Наперекор неизбежному

Глава 1 Признания

Дни пролетали в суматохе как-то незаметно. Отстраивалась заново Пристань Лотоса, подтверждались вассальные клятвы, и потихоньку осень вступила в свои права. Молодой глава Цзян, казалось, успевал везде и всюду, и мало кто знал, как, приходя вечером в свои покои, он бессильно падал на кровать, не сняв сапоги, и в глазах его поднималась непрошенная солёная влага. На войне было проще. На войне он мстил, он не имел права дрогнуть, он должен был довести дело до конца. И довёл… Ему ни разу не снился пылающий Безночный Город. Ему снилась пылающая Пристань. И ещё кое-что: сон, о котором говорил Вэй Усянь, приходил и к нему. Каждую ночь. Раз за разом. Иногда среди ночи, иногда под утро. И поэтому глава Цзян старался не спать вообще — с полпалочки времени бессильных слёз, потом прохладная ванна, чтобы взбодриться, и долгая медитация.

Вэй Усянь. Ненавистный брат, любимый брат. Вэй Усянь. Тот, без кого победу над Вэнями Цзян Чэн считал невозможной. Вэй Усянь. Тёмный заклинатель, пятно позора на безупречном пурпуре лотосовых знамён. Вэй Усянь, отмеченный Небесами, как и он сам.

Чего хотят Небеса, даровав им эту новую силу? Почему отметили не только праведных Лань Сичэня и Не Минцзюэ, не только хитроумных Цзинь Яо и Не Хуайсана, не только его самого (о своих заслугах Цзян Чэн старался не думать), но и пропитанного тёмной ци братца, и этого, простите, целителя Вэнь?! Зачем он видит каждую ночь, как они с братом взаимно предают друг друга, как гибнут все, кто дорог ему, как мир заклинателей содрогается раз за разом? Возможно ли сделать так, что этого не случится?

И однажды он взял себя в руки и твёрдо решил: возможно. Потому что невозможного — нет. Во всяком случае, для настоящего Цзяна.

Он открыл глаза. За окном простиралась тихая синева поздней ночи. Мирно горели фонари, мерно постукивали колотушки дежурных адептов, делающих обход. Цзян Чэн усмехнулся, поймав себя на желании вылезти тихонько в окно, как в детстве. Наверняка Усянь-сюн ещё не спит — он редко ложился до рассвета и вставал до полудня… Значит, можно пойти к нему и обсудить всё прямо сейчас.

* * *

Он решительным шагом прошёл по коридору, потом замер на миг — и постучав, открыл дверь, не дожидаясь ответа.

— Не спишь, Четвёртый брат?

— Старший брат! Конечно, еще не сплю! — радостно откликнулся Вэй Усянь. Он тоже старался поменьше спать. А амулеты всегда нужны, а рисовать их можно в любое время, даже не напитывая сразу ци, а еще подумать над новыми… В общем, ночь всегда можно занять.

Первый ученик Пристани Лотоса сидел за столом, с кистью. На столе в беспорядке громоздился ворох листов, от портретов и пейзажей до схем и талисманов.

— Мне кажется, нам стоит кое-что обсудить.

Цзян Чэн прошёл в комнату и сел напротив. Взял со стола случайный лист, задумчиво поглядел в него, но линии и иероглифы скользили мимо сознания, ничего не означая в этот момент. Вэй Усянь слишком хорошо знал брата, чтобы не заметить этого, и лицо его вмиг из мечтательного стало серьезным.

— Что-то случилось?

Цзян Чэн отложил лист, скользнул взглядом по своему собеседнику. Отметил, что у того нет чёрной флейты ни за поясом, ни рядом, а вот Суйбянь лежит удобно под рукой. Перевёл взгляд на отложенный только что лист и понял, что это не может быть ничем иным, кроме как защитным футляром для какого-то тёмного предмета. Небольшого в ширину, продолговатого, очень опасного предмета….

— Скажи мне, — Цзян Чэн, наконец, приступил к тому разговору, ради которого пришёл сюда. — Тот сон, что ты видел под Безночным… В нём было что-то ещё, кроме этих несчастных Вэней?

— Было. — Вэй Усянь повёл плечами. — Мне снилась и та жизнь, которая была дальше… Хоть и невесёлая, зато недолгая.

Цзян Чэн помрачнел, хотя, казалось бы, куда уж больше.

— Ко мне каждую ночь приходит один и тот же сон… Как ты и говоришь — невесёлый. Вот я и подумал, вдруг мы видим… одно и то же.

Вэй Усянь встал, достал два кувшина вина, поставил на стол, смахнув все бумаги.

— Мне тоже продолжает сниться. Если, конечно, спать. — Мрачно ухмыльнулся.

Цзян Чэн кивнул — одновременно и вину, и идее не спать.

Вэй Усянь разлил вино по чашкам, свою не выпил прилично, а просто опрокинул в себя, и резко сказал:

— Я уничтожил Печать. Нечего с нас требовать.

И почти сразу же добавил, уже другим тоном:

— Я не оставлю тебя. И буду делать все, чтобы честь ордена не страдала.

Цзян Чэн задумчиво сделал глоток.

— Что ж… Значит, снится нам одно и то же. Наверное, это хорошо. По крайней мере, если я и схожу с ума, то не в одиночку, — он улыбнулся очень кривой ухмылкой. И тут же со всей серьёзностью добавил:

— Мы сделаем всё, чтобы этого не случилось. Чтобы осталось просто кошмарным сном.

Вэй Усянь кивнул:

— Стало неслучившимся, тем, чего не должно случиться никогда. Гуй, да я даже Павлинчика готов терпеть рядом. Пусть бы только живым остался…

Цзян Чэн покачал головой — то ли не одобряя, что Усянь помнит старые обиды, то ли радуясь, что тот готов примириться с наследником Цзинь.

— Цзинь Цзысюань останется жив. И ты. И Яньли-цзе… Все. Останутся. Живы. Он стиснул кулаки, поднял голову и очень серьёзно посмотрел в глаза Вэй Усяню.

— Брат, ты должен уйти с Тёмного Пути. Я не знаю, как, но ты должен это сделать.

— Все. Будут. Живы. И я знаю что должен перестать быть тёмным заклинателем. — Вэй Усянь кивнул в ответ с не меньшей серьёзностью. — Тёмный путь пусть и дает силу, но и в правду сильно действует на разум. Я… кажется, я знаю что надо делать. После штурма Безночного, после решающего боя, пока все восстанавливались, я говорил с главой Лань и с Вэнь Цин. — Он опять выпил так же одним глотком.

Цзян Чэн удивлённо приподнял брови. В ответ Вэй Усянь демонстративно погладил белую ленту, обвивавшую его запястье. — Да и деву Лань тёмному заклинателю не отдадут…

Он вскинул руку, чтобы рукава опали вместе с последними сомнениями, и чуть повернул её, демонстрируя вышивку нежно-голубых облаков.

Цзян Чэн посмотрел на ленту, как будто впервые её увидел. Заметил — так и правда впервые. Не до того было, не обращал внимания. Гуй побери, да как же он мог подобное упустить?!

— Дева Лань? — Цзян Чэн чуть не пронёс чашку мимо рта. Вовремя опомнился и выпил одним глотком, не почувствовав вкуса вина. — И ты ничего не сказал мне, братец?

Выразительное лицо Вэй Усяня стало мечтательно-виноватым. — Да когда было говорить, после Безночного-то? Мне самому еще порой это кажется мороком — если б не лента, точно бы думал, что привиделось всё…

Цзян Чэн порывисто вскочил, чуть не опрокинув стол, опустился рядом с Вэй Усянем:

— Да к гулям эти проклятые сны, расскажи мне скорей, кто она? Где ты её нашёл хоть?

— Вот с тем, кто она, как раз непросто всё… — Вэй Усянь опять выпил, явно собираясь с духом. — Она… Хангуан-цзюнь.

— Че-его? — Цзян Чэн открыл рот и закрыл. Потом опять открыл. Закрыл и сглотнул. — В каком, эм, смысле… Хангуан-цзюнь? Вы, в смысле… это?

Вэй Усянь покраснел, осознав, что сказал и как это прозвучало, и затараторил:

— Мы не это… Скоро глава Лань перестанет скрывать, что у него есть сестра… Хотя злые языки всё равно найдут, что сказать. А то, что Хангуан-цзюня и его сестру не видели вместе никогда, и что они похожи как две жемчужины, будет объяснено как нибудь… может, тем, что они близнецы… Ну, типа, девочку не убили, но прятали…

Цзян Чэн помолчал, переваривая информацию. Потом… Расхохотался. Он смеялся до слёз и никак не мог остановиться, пока не закашлялся от смеха. Отдышавшись, он выдавил из себя:

— Ты хочешь сказать, что Лань Чжань… Всё это время… был… девой? И мы ничего не заметили? Ни в Облачных Глубинах, ни в лагере Вэней, ни на войне? — он снова захохотал. — Гуй побери, Вэй Усянь! Ты снова ставишь всё на свете с ног на голову! Лань Чжань тебя во время учёбы терпеть не мог! И теперь ты говоришь что он… Что она… Ой, Небо, ой, не могу!

— Я и сам подумать не мог! Да я даже в пещере с Черепахой не догадался! Еще с повязкой на груди помочь предлагал, дурак! Думал, что не только нога ранена…

Очень редкое зрелище — сильно смущенный Вэй Усянь. Цзян Чэн даже сквозь смех оценил это — и, наконец, взял себя в руки. А Вэй Усянь продолжал:

— И за ленту хватал. А она мне её отдала. А у Ланей ленту отдать — как у нас колокольчиками обменяться! Она мне сказала, что решила перед смертью признаться!

Цзян Чэн вспомнил, как тяжело раненного Хангуан-цзюня отнесли в палатку к Вэнь Цин… Как Лань Сичень вышел оттуда мрачный, ничего не сказав… Как прислали за Вэй Усянем, сказав, что Хангуан-цзюнь желает поговорить с ним. С тех пор второго молодого господина Лань никто не видел — он был отправлен в Облачные Глубины на исцеление, и никто не удивлялся, что он пока нигде не появлялся. Так, значит, не появится теперь вообще?

— Ох, братец… Ты даже в делах сердечных не можешь, чтобы всё как у людей! — вздохнул Цзян Чэн. — Что ж, придётся мне теперь в орден Гусу Лань сватов засылать, так, что ли?

Вэй Усянь улыбнулся радостно, но через секунду улыбка увяла.

— В Гусу, да… Я ж теперь не понятно, что такое — то ли человек, то ли мо-гуй. — Он усмехнулся мрачно. — Я в войну Светлым путём идти не мог. Потому и меч не носил. Слишком тяжёлым был, слишком заметно… У меня в груди после Луанцзан — Ядро тёмное, не Золотое.

Смех моментально исчез. На миг в комнате повисла полная тишина — только огонь потрескивал в светильнике и какой-то мотылёк бился крыльями о бумажный фонарик.

— Тёмное… Ядро? — осторожно переспросил Цзян Чэн, словно опасаясь даже произнести это вслух.

— Да… помнишь, я в войну собирал всё, что про тёмных заклинателей писали? Еще тогда удивлялся — пишут, что надо ритуалы проводить, чтобы поднять лютого мертвеца, — а мне приказать достаточно было. Сами вставали рядом. Вот выяснилось, почему. Но знаешь, — Вэй Усянь потёр точку между бровей, напротив того места, где скрывалось новая сила. — Если не пользоваться тёмной ци, только небесной, то через какое-то время можно будет это тёмное Ядро убрать. И будет шанс восстановить…

Слишком много откровений обрушилось на Цзян Чэна за одну ночь. Лань Чжань, который на самом деле дева, Вэй Усянь с Ядром из тёмной ци… После этого «сформировать новое Ядро» из уст взрослого парня уже не звучало как нечто невероятное. Цзян Чэн порывисто обнял брата.

— Вот и пользуйся этой небесной ци, — сказал он. Получилось резковато, словно приказ отдал, и его самого это кольнуло, но по-другому не получалось. — Раз уж Небеса тебе дают такой шанс… А кто тебе сказал, что тёмное ядро можно будет убрать? Глава Лань?

Вэй Усянь обнял его в ответ, улыбнулся, отстранившись, и опять налил вина. — Вот я и пользуюсь, старший братец! Я даже Чэньцин спрячу, надёжно, чтобы не звала меня. А с Ядром — так Вэнь Цин сказала, — добавил он небрежно, стараясь, чтобы это прозвучало максимально «между делом».

Цзян Чэн взял предложенную ему чашку, выпил снова одним глотком. Вэнь Цин… Гениальная целительница, благодаря которой — и её брату — они спаслись когда-то из захваченной Пристани. Цзян Чэн считал, что они вернули свой долг, освободив её из плена Цзинь Цзысюня. Впрочем, хороший целитель есть хороший целитель, а Вэни в Пристани, похоже, остались надолго…

— Ну, если Вэнь Цин сказала, — протянул он. — Вот что, брат. Я не знаю, какова доля правды в тех жутких снах, но мы с тобой уже перевернули весь ход истории вверх тормашками. Вэни живут в Пристани, Лани прятали деву из старшей семьи — кстати, почему, интересно? — а ты собираешься избавиться от испорченного Ядра и отрастить себе новое. Ха! Звучит как план, достойный юньмэнца! — он показал брату донышко своей чашки.

— Я надеюсь, что эта история останется лишь во снах! Ну а вместе два героя Юньмена могут все!

Глава 2 Решимость

Ночной разговор взбодрил Главу Цзян. План дальнейших действий начал складываться в голове, и гнетущее чувство в груди отпустило, дав место решимости. Едва рассвело, он поспешил в свой кабинет — не тот, небольшой, что прилегал к спальне, а в официальный, соседствовавший с залом для приёмов. Подойдя к стеллажу, задумался ненадолго — на чём уместнее будет написать письмо столь деликатного свойства? Решил, что не пришло ещё время для шёлка, взял тонкую, но дорогую бумагу, и несколько листов попроще для черновиков. Побарабанил пальцами по столу — в дверь заглянул Второй Карась, когда-то — ещё до войны — один из его шиди, соучеников и товарищей по играм.

— Мой Глава?

— Эр-цзи, меня здесь нет. Даже для да-шисюна.

Второй Карась молча кивнул и закрыл за собой дверь. Теперь глава Цзян мог быть уверен, что его никто, совсем никто не побеспокоит.

Цзян Чэн взял письменный прибор, растёр немного туши, собираясь с мыслями. Лань Сичэнь, конечно, теперь ему побратим, но дело было слишком уж необычным, чересчур щекотливым. Цзян Чэн резко выдохнул и быстрыми, резкими движениями кисти начал набрасывать черновик письма.

«Уважаемый господин Глава Лань, брат мой!

Этот Цзян узнал сегодня некоторые подробности, касающиеся Вэй Усяня и его намерений. В связи с этим Вашему младшему брату хотелось бы уточнить, действительно ли Великий Орден Гусу Лань готов исцелить Первого ученика Пристани Лотоса, а также поинтересоваться мнением Главы Лань относительно дальнейших намерений упомянутого Вэй Усяня. Этот Цзян будет счастлив узнать как официальную позицию ордена Гусу Лань, так и личное мнение Второго брата.

С низким поклоном, Цзян Ваньинь»

Цзян Чэн недовольно отбросил кисть. Выходило одновременно и слишком коротко, и чересчур длинно; официальнее, чем ему хотелось, и недостаточно официально. Никакое это не письмо; так, большая записка. Он не любил и не умел писать деловые письма. Он в очередной раз остро почувствовал, что слишком рано возглавил Орден и что сам к этому не готов. Он встал, встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, поправил гуань. У него всё равно нет выбора. Значит, придётся жить так, как есть. Подобрать кисть, аккуратно переписать письмо набело, скомкать черновик и кинуть его в жаровню. Бережно свернуть письмо, убрать в футляр для пересылки и приложить официальную печать. Ещё раз выдохнуть — и понять, что это дело он не готов доверить никому, даже самым близким, прошедшим с ним всю войну Карасям. А значит, пора самому пойти на птичий двор…

За дверями стоял Второй Карась со скучающим видом.

— Этому Цзяну следует знать, где именно Главы не будет на этот раз? — спросил он, чуть наклонив голову.

— Эр-цзи может сопроводить Главу, — ответил Цзян Чэн. — Здесь дела пока что закончены.

