз в несколько лет или даже десятилетий, и этот внеплановый вызов явно не сулил ничего тривиального. Коротко кивнув, Саннин последовал за Фукасаку.

После недолгой ходьбы по извилистым тропам горы, они оказались в просторном, вырубленном в камне зале, где на гигантском троне восседал Великий Жаб-Мудрец.

— О, Джирайя... — протяжно, с трудом ворочая языком, произнес древний старец.

— Приветствую, Великий Мудрец. И еще раз благодарю за то, что позволили организовать здесь роды, — почтительно поклонился Саннин, всем своим видом показывая, что готов слушать.

— Да-да... роды... — Мудрец медленно моргнул своими огромными глазами. — Но я позвал тебя не за этим. Я хотел сказать тебе о будущем. Видишь ли, Джирайя... будущее всегда хаотично. В нем бесчисленное множество переменных. Но, несмотря на этот хаос, одни события всегда вероятнее других. По крайней мере... так было до недавних пор.

Мудрец замолчал, его глаза наполовину закрылись, а дыхание стало ровным. Джирайя напрягся, подавшись вперед.

— Что изменилось, Великий Мудрец? — осторожно поторопил он.

Старец с шумом втянул воздух, выныривая из дремоты.

— Что-то изменилось... Да. Как будто кто-то бросил огромный камень в эту хаотичность, прямо в стоячую воду времени. Рябь от этого камня смешала все течения. И теперь... теперь даже я не вижу, какие события вероятны. Будущее скрыто в тумане.

Сказав это, Великий Жаб-Мудрец тяжело выдохнул, его голова опустилась на грудь, и он уснул окончательно, оглашая зал размеренным храпом.

— Великий Мудрец? Подождите, что значит бросил камень? Кто бросил? — Джирайя сделал шаг вперед, пытаясь добиться хоть какой-то конкретики.

Но ответом ему стал лишь мерный храп.

Фукасаку покачал головой и жестом показал Саннину, что разговор окончен.

Покинув зал, Джирайя направился обратно к Кушине и Цунаде. Его лицо было хмурым, а разум лихорадочно работал.

«Камень в стоячую воду», — эхом отдались в голове слова старца. И Джирайя очень хотел бы знать, кто именно бросил этот камень.

***

Ночь давно опустилась на Коноху.

Хиро сидел на пологой черепичной крыше своего дома. В руке он задумчиво и мерно прокручивал за кольцо кунай, не сводя напряженного взгляда со скалы Хокаге.

Поначалу было тревожно. И эта тревога становилась всё сильнее с каждой минутой, когда подходило то самое примерное время нападения, которое намертво отпечаталось в его памяти. Инстинкты вопили, ожидая, что вот-вот тишину разорвет грохот, и в самом центре деревни из облака дыма появится исполинский Лис. Он ждал рева. Ждал взрыва, от которого содрогнется земля.

Но время шло.

Час ночи.

Три часа ночи.

Пять утра.

Небо на востоке начало светлеть, сменяя густую черноту на нежные, бледно-синие тона. Воздух стал свежим и по-утреннему колким. Где-то в ветвях неуверенно чирикнула первая птица, а затем к ней присоединились другие. Внизу, на улице, послышался скрип колес и тихие голоса — ранние торговцы потянулись на рынок, чтобы подготовить свои прилавки к новому дню.

Ничего не произошло. Коноха мирно просыпалась.

Хиро еще раз перебрал в голове свои воспоминания, окончательно убедившись, что не перепутал даты. Десятое октября прошло. Хокаге действительно справился. Минато Намиказе сумел переиграть судьбу, и никто в деревне, кроме верхушки, даже не узнает, на краю какой бездны они вчера стояли.

Пальцы, сжимавшие рукоять оружия всю ночь, медленно разжались. Кунай со звоном выскользнул из ослабевшей руки и покатился по черепице.

До Хиро окончательно дошел масштаб случившегося.

Он откинулся назад, падая спиной на прохладную крышу, и уставился в чистое, светлеющее утреннее небо. Из его груди вырвался короткий, хриплый смешок. Затем еще один. Смех нарастал, перерастая в искренний, немного истерический хохот абсолютного, ничем не замутненного облегчения.

Отсмеявшись, Хиро остался лежать на спине, провожая взглядом редкие светлые облака, лениво плывущие по утреннему небу. Дыхание постепенно выровнялось, а на душе стало непривычно спокойно.

— Мирное небо, не правда ли?

Голос прозвучал совсем рядом — негромкий, чуть хрипловатый от усталости.

Хиро мгновенно узнал этот тон. Он поспешил встать, чтобы склониться в уставном поклоне перед правителем деревни.

Но его остановила рука, мягко, но твердо опустившаяся на плечо.

— Сиди, — просто сказал Минато.

Четвертый выглядел измотанным. Под его глазами залегли глубокие тени бессонной ночи, а знаменитый белый плащ был слегка помят, но от всей его фигуры веяло таким же неподдельным, глубоким облегчением, какое сейчас испытывал сам Хиро.

Минато опустился на прохладную черепицу рядом с чунином. Некоторое время они сидели в тишине, бок о бок глядя на просыпающуюся Коноху, над которой поднимался дымок от первых утренних очагов.

— Я стал отцом, — тихо произнес Минато, не отрывая взгляда от деревни.

Хиро замер, чувствуя, как внутри разливается искреннее тепло. Он слишком хорошо помнил те два белых савана из своей прошлой жизни, и оттого эти простые слова Хокаге сейчас звучали как величайшая победа.

— Поздравляю вас, Хокаге-сама, — от всего сердца ответил Хиро.

Минато тепло улыбнулся. Затем он медленно повернул голову и посмотрел прямо на сидящего рядом парня. В голубых глазах Желтой Молнии больше не было ни оценивающего взгляда, ни скрытого напряжения — только глубокая человеческая благодарность.

— Похоже, теперь я в долгу перед тобой дважды, Хиро, — произнес Четвертый. — Как Хокаге... и как отец.

Глава 18

В главном кабинете Резиденции Хокаге царила тягучая, почти осязаемая тишина. Золотистые лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь широкие окна, расчерчивая заваленный документами стол ровными полосами света.

Минато Намиказе сидел в своем кресле, сцепив пальцы в замок перед лицом. Его взгляд был устремлен в никуда. В голове Хокаге безостановочно крутились детали одной задачи, которая не давала ему покоя уже несколько месяцев. Проблема была слишком масштабной, чтобы решать её в одиночку.

Именно поэтому он созвал Совет в который раз и теперь терпеливо ждал появления глав кланов.

Это был новый Совет, кардинально отличающийся от того, что достался ему в наследство. Минато организовал его три года назад, когда старая гвардия советников наконец-то отправилась на «заслуженную и почетную» пенсию. Кохару и Хомура ушли на покой далеко не по своей воле — они лишились власти лишь тогда, когда Минато собственноручно оборвал жизнь их главной опоры, Шимуры Данзо.

Воспоминания о тех событиях до сих пор отдавали в памяти запахом крови и сырости подземных туннелей.

Всё началось с Орочимару. Когда вскрылась страшная правда о том, что один из Легендарных Саннинов годами проводил бесчеловечные эксперименты над живыми людьми — гражданскими и шиноби родной деревни, — Минато был непреклонен. Он собирался лично возглавить захват и покарать отступника.

Но на его пути встал Джирайя. Наставник выглядел раздавленным. Он долго и тяжело убеждал Минато не вмешиваться, умоляя позволить ему самому разобраться со своим старым напарником. Джирайя лично клялся, что Орочимару ответит по закону Конохи. Для Минато это был тяжелый выбор, но, видя боль в глазах учителя, он всё же уступил, жестко отрезав, что это будет в последний раз.

Кто же тогда мог знать, что Змеиному Саннину поможет сбежать прямо из-под носа Джирайи именно Данзо?

Минато и прежде подозревал главу Корня в темных делишках. Однако структура Шимуры действовала эффективно, закрывая опасные бреши во внешней разведке, поэтому Хокаге не спешил наносить визит в их подземную штаб-квартиру. Но пособничество маньяку, пытавшему жителей Конохи, стало последней каплей.

Началось долгое, скрупулезное и совершенно тайное расследование. Минато по крупицам собирал доказательства, выискивая нити, связывающие Корень с беглым Саннином. И когда правда окончательно вскрылась, Хокаге больше никого не слушал. Он отправился вершить суд в одиночку.

Данзо оказался далеко не простым соперником. В мрачных казематах своей базы старый интриган продемонстрировал весь свой арсенал, пустив в ход смертоносные техники и скрытые козыри. Но и Минато не стоял на месте в своем развитии. Годы тренировок дали свои плоды: Хокаге практически завершил работу над своей новой техникой. В тот день во мраке подземелья вспыхнул новый Расенган, обогащенный стихией ветра. Эта невероятная, ревущая мощь и стала решающим ударом, навсегда оборвавшим амбиции Шимуры.

То, что Минато увидел после боя, исследуя базу Корня, повергло его в мрачный трепет. Большинство особо секретных помещений, едва почувствовав чужую чакру, мгновенно самоуничтожились, забирая самые грязные тайны Данзо в небытие.

Однако Хокаге успел изъять достаточно. Журналы, приказы, остатки архивов.

Минато принес эти документы Третьему. И хотя огонь уничтожил многие доказательства, того, что удалось спасти, оказалось более чем достаточно. Читая отчеты убитого лидера Корня, Хирузен словно постарел на десяток лет. Иллюзии рухнули. Документов хватило, чтобы безоговорочно убедить Третьего в правдивости обвинений и заставить его признать, что Данзо перешел все мыслимые границы.

Именно этот момент стал концом эпохи старейшин и началом нового Совета.

Мысли Минато плавно перетекали по событиям тех времен, цепляясь за одно конкретное воспоминание.

Осознание того, что пять лет назад врагом, планировавшим устроить в Конохе кровавую бойню, оказался его собственный ученик, до сих пор казалось сюрреалистичным. Обито Учиха. Мальчик, мечтавший стать Хокаге. Ребенок, чье имя было выбито на Камне Героев. Тот самый Обито, которого они все оплакивали, оказался человеком, готовым натравить Девятихвостого на родную деревню.

Как он смог выжить под теми валунами? Кто помог ему выбраться из-под завалов? Как он стал таким сильным? Эти вопросы повисли в воздухе тяжелым, неразрешимым грузом.

Ответы попыталась найти Цунаде. Вспомнив, с каким мрачным выражением лица Принцесса Слизней вышла из секционной после вскрытия тела Обито, Минато невольно нахмурился. Отчет главного ирьенина деревни породил больше вопросов, чем дал ответов. Изучив останки, Цунаде пришла к шокирующему выводу: большая часть правой стороны тела Обито, та самая, что была раздавлена камнями, состояла из клеток Первого Хокаге, Хаширамы Сенджу.

Из того же самого биологического материала состояло и то странное, белое существо, которое Хиаши Хьюга поймал в ту ночь в лесу. Существо, которое они позже окрестили «белым клоном».

Генная инженерия такого уровня была немыслима. Кто в этом мире обладал достаточными знаниями, ресурсами и доступом к телу Первого Хокаге, чтобы так умело скрестить клетки Сенджу с телом умирающего Учихи? Кто смог создать этого автономного белого клона?

Ответа не знал никто. Ни дознаватели, ни ученые, ни аналитики Листа.

Но из всех этих фактов напрашивался лишь один логический вывод: за Обито кто-то стоял. Кто-то могущественный и скрытный. Ученик Минато был лишь пешкой в чужой, глобальной игре.

Эта мысль крепла в разуме Хокаге, особенно когда он вспоминал еще одну деталь. Странная, сложнейшая печать, обнаруженная прямо на сердце мертвого Обито. Минато, будучи признанным мастером запечатывающих техник, потратил долгие недели, пытаясь распутать эту вязь, но так и не смог расшифровать её полностью.

Единственное, к чему пришел Четвертый — это понимание базовой механики. Печать не просто ограничивала; она была способна заставлять носителя совершать определенные, жестко запрограммированные действия.

Вспоминая этот факт, Минато, как наставнику, отчаянно хотелось верить, что Обито действовал не по своей воле. Что мальчик с добрым сердцем стал марионеткой в руках безжалостного кукловода, дергавшего за нити через эту проклятую печать.

Но горькая правда заключалась в том, что Обито теперь был мертв окончательно. Его голова упала на траву пять лет назад, а мертвого, увы, не спросишь о том, кто вложил ему в голову эти страшные идеи.

Тяжелый вздох сорвался с губ Хокаге. Эта мысль, словно пощечина, вернула его к реальности.

Как раз в этот момент тишину кабинета нарушил вежливый, но отчетливый стук. Дверь приоткрылась, и на пороге появился дежурный секретарь. Шиноби вытянулся по стойке смирно и коротко отчеканил:

— Хокаге-сама. Советники собрались и ждут вас в комнате для совещаний.

Минато моргнул, окончательно сбрасывая с себя оцепенение воспоминаний. Он посмотрел на секретаря своим обычным, ясным и уверенным взглядом.

— Хорошо. Я иду, — произнес Четвертый, поднимаясь из-за стола.

Прежде чем покинуть свой кабинет, Минато подошел к скрытому в стене сейфу. Короткий импульс чакры деактивировал защитную вязь, и тяжелая металлическая дверца беззвучно отворилась. Хокаге достал оттуда плотный свиток, перевязанный строгим черным шнуром. Спрятав документ в складках плаща, он неспешно вышел в коридор.

Комната для особых совещаний находилась совсем рядом, буквально в дюжине шагов по коридору. Минато специально оборудовал это помещение три года назад. В отличие от парадных залов Резиденции, эта комната была лишена окон и какого-либо пафоса. Гладкие каменные стены, массивный овальный стол из темного дерева и удобные кресла — вот и весь интерьер. Но истинная ценность этого кабинета заключалась в другом: стены, пол и потолок были буквально пропитаны фуин-барьерами. Здесь блокировался звук, искажались сенсорные импульсы, а любой пространственный сдвиг мгновенно фиксировался.

Минато толкнул дверь и вошел внутрь.

В комнате уже находились четверо. Те, кто знал всю правду о ночи нападения пятилетней давности.

Шикаку Нара сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Рядом с ним расположился Иноичи Яманака, задумчиво перебиравший в пальцах перо. Напротив них, словно два изваяния, замерли Фугаку Учиха, скрестивший руки на груди, и Хиаши Хьюга, чья осанка была безупречной.

Подойдя к столу, Минато сразу же протянул принесенный свиток главе клана Нара.

— Запрошенный тобой полный отчет Белого Клона, Шикаку, — произнес Хокаге.

Оставив документ перед стратегом, Минато прошел к своему креслу во главе стола и опустился в него.

— Приветствую всех, — просто сказал он.

— Добрый день, Минато, — так же буднично отозвался Иноичи. Остальные ответили короткими кивками и негромкими приветствиями.

В этом кабинете не было места формальностям. В этих стенах они общались абсолютно свободно, высказывая любые, даже самые безумные или неприятные мысли, зная, что каждое слово останется строго между ними.

Шикаку молча развязал шнур и развернул свиток. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом плотной бумаги. Минато не торопил его. Иноичи, Фугаку и Хиаши тоже терпеливо ждали, понимая, что мозгу главного стратега деревни требуется время для обработки новых переменных.

Спустя несколько долгих минут Шикаку остановил взгляд на последних строках, шумно втянул воздух сквозь зубы и с легким стуком свернул свиток, отодвинув его на середину стола.

Внимание всех присутствующих мгновенно сфокусировалось на Шикаку. Уловив эти выжидающие взгляды, глава клана Нара потер переносицу и заговорил:

— Этот отчет, по сути, ничего нам не дал. Медики и аналитики лишь подтвердили то, что мы и так знали о клеточной структуре этой твари. Никаких новых зацепок, — голос Нара звучал сухо и предельно серьезно. — Моя гипотеза не изменилась.

Шикаку оперся локтями о стол, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Кто бы ни проник в архив Хокаге... кто бы ни скопировал ту запретную технику, унеся знания с собой, этот шиноби или существо обладает пугающей скрытностью. Он способен обходить любые препятствия. Для него не существует стен, сенсорных барьеров или защитных фуин.

Минато тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри сжимается тугой узел напряжения.

Они обсуждали эту проблему уже несколько месяцев, когда проявились первые признаки. Тот факт, что глубоко в архивах Резиденции, в закрытом секторе Конохи, кто-то сумел добраться до свитка, переписать нужные ему данные и уйти незамеченным, не давал Хокаге спать спокойно. Никто ничего не видел. Никто ничего не почувствовал. Сигнализация молчала, а печати на дверях и в самой комнате остались целыми. Враг просто пришел, взял то, что ему было нужно, и растворился.

— Похоже, это единственный рабочий вариант, — негромко произнес Минато, подтверждая выводы стратега. — Мы искали предателей, проверяли охрану, просеивали каждый сантиметр архива. Чисто. Враг действовал извне, и его методы находятся за гранью привычных нам мер безопасности.

Фугаку медленно кивнул, его темные глаза сузились.

— Согласен. Полиция не зафиксировала ни единого следа чужого проникновения. Ни запаха, ни остаточной чакры.

— Бьякуган моих людей тоже был бесполезен, — ровно добавил Хиаши. — Если это существо способно скрывать свое присутствие так умело... мы фактически слепы.

Они еще раз, методично перебрали все альтернативные варианты. Искали изъяны в логике, пытались нащупать хотя бы малую вероятность того, что взлом был совершен обычным способом, с использованием подкупа или классического гендзюцу.

Но каждый раз, натыкаясь на глухую стену фактов, они возвращались к исходной точке. Спустя полчаса интенсивного обсуждения все пятеро кивнули, окончательно соглашаясь.

***

Недалеко от Конохи, в густом осеннем лесу, резкий треск разорвал вечернюю тишину. Звук тысячи щебечущих птиц прозвучал так громко и отчетливо, что шелест ветра и все остальные звуки леса мгновенно превратились в блеклый фон.

Шиноби в маске, закрывающий половину лица, совершил короткий, выверенный рывок. Синее электричество сконцентрировалось в его ладони, освещая стволы деревьев холодным светом. Чидори с глухим хрустом распороло грудь противника, пробивая её насквозь.

Ни капли крови не пролилось на сухую траву. Характерных звуков, которые издает человек при смертельном ранении, тоже не последовало. Враг даже не вскрикнул. От места попадания во все стороны поползли серые трещины. В следующее мгновение грудная клетка противника просто разорвалась, осыпаясь мелкими, сухими листами, до жути напоминающими старую бумагу.

— Хиро! — крикнул Какаши, резко выдергивая руку из рассыпающегося тела и отступая на шаг назад, чтобы дать напарнику пространство.

— Знаю, — коротко отозвался Хиро.

Он возник рядом практически мгновенно. Его пальцы уже смазались в серию ручных печатей. Едва враг пошатнулся, а бумажные листы потянулись обратно, пытаясь восстановить пробитую плоть, Хиро с силой опустил ладонь прямо на его уцелевшее плечо.

По телу противника тут же поползла плотная черная вязь запечатывающих символов. Живой мертвец дернулся, парализованный фуиндзюцу, и замер, окончательно превращаясь в неподвижный кокон, покрытый чернильными формулами. Тело тяжело рухнуло на землю.

Хиро выпрямился, отряхивая пыль с перчаток, и смерил взглядом лежащий у ног результат их работы.

— Это уже седьмой раз, — сухо констатировал он.

— И это только в этом месяце, — добавил Какаши, деактивируя чакру молнии и поправляя протектор на лбу.

Они переглянулись. Ни Какаши, ни Хиро не знали, откуда именно в лесах Страны Огня начали появляться эти воскрешенные мертвецы. Ясно было одно: противники были заметно слабы. Их рефлексы запаздывали, контроль чакры был грубым, а техники не дотягивали даже до уровня хорошего джонина. Именно поэтому патрульные справлялись с ними довольно легко, не неся потерь.

Оба прекрасно понимали, что руководство деревни, скорее всего, в курсе происходящего. Хокаге и аналитики наверняка знали природу этих бумажных марионеток, но делиться этой информацией с ними не торопились. Приказы сверху сводились к одному простому алгоритму: при обнаружении — обездвижить, запечатать и доставить в Корпус Дознания для изучения.

Хиро скрестил руки на груди и ткнул носком ботинка тяжелый запечатанный труп.

— Надо было захватить Гая, — с легким вздохом произнес он. — Чтобы он с энтузиазмом понес это обратно в деревню, рассказывая о силе юности на весь лес.

— Ага, — рассеянно кивнул Какаши.

Хатаке задумчиво посмотрел на тело, а затем в его голове запустился простой вычислительный процесс. Чья сегодня очередь таскать груз? В прошлый раз, когда они наткнулись на такого же мертвеца, тело тащил Гай. Но Майто не считается — если Зеленый Зверь присутствует на патруле, он всегда добровольно забирает всю тяжелую работу, называя это дополнительной тренировкой.

Значит, нужно вспомнить их позапрошлый совместный патруль, когда они были вдвоем. Какаши вспомнил. В тот раз этот неблагодарный и тяжелый труд достался именно ему.

Логическая цепочка замкнулась. Хатаке медленно перевел взгляд на напарника. Под маской его лица было не разглядеть, но единственный открытый глаз Какаши отчетливо изогнулся в довольной, насмешливой улыбке.

Хиро перехватил этот взгляд, понял к чему он клонит, и обреченно потер переносицу, готовясь взвалить на себя запечатанного мертвеца.

Глава 19

Тяжесть запечатанного тела ощущалась даже сквозь плотный жилет. Хиро закинул кокон из чернильных печатей и бумаги на плечо, и они с Какаши привычным, размеренным темпом двинулись в сторону Конохи. Прыжки по толстым ветвям деревьев проходили в тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и тихим стуком подошв о кору.

Спустя пару километров Какаши, двигавшийся чуть правее и на полкорпуса впереди, небрежно бросил через плечо:

— Как продвигаются твои тренировки в фуиндзюцу? И как там дела у Кушины-сан?

Хиро тяжело вздохнул. На его лице отразилось искреннее, почти физическое страдание, никак не связанное с грузом на плече.

— Всё хорошо, — вымученно отозвался он. — Но в последнее время у меня стойкое чувство, будто я уперся в бетонный потолок. Кушина-сан говорит, что моя концентрация сильно упала, и я делаю ошибки в базовых расчетах.

— А она не упала? — резонно поинтересовался Хатаке, легко перемахивая через широкий овраг.

— Да как тут концентрироваться! — Хиро чуть не сбился с ритма, его голос приобрел возмущенные интонации. — При каждом удобном случае, стоит мне отвлечься от чернил, она пытается меня на ком-то женить! То у нее есть на примете «чудесная, скромная куноичи из клана Сарутоби», то «отличная девушка из госпиталя». Я формулы в уме свожу, а она мне про важность продолжения рода вещает. Да мне двадцать лет, я еще молодой! Всё придет со временем, зачем так торопить события?

Какаши покосился на напарника. Он слушал, как того прорвало на наболевшую тему, и вдруг осознал, что в этой привычной картине есть одно большое белое пятно. Хатаке плавно приземлился на широкую ветку дуба, сбавив темп, и перебил джонина:

— Подожди. А как вообще так получилось, что Кушина-сан взялась учить тебя фуиндзюцу? Ты ведь никогда об этом не рассказывал.

Хиро поравнялся с ним, поправил сползающий труп на плече и хмыкнул:

— А ты и не спрашивал.

Какаши лишь молча приподнял бровь, давая понять, что теперь он спрашивает. Хиро пожал свободным плечом, понимая, что скрывать этот факт не имеет никакого смысла.

— Ты же помнишь инцидент пятилетней давности? Тот самый, когда я рассказал Хокаге о своем... «сне», — Хиро сделал паузу, выделяя последнее слово. Для Какаши это было пророческое видение, и Хиро продолжал придерживаться этой версии. — Так вот, на следующее утро, когда стало ясно, что Минато-сан успешно предотвратил катастрофу, он пришел ко мне.

Память услужливо подкинула картину: прохладное раннее утро, крыша его дома, умиротворяющий вид на просыпающуюся Коноху и уставший, но счастливый Четвертый Хокаге, сидящий рядом.

— Он поблагодарил меня, — продолжил Хиро. — И спросил, чего я хочу. Сказал, что постарается исполнить любую мою просьбу в разумных пределах.

Какаши внимательно слушал. Долг жизни от Хокаге — это был карт-бланш. Деньги, должность в АНБУ, статус джонина, земли, всё что угодно.

— И что ты попросил? — тихо спросил Хатаке.

— Я решил, что размениваться на мелочи вроде денег или рангов — глупо, — Хиро криво усмехнулся. — Упускать такой шанс было бы преступлением против самого себя. И я выдал ему прямым текстом: я хочу изучить Хирайшин.

Глаз Какаши едва заметно расширился. Техника Летающего Бога Грома. Коронное пространственно-временное дзюцу Второго и Четвертого Хокаге. Требовать такое было невероятной наглостью, но и амбиции у Хиро оказались под стать.

— Минато-сан не стал смеяться или подозревать меня, — в голосе Хиро прозвучало искреннее уважение. — Он просто посмотрел на меня и сказал, что без врожденного таланта к восприятию пространства-времени это будет невероятно трудно. А скорее всего — вообще невозможно. Он прямо предложил мне выбрать что-то другое, более достижимое.

— Но ты отказался, — это был не вопрос, а утверждение со стороны Какаши.

— Именно. Я ответил, что, как бы трудно ни было, я хочу хотя бы попытаться. Если я упрусь в стену и не смогу — это будет моя проблема. Но я не прощу себе, если даже не попробую, — Хиро перепрыгнул на следующий ствол, ловко балансируя с грузом. — Хокаге согласился. Но он поставил условие.

— Какое?

— Он сказал: «Чтобы изучить Хирайшин без врожденного таланта, тебе придется понимать саму ткань пространства. Тебе придется рассчитывать координаты вручную. А для этого нужно досконально разбираться в фуиндзюцу». Так всё и пошло-поехало. Меня прикрепили к Кушине-сан. Она лучший мастер печатей в деревне. И вот уже пять лет я рисую закорючки, пытаюсь понять пространственные формулы и попутно отбиваюсь от ее попыток найти мне жену.

Хиро замолчал, обдумывая свой долгий путь. Пять лет назад он надеялся, что освоит перемещение за пару лет. Реальность оказалась куда суровее. Фуиндзюцу было сродни высшей математике, помноженной на контроль чакры, и пока что он лишь заложил фундамент.

Какаши задумчиво кивнул, переваривая информацию. Это многое объясняло.

— Хирайшин, значит... — задумчиво протянул Хатаке. — Если у тебя когда-нибудь получится, тебе придется придумать себе громкое прозвище. Что-то вроде «Желтой Молнии».

— Если получится, — тихо повторил Хиро слова Какаши. В его голосе больше не было той упрямой искры, с которой он рассказал о своем решении пятилетней давности.

За эти годы его энтузиазм изрядно поубавился, столкнувшись с гранитной стеной реальности. Хиро прекрасно помнил свои первые месяцы обучения у Кушины. Это был чистый ад для его разума.

Поначалу он вообще не понимал, как работает фуиндзюцу. Кушина исписывала метры пергамента, чертила схемы, объясняла потоки энергии, векторы перенаправления и правила замыкания контуров чакры. Она говорила о символах как о живом языке, способном управлять законами мира. А Хиро смотрел на эти аккуратные иероглифы и чувствовал себя так, словно его заставляют читать зашифрованное послание на забытом наречии.

Его мозг просто отказывался заниматься этой абстрактной математикой. В его голове роились сотни вопросов: Как эта кривая линия может удерживать огонь? Почему именно этот символ блокирует звук, а не свет? Зачем нужна вот эта точка в конце печати, если без неё узел кажется завершенным?

Ответы Кушины только порождали новые вопросы. Это было похоже на попытку собрать сложнейший механизм в полной темноте.

Но потом, спустя год бесплодных попыток и стертых в кровь пальцев, произошел сдвиг. Хиро отлично помнил тот момент озарения. Он не просто зазубрил формулу — он понял её структуру. Увидел, как один символ перетекает в другой, как они образуют логическую цепочку команд для чакры. Это было сравнимо со взломом сложнейшего шифра: сначала ты видишь лишь набор бессмысленных символов, но вдруг осознаешь смысл, и хаос превращается в строгий порядок.

Стало легче. Он начал читать базовые печати, понимать их предназначение и даже вносить мелкие изменения в стандартные взрывные тэги.

Но это облегчение было обманчивым. Поняв основы, Хиро осознал весь колоссальный масштаб того, во что ввязался. Перед ним открылся целый новый мир, живущий по своим непреложным законам. Мир бесконечных комбинаций, где малейшая ошибка могла привести к неизвестной реакции. Он наконец-то понял, как это работает, но одновременно с ужасом осознал, сколько всего он еще не понимает. А Хирайшин, до которого ему было как до луны, состоял из формул такого уровня, что от одного взгляда на них начинала болеть голова.

В таких тягучих, полусерьезных разговорах, перемежающихся долгими паузами, они незаметно пересекли границу деревни.

Знакомые улицы встретили их теплым светом фонарей и привычным гулом вечерней Конохи. Прохожие не обращали особого внимания на двух шиноби, несущих странный груз — в деревне, полной ниндзя, к подобным зрелищам давно привыкли.

Их путь лежал прямиком к массивному зданию Корпуса Дознания и Пыток. Сдав дежурным АНБУ кокон с запечатанным мертвецом и заполнив все необходимые формуляры о времени, месте и обстоятельствах обнаружения, Какаши быстро набросал стандартный рапорт.

Выйдя из пропитанных холодом коридоров Корпуса на свежий воздух, оба шиноби с облегчением выдохнули. На сегодня их служба была официально окончена.

Вечерняя Коноха жила своей привычной, суетливой жизнью. Хиро и Какаши неспешно шли по торговому кварталу, обсуждая совершенно незначительные вещи — от качества новых кунаев в лавке Хигураши до того, стоит ли Гаю добавлять еще пятьсот отжиманий к его утренней рутине (сошлись на том, что лучше не провоцировать).

Их неторопливая прогулка прервалась, когда взгляд Какаши зацепился за яркое пятно возле закрывающегося книжного магазина.

У входа стоял массивный картонный баннер. На нем красовалась яркая, даже немного вульгарная обложка: оранжевый фон, на котором мужчина в простецкой одежде с комично вытянутыми губами гнался за силуэтом женщины в развевающемся красном платье. Сверху крупными, кричащими иероглифами было выведено: «БЕСТСЕЛЛЕР ЭТОГО ГОДА! Ича-Ича Парадиз».

Но внимание обоих шиноби привлекло не столько название, сколько имя автора, скромно приютившееся в нижнем углу плаката: Джирайя.

Хиро остановился, задумчиво приподняв бровь. Какаши тоже замер, вглядываясь в обложку.

— Это ведь не может быть... — начал Хиро, скептически покосившись на друга.

— Тот самый Джирайя? — закончил за него Какаши, чей единственный глаз задумчиво сузился. — Наставник сенсея?

Имя было слишком редким, чтобы оказаться простым совпадением, но жанр, судя по обложке, совершенно не вязался с образом великого шиноби.

Их раздумья прервал скрип дверных петель. Хозяин книжной лавки, пожилой мужчина в очках, который уже собирался задвигать ставни на ночь, заметил двух молодых шиноби, застывших перед рекламой. Глаза торговца хитро прищурились. Почуяв прибыль, он мгновенно сменил усталость на профессиональную бодрость и вынырнул на улицу.

— О, молодые люди! У вас превосходный вкус! — заискивающе начал старик, потирая руки. — Вижу, вас заинтересовала новинка? Это не просто книга, это шедевр! Первая партия разлетелась за пару дней.

— И кто же автор этого... шедевра? — ровным тоном поинтересовался Какаши, не отрывая взгляда от баннера.

— Как кто? — торговец театрально округлил глаза, словно удивляясь их неосведомленности. — Сам Легендарный Саннин Конохи, великий Джирайя-сама! Оказывается, он мастер не только в ниндзюцу, но и в делах сердечных. Книга полна страсти, интриг и таких поворотов сюжета, от которых, уверяю вас, кровь стынет в жилах! Ну, или закипает... тут уж как посмотреть.

Хиро и Какаши переглянулись. Мысль подтвердилась. Это действительно был тот самый Джирайя.

Хиро бросил взгляд на напарника. Известный своей любовью к чтению всего подряд, он сейчас смотрел на витрину с неподдельным интересом.

«Раз уж Какаши так заинтересовался, может, в этом бульварном чтиве и правда скрыт какой-то скрытый смысл? — подумал Хиро, поддаваясь любопытству. — В конце концов, это написал Саннин. Вдруг там зашифрованы тактические маневры или философские размышления о мире?»

— Знаете что? Давайте одну, — Хиро достал кошелек. — Почитаю на досуге, когда формулы фуин окончательно доконают.

— И мне одну, — коротко кивнул Какаши, тоже доставая деньги.

Торговец просиял так, словно только что продал им секретный свиток Первого Хокаге. Быстро нырнув в магазин, он вернулся с двумя яркими книжицами в оранжевых обложках и с поклоном вручил их покупателям.

— Приятного чтения! Уверен, вы не пожалеете! — крикнул старик им вслед, торопливо запирая лавку.

Отодвинувшись от магазина, шиноби остановились на перекрестке. Какаши уже крутил книгу в руках, явно сгорая от нетерпения открыть первую страницу.

— Ладно, — Хиро усмехнулся, убирая свой экземпляр в подсумок. — Не буду тебе мешать приобщаться к шедеврам Легендарного Саннина. Бывай, Какаши.

— До завтра, Хиро, — Какаши поднял руку в ленивом прощальном жесте.

Они разошлись в разные стороны. Хиро неспешно направился к своему дому, предвкушая горячий ужин, в то время как Какаши, даже не сбавляя шага, уже перевернул первую страницу книги, погружаясь в чтение, которое вскоре навсегда изменит его литературные вкусы.

Мысль о предстоящем ужине внезапно заставила Хиро резко остановиться. Он хлопнул себя ладонью по лбу.

Как он мог забыть? Сегодня вечером у него была назначена встреча. Его старая команда пригласила его на ужин. Итачи, Тенма и Шинко буквально на прошлой неделе успешно прошли Экзамен и получили жилеты чунинов. Вчера они перехватили его на полигоне и настоятельно потребовали отпраздновать это событие вместе.

Воспоминания о них теплой волной вернули Хиро на пару лет назад. В тот день, когда он пришел к Четвертому Хокаге с весьма специфической просьбой.

