Наруто: Багряный клан 2
Глава 1
Утренний туман над Конохой пах не осенней сыростью — тянуло известняком, мокрой золой и свежей щепой.
Солнце едва пробивалось сквозь пелену, окрашивая мокрые черепичные крыши в тусклый серый цвет. Вместо привычного шума торговцев и детских криков по улицам глухо стучали топоры, скрипели леса, да мерно шагали усиленные патрули. Лист с трудом оправлялся после предательства Песка и Звука, но куда сильнее деревню лихорадило изнутри.
У ворот, изрезанных следами от кунаев и перекрытых временными барьерами, остановились двое.
Цунаде запрокинула голову. Ее цепкий взгляд скользнул по монументу Хокаге. На каменном лице Хаширамы трещина от недавнего взрыва рассекала левую скулу, словно глубокий шрам.
Она с присвистом выдохнула холодный воздух и поправила ворот зеленого хаори с иероглифом «Азарт».
— Стоило уйти на столько лет, — негромко бросила Цунаде, — чтобы вернуться на пепелище.
Шедший рядом Джирайя молча поправил заплечный свиток. Под его глазами залегли тени, а грудь стягивали плотные бинты — яд «Корня» все еще давал о себе знать при каждом вдохе.
— Стены можно отстроить, принцесса, — отозвался он, скользнув взглядом по дозорным, замершим в поклоне. — Куда труднее вычистить гниль, которая пустила корни под этим фундаментом. Ты еще главного не видела.
Цунаде остановилась у деревянных щитов вдоль тракта. Обычно там висели ориентировки на нукенинов S-ранга и списки погибших. Сейчас же все доски были сплошь заклеены бумагами с печатями Особого отдела. Перед ними в абсолютной тишине стояли толпы шиноби — от ветеранов Третьей войны до чунинов. Ни разговоров, ни шепота. Только побелевшие кулаки да тяжелые, злые взгляды.
— «Протоколы фабрикации обвинений против Хатаке»… — вслух прочла Цунаде, щурясь. Брови ее сошлись на переносице. — «Культивация клеток Первого Хокаге»… «Отчет о саботаже внешней разведки в день нападения Орочимару»…
Она резко повернулась к Джирайе: — Это то, о чем ты говорил? Данзо творил все это прямо под носом у Сарутоби?!
— Прямо под носом, — процедил Джирайя. — А Хирузен закрывал глаза, повторяя, что без тьмы не бывает света. Но молодежь с этим мириться не стала. Они вспороли эту опухоль и вывалили все наружу. Кланы на пределе. Если ты не возьмешь власть железной рукой — Лист развалится.
— Веди в госпиталь, — отрезала Цунаде, прибавляя шаг. — Сначала я посмотрю на учителя. А потом посчитаем долги тем, кто еще жив.
В палате интенсивной терапии пахло камфорой, сушеным аконитом и безысходностью.
Хирузен Сарутоби лежал под казенным серым одеялом. Высохший, почти прозрачный старик с серой кожей, бессильно уставившийся в потолок. Рядом не было приборов контроля чакры — в них отпала необходимость. Поле Третьего Хокаге было мертво.
Дверь распахнулась, впуская сквозняк.
Цунаде подошла к койке. Пальцы мгновенно вспыхнули ровным изумрудным светом Шосен Дзюцу. Не тратя времени на слова, она опустила ладонь на грудь учителя и прикрыла глаза.
У порога Шизуне испуганно прижала к себе хрюкнувшую Тон-Тон.
Через минуту сияние чакры оборвалось. Цунаде отдернула руку, лицо ее потемнело.
— Триста шестьдесят одна тенкецу… — сквозь зубы выговорила она. — Каналы сплавлены. Духовное тело рассечено пополам. Печать Бога Смерти… Старый дурак. Ты хоть понял, что натворил? Променял собственную душу на руки этой змеи!
Хирузен с трудом повернул голову. На потрескавшихся губах мелькнула слабая виноватая улыбка: — Здравствуй, Цунаде… Все такая же шумная.
— Замолчи! — оборвала она. Воздух в палате дрогнул от импульса чакры. — Не заговаривай мне зубы. Ты бросил деревню на растерзание. Данзо устроил здесь скотобойню, Орочимару осквернил могилы дедов… А ты лежишь тут, пустой, как черепок, и ждешь, пока я приду разгребать твою грязь?!
— Я заслужил это, — тихо прошелестел старик, прикрыв глаза. — Я был слеп. Думал, компромиссы удержат мир, а оказалось — мы строили его на костях. Я больше не Хокаге, Цунаде. Я тень, которая зажилась на этом свете.
— Вот именно — бросила она, разворачиваясь. — Но пока дышишь, будешь сидеть здесь и смотреть, как я ломаю все, что вы наворотили со своими советниками.
Цунаде взялась за дверную ручку, но дверь сама скользнула в сторону. На пороге стояла женщина в бежевом хаори с золотой спиралью Узушио на спине. Длинные алые волосы падали на плечи, у пояса висели свитки с фуин, а в фиалковых глазах горела жизнь.
Кушина Узумаки.
Цунаде замерла. Вся напускная броня рассыпалась в пыль: перед глазами разом пронеслись воспоминания о бабушке Мито, чаепитиях в старом квартале и угловатой девчонке с далеких островов, которая когда-то так отчаянно дралась за свое место в деревне.
— Кушина… — выдохнула Цунаде.
Она шагнула вперед и крепко прижала ее к себе, положив ладонь на затылок. В этом объятии сошлись и память о павшем Узушио, и кровное родство, и глухое облегчение от того, что хоть кто-то уцелел.
— Жива, несносная девчонка… — глухо проговорила Цунаде ей в волосы. — Когда Джирайя сказал… я не поверила.
Кушина звонко рассмеялась и обняла ее в ответ: — Куда я денусь, даттебане! Разве истинную Узумаки так просто сжить со свету? С возвращением, Цунаде-сама. Лист вас заждался.
