Наномассовая сказка

Знакомство с гринборгами

Прежде чем рассказывать историю о гринборгах, нужно поведать о том, кто же они такие и откуда взялись.

Много тысячелетий люди правили на планете Земля, но однажды что-то пошло не так и человеческая цивилизация погибла, утащив за собой не только жизни людей, но и всей планетарной фауны.

В наследство природе, человечество оставило только флору и кучи техногенного мусора. Долины свалок из причудливых устройств и их обломков, простирались на тысячи километров по всей поверхности планеты.

Весь этот техногенный мусор веками переплетался с растительностью, то ли пытаясь обрести среди неё своё место, то ли наоборот, исчезнуть, растворившись в почве среди корней растений..

И вот однажды, благодаря удивительной наномассе, на свет появилась новая форма жизни — гринборг, симбиоз кибернетического устройства и растения.

Наномасса, созданная человеком миллионы лет назад, хранила в себе бесконечные знания и понимание всех физических процессов, а маленькое зернышко растения хранило в себе энтелехию — силу которая заставляет зёрнышко превратиться в могучие дерево. Интеллект соединился с гигантской силой и волей к жизни, породив первого в мире гринборга. Наномасса расшифровала днк зернышка, «сообразила» как там всё устроено и запустила программу роста. По мере роста, наномасса меняла днк растения, чтобы добавить к нему различные механические или электронные детали, найденные на свалке.

У любого животного есть предписанная структура скелета. Две ноги, две руки или лапы, одна голова, иногда хвост, если понадобится. С гринборгами всё обстояло совсем иначе. Каждый гринборг уникален, у него непредсказуемое количество конечностей, образующих общую форму особи. Конечности гринборга могут быть чем угодно, лианы переплетённые с трубами, колеса от старого велосипеда или крышка от канализационного люка. Гринборг может ездить, может ползать, может даже летать, если так удобно его энтелехии, которой управляет наномасса.

Однако даже такое объяснение ничего не гарантирует. Гринборг сегодня может быть одним, а завтра совсем другим. И хотя они часто друг другу говорят, что гринборги не меняются, на самом деле меняются, да еще как! От самого рождения и до самой старости, что только не прикрепится к гринборгу, и что только не отвалится от него. Только наномасса решает, что ему нужно, когда и зачем. Сами же гринборги часто и не догадываются что с ними происходит и к чему это ведет.

Гринборгам часто хочется разгадать замысел наномассы, вот только удается им это крайне редко. Лишь сам ходжизни или какой-то случай могут раскрыть гринборгам секрет их создания, за которым скрывается смысл предназначения.

Гринборгам не известно что такое заводы, промышленность или сельское хозяйство, им это не нужно. Всё что требуется им для жизни они легко отыскивают в природе или на свалках.

Живут гринборги в норах, землянках или маленьких домиках, построенных из природных материалов и того, что остались после человечества. Часто такие сооружения образуют довольно крупные деревушки на берегу какой-нибудь реки, или озера.

Гринборги старались селиться поближе к воде, ведь они наполовину растения и вода им крайне важна для жизни.

В одной из таких деревушек жила небольшая семья, мама, папа и двое маленьких деток – Слэш и Трэш. Как и все дети, эти сорванцы были очень подвижны и любознательны. В некоторые дни дети ходили в деревенскую школу, где им рассказывали о том, как утроен мир. Так Треш и Слеш готовились к будущей взрослой жизни. Родители занимались взрослыми делами. Папа строил или чинил дом и ходил в походы. Мама занималась детьми и порядком в доме.

В целом это была обычная семья гринборгов, ничем не отличающаяся от любой другой в этой деревне или даже во всём мире. Всё как у всех.

Возможно и дальше ничего особенного не произошло бы в жизни этой семьи, но однажды произошло нечто, что изменило жизнь не только всей семьи, но и всей цивилизации гринборгов.

А началось всё, казалось бы, с простого детского вопроса:

– Мама! А откуда берутся гринборги?

Мама не была застигнута врасплох, она давно готовилась к такому вопросу и подошла к делу очень серьезно.

– Конечно я расскажу вам об этом! Устраивайтесь поудобнее, это очень важный рассказ, и очень непростой!

Откуда берутся гринборги

Дети расселись за обеденным столом, а мама заняла место у кухонной плиты так, словно за её спиной была не кухня, а сцена.

– Готовы? - с легкой торжественностью уточнила мама.

Дети молча кивнули в ответ, вытаращив глаза, полные удивления.

Мама приоткрыла дверку кухонного шкафчика и элегантным движением вытащила оттуда стеклянную баночку.

– Всё дело в ней!

Мама поставила баночку на стол и стала наблюдать за реакцией детей. С возгласом «Вау», завороженные Слеш и Треш потянулись к сосуду, чтобы рассмотреть содержимое. На самом дне они заметили маленькую чёрную каплю какой-то удивительной жидкости и принялись наблюдать за ней. Она каталась по дну банки с места на место. Капля была довольно густой, поэтому жидкость двигалась медленно. На поверхности капли постоянно вспыхивали сменяющие друг друга геометрические структуры. Иногда они были похожи на соты, иногда на клеточки, а в особо редких случаях создавали сложные замысловатые узоры.

– Это наножидкость - основа нашей цивилизации. Она даёт нам жизнь, - пояснила мама.

Малыши внимательно выслушали маму и с еще большим интересом стали рассматривать каплю.

– А как она становится нами? - спросил Слэш.

– Да? Как? - подхватил вопрос Трэш.

Если поместить туда зёрнышко растения, капля соединится с ним и начнёт происходить чудо. Зародится новый гринборг, но чтобы он стал расти, ему понадобиться немного сути с поля откровений. Для Слеша и Треша последние слова показались слишком непонятными, они оторвались от созерцания капли и уставились на маму, на их физиономиях застыло много вопросов.

– Так у нас будет братик или нет? - прошептал Слэш Трэшу.

– Не знаю… Слушаем дальше… - незаметно ответил Трэш.

– Суть, это особенности гринборгов. Мы не выбираем суть, за нас выбирает суть наномасса. Она часть космоса и высшего разума, мы же только её слуги. Посмотрите на меня!

Мама несколько раз повернулась вокруг себя, демонстрируя детям свою внешность. Тело мамы в большей части состояло из водосточной трубы, точнее из разных водосточных труб, разного цвета и диаметра. В тех местах где трубы соединялись, зияли отверстия и от туда торчали какие-то платы, микросхемы и корни деревьев. Внизу у мамы было три колеса, все разного размера и разной конструкции, а между колес болтались какие-то щупальца, которые мама обычно использовала для ощупывания всего, что плохо лежит и для того, чтобы отталкиваться от земли при перемещении. Рука у мамы была одна, зато какая! Несколько десятков суставов позволяли этой руке дотянуться куда угодно и выполнить любой, самый сложный трюк. Состояла рука из набора различных механизмов, тут были и шестеренки и гидравлика и даже ремни, шкивы и веревки и тросики. Такую руку можно было бы смело назвать шедевром инженерной мысли, но гринборги не знали кто такие инженеры, а подобная рука для них была обыденностью, им еще и не такое доводилось видеть.

Верхнюю часть мамы украшало нечто, что можно было бы назвать головой, хотя это был просто набор каких-то оптических приборов, вперемешку с ажурной листвой сочного салата и цветов орхидеи, где орхидея не была частью мамы, а была украшением.

После того как мама показала себя еще раз детям, её рука скользнула вдоль водосточных труб и мама задала вопрос.

– Как вы думаете, выбирала ли я себе это тело? Эту руку? Это часть меня, часть моей сути, выбранной наномассой. Я могу выбрать лишь это! - мама указала на орхидею и сняла её с себя, поставив на соседний стол, - всё остальное выбрано ею!

Длинная рука мамы растянулась до стола с баночкой, а указательный палец нацелился на чёрную каплю.

– Она решает всё! Вот почему рождение гринборга такая непростая и ответственная задача! Мы никогда не знаем, что получится! И мы не всегда можем быть готовы к тому, что получилось! А чтобы она могла выбрать всё это, ей всё это надо дать. Вся земля вокруг деревни, это поля откровений, по ним разбросаны части будущих гринборгов, и наномасса сама решает, что ей взять, а что оставить. На одних полях вы найдете это, на других это, на третьих это! - мама поочерёдно указывала на различные части тела. Можете найти, а можете и потерять, вот почему эти поля называются полями откровений. Вот почему вам, малышам туда нельзя ходить без взрослых. Там может произойти всё что угодно и случись это без нас, взрослых, вы можете оказаться в огромной опасности! Но только так, через суть и поля откровений создаются настоящие гринборги…

Дети переглянулись.

– А что может случиться? - удивленно спросил Слэш.

– А вот посмотри на своё заднее колесо, я часто вижу как ты любишь на нем кататься и как сильно оно нравится тебе. А вот пойдешь на поле откровений, а оно бац и отвалится! А вместо него приклеится что-нибудь непонятное, ну вот это например! - закончила мама, указав на поварёшку.

Слэш испуганно схватился за колесо, словно его кто-то собирается отнять.

– И у меня может тоже что-то отвалиться?

– У любого! Даже у меня! Поэтому женщины, дети и старики туда просто так без надобности не ходят, это очень опасно!

– А папа?

– А папа наш герой! Ему можно! У него работа такая! Вот вернется из похода и тогда мы решим какое зёрнышко бросить в банку! А пока - НЕТ.

Мама решительно схватила банку, поставила в шкафчик и захлопнула дверку.

– Мама, а что значит «решим какое зернышко бросить»?

– Ой! Я же самое главное не сказала! Суть наномасса найдет на полях откровений, но вот то, какую именно суть она будет искать, зависит от того, какое зернышко бросить в банку. Я сделана из зерна салата, папа из зерна дуба, ты Трэш, сделан из клёна, а Слэш из кедра. Все вы разные, у каждого свои особенности. Мы с папой никак не можем решить какое зёрнышко бросить… Спорим, спорим, и никак не можем решить, какое выбрать.

– А нам можно?

– Да, может быть мы тогда выберем, раз вы не можете?

– Нет, мои хорошие, - обняв малышей, сказала мама, - мы с папой сами должны это сделать, а вы обязательно выберете своё зернышко когда станете взрослыми.

А когда папа вернётся?

– Да! Когда? А то уже так сильно братика хочется! Аж сил нет!

– Скоро мои сладкие, скоро...

Параклит

В этот же миг раздался дверной звонок. Дети живо отреагировали на звук, устремившись к дверям с криками «Папа!». Мама последовала за ними, чтобы побыстрее открыть дверь.

На пороге, вместо отца они увидели Параклита, старейшину общины, священника.

На лицах детей застыло разочарование.

– Здравствуйте, отче…, - растеряно протянула мать.

– Добрый день, Дая, хорошего дня. Можно войти, или я не вовремя? - спросил Параклит, разглядывая кислые лица семейства.

– Конечно! Проходите, - учтиво ответила хозяйка.

Параклит происходил из кактусов, тело его было большим и круглым. Иголки кактуса путались с обилием антенн, которые зачем-то покрывали всё тело Параклита, торча во все стороны. На голове священника было одето несколько дуршлагов, один на другой. Как у большинства гринборгов, глазами ему служили объективы от видеокамер. Несколько таких глазков было спереди, а несколько сзади. Передвигался параклит при помощи маленьких колесиков от скейта, которыми было усыпано всё основание тела. По ровной поверхности он мог довольно быстро перемещаться, а вот ступеньки и пороги давались ему с большим трудом. Вот и сейчас он замешкался на входе в дом, чтобы переступить через порог не споткнувшись. Не задеть за стены и косяк иглами да антеннами тоже было не простой задачей. Пока Параклит возился с дверным проходом, мама успела поговорить с детьми, попросив малышей посидеть в своей комнате.

– Конечно, Дая, так будет лучше. Ни к чему детям наш разговор, - одобрительно отреагировал старец, заканчивая возню с порогом.

Вскоре взрослые устроились на кухне, а над ней, в своей комнате, затаив дыхание и умирая от любопытства, затаились дети.

Трэш уже отыскал в игрушках доисторический стетоскоп, приложил его к полу, и поделился вторым наушником со своим братом. Очень слабо, но вполне разборчиво слышали они взрослых на кухне.

– Ты уже наверное догадываешься о чём пойдёт разговор?

– О капле?

– Да, Дая, да… Именно о ней. Вот уже пять лун я жду от вас с Нилом результат. Вы порадовали общину славным малышом Слэшом, за что вам была дана вторая капля, вы порадовали всех Трэшем, второй ребенок удался так же как и первый! Это прекрасные дети! Прекрасные!

Дети в это время ликовали наверху. Они, конечно, недолюбливали старого Параклита, но слышать такую похвалу им было приятно. Старец в это время продолжал свой монолог.

– И вот тогда вам дали третью каплю! Это огромное доверие всей общины! Мало кому доводилось получить три капли подряд! Это редкий дар! Редчайший! Когда вы порадуете нас третьим ребенком? Что скажешь?

– Спасибо за добрые слова о моих малышах, мы тоже очень любим их и хотим, чтобы третий ребенок был не хуже. Я и Нил, мы очень переживаем, мы никак не можем решить какое зерно выбрать. Хочется чтобы он был умный, добрый, сильный, отважный, чтобы мы могли гордиться им!

Параклит задумался. Долго молчал он, размышляя над словами Даи, после чего сменил тон на более суровый.

– Ощущаю грех в словах твоих. О себе печёшься! О себе! О своих радостях, о своей гордыне! Он не принадлежит тебе, он творение Космоса, как капля решит, тому и быть. А ты мать, тебе любить всякого, что даст Бог, то и любить, а Нилу заботиться. Если к следующей луне никого не увижу, каплю заберу!

– Хорошо, отче. Я всё поняла!

– Только не вздумайте это делать на День Пророчества! На то он и день такой, никакого зарождения! Грех оно в этот день.

– Да, отче, конечно. Мы соблюдаем законы.

– То-то…, - одобрительно кивнул Параклит и стал собираться.

Пока мама провожала Параклита, которому вновь пришлось бороться с порогом входной двери, дети в верхней комнате уставились друг на друга, пытаясь понять всё подслушанное.

– Ты что-нибудь понял?

– Ну… Типо это. Мы классные!!!

– Это да! А еще?

– Походу если братик на днях не появится, то уже не видать нам его никогда?

– Кажись да!

– Да?

Трэш замотал головой в разные стороны и хитро прищурился.

– А вот фиг им! Третьему быть! Нам без него никак!

Слэш вытаращил глаза и прикрыл клешнями свои отверстия для динамика, намекая на то, что нужно вести себя как можно тише. Трэш сразу понял о чем речь, схватил кусочек древесного угля и стал рисовать какие-то символы на полу.

Пока малыши обсуждали планы спасения еще не родившегося брата при помощи угля и загадочных символов, расстроенная мама сидела на кухне.

Потупив взгляд, растерянная Дая ждала возвращения мужа из похода. За три недели отсутствия любимого супруга она сильно истосковалась по Нилу, но теперь к этой тоске прибавилась еще и тревога. Разговор с Параклитом сильно выбил её из привычной колеи и теперь Дае хотелось, чтобы уверенный голос Нила вернул ей спокойствие.

Отец

Как и многие мужчины общины, Нил был предан миссии продолжения рода гринборгов. Эта цель требовала участия в экспедициях, на которых он вместе с друзьями искаллуций, жизненно важный для рождения новых Гринборгов.

С каждым наступлением новой луны, самые смелые представители общины отправлялись в рискованные походы по полям Сути. Такие путешествия могли обернуться потерей части себя или же находкой, о которой можно долго сожалеть. Не все гринборги осмеливались отправиться в такое путешествие, так как Суть имела силу кардинально изменять их, иногда до такой степени, что трансформация могла завершиться потерей близких, не готовых принять новую сущность.

Нил, могучий и уверенный потомок дуба, возвращался из похода с тяжестью на душе по нескольким причинам. Первая причина заключалась в том, что гринборги не смогли обнаружить ни единой капли луция, и это уже не было случайностью, так как подобные неудачи повторялись из раза в раз последние несколько месяцев.

Вторым испытанием для Нила стало то, что в ходе одного из путешествий, переходя между долинами, он упал в кучу древнего мусора, и Суть изменила его. На вид он оставался прежним Нилом – добродушным и веселым гигантом, однако он потерял свой мелодичный баритон. Нил утратил способность говорить, а к его спине прилип странный темный ящик, который мешал ему двигаться.

Порой, этот ящик вспыхивал ярким светом и на его поверхности появлялись таинственные символы или изображения. Нил не мог увидеть это, так как его глаза-камеры были направлены вперед, но его товарищи рассказывали ему о том, что происходит сзади.

В какой-то момент, поверхность ящика отобразила путь, который Нил видел перед собой, вызывая восхищение у его спутников. Суть по-особенному изменила Нила, теперь картинки, перехваченные его глазами-камерами, проецировались на спину, иногда дополняемые образами из его подсознания. Нил не мог контролировать этот процесс и не имел представления о том, что происходило на его спине, хотя там творилось постоянное действо. В итоге, его решили ставить во главе колонны, позволяя остальным следовать за ним. Экран на его спине помогал развлечь товарищей в моменты спокойствия и указывать путь в моменты опасности, позволяя видеть все, что скрывалось за объемной фигурой Нила.

В скором времени охотники за луцием вошли в родную деревню. Их давно ждали, многие повыходили из домов, жаждя радостных вестей. Но группа искателей шла молча, с унылыми выражениями на лицах, и все окружающие понимали: нет радости, нет луция. А это значит, что ни одна семья не получит новую капельку, чтобы создать нового гринборга.

На площади участников похода ждал Параклит. В его руках была пустая чаша для луция, которую он мечтал наполнить. Параклит напряжённо всматривался в лица входящих на площадь гринборгов. Вокруг воцарила густая атмосфера безнадежности.

Параклит понял, что снова не сможет наполнить чашу и опустил руки. Чаша выскользнула из его рук и со звоном разбилась о брусчатку. Мелкие осколки полетели во все стороны. Часть из них долетели до ног вошедшего на площадь Нила. Тот лишь молча проследил взглядом за осколками и остановился. Нил не мог ничего сказать, да и сказать ему было нечего.

Жестами он дал понять, что тоже очень расстроен, но сделать ничего не может. Нил развернулся и собрался было уходить, в этот момент экран на его спине стал виден Параклиту и другим гринборгам.

Экран вспыхнул ярким светом и на нем появилось изображение взрыва. Взрыв происходил снова и снова, несколько раз по кругу.

Параклит указал перстом на экран и испуганно вскрикнул:

– Это знак всем нам! Грядут испытания! Завтра День Пророчества! Страшное пророчество не случится, если все мы будем соблюдать правила! Главный грех в этот день — соединение луция. Тот, кто осмелится на такое, породит чудовище, страшнее самого Церастигона!

Нил остановился и повернулся к Параклиту, а тот уже в спокойной манере продолжил.

– Я знаю каждого, у кого есть хоть капля луция. Я лично давал вам луций из своих рук. И сейчас я могу точно сказать, что эта капля осталась лишь одна. И эта капля у тебя, Нил. Мы все очень ждём от вас с Даей нового гринборга, но завтра воздержитесь от этого во имя всего святого!

Нил не мог ответить словами, поэтому просто несколько раз качнул головой в знак согласия.

Гринборги на площади стали расходиться. К Нилу подошли его друзья и предложили проводить до дома. Друзья знали, что сейчас у Нила будет сложная встреча с Даей и решили поддержать друга в тяжёлую минуту.

Сложный разговор

В ожидании

Уже с самых ранних часов в жилище Нила воцарилась спешка и беспорядочная активность.

Дая готовила для любимого супруга различные лакомства, одновременно пытаясь навести порядок в доме.

Малыши Трэш и Слэш задумали какой-то сюрприз для родителей, но, как и положено истинным заговорщикам, делали всё без объяснений, надёжно храня секреты.

Полностью режим секретности соблюсти не выходило, время от времени им требовалась помощь мамы.

Дая стояла на кухне, и пыталась сосчитать все свои дела, водя пальцем по воздуху.

– Так… значит торфяное пирожное допекается, литоловая пропитка остывает, каша из квантовых зёрен готова, сок из электро-ягод сейчас привезут, крекеры с ультра-морковным пюре здесь, так, а резисторные палочки в магнитном меде? Ой! Про термопасту то совсем забыла!

– Мам! Можно взять завихримбу? - в размышления Даи вклинился настойчивый голос Трэша.

– Завихримбу? Зачем вам завихримба? Вы же не умеете на ней играть? Этот музыкальный инструмент, для взрослых!

– Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… - Трэш состроил подхалимскую мордашку с жалостливыми глазками ангелочка, – мы готовим сюрприз вам с папой!

– Так… Ну ладно… Но только аккуратно, и если она расстроится, сами будете просить отца настроить!

– Да! Ура! Спасибо! Хорошо!

Треш подбежал к маме, подпрыгнул и попробовал её поцеловать в прыжке, Дая услужливо наклонилась, чтобы принять поцелуй и указала пальцем на завихримбу, которая висела над кухонным столом. Трэш запрыгнул на стол, схватил музыкальный инструмент и потащил в свою комнату, поднимая высоко над головой, чтобы не повредить.

Дая вернулась к кулинарным заботам, открыла духовой шкаф и вытянула от туда торфяное пирожное.

– Ммм…. Какой чудесный запах, Нил будет в восторге! - заворожённо протянула Дая и стала готовить выпечку к пропитке.

Нил обожал торфяные пирожные с литоловой пропиткой. Это чудесное лакомство он мог поглощать с утра до вечера, но редкие ингредиенты стоили невероятно дорого, потому изысканный деликатес для Нила всегда был редким и ярким событием.

– Мама! Мне очень, очень нужен канзикляк, можно я его возьму? - вскрикнул неожиданно возникший рядом с Даей Слэш.

– Аааа!!! Напугал! Разве можно так тихо подкрадываться и так громко кричать?

– Совсем не тихо, совсем не громко… - оправдываясь мямлил Слэш.

– Зачем тибе канзикляк? Твой брат только что забрал завихримбу, зачем вам еще один инструмент? Это уже целый оркестр получается!

– Да! Будет оркестр! Еще ритмыку и сахарон можно?

– Ну уж нет, это перебор! Канзикляка и завихримбы вам и так предостаточно!

– Ну а как же делать бум, бум, бум? Ритмыку можно?

После этих слов Слэш подобно своему брату состроил подхалимскую мордашку с жалостливыми глазками ангелочка и встал на цыпочки.

– Ну что мне с вами делать… Ладно, забирай ритмыку, но больше ничего не проси!

– Да! Ура! Спасибо! Хорошо!

