Напарники по крови

Глава 1

Амулет из сушеного листа конопли в эпоксидке отобрали. Обвинили в распространении наркотиков, вот до какого абсурда дошло. Лин Фенг едва не захохотал прямо в лицо снулым охранникам-пограничникам.

Он считал своей территорией душный поезд, который стучал себе железными колесами по бескрайним степям от Китая, через Урумчи и Казахстан — дальше аж до Москвы, бесконечная дорога, занимала она почти два месяца. Испытание не для слабых духом, но Лин Фенг любил такие поезда со старой кожей обивки полок, темно-желтым салоном — вечером лампочки наполняют светом, похожим на растаявшее сливочное масло. Вагоны с запахом специй — сладковато-кислая «корейская» морковь, пряная лапша быстрого приготовления; к этим ароматам присоединялся запрещенный табак и новомодные вейпы из тамбура, свежий и несвежий пот, знаменитые носки. Телесные запахи не беспокоили Лин Фенга, не больше, чем куриный дух или дымка от наваристой лапши.

Это был его поезд, его мир, он путешествовал плацкартом — последняя полка, верхняя полка, возле туалета тоже сойдет, потому что туалет примыкает к тамбуру, и никто не заметит, если ты скользнешь вслед за полусонным парнем, что заглянул к жестяному другу, а потом решил «проветрить» легкие.

Вернетесь вы оба, только он проспит часов пятнадцать, прямо до своей станции. Ему привидятся кошмары или дивные образы — возмущенная соседка по купе с детьми не добудится, несмотря на сладострастные стоны и очевидные реакции тела.

И потом забудет навсегда это путешествие — вернее, выйдет, как ни в чем не бывало, только не сумеет припомнить: а что же делал в поезде? Вот пошел по нужде, а потом курить, никого же не было? Ну зашел в тамбур тип — китаец вроде, типичный такой, ничего особенного. Может, запомнится пара деталей — глаза, губы. Пухлые губы.

И все.

А потом — ничего, провал памяти, черная дыра в десятки часов. Хорошее время. Он никогда не вспомнит сны и то, что произошло в закутке между десятым и одиннадцатым вагоном.

Лин Фенг провожал людей, прятался на полке, блестя глазами. Он ездил от Пекина до Москвы (через Урумчи и Казахстан — тысячи «челночников» с огромными сумками набивались тесно, друг на друге, квадратные клетчатые сумки заваливали проход, разбухали боками и грозили лопнуть). Он провел так много лет, никто не замечал его.

Иногда он даже покупал билет, чтобы не слишком уж рисковать, но пограничники трех государств скользили равнодушными взглядами и останавливались на ком-то другом. На сонной девушке-китаянке со сползшей бретелькой лифчика — она закрывалась клетчатым пледом, пытаясь спрятаться от досмотра. На толстом мужчине, казахе, который долго ругался на родном языке, грозил кулаком и поминал всех своих родственников до десятого колена — мол, если не пропустите уважаемого Сигизбая, будете иметь дело аж с целым жузом! На бледном пареньке, наркомане, вот этот точно прятал листья конопли не только в обтрепанном рюкзаке с нашивкой «Металлика», но и в собственных штанах.

Лин Фенга не замечали, и он ехал дальше; пограничники текли рекой, как само время, и время тоже было не властно над ним.

Лин Фенг ездил налегке, он был тенью — пускай довольно плотной и крупной для тени, но лишних вещей никогда не брал, несколько смен белья, да и только, а одеждой всегда можно разжиться из пузатых клетчатых сумок, ну а нет — так нет. Это помогало не попадаться.

Сигареты с табаком, веселой травкой, плохая водка и кислое китайское пиво мешались потоками Сырдарьи и Амударьи. Он оставался трезвым, засыпал рядом с другими, просыпался у себя. Провожал до тамбура.

Все работало, все как обычно.

В этот раз пограничники скользнули было по нему серо-карими глазами мертвых рыб, Лин Фенг всегда представлял снулых рыб. На станции Чу — восемь-десять часов до Алматы, — продают форель, жереха, иссык-кульских чебаков, жирного сома — тоже, но реже, китайцы его едят, а казахи неохотно: грязная рыба, рыба-свинья, мусульманам — харам. Пограничники напоминали свиней и сомов, свиней с сомиными глазами, сомов со свиными — над мокрыми от пота головами кружились мухи, добавляя сходства.

Они его и взяли. Лин Фенг расслабился, сбежать не успел, просто не ожидал, что обычные «погранки» вытащат его вместе с амулетом — наркотики, конопля, смех и грех, и он смеялся, пока они бурчали «Э, давай выйдем», потом прикинулся «эй, братишка, может, договоримся, есть же да?», — не сработало. Пограничники в своих синевато-зеленых униформах оставались скучными и тухлыми, пахли табаком и бараньим жиром, потом и нечистыми зубами, но за ними стоял кто-то еще, уже в самом конце, когда вели Лин Фенга по полутемному коридору старого вокзала станции Чу, заметил крупного мужчину с нетипичным лицом, европейским, чуждым здесь в глубине конопляных полей Казахстана. С ним была женщина — молодая, китаянка или казашка, но тоже не ровня робким келинкам. Лин Фенг понял, что попался.

Мужчина сказал «амулет сокрытия», говорил с заметным европейским — немецким, что ли, — акцентом. Лин Фенг вздохнул.

Амулет сокрытия. Бред и суеверия, но...

Что ж, раз уж тип знал, не имело смысла противиться; и он сдался, прощаясь с длинным, многовагонным зеленым поездом. Где-то внутри остался дребезжать тамбур и те, кого он мог еще коснуться, но теперь уже не достанет.

— И что дальше делать со мной будете?

Пограничники переглянулись. Они ловили всяких наркоманов с коноплей и ползшим из-за границы, из Афгана «хмурым», а что делать с Лин Фенгом не знали, такой соленой рыбки к «Шымкентскому особому» им не попадалось.

Его втолкнули в комнату без окон и дверей. Чуть выше среднего человеческого роста каморка — серо-зеленая краска переходила в засиженную мухами побелку. Скамеек или стульев не было, только грязный заплеванный пол, Лин Фенг разглядел полдесятка растоптанных бычков. Местные сидели бы на корточках, курили, лузгали семечки или закидывались за губу едким насваем, но он брезговал, так и стоял навытяжку, пока дверь не открылась.

Появились те двое, мужчина и женщина. Женщина все-таки была китаянкой — невысокой, худощавой, вблизи — старше, лет тридцать пять-сорок. Короткие волосы, прическа каре — она была похожа на куклу, а строгий костюм темно-синего цвета делал плоскую фигуру безгрудой, лишенной всякой женственности, какой-то мальчишеской. Европеец-мужчина возвышался над ней сантиметров на тридцать — Лин Фенг прикинул метр девяносто, был массивен и неуклюж на вид. Синий костюм был ему узок в талии. Мужчина держал наготове шокер — эту штуку Лин Фенг видел лишь однажды. Необычный шокер, не электричество или перцовый баллончик.

Гравировка в виде дикой розы — узкий сжатый бутон и похожие на кинжалы, колючки — заставила Лин Фенга вздрогнуть и вздохнуть.

Знали.

Они знали, кто он такой.

— Что вам надо? — из всех языков Лин Фенг выбрал китайский. Здесь, в Чу, подошел бы лучше казахский или русский — даже шалаказахи плохо-хорошо понимали «орыс», но китаянка и европеец вряд ли знали эти наречия.

— Лоренц, готовьтесь к атаке, — женщина обращалась к спутнику, также на китайском. Тот возразил:

— Нет, это симбиотический тип, я же говорил. Они неагрессивны и склонны сотрудничать, что и позволило им существовать среди людей примерно с позднеплейстоценового периода. Вы так и не прочитали мои работы, госпожа Цинь.

Он говорил на смеси английского и китайского, тот и другой — с явным акцентом. В его голосе звучал явный упрек.

Лин Фенг показал обоим средний палец. Шиповник на рукояти блеснул, отражая тусклый свет.

— Тем не менее...

— Мы знаем, кто ты такой, — женщина оставила позади своего спутника, сделала шаг навстречу пленнику. Лин Фенг не обманывался ее уязвимым внешним видом и тем, что она не демонстрировала оружия. Если выбирать, с кем драться, он бы безусловно предпочел неуклюжего европейца.

— Вы хотите меня убить?

Лин Фенг поднял руки, думая о своем сушеном стебле-талисмане, забрали пограничники, словно обычную коноплю, а ведь он приносил удачу. Не видать теперь ее.

Двое переглянулись.

— У тебя есть возможность пойти с нами добровольно и сотрудничать.

— Да? А кто вы вообще такие?

— Это ты узнаешь после. На самом деле, у тебя нет выбора: либо смерть, либо работа с нами.

Госпожа Цинь припечатала его почему-то русским словом:

— Упырь.

Лин Фенг вздохнул, покорно кивая. Ее улыбка была колючей, как все шипы дикой розы, и Лин Фенг послушно склонил голову, даже ссутулился, пытаясь словно бы стать меньше, а потом сделал пару неуверенных шагов, ощущая пристальные взгляды.

Он метнулся к потолку — грязная стена с пятнами от сигарет, засиженная мухами штукатурка перекувырнулись калейдоскопом и опустился на мужчину. Он собирался рывком свернуть тому шею, ощутил тепло кожи и пульсирующую в артериях и венах кровь. Облако едкого газа наполнило рот и нос Лин Фенга; а потом был разряд молнии прямо в уязвимую точку — основание шеи, там, где череп примыкает к позвоночнику.

Лин Фенг повалился на пол, задыхаясь и захлебываясь. Лоренц сполз вдоль стены. Он испачкал свой идеально чистый и выглаженный костюм — белесые пятна проступили на синем фоне, как плесень, из раны на подбородке хлестала кровь. Лин Фенг не втягивал когти и ухмыльнулся, когда госпожа Цинь поставила сапог уже на его собственную шею, а из острого носа высокого сапога выскользнула длинная игла.

— Экстракт шиповника. Концентрат. Убьет мгновенно, — она поиграла своим маленьким серебряным кастетом и усмехнулась. — Ладно, неплохое было выступление. Лоренц, вставайте уже. Кстати, вы проиграли пари, доктор.

Она засмеялась не без торжества. Тот ругался по-немецки, вытащил платок и пытался стереть кровь с шеи и лица, только хуже размазывая. Пахло густо и сладко; у Лин Фенга трепетали ноздри, он скалился.

— Итак, повторяю предложение. Последний раз. Сейчас либо я надеваю на тебя ошейник — в нем будет вот такая же игла, которая введет тебе смертельный яд, если я только подумаю об этом, зато ты идешь с нами и будешь жить... еще какое-то время. Либо история закончится очень быстро и очень печально. Для тебя. Упырь.

Снова это словечко.

Запах крови будоражил и путал мысли. Лин Фенг прошипел:

— Мясо не командует хищником.

— А ты и не хищник, — Лоренц справился со своим кровотечением, подняться с пола ему тоже наконец-то удалось, и он перестал напоминать огромную перевернутую черепаху. — Ты приспособленец. Для питания необходимы специфические ферменты, содержащиеся в человеческой крови, в противном случае, обычная пища не усваивается и медленно погибаешь от особого вида цинги. Ах да. Драться твой подвид не очень-то умеет. Ты паразит. Вот и отрабатывай.

Они склонились над ним. Госпожа Цинь вытащила ошейник, похожий по виду на дешевый ремешок — безусловно, китайского же производства. Она улыбалась почти ласково. Лоренц продолжал ворчать, вытирать кровь и почти не смотрел на того, кто едва не убил его всего пару минут назад.

Иголка упиралась в горло.

Отчаянно хотелось жить.

На сей раз Лин Фенг просто закрыл глаза в молчаливом согласии, и лишь вздрогнул, когда металл ошейника пережал его собственную шею.

Протяжная мелодия капала в уши. Лин Фенг все пытался узнать ее, лежа на полу трясучего фургона. Изредка сквозь мелодию пробивался резкий голос Лоренца с его немецким акцентом, похожим на воронье карканье. Трелями соловья отвечала ему «госпожа Цинь». Лин Фенг старался не вникать в смысл, его держали в темном фургоне, один раз в сутки выдавали еду, а к ней немного разбавленной крови, бараньей больше, чем человечьей, кормили тоже бараниной, сырой, хоть на том спасибо. Цинь и Лоренц менялись, поначалу Лин Фенг лениво прикидывал, можно ли напасть на кого-либо из этих двоих, но хрупкость девушки оказалась ложью, а ее тяжеловесный спутник, хотя и казался легкой жертвой, но теперь подходил к «упырю» только с пультом от ошейника в руках.

Мелодия текла вместе с драгоценным кормом по желудочному тракту и венам.

Фургон трясся. Лин Фенг представлял себе бездорожье казахских степей, редкие аулы или станции, малограмотных, но дружелюбных чабанов — они всегда встретят пиалой чая, баурсаками и куртом, а если не совсем бедны, то и забьют для тебя барашка. Законы гостеприимства незыблемы с бронзового века. Территории огромны и безлюдны, гость — источник новостей, и хотя у современных чабанов появились мобильные телефоны, мобильный интернет, даже простенькие китайские планшеты или ноутбуки, чтобы смотреть сериалы и порно, пока пасешь баранов, традиции брали верх.

Лин Фенг пытался узнать мелодию, она была восточная, китайская, это точно, но не из новых, не из современной поп-музыки «на экспорт»; скорее что-то старое, в стилистике пекинской оперы, только он не мог вспомнить, и это злило.

Он засыпал с мыслью: если узнаю мелодию, то буду свободен.

Просыпался тоже с нею.

Лин Фенг хотел бы однажды проснуться на переполненной запруженной улице — можно в Урумчи, где торговцы и приезжие наступают на ноги друг другу, можно в «веселом квартале» Пекина, куда прячутся от двадцатичасовых рабочих дней и социального рейтинга простые граждане великой КНР. Он согласился бы на какой-нибудь блеклый и чуть подкисший город Казахстана или России, какой-нибудь Усть-Каменогорск-Оскемен или Томск.

Что угодно, только не фургон, не навязчивая музыка — терзаемая птица кричала, истекая кровью, пробуждая голод, и Лин Фенг скулил в такт, словно израненная собака.

Ошейник мешал дышать. Конвоиры почти не разговаривали с ним, хотя спустя несколько дней Лин Фенг осознал, что Лоренц пытается заговорить, пытается «установить контакт», как выразился бы сам; Лин Фенг немедленно преисполнился насмешливого презрения к этому жирному бюргеру, возомнившему себя знатоком созданий, что некогда наводили ужас на людей.

Лоренц его не боялся, впрочем.

«Ты паразит».

Не оскорбление, констатация факта. Лин Фенг не желал соглашаться, зато собственный разум и вездесущая тьма, твердили: это правда.

«Нет».

Он говорил с собой. Ночное зрение не показывало ничего интересного — стальной пол, стальная крыша, решетка впереди и замкнутые наглухо двери.

«Да». Всю жизнь ты подстраивался, мимикрировал. Некоторые летучие мыши, добывая кровь из капилляров жертв, впрыскивают очень эффективный антикоагулянт вместе с одной из лучших анестезий в мире. Жертва ничего не чувствует, а нетопырь нализывается из крохотной ранки. Лоренц это рассказывал своим хриплым монотонным голосом, он чуть приоткрывал окошко фургона, впуская лиловые сумерки и дым сигареты. Летучие мыши, безмозглые твари, и те приспособились, так чего мы ждали от подвида homo, ближайших родственников людей?

Лин Фенг не отвечал Лоренцу. Тьма продолжала говорить с ним. Смирись. Ошейник — это то, чем должно было закончиться.

Мелодия твердила что-то еще. К ней было невозможно не прислушиваться, она грызла, словно паразиты, словно клопы или вши.

Он собирался взломать фургон и сбежать, лелеял эту мысль, как заботливая мать — ребенка; но в один из вечеров госпожа Цинь широко открыла дверь:

— Выходи, мы приехали.

— Монголия?

Лин Фенг принюхался. Сухой воздух жесткой сетью поймал лицо и губы. Они вытащили его в полдень, небо лежало дешевым голубым пластиком, степь ничем не отличалась от тех пейзажей, откуда увезли.

— Вперед, — госпожа Цинь не соизволила ответить. Она направляла на Лин Фенга дуло пистолета, по виду — серебряного. Изысканная гравировка, неизменная символика дикой розы. Хотелось пошутить про ботанический сад и геральдику, но кукольное лицо, пронзительно-белая блузка без единого пятна и элегантные темные брюки подчеркивали: госпожа Цинь торопится, собирается как можно быстрее показать свою добычу кому-то.

«Симбионт».

Ну да, Лин Фенг догадывался о человеческих намерениях. Он обернулся, ища взглядом Лоренца, который тоже вырядился, словно на презентацию лекарства от рака. Посреди степи — от горизонта до горизонта желтая земля с частой порослью пожухлой травы, где-то вдали низкие холмы, где небо смыкается с землей.

— Приехали? — Лин Фенг попытался сформулировать вопрос иначе.

— Встань рядом собой.

Лин Фенг заметил куст с яркой розовой лентой. Наверняка, местные привязали — они до сих пор поклонялись духам природы.

Он послушался. Куст мелькнул над головой, а ленточка дернулась на фоне неба: клочок земли три на три метра двинулся вниз.

— Хитро спрятано.

— От тварей, вроде тебя, — фыркнула госпожа Цинь.

Шахта лифта стала темно-хромовой, непрозрачной. Спускались минуты три, а потом щелкнуло, как в самом обычном офисном здании. Зажегся свет, пропускающий дальше по коридору: тоже хромовому, ярко освещенному, Лин Фенг предположил сходство с тюрьмой; может, лабораторией или больницей. Да, на больницу точно было похоже, причем, на довольно дешевую — кафель, пластик.

Он не удивился, только зафыркал, когда облили антисептиком.

— Банальный спирт, — потянул носом и чихнул.

— С некоторыми добавками, — ответила госпожа Цинь, легко улыбнувшись. Она достала из маленькой сумочки зеркало, умудряясь не отпускать оружия и не убирать его, поправила аккуратно уложенные волосы.

— В камеру его? — спросил Лоренц.

— Нет, сначала покажем совету. В конце концов, они хотят получить какую-то пользу от этих тварей.

Глава 2

Госпожа Цинь задумчиво посмотрела на Лин Фенга.

— Хотя лично я бы просто убивала.

Лин Фенг ответил ей широкой и искренней улыбкой. Клыки он умел прятать, так что улыбка получилась голливудской — он это точно знал, практиковался не раз и не два. Перед зеркалом. Легенды про отсутствие отражения, конечно, не выдерживали никакой критики, как и те, что про летучих мышей, волков и церкви. Хотя в храм Лин Фенг лишний раз бы не пошел: монахи умели распознавать подобных ему. Монахи никогда не забывали.

— Все-таки Монголия, — сказал он.

— Какая разница? — логично ответила госпожа Цинь.

После кафельного коридора был короткий перекресток с зелеными маркерами: «Лаборатории» и «Комната совещаний». Повернули в последнюю. Лин Фенг предпочел не спрашивать, что в другом направлении.

Комната совещаний оказалась просторным кабинетом в стилистике нейтрального минимализма. Вместо окон на стенах красовались карты, овальный растянулся от одной стены до другой. За ним уже сидели двое человек — чернокожая женщина в сером деловом костюме. У нее были деформированы мочки ушей, что заставляло думать об африканских племенах и ритуалах, но в остальном проще было принять за директора крупной компании. Мужчину в расстегнутой до пояса белой рубашке Лин Фенг отнес к тем, кого он обычно выбирал в поездах; славянин, типичный Иван, русый, коротко стриженный, с обветренными щеками. Они приветствовали появившихся кивком.

— Тварь пусть стоит там.

Говорила на английском чернокожая. Акцент у нее оказался скорее британский, если только Лин Фенг определил правильно.

— Прекратите, мисс Бикилу, — сказала госпожа Цинь.

— Да-да, мы помним. Совместный проект и все такое, — встрял мужчина «из поезда». — Правда, Унати, расслабься. Оно в ошейнике.

— «Оно», — проворчал под нос Лоренц. — Господа, может быть, мы начнем и заодно расскажем нашему... сотруднику, в чем суть проекта?

Не дожидаясь приглашения, он сел на один из стульев, сразу же налил из графина полстакана воды и выпил одним залпом.

— Тут детекторы движения. Стреляют без предупреждения, — шепнула госпожа Цинь. Она села напротив мисс Бикилу. Теперь четверо расположились полукругом, а Лин Фенг стоял, ощущая себя экспонатом. В лучшем случае будут тыкать пальцем или указкой. В худшем — разденут, хорошо еще если просто догола, а не снимут заодно кожу и мясо, открывая рисунок мускулатуры, схему строения нервной и кровеносной ткани, а затем скелет.

Если бы его хотели убить, вряд ли потащили бы в сверхсекретный бункер посреди монгольской степи. Хороший вопрос: зачем он здесь.

Лин Фенг задал его, стараясь смотреть в глаза каждому по очереди. Они принимали вызов — с ледяным спокойствием, насмешкой, яростью и заинтересованностью энтомологов, которые наводят увеличительное стекло на редкого таракана.

Даже не скорпиона, увы. Лин Фенг не льстил себе.

— Баньжо, валяй рассказывай ты, — предложил мужчина в расстегнутой рубашке. Лин Фенг впервые услышал имя «охотницы».

— Как скажете, мистер Федоров.

Лин Фенг не собирался слушать, однако спустя минуту или две длинного вступления с перечислением всех регалий, он понял: эти люди потомки инквизиторов, монахов, опричников и бог весть кого еще. Тысячи лет они охотились на «вампиров».

— Ты не могла бы не использовать этот термин? — Лоренц (Бикилу называла и его по имени, Августом) в какой-то момент не выдержал. Этот наследник Конрада Марбургского предпочитал исключительно научные определения.

Он присоединился к речи госпожи Цинь, свел все к палеонтологии и приспосабливающимся видам. Лин Фенг в десятый раз слышал эту историю про охотников, собирателей — и тех, кто решил питаться себе подобными.

— Поначалу существовали виды, способные действительно полностью выпивать кровь и пожирать свою жертву. Вот только в перспективе им бы не удалось выиграть генетическую войну, — Лоренц определенно оседлал любимого конька. Василий Федоров, как называли мужчину в расстегнутой рубахе, откинулся на стул с ворчливым «разбудите, когда док закончит свою канитель». — Поэтому выживали те, кто мог приспособиться. Симбионты.

— Но не только.

И на этом моменте Лин Фенг понял, почему всем надоевшему Лоренцу позволили распространяться.

Они готовили Лин Фенга к знакомству.

— Сейчас мы работаем с вами на взаимовыгодных условиях, господин Лин, — госпожа Цинь элегантно обернулась. Одна из панелей с картой Средней Азии сдвинулась, погасла. В конференц-зал вошел тот, кого Лин Фенг опознал с первого взгляда; волосы против воли встали дыбом на затылке.

— Чиан-ши. Скачущий по трупам.

Лин Фенг попятился.

Они вымерли, подумал он. Лоренц только что распинался: вымерли тысячи лет назад, потому что пещерные люди научились охотиться на любых чудовищ, на тех, кто пожирал их детей, на тех, кто вселял ужас. От чиан-ши остались легенды: оскверненные мертвецы, способные превращаться в волка и огромных нетопырей.

— Я думал...

— Разумеется, сохранились только симбиотические виды, — в очередной раз проговорил крайне довольный собой Лоренц. — В некотором смысле, мы, — он обвел рукой сидящих людей. — Воссоздали этот образец из вашего ДНК. Настоящий чиан-ши, волкодлак, охотник. Мы называем его Ци Вэйдун.

— Идеальный экземпляр, — добавила госпожа Цинь. Унати Бикилу тряхнула своими кудрявыми волосами. Федоров делал вид, что храпит, но тоже напрягся.

Со свойственной «паразитом» эмпатией Лин Фенг понял: с удовольствием прикончил бы это... ГМО.

Он не решался посмотреть на фальшивого сородича. Глаза в глаза — вызов, а у него нет шанса против настоящего чиан-ши. «Волкодлак» двинулся, и Лин Фенг все-таки позволил себе беглый, но внимательный взгляд.

Вампир выглядел не типичным ханьцы, как он сам, а скорее гаошанем; неуловимая «европеоидность» и отчасти чужеродность; а может, наоборот, странный аристократизм. Недаром же госпожа Цинь назвала его «идеальным экземпляром». Он был примерно одного роста с Лин Фенгом, но крупнее, массивнее, под простой свободной рубашкой угадывалась развитая мускулатура. Ошейник поблескивал элегантным украшением. Темные волосы «экземпляр» уложил в прическу, похожую на «китайские исторические»; только видел вампир «историческое» в лучшем случае в дорамах.

Эта деталь едва не заставила Лин Фенга фыркнуть. Плохая идея: чиан-ши чудовищно сильны, откуда-то «скромный паразит» это знал. Ошибался или нет — проверять на своей шкуре не хотелось.

— Ладно, целуются они пусть потом, — Федоров повысил голос. — Их уже можно отправлять на задание? Им же объяснили, что либо они работают на нас, либо сами станут кормом, причем, сразу для червей?

Ци Вэйдун улыбнулся и поклонился — странное зрелище, смертоносный чиан-ши заискивает перед «мужиком из поезда». Лин Фенг задержался.

«Паразит» и «приспособленец». Может быть. Но именно сейчас он будет стоять и наблюдать; эти люди поймали его, надели ошейник, но не сделали своим цепным псом.

— Че, новенького еще не выдрессировали? — зевнул Федоров. — Ладно, нахрен все это дерьмо. У нас заварушка, а вы...

— Еще не занимались дрессировкой, — перебила госпожа Цинь. Унати Бикилу медленно добавила, подбирая слова, акцент стал заметнее:

— Насколько понимаю, они должны сначала познакомиться друг с другом. Это территориальные существа.

— Верно, — Лоренц был готов опять разразиться лекцией, Бикилу его перебила:

— Тогда не будем терять времени. По оружию обращайтесь к мистеру Федорову, как всегда, он же обеспечит финальную стадию подготовки задания. На «дрессировку» даю неделю.

— Но... — начал Лоренц.

Госпожа Цинь наступила ему на ногу под столом, а потом встала и поклонилась «главной» Бикилу.

Они не обращали внимания на чиан-ши, на него — тоже, словно оказались не в одном зале с двумя убийцами-людоедами, а с какими-то наемниками среднего пошиба, которых предстояло натаскать синхронно отдавать честь, а то и справлять нужду по команде. Лин Фенг оскалился, вздернул губу, оголил обычно спрятанные клыки. Он ощутил на своем плече ладонь чиан-ши быстрее, чем среагировал.

— Успокойся, — сказал Ци Вэйдун, вальяжный «идеальный экземпляр». Лин Фенг представил его в менее фальшивом облике: недаром ходили поверия о монстрах-немертвых и оборотнях, чиан-ши рвут жертв голыми руками. Может, и правда у них когти растут на десять сантиметров в неделю, а по твердости сравнимы с каленым железом.

Территориальность.

Это правда; себе подобных Лин Фенг не выносил. Два вампира не вцепятся друг другу в глотку только если отыщется веская причина. Например, выживание. С другой стороны, Ци Вэйдун пах иначе, феромоны раздражали нос, но не били по гормональной системе с выплесками адреналина вперемешку с тестостероном.

— Через неделю они будут готовы, — заверила всех госпожа Цинь, а потом жестом велела вампирам выйти из конференц-зала.

На сей раз коридор свернул дважды направо, один — налево. Лин Фенг запоминал: пригодится, побег именно сейчас он не планировал, не раньше, чем избавится от ошейника. Всему свое время.

Коридор закончился комнатой, которая напоминала дорогой хостел или люкс паршивой гостиницы: две деревянные кровати, общий платяной шкаф, по тумбочке на каждого. Один письменный стол, почему-то с моноблоком. Лин Фенг проверил санузел: полотенец хватало, ванная чистая, тараканы не бегают. Телевизора не выдали.

— Как насчет поесть? — крикнул Лин Фенг через дверь, которая металлически лязгнула за их спинами.

— Накормят, — равнодушно проговорил Ци Вэйдун.

Лин Фенг подождал полминуты.

— Это будет моя кровать, — он выбрал ту, что стояла ближе к несуществующему окну. Его заменяло дешевое панно с изображением цветущей степи. На зеленом фоне брызги синего и красного, разнотравье и цветы; сущее издевательство.

— Мне все равно, — сказал Ци Вэйдун.

— Все чиан-ши такие? Может, ты правда живой труп?

Тот посмотрел в упор, взгляд ничего не выражал.

— В каком смысле? — наконец, он сел напротив Лин Фенга.

— Тебя держат взаперти. Ошейник. Эта тюрьма. Ты служишь им, как собака?

Он промолчал, но глаза даже не дернулись: пред-движение померещилось или вовсе не существовало. Лин Фенг перехватил его, едва не засмеявшись. Стоило догадаться: камеры и прослушка.

Ну конечно.

Пускай «идеальный» многое объяснил, но не стоит глубокомысленно кивать «а-а, дошло, ты от них скрываешься». Лучше пусть люди думают, будто заглянули в души тех, кто сотни лет питался ими.

— Лично я не собираюсь служить. Хотя не вижу способа сбежать, это верно. Посмотрим, как эти идиоты намереваются «дрессировать» таких, как мы.

Ци Вэйдун односложно проговорил:

— Сотрудничать выгодно.

Ошейник тускло блеснул. Лин Фенг осознал, что в комнате нет выключателей, уровнем освещенности управляли извне. Слишком яркий свет, разумеется, не убивает вампира, но причиняет дискомфорт, как любому ночному хищнику, вроде совы или кошки. Лампы прятались в белых стенах. Стены, догадался Лин Фенг, при необходимости становятся пыткой.

Или методикой дрессировки, это уж как вам угодно.

— Пусть вернут мой амулет из сушеной конопли, — сообщил Лин Фенг. — Ладно, раз мы заперты в одной камере и нас будут «воспитывать» в паре, давай... дружить.

Звучало странно, хуже всего — Лин Фенг не понял, сколько именно иронии вложил.

Ци Вэйдун лег на кровать.

— Нет, — равнодушно ответил он. — Я хочу тебя убить. Если они мне позволят, я сделаю это при первой возможности.

Лин Фенг скинул обувь.

— От нас ждут не этого, но предположим.

Он зевнул.

— Впрочем, если ты не собираешься убивать меня прямо сейчас, то пойду приму душ. Меня везли в вонючем фургоне. Эти потомки великих инквизиторов ничуть не утратили своих замашек.

Ци Вэйдун не отреагировал.

Горячая вода оказалась нужной температуры. Лин Фенг решил получать все возможное удовольствие, поэтому удовлетворенно хмыкнул, намыливая грудь и живот. Гель пах мятой, шампунь в отдельном пластиковом конусе — ромашкой. Не сравнить со старыми поездами, ржавыми кранами, холодной «технической» водой и неизменным размякшим голышом мыла в печальной слизистой луже.

Он обмотал полотенце вокруг бедер, решив не одеваться, все равно куртка, рубашка и джинсы превратились в сплошную засохшую грязь во время вынужденного путешествия.

— Стиральный порошок тут дают? Или как?

Ци Вэйдун ответил со своей кровати:

— Или как. Полное обслуживание. Там принесли еду.

В углу возле двери стоял поднос, на нем — «спортивный» термос. Оранжевый. Второй, фиолетовый, Лин Фенг разглядел в руках Ци Вэйдуна. Внутри оранжевого оказалась свежая человеческая кровь даже без примесей коровьей или овечьей. К крови прилагались вполне обычные сэндвичи, наверняка, скорее куриные, чем мясные. А то и вовсе соевые, но это неважно, необходимые ферменты вот они. «Оранжевые».

— Неплохо, — одобрил Лин Фенг.

— Да, — согласился его малообщительный «напарник». Лин Фенг сел напротив, обе кровати разделяло расстояние чуть больше вытянутой руки — типичная планировка недорогих гостиничных номеров. Чиан-ши не придется напрягаться, если захочет впиться в глотку сопернику.

«Не сопернику».

Да, он сказал про «убить», но раз не напал до сих пор, значит, себя контролирует. Сытый — тем более. Сытые твари безопасны; кто-то из «инквизиторов» говорил подобное, и Лин Фенг с неохотой соглашался.

— Что это за место? — предпринял новую попытку пообщаться Лин Фенг. Скорее всего, провалится и эта, заранее стоило смириться с неудачей. К его удивлению, Ци Вэйдун резко сел, сделал большой, похоже, последний глоток из своего фиолетового термоса и очень негромко проговорил:

— Они называют себя «Центром». Наверняка, в официальных документах можно найти полное наименование. Что-нибудь вроде «Центр изучения альтернативных форм жизни», — пухловатые губы исказились, блеснули зубы. — Предупрежу все твои вопросы. Первое: с ними можно сотрудничать. Сотрудничать, я сказал, а не планировать побег с массовой резней. Второе: в целом, они относятся к нам неплохо. Намного лучше, чем те, кем ты питался столько лет, если бы «попутчики» узнали правду.

— Откуда ты...

Ци Вэйдун поставил термос на пол:

— Догадываюсь. В конце концов, меня создали из таких, как ты.

— Ладно. Пускай.

Густая кровь втекала в рот и пахла медью и свежим мясом. Лин Фенг вообразил мягкие шеи, слегка пахнущие потом, паховые вены — здесь добавляется мускусная нотка, даже если жертва только что помылась. Лучше пах, чем шея: не так заметно, люди редко рассматривают себя между ног во всех подробностях.

— Они дали нам шанс, — продолжал Ци Вэйдун. — Мир меняется, нельзя просто ловить «дальних родственников» и жрать их. Центр пытается создать из нас...

— Солдат, — закончил Лин Фенг.

— Я предпочитаю: специальных агентов, — возразил тот, кого не зря прозвали «идеальным экземпляром». Идеалы — это про политику, красивые слова и искусную ложь. Иронично для чиан-ши-«волкодлака».

— Бонд. Джеймс Бонд, — фыркнул Лин Фенг.

То ли Ци Вэйдуна не познакомили с мировой классикой кинематографа, то ли сравнение не понравилось, но он просто закрыл и открыл глаза:

— Похоже на то.

— Какая честь.

— Они могли убить тебя. Их предки так и поступили бы, — напомнил Ци Вэйдун то ли для камер, то ли правда нацепив преданность, словно второй ошейник поверх первого. — Ты можешь относиться как хочешь, но, если выкинешь глупость, тебя убьют. Если попытаешься бежать, тебя убьют. Если сделаешь что-нибудь, что не понравится кому-либо из них...

— Меня убьют.

— И это сделаю я. Они позволят.

Ухмылка открыла ряд зубов. Ци Вэйдун напоминал акулу или крокодила, если только Лин Фенг понимал в акулах или крокодилах. Острые треугольники, все примерно одного размера. Пасть хищника, которому не нужно перетирать овощи или злаки, только рвать и глотать свежую кровь вместе с кусками плоти.

«Интересно, как они его модифицировали, чтобы питался сэндвичами тоже?»

— Доходчиво, — согласился Лин Фенг. — Насколько я понял, от нас требуется быть напарниками.

— Да. И это гарантия твоей безопасности. Призрачная, но лучше, чем ничего, правда?

Лин Фенг не рискнул спорить.

«Вампиром» Лин Фенг не любил себя называть. Брэм Стокер написал своего Дракулу, а после него это слово трепали все — от эпигонов до игроков в настольные игры. Он редко встречался с сородичами, территориальность действительно значила слишком много, но насколько знал: каждый придумывал свое слово или обходился без самоопределения вовсе. Лин Фенг выбрал «попутчик».

Попутчик. Тот, с кем ты в одном поезде. Звон рельсов, каленая летняя духота или промозглая зима, задувающая в щели — все это с ним. С попутчиком можно поболтать, хотя не вспомнишь лица. В купе Лин Фенг порой раздевался; после полбутылки «Казахстанского» коньяка или недорого байцзю женщины дотрагивались до него сами, иногда — целомудренно, приобнимали за плечи; порой — запускали пальцы между ног. Лин Фенг не отказывал. Бедренные вены самые доступные, а если приходилось коснуться там, где влажно и слегка пахнет рыбой — на то и симбионт, что готов платить.

Он проснулся по ощущениям на закате. Ци Вэйдун в упор таращился в одну точку, то ли на ошейник, то ли сразу на горло.

— Если хочешь загрызть, дай доспать пятнадцать минут, — зевнул Лин Фенг.

— Нас вызывают.

— Кто? Куда?

Лин Фенг задал и фыркнул: ну да, конечно.

— Нас вызывают, — повторил Ци Вэйдун в своей раздражающе-односложной манере. Лин Фенг прикинул, стоит ли запустить в него подушкой; человеческие привычки он цеплял и привязывался к ним, словно филателист — к коллекции марок, но перед «сородичем» не имело смысла изображать человека.

Интересно, называет ли тот себя «вампиром»?

Одежда нашлась в шкафу, размер подошел идеально, словно заранее объявили охоту именно на Лин Фенга. Тот предположил: а если так и есть? Отмахнулся: паранойя. Цинь Баньжо и Август Лоренц, эта карикатурная парочка охотников, просто мотались по всей необъятной территории Китая, Казахстана, России, Монголии, может, Киргизию и Узбекистан захватили. Брэм Стокер разоблачил Дракулу и его потомков, но Средняя Азия — дикая и малоосвоенная территория, на сотни километров ни души, вот и искали добычу там, куда не добрались европейские ван хельсинги.

Лин Фенг натянул брюки и рубашку. Темный покрой, материал — простой микс хлопка и синтетики, похоже на форму хирурга. Или на тюремную робу. Он обратил внимание: Ци Вэйдун снизошел до такой же, темно-синие наряды смотрелись одинаковыми, как два яйца вкрутую на тарелке. К тому же Ци Вэйдун сменил прическу на обычный «конский хвост».

«Бонд. Джеймс Бонд», — едва не фыркнул Лин Фенг. Тоже, мастер маскировки и изменения внешности отыскался.

— Я готов, — сообщил он вслух.

Дверь открылась по этой команде. Лин Фенг следовал за «напарником» по уже знакомому кафельно-больничному коридору. Он запомнил повороты и один подъем по пролету лестницы, просто чтобы занять мозг хотя бы простейшей задачкой.

Они очутились на крытом полигоне. Это место напоминало просторный спортивный зал, который сделал бы честь любой школе. Лин Фенг бегло отметил все возможные тренажеры и спортивные снаряды, от банальных «шведских стенок» и «козлов» до ковров и стен из колючей проволоки.

Встретил их Василий Федоров. Расстегнутую рубашку он сменил на спортивный костюм того же темно-синего цвета с желтой нашивкой — то ли иероглифом, то ли буквой «С».

«Центр».

— А-а, новенький.

Федоров осклабился, копируя всех прапорщиков и учителей физкультуры бывшего СССР разом. Лин Фенг впитал детские ужасы не одного поколения. Ты — то, что ты ешь. Пришлось тряхнуть головой: привиделось, будто «прапор-тренер» заставляет чистить сортир зубной щеткой или тискает за обтянутую паршивой синтетикой задницу.

Ладно, задницы — это из женских воспоминаний. Школьная физра, запах пота, заскорузлые ладони. Свисток на груди — розовый, пластмассовый.

Прапор с луково-сивушным перегаром — другой образ. Погоны набекрень, как и фуражка. Золотой зуб, папироса. За плохо покрашенным забором бесконечный лес — до города десятки километров. Самоволка — пожар, зарево на горизонте.

— Мистер Федоров, — сказал Лин Фенг.

Он улыбался, потому что привык улыбаться. Рефлекс на уровне дыхания или сердцебиения, подкорковый, рептильный. Когда-то на заре времен люди и вампиры разделились — два типа гоминид. Одна обезьянка укусила другую и получила необходимые для пищеварения белки и аминокислоты из разорванной артерии. Потом появились «симбионты». Потом — лично Лин Фенг.

— Мы должны бежать стометровку? — вежливо осведомился он.

— Вы же долбанные сверхлюди.

Федоров откуда-то — не иначе, из-за пазухи, где еще оставалось место для бутылки русской водки, — достал знакомый серебряный пистолет с гравировкой розы.

— Я буду в вас стрелять. А вы бегите. Ну? Чего ждете. На счет три. Три!

И он выстрелил.

Глава 3

Реакция тела сработала раньше разума. Лин Фенг увернулся от пули, покатился по упругому прорезиненному полу. Вторая пуля врезалась в паре сантиметрах от ноги, темно-коричневое покрытие лопнуло и открыло черный провал, того гляди — потечет кровь.

Лин Фенг долю секунды разглядывал дыру, а потом побежал, выбирая траекторию зигзагами. Впереди — козлы и тренажеры, они железные, сгодятся как укрытие.

— Усложняю задачу, — хмыкнул Федоров где-то за тысячу километров или над ухом. Полыхнуло жаром.

Вампиры хорошо горят. Как и любые другие существа из плоти и крови. Усиленная регенерация не помогает против огня.

«Он что, из задницы огнемет достал...»

Ци Вэйдун рыкнул справа. Он толкнул Лин Фенга, оранжевая полоса выгрызла воздух ровно посередине. Лин Фенг снова покатился по полу, сгруппировался, нырнул за козла. Кожзаменитель лопнул от жара, пуля отскочила от железной «ноги».

Ци Вэйдун осматривался по сторонам. Волосы у него немного растрепались. Лин Фенгу казалось, что они прячутся уже целую вечность, восприятие времени сломалось и исказилось, как луч света, проникающий через толщу поды.

«Свет».

«Вода».

Выбирает самый короткий — или самый длинный путь.

— Кто сказал, что мы должны убегать?

Он это скорее подумал вслух, чем действительно произнес. Выскочил наперерез Федорову с его похожим на газовый баллончик огнеметом. Лицо и грудь блестели от пота, в глазах множились блики.

Лин Фенг сгруппировался снова. Пуля промелькнула мимо, пламя лизнуло по касательной, плечо и спину ожгло болью. Ци Вэйдун обогнал его, мчался как зверь, пальцы изогнулись, действительно напоминая когти хищника.

Федоров в упор направил на него оба оружия. Успех ухмыльнуться.

А потом Лин Фенг вцепился в лодыжку. В рот набилось нечистое тряпье, пахнуло носками. Сладкий вкус крови едва успел коснуться языка: с потолка хлынул ледяной ливень.

— Эй-эй, все. Хватит.

Лин Фенг поднялся с усилием. Федоров выпустил «баллончик». Ци Вэйдун поднял его и направил на врага.

Или на него?

— Вы неплохо вместе работаете, — проговорил Федоров. — Обманные приемы придется потренировать. В настоящей битве я бы сейчас все-таки...

Пуля выскочила откуда-то из бока. Лин Фенг не уклонился на сей раз, ударило в грудь, и он рухнул на колени.

Ребра, сердце и легкие заполонило болью. Он попытался добраться до горла человека, но тот уже поставил ботинок на шею, давил на кадык.

— Пули резиновые. Но иногда я беру настоящие, так что лучше не попадайся. Ну, и как уже сказал, в настоящей битве вы бы проиграли. Между прочим, ты виноват, — Федоров устремил дуло в сторону Ци Вэйдуна. Тот опустил голову и смотрел в распоротый пол — туда, где врезалась та самая, первая.

— Моя ошибка, господин.

— Правильно. Если уж кого поймали, рвите, мать вашу, до конца. Или вяжите, но не хлопайте ушами. У вас преимущество: скорость, ловкость, реакция. Самый вшивый кровосос раз в пять сильнее чемпиона мира по поднятию тяжестей и проворней олимпийской звезды по легкой атлетики. Но. Вы будете иметь дело с теми, кто...

Ци Вэйдун сжал его шею. Лин Фенг продолжал лежать под ботинком и не шевелился.

— Уберите ногу, господин.

— Сучий потрох, — Федоров сухо засмеялся. — Ладно, ладно. Теперь ты подловил. Ну, вставай. Это полигон, здесь никто никого не убивает. Знаю, вам обоим хотелось бы. Мне тоже.

Он убрал пистолет в карман. Поднимаясь, Лин Фенг отметил заплатку на спортивных брюках.

— Тренировки каждый день. В конце каждой недели — экзамен. Завалите — могут списать.

На слове «списать» Лин Фенг вздрогнул. Федоров это заметил:

— Да не бойся ты, еще никого не списывали. Ненавижу бестий, вроде вас, но руководство Центра право: вы отличная замена любым нашим агентам. За исключением того, что так и норовите вцепиться даже не в горло, а цапнуть за зад.

Он засмеялся. Ци Вэйдун на мгновение растянул губы в подобие улыбки, а потом насупился еще сильнее.

«Дрессированная собачка».

Послушная и преданная. Лин Фенг невольно морщился, думая: эти люди из «Центра» создали «хищника» на основе «симбионтов», но «симбиотические вампиры» оставались независимыми, просто приспособились кормиться, не вызывая ужаса у еды. Никакой преданности или дрессировки.

— Мы можем идти? — он выпрямился и стряхнул пыль с одежды. Зал был чистым, так что пыль слетела скорее метафорическая.

Федоров отмахнулся со знакомой беспечностью, которая выдавала не один какой-нибудь секретный арбалет и выдвижную иглу.

— Валяйте. Эй, красавчик, ты отвечаешь за «напарника». Так что уж постарайся не свернуть ему шею.

— Да, господин, — в своей односложной манере ответил Ци Вэйдун.

— Ты мог его убить.

Лин Фенг заметил краем глаза камеру: черный выступ на белом потолке, словно созревающий прыщ с темной головкой-«угрем». Он старался говорить тихо, а Ци Вэйдун не сбился с шага, не изменил темпа дыхания. Пульс вроде тоже прежний, хотя у чиан-ши сердцебиение уловить невозможно. «Живые мертвецы», как-никак.

— Нет.

— Мог.