Они отстранились, не выпуская плеч друг друга.
— Каналы чистые, циркуляция плотная, — профессионально оценила Цунаде, и взгляд ее смягчился. — А знак на спине… Бабушка гордилась бы тобой. Ты теперь глава?
— Время заставило, — улыбка Кушины чуть померкла от воспоминания о муже, но тут же окрепла. — Старик Хирузен наломал дров, с Данзо мы разобрались сами… Но деревне нужен лидер, за которым пойдут люди. Мы больше не прячемся по углам. И Рей… он вырос настоящим воином. Он ждет в Зале Совета. Мы пришли встать рядом, на равных правах.
Цунаде впервые за день свободно вздохнула. Если Кушина смотрит так прямо и открыто — деревня выстоит.
— Раз этот парень умудрился поставить Совет на уши и снес башку Шимуре, я должна на него взглянуть. Пойдем, Кушина. Покажем этим старым трусам, чья это деревня.
Кушина кивнула, развернулась и легким, бесшумным шагом пошла по коридору.
Цунаде проводила ее взглядом и повернулась к подошедшему Джирайе: — Мальчишка… Рей. Он правда настолько силен?
— Сильнее, чем кажется, — помрачнел Жабий Мудрец. — В нем кровь двух великих родов, плюс половина Курамы под полным контролем. Но главное — он не станет играть в благородство и жертвовать собой, как Минато. Он прагматик. Сейчас сама увидишь.
Зал Совета Кланов в резиденции Хокаге тонул в холодном свете сквозь колоссальные витражи. В воздухе висело тяжелое молчание.
В первом ряду сидел Шикаку Нара. Обычно небрежный и сонный, сейчас он выглядел осунувшимся: его мозг без остановки просчитывал последствия вскрывшихся архивов «Корня». Рядом хмуро сопел Чоуза Акимичи, сжимая посох, а Иноичи Яманака сидел с абсолютно каменным лицом.
Чуть поодаль замер Хиаши Хьюга. Вены у висков не проступали, но пальцы побелели, вцепившись в подлокотники кресла. Документы Данзо вскрыли планы похищения Хинаты ради чистого Бьякугана для экспериментов — и этот факт поставил крест на любой лояльности Хьюга к старой верхушке.
Шиби Абураме в глухом капюшоне, Цуме Инузука с рычащим у ног нинкеном — ждали все.
В углу жались советники Хомура Митокадо и Кохару Утатанэ. Без поддержки оперативников «Корня», растерявшие спесь, старики судорожно сжимали свитки. Они знали, что их подписи стоят под доброй третью приказов Данзо.
Двери распахнулись.
Вошла Цунаде — в парадном белом кимоно с мантией Хокаге, в руках широкополая красно-белая шляпа. Следом, словно тень, ступал Джирайя.
Главы кланов поднялись, склонив головы.
Цунаде опустилась в центральное кресло и с глухим стуком бросила шляпу на полированный гранит стола. Ее взгляд хлестнул по съежившимся советникам:
— Садитесь. Церемоний не будет. Мы все знаем, в каком положении Коноха. Хирузен Сарутоби недееспособен и отправлен в отставку. Отныне власть принадлежит мне и этому совету. Но сначала… впустите тех, кто ждет снаружи.
Двойные створки центральных дверей медленно разъехались. Раздались размеренные шаги.
Вошла делегация клана Узумаки.
Впереди шел Рей.
На нем был легкий доспех из черных чакропроводящих пластин поверх темной водолазки с высоким горлом, на левом бедре — вакидзаси с трехконечной гардой-веером. Взгляд парня был абсолютно спокоен. Пес Цуме прижался брюхом к полу и тихо заскулил, а Шикаку невольно подобрался, ощутив колоссальную плотность чужой чакры.
Слева держалась Сацуки — с холодной надменностью истинной Учихи. Справа шла Наруко в непривычном для нее багрово-золотом кимоно, распустив светлые волосы, предельно собранная. Следом ступала Хаку в темно-бордовом шелке, по краям которого пробегал легкий морозный иней, а рядом бесшумно двигался Сай.
Замыкала процессию Кушина с длинным лакированным футляром в руках.
Они остановились в центре зала. Рей коротко склонил голову перед Пятой Хокаге и обвел взглядом глав кланов. Когда его взор коснулся советников, в левом глазу на миг вспыхнул янтарный отблеск чакры Курамы.
Кушина сделала шаг вперед: — Главы кланов Скрытого Листа! Пятая Хокаге! Когда наши земли пали, клан остался без дома, а выживших растащили на чужие политические нужды. Нас считали удобным оружием, чью кровь можно пить, а архивы — грабить.
Хомура нервно сглотнул.
— Время унижений прошло. Кровь Водоворота очистилась. Мы уничтожили тех, кто осквернил наш дом. И сегодня, перед советом и предками, я объявляю конец регентства.
Она опустилась на одно колено перед Реем, поднимая футляр: — Рей Узумаки-Учиха! Сила твоя признана Девятихвостым. Воля твоя проверена в бою. Властью закона клана Узумаки я передаю тебе бразды правления. Прими мантию Патриарха. Отныне ты — наш закон, голос и меч.
Шикаку прикрыл глаза: «Значит, союз двух кровей состоялся».
Рей открыл футляр. Щелкнули медные замки, и он извлек церемониальную мантию из плотного шелка цвета запекшейся крови. На спине переплетались два герба: спираль Водоворота, внутри которой был вышит ало-белый веер Учиха.
Одним движением юноша набросил мантию на плечи и повернулся к столу:
— Клан Узумаки признает власть Пятой Хокаге над деревней, — голос Рея звучал негромко, но давил на перепонки с тяжестью камнепада. — Но мы не подчиненные. Мы сооснователи Листа по древнему договору между Сенджу, Учиха и Узумаки. Наша земля в восточном квартале — суверенная территория.