Тогда Минато выслушал его внимательно. Хокаге, знавший, что в "прошлой жизни" Хиро был наставником именно этой троицы, не стал его отговаривать или искать скрытые мотивы. Четвертый лишь мягко улыбнулся и поставил условие:

«Если наставничество не помешает твоим тренировкам и изучению фуиндзюцу у Кушины — бери их. Но помни, твоя главная цель сейчас — пространственные формулы».

Тогда же Минато, словно между делом, затронул тему, которая долгое время не давала Хиро покоя. Хокаге упомянул о человеке в маске. О том самом ублюдке, который в прошлой реальности пробил грудь Хиро на лесной дороге, оборвав его жизнь и запустив цикл заново. Минато не вдавался в детали. Он сказал лишь одну фразу: «С той угрозой покончено. Больше этот человек не появится. Тебе не о чем беспокоиться».

Слова Желтой Молнии звучали с такой уверенностью, что Хиро просто поверил. Угроза была стерта с лица земли.

И так, два года назад, Хиро во второй раз стал наставником Команды номер два.

Правда, на этот раз их пути разошлись гораздо быстрее. Хиро поднатаскал их около полугода. Он вложил в них всё, что помнил из прошлого цикла и чему научился в этом: научил Итачи не полагаться только на сюрикены и ниндзюцу, выбил из Тенмы привычку бросаться в лобовую атаку и заставил Шинко использовать заминки врага себе на пользу. Он сковал из трех разрозненных детей настоящую команду.

Пока они выполняли рутинные миссии D-ранга — ловили сбежавших кошек, пололи грядки и красили заборы, — это не мешало графику Хиро. Он успевал и за генинами следить, и над свитками Кушины карпеть, и убиваться на полигонах вместе с Гаем.

Но когда дети окрепли и пришло время выводить их на серьезные миссии С-ранга за пределы деревни, Хиро понял, что уперся в стену. Длительные отлучки из Конохи поставили бы крест на его интенсивном обучении. Ему пришлось принять прагматичное решение: он передал подготовленную команду опытному джонину, а сам полностью ушел в изучение печатей.

И вот теперь эти дети стали чунинами.

«Нужно что-то им подарить», — спохватился Хиро, меняя маршрут. Приходить на праздник с пустыми руками было бы дурным тоном.

Свернув в торговый квартал, он быстро прошелся по лавкам. Для Тенмы он взял отличный точильный камень — парень всегда жаловался, что его кунаи быстро тупятся. Для Шинко подобрал качественный набор для ухода за медицинскими принадлежностями в аккуратном кожаном чехле. А вот с Итачи пришлось поломать голову, но в итоге Хиро купил редкий трактат по тактике ведения боя на пересеченной местности. Гений клана Учиха точно оценит такую литературу выше любых безделушек.

Спрятав три аккуратно упакованных свертка в подсумки, Хиро сверился со временем. Пора было идти. Их встреча была назначена в знаменитом мясном ресторане клана Акимичи — месте, где порции были огромными, а еда всегда превосходной. Предвкушая хороший вечер, Хиро быстрым шагом направился к месту встречи.

Глава 20

Ресторан клана Акимичи было невозможно ни с чем спутать. Густой, дразнящий аромат жареного мяса, соуса и специй встречал посетителей еще за квартал до входа. Внутри царил уютный, шумный хаос: стук посуды, громкий смех и непрерывное шипение раскаленных решеток сливались в единую симфонию сытой жизни.

Хиро нашел своих бывших учеников за угловым столиком. Все трое были одеты в новенькие, еще не потертые в боях зеленые жилеты чунинов. Увидев подходящего Хиро, они почтительно приподнялись.

— Привет всем. Надеюсь, не заставил вас долго ждать, — с теплой улыбкой произнес Хиро, занимая свободное место.

— Нисколько, Хиро-сенсей, — живо отозвался Тенма, первым опускаясь на подушку. — Мы как раз обсуждали, что заказать. Наш нынешний наставник уже водил нас праздновать пару дней назад, но, честно говоря, в тот раз мы больше слушали его наставления, чем ели.

— Значит, сегодня будем наверстывать упущенное, — усмехнулся Хиро. Он достал из подсумков три приготовленных свертка и положил их на стол. — Поздравляю с повышением. Держите. Это скромные подарки, но, надеюсь, они сослужат вам хорошую службу.

Реакция не заставила себя ждать. Тенма, развернув бумагу и увидев плотный, качественный точильный камень, довольно присвистнул. Шинко с искренней благодарностью погладила кожаный чехол медицинского набора, прекрасно понимая ценность хороших инструментов в полевых условиях. Итачи же, аккуратно открыв свой подарок, на мгновение замер. Его темные глаза пробежались по названию редкого тактического трактата. Он посмотрел на Хиро и коротко, но с глубоким уважением кивнул, признавая ценность книги.

Вскоре подошел официант. Они заказали фирменное блюдо заведения — большие порции тонко нарезанного сырого мяса с мраморными прожилками жира. В центре стола разожгли жаровню.

Когда куски мяса легли на смазанную маслом решетку, издав громкое, аппетитное шипение, завязался неспешный, легкий разговор. Они говорили обо всем и ни о чем: обсуждали прошедший экзамен, вспоминали свои первые совместные миссии по поимке кошек, шутили над старыми ошибками. Хиро слушал их, ловко переворачивая щипцами мясо, и чувствовал искреннюю гордость за то, какими они стали.

В какой-то момент, когда первая партия еды была уничтожена, Итачи отложил палочки и посмотрел на Хиро своим спокойным взглядом.

— Хиро-сенсей, — негромко произнес Учиха. — Мой отец просил передать вам свои поздравления с нашим повышением. И передавал личный привет.

Хиро кивнул, ничуть не удивившись.

— Поблагодари главу клана от моего имени. Передай ему мое глубочайшее уважение.

Эта короткая, казалось бы, дежурная вежливость имела под собой куда более глубокие корни. Фугаку Учиха относился к Хиро не просто хорошо, а с подчеркнутым, искренним уважением.

В те полгода, когда Хиро был наставником Команды номер два, Фугаку даже несколько раз лично приходил на их тренировочный полигон. Суровый глава клана, чьего взгляда боялась половина деревни, не вмешивался в процесс, но в конце занятий давал ценные наставления как самим генинам, так и лично Хиро.

Хиро прекрасно знал причину такого отношения.

Минато ничего от него не скрывал. Хокаге честно рассказал, что в тот самый день, когда решалась судьба деревни, он раскрыл личность Хиро своему доверенному кругу. Все они знали, кто именно принес Хокаге информацию о грядущей катастрофе.

Хиро никогда не возмущался тем, что Минато раскрыл его личность. Просить Четвертого держать в тайне важнейший источник информации от его собственного совета было бы глупо и неуместно. Тем более сейчас, когда Хокаге стал для Хиро кем-то вроде негласного покровителя. Минато лично, хоть и издалека, следил за его успехами в фуиндзюцу и твердо держал свое обещание: если Хиро потянет пространственные формулы, он получит знания о Хирайшине.

Под эти мысли и мерное шипение жаровни, ужин плавно подошел к концу. Разговоры постепенно стихли, сменившись приятной, сытой усталостью. Расплатившись за стол — Хиро настоял на этом, взяв на себя привилегию старшего товарища, — они покинули шумный зал ресторана.

На улице их встретил прохладный ночной воздух. Оживленный торговый квартал постепенно пустел.

— Спасибо за этот вечер, Хиро-сенсей, — Шинко поклонилась, бережно прижимая к себе подаренный набор. Тенма и Итачи присоединились к прощанию.

— Это вам спасибо за компанию. Еще раз с повышением, — Хиро улыбнулся и махнул им рукой. — Удачи на миссиях. И не забывайте смотреть по сторонам.

Они разошлись на перекрестке. Трое молодых чунинов направились в сторону своих кварталов, а Хиро, засунув руки в карманы, неспешным шагом пошел к себе домой, чувствуя, что этот день прошел не зря.

***

Утро встретило Хиро прохладой настоящего, глубокого октября. Воздух, проникший сквозь приоткрытое окно спальни, был свежим и по-утреннему колким, окончательно выгоняя из головы остатки сна. Хиро со стоном потянулся, слушая, как хрустят позвонки, и нехотя сбросил теплое одеяло.

На кухне он первым делом поставил чайник. Пока вода закипала, Хиро направился в ванную, чтобы выполнить привычную утреннюю рутину. Теплый душ окончательно вернул телу тонус, смыв ночную вялость. Вернувшись на кухню, он заварил крепкий чай и быстро приготовил завтрак. Ел он неспешно, наслаждаясь тишиной квартиры и морально готовясь к предстоящему дню.

Выйдя на крыльцо и запирая дверь, Хиро глубоко вдохнул утренний воздух. В этот момент к дому подошла госпожа Тамико. Старушка возвращалась из ранней пекарни, бережно прижимая к груди бумажный пакет со свежеиспеченным хлебом. Потрясающий, уютный аромат теплого теста мгновенно перебил запах осенней листвы.

— Доброе утро, госпожа Тамико, — вежливо поздоровался Хиро, спускаясь по ступенькам.

— Доброе утро, Хиро-кун! Снова на свои занятия? Удачи тебе, труженик, — добродушно улыбнулась соседка.

Попрощавшись, Хиро засунул руки глубоко в карманы и размеренным шагом направился в сторону тихого, благополучного квартала. Его путь лежал к личному дому Четвертого Хокаге. Прямо на территории их просторного участка, рядом с основным двухэтажным особняком, располагалась небольшая, скромная пристройка. Именно эта мастерская и стала для Хиро вторым домом, где он постигал искусство фуиндзюцу под присмотром Кушины.

Шагая по просыпающимся улицам Конохи, Хиро размышлял о своем обучении. Да, дело двигалось откровенно медленно. Но, как ни странно, самому джонину, этот процесс искренне нравился. Его привлекала не сама въедливая рутина, когда от запаха чернил начинала болеть голова, а то редкое, но пьянящее чувство преодоления. Чувство, когда после недель ступора ты вдруг понимаешь сложную формулу, и мертвые символы оживают. Это было медленное, тяжелое, но абсолютно реальное движение вперед.

«А может, стоило попроситься в ученики к самому Хокаге?» — эта дерзкая мысль изредка всплывала на краю сознания, дразня амбиции.

Быть личным учеником Желтой Молнии звучало невероятно круто. Но Хиро слишком хорошо знал самого себя, чтобы поддаваться этим фантазиям. Он попросту боялся не оправдать ожидания такого великого человека.

Чтобы надеть жилет джонина, ему потребовалось двадцать лет. Да, совсем безнадежным его назвать было нельзя — дураки не служат в АНБУ и не проходят отбор в элиту. Но и гением он не был. Он был просто крепким, упрямым середняком, которому повезло выжить и дорасти до этого звания.

Хиро не обманывал себя. Он не испытывал эйфории от своего статуса, потому что слишком ясно ощущал: его потолок уже близко. Тело достигло предела своих возможностей, и выше головы он вряд ли прыгнет.

Но с фуиндзюцу всё было иначе. Это искусство словно существовало в другой плоскости, где не имели значения ни твои гены, ни объем мышц, ни официальный ранг. Для запечатывающих формул требовалось только три вещи: маниакальная усидчивость, хороший, а то и ювелирный контроль чакры и мозги.

«На словах-то легко», — мысленно усмехнулся Хиро, сворачивая на знакомую улицу и подходя к нужной калитке.

А на практике от этого тихого сидения за столом устаешь так, что мозги плавятся, а тело ломит не хуже, чем после многочасовых безумных спаррингов с Гаем.

...

Мастерская была погружена в тишину, нарушаемую лишь тихим скрипом кисти по пергаменту. Хиро сидел за низким столом, ссутулившись над длинным свитком, и пытался свести воедино сложную формулу барьерной печати. Иероглифы упорно не хотели выстраиваться в логичную цепь, и в какой-то момент взгляд джонина просто потерял фокус. Он замер, глядя в пустоту, пока его мозг безуспешно пытался перезагрузиться.

— Снова витаешь в облаках, Хиро-кун?

Звонкий, энергичный голос раздался прямо над ухом. Хиро вздрогнул и моргнул, возвращаясь в реальность. В дверях, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, стояла Кушина Узумаки. На ее губах играла та самая хитрая, предвкушающая улыбка, которая обычно не сулила Хиро ничего хорошего.

Как наставник, Кушина была строгой и требовательной, но как человек... она просто обожала лезть в его личную жизнь.

— Я не витаю в облаках, Кушина-сан. Я осуществляю глубокий ментальный анализ, — с тяжелым вздохом попытался оправдаться Хиро, откладывая кисть.

— Ага, конечно. А по-моему, ты просто созрел для того, чтобы немного отвлечься, — Кушина прошла в комнату и по-хозяйски оперлась руками о его стол. Глаза жены Хокаге радостно блеснули. — Знаешь, я вчера пила чай с Микото. И у нее на примете есть просто чудесная девушка из клана Учиха! Умница, красавица, скромная. Микото уверена, что вы бы отлично смотрелись вместе. И самое главное — даже Фугаку лично одобрил твою кандидатуру! Представляешь? Сам глава клана дает добро!

Хиро медленно поднял на нее взгляд. Если бы существовал официальный титул «Великомученик Конохи», прямо сейчас Хиро бы его получил. То, что суровый Фугаку Учиха готов доверить ему куноичи из своего клана, конечно, льстило, но перспектива сватовства...

Чтобы избежать этой скользкой темы, нужно было срочно применять тактическое отступление.

— Это огромная честь для меня, — максимально ровно произнес Хиро. — Кстати, как там Наруто? Давно его не видел.

Кушина мгновенно переключилась, попавшись на удочку. При упоминании сына ее лицо потеплело, а в глазах зажглась материнская гордость.

— О, этот сорванец растет не по дням, а по часам! Внешне — вылитый Минато. Но вот характер... — Кушина рассмеялась. — Характер точно мой! Ни минуты не сидит на месте, вечно куда-то лезет, громкий, упрямый. Бедные няньки уже с ног сбились.

Они еще немного поговорили о проделках пятилетнего Наруто, и Хиро уже было расслабился, решив, что опасность миновала. Но Кушина Узумаки не была бы собой, если бы так легко сдавалась.

Она вдруг перестала улыбаться, внимательно посмотрев на своего ученика.

— Хиро, а если серьезно, — в ее голосе пропали дразнящие нотки, сменившись искренним участием. — Почему ты так усердно отказываешься? Я ведь стараюсь не для того, чтобы над тобой поиздеваться. Тебе двадцать лет. У тебя отличная репутация, ты джонин. Мог бы хотя бы попробовать повстречаться с кем-нибудь, сходить на пару свиданий. Почему ты так бежишь от этого?

Хиро усмехнулся, глядя на исписанный пергамент перед собой.

— Кушина-сан, признайтесь, вам просто нравится меня дразнить, — мягко парировал он.

— Ну, немного нравится, — честно пожала плечами Узумаки. — Но вопрос остается в силе.

Хиро покрутил в пальцах тонкую кисть для каллиграфии. Он понимал, что отшучиваться вечно не получится. Кушина относилась к нему почти как к младшему брату, и ее забота была искренней. Пришло время объяснить свою позицию.

— Всё просто, — Хиро отложил кисть и посмотрел ей в глаза. — В чем смысл встречаться с девушкой, ходить на свидания и давать ей какие-то надежды, если у меня сейчас нет абсолютно никаких намерений вступать в брак? Это, как минимум, несправедливо по отношению к ней. Тратить чужое время ради развлечения — не в моих правилах.

Кушина чуть склонила голову, внимательно слушая.

— К тому же, — продолжил Хиро, обведя рукой заваленный свитками стол, — я еще достаточно молод. И прямо сейчас у меня есть куда более важные дела. Мне нужно завершить хотя бы начальный этап обучения фуиндзюцу. А с моими темпами и «гениальностью» это займет еще не один год. Совмещать такие тренировки, службу и серьезные отношения я просто не потяну. Что-то одно обязательно пострадает.

В мастерской повисла недолгая тишина. Кушина обдумывала его слова, взвешивая аргументы. Как куноичи, она прекрасно понимала логику приоритетов и преданность своему делу.

— Звучит... удивительно зрело, — наконец произнесла она, одобрительно кивнув. — Ладно, твоя взяла. Логика в этом есть. Но не думай, что я перестану тебя дразнить! Как только закончишь с базовыми пространственными печатями, я лично потащу тебя на свидание, так и знай!

Хиро лишь обреченно покачал головой, но на его губах играла легкая улыбка. Инцидент был исчерпан, по крайней мере, на какое-то время.

Он пододвинул к себе свиток, собираясь вернуться к прерванным расчетам, как вдруг в дверь мастерской раздался короткий, уставной стук.

Кушина мгновенно подобралась.

— Войдите, — разрешила она.

Дверь бесшумно открылась. На пороге появился оперативник АНБУ в стандартном сером жилете и фарфоровой маске. Шиноби не стал заходить внутрь, остановившись у косяка.

— Джонин Микаге Хиро, — голос оперативника прозвучал глухо, искаженный маской. — Четвертый Хокаге вызывает вас в Резиденцию. Немедленно.

Доставив приказ, оперативник коротко кивнул и ушел, оставив после себя лишь тишину.

Хиро медленно выдохнул. Неспешно поднявшись из-за стола, он начал собирать разбросанные свитки, кисти и баночки с чернилами, привычно наводя идеальный порядок на рабочем месте.

Кушина, стоявшая рядом, нахмурилась. Вызовы от Минато посреди дня с пометкой «немедленно» редко сулили что-то обыденное, особенно для джонина, который официально числился в её учениках и не состоял в активных отрядах, лишь иногда выполняя патруль.

— Зачем ты ему понадобился? — спросила она, наблюдая, как Хиро затягивает ремешки на подсумках.

— Вот сейчас пойду и узнаю, Кушина-сан, — спокойно ответил Хиро.

Закончив сборы, он повернулся к наставнице.

— До свидания. И на всякий случай, если меня отправят на миссию и я не успею вернуться сегодня — заданий на дом не задавайте, всё равно решать не буду.

— Иди уже. И будь осторожен, — бросила она ему вслед.

Покинув мастерскую и оказавшись на улице, Хиро не стал терять времени. Его пальцы привычно сложились в короткую печать. Мир вокруг смазался в нечеткие линии, когда он использовал Шуншин, стремительно сокращая расстояние до административного центра деревни.

Оказавшись в коридорах Резиденции Хокаге, Хиро уже собирался направиться прямиком к главному кабинету, но внезапно остановился. Возле дверей, ведущих в приемную Четвертого, стояли двое его знакомых.

Майто Гай, облаченный в свой неизменный зеленый спандекс с надетым поверх жилетом джонина, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Рядом с ним, засунув руки глубоко в карманы и меланхолично разглядывая потолок, стоял Какаши.

— О, Хиро! — громогласно возвестил Гай, едва заметив подошедшего джонина. — Сама судьба сводит нас вместе! Сила юности горит в наших...

— Привет, Гай. Какаши, — Хиро кивнул, обрывая тираду. — Вас тоже вызвали?

— Ага, — лениво отозвался Какаши, опуская взгляд на Хиро. — Буквально несколько минут назад. Похоже, намечается что-то интересное, раз Хокаге-сама решил выдернуть нас троих одновременно.

Перекинувшись еще парой дежурных фраз, они втроем направились к массивным дверям из красного дерева. Какаши коротко и уверенно постучал.

— Войдите, — донесся из-за двери спокойный голос Минато.

Трое шиноби переступили порог. Кабинет Хокаге встретил их привычной рабочей обстановкой. Минато Намиказе сидел за столом, отложив в сторону перо, и внимательно смотрел на вошедших.

Хиро, Какаши и Гай остановились перед столом и синхронно склонили головы в глубоком, уважительном поклоне.

— Приветствуем, Хокаге-сама, — в один голос произнесли они.

— Приветствую, — Минато кивнул, принимая поклон. На его лице появилась легкая, располагающая полуулыбка, хотя во взгляде читалась серьезность. — Рад видеть вас всех в сборе. Я вызвал вас, потому что у меня появилась миссия. И для её выполнения мне нужна именно ваша тройка.

Хокаге взял со стола плотный свиток, запечатанный зеленой лентой, и протянул его Какаши. Хатаке сделал шаг вперед и принял документ.

— Какаши, ты назначаешься командиром этого отряда, — ровным, командирским тоном произнес Минато. — Позже прочитаешь детали в свитке и введешь остальных в курс дела. А пока — общая вводная.

Минато сцепил пальцы в замок, облокотившись о стол.

— Ваша цель — Страна Гор. Выступаете немедленно. Добравшись до условной точки, вы должны встретиться там с Джирайей. Он введет вас в курс последних событий, выдаст детальные инструкции на месте и добавит новые разведданные, если они появятся. Задача ясна?

— Хай, Хокаге-сама! — синхронно ответили трое джонинов.

Страна Гор находилась далеко за пределами их обычных патрулей, а участие Легендарного Саннина прямо указывало на то, что миссия будет из разряда тех, о которых не принято говорить вслух.

Глава 21

Через полчаса после получения приказа троица джонинов уже стояла у Главных Ворот Конохи.

Хиро успел собраться быстро. Несколько комплектов сменной одежды, запас кунаев и сюрикенов были компактно рассованы по запечатывающим свиткам. Еду можно будет купить по дороге.

Он успел заскочить к госпоже Тамико, предупредив соседку, что его не будет некоторое время. Затем забежал к дому Хокаге, чтобы рассказать Кушине. Там на него тут же налетел мелкий Наруто, требуя немедленно показать ему крутые ниндзюцу, и Хиро пришлось торжественно пообещать, что они обязательно потренируются, как только он вернется. По пути к воротам Хиро сделал крюк и заглянул на Восьмой полигон, где отрабатывала командное взаимодействие его старая троица учеников. Тенма, Шинко и Итачи восприняли новость о его долгой миссии с серьезностью уже состоявшихся чунинов и пожелали удачи.

И вот теперь они стояли перед массивными деревянными створками ворот. Путь предстоял действительно долгий. Страна Гор находилась далеко на северо-западе. Чтобы добраться туда, им нужно было пересечь территории как минимум четырех стран.

Расписавшись в журнале у дежурных шиноби, отряд покинул пределы Конохи. Как только деревня скрылась за густыми кронами деревьев, они перешли на легкий, экономичный бег по ветвям, сразу выстраивая стандартную формацию.

— Давненько я не был на таких долгих миссиях, — нарушил тишину Хиро, перепрыгивая через широкий ствол.

Какаши, двигавшийся впереди, лишь коротко кивнул. После того как он окончательно ушел из АНБУ в регулярные силы, Хатаке действительно перестал пропадать за границей месяцами.

Последние пару лет их троица — часто работая вместе или парами — предпочитала брать миссии А-ранга исключительно внутри Страны Огня. Зачистка сильных банд, устранение нукенинов, защита важных персон. Они выполняли эти задания с пугающей скоростью и эффективностью, возвращаясь в деревню максимум через пару недель. На это они и жили, зарабатывая отличные деньги. А пару месяцев назад, по просьбе Хокаге, начали выходить в обычные патрули вокруг деревни, что и привело к столкновениям с бумажными мертвецами.

— Моя юность всегда готова к долгим испытаниям! — бодро отозвался Гай, прикрывавший тыл. — Чем длиннее путь, тем жарче будет битва на его конце!

Хиро усмехнулся, привычно пропустив пафос мимо ушей, и обратился к командиру:

— Какаши, может, по дороге зайдем в Танзаку? Нам нужно докупить нормальной еды на дорогу. Да и... миссию обсудить не помешает. В нормальной обстановке.

Хиро сделал многозначительный акцент на последнем слове. Он прямо намекал на запечатанный свиток, который Минато передал командиру. Документ от Хокаге с пометкой особой секретности явно не предназначался для того, чтобы зачитывать его на ходу в лесу, где у каждого дерева могли быть чужие уши.

Гаю было абсолютно всё равно, где именно они будут есть и слушать брифинг, поэтому он лишь пожал плечами.

Какаши обдумал предложение, сверяясь с мысленной картой.

— Можно, — согласился Хатаке. Его единственный глаз задумчиво прищурился. — Если сделаем крюк через Танзаку, сможем пропустить скучный путь через Страну Травы. Оттуда направимся прямиком через Страну Дождя. Так выйдет даже быстрее.

План был утвержден. Отряд слегка скорректировал траекторию движения, направляясь в сторону одного из самых шумных городов Страны Огня.

...

— Эдо Тенсей, значит... — задумчиво протянул Хиро, медленно вращая в пальцах пустую пиалу для чая.

Они добрались до города Танзаку час назад. Яркий, шумный, утопающий в неоновых вывесках и пороках город жил своей жизнью, но троицу шиноби Листа сейчас меньше всего интересовали его развлечения. Они сняли дорогую VIP-комнату в одном из лучших ресторанов, подальше от посторонних глаз.

Как только официант принес заказ и плотно закрыл за собой сёдзи, Хиро, не теряя ни секунды, отточенными движениями раскинул звукоизолирующий барьер. Тонкая, едва заметная пленка чакры легла на стены комнаты. Только после этого начался настоящий разговор.

Сначала Какаши изложил суть дела своими словами, коротко и по фактам. Затем молча положил на стол раскрытый свиток с печатью Хокаге, чтобы напарники могли прочесть всё сами.

Само существование техники, способной возвращать души умерших обратно в мир живых, звучало как откровенный абсурд. Обычный шиноби рассмеялся бы в лицо тому, кто рассказал бы такую сказку. Но информацию передал лично Четвертый Хокаге, а статус свитка исключал любые сомнения.

Те странные, облепленные бумагой мертвецы, которых они десятками запечатывали в лесах последние месяцы, оказались не марионетками. Это были реально воскрешенные шиноби.

У Хиро и Какаши уже возникала подобная теория во время патрулей. Но она казалась слишком безумной и смелой, поэтому они не спешили делиться своими догадками даже друг с другом, предпочитая просто выполнять приказы. И вот теперь их самые дикие предположения подтвердились.

Хиро вчитался в ровные строчки рапорта. Согласно данным аналитиков Конохи, кто-то прямо сейчас активно экспериментировал с этим запретным дзюцу. Сама по себе техника Эдо Тенсей в её нынешнем виде была слабой: воскрешенные не обладали и половиной тех сил, что были у них при жизни. Их рефлексы тормозили, а контроль чакры оставлял желать лучшего. Неизвестный пользователь пытался улучшить формулу, но, судя по всему, уперся в потолок своих возможностей.

И именно этот факт делал ситуацию по-настоящему катастрофической.

— Поверить не могу, — Гай, читавший отчет, отложил свиток. На его лице не было и следа обычной жизнерадостности. — Играть с душами мертвых... Это омерзительно! Какая ужасающая бесчестность!

— Дело не только в морали, Гай, — сухо отозвался Какаши, подперев подбородок рукой. — Прочти выводы аналитического отдела в конце.

Хиро пробежался глазами по последнему абзацу и мрачно усмехнулся.

В связи с появлением мертвецов Джирайя развернул бурную деятельность. Легендарный Саннин задействовал всю свою шпионскую сеть, отслеживая любые слухи и аномалии по континенту. И недавно его агенты наткнулись на одну тенденцию: в Стране Гор число столкновений с воскрешенными начало стремительно расти.

Но хуже всего была гипотеза, выдвинутая Советом Хокаге.

Аналитики во главе с Шикаку Нара пришли к выводу: неизвестный пользователь, отчаявшись улучшить Эдо Тенсей самостоятельно, решил пойти иным путем. Он планировал просто раздать базовую, нестабильную версию этой техники всему миру. Забросить семена в скрытые деревни, кланы и преступные синдикаты. Враг рассчитывал, что кто-то из гениальных фуиндзюцу-мастеров на континенте рано или поздно доведет формулу до ума, а сам кукловод просто пожнет плоды их трудов, украв готовый результат.

Хоть это и было гипотезой, но перспектива того, что техникой воскрешения мертвых начнут пользоваться все подряд — от мелких бандитов до лидеров великих деревень — не сулила миру шиноби ничего, кроме тотального хаоса и новой, бесконечной войны.

— Наша задача, — Какаши прервал затянувшееся молчание, — добраться до Страны Гор. Джирайя-сама ждет нас в столице. Мы должны найти источник распространения свитков с Эдо Тенсей и уничтожить его до того, как эта зараза расползется по всему континенту.

Хиро деактивировал барьер, позволяя шуму ресторана вновь ворваться в комнату. Он взял палочки и потянулся к остывающему мясу.

Хорошенько поев и оставив на столе несколько купюр, троица джонинов покинула ресторан. Вечерний Танзаку встретил их ослепительным блеском неоновых огней и непрерывным гулом людских голосов.

Им нужно было пополнить запасы сухпайков и медикаментов перед долгим марш-броском. Танзаку был идеальным местом для этого. Город, раскинувшийся всего в паре часов быстрого бега от скрытой деревни, по праву считался неофициальной столицей развлечений Страны Огня.

Здесь располагалось всё то, что в строгой Конохе было официально запрещено или жестко порицалось. Десятки казино, букмекерские конторы, знаменитый квартал красных фонарей, элитные чайные дома и легальные арены. Уставшие от крови шиноби и зажиточные торговцы стекались сюда со всей страны, чтобы спустить деньги и снять стресс.

Но, несмотря на обилие пороков и криминальных элементов, Танзаку был удивительно безопасным местом для простых обывателей. Хаос здесь был строго контролируемым.

Идя по широкой, ярко освещенной улице, Хиро то и дело замечал в толпе знакомые элементы униформы. Порядок в этом городе поддерживали те же самые шиноби Листа, которые приезжали сюда отдыхать. А кроме них, улицы Танзаку патрулировали официальные отряды Военной Полиции Конохи.

За последние несколько лет структура Полиции претерпела серьезные изменения. Хокаге и глава Учиха, работая в тандеме, провели масштабную реформу. Главный штаб, как и прежде, оставался прерогативой клана Учиха. Но в деревне открылся Второй корпус Полиции — туда принимали любых квалифицированных шиноби, желавших связать свою жизнь с правопорядком, независимо от их клановой принадлежности. Оба филиала подчинялись лично Фугаку Учихе, что не только разгрузило клан, но и сняло многолетнее напряжение между Учихами и остальной деревней.

Благодаря этой реформе патрулей стало больше, и их зона влияния расширилась.

Здесь, в Танзаку, близость Конохи ощущалась физически. Если какой-нибудь подвыпивший нукенин-одиночка или группа бандитов пытались устроить дебош, их ловили буквально через минуту. Либо это делали отдыхающие джонины, которым мешали расслабляться, либо моментально реагировал патруль Полиции. Нарушителей крутили и следующим же утром отправляли в мрачные подвалы Полиции в Коноху.

Местные дельцы прекрасно усвоили правила игры. Люди здесь старались вести бизнес максимально честно, зная, что обманывать шиноби Листа на их заднем дворе — это верный способ лишиться не только бизнеса, но и головы.

— Давай зайдем сюда, — Какаши указал на крупный магазин провизии, витрина которого была заставлена пайками, энергетическими пилюлями и флягами.

— Отлично! Закупим побольше риса и сушеного мяса! Силе юности нужно хорошее топливо для грядущих битв! — Гай с энтузиазмом толкнул дверь магазина, заставляя дверной колокольчик жалобно звякнуть.

Хиро, усмехнувшись, последовал за ними. Внутри было прохладно и пахло сушеными травами. Они быстро и слаженно набрали всё необходимое: высококалорийные батончики, которые не портятся месяцами, запас бинтов, кровоостанавливающие мази, базовые антидоты и тому подобное.

Расплатившись и распределив груз по запечатывающим свиткам, они вышли обратно на шумную улицу.

— Ну что, выдвигаемся? — Хиро поправил подсумок, чувствуя, как внутри начинает зарождаться привычное рабочее напряжение. Расслабленная часть вечера подошла к концу.

...

Отряд двигался без остановок уже вторую неделю. Пейзажи сменяли друг друга, сливаясь в сплошную ленту: бескрайние леса Страны Огня и, наконец, вечно сырые, затянутые тяжелыми тучами земли Страны Дождя.

За время этого долгого марш-броска они успели обсудить множество деталей своей миссии. Одним из главных вопросов, который не давал им покоя в первые дни, была сама логика их отправки.

— Если угроза так велика, почему Хокаге просто не выдал нам кого-нибудь с летающим призывом? — спросил как-то вечером Хиро, разводя бездымный костер на привале. — Мы бы пересекли континент за несколько дней, а не топтали грязь неделями.

Какаши, сидящий на ветке над ними с активированным Шаринганом, задумчиво протянул:

— Значит, дело не требует экстренной спешки. Скорее всего, Джирайя-сама отправил жабу-посыльного с отчетом сразу же, как только получил первые данные от своих шпионов. Вполне возможно, что сам Саннин сейчас находится где-то на другом конце континента и тоже только двигается в сторону Страны Гор.

— Именно! Истинные шиноби не боятся расстояний! — тут же вклинился Гай, отжимаясь от земли на одном пальце. — Этот путь — отличная возможность закалить наше тело и дух!

Логика Какаши звучала убедительно, и они остановились на этой версии. Хокаге просчитал время: пока Джирайя закончит свои дела и доберется до точки сбора, их отряд как раз успеет дойти туда пешком, не привлекая лишнего внимания полетами на гигантских птицах.

Кстати, о птицах. Этот разговор вылился в долгую и весьма настойчивую лекцию от Гая и Какаши. Они оба искренне советовали Хиро обзавестись собственным призывом, желательно — летающим. Какаши приводил в пример своих нинкен, которые идеально подходили для выслеживания, а Гай нахваливал свою черепаху Нингаме, которая... ну, просто была очень крепкой.

Хиро лишь устало отмахивался.

— Вы думаете, я против? — ворчал он, помешивая похлебку. — Я бы с радостью подписал контракт с каким-нибудь орлом или ястребом. Только вот где я его возьму? На дороге они не валяются.

Контракты призыва были огромной редкостью. Кланы веками хранили монополию на своих зверей, а независимые шиноби, чудом добывшие свиток, делились им крайне неохотно. Но даже если бы Хиро нашел такого человека и тот согласился бы вписать его имя кровью, это еще ничего не значило. Гордые и разумные звери из скрытых измерений могли просто посмотреть на кандидата, фыркнуть и отказать ему, вычеркивая его имя. Без искренней связи призыв не работал.

Так, за разговорами, тренировками Гая и монотонным бегом, текли их дни.

Режим движения был выверен до минут. Когда они разбивали лагерь в глуши, правила безопасности соблюдались неукоснительно: один всегда на страже, двое спят. Смены длились ровно по три часа. Таким образом, каждый из тройки получал свои законные шесть часов сна в сутки, чего джонинам хватало с головой, чтобы поддерживать боевую форму.

