Направо от Юпитера

Глава 1. Максим Ермаков, сбитый лётчик

Сухой, кондиционированный воздух кабины был изрядно разбавлен запахом пота — слишком напряжённый момент, вентиляция не справлялась. Макс на это давно уже внимания не обращал, а сейчас вовсе не замечал. Остановившийся, неподвижный взгляд упёрся в обзорный экран, руки не отпускали рычаги управления манипуляторами, а ноги постоянно подрагивали, по чуть-чуть увеличивая или уменьшая мощность маневровых. Здоровенный пустой бак, вторая ступень какой-то старой, пятидесятилетней, что ли, ракеты. Неплохая добыча. Да что там, лучшая за время этого рейса, вот только очень уж гладкие обводы, не ухватиться. Не удивительно, что эта дура тут осталась!

Очередная попытка накинуть лассо на зализанный цилиндр. Петля тонкой проволоки плавно поплыла вперёд, Макс немного резче подрулил маневровыми, заставляя «Креветку», а вместе с ней и саму петлю проскользнуть вверх, надёжнее обхватывая упрямый бак. Вроде бы получилось. Теперь — включить на малые обороты привод лебёдки, заставляя её выбирать свободную часть проволоки. Секунда, две… получилось! Петля затянулась окончательно и больше не грозилась соскользнуть. Теперь «Креветка» надёжно… относительно надёжно связана с топливным баком. Остаётся только отбуксировать добычу к основной куче, и можно будет возвращаться на станцию.

Макс позволил себе откинуться на кресле, достал из подлокотника полотенце, обтёр лицо от пота. С пятой попытки удалось-таки зацепить упрямый бак! Три часа мучений, с постоянной, неиллюзорной опасностью столкнуться от слишком резкого движения с чёртовой железякой, и повредить что-нибудь на драгоценной «Креветке»!

Откровенно говоря, и сейчас расслабляться рано. Этот бак ещё нужно будет как-то присовокупить к остальной добыче, и надёжно его закрепить. Но это уже ерунда. Максим позволил себе отдохнуть ещё минуту, дожидаясь, когда система очистки и кондиционирования справится с миазмами. Можно было на время работы увеличить её мощность. Однако она, как назло, забарахлила. Что поделать, «Креветка» уже немолода, то и дело случаются какие-то мелкие поломки. И ведь как не вовремя — прямо перед рейсом. Макс тогда всё поправил наскоро, чтобы время не терять, и теперь суеверно опасался лишний раз её дергать, чтобы совсем не накрылась. Вернётся на станцию, поправит всё как положено, перепроверит, тогда и можно будет пользоваться без опаски, а пока лучше потерпеть.

Ещё раз утерев лоб, парень глянул на расход жидкого топлива для маневровых. Поморщился страдальчески. Три часа активного подруливания даром не прошли — расход приличный. Энергия из ниоткуда не берётся, а недавно опять поднялись цены на жидкое топливо. Стабильность — хорошее слово, но не тогда, когда оно описывает рост цен. Радует, что хотя бы маршевые у его «Креветки» заправлять не нужно.

Авоська с основной добычей болтается всего в десятке километров. Такие расстояния на маршевых проходить не принято, да и неудобно, но Макс решил сэкономить, чтобы компенсировать перерасход жидкого топлива. Включил маршевый на две с половиной секунды, затем на секунду правый маневровый, чтобы развернуться, левый, чтобы остановить разворот, и снова маршевый на полсекунды, чтобы остановиться. Опять поморщился, когда пролетевший мимо по инерции бак легонько дёрнул «Креветку» — ерунда, слишком большая разница масс.

— Идеально! — Довольно выдохнул парень, наблюдая на экранах авоську. «Креветка» относительно неё висит практически неподвижно, разница скоростей — пятнадцать сантиметров в минуту. — Мастерство не пропьёшь, однако!

Осталась самая простая часть работы. Ручной труд. Многие предпочитают и здесь обходиться без выхода в открытый космос, но у Макса никогда никаких фобий не было. Тем более — агорафобии. Парень сунул руку под сидушку кресла, привычно нащупал и перещёлкнул скрытый тумблер. На экране тотчас моргнуло красное предупреждение:

«Нарушено питание левой нижней обзорной камеры!» — гласила надпись.

— Ай-ай-ай, какая неприятность! — картинно расстроился Макс. — Вечно эта левая нижняя барахлит! И всегда в самые ответственные моменты! Обязательно нужно чинить!

Он аккуратно внёс в журнал запись:

«Выход в открытое пространство. Цель — наладка левой нижней обзорной камеры. Дата. Время».

Вот и всё, задница прикрыта. Проверки бывают редко, но всё-таки лучше иметь обоснование на всякий случай. Выход за борт в открытом пространстве без серьёзной необходимости — это нарушение, хоть и не слишком серьёзное.

— А нам лишние нарушения не нужны, правильно, креветочка? Потому что нарушения — это штрафы, а штрафы — это убытки. А тебе, моя сладкая, по возвращении надо систему жизнеобеспечения перебирать.

Нет, вообще-то Макс всегда уважал правила. И тем более — технику безопасности. Но некоторые правила были по-настоящему идиотскими, а здравый смысл Максим уважал гораздо сильнее. Тем более, если эти идиотские правила ещё и в лишние расходы вводили.

Скафандр у него хороший. На средствах защиты экономить — это уже перебор, лишнее. Так что мусорщик ещё на заре своей карьеры обзавёлся хорошим костюмом. Новым! Подержанные средства защиты покупать — это уж совсем моветон. Правда, на самый дорогой и навороченный Макс даже не смотрел, выбрал хороший костюм средней ценовой категории, но надёжный. Китайской сборки. А главное — удобный. Движение, конечно, сковывает, как и всякий пустотный скафандр, тут ничего не поделаешь. Но сковывает не сильно. Опять же, хорошие движки в локтях, длинный страховочный трос на лебёдке за спиной. Надеть можно в одиночку. Причём именно надеть, а не влезть как в какой-нибудь тяжёлый скафандр девятого класса защиты.

Был бы напарник — можно было бы и к «Креветке» бак цеплять вручную, а так — слишком сложно. Бак вращался вокруг своей оси, приходилось постоянно маневрировать, чтобы держаться с одной стороны. А управлять кораблём удалённо пока невозможно. Не его старенькую «Креветку».

Облачился быстро, убедился, что всё герметично, уровень воздушной смеси в баллонах максимальный, резервная смесь тоже присутствует. Влез в шлюз, кряхтя. Шлюз на «Креветке» тесный, едва уместишься даже в среднем скафандре. Экономия места, ничего не поделаешь. Это ведь «Креветка», здесь всё тесно.

Мощные насосы быстро откачали воздух из шлюза. Потом открылись клапаны и остаток вырвался в пустоту. Запор звонко щёлкнул — Макс услышал щелчок не ушами, а ступнями, на которые передалась вибрация. И вот она — пустота. Каждый раз, оказываясь снаружи, Макс на секунду чувствовал, что падает в бездну. Это не было неприятное ощущение, не такое, от которого ты просыпаешься с судорожным вздохом. Наоборот, Максу всегда казалось, что в такте моменты он наиболее близок к единению с чем-то великим. Это было почти религиозное чувство. Как будто ты долго-долго смотрел на текущую воду с моста, и вот, наконец, сделал этот заветный шаг, и бездна приняла тебя, укутала в свою бесконечность, одновременно ласковую и равнодушную.

Полная тишина. Звёзд почти не видно, если не включать специальный фильтр на забрале скафандра, зато прекрасно виден земной шар. Хотя какой шар — на такой высокой орбите это скорее шарик. И там, вдали, ещё более мелкая Луна. Солнце сейчас заслоняет «Креветка», чтобы не пришлось включать затемнение. Да и вообще, смотреть на светило без слоя защитной атмосферы Максу не нравилось. Оно казалось ему слишком агрессивным, в отличие от бездонной черноты космоса.

Позволив себе полюбоваться минуту до сих пор захватывающим дух пейзажем, Макс прицепил карабин к страховочной скобе, потом ухватился за буксировочный трос, на другом конце которого до сих пор болтался заветный бак. Отключив блокировку, принялся вытягивать «связующую нить». С запасом, метров триста, или даже побольше. Посчитав длину свободного троса достаточной, оттолкнулся, поплыл к зависшей неподалёку авоське.

Тонкая металлическая сетка, заполненная добычей, действительно напоминала сумку, с которой ещё его прадеды ходили в магазин. Давным-давно, когда в пустоте могли побывать считанные единицы на всё население Земли.

Макс, собственно, только недавно от кого-то услышал, что привычный термин мусорщиков не новояз, а отголосок далёкого прошлого, и долго дивился причудливым путям, которые иногда проделывают слова. Два века прошло с тех пор, уже давно не осталось тех, кто этими авоськами пользовался, а вот, поди ты, сохранилось слово.

Включать маломощные движки на локтях не потребовалось. Несколько секунд Макс плыл в пустоте, а потом ловко уцепился за сетку авоськи, и пополз к горловине. Два-три движения, и горловина расходится, открываясь достаточно широко, чтобы пропустить в себя очередную порцию добычи. Макс тяжко вздохнул — предстоящая операция простотой не отличалась. Можно облажаться, и тогда всё рассыплется, придётся заново собирать. Хорошо, если пока рассыпается, его самого не унесёт, а то всякое бывает. Большая куча мусора самых разных форм и размеров, в невесомости она ведёт себя совершенно непредсказуемо. Чуть сильнее дёрнешь, рванёшь трос, и привет — вся эта куча, как живая, рванёт из горловины, вращаясь бессистемно и хаотично. Только успевай уворачиваться.

Но пока она вела себя прилично. Макс зацепил трос в специальное ушко на горловине, и через наручный комп запустил лебёдку. Естественно — на самой медленной скорости. Не хватало ещё каких-нибудь случайностей. Мало того, что помрёшь, если тебя ненароком петлёй захлестнёт, так ещё и перед коллегами будет ужасно неловко. Это ж позорище какое, быть задушенным собственным тросом!

Минут пять лебёдка вытягивала слабину, а потом, наконец, натянулась. Авоська — тяжёлая, гораздо тяжелее, чем бак на другом конце лебёдки. Так что сейчас трос скручивается и тянет за собой бак. Но поскольку трос протянут через специальный ролик на горловине авоськи, то и груз на конце троса плывёт не к «Креветке», а к самой авоське. Безусловно, авоську тоже тянет к кораблю, но она набирает скорость во много раз медленнее, потому что тяжелее. И ещё, потому что «Креветка» не с той же стороны от авоськи, что и груз, а почти на противоположной. Вектор силы направлен так, чтобы почти не тянуть авоську, да и совсем он слабенький получается.

Макс довольно выдохнул. Нормально. Теперь дождаться, когда ступень от старой ракеты сама собой затянется в авоську, а там главное — вовремя затянуть горловину. И можно цеплять добычу, но это уже после возвращения на корабль.

Расстояние между авоськой и баком постепенно уменьшалось. Макс расслабленно висел, придерживаясь рукой за трос авоськи. Ещё минут десять, и надо будет затягивать горловину и возвращаться, а пока можно расслабиться и полюбоваться бездной. Пока он возился с тросом и авоськой, старушка — Земля окончательно перекрыла солнце, так что можно было полюбоваться звёздами. Сейчас, когда эгоистичное Солнце не перекрывает всё потоками своего света, звёзды были видны во всей красе. Огромные, яркие, и разноцветные. Бесконечность показала свою красоту. Макс обожал любоваться звёздами в такие моменты. Сейчас, когда их разделяет только тонкое стекло скафандра, кажется, что они невероятно близки. Оттолкнись от авоськи посильнее, и скоро долетишь, а они примут тебя в свои объятия.

Благостное настроение было безнадёжно испорчено сигналом тревоги. Компьютер на «Креветке» отчаянно сигнализировал пилоту о неприятностях.

— Что за хрень?! — возмутился Макс, и поспешно поднял наручный комп поближе к лицу. Чего? Неопознанный объект?! Какого чёрта?!

Сообщение на крохотном экранчике гласило:

«К кораблю приближается неопознанный объект. Относительная скорость — 40 км/ч. Ориентировочная масса — 2000 кг. Опасность столкновения! Опасность повреждений!»

Макс быстро проглядел оставшиеся данные. Если верить данным сканера, сейчас в сторону корабля с приличной скоростью двигалась какая-то тяжёлая, но совсем небольшая хреновина. С постоянной скоростью, без ускорения. Вот только откуда она здесь, чёрт побери, взялась?!

«Не о том думаешь, дурила!» — С досадой подумал Макс, и, отключив лебёдку, принялся судорожно решать, что делать. Компьютер мог ошибаться, и неопознанный объект пройдёт мимо корабля. Всё-таки сканер плохо работает на таких мелких объектах, особенно, когда они так шустро движутся.

— Мать его, да откуда он взялся? Я его уже видеть должен!

Судя по показаниям, эта хрень была уже близко. С пространственной ориентацией у Макса всегда было отлично, так что он чётко представлял, как неведомая штуковина несётся к его «Креветке», ныне закрытая от Макса громадой авоськи. И вот-вот прилетит прямо в нежно любимый и драгоценный корабль.

Решать нужно было быстро. Макс прикинул расстояние. До «Креветки» — триста метров. Перелетит он их в мгновение ока, но в шлюзе задержится на десять минут — слишком медленно нагнетается воздух, а пока давление в шлюзе и внутри корабля не уравняется, открыть дверь просто не позволит автоматика. И это будет уже поздно, потому что столкновение-то произойдёт всего через две минуты!

— Зараза, правила тебе дурацкие, которые совсем не обязательно соблюдать, да Максим? Ну конечно. Это же для растяп, которые не следят за округой и за собой. Уж с тобой-то точно никогда такого не случится, правильно?!

Макс был в ярости. На себя, прежде всего. «Креветка» — это всё, что у него есть. Если с ней что-то случится…

— Фиг там, креветочка! Будь спокойна! Ничего с тобой не случится, это я тебе обещаю!

Ну да, рискованно. А ещё, действовать нужно филигранно. И, конечно, против всех инструкций. Но раз уж начал их нарушать — трудно остановиться.

Дистанционное открытие страховочного карабина предусмотрено конструкцией скафандра — мало ли, какие ситуации бывают. Скручивать страховочный трос лебёдкой скафандра Макс не стал — это сейчас будет даже вредно. Просто дёрнул посильнее за трос, дождался, когда карабин подплывёт практически к нему, и ловко уцепил его за трос авоськи.

Пилот космического корабля должен иметь отличную реакцию. А ещё — идеальный глазомер, а так же уметь очень быстро, практически на инстинктивном уровне проводить расчёты. Даже если этот космический корабль — всего лишь малый мусорщик типа «Креветка».

Макс считал себя хорошим пилотом.

Он оттолкнулся от авоськи в идеальный момент. Прыгнул изо всех сил, и сразу расставил локти в стороны, готовясь, в случае чего, подруливать в нужном направлении локтевыми маломощными движками.

Не понадобилось, всё было рассчитано точно. Да он бы и не смог, потому что как только отплыл немного от авоськи, и она перестала закрывать обзор, парень увидел неопознанный объект. На Макса на полной скорости неслась старинная наземная машина. С изрядно помятым боком. Налобный фонарь выхватил сидевшего за рулём мужика в таком же старинном скафандре.

— А… это как?! Это что за нахрен-то такой? Почему ретро тачка — в космосе?! — Успел пробормотать Макс, а потом встретился, наконец со старинным автомобилем. –

Встреча вышла сердечная. Скорости сложились, так что удар получился мощный, Макс крякнул, чувствуя, как трещат рёбра, но несмотря на боль и неожиданность, успел уцепиться за какие-то выступающие части. Не давая себе времени выдохнуть, он тут же включил лебёдку скафандра.

— Да… кха… давай, родная!

Вообще-то, страховочная лебёдка делается с изрядным запасом мощности. И прочности — тоже. Но всё-таки она рассчитана на человека, масса которого вместе со скафандром — сто пятьдесят килограмм. А тут — две тонны.

Макс почувствовал, как натянулся трос. Понадёжнее ухватился за машину одной рукой, а другой — дёрнул трос, помогая лебёдке. Изо всех сил.

— Ар-р-ргх! Ну, давай! Давай!

Смотреть на наручный комп, чтобы убедиться, получается ли, не было времени. Если не получится — они с непонятной тачкой из далёкого прошлого просто врежутся в «Креветку».

— Ну, давай! Давай, зараза! — Надрывно хрипел Макс. Ощущения… специфические. Тяжёлая, двухтонная машина в полном соответствии с первым законом Ньютона стремилась сохранять изначальную скорость и направление движения. На потуги Макса, казалось, даже не хотела обращать внимание.

Не было даже времени, чтобы просто оглянуться назад.

«Креветка» пронеслась мимо в считанных метрах. Быстро — буквально за три секунды. И начала удаляться. То есть это Макс вместе с каким-то непонятным, но явно неосторожным водителем пронёсся мимо креветки. Всё-таки получилось. И сейчас он как камешек в праще, который раскручивает на верёвочке неизвестный великан. Правда, радиус пращи будет всё время уменьшаться — лебёдка-то работает, а значит, начнёт расти скорость вращения.

— Ёкарный бабай! — Обречённо констатировал Макс. — Об этом я как-то не подумал.

Глава 2. Максим Ермаков, индивидуальный предприниматель

Рейс в результате выдался удачным… вроде бы. Безотносительно обстоятельств добыча набралась даже неплохая, вот только Макс ожидал гораздо большего, и оттого доволен уловом не был. Ещё и нервотрёпка с машиной получилась страшная. В тот момент думать было некогда, нужно было спасать «Креветку». Ну да, ещё когда он только увидел летящий на него наземный автомобиль с космонавтом за рулём, промелькнуло в мыслях сомнение в своей адекватности. Но было тут же с негодованием отброшено. Тесты проходил, как положено, перед полётом, и проходил их честно, так что галлюцинаций быть не могло.

Потом, когда кое-как удалось затолкать упрямое средство передвижения в авоську, Макса прошиб холодный пот. Чёрт с ней, с непонятной древней машиной с помятым боком, но вот космонавт внутри — это ЧП. Экстренная ситуация, а значит, впереди вызов экстренных служб, долгое ожидание, множество объяснений, отчётов…

Макс затащил машину внутрь. Разобрался с баком, из-за которого изначально вышел в пустоту — того ведь, хоть и перестало тянуть лебёдкой, но скорость уже была, так что он уже как раз подплывал к авоське. И уже после всего с замиранием сердца полез в ёмкость, рискуя быть раздавленным между кусков мусора. Правда, в тот момент его это беспокоило меньше всего — очень уж неуютно оказалось находиться рядом с трупом. А в то, что это мог быть кто-то живой, Макс не верил — слишком древняя машина, сейчас таких не делают. Да и у водителя при ближайшем рассмотрении забрало скафандра оказалось разбитым. Каково же было возмущение Макса, когда выяснилось, что внутри скафандра — муляж! Кукла! Причём, судя по звёздно-полосатому шильдику на рукаве скафандра, шутниками оказались кто-то из заклятых соседей.

— Вот ведь уроды! — Вслух возмущался парень. — Это, по-вашему, что — смешно? Долбонавты вы, а не астронавты! Дебилы пендосские, с идиотским чувством юмора!

Машину он оставил как есть, вместе с «астронавтом», и вернулся обратно в Креветку. И без того уже дыхательной смеси изрядно потратил, да и делать снаружи больше нечего. Быстро, насколько возможно, сбросил скафандр, и уселся в кресло пилота — пора было окончательно закреплять добычу. Впрочем, это дело несложное, и проделывал его Макс практически на автомате. Растопырить лапы — крепления, подтянуть авоську к брюшку, и медленно-медленно обхватить добычу. Теперь его «Креветка» издалека выглядит так, будто она с икрой. А пока подтягивал, подводил итоги рейса.

Добыча, на самом деле, совсем неплохая, но насколько же она меньше, чем он рассчитывал изначально! Самое обидное — винить в этом было некого. На жеребьёвке Максу в кои-то веки выпал приличный сектор — на орбите, а значит, богатый на всякий космический мусор. Так он тогда подумал. Нет бы, сообразить, что просто так хорошие места не достаются! Это ведь только говорится так — жеребьёвка, а на самом деле все самые вкусные сектора почему-то достаются корпоратам, а таким, как Макс, обычно остаются крошки с барского стола. Либо далеко и от станции, и от Земли, либо с ещё какими-нибудь изъянами. Такое вот удивительное невезение у частников — одиночек. А тут увидел в списке заветные координаты, и, не думая, ткнул в подтверждение, пока кто-нибудь ещё из товарищей — чистильщиков не перехватил вкусное место.