Он выдержал паузу.
— И вам стоит уяснить: то, что вы видите здесь — лишь часть. Страна Водоворота не мертва. Барьеры в Узушио сняты, земля восстанавливается. Мои люди прямо сейчас собирают всех, в ком течет кровь клана, по всем пяти нациям. Мы возрождаем государство.
По рядам прошел глухой гул. Хиаши нахмурился, Шикаку потер переносицу.
— Это произвол! — вскочил Хомура, брызгая слюной. — Государство в государстве?! Автономия внутри деревни?! Цунаде-сама, вы не можете этого допустить! Учиха уже пытались диктовать условия, и мы помним, чем все кончилось…
Старик осекся.
Воздух в зале стал свинцовым. В правом глазу Рея проступили и провернулись томоэ.
Взгляд Хомуры остекленел, колени подогнулись, и он рухнул лицом на стол, сокрушенный ментальным ударом.
— Еще одно слово о моем отцовском роде, старик, — не повышая голоса произнес Рей, — и я отправлю тебя вслед за Данзо. Твоя подпись стоит под тринадцатью приказами о похищении детей с улучшенным геномом. Ты жив только потому, что Хокаге еще не вынесла приговор.
Кохару вжалась в кресло, зажав рот руками.
Рей снова взглянул на Цунаде: — Мы не просим мира — мы ставим условия. Либо Совет и Хокаге признают автономию клана Узумаки, неприкосновенность наших земель и союзный статус Страны Водоворота… либо на закате клан покидает Коноху.
В зале стало тихо, как в склепе.
— И мы уйдем не одни. Наруко уйдет с нами. Сацуки уйдет с нами. Откажетесь — и Коноха останется без джинчурики и сильнейших геномов перед лицом Кумо, Ивы и Кири. Вы останетесь на руинах один на один со всем континентом. Выбирайте.
Шикаку побледнел. Потеря девятихвостого и Узумаки означала войну и разгром Листа в течение пары месяцев: Райкаге не упустит такого шанса.
— Клан Нара признает автономию дома Узумаки, — первым поднялся Шикаку. — Нам нужен этот союз.
— Клан Акимичи признает, — встал следом Чоуза.
— Клан Хьюга согласен с условиями, — твердо добавил Хиаши.
Один за другим главы родов вставали, выражая согласие. Никто не хотел хоронить деревню.
Цунаде окинула Рея долгим взглядом. В ее глазах не было злости — лишь холодное одобрение. Старейшины слишком долго связывали деревню по рукам и ногам, а этот парень переломил им хребет за пару минут.
— Ультиматум принят, — сказала Цунаде, положив ладони на стол. — Условия законны и соответствуют старым соглашениям времен Хаширамы. Я признаю тебя Патриархом Узумаки и принимаю союз на основе автономии.
Шикаку едва заметно выдохнул.
— Второй вопрос, — продолжила Цунаде, нахмурившись. — Ликвидация Данзо пробила дыру в разведке и безопасности. Все держалось на «Корне». Мы не можем оставить это направление пустым, но методов Шимуры больше не будет. Какаши, подойди.
Из тени у входа вышел Хатаке.
Вместо привычного жилета джонина на нем был темно-серый боевой костюм со стальными щитками и короткий белый плащ без рукавов — цвет Сакумо, Белого Клыка. Протектор сдвинут на лоб, открывая Шаринган с тремя томоэ. Никакой привычной лени во взгляде — только холодная сосредоточенность. Архивы Данзо доказали, что травля его отца была спланированной диверсией «Корня».
Какаши встал рядом с Реем и коротко кивнул юноше.
— С этого дня, — объявила Пятая, поднимая свиток с печатью, — «Корень» упразднен. На его месте создается служба прямого подчинения Хокаге и Совету Кланов — «Белый Корень». Командующий — Какаши Хатаке. Задачи: контрразведка, нейтрализация диверсий и безопасность границ. Методы Данзо объявляются изменой. Никаких похищений своих же шиноби. Никаких проклятых печатей на подчиненных.
Какаши опустился на одно колено: — Я принимаю назначение, Хокаге-сама. И клянусь именем отца: больше эта служба не запятнает себя ударами в спину своим же.
Рей тронул Хатаке за плечо: — Мы поможем, Какаши-сан. Сай передаст схемы подземных баз и списки спящих агентов Данзо. Кроме того, мои фуин позволят снять печати подчинения со всех выживших оперативников.
Какаши поднял взгляд, и Шаринган мягко блеснул: — Спасибо, Рей. Мы вычистим эту грязь.
Цунаде поднялась: — Совет окончен. Шикаку — перераспределить посты на стенах. Какаши — опечатать архивы бункера и изолировать советников. Рей… жду тебя вечером в моем кабинете.
— Буду, Цунаде-сама, — отозвался тот с едва заметной усмешкой.
Мантия Патриарха взметнулась за его спиной, когда Рей развернулся к выходу. В сопровождении Кушины, Сацуки, Хаку, Наруко и Сая он покинул зал под молчаливыми взглядами глав кланов.
К вечеру в поместье Узумаки все разошлись по делам. Сацуки ушла в дальний додзё на тренировку с Шисуи; Наруко, наскоро перекусив, убежала на полигон к Джирайе, а Хаку сортировала целебные травы, присланные кланом Нара.
Кушина зашла в павильон к Рею, который уже снял церемониальную мантию и доспех.
— Ты говорил жестко, — тихо заметила она, кладя руки ему на плечи. — Но правильно. Минато искал бы компромисс… А шакалы понимают только силу.
— Время компромиссов кончилось в ночь резни Учиха, — ровно ответил он.
В дверь павильона тихо постучали.
Вошла Хаку. Ее лицо было непривычно напряженным. В руках она держала плотный кремовый конверт, запечатанный темным сургучом без оттиска.