Радостно вопя слова благодарности, Слэш устремился в родительскую комнату за музыкальными инструментами, и уже через несколько секунд пролетел мимо мамы в сторону детской комнаты, оставляя за собой шлейф из грохота ритмыки и воя канзикляка.

На втором этаже, в детской комнате зазвучали звуки инструментов.

– Ох… Какой ужас… Ладно, зато под ногами не путаются, пусть играют, - косясь наверх, проворчала Дая и вернулась к кулинарии.

Неожиданно раздался гулкий звук дверного колокола: «Дон-дон». Резонирующий звук разлетелся по всему дому, насторожив его обитателей.

Две задорные головы свесились со второго этажа.

– Папа!?

– Не отвлекайтесь, это сок привезли, я сейчас открою.

– Солнечный? - радостно воскликнули дети.

– Нет, из электро-ягод…

– Ммм… , - раздалось недовольное мычание.

– Никаких «ммм», он очень полезный!

Дая схватила сосуд для сока и устремилась к дверям, открыв которые обомлела от неожиданности.

Возвращение

Перед порогом стоял Нил с болезненным видом в окружении двух друзей.

– Ты только не волнуйся, Дая… - начал один из них.

Но от этих слов Дая стала волноваться только еще сильнее, рука её на секунду ослабла, и чаша приготовленная для сока, выскользнув, разбилась на мелкие кусочки.

Полчаса назад Нил и его друзья уже видели как разбивается чаша, повторяющееся событие вызвало у них замешательство и они на время забыли зачем пришли.

Нил смотрел на всё это растерянными глазами, ему хотелось вмешаться и всё объяснить, но он даже мычать не мог, голос совсем покинул его.

– Дая, с Нилом всё в порядке, он просто пока не может говорить, - снова вмешались друзья, собравшись с мыслями.

Нил стал активно кивать в подтверждение их слов, а Дая принялась внимательно его осматривать с ног до головы. Не видя каких-то существенных изменений в его облике, Дая стала постепенно успокаиваться.

– Суть немного изменила его, но нам даже понравилось, может и тебе понравится. Покажешь Нил?

Дая насторожилась, а Нил одобрительно кивнул и тут же повернулся к Дае спиной. В ответ прозвучал перепуганный визг любимой супруги. Он снова повернулся к ней лицом, Дая осмотрела Нила и растерянно замолчала.

Нил снова повернулся к Дае спиной и снова услышал крик. Ситуация повторилась несколько раз, но итог постоянно был тот же. Дая пугалась спины Нила. Друзья Нила решили разобраться, что же так испугало Даю и встали рядом с ней, чтобы посмотреть на Нила её глазами. Нил стоял лицом к улице, а его камеры транслировали изображение с улицы на экран, создавалась иллюзия, что место где стоит экран прозрачно, а в Ниле зияет огромная квадратная дыра.

Нил поворачивался к Дае лицом, ракурс менялся, изображение менялось, да и сам экран переставал быть доступным для её глаз. Дая видела, что с Нилом всё в порядке и умолкала.

– А… Вот оно что…, - заулыбались друзья, - на этом экране Нил показывает то, что видит. Иногда то что думает или чувствует, но мысли и чувства не всегда понятны. Он нам здорово помогал в походе, теперь он всегда идет впереди колонны. Он наш флагман.

– Вау, как это круто!!! - раздались два протяжных возгласа близнецов. Малыши давно были тут, они прибежали на крики мамы, но взрослые так были заняты своими проблемами, что даже не заметили детей.

После этих слов непоседы сорвались с места и с разбега запрыгнули на отца.

– Папка!!! Папка приехал!!! - на перебой кричали они.

Нил радостно подхватил малышей и стал играть с ними на ходу, заходя в дом. Дая, увидев, что Нил всё то же Нил, наконец-то успокоилась и обняла любимого мужа. Объятия родителей никак не мешали скачущим по ним сорванцам, а лишь добавляло раздолья, теперь скакать можно было и по папе и по маме.

Друзья поняли, что счастливое семейство воссоединилось и стали собираться домой. Дая спустила малышей на пол, и проводила гостей, а затем закрыла дверь и вернулась к Нилу с объятиями.

– О, ты хоть цел. Так что случилось с твоим голосом?

Дети тем временем забежали за спину отца и стали с любопытством наблюдать за новым устройством.

– Мам! Папа говорит, что нужно присесть, потому что песок!

– Что!? - с крайнем удивлением переспросила мама.

Объективы на камерах Нила выдвинулись демонстрируя удивление, отец так же удивился выводам малышей.

– Ага… Значит мы еще глазами общаться можем? Верно? - спросила Дая, глядя в упор на камеры Нила. Объективы в ответ несколько раз моргнули диафрагмой, вызвав у Даи довольную улыбку.

– Отлично! А теперь посмотрим на твою обновлённую суть!

Дая обошла Нила и вместе с малышами стала рассматривать изображение на экране.

– Где здесь присесть?

– Вот! - хором выкрикнули малыши и указали на экран отца.

На спине Нила высветилась большая зелёная стрелка, указывающая вниз, потом стрелка исчезла и появлялись песочные часы. В часах быстро утекал песок, часы переворачивались и всё повторялось снова. Дая задумалась.

– Нил, дорогой. Я не всё понимаю. Что ты хочешь нам сказать, тут какая-то стрелка, куда она ведёт? Зачем эти часы?

Трэш и Слэш переглянулись, посмотрели на мать, снова переглянулись.

– Да! - хором подтвердили дети, - что?

На экране пошли какие-то помехи, стали мелькать самые разные символы и в какой-то момент появилась надпись - «Важный разговор. Срочно!»

– Что, это? Это людейские письмена?

Дая обошла Нила и посмотрела ему в глаза.

– Да? Это они? - еще раз переспросила она, не отрываясь глядя в объективы.

В ответ диафрагмы дважды моргнули.

– Так я и знала… Но я не умею их читать, никто не умеет их читать, кроме Параклита, а он и так уже слишком много знает о нас, мы можем как-то обойтись без него?

На словах о Параклите диафрагмы Нила быстро замигали, а камеры выдвинулись вперед, явно демонстрируя волнение.

– Нил, ты можешь придумать что-то другое, другие образы? Дай сигнал, чтобы мы с детьми поняли о чём речь. Я буду смотреть тебе в глаза и задавать вопросы, ты будешь говорить глазами. Дети будут смотреть на твою спину и говорить, что там видят. Это будет очень сложный разговор, но мы справимся. Мы ведь семья! Согласен, готов?

Нил в ответ дважды мигнул диафрагмами на объективах.

– А вы готовы? - спросила Дая детей.

– Да! - хором выкрикнули малыши.

– Отлично!

Раздался громкий звук дверного колокола: «Дон-дон»

Ужин

– А! Это сок! Минутку, Нил, это только на минутку. Сок, твой любимый!

Дая переместилась к двери и ловким движением распахнула её. На пороге действительно стоял доставщик сока.

– С волнами освежающего тока и элегантных ароматов состояния – приветствую вас, Дая! - протянул курьер, словно читая молитву, и уже расслабившись продолжил, - вы ведь Дая, верно? Распишитесь вот тут. Три литра, супер-электрофреш, да и вот тут.

Дая быстро расписалась и потянулась за соком.

– Эй, эй, осторожно! Ещё искрит! - перепугано предупредил курьер, передал сосуд хозяйке и снова заговорил на церковный манер, - О светлые мгновенья осознания! Распустятся в твоих цепях, энергия электроягод искрится на ветвях!

Курьер поклонился и напоследок перешёл на рекламный тон.

– ElectroBerry — искрящая энергия природы, мощь сока прям до двери!

Дая, захлопнула дверь и направилась на кухню, проходя мимо Нила она остановила не на долго.

– Милый, глянь какой искристый, как ты любишь! Давай сначала я тебя накормлю. Ты ведь наверняка устал с дороги. А потом продолжим все эти важные разговоры.

Нил жадно посмотрел на сосуд с соком. Внутри мутной красной жидкости то и дело вспыхивали синие искры, а снаружи по стеклу, подобно воде, струились мягкие электрические разряды. Диафрагмы Нила быстро защелкали, демонстрируя согласие с привкусом обожания.

– Ну и отлично, тебя ждет еще много сюрпризов!

Дая продолжила свой путь на кухню, увлекая за собой супруга и детей. На кухне всё семейство быстро расселось за столом, а Дая продолжила раскладывать блюда и столовые приборы.

– Мам… А можно мне без байт-ложки? - надув губы промямлил Слэш.

– Байт ложка помогает тебе программировать питание, делая его более полезным!

– Ну мам… Она такая щекотная, всё время жужжит. Я хочу чипстиксы! Они тоже могут как байтложки, только они палочки.

– Ладно, вот тебе твои чипстиксы! Потом не жалуйся, что не получается брать еду.

– А мне тогда кибер-гарпунчик! - вклинился Трэш.

– Это еще зачем?

– А у тебя вон там под крышкой я видел блуждающие блинчики, в прошлый раз я их пол дня ловил по тарелке, слишком шустрые спеклись. Гарпуном веселее.

– Вот, глазастик. Всё то ты усмотрел! Ладно, вот тебе гарпунчик. Мимо тарелки не стрелять!

У малышей всё было готово к трапезе и они принялись поглощать полезную пищу, получая кучу эмоций от увлекательной игры, потому, что еда была не только вкусной и полезной, но еще и весёлой.

Нил с умилением следил за детьми, а Дая продолжала подносить ему разные блюда.

За долгие годы совместной жизни с Нилом, Дая изучила все предпочтения супруга, поэтому отсутствие голоса на кухне никакой роли для неё не играли, даже наоборот. Между ними словно промелькнула маленькая искорка и внесла в общение новизну, теперь нужно угадывать желания.

Перед Нилом появились привычные для него столовые приборы: фотосинтевилка, байт-ложка и кремне-нож. Запах от приготовленными Даей блюд был настолько приятным, а их вид настолько аппетитным, что Нил, довольный, расплылся в улыбке. Тут было и спагетти из волоконных корней с термопастой и энерго-пудинг с защитными код-сливками и даже андезитовая лазанья с кремниевыми волокнами. Вишенкой на торте была тарелка с торфяным пирожным, окончательно и бесповоротно вводя Нила в состояние блаженства. Его диафрагмы стали исполнять какой-то замысловатый ритм.

– Дорогой, ты что-то пытаешься сказать глазами? Что это за код?

Дая стала на распев озвучивать то, что видела в глазах Нила.

– Да, Да-а-а-а-а, да, да, да-а-а-а-а, да…. Хм… Похоже на байты, но как их понять?

Нил понял, что снова не получается наладить контакт и расстроено вздохнул.

– Нравится пирожное?

Нил стал кивать и глаза его дважды моргнули диафрагмами.

– Отлично, это значит - «да»! Кушай родной, потом поговорим, мы обязательно найдем способ понять друг друга. Дети приготовили нам какой-то сюрприз. Покажите? - спросила Дая, обращаясь к Слэшу и Трэшу.

– Да! - хором закричали малыши, продолжая страстно возиться с едой.

Всё семейство увлечённо поглощало ужин, наслаждаясь изобилием вкусов, порожденных умелой хозяйкой, временами переглядываясь друг с другом и расплываясь в улыбке.

Концерт

После трапезы, дети решили торжественно пригласить родителей на концерт, для этого они установили два табурета в центре комнаты и взобрались на них. По мнению близнецов, табуреты должны были придать им роста, а вместе с тем значимости, чтобы приглашение звучало максимально помпезно, дабы лишить родителей даже малейшего шанса на отказ.

Братья разбили приглашение на части и договорились декламировать по очереди, первым начал Трэш.

– Неиссякаемые конденсаторы любви, наполнившие этот изумрудный зал!

– Вовсе не нужно так удивленно смотреть по сторонам!

– Да, да! Это мы про вас! Это вас, наших родителей, приглашаем мы стать частью растительно-электронного шоу!

– Быть зрителями и участниками электрофлорической симфонии, которая наполнит ваши процессоры радостью и вызовет приятные колебания в каждом из ваших ботанических волокон!

– Пусть все гигагерцы вашего бытия отзовутся эхом на наши звуки и мелодии, сгенерированные в честь вашей безграничной любви и кода поддержки, которые вы нам щедро дарите каждый день.

– Мы предстанем перед вами, объединяя электронные гармонии с бархатными звуками природы, и мы обещаем — это будет представление, которое пробудит каждый кремниевый атом ваших существ!

– Ждём вас на нашем концерте, чтобы вместе окунуться в мир музыки, света и удивительных техно-растительных метафор!

– В общем сейчас там музыка заиграет, - сказал Слэш указывая на потолок, - значит можно подниматься наверх.

Бурные овации раздались со стороны родителей, такого приглашения они не ожидали. Заинтригованные услышанным, Дая и Нил не могли отказаться, они продолжали восторженнохлопать, топать и кивать в знак согласия.

Малыши радостно ускользнули наверх и через пару минут оттуда начала струиться мелодичная композиция, от которой Дая и Нил заворожённо замерли. Дая, наслушавшаяся за день непрерывно звучащую какофонию, не могла поверить, что эти звуки доносятся из детской комнаты. В этих манящих звуках она узнала голоса канзикляка и завихримбы, которые мягко сопровождались тихо постукивающей ритмыкой.

Ошеломлённые родители последовали в сторону лестницы, которая вела на второй этаж и с волнением стали подниматься в детскую комнату.

С каждой новой ступенькой звук мелодии усиливался, прорисовывались тонкие детали звучания, приводя Даю и Нила в легкий экстаз.

В комнате для родителей были приготовили кресла, напротив которых братья соорудили импровизированную сцену. Выглядела сцена почти как в настоящем театре, с занавесом и кулисами, но сделана была из обычных простыней и одеял, накинутых на растянутые лианы.

Родители удобно устроились на своих местах и стали осматриваться по сторонам. Музыка играла за кулисами, малышей видно не было, можно было легко догадаться, что они там, за занавесом, играют на инструментах.

Неожиданно из-за шкафа выпрыгнул Слэш и встал перед занавесом, сильно удивив родителей.

– Ой… Это как? Я думала ты там… а ты тут…, - спросила потрясённая мама, - Как?! Трэш играет на всём этом один?!

Музыка продолжала играть как ни в чём не бывало, и рядом со Слэшем неожиданно возник Трэш, тоже выпрыгнув из-за шкафа, запутав родителей окончательно.

– Представляем вашему вниманию супер оркестр «Бро-Бро и Бро-Бро»!

Трэш потянул за лиану и занавес стал открываться. За ним стояли еще одни Трэш и Слэш, играющие на инструментах.

От увиденного, у Даи закружилась голова и она потеряла сознание, перепугав всех домочадцев. Нил бросился приводить супругу в чувства, а дети, всё побросав, прервали выступление и стали наблюдать за родителями, не на шутку перепугавшись.

В полной тишине, мама стала приходить в себя, от чего Нил и дети почувствовали облегчение.

– Никакого концерта не будет пока вы не объясните маме что происходит! - строго заявила Дая детям.

– Это растигол! - оправдываясь выкрикнул Трэш.

– Что, что? - удивленно переспросила Дая.

– Растигол - растительный, голографический генератор, - пояснил Трэш, и спросил глядя на Слэша, - покажем?

Слэш молча кивнул в ответ и они оба подошли к изображениям своих копий, что-то нажали и изображения исчезли, словно их выключили как обычную лампочку. Вместо Слэша и Треша на маленьких механических площадках с колёсиками стояли многочисленные манипуляторы, это при помощи них инструменты приводились в движение. Братья снова что-то щёлкнули и все эти манипуляторы по цепочке сложились внутрь площадки и захлопнулись крышкой, а затем произошло самое интересное с точки зрения гринборгов. Эти площадки подкатились под Слеша и Трэша (к каждому своя) и встроились в их тела так, словно и были всегда их частью.

– На днях нам открылась наша Суть, - пояснил Трэш, - всё это часть нас, эта мехатроника и этот растигол, это мы. Мы можем её отпускать погулять, только ненадолго и недалеко, но потом её обязательно нужно вернуть.

– Нил, принеси мне электросок… А то голова опять кружится… - медленно попросила потрясённая мама.

Одна из ветвей Нила резко вытянулась, и словно змея, улетела на кухню, там взяла стакан, обвив его тонкими отростками и вернулась в комнату. Вот так, очень быстро, сок был доставлен. Дая стала жадно его поглощать, да так, что дуги электрических разрядов временами пробегали прямо по ней.

– Ох!!! Теперь намного лучше! - удовлетворенно сказала Дая и продолжила в обвинительном тоне, - так значит вы ходили без разрешения на поля Сути?!

Братья испуганно выпучили свои объективы и стали мотать головами из стороны в сторону.

– Не-е-е-ет! - хором протянули они.

– Это всегда было с нами, с самого рождения, просто мы не понимали что это и зачем, - стал пояснять Слэш.

– А тут играли, играли и… Бах!!! Пришло озарение и мы всё поняли.

Дая повернулась к Нилу и обняла его.

– Видишь, Нил? Наши дети взрослеют! Им открывается Суть - с умилением прошептала Дая супругу.

Нил в ответ обнял её покрепче и подмигнул одним объективом.

– Я вижу вы стали совсем взрослые, ритуал активации квантона не за горами?

На словах о ритуале братья переглянулись и ехидно улыбнулись.

– Мама успокоилась, мама довольна, можно продолжать концерт, - самозабвенно произнесла Дая, после чего расслабленно растянулась в кресле, готовясь к продолжению концерта.

Близнецы быстро вернули растиголы на место и музыка снова заиграла.

Две проекции детей стояли на сцене и играли музыку, а настоящие Слэш и Трэш встали перед сценой, чтобы продолжить выступление.

Эффектно проиграло яркое музыкальное вступление в исполнении голографического мини-оркестра. Темп спал и братья по очереди стали напевать стихи, пританцовывая под зажигательный ритм.

– Приветствуем, вас, зрители!

– Любимые родители!

– Садитесь поудобнее

– Узнаете подробнее

– Чудесную историю

– А может быть теорию

– О том как выбрать братика

– А может быть сестру!

От последних слов родители переглянулись, на их лицах появилось удивление.

– О! Да! Да! Да!

– Спокойно, зрители!

– Всё хорошо, родители!

– Не стоит удивления

– Придут и к вам прозрения

– Когда слова от пения

– Прочтут анализаторы

– И квантоинформаторы

– И вы спокойно сможете

– Решение принять!

До этого родители сидели настороженно, кажется им было не по душе такое резкое вступление на деликатную тему. Однако последние строчки пробудили в них заинтересованность и они стали с бо́льшим интересом наблюдать за происходящем на сцене.

– Каждый Гринборг, зерна любит

– Их по своему голубит

– Папа жёлудь уважает

– Ма салаты собирает

– Я за кедр!

– Я за клён!

– Каждый в зёрнышко влюблён — хором пропели братья

– Зёрен много, брат — один

– Выбрать нужно как не кинь

Трэш быстро нагнулся и вынул из-под кровати, стоявшей рядом, стеклянную банку. Малыш протянул банку в сторону родителей и продолжил петь.

– Всё тут есть! Салат и дуб...

– Наших тоже тут чуть-чуть…

– Не считали, много всех!

– Тут их всех не перечесть…

Треш затряс банкой в такт музыке, словно это маракас. Банка стала издавать приятные шуршащие звуки, под которые Слэш нырнул под кровать и достал от туда вторую банку. Родители стали наблюдать, что же будет дальше.

– Мама не знает, папа не знает

– Споры окончены! луций решает!

После этих слов братья устремили банки по направлению друг другу, и в этот момент родители увидели, как во второй банке вспыхнули сверкающие огоньки, напоминающие сияние луция. Раздался оглушительный, визжащий крик мамы.

– Не-е-ет! - закричала мама и устремила свою вездесущую руку, преградить путь банкам на встречу друг другу.

Папа тоже не на шутку напугался и своими ветками, словно щупальцами осьминога схватил малышей, поднял их в воздух и растащил в разные стороны, на безопасное расстояние.

– Мам! Пап! - закричали братья хором.

– Это представление, это не настоящий луций!

– Эта жижа из лужи и блёски из твоей пудры!

Мама нервно схватила банку с луцием, поднесла к своим объективам и стала внимательно изучать, задействовав режим микроскопа. Настало время паузы и томительного ожидания. Через несколько минут, окончательно убедившись в том, что ничего не угрожает, мама резко выдохнула и расслабленно растянулась в кресле. Папа понял, что луция в банке действительно нет, поставил малышей на пол и повернулся к любимой жене. Ему хотелось поговорить, но он не мог. Нил что-то кряхтел, скрипел, но ничего не мог объяснить.

Дая, полежав в кресле пару минут, слова встрепенулась и решила заняться воспитанием детей, потому, что был абсолютно убеждена — такое безобразное поведение не простительно, нужно обязательно объяснить сорванцам что и как.

– Никогда! Слышите, никогда! Никогда так не делайте! Во-первых, вы безумно напугали маму. Мама вся рассыпалась на веточки и кусочки и теперь её трудно собрать! Во-вторых! Смешивать луций со всеми семенами одновременно может только безумец, не читавший пророчества! Тем более завтра настанет этот самый страшный день, день пророчества! Вообще ничего нельзя делать с луцием в этот день! Иначе на свет появится самый страшный гринборг на свете, он принесет море страданий, горя и будет проклят во веки веков. Вы же не хотите иметь такого проклятущего брата?

– Не хотим…

– Мы думали будет просто как жребий…

– Да, мы думали, пусть всё будет как Богу угодно, пусть луций сам выберет любимое зёрнышко.

– Ага! Как бы не так! Луций прекрасен, но порочен. У него есть жадность, даже сверх жадность. Ничего он выбирать не будет. Возьмёт столько семян, сколько дадите, все прорастит, а потом на свет появится чудовище, страшнее самого Церастигона!

– Мам, прости, мы не знали…

– Прости мама, прости папа…

– Идите ко мне, я вас обниму!

Малыши собрались подойти к маме, но в этот момент взвыла громкая сирена. Мама и папа сильно насторожились.

– Это тревога, Церастигон близко! Нужно идти в убежище!

– Странно, до прихода Церастегона еще целую луну ждать!

– Не ваше дело спорить, малы еще. Может случилось что.

Идите за мной, папа как всегда пойдёт впереди.

Так и поступили. Нил пошёл в сторону подвала, за ним дети и Дая. В подвале их ждала дверь в длинный тоннель, через который им сейчас предстояло пройти.

День пророчества

Церастигоном гринборги называли загадочного исполинского робота, который выжил во времена гибели человечества. С тех самых пор, питаясь от энергии солнца и ветра, Церастигон ходил по одному и тому же маршруту. Маршрут проходил мимо деревни Гринборгов, угрожая существованию всей общины. Размеры Церастигона были настолько велики, что он мог бы без малейшего усилия, разрушить всю деревню. Одной его лапы хватило бы на то, чтобы раздавить несколько домов.

