Наперегонки

Глава 1

Человек в армейском камуфляже ловко перелез через корягу и затаился. В лесу доносился странный шорох, и его это беспокоило. Выждав несколько минут, он всё же решился идти дальше. «Уже трижды с этого направления в деревню вылезали звери. Миха в прошлый раз еле ноги унёс, вся куртка изодрана была, а на Мишке ни царапины. Всё повторял потом как сумасшедший: чёрные глаза – чёрные глаза… Его уже джигитом стали позывать, за одноимённую песню. Была когда-то такая».

Затаившись за скрюченным деревцем, человек снял со спины самозарядный карабин, и стал внимательно следить за окружающим фоном. Да, именно фоном. Птичьи голоса, шелест ветра, тусклый свет, пробивающийся через потрёпанную крону деревьев, рядом стоящие руины, и окружающий их полуразрушенный забор с растяжками, непонятно для чего натянутых тросов, всплески воды, доносящиеся из топи левее – всё это было лишь фоном чего-то загадочного, чего-то большего, чем просто картинка. Понять что же это на самом деле, человек был не в состоянии, но он всем нутром чувствовал, что что-то не так.. «Минутку… Топь. Болото. Вода. Крабы?» - раздался невольный вопрос в голове.

В эту же секунду сзади послышался тихий треск, человек быстро обернулся и увидел трёх мутантов, идущих за ним по пятам. Колючие, в свою очередь, поняв, что скрытно атаковать не получилось, начали быстрое перемещение к нему. Человек в последнюю секунду нажимает на спусковой крючок, и ближайший к нему ловец разлетается в мелкую кровавую пыль. Рывок вправо и уходишь от прыжка бешенного ежека в твою сторону. На ходу боковым зрением замечаешь, что третий начинает тебя обходить слева, падение продлеваешь перекатом, встаёшь на изготовку для стрельбы с колена, нажимаешь на крючок. Приклад толкает в плечо, создавая боль, но там, куда ты стреляешь, уже рвёт в щепки всё, что попадает у неё на пути, картечь, хаотично и неумолимо, заставляя брызгать кровавыми сгустками последних оставшихся в живых мутантов

Уже обрадовавшись, что бой окончен, вдруг, замечаешь, что со стороны забора показались глаза. Ещё, ещё, смотришь: и уже по всему периметру, который доступен взгляду при вечернем солнце, на тебя смотрит полчище чёрных хрусталиков, срываешься с места, на ходу заполняешь опустевший магазин патронами, бежишь, сквозь лес, но знаешь, что из этого леса мало кто выходил живым. Острое чувство опасности вновь въедается в мозг, резко упав на одну ногу и проскользив с пол метра, за собой оставляешь двух впивших друг в друга когти мохнато-ушастых тел, делаешь рывок вперёд, встаёшь на ноги и продолжаешь дальше свой стремительный забег на перегонки со смертью. Правой рукой из нагрудного кармана достаёшь РГД-эшку, отрываешь кольцо зубами, и со словами: "Мой дантист пришёл бы в ярость!" - бросаешь её назад, два мохнатых друга, догоняющих тебя, приостанавливаются, и тут же доносится вой ужаса от уже умирающих ушастых тварей. Выбегаешь на лужайку, залитую кроваво-красным светом заходящего солнца, про себя думаешь: завтра холодно будет, но какой там холодно! Ты можешь не дожить до завтра! Замечаешь в просеке впереди движение, не сбавляя ходу, начинаешь давать вправо, но и там замечаешь движение, делаешь крюк по поляне, и понимаешь: бежать не куда, это были лишь загонщики!

Материшь себя за такую глупость: надо же попался! Загнали! Проклинаешь себя, видя, как уже без опаски десятка два мохнатых тварей выходят из кустов. Здоровенные клыки, огромные уши, пушистый мех, так и напоминает сказку о "красной шапочке". «Интересно, всегда перед безвыходной ситуацией человек начинает видеть юмор во всём плохом, что с ним происходит?» Достав взрывпакет из рюкзака за спиной, благо, в левом его кармане лежал. Вскрываешь запал, замечаешь в центре холма корягу, срываешься на бег в одно мгновение, оставляешь под собой свёрток начинённый поражающими элементами и, пробежав метров десять, падаешь за бревном. Оглушительной взрыв оставляет за собой неприятное гудение в ушах, и кровь на пол поляны от ушастых плотоядных, разброс под сотню метров! не у каждого вояки здесь такой есть, а у тебя их ещё два! Остальных убегающих и оглушённых хищников приканчиваешь пистолетом, сидя на бревне, кто-то успел скрыться в лесу, кому-то ещё повезёт попасть в сегодняшний суп. Ставишь ловушки по краю поляны, предлагая в качестве наживок рваные куски мохнатых уродцев. Солнце уже село. Пора идти домой, скоро проснуться остальные мутанты, и тогда уже точно не добраться до убежища с трофеем на плечах. Надо торопиться.

Осмотрев карту, и сверившись с компасом, начинаешь движение к посёлку возле вырубки, это самая ближайшая, относительно – безопасная точка, в которой можно будет переночевать, и хорошо поесть. Тем более с трофеем на спине, охотника примут с распростёртыми объятиями. Тьма уже начинает покрывать своим незримым заслоном всё вокруг. Двигаться становиться опасно, но среди густого леса оставаться на привал ещё опаснее. Если и хотел бы переночевать в лесу, то сделал бы это на поляне, там хотя бы обзор был лучше. А здесь оставаться глупо и смерти подобно. Пройдя ещё два километра по просеке, ты слышишь шуршание, но не простое шуршание, их в лесу очень много, скорее журчание, осторожно идёшь на звук, выходишь к ручью. «Чёрт! Какого хрена?! Сейчас ночные гады на водопой, а потом на охоту, а я тут!» Начинаешь уходить вниз по течению, смотришь на компас, так и есть, сбился к югу. Но возвращаться слишком рискованно по чаше, лучше идти на расстоянии от воды, а потом свернуть в лес. Можно и до дамбы, хотя так подольше выйдет. Нет. На вырубку. Надо поспешить!

Переходя на бег, на два часа замечаешь движение за корягой. Поправляешь тушу мохнатого на плечах, спускаешь на левый глаз ПНВ. Осматриваешь тот куст, видишь два горящих глаза и не замечаешь, как прибавляешь ходу, то тут, то там доносятся звуки приближающихся зверюг, но им сейчас не до тебя. Они должны напоить себя, размять кости, а потом уже приступить к охоте. Но почему-то тебе кажется, что они и не думают пить. Они все смотрят на тебя, а кто-то уже гонится по пятам. Пробежав ещё три километра, начинаешь сбавлять ход, всё-таки тяжёлые эти кошаки! Делая десять шагов, сверяешься с компасом, всё правильно. В пяти километрах южнее, стоит вырубка, а там спасение и ночлег. Ха! Всего каких-то пять километров… ещё ПЯТЬ ГРЁБАННЫХ КИЛОМЕТРОВ! Начинаешь накручивать себя всё больше и больше, видишь уже в каждом шорохе опасность равную жизни, всё прибавляешь ходу и прибавляешь, не задумываясь о том, что силы могут понадобиться для последнего и решающего броска, но потом осознаёшь: какой ещё последний бросок?! Если уж ничего не останется у тебя всегда есть граната!

Замечаешь впереди падающее дерево, прибавляя ходу, перескакиваешь его, оборвав план устроившим эту неудавшуюся ловушку, начинаешь ещё быстрее бежать. За собой замечаешь две огромные тени. Вот чёрт! Надо же было нарваться именно на них! Медведы, как же я их ненавижу, огромные, сильные и очень выносливые, их картечью не убить. Снимаешь на бегу тушу с плеч, суёшь две гранаты в пасть скотине, срывая чеку с каждой, и скидываешь тушу под ноги. Медведы уже давно чуют свежатину, которую несёт человек, голодные, выспавшиеся, отдохнувшие, ветер был в их пользу, они чуяли раненного зверя и устроили ему западню, но не рассчитывали на такое, поваленное дерево с лёгкостью котэ перескочил человек и, не сбавляя ходу, умчался дальше. «Он нас перехитрил, опозорил, догоним его! Он ранен, я чую кровь! Он скоро устанет…»

И в этот раз зверей перехитрил человек, медведы, увидев мертвого котэ остановились, обнюхивая тушу. Взрыв плавно перешёл в разъярённый рёв и топот сзади. Один выжил, и бежит за тобой. Раненый зверь – что ж – хуже некуда! Впереди тебя проскакивает тень, в прибор ночного видения ты замечаешь ощетинившегося котэ, улепётывающего куда-то мимо. Следом за котэ, промелькнул ещё один блик, еле заметный, почти неуловимый, но всё же ты узнаёшь её. Это БЕЛКА! Котэ, кувыркаясь и визжа, кубарем покатился в овраг у реки. Ты слышишь звуки захлебывающегося собственной кровью кошака, и понимаешь, что он уже обречён, а ты НЕТ! У тебя ещё есть шанс, хотя бы до того момента, пока это ЧУДОВИЩЕ не разделается с котэ. Прибавляешь в беге ещё пару метров, понимая, что это уже предел твоих возможностей и больше чем минуты три в таком ритме ты не протянешь, хотя сброшенная туша, даёт о себе знать непривычной лёгкостью на плечах.

Сзади раздаётся бешеный рёв медведа – и ему не удалось уйти от Белки, смертоносная тварь безжалостно убивает всех, кто попадётся у неё на пути. Однажды тебе уже рассказывали, как две белки не поделили территорию, и в бою вышли на военную часть, от трёх полков остался лишь тот рассказчик, а теперь ты сам её увидел! «Надеюсь, я останусь в живых, и ей хватит туши медведа в качестве завтрака на сегодня». Потихоньку сбавляешь ход, перекладываешь в карман поближе гранату, сверяешься с компасом, всё это делаешь машинально, не обращая внимания ни на одно действие. На автомате сдаёшь немного вправо, выстраиваясь с определившимся курсом. В ПНВ замечаешь не естественный огонёк: «УРА! Значит, успел к вырубке подойти вовремя! Останусь сегодня жив».

Как паук, который реагирует на приближение тени, так и ты, вдруг, замечаешь приближение чего-то неизведанного, бросаешь тело резко в строну, не успев сгруппироваться, падаешь на правый бок, нужно быстро встать, но боль пронзает левую ногу. Вскидываешь пистолет, никого нет. Смотришь наверх, по сторонам – никого. Приглядываешься – всё понятно, это сторожевые ловушки вокруг лагеря, бревно с кольями продолжает болтаться как маятник больших часов из стороны в сторону. Нужно осмотреть ногу. ЧЁРТ! Вокруг тебя множество маленьких железных штырей из арматуры, заточенной и зазубренных на конце. Как ты умудрился упасть только ногой на один из них даже тебе не известно. Нужно вставать, иначе зверьё найдёт тебя. Не хочется попадаться к белке на закуску. Превозмогая ужасную боль, снимаешь ногу с кола. Достав из рюкзака распечатанный бинт, перевязываешь ногу и вкалываешь анестетик. «Нужно дойти до лагеря, любой ценой». Опираясь на карабин как на костыль, начинаешь движение к беженцам. Каждый шаг даётся с ещё большим усилием, чем предыдущий, но это скоро пройдёт. На ближайшие два-три часа обезболивающее будет помогать.

Лес кончился, остались только пеньки срубленных деревьев, поваленные стволы и уже подсыхающие ветки. Ты берёшь одну, начинаешь прощупывать дальнейший ход как на болоте. Сам ставил ловушки, и знаешь, что листья и ветки – идеальный вариант для маскировки. Огонёк становиться ближе, вдруг в лагере раздаётся автоматная очередь, за тем ещё одна, ещё, крики, взрывы. Вскидываешь бинокль, включаешь ночной режим, и тихий ужас проскакивает в твоих глазах. Пять медведов раздираю лагерь беженцев в пух и прах, веер автоматных очередей против них – ни что, только прицельный огонь, но подготовка у бойцов явно хромает, видимо, не военные. Вдруг, доносится ужасающий рёв умирающего здоровенного зверя. Переводишь взгляд правее, да бы рассмотреть, и не веришь своим глазам, оторванная голова разъярённого медведа ещё испускает дикий вопль, но уже стремиться под своей тяжестью к земле, рядом пролетает маленькая, еле заметная тень. БЕЛКА.