Ещё и радовался — думал, ухватил удачу за хвост. Пребывал в отличном настроении всё время подготовки к вылету, и потом, во время полёта, предвкушал богатую добычу. Неладное не заподозрил даже когда добрался до места. Сканер выдал длиннющий список объектов — собирай себе, да радуйся богатой добыче! Сто тридцать семь пунктов. Неизбалованному такими богатыми скоплениями Максу хотелось прыгать от восторга. Пришлось, правда, ограничиться восторженным матом — в невесомости не попрыгаешь.

Свою ошибку Макс понял только когда упаковал примерно треть скопления. Трудолюбивая «Креветка», повинуясь указаниям пилота, подплывала к очередному куску мусора, и каждый раз обнаруживала что-то незначительное.

О причинах такой бедности скопления Макс догадался только благодаря этому дурацкому розыгрышу с пендосским астронавтом. Встряска заставила, наконец, мозги работать. Максу не требовалось сверяться с компьютером, чтобы убедиться — его сектор находится на самой границе штатовской территории. Он запустил сканер, чтобы проверить неприятную догадку, и всё подтвердилось. В соседствующем секторе тоже полно мусора, и, судя по показаниям, почти исключительно мелкого. Ни одной засечки крупнее десяти кубометров в объёме. Даже тот бак остался не подобранным только из-за неудобной формы.

— И не только дебилы, а ещё и сволочи! — Горько вздохнул парень. Он прекрасно понял, что произошло. Кто-то из юсовцев недавно чистил соседний сектор, американский. Но, как это делают многие недобросовестные мусорщики, вместо того чтобы скрупулёзно собирать все обломки, которые может засечь сканер, хитрый и нечистоплотный иностранный коллега собрал только самое крупное. Заодно и у соседей таким же образом всё подчистил. Снял сливки за пару дней, и убрался прочь, доложив о выполнении задачи. И заработал на этом отлично. За его, Макса, счёт. Ему-то досталась оставшаяся мелочь. Неделя работы. И вроде выхлоп всё равно достаточно приличный, но мало отличается от его обычных заработков. Вот и весь результат фантастического везения.

Конечно, каждый вылет оплачивается, независимо от результата. Однако основа заработка — вовсе не плата за рейс от госкомпании. Плата за рейс покрывает лишь основные расходы. Топливо для маневровых, оплату техобслуживания, докование… Остаётся мелочь на поддержание штанов. Если бы этим заработок и ограничивался, никто бы сбором мусора не занимался.

Основной доход мусорщика — это его добыча. Мусор остаётся мусором только пока кувыркается на орбите, мешая пролёту пустотных кораблей, станциям и действующим спутникам. Как только этот мусор попадает на перерабатывающую станцию, он тут же превращается в товар. Зачастую — очень ценный.

Со времён начала освоения космического пространства в ближайших окрестностях старушки — Земли накопились просто огромные горы всевозможных обломков, потерянных спутников, и просто мелкого мусора. Лет сто назад это стало настоящей проблемой. Человечество чуть не закрыло себе дорогу в космос собственными руками, заполнив околоземное пространство почти непроходимым щитом из обломков металла, выработавших ресурс спутников, контейнеров от химического топлива и прочей дряни самых разных габаритов и размеров.

Сейчас-то баланс соблюдается. Меньше мусорить человечество не стало, зато появились такие как Макс. Мусорщики, собиратели, чистильщики — названий много, суть одна. Те, кто живут со сдачи металлолома. Зачастую — очень ценного металлолома. Пару раз Максу попадались очень дорогие штуковины с большим содержанием ценных металлов и сложной электроники старых времён, которая нынче тоже очень ценится. Предки на материалах не слишком экономили, порой выбрасывали в космос настоящие сокровища.

Долго предаваться унынию парень не привык. Ну, в самом деле, что такого-то? Сектор очищен, прибыток — неплохой. Не зря работал. Нужно ещё придёржать эту машину странную — судя по виду, лет ей очень много, а значит, может представлять коллекционную ценность. Пускай, малость побитая — видно, с чем-то совсем недавно столкнулась, вот и сменила направление и скорость. Явно не «местная», откуда-то из дальнего космоса прилетела, слишком уж скорость нехарактерная для орбитального мусора, да и вектор — тоже. Так что вполне может оказаться вещью ценной, с историей.

Успокоил себя, в общем. Опять же — рейс закончен, а значит, предстоит отдых на станции — разве плохо? Можно будет побаловать себя нормальной едой, посидеть в баре, а то и в ночной клуб сгонять, с девчонками пообщаться. Он уж и не помнил, когда в последний раз так развлекался.

Можно сказать, почти уговорил себя, что всё будет хорошо. Привёл в благостное настроение. И уже когда впереди во всех деталях было видно гигантское колесо станции, на личный терминал вдруг пришло это чёртово сообщение! Прямо как только попал в зону устойчивой мобильной связи, так сразу и пришло:

«Уважаемый Максим Сергеевич! — Бодро гласило уведомление. — Государственная служба контроля безопасности полётов уведомляет, что у вас отозвано разрешение на пустотные работы. За разъяснениями обращайтесь к голосовому помощнику Алексею или в ближайший МФЦ».

И в конце ещё издевательское «Всего хорошего!».

Время на станции соответствует московскому — так исторически сложилось. Однако далеко не все живут по расписанию — большинство обитателей здесь только временно, а не на постоянной основе. На доковании, ремонте, или просто отдыхают. Макс, например последние три уже года большую часть жизни проводит в космосе, возвращаясь только для пополнения запасов, оплаты счетов, и технического обслуживания «Креветки». Вот и сейчас часы на табло показывают 03:03. Счастливое совпадение немного приободрило — в моменты, когда приходят плохие новости, радуешься каждой мелочи, дающей хоть призрачную надежду на благополучный исход дела.

Макс шёл по узкому коридору, с некоторым трудом переставляя ноги — отвык уже от привычного тяготения. Почти стандартное, земное. Что-то вроде 0,95g, он уж толком не помнил. Но сейчас, после двух недель в пустоте, телу, хоть и поддерживаемому регулярными тренировками, казалось, что на него навалили пару мешков цемента дополнительно. Можно было не спешить, отоспаться при нормальном тяготении, никто его никуда не гнал, кроме собственного нетерпения. Только как тут расслабишься, когда заработка лишают, ни с того ни с сего.

Поскольку без разрешения на пустотные работы работать никак не получится, Макса это сообщение изрядно расстроило. И ещё — взбесило, конечно же. Так что спокойно ждать утра он точно не собирался. И к голосовому помощнику Алексею обращаться тоже не планировал — этот тупой нейросетевой болван всё равно ничего внятного не расскажет. Благо МФЦ на станции работает круглосуточно, как раз для таких нетерпеливых, как Макс. Ну, или просто для тех, чьи суточные ритмы по каким-то причинам не совпадают с суточными ритмами станции.

У большинства — совпадали, поэтому сейчас парень шагал по коридорам в полном одиночестве. В центре, возле бара и гостиницы для новоприбывших, а так же в доках какая-то жизнь ещё присутствовала, а здесь никого не было. Только автоматы — уборщики сновали по своим делам, да видеостены транслировали надоевшую рекламу пополам с земными видами. Макс обычно радовался и такому развлечению — после недель работы в пустоте даже реклама кажется удивительной и прекрасной, но не сейчас. Сейчас он был слишком на взводе.

Впереди показалась вывеска МФЦ с красно-коричневым логотипом, и парень ещё ускорился, чувствуя, как гудят от натуги непривычные к таким усилиям ноги. Плевать, мышцам такая нагрузка даже полезна. Парень стремительно ворвался в операционный зал. Сейчас ему, наконец, всё объяснят. Скорее всего, это просто какая-то ошибка, сбой. Нужно только во всём разобраться.

Через пятнадцать минут стало очевидно, что никакая это не ошибка.

— Девушка, да вы что, осатанели?! — Макс стоял, склонившись к окошку, и чувствовал, как стремительно портится и без того не радужное настроение. — Какой ещё напарник?!

— Молодой человек, держите себя в руках! Вы в госучреждении! — Недовольно поджала губы девушка — оператор с бейджиком «Мария» на груди.

Молодая, красивая, голубоглазая и русоволосая, с красными губками бантиком по нынешней моде, в красно-коричневой униформе она была чудо как хороша. В другое время Макс наверняка залюбовался бы этаким совершенством, а то и попробовал приударить, но сейчас был слишком зол. После таких-то объяснений!

— А я и не матерюсь! — Макс сам прекрасно понимал, что спорить с девицей бесполезно хотя бы потому, что она ничего не решает. Просто озвучивает то, что он сам прочитал в уведомлении из госуслуг. Только одно дело — понимать, и совсем другое — действовать в соответствии с этим пониманием. Бессильная ярость требовала хоть какого-то выплеска, и теперь за дурное настроение Макса расплачивалась ни в чём не повинная Мария. Её здесь и посадили-то, скорее всего, именно для того, чтобы разочарованные пользователи государственных услуг могли спустить пар на ком-то живом и настоящем. Иначе давно поставили бы проектор с очередным виртуальным помощником.

«А может, наоборот, чтобы сдерживались. — Внезапно подумал Макс. — Такая своеобразная забота о кошельке граждан. Будь здесь нейроболванка на месте живой девицы, я бы уж точно не сдержался, высказался бы великом и могучем, но нецензурном. А ведь каждое бранное слово — это тридцать рублей штрафа!»

— Ещё бы вы матерились! — Девица тем временем и не думала его сдерживать, наоборот, будто специально пыталась подзуживать. — Небось, деньги-то не лишние!

— Машенька, милая, посмотрите, пожалуйста, ещё раз. Это наверняка какая-то ошибка! — Макс собрался с силами, черпнул из неведомых глубин души последние запасы терпения, и уставился операционистке в глаза проникновенным и очень серьёзным взором тонущего человека. — У меня малое судно! Малый пустотный транспортёр класса «Креветка». Штатное количество членов экипажа — два человека, минимально допустимое — один. Да, минимально. Но допустимое же! У меня есть все допуски, нет неоплаченных штрафов. У меня образование соответствующее! Два! Пустотный пилот малых и средних кораблей по первому, а по второму — корабельный механик! Все корочки есть, в базу внесены, обновлять не нужно ещё долго. Так почему выход без напарника запрещён?!

Девица приняла сосредоточенный вид, потыкала красно-оранжевыми ноготками по виртклавиатуре, и облегчённо улыбнулась:

— Всё просто, Максим Сергеевич! — Девица, очевидно, была очень довольна, что может разъяснить непонятный момент не разбирающемуся в законах мусорщику. — Всё в соответствии с последним постановлением Государственной Думы от двенадцатого апреля двадцать шестого года. Вот оно: граждане репродуктивного возраста, не оставившие минимального, установленного законом потомства, не имеют права выполнять работы с коэффициентом опасности от 0,5 и выше. В целях улучшения демографической обстановки, оные работы могут выполняться только гражданами, отдавшими свой репродуктивный долг государству. Работа на этой вашей креветке в одиночку как раз и повышает коэффициент опасности до 0,6. А если вы будете работать штатно, вдвоём, то коэффициент опасности снизится до четырёх десятых. Вам как раз достаточно. Вот у вас сколько детей, Максим Сергеевич?

— Вы прекрасно видите в личной карточке, что нисколько! — С трудом сдерживаясь, чтобы опять не завопить, ответил Макс. — У вас она открыта, и там всё написано! И так же написано, что свой долг государству я уже отдал! Ежегодный налог на бездетность оплачен своевременно и в полном объёме! Как и все остальные налоги! Поэтому у меня нет денег, чтобы нанять себе напарника, понимаете? Я бы и рад, в одиночку летать и правда неудобно, но даже если платить минимальную зарплату, на которую никто в здравом уме не согласится, я просто разорюсь, понимаете!

— Ну а от меня вы что хотите?! — Возмутилась девушка. — Я — не Государственная Дума! Запреты не отменяю!

— Последнее, что делает Государственная Дума — это отменяет запреты! У неё диаметрально противоположные функции! — Ядовито ответил Макс, рискуя нарваться на штраф за неуважение к органам государственной власти. На тоненького прошёл, по самому краю.

— Просто отдайте репродуктивный долг государству, Максим Сергеевич, — устало вздохнула девица. — Родите двух детей, и тогда вам не придётся нанимать напарника для работы на этой вашей «Креветке». Да и налог на бездетность платить тоже будет не нужно. Заодно и сэкономите. Сплошная выгода.

— Ну конечно! Вы просто открыли мне глаза! — Макс чувствовал себя препаршиво от того что продолжает препираться с этой ни в чём не виноватой Марией, но и остановиться было выше его сил. — Удивительно, что мне самому не пришло в голову такое очевидное решение! Вот только есть одно маленькое такое препятствие. Детей в одиночку не делают, партнёр нужен. У меня, понимаете ли, только половина необходимых для деторождения органов в наличии. Мне для этого женщина нужна, причём, непременно, законная супруга, насколько я помню формулировку этого самого закона. Вот вы, честно глядя в мою карточку и мне в глаза, согласитесь стать моей законной супругой?! А то я готов, прямо сейчас. Официальное предложение сделаю, и даже госпошлину за него оплачу. Соглашайтесь!

Девица подняла на него свои красивые глаза, вгляделась в лицо и слегка покраснела.

— Ну, вы симпатичный, — кокетливо улыбнулась она, но потом всё-таки скосила взгляд в личное дело, и, печально вздохнув, добавила: — Максим Сергеевич, если у вас больше нет вопросов по существу, то прошу вас удалиться. Вы задерживаете других клиентов!

Макс демонстративно оглядел пустой операционный зал МФЦ, ядовито-укоризненно посмотрел на девицу, и ушёл не прощаясь. Была бы дверь распашная, а не раздвижная-автоматическая, ещё бы и ей хлопнул. А так можно было только пнуть стену, но ну его к чертям, нарываться на штраф за небрежное отношение к государственному имуществу!

Конечно, станет она соглашаться! Да ни одна нормальная девица не пойдёт замуж за частного мусорщика. Завести лёгкую интрижку — пожалуйста, благо он не обделён обаянием и внешними данными. А вот серьёзные отношения — это для серьёзных парней, а не для фантазёров с ипотекой.

Ситуацию не спасает ни симпатичная, мужественная физиономия, ни прекрасное образование, и, как следствие, довольно высокий социальный рейтинг. Всё перечёркивает профессия — мусорщик. Точнее, не сама профессия, она-то как раз вполне почётная, а тот факт, что он — индивидуальный предприниматель. С личным кораблём.

То, что в другой ситуации было бы преимуществом, Макса в глазах всех встречных дам топило на самое дно рейтинга потенциальных женихов. Пустотный корабль в собственности — это только звучит гордо и внушительно. Если деталей не знать. Дьявол кроется в деталях, да. Например, такая мелочь, как ипотека на ближайшие шестьдесят лет. То бишь ровно вдвое дольше, чем оставшийся срок разрешённой эксплуатации этого древнего корыта, купленного по программе помощи молодым предпринимателям. Через тридцать лет его выстраданная, и, что уж там говорить, любимая «Креветка» прекратится в тыкву. Если не провести капитальную модернизацию, которая встанет как половина нового корабля. Иначе останется только отправить старушку в последний путь. Благо дорога знакомая — он и так регулярно совершает рейсы на мусороперерабатывающий завод.

Таким образом, индивидуальный предприниматель Максим Сергеевич Ермаков через каких-то тридцать лет, к две тысячи двести пятьдесят шестому году, рискует остаться и без корабля, и с остатком долга. И кого такие перспективы привлекут? Восторженных романтичных дурочек сейчас днём с огнём не сыщешь, да и им найдётся, кому объяснить, за кого лучше замуж выскакивать.

Красно-коричневая вывеска МФЦ осталась за спиной. Взгляд бессмысленно скользит по видеостенам с рекламой. Транслируют коммерческую и социальную в равных пропорциях. Некоторые экраны разрисованы граффити, отчего кажется, что дурацкие непонятные надписи плавают прямо посреди берёзовой рощи или перекрывают физиономию очередному нейроактёру.

Удивительно, как местные обитатели ухитряются эту дрянь рисовать? Везде камеры, любое нарушение тут же фиксируется и штрафуется, так нет! Местные ушлые типы всё равно находят возможность впихнуть своё убогое творчество всем желающим и нежелающим. Граффити регулярно смывают, но Макс, сколько ходит по этой станции, ни разу не видел, чтобы очередная видеостена была чистой дольше недели.

— Тоже мне, фифа, — по привычке одиночки, вслух, возмущался Макс. — Ну и сама виновата, что такого перспективного парня упустила. Им всем сразу миллионера подавай. Только что-то место неудачное выбрала, для ловли миллионеров. Они не на нашей станции водятся, это на Земле надо сидеть. Или хотя бы на Луне!

Можно было возвращаться, на «Креветку». Или не возвращаться — какой толк сидеть на корабле, если он теперь не может получить разрешение на полёт? Очень хотелось пойти в станционный бар и чего-нибудь бахнуть. Просто чутка проветрить голову, хоть немного выдохнуть и отвлечься. Но Макс себя знал — это путь в никуда. Стоит только позволить лени и унынию захватить его, и всё. Выпадет из жизни на несколько дней. Начнёт жалеть себя, ныть, раздумывать о том, как всё бросить с минимальными потерями. Можно ведь и продать Креветку. Да, покрыть кредит полностью не получится, но там не так много останется. А там можно пойти куда-нибудь корабельным механиком. С его опытом возьмут даже в приличную компанию. Может, даже в ЛунГазПром. Засядет лет на десять на рейсовом газовозе, сжиженный Гелий 3 возить. Лет за пять остаток кредита покроет, если повышения не получит. А ведь можно будет и на должность старшего механика претендовать, тогда и вовсе быстро с долгами расплатится.

Ерунда. Как бы подробно и чётко он ни видел правильный и рациональный путь, Макс твёрдо знал — всё равно ничего менять не станет. Он всю жизнь не умел сдаваться, и сейчас тоже не сдастся, только время потеряет. А раз так, то и нечего даже начинать.

Как шёл, так и развернулся, и быстрым шагом направился обратно в МФЦ.

Глава 3. Максим Ермаков, начальник

Возвращению его Мария не обрадовалась. Должно быть, решила, что он продолжит канючить, или будет настаивать на срочном продолжении человеческого рода. Но Макс пока не собирался поправлять печальное демографическое положение в стране.

Не глядя на операционистку, парень прошёл к терминалу, решительно протыкал нужные пункты, дождался, когда на табло загорится его номер, и прошёл к работнице. У той как раз лицо разгладилось, когда она увидела тему обращения.

— Максим Сергеевич, всё-таки решили подать объявление о поиске подчинённого? — Со смесью одобрения и сочувствия улыбнулась она. — Тогда жду от вас условий.

— Минимальная зарплата, — буркнул Макс. — Социальные гарантии в минимальном разрешённом государством объёме. Из бонусов — процент от прибыли. Пять. Процентов.

Последнее он выдавил из себя с большим трудом. Если отдавать пять процентов от чистой прибыли, его собственная зарплата с учётом расходов будет очень мало отличаться от той самой, минимальной. То есть, если бы дело ограничивалось именно зарплатой и процентом сотруднику — это ещё ничего. Неприятно, но терпимо. Но за сотрудника нужно заплатить ещё и государству. Ну, там, выплаты в пенсионный фонд, медицинская страховка… примерно втрое больше, чем, собственно, зарплата. С учётом заказов, которые ему в последнее время достаются, вероятность закрыть ипотеку до того, как «Креветка» почит в бозе, становится ещё более призрачной.

— Вы ведь понимаете, — укоризненно вздохнула работница МФЦ, — что найти сотрудника на таких условиях будет очень непросто?

— Понимаю, — процедил Макс. — Но меня устроит любой. Даже если у него тройки в аттестате. Даже если у него нет аттестата вообще, лишь бы разрешение на пустотные работы было. Даже если он вообще ни черта не умеет, мне плевать, девушка!