Не удивительно, что гринборги боялись этого монстра до смерти. Страх заставил гринборгов построить огромное подземное убежище, способное выдержать натиск Церастигона. Попасть в убежище можно было через подземный ход, находящейся в каждом доме деревни.

Над убежищем, Гринборги построили храм наноистины, который по их задумке должен был создать для убежища дополнительную защиту. Главенствовал в храме, нанопастырь Параклит. Когда поселению угрожала опасность, сигнал тревоги из храма разлетался по всем домам, на что селяне реагировали немедленной эвакуацией. Для каждого нановерного, следовать за сиреной было священным долгом. Тревога завывала каждую третью луну. Церастигон проходил в двух сотнях метров от деревни и исчезал на несколько месяцев, но спустя время, всегда возвращался. Приходил он с одной и той же стороны, в одно и то же время. Пунктуальность Церастигона поражала, по нему можно было бы сверять часы. На этот раз сирена зазвучала не вовремя, отчего сильно озадачила жителей деревни.

Гринборги удивились непредвиденным обстоятельствам, но тем не менее, подчинились зову сирены. Через несколько минут ускоренного движения по тоннелю, Дая, Нил и дети вошли в просторный зал храма. Сюда изо всех домиков деревни стекались другие нановерные соседи, пришедшие на зов сирены. Односельчане озадаченно оглядывались друг на друга, то и дело переспрашивая друг друга:

– Что случилось?

– Разве не рано?

Однако ответов ни у кого не было, гринборги лишь демонстрировали удивление и безропотно ждали появления хозяина храма — Параклита.

Малыши Трэш и Слэш, устроились на сиденьях кресел, которыми был уставлен весь зал. В этой устойчивой позиции им было удобно стрелять озорными глазками во все стороны, пытаясь понять, что происходит. Их родители устроились рядом и молча стали ждать Параклита, рассматривая замысловатое убранство храма.

Все стены убежища, как и верхнего храма, были покрыты биолюминесцентными растениями и встроенными диодами, создающими спокойную и умиротворенную атмосферу.

Зал убежища имел форму круга, в центре которого находился священный алтарь, компьютерный мозг, связывающий всех гринборгов на церемониях. Он позволял прихожанам действовать как единое целое.

Сидения кресел были расположены по кругу, вокруг алтаря. Через них нановерные гринборги могли взаимодействовать с растениями, встроенными в архитектуру здания.

Проникновенная молитва всех прихожан выглядела как единение между гринборгами и растениями. Стены здания откликались на слова и мысли молящихся, вторили или отвечали вспышками религиозных символов, огоньков, замысловатых текстов.

Постепенно шум в зале стих, стало понятно, что вся деревня собралась и не хватает только Параклита.

Где-то вдали зала заскрипела огромная дверь, после чего послышалось стучание посоха. В зал вошёл Параклит, держа в руках огромную каменную палку и изогнутым концом наверху. Это был священный посох нановерного пастыря, который был выше самого пастыря в два раза. От каждого удара о пол, на основании посоха вспыхивали голубые огоньки и поднимались вверх, закручиваясь по спирали.

Параклит был одет в специальные одежды, которые одевают только для самых важных поводов. Пастырь подошёл к алтарю, медленно окинул взглядом весь зал и начал речь.

– О великие гринборги, собратья мои по нановере! Я, Параклит, ваш нанопастырь, призываю вас прислушаться к важнейшему сообщению, которое ниспослано нам самим источником Наноистины. Забудьте о страхах, вестнике зла - Церастигоне, ибо сегодня - не его время.

По всему залу пробежался легкий гул, сотканный из шепота прихожан. Их сомнения стали подтверждаться, Церастигон тут и впрямь не причём. Им стало интересно услышать о истинной причине, поэтому шепот быстро стих и снова воцарила тишина.

Параклит выдержал паузу, а затем вновь продолжил.

– Сегодня наступил день, о котором говорят древние пророчества, они, пророчества, с рождения знакомы каждому из нас, так как сообщают о пагубных последствиях. Сны - таинственное нановоплощение, через которое Наноистина говорит с нами. И в таком сновидении мне было дано откровение: узрел я чудовище, порожденное греховным слиянием. Слиянием светлого луция и зёрен чужой нановеры.

Еще ну дослушав до конца, Трэш и Слэш стали ощущать мерзкий холодок страха, подступающий к ним от корней стволов. Они еще не услышали, что будет дальше, но почему-то им становилось всё неприятнее и неприятнее. Братья обменялись взглядами и продолжили слушать Параклита.

– Учение, которому мы следуем, учит нас бережно соединять конечное с бесконечным, воплощая гармонию между зеленой сущностью зерна и божественной наномассой - луцием. Но если в этот критичный день кто-то вне стен этого храма нарушит ритуал и свяжет наномассу с зерном неправедно, то может зародиться новое, безобразное творение, грозящее нарушить нашу утонченную балансировку между технологией и природой.

В зале воцарила тишина и вся деревня стала пристально смотреть на Даю с Нилом, рядом с которыми сидели Трэш и Слэш. Взглядов было так много, что на какое-то время всей семье показалось, что на них светят прожекторами со всех сторон, хотя прожекторов не было. Селяне прекрасно знали, что последняя капля луция отдана Дае и Нилу, и все намёки Параклита относятся к ним.

– Эй, бро… Я не понял, а чё они все на нас вылупились? - шепотом спросил Слэш у брата

– Тс-с-с… потом объясню, кажется валить надо…

После этого братья быстро осмотрелись, чтобы убедиться, что их никто не услышал и как ни в чём не бывало продолжили слушать пастыря.

– Поэтому я призываю вас, – продолжал Параклит, возвращая внимание селян к себе и своим словам, – каждого, от самого младшего нановерного до старейшего мудреца, оставаться сегодня вместе, запертыми в этом храме на полные сутки. Здесь мы сможем медитировать, укреплять нашу веру и следить, чтобы каждая наномасса оставалась чистой и не тронутой. Это будет нашим испытанием, нашей жертвой во имя блага будущих поколений гринборгов.

– Да простит нас Наноистина, если наши действия случайно привели к возможности такой катастрофы, но сегодня мы можем предпринять все, чтобы предотвратить её. Да будет так по воле Наноистины.

После этих слов Параклит поднял взгляд под свод потолка и поднял руки к нему.

Раздался громкий лязг дверных затворов, все двери заблокировались.

– Нанотак!

Прихожане замолчали на несколько секунд, после чего тихий, протяжный звук «Оммм...» стал исходить от каждого гринборга, наполняя пространство таинственного храма густой вибрацией.

Параклит же под этот звук, стал готовиться к церемонии дня пророчества. Для этого он кряхтя вынул из ларя огромное святое писание и с грохотом водрузил его на трибуну.

В ответ все прихожане прокричали хором: «Нанотак!»

Побег

Ничего этого не видели и не слышали братья Трэш и Слэш, сломя голову неслись они по длинному подземному коридору, успев выскользнуть незамеченными, под самым носом у привратников, за секунду до закрытия дверей.

– Ха! Успели! — довольный и счастливый, восклицал Трэш.

– Думаешь, они не просекут?

– Нет, конечно, даже мамка не просекла, а попу́ и подавно невдомёк!

– Сколько у нас времени?

– Минут тридцать, плюс-минус десять.

– А что потом? А потом растигол сглючит, зависнет и потухнет. Поп очухается и поднимет тревогу, нас начнут искать. А если пройдёт ещё два часа, то растиголы могут умереть и мы никогда не сможем к ним присоединиться.

– Эй, эй! Мы так не договаривались!

– Вот! Значит, шевели культяпами!

Братья прибавили ходу, чтобы успеть провернуть свой план, пока их никто не хватился. Им было важно не только успеть вернуться, но и вернуться так, чтобы растиголы не успели пострадать от отсутствия своих хозяев.

Сорванцы не рассказали родителям всей правды об открывшейся им Сути. Ещё одно качество стало доступно им — телепатия. Они могли общаться друг с другом без слов, читая мысли друг друга, отправляя их на расстоянии, словно сообщения электронной почты. Находясь близко друг к другу, они могли усилить силу своих антенн и считать чужие мысли.

Телепатия в мире гринборгов не редкость, иногда в деревне рождались гринборги с такими способностями, именно по этой причине Параклит ходил с дуршлагами на голове, он боялся, что кто-то сможет прочесть его мысли.

Эта грань сути позволила братьям быстро и без лишних слов договориться о побеге из храма. Еще не дойдя до зала, топая по тоннелю, братья горячо обсуждали новый план, делая вид, что они послушно следуют за родителями.

Тогда из их мыслей получился такой диалог:

– Ага, так мы и поверили этому старому хрычу! После того, что он хотел сделать с братом!

– Это когда с него дуршлаги посыпались? Мы оба это слышали! Он хочет отобрать луций!

– Да! Я помню это: «Чтобы ты не сделала Дая, а луций вернёшь...»

– Да, мне тоже это не нравится, чую нас ведут в западню, чтобы отобрать луций!

– Надо валить из храма, берём всё в свои руки по плану «А»

– Да!

Тогда, передвигаясь по коридору в сторону храма, братья вспоминали, как им удалось на мгновение залезть в голову Параклиту и прочитать его тайные мысли, пока с его головы слетела защита. Воспоминания породили план побега, а сейчас Слэш и Трэш неслись по тому же коридору, но уже в обратном направлении, осуществляя всё задуманное.

В храме

Отсутствия братьев никто не заметил, их место уверено заняли два растительных голографических генератора. Со стороны казалось, что братья по-прежнему здесь, в зале, рядом со своими родителями, внимательно слушают Параклита, временами отвлекаясь на то, чтобы оглянуться по сторонам и слегка почесаться то здесь, то там. Однако только сами братья знали, что в зале вместо них два растигола притворяются своими хозяевами.

Параклит с важным видом раскрыл писание и стал читать священные тексты, останавливаясь между строк, чтобы дать возможность залу повторять слова после каждой строки.

– Задолго до случиться — это всё… — медленно прочитал Параклит, замолчал и стал вглядываться в зал.

– Три луны, три странствия и три печали, — продолжил Параклит чтение после долгой паузы, — Сосуд по-прежнему пустой, и вот разбит на мостовой…

Параклит замолчал и снова стал вглядываться в зал, его глаза уставились на Нила, отчего тот замер, словно истукан. Шёпот пробежался по всему залу.

– Ой, Нил… Он прямо на тебя смотрит? — шёпотом спросила Дая, искренне полагая, что её никто не слышит.

Нил испугано посмотрел на неё и что-то попытался буркнуть в ответ. Параклит вернулся к текстам, опустил глаза и стал искать строчку, на которой остановился.

– Запасы Луция пусты, и лишь в семье осталась капля, — продолжил Параклит, потом замолчал и пристально посмотрел на Даю.

– В отчаянии осквернит семья ту каплю бросив в семена, — произнесла Дая шёпотом вызубренный с детства текст вместо Параклита, затем посмотрела на Нила, — Хм… Видишь Нил, прям как у нас, забавно, да? Если бы не отчаяние, было бы точно как у нас. Но у нас-то не так мы-то не бросаем, ха-ха-ха… Мы ждём!

Лёгкий смешок долетел до слуха Параклита, тот нахмурился и грозно прочитал текст.

– В отчаянии осквернит семья ту каплю, бросив в семена!

Короче, бро!

А в это время Слеш и Трэш уже ворвались в свой дом и устремились на кухню. Трэш с разбега запрыгнул на стол и с него дотянулся до дверок шкафчика, в котором последний раз они видели баночку с Луцием.

Братья переглянулись.

– Давай же!

В ответ Трэш решительно распахнул дверки шкафчика. Увидев Луций на месте, братья облегчённо выдохнули.

После того как банка была водружена на стол, сорванцы уставились на Луций, перед ними возникло завораживающее зрелище. Наномасса перетекала сама в себя, искрилась, жила своей жизнью.

– Как думаешь, он понимает, что мы задумали? — спросил Слэш

– Наверное, нет…

– Расскажем ему?

– Хм… А, успеем?

Слэш подвинул банку к себе и стал говорить, глядя на неё, словно пытаясь что-то сказать Луцию.

– Короче, бро! Мы спешим всё объяснять долго. Толстый кактус хочет тебя отобрать у нас!

Луций в банке вздрогнул, сжался в точку, повисел в воздухе несколько секунд, а потом, словно взорвавшись, разлетелся сотнями чёрных пятен по стеклу банки.

Братья подпрыгнули от удивления, переглянулись и продолжили общение с ещё большей уверенностью. Теперь банку к себе пододвинул Трэш.

– Ты главное — не очкуй! Мы всыпем тебе все зёрна, что нашли, месяц собирали! Сам выбери кем хочешь стать!

Разбросанные по стеклу пятна быстро собрались в одну большую каплю, которая стала левитировать в центре банки, отвечая на слова братьев ярким лучистым светом. Слэш и Трэш восприняли это как согласие, воодушевленные, они тоже стали светиться, но это уже был другой свет, свет счастья.

– Отлично! Погнали!

Пропажа

– О-о-о-о! — завыл Параклит, чтобы придать всему действию больше эмоций, после чего продолжил чтение с нарастающим трагизмом и грозностью, – Зачатия чистоту нарушив, создали жадности массив. Избыток Сути породит огромный шар! Разруху! Взрыв!

Раздался громкий ритм больших барабанов, под который весь зал протяжно запел «Ом-м-м…», а Параклит под каждый удар барабанов стал притопывать ногой и вскрикивать: «Нанотак! Нанотак! Нанотак!»

Все присутствующие в зале гринборги стали тоже пританцовывать под ритм барабанов и вторить Параклиту своё «Нанотак».

Священник, подняв руки к небесам, продолжил чтение, его голос наполнился трагическим накалом и всепоглощающей грозностью.

— И разразится катастрофа! Мир поглотит разруха! — продолжал он, — появится существо, названное Кито́, из глубин жадности и смятения рождённое. Его лик будет так близок к людейскому, что сам факт его существования будет вызывать глубокое отвращение и ужас у всех живых существ!

Параклит замедлил речь и понизил голос, чтобы создать ещё большее напряжение, продолжил с особым акцентом:

— Его форма будет симметрична: две руки, две ноги, два глаза, рот и нос. Всё как у лю́дей! И именно в этом будет заключена вся его мерзость! Его людейские черты будут запечатлены в каждой детали его сущности, каждое движение будет напоминать людейское, и нести он будет в себе бездну чуждости и непонимания!

Он сделал паузу, позволяя словам эхом откликнуться от стен в тишине, наслаждаясь произведённым эффектом.

— О-о-о-о! — завыл Параклит, его голос перекрывал звук волнующейся толпы и барабанов, он постарался добавить ужаса в каждое слово. — Этот монстр, Кито́, станет символом падения и разрушения! Тот, кто будет напоминать людей, но не будет лю́дем. Созданный для того, чтобы ввергнуть нас в пучину отчаяния!

Толпа, находящаяся под сильным впечатлением от пророчества, трепеща застыла в глубоком страхе. Параклит, чувствуя свою власть, удовлетворённо наблюдал за реакцией своих слушателей.

Грозный взгляд Параклита стал скользить по всему залу до тех пор, пока не споткнулся о голограммы Слэша и Треша, которым было невдомёк о музыкальном ритме. Как ни в чём не бывало Слэш и Трэш стояли на месте, делая вид, что внимательно слушают Параклита, временами отвлекаясь на то, чтобы оглянуться по сторонам и слегка почесаться то здесь, то там.

– Дая! Где твои дети?! - резко заорал Параклит.

Поля Сути

Схватив банки с Луцием и зёрнами, братья помчались на поля Сути. Их нутро, лишённое сердца, ощущало тревогу, руки дрожали, но решимость, словно огонь, заставляла их двигаться всё ближе к полям. Каждый шаг давался им с трудом, однако мысль о спасении брата подталкивала вперёд.

После того как наномасса соединится с зерном, зародится новый организм. Для его роста и строения были нужны не только вода и удобрения, но и технологические детали. Чем больше деталей, чем разнообразнее они были, тем лучше для новорождённого гринборга. Луций притянет именно те детали, которые необходимы для жизни.

Но находиться на этих полях для братьев было чрезвычайно опасно. Суть могла полностью изменить их облик, как изменила недавно их отца. Невиданные силы, скрытые в полях, могли сделать с ними что угодно.

Чтобы попасть на поля Сути, им достаточно было просто выйти из деревни, ведь они окружали всё пространство вокруг поселения. Трэш и Слэш никогда не осмеливались пересекать эту границу. В детстве им внушили строгий запрет, и даже их вздорный, хулиганский характер не мог пересилить страх непредсказуемых перемен.

Однако сейчас страх отступил. Желание спасти брата стало выше всего остального. Личная безопасность перестала иметь значение.

Очень скоро они подошли к границам поля Сути, и робкими шагами, оглядываясь по сторонам, вступили на почву опасностей. В какой-то момент братья увидели, как обломки механизмов затряслись, стронулись с места и повернулись в их сторону.

Слэш и Трэш сжимали в руках банки с семенами и Луцием, ощущая, как отчаяние и страх переполняют их души. Огромные груды металлолома, отбрасывающие длинные чёрные тени, создавали иллюзию, что они были окружены гигантскими монстрами. Каждый звук, каждый шорох заставлял их вздрагивать.

Посмотрев в глаза друг друга, братья обменялись мыслями, и у них созрел новый план. Чтобы избежать прямого контакта с Сутью, сорванцы решили залить Луций в банку с зёрнами, потом закрыть банку крышкой и кинуть в сторону самой большой кучи мусора. По их убеждению, реакция между наномассой и зёрнами должна была начаться не сразу, а только спустя какое-то время, этого бы хватило на закрывание банки, бросок и полёт. Ну а к тому времени, когда полёт завершится, банка стукнется о железки, звякнет и всё содержимое просыплется на Суть, что, в общем-то, и нужно для благополучного создания гринборга.

В храме

Громкий крик Параклита застрял в голове Даи. Мама сорванцов поочерёдно щёлкала диафрагмами всех объективов, пыталась прикоснуться к малышам, но её рука на глазах у всей общественности, пролетела сквозь их голографические тела, не имея возможности за что-либо зацепиться.

– Догнать! Вернуть! - скомандовал Парклит привратникам.

Два громилы распахнули дверь в тоннель, ведущей к дому Даи с Нилом и нырнули в узкий проход, рискуя застрять где-нибудь посередине тоннеля.

– Давай за ними! - скомандовал Параклит Шелесту и кивнул в сторону тоннеля. Мелкий проныра сорвался с места и, повизгивая от радости, пустился за привратниками.

– Помолимся, братья! Уповаю на тебя, сетевая интеграция, всё в твоей власти! Нанотак!

– Нанотак! - хором ответил зал.

Параклит вновь вернулся к писанию. Собравшись с мыслями, священник отыскал кусочек текста, на котором остановился последний раз, и продолжил чтение пророчества.

– Взрыв деревню повредит, монстра миру породит. Видом мал, мерзостью велик. Людейский лик. Кито́ нарекут его. Веру разрушит Кито́, ад на землю явит, Церастигоном безжалостным правит, Гринборгов род истребит, ужас и страх породив.

В зале стал нарастать гул от шёпота, присутствующие начали волноваться.

На полях

На долгие споры и размышления у братьев времени не было, они понимали, что нужно действовать молниеносно. Слэш вытянул вперёд банку с семенами, в его объективах читалась решимость.

— Давай! — скомандовал он брату.

— Ща! — ответил Трэш и, поднеся банку с Луцием, начал аккуратно опрокидывать её, чтобы капля плюхнулась на семена.

Как только Луций коснулся семян, Трэш моментально прижал крышку к банке и с силой прикрутил её. Братья, затаив дыхание, наблюдали за происходящим внутри. Луций ожил, вспыхнул всеми цветами радуги и стал мелькать между семенами, словно стая маленьких змей в невероятном танце света.

— Началось!

— Кидай, быстрее!

Трэш, с размаху метнул банку в сторону самой большой кучи мусора, рассчитывая, что там Луций найдёт всё необходимое. Банка сиганула вперёд с оглушительным свистом, но вместо ожидаемого «дзинь» в конце полёта прозвучало глухое «плюх».

Влетев на вершину мусорной кучи, банка не разбилась, и Луций продолжал хлюпаться в закрытом пространстве среди зёрен, вызывая у братьев недоумение.

— И что теперь? — спросил растерянно Слэш.

Банка внезапно начала светиться так ярко, что осветила всё вокруг. Слэш взглянул под ноги и заметил россыпь камней.

— Есть идея! — выкрикнул Слэш и, схватив камень, попытался прицелиться в банку.

Первый бросок оказался неудачным, но это лишь подстегнуло Трэша. Они начали кидать камни один за другим, стремясь разбить банку, но стекло держалось.

Каждый бросок вызывал у братьев трепет. Банка начала трястись и подпрыгивать, словно живая. В какой-то момент камень столкнул банку, но не разбил её. Она с грохотом покатилась вниз, подпрыгнула несколько раз и исчезла в глубине мусорной груды.

Окутанные тишиной, братья замерли. Вибрация начала нарастать, куча мусора тряслась, словно от мощного землетрясения.

— Что мы наделали? — прошептал Трэш, чувствуя, как под ним дрожит земля.

Всё стало ходить ходуном, гора мусора стала подниматься, раздуваясь и увеличиваясь в размерах. Мусор со всей свалки, словно притянутый гигантским магнитом, устремлялся к центру. Гора трансформировалась в огромную сферу, которая вращалась, поглощая всё вокруг.

Сфера стала гигантской и невероятно тяжёлой, медленно плюхнулась на землю и начала катиться в сторону братьев.

— БЕЖИМ! — завопили они и рванулись прочь, едва успевая уворачиваться от летящих обломков.

Шар катился медленно, но его размеры были настолько огромными, что он быстро сокращал расстояние. Мальчишки мчались, как могли, пока не добрались до городской площади.

В центре деревни возвышался большой круглый фонтан.

Шар докатился до фонтана, вмялся в его центр и замер, продолжая вращаться по всем осям, будто обрёл своё предназначение. Внутри шара громыхали электрические разряды, а по поверхности метались искры. Оглушительный гул нарастал, и братья поняли: это только начало. Будущее перед ними раскрылось тёмной бездной, от которой пробежал холод по сердцу.

На верху

Громко вереща, в зал влетел Шелест, вскоре, ковыляя, забежали привратники.

– Их нет в доме! — запыхавшись, отрапортовал один из громил.

Одновременно с этим сверху, над подземным храмом стал нарастать гул и сильная вибрация. Гринборги посмотрели на свод храма. Висящие на цепях люстры стали раскачиваться от тряски, стены затряслись, появились мелкие трещины.