Птичник располагался на отдельном островке, одном из того множества, что окружали резиденцию Ордена, и оттого не пострадал в страшном пожаре. Мечи ещё скользили над водной гладью, выше лотосовых листьев, а на берегу Главу уже встречал смотритель почтовых птиц в низком поклоне.

— Глава желает проверить, как этот ничтожный исполняет свой долг перед Орденом?

Цзян Чэн прервал его недовольным жестом.

— Мне нужно отправить письмо в Облачные Глубины. Больше голубиной записки, но очень срочное.

— У нас есть превосходный сокол, знающий дорогу в Облачные Глубины, мой господин. Ваше письмо будет у адресата сегодня же. Глава не желает осмотреть птичник?

Цзян Чэн покачал головой.

— Я не сомневаюсь, что Чжан Иянь знает своё дело, — ответил он, и начальник птичьего двора склонился, польщённый, что Глава назвал его по имени.

* * *

Секрет Лань Ванцзи знали, на самом деле, не так уж мало заклинателей. Другое дело, что прежде этот вопрос никогда не выходил за пределы Великого Ордена Лань, и даже точнее: его верхушки. Знал Старший целитель, само собой; знали Старейшины, знали — и, хоть не одобряли решение прежнего главы спрятать дочь таким скандальнейшим способом, молчание хранили. Да и за семнадцать лет многие уже и отвыкли от мысли о том, что безупречный молодой господин, воспитанный Лань Цижэнем, на самом деле не тот, за кого выдаёт себя. Так и вышло, что многие знали — и не знал вроде как никто.

Лань Сичэнь никогда не задавался вопросом, отчего так. Он смутно помнил, как радовался рождению сестрёнки — и как отчего-то очень плакала мама, и он не понимал, почему. Помнил, как отец строго-настрого приказал ему хранить в секрете то, что он знает, и что для всех вокруг Лань Чжань — его братик. Сичэнь помнил, что радовался в детстве и этому — ведь тогда они могли расти вместе. Всю жизнь он оберегал семейную тайну…

Теперь он сам — глава Лань. И, по большому счёту, именно ему расплетать те узлы сетей, в которые угодили его родители. И он считал, что эти узлы необходимо разрубить. Он хотел, чтобы сестра была счастлива; считал, что она — да, в конце концов, все они — заслужили простого человеческого счастья. Но как это сделать? Нельзя же просто так взять и объявить на весь заклинательский мир: извините, господа, мы почти двадцать лет вам лгали? Кстати, а для чего? Лань Сичэнь понял, что до сих пор ни разу не задавался этим вопросом. Слишком привык с детства, что Лань Чжаня нужно звать братиком и ни в коем случае не выдавать истинное положение дел…

Лань Сичэнь перечитал письмо от Главы Цзян.

«…узнать как официальную позицию, так и личное мнение Главы Лань…» Что ж, его личное мнение узнать несложно. Он видел, как Вэй Усяня и его сестру тянуло друг к другу с первой встречи. И если кому-то отношение Лань Ванцзи к Первому Ученику Пристани Лотоса и могло показаться неприязненным, то только не ему, прекрасно знавшему сестру. За холодной отчуждённостью был страх раскрыться, за сдержанностью — невыраженная тоска. Он знал всё это, хотя они никогда не говорили ни о чём подобном вслух. И он был рад, что сестра, наконец, смогла скинуть этот груз со своей души, пусть и при столь прискорбных обстоятельствах.

А вот с официальной позицией всё было гораздо сложнее. Возможно, в других кланах такие вопросы Глава и может решить одной своей волей. Возможно, что и его отец принимал решения сам — и чего это стоило ему, Лань Сичэнь помнил. Нет, без совета Старейшин ему подобных решений не простят. А впрочем…

В кошмарном сне, что временами прорывался к нему через все клановые защиты разума, он окончил свои дни в затворе, как и его отец. Чему быть, того не миновать?

Кстати, о снах. Лань Чжань ещё находится в целительном сне, но это не помешает ему поговорить с сестрой. Даже наоборот — так точно не будет вокруг случайных ушей, если вдруг кто-то из целителей войдёт не ко времени.

Палаты Исцеления в Облачных Глубинах отличались от подобных в резиденциях других Орденов. Из центрального холла вели двери в отдельные комнаты — юйши, где пациентов не тревожили бы лишний раз. Конечно, в дни большой беды, когда раненых было слишком много, и центральный холл также использовался, но, к счастью, подобное требовалось редко. В глубине холла, за ширмой, находились полки со снадобьями, лекарскими талисманами, сложенными до времени переносными диагностическими печатями и прочими необходимыми вещами — всё строго на своих местах и в идеальном порядке. Лань Сичэнь кивком и улыбкой поприветствовал дежурного целителя, тот ответил вежливым поклоном; всё это в полном молчании, как обычно. Лань Сичэнь приходил сюда каждый день с тех пор, как они вернулись с войны.

В этот раз он, пройдя за ширму, нажал на одну из панелей и легко повернул стенку вместе со стеллажом. По другую сторону был такой же стеллаж, только снадобья и приборы были на нём другие, более редкие, не для всякого случая, и не всякому целителю их дозволялось брать. Лань Сичэнь достал с нижней полки старинную курильницу для ароматических трав, с другой полки взял мешочек с нужным составом. Отсыпал в курильницу тут же, не отходя, и тут же убрал мешочек на место, после чего стенка приняла своё прежнее положение.

Ровно семь шагов до юйши, в котором лежит Лань Чжань. Меньше палочки времени на то, чтобы разжечь курильницу, предварительно плотно прикрыв дверь в юйши. Проверить пульс и потоки ци раненой сестры. Устроиться у изголовья так, чтобы лечь голова к голове на тот же валик, не нарушив приличий. Закрыть глаза и медленно уйти в сон — в тот сон, который видит сейчас Лань Чжань, чтобы встретиться там.

* * *

Ванцзи снился бой в Безночном Городе.

Во сне она продолжала сражаться, несмотря на страшную рану в груди чуть повыше ядра. Лань Сичэнь вздохнул, достал Лебин и заиграл мелодию Успокоения разума. Он не знал, сколько времени и духовных сил у него ушло, прежде чем действие музыки стало сильнее окружающего кошмара. Но вот — врагов вокруг не осталось, Владыка Вэнь повержен, а Хангуан-цзюнь, наконец, падает на колени, прижимая ладонь к окровавленной груди.

«Если она была в этом кошмаре всё это время, понятно, почему исцеление идёт так медленно», — подумал Лань Сичэнь. «Мне следовало подумать об этом раньше…»

Он подошёл к сестре и положил руку поверх её руки, передавая свою ци. Страшная рана на груди затянулась.

— Мы победили, — сказал он, улыбнувшись сестре. — Пойдём.

Она серьёзно посмотрела ему в глаза.

— Где Вэй Усянь?

— Он ждёт тебя в Пристани Лотоса.

— Он уже в Пристани Лотоса?

— Война закончилась. Пойдём, Лань Чжань.

Усилием своей воли Лань Сичэнь принялся менять сон. Многие секретные техники ордена Гусу Лань были связаны с разумом. Сны, видения, пророчества, защита от внушения, — те адепты, кто имел способности к подобным техникам, в определённом возрасте могли научиться им. Лань Сичэнь только начал осваивать основы, когда разразилась война. Лань Чжань… придётся начинать учиться позже. Когда исцелится. Но даже тех знаний, что были у Лань Сичэня, ему хватило, чтобы перехватить контроль над реальностью сна сестры. Теперь они были в юйши — только не лежали голова к голове, а сидели, и он держал её запястья в своих руках.

— Насколько серьёзны мои раны? — спросила, наконец, Ванцзи. В золотистых глазах читался истинный смысл этого вопроса: «Когда я смогу отправиться в Пристань Лотоса?»

— У тебя разорваны центральные меридианы выше ядра. Не меньше месяца тебе придётся провести здесь. Но у меня для тебя есть хорошие новости.

Ванцзи пристально посмотрела на брата. «Какие новости могут быть хорошими сейчас?!»

— Вэй Усянь решил оставить Тёмный путь. Ради тебя.

— Ради… меня?

— Ты помнишь? Ты открыла ему свою тайну. И теперь, когда он знает, кто ты на самом деле, он хочет… всегда быть с тобой.

Лань Сичэнь очень аккуратно подбирал слова. Сестра ещё слишком слаба и, похоже, сама не помнит, как открылась возлюбленному. Или считает, что это ей привиделось в бреду? Похоже, второе…

— Мне написал Цзян Ваньинь. Интересуется нашими дальнейшими планами. И честно скажу тебе, сестрёнка, я сделаю так, как пожелаешь ты. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

— Но… мы не можем открыть свою тайну? А Хангуан-цзюнь не может всё время быть с другим молодым господином…

— Мы можем всё, что угодно, А-Чжань. Я — Глава Ордена…

— Мгм. И ты должен думать о чести Ордена. Не обо мне.

— Я не могу не думать о тебе. Я обещаю, что найду выход.

— Ты не можешь решать это в одиночку.

— Я разберусь, — Лань Сичэнь улыбнулся сестре. — Но я должен знать правду: чего хочешь именно ты?

— Быть с ним всегда, — ответ прозвучал сразу же. — Вместе.

Ванцзи помолчала и добавила:

— Моя лента уже у него. Это решено.

Лань Сичэнь улыбнулся сестре.

— Тогда отдыхай и выздоравливай. Я думаю, сейчас тебе стоит поспать. Я позабочусь обо всём остальном.

Ванцзи послушно легла и закрыла глаза. Старший брат последовал её примеру — и через миг вернулся в реальный мир.

Он прислушался к дыханию сестры и снова проверил пульс, потом извлёк иглы, державшие её в состоянии сна. Веки Ванцзи дрогнули и она открыла глаза.

Лань Сичэнь ещё раз ободряюще улыбнулся сестре и вышел. Ванцзи проводила его глазами, и рука её незаметно скомкала простыню от накатившего страха, что всё окажется только сном.

* * *

И всё-таки без флейты на поясе Вэй Усяню было непривычно. К тому же была у него ещё одна идея, как помочь ордену. Почему бы не подстрелить одной стрелой двух птиц? И даже трёх… Вэй Усянь убрал в цянькунь некоторое количество простейших амулетов, из тех, что отгоняют мелкую нечисть, и отправился в Итанчжэнь, стоявший на берегу речной заводи чуть ниже по течению от резиденции ордена. Он шёл, любуясь жизнью города, порой отвечая на приветствия и останавливаясь перекинуться парой слов со знакомыми торговцами… В какой-то момент он свернул в незаметный проулок и, пройдя ещё несколько поворотов, остановился перед скромной дверью в глухой стене. Над ней покачивалась на ветру потрескавшаяся вывеска «Лавка побрякушек Гао».

Вэй Усянь очень давно не был здесь… Последний раз — вместе с Цзян Фэнмянем, ещё до войны. Тут, казалось, ничего не изменилось, словно и годы, и война были не властны над этим местом. Вэй Усянь постучал в дверь. Три раза, пауза, ещё один раз. Дверь отворилась и его встретил, низко поклонившись, приказчик.

— Хозяин будет рад вам, молодой господин.

Первая комната была завалена всяким хламом, там были и ворохи старой одежды, и невзрачная посуда, и какие-то корзины и ящики. Тем разительнее отличалась от неё вторая комната, проход в которую скрывался за ширмой. Высокий потолок, много света, у стен изящные полки — и не пустые. Чего только не было там! Множество разноцветных перьев, от синих, переливающихся пёрышек зимородка до огромных, белых и похожих на облако. Рядом же лежали шкуры диковинных зверей и коробочки с травами и пряностями. Яшма и нефрит соседствовали тут с благовонной смолой и редкими лекарствами. Хозяин, благообразный пожилой человек, вышел навстречу. Вэй Усянь поклонился.

— Этот совершенствующийся приветствует уважаемого. Всё ли благополучно у вас?

— Этот скромный торговец благодарит господина первого ученика Великого Ордена Цзян. Или же… Правую руку Главы Цзян? Наши лодки полны рыбой… Благополучен ли глава и его люди? Этот старый Гао рад, что уважаемые совершенствующиеся не забыли дорогу в его скромный дом.

Вэй Усянь улыбнулся.

— Сети крепки и лотосы поднимаются над водой, готовые распуститься и дать плоды. А у меня два дела. Во-первых, до меня дошли слухи, что несколько слуг из резиденции смогли добыть талисманы прямо со стола помощника Главы, самого Ушансе-цзуна.

Достав мешочек, он как бы невзначай положил на одну из полок.

— Ах, как трудно найти приличных слуг, какие прискорбные слухи!.. Но ведь уважаемые заклинатели милосердны, и не будут карать никого, основываясь только на слухах? — закивал старый лавочник с показным сожалением.

— Конечно же. Это пустые слухи. Да и кто поверит, что из резиденции великого ордена так легко вынести что-то важное? А ещё мне бы хотелось посмотреть, уважаемый Гао, какое дерево принесли воды реки.

— Конечно, молодой господин Вэй. Вот и чёрное Вороново дерево, и древесина хурмы, и благоуханная чандана, и узорчатое дерево люй.

Все не то — ни ароматный сандал, ни похожая на тёмную гладь пруда древесина хурмы не отзывались.

— А вот это диковинка. Древесная кость, это дерево привезли с далёкого Запада…

Вэй Усянь взял предложенный брусок и понял: вот оно, то, что он ищет. Тяжелая, очень тяжелая древесина почти белого цвета. Именно такой будет его новая флейта. Светлая флейта праведного заклинателя, каким он непременно станет вновь.

* * *

Когда почтовый сокол принёс ответ из Облачных Глубин, глава Цзян ещё не спал. Чжан Иянь принёс футляр лично Главе, памятуя о том, как тот не доверил эту переписку лишним рукам. Цзян Чен кивнул, взяв письмо с излишней поспешностью, тут же извлёк из футляра и пробежал глазами.

— Что ж, — ухмыльнулся он. — Кажется, это будет весело…

Примечания к главе: 1) упомянутые виды древесины – две разновидности эбена, палисандр, сандал и самшит; 2) юйши (愈室) - “комната исцеления” в стилистике прочих названий помещений Облачных Глубин, простите наш китайский, если что, поправки от специалистов принимаются с благодарностью); 3) предупреждение: курильница-АУ (и это не то, про что вы подумали, это пристойный обоснуй того, что такое и для чего задумана курильница на самом деле!)

Глава 3 Движение

Лань Сичэнь нашёл учителя Цижэня в классной комнате, устало глядящего на стопку свитков. К чести учеников, пометок красной тушью в их работах было не слишком много, однако учитель был недоволен и этой малостью.

Глава ордена вежливо поприветствовал его.

- Дядюшка?

Учитель Цижэнь поднял голову.

- Мы можем поговорить наедине?

Тот кивнул с невозмутимым видом и поднялся. Они обменялись взглядами, и Лань Сичэнь пропустил дядюшку вперёд у выхода. Они проследовали в ханьши - личные покои главы ордена. Там, напротив, первым вошёл хозяин покоев, и, впустив гостя, запер двери и активировал талисман, заглушающий звуки.

- О чём ты хотел поговорить, Хуань-чжи?

- О моей сестре.

Повисла пауза. Лань Цижэнь нахмурился, потом покачал головой.

- Надеюсь, ты понимаешь, о чём ты меня просишь… Хуань-чжи, ты же знаешь…

- Она. Отдала. Ленту. - тяжело роняя каждое слово, сказал Сичэнь. - Обратной дороги нет, дядя. Неужели ты считал, что этого никогда не случится?

- Я надеялся, - чуть слышно пробормотал Лань Цижэнь. - Я с самого начала считал, что это плохая идея…

- Кстати об идее, дядюшка. Может быть, хотя бы теперь я вправе узнать, как это случилось? Почему скрывали А-Чжань? Почему скрывали именно так?

Лань Цижэнь вздохнул, нервно подёргал бородку.

- Ваш отец решил так, - сказал он наконец и замолчал.

- Это не ответ, - возразил Сичэнь, когда продолжения не последовало. Лань Цижэнь снова вздохнул.

- Ты ведь знаешь, что твоя мать убила Старейшину Лань Цзинцзе? А знаешь, почему?