«Как же так? Я шёл сюда, чтобы умереть? Преодолел такой огромный путь, чтобы попасть на зуб ещё одной мерзкой твари?» Оглушительный взрыв прерывает твоё отчаяние, и ты машинально начинаешь с любопытством хирурга вглядываться в происходящее. Два медведа убегают в лес на север, трое уже не шевелятся, людей выживших искать не имеет смысла. Белка и тебя достанет, если сидеть на месте, охотиться на охотника ещё никто не запрещал. «До дамбы километра три, не больше, но кто знает, за сколько я пройду это расстояние раненный?» Взгляд в бинокле падает на тень недалеко от горящего сарая или того, что от него осталось, выживший! Уходит к востоку, виляет, наверное, знает тропу, машет руками, зачем? Может там стоит подмога? Взгляд упирается к лесу, нет, там только котэ в кустах, притаился, погоди! Зачем он идёт на котэ? Он же только этого и ждёт!

…

«Какой же вкусный суп сегодня нам повар сварганил! Прям пальчики оближешь! Надо будет за добавкой сходить, пока всё не расхватали. Интересно, почему раньше говорили, что мясо хищников нельзя есть? Довольно-таки сносный ужин из кошака получился, - хлебая оставшуюся жижу, размышляешь про себя, -и день прошёл не плохо: сорвался только один капкан, за то в остальных добыча ждала свою смерть. Охотничьи пары в этот день вернулись все с трофеями. Никитич, наверное, столько тушек за один раз никогда не видел… Что за..? Какая тревога? Кто может сюда пробраться? Хренасе!»

Взгляд устремляется к костру и останавливается на трёх медведах, в ярости они разносят всё вокруг, перехватываешь автомат, в два прыжка преодолеваешь лестницу на сарай, замечаешь ещё двух с востока, снимаешь предохранитель, плавно нажимаешь на спусковой крючок, автомат начинает злобно ворчать, выпуская очередь в голову одного из нападающих. В бешеном крике раненный медвед, не понимая, что делает, начинает стремительный забег с препятствиями, в виде столовой. Что ж, одним меньше, ухмыльнулся, сам того не замечая. Достаёшь из подсумка две гранаты, выдёргиваешь чеку и бросаешь их в медведа, уже доедающего караульного, взрыв и громогласный рёв тонет в звуках беспорядочной пальбы этих желторотиков. «Стрелять не умеют, так хотя бы отвлекут их». Перекатываясь на другой бок, открываешь огонь точно в голову зверюге, огибающей костёр. Взревев от боли, толстошкурый монстр падает в золу, опалив самое драгоценное, что с него можно было взять, ну кроме зубов разве что... «Минус три», - мысленно считаешь про себя, и, вдруг, ты слышишь громкий хруст костей и бешеный рёв, плавно переходящий в хлюпанье и предсмертное кряхтение, поворачиваешь голову на шум, и не веришь своим глазам. Падающая голова безмолвно раскрывает пасть, а из под разорванного позвоночника брызжет фонтаном тёмная кровь, и огромная туша медведа с грохотом падает оземь, сотрясая уже мёртвые тела вокруг. Мимо проскакивает неуловимый блик. БЕЛКА.

«Как же так? Я не хочу вот сейчас умирать! Я только что ел суп, а сейчас приговорён на смерть? НЕТ!» Резким движением спрыгиваешь с крыши сарая, на ходу подхватываешь рюкзак, достаёшь гранату, срываешь чеку, кладёшь опять в рюкзак, и с криком: «Я БУДУ ЖИТЬ!» Кидаешь его в центр лагеря. Прыжками преодолеваешь последние секунды жизни, и перед самым взрывом впиваешься ногтями в земную твердь. Оглушительный звон в ушах, три кило тратила в рюкзаке и запас патронов дают о себе знать. Еле – еле преодолев ошеломление от такого мощного взрыва, бредёшь, сам не понимая куда. Вдруг, острая и непреодолимая боль пронзает лопатку, плечо, затем шею, она всё нарастает и нарастает, поворачиваешь голову, дабы рассмотреть своего обидчика, и О УЖАС! Окровавленные клыки, разодранное ухо, почти оторванный хвост, в глазах – Огонь Джихада, ты понимаешь, что это последнее, что ты видел в этом Мире.

«В такие моменты, говорят, что жизнь проносится перед глазами, так вот: врут гады!» Пытаешься, взявшись за обрубок хвоста, отодрать свирепого монстра, но боль в плече становится просто невыносимой! Мелкая гадина впилась своими когтями прямо в ключицу. Бежишь сломя голову, куда глаза глядят, лишь бы избавиться от адских мучений. Всё пытаешься оторвать разъярённого монстра от своего тела, но нихрена не выходит. Тварь слишком сильная. Вдруг боль пронзает ногу, ты падаешь лицом вниз, в оставшуюся от вырубки мягкую хвою, начинаешь переворачиваться, чувствуешь, что это даётся тебе с большим усилием и некоторой остротой в правой ноге. Поднимаешь голову. В капкане на медведа неподвижно завис сапог, от стопы до колена, но почему-то тебе не больно, не страшно. Ведь рядом идёт мама, взяв тебя под руку, папа, отвешивает тебе подзатыльник, грозя пальцем, и отбирая рогатку, а в следующую секунду даёт тебе из кармана гранату. Взрыв.

…

«Вот чёрт! - Прислонив руки к голове, ты произносишь эти слова уже минуты две. - ВОТ ЧЁРТ! Такая нелепая смерть! Запнулся, случайно выдернутая чека у гранаты. Блин. Совсем зелёный. Зачем после такого взрыва начал бежать? Зачем?! Так. Ладно, всё, надо уходить, пока белка успокоилась и окончила свою кровавую жатву. Ветер северный. Это хорошо. К дамбе никто не встретит, если пойду быстро». Привстав на одно колено, опираешься на карабин, дабы полностью выпрямиться, нога болит, но вытерпеть можно, сделав глубокий вдох, продолжаешь забег со смертью: «Часть вторая – утешаешь себя. Дойдёшь или умрёшь. Если в спорте доли секунды решают, чья будет медаль, то здесь, в жизни, те же доли секунды решают куда более ценную награду, чем металл, признание и аплодисменты, здесь на кону жизнь. ТВОЯ ЖИЗНЬ».

Обходя с запада разрушенный лагерь, понимаешь, какова бывает цена за ошибки и промедление, лень и тунеядство. «Как можно было проморгать атаку такого большого зверя? Уму непостижимо!» Быстро пройдя по краю, забредаешь снова в лес. Снова леденящий душу страх расплывается по жилам, снова шарахаешься от каждой тени. В подсумке – приготовленная граната. Впереди доносится странный звук, ты наступаешь на что-то мягкое, нога соскальзывает вперёд, тело назад, но голова, ещё смотрящая перед собой, уже видит, открытую пасть и растопыренные когти мохнатой твари, выпрыгивающей на встречу. Правая рука уходит вверх, машинально снимая оружие с предохранителя, тут же палец сжимает спусковой крючок. Ещё не понимающая котэ, что с ней происходит, получает свою порцию свинца в грациозно раскачивающееся в прыжке тело. Раскалённая шрапнель раздирает всё, кроме хребта, прочного и гибкого, оставляя только его с этой превосходной машины для убийств. «Случайность или совпадение?» – думаешь про себя. С усилием ты отодвигаешь от лица труп мохнатой твари, бросая её в сторону. Немного отдышавшись, встаёшь и продолжаешь движение. Бежать уже не возможно, слишком уж болит левая. «Подводишь ты меня, - бурчишь смотря на ногу, - подводишь в самый не подходящий момент».

Быстрым, на сколько это возможно, шагом, продолжаешь движение по просеке. Впереди замечаешь движение, начинаешь обходить слева, вдруг на тебя падает дерево, опять они! Бросок в сторону, вскидываешь карабин, но атака не последовала, осматриваешься, переводишь ПНВ в инфракрасный режим. Справа за бревном две крупные цели, чего же они ждут? Снимаешь рюкзак, достаёшь оборонительную гранату. Один медвед, увидев, неподвижную цель, начинает движение прямо через корягу. Прыжок, и выстрел прерывает все его дальнейшие попытки убить раненного человека. Медвед в ярости размахивает лапами наугад. Выстрел в упор, точно в голову, туша осела, но ещё шевелиться, пора добить пока не встал, подходишь поближе, за одно, ведя второго, и плавно нажимаешь на спусковой крючок. Жалостный рёв. Ещё выстрел, ещё, ещё! «Живучие твари. Второй даже не шелохнулся, странно. Либо он должен продолжить атаку, либо отступить, а он присел, и сидит себе, ухмыляется стервец!» Обходишь поваленное дерево, и понимаешь, что тот медвед уже не пошевелится, уже начинает остывать. «Видимо раны были серьёзные, либо второй, тот которого я убил, решил полакомиться собратом. Что же, всё может быть, но надо идти дальше».

Пройдя километра два, человек сверяется с компасом. «Нужно взять чуток западнее, а не то, не выйду к реке, может, меня увидит кто-нибудь из часовых». Охотник продолжает движение, взяв поправку на местность, в тепловизоре слева замечает несколько целей. Котэ? А вам-то от меня что надо? Начинаешь набирать ходу, справа тоже несколько целей, окружают гады, ведут в западню, ну что же, поиграем по вашим правилам! Вскинув карабин, переходишь на бег, оглядываешься, количество целей увеличилось втрое, но размер их стал на много меньше, медленно нагоняют, впереди то же зашевелились, значит не котэ. Переходим к плану Б. Сдав резко влево, оставляешь за собой гранату, рывком уходишь в овраг у реки, раздаётся взрыв, мерзкий писк и кряхтение. Ежеки.

Продолжаешь бежать уже по продольному оврагу, переключаешь ПНВ в обычный режим, за собой замечаешь множество теней, буквально влетающих в овраг. Выдёргиваешь чеку запала, вставленного в взрывпакет обклеенный кусками арматуры, кидаешь его через голову назад, и на выходе из оврага, у реки, резко в прыжке уходишь в сторону. В долях секунды разрушительный столб из огня, кусков металла и оплавленных колючек, проносится мимо тебя, ты спасён, в зоне недосягаемости взрывной волны. «Опять этот звон в ушах, почему я на вас должен тратить столько сил, времени, ещё и взрывчатку?» - недовольно думаешь про себя. С трудом встав, вскидываешь карабин, замечаешь движение слева, без колебания наносишь удар первым, звук выстрела плавно перешёл противное бульканье. Приглядываешься, замечаешь ещё движение, опять стреляешь, бульканье вновь затихло. Превозмогая боль в ноге, начинаешь идти по скользкой гальке, на ходу проверяешь магазины в подсумках разгрузки, вроде все на месте, сквозь крабов должен прорваться!

Проходишь метров двести, всё спокойно, тихо, как в сказочном Багдаде. «Не к добру это. Ох, не к добру». Слева от себя человек замечает движение в реке, - «только не семиножка, только не семиножка! Чёрт!» Из воды резко в ноги ударяют щупальца, падаешь, начинают обвиваться вокруг ног, ствол, направленный на длинные, липкие захваты, прерывает дальнейшую агрессию в твою сторону, путём веерного огня. С трудом встав, замечаешь тень периферийным зрением, сразу же стреляешь, даже не поинтересовавшись в кого, раздаётся бульканье. «Крабы», – думаешь про себя. Продолжаешь движение. «Чёртова, теперь уже, пятиножка!» - с некоторой ухмылкой произносит в слух заплутавший охотник. Опять поскальзываешься на камне. «Будь проклят тот день, когда я купил эти ботинки!» Что за подошва? На каждом шагу нужно равновесие удерживать! В реке опять замечаешь движение, - «нет уж, я тебя узнал», - бросаешь гранату, в реку. Всплеск, оставленный взрывом гранаты, прерывает оглушительный рёв Креведки. «Чёрт! Какого…» Гнобя себя за неосторожность, струхнувший охотник начинает ковылять в сторону леса, но уже поздно. Креведко, увидев, убегающую добычу, тут же прервала её действия огромной клешнёй. Выстрел. Панцирь, защищающий здоровенную хреновину, просто не пробиваем. Второй клешнёй Креведко делает выпад в сторону вояки, тот уходит в сторону, и попадает прямо в первую!