— И что бы я делал дальше? Прорвал когтями эту резину в спортзале и сбежал бы через земную мантию с ядром в Австралию?

Сарказм сбил Лин Фенга с толку. Камера чирикнула, поворачиваясь в их сторону; одинаковые коридоры вильнули петлей и устремились вправо. Белый цвет стал мягче, менее естественным, более дневным. Лин Фенг поморщился: глаза вампира хорошо выносят искусственный свет, а вот естественный действительно неприятен.

Наверняка они экспериментировали с ультрафиолетом. От заката до рассвета, попробуем, сработает ли солнце.

— Нет. Конечно, нет.

Лин Фенг помедлил.

— А зачем вообще нужны эти тренировки? Я понял, что нас куда-то хотят направить, задание для спецагентов в ошейниках. Но...

Ци Вэйдун молчал, и Лин Фенг уже решил, что не ответит. Внезапно тот проговорил:

— Они готовят нас. Относись как к наставникам.

— Как мило с их стороны.

Теперь уже Лин Фенг не пожалел сарказма. Дневной свет расцвел полуднем, заставляя щуриться, а затем Ци Вэйдун толкнул матовую стеклянную дверь. Они очутились в оранжерее: узкая и длинная, тянулась она на полкилометра, прикинул Лин Фенг. Солнечные лучи оказались ложью и лампами, но мандариновым деревьям, гибискусам, бархатистым орхидеям и, конечно же, угрожающе рдевшим диким розам вранье «Центра» не мешало. Цинь Баньжо стояла возле розового куста и подстригала его. Это были декоративные розы нежного чайного оттенка — культивированные, безопасные, лишенные яда. В оранжерее царила характерная влажная духота, но Цинь Баньжо в скромном брючном костюме цвета хаки по-прежнему выглядела идеальной, как дорогая коллекционная кукла.

Ци Вэйдун поклонился ей. Лин Фенгу пришлось повторить. Она бросила на них быстрый взгляд:

— Вижу, господин Федоров уже немного подготовил вас.

— Нет, — неожиданно резко ответил Лин Фенг. — Он нас не готовил. Зато пару раз выстрелил, ну и прочее по мелочи.

Побег без цветка, но с острыми иглами безвольно упал на пол. Садовые ножницы мелькали с серебристым блеском.

— Это и была подготовка.

— Может, расскажете про суть задания?

— Именно для этого вы сюда и пришли.

Ци Вэйдун расширил ноздри и дышал чаще, чем обычно. Его хотелось похлопать по шее, как норовистого коня: тихо-тихо.

— Прошу извинить неподобающее поведение моего... напарника, госпожа Цинь.

— Новенький. Чего ждать. Дикарь.

Еще один розовый побег лег к ногам Цинь Баньжо зеленым трупом.

— Оцифрованные данные получите позже, я вам дам устную наводку, как обычно. Ци Вэйдун, ты уже рассказывал, как мы обычно работаем?

— Не совсем, — признал тот. Цинь Баньжо повернулась к ним и вздохнула.

— Неважно. Новенького стоило бы подготовить получше, но времени в любом случае у нас нет. Лин Фенг, уж извини, твое, как выразился бы Федоров, боевое крещение, — она вставила фразу на русском языке. — Состоится примерно через три-пять дней, максимум — неделю. Мы просто не можем позволить себе ждать дольше, потому что это не очередная мелочь с наркотиками или террористами.

— «Мелочь», — повторил за ней Лин Фенг.

— Да, именно.

Цинь Баньжо критически осмотрела розовый куст. Она протерла салфеткой ножницы и положила их в аккуратную плетеную корзинку для садовых инструментов, которая стояла здесь же.

— Граница России и Казахстана. Примерно там, где мы его нашли, — Цинь Баньжо стрельнула взглядом в Лин Фенга. — Но искали другое. Лин Фенг, ты слышал что-нибудь об «аномальной зоне»? Алтайский край. Всего несколько сотен километров от Горно-Алтайска.

Лин Фенг промолчал.

«Сотни лет они ловили ведьм и чудовищ. Может, я обойдусь без того, чтобы указывать на...»

— Вампирская община, — сказал Ци Вэйдун. Лин Фенг приглушенно зашипел. Пес? Нет. Шакал. Предатель. — Хотя слово «община» не совсем корректно. Мы одиночки и территориальны. Там просто много свободного места. Горы, пустоши... и всегда можно выбраться к городу на охоту.

— Или ездить на поездах, — заметила Цинь Баньжо.

Лин Фенг ответил ей оскалом.

— Ты знаешь, что там никого не осталось? — продолжила Цинь Баньжо все тем же своим спокойным тоном, наверняка, именно его копировал Ци Вэйдун — импринтингом, словно утенок за уткой.

— В каком смысле? — не выдержал Лин Фенг.

— Всех ваших перебили, — охотно пояснила Цинь Баньжо. — И это были не мы. Кто-то целенаправленно уничтожил полсотни вампиров, а теперь стали пропадать люди.

— Что?

Про людей Лин Фенг не дослушал.

Полсотни вампиров. Их осталось мало, всего несколько десятков тысяч в мире; симбионты, приспособленцы или нет — вымирающий вид, реликт каменного века, неуместный среди поездов и GPS, как саблезубый тигр в Instagram-ленте с милыми котиками.

«Но как удалось найти? Если не этот Центр, то...»

— Кто это сделал?

— Вот вы и выясните. Как видишь, Лин Фенг, задание даже не противоречит твоим собственным интересам. Подробности и наводки вам скину отдельно, еще есть несколько дней подготовиться. С меня техника и все прочее, как всегда. Ци Вэйдун в курсе.

— Да, госпожа Цинь. Но госпожа Бикилу...

— Она не только одобрила, а еще и назначила высший приоритет.

Цинь Банжо сделала несколько шагов — к кустам белого воронца, похожего на гроздья глазных яблок на оголенном красном мясе. Она подрезала несколько побегов, отстранилась и критически осмотрела результат.

«Глаза» кровоточили.

Цинь Баньжо подошла ближе.

— У каждого из вас будет тайник с личным оружием, к которому второй не получит доступа. На всякий случай. Например, если одного поймают и будут пытать.

Лин Фенг сморгнул, прогоняя наваждение.

— Да, госпожа Цинь, — снова опередил его Ци Вэйдун.

— Советую еще заглянуть к Лоренцу. Да-да, знаю, он слишком много болтает и его не заткнуть, но он действительно разбирается в таких вещах. По правде говоря, он и заметил уменьшение численности вашего вида.

— Наверняка, он сказал «поголовья», — не выдержал Лин Фенг.

Цинь Баньжо засмеялась перезвоном колокольчиков. Серебряных.

— Именно так. Именно так он и выразился.

— Я откушу тебе голову, — миролюбиво сказал Ци Вэйдун. Оскал чиан-ши уже не производил того эффекта, так что Лин Фенг ответил ухмылкой.

— Да, и за что?

— Ты хотел ее убить.

— Она меня поймала и сунула в вонючий фургон. Они отобрали мой амулет.

Ци Вэйдун поднял руку. Лин Фенг замолк и выдохнул ртом:

— Я бы не набросился на нее, в конце концов, это просто неумно — мы посреди Центра.

— Поэтому я пока не откусил тебе голову, — Ци Вэйдун поражал «логикой», и Лин Фенг подумал: мне с тобой не совладать, если мериться силой, скоростью, ловкостью, но чиан-ши не неуязвимы, а мой «вид» сумел приспособиться, в отличие от твоего. Лин Фенг представил полумрак вагона, перестук железных колес о рельсы, запах копченой колбасы, курицы и запаренной лапши, и он — где-то возле тамбура, просто собирается покурить в компании пахнущего пивом паренька, невзрачной девушкой с хвостиком волос и с розовыми пластиковыми шлепками на ногах. Он зайдет и выйдет. Его не запомнят.

Чиан-ши ничего не знает о выживании, породистый пес, выкормыш Центра. Ничего, если Лин Фенг правильно понял, их выпустят — разбираться с тем, что случилось в Горно-Алтайске.

Выпустят, это точно.

Он отстал на полдюжины шагов, и вошел в кабинет с золотой табличкой «Dr. habil.» с запозданием, Ци Вэйдун едва не захлопнул дверь перед носом. Ублюдок искусственный.

Лин Фенг ожидал увидеть аккуратный кабинет в стиле того мема про «хаос German style» из интернета: одна из пяти булавок лежит вверх ногами, но его ждал длинный стол, весь заваленный книгами, где-то между ними — ноутбук. Кофемашина работала на отдельной тумбе, когда они вошли, Лоренц пролил кофе себе на пальцы и ругался почему-то на смеси латыни и старонемецкого.

— Простите.

Он поставил кружку с кофе на стол в опасной близости от старой, пергаментной на вид, книги.

— Я собрал данные о популяции Алтая. Не только той, где происходили исчезновения, мои выписки охватывают регион до двухсот тысяч гектаров, а также подготовил список характерных традиций, поверий и других особенностей, свойственных кровососущему подсемейству «хомо сапиенс».

Лин Фенг тронул пальцем горло.

Лоренц запнулся на середине своей лекции. Крупная рука дернулась и задела кофейную чашку.

— Осторожно.

Лин Фенг протянул ее, теплый фаянс грел ладонь:

— Вы чуть не уронили, доктор Лоренц.

Ци Вэйдун нахмурился, но он не видел жеста, даже у чиан-ши нет глаз на затылке — или на заднице. Лин Фенг просто поймал кружку, которую неуклюжий человек едва не опрокинул на драгоценные книги.

«Смотри, я хороший».

Лоренца-то не обманешь. Он знал. Наверняка, боялся в глубине души, а вся его сорочья трескотня и умные слова — просто фиговый листочек поверх собственного ужаса. Рационализация, кажется, так это называли психологи-соотечественники доктора.

— Поставьте там. Эти записи очень ценные, не хотелось бы их испортить, — сказал тот. Лин Фенг подчинился. Кружка оказалась рядом с кофеваркой. Кофе остывал.

— Спасибо за информацию, — вежливо проговорил Ци Вэйдун.

— Более того, — Лоренц грузно опустился в кожаное кресло, махнул рукой, приглашая чиан-ши поближе.

«Серьезно? Ты настолько доверяешь ему?»

Не настолько, потому что на рукояти кресла висела трость с головой-розой. Раскроется и впрыснет яд, специальное оружие против вампиров.

«Ты уверен, что успеешь?»

Но потомок инквизиторов не настолько интересовал Лин Фенга, как Ци Вэйдун: он почти не кланялся, встал рядом в расслабленной позе приятеля, которого позвали оценить что-то важное на экране компьютера.

Лин Фенг подумал немного и решил остаться на своем месте.

— Аномальная активность. Вот здесь, здесь и здесь. Баньжо вам уже говорила? Пропадают люди, трупов не находят. Я выявил закономерность, каждый пропавший хотя бы раз в своей жизни контактировал с вампирами. Они, конечно же, не помнили ничего подобного, симбионты умеют подправлять память... кстати, по моей теории это роднит их с некоторыми кровососущими насекомыми, а также десмодами, летучими мышами. Лично я бы тоже предпочел двуногую особь, меньше риска подхватить чуму или бешенство.

«Сукин сын».

Лин Фенг высыпал в остывающий уже кофе пару ложек сахара.

— Ваш кофе, доктор.

Лоренц воззрился на него, словно его секунду назад разбудили. Лин Фенг улыбался. Секунды три человек выдерживал взгляд, а потом сделал глоток — поморщился, наверное, получилось слишком сладко.

— Благодарю, Лин Фенг.

«Какой ты милый, черт тебя подери».

— Итак, люди сталкивались в прошлом с вампирами, а затем стали исчезать. И это после уничтожения целой популяции самих вампиров.

— Мы поняли, доктор.

Лин Фенгу стоило заткнуться. Ци Вэйдун снова хмурился, распространяя свою ауру доминантности и злости. Никакой дрессировкой ты это не перешибешь.

— В общем, я скину вам оставшееся. Сами посмотрите. И... я понимаю, Лин Фенг, ты не в восторге от Центра, но ты поможешь и своим сородичам. Центр в настоящее время не враждебен вашему виду. Напротив, мы скорее заботимся о сохранении.

«С ошейниками, чипировкой, клетками и генетическими экспериментами».

«Люди».

Лин Фенг в очередной раз улыбнулся.

— Спасибо, доктор Лоренц. Это крайне... мило с вашей стороны. Я имею в виду, подбор информации. Ну и забота Центра, конечно.

— Мы уже уходим. Да. Спасибо.

— Погодите.

Лоренц сунул Лин Фенгу книжку. Это, судя по беглому взгляду на обложку, была монография о биологии и физиологии «homo hematophagous. За авторством профессора, конечно.

— Благодарю за ценную информацию! Откуда бы я еще узнал про себя же...

«Он все-таки оторвет мне голову», — подумал Лин Фенг, когда Ци Вэйдун практически вытолкал его наружу — и это даже не прикоснувшись.

Глава 4

Заговорил Ци Вэйдун только в их камере. Комнате. Лин Фенг не определился, как ее называть.

— Ты идиот, ты это знаешь?

— Спасибо за комплимент.

Они едва вошли, и Лин Фенг направился к своей койке. На полпути Ци Вэйдун перехватил его и поднял за шиворот так, словно в собрате было не семьдесят килограммов, а семьдесят граммов, даже мускулатура видимо не напряглась.

— Я знаю, ты их всех хочешь убить. Цинь Баньжо. Василия Федорова. Августа Лоренца. Даже Унати Бикилу, хотя она вообще не испытывает ненависти к нам, ее предки не из «инквизиторов», а из жрецов африканского культа, которые служили таким, как мы. Они Центр. Они власть.

Лин Фенг дернулся.

— Прекрати.

— Нет, не прекращу.

Ци Вэйдун сделал глубокий вдох.

— Ты слышал. Нас убивают, а Центр — то, что удерживает от полного уничтожения. Они влияют на законы, на правительство, они хранят нашу тайну. Они меценаты, экологи, биологи и черт знает, кто еще, они тратят огромные средства, чтобы защитить нашу расу. Мы вымираем, Лин Фенг, а Центр пытается предотвратить наше исчезновение.

— Надевая ошейники. Чипируя.

«Создавая ГМО чиан-ши, скачущих-по-трупам».

— Ты считаешь, что лучше просто сдохнуть?

Лин Фенг снова дернулся. Ци Вэйдун поставил его на пол.

— Подай пример, в таком случае. Откажись сотрудничать, скажи, что останешься врагом каждому из них.

— Они меня уничтожат.

— Зато это будет честно, правда?

Лин Фенг зашипел, но он уже отступал в сторону не кровати, а душевой-туалета, и это было несомненное поражение.

Ци Вэйдун отвернулся.

— Не прячься. Я не доминант, не собираюсь тебя наказывать за ошибки, просто хочу, чтобы ты понял, на чьей стороне.

Лин Фенг сжался, инстинкты подсказывали либо сражаться до последнего, либо сбежать, уступить сильному. Это не драка альфы и беты в стае волков, это столкновение двух хищников, которые не могут делить территорию. Они уходили, не задевая друг друга или дрались до последнего.

Инстинкты. У высших гоминид нет инстинктов. Просто выученное поведение, логичное в большинстве ситуаций по сей день, но все же не универсальное.

— Они меня поймали и притащили насильно, ты знаешь, — сказал Лин Фенг. — Ты прав, я не в восторге от Центра. От всех этих самодовольных уродов.

— «Самодовольные уроды» снабдят тебя оружием, едой, картами, деньгами и документами. Всем, чтобы мы могли расследовать это дело в Горно-Алтайске и найти того, кто убивал наших... твоих, главным образом, сородичей.

«Твоих».

Чиан-ши. ГМО из Центра.

«Он прав?»

Лин Фенг сказал себе: терпи. Мимикрируй. Адаптируйся. Да, прежде было проще, ты работал в своей среде, а теперь вокруг те, кто знает о твоих повадках — включая более могущественного вампира, но ты же гоминид-хищник, высшая раса, для тебя люди — еда. Не симбионт и не паразит, на самом деле.

Высшая, мать ее, раса.

Потерпи.

— Извини.

— Не имеет значения. Главное, чтобы ты не творил глупостей, когда нас отправят на задания. А это уже через пару дней.

По крайней мере, решил Лин Фенг, у меня есть время прочитать лоренцову книжку и почерпнуть что-нибудь полезное. Все равно больше развлечений не дают. Ци Вэйдун не тянул на приятного собеседника. Ни разу.

Унати Бикилу пригласила их в уже знакомый кабинет. Теперь он расширил границы, Лин Фенг даже головой покрутил: что за трюк с обманом зрения. Искривление пространства вроде бы еще не придумали даже в организации, вроде Центра, который изнутри по сути оказался среднеарифметическим между полицейским участком, дешевой гостиницей и одним из тех «официальных» учреждений, куда ходят за справками. Бесконечные очереди. Обед с двенадцати до пяти.

— Документы и личные вещи получите на выходе. Легенда — бизнесмены из Пекина. Направление — туризм. Хотите строить гостиницы, развивать индустрию.

— Горы, природа, птички поют, — хмыкнул себе под нос Лин Фенг.

Бикилу его услышала. На слух «инквизиторы» не жаловались:

— Именно так, Лин Фенг.

Лицо у нее оставалось маской, расистское сравнение — вудуистской. Темная кожа глянцевито поблескивала под блеклыми «дневными» лампами.

Ци Вэйдун в строгом, дорогом, но очень простом костюме стоял перед Бикилу навытяжку, но кое-что Лин Фенг приметил: тот одинаково вел себя со всеми, что с жутковатой Цинь Баньжо, что с солдафоном Федоровым, что с болтуном Лоренцом. Унати Бикилу исключением не стала. Лин Фенг вторично подумал о масках.

«Ага».

— С остальной документацией ознакомитесь по пути. Полиция региона сотрудничать не будет, но есть способы это решить.

Лин Фенг от характерного жеста с большим, средним и указательным пальцем воздержался, а от ухмылки — нет. Бикилу проигнорировала, то ли культурный под не считала, то ли просто была занята какими-то данными на мониторе стоящего перед ней ноутбука.

— О секретности, надеюсь, напоминать не нужно.

— Да, госпожа Бикилу. Наказание — смерть, — Ци Вэйдун поклонился.

«Интересно, а за что тут наказывают чем-нибудь другим?» — спрашивать вслух Лин Фенг поостерегся.

Безопасность и тайна. Организации, вроде Центра, не только выбирают скучно-многозначительные названия, подражают полицейским участкам и заплесневелым госконторам с сине-зелеными стенами, и дешевой побелкой. Они еще и веруют в собственную исключительность.

Правда, тут Лин Фенг спорить не собирался. «Паразиты», которые хорошо скрываются, выживают. Остальных вытравливают глистогонкой или ошейником от блох.

Спустя два часа они сидели в вертолете. Ци Вэйдун достал тонкий, не толще тетради двоечника, ноутбук. Лин Фенгу пришлось подсесть поближе.

— Имена: Ян Джу и Ян Лей.

— Братья?

Лин Фенг бегло осмотрелся в вертолете. Центр не настолько им доверял, чтобы отказаться от железной перегородки между пилотом и пассажирами. А расследовать загадочные убийства и исчезновения — пожалуйста. Вот тебе и Джеймс Бонд.

— Да. Документы все в порядке, можешь убедиться.

Ци Вэйдун был собран и деловит. Деловой костюм сверкал черным углем. Лин Фенг в собственном держался хуже; и это отчего-то злило: он же не ГМО из лаборатории, не монстр чиан-ши. Десятки лет среди людей — вампиры не бессмертные твари из легенд, но живут втрое дольше, теоретически. Практически — он не помнил ни единого сородича, кто умер бы от старости. Слишком много других возможностей.

— Откуда ты-то про документы знаешь?

Ци Вэйдун посмотрел на него бесконечно терпеливым взглядом.

— У меня юридическое образование. И экономическое. Диплом Гарварда и МГУ соответственно. Удаленные программы — великая вещь. Ты тоже мог бы озаботиться чем-нибудь, кроме путешествий по поездам и сбора конопли.

— Я всего один амулет сделал. И тот забрали.

Лин Фенг понял, что оправдывается и отвернулся. Вертолет набирал высоту. Гул винта вытеснил все звуки, от грохота закладывало уши, а пол под ногами приобрел неприятную зыбкость. Лин Фенг не любил летать. Самолеты никуда не годятся по сравнению с поездами.

— За меня не платили ребята из Центра, так что учился всему сам, — перекрикивая шум винтов, прокричал он. Ци Вэйдун протянул желтые накладные наушники, надел сам такие же, они его превратили то ли в заправского меломана с «теплым ламповым винилом», то ли в звукорежиссера.

В наушниках звучала блаженная тишина. И голос «напарника», куда же без него.

— За меня тоже не платили. По крайней мере, если говорить об обучении. Получал гранты. Но мы отвлекаемся. Итак, легенда: туристическая индустрия. «Ши Дэйю». Запомни, это наш бренд.

— Компания «липовая»?

— Принадлежит Центру. Довольно известна, действительно занимается строительством гостиниц, инфраструктуры для путешествий.

— Хитро.

«Влиятельные тайные сообщества. Это так по-человечески».

Лин Фенг отвернулся было к иллюминатору, но за круглым стеклом простиралась далекая и все же слишком близкая степь — холмы в ладонь и реки-аппликации. Недостаточно высоко, чтобы сокрыться за облаками, за пределами птичьего полета. Это нервировало. Он вернулся к Ци Вэйдуну.

— Нам разрешат все там вынюхивать? Задавать вопросы?

Тот хмыкнул:

— А вот это уже твоя задача, симбионт и манипулятор.

Он не добавил ничего по поводу поездов и пьяных дембелей, и за это стоило поблагодарить, но Лин Фенг все равно нахмурился и покачал головой. Действительно. Все так просто — в лаборатории и на графиках.

— Посмотрим, — вслух сказал он.

Вертолет сел на холме. Отсюда открывался вид «как на открытке» — пестрая речная галька домов в окружении вечной зелени, чуть дальше — холодные горы, подернутые туманной дымкой. Лин Фенг бывал здесь проездом, старался не оставаться на станции дольше часа-двух, а если приходилось — торчал на вокзале. В Горно-Алтайске действительно обитала община, многие прятались среди мирной зелени, кто-то спускался к людям, поближе к кормовой базе. Они не привлекали внимания именно потому, что держались отдельно. Каждый сам за себя.

«Это неправильно, что мне не наплевать?»

Редкий вид. Лин Фенг не удержался, поизучал один из лоренцовых докладов, где за трескотней бессмысленной болтовни выпирала неприглядная правда: вампиров осталось совсем мало. Люди живучие: вытеснили не только неандертальцев, но и тех, кто был сначала хищниками, а потом перестроил собственную биологию и адаптировался прятаться, скрываться в тенях, больше не убивать. Не помогало. Лоренц делал какие-то пространные выводы об экологии, сокращении ареалов обитания и превышении содержания микропластика в крови современных людей. Лин Фенг представлял, как они вскрывали вампиров, вычерпывали остатки пакетов и лимонадных стаканчиков из желудков.

Пилот вертолета так и не вышел. Ци Вэйдун подхватил чемодан, Лин Фенг спохватился, повторил за ним.

— Там наша машина, — в неприметной расщелине между сросшимися стволами тройняшками-голубыми елями стоял черный «чероки». — Я сяду за руль.

Лин Фенг зарычал, но подавил инстинкт соперничества: «Ты чиан-ши. Скачущий по трупам. Тебя вообще не существует, остался в древних легендах, да и то у китайцев — нации, которая так или иначе просуществовала более пяти тысяч лет. Не нации, конечно. Народы поглощали и переваривали друг друга, никакой микропластик не мешал».

Люди переварили и вампиров, наверное, так и стоило объяснить Лоренцу, когда они вернутся.

«Вернутся?»

Лин Фенг хмыкнул.

— Посмотрим, — повторил он сказанное недавно, теперь — шепотом.

Один вопрос все не давал покоя. Лин Фенг задал его, когда они уже пересекли границу города «Добро пожаловать в Горно-Алтайск». Герб города на щите с подсветкой полинял и выцвел, должно быть, пластиковая коробка лопнула, а внутрь затекала вода. Инструменты древних людей — лук и скребок стали выглядеть натуральнее, потеря цвета и коррозия странным образом оживили их.

— Ты когда-нибудь имел дело с людьми за пределами Центра? С настоящими, не с всеми этими фриками-потомками инквизиторов?

— Да, — сказал Ци Вэйдун. Ян Джу. Это имя стоило запомнить.

— Где?

— Для меня проводили тренинги. Привозили в разные города и страны. Я должен был войти в магазин или заговорить с девушкой. Иногда они придумывали задания посложнее, например, изобразить иностранца, у которого украли кошелек с документами, кредитками и телефоном. Мне следовало позвонить по нужному номеру и попросить помощи.

— Ты справлялся?

Мимо мелькали огни. Они миновали автозаправку «SIBER PETROLEUM», почему-то украшенную цветной гирляндой, словно перед Новым Годом. В середине мая украшение смотрелось странно.

— Не всегда, — сознался «Ян Джу». Он помолчал и честно добавил.

— Чаще нет, чем да. Поэтому они решили найти того, кто действительно умеет общаться с людьми.

— Цинь Баньжо и Лоренц меня чуть не убили.

— Ты уже говорил. Они не убивают.

«Знаю».

Цинь Баньжо обещала их обеспечить техникой и оружием. Лин Фенг еще не проверял чемодан, но не сомневался: там целых арсенал, которым можно взорвать всю эту гористую местность вместе с древними природными артефактами пещерных хомо-еще-не-сапиенсов.

— У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу исчезновений? Ну, и... наших.

«Нет никаких „наших“. Каждый сам по себе».

— Приедем в гостиницу — скажу. Возможно, — уклончиво пробормотал «Ян Джу».

Гостиница «Интурист» приютилась на окраине города. Новоявленный «Ян Лей, передавая документы заспанной ресепшионистке в пахнущем автомобильной «елочкой» фойе подмечал вытертый ковер, битые пиксели на телевизоре, который показывал какое-то круглосуточное реалити-шоу.

— Добро пожаловать, ваш номер 321, — проговорила девушка с заученной улыбкой. Она спохватилась и повторила на английском. Лин Фенг с акцентом ответил по-русски:

— Спасибо.

— Это тоже собственность Центра, — заметил Ци Вэйдун в лифте. — Номер 321 должны были подготовить. Специальное меню и все прочее.

— Обнаженная прекрасная девственница?

— Донорский пакет в холодильнике.

Ци Вэйдун даже в ипостаси Ян Джу не понимал иронии. «Ян Лей» вздохнул.

Когда они вошли в стандартный однокомнатный номер — спасибо, что кровати отдельные, не твин-бед, Ци Вэйдун запер дверь и проговорил своим тихим невыразительным голосом:

— Это не обычный человек. Вампир или «инквизитор» — условно говоря, потому что может быть человек, который ничего не знает о Центре. Зато прознал о твоих сородичах и объявил им священную войну. Изучи материалы по убитым вампирам, Ян Лей.

«Ян Лей».

«Это я».

— Хорошо.

Он протянул руку. Ци Вэйдун молча передал ноутбук, сам открыл холодильник и присосался к пакету с кровью, словно алкаш с похмелья — к томатному соку. Рядом стояли банки с тушенкой, спартанская еда.

— Оставь мне хоть глоток, — проворчал Лин Фенг, стряхивая чуждое имя Ян Лея.

— Тут еще пять. И рисовый хлеб со свиной тушенкой, сухая лапша и, кажется, сырые яйца.

Лин Фенг кивнул, погрузившись в изучение материалов. Вампиров убивали скучно: отрубленная голова и сожженное тело. Даже про шиповник ничего не слышали. Мистики никакой: обычное противодействие ускоренной регенерации. Увы, сказки про почти бессмертных существ оставались всего лишь сказками, наследием человеческого страха. Хищники более живучи, но не настолько, как их описывали испуганные жертвы. Сытый вампир способен себе руку отрастить за неделю, но мозг у любого живого существа гибнет за пять-десять минут без заморозки, а огонь просто довершает начатое. Так что можно не ходить за крестами и осиновыми колами, чеснок тоже вряд ли понадобится. Пускай вампира не уничтожить одной пулей в сердце или печень, но радикальные меры работали, тут не отнимешь.

Он потрогал «цепочку»-ошейник, тонкая серебристая нить незаметна настолько, что успел и сам позабыть про нее. Зато держит, крепче любого амбарного замка.

«Убьет, стоит мне подумать об этом».

Вряд ли госпожа Цинь преувеличивала. Это не в ее стиле.

— На, возьми.

Ци Вэйдун кинул пакет с кровью, удобно снабженный трубочкой, словно в коктейлях сети МакДональдс. Открой и пей. Лин Фенг так и сделал. Тушенку он подцепил следом вместе с хлебцами и яйцом, желудок с благодарностью отозвался на этот жутковатый коктейль.

— Все наши... — Он запнулся, размышляя стоит ли причислять к «нашим» чиан-ши, а потом отмахнулся. — Погибли всего за полгода. Люди исчезали в течение семи месяцев. Кто-то начал с людей, продолжил нами, и...

— Не закончил.

Ци Вэйдун сел на свою кровать. Он выбрал ту, что у двери. Надо же, запомнил, что Лин Фенгу нравится возле окна.

Лин Фенг проверил вещи. Ему выдали ноутбук: знакомую тонкую модель. Экран засветился списками и таблицами, обрывки видео мешались с фотографиями, абзацы текста напоминали вырезки из газет, какие приклеивают частные детективы в фильмах к пластиковой доске.

— Цинь и Лоренц целую википедию собрали, — хмыкнул Лин Фенг.

— Изучай, — пожал плечами Ци Вэйдун. Лин Фенг успел заметить, что тот резко обернулся к окну.

Они подпрыгнули под потолок одновременно. Наверное, позже думал Лин Фенг, со стороны это смотрелось не только странно, но и чертовски смешно, хоть сейчас на YouTube выкладывай: вампиры скачут, как коты от огурцов. ТОП-10 рекомендаций. Обхохочешься. Попадешь в тренды и на десяток мемов.

Испугаться по-настоящему Лин Фенг не успел. В таких случаях мозг отключался, тело само выполняло всю работу, и он вполне доверял мышцам, сухожилиям, кровотоку. Обостренному восприятию — нервным импульсам, слуху, обонянию.

Вдвоем было даже проще.

Ци Вэйдун перехватил Лин Фенга и по-паучьи прокрался вдоль стены. Зрачки зажглись красным.

Лин Фенг кинулся уже к нему, дернул на себя. Чиан-ши прижал его к потолку, кулак едва не пробил ребра, но и Лин Фенг не разжимал пальцев, пока натянутые пружины мышц чуть не расслабились.

— Я проверю.

Губами, почти беззвучно. Ци Вэйдун почти виновато кивнул. Лин Фенг метнулся к полу, по-пластунски — к окну. Дешевый зеленый ковролан шуршал. Под кроватью задержался, принюхался: ничего, только пыль тут не вычищали лет пять. В распахнутое окно задувал свежий горный воздух, приятная прохлада. Немного примешивались выхлопные газы, но не больше, чем обычно. Через дорогу мигала вывеска продуктового круглосуточного магазина, по дороге проезжали редкие автомобили. В плафоне потрескивали лампы. Идеальный порядок, хоть на выставку идеального порядка.

Ничего и никого. Лин Фенг принюхался и прислушался.

— Ушел.

Он добавил крепкое словечко по-китайски. Ци Вэйдун, все еще нехарактерно-растерянный — и вовсе не из-за того, что кто-то их чуть не убил, понимал Лин Фенг, выпрямился и подошел ближе.

— Я чуть все не испортил.

«Они тебе ДНК не докрутили, верно? Ты все равно сначала кидаешься рвать на куски, а потом включаешь разум? Ну что ж, вот тебе и полевое испытание. Привет Федорову».

— Да уж.

Лин Фенг подошел к ноутбуку. В тонком экране торчал дротик, тошнотворно пахло концентратом дикой розы.

«Вот проклятье. Я же там сохранил этот персональный код. А если нас поймают по одному и начнут пытать?»

Он отмахнулся от мысли.

— Матрицу менять придется, — вздохнул он. Прикасаться к этой штуке не хотелось — просто попадая на кожу, «вампирский яд» немилосердно жег. Он поднес поближе ноутбук.

— Эмблема Центра.

— Что?

У Ци Вэйдуна откуда-то появился пинцет. Похоже, их снабдили полным комплектом инструментов, а может, Цинь Баньжо предположила, что они решат повыщипывать брови, ну или, какие-нибудь еще волосы в нежелательных местах.

— Если скажешь, что я ошибаюсь, можем сравнить с теми, которые у нас на ошейниках, — добавил Лин Фенг. Его интонация почти сравнялась с отравой на толстой «цыганской» игле.

— Нет, но это бессмысленно. Они ведь не стали бы нас убивать, мы тут на задании.

— Или хотят избавиться, с остальными ведь уже справились, — Лин Фенг вскочил с кровати. Обостренная сенсорика срабатывала подкоркой, гормоны лупили из гипофиза, надпочечников, вилочковой железы. Хищник вступает в бой.

«Ты не хищник, ты паразит».

«Скажи честно, ты хочешь забиться в угол потемнее, а в штаны от страха не наделал только потому, что выпитая кровь еще не успела добраться до мочевого пузыря. Кстати, о хищниках».

— Ци Вэйдун, между прочим, они рассчитывали на то, что кто-то из нас выпрыгнет в окно или хотя бы высунется. Тогда второй дротик прилетел бы уже в глаз. Или в горло. Ты знал, но все равно поддался.

Тот насупился, стряхнул следы пыли или побелки с правого рукава:

— Я сдержался.

Лин Фенг посмотрел на почти вырванную — держалась на тонкой черной нити, — пуговицу на пиджаке. Вон та, верхняя.

— А-ага.

«Потому что я тебя держал, венец вампирской природы ты недоделанный», — он предпочел промолчать, очередной инстинкт симбионта, поддаться и уступить. Территориальность проявляется и таким образом. Лин Фенг где-то успел вычитать лоренцовы рассуждения о том, что «сохранившиеся до четвертичного кайнозоя хищные гоминиды похожи по поведению на мелких кошачьих».

Кис-кис. Кошки прячутся. В китайском это даже один и тот же иероглиф.

«Да какая мне разница», — Лин Фенг понятия не имел, почему его мысли все время возвращаются к этой аналитике, половину из которой пропустил мимо ушей.

И все же, он прятался от чиан-ши, более опасного хищника.

— Ты сдержался, — согласился Лин Фенг.

Ци Вэйдун поднял на него взгляд. Правильное красивое лицо ничего не выражало, стало маской.

— На самом деле, я должен поблагодарить тебя.

— Неважно. Лучше давай подумаем, почему Центр нас решил устранить. Или лично меня.

— Неправильная постановка проблемы. Надо искать, у кого мог быть доступ к оружию Центра и информации о таких, как мы.

Лин Фенг дотронулся до ошейника.

«Достаточно просто подумать».

— Я без ноутбука, одолжишь свой? И кстати, тут нет запасной гостиницы? Ну хотя бы еще одного «выкупленного» номера, желательно с бронированной дверью, без окон, и ...

— Боюсь, что нет. Но вряд ли они сунутся второй раз.

— Будем дежурить. По три часа, — предложил Лин Фенг, который мог засыпать даже вверх ногами, словно вурдалак из легенд, минус бред про летучих мышей. Ци Вэйдун поморщился, но кивнул.

Рассвет застал Лин Фенга в мягкой и кровати. Он закрыл одеялом голову, и только после этого, осознал:

— Эй.

Ци Вэйдун сидел на полу, прислонившись к стене. Он зачем-то разделся догола — крупный для азиата, поверх мускулов тонкий, но убедительный для бизнесмена слой жирка, длинные крепкие ноги и — диссонанс к образу — заострившиеся когти на пальцах. Он не спал, насколько мог понять Лин Фенг, глаза подернулись белым, словно плесенью на сыре.

— Ци Вэйдун!

— Я сторожу.

Плесень исчезла.

— Чертов чиан-ши, — Лин Фенг присоединил русское ругательство к китайскому слову, и фыркнул. — Ты почему меня не разбудил?

— Не было необходимости, — тот пожал плечами, выпрямился. Поднял трусы — семейники в желтый горох. Натянул, резинка шлепнула по заднице и едва заметному животику, который у человека в возрасте тридцати пяти-сорока неизбежно превратился бы в круглое пузо, а у вампира был всего лишь очередной маской, почти иллюзорной. Я обычный, я безопасный, я никакой не хищник. Впрочем, как раз у облигатных хищников, обычных кошек, тоже была подобная особенность.

— Ты не спал всю ночь.

— Я охотник, — напомнил чиан-ши. — Мы способны провести несколько суток, сторожа добычу. И копя силы, при этом.

— Ладно, в душ иди, что ли, — отчего-то у Лин Фенга испортилось настроение. Ни один больше дротик не прилетел, вчерашний убийца исчез, а Ци Вэйдун продемонстрировал свое преимущество перед жалкими симбионтами. Да ну его.

Еще и ноутбук с записью «кода» испорчен.

Тот послушался, и пока в ванной комнате шелестела вода, Лин Фенг высунулся, принюхался, изучил дротик. Ничего — даже яд выветрился за несколько часов. Эмблема смотрелась натуральной. Дротик... новеньким. Прямо вот совсем новеньким, будто вчера отлили по персональному заказу того, кто заплатил нужную сумму.

— Ага.

Лин Фенг поискал бирку компании или мастера. Ничего, конечно. Он тщательно берег пальцы, и обтер влажной салфеткой «клинекс» остатки яда, после чего положил дротик на единственный в номере письменный стол. Тот, кстати, стоял неудачно: спиной к окну. Надо перевернуть.

Душ скоро освободился. Лин Фенг тоже не стал тратить много времени, зато потом присосался к дармовому пакету. Ци Вэйдун сделал то же самое, только с какой-то педантичной аккуратностью, словно отчитывался за прохождение каждой капли по своему ЖКТ до финальной фазы.

— Слушай, — не выдержался Лин Фенг. — Ты ведь тоже думаешь, что это какой-то подражатель? В смысле, он где-то узнал про Центр и решил их именем убивать вампиров. Слышал звон, не знает, где он.

— Да. Я так думаю.

— Лоренца на него натравим, как найдем, — Лин Фенг представил толстяка-немца, красного от возмущения, только что не дымящегося, как закипающий чайник. «Вы осмелийвайт унитожайт редкий рассен! Вы есть преступник!»

— И Цинь Баньжо.

Тут фантазия разыгралась еще лучше. Голые изящные лодыжки, миниатюрная фигурка и едва заметные в маленьких ладошках пистолеты. Или какие-нибудь арбалеты. С нее станется использовать нечто экзотическое, опасное и нецелесообразное; стиль превыше всего, вот как это прозвучало бы — и выглядело — в исполнении Цинь Баньжо. Она бы призвала из маленького перстня тысячи рыболовных крючков, чтобы разорвать виновника на части.

Лин Фенг мысленно вгляделся в этого «виновника», и пред ним предстала пустая, отчего-то зеленоватая маска. Похоже на детские игрушки в песочнице: тарелки, которые можно швырнуть и потом поймать, совочки и кузов машинок.

— Пойдем заниматься бизнесом, — позвал его Ци Вэйдун.

— Постой. Мы ведь должны найти...

— Забудь. Я всю ночь сторожил, они не появились. Струсили, наверное, а заодно хотели нас поссорить. Эмблема Центра, вот еще. Ты ведь не поверил, будто Центр впрямь решил убить?

«Ну как сказать».

По позвоночнику Лин Фенга пробежала искра, но вслух он сказал:

— Нет. Конечно же, нет. Ладно, пойдем изображать китайских бизнесменов и вынюхивать все, что только может пригодиться.

Напоследок он открыл сейф: в номере тот прятался за скучным горным пейзажем, нарисованным каким-то местным художником. Художник, наверняка, закончил кучу училищ и школ, но божьей искры в нем не ночевало, поэтому картина смотрелась скорее плохой фотографией. В сейф Лин Фенг положил останки ноутбука.

Пригодятся еще. Не привык он разбрасываться дорогими вещами. Ци Вэйдун наблюдал с насмешкой во взгляде, и Лин Фенг ответил ему средним пальцем.

Глава 5

На улице царило запустение российской глубинки. Горно-Алтайск был городом с климатом среднегорья, поэтому утром гулял холод. Ветер крался по ногам в модных брюках и норовил забраться за шиворот. Но лучше ветер, чем проклятущий галстук, думал Лин Фенг. Удавка, ошейник и тот не настолько не раздражает.

— К кому мы едем?

«Ян Джу» отвлекся от дороги. Он смотрелся идеально: правильные черты лица, идеальный костюм, холеный и респектабельный человек, который готов выложить пару миллионов вечнозеленых, чтобы изнасиловать буколический горный пейзаж во все дырки и выкачать в десять раз больше. Именно так выглядели все, кто хотел заработать; Лин Фенг не только побирался по дешевым плацкартам со студентами, командированными газопроводчиками и дембелями. Видел и подобных «Ян Джу».

— Вениамин Зарецкий, — прочитал Ци Вэйдун с акцентом.

— Это еще кто?

— Бизнесмен. Местный «воротила», его отец стал значимой персоной еще в девяностых, но был убит в «разборке» уже в две тысячи пятом, надо же, я думал, в это время уже все стало вполне цивилизовано.

— Ну да, конечно, — неопределенно хмыкнул Лин Фенг.

— Сорок два года, женат, двое детей. Уважаемый человек, никогда не занимался ничем предосудительным. Развивает горноалтайский туризм, построил несколько туристических баз под общим названием «Зарецкие». Исправно платит налоги в бюджет, между прочим. Крайне, конечно же, заинтересован в сотрудничестве с китайскими коллегами.

— Где этот тип нас ждет?

— Ресторан «Белая акация».

— Звучит, как название жестокого романса. Такие еще обычно после пятой рюмки поют, — фыркнул Лин Фенг.

Ци Вэйдун не среагировал. Они оба просто поддерживали разговор, а сам Лин Фенг судорожно пытался сообразить: кто. Кто хотел их убить.

Этот человек (человек ли?) знает о Центре, наверняка, связан с убийствами вампиров и исчезновением людей, но что у них? Только дротик с эмблемой. Идиотское оружие, против простых смертных ничего подобного бы не выбрали. Старая добрая пуля эффективнее. Вампира тоже можно уложить пулей,но не так надежно, а раненый вдесятеро опаснее. Поэтому быстродействующий яд сработал бы в идеале гораздо лучше.

— Надо это отправить.

— Дротик? — Ци Вэйдун не изменил выражения лица.

— Вот-вот, смотри: это подделка под Центр, значит, копают под них. Короче, пусть они сами разбираются.

Лин Фенг был очень доволен своими навыками Шерлока Холмса, но дальше продолжать не стал, потому что лицо у собеседника опять неприятно закаменело.

Впрочем, похоже тот просто задумался и после двух или трех минут езды — Лин Фенг насчитал десяток мелких кафешек, каждая из которых могла оказаться этой самой «акацией», кивнул:

— Пожалуй, да, можно. Только не обычной почтой, но у нас есть свой способ связи.

— Ну кто бы сомневался. Бонд, Джеймс Бонд.

Зарецкий оказался приятным человеком: подтянутым, в неброском на вид, но явно дорогом костюме. Лин Фенг отчего-то вспомнил «новых русских» из девяностых, вроде в маленьких городках они еще не повывелись, но тут не пахло ни золотыми цепями в килограмм весом, ни малиновыми пиджаками. Зарецкий скорее напоминал москвича, хотя наверняка обиделся бы на такое сравнение: столица, столица. Задолбали со своей столицей. У нас тут, вон, природа и экология, а что в этой вашей Москве, кроме толп, шума и вечно ноющих на «неправильную» погоду жителей?

С ним была переводчица —миловидная девушка, какую обязательно стоило бы оценить в уютном купе. Зарецкий представил ее как Надежду Соколову. Она казалась немного отстраненной, а еще не вполне местной. Имя как будто выдуманное, потому что девушка реагировала на него с некоторым запозданием. Лин Фенг решил, что это не его дело. Сам он тоже редко представлялся настоящим.

Разговор был приятным, без подводных камней. «Ян Лей» улыбался, «Ян Джу» тоже — невольно думалось что-то вроде «только не показывай свои клыки», чиан-ши; но того выдрессировали отлично. Гладко, как по маслу.

Ресторан типичный провинциальный, стараются «сделать красиво», но все равно остается легкое ощущение советской столовой. Хотя кормили довольно вкусно, хотя без особой «приправы» еда воспринималась слегка пресноватой.

— Мы планируем создать туристический комплекс, — заверял «Ян Джу». У него получалось неплохо, несмотря на признание в «чаще проваливал коммуникацию, чем нет».

— Так у нас уже есть, — аж сиял Зарецкий. Он достал эппловский планшет, показал коллегам чертеж — вот здесь палаточные лагеря, здесь инфраструктура с гостиницами («А то у нас всего несколько, не выдержат наплыва туристов»). Производство сувениров, красоты горно-алтайских достопримечательностей, словно на ладони.

Надежда переводила бегло. Китайский у нее был своеобразный, Лин Фенг прислушивался: нет, не в том дело, что ошибалась или неправильно тоны выводила. Просто говорила как будто архаично.

«Наверное, обучалась в каком-нибудь местном университете, где до сих пор по учебникам столетней давности зубрят и из преподов песок сыплется».

Объяснение казалось логичнее некуда, и все же Лин Фенг почему-то ловил себя на неправильности.

«Она же не вампир?»

Дурацкая мысль. Нет, сородича бы он почуял. Человек, на сто процентов. Зарецкий тоже.

Зарецкий продолжал рекламировать свой проект. «Ян Лей» взял дело в свои руки, постепенно выясняя про «Жемчужину Гор» (очень оригинальное название) куда больше, чем действительно интересовало. «Ши Дейю» проявляла живейшее участие в лице представителей. Из окон ресторана открывался идиллический вид на город.