- Она не приняла его решения, - кивнул Сичэнь. - Вы это рассказывали нам, дядюшка. Только не говорили, что за решение это было. Ведь это случилось ещё до моего рождения, при чём тут…

- При том. Старейшину Цзинцзе ввели в заблуждение и убедили в том, что нашему ордену необходимо сблизиться с орденом Вэнь через брак. Именно Лань Цзинцзе сговорился с посланниками Вэнь Жоханя о том, что дочь главы Лань выйдет замуж за сына Бессмертного Владыки… Твоя мать была в ярости, когда узнала об этом. Я не оправдываю её поступка, но понять могу.

Лань Цижэнь смотрел перед собой и всё подёргивал бородку, словно пытаясь её не то удлинить, не то выдрать всю разом. Сичэнь смотрел на дядюшку с отстранённым видом, и привычной доброй улыбки не было на его лице.

- Я всё равно не понимаю. Насколько я помню, родители поженились в тайне от ордена Лань…

- Рано или поздно об их браке всё равно стало бы известно. Твоя мать не желала вступать в орден и вообще иметь какие-то дела с политикой. Не удивлюсь, что она была в такой ярости ещё и поэтому… Тем не менее, главе нужен был наследник, и родился ты. Казалось бы, всё хорошо…

- Прости, дядюшка, я не ослышался? - очень тихо проговорил Сичэнь. - Всё… хорошо?! Мама и папа в затворе, я вижу их раз в месяц, мне при каждом удобном случае напоминают, что я должен не повторить их ошибок и оказаться достойным, это всё называется "хорошо"? И если бы не родилась А-Чжань, для меня всё равно ничего бы не изменилось, разве что было бы только хуже…

- Прости, Хуань-чжи. Я заботился о тебе, как умел. И я горжусь тем, каким ты стал… - Лань Цижэнь наклонил голову совсем низко, чтобы Сичэнь не увидел блеснувших в его глазах слёз.

- Это ты меня прости, дядюшка, - сказал Сичэнь привычно мягким голосом. - Я знаю. И всё же… что было, когда родилась А-Чжань?

- Младший сын Вэнь Жоханя уже начал ходить и говорить, - сказал, как выплюнул, Лань Цижэнь. - По всей Поднебесной шептались, что с младшеньким Владыке не повезло… не знаю, как просочились эти слухи, но теперь-то мы знаем, что они оказались правдой. Ребёнок со слабыми меридианами, не очень умный… не было и речи о том, чтобы исполнить договорённости. И даже находясь в затворе, мой брат оставался Главой Великого Ордена. Последнее слово всегда оставалось за ним.

Они помолчали. Долго, очень долго, каждый - в плену собственных мыслей. Спустя почти палочку времени Лань Сичэнь произнёс:

- Я дал своё согласие на брак, дядюшка. На правах главы ордена. Нужно решить, как обойти эту историю с обманом…

- Старейшины будут не в восторге, - покачал головой Цижэнь.

- Я понимаю. Одна ложь порождает другую… Но мы уже ждём первый дар. - и на всякий случай добавил: - Это не обсуждается.

- Откуда хотя бы прилетит дарственный гусь? - спросил Цижэнь, внутри себя собираясь с мыслями.

- Из Юньмэна.

- Это неплохо. Глава Цзян…

- Я не говорил, что её избранник - глава Цзян! - поспешно вставил Сичэнь. Дядюшка удивлённо поднял взгляд.

- А кто же?

- Его правая рука. Вэй Усянь. И до свадьбы нам и целительнице Вэнь предстоит помочь ему очиститься от Тёмной ци.

Лань Цижэнь побледнел, потом покраснел. Открыл и закрыл рот, хватая воздух. Отпустил, наконец, свою многострадальную бородку, но только затем, чтобы сжать кулаки и грохнуть ими по столу так, что жалобно звякнули чашки:

- Никогда!

Лань Сичэнь улыбался, но голос его был холоднее льда.

- Это. Не обсуждается. Они всё равно будут вместе, нравится нам это или нет.

Поэтому наша задача - сделать так, чтобы свести урон репутации ордена к минимуму. А в этом, - его голос потеплел, - мне не обойтись без Вашей помощи, дядюшка, - и он добавил вежливый поклон младшего старшему.

* * *

В среде бессмертных заклинателей многие традиции отличались от таковых у простых людей. Это было понятно: слишком тесен их мир, слишком немного их, и те, кто посвящает свою жизнь избавлению Поднебесной от нечисти, слишком часто рискует окончить жизнь, не успев достичь совершенства и истинного бессмертия. Скорее, наоборот: тех, кто стал подобен небожителям, можно вспомнить по пальцам одной руки, и те сидят в уединённых местах где-нибудь на горе. Поэтому многие обряды были проще и скоротечнее.

Конечно, совсем пренебрегать традициями было нельзя. Но там, где простые люди обращались к свахе, что подбирала пару будущему супругу, заклинатели обходились общением старших родичей. Да и мнение девы, вставшей на путь совершенствования, имело значение. Особенно когда речь шла о деве из ордена Гусу Лань… Так что сватовство было чистой формальностью, которую следовало соблюсти просто ради приличия.

Письмо от главы Лань - даже не письмо, так, записка, - гласило: "Дорогой третий брат, выбор моей сестры сделан и это можно считать делом решённым. Присылайте гуся и приезжайте сами на обряд начжэн. Твой брат по клятве Лань Сичэнь".

Гусь был издавна одним из приличествующих свадебных подарков, но среди заклинателей, которые используют птиц-яо для быстрой связи, первым подарком жениха уже традиционно стал именно почтовый гусь. С ним полагалось отправить первое официальное письмо - не из тех записок, какими обменялись главы сейчас, а со всеми присущими делу оборотами, на дорогой бумаге и в богатом футляре. Птицу принимали в дар, и редки были случаи, чтобы гусь возвращался с отказом.

Писать письмо самому было выше Цзян Чэновых сил. Единственный выживший старший родич, троюродный дядюшка Цзян Аньшуй, который в своё время вывез из Пристани его сестру, а потом всю войну прошёл с ним рядом, сейчас был тем человеком, к которому Цзян Чэн мог обратиться. Он не вдавался в подробности, кто та загадочная девушка Лань, подарившая ленту Вэй Усяню, но дядюшка в любом случае порадовался за "нашего шалопая", которого наконец-то "хоть жена призовёт к порядку". Словом, письмо было написано, футляр для него изготовлен по специальному заказу, и отлично обученный почтовый гусь пару дней спустя вылетел в направлении Облачных Глубин.

Вообще-то обряд начжэн не предполагал участия жениха, но здесь был отдельный случай: Вэй Усяню необходимо было пройти осмотр у целителей Облачных Глубин и подвергнуться Очищению. Однако, хоть небесная ци позволяла ему пользоваться мечом и даже летать немного, но о том, чтобы осилить дорогу до Гусу на мече, не было и речи, а потому Цзян Чэн решил поехать более традиционным и парадным способом: верхом.

- А-Чэн, а можно, Нин-ди поедет с нами? - Вэй Усянь возник, как всегда, словно ниоткуда и некстати. Цзян Чэн как раз бранил конюших, подобравших, с его точки зрения, недостаточно добротную упряжь, которая смотрелась богато, но вызывала сомнения в прочности.

- Какой ещё Нин-ди?! А, этот твой Вэнь… Ну и зачем он нам там нужен?

Вэй Усянь захлопал своими огромными серыми глазами.

- Как это зачем?! Ну, поучиться там… Он же не учился в Облачных Глубинах! И… это…

Вэй Усянь и сам не знал, как объяснить, почему так хочет, чтобы Вэнь Нин поехал вместе с ним. Потому что он ему слишком важен? Потому что кошмары не отпускают, и он всё ещё боится потерять его? Да гуй его знает, почему он этого хочет!

- Ну А-Чэн… Брааат… Мой Глава…

- Не подлизывайся, - буркнул Цзян Чэн. - Возьму я его с собой, возьму. Нечего ему без нас в Пристани делать… Я надеюсь, он хотя бы умеет ездить верхом?

* * *

До Гусу от Юньмэна расстояние всего ничего - если сравнивать с тем же Ланлином или Цишанем. Заклинатель на мече, вылетев утром, к вечеру будет уже на месте. Однако верхом предстояло не менее трёх дней пути. Сперва дорога лежала вдоль Озера Лотосов, и, пусть цветы уже отцвели, бескрайние волны высоких зелёных листьев неизменно радовали глаз настоящих юньмэнцев. Вскоре дорога стала забирать к северу, в обход топких берегов, и к вечеру первого дня увела на самую границу с владениями ордена Ланьлин Цзинь. Война пронеслась над этими землями, почти не задев их, и сейчас Цзян Чэн задумался, с чего бы вдруг Вэнь Жохань так щадил владения Цзиней. С другой стороны, именно глава Цзинь до последнего противился идее объединённого удара по зарвавшемуся ордену Вэнь, и сам лично на войну так и не явился, отправив вместо себя племянника и сына…

Додумать эту мысль ему не дали.

Кавалькада затормозила, разъезжаясь на неширокой лесной дороге с двумя встречными - бродячими заклинателями верхом на осликах. Попытавшись вежливо поклониться, они потеряли над осликами контроль и те заупрямились, отказываясь уходить на обочину с удобной дороги. Возникла неразбериха, и Цзян Чэн спешился, намереваясь вмешаться лично.

- Приветствуем Главу Великого Ордена, - бродячие заклинатели склонились в низком поклоне. Он едва заметно кивнул в ответ.

- Вам требуется помощь? - спросил он, наблюдая, как двое Карасей утаскивают упирающихся ослов с дороги и привязывают к дереву так, чтобы те не помешали проезду.

- Нет, что Вы, эти недостойные нижайше просят простить их за то, что невольно побеспокоили Главу Цзян в его пути… в Башню Золотой Чешуи, посмеем предположить?

Цзян Чэн усмехнулся.

- О нет, в гости к Главе Цзинь я соберусь, пожалуй, в следующий раз.

Бродячие заклинатели едва заметно перекинулись взглядами. Они склонились ещё ниже, и один из них сложил пальцы особым образом.

- Наши пожелания благополучия Главе Цзян! - сказали они почти в унисон и попятились, освобождая дорогу. Цзян Чэн вскочил в седло, и торжественная процессия двинулась дальше.

Глава 4 Опасность

Едва небо зарделось вечерними переливами, отряд сватов остановился, чтобы разбить лагерь для ночлега. Все, кто сопровождал Главу Цзян в этом выезде, прошли войну, и каждый отлично знал своё место и свои действия. Перекидываясь шутливыми фразами, Караси бойко развернули шатры, сложили костёр, подоставали из цянькуней снеди на ужин. Глава смотрел на эту слаженную суету с отрешённым видом, не слезая с коня.

Возле костра суматохи стало словно чуть больше. Ну разумеется! Мелькают серые одеяния с красной отделкой по рукавам, мотается высокий хвост, так заметный среди строгих цзянских пучков. Вэй Усянь радостно пытается принять участие в приготовлении ужина, а Караси его пытаются не подпустить.

- Да-шисюн, займись уже чем-нибудь другим, - шуганул его Первый Карась.

- А-Чэн! Ну скажи им!

Цзян Чэн вздрогнул, словно выйдя из транса, и, наконец, спешился. Прошёл мимо костра и тихо, но жёстко бросил:

- Угомонись.

И Вэй Усянь замолк на полуслове, провожая взглядом друга и побратима.

Цзян Чэн проследовал в свой шатёр.

- А-Чэн, ты куда? Ужин почти готов!

- Я не голоден, - бросил тот не оборачиваясь. - Спать хочу. Не трогай меня до утра.

Вэй Усянь пожал плечами и вновь вернулся к перебранке с шиди по поводу специй к мясу, только уже вполголоса, чтобы не потревожить Цзян Чэна.

* * *

Вэй Усянь был готов этой ночью опять упасть в объятия кошмаров, но это было лучше, чем вовсе не спать в дороге. Однако вместо страшного будущего или не менее страшных картин пережитого ему внезапно приснилась комната где-то в Облачных Глубинах. Она была одновременно похожа на спальню для приглашённых учеников и отличалась от неё - небольшие личные покои где-то в ордене Лань. На низкой кровати сидела Лань Ванцзи - без ленты, волосы распущены по плечам, ханьфу запахнуто неплотно и под ним видны слои повязки на груди.

- Лань Чжань! - улыбнулся Вэй Усянь.

Девушка повернулась на его голос и уголки её губ едва заметно дрогнули - кажется, он впервые видел на этом лице хоть какое-то подобие улыбки.

- Вэй Усянь, - тихо проговорила она. - Ты мне снишься.

- Ну… вообще-то, я думал, что это ты снишься мне! - ответил Усянь. - Это мой сон, вообще-то!

- Это наш общий сон… Есть в нашем ордене такая техника. Брат принёс мне нужные книги, и сегодня у меня получилось это сделать.

- Вот как? Так, значит, мы сможем увидеться с тобой в любой момент?! Как это здорово! Ты очень… очень… - запнулся, внезапно не находя слов. - Талантлива!

Ванцзи, смутившись, покраснела кончиками ушей.

- На самом деле, для тренированного разума это несложно. Но мы оба должны спать в это время, нельзя прийти в сон к человеку, который не спит…

- Не думаю, что с этим будет проблема! - махнул рукой Вэй Усянь. - Ты встаёшь примерно на рассвете, значит, если я засну за одну стражу до него, мы легко настроимся друг на друга! Слушай, а можно вот так к любому человеку в сон завалиться?

- Не к любому, - ответила Ванцзи. - Ты должен хорошо знать этого человека, представлять, о чём он может думать.

- Значит, ты хорошо знаешь меня! - Произнес слегка смущенно, а через мгновение посерьезнел и внимательно и взволнованно посмотрел на Ванцзи - Но это наверное сложная техника... И мы далеко сейчас. А ты всё-таки ранена...

Ванцзи погрустнела.

- Не беспокойся. Для этой техники поток ци направляется в верхний даньтянь, а не в Золотое Ядро. Я не знаю, получится ли у тебя прочитать во сне книгу, но она лежит на столе, посмотри. Возможно, что-то из неё ты сможешь вспомнить, проснувшись.

Вэй Усянь сел за стол так, чтобы украдкой любоваться Ванцзи. Он скользил глазами по иероглифам и отчаянно пытался осознать и запомнить прочитанное, но непроизвольно отвлекался на сидящую на постели фигуру.

Внезапно Ванцзи вздрогнула и судорожно выдохнула.

- Всё, на сегодня я больше этот сон не удержу, - выдохнула она. - Попробуй присниться мне завтра сам, хорошо?

Вэй Усянь быстро-быстро закивал, одновременно вскакивая из-за стола, чуть было не опрокинув его. Он столько всего хотел ещё ей сказать, взять за руку хотя бы во сне… и вместо этого рывком сел в своём шатре на привале посреди леса.

- Вот это да, - беззвучно выдохнул он и погладил ленту Лань Ванцзи, обвитую вокруг его запястья.

Спать больше не хотелось. Стараясь не разбудить Цзян Чэна, Вэй Усянь накинул верхнее ханьфу и вылез из шатра.

- Бинчжун-шиди, - окликнул он Второго Карася. - Сколько времени?

- Час тигра на исходе, Да-шисюн, - ответил тот.

- Эх, спать уже поздно, вставать ещё рано, - проворчал Усянь себе под нос. Он потянулся и пошёл бесцельно бродить по лагерю, пытаясь удержать ощущения, подаренные чудесным сном. Интересно всё-таки, это просто сон, или Ванцзи тоже его видела? Кто знает… Специализация Великого ордена Лань - отнюдь не только музыка, но и всё, что связано с разумом. Сны, должно быть, тоже в их власти… А если для этого нужно концентрировать ци в верхнем даньтяне, значит, он, благодаря небесному дару, тоже может попробовать, и тёмное Ядро не должно этому помешать…

От размышлений его отвлёк белый силуэт у костра.

- Нин-ди! - радостно подскочил к нему Вэй Усянь. - А ты почему не спишь?

- П-простит-те, м-молодой г-господин Вэй..

- Нин-ди! Сколько раз я тебе повторять буду - забудь ты уже про "молодого господина"! Мы побратимы, ты понимаешь? Называй меня Усянь-сюн. Или даже Усянь-гэгэ!

- Х-хорош-шо, У… Усянь-сюн. Б-брат… Просто кто-то д-должен п-поддерживать костёр, ну а я…

- Тоже мне проблема. Костёр! Утром бы заново разожгли. Ты же просто не хочешь спать, потому что кошмары?

