Напротив тьмы

Глава 1. 20-21-05-18

Холодный колючий туман жадно пожирал всё, что встречалось на его пути: высокие вековые сосны, густые кусты орешника, заросли злобной крапивы, колонии мокрых и облезлых одуванчиков, и только один артефакт оказался туману не по зубам - труба.

Массивная, обмотанная утеплителем, она стояла, опираясь на бетонные колонны, и будто разделяла два мира, находящиеся в состоянии холодной войны: мир сонного города, освещаемого рыжими глазами приветливых фонарей, мир уютных дворов, наполненных детским смехом, и мрачный, жуткий, непредсказуемый мир дикой природы - мир древний, но до конца людьми так и не понятый.

Лес нависал над трубой, он тянул к ней угрожающие ветви огромных сосен и корявых дубов. Отдельные ростки дикого вьюна пытались оплести и разрушить чуждую лесу конструкцию, но безрезультатно.

Тепло от трубы как могло разгоняло туман, безжалостно разрывая его на мелкие клочки. От этой жестокой схватки между теплом и туманом всё пространство на границе мира природы и мира людей колыхалось, становилось нереальным. Даже звуки приглушались, искажались, казались гулом потустороннего мира.

Ксюше нравилось возвращаться с работы именно этим путём даже несмотря на то, что об этом месте ходили дурные слухи. Поговаривали, что на этой дорожке случаются крайне странные вещи, а старые инженеры на Ксюшиной работе откровенно называли происходящее здесь чертовщиной. Ксюша смеялась, пожимала плечами, но про себя думала: «Пожалуй, из всех точных наук и инженерных специальностей нужно уходить до наступления возрастных изменений психики».

Долгий противный скрип на миг разорвал почти мертвую тишину. Девушка вздрогнула и неосознанно прибавила шагу. Скрип повторился вновь, его можно было бы свалить на ветер, однако воздух давно уже замер и был неподвижен. Смутная тень мелькнула в свете ближайшего фонаря и пропала.

«Это птица», - девушка вздохнула и нахмурилась, - «Дорога как дорога. Она сильно напоминает весь город, такой же противоречивый и таинственный ночью, а днем понятный, логичный и знакомый. Себе на уме городишко… Нужно отсаживаться в столовой от стариков, совсем запутали своими сказочками и шуточками».

Ксюша полностью успокоилась и, поправив лямку небольшого рюкзачка, двинулась по дорожке. Несмотря на внешнюю невозмутимость, одна мысль не давала ей покоя. Даже не мысль, а кусочек случайно услышанного разговора.

Суровая техника безопасности не позволяет инженерам есть на рабочем месте. Поэтому приходится ходить в заводскую столовую - далекое здание, находящееся за территорией завода, и тратить на это драгоценное время. Такая ситуация не особо радовала Ксюшу, как и ассортимент предлагаемых заводскими поварами блюд. Спасала только небольшая коробочка с домашней едой, но даже и она поначалу вызывала у коллег недоумение.

- Это что за вражеские разработки? - поинтересовался какой-то пожилой инженер.

- Ланч-бокс, удобная вещь. Можно еду носить, плотно закрывается, даже есть термо-панель, пищу подогревать, - пояснила Ксюша, демонстрируя удобную бело - розовую коробочку.

- А что, столовая наша не угодила? - не унимался старичок, - тоже все тепленькое, вкусненькое…

- И жирненькое, - вставила девушка, - я за фигурой слежу.

- Тоже хорошее дело, - улыбнулся инженер.

- Василь Тарасыч, - инженера окликнули из-за соседнего столика.

На всем заводе девушек работает немного, а среди инженеров и подавно. Поэтому каждое появление Ксюши производило фурор среди мужского населения. Но не сегодня. Сегодня что-то было не так…

В углу большого зала царило затишье. Там расположилась хмурая компания пенсионного возраста. Одинаковые дедушки в серых пиджачках и с потёртыми локтями. Все их разговоры обычно сводились к дачным баталиям и успехам внуков. Хотя иногда они, увлеченные работой, начинали такие заумные разговоры, услышав которые обычный городской житель убежит, испуганно зажимая уши. Такие обсуждения Ксюша любила, поэтому всегда садилась поближе к этой компании. В универе конечно было здорово, но суровые практики на заводе показали, как важно и полезно слушать опытных наставников.

- Василь Тарасыч, - инженера основа окликнули из угла. Сегодня хмурая компания была явно встревожена.

- Эх, старые хрычи, не даете с нашей юной леди пообщаться, - отмахнулся инженер.

Обычно такие шутки сразу подхватывались, но не сегодня. Напряжение и гнетущая тишина повисли в зале. Звон посуды за столами как-то сам собой стих, даже радио, будто растерявшись, поперхнулось и умолкло. А следующая фраза прогремела будто гром среди ясного неба: «Елизарыча не стало».