«Это все потеря времени», — думал Лин Фенг. — «Нам нужно говорить с людьми, которые в курсе. С ментами, что ли».

«Менты».

Главное не ляпнуть это русское слово в беседе с милыми «европеизированным» деловым человеком.

Правда, в Центре говорили, что полиция им не помощники. И вообще вряд ли что-то знают, а исчезновения людей, как обычно, маскируют статистикой и заметают под ковер. «Висяки» никому не нравятся, это Лин Фенг знал еще по книжкам в мягких обложках и сериалам, какие обычно смотрели на старых ДВД-приводах с экраном или на ноутбуках.Лучше закрыть глаза и притвориться, будто опасности нет, чем въехать в проблемы с начальством. Вполне человеческое —и вполне понятное.

— Кстати, а что насчет безопасности? Ни в коем случае не сомневаясь в вас и гарантиях вашей компании, господин Зарецкий.

«Черт».

Голос заставил передернуть плечами, как от холодной воды.

Ци Вэйдун его, Лин Фенга, опередил. И звучало это слишком «в лоб», только что за грудки не схватил — до треска трехсотдолларовой рубахи: «А ну, отвечай, кто у вас тут пропадает и почему».

Зарецкий к вопросу подготовился. Даже не смешался.

— Знаю, вы наверняка изучили информацию в местных газетах об исчезновениях. Местная полиция расследует, но лично я думаю, все это не более, чем раздутый фарс. В основном, «пропавшие» — молодежь от восемнадцати до двадцати пяти. Сбежали от родителей, решили самостоятельно жить. Я и сам так сделал двадцать с лишним лет назад.

Он мечтательно улыбнулся, припоминая некое «прекрасное далеко» собственной юности. Продолжать разговор в том же русле стало как-то неловко. Настаивать, мол, не так все просто, совпадение-не думаю — только на подозрение нарвешься. Этот тип определенно не интересуется пропажами людей, да и то сказать — он же не «мент», какое бы ему должно быть дело?

Ну да, инфраструктура. Город-сад и богатые туристы. Но бизнесмены, они обычно настолько далеко не заглядывают. Тут бы порешать вопросики по строительству и «подмазыванию» кого надо, а что там с ментами — дожить еще надо.

Вроде, это так делается.

Человеческое.

— Прошу извинить, — Лин Фенг даже сделал жест, будто кланяясь, хотя сидя было неудобно. — Мы считаем вас прекрасным партнером, а этот замечательный город — идеальным для продвижения совместного туристического бизнеса.

Зарецкий не особо обольщался. Может, его восточная «Наденька», которой это имя подходило, как полоски зебры — лошади Пржевальского, предупредила: китайцы всегда в лицо говорят приятные вещи, улыбаются, но ничего это не значит, кроме «мы подумаем и будем думать еще тысячу лет, куда торопиться, в конце-то концов».

У нее было странное выражение лица. И вот опять, переводя, сбилась. Выбрала слово, которое вряд ли пришло бы в голову современной девушке. Не совсем анахронизм времен манчжурской династии, конечно, но как будто неловкое, неуместное.

Интересно, слышал ли чиан-ши? Со всеми его дипломами. Наверняка.

Впрочем, Лин Фенг быстро представил, что мог бы сказать Ци Вэйдун.

«Выключи паранойю. Это просто недостатки обучения, да и практики здесь не так уж много. Не Москва. И не знаменитая барахолка в Алматы, где высокого штиля не услышишь, а вот бытовой китайский — даже очень запросто».

Не дословно так, но что-нибудь в подобном духе — наверняка.В общем, не стоило заострять внимания. Не туда смотришь, симбионт. Вот именно.

Закончили на очередных любезностях и визитках. Свою Лин Фенг дал и девушке, чуть задержал взгляд: дольше, чем это было прилично, всего на мгновение. Она вздрогнула.

«Да чтоб тебя».

Лин Фенг понятия не имел, как повел бы себя Джеймс Бонд на его месте. Он прежде не расследовал убийства сородичей и пропажу людей. Он не знал, чего ждать — и от кого.

На улице Ци Вэйдун закурил. Таблички поблизости не висело, курил он аккуратно и деловито, чуть морщась от горечи табака на губах. Наверняка, пахучая трава не действовала, Лин Фенга даже самые липкие и правильно пролеченные «шишки» с кустов долины Чу не брали, зато человечности сигарета добавляла. Ему подобный имидж подходил, маскировал то почти неуловимое, что могли почуять и потенциальные «жертвы». Ну то есть, те, кто мог бы стать жертвами. Теоретически.

Очки от солнца тоже были на месте.

— Какие мысли? — спросил Лин Фенг.

— Никаких пока, — сознался Ци Вэйдун. — Я почему-то надеялся, что Зарецкий сразу даст какую-нибудь подсказку.

— Ну, так только в фильмах бывает, чтобы первый встречный — и сразу если не сам маньяк, то его брат или сват.

Лин Фенг помолчал. Потом продолжил, стараясь изображать небрежность и даже веселье, насколько это было уместно:

— У нас еще есть встречи сегодня?

— Да, целых две. Городская администрация, они нам разрешение на строительство туристической инфраструктуры должны выдать, а потом снова люди Зарецкого, может, и он сам придет. Уж больно хочет отхватить кусок послаще и пожирнее, — Ци Вэйдун сжал зубами сигарету, словно представлял прокушенную вену.

— Дерьмо это все, зачем мы вообще тратим время на болтовню?

— А ты предлагаешь полезть в кусты и звать там: «эй, мистер маньяк, откликнитесь?»

Лин Фенг задумался.

— По крайней мере, есть у меня одна идея... Бикилу нам денег дала?

— Почти без ограничений. Феррари или личный самолет не купишь, но все остальное, пожалуй, можно.

— Вот и отлично. Идем-ка за покупками.

Для начала, они оставили блестящую новенькую машину на платной стоянке. Ци Вэйдун ткнул было смартфон в поисках какого-нибудь агрегатора такси, но Лин Фенг покачал головой, после чего вышел на дорогу и махнул рукой. Почти сразу же остановилась потертая «лада» вишневого цвета, за рулем сидел человек, которому могло быть тридцать или пятьдесят. Лин Фенг назвал район поближе к окраинам.

— Там еще рынки, — уточнил он.

Тип за рулем попытался содрать не много не мало, тысячу рублей за десятиминутную поездку, но Лин Фенг торговаться умел, да и говорил по-русски без всякого акцента, когда того хотел. Ци Вэйдун наблюдал за ним издалека, едва успел сесть на заднее сидение.

Радио в «ладе» надрывалось «Владимирским централом». Лин Фенг аж ухмыльнулся от ностальгии, бессмертный шедевр блатного мира почему-то слушал каждый второй в поезде — и от этого «второго» всегда воняло нестиранными носками. В потертом «под кожу» салоне экзотичный Ци Вэйдун смотрелся, как виски пятидесятилетней выдержке в граненом стакане.

«Центр» этот просто идиоты. Они вообще представляли, куда мы поедем? Изображать бизнесменов, серьезно? Мы должны были что-то найти?«

Язык Лин Фенга двигался сам по себе. Таксист уже успел назваться Толяном, сообщить, что раньше работал на заводе, а потом сократили — «какие-то богатые суки херню творят». Пожаловался на жизнь, жену, детей-двоечников, на поганых ментов, тяжелую судьбу. Прежде, чем водитель пошел бы на второй заход про семейные дрязги, Лин Фенг подлил пару капелек масла в этот ненаправленный огонь:

— А вы что-нибудь про пропажи людей слыхали?

— А то! — обрадовался таксист. Они ехали по довольно запруженной улице; «пробкой» в крупном городе бы вставшие друг за другом пять-шесть машин бы не назвал, но здесь сошло бы за настоящий затор. — Молодежь пропадает. Вот эти все, по клубам-то шарашатся, а потом хлоп — и нету! Я своим запретил даже носу из дому казать. Старший-то у меня школу заканчивает, ну дык я ему сказал, хоть сунешься куда, так отдеру, что жопа в полоску до старости будет! А вот у соседей девка пропала. Она шалава та еще была, а все потому что баба, мать ейная, воспитывала...

Таксист болтал. Ци Вэйдун быстро записывал в мобильном, Лин Фенг это заметил краем глаза. В конце он добавил имя пропавшей девушки: Кира Сидорова. Не самое редкое имя и фамилия, но есть за что зацепиться. Училась в медицинском колледже, что на Коммунистическом проспекте, зачем-то уточнил новый знакомый.

Лин Фенг изрядно добавил ему «на чай». Вернее, как предположил сам: на пиво. Ну или водку.

— Вот и первая зацепка, а теперь пойдем переоденемся, потому что в этих костюмах мы слишком чужие. Осталось только плащ с кровавым подбоем нацепить.

— Как Понтий Пилат? — продемонстрировал познания в русской литературе Ци Вэйдун.

— Как Дракула Брэма Стокера, — фыркнул Лин Фенг. Они вышли возле автобусной остановке «рынок Ткацкий». Вокруг крупного торгового центра приютились мелкие кафешки, забегаловки, одинокие торговцы с носками, сигаретами и семечками.

Ци Вэйдун остановился, оглядываясь по сторонам так, словно отовсюду ждал атаки отравленными дротиками.

— Что, никогда не был на рынках? — засмеялся Лин Фенг. — Это ты еще алматинскую барахолку не видел. Вроде, правда, ее последнее время облагородили, загнали в крытые бутики и уничтожили тот самый аутентичный дух девяностых... Ладно, пошли. Не съедят, и кстати, здесь наверняка принимают уже не только наличку. Мир не стоит на месте, как-никак.

Синий спортивный костюм «абибас» — подделка из Урумчи, бирки знакомые, — на Ци Вэйдуне сел, как влитой. У «скачущего по трупам» обнаружился талант стильно выглядеть, похоже, даже с рулоном туалетной бумаги вместо одежды. Лин Фенг остановил выбор на дешевых джинсах и футболке «Роллинг Стоунз» — тоже китайский пошив, известные музыканты выглядели, словно с трехнедельного бодуна... но в конце концов, это же «Стоунз», почему бы им именно так и не выглядеть.

— Мы не перестарались? — спросил Ци Вэйдун.

— Да сойдет. Впрочем, давай еще чего-нибудь возьмем, нейтральное.

И они заглянули еще в один бутик, где купили по джинсовому комплекту «средней ценовой категории». Попутно Лин Фенг высматривал, вынюхивал — сам не знал, кого и зачем, гарь или гнилую кровь, отраву дикой розы или дурман конопли.

Кто-то смотрел на него. С лестницы на второй этаж? Там никого. Из-за поворота общественного туалета? За ним только скучающая тетка-«сторож», услуга платная, десять рублей. Толпа медленно текла вокруг, покупала, примеряла, торговалась. Молодежь со смартфонами, горластые подвыпившие мужики. Продавцы за открытыми прилавками и «элита» застекленных бутиков. Воришка попытался цапнуть кошелек и отпрянул, едва не пойманный Ци Вэйдуном. Продавщицы, отгородившись цветными тряпками, пили чай с беляшами и булками. Ребенок нудно требовал у матери купить мигающую цветными огоньками пластмассовую собаку.

Кто-то следил сквозь эту толщу мутной рыночной «воды», и Лин Фенг только что не щелкал зубами, оголяя клыки.

Ци Вэйдун схватил его за руку уже на выходе. Возмутиться по поводу нарушения личного пространства Лин Фенг не успел.

Прямо на них шел наркоман: парень лет двадцати, пустые голубые глаза, выцветшие до оттенка белесого рыбьего брюха. Зрачки-булавочные головки. Грязная клетчатая рубаха расстегнула, на тощей груди болтается крест на бечеве.

Наркоман повалился на Лин Фенга — неуклюжий, медлительный, случайный прохожий. Острие вошло бы глубоко в вену на руке, но лишь царапнуло кожу.

— Твою мать.

Болью ожгло от кончиков пальцев до плеча, достало по нервам почему-то солнечного сплетения, почти инфаркт, только ближе к желудку. Собственной реакции хватило, чтобы заставить наркомана выронить орудие.

Дротик с эмблемой «Центра» покатился Лин Фенгу под ноги, а он сам теперь падал. В жарком мареве рынка висела песня про несчастную любовь. Голос певицы уносился к небу, но застревал в дешевом пластике перегородок. Лин Фенг делал вдох за выдохом, рука висла мертвым грузом. Он согнулся, чтобы другой, еще живой, поднять дротик.

А потом Ци Вэйдун уже тащил его. Чиан-ши оказался горячим, раскаленным, температура сорок два, денатурация белка. Ерунда какая-то, у него же ниже должна быть, чем у людей, он же могильный охотник. Медленный метаболизм, почти змеиный, способность выжидать сутками и неделями. Легенды про вампиров в гробах не на пустом месте появились, твари прятались под землей, а потом выскакивали на жертв.

И куда он Лин Фенга тащит? Дротик — вот он, а наркоман... куда тот делся-то? Упустили...

— Упустил.

Лин Фенг очнулся на пластиковом стуле. Ци Вэйдун брызгал ему в лицо минералки, а потом сунул флягу. Во фляге оказалась холодная, но свежая, даже не думающая сворачиваться, кровь.

— Портативный холодильник?

— Цинь Баньжо придумала, — словно нехотя ответил Ци Вэйдун. Лин Фенг фыркнул, как от пошлой шутки. — Как твоя рука?

Лин Фенг прислушался.

— Хреново.

Глава 6

Рука болталась мокрой и тяжелой веревкой. Где-то вокруг нее искажался воздух, в животе свистело при каждом вдохе. Отголоски отравы заставляли Лин Фенга присвистывать с каждой пульсацией. Он предположил: яд проникнет глубже, достанет до сердца и прикончит, или все-таки организм справится с дозой?

Кровь из фляги дала передышку в секунду, потом хороших секунд стало две.

— Но жить буду, — весело сказал Лин Фенг.

Он вернул флягу Ци Вэйдуну.

— Спасибо, ты меня спас.

— И упустил этого гада.

— Наркомана? — Лин Фенг все еще тупил, веревка цеплялась за внутренности, а выпитая энергия превращала стянутые нити вновь в кости, нервы и мышцы. Лин Фенг понимал, почему вампиров в легендах выставляли ожившими мертвецами. Вот он сейчас восставал из могилы, по крайней мере, правой половиной тела. Кровь жертвы не только помогала усваиваться белкам-жирам-углеводам. Она, прежде всего, обеспечивала эволюционное преимущество: регенерацию, более долгий срок жизни.

— Я его запомнил, найду по запаху.

Ци Вэйдун едва заметно принюхивался. Этот жест остался бы незамеченным, если бы Лин Фенг не успел немного выучить повадки своего напарника. Ноздри вздрагивали, а взгляд, наоборот, остановился, почти как у того наркомана с дротиком. Зрелище не для слабонервных, если понимать, что именно оно означает.

— Даже в толпе?

Нет, все-таки Ци Вэйдун был классическим сыном маминой подруги.

— В толпе сложнее, — он признал с неохотой. Фляжку спрятал в наплечную сумку, она притаилась незаметной деталью, вроде обычной туристической бутылки с водой. Дешевая пластиковая сумка понравилась Ци Вэйдуну сразу, гораздо удобнее, сказал он, чем портфели и дипломаты. Купил он ее за смешную сумму — двести пятьдесят рублей. — Но попробую выследить.

— И я попробую.

Лин Фенг выложил перехваченный дротик.

— Второй раз у них почти получилось. Слушай, может, не будем ломать этот фарс с туризмом и бизнесменами? Все равно мы спалились, никто нам не верит.

Он пошевелил пальцами. Гематомная синева выцвела в желтизну с синеватыми прожилками. Жить можно.

— Все, я готов.

Лин Фенг бодрился, и пожалел об этом метров через триста. Ци Вэйдун двигался мельканием: шаг — десять метров — шаг. Он где огибал людей, а где и врезался в толпу, чуть опустив голову, как никогда напоминая пса-ищейку. Кто-то бурчал вслед «куда прешь», «че летишь, пожар», сопровождая непереводимо-нецензурными идиомами и дежурным «понаехали, чурки узкоглазые», но чаще люди просто не замечали его, подобно тому, как стая жирных парковых голубей не замечает голодного уличного кота. Пока кот не схватит за горло. Лин Фенг отставал, наступал на ноги, извинялся и отчаянно пытался не потерять в толпе темно-синюю спину с биркой, которую тот забыл отодрать от костюма.

Ци Вэйдун поднялся на третий этаж, огляделся по сторонам. Долгая череда бутиков и прилавков прервалась, завернул за угол. Там оказалась, как обнаружил Лин Фенг, пожарная лестница, в открытом люке наверху мелькало голубое с кусочком облака небо. Пришлось карабкаться, ржавчина пачкала ладони.

— Он был здесь.

Ци Вэйдун стоял на крыше: технического этажа в здании не оказалось, лестница привела сразу на самый верх.

— Ушел?

— Был здесь, — повторил Ци Вэйдун. — Ветер меняется, горный. Много примесей... хвоя, цветы, трава. Горячая пыль. Животные. Людской запах — это город. Пытаюсь выдернуть этого, от него несло химией.

— Мефом, — подсказал Лин Фенг. — Ну меф, «пыль», «кристаллы». Их еще закладчики закапывают где-нибудь в лесу. Такая уж технология, прячут от ментов подальше. Обычное дело. Молодежь скупает в чатах телеграм-каналов. Дилер и наркоман друг друга не знают, так что выдать ментам не могут. Удобно...

— Чувствуешь? — перебил Ци Вэйдун. Справка по поводу наркотиков и их приобретения его не заинтересовала, похоже.

— Нет, — признался Лин Фенг. — Я не такой охотник, как ты.

— Плохо, — вынес вердикт Ци Вэйдун. — Стой, кажется, туда.

Он помчался по крыше, словно снимаясь если не в фильме, то в тиктоке — выложат потом и наберет миллионы просмотров. Правда, закидают комментами про фейки. Кто ж поверит, что человек способен на такие акробатические прыжки. Никакая подготовка не поможет.

Когда добежал до края, Лин Фенг внутренне сжался: до соседнего здания не меньше тридцати метров. Способен чиан-ши на такой прыжок или нет, а вот он, обычный «паразит» — точно рухнет, падение его не убьет, но от яда еще мутит, рука болит, солнечное сплетение дергает. Он проваляется много часов бесполезной тряпкой из мяса и костей. Почти как тогда, в фургоне. Одна мысль о заточении заставила задохнуться. По раненой руке поднялась судорога и застыла в горле.

«Я не буду прыгать».

Ци Вэйдун остановился.

— Вниз, — и указал на еще более старую и раздолбанную, но все же лестницу. Тик-ток и голливудские представления отменялись.

— Ты еще чуешь?

Сам Лин Фенг, принюхавшись, ощущал только выхлопные газы, изрядно примешавшиеся к чистому горному воздуху, да откуда-то прилетело бараниной — дымно жарили дешевые шашлыки.

— Слабо. Туда.

Ци Вэйдун прыгнул на лестницу, которая опасно затрещала под ним. Лин Фенг выждал несколько секунд, прежде чем повторить маневр. Лестница выдержала, несмотря на замогильный треск — словно кто-то бил по пустому ведру.

Они оказались в «тупике». Несколько зданий, жилых домов и какое-то предприятие, судя по узким черным «бойницам» технических окон, образовали темный даже в полдень карман. Единственный выход на улицу загораживали мусорные баки, на самом большом восседала ободранная кошка и пялилась на незваных гостей круглыми желтыми глазами. Стены покрывали плохие граффити, в основном матерного содержания.

— Твою мать, — высказался Лин Фенг, приблизившись вслед за Ци Вэйдуном к находке.

Наркоман лежал, прислонившись к забору. Он как будто просто прикорнул, решил в укромном месте насладиться сомнительным удовольствием бурного прихода. Выдавал casus letalis остекленевший взгляд — вылинявшие до белизны радужки в окружении залитого кровью белка склер, и зеленоватая пена на губах. На всякий случай, Лин Фенг наклонился и пощупал пульс.

— Мертв.

Ничего особенного. Парень и до этого выглядел «угашенным», а веселые разноцветные кристаллы травили не менее надежно, чем какой-нибудь допотопный героин. Печальная, но ожидаемая судьба. Хотя, насколько Лин Фенг помнил, мефедрона надо выжрать несколько граммов, чтобы отправиться в мир радужных единорогов навечно. Но нет ничего невозможного, если ты достаточно целеустремленный.

Ци Вэйдун недовольно скривил губы:

— Сотри отпечаток.

— Погоди.

Лин Фенг принюхался. Он не мог отследить запах, пока охотились, но здесь дышал наркоманом, почти вселился в остывающее тело. Симбиоз — это знать все о своем корме.

— Он не от передоза умер, Ци Вэйдун. Отравлен, но не наркотой, а чем-то вроде цианида. Посмотри.

Не заботясь об отпечатках пальцев, Лин Фенг открыл рот наркомана, из заполненного пеной рта вырвался зеленый сгусток. Лин Фенг поковырялся в нем указательным пальцем без особого отвращения.

— Пилюля смертника, как у настоящего камикадзе. Правда, у этого парня выбора не было: оболочка из желатина. Она растворилась бы в любом случае.

Ци Вэйдун попробовал пену кончиком языка.

— Эй, осторож... — Лин Фенг кинулся к нему. Тот схватил его за руку, пережал запястье и покачал головой.

— На меня это не подействует. На тебя, насколько знаю, тоже, хотя и будешь немного мучиться спазмами легких несколько часов. Да, цианид, желатиновая оболочка, прокушена добровольно — нет чужеродных запахов.

Лин Фенга все равно передернуло от брезгливости. Он бы не согласился облизывать предсмертную блевотину.

«Пожиратель трупов».

Ну да, чиан-ши могут питаться мертвецами, и не слишком переборчивы. Отравленный цианидом может занять скромное место в меню где-то между скончавшимся от старости в луже собственной мочи и дерьма и жертвами бубонной чумы, покрытыми гуммами с гноем. Или это легенда? Ци Вэйдун предпочитал кровь из пакетов, чистую, законную донорскую кровь, полученную в медицинских учреждениях. Еда может быть какая угодно, даже чебурек из анекдота «мяукал или гавкал», но кровь — святое.

Лин Фенг думал о мертвецах и бубонной чуме, пока Ци Вэйдун пробовал выделения, лизнул губы и застывшие подсохшим желе глаза мертвеца.

— Наркотики. Не знаю состав, но это не смертельно. Он не испытывал страха перед смертью, напротив...

Лин Фенг едва не отвернулся, когда Ци Вэйдун расстегнул ширинку грязных джинсов. На темной ткани давно не стиранных трусов засыхала характерная белесая дорожка.

— Умер счастливым, да? — выдавил он.

— Оргиастические видения перед смертью. Полагаю, тут не только наркотики... Давай-ка сматываться, скоро заявится полиция.

— Они не будут его долго проверять. Нарик, передоз. Чего тут думать, не висяк же себе записывать?

Лин Фенг сам наклонился над телом и понюхал. Да, парень успел спустить. Кончил и кончился. Мерзкий каламбур.

— Суккубы, — Лин Фенг отстранился.

— Твои родственники.

— Я никогда... Ладно, я тоже мог дурить голову, хотя обычно не пользовался «видениями», просто стирал память. Ну хорошо-хорошо, порой оставлял пару приятных ложных воспоминаний. Эй, я заботился о людях.

— Знаю.

Ци Вэйдун достал откуда-то из кармана нового спортивного костюма влажную салфетку и обтер пальцы и лицо наркомана. Тот похорошел: чистенький и умиротворенно-счастливый. Ему на вид было лет двадцать, слишком рано, чтобы умирать, зато без мучений и тяжелой агонии. Лин Фенг еще раз бегло осмотрел парня.

— Смотри-ка.

На запястье — там, где вились синие вены, была татуировка. Ничего примечательного, просто цветок.

— Шиповник. Дикая роза.

— Центр, — сказал Ци Вэйдун, и Лин Фенг порадовался, что не он произнес это слово. — Все, идем отсюда, ты ведь не хочешь объясняться с ментами.

— Погоди, тут что-то еще.

Он достал удостоверение — студенческий билет, если точнее. Наркоман был не бомжом, а вполне приличным мальчиком. Правда, кто-то тщательно зачеркнул маркером имя и фамилию вместе сназванием учебного заведения.

— Заметали следы, —сказал Ци Вэйдун.

— А ты можешь узнать...

— Кто это делал? Да, похоже тут кто-то был, и он недалеко. Попробуем прямо сейчас и взять на живца, но ничего не обещаю.

Лин Фенг пошевелил своей раненой рукой. Она болела по-прежнему, мышцы крутило судорогой. Парня отправили их убивать, а настоящий «хозяин» бедного студентика постарался сделать все, чтобы следов не обнаружили. Логично предположить, что и к визиту вампиров подготовился, верно?

Только если он выскажет подобную мысль — окажется перед Ци Вэйдуном жалким трусом. А тот, послушная и умная собака, уже взял след.

«Хочу домой. В смысле. Подальше от всего этого дерьма».

Мысль о том, чтобы сбежать, шевелилась на поверхности. Особенно после того, как на него напали. Лин Фенг не подписывался рисковать своей жизнью. Его вынудили. Заставили. Поставили перед фактом и лишили выбора.

От чиан-ши никуда не деться, впрочем. Чертов верный центровский пес — и это несмотря на то, что, похоже, они же, «благодетели», устраивают какую-то свою проклятую охоту!

Труп наркомана словно намекал на возможный и для самого Лин Фенга исход. Цианид или экстракт шиповника. Велика ли разница?

— Веди, Сусанин, —проворчал Лин Фенг. Ци Вэйдун обернулся с немного растерянным выражением лица, потом кивнул себе же

— А, знаю такую фразу. Но я, надеюсь, не заведу нас в опасное место.

— Вот и я надеюсь.

Ци Вэйдун помедлил.

— Здесь неподалеку... возможно, место, где жил этот человек. Последние несколько дней — точно. Где-то на рынке.

Они выбрались через крышу и вернулись к бесконечным торговым рядам[MP1] и. Ци Вэйдун с уверенностью вел дальше, иногда останавливался и принюхивался. Людской поток огибал его, по правую руку женщина стояла на картонке и примеряла джинсы. Ее прикрывала торговка дородным задом, убеждая покупательницу — никто на нее не смотрит. Лин Фенг отвернулся на всякий случай. Он точно не собирался смотреть. Пахло горелым маслом — где-то жарили беляши или чебуреки, и от этой пищевой несвежей вони на фоне отравления скрутило желудок. Лин Фенг выдохнул с облегчением, когда Ци Вэйдун устремился куда-то в полутемный проулок с коротким:

— Нам сюда[MP2] .

Чиан-ши почти припал на четвереньки. Лин Фенг без труда вообразил раззявленную собачью — или скорее волчью, — пасть, стекающую вязкую слюну. Резковатый запах псины и жесткую вздыбленную шерсть на загривке.

Ци Вэйдун перемахнул через маленький заборчик, который отгораживал крытые ряды от некого дальнего закутка. Лин Фенг поморщился: помойка. Миазмы гниющих овощей, протухших мясных обрезков, скисшего молока и бог знает еще какого мусора ударили в нос.

— Сюда, — повторил Ци Вэйдун, совершенно не обращая внимания на вонь. Из-под его подошв прыснули две крысы. Огромные, жирные и черно-коричневые крысы. Лин Фенга передернуло.

Затем Ци Вэйдун нырнул куда-то под фундамент — на первый взгляд окошко показалось узким, типичная подвальная хрущобная «бойница», вотчина сотен поколений бездомных котов. И, конечно же, крыс. Однако, приглядевшись, Лин Фенг понял, что отверстие длинное и по высоте как раз достаточно, чтобы протиснулся худощавый человек. Ци Вэйдун с его гибкими костями нырнул без всякого усилия.

«Котики это жидкость», —отстраненно подумал все еще мучимый болью Лин Фенг, последовав за ним.

Камень стиснул череп и подбородок. Шваркнул, оставляя легкую царапину — не до крови, покраснение. Снова пахнуло мерзостью, теперь еще и пальцы погрузились в липкую слизь.

— Погоди ты!

— Давай быстрее, —безжалостно отозвался Ци Вэйдун, Лин Фенг вжал пальцы в слизистые камни и втиснулся внутрь. Скатился по грязному полу. Снова поморщился — типичный подвал, трубы прорывало раз двадцать только за последние года три. Он достал телефон и подсветил фонариком. Блеклое пятно света выхватило кошачьи и крысиные трупы.

— Ци Вэйдун!

— Я здесь. И этот тип тоже был тут.

Лин Фенг на полусогнутых пробрался на зов. Фонарик поймал фигуру Ци Вэйдуна, а потом маленький старый нетбук.

— Что, серьезно?

— Да. Этот парень... —Ци Вэйдун кликнул на один значок, на другой. Безмятежный пейзаж традиционной заставки Windows смотрелся на редкость неуместным на фоне тьмы, вони и капанья протекающих труб неподалеку.

— Игорь, — Лин Фенг направил фонарь на удостоверение. Карточка казахстанского образца — синий пластик, похоже на кредитку. Черно-белое лицо с традиционным для подобных документов выражение «какающей мыши». Впрочем, здесь парень смотрелся куда лучше. Видимо, еще не успел сторчаться до полного невменоза.

Обнаружилось еще кое-что: студенческий билет. Местный. Медицинского колледжа.

— Игорь, — согласился Ци Вэйдун. — Смотри.

Лин Фенг склонился над экраном и присвистнул:

— А он пароли не ставил, а зря.

— Быстрее. Оно умирает.

— Твою мать! — Лин Фенг клацнул тачпадом, а потом понял, что проклятая штука его не слушается.

Часть файлов была испорчена. Возможно, нетбук скоро собирался приказать долго жить, но скорее —отправили вирус откуда-то еще, когда посылали сторчавшегося Игорька на последнее задание. На глазах пропадали файл за файлом, и все же Лин Фенг успел прочитать слова «супер», «вампир», «опыты», «экспериментальные технологии».

— Твою мать, —повторил Лин Фенг, потирая место недавнего укола.

— Что ж, — проговорил Ци Вэйдун. — Случайной жертвой нашего мальчика Игоря вряд ли можно назвать. Медколледж, да? Стоит его проверить.

Глава 7

Маршрутку пришлось ждать полчаса. Лин Фенг всерьез беспокоился, что за это время обнаружат труп наркомана, поднимется вой, понаедет полиция. Могут и оцепить район, хотя вряд ли, такие «жмуры» — повод скорее плюнуть «опять шваль с передозом», запихнуть в черный пластиковый мешок и отправить «до востребования» в местный морг. Скорее всего, даже не в криминальный, а в самый обычный. Подумаешь, дохлый нарик.

— Медколледж на Коммунистическом, — Ци Вэйдун снова закурил с задумчивым видом. На смартфоне он открыл карту и пытался отследить ближайший путь. Лин Фенг ухмылялся: маршрутка и «ближайший» — не одно и то же. Напарничка ждал сюрприз.

Они влезли в жаркую железную коробку, протискиваясь между дородной теткой и шумными школьниками. Мелюзга обсуждала звезд Ютуба. Или ТикТока. Лин Фенг немного отставал от молодежной моды, но на подростка все равно не тянул, так что не стоило и пытаться соревноваться в познаниях современной моды. Тетка вон на эту компанию еще с большим недовольством смотрит, а может, просто ищет место, куда бы усесться, да как назло, сплошные старушки и одна бледная девушка с выразительным животом. Беременную явно мутило от токсикоза.

«Мальчик будет», — Лин Фенг принюхался. Такие вещи он чувствовал, кровь билась в крови. У беременных особенный вкус, деликатес своего рода. Беременные поддавались труднее, зато у них в крови много вкусного — гормоны, успокаивающие и одновременно питательные. После всех приключений полезно было бы.

Он едва не облизнулся в открытую, едва не пялился на девушку с выступающим животом. Беременные еще и неприятно чувствительны к вмешательству в свое личное пространство. Если кто-то и мог заметить паразита, прежде чем тот взялся бы за дело, так дамы «в положении».

«Мальчик. Только...»

Странный какой-то.

Он ткнул в бок Ци Вэйдуна:

— Чуешь? — спросил одними губами, человек не расслышал бы. И показал глазами на беременную.

Ци Вэйдун замедленно кивнул.

— Инвалид? Порок сердца, что-то генетическое.

Лин Фенг ответил таким же кивком, но потом задумался. Он «слышал» болезни нерожденных, хотя никогда не рассказывал, зачем приносить людям дурные вести; сейчас было нечто странное, назойливое, раздражающее. Как будто вторгалось в его пространство. Снова заныла рука, чесались десны и хотелось огрызаться.

Приятное ощущение сменилось гадким, как будто вновь впрыснули яда. Лин Фенг задохнулся, свежая отравленная рана отозвалась болью в сердечной мышце, в желудке, под лопатками. Он едва не скрючился. Рот наполнил кисловатый привкус.

Беременная вышла. На ее место плюхнулась тетка. Сразу стало легче.

Исчезло без следа. Яд уже растворился, организм вампира выводит всю дрянь быстрее человеческого.

Так что это за побочные эффекты?

— Странно, да, — подтвердил Ци Вэйдун, хотя вслух Лин Фенг не жаловался.

Они вышли на остановке. Плакат с рекламой сотовой связи торчал из разбитого стекла. Местная администрация пыталась облагородить остановку, а заодно использовать «козырьки» и их опоры под рекламу, но неприличные надписи из баллончиков брали свое. Улицу неподалеку от колледжа изо всех сил «тянули», пытались сделать если не красивой, то уютной и ухоженной. Местные обитатели усиленно мешали. Обычно для любых городов. Камер наблюдения поблизости вроде нет, вот и стараются — кто во что горазд. Все равно испортят стекло, нанесут наскальную живопись с первобытными лингамами, а то и чего похуже.

На асфальте красовался телеграм-канал распространителей «соли». Графити было ярким, аж рябило в глазах. Да уж, подумал Лин Фенг, тот наркоман определенно не единственный в городе, а поэтому его судьбой никто особо не заинтересуется. Никому не нужный скучный «висяк». Они узнали больше, но только потому что специально заинтересовались. Для полиции все обставили скучно, серо и непритязательно — под стать улицам города, его размеренной обыденности. Полиция лениво борется с наркоманами и наркотрафиком, но эта гидра из тех, чьи головы никогда не отрубишь до конца. Если хочешь спрятать, одним словом, положи на самое видное место.

Логично, чертовски логично.

Может, так и пропадали другие?

Он почему-то посмотрел вслед уже удаляющемуся зеленому квадрату маршрутки. В переносице держался этот странный запах. Ци Вэйдун скалился заметно, пришлось его пихнуть в бок.

— Успокойся.

Тот достал сигарету.

— Извини. Это было...

— Странно. Знаю. Пойдем спрашивать об этой Кире Сидоровой, сигареты можешь далеко не убирать. Насколько я помню, студенты-медики курят по пачке в день, а за хороший табак повесят на уши пачек пять запаренной лапши. Питаются, кстати, тоже ею. Прямо как на нашей исторической родине.

Старое советское здание огораживал простой серый забор, но войти мог любой. «Защита» была чисто символической, кто-то поставил в отчете галочку, остальные подписали под «проект по безопасности сдан» и на этом успокоились. Лин Фенг сделал вывод: в целом, здесь спокойно. Было всегда прежде. Даже вампирская община берегла свое «стадо» — и он с сородичами соглашался, никто из «симбионтов» не желал причинять зла людям. А чем меньше заборов — тем лучше. Нет, вампиру не нужно особое приглашение, тут легенды наврали. Зато лезть через настоящий забор с колючей проволокой — то еще удовольствие.

Здесь еще ничего не успело поменяться несмотря на пропажи людей и подозрительные «подводные течения». Никаких КПП, никаких проверок. Однако просторная территория даже несмотря на ухоженные зеленые газоны смотрелась пустой и какой-то покинутой. Открытое пространство и некрасивый «квадратно-гнездовой» монолит высотного здания «административного типа» в отдалении вызывали «полуденный ужас», словно на картинах Джорджо ди Кирико. Или на фотографиях из заброшенного китайского Ордоса.

Полдень остался далеко позади, время тянулось к нескорому весеннему закату, но ощущение никуда не делось даже когда Лин Фенг нацепил свои темные очки. Медицинский колледж словно бы находился на грани нескольких миров —все еще на «нормальной» стороне, но уже неизбежно соскальзывал во что-то другое, опасное.

«Глупости».

Лин Фенг чуть встряхнулся. Мистика для идиотов. Уж точно не ему верить в полуденные ужасы, мрачные тайны и прочее в том же духе. Все происходящее имеет логичное объяснение. Лично у него много вопросов к Центру. Чтоб ему пусто было.

А медколледж — просто медколледж.

— Внутрь заходить не будем, — он остановил Ци Вэйдуна. Тот двигался по прямой, даже не затормозил перед открытыми воротами. Вижу цель, не вижу препятствий.

— Почему?

Ци Вэйдун остановился с недоумевающим видом, словно Лин Фенг предложил ему трижды повернуться на левой пятке, размахивая обеими руками и крича «кукареку». Про полуденный ужас, конечно, бред нести было стыдно, но имелось и вполне рациональное объяснение. К нему-то Лин Фенг и прибег:

— Потому что там бабки-вахтерши, гардеробщицы и прочие. Вот эти всех запоминают с первого взгляда и помнят ближайшие лет двести. Да и вообще, студенты, скорее всего, будут заняты, лучше срулить во-он туда, к общежитию.

Рука еще побаливала, но стало легче в тени уродливого здания, когда они расположились на ступеньках. Лин Фенг примерно представлял, что ответить, если выглянет охранник — мол, дальние родственники-знакомые-друзья, сообразит по ходу. Заодно прикинется, что плохо знает русский язык. Ци Вэйдуну и притворяться не придется, он по-русски говорит слишком правильно, как прилежный студент, а не носитель.

Но им никто не встретился. «Полуденный ужас» растягивался и поглощал прямоугольные коробки учебного заведения и расположенную рядом общагу. Отсюда не было видно улицы за забором, поэтому казалось, что вымер целый город, весь мир. Они с Ци Вэйдуном остались вдвоем посреди ничто.

Лин Фенг встряхнулся, отгоняя наваждение.

Пришлось подождать полчаса. В тишине стрекотали из газонов кузнечики и курлыкали ленивые, как куры в загоне, голуби. Ничего особенно и уж точно ничего кошмарного, день как день, учеба закончилась. Или кто-то еще на парах, а может, на практике — в больницах, на скорой. «Полуденный ужас» немного отступил, окончательно рассеиваясь, когда показалась компания студентов — двое парней, три девушки. Явно местные —пересекали пустырь из асфальта, кривоватых дорожек с выцветшей линялой разметкой и газонов с блеклой травой деловито, понимая куда и зачем направляются.

Поравнявшись, они быстро поздоровались на всякий случай с чужаками. Лин Фенг подождал, пока оглянется хоть один — по статистике кто-то должен обернуться, вежливо или нет. Любопытство обычно сильнее приличий. Они все-таки с Ци Вэйдуном заметно выделялись.

«Кем-то» оказался парень. Рыжеволосый, лохматый, он выглядел моложе предполагаемых девятнадцати-двадцати или во сколько там поступают в колледж, едва тянул на старшего школьника. Невысокий, субтильный. На щеках и даже на шее несколько следов-царапин от бритвы, горстка прыщей. Нос блестел. Парень смотрелся нелепым, как длиннолапый щенок. Наверняка, девственник, невольно подумал Лин Фенг. Ничего, щенки вырастают в красивых собак. Спустя несколько лет, наверняка, этот парень будет пользоваться бешеным «спросом» у девушек.

Но пока он просто с щенячьим же любопытством уставился на чужаков.

— Куришь?

Лин Фенг забрал у Ци Вэйдуна заранее приготовленную сигарету —тот понял маневр без слов, уступил «симбионту» в обработке аборигенов, — и протянул рыжему. Тот замялся.

Остальные уже скрылись за застекленными дверями — вверх по ступеням, всего метров десять-двенадцать, но он медлил, ни туда, ни сюда. Про спутника вряд ли забыли, просто не сочли двоих типов сколь-нибудь опасными. Наверняка, решили, что незнакомые азиаты —какие-нибудь приятели их спутника.

— Тут вообще-то нельзя.

Парень схватил сигарету и посмотрел на нее, как на запретный плод. Оглянулся по сторонам, высматривая все тех же вахтеров-старушек-преподавателей. Потом спохватился:

— Вы кто такие?

Лин Фенг в ответ улыбнулся, взгляд сделался немигающим. Легенды о кроликах и удавах родились примерно из таких ситуаций.

— Знакомые. Друзья. Киру Сидорову знаешь?

Не перестараться. Пока еще рано быть настоящим «удавом». Лин Фенг моргнул, тем самым — он знал это — возвращая себе человечность. Теперь он выглядит в глазах рыжего «самым обычным». Азиатов не так много в округе, но какая разница?

Сработало не сразу. Парень все еще мог сбежать, и судя по мелькнувшему на лице страху, чуть именно так и не сделал, в последний момент нечто, вроде любопытства взяло верх. Он сел рядом с Лин Фенгом и Ци Вэйдунем. От второго подальше — ну да, он же охотник, а не симбиотический тип; а вот Лин Фенг всегда вызывал симпатию у людей. Адаптационные механизмы «паразита», почти гриб-кордицепс в нервной системе муравья.

Ци Вэйдун зато щелкнул зажигалкой. Рыжеволосый поозирался — наверняка, тут курить запрещено, если выползет пресловутая бабка-вахтерша, прогонит или оштрафует, а то и все сразу, но никто не высовывался.

— Ну знаю. А вы ей кто?

— Друзья, сказал же.

Лин Фенг широко улыбнулся — достаточно широко, чтобы у парня сузились зрачки; это было нечто между страхом и ступором. Лишь на мгновение.

— Так это вы... То есть, она тогда говорила, мол, крутой у нее кто-то там. Мы с Ромкой поспорили, в тиндере мэтчи были, только она игнорила, а потом говорит, валите вы оба, у меня там все серьезно.

Ци Вэйдун трижды моргнул. Ну-ну выпускник Гарварда с МГУ, попробуй расшифруй, едва не щелкнул у него перед носом зубами Лин Фенг. Он-то плюс-минус понял.

— Вы оба хотели встречаться с Кирой. Но ничего не вышло, потому что у нее нашелся богатый бойфренд.

Лишь бы не слишком старое словечко употребил. Не хотелось перед этим рыжим — Лин Фенг скользнул взглядом по медицинскому халату, униформе колледжа, и прочел «Валерий Иванов», — эдаким «окей, бумер» себя выставить.

— Вроде того.

Валера пожал плечами.

— Она не рассказывала. Даже Таньке вроде, Ромка потом у нее спрашивал, все-таки лучшие подружки. Кира не в общаге, дома жила, так что кто ее знает, с кем чиллила. А потом исчезла.

— Ее искали?

— Ну да, менты даже приезжали. Спрашивали. Мы ничего не знаем, родичи ее тоже. Ну кроме тиктоков ее, да вы сами можете глянуть.

Лин Фенг с готовностью достал смартфон. Назвал номер, послушный мальчик Валера скинул ему аккаунт пропавшей подружки, которая так и не стала его подружкой во всех смыслах слова. Увы, может, прыщей бы поубавилось. На бледно-молочной коже они горели красными метками, навязчиво вызывая мысли о прокусах и о том, где лучше всего достать до вены.

Лин Фенг поморщился, вспоминая наркомана[MP1] Один из тиктоков Лин Фенг включил сразу же.

На нем миленькая брюнетка с пирсингом в нижней губе и правой брови, одетая в микрошорты с модным персиковым кроп-топиком сначала исполнила номер с липсингом — ничего интересного. Лин Фенг пролистнул дальше.

— ...И это вовсе не хрень из фильмов про Марвел. Суперлюди живут прямо у нас. Может, они ваши соседи?

Снова то же лицо. Панорама города из панельной многоэтажки, в ракурсе — горы, розово-лиловый закат. Уже знакомое лицо.

— Я вот точно знаю. Они существуют. Они рядом. Я буду одной из них. Муахахаха.

Со злодейским смехом Кира перестаралась. Ци Вэйдун приглушенно выругался по-китайски, и это звучало как самое переливчатое рычание на свете.

— Ну вот. Такое снимала. Дурь, конечно, — Валера пожал плечами. Его зрачки из «наркоманских» булавок возвращались к нормальному состоянию, скоро он полностью придет в себя и поймет, что разговаривает с какими-то все еще незнакомыми типами, которые даже имени своего назвать не соизволили.

— А ты что-то знаешь об этих... суперлюдях?

— Нет, — рыжий Валера покачал головой. — Кира говорила, что и не узнаю. Это как-то связано с девчонками. Им можно, а парням нельзя. Знаю, вы подумали, что она из этих, радужных, но не в том дело. Кажется.

Парень сомневался, а еще отдалялся от Лин Фенга. Пора было его отпускать.

Напоследок Лин Фенг решился: показал дротик.

— Знакомо?

Рыжий побледнел так, что выцвели даже голубые глаза и прыщи.

— Откуда это у вас?

— Отвечай, — рявкнул Ци Вэйдун над ухом парня.

«Идиот, спугнешь». Рыжий вскочил, выронил сигарету, она покатилась по ступенькам, пока не остановилась в луже возле зеленого клочка травы.

— Не знаю! Ну да! У нее это видел! Как-то рюкзак уронила, а там коробочка. И такие штуки. Но я не знаю, откуда это! Кто вы вообще такие, я щас...

Ци Вэйдун перехватил запястье, мешая испуганному Валере набрать чей-то номер — то ли полиции, то ли охраны общежития, то ли своего приятеля.