Но иногда, когда маршрут позволял, они останавливались в неприметных гостиницах, чтобы помыться и нормально поесть.

Именно в такие часы относительного затишья, пока Гай уходил проверять периметр или делал свои подходы по отжиманиям, Какаши неизменно доставал из подсумка небольшую книжицу в оранжевой обложке.

Хиро, сидевший на соседнем футоне и чистивший кунаи, однажды поймал себя на том, что уже несколько минут наблюдает за напарником. Хатаке читал запоем. Его единственный открытый глаз буквально скользил по строчкам, а на лице, скрытом маской, то и дело отражалась сложная гамма эмоций.

— Какаши, — не выдержал Хиро, вспомнив, что у него в запечатывающем свитке лежит точно такая же книга. — Как тебе чтиво? Джирайя-сама действительно написал что-то стоящее?

Какаши медленно поднял взгляд от страницы. Он посмотрел на Хиро долгим, нечитаемым взглядом.

— Сам прочитай и увидишь, — коротко ответил командир и, отвернувшись к стене, снова погрузился в чтение, явно не желая обсуждать литературные достоинства «Ича-Ича Парадиз».

Не добившись дельного ответа, Хиро лишь пожал плечами.

Случай проверить выдался лишь через пару дней. Оставив позади редкие поселения, отряд снова перешел на ночевки в лесу. Заступив на свою смену у костра, Хиро убедился, что периметр чист, и достал свой экземпляр. Если уж Какаши, известный своим аналитическим умом, так зачитывался этим произведением, значит, там действительно скрыт какой-то глубокий смысл. Возможно, это тонкая метафора о природе человеческих связей?

Хиро открыл первую страницу. Прочитал. Перевернул. Прочитал еще одну.

Спустя ровно десять страниц он медленно, с легким хлопком закрыл книгу. Лицо Хиро выражало крайнюю степень озадаченности, плавно перетекающей в смущение. Никаких философских метафор там не было. Это была чистая, неразбавленная, невероятно откровенная пошлятина, написанная с таким знанием дела, что у Хиро даже уши начали гореть. И это написал Легендарный Саннин?

Хиро быстро убрал книгу, решив, что сейчас не самое подходящее время для изучения таких глубин.

На следующий день, во время очередного привала, Гай, заметивший, как Какаши снова уткнулся в оранжевую книжку, решил, что больше не может оставаться в стороне.

— Какаши. Мой вечный соперник! — воззвал Зеленый Зверь. — Я вижу, как ты черпаешь мудрость из этого источника. Позволь и мне прикоснуться к этим знаниям. Дай почитать!

Какаши даже не поднял головы, лишь перелистнул страницу и сухо бросил:

— Нет. Я сам читаю.

Гай разочарованно вздохнул, но тут же перевел полный надежды взгляд на Хиро.

— Хиро. Друг мой! Я знаю, что у тебя тоже есть этот кладезь мудрости! Одолжишь? Моя юность жаждет новых открытий!

Хиро, который как раз пил воду из фляги, едва не поперхнулся. Он представил, как впечатлительный Гай читает это, и мысленно содрогнулся.

— Гай, послушай меня внимательно, — Хиро вытер губы и посмотрел на товарища предельно серьезным взглядом. — Лучше не надо. По крайней мере, пока мы на миссии.

— Но почему?! Неужели эти знания настолько тяжелы для неподготовленного разума?

— Скажем так, — Хиро хмыкнул, бросив косой взгляд на невозмутимого Какаши. — Если ты это прочитаешь, у тебя может возникнуть непреодолимое желание прямо сейчас сгонять обратно в Танзаку. Прямиком к кварталу красных фонарей. И я не уверен, Гай, что у тебя такая же железная выдержка, как у Какаши. Нам нужен сосредоточенный боец, а не сгорающий от гормонов молодой шиноби!

Гай захлопал глазами, пытаясь осознать сказанное, а Какаши за книгой издал странный, похожий на кашель звук. Больше Гай книгу не просил, хотя косился на оранжевую обложку с еще большим любопытством.

Они миновали плачущие небеса Страны Дождя, прошли по каменистым пустошам Стран Когтя и Клыка, не сбавляя темпа. И вот, наконец, воздух вокруг них стал суше и холоднее. На горизонте выросли острые, заснеженные пики.

Отряд Какаши вошел на территорию Страны Гор.

Глава 22

В таверне стоял густой, почти осязаемый запах дешевого саке, пережаренного мяса и едкого табачного дыма. В столице Страны Гор вечера всегда выдавались промозглыми, поэтому местные жители набивались в питейные заведения под завязку. Шум десятков голосов, звон посуды и грубый смех сливались в единый, неразборчивый гул, создавая идеальное прикрытие.

— Вот, значит, как? — задумчиво протянул неприметный мужчина средних лет, сидящий за липкой барной стойкой. Он лениво покрутил в пальцах полупустую пиалу. — Получается, местная элита потихоньку скупает себе этих «бессмертных марионеток»?

Его собеседник громко икнул и жадно приложился к своей чарке, пролив пару капель на засаленный воротник. Со стороны он казался обычным, изрядно захмелевшим завсегдатаем, решившим поболтать за бесплатную выпивку. Но приезжий знал цену этому человеку. Этот торговец был одной из сотен мелких шестеренок в его шпионской сети. Не шиноби, не профессионал, а просто жадный до денег обыватель, имеющий доступ к черным ходам богатых поместий.

Мужчина грузно навалился на стойку, обдав человека напротив тяжелым запахом перегара. На миг в его мутных глазах промелькнула совершенно трезвая осмысленность. Он нервно понизил голос до сиплого шепота, так, чтобы его мог услышать только наниматель:

— Я всё проверил, как вы и просили. Это не уличные байки, господин. В высших кругах идет тихая скупка. И ладно бы только богатеи с черного рынка или зажравшиеся аристократы! Я подкупил слугу из дворца... — он боязливо оглянулся через плечо, вновь натягивая маску пьяницы. — Даймё. Сам Даймё начал тайно скупать их для личной охраны!

Приезжий, чье лицо не выражало ничего, кроме праздного любопытства, продолжал внимательно слушать. Однако внутри он подобрался. Упоминание Даймё резко повышало ставки в этой игре.

Внезапно приезжий едва заметно скосил глаза в сторону слабо освещенного зала. Его тренированное восприятие уловило крошечный, строго направленный всплеск чакры — условный сигнал. Периметр был чист, его люди ждали. Он коротко кивнул.

— Занятные у вас тут дела творятся. Аж мурашки по коже, — усмехнулся приезжий, громко, напоказ играя роль впечатленного слушателя. Он сунул руку за пазуху, достал несколько плотных купюр — щедрую плату за риск — и небрежно бросил их на мокрое дерево стойки. — Держи. Пей, сколько влезет, и наслаждайся вечером. Ты отличный рассказчик.

Глаза информатора алчно загорелись. Быстро, словно воришка, стрельнув взглядом по сторонам, он сгреб деньги и проворно рассовал их по глубоким карманам.

— Благодарствую! — радостно выдохнул он, возвращаясь к образу дурачка. А затем беспечно махнул рукой: — Хотя я вам тут и наговорил всякого, вы особо не берите в голову! Времена-то сейчас тихие, спокойные.

— Конечно. Абсолютно мирные, — ровным эхом отозвался собеседник.

Он вежливо кивнул на прощание, плавно поднялся с табурета и неспешным, размеренным шагом направился в противоположный конец зала, подальше от света чадящих ламп.

Там, в густой тени за угловым столом, его ждали трое мужчин. Как и он сам, они обладали совершенно заурядной внешностью. Глаз случайного прохожего скользнул бы по ним, не зацепившись ни на секунду. Но Джирайя, садясь за стол, прекрасно чувствовал скрытую под этой иллюзией собранность шиноби.

Его пальцы, скрытые от посторонних глаз краем стола, быстро сложились в печать, коснувшись нижней части столешницы. Тонкая, неосязаемая пленка звукоизолирующего барьера мгновенно накрыла их стол невидимым куполом. Шум пьяной таверны тут же стал монотонным.

Саннин был спокоен. Его собственные чувства не улавливали в этом заведении ни одной чужой чакры, да и поданный ранее сигнал подтверждал: здесь только гражданские.

— Докладывай, Какаши, — негромко произнес Джирайя, откидываясь на спинку стула. — Есть что-то новое?

Какаши, чей левый глаз сейчас был скрыт обычной повязкой из плотной ткани, чуть подался вперед.

— Мы закончили сбор информации, Джирайя-сама, — тихо, по-деловому начал Хатаке. — Данные подтвердились. Число воскрешенных в Стране Гор действительно растет. Однако худший сценарий, которого опасался Совет Хокаге, не оправдался. Секрет Эдо Тенсей не пошел по рукам. Никаких армий мертвецов у местных лордов нет. Улицы чисты.

Джирайя тяжело вздохнул.

— Потому что технологию никому не передают. Враг оказался умнее и прагматичнее. Он выбрал коммерческий подход. Они продают готовый товар.

— И гражданские абсолютно слепы, — добавил Хатаке, и его единственный открытый глаз холодно блеснул в полумраке. — Для обывателей это просто пугающе бледные наемники. В нижнем квартале Гай подслушал разговор о стычке: один из таких «телохранителей» поймал горлом кунай и свернул нападавшему шею, даже не пролив крови. Люди просто считают их неуязвимыми бойцами.

В защищенном пространстве над столом повисла тяжелая тишина.

— Да, гражданские слепы, но правители — нет, — задумчиво произнес Джирайя. Он обвел взглядом троицу джонинов. — Мой информатор только что подтвердил: товар уходит на самый верх. Даже Даймё тайно приобрел себе несколько. И к счастью для нас, это делается в строжайшем секрете. Знаете, что на самом деле определяет политику страны?

Он не стал дожидаться их ответа и продолжил:

— Её географическое положение. Страна Гор зажата аккурат между Страной Земли и Страной Ветра. У них давно нет своей Скрытой Деревни, способной дать реальный отпор, и Даймё Земли и Ветра спят и видят, как бы поглотить этот бесхозный кусок территории.

— Если бы местный правитель начал открыто собирать армию бессмертных шиноби, и эта информация выплеснулась бы на улицы, доклады легли бы на столы Ооноки и Расы за пару дней. И они бы не стали ждать. Две Великие Деревни мгновенно нанесли бы превентивный удар, стерев Страну Гор в порошок, чтобы уничтожить угрозу на своих границах и попутно захватив либо воскрешенных для изучения, либо сам свиток с техникой. А их Даймё с радостью использовали бы это как повод поделить освободившиеся земли. Враг это прекрасно понимает. Ему не нужна открытая война, привлекающая внимание великих держав. Поэтому он действует в тени.

Хиро, до этого момента молча слушавший диалог, позволил себе подать голос.

— Это не похоже на коммерцию, Джирайя-сама. Это классическая диверсия, — ровно произнес джонин. — Кто-то целенаправленно расставляет идеальных спящих агентов в высших эшелонах власти. Прямо в их домах, в их спальнях. И если кукловод в один прекрасный день решит перехватить над ними контроль... верхушка Страны Гор будет вырезана за считанные минуты. А потом воскрешена. Мы получим марионеточное правительство, до которого армиям Земли и Ветра не будет никакого дела, ведь формально переворота не было.

Джирайя тяжело выдохнул, признавая правоту парня.

— Значит, нам надо найти того, кто держит нити. И перерезать их, — вслух размышлял Саннин. — Но пока мы не найдем источник, отрубать щупальца бесполезно. Нужно выйти на продавца...

— Если позволите, — Хиро нарушил размышления Саннина. — Если они продают готовых марионеток Эдо Тенсей, значит, покупателям каким-то образом передают контроль над ними. Воскрешенный должен понимать, кого защищать. Должен быть физический носитель. Свиток, амулет, печать вживления. Что-то, что замыкает чакру Эдо Тенсей на нового хозяина.

Джирайя перевел взгляд на джонина и одобрительно кивнул. Пять лет обучения у Кушины явно не прошли для парня даром.

— Верно мыслишь. И именно эту ниточку мы будем тянуть, — Саннин уперся локтями в стол. — Если есть элитный товар, значит, есть и закрытый рынок сбыта. Брокеры такого уровня не встречаются с клиентами в дешевых тавернах. Нам нужно перестать собирать слухи. Какаши, завтра вы втроем выходите на теневой рынок столицы. Ищите посредников. Вынюхивайте всё о подпольных аукционах. Мне нужно знать, где и как они проводят сделки.

— Принято, — коротко отозвался Хатаке.

Они еще немного обсудили детали, после чего Джирайя выудил из-за пазухи клочок бумаги. Быстро набросав на нем пару строк, он сдвинул листок по столу к Какаши.

— Возьми. Это один из моих шпионов, — негромко произнес Саннин. — У него должен быть доступ к нужным людям. Если получится, выходите прямо на аукцион или точку сбыта и разведайте всё. А я займусь сбором информации о самом кукловоде.

Вслед за запиской Джирайя положил на стол плотный, увесистый конверт с деньгами.

— Здесь на ужин и оперативные расходы, — добавил он. — Взятки, покупка информации, пропуск на торги и тому подобное.

Поднявшись, Саннин снял печать и, не прощаясь, растворился в толпе посетителей таверны.

Оставшись одни, троица джонинов переглянулась. За окнами уже окончательно стемнело. После выматывающего марш-броска и целого дня сбора слухов усталость брала свое. Решив, что на сегодня работы достаточно, они заказали горячую еду прямо здесь и остались ждать.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, говорили о вещах, далеких от текущей миссии. В какой-то момент разговор плавно свернул на историю самой Страны Гор. А точнее — на её Скрытую Деревню, уничтоженную пару десятков лет назад.

— Всё-таки правильным решением было снять протекторы как только зашли на территорию страны, — заметил Хиро, скользнув взглядом по шумному залу. — Учитывая, что именно Коноха стала погибелью их деревни, светить здесь знаком Листа — верный способ нарваться на неприятности.

— Да, от греха подальше, — кивнул Какаши, лениво подпирая щеку рукой. — Местная память на такие вещи обычно долгая.

В середине разговора подошел официант, сгрузив на стол их заказ. Разговоры утихли, уступив место позднему ужину. Поев и отсчитав нужную сумму денег, шиноби покинули заведение.

Ночной воздух приятно остудил голову после душной таверны. Неспешным шагом, ничем не выделяясь среди редких прохожих, они направились к неприметной гостинице, которую сняли еще вчера.

***

— Телохранитель ранга чунин продан за один миллион рё! — торжественно провозгласил ведущий, и глухой удар деревянного молотка разорвал напряженную тишину зала.

По залу прокатился тихий гул одобрения.

Они находились в просторном, скрытом глубоко в скалах помещении, переоборудованном под элитный аукционный дом. Организаторы постарались на славу: приглушенный свет, дорогие ковры, охрана по периметру. В зале присутствовало от силы человек тридцать-сорок — исключительно те, кто мог позволить себе такие траты.

Попасть сюда оказалось непросто. Шпион Саннина, с которым они встретились утром, действительно имел нужные связи и провел их внутрь, но запросил за свои услуги весьма солидную долю из тех денег, что оставил Джирайя.

Чтобы не привлекать внимания и соответствовать статусу мероприятия, команде пришлось импровизировать с ролями. Гай, облаченный в дорогие, безвкусные шелка, с поразительной самоотдачей играл роль избалованного, эксцентричного сынка богатого торговца. Какаши, натянув на лицо темную маску и надвинув капюшон, стоял у него за спиной каменным изваянием, идеально отыгрывая немого телохранителя. Хиро же сидел по правую руку от «молодого господина» с блокнотом на коленях, исполняя роль въедливого оценщика и финансового советника.

Взгляд Хиро был прикован к сцене, откуда уводили проданного мертвеца. В самом начале торгов ведущий устроил наглядную демонстрацию, и догадка Хиро подтвердилась: контроль передавался через физический носитель.

Покупателю выдавали специальную печать-бирку. Механика была проста: требовалась лишь капля крови нового владельца. Стоило крови коснуться бирку, и печать намертво привязывала чакру марионетки к сигнатуре хозяина. Если покупатель был обычным человеком, не умеющим использовать чакру, кровавая привязка позволяла марионетке распознавать его голос и беспрекословно выполнять любые устные приказы.

Хиро наклонился к Гаю и, прикрыв рот веером цифр в блокноте, едва слышно шепнул:

— Мы в пролете.

Гай, сохраняя на лице маску высокомерной скуки, чуть склонил голову, показывая, что слушает. Какаши за его спиной даже не шелохнулся, но Хиро знал, что он ловит каждое слово.

— Этот чунин, которого только что забрали за миллион рё, был самым дешевым лотом в сегодняшнем списке, — продолжил Хиро сухим шепотом. — Организаторы не ставят фиксированную цену, они разогревают публику ежедневными торгами. Цены кусаются так, что нам не хватит даже на половину ставки.

Даже с учетом увесистого кошелька Джирайи, после оплаты услуг информатора их бюджет выглядел жалко на фоне местных капиталов.

— Покупать мы не будем. Если цены не рухнут чудом, нам не взять даже бракованный товар, — констатировал Хиро, делая вид, что что-то записывает в блокнот.

Пока отряд перебирал в уме варианты дальнейших действий, аукцион плавно подходил к концу. Ведущий как раз вывел на сцену очередного, еще не проданного «телохранителя».

Внезапно атмосфера в зале неуловимо изменилась.

Какаши первым заметил неладное. Выставленный на продажу мертвец, до этого стоявший неподвижным истуканом, вдруг резко вскинул руки. Его пальцы смазались в серию печатей.

Хатаке мгновенно напрягся, готовясь возвести стену из земли, но краем глаза уловил движение справа. Хиро уже складывал встречные печати.

Как только воскрешенный выдохнул ревущий поток пламени, наперерез ему с оглушительным треском ударила техника стихии Воды. Две противоположные стихии столкнулись прямо над головами зрителей. Зал мгновенно заволокло густым, обжигающим паром.

Начался абсолютный хаос. Криминальные боссы и аристократы в панике бросились к выходам, сбивая друг друга с ног.

Но главным источником паники были не они. Уже проданные «товары» — воскрешенные, которые еще секунду назад подчинялись печатям своих новых хозяев — внезапно вышли из-под контроля. Игнорируя приказы, они синхронно сорвались с мест и устремились прочь из зала, пробивая себе путь прямо сквозь толпу и стены. Лишь двое воскрешенных остались в зале, блокируя проходы и прикрывая отступление остальных.

Вывод напрашивался сам собой: Джирайя нашел кукловода и загнал его в угол. Загнанный в ловушку Саннином, враг запаниковал и дистанционно отозвал всех своих марионеток себе на помощь, наплевав на конспирацию и продажи.

Времени на раздумья не было. Упускать убегающих, которые могли привести их прямо к источнику, было нельзя.

Хиро не стал медлить. Он направил плотный поток чакры к левому полушарию мозга, силой пробивая внутренние блокираторы и отворяя особую тенкецу.

Врата Начала открылись.

Мышцы тела мгновенно налились обжигающей энергией. Хиро пулей вылетел прямо в клубящийся пар навстречу тому самому воскрешенному, что использовал огненную технику.

Его сенсорика безошибочно выцепила врага в белой пелене. Не тратя время на изящное тайдзюцу, Хиро обрушился на мертвеца грубым, сокрушительным ударом ноги. Грудная клетка воскрешенного с хрустом прогнулась, тело вмяло в пол. Прежде чем бумажные листы успели восстановить плоть, Хиро уже налепил на него запечатывающий тэг, намертво сковав противника фуиндзюцу.

Окинув взглядом погруженный в хаос зал, он заметил второго оставшегося мертвеца. Впрочем, проблема решилась сама собой: Гай, двигаясь на невероятной скорости, просто снес воскрешенному голову мощнейшим ударом с разворота.

Хиро мгновенно оказался рядом и, пока тело без головы пыталось регенерировать, запечатал и его.

— Оставляем гражданских! — резко скомандовал Какаши, появляясь из пара. Беспокоиться о перепуганных покупателях не было ни времени, ни смысла. — За ними!

Командир первым рванул в проломленную стену, устремляясь в погоню за сбежавшими воскрешенными. Гай и Хиро, не сбавляя темпа, бросились следом.

Глава 23

— Да сколько же их?! — выкрикнул Хиро, уходя перекатом от летящего в голову куная.

Они проследили за сбежавшими марионетками до самой базы — массивной пещеры, зияющей черным провалом в склоне горы. Но войти внутрь оказалось невозможно. Вход перекрыли. И мертвецы всё продолжали и продолжали выходить из темноты.

Когда их количество перевалило за десяток, тактика точечного запечатывания перестала работать. Воскрешенные поодиночке дотягивали максимум до крепких чунинов, но среди них попадались и джонины прошлого. Сражаясь единым, безжалостным роем, они уже больше десяти минут удерживали отряд Какаши на каменистом плато перед пещерой.

Враги не знали усталости, а вот живые шиноби начинали выдыхаться.

Поняв, что в такой мясорубке они лишь теряют драгоценное время и силы, Хиро принял решение.

— Какаши, Гай! Прикройте меня на минуту! — рявкнул он, отскакивая назад.

Напарники мгновенно перестроились, образовав вокруг Хиро живой щит. Гай превратился в зеленый вихрь, отбрасывая мертвецов мощными круговыми ударами ног, а Какаши короткими вспышками ниндзюцу сбивал летящие в их сторону техники.

Получив передышку, Хиро сосредоточился. Он направил поток чакры к правому полушарию мозга, силой пробивая очередной физиологический барьер.

Врата Исцеления — открылись.

Накопленная за десять минут боя мышечная усталость мгновенно испарилась. Тело наполнилось свежей, пульсирующей энергией, словно Хиро только что вышел на полигон, а не дрался в горах.

Не теряя ни секунды, он выхватил из подсумка большой чистый свиток, раскатал его прямо на каменистой земле и сорвал колпачок с кисти. Пальцы замелькали с бешеной скоростью, выводя сложнейшую вязь иероглифов.

Эту массовую запечатывающую технику он выучил совсем недавно. Когда отчеты о росте числа воскрешенных легли на стол Хокаге, Минато лично показал ему эту формулу. На практике Хиро применял её всего один раз — на тренировке. Техника была рабочей, но откровенно сырой, невероятно прожорливой до чакры и, что хуже всего, требовала уймы времени на начертание.

Хиро чертил так быстро, как только мог, не обращая внимания на пот, заливающий глаза. Вокруг него кипел бой. Жар от вражеского Катона опалил ему щеку, но Какаши тут же возвел перед ним стену из грязи, блокируя удар. Всего одна шальная атака — и формула будет разрушена.

Последний штрих замкнул контур.

— Вверх! — во все горло заорал Хиро.

Инстинкты товарищей сработали безупречно. Какаши и Гай, не оглядываясь, одновременно оттолкнулись от земли, взмывая высоко в воздух.

В то же мгновение Хиро с силой впечатал окровавленную ладонь в центр исписанного свитка.

Добрая половина его резерва чакры ухнула в печать мгновенно, заставив перед глазами поплыть темные круги. Но техника сработала. Чернильные формулы, словно живые змеи, брызнули со свитка во все стороны. Они стремительно расползлись по земле, оплетая ноги воскрешенных, парализуя их и мгновенно превращая в неподвижные, запечатанные коконы из бумаги.

Спустя секунду на плато воцарилась тишина. Почти все мертвецы были обездвижены.

Почти все.

Один из воскрешенных — самый сильный, судя по плотной чакре, разорвавшей чернильные путы — устоял. Он уже складывал печати для контратаки, нацелившись на дезорентированного Хиро, стоящего на коленях перед свитком.

Если технике Эдо Тенсей было плевать на усталость, то Какаши было плевать на силу врага.

Находясь высоко в воздухе, Хатаке мгновенно оценил ситуацию. Он не стал тратить время на приземление. Воздух разрезал пронзительный звук, похожий на щебет тысячи птиц — синее электричество сконцентрировалось в его руке.

Гай, зависший рядом, всё понял без слов. Он сгруппировался, укрепляя стойку в воздухе, и подставил скрещенные руки. Какаши с силой ударил ногами по предплечьям товарища, используя его как живой трамплин.

Придав себе колоссальное ускорение нисходящим импульсом, Какаши рухнул с неба, словно синяя молния. Его Чидори с влажным хрустом пробило грудную клетку воскрешенного джонина насквозь, пригвоздив его к каменистой земле прежде, чем тот успел завершить свою технику.

Мертвец дернулся, парализованный мощнейшим разрядом тока. Хиро, тяжело дыша, быстро приблизился и запечатал врага. Путь в пещеру был открыт.

Они рванули вглубь пещеры. Узкий, сырой туннель петлял в толще горы, освещаемый лишь редкими факелами на стенах.

По пути им то и дело попадались воскрешенные. Однако они не нападали. Мертвецы стояли у стен застывшими, безучастными истуканами, с пустыми глазами глядя в никуда.

Вскоре туннель начал расширяться, и впереди замаячил отблеск яркого света. А вместе со светом до них донесся голос. Сорванный, истеричный голос, эхом отражающийся от каменных сводов.

— Я должен был править этой страной! — вопил человек, захлебываясь отчаянием и яростью. — Он обещал мне! Я сделал всё! Я улучшил эту проклятую технику! Я смог передавать контроль! Я! Я! Я!

Голос сорвался на визг.

— Почему?! Почему вы встали у меня на пути?! Чертовы шиноби Конохи! Вам было мало уничтожить нашу деревню?! Вам нужно забрать у меня и это?!

Под эти безумные крики троица джонинов вылетела в главное пространство — большую, искусственно расширенную каверну, служившую подземной лабораторией.

То, что они здесь увидели, красноречиво говорило о том, что Легендарный Саннин не сидел без дела. Пещера выглядела так, словно по ней прошелся ураган. Каменные столы были разбиты в крошку. Повсюду, пригвожденные к полу и стенам, валялись около трех десятков запечатанных мертвецов, густо облепленных чернильными тэгами. Еще пара десятков воскрешенных просто стояли истуканами, лишенные приказов.

А в самом центре этого погрома лежал десяток живых людей в одинаковых темных плащах. Кто-то тихо стонал, а кто-то был без сознания.

Над последним оставшимся на ногах человеком — тем самым, что истерично изливал душу — возвышался Джирайя.

— Да заткнись ты уже, — раздраженно выдохнул Саннин и с размаху отвесил крикуну такой тяжелый удар кулаком в челюсть, что тот, словно тряпичная кукла, отлетел на пару метров и безвольно рухнул на камни, потеряв сознание.

Уловив за спиной движение, Джирайя резко обернулся, но, узнав своих людей, расслабил плечи. На его лице появилась привычная, немного усталая усмешка.

— О, ребята. А вы как раз вовремя, — поприветствовал их Саннин, отряхивая руки.

Какаши, Гай и Хиро подошли ближе, осматривая масштаб разрушений.

— Этот ублюдок действовал не один, — Джирайя кивнул на разбросанные по полу тела в плащах. — Они создали целую фабрику. Эти люди тоже использовали технику, выполняя грязную работу. Они проводили ритуалы, воскрешали мертвецов, а затем передавали нити контроля этому главарю. Так ему не нужно было тратить чакру на сам призыв — он лишь держал готовую армию на коротком поводке.

Саннин поморщился, потирая костяшки пальцев.

— Пришлось изрядно попотеть. Я пытался действовать как можно мягче, чтобы ненароком не перебить их всех. Вырубал точечно.

— Мягче? — Хиро скептически окинул взглядом разгромленную в пыль лабораторию и сломанные челюсти сектантов.

— Именно, парень, — серьезно ответил Джирайя, и его улыбка исчезла. — Вы же знаете, как работает Эдо Тенсей. Если убить пользователя, техника не развеется. Мертвецы просто останутся в этом мире. И через какое-то время вернут себе контроль.

Саннин кивнул на запечатанные коконы в помещении.

— Да, теоретически мы можем носиться по всей Стране Гор, отлавливать каждого проданного телохранителя и запечатывать их вручную, по одному. Но учитывая, сколько их уже разошлось по рукам, мы убьем на это много времени, а вы сотрете пальцы в кровь, рисуя фуиндзюцу.

Джирайя пнул носком бессознательного главаря.

— Зачем усложнять себе жизнь? Куда проще привести этих ублюдков в чувство и заставить их сложить печати отмены. Мы развеем всю эту армию дистанционно, одним махом.

Джирайя окинул взглядом лежащих на полу сектантов, а затем повернулся к командиру отряда.

— Какаши, — негромко позвал Саннин. — Твой глаз. Сможешь взять их под контроль гендзюцу так глубоко, чтобы заставить сложить печати отмены?

Хатаке молча поднял руку и стянул повязку с левого глаза. В полумраке пещеры зловеще сверкнул алый Шаринган с тремя томоэ.

— Смотря насколько у них сильная воля. Но попробовать стоит, — ровно ответил джонин

Они начали с крайнего. Гай без церемоний вздернул одного из сектантов за шиворот и привел в чувство легкой пощечиной. Едва мужчина открыл глаза, его взгляд тут же пересекся с алым оком Какаши. Сектант обмяк, его зрачки расширились и потеряли фокус — иллюзия захватила разум мгновенно

Джирайя четко продиктовал последовательность ручных печатей. Подчиняясь чужой воле, сектант медленно, механически сложил нужную комбинацию

Крыса, Бык, Обезьяна...

По пещере прокатился едва уловимый гул рассеивающейся чакры. Где-то там, на улицах столицы и в дворцах аристократов, один из "бессмертных телохранителей" прямо сейчас рассыпался в прах.

Убедившись в надежности метода, отряд поставил дело на поток. Они поочередно будили пленников, брали их под контроль и заставляли отменять дзюцу, пока присутствие воскрешенных не исчезло полностью.

К тому моменту, когда последний сектант опустил руки, Какаши тяжело дышал. Контролировать столько разумов подряд для не-Учихи было колоссальной нагрузкой.

Напоследок оставили главаря. Зная, с кем имеют дело, Джирайя предварительно нанес на его тело сковывающие фуин-печати, чтобы лишить того возможности покончить с собой. Когда главаря привели в чувство, Какаши тут же наложил на него гендзюцу. Начался допрос.

Поначалу пленник пытался сопротивляться — его разум боролся с иллюзией, но печати Джирайи подавили его чакру. Взгляд главаря окончательно остекленел, и он начал говорить.

Его звали Арад. Он оказался одним из выживших шиноби Деревни Кагеро — той самой скрытой деревни Страны Гор, что была уничтожена десятилетия назад. Будучи талантливым мастером печатей и шиноби, он использовал свои навыки, чтобы подмять под себя местное криминальное подполье. Его главной амбицией всегда было возрождение родной деревни, но высшие эшелоны власти Страны Гор наотрез отказались его поддержать, панически боясь реакции и превентивных ударов со стороны соседних великих держав.

Отвергнутый властями, Арад сменил тактику: он решил подчинить себе Страну Гор изнутри. Он начал тайно собирать под своим началом разрозненных шиноби-наемников, но действовал крайне медленно и осторожно, так как и сам прекрасно понимал, чем грозит привлечение внимания Земли и Ветра.

Всё изменилось пару месяцев назад, когда на него вышел неизвестный. Арад описал его сухо: человек носил маску и капюшон, полностью скрывающие внешность, а голос его звучал странно и хрипло. Незнакомец предложил сделку. Он передал Араду свиток с техникой Эдо Тенсей и поставил условие: Арад должен был изучить её и внести любое рабочее улучшение в формулу. Взамен ему разрешалось использовать полученную армию мертвецов для захвата власти в стране.

Более того, чтобы Арад не тратил время и не привлекал лишнего внимания массовыми похищениями, незнакомец сам предоставил ему идеальный материал для ритуала призыва. Он снабдил лабораторию десятками странных, абсолютно белых человекоподобных существ, которых назвал «Белыми Зецу». Эти существа послужили послушными, живыми сосудами для воскрешения.

Получив в руки всё необходимое, Арад с готовностью взялся за работу. После долгих исследований ему удалось найти лазейку в печатях: он создал алгоритм, позволяющий передавать временный контроль над марионетками чужим людям через фуин-бирки. При этом абсолютный, базовый контроль всегда оставался у призывателя.

Так и родилась его схема коммерческой диверсии: продать «телохранителей» элите, заработать деньги, а в нужный момент просто перехватить управление и бескровно обезглавить страну.

***

Глубоко под землей, в темном, лишенном солнечного света помещении, царила абсолютная, мертвая тишина.

Черный Зецу неподвижно сливался с каменной стеной, погруженный в глубокие размышления. В последнее время дела шли откровенно скверно. С того самого дня, как пять лет назад Обито Учиха был обезглавлен в лесах Конохи, тщательно выстроенный план начал рассыпаться на куски.

До сих пор оставалось загадкой, как именно тот мальчишка умудрился так глупо попасть в ловушку. Это дело требовало отдельного, тщательного расследования, но факт оставался фактом: смерть Обито лишила Зецу его главной, самой послушной и перспективной марионетки.

Оставшись без ключевого исполнителя, Черный Зецу был вынужден действовать самостоятельно и куда более открыто. Он попытался переключить свое внимание на Нагато, пытаясь напрямую манипулировать обладателем Риннегана. Но откровенно говоря, дело шло слишком медленно. Нагато был упрям, он не доверял странному существу из тени и полностью зациклился на собственной идеологии — желании показать миру истинную боль. Да, этот план был хорош и на определенном этапе даже пересекался с интересами самого Зецу, но полагаться только на него было нельзя.

Ему нужна была страховка.

Именно поэтому недавно он начал искать альтернативные способы воскресить Мадару. Самым перспективным вариантом оказалась техника Эдо Тенсей, созданная Вторым Хокаге. Несколько месяцев назад Зецу, воспользовавшись своей уникальной способностью, проник в секретное хранилище резиденции Хокаге и переписал нужный свиток.

Там же, в архивах, его внимание привлек один зашифрованный доклад с грифом высшей секретности. Заинтересовавшись, он скопировал и его, отложив расшифровку на потом.

Сначала Зецу пытался улучшить технику Эдо Тенсей самостоятельно. Но, при всех его знаниях и талантах, процесс зашел в тупик. Техника оставалась слишком слабой. Воскрешенные возвращались лишь с крошечной долей своей прижизненной силы. Рисковать и воскрешать Мадару в таком состоянии было категорически нельзя. Неизвестно, что вытворит гордый Учиха, оказавшись в слабом теле, и не запечатают ли его навсегда, если Мадара излишне самоуверенно решит, что и этих сил достаточно для плана.