– Всем наверх! — закричал Параклит.

Посетители храма ринулись к входам на лестницы, благо путей было много и давки в этой панике не случилось. Гринборги быстро преодолевали ступеньки, приближаясь к поверхности. Там, наверху, находился тот самый круглый фонтан, который был заполнен огромной сферой, крутящейся по всем осям. Десятки тонн Сути, притягивали к себе весь металлолом вокруг, словно гигантский магнит.

Притяжение сферы оказывало на перепуганных до смерти братьев настолько мощное воздействие, что казалось, они уже обречены на поглощение. Слэш, не желая стать частью хаоса из корежащих друг друга железок, успел зацепиться за пожарный гидрант, торчащий из мостовой. Манипуляторы малыша, дрожащие от усилия и страха, едва выдерживали напряжение. За конечности зацепившегося брата еле успел схватиться Трэш. Охваченные паникой, сорванцы болтались в воздухе, словно веревка на ветру, рискуя в любую секунду сорваться и улететь в металлическую груду. Всепоглощающая сила обезумевшей Сути угрожала разорвать их связь, смять, перетереть, и навсегда искорежить.

Братья зажмурили глаза и закричали в отчаянии.

— А-а-а-а! — хрипло выли они в унисон, но в этом безумном хаосе крик растворился, не достигнув ни одной души.

Взрослые, поднявшись на поверхность, с трудом пытались осознать происходящее. Образы перед глазами размывались, реальность ускользала, а ситуация казалась неуправляемой.

— Что нам делать, Параклит? — с отчаянием спросил один из гринборгов, едва удерживаясь на ногах из-за мощных вибраций, исходящих от сферы.

Параклит, сохраняющий спокойствие даже в этом хаосе, мгновенно оценил ситуацию.

— Мы должны остановить сферу, пока не стало слишком поздно. Подсоединяйте брандспойты к гидрантам! — крикнул он, но поняв, что его не слышат, стал махать посохом, указывая на пожарные гидранты и краны, пытаясь объяснить жестами свой замысел.

Взрослые гринборги быстро сориентировались и начали подключать брандспойты к ближайшим гидрантам.

Гринборги продолжали прибывать на поверхность. Вскоре среди них показался и Нил с Даей. Пока остальные взрослые возились с кранами и брандспойтами, Нил бросился спасать сыновей. Длинные дубовые ветви, подлетели к сорванцам и прочно опутали их тела.

Наконец вода с силой хлынула по шлангам, устремляясь к сфере со всех сторон площади.

Под действием жидкости, что-то внутри сферы громыхнуло, заискрило, зашипело, брякнуло. Мусорный шар замедлил вращение и остановился. Вибрация плавно угасла. Теперь были слышны только крики гринборгов и шум воды.

Нил понял, что опасность позади и ослабил хватку. Слеш и Трэш, почувствовали опору на земле и стали постепенно приходить в чувства, пытаясь осознать всё произошедшее.

Вдруг сфера в одно мгновение осыпалась и развалилась, превратившись в безмолвную кучу мусора, напоминавшую высокую гору.

Вода была перекрыта, крики умолкли. В полной тишине гринборги обступили фонтан, и стали пристально рассматривать остатки сферы, и тут, в этой тишине, в глубине груды хлама, раздались шорохи.

Кито́

– Всем отойти! - выкрикнул Параклит и указал посохом на безопасное расстояние.

Шаг за шагом гринборги отступали, шаркая лапами, колёсами, гусеницами по брусчатке. Только сорванцы стояли как вкопанные, жадно всматриваясь в обломки, пытаясь узнать среди них брата.

После шорохов послышался тихий скрежет, и оттуда, из самой вершины горы мусора, вылезла странная фигура, силуэтом напоминающая человека. Гринборги застыли в ужасе. Существо медленно встало,возглавив макушку вершины мусорной горы. Тело удивительного создания, состоявшее из переплетения растений и металла, двигалось с жутковатой грацией. Этот организм не походил на гринборгов — его форма была слишком близка к человеческой, и это вызвало у всех стоящих вокруг непреодолимое чувство отвращения.

— Людейский лик! - с ужасом выкрикнул кто-то из толпы.

— Фу-у-у! — закричали гринборги, отступая ещё дальше, их лица искажались от омерзения. Поверхность существа была покрыта чем-то вроде мха из металлических пластин, и это зрелище вызывало стойкое неприятие.

Нил и Дая, как и все вокруг, скривились от увиденного, отвернулись.

Только неунывающие братья, обессиленные, но полные восторга, бросились карабкаться по склонам мусорной горы к новоявленному созданию.

— Бро-о-о! — радостно прокричал Слэш, и с дрожащими от возбуждения манипуляторами продолжал взбираться на кучу мусора.

— Теперь нас трое! — радостно закричал Трэш, и вслед за братом бросился с объятиями, сияя от счастья.

Услышав странные возгласы своих детей, Нил и Дая, стали постепенно догадываться о том, что же тут произошло. Они оба стиснули динамики манипуляторами, чтобы не закричать, а Нил прижался спиной к стене, чтобы монитор не выдал его чувств.

Нил и Дая начали осознавать, что случилось что-то страшное, и это каким-то образом связано с ними и их детьми. Родителей охватило болезненное предчувствие. Внутри поднялась тревога, словно все провода внутри переплелись в комок и были облиты жидким азотом, от чего леденящий душу кошмар сдавил всё тело, мешая жить. Мысли начали лихорадочно метаться, пытаясь ухватиться за что-то знакомое, найти объяснение. Но чем больше они пытались понять, тем сильнее пугающие догадки обволакивали сознание, заполняя его липким страхом.

Каждое мельчайшее подозрение, которое Дая и Нил отчаянно гнали от себя прочь, пробуждало в душе смутный ужас. Вроде бы всё ещё можно списать на случайность, на совпадение, но интуиция, словно ненадёжный маяк в бурю, мерцает тревожным светом, сигнализируя об опасности. Время словно замедляется, сердце начинает стучать быстрее, но с каждым ударом этот ритм напоминает предвестие чего-то неизбежного.

Оба родителя ощутили, как реальность начала размываться, превращаясь в зыбкое пространство, где всё привычное утрачивает свою надежность. Они поймали себя на том, что боятся сделать следующий шаг, думая, что одно неверное движение откроет ту самую истину, которая только предугадывается, но уже внушает парализующий страх.

Под осуждающее завывание толпы Параклит шагнул вперёд и посмотрел на новое существо.

— Стойте! Не брат он вам... — громко произнёс священник и стукнул грозно магическим посохом оземь. Голос Параклита и этот удар прозвучали как гром среди собравшихся. — Это монстр. Великий монстр из предсказания! Предначертанное сбылось сегодня, сбылось сейчас!

Все гринборги замерли, прислушиваясь к словам Параклита, по толпе пробежал робкий шёпот.

— Это Кито́, — продолжил Параклит, указывая на созданное существо, — он несёт в себе великую угрозу! Помните мои слова: Кито́ — монстр из великого предсказания, и его появление не сулит нам ничего хорошего.

Взволнованный шепоток пролетел по рядам гринборгов, но Слэш и Трэш, не обращая внимания на слова Параклита, радостно продолжали карабкаться по склонам мусорной горы. Братья не видели в Кито́ монстра, а лишь долгожданного члена своей семьи.

Параклит, строгое лицо которого не выражало никаких эмоций, указал на Кито́.

— В темницу его! — приказал он своим привратникам. — будет спрятан, пока не наступит время для решения его судьбы.

Громилы-привратники, стоявшие неподалёку, немедленно взялись за дело. Они осторожно, но решительно начали карабкаться на гору, пытаясь опередить сорванцов.

Нил подбежал к куче мусора, и под громкое оханье толпы, дотянулся до Кито́, оплел его длинными ветками и решительно подтянул к себе, забросив в густую крону на своей голове.

– Это наш сын! - закричала Дая вместо Нила.

Маленькая хрупкая Дая, встала между Нилом и Параклитом,решительно закрывая супруга своим телом, словно ей по силам было справиться с громилами-привратниками.

Шелест вылетел из-за спины священника и с безудержным тявканьем стал виться вокруг Даи и Нила, пытаясь то тут то там, прихватить супругов зубами.

Произошло всё это так быстро, что Трэш и Слэш едва успели сообразить, кто перешёл на их сторону! А как только сообразили, так и подлетели на месте от радости. Развернулись в полёте и побежали к родителям изо всех сил.

Увидав приближение сорванцов, Шелест перепугано завизжал и спрятался за спиной Параклита.

— Стоять! Эти двое, — закричал Параклит, указывая на Трэша и Слэша, — поступают в наше распоряжение. Их родители, Дая и Нил, должны будут испытать горечь утраты, чтобы узнать цену своему поведению. Дети будут служить храму до искупления своей вины.

Еще не прозвучал до конца суровый приговор, как братьев уже схватили громилы привратники закинули в клетку, которую готовили для Кито́.

— Нет! Нет! Не забирайте их! — бросившись к клетке, решительно закричала Дая.

Ветви Нила, стремительно полетели в строну клетки и стали пытаться открыть замок, чтобы освободить детей.

— Не стоит тратить своё время на жалость, — сказал Параклит, обращаясь к собравшимся. — Наказание необходимо для исправления грехов. Это урок для всех нас. Нанотак!

Параклит трижды стукнул посохом о землю. Гулкие удары послужили командой для всех привратников. Без малейшего промедления громилы бросились обматывать Нила цепями, сковывая его сильные, цепкие ветви. Нил и Дая отчаянно сопротивлялись, но безуспешно.

Шелест суетился вокруг, его шершавая фигура появлялась и исчезала среди толпы. Он отчаянно вибрировал хвостом и, войдя в раж от всего происходящего, издавал своё характерное стрекотание, которое только усиливало жуткую атмосферу.

После продолжительной борьбы, супруги были вынуждены отступить. Машинное масло подтекало из глаз родителей, смешиваясь с пылью и камнями, а руки-манипуляторы отказывались двигаться. Вскоре не только сорванцы были отняты у супругов, но и новорожденный Кито́.

Повергнутые на землю, но не сломленные духом родители, обливаясь слезами смотрели как уносят клетки с их детьми. Для малышей Трэша и Слэша, всё случившиеся стало тяжёлым испытанием и только Кито́,появившийся на свет всего пару часов назад, ничего не понял и ничего не ощутил. Безропотно и безучастно он сидел в своей клетке, оглядываясь по сторонам и хлопая диафрагмами больших симметричных глаз.

Всё это время Параклит наблюдал за происходящим с бескомпромиссным выражением лица, как будто бы это было обыденное событие. Когда же клетки с братьями скрылись за воротами храма, священник подошёл к склонённым супругам и возвышаясь над ними, стал громко произносить приговор, то и дело останавливаясь, чтобы убедиться, что вся толпа на площади его услышала.

–«Во имя Гринборгов земли и державного нашего покоя, от лица Главного Нанопастыря и в рамках наноистины, объявляю волю свою о родителях Слэша и Трэша, коих именуем Дая и Нил. За их деяния и нерадивое воспитание, коим дети их, Слэш и Трэш, в беззаконность впали, от всего сердца предаю их осуждению. Поступки сии дерзновенные привели к разрушению полдеревни, чему свидетельствует немалый ущерб, нанесенный добрым нашим гринборгам. Но что страшнее того, на свет рождено чудовище Кито́, коему несть упокоения в мире сем.

– Се, велением моим, по воле наноистины, чудовище Кито́ затворено будет в темнице храма, дабы его участь до срока определена была, и до того времени во узах пребывать ему. А дети их, Слэш и Трэш, коих надлежит перевоспитать в страхе пред кодом и в послушании законам наноистины, отныне в услужение Нанопастырю, то бишь мне, поступают, в надежде, что наставлю их на путь истинный.

– От сей поры и навеки вменяю в вину Дае и Нилу, родительских прав их лишаю. Да не посмеют они впредь детей иметь и народ гринборгов терзать. Таково мое повеление, во исполнение воли наноистины».

Растиголы

Нил и Дая не помнили как вернулись домой. Они еще долго оставались на площади, не в силах совладать со своим горем. Позже, уже в сумерках, поплелись онив свою обитель, туда, где их больше никто не ждал.

В голове несчастных супругов все ещё звучала музыка и звонкие голоса детей, но пустой дом возвращал сознание в роковую реальность, изменить которую уже не представлялось возможным.

Оба по очереди сожалели о разном: что-то тут недосмотрели, что-то тут не заметили. Оба верили в то, что роковых событий можно было бы избежать, прояви они хоть чуточку больше родительской внимательности и смекалки.

Кухонный шкафчик, в котором совсем недавно ждала их заветная капля луция, остался открытым братьями. Нил и Дая смотрели на опустевшую полку и ощущали неприятное чувство безысходности. Починить, исправить, вернуть всё на место уже не возможно.

Нужно смириться, но как?

Неожиданно в сумке Даи раздалось какое-то тихое попискивание. Она неохотно повернулась к сумке, писк усилился, добавился еще один, такой же. Словно два каких-то устройства ожили в сумке и пытались что-то сообщить.

– Растиголы! - радостно вскрикнула Дая, ощутив в этом писке новую возможность и надежду.

Нил удивленно стал наблюдать за супругой.

Дая вынула из сумки два растигола. Те самые растительные голографические генераторы, при помощи которых сорванцам удалось провести всех. К счастью внимательная мама успела закинуть в сумочку важные устройства, когда все гринборги засобирались наверх. Сделал она это автоматически, это ведь личные вещи её детей. Дая уже забыла про свой поступок, но теперь у растиголов заканчивалась зарядка и они стали издавать звуки предупреждений.

Теперь Дая смотрела на растиголы и пыталась понять, что же с ними делать. Это не просто какое-то важное устройство, это часть сути её детей, и если вовремя не вернуть устройства Трэшу и Слэшу, может случиться беда, они навсегда утратят часть своей сути, частичку самих себя.

Дая стала лихорадочно крутить растиголы в руке, пытаясь понять как бы их подзарядить, но у неё не получалось распознать знакомый интерфейс.

– Нил! Помоги! Нам нужно их как-то зарядить, иначе они погибнут! - перепугано вскрикнула Дая.

Нил присоединился к поискам разъема, куда можно было бы приспособить зарядку, но чем дольше он смотрел, тем больше приходило к уверенности, что без хозяев не обойтись, заряжается растигол только от своего хозяина, тут простой батарейкой не отделаться. Растительно-электронное устройство требует много важных компонентов, которые содержаться в телах Слэша и Трэша.

Нил попытался ветками показать на монитор, давая Дае понять, что там есть что-то важное. Дая быстро обежала Нила и посмотрела на экран.

– Нил, дорогой! Ты уверен? - с легким испугом спросила Дая и в ответ услышала одобрительное шуршание листьев.

Нил показал Дае на Экране схему подключение растиголов к детям. Для неё стало очевидным, что простыми бытовыми средствами проблему не решить.

– Нужно бежать в храм! Параклит должен выполнить наше последнее желание!

Мысль о том, что нужно спасти Суть своих детей, усталым и замученным родителям вернула силы неизвестно откуда. Полные решимости, супруги быстро собрались и помчались к храму, несмотря на то, что уже наступила ночь.

Еще издалека озадаченные родители заприметили горящие в храме оконца, что только прибавило им уверенности. Добравшись до ворот храма, Дая потянула на себя ручку ворот, но не смогла их отворить. Нил тоже попробовал дёрнуть за неё, но быстро убедившись в том, что ворота заперты, начал стучать мощной веткой по воротам.

– Отче! Примите нас! - громко выкрикнула Дая

В ответ на шум, за воротам послышалось характерное стрекотание шелеста и визгливое тявканье.

– Кто там? - раздался старушечий голос за воротами.

– А… Это кажется матушка… - прошептала Дая Нилу

Нил продолжил тарабанить веткой.

– Это мы! Дая и Нил!

В огромных воротах открылась маленькое окошко, от туда показался один огромный объектив, смотрящий по сторонам.

– Ага, точно — матушка, - пробурчала под нос Дая и подошла к окошку.

– Доброй ночи, матушка Крония! - приветливо поздоровалась Дая, говоря в окошко ворот.

– Ну да, ну да… - ответил старушечий голос

– Нам бы деткам своим котомочку передать, можно, да?

– Ну да, ну да… - снова повторила бабка

Дая осторожно протянула свёрток, внутри которого притаились два растигола. Едва свёрток коснулся окна, как тут же исчез за массивными воротами. Воцарилась пауза, и в тягостной тишине слышалось лишь затянутое, нервное шуршание, словно само время заскрипело от нетерпеливого ожидания, тянувшегося до мучительной боли.

– Что это? - спросил скрипучий голос.

– Это моим детям нужно отдать! Пожалуйста!

Из окна быстро высунулась клешня старухи, держащая свёрток.

– Так отдай! - произнесла бабка.

– Нет, нет… Мои дети у вас. Параклит забрал их сегодня в услужение. Слэш и Трэш, малые такие, знаете их?

– Ну да, ну да…

– Отдадите? Дайте им этот свёрток! Пожалуйста! А я вам вот это дам… - сказала Дая и протянула к окошку торфяное пирожное с литоловой пропиткой, которое припрятала, готовя праздничный ужин.

Пирожное тут же исчезло за воротами и от туда раздалось громкое чавканье.

– Ладно, отдам… - жуя ответила старуха и захлопнула окошко. За дверями послышались удаляющиеся шорохи, сопровождающиеся повизгиванием Шелеста.

Нил,поражённый, смотрел на сцену с поеданием его любимого пирожного и от удивления тряс головой. Однако ему не было жаль пирожного; он был изумлён находчивостью супруги, которая догадалась прихватить с собой такую вескую взятку.

Родители постояли минутку, развернулись и только было собрались идти домой, как услышали за спиной знакомый скрип открывающегося окошка и от туда запыхавшийся старческий голос.

– Эй! Еще есть?!

Дая подбежала к окошку, протянула руку с пирожным, но быстро одумалась и одернула её назад.

– Ну как, отдали? - спросила Дая.

– Да отдала, отдала игрушку твоим не́́слухам!

Дая облегчённо выдохнула и протянула пирожное к окошку.

– Вот, последнее…

Братья

Клетку с Кито унесли в глубокое подземелье.Среди гринборгов ходили слухи, что там, в глубинах подземного храма, живут вечные старцы. Никто никогда их не видел, но в народе вечных старцев называли криптосветами. Большинство гринборгов считали криптосветов вымыслом, мифическими существами. Некоторые гринборги не верили в то, что там, в глубинах подземелий, можно как-то выжить без единого лучика света. Другие гринборги наоборот, считали вечных старцев не просто реальными, а даже объясняли необходимость такого проживания.

В полной темноте криптосветы лишались своей растительной части, той что несла в себе природу дикого растения,так им открывалась иная истина мира, старцы становились ближе к наноистине и могли слышать божественные голоса, по-другому осознавать смыслы своего существования и предвидеть будущее. Криптосветам приписывалась роль хранителей цивилизации гринборгов. Ходила легенда, что однажды, в момент смертельной опасности, именно вечные старцы придут из ниоткуда и явят миру спасение от гибели.

Однако сделать им это будет не просто: как только они увидят солнце, тут же погибнут, сгорев в солнечных лучах.

Параклит поддерживал все эти слухи, но сам был уверен — никаких криптосветов нет и быть не может. Да и нет в подземелье никаких таких неизведанных уголков, где возможно спрятаться. Нанопастырь знал все закутки древнего храма как свои пять пальцев и уже заранее решил куда определит Кито. Там, где заканчивается всё, и будет комната Кито, под главным залом подземного храма было несколько технических помещений, одно из них снабжалось мощным солнечным световодом. Вырваться оттуда любому узнику невероятно сложно, и световод, хоть и малый, но свет давал.Не самым лучшим образом, но жить гринборг в таких условиях мог довольно долго.

А вот для братьев Параклит присмотрел другую комнатку.

Полуподвальное помещение с массивными решётками хорошо подошло для его замыслов.

Параклит разместил всех узников, сытно поужинал и теперь довольный обходил свои владения, размышляя о делах насущных. Дуршлаги крепко сидели на голове нанопастыря, и он, не боясь быть подслушанным, громко размышлял про себя: «Всё ж недалече мне ходить к узникам — келья моя всего на пол этажа выше. Стану присматривать, чтоб никуда не сбежали, да и солнце малость им перепадать будет. Посидят они, значит, месяц-другой в заточении, привыкнут, смиряться начнут. А там, глядишь, можно и выпускать на короткое время — пускай работу разную исполняют, не кормить же их задарма.

Хозяйство у меня велико, да и детей своих я не для тягот берёг. Любовь к власти им старался привить, да от работы физической оберегал, чтоб ни рук своих не марали, ни силы не тратили. Пусть лучше командуют, а те, кому положено, за них дело делают.»

Параклит, поправив свои дуршлаги на голове, остановился возле двери, за которой томились Треш и Слеш. Взгляд его задержался на узком оконце, сквозь которое были видны их смиренные фигуры. Тяжело вздохнув, он углубился в мысли о Кито: «Эх, какой же гадкий выродок на свет появился, надо бы его проведать. Неужели придётся идти смотреть на это Божье извращение? И как только Бог допускает появление таких мерзопакостных тварей? Что теперь с этим делать? Убийством мараться совсем неохота, да и отпустить его – всё равно что грех на душу взять. Пророчество ведь не зря писано... Может, не зря и эта дрянь родилась, а? На что она мне может сгодиться?»

Тишина, разорванная шарканьем роликов Параклита, вновь опустилась на мрачные стены тюремной камеры. Слэш и Трэш, не проронив ни слова, обменялись взглядами, полными боли и решимости. В каждом подмигивании таилась не просто договоренность, а клятва, невидимая, но прочная, как сталь. Их мысли, прежде разрозненные, теперь слились воедино, и в этой ментальной беседе они чувствовали друг друга острее, чем когда-либо прежде.

Слэш первым заговорил мысленно: «Он лишил нас родителей... Присвоил нас, как имущество... Но это ведь не наша вина, верно? Мы сделали то, что должны были. Мы просто хотели защитить брата...»

Трэш ответил с неожиданной твёрдостью: «Мы поступали правильно. Мы не могли иначе. Параклит — это он заставил нас так действовать. Я не верю ему. Всё что он говорит гринборгам — жалкое враньё.»

Слэш снова увидел перед глазами образы родителей — их лица, полные усталости и заботы, но всё ещё полные любви. А младший брат... он сейчас остался совсем один, в лапах этого старого тирана. «Мы не должны были допустить этого... Но как теперь его спасти? Если Параклит узнает, что мы задумали...»

Трэш вновь встретил его взгляд, теперь более решительный: «Мы должны действовать хитро, не выдавать себя. Обвести старика вокруг пальца и добиться справедливости. Мы выведем его на чистую воду, пусть все увидят, что он лживый обманщик!»