— Мы хотим помочь. А ты поможешь нам. Знаешь, как это работает? Неофициальное расследование. Как у... Джеймса Бонда.

Лин Фенг вздохнул. Это было лишнее.

— Да, примерно так. В личных вещах, говоришь, нашли? Дома у Киры.

— Скажи адрес.

Валерик сглотнул, прежде чем продиктовать.

Лин Фенг с улыбкой кивнул.

— Спасибо. А теперь помни, никому ни слова. Тайная операция.

Ему нравилось, как это звучало. Тайная операция. Джеймс Бонд по-прежнему передавал привет со своим «смешать, но не взбалтывать».

А еще Лин Фенг мелко отомстил Ци Вэйдуну: отобрал начатую сигаретную пачку и вручил рыжему вместе с тысячной банкнотой. Это не сработает, все равно проболтается, но про них уже известно тем, кто охотится и изображает «Центр». Так что они ничего не теряли.

Может, наоборот: приманивали и заставляли выбраться на поверхность, а не стрелять из-за угла и натравливать наркоманов.

Глава 8

Вечер перевернул мир в синеватые сумерки. Что поделать, горный район: горизонт здесь повыше. Темнело быстро, как будто в компьютерной программе меняли настройки.

— Ты его чуть не спугнул, — меланхолично проговорил Лин Фенг. Они шли по улице, которая медленно заполнялась офисными работниками, выпрыгивающими на улицу после заветного «можно поставить галочку в CRM-системе и свалить». Кто-то задерживался, кто-то уже вернулся домой: повсюду горели окна.

Ци Вэйдун придерживал рюкзак, в который они сложили покупки, словно тот мог оторваться в любой момент и улететь в неизвестном направлении. Ответил он не сразу:

— Пустышка. С наркоманом знаком не был. Девчонка... не знаю. Но ее допросить вряд ли получится, раз уж она пропала.

— Ты все чуть не испортил, — повторил Лин Фенг с нажимом. Какого черта, подумал он. Почему я все еще здесь. Я собирался сбежать, едва окажусь на «свободе», но прошел целый день, а ошейник на шее, меня дважды пытались убить, один — почти успешно. И мы уже забрались достаточно глубоко, весь этот клубок похож вовсе не на нитки, а на трихобезоар из желудка какой-нибудь опасной твари. Волка, там, или медведя. А мы суем голову в пасть.

«Центр».

— Они замешаны.

Он не стал уточнять, кто именно, понимая, что Ци Вэйдун не может не думать о своих «хозяева». Создателях. Кем они там ему приходились. В любом случае, самое время пережить кризис идентичности и принадлежности.

«Как тебе понравится такое, песик?»

— Нет, — резко сказал Ци Вэйдун.

Лин Фенг фыркнул. Часть его хотела доказать «напарнику»: Центр враги. Они меня поймали в поезде и заставили на себя работать. Они лгут нам, тебе — тоже. Просто давай попробуем сбежать, например. Дезертировать. Они нас так легко не отыщут, я второй раз не попадусь, тебя тоже обучу выживать в «диких условиях».

Нет. Не сейчас. Может быть, позже.

Пока тот не был готов принять правду. Лучше оставить в покое. Пускай, что называется, переспит с новой информацией и сделает правильные выводы.

Они миновали остановку, куда подъехала маршрутка — близнец той, что доставила сюда, а может, та самая. Совпадала даже реклама зубной пасты на зеленом боку. Когда дверь открывалась, жемчужно-сверкающая улыбка девушки превращалась в провал иного мира. Внутри пахло людьми — свежий и застарелый пот, еда в сумках, духи и одеколон, косметика. Переработанный бензин перебивал живые запахи.

Лин Фенг все-таки решил рискнуть:

— Удивительно ты доверяешь своим хозяевам. Они вшили тебе программу преданности на генетическом уровне?

Затем он остановился и схватил Ци Вэйдуна за шиворот. В этот момент сердце пропустило удар, потому что чиан-ши мог наброситься, прежде чем сообразил бы, что именно делает. Нарушение всех правил. Посягательство.

«Давай сбежим отсюда!»

— Ты из меня создан. Из таких, как я. Мы выжили, потому что не жрали кого не попадя, а приспосабливались. Ты видел, что я заморочил голову рыжему дурачку, но чуть все не отправил в глубокую...

Лин Фенг едва не кричал на последних слогах.

— Заткнись, — Ци Вэйдун вывернулся, перехватил и сам поднял его: твердая опора раздолбанного асфальта качнулась и исчезла. Лин Фенг забился: чиан-ши сдавливал горло, держа в десяти-пятнадцати сантиметрах над землей. Он был быстрее и сильнее, плохая идея, драть когти надо потихоньку, пока тот ничего не подозревает. Уже спалился. Выдал себя. Теперь поздно.

«Ты опять все...»

«Убирайся, просто убирайся отсюда».

«Выживай».

— Прости. Прости, пожалуйста.

Лин Фенг задыхался и улыбался, одно наползало на другое, мешало, путалось. Прохожие обтекали их, и отворачивались, это он или чиан-ши, скачущий по могилам, отводил глаза? На что он вообще способен?

Лин Фенгу не хотелось выяснять и проверять. Он сдается, сдается. Почти как тогда, в машине Центра:

— Прости. Отпусти меня.

Ци Вэйдун поставил его на землю. Лин Фенг судорожно затягивался воздухом, как курильщик -сигаретным дымом. Тот отстранился, наблюдая за своим напарником, почти предателем, нарушителем правил:

— Центр не виноват. Они не враги. Они на нашей стороне, — раздельно и слишком уж громко произнес Ци Вэйдун; мимо как раз проскочила девица лет семнадцати, наставила свой мобильный — небось, с каким-нибудь тик-током или сториз, и Лин Фенг ускорил шаг, торопясь если не слиться с толпой, то хотя бы исчезнуть от электронных всевидящих глаз. Порой так хотелось верить в сказки, где вампиры не отражались в зеркалах, в современных — камеры тоже не брали. Увы, полная ерунда.

Маршрутка давно уехала. Можно было еще успеть в последний момент, наверное. Опять неправильный выбор. Сегодня на редкость неудачный день — еще один в череде целой кучи плохих, скверных дней.

Лин Фенг шел вперед, не замечая ни людей, ни преследователя. На ум приходило то, что когда-то, наверное, охотники не гнушались и сородичами, если не удавалось добыть человека; так волки пожирают камышовых котов в голодный год, хотя обычно брезгует вонючим тощим мясом. Дыхание Ци Вэйдуна жгло спину, лопатки, затылок; Лин Фенг едва сдерживался от настоящего бега. Отрезвляло лишь то, что у него по-прежнему никаких шансов против более сильного вампира, а побег только спровоцирует хищника. Добычу надо догнать и растерзать, глупого конкурента — тоже.

Вокруг него текли люди. Кто-то оборачивался на двоих, отстранялся. Другие ворчали — с дороги, мол. Лин Фенг всех их особенно ярко, внезапно появился еще и голод. Он подступил к горлу тошнотой вместе с остатками боли.

«Я отпустил этого рыжего».

Некстати подумал, а ведь верно. Можно было напиться — светлая кожа с отметинами юношеских прыщей, наверняка, была горячей, а кровь —чистой.

«Он был моим, а я отпустил».

Ради Центра, ради проклятого расследования. Лин Фенг не собирался погружаться, ему очень-очень жаль, что поубивали полсотни местных вампиров, что община опустела, как русская деревня, когда последняя бабка помирает, а ее правнук уезжает на заработки в Москву, что пропадают люди. Очень жаль, но не его дело. Он не хочет вмешиваться. Он хочет...

Лин Фенг тронул незаметный для окружающих ошейник и остановился. Насколько эта штука его правда сдерживает? Если бы они ушли вместе, то Центр не узнал бы ничего. Можно даже подстроить несчастный случай.

Вдох-выдох. Не сейчас, видимо. Когда будет еще один шанс? Хороший вопрос, на который не хотелось бы услышать ответ «никогда».

Ци Вэйдун догнал его спустя несколько шагов.

— Не уходи один, — сказал он ровным тоном. — Это опасно.

Надо же, какая чертова забота.

«Да», — признал Лин Фенг. Его уже пытались убить, а чиан-ши спас. Скачущий по могилам оказался благородным рыцарем, а может, дрессированной овчаркой, которую натаскали пасти не только овец, но и облезлых диких волков, дальних родственников.

— Возьмем такси, — буркнул Лин Фенг. — Хочу в гостиницу.

— Согласен, — сказал Ци Вэйдун.

Похоже, ему тоже не хотелось опять втискиваться в маршрутку.

В этот раз водитель попался очень молчаливый. В ушах белели аирподс — или, скорее, китайская подделка под знаменитые «яблочные» наушники. Он едва ли произнес два междометия за всю дорогу, принял оплату мобильным приложением и напоследок удостоил короткого «Дсвдн».

— Может, к Кире съездим?- предложил внезапно Ци Вэйдун.

— Что, прямо сейчас? —Лин Фенг поморщился. — И кем мы представимся? Эти уроды из Центра хотя бы фальшивые ксивы бы сделали, ментов изображать.

— А разве тебе необходимы поддельные удостоверения, чтобы поговорить с человеком? — лицо у Ци Вэйдуна оставалось непроницаемым, оттого насмешка в спокойном ровном тоне стала еще очевиднее.

— Они, наверное, на ушах. Все-таки дочь пропала. С таким контингентом сложно работать.

Идея пока зависла в воздухе, хотя, признавал Лин Фенг, она не так уж плоха. Все зацепки надо раскопать до магмы. Кира пока была самой стоящей.

Гостиница возвышалась мемориалом стабильности. Девушка на ресепшене оказалась новая, на постояльцев не обратила никакого внимания: по телевизору в холле шла захватывающая серия «Давай поженимся».

В номере Ци Вэйдун достал и приложился к пакету с кровью, откусывая попутно от куска спрятанной в «сердце» холодильника колбасы, а Лин Фенг выложил добычу-дротики с эмблемой Центра.

— Совпадение? Не думаю, — процитировал он то ли самого одиозного ведущего, то ли посвященный ему мем.

— Ты совсем тупой? — очень миролюбиво спросил Ци Вэйдун, таким тоном говорят со слабоумными детьми. Политики перед камерой, когда посещают интернаты для этих самых малышей. Похоже, его терпение заканчивалось. — Очевидно, что Центр хотят подставить. Причем, они знают о тебе, о том, что ты считаешь этих людей своими врагами...

— А они друзья? Цинь Баньжо и Лоренц доставили меня в закрытом фургоне.

— После того, как ты пытался разорвать сонную артерию.

— Лоренцу. Да, — Лин Фенг насупился.

— Они сразу поймали меня, как дикое животное.

Ци Вэйдун устроился поудобнее на кровати, почти точно так же, как в первый день их знакомства. Была у него способность везде смотреться уместно. Словно всю жизнь прожил именно здесь, знает каждый угол и закоулок.

— Ты скажи, что пошел бы добровольно. Подписал бы все документы и присягнул бы на верность.

Лин Фенг промолчал.

-Они не враги, и я тебе уже это говорил. Они пытаются сохранить вид, даже если приходится порой обращаться с отдельной особью жестоко.

Ци Вэйдун поднялся за новой порцией «особого питания». Благо их не ограничивали. Холодные консервы. Вроде сухого кошачьего корма или собачьих галет. Ладно, Лин Фенг признавал, что придирается. Ферменты одни и те же, по вкусу — разницы почти нет. Удовольствие, правда, не совсем то же самое, чем когда охотишься и ловишь жертву, используя все свои трюки.

— Это кто тебя научил? — Лин Фенг перехватил пакет с кровью, чиан-ши уступил, помедлив лишь долю секунды. — Лоренц? Цинь Баньжо? Может, Федоров, пока гонял по своему полигону? Бикилу, когда распределяла расходы?

— Я сам понял.

Звучало как полноценное «отвали». Лин Фенг пил из пакета, чувствуя, как ускоренная регенерация вампира восстанавливает все поврежденное за сегодня, и он становится активнее, злее, готов в бой и на охоту. Он закусил оставшейся колбасой, рисовыми хлебцами, тушенкой. Стало совсем хорошо. Все-таки дневные вылазки не для кровососущих тварей, пускай солнце и не убивает, все же именно ночь — вампирское время[MP1] .

Горные сумерки обрушиваются с нежностью киянки на затылок. Лин Фенг взглянул на часы, когда они въехали в клонированные советские дворы типичных «микрашей». Зелень, дворы. Большинство перегорожены под стоянки для автомобилей. Официально так делать нельзя, но сунули на лапу чиновнику, и прилетела волшебная фея с волшебным «можно».

— Семьдесят третий дом, —сказал Ци Вэйдун. Они въехали было во двор, но стоянка оказалась перегороженной «только для своих».

— Поставь аварийку, —посоветовал Лин Фенг.

— Так нельзя. Вдруг скорая, или...

Лин Фенг закатил глаза. Поразительная щепетильность для убийцы. Наверное, поэтому появились легенды про вампиров, которые непременно должны пересчитать рисовые зернышки.

— Не будь занудой. Вряд ли нас пригласят на семейный ужин. Мы ненадолго.

Многоэтажка, в которой когда-то жила Кира, была относительно новой. Она возвышалась над старыми «хрущобами» — не единственная, но явно предмет почти гордости местных жителей. А особенно —администрации. Отличный способ «поднять бабла» на строительных проектах.

Лифт подозрительно кряхтел, поднимаясь на седьмой этаж. Лин Фенг некстати вообразил газетные заголовки «двое мужчин погибли в шахте». Если кто-то на них охотится, то поймать в замкнутом пространстве, испортив лифт, очень просто.

В голливудских фильмах вот точно срабатывало.

Но лифт дополз до места, а железная дверь оказалась незапертой. Лин Фенг постучал, Ци Вэйдун аккуратно коснулся дверной ручки, и та неожиданно поддалась.

— Кто здесь? — с порога раздался женский голос.

В тесной прихожей горел свет. Хозяйка только что пришла с работы, запереть входную дверь изнутри не успела. Женщина средних лет бесформенного сложения — не слишком толстая, но непропорциональная, типичная «тетка» с чуть помятым лицом. Она ничем не походила на точеную красотку Киру. Красно-белая одежда кассирши супермаркета указывала на профессию. Судя по табличке, звали женщину Маргаритой.

Ничего общего с булгаковской ведьмой, впрочем.

— Вы еще кто такие? —Маргарита потянулась к ближайшему оружию: обувной «ложке».

— Простите, госпожа, —раскланялся Ци Вэйдун. Лин Фенг мысленно закрыл лицо ладонью. Ну да, «госпожа».

— Чего? Какая я тебе...

Лин Фенг широко улыбнулся.

— Мы представляем новую совместную российско-казахстанско-китайскую компанию «Цзянь-Ти». Скажите, на сколько вам хватает обычной бутылки чистящего средства? Шампуня для волос? Геля для мытья посуды? Хотели бы познакомить вас с нашей продукцией, а также продемонстрировать возможности...

— Вон отсюда! — тетка сварливо замахнулась своей «ложкой».

Лин Фенг продолжал улыбаться и трепаться о чистящих средствах, косметики, экологичности и экономичности. Ци Вэйдун намек понял. Он скользнул внутрь — так быстро, что движение оказалось незаметным.

— ...вы сэкономите на каждой бутылке до тысячи рублей. Там, где обычное средство справляется только в больших дозах, наша продукция потребует всего две-три капли. Также она универсальна — вам больше не придется покупать отдельно моющее средство для посуды, полов или туалета. Купите одну бутылку по цене двух, чтобы убедиться в максимальной эффективности!

— Кыш отсюда!

Ци Вэйдун покачал головой. Лин Фенг «отпустил» женщину. Ему удалось увернуться от удара ложкой.

Дверь захлопнулась за ними с оглушительным лязгом. На сей раз не-булгаковская Маргарина точно заперлась изнутри.

— Это тетка Киры. Родители, похоже, погибли. Я пробежал по комнатам, увидел это, — он показал в телефоне детские фотографии. Пухлощекая малышка превращалась в колючего подростка с острыми локтями и коленками, итолько потом — на самых новых фото, — симпатичная «юная леди», как выразился бы Ци Вэйдун. Несколько фото Маргариты в обнимку с другой женщиной, похожей на нее и на Киру одновременно. Траурная полоска на портрете.

— Отца девушка не знала, мать погибла несколько лет назад, насколько я понял. Ничего подозрительного среди вещей Киры не заметил. Ее комната очень чистая и пустая. Какие-то плакаты на стенах, кажется, даже с китайскими физиономиями. Ладно, скорее корейскими. Кто там у девушек популярен? Очередная банда «кей-попа», отвратительная музыка.

— Ты это за пару минут успел изучить? — вытаращился Лин Фенг.

— Больше и не надо, —Ци Вэйдун пожал плечами. —Комната практически стерильна. Женщина нам бы ничего не сказала, потому что сама не знает. Кира умела скрывать свои секреты.

— Короче, облом. Хуже, чем с Игорьком.

Ци Вэйдун развел руками. Лифт лязгнул, выпуская их в уже полностью сгустившиеся сумкерки. на улице бегали и кричали дети, а мамаши пытались загнать отпрысков со свежего воздуха в душные квартиры. В этой сцене сосредоточилась вся нормальность мира. Концентрат, который можно было разливать по бутылкам и продавать в горячих точках. Или там, где завелись лавкрафтианские монстры. В роли эликсира от безумия.

Никаких экспериментов, убийцы, таинственных исчезновений.

— Если понадобится, добудем официальный ордер у полиции, — добавил Ци Вэйдун. — Но не думаю, что понадобится. Очередная пустышка.

Лин Фенг мрачно кивнул.

Глава 9

— У тебя телефон звонит, — сказал Ци Вэйдун.

Лин Фенг ответил.

Это была Надежда Соколова. Голос дрожал.

— Г-господин... Ян Лей?

— Да, слушаю вас.

— З-зарецкий пропал.

Лин Фенг включил на громкую связь быстрее, чем его мозг среагировал на слова.

— Простите, госпожа Соколова, но я не имею никакого представления о том...

— Он сказал. Написал в записке. В общем, упомянул вас.

Голос сорвался на рыдания, и они звучали слишком надрывно, чтобы быть фальшивыми. Ци Вэйдун снова сделал глоток из пакета, а потом покачал головой, словно прикидывая что-то. Лин Фенг пропустил полагающуюся минуту недоумения. Меньше минуты. Секунд тридцать.

— К сожалению, боюсь мы с коллегой ничем не можем помочь, поскольку...

— Можете.

Голос стал злым, колючим. Ощетинился зарослями дикого шиповника, предположил Лин Фенг, и его слабо затошнило выпитой кровью.

— Я знаю, кто вы такие. Приезжайте, если не хотите неприятностей. Адрес скину на ТуГис.

Слезы явно высохли. Соколова закончила на резкой рваной ноте. А потом раздался писк присылаемого на мессенджер сообщения.

— Ты же понимаешь, что это ловушка, — сказал Лин Фенг.

Он ходил по номеру — вперед-назад. Про такое говорили: мечется, словно тигр в клетке, но виденные в зоопарках тигры обычно дрыхли ленивыми жирными котами. Вампиров дикие животные чуяли, но, если не подходить близко, игнорировали. Так что тигры продолжали спать, а вот он уже протоптал дорожку в ковролане.

— Ловушка, — повторил Лин Фенг.

Ци Вэйдун меланхолично щелкнул затвором автомата. На кровати лежало две модификации УЗИ и один уменьшенный в размерах «калаш». «И это все мы привезли с собой и хранили здесь».

Ах да.

Центр все время был рядом.

Друзья или враги. Самое время проверить, не так ли? Это вам не наркоманов обшаривать и не в сомнительных подвалах лазать. Кому-то надоело вести долгую и скучную игру, решил ускорить события.

— Ловушка.

Лин Фенг обвиняюще указал на Ци Вэйдуна пальцем.

— Да хватит уже плясать под их дудку. Они на нас охотятся. Они пытались нас убить, а теперь похитили этого мужика, а может, нет. И вся конспирация псу под хвост. Ах да, ты и есть верный песик. Давай, повиляй задом и подай голос.

Ци Вэйдун ударил его.

Это была скорее пощечина — вернее, кулак перестроился в последний момент в пощечину, чиан-ши вспомнил, что способен разбить череп стандартной «затрещиной». Но даже от «мягкого шлепка» голова Лин Фенга мотнулась сначала вправо, в позвоночнике что-то хрустнуло, как будто раздавили крекер каблуком. Инерция бросила обратно. Запахло плавленой медью.

— Извини, — сказал Ци Вэйдун и протянул пачку влажных салфеток, чтобы Лин Фенг мог достать одну из них и вытереть кровь.

Обеззараживающие салфетки с ароматизатором «алоэ вера».

Шея болела. Из носа текла кровь, Лин Фенг приложил салфетку. Сейчас остановится. Звон в голове выстраивался в насмешливое: что ты собираешься делать? Ты в ошейнике. Они убьют тебя так или иначе.

«Убедить».

— Упрямый болван. Смотри, я не боюсь тебя, скачущий по трупам. Я повторяю то, что сказал уже: ты упрямый болван. Ты, из праха восставший, думаешь, что должен быть благодарен тем, кто вернул из небытия?

Лин Фенг подумал о тиграх.

— Они и тигров держат в зоопарке. Колют им вакцины, замеряют окружность головы, оплодотворяют самок. Ты даже не собака, ты племенной бык, но имей в виду, они в любой момент могут превратить тебя в вола.

«Сейчас разорвет».

«В зоопарке или нет, он все-таки тигр».

Ци Вэйдун скалился. Он по-прежнему сидел на кровати, поза казалась расслабленной и спокойной, как будто собирался сверить пару инвентарных номеров, а потом сложить всю эту спецтехнику на место, в чемодан. Лицо отвернул на три четверти, но неяркий свет ночника над кроватью обрисовал острые кинжалы зубов.

«Сейчас бросится и разорвет».

Лин Фенг подумал об ошейнике. Он тоже поблескивал — серебристая тень, вроде изысканного украшения.

— Хочешь, я попробую снять с тебя эту штуку? А ты — с меня. Я взламывал замки, иногда приходилось. Конечно, Цинь Баньжо пригрозила, что едва ли не силой мысли уничтожит, но я готов рискнуть. А ты?

Он сделал шаг навстречу, продолжая думать о тиграх. В позе Ци Вэйдуна ничего не выдавало готовность напасть; кроме оскала, и этого было достаточно.

— Нас пытались убить. На дротиках эмблема этого чертова Центра. С чего ты взял, будто они на нашей стороне?

— С их стороны, — Ци Вэйдун говорил отрывисто и хрипло. — Было бы глупо давать оружие, а потом пытаться убить.

— Они потомки инквизиторов. Им стало скучно и решили поохотиться на дичь в «естественных» условиях. Или проводят какой-нибудь эксперимент.

Лин Фенг пожал плечами.

— Ладно.

Ци Вэйдун встал.

— Я доверял им. Но, возможно, в твоих словах есть правда. Сейчас мы поедем к Соколовой, узнаем, что там у нее, а потом свяжемся с Центром.

Лин Фенг закатил глаза.

— Давай сразу позвоним и спросим: ребятки, вы очень милые, но это не вы тут нас уже раз пять убить пытались?

Ци Вэйдун промолчал. Лин Фенг понял, что инициативу пора перехватывать, это как в азартной игре: веди, пока выпадают хорошие карты и шарик в рулетке останавливается в нужных лунках.

— Мы поедем к Соколовой и узнаем, что у нее там. Cопоставим с тем, что у нас есть на Игоря [MP1] и на Киру. А потом проведем дополнительное расследование и решим, что делать дальше. Ты согласен принять вариант, в котором попытаемся сбежать от Центра? Если окажется, что это они все время устраивали эксперимент и пытались убить?

— Я...

Ци Вэйдун щелкнул зубами, а потом как-то сник. Его фигура перетекала, как будто была жидким металлом, из одного состояние в другое. Он поднял голову:

— Не знаю, какое можно провести расследование. У нас есть информация, но это только ни к чему не ведущие зацепки. Или по крайней мере, почти ни к чему не ведущие. Слишком мало времени прошло, мы не успели толком разобраться.

Лин Фенг мысленно себя поздравил. Он победил? По крайней мере, в этом раунде. Зацепки впрямь дерьмо, зато у него появился план.

Ну да. «Надежный, как швейцарские часы».

Ци Вэйдуну он не понравится. Они лезут в ловушку. С другой стороны, разве охотникам чиан-ши пристало страшиться каких-то там людишек?

Лин Фенг проговорил, стараясь удерживать спокойную и даже равнодушную интонацию:

— Зато я знаю. Попробуем им подыграть. Для начала, да, они явно хотели, чтобы мы приехали к этой девице. Вперед.

— Это какой-то отель.

Лин Фенг проверил по карте. Электронные координаты отплясывали и дергались, интернет ловил плохо.Телефон выскальзывал из рук, дорогу ремонтировали давно, а может, буераки и впадины были нарочитыми. «Лежачие полицейские» и все прочее. За рулем сидел Ци Вэйдун, которого никак нельзя было назвать самым бережным водителем на свете. Раз уж торопимся, то торопимся, решил он. Наверное.

— И это далеко от города. Берег реки Бия, гостиничный комплекс «Артыбаш». Слушай, да она подготовилась. Если только летать не умеет.

— Мысли логичнее, Лин Фенг, — меланхолично ответил Ци Вэйдун.

Он круто свернул, чтобы обогнуть очередной выступ на темном асфальте. Из-за дальних фар и игры теней тот казался огромным, с целую гору. В реальности — просто камень. Автомобиль дернуло, Лин Фенг удержал телефон двумя пальцами и тихонько выругался. «Напомните мне, чтобы больше не позволял этому типу садиться за руль», — подумал он. И вообще, днем на такси и на маршрутках по технологии «поброди пешком, заметишь больше» — больше нравилось.

Тем не менее, он ответил:

— Думаешь, они туда поехали по работе? , ну да, они же с нами сотрудничают. Хотели показать все в лучшем виде, а заодно перепихнуться. Ой, да не делай такое лицо, явно Наденька Соколова не только переводчиком у Зарецкого работала. Впрочем, не думаю, что там какой-то был харрасмент, вроде как по обоюдному согласию.

— У нее было кольцо на пальце, — заметил Ци Вэйдун. Лин Фенг кивнул, эта деталь не укрылась от него, хотя он и не придал ей особого значения.

— Вполне вероятно, они хотели пожениться.

— Хотят, — поправил Лин Фенг. — Давай надеяться на лучшее, Зарецкий жив, а мы разберемся. Даже если откуда-то о нас узнали...

«А Центр получит свое».

«Или нет».

Лин Фенг вздохнул.

— Насчет «знаю, кто вы», — вдруг предположил Ци Вэйдун. — Блефует. Уверен на сто процентов. Или что-то выяснила по поводу того, что мы не вполне бизнесмены, но не более того. Так что помалкивай.

— Если ты не выдашь нас, не кинешься рвать людям глотки, то я буду самой невинностью.

От Ци Вэйдуна достался мрачный взгляд: мол, а кому я уже успел порвать глотку? Лин Фенг даже немного устыдился. А потом тот опять заставил автомобиль описать кульбит, достойный вышколенного ахалтекинца, и стыд как рукой сняло.

Город исчезал за холмами. Черный «чероки» глотал километр за километром, полный привод помогал подниматься вверх и срываться под гору без опасного разгона. Они оделись в «среднюю» по уровню одежду, не совсем уж дешевые шмотки, но и не самые дорогие; вполне подходит для братьев-бизнесменов, которых выдернули на какую-нибудь ночную прогулку. С шашлыками, коньяком и, возможно, поездкой в русскую баню с местными горячими девочками. Против девочек Лин Фенг ничего не имел против.

У вампиров и людей общих детей быть не может, примерно, как у человека и шимпанзе, хотя различие значительно меньше. Так что он заводил любовниц при первой возможности, и не всегда лишь за шанс задурить голову и сделать пару горячих сладких глотков. Иногда просто трахался.

Мысли описали круг и вернулись к вопросу о том, что и кто знает. Зарецкий этот. Он ведь не связан ни с наркоманами, ни с медицинским колледжем и девчонкой Кирой[MP2] . Вообще никакого «коннекта».

— Отель принадлежит ему? —Ци Вэйдун нарушил молчание первым, заставив вздрогнуть. Опять он мысли читал. Ну или совпадение —неудивительное.

— Да, владелец Вениамин Зарецкий. Ничего секретного, он вроде городского мецената, развивает инфраструктуру. Этот «Артыбаш» везде фигурирует как место, где с особым вниманием следят за экологичностью. Никакой водки в пластиковых стаканчиках под шашлыки, короче, — пояснил Лин Фенг.

Ци Вэйдун резко развернулся. Дорога ушла вверх где-то под уклоном в тридцать градусов, по обе стороны росли ели. Пахло хвоей. Радио или музыку они не включали, поэтому в ночной тишине помимо шелеста шин о неплохой асфальт можно было расслышать ночные звуки — уханье совы, писк грызунов. Где-то далеко даже волки выли. Или собаки

На заднем сидении «чероки» Ци Вэйдун положил тот самый модифицированный укороченный «калаш». Лин Фенг из всего креативного набора Цинь Баньжо выбрал автоматический пистолет, который сунул за пазуху, предварительно защитив предохранителем. Он не умел стрелять, не умел убивать; это звучало странно применительно к зубастому кровососущему хищнику, но такова природа большинства вампиров, доживших до двадцать первого века. Заговорить зубы, затащить в койку. Не уничтожать же свою кормовую базу.

Сейчас невольно передергивал плечами и боролся с тем, что почти сошло бы за тошноту.

«Знаю, кто вы».

Да не. Блеф или какая-то ерунда. А вот мужика придется поискать — некстати он пропал, ну и явно не случайно.

«Центр».

Снова он. Куда ж денешься.

Ци Вэйдун не говорил, вел машину, смотрел перед собой. Пристегнутый, аккуратный. Лин Фенг косился на него, прокручивая в голове диверсии против Центра, но потом перестал об этом думать, сейчас стоило разобраться с Надеждой Соколовой. Ну или Зарецким. Или тем, что заставило его исчезнуть.

Они поднимались и спускались столько раз, что Лин Фенг давно бы запутался, если бы не мигающая красная точка на виртуальной карте. Она подтверждала: да, едете верно. Еще немного и доберетесь до места.

Потом компьютерный женский голос произнес: «Вы на месте». Ци Вэйдун кивнул в сторону слабо подсвеченной фарами вывески — просто белые буквы на деревянной, подвешенной на цепях, вывеске «Артыбаш. Отель, бар, ресторан. Восточная и европейская кухня. Зона отдыха». Название крупное, остальное чуть мельче, но ненамного: самое важное — это то, что готовы предложить.

На КПП встретил охранник, очень вежливый молодой человек. Они объяснили про встречу, и он подтвердил: да, госпожа Соколова вас ожидает. Отбарабанил дежурное — не хотите ли снять номер, заказать ужин или вино, дополнительные услуги, а потом всучил почему-то Ци Вэйдуну брошюру с описанием всех соблазнительных предложений отеля. «Чероки» устроился на крытой стоянке, как отметил Лин Фенг в окружении неплохих таких машин — от «мицубиши» до «бентли». «Бентли», почему-то подумал он и поверил своей интуиции, принадлежал Зарецкому или Соколовой, ну или они вместе приехали на нем.

Река Бия раскинулась перед нужным коттеджем. На фотографиях она была ярко-синей — настолько, что впору заподозрить светокоррекцию в Фотошопе; в темноте эта синь стала глубокой бархатной чернотой, заставляя думать о водах мертвых, о Лете или Стикс; о густой взвеси, откуда торчат оледеневшие пальцы.

Лин Фенг встряхнулся, прогоняя наваждения. Красивая горная река. Не чета Большому Алматинскому озеру, но тоже неплохо. Фонари подсвечивали ее. Белый коттедж выделялся на фоне темноты, хвойной зелени заросших холмов, словно одинокий зуб во рту старухи. Кое в чем проспекты не наврали: местность была дикая, чуть отойди от территории отеля — лес, холмы. Клещи в это время года. Соперники, можно сказать.

Вай-фай ловил. Это давало уверенность в том, что они не покинули цивилизацию. Лин Фенгу не нравилось уходить слишком далеко в лес и глушь.

Ци Вэйдун чуть обогнал спутника. Лин Фенг внезапно подумал: а ведь они, чиан-ши, в таких вот местах и жили. Набрасывались на путников, уволакивали в берлогу и пожирали; не чрезмерно далеко от жилья, но и не среди людей.

«Брр».

Пистолет он взял. Ци Вэйдун тоже прихватил оружие. Охранник этот даже не проверил, «чероки» и честные рожи китайских туристов сделали свое дело. Они могли бы прихватить атомную бомбу и чемоданчик к ней.

Ци Вэйдун толкнул железную дверь коттеджа. Она оказалась не заперта.

— Наконец-то.

Соколова встречала их игрушечным пистолетом. Он был ярким, розовым, оранжевым и голубым одновременно, но Лин Фенг отметил: сделан не из дешевого китайского (ха-ха!) пластика, а из настоящего металла.

И на нем эмблема Центра.

Этот пистолет он увидел первым, и остановился, подняв руки. Ци Вэйдун свое оружие успел выхватить, а затем тоже застыл, словно вампир из легенд, которому показали крестное знамение.

Соколова смешалась. Она держала палец на пластиковом спусковом крючке — Лин Фенг ощущал, в данном случае более или менее в себе уверена. Адреналин шкалит, но оружие настоящее. Ну и включи логику, зачем бы угрожать явной игрушкой, если бы начинка того не стоила?

Он попытался оглядеться. Коттедж изнутри был сделан в «деревенском» стиле — древесина, картины на стенах, почти настоящий камин; электрический на самом деле, но с правдоподобным желто-оранжевым пламенем. На журнальном столике, вырезанном из большого пня, стояла бутылка вина, в ней оставалось меньше трети. Под потолком висела «плазма» с выключенным звуком. На экране кривлялись российские эстрадные звезды, в перьях, розовых трусах и бог весть какой еще пошлятине вместо сценических нарядов.

Соколова держала оружие обеими руками. Она была одета в желтый шелковый халат и пушистые тапки. Макияж потек. В ушах поблескивали бриллианты.

Их сегодня не собирались сюда приглашать, решил Лин Фенг. Совсем не собирались. А потом что-то пошло не так.

Глава 10

— Наконец-то, — повторила она. — Это вы устроили, гребаные упыри. Ну? Не прикидывайтесь идиотами. Я все знаю. А теперь вы расскажите мне, что сделали с Веней.

Пистолет дернулся в руках. Лин Фенг прикинул, успеет ли броситься. Сработает почти наверняка, просто надо вырубить ее и отобрать оружие. Или не сработает. В конце концов, он проиграл Цинь Баньжо всего несколько недель назад.

Он больше не был уверен в своем превосходстве над «простыми смертными».

— Тихо, — Ци Вэйдун опередил его. — Мы приехали, видишь? Если бы мы что-то «сделали» с Зарецким, то, наверное, придумали бы другой способ связи. Ты же смотрела фильмы? Похитители общаются с близкими жертвы записками, вырезками из газет или...

— Заткнись.

Лин Фенг попытался было подобраться ближе, но замер. Всего несколько метров по вощеному паркету, а вон там дальше начинается почти настоящий почти ковер. Недорогой палас, на самом деле, но вполне неплохо смотрится. Особенно в качестве дополнительной опоры и преимущество.

Черт подери. Он всерьез боится эту женщину?

Просто продолжает выбирать стратегию. Так лучше, чем лезть на рожон.

Соколова чуть пошатывалась. Адреналин и алкоголь накладывались друг на друга. От нее резко пахло даже сквозь цветочный флер духов.

— Давайте поговорим спокойно, хорошо? — Лин Фенг улыбнулся, стараясь поймать взгляд девушки. У той нездорово, как в приступе лихорадки, блестели глаза. — Мы хотим помочь.

— Клятые упыри. Мне сказали, что это вы жрете людей. Похищаете и жрете.

Лин Фенг едва не переглянулся с Ци Вэйдунем.

Ага, вот тебе и «да ей ничего не известно». Лин Фенг еще бы добавил про Центр, но оно и так понятно. Отправили расследовать, ага.

— Это оружие. Откуда у вас оно?

— Мне... дали. Те, кто борются против вас.

Соколова смешалась и смутилась, сразу превратившись в маленькую девочку, которая прячет от взрослых пачку сигарет.

— Борются, значит, — особенно внушительно повторил Лин Фенг. «Как тебе это нравится, Ци Вэйдун? У нас такие милые союзники, не правда ли? Как ты считаешь, это тянет на чистосердечное признание?»

Вслух говорить не стоило. Вполне вероятно, она не знала о Центре, скорее всего, так и было. Эти люди использовали прокси. Вроде наркомана Игоря. Который даже и наркоманом-то не считался, по крайней мере, умудрялся же учиться на медицинском[MP1] .

— Послушайте, Надежда, — все-таки легкий гипноз успешного паразита действовал, к тому же Соколова выпила, нейронные связи разомкнулись, и дальше их можно было наматывать, как лапшу на палочки. А потом, видимо, вешать на уши. Кому-нибудь. — Мы на вашей стороне. Давайте поговорим спокойно. Отдайте оружие.

— Нет.

Она оскалилась и наставила дуло прямо в лицо Лин Фенга. Тот послушно застыл. Ци Вэйдун расслабился уже знакомой «боевой медитацией», обманчиво-растерянный вид и едва заметные признаки «текучести», как это мысленно определил Лин Фенг. Губу до сих пор дергало, кстати, да и шею чуть не свернул.

— Хорошо, как скажете, — очень миролюбиво отозвался Лин Фенг. — Мы выполним все ваши требования. Мы хотим помочь найти господина Зарецкого.

Он помедлил и уточнил:

— Вашего Веню. Мы обязательно его найдем, только сначала вы расскажете все, что знаете. И про тех, кто дал вам этот пистолет — тоже.

Соколова кивнула.

— Хорошо. Садитесь там, чтобы я вас видела обоих.

Она указала на кремовый диван. Скрипучий кожзаменитель издал противный звук, когда Лин Фенг и Ци Вэйдун заняли «условные места». Соколова устроилась по-турецки напротив, шелковый халат приоткрыл грудь и задрался, оголяя бедра. Это выглядело бы соблазнительно, если бы не наставленное оружие.

Нет, не фейковое. Едва заметный аромат шиповниковой отравы застревал комком в глотке. Все время хотелось его то ли выкашлять, то ли вырвать.

Так. Надо настроиться иначе.

«А я бы познакомился с тобой поближе», — Лин Фенг попытался направить мысли в позитивное русло и на всякий случай призывно улыбнулся, ну а вдруг — сработает.

— Даже не пытайся, — хмуро сказала Соколова.

Лин Фенг пожал плечами.

— Если вы все знаете, то...

— Да, такие как вы, не убиваете. Обычно. Только эта секта, которая тут завелась с вашей подачи, совсем другое дело. Не так ли?

Лин Фенг и Ци Вэйдун переглянулись. Снова.

«Секта».

Нет, ну теоретически сектой могли назвать и Центр...

Лин Фенг не собирался отступаться.

И вообще, они умеют врать. Так почему бы не придумать «секту»?

— Вы ведь знаете, — продолжала Соколова. — Ваши. Сородичи, — последнее слово она выплюнула, и оно звучало, словно какой-нибудь дурацкий термин из настольной игры. Лин Фенг внутренне скривился. — Вас тут всегда было полно, мне так и сказали эти. Охотники. Всегда полно и всегда нас жрали. Даже если не насмерть.

«Ну, Ци Вэйдун, как тебе это?»

Лин Фенг с трудом сдерживал противный смешок. Неподвижное лицо чиан-ши слегка потемнело, будто падала неверная тень — так оно и было, померк экран телевизора, эстрадное шоу закончилось и сменилось каким-то фильмом ужасов. На «плазме» голливудски-тупая девица как раз пробиралась по заброшенному особняку и подпрыгивала от неслышимых шорохов.

— Они сказали, что вы похищаете людей. В смысле... — Соколова выпила не один бокал вина, но ей пришлось сделать над собой усилие. — Вампиры. Вы ведь вампиры, да?

В таких случаях лучше всего говорить правду.

Даже если она звучит как цитата из фильма ужасов.

— Да, — кивнул Ци Вэйдун — очень строгий и официальный, даже более строгий и официальный, чем в лучшем своем костюме. — Мы вампиры.

Надо же, в его устах даже не прозвучало совсем уж дурным штампом. Просто признание, словно в незаконном бизнесе — вроде оборота тех наркотиков, которые отправили на тот свет бедолагу-Игоря.

Секта.

Что ж, секта могла избавиться от ставшего ненужным члена[MP2] ...

— Но мы не причиняли людям вреда. Мы вообще... симбионты.

«Паразит» повисло на кончике языка, но Лин Фенг удержался. Ци Вэйдун метнул быстрый взгляд: я-не-симбионт, читалось в нем. Знаю, ты самый настоящий охотник, пожиратель плоти из древнего мира, но заткнись, пожалуйста. Будь хорошим котиком, страшный саблезубый тигр.

Очень хотелось расхохотаться.

— Вероятно, — согласилась Соколова. — Они объяснили мне это. Довольно долго... рассказывали про вашу... биологию. Они говорили, что раньше вы не убивали. Только подкрадывались и жрали...

Будь у женщины кадык, дергался бы сейчас вверх-вниз, как мячик при игре в йо-йо. Синяя вена на шее выступила и заметно пульсировала.

— Как правило, по взаимному согласию, — вставил Лин Фенг, не уточняя, каким способом добивались согласия. — Безопасно для людей. Понимаю, сохранились разные поверья, и... всякие сказки.

На экране телевизора как раз выпрыгивало клыкастое чудище-носферату. Очень паршивый грим и клыки такие во рту бы не поместились. Люди преувеличивали свои страхи последние поколение сорок или пятьдесят.

Лин Фенг продолжал:

— Это неправда. Никаких восставших мертвецов, ничего действительно плохого. Подумайте сами, у вас ведь все было в порядке. Даже если... община здесь и жила, то не одну сотню лет. Никто не пропадал.

Стоило ли намекатьпро общину? В документах из погреба упоминалось, что «они» (будем теперь считать условной сектой) давно выяснили. Лин Фенг на всякий случай зыркнул на напарника: мол, я не проговорился. Я специально. Надеюсь получить еще больше информации, если ты не возражаешь. Она и так чересчур много узнала, у бедной женщины культурный шок[MP3] .

Надежда Соколова закивала, ее вена на шее дергалась с каждым рывком, как слишком туго натянутая веревка:

— Да! Именно.

Пистолет мелькнул в воздухе.

— А потом вы стали убивать, потому что решили создать какого-то супервампира. Или призвать из ада. Или я не знаю, что сделать. Теперь вы уничтожаете нас. Но знаете чего? Мне наплевать. Верните Веню, и мы уедем наконец-то из этого гребаного захолустья. Ну! Верните его!

«Супервампир».

У Лин Фенга пересохло в горле. Он не отказался бы от глотка простой воды. Чистой и прозрачной, без примеси красного.

«Супервампир, это же бред, да?»

«Но как насчет нетбука, который приказал долго жить ...

Продолжай, скомандовал он себе. Просто продолжай, с правыми-виноватыми и конспирологическими теориями разберешься позже. Действуй.

— Что вам известно о «секте»? Кто именно дал вам пистолет?

Он выводил ровным голосом частоты кошачьего мурлыканья: в диапазоне до 150 Гц. Этот звук успокаивал даже людей, а еще позволял самим кошкам вытерпеть стресс и боль. Лицо Соколовой как будто окаменело.

— Эта девочка. Ну, врач. Молоденькая такая.

Оружие снова неприятно дрогнуло.

— Кира Сидорова, — среагировал Ци Вэйдун.

— Да. Вроде бы... она так назвалась. Она пришла и сказала, что из Центра. Она сказала, что хочет мне помочь уничтожить вампиров. Она сказала, вампиры похитили Веню.

Девушка говорила коротко и односложно, слова как будто причиняли ей боль или она забыла все остальные. На губах появилось немного крови.

— Что это с ней? — Ци Вэйдун напрягся. Лин Фенг отмахнулся, продолжал «вибрировать», погружая девушку в транс. Восторжествует с непременным в таком случае «а я же говорил» позже. В данный момент перехватил Соколову, заставлял ее петь под свою дудку, превратился в Гаммельнского Крысолова, и так далее, и тому подобное. Пусть продолжает рассказывать, все остальное обождет.

— Расскажите о Кире больше. Она пропала недавно, вы знаете? Она училась в медицинском колледже, числится в розыске уже...

— Полтора месяца, — быстро вставил Ци Вэйдун.

— А теперь вы говорите, Надежда, что она не просто жива, но еще и что-то знает о вампирах и Центре.

«Твои приятели оказались по уши в дерьме, Ци Вэйдун».

Лин Фенг перевел мурлыканье на самые низкие частоты: около 20 Гц. Еще ниже — звук станет тревожащим, но пока удерживается на нужной грани. Спокойно. Все хорошо. Мы безопасные, нам можно доверять. В отличие от Киры — или от тех, кто ее отправил.

Ци Вэйдун чуть вздернул верхнюю губу, под ней угадывались зубы. Лин Фенг старался на него не отвлекаться:

— Нам нужна ваша помощь, госпожа Соколова. Расскажите то, что говорила вам Кира. От и до.

— Да что еще вы от меня хотите! — вспылила та и махнула пистолетом, заставляя отклониться. Проклятье, сорвалась. К счастью, не нажала.

Проклятье.

Лин Фенг с неприязнью к себе подумал: а ведь она бы успела попасть. Тут и попадать-то нечего, стреляй себе в упор. — Ну хорошо, хорошо. Мы приехали сюда с Веней сегодня после встречи с вами. Он хотел проверить что-то, понимаете, живет этим проектом.