Зецу начал искать способы улучшения формулы. Поначалу у него мелькнула мысль раздать базовую технику всему миру. Кто-то из гениальных шиноби на континенте обязательно смог бы довести её до ума. Но этот план таил в себе слишком много переменных, а рисковать Зецу не любил.

Вместо этого он решил действовать точечно. Встретив в Стране Гор Арада — талантливого шиноби, хорошо разбирающегося в фуиндзюцу — Зецу ради эксперимента передал ему свиток. Результат был, но совершенно не тот, на который рассчитывал кукловод. Арад потратил время не на усиление мощи воскрешенных, а на создание механизма передачи контроля для своей жалкой попытки захватить власть.

Зецу уже намеревался вмешаться, чтобы заставить Арада посвятить себя исключительно усилению базовой формулы, но не успел. Появились шиноби Конохи и стерли в порошок и лабораторию, и самого Арада.

Однако эта неудача принесла неожиданный и весьма интригующий результат. Наблюдая за боем из-под земли, Черный Зецу узнал одного из шиноби в отряде Конохи.

В том самом украденном отчете, который ему удалось расшифровать лишь недавно, Зецу прочитал крайне интересную информацию. Это был рапорт о рядовом чунине по имени Микаге Хиро, который принес Хокаге информацию из будущего. Аналитики Листа классифицировали это как «вещий сон» или пророчество. Сон, который в итоге разрушил планы Зецу и стал причиной смерти Обито.

Но Черный Зецу, проживший тысячу лет и видевший рождение чакры, был далеко не дураком. Сопоставив факты и невозможную точность тех данных, он сразу уловил истину: пророчеством или вещим сном там и не пахло. Это было нечто куда более фундаментальное. Это походило на реальное путешествие во времени.

И сейчас, скрываясь во тьме подземелий, Черный Зецу улыбнулся. Ему вдруг захотелось очень близко и очень подробно познакомиться с этим джонином — Микаге Хиро.

Глава 24

Обратный путь в Коноху проходил в размеренном, спокойном темпе. Миссия была официально завершена, статус секретности соблюден, и у отряда не было причин гнать лошадей.

Они остановились на ночевку в крупном торговом городе, сняв номера в хорошей, дорогой гостинице. Учитывая солидный остаток выданных Джирайей средств и окончания миссии, они позволили себе роскошь: горячие ванны, сытный ужин и отдельные комнаты для каждого.

Лежа на мягком футоне в полной темноте, Хиро бездумно смотрел в потолок. Тело гудело от приятной, расслабляющей усталости, но мозг всё еще по инерции анализировал прошедшую операцию.

В конечном итоге, всё сделал Саннин. Хиро чувствовал себя не более чем компетентной массовкой. Конечно, с тактической точки зрения их отряд был необходимой страховкой: если бы Джирайя не нашел кукловода, они бы неизбежно вышли на него через аукцион. Но это прагматичное понимание не отменяло искреннего и профессионального восхищения. Легендарный Саннин вычислил базу врага за двое суток и в одиночку стер её в порошок, даже не вспотев. Пропасть между рядовым джонином и шиноби такого уровня всё еще была колоссальной.

Хиро тихо выдохнул, чуть пошевелив плечами. Мышцы тут же отозвались терпимой болью.

Он до сих пор отходил от открытия Врат. С того боя на каменистом плато прошло уже пару дней, но последствия использования этой техники всё еще давали о себе знать.

После почти трех лет совместных, изматывающих тренировок, Гай неожиданно передал ему секрет этой техники. Хиро до сих пор не знал, что именно заставило Зеленого Зверя поделиться такой техникой, да еще и запретной. Сам Гай тогда лишь серьезно посмотрел на него и коротко бросил: «Ты заслужил».

Так Хиро научился снимать внутренние ограничители. Правда, его текущим пределом были лишь Третьи Врата — Врата Жизни. И, испытав это на себе, Хиро прекрасно понял, почему техника числится в свитках как запретная. Даже открытие первых Врат рвало мышечные волокна и сильно било по организму. Только теперь до Хиро дошел истинный смысл каждодневных тренировок Гая. Бесконечные и разнообразные тренировки были нужны не просто для силы — они приучали нервную систему к фоновой боли, чтобы в бою отдача Врат не лишила тебя рассудка.

Под эти тягучие, монотонные мысли сознание Хиро начало меркнуть. Боль в мышцах притупилась, и он провалился в глубокий, тяжелый сон.

Он проснулся посреди ночи. Резко. В одно мгновение.

Его глаза распахнулись, уставившись в темноту гостиничного номера.

И в ту же секунду Хиро обдало ледяным ужасом.

Он осознал, что открыл глаза не сам.

Его разум бодрствовал, кричал об опасности, инстинкты вопили, требуя немедленно вскочить и выхватить кунай. Но тело оставалось неподвижным. Затем произошло то, от чего кровь застыла в жилах.

Его собственное тело плавно, без единого рывка, поднялось с футона. Оно село. Правая рука медленно поднялась на уровень лица. Пальцы несколько раз сжались и разжались в кулак, шея с хрустом повернулась из стороны в сторону.

Кто-то проводил базовую проверку моторики.

Хиро попытался закричать, попытался хотя бы стиснуть зубы, но лицевые мышцы не реагировали. Он попытался ударить по своим тенкецу, чтобы сбросить предполагаемое гендзюцу, но с ужасом понял, что его система циркуляции чакры не отвечает ему.

Его собственное тело подошло к окну. Руки, двигаясь с механической точностью, бесшумно отодвинули раму. Секунда — и тело Хиро плавно скользнуло в ночную прохладу, приземлившись на крышу соседнего здания без единого звука.

А затем начался бег.

Оно бежало быстро, профессионально используя чакру для толчков, стремительно отдаляясь от гостиницы, где мирно спали Какаши и Гай. Хиро, запертый внутри собственного разума, был лишь безмолвным пассажиром.

Он не понимал, что именно происходит, но мозг работал на пределе: кто-то или что-то не просто подавило его волю, оно физически интегрировалось в его нервную систему, взяв под абсолютный контроль и мышцы, и чакру.

Сказать, что Хиро не испугался, было бы наглой ложью. Первобытный ужас бился в сознании, но паника была непозволительной роскошью. Ему нужно было найти выход. Вычислить слабое место техники.

Но зацепок не было. Ни единой. То, что происходило сейчас, нарушало все известные Хиро законы ниндзюцу. Он был заперт в ловушке, из которой не знал выхода.

Они миновали городскую стену. Ночной лес сомкнулся вокруг них.

И тут тишину разорвал голос.

— Неприятное чувство, не правда ли, мой дорогой путешественник во времени? — проскрипел невидимый кукловод, и в его тоне скользнула холодная, нечеловеческая усмешка. — Хотя я сам никогда не бывал в таком положении, но примерно представляю твой дискомфорт.

Хиро мысленно похолодел.

«Он всё знает? Читает мысли?» — эта догадка ударила по разуму сильнее физического удара. Но логика тут же отвергла её. Если бы враг читал мысли, он бы не задавал вопросов. Он просто забрал бы нужную информацию.

Черный Зецу, слившийся с правой половиной тела джонина, довольно ухмыльнулся. Он действительно не умел читать мысли. Ему это было и не нужно. Он специально забросил эту провокационную фразу, чтобы проверить свою теорию наверняка. И тело Хиро — резкий, рваный скачок пульса, микроспазм легких, резкий выброс адреналина в кровь — выдало своего хозяина с головой. Реакция на слова «путешественник во времени» была слишком острой.

Зецу решил, что пока они бегут к безопасному укрытию, где он сможет препарировать этого уникального шиноби более тщательно, можно позволить себе небольшую светскую беседу. Он чуть ослабил контроль над речевым аппаратом носителя.

— Кто ты такой? — слова вырвались изо рта Хиро хриплым выдохом. Он сам удивился тому, что к нему внезапно вернулся дар речи, хотя всё остальное тело по-прежнему бежало по ветвям деревьев помимо его воли.

— Кто я — совершенно неважно, — равнодушно отозвался хриплый голос. — Важно то, что ты, сам того не понимая, нарушил мои планы, Микаге Хиро.

Тело Хиро двигалось с машинной точностью, не сбавляя темпа, пока разворачивался напряженный диалог.

— Итак, — холодный, скрипучий голос Зецу нарушил тишину. — Как ты вообще сумел переместиться во времени? Это ниндзюцу? Ты нашел способ напрямую взаимодействовать с тканью времени?

Хиро сцепил зубы, хотя физически не мог этого сделать. Он находился в глубокой заднице. Шансов вырваться из-под контроля этой неизвестной сущности у него не было. Но покорно выкладывать свои главные козыри врагу он не собирался. Оставалось только лгать, тянуть время или молчать. Однако любопытство жгло его изнутри: ему жизненно важно было понять, кто этот ублюдок и откуда он вообще узнал его тайну.

Выбрав тактику, Хиро мысленно подготовил легенду.

— Я нашел один древний свиток с забытым киндзюцу на границе со Страной Огня, и там...

— Ложь, — резко и безэмоционально перебил его голос.

Хиро мысленно осекся. Враг не просто сомневался — он был абсолютно уверен. И в следующую секунду до джонина дошло, как именно тот его раскусил. Будучи физически слитым с его организмом, кукловод чувствовал каждое изменение. Тело Хиро выдавало ложь еще до того, как слова слетали с губ. Лгать детектору лжи, который подключен к твоим венам, было бесполезно.

Хиро сменил тактику.

— Если утолишь мое любопытство, — спокойно произнес он, — я расскажу тебе, как я это сделал.

Это не было ложью, и сердце Хиро билось ровно. Пока враг не знает главной детали — что этот «откат во времени» срабатывает после смерти и может повториться снова, — не было смысла утаивать сам факт перемещения. Особенно если взамен он получит ответы.

Черный Зецу на мгновение замолчал, обдумывая предложение. Он чувствовал, что сейчас парень говорит правду. Торг был приемлем.

— Хорошо. Задавай свой вопрос, — согласился кукловод. — А дальше посмотрим.

— Как ты узнал обо мне? — прямо спросил Хиро. — В Конохе об этом знают лишь несколько человек, и они не стали бы болтать.

Черному Зецу не было нужды скрывать правду. Он всё равно не собирался оставлять этого парня в живых после того, как выпотрошит из него секрет путешествий во времени.

— Никакой мистики, всего лишь беспечность вашего Хокаге, — усмехнулся Зецу. — Во время обыска секретного хранилища в Резиденции я наткнулся на один зашифрованный отчет пятилетней давности. Ментальный допрос, проведенный главой клана Яманака. И хотя в официальных бумагах это классифицировалось как «вещий сон», детали были слишком уж точными и конкретными. Пророчества не бывают такими скрупулезными.

Хиро не ответил. Его мозг мгновенно выстроил цепочку фактов.

«Он проник в хранилище Хокаге. Место, защищенное лучшими барьерами деревни. И не просто проник, а смог вскрыть шифры Корпуса Дознания. Значит, для него не существует стен и печатей, а также может скрывать свою чакру на очень высоком уровне. А сегодня захватил моё тело. Он может сливаться с плотью».

Утолив свое любопытство, Хиро выполнил свою часть уговора.

— Я ничего не контролировал, — его голос звучал глухо. Ветер с шумом бил в уши, но не мог заглушить разговор. — В прошлый раз, до того как я переместился во времени, всё было иначе. В день родов жены Хокаге на Коноху напал Девятихвостый.

Хиро не стал вдаваться в подробности той ночи. Если враг читал отчет, он и так все это знает. Он обрисовал картину крупными мазками.

— Итогом той ночи стали колоссальные разрушения. Четвертый Хокаге и его жена погибли, запечатав демона. А я... я выжил. Я прослужил в Конохе еще три с половиной года после той катастрофы. А затем, во время одной из миссий, я погиб.

Хиро сделал паузу, позволяя информации осесть в разуме кукловода. Его пульс оставался ровным.

— Но вместо того, чтобы оказаться в чистом мире, я открыл глаза в своей кровати. За месяц до нападения Кьюби. Я сам не понимаю, как это произошло, по каким законам физики или чакры я оказался в прошлом. Я просто проснулся там.

Повисла тишина. Черный Зецу анализировал услышанное.

Джонин не лгал. Пульс парня был спокоен, дыхание ровное, никаких микроспазмов, выдающих обман. А значит, его слова о том, что он сам не понимает, как переместился во времени — были чистой правдой.

Для тысячелетнего манипулятора это стало серьезным разочарованием. Он надеялся вырвать из этого шиноби готовую формулу или название древнего артефакта, способного отматывать годы. Но оказалось, что этот шиноби был лишь случайной переменной, слепым пассажиром в каком-то глобальном сбое мироздания.

«Три с половиной года...» — размышлял Черный Зецу. — «В его оригинальном времени Обито напал на деревню и убил Минато. Но затем этот парень вернулся, предупредил Хокаге, и история изменила русло. Обито попал в засаду и погиб, а Хокаге остался жив».

Зецу мысленно скрипнул зубами. Какая-то случайность, не поддающаяся контролю, разрушила его идеальный план, выстраиваемый десятилетиями.

— Значит, ты просто удачливая аномалия, — холодно резюмировал Черный Зецу. В его скрипучем голосе больше не было исследовательского интереса — только пренебрежение. — Ты не владеешь техникой. Ты не знаешь механизма. Ты абсолютно бесполезен.

Лес мелькал перед глазами. Тело Хиро, подчиняясь чужой воле, продолжало стремительно уносить его всё дальше.

— А знаешь, что делают с бесполезными инструментами, которые к тому же мешают планам? — вкрадчиво, с явной угрозой продолжил Зецу. — Их ломают. Я заберу твои глаза, выжгу твой мозг, чтобы узнать всё о защите Конохи, а затем просто оставлю твое тело гнить в какой-нибудь канаве.

Зецу замолчал, ожидая реакции. Паники. Мольбы о пощаде. Отчаяния. Чего угодно, что испытывает человек, осознавший свою неминуемую, мучительную смерть.

Но внутри сосуда царил абсолютный штиль.

Пульс был ровным. Дыхание — размеренным. Никакого животного страха. Парень был спокоен, как вода.

— Убивай, — ответил Хиро, поняв что ему не выбраться.

Это было сказано слишком легко. Слишком уверенно для того, кто только что понял, что проиграл.

Тысячелетний опыт Черного Зецу мгновенно забил тревогу. Люди не ведут себя так перед лицом абсолютного конца. Если шиноби не боится смерти, находясь в полном сознании, значит... значит, для него это не конец.

— Ты слишком спокоен, — медленно, растягивая слова, произнес Зецу. — Ты не боишься умереть. Почему?

Хиро промолчал. Но он понял, что сболтнул лишнего.

— В Конохе тебя не найдут. Ты не сможешь вырваться из-под моего контроля. Твоя смерть неизбежна, — Зецу начал прощупывать почву, анализируя малейшие изменения в теле носителя. — Но ты спокоен. Словно смерть для тебя — это не финал. Словно это... выход?

Пульс Хиро предательски скакнул. Всего на долю секунды, но для Зецу этого было достаточно.

— Интересно, — голос Зецу стал вкрадчивым, почти ласковым. — Ты сказал, что умер в будущем, а потом проснулся в прошлом. Ты сказал, что не знаешь, как это работает. И это была правда. Но ты кое о чем умолчал, не так ли?

Хиро мысленно стиснул зубы. Он пытался думать о пустом полигоне, о формулах фуиндзюцу — о чем угодно, лишь бы не дать мозгу и телу реагировать на слова врага.

— Ты не знаешь, как запустить этот процесс сознательно, — продолжал Зецу, методично сужая круг. — Но ты знаешь триггер. Триггер, который отбрасывает тебя назад. И судя по тому, что ты так легко готов расстаться с жизнью прямо сейчас...

Зецу сделал паузу, и его следующая фраза прозвучала как приговор:

— Триггер — это твоя смерть. Если я убью тебя сейчас, ты просто снова откроешь глаза в прошлом.

Сердце Хиро заколотилось как сумасшедшее. Выброс адреналина был таким мощным, что его физическое тело, всё еще управляемое Зецу, слегка дернулось. Ему даже не пришлось ничего говорить — его собственная физиология выдала его тайну.

— Вот оно что, — в голосе Черного Зецу зазвучал искренний восторг. — Смерть — это не конец. Какая невероятная, абсурдная сила. Значит, просто убить тебя категорически нельзя.

Глава 25

После того разговора прошло несколько часов. За это время они успели поговорить еще пару раз. Тело Хиро продолжало монотонно нестись вперед, а внутри его разума всё глубже укоренялось давящее чувство абсолютной безысходности. Сопротивляться было бесполезно. Иллюзий на спасение не осталось.

— А как ты вообще чувствуешь, что можешь еще раз переместиться обратно? — голос Черного Зецу вновь нарушил тишину. Вопрос звучал буднично, почти с академическим интересом.

Хиро не видел причин сопротивляться. Если он всё равно обречен, какой смысл играть в партизана?

— Это похоже на сенсорику, — тускло отозвался он. — Только направленную не наружу, а внутрь себя. Как будто в очаге чакры постоянно присутствует дополнительный, скрытый резерв. Он не дает энергии, но дает... уверенность. Интуитивное знание, что если умереть, этот резерв выдернет меня обратно.

Зецу продолжил задавать уточняющие вопросы — о плотности этого чувства, о том, менялось ли оно после первой смерти. И Хиро послушно отвечал на каждый из них.

Они уже давно покинули густые леса, и теперь тело джонина двигалось по скалистым, каменистым тропам, уходя всё выше в предгорья.

И тут, на фоне монотонного стука собственных подошв о камень, до Хиро начало что-то доходить. Разум, привыкший к постоянному самоконтролю, словно споткнулся о невидимое препятствие.

Почему он вообще решил, что ему конец?

Почему он так легко, так безвольно выбалтывает свои главные секреты врагу, которого даже не видит?

Хиро начал анализировать собственное поведение за последние часы. Точкой отсчета стал тот самый момент, когда враг впервые пригрозил ему смертью. Хиро вспомнил, как тогда, почувствовав, что смерть — это не конец, он совершенно спокойно, даже безразлично выдал: «Убивай».

Это было на него не похоже. Абсолютно не похоже. Да, он был уверен, что после смерти очнется в своей кровати 10 сентября. Да, он не боялся умереть. Но это совершенно не означало, что ему плевать на сам процесс умирания, на провал миссии или на боль!

Сама мысль о капитуляции, уверенность в том, что это была его собственная идея — сдаться и покорно ждать участи — теперь казалась чужеродной. Словно кто-то аккуратно вложил её ему в голову.

Хиро замолчал, прокручивая в памяти весь их разговор от самого начала. Вопросы, его быстрые ответы, внезапное желание говорить правду...

Не получив ответа на свой очередной вопрос, Черный Зецу мысленно цокнул языком.

«Заметил, значит», — с холодным раздражением подумал кукловод.

Обычно, когда Зецу полностью паразитировал на теле жертвы, ему не составляло никакого труда проникать в её нервную систему. Он мастерски посылал тончайшие импульсы напрямую в мозг, искусственно подавляя центры воли, ослабляя ментальную защиту и вызывая у жертвы ложное чувство доверия или апатии. Это позволяло вытаскивать нужную информацию легко и безболезненно.

Но с этим джонином всё шло, мягко говоря, со скрипом.

Что-то внутри парня активно сопротивлялось. Какая-то глубинная сила работала как глухой барьер. Она защищала разум сосуда, и Черному Зецу приходилось тратить колоссальные усилия, чтобы пропихнуть сквозь эту защиту хотя бы слабенькие сигналы апатии.

Осознав достаточно, Хиро уже мысленно сформулировал фразу и хотел высказать врагу всё, что думает о его методах, но не смог издать ни звука. Челюсти намертво сомкнулись, горло перехватило. Черный Зецу просто и без церемоний отнял у него способность говорить.

В дальнейшем разговоре больше не было никакого смысла. Как только Хиро осознал, что его решениями и эмоциями манипулировали, барьер в его разуме укрепился окончательно, сводя на нет и без того слабое влияние кукловода.

Впрочем, Зецу это уже не волновало. Того, что он успел вытянуть из парня, было вполне достаточно для формирования дальнейшего плана.

План получался рискованным, а Черный Зецу ненавидел рисковать. Однако в текущей, абсолютно непредсказуемой ситуации этот вариант казался единственно верным. Конечно, существовало еще несколько способов нейтрализовать этого уникального шиноби, но действовать нужно было наверняка.

Никто не мог предсказать, что случится с этой реальностью, если Микаге Хиро прямо сейчас умрет и запустит петлю времени заново.

Обдумав все детали и приняв окончательное решение, Черный Зецу резко сменил маршрут, направляя тело сосуда по новой траектории.

Хиро, запертый в немом параличе, где ему оставалось только думать и смотреть, наконец-то осознал: вот теперь настала настоящая, беспросветная жопа. И это больше не было навязанной кем-то извне апатией. Это было его собственное, кристально чистое суждение.

Он понял, что сам того не ведая, пребывая в иллюзии добровольного выбора, выболтал врагу самую важную информацию. Какая судьба ждала его в конце этого пути, Хиро не знал. Ясно было лишь одно: прямо сейчас он бессилен и не может сделать ровным счетом ничего.

Под эти мрачные думы и глухое молчание обеих сторон — одной по расчету, другой не по своей воле — прошло приличное количество времени. Ночной мрак начал редеть, когда тело Хиро, ведомое чужой волей, наконец добралось до пункта назначения.

Остановившись, тело замерло перед отвесной скалой. На первый взгляд это был обычный горный тупик, ничем не напоминающий вход в пещеру или убежище. Просто монолитная природная стена из серого камня.

Контролируя руки джонина, Черный Зецу быстро сложил короткую серию печатей стихии Земли. Тело Хиро плавно, словно сквозь густую воду, погрузилось под землю и спустя пару десятков метров вынырнуло уже по ту сторону каменной преграды.

Они шли всё дальше вниз по темным, сырым коридорам, пока не вышли в просторное, слабо освещенное помещение.

В центре зала, вальяжно раскинувшись на каменном выступе, лежало странное гуманоидное существо. Оно было абсолютно белым. Правая сторона его лица выглядела жутко — сплошная гладкая поверхность без глаза, а кожа походила на изуродованную, бугристую ткань, покрывающую всё тело. На голове топорщились короткие зеленые волосы. Ниже живота, там, где у обычных людей находился пупок, в стороны расходились острые зеленые отростки, отдаленно напоминающие шипастые ветки.

Почувствовав приближение, существо лениво подняло голову и заговорило легким, почти дурашливым тоном:

— О-о, Черный Зецу! Какими судьбами? Давно не виделись.

Хиро мысленно зафиксировал это имя. Черный Зецу. Враг обрел личность.

— Хорошо, что ты здесь, — скрипучим голосом ответил Черный Зецу. — Нашел один крайне интересный экземпляр. Причем весьма опасный. Надо с ним разобраться, и надежно.

Белый Зецу удивленно приподнял бровь на здоровой половине лица.

— Вот как? И чего ты хочешь от меня?

Черный Зецу коротко объяснил, что ему нужна пара его клонов. Он упомянул, что уже израсходовал тех, что были у него поблизости, а идти в главное хранилище, где их было в избытке, сейчас слишком далеко и рискованно.

Едва он закончил говорить, как поверхность стены рядом с ними пошла рябью, и из камня беззвучно шагнули два абсолютно одинаковых, бледных клона Белого Зецу.

В следующее мгновение Хиро почувствовал, как внутри него что-то изменилось. Ощущение было физически тошнотворным. Его чакра начала стремительно убывать. Черный Зецу перестал подавлять её — он стал поглощать энергию, высушивая резервы Хиро.

Спустя несколько мучительных минут резерв Хиро был опустошен почти полностью. Черный Зецу оставил ему лишь жалкие крохи, критический минимум, необходимый для поддержания жизни. Ни о каком внутреннем ударе чакрой для самоубийства теперь не могло быть и речи. У Хиро просто не осталось на это сил.

— Возьми его, — приказал Черный Зецу одному из белых клонов. — Контролируй каждое движение. Следи, чтобы он не умудрился покончить с собой.

Белый клон молча подошел и жестко перехватил руки Хиро.

И только тогда невидимая тяжесть, сковывавшая тело джонина, наконец исчезла. Черный Зецу отделился от своего сосуда.

Хиро, едва держась на ватных ногах из-за чудовищного истощения чакры, поднял глаза. Впервые за эту ночь он смог увидеть своего врага. Перед ним стояло бесформенное, текучее создание из абсолютной, поглощающей свет тьмы, на «лице» которого горели два хищных, пронзительно-желтых зрачка.

Черный Зецу медленно подошел ко второму клону Белого. Тот, явно что-то заподозрив, дернулся и попытался отступить, но было поздно. Черная масса мгновенно облепила его правую половину, грубо и безжалостно подавив чужую волю. Клон замер, превратившись в покорную марионетку.

Хиро, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах в жесткой хватке первого клона, наблюдал за этим процессом.

— И что теперь? Что ты собираешься делать? — хрипло спросил он, особо не рассчитывая на ответ.

Но Черный Зецу ответил. Пленник был обезврежен, лишен чакры и заперт глубоко под землей. Смысла скрывать свои намерения больше не было.

— Я собираюсь решить проблему, — скрипучий голос раздался уже из уст наполовину черного клона. — Ты слишком опасен, Микаге Хиро. Твоя смерть — это непредсказуемый триггер. Если я просто перережу тебе горло, неизвестно, что случится с нами и с самой тканью этой реальности. Возможно, она просто сотрется, уступив место новому витку времени.

Желтые глаза Зецу впились в бледное лицо джонина.

— Я долго думал. В этом мире существует не так много способов обойти твою способность. Недавно я даже наткнулся на весьма изящный вариант. Эдо Тенсей.

От этих слов у Хиро по спине пробежал ледяной холодок.

— Убить тебя, а затем мгновенно призвать твою душу обратно и запечатать её в бумажном сосуде навечно, — продолжил Зецу, наслаждаясь произведенным эффектом. — Красивая идея. Но... я ненавижу рисковать. Убийство — это слишком большой зазор. Я не знаю, успею ли я ухватить твою душу техникой до того, как сработает твой временной откат.

— Значит, у тебя есть способ надежнее? — выдавил Хиро, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Именно, — утвердительно кивнул Черный Зецу. — И сейчас ты его узреешь. Это будет твоим последним воспоминанием.

Контролируя тело клона, Зецу поднял руки. Его пальцы начали медленно, выверенно складывать длинную последовательность ручных печатей. Змея, Свинья, Коза, Кролик...

С каждой новой печатью атмосфера в подземном зале стремительно менялась. Воздух стал тяжелым, почти вязким. Температура резко упала, заставив Хиро судорожно выдохнуть облачко пара. Пространство наполнилось зловещей аурой, от которой инстинкты вопили лишь одно: бежать.

Хиро отчаянно задергался в хватке Белого Зецу. Он пытался вырваться, пытался прикусить себе язык, пытался ударить затылком в лицо держащего его клона. Он умолял свое истощенное тело умереть прямо сейчас.

Но всё было тщетно. Клон держал его мертвой хваткой и не позволял использовать остатки чакры.

Зецу сложил последнюю печать и сложил ладони вместе. За его спиной пространство дрогнуло и начало разрываться, впуская в мир живых нечто немыслимое.

— Печать Бога Смерти, — голос Черного Зецу перекрыл потусторонний гул. — Идеальное решение. Я не убиваю тебя. Я даже не касаюсь твоей жизни. Шинигами просто вырвет твою душу из тела и проглотит её. А тот, кто попал в желудок Бога Смерти, уже никогда не вернется. Ни в чистый мир, ни в прошлое. А я позабочусь, чтобы никто и никогда не разрушил печать.

За спиной Зецу соткался исполинский, призрачный силуэт в белых одеждах. В зубах монстр сжимал короткий кинжал, а его пустые, горящие глаза уставились прямо на Хиро.

Даже не видя его, Хиро кожей чувствовал: это всё. В этот раз ему действительно настал конец.

Призрачная рука Шинигами прошла сквозь спину и живот клона Белого Зецу, словно не замечая плоти. Усеянная странными татуировками, рука неотвратимо устремилась к Хиро.

Время для джонина словно остановилось. Вся его жизнь пронеслась перед глазами за долю секунды.

Он вспомнил Третью мировую войну. Вспомнил тренировки с Гаем. Вспомнил бесконечные свитки Кушины и ту ночь на крыше, когда он радовался, что спас Минато.

Он был так беспечен. Он слишком уверился в своей уникальной способности, превратив смерть из величайшего страха в простой инструмент. Он думал, что переиграл судьбу, что стал умнее смерти.

«Лягушка на дне колодца, которая не видела моря», — горькая, полная сожаления мысль эхом отдалась в затухающем сознании. Мир шиноби оказался куда глубже, древнее и страшнее, чем мог себе представить простой парень.

Ледяные пальцы Бога Смерти сомкнулись на его груди. Они не причинили физической боли, но Хиро почувствовал, как нечто фундаментальное, сама его суть, с треском отрывается от оболочки.

Видя, как рука Шинигами крепко ухватила душу Хиро и начала медленно втягиваться обратно, Черный Зецу не стал медлить. Рисковать собственной сущностью ему совершенно не хотелось. Он резко, одним рывком разорвал физический контакт с контролируемым клоном.

Слившись в единую, бесформенную черную массу на каменном полу, Зецу тут же потерял связь с дзюцу. Исполинский силуэт Шинигами, который мог видеть только тот, кто был связан техникой, мгновенно исчез из его поля зрения.

Черный Зецу поднял желтые глаза, оценивая результат.

Хиро всё еще стоял на коленях, но его глаза неестественно расширились, а зрачки окончательно остекленели, потеряв малейшие искры жизни. В следующее мгновение клон Белого Зецу, который держал его всё это время, разжал руки. Безжизненное тело Микаге Хиро с глухим стуком рухнуло на холодный камень.

Следом за ним, издав тихий шелестящий звук, на пол замертво повалился и второй клон — тот, чьими руками была активирована печать. Шинигами забрал плату за призыв.

Тяжелая аура Бога Смерти, давившая на пещеру последние секунды, бесследно растворилась в воздухе.

— Ого. Похоже, у тебя получилось, — нарушил тишину оригинал Белого Зецу. Он всё так же лениво сидел на каменном выступе, с легким любопытством разглядывая два трупа.

Черный Зецу медленно сформировал себе гуманоидное тело, возвышаясь над мертвым джонином.

— Да. Получилось, — ровно ответил он.

Угроза была устранена. Теперь ничто не мешало ему вернуться к своей главной цели.

Тишину подземного зала разорвал глухой, вибрирующий грохот.

Свод пещеры содрогнулся, с потолка посыпалась каменная крошка. За первым ударом последовал второй, куда более мощный, сопровождаемый треском ломающейся породы. Кто-то с колоссальной силой пробивал себе путь сквозь монолитную скалу, отделяющую убежище от внешнего мира.

Белый Зецу прислушался к звукам разрушения и беззаботно пожал плечами.

— Похоже, твой экземпляр привел за собой хвост?

Черный Зецу даже не обернулся в сторону шума. Дело было сделано, а ввязываться в ненужный бой не входило в его планы.

— Уходим, — коротко бросил он.

В ту же секунду три сущности — Черный, Белый и уцелевший клон — одновременно погрузились в камень. Они растворились в стенах и полу, не оставив после себя ни единого следа, словно их здесь никогда и не было.

Спустя буквально пару минут дальняя стена зала с оглушительным грохотом разлетелась на куски. В образовавшийся пролом, в облаке пыли и каменной крошки, первым вскочил миниатюрный мопс в синем жилете. Паккун принюхался, низко припав к земле, и громко гавкнул, подавая сигнал.

Следом за нинкеном в зал ворвались Какаши и Гай. Их дыхание было тяжелым, одежда — в пыли от пробивания горных пород.

Окинув взглядом помещение, они мгновенно выцепили главное. На холодном полу лежали два тела: неизвестное белое существо и... Хиро.

— Хиро! — рыкнул Гай, срываясь с места.

Они оказались рядом с товарищем в мгновение ока. Какаши упал на колени, резко перевернул парня на спину и прижал пальцы к сонной артерии на его шее. Гай замер рядом, тяжело дыша и с надеждой глядя на руки друга.

Но под пальцами Хатаке была лишь холодная тишина. Ни малейшего биения.

Какаши медленно поднял взгляд на лицо товарища. Глаза Хиро были широко открыты. В них застыло выражение, которое Какаши слишком хорошо знал по войне — пустой, остекленевший взгляд человека, чья жизнь оборвалась в одно мгновение.

Хатаке опустил руку. Его единственный открытый глаз потемнел. Он посмотрел на Гая и медленно, тяжело покачал головой.

Гай шумно выдохнул, словно его ударили под дых, и отступил на полшага назад, отказываясь верить в происходящее.

— Черт возьми... — сквозь стиснутые зубы прошептал Какаши, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Мы опоздали.

Глава 26

Под землей, в секретном помещении под храмом Накано, где клан Учиха некогда проводил свои тайные собрания, пахло пылью и свежей кровью.

Один из Легендарных Саннинов, Орочимару, стоял посреди тускло освещенного зала. На его лице покоилась жуткая, рогатая маска. Ритуал только что завершился. Орочимару тяжело дышал, его живот был глубоко, горизонтально вспорот лезвием кинжала — такова была цена за то, чтобы заставить Шинигами разрезать свой собственный живот и выпустить плененные души.

Игнорируя чудовищную боль в умирающем теле, Саннин распахнул руки. На его бледном лице заиграла предвкушающая улыбка.

— Я их чувствую... — прошипел Орочимару, глядя, как из невидимого разреза в пространстве вырываются светящиеся сгустки высвобожденной энергии. — Теперь, благодаря этому, я могу воскресить этих четверых.

Светящиеся души, вырвавшись из многолетнего плена, закружились под потолком зала, готовясь опуститься в подготовленные для ритуала места.

Суйгецу, стоявший чуть поодаль и с опаской наблюдавший за этим жутким зрелищем, вдруг прищурился. Он пересчитал парящие в воздухе сферы, нахмурился и подал голос, разрушая пафос момента:

— Эм... Орочимару-сама. Их вообще-то пять.

Слова мечника заставили всех присутствующих вскинуть головы. И правда: вместо ожидаемых четырех душ Хокаге, под сводами храма парило ровно пять светящихся сгустков. Они медленно опустились вниз, зависнув над каменным полом.

Орочимару удивленно изогнул бровь. Такого поворота он точно не ожидал.