Молодецкие задор и осанка у инженера моментально сменились присущей многим пожилым людям сгорбленной поступью, старики за столом в углу будто вспомнили о прожитых годах и сникли. Их испещренные морщинами лица разом помрачнели. На раздаче тихонько охнула тетя Света и уронила стопку тарелок.

- Как? Не может этого быть. Мы же с ним вчера договорились охладитель осмотреть, я один не управлюсь, - растерянно прошептал инженер и шаркающей походкой двинул к столу.

- Говорят, сердце прихватило. Прямо на дорожке у больницы.

- Вот ведь ирония, в сотне метров от станции скорой помощи.

- А врачи что?

- Когда обнаружили, было уже поздно.

Невеселые воспоминания сегодняшнего дня всколыхнули что-то глубоко подсознательное. Это чувство не поддается логике, оно гораздо древнее, возможно именно оно ни раз спасало предков от гибели. Страх? Тревога? Предчувствие? Осязание кожей чего-то нехорошего?

Это было то самое место. Из-за высоких кустов ясеневидного клёна слабо мерцали окна подстанции скорой помощи.

Ксюша невольно замерла. Так замирает заяц, чувствуя рядом охотника. Так цепенеет и не может двигаться скованный ужасом мышонок при виде змеи.

Мысли девушки будто затянуло туманом, как и все вокруг. Под ногами колыхнулась мокрая осока. Ксюша медленно побрела с дорожки в сторону леса. Яркий рюкзачок безвольно упал на влажную траву. Тело двигалось само, сознание, еще не до конца поняв происходящее, испуганно забилось внутри. Во всем происходящем что-то не так, что-то неправильное. Так не бывает.

Впереди через туман все сильнее проступали очертания длинной трубы. Но внимание привлекала не она.

Прямо за трубой из сумрака леса двигалось нечто - огромный сгусток мрака плавно переползал между деревьями. Очертания его изменялись каждое мгновение, приобретая то знакомые, то совершенно чуждые девушке черты.

Существо было настолько необъяснимое и страшное, что даже липкий туман отпрянул от него во все стороны. Чем ближе оно оказывалось к девушке, тем знакомей становились его очертания. Высокое сутулое двуногое нечто с пустыми провалами на месте глаз. В следующий миг оно словно жидкость растеклось в бесформенную, похожую на медузу, тварь, чьи щупальца жадно тянулись во все стороны и слепо шарили вокруг. Одна страшная суть сменялась другой, не давая взгляду зацепиться за знакомые черты. Чем ближе тварь перемещалась к трубе, тем крупнее становилась, захватывая собой все окружающее её пространство. В какой-то момент даже стало казаться, будто нечто заполняет не только пространство вокруг, но и вползает в голову, медленно и безжалостно выдавливая из черепной коробки все мысли и желания. Всё, о чем девушка думала мгновения назад, стало серым, скучным и неинтересным. Стремления - бессмысленными. Желания - неосуществимыми. Липкая чернота медленно высасывала из жизни все краски, оставляя после себя лишь серую шелуху беспросветной тоски.

То, что всегда было неотъемлемой частью жизни, окутывалось черными разрастающимися щупальцами мрака, которые будто паутина принялись оплетать мозг. Неприятное ощущение чужого присутствия в голове усилилось. Мрак ощупывал каждую извилинку, каждую складочку мозга. По мере того, как нечто пробиралось в глубины мозга, менялось и восприятие мира. Все человеческое отступало на второй план, а древние звериные инстинкты самосохранения расправляли плечи. Сильнее всех начал ощущаться страх, голос из подсознания впервые выкрикнул слово «Беги!», но тело предательски отказывалось двигаться…

Дрожащие от нетерпения щупальца мрака впивались все глубже и глубже…Неожиданно кольнуло в груди. Там, где никогда до этого мгновения не болело. Сердце сбилось со своего привычного ритма. С каждым мигом дышать становилось всё тяжелее, а в желудок будто залили свинец. Силы стремительно утекали, покидая еще юное тело.

По мере проникновения в голову, существо менялось. Огромное бесформенное пятно, разбросавшее вокруг щупальца, замерло, но в самой его сердцевине, продавливая прочную и одновременно податливую поверхность, что-то зашевелилось. Сначала черты были неразличимые: как будто незримый скульптор собрал отдельные органы и неряшливо скомкал их в единое месиво. Руки, ноги, части тел судорожно дергались в попытке то ли освободится, то ли наоборот, стать единым однообразным целым. Постепенно лишние черты исчезали, приобретая образ, позабытый с детства.