— Рей-сама, — негромко произнесла девушка. — У барьера перехватили вольного курьера. Сказал, что обязан передать это лично вам в руки.
Рей взял письмо. Пальцы тут же кольнуло: на бумаге лежало тонкое защитное плетение, отсекающее любую сенсорику. Техника была незнакомой — так в Конохе не печатали.
Кушина заглянула через плечо, и дыхание у нее перехватило.
На обороте аккуратным, четким почерком было выведено: «Рею Узумаки-Учихе».
А в строке отправителя значилось:
«Намикадзе Ита».
Глава 2
Полуденное солнце с трудом пробивалось сквозь кроны вековых сосен, окружавших поместье Узумаки. Во дворе еще пахло озоном после утренней разминки. В гостиной главного дома стоял полумрак: решетчатые сёдзи сдвинули лишь наполовину, открывая вид на сад камней и заросший мхом ручей. На столе из темного дуба лежал кремовый конверт. Бумага была плотной, ручной выделки из шелковицы — такую кланы Страны Огня не заказывали уже добрых полвека. По краям вилась едва заметная золотистая вязь сокрытия, глушившая любые попытки прощупать содержимое чакрой. На обороте четким почерком было выведено: «Намикадзе Ита». Кушина застыла, упершись ладонями в край стола. Пальцы побелели. — Ита… — хрипло выдохнула она, и плечи под бордовым хаори дрогнули. — Жива? Сколько же лет прошло… Я была уверена, что она осталась в ущельях на границе с Кумо вместе с третьим разведотрядом. Рей не спешил вскрывать письмо. Опустившись на татами напротив, он изучал плетение печати. — Хаку, отправь Наруко за едой, готовить некогда, — бросил он через плечо, затем перевел взгляд на мать: — Рассказывай. Кто такая Намикадзе Ита? В клановых списках Конохи этой фамилии не было, кроме как рядом с именем Минато. Кушина опустилась рядом, машинально теребя край рукава. — Минато почти не говорил о семье, даттебане. Намикадзе никогда не собирались в большой клан, как Хьюга или Учиха. Скорее, малая ветвь странников: упор на чистую скорость, скрытное перемещение и метки. К началу Третьей мировой их оставалось от силы человек двадцать. Ита — его младшая сестра. На четыре года младше. Гений сенсорики и бесшумной работы. Когда Минато стал Четвертым, она наотрез отказалась идти в АНБУ под начало Сарутоби. Терпеть не могла Данзо и нутром чуяла, какая дрянь зреет в канцелярии старейшин. А когда на границах начались «чистки», просто исчезла. Минато лично закрыл ее дело со статусом «пропала без вести». Теперь понятно: он просто прятал ее и тех, кто ушел с ней, от собачьих ошейников «Корня». — Разумно, — заметил Рей. — Если выжила снаружи да еще сберегла людей, соображает она получше большинства здешних джонинов. Он коснулся печати. Тонкий импульс чакры вошел в резонанс со структурой замка: золотистые символы дрогнули, вспыхнули синим и осыпались серым пеплом. Рей развернул лист. Почерк был резким, будто нанесенным кончиком танто. "Рею Узумаки-Учихе." Я долго смотрела из тени, как наследие брата растаскивают лицемеры в мантиях. Видела, как дочь Минато сделали изгоем, заставив расплачиваться за чужие страхи. Ждала, когда это гнилое дерево рухнет само, но ты ускорил развязку. Ты сломал Данзо и заставил кланы считаться с нами. Весть о сборе детей Водоворота дошла и до окраин. На севере, у границ Страны Мороза, уже собираются те, кто устал красить волосы и прятать гербы. Но будь начеку: гибель Шимуры взбаламутила не только Лист. На рубежах Страны Огня замечены чужаки в черных плащах с алыми облаками. Они ищут джинчурики. Я иду в Коноху. Со мной двадцать четыре человека — все, кого удалось уберечь от Данзо и наемников. Мы идем не за покровительством, а чтобы закрыть долг перед семьей брата и вернуть то, что Минато передал мне перед последним боем: подлинные свитки с формулами Хирайшина, без правок старейшин. Жди на третий день после полнолуния у старого пограничного форта на северо-востоке. Ита Намикадзе. - Кушина судорожно вздохнула, прижав руку к сердцу: — Двадцать четыре человека… И свитки Минато! Старик Хирузен годами пытался восстановить Хирайшин, а родил только жалкую командную версию для трех охранников. Вот где был оригинал… — Эти свитки и люди будут там, где положено, — Рей сжал письмо в кулаке; короткая вспышка багрового пламени за секунду обратила бумагу в пыль. — Намикадзе получат защиту. Но до полнолуния нужно превратить поместье в крепость. Хаку! Перегородка бесшумно отъехала. Хаку шагнула через порог, шелестя бордовым кимоно, и склонила голову: — Я здесь, Рей-сама. — Собери ближний круг в святилище. Шисуи, Сацуки, Сай. Время распределить задачи.— Наруко еще не вернулась, ушла за онигири.— Начнем без нее.