Она криво усмехнулась.

— Поверил, что вы настоящие со своим туризмом. У меня было дурное предчувствие с самого начала, но Веня никогда не прислушивается к таким вещам.

Вздохнула Соколова чуть картинно, зато губы задрожали без тени притворства. Лин Фенг усилил свое «мурлыканье»:

— А потом?

— Ну, он там ходил, проверял. Я была тут. Я его переводчик, мы так и познакомились, но последнее время мало занимаюсь работой.

Запнулась. Лин Фенг отметил паузу.

— Почему?

— Мы пожениться собирались, вот почему, — довольно холодно пояснила Соколова. — Веня заботился, чтобы я не переутомлялась. Вот и все. Я ждала его здесь, а потом позвонила, телефон не отвечал. Я отправилась искать, никто не видел. Машина на месте. Я испугалась, тут река, знаете, она вроде живописная, купаться можно, но каждый год несчастные случаи.

— Вы подняли на уши весь персонал?

«В самом деле, может, нет никакой связи, а ее благоверный просто потонул. Печаль, беда. Но случается. Люди смертны».

— Нет. Не успела, — призналась Соколова. — Эта Кира, она как будто из лесу выбралась. Обычная девушка, спортивная одежда. Я стояла на берегу и набирала полицию, скорую, не помню кого. Она просто подошла сзади и коснулась плеча. И она тоже... мурлыкала. Совсем, как вы.

Лин Фенг запнулся. Обычно люди не ощущали вибраций, которые и воздействовали-то на подсознание, а не на разум. Кости, подкорка и рептильный мозг — вот, куда целился звуковой транквилизатор.

— Перестань, Лин Фенг, — сказал ему Ци Вэйдун. Предатель.

— Кира рассказала про вас, про Центр, про вампирскую секту. Центр пытается вас уничтожить, но ничего не получается. А вы хотите создать супервампира.

Макияж у нее изрядно растекся, темные глаза напоминали две чернильные кляксы, но взгляд все равно получился с вызовом.

— Она дала оружие, которое убьет вас. Ну, а теперь: это правда?

Прежде, чем Лин Фенг придумал бы, как выкрутиться «не совсем, то есть, вампиры да, но никаких суперов, секты тоже ерунда, и вообще Центр нас сюда направил расследовать», Ци Вэйдун кинулся к ней.

Он вышиб пистолет даже не ударом, а чем-то вроде звуковой волны, придавил девушку к ее креслу и скрутил.

Лин Фенг завороженно наблюдал, как вытянулись зубы и когти — огромные черно-серые когти, оттенка алтайского гранита, даже словно с кристаллическими прожилками.

«Что ты творишь».

«Что за...»

Мысли растянулись, а рявкнул он немузыкально и совсем не на мурлычащей частоте:

— Какого хрена!

Лин Фенг бросился на Ци Вэйдуна. В этом не было никакого смысла, понял он в прыжке, в прерванном прыжке. Тот отбросил его, словно волейбольный мяч. Лин Фенг врезался спиной и головой в столик-пень, затылком столкнул бутылку, и та разбилась о паркет. Воздух наполнился запахом кислого винограда и звоном стекла. В позвоночнике хрустнуло в такт, Лин Фенг пытался открыть глаза целую драгоценную секунду.

Среди этого грохота выстрел стал просто еще одним неожиданно громким звуком.

Лин Фенг открыл глаза в мирной бархатистой тишине. В темноте мигал телевизор — ужастик закончился, на экране безмолвно артикулировал диктор. Местные новости с благостными видами гор, деревьев и города с высоты птичьего полета.

Голова гудела. Кости перемешались в теле, как просыпанные из коробка спички на ковре. По «спичкам» еще и потоптались, судя по ощущениям. Вместо позвоночника ребра, вместо тазобедренного сустава голеностоп. Лин Фенг пошевелился, надеясь, что скелет вернется к порядку, вместо этого заболели все мышцы разом.

Застонал Лин Фенг от голодного спазма, настолько сильного, что пришлось щелкнуть зубами. Такой голод означает сильные повреждения, организм регенерировал, размножал клетки, освобождал теломеры, выкачал всю АТФ, а теперь требовал возмещения. Не нравится? Ну так ты живой, давай-ка радуйся. И сожри что-нибудь.

Кого-нибудь. Симбионты не всегда были таковыми. Все начинали с «выпей кровь и закуси мясом».

Глаза адаптировались, темнота оказалась не такой уж темной: ближе к рассвету. Около пяти утра, прикинул Лин Фенг. Темнее, чем в городе, потому что горы закрывают солнце, а искусственной подсветки почти нет.

Головная боль вторила голодным спазмам; будь он человеком, ему бы поставили что-то вроде гипогликемии. Может, даже алкогольного генеза, когда печень высасывает все запасы гликогена, а человек помирает даже с куском сахара во рту. Срочно капельницу больному.С гемоглобином и прочими ферментами, содержащимися в крови млекопитающих.

Если он не сожрет хотя бы мяса животного, то и впрямь отрубится. Насмерть — не насмерть, но будет очень плохо.

«Да потом про жратву подумаешь», — разозлился на себя Лин Фенг, потому что за всей этой физиологией не сразу осознал: он понятия не имеет, чем все закончилось.

Более того: не понял, какого черта случилось.

Все было хреново, но не настолько. Они пришли к Надежде Соколовой, помощнице и любовнице бизнесмена Зарецкого. Того «похитили», а девушке рассказали про вампирскую секту. Умолчали об убитых вампирах, зато обвинили «упырей» в том, что именно они похищают людей. Центр вышел на Соколову и дал ей оружие. Центр — это...

«Кира, та девчонка».

«Ерунда какая-то».

Глава 11

Ее родичи ничего путного не сказали, за исключением упоминания о каких-то хобби. Возможно, была знакома с наркоманом-Игорем. Это что, и есть секта? Центр организовал маленький уютный религиозный культ имени себя, Ктулху и волосатого зада Ню Мо-вана?

«Кира. Пока только Кира».

Она самая. Соколова вот тоже засомневалась. Да что там, любовницу Зарецкого почти удалось перетащить ее на свою сторону, когда Ци Вэйдун...

— Твою мать.

Лин Фенг резко сел, обнаружил себя на полу рядом с пнем-столом. Он был весь в осколках и засохших уже винных потеках. Крупный кусок стекла впился в тыльную сторону ладони, коагуляция сработала слишком хорошо. Пришлось разрывать поджившую рану, дернуть стекло, распарывая мякоть и сухожилия.

— Твою... мать, —прохрипел он громче.

Из свежей раны потекла темная густая кровь. Избыточное количество тромбоцитов, человек давно отправился бы на тот свет с диагнозом тромбоз пятой степени, если такая существует. Лин Фенг лизнул черный потек, затошнило, а затем вывернуло пустым голодным спазмом.

Ци Вэйдун убил Соколову. Она выстрелила. Или не она.

«Вставай», — приказал себе Лин Фенг. Ему нужна еда, но еще больше — убраться отсюда. Он дотронулся до шеи: избавиться от этой штуки, Центр следит за ними, Центр правда решил их убить.

Секта? Возможно. Или какой-то суперхитрый план, о котором никто ничего не понял, пока не стало слишком поздно.

Нет, не так. Он, Лин Фенг, не понял. Вряд ли ради него одного затевали всю комедию, зато могли использовать целый чертов город как полигон.

Ци Вэйдун — вот, кто был их оружием, которое стоило испытать за пределами бегового круга Федорова. С настоящими пулями вместо резиновых. Ци Вэйдун, чиан-ши, скачущий по трупам, разве это не достойная цель для «полевой работы»? Прикидывался, сучий потрох, «напарником». Милый песик.

«Я ничего не понимаю», — мелькнула мысль. Кое-что явно не срасталось. Торчали белые нитки, кости и много какие еще неровные углы. Лин Фенг ответил этой мысли вслух:

— Да и похрен. Валить отсюда надо. Но сначала пожрать.

Еще несколько осколков застряли в одежде. Поднявшись, Лин Фенг добрался до ванны — очень чистой, с персиковым итальянским кафелем и хромированной немецкой сантехникой. Собственное отражение проигрывало этому великолепию вчистую.

Залитая вином и кровью физиономия, ссадины, всколоченные волосы. Да уж, действительно ходячий мертвец, можно на Хеллоуин в таком виде людей пугать.

«Симбионты не пугают».

— Вот именно, — себе же ответил Лин Фенг. — Значит, надо умыться.

Он фыркнул: звучало как старый анекдот про похмельного мужика: я тебя не знаю, но я тебя побрею. Борода у вампиров растет, между прочим, но Лин Фенг все же принадлежал к азиатскому фенотипу, поэтому эта процедура могла обождать еще несколько дней. Одежда испорчена вином и дырами, но тут уж ничего не поделаешь.

Гигиенические процедуры давали что-то эфемерное, вроде спокойствия. Когда смываешь грязь, выбираешь из волос и одежды осколки, становится гораздо проще думать, задавать вопросы.

Вроде: что случилось.

Куда делся Ци Вэйдун.

Что теперь дальше делать, это тоже важно.

Как это все связано, и можно ли просто вернуться в Центр, чтобы всех там перестрелять? Нет? Очень жаль.

Существует ли «секта»?

Лин Фенг тронул тонкую серебристую «нить» ошейника — украшение в современном стиле, ничего больше. Он за все время ни разу не попытался снять этот сомнительный аксессуар, и сейчас разозлился на себя: Цинь Баньжо действительно получила над ним подобную силу? Может, он просто хотел не разочаровать ребят из Центра, выполнить свое задание на отлично, наказать злодеев, как и полагалось Бонду, Джеймсу Бонду, а потом вернуться в бункер за парой пластиковых пакетиков. В комнату на двоих с монстром чиан-ши.

Несмотря на то, что он все это время подозревал — только что криком не кричал, — мол, виноваты эти хитрозадые ублюдки, в глубине души надеялся на честную игру? А вдруг не они. Опять же, Ци Вэйдун делал свою морду кирпичом. Центр хорошие ребята. Да, с не самыми приятными методами, но они же нас защищают. Заботятся о поголовье. Чипируют, как спаниелей.

Ошейник блестел и противно скользил под подушечкой большого пальца. Как сопля, подумал Лин Фенг. Мерзкое ощущение.

«Да к черту».

Ошейник следовало снять, но пока Лин Фенг не торопился. Цинь Баньжо предупредила об игле со смертоносной отравой, она могла сработать в любой момент. Лучше не рисковать.

Он хотел выжить, а не героически умереть. Потому что нет такого понятия: героическая смерть. Ты либо живой, либо дохлый.

«Я сваливаю из города, вот, что я делаю».

От ошейника постарается избавиться потом, где-нибудь на безвестной станции, где живут чабаны и мастера с грубыми руками, способные из груды металлолома собрать рабочий мобильный телефон, чайник, обогреватель. Даже если это риск, оно того стоит.

Лин Фенг договорится, а они отключат эту штуку. Не ударит никакой иглой, заберется туда, где никакой GPS или Глонасс не ловит. Даже у Центра не бесконечно длинные лапы.

«Я ухожу».

Он вернулся в комнату — пустую, полутемную. За окном занимался рассвет, розовато-желтый, как мед с кровью. В кармане собственной куртке отыскал кошелек-портмоне, в нем было несколько крупных купюр — пять «пятерок». Очень неплохо, хватит на билеты даже до Москвы или Санкт-Петербурга. Кстати, у Лин Фенга был хороший знакомый в Талдыкоргане, городке неподалеку от Алматы, и отсюда совсем недолго. Знакомый-шаман, настоящий жрец Тенгри, а в прошлом программист и айтишник Кудайберген. Он разберется с ошейником, будь это чудо высоких технологий или загадочная магия. Только надо его предупредить заранее, чтобы не удивился. А еще, что работать придется в какой-нибудь пещере, где природа сама протестует против высоких технологий. Короче, ничерта не ловит.

Магия.

Ладно, в магию Лин Фенг не верил.

Он медленно собирался. Голод давал о себе знать, противно резал желудок, это заставило открыть маленький — до пояса, — холодильник. В нем лежала хорошая говяжья вырезка, наверное, собирались жарить шашлыки. Лин Фенг представил Зарецкого с пластиковой бутылкой и алюминиевыми шампурами. Получилась смешная карикатура. Скорее, нанимал кого-то. А может, и нет. У богатых свои причуды, а шашлык — это не столько кулинария, сколько медитация. Процесс потока и как там выражаются гуру в Инстаграме.

Лин Фенг рванул зубами говядину. Холодная и бескровная, почти бескровная. Желудок принял пищу с неохотой, в голове зашумела. Да, не хватало необходимых белков-аминокислот. Потом где-нибудь найдет двуногую жертву, «цинга» не сразу возникает. Люди охотно делятся содержимых своих вен. Это несложно.

Проклятое мясо. И ведь дорогущее вагю, не меньше.

Если сравнивать с человеком, это все равно, что жевать лебеду или одуванчик при гипогликемии, конечно. Но никто не предлагал ему тот кусок рафинада, который пригодился бы прямо сейчас. К счастью, вампиры выживали и в более тяжелых условиях.

— Сукин сын меня поломал неплохо так, — Лин Фенг проверил руки, ноги, позвоночник — наклонился и выпрямился.

Вот, что тревожило даже больше Центра.

Ци Вэйдун. Что он вытворил? Зачем и почему? Они могли получить информацию от девчонки, а теперь...

«Куда этот поехавший удрал?»

«Он убил любовницу Зарецкого или нет?»

У входной двери валялся легкий халатик. Мягкая податливая ткань слабо переливалась в неярком свете. Лужа крови уже засохла и почти не портила вида.

Лин Фенг опустился на колени, попробовал кровь. Женщина. Предположительно на ранней стадии беременности — примесь гормонов пока незначительна, позволяет только достоверно определить пол, даже когда большая часть драгоценных эритроцитов погибла, похоронив под собой не менее драгоценный для питания гемоглобин.

Ни кусков плоти, ни внутренностей. Ни костей.

Ци Вэйдун сожрал ее целиком?

«Почему бы и нет. Чиан-ши способны проглотить до восьмидесяти килограммов мяса за один присест, заглотить едва не больше собственной массы. Соколова весила около пятидесяти пяти. Легкая задача для пожирателя плоти».

— Твою мать.

У него никогда не было матери, словно кто-то возразил Лин Фенгу. Они создали его из таких, как ты. Симбионтов, безобидных и безвредных — ну хорошо, не совсем безобидных, но всего лишь мелких воришек на фоне маньяков-террористов, какими были чиан-ши.

«Почему он напал».

Ответ напрашивался сам собой: потому что с самого начала служил Центру, знал про какие-то темные делишки этой организации. Рассказать Лин Фенгу не мог, зато, наверняка, охотился на тех, кто мешал их замыслу. Наркоман в торговом центре? Их похождения по заброшкам? Атака в номере? Просто дешевая игра, если бы хотели — убили.

Отвлекающие маневры, чтобы Лин Фенг достаточно взвинтился и не отвлекался от главного. Недаром же именно его зацепили отравленной иглой. Этот лощеный ублюдок постоянно оставался чистеньким и ухоженным, с бантиком на ошейнике.

А потом они добрались до тех безвинных людей, кто выяснил правду о Центре, и в дело вступил профессиональный убийца, проклятое кровожадное ГМО.

Оставалось понять, кто такая Кира? Она связана с Центром или, наоборот, работает против?

Лин Фенг щелкнул пальцами.

Сходилось. Кира [MP1] узнала, что они с Ци Вэйдуном наведались к ее родственникам, и навела справки. Решила уничтожить, может быть, обоих, но не своими руками. У Зарецкого были деньги, а то и возможность купить оружие.

Но Центр переиграл, потому что Ци Вэйдун оказался слишком уж темной и зубастой лошадкой.

«Ну и хрен с ним».

Совесть твердила Лин Фенгу: ты должен ему помешать. Спасти Киру, если она жива. И Соколову. И Зарецкого. Хотя не, этот точно уже на том свете, слишком опасен в плане закупить оружия и дать отпор «секте».

Совесть была послана подальше.

«Я даже не хочу знать, зачем Центру вся эта долбанная многоходовочка, и чего они собирались добиться в результате. Может, Кира права. Супервампир. Чиан-ши, мутант, истинный хищник. А вся эта затея — испытание на живых людях».

Это по-прежнему не объясняло ни пропаж людей, ни уничтожения вампирской диаспоры. Лин Фенг помотал головой. Он слишком голоден и устал, чтобы продолжать ломать себе голову тем, что его не слишком-то и касается.

Он наступил на пульт управления, который внезапно валялся прямо на полу, возле коврика для ног. Одновременно включился звук и щелкнул новостной канал.

Лин Фенг обернулся и замер.

— ...Атака неопознанного злоумышленника на персонал отеля «Интурист», — вещала диктор с широким лицом, прическа «голливудские распущенные волосы» ей не очень шла. Внизу экрана бежала новостная полоса, белые буквы на синем фоне, Лин Фенг выхватывал и складывал: нападение, попытка убийства, скрылся в неизвестном направлении.

Показывали кадры: выломанные двери, сорванный телевизор — тот самый, с ресепшена. Короткая запись с дешевых черно-белых камер: входит человек, на него никто не обращает внимания. Он подходит к стойке ресепшена, звука нет, но уже через секунду начинает все громить.

Он не вооружен — Лин Фенг обернулся и увидел, автомат Ци Вэйдуна валяется чуть поодаль, за кремовым диваном. Он ломает дерево, срывает телевизор голыми руками. Выбегают медлительные охранники, все равно что пара жирных баранов попыталась бы остановить даже не волка, а саблезубого тигра, реликт древних времен.

У человека вырастают когти — на самом деле просто держит руку иначе, эффективно используя сверхтвердый кератин. Первый охранник падает в луже темной жидкости. Сцену цензурят квадратиками, но представить липкую густоту, темный багрянец и горячий запах рваного мяса нетрудно.

Лин Фенг осознал, что принюхивается. Щелкает зубами.

Видео оборвалось. Диктор сообщала, что пострадало пятеро человек, двое в тяжелом состоянии. Полиция объявила «маньяка» в розыск.

— Сукин сын.

«Ничей сын».

Скачущий по трупам делал то, что должно. Вряд ли его стоит винить; пес сорвался с ошейника. Центр отпустил его погулять и порезвиться. Может, эти ублюдки вообще решили захватить город, заставить объявить военное положение, а потом всех героично спасти... Проклятье. Так делали террористы в разных фильмах.

«Кстати».

Он снял ошейник, да? Видео было сверху, ничего не видно. По крайней мере, шею не разглядел. Сумел избавиться? Но ведь атаковал он Соколову еще накануне, и тогда серебристая полоска точно поблескивала.

«А если это не Центр его отпустил, а он сам освободился? Если чиан-ши переиграл даже своих создателей?»

Так и становятся параноиками. Лин Фенг уставился на эту новую мысль, словно на гигантскую сколопендру, вылезшую из унитаза. Метафорически уставился, ну и сколопендра была тоже метафорической. От этого не легче.

«Обычная подделка, способ посадить на цепь — внушить страх. А на самом деле, они никогда не могли контролировать его».

«И меня?»

Лин Фенг сглотнул. Он дотронулся до прохладного металла, потянул его, словно пытаясь избавиться. Не сработало.

«Я просто уберусь прочь. Подальше. Не мое дело, что там творит поехавший чиан-ши, Центр создал монстра и проводил с нами тут какой-то вонючий эксперимент, ну так пусть огребает. Если скачущий по трупам вырежет весь город, то это будет значить только то, что мне здесь больше нечего жрать».

В голове прозвучал голос Лоренца: ты паразит.

Цинь Баньжо, такая же воображаемая, добавила: ты мог бы доказать иное, но, пожалуй, док прав.

«Да отвалите», — Лин Фенг не собирался спорить с призраками людей, на которых ему наплевать и которые везли его в клетке, словно дикого зверя и ошейник тоже надели, как на зверя. Это они устроили, им и расхлебывать. Ци Вэйдун взбесился, ну и...

«Почему взбесился?» — Лин Фенг даже зубами скрежетнул. По плазме снова крутили тот же сюжет, предупреждали жителей об осторожности, советовали не выходить лишний раз на улицу и не подвергать себя опасности. Потом выступал полицейский с лицом подтухшей рыбы, заверял: все под контролем, уже выследили опасного маньяка. Журналистка спросила полицейского об исчезновениях людей, и тот, радостный, что можно списать «висяки» на новообъявившегося сумасшедшего, заверил: да-да, именно он все и творил. А мы, доблестные герои этого города, скоро поймаем.

— Вранье.

Впрочем, полицейский не знал, что врет. Вполне вероятно, он был неплохим для мента, просто людям не справиться с чиан-ши, его не возьмет даже пуля. Может, сожги они его живьем, сработает, так не додумаются же. А додумаются — не поймают.

«Почему он взбесился?»

«Потому что он чиан-ши. Он сдерживался месяц, два, год. Десять лет. Хрен его знает. Вон в Гарварде или где там отучился. А потом все, лопнула пружинка, и держите вашего реликтового монстра. Из тех, что вырезали целые стойбища древних людей».

«Он психанул, когда Соколова собиралась что-то рассказать».

«Про Центр».

«Но я высказывал подозрения уже давно, и он просто говорил, что это все ерунда. Так что же изменилось?»

«Он правда сошел с ума?»

— Допустим, — Лин Фенг осознал, что говорит с собой, а не с воображаемыми Цинь Баньжо и Лоренцом. — И что я должен сделать?

Его взгляд упал на пистолет: тот, что держала Соколова. Он точно слышал выстрел. Наверняка, она его ранила.

«Он многозарядный, еще пара дротиков».

Сладковатый запах шиповника заставлял кривиться.

Лин Фенг поднял «игрушку». Четыре. Осталось четыре из пяти.

— Я ведь не собираюсь ловить чиан-ши в одиночку?

Диктор прокручивала свое на повторе. Заткнись, подумал Лин Фенг; здесь стоило драматично запустить в телек хотя бы горлышком-розой от разбитой бутылки, но он просто выдернул шнур из розетки.

Он не собирался ловить чиан-ши в одиночку.

Зато прикинул, к кому можно пойти. Дурацкая идея, но вдруг сработает.

Рыжий, как морковка, Валерий Иванов нашелся на улице, даже заходить на территорию колледжа и искать его по общежитию не пришлось. Увидев Лин Фенга, он ретировался было, но не очень уверенно. Тот его догнал.

— Надо поговорить.

— Это как-то связано с Кирой? — Валерий Иванов или просто Валерик, наверное, его так называл друзья — не жеманным же «Валькой», сунул Лин Фенгу под нос, видавший лучшие дни «Цими». Зацикленное видео проигрывалось без звука. На нем мелькала уже знакомая запись из «Интуриста». Лин Фенг не сразу понял: показывают ему не саму запись, а комментарии, в основном анонимные.

«ЗаЙчеГ» писал — или, скорее «писала»: «А я знаю, вот люди столько времени пропадали. Этот маньяк всех убил».

«fEEl_good» отвечал: «Х@ня, постанова. Фейк».

Его тут же заткнули: «Дибил па новастям показовали».

Лин Фенг пробежал глазами по комментариям, выхватывая «маньяк», «похищения», попадалось и словечко «секта» из лексикона Соколовой. Идея успела укорениться в коллективном бессознательном Горно-Алтайска если не на уровне официальных газет или телеканалов, то на уровне молодежных «пабликов» — точно.

— Еще в «Подслушано» было, — отрывисто добавил Валерик. — Мол, девчонок пришельцы похищают. Матку им вырезают, яичники, хотят вместе сшить, чтобы вывести громадного монстра с Белуху высотой.

«Белуха. Самая высокая гора».

Лин Фенг моргнул. У него еще болела голова, по пути он поймал голубя и крысу, и сам себе поклялся никогда не вспоминать о случившемся. Тем более, все равно необходима человеческая кровь, но город наполовину вымер. Если бы не машина в гараже, черта с два бы он выбрался из того удаленного отеля. Персонал его «не замечал» — старый трюк с отводом глаз, правда, охранник попытался в последний момент остановить. Лин Фенг внушил ему глубокий сон, и отчасти даже завидовал этому парню.

Улицы зияли безлюдием и какой-то зловещей тишиной, только что перекати-поле не металось по теплому асфальту. Зато кипели соцсети.

— Пойдем со мной, — сказал Валерику Лин Фенг.

Плохой выбор помощника.

Лучше, чем никакого вовсе. «Интурист» — наверняка, ловушка; «паразит» может отвести глаза обычным людям, но не профессионалам. Они не просто оцепили желтой лентой, они ждут, когда он появится и попытается забрать вещи, а потом сбежать.

«Вот тут-ты мне и пригодишься, рыжий».

Если получится, может и удастся выследить чиан-ши — в смысле, раньше, чем чиан-ши выследит их.

Глава 12

— Постойте, — Валерик застыл посреди пустой улицы. Лин Фенга накрыло дежа-вю: снова «полуденный кошмар», пустота, короткие тени или почти без теней, слишком ярко освещенная территория колледжа. Зеленые газоны словно приклеены. Здания неправдоподобно-белого цвета, хотя должны быть сероватыми, большой город окрашивает все вокруг в оттенки выхлопных газов.

Вот так, наверное, и появлялись легенды о том, что вампиры боятся солнечного света. Обостренное восприятие, натянутые нервы. Древним хищникам далеко не всегда доводилось чувствовать себя в безопасности. Плохо действует на психику, на адекватность, на дружелюбие — тоже не очень.

Лин Фенг щелкнул зубами:

— Не здесь.

Валерик расставил ноги, словно его собирались тащить на аркане. Как телка на бойню:

— Нет уж, я не пойду никуда, пока не пойму. Кто вы и чего от меня хотите? Вы были с тем другим человеком.

«Напросился».

Долгое, растянутое во времени и даже пространстве мгновение Лин Фенг представлял, как вырубит парня. Народу мало, поблизости никого. Камер тоже нет — только не в подобной глуши бы разорялись на дорогостоящую технику. Отличный момент вдоволь пополнить запас ферментов, а потом вернуться к трижды распроклятому расследованию.

На которое Лин Фенг с удовольствием бы вообще не подписывался. «Меня заставили» в прямомсмысле.

Он сделал глубокий вдох. Потом выдох.

— Хочешь правду? — Лин Фенг устало прикрыл глаза. Вместо фальшивой усталости в желудке бурчал голод, а у Валерика кожа была светлая, с характерными пятнышками веснушек — словно перцем посыпали. От него пахло дезодорантом — AXE из рекламы, ну точно, «панацея, чтобы цеплять всех проходящих мимо девчонок», немного — потом из-за жары. Свежим потом. Хорошо пахло, так и тянуло.

«Да прекрати ты уже».

Один раз получилось справиться. Не сдавайся.

Лин Фенг сглотнул вязкую слюну.

— Я тебе ее расскажу, только не здесь. Нам нужно найти... маньяка.

— Что? Вы из полиции? —Валерик вытаращил свои глупые, щенячьи глаза.

— Хуже.

«Да уж, действительно хуже, потому что я вообще-то собирался сбежать. Ошейник все еще на мне, а как насчет всего остального?»

Лин Фенг злился на себя. На Валерика.

На Ци Вэйдуна — нет. Его просто хотел убить; возможно, поначалу вытрясти из него всю правду о Центре, об этом мерзком эксперименте над людьми и вампирами. О фарсе, который они тут устроили, похоже, превратив целый город в полигон для испытаний. Так оно и происходило, верно? Вырезанная вампирская община, пропавшие люди. Для чего? А может, для создания самого Ци Вэйдуна.

Откуда-то же они набрали достаточно образцов ДНК «паразитов», чтобы создать породистого отборного охотника.

«И это неважно».

Ну, не самое важное. Есть много другого. Например, Ци Вэйдун убил Соколову, потому что она едва не проговорилась.

«А ей сказала Кира».

«Которая, может быть, еще жива».

Лин Фенг оглянулся по сторонам, снова впитывая клетками кожи тишину, жару, пустоту, превратившую вполне обычный провинциальный городишко в живописном горном месте в пропасть безумия.

«Все мирно».

Фальшиво. Как будто объявили комендантский час — либо люди сами попряталась в ожидании беды.

Все окрестные кафешки, даже забегаловки уровня «МакДональдс» оказались закрыты. Город замер. Лин Фенг свернул в какой-то двор, остановился под аркой и дальше не пошел: двор смотрелся очень мирным. Здесь обитали совершенно обычные люди, которые каждое утро ставили будильник, отправлялись на работу. Они ничего не знали о вампирах, едва ли думали о них чаще, чем раз в год — и то, если любили в пятницу вечером, под бутылку пива, посмотреть какой-нибудь третьесортный голливудский ужастик.

Хорошее место.

Детская площадка, поодаль — несколько автомобилей, владельцы которых честно отгородили не совсем законную стоянку от «детской» зоны. В песочнице сосредоточенно копал ямку большой полосатый кот. Никто его не шуганул, когда тот присел в характерной позе.

Лин Фенг ухмыльнулся:

— Идем.

Значит, не следят. Наверное, даже местные бабки задернули старые полосатые шторы, чтобы не нарваться на «маньяка». Потом страх выцветет, полуденный ужас потемнеет — тени вытянутся, но будут не настолько жуткими. Первыми вылезут бабки, потом придут с работы мужики, захватят по «сиське» пива. Может, даже пойдут бить морду маньяку, хотя вряд ли до такого дойдет, но уж точно решат защищать родные пенаты. Поползут разговоры. Матери по-прежнему запретят детям выходить во двор, но не в меру любопытные подростки, не говоря уж о ребятах постарше, валерикова возраста, увяжутся за мужиками.

Это все потом.

А пока тут их почти наверняка не заметят и не услышат. Ну, или заметят и услышат, но Лин Фенг тоже начеку, а еще будет говорить очень тихо.Раз уж Центр его пока не прикончил, несмотря на ошейник, то запас прочности у них на равных. Еще посмотрим, кто кого.

Он потащил Валерика за собой:

— Слушай меня. Внимательно.

Еще один глубокий вдох. Не думать о запахе пота, о биении артерии. Это помощник, а не еда. Нет, совместить не получится. Только не сейчас.

— С-слушаю, — покорно откликнулся Валерик, но в его интонации преобладало удивление и любопытство, а не страх. Это решило вопрос.

Лин Фенг рассказал не все. Про вампиров — очень мельком, да и то, представил как некий эксперимент. Не стал вдаваться в историю взаимоотношения вида-охотника и вида-жертвы. Особенно не стал говорить о том, что охотников вообще-то не осталось, за исключением одного. Уникального.

Валерик читал, наверняка, не одну фантастическую книгу, да и фильмы подобные снимали регулярно. Подкорковая память подсказывал людям страх, а наука, в общем-то, еще пару сотен лет назад горела на кострах. Вполне заслуженно, по скромному мнению Лин Фенга.

Валерик кивал.

«Этот ваш приятель — прям сверхчеловек? Как из комиксов?» — недоверчиво спрашивал парень, а потом похвастался медицинскими знаниями и сообщил, что ДНК нельзя так просто изменить, если тебя укусит паук, ты просто почешешься пару деньков, ну или умрешь от яда каракурта или анафилактического шока, если шарахнет гистамином. Лин Фенг вздохнул и объяснил еще раз. Никаких пауков.

— Его вырастили таким. Он не совсем человек, поэтому ему удалось устроить такое. Понимаешь?

Пауки оказались забыты. Валерик морщил лоб в поистине сократовских интеллектуальных усилиях. Лин Фенг все-таки немного пожалел, что выбрал его в помощники. Может, стоило сначала поискать кого-нибудь еще, вроде пары местных бомжей или проституток.

— А мы-то что сможем сделать? —наконец, спросил парень.

Лин Фенг показал пистолет. С дротиками. Оружие не смотрелось особенно убедительно, по лицу Валерика это было заметно.

Насчет отравы, конечно, уже пояснил и разъяснил, но даже с уточнениями про особенности биологии и физиологии, дротики как-то бледновато смотрелись. Лин Фенг признавал недостаток. Чуть скривил губы:

— Да-да. Паршивый кусок дерьма, поэтому надо, чтобы ты прошел в номер из забрал кое-что. Если осталось, конечно.

Цинь Баньжо насовала им целую гору оружия, но ее конфисковали менты, тут дважды не стоило кидать монетку. Местные стражи порядка, если и не работали на Центр (никто не будет доверять обычным ментам на постсоветском пространстве государственные секреты), то вслепую —уж как пить дать. Обыскать, конфисковать, не пущать. Квадратно, гнездово. Покрашено.

А вот сломанный ноутбук, который Лин Фенг сунул в сейф в номере, прямо за той паршивой картиной и собирался потом починить, когда представится подходящий случай, могли и оставить. Не потому что такие добрые и хорошие. Просто не обратили внимание. В худшем случае — повадки ментов Лин Фенг представлял — кто-то мог прикарманить недешевый компьютер. Мол, это же не оружие, ничего страшного не произойдет, если гаджет обретет нового хозяина.

Но вдруг еще на месте? Зыбкая, призрачная надежда. С другой стороны, он знал российскую полицию: вряд ли успели обыскать все номера, а охранники и девушка с ресепшена пока не дали показаний, насколько он понял. Даже экстремальная ситуация не превратит черепаху в зайца. Полиция, конечно, доберется до ноута — но фора, надеялся Лин Фенг, имеется. Вон и личность «маньяка» еще не установлена.

Короче, могло получиться или нет.

Ставка, словно в игре на деньги. Казино всегда выигрывает, но люди возвращаются, оставляя последние штаны.

«В худшем случае я просто попытаюсь сломать ошейник, да? И посмотрю, что из этого получится».

Валерик подумал и высказал вслух:

— Там будут менты.

«Спасибо, кэп, как это у вас говорилось. Я не отстал от жизни?»

Лин Фенг изобразил бесконечное терпение. У него плохо получалось, обаяние таяло по мере того, как рос ферментный кровавый голод:

— Это моя проблема.

— Тогда почему бы тебе самому не сходить за этой нужной вещью? —Валерик то ли научился на голливудских фильмах, то ли представлял себя персонажем компьютерной RPG и сейчас прокручивал все реплики в диалоге с важным НПС. Лин Фенг призвал себя к терпению. У него не было других союзников. Не к родичам Киры ведь идти[MP1] ...

«Потому что там будут не только менты, почти наверняка».

Отвечать: «Ты станешь моей маленькой желтой канарейкой: если птичка сдохнет, пора выбираться из шахты» Лин Фенг не стал. Он подобрал не очень убедительное:

— Там есть враги. Мои, но не твои, тебя они не тронут. Зато потом, обещаю, мы найдем Киру.

«Если она еще жива».

А вот в этом Лин Фенг сомневался. После визита к ее странноватым и не слишком приятным родственникам — особенно. Очень сильно сомневался, даже больше, чем в собственной безумной идее «вытащить ноутбук с секретным чит-кодом на оружие». Цинь Баньжо — из Центра. Цинь Баньжо — такой же враг, как все остальные.

С чего он вообще решил, что женщина, которая на него охотилась и отправила в нокаут, чуть меньшая сволочь, чем все остальные?

Дурацкая идея. Такие обычно наказываются в стиле собственной головы, наколотой на пику.

Она такой же враг. Точка.

«Или нет. Она что-то знала и пыталась предупредить. Она сука и хитрая тварь, но, вполне вероятно, не любит Центр еще сильнее, чем меня».

«Логика, ау».

Почему бы и нет? Логика работает, когда знаешь все вводные. Лин Фенгу не докладывали тонкости взаимоотношений.

Он отвел взгляд от Валерика.

Полосатый кот бросился на одиноко бродящего голубя. Птица не успела взлететь, забилась в когтях хищника. Тот придерживал голубя минуты две с хмурым и сосредоточенным выражением на морде, пока жертва не успокоилась и не замерла.

Кот получил пищу.

Лин Фенга немного передернуло, в том числе — от зависти.

— Хорошо, я помогу, — хмурился Валерик. Он потихоньку снова открыл социальную сеть на смартфоне, комментарии перевалили за тысячу. Бело-голубая лента мелькала и мельтешила. Читать их все и разбираться в сортах дерьма — никакого смысла. — А кто ваши враги?

— Те, кто создал Маньяка, конечно же.

Вот тут даже врать не пришлось. Всегда бы так, правда?

Кварталов семь или восемь шли пешком. Авто приметное, наверняка, номера уже в розыске, если не полиции, то Центр уж точно постарается организовать облаву на машину, которую сам и выдал. Или нет, и они хотят, чтобы монстр перебил как можно больше людей? Честно говоря, Лин Фенг даже представить не мог, что именно задумали эти проклятущие потомки инквизиторов.

— Значит, ты тоже из пробирки?

Валерик демонстрировал познания то ли в «Марвеле», то ли в «китайских порномультиках». Лин Фенг едва не огрызнулся: да, а еще я школьница с пятым размером сисек, в миниюбке и с синими волосами. Охочусь на демонов и превращаюсь в хули-цзинь. То есть, в кицунэ —на японском если. Неужели не похож?

— Нет, я естественный.

— Но ты мутант.

— Вроде того, — Лин Фенг понимал, что нужно что-то продемонстрировать, и он согнул пальцами монетку. Десятирублевую. Он подозревал: с таким квестом справился бы кто угодно. Это тебе не чужую голову той же монеткой пробить.

— А таких, как ты, много?

«Немало. Было до того, как вы их всех убили».

Не «вы». Он промолчал, Валерику потом стоило вовсе стереть память. Не существовало никакого правила о секретности вампиров, но любой вменяемый паразит стремится как можно меньше себя обнаруживать. Даже у блох хватает ума прятаться, пока собаку гладит хозяин.

Полностью уничтожить воспоминания не удастся, но гипноз подействует, рыжий парень вспомнит события жарких деньков поздней весны каким-то то ли сном, то ли наваждением, словно долгую поездку в поезде между пунктом «А» и «Б», когда вовсе выпадаешь из реальности.

«Но это если все получится и не случится непоправимого, а то у них тут прыгает по городу чудовище, до которого мне ой как далеко».

— Немного.

Обтекаемое, универсальное слово. Пусть истолковывает как хочет — тысячу, сто, миллион.

— Значит, тайная организация хочет тебя убить? А еще она этого Маньяка сделала?

Валерик не успокаивался. Трудно его было винить за назойливость. У Лин Фенга тоже все не складывалось, разваливалось, как плохое песочное печенье. Вряд ли стоило ожидать большего от прыщавого сопляка.

Тот раскраснелся, уши стали бордовыми. Кровь близко пульсировала под светлой кожей, и снова манили веснушки. Я сделаю все так быстро и совсем небольно, вилось в голове Лин Фенга, он сглатывал и повторял: нельзя. Парень будет снулой рыбиной после недобровольного «донорства», а мне он нужен свежим, как майская роза.

Главное, чтобы не концентрат шиповника.

— Вроде того.

Гостиница уже появилась на горизонте — неприметное квадратное здание, далеко не лучшая и далеко даже не самая дорогая. Наверняка, поэтому ее и выбрали.

Ментов поблизости не было — пока, но по мере приближения стали появляться очень «гражданские» машины, подчеркнуто-неприметные. Они стояли на обочине пустой дороги и казались невинными, как первоклассница, на первом школьном звонке. Лин Фенг прищурился: никаких желтых полос «оцеплено». Ловушка на Маньяка. Ждут, что вернется. Вообще-то неплохо, он от провинциальных ментяр не ожидал какой бы то ни было хитрости.

Валерик шумно дышал над ухом. Пора выдать ему инструкцию:

— Тебе нужен ноутбук. Он сломанный. Лежит в сейфе.

— Дык не пустят же, — сказал Валерик. Лин Фенг кивнул. Не пустят, а ему следует стать приманкой, и если на него выскочит весь Центр вместе взятый...

Нет, не выскочит. Не на глазах людей.

Они все-таки не убийцы —по крайней мере, стараются скрываться. Только законченный дебил убивает гражданских даже в настоящей войне, а не в непонятной тайной операции. В данном случае менты тоже гражданские, потому что не имеют отношения к происходящему. У них дело маленькое — расследовать убийства и нападения. Им впору посочувствовать.

Лин Фенг предусмотрел подобное:

— Я пойду первым. Как договорились: свистну три раза, значит, можешь заходить. Не оглядывайся.

Он сунул парню ключи от номера, возблагодарив несуществующих, похоже, богов за то, что пластиковая карта доступа оказалась у него, а не у Ци Вэйдуна. Выламывать дверь перед носом полиции — и, предположительно, людей из Центра — совсем уж хреновая идея.

У входа дежурили охранники. Вернее, полиция, замаскированная под обычную охрану гостиницы, потому что настоящих Лин Фенг ни разу не видел до злосчастного видео. Если здесь бродил какой-то истинный дядя Вася на четверть ставки, то он предпочитал проводить время не на посту, а в более приятном месте. Может, одном из номеров. В обществе телека и пива. «А че такова, ниче же не случается».

Ну да. Обычно не случается.

Лин Фенг сделал знак Валерику: исчезни пока. Дай поработать профессионалу.

Ага, Джеймс Бонд с острыми зубами. Самое противное, что в животе сжимался холодный узел, а пересохшее горло слепило связки друг с другом. Лин Фенг опасался, что не сумеет заговорить, намочит штаны или сделает что-нибудь сопоставимо глупое и жалкое.

Он покачнулся, изображая пьяного. Очень запоздало пожалел, что не прихватил из холодильника в номере Соколовой (или Зарецкого) начатую бутыль «Абсолюта». Ну или хоть коньяк «Казахстан» из бара.

— Эй... привет? А че случилось?

Он выразительно икнул и ткнул в табличку на двери: «Извините, мы закрыты».

— Ниче, — передразнил его мент. — Вали отсюда.

Да уж, охранник дядя Вася из него получался так себе. Ментовские повадки не скроешь. Охрана —между прочим, это обслуживающий персонал в той же мере, что и ресепшионистка или горничная. Обслуживай посетителей, а не выпендривайся.

— Че-ейта «вали»? — возмутился Лин Фенг со всей страстью скромного китайского «винтика системы», вырвавшегося за пределы своей благословенной товарищем Мао и присными республики, от души нажравшегося бюджетной водки или вискаря. Никакого социального рейтинга и штрафов за несоблюдения приличий. Кошка жена на месте. Свобода пахнет сивухой. Он даже добавил характерный «тональный» акцент, словно пытался говорить на русском по-китайски.

«Ну, я же чертовскиубедителен. Я профи. Я симбионт. Паразит».

Мент протер платком красный лоб.

— Нельзя.

— В с-смысле... у меня там вещи! — теперь к пьяному недоумению добавилось еще больше иероглифов возмущения, а где-то на горизонте замаячил универсальный русский мат. Великий язык Поднебесной с некоторыми задачами не справлялся. Тут белолицые лаоваи обскакали.

Мент тяжко вздохнул.

— Имя, документы?

«Он не из Центра».

Глава 13

Или придуривается? Могли прислать такого типа — не один Лин Фенг умеет изображать нечто иное.

Паранойя. Самое время выкрутить на 200 процентов из ста возможных. Вот только времени маловато.

«Нет, не из Центра, они таких вряд ли нанимают. Федоров похож на старого прапорщика только на первый взгляд. Бикилу и Цинь тебе откусят голову, даже не оглянувшись. Даже недотепа Лоренц не так прост. Они берут таких, у них там строгий отбор, потомки охотников на ведьм и чудовищ».

Сойдет. Можно назваться тем, что есть:

— Ян Лей.

Он показал фальшивые документы, которые были неотличимы от настоящих даже при самой дотошной проверке. Лин Фенг не сомневался, что мог бы по ним получить визу в США, несмотря на сложные отношения двух стран. Уж больно правильной и красивой выглядела вся документация — как и полагается, фальшивка лучше подлинника. Полицейский, конечно, потупил в иероглифы — как будто что-то понял, потом в латиницу — похоже, в ней тоже опознал более или менее знакомые буквы не сразу.

Лин Фенг переминался с ноги на ногу, правдоподобно сопел, икал, пыхтел. Все потому что где-то фоном крался к входу Валерик — и его могли засечь другие полицейские, но это вряд ли, они оставили дежурить одного и решили, достаточно. Хотя, наверняка, есть напарник, который сейчас пошел обедать. А может и обедал прямо в той машине подвядшими на жаре чебуреками или старой доброй шавермой.

Хотя нет. Вон там еще двое, погодите-ка.

Надо что-то делать.

Проклятье.

— Эй, а эти чего тут делают! — «пьяный» двинулся прямо навстречу судьбе. В американских фильмах, видел Лин Фенг, в таких случаях выставляют пистолеты, просят остановиться и называют тебя «сэром». Здесь все было проще.

— Куда прешь, узкоглазый? — мигом забыл обо всякой политкорректности мент.

Он без оружия. Пистолетом не размахивал. Он где-то имелся — вон кобура, прямо под расплывающимися подмышками пятнами пота на форме. Все трое собрались разобраться с нарушителем порядка. Лин Фенг по очереди хватал их взгляды.

Он был чертовски голоден.

Он свистнул два раза.

Валерик высунулся к ступеням. Лин Фенг подумал про Центр — если они здесь, то мальчишка сейчас просто-таки идеальная мишень с разметкой на спине «выстрели в меня».

«Они не трогают людей».

Да ладно. Они натравили на город чиан-ши.

Кто бы это ни был Центр, или некие еще неизведанные силы — выдуманная секта, фанатики, сумасшедшие пришельцы с Марса.

Тот «игрушечный» пистолет с дротиками по-прежнему был у Лин Фенга. Он бесполезен против людей, разве — поцарапает слегка дротиком, но содержимое не причинит никакого вреда. А в Ци Вэйдуна он так просто не попадет, нуль шансов. Тот верткий, быстрый, сильный.

Короче, Лин Фенг попал.

«Ладно, иди уже».

Дверь открылась. Лин Фенг облизнулся полицейским. Он был готов стрелять, но ничего не происходило, и люди оказались очень близко. Он просто оставит на память маленькую метку-поцелуй — скажем, на запястье у каждого.