Вэнь Нин ничего не ответил, но невольно вскинул голову, и в его огромных глазах так и читалось - "откуда ты знаешь?!"

- Знаю, - махнул рукой Вэй Усянь. - Самому снится… Слушай, Нин-ди, а ты когда-нибудь слышал, что можно нарочно другому человеку присниться?

- Н-нет, - замотал головой Вэнь Нин. - Это Вы… ты сейчас придумал?

- Не я. Потом объясню. Просто мне очень-очень надо на ком-то это опробовать, а ты тут так кстати… Там, в общем, нужно через верхний даньтянь работать, а раз мы оба именно там Небом отмечены, может, у нас это получится?

Вэнь Нин, казалось, был согласен на всё, что предложит ему Вэй Усянь. Хотя звучало всё пока совершенно непонятно.

- Так что я д-должен сделать?

- Пойти в шатёр и лечь спать. И постараться… ну, проконтролировать свой сон, что ли. Чтобы не уйти опять в несбывшееся. Давай будем оба пытаться присниться друг другу сидящими тут, у костра? Не думаю, что это будет сложно…

- Я постараюсь, Усянь-сюн. Я п-правда очень постараюсь.

… Они сидели и сидели у костра в кромешной синеве ночи, и рассвет всё не наступал, и костёр грел так ласково, словно играющий у ног рыжий котёнок. И только потому, что Вэнь Нин вовсе не заикался, смущённо отвечая на болтовню Вэй Усяня, и даже смеялся его шуткам и не прятал при этом лицо, можно было понять, что это был сон. И им обоим не хотелось просыпаться и нарушать этот застывший миг доверия и тепла.

* * *

Вэй Усянь проснулся от криков. Он подскочил и, на ходу запахивая ханьфу, выскочил из шатра, чуть не столкнувшись с Цзян Чэном.

Глава Цзян был в ярости. На бледном как полотно лице пылал пунцовый нездоровый румянец. Глаза потемнели, став из лилово-серых почти багровыми. Но испугало Усяня даже не это, хотя всё выглядело неправильным, невозможным. Все знали, что Глава Цзян гневливостью пошёл в мать. Он мог легко вспылить по незначительному поводу. Но как гроза прогремит, швырнёт пару молний и успокоится, так же и Речной Дракон легко приходил в себя после вспышки гнева. Нет, что-то другое… Гром, молния… Конечно! Цзыдянь! С тех пор, как Цзян Чэн унаследовал от матери это оружие, Цзыдянь первым реагировал на гнев своего хозяина, покрываясь холодными искрами, готовый в любой миг обернуться разящим кнутом. Сейчас же Цзян Чэн стоял, стискивая кулаки, но Цзыдянь не откликался.

Не на шутку испугавшись, Вэй Усянь бросился к брату.

- А-Чэн! Шиди! Сань-гэ! Что случилось?!

Цзян Чэн медленно повернулся к нему, словно с трудом узнавая.

- А. Наконец явился, - процедил он. - Скажи своему Вэньскому псу, чтобы не смел тянуть ко мне свои грязные руки.

Усянь перевёл взгляд туда, куда брезгливо посмотрел Цзян Чэн, и в ужасе увидел лежащего навзничь Вэнь Нина. На правой скуле набухал тяжёлый кровоподтёк. Вэнь Нин лежал, как упал, словно боясь не то что пошелохнуться, а просто вздохнуть.

- Нин-ди! - Вэй Усянь бросился к нему, обнял за плечи, помог осторожно сесть. - Что здесь случилось?! Кто тебя так?

Стоящие вокруг Караси отвели глаза. Усянь поднял полный боли взгляд на Цзян Чэна.

- Брат?! Это… ты его ударил?! Но почему?!

- Твой дружок попытался меня отравить, - прошипел Цзян Чэн.

- Эт-то н-неправда… Я просто хотел п-помочь… Г-глава Цзян нездоров, мне к-кажется… - тихо забормотал Вэнь Нин. Усянь увидел лежащую в пыли бутылочку от снадобья. Убедившись, что Вэнь Нин может сидеть без его помощи, Вэй Усянь вскочил, подобрал бутылочку и осторожно понюхал.

- Брат, да что на тебя нашло? Обычное укрепляющее, мы же его с тобой в войну котлами хлебали! Ну правда, что ты?!

Цзян Чэн ничего не ответил и, пошатываясь, побрёл куда-то в сторону. Вэй Усянь догнал его в два прыжка и схватил за руку. Цзян Чэн попытался сбросить его руку, но Вэй Усянь вцепился в запястье, как клещ.

Вэнь Нин был прав.

С Цзян Чэном было что-то очень сильно не так.

Его ци двигалась непонятными хаотичными рывками, то превращаясь в тонкую струйку, то, наоборот, накатывая так, что, казалось, вот-вот разорвёт меридианы.

Вэй Усянь преградил Цзян Чэну дорогу и схватил его за плечи.

- Брат, ну-ка посмотри мне в глаза.

- Уйди, придурок!

- Отлично! Называй меня придурком, бей меня, если станет легче, только стой тут, пожалуйста!

Караси тем временем подошли и незаметно окружили своего Главу. Они даже не пытались скрывать тревогу на лицах.

- А-Чэн… Пожалуйста… Ударь меня Цзыдянем!

Глава Цзян поднял было правую руку, но, не закончив движения, остановился. Он странно посмотрел на кольцо, не подававшее признаков силы, и фыркнул:

- Обойдёшься.

Вэй Усянь испугался по-настоящему. Слишком это напомнило ему тот момент, когда Цзян Чэн очнулся после встречи с Вэнь Чжулю. Он непроизвольно вскинул ладонь, прижал к груди побратима - к счастью, Ядро пульсировало в такт сердцу, хотя что-то с ним всё же было неправильно.

- Да отойди ты от меня! - рявкнул Цзян Чэн, отталкивая Усяня. Тот послушно отскочил назад и…

Внезапно мир вокруг Вэй Усяня стал блёклым, словно выцветшим. Таким, как он увидел его, очнувшись на Луанцзан. Зато перед глазами отчётливо виднелись потоки ци - и той, что почти прозрачно разлита вокруг, в траве, в земле, в деревьях и в воздухе, и той, что яркими золотыми струями течёт по меридианам у заклинателей. Он видел меридианы и Ядра своих шиди-Карасей, видел меридианы Цзян Чэна. И прямо над Золотым Ядром, там, где стекаются потоки ци, сидело нечто, больше всего похожее на рыболовный крючок. Рыболовный крючок - и леска, тонкая-претонкая ниточка, ведущая куда-то в лес за пределы лагеря.

Вэй Усянь потряс головой, и зрение вернулось в норму.

А-Чэн, - как можно ласковее и спокойнее сказал он. - Братик. Ты устал, тебе нужно полежать… Ты мне-то хотя бы веришь? Не веришь? Давай позовём Осетра…

Юй Куайсюнь по прозвищу Юйсюнь - Осётр - был молодым, но опытным целителем из тех, кто оставался рядом с ними во время войны Выстрела в Солнце. Разумеется, он был уже здесь, выжидая момент, когда глава Цзян будет готов воспринимать разумные аргументы.

- Юйсюнь-шиди, дай ему хорошее снотворное, ага? - шепнул ему на ухо Вэй Усянь. Тот кивнул, быстро извлёк из рукава нужный флакончик из белого фарфора и протянул почтительно.

Глава Цзян сфокусировал взгляд на целителе, взял флакончик и выпил одним глотком.

- Довольны? - мрачно усмехнулся он. - Всё. А. Теп-перь… И… ди… те…

На этих словах ноги главы Цзян подкосились и он рухнул на руки уже готовым его поймать Карасям.

- В чей шатёр несём? - уточнил Цзян Бинчжун. - В целительский?

- Лучше в наш с ним, - веско сказал Вэй Усянь. Кажется, я знаю, в чём дело, и как с этим разобраться.

Глава 5 След

Пока главу заносили в шатёр, Цзян Бинчжун не удержался и шепнул Вэй Усяню на ухо:

- Да-шисюн, что с ним?

- Похоже на проклятие, - раздосадованно выдохнул Усянь. - Я пока не очень понимаю, как оно действует, но, кажется, есть мысль, как его можно снять. Но лучше, чтобы Осётр и Нин-ди тоже были рядом.

- Ты так уверен в этом своём Вэне?

В ответ Вэй Усянь недобро прищурился, в серых глазах заплясали красные сполохи. Усилием воли он прогнал их и почти спокойно, но жёстко сказал:

- Я доверяю ему гораздо больше, чем самому себе. Бинчжун-шиди, просто поверь мне. Просто. Поверь. Мне.

Второй Карась вздохнул и пожал плечами - мол, а что мне ещё остаётся? - и пошёл за Вэнь Нином, который сидел там же, где его оставили.

Тем временем Первый Карась - по сути, начальник личной стражи главы Цзян, - уже услышал из их разговора всё, что нужно, и взял командование в лагере в свои руки. Их лучший следопыт, Цзян Емао по прозвищу Кот, уже принялся осматривать окрестности стоянки, постепенно расширяя круги. Ещё несколько адептов поднялись в воздух, просматривая дороги и страхуя Кота на случай засады. Ну а в шатре главы остались он сам, двое целителей и Вэй Усянь.

- Я сейчас странный, наверное, вопрос задам, - сказал Вэй Усянь целителям. Те сидели по обе стороны от спящего Цзян Чэна и держали его запястья, при этом посматривая друг на друга: Вэнь Нин - одновременно сконфуженно и встревоженно, Осётр - с тревогой и толикой любопытства.

- Вот вы скажите мне, это нормально, если я иногда вижу, как ци течёт? В прямом смысле, глазами вижу. Или это со мной что-то не так?

- Это талант, - ответил Осётр. - У меня вот его нет, к сожалению, а очень бы пригодился в моём деле. Я только ощущаю, но этому любого научить можно, всех целителей этому первым делом и учат.

- А ты, Нин-ди?

Тот совершенно засмущался и не с первой попытки тихо-тихо выговорил:

- М-могу…

- Отлично! - обрадовался Вэй Усянь. - Тогда посмотри внимательно вот тут, прямо над ядром… Видишь?

- В-вижу…

- Мы сможем ведь это вынуть?

Вэнь Нин задумался, потом кивнул.

- М-может, лучше слетать в П-пристань Л-лотоса за сестрицей?

- Я уверен, что мы справимся и втроём. Ты лучше скажи мне, если мы оборвём эту связь, тот, кто проклял А-Чэна, поймёт это?

- Это и я скажу, - вставил Осётр. - Если бы это было что-то обычное, тогда бы не было связи между проклявшим и проклинателем. А раз есть это… - Осётр довольно уверенно провёл в воздухе рукой вдоль невидимой нити, - это значит, что тут даже не столько проклятие, сколько некая редкая техника, хм… скажем, подчинения.

- Это не тёмная техника точно, - вставил Вэй Усянь.

- А никто про Тёмный путь и не говорит. Мало ли секретных техник в других Орденах? Да и в малых кланах они есть… Кто-то решил сделать из нашего Главы куклу на верёвочках! - Осётр гневно сверкнул зелёными глазами.

- Ох, поймать бы этого кого-то да самого подвесить… На верёвочках… Мы с Нин-ди могли бы взять след по этой "ниточке", но мы же не можем оставить А-Чэна с этим!!!

- М-можно аккуратно снять и поменять привязку, - тихо-тихо сказал Вэнь Нин.

- Что ты сказал?!

- Можно… поменять… точку привязки, - ещё тише, но отчётливо сказал Вэнь Нин, незаметно стискивая кулаки, чтобы победить собственную дрожь. - На другого заклинателя я не п-предлагаю, но можно взять… Любой драгоценный камень… хрусталь, семя воды, идеально бы подошёл…

Вэй Усянь немедленно полез в рукава. Он часто что-нибудь мастерил в свободное время, и некоторое количество заготовок всегда держал при себе. Он вытащил из рукава пригоршню камней в разной стадии обработки, протянул Вэнь Нину:

- Вот, выбирай!

На лице Вэнь Нина проступила тень ужаса, как будто принять решение - это самое страшное, что можно заставить его сделать.

Осётр заметил это и усмехнулся. Он взял пару камней, поддержал в руках, закрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям.

- Вот этот подойдёт, - сказал он.

- Тогда приступаем, - скомандовал Вэй Усянь, и они принялись осторожно, стараясь не повредить следящую нить, переносить "крючок" проклятия в жилы камня.

* * *

В лесу, у самой земли, пронзительно свистнул ястреб, и двое адептов Цзян на мечах немедленно спикировали на условный сигнал. Цзян Емао стоял на опушке леса, прислонившись спиной к большому гладкому стволу.

- Вот здесь они разделились, - сказал он. - Один улетел на мече, второй пошёл с двумя ослами дальше. И что-то мне подсказывает, что этих ослов он в ближайшей деревне продаст.

- Вернёшься сейчас, Кот? - спросил его один из адептов.

- С чего бы? Слетаете, доложите да-шисюну, или сразу главе, если он очнулся. А я пока отдохну, - с этими словами он в два шага взбежал вверх по стволу на высокую толстую ветку и вальяжно уселся на ней, всё так же спиной к дереву. Вынул из рукава тыквенную флягу и с наслаждением сделал глоток. - А дальше - что старшие решат. Если надо, выслежу, если надо - догоню. Вот только за кем из двоих гнаться - вопрос. Я в воздухе следы читать пока не научился, такое вот упущение.

Все трое коротко посмеялись, и адепты улетели в сторону лагеря. Цзян Емао сделал ещё глоток. Если по возрасту брать, то старшим, конечно, был он. Только клан, а тем более Великий орден - это больше, чем просто семья. Сам он, хоть и носил фамилию Цзян, приходился главе родичем столь дальним, что и считать собьёшься. А значит, в дело вступает старшинство совершенно иного порядка. И да-шисюн, Первый ученик, по сути - заместитель главы ордена, а значит, хоть он и не Цзян по крови, а ему, как ни крути, начальство.

Да сам Кот был и не против. Когда-то именно Вэй Чанцзэ был его учителем в искусстве высматривать и выслушивать, и к его сыну Цзян Емао относился очень тепло.

Он сделал ещё один глоток, убрал флягу и прикрыл глаза. Со стороны могло показаться, что заклинатель уснул, но это было не так. Цзян Емао напряжённо вслушивался в звуки леса, в голоса птиц. Если двое заговорщиков - а что это был заговор против Главы Цзян, он не сомневался, - свяжутся между собой, то отправят птицу. Сокола? Голубя? В любом случае, он должен будет услышать птицу в полёте, различить её, ту, которой здесь не с чего иначе пролетать.

Прошло немало времени, наверное, полтора больших часа, когда в воздухе послышался шелест летящих мечей. Двое, со стороны лагеря. Цзян Емао открыл глаза.

- Да-шисюн велел тебе возвращаться, - без приветствия и излишне громко, издалека, крикнул один из адептов. Цзян Емао тут же выхватил меч и вскочил на него, ювелирно взмывая прямо из кроны, между широко раскинутыми ветвями.

- Всё так плохо? - тоже нарочито громко крикнул он.

- Хуже и быть не может! - ответил адепт, но на лице его играла широкая улыбка. Чтобы убедиться, что Кот его правильно понял, ещё и подмигнул ему. Кот мысленно простонал. Ну да, не всем дано быть лазутчиками… Впрочем, Кот был уверен, что зрителей у этого маленького спектакля всё равно не было.

- Можешь говорить как есть, - сказал он тише, подлетая к товарищам по ордену. - Кто бы ни сделал это, они уже далеко.

- Всё равно да-шисюн велел до лагеря не трепаться, - пожал плечами адепт. - Полетели скорее, а то обед пропустим!

* * *

В шатре Главы Цзян стало тесно: три старших Карася, Цзян Емао, двое целителей, Вэй Усянь и сам глава - больше просто не поместилось. Полог шатра запечатали талисманом тишины, ещё несколько таких же талисманов соединялись между собой незримыми линиями, беря походный совет в звуконепроницаемое кольцо. Глава Цзян сидел в изголовье своей постели, всё ещё бледный, но бодрый и очень злой. Тонкие брови сурово сдвинуты к переносице, серо-фиолетовые глаза недобро прищурены, и на правой руке у него плясали вокруг кольца фиолетовые молнии.