— Максим Сергеевич, не горячитесь! Вы в госучреждении, уже второй раз напоминаю! — Начала было ворчать девица, но тут осеклась и замолчала. И Макс тоже замолчал, потому что ему пришло уведомление от Госуслуг.

— Ого! Как вам повезло! — Радостно воскликнула операционистка.

Макс вчитался в текст. Действительно, есть один соискатель. Иван Иванов, тридцати лет от роду, все соответствующие разрешения имеются. Образование — пустотный пилот малых и средних кораблей. Если не обращать внимание на имя и фамилию — просто идеальный кандидат. Если не обращать. Имя распространённое, фамилия — и вовсе. А главное — отчества нет. Любой знает, у кого из граждан Российской Федерации не бывает отчеств.

— Да вы издеваетесь? Нейроумок?!

— Желаете назначить собеседование? — Спросила девушка.

— Машенька, милая, это нейроумок! — Недоумённо посмотрел на неё Макс. — Вы осатанели, что ли?

— Ну, это уже вам решать! На вашем месте я бы радовалась! Для вас, как индивидуального предпринимателя, это идеальный кандидат! Напомню, вы же получите широчайший список льгот, приняв на работу эмоционально ограниченного гражданина!

Это правда. Эмоционально ограниченных граждан государство очень радостно спихивало в частные руки, и даже старательно поощряло тех, кто решался этих граждан трудоустроить. Те же пенсионные отчисления за такого сотрудника оно брало на себя, плюс подоходный налог падал с сорока сразу до двадцати процентов, что с лихвой компенсировало зарплату такого работника. Казалось бы — сплошная выгода, и удивительно, почему этих нейроумков до сих пор не расхватали алчущие понижения налогов компании.

Их и расхватывают. На Земле, на простенькие работы, где от них вреда никакого не будет. Посадят в какой-нибудь архив, бумажки перекладывать. Учитывая, что бумажные документы уже сто лет как не используются вообще — самое им там место, этим гражданам нейросетевых интеллектуальных возможностей. А ему-то что делать? Срочно организовать на «Креветке» архив?

Макс внезапно успокоился. Истерика, толком не начавшись, погасла.

— Давайте назначим собеседование, — спокойно попросил он. — Сегодня, в десять ноль-ноль по станционному времени. Бар «Зеленуха», третий столик от двери. Ой, то есть я хотел сказать…

— Я поняла, бар «Трава у дома», — кивнула операционистка, внося данные. — Пожалуйста, кандидат подтвердил участие в собеседовании. Благодарим вас за обращение! Оцените, пожалуйста, наши услуги по пятибалльной шкале, где один — это…

«А в прошлый раз она услуги оценить не просила! — Хмыкнул Ермаков. — Боялась, что единицу поставлю? А сейчас она меня, типа, облагодетельствовала?»

Он поставил пятёрку. Как бы там ни было, девица действительно старалась ему помочь, и не её вина, что ничего дельного она и предложить не может. Макс на секунду задумался — не стоило ли сразу отмести кандидата? Зачем тратить время? Это ведь нейроумок!

Поздно. Всё равно уже согласился, так что уж теперь? От того, что он пообщается с этим странным кандидатом, ничего не изменится. Времени у него всё равно вагон, потому что других соискателей нет и не предвидится. Макс, пока шёл, просмотрел биржу труда, и без особого удивления обнаружил ещё три похожих вакансии. Понятно, не он один попал под запрет пустотных работ из-за нового закона. Как раз неделю назад появились. Это он успел вылететь буквально за несколько часов до вступления закона в силу, а те трое бедолаг, очевидно, не успели, вот и кукуют теперь, в ожидании кандидатов. Только судя по количеству откликов, вакансии популярностью не пользуются. На каждом, как и у Макса, ровно по одному отклику. И Макс уже догадывался, что эти отклики оставил один и тот же кандидат.

«Вот почему у нас под предлогом заботы о гражданах, портят людям жизнь? — Злобно размышлял Ермаков, — Как будто специально! Стараешься, платишь налоги, приспосабливаешься к очередным вывертам наших безумных законотворцев, и тут бац — очередная инициатива. У них там конкурс, что ли, кто предложит более идиотский закон? Интересно, кстати, они сами-то обычные граждане? А то, может, мы не знаем, а нами давно управляют нейроумки? Официально ведь они полноценные граждане, ещё и с господдержкой. Так что ничто не мешает… это, кстати, многое бы объяснило. Хотя нет. Даже нейроумки были бы лучше — они, по крайней мере, не стали бы вредить специально!»

Несколько часов до собеседования Макс провёл на "Креветке" - занимался, в основном, мелким ремонтом. Не то чтобы в этом была насущная необходимость, просто спать не хотелось. Нервы! Тут на кону, можно сказать, вся дальнейшая карьера и жизнь, какой уж тут сон! Лучше уж погрузиться в медитативное состояние, перебирая систему кондиционирования. И не напортачишь сильно, и себя на время от дурацких мыслей отвлечёшь.

Бар «Трава у дома», как всегда, радовал всех любителей старины рисованной вывеской. В смысле настоящей вывеской, разрисованной настоящим художником, а не видеопанелью. Более того, стена бара, то есть кусок коридора, за которым он прятался, тоже не была видеостеной, а самой обычной. И на ней тоже был изображён довольно талантливый рисунок — целое зелёное холмистое море травы, и немного синего неба над ней.

Ходили легенды, что местный владелец немало усилий приложил в своё время, чтобы защитить детище от облагораживания. Смысла в этом особого не было, потому что не с кем было конкурировать и выделяться. На станции других злачных заведений просто нет, если не считать за злачные заведения столовки разных организаций. Но в столовках ничего алкогольного не подавали, да и выбор блюд не отличался разнообразием, так что «Зеленуха», как её неофициально окрестили посетители, была среди местных и приезжих неизменно популярна. Центр светской жизни и притяжения. Разве что местный ночной клуб мог с ней конкурировать, но клуб — это всё-таки не то. В клубе — шумно и танцульки, а в «Зеленухе» заседают люди серьёзные.

Макс искренне надеялся, что кандидат придёт ровно к трём, и у него будет время спокойно пожрать перед встречей. Но надежда не оправдалась. Перед дверьми бара стоял некто в неновом, но отлично выглаженном костюме. Ткань красиво блестела на локтях и коленях. Ещё до того, как человек возле бара услышал шаги и повернулся, Макс понял — это он. Только нейроумок может шляться по станции в классическом костюме. Ни один нормальный до такого не додумается.

Заслышав приближающиеся шаги, человек повернулся к Максу и располагающе улыбнулся. Под пиджаком у него была бордовая фланелевая рубашка в чёрную клеточку, как у лесоруба или гранж-певца, галстук-бабочка, как у официанта, и антикварный ремень со звездой на пряжке. У Максова пра-пра-прадеда такой был, когда он с фашистами воевал. Он в семейном альбоме фотографию видел. Кроссовки на ногах и выглядывающие из-под коротковатых брюк зелёные носки с красными динозавриками уже не могли внести в образ хоть сколько-нибудь абсурда, потому что больше просто не помещалось.

— Иван Иванов? — Уточнил Макс зачем-то. Тут даже если бы фото не совпадало, всё было бы ясно.

— Он самый! Доброй ночи! А вы — индивидуальный предприниматель Максим Сергеевич Ермаков! Очень рад знакомству!

— А почему вы здесь ждёте? — Удивился Макс, открывая дверь бара.

— О! Так вот, как это работает! — Раздалось удивлённое за спиной.

«Ну, конечно. Это ж не автоматическая, откуда ему знать!» — Сообразил Макс, пропуская соискателя вперёд. Однако стоило ему переступить порог заведения, раздался возмущённый окрик:

— Эй! С собаками и нейроумками нельзя!

Народу в «Зеленухе» было как обычно. Не много, не мало — где-то ползала. Человек пятнадцать. И все смотрели на нейроумка. Недобро смотрели. Надо было срочно разряжать атмосферу.

— Ой, Корней, ну вот давай без этого, — поморщился Ермаков и укоризненно посмотрел на бармена. — Куда мне его вести? Я только что с рейса, меня в космосе сбила машина, я две недели жрал одни сухпаи и спал по четыре часа в сутки. Всё, чего я сейчас хочу — это сожрать что-нибудь вкусное! А ещё мне надо провести собеседование, потому что мне запретили пустотные работы в одиночку. Ну войди ты в положение, а?

В общем, говорил то, что близко и понятно каждому пустотнику. Даже корпоратам. И народ, в общем, отнёсся бы с пониманием. Обязательно бы отнёсся.

— Это дискредитация по ментальному признаку! — Гордо заявил Иван Иванов. — Вы рискуете получить административное взыскание! Такой запрет нарушает конституцию Российской Федерации, закон номер…

В этот момент Макс понял, что с нейроумком будут проблемы.

Какой именно закон нарушает этот запрет Иван рассказать не успел.

— Ах ты с-с-сука! Учить ещё нас будешь?!

Народ в «Зеленухе», в основном, душевный. Но многие, особенно станционные работники, скучают. И потому мало кто захочет отказаться от бесплатного развлечения. Особенно, если это развлечение старательно нарывается.

Макс драться не любил. Нет, если отдохнувшим, да в нужном настроении, то ещё ничего, а так это было совсем не ко времени. И заступаться за нейроумка он не собирался. В конце концов, Макс старался погасить конфликт, а нейроумок сам сделал всё, чтобы, наоборот, эскалировать ситуацию. Кто виноват, что Иван так упорно нарывался? В общем, Ермаков собирался отойти в сторонку, дождаться, пока народ повеселится, и поесть, наконец, нормальной еды. И стыдно бы ему не было. Но ты попробуй отойти в сторонку, если хрень несёт нейроумок, а кулак летит в твои зубы!

Ну, не в зубы, в скулу. Стоматолог нынче дорог, а народ, как уже упоминалось, в «Зеленухе» душевный. Никому лишние расходы не нужны.

Макс машинально уклонился и двинул в ответ, потом отмахнулся ещё. Драка — это одно из самых любимых развлечений в «Зеленухе». Где ещё так расслабишься? Везде камеры. Ермаков тоже пару раз участвовал, да и до того приходилось. Так что в грязь лицом не ударил. Тем более, уже через несколько секунд об изначальной причине конфликта все забыли, стороны тоже разделились более-менее равномерно. Не было такого, что одного бьют толпой. Неспортивно, да и развлекуха так закончится слишком быстро, а это никому не нужно. В какой-то момент Макс даже пожалел, что такой ловкий. Сейчас бы уже лежал себе, спал, как некоторые. Может, что-нибудь хорошее бы приснилось.

В скулу он всё-таки поймал, и не раз. И сам кому-то засветил. По почкам, вроде бы. И ещё в солнышко. А потом по залу разнёсся голос Корнея:

— А ну хорош! Не увлекаться! Кто мебель попортит, будет платить!

Платить не хотелось никому, так что драка как-то сама собой прекратилась, все участники мигом утратили враждебность и расселись по своим местам, вполголоса обсуждая особенно интересные моменты закончившейся потасовки. Макс огляделся, выискивая соискателя на вакансию, и обнаружил его под столом.

— И какого чёрта вы, Иван, здесь сидите? — Наклонившись, поинтересовался Ермаков. Едва сдержался, чтобы не пнуть проблемного товарища. Вот почему хрень нёс Иван, а отдуваться пришлось Максу?

— Я не сижу, а лежу. — Бодро ответил нейроумок и радостно улыбнулся. — Это наиболее рациональная поза для того, чтобы минимизировать повреждения организма. Стол служит щитом и к тому же защищает от лишних взглядов. И поэтому я здесь!

Иван объяснял и одновременно выбирался из своего укрытия, так что, когда он воздвигся из-за стола, Макс с некоторым удовлетворением наблюдал шикарный, свежий фингал, который медленно наливался вокруг левого глаза. Всё-таки инициатор развлечения тоже не ушёл обиженным.

Ермаков с тоской посмотрел на нейроумка. Тот выглядел донельзя нелепо — как пародия, карикатура на настоящего человека. Про пустотника и говорить нечего — те-то и вовсе ребята суровые. Так, вроде бы, вполне симпатичное лицо, да и фигура нормальная. Волосы русые, нос картошкой, глаза голубые, щёки румяные. Но движения какие-то дёрганые, как у робота. И эта профессиональная располагающая улыбка очень слабо сочетается с наливающимся фингалом. Примерно его ровесник, но из-за придурковатого выражения лица, он кажется значительно моложе. Фингал ещё этот. Вот когда Иван ухитрился его получить? С самого начала же смылся!

— Ещё раз здравствуйте, Максим Сергеевич! — Радостно сообщил нейроумок, не убирая с лица улыбку. Иван даже говорить ухитрялся, продолжая лыбиться. Макс скосил взгляд на часы на запястье. Ну точно. Ровно три часа. Собеседование началось, вот Иван и собеседуется. Пунктуальный, однако. — Очень рад, что вы так быстро, сразу после отклика, пригласили меня на собеседование! Это говорит о вас как об ответственном, деловом предпринимателе, и уверенном в себе человеке, который знает цену времени — и своему, и времени соискателя!

Максу мгновенно стало тошно. Возникло очень стойкое впечатление, что он говорит с виртуальным помощником.

— Кхм, да, спасибо, — ответил Ермаков так, как всегда отвечал на стандартную лесть виртуального помощника. — Давайте найдём место, где присесть.

— Конечно! — Чёртова улыбка так и не сходила с лица Ивана. Искренняя, очень располагающая улыбка. Он ничуть не играл, он действительно улыбался, и был рад видеть потенциального работодателя. Три предыдущих отказа никак не сказались на его оптимизме. В этом-то и была основная проблема нейроумков. — Сделаем заказ, или предпочтёте сначала задать мне вопросы и проверить знания?

— Давайте сделаем сначала заказ, — вздохнул Макс. В принципе, вопросов у него уже не было, потому что все его наихудшие опасения уже подтвердились.

А ещё на них пялились. Все коллеги по пустотному ремеслу с интересом прислушивались к собеседованию — Макс уже второй раз остро пожалел, что решил немного сэкономить время, и привёл нейроумка в «Зеленуху».

Он заказал жареных свиных колбасок с соусом карри и горчицей, тушёной капустой на гарнир, и картофельным салатом. И пива. Безалкогольного, конечно. Дело есть дело. Даже если ему уже всё ясно, всё равно собеседование — это работа, причём не только для соискателя. Да и просто, не хотелось проявлять неуважение к парню, независимо от его особенностей. Иван-то в них не виноват.

Нейроумков вообще, если отстраниться от нынешней ситуации, Максу было жалко. Ещё одна попытка государства поправить демографию, на этот раз — научными методами. И довольно удачная, на самом деле, хотя и не настолько, насколько ожидалось. В любом случае, сами нейроумки не виноваты, что получились такими, какие они есть.

Иван тоже не отставал. Его немецкий обед не устраивал, и он заказал творожную запеканку, селёдку под шубой и безалкогольную маргариту. Макс старался не смотреть, как Иван старательно размазывает джем от запеканки по селёдке, чтобы не портить себе аппетит. Сухпаи, которыми он питался в рейсе, совсем неплохие, особенно, если разнообразить консервы майонезом и копчёной колбасой, но Ермаков столько мечтал о кухне повара «Зеленухи»… не хотелось портить себе удовольствие.

Иван, закончил есть точно в тот момент, когда Макс отложил вилку. Рассчитал всё идеально, тютелька в тютельку, так что у него тарелки и бокал тоже были пустыми.

— Итак, — тяжко вздохнул Макс. — Кхм, расскажу, пожалуй, кто мне нужен, и почему я ищу сотрудника. Дело в том, что я — мусорщик, как указано в вакансии. И до сих пор довольно неплохо справлялся в одиночку, однако в связи с последними изменениями законодательства, мне необходим помощник.

— О да, я об этом слышал, — довольно покивал Иван. Его улыбка в сочетании с фингалом смотрелась так, будто перед Максом алкаш, выпрашивающий денег на бутылку. — Это закон номер…

— Именно, — перебил Ермаков, не желая слушать полную формулировку. — Так вот, мне нужен помощник. Поэтому я и выложил вакансию, собственно. Кхм…

Сделать паузу было ошибкой, потому что Иван тут же этим воспользовался:

— Отличное решение! Это позволит вам обойти ограничение на пустотные работы, и к тому же упростит собственно работу, ведь помощник — это не только свободные руки, но и глаза, которые могут заметить детали, которые упустили вы сами! К тому же работа в одиночку действительно сопряжена с рядом опасностей, которые в значительной степени нивелируются наличием напарника, как-то: вам не нужно быть всё время бдительным и спать вполглаза, будучи готовым реагировать на любые сигналы бортового компьютера…

— Да-да! — В отличие от него самого, Иван и не думал делать пауз, но у Макса, откровенно говоря, просто не хватило терпения, чтобы и дальше выслушивать славословия о том, какое правильное решение он принял, выложив эту вакансию, и насколько легче ему станет, как только он наймёт помощника. — Иван, не могли бы вы рассказать о своём образовании и опыте работы?

Иван, всё также улыбаясь, мгновенно переключился на собственные достижения. По первому образованию он оказался обычным библиотекарем, что, вообще-то, было нормально для нейроумка. А вот вторым он отчего-то выбрал пилотирование малых и средних кораблей. И ведь ничего не щёлкнуло, когда выбирал. Хотя конечно, нейроумок же… Здоровье — идеальное. Льготы на обучение, опять же. Нейроумки — сироты, а для сирот в Российской Федерации образование бесплатное даже при невысоком результате экзаменов. А экзамены нейроумки обычно сдают хорошо. Да что там, отлично сдают, о чём прекрасно свидетельствовали два красных диплома Ивана Иванова. Кроме двух дипломов Иван Иванов показал свеженькие допуски к любым вариантам пустотных работ. Ну да это, как раз, не удивительно.

— И всё-таки, почему вы выбрали пилотирование? Для таких ребят, как вы, это довольно необычный выбор.

— Это очень хороший вопрос, я рад, что вы спросили! — Довольно закивал Иван. — Этот вопрос показывает, что вы внимательно относитесь к деталям и хорошо систематизируете данные… — Максу захотелось его ударить, но он сдержался. Убогих бить некрасиво, а ещё влечёт за собой арест и серьёзный штраф. Как минимум. — Что касается причин, по которым я выбрал именно пилотирование, то всё очень просто. Как вам, возможно, известно, я имею право и одновременно обязан посещать сеансы психологической помощи для граждан с ограниченными эмоционально-волевыми способностями. Во время одного из сеансов несколько лет назад, моему психологу показалось, что мне нравится любоваться ночным небом и звёздами. Мне тоже так показалось. Он посчитал, что это — замечательный прогресс в развитии эмоционально-волевой сферы жизни, и решил, что его обязательно нужно развивать. Мы решили, что будет правильным, если я продолжу развиваться в этом направлении. И вот я здесь. Возвращаясь к вашему вопросу об опыте работы — у меня стаж четыре года на должности библиотекаря в ОмГТУ, где и получал второе образование.

— Хорошо, — Макс постарался сдержать очередной тяжёлый вздох. — А после получения второго образования?

— А после получения второго образования я ещё не нашёл работу, — по-прежнему светло и радостно улыбался Иван. — За последние полтора года меня всего четыре раза пригласили на собеседование. Вы — четвёртый, Максим Сергеевич. Надеюсь, вам подойдёт мой опыт работы и знания, ведь я — отличный специалист!

— Не сомневаюсь! — Ободряюще улыбнулся Макс. Ну, он надеялся, что у него получилось ободряюще улыбнуться. Потому что несмотря на некоторое сочувствие, которое он испытывал к Ивану, брать его на работу Ермакову не хотелось. Хотя «не хотелось» — это, пожалуй, слишком неточное слово. Просто страшно было, откровенно говоря.

— Расскажете, с какой формулировкой вам отказали предыдущие три работодателя? Как они мотивировали отказ?

— К сожалению, со мной не поделились этой информацией! Формально мне даже не отказали. Обещали огласить своё решение в течение пары дней, но так ничего и не ответили. Хотя я неоднократно пытался с ними связаться! Мой психолог и виртуальный помощник утверждает, что это, скорее всего, означает отказ. Тем более, что условия для соискателя в двух из трёх вакансий после собеседования со мной изменились в сторону улучшения для кандидата.