Всё еще связанный с остаточной аурой Шинигами, Саннин прислушался к ощущениям. Чтобы привязать душу к миру живых с помощью Эдо Тенсей, требовался генетический материал. ДНК четырех Хокаге были у него заготовлены заранее. Но пятая душа... Орочимару усмехнулся. Как любитель собирать разные материалы и знания, он десятилетиями собирал образцы крови, волос и тканей тысяч шиноби, бережно храня их в своем животе. И сейчас он чувствовал четкий резонанс: материал для этого неизвестного «пятого» у него тоже имелся.

Кто бы это ни был, он оказался в желудке Бога Смерти. Орочимару на долю секунды позволил себе задуматься. Но научное любопытство, всегда бывшее его главной слабостью, взяло верх.

— Неважно, — хрипло бросил Саннин, снимая маску. — Готовьтесь.

Джуго, стоявший рядом с Саске, коротко кивнул.

— Понял.

Парень приблизился к Саске, положил руку ему на плечо и направил в его тело плотный поток природной энергии. Реакция последовала незамедлительно. Сендзюцу подействовало как яд на инородные споры. Из тела Саске, корчась и извиваясь, начали вылезать белые, человекоподобные фигуры.

Ровно шесть Белых Зецу с влажным хлюпаньем вывалились на каменный пол.

Один из них, с трудом поднимая голову и глядя на Саннина, прохрипел:

— Черт... как ты...?

— Я узнал о вас всё, пока проводил опыты над клетками Хаширамы, — холодно ответил Орочимару. Он тяжело задышал, чувствуя, как жизнь покидает его вспоротое тело, но всё же закончил с хищной улыбкой: — Включая способы обнаружить вас, разумеется.

Оценив их количество, Орочимару мысленно хмыкнул. «Шесть штук? Тоби был настроен серьезно, поместив их в тело Саске для слежки». Но сейчас эти шпионы пришлись как нельзя кстати. Пять пойдут как жертвы для Эдо Тенсей, а шестой... шестой станет его новым телом.

Из рукавов умирающего Саннина молниеносно вырвались шесть толстых белых змей. Они устремились к Белым Зецу, намертво обвивая их тела и парализуя укусами.

Пятерых Зецу жестко уложили в ряд, прямо под парящими душами.

— Суйгецу, позаботься об оставшемся, — приказал Орочимару, кивнув на шестого клона.

— Ладнушки, Орочимару-сама, — отозвался Суйгецу. Он уселся прямо на спину связанного Белого Зецу, грубо запрокинул ему голову и силой широко распахнул челюсти.

Орочимару сложил единственную печать и с силой ударил ладонью по земле, активируя технику.

Высвобожденные души с гулом устремились вниз, врываясь в тела парализованных Белых Зецу. Подземелье храма огласилось пронзительными криками боли. Белая плоть начала трансформироваться, покрываясь слоями серой бумаги и пепла, формируя очертания тех, кому принадлежали эти души.

Не теряя ни секунды, тело Орочимару обмякло. Из раскрытого рта Саннина с тошнотворным звуком выскользнула длинная белая змея. Она стремительно бросилась к шестому Зецу и нырнула прямо в его открытую глотку.

Спустя несколько мгновений тело Белого Зецу содрогнулось. Его форма изменилась, черты лица поплыли, принимая знакомый, змеиный облик.

Орочимару грациозно поднялся на ноги в своем новом и полном сил теле. Он поправил одежду и с горящим блеском в глазах посмотрел на пять поднимающихся фигур, с которых осыпалась пыль времени. Перед ним стояли те, кто стоял у истоков. И кто-то еще.

— Они — всезнающие. — произнес Саннин, предвкушая разговор. — Предыдущие Хокаге.

Затем его глаза скользнули к пятой, незнакомой фигуре, и он с легкой усмешкой добавил:

— Ну... разве что, кроме нашего пятого гостя.

Хиро казалось, что он спал целую вечность. Темную, лишенную сновидений вечность, в которой не существовало ни времени, ни пространства.

А затем сознание резко вернулось в тело.

Первым прорезался слух. До него донесся незнакомый голос, полный какого-то нечитаемого напряжения:

— Это... Первый Хокаге? Тот самый настоящий Хаширама Сенджу, которого все называют Богом Шиноби?

Вместе со звуком пришло и зрение. Мир, поначалу смазанный серыми пятнами, обрел четкость. Хиро моргнул и медленно повернул голову направо, улавливая новый, властный голос.

— Орочимару, снова ты? — произнес человек, стоявший вторым в ряду. У него были белые волосы и суровые черты лица, которые Хиро смутно узнавал.

Человек, стоявший самым первым — высокий, с длинными темными волосами и в красных доспехах — удивленно посмотрел на второго.

— Что значит снова?

Ответил тот, кого Хиро знал лично. Голос был старческим и глубоким.

— Похоже, он нашел способ разрушить печать, тем самым освободив нас из желудка Шинигами, а затем использовал Эдо Тенсей, чтобы призвать нас сюда, — Третий Хокаге тяжело вздохнул, глядя на свои бледные руки.

Хиро скосил глаза на свои собственные ладони. Серая, потрескавшаяся кожа, черные склеры глаз у остальных... Сомнений не оставалось. Они все были мертвы. И они все были воскрешены.

В этот момент подал голос тот, чьего присутствия Хиро ожидал меньше всего.

— Не может быть... — произнес Четвертый Хокаге, стоявший справа от Хиро. Минато удивленно посмотрел на змеиного Саннина. — Как вам вообще это удалось, Орочимару-сан?

Пока Орочимару с самодовольной улыбкой начал объяснять механику взлома печати клана Узумаки, Хиро замер, внимательно разглядывая Минато.

Под слоем пепла и трещинами Эдо Тенсей легко угадывались молодые черты лица. Слишком молодые. В памяти Хиро, еще буквально несколько недель назад, Хокаге выглядел старше и серьезнее — отец и правитель, прошедший через годы сложной политики. А этот Минато... словно застыл во времени.

Затем Хиро перевел недоуменный взгляд на Третьего Хокаге и стал рассматривать его внимательнее. Диссонанс стал еще сильнее. Он помнил Хирузена крепким старейшиной на почетной пенсии. Но человек, стоявший сейчас справа от него, выглядел как настоящий старик. Глубокие морщины, дряблая кожа, ссутуленная спина — Третий казался старше лет на десять.

«Что здесь, черт возьми, происходит?» — мысли в голове джонина бешено крутились, пытаясь выстроить логическую цепочку.

Почему Четвертый выглядит моложе, чем должен, а Третий — намного старше?

Он уже понял расстановку сил. В одном ряду с ним стояли Первый и Второй Хокаге. Рядом — необъяснимо постаревший Третий и парадоксально молодой Четвертый. И Змеиный Саннин, который вытащил их души из желудка Шинигами, воскресив нечестивой техникой.

Хиро вспомнил свою смерть. Тот факт, что он сейчас стоит здесь, означал лишь одно: его «откат времени» не сработал. Но всё, что он видел перед собой, ломало любые законы логики. Это будущее? Что случилось с миром?

Голова шла кругом от абсолютного непонимания ситуации.

Хиро решил, что лучшее, что он может сделать прямо сейчас — это слиться с фоном. В комнате, где находятся четыре правителя Конохи и Орочимару, обычному джонину лучше помалкивать.

Хиро сложил руки на груди и стал внимательно слушать. Сначала — сбор информации, потом — выводы.

Выслушав Саннина, Четвертый, повернувшись к Первому, вежливо констатировал факт: их снова призвали в мир живых. Хаширама Сенджу моргнул, с недоумением посмотрел на блондина и задал гениальный в своей простоте вопрос:

— А ты вообще кто?

Минато на секунду замялся. Он уже собирался привычным жестом повернуться спиной, чтобы продемонстрировать надпись на плаще, но краем глаза заметил стоящего совсем рядом Хиро. Решив не оборачивается, Минато просто представился устно.

Услышав, что перед ним Четвертый, глаза Первого радостно заблестели.

— Раз есть Четвертый, значит, с деревней всё в порядке! — довольно выдал он.

«Похоже, ситуацию здесь не понимаю не только я, — промелькнула в голове Хиро скептическая мысль. — Он это специально? Нам же только что прямым текстом сказали, что мы все воскрешены».

Минато с неловкой улыбкой пояснил предшественнику, что умер и был запечатан задолго до Третьего. Услышав это, Хаширама сделал шаг в сторону Четвертого.

— Тогда кто сейчас Хокаге? — спросил он.

На этот вопрос ответил Орочимару: Пятой стала внучка Первого, Цунаде.

Реакция Хаширамы была мгновенной. Могучий основатель деревни вдруг комично поник, вокруг него словно сгустилась аура депрессии.

— С деревней... всё в порядке? — убитым голосом спросил он.

На логичный встречный вопрос Минато, есть ли повод для беспокойства, Первый сокрушенно признался: Цунаде была его первой внучкой, он жутко её избаловал, и она переняла от него все самые худшие привычки, включая страсть к азартным играм. Сказав это, Хаширама внезапно громко и раскатисто рассмеялся.

«Вот тебе и Бог Шиноби», — мысленно вздохнул Хиро, наблюдая за этой абсурдной сценой.

Тем временем Второй Хокаге, оказавшийся теперь первым в их ряду из-за сместившегося Хаширамы, поднял руку. Внимательно разглядывая кожу, Тобирама раздраженно бросил:

— Опять эта техника? Сложно поверить, что дзюцу, которое я придумал, теперь используют все подряд.

«Не стоило вообще её создавать», — мрачно подумал Хиро.

— Не стоило создавать техники, которые так легко использовать другим, — с усмешкой произнес Орочимару, словно прочитав мысли джонина. Хиро едва заметно кивнул, полностью соглашаясь с Саннином по этому вопросу. Орочимару добавил, что множество техник и политических решений Второго вылились в серьезные проблемы для деревни в будущем.

Слушая это, Тобирама сурово нахмурился. Он поднял палец, указывая на Саннина:

— К черту тебя. Снова нацелился на Коноху?

Услышав это, Хиро мгновенно подобрался, слушая еще внимательнее. Снова нацелился?

Ответ пришел от Третьего Хокаге. Хирузен стальным голосом напомнил бывшему ученику, что в прошлый раз он забрал способность Орочимару складывать печати в обмен на свою жизнь.

Хиро быстро сложил имеющиеся факты воедино. Четвертый сказал, что умер задолго до Третьего. Значит, после гибели Минато Хирузен вернулся на пост Хокаге. А затем Орочимару напал на Коноху. И старый Третий Хокаге ценой собственной жизни защитил деревню, лишив Саннина рук с помощью Шики Фуджин.

Пока Хиро переваривал информацию о нападении Орочимару на Коноху, между Первым и Вторым завязался короткий, но весьма красноречивый диалог.

Хаширама, тяжело вздохнув, с горечью констатировал, что, несмотря на прошедшее время, война в этом мире так и не заканчивается. Затем он повернулся к Тобираме и принялся отчитывать его за Эдо Тенсей, назвав технику нечестивой и напомнив, что всегда говорил ему не играть с душами мертвых.

Второй Хокаге, даже не дослушав тираду, раздраженно отмахнулся.

— Старший братец, может, ты помолчишь? Я вообще-то пытаюсь поговорить с юношей напротив, — сухо бросил Тобирама, глядя на Орочимару.

Хаширама попытался возразить:

— Но я...

— Умолкни! — рявкнул Второй, чуть повысив голос.

И великий основатель Конохи, перед чьим именем трепетал весь континент, мгновенно сдулся и поник, словно провинившийся генин перед строгим наставником.

Эта сцена поразила Хиро своей... нестандартностью. Легенды оказались куда более приземленными, чем писали в учебниках истории. Могущественный Первый Хокаге не мог сказать и слова поперек собственному младшему брату.

Раздумья Хиро прервал Орочимару.

— Вы всё не так поняли, — мягко, с легкой усмешкой произнес Саннин. — У меня нет намерений нападать на Коноху в этот раз. Неужели вы не заметили, что я до сих пор не управляю вами?

Орочимару медленно, скользящим шагом отошел в сторону, уступая место черноволосому парню.

— На этот раз я призвал вас по другой причине. Я хочу, чтобы вы ответили на вопросы этого юноши.

Черноволосый парень сделал шаг вперед. Его темные глаза холодно окинули шеренгу воскрешенных.

— Меня зовут Учиха Саске, — ровным голосом произнес он. — И у меня к вам, Хокаге, есть пара вопросов.

Третий Хокаге удивленно распахнул глаза и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Хиро опередил его.

— Саске? — голос Хиро прозвучал впервые с момента воскрешения. Он шагнул вперед, вглядываясь в лицо парня. — Ты младший брат Итачи?

Саске медленно перевел взгляд на заговорившего. Его глаза ощупали фигуру пятого воскрешенного. Юноша в серой водолазке и стандартном жилете АНБУ Конохи выглядел... нелепо. Он казался даже младше самого Саске.

Учиха чуть прищурился.

— Ты знаешь Итачи? — задал интересующий всех вопрос Саске. — Кто ты такой?

В помещении повисла тишина. До этого момента разговор между Саннином и Хокаге шел практически без пауз, и о пятом, неизвестном участнике Эдо Тенсей все как-то забыли. Теперь же взгляды всех присутствующих скрестились на Хиро.

Словно не замечая давящего внимание, Хиро спокойно выдержал пронзительный взгляд младшего Учихи.

— Меня зовут Микаге Хиро, — ответил он. — Я джонин Скрытого Листа. И какое-то время я был наставником команды генинов, в которой состоял Итачи.

В глазах Минато мгновенно вспыхнуло узнавание.

«Хиро...» — Четвертый Хокаге внимательно вгляделся в парня. Конечно, он помнил его. Тот самый чунин, который поступил на службу в его личную охрану АНБУ за месяц до нападения человека в маске. Минато не знал, что случилось с парнем в ту роковую ночь — сам Хокаге был слишком занят спасением деревни и в итоге погиб.

«Значит, он выжил в ту ночь? Стал джонином и даже возглавил команду генинов?» — с легкой гордостью за бывшего подчиненного подумал Минато. Но тут же его взгляд нахмурился. — «Но почему он выглядит как подросток? С той ночи прошло много лет. Если он учил сына Фугаку, он должен быть взрослее. Почему Эдо Тенсей воскресило его в молодом возрасте?»

Тем временем Третий Хокаге хмурился всё сильнее. Старик внимательно вглядывался в фигуру парня, перебирая архивы своей памяти.

«Микаге Хиро...» — Хирузен мысленно зацепился за это имя.

Он был абсолютно уверен: джонина с таким именем в деревне никогда не существовало. И уж тем более никто с таким именем никогда не был наставником Итачи.

Память унесла Хирузена еще дальше.

Да. Был такой чунин. Микаге Хиро. Тихий, исполнительный парень из АНБУ.

Но факты, которые помнил Третий Хокаге, в корне расходились с тем, что сейчас говорил этот воскрешенный. В памяти Хирузена Микаге Хиро так и не дослужился до джонина. Он трагически погиб в ту самую ночь, когда на Коноху напал Девятихвостый. Его тело нашли в руинах.

Хирузен нахмурился, не скрывая своего недоумения.

— Ты лжешь, юноша, — старческий, но твердый голос Третьего эхом разнесся по залу. — В Конохе никогда не было джонина-наставника по имени Микаге Хиро. Ты был чунином, служил в АНБУ и погиб в ночь нападения Кьюби много лет назад.

Глава 27

Хиро медленно перевел недоуменный взгляд с Саске на Хирузена, а затем посмотрел на Минато. Четвертый Хокаге смотрел на него с не меньшим удивлением.

В голове Хиро шестеренки отказывались цепляться друг за друга. Он открыл рот, задавая уточняющий вопрос:

— Нападение Кьюби?

Теперь уже Третий Хокаге окончательно перестал что-либо понимать. К чему этот вопрос? Неужели парень погиб под обломками в первые же секунды появления Девятихвостого и даже не понял, что убило его? Но в этой ситуации был куда более важный, не поддающийся логике факт.

И Хирузен задал этот вопрос вслух:

— Пока оставим это. Ответь мне на другое, юноша. Как ты вообще оказался запечатан? В желудок Бога Смерти не попадают случайно.

Но Хиро словно не услышал Третьего. Игнорируя старика, он посмотрел вправо от себя и, глядя прямо в глаза Четвертому, перешел к делу с прагматичностью шиноби:

— Минато-сан. Что выяснили Какаши и Гай о моей смерти? Перед тем как всё оборвалось, я вроде бы уловил колебания чакры. Они успели перехватить ублюдка?

Минато потребовалась секунда, чтобы переварить услышанное.

«Минато-сан?» — Четвертый удивленно моргнул. Это было что-то новенькое. Обычные оперативники АНБУ никогда не позволяли себе такой фамильярности, обращаясь к нему исключительно «Хокаге-сама». Да и суть вопроса звучала как абсолютный бред. Какаши? Гай?

— О чем ты говоришь, Хиро? — Четвертый нахмурился, пытаясь найти хоть каплю смысла в словах парня.

И только теперь... только в эту самую секунду до Хиро начало доходить. Он медленно выдохнул. Его голос дрогнул, когда он задал Минато встречный вопрос:

— Когда... когда именно вы погибли?

— В ночь нападения Девятихвостого, — ровно ответил Четвертый. — Запечатывая хвостатого.

Хиро замер.

Он всё понял мгновенно.

Раньше он всегда думал, что как только смерть отбрасывает его назад в прошлое, текущее будущее просто стирается, переставая существовать. Но факты, стоящие сейчас перед ним кричали об обратном.

Если Минато погиб в ночь нападения Девятихвостого, неудивительно, что он выглядит моложе. И если Хирузен утверждает, что в Конохе никогда не было наставника по имени Микаге Хиро, это значило лишь одно.

Шинигами вырвал его душу из третьего цикла и забросил сюда — в мир его самой первой смерти. В реальность, где он так и остался пятнадцатилетним чунином, раздавленным обломками в самом начале катастрофы.

Мысли Хиро только начали набирать обороты, когда голос Третьего Хокаге прервал его размышления:

— Ты не ответил на мой вопрос. Как ты оказался в желудке Бога Смерти? И при чем тут Какаши и Гай?

Минато едва заметно кивнул, тоже ожидая ответа. Для него поведение бывшего подчиненного все ещё оставалось загадкой.

Хиро посмотрел на них. Он уже сказал слишком много лишнего, и пытаться выкручиваться сейчас, стоя перед самыми проницательными шиноби, было бы глупо. Да и ему самому было любопытно, он хотел проверить свою теорию.

Он открыл рот, выдав максимально сухую выжимку фактов:

— Во время одной миссии... вместе с Какаши и Гаем, я разрушил планы некого существа. Оно называло себя Черный Зецу. Эта тварь обозлилась на меня, взяла в плен и использовала Шики Фуджин, чтобы запечатать мою душу навечно.

Этот ответ, по сути, не прояснил ничего. Напротив, он сделал ситуацию еще более запутанной.

Всё это время говорили только Третий, Четвертый и сам Хиро. Остальные — и даже Саске, который изначально хотел ответов на свои вопросы, — хранили молчание. Они внимательно слушали, переваривая информацию. Диалог становился всё более сюрреалистичным, и Учихе тоже стало интересно, к чему приведет этот допрос.

В этот момент Орочимару, молча анализировавший каждую реплику и нестыковку, подал голос. На его бледном лице играла откровенно исследовательская улыбка.

— Хиро-кун, — вкрадчиво, словно обращаясь к интересному подопытному, спросил Саннин. — Сколько тебе лет?

— Двадцать, — ответил Хиро.

Это число заставило Хирузена и Минато удивленно распахнуть глаза. Перед ними стоял парень, который выглядел максимум как подросток.

Орочимару задал второй вопрос:

— А сколько лет Минато сидел в кресле Хокаге?

Хиро не стал отводить взгляд, понимая, к чему клонит Саннин.

— По крайней мере, до того момента, как я погиб... — Хиро посмотрел на Четвертого, — он был Хокаге шестой год.

В подземелье храма Накано повисла оглушительная тишина.

— Параллельная вселенная, — сухо бросил Тобирама.

Второй Хокаге скрестил руки на груди, пронзая Хиро изучающим взглядом. Для создателя множества техник логика всегда стояла на первом месте. И если парень не лгал, то это был единственно верный вариант, объясняющий все нестыковки.

В глазах Орочимару вспыхнул блеск. Любой шиноби, называвший себя ученым и посвятивший жизнь экспериментам, рано или поздно задавался этим фундаментальным вопросом: существует ли нечто за пределами их реальности? Множественность миров всегда считалась лишь философской гипотезой. Но теперь живой... точнее, воскрешенный ответ на этот вопрос стоял прямо перед ними.

Атмосфера в зале неуловимо изменилась. Присутствующие стали смотреть на Хиро совершенно иначе. Из странного, запутавшегося чунина он в одно мгновение превратился в живую аномалию.

Минато тяжело выдохнул, окончательно осознав масштаб услышанного.

«Мир, в котором инцидент с нападением Кьюби прошел иначе или его вовсе не было. Мир, где я выжил и смог править деревней дальше...» — Четвертому хотелось засыпать парня вопросами. Узнать, что стало с Кушиной, как вырос Наруто, как сложилась судьба деревни под его руководством.

Любопытство буквально витало в воздухе. Даже суровый Тобирама явно прикидывал в уме, с какого вопроса начать допрос этого гостя из другой реальности.

Но все эти откровения вдребезги разбились о холодный голос.

— Плевать, — отрезал Саске.

Выяснив причину нестыковок и поняв, что этот Хиро не из их мира, Учиха мгновенно потерял к нему всякий интерес. Другие миры и научные прорывы не значили для него ровным счетом ничего. У него была своя, куда более важная цель.

Саске сделал шаг вперед, игнорируя всех остальных, и вперил тяжелый взгляд прямо в Хирузена.

— Третий, — начал он. — Ответь мне на вопрос. Почему ты заставил Итачи сделать это?

Слова Саске прозвучали как удар грома. Все присутствующие перевели взгляды на Учиху.

Орочимару удовлетворенно усмехнулся, отступая в тень. Он решил больше не вмешиваться. С гостем из другой реальности он успеет поговорить и потом, в более спокойной обстановке. А сейчас ему было куда интереснее посмотреть, как Третий Хокаге будет расхлебывать грехи своего правления.

Тобирама, который еще секунду назад собирался расспросить Хиро о механике его перемещения, тоже переключил внимание. Слова «заставил Итачи сделать это» и фамилия «Учиха» заинтриговали Второго Хокаге куда сильнее пространственных аномалий. Он повернулся к своему бывшему ученику, ожидая объяснений. Что именно имел в виду этот юноша?

Хирузен Сарутоби закрыл глаза, чувствуя, как груз прошлого, от которого он не смог скрыться даже в желудке Бога Смерти, всей своей тяжестью ложится на его плечи.

— Значит, ты теперь всё знаешь, — тяжело произнес Хирузен, взглянув на Саске потемневшими глазами.

— Да, — холодно подтвердил Учиха. — Я убил Итачи, чтобы отомстить за клан. И только после его смерти я узнал правду от Тоби и Данзо. Узнал, кем он был на самом деле. А после... я вознамерился уничтожить Коноху. Но прежде, я хочу услышать всё еще раз от тебя. Всё об Итачи.

«Убил Итачи? Отомстил за клан? Тоби? Данзо?» — в голове Хиро всё перевернулось. Что, черт возьми, произошло в этой реальности? Он перевел ожидающий взгляд на Третьего Хокаге.

Хирузен опустил голову, собираясь с мыслями. В его голосе звучала нескрываемая горечь, когда он наконец начал говорить:

— Вот, значит, как...

Старик не стал ничего утаивать. Он рассказал, что не только приказал Итачи вырезать собственный клан, но и заставил его нести клеймо предателя до конца своих дней, шпионя за Акацуки.

Хирузен говорил о детстве Итачи. О его гениальности, о том, как глубоко этот мальчик понимал саму суть мира шиноби и цену войны. Третий высказал предположение, что именно из-за своего слишком широкого мышления Итачи никогда не был по-настоящему близок со своим кланом.

— Мы доверились ему, — с болью в голосе продолжил Хирузен. — И он идеально выполнил миссию. Он уничтожил клан Учиха, тем самым в одиночку остановив восстание и предотвратив надвигающуюся войну. Он взял всю ненависть на себя. Даже затесался в ряды Акацуки, чтобы шпионить для нас изнутри.

Третий Хокаге посмотрел прямо в глаза Саске и добавил самое главное:

— Итачи согласился на всё это только при одном условии: я должен защищать его младшего брата.

Саске медленно отвел взгляд. Он закрыл глаза, и его плечи едва заметно дрогнули.

— Значит... это правда, — тихо, почти безжизненно выдохнул он.

Тобирама сурово нахмурился, собираясь вставить свое слово, но Минато опередил его.

Четвертый посмотрел на Саске. Знание о том, что где-то существует мир, в котором он выжил, делало осознание этой трагедии еще более невыносимым.

— Если бы только я выжил в ту ночь, — с горечью произнес Минато. — Если бы я остался Хокаге... Возможно, я смог бы построить с кланом доверительные отношения. Возможно, до этого бы не дошло.

Хиро слушал этот рассказ, и его сердце сжималось от боли. Тот Итачи, которого он знал, в этом мире был вынужден стать палачом собственной семьи. Это было несправедливо.

Хиро посмотрел на Четвертого.

— Вы и построили, Минато-сан, — твердо произнес он.

Его голос заставил всех в зале, включая Саске, поднять на него глаза.

— В моем мире, — продолжил джонин, чеканя каждое слово, чтобы оно отпечаталось в разуме присутствующих, — клан Учиха — это неотъемлемая часть Конохи. Фугаку-сан состоит в Совете Хокаге. Ваша жена, Кушина-сан, близко дружит с Микото-сан. У вас с кланом выстроено абсолютное доверие.

Хиро перевел взгляд на замершего Саске и добавил, вкладывая в слова всю искренность:

— Итачи, которого я знал... он никогда не был отчужден от семьи. Он всегда гордился тем, что является членом клана Учиха.

Слова Хиро повисли в воздухе. Они звучали обнадеживающе, почти как сказка, но все присутствующие прекрасно понимали суровую правду: Хиро жил в другой реальности. В этом мире история свернула не туда, и кровь уже была пролита.

— Как бы там ни было в твоем мире, — голос Тобирамы разрушил хрупкое очарование альтернативного мира, — в нашей реальности это лишь часть проклятой судьбы Учиха.

Второй Хокаге взглянул на Саске без капли сочувствия.

— Сложно поверить, что они оказались на грани вымирания. Они даже пытались устроить государственный переворот. Я всегда ожидал от них нечто подобного. Чего еще ждать от клана, в душах членов которого тлеет воля Мадары?

Слова прозвучали жестко. Саске угрожающе посмотрел на Тобираму, но прежде чем он успел ответить, в разговор вмешался Орочимару.

— Вы вините во всем их природу. Но ведь именно вы своими политическими решениями и подвели клан к этой катастрофе.

— Что за вздор? — Тобирама опасно прищурился.

Но Орочимару ничуть не смутился.

— Я говорю о фактах, — продолжил Саннин. — Создание Военной Полиции Конохи. Вы передали эту структуру исключительно в руки клана Учиха, построив их главный штаб на месте старой тюрьмы, под благовидным предлогом "надзора за преступниками". Гениальный ход, чтобы убрать клан подальше от центра принятия решений на окраину деревни.

Орочимару обвел взглядом присутствующих.

— Но вы не учли человеческий фактор. Тех, кто борется с преступностью, частенько недолюбливают. А сами Учихи, получив в свои руки исключительную власть над законом, стали тщеславными. И когда эта изоляция, людская неприязнь и клановая гордость встретились вместе... у идеологии Мадары естественным образом появилось больше последователей.

Услышав это, Хаширама резко повернулся к младшему брату.

— Тобирама! — возмущенно воскликнул он. — Я ведь просил тебя! Я столько раз говорил тебе: не доставай Учих! Не относись к ним с подозрением!

Но Второй Хокаге не собирался оправдываться. Его взгляд оставался холодным и прагматичным.

— Я дал им идеальную должность, старший брат, — жестко парировал он. — Я направил их энергию в полезное русло. И моя система была выстроена так, что даже если бы среди них появился новый Мадара, Полиция сама бы его быстро подавила.

Тобирама посмотрел на Саске, а затем на Хашираму, подводя итог своего решения:

— Ты и сам отлично знаешь правду. Учиха — это клан, несущий в себе лишь злобу.

Хиро переваривал обрушившийся на него массив информации. То, что начиналось как простое воскрешение, превратилось в открытый урок истории.

— Что не так с кланом Учиха? — спросил Саске, глядя на Тобираму.

Второй Хокаге выпрямился, готовясь прочесть лекцию. Он начал издалека, упомянув Эпоху Воюющих Государств и древнюю вражду между Сенджу и Учиха. Хиро с искренним интересом приготовился слушать историю из уст самого очевидца тех событий, но Саске нетерпеливо оборвал Хокаге.

— Я всё это уже знаю, — резко бросил парень. — Почему ты назвал Учиха «кланом, несущим злобу»?

Тобирама тяжело вздохнул, явно недовольный тем, что его перебили, но всё же перешел к сути.

Слова Второго Хокаге заставили Хиро удивленно приподнять бровь. Судя по лекции Тобирамы, грозные Учихи, которых все считали кланом силы, на самом деле были... кланом любви. Тобирама объяснил это с холодной точностью ученого.

Ни один клан в мире не ценил любовь и привязанность так сильно, как Учиха. Но именно эта глубина чувств и была их проклятием. Когда Учиха терял того, кого любил, эта любовь мгновенно трансформировалась в столь же бездонную ненависть.

— Этот процесс не просто психологический, он физиологический, — объяснял Тобирама. — Когда Учиха познает отчаяние потери, в его мозгу вырабатывается особая чакра, которая воздействует на зрительные нервы. Так пробуждается Шаринган. Глаз, отражающий сердце. И чем глубже тьма в душе Учихи, тем сильнее становятся его глаза.

— Великая сила вроде этой скрывает в себе возможность выйти из-под контроля. Я видел это много раз. Я видел это на примере Мадары. И так будет с каждым Учихой, поддавшимся тьме, пока его не остановят.

Хаширама, с грустью слушавший брата, тихо добавил:

— Мадара любил своего младшего брата.

— Возможно, его любовь была даже сильнее, чем любовь твоего брата, — констатировал Тобирама, глядя на Саске. — Я верил, что Полиция — это идеальное занятие для вашего клана. Способ направить эту опасную силу во благо деревни. Подарить вам цель. Но раз Учихи выбрали поддаться проклятию и использовать свою силу против друг друга... значит, такова их судьба.

Второй Хокаге пожал плечами.

— Впрочем, в конечном итоге, даже это послужило на благо деревни.

— Тобирама, хватит! — возмущенно рявкнул Хаширама. Первый Хокаге с жалостью посмотрел на Саске. — Прекрати. Ты говоришь с невинным дитя!

— Деревня важнее всего! — резко возразил младший брат, не отводя взгляда. — Деревня — это ключ. Без нее всё вернется в эпоху кровавой резни детей. И ты знаешь это не хуже меня, старший брат!

Затянувшийся спор двух братьев прервал сам Саске.

Парень, до этого слушавший с закрытыми глазами, внезапно распахнул их. В полумраке подземелья вспыхнул сложный узор.

— Мне всё равно. Я не ребенок. И я уже давно не невинен. — сказал Саске.

В подземелье наступила звенящая тишина.

Хиро недоуменно вгляделся в глаза Саске. «Это... Шаринган?» — мысленно удивился он. Узор в глазах Учихи был совершенно странным. Вместо привычных томоэ, которые Хиро обычно видел, зрачки Саске пересекала сложная, заостренная фигура. От этих глаз веяло такой гнетущей аурой, что Хиро инстинктивно захотелось отвести взгляд.

Тишину нарушил сам Саске. Он повернулся к Первому Хокаге.

— Я хочу задать вопрос, — голос парня был лишен эмоций. — Что такое «наследие деревни»? И что значит «быть шиноби»?

Пока Хаширама, явно озадаченный такой философской глубиной вопроса, собирался с мыслями, Саске дополнил:

— Мой брат... Коноха использовала его. Руководство деревни предало его, заставило вырезать семью и выбросило как отработанный мусор. Но, несмотря на всё это, он умер с улыбкой. Умер, гордясь тем, что он шиноби Скрытого Листа.

— Почему ради так называемого «наследия деревни» человек готов пойти на убийство собственной родни и даже умереть сам? Что значит быть шиноби, для которого подобное считается нормой?

Саске закрыл глаза, и когда он открыл их снова, странный узор исчез, уступив место привычным черным зрачкам.

— Я хочу услышать твой ответ, Первый. Я хочу понять истину, — твердо заявил Учиха. — Выслушав тебя, я сделаю окончательный выбор. Уничтожить Коноху... или же...

Второй вариант Саске так и не озвучил, оставив его висеть в воздухе. Но слова «уничтожить Коноху» уже прозвучали, и для одного из присутствующих этого оказалось более чем достаточно.

Тобирама Сенджу, до этого молча слушавший Учиху, мгновенно посуровел. Его лицо превратилось в каменную маску.

— Хочешь отомстить Конохе? — голос Второго Хокаге стал тихим, но от этого еще более страшным. — Ты, сопляк, которого поглотило проклятие ненависти. Да я тебя...

В следующую секунду Хиро едва не рухнул на пол.

На него обрушилась такая чудовищная жажда убийства, что у джонина предательски затряслись колени.

Сцепив зубы и преодолевая животный страх, он заставил себя поднять голову и посмотреть на Второго Хокаге.

«Какого дьявола...» — подумал Хиро. — «Да сколько же у него чакры, если он может позволить себе просто выбрасывать её в воздух в таких масштабах?»

Глава 28

Хиро не успел додумать мысль об объеме чакры Второго, как...

— Тобирама! — голос Первого не был громким, но он прогремел подобно раскату грома.

В ту же секунду Хаширама выпустил свою чакру. Пространство помещения содрогнулось. По деревянным балкам пола и прочным стенам храма с сухим треском поползли глубокие трещины. Пыль посыпалась с потолка.

Это давление ударило по всем без исключения. Высокий парень с оранжевыми волосами мгновенно вскинул руку, заслоняя Саске от невидимой ударной волны. Парень со светло-голубым оттенком волос инстинктивно метнулся за спину Орочимару, вцепившись в плечо Саннина, и его тело начало в буквальном смысле терять форму.

«Неосознанно активировал защитную технику?» — машинально отметил Хиро, стиснув зубы, чтобы устоять на ногах. Сам Орочимару побледнел, сложил печать концентрации и замер.

Хаширама смотрел прямо на младшего брата.

— Опусти палец.