«А! Тварь! Отпусти … !» - Бросает криком беспомощный, но всё ещё пытающийся освободиться хищник из клешней более свирепого зверя. Стреляешь в чёрный хрусталик глаза, озверев от причинённой боли, ракообразный, со всего размаха вжимает охотника в речной песок у кромки леса. Нестерпимая боль. Пытаешься заглотнуть хоть немного воздуха, вроде получается, но отдышаться гадина не даёт, продолжая играться с человеком, словно игрушкой. Сознание уходит. В глазах помутнело. «Что ж, сволочь, когда меня сожрёшь, будет тебе сюрприз». Сказав это, зажатый в клешне человек достаёт последний пакет со взрывчатым веществом начинённый кусками арматуры. Креведко уже подносит его к жвалам, выстрел из карабина прерывает шевеления одной из членистых лапок у рта, взревев от боли, громадина поднимает клешню с человеком выше себя, в эту же секунду, рюкзак из его рук достигает открытой пасти речной гадины. Взрыв разносит ошмётки ракообразного на несколько метров, пробив панцирь. Клешня, в которой зажат человек, с грохотом ударяется о камни…

…

- Ну что там?

- Креведко, мертвый.

- Смысле мёртвый?

- Ну не дышит, блин, не сопротивляется, не шевелиться, короче мёртвая тварь! О мой бог, разорвало на куски просто. Кто же мог такое сделать?

- Тут без тяжёлой техники не обошлось. В прошлый раз, когда такая напала, мы по ней гаубицей шандарахнули. Ох, мать..! – Хватаясь одной рукой за голову, произносит. – В принципе, эффект – тот же.

- Тут человек! Вроде живой.

- Давай в машину его, и в госпиталь, только осторожнее. Надеюсь вовремя ушли. Кто же её так..?

…

Глава 2

…

«Туман. Туман. Везде. Серая дымка. Как в облаке. По сути, и есть облако. Опасность. Бег. Стремительные рывки. Уход с линии атаки. Бег. Бег. Выстрел. Снова бег. Сколько уже может продолжаться эта погоня за жизнью? За степенной и спокойной жизнью? Нет. Всё время куда-то бежать. Скрываться от опасности. Бежать. Нужно ли это? Уже бы давно умер и успокоился. А что там, после смерти? Нет. Не хочу умирать, я видел смерть, видел боль, страх, ужас. Бежать. Видел такие расправы и издевательства, что моя доля – лучшее, что могло бы произойти со мной за эти года. Перекат. Лучше уж так жить, чем в могиле лежать. Бег. Бег... И ведь, вроде, уже начало получаться, почти залёг. Бежать. Не срывался ни на какие авантюры, отказался от продолжения службы в рядах военных. Охота, только охота… Да, я люблю охотиться... Ничем не передаваемый восторг от только что подстреленной дичи. Хищник никогда не сможет прожить без охоты. Я добывал себе еду и другим, хорошее занятие, прибыльное, почётное, но опять всё пошло наперекосяк. Что же я за человек такой? Бег. Бег…»

…

Вскакиваешь с плоских нар. Яркий свет бьёт в глаза. Ослеплённый, делаешь шаг, но сваливаешься на левый бок. Переворачиваешься на спину, осматриваешься: белые простыни уже усеяны желтыми разводами – кровь плохо отстирывается, много кроватей, на них лежат люди, у кого рука, у кого нога, а некоторые полностью перебинтованы, все спят, – «Госпиталь? Всё-таки нашли! Интересно, свои или чужие? Что же, надо встать». Левая хорошо иммобилизована, но боль всё же есть. Опираясь на край своей лежанки, приподнимаешься, боль в спине. «Хребет нужно будет у Шприца вправлять», – думаешь про себя. Быстро снимаешь шину с ноги: «Перелома нет, рана начала заживать уже, на кой лят обездвижили?» У выхода спит дежурная мед. сестра – это на руку. Вся палата завешана простынями, постепенно привыкаешь к "светлой полосе жизни", двигаешься к облезлой двери, тоже белой. Находишь подле неё в тумбочке лекарства, заграничные, шансы, что свои, резко уменьшаются, колешь обезболивающее в ногу, забираешь несколько шприцов, бинты и лекарства. «Ух, и влетит сёстрам при инвентаризации». Тихо выходишь из палаты. В коридоре – никого. «Плохо. Значит, исключили даже мысль о том, что могут проникнуть сюда или выйти, следовательно, госпиталь в центре лагеря. Чёрт! Забыл в окно глянуть, возвращаться опасно. Но раз я лежал в общей палате, то точно не на первом этаже, там всегда реанимация».

Тихо идёшь по мрачному коридору, стены на половину замалеваны светло-зелёной – в воинских частях это не новое. «А вот каталки немецкой марки – это новое, – точно не наши». Шаги. Притаиваешься у края стены, из-за угла выходят два солдата в форме с натовскими нашивками и «Калашами» за спиной, направляются в другую сторону, даже не осмотревшись. Удар в затылок опрокидывает левого, второй, ничего не понимая, оборачивается, но тут же получает удар в челюсть, захват, хруст шейных позвонков первого солдата, второй, опомнившись, начинает вскидывать автомат, но открыв рот, получает пяткой в нос, второй хруст. «Мда, солдаты из вас никакие». Оттаскивать тела пришлось в первую попавшуюся комнату. Осмотрев трупы, находишь четыре магазина от АК и пистолет у каждого. «Что же – не плохо». Переодеваешься в форму одного из караульных. Хоть обновка и новая, но сапоги уже ношеные: «Странно, я думал, что натовцы в кедах по болоту будут бегать». Проходишь вниз по лестнице, ступени кое-где уже начали крошиться, видны на спех заляпанные следы от пуль, за углом сан. пропускник. В только что открывшуюся дверь входит человек со свитой в три бойца, все в мокрых накидках, – «дождь мне поможет» – думаю про себя. Один что-то говорит сестре, та звонит, пугается разговора, показывает рукой в сторону лестницы, бойцы устремляются вперёд. Придётся прорываться.

Человек плавно выходит из-за угла, уверенно идёт по коридору, тройкапарней пролетает мимо. До офицера два шага. Резкий выпад, захват, втыкаешь иглу в шейную артерию. Солдаты убежали вверх по лестнице, наверное, дежурная сказала, что меня нет.

- Не дёргайся и не ори, тогда выживешь! – Говорю я на английском, медсестра понятливо хлопает глазами. Молодой офицер, оказавшийся под накидкой, тоже не сопротивляется.

Быстро подходишь к столу, с зажатым локтем левой руки парнем. Перехватившись правой за затылок, бьёшь его о крышку дубового стола головой, тот падает, на пожухлом лакированном глянце появляется ещё одна царапина – добротный стол. Следующий удар получает сестра, открывшая рот, - сама виновата, я предупреждал. Обыскиваю парня, тот же Глок в кобуре, что и у патрульных три минуты назад, только у этого ещё и глушитель – очень хорошо. Затаскиваю обоих под дубовую крышу. «У офицеров ботинки лучше», - философски замечаешь. Шаги. Тройка бойцов возвращается за командиром, но не находит его. Неосторожно подходят к столу. Перекат, выстрел с колена, дальний боец начинает вскидывать автомат, но поздно, глушитель не дал им шанса, – «минус три» – отсчитываешь про себя. У бойцов тот же АК-107, натовцам полюбилось наше оружие. Вдруг, рядом открывается дверь, и из неё выходит мужчина в годах в белом халате. Удар ладошкой по носу сваливает старичка, «влетаешь» в кабинет, никого. «Наверное, отдыхал». Посмотрел на теперь уже мои часы, точно, без пятнадцати семь, скоро осмотр, интересно, сейчас утро или вечер? Подносишь к носу врача нашатырь. Тот поднимает голову и ошарашено смотрит на тебя.

- Ты врач?

- Да – тихо сказал на том же английском. Сообразительный.

- Что с моей ногой?

Тот смотрит на ногу, зажмуривается, будто что-то вспоминает, потом говорит.

- Если вы тот, кого привезли два дня назад, то у вас было выявлено повреждение мягких тканей, ушибы внутренних органов, небольшая трещина в бедренной кости, спина же, вся ушиблена, мы обработали раны, зашили, всё заживёт, если дать покой.

«Два дня, – шепчешь про себя, - два. Что же, хорошо. Но придется тебя связать». Выполнив все процедуры по иммобилизации врача и его рта, накидываешь плащ, берёшь в руки пустую коробку из кабинета медицинского светилы и выходишь из здания. По-хорошему, прирезать тут всех надо, пока спят, но тогда уйти, точно не удастся.

На улице – ливень и, по всей видимости, утро. Раскатистые кучевые облака висят почти над соснами, так и норовят задеть верхушку, края у этой грязной и непроглядной пучины нет, видимо, на долго зарядил. У дверей промокшие солдаты несут караул. В двухстах метрах от госпиталя – штаб. «Вот по чему я так легко отделался, думали, что я не сбегу, какие же вы американцы тупые» – вспоминаешь давно забытую шутку. Идёшь к КПП, мимо плаца, на котором уже по щиколотку вода. Типовая российская часть, только захвачена натовцами. Солдат с голым торсом гоняют по потрескавшемуся асфальту. Зарядка – думаешь про себя, хотя, в теперешнем виде больше похоже на водные процедуры в бассейне. Заходишь под козырек КПП, ставишь коробку – она сделала своё маскирующее дело. Снимаешь плащ, что бы видны были офицерские погоны. Заходишь на линию, стучишься в дверь пульта управления.

- Проверка пропускного пункта.

Солдат, ничего не спросив, покорно выполняет требование старшего по званию. На камере внешнего периметра виднеется военный "хаммер" подле входа – повезло. «Офицер» подходит к сидящему за пультом, захватывает ближайшего бойца, вскидывает пистолет и расстреливает трёх сидящих, начиная с того, кто за наблюдением, ломает шею бойцу в захвате. Открываешь дверь. Выходишь наружу. Солдат возле входа, отдаёт честь и провожает подозрительным взглядом – что же, нам не привыкать. Подходишь к машине, открываешь заднюю дверь, садишься. Человек на сиденье начинает что-то возражать, но получает пулю, увидав пистолет, водитель сразу покоряется твоей воле. Побег.

Хищник на свободе и готов любому порвать глотку. Отъезжаешь от части, два поста, приблизительно через триста метров каждый, но документы, лежащие в машине, больше похожи на проездной, чем на макулатуру, в данной ситуации. Приказываешь свернуть в лес. Выводишь перепуганного молодого бойца. Возиться ты с ним не намерен, так что сразу приставляешь к горлу невезучего «шефа» нож.

- Карта. Информация о месторасположении.

- В салоне есть навигатор. Можно узнать по спутнику.

- А обычная карта имеется в машине? – Спрашиваешь, немного наклонившись над ним. Тот одобрительно кивает. Это хорошо.

- Слежка ведётся за этим автомобилем? – Кивок. Это плохо.

- Каким образом? Где устройство?

- Вся машина – это устройство. Электроника напрямую передаёт сигнал.

- Можешь отключить?

- Но тогда JPS не будет работать.

- Выключай слежение, и учти, сделаешь что-нибудь не так, последуешь его примеру. – С этими словами, выкидываешь в траву мёртвого, с заднего сидения.

Водитель, попался сообразительный, так что отключил систему за минут пять. Но прежде, ты узнал свои координаты. Выяснилось, что часть, которую покинул джип, располагается в 190-та километрах юго-восточнее дамбы. «Но ещё месяц назад в этой части стояли наши, почему тогда он не слышал о захвате? Странно. Получается, что они тоже не знают? А ведь это прямая угроза прорыва…. Сходил за хлебушком – называется». Смотря напряжённым глазом в карту, рассуждаешь: «По дороге двигаться нельзя, тревогу уже подняли, и теперь везде будут сновать патрули. Если осилить половину пути, то можно и на Магистраль, там поближе к Центру будет, но всё равно опасно. Полным-полно наёмников и просто бандитов. Воспользуемся старыми тропами.