- Вы все остаётесь здесь. Пойдём мы с шисюном, Кот…

- И Нин-ди, - быстро вставил Усянь. Цзян Чэн вздохнул.

- И этот Вэнь, да, тоже пойдёт с нами. Вчетвером. Накинем плащи, прикинемся обычными адептами ордена. Да, раз такое дело… Найдите что-нибудь по размеру этому Вэню тогда уж. Из запасного. Усянь-сюн, тебе тоже надо переодеться… И волосы уложить как подобает.

- Шисюн… Глава, - Первый Карась не выдержал. - Зачем вам туда лезть? Мы что, не справимся с поимкой двух идиотов?

- Не справитесь, - вместо Цзян Чэна опять влез Вэй Усянь. - Я и Нин-ди… видим несколько больше, так скажем.

- А меня вы всё равно не заставите отсиживаться здесь, - резко добавил Цзян Чэн. - И ещё. Очень важно, чтобы те, кто это устроил, как можно дольше были уверены, что у них всё получилось. Не зря они за нами шли и возле лагеря крутились! Поэтому вы должны громко обсуждать, как Главе нездоровится, и лагерь пока останется здесь. Осётр, на твоих плечах организация этой суматохи.

Тот в ответ усмехнулся и кивнул. Цзян Емао покачал головой.

- Я не заметил наблюдателей, - веско сказал он.

- Если их нет сейчас, это не значит, что они не появятся, - поддержал идею Первый Карась. - Хотя, по правде говоря, будь с Главой что-то и впрямь неладно, мы бы уже летели с ним в Пристань.

- Значит, будем считать, что мы поддались панике и не знаем, что делать, - хохотнул Вэй Усянь.

- Ладно, - выдохнул Цзян Чэн. - Все поняли свои задачи, выдвигаемся. До темноты надо успеть взять след.

* * *

До той опушки, куда разведал дорогу Цзян Емао, добрались быстро. Сторонних наблюдателей по-прежнему не было видно, однако легче от этого не становилось.

- Ниточка тянется за тем, который улетел, - сказал Вэй Усянь. - Но второго упускать тоже нельзя, они сообщники…

- Куда ведёт невидимый след? - уточнил Цзян Чэн.

Вэй Усянь показал рукой направление. Все четверо переглянулись.

- Пристань Лотоса!

- Плевать на всё, я лечу туда! - Цзян Чэн вскочил было на меч, но Вэй Усянь ухватил его за подол одеяний.

- С ума сошёл?! Прямо в ловушку?! Брат, подожди, не пори горячку!

- Ты прав, - нехотя кивнул Цзян Чэн, снова спрыгивая на землю. - Что тогда? Подать сигнал тревоги дядюшке Аньшую? - не дожидаясь ответа, он вынул нужный прямоугольник бумаги из рукава и резким движением разорвал его. Теперь, во всяком случае, Пристань встретит непрошенных гостей во всеоружии, кто бы и что бы ни замышлял.

- Емао-сюн, ты возвращаешься в лагерь. Пока не сворачивайтесь, но будьте наготове. Дождитесь нас и вместе полетим.

- Глава, вам точно не понадобится моё искусство?

- Не беспокойся, Кот, я тоже умею идти по следу, - улыбнулся Вэй Усянь. - Сегодня это наша добыча.

- Не смею сомневаться, да-шисюн, - ответил Цзян Емао, всем своим видом показывая, что смеет и сомневается. - Темнеет. Вы не за нечистью на Охоту идёте всё же…

- А то мы за годы Выстрела в Солнце заклинателей не выслеживали! - оскалился Вэй Усянь.

При этих словах Вэнь Нин вздрогнул и съёжился. Вэй Усянь поспешно схватил его за руку, которую тот попытался было отдёрнуть. Сжал ободряюще.

- Закончилась война…

- А мы сейчас считай что на Ночной охоте, - нетерпеливо фыркнул Цзян Чен - Идёмте уже! Вчетвером.

След был явный, нахоженная тропинка, которой явно пользовались не только лесные звери, вывела их к селенью еще до темноты. Деревня, пусть и стояла чуть в стороне от торговых трактов, выглядела богатой и ухоженной. На вопросы о том, не проходил ли тут до них кто-то из заклинателей, крестьяне принялись отвечать охотно, наперебой сообщая подробности.

- Был, проходил, не далее как вчера ввечеру…

- Да и госпожа приглашала переночевать, но отказался, сказал что спешит сильно. Смешно - сильно спешит, а ослов оставил...

- Сказал, что пешком быстрее. Ну конечно, так-то оно так, вы же, господа, и облака оседлать можете, и туман взнуздать...

- Хотя этот пешком ушел…

- А вон и те ослики, на них дети катаются. Сын госпожи и сын младшей госпожи.

Заклинатели посмотрели в направлении, куда им указывали, и в самом деле увидели двух осликов, которых вел в поводу человек в одеждах слуги. На них верхом сидели двое мелких мальчишек.

- Ха, да тут похоже заклинателей не первый раз в гости ночевать зовут, - протянул Цзян Емао заинтересованно. - А мы как? Заночуем или в ночи пойдем? След-то явный. До утра не остынет, а вот ночью потерять мы можем.

- Остаёмся, - кивнул глава Цзян и окликнул слугу с осликами, велев проводить их к госпоже. Тот с готовностью поклонился и пригласил уважаемых бессмертных заклинателей проследовать за ним.

А внимание Вэй Усяня уже захватили дети, зачарованно смотрящие на то , как начерченным на ладони знаком заклинатель поджег свечу, как несколькими взмахами вынутой из рукава кисти начертил изгоняющий зло талисман.

- А я тоже буду заклинателем! У меня отец заклинатель. И он меня в орден возьмет! - Невысокий и хрупкий сероглазый мальчишка осторожно дотронулся до ножен меча.

- Не будешь ты никаким заклинателем! Уже давно твой отец не прилетал! Он вас забыл!

Вэй Усянь улыбнулся, второй парень тоже заметно отличался что от своей гостеприимной матери, что от отца. Да и если посмотреть... пускай сильными заклинателями ребятам и не стать, но достичь достойного уровня и ядро не в сорок лет сформировать - смогут оба. Еще бы узнать, из какого ордена отец, или отцы… Пополнением рядов заниматься надо, и воспитать с малых лет - оно надёжнее.

Их приняли в доме госпожи этих земель радушно и щедро. Сама госпожа была одета роскошнее, чем можно было ожидать в такой глуши, и в её украшениях и нарядах отчётливо была видна рука мастеров из Ланьлина. Её супруг, неказистый с виду, суетливый мужчинка из тех, кто женится не на деве, а на статусе и приданом, держался скромно, даже до неприличия тихо. Ещё одна скромная фигура - совсем молодая женщина, чью несомненную красоту портила слегка болезненная бледность, - была представлена как сводная сестрица госпожи. Четверо заклинателей незаметно рассматривали это семейство, вкушая отменный ужин. За чаем поговорили о том и о сём, и хозяева уверяли гостей, что нечисти в окрестностях давно не замечали, что поводов для беспокойства нет, но видеть бессмертных заклинателей они всегда рады. "Вот уж точно", - хмыкнули те про себя, сохраняя на лицах вежливые улыбки.

После ужина их развели по комнатам - каждому отвели по отдельной спальне. Цзян Чэн немедленно запер дверь сначала на засов, а потом, на всякий случай, ещё и талисманом, и то же проделал с окном. Спать он лёг по-походному, не раздеваясь, а только ослабив пояс, готовый вскочить при малейшем намёке на опасность.

Вэнь Нину в чужой, пусть и хорошо обставленной, комнате было неуютно. Он подумал, что стоит поговорить перед сном с Вэй Усянем, не боясь потревожить его - тот всегда ложился поздно. Их тихое взаимопонимание придавало уверенности Вэнь Нину. Он бесшумно выскользнул в коридор и осторожно пошёл вдоль стены. Не успел он пройти и пяти шагов, как ему пришлось вжаться в стену и замереть. По коридору шла госпожа хозяйка поместья. " Только бы она не увидела меня ", - отчаянно подумал Вэнь Нин, - "это будет так неловко, такой скандал"...

Госпожа подошла к его приоткрытой двери и заглянула туда. Никого не увидев, она двинулась дальше, тихо ворча себе под нос что-то вроде "вот же стерва, уже успела!" Она толкнула следующую дверь, но та не поддалась. Опять пробормотав что-то нелестное, женщина прошла мимо Вэнь Нина. Его обдал приторный аромат её духов, в котором юный целитель отчётливо различил нотки жасмина и цветов илань. Он задержал дыхание. Как ни странно, ему удалось остаться незамеченным. Госпожа толкнула следующую дверь - той комнаты, что отвели Коту - и исчезла в комнате. Вэнь Нин перевёл дух и быстро скользнул в комнату Вэй Усяня, почти уверенный, что им с побратимом вдвоём сейчас придётся броситься на выручку следопыту.

- Мне к-кажется, госпожа этого поместья замышляет что-то н-недоброе!

- Что случилось, Нин-ди?

- Т-там госп-пожа. Она п-пошла в комнату к господину Емао. И использовала ароматы д-для соблазнения...

- Хе... ну, нашему Коту веселее будет. Хотя он и так… не прочь.

- Т-ты думаешь, она только… за этим?

- А как ты думаешь, откуда тут дети заклинательских кровей? Емао еще и про отцов их выяснит, быть может... В процессе.

Вэнь Нин ничего не ответил на это, лишь густо покраснел. Вэй Усянь ободряюще улыбнулся ему.

* * *

Цзинь Цзысюаню снились лотосы, пионы и Цзян Яньли. Они гуляли то по тропинке между полями цветущих белоснежных пионов, лепестки которых кружили в воздухе, то по мосткам над озером, и тогда вокруг все было пропитано лотосовым ароматом. Вэй Усянь даже в какой то момент остановился, так не хотелось разрушать это призрачное счастье.. Но это было бы угрозой счастью будущему. Поэтому он решительным шагом направился навстречу.

- А ты что тут делаешь?! - Возмущению Цзинь Цзысюаня не было предела.

- Я тоже очень рад видеть Пятого Брата! Но поделиться друг с другом этой радостью мы сможем потом и не здесь. Постарайся запомнить что я скажу! Это сон. Ты видишь меня во сне.

- Такой славный был сон, пока ты не появился!

- Если запомнишь, - продолжил Вэй Усянь, не обращая внимание на негодование собеседника, - то постарайся придумать предлог, чтобы навестить Пристань Лотоса как можно скорее... мы подозреваем, что может быть заговор и шицзе может быть в опасности. А-Чэна прокляли.

Цзинь Цзысюань недоверчиво рассматривал Вэй Усяня, словно подозревал, что тот задумал очередную пакость.

- Постарайся запомнить, пожалуйста. - голос Усяня стал почти умоляющим. - Это не просто сон.

- Но это мой сон... А значит, я всё ещё в нём хозяин. А раз так, убирайся отсюда!

Вэй Усянь резко проснулся, как от толчка. До рассвета оставалось ещё около стражи. В изножье кровати, свернувшись калачиком, крепко спал так и отказавшийся уходить к себе Вэнь Нин. Вэй Усянь вздохнул. Ему предстояло нырнуть в ещё один сон - как он надеялся, намного более приятный.

Глава 6 Засада

Главу Не одолевало смутное беспокойство. Он уже не в первый раз прошёлся раздражённо по своему кабинету, опять подошёл к столу, пробежал глазами отчёты патрулей. В Цинхэ всё было в порядке. Не было причин переживать. Даже Хуайсан утром был на тренировке - теперь он ими не пренебрегал, хотя, по мнению старшего брата, всё равно старался он недостаточно. Впрочем, Не Минцзюэ не говорил ему этого, боясь погасить этот внезапно появившийся интерес к настоящему заклинательскому совершенствованию.

В Цинхэ всё было в порядке. А Минцзюэ всё равно беспокоился, и сам не мог понять, почему.

Появилась шальная мысль послать птицу брату Сичэню в Облачные Глубины, братьям Яо и Цзысюаню в Ланьлин и брату Ваньиню в Юньмэн. Появилась - и тут же была отброшена: вздор, что он им напишет? "Я переживаю за вас, братья, всё ли у вас хорошо?" Ерунда. И птицы летают долго, непростительно долго, а в верхнем даньтяне пульсировала, билась невидимая небесная отметина, требуя сделать немедленно хоть что-нибудь. Минцзюэ тряхнул головой и решительно вышел из кабинета. Дошёл до комнат Хуайсана, постучал и тут же вошёл, не дожидаясь ответа.

Младший Не сидел у стола и расписывал веер. Он даже не пытался теперь скрывать это от брата, а тот и не ожидал застать Хуайсана за чем-то более осмысленным. Однако, взглянув на лицо Минцзюэ, младший брат немедленно отложил кисти.

- Дагэ, что-то случилось? Ты выглядишь…

- Встревоженным. Знаю. Хуайсан-диди, ты остаёшься в Нечистой Юдоли за главного.

- Надолго, дагэ?

- Как получится. День, три, пять… Зависит от того, что я выясню.

- Дагэ, быть может, я выясню для тебя? Твой младший брат желает быть полезен…

Минцзюэ улыбнулся.

- Ты полезен, А-Сан. Оставайся дома. Возможно, твой старший брат просто отвык от мирной жизни и хочет поискать приключений на свою саблю.

- Тогда желаю тебе удачи, - Хуайсан поклонился. - Я буду ждать твоего триумфального возвращения.

Минцзюэ кивнул, резко развернулся и вышел. Едва покинув резиденцию, он призвал Бася - сабля с готовностью откликнулась, словно тоже успела затосковать без сражений, - и взмыл в небо, взяв курс на юг. Он всё ещё не решил, кого из братьев навестит первым, но в любом случае первая половина пути будет примерно одинаковой. И что-то подсказывало ему, что ждут его сейчас отнюдь не в Башне Золотой Чешуи.

* * *

- А хорошо нас приняли. - Емао выглядел откровенно довольным. - Впрочем, тут не впервой даже глав орденов привечать. Гостеприимство госпожи Мо велико и глубоко, хм...

- А ты конечно же сполна насладился.. гостеприимством. И прям-таки глав?

- К младшей госпоже считай пять лет глава Цзинь наведывался, а с ним и второй господин Цзинь Гуандао.

- Вот так родичи у мелких! - Голос Вэй Усяня звучал бодро, но эта бодрость была наигранной - Точно к нам надо, а то у Цзиней мальчишек испортят!

Вэнь Нин чуть встревоженно посмотрел на него, почувствовав отблески пугающего будущего, что порой приходило во снах.

Цзян Емао заметил тени на их лицах и решил отвлечь внимание

- А знаешь, да-шисюн. Мелкий Сюаньюй на тебя в детстве похож, только тихий очень. Может, и у матушки твоей в роду кто из “пионов” был?

- Береги Небеса от такого родства! - Рассмеялся Вэй Усянь.

- А еще, младшей госпоже Мо рождение сына тяжело далось - вставил Вэнь Нин, почти не заикаясь. - Сейчас еще помочь можно, а еще через несколько лет ее жизненный срок сократится неизбежно.

- Ну, значит, разберёмся с нынешней проблемой, а на обратном пути заглянем сюда в гости снова. И младшей госпоже Мо постараемся помочь, и насчёт обучения детей, скажем так, сети расставим…

Так, негромко переговариваясь, заклинатели шли вперёд. Потом Кот остановился и указал на едва заметно раздвинутую придорожную траву - мол, тут человек сошёл с дороги. Разговоры стихли, и все четверо осторожно, один за другим, нырнули в заросли на обочине, а оттуда - по едва приметным следам всё глубже в лес и всё дальше от наезженного тракта и человеческих селений.

Солнце уже почти завершило дневной путь по небу, когда Цзян Емао остановился и еле слышно выругался.

- В чём дело, Кот? - спросил его Цзян Чэн.

- Сигнальный контур. Хорошо поставленный, с умом. Если наша цель устроилась на ночлег, мы только что спугнули его.

- Тогда есть смысл поднажать. Мы шли без привала весь день, а если это и правда был его охранный сигнал - значит, он близко и мы успеем взять его до темноты.

- Ловушек может быть больше, - проворчал Кот. - Да-шисюн, посмотри повнимательнее, может, ты видишь то, что я упускаю?