Тобирама выдержал этот тяжелый взгляд. Пара долгих, напряженных секунд братья стояли друг против друга. Наконец, Второй Хокаге медленно опустил поднятый палец и деактивировал чакру.

— Ладно, — сухо бросил он. — Не стоит всех пугать.

Давление мгновенно исчезло. Воздух в подземелье перестал быть вязким, и дышать стало легче.

Хаширама тут же преобразился. Вся его пугающая аура испарилась без следа. Он поставил левую руку на пояс и разразился своим оглушительным смехом.

— Аха-ха-ха! Вы уж простите за это!

Хиро мысленно выдохнул. Контраст между тем, как Хаширама за секунду подавил Тобираму, и тем, как он сейчас смеялся, ломал мозг.

Минато, стоявший рядом, поднял голову к потолку. Он поймал ладонью несколько крошечных осколков камня, отвалившихся от свода.

— Это было невероятно, — с восхищением произнес Четвертый.

Хиро согласно кивнул. Это действительно было нечто. Выпущенная чакра Хаширамы была лишена жажды убийства, но по своей плотности и мощи превосходила ауру Второго в несколько раз.

Когда пыль улеглась, а напряжение спало, Хаширама снова повернулся к Саске. На его лице появилась искренняя улыбка.

— У тебя был отличный старший брат, Саске. Как шиноби он оказался даже лучше меня, — признал Первый Хокаге. — Я с радостью расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Но это займет время.

Орочимару, наконец-то расслабив руки после снятия напряжения, вмешался в разговор.

— Если это возможно, — вежливо, но настойчиво попросил Саннин, — поведайте нам информацию вкратце. У нас не так много времени.

Хаширама удивленно моргнул, услышав просьбу Саннина.

— Нет времени? — переспросил Первый.

Орочимару вернул лицу привычное выражение и буднично, словно речь шла о погоде, выдал:

— У нас тут, вообще-то, война. Учиха Мадара воскрешен. И он намерен уничтожить всех шиноби на земле.

Повисла недолгая тишина. Эти несколько секунд позволили словам осесть в головах воскрешенных.

Для Хиро это прозвучало как дурная шутка. Тобирама только что читал лекцию о том, как опасно наследие Мадары, а теперь выясняется, что этот древний монстр буквально бродит где-то на поверхности.

Тишину нарушил Хаширама. Первый Хокаге с тяжелым вздохом хлопнул себя ладонью по лицу.

— Снова война... — с горечью выдохнул он. — Времена совсем не меняются.

В этот момент Тобирама закрыл глаза. Его лицо сосредоточилось. Второй Хокаге расширил радиус своего восприятия далеко за пределы Храма и резко повернул голову чуть вправо.

— Я чувствую выброс колоссальной чакры, на два часа, — сухо доложил он.

Опустив скрещенные руки, Тобирама медленно подошел к стене, вглядываясь в камень так, словно видел сквозь него.

— Похоже, это правда. Я отчетливо чувствую чакру Мадары.

Услышав подтверждение, Третий Хокаге мгновенно переключился в боевой режим. Хирузен сжал руку в кулак перед грудью, сурово посмотрел на Орочимару и безапелляционно заявил:

— Нам нужно немедленно отправляться туда.

Но Саннин, выслушав бывшего учителя, лишь снисходительно улыбнулся.

— Вы забываетесь, сенсей. Пока вы находитесь под моей техникой Воскрешения, вы никуда не пойдете. Если вы так настаиваете, мы можем отправиться на поле боя... но только после того, как закончим говорить.

Хирузен разжал кулак и вскинул руку, указывая в сторону стены, за которой бушевала битва.

— Разговоры потом! — рявкнул Третий. — Ты хоть понимаешь, насколько серьезно воскрешение Мадары?!

Орочимару даже не дрогнул.

— Я подчиняюсь ему, — Саннин кивнул в сторону Саске. — Если ваши ответы его не устроят, я могу использовать вас четверых для уничтожения Конохи. Выбор за вами. Так что да, время сейчас на вес золота. Советую не тратить его на споры.

Хирузен заскрежетал зубами.

— Эта техника... — с бессильной яростью прошипел Третий Хокаге, признавая свое поражение.

В этот момент на помощь Третьему пришел Тобирама.

Второй Хокаге положил правую ладонь на каменную стену и, повернув голову, тяжело посмотрел на Саннина.

— Орочимару, да? — произнес Тобирама с ледяным пренебрежением. — Ты, похоже, кое-чего не понял. Практикуясь в Эдо Тенсей, ты совершил большую ошибку. Ты призвал нас с силой, практически равной той, что была у нас при жизни.

Тобирама чуть надавил ладонью. Камень под его пальцами застонал, покрываясь глубокими трещинами от высвобожденной чакры.

— И кому-то вроде тебя меня не подчинить, — жестко добавил Второй Хокаге. — Не забывайся. Эту технику придумал я.

Закончив с угрозами в адрес Саннина, Тобирама перевел взгляд на Хашираму.

— Старший брат, ты должен со мной согласиться. Мадара на поле боя, и у нас нет другого выбора. Я атакую...

Второй Хокаге напряг мышцы, собираясь сорваться с места, но внезапно почувствовал, как его тело окаменело и наотрез отказалось подчиняться приказам разума.

Напротив него стоял Орочимару. Лицо Саннина не выражало напряжения, но его руки были намертво сцеплены в печать контроля.

Увидев это, Хаширама одобрительно хмыкнул.

— Сарутоби, а ты воспитал отличного шиноби, — с искренним уважением произнес Первый.

— Для меня честь слышать похвалу от самого Бога Шиноби, — сказал Орочимару, удерживая контроль.

Хаширама заливисто рассмеялся, ничуть не расстроенный тем, что его брата только что поставили на место.

— Расслабься, Тобирама, — весело пояснил он. — Этот парень заполучил мои клетки, чтобы усилить действие техники. Неудивительно, что он может тебя сдерживать. Твои инстинкты слегка притупились, братец!

Сказав это, Первый Хокаге перевел взгляд на Саннина и мягко, но многозначительно улыбнулся.

В этот момент по спине Орочимару пробежал ледяной пот. Удерживая печать контроля, он физически ощущал нити, связывающие его с воскрешенными. И он отчетливо понял одну истину: Хаширама Сенджу мог разорвать эти оковы в любую секунду. Сила Первого была настолько чудовищной, что даже клетки самого Хаширамы в теле Орочимару не могли его сдержать. Бог Шиноби стоял здесь только потому, что сам этого хотел.

Но это было не единственным открытием.

Прощупывая нити контроля, Орочимару вдруг нахмурился и скосил удивленный взгляд вправо. Туда, где тихо стоял пятый воскрешенный.

Этот Микаге Хиро... Орочимару не чувствовал его. Вообще.

Нить контроля, которая должна была намертво связывать волю Саннина с душой призванного, просто отсутствовала. Парень стоял здесь, в теле Эдо Тенсей, но он не подчинялся ему. Словно Орочимару вообще не был тем, кто его воскресил.

«Как такое возможно? ДНК не совпадает с душой?» — мысли ученого закрутились.

Это было беспрецедентно, но повода для паники не было. Судя по позе джонина, этот Хиро сам еще не понимал, что свободен от контроля. И прямо сейчас, этот парень не представлял реальной опасности.

Орочимару решил оставить поиски ответов на эту загадку на потом. Сейчас ему нужно было сосредоточиться на удержании четырех Хокаге и на том, чтобы Саске получил свои ответы.

Хаширама, всё еще мягко улыбаясь Орочимару, спокойно произнес:

— Не стоит беспокоиться. Для начала я избавлю это дитя от противоречивых чувств.

Первый Хокаге перевел взгляд на Саске.

— Я не знаю, как он решит поступить после того, как выслушает меня. Но если ничего не сделать, он определенно станет новым Мадарой. А если это произойдет... тогда победа или поражение в текущей войне теряют всякий смысл.

Выслушав эти слова и найдя логику в аргументах брата, Тобирама тяжело выдохнул.

— Поступай как знаешь, старший брат, — согласился Второй.

Хаширама скрестил ноги и с тяжелым стуком опустился прямо на деревянный пол, принимая максимально удобную позу для долгого разговора.

— А теперь... с чего бы мне начать? — задумчиво протянул он, почесывая подбородок. — Ах, да. Чтобы рассказать тебе о том, что такое деревня и что значит быть шиноби, я должен поведать тебе историю кланов Сенджу и Учиха...

Первый начал свой рассказ. Голос основателя Конохи заполнил зал, унося слушателей на десятилетия назад, в Эпоху Воюющих Государств.

Хиро навострил уши. Ему действительно было интересно. Одно дело — читать сухие хроники в архивах АНБУ или в библиотеке, и совсем другое — слушать историю из уст того, кто эту историю творил.

Однако, простояв несколько минут, Хиро начал задумываться о более насущных проблемах.

«Не стоит ли и мне присесть?» — промелькнула в его голове мысль. Рассказ явно обещал быть долгим. Но, окинув взглядом зал, Хиро заколебался. Все остальные, кроме Первого, продолжали стоять, словно каменные изваяния. Усаживаться на пол в компании легенд казалось неправильным.

Хиро мысленно взвесил последствия.

«А что они мне сделают? Убьют?» — он едва не усмехнулся вслух абсурдности этой мысли. Это было даже не смешно. Он уже мертв. К тому же, для всех присутствующих он вообще парень из параллельной вселенной. Ему не нужно было соблюдать правила этой Конохи.

«К черту субординацию», — решил Хиро.

Приняв решение, он начал оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь, на что можно было бы опуститься. Сидеть на пыльном полу ему совершенно не хотелось, даже в теле Эдо Тенсей.

Его глаза скользнули по залу, и в этот самый момент его взгляд остановился.

Второй Хокаге, Тобирама Сенджу, отделился от шеренги слушателей. Не обращая внимания на рассказ старшего брата, Тобирама уверенным шагом направился прямо к джонину.

«Почему он...?» — Хиро не успел додумать мысль. Тобирама остановился прямо перед ним. Его пронзительные красные глаза буквально буравили парня насквозь.

— Поговорим, юноша? — негромко, но с нотками приказа произнес Второй. — Мне крайне интересен твой случай.

Хиро задумался. Стоит ли с ним откровенничать? Определенно. Тобирама Сенджу славился не только своей жесткостью, но и феноменальным умом. Как создатель сложнейших техник, он мог прояснить те моменты, в которых Хиро давно уперся в глухую стену. К тому же, именно Второй первым догадался о природе появления Хиро, без лишних эмоций выдав теорию о параллельных мирах. Разговор с таким человеком мог дать ответы на вопросы, мучившие джонина все эти годы.

Хиро хотел согласиться без раздумий, но было одно веское «но». Ему хотелось послушать историю Первого Хокаге. Упускать шанс узнать правду о создании деревни из первоисточника было бы преступлением.

«Разорваться мне, что ли?» — с досадой подумал Хиро, желая оказаться в двух местах одновременно.

И в ту же секунду мысленно отвесил себе подзатыльник. Он действительно затупил.

Не говоря ни слова, Хиро поднял руки и сложил пальцы в крестообразную печать. Раздался тихий хлопок, и в облачке белого дыма рядом с ним соткался идеально точный теневой клон.

Разумеется, все присутствующие заметили, что Тобирама подошел к «гостю из другого мира», но никто не собирался им мешать. Орочимару с легким интересом наблюдал за ними краем глаза, а Саске и вовсе был полностью поглощен рассказом Хаширамы.

Увидев, как парень решил проблему многозадачности, создав клона, чтобы не пропустить лекцию брата, Тобирама едва заметно хмыкнул. Уголок его губ дрогнул в тени одобрительной усмешки.

— Идем, — Тобирама кивнул оригиналу и указал на дальний, затененный угол помещения, подальше от остальных.

Оставив клона внимательно слушать историю основания Конохи, Хиро послушно пошел за Вторым.

Пока они шли, в голове джонина разворачивалась напряженная дискуссия с самим собой. Он колебался: стоит ли раскрыть Тобираме все карты? Рассказать правду о «петле времени», про смерть как триггер? Перспектива была невероятно заманчивой. Гениальный мозг Тобирамы мог бы взглянуть на ситуацию под совершенно иным углом. Хиро был уверен: Второй придет к таким выводам и решениям, которые ему даже не снились.

Но был один крайне щекотливый момент.

Слушая недавний разговор, Хиро ясно понял одну вещь: Тобирама ставит безопасность деревни превыше всего.

Что, если Второй, узнав о способности Хиро, решит, что перед ним стоит угроза пострашнее всех Учих вместе взятых? Нестабильная, бродячая аномалия, способная одним своим существованием стать непредсказуемой угрозой для деревни?

Если Второй придет к такому выводу и решит устранить угрозу... Хиро был совершенно не уверен, что в этот раз сможет выкрутиться.

...

P.S. от автора (Интервью Орочимару):

— Орочимару, почему ты такой сильный и можешь подавить Второго Хокаге?

— Потому что я состою на тридцать процентов из клеток Хаширамы.

— А почему Хаширама такой сильный?

— Потому что он на сто процентов состоит из клеток Хаширамы.

Глава 29

Пока они шли к дальнему углу зала, в голове Хиро развернулся настоящий мозговой штурм.

Если то черное существо решило, что Шики Фуджин — это лучший метод его нейтрализации, значит, надежнее способа, возможно, действительно не существовало. Впрочем, Хиро не был в этом абсолютно уверен. Это была лишь гипотеза. Но даже если предположить худшее — что Тобирама выслушает его, сочтет угрозой и решит применить эту печать прямо сейчас, — у джонина оставалась одна теоретическая страховка.

Его вторая жизнь. Тот самый цикл, где он не совершал никаких глобальных изменений и погиб на миссии. Если все работало так, как он предполагал, хронология того мира должна была развиваться примерно как здесь. А значит, если его вновь запечатают через Шинигами, оставался мизерный шанс, что кто-нибудь вроде Орочимару вскроет эту печать и в той реальности. Как минимум один гипотетический путь к спасению у него был.

Но доводить до этого категорически не хотелось.

На данный момент Тобирама, скорее всего, считал, что параллельные миры просто существуют сами по себе. Хиро и сам допускал такую вероятность, но доказательств не было.

Что, если выложить Второму Хокаге всю правду? Если так сделать, Тобирама вполне может выстроить гипотезу, что эти параллельные реальности плодятся самим фактом смертей Хиро. И тогда существовал огромный риск, что Второй воспримет его как угрозу, если Хиро не сможет убедить его в обратном.

В случае, если Тобирама решит его устранить, он мог бы взять за основу уже готовый вариант в виде Шики Фуджин — раз уж это сработало в прошлый раз. Но если Второй узнает о «страховке» в виде второго цикла, он мог бы прийти к выводу, что желудок Бога Смерти не гарантирует абсолютной изоляции. И тогда Тобирама наверняка попытался бы придумать новый, куда более страшный метод нейтрализации. Метод, из которого Хиро уже точно не сможет вырваться.

Вывод напрашивался сам собой: Тобираме нельзя рассказывать о втором цикле. Решено. Он выдаст урезанную версию правды. Упускать шанс на консультацию с создателем пространственных техник было глупо. Хиро нужны были ответы и советы, которые могли последовать от такого человека.

Они остановились в дальнем углу помещения.

— Если позволите, — негромко произнес Хиро, принимая решение открыться.

Он быстро опустился на одно колено. Сконцентрировав чакру на кончике пальца, джонин стремительными движениями начертил прямо на полу цепочку иероглифов. Короткая серия ручных печатей — и вокруг них возник едва заметный звукоизолирующий барьер. Помещение было слишком тесным, чтобы простой отход в сторону мог гарантировать приватность; без этой печати любой из присутствующих услышал бы их разговор без малейших усилий.

Наблюдая за действиями парня, Тобирама слегка приподнял бровь. Инициатива джонина говорила о многом: юноша не хотел, чтобы этот разговор подслушали, а значит, собирался доверить ему нечто секретное.

Второй Хокаге оценивающе оглядел структуру созданного барьера и снисходительно хмыкнул.

— Неплохо, — признал он. — Но почти каждый в этом помещении сможет уловить суть нашего разговора, если сильно того захочет.

С этими словами Тобирама небрежно приложил ладонь к каменной стене. Он выпустил короткий импульс чакры, который мгновенно вплелся в формулу Хиро, кардинально уплотняя и укрепляя её. Барьер мигнул и наглухо отсек их от внешнего мира.

«Теперь разве что старший брат сможет что-то уловить», — удовлетворенно подумал Второй.

Он опустил руку и перевел внимательный взгляд на парня. Хиро с профессиональным изумлением рассматривал обновлённую печать, пытаясь понять, как Тобирама без единого символа смог её улучшить.

Решив, что торопиться не стоит, Тобирама задал вопрос, который возник у него только что, когда он увидел структуру барьера.

— Тебя учил кто-то из клана Узумаки? — поинтересовался Второй.

Хиро на секунду задумался, сверяясь с памятью и формулируя ответ.

— Да, — кивнул он. — Жена Четвертого, Кушина-сан. Она была из этого уничтоженного клана.

— Что значит уничтоженного? — Тобирама резко нахмурился. В его голосе проскользнула опасная нотка.

Хиро мысленно вспоминал: Тобирама Сенджу погиб во время Первой мировой войны шиноби. В его время Скрытый Водоворот был еще цел, и Второй Хокаге просто не мог знать о падении их союзника.

— Насколько мне известно из официальных исторических архивов, — начал Хиро, быстро сопоставляя возраст Саске и хронологию войн, — около тридцати пяти лет назад несколько деревень объединили силы. Они нанесли внезапный, скоординированный удар по Узушиогакуре. Клан Узумаки был практически полностью истреблен.

Хиро продолжил:

— Именно это событие стало официальным началом Второй мировой войны шиноби. Как только до Конохи дошла весть о падении союзников, Третий Хокаге и советники немедленно объявили войну. Начался затяжной, изматывающий конфликт. К концу к войне присоединились и остальные. Коноха выстояла, но понесла колоссальные потери в военной мощи. Именно эта нехватка кадров привела к тому, что во время следующей, Третьей мировой войны, нам пришлось отправлять на фронт подростков, едва закончивших Академию.

Выслушав этот сжатый, сухой рапорт о крахе своих союзников и тяжелых последствиях для Конохи, Тобирама погрузился в глубокие раздумья. Его лицо стало еще более непроницаемым.

Спустя несколько долгих секунд Второй Хокаге медленно выдохнул.

— Вот как... — глухо произнес он. А затем, вернув себе привычную холодную рациональность, посмотрел на Хиро. — Впрочем, ты ведь не из этого мира. Так что в нашей реальности они всё еще могут существовать.

Хиро покачал головой, готовясь сделать следующий шаг.

— Насчет этого я и хотел с вами поговорить, Второй, — серьезно произнес джонин. — То, что вы назвали параллельным миром... боюсь, всё обстоит несколько иначе.

— Иначе? — переспросил Тобирама, прищурившись.

Хиро коротко кивнул.

— Видите ли, на самом деле я тоже из этой реальности, — начал джонин, тщательно подбирая слова. — В ночь нападения Девятихвостого на деревню, как и сказал Третий, я служил в АНБУ. И я действительно погиб в первые же минуты боя.

Этого короткого факта оказалось достаточно, чтобы в мозгу Тобирамы мгновенно запустился процесс выстраивания новых гипотез.

Хиро продолжил:

— Однако после смерти я не отправился в загробный мир. Я открыл глаза в собственной кровати за месяц до нападения Кьюби. Поняв, что произошло, я пошел к Четвертому Хокаге и рассказал ему обо всём. И благодаря этому предупреждению история изменилась. Минато-сан выжил и спас деревню.

Хиро говорил ровно, как на брифинге, ловко сглаживая углы как именно он рассказал все Минато. Чтобы не тратить время, он опустил незначительные детали и сухо изложил факты: как начал учить фуиндзюцу у жены Хокаге, как прожил в том будущем еще пять лет и как недолго тренировал команду Итачи.

Тобирама слушал молча. Он стоял неподвижно, и лишь изредка едва заметно кивал, давая понять, что фиксирует каждую деталь.

— Всё шло своим чередом, пока несколько месяцев назад в лесах страны Огня не начали появляться мертвецы, — Хиро перешел к сути. — Кто-то начал активно использовать Эдо Тенсей.

Хиро в деталях обрисовал их последнюю миссию в Стране Гор: утечку базовой версии техники, создание рынка "бессмертных телохранителей" и финальную зачистку сектантов, работавших на неизвестного кукловода.

А затем перешел к событиям последней ночи.

— На обратном пути меня похитили. Существо называло себя Черный Зецу, — голос Хиро стал жестче. — Оно не просто парализовало мое тело. Оно проникло в нервную систему. Используя свои способности, Зецу мягко, почти незаметно манипулировал моим разумом, подавляя волю.

Хиро тяжело вздохнул.

— Находясь под его контролем, я выболтал ему всё. Я рассказал ему о том, как вернулся во времени. О том, что моя смерть работает как триггер перезапуска.

Тобирама сузил глаза, мгновенно оценив масштаб утечки информации.

— Узнав механику моей способности, Черный Зецу понял, что просто убить меня нельзя — иначе я снова проснусь в прошлом, — закончил свой доклад Хиро. — Поэтому он привел меня в свое убежище, использовал клона Белого Зецу для ритуала и применил Печать Бога Смерти. Моя душа оказалась в желудке Шинигами. И вот так... я оказался здесь.

Хиро замолчал, ожидая вердикта Второго Хокаге.

Когда он закончил свой рассказ, повисла недолгая тишина. Тобирама обдумывал услышанное, а затем задал всего один, но самый важный вопрос:

— Ты всё еще чувствуешь, что можешь вернуться назад?

Хиро не стал скрывать и утвердительно кивнул. Тот самый скрытый резерв, о котором он рассказывал Зецу, всё еще присутствовал, даже здесь, в мертвом теле Эдо Тенсей.

— Понятно, — коротко бросил Второй Хокаге и погрузился в глубокие раздумья.

Его взгляд потерял фокус. Тобирама начал анализировать. Иногда, чтобы структурировать мысль, он проговаривал ключевые слова вслух, и Хиро внимательно ловил каждую фразу:

— Мистика... аномалия... чакра... ниндзюцу... кеккей генкай? Что-то другое?... Работает на чакре... второй резерв... чувствует... ищет варианты выхода. Другой мир... создается со смертью... отправляется в идентичный... Душа... Шики Фуджин... В первый же раз всё рассказал Хокаге...

Хиро молча слушал этот поток терминов, не делая поспешных выводов.

После долгих раздумий Тобирама наконец сфокусировал взгляд на Хиро. Это был пронзительный, изучающий взгляд. От него по холодному телу воскрешенного джонина пробежали вполне реалистичные мурашки.

Тобирама смотрел на него так, словно Хиро был не человеком, а уникальным образцом, который очень хотелось препарировать ради науки.

Но затем в глазах Второго блеснуло понимание. Он не смог до конца разгадать истинную природу этой аномалии, но выстроил вполне рабочую теорию. А главное, он понял, почему этот парень вообще решил выложить ему всё это.

Тобирама покачал головой и открыл рот:

— А амбиций тебе не занимать, парень. Попросить Четвертого научить тебя Хирайшину, а теперь... просишь у меня совета.

Это не было упреком. Уголок губ Второго Хокаге даже едва заметно дрогнул в подобии одобрительной усмешки. Тобирама всегда уважал шиноби, которые умели извлекать выгоду из любой, даже самой патовой ситуации.

Хиро мысленно с облегчением выдохнул. Самое страшное миновало. Он неловко рассмеялся, потирая затылок:

— Просто упускать такой шанс... Я посчитал, что риск того стоит. Честно говоря, поначалу я всерьез опасался, что вы сочтете меня угрозой деревне и решите устранить.

Сказав это, Хиро нервно улыбнулся, понимая, что всё еще находится в компании человека, который мог бы легко воплотить этот страх в реальность.

— Говоря прямо, — Тобирама скрестил руки на груди, — назвать тебя угрозой прямо сейчас у меня язык не поворачивается.

Второй Хокаге произнес это ровно, даже не задумываясь о том, что эти слова могут задеть гордость джонина.

— Но, возможно, в будущем ты ею станешь. Впрочем, точно не для этого мира.

Хиро молча проглотил оценку своих способностей.

— Если хочешь, — вдруг добавил Тобирама, и в его глазах блеснул исследовательский интерес, — я могу превратить твои опасения в реальность прямо сейчас. Мы запечатаем тебя снова и проверим, найдет ли твоя способность лазейку и в этот раз.

Хиро замер, с опаской покосившись на Второго. Шутит он или говорит всерьез?

Но затем, когда смысл сказанного дошел до него полностью, Хиро нахмурился.

— Найдет лазейку? — переспросил он, цепляясь за странное слово.

Тобирама кивнул.

— Хоть это и моя гипотеза, но я пришел к выводу, что ты здесь оказался не просто так. То есть это не случайная ошибка перемещения.

Хиро задумчиво потер подбородок.

— А разве Шинигами не существует вне времени и пространства? По крайней мере, я так подумал, когда осознал, что оказался в первоначальном мире. Разве желудок Бога Смерти не один на все миры?

Тобирама покачал головой, и на его лице отразилось снисходительное выражение наставника, поправляющего нерадивого ученика.

— То, что ты зовешь Шинигами... мы до сих пор не знаем, что это такое на самом деле. Лично я считаю его не божеством, а просто колоссальным, невероятно сложным порождением чакры. Что касается названия... — Тобирама усмехнулся. — В те времена все любили называть сильные техники грозными именами. Я тоже этим грешил. Тот же «Летящий Бог Грома» звучит куда солиднее, чем «пространственный скачок».

Второй Хокаге вновь стал серьезным.

— Создатель печати давно мертв, и мы не можем спросить его, чтобы узнать правду. Да и поговорить с самой техникой не выйдет — она не ответит, а просто вырвет твою душу. Но если бы твоя логика о «едином желудке вне времени» была верной, то сегодня из живота Шинигами вышли бы не только мы пятеро, а бесчисленные миллионы душ из всех существующих параллельных миров. Этого не произошло. Значит, у каждой реальности свой Шинигами.

Тобирама немного понизил голос.

— Во-вторых. Смотря на то, что ты всё же вышел из его живота в этом мире, я пришел к выводу, что твоя способность активируется строго в момент смерти. Когда тебя запечатали, ты умер, но не в привычном понимании этого слова. Способность сработала, но, не найдя способа отправить тебя в идентичный параллельный мир, у которого время отстаёт достаточно сильно, она начала искать альтернативу. Лазейку в правилах.

Глаза Второго Хокаге заблестели от научного азарта.

— Мне кажется, она находилась в спящем режиме, ожидая возможности. И как только Орочимару взломал печать и разрезал живот Шинигами, твоя способность мгновенно ухватилась за эту брешь. Она обманула систему и перенаправила твою душу именно в этот мир.

Тобирама усмехнулся, довольный своими выводами.

— Как ты сам утверждал ранее, ты изначально из этой реальности. Это твой родной мир. А значит, перемещение твоей души сюда не нарушало фундаментальных законов и не создавало парадоксов. Ты просто вернулся домой, воспользовавшись открытой дверью.

Хиро замер, переваривая эту гениальную теорию. Всё встало на свои места. Его не просто выплюнуло в случайное будущее — его способность спасла его, выбросив в доступную реальность, к которой он был привязан.

— Впрочем, — добавил Тобирама, — не воспринимай мои слова как непреложную истину. Это лишь теории. Рабочие гипотезы, на которые можно опираться до тех пор, пока не выяснится обратное.

Хиро кивнул, беря эту информацию на вооружение. Теории Второго Хокаге звучали логичнее всего, что он сам мог придумать.

Немного помолчав, джонин всё же решил озвучить вопрос, который не давал ему покоя.

— Я понял, почему вы не считаете меня угрозой для этой реальности, — осторожно начал Хиро. — Но ведь я могу стать угрозой для других миров. Если моя способность может...

— Возможно, мои варианты из тех самых других миров, в которых ты окажешься, со мной бы и не согласились, — жестко перебил его Второй. — Но откровенно говоря... мне плевать на другие миры. Меня волнует только моя деревня. К тому же, я всё равно уже мертв.

Хиро криво усмехнулся. Прагматизм Тобирамы Сенджу оказался поистине безграничным.

— Тогда еще один вопрос, — Хиро подался чуть вперед. — Если в будущем у меня появятся новые данные о моей способности... мог бы я призвать вас с помощью вашей же техники Эдо Тенсей и...

И снова Тобирама прервал его, подняв руку. В его красных глазах мелькнуло холодное, почти хищное предупреждение.

— Не пойми меня неправильно, юноша. Но если мои копии из других реальностей мыслят так же, как я, то я крайне не рекомендую тебе этого делать. Это плохая идея.

Второй Хокаге чуть склонил голову, разглядывая парня.

— Сейчас мы нормально разговариваем только потому, что мы оба мертвы и заперты в этих телах. Но окажись ты живым, с такими секретами в теле... я не знаю, что бы я с тобой сделал, — честно признался Тобирама. — Я бы точно не отпустил тебя просто так.

Хиро сглотнул, мысленно поблагодарив Ками за то, что сейчас они находятся в равных условиях Эдо Тенсей.

— Впрочем, — Тобирама пожал плечами, — если возникнет крайняя нужда и у тебя не останется выбора, можешь попробовать меня призвать. Но прежде чем делать это, тебе нужно подготовить страховку. Иначе твой разговор с моим вариантом может стать последним.

— Страховку? — с интересом спросил Хиро.

Глава 30

Тобирама тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Его взгляд стал отстраненным, словно он смотрел сквозь время.

— Изначально я придумывал Эдо Тенсей совершенно не как боевую технику, — заговорил Второй. — Моей целью не было создание бессмертной армии. Я надеялся, что с помощью этого дзюцу можно будет воскрешать умы прошлого, чтобы просто беседовать с ними. Услышать их мнение по сложным вопросам.

Хиро внимательно слушал. Это откровение в корне меняло представление об этой технике.

— Но возникла фундаментальная загвоздка, — продолжил Тобирама. — Для призыва нужны живые жертвы, причем подходят далеко не все. Нужны шиноби. А дальше начинается парадокс: ты не можешь вести конструктивный диалог с человеком, чью волю тебе приходится непрерывно подавлять. Если же дать им свободу воли, великие шиноби прошлого, обладающие уникальными дзюцу, могут просто отказаться сотрудничать и могут даже убить тебя.

У Второго был недовольный взгляд.

— Я пытался максимально урезать боевой потенциал техники, но воскрешенные всё равно сохраняли свои уникальные навыки. Тогда я начал искать другой путь. Я решил модифицировать формулу так, чтобы использовать в качестве сосудов обычных людей.

— Идея заключалась в том, чтобы призвать душу шиноби в тело обычного человека. Получить его разум, память и опыт, но физически лишить его возможности использовать чакру. Идеальный, безопасный собеседник. Но... — Тобирама помрачнел. — Я так и не успел начать это исследование. Я погиб.

Хиро, слушая этот рассказ, начал понимать, к чему клонит создатель техники. В голове джонина начал вырисовываться план. Неужели Второй хочет, чтобы он закончил эту формулу и использовал её как страховку?

Но Тобирама, словно прочитав его мысли, снисходительно покачал головой.

— Не обольщайся, юноша. Рассчитывать на то, что ты сможешь улучшить Эдо Тенсей, бессмысленно, — отрезал Второй. — Ты пять лет возился с моим Хирайшином и даже не приблизился к пониманию базовой пространственной формулы. С этой задачей ты тем более не справишься.

Хиро, уже успевший привыкнуть к тому, что Тобирама не умеет смягчать углы и говорит исключительно прямо, принял этот удар по самолюбию спокойно.

— Тогда что мне делать? — спросил Хиро.

Второй Хокаге чуть прищурился, глядя на парня сверху вниз.

— Знаешь, в чем твоя главная проблема, парень? — задал он встречный вопрос.

Хиро на секунду задумался, трезво оценивая свои способности.

— В таланте? — попытался угадать он.

— И это тоже, — невозмутимо согласился Тобирама. — Но твоя главная проблема в том, что ты слишком торопишься. Пытаешься слепо копировать чужой успех. Ты ведь выпросил Хирайшин у Четвертого в надежде, что, выучив его, мгновенно станешь выдающимся шиноби?

Вопрос прозвучал скорее как риторический. Хиро лишь неловко улыбнулся, благоразумно промолчав.

— Ты даже не задумался о том, что сначала нужно выстроить крепкий фундамент, — продолжил Второй. — Захотел одним прыжком оказаться на самой вершине, забыв, что свободный полет без опоры не может длиться вечно. Четвертый поступил верно, направив твой юношеский энтузиазм в изучение базы. Но мне кажется, что твое собственное нетерпение мешало твоему же обучению. Ты не только изводил себя фуиндзюцу, но и параллельно издевался над своим телом, надеясь стать сильнее здесь и сейчас.

Хиро слушал, и ему казалось, что его читают как открытую книгу. Если вдуматься, он действительно делал ровно то, о чем говорил Второй. Но джонин никогда не считал это ошибкой. Так поступало большинство шиноби, а такие бесклановые как он — и подавно. Чтобы выжить и пробиться наверх, им приходилось рвать жилы и хвататься за любую возможность.

— Да, в наше время этого требовали ветры эпохи, — словно уловив его мысли, заговорил Тобирама. — У нас просто не было времени на то, чтобы годами сидеть в безопасности, досконально что-то изучать и строить фундамент. В эпоху, когда средняя продолжительность жизни редко превышала тридцать лет, нужно было становиться сильнее стремительно. Иначе ты рисковал даже не дожить до возраста, когда разрешено пробовать алкоголь.

Второй Хокаге сделал короткую паузу.

— Но у тебя совершенно другой случай. Твоя ситуация не похожа даже на реалии вашей текущей эпохи, — закончил Тобирама.

Хиро нахмурился, глубоко задумавшись.

А ведь по идее Второй был прав. Его уникальная способность позволяла ему не торопиться. Он мог позволить себе роскошь досконально изучить любой аспект искусства шиноби. Да, где-то в глубине души он и сам это понимал, но подсознательное чувство всегда гнало его вперед, заставляя пытаться выучить как можно больше в кратчайшие сроки.

Только сейчас Хиро осознал, что это была не необходимость, а просто издержки воспитания. Он рос в среде, где все шиноби делали именно так, и принял эту спешку за норму. Но если вдуматься... он ведь мог уделить целую жизнь изучению всего одной вещи. Или двух. Не хвататься за всё подряд, а кропотливо, кирпичик за кирпичиком, выстроить идеальный фундамент.

Но это философское озарение никак не объясняло того, о чем он изначально спросил.

Хиро поднял взгляд на собеседника.