Привязав неудачного водителя к дереву, начинаешь движение, в сторону луга в центре этого квадрата. Главное чтобы иглу не вытащил сейчас, а то ведь умрёт просто так. Он ведь дурак вытащит. Машина через небольшие завалы едет уверенно, но уж сильно она широкая, днищем постоянно скребёт, если ничего ещё не отвалилось, так только по тому, что днище полностью закрыто железными листами в пятнадцать миллиметров, от фугаса, конечно, не спасёт, но от колдобин защищает уверенно. Выехав на луг, сверяешься с картой, приглядываешься к противоположной кромке ельника. Да, точно, теперь по кабаньей тропе. Начинаешь движение.

Проходит три часа и семьдесят километров. За это время над тобой не пролетел ни один беспилотник, значит, водитель действительно отключил систему слежения. Ехать не удобно - это тебе не каменная мостовая. «Да ещё этот ливень!» Подскакивать до потолка уже надоело, спину ломит, да и нога потихоньку побаливает. Делаешь остановку. Машине, ведь тоже требуется отдых, даже такой мощной как этот "Молот". «Надо покопаться в салоне, может, чего найду? Да. Так и думал, паёк у них всегда на неделю, а то и больше». Готовишь первый обед за два дня, в кузове джипа. Отдыхаешь ещё тридцать минут, и опять начинаешь движение.

Ещё через два часа, машина вязнет в хлюпающей жиже. Теперь дождь работает против тебя. Думаешь, что делать дальше. «Пойти пешком? Но звери, ранение быстро учуют и.… Остаться? Но тогда настигнут натовцы, за такие документы, наши бы "Градом" лес накрыли, не пленились бы и артиллерию пригнать. Что же делать?»

Находишь в аптечке обезболивающее, колешь внутримышечно. Основанный на наркотических веществах анестетик скоро подействует. Взяв, сух. паек покидаешь машину, прихватив амуниции. Быстро идти не получается. Чача под ногами не даёт разогнаться. Ливень нисколько не думал заканчиваться. Зарядил, так зарядил. Через час ходьбы начинаешь сдавать. В голове появляется лёгкий туман. Замедляешься. Остановился, опустив голову, рассматривая хищную букашку на камуфляже, безнадёжно пытающуюся прокусить ткань. Опомнившись, срываешься на бег, но тут же вязнешь в пропитавшейся влагой почве. Продолжаешь идти. Идти, не смотря ни на что. Слышен лишь шум падающих капель о листья деревьев, бульканье влаги под ногами, своё дыхание, ставшее неравномерным, частый стук сердца, бурчание… БУРЧАНИЕ?

Опустив предохранитель, резко бросаешь тело в сторону. Продолжаешь падение перекатом и встав в стойку для стрельбы с колена, наводишь мушку на шум. Небольшой валежник. Струйки живительной влаги скатываются с поваленных стволов вековых деревьев на землю. Под завалом движение. Большая мохнатая шкура медведа спит чутким сном. Повезло. Медленно начинаешь уходить. Ускоряешься. Валежник пропадает из видимости, тогда переходишь на обычный темп ходьбы, хотя обычным, скорее для движения по болоту, нежели по лесу.

Проходишь ещё часа два, начинает подступать боль в спине. Сильный ливень, присущий муссонному климатическому поясу, перешёл на моросящий дождик, в добавок ко всему этому пронизывающий ветер, трепет верхушки сосен. От завывания еле слышны шаги, о крадущемся звере и думать даже не приходиться. Вернее, только о таком звере и думается.

Незаметному, тихому хищнику, терпеливо выжидающего жертву, медленно и неумолимо настигающего её. Её, ничего не подозревающую, мирно идущую среди леса. Но вот беда: кустарник будет только в конце твоей территории, а нападать в открытую, пусть даже на ничего не замечающую цель очень и очень рискованно. Да и вообще странная рыба. Ни когтей, ни клыков, цвет шкуры его тоже странный, да ещё и движется оно на задних лапах. Может это те странные двуногие, о которых рассказывал сосед, держащий ареал южнее тебя и сохраняющий нейтралитет? Он слабее тебя, но держать одному большую площадь опасно. По этому и стараешься вести с Южным, так я его прозвал, соседом дружеские «беседы». Он тоже не дурак, и всё понимает. Понимает и то, что Восточные братья уже претендуют на его территорию. Один на один он бы их порвал, но их четверо, и если он в ближайшее время не предпримет что-либо, то ему не поздоровиться. В прочем, как и мне потом. Ведь покончив с Южным, братья доберутся до меня.

"Что-то не так", - проносится еле заметная мысль. И тут же вспоминается фраза из когда-то известной книги: Если тебе хоть на секунду показалось, что что-то не так, значит действительно что-то не так! Оборачиваешься, приглядываешься к большой сломанной ветке метрах в ста лежащей. Ничего. «Но ведь что-то не так! Эх, было бы у меня моё старое снаряжение, сейчас бы не гадал, а глянул в ИК датчик». Идёшь дальше, постоянно озираясь и борясь с чувством страха. Первобытного ужаса, когда ты ещё не был охотником, в то время ты был добычей. Снимаешь со спины автомат, проходишь десять шагов и замираешь. Бушевавший доселе ветер, внезапно, стих, и в лёгком стуке капель дождя, об увлажнённую почву, с прогнувшейся листвы, вдруг слышишь за собой тихий треск веток. Бросок влево, оканчивается перекатом и стойкой для стрельбы с колена. В двадцати шагах замечаешь, уже бегущего на тебя, котэ. Жмёшь на спуск, но выстрела не происходит, две секунды отделяют тебя от смерти. Перехватываешь левой рукой цевьё автомата сверху, выставляешь его вперёд, как раз в лапы хищника, а сам подаёшься назад. Используя инерцию разбега кошака, валишься на спину, продлевая падение обратным кувырком, и ногами опрокидываешь недруга через себя. Котэ взвизгнув, начинает переворачиваться, но человек оказался быстрее. Два удара прикладом разбивают череп зверюге, мучительная, но быстрая смерть. Инстинкты охотника требуют взять добычу и перекусить, но здравый смысл подсказывает, что если сейчас не убраться с этого места, то сюда прибудут хищники по крупнее тебя.

Дождь прекратился, затих и ветер, его сопровождающий. Охотник, с опаской оглядываясь, уходит неровным шагом как можно быстрее с места расправы. Садится на рядом лежащее бревно, торопливо разбирает автомат и приступает к чистке. Пять минут спустя, встаёт и, отряхнувшись, достаёт карту. «До темноты на дамбу не пробраться, значит, придётся где-то ночевать. Магистраль в восьми километрах к северу. Там можно и переночевать, и арсеналом разжиться, а можно с жизнью проститься. Но выбирать не приходиться. Ещё часа два, и звери начнут выходить из нор, а может и раньше. Нужно сойти с тропы, пока след не учуяли». Боец идёт к Магистрали самым коротким путём – напрямик. «Главное выйти из леса, а там посмотрим». Каждые пять минут сверяется с компасом, выбирает в качестве ориентиров поваленные деревья. Так проходит ещё час. Усталость уже давно подступает, но главное – не сдаваться! Половина пути пройдена, и умереть в четырёх километрах от спасительной Магистрали – не входит в твои планы. Здесь, в непосредственной близости от неё, нужно опасаться не только мутантов.

«Некоторые "останки" человечества ещё живы и борются за существование своими методами. После Климатического Коллапса, так его называют учёные, эти люди не смогли адаптироваться. И теперь нападают в основном на людей, да и то большими группами. Давят количеством, как стая падальщиков! Один на один – ни на что не способны. Говорят, буд-то у них скоординированные нападения, только потому, что они эмпаты, но в эти сказки трудно верить, особенно, если ты родился ещё до Коллапса, и если на их территории ещё до катастрофы был расположен теперь уже не секретный завод радиоэлектроники».

…

Глава 3

…

Словно бешеный зверь ты бежишь сломя голову, не понимая куда. Знаешь только от кого – мутанты, быстрые и сильные, вели тебя ещё в лесу, ты это видела, но всё же надеялась, что их не так много. Теперь же бежишь по руинам когда-то могущественной цивилизации, умершей всего чуть менее 30-ти лет назад. До тебя доносятся звуки выстрелов, но плевать на них! Кидаешь под ноги гранату, срываешься за бетонную перегородку и двигаешься вправо, взрыв за тобой оставляет сильный хлопок, и мерзкий писк умирающих зверей. "Сколько же их там?!" – думаешь про себя, и, не оборачиваясь, стреляешь назад из пистолета. Вбегаешь в полуразрушенное двухэтажное здание, возле дверного проёма опять бросаешь гранату, быстро поднимаешься по лестнице, забегаешь за стену, взрыв без малого разносит половину стены. Бежишь по разрушенному коридору, опавшая штукатурка, куски бетона на полу, в потолке дыры размером с футбольный мяч. Замечаешь растяжку возле угла, перепрыгиваешь через леску, за углом видишь полуразрушенную лестницу на крышу. По пути понимаешь, что здание было как минимум трехэтажным.

Поднявшись на "чердак", замечаешь железный ящик на опоре рядом с лестницей, здесь было логово очень грамотного человека. Мелкая тряска покрывает здание – добрались до растяжки. Опрокидываешь опору ящика железным прутом, металлический куб валиться на лестницу и на голову тому, кто по ней сейчас взбирается. Посмотрев вниз, на секунду поддаешься ужасу: грязно-серое море внизу, кишащее игольчатыми тварями, всё приливает ко входу в высотку. Неподалёку слышишь взрыв – Кто бы это мог быть? Подбежав к противоположной стене, видишь верёвку, глянув вниз – бетонный забор, уходящий к другому зданию. Очень грамотно. Спускаешься на верёвке до блоков, бежишь по крошащейся кромке до следующего "бункера". За собой видишь, как несколько бешенных ежеков бросаются с третьего этажа на забор, одному даже удаётся спрыгнуть точно на блок, но он соскальзывает и падает с двухметрового забора на торчащие вверх куски арматуры. «И как я здесь пробежала?»

Добравшись до здания, в ступоре останавливаешься: что дальше? Перед тобой комната с разрушенным углом, через который влезла. Ни окон, ни дверей, только коробки и ящики везде. Похоже на тупик, уходить - только спрыгнув с забора, но там ежеки, да и те стреляющие уже совсем рядом, как минимум их двое, судя по частоте выстрелов. Должен быть другой выход, тот, кто строил себе логово – был, скорее всего, военным, и не мог не учесть то, что спрыгивать нельзя. Начав раскидывать ящики в поисках потайного лаза, находишь старый РПК и два коробчатых магазина к нему. "Так вот что было запасным планом", - с грустью в голосе произносит девушка. Дослав патрон в патронник, ставит сошки на разрушенный угол. Берёт на мушку, мчащегося к ней колючего мутанта, и выжимает спусковой крючок. Тёмная кровь брызгами окропляет всё вокруг, а за убитым ежеком появляются ещё пять. Всё это напомнило тебе схватку Геракла с Гидрой, когда на месте одной отрубленной головы, появлялись две. Так же поток нападающих не ослабевал, создавая удивительной силы напор. "Они хоть осознают, что идут на смерть ради одного кусочка мяса?" – промелькнула мысль. Патроны заканчивались и дабы спокойно перезарядить пулемёт, бросаешь в рой колючек последнюю гранату. Быстро меняешь магазин, но досылая патрон, замечаешь движение справа от тебя, поворачиваешь голову, и иглы на лапах впиваются в плечо загнанной в угол девушки.