Вэй Усянь напрягся, но вокруг был обычный лес. Разве что где-то вдалеке впереди было что-то…

- Я ничего пока не ощущаю, - признался он. - Что-то есть, но оно далеко. Идёмте.

Спустя ещё несколько десятков шагов до них донеслись звуки гуциня.

- Там адепт Лань! - Вэй Усянь рванулся вперёд. - И, возможно, ему нужна будет помощь!

Остальные поспешили за ним, не обращая более внимания на следы.

Звуки гуциня привели их на большую поляну. Музыка лилась откуда-то сверху, но никто не парил над ними на мече, а в гуще листвы невозможно было что-то разглядеть. Никаких следов боя на поляне не было - да и вообще человеческих следов. Невидимый музыкант прилетел сюда, а не пришёл пешком.

- Возможно, мы зря сюда примчались? - Задумчиво сказал Вэй Усянь. - Подумаешь, какой-то молодой адепт Лань решил поупражняться на гуцине подальше ото всех, а мы тут припёрлись и мешаем.

- С чего ты взял, что это упражняется молодой адепт? - настороженно спросил Цзян Чэн.

- Ну… Мне так кажется. Мелодия… Ну, неправильная она. Не могу объяснить, ну это же просто слышно! - Усянь развёл руками.

Цзян Чэн вздохнул. Его Небеса обделили не только способностями к музыкальному заклинательству, но и обычным музыкальным слухом. Однако мнению Вэй Усяня он доверял.

- Ладно, - сказал он. - Полетели отсюда. - Успеем ещё до темноты вернуться туда, где мы след потеряли.

Они потянули было из ножен мечи, но не тут-то было. Духовное оружие просто отказывалось им подчиняться. Цзян Чэн побледнел и попытался запитать простейший осветительный талисман, но тот так и остался листком бумаги с иероглифами.

"Это ловушка", - никто не сказал об этом вслух, но подумали все четверо в унисон.

В кроне к звукам гуциня прибавился негромкий смех.

Вэнь Нин одним движением, не задумываясь, вскинул лук и послал стрелу прямо на звук. Конечно, эта стрела не смогла бы изгнать призрака или сразить тёмную тварь, но это всё ещё была стрела - с острым наконечником и посланная умелой рукой из тугого лука.

Музыка и смех прервались криком, и сквозь ветви на землю рухнул человек в одеждах бродячего заклинателя. Стрела пригвоздила его левую руку к тому, что осталось от инструмента после падения. Он попытался подняться, но сломанные ноги подвели его, и он с шипением боли опустился на четвереньки и пополз - пока не уткнулся в сапог Цзян Чэна. Кот уже достал верёвку и принялся сноровисто вязать пленного.

Цзян Чэн достал из рукава фейерверк, и над поляной в вечернем небе расцвёл фиолетовый лотос.

- Гуцинь жалко, - вздохнул Вэй Усянь. - Инструмент ни в чём не виноват…

- Эт-тот Вэнь сожалеет, – тихо проговорил Вэнь Нин, и Вэй Усянь рассмеялся, хлопнув его по плечу:

- Да что ты такое говоришь, брат! Отличный был выстрел!

- Не отвлекайтесь! - одёрнул их Цзян Чэн. - Мы всё ещё в ловушке! И я уверен, что только что видел движение в тех кустах!

Вэнь Нин не раздумывая натянул лук, и вовремя: с той стороны, куда указал Цзян Чэн, с шипением появилась огромная уродливая голова. Стрела угодила ей точно между глаз, но не пробила прочных лобных чешуй. Тварь разинула пасть, показав чёрный язык, длинный и раздвоенный. Похоже, некогда это была ящерица, которая хорошо напиталась тёмной ци, исказившей её облик и раздувшей до размеров большой лодки. Ящерица посмотрела на заклинателей красными глазами и ринулась на них с прытью, которую никак нельзя было ожидать от существа с такими короткими лапами. Все четверо бросились врассыпную, и ящерица остановилась, переводя взгляд из стороны в сторону, словно решая, в каком порядке они станут её добычей.

- Не оставляйте меня ей! Пожалуйста! Я всё вам расскажу, только спасите меня! - завопил связанный пленник, лежащий в траве. Цзян Чэн осторожно, не спуская глаз с ящерицы, плавно шагнул в сторону. Тварь тут же рванула за ним.

- Да чтоб тебя, гуево отродье! - выругался Вэй Усянь и побежал твари наперерез, на бегу роясь в рукавах. - На, получай!

Чего-чего, а заготовленных заранее талисманов у Вэй Усяня в рукавах всегда было вдоволь. Были среди них и такие, что не требовали напитки ци и активировались при разрывании, и это были не только талисманы тревоги. Вэй Усянь всегда любил огонь. А тёмные твари огонь никогда не любили. Вот и сейчас ящерице очень не понравился язык пламени, рванувший из разорванной бумаги и полоснувший чешуйчатый бок. Тварь издала отвратительный звук - нечто среднее между скрежетом и визгом - и молниеносным ударом хвоста сбила Усяня с ног. Но едва она принялась разворачивать неповоротливое тело в его сторону, как ещё три стрелы прилетели в огромную морду. Похоже, что они не могли причинить ей большого вреда, но дали Вэй Усяню драгоценные мгновения, чтобы встать на ноги - и следующим движением вскочить на спину твари.

- Никто не любит сычуаньский перец! - со смехом закричал Вэй Усянь, извлекая из рукава очередной сюрприз. - Никто, кроме меня. А я с тобой делюсь, от сердца отрываю! - он развязал мешочек с приправой, и жгучее облако накрыло оскаленную пасть с рядами острых, загнутых назад зубов, округлые ноздри и светящиеся алым глаза. Тварь издала невероятный шквал шипящих и кашляющих звуков, яростно замотала головой и забилась всем телом - но Усянь уже спрыгнул с неё и отбежал на всякий случай подальше.

- Вэй Усянь, - сказал негромко Цзян Емао. - Ты гений. Ты просто гуев гений.

Ослеплённая ящерица металась по всей поляне, стуча головой по деревьям и камням, булькая и исходя бурой слюной. Заклинатели подняли пленного и оттащили на несколько шагов, пристроив позади дерева, чтобы тот не попал случайно под когтистую лапу. Вэнь Нин снова натянул лук.

- Г-глаза. У-уязвимое м-место, - пояснил он, и остальные кивнули.

- И ноздри, - добавил Усянь.

- И пасть, на худой конец, - подытожил Емао, не надеявшийся попасть ни в глаз, ни в ноздрю. - Жаль, что мы сразу не сообразили.

В этот момент отдышавшаяся, наконец, тварь прекратила биться в конвульсиях и снова побежала на них. Четыре тетивы запели почти в унисон, и тварь припала на передние лапы, издавая сиплый хрип. Стрела Вэнь Нина вошла точно в глаз, Вэй Усянь и Цзян Чэн вогнали по стреле в каждую ноздрю, а Цзян Емао пригвоздил чёрный язык твари к нижней челюсти.

- Нужно отступать, - сказал Цзян Чэн. - Стрелы без ци не прикончат тёмную тварь, а лишь ненадолго остановят.

- Но без ци мы всё равно не убежим достаточно далеко… эй, ты, - Цзян Емао повернулся и подошёл к пленному. - Сколько ещё будет длиться действие твоего заклинания?

Тот потряс головой, словно пытался вытряхнуть что-то из ушей. Емао нагнулся к нему и вынул из уха восковую затычку.

- Умно придумано, - хмыкнул он. - Повторяю вопрос: как долго нам ещё отбиваться от твари чем попало?

- Н-не больше ч-часа, г-господин Цзян…

- Отлично, - хмыкнул Емао, глядя на то, как лишённый зрения и обоняния зверь пытается поднять голову и прислушиваться. - Не больше часа. Сущие пустяки, да? И тебя ещё, вражина, защищать… - он не удержался и пнул пленника так, что тот охнул.

- Интересно, куда ещё этой твари стрелу загнать можно, - проворчал Цзян Чэн.

- Э-э… Под хвост? - хихикнул Вэй Усянь. Цзян Чэн наградил его таким выразительным взглядом, что Вэнь Нин, стоявший рядом, сжался.

- Т-там в голове есть от-тверстия… по бокам. М-может быть, это уши? - очень тихо сказал Вэнь Нин. Тварь, словно в ответ на это, повернула голову боком, демонстрируя открывающееся и сжимающееся отверстие.

- Давай, - так же тихо шепнул Цзян Чэн. Вэнь Нин натянул лук. Фиолетовый лотос сигнального фейерверка в небе мигнул в последний раз и погас окончательно.

* * *,

Не Минцзюэ летел весь день, не давая себе отдыха. Пульсирующая ци над переносицей подсказывала: он всё делает правильно. Он миновал земли, подвластные ордену Ланьлин Цзинь, и уже над лесами, считавшимися нейтральной территорией, когда на горизонте заблестели воды великого Озера Лотосов, он увидел в небе тревожный знак, запущенный кем-то из Цзянов. Глава Не скорректировал курс, понимая, что заклинатели просто так не зовут на помощь. Бася прибавила скорости, а вскоре завибрировала в предвкушении скорой схватки с порождением Тьмы. Сигнал уже растворился в воздухе, но теперь он был и не нужен: Бася сама знала, куда лететь. Она почти спикировала на поляну, и Минцзюэ привычным жестом в прыжке перехватил её за рукоять прежде, чем приземлился.

На поляне четверо в пурпурных ханьфу прыгали и уворачивались от огромной утыканной стрелами твари. Отчего-то никто из них не обнажил меч, но этот вопрос Не Минцзюэ оставил на потом. Одним ударом Бася он снёс голову твари. Тело ещё дёрнулось пару раз и затихло.

- Глава Не! Старший брат, как же я рад тебе! - заорал Вэй Усянь и едва удержался, чтобы не кинуться Не Минцзюэ на шею.

- Старший брат, я благодарю тебя за помощь, - вежливо поклонился Цзян Чэн.

Вэнь Нин сделал вид, что его здесь нет, почти слившись с тенями деревьев. Цзян Емао просто поклонился, а про себя оценил способность Вэнь Нина исчезать из поля зрения.

- Что у вас тут происходит? Решили состязания лучников устроить? - хмыкнул Не Минцзюэ, замечая, как непонятная тревога отпускает его.

- Не мы решили, - хмыкнул ему в тон Цзян Чэн. - Вон там вот главный устроитель, хм… отдыхает.

- А почему вы не сражались нормально? - Минцзюэ с интересом посмотрел на пленного.

- Так не могли, - развёл руками Усянь. - Этот придурок нам ци заблокировал, а сам думал на дереве отсидеться…

- Весело у вас тут, - хохотнул глава Не, протирая саблю от остатков крови твари. Большую часть Бася как будто впитала, и теперь он ощущал её в руках, как довольную сытую кошку.

- И вы неплохо так отбились, как я погляжу, - Минцзюэ кивнул на отрубленную голову твари. - Кто же из вас такой меткий, что бьёт прямо в глаз?

- Так младший братик же! - радостно улыбнулся Усянь. - Нин-ди, хватит прятаться, покажись уже! - он ухватил Вэнь Нина за рукав и вытащил к остальным на освещённую луной поляну.

- Эт-тот В-в.. В-в.. В.. Этот приветствует Главу Не, - Вэнь Нин поклонился гораздо ниже, чем того требовали любые приличия. Усянь недовольно дёрнул его за рукав.

- Не "этот", а " младший брат"! Нин-ди, прекращай эти глупости, мы все побратались под Безночным городом, и теперь у тебя много-много замечательных старших братьев!

Не Минцзюэ вздохнул.

- Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось уговорить меня, Вэй Усянь, - проворчал он. - Но да. Этот Вэнь - тоже мой младший брат. Я не разбрасываюсь клятвами. Так что, - он повернулся к Вэнь Нину, - поздравляю с отличным выстрелом, Нин-ди.

Вэнь Нин опять поклонился и очень смущённо и неразборчиво забормотал слова благодарности.

- А ты еще про одну свою добычу умолчал - усмехнулся Вэй Усянь. - Та еще птичка, редкостная, певчая. И я очень хочу послушать что еще она споет.

Заклинатели повернулись к пленному, было видно, что тот мечтает оказаться как можно дальше от них, от этой поляны и, возможно, вообще предпочел бы сажать рис на южных землях.

- И кто это у нас такой умный…- протянул Цзян Чэн, нехорошо улыбаясь.

- Этот недостойный Су молит о снисхождении главу Не… - Пленный переводил взгляд с одного из своих пленителей на другого. …И главу Цзян. Недостойного зовут Су Синьян... Этот недостойный просто упражнялся здесь. Его мастерство ничтожно… А этот Вэнь напал без причины!

- Он врет… - как обычно тихим голосом проговорил Вэнь Нин. - Я целитель! Н-нас учили видеть , когда говорят неправду.

Вэй Усянь ухмыльнувшись, намекающе покачал мешочком с остатком приправ, а Цзян Чэн без затей поставил ногу на явно сломанную голень. Пленный тихо заскулил.

- А еще обещал нам все-все рассказать! Как не стыдно столько лгать, - насмешливо проговорил Цзян Емао. - Но хочешь я начну, а ты продолжишь, птичка? Итак. Твой... напарник?

- Н-не напарник. Молодой глава семьи.

- Неважно. Так вот, он где-то нашёл интересную технику и решил её попробовать. И вот так прямо на главе великого Ордена. Вряд ли он безумец, значит, на что-то рассчитывал. Скорее всего на то, что техника редкая и тайная и действие ее можно спутать, например с искажением ци? Так?

- Да… А больше я ничего не знаю! Я должен был только уничтожить тех, кто будет нас искать, если такие будут! А что планировалось в Пристани Лотоса, я не знаю!

Лицо Цзян Чэна практически почернело от злости, какая-то семья Су хотела навредить его ордену!

- А вот тут как раз самое интересное, - вступил Вэй Усянь. - Сперва могло показаться, ты играл одну из мелодий клана Лань, причем с ошибками. Вот только думается мне, что это были не ошибки. И подозреваю, что Эр-гэ тоже с удовольствием с тобой побеседует.

- Ты думаешь, эта мелодия заблокировала нам духовные силы? - Цзян Чэн задумчиво посмотрел на обломки гуциня.

- Ну не ящерица же. Да и затычки в ушах, если отрабатывать мелодию, не только что не нужны, да и прямо вредны. Кстати, надо и обломки с собой взять, и трофей дагэ!

- Трофей тут общий, - вставил Не Минцзюэ. - Думаю, голову следует всё-таки забрать вам.

- А тебе тогда что? - возмутился Вэй Усянь. - Нет-нет-нет, голова - тебе. Тем более что остальное и не утащить будет.

Глава Не извлёк стрелы из мёртвой твари и протянул их Усяню, а затем привычным жестом отправил трофей в цянькунь.

- Итак, что же мне с тобой делать, - процедил Цзян Чэн. - Ничего по сути сказать не можешь, или не хочешь. Бесполезен. Руки марать об тебя не хочется. Может, тебя прямо тут оставить? Авось у этой зверюги сородичи найдутся голодные…

- Не надо, прошу, пощадите меня, умоляю! Этот Су лишь выполнял приказ…

- А-Чэн, - подошёл к ним Усянь. - Его надо сдать Эр-гэ. Я думаю, ему интересно будет узнать, где таким мелодиям нынче учат.

- Я всё понять пытаюсь, откуда мне знакома фамилия Су, - задумчиво ответил Цзян Чэн. - Ну-ка, лживая твоя морда, скажи мне, как зовут твоего главу?

- Су М-миньшань, господин…

- Пустой звук, - раздосадованно сплюнул Цзян Чэн.

- В нашем Ордене до войны было несколько приглашённых адептов из семьи Су, - сказал Цзян Емао. - Не могу сказать, что все они были плохими людьми. Сражались вместе с нами, кое-кто погиб у меня на глазах… Остальные пропали без вести. Если они и спаслись бегством, я их не виню.

- А я, кажется, тоже вспомнил одного Су, - Усяня озарило. - Помнишь, в лагере перевоспитания у Вэней был такой Су Ше? Тот ещё подлец был, хоть и в одеждах ордена Лань… А что, брат, сходится! Точно, нужно этого сдать Эр-гэ.