— Я всё понял. Спасибо, — искренне произнес джонин. — Но, Второй... если вы говорите, что улучшение Эдо Тенсей в моем случае граничит с невозможностью, то о какой страховке вы упомянули ранее?

Взгляд Тобирамы неуловимо изменился. Воздух внутри барьера внезапно показался Хиро тяжелым, почти вязким.

— Прежде чем я дам тебе инструмент против самого себя, — голос Второго стал тихим, лишенным эмоций, — нам нужно прояснить одну деталь. Твою ложь.

Хиро замер, словно наткнулся на невидимую стену. Воздух застрял в легких.

— Я не... — попытался начать джонин, но Тобирама не позволил ему договорить.

— Ты так старательно избегал деталей своих действий после первой смерти. Так аккуратно сглаживал углы того, как именно рассказал всё Четвертому, что вывод напрашивался сам собой.

Красные глаза Тобирамы впились в побледневшее лицо Хиро.

— У тебя есть еще одна прожитая жизнь. И ты скрыл это, спрятавшись за полуправдой, чтобы я думал, будто Шики Фуджин — единственный способ тебя остановить.

Хиро мысленно похолодел.

Его раскусили. Распотрошили его идеальную легенду за пару секунд логического анализа. И прямо сейчас он стоял запертый в звукоизолирующем барьере один на один с человеком, который только что понял: этот парень непредсказуем, неконтролируем и скрытен.

Ожидая, что Тобирама вот-вот применит какое-нибудь фуин для паралича, Хиро не стал оправдываться. Он просто выдержал тяжелый взгляд Второго Хокаге, принимая свой провал.

Тобирама смотрел на него несколько звенящих секунд. Оценивал реакцию. Изучал готовность парня принять последствия.

А затем невидимая аура, давящая на Хиро, внезапно исчезла.

— И это твоя сильная сторона, — совершенно спокойным тоном произнес Тобирама. — Ты лжешь путем умолчания. Оставляешь себе путь к отступлению. Так делают умные шиноби.

Хиро судорожно сглотнул, чувствуя, как разум проясняется.

— Тогда почему вы... — начал он, но запнулся.

— Почему я спокойно стою перед тобой и даю советы, вместо того чтобы уничтожить? — закончил за него Тобирама.

Хиро утвердительно кивнул, ожидая ответа.

Лицо Второго Хокаге стало серьезным. В нем проступила непоколебимая твердость лидера.

— Потому что я сужу шиноби не по их секретам, а по их поступкам, — веско сказал Тобирама. — Я понял, кто ты, еще тогда, когда ты начал рассказ. Ты мог сбежать от Кьюби. Мог отсидеться в тени. Но в свою самую первую жизнь ты пошел в лобовую атаку на врага колоссальной мощи, пытаясь защитить гражданских, и отдал за это жизнь. Ты пожертвовал собой ради Конохи.

Сенджу чуть склонил голову.

— Ты — шиноби моей деревни. И ты выполнил свой долг. Для меня этого достаточно, чтобы видеть в тебе союзника, а не угрозу.

Слова Второго Хокаге ударили по Хиро сильнее любой техники. Такое признание от одного из основателей деревни невероятно грело душу. У Хиро перехватило горло, и он смог лишь молча, с уважением кивнуть.

— Именно поэтому я дам тебе то, о чем ты просил. Страховку, — продолжил Тобирама, возвращаясь к делу. — Если в одной из своих жизней ты воскресишь моего двойника... не пытайся его перехитрить. Он раскусит тебя так же быстро, как и я. И он убьет тебя прежде, чем ты успеешь моргнуть.

— Что же мне тогда делать? — напряженно спросил Хиро.

— Как только я открою глаза, скажи мне одну фразу: «*************************». Это мой личный шифр. Никто, ни один человек в мире, кроме меня, его не знает. Я придумал его на подобный случай. Если мой вариант прошел тот же путь, то он поймет.

Второй Хокаге поднял палец.

— Но этого мало. Сразу после пароля ты должен предложить мне то, от чего я не смогу отказаться. Информацию, которая спасет Коноху. Только доказав свою полезность для деревни, ты гарантируешь, что я не пущу тебя на опыты. Запомнил?

— Запомнил, Хокаге-сама. Слово в слово, — Хиро мысленно выжег эту фразу на подкорке.

Он во второй раз за этот разговор с облегчением выдохнул. Поняв, что его не собираются уничтожать, он немного осмелел и задал следующий вопрос:

— Тогда, если я в одном из миров, не сделав ничего глобального, просто умру где-то в тихом месте, а потом...

Второй Хокаге в очередной раз перебил его, безошибочно угадав, к чему клонит джонин.

— Я же ясно сказал: использовать это только если будет крайняя нужда, — жестко отрезал Тобирама. — Если страховка не сработает, нет абсолютно никаких гарантий, что мои варианты из других миров сочтут именно Шики Фуджин идеальным решением для твоей нейтрализации. К тому же, хоть я и вывел гипотезу, что твоя способность перенаправляет тебя в идентичную реальность с отстающим временем... что я сказал тебе сразу после этого?

— Не воспринимать ваши слова как непреложную истину, — процитировал Хиро, признавая свою ошибку.

Решив больше не испытывать терпение Второго Хокаге и закрыть этот вопрос, Хиро сменил тему:

— А как, по-вашему, работает моя способность? То есть, что это вообще такое?

— Я не знаю, — честно ответил Второй, но тут же продолжил: — Но смею предположить, что она работает на чакре.

— На чакре? — переспросил Хиро.

— Да. Я ни разу в жизни не встречал способности, которая не работала бы на чакре, — уверенно подтвердил Тобирама. — Ты же сам говорил, что чувствуешь, будто внутри тебя есть второй, скрытый резерв. Отсюда напрашивается логичный вывод: это автономный накопитель. Там хранится неприкосновенный объем чакры, предназначенный исключительно для работы твоей способности. Это идеальный предохранитель на тот случай, если ты умрешь от полного чакроистощения. Твоя способность просто использует этот резерв, чтобы выдернуть тебя в другую реальность.

Хиро с искренним удовольствием принял это объяснение. Ему было чертовски жаль, что в своих будущих жизнях ему категорически не рекомендуется призывать Второго Хокаге. Дай ему волю, и он бы засыпал этого человека вопросами целыми днями.

Немного подумав, джонин озвучил следующую проблему, которая не давала ему покоя:

— Если моя способность — это нечто вроде уникального улучшенного генома... тогда почему я не могу её контролировать?

Тобирама, ничуть не смутившись, в очередной раз выдвинул рабочую теорию:

— Как мы уже выяснили, твоя способность активируется только через смерть. А смерть — это процесс, который невозможно контролировать. Нет большего стресса и шока для человеческого организма, чем полное отключение всех систем жизнедеятельности.

— Пока твоя нервная система бьется в агонии и испытывает этот шок, ты, естественно, не способен сконцентрироваться, чтобы взять процесс под контроль. Поэтому твоя способность срабатывает сама по себе. Возможно, ты никогда не сможешь привыкнуть к смерти настолько, чтобы научиться управлять этим процессом осознанно. А возможно, пытаясь это сделать, ты просто сойдешь с ума от количества пережитых смертей. Но кто знает...

Тобирама многозначительно замолчал, оставляя финал этой фразы висеть в воздухе.

Хиро поежился. Перспектива сойти с ума от бесконечного цикла смертей его совершенно не радовала. Он очень постарался мысленно зафиксировать всё сказанное Тобирамой. Немного структурировав полученные знания, Хиро задал еще один вопрос из своего списка:

— А что происходит с душой моего двойника в прошлом, когда я занимаю его тело? Куда он девается?

Тобирама посмотрел на него с легкой иронией и развел руками.

— А я откуда знаю?

Хиро удивленно моргнул. Услышать такое от человека, который только что объяснял ему ТАКИЕ вещи... было неожиданно.

— Я исследователь, юноша, а не оракул, — сухо пояснил Второй. — Я могу анализировать факты, но я не могу заглянуть за грань того, что невозможно измерить. Возможно, своим вселением ты просто стираешь его личность, фактически убивая его. А возможно, твоя способность выбирает момент, когда твой двойник уже погиб, и ты просто входишь в опустевшее тело, реанимируя его. Но я не могу сказать ничего с уверенностью на этот счет. Здесь заканчивается логика и начинается что-то другое.

Видя, что Хиро глубоко погрузился в раздумья, Тобирама прислушался к происходящему за барьером. Уловив, что рассказ брата подходит к концу, он счел, что удовлетворил вопросы юноши, и решил дать ему последние наставления.

— Послушай меня, Хиро, — начал он, впервые за весь разговор назвав джонина по имени. — Повторюсь еще раз: всё, что я сказал — это лишь теории. Не стоит полагаться на них всецело. Я не какой-то уникальный шиноби, которому свыше дан талант анализировать ситуации. Это всё приходит с опытом и накопленными знаниями.

Второй Хокаге чуть подался вперед, и его взгляд стал предельно жестким.

— И еще. Не полагайся на свою способность слишком сильно. Никто не может гарантировать, что эта аномалия — какая-то непогрешимая техника, и что уже в следующей жизни она себя не исчерпает. Относись к каждой жизни как к последней, даже если чувствуешь, что можешь вернуться назад. Если ты положишься на этот резерв слишком сильно и потеряешь страх смерти, механизм может сломаться, дать сбой или просто не сработать.

Хиро молча кивнул, принимая этот отрезвляющий совет.

— И последнее. Не доверяй Орочимару, — предупредил Тобирама. — Я видел, как он на тебя смотрел. Он такой же исследователь, как и я, но он уж точно не будет заботиться о тебе как о жителе Конохи. Если в надежде получить еще ответы ты откроешься ему, готов дать руку на отсечение — ты об этом пожалеешь.

Глава 31

Выслушав советы Тобирамы, Хиро понял, что их разговор подходит к концу. У него в запасе оставались еще десятки вопросов, которые он хотел бы задать этому человек, но злоупотреблять добротой Второго было бы слишком.

Следующие пару минут Хиро задавал лишь короткие вопросы, на которые Тобирама отвечал быстро и исчерпывающе.

Когда они уже собирались выйти из-под купола звукоизоляции, Тобирама вдруг остановился, словно вспомнив нечто важное. Он посмотрел на Хиро и четким, не терпящим возражений тоном продиктовал короткую последовательность ручных печатей.

— Это формула разрыва контракта Эдо Тенсей, — пояснил Второй Хокаге, видя удивление джонина. — Прямо сейчас Орочимару, скорее всего, не позволит тебе сложить эти печати. Он контролирует ситуацию. Но как только почувствуешь, что контроль ослаб и ты можешь свободно пользоваться чакрой, используй их. Это даст тебе полную свободу от воли призывателя.

Хиро молча кивнул и низко поклонился Второму Хокаге, выражая свою глубочайшую благодарность за все советы и ответы. Тобирама лишь махнул рукой и небрежным жестом развеял барьер.

Звуки помещения вновь ворвались в уши Хиро. Первое, что он услышал, был полный горечи голос Саске.

— Мой старший брат защищал эту деревню усерднее и дольше, чем ты, — произнес Учиха. — И он умер, гордясь тем, что он шиноби Конохи.

Заметив, что Тобирама и Хиро возвращаются к основной группе, Саске недобро прищурился и добавил, по-прежнему обращаясь к Хашираме:

— Не правда ли иронично, что шиноби, понимавший твои идеалы как никто другой, оказался именно из клана Учиха?

Тобирама, однако, воспринял этот выпад на свой счет. Остановившись в одном ряду со старшим братом, он сложил руки на груди.

— Твой брат не один такой, — сухо констатировал Второй.

Все взгляды в помещении мгновенно скрестились на нем.

— У меня был подчиненный по имени Кагами Учиха, — продолжил Тобирама. — Он был таким же, как твой старший брат.

Саске нахмурился, явно сбитый с толку.

— Второй Хокаге... я думал, ты презираешь всех Учих без исключения, — недоверчиво произнес парень.

— Это не совсем так, — ровно ответил Тобирама. — Я отношусь плохо лишь к тем, кто подвергает деревню опасности. И мне абсолютно плевать, из какого они клана.

Хиро, стоявший чуть рядом, едва заметно, но искренне кивнул. Уж он-то прочувствовал эту философию Тобирамы на собственной шкуре буквально несколько минут назад.

— Но, — голос Второго Хокаге стал жестче, словно подводя черту под всей историей клана, — вне всяких сомнений, в итоге клан Учиха полностью оправдал все мои худшие опасения.

В этот момент теневой клон Хиро подошел к оригиналу. На лице копии большими буквами было написано: «Я тут такое узнал!». Клон уже поднял руки, собираясь сложить печать отмены и передать воспоминания о лекции Хаширамы, но Хиро резким жестом остановил его.

— Не сейчас, — приказал джонин. Ему нужно было время, чтобы структурировать и переварить тот массив теорий и советов, которые он только что получил от Тобирамы. Если клон прямо сейчас вбросит в его мозг еще и подробную историю основания Конохи от Первого Хокаге, у Хиро просто случится информационная перегрузка. В голове образуется каша.

Клон разочарованно развел руками, но спорить не стал. Оставив оригинал в покое, он побрел к стене и с облегчением развалился прямо на полу. В отличие от оригинала, клону было абсолютно плевать на пыль и субординацию — он всё равно скоро исчезнет.

Тем временем Тобирама продолжал:

— Просто так совпало, что большинство Учих представляли опасность, — ровно вещал он. — Но благодаря преданности своему делу, появлялись Учихи вроде Кагами и твоего брата Итачи. Те, кто принял тяжелое решение поступиться интересами клана ради блага всей деревни.

Тобирама тяжело вздохнул, бросив взгляд на старшего брата.

— Мой брат верил, что сама концепция Деревни объединит все кланы, и все будут жить мирно. Но в реальности всё оказалось не так просто. Мой старший брат был слишком наивен...

Хиро, стоявший неподалеку, заметил, как при этих словах Первый надул губы, словно обиженный ребенок.

— ...А Мадара был слишком опасен, — невозмутимо закончил мысль Тобирама. — И мне, в роли Второго Хокаге, пришлось балансировать между этими двумя крайностями, пытаясь защищать и развивать деревню.

Второй замолчал, давая понять, что его часть истории окончена. Видя, что Тобирама не собирается продолжать, слово взял Третий.

— Шисуи Учиха был потомком Кагами, — тихо произнес Хирузен. — Он был лучшим другом Итачи.

Хиро мысленно кивнул. Он помнил этого парня. Еще один гений из клана Учиха.

— Многие, в том числе и я, переняли мировоззрение Первого Хокаге, — продолжил Третий. — Но я оказался слишком легкомысленным. Я не смог продолжить дело Второго. Под моим руководством деревня перестала развиваться. Я был слишком мягок... и позволил Данзо встать во главе тьмы Конохи.

Саске, до этого слушавший молча, холодно процедил:

— Я убил Данзо. Во имя мести за клан. Но даже умирая, он до самого конца твердил одно: что защищал деревню любой ценой.

Услышав это, Хирузен опустил голову. Бремя вины навалилось на старого Хокаге с новой силой. Он начал вслух корить себя, называя все свои решения на посту правителя одной большой ошибкой.

Минато, видя отчаяние своего предшественника, повернулся к нему и попытался утешить:

— Вы не виноваты, Третий. Это я погиб в ночь нападения Девятихвостого. Это я не смог оправдать ваших надежд и оставил деревню в самый критический момент.

Хиро, наблюдая за этой сценой самобичевания, мысленно закатил глаза.

«Почему каждый из них так отчаянно хочет взять всю вину на себя?» — недоумевал джонин. Хотя, покосившись на Тобираму, Хиро отметил, что Второй Хокаге точно не считает себя виноватым. Тобирама стоял с гордо поднятой головой, уверенный в том, что сделал всё возможное в тех обстоятельствах.

Орочимару, с явным удовольствием наблюдавший за страданиями своего учителя, ядовито усмехнулся:

— Ученик другой, но история та же. Не так ли, сенсей? Сплошное разочарование.

Парень со светло-голубыми волосами, стоявший за рядом с Саннином, удивленно покосился на него:

— Орочимару-сама, вы что, обижены?

— Возможно, немного, — хмыкнул Саннин. — К тому же, когда еще у меня будет шанс покритиковать Третьего?

Но веселье Орочимару длилось недолго. Его лицо вновь стало серьезным, и он повернулся к Саске. Настало время для главного ответа.

— Ну что ж... Саске-кун, — вкрадчиво произнес Саннин, и все взгляды в помещении мгновенно устремились к юноше. — Что же ты решил? Ты уничтожишь Коноху... или же...

Орочимару, в точности повторив недавний прием самого Учихи, оставил вторую половину фразы висеть в воздухе.

Саске медленно закрыл глаза, погружаясь в глубокие раздумья. В помещении воцарилась выжидающая тишина. Казалось, даже воздух замер, ожидая вердикта, от которого сейчас зависела судьба деревни.

После долгого молчания Саске наконец открыл глаза. Его взгляд был твердым и ясным.

— Я отправляюсь на поле боя, — произнес парень. — Я не хочу, чтобы жертва Итачи оказалась напрасной.

Когда смысл этого ответа осел в головах присутствующих, тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась.

Хаширама просиял. Его лицо озарилось искренней улыбкой. Первый Хокаге пружинисто вскочил на ноги.

— Тогда решено! — радостно воскликнул он и тут же повернулся к брату: — Тобирама, приготовься перенести нас.

Второй Хокаге лишь раздраженно опустил скрещенные руки.

— Даже если бы я захотел использовать технику Летящего Бога Грома, я бы не смог, — сухо осадил его Тобирама. — Мы всё еще связаны.

Поняв свою оплошность, Хаширама повернул голову к Саннину.

— Орочимару, да? — Первый Хокаге выжидающе посмотрел на него. — Что теперь?

Слово взял Третий. Хирузен, с видимым облегчением воспринявший решение Саске, сурово напомнил бывшему ученику:

— Ты сказал, что последуешь за решением Саске.

Орочимару выдержал взгляд учителя, а затем слегка склонил голову. На его бледном лице заиграла почти довольная улыбка.

— Разумеется. Я сниму контроль. Мы последуем за ним.

Пока Хокаге облегченно выдыхали, лицо парня со светло-голубыми волосами, стоявшего чуть правее за спиной Саннина, вытянулось.

— Что-о-о-о?! — его голос дрогнул и сорвался на фальцет. Он явно не подписывался на участие в мировой войне против древнего монстра. Он резко повернул голову к высокому, массивному товарищу с оранжевыми волосами, тем самым выдав Хиро его имя: — Джуго, и ты туда же?!

Джуго абсолютно спокойно, словно речь шла о походе в магазин, посмотрел на паникующего парня и кивнул:

— Ну да. Мой долг — защищать Саске.

Получив такой невозмутимый ответ, голубоволосый опустил лицо. На его губах заиграла дерганая, нервная улыбка человека, осознавшего, что он оказался в очень плохой компании. Наблюдавший за этой сценой Хиро мысленно усмехнулся: со стороны казалось, что парень уже мысленно просчитывает маршруты для дезертирства и надеется слинять при первой же возможности.

Дальше Хокаге быстро обсудили маршрут. Хаширама предложил, что перед отправкой на фронт они обязаны хотя бы взглянуть на деревню. Никто не был против — каждый из них отдал жизнь за это место, и им нужно было увидеть, ради чего они сейчас пойдут в бой.

Тобирама подошел к Минато. Между двумя Хокаге завязался короткий диалог профессионалов.

— Четвертый, у тебя остались активные метки Хирайшина по деревне и в мире? — спросил Второй Хокаге.

Получив утвердительный ответ, Тобирама удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. У меня тоже есть старые маяки. Разделимся.

Согласовав координаты, группа разбилась на две части. Хаширама, Третий и Саске подошли к Тобираме, положив руки ему на плечи. Остальные сделали то же самое, прикоснувшись к Минато. В следующую секунду воздух в помещении сжался, и обе группы бесшумно исчезли.

В Храме Накано воцарилась глухая тишина.

Уловив, что гул голосов куда-то пропал, теневой клон Хиро нехотя открыл один глаз. Он так глубоко ушел в размышления, структурируя рассказ Хаширамы, что даже не заметил, как все ушли.

Клон приподнялся на локтях, оглядел пустой, пыльный зал и тяжело вздохнул.

«Ну и ладно», — подумал он.

С чистой совестью клон снова развалился на деревянном полу, закинув руки за голову, и приготовился ждать, когда оригинал наконец-то соизволит его развеять.

...

Холодный ночной ветер ударил в лицо.

— Этот вид навевает воспоминания, — с теплой улыбкой произнес Хаширама, осматривая деревню с высоты монумента каменных лиц Хокаге.

Минато и Тобирама перенесли их прямо на вершину скалы, откуда Коноха была видна как на ладони.

Хиро подошел к краю и с неподдельным удивлением осмотрел открывшийся пейзаж. Деревня была... другой. Совершенно другой. Она выглядела так, словно её не просто расширили, а выстроили с нуля.

В окнах некоторых домов мерцал теплый свет — Хиро предположил, что жители еще не легли спать. Привычных, высоких защитных стен вокруг деревни не было видно, зато на окраинах возвышалось несколько колоссальных, незнакомых зданий. Вдалеке, за пределами селения, отчетливо вырисовывались горные гряды.

Вид был одновременно до боли знакомым и абсолютно чужим. Впрочем, Хиро не стал заострять на этом внимание. С его точки зрения прошло больше десяти лет — неудивительно, что деревня изменилась. В его прошлой жизни Четвертый тоже начинал масштабные стройки и развивал инфраструктуру. Это было естественным ходом вещей.

Пока все рассматривали открывшийся вид, Хиро уловил сзади подозрительное движение и резко обернулся.

Парень со светло-голубыми волосами, словно подтверждая недавние мысли джонина, пытался унести ноги. Но далеко уйти дезертиру не удалось. Сверху, словно коршун, спрыгнула красноволосая девушка в растрепанной пижаме и очках. В полете она нанесла беглецу сокрушительный удар ногой, отправив его в нокаут.

Не дав парню опомниться, она набросилась на него, принявшись яростно избивать и попутно кричать на Саске. Под градом её ударов тело парня в буквальном смысле начало превращаться в лужу, подтверждая еще одну догадку Хиро.

Когда Первый и Второй Хокаге соревновались, у кого круче получается выпускать чакру, Хиро предположил, что этот парень неосознанно активировал защитную технику. Теперь он воочию видел, как она работает: сколько бы разъяренная куноичи ни била лежащего, места ударов просто растекались водой, не нанося реального урона.

— Карин? — удивленно произнес Саске. Так Хиро узнал имя новоприбывшей.

— Надо же, столько моих удачных экспериментов собралось в одном месте, — с довольной ухмылкой протянул Орочимару.

Хиро бросил на Саннина недобрый, настороженный взгляд и тут же отвернулся.

Тем временем Карин, закончив избивать лужу, выпрямилась. Она ткнула в Саске указательным пальцем и совершенно не угрожающим, скорее обиженным тоном выдала:

— Ты сволочь! Я никогда тебя не прощу!

Саске, даже не изменившись в лице, просто ответил:

— Прости меня, Карин.

От этих слов грозная куноичи мгновенно растеряла весь свой боевой запал. Она начала заикаться, густо покраснела и забормотала о том, неужели Саске думает, что простого «прости» будет достаточно. Назвав его придурком, она тем не менее быстро оказалась рядом с ним и тут же принялась жаловаться стоящему рядом Орочимару:

— Вы представляете? Этот придурок посмел проткнуть меня своим клинком!

Орочимару даже не моргнул. С легкой, ироничной ноткой он невозмутимо парировал:

— Да ты что? А ты не забыла, что со мной он сделал то же самое?

Лицо Хиро, наблюдавшего за этой сценой со стороны, на долю секунды вытянулось от искреннего изумления. Мысль о том, что этот мрачный Саннин умеет весьма сносно и самоиронично шутить, никак не укладывалась в голове джонина.

— В любом случае, сейчас я на стороне Саске-куна, — продолжил Орочимару. — И ты появилась как нельзя кстати. Ты нам поможешь.

Куноичи для вида еще пару секунд поломалась, но, пробормотав: «Ну, почему бы и нет», — быстро сдалась. Мгновенно забыв о недавних обидах, она счастливо прижалась щекой к груди Саске.

Пока разворачивалась эта сцена, между Первым и Вторым Хокаге, стоявшими рядом с Хиро, завязался короткий диалог.

— Кто она такая? — с любопытством спросил Хаширама, разглядывая девушку.

— Судя по цвету волос и чакре, она из клана Узумаки, — определил Тобирама.

Тем временем Третий Хокаге подошел к своему бывшему ученику. Хирузен всё еще не мог до конца поверить в происходящее.

— Почему ты помогаешь Саске? — прямо спросил старик. — Раньше ты пытался уничтожить эту деревню. Что изменилось?

Орочимару ответил не сразу. Его змеиные глаза скользнули в сторону Хиро, но обращался он к учителю:

— Находясь внутри Кабуто, я многое понял. Кабуто пытался во всем копировать меня, собрать в себе все знания мира, но в итоге потерпел неудачу. Теперь мне интересен другой путь. Путь Саске, который, в отличие от Кабуто, не пытается меня копировать.

Удовлетворив любопытство Третьего, Саннин сфокусировал взгляд на джонине и на его лице заиграла улыбка.

— Хиро-кун, — позвал Орочимару. — Может, ты пойдешь с нашей группой? У меня к тебе есть несколько вопросов...

Хиро мгновенно понял, что отряд собирается разделиться. В голове всплыло предупреждение Тобирамы.

— Не поймите меня неправильно, но я вынужден отказаться, — максимально вежливо ответил Хиро. — Я еще не закончил свой разговор со Вторым.

Сказав это, Хиро напрягся, мысленно молясь, чтобы прямолинейный Тобирама не выдал его с потрохами, брякнув что-то вроде: «Вообще-то, мы всё обсудили».

Но Второй не подвел.

— Этот юноша пойдет со мной, — безапелляционно заявил Тобирама. — У меня к нему еще остались вопросы, касающиеся пространственных аномалий.

Орочимару, впрочем, ничуть не расстроился.

— Как скажете, — Саннин пожал плечами с легкой усмешкой. — Мы догоним вас позже. У меня еще будет время на беседу.

Решив, что все организационные вопросы закрыты, Хаширама сделал шаг к краю монумента. Ветер растрепал его длинные волосы.

— Хокаге! — торжественно, с воодушевлением произнес Первый. — Мы всегда присматривали за Конохой с этой скалы. Призываю вас продолжить наш дозор!

Тобирама лишь тяжело выдохнул, покачав головой на пафос старшего брата. Он поманил Хиро рукой, собираясь перенестись вместе с ним, но в этот момент вмешался Минато.

— Второй, можно я заберу Хиро? — вежливо попросил Четвертый. — У меня тоже есть к нему пара личных вопросов, и в пути мы как раз успеем их обсудить.

Тобирама оценивающе посмотрел на Минато, затем на Хиро и коротко кивнул, соглашаясь.

Первыми исчезли Хаширама и Тобирама.

Следом Минато положил руки на плечи Хирузена и Хиро. И они тоже растворились в воздухе, устремляясь навстречу войне.

Глава 32

Прежде чем окончательно покинуть пределы деревни, Минато перенес их с монумента Хокаге в небольшое, темное помещение. Хиро едва успел заметить слой многолетней пыли на пустых полках, как Четвертый безошибочно подошел к скрытому тайнику в стене. Он достал запечатанный свиток, быстрым, привычным жестом убрал его в подсумок и коротко кивнул спутникам, давая понять, что готов.

Мир вокруг Хиро превратился в безумную, рваную карусель. Пространство не просто смазывалось — оно разбивалось на короткие, слепящие вспышки. Перемещение с помощью Хирайшина скачками от одной метки к другой было не только быстрым, оно было мгновенным. Хиро даже не успевал сфокусировать взгляд на пейзаже.

Они еще несколько раз переместились, прежде чем Минато окончательно прервал скачки.

Они материализовались на твердой, каменистой почве. Четвертый Хокаге остановился, слегка опустив плечи.

— Хоть в этом теле чакра и восстанавливается гораздо быстрее, — ровно произнес Минато, — мне нужна пара минут, чтобы прийти в норму. Будет неловко прийти на поле боя истощенным.

«Всё еще не хочет делиться чакрой, пока не убедится во всем лично», — мысленно констатировал Четвертый, отчетливо чувствуя внутри себя настороженное присутствие.

Пока Третий молча подошел к краю уступа, вглядываясь в горизонт, Хиро огляделся и подал голос.

— Где мы, Минато-сан?

— Это Страна Горячих Источников, мы у самых её границ, — ответил Четвертый, смотря в горизонт. — Похоже, поле боя находится дальше, в Стране Мороза.

Оценив время до полного восстановления резерва, Минато посчитал, что это лучший момент, чтобы прояснить несколько личных деталей, и повернулся к джонину.

— Похоже, ты многое обо мне знаешь, Хиро. Мы были близки? — прямо спросил он.

Хиро, заранее подготовивший ответы на подобные вопросы, не выказал ни капли растерянности.

— Так получилось, что Кушина-сан взяла меня в ученики, — ответил он, и на его лице появилась легкая улыбка. — Она учила меня фуиндзюцу, так что я частенько бывал у вас дома.

— Понятно... — задумчиво протянул Минато. Образ жены теплым отголоском отозвался в памяти. — А какой он — я, в твоем мире?

Хиро чуть склонил голову, делая вид, что тщательно подбирает слова.

— Насколько я могу судить, вы почти такой же. Ну, разве что взрослее. Как-никак, не первый год сидели в кресле Хокаге, а также были отцом и мужем.

Джонин сделал короткую паузу и, задумавшись, добавил:

— А вы ведь и в этом мире были женаты на Кушине-сан, верно?

На лице Минато появилась мягкая улыбка.

— Да. Мы были вместе, — ответил Четвертый. Он посмотрел на Хиро, и в его голосе прозвучала легкая надежда: — Если я отец, то мой ребенок... это Наруто?

Хиро позволил себе слегка задуматься. Если в этой реальности Минато погиб в ночь нападения Девятихвостого, значит, он видел своего сына лишь новорожденным младенцем. Эта мысль кольнула джонина где-то под ребрами, и он ответил с искренней теплотой:

— Да. Хоть он и похож на вас внешне, но характером весь в мать, — протянул Хиро, и перед его внутренним взором тут же всплыл образ неугомонного мальчишки. — Помнится, я обещал его потренировать, когда вернусь с той миссии в Стране Гор... — голос Хиро стал тише, утратив былую ровность. — Но, как видите, я не смог.

Минато сразу уловил перемену в его тоне. Почувствовав, что затронул больную тему, он тактично свернул разговор:

— Понятно. А в твоем мире, как прошло нападение Кьюби? Или его вообще не было?

— В моем мире... — Хиро на мгновение задумался, подбирая слова. — Я не помню, чтобы Девятихвостый вообще нападал на Коноху.

Минато задумчиво кивнул. «Вот, значит, какое отличие», — пронеслась в его голове мысль.

В этот момент Третий Хокаге всё же решил удовлетворить свое любопытство.

— А ты служил в АНБУ, юноша? — спросил Хирузен, внимательно глядя на парня.

Хиро мысленно сопоставил события и выдал:

— Да, я поступил туда незадолго до того, как Четвертый стал отцом. Прослужил около трех лет, а потом взял команду генинов, в которой, как вы уже знаете, был Итачи.

Минато открыл было рот, собираясь задать еще пару вопросов о Кушине и судьбе деревни, но внезапно осекся. Его глаза сузились и Четвертый резко перевел взгляд в направлении десяти часов.

— Что-то приближается, — напряженно произнес он.

Услышав это, Хиро тут же попытался сконцентрироваться и расширить радиус своей сенсорики до предела, но ничего не уловил. Что бы там ни двигалось, оно находилось слишком далеко.

Хиро вместе с Третьим посмотрели в ту же сторону, куда был устремлен взгляд Минато. Прошла секунда, и они увидели это.

Далеко на горизонте небо внезапно заволокло непроглядными черными тучами. Природа словно сошла с ума. В землю начали непрерывно бить бесчисленные разряды молний. Даже на таком расстоянии можно было заметить, как воздух закручивается в колоссальные воронки ураганов и торнадо, стирающие всё на своем пути.

Они стояли достаточно далеко от эпицентра этого катаклизма, поэтому их задело лишь мощным, порывистым ветром, едва не сбившим с ног.

Минато стал предельно серьезным.

— Мои старые метки в том районе теперь просто погребены глубоко под землей, — быстро бросил Четвертый. — Похоже, мне стоит поторопиться. Третий, Хиро, дальше добирайтесь сами.

Не теряя ни секунды, Минато вытащил из подсумка свиток, который забрал из тайника в Конохе. Короткая печать — и в его руке появился особый кунай с трехзубчатым лезвием. Положив свиток обратно, Четвертый на огромной скорости метнул кунай далеко вперед и, не дожидаясь, пока тот коснется земли, исчез.

Хирузен окинул тяжелым взглядом горизонт, где всё еще клубились непроглядные черные тучи.

— Двигайся на десять часов, — коротко скомандовал старик и мгновенно сорвался с места.

Для человека, выглядевшего столь дряхлым, Третий продемонстрировал скорость, поражающую воображение. Он исчез среди скал быстрее, чем Хиро успел моргнуть.

Джонин не стал медлить. Сложив пальцы в печать, он активировал Шуншин и устремился вслед за Третьим. Но как бы Хиро ни старался, догнать его он так и не смог — старый Хокаге оставил его далеко позади.

Минут через десять непрерывного использования техники Хиро начал на собственной шкуре понимать слова Минато. Да, в теле Эдо Тенсей чакра восстанавливалась очень быстро, но её всё равно не хватало.

Контроль Хиро над чакрой был хорош, но отнюдь не феноменален, а Шуншин на длинные дистанции пожирал чакру огромными кусками. Почувствовав, что внутренний очаг пустеет, Хиро был вынужден остановиться на каменистом плато, чтобы перевести дух.

«Серьезно? Да даже получаса не прошло», — возмущенно подумал джонин, глядя на свои руки.

А затем он хлопнул себя по лбу, вдруг вспомнив, что сейчас в его распоряжении находится далеко не вся его чакра. Половина резерва всё еще была заперта в том помещении.

— Надеюсь, он уже структурировал информацию, — пробормотал Хиро себе под нос. Он сложил печать и развеял своего теневого клона, оставленного в Конохе.