…

Охотник проходит ещё пол километра и слышит странный звук, странный, но в тоже время очень знакомый. «Стрельба? Хотя не удивительно, я всего лишь в километре от Магистрали, тут надо быть предельно осторожным. И звери, и люди тут нападают толпами, так что нужно держать уши в остро». Осторожно идёшь на звук, постоянно оглядываясь, и спрашивая: «Зачем я туда иду?» Любопытство когда-нибудь тебя погубит, даже не сомневайся в этом. Пройдя ещё метров триста, замечаешь движение впереди, прячешься в кустарник, молясь, чтобы там не было кусачек, но твои мольбы не были услышаны. Мелкое насекомое уже начало пролезать через дыры в одежде, и откусывать от тебя куски плоти, величиной меньшей, чем миллиметр. Вроде бы мало, ерунда, пустяк.… «Но больно же!» Не выдерживая зуда, выпрыгиваешь из кустарника в лужу, оставшуюся после дождя. Кусачки не любят воду. Быстро заняв позицию для стрельбы с колена, осматриваешься. Впереди тебя огромная стая ежеков, преследует какую-то, видимо, крупную цель. Раздаются выстрелы, взрыв гранаты – «ага, человек. Обойти стороной или ворваться в гущу событий ценой собственной жизни? – Не лёгкий выбор!» – Смеёшься про себя.

Сорвавшись с места, бежишь параллельным курсом стае. Выстрелы всё ближе и всё реже. Огонь ведётся из автоматического оружия, стрелок, видимо, остался один. «Что с остальными? Стая съела? Но от куда здесь такая большая популяция колючих? Я же постоянно отстреливаю их, и сжигаю логова неподалёку от этой местности, от куда эта свора появилась?» Приблизившись на расстояние выстрела, снимаешь с предохранителя автомат, и, взяв поправку на расстояние до цели, открываешь одиночный огонь. Небольшая часть стаи отделилась, и рывками бегут к тебе. Сменив магазин, отправляешь в вечный сон ещё одного мутанта. Пробежав несколько десятков метров, останавливаешься за деревом и открываешь прицельный огонь по ежекам. Визжа от причиняемой боли, и смертельных ран, они всё продолжают бежать. Очередная обойма на исходе, но мутанты что-то не хотят сдаваться, - «какого хрена?!»

Ощетинившийся двуногий хищник, убегает всё дальше и дальше от стаи, отстреливаясь на ходу. Но стая его быстро нагоняет. Делаешь рывок вправо, уходя от атаки противника, заканчиваешь перекатом и отстрелом двух ближайших игольчатых тварей, замечаешь на периферии тень, перекат вперёд и быстрый спринт, заканчивающийся падением за чахлое деревце, позади себя оставляешь ошмётки мутантов, оставшихся от взрыва гранаты. Приканчиваешь петляющих за тобой, и бежишь за основной стаей, держась на расстоянии. Выбегаешь на руины Магистрали, до тебя доноситься звук работающего крупнокалиберного пулемёта – неужели подкрепление? Взбираешься на остатки здания. Звук пулемёта затих в полуразрушенном здании справа. Наконец-то видишь цель, которую преследует свора. Спрыгивает на бетонные блоки и ловко пробегает до следующего полуразрушенного дома. "Кто бы это мог быть?" – спрашиваешь самого себя, поглаживая щетину на подбородке.

…

Солнышко светит, птички поют, по лесу полчище ежеков бегут… Что? При чём тут ежеки?! Взрыв.

Просыпаешься, слышишь за стеной топот сотен лапок и кряхтение. «Какого хрена?!» Выглядываешь в дыру в стене. "И Тьма сгустилась над миром", - роняешь со смыслом. Достаёшь из оружейного ящика авиационный ГШГ, когда-то снятый с разбитого МИ-24. Заряжаешь ленту, крепишь к выходу кумулятивный заряд, замыкаешь контакт. Кусок тонкой стены разлетается в песок, а за ним в противоположную стену летят оторванные иглы и внутренности. С криком врываешься в коридор, ежеки даже не думали останавливаться, но барабан уже раскручен, и, нажав на спуск, ты отправляешь килограммы свинца в цель, отделяя плоть от кости своих незваных гостей. "И прах и тлен, обрели безграничную власть надо всем!" – проносятся слова. Пробираешься вперёд чрез потроха и шкуры мутантов. Скоро оружие перегреется, хотя, тогда будет всё равно! "Но в пучине смертей и убийств…" Добираешься до середины коридора, на секунду прекращаешь стрелять, - "…нашёлся тот, кому ведомо слово…" - нажимаешь освободившейся правой рукой на почерневший кирпич в стене, и тут же возвращаешься к стрельбе. Но барабан ещё не раскрутился, а три ежека уже вцепились в твоё тело. Превозмогая боль, запрыгиваешь в открывшийся проход, переборка тут же закрывается, раздавливая мутантов, замешкавших в дверях, но нескольким всё же удалось запрыгнуть в комнату. Бросаешь пулемёт в прыгающего на тебя колючего уродца, хватаешь пистолет с кобуры, и в упор стреляешь тому, кто грызёт твою ногу. Ручкой Беретты бьёшь грызущего бедро, боль пронзает правую кисть, левой рукой пытаешься содрать мутанта с плеча, но он откусывает тебе палец, - "…слово Божье!" – неистово кричишь. Направляешь дуло пистолета чуть выше плеча, стреляешь над самым ухом, раскалённая гильза попадает тебе за шиворот, возвращая уже убегающее сознание. "И грянул гром!" Выстрел в упор гадине, прокусившей бедро. "Но силён был враг, одолеть не легко…" Справа замечаешь движение, но уже поздно. Ежек сбивает с ног человека, успевшего подставить под удар правую руку. Валишься на спину, руку грызёт мутант, левой бьёшь прямо в глаз колючему монстру, один – два – три – четыре, но гадина намертво вцепилась. "…побеждён был враг, побеждён всё равно!" Берёшь пистолет левой рукой, наводишь на вцепившегося в руку, но замечаешь движение слева, переведя взгляд, видишь быстро приближающегося ежека, стреляешь в направлении агрессора. Выстрел точный, но разогнавшийся хищник останавливается колючими иглами у тебя в теле. Дикая боль раздаётся по всей левой половине тела. Вскрикнув, ты снимаешь с правой руки мёртвое тело, кости раздробленного черепа засели в руке, смерть – не оправдание для твари, которая пыталась тебя убить!

Окровавленный и прокушенный в нескольких местах, из последних сил, доползая до стола, ты рукой выдвигаешь от туда коробку, - «Но хитёр был враг, затаился, восстал…» - открываешь крышку, хрипя от боли, срываешь с себя цепочку рукой без пальца. На ней рядом с крестиком висит ключ, вставляешь в пульт, поворачиваешь, поднимаешь защитный колпак с кнопки, - «… и сгорел он в пожаре, каких… крхх… свет… не вида…» И уже мёртвая рука под своим весом продавливает пластиковый контакт.

…

- А девочка – не промах, - рассуждаешь вслух, видя, как она ставит на сошки пулемёт. Тут же раздаётся очередь из него, - И стреляет отлично.

Взглянув правее, замечаешь, как последний ежек забегает в здание. «Амуниции не хватит, и к гадалке не ходи». Прицеливаясь, боец начинает помогать девушке с отстрелом взбесившихся животных. Раздаётся небольшой взрыв, огонь больше не ведётся, - «чёрт, достали всё-таки!» Выстрелы в здании тоже утихли. Стреляешь по несущимся по блокам зверью, и тут раздаётся оглушительный грохот. Буд-то возле тебя танк пальнул, раз двадцать одновременно! Внезапно руины, от куда не переставая, бил ручей из колючих тварей, накренились, начали разламываться, взрываться, и падать в сторону затихшей девушки. Ещё секунда и уцелевшая половина здания обрушивается на бетонный забор внизу и рядом стоящую полуразрушенную одноэтажку. «Зараза.. Не повезло девчонке», - опустив глаза, произносишь, но тут же открываешь огонь по приближающейся твари, отправляя её в последний путь: с кучи мусора в овраг.

Ничего не видя в пыли и пепле пробираешься через завал к месту, где отстреливалась девица. На ходу раздавая четырёх, без малого, граммовые порции свинца всем, кто опрометью пожелал их получить, неожиданно выскакивая из пылевого облака. Мерзкий писк переходит в гул. Несколько десятков мутантов теперь умирают мучительной смертью, придавленные разрушенными конструкциями, повреждённые взрывом, и просто невезучих, переломавших себе кости, прыгая с крыши, при взрыве. «Действительно, жутко видеть столько беспомощных смертоносных тварей за один раз…» - обходя рухнувшее здание, думаешь про себя. Кто то, опять как мог, прытко ковылял к тебе. Выстрел. «Это всё что я могу тебе дать…» - произносишь, встав рядом с затихающим ежеком с куском арматуры в спине. Смотреть на это уже не хватает сил, и ты как можно быстрее двигаешься к еле уцелевшей одноэтажке, рядом с бетонными плитами. Которых, впрочем, уже и не было видно. Они остались под завалами перекрытий, надёжно похоронив всякую жизнь в глубине себя.

Пыль потихоньку оседает, поднимаешься чуть выше, осматриваешься, но ничего подозрительного не замечаешь. Лезешь на верхотуру завала, внимательно следя за ногами. Осколки плит густо усеяны кровавыми разводами и кусками внутренностей зверей, зачем-то пытавшихся догнать ту девушку. «Странно, такая большая стая… Ежеки вообще не собираются в стаи больше 2-х десятков особей, а тут погребено не меньше сотни, плюс, по дороге сюда погибло не меньше трёх десятков от её руки, и так же от моей. Но она, скорее всего, была не одна, в лес одному соваться – смерти подобно. Конечно, возможно, что я не один такой псих на планете, но... Значит, по дороге вся группа полегла! Даже если представить, что они не успели отреагировать быстро и успели положить только десяток, то… Что здесь происходит? Их же не меньше полутора сотни было, а может быть и много боль… «

Крепко выругнувшись, подстреливаешь, неожиданно выскочившего ежека. За ним ещё одного, и ещё. «Опять? Наступают?» Но атака захлебнулась. Присев на одно колено, человек методично расстреливает ковыляющих к нему замученных зверюг. Солнце покраснело, приближаясь к закату, но садиться, не хотело, оставаясь ещё над хребтами гор, слепило глаза. Один из мутантов всё-таки подкрался к нему, но зоркий глаз подметил этот маневр. Резко встав и перехватившись правой рукой за крышку ствольной коробки, опрокидываешь на землю, распластавшуюся в прыжке тварь прикладом, длинные иглы всё же успели впиться в кисть, но боль была терпимой. Наверное, сказывается обезболивающее. Смотря на окровавленную правую руку, разжимаешь и сжимаешь ладонь, проверяя чувствительность. Нет. Сегодня уже мне не пострелять. Сзади слышишь какой-то шум, оборачиваешься. В разрушенном углу одноэтажки, куда набилось множество мелких осколков, но не закрывших вход в это "логово", стояла девушка с окровавленным плечом и опущенным стволом в пол РПК. Подняв голову, пристально смотрит на тебя. «Что-то не так у неё с глазами, в этом взгляде чувствовалось и восхищение, и страх, и… что-то ещё…»

…

Вцепившийся в плечё ежек, падает боком на пол вместе с тобой, и отлетает к противоположной стене с лоскутом содранной кожи. Переворачивается и начинает стремительную атаку, но прикладом пулемёта девушка отбрасывает его к началу своего путешествия, словно дубиной, следующий удар пробивает череп. Руки словно не чувствуют горячий от стрельбы ствол оружия. Внезапно раздаётся оглушительный грохот. Не выдержав тряски падаешь на пол, и целишься в проход, дабы перегородить безопасный и единственный для тебя выход. В отломанный угол дома, коим и являлся выход, обрушиваются куски арматуры, бетона, всё вокруг заполняет пыль. Уже ничего не видя, жмёшься к ящикам в глубине строения, взрывы и грохот прекратились, но им на смену приходит одиночный огонь. Кто-то или что-то пытается отрезать единственный проход. Шаги усиливаются, выстрелы редеют, оседающая пыль уже не причиняет столько неудобств, видимость улучшается благодаря лёгкому ветерку, ворвавшемуся в этот закуток через разрушенный проём. Всматриваешься в округу и не веришь своим глазам: Человек, расстреливающий приближающихся мутантов, с лёгкостью парда встаёт и убивает ещё одного прикладом, ударяя будто медведь. Длинные иглы ежека вонзаются в его руку, но тот, не издав ни звука, лишь сжимает её в кулак, будто это царапина. Внезапно, он поворачивается к ней лицом, но ты его не видишь. Кроваво-красное солнце находится позади его затылка, и создаётся впечатление дьявольского огненного нимба над его головой.