Подземное святилище усадьбы находилось на глубине пятнадцати метров. Базальтовые стены были исписаны фуин-формулами, гасящими любой шум и сканирование чакры. В чашах на невысоких тумбах горело масло, отбрасывая дрожащие тени. У круглого стола стоял Рей, справа от него — Кушина. Напротив сидел Шисуи. Повязки он больше не носил: в правой глазнице рубиновым светом мерцал Мангекё с четырехлучевым узором Котоамацуками, в левой — спокойно вращались три томоэ пересаженного глаза из хранилищ «Корня». Жизненная сила Узумаки, пропущенная через его каналы, свела риск отторжения к нулю. Рядом замерла Сацуки — прямая спина, ладонь на рукояти клинка, во взгляде голодный азарт. Чуть поодаль устроился Сай с развернутым рулоном ткани и кистью. — Наш статус закреплен, — начал Рей. — Совет признал автономию, Цунаде согласилась на условия. Но бумага в этом мире не стоит ничего без силы, готовой ее подтвердить. Клан переходит на скрытое военное положение. Он посмотрел на Сая: — Какаши принял «Белый Корень». Но он воспитан на кодексе чести своего отца и будет работать по правилам. Нам же нужна собственная сеть, не подотчетная никому, кроме меня. Твоя задача — взять под контроль подземные коммуникации сектора Дельта, которые не вошли в отчеты для Хокаге. Рей бросил на стол свиток с черной вязью: — Здесь формулы высшего фуиндзюцу Водоворота для снятия проклятых печатей. Обойдешь выживших людей Данзо, которых Какаши держит под арестом. Снимешь блоки с языков. Те, кто сохранил рассудок и готов присягнуть клану в обмен на защиту, войдут в твой отряд — назови его «Теневым водоворотом». Ты будешь знать о каждом слухе в переулках и чайных. — Сделаю, Рей-сама, — на бледном лице Сая промелькнуло подобие скупой улыбки. — Хаку. — Да, Рей-сама. — На тебе тыл и беженцы. Пакура переправила родичей через болота Страны Ветра, скоро пойдут люди с севера. Берешь на себя логистику и фильтрацию. Каждый прибывший до отправки в Узушио проходит твой ледяной барьер и проверку памяти у Сая. Шпионов нам здесь не надо. — Подготовлю посты у восточной заставы, — спокойно отозвалась девушка. — Хорошо. Теперь ты, Шисуи. Два Учихи обменялись взглядами. — Твое возвращение пока держим в секрете, — продолжил Рей. — Цунаде догадывается, но Совету знать рано. Ты берешь Сацуки. Ее Мангекё нестабилен, нагрузка на каналы слишком велика. Ты учишь ее чистому Шуншину и контролю глаз без перегрузки нервов. Она должна научиться срезать цель за долю секунды, не сжигая зрение. Шисуи хмыкнул, приподняв бровь: — С удовольствием. Мелкая всегда схватывала на лету. Сделаем из нее клинок. — Я не мелкая, Шисуи-сан, — процедила Сацуки, чуть скрипнув зубами, хотя кончики ушей предательски покраснели. — И обузой не буду. — Проверим на полигоне. Рей окинул всех взглядом: — Акацуки начали охоту за хвостатыми. Мы больше не наблюдатели. Через пару дней выдвигаемся встречать пополнение на границу, попробую взять у Какаши и Цунаде прикрытие. Все свободны. Когда они поднялись в верхний павильон, входная перегородка с треском отлетела в паз. В комнату вломилась запыхавшаяся Наруко с объемистым свертком в руках. Заметив собравшихся — Шисуи с открытым лицом, Сацуки, Сая со свитками, — она остолбенела. Взгляд уткнулся в Рея. — Ого… — пакет с онигири глухо шлепнулся на циновку. Наруко шумно сглотнула: — Мам… Совет уже все?! Рей теперь официально главный? Главнее стариков в резиденции?! — Да, Наруко, — улыбнулась Кушина, убирая со лба дочери выбившуюся золотистую прядь. — Автономию признали. Рей — полноправный глава клана. На секунду повисла тишина. Наруко покраснела до корней волос, переводя дух. Взгляд метнулся к Сацуки, потом к Хаку. В голубых глазах вспыхнуло чистое упрямство. Она шагнула вперед, уперла руки в бока и выпалила на всю комнату: — РАЗ ТАК, СЛУШАЙТЕ ВСЕ, ДАТТЕБАЙО! РЕЙ ТЕПЕРЬ САМЫЙ КРУТОЙ ГЛАВА, И Я ЕГО НИКАКИМ ЗАЗНАЙКАМ НЕ ОТДАМ! Я САМА РОЖУ ЕМУ САМЫХ СИЛЬНЫХ НАСЛЕДНИКОВ, И ОНИ БУДУТ ПРАВИТЬ МИРОМ, ВОТ УВИДИТЕ! Тишина стала звенящей. Шисуи, поправлявший ремень на поясе, запнулся на ровном месте и оперся о колонну, ошалело хлопая глазами. Сацуки задохнулась от возмущения. Ее рука рефлекторно дернула катану из ножен — по лезвию с сухим треском пробежали синие искры: — Ты… ты совсем с дуба рухнула, дура полосатая?! Какие наследники?! Ты соображаешь, что несешь?! Хаку прикрыла рот широким рукавом, пряча смешок. Кушина залилась краской, схватившись за щеки: — Наруко-тян!.. Ты что мелешь перед людьми, даттебане?! Рей стоял неподвижно. Лишь правая бровь медленно поползла вверх. В глубине его подсознания воцарился кромешный тупик. Огромный лис за решеткой ментальных врат подавился воздухом, уши встали торчком, а хвосты застыли дугой: *«Она… эта соплячка только что на полном серьезе пообещала наплодить от тебя лисят?!* — взревел Курама так, что загудело в висках. — *Рей, ты слышал?! Я повидал Рикудо, дрался с Мадарой и Хаширамой, но такого бреда не слышал даже от пьяных монахов! Выпороть ее надо, срочно!»* Рей медленно вдохнул через нос, возвращая самообладание. — Наруко, — негромко произнес он тоном, от которого у любого чунина похолодели бы колени. — Если ты сию секунду не поднимешь онигири и не уберешься на полигон к Джирайе… я запру тебя в архиве фуиндзюцу на три недели. Без рамена. Слово «рамен» сработало мгновенно. — Ой… — пискнула она, подхватила сверток с пола и рванула к выходу: — Уже бегу, даттебайо! Но я не шутила! Когда шаги во дворе стихли, Шисуи уткнулся лицом в плечо, глухо посмеиваясь, а Сацуки с резким щелчком загнала клинок обратно: — Убью на первой же миссии… — Закрыли тему, — Рей потер переносицу. — По позициям.