— Да, вы правы, скорее всего, это означает отказ, — Макс невольно проникся сочувствием к несчастному нейроумку. Хотя несчастному ли? У них ведь проблемы как раз с эмоционально-волевым интеллектом! Может, ему и в самом деле на эти отказы плевать с высокой колокольни…

— Стоп! — Макс не собирался говорить это вслух, само вырвалось. — Ты сказал, что твой психолог и виртуальный помощник что-то там утверждают. Это ведь две разных личности?

Ещё и на «Ты» перешёл невольно, от удивления.

— Нет, что ты, — Иван с готовностью подстроился под новую манеру общения. — Виртуальный помощник — и есть мой психолог. Дело в том, что я несколько стеснён в средствах, и потому не могу позволить себе живого психолога. Приходится обходиться бесплатным. Тем более, что он обладает всеми необходимыми компетенциями и может оказывать психологическую помощь гражданам любых категорий…

«Ну да, конечно. Какая ирония, — размышлял Макс, не слушая больше пространных рассуждений Ивана. — Нейросеть оказывает психологическую помощь нейроумку. В этом определённо что-то есть!»

Спрашивать Ивана о его профессиональных знаниях было бессмысленно. Макс не сомневался — ответит на любой вопрос из тех, что он сможет придумать. Это ведь нейроумок! У них память отличная, и соображают они быстро. У них проблемы совсем в другой сфере. Дождавшись, когда Иван закончит обстоятельно отвечать на предыдущий вопрос, Ермаков поднялся, выдавил из себя очередную улыбку, и сообщил:

— Спасибо за интересную беседу, Иван! Я обязательно рассмотрю вашу кандидатуру и приму решение. Непременно вам сообщу в течение пары дней.

А что ещё сказать? Ну, в самом деле, не брать же нейроумка на работу? Это ведь, считай, та же нейросеть, только, в отличие от неё — ещё и инициативная. Пускай, инициативу они проявляют только в рамках рабочих обязанностей, но это ещё хуже! Одно дело — где-нибудь в библиотеке, которые давно сохранились только как пережитки старых времён. Другое — в космосе, где цена очередного косяка может оказаться слишком высока. Доверять свою жизнь болвану с нейросетью в мозгах Макс не собирался. И он прекрасно понимал, что никто, кроме этого Ивана, на его вакансию не откликнется. Других идиотов нет. Даже если он пообещает пятьдесят процентов добычи. Наверное, придётся и в самом деле продавать «Креветку» кому-нибудь более удачливому. И с детьми. А самому наниматься к корпоратам.

Иван поднялся почти одновременно с Максом, и ответ слушал, улыбаясь и внимательно глядя в лицо Максу. Как и весь предыдущий разговор, собственно. А когда Макс закончил говорить, улыбка на его лице померкла. Всего на секунду, но померкла. Макс был уверен, что видел это. Впрочем, в следующее мгновение она опять вернулась:

— Большое вам спасибо за плодотворную и интересную встречу, Максим Сергеевич! — Иван протянул руку для пожатия. — Я буду с нетерпением ждать вашего ответа.

— А впрочем, чего тут ждать? — Макс говорил, и сам себе поражался. — Вы приняты, Иван. — И не выдержал, добавил: — Уверен, я об этом сильно пожалею!

Глава 4. Максим Ермаков, торговец антиквариатом

Искусственная матка была изобретена уже давно. Лет восемьдесят назад, если Макс правильно помнил. В те годы с населением на Земле вообще, и в России в частности, было совсем туго. Решение казалось просто идеальным. Первые эксперименты на животных показывали отличный результат. Крыски, свинки, и даже собачки рождались здоровенькими и быстро росли. Людей вынашивать тоже очень быстро разрешили — при такой низкой рождаемости государствам было не до долгих рассуждений о морали и этике.

Первые человеческие детишки тоже вышли замечательными, так что искусственных маток наделали сразу под сто тысяч штук и приготовились пожинать плоды научного прогресса. А там и первые, экспериментальные детишки подросли. И выяснилось, что они идиоты. Не в ругательном смысле, а в самом, что ни на есть, медицинском. Где-то до года ребёночек развивается абсолютно нормально, а потом начинает тормозить. Физически-то всё хорошо, но это физически. Ментально ребёнок остаётся годовалым ребёнком. Хороший, вполне развитый, но — годовалый. Просто останавливался в развитии, напрочь, и больше никак. Даже научить ходить таких детей не получалось.

Скандал тогда был страшный. «Зачать» уже успели сотню тысяч только в России, а по всей планете — миллионы детишек. И что теперь с ними делать, было решительно непонятно. Аборты-то запрещены законодательно, а «искусственным детям» уже успели присвоить полные права обычных.

Макс толком не знал, что сталось с теми, первыми искусственными детьми. Скорее всего, судьба их сложилась несчастливо — рассовали по приютам, где они и сгинули со временем. Эксперименты, несмотря на первую, и очень масштабную неудачу, не прекратились. Только окончательно решить проблему так и не вышло. Чем-то неуловимым всё-таки отличались искусственные инкубаторы от обычного человеческого организма. Чего-то в них не хватало, и учёным так и не удалось выяснить, чего именно.

Проблему, неожиданно, помогла решить совсем другая наука, которая к генетике, биологии и медицине имеет отношение очень опосредованное. А именно — программирование. Ну, как решить… скорее, по обычаю программистов, они предложили обойти проблему. То есть — использовать, говоря их же терминологией, костыль.

Макс понятия не имел, как им удалось установить нейросеть на человеческие мозги. Просто не интересовался этим вопросом раньше, поскольку он его никак не касался. Результат получился неоднозначным. С одной стороны нейроумки, как их быстро прозвали в народе, теперь действительно могли функционировать. Но как!

Нейросеть — это ведь не искусственный интеллект. Как ни старайся, виртуальный помощник всё равно никогда не сможет заменить полноценного человека. Он может его неплохо имитировать. В недолгом общении — даже обмануть собеседника. Но на деле… Впрочем, главную проблему это, как ни странно, решило. Нейроумки вполне могли давать потомство, и оно уже ничем не отличалось от обычных людей. Кроме того, учёные утверждали, что нейросеть, установленная в человеческий мозг, со временем должна «рассосаться», быть вытесненной естественным интеллектом, который развивается у искусственных людей под воздействием искусственной же стимуляции.

Вот только пока что-то не получалось. Макс ни разу не слышал, чтобы кто-то из нейроумков действительно смог развиться до полноценного человека. Пока что они остаются всего лишь нейросетями, установленными на мясную платформу. Они говорят, выполняют задания, проявляют массу инициативы в рамках рабочих заданий. Очень любят творчество — в сети нынче и не найдёшь фильма, снятого не нейроумком, или книги, написанной человеком. На Земле нейроумков из-за этого не любят — слишком много народа из-за них потеряли работу. Да и результаты их творчества устраивают далеко не всех. Но тут уж ничего не поделаешь. Самое главное — нейроумки по-прежнему остаются ментальными инвалидами, которые при всём желании не могут встроиться в обычное человеческое общество. В больших корпорациях они чувствуют себя уютно, потому что результаты их деятельности никому не нужны, но при этом обычные люди их не любят. Слишком они другие, ненастоящие. Хотя учёные, утверждают, что просто слишком мало времени ещё прошло, и результаты непременно появятся в будущем.

И вот теперь один из этих светлых, прекрасных людей, стал его подчинённым. И он начал «приносить пользу» ещё до того, как добрался до корабля.

Получив заветное предложение о работе, Иван велеречиво и очень вежливо попрощался. Облил Макса восторженными славословиями и заверениями о том, каких замечательных результатов они добьются вместе, рвался сейчас же отправляться на место работы. Макс его насилу убедил, что это совершенно не требуется, и отправил домой. Собираться и готовиться к работе.

Сам Макс домой не спешил — хотелось хоть немного отдохнуть от «Креветки». К тому же, судя по охреневшим до последней степени лицам других посетителей, им потребуются объяснения, и оставлять народ без очередного развлечения будет слишком жестоко. Ему, в конце концов, среди этих людей ещё жить и работать, так что не стоит портить отношения.

Макс попросил ещё пива — безалкогольного, конечно. Другое на станции строго запрещено, а значит, стоит втрое дороже, так что мусорщик решил сэкономить. Да и нельзя сейчас — завтра утром нужно будет сдавать добычу. Ермаков, огорошенный новостями, по прилёту сразу же отправился на докование, хотя обычно предпочитал сначала сдать металлолом, а уж после заниматься делами.

Он ещё раз окинул взглядом зал — народ вокруг сидит, как стая пираний, готовых полакомиться мёртвой коровой, сброшенной в воду. Не набрасываются, дают возможность переключиться и расслабиться, но нетерпение чувствуется кожей.

Пива Максу принести не успели. Дверь «Зеленухи» распахнулась, и внутрь шагнули патрульные. Станционная полиция, в смысле. Всё, как положено — в форме, один постарше и с усами, другой — совсем молоденький, длинный, нескладный, и с автоматом.

— Корней, ты охренел совсем?! — Не поздоровавшись, начал старший. — Дискредитация по ментальному признаку, побои группой лиц по предварительному сговору! Тебе твой бизнес надоел, я правильно понимаю?

Максу стало плохо. Он ещё надеялся, что этого не произошло. Надеялся, что просто ошибся, но где-то в глубине души понимал — нет. Случилось самое худшее. Иван всё-таки отправил заявление. Совершил непростительное. Вмешал в рабочие отношения государство. Хуже! Ментов!

— Так, где второй пострадавший?! — Сержант — патрульный не стал ждать ответов на свои риторические вопросы, — Почему от вас до сих пор не поступило заявление о побоях? Гражданин Иванов утверждает, что вы были жестоко избиты посетителями бара при полном попустительстве хозяина заведения!

— Он ошибся, господин сержант, — торопливо забубнил Макс. — Никакой драки не было, и вообще, всё было чинно и благородно. Понимаете, он же новичок, к тому же нейро… то есть я хотел сказать, эмоционально-ограниченный гражданин. Конечно, он просто неправильно понял, вы же сами знаете, как тяжело они воспринимают контекст человеческих взаимоотношений!

С конкретно этим полицейским Макс был незнаком, но надеялся, что сержанту точно так же не хочется портить отношения с Корнеем, как и ему самому.

— Вы присаживайтесь, пожалуйста, я сейчас дам объяснения. Уверяю, это просто ошибка случилась. Прошу прощения за своего подчинённого, он действительно просто неправильно всё понял. Давайте я вас чем-нибудь угощу за беспокойство…

Макс заказал обоим патрульным по пиву. Уточнять, разрешённое или нет, не стал, а Корней, умница, догадался правильно. Он тоже не хотел лишних конфликтов.

— Так что, в самом деле не будете писать заявление? — слегка смягчился сержант, отхлебнув пива.

— Конечно, не буду! — Возмутился Макс. — Вы уж на Иванова не злитесь, он правда просто недопонял, не сориентировался в ситуации.

— Вообще-то, за ложный вызов я его должен задержать и подвергнуть административному наказанию… — В голосе сержанта звучал вполне определённый намёк, и Макс облегчённо вздохнул. Если разговор переходит в финансовую плоскость, значит, проблем не будет. Да, взятки и коррупция — это ужасное явление современного общества, но следовать законам в условиях, когда они направлены исключительно на то, чтобы усложнить людям жизнь, было бы неразумно.

— Давайте я оплачу за него штраф! — Предложил Макс вполголоса. — Не будем портить парню жизнь, вы ведь понимаете, что нейроум… то есть эмоционально-ограниченным гражданам и так тяжело приходится… Это ведь запись в личном деле о ложном вызове, да и мне, как его непосредственному начальнику придёт выговор.

Сержант подумал немного, и махнул рукой.

— Не надо штраф, Максим Сергеевич. Раз вы утверждаете, что это просто ошибка… вы только следите за подчинённым своим. Раз уж решили его нанять — вы за него в ответе. Не хорошо получится, если член вашей команды будет устраивать неприятности жителям станции.

— Приложу все усилия! — Честно пообещал Макс. Сержант ему уже нравился. И не такой уж взяточник, как выясняется. Ну да, не ангел в белых доспехах, честный и неподкупный. Но боги упаси ещё одного любителя действовать по правилам и законам на станции. Тут бы с одним справиться. А так — вполне нормальный мужик.

— Ну-ну, — вздохнул сержант. — Сочувствую вам…

Он ещё опросил посетителей и самого бармена, после чего, закрыл заявление, основываясь на показаниях свидетелей.

«Надеюсь, на этом сегодняшний день закончится», — уныло подумал Ермаков. — «Хотя нет. Теперь ещё и с парнями объясняться». Объяснения прямо требовались, судя по лицам посетителей. Прямо очень. Макс почувствовал себя стриптизёршей, приехавшей с гастролями на лунную шахту.

— Не томи, Макс! — Дождавшись, когда патрульные выйдут, махнул рукой смутно знакомый мужик за соседним столиком. Впрочем, здесь Максу все были смутно знакомы, чему поначалу он здорово удивлялся. Всё-таки сто тысяч населения, приличный земной город, а все друг друга знают, как в деревне. И слухи распространяются со скоростью света. Вот и сейчас, местное население сползается поближе, предвкушая интересное обсуждение. — Рассказывай, что это было! Нахрена? А главное, зачем?! Поверить не могу, что ты его ещё и нанял!

Илья Мухин, — Макс его даже по имени вспомнил, — механик на «Крабе», втором по распространённости на станции корабле, ухватил свою кружку, и перешёл к Максу за столик.

— Нанял, — кивнул Ермаков. — Ничего, может, ещё сработаемся. Слышали ведь про новые правила?

— Про запрет одиночной работы для бездетных? Да, жопа. Но ожидаемая. Давно слухи ходили, что запретят одиночный сбор. Сейчас для бездетных, потом и для остальных какие-нибудь препоны сообразят для защиты населения. Нам-то на «Крабах» попроще. Но нейроумок? Серьёзно? Тебе чего, жить надоело?

Пустотник «Краб» вчетверо больше «Креветки», и, конечно, изначально не предполагает одиночного пилотирования. Раньше Макс крабоводам не завидовал — это ведь неделями надо тусоваться минимум втроём в тесном кокпите. Постоянно стукаться локтями, делить вахты, цапаться из-за того, кто чей обед прихватил. И вообще — уживаться.

Макс всю жизнь считал себя одиночкой. Он не был нелюдимым отшельником, вполне по-приятельски общался с однокашниками в университетах, но близких друзей не заводил. Что там говорить, у него даже с родителями не сложилось. Им обоим всю жизнь было некогда. Сначала изо всех сил зарабатывали на жильё, потом, когда стало полегче с деньгами, родился младший брат, и на Макса тем более не оставалось времени. Он привык один, ему так было комфортнее. Отчасти поэтому он и решил работать в пустоте на собственном корабле — всегда о таком мечтал. Одному комфортнее. Отвечаешь только за себя, надеешься — тоже. Если кто и подведёт, то только ты сам, но тут уж, получается, и виноват только ты. Он даже виртуальным помощником практически не пользовался. Только там, где без него было совсем не обойтись.

— Придётся как-то уживаться, — Сказал Ермаков. — Не продавать же «Креветку».

— И всё ж нейроумок, — Илья сокрушённо покачал головой. — Зря ты это. Он давно на станции тусуется. Никто его не брал. Прям в «Зеленухе» собес устраивать никто не додумался, тут ты соригинальничал. Но заходил Лёха Беспалый, он его тоже собеседовал. Говорит — глухо вообще. Несмотря на все послабления. Ты бы тоже лучше бы подождал, нашёлся бы кто-нибудь. Через два месяца выпуск из Лётного, студенты набегут. Они-то за любую работу готовы ухватиться. Особенно те, кто поплоше.

— Угу, только мне эти два месяца ещё продержаться надо, — поморщился Ермаков, — а выплаты по ипотеке ждать не станут. И подушка съелась — последние рейсы неудачные.

Макс терпеть не мог жаловаться. Смысл людей своим негативом нагружать? Помочь — никто не поможет, сами все в похожем положении, а то и порадуются, что кому-то ещё тяжелее, чем ему самому. Но тут не выдержал, да и поздно уже хорошую мину при плохой игре делать. После приёма на работу нейроумка всё равно никого не обманешь.

— А сейчас чего? Слышал, ты, вроде неплохой сектор в последний раз отхватил, — Уточнил Илья.

«Ну точно, большая деревня», — тяжко вздохнул Ермаков.

— Хороший, да. Только его соседи звёздно-полосатые уже подчистили. Осталась всякая мелочь и неудобье. Ещё и машина меня сбила.

Последнее Макс рассказал, чтобы немного сгладить впечатление общественности. Пусть лучше обсуждают курьёзный случай, который с ним произошёл, чем-то, что у него дела так плохи, что пришлось нанимать нейроумка.

История, ожидаемо, имела успех. Пока Макс рассказывал, народ подтянулся поближе, то и дело слышались удивлённые возгласы.

— Ты, надеюсь, её на завод не сдал? — Уточнил кто-то из слушателей, когда Макс закончил рассказывать.

— Да нет ещё, не успел, — пожал плечами Макс, — Я как увидел сообщение о запрете, когда к станции подходил, сразу в МФЦ, не до чего было. Завтра собираюсь.

— Не вздумай сдавать, дурья башка! Я глянул, эта хрень — древняя. Её пендосы чуть ли не на заре коммерческой космонавтики в пустоту закинули. Коллекционная ценность, все дела. Попробуй на барахолку выставить, сдаётся мне, сможешь дела поправить! Такое ценится, чтоб ты знал!

Совет от неизвестного доброжелателя, — он его даже не разглядел среди присутствующих, — Макс запомнил. Когда ушёл из «Зеленухи», залез в чебурнет, и хорошенько прошерстил форумы. А потом и во внешнюю сеть выбрался — всё-таки пендосская машина, в иностранной сети о ней больше сведений. Дороговато, конечно, но что уж там. И не пожалел. Судя по всему, машина действительно может оказаться ценной — очень уж старая, да и история у неё интересная. Даже настроение исправилось под конец дня. Ермаков твёрдо решил — утром, в первую очередь займётся реализацией. Хотел вообще сразу, но одёрнул себя:

— Выспись сначала, антиквар — любитель, — Сказал себе парень. — А то упорешь какую-нибудь ересь. Таким надо на свежую голову заниматься!

Отоспаться Иван ему не позволил. Явился в восемь утра, как положено добросовестному работнику. Макс с трудом продрал глаза от неприятного писка коммуникатора. Камера показывала бодрого и пышущего энтузиазмом Ивана. Тот, уже в рабочем комбинезоне и с небольшим рюкзаком за спиной стоял возле шлюза.

— Прям копытом бьёт от нетерпения, — раздражённо проворчал Ермаков, и, натянув тапочки, побрёл к лифту. Можно было открыть шлюз на расстоянии, но это — невежливо, всё-таки первая официальная встреча с новым сотрудником.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич! — Голосом Ивана можно было вдохновлять людей на утреннюю зарядку, такой он был бодрый и задорный. — Готов приступать к работе!

— Ага… — Макс потёр лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя и проснуться. Ему четырёх часов сна не хватило. Да даже если бы это было десять часов, всё равно бы не хватило. Первый раз спать на станции после долгой невесомости — это сплошное мучение. Кровать давит, все мышцы болят, даже кажется, что дышать тяжело. — Так, вот что, Иван. Предлагаю всё-таки перейти на «ты», и звать меня можно по имени.

— Конечно, напарник! — Моментально перестроился Иван, и хлопнул Макса по плечу.

Макс поморщился и, не обратив внимание на фамильярность, продолжил:

— Ты проходи. У меня сегодня дела — нужно с кое-какими трофеями разобраться. Поэтому я сейчас уйду, а ты пока что осваивайся, знакомься с «Креветкой». Я тебе всё подробно расскажу и покажу, но уже завтра, сегодня не успею!

— С удовольствием! — Довольно закивал Иван.

Макс запустил напарника внутрь, а сам отправился одеваться в скафандр — машину требовалось достать из сетки, перетащить в трюм, а там её сфотографировать со всех сторон. Пассажирский шлюз «Креветки» выходил в атмосферную часть дока, но в основном корабль висел в пустотной, так что просто так поковыряться в добыче не выйдет. Хорошо хоть здесь, на станции, запрета на работы в вакууме нет — считается, что это достаточно безопасно.