…

Глава 4

…

- Ты кто? – Вежливо спрашивает девушку, вжавшуюся в угол.

- А.. Алёна, - заикаясь, произносит девушка. – Ты с юга?

- Я тут проездом. – Отвечает, не сводя мушки. – За тобой гнались?

- За нами. – Опустив глаза, говорит. – Мы – научная группа. – И добавляет. – Я.

Прячет пистолет в кобуру и, улыбаясь, подаёт девушке левую руку, - Виктор.

Девушка, взявшись, поднимается на развалины. – Благодарю за спасение.

- Не стоит. – Уже, не смотря на неё, роняет и пробирается вниз по завалу.

Спустившись вниз, и позабыв всякие предосторожности, охотник наблюдает не за местностью, но за девушкой. На последнем куске блока, девица соскальзывает и летит вниз. Быстро среагировав, он ловит её. И так же быстро придаёт вертикальное положение.

- Ещё раз спасибо. – Говорит, глядя в глаза. Он тоже смотрит. Она смотрит. «Никаких эмоций, просто взгляды. Молчание. Никаких упрёков, злобы, трусости… хотя нет. Любопытство ощущается». Через несколько секунд до Алёны доходит боль от разодранного плеча, и она отводит глаза, взявшись за плечо рукой, тут же её губы искривляются в гримасе боли.

- Давай осмотрю, - и, не дожидаясь ответа, осторожно трогает за плечо. Боль пронзает её снова, но та, не издав ни звука, отворачивает голову, чтобы случайно не встретиться взглядом. С холодным мёртвым взглядом, буквально, минуту назад сверлящим её насквозь.

- М-да… - Философски замечает. – Так больно?

- Да. – Отвечает девушка, в голосе которой проскальзывает напряжение.

- А так?

- Ай! – Вскрикивает, отдёргивая руку.

- Не бойся, не укушу. – Произносит он, снимая рюкзак с плеч. Достаёт аптечку. Шприц, ампулу. – Сейчас обезболим на первое время и перевяжем. Надо от сюда уходить. Скоро тут будет много больше людей, чем мёртвых ежеков. – С этими словами он достал маленький бутылёк, смочил небольшой марлевый тампон. Мазнул им чуть выше плеча девушки и вколол новокаин.

- Только половину. – Сказала девушка, отстраняя руку со шприцем. – Оставшуюся - ниже раны.

Виктор вопросительно посмотрел на неё.

- Блокада по Вишневскому. – Ответила она на немой вопрос.

Охотник, проделал туже процедуру с остатками обезболивающего чуть ниже рваной раны.

- Придержи другой рукой правую. Ага, вот так. – Девушка не из неженок, сразу видно, родилась после катастрофы. На вид лет 20 – 25, ростом не больше 170 сантиметров, волосы русые, чуть ниже плеч и от погони растрёпанные, под мешковатым камуфляжем чувствуется стройная фигурка.

- Ты пока за округой приглядывай, я тут давно уже не был и местные расклады, скорее всего, изменились. Ты к какой группировке относишься?

Девушка, явно в нерешительности, думает, как бы ответить, чтобы не обидеть незнакомца. Ведь он может быть из враждебного клана.

- А ты сам, из каких?

- Я сам, по себе.

- Не бывает так! – Воскликнула она.

- От чего же?

- Все держаться какого-либо клана. Либо того, в котором ты родился, либо одного из отшельнических кланов. Одиночки умирают, не прожив и одного сезона дождей. А раз ты жив, значит ты в клане. Вот только почему ты не хочешь сказать мне о нём? Боишься?

- Дерзко и необдуманно с твоей стороны, так благодарить спасителя твоего.

- А я не просила меня спасать. – Стрельнув глазами, она отвернулась. Но не отстранилась от рук, перевязывающих её плечо.

- Следуя твоей логике, ты тоже боишься назвать свой клан. – Боец снисходительно посмотрел на неё. – Я понимаю тебя. Попасть в руки к врагу никто не пожелает. Но смею тебя заверить: Я – не враг, так как не принадлежу ни к какому клану на Магистрали или где бы то ни было. Поверь, так бывает. – Затягиваешь повязку, от чего девушка морщит носик. – Ну, всё, теперь можно идти.

- А ты? – Спрашивает, указывая здоровой рукой на пробитую кисть.

- На ходу перебинтую, нужно уходить. – Отмахнувшись, произносит Виктор и добавляет. – За нами уже следят.

- Как? – Округлила глаза Алёна.

- В бинокль. – Пожав плечами, ответил.

- Где? – Торопливо оглядываясь по сторонам.

- Тебе в рифму ответить? – Спрашиваешь, пристально смотря в глаза.

- Что? – Опешила Алёна.

- Пошли уже. – Виктор нахмурился.

Блик от бинокля он заметил, еще, когда начинал бинтовать спутнице рану. В том, что наблюдатель был как минимум нейтрален, Виктор не сомневался, иначе они бы уже отдыхали с пулей в лёгких. Значит, его территория где-то близко, раз он так быстро пришёл на звуки боя. В скором времени бойцы из ближайших группировок будут здесь. Надеясь чем-нибудь поживиться и разведывая то, что осталось от столь шумного боя. Грохот взрывающегося здания был слышен за много километров вокруг. Сейчас зверя не встретить. Испугался. Хотя армия ежеков не испугалась… Странно всё это. Научная группа.. Чья? Не уж то наше правительство стало испытывать интерес к науке? Если только какая-то военная технология, но тогда встаёт другой вопрос: охрану доверенной технологии поставили из рук вон плохо. Выжил только один человек, и не известно благодаря какому фактору! Слишком много вопросов. Но не время расспрашивать девицу, нужно где-то схорониться, спину снова начинает ломить.

Виктор остановился настолько неожиданно, что Алёна врезалась в широкую спину бойца и тут же отскочила, опасаясь гнева незнакомца. В том, что он был именно боец, она не сомневалась ни секунды.

- Под ноги тоже смотреть надо. – Без всякого энтузиазма изрёк Виктор, после того как отгрыз зубами бинт.

- Я помогу? – Осторожно спросила она.

- Умеешь? – Протягивая раненную руку, ответил.

Алёна сделала шаг, к обернувшемуся спасителю. Разорвала бинт вдоль, и по-заправски завязала узел. Чувствовалась медицинская школа.

- Благодарю. – Добрым тоном отозвался спаситель и вколол себе шприц-тюбик с обезболивающим в ногу.

- Что это? – Спросила девушка. – Наркотик? Ты наркоман? – Её брови поползли вверх.

- Нет. – Поспешно ответил Виктор. – Это анальгин и кетамин, обезболивающее. – Где твоя берлога?

- Она к востоку от сюда. Километров семь – восемь. – Нерешительно ответила Алёна.

- Не пойдёт. – Мотнул головой собеседник. – Есть что-нибудь нейтральное, желательно поближе?

- Можно к Бурятам пойти. Они прямо на Магистрали живут, в сторону Иркутска идти, на юго-запад.

- У ваших с ними нейтралитет?

- Пока да.

- Тогда пойдём. – Согласился Виктор.

Пробираться через руины и остовы сгоревших и разрушенных зданий было не безопасно, да и с почти не гнущейся левой, было бы проблематично. Поэтому он принял решение идти по краю Тропы. На Магистраль зверьё раньше не заходило, и это довольно безопасной путь, относительно мутафауны, но никак не человека. Тут проходят торговые караваны, военные, да и просто люди. Обычно человек, идущий по Тропе, обозначал себя голубым флажком – мол, я просто иду, и никого трогать не буду. При встрече каравана, он сходил с Тропы в руины и садился с оружием на коленях на видном месте, метрах в трёхсот. Караван проходил мимо, и его арьергард поднимал такой же флажок, в знак того, что человеку можно идти. Иногда встречались два каравана, что бывало крайне редко, т.к. для них действовало «правило правой руки». В основном, такие чудеса случались при поворотах. И всегда при этом, ждал тот караван, у которого была «помеха справа» на расстоянии от полукилометра и выше.

Но в их случае с флагом идти было нельзя, быстро заметят. А нравы у людей уже не те. Раньше можно было на дню несколько раз увидеть знакомые улыбчивые лица. Теперь же повстречал человека – сторонись, мало ли что у него на уме.

Виктор не опасался своей спутницы, её глаза странным образом сообщали ему, что она не опасна, и ножа в спину от неё ждать не стоит. Поэтому шёл первым и лишь изредка приглядывал за Алёной. Она шла, пятью шагами позади с пулемётом за спиной, постоянно оглядываясь. Мотала головой в разные стороны. «Как пропеллер, чес слово!» Редкие уцелевшие по первый этаж здания, виднелись впереди. На чудом уцелевшем обломке стены второго этажа, путники увидели намалёванный красной краской квадрат – знак партизанского движения. Видимо, Буряты сотрудничают с Армией, раз расположили на своей территории подобный знак, да ещё и на видном месте. Сомнений не оставалось, враг подобрался слишком близко.

Красный Квадрат действовал от лица ополчения, каждый вступивший в братство, получал индивидуальный номер и на крови клялся разменять свою жизнь на как можно большее количество натовцев. Бойцы этой группы делают засады, облавы, диверсионные операции с помощью Армии. Отбирают у врага при случае всё, что можно унести, обменивая на продовольствие. Без поддержки Вооружённых Сил, КК в первый месяц же остался бы без боеприпасов, поэтому считать Братство независимым – не стоит. Хотя, нет! Красный Квадрат не автономен, но указам ни чьим не подчинён. Натовцы думали, что народ будет отсиживаться в землянках, но не тут-то было. Несколько крупных партизанских вылазок и враги начали сторониться красных меток. Иногда, правда, накрывали такую территорию, но это было редкостью.

Пройдя ещё с километр быстрым шагом, Виктор, прихрамывая на левую ногу, стал сбавлять темп и насторожился.

- Что случилось? – Замечая неладное, спросила Алёна.

- Не знаю. – Послышался тихий ответ. – Что-то не так…

- В смысле?

- Ложись! - Заорал Виктор, перебивая спутницу, и опрокидывая на спину девушку, упал рядом с ней плашмя. Раздался выстрел.

Боец, выполнил перекат, и новая пуля вспорола землю, между их распластавшимися телами, где только что был Виктор. Осторожно сняв со спины автомат, он начал искать глазами стрелка. Въевшийся в голову рефлекс ещё со времён службы в армии руководил телом.

- Не шевелись. – Выронил Виктор, пристально вглядываясь в руины. Где-то там засел снайпер.

- Сейчас я спровоцирую его, ты в это время уходишь в зелёнку и прячешься от снайпера как можно лучше. Перебежками и перекатами. – Произнёс он, смотря в глаза девушке. Ей предстояло ещё перевернутся на живот, а это лишние секунды. Выбора у него нет.

Осторожно сместившись на шаг в сторону от Алёны, он подхватил левой рукой округлый камень, и метнул его в большой куст, левее от себя. Камень попал в стебель и куст зашевелился. Тут же раздался выстрел, и две самые длинные ветки срезало пулей. Вскочив на ноги, Виктор сделал три огромных шага и прыгнул, смещаясь влево, точно впереди этого куста. Пуля прошла в каких-то сантиметрах выше охотника, ставшего дичью. Но Виктор уже знал, где засел так не вовремя подоспевший снайпер. «Да и не снайпер он вовсе». Едва носок левого берца задел землю, боец уже оттолкнулся от земли руками, подпрыгивая словно лягушка, свалился на правый бок и продлевая его перекатом. Пуля вновь ушла в землю в нескольких сантиметрах от цели, но дуло автомата уже смотрело на затаившегося в руинах. Из-за акробатических пируэтов первая очередь ушла правее и выше цели, раненная кисть плохо слушалась, а про ногу лучше вообще молчать. Но неудачливый стрелок всё же шуганулся.