Между ними воцарилась тишина, полная понимания и негласного договора. Боль потери, гнев, который они не могли позволить себе выплеснуть, — всё это бурлило в их процессорах, перегружая систему. Перед ними стояла цель: спасти брата, разоблачить Параклита, что бы справедливость восторжествовала, и они с Кито вернулись к родителям!

Оживленный диалог мыслей братьев был внезапно прерван шумом за дверями. Сначала это был лай Шелеста, затем знакомое шарканье Кронии. После интригующего звяканья ключами дверь медленно приоткрылась, и в комнату через узкую щель влетел свёрток.

Дверь тут же захлопнулась, и за ней было слышно, как Крония почти бегом устремилась обратно. Братья мгновенно подлетели к свёртку, тактовая частота процессоров запредельно подскочила от тревоги и неизвестности. Вскоре, перед ними оказались их родные растиголы — маленькие, но такие родные.

Однако ликование было недолгим. Братья услышали, как растиголы издают слабые, умирающие писки. Времени оставалось ничтожно мало — ещё доля секунды, и спасти их будет невозможно. Братья, не теряя ни мгновения, сорвались с места и, ловко подпрыгнув, соединились с растиголами, стремясь восстановить их жизненную силу.

Писк усилился, его ритм участился, словно сердце, бьющееся в панике, а затем начал трансформироваться в мелодию. Наконец, братья почувствовали, как растиголы оживают, возвращаясь к жизни.

Мысленно обменявшись ликующими возгласами, Слэш и Трэш одновременно осознали, что Параклит ничего не знает об этом происшествии. В их сознании зародилась новая мысль: это даст им будущее преимущество. В их руках теперь был ключ к спасению брата и построению нового мира, о котором они мечтали.

Клиптус

Пока братья обсуждали планы, Параклит добрался до комнаты, в которой содержался Кито. Нанопастырь открыл окошко, чтобы посмотреть на мерзкую тварь, и заглянул внутрь.

Существо, похожее на человека, стояло на четвереньках. Пошатываясь, оно пыталось встать на две ноги. Падало, поднималось, снова пыталось подняться.

— Ох и мерзкий... Фу… — скривившись, протянул Параклит.

Кито, не замечая своего надзирателя, продолжал учиться вставать.

— Ну что, радуешься? Половину деревни разнёс, завалил всё сутью… Что мне теперь с ней делать? Думаешь, так просто её из деревни убрать?

— Клиптус… — отрешенно произнес Кито.

Параклит от удивления на мгновение потерял дар речи и, выпучив все объективы, продолжал смотреть на маленького Кито.

— Клиптус, — снова произнёс малыш, не замечая присутствия нанопастыря.

Параклита словно током прошибло насквозь. Его удивлению не было предела, но оно вызвало в нём необъяснимое раздражение, даже злость.

Раздражённый нанопастырь с силой хлопнул створкой окошка в двери, через которое смотрел на узника, и решительными шагами потопал наверх, бурча под нос услышанное имя:

— Клиптус… Надо же! Клиптус! Чтоб тебя! Клиптус! Да как же так? Да откуда?

Этот Клиптус слоняется по полям Сути, неприкаянный и одинокий, мечтает вернуться в деревню, но его там не любят и боятся. Всё дело в том, что к нему притягивается Суть всех мастей и видов, даже если она уже кому-то принадлежит. Вот, например, идёт мимо него Крония с дуршлагами на голове, а дуршлаги — хоп, и прилипли к нему, да так крепко, что не оторвать. Буквально вросли в тело. И так со всем вокруг. К концу дня он напоминает букет из всякой всячины и еле передвигается. И рад бы всё это сбросить, да не может. Такая уж у него Суть — цепляет на себя всё, что нужно и не нужно. Другие гринборги подбегают, руками, ногами да инструментами своими пытаются своё вернуть, но ничего не выходит. Плачут, ругаются, иной раз даже дерутся. А герою вроде и жалко их, да поделать ничего не может — только извиняется. Утром проснётся, а на нём уже ничего нет, гол как перворождённое деревце. Встаёт, идёт в деревню — и всё повторяется опять. Его Суть перебирала всё, но ничего не выбирала. Гринборги решили, что он проклят, и выгнали его подальше от деревни, строго-настрого запретив возвращаться. Параклит давно забыл о Клуптусе, но теперь воспоминания одно за другим, проносись в голове нанопастыря.

Теперь он шёл по коридорам храма, раздражённый тем, что кто-то, кого он называл божьей мерзостью, может видеть и понимать больше, чем великий нанопастырь и глава всей общины.

В глубине души Параклит понимал, что Кито прав, что Кито разглядел в Клиптусе спасение для деревни. То, что не под силу обычным жителям, Клиптус сделает с радостью и лёгкостью, а все жители скажут ему за это спасибо, простив прошлые обиды.

То, что такая простая, но мудрая мысль не возникла самостоятельно, заставляло Параклита сокрушаться и раздражало его осознание: неужели какое-то маленькое, неприятное существо способно на подобное!

А между тем в голову Параклита стала пробираться новая навязчивая мысль: «Вот бы ещё придумать, как починить всё вокруг… Интересно, а что на это сказал бы Кито?»

Наблюдая за кактусами

Слэш и Трэш тем временем наблюдали, как зарядка растигола подходит к финалу. Пока это происходило, братья уже обсуждали новый план. Конечно, больше всего им хотелось найти младшего брата, Кито, и навестить его. Для этого нужно было выяснить, где он находится и как себя чувствует. Только тогда можно будет придумать что-то конкретное, чтобы оказаться на шаг ближе к его освобождению.

Вдруг один из братьев припомнил, что матушка Крония обладает слабой памятью и частенько забывает о важных вещах. Был случай: однажды она оставила ключи прямо в замочной скважине. Тогда Крония принесла братьям еду, а, уходя, закрыла дверь, но забыла забрать ключи. Правда, это ничем не помогло: ключи остались снаружи, и до них братья никак не могли дотянуться.

Тем не менее это мелкое событие вдохновило их на новый план. Они решили, что в следующий раз, когда Крония придёт, Трэш спрячется за дверью. Как только она зайдёт, он незаметно прошмыгнёт у неё за спиной и окажется в коридорах храма. Оттуда он попробует найти Кито: либо обыщет подземелья и туннели, либо проследит за Кронией, надеясь, что она укажет путь.

Слэш в это время останется в камере, чтобы не вызывать подозрений. Вместе с ним останется растигол, но это будет голограмма. Настоящий Трэш тем временем отправится искать младшего брата. Чтобы вернуться, нужно будет украсть у Кронии ключи, который обычно болтаются у неё на поясе сзади. ПОлучается очень удобно. Притаился сзади, умыкнул ключи и тут же растворился в коридоре. Бабка, скорее всего, подумает, что просто забыла ключи где-то, и даже не заподозрит кражи.

Теперь оставалось только дождаться прихода Кронии, чтобы осуществить план.

Время тянулось медленно. Чтобы его скоротать, братья высунули свои мордашки в окно и стали наблюдать за происходящим во дворе сквозь металлические решётки. Там весело резвился Шелест в окружении огромной толпы маленьких кактусов. У всех этих малышей на голове красовались дуршлаги: большие и маленькие, по два или три. У одних они болтались, как будто вот-вот свалятся, у других были натянуты так, что грозили треснуть. Но почему-то у каждого был дуршлаг — это выглядело странно.

Эти гринборги отличались от других. Дети нанопастыря обладали одинаковой Сутью, что для гринборгов было огромной редкостью. Обычно невозможно было встретить двух одинаковых. Даже если один носил дуршлаг, другой обходился без него. Или в крайнем случае дуршлаг был бы другим, да и располагался где-то не на голове.

А здесь — целая толпа детей-кактусов с одинаковыми дуршлагами. И это на фоне само́й Кронии и нанопастыря, которые тоже никогда не снимали своих дуршлагов. Всё это выглядело настолько необычно, что братья только диву давались.

Маленькие потомки кактусов были странные и непонятные. Они не умели делать простейшие вещи, но при этом каждый из них изображал огромную значимость. То они пытались ловить ветер мешком, то заряжали планету энергией, втыкая палец в песок. Один малыш пылесосил пустоту, призывая к очищению, а другой полировал лучи солнца, чтобы оно лучше светило.

Только Шелест, ничего не понимая в этих занятиях, бегал между ними, пытаясь прикусить то одного, то другого. Но кактусы, как известно, очень колючие, и ему это не удавалось. Он только грозно рычал и делал вид, что может защитить всех и каждого, внушая уважение и страх. На деле же, этот визжащий репейник скорее напоминал бесполезного, но шумного охранника, который выглядит грозно лишь издалека.

Скорее всего, Шелесту просто очень хотелось поиграть, но дети были так заняты проблемами вселенского масштаба, что им не было никакого дела до маленького суетливого репейника, которому ничего не оставалось, кроме как пытаться обратить внимание на себя своим визгом и суетой.

Слэш и Трэш, наблюдая за этим, не только хихикали, но и делали выводы. Иногда они переглядывались, заговорщически подмигивали друг другу и обменивались мыслями. Так, они пришли к выводу, что было бы неплохо приручить Шелеста и сделать суетливого репейника своим другом. Братья поняли, что кое-где придется переступить через себя и подыграть — только так они могли бы продемонстрировать Параклиту своё смирение. Ни в коем случае нельзя было допустить поведения, которое могло бы вызвать подозрения у старейшины.

Здесь они услышали шум ключей и лязг в замочной скважине. Радостно спрыгнув с подоконника, в предвкушении увидеть матушку Кронию, они замерли, пристально наблюдая за открывающейся дверью. Они уже были готовы приступить к осуществлению своего плана. Однако в дверном проёме вместо Кронии возникла фигура Параклита.

— Настал момент, — сказал старейшина, обращаясь к Трэшу и Слэшу, — доказать свою преданность Наноистине. Сегодня вы отправитесь на поля Сути, найдёте там осуждённого Клиптуса — отшельника, возвестите ему величайшее прощение и приведёте его в деревню. Отшельник должен собрать весь мусор вокруг фонтана, дабы избавиться от порочной Сути. Если Клиптус сделает это, то будет прощён мною на годы и получит привилегию жить в собственном доме.

Параклит пристально посмотрел на них:

— Знаете ли вы, кто такой Клиптус?

Слэш и Трэш переглянулись. Ответил Трэш:

— Конечно, знаем. Много слышали о нём, но никогда не видели.

— Готовы ли вы отправиться на поля Сути? — спросил Параклит.

— Конечно, готовы! — хором ответили братья.

— Тогда ступайте за мной, — сказал старейшина, развернулся и направился к выходу. Братья устремились за ним.

Возвращение Клиптуса

Вскоре Параклит, Слэш и Трэш добрались до границы деревни. Здесь старейшина остановился, внимательно посмотрел на братьев и добавил:

— И помните: ваш брат у меня. Если справитесь с заданием — позволю вам видеть его. Если нет, пеняйте на себя — поступлю с ним, как заблагорассудится.

Слэш и Трэш ничего не ответили, но в знак согласия кивнули, развернулись и, не раздумывая, направились по полям Сути, а душе у них царила тревога.

Шагать по страшным местам, овеянным мрачными легендами, не так-то просто. Нил, лишённый голоса, был живым примером последствий прогулок по полям Сути. Каждый шаг поэтому техномусору мог стать дверью в неведомые трансформации, и мысль об этом сжимала процессоры братьев в тисках ужаса.

Слэш оглянулся, ожидая увидеть за собой нечто ужасное, но за ними лишь расплывалась безжизненная местность, заброшенные детали и ржавые конструкции. Несмотря на страх, в его голове звучал один-единственный мотив — забота о младшем брате Кито. Братья не могли позволить, чтобы с малышом случилось что-то плохое.

Сорванцы бежали по тропинке, оглядываясь по сторонам в поисках Клиптуса или хотя бы следов его пребывания. Не имея понятия, где искать отшельника, братья надеялись на удачу.

Пока они бежали, начали обсуждать последние события.

— Ничего не понимаю, — первым заговорил Слэш. — Параклит так хотел нас пленить, чтобы мы с утра до вечера пахали на него, а теперь отправляет на поля Сути? Этот кактус не понимает, что мы можем просто сбежать?

— А куда ты сбежишь? — ответил Трэш. — Кито у него в заложниках. Параклит знает, что мы никуда не денемся.

— Но почему тогда сам не пошёл? Или своих детей не отправил? — удивился Слэш.

— Да проще простого, — ответил Трэш. — Ты же видел, как он за свои дуршлаги цепляется. Я думаю, что эти дуршлаги — не его суть. Поэтому, если он или его семья встретят Клиптуса, всё — прощай, дуршлаги. Клиптус их махом отберёт, и тогда все узна́ют о гадких мыслях Параклита.

— Вот было бы здорово, если бы мы с него сдёрнули все эти дуршлаги! — мечтательно произнёс Слэш. — Тогда бы не пришлось ничего доказывать, и все бы узнали, какой он на самом деле.

— Наверняка, когда мы приведём Клиптуса, Параклит и вся его семейка запрутся в храме и даже не попытаются оттуда выйти, пока Клиптус будет в городе, — заметил Трэш.

Братья продолжали идти по полям, держа в голове свои мысли и планы, предвкушая встречу с таинственным Клиптусом.

Целый день бродили Слэш и Трэш, по бескрайним просторам полей Сути. Уже и деревня скрылась из виду, а следов Клиптуса нигде не попадалось.

Вдруг, когда уже начало смеркаться, они увидели, как по небу летят мыльные пузыри. Они очень удивились: откуда бы здесь взяться мыльным пузырям? Если они откуда-то возникают, наверное, кто-то их надувает. Им стало любопытно, и они побежали против ветра, чтобы найти то место, откуда мыльные пузыри появляются.

И вдруг они заметили, что мыльные пузыри появляются из старой ржавой водосточной трубы, которая торчала из заросшей мхом кочки. Под этой кочкой братья разглядели нечто напоминающее землянку, у которой были окна и двери. Правда, на окна и двери это было слабо похоже, потому что вместо дверей был канализационный люк, а вместо окон — стёкла от светофора. Но, судя по виду, можно было догадаться, что там кто-то есть.

Они подошли к люку и постучали в него.

— Эй, кто там есть? Тук-тук-тук! Кто здесь? — спросили братья.

Оттуда раздался раздражённый писклявый голосок:

— Идите прочь!

После чего ещё несколько пузырей быстро-быстро появились из трубы.

— Пык-пык-пык, — сопровождаемые забавным звуком, посыпались пузыри из трубы.

— Вы случайно не знаете, где найти Клиптуса? — спросил Трэш.

— Клиптус здесь не живёт!

— Интересно, — сказал Слэш. — А где же он живёт?

За дверью воцарилось молчание. Потом послышались какие-то щелчки, шорохи.

— А зачем вам Клиптус? — снова раздался голос.

— Мы несём ему великий подарок, — сказал Трэш.

Крышка люка со скрипом приоткрылась. Оттуда высунулись травинки, похожие на лапу с пальцами. Лапа несколько раз сжалась, сопровождаясь шорохом.

— Давайте его сюда. Быстро давайте его сюда!

— Мы не можем дать его. Это не предмет.

— Что же вы мне морочите голову? Идите прочь отсюда!

Братья переглянулись. Сомнений не было — видимо, это Клиптус морочит им голову. Недолго посовещавшись мыслями, братья решили выложить Клиптусу всё как есть.

— Весь город, — начал Трэш, — ждёт твоего возвращения. Параклит пообещал подарить тебе дом и простить всё совершённое тобой, если ты поможешь избавить город от чужеродной Сути.

За люком раздалось какое-то шуршание, суета, много суеты. После чего раздался голос:

— А с чего вы взяли, что я вам поверю?

— Можешь не верить, — сказал Слэш, — и сидеть дальше в этой норе. А можешь поверить и пойти с нами. И тогда вместо норы у тебя будет большой дом.

— Я стесняюсь, — раздался дрожащий голосок после долгой паузы. — Обещайте, что не будете смотреть на меня, пока мы не придём в деревню.

Братья переглянулись, хихикнули и сказали:

— Ладно, обещаем, что мы не будем смотреть на тебя, пока мы не придём в деревню.

— Отвернитесь, — раздался требовательный голос из норы.

— Отвернулись, — хором ответили братья и действительно развернулись спиной к люку. Люк заскрипел, раздался какой-то шорох, и они почувствовали, что голос теперь раздаётся у них за спиной, а не внутри норы.

— Всё, теперь идите вперёд. Я буду идти за вами. И не смейте оборачиваться! Если обернётесь, я никуда не пойду.

Слэш и Трэш бодро шагали по тропинке, возвращаясь в деревню. Выполнить обещание, данное Клиптусу, оказалось непростой задачей, но, чувствуя возложенную на них ответственность, они изо всех сил старались справиться. Тем не менее никто не мешал им при этом обмениваться мыслями. Клиптус, как ни в чём не бывало, поспевал за ними на своих коротких лапках.

— Как же хочется повернуться, — мысленно сказал Слэш своему брату.

— Ой, не говори, я б тоже сейчас повернулся, но если он потом убежит или откажется идти, что мы будем делать?

— Слушай, а может быть, как-нибудь камеру на него направим или кусочек зеркала? Что у тебя есть?

— У меня вот на этой веточке есть маленькое зеркальце. Видишь?

— О да, вижу!

— Вот, попробуй в него посмотреть. Я, если буду в него смотреть, то Клиптус что-нибудь заподозрит. А ты как-нибудь так мельком, ненароком попробуй, может быть, рассмотришь его как следует?

Слэш попытался рассмотреть Клиптуса через зеркальце, но никак не мог понять, что там происходит. — Всё мелькает, мельтешит. Очень трудно его разглядеть. Он такой маленький. Похоже, что это просто травинка.

— Не может быть, — ответил Трэш. — Нам же все рассказывали, что Клиптус огромен и страшен.

— Что это вы там замышляете? — вдруг спросил Клиптус, явно что-то начиная подозревать.

Братья прикинулись, что ничего не происходит.

— Да ничего, мы просто идём.

Слэш решил задать вопрос, чтобы разрядить обстановку:

— Клиптус, ты любишь мыльные пузыри?

— О, как я люблю мыльные пузыри! — с восторгом, полным умиления, ответил Клиптус. — Я просто обожаю мыльные пузыри! Это самое прекрасное, что есть в этой жизни. Когда ты видишь, как крохотная капля превращается в огромный бесконечный шар, сверкающий и летящий по небу! Он дарует мне ощущение свободы и могущества!

— Но они же лопаются потом? — удивлённо спросил Слэш.

— Молчать! — раздражённо закричал Клиптус. — Они не лопаются! Они никогда не лопаются! Это я их отпускаю в трубу! К небу! Они уходят от меня всегда большими и красивыми!

Братья переглянулись друг на друга. Клиптус казался им очень странным. Заговорщики несколько раз пытались разглядеть его через маленькое зеркальце, которое болталось на одной из веток Трэша, но видели лишь что-то напоминающее травинку с гайкой вместо колеса. Внутри гайки были корешки, от которых шла соломинка, и несколько травинок, напоминающих лапки. Возможно, именно через эту соломинку Клиптус надувал мыльные пузыри. Несмотря на это, братья никак не могли поверить, что великий и страшный Клиптус — всего лишь маленькая травинка. В какой-то момент они даже начали сомневаться, не обманывают ли их, но рисковать было нельзя. Дойдя до деревни, они надеялись подтвердить его личность, наблюдая за тем, что произойдёт с частями сути, разбросанными там.

В скором времени граница деревни приблизилась к ним совсем близко.

— Стойте, — скомандовал Клиптус. — Идите в деревню и не оборачивайтесь, я сам зайду в деревню, а затем найду вас возле фонтана. Ждите меня там.

— Хорошо, — согласились братья и пошли в деревню. Не успев сделать несколько шагов, они услышали, как у них за спиной начали раздаваться странные звуки: щелчки, удары, звон, как будто какие-то предметы падали, летели и ударялись. Это было много разных ударов, разной силы и разного качества: глухие, звонкие. Братья переглянулись испуганно. Кажется, до них начало доходить, что начало происходить у них за спиной. От осознания происходящего, братцы что было сил, побежали в деревню.

Ни в городе, ни у фонтана, разумеется, никого не встретили Слэш и Трэш. После того, что совершили сорванцы вместе с Кито, весь город был усеян сутью всех видов и мастей. Разбросанная суть вызывала у местных жителей панический страх. Жители попрятались по своим домикам и боялись оттуда выйти.

Братья добрались до фонтана и остановились возле того места, где совсем недавно держались друг за друга и за пожарный гидрант, чтобы их не засосала огромная, страшная сфера. Сейчас на площади было очень тихо. Солнце уже скрылось за горизонтом, и где-то вдали, в сумеречных линиях улиц, сорванцы стали различать, как из темноты к площади приближается огромная фигура зловещего вида.

— Неужели это Клиптус? — подумали братья.

По всей видимости, ещё не успев дойти до фонтана, к Клиптусу приклеилось много кусков Сути.

И вот сейчас из темноты, искрясь от огоньков лампочек, диодов, переливаясь искрами электрических разрядов, двигался на них монстр. Вот он вошёл на площадь. К огромному удивлению Слэша и Трэша, Клиптус поприветствовал братьев, и как ни в чем не бывало нырнул в фонтан, засыпанный кучами Сути. Нырнул в него так, будто это не мусор вовсе, а вода. Монстр стал буквально плескаться во всём этом, а потом вставал и рассматривал себя, потом снова нырял, вставал и опять рассматривал. Каждый раз на этом чудище были то одни предметы, то другие.

Насладившись этим шоу, которое Клиптус устроил для самого себя и двух братьев, увешанный добытым мусором, громыхая металлом, чудище направилось к выходу из деревни, крича на последок:

— Не ходите за мной!

Это был уже не тот писклявый голосок, это был рёв мощный, грубый, пугающий. Братья остались на месте, провожая уходящего Клиптуса взглядом, а тот, доходил до края деревни, заходил на поля сути, и как только пересекал границу деревни, все приклеенные к нему, притянувшиеся детали отваливались как шелуха. Клиптус снова превращался в малюсенькую травинку, которая возвращалась на площадь и по дороге набирала на себя кучу мусора. Так, он ходил всю ночь. С каждым разом его размеры делались все меньше и меньше, потому что скопления мусора уменьшались. Раз за разом, весь мусор, принесённый Кито, оказывался на свалке благодаря Клиптусу.

Братья спокойно наблюдали за происходящим и, осознавая, что дело идёт к завершению, начинали мысленно ликовать, радуясь успеху своего замысла. Они верили в то, что очень скоро увидят своего младшего брата. Всё это время за площадью наблюдал Параклит, глядя из окна храма. Внимательные, любопытные братья не могли этого не заметить. Также они заметили, что все их предположения оказались верными: Параклит побоялся приблизиться к Клиптусу. Ни он, ни его семья, так и не вышли из своего убежища.