При наличии подходящих инструментов вытащить из авоськи машину оказалось совсем не сложно — Макс справился за час. Перетащил машину в бокс, отфотографировал состояние, и тут же, не возвращаясь на креветку, принялся размещать информацию на барахолке. Чтобы не мелочиться, сразу на внешней. Причём способом продажи выбрал аукцион. Немного дороже, да и повозиться пришлось — внешние финансовые операции дело непростое. Хорошо, у Макса был иностранный счёт как раз на такой случай. Ну и на случай покупки иностранных запчастей для «Креветки», конечно же.

Пока выставлял, всё уговаривал себя — если не купят, ничего страшного. В конце концов, он теряет только комиссию барахолке. По сравнению с тратами на Ивана Иванова — сущая мелочь, и ерунда. И всё равно, где-то в глубине души теплилась надежда на удачу. Представлялось, что как только выставит, цены поползут вверх стремительными темпами, и иностранные коллекционеры станут бороться за обладание таким уникальным экспонатом…

Напрасно, конечно. Ни через пять минут, ни через час на новом лоте не появилось ни одного просмотра. В конце концов Макс так и махнул рукой. Обидно, но чёрт с ним. Рано или поздно кто-нибудь всё равно выкупит, пусть и по минимальной цене. А Максу пора возвращаться на корабль и лететь на перерабатывающий завод — сдавать остальную добычу.

Он не сразу заметил изменения, когда вернулся на «Креветку». Все мысли были сосредоточены на неудаче и на том, как было бы здорово, если бы прогнозы неизвестного доброжелателя оправдались, и он бы сорвал куш. Поэтому Макс не сразу осознал изменения. А когда осознал, не поверил.

— Это что? — Тупо спросил парень, глядя на вскрытую проводку. Отовсюду торчат пучки проводов, все лючки для тестирования распахнуты. Кое-где есть следы ремонта. Не его, Макса, ремонта.

— Привет, Максим! Как ты и велел, я знакомлюсь с кораблём! Заметил, что у тебя часто барахлит левая нижняя обзорная камера. Судя по журналу, тебе из-за этого часто приходится выходить в открытый космос прямо во время рейса, а это несёт дополнительные риски и увеличивает время работы! Я решил, что дело не в самой камере. Скорее всего, нарушен контакт где-то внутри проводки. Но не беспокойся! Я уже нашёл несколько сомнительных мест, и исправил их. Осталось проверить около девяносто семи процентов проводов. К сожалению, схема немного отличается от типовой, но это несложно исправить!

Максу захотелось плакать. В первый момент. А потом — убить кого-нибудь особенно жестоким способом. Кого-нибудь жизнерадостного. Кого-нибудь по имени Иван.

— А… — Кхм… — А ты, Иван, запомнил те места, в которых ты уже поправил проводку!

— Конечно! Весь список с указанием конкретных точек я тебе скину сейчас же!

— Очень хорошо, — Ласково кивнул Макс. Кулаки у него так сильно сжались, что на ладонях точно останутся следы от ногтей. — Скинь, пожалуйста, будь добр. И ещё — давай определим одно правило: ты не будешь без моего прямого указания вмешиваться в системы корабля. Я ведь нанял тебя на должность пилота, а не механика. Договорились?

— Конечно, договорились! Это очень хорошее правило, оно позволит тебе держать руку на пульсе, и достоверно знать о состоянии корабля! И хотя я блестяще прошёл факультатив по обслуживанию малых и средних кораблей, впредь я обязательно буду спрашивать, можно ли мне внести то или иное изменение в конструкцию!

— Уж будь любезен, — покивал Макс, и быстренько пролистал изменения, одновременно прикидывая время, которое потребуется, чтобы перепроверить всё, что там натворил новый помощник. И сколько денег потребуется на исправление. Стало грустно — выходило так, что неумеренно работоспособный Иван успел изрядно поработать. И переделывать за ним придётся по меньшей мере несколько дней. Работа предстоит вдумчивая, кропотливая, и невероятно утомительная.

— Н-н-нейроумок, — тихо, так, чтобы Иван не услышал, выругался Макс.

Глава 5. Максим Ермаков, подлый шантажист

«Креветка» висела на низкой орбите уже шестой день. И конца-края этому висению не предвиделось. А всё благодаря Ивану. Этот прекрасный молодой специалист действительно перестал лезть своими шаловливыми ручками в обслуживание корабля, так что Макс мог спокойно заниматься исправлением того, что он там наворотил. Вот только эта работа предполагала сосредоточенность, а Иван очень хотел помогать. Просто так сидеть, как надеялся Ермаков, его новый подчинённый не собирался. Он всё время лез под руку и давал советы! Очень дельные, надо сказать, советы. Если бы «Креветка» только что сошла со стапелей. Сложность была в том, что скромный грузовичок уже много лет как не был новым, и сменил уже двух владельцев. Макс был третьим. И каждый, включая Макса, вносил свои изменения, далеко не всегда совпадающие с классической схемой.

Ермаков гордился своим кораблём, и искренне считал, что он куда лучше нового. Да, безусловно, ему бы не помешало немного обновить кое-какое оборудование. Скажем, поменять маневровые на более экономичные, да и систему жизнеобеспечения он уже слегка устал ремонтировать. Но в целом его «Креветка» была значительно удобнее, чем стандартный новый корабль. Большинство изменений, внесённых каждым новым владельцем, несли только благо. Плохо только, что стандартные схемы теперь далеко не всегда отражали истинное положение дел в корабле. Иван, очевидно, не знал и не мог знать об этих изменениях. И, конечно, он был искренне уверен, что все кустарные нововведения нужно откатить и привести схему корабля в соответствие со стандартной. И упорно доказывал свою точку зрения Максу.

Долго игнорировать назойливое желание нейроумка помочь было невозможно. В конце концов Макс не выдержал, и отправил помощника следить за биржей заказов. Совершенно ведь безобидное дело, что может пойти не так? Вот только забыл уточнить, что брать новые заказы без согласования с капитаном корабля не стоит. Точнее, Макс-то это подразумевал как само собой разумеющееся, а вот Иван, напротив, воспринял новое задание гораздо серьёзнее, чем требовалось. Когда нейроумок радостно сообщил, что успел перехватить отличный заказ с большим количеством добычи, Макс остро пожалел, что был так беспечен. То есть сначала ещё на что-то надеялся, но надежда умерла в тот момент, когда он вчитался в детали заказа.

Мусорщикам предлагалось заняться сбором на низкой Земной орбите. Очистить небольшое окошко, а потом проконтролировать посадку транспортника с десантом учёных и научного оборудования — порой взлететь с Земли в одном месте, пройти над атмосферой, а потом сесть в другом действительно проще, чем двигаться по поверхности. Посадка предполагается прямо над северным полюсом. Безусловно, место очень богатое. За прошедшие со времён начала космической экспансии столетия здесь скопилась уйма мусора, который крайне редко чистили. Не просто так, понятное дело. Полюс ведь — это не экватор. Здесь нельзя просто повиснуть на геостационарной орбите и вращаться вокруг Земли, спокойно собирая всякую дрянь. Здесь, чтобы оставаться на месте, нужно постоянно компенсировать притяжение планеты. Притом обломкам и прочей гадости это ничуть не мешает — они-то не висят над конкретной точкой. И в этом третья сложность. Нужно было ещё дождаться, когда всевозможный хлам долетит до области очистки. А ведь всякая пакость летает не только по круговым орбитам, но и по эллиптическим, а значит, нужную точку они пролетают и с периодом в сутки, и двое, и сколь угодно дольше.

Чисто теоретически это не так уж дорого. Современные термоядерные двигатели достаточно экономичны, чтобы их долгая работа в непрерывном режиме не разорила даже Макса. Собственно, двигатель «Креветки» вообще не требует заправки в ближайшие годы, даже если он станет использовать его в непрерывном режиме двадцать четыре часа в сутки. Вот только просто зависнуть над одной точкой над полюсом невозможно. Слишком много там хаотично перемещающихся обломков. Порой — довольно крупных.

Макс как-то видел записи ночного неба над северным полюсом. Красота — неописуемая. Небо просто исчёркано крохотными чёрточками рукотворных метеоров. Вот только с какой скоростью они уничтожаются воздушным щитом планеты, с такой же и пополняются новыми будущими метеорами. Поэтому периодически появляется очередной заказ на чистку. Иногда, крайне редко — крупный, и тогда собирается целая артель из мусорщиков разного размера и пошиба. Тогда на некоторое время небо над полюсом очищается. А иногда, вот как сейчас, какая-то частная контора, которой требуется провести какие-то работы на одном из полюсов выставляет заказ на расчистку посадочного коридора.

«Креветка» — очень надёжная машина. Да, она не может сесть на планету — просто развалится и сгорит в атмосфере. Слишком неправильная для атмосферных полётов форма. Однако она гораздо лучше терпит столкновения со всяким космическим мусором. Но даже у неё есть предел. И Макс, будь его воля, ни за что не потащил бы её на один из полюсов, где этот предел будет проверен на прочность. Ещё и пилотировать в таких условиях намного сложнее. Одно дело, когда ты висишь на орбите или вовсе болтаешься в дальнем космосе. Тогда, помимо маневровых, ты всегда можешь использовать маршевый, чтобы уйти от столкновения с особо зловредным куском мусора. Здесь, маневрировать нужно постоянно. И уж точно нельзя даже на секунду выйти из пилотского кресла. В этих условиях заниматься сбором в одиночку невозможно. Раньше он никогда таких заказов не брал.

— Иван… — спросил он тогда помощника. — Объясни, чем ты руководствовался, когда выбирал это задание… впрочем, нет. Сначала объясни, какого хрена ты вообще сунул свои шаловливые пальчики к экрану монитора и ткнул в выбор заказа?! Я тебе, мать твою железно-стеклянную, что сказал делать?!

— Ты велел отслеживать новые заказы, чтобы не пропустить какой-нибудь выгодный. С учётом сроков на восстановление «Креветки» после моей диверсии, как ты это назвал. — Ивана было невозможно напугать начальственным рыком и матом, это Макс уже осознал. Он просто не выкупал агрессию. — Я проверил — с учётом указанных тобой сроков, мы как раз успеваем. И заказ, безусловно выгодный. Без учёта возможной добычи, если мы справимся с расчисткой коридора для посадки космического транспортника, мы уже получим очень внушительную сумму, которая втрое превысит среднюю прибыль твоего обычного рейса. Если же учесть ещё и возможную добычу, мы и вовсе можем заработать отличные деньги!

— Ваня, чтоб тебя. Давай запомним правило — без моего прямого одобрения ты не предпринимаешь ни одного действия! Вообще! И только посмей завести свою клятую шарманку о том, что это очень правильное и хорошее решение! Заткнись! Просто заткнись! И на будущее — если за обычную работу предлагают втрое больше денег, чем обычно — это значит, что там скрывается геморрой! Ммммать, не медицинский геморрой! — Зарычал Макс, увидев, что глаза Ивана прямо загораются любопытством. — Фигуральный геморрой! Сложности, с которыми обычными средствами справиться трудно, понятно? А уж если платят настолько щедро, значит геморрой и вовсе огромный! В данном случае мы потратим охренеть сколько топлива на маневры, это во-первых. А кроме того, одному из нас придётся непрерывно сидеть за штурвалом, чтобы избегать лишних столкновений! Эту работу вообще невозможно выполнить в одиночку!

— Но ведь ты и не один, Максим! Ты, наверное, забыл — теперь я работаю на тебя, и с удовольствием подменю тебя за штурвалом!

Естественно, Макс этого и не думал забывать. Но сажать нейроумка за штурвал он тоже не собирался ни в коем случае. Уж лучше заставить его заниматься сбором — всё меньше вероятность облажаться. Хотя всё равно сердце не на месте было.

Тяжелее всего было в первые трое суток. Переловить всё, что летало по круговой орбите за сутки они просто не успели, так что авральные работы растянулись. А самое главное, как бы он ни старался, «Креветка» всё равно получала повреждения от столкновения с обломками. Мелкие, незначительные, но довольно много. И каждый новый удар по корпусу отзывался почти физической болью в сердце.

Бум. Сбит щиток над одним из технических лючков. Всего пара сотен рублей — мелочь, ерунда.

Бум. Трещина в защите гидравлики на правой верхней лапе. Минус полторы тысячи рублей.

Бум. Колпак над верхней обзорной камерой. Пятьсот рублей.

Бум. Бум. Бум.

С каждым таким ударом Макс всё сильнее ярился. Да, работа оплачивается щедро, а уж сколько добычи они уже собрали! Но всё равно таким макаром к окончанию работ они даже в ноль не выйдут. Очередные убытки. Опять! А они ещё и задержались на станции из-за того, что у одного нейроумка руки чешутся.

Мастерство пилота — мастерством, но сканер не всегда замечает мелкие объекты, так что от всех не увернёшься. А ведь их ещё и подбирать надо! Транспортнику, который скоро будет здесь пролетать, такой обломок может повредить что-нибудь важное. Например — маневровый, и тогда он может рухнуть вместе со всеми учёными и оборудованием. Ещё и экология на полюсе к чертям. Макс не спал двадцать часов, и столько же времени не давал спать своему деятельному спутнику.

— Воспринимай это как наказание за излишнюю инициативность, — ворчал парень, когда новый подчинённый начал жаловаться на усталость. Макс и сам уже устал донельзя, и даже литры кофе не помогали. — В следующий раз не будешь так вольно интерпретировать приказы.

— Хорошо, — после паузы ответил Иван, который в этот момент как раз ловко перехватил пролетающий мимо перекрученный лист металла непонятного происхождения. — Ты прав, это моя вина. Я даже не буду отправлять жалобу в трудовую инспекцию на нарушение условий труда, поскольку именно по моей инициативе мы взяли этот заказ.

— Большое тебе спасибо! — С чувством сообщил тогда Макс. И в этот раз без сарказма, потому что угроза была по-настоящему серьёзная. Страшно представить, сколько проблем принесла бы Максу эта жалоба. Он хотел ещё что-то сказать, но не успел. — Ай, м-м-мать!

Пришлось прерваться, потому что сканер заметил очередной объект, очень крупный, который приближался с дикой скоростью. И прямо в «Креветку». Сталкиваться с таким было очень нежелательно. Но зато! Металлы! Здоровенная дура, состоящая из большого набора самых разных ценных металлов! Если поймать — она сможет спасти рейс!

— Иван, срочно отстёгивай трос, мы уходим! И готовься ловить эту штуку… что бы это ни было!

— Но я только поймал его! Если сейчас отстегнуть трос, то придётся оставить его вместе с камнем, а у нас всего одно запасное лассо. Забрать его обратно тоже не получится, потому что проводить работы в пустоте без крайней необходимости не рекомендуется. Если верить показаниям сканера, мы можем просто отойти в сторону, и объект пролетит…

— Заткнись и делай, что я говорю! — Рявкнул Макс, и, не слушая, принялся разворачивать «Креветку». Всё потому, что он видел предварительные результаты сканирования. Терять такой заработок было бы крайне неразумно.

Визуально обломок пока что не определялся, но масса впечатляла. Едва ли не четверть от «Креветки». И его в любом случае нужно будет убрать, так что лучше это сделать сразу, чем дожидаться, когда оно снова появится неизвестно откуда. Тем более, не факт, что «Креветка» в следующий раз окажется в таком же удачном положении, а скорость у этой неведомой штуковины очень приличная. Неизвестно, успеют ли они перехватить его при следующем пролёте

Иван уже отстегнул лассо, продолжая ворчать о том, что он не согласен с такими действиями. К тому же теперь, после того, как он столько времени потратил на ловлю того куска обшивки, это просто нерациональные действия. Но Макс по-прежнему не слушал. Он уже развернул корабль и разгонялся на маршевых — нужно было хоть немного уравнять скорости с штуковиной, иначе, если её-таки удастся захватить с первого раза, «Креветку» дёрнет так, что неизвестно, останется ли от неё что-нибудь.

— Готовь магнитные захваты, — коротко бросил Макс. — Хоть в этом повезло.

Сканер, по мере приближения выдавал всё больше информации, и сейчас Макс выяснил, что объект, во-первых, рукотворный, во-вторых, в нём присутствуют магнитящиеся материалы.

— Максим, ты что, хочешь его захватить?! — Поразился Иван. Но ведь по инструкции объекты более десятой части массы корабля нельзя ловить! Нужно уклоняться и сообщать более крупнотоннажным коллегам!

— В курсе, — сквозь зубы ответил Макс. — Эта инструкция не состоятельная.

— Но я буду вынужден написать жалобу…

— Заткнись! Не отвлекай!

Да, действительно, такая инструкция существовала. И то, что задумал Макс, действительно было опасно. Прежде всего — для кошелька Макса. Если Иван всё-таки сообщит… вот только если всегда действовать по инструкции, работать будешь исключительно в минус.

Штуковина оказалась нерукотворной, тут сканер ошибся. Точнее, не совсем рукотворной. Это был метеорит, железно-никелевый. Крупный. Оплавленный — видно, раньше, до столкновения с зондом он летал по эллиптической орбите вокруг Солнца, и довольно сильно к нему приближался. Но потом он встретился с одним из исследовательских зондов. А может, не исследовательских. Слишком крупный он для исследовательского. И теперь вся эта конструкция, наполовину состоящая из ценного рукотворного металла, а наполовину — из куска космического железа, пулей пролетала мимо Земли. И если верить траектории — в нижней части орбиты она практически задевала атмосферу. Четыреста километров.

На секунду Макс засомневался. Пропустить — и пусть летит. Можно немного её притормозить, и тогда она сама рухнет на планету. Куда-нибудь в Северный Ледовитый океан — никто и не заметит. И сообщать никому не нужно, и инструкцию они не нарушат…

Нет, слишком лакомая добыча. Железо — чёрт с ним, а вот облепляющие половину метеорита останки чьего-то зонда, практически в него вплавленные, очень даже соблазнительный куш. По оценкам — двадцатая часть массы «Креветки», и в основном — ценные цветные металлы. Слишком соблазнительный куш.

«Креветка» уже разогналась. Макс приглушил маршевый — им ведь ненужно обгонять метеорит. Скорость почти сравнялась, и теперь они облетали Землю, и одновременно к ней приближались. Главное, перехватить добычу раньше, чем она опуститься ниже пятисот километров. Ниже шестисот — уже следы атмосферы. Ещё некритично, следы, считай, остаточные. Но мало ли, как там дальше получится. Так можно и зацепить воздушный щит планеты, а «Креветке» это неполезно. Она против нагрева почти не защищена.

Метеорит приближался. Теперь его можно было разглядеть без увеличения. Почти не вращается вокруг себя — это тоже удача.

— Все три захвата! Давай! — Рявкнул Макс в тот момент, когда они поравнялись.

— Максим, я не собираюсь выполнять это требование! Это нарушает технику безопасности, а значит, может повлечь серьёзную опасность для…

Макс перегнулся через ручку кресла, и дотянулся до нужного джойстика. Быстро навёл перекрестье прицела и ткнул кнопку запуска. «Креветка» содрогнулась. Тяжёлые магнитные захваты отстрелило из гнёзд, и они за мгновение достигли метеорита. Максу показалось, что он услышал звук удара, хотя это невозможно, конечно же. Один из захватов не смог уцепиться, отлетел в сторону, зато два остальных легли удачно — даже не рядом друг с другом, на противоположных концах метеорита.

— Максим, я протестую! Это нарушение правил безопасности!

Макс резко вернулся в своё кресло дёрнул маневровые, меняя положение «Креветки». Потом прибавил мощности. Тросы, которые связывают их с метеоритом, натянулись. Понемногу, полегоньку. И тут он краем глаза заметил, что Иван заносит руку над кнопкой отключения магнитов.

— Ты что творишь, сволочь! — Вот теперь Максу стало по-настоящему страшно. Он всё-таки успел перехватить руку подчинённого. — Идиот! Ты представляешь, что будет, если ты сейчас резко отпустишь?! На экраны посмотри!

Иван глянул и явно испугался. Они летели «спиной» к Земле. Всё-таки нейроумок — пилот, и потому не мог не знать, что будет, если верёвка отцепится. Без «тянущего» их в сторону от Земли метеорита, «Креветка» полетит в атмосферу. А ей это очень не рекомендуется делать.