А потом метнется за Валериком, ведь внутри, наверняка, тоже полно охраны и ментов, дожидающихся маньяка.

Кстати, не стоит забывать документы. Документы — это очень важно.

Кинуться в бой оказалось легко. Он давно хотел этого, особый ферментный голод, про который столько сочинили — отдревних ужастиков до современной фантастики, — добавил скорости и силы. Лин Фенг не собирался никого убивать, просто приобнял первого.

Один из полицейских тяжело осел на землю; потом решит, что его сморило жарой и солнцем. Куда делся «узкоглазый»? Ну пусть сами решают.

Остальные пока зависли с отсутствующим потусторонним взглядом — еще один пример «дневного ужаса». Гипноз действует не на сто процентов, не уничтожает воспоминаний, только заставляет «затупить», зависнуть. В похожем состоянии люди проезжают свои остановки на автобусе или «подвисают», чтобы вскрикнуть, если окликнуть по имени. «Паразиты» давно, очень давно использовали эту человеческую особенность.

«Вот так».

Пройдет минуты через две-три. Лин Фенгу хватит.

«Паразиты» не так уж бесполезны. А охотников Центра все-таки среди них не оказалось.

— А вот и я.

Лин Фенг положил Валерику руку на плечо и глубоко вдохнул, когда они вступили в кондиционированный холл. Кондиционер тянул едва ли на треть мощности, но и то после уличной жары неплохо.

Снаружи полицейские того гляди оклемаются. Надо поторопиться, а то они, поцапавшись «кто-че-куда», все-таки решат проверить — был ли тут некий «узкоглазый» либо им приглючилось. Такой всеобщий сеанс массового гипноза и галлюцинаций.

«Черт».

Лин Фенг огляделся. Бледный Валерик повторил его жест, хотя вряд ли понимал, что именно высматривает. Его явно подмывало задать вопрос про ментов, и одновременно хватало ума не распускать язык прямо сейчас. Может, и не зря Лин Фенг на него поставил.

Еще, к слову, не конец. В лучшем случае — середина.

Стойка ресепшена пустовала, зато сразу с двух сторон двинулись охранники. Ага, эти вот настоящие. Не дяди Васи, может быть, они в свое время неплохо исполняли обязанности. Лин Фенг признался себе, что недооценил гостиницу. Охранниками оказались пара крепких мужиков лет сорока. Бывшие военные или те же менты — пенсия мизерная, надо же на что-то жить. Стрелять они умели.

Но ничего. Лин Фенг не утолил голода там, его чувства и способности оставались болезненно-заостренными.

Так.

Охрана не должна стрелять, поэтому можно. Лин Фенг слегка подтолкнул Валерика:

— Иди вперед.

Парень нервно оглянулся.

— Стоять, какого хрена, — начал один из охраны, у обоих руки страшно дрожали. При ближайшем рассмотрении показная бравада вояк сползла, как позолота с китайской — ха-за, каламбур, — бижутерии.

Повезло. Слабаки.

Лин Фенг мог поклясться, что разглядел на брюках правого темное пятно — расплывалось поверх серо-синей ткани. Они были словно пара мальчишек на развалинах постапокалиптического мира: телевизор вырван с корнем, ресепшен сломан, везде куски штукатурки, гипсокартона, пластика, стекла и дерева. Под ногами хрустело. Раны в чреве «Интуриста» напоминали зарубцевавшейся пулевой след.

Тем лучше. Лин Фенг повторил команду для Валерика:

— Иди, ну.

А потом толкнул паренька, а сам рванулся именно к тому, который выстрелит. Да, им нельзя стрелять. Страх сильнее рацио.

Подсказало пятно на ширинке и тот стеклянный безумный взгляд, когда ничего не понимаешь, ничего не соображаешь — вместо мозга страх, вместо сердца страх, вместо почек, печени и мочевого пузыря — страх. По ноге текут желтые капли. Хищники метят территорию собственной жидкостью, но впрыскивают другие гормоны — тестостерон, а не жалкий тревожный кортизол.

Лин Фенг ударил по шее. Мужик брыкнулся на спину, вырубился скорее от ужаса, чем от пережатой сонной артерии. Второй успел выстрелить, Лин Фенг — пригнуться. Он достал руку охранника, слегка вывернул: никаких серьезных травм. Легкий вывих. Получит компенсацию за производственную травму — кажется, это так называется.

Из железных створок лифта смотрел Валерик. У него было каменное лицо и открытый рот.

«Сверхчеловек, да».

Хорошо, что Лин Фенг успел что-то заранее придумать про условных росомах, пауков и прочую комиксовую живность. Вряд ли рыжему понравилась бы правда: «Когда-то мы питались вами. Когда-то мы все были чиан-ши».

Здесь везде камеры, мелькнула мысль. А я ничего не сделал.

«А, ладно».

Лин Фенг подошел к камере. Черная оптика на белом фоне лаково блестела. Он начал говорить:

— Я не причиняю вреда. Мне просто нужно забрать мои вещи. Я монах из тибетского монастыря, поэтому вам мои способности могут показаться... — он едва не произнес «нечеловеческими». — Странными. Прошу меня простить, я действительно ненавижу доставлять кому-либо неудобства. Да... если вы заметите на видео кого-либо еще — никто не виновен, кроме меня. Я же готов понести наказание за то, что решил проникнуть в свой же, прошу заметить, полностью оплаченный на эту неделю номер и забрать кое-какие вещи.

Лин Фенг церемонно поклонился.

«Бредятина».

Сойдет. Что угодно сойдет, пока они разберутся — он свалит. Неизвестно куда, может, и на тот свет, но отсюда подальше.

Ему хотелось последовать за мальчишкой, но он выждал минуту, две: нет, пока никакого Центра. А потом тонкий слух вампира уловил короткий вскрик.

«Ах ты черт».

Они не нападают на людей.

Они не...

Лин Фенг метнулся до нужного этажа по пожарной лестнице. Некогда было ждать медлительного, как респектабельный господин в костюме-тройке, лифта. Открытая дверь номера 312 зияла на фоне закрытых остальных. Лин Фенг прижался к стене, пробираясь ближе.

Он нашарил свой пистолет с дротиками; они смертельны только для вампира, не для человека.

— Остановись.

Это сказал Лин Фенг.

Это сказал Ци Вэйдун — спокойный и как будто тут и ночевавший. Его неподвижное и совершенно равнодушное выражение холеного, как всегда, лица контрастировало со встрепанными волосами — в них застряли еловые иголки, какая-то цветочная труха; с острыми когтями, вытянувшимися сантиметров на десять. Когти блестели серым железом. Валерик жался к стене и уже тихо подвывал, а не орал.

Лифт все-таки приехал раньше.

— Остановись, — повторил Ци Вэйдун, на его шее блеснул ошейник, а в открытой пасти — клыки. Он остался в прежней одежде — от костюма рубашка, брюки. Рваная рубашка расстегнута до пупа, вместо фальшивой жировой прослойки — стальные мускулы, натянутые нервы. Чиан-ши — очень эффективная система для убийства.

Лин Фенг таращился на него и держал наготове свой пистолет. «Пукалка», пришло на ум слово. Соколовой эта штука не очень-то помогла, хотя она и выстрелила.

«Я нашел ее желтый халат и следы крови. Ты сожрал ее целиком, правда? Ты способен пожирать кости, волосы и даже дерьмо из кишок».

— Слушай, этот хрен здесь торчал. Это же он, да? — Валерик срывался на визг с каждым словом. — Это он. Маньяк.

«Прости, малыш», — думал Лин Фенг. — «Мы попали».

Он осмыслил «остановись», и замер — снова изображая буддистского монаха, теперь без камер, перед лицом существа, которого почти счел другом, насколько бывают у вампиров друзья. Ци Вэйдун спасал его, а потом предал, и теперь его перекосило в чудище из сказок, но монстров не так-то просто обнаружить, поэтому он прятался на самом видном месте.

Умный, сообразительный гад.

— Хорошо.

Лин Фенг опустил оружие. Какая-то его часть орала на ухо: ты идиот. Ты последний дебил. Ты не можешь просто взять и вот так сдаться, он тебя разорвет, и кстати, твоего симпатичного рыжика тоже, потому что это для «симбионтов» люди — сексуальные партнеры и доноры небольшого количества крови. А для чиан-ши — просто ходячие утки по-пекински. В маринаде, со специями и с апельсином в заднице.

— Спасибо, — выговорил чиан-ши, когда Лин Фенг убрал оружие. Говорить ему было трудно: вытянувшиеся и заострившиеся клыки мешали. Волку или тигру тоже нелегко бы пришлось даже с простым инглишем, не говоря уж о китайских тонах. Впрочем, сейчас Ци Вэйдун выбрал универсальный русский. Валерик вон понял, вздрогнул всем тщедушным телом.

— Это не... то, что ты думаешь. Это другое. Центр, они... — Ци Вэйдун выталкивал слова и делал паузы. Казалось, будто он запинается и путается.

Просто клыки. Помогают рвать горло, мешают цивилизованному диалогу.

Он мог не стараться, к слову.

«Знаю».

Ци Вэйдун замер, тяжело выдохнул — даже на расстоянии дыхание пахло кровью и полуразложившимся мясом, словно из клетки льва.

— Центр, — повторил за него Лин Фенг. Догадка подтвердилась, но торжества не чувствовал. Толку-то?

Ну же, скажи правду. Ты все равно на нас нападешь.

— Они... — снова это чудовищное усилие, как будто чиан-ши пытался контролировать себя же, но не получалось. — Не.

Блеснул ошейник: Ци Вэйдун выгнулся и царапнул безделушку своими чудовищными когтями, но металл не поддался, даже когда на смуглой шее загорелись кровавые следы.

— Они...

— Натравили тебя на нас? — подсказал Лин Фенг. — Выращивали тебя как убийцу? Собирались устроить какой-то стремный эксперимент, и все-таки его организовали? Перебили всех наших — в смысле, моих, сородичей здесь, а потом принялись и за людей? И ты все это время знал, зато прикидывался моим напарником? Ты именно это хотел сказать, правда? Ах да, еще что сожрал Соколову и устроил форменный бардак в этой гостинице. Кстати, все тебя ловят и зовут Маньяком.

Ци Вэйдун бросился на него.

Да. Так и нужно.

Лин Фенг успел даже ухмыльнуться. И выстрелить — тоже, хотя знал, что ничего не поможет; и когда раздался хруст собственных костей, а потом нахлынула темнота, он успел подумать: «Валерик успеет сбежать, да? Ведь успеет?»

К боли Лин Фенг начинал привыкать. Он попытался даже открыть глаза, но по-прежнему висела даже не темнота или какая-нибудь пелена, а непонятное серое ничто с периодически мелькающими узнаваемыми образами, в которых он путался, как в рассыпанной колоде карт.

И уж точно никакого тоннеля со светом, ведущим на небеса. Почему-то все мерещился номер: не слишком аккуратно разбросанная одежда, чьи-то брюки и блестящие туфли, кровати со сдернутыми покрывалами. Картина, до которой так и не добрался Валерик, висела криво, и этот кошмар перфекциониста добавлял Лин Фенгу страданий, как будто боли недостаточно.

Поправьте чертову картину, все говорил он кому-то, и сам тоже тянулся к ней, но карты вспархивали. Как будто затормозил на полном ходу поезд, пока пассажиры резались в подкидного дурака.

Он пытался шевелиться. Руки и ноги превратились в мрамор. Я вампир, а не гаргулья, думал он. Даже не тролль, который вроде под солнечными лучами превращается в булыжник. Мне, по легендам, грозило рассыпаться прахом, и лучше бы прах — слишком ломит этот камень, ломит то, что под ним.

Снова карты.

Рассыпались и собирались снова. Лин Фенг пытался их друг с другом складывать, ничего не получалось, он злился. Поезд исторгал пронзительный гулкий вопль — гудение перед отходом, а потом срывался. Карты заполняли воздух.

Шелест.

Скорлупа, думал он простую, округлую и гладкую мысль. Скорлупа. Яичная или ореховая, но все же скорее яичная.

Яичная скорлупа — это та, что прячет под собой нечто.

Скорлупа из камня.

Я под ней, должен вылупиться, как птенец.

Лин Фенг просыпался, а потом просыпался еще раз, пока, наконец, видение с невзрачным номером 321 не сменилось белизной.

Белый напугал. Это же как, все? Ангелы или дьяволы? Бесконечный круг перерождения? Религиозность отскочила вместе с еще одним воображаемым гулом поезда, оставив вместо себя реальные запахи, звуки, холод и ощущение затхлого воздуха на коже.

«Это не потусторонний мир. Не Дантов ад, не котел с чертями, даже не Диюй».

«Скорее, больничная палата».

Реанимационная. В обычных палатах много людей — минимум двое, иногда до восьми. Разговаривают. Медсестры шумят, ставят уколы. Пациенты пьют чай, обмениваются сплетнями и угощением — сушеными яблоками, барбарисками, иногда даже шоколадкой в хрустящей звонкой фольге. Тайком от медсестер, которые запрещают пищу свободы.

В реанимации пусто. Как здесь.

«Я в реанимации, так?»

Не очень хорошо, но еще в мире живых. Лин Фенг принюхался: действительно пахло лекарствами и хлоркой. В новомодные средства для мытья полов добавляют мяту, лимон или еще что-нибудь такое фальшиво-бодрое, но ароматизаторы выветриваются, а честная хлорка остается. Здесь, похоже, никого не пытались обмануть.

Российская больница среднего пошиба.

«Вот, где я. Просто обычная больница, реанимационная палата или редкая «одиночка».

Нехорошо, но и не страшно: определить «иной вид» по крови можно, но скорее, спишут на какие-нибудь экзотические генетические болезни. Собственно, недалеко от правды — генетическая патология случайно мутации когда-то и породила подвиды хищных пра-мартышек, а потом уже пошло все остальное.

Это многое бы объяснило, в том числе, отдельную палату. Разбираются с пациентом, а вдруг он заразный.

Черт, все не так просто.

Лин Фенг вспомнил, его прошибло холодным потом.

«Где Ци Вэйдун?»

Лин Фенг широко открыл глаза. Он увидел капельницу — ожидаемо, серый низкий потолок — ладно, никто не ждал пятизвездочного отеля. Палата, как он и ожидал, оказалась одноместной, почему-то без тумбы или шкафа, никаких удобств. В узком пространстве не поместились бы другие кровати. Даже розеток нет на сероватой, облупленной стене. Белили ее лет сорок назад, не меньше. Скорее не палата, а подсобка, где хранят ведра, швабры и прочий инвентарь. Его вытащили, втолкали туда холодную кровать, положили на нее Лин Фенга.

Отвратительно.

Дыра какая-то. Но да ладно, ему доводилось выбираться и из мест похуже. Он жив, а это первозначимо по сравнению со всем остальным.

Лин Фенг собирался выдрать иглу из вены: хватит с меня капельниц, даже если вон в том большом пакете на облупленной белой «рогулине» всего лишь безобидный физраствор. Обычно именно его капали, еще любили добавить глюкозы — если только у пациента не обнаруживался диабет, но у вампиров низкий уровень сахара по сравнению с обычным человеком. Все метаболизируется быстрее.

Так что вполне могли вогнать глюкозы. Ничего ведь особенного, правда? Ведь не страшно?

Холодный пот продолжал щипать голую спину, словно Лин Фенга все-таки настигла гипогликемия — или же приступ ферментного голода, от которого не мог уже просто отмахнуться. Желудок скручивало то ли тошнотой, то ли словно от обострения эрозийного гастрита. Или целой язвы.

Спазмы накладывались на почти подсознательный, еще неоформленный и лежащий на самом дне понимания ужас.

«Я попался».

Никуда не денешься, придется осмысливать дальше. Больница оказалась еще большей подставой, но если не проанализировать, то так и останешься здесь — возможно, навсегда.

«Попался».

В очередной раз. Это стало дурной традицией. С тех пор, как девица из Центра, будь он неладен, одержала победу, Лин Фенга все, кому не лень, возили мордой об пол. Иногда в переносом смысле, а порой и очень даже в прямом.

Как сейчас.

Лин Фенг осознал, что привязан, крепко привязан, зафиксирован за запястья и лодыжки, и еще, что лежит не на кровати, а на голой доске, без подушек и простынь. И все это в чем мать родила.

«А это точно больница?» —самый тупой вопрос в мире, который он едва не задал вслух, просто чтобы услышать собственный же голос. Вот только наверняка бы расхохотался, а это прозвучало бы совсем жутко. Для палаты с обитой мягким войлоком — или чем сейчас обивают — обстановкой. Уютные стены. Крепкие замки.

Лин Фенг пытался подавить страх и оглядывался.

Источником света была лампа под потолком: серо-белесая, узкая люминесцентка. Никаких окон. Вот именно поэтому он сначала принял это место за какую-то подсобку с выброшенными прочь швабрами.

Лин Фенг сглотнул, еще один краткий миг паники закричал из подкорки во внутреннее ухо, словно через встроенный где-то в костях черепа громкоговоритель: ты попался, дверей здесь тоже нет, это камера смертников, и раствор — яд, ты умираешь.

Швабры, как же. Палата приговоренных к казни. Охота закончилась успехом. Он попался, попался, снова попался, и...

Его бросило не просто в пот — взмок, словно рухнул целиком в бассейн с холодной водой. По лбу и щекам мерзко ползли капли. Мочевой пузырь сжался, превратился в горячую опухоль. Лин Фенг скрестил ноги, чтобы не обмочиться — еще не хватало подобного унижения. Кто бы его ни собирался убить, такого удовольствия он им не предоставит.

Капельница. Стоит вернуть внимание к ней, сфокусироваться. Оценить. Вот она, капельница. Смотри на пластиковую трубку, на иголку, воткнутую в сгиб на руке. Облезлый белый штырь — темные пятна на железном держателе, словно язвы. Непонятное содержимое в перевернутой колбе, надписей не разглядеть, даже если они есть.

Жидкость втекала в вены, и что-то требовало вытечь тоже.

«Да прекрати ты».

Бороться. Вот, что он должен делать. Пока не умер — жив. Куда уж проще.

Лин Фенг закричал:

— Эй? Кто здесь? Что происходит, отпустите!

Догадка казалась очевидной, как слово из трех букв на заборе. Неважно, что за досками всего лишь дрова. Надпись все равно очевидна. Сейчас просто букв побольше, смысл — тот же.

«Центр».

Ну да. Не охотники на новозеландских канареек же. Интересно, там вообще водятся канарейки?

«Они поймали и убивают меня, потому что я набросился на Ци Вэйдуна».

Глава 14

Нет, это не так работает. Они что-то устраивали — с самого начала, с наркомана и дротиков, со склада. Вся эта организация — «секта», как ее назвала Соколова. Или неведомая Кира, с которой пока так и не встретились.

«Стойте, но почему? Что они хотят от меня? Я ничего не успел толком сделать, с рыжим Валериком или нет. Мы оказались абсолютно бесполезны. Это обезумевший чиан-ши напал на людей, а потом спрятался, как ни в чем не бывало, в номере 321, и полиция даже не сообразила его проверить — ну, или сообразила, судя по бардаку, только ночные хищники прячутся лучше, чем люди их ищут».

Бред какой-то. Если его планировали убить — с самого начала в номере, а потом тот наркоман, а потом все остальное, — то могли это сделать куда с меньшими спецэффектами и затратами. Зачем теперь сюда притащили, в какое-то непонятное шваброхранилище без окон? И какую сраную дрянь ему вкалывают?

Ладно.

Лин Фенг сдался и заорал.

— Помогите!

Лин Фенг закричал сначала не очень уверенно, собственный голос ощущался чужим, звучал издалека. Потом — громче, еще он забился, пытаясь высвободить руки. На обоих сгибах растекались синяки, и ему даже не хотелось думать: что именно они с ним сделали. Регенерация почти не работала. Они — кем бы «они» ни были, — убивали его странным извращенным способом, в котором не получалось найти ни крупицы смысла.

— Я же был в ошейнике, — Лин Фенг осознал, что всхлипывает и говорит вслух. — В ошейнике с экстрактом шиповника. По крайней мере, это быстро. Зачем вы вот это... Что со мной делаете? Что со мной будет?

Перед глазами возник оскал Ци Вэйдуна.

— Это ты во всем виноват! Бешеный пес! Они тебя сделали из меня, они нас всех убили! И... и меня тоже.

Догадка была простой, очевидной и даже примитивной, как дешевые открытки с видами Горно-Алтайска — горы, небо, снова горы.

«Они» убили всех вампиров, а Лин Фенг пришел сюда. Нарушил с таким трудом создаваемый баланс, вот и решили избавиться от него как можно скорее.

Слишком много потратили времени. Он, вероятно к раздражению похитителей, оказывался слишком проворным. Или везучим. Или то и другое сразу.

А еще тупым, потому что обвинял все время Центр — искал доказательства вины этого заведения, ведь они однажды поймали его на забытой всеми богами станции, сунули в фургон, как связанного барана, и везли сотни километров. Толком не отпускали мышцы размять. Очень мало причин влюбиться в таких персонажей.

Вот Лин Фенг и пытался все время увидеть за всем руку Центра — несмотря на то, что Ци Вэйдун отговаривал и стоял на своем.

Да, «пес». Да, верный и вышколенный. А потом взбесившийся.

Центру этого не надо было, верно?

Черт его подери.

Лин Фенг завыл. Губы стали сухими. Он откинулся назад, смотрел вверх — на пакет с прозрачной жидкостью, он отмерял капли: тик-так. Тик. Так. Когда пакет закончится, он умрет. Жидкость — яд, который действует медленно. Наверное, убийцы снимают видео для YouTube. Нет, там такое нельзя выкладывать, забанят. Да и настучит сервис Большому Брату. А вот для даркнета сгодится, говорят, там продается всяческое дерьмо дерьма.

Убьют. Вот этой самой жижей.

Это же очевидно.

Лин Фенг сморгнул. Ему почудились слезы в глазах, или просто щипало от усталости и напряжения. Вот еще рыдать не хватало. Он ведь не настолько боялся смерти? Вампиры не бессмертны, и хотя живут дольше своих жертв — потому что правило всегда примерно одинаково, кошачий век длинней крысиного, —все равно рано или поздно упокоятся с миром. Даже не рассыпаясь в прах. Просто превращаясь в пищу червей, в очередной компонент великого круговорота природы.

Он завыл.

Не сейчас. Только не умирать, пожалуйста. Не сейчас. Он должен разобраться, понять, разложить на компоненты, составить картину — может, попытаться переиграть или вступить в бой, хотя чаще он прятался и скрывался, чем дрался.

Центр. Секта. Супервампиры.

Что они делают?

Что он делает здесь?

Где Ци Вэйдун, чем закончилась вся эта дерьмовая история?

Лин Фенг выл от злости и беспомощности. Никто не приходил. Жидкость — яд, несомненно яд, — втекала ему в вены, а плотные фиксаторы не позволяли дернуться. Затем кажется, все-таки обмочился, потому что жидкость текла в него, входила в вены, наливаясь синяками на сгибах, переполнила его тело, невозможно стало терпеть.

Или ему показалось, потому что «поплыл», словно наркоман от передозы — этот способ убийства неведомые «сектанты» точно освоили, достаточно вспомнить паренька на местном базаре.

«Прекратите».

Сил орать больше не оказалось.

Пакет выпустил пару пузырей напоследок. Последняя капля ползла по пластиковому желобу, Лин Фенг следил за ней, и начал смеяться, когда она преодолела половину пути.

Он умрет, наверняка, когда эта самая последняя капля достигнет его кровотока. Так это будет —ожидаемо и почти скучно.

Он бы сказал, что готов, но солгал. Поэтому засмеялся — и продолжал хохотать пока не услышал посторонний, внешний звук, издалека, из другого мира.

Дверь.

Это скрипела старая дверь.

Потом дверь открылась.

Чуть позже Лин Фенг решил, что ожидал этого. В конце концов, если кому-то хотелось его убить, то отрава в вену довольно сложный способ, учитывая, что они ранее выдрали жертву из когтей обезумевшего охотника-скачущего по трупам.

Ладно, кого он обманывал. Ничего и никого не ждал. Он вообще плохо соображал — трудно придумывать логичные конструкции и правдоподобные версии, когда ты связан, а тебя накачивают непонятной жижей. Скорее всего, ядом. Во всяком случае, уверен процентов на девяносто, что ядом. Десять — на препарат, который убьет не сразу, а сначала сведет с ума, словно галоперидол, введенный психически здоровому. Карательная медицина в действии. В конце концов, эта страна придумала сажать в психушку диссидентов — и плевать, что распад СССР был давно. Методы применялись до сих пор. Лин Фенг наслушался разного в своих путешествиях.

Но когда раздался скрип, мысли о яде как-то улетучились, и да, потом ему казалось, что ждал чего-то подобного.

Дверь открылась довольно широко. Лин Фенг дернулся. Фиксаторы держали крепко; Лин Фенг рванулся: на руках напряглись мышцы, синяки потекли темными пятнами вверх и вниз. Гематомы от инфузий или неровно, неаккуратно введенных препаратов. Иглы разорвали ему все сосуды. Возможно, он сопротивлялся на остатках силы воли, пока пытались вогнать первую дозу, а потом сдался.

Сейчас высвободиться тоже не получилось. Пришлось притихнуть.

Вошла девушка в простой одежде — джинсы, футболка. Девушка как девушка. Не красавица, ничего особенного. Медсестра. Младший персонал из тех, кого бессмысленно даже допрашивать, просто выполняют свою работу.

Девушка не стала тратить времени на «привет» либо «как ты себя чувствуешь». Наверняка, сначала предположил Лин Фенг, ей за это не платят.

«Она же...»

Он присматривался. В голове, заторможенной то ли страхом, то ли усталостью, то ли содержимымкапельниц, щелкало медленно и тяжело. Как будто загружался старый допотопный компьютер, а владелец нервничал и ждал — ну давай, мне надо очень срочно ответить на важное письмо. Шевелись, ископаемая ты железяка.

Девушка работала. Она молча вытащила иглу. Посмотрела на Лин Фенга, не говоря ни слова.

Ее лицо все еще казалось смутно знакомым. Потом случилось наконец-то ожидаемое чудо. Компьютер загрузился. Все программы запустились. Ура. То есть дошло.

Эту девушку он видел прежде лишь на фотографии — на нескольких фотографиях, но почему-то именно так ее и представлял. Серьезной. Деловитой. Она уже появлялась «за кадром», подумал Лин Фенг, само время для личной встречи. Добро пожаловать. Вот мы и познакомились.

Лин Фенг хрипло выговорил имя:

— Кира.

Кира Сидорова в жизни выглядела не совсем так, как на фото в социальной сети. И вовсе не походила на девочку-припевочку с детских фотографий, которые они видели у родственников[MP1] . Она казалась взрослее и серьезнее, настоящий медик, врач, а вовсе не простая студентка. Верилось, что она могла прийти к Соколовой, чтобы рассказывать про секты. «Из лесу вышла», — вспомнилось определение, но оно не было правильным. Кира, серьезная, собранная, очень взрослая, несмотря на юное лицо, смотрела на вампира под капельницами с усталым выражением лица человека, который видел все и еще больше. Она спросила:

— Ты меня знаешь?

Удивления никакого. Лин Фенг это отметил, но потом решил, что уже не расследует никакие убийства, никакие исчезновения. Да, она все знала, и предупредила любовницу Зарецкого, ну и что? К нему теперь это не имеет никакого отношения. Хватит.

Жидкость в капельницах закончилась, но Лин Фенг дышал, сердце билось. Значит, можно продолжать разговор:

— Где я?

Вот это был куда более важный вопрос. Немного затасканный, немного предсказуемый. Он предполагал, что Кира не станет отвечать, вытащила свое лекарство и уйдет теперь, а потом отрава в венах станет потихоньку действовать. Отнимутся руки и ноги. Паралич медленно проберется по периферической нервной системе, охлаждая ступни и задерживая дыхание, пока не замрет сердце, а потом в пустоте гипоксии задохнется и мозг.

Для чего-то же все-таки вводили этот раствор, чем бы он ни был. Лин Фенг уже определил его как яд. Или ошибся?

Кира не торопилась обнадеживать.

Она все смотрела на него с почти равнодушным — нет, оценивающим, словно пришла на рынок и примеривалась купить джинсы или сумочку,— выражением лица. Главное, не показать продавцу чрезмерную заинтересованность, а то заломят цену втридорога. Простые, эффективные уловки.

— Хороший экземпляр, — Кира и впрямь не ответила на дежурное «где я», зато похлопала Лин Фенга по щеке. Ее взгляд скользнул от лица вниз. Теперь ее лицо изменилось — внезапно она словно бы заинтересовалась происходящим. Лин Фенг испугался: меня сейчас накроет судорогами? Я буду выблевывать собственные кишки? Взорвусь, как лягушка, которую надули через трубочку? Хоть это ты мне можешь объяснить, чертова сука, ответь, что вы со мной...

«Включи свое чертово обаяние».

«Ты же умеешь. Выясни все, она всего лишь человек. Она должна поддаться. Раз жив — живи и борись».

Отличный лозунг, хоть сейчас на мотивирующий плакат. Нарисовать что-нибудь вроде таракана, сбегающего из-под угрожающей тени тапка.

Лин Фенг едва не захохотал— истерично и надрывно. Он правда попытался использовать свой гипноз.

Не получалось.

Лин Фенг попытался приглашающей улыбнуться и настроиться — мол, разве мог он отказать молодой женщине, столь явно выражающей энтузиазм?

Не сейчас. Вместо энтузиазма — страх. Если лекарство не сработало прямо сейчас, не значит, что не подействует еще через десять минут. Полчаса. Час. Сутки. Ядов много — человечество тут обскакало вампиров на тридцать лошадиных крупов, не меньше.

Кира потрогала грудь Лин Фенга, пальцы скользнули ниже. Они погладили живот и коснулись паха. Яд или нет, но организм среагировал моментально, заставляя где-то на периферии сознания усмехнуться: инстинкт паразита, да? Адаптация или мимикрия.

У людей и вампиров не может быть общего потомства, но легенды о суккубах и инкубах не появились на пустом месте. Просто это самый простой способ получить необходимый корм. Из Лин Фенга когда-то получался не самый худший инкуб — по крайней мере, его жертвы никогда не оставались обиженными. Он предпочитал девушек и женщин постарше, Кира мелковата, со студентками лучше не связываться. Однако голод — это голод, а когда нужно не брезговал даже мужчинами. Дело не в ориентации — просто чрезмерно разборчивые паразиты не выживают.

Кира, похоже, все это понимала.

Она продолжала гладить его, а «отрава» жгла изнутри, но вовсе не так, как ожидалось от яда. В голове слегка помутилось — наверное, как от алкоголя или слабых наркотиков у людей, психоактивные вещества размыкают нейронные связи, становится проще общаться, хотя иногда и подбираешь с трудом нужное слово.

— Ты хороший экземпляр, — повторила Кира, сжимая член и поглаживая вверх вниз. Лин Фенг невольно выдохнул, воздух из легких вырвался горячий, как у больного лихорадкой. Мелькнула мысль о скрытых камерах — если ребятки снимали экзотику для PornHub, то материала уже набрали. Медицинские фетиши, связывание, азиаты, фемдом. Какие там еще теги бывают.

Возбуждение улетучилось, как только он усилием воли возвратился к реальности. Это не съемки дешевенькой порнушки. Лин Фенг действительно связан, действительно пленник —и лучше бы ему разобраться в происходящем.

Время задавать новые глупые вопросы:

— Чего... тебе надо?

Она улыбнулась.

— Потом. Обычно мы ничего не объясняем, но ты пережил инфузию, так что, может, с тобой получится больше одного раза.

«Яд».

Все-таки это был яд, и слово «пережил» совершенно Лин Фенгу не нравилось. Вдруг еще подействует? Что с ним будет? Она могла бы хотя бы подготовить, сказать, чего еще ждать, когда, сколько времени.

Он закричал — или хотел закричать, но получилось только сипло выдохнуть:

— Эй, какого...

Рука опять двигалась вверх-вниз. Это было очень простое движение, понятное каждому мужчине лет с десяти-двенадцати, в зависимости от начала полового созревания. Лин Фенг знал одну проститутку по кличке Рукодельница, которая занималась ровно тем же в поездах; она зарабатывала неплохо и не рисковала подхватить инфекцию. Очень разумно с ее стороны. Клиентов отбоя не было, поскольку многим нравилось это быстрое и понятное, ловкие пальчики и вроде как даже не измена. Можно честно говорить благоверной супруге — мол, ничего и никогда.

Ритм доставлял бы удовольствие, но Лин Фенг не мог не думать о том, что он привязан, он в плену — и еще бы понять, в чьем именно плену, а эту девчонку считали пропавшей. Какого хрена она делает? Какого хрена вообще происходит?

Очередная вереница очень логичных и столь же риторических вопросов. Викторина с четырьмя неизвестными. Центр, секта, инопланетяне... кто четвертый? Девочка Кира лично, которая оказалась не провинциальной студенткой, а злодейкой прямиком из фильмов про Джеймса Бонда?

Ци Вэйдун тогда не совсем понял, о чем речь.

Лицо Киры хранило невозмутимость врача, который делает нужные медицинские манипуляции. Вверх-вниз. Чуть сжать у основания, чуть потрогать сверху. Лин Фенг испытал бы отвращение — не таким он представлял себе романтическое свидание с симпатичной девушкой, — но «отрава» отключила способность соображать трезво.

Наркотик. Видимо все-таки наркотик. «Пережил» — это еще отходняка не словил, а если передоза?

Она вытащила иглы, да?

Что она еще сделала?

Он пытался фиксировать. Лицо: снова равнодушное, ни единой эмоции, словно застывшая маска. Заинтересованность опять сменилась этим первым выражением, на которое можно повесить табличку «профессиональный долг». Не надеюсь на медаль, в лучшем случае на среднюю по российским ставкам для участковых премию.

Все просто. Кира не боится, не испытывает смущения — в общем-то, от будущего врача примерно и ждешь чего-нибудь подобного. Она не ненавидит Лин Фенга.

Она знает, кто он такой.

Это очевидно.

— Расслабься и получай удовольствие, — посоветовала Кира, а потом ускорила темп. Физиология примитивна. Вампиры — гоминиды, которые размножаются половыми контактами со своими самками. Поскольку женщины-вампиры редко подпускают к себе мужчин, то мужчина пользуется любой возможностью оплодотворить...

«Да заткнись ты».

Это чертов Лоренц, его дурацкая книга. Он писал о вампирах, как о занятных зверушках. Лин Фенг запомнил, подобная дрянь всегда врезается в память, словно песня из рекламы туалетной бумаги или капсул от молочницы.

— Отпусти меня, —выдохнул он, понимая: разум отделился от тела. Кира владеет последним, но Лин Фенг выдержал инфузию, чем бы та ни была. Способен соображать, говорить, требовать... ладно, не требовать. Просить. —Отпусти.

Кира проигнорировала его слова. Она продолжала, а затем поднесла устройство, похожее на резиновое изделие «номер два», как называли его при Советском Союзе, только из стекла. Оно насадилось «банкой», создав вакуум.

— Спасибо, — проговорила она, когда «банка» перестала быть пустой. Лин Фенг, мокрый от пота и дрожащий, тяжело дышал.

— За такое принято платить, — фыркнул он.

Где-то он слышал, что доноры спермы впрямь неплохо зарабатывают на своем генетическом материале. Но ляпнул просто чтобы не оставаться в ее памяти совсем уж жалким «пособием» или «инвентарем».

«Зачем им?»

Очередной вопрос без ответа.

— Ладно, ты сделала, что хотела. Я бы предпочел это в другой обстановке — знаешь, не против связывания, но хотя бы со стоп-словом. Но уж как получилось, правда? Так вот, о чем я... — Лин Фенг мило улыбнулся. Он надеялся, что мило. — Что это было? Расскажешь?

Попытка подключить гипноз. Очередная.

Провалилась.

Кира отвернулась, больше не глядя на свою «жертву», а затем ушла.

Глава 15

Спустя несколько часов она вернулась.

Длинные несколько часов.

Они тянулись и прилипали к нёбу. Проваливались в черную дыру. Выныривали.

К возвращению Киры моменту руки и ноги Лин Фенга превратились в куски сухого дерева — ветви карагача в степи, белые от обезвоживания. На коже выступал холодный пот, дышать было тяжело из-за неловкой позы, и он погрузился в то состояние, которые средневековые неграмотные крестьяне принимали за «спать в гробу». Это был не полный анабиоз, всего лишь некоторое замедление жизненных процессов, отчаянная попытка выжить, даже если тебя закопали под землю, лишь бы колом сердце не проткнули. Лин Фенгу мерещился запах сырой почвы и волглой глины, его сознание еще отличало фантосмию — обонятельные галлюцинации от реальности, но уже начало сбоить.

Вокруг темнота или тусклый свет?

Он ослеп или просто «экономит» силы?

Ему приснилась Кира — живая-здоровая, сотрудница Центра или чего-нибудь еще, которая зачем-то сделала то, в чем Лин Фенг никогда не отказывал женщине, но страсти или хотя бы приязни в совокуплении было не больше, чем в процедуре установки уростомы.

Ему приснилась Кира во второй раз. Она вошла не одна, резкий запах феромонов вытолкнул из анабиоза. Лин Фенг дернулся, натягивая одеревенелыми конечностями кожаные путы. В очертаниях второй женщины самой заметной деталью был живот: месяц седьмой или восьмой, и именно от нее сшибало кисло-горькой смесью гормонов.

«Как та... в автобусе».

Была ли это она, другая?

Девушка казалась обычной. Лин Фенг пытался ее разглядеть, узнать, сопоставить с уже виденным. Непримечательная. Никакая. Он запомнил бы ее по запаху, впрочем, потому что феромоны били по носу, но они отличались от «нормальных». Что-то не то с ее ребенком. Сообщить плохие новости?

Другая. Та самая.

Никакой разницы.

Девушки смотрели на него почти одинаковыми взглядами — слегка заинтересованно, оценивающе, как на предмет, полезность которого сомнительна, но можно обсудить.

— У меня же получилось, — сказала беременная. — И у других девочек получалось.

У нее был чуть хрипловатый голос, выдававший курильщицу. Интересно, бросила ли ради будущего ребенка?

— Это все не совсем то, — заявила в ответ Кира. — Правда, я провела исследования, вот тут у нас неплохой экземпляр.

«Экземпляр».

Лин Фенг пошевелил веками, которые едва слушались. Прикрыл сухие горячие склеры. Представил себя чучелом —внутри холлофайбер, внутри вываренные кости, поверх натянута обработанная формальдегидом кожа. Чучело с оскаленными зубами. Редкий вид, настоящий вампир.

Спешите видеть.

Они вытащат из него сердце, печень, кишечник и легкие, словно из египетского фараона. Иначе трупы не сохраняются даже с современными средствами для бальзамировки.

Лин Фенг попытался отогнать идею насчет чучела, но ничего не получалось. Затем осознал, что прошло всего несколько секунд, а девушки продолжают разговор. Ни слова о формальдегиде и кишках. Пока.

— Вы его опять убьете, как и других, — вздохнула беременная со свойственной женщинам «в положении» сентиментальной жалостью ко всему живому. Котяткам, щеняткам, белым пушистым овечкам, из которых того гляди приготовят шашлык. Голым связанным вампирам.

— Нет, этот более живучий, чем предыдущие экземпляры?

Кира вздернула подбородок. Она хорошенькая, подумал Лин Фенг. В ее теле правильная кровь, много ферментов. По-прежнему голодный, он втянул и выдохнул воздух, немного пожалел об этом — вряд ли стоило привлекать лишнее внимание. Вдруг решат добавить яда? Или сделать что-нибудь еще?

Беременная морщила курносый носик:

— Правда? Вы так говорили про каждого. Я уже молчу о том, что стало с самками, но и самцы умирали, как...

— Погоди, он проснулся, — Кира перебила спутницу. Обе подошли ближе и склонились над Лин Фенгом. Беременная выглядела немного старше: около двадцати пяти или тридцати, блеклое освещение подчеркивало припухшие отекшие веки. Должно быть, она страдала от токсикоза. Или от токсикоза мучаются только на самых ранних сроках?

Пахло от нее тошнотворно: сквозь расширенные поры выделялся пот с такой дозой феромонов, от которой выворачивало кости вместе с нервами. Зубы заострились. Лин Фенг набросился бы и разорвал этой женщине глотку, если бы мог.

«Почему?»

«Нет, они меня связали, и я совсем не рад такому обращению, но...»

Он не убивал людей. «Паразиты», симбионты не уничтожают еду. Если сравнивать с чиан-ши, то они примерно как безобидный ОРВИ по сравнению с испанкой. У вирусов и то хватает «ума» эволюционировать в сторону меньшей летальности, верно?

Тогда почему?

Что не так с беременной? Лин Фенг всегда знал, когда женщина «в положении», но обычно такие особи, напротив, почти не привлекали с точки зрения питательности. У них внутри собственный «вампир», так что содержание полезных ферментов снижено. Да и нерационально питаться самкой, которая принесет потомство, способное прокормить тебя в дальнейшем.

«Что с ней не так?»

Рационализация помогала плохо. Он сделал пару вдохов-выдохов.

— Смотри, реагирует, — заулыбалась Кира.

— В смысле...

Беременная вздрогнула, попыталась закрыться. Она понимала, что речь о ней, о том, что внутри нее. Отекшие веки дрогнули.

Кира охотно пояснила:

— Он чует твоего малыша. Эти твари очень территориальные, но если подобных себе еще могут терпеть, то более могущественную особь — уже нет.

Кира прикоснулась пальцами к обтянутому белым больничным халатом животу беременной:

— Значит, наши эксперименты были не так уж бесполезны.

— Я рада, но...

— Маш, не начинай. Ты вызвалась участвовать? Теперь что, будешь жаловаться? Аборт в любом случае поздно.

— Я не собираюсь делать аборт! — возмутилась «Маша». Она, как отметил Лин Фенг, была невысокой, широкоскулой. Легкая примесь азиатской крови — не китайская, скорее калмыков или татар, но меньше десятой части. «Маша» она и есть «Маша», русская женщина, в которой, как говорится, можно наскрести кого-нибудь еще, но по паспорту Иванова или Петрова, и этого вполне достаточно.

«Эксперименты».

«Твари территориальные» ...

«Да твою ж мать, это из книги».

— Так не бывает, — проговорил-пролаял Лин Фенг. — Вы другой вид.

Ему хотелось разразиться умной тирадой. Про генетическую сочетаемость и так далее. Это в средние века могли дурить людей «гибридами обезьяны и человека», но в реальности ничего не выйдет. Вампиры немного ближе хомо сапиенсам, чем условный шимпанзе, однако не настолько, чтобы получилось совместное потомство. Если задуматься, то секс между человеком и вампиров — это как минимум ксенофилия.

Сил объяснять не было, да и Лин Фенг уже догадался: в том и суть. В том и чертова суть.

Девушки переглянулись. Кира засмеялась.

— Не настолько далекий. Вон, того убийцу же создали. Как его там, прыгающий по могилам?

«Твою мать».

— Чиан-ши, — машинально отозвался Лин Фенг. — Где он?

«Они знают про Ци Вэйдуна... эта тварь здесь? Все-таки Центр? Или, как там говорилось, сектанты? Да твою ж...»

Они повторили свой жест. Глаза в глаза, две лучшие подружки. Пришли в кафе Старбакс посплетничать-посекретничать про парней и безопасный (или уже не такой безопасный, учитывая живот Маши) секс. Возможно, заглянем в бар или клуб после, как насчет коктейльчика или двух?

Милые девушки, с вами можно познакомиться?

— Посадим их вместе? — предложила Маша. Хрипловатый голос зазвучал чуть громче.

— Плохая идея, — Кира проверила пульс на шее Лин Фенга, похлопала по щеке. Тот рефлекторно щелкнул зубами. — Подерутся и разорвут друг друга.

— Но здесь его привязанным держать...

Кира равнодушно пожала плечами. Она беременной не была и жалости ее, вероятно, хватило бы на пушистых щенков и котиков, но не на клыкастого паразита.

— Хватит еще на пару раз, а больше нам и не надо. Мадам сказала, чтобы мы его подержали живым, ну добавим к питательному раствору немного гемоглобина. Не сдохнет.

Потом она сделала то, ради чего, вероятно, пришла: поставила новую капельницу. Толстая игла — грубая серая трубка, торчащая из зеленой пластмассы, — далеко не сразу вошла в вену; Кира возилась минут пять, заставляя Лин Фенга скулить от боли. Его мышцы ожили, теперь их сводила судорога.

Пакет был красноватый. От него даже сквозь упаковку слабо пахло кровью. Они действительно не собирались позволить Лин Фенгу умереть — пару дней, неделю; столько, сколько понадобится.

Он будет лежать здесь, на столе. Если повезет, его пару раз даже помоют — так, как мыли бы сам стол или какой-нибудь аппарат. Пролежни на коже проступить не успеют — он костлявый и тощий, не слишком тяжелый. Да и не протянет настолько долго, чтобы начать гнить заживо.

А если окажется не в меру живучим?

Лин Фенг представил себя здесь спустя несколько месяцев: на спине и ягодицах гниющие раны, в них роятся белые опарыши. На сгибах рук и бедрах темные пятна грядущей гангрены. Из него еще «добывают» некие образцы, но сперму получить уже не выходит. Испортился. Как кусок мяса без холодильника.

Они возвращаются, и Кира говорит: подержим еще немного, хочу посмотреть, сколько он выдержит.

Лин Фенг едва не заорал. Гемоглобин подхлестнул сердце, сосуды. Необходимые ферменты влились в кровоток. Будущее развернулось — проступило явственно, как псилоцибиновый «глюк», и ему потребовалось усилие воли, чтобы вернуться в реальность.

Не заорал.