- Так и сделаем, ладно уж. Пусть пока поживёт немного. Не обещаю, правда, что это будет приятная жизнь, - Цзян Чэн нехорошо усмехнулся, и по кольцу на указательном пальце пробежала фиолетовая искра.

- Твои духовные силы, брат! Они вернулись! - Усянь восторженно потянул меч из ножен, и Суйбянь послушно лёг в руку. - Можно лететь!

Глава 7 Дерзость

Лань Сичэнь не любил зал официальных собраний ордена. С тех пор, как погиб его отец, он входил сюда лишь дважды: в первый раз, когда Совет Старейшин официально принёс ему присягу как новому Главе, во второй раз - когда, вернувшись из Цишаня с победой, держал перед ними ответ за своё неожиданное побратимство. Конечно, никто это не называл такими словами, формально он повествовал о событиях в Безночном Городе, но по сути он чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, и одно Небо знает, чего ему стоило удержать лицо и спокойным тоном встретить все колкие замечания. И вот теперь его снова ждали в Зале собраний - на этот раз, чтобы решить судьбу его сестры.

Он вошёл с вежливой улыбкой, как всегда безупречный во всём. Старейшины уже расселись по своим местам - тридцать четыре человека, и дядюшка Цижэнь был среди них одним из самых младших. Его место, кресло Главы, было напротив рядов, возвышающихся один над другим. Несмотря на значительные размеры зала, говорить можно было негромко: специальные знаки на стенах усиливали звуки внутри и при этом не пропускали их наружу. Всё, что будет сказано здесь, должно будет остаться в стенах зала, и только окончательное решение будет вынесено за их пределы. И только присутствующим известно, чего стоит единодушие Великого ордена Гусу Лань.

Когда Сичень вошёл, шёпот стих. В наступившей тишине громким казалось даже дыхание, и мягкие шаги отдавались колоколом. Лань Сичень встал у своего кресла, поклонился и сел.

- Позвольте начать собрание, уважаемые старейшины, - сказал он. - Я знаю, что сказанное мной сегодня не принесёт вам радости, однако дело обстоит так, что скрытый в скале источник пробился наружу. Нам остаётся лишь признать это и оформить надлежащим образом.

- Я выскажусь, Глава, - с одного из самых высоких мест поднялся почтенный заклинатель, четвероюродный прадед Сиченя, Лань Шуцинь. - Я считаю, что вопрос нужно закрыть и не поднимать более никогда. Вы с Лань Ванцзи молоды и не до конца понимаете, что такое честь семьи и честь ордена.

При этих словах улыбка сошла с лица Сичэня, а губы сжались. Дождавшись, пока старейшина сядет, он произнёс:

- При всём уважении, Старший Лань. Мы с сестрой, - он выделил голосом слово "сестра", - пролили достаточно крови за честь и славу нашего ордена.

- Какая дерзость! - вскричал Лань Яньцзю, брат Шуциня. - Глава, с подобными убеждениями Вы поведёте наш Орден в бездну!

- В таком случае, - ответил Сичэнь, и от его голоса, казалось, замерзал воздух, - возможно, этому Ордену нужен другой Глава?

- Прекратите немедленно, все трое! - встала со своего места высокая женщина, одна из немногих в Совете Старейшин. Это была Наставница Сунь, и она возглавляла женскую половину Облачных Глубин в настоящее время. Её супруг, Лань Гуаньсю, сидел рядом и всем видом показывал одобрение всему, что она скажет.

- Я слушаю Вас, госпожа Наставница Сунь, - вежливо повернулся к ней Сичэнь. Однако она обратилась не к нему, а к Яньцзю и Шуциню.

- Вы, господа почтенные, конечно же, по-своему правы. Только сидите годами в медитации и не знаете, что происходит во внешнем мире. А я знаю. Я учу наших девочек, и, если бы двадцать лет назад вы не придумали бы такой глупости, как отдать дочь прежнего Главы на мужскую половину, проблемы бы не было вовсе!

- И выдать её со временем за Вэнь Чао? - переспросил Цижэнь.

- Зачем? Могли просто не говорить, чья она дочь! Уж неужели не нашлось бы в ордене семьи, готовой приютить сиротку? Это я уже не говорю, что сделать сиротой ребёнка при живых родителях - это бессердечно и Небесам противно!

- Вы закончили, Наставница Сунь? - ровным голосом спросил Цижэнь. Та ничего не ответила, а просто с достоинством села на своё место.

- Итак, - Лань Сичэнь обвёл холодным взглядом Зал собраний. - Надеюсь, высказались все, кто хотел. А теперь я объявляю своё решение. Девятнадцать лет назад у Главы Лань родились сразу двое детей. Сын и дочь, близнецы. В Облачных Глубинах запрещено убивать, поэтому мы пошли вопреки обычаям. Дочь росла на женской половине и не виделась с братом-близнецом. Она была Вашей лучшей ученицей, Наставница Сунь, - он поклонился упомянутой старейшине. - Что же до имени… Ванцзы. Звучит почти так же, как у брата.

- "Забыть основы"? Что ж, лучше и не придумаешь в данной ситуации. Поздравляю, Глава Лань, Вы собственными руками рушите незыблемость наших традиций…

- Лань Шуцинь, помолчи, ты сказал достаточно! - поднялся доселе молчавший патриарх, самый старший из всех присутствующих. - Да, этот план звучит дерзко, но и времена изменились. Ни Глава, ни его сестра не виноваты в ошибках своих родителей… и в нашей ошибке. И мы должны это признать.

Он поклонился Сичэню.

- Вы очень похожи на своего отца, Глава, - сказал он. - Но как бы то ни было, Совет принимает Ваше решение.

Сичэнь почувствовал, словно гора, держащая Облачные Глубины, только что перестала давить ему на грудь.

- Одно условие, Глава, - непреклонным тоном сказала Наставница Сунь. - Как только целители позволят, Ваша сестра переселится на женскую половину. Если я правильно понимаю, до свадьбы остались считанные месяцы, а ей предстоит очень многому научиться.

Лань Сичэнь кивнул. Что ж, это казалось ему приемлемой платой за будущее счастье сестры.

***

В Пристани Лотоса и в городке Итанчжэнь было спокойно, как бывает за миг до грозы. Наваливается тишина, неподвижный воздух давит на грудь, и кажется, всё вокруг ждёт, когда бог Грома ударит в свой барабан и небеса пронзят острые стрелы молний. И неясно, откуда берётся тревожное чувство, ведь всё в порядке, всё тихо, и даже за то короткое время, что прошло с конца войны, юный глава не впервые оставлял орден на попечение старшего родича. Советы, Ночные охоты - мало ли дел. Да и Цзян Фэнмянь в своё время порой покидал пределы Пристани надолго... Но что-то отличалось. Возможно, причиной была грядущая помолвка молодой госпожи, а может, слухи о том, что Первый ученик нашёл себе невесту... Тихие разговоры о том, что и главе время искать жену, - и о тех, кто мог бы стать новой госпожой Пристани Лотоса. Почтенные торговцы и именитые ремесленники обсуждали дев из заклинательских кланов, проявляя иной раз немалую осведомленность, и порой в спорах о том, какая дева достойна главы Цзян, страдали носы и кулаки. И неудивительным казалось, что на грядущие празднества приезжали бродячие заклинатели. Это ведь и шанс себя показать, и - кто знает! - может, и войти в число адептов ордена, надеть пурпур, или золото, или цвета пусть и малых, но тоже уважаемых кланов. Но некоторые из этих людей вели себя странно.. Так, как не подобает вести себя бродячим заклинателям в городе возле резиденции великого ордена.

Атмосфера предчувствия важных событий незримым туманом окутывала и город, и реку, и острова, на которых стояла резиденция ордена. А потому Цзян Яньли, молодая госпожа Цзян, была очень рада тому, что Цзинь Цзысюань внезапно прилетел в гости. Пусть они и не были официально женихом и невестой с того печально известного скандала в Облачных Глубинах, за годы войны у наследника Цзинь было время, чтобы разобраться в своих чувствах, а вещий сон, который он получил вместе с Небесной жемчужиной, подгонял и требовал не тянуть с объяснением. Поэтому он решил больше не скрывать своей симпатии к девушке, и с удивлением обнаружил, как ему греет сердце её взаимность.

***

Когда ни Цзян Ваньиня, ни его да-шисюна не было в резиденции ордена, публичными делами занималась его старшая сестра, Цзян Яньли. Сейчас её почти-что-жених присутствовал в зале приёмов и занимал место рядом с ней, чуть ниже пустующего кресла Главы ордена.

Яньли была благодарна ему за молчаливую поддержку, пока ей приходилось принимать просителей, решать их вопросы, улаживать споры. Пусть не было братьев, но рядом с ней были самые близкие люди... и те, кто она надеялась станут таковыми. Дева Лян стояла возле неё, внимательно прислушиваясь к обсуждениям. Яньли давно заметила, какие взгляды бросала Лян Байхэ на её брата, и то, как восхищенно порой смотрел её брат на Цзыше, последнюю из клана Лян, воительницу Лян, Фиолетовую Змею. Яньли была уверена, что сам Цзян Чэн, спроси его кто-нибудь, сказал бы, что он просто уважает воительницу, которая прошла рядом с кланом Цзян почти всю войну. И Яньли была уверена, что её долг как старшей сестры взять вопрос их отношений в свои руки... И твердо была намерена, уезжая из Пристани, передать резиденцию новой хозяйке. Возвращение после помолвки Вэй Усяня было бы отличным временем для разговора о еще одной помолвке. Яньли чуть улыбнулась своим мыслям.

Приём шёл своим чередом. В просторном зале вдоль стен сидели те, кто успел принести или подтвердить клятву верности ордену Цзян. Здесь были, разумеется, Ваны из Инчена, - не те Ваны, что служили Солнцу, другая семья; и давние вассалы Цзянов - семья Цзинмэнь Чжан, и Сюны из Аньлу, и Сюй из Сяочана, и, разумеется,

Ханькоу Юй. И там же, среди семей под защитой Великого ордена, было несколько человек в траурно-белом, чьё место происхождения и тем более фамилию старались без нужды не называть вслух.

Следующий вошедший был не похож на просителя, его одежда казалась скромным одеянием бродячего заклинателя лишь на первый взгляд. Второй же замечал и прихотливую вышивку - светло-сиреневым на светло-сером, и дорогую плотную ткань, и изящество покроя.

-Госпожа... - начал он, сделав хорошо рассчитанную паузу. - Я должен сообщить вам скорбную весть. Ваш брат… Мы были с ним на Ночной охоте , когда с ним случилось искажение ци. Целители не знают, удастся ли помочь ему. Этот скромный Су поспешил к вам, чтобы принести весть... и предложить защиту прекрасной деве!

- Ты думаешь, я не способен защитить свою невесту?! - Цзысюань вышел вперед, держа руку на рукояти меча. - Ты кто такой?! Твоё лицо кажется мне знакомым!

Яньли вздрогнула, сжала в руке руку Цзыше, судорожно обводя взглядом зал, пока не наткнулась на спокойно стоящую фигуру в белых одеждах. Вэнь Цин. Госпожа Золотые руки. На нее косились, от нее старались держаться подальше, но дева Вэнь словно не замечала этих взглядов. И сейчас Вэнь Цин сделала шаг вперед.

- Ты говоришь, что целители сомневаются в возможности помочь главе Цзян. Назови имена этих целителей.

Её уверенный спокойный голос как будто сбросил наваждение.

- Ночная охота? Вообще-то мой брат в отъезде по важному делу, и никаких Ночных охот он не планировал, - твёрдо сказала Яньли. Взгляд главы Су заметался. Су Миншань лихорадочно пытался придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

- Видите ли, - начал он. - Возможно, Ваш брат и не планировал участия в Ночной охоте, но обстоятельства сложились таким образом, что…

- Я всё ещё не услышала, какой целитель вынес вердикт, - прервала его Вэнь Цин. - И почему Главы Цзян, если вы были вместе, сейчас нет с вами? Искажение ци - это не тот недуг, при котором нельзя доставить больного в резиденцию ордена.

- Да, а про обстоятельства Ночной охоты я очень хотел бы услышать подробнее! - Глава Цзян вошёл в зал широкими шагами, и глаза его сверкали не хуже Цзыдяня на руке. Он быстрым кивком поприветствовал Цзысюаня, тот ответил ему коротким поклоном. Цзыше сжала руку Яньли, не сдержав чувств.

Следом в зал вошел Не Минцзюэ, держа руку на рукояти сабли, и сразу за ним Вэнь Нин, сжимающий в руках лук, словно пытаясь так обрести уверенность, и за ними - криво улыбающийся Вэй Усянь.

- Ну так организатор этой охоты вот тут стоит! - протянул он - Сам пришел, чтобы доклад преподнести. Прямо истосковался уже…

Су Миншань обернулся ровно в тот момент, когда в двери зала вошли адепты Цзян, в руках которых с самым несчастным видом висел его человек, отправленный разбираться с возможной погоней, увести по ложному следу и отвлечь от Пристани. И судя по его виду, ни то, ни другое не получилось. Тем не менее , глава Су всё ещё пытался сделать хорошую мину при плохой игре. У него ещё оставалась надежда на адептов, которые должны были устроить беспорядки в городе… Приняв вид оскорбленной невинности, он возмутился:

- Что всё это значит?! Глава Цзян, вы не желаете объясниться?

- Объясняться будешь ты, - рявкнул Цзян Чэн. - В цепях!

Су Мишань метнулся к Яньли, упал ей в ноги:

- Госпожа, посмотрите сами! Ваш брат явно не в себе! Умоляю вас, сделайте что-нибудь, остановите его!

Незаметным движением Яньли отстранилась, оказавшись почти за плечом Цзинь Цзысюаня. Тот переводил взгляд с Су Миншаня на Цзян Чэна.

- Госпожа целительница, - ровным голосом сказала Яньли. - Будьте добры… Брат, прости, я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

Вэнь Цин кивнула и подошла к Цзян Чэну. Она коротко поклонилась ему - приличия есть приличия, - и он, не глядя на неё, протянул ей левую руку. Её пальцы осторожно коснулись запястья ниже наруча. Все замерли, и на пару ударов сердца повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием Цзыдяня.

- Он абсолютно здоров, - вынесла вердикт целительница. - Его ци чиста и сильна.

Все заговорили одновременно: кто-то вздохнул с облегчением, кто-то возмущался дерзким обманом. Су Миншань, всё ещё не вставая с пола, осторожно пополз, пятясь, к выходу из зала, где его встретил дружный хохот Карасей. Цзян Чэн оглянулся.

- Уведите эту дрянь, - фыркнул он.

- Вы не можете со мной поступить, как с простым оборванцем! Я глава семьи Су! - он вскочил на ноги. - Да, я заблуждался, Глава Цзян! Но будь я уверен в Вашем благополучии, я бы не посмел… Меня просто неверно поняли! Это всё досадное недоразумение!

Караси тем временем ловко связали его. Проблема была только в одном: в отстроенной заново Пристани Лотоса не было специальных помещений для пленных. Поэтому главу Су отвели в одну из самых скромных гостевых комнат и запечатали окна и двери талисманами.

Глава 8 Правосудие

- А-Чжань, как твоё самочувствие? Мне передали, что ты хотела меня срочно увидеть…

Лань Сичэнь поспешил в юйши, как только младший целитель сообщил ему, что господин… кхм… Лань Ванцзи просит его прийти. Ванцзи всё ещё лежала в постели, но лицо её снова начало обретать цвет. Сичэнь первым делом проверил её ци и пульс и с удовлетворением отметил, что сестра уверенно встала на путь выздоровления.

- Брат… Я говорила во сне с Вэй Усянем. - Сичэнь улыбнулся этим словам, но Ванцзи покачала головой. - У них там в Пристани что-то неладно. На главу Цзян напали, Вэй Усянь и его друг Вэнь Нин смогли разобраться с проклятием, но один из нападавших зачем-то отправился в Пристань… Я прошу тебя, помоги! Отправляйся туда как можно скорее… Ты же знаешь, если бы я могла, я бы уже летела туда…

Она закашлялась и тяжело перевела дыхание. Сичэнь успокаивающе погладил сестру по руке, одновременно выравнивая её ци.

- Тише, тише, сестрёнка. Тебе ещё нельзя так волноваться. Конечно же, я полечу туда, не беспокойся. Я уверен, что побратимы справятся и сами, но да, я отправлюсь к ним. Обещаю тебе, что завтра утром я буду в Пристани.