— Что же делать?! — Поражённо спросил Иван. Отпустить нельзя, но и не отпускать тоже поздно. Метеорит ведь и сам движется в целом в сторону планеты. И краем обязательно зацепит атмосферу. И пока они боролись, идеальное время для того, чтобы «оттащить» его в сторону уже прошло.

— Выполнять мои команды! Без раздумий! И без возражений, мать твою железную! — Процедил сквозь зубы Макс. Из-за упущенного времени он и сам теперь не знал, получится ли.

— Начинай сматывать! На самой малой мощности. И готовь лассо.

Это на случай, если захваты соскользнут, и добыча сорвётся. Магниты, конечно, очень мощные, но очень уж неровная поверхность у метеорита. Площадь контакта маленькая, могут сорваться.

— Максим, мы не успеем! — не преминул сообщить Иван, но уже после того, как выполнил указание.

— Если будешь тратить время на вопросы — так и будет! Давай! Он почти не крутится!

Как же ему хотелось сейчас выгнать Ивана из соседнего кресла, и самому заняться работой! Но нельзя — кораблём управлять важнее. И труднее.

Иван спорить не стал. Лассо выметнулось из гнезда, поплыло к метеориту. Макс чуть поменял мощность маневровых, позволяя «Креветке» ещё немного сблизиться с метеоритом, так, чтобы петля лассо наплыла на вытянутой кусок оплавленного металла.

— Давай! — Рявкнул Ермаков, как только петля обхватила метеорит. — Максимум на все тросы!

А сам ещё повернул «Креветку» — так, чтобы маршевый смотрел почти в сторону Земли. И начал плавно повышать мощность. Очень-очень плавно. Им не нужно сильно маневрировать, пока «Креветка» не обхватит лапками добычу.

— Мы не успеем! Уже четыреста пятьдесят километров! Мы уже нарушили инструкции! По инструкции нам нельзя опускаться ниже пятисот! — Показалось, или в голосе Ивана действительно проскользнул страх? Так-то он никогда не пугался.

Это было красиво. По-настоящему прекрасно. Над северным полюсом нынче полярная ночь. Солнце скрыто за земным шаром, и только по краю видна яркая дуга отражённого атмосферой света. Над «Креветкой» — мириады звёзд. Но и внизу нет непроглядной тьмы. Под кораблём всё исчёркано сотнями и сотнями ярких линий от сгорающих метеоров. Сетка такая густая, что кажется, «Креветка», если опустится ещё немного, отпружинит от неё, как от батута. Восхитительное зрелище, которое лишь подчёркивает опасность, которая им грозит. Макс остро пожалел, что не может выйти в пустоту и увидеть всё это своими глазами.

Датчики температуры начали подавать предупреждающие сигналы. Обшивка понемногу нагревается. Пока — ничего опасного, однако насколько хорошо «Креветка» защищена от столкновений, настолько же плохо она переносит сильный нагрев. Виртуальный помощник на пару с реальным очень яростно рекомендует как можно быстрее начать набирать высоту. Макс не слушает. Он уже всё прикинул. Придётся немного потерпеть.

Через несколько секунд они окончательно сблизилась с метеоритом. «Креветка» надёжно обхватила лапами упрямую каменюку. Макс резко дёрнул маневровыми, заставляя их с метеоритом тандем развернуться и сразу добавил ещё четверть мощности на маршевый. А потом — ещё четверть. «Креветка» в этот момент была на высоте триста девяносто. Атмосферы здесь теоретически ещё нет…, но по факту она есть, хоть и очень разреженная. Волшебная картинка на обзорных экранах окрасилась едва заметным розоватым цветом — своим стремительным рывком они нагревают эту почти отсутствующую атмосферу. Того и гляди сами скоро станут одним из тех красивых метеоров.

Ермаков вывел маршевый на максимум, и их с Иваном вдавило в кресло. Почти четыре g — ничего страшного, но неприятно, особенно с непривычки. Иван что-то вякнул — то ли протестующе, то ли просто жалобно. Макс, как всегда, не обратил внимания. Плевать, потерпит. Зато всего через минуту они поднимутся выше пятисот километров, и перестанут нагреваться.

— Ну вот, а ты боялся! — Выдохнул Макс. Совсем тихо, для себя. Общаться с этой сволочью на соседнем сидении он точно не собирался. — Нормально же получилось! Возвращаемся обратно в сектор, а то как бы нам авоську шальной хренью куда-нибудь не унесло!

Авоську, естественно, цеплять было некогда, а за время ловли они довольно далеко от неё ушли. Да и из сектора — тоже.

— Максим, я поражён твоим мастерством, но ты нарушил слишком много инструкций! — Сообщил Иван, и ещё раз напомнил: — Я буду вынужден сообщить о нарушении! Точнее, о комплексе нарушений, которые едва не привели к аварии!

— Да делай, что хочешь, — устало ответил Макс. — Только сейчас заткнись, хорошо? А то к жалобам на нарушения техники безопасности придётся добавить ещё и заявление о причинении тяжких телесных!

Получать телесные повреждения Ивану явно не хотелось, так что он всё-таки заткнулся. И молчал так не только до возвращения к оставленной авоське, но и ещё пару дней, пока они чистили пространство.

Постепенно количество пролетающих мимо обломков и прочего мусора изрядно уменьшилось. Они почти закончили чистить сектор, и теперь просто висели почти на месте, дожидаясь, не появятся ли ещё «гости» с дальних эллиптических орбит. Если бы нужно было просто почистить сектор, Макс бы уже отправился сдавать добытое. Но от них требовалось ещё и сопровождение транспортника во время посадки — до самой границы атмосферы. Просто на всякий случай, потому что транспортники очень плохо переносят случайные столкновения даже с мелкими кусками мусора. А раз всё равно нужно ждать, почему бы не потратить время с пользой?

Однако сейчас, спустя шесть дней, чистить было уже откровенно нечего. Транспортник явится только через сутки. Окно для посадки свободно, а значит, и маневрировать больше не нужно. После того, как они заарканили последний, самый мелкий обломок, который даже укладывать в авоську не стали, просто отправили в сторону Земли — сам сгорит в атмосфере — Макс объявил:

— Переходим на восьмичасовые смены. Можешь отправляться на отдых, через восемь часов подменишь меня.

Но Иван не спешил уйти в свою каморку. Вместо этого он спросил:

— Максим, мне кажется, или ты недоволен мной, как работником?

Макс смотрел во внимательные, широко распахнутые глаза Ивана.

«Господи, дай терпения. Если я его сейчас убью… Всё же пишется. Даже если я выкину труп и сожгу в атмосфере, его будут искать. Только бы сдержаться. Только бы сдержаться».

- Тебе это только кажется?! – Спокойно переспросил Ермаков. - Ну так я развею твои сомнения. Твоя интуиция тебя не подвела, Зоркий Глаз. Я действительно крайне тобой недоволен.

— Максим, я приношу свои извинения, что подверг нас опасности. Я не должен был оспаривать твои действия как капитана корабля. Это грубейшее нарушение трудовой этики и техники безопасности. Ты можешь наложить на меня взыскание, и я не стану его оспаривать. В дальнейшем я обязуюсь никогда не оспаривать твоих действий, по крайней мере, в критические моменты.

— А не будет никакого «в дальнейшем», Ваня, — сказал Макс. — Ты ведь собираешься писать на меня жалобы, если я правильно помню?

— Да, я должен это сделать. Ты ведь нарушил правила техники безопасности! Но я не понимаю, как это связано с твоим утверждением, что наше сотрудничество прекратится. Ты не можешь меня уволить только потому, что тебе не нравится, что я докладываю о твоих нарушениях. Я буду протестовать, и комиссия встанет на мою сторону.

— О, я в этом не сомневаюсь, — ядовито ответил Ермаков. — Вот только я и не собираюсь тебя увольнять за то, что ты на меня настучишь. Ты, конечно, можешь написать жалобу. Это твоё право и даже обязанность как добросовестного гражданина. Вот только ты, наверное, не хуже меня знаешь, в каком мы с тобой положении, правильно? Все данные о добыче «Креветки» за последний десяток рейсов у тебя есть. Как и данные о тратах.

— Да, так и есть. Я рад, что ты предоставил мне возможность оценить рентабельность твоего предприятия. Это показывает тебя, как…

— Заткнись, — поморщился Макс. Нормальному человеку он бы так не сказал, но он уже заметил, что Иван на грубости не обижается. Он вообще ни на что не обижается. Нейроумок же. Эмоционально ограниченный гражданин. — Так вот, ты прекрасно знаешь, что я едва держусь на уровне безубыточности. С твоим появлением мои траты изрядно увеличились, причём не на твою зарплату. Её почти полностью компенсирует государство понижением налогов. Но твоё желание «привести проводку в порядок» ввело меня в изрядные траты. Сам видел, сколько денег ушло на ремонт, а главное, времени! И ещё неизвестно, удастся ли нам нынешней добычей компенсировать те поломки, которые мы получили и получим во время текущего заказа, на который ты меня так любезно подписал.

— И всё-таки я хочу отметить, что нестандартная конфигурация проводки может привести к…

— Заткнись, мы об этом уже говорили, — опять поморщился Макс. — В любом случае, всё это ерунда по сравнению с теми штрафами, которые я получу, если ты отправишь на меня жалобы в трудовую инспекцию. На твоих доходах это не отразится, конечно же. Всё, что заработал, ты получишь. До копейки. Вот только чтобы выплатить штрафы мне придётся продать «Креветку» и работу ты потеряешь по причине моего банкротства. Впрочем, вряд ли тебя это порадует. Есть у меня некоторые сомнения.

— Да, по моим расчётам, вероятность того, что ты меня наймёшь была меньше одного процента, — согласился Иван. — Если же я потеряю работу так быстро, вероятность найти новую и вовсе превратится в незначительную величину, которой можно будет пренебречь.

— Вот-вот, — кивнул Ермаков. Вообще-то, ему было неловко прибегать к такому шантажу. Даже с нейроумком. Но нужно как-то договариваться. Потому что, если они не договорятся, всё закончится именно так, как он описал Ивану.

А Иван, между тем, завис. В буквальном смысле. Лицо у него стало бесстрастным, вечная улыбка сошла с лица, а взгляд упёрся куда-то в пустоту. Лицо при этом покраснело. Так что Максу стало как-то не по себе. Он вдруг очень чётко ощутил, что заперт с этим эмоционально ограниченным гражданином на корабле, который болтается в бесконечной пустоте. На тесном корабле. И если его сейчас перемкнёт… Мало ли что можно ожидать от нейроумка?!

— Мне. Не. Хочется. Лишаться. Работы. — Сообщил Иван не своим голосом. Точнее, голос-то был его, а вот интонация. Её не было.

Макс промолчал, ожидая, что будет дальше. Но на всякий случай нащупал в кармане пилотского кресла разводной ключ.

— Это. Моё. Желание. То. Чего. Я. Хочу. По-настоящему.

Макс почувствовал, как у него по груди стекает струйка пота. Хотя система кондиционирования работает нормально — в кокпите совсем не жарко.

— Но. Правил. Нарушать. Нельзя. Это. Запрещено.

— Ну так если ты хочешь стать настоящим мальчиком, тебе придётся научиться их нарушать, — не выдержал Макс.

Иван резко повернул к нему свою пустую физиономию, а потом снова улыбнулся.

— Это очень остроумная шутка! Ты делаешь отсылку на древнюю сказку «Пиноккио»! Это очень забавная аллюзия, и ты отлично подметил некоторое сходство!

— Ну всё, кажись, обратно нейросеть подключилась, — тихо-тихо вздохнул Макс. С разочарованием вздохнул.

— Я думаю, я не буду сообщать об этих нарушениях! Это ведь не обязательно делать сразу после рейса! Можно отложить этот вопрос до того, как мы заработаем достаточно денег, чтобы выплата штрафов не стала для тебя непосильным бременем!

Макс невольно почувствовал уважение к нейроумку. Неплохое ведь решение. И правила не придётся нарушать, и увольняться не придётся.

А главное, Макса, в целом, такое решение тоже устраивало. Потому что пока что он слабо представлял, что он когда-нибудь будет зарабатывать столько, чтобы можно было безболезненно расплатиться с такими штрафами!

«А там или падишах помрёт, или осёл сдохнет, или я сам».

— Договорились, — кивнул Ермаков.

————

На сегодня всё, дорогие читатели. С завтрашнего дня и ещё несколько дней продолжение по одной главе, а потом - как получится.

Жду ваших комментариев. И, конечно, буду благодарен за всяческую другую поддержку. Всё это здорово придаёт работоспособности.

Глава 6. Максим Ермаков, потенциальный преступник

Удивительно, но насколько отвратительно начался этот рейс, настолько же спокойно и без сложностей он заканчивался.

Последние сутки перед появлением транспортника Макс даже заскучал немного. Да что там Макс — нейроумок и тот, похоже, не знал, чем себя занять. И здорово раздражал Макса своим дружелюбием. Для Ивана недавнего конфликта как будто не было. Он весело болтал, рассказывал кажущиеся ему смешными истории из «библиотечной» молодости. В общем, был весел, доволен, и совершенно счастлив.

— Максим, почему ты такой хмурый? — Спрашивал он напарника, который только что завалился в свою каюту и надеялся почитать что-нибудь классическое, ещё человеком написанное. Просто чтобы отвлечься. Закрытая дверь Ивана не смущала, он просто включил корабельную связь.

— Слушай, чего тебе от меня надо? Отстань, а? Дежуришь — и дежурь, не отвлекайся. А то взыскание наложу.

— Инструкция не запрещает разговаривать на рабочем месте, если это не мешает исполнению рабочих обязанностей. А мне разговоры не мешают — наоборот, даже помогают. Позволяют лучше концентрировать внимание, и так же помогают развивать коммуникативные навыки. Мой психолог утверждает, что общение с естественнорождёными людьми благотворно скажется на развитии мозга, и настоятельно рекомендует прибегать к нему так часто, как это возможно. Ты ведь сейчас не собираешься спать?

— Собираюсь! — Буркнул Макс и задумался, не отключить ли внутреннюю связь в каюте. Это, вообще-то, тоже запрещено по технике безопасности. В случае, если вдруг случится какой-нибудь форс-мажор, и Иван об этом сообщит, а Макс не услышит, получится нехорошо. Вряд ли, конечно, такое случится, но Макс нарушал инструкции только по необходимости, так что предпочёл потерпеть. — Очень сильно собираюсь спать, так что заткнись, будь любезен. Можешь разговаривать сам с собой, только меня не дёргай.

— Разговор с самим собой неэффективен, — объяснил Иван. — И к тому же болтовня на работе помогает улучшить психологический климат в коллективе, способствует снижению стресса, и повышению общей эффективности команды.

У Макса уровень стресса, наоборот, только поднимался. Однако заткнуть подчинённого было решительно невозможно. Вооружённый советами виртуального психолога он упорно воплощал их в жизнь, и нежелание начальства в этом участвовать игнорировал напрочь.

— Хорошо. Раз тебя не привлекает простое общение, тогда давай поиграем.

— Не буду я с тобой играть! Какое слово во фразе «Отстань, я не хочу разговаривать», тебе непонятно?

— Мне понятны все слова в этой фразе. Но ты не прав, нам нужно налаживать отношения, поэтому, раз уж выдалась свободная минута, следует воспользоваться ей в полной мере. Но ладно, если тебе не хочется просто разговаривать, давай поиграем в какую-нибудь несложную словесную игру. Например — угадайка. Я вожу. Ты сейчас загадаешь известного персонажа, а я буду задавать тебе вопросы. Так, выясняя ответы на эти вопросы, я буду угадывать, кого ты загадал. А когда угадаю, настанет твоя очередь. Выигрывает тот, кому потребовалось меньше вопросов, чтобы правильно догадаться. Готов?

— Готов, — обречённо согласился Макс.

— Тогда… это публичная личность?

— Да.

Спустя несколько десятков вопросов Иван начал недоумевать, потому что угадать никак не получалось. Неудивительно, ведь Макс никого не загадывал. И на вопросы отвечал произвольно.

Однако сколько верёвочка не вейся, а Иван всё-таки выиграл.

— Это Мартина Лилли! — Радостно воскликнул нейроумок, выведя Макса из медитативного состояния. Ермаков уже давно сосредоточился на старинной книге, в которой бравые солдаты крошили в труху роботов, управляемых зловредным искусственным интеллектом. Чистое наслаждение!

— Точно Мартина Лилли! — Довольно констатировал Иван. — И даже не пытайся меня убедить в обратном! Все признаки совпадают, и они уникальны! Она публичная личность, пользуется псевдонимом, она не любит кошек, и у неё три родинки на правой ягодице, её любимое блюдо — горячий холодец с клубничным вареньем!

Макс, который уточняющих вопросов не слушал, изумлённо вытаращил глаза.

— А откуда ты про родинки-то знаешь?

— Это знают все, кто интересуется творчеством Мартины Лилли! Правда, почему-то, редко в этом признаются. И ты ведь тоже об этом знаешь! Да и странно было бы не знать, ведь она — самая известная американская искусственно-рождённая порноактриса!

Макс изумлённо покачал головой. В современном искусстве, даже столь популярном, он не слишком разбирался. И о Мартине Лилли слышал впервые. Может, и видел, только он как-то не привык запоминать имена актрис этого жанра.

— Теперь моя очередь загадывать. Спрашивай! — Голос Ивана даже подрагивал от азарта, и Максу на секунду стало любопытно — ему в самом деле так интересно в это играть, или это искусная имитация нейросети?

— Ладно, — воздохнул Макс. — Это публичная личность?

Состязание он проиграл. Несколько минут вяло задавал вопросы, пару раз повторялся, о чём Иван не преминул сообщить, и в конце концов сдался.

— Всё! Теперь я точно хочу спать! Твои игры меня серьёзно утомили!

В кои-то веки Иван сжалился, и Макс действительно немного подремал в тишине. Жаль, долго не получилось — он неплохо выспался во время предыдущей смены Ивана. И как только Макс проснулся, Иван был тут как тут — сейчас он хотел играть в «Я вижу».

Это было ещё скучнее, чем предыдущая игра. Максу начало казаться, что он сходит с ума. Иван загадывал метеоры. Землю. Кружку на приборной панели. И всё никак не хотел останавливаться. Макс невольно отгадывал всё, что мог загадать Иван — просто потому, что на «Креветке» и вокруг неё не так уж много вещей. И все они прекрасно известны.

— Я вижу слово на букву «З», — Начал Иван. — Ой! Нет-нет-нет! Другое, другое! Это слово на букву «Т»! Ни за что не догадаешься!

— Да дашь ты мне отдохнуть, хренов нейроумок? — Простонал Макс. — Как же тебя заткнуть-то!

— Ну давай же! Обещаю, это последний раунд! И я — точно выиграю! Ты ни за что не догадаешься! Ну пожалуйста! Если ты угадаешь, то до конца полёта я не произнесу ни слова, если это не будет касаться непосредственного исполнения обязанностей!

— Ладно, — вздохнул Макс. Ему пообещали приз, который он никак не мог проигнорировать.

— Т… что это может быть… ну, пусть будет Тау Кита.

— Нет, ты что! — Возмутился Иван. — Она же в Южном полушарии, от нас её сейчас Земля закрывает.

— Сдаюсь, — неохотно ответил Ермаков.

— Это тихоходка!

— Тьфу, жулик, — выругался Макс. — Не можешь ты видеть тихоходку, даже если каким-то образом она здесь появилась. Они микроскопические.

— А эта — гигантская. По моим прикидкам — километра три-четыре длиной. Я даже сомневался, не назвать ли букву «Г» вначале, но посчитал…

— Какая ещё гигантская тихоходка?!

— Да сам посмотри, её ещё видно. Кажется, куда-то в сторону Евразии летит.

Макс уже и сам вставал. В голове закрались страшные подозрения о том, что недавний шантаж и конфликт Ивана между необходимостью доложить о нарушениях и желанием остаться на работе всё-таки сломали что-то в голове у нейроумка. И теперь оно вот так проявилось в галлюцинациях.