Боец рванул с колен, словно заправский спринтер, но в следующий миг, его глаза приняли испуганный вид: «Что-то не то..» - промелькнула мысль. Заметив тёмный силуэт, он вновь рывком ушёл влево, продлевая падение двойным перекатом, и вскидывая оружие, заметил фонтанчик земли, вспоротый пулей чуть правее его ноги. «Поправку взял на предыдущий манёвр! - Догадался Виктор. – Хитёр…» Как только мушка поравнялась с силуэтом, автомат презрительно сплюнул короткой очередью. Неизвестный выронил винтовку, повисшую на ремне, и схватился за левое плечо. «Нет. Всё таки нужен доктор, пока меня кто-нибудь не пристрелил! – Недоумевая, подумал Виктор, смотря на скрывшуюся в руинах тень. – Теперь не уйдёт, гад!» Боец, спешно поднялся с колена и побежал в сторону руин, держась немного левее и заходя снайперу во фланг.

Добежав до полуразрушенной стены, он присел и вслушался в окружающие звуки. «Надеюсь, девчонка смогла уйти в лес и спрятаться, ведь даже раненный, враг оставался серьёзной угрозой для неё». Всё вокруг стихло, и лишь где-то далеко кукушка несла путникам свой неумолимый рок. Боец осторожно поднял треснувший печной кирпич и запустил его, приблизительно в то место, где была первая позиция снайпера. Расчёт оказался верным, некто сорвался с места и спешно начал приближаться в ловушку, громыхая щебнем под ногами. Подбежав к кирпичной стене, он осторожно зашагал вдоль неё, приближаясь к краю. «Становится веселей». Виктор мысленно отстукал ритм снайпера и сделал три шага, попадая в темп ходьбы жертвы. Теперь нет сомнений, снайпер стал жертвой, а Виктор, неумолимо настигающим её хищником. Шаги затихли. «Видимо что-то заподозрил, - подумал боец, едва заметно дыша. – А нет. Показалось... – Мысленно произнёс, за стрелка, который вновь сделал шаг. – Не твой день.» – Улыбнулся он уголком губ.

Приготовившись, Виктор стоял с торца уцелевшей широкой стены, видимо, фундамента здания, или первого этажа. Вдоль стены неуверенно шагал мужчина в годах в камуфляже и пистолетом в правой руке. Рана в левом плече гулко отдавалась по немолодому организму при каждом шаге, рука была нефункциональна, и стоило бы поторопиться, иначе можно остаться без неё, или вообще, коньки, как говориться… Быстро выглянув за угол, человек на секунду опешил и пришёл в замешательство. Этой секунды хватило для нанесения удара. С левой руки он получился медленным и неуклюжим, но фактор внезапности сыграл свою роль. Старик упал на спину, наводя на Виктора пистолет, тот пинком выбил оружие из его рук, и такой же пинок прилетел в область печени, не слишком сильный.

Боец опрокинул на спину незадачливого снайпера и ремнём от его же оружия связал руки. «Куда ж ты на старость лет?!» - Покачал головой Виктор. Уговаривать его долго не пришлось. Язык, подгоняемый негромким матом, ковылял в зелёнку впереди конвоира.

- Выходи! – Негромко позвал кого-то боец, вглядываясь в сгущающийся сумрак леса.

Девушка оказалась совсем с другой стороны, приятно удивив, своими качествами маскировки. В армейское кепи, надетой поверх собранных в хвостик волос, уже были натыканы небольшие ветки, торчавшие невпопад, две из которых были надломаны и сильно выпирали, смотря в разные стороны. Ремни, крепления и застёжки с той же тщательностью были замаскированы небольшими кустами, на которые ушёл бы, наверное, небольшой подлесок. От сего зрелища Виктора, как говориться, «пробило на ха-ха». И он с минуту, не останавливаясь, надрывал лёгкие, забыв о пленнике, о войне, и об опасности, ежесекундно грозящей им.

- Что… Что такое? – Округлила глаза Алёна.

- Прости, не удержался. – Прикрывая рукой глаза, просмеял Виктор. – Ты на таракана похожа. – Еле сдерживаясь, процедил он через улыбку. – Большого зелёного мохнатого таракана.

- Это маскировка! – Запротестовал «таракан».

- Да к тому же ещё и говорящего. – Вновь улыбнулся боец. - Хотя в целом, идея мне нравится. – Состроив серьёзное лицо, одобрительно добавил. – В следующий раз проявляй инициативу не столь фанатично.

Боец, не найдя старика перед собой, оглянулся, и увидел его, в пяти метрах, убегающего в подлесок. Перехватив старую винтовку, он силой запустил её в «добычу» словно дубину. Та ударила прикладом в ноги, и подранок, дёрнувшись, упал на больную руку, от чего и потерял сознание.

…

Глава 5

…

Зрение его проясняться не хотело, но где-то в тёмном закутке сознания уже плавали фрагменты памяти. Он услышал выстрелы, пошёл на звук, потом раздался грохот взрывов, значит, цели хорошо вооружены, надо бы быть осторожней.Пробираясь через руины, он путал следы и вышел на северную тропу. Там увидел двух солдат в камуфляже, вроде бы, ему даже удалось убить одного, но точной картины вспомнить, никак не удавалось. «Да ещё и что-то перед глазами мелькает!» «Тень» приблизилась и закрыла собою чернеющее небо. Вдруг, цветная мозайка сложилась в огромный пазл, и его голова дёрнулась в испуге назад.

Виктор в полумраке увидел в глазах седого старичка испуг и ясную мысль.

- Уже лучше, - прокомментировал боец, передавая бутылёк с нашатырём девушке, - оклемался?

Узник дёрнул было руками, но скованные руки причинили ему только боль.

- И часто ты так мирных граждан отстреливаешь? – Послышался голос.

- Не часто. – Прохрипел связанный. – Я тут недавно поселился, – понял он, что врать бесполезно и уточнил, - в руинах. Ваши с юга как прижали, так сюда и перебрался.

- Давно прижали-то, НАШИ? – Поинтересовалась «тень», отмечая интонацией последнее слово.

- С пол месяца назад. – Надрывно вырвался из лёгких звук. – Тут акромясь партизанов уж не живёт никто. Только Буряты заглядывают. – По-простецки ответил и закашлялся.

- А чего в нас стрелял? – Оскалился Виктор, и в полумраке блеснули стройные ряды белых зубов.

- Дык я смотрю – натовцы идут – грех не пристрелить-то! – Ответил связанный, криво улыбаясь.

- Что? – Переспросил боец. Но тут до него дошло: удирая из госпиталя и идя по лесу, он совсем забыл, что вот уже почти сутки, ходит в форме врага с синими нашивками. Тут же боец ударил себя по лбу ладонью, от чего из глаз посыпались искры. «Вот же дурак-то! – Пронеслось в голове. – И как меня ещё никто не пристрелил никто из партизан? Теперь всё становится предельно ясно! Алёна неразговорчива, потому что он – враг, другая уже бы все уши прожужжала! Я же вижу, как она на меня смотрит. Старичок разглядел натовскую форму, и решил пополнить список убитых им «наших». Всё вставало на свои места, почти всё».

- Отец. – Обратился к старику Виктор и добро добавил. – Я же свой. Форму у них отобрал, оружие, нашивки не успел сорвать. Ты прости меня, старый. Сейчас помогу.

Виктор быстро развязал пленника, скинул плоский рюкзак, достал аптечку и, подсветив себе фонариком, принялся искать лекарства.

- Сан Саныч? - Вопросила Алёна тогда, когда свет от маленького фонарика коснулся седин старика.

Тот уже спокойно сидел, поддерживая себя здоровой рукой, но всё ещё косился на «натовца».

- Алёнка? – Узнал знакомый голос дед. – Алёна! – Радостно воскликнул Саныч, теперь он не сомневался в бойце, ставящем укол в плечо. – Ты как здесь оказалась?

- У нас была научная экспедиция. – Виновато отозвалась девушка, подойдя ближе.

- Какая ещё наука! Тут синие всюду бродють, а вы всё одно, учёные, вашу… – Недовольно начал старик, но тут же скривился. Виктор туговато сдавил рану, и тут же приспустил, после чего приступил к окончательному закреплению повязки. Пули прошили сухощавое тело навылет, не задев лёгкое, но повредили ключицу и лопатку. Перелом во тьме не поправить, но остановить кровь вполне по силам.

- Саныч, не волнуйся! – Улыбнулась девушка. – Сейчас тебя подлатаем и к Бурятам пойдём.

- К Бурятам? Эт чай не на Магистрали часом?

- Ну да.

- Так они упёхали два дня назад. – Ехидно заметил старый. – К ним, давеча, пришли красные, зашли к командиру, что-то нашептали, и они спозаранку за сопку подались.

- Та-ак. – Нарочито протянул Виктор, обращаясь к девушке. – Что ещё я должен был узнать в последнюю очередь?

- Я не знала. – Чистосердечно заявила Алёна. – Мы уходили неделю назад, на изучение одной… прибора. – Начала было оправдываться.

- Стоп. – Прервал её жестом боец и посмотрел на старика. – Отец, ты говорил, что твоя лёжка неподалёку, мы можем у тебя переночевать?

- От чего же не можете? Можете! – Устало, заявил раненный. – Тут с километр на юго-запад. Я покажу. – Попытался он встать, но ноги его подкосились, и дед начал заваливаться на правый бок.

Виктор бережно подхватил его под руку, и троица, выходя из «зелёнки», побрела во тьме по руинам Магистрали.

«Магистраль. Слово-то какое красивое». После налада экономики и ещё до вступления России в войну с Китаем, Совет распорядился обеспечить железнодорожные сообщения между новыми крупными городами, и отремонтировать старые пути. БАМ, Транссиб, Турксиб, КВЖД обрели вторую жизнь. По всей протяжённости их пути начали расти посёлки, станции, посты. За тот период, были созданы три крупных ветки, одна доползла до Чукотки, вторая соединила восточный и западный берега Среднесибирского плоскогорья с БАМом, а третья соединила Турксиб с КВЖД, и теперь названа Монгольской железкой. Все они густо заросли людскими постройками. Артерии Солнечной России строили добровольцы и невольники. По ним шли почти все грузы, паровозы и тепловозы тянули цепи вагонов, электричество осталось только в крупных городах и почти всё оно шло на административные и военные нужды.

Как начались нападения мутировавшего зверья, все маломальские поселения ощетинились частоколом. Но длинные цепочки сёл и деревень, расположенных в близи магистралей, нельзя было огородить полностью. Было принято решение о введении осадного положения, и инфраструктура и вся хозяйственная деятельность, перекочевала к блокпостам, под их защиту. Железная дорога обросла крепостями, остальные дома были брошены. Потом заявились натовцы. Думали, что Россия сидит на ветках и жуёт кедровые шишки. А мы все уже при комендантском часе, вооружены до зубов, три, почти полноценных, флота с крупнотоннажными кораблями, включая уцелевшие подводные субмарины, налаженная инфраструктура и чёткая установка на выживание. Магистраль с тех пор и обрела своё имя. В каждом округе была своя Магистраль, зачастую, полуразрушенная, но не бесхозная. Армейские подразделения и прочие малогабаритные грузы, «катаются» на поездах до сих пор.

«Магистраль… Ассоциируется с чем-то огромным, неподдающееся измерению гигантское бетонное нечто». Действительно, рождённым в годы Коллапса и после него, города кажутся чем-то необыкновенным, громоздким, и их впечатлит даже обычный авиационный ангар. Хотя, в то далёкое время обычным, вряд ли, можно было его назвать, но всё же я его видел, видел и огромные транспортные самолёты. Сейчас таким достижением могут похвастаться далеко не все. Авиаполков осталось только три на всю страну, и то, основная часть поршневые. Те реактивные истребители, что ещё в строю, постоянно ломаются, а запчастей нет, так как технологии производства давно утеряны.