На следующее утро туман затянул полигон №33 — глухой скалистый каньон в нескольких километрах к северу от деревни. Со всех сторон высились растрескавшиеся базальтовые стены, усыпанные щебнем. Шисуи стоял посреди площадки в темной безрукавке. Короткий танто за спиной, волосы убраны в хвост. Левый трехтомоэный глаз спокойно сканировал дистанцию, правый был прищурен. В двадцати шагах замерла Сацуки. Ее клинок уже звенел лазурными разрядами Молнии. — Первое правило, Сацуки, — ровно произнес Шисуи. — Шаринган — это инструмент, а не гарантия победы. Тот, кто надеется только на глаза, слепнет первым. Тело обязано реагировать раньше, чем мозг разберет картинку. Пошла! Воздух хлопнул. Сацуки сорвалась с места с чистым Шуншином, появившись прямо за правым плечом мечника с колющим выпадом Чидори под шею. Пустота. Клинок распорол остаточный силуэт. Настоящий Шисуи уже стоял сбоку, щелчком пальцев сбив плоскость клинка: — Шумно. Молния выдает тебя на миг раньше удара. Шуншин должен быть немым. Сацуки развернулась на опорной ноге, срывая с пояса веер из шести сюрикенов. Сталь щелкнула о сталь в воздухе — снаряды изменили траектории, беря противника в клещи. — Учиха-рю: Танец железного града! Шисуи даже не достал меч. Сделав короткое смещение, он рассыпался каскадом смазанных силуэтов. Сюрикены выбили каменную крошку из скалы за его спиной. — Неплохо, — усмехнулся он, материализуясь перед ней. — Держи! Тяжелый удар кулака пошел в солнечное сплетение. Блок ставить поздно. В левом глазу Сацуки провернулась трехлучевая звезда Мангекё: — Сомнись! Пространство перед грудью исказилось, уводя траекторию кулака в сторону. Но Шисуи будто ждал этого: подхватив чужой импульс, он провернулся вокруг своей оси, наполовину выдвинул танто и рукоятью сбил ей дыхание под дых. — Кха!.. Сацуки отлетела на несколько метров, пропахав подошвами щебень, но устояла, опираясь на меч. Из левого глаза по щеке поползла тонкая алая нить. Шисуи загнал танто обратно в ножны: — Техника сжатия хороша, спору нет. Но ты бьешь строго в одну точку перед собой, открывая бока и спину. Тот же Райкаге просто оббежит твою воронку и снесет голову с фланга. Она утерла кровь перчаткой. Взгляд горел: — Научи… двигаться так же, нии-сан. Шисуи подошел ближе и потрепал ее по волосам: — Научу. Глаза должны помогать мечу, а не заменять его. Давай снова. С самого начала.
На южном полигоне грохот стоял совсем другого рода. Ствол векового кедра в три обхвата разнесло в щепки. Земля дрогнула, фонтаном взметнув мох и комья грязи. Посреди воронки на четвереньках стояла взмокшая Наруко. По щекам проступили темные полосы усов, из пор короткими вспышками сочилась обжигающая красная чакра. В ладони вибрировала нестабильная сфера Оодама Расенгана размером с колесо телеги: — Черт… даттебайо! Тяжело! Лисий огонь сбивает вращение! — Сбрось технику, Наруко! — рявкнули сверху. На толстой ветке сидел Джирайя, скрестив руки. Наруко шумно выдохнула, обрывая поток. Сфера схлопнулась с горячим хлопком воздуха. Девочка рухнула на колени, жадно хватая ртом воздух. Саннин спрыгнул вниз, протягивая ей флягу с водой: — Опять давишь силой. Чакра Девятихвостого — не просто батарейка. Это концентрированная злоба за сотни лет взаперти. Чем сильнее ты сжимаешь ее в кулаке, тем больнее она бьет по твоим же каналам. Наруко сделала пару жадных глотков и вытерла губы: — Но Рей же крутит ее как хочет! Я видела, как он сжег песок того парня из Суны! Он Данзо прикончил! А я до сих пор один нормальный шар удержать не могу… Не хочу быть балластом! Джирайя присел на поваленный ствол: — Рей — особый случай. В нем кровь двух древних кланов, да еще и запечатана Инь-половина — чистый холодный разум. У тебя же — Ян. Физическая масса, буйство и первобытный огонь. Минато не зря разделил зверя пополам той ночью. — Папа?.. — Он верил, что настанет день, когда эту силу смогут не просто запереть, а принять, — вздохнул Джирайя. — Но чтобы управлять штормом, сама ты должна стать скалой. Обычных упражнений тебе мало. Завтра начнем то, чему я учил твоего отца. Сэндзюцу. Искусство Жабьих Мудрецов. Научишься вбирать природную энергию вокруг, смешивать со своей — и тогда Лис перестанет рвать тебя изнутри. Но учти: ошибешься с балансом — навсегда останешься каменной жабой. Наруко выпрямилась, упрямо ухмыльнувшись: — Да хоть жабой, хоть булыжником! Я справлюсь! Начнем прямо сейчас! — Прямо сейчас? — расхохотался старик. — Ну держись. Триста отжиманий на одном пальце с валуном на хребте. Пошла!