Но реальность оказалась гораздо страшнее, потому что на обзорных экранах действительно была тихоходка. Гигантская. Может, не тихоходка, а просто похожа…, но это определённо было живое существо или искусственный объект, сделанный в виде живого существа. Ни двигателей, ни чего-то подобного Макс не видел. Как оно летит было решительно непонятно. Как оно в принципе может существовать — тоже. Но оно было, и оно летело на Землю.

Макс глянул на показания сканера. Сканер показывал несколько мелких обломков мусора на самой границе чувствительности за пределами расчищенного коридора. И всё. Больше ничего сканер не показывал.

— А это как вообще?! — Прошептал Ермаков.

— Тебе тоже показалось странным это существо? — Спросил Иван.

— У тебя просто талант к преуменьшению, — хрипло сообщил Макс.

— Я сейчас сообщу об увиденном в наземные службы. Мы ведь обязаны докладывать обо всех крупных объектах, которые падают на Землю.

Макс представил себе, как они докладывают наземному диспетчеру о том, что куда-то в Евразию… вроде бы даже в Россию садится гигантская космическая тихоходка. Если учесть, что ни радар, ни сканер её не видят…

— Не нужно ничего докладывать, — настойчиво сообщил Ермаков. — Просто спросим, как обстановка.

— Но как же?! — Изумился Иван. — Мы ведь обязаны!

— Мы обязаны докладывать о падающих на Землю объектах, — повторил точную формулировку Макс. — На случай, если их пропустила служба контроля. О падающих. Как по-твоему, эта тихоходка падает?

— Нет, мне кажется, это управляемый полёт.

— Вот и молчим тогда.

Макс быстро связался с диспетчером, и ожидаемо услышал о том, что никаких происшествий нет и не было за последние сутки. Тихоходка к тому времени уже скрылась из вида. Скорее всего, опустилась где-то на поверхности.

— Если ничего незапланированного за последние сутки не случилось, значит это было запланировано, ясно? — Уточнил он у Ивана. — Может, какой-нибудь секретный проект, или ещё что-нибудь такое, не предназначенное для посторонних глаз. А может, нам это вообще показалось. Свет Венеры отразился в верхних слоях атмосферы, взрыв болотного газа… Мало ли, какие миражи бывают. И всё, заканчивай с играми. Моя очередь дежурить.

Если бы Ермаков не проходил недавно обязательного психологического тестирования, точно усомнился бы в собственной адекватности. Какая, к чертям, тихоходка? А может, это правда был какой-нибудь мираж? В конце концов, опытные пустотники каких только баек не рассказывают. В основном, конечно, про инопланетные космические корабли, но на самом деле всякое бывает. И Макс, в целом, был далёк от того, чтобы считать абсолютно все эти байки выдумками. Люди ведь ещё даже Землю до конца не исследовали. Никто толком не знает, что там водится на дне океанов, или в недрах. Порой учёные даже не могут объяснить физические явления — как те же шаровые молнии, например. Что уж говорить о космосе? Мало ли, что там водится, и мало ли, какие оптические эффекты могут проявиться?

Иван, видно ради разнообразия, спорить не стал, и вернулся обратно в свою каюту, так что Макс спокойно просмотрел записи с камер. Сохранил на всякий случай кусок видео за последний час на личный носитель, а с корабельного удалил недрогнувшей рукой. Ничего они не видели, и всё тут. Просто галлюцинация. Камеры сбойнули.

Никаких страшных неприятностей в связи с недавней коллективной галлюцинацией так и не произошло. Макс всё ждал, что случится какая-нибудь пакость, начиная от аннулирования заказа и штрафа за нахождение в запрещённой зоне, и заканчивая нашествием инопланетян, но всё было спокойно.

В срок, как и запланировано, прилетели учёные на огромном транспортнике с короткими крылышками и благополучно приземлились возле Северного Полюса без единого происшествия. Два дня выгружались, а потом транспортник так же спокойно взлетел, сопровождаемый на последнем этапе «Креветкой». Их даже поблагодарили, и не только на словах. Благодарность подкрепили небольшой премией, что было особенно приятно.

И после, пока «Креветка» возвращалась на станцию, не случилось ни одного серьёзного происшествия. Даже огромная по сравнения с «Креветкой» авоська, набитая под завязку добычей, не порвалась и не рассыпалась — а ведь Макс, напуганный предыдущими неприятностями, всерьёз опасался и такого маловероятного исхода. Нейроумок продолжал надоедать своим идиотским тимбилдингом, будто испытывая терпение Макса, но тот твёрдо решил — этот рейс он доведёт до конца идеально. Добыча, особенно с учётом пойманного метеорита пополам с чьим-то зондом, с лихвой окупила все потери. В кои-то веки можно было выдохнуть спокойно и отдохнуть, чем Макс и занялся сразу же, как только они причалили.

Душа требовала вкусной еды, спокойной обстановки, и отсутствия в непосредственной близости нейроумков, и Макс направился в «Зеленуху». Иван с ним проситься не стал. Клятвенно заверил, что ничего на корабле ремонтировать не будет, и вообще будет заниматься своими делами, так что Макс относительно спокойно оставил его в одиночестве. Впрочем, в тот момент он готов был наплевать на всё, лишь бы оказаться подальше от инициативного напарника. Он вообще едва сдержал слёзы радости, когда на обзорных экранах появилось огромное колесо станции, которая обманчиво-медленно вращалась в пустоте. Сверкая бликами солнца на ярких поверхностях и чёрными пятнами солнечных панелей. Ведь там можно будет уйти с «Креветки»! Никогда ещё ему не было на ней так тесно.

В «Зеленухе» было пустовато — время было позднее. Корней, хозяин и бармен в одном лице, отсутствовал. На его месте за стойкой скучала сменщица Лидочка. Дочка Корнея, между прочим, так что основной контингент посетителей общался с девицей как с братаном, а новички и вовсе с почтением. Любые иные поползновения в сторону дочери Корней пресекал жёстко. Самое малое, что грозило нарушителю — это отлучение от единственного на станции приличного кабака. Угроза слишком серьёзная, чтобы её игнорировать, и это несмотря на совершенно неземную красоту Лидочки. Макс вообще удивлялся, почему она до сих пор не какая-нибудь известная актриса, или, скажем, королева красоты. Вероятно, если бы её это интересовало, Лидочка давно блистала бы на ковровых дорожках, но сцена её не привлекала. Взгляд Лидочки был направлен исключительно в микроскоп. Эта прекрасная фея и скромная помощница хозяина «Зеленухи», вне бара была серьёзным учёным — микробиологом, совсем недавно защитила кандидатскую, и явно не собиралась на ней останавливаться.

— Ого, привет, Макс, давно тебя не видела! — Обрадовалась девица. — Папа говорил, ты в последний визит устроил форменную вакханалию с дракой и полицией — вот уж не ожидала от тебя!

— Я и сам не ожидал, — признался Макс. — Лида, раз ты здесь, значит, сегодня — фирменная пюрешка с котлетками. Хочу! И капустки маринованной, ладно? А на запивку компоту бы.

— Есть свежее молоко, хочешь? Не порошковое, так что дороговато, но зато — настоящее. И вкусное! Выглядишь усталым. Рейс трудный?

Максу тут же захотелось молока, аж слюнки потекли — давно не доводилось пить свежего, не разведённого из порошка. Дорого, конечно, но он решил разориться на целый литр.

— Давай! Рейс — ничего, как обычно. А вот напарник… — Ермаков только рукой махнул, не желая грузить девчонку своими проблемами. Тем более, пюрешка с котлетками уже согрелась в микроволновке, а холодное молоко манило из своего прозрачного кувшинчика. Мечта!

Лидочка — девушка тактичная и понимающая — она с раннего детства общается с пустотниками, и потому знает, когда стоит расспрашивать, а когда лучше дать им спокойно посидеть в тишине. Но то — Лидочка, а вот самих пустотников не очень-то заботит душевное состояние коллег по ремеслу. Не один Макс так поздно вернулся на станцию. Не успел он в полной мере насладиться восхитительными сочными котлетками с пюре — Лидочка ухитрялась делать его как на Земле, даже с комочками. И это порошковое! — Как завалилась команда одного из мусорных «Крабов», потом ещё кто-то. И они, конечно же, не успели ещё забыть Максовы злоключения.

— Ба! Макс вернулся! Давай, колись! Как тебе работается с нейроумком? У нас, между прочим, чуть ли не тотализатор — сколько ты выдержишь.

— Если честно, я думал, я его убью. — посмотрел тусклым взглядом на собеседника Ермаков. — Больше того — я до сих пор поверить не могу, что не убил!

— Да-да-да! Рассказывай! Новая сплетня — вот чего мне не хватало в рейсе!

Макс рассказал. Сначала не хотел, но как начал жаловаться, и остановиться уже не мог — понесло, что называется. И ведь самому было неприятно. Это, в конце концов, внутреннее дело команды, нельзя такое на суд общественности выносить. Но вот, не удержался. А ведь позорище же на всю станцию. Сейчас обстебут, и будут обсуждать вечно, пока кто-нибудь не облажается ещё сильнее.

— Да… — после долгого молчания протянул Миша Марков по кличке Бочонок — это за его способность поглощать пиво в товарных количествах. Ну и по внешнему виду он тоже эту тару напоминал — такой же пузатый. — Вот прям жопа.

И это мнение было поддержано всеми присутствующими. Но Миша свою мысль ещё не закончил:

— А вот у меня жена, бывшая… ну вы знаете эту историю. Она тогда любовника себе нашла… точнее, он её нашёл. Ну и вы знаете, как у нас с разводами после закона о разводах. Короче, она мне рицина в суп подсыпала. Редкая, между прочим, хрень. Сейчас, по идее, никому и в голову не придёт проверять. Симптомы-то такие, распространённые. Мало ли, подпорченные пайки попались, или где-нибудь гамма-излучения хватил ненароком, и всё. Был человек — и нет человека. Она, собственно, хорошо всё спланировала. Идеально. А у нас, к слову, в ботаническом саду клещевина растёт.

— Да хрень это всё! — Перебил ещё один знакомый. Лёха Беспалый. Макс даже удивился. Опять он тут. Он вообще в рейсы ходит, или так совпало просто? — Макс, хочешь, я тебе свою делянку сдам? Ну, заказ. Мы случайно на два сразу подписались, дурацкая история. И вот один — прямо для тебя. Тихо, спокойно. Точка Лагранжа между Луной и Землёй. Виси себе, собирай потихоньку. Там, вообще-то, не так давно чистили, так что на большую добычу не рассчитывай, но зато геморроя никакого. Наладишь, так сказать, взаимодействие.

— Да подожди ты со своим Лагранжем. Достал, второй день всем навяливаешь. — Отмахнулся кто-то ещё из слушателей. — Миш, ты про жену не досказал. Жена-то твоя что? Получилось у неё?

Макс с удивлением обнаружил, что пока он тут вещал, народу в «Зеленухе» добавилось. Видно, не у него одного только что рейс закончился.

— Так помер я, внучек! Ты дебил, что ли, Вадик? — Возмутился Бочонок. — Эта дура забыла, что у нас жилой блок камерами был оборудован. Прям под камерами всё и делала. И с любовником трахалась, и яд в суп сыпала. А мне как раз кто-то из друзей стукнул, что она того, пошаливает. Я как пришёл, сразу всё и просмотрел. А тут она как раз супец мне подаёт — типа кушай, дорогой муженёк, приятного аппетита. Так что сидит она теперь, и долго ещё будет сидеть, дура… не могла по-хорошему договориться, как будто ей этот штамп в паспорте горел прямо!

— Ну и чему ты его учишь?! — Возмутилась Лидочка. — Не слушай его, Макс. Наладится всё как-нибудь. В результате ведь неплохо рейс прошёл, правильно? К общей выгоде. И заявлений на тебя этот Ваня писать не стал. У нас вот на работе новая секретарша директора лаборатории тоже из этих. Так мы во главе с директором тоже поначалу думали всякое. Тем более, у нас и возможностей побольше — вывести какую-нибудь нетипичную оспу… между прочим, неплохое открытие на этой почве сделали. А теперь ничего, привыкли. Эх, жаль даже, что я его не видела. Интересно было бы посмотреть на мужскую версию нейроумка!

Макс байки Бочонка даже слушать не стал, и так понятно, что он не всерьёз это рассказывает. А вот предложение Беспалого его заинтересовало. Какой-нибудь спокойный рейс, чтобы научиться нормально взаимодействовать с Иваном — это было бы интересно. Но всерьёз обдумать эту мысль Ермаков не успел, потому что внезапно исполнилось желание Лидочки.

Народ ещё не перестал обсуждать Максов рассказ, как персона, занимающая в этом рассказе центральное место заявилась в кабак совершенно наплевав, что ему, вообще-то, сюда нельзя. И даже не поздоровавшись, принялся очень активно что-то Максу объяснять.

— Максим! Я сейчас ради интереса изучал нашу бухгалтерию, и обнаружил совершенно удивительную вещь!

Максу сразу стало скучно и одновременно тревожно. Опять сейчас как-нибудь подставит. Или сообщит, что я её неправильно веду, и нужно заплатить очередной штраф.

— Я прочитал твоё трудовое соглашение и выяснил, что тебе положен дополнительный налоговый вычет! Как молодой специалист возрастом до сорока лет, ты должен был либо получить помощь от государства на старте, но это уже не применимо, либо вот послабление в налогах. И я не понимаю, почему ты этим не пользуешься!

— Да там хрен сломаешь, пока в этих бумажках разберёшься. — Возмутился кто-то из посетителей. Тема налогов была очень животрепещущей.

Иван на секунду опешил, а потом сказал:

— Хрен? Нет, это растение никак не может здесь помочь. Но я с вами с вами совершенно согласен! Я направил уже несколько рекомендаций по оптимизации документооборота в приёмную налоговой. Возможно, они к ним прислушаются. Но пока работаем по тем правилам, что уже есть. Максим, я заполнил уже все бланки — от тебя требуется только подпись и согласие. А я обещаю довести это дело до логического завершения! Выгода получится очень существенная, особенно, если удастся провести документы задним числом. Если тебе вернут переплаченные налоги за все годы, ты сможешь даже оплатить некоторые из штрафов, которые тебе грозят!

Макс, воспрянувший было духом, снова скис. Нет, нейроумок про свои штрафы явно не забыл!

А вот остальные тоже неожиданно заинтересовались способностями Ивана. Кто-то даже начал советоваться, и тот с удовольствием отвечал. А Лидочка, кажется, и вовсе запала на симпатичную мордашку нейроумка. В общем, вечер закончился не так уж плохо. И лишний заказ у Беспалого Макс забрал. Спокойный рейс, без серьёзных сложностей, пусть и с небольшой добычей — это как раз то, что нужно.

Глава 7. Максим Ермаков, свидетель

Точки Лагранжа между Землёй и Луной — это действительно очень спокойные места. Благодаря равному притяжению между Землёй и Луной здесь скапливается космический мусор. Всегда скапливался, даже в докосмическую эру — в те времена эти области назывались облаками Кордылевского. Тогда учёные даже предполагали, что со временем эти точки будут использоваться как свалки космического мусора. Наивные. Во-первых, они не учитывали, что через эти точки будут проходить космические трассы. Во-вторых — не принимали во внимание, что космический мусор, вообще-то, совсем не мусор, а ценнейшее сырьё, которое стоит приличных денег.

Конечно, теперь, когда человечество благополучно обосновалось в околоземном пространстве, осваивает Луну, и даже понемногу поглядывает в сторону других планет системы, мусора стало намного больше. И в точках Лагранжа он постоянно пополняется, как ни чисти. Идеальное место для того, чтобы команда сработалась. Добыча есть практически всегда. Топливо маневровых тратить почти не приходится — только чтобы добраться до места, а дальше «Креветка» и сама висит вместе с мусором, который собирает.

Свою ошибку Макс понял уже после того, как они добрались до места.

«Спокойный, ненапряжный рейс. Ну да, прямо идеально всё придумал, — отчитывал себя Ермаков. — А то, что у него будет время поговорить — это учитывать не нужно, правильно? Нам же так в кайф поболтать с чуваком, у которого в башке каша из правил, любопытства, и щенячьей доброжелательности! Просто замечательно всё решил, ничего не скажешь!»

Макс ворчал мысленно, но напарника не одёргивал. Нужно как-то налаживать отношения. В конце концов, ему ещё с ним работать. Они теперь надолго вместе. Кроме того — вдвоём действительно можно брать более сложные, а значит, более выгодные заказы. Нужно только добиться того, чтобы Ивана не хотелось убить. Ну и ещё — чтобы Иван не рвался каждый раз сообщить обо всех нарушениях. И Макс всерьёз рассчитывал как-то уладить этот момент. Особенно, если Иван — это не только нейросеть, но и хоть немного просто человек.

Но для этого нужно было терпеть его бесконечную болтовню.

— А давай поиграем в молчанку. — Осенило Макса. — Очень интересная игра, кто первый скажет что-то, тот и проиграл.

— Ты не первый, кто мне это предлагает! — Бодро ответил Иван. — Мой психотерапевт объяснял, что это указывает на негативное отношение! И рекомендовал не соглашаться на такие уловки. Поэтому нет, я не хочу играть в молчанку.

— Вот скажи мне, Иван, зачем ты столько треплешься? — Макс всё-таки не выдержал. Пока летели на место, Макс был занят пилотированием, и нейроумок молчал — видно, не хотел отвлекать. Но как только они оказались на месте, он начал отрываться по полной.

— Это отличный вопрос, Максим! Он поможет нам найти точки соприкосновения, ты лучше поймёшь мою мотивацию, что, в конечном итоге поможет нам лучше узнать друг друга и…

— Чёрт, да пропусти ты этот момент с лестью! Ну я же вижу, что это скрипт! Давай возьмём за правило, что ты будешь вот это пропускать! Бесит же! Ты вообще, слышал, чтобы нормальные люди вот так говорили? Да у меня даже виртуальный помощник давно перестал везде вворачивать эти подводки идиотские! Можно ведь и просто по делу сказать!

— Но я слышал, что людям приятно слышать комплименты! — Изумился Иван. — Хорошо, тогда сразу к делу. Но я уже объяснял! Это полезно для формирования команды, а также поможет мне для формирования эмоционально-волевых реакций. И вообще, я слышал, во всех человеческих культурах взаимное общение было базисом, на котором строятся долгие, плодотворные отношения!

— Очень хорошо, но ты не ответил на вопрос, — уже практически рычал Макс. — То есть, это я его неправильно сформулировал. Тебе самому это нравится? Вот этот постоянный, непрерывный трёп.

Теперь Иван задумался перед ответом, что было довольно необычно. Как правило он начинал говорить сразу же, или даже чуть раньше, чем Макс успевал закончить фразу, что, кстати, тоже здорово раздражало.

— Я не знаю, — наконец родил ответ Иван. — Пока я не определил своё отношение, слишком мало данных. Но я прежде ещё никогда не общался с людьми не по делу. Так что мне пока трудно сформулировать плюсы и минусы такой коммуникации. Но я определюсь!

— Что, даже в библиотеке своей?! — Поразился Макс.

— Библиотеки сейчас почти никто не посещает. Они почти утратили свою изначальную функцию, и сейчас больше похожи на музеи, которые не пользуются популярностью у посетителей.

— Ну, я не знаю, начальство там?

— Начальства у меня не было!

В общем, Макс понял, что заткнуть Ивана точно не получится. То есть можно, но это даже как-то стыдно будет. Получится, что он таким образом лишает нейроумка возможности социализироваться. Правда, всё ещё непонятно, хочет ли этого нейроумок сам, или просто исполняет задачу по социализации.

Макс постарался поменять своё отношение. В конце концов, очевидно, что напарник ему зла не желает. Судя по всему, он и чего-то хорошего пожелать не может, и в этом его основная проблема. Так что Макс послушно общался. Ему удалось, пусть и с некоторым трудом, убедить Ивана, что дурацкие словесные игры точно ничем не помогут, что уже было хорошим прогрессом. Но за это приходилось отвечать на сотни вопросов, иногда довольно бестактных.

— А почему ты холост? Ты ведь взрослый, половозрелый мужчина. К тому же у тебя нормальная половая ориентация — я это выявил по твоим запросам в поисковой сети и из того факта, что ты знаком с творчеством Мартины Лилли. К тому же, если бы ты был женат, у тебя было бы намного меньше ограничений, и ты смог бы даже работать один!