А вот деревенские жители, заметив, что Сути на улицах деревни стало гораздо меньше, потихоньку начали выходить — то один, то другой. Да, они тоже не очень любили Клиптуса, побаивались его, но относились к нему благосклонно. А в этот вечер даже с огромной благодарностью, потому что, если бы не он, то им так и пришлось бы сидеть в своих домиках взаперти.

Слэш и Трэш внимательно наблюдали за тем, как лихо расправлялся с мусором Клиптус. За один раз он мог утащить на себе невероятно много разного хлама. А потом довольно быстро возвращался и снова набирал мусор.

Понимая, что дело идёт к завершению, Слэш и Трэш поспешили к Параклиту. Они подбежали к воротам храма и стали тарабанить по дверям. Вскоре Крония открыла им двери, и братья побежали в комнату, где был Параклит.

Параклит, недовольный тем, что его потревожили, вышел из кельи.

— Что на этот раз? — недовольно пробурчал он.

Слэш и Трэш наперебой стали рассказывать:

— Мы выполнили задание, — заявил Слэш. — Город почти чист! — добавил Трэш. — Теперь вы должны выполнить своё обещание и выдать Клиптусу дом! — сказали они в один голос.

Параклит сначала ухмыльнулся, затем грозно объявил:

— За великие достижения Клиптус будет награждён устным орденом Наподвига первой степени. Эта награда гораздо важнее и ценнее, чем какой-то там дом.

Трэш и Слэш опешили от удивления. Конечно, Параклит всегда не нравился братьям, и они относились к нему с недоверием, но то, что они услышали сейчас, потрясло своей коварностью. Оказывается, он и не собирался выполнять своё обещание. Устный орден ничего не стоит — это просто похвала. В результате у Клиптуса не будет обещанного дома.

Братья вспомнили, как недавно Клиптус расстроился, когда они не положили ничего в его ладошку. А теперь ему обещали дом, но вместо этого Параклит решил обойтись пустой болтовнёй.

Трэш, размышляя вслух, сказал:

— А если Параклит и нас обманет? Он ведь может отказаться выполнить своё обещание и не покажет нам брата.

Братья заранее договорились всегда выказывать Параклиту преданность и демонстрировать смирение. Поэтому они быстро взяли себя в руки, поклонились и заявили:

— Мы выполним ваше поручение, Параклит. Мы вручим Клиптусу устный орден и отправим его обратно на поля Сути. Но мы хотим быть уверены, что после этого сможем увидеть нашего брата.

Трэш задал смелый вопрос:

— Мы же увидим своего брата Кито?

Слэш подхватил его мысль:

— Вы обещали, Параклит.

Объективы Параклита забегали в разные стороны. Он растерялся от смелости малышей и их напора. Чтобы напомнить о его обещании, Трэш решил рискнуть самым дорогим, что у него есть. Он коснулся Растигола, и тот вспыхнул ярким светом. Перед Параклитом возникла голографическая проекция его самого. Голографический Параклит стоял и говорил:

— Я обещаю вам отвезти вас к брату.

Запись несколько раз повторялась. Параклит занервничал, глаза заметались, он закричал:

— Да, я отведу вас к брату!

Трэш выключил Растигол и быстро пристегнул его обратно. После этого братья собрались и поспешили отправиться к Клиптусу.

Дом для Клиптуса

Слэш и Трэш поспешили покинуть храм. Им не терпелось всё обсудить и придумать, как избежать такой несправедливой участи для Клиптуса. Почему-то они чувствовали на себе ответственность за этот обман, словно сами лично обещали Клиптусу дом в подарок. Братья были убеждены — этот чудак не заслуживает несправедливого отношения.

Прежде чем увидеть Клиптуса, они решили зайти домой. У них оставалось немного времени, пока Клиптус завершал уборку, и братья решили провести это время с родителями. Тем более их дом находился как раз на пути. Зайдя внутрь, они увидели, что родители уже проснулись и были безумно счастливы видеть своих детей живыми и здоровыми.

Слэш и Трэш тут же принялись рассказывать обо всём, что с ними произошло. Нил слушал их молча, покачивая головой, а Дая время от времени широко открывала свои объективы, как бы показывая удивление, и махала рукой, словно пытаясь выразить поток эмоций. В какой-то момент Нил вдруг оживился, словно его осенило. Он стал жестами указывать на свой монитор, стараясь привлечь внимание.

— О! — воскликнула Дая. — Кстати, я забыла вам сказать, мы с папой недавно научились общаться через монитор. Теперь я понимаю, как читать то, что он показывает! Пока я не умею читать людейские письмена, но научилась разгадывать картинки.

Дая поспешила к монитору Нила. Там начали мелькать образы: полоски, пятна, треугольники, другие геометрические фигуры и предметы. На первый взгляд — полная белиберда, но Дая внимательно смотрела на экран и кивала.

— Да, Нил, конечно! — сказала она с восхищением. — Ты такой молодец! Отлично всё придумал.

После этого она повернулась к детям и объяснила, что хотел сказать Нил.

— Он считает, что от Клиптуса нет большой опасности. Клиптус забирает только те предметы, которые гринборги присвоили себе незаслуженно. То, что по-настоящему принадлежит тебе, он никогда не тронет.

— Правда? — удивился Слэш.

— Да, — подтвердила Дая. — Мы с Нилом решили, что можем приютить Клиптуса у себя. Пусть он примет наш дом как свой. Пока поживёт в вашей комнате, а потом Нил построит ему маленькую башенку на крыше. От туда Клиптус увидит всю деревню и сможет запускать мыльные пузыри.

Идея очень понравилась братьям. Всё это придётся делать тайком, но лучше так, чем оставить его на полях Сути.

Теперь Слэш и Трэш задумались о том, как объяснить Клиптусу, что он может остаться, и как организовать всё так, чтобы никто не обнаружил его присутствия.

Заручившись поддержкой родителей, братья устремились в сторону Клиптуса. Тот между делом уже заканчивал уборку. Увидев Слэша и Трэша, он издалека крикнул:

— Последний рейс! Это отношу и иду в свой дом!

Приблизившись к Слэшу и Трэшу, Клиптус остановился и спросил:

— Кстати, а где мой дом? Дайте его мне сюда! — и протянул руку, как будто дом — это маленький предмет.

— Величайшим позволением Параклита назначается вам дом на улице Светодиодной по адресу 32, — торжественно произнёс Трэш.

— Ух ты! Здорово звучит! Мне светодиоды нравятся! — довольно выкрикнул Клиптус. — Сейчас вернусь, и пойдём!

Он поспешил к границе деревни, оставил там остатки хлама и замер, не решаясь войти. На этот раз его не смущало присутствие братьев. Слэш и Трэш подошли ближе, разглядывая Клиптуса. Он выглядел словно крохотная соломинка с миниатюрными листочками, аккуратно вставленная в гайку. Это действительно был самый маленький Гринборг, которого они когда-либо видели.

Клиптус вздохнул и писклявым голосом сказал:

— Да, это я. Но вы же никому не скажете об этом?

Братья кивнули:

— Никому никогда не скажем об этом!

— А чтобы никто не догадался, прыгай в карман! — предложил Трэш.

Клиптус с готовностью прыгнул в металлический нагрудный отсек, и братья поспешили к родительскому дому. Познакомив Клиптуса с родителями, малыши показали ему новую комнату. Этот крохотный гринборг был вне себя от радости, и его даже не смутило, что гулять можно только по ночам. Он был безумно счастлив, что теперь у него есть не только дом, но и целая семья.

Клиптус признался, что с самого начала не поверил в обещания Параклита, поэтому поступок Трэша и Слэша для него стал очень важным, он назвался им братом и поклялся в верности.

Братья сказали, что вместе с домом Клиптус получает устный орден за подвиг первой степени. Услышав это, Клиптус рассмеялся, но вскоре выразил крайнее удовольствие и поблагодарил за награду.

Радостные оттого, что всё закончилось благополучно, братья выскочили из дома и побежали в сторону полей Сути. Они догадывались, что Параклит наблюдает за ними через окна храма. Им нужно было разыграть его, демонстрируя, что они отвели Клиптуса назад. Конечно, Клиптуса с ними не было, но Параклит вряд ли смог бы разглядеть маленькую соринку с такого расстояния.

Логитсар

Вернувшись с полей Сути, братья снова устремились к священнику, чтобы тот выполнил своё обещание. Сорванцы надеялись, что у служителя наноистины не хватит духу обмануть их так же, как Клиптуса.

Слэш и Трэш подбежали к келье Параклита, но не застали его там. Пришлось искать его в коридорах подземелья. Это удалось довольно быстро. Параклит, не вступая в переговоры, молча выполнил своё обещание. Он провёл братьев по длинным коридорам, пока они не оказались у решётки, за которой сидел их младший брат Кито. Параклит оставил их одних всего на минуту.

Кито, заметив братьев, приподнял голову, и его глаза засветились. Он начал издавать мелодичные пищащие звуки и, слегка пошатываясь, устремился к ним на своих маленьких ножках с распростёртыми объятиями. Слэш и Трэш не могли устоять на месте и бросились к нему. Все вместе обнялись, ощущая долгожданное тепло родственных связей.

Хотя Кито появился на свет совсем недавно, время, проведённое нанокаплей в семье Нила и Даи, глубоко отпечаталось в памяти. Кито запомнил всё, что дали ему братья до рождения, и ему очень не хватало их сейчас. Слэш и Трэш, так долго мечтавшие о младшем брате, тоже сильно скучали по малышу, ведь они даже не успели вдоволь пообщаться и как следует обняться до того, как Кито был отобран.

Сзади послышалось шуршание роликов Параклита. Он звякнул тяжёлыми металлическими ключами и своим басовитым голосом, резко произнёс:

— Хватит!

Братья неохотно отпустили друг друга. Но прежде чем их разлучили, Кито несколько раз произнёс слово: «Логитсар».

Слэш и Трэш удивлённо переглянулись, не поняв смысла, но слово запомнили. Параклит, тоже ничего не понял, и тоже слово запомнил. Священник уже знал, что Кито без причины ничего не говорит и слишком умён для новорождённого, поэтому теперь в голове служителя наноистины поселилось новое слово, которое как заноза крутилось по кругу, не давая спокойно жить.

Демонстрируя смирение, малыши склонили головы и молча последовали за Параклитом. Им было о чём подумать, но даже мысленно они решили этого не делать. Каждый из них захотел немного побыть в тишине собственных размышлений.

Вскоре они оказались в своей камере, запертыми огромными ключами, которые можно было увидеть только на связке Параклита или Кронии. Как только малыши поняли, что поблизости никого нет, они принялись увлечённо обсуждать встречу с братом. Больше всего их удивляло слово «Логитсар».

— Что это за слово такое? — задался вопросом Слэш.

Они крутили его и так и эдак, пытались разобрать по слогам, переставляли буквы. И вот однажды Трэш радостно воскликнул:

— Я понял! Это — Растигол!

Слэш удивлённо пересчитал буквы, зажимая конечности манипуляторов на своих руках, словно это были счётные палочки.

— Точно! Всё сходится! Это — Растигол! — подтвердил он. — Но что нам теперь делать?

— Получается, Кито знает, что у нас есть Растиголы? — задумчиво протянул Трэш. — А почему он сделал это слово задом наперёд? Может быть, хотел что-то сказать нам?

Трэш внезапно предложил:

— Слушай, а давай попробуем растигол тоже перевернуть? Сделаем его наоборот. Перевернём и опять воткнём.

Раньше им такая мысль даже в голову не приходила. Они попытались это сделать, но сразу у них ничего не получилось. Оказалось, что у растигола сбоку есть небольшой переключатель, повернув который, устройство можно использовать вверх ногами.

— Ух ты! Вот это да! А мы и не знали, что так можно! — восхищённо сказал Трэш.

— И что теперь? — с недоверием спросил Слэш.

— Теперь надо, наверное, включить Растигол, — предположил Трэш. — Включаю!

Как только Растигол активировался, Слэш испуганно вскрикнул:

— А-а-а!

— Чего кричишь? — удивился Трэш. — Ничего же не происходит.

— Как это «ничего»? Ты исчез!

— Как исчез? Я здесь стою, вижу тебя, смотрю на тебя.

— Я тебя не вижу! Тебя нет! — перепуганно отвечал Слэш. — Как же так получается? Ты меня видишь, а я тебя не вижу.

— Так, это всё дело в Растиголе, — заключил Трэш. Он выключил устройство.

— Во! Ты опять появился! — воскликнул Слэш.

— Значит, получается, что если Растигол воткнуть вверх ногами, то вместо привычной голограммы меня он будет показывать окружающее пространство, в котором меня нет. Это голограмма пустоты! — с восторгом произнёс Трэш. — А я в это время нахожусь внутри голограммы, и меня никто не видит, зато я вижу всех!

— Вот это да! А дай я тоже попробую!

Слэш с энтузиазмом выдернул свой Растигол, отыскал переключатель, повернул его, развернул устройство, воткнул на место и включил.

— Ура! Работает! — закричал он радостно. — Я тебя тоже не вижу!

— Здорово! — восторженно закричали они.

Их радости не было предела. Они быстренько выключили Растиголы, уселись на полу и начали обсуждать произошедшее.

— Слушай, а как так получается, что Кито всё это знал? Откуда он это знал? — задумчиво произнёс Трэш.

— Понятия не имею. Вот же братик нам достался, — ответил Слэш.

Ещё долгое время братья обсуждали произошедшее и никак не могли понять, откуда Кито знал то, чего они не знали о себе и своей сути. Каким-то чудесным образом Кито понимал назначение сути других Гринборгов лучше, чем сами Гринборги.

Дая знает!

Слэш и Трэш разгадали загадку Кито, а вот у Параклита это никак не получалось. Озадачанный священник ходил туда-сюда, непрестанно бубня себе под нос:

— Логитсар, Логитсар, Логитсар…

Но никакие мысли не приходили в его голову. Казалось, загадка была неразрешимой.

Однажды, сидя на кухне в окружении суетящейся Кронии, Параклит снова приговаривал:

— Логитсар,пум-пум-пум-пум… — он продолжал напевать, словно ритм мог навести его на правильную мысль.

Крония, не выдержав, обернулась:

— Что это ты там такое говоришь?

— Да вот, монстр этот меня озадачил, — признался Параклит.

— Чем это он тебя озадачил? Чем мог тебя озадачить пренеприятнейший? — вспылила она.

— По секрету тебе скажу, — Параклит понизил голос до шёпота и наклонился ближе. — Клиптуса не я придумал позвать. Клиптуса сказал позвать Кито.

Крония от ужаса округлила глаза, открыла рот и онемела. Несколько секунд она стояла неподвижно, а потом тихим голосом просипела:

— Как? Кито? Вот этот? — она недоверчиво указала в сторону коридоров, где находился младший из братьев.

— Да, — подтвердил Параклит. — Именно он.

Крония пришла в себя, хлопнула себя по бёдрам и строго сказала:

— Пойдём к нему. Пусть и мне что-нибудь скажет.

Параклит без раздумий направился в сторону коридоров, где находилась камера Кито. Крония поспешила за ним, быстро шоркая конечностями. Вскоре священник со своей супругой добрались до места. Крония заглянула внутрь, увидела Кито и с отвращением процедила полушепотом:

— Ох и мерзкий какой он!

Она отвернулась, что-то пошептала, побормотала и снова повернулась к Кито, продолжив с радостной улыбкой:

— Сегодня весь день пирожное пеку-пеку, а получается что попало. Как сделать, чтобы пирожное было как у Даи?

Кито, улыбнувшись, подошёл к решётке и спокойно сказал:

— Дая знает.

На лице Кронии нарисовалось полное разочарование. Она вскинула руки:

— Тоже мне умник. Я и сама знаю, что Дая знает!

Раздражённо махнув рукой, Крония развернулась и направилась обратно на кухню. Но едва она успела сделать пару шагов, как позади раздалось ещё одно слово.

– Шишка!

Крония резко развернулась, нахмурилась и глядя на Параклита рявкнула:

– Оставь нас!

Удивлённый Параклит повиновался супруге, отойдя на приличное расстояние по коридору.

— Что ты хочешь сказать мне этим? — шепотом спросила перепуганная Крония у Кито.

— Оставь её, больше не отрезай, — ответил малыш.

Крония нахмурилась и невольно погладила место на своём теле, где был шрам. Из-под него пробивалась маленькая шишка, о существовании которой знала только она. Шишка росла на самом видном месте, почти на лбу. Крония стеснялась шишки и всегда срезала её, не дожидаясь, пока та станет заметной.

Этот разговор глубоко запал ей в душу. Если малыш Кито знает такие тайны, значит, стоит послушать его хотя бы раз. Может быть, и впрямь она делала это зря?

Книги

Слеш и Треш уже освоились с растиголом так, что режим невидимки стал частью их самих. Эта растительно-голографическая штука позволяла не просто спрятаться, а еще и передвигаться незаметно. На ходу растигол показывал вместо хозяина кусок окружения — стену, траву или тень. Включи режим неведимки — и можно следить за всеми, оставаясь в стороне. Правда, шум он не глушил: шаги, скрип колёсиков или треск веток выдавали с головой. Братья быстро это поняли и стали учиться двигаться тише, оттачивая каждый шаг, пока не научились красться почти бесшумно.

Эти умения открыли перед ними новые возможности. Все эти дни они мечтали об одном — увидеть младшего брата Кито, о рождении которого так долго говорили с мамой и папой. Они ждали его, как ждут первую искру в проводе, но едва он появился на свет, Параклит заточил его в темницу. А самих Слеша и Треша забрал к себе в услужение, будто их колёсики и лианы могли пригодиться только в храме. Теперь Растигол стал шансом пробраться к Кито так, чтобы никто не заметил.

Момент настал, когда Крония — старая жена Параклита и их надсмотрщица — пришла с очередной проверкой. Старуха принесла еду и вошла в камеру, где сидел Слеш. Треш, включив Растигол, проскользнув за спиной бабки, замер в коридоре. Крония глянула на проекцию Треша — голограмма сидела смирно, как настоящий гринборг, — ничего не заподозрила, вышла и заперла дверь. Настоящий Треш тут же стащил с её пояса связку ключей и скрылся в коридорах.

Дорогу к Кито он знал хорошо — не пришлось плутать. Пронырливый сорванец быстро нашёл камеру, открыл замок и шагнул внутрь. Кито шагнул к брату. Они обнялись, радуясь встрече.

Объятия длились недолго. Братья сели друг напротив друга на полу камеры. Молчание повисло между ними. Им хотелось расспросить друг друга обо всём, но вопросы не приходили в голову, а те, что всплывали, казались глупыми. Они просто смотрели: Треш — с колёсиками и лианами, Кито — с угловатыми плечами и жужжащим объективом. Пока царило молчание, Слеш и Треш телепатически болтали друг с другом в свойственной им, озорной манере. Треш чувствовал лёгкое беспокойство брата, оставшегося в келье, а Слеш улавливал радость Треша от встречи с Кито.

Вдруг Кито поднял стальную руку и стал рисовать что-то на пыльном полу. Скоро проступили странные символы. Треш удивился.

— Знаешь, что это? — спросил Кито, голос его был ровным, с лёгким металлическим эхом.

— Кажется, людейские письмена, — ответил Треш. — Но ты-то откуда их знаешь? — Я умею их читать и писать, — сказал Кито. — Не знаю, откуда это во мне. Но я знаю, что они значат.

— А где ты их видел? — спросил Треш.

— Нигде. Я просто знаю. А ты умеешь читать?

— Нет, — покачал головой Треш. — Только немногие гринборги умеют. Параклит, например. Он знает тайный язык людей, но никого не учит. Говорит, это для священнослужителей.

— А что ты написал? — Треш кивнул на символы.

— Это слово «книга», — ответил Кито. — Я слышал, что письмена хранятся в книгах. Хочу прочитать хоть одну. Ты знаешь, где их взять?

— У Параклита их полно, — сказал Треш. — Я достану тебе книгу. Обещаю.

Они продолжили разговор, и Кито удивил брата ещё сильнее. Оказалось, он помнит то, чего никогда не видел: голоса мамы и папы, шаги Слеша и Треша, запах родного дома. Даже когда Кито был всего лишь каплей наножидкости, он уже слышал и чувствовал всё вокруг, постепенно привыкая к своей семье. Теперь он скучал по ним так сильно, что его объектив начал слегка мигать. Треш ощущал, как эмоции Кито переплетаются с его собственными, а где-то на краю сознания пульсировала тревога Слеша — едва уловимая, но настойчивая.

— Я скажу Слешу, — пообещал Треш. — В следующий раз он придёт. Будем ходить к тебе по очереди, чтобы Крония и Параклит не заметили.

Время стало поджимать. Растигол мигал — энергия заканчивалась. Вдруг в голове Треша, словно треск старого модема, возникла чёткая мысль от Слеша: «Крония вернулась и ищет связку ключей. Срочно возвращайся!» Треш вздрогнул, быстро обнял Кито — металл снова звякнул о металл — и шепнул:

— Скоро увидимся. Держись братишка!

Он выскользнул из камеры, запер дверь и бросился по лабиринтам подземелья к своей келье. Включив режим невидимости растигола, Треш дождался, пока Крония пройдёт мимо, шаркая своими колёсами и бормоча что-то про еду. Ловким движением сорванец бросил связку ключей прямо под ноги старухи. Крония остановилась, уставилась на них и хлопнула себя по боку:

— Ой, так они с пояса и упали! Вот растяпа!Треш, сдерживая гудение от облегчения, проскользнул в келью к Слешу и взахлёб принялся рассказал обо всём, что видел и слышал. Теперь им нужно было придумать, как взять книгу у Параклита так, чтобы он ничего не заподозрил. Ради Кито они были готовы рискнуть.

Муки Кронии

Крония шла по коридору и продолжала ворчать на себя. Нет, не из-за ключей — эта мелочь уже отошла на второй план. Её мучило другое. Шишка на лбу не давала покоя. Это место постоянно чесалось, и Крония каждые полчаса подскакивала к зеркалу, с ужасом глядя, как шишка растёт. Она ругала себя, проклиналя тот день, когда послушала Кито, корила этого принеприятнейшего гринборга самыми последними словами.

— Зачем я его послушала? — бормотала она, шаркая колёсами по полу. — Надо было срезать её ещё вчера!

Теперь шишка стала такой большой, что её невозможно было не заметить. Крония то и дело оглядывалась, боясь чужих глаз. Ей казалось, что стоит кому-то увидеть эту штуку, как её поднимут на смех. Она не хотела становиться посмешищем — только не это.