Люди, которые следовали из портов Западной Сибири в Приморье, могли наблюдать всю бескрайность Магистрали во плоти. Такая поездка, длившаяся иногда более недели, никогда не наскучивала. Через каждые два – три километра простирались сёла и города, иногда сплошным потоком окутывая железнодорожную линию на десятки станций вокруг. Параллельно железке, шли две дороги для машин и повозок, то отдаляющиеся, то подходящими в плотную, за частую пересекаясь с веткой. Путепроводы соединяли почти всё, где это было оправданно. Заводы с портами, города с сёлами, базы друг с другом, немыслимая паутина накрыла Солнечную Россию хитросплетениями железной, асфальтовой, гравийной и даже речной дорогами. Но Магистраль, по-прежнему любима всеми, ведь большинство родились именно в непосредственной близости от неё.

Ломать ноги в потемках не пришлось, троица шла по узкой тропинке, вдалеке от острых осколков и торчащей, словно колючки ежеков в разные стороны, арматуры. Виктор, прихрамывая, вёл под руки старика, позади шла Алёна, оглядываясь и выискивая в темноте неизвестно что. «Был бы сейчас ПНВ – ещё другое дело, а так, только шею сворачивать, - подумал про себя боец, - но ночник и до Катастрофы был вещью редкой, а теперь уж и подавно, придётся старый схрон потрошить, или менять у вояк на что-нибудь «ненужное», может на вражеский планшет с документацией и картой? – Ехидно, улыбаясь, про себя размышляет дальше. – Нет. Такое нужно сразу отдать командованию, желательно крупному, чтобы решения сразу принимались, а не мусолились в кабинетах лейтенантов, мол, нужно ли это майору показывать или не нужно, вдруг, дезинформация, а его потом за хвост, тот самый майор».

Пройдя самый тяжёлый километр за день, Виктор был приятно удивлён. Лёжка представляла из себя просторный полуподвал разрушенного дома. С торца, будто обрубленный гигантским тесаком, и аккуратно присыпанный обвалившимся хламом. Вход в сии чертоги, был через пролом и «тамбур» с основным подвалом, соединяющийся дверным проёмом, и закрывающийся прочной деревянной дверью. Дверь в свою очередь, была изящно замаскирована палью и обломками, что никак её не выдавало из общего бедлама.

- Красиво. – Одобрил Виктор, пошарив фонарём по углам.

- Тут раньше Центр Связи был, потом буряты сюда часть руководства перенесли, теперь как ушли, так всё побросали. – Пояснил старик, присаживаясь на деревянный табурет.

- ЗКП стало быть. – Задумчиво произнёс боец, задвигая дверь железным стеллажом. - Тут должно быть освещение, проверь ту сторону. – Обратился он к Алёне.

«КП просто так не бросают, а тем более таких размеров и с такой техникой, тут что-то не так, много неясного. Очевидно, буряты чего-то испугались, возможно, узнали об атаке Альянса. Решили отдать ЗКП противнику, даже не вступая в бой? Может быть крупная группировка, и командир решил не губить взвод охраны? Решение достойное офицера, но недостойно исполнение. Подвал даже не соизволили заминировать, или же…»

Пулемётная очередь выбила Виктора из рассуждений. Боец, обернулся к Санычу, сняв автомат со спины, поднёс палец к губам и двинулся в сторону ушедшей девушки. Старик, несмотря на ранение, держался молодцом, и уже достал пистолет, раздумывая о том, как передёрнуть затвор одной рукой.

Долго искать её не пришлось. Алёна выскочила из проёма, ведущего во внутренние помещения, где и встретилась с холодным взглядом охотника. Девушка, убегающая от мутировавшего котэ, начала подумывать над тем, что убегать нужно вовсе не от разъярённого кошака. Виктор, бросил взгляд на ошарашенную девушку и уже трижды себя отматерил за то, что до сих пор не привинтил фонарь к автомату, и теперь его нужно придерживать большим пальцем левой руки, что несколько неудобно, учитывая хватку на цевье.

- Кто там? Сколько их? – Не теряя времени, спросил он.

- Что? – Заорала девушка.

- Так. Понятно. – Глубокомысленно изрёк Виктор. В небольшом пространстве коридора звук выстрела ещё звенел в ушах Алёны. Узнать что-либо от неё, сейчас не представляется возможным.

- Там котэ. – Вновь заорала девушка. – Убила.

Боец осторожно двинулся внутрь подвала. Всюду виднелись чёрные провалы ответвлений главного коридора. У проёма одного из них обнаружилась туша мёртвого зверя. Подойдя ближе, боец, осторожно пнул мутанта, и убедившись в его диагнозе последовал дальше. Заглянув в пятый проём, он обнаружил распахнутую дверь. В помещении виднелась аппаратура связи и множество столов с разными тумблерами и кнопками, мониторов компьютеров и прочих устройств. «Если сюда забрёл зверь – значит, есть другой вход», - промелькнуло в мыслях. Седьмой проём следовал в помещение, заставленное всевозможной аппаратурой. Рубильник с надписью «питание» нашёлся через минуту.

- Да будет свет! – Сказал боец и поменял положение рычага, но ничего не произошло. Лишь странный железный ящик надрывно засвистел и в нём что-то с электрическим треском щёлкнуло. Потянуло лёгким дымком.

– Не судьба. – Риторически возвестил Саныч, вглядываясь в тёмное помещение.

- Отец, а ты сам освещение включал? – Посмотрев на старика, спросил Виктор.

- Нее… Мне без надобности. Я же тут всего две ночи провёл, днём-то в тайге охотился. – Пожал плечами старик.

- Стало быть, плохи дела.

Виктор быстро вышел в коридор и степенно пошёл проверять оставшиеся двери. За одной из них он услышал тихий звук, похожий на шуршание мышей. Открыв «с ноги» дверь, он увидел перепуганные глаза котэ и всадил очередь прямо в голову зверю. Вторая очередь прошила тело другой зверюге, выскочившей на него из-за ящиков с тушёнкой.

- Жадность фраера, как говорится. – Изрёк охотник, размозжив череп дёргающемуся зверю прикладом.

Кладовая почти не тронута, запасов на взвод охраны хватит недели на две. Не уж-то командующих испугали три голодные кошки? Боец планомерно продвигался к концу подвала, быстро выскакивая из-за углов, в надежде на ослепление светом фонаря, но остальные помещения были пусты. За предпоследней дверью обнаружилась трещина в стене, через которую, скорее всего, и проникли мутанты. Опрокинув стол, он закрыл столешницей дыру, накидал разного рода хлама, в качестве подпорок, а сверху уронил железный стеллаж, перенесённый из крайней комнаты.

- Алёна, - подозвал её голос из темноты, - если сможешь, помоги своему знакомому, моя аптечка, в твоём полном распоряжении. – Сделав паузу, Виктор продолжил. – Внутри чисто, но я бы не совался в другие комнаты без надобности.

- Хорошо, спасибо тебе. – Откликнулась девушка.

Виктор перевёл стрелку будильника на трофейных часах и лёг у дверей комнаты, где, по всей видимости, располагались места отдыха для бойцов охраны КП. Два соломенных лежака и ватный матрац, накинутый сверху, быстро втянули охотника в свои объятия, туманно рассеивая мысли, скопившиеся за день. «Всё же что-то не сходилось. – На грани сна рассуждал Виктор. – Два дня госпиталя, девчонка с научной миссией, неимоверно большая стая мутантов, грозившая сожрать всё, в пределах трёх – пяти километров, брошенный ЗКП по непонятным причинам.. опять же.. девчонка.. – Виктор слегка зевнул и окончательно провалился в мир сновидений.

…

Интерлюдия 1

…

- Итак, он прошёл дежурный пост и убил двух дневальных, пост охраны, убил двух караульных, дежурного офицера и сломал челюсть дежурной медсестре в санпропускнике. Далее он связал главврача, и преспокойно покинул госпиталь в самом центре войсковой части, охраняемого, между прочим, объекта! – С этими словами капитан Мелони пристально посмотрел в глаза дежурившему в тот злополучный день лейтенанту. – Далее, эта русская мразь прошла мимо двух постов и убила четверых людей на КПП! Лейтенант! Четверых! Слышишь!? – Сорвался на крик капитан. – Захватив, стоящий у ворот транспорт, он скрылся в неизвестном направлении! Это твой рапорт, лейтенант?

- Сэр, да, сэр!

- В каком нахрен неизвестном направлении, когда на каждой машине стоит спутниковая система навигации!? До сих пор, между прочим, работающая! – Опять сорвался на крик капитан. – После КПП стоит три поста, три! Там некуда скрываться!

- Сэр, вероятней всего, он скрылся в лесу, сэр.

- В каком к чертям лесу!? Где следы, если он свернул, то должна остаться колея?

- Сэр, в тот день шёл ужасный ливень, сэр. Дороги размыло и…

- Я прекрасно знаю, что дороги размыло, - оборвал его на полуслове Мелони, - над лесом в тот день после дождя пролетал вертолёт, но он тоже не засёк машину. Лейтенант, речь о другом. – Капитан заглянул в глаза стоящего по струнке перед ним молодого офицера. – Ответь мне, Родригес, как один русский смог так запросто разгуливать по чужой, заметь, враждебной ему войсковой части, на глазах у целого батальона покинуть её и унести, при этом, в могилу девять человек? – На этих словах у капитана дёрнулась левая бровь. – И скорее всего, водитель и экспедитор тоже мертвы… - Почти шепотом произнёс капитан и отвёл взгляд в сторону.

После этой речи произошла длительная пауза. Капитан, закурил сигарету, а лейтенант, немного помешкав, всё же решился взять слово:

- Сэр, я готов полностью нести ответственность за провал операции, сэр.

- Успокойся, Родригес, операция ещё не провалена, она ещё даже не началась, а у нас уже потери. Потери… Одни потери…

Капитан поднял глаза, выпустил дым из лёгких и обратился к собеседнику:

- Теперь слушай. Ты будешь разжалован, но не будешь расстрелян, хотя, по законам военного времени, трибунал бы с тебя – живого – не слез, но я замну это дело.

- Сэр…

- Не перебивай, сержант. Операцию возглавляю я лично, и беру тебя в свои помощники. В твоём послужном списке много достойных деяний и десяток успешных операций. Я надеюсь, ты не подведёшь меня, Родригес?

- Сэр, не подведу, сэр!

- Вот и славно, - смягчился капитан, - вот пакет документов, с пометкой секретно, прочти и напиши подробно, что об этом думаешь. Если будут свои варианты – изложи и их.

- Сэр, будет сделано, сэр!

…

«Ох, уж, эти русские! – Недовольно бурчал себе под нос капитан, садясь в потёртое кожаное кресло. – Всего один человек – и такие проблемы… А их, ведь, сотни тысяч, и, хоть, мы и заняли уже всё китайское побережье, дальше Манчжурии так и не продвинулись. Уже начинаешь забывать из-за чего весь сыр-бор, но когда опять перед глазами сон, в котором жена и дочка горят в доме, а ты ничего не можешь сделать, мысли как-то сами улетучиваются. И тонет горе в крови от сладкой мести…

Жаль, что это вовсе не сон.

Если бы не мутанты, захват их земель уже был бы завершён, но нет! Обязательно им что-то помогает. Даже погода за них! – Капитан сморщился от отвращения. – Русские…»

Взяв со стола фотографию, где была запечатлена счастливая пара с маленькой девочкой в воздушном голубом платьице, Мелони долго смотрел куда-то сквозь неё, но потом всё же встал с кресла, и направился на выход из кабинета. Тут его и застал звонок.

- Капитан Мелони.

- Майор Стоун. Я по поводу операции «Прима».

- Что-то не так с разработкой?

- Её нужно ускорить, исходя из новых разведданных, и закончить к ближайшему викэнду.

- Будет Сделано, сэр.

- Давай только без этих штабных словечек, капитан. Мы с тобой не первый год знакомы и можем обойтись обычным английским. – Сделав паузу, человек продолжил, но уже немного другим голосом. – В принципе, наверху всё уже решили, но мнение офицера, работавшего на месте, для них не последнее. Там тоже есть хорошие люди, Адам.

- Да, Джеймс, мы закончим в срок, положись на меня.

…