— Потому что мне некогда, — спокойно отвечал Макс. — И потому, что ни одна нормальная девушка не станет связываться с пустотником, у которого в ипотеке подержанный корабль, который исчерпает ресурс раньше, чем будет выплачена ипотека. И хватит об этом! Мне вообще сейчас не до девиц, мне на ноги встать надо!

Очень утомительный вышел рейс. В моральном плане. Но хотя бы конфликтов не случалось, потому что сбор в точке Лагранжа — это сплошное соблюдение инструкций. Засекли кусок мусора, подлетели поближе, зацепили лассо или магнитами, подтянули к авоське. Как по методичке — просто, медленно, скучно. День за днём.

В таком режиме предполагаемое «боевое слаживание» шло псу под хвост. То, что Иван прекрасно умеет исполнять инструкции, Макс знал и до этого, а ничего, кроме методичного исполнения инструкций от них не требовалось. Зато сам Иван был бесконечно счастлив. Или, по крайней мере, искусно имитировал бесконечное счастье — Макс так и не мог определиться. Поначалу пытался ловить напарника на механичности реакций, искал повторяющиеся паттерны… потом плюнул. Повторяющихся паттернов было более, чем достаточно, но какие из этого следуют выводы Ермаков всё равно не представлял, и решил не заморачиваться. Ему, в конце концов, с Иваном не детей крестить, так что нет никакой разницы, настоящая он личность, или её искусная имитация.

— Мы с тобой здорово сработались, правда, Максим?! — Радовался Иван после очередной добытой железки. — И почти не потратили топлива! Теперь-то я понимаю, почему ты нарушал так много инструкций в прошлом рейсе! Ведь если бы мы следовали инструкциям, то, вероятно, не были бы столь эффективны, и потратили бы больше, чем заработали! Но ничего! Больше нам так рисковать не придётся! Теперь мы всегда будем учитывать возможные риски и прибыли, чтобы выбирать наиболее подходящие заказы.

Макс с трудом подавил вспышку злости. Очень хотелось напомнить, благодаря кому они выбрали этот заказ, но он не стал. Уже заметил, что Иван мастерски умеет игнорировать неудобные факты. И опять непонятно, человеческая это черта, или нейросетевая, потому что в игнорировании неудобных фактов виртуальный помощник тоже дока.

К тому же Ермаков был уверен — нарушать инструкции и технику безопасности он будет и дальше. Даже если они станут выбирать исключительно стерильные, невероятно удобные заказы вроде сегодняшнего, всё равно будут случаться нестандартные ситуации, которые могут потребовать гибкой и не всегда регламентированной реакции. Такова работа пустотника. Тем более, им вряд ли и дальше будет так же везти — не всегда же Лёха Беспалый будет делиться ценными заданиями.

Мысли об эфемерности инструкций и техники безопасности нашли своё подтверждение очень скоро. В тот момент, когда сканер просигнализировал о цели на самой границе чувствительности, Макс всерьёз задумался — радоваться, или расстраиваться из-за своего дурного глаза. Это ж надо было так заскучать, чтобы всерьёз хотеть нестандартных ситуаций!

Впрочем, в первый момент всё казалось даже слишком хорошо. Объект был странный и никак не классифицировался — просто металлический параллелепипед наподобие контейнеров, которые до сих пор используются в морских перевозках. Однако у этого кубика было одно свойство, выгодно отличавшее его от морских контейнеров — он был большой. Раз в десять больше того самого контейнера. Примерно с «Креветку» размером. А главное — одним куском! И движется совсем небыстро! Тащить такую штуковину «Креветка» сможет без труда — она, собственно, прекрасно приспособлена для перетаскивания крупных грузов. Если, конечно, они плывут вот так неторопливо и подальше от земной орбиты. Знатная добыча! А ведь контейнеры далеко не всегда бывают пустыми. Внутри может быть что-то ценное!

— Ого, что это? — Иван полчаса назад как раз отправился на отдых, но сейчас, будто почувствовав интересное, оказался за спиной у Макса. Тот даже вздрогнул от неожиданности — так сосредоточенно рассматривал находку, что не заметил, как напарник подошёл. Даже звука открывающейся двери каюты не услышал.

— Объект, — Лаконично ответил Макс.

— Эх, жаль, что он за пределами выделенной нам зоны очистки. Похоже, пройдёт всего на расстоянии в пару сотен километров. Могли бы заработать, — печально вздохнул Иван.

Макс с изумлением покосился на напарника. Вот ведь нейроумок.

— Серьёзно? То есть ты готов соблюдать даже такие мелкие рекомендации? Полторы-две сотни километров! Это даже не штрафуется — просто погрешность!

— И всё равно, это нарушение инструкций. Почему мы должны их игнорировать?

— Ну хотя бы потому, что этот контейнер, даже если он пустой, потянет на тройную стоимость нашей текущей добычи. А ещё — разве не любопытно, что это за хреновина? Я вот, например, не слышал, чтобы такие контейнеры производились где-нибудь в околоземном пространстве. Ты же понимаешь, что такую огромную хрень не могли зашвырнуть в космос прямо с Земли? И опознавательных знаков никаких…

Если бы Максу довелось работать где-нибудь на Земле — его бы этот факт мог насторожить. Неизвестный контейнер, непонятно кем произведённый, без опознавательных знаков… попахивает криминалом. Но Макс был искренне уверен — криминала в пустоте нет. То есть, понятно, что корпорации мутят свои делишки, и иногда — с почти государственным размахом. Начиная от мелких шалостей с налогами, и заканчивая всевозможными нелегальными производствами. Но корпорации — это где-то далеко, в эмпиреях. У них свои станции, свои маршруты, и обычных людей они не очень-то касаются.

Для обычных граждан криминала в космосе нет — редкий гоп-стоп на станции не в счёт. Слишком уж все на виду, слишком сильно контролируется государством. Причём это справедливо как для российского сектора, так и для любого другого. Макс был уверен — в космосе пока слишком мало народа, чтобы можно было мутить по-настоящему мутные схемы.

— Ты прав, — голос у Ивана на секунду снова стал пустым, как тогда, в прошлом рейсе. Но тут же снова вернулся к своим обычным интонациям. — Мне действительно любопытно, а нарушение совсем незначительное. У меня сейчас время отдыха, и, если за это время ты куда-то уведёшь «Креветку», я даже не буду знать, зачем тебе потребовалось нарушить границы выделенной зоны. И, значит, не будет повода, чтобы докладывать о нарушении!

Судя по лучезарной улыбке, озарившей лицо Ивана, эта наивная хитрость полностью успокоила его чрезмерно развитую совесть. Ну, или любовь к соблюдению правил — тут Макс не был уверен. В любом случае, это решение его полностью устроило — а ещё порадовало.

«Всё-таки в нём определённо есть что-то человеческое. — Улыбнулся Ермаков, провожая взглядом возвращающегося в свою каюту нейроумка. — Нужно это только вытащить наружу. Может, и в самом деле получится с ним нормально работать? Тем более, пока это действительно выгодно, только уж очень нервно».

Неизвестный контейнер медленно плыл куда-то в сторону Солнца, и совсем скоро грозил удалиться от границ выделенной им для очистки зоны настолько, что мелкое, незначительное нарушение превратится в серьёзное. Так что следовало поторапливаться.

«Креветка» добралась до контейнера, уравняла скорости. Макс включил захват, и лапки аккуратно обняли добычу. Создалось впечатление, что эти контейнеры как раз и проектировались таким образом, чтобы их было удобно перетаскивать «Креветкой». Это, кстати, проблема, потому что присовокупить к контейнеру ещё и авоську с остальной добычей не представляется возможным. Если только внутри самого контейнера найдётся свободное место.

Макс запустил маневровые, заставив конструкцию развернуться, и уже почти запустил маршевый, когда сканер предупредительно пискнул. Ещё один объект, на этот раз куда меньших размеров, зато — в непосредственной близости. Он навёл камеру в нужную точку, и ахнул от неожиданности. И ужаса.

Труп. В пустоте возле контейнера плыл труп. Парень в новеньком рабочем комбинезоне. Камера, как назло, выхватила самые яркие кадры — распахнутые в ужасе глаза с полопавшимися капиллярами, опухшее лицо с множеством красных точек от мелких кровоизлияний. Смерть от баротравмы — попросту от резкого изменения давления. Макс такое часто видел, ещё в университете. Когда им показывали, что бывает, если не соблюдать технику безопасности при пустотных работах.

— Твою ж мать, — выругался Ермаков, и ткнул в кнопку общей тревоги. А потом скороговоркой вбил пояснения в судовой журнал:

— Обнаружен труп с баротравмой, предположительно был спрятан в трофейном контейнере. Выхожу в открытую пустоту для проверки ситуации.

В этот раз всё по инструкции — с полицией не шутят. А в том, что дело без полиции не обойдётся, Макс был уверен на сто процентов. Такие происшествия без расследования не остаются. И нужно сделать всё возможное, чтобы к нему у государственных служб не было никаких претензий.

Иван, конечно, сразу появился в кокпите, как только зазвучала сирена. И даже спрашивать, что случилось, не стал — труп было прекрасно видно на одном из экранов.

— Ой! Кто пойдёт в пустоту? Нужно его поймать, пока не унесло куда-нибудь!

— А что, есть варианты? — Невесело хмыкнул Макс. — Я, конечно.

— Вообще-то, по правилам, капитану предпочтительно оставаться на корабле, и в таком случае… — Иван вдруг тяжело, судорожно сглотнул. — Странно. У меня отчего-то спазматически сжался желудок. Непонятная реакция организма.

— Так, блевать — в гальюн! — Тут же отреагировал Макс. Напарник в самом деле выглядел зеленовато. — И только попробуй мне его уделать!

— Зачем блевать? Я сегодня завтракал обычным пайком, у него ещё не истёк срок годности. Ой. — Он снова судорожно сглотнул. — Какое неприятное ощущение.

— В общем, разбирайся быстрее со своими телесными реакциями. А я пошёл — у меня больше опыта пустотных работ, — перебил Макс. — К тому же у меня нормальный скафандр, в отличие от того убожества, что ты притащил на корабль. Садись за рычаги, я пошёл. На связи.

— Я мог бы воспользоваться твоим скафандром, — нерешительно предложил Иван, но Макс только отмахнулся. Ещё чего. Даже не учитывая время на индивидуальную подстройку, делиться столь личным предметом это всё равно, что одолжить кому-то зубную щётку. А уж если он его заблюёт…

Время в шлюзе в этот раз тянулось ну очень неторопливо. Макс раза три проверил хронометр — думал, какой-то сбой техники, но нет. Часы показывали, что всё идёт штатно. Знакомый щелчок автоматического запора, и вот он снова в пустоте.

В этот раз любоваться открытым космосом не было ни времени, ни желания. Макс зацепил страховку, и полез по скобам — чтобы поймать труп, нужно было сначала перебраться на контейнер. На нём, к слову, тоже нашлись удобные неровности, так что уже через пару минут Макс стоял на краю. Но прыгать к телу, чтобы его перехватить, не спешил. Потому что отсюда, с края контейнера, был виден его торец, обращённый в противоположную сторону от «Креветки». И в этом торце была широкая ангарная дверь, сейчас отодвинутая в сторону. Распахнутая настежь. Налобный фонарь высветил внутренности контейнера.

Трупы. Этот вылетел наружу оттого, что «Креветка» дёрнула контейнер, изменила его скорость и положение в пространстве. Остальные оставались внутри — они медленно летали от стенки к стенке, иногда сталкивались друг с другом. Максу показалось, что их очень много. Несколько десятков.

— Их так много! — Раздалось в наушниках. — И ни одного знакомого лица.

— С чего ты взял, что тут должны быть знакомые лица?

— Ну, мы же все в некоторой степени братья. Впрочем, неправильно выразился, не все. Тем не менее, большинство из искусственнорождённых делятся всего на несколько фенотипов. Естественнорождённые этого не замечают, но я и мои товарищи ещё в детстве учатся распознавать себе подобных по лицу. Например, любимая тобой Мартина Лилли технически является моей родной сестрой, потому что у нас одни родители. Так совпало из-за высоких результатов при использовании именно этого генетического материала…

— Да не люблю я никакую Мартину… — закричал Макс, но тут же одёрнул себя. — Стоп. Ты что, хочешь сказать, что это всё — нейроумки?

— Да, разве ты не видишь, что они похожи друг на друга. Скорее всего, семя взято от одного мужчины. Яйцеклетки, конечно же, от разных женщин, но, если не ошибаюсь, из этих ста двадцати человек каждые тридцать являются родными братьями и сёстрами, и все они — сводные.

Макс вдруг понял, что его планы только что очень резко поменялись. Даже не так — они поменялись в тот момент, когда он обнаружил сто девятнадцать трупов в контейнере в дополнение к тому, который сейчас медленно удалялся от «Креветки». Потому что это точно не несчастный случай. Потому что это — точно какие-то делишки корпоратов. И потому что соваться в дела корпоратов — это очень, очень плохая идея. Никакая полиция не защитит. Скорее, наоборот, будет радостно рыть землю в пользу друзей из корпорации. Потому что друзья очень хорошо платят, причём даже не тем, кто будет рыть, а их начальству. Или начальству их начальства.

— Максим, твоё дыхание и сердцебиение учащено, ты тратишь много ценной кислородной смеси. Либо успокойся, либо нужно это учитывать — у тебя остаётся меньше времени, чтобы пробыть в пустоте.

Макс уже и сам более-менее успокоился. Сообразил, что делать дальше. В первую очередь — ухватить всё-таки этого бедолагу, который сейчас летит неизвестно куда, раскинув руки и ноги и глядя мёртвыми глазами в бесконечность пустоты. Ермаков толкнулся ногами от контейнера. Короткий полёт, и он уже обнимается с телом. Хотел обхватить его со спины, но немного не рассчитал, и когда долетел, мертвец как раз повернулся к нему лицом.

— Ну вот как-то так, — сообщил он то ли самому себе, то ли мертвецу, пристально вглядывавшемуся ему в забрало скафандра.

От этого было немного неуютно. Хорошо, Иван что-то в наушниках бормочет, а то совсем страшно было бы.

— Ничего-ничего, дружок, сейчас мы тебя к твоим товарищам вернём, — пообещал ему Макс, и включил страховочную лебёдку. Тело в его объятиях было уже твёрдым от трупного окоченения, так что Ермаков без труда затолкал его в дверной проём. Попытался задвинуть дверь, но ничего не вышло. Она была жёстко зафиксирована в открытом положении — то ли застряла, то ли так и было задумано.

Макс на секунду растерялся, а потом просто пожал плечами. Он и без двери прекрасно справится. Ему же не нужна герметичность, главное — чтобы содержимое контейнера оставалось внутри.

Он принялся методично заделывать пролом леской для починки авоськи. Благо возвращаться на «Креветку» для этого не требовалось. Ремонтный набор в поясной сумке скафандра — это же основа основ. Так что дело нехитрое, главное, не смотреть внутрь. А то там «броуновское движение» усилилось, после того как он вернул беглеца на родину.

— Какое ужасное зрелище, — повторил Иван. — Похоже на дискотеку. Я однажды видел, там все так же двигались. Только они живые были.

Макс сначала поразился цинизму Ивана, а потом подумал, что действительно похоже. Особенно в свете фонаря. Нет-нет, но он всё равно поглядывал вовнутрь. И волей-неволей замечал детали. Сначала — что пространства внутри как-то слишком мало для такого контейнера. Потом — заметил стройные ряды гермодверей у стены. Гермодвери были слишком часто расположены, чтобы там были полноценные каюты, а вот если представить, что это что-то вроде капсульного отеля — вполне могло быть.

«Не запоминай, не запоминай! — Выругал себя Макс. — Тебе ещё делать вид, что ты этого вообще никогда не видел!»

Через полчаса дверной проём был заделан. Точнее, он был затянут неровной паутиной проволоки — так что теперь даже самые шустрые покойники в случае чего не сбегут. Пространства не хватит.

Вообще, Макс пребывал в каком-то полушоковом состоянии. Любой пустотник должен быть эмоционально устойчив, и не должен терять контроль даже над самой стрессовой ситуацией. Но сто двадцать трупов нейроумков в контейнере без маркировки посреди космоса — это несколько больше, чем нужно, чтобы совсем не удивиться.

Макс вернулся на «Креветку». Пока сидел в шлюзе, всё казалось, что в спину смотрят десять дюжин мертвецов. Неприятное ощущение. Наконец, давление уравнялось, и Макс влез внутрь, стремительно избавляясь от скафандра.

— Иван, ты ведь понимаешь, что мы оба сейчас в серьёзной опасности? — Спросил Ермаков, усаживаясь в кресло пилота.

— Почему? — Изумился нейроумок. — Там что-то опасное, в этом контейнере?

— Нет, с контейнером всё хорошо. Или нет. Не знаю, я внутрь не лазил, но опасность не в этом. Действовать нужно быстро, и, пожалуйста, если я что-то делаю и говорю — ты можешь спрашивать, но не перечь. Даже если тебе это покажется неправильным. От этого зависят наши жизни.

Кажется, Иван проникся серьёзным тоном напарника, так что согласился, хотя голос звучал растерянно. А Макс порадовался, что они далеко от ближайших ретрансляторов — было бы очень плохо, если бы о находке они сообщили сразу.

«Креветка» начала набирать скорость.

— Максим, мы разве не заберём остальную добычу?! — Естественно, Иван не мог не спросить.

— Обязательно заберём. И приготовься, сейчас будет тяжело.

С этими словами он плавно, но быстро, добавил мощность на маршевый. Ничего, потерпят немного четыре g. Через полчаса он решил, что скорости достаточно, потянул рычаги захватов, заставляя лапы «Креветки» разжаться.

— Ты что делаешь? — Иван отреагировал не сразу, слишком устал от тяжёлого ускорения.

— С нынешней скоростью контейнер будет лететь до станции четыре дня, — пояснил Макс. — Наша задача вернуться за авоськой, а потом тоже лететь на станцию. Мы должны там быть раньше, чем контейнер. Чем раньше, тем лучше.

— Я не понимаю! — Судя по растерянности, в голосе, Иван действительно недоумевал. — Мы разве не должны сообщить о находке?

— Должны. Но если мы это сделаем — то мы практически гарантированно трупы. Скажи, Иван, ты любишь жить?

— Конечно, но я не понимаю, чего ты боишься.

— Это корпораты, Вань, — устало пояснил Макс. — Судя по масштабам — очень серьёзные корпораты, крупные. Я не знаю, для чего они наделали столько нейроумков, и почему их всех убили. Но я точно знаю, что если мы сообщим сейчас о находке, наше сообщение затеряется. Не дойдёт до адресата. Просто пропадёт. Так же, как и мы. Поясняю для всяких наивных — корпораты могут купить полицию. Если захотят. И они её обязательно купят. Мы — нежелательные свидетели. Нас обязательно заткнут. А контейнер исчезнет. Поэтому я хочу, чтобы его нашли не мы. Если он пролетит недалеко от станции, замять это будет уже невозможно — слишком много народа будет знать. И лучше всего, если о нашем участии вообще не будет известно. Тебе понятно, или у тебя есть возражения?

Иван глубоко задумался. Макс прямо видел, как в его наполовину нейросетевых мозгах крутятся шестерёнки.

— То, что ты говоришь, звучит очень странно и неправдоподобно, — наконец, выдал Иван. — Но у нас уже были случаи, когда ты оказывался прав в подобных ситуациях. Поэтому я не стану тебе препятствовать. Но Максим, скажи пожалуйста, разве не логичнее тогда было бы отправить этот контейнер вместе со всем содержимым своей дорогой? Судя по траектории, через несколько месяцев он должен покинуть обжитые места, а через год уже упал бы на Солнце.

— Ну, в целом да, это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я понял, куда мы вляпались, — вздохнул Макс. — Но, понимаешь… у меня же совесть тоже есть. Там же люди погибли. И, я так подозреваю, они — не единственные. Контейнер-то выглядит как типовой. В общем, я просто не хочу быть тем, кто просто закрыл глаза на то, что где-то мочат кучу людей.

«Даже если эти люди — нейроумки». Эту фразу Макс договаривать не стал, а то как-то неловко перед Иваном было бы.

— Так что сейчас готовься. Как я уже говорил, нам нужно вернуться на станцию раньше, чем прилетит контейнер. Так что будем идти на максимальном ускорении.