Добравшись до кухни, где обычно проводила время, Крония села за стол. Поставила перед собой маленькое зеркало и стала разглядывать лоб. Щупальца её тянулись к шишке, трогали её, а та ещё и побаливала. Чем дольше она смотрела, тем больше пугалась. В какой-то момент отчаяние захлестнуло её полностью. Крония схватила нож, поднесла его к шишке и уже собралась одним движением избавиться от этой напасти. Но здесь в голове громко и отчётливо зазвучали слова Кито:

— Оставь её. Больше не отрезай.

Голос был таким ясным, будто Кито стоял за спиной. Крония резко обернулась — никого. Нож выпал из щупальца и звякнул о пол. Она закрыла лицо руками и зарыдала. От отчаяния.

Задание Параклита

Слеш и Треш сидели в келье и ломали голову, как добыть книги. Они знали, что в храме их полно. Больше всего — в библиотеке, а несколько штук они замечали в келье Параклита. Но попасть туда непросто. Нужны ключи. Может, они есть у Кронии но, скорее всего — только у Параклита. Пока братья размышляли над этой задачей, за дверью послышался скрип шаркающих роликов. Они затаили дыхание, ожидая увидеть кого-то из тюремщиков. Кто это — Параклит или Крония? Вопрос повис в воздухе, и оба уставились на дверь.

Вскоре перед ними возникла фигура Параклита.

— Хватит вам здесь прохлаждаться. За мной! — скомандовал он резко.

Сорванцам этого только и надо было. Теперь они могли легально бродить по храму и, может, найти то, о чём мечтали — книги. Параклит, не торопясь, зашаркал по коридору. Братья пошли за ним. Не оборачиваясь, он продолжил:

— Кронии стало плохо. Приболела она. Повелеваю вам присмотреть за нашими детьми. И не дай бог, хоть кто-то пожалуется на вас! Не дай бог, кто-то обидит моих маленьких, моих любимых, моих драгоценных деток. Вы поняли?

— Да, поняли, — ответили Слеш и Треш твёрдо, почти хором, не оставляя у Параклита сомнений.

Но внутри братья приуныли. Они надеялись подобраться к книгам, а вместо этого придётся возиться с несмышлёнышами. Спорить с Параклитом они не стали — изобразили смирение и сказали почти одновременно:

— Мы сделаем всё, как вы велели. Ваше святейшество будет довольно.

— То-то, — буркнул Параклит. — Если понадобится помощь, звоните в колокольчик.

Он протянул им маленький колокольчик с красным бантом. Слеш потянулся рукой к нему, но Параклит вдруг тряхнул колокольчиком и на звук тут же выскочил Шелест — ручной репейник Параклита. Обезумевший, он закружился вокруг братьев, заливаясь истеричным лаем. Слеш и Треш отпрянули, слегка напуганные, а Параклит злорадно засмеялся.

— То-то будет вам, — сказал он, сжал колокольчик в руке, спрятал в карман, так и не отдав.

Вместо колокольчика братья получили лишь его ухмылку. А за спиной уже раздался хохот мелкой детворы. Слеш и Треш обернулись и увидели толпу малышей — маленьких гринборгов, что носились вокруг, занимаясь глупыми и шумными делами.

— Ну и что будем делать? — спросил Слеш у Треша телепатическим импульсом, словно сигнал по старому модему.

— То же, что всегда, — ответил брат в его голове. — Искать выход там, где его нет.

Кито и паутинка

Кито сидел в своей камере, глубоко в подземных лабиринтах храма. Свет сюда почти не проникал, но Кито так долго провёл в потёмках, что научился различать очертания вокруг. Мрак и тишина не тяготили его. Он только родился и ничего не знал о мире, поэтому каждая мелочь казалась ему чудом. Он скрёб пальцем по полу, прислушиваясь к скрежету, стучал по стенам, вникая в звуки, подходил к двери и методично барабанил по ней. Здесь звук был глухим, там — звонким. Всё это увлекало его.

Кито изучал не только звуки, но и материалы вокруг. Проверял их на прочность: можно ли поцарапать, сломать? Камера была не такой уж маленькой, и шаг за шагом он осваивал её. В какой-то момент он заметил в углу вдоль стены тонкую сетку, похожую на паутину. Белые ниточки слабо светились в темноте, переплетаясь в сложные узоры. На них кое-где сидели крохотные грибы — скорее шарики, чем грибы. Эти линии завораживали Кито.

Любопытный малыш стал разглядывать их, боясь повредить. Осторожно коснулся одного из шариков стальным пальцем. Потом, набравшись смелости, положил ладонь на светящуюся паутинку. Белый ажурный узор из тонких нитей тут же начал расти, расползаясь в стороны, заполняя пространство. В тот же миг в голове Кито прозвучало: «Привет».

Малыш Кито вздрогнул и отдёрнул руку. Огляделся.

— Кто здесь? — спросил Кито в пустоту.

Он снова положил руку на сеть — в голове тут же прозвучал голос. На этот раз Кито не испугался — хоть на миг и захотел отскочить, любопытство пересилило страх.

— Привет... Кто ты? — мысленно спросил Кито.

— Я твой друг, — тут же ответил голос незнакомца.

Кито удивился.

— А где ты? Здесь ведь никого нет... только паутинка, — сказал он.

— Это грибница. Она часть меня, — пояснил голос.

— Как тебя зовут? — спросил Кито.

— Меня зовут Мицелий, — ответил голос.

— Приятно познакомиться, Мицелий, — сказал Кито. — Меня зовут Кито. Я гринборг. А ты кто?

— Я знаю твоё имя. Я знаю, кто ты, — ответил голос. — Я давно тебя ждал. Про себя рассказать непросто... Мне трудно объяснить, кто я. Я и всё, и ничто. Я везде и нигде. Я гриб или грибница... а может, ни то ни другое.

Эти загадочные слова завораживали Кито. Он задумался. Ему стало странно. Как можно быть одновременно везде и нигде? Он решил спросить.

— А где ты сейчас находишься? Как можно быть одновременно везде и нигде? — сказал он.

— Мой замок расположен далеко отсюда. За полями сути, — ответил Мицелий. — Это не просто замок. Это и есть я. Но эта сеточка под твоей рукой — тоже я. Я там в замке. И здесь с тобой. А ещё в твоём доме. Смотрю, как твой отец строит башенку для Клиптуса. И рядом с твоими братьями. Они пытаются справиться с детьми Параклита. Я везде одновременно. Всё вижу. Всё слышу. Но меня невозможно поймать. Меня невозможно уничтожить.

— Как интересно, — подумал Кито. — Неужели так бывает?

— Конечно, бывает, — ответил Мицелий. — Это происходит прямо сейчас.

Кито поверил ему. Почему-то он решил, что всё это правда. Мицелий продолжил.

— Скоро с тобой произойдут события, Кито. Они могут сильно напугать тебя. Тебе покажется, что мир рухнул. Станет страшно и одиноко. Знаешь что? В это время ты сможешь опереться на меня. Я помогу пережить трудные времена. Чтобы ты продолжил свой путь. Он очень важен для всех.

Кито удивился. Откуда Мицелий мог это знать? Какой такой важный путь у него впереди? Он обычный маленький гринборг. Только появился на свет. Но почему-то сидит в темнице. Что ещё страшнее может случиться?

— Я смогу избежать будущего? — спросил Кито. — Если ты знаешь, что произойдёт что-то страшное. Я же могу сделать так, чтобы этого не случилось?

Мицелий долго молчал. Потом ответил.

— Я не знаю точно. Наверное, можно попробовать. Но иногда то, что кажется страшным и неизбежным... не является таким на самом деле. Просто попробуй принять всё как есть. Я обещаю тебе. Всё закончится хорошо.

Кито удивился этим словам. Он разговаривал с паутинкой. Просто положив на неё ладонь. Всё, что происходило, выглядело как сон. Может это и есть сон?

— Я сплю? — спросил Кито.

— Нет. Ты не спишь, — ответил Мицелий. — Ты разговариваешь со мной. И ждёшь, когда твой брат вернётся с книгой.

Кито задумался. Мицелий продолжил.

— Хочешь, я покажу тебе людейские письмена? Ты сможешь их читать.

— Как грибница может показать мне письмена? — удивился Кито. — Как ты это сделаешь?

— Просто загляни в свою голову, — сказал Мицелий.

Сразу после этих слов в голове Кито вспыхнула яркая вспышка. Слова на людейском языке загорелись перед глазами. Малыш стал читать их буква за буквой. Складывал слова в предложения. И увидел фразу. Это была фраза «Мицелий твой друг».

От избытка эмоций Кито отдёрнул руку. Слова в голове потухли. Все звуки стихли. Ему захотелось тишины. Побыть одному. Подумать обо всём этом.

Провал

Слеш и Треш в это время находились на подворье храма, окружённые высокой каменной стеной. Вокруг них суетились орущие дети-кактусы Параклита. Сначала малыши с любопытством разглядывали братьев, но вскоре потеряли к ним интерес, увлечённые своими странными делами. Для них Слеш и Треш были просто чужаками, не заслуживающими внимания.

Братья начали осматриваться, пытаясь понять, что делать дальше. Их внимание привлёк один малыш. Он водил руками по воздуху, словно что-то растирая, и приговаривал:

— Я полирую солнечные лучи. Светите днем, светите в ночи...

Его странные действия заинтересовали Слеша и Треша. Они подошли ближе, внимательно наблюдая за странным кактусом. Тот почувствовал их взгляды и, словно вдохновлённый, начал размахивать руками ещё энергичнее. Голос кактуса стал громче, а слова — более пафосными:

— Я полирую солнечные лучи! Светите днем, светите в ночи! — кричал он, и в его интонации слышалось неподдельное воодушевление.

Братья переглянулись. Они сразу смекнули, что малышу нравится внимание. Подмигнув друг другу, они кивнули и начали слегка притопывать, а затем и аплодировать. Малыш-кактус замер на мгновение, ошеломлённый звуком аплодисментов. Его глаза загорелись новым вдохновением, и он с ещё большим энтузиазмом выкрикнул:

— Я полирую солнечные лучи!

Но этого ему показалось мало. Он огляделся, заметил маленький бочонок и вскочил на него, словно на сцену. Теперь, возвышаясь над братьями, он продолжал с ещё большим размахом:

— Я полирую солнечные лучи! — кричал он, размахивая руками и изображая сложные движения, будто действительно работал с небесным светом.

Слеш и Треш едва сдерживали смех. Они решили подыграть малышу и устроить небольшой спектакль. Отстегнув свои растиголы, сорванцы создали иллюзию, будто зрителей стало больше. Теперь уже четыре «зрителя» аплодировали маленькому кактусу.

Остальные дети-кактусы, заметив внезапную славу своего собрата, начали завидовать. Они побросали свои дела, замерли, скрежеща зубками, наблюдали за происходящим.

В какой-то момент их терпение лопнуло. Разъярённые, они набросились на бочку, сбив с неё полировщика лучей. Каждый из них хотел занять его место, но их было слишком много. Началась потасовка. Крик и визг заполнили подворье. В этот момент прибежал Шелест, начал бегать вокруг дерущихся малышей и заливаться громким лаем, пытаясь восстановить порядок.

На подворье храма влетел перепуганный Параклит. Его объективы беспокойно щёлкали, оглядывая кучу-малу из собственных детей — маленьких кактусов с дуршлагами на головах. Те дрались, кололи друг друга иглами и пищали, требуя внимания. Поодаль стояли Слэш и Трэш, наблюдая за суматохой, а вокруг них носился Шелест, заливаясь лаем и повизгивая от возбуждения.

Параклит, тяжело дыша, подбежал к своим отпрыскам и принялся растаскивать их в стороны, хватая колючие тельца своими цепкими антеннами.

— Тихо! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от каменных стен. — Прекратить драться!

Растащив детей подальше друг от друга, он принялся расспрашивать их, что же произошло. В глубине души Параклит уже решил, что виноваты Слэш и Трэш — эти сорванцы всегда оказывались в эпицентре неприятностей. Но, к его удивлению, выяснилось, что их вина была лишь в похвале одного из малышей, а похвалы и внимания на всех не хватило. Оказалось: маленькие кактусы, жадные до славы, затеяли драку, и всё от того, что кто-то получил славы больше, а кто-то остался обделённым.

Параклит задумался. В этих слезах, обидах и чаяниях своих детей он вдруг узнал самого себя. Он и сам был невероятно жаден до славы и богатства, хоть и скрывал это под маской святости. Их слова, их мелочные ссоры были так близки его собственной натуре, что на миг в его процессорах шевельнулось что-то похожее на жалость. Он прослезился — машинное масло капнуло из-под одного из объективов — и стал успокаивать своих колючих деток, гладя их по дуршлагам.

Но Слэша и Трэша он почему-то не захотел наказывать. Их внимание, их дерзкая энергия были слишком ценны — не только для детей, но и для него самого. Однако оставлять всё как есть он тоже не собирался. Подойдя к братьям, он строго посмотрел на них сверху вниз и произнёс:

— С этим заданием вы не справились. Но я дам вам ещё один шанс, чтобы избежать наказания. Если снова что-то пойдёт не так, клянусь Наноистиной, вы никогда больше не увидите своего братца.

Слэш и Трэш насторожились. Угроза ударила по их процессорам, как разряд тока. Они переглянулись, и в их объективах промелькнули искры злости — крохотные, но яркие. Впрочем, они быстро подавили эмоции, натянув на лица маску показного смирения.

— Всё будет так, как вы сказали, о святейший, — хором ответили сорванцы и низко поклонились, скрывая свои истинные чувства.

Параклит кивнул и повёл их за собой. Они прошли несколько узких коридоров храма, где стены светились биолюминесцентными растениями и диодами, пока наконец не оказались в огромной библиотеке. Полки прогибались под тяжестью древних книг, переплетённых лианами и металлическими пластинами, а воздух был пропитан запахом старой бумаги и озона.

Радость, бурлившая в процессорах Слэша и Трэша, была так велика, что скрывать яркую эмоцию было чрезвычайно тяжело. Оказаться в библиотеке — это была их заветная мечта, но они продолжали изображать покорность, кивая и пряча ликование за серьёзными взглядами. Им хотелось кричать от восторга, прыгать по полкам, но вместо этого они стояли смирно, ожидая указаний.

Параклит начал объяснять задание, указывая тощей антенной на книги:

— Вот эти переложите туда, эти отсортируйте по цвету, а эти — по толщине. Здесь протрите пыль, тут проверьте страницы, а там сверьте опись.

Он сыпал указаниями, а Слэш и Трэш стояли, кивая в такт каждому слову и приговаривая:

— Да, святейшество, мы сделаем это.

— Да, святейшество, и это тоже сделаем.

Когда Параклит закончил, он добавил:

— На этом всё. Времени вам — до утра. А чтобы ничего дурного не случилось, оставлю с вами Шелеста. Он за вами присмотрит, с ним вы точно не забалуете.

Шелест тут же подскочил к братьям, злобно зарычал и громко тявкнул, словно подчёркивая свою важность. Параклит, удовлетворённый, развернулся и ушёл к своим детям — заниматься делами храма, бродить по коридорам, погрузившись в свои мысли.

Слэш и Трэш принялись за работу. Не выполнить её было нельзя — угроза Параклита всё ещё висела над ними тяжёлым облаком. Перекладывая книги и протирая пыль, они продолжали мысленно обсуждать произошедшее, строя новые планы. Им нужно было решить три задачи: выбрать из множества книг ту самую, что могла бы помочь их брату Кито; придумать, как доставить её в камеру; и, наконец, отвлечь назойливого Шелеста, который не сводил с них глаз, бегая кругами и время от времени огрызаясь.

Страсти по шишке

В это время Крония лежала на кровати в своей келье. Она наврала Параклиту, что плохо себя чувствует, пожаловавшись на головную боль, температуру и ещё сотню выдуманных болячек. На самом деле её терзала лишь одна беда — шишка, которая неумолимо росла на её голове и которую уже невозможно было скрыть. Но признаться в этом даже мужу, самому Параклиту, она не решалась.

До сих пор ей удавалось выкручиваться: вовремя отворачиваться, прикрывать шишку дуршлагом, отвлекать внимание супруга разговорами. Но она понимала, что этот маскарад долго не продлится. Каждые полчаса, превозмогая бурю расстроенных чувств, Крония вставала с кровати и, шаркая своими старческими колёсиками, плелась к столу, чтобы заглянуть в маленькое зеркальце. Она смотрела на отражение, и слёзы снова катились из её объективов. Падая обратно на кровать, она бормотала:

— Лучше бы я не смотрела… Всё хуже и хуже. Да чтоб ты провалился, окаянный! Зачем я тебя послушала?

Чем крупнее становилась шишка, тем сложнее было от неё избавиться. Теперь даже наберись она смелости взять нож, это причинило бы невыносимую боль. Крония лежала, обливаясь слезами — машинное масло стекало по её колючему телу, — а взгляд бессмысленно блуждал по уголкам кельи, лишённый надежды и разума.

Вдруг внимание старухи привлекло маленькое ситечко на полке. Это был не дуршлаг, а что-то похожее — крохотное, едва заметное среди прочих вещей. В её процессорах мелькнула радостная искра. «А вдруг это моё спасение?» — подумала она. Окрылённая идеей, Крония вскочила, схватила ситечко с полки и бросилась к зеркалу.

Приложив его к шишке, она облегчённо выдохнула и прошептала:

— Какая радость! Это ты меня и спасёшь.

Конечно, выглядеть с такой штукой на голове она будет странно, но это всё же лучше, чем выставлять напоказ шишку. К тому же решила Крония, можно выдать это за новую Суть — почему бы и нет? Ситечко с ручкой идеально подходило по размеру, полностью закрывая нарост, а рукоятку находки удалось закрепить за дуршлаг. Теперь казалось, будто это и правда часть её облика, естественное дополнение к колючему телу. Главное — шишка исчезла из виду, и это сильно облегчило жизнь перепуганной старухе.

Однако возвращаться к мужу и детям она пока не спешила. На улице уже темнело, и Крония решила лечь спать пораньше, чтобы как следует выспаться. День и без того выдался тяжёлым, полным переживаний, а ей нужно было собраться с силами. Устроившись на кровати, она прикрыла объективы и погрузилась в тревожный, но долгожданный сон.

Башня Клиптуса

А в это время в доме Даи и Нила кипела работа. Последние несколько дней у них жил Клиптус — маленький гринборг, которого они приютили на время. Он поселился в комнате Слэша и Трэша, но супруги пообещали ему построить собственную башенку над детской — место, которое принадлежало бы только ему. И вот пришло время исполнить обещание.

Нил и Дая принялись мастерить башню. Клиптус был совсем крохотным, и для него даже небольшая конструкция казалась просторным домом — чуть больше кукольного, но с огромным комфортом. Однако даже маленькую башенку нужно было построить с умом. Они собрали ветки, камни, листья, лианы и из этих материалов плели замысловатую конструкцию, которую позже планировали поднять на крышу.

Клиптус не доставлял им никакого беспокойства. Хотя многие в деревне побаивались его странной Сути, Дае и Нилу бояться было нечего. Он мог навредить лишь тем, кто по каким-то причинам присваивал себе чужую (не свою) Суть — самозванцам, лжецам, скрывающим свою истинную природу. Дая и Нил были честны, им нечего было прятать. В их телах не нашлось бы ни одной детали, которая могла бы притянуться к Клиптусу, так что он не представлял для них угрозы.

Наоборот, его присутствие привнесло в дом немного радости. Опустевшая детская комната порой навевала на их процессоры уныние и печаль, а теперь там снова что-то шевелилось. Клиптус время от времени издавал звуки: то тихонько смеялся, то бормотал что-то себе под нос. Дае и Нилу казалось, что жизнь в доме продолжается, а их дети просто ненадолго отлучились и вот-вот вернутся.

Шло время, работа подходила к концу. Наконец, башенка была готова. Нил и Дая с радостью водрузили её на крышу дома и надёжно закрепили. Дома гринборгов были необычными сооружениями, сочетавшими растительную органику с обломками древних человеческих конструкций — металлом, бетоном, стеклом, камнем. Эта башня почти целиком состояла из растительных материалов, но кое-где проглядывали кусочки керамики и старых досок. После закрепления она должна была слегка прорасти: живые ткани врастут в крышу, укрепляя конструкцию так, что никакой ураган не сможет повредить жилище.

Клиптус с огромным интересом наблюдал за процессом. Помочь он ничем не мог — щуплая тростинка не удержала бы даже маленького молотка. Поэтому он просто сидел на полу детской, задрав голову к потолку, где кипела работа, и терпеливо ждал, когда ему позволят подняться в своё новое жилище. Ему очень хотелось посмотреть на деревню сверху.

На полях Сути он привык к открытым пространствам, где взгляд мог улететь далеко-далеко во все стороны. Здесь, в деревне, окружённый домами, он скучал по такому простору. И вот, наконец, этот момент настал.

Башенка была закреплена, и Дая, улыбнувшись, сказала:

— Клиптус, поднимайся, посмотри!

Он мигом взлетел по лесенке наверх и принялся оглядываться через окна, которыми была усеяна башня по всему периметру. Куда ни поверни голову — везде открывался вид.

— Как здорово! — закричал Клиптус, его голосок звенел от восторга. — Спасибо! А как красиво вон там! Ой, а это что за дом? А кто там живёт?

Он сыпал вопросами и эмоциями без остановки:

— Ого, а это что? Храм?

Вдалеке вырисовывалось огромное высокое здание деревенского храма, увенчанное светящимися растениями и диодами. Где-то там, внутри, Слеш и Треш в этот самый момент возились с книгами, наводя порядок в библиотеке и обдумывая свои дальнейшие планы. А здесь, в башенке, Клиптус радостно вертелся, наслаждаясь видом и готовя раствор для мыльных пузырей.