Ванцзи отдышалась и очень серьёзно посмотрела на брата.

- Твоя задача сейчас - беречь силы и выздоравливать. Я всё улажу, не беспокойся ни о чём… И, пожалуйста, не гуляй сегодня во снах. Я проверю, чтобы тебе дали отвар для крепкого сна.

- Мгм, - кивнула Ванцзи и закрыла глаза. И очень тихо добавила: - Спасибо…

Сичэнь ещё раз погладил её по руке и очень тихо вышел.

***

Су Миншань продолжал строить из себя оскорблённого до глубины души человека. Даже Вэнь Нин, которого Кот брал с собой на допросы, подтверждал, что возмущение таким поворотом дел совершенно искренне. Однако от прямых ответов он искусно уходил, а применять к нему более суровые меры допроса пока что не было повода. Настоящим допросом занимался лично Цзян Чэн в компании Вэй Усяня и Осетра, и они смогли добиться от музыканта-неудачника кое-каких ответов.

- Итак, глава Су, - Кот в очередной раз зашёл в гостевую комнату. - Ваш троюродный кузен оказался достаточно разговорчив, хоть и не так осведомлён, как ему самому хотелось бы. Мы знаем, что проклятие на Главу Цзян действительно наложили лично вы. Вопрос: почему? Зачем вам это понадобилось? Что плохого вам сделал наш Глава?

- Цзян Ваньинь действительно не сделал мне ничего плохого… И я совершенно не желал ему зла, - упрямо повторил Су Миншань.

- Он сам в-верит в это, - шепнул Вэнь Нин. - П-поразительно…

- Не желал зла - и проклял?

- Это не проклятие, - пожал плечами Су Миншань. - Просто некое… Воздействие. Ничего смертельного.

Вэнь Нин кивнул.

- Ну что ж, допустим, - вздохнул Кот. - А в чём был смысл? Зачем это нужно было вам?

- Я хотел оказать ордену Цзян неоценимую услугу, - вздохнул Су Миншань. - Я исцелил бы его…

- Он врёт, - быстро сказал Вэнь Нин. Су Миншань метнул на него ненавидящий взгляд.

- Ну хорошо, хорошо. Не исцелил бы. Просто не позволил бы… зайти этому состоянию слишком далеко.

- Неправда.

- Послушайте, глава Су, - Кот начал терять терпение. - Мы так не договоримся. Скажите прямо, что вам понадобилось от нашего ордена, и дальше вашу судьбу решит уже Глава.

- Я должен был действительно дать главе Цзян временное облегчение. И после этого посватать за него мою сестру.

Повисла пауза, после чего Цзян Емао громко расхохотался.

- Всего-то?! Понадобилось городить весь этот огород, чтобы просто женить нашего Цзян Чэна?! Вэнь Нин, скажи мне, что он снова врёт, прошу тебя!

- Он г-говорит п-правду… - обескураженно ответил Вэнь Нин.

- Серьёзно? - Кот никак не мог унять хохот. - Что, и гуся привезли?

Су Миншань оскорблённо отвернулся и больше не удостоил его ответом. Кот вздохнул, и, жестом позвав за собой Вэнь Нина, отправился докладывать своему главе удивительные новости.

***

Лань Сичэнь прилетел поздним вечером, и Вэй Усянь не удивился его появлению. На недоумение Цзян Чэна он шепнул: «потом объясню». Все дела было решено оставить до утра, и перед сном Усянь долго и обстоятельно объяснял Цзян Чэну, как пользоваться «прогулками во снах».

— Я сам не был до конца уверен, что оно работает… Но посуди сам: я попросил Лань Чжань, чтобы она сказала брату о том, что тут произошло. Никто не отправлял птиц в Облачные Глубины, с чего бы Второму брату прилетать просто так?

— Он мог почувствовать неладное, как Дагэ… — с сомнением ответил Цзян Чэн.

— Конечно, мог, — легко согласился Усянь. — Но тогда бы он прилетел раньше, и туда, где нам грозила реальная опасность. А если судить по времени, то выходит, что отправился сюда он по моей просьбе. Ну, в конце концов, брат, если ты мне не веришь, попробуй сам! Уж ко мне-то в сон ты точно сможешь прийти, кто меня знает лучше, чем ты?

Цзян Чэн вздохнул и махнул рукой. И действительно, ему очень хотелось самому это попробовать, тем более что всё равно пора было отправляться спать.

Утром побратимы снова собрались вместе, и за завтраком пересказали всю историю прилетевшему Лань Сиченю.

— Само проклятие мы обезвредили довольно легко... Но вот то, что можно запечатать ци мелодией, никто из нас раньше не слышал. И птичка певчая утверждает, что этой мелодии его научил сам Су Миншань… Может, он украл что то из ваших мелодий, Эр-гэ? — Вэй Усянь было протянул руку к поясу, но не нащупав там привычной флейты погладил рукоять меча. — Я, в принципе, запомнил по крайней мере часть мелодии.

Но трапеза и беседа была внезапно прервана.

— Глава, на площади, перед воротами делегация горожан. Они хотят видеть вас.

Побратимы переглянулись. Конечно в ордене Цзян издавна было принято не оставаться глухими к нуждам простых людей, но целая делегация…

Глаза Вэй Усяня удивленно расширились. Возглавлял делегацию почтенный торговец Гао. После долгих приветствий и славословий торговец перешёл к делу.

— Эти скромные добрые люди хотели бы преподнести подарок главе ордена, что защищает их. К сожалению, подарок занимает изрядно много места, возможно уважаемые заклинатели соблаговолят проследовать к воротам?

— Пойдёмте, братья… Мне очень интересно, что за подарок приготовили нам добрые люди Пристани.

Цзян Чэн чуть присвистнул, он-то хорошо знал, что скрывается за скромным «добрые люди». Более пышные слова тоже были, вот только использовались в других ситуациях. Речные братья, Прячущиеся между Лотосами… Еще Цзян Чи, основатель ордена, согласно хроникам, заключил договор с ними. И незаклинательская ветвь клана Ханькоу Юй была подобна корням лотоса, скрытым в иле. И самая первая госпожа Цзян была из этой самой семьи Юй. Хотя во всех официальных источниках тогдашний глава Юй звался всего лишь паромщиком…

Речные братья также следили, чтобы споры между простыми людьми ограничивались лишь кулаками и палками, чтобы не звенела сталь, чтобы как можно меньше было неопознанных трупов, что могут встать бродячими мертвецами. Хорошими людьми были Речные братья. Ну, а если и водились за ними какие-нибудь грешки, будь то тайный провоз товаров мимо сборщиков пошлин, или излишне дорогая охрана купеческих караванов, — так ничего личного, каждый сам зарабатывает себе на рис, как умеет… тем более, в Юньмэне игра «спрячь-и-найди» давно была традиционной забавой.

Побратимы вышли к воротам крепости и увидели несколько телег, содержимое которых было прикрыто навесами.

При их появлении возницы тронули волов, и телеги снова остановились практически у ворот. Покровы были сняты и стало видно, что внутри повозок лежат люди… да не простые люди, а в одеждах заклинателей. Глаза большей части были закрыты, хотя громкий храп говорил о том, что течение жизни не прервано. Все они были крепко связаны, и помимо обычных прочных веревок там были и цветные шнуры, похоже, оставшиеся с праздников, украшенные аккуратными и сложными благожелательными узлами.

— Добрые люди простят уважаемого главу Цзян и его побратимов принять этот скромный дар. Эти недостойные вели смущающие речи… и пытались затуманить разум простых людей. Скромные люди Реки не могли стерпеть подобной дерзости.

— Но как?! Как вам это удалось?!

— Кто-то любит вино, кто-то чай... кто-то изысканные ароматы. А скромные торговцы имеют много лекарственных трав и снадобий, и некоторые из них могут усыпить даже бессмертного…

Глаза Вэнь Нина слегка расширились

— Такие снадобья действительно есть… Но их мало и они редки!

Старый Гао улыбнулся.

— Редкие товары — наша работа, молодой господин бессмертный заклинатель. — Он снова повернулся к Цзян Чэну:

— Так что, Глава Цзян, по сердцу ли тебе наш подарок?

Тот, сбросив оцепенение неожиданности, вежливо кивнул.

— Орден Цзян благодарен уважаемому Гао и Людям Реки. Не сомневайтесь, вас ожидает щедрая благодарность. — Он сделал жест, и кто-то из адептов немедленно взлетел и стрелой умчался в противоположный конец Пристани, чтобы вскоре вернуться с увесистым мешочком монет, который с поклоном и передал главе. Тот, в свою очередь, церемонно вручил старому Гао награду, и Речные люди повели волов в открывшиеся ворота, на территорию Ордена.

***

Цзян Чэн задумчиво посмотрел на Вэнь Нина.

— Хм… Восьмой брат, — обратился он. Тот распахнул глаза — глава Цзян впервые после клятвы назвал его братом, пусть и несколько официально.

— Д-да…

— Ты ведь неплохо разбираешься в разных снадобьях. В том числе в тех, которыми Добрые люди так щедро угостили этих негодяев.

Вэнь Нин кивнул, пытаясь угадать ход мыслей главы Цзян.

— А скажи-ка, нет ли ещё какого-нибудь средства, чтобы этим болезным развязать языки без лишней суеты?

Вэнь Нин задумался, потом кивнул.

— Эт-тот В-вэнь м-может п-приготовить… если ему д-дадут время и д-доступ к ингредиентам.

— Бинчжун-шиди, — кивнул Цзян Чэн Второму Карасю, стоявшему неподалёку. — Проводи Нин-ди в целительские палаты и постарайся добиться от Целителя Вана всяческого содействия. Скажешь, что мой приказ.

Цзян Бинчжун кивнул, сдержав вздох. Нынешний старший целитель Пристани Лотоса отличался почтенным возрастом и мерзким сварливым характером. Чего доброго, у этого Вэня ещё и руки будут дрожать, если оставить его один на один со стариком Ваном. А значит, ему, Карасику, придётся отвлекать бурю на себя… Нет, приказ есть приказ, и он его выполнит, но вечером он сдаст пост следующему Карасю и непременно напьётся. Возможно даже, в компании да-шисюна. Эта мысль несколько успокаивала…

Вопреки ожиданиям, Целитель Ван оказался неожиданно благосклонен. Робость Вэнь Нина он воспринял как почтительность, что ему весьма польстило, а возможность узнать что-то из семейных рецептов Дома Целителей Вэнь очень воодушевила. Поэтому не прошло и часа, как большой котёл отвара белены — точно разведённого так, чтобы не отравить человека, но сделать разговорчивым до предела, — был подан в комнату, куда сгрузили «подарки». Те начали как раз приходит в себя и отчаянно страдали симптомами похмелья, и предложенному средству страшно обрадовались. Отвар и правда принёс облегчение — убрал головную боль и дрожь в конечностях, прогнал желание вернуть обратно всё, что употребили накануне… А потом Караси принялись умело и ненавязчиво задавать вопросы.

И откуда же вы к нам пожаловали? Ах, из Молина? Неблизкий путь! А что забыли на наших землях? Ах, стало быть клан Цзян совсем слаб после войны, и ему нужна свежая кровь? Как интересно! Кто же вам рассказал такое? Глава Су сказал, а ему кто — не знаете? Ай, ай, ай… И с чего же вы решили, что без вас Цзяны совсем пропадут? О, а вот тут поподробнее…

Один из Карасей, услышав очередное признание, встал и вышел, отправившись докладывать сразу всем главам, благо они всё равно были вместе.

***

— Дело принимает непростой оборот, — задумчиво сказал Лань Сичэнь. — Стало быть, семья Су давно собирает знания других кланов и орденов для того, чтобы в какой-то момент объявить себя Великим орденом?

Третий Карась кивнул.

— Я считаю, что нужно судить этого Су Миншаня общим Советом глав Великих орденов, — сказал Цзысюань. — Здесь не хватает только моего отца, но я могу ему написать. Уверен, он тоже будет в ярости, узнав про этот подлый план!

— Адепты из семьи Су и правда были во всех Орденах… У нас, конечно, больше всех, Молин как-никак под защитой нашего Ордена, но, видимо, они решили, что с нами тягаться не смогут… — кивнул Лань Сичэнь. — Мелодия, запечатывающая ци, действительно хранилась в закрытой части нашей библиотеки. Её можно и нужно знать до определённых нот, чтобы успеть защититься. Интересно, сколько ещё запретных знаний Су Ше успел утащить из Облачных Глубин…

— Су Ше? Ты сказал — Су Ше?! — воскликнули Вэй Усянь и Цзян Чэн одновременно.

— Ну да, — удивлённо посмотрел на них Сичэнь. — Су Миншань — это вежливое имя Су Ше, разве вы не знали?

— Этот негодяй был с нами в Пещере Черепахи, и отличился ещё там! — скривился Усянь. — Вот ещё, было мне дело узнавать его вежливое имя!

— Гнилое семя не даст здорового всхода, — кивнул Сичэнь.

— Решено, — встал Цзысюань. — Я пишу отцу. Пусть притащит сюда заодно тех Су, что ещё числятся в нашем Ордене.

В отведённых ему покоях Цзинь Цзысюань в подробностях изложил обстоятельства дела, а после, подумав, добавил уже от себя:

«И прошу тебя, уважаемый отец, пришли в Юньмэн гуся как можно скорее. Тогда твой визит можно было бы совместить и с начжэн для меня и девы Цзян. С нижайшим поклоном, твой любящий сын». Он убрал письмо в футляр, и мечтательная улыбка тронула его губы. Нечего тянуть, мало ли какой неизвестный мерзавец позарится на сокровище Пристани Лотоса. Цзян Чэн со своими проблемами разберётся в любом случае, а вот Яньли хотелось защитить и оградить от всего.

***

Когда Су Миншаню принесли вечернюю пищу, адепт Цзян, охранявший его дверь, не удержался от смешка:

— Извольте откушать, о великий глава Великого ордена Су!

Су Миншаня перекосило. Откуда они знают? Неужели кто-то проболтался? Плохо дело… Да, он недооценил Цзянов — после войны они казались такой лёгкой добычей, а вот поди ж ты… В любом случае, нужно было бежать.

Насилу запихнув в себя ужин, он стал перебирать в голове варианты. И наскоро придумал, кажется, неплохой план. План требовал небольшой подготовки, точного расчёта и толики везения. Су Миншань уселся в позу для медитации и погрузился в потоки текущей вокруг ци, тщательно отбирая то, что ему было нужно.

За окном окончательно стемнело, когда Су Миншань слабо поскрёбся в двери.

— Помогите! — простонал он. — Помогите!

Дверь чуть-чуть приоткрылась. Пленник скорчился на полу.

— Меня отравили… Целителя… — простонал он и, почувствовав нужный момент, развернулся подобно пружине и ударил в приоткрытую дверь тщательно сконцентрированным пучком тёмной энергии. Адепт за дверью не успел ничего сделать, просто отлетел к противоположной стене и сполз по ней. Су Миншань тут же подскочил к нему и нажал несколько точек, отправив в долгое беспамятство. Дальше он вынул из ножен его меч — тот сопротивлялся, но Су Миншань справился с ним: чужой меч лучше, чем никакого! — и побежал по коридору, надеясь уйти незамеченным.

Всплеск тёмной ци отозвался болезненным чувством в верхнем даньтяне у всех побратимов, а вдобавок к этому у главы Не завибрировала Бася. Это был главный просчёт Су Миншаня. И если Вэй Усянь и Вэнь Нин первым делом занялись пострадавшим Цзяном, то остальные бросились вдогонку беглецу.

Первым его настиг длинный сполох фиолетовой молнии. Цзыдянь, обернувшись кнутом, крепко обвил его ноги. Цзян Чэн дёрнул кнут — и колени с хрустом переломились. Су Миншань упал с криком боли и поднял руку, чтобы выплеснуть всю свою ненависть в сокрушительном тёмном ударе. Но Бася уже была в воздухе, и её удар мгновенно перерубил вскинутую руку. Су Миншань рухнул ничком, заливая пол кровью. Лань Сичэнь осторожно, чтобы не испачкать белоснежных одеяний, перевязал обрубок и остановил кровь.

— Достаточно, братья. Он должен дожить до суда, — сказал Сичэнь. Цзысюань кивнул, полностью с ним соглашаясь.