Молодец какой, храбрый маленький вампир. Лежи тихо. Умирай медленно.

— Ты не боишься, что за ним придут? — внезапно спросила беременная Маша. — Или за вторым. Тот вроде специальный проект, они в него немало денег вложили. На их месте я бы поискала.

«Они».

«Специальный проект».

Поверх страха легли слова девушки.

«Не Центр, да?»

Лин Фенг укусил себя за внутреннюю сторону щеки, потому что очень хотелось спросить: да кто вы, мать-перемать, такие. Что вы делаете? Чего хотите? Не говоря уж о том не слишком меня волнующем вопросе — как вы умудрились забеременеть от вампира?

Ему снова удалось промолчать, и он понятия не имел, достижение это или ошибка.

— Ерунда. Эти идиоты столько времени не могли ничего понять, а тут вдруг сообразят? Спишут на очередной «ущерб» и будут придумывать очередную дурацкую теорию. Все, идем, вытащу иглу, когда вырубится.

«По крайней мере, умирать буду не в полном сознании».

Наверное, хорошая новость. Лин Фенг видел, что Кира, по крайней мере, улыбается.

Тыльная сторона ладони провела по лбу Лин Фенга:

— Надеюсь, ты подольше поживешь. Симпатичный.

«Пора валить отсюда».

Он пришел в себя — и очень быстро. Похоже, добавленное снотворное перестало действовать. Возможно, девочки все-таки не учли каких-то мелочей вампирской физиологии, ну либо Лин Фенг даже без своего конопляного талисмана оказался чертовски везучим сукиным сыном.

Сам бы он поставил на второе.

Красное в капельнице приободрило, была ли то настоящая кровь вместе с глюкозой или нет, но Лин Фенг перестал проваливаться в уныние и жалость к себе. Он еще жив, попадал и в худшие переплеты... нет, не попадал. Но все равно сумеет выбраться.

Даже снотворное его не берет. Он не станет гнить здесь, это точно. Выберется.

Он пошевелился. Прочные «оковы» держали, даже не думали поддаваться. В фильмах, которые смотрели на ноутбуках или старомодных дивиди-проигрывателях люди в поездах, порой мелькали герои. Их только что в бочке живьем не засаливали, а они всегда выбирались буквально на своей силе воли. Лин Фенг всегда удивлялся, как им так удается: даже ему не удалось бы разорвать стальные, например, цепи наручников. А этим героям — запросто. Ну, разве с красиво показанным напряжением на челе. Хоть бы раз кто обделался в штаны от усилий.

Почему-то сила воли не помогала в реальности. Лин Фенг попытался представить: вот у него игла, если он достаточно сильно дернется, то есть шанс перевернуть стол, каки бы тяжелым тот ни ощущался. А игла-то войдет глубже? Убьет его?

Стол, наверняка, привинчен к полу. Это же очевидно. Вряд ли пролактин настолько затуманил девочкам мозги, чтобы они не учли такую маленькую деталь безопасности.

Для верности Лин Фенг дернулся, проверяя. Привинчен. Девочки или какие-то еще сектанты — проще называть их так, пока нет другого имени — позаботились. Не перевернешь, не высвободишься. Может, и к лучшему —тяжелая штука, если бы Лин Фенг его опрокинул, но не освободился, она накрыла бы сверху. Холодная и тяжелая, весом под сотню килограммов. Переломанные ребра, вырванные из пазов суставы. Адская боль вместо победы.

Думаем дальше.

Лин Фенг сделал паузу, считая до десяти. Страх, к его удовлетворению отступил, сменившись деловитой готовностью сражаться, чем бы это сражение ни закончилось. Просто не надо творить глупостей — например, переворачивать на себя столы. А в остальном...

«Вперед».

Он изогнулся, стремясь дотянуться зубами и извлечь иглу. Почти получилось, еще полмиллиметра...

В игле что-то, что его бодрит, предположим, гемаглобинные ферменты. Но есть и отрава, про которую говорили Кира с Машей. От нее надо избавиться.

Кости вампиров гибче человеческих. Не совсем до кошачьей «жидкости», но определенная надежда и козырь в рукаве — или под кожей, раз уж валяется голым, — есть.

Давай, еще немного.

— Не выйдет.

Голос заставил его зашипеть.

Дверь открылась, а голос оказался знакомый. Мужской. Лин Фенг вытаращился на Валерика, рыжего и с парой новых прыщей на щеке, похожих на пару капель крови — или, скорее, кетчупа. Сюрреализма добавляла его медицинская форма и маска, надвинутая на нижнюю часть лица. Он говорил в бело-голубую ткань.

«Он тоже отсюда?»

Можно было догадаться. Парень заодно с наркоманом. Они вместе устроили охоту, и все с самого начала подстроили...

Лин Фенг зашипел громче.

— Да не выйдет, даже не старайся, — повторил Валерик, и сделал шаг к Лин Фенгу.

— Тебе что нужно? Тоже с ними? Будешь лапать? Извини, у тебя точно забеременеть не получится, в колледже медицинском не рассказывали? —заорал тот.

«Я дурак».

Это обиднее признавать, чем «попался» или «меня перехитрили». В неприятности попадают и мудрецы, ничего нет в том зазорного. А вот не распознать в рыжем «щенке» замаскированную «крысу» — форменная тупость, особенно для такого, как вампир-симбионт. Эмпат. Мастер манипуляций и даже гипноза. Заставляет своих жертв только что не на задних лапках плясать —или чаще втирается в доверие, а потом пользуется, как хочет.

«Дурак».

Валерик подошел ближе, словно поколебавшись — опасался, что ли, — а затем убрал маску.

— Забеременеть — точно нет. А вот вампиром ты меня можешь сделать.

— Что?

Лин Фенг сглотнул сухим горлом. Мир потихоньку сдвигался к краешку безумия. Он вообще уже ничего не понимал, и моргнул — наверняка, с выражением лица человека, которому залепили в морду кремовым тортом. Ха-ха, смешная комедия.

Валерик снова помедлил, прежде чем аккуратно вытащить иголку. Широко улыбнулся. Лин Фенгу подумалось, что когда сойдут прыщи, парень будет цеплять девчонок десятками. Эдакое «рыжее солнышко», экзотика в преимущественно пограничной с Азией местности.

— Договоримся же, да? Я тебе помогу отсюда выбраться, а ты — посвятишь меня... как это делается? Ты же никакой не «мутант». Ты круче. Вы кусаете, а потом поите своей кровью? Или мне нужно сначала умереть, а потом выпить твоей крови?

Валерик говорил негромко, но очень воодушевленно.

Лин Фенг сдерживал вопль: «Да заткнись ты, прекрати нести чушь! Скажи нормально, какого хрена тебе от меня надо! Прекрати придуриваться!»

Не орал только потому, что содержание вопля менялось, то прибавлялись матерные слова, то видоизменялись. Смысл оставался прежним.

Валерик сиял, довольный, будто купленный на сдачу после банки пива лотерейный билет оказался миллионным выигрышем. Голубовато-зеленые — сейчас почти серые в сером «морговском» освещении этой палаты-камеры, без окон, зато с дверью-проходным двором, — глаза блестели ярко, как у гриппозника. Или как у наркомана, принявшего слишком большую дозу любимой дури.

«Погоди».

«Он не знает».

Лин Фенг едва не разразился хохотом, это правда. Ты дурак, собирался заявить Валерику. Вампиром нельзя «стать», и уж точно, моя кровь просто вызовет у тебя резь в желудке, а может, ничего не случится. Откуда у тебя, парня из двадцать первого века, предрассудки на уровне шестнадцатого? Я такой же человек из плоти и крови, не мертвец и не восставшая из ада (из зада, мать его) нежить. Другой подвид.

«Ты еще неадертальцем бы решил стать и для этого кости из музея бы погрыз».

Он чуть не ляпнул прямо так, но прикусил язык.

Включай то, что осталось в собственных ганглиях, эмпат-адаптант. Сообрази уже.

«Да. Точно».

Было бы неумно практиковаться в сарказме. Мальчишка, даром что медик, в антропологии либо не смыслил, либо столкнулся вот с непознаваемым, и всплыли на поверхность сознания голливудские ужастики, хорошо еще, если не истории про смазливых дев и сверкающих на солнце красавчиков-упырей.

«Пора валить отсюда», — подумал снова Лин Фенг, а способ не имел значения.

— Ладно, — сказал он. — Как только выберемся отсюда.

Глава 16

Главное, чтобы парень сейчас не решил допрашивать, как именно Лин Фенг собирается его «обратить», «дать становление» или какие там сейчас модные термины в настолках, компьютерных играх, фильмах и книжках.

— Кстати, насчет того схрона своего ты наврал, — добавил Валерик. — Не было там ничего, уже потом проверил. Кира мне разрешила с ней поработать. Они хотят нового человека, гибрида ваших и... живых сделать.

«А?»

Сюрприз за сюрпризом. Что Валерик не случайный парень с улицы — понятно, иначе бы он не приперся сюда, как к себе домой. Двойной-тройной агент.Осталось понять, что именно он знает.

«Так ему объясняли?»

Лин Фенг решил, что подключит все свои способности, может, включая гипноз, после. Сначала надо перестать изображать распятого святого, а если точнее — перевернутую на спину черепашку.

«Просто убери иглу и развяжи меня».

— Давай обсудим, когда... —Лин Фенг выбрал мягкий, нежный тембр. Он немного успокаивал, убаюкивал людей, использовался, когда надо было втереться в доверие. Например, влезть в поезд без билета, на который деньги тратить не хотелось. Сработало как-то даже с самолетом, пускай «железных птиц» Лин Фенг не любил.

— Нет, ты все-так и ответь сначала. Ты правда вампир? — Валерик среагировал парадоксально. Или не очень: воздействие гипноза, насколько Лин Фенг помнил из все той же злосчастной лоренцевой книжки, похоже на ТГК. Связывается с каннабиодными рецепторами — настоящий «аудиальный наркотик». Вот только ТГК тоже у некоторых вызывает паранойю и «бледного», а не приятную эйфорию.

Ну здесь, по крайней мере, можно говорить правду и подыграть парню.

— Да, — Лин Фенг широко улыбнулся, демонстрируя клыки. Они втягивались — не полностью, но подобная физиология у змей, например. Ничего сверхъестественного. Впрочем, должно произвести впечатление. Клыкастая ухмылка эффектна. Жаль, Лин Фенг не мог превратиться в волка или рассыпаться стаей летучих мышей. Увы. Биология, бессердечная ты сука.

— Они решили брать вашу сперму и беременеть. Как это вообще возможно? Ты же мертвый? — допрашивал «парадоксальный» Валерик, моргая сквозь гипноз.

— Нет, — снова попытался быть честным Лин Фенг. Он снизил «дозу» чар, раз уж паранойя брала верх. Иногда честность — лучшая политика. — Я не мертвый.

— Конечно. Нежить. Кира сказала, чтобы я не лез, и что они потом со мной разберутся. Они меня вообще хотели убить, только пожалела. Знаешь, может, я ей и нравлюсь, ты как думаешь?

Лин Фенг едва не завыл. Вот только тинейджерских любовных драм не хватало.

«Твоя Кира убивала людей — и вампиров, и они творят здесь какую-то невероятную хрень, и это связано с Центром».

— Давай я тебе все потом объясню, — Лин Фенг еще раз попытался вложить свою особую «силу». На полицейских вон действовало. Рыжий придурок не выглядел намного более «крепким», не Цинь Баньжо, даже не эти две — беременная Маша и подружка рыжего Валерика, которая куда меньше прогуливала уроков по генетике. — Освободи, хорошо?

— У меня есть эта штука.

Валерик показал пистолет — тот самый, с дротиками и гравировкой Центра. В блеклом свете далекой потолочной лампы оружие смотрелось темным и двухмерным, словно явилось из старой компьютерной игры. Бледные пальцы Валерика скользнули по кольцу спускового крючка, заставив сердце Лин Фенга пропустить удар:

— Так что, вытворишь глупость — убью. Понял, вампир?

— Куда уж понятнее.

Он замер, когда парень завозился с туповатым на вид, под стать своему хозяину, ножом-мультитулом. Прочные «повязки» поддались только с пятого или шестого раза, и даже когда раздался характерный «клак» упавшей прорезиненной ткани, Лин Фенг шевельнулся не сразу. Поверить в свободу было почти невозможно. Кроме того, снова вернулась мышечная боль: судорога сводила аж до позвоночника.

Он с усилием сел. Боль растягивалась на все тело — от кончиков пальцев до кончиков ушей. Спазмы продернули каждый нерв, словно запустили двести двадцать вольт из розетки. Главное не орать. Не орать, тебе сказано.

Наверное, лицо у Лин Фенга все-таки исказилось. Валерик истолковал по-своему, неуклюже взмахнув игрушкой. Пришлось снова продемонстрировать клыки, одновременно улыбаясь. Сил на гипноз и другую «вампирскую магию» не хватало — Лин Фенг надеялся, что сойдет и так:

— Спасибо, Валерик. У тебя есть с собой одежда?

Тот снял медицинский халат. Под ним оказался медицинский же комплект — блуза, светло-синие штаны.

— Сойдет, — кивнул Лин Фенг, заворачиваясь в халат. Он потянулся и тронул ошейник: на месте, даже странно. Привет от Центра, вездесущий и всевидящий, как око Господне —в какого бы бога (или богов) ни верил. Ни в какого, если честно. Но ошейник тут, не поспоришь, сектанты оставили его.

Не смогли снять или не стали? А смысл, они заодно с этими чертовыми инквизиторами, толпа больных психов. Кстати, о психах.

— Посвящать в вампиры я тебя прямо здесь не смогу. Сам понимаешь. Надо выбраться и... куда-нибудь в безопасное место, понял?

Лин Фенг надеялся, что звучит убедительно. Валерик серьезно кивнул.

За дверью оказался длинный коридор: такие бывают в больницах или моргах, узкое тесное пространство, на стенах облупившаяся краска неприятно-болотного цвета. Темно: всего пара лампочек и те гораздо дальше, но Лин Фенгу хватило, а вот Валерик заморгал новорожденным котенком.

Коридор тянулся далеко, на десятки километров — всего лишь оптическая иллюзия, вряд ли в реальности больше полусотни метров. Но местечко то еще. Подошло бы для съемок фильма ужасов. Лин Фенг сравнил с Центром —освещенной ухоженностью, подчеркнутой безопасностью. Ни одной тени за счет рассеянного света. Здесь никто не пытался подчеркнуть «все хорошо». Наверное, просто экономили электричество.

Лин Фенг выступил вперед. Мальчишке спасибо, хотя парень и придурок со своими идиотскими идеями насчет «дать становление» (или как он там выразился), но дальше он сам. Валерика стоило оставить здесь: безопаснее для него же. Даже если он работал на сектантов все это время, непохоже, чтобы его посвятили во все тонкости — и пока точно не стоило допрашивать. Не место и не время. Интервью возьмет после, может быть, когда вся эта богадельня взлетит на воздух, сгорит дотла, ну или хотя бы он, Лин Фенг, уберется за тридевять земель.

Стойте, а нужно ли тогда интервью?

Он ответил себе: да. Хочу разобраться. Хочу понять, что за дерьмо тут все-таки творилось — начиная от вырезанной вампирской «общины» и до беременной «полукровкой» Маши.

Лин Фенг обернулся, собираясь «заговорить», отвести глаза, использовать пару трюков из рукава — даже если это рукав больничного халата с чужого плеча, а голый зад обдувает холодный ветерок.

В последний момент передумал.

Сам не знал, почему.

Валерик работал на этих «плохих ребят», но все-таки выбрал его. Человек, знающий, что помогает вампиру. Редкий случай.

— Держись за мной.

Валерик кивнул, доверчивый, как рыжий лохматый щенок. Лин Фенг подумал, что он и очутился, наверняка, тут случайно, толком не разобрался, и уж точно его не посвящали в детали кровавых экспериментов. В прямом смысле, кровавых.

Щенок случайно забрел в дом таксидермиста. Его блохастая шкурка, безусловно, никому не интересна —чучельник работает с волками и лисами, но запах вывернутых и вскрытых сородичей все равно заставит обмочиться под себя.

Словно в подтверждение этих мыслей Валерик подал голос:

— А ты знаешь, куда идти? — спросил он, и Лин Фенг скрипнул зубами, но признал:

— Нет. А ты?

— Тут довольно запутано, — сообщил тот, подумал немного, повел плечами в голубой «врачебной» рубахе, и добавил. — Но я, наверное, знаю. Знаешь, что это за место? Старый санаторий, советский еще, «Алтайская здравница». Его хотели отремонтировать, но потом почему-то бросили. Он в горах находится, часа три от города. Я здесь недавно, правда, а тут запутано. Без карты не разберешься. А то и без GPS-трекера.

«Да-да, я уже понял».

Однако — «хочу разобраться, так или иначе», — слова Валерика заставили прищуриться.

Лин Фенг пошевелил губами, анализируя информацию.

«Алтайская здравница». Название ровным счетом ничего не говорило, но таких санаториев пруд пруди в любом сколь-нибудь живописном уголке. После распада Союза они превратились в заброшенные руины — в Алматы, например, был санаторий Турксиб в горах, на месте которого построили элитные жилые дома. В Боровом старые курорты спешно переделывали под коммерцию новой экономики. Приехали вездесущие турки, вкладывали деньги. Китайцев тоже хватало, кстати.

Но здесь...

«Кто владелец?»

Вряд ли парень это мог сказать, и все же он задал вопрос. Валерик задумался:

— Не знаю, но вроде выкупали какие-то бизнесмены. Они еще говорили, что туризм будут развивать, только заглохло все.

Бизнесмены. Туризм. Вполне возможно, что турки или...

«Твою мать», — догадка мелькнула издалека, как далекая молния, и Лин Фенг обернулся к Валерику:

— Тут есть еще такие камеры? Палаты?

Это чертов санаторий. Должно быть полным-полно комнат. При СССР путевки выписывали всем честно трудящимся на глобальной коммунистической стройке. Одинаковые номера, скорее напоминающие больничные палаты, зарядка по утрам и скучное меню в столовой. Но места хватало — санатории напоминали по виду скорее многоквартирные дома.

— Наверное. Я внутри не был, хотя... да, видел одну. Там тоже дверь закрашена, как на твоей. Слушай, а ты можешь прямо сейчас меня вампиром сделать?

Опять он за старое. И ведь не блефует, похоже: значит, ему не слишком потрудились объяснить, как именно получаются вампиры. Парень, даром что учился в медицинском, верил в чертовщинубольше, чем в скучную сухую проститутку капитализма-генетику. Лин Фенг едва не фыркнул: дебил.

Плохая идея. Не порти отношения с тем, кто помог тебе... с тем, кто вооружен. Давайте начнем с этого.

— Нет, — отрезал Лин Фенг. Он подумал и соврал:

— Тебя это вырубит, не знаешь, разве? Слушай, а покажи-ка эти двери.

Парень принял объяснение — кажется, в голливудских фильмах все именно так и обстояло, так что он не нарушил картины мира недоврача, который в зубастых мертвецов верил больше, чем в биологические различия между разными подвидами. Валерик устремился вперед, обгоняя Лин Фенга. Тот запоздало подумал о видеокамерах: «совковый» коридор ничего не значит, могли понаставить на каждом шагу. На Алиэкспрессе камеру можно купить за пятьсот рублей — пускай с отвратной «картинкой» и «зерном» размером с кулак, но вполне достаточно, чтобы разглядеть движущиеся в коридоре фигуры. Но, раз пока никто не прискакал с дротиками или электрошокерами, значит, не поставили. Им же хуже. Лин Фенг решил не пугать себя заранее чудовищами, которые пока еще спокойно сидели под кроватями, в шкафах и где еще там они водятся.

— Я не очень много таких дверей видел. И про тебя просто услышал, девчонки говорили. Кира мне сказала, чтобы я никуда не уходил, а если попытаюсь свалить, то мне будет плохо...

«Проговорился».

Вот, как эти «сектанты» вербовали. Сначала, наверное, предлагали деньги, а потом... Ладно, видимо все-таки придется спрашивать дальше. У них мало времени. Поэтому — извини, парнишка, никаких приемов с вампирским обаянием.

— А теперь давай начистоту.

Лин Фенг схватил Валерика за плечи и приложил его к стене. Мальчишка физически был примерно одних с ним габаритов, может, немного крупнее за счет широких плеч, но как никогда явно ощущалось: я сверну этому сопляку шею одним движением. Да, он меня вытащил, большое спасибо, но если удирать, то я предпочту в одиночку. Я не хочу связываться с сумасшедшими девицами из Центра.

Валерик замер, как мышь, увидевшая змею. Про гипноз все чушь, просто мыши цепенеют от ужаса перед неизбежной гибелью, а еще срабатывает инстинкт жертвы: змеи не замечают неподвижную цель. Люди научились распознавать «скачущих по трупам» в лежке — в логове, пока они спят и убивать, неподвижных и уязвимых. До потомков дошли истории про осиновые колы, нежить и прочее.

Но симбионты выжили. Вот, что случилось.

«И я тебя вижу, парень. Насквозь».

— Они... они, ну там. Тот второй, сильный, — это определение заставило Лин Фенга поморщиться. — Он пошел за ними, а потом они хотели меня убить. Он сказал, что надо меня убить. Тот. Второй. Твой приятель, Маньяк.

— Он мне не приятель, — сказал Лин Фенг. — Просто, чтобы ты знал.

«Не перебивай».

— Ага. Ладно. И там были девчонки. Кира и еще одна, постарше женщина. Я ее не знаю.

— Дальше.

— Вторая твердила, мол, я видел слишком много, проще избавиться. Кира ее уговорила меня не убивать. Сказала, что я смогу на них поработать. И про шум в отеле. Там же все эти менты...

«Которых я же и вырубил», — в голове Лин Фенга как будто что-то тихо щелкнуло: агенты Центра не узнали влияния «паразита» на доблестную полицию? Лоренц же расписал все по стадиям захвата от зрительного нерва до префронтальной коры.

А еще Валерик, что удивительно, не был подсадной уткой. Его купили уже после. Но парень остался на стороне Лин Фенга — вот это неожиданный поворот. Не хватает только розовых сердечек в глазах.

— Ладно, предположим.

Времени было мало, Лин Фенг не спорил.

— Ну чего, — теперь Валерик почти разрыдался. — Привезли меня сюда. Я не знал, где они тебя держат, меня тоже не особо куда-то пускали. Рассказали про вампиров. Про тебя. Сказали, что если буду помогать и хорошо себя вести, отпустят. Я не купился, что я, дурак? У них тут настоящие вампиры... Ой, извини. Потом вот... выбрался.

— Понятно. То есть, тебя и так могут в любой момент схватить, — сладко проговорил Лин Фенг, подумав: ну мы попали с самого начала, так что либо один «конец», либо другой. — А оружие где взял?

Валерик замялся. Отвел взгляд, губы дрожали. Знакомая голубая жилка дергалась на шее — очень хотелось прикоснуться к ней. Останется пара маленьких незаметных ранок, которые быстро заживают. Лин Фенг подавил ферментный голод, чтобы услышать заговорщическое:

— Не поверишь.

«Поверю», — решил Лин Фенг, показывая клыки. Ты сейчас способен намочить штаны, сползти в обморок, заорать «помогите, убивают» — и к нам сбежится вся охрана, которой, не сомневаюсь, здесь полным-полно. Но не соврать.

— Говори.

И все же Лин Фенг не поверил. Потому что розовые губы с новым созревающим прыщом на верхней проговорили захлебывающимся шепотом:

— Маньяк. Это он. Отдал.

«Маньяк».

«Отдал».

Лин Фенг скривился, как от внезапного приступа аппендицита — которого у вампира быть не могло, потому что «травоядный» отросток в анатомии хищника не предусматривался.

— В смысле?

— Отдал, — повторил Валерик. — Вроде как... Не знаю, ну отдал и все. Может, хотел, чтобы я его убил. Он же тоже вампир.

— Логично, — пробормотал Лин Фенг, но выяснять кто, куда и почему некогда. Энергия живительного гемоглобина из пластикового пакета подталкивала действовать. Снотворное растворилось, перестало действовать. Должно быть, его организм подавил седативные эффекты.

Хотелось мяса, не только крови, мясо годилось любое, необязательно человеческое. Лин Фенг принял это за хороший знак: восстанавливается после всех манипуляций. Регенерация работает на полную мощность.

Мигнула лампочка, унылый коридор из зелено-белого стал черно-белым, как в фильме ужасов. Не хватало только скримера со страшной рожей из-за угла. Валерик ойкнул. Лин Фенг его отпустил: потом как-нибудь узнает, что у него там с обезумевшим чиан-ши, пока у них более насущная проблема — выбраться. И поскорее, пока Кира или кто-нибудь из ее подружек-молодых мамочек не появился.

«Будет одна — сверну шею».

Он не убийца, но тут «ничего личного». Вплоть до детского объяснения: они первые начали. Совесть не замучает.

Убьет и Киру, и Машу, и кого бы то ни было еще — так же просто, как лиса душит курицу или кошка — мышь.

Неважно, сколько их будет. И двое, и трое. Справится. Связанный вампир — не то же самое, что свободный, пусть и в дурацком халате вместо нормальной одежды. Лин Фенг и голым себя прекрасно чувствовал — худощавое поджарое тело с не слишком бросающейся в глаза, но сильной и функциональной мускулатурой. Даже если девочки придут в компании мужчин, вооруженных мужчин, он выиграет за счет внезапности. Они ведь не ожидают, что его отпустили. Первый ход — плюс к неожиданности.

Пока никого. Лин Фенг подумал бы о подозрительной тишине и спокойствии, но в обществе рыжего о тишине и спокойствии мечтать не приходилось.

— Смотри, а тут вон та дверь, — Валерик попытался перевести тему разговора. Лин Фенг и сам заметил ее: дешевая древесина, скорее шпон, фанера. Дверь пряталась в неглубокой нише, но ремонтники закрасили ее в те же скучные тона, что и стены, словно вовсе не заметили. Примечательным в ней было только стекло, сквозь которое можно было разглядеть смутные очертания какого-то кабинета. Процедурного или вроде того. Немного краски наползло на стекло. Похоже, что эта дверь и комната за ней изначально «потерялись», и даже те, кто делал здесь ремонт годы назад, пропустили ее, спохватившись только в последний момент.

Впрочем, через стекло можно было разглядеть некоторые детали — столы, громоздкие приборы, белые шкафы, в каких хранят инструменты и препараты. На ум пришло слово «лаборатория», а еще Лин Фенг подумал: прячь на видном месте — но не слишком заметном.

Что там внутри?

Стоило убираться подальше, а не выяснять, но парень, который верил в то, что вампиром можно «стать», не отступал.

— Закрыто, — Валерик подергал зеленую от облупившейся краски ручку. Дернул еще один раз, посильнее с нулевым результатом. — Пойдем дальше, да?

Это прозвучало с плохо скрываемой надеждой. Похоже, любопытство боролось со страхом, все же проигрывая. Часть Лин Фенга согласилась — «давай валить отсюда». Куда уж логичнее. Старое правило: не сворачивай и не суй свой нос, куда не следует.

Любопытство никому не нужно.

Лин Фенг невольно принюхался: тянуло из-за этой спрятанной двери чем-то тухлым, мерзким. Как будто целую коровью тушу набили яйцами, добавили переваренной редьки, а потом все это закопали на полгода. Экзотическое блюдо готовили, не иначе.

Силуэты за стеклом тоже не внушали доверия. В подобной лаборатории вряд ли могло ожидать что-то хорошее. Лин Фенг убедился на собственной шкуре. Он представил других вампиров — таких же прикованных, связанных, беспомощных. Еще живые препараты на цинковых столах, словно в чашках Петри. У них можно взять образцы спермы, крови, других тканей.

Если и так, то что? Он ведь не собирался лезть не в свое дело. Он должен отсюда выбраться, а остальные — даже если попали в переделку, — пусть позаботятся о себе самостоятельно. Лин Фенг не записывался в спасатели. История уничтоженной вампирской общины заинтересовала, испугала, но менять свою жизнь и свободу на других — нет уж.

Он подошел ближе, причем, сам не мог ответить, почему.

— Отойди-ка. Иголка есть? Вот, подойдет, та самая из капельницы, — он понимал, что ошибается. Промахивается. Лезет в петлю. Совершает глупость.

Глава 17

Иголка чуть изогнулась. Замок был старенький, тоже советских времен. Его не стали менять на современные электронные, открывающиеся только картами — вероятно, не задумывались о риске побега. Или, предположил Лин Фенг, попросту денег не хватило — на модернизацию старого санатория тоже не особо потратились. Дыра — она дырой и осталась. Почему бы замку оказаться прочнее?

Так и вышло. Иголка описала круг, овал и восьмерку. Замок кашлянул, прежде чем со старческим всхлипом щелкнуть. Лин Фенг не сломал его —вышло удачно, как настоящим ключом. Дверь чуть приоткрылась от усилия, всего на пару сантиметров. Этого хватило, чтобы вонь усилилась, била в лицо и достала до внутренностей. Лин Фенг сглотнул.

Мерзость.

— Ты еще и взломщик! — прошептал Валерик. Он тоже принюхался, скривился, но мимолетом —все-таки будущий медик. Наверняка, из тех, кто еще бравирует бутербродом на вскрытии.

Лин Фенг усмехнулся:

— Всякое в жизни пригождалось.

А потом — отступать смысла теперь не было — толкнул дверь.

Свет здесь не горел, если не считать аварийки где-то под потолком. Окон то ли не предусмотрели с самого начала — может, выделили помещение под склад или погреб, то ли забили и закрасили позже. Единственным «окном» была дверь, застекленная на две трети.

Дерганой лампочки из коридора Валерику не хватило, он наталкивался на Лин Фенга и бормотал еще несколько секунд — десятков секунд, чертовски долго — «Что там, ну чего там, ты свет включи, там выключатель...»

Люди плохо воспринимают темноту, точно. Это он уже снаружи, сквозь мутное и запачканное старой краской стекло, видел основные очертания шкафов и столов. Но без деталей. Он мог бы приглядеться, и в неполной тьме — наружная лампочка плюс аварийка, рассмотреть все, что нужно.

«Я не один».

Лин Фенг не хотел выключатель. Хотел уйти, потом придумать вранье для мальчишки: склад метел, картошки, грязных тряпок. Что угодно.

Хуже всего, что Лин Фенг уже видел. Просто словно бы отворачивался — не глазами, разумом, не позволял вглядеться.

«Проклятье».

Валерик сам нащупал привычным жестом выключатель, и тот щелкнул в долгой, натянутой тишине.

«Проклятье».

Все. Отворачиваться и врать не придется. Лин Фенг начал со спокойного и будничного:

— Не ори.

Лин Фенг среагировал быстрее мальчишки и зажал ему рот. Крик вырывался из груди и ноздрей приглушенным «гмххр». Тупые всеядные зубы впились в ладонь, оставляя ссадины — ерундовые, смешные.

Все равно слишком громко, подумалось Лин Фенгу, он подержал Валерика еще минуту или две, сам не в силах оторвать глаз от дивно отвратительной и какой-то сюрреалистической картины. В темноте он все уже рассмотрел, но при люминесцентной лампе «дневного света» — на самом деле, сероватого и болезненного, выглядело все еще хуже.

Репродукция Дали, ни дать, ни взять: даже композиция продумана. Музей, мать его, современного искусства на выезде.

Вот на первом плане отрезанные головы: по некоторым уже трудно определить, мужские или женские. Запах очень слабый, скорее формалиновый или какого-то другого бальзамирующего состава. Головы в больших колбах, стоят рядом друг с другом, больше всего напоминая болванки для париков, их и можно принять за болванки, если бы не иззелено-серая плоть, ввалившиеся щеки с выступающими костями, серый белой закатившихся глаз. Открытые рты зовут на помощь: трупы всегда просят о милости, а потом время обнажает их до усмешки скелета.

Чуть подальше — свежие головы. В основном мужчины, женщин почти нет, и судя по второму судорожному вздоху Валерика — вновь пришлось зажимать ему рот, — кого-то из этих людей если не близко, то «шапочно» знал.

Головы в разных стадиях вивисекции: некоторые лица целые, только белесая яичная муть под веками напоминает о смерти. Другие со срезанными щеками, оголены до фасций и желтовато-белой прослойки жира. В кожу и плоть ввели реагенты, чтобы препараты не выгнивали слишком быстро, но все равно воняло разложением, затхлой болотной тухлятиной. Резкая примесь формалина только усиливала запах.

Коллекционеры не ограничились головами. Комната большая, просторная: целый подвал, в нем, вероятно, планировали сделать склад продуктов. Или хранилище для разных ящиков и коробок, где-то ведь надо держать ящики и коробки.

Лин Фенгу померещились даже тела на крючьях, словно овечьи или свиные туши, мясницкий ряд на базаре. Но это оказались колбы, и не целые тела, а тоже фрагменты — руки, ноги, в некоторых сердце или печень, вон те розоватые раздутые мешки похожи на легкие, а здесь — целая батарея зародышей. Эмбрионы на разных стадиях развития: от загогулины, больше похожей на мышь, до вполне оформившегося младенца — того гляди стукнет позеленевшими пальцами по стеклу, раззявит плоский беззубый рот и заорет.

— Да ладно тебе, — пробормотал Лин Фенг, ощущая на пальцах, зажимавших рот Валерика, неприятную слизь. Пахнуло кислотой желудочного сока. — Нечего тут блевать, подумаешь — кунсткамера. Ты же врач. Чего тебя, мертвецы пугают, что ли? В морге не был?

Он сам понимал, что говорит ерунду. Врач-не врач. Одно дело —вскрытие бомжей, а другое — вот эта... выставка.

Не в трупах дело, конечно. В узнавании.

На одно из лиц Лин Фенг уставился сам.

Зарецкий. Этот совсем свежий, кожа даже розовая. Словно только что коньячку выпил, подумалось Лин Фенгу, и он фыркнул, косо глянув на своего спутника. «Не ори, не ори, не ори». Если бы Зарецкий не заканчивался чуть ниже кадыка — или какого там позвонка, это надо у Валерика спрашивать, — то можно сказать: нашелся, потеряшка, сейчас к жене отведем, чаем напоим. Или коньяку добавим. Она тебе не жена и вообще, похоже, лидер местной секты с кровавыми жертвоприношениями древним богам (или чему они там поклоняются)? Ну извини. Чай все равно нальем, святое же дело. Про коньяк уже говорил? Ну еще раз повторим.

— Уходим, — Лин Фенг заставил себя перестать пялиться на Зарецкого. «Венечке» уже ничего не поможет. Даже хороший косяк вместо чая с алкогольной добавкой.

Даже на расстоянии ощущался слабый запах свежей крови — медный, немного устричный. Очень свежая голова. Закатившиеся под верхнее веко глаза и приоткрытый рот с запекшейся на губах кровью придавали Зарецкому обиженный и словно бы недоумевающий вид. Как будто он не понял, почему это взял и умер. Безобразие. Он собирался строить инфраструктуру, патриотично развивать родной край, сотрудничать с иностранными инвесторами. А тут на тебе — укоротили на целую тушу.

Валерик высвободился и все-таки запричитал — но не орал, молодец какой. Только сопел черными расширенными ноздрями.

Если и прикидывался, если и на самом деле давным-давно в этой секте, то Оскара ему за главную роль. И место в Большом театре, не меньше.

— Они... они...

— Да. Убивали людей.

«Как там сейчас молодежь говорит? Спасибо, Кэп? Это вроде так в интернете принято».

Лин Фенг добавил к фразе понятный жест — развел руками. Валерик на него не очень обращал внимание, но и не успокаивался:

— Зачем они...

— Ты правда хочешь спросить? Может, к своей подружке Кире заглянешь — эй, слушай, а чего вы там сотне людей из города бошки-то поотрезали?

Валерик снова начал поскуливать, а скулеж готов был перерасти в вой. Лин Фенг залепил пощечину и выключил свет.

— Все. Мертвые это мертвые. Уходим.

Тот весь съежился и кивнул, но все-таки показал на одну из относительно неплохо сохранившихся голов:

— Это дядь Сережа. Рядом с нами СТО держал, машины лучше всех в городе чинил.

Голова принадлежала мужчине лет сорока, который при жизни был кряжистым и краснолицым, но смерть стерла черты до восковой бледности и благородного изящества.

— Сочувствую дядь Сереже, — буркнул Лин Фенг. — Requiescat in pace и все такое.

Валерик поддался, когда он потянул мальчишку за руку. Латынь он точно должен был понять.

«Уходим».

Лин Фенг развернулся.

Он встретился лицом к лицу с мертвецом. Труп стоял напротив и мило улыбался, как будто собирался подарить пару сувениров на китайский Новый Год, даром, что до него еще почти семь месяцев. Труп был розовощеким и довольно бодрым, и шея у него уверенно переходила в плечи, грудь и все остальное — расстегнутая рубашка позволяла разглядеть в треугольном вырезе. Лин Фенг с какой-то тупой отстраненностью проверил: до кроссовок. К правому прилипла сосновая иголка.

Вот тут момент оказался упущен и Валерик все-таки заорал. Пронзительно и с привизгом, как девчонка, причем, как девчонка в плохой дораме, где только и делают, что визжат на ультразвуке.

«Труп» слегка поморщился.

— Заткнись, а? — мягко предложил он. Валерик остановился с разбегу, будто ударился лбом в бетонную стену. У него дрожали губы, нижнюю по-лягушачьи оттопырил.

— Какого хрена? — лаконично спросил Лин Фенг. В глубине души признавая: пожалуй, и сам бы немного поорал, но как-то перебор с впечатлениями последнее время. Набор ярких фломастеров-реакций закончился. Вот и приходилось мрачно вопрошать про какого хрена. Серые и черные краски.

Вениамин Зарецкий пожал плечами, как будто давая понять, что пускаться в длинные объяснения не намерен.

— Взять их обоих, — приказал он, и из-за его спины выступил Ци Вэйдун.

Зарецкий уступил Ци Вэйдуну место с шутовским жестом: приглашаю, а потом отодвинулся и снова ухмыльнулся. Зубы были белыми, аж сияли, несмотря на тусклое освещение, проникающее снаружи.

Ци Вэйдун сделал шаг, заставляя Лин Фенга пятиться, зато Валерик остался на прежнем месте, то ли растерялся, то ли просто не понимал, что происходит.

«Тупое существо», — Лин Фенг мысленно добавил пару китайских ругательств, для верности. Он схватил Валерика и почти без усилий отшвырнул к противоположной стене — там, где поменьше колб. Раздался грохот; боковое зрение сообщило, что мальчишка всего лишь плюхнулся на задницу и перевернул мусорное ведро с использованными перчатками, масками и другим медицинским мусором.

«Извини, парень».

Хуже всего, что это не поможет. Лин Фенг осознавал это так же ясно, как сияют звезды в степи между Урумчи и Алматы, холодный воздух и гигантские ночные фонарики, запущенные неведомой рукой. К чертям астрономию и огненные шары в бесконечной пустоте. Фонарики — это куда веселее.

Звезды сияют. Чиан-ши разорвет «паразита» в клочья.

Сколько у него шансов против «скачущего по трупам»? Нуль. Может, даже космический нуль —температура вакуума.

Лин Фенг скалился и щелкал зубами в жесте, который любой хищник — от белого медведя за полярным кругом до крохотной ласки понимает без труда.

Вызов на поединок.

«Валерик — не твоя добыча. Моя — может быть, я выпью немного его гемоглобина и специфических ферментов, а потом закушу сырой говядиной или свининой, мы так питались, и поэтому мы лучше вас, пожиратели плоти».

Чиан-ши тихонько зарычал: крупный опасный зверь прогонял с дороги мелочь. Лин Фенг подумал о волкодаве и лисице. Лиса — это он. Мелкая рыжая подтявкивающая тварь.

Лисы бывают бешеными и бросаются на волкодавов.

Мумифицированные и свежие головы следили за ними. Отрубленные руки тянулись, будто пытаясь пробиться сквозь заслон стекла. Ци Вэйдун повторил предупреждающий рык — отойди или сдайся, приказ был «взять их», а не «убить». Валерик потирал ушибленный зад и пятился куда-то в дальний угол, там стоял несгораемый шкаф для хранения реагентов и инструмента. Наверное, он собирался туда залезть и переждать «бурю».

Лин Фенг ответил шипением и взвизгом. Он даже чуть выгнулся, словно кот, который пытается распушиться, стать больше и опаснее в глазах соперника.

Коты не дерутся насмерть. Вампиры — да.

Ци Вэйдун медлил, показалось даже, что отступил. Он даже моргнул.

— Выполняй приказ, чего ждешь! — крикнул Зарецкий, предусмотрительно выскочив за порог, что заставило Лин Фенга предположить: ему доводилось видеть битвы вампиров между собой. Проклятый Центр. Возможно, они и стравливали тех, погибших, хотя им вроде не было резона убивать друг друга, ну так и чиан-ши поначалу казался разумным и логичным, даром, что «дрессированным».

«А я его домашним псом называл...»

Ци Вэйдун зарычал громче, а потом кинулся на Лин Фенга.

Первый удар удалось отразиться, а если точнее, то увернуться и хватануть не зубами даже, а пальцами — и ногтями, которым вовсе не нужно быть в десять сантиметров длиной, чтобы хорошо рвать плоть. Хватает повышенной твердости. Рывок этот пришелся по большей части в воздух, но и зацепил белую рубашку от костюма, которую Ци Вэйдун так и не сменил на что-нибудь более приличествующее «Маньяку». Вроде прорезиненной робы палача. С набором инструментов, вроде ржавых пил и крючьев. Лин Фенг признавал, что декорации бы ему только мешали, впрочем.

Ци Вэйдун отскочил, зацепился за стену, пробежался по потолку, оттолкнулся и оказался позади Лин Фенга.

Где-то позади ахнул от восхищения Валерик. Тупой мальчишка. Мог бы успеть убежать. Это не чертово голливудское кино, а они не спецэффектами меряются. Здесь нет зеленого экрана, статистов, и...

Тупой, тупой мальчишка.

Лин Фенг швырнул склянку с чьей-то коричневой от времени и чрезмерно близкого знакомства с формалином головой. Нельзя было определить ни пола, ни возраста, чуть желтоватая жидкость переместилась, когда колбу схватили. Ци Вэйдун отбил бросок, стекла полетели назад — «надеюсь, рассекут Зарецкому морду до шрамов». Заспиртованный череп с остатками кожи и мяса плюхнулся под ноги. Расползающиеся ткани образовали кляксу. Резко запахло формалином и почему-то лавандой.

Лин Фенг оттягивал врага подальше от Валерика. Тот стоял и тупил — вместо того, чтобы воспользоваться шансом и свалить, дернул на себя дверцу шкафа, она поддалась с железным грохотом. Посыпались колбы и мелкие склянки. Валерик попытался втиснуться на узкие полки, но не хватило места.

Тупой мальчишка.

Ци Вэйдуну он пока не слишком интересен — еда подождет, сначала надо расправиться с конкурентом. Это единственный валериков шанс. Это означает, что у Лин Фенга нет шансов.

Прикинул — успеет ли удрать. Вряд ли. Ци Вэйдун его перехватит в любом случае. Вот так и становятся героями. У тебя просто нет выбора.

Чиан-ши обернулся к парню. Валерик тихо взвизгнул.

— Иди сюда! — пришлось снова швырять в Ци Вэйдуна стеклянной пробиркой, на сей раз с замаринованным сердцем. Может, чиан-ши проглотит его и сдохнет, ну или хотя бы насытится, перестанет преследовать. Тот снова отбил этот бросок, даже не заметив его. Лин Фенг метнулся подальше от Валерика, понимая, что зажимает себя в угол, даже не удерешь отсюда. Маневр «пробежать по потолку» не сработает. Он медленней убийцы. «Маньяк» просто схватит его пути и разорвет пополам. Столько хороших идей —и все они бесполезны против чиан-ши!

— Иди сюда! —повторил Лин Фенг.

Ци Вэйдун двигался почти неторопливо, почти медлительно. Он явно уже осознавал свое торжество и примеривался к последнему страшному удару. Наверняка, даже больно не будет — сломает череп или позвоночник, или вырвет трахею. Не успеешь осознать смерть.

Лин Фенг не нанимался спасать Валерика, но так уж получалось. У парня по-прежнему оставался шанс уйти — просто ускользнуть из зоны внимания хищника.

«Надо его отвлекать».

Лин Фенг подхватил с маленького столика очередной прибор — это был тяжелый микроскоп, которым вполне можно убить, если хорошенько шарахнуть по голове. Вампира — вряд ли, но вырубить на часок-другой — вполне. С остальными он справится.

Позади и примерно наискосок от Лин Фенга глупой рыжей тенью маячил Валерик. Зарецкий стоял на выходе, но с ним мальчишка вполне способен справиться. Тот всего лишь человек. Хук правой в челюсть — бизнесмену вполне хватит.

Жаль, что Валерик сам не понимал расклада. Пришлось ему объяснить:

— Беги, дурак!

Ци Вэйдун рванулся к нему, выставив вперед пальцы. Лин Фенг подскочил к серому, покрытому пылью потолку, чтобы оттуда ударить микроскопом. Ему почти удалось попасть, массивный прибор опускался на затылок с черными и жесткими, матово блестящими волосами, а потом чиан-ши словно стал бесплотным на долю мгновения и сжал горло Лин Фенга.

«Вот и все».

Надо же, он думал, это будет больнее. Надо было заключить с собою же пари, как именно его добьют.

«Ошейник не пригодился».

Лин Фенг скалился и дергался, хрипя в хватке. Тяжелый микроскоп рухнул на пол с грохотом.Перед глазами расцветали огненные розы —все отравленные, с шипами мертвецов.

«Быстрее уже».

«Закончи».

Просить о милости он не собирался. Он вызвал чиан-ши на смертельную дуэль.

Валерик исчез. Сообразил все-таки. Тупой мальчишка. Вот уж повезло.