Мерзкий обрюзгший мужчина протянул изломанную в нескольких местах руку, его черные пальцы изгибались как черви и тянулись вперед. Безразмерный живот колыхался в такт его шагам. Жуткая ухмылка широко расползлась по лицу, разрастаясь и меняя черты лица.

Противное тело то расползалось вширь, то становилось стройнее, словно искало зачем-то нужный именно этому мрачному созданию образ. По мерзкому телу прокатывались мелкие волны. Каждое такое колебание немного меняло весь облик твари. Спустя пару мгновений перед девушкой уже стоял высокий, крепкого сложения мужчина в форме. Из-за его спины подобно крыльям или широкому плащу тянулся шлейф из непроглядной тьмы. Существо уверенно положило черную ладонь на трубу. Пальцы на руке словно жили собственной жизнью. Они изгибались и противоестественно дергались, на их кончиках полностью отсутствовали ногти.

Сонливость и вялость волнами накатывали на тело девушки в такт дергающимся пальцам твари. Мысли, лихорадочно метавшиеся поначалу, теперь плыли медленно, разваливаясь на отдельные непонятные туманные обрывки. Шёпот подсознания в последний раз едва слышно произнес: «Беги…», однако новые волны апатии и безразличия накатывали будто прибой.

Липкие щупальца, окружавшие тварь, осторожно коснулись трубы и отпрянули. От стоявшего напротив существа веяло злобой и нечеловеческим голодом. Голодом космических масштабов, голодом, который может поглотить все звезды Вселенной и все равно не утолится.

Их разделяла только труба. Ксюша едва шевелилась, движения её стали дерганными и неловкими, словно у марионетки. Подчиняясь чужой воле, руки девушки потянулись навстречу проступающему силуэту. Её непреодолимо тянуло. Туда, во тьму. Там хорошо, там покой и забвение. Нужно сделать всего несколько шагов, и всё закончится. Сердце глухо бухнуло, едва толкая вязкую кровь, непослушные руки опустились на поверхность трубы.

Тварь жадно раскрыла провал рта и затрепетала в предвкушении долгожданной добычи. Живое и неживое отделяли жалкие сантиметры замершего воздуха. Дрожащие ноги девушки подкосились. Судорожно вздохнув, Ксюша упала на колени. По земле в ее сторону тянулись черные бесформенные щупальца. Хотелось сделать вдох, но что-то мешало: неведомая сила сжимала горло и давила на грудь, выжимая из едва трепыхающегося тела остатки жизни. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Виски сдавило нестерпимой болью, уши заложило как на большой глубине, мозг отчаянно просил кислорода.

- Вот бы вдохнуть, хотя бы маленький глоточек воздуха! Неужели это конец? Сколько же еще не сделано, впереди была целая жизнь, - сонно всплыли последние мысли девушки, растворяясь в бесконечной пустоте.

Внезапная и совершенно иная, обжигающая боль ворвалась в сознание. Резкая и острая, она переместилась вверх по позвоночнику. В плечи уперлись мягкие лапы, чьё-то теплое, живое дыхание обдало затылок.

На плече как ангел-хранитель мелькнул невесть откуда взявшийся кот, его мягкая шерсть едва коснулась щеки. Мгновенно поймав баланс, рыжий резко оттолкнулся, оставив на шее девушки глубокую кровоточащую царапину.

Запах крови резко вернул девушку в реальность, долгожданный вдох наполнил легкие тухлым воздухом.

Между тем на трубе что-то происходило. Кот распушился чтобы казаться еще больше. Выгнувшись дугой и грозно сверкая глазами, он зашипел на мерзкую тварь. Нечто за трубой будто заколебалось, быстро теряя человеческое черты. На трубу запрыгнул еще один кот, полностью белый, в его разноцветных глазах плескалась ярость. Лес огласило протяжное «Мяяя!».

Древняя сущность неохотно отползла, не желая терять добычу. Но на крик к трубе уже бежали пять, а, может, и больше уличных котов.

Резкий порыв ветра растрепал волосы девушки, смахивая ими выступившие на глазах слезы. Из глубин подсознания внезапно вырвался знакомый голос: «Беги!!!». Вторя ему, где-то неподалеку завыла сирена скорой помощи, возвращая звуки в застывший мир.

В следующее мгновение напуганная, растрепанная девушка уже мчалась по дорожке. Её искаженное от ужаса лицо и плескавшийся в глазах страх могли бы легко вогнать в дрожь любого.

Девичий силуэт быстро растворился в тумане. А на трубе остались стоять, грозно выгнув спины, ободранные разномастные уличные коты. Сверкая глазами, они шипели на древний лес.

Нечто, окончательно теряя очертания, втянулось в глубину чащи и слилось с густыми тенями туманного подлеска. Окрестности накрыла тишина. И только сиротливый рюкзак в траве напоминал о том, что здесь случилось что-то нехорошее.