Огромный массив информации мгновенно ударил в голову. Хиро зажмурился, пошатнувшись от нахлынувших образов. Он терпеть не мог использовать теневых клонов так долго, а уж тем более заставлять их слушать лекции или читать что-то. Будь он сейчас жив, ему пришлось бы простоять на этом самом месте минут пять, держась за раскалывающуюся голову, пока мозг переварил бы всю историю основания Конохи. Но благодаря специфике тела Эдо Тенсей, лишенного физической боли, ассимиляция памяти заняла не больше минуты.

Вместе с воспоминаниями к оригиналу вернулась и неистраченная чакра клона. Почувствовав, как внутренний очаг приятно наполняется, Хиро подождал еще несколько секунд, позволяя резерву восстановиться окончательно.

Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Хиро быстро сложил короткую последовательность печатей, которую продиктовал ему Тобирама, и с силой ударил ладонью по земле.

Вроде бы ничего не произошло. По крайней мере, Хиро не почувствовал изменений. Но Второй утверждал, что именно эти печати разрывают контракт и даруют полную свободу от воли призывателя.

«Наверное, так оно и должно работать — незаметно», — мысленно пожал плечами джонин. Теперь он был сам по себе и не став больше терять времени, Хиро сорвался с места и устремился вперед.

Прошло некоторое время. Хиро наконец пересек границу Стран Горячих Источников и Мороза, стремительно углубляясь всё дальше.

Когда он начал отчетливо чувствовать скопление очагов чакры впереди и стал корректировать направление, горизонт со стороны моря внезапно озарился ослепительной белой вспышкой. Хиро инстинктивно зажмурился, вскинув руку и закрывая глаза локтем от режущего света.

Спустя мгновение до него докатился оглушительный грохот, а следом пришла ударная волна. Хиро резко затормозил. Вцепившись ногами в землю, он ушел в глухую защитную стойку, с трудом сопротивляясь тяжелому, влажному от морской воды шквальному ветру.

Через несколько секунд стихия наконец успокоилась. Хиро медленно выпрямился и мрачно подумал: «Неужели этот Мадара настолько силён?»

Если бы не бессмертное, не чувствующее боли тело, джонин бы всерьез задумался, стоит ли вообще соваться в это пекло.

...

Добравшись до края поля боя, Хиро увидел, как впереди, уходя высоко в небо, смыкаются пылающие стены гигантского красного барьера. Остановившись на высоком каменном выступе, образованном буйством природы, он принялся оценивать ситуацию.

Прямо на его глазах внутри красного купола материализовались десять исполинских деревянных конструкций, поразительно похожих на открытые врата. С тяжелым, содрогающим землю стуком они рухнули вниз, намертво пригвоздив к земле извивающиеся хвосты огромного белого существа.

«А это еще что такое?» — ошарашенно подумал Хиро.

Но не успел он довести мысль до конца, как его внимание привлекла знакомая фигура, появившаяся на поле боя.

«Настолько быстро добрался?» — промелькнула удивленная мысль, когда он безошибочно узнал Саске.

Решив, что пока стоит собрать немного информации, Хиро перепрыгнул на другой каменный выступ, находившийся значительно ближе к центру событий. Пока джонин устраивался поудобнее, чтобы не отсвечивать, вокруг Саске уже успела собраться целая компания шиноби примерно его возраста.

Как только Хиро устроился в сидячем положении, до него донесся громкий, возмущенный крик. Парень с белым псом у ног — «Возможно, из клана Инузука», — мимоходом отметил Хиро — ткнул в Саске указательным пальцем:

— Ты че тут забыл, сволочь?!

Но Саске даже не удостоил его взглядом. Вместо этого он обратился к розововолосой куноичи, которая стояла позади него, и лечила светловолосого парня. Девушка смотрела на Учиху и не в силах скрыть смятения спросила:

— Зачем ты здесь... Саске-кун?

Саске слегка обернулся к ней, и его голос прозвучал на удивление ровно и спокойно:

— Многое изменилось. Я решил защитить Коноху. — Он сделал короткую паузу и, глядя прямо перед собой, добавил: — И... я стану Хокаге.

Хиро, наблюдавший за этим сверху, одобрительно кивнул. «Похоже, история Первого здорово помогла парню окончательно расставить всё по полочкам», — подумал джонин.

Но вот остальные шиноби, стоявшие внизу, были с ним в корне не согласны. Услышав это заявление, все они, мягко говоря, офигели.

Парень из Инузука, взбешенный тем, что его проигнорировали, снова сорвался на крик:

— Ты не можешь вернуться хрен знает откуда и заявлять такое! Ты ниндзя-отступник! Ты вообще понимаешь, кто такой Хокаге?!

Со всех сторон тут же посыпались возмущенные голоса. Шиноби перебивали друг друга, крича, что это невозможно, что он несет чушь.

Какой-то парень в капюшоне мрачно задал логичный вопрос:

— Думаешь, мы просто забудем всё, что ты натворил?

— Думаю, что нет, — спокойно начал объяснять Саске, и шум вокруг него немного стих. — Но мне плевать, что вы обо мне думаете. Всё, что происходит сейчас в мире — это вина предыдущих Каге. Поэтому я стану Хокаге, чтобы изменить эту систему.

Хиро задумчиво потер подбородок. Вспоминая весь их долгий разговор в том помещении, джонин пришел к выводу, что в словах Учихи определенно есть логика.

Он уже начал уходить в философские дебри, задаваясь вопросом, что же он сам думает обо всем этом, но тут светловолосый парень, до этого сидевший на земле, поднялся. Он подошел к Саске, встал с ним плечом к плечу и громко, на всё поле боя заявил:

— Это я стану Хокаге, даттебаё!

Это заявление мгновенно вернуло Хиро в реальность.

«Даттебаё...» — странное, нелепое словосочетание было до боли знакомым. Джонин прищурился, изучающе разглядывая спину парня в оранжевом.

«Неужели это... Наруто?»

В этот момент в разговор молодежи вмешался стоявший впереди Хаширама Сенджу.

— Я рад, что вы все хотите стать Хокаге! — громко возвестил Первый. — Но сейчас немного не до этого! Готовьтесь, мы расправимся с Десятихвостым одной атакой!

Мысли Хиро, до этого занятые Наруто, тут же зацепились за незнакомое слово. Десятихвостый. Джонин поднял голову, посмотрел на колоссальное, пригвожденное вратами существо внутри красного барьера и логично предположил, что это оно и есть.

«Но разве хвостатых зверей не девять?» — пронеслась в голове Хиро недоуменная мысль.

Глава 33

Хиро мысленно отложил вопрос о количестве хвостов монстра на потом — сейчас были вещи поважнее. Он начал быстро анализировать происходящее на поле боя.

Его взгляд зацепился за протекторы на лбах шиноби. Абсолютно все носили одинаковые банданы с выгравированным иероглифом «Шиноби». Однако под этими протекторами Хиро безошибочно узнавал стили униформы разных скрытых деревень. Это натолкнуло его на единственно логичную мысль: все страны объединились.

«Похоже, они создали Альянс ради общего врага», — сделал вывод джонин. Враг должен был быть поистине чудовищным, чтобы заставить шиноби забыть о десятилетиях кровавых распрей.

Он смотрел, как сотни шиноби медленно, но уверенно окружают красный барьер с четырех сторон. Внимательно рассматривая стоящих в авангарде шиноби — ровесников Наруто, — Хиро пришел к выводу, что это не просто случайные представители нового поколения. Это была клановая элита. Его глаз тут же отмечал характерные черты: Инузука, Нара, Акимичи, Хьюга...

Как только армия была готова к атаке и замерла в ожидании приказа Первого Хокаге, Хаширама вдруг сказал.

— Постойте!

Все взгляды мгновенно устремились к Десятихвостому. Хиро тоже посмотрел туда и замер. В исполинской, уродливой пасти существа с пугающей скоростью образовывалась Бомба Хвостатого. Сфера из плотной, черной чакры стремительно росла.

«Хочет сломать барьер изнутри?» — промелькнула мысль у Хиро.

Сфера разрослась до невероятных размеров, и, как только чакра стабилизировалась, Десятихвостый с оглушительным ревом выстрелил прямо в красную стену.

Хиро знал, что это за барьер. Во время изучения фуиндзюцу ему доводилось читать о нем. Барьер Четырех Багровых Ян — так называлась эта техника.

Он помнил, как Кушина когда-то заставляла его разбирать конструкцию барьеров по слоям, объясняя, почему подобные барьеры требуют не просто огромного резерва, но и идеальной синхронизации нескольких пользователей.

В свитках говорилось, что для его создания требуются четыре шиноби ранга Каге и что она в десятки раз мощнее своего фиолетового аналога.

«Что ж, лучшей возможности проверить это утверждение на практике у меня не будет», — отстраненно подумал Хиро, глядя, как многотонный шар черной энергии ударяется в красную стену.

Внутри барьера ослепительно сверкнуло. Пространство содрогнулось от чудовищного грохота, земля под ногами пошла ходуном, грозя сбросить джонина с выступа.

В этот момент в голове Хиро сложился еще один пазл. Он понял, что та вспышка в море, которую он видел по пути сюда, возможно, была такой же атакой Джуби. И, судя по всему, спешивший Минато успел перехватить её и телепортировать подальше от поле боя.

Красный барьер угрожающе раздулся, словно мыльный пузырь, но не лопнул. Не найдя выхода по бокам, вся немыслимая энергия от взрыва устремилась вверх, выплеснувшись в небеса гигантским столбом огня и дыма.

Пока армия Альянса восхищенно гудела, радуясь тому, что барьер выдержал этот удар, Хиро прищурился, пытаясь разглядеть происходящее внутри красного купола. Десятихвостый, запертый в клетке, фактически выстрелил сам в себя.

Когда дым немного рассеялся, силуэт Джуби снова проступил сквозь пелену. Монстр издал глухой, болезненный рокот, который был заметно слабее его предыдущих ревов. Похоже, атака нанесла ему серьезный урон.

Со всех сторон до Хиро доносились вздохи облегчения и восторженные крики. Шиноби переговаривались, с трепетом признавая, что легенды о силе предыдущих Хокаге оказались чистой правдой.

В этот момент Хаширама, всё еще удерживающий барьер, хлопнул в ладоши, активируя новую технику.

Прямо из его спины и плеч с треском начала прорастать древесина. Ветви изгибались и сплетались, быстро принимая человеческие очертания. Спустя мгновение от Первого Хокаге отделились пять идеальных древесных клонов. Как только они обрели полноценную форму, четверо из них мгновенно сорвались с места, исчезнув из виду и заняв позиции.

— Я открою проходы с четырех сторон! — громко возвестил Хаширама, давая сигнал к наступлению.

Однако взгляд Хиро зацепился за пятого клона, который не пошел к барьеру, а направился совсем в другую сторону.

Джонин прищурился, проследив за его маршрутом. Клон остановился на почтительном расстоянии от человека, одиноко стоявшего на скалистом выступе. У незнакомца были длинные темные волосы, а одет он был в массивные алые доспехи, поразительно похожие на те, что носил сам Первый Хокаге. В руке он держал огромный боевой гунбай.

Хиро никогда не видел его вживую, но, сопоставив факты и внешний вид, логично предположил: «Возможно, это и есть Учиха Мадара».

Клон Хаширамы и человек в доспехах перебросились парой коротких фраз. Хиро не мог расслышать их, но результат был весьма красноречив: Мадара просто сел на камень и всем своим видом показал, что деревянный клон не заслуживает его внимания.

Грохот со стороны заставил Хиро резко повернуть голову и вернуть взгляд на основное поле боя. Прямо с небес, разрывая дым, на голову Десятихвостого рухнули еще одни исполинские красные врата. Тории с чудовищной силой припечатали морду монстра к земле, окончательно лишая его подвижности.

Пока клоны Первого создавали бреши в красном барьере, открывая путь для армии, Хиро задумался. Стоит ли ему вмешиваться в этот хаос?

Тело Эдо Тенсей делало его идеальным пушечным мясом, но логика подсказывала иное. Сейчас, когда на поле боя сошлись тысячи шиноби и первозданный монстр, один джонин не сделает погоды. Куда важнее было собирать информацию на будущее.

«Пока просто понаблюдаю, — решил джонин, приметив одно возвышение внутри барьера. — Если случится что-то, что потребует моего вмешательства, тогда и вступлю в бой».

...

Хиро продолжал наблюдать за боем уже с каменного выступа внутри барьера, но картина внизу становилась всё более мрачной.

Десятихвостый, пытаясь защитить свое основное тело от наступающей армии, начал отпочковывать от себя сотни уродливых тварей разного размера. Монстр продолжал создавать их непрерывным потоком, создавая живой щит.

Шиноби Альянса начали потихоньку сдавать позиции. Те, кто действовал слаженными командами, показывали отличные результаты, легко прорубаясь сквозь ряды порождений Джуби. Но рядовые шиноби и бойцы-одиночки начали получать раны, захлебываясь в этом бесконечном море плоти.

Наблюдая за тем, как линия фронта перед ним начинает прогибаться, Хиро понял, что больше не может просто сидеть на месте, смотря как шиноби погибают.

Уловив момент, когда группа шиноби внизу оказалась прижата к земле, он спрыгнул с выступа, на лету складывая ручные печати.

Огромная, мускулистая тварь уже занесла кулак, готовая размазать по камням упавшего ниндзя, как вдруг потеряла опору. Земля под ногами монстра с чавкающим звуком просела, мгновенно превратившись в вязкую трясину. Тварь начала стремительно погружаться в грязь. Шиноби, стоявшие рядом, не упустили подаренный шанс — два синхронных удара клинками быстро прикончили увязшего монстра.

Приземлившись чуть позади линии обороны, Хиро не стал терять времени.

— Назад! — коротко скомандовал он ближайшим союзникам.

Его пальцы вновь смазались в серию печатей. Глубоко вдохнув, Хиро выплюнул вперед большой поток воды, щедро заливая сухую, каменистую почву на пути наступающих тварей. Как только вода немного впиталась, он мгновенно сменил стихию.

Джонин ударил ладонями по земле, вливая в технику около половины своего резерва. Огромный участок поля боя перед ними превратился в глубокое болото. Благодаря предварительному увлажнению, трясина стала невероятно мягкой и коварной.

Десятки порождений Джуби, мчавшиеся в лобовую атаку, на полном ходу влетели в эту ловушку. В отличие от обученных шиноби, которые умели концентрировать чакру в стопах, эти безмозглые твари еще не понимали концепции контроля. Они тяжело забарахтались, лишившись маневренности и погружаясь в болото по самую грудь.

Шиноби Альянса, мгновенно оценив преимущество, перешли в контратаку. Они скользили по поверхности болота, методично истребляя увязших монстров.

Другие шиноби, увидев эффективность этой тактики, быстро переняли инициативу. Джонины, владеющие стихиями Земли и Воды, начали объединяться в двойки, слаженно превращая каменистое поле боя в сплошную полосу препятствий для врага.

Дышать стало немного легче, но пробиться к основному телу Десятихвостого по-прежнему казалось задачей невыполнимой. На место каждого убитого монстра Джуби тут же выплевывал двоих новых.

Хиро, экономя остатки чакры, отступил чуть назад, анализируя ситуацию.

«В лобовую нам не пробиться, это просто мясорубка на истощение, — рассуждал джонин. — Нужно либо перелететь эту толпу и ударить прямо по основному телу, либо найти способ проскользнуть под их ногами».

Но не успел он продумать варианты, как поле боя содрогнулось от оглушительного хлопка.

Колоссальное облако белого дыма взметнулось в небо, на несколько секунд скрыв происходящее. Когда дым начал рассеиваться, из-за него проступили силуэты трех исполинских призывных зверей.

Хиро замер, широко раскрыв глаза. Ему доводилось видеть призывных жаб такого размера, но вот огромных змею и слизня он видел впервые.

Каждый шиноби на континенте слышал истории о легендарной тройной комбинации призывов Трех Саннинов Конохи. И прямо сейчас, новое поколение демонстрировало свое право на это величие.

Словно подтверждая недавние мысли Хиро о том, как нужно преодолевать живой щит, призывные звери перешли в наступление. Гигантская жаба, сжимая в лапе клинок, оттолкнулась от земли и прыгнула высоко вверх-вперед, создав мощнейший порыв ветра и перелетая армию монстров. В то же самое время исполинская змея грациозным броском скользнула прямо сквозь ряды врагов.

«Невероятно...» — с восхищением подумал Хиро, провожая взглядом летящую жабу, на голове которой стоял Наруто.

На губах джонина появилась улыбка.

«Каким же великим шиноби он вырос. Похоже, Джирайя-сама лично взял его в ученики».

...

Хиро окончательно перестал удивляться масштабу применяемых здесь техник, он просто фиксировал всё в памяти.

Комбинированная атака Наруто и Саске — гигантский сюрикен из черного пламени, — с оглушительным ревом врезалась в Десятихвостого. Монстр истошно завыл от боли. В этот же момент Джуби перестал создавать новых тварей, а уже созданные монстры на поле боя вдруг стали вялыми и неповоротливыми, словно потеряли централизованный контроль.

Воспользовавшись этой заминкой, Хиро рванул вперед, желая подобраться поближе и оценить ситуацию своими глазами.

По рядам Альянса прокатилась волна ликования: кто-то наконец-то смог пробить защиту и нанести Джуби реальный урон! Однако радость была преждевременной. Десятихвостый, безумно дергаясь, просто отделил от себя горящие куски плоти и сбросил черное пламя на землю, избавляясь от атаки.

Хиро ловко, на одних рефлексах, уворачивался от заторможенных тварей и несся всё дальше, отмечая, как Джуби начинает приходить в себя и возвращать контроль над своей армией.

«Черт, такими темпами...»

Джонин не успел додумать мысль, как поле боя огласил громкий, полный агонии человеческий крик. И исходил он прямо с макушки Десятихвостого.

С земли разглядеть происходящее наверху было невозможно. Взлетев по каменистым уступам, Хиро приблизился к одним из колоссальных красных врат, удерживающих хвост Джуби, и в несколько рывков забрался на их вершину.

Отсюда обзор был идеальным. Он хорошо видел, как на голове гигантского монстра, стоя на коленях, кричал человек. Руки незнакомца были намертво сцеплены в печать.

И тут над полем битвы раздался голос Хаширамы:

— Те, кто ближе! Немедленно остановите технику человека на голове Десятихвостого!

Хиро мгновенно начал прикидывать маршрут, высчитывая, как бы быстрее добраться до цели, не попавшись под удары беснующихся тварей внизу. Но не найдя безопасного окна для прыжка, он вновь посмотрел на голову Джуби и увидел, что проблема уже решена.

Минато появился прямо перед кричащим человеком и без малейших колебаний нанес точный удар кунаем, разрезая грудь врага.

Крик мгновенно оборвался, и человек замер, тяжело рухнув лицом вниз. На белую плоть Джуби хлынула кровь.

В этот момент к Минато подоспел Саске, который до этого тоже пытался атаковать врага. Юноша что-то сказал Хокаге, но Хиро находился слишком далеко, чтобы разобрать слова.

А затем всё изменилось в одно мгновение.

Земля под ногами задрожала с такой силой, что красные врата, на которых стоял Хиро, угрожающе накренились. Десятихвостый начал стремительно сжиматься и хвост, припечатанный вратами прямо под Хиро, с невероятной силой вырвался из-под печати, грозя сбросить джонина вниз.

Из-за того, что исполинская туша Джуби начала схлопываться и втягиваться в одну точку, Минато и Саске потеряли опору под ногами. Их начало затягивать прямо в эпицентр этого водоворота плоти.

Но Наруто не позволил им полететь туда. Он ловко перехватил падающих Минато и Саске в воздухе и притянул к себе на голову огромной жабы. Сразу после этого призывной зверь совершил гигантский прыжок прочь от эпицентра, приземлившись прямо на красные врата, где сейчас стоял Хиро.

— Что... что происходит? — растерянно спросил Минато, едва обретя равновесие.

— Десятихвостый снова меняет форму? — напряженно предположил Саске, глядя на то, как колоссальный монстр сжимается до размеров крошечной, пульсирующей сферы.

Но Наруто, чье лицо было предельно серьезным, быстро развеял их догадки.

— Нет, не в этом дело, — произнес он. — Этот ублюдок не поддался контролю Мадары. Он складывал эти печати с самого начала, чтобы стать... джинчурики Десятихвостого.

Все четверо — Минато, Саске, Наруто и стоящий чуть поодаль Хиро — как завороженные смотрели, как пульсирующая сфера взорвалась, открывая вид на человека, парящего внутри неё.

Осознав масштаб сказанного и глядя на новоявленного джинчурики, Хиро лишь нервно сглотнул.

«Черт возьми... Минато-сан, надо было сразу отрубить ему голову!»

Глава 34

Хиро неотрывно смотрел на новоявленного джинчурики, параллельно анализируя слова Наруто. Значит, Мадара пытался заставить этого человека сделать что-то против его воли.

— Наруто, а откуда ты знаешь, что он теперь джинчурики? — напряженно спросил Саске, посмотрев на Наруто.

— Я подружился с хвостатыми, — начал объяснять Наруто. — Чуть раньше они дали мне немного своей чакры, так что для меня это очевидно. Я почувствовал, как чакра хвостатых одна за другой поглощается Обито.

«Обито?» — Хиро нахмурился, услышав знакомое имя, но решил дослушать Наруто до конца, прежде чем делать выводы.

— К тому же, я уже видел, как Нагато использует технику Воскрешения Мудреца Шести Путей, — продолжал Наруто. — Печати, которые складывал Обито, были совершенно другими. Он складывал их, чтобы стать Джинчурики Десятихвостого.

— Понятно, — сухо бросил Саске, поворачиваясь к врагу.

Хиро тоже посмотрел на парящего человека, но, в отличие от Саске, ему ни черта не было понятно. Подружился с хвостатыми? Обито? Тот самый Обито Учиха? Как такое возможно?

Мысли в голове джонина закружились, но проще было спросить напрямую, чем строить безумные теории.

— Минато-сан! — не выдержав, окликнул он Хокаге. — Неужели Наруто говорит о том самом Обито? Неужели в этом мире он выжил?!

На секунду Хиро даже усомнился, действительно ли он вернулся в свой изначальный мир.

Минато обернулся к нему. На лице Четвертого Хокаге отразилась застарелая боль. Он медленно покачал головой.

— Я сам только что узнал, что он выжил, — глухо начал Минато. — И к тому же...

Договорить Четвертый не успел.

Прямо с небес, разрывая воздух с оглушительным свистом, на Обито обрушились исполинские красные врата Тории. Деревянные конструкции с чудовищным грохотом впечатали новоявленного джинчурики в землю, поднимая столбы пыли.

— Ничего себе! — восхищенно выдохнул Наруто, глядя на мощь Первого.

Хиро уже открыл было рот, чтобы задать Минато следующий вопрос, но слова застряли в горле.

Массивные красные врата, которые мгновение назад казались несокрушимыми, вдруг пошли глубокими трещинами.

Печати, которые еще недавно успешно сдерживали самого Десятихвостого, были разорваны в клочья, словно сделанные из гнилой древесины. Но Обито на этом не остановился. Из его спины вырвались массивные, пульсирующие руки из красной чакры. Они стремительно удлинились, вцепились в Барьер Четырех Багровых Ян, окружавший их с четырех сторон, и с чудовищной силой потянули на себя.

Барьер с хрустом смялся и осыпался искрами рассеивающейся чакры.

Казалось, что сила Десятихвостого внезапно возросла в несколько раз. Но Хиро предположил, что джинчурики просто сфокусировал эту хаотичную мощь.

Пока Хаширама мрачно констатировал, что теперь стало опаснее, чем прежде, Обито одним прыжком оказался на вершине красных врат, где сейчас стояли Хиро и остальные.

— Хватит, Обито! Остановись! — крикнул Минато, пытаясь достучаться до своего бывшего ученика.

Но, похоже, став джинчурики Джуби, Обито потерял способность осознавать самого себя. Он склонил голову набок и глухим голосом медленно произнес:

— О..би..то?..

Тройка Хокаге, которым уже не нужно было поддерживать барьер, мгновенно оказалась на его пути, заслоняя собой молодых шиноби.

— Честно говоря... — Первый Хокаге напряженно оценивал ауру противника. — Он сильнее даже меня.

— Без обид, но похоже на то, — поддержал Третий.

— Даже если ты отзовешь всех своих клонов, старший брат, ты ему не ровня, — сухо констатировал Тобирама.

Все смотрели на Обито предельно серьезными взглядами, и Хиро не был исключением. Его инстинкты вопили об угрозе.

Он даже не успел моргнуть.

Никто не успел. В следующую долю секунды Обито просто прошел сквозь оборону Хокаге. Скорость была такой, что зрение Хиро зафиксировало лишь результат: левую половину тела Хаширамы и правую половину тела Тобирамы просто снесло подчистую.

— Сару! Четвертый! Уходите! — рявкнул Тобирама, складывая уцелевшей рукой печать.

Повторять дважды не пришлось.

— Хиро, живо руку на жабу! — крикнул Минато, мгновенно оценив ситуацию.

Хиро послушно положил ладонь на жесткую кожу огромной жабы и в ту же секунду они исчезли.

Как только они материализовались на безопасном расстоянии, раздался взрыв. Но это был не одиночный хлопок. Это была оглушительная цепная реакция. Какую бы технику не применил Второй, оно превратило эпицентр битвы в ревущий шар огня и дыма, который всё взрывался и взрывался, не желая останавливаться.

...

Пока Второй и Третий Хокаге, не жалея собственных тел, атаковали Обито, проверяя его способности, Наруто начал заметно паниковать.

Увидев, как джинчурики без особых усилий уничтожил верхнюю половину тела Третьего, блондин повернулся к отцу:

— Папа, почему ты не телепортировал его?

— Я могу телепортировать только тех, кто непосредственно касается меня или моей чакры, — ответил Минато.

Хиро, наблюдавший за паникой парня, уже собирался вмешаться и объяснить Наруто, что Хокаге делают это специально: они используют бессмертие своих тел, чтобы прощупать реакцию врага в ближнем бою. К тому же, это могли быть просто их клоны, а даже если и оригиналы — они всё равно скоро восстановятся.

Но Саске опередил джонина. Учиха холодно осадил Наруто, велев ему успокоиться и лучше следить за боем, анализируя действия противника.

Хиро осознал, что в битве такого масштаба от него толку практически ноль. Ему оставалось только стоять в стороне и анализировать сражение. Конечно, он мог бы броситься в самоубийственную атаку, попытавшись что-то сделать, но быстро отбросил эту мысль. Обито был слишком силён, а Хокаге и так неплохо справлялись с разведкой боем.

В какой-то момент тело Обито внезапно и неестественно расширилось, словно он начал терять контроль над поглощенным Десятихвостым.

Наруто и Саске попытались провести совместную атаку, но безуспешно — в один из моментов они сами едва не попали под смертельный удар, от которого их в последнюю секунду вытащил Минато.

Затем раздувшееся тело Обито неожиданно выстрелило из себя черным шаром плотной чакры, который, ударившись о землю, сдетонировал, накрыв самого джинчурики.

Пока все удивленно наблюдали за этим саморазрушительным поворотом, Минато сорвался с места. Четвертый Хокаге бросился к Обито, желая воспользоваться моментом уязвимости врага.

Но, похоже, боль помогла Обито вернуть себе контроль. Его раздутое тело резко пришло в норму, а на лице появилась осмысленная ухмылка.

— Наконец-то! — произнес он.

Минато, уже находившийся в зоне атаки, не успел полностью увернуться от мгновенной контратаки. Четвертый переместился обратно к своей группе, но его правая рука была оторвана по самое плечо.

— Пап! — обеспокоенно вскрикнул Наруто.

Но Минато, появившись перед ними, успокоил сына, сказав, что успел уклониться от смертельного удара.

— Уверены в этом? — издевательски протянул Обито, указывая на них пальцем.

В этот самый момент все присутствующие заметили небольшую черную деталь. К оторванному рукаву Минато, переместившись вместе с ним, прилип черный шар. Тот самый, который недавно взорвался и уничтожил половину расширенного тела Обито.

И прямо сейчас этот черный шар начал угрожающе светиться, готовясь сдетонировать в центре их группы.

Хиро даже не успел осознать, как патовая ситуация разрешилась.

События слились в одно смазанное движение. Тобирама внезапно появился рядом с Четвертым, положил руку прямо на светящийся черный шар, прилипший к рукаву Минато, и тут же исчез вместе с ним.

Спустя долю секунды далеко в стороне раздался оглушительный взрыв.

Тобирама спокойно материализовался обратно рядом с их группой.

— Расслабьтесь. Это был мой клон, — ровно пояснил Второй Хокаге. — А метку Хирайшина я поставил на него во время нашей прошлой стычки.

Наруто с неподдельным восхищением посмотрел на беловолосого шиноби и радостно выдал:

— Офигеть! Ты можешь копировать технику моего отца! Впечатляет, дядька, похожий на второго с горы каменных лиц!

Лицо Тобирамы слегка вытянулось. Он смерил блондина тяжелым взглядом.

— Это Четвертый копирует мою технику, — сухо осадил его Тобирама. — И зови меня Вторым.

Пока они обменивались любезностями, взгляд Хиро зацепился за горизонт. Далеко в стороне, возвышаясь над полем боя, полыхал гигантский синий силуэт из чистой чакры.

«Это и есть Сусаноо, о котором рассказывал Первый Хокаге?» — промелькнула у джонина мимолетная мысль. Против синего гиганта стоял такой же колоссальный деревянный голем.

Но любоваться этим зрелищем Хиро пришлось недолго.

Прямо на них, вылетев из эпицентра того места, где только что произошел взрыв, понеслась еще одна черная сфера, только гораздо большего размера.

Сфера резко затормозила в воздухе на небольшом расстоянии от их группы. Черная материя медленно, текуче раскрылась, открывая вид на невредимого Обито. Черный кокон распался, плавно переформировавшись в несколько маленьких, парящих сфер, которые послушно зависли за его спиной.

Все напряженно уставились на Обито.

Минато, не теряя самообладания, быстро проанализировал ситуацию и заявил, что заставит врага открыться.

— Я использую Расен-Вспышку Супер-Кругового Танца... — серьезно начал Четвертый.

Хиро моргнул, пытаясь осознать этот словесный кошмар. Но не успел он даже осмыслить название техники, как Тобирама сухо выдал:

— Ты издеваешься? Если бы не критичность ситуации, я бы рассмеялся, услышав это название.

Времени на обсуждение названия не было. Наруто и Саске мгновенно перешли в наступление. Как и в случае с Джуби, они объединили свои атаки: гигантский сюрикен из черного пламени. Благодаря безупречной координации и пространственным скачкам двух Хокаге, комбинированная техника врезалась точно в цель.

Место попадания мгновенно охватило ревущее черное пламя. Пока огонь пожирал врага, Четвертый и Второй переместились обратно к своей группе.

Но триумф длился недолго. Черное пламя начало быстро угасать, а Обито, как ни в чем не бывало, невредимым поднялся выше в воздух.

Подбежавший Наруто, с досадой выдал:

— Блин, он даже сильнее, чем я представлял себя в своих самых смелых мечтах!

Услышав это, Хиро на мгновение потерял способность связно думать. Он смотрел на блондина, окруженного покровом чакры, и мысленно мог сказать то же самое по отношению к самому Наруто. Мальчишка превзошел любые ожидания.

Отвлекшись от этих мыслей, взгляд Хиро случайно зацепился за оторванную руку Четвертого. Джонин нахмурился. Рука почему-то не спешила восстанавливаться. Сколько прошло времени с момента удара? Бумажный пепел должен был хотя бы начать стягиваться к ране, но плечо Минато оставалось обрубленным.

— Минато-сан, почему ваша рука не восстанавливается? — задал Хиро этот вопрос вслух.

Тобирама тут же повернул голову, оценивая рану, и кивнул, погружаясь в размышления.

Парящий в воздухе Обито, словно услышав их, холодно произнес:

— Сейчас я обладаю силой прародителя шиноби. И ограничения вашего мира больше не работают на меня.

Эти слова заставили мозг Второго мгновенно прийти к нужным выводам.

— Значит, его сила... — Тобирама посмотрел на Минато, и его глаза сузились. — Нам больше нельзя попадаться под его атаки. Вероятнее всего, он использует технику, основанную на слиянии Инь и Ян — способность превращать любое ниндзюцу в ничто. А значит, наши воскрешенные тела не восстановятся. Другими словами, перед ним мы снова смертны. Если он уничтожит нас, мы исчезнем навсегда.

Минато посмотрел на обрубок своего плеча и спокойно кивнул.

— Значит, нам надо быть более осмотрительными. И, похоже, мне придется смириться с тем, что правой руки у меня больше нет.

Стоявшие позади Хокаге Наруто и Саске быстро перебросились парой фраз, придя к выводу, что теперь им придется вступить в бой всерьез.

Услышав согласие Учихи, Наруто с энтузиазмом хлопнул в ладоши.

— Отлично! — звонко заявил блондин. — Пора переходить на новый уровень взаимодействия с Курамой и превращаться в Хвостатого!

«Курама?» — мысленно зацепился Хиро за незнакомое имя, но тут произошло непредвиденное.

Наруто не только не смог превратиться — его светящийся желтый плащ чакры вдруг погас, и он вообще вышел из своего режима. Парень недоуменно уставился на свои руки.

Словно пытаясь спасти этот неловкий момент, гигантская жаба, всё это время стоявшая позади них, внезапно выплюнула в Обито мощную атаку сгустком водяной слизи.

Все удивленно обернулись к призывному зверю. Обито, разумеется, легко заблокировал атаку своими черными сферами.

— Жаба с горы Мьёбоку? — приподнял бровь Тобирама.

— Гамакичи, ты чего творишь?! — возмутился Наруто. — Если хочешь что-то предпринять, хотя бы предупреждай! Мы бы устроили комбо из нескольких атак, или...

— Прости, Наруто, — перебил его Гамакичи. — Мое время призыва подходит к концу. Я просто хотел сделать свою финальную атаку, прежде чем исчезну.

— Ладно. Ты хорошо постарался, отдохни там хорошенько, — тепло попрощался Наруто, смягчившись.

— Ах да, еще кое-что! — вдруг произнес Гамакичи, словно вспомнив о чем-то важном. Огромная жаба повернула голову и посмотрела прямо на Минато. — Четвертый. Великий Жаб-Мудрец просил передать одно сообщение. Он сказал, чтобы воскрешенный вместе с вами шиноби... ни в коем случае не вмешивался в ход этой войны.

В повисшей тишине Гамакичи почесал подбородок.

— Кажется, всё передал. На этом всё. Бывай, Наруто, и прости...

С этими словами Гамакичи исчез в колоссальном облаке белого дыма, оставив присутствующих переваривать услышанное.