Библиотека

Братья Слеш и Треш уже выполнили несколько заданий Параклита, но впереди оставалась уйма дел. Однако главной их целью было не уборка, а выбор самой интересной книги для брата Кито и доставка находки в камеру. Как это сделать, они уже придумали. Проблема оставалась в одном — как обойти охрану в лице вечно лающего Шелеста. Обмануть его пока не получалось, но братья решили отложить эти размышления и сосредоточиться на книгах. Библиотека храма поражала воображение. Огромные стеллажи от пола до потолка были плотно забиты книгами. Даже там, где оставались крохотные просветы, лежали дополнительные стопки. Книги громоздились на полу, столах, стульях — им явно не хватало места. Разнообразие поражало: большие и маленькие, в тонких и толстых переплётах, украшенные камнями, обтянутые кожей, из простой бумаги, глянцевой, картона, цветные, чёрно-белые, рукописные и печатные — каких только не было! От такого изобилия оперативная память братьев рисковала перегрузиться, но сорванцы не теряли надежды. С видом полного понимания они принялись за дело, будто точно знали, что ищут. Заглядывая в книги, они быстро отсеивали неподходящие. Если внутри был сплошной текст, книга оставляла их равнодушными. Но стоило увидеть иллюстрацию, как что-то щёлкало в их процессорах — такие экземпляры они запоминали и откладывали в стопку. Постепенно отобранные книги росли в количестве. Братья планировали на финальном этапе выбрать одну или, если повезёт, носить их по очереди. Шаг за шагом выполняя задание Параклита, они заодно рылись в книгах, делая свои выводы. Вскоре нижние полки закончились, и манипуляторы сорванцов уже не дотягивались до новых томов. Тогда они решили забраться на самый верх стеллажей. Ведь всем известно: самые интересные вещи всегда прячутся в труднодоступных местах. Лестница, ведущая под потолок, стала их следующим испытанием. С одной стороны лестницы тянулись бесконечные ряды книг, с другой — возвышалось узкое окно с цветным витражом. Карабкаясь вверх, братья одним объективом косились на книги, а вторым выглядывали наружу. Сквозь разноцветные стёкла открывался вид на деревню: крыши домов гринборгов сверкали в лучах света, переплетаясь с лианами и обломками металла. Треш вдруг замер, вглядываясь в этот пейзаж. — Смотри, Слеш! — радостно крикнул он. — Это башенка Клиптуса! Отец выполнил обещание! — Точно! — подхватил Слеш. — Гляди, мыльные пузыри! Они летят прямо из башенки! Братья засмеялись. Пузыри, сверкающие на свету, поднимались в воздух — верный знак, что Клиптус там и занимается любимым делом. Значит, дома всё хорошо. — Как бы я хотел оказаться там… — с грустью подумал Слеш. И тут же внизу, у подножия лестницы, жалобно заскулил Шелест. — Ого, ты слышал? — спросил мысленно Слеш, повернувшись к Трешу. — Да, но ты же не вслух говорил, — удивился тот. Всё это время братья общались телепатически, не произнося ни звука. Но стоило Слешу мысленно посетовать на тоску по дому, как Шелест отреагировал — словно не только услышал, но и уловил эмоцию. — Да не может быть, показалось, — отмахнулся Треш. Они решили не отвлекаться и продолжили поиски. Добравшись до самого верха лестницы, братья оказались перед дальней полкой. Там, на самом краю, лежала книга — самая недосягаемая из всех. Треш изо всех сил потянулся к ней, но манипуляторы не доставали. — Подсади меня! — шепнул он брату. Слеш подтолкнул его, и Треш, почти в прыжке, ухватился за корешок. Схватив книгу, сорванец приземлился на ступеньку и тут же распахнул страницы заветной находки. — Так, так… Интересно! Посмотри! — приговаривал он, листая страницы. Слеш заглянул через плечо. — Ух ты! Вот это да! Книга оказалась настоящим сокровищем. Почти на каждой странице красовались иллюстрации, будившие в сердцах гринборгов бурю эмоций. На одной картинке человеческие руки выстругивали что-то из тростника, на следующей — собирали из этих тростинок механизмы. Книга изобиловала техническими решениями, связанными с растениями и мелкими деталями — всё как в их мире! До этого им попадалась сплошная скука: то горы текста без единой картинки, то непонятные крылатые твари, вызывающие лишь отвращение. Такое брату не понесёшь. А эта книга — другое дело. Братья единодушно решили: она идеальна. Оба синхронно посмотрели вниз. Там их ждал Шелест — следующий пункт плана. Теперь нужно было понять, как обмануть эту нестрашную, но шумную охрану. Спустившись с лестницы, они подошли к репейнику. Шелест насторожился, не подпустил близко и угрожающе зарычал. Братья отступили, переглянулись и, не сговариваясь, активировали режим невидимости. Снова приблизились — и снова рычание как ни в чём не бывало. — Ничего не понимаю, — сказал Слеш. — Посмотри на меня. Ты меня видишь? — Нет, не вижу, — ответил Треш. — А ты меня? — Я тебя тоже не вижу. — Странно… А он, кажется, видит. Они ещё раз попробовали подойти в режиме невидимости. Шелест не только зарычал, но и тявкнул, бросившись к братьям, словно пытаясь цапнуть зубами. Малыши отскочили. — Странно… Что же делать? — задумался Слеш. — А давай покажем ему голограмму, — предложил Треш. — Может, он захочет поиграть с другим репейником?

Пока они мысленно обсуждали план, Шелест неотрывно смотрел на них. Если говорил Слеш, взгляд репейника следовал за Слешем, а когда Треш — за Трешем. Братья заметили эту закономерность, вспомнив, как недавно Шелест заскулил на грустные мысли Слеша. — Слушай, мне кажется, он нас слышит, — подумал Треш. Шелест тут же повернул голову к нему. — Однозначно слышит, — подумал Слеш, и репейник перевёл взгляд на источник мысли. — Хороший репейник, — подумал Слеш вслух. Шелест мгновенно отреагировал, виляя в ответ. — Ничего себе, — подумал Слеш. — Он правда слышит, даже когда мы думаем! Треш повернулся к Шелесту и, глядя ему в глаза, мысленно сказал: — Хочешь поиграть со мной? Как только прозвучало слово «поиграть», Шелест подскочил, игриво замахал хвостом и издал шелестящие звуки. — Попробуй найти меня! Я буду прятаться, а ты ищи! — выкрикнул Треш мысленно и рванул за стол. Не дожидаясь, пока тот спрячется, Шелест бросился следом. Треш обежал стол, выскочил с другой стороны и метнулся к следующему. Репейник с энтузиазмом последовал за ним — игра явно пришлась репейнику по душе. Они носились вокруг столов, то догоняя друг друга, то меняясь ролями. Похоже, Шелест оказался куда веселее, чем мог подумать Параклит. Братья нашли к нему подход. Пока Треш отвлекал питомца, Слеш оставил вместо себя голограмму — на случай визита Параклита — и, прихватив заветную книгу, рванул по коридорам к камере Кито.

Нереальный выживач

Пока Треш отвлекал Шелеста своими увлекательными играми, Слеш нёсся по лабиринтам длинных коридоров храма, чтобы доставить брату Кито заветную книжку. Вскоре Слеш оказался возле входа в камеру и стал осматривать дверь со всех сторон, пытаясь решить новую головоломку. На этот раз ключей от камеры у него не было. В прошлый раз они стащили их у Кронии, но сейчас ключей не было. Слэш приметил внизу двери небольшую щель и попытался протиснуть книжку под верью. Ему повезло, что книга была довольно маленькая и компактная. С небольшим усилием, слегка царапаясь о край щели, книга поддалась толчкам Слэша, преодолевая преграду.

Кито, услышав звуки, подошёл к двери. — Братья, это ты, Слеш? — спросил он. — Да, Кито, привет! Как ты там? Скучаешь без нас? Мы тебе книгу принесли. Потяни её на себя, — ответил Слэш.

Кито схватил книгу своими цепкими пальцами и тоже стал тянуть. Ещё немного усилий — и книга полностью вышла через щель двери, оказавшись у Кито в руках. — Ну что там, что там на ней написано? Это та самая книга? Мы выбирали, искали самую интересную, — волнуясь спросил Слеш. — Здесь темно, очень плохо видно, — раздосадовано пожаловался Кито, прищурившись изо всех сил. Диафрагмы его объективов открылись на всю в потёмках, но надпись на обложке различалась еле-еле.

— Не-ре-аль-ный вы-жи-вач! — прочитал Кито по слогам название книги и тут же за дверью услышал протяжное «Вау!».

Слэш, конечно, надеялся, что они нашли самую лучшую книгу, но это название его так заинтриговало, ему нетерпелось узнать всё, что написано внутри. — Что там дальше? — спросил он.

Кито раскрыл книгу и снова стал щуриться, пытаясь прочитать маленькие, тонкие строки, но это удавалось с большим трудом. — Очень темно. Мне нужен фонарик, мне нужен свет, — сказал Кито.

Слэш мгновенно отозвался: — Сейчас мы всё найдём. Я принесу тебе фонарик!

Он включил режим невидимки и помчался искать источник света, который можно было бы просунуть сквозь щель под дверью.

Кито с книгой в руке остался в ожидании брата, но любопытство было сильнее. Он стал думать, как бы прочитать книгу в темноте. Здесь он вспомнил про своего нового друга — Мицелия. Маленькие грибы, которые появлялись на поверхности грибницы в виде паутинки, излучали едва заметный свет. Кито подумал, может быть, этого света хватит, чтобы разглядеть хотя бы несколько букв.

Кито присел к углу, где вдоль стены росла грибница Мицелия, положил книгу на пол и раскрыл её. Да, стало немного светлее, но этого всё равно не хватало, чтобы разглядеть все буквы. Кито положил свою руку на грибницу и тут же услышал голос Мицелия. — Привет. — Привет, Мицелий, — сказал Кито. — Ты мог бы мне помочь? Если бы твои грибы могли немного добавить света, я смог бы прочитать книжку. — Конечно, — ответил Мицелий.

И прямо на глазах Кито на грибнице стали расти грибы один за другим. На этот раз они были гораздо крупнее и ярче. Этого света вполне хватило, чтобы начать читать.

Кито увлёкся чтением. Оказалось, что книга была написана для тех, кто по каким-то причинам оказался в диком лесу, не имея с собой почти ничего. В ней пояснялось, как выжить в лесу, защитить себя от опасностей, найти еду, соорудить кров над головой и создать всевозможные удобства, без которых люди, почему-то не могли жить.

С одной стороны, Кито увлекался этим чтением, с другой — чем больше он читал, тем больше возникало вопросов. Кто такой настоящий пацан? Зачем нужен лук? Почему из него нужно стрелять? Зачем убивать животных и варить их в котелке? Зачем добывать огонь?

Некоторые вещи оставались для него абсолютно непонятными, но другие очень заинтересовали. Например, ему понравилось описание процесса изготовления верёвки. Оказывается, из травы, которая растёт вокруг, можно было сделать длинную прочную верёвку, способную выдержать даже вес человека. Кито не знал, зачем ему эта верёвка, но почему-то ему захотелось повторить всё и сделать её своими руками.

И здесь он обратил внимание на свои руки. Они поразительно напоминали руки человека, изображённые на иллюстрациях в книге. Он даже положил свою руку рядом с рисунком и стал сравнивать. Такое же количество пальцев, такая же форма. Всё один в один, как у людей, только его рука была сделана из металла, с винтиками, пазами, моторчиками и множеством других сложных элементов. У человека же ничего этого не было — его руки казались обтянутыми чем-то тонким и гладким.

В тот момент, пока Кито размышлял о сходстве с человеком и смотрел на свою руку, в камере вспыхнул яркий свет. Слэш ловким движением закинул светодиод на длинном проводе сквозь щель под дверью.

— Кито, как тебе такая вспышка? — гордо похвастался Слэш своим достижением. — Быстро ты управился, — удивился Кито. — И пяти минут не прошло. — Да нет, что ты! Я целых два часа искал, — ответил Слэш.

Оказывается, Кито, увлёкшись чтением, даже не заметил, сколько времени прошло. Два часа пролетели как пять минут. — Ну что, почитаешь мне? — спросил Слэш. — Да, конечно, — ответил Кито, открыл книгу и начал читать: — Нереальный выживач. Инструкция для настоящего пацана.

Кито уже читал эти строки, но ему было интересно перечитывать их снова для брата. Слеш внимательно слушал, приходя в неописуемый восторг от всего услышанного. Почему-то каждая строчка книги отзывалась яркими вспышками в его анализаторах смысла.

Братья едва закончили знакомство с первой главой, как вдруг чтение было прервано истошным криком, разнёсшимся по всем закоулкам храма и подземелий. Крик был такой силы, что процессоры братьев на секунду замерли, а по платам пробежал ледяной холодок.

— Что это? — почти хором спросили они. Однако ответа не последовало.

— Кажется, мне надо бежать! — выкрикнул Слеш, попрощался второпях и, включив режим невидимости, бросился в библиотеку, оставив Кито наедине с потёмками.

Под ситечком

За окнами кельи Кронии начинало светать, но до пробуждения было ещё далеко. Она, скорее всего, проспала бы несколько часов, если бы не одно обстоятельство. Её разбудил резкий металлический звон. Открыв объективы, Крония посмотрела в сторону источника шума — на пол. Там, к её ужасу, лежало упавшее ситечко, которое она недавно примеряла, чтобы скрыть ненавистную шишку. Со страхом её щупальце дёрнулось к голове, но не смогло потрогать нарост — оно запуталось в каких-то препятствиях, покрывавших весь лоб. От отчаяния Крония побоялась подойти к зеркалу, и вместо этого издала истошный крик, который подобно рёву сирены вырвался из её груди и напугал всех обитателей храма.

Крик эхом разнёсся по закоулкам, подземельям, этажам и даже выплеснулся наружу. Именно он прервал чтение Слэша и Кито в камере. Именно он остановил игру Трэша и Шелеста в библиотеке. Именно он разбудил Параклита и его детей, которые тут же принялись кричать и рыдать от страха и паники.

Перепуганный Параклит выскочил в коридор и помчался к келье жены. Несколько раз дёрнул ручку двери, но та не поддалась. Тогда он принялся барабанить по ней и кричать:

— Крония, открой! Крония, у тебя всё в порядке? Крония!

Но Крония не отвечала. Она рухнула на кровать и, обливаясь слезами, уткнулась в подушку. Шишка превратилась в нечто, что она даже описать не могла. Как теперь выйти на улицу? Как показаться мужу? Рыдая, она проклинала Кито, чьим советам поддалась по своей неосторожности. Параклит, ещё больше встревоженный её молчанием, колотил по двери всё сильнее. В какой-то момент дверные петли не выдержали напора, и священник ворвался в келью. Вслед за ним влетели дети — маленькая комнатка наполнилась кактусами, большими и маленькими, и все уставились на Кронию, пытаясь понять, что происходит.

— Что с тобой, Крония? — спросил Параклит, но она лишь продолжала рыдать.

Тут к его голосу присоединился шквал детских вопросов, звонких и беспорядочных, сводящих с ума.

Не выдержав этого града вопросов, Крония резко развернулась к домочадцам и выкрикнула:

— А вот что! Видели вы всё? Вот что со мной стало!

Её голос сорвался, и она зарыдала ещё громче. Параклит и дети замерли. Их объективы расширились, диафрагмы открылись до предела, рты приоткрылись от изумления. Они смотрели на неё в оцепенении, словно перед ними развернулось невероятное чудо. Удивлённая их реакцией, Крония бросилась к зеркалу и стала разглядывать себя очень внимательно. И здесь до неё донеслись протяжные возгласы:

— Ты прекрасна… Какая красота… Божественно!

Таких комплиментов она не слышала последние двести лет. Слушая их, Крония начала кокетливо поворачиваться перед зеркалом и замечать, что её облик изменился не в худшую, а в лучшую сторону. Вместо шишки на голове распустился огромный алый цветок с фиолетовыми переливами. По его жилкам пробегали искры электрических импульсов, тычинки мерцали светодиодным сиянием. Цветок занимал почти всю голову, излучая разноцветные пятна света, которые приводили окружающих в восторг.

Крония успокоилась, уселась на стул и повернулась к домочадцам, чтобы те могли её рассмотреть. На их лицах расцвели блаженные улыбки, и она, заразившись их настроением, тоже улыбнулась, светясь от счастья.

Слэш, Трэш и Шелест прибежали на шум. В отличие от репейника, который тут же влетел в келью, братья остались за дверью, боясь выдать своё любопытство. Сквозь фигуры кактусов, загораживавших обзор, они с трудом разглядели фрагменты цветка на голове Кронии. Переглянувшись и хихикнув, они побежали обратно в библиотеку. Параклит с детьми продолжал заворожённо любоваться Кронией, а та растворялась в лучах их внимания.

К обеду семейство Параклита стало отходить от утреннего потрясения. Они привыкли к трансформации Кронии: отрешённые взгляды сменились разговорами и привычными делами. Параклит вспомнил о сорванцах в библиотеке и пошёл их проведать. Крония же набралась смелости выйти в деревню, чтобы проверить реакцию гринборгов на свои изменения.

Важной, неторопливой походкой она прогуливалась по улочкам, наслаждаясь восхищёнными взглядами. Гринборги оборачивались, роняли вещи, спотыкались и теряли дар речи. Никто ещё не производил на них такого впечатления. Казалось, цветок магически действует на каждого — ведь гринборги обычно украшали себя чужими цветами, как Дая с её орхидеей, но этот был частью самой Кронии. Никогда прежде гринборги не цвели сами по себе.

Размышляя об этом, она шла по деревне. «Надо же, — думала Крония, — всю жизнь я жила рядом со своим счастьем, но не давала ему вырасти. А надо было просто оставить шишку в покое и принять её». Внутренне она без конца благодарила Кито: «Спасибо, что наставил меня на этот путь». Счастье бурлило в её процессорах, и ей хотелось поделиться им с каждым. Нагулявшись, она принялась за дело: заходила в парикмахерскую, магазин, все заведения на пути и рассказывала историю Кито. Гринборги слушали, удивлялись и разводили манипуляторами. Их изумлению не было предела.

Продолжая чтение

Воспользовавшись тем, что семейство Параклита всё ещё находилось под впечатлением от утренних событий, Слеш и Треш устремились к камере Кито. Дела в библиотеке давно были закончены, а Параклит, похоже, совсем забыл про сорванцов. Шелест остался со священником, и братья решили провести с Кито как можно больше времени. Они устремились к камере брата, а когда добежали, постучали в дверь.

Всё это время узник камеры был погружён в чтение. В тусклых лучах света, лившихся от грибов Мицелия, глава за главой, Кито продвигался по «Инструкции выживальщика». Услышав стук, он подскочил к двери.

— Ну что там? Кто кричал? Что там было? — спросил Кито.

— Не обращай внимания, ничего страшного, — успокоил его Слеш. — Рассказывай, что ещё в этой книге!

— Крония напугалась цветка? - настойчиво спросил Кито.

Братья удивленно переглянулись: откуда он знает?

— Да... Она самая. - почти хором ответили они и засмеялись.

— Расскажешь что там дальше было в книге? - с нетерпением спросил Слеш.

Кито вместо пересказа решил перечитать книгу с самого начала — для обоих братьев. Слеш уже слышал её раньше и с удовольствием слушал повтор, а Треш, впервые погружаясь в текст, был захвачен с первых строк. Братья устроились у двери, наслаждаясь, как Кито читает вслух. Но вдруг вдалеке послышался шаркающий звук — шаги Параклита.

— Тихо! — шикнул Треш. — Кажется, Параклит идёт!

Кито замолчал и отступил от двери. Братья метнулись к соседней стене и включили режим невидимости. Параклит молча дошаркал до камеры, огляделся, хмыкнул:

— И тут их нет! — проворчал он под нос.

Вслед за ним подбежал Шелест и принялся обнюхивать воздух вокруг невидимых братьев. Репейник предательски завилял хвостом и задорно поскулил, словно приглашая их поиграть. Слеш и Треш затаили дыхание, стараясь не выдать себя ни звуком, ни движением. Но, кажется, это не срабатывало. Шелест уже собрался напрыгнуть на Треша, чтобы облизать своим шершавым языком, но Треш вовремя сориентировался и мысленно крикнул репейнику:

– Сидеть!

Шелест сел как вкопанный и замер в ожидании.

– Место! — снова мысленно скомандовал Треш репейнику, на что тот немедленно развернулся и понёсся по коридору прочь.

— Где же они могут быть? — бормотал себе под нос Параклит, идя вслед за убегающим Шелестом.

Когда шаги Параклита и Шелеста затихли за поворотом коридора, сорванцы отключили невидимость и вернулись к двери.

— Всё, он ушёл. Читай дальше! — сказал Слеш.

— Нет, — покачал головой Кито. — Параклит будет вас искать, он уже ищет. Вам надо вернуться в келью и ждать его там как ни в чём не бывало.

Братья переглянулись. Они вспомнили, как однажды совет Кито открыл им новую Суть, и решили не спорить. Книгу они послушают в следующий раз. Попрощавшись, Слеш и Треш поспешили в свою келью, а Кито вернулся к чтению.

Он подошёл к углу, где росли светящиеся грибы Мицелия, и перед тем, как открыть книгу, положил механическую ладонь на грибницу. Ему захотелось поговорить.

— Привет, Мицелий, — мысленно сказал Кито.

— Привет, Кито, — тут же откликнулся Мицелий.

— Ты всё слышал, да?

— Да, конечно.

— Что ты думаешь про эту книгу?

— Почитай её мне. Я слышал только первую главу, а что было дальше?

— Разве ты не умеешь читать? — удивился Кито. — Ты же говорил, что всё видишь и слышишь, даже показывал мне людские письмена.

— Умею, — ответил Мицелий. — Но если я прочту эту книгу, ты больше не сможешь её читать, и никто не сможет.

— Как так? — не понял Кито.

— Моя грибница коснётся каждой страницы и пропитает книгу насквозь, — объяснил Мицелий. — А потом, если ты захочешь её открыть, она рассыплется в твоих руках. Лучше читай ты, а я буду слушать.

Кито кивнул, устроился рядом со светящимися грибами и продолжил чтение вслух. Его голос мягко разливался по камере, а Мицелий, словно невидимый слушатель, впитывал каждое слово.

Параклит продолжал искать сорванцов по всему храму. На его лице застыла блаженная улыбка, похожая на трещину в старой автомобильной шине. После преображения Кронии он словно перестал замечать всё вокруг. Мысли снова и снова возвращались к её новому облику, поэтому Параклит уже несколько раз проходил мимо нужных дверей, даже не заглянув за них.

А братья только этого и ждали.

Едва Параклит в очередной раз скрылся в библиотеке, Слеш и Треш юркнули в свою келью, как и велел им Кито. Забравшись в лежаки, они натянули одеяла до самых подбородков и сделали вид, будто спят уже давным-давно.

Через несколько минут дверь тихонько приоткрылась.

Параклит заглянул внутрь, удивлённо поводил объективами и тихо пробормотал:

— Надо же... Как я вас просмотрел?

Он ещё немного постоял на пороге, вспоминая, не заходил ли сюда раньше.

— Видимо, совсем голова кругом пошла... Эта трансформация Кронии...

Параклит виновато покачал дуршлагами и улыбнулся ещё шире.

— Подъём!

Братья дружно вскочили с лежаков, словно только что проснулись, и мгновенно вытянулись перед ним по стойке смирно. Изо всех сил они старались не рассмеяться. Особенно трудно приходилось Трешу — один его объектив уже предательски подёргивался.

Параклит ничего не заметил.

Он выдал братьям новые