«Хорошо. У него есть шанс».

Даже странно. Раньше ни о ком не приходилось задумываться и заботиться. На краю смерти мелькает вся жизнь.

Лин Фенг дергался, продолжая скалиться, скалиться. Ци Вэйдун сдавил его глотку до хруста трахеи, наверняка, она уже лопнула — горлом идет темная густая кровь, с оторванной головой даже вампиры недолго живут, то есть, вообще не живут. Никакой ошейник с отравой не нужен. Боль поднималась почему-то из груди, жгла горло вместе с носоглоткой. Лин Фенг шипел и клацал заострившимися зубами.

Есть много способов умереть, и он выбирает тот, где по крайней мере, не трусливый «паразит».

Ци Вэйдун зарычал-застонал, словно это ему ломали гортань, а потом сипло проговорил:

— Стреляй.

Дротик прошил воздух и вонзился, должно быть, в спину. Лин Фенг не успел рассмотреть: просто чиан-ши как-то разом разжал хватку и тяжело осел на пол лицом вниз, по пути он увлек очередную колбу с отрубленной и заспиртованной рукой — нежные дамские пальчики с темно-перламутровым маникюром, и она легла, вытянув указательный палец, словно обвиняющий перст, в сторону Валерика.

Валерика с его «оружием».

Или в сторону Зарецкого, который оглядывался по сторонам и хватал по-рыбьи воздух. От него несло потом —свежим, очень горячим. Пульс зашкаливал за сто восемьдесят. Адреналин добавлял кислую муравьиную нотку. Светлые глаза Зарецкого побелели до оттенка застиранной джинсы.

«Привет».

Если бы не больное горло, стоило бы захохотать. Злодейски. На одиннадцать черных властелинов из десяти возможных.

Лин Фенг метнулся к нему и настиг в три долгих прыжка.

— Что, обломался? Валерик, кыш отсюда.

В таких случаях нужно добавить что-нибудь вроде: «это не для твоих глаз», но Лин Фенгу не хотелось тратить время на болтовню и пафосные изречения. Он собирался просто свернуть шею чертову «бизнесмену» — и бежать, бежать.

Глава 18

Не получалось из Лин Фенга эффектного злодея-графа Дракулы. Да и мордой не вышел. Цепешей в его предках точно не завалялось.

Валерик послушался «кыша». В шкаф больше не торопился лезть, ретировался куда-то за дверь. Лин Фенг в очередной раз отметил: наверняка, теперь уж в безопасности, и удивился, насколькоему спокойнее от этой мысли. Мы в ответе за тех, кого приручили? Все равно он чересчур тревожится о «домашнем питомце».

Самое время подчистить тут. Он собирался сделать всего лишь одно движение. Но голова Зарецкого не успела присоединиться к коллекции в колбах.

— Да чтоб вас, — рыкнул Лин Фенг, заметив, кто надвигается на пятящегося парня. Надежда Соколова собственной персоной, а с ней Кира, беременная Маша и еще пара незнакомых женщин.

Самое время еще и для девичника.

Остальные держались за своей «главной», а Соколова скалилась, в точности копируя то ли чиан-ши, то ли самого Лин Фенга. И вот у нее как раз были очень длинные — не менее пяти сантиметров, — острые когти, а еще —отличные клыки, чистокровные, породистые.

«Опять», — подумал Лин Фенг. Момент с Зарецким оказался упущен. Тусклый наружный свет мало оставлял для человеческого глаза, но ему-то хватало, и можно было вдоволь полюбоваться на когти, на клыки, на характерно открытый рот.

«Ну как же так».

«Кто теперь дурак?»

Риторические вопросы. Лин Фенг щелкнул зубами, решая: потом разберется. Просто все равно — обидно.

Даже так —несправедливо. Он же ее не чувствовал. Она точно не была вампиром прежде. Самый обычный человек все те разы, когда они встречались прежде.

Тогда — какого черта?

— Очень... вовремя, — Зарецкий шумно выдохнул и спрятался за спину любовницы, словно за живой щит. Лин Фенг с нарастающим отвращением отметил, что он и за спину беременной тоже не стеснялся нырнуть. Храбрец и герой, куда уж.

Позади лежал Ци Вэйдун, и приходилось с собой бороться, чтобы не оглядываться: он мертв? Или еще жив? Насколько концентрированная отрава?

Впрочем, он догадывался о правильных ответах, и с удивлением поймал себя на том, что не хочет проговаривать их даже мысленно. Получилось против собственной воли. Как будто кто-то шептал на ухо.

«Настолько, что у меня чуть не отвалилась рука, а Валерик угодил ему в шею».

Монстр или нет, «маньяк» или нет, была в этом всем какая-то несправедливость. Ци Вэйдун сильнее и быстрее всех, кого когда-либо встречал Лин Фенг. Его «поймали» только потому что был занят своим напарником-противником — достаточно серьезным, чтобы не успеть увернуться от выстрела так же легко, как обычный человек отклоняется от траектории ползущей черепахи.

Несправедливость была в этой дыре, в Валерике, которого теперь вряд ли куда-то отпустят — рыжий дурачок так или иначе помогал врагу.

И в Соколовой тоже.

«Я же ее должен был чувствовать».

Ну или Ци Вэйдун. Они вдвоем с ними общались, с этими двумя.

— Надя, убей их всех, — вскрикнул Зарецкий с по его, видимо, мнению безопасного расстояния шагов десять, как раз добежал до темной арки, где коридор смыкался с другим. Лин Фенг прикидывал: дальше лестница, девицы по ней и спустились, пока они тут устраивали драку на колбах и заспиртованных телах.

Соколова склонила набок голову. У нее было странное выражение лица, будто совершенно отсутствующее.Оно заставляло подумать о хоррорах —не китайских, японских. С девочками, выбирающимися из темных колодцев — темные волосы, изъеденное личинками лицо, во рту налипли моллюски. В черных липких от зацветшей воды волосах запутались водоросли и мох.

— Зачем это?

Непонятно, кому она задавала вопрос. Кира вцепилась в Валерика, беременная Маша хмыкнула вслед. Лин Фенг расслышал, как она пробормотала: «Этот все равно так себе экземпляр».

Экземпляр.

Интересно, сколько они тут проводили опыты? И все-таки — зачем?

— Не хочу убивать, — пожала плечами Соколова.

Лин Фенг следил за всеми. Он пытался анализировать: вампирша, которая скрывала, что она вампирша, а он не почувствовал — и что ей нужно? А Зарецкому? А вся эта макабрическая чертовщина с беременными и отрубленными головами — театральная постановка для местного театра юного зрителя или все-таки нечто иное.

— Они сделали тебя вампиром, — догадался он. Очень вовремя, первый приз за сообразительность. В свое оправдание... в общем, Лин Фенг добавил это самое оправдание:

— Но это невозможно. Прости, Валерик.

Тот издал недоумевающий звук, что-то между «а» и «о». Лин Фенг вздохнул. Мальчишка даже сейчас явно разочаровался и страдал по поводу «невозможности». Ощущение — как котенка пнул. И это с учетом, что жить им всем осталось явно не очень долго.

— Ошибаешься, — Соколова пожала плечами. — Не укусами или переливанием крови, конечно, долгая генетическая терапия. Стволовые клетки зародышей-вампиров, эксперименты с гибридами, — она показала на Машу и Киру. Маша чуть побледнела.

Лин Фенг присвистнул.Но ведь даже в закутке наркомана [MP1] нашлись документы, которые лишь подтверждали старую добрую истину: похожие биологические виды все же не совместимы. В старых ужастиках человек мог изнасиловать обезьяну, а потом рождался монстр-полукровка. Реальность ограничилась бы сломанной психикой несчастной шимпанзе.

— А, то есть, вся эта чушь про супервампира правда? — Лин Фенг постарался, чтобы его голос звучал небрежно. Мол, мне уже нет никакого дела. Вы можете рассказывать. Как и требуют законы жанра, когда злодеи сознаются в своих преступлениях, чтобы потом герой мог их спокойно победить. Вот только у них тут все куда сложнее: Ци Вэйдун мертв, да и его либо вернут в беспамятство цинкового стола — почти что цинкового гроба, — либо довершат начатое прямо сейчас.

Честно говоря, он не ждал, что Соколова ответит. Она явно не собиралась, а потом переглянулась с Машей.

— Вы мне говорили, что исправите генетическое заболевание ребенка... — начала девушка. — Говорили, что генная терапия с материалами этих существ поможет!

Соколовой пришлось выдавить:

— Военные разработки. В том числе, медицинские, Маша, не беспокойся. Твой ребенок родится абсолютно здоровым. Мы позаботимся об этом.

Она будто вновь вспомнила про того, с кем общалась изначально — и на кого направила отравленное оружие:

— Мы с Венечкой еще много лет назад получили грант... а ты думал, только Центр существует, и никто больше про вас никогда не слышал?

Лин Фенг не думал. Он покачал головой.

— Так вы не из Центра.

— Веня там работал когда-то давно. Оттуда не увольняются, но он сумел сбежать, сменить имя и лицо. Ну, они его, конечно, искали. Вас же за этим сюда прислали, так? Убить его, только я решила разыграть кое-что пораньше. Вон тот, выродок, — она ткнула пальцем в неподвижного Ци Вэйдуна. — Легко контролируется. Это не самостоятельная личность, а что-то вроде марионетки.

«Дрессированный пес», — Лин Фенг против собственной воли кивнул. Он даже забыл про боевую стойку.

— Пришлось навести шороху, но уж что поделать. Теперь образец у нас, ты тоже. Продолжим работать дальше, а Центр пусть подавится.

«Это даже скучно».

Обычная конкуренция. Между прочим, непорядочная и неэтичная. Зарецкий оказался так себе бизнесменом. Хапугой, если выражаться простыми словами. Лин Фенг ощутил нечто вроде разочарования: маньяки, тайные заговоры, секты, только что не культы во славу древних богов или сатаны. А по факту — немногим лучше подпольной «химозы», где бодяжат меф с МДМА и экстази. Может, еще галлюциногенные грибы выращивают.

«Ментов на вас нет».

Вслух же он высказал другое:

— Вы убивали людей и вампиров.

— Веня считает, что это допустимые расходы. Да, Маша, прежде, чем ты снова спросишь: собирались лечить тяжелые наследственные нарушения. У этих существ почти никогда не возникает врожденных патологий. Почему бы не заимствовать чужое везение. Правда?

— Я понимаю, — вместо Лин Фенга сказала Маша.

А вот Зарецкий, которому бы вспомнить о своей роли главного «доктора Зло», скромно промолчал. Его лицо маячило там же, на грани тусклого света и перевернутой чаши темноты.

— Ну, раз рассказала планы, то теперь убьешь? — покачал головой Лин Фенг. На него накатила какая-то обиженная скука: и вот ради этого меня сюда отправили? Ради этого Центр, который все-таки оказался сборищем дебилов, угробил уже собственный лучший проект— чиан-ши? Ради этого я отправлюсь даже не червей кормить, а на образцы в формалин?

Обидно.

Соколова посмотрела на него, как на дебила:

— Зачем? И ты, и этот рыжий мальчика пригодитесь. Нам всегда требуется генетический материал, я пока единственный удачный опыт по трансформации уже взрослого человека. Плюс есть надежды на эмбрионы-улучшенные гибриды. В общем, пригодишься, у тебя хорошая генетика, настоящий чистокровный кровосос. «Симбионт или паразит».

Лин Фенга передернуло, когда она цитировала книгу Лоренца. Он бы не удивился, обнаружив томик под подушкой Соколовой.

— А если буду драться?

Девочки красноречиво продемонстрировали оружие в очередной раз. Маша немного попятилась, а вот Соколова хмыкнула:

— Придется сражаться со мной, а я улучшенная «версия». Не чиан-ши, но тоже неплохо.

— А мне есть, что терять? — в эту игру можно играть вдвоем. Лин Фенг нырнул в воображаемый карман своих трюков. Гипноз не сработает. Как насчет старого доброго убеждения, ну там, немного логики и альтернатив.

— Ты эгоистичен и не готов умирать. Ты боишься смерти, — Соколова даже улыбнулась. — Но мы тебя не убьем. Мы не стремились убивать ни людей, ни твоих сородичей, просто иначе было нельзя, как на любых ранних стадиях опытов.

«Ну да», — согласился Лин Фенг. Кто считает лабораторных крыс или кроликов?

Вот именно.

— Будете держать под замком?

— В весьма комфортабельных условиях. И избавим от ошейника.

Как быстро забыли про цинковый стол.

Лин Фенг против воли коснулся ободка на шее. Соколова мягко улыбнулась: что ты теряешь, словно говорила она. Ты уже попался, ты уже не свободен.

— Или свяжете и будете медленно убивать.

— Это была вынужденная мера. Ты не очень торопился сотрудничать. Но ты ведь не на стороне Центра или людей. Я подумала, что с тобой проще договориться, чем насиловать во всех смыслах этого слова. Кира немного перестаралась.

«Это уж точно».

На этом моменте сама Кира возмущенно засопела. Соколова зыркнула на нее, заставляя замолкнуть.

— То есть, уже я буду у вас собачкой? — Лин Фенг принял расслабленную позу — ту, которую часто видел у Ци Вэйдуна. Мелькнула мысль: если они столько «работали» с вампирами, могли и выучить повадки. Но учиться новым трюкам некогда.

— Возможно, потом мы тебя отпустим. Болтать тебе все равно никакого резона, да?

«Ну да, возможно».

Лин Фенг чуть не добавил: отпустите, наверняка, по кусочкам. Разбросаете по лесу, в реку, может, скормите настоящим собакам.

— А Валерик?

— Как мило, кошка привязалась к мыши, — Соколова засмеялась. — Или скорее — блоха к мыши, в шкуре которой обитает. Кира его подружка, да?

— Я не... — начала Кира, но Маша на нее цыкнула, и ей пришлось замолкнуть.

— Может, и ему тоже повезет. Посмотрим. Не думай, будто мы какие-то сумасшедшие садисты, это не так. К тому же уже не убиваем, этот этап завершен, теперь все будет крайне мирно и даже благопристойно. Венечка получит хорошую сумму денег на дальнейшие исследования. Это ведь лучше всякого дурацкого туризма.

Соколова усмехнулась. Ее девушки поддакнули вежливым хихиканьем. Взгляд у Киры оставался неподвижным, холодным. Она точно сама отправит Валерика на тот свет, парень прервал ее личный эксперимент и испортил «образец».

«А вдруг не врут?»

«Если бы то, что они говорят, оказалось правдой, я бы ничего не потерял», — подумал Лин Фенг. Центр поймал его, надел ошейник. Что одни, что другие — какая разница, правда?

— Откуда мне знать, что вы не лжете?

Девочки в очередной раз очень синхронно, словно в них подселили личинку какого-нибудь Чужого странсформацией в коллективный разум, закатили глаза.

— В чем смысл разговаривать, если мы могли тебя убить уже сто раз? — озвучила явно общую мысль Кира. Приходилось с ней согласиться. Пожалуй, что и так.

Лин Фенг задумчиво тер нагретый от собственного тепла металл на шее:

— Я проверю, жив ли Ци Вэйдун, ладно?

— Наверняка мертв, — Соколова чуть расслабилась. — Как хорошо, что ты оказался достаточно благоразумен, Лин Фенг, и даже не планируешь протестовать. Да, я знаю, о чем ты думаешь. И как прикидываешь удрать отсюда. Вполне вероятно, мы тебе и не помешаем. Ты ведь не побежишь в Центр, верно?

«Я все-таки проверю».

Лин Фенг пожал плечами, разворачиваясь спиной к женщинам с оружием. Он прикинул, успеет ли перехватить смертоносный дротик, если одна из них выстрелит. Шансы есть, но... нет,пожалуй, слишком мало.

Открытая спина, смирение.Я согласен — пока без подписи. Он пересек комнату и сел рядом с телом Ци Вэйдуна.

— Нет, — сказал вслух, помедлив еще немного. — Не побегу.

Его палец коснулся шеи. Дротик вывалился, ранка была крохотная, не больше комариного укуса. Лин Фенг сидел на корточках неподвижно, прикрыв глаза, словно задремал в такой неловкой позе и не мог проснуться. Соколова наблюдала за ним. У нее тоже были близкие и понятные мысли, блестели, как осколки стекла и воняли даже не формалином, а падалью, как отрубленные руки и вырванные сердца, как обезображенные лица.

Как свежий яд дикой розы в крови Ци Вэйдуна.

Лин Фенг глубоко вздохнул и рванулся к ней.

Соколова то ли не ожидала нападения, то ли еще не освоилась в измененном теле, но пропустила удар почти сразу. Лин Фенг сбил ее с ног, они покатились по коридору. Соколова щелкала клыками, тянулась к яремной вене; у нее изо рта пахло кисло-горьким, прокисшими лимонами и забродившим виноградом.Каждый «клац» напоминал звук, с которым открывают пластиковую бутылку с газированной водой.

Лин Фенг сдерживал ее, но она упорно продиралась к шее.

Остальные девчонки разбежались, Кира поволокла куда-то Валерика. Тот упирался, шаркал подошвами о старый потертый пол, хрипло орал: «Отпусти!», но поделать ничего не мог. Перед глазами Лин Фенга беспорядочно мелькали туфли — мягкие джинсовые балетки, какие-то довольно неуклюжие розовые шлепки из дешевой резины, кроссовки, это точно Валерик, а в промежутках он отбивался от рук, ногтей, пальцев, зубов. Соколова будто распалась на тысячу фрагментов, кусков и частей тела. Она стала содержимым разбитых банок, но не заформалиненным, а злым, живым, активным.

Бесформенное скопище когтей, зубов и злости. Вонь протухших лимонов сшибала с ног.

— Да уймись ты уже, — Лин Фенг потянул ее за шиворот, как большую куклу, приложил затылком к полу, приподнял и для верности добавил еще к стене. На мерзкой болотной краске осталось темное пятно, но Соколова сопротивлялась и верещала. Она не замедлилась ни на мгновение, словно не ей пробили череп, а она почти совладала с врагом — осталось только добить.

— Уймись, говорю!

«Вырубить бы ее», — мелькнула мысль. Лин Фенг не хотел убивать. Даже эту дуру, зачем, пусть живет, пусть с ней разбирается Центр, власти, черти лысые из преисподней, только не он, обычный вампир — они таких несколько десятков перебили, сволочи.

Еще где-то мелькали то ли Кира, то ли Валерик. Они вопили, голоса сплетались в разорванный и отраженный эхом дуэт:

— Отдай!

— Я не буду стрелять!

— Ты в него попадешь!

— А ты в нее!

Потом раздался щелчок выстрела, но последний, насколько помнил Лин Фенг, дротик ушел в полное «молоко», ткнулся толстой иглой в рыхлую известь под потолком, где и замер громадным печальным насекомым.

Лин Фенг как раз отследил это, в очередной раз прикладывая Соколову затылком к стене. Она отплатила ему рваной раной на плече, ободрала пуговицы на халате. Больничная тряпка упала под ноги. Соколова затоптала ее, заливая чужой и собственной кровью. Лин Фенг опять остался в чем мать родила, но так было даже удобнее сражаться, а если кто полюбуется и впечатлится — он ничего против не имеет.

Рана горела до костей, словно раскаленным железом приложили. На стене смешивались потеки. Соколова выхватила когтями кусок мяса из спины Лин Фенга. Тот зашипел и ответил особо тяжелым ударом об стену. Хруст черепной кости напоминал звук, с которым колют грецкие орехи.

— Уймись!

Недо-вампирша сражалась со всей злостью и яростью неофита, а вот опыта ей не хватало. В том числе, опыта отступать и сдаваться.

— Уймись! — в очередной раз повторил Лин Фенг. Это слово осталось единственным, которое он мог повторять. Боль заняла шею и спину, заполнила до позвоночника. Хотелось мстить, рвать, резать, кусать.

Соколова помотала головой. Лохматые и слипшиеся от крови волосы хлестнули Лин Фенга по лицу. Однако она затихала, только скалилась и шипела, худшее — позади.

«Все».

Хорош бы был Лин Фенг, проиграй битву этой недоделанной полувампирше!

Он чуть освободил хватку, замечая помутневший взгляд и струйку слюны на окровавленном подбородке. Наконец-то.

«Все, хватит».

А потом Лин Фенг снимет штаны с Зарецкого... кстати, где он?

Глава 19

Лин Фенг отвлекся от беспомощного уже врага. Соколова сползла вдоль спины, попытавшись напоследок схватить за горло — но челюсти слушались ее скверно, и она превращалась в то, чем была изначально. Маленькую хрупкую женщину. Никакой чудовищной силы. Никакой странной трансформации, что бы ее ни вызвало.

Темнота перехода к лестнице, куда исчез Зарецкий, зарябила.

— Лин Фенг, осторож-ммфф, — Валерик заорал из всех сил, но ему закрыли рот рукой. Шарканье кроссовок слилось с «мфф» в конце незаконченной фразы.

Лин Фенг моргнул в недоумении.

Зарецкий наставлял на него даже не пистолет. Игрушку какую-то. Мобильник-«бабушкофон» без экрана и со здоровенными кнопками?

— Эт чего? Пульт от вибратора в твоей заднице? — Лин Фенг сплюнул кровь и выбитый зуб — вырастет, обновляются регулярно. Он не убивал людей прежде, но для бизнесмена с его лощеной рожей и бегающими глазками хотелось сделать персональное исключение. Исключение, которое ему, Лин Фенгу, очень понравится.

— От твоего ошейника, придурок, — тот попытался скопировать вампирский оскал, хотя с туповатыми мартышкиными зубами выглядело не так впечатляюще. Он блефует, решил Лин Фенг и двинулся на обнаглевшего человека, оставив в покое неподвижную уже Соколову.

«Как вы меня все достали».

— Ага, а еще от спутника НАСА и красной кнопки в ядерном чемоданчике президента, — проговорил Лин Фенг почти по слогам. Он догадывался, какое впечатление производит: не просто голый окровавленный мужик, а тот самый монстр, что когда-то приводил в ужас далеких предков разных там зарецких. Задолго до того, как они решились охотиться «в ответ».

У Зарецкого дрожали руки, словно в приступе пляски святого Витта, но он все-таки сумел нажать неприметную темную впадину. Лин Фенг успел подумать: даже не пульт управления, а что-то вроде сигнализации автомобиля.

И оно сработало.

Лин Фенг согнулся пополам. Он хватал воздух глубокими резкими рывками, запихивал его, режущий и острый, в легкие, выталкивал углекислый газ с усилием всех мышц — пресса, гортани, носоглотки, даже жевательных и мимических.

Спазм выкрутил легкие. Выжимал, как белье при стирке. Мембраны и альвеолы склеились между собой. Сердце прижалось к ребрам и колотилось, готовое лопнуть.

Он упал на колени. Уставился на собственные пальцы — ногти только на вид обычные, зато намного прочнее. Под ними корка свежей крови. Изо рта капает — другая, ярко-алая. Легочная, словно от пневмоторакса.

Зарецкий подошел ближе.

Лин Фенг распластался ничком.

— Сдох, — проговорил Зарецкий. В его голосе звучала смесь удовлетворения и опаски. — Надя, подойти.

Избитая и израненная «новорожденная» вампирша поднялась очень медленно, на ходу вправляя вывихи с мерзким хрустом. Звук поднимался к потолку. Эхо возвращало его тысячу раз. Лин Фенг не спорил: действительно «сдох». Спазм паралича лишил дыхание, сердце остановилось. Мозг умрет за пять минут. Где там обещанный свет в конце тоннеля? Пока только те же тусклые недо-отблески старых советских еще лампочек.

Валерик заверещал:

— Да как вы! Да зачем вы... — а затем Кира зажала ему рот, похоже, потому что снова подавился вскриком. Маша издала характерный горловой звук, ее стошнило на пол. Соколова подобралась на коленях, заливая пол кровью. Волосы свешивались грязной слипшейся паклей. На Зарецкого она посмотрела, как овчарка — на хозяина.

Лин Фенг продолжал почему-то за этим следить, и часть его недоумевала: а где же свет и все прочее? Ангелы или дьяволы? Или хотя бы вечный покой, обещаемый материалистами после смерти.

Зарецкий брезгливо отстранился от избитой в мясо любовницы:

— Проверь, он сдох?

Соколова медлила. На залитом красным лице глаза у нее блестели особенно ярко.

— Ну?! Чего ждешь?

Соколова дотянулась до Лин Фенга, избегая прикоснуться. Зарецкий ударил ее тем же кроссовком прямо в разбитое лицо, заставляя неловко опрокинуться на спину.

— Бесишь, — рявкнул он. — Приказывают — выполняй, сука. Сдох он, ну?

Соколова поднялась во второй раз и еще медленнее подползла к Лин Фенгу. Перевернула лицом вверх, застонав от боли и усилий. Зарецкий ткнул и его носком кроссовка — грязного кроссовка, из-за которого на ухе вампира и на его и без того грязноватых спутанных волосах осталась темная почва и пара еловых иголок.

— Надо же, правда сдох. Ну и дела, эти уроды из Центра впрямь делают хорошие игрушки. Ладно, хватит тут валяться, поднимайся и тащи труп. А, мальчишку в утиль, — Зарецкий бегло глянул на Валерика и развернулся, чтобы уходить.

Лин Фенг перемахнул через него и выступил из той самой арочной тьмы прежде, чем тот сообразил, что произошло.

— Сюрприз[MP1] , - проговорило чудовище из кошмаров, без одежды, зато в крови, сырой земле и с прилипшими к уху иголками. — Теперь не удерешь.

Соколова слабо улыбнулась, показав только самые острия зубов. Лин Фенг это отметил и кивнул, признавая «долг за мной, это традиция». Зарецкий покачнулся, зачем-то еще два или три раза ткнул кнопку пульта, а отпрыгнул назад с удивительной для простого смертного скоростью. Он захлопнул дверь лаборатории изнутри, показал оттуда средний палец, который расслоился на рябь из-за «пузыря» в старом и дешевом стекле. Это напоминало эффект комнаты «кривых зеркал» — комичный и одновременно пугающий.

Лин Фенг помог Соколовой подняться. Они подошли ближе, Кира с Валериком не удержались и тоже выглядывали позади.

— Оно запирается изнутри, — сказала Кира зачем-то. — Теперь дверь придется выламывать. Или стекло разбивать, но оно прочное. Старое, зато надежное.

Она подошла чуть ближе. Лин Фенг медлил, прикидывая: что можно еще сделать, пытаться ли разбить стекло и добраться до этого типа. Сколько у них вообще времени.

Зарецкий выхватил блестящий черный Айфон последней модели и стал судорожно тыкать.

— Охрану вызывает, — прокомментировала Кира тем же почти безжизненным тоном. Валерика она отпустила, будто забыв, что работала на «плохих парней». Лин Фенг предположил, что в глубине души Кира все-таки хорошая девочка-студентка — и Валерик ей впрямь понравился. — Небось, на нас всех натравит, он уже так делал.

Позади Лин Фенга Соколова вправляла ключичный вывих. Щелк. Клац.

— А вас расстреляют на месте, он такое приказывал уже раньше, — продолжала Кира, вспомнив о своей роли злодейки и помощницы злодея. Лин Фенг почему-то лишь поморщился от этого откровения. Зато Валерик заскулил, пробормотал что-то про мать — то ли ругательство, то ли «роди меня обратно». Маша охнула, закрывая рот бумажным платком, от которого резко пахло смесью ромашки и хвои; наверняка, токсикоз вышел на первый план даже по сравнению с концом если не света, то большей части планов.

— Мы не успеем уйти? —спросил Валерик.

— Нет, — сказала Кира. Тот всхлипнул:

— Но так же нельзя... он же...

Зарецкий уже что-то кричал в трубку. Лин Фенг приложил уху, по вибрации распознавая отдельные слова. Кира угадала правильно, тот выдавал «расстрельные приказы». Зарецкий в очередной раз показал всем средний палец, потом переложил телефон в другую руку, только чтобы заверить свое презрение новым непристойным жестом.

Он не оглядывался.

После Лин Фенг думал: наверное, так даже лучше, что не оглядывался. Стекло не позволяло разглядеть выражение лица, так что оставалось лишь додумывать, прикидывать. Возможно, Зарецкий торжествовал и отплясывал, ухмылялся с совершенно безумной рожей какого-нибудь комиксового злодея. С большей вероятностью — бессмысленно проклинал и ругался, просто впал в истерику от ужаса. У людей такое случается, когда сталкиваются с вампирами. Даром, что «симбионты» довольно безобидны.

В отличие от «хищников».

— Ой м-мать... — шелестяще выдохнул Валерик за секунду да того, как второй за десять минут «восставший мертвец» появился за спиной Зарецкого.

Ци Вэйдун не тратил времени на разговоры. Он был смертельно бледен и пошатывался, глаза подслеповато моргали, как у отравившегося метанолом. Он искал лекарство и нашел его.

Крик Зарецкого стал одной сплошной вибрацией, когда чиан-ши запустил когти ему в спину и вырвал первый кусок мяса из плеча. Ци Вэйдун сплюнул одежду, выломанные обломки костей. Из раны торчала плоть — словно надкусили rare-стейк, подумал Лин Фенг. Заголенные обрывки мышц оголились и блестели. Зарецкий колотился, пытался отбиться, он даже удачно двинул Ци Вэйдуна локтем в живот.

Все равно, что голыми руками драться с гризли.

Чиан-ши мерно пожирал еще живое и орущее мясо. Он не торопился убивать Зарецкого; свежая кровь, живая кровь — целебная, а плоть особенно сладка. Лин Фенг его понимал.

— Закрой ему глаза, — попросил он Киру, и та заставила своего рыжего приятеля отвернуться. Остальные смотрели, даже беременная Маша, изредка доставая новую хвойно-ромашковую влажную салфетку.

Зарецкий был совершенно точно еще жив, когда ему вырвали сизо-красноватую связку кишок, а затих после того, как Ци Вэйдун разломал ребра.

— Надеюсь, он не сумеет выбраться, — проговорила Кира.

— Разорванный на куски? — всхлипнул Валерик.

— Я имею в виду маньяка.

— Он чиан-ши. Скачущий по трупам, — уточнил Лин Фенг, словно это правда имело значение прямо сейчас. — Так понимаю, у нас два варианта: либо убьют вызванные «Венечкой» охранники, либо придется выпустить Ци Вэйдуна. Лично я за второй вариант. Если собираетесь голосовать, поторопитесь.

Он прислушался.

— Шаги уже на лестнице.

— Твои идеи, умник? — будущий медик Кира первая оправилась от зрелища, даже пара капель крови на «пузыре» двери не беспокоила. Капли стекали вниз, превращаясь в некрасивые разводы. Кому-то придется отмывать.

— Черного хода нет? — предложил Лин Фенг.

Она покачала головой, отпустила Валерика и подхватила Машу, до которой как будто только теперь дошло, что сделал Ци Вэйдун с «боссом». Ее зашатало. Она растопырила пальцы, взмахнула руками, явно собираясь художественно осесть в обморок. Валерик заботливо подхватил девушку, позволив навалиться всем весом.

Как мило с их стороны.

— Будем драться, — хрипло объявила Соколова. С выбитыми зубами и прилипшими к осунувшимся щекам мокрыми от пота и крови волосами она напоминала выбравшегося из могилы мертвеца. «Настоящего» вампира, вероятно.

— Особенно ты.

Лин Фенг вздохнул.

Та бросила на него долгий взгляд.

— Это был честный поединок, — новоявленная вампирша пожала плечами, и Лин Фенг подумал: тебе-то откуда знать. Ты не настоящая. Нет никаких «обращенных» вампиров, нельзя из собаки сделать кошку или даже блохастого койота.

Однако вслух сказал нейтральное:

— Ладно, попробуем.

Они встали рядом. Плечом к плечу — голый мужик в крови, женщина с ранах и рваной одежде, залитая аналогичной жидкостьюю. Откуда-то высунулся и Валерик со своей стрелялкой, уже пустой, но все равно заявил:

— Это пистолет, может, сработает.

— А еще, — холодно предложила Кира. — Можно открыть дверь и напустить на них монстра.

— Нет, — отрезал Лин Фенг. Он даже обернулся, чтобы убедиться: Ци Вэйдун догладывает труп, не интересуясь происходящим. Вот так они, совершенные убийцы каменного века, наверняка, и вымерли. Поймал добычу — потерял интерес ко всему остальному, потому что даже не каждый саблезубый тигр рискнет оспорить «кто тут главный». А потом простые люди научились делать огненные стрелы. — Он слишком опасен.

— Опаснее охранников Зарецкого? — протянула Кира, откуда-то она достала скальпель — маленькое смешное оружие.

— Чиан-ши? Примерно, как волк по сравнению с той-терьером, — с неохотой прокомментировала Соколова.

«Ладно», — подумал Лин Фенг. — «Я готов. Соколова пыталась меня убить, Кира ей помогала и... еще кое-что сделала, но смерти они не заслужили, Валерик — тем более. Ну и беременную жалко, если она еще и „сородича“, чтоб его, вынашивает».

Надо драться. Может, у него и есть шанс. Призрачный, но раз уже добрались сюда, глупо сдаваться. Все равно не поможет, пленных вряд ли будут брать.

— Я пойду навстречу первым.

— Нет, — возразила Соколова. — Я с тобой.

Он не стал отказываться. Спустя два или три шага в темноту понял, что Валерик увязался тоже.

«Придурок».

Хороший парень, но придурок. Медик, называется. Верит в потустороннюю чушь, лезет на рожон. Хотя, насколько Лин Фенг знал, нет никого более суеверного, чем врачи. Хирурги перед важными операциями выполняют такие ритуалы, какие не снились шаманам и гадалкам, потому что от шаманов и гадалок зависит только якобы вызванный дождь и суженый-ряженый. А хирурги действительно решают вопросы жизни и смерти. Так что Лин Фенг был готов простить парню его недостатки.

Жаль, если не получит шанса вырасти и поумнеть.

Лин Фенг высчитывал шаги, а потом подпрыгнул к потолку. Он догадывался: права на ошибку нет, и будет всего один удар против двоих или троих, пока не начнут палить.

Он едва сумел сдержать рывок, когда ворвался откуда-то снаружи свет и появилась Цинь Баньжо с резким:

— Отставить. Все по местам.

«Я все еще голый».

Лин Фенг вспомнил об этом и попятился, взгляд этой женщины был насмешливым и спокойным, как всегда. Соколова выступила вперед, сплюнула на пол кровью, но Лин Фенг взял ее за руку — очень осторожно, чтобы не совсем уж нарушать пространство. «С этой лучше не связываться». К счастью, та поняла.

Цинь Баньжо была одета в обычный костюм цвета хаки, мешковатый и великоватый для хрупкой фигуры. На плече лежало оружие, что-то вроде удлиненного «узи». Подсветка-фонарик крепилась на лбу, пластиковый ободок «все за сто рублей» немного съехал.

— Так вот, значит, где это все происходило, — сказала она, оглядывая Лин Фенга — нет, «обращенную» вампиршу, а потом заглядывая дальше, к Валерику, Кире и Маше. Валерик ткнул в нее пальцем.

— Вы кто вообще?

— Из Центра. Настоящего, — Цинь Баньжо поморщилась, а потом ухмыльнулась, наблюдая замешательство на лицах. Лин Фенг не отставал от других, потрогал ошейник; у него тоже были вопросы к ней и к остальным. — Да можешь не трогать, нет там никакого яда, — небрежно заявила Цинь Баньжо.

Она пошла дальше.

— Стойте, — начала Кира.

Она собиралась говорить и говорить, судя по ее лицу, но ограничилась более или менее лаконичным:

— Если ты мне хочешь рассказать про монстра за стеклом, то и так знаю. Ци Вэйдун, оставь в покое этот труп, в нем уже нет ничего съедобного. Одни кости. И открой уже чертову дверь.

Цинь Баньжо обернулась.

— Похоже, дело вы раскрыли, «мальчики», — трудно было придумать более издевательское обращение. Лин Фенг клацнул зубами, по-прежнему понимая едва ли треть, а то и четверть происходящего. Валерик таращился на него.

В этот момент все как будто вернулось к самому началу. Лин Фенг ощущал прохладный степной ветер, особенно контрастный с палящим солнцем. Запах травы, сухой и свежей. Далекий шум ветра.

— Сейчас всех заберут, — Цинь Баньжо говорила в браслет-рацию. — Готовы? Да, объект чист. Что с беременными делать? Ну их тоже к нам, не бросать ж со скалы. Тем более, — это она добавила уже отключившись от связи. — Тут и скал-то нет, холмики сплошные. Лин Фенг, найди себе хоть какие-нибудь штаны, будь добр.

— Но как же...

— Потом. Все — со мной.

Она была символом. Все, закончилось. Неважно, кто выиграл или проиграл, в конце каждой драки псов приходят хозяева и разнимают животных. Если какой-то зверь тяжело ранен, порван чужими зубами, его могут вылечить, но иногда проще удавить, чтобы не мучался. Это милосердие.

И никто, потом думал Лин Фенг, никто ведь ей не решился возразить.

Глава 20

Ци Вэйдун сидел напротив. Он положил руки на колени, а выражение лица напоминало то, которое бывает у свежих мертвецов — до «спокойствия», создаваемого работниками похоронной конторы за сходную сумму с помощью белил, румян и прочего содержимого дамской косметички. Слабые следы агонии, как искры в погасших уже углях.

— Они тебя не убьют.

В просторном светлом кабинете Центра царила прохлада. Кондиционер честно отрабатывал каждый киловатт энергии. Лин Фенг встал, набрал воды из кулера и протянул Ци Вэйдуну. Тот покачал головой.

Лин Фенг вздохнул.

Бедный «пес» натворил дел. Убил-то всего одного человека, да и тот заслуживал всего, что с ним случилось десять раз по десять, но решение должно быть за судом, а не за «скачущим по трупам». Дилемма Бэтмена: если ты убиваешь, то сам становишься злодеем.

Ци Вэйдун ждал казни. Лин Фенг надеялся на помилование: он-то ничего дурного не сделал, правда?

Ну... почти ничего. Обман, нападение, преступное невмешательство в гибель человека.

— Надеюсь, они нас казнят без лишнего пафоса. Прямо здесь, не будут растягивать удовольствие, — Лин Фенг осекся, шутка получилась скверной.

В кабинет вошла Унати Бикилу в кипенно-белом брючном костюме. Он контрастировал с темной кожей и очень ей шел.

— Вольно, — бросила она, когда Ци Вэйдун вытянулся по струнке.

Лин Фенг представил: достает пистолет. Стреляет.

Или нет, она скорее зачитает приговор, а приведет его в исполнение кто-нибудь вроде Федорова или Цинь Баньжо, кто у них еще оперативники. В вертолете за рулем сидел Федоров, например, и он только посмеялся, увидев почти голого — испорченный халат годился только на набедренную повязку — Лин Фенга.

Они доставили их всех в Центр, но позволили только помыться и переодеться перед вызовом на ковер. Заставили прождать примерно час, и вот — Бикилу здесь, приговор будет приведен в исполнение. Так это работает.

Между прочим, подумал Лин Фенг, смертникам еще последнее желание дозволяется.

— Вы, конечно, изрядно накосячили, — это русское слово Бикилу произнесла с еще более заметным акцентом, чем все остальное. — Но, в целом, сработали неплохо. Ци Вэйдун, как тебе пришло в голову притвориться «покорным» Соколовой?

— Она задействовала тот пульт. Считала, что это сработает.

Ци Вэйдун задумался.

— Оно правда сработало минут на десять. Как крепкий алкоголь.

Лин Фенг кивнул. Он тоже ощутил боль — сначала невыносимую, дыхание прервалось и остановилось. А потом стало легче. В каком-то мультфильме видел — паникующим советуют подышать в бумажный пакетик. Вот он и подышал.

Ошейник оказался блефом, но вообще-то радовало, что Центр оказался меньшими лжецами: они впрямь не стремились убивать вампиров. Даже доза отравы была несмертельной. Лин Фенг предполагал теперь, что она должна парализовать в «экстренном» случае на пару минут, не более того.

Отпустило же.

Удивительно мило со стороны Центра.

Ци Вэйдун продолжал:

— А потом она приказала забрать все из гостиницы, но я не забыл о хранилище. Хранилище сделал Лин Фенг. Это позволило дать вам наводку, а дальше...

— Дальше работал Лин Фенг и его ошейник. Прекрасно. Вы, конечно, могли бы все сделать с меньшим шумом и не привлекая полицию. Нам придется немало потратиться, чтобы унять все эти сплетни про вампиров и маньяков. Но, в сущности, — Бикилу перевела взгляд с одного на другого. — Поздравляю с успешном закрытым делом.

Лин Фенг моргнул.

«Мы живы», да?

«Не казнят?»

Что-то тянуло его за язык, и он спросил:

— А с остальными что?

— Коррекция памяти будет проведена персоналу Зарецкого. Проклятье, они действительно использовали много наших технологий, поэтому придется поработать. Начиная от клонирования:Зарецкий был самым настоящим... Дракулой.

Она фыркнула и расхохоталась.

— Дракулой, —повторил Ци Вэйдун, потер основанием ладони лоб.

— Идеального вампира они создавали на базе его ДНК. В том числе, выращивали до «взрослого состояния», вы ведь видели «мертвые» копии.

— Да, — согласился Лин Фенг. Отрубленная голова и прочее. Все-таки Зарецкий был то ли циником, то ли идеалистом, то ли фанатиком — или это все каким-то образом сочеталось, а добиться он хотел... чего? Самому стать вампиром, как Соколова? Быть «человеком совершенным»?

Забавно. Недалеко ушел от лопоухого рыжего Валерика, который просил дать ему...как он сказал, обращение?

Цинь Баньжо продолжала:

— С Соколовой уже ничего не сделаешь, может, включим ее в оперативную группу. Кира и Валерий согласились работать на нас под подпиской о неразглашении. Маша дает показания, но нас больше интересует плод. Этот эксперимент, вероятно, удачен. Вопросы?

— Спасибо, — вырвалось у Лин Фенга.

Бикилу отмахнулась.

— Идите уже к себе.

Снаружи, в ровно освещенном коридоре без теней, Лин Фенг подумал: и что, это теперь навсегда? А как же...

— Лин Фенг. Ци Вэйдун.

Цинь Баньжо позвала их. Подслушивала, догадался Лин Фенг. Установила в кабинете жучок, вполне в ее стиле.

Они пошли за ней. Ци Вэйдун отставал.

— Лин Фенг, я знаю, что ты хотел сбежать. Мы подумали, и... в общем, есть возможность выписать тебе законный пропуск. Будешь ездить в своих поездах, жить, как прежде. Подписка о неразглашении и ничего больше.

— А я? — осторожно спросил Ци Вэйдун.

— А ты тоже хотел бы побродить по миру?

Тот подумал, посмотрел на свои руки — он отмывал их с монотонной медлительностью, невыносимо долго, большую часть выделенного «свободного времени», пальцы сверкали от чистоты, но, полагал Лин Фенг, он все еще видит кровь под ногтями.

— Нет. Я опасен.

— Хорошо, что понимаешь. На самом деле, обычная защитная реакция на экстремальный ущерб. У тебя-то доза отравы была настоящей, но мы решили больше тебе никаких ошейников не надевать. Только с меткой о расположении, можешь носить как обычный фитнес-браслет. Это в твоем стиле.

— Я не хочу уходить отсюда.

— И я, — внезапно сказал Лин Фенг, и чтобы выглядеть не настолько идиотски, добавил:

— Там эта, Соколова. Она каким-то образом «стала» вампиром, причем, вроде бы «моего» вида. Нужно же, чтобы кто-то обучал, правильно?

— Совершенно верно.

Цинь Баньжо широко улыбнулась обоим. Они оказались возле ее оранжереи, и за прозрачными дверями цвели вечные розы, гибискусы, орхидеи. Мандарины поспевали большими оранжевыми шарами.

— Оплата, паек, соцпакет. Полный комплект. И да, Лоренц все-таки выпишет вам обоим пропуск, пригодится на следующем задании.

— Следующем...

— Ну да. А ты как думал? Чудовища и борцы с чудовищами против сил зла.

Звучало утопично, но почему-то Лин Фенг только пожал плечами. Запасов сарказма не хватило. Ци Вэйдун поклонился, а потом исполнил коутоу в самом традиционном виде — такой разве в театре или в исторических фильмах увидишь.

— Прекрати, я не император, — засмеялась Цинь Баньжо на очередном ударе лбом об пол. Звук получался глуховатым.

— Ты помогаешь искоренять зло извне и внутри нас, — пафосно провозгласил Ци Вэйдун. Лин Фенг пожал плечами.

Может быть, так оно и было.

— Ладно, — произнес он. — Я согласен.

Он по-европейски протянул руку. Ее пожала сначала Цинь Баньжо, а потом выпрямившийся и снова ставший невозмутимым Ци Вэйдун.

— Идите к себе. Потом решим, где вас поселить, необязательно все время торчать здесь, на окраине географии. Погоди.

Лин Фенг остановился.

Цинь Баньжо вложила ему в руку талисман из конопли.

— Лоренц проиграл мне пари. Он считал, что вы не сумеете разобраться в том, что происходит, да вообще ставил на то, что не сработаетесь. «Слишком разные виды, у них генетическая несовместимость, остаточные инстинктивные паттерны вражды и недоверия». Самодовольный болван.

Амулет покачивался и подмигивал сушеной травой в смоле. Лин Фенг принял его и снова сказал не самое уместное, но пришедшее на ум сейчас:

— Спасибо.

И они с Ци Вэйдуном отправились в свою комнату-общагу, и это казалось удивительно нормальным настолько, что на пороге Лин Фенг протянул тому амулет:

— Держи. Напарник.

Он хлопнул того по плечу. Ци Вэйдун замешкался секунду, а потом кивнул и ответил тем же:

— Благодарю. Напарник.

И надел амулет-подвеску на шею — вместо ошейника.