В кабинете Хокаге пахло сургучом, краской и сливовым вином. Цунаде сидела за столом, заваленным отчетами госпиталя и сметами на починку стен. Белая мантия висела на спинке стула, сама она осталась в сером кимоно и зеленом хаори. Подперев щеку, она лениво крутила в пальцах пиалу. Дверь скрипнула. Вошел Рей — в темной водолазке с высоким горлом, с вакидзаси на боку. — Входи, — хмыкнула Цунаде, окинув его взглядом. — Или Патриарх ходит только туда, где перед ним падают на колени? Рей подошел к столу и спокойно оперся ладонью о край столешницы, оказавшись чуть ближе, чем предписывал этикет: — Колени оставь старикам из совета, Цунаде. А ты слишком хорошо выглядишь, чтобы тратить время на церемонии. Должность тебе к лицу, хотя бумаги из тебя все соки выпьют. Она прищурилась, сделав глоток: — Дерзкий щенок. В зале держался как диктатор, а теперь стоишь и заигрываешь. Забыл, кто перед тобой? Я могу вбить тебя в пол одним щелчком. — Можешь попытаться, — усмехнулся Рей, чуть наклонившись. — Но не станешь. Сильные женщины уважают силу. А ты слишком долго сидела в трауре среди слабаков. Цунаде шумно выдохнула и со стуком опустила пиалу: — Хватит скалиться. К делу. Она достала из ящика папку со знаком Песка: — Суна сломлена. Баки и их совет поняли, во что вляпались из-за Орочимару. Узнав, что Данзо мертв, а Узумаки вернулись, они запаниковали и просят мира на любых условиях. Спецпосланником поедешь ты. Ты раскатал их джинчурики на арене, ты привел Гаару в чувство. Для них ты — худший кошмар. Она постучала ногтем по гербу: — Забирай у них все: железную руду, беспошлинный транзит, признание границ Водоворота. Лист претендовать на эту долю не станет. Это твоя личная контрибуция. Рей накрыл ее ладонь своими пальцами. Рука Цунаде была теплой и сухой. Она не отстранилась. — Договорились. Суна заплатит сполна. Но у меня есть встречная просьба: мне нужен конвой на границу. Через пару дней к северо-востоку выйдет группа из двадцати четырех шиноби Намикадзе и Узумаки. Их ведет сестра Минато — Ита. Они несут родовые архивы. Цунаде удивленно подняла брови: — Ита?.. Жива? Значит, слухи не врали… — Да. Но за ними могут идти наемники или шпионы. АНБУ дергать не хочу. Дай мне команду Гая: сам Гай, Неджи, Ли и Тентен. Чистая скорость, рукопашный бой и Бьякуган — лучший щит на нейтральной полосе. — Разумно, — кивнула Цунаде. — Гай в политику не лезет, а глаза Хьюги снимут риск засады. Приказ подпишу. — Спасибо, — Рей убрал руку и чуть склонил голову. — Не засиживайся с бумагами. — Исчезни с глаз, наглец, — беззлобно буркнула она, провожая его взглядом.
Ночью в лавке «Ичираку» пахло бульоном и чесночным маслом. У стойки сидел Какаши в новом белом плаще командира «Белого Корня». Маска была сдвинута, но стоило занавеске колыхнуться, как ткань мгновенно вернулась на лицо. — Слишком тихо ходишь для парня с Лисом внутри, Рей, — не оборачиваясь, заметил Хатаке, откладывая палочки. — А ты выбрал слишком людное место для главы тайной службы, — Рей сел рядом. Теучи молча налил гостю чаю и скрылся в подсобке. Какаши повернулся, блеснув Шаринганом: — Бункер я принял. Сай сработал чисто: тридцать два человека освобождены от печатей Данзо и присягнули новой структуре. Что у тебя? Рей понизил голос: — Пакура ведет Семихвостую. Фуу согласилась уйти из Водопада под наше крыло. Хатаке подобрался: — Джинчурики чужой деревни? Это пахнет войной, если Таки пронюхает. — Дело не только в Таки. Плотную чакру Биджу тяжело скрыть, на нейтральных трактах полно сенсоров. К тому же идет группа Намикадзе с сестрой Четвертого. Нельзя сидеть и ждать, пока они дойдут сами. Предлагаю встретить их на границе и провести коридором. Со мной пойдут Кагеро, Хаку, команда Гая. Если пойдешь ты — с твоим опытом и Райкири будет спокойнее. Какаши задумался, барабаня пальцами по стойке: — Грамотно. Лучше перестраховаться. Я подготовлю сенсорные маяки для прохода через болота. Сбор на рассвете у третьих ворот. — Договорились. Хатаке исчез легким хлопком Шуншина. Рей допил чай, оставил монеты на стойке и вышел в прохладную ночь. Чутье подсказывало: на границе будет неспокойно.
В это же время за сотни километров к северо-востоку, в скалах Страны Молнии, хлестал ледяной ливень. Грозовые разряды били прямо в рудные жилы черных пиков Райун. По узкому карнизу, срывая дыхание, бежала Югито Нии. Темно-синий костюм куноичи Кумо превратился в лохмотья, обнажая рваные раны на плечах и боку. Светлая коса растрепалась и намокла от крови. Весь ее патруль из восьми джонинов остался лежать на перевале Черного Пика — их разорвали за считанные минуты. Сверху раздался сухой щелчок механизмов. — Бесполезно, сосуд Двухвостой, — прозвучал мертвый голос. Югито кувырком ушла в сторону, вжавшись в монолит скалы. Место, где она только что стояла, разнесло залпом ракет. Взрывная волна осыпала ее щебнем. Сквозь стену дождя на тропу опустились трое в черных плащах с алыми облаками. Впереди шел рыжеволосый мужчина с пирсингом на бледном лице. В его глазах тускло светились концентрические круги фиолетового Риннегана. Справа дымился массивный громила со вскрытой механической грудью — Путь Асуры. Слева стоял толстый Путь Преты, выставив вперед ладони. — Твари из Акацуки… — Югито сплюнула кровь на камни. Два ребра были сломаны, дышать удавалось только с хрипом. — Райкаге с вас шкуры спустит… — Твой мир слишком мал, — глухо отозвался Тэндо. — Боль, которую ты чувствуешь, очистит эту землю. Отдай зверя. — Пошел к черту! Тело Югито вспыхнуло лазурным огнем Мататаби. Зрачки сузились в кошачьи щели, когти удлинились, превратившись в пылающие серпы: — ВТОРАЯ СТАДИЯ! Исполинский контур синей кошки взметнулся над скалами, испаряя потоки дождя. Пылающая лапа обрушилась на врагов: — Кошачий огонь: Великое испепеление! Вал жара захлестнул тропу. Но Путь Преты просто шагнул навстречу, выставив руки. Вокруг него вспыхнул прозрачный купол — поток огня закрутило воронкой и без следа втянуло в его ладони. «Поглощает чакру?!» — похолодела Югито. В тот же миг из дыма выметнулась рука Асуры — зазубренное лезвие на тросе насквозь прошило ее левое плечо, намертво пригвоздив к скале. Куноичи закричала. Синее пламя задрожало и осыпалось искрами. Тэндо поднял ладонь: — Баншо Тэн’ин. Гравитация сорвала ее с обрыва и швырнула вперед. Из широкого рукава лидера Акацуки со щелчком выдвинулся полуметровый черный штырь. Оружие с глухим хрустом вошло Югито под ключицу, пробив спину. Крик куноичи перекрыл вой грозы. Черный металл намертво перекрыл кейракуро: чужая воля ледяным током парализовала тело, отсекая Мататаби. Огонь погас. Она рухнула в грязь у ног Тэндо. — Зверь заблокирован, — бесстрастно произнес он, поднимая ногу, чтобы ударом в затылок отправить ее в кому. — Начинаем извлечение. В угасающем сознании Югито осталась лишь одна мысль: *«Не достанусь…»* Окровавленные пальцы нащупали в потайном кармане тяжелый черный цилиндр с печатью Спирали — свиток, переданный Пакурой. Зубами содрав кожу с губы, она сплюнула кровь на печать и с хрустом переломила артефакт пополам: — ВРАТА ВОЗВРАТА! Тэндо среагировал мгновенно, метнув штырь в шею: — Шинра Тэн… Поздно. Пространство вокруг девушки сжалось в невидимую точку, будто шелковый платок, втянутый в воронку. Ударная волна Пейна впустую расколола базальт. На тропе осталась лишь смываемая дождем кровь. Тэндо медленно опустил руку, глядя в пустоту: — Пространственная техника высшего ранга… Почерк клана Узумаки.
В подземелье поместья Узумаки стояла тишина, пока воздух над резным каменным гербом Спирали не лопнул с треском разбитого стекла. Пространственная воронка выплюнула тело Югито прямо на плиты. Торчащий из плеча черный штырь скрежетнул по граниту, высекая искры. Девушка едва дышала, с губ срывалась темная пена. В тот же миг завыли охранные печати. Через пять секунд тяжелая дверь спецхранилища впечаталась в стену. В зал ворвалась Кушина — алые волосы дыбом, за спиной звенели девять золотых цепей Конго Фуса: — КТО ЗДЕСЬ… Она осеклась, увидев изломанное тело и пульсирующий чужой чакрой штырь. — Югито!.. — Кушина рухнула перед ней на колени, положив руки на грудь девушки. — Пульс уходит… каналы разорваны… чакра Биджу хлещет наружу! Следом скользнул Рей. Оценив рану, он убрал вакидзаси: — Работа Риннегана. Этот штырь тянет силы и глушит волю. Выдернешь силой — сердце встанет от перепада давления чакры. — РЕЙ, БЫСТРО ЗА ЦУНАДЕ! — крикнула Кушина. — ДАТТЕБАНЕ, ОНА УМИРАЕТ! Я ДОЛГО НЕ УДЕРЖУ! Рей исчез в Шуншине. Через несколько минут в подвал влетела Цунаде, на ходу сбрасывая плащ, а за ней — Шизуне с медицинскими свитками: — Шизуне, готовь иглы и стимуляторы! Живо! Цунаде упала на колени напротив Кушины. Руки Пятой вспыхнули изумрудным огнем Шосен Дзюцу: — Рей, фиксируй духовный исток! Кушина, вяжи печать на животе, иначе зверь разорвет ее изнутри! Начинаю шунтирование! Четыре золотые цепи впились в пол, оплетая корпус Югито и вжимая мечущуюся чакру Двуххвостой обратно в ядро печати. — Фуиндзюцу: Замок духовного истока, — Рей прижал ладони к ее груди. Вязь черных символов расползлась по коже и ушла вглубь. Перехватив черный штырь, юноша пустил по нему ледяную чакру Инь-Курамы. Металл зашипел, покрылся трещинами и с сухим щелчком рассыпался в серую труху. Цунаде вонзила пальцы, светящиеся чакрой, прямо в рваную рану: — Дыши, черт тебя дери! На моем столе не дохнут! Ромб Бьякуго на ее лбу вспыхнул. Тонкие черные линии поползли по лицу и рукам, перекачивая огромный запас жизненной силы в угасающее тело. Полчаса в подвале слышался только хрип женщин, звон цепей и треск медицинской чакры. Наконец края разорванной плоти затянулись розовым рубцом. Синее мерцание Мататаби под цепями успокоилось, пульс выровнялся. Югито слабо застонала, сделав первый судорожный вдох. Цунаде опустилась на пятки и вытерла пот со лба рукавом. Линии Бьякуго втянулись обратно в ромб. — Вытащили… Еще пару минут — и конец. Кушина с облегчением опустила цепи и убрала со лба девушки мокрые волосы. Рей смотрел на оставшуюся на ладони черную пыль от штыря: — Акацуки вышли на охоту. Они не остановятся. Он повернулся к Пятой: — Скоро здесь будут люди из Кумо. Четвертый Райкаге захочет вернуть свое оружие любой ценой. Цунаде поднялась на ноги, отряхивая колени. В янтарных глазах стыла холодная решимость: — Пусть только попробует сунуться без спроса. Этот дом под защитой Сенджу и Узумаки. Тех, кто перешагнул наш порог, мы не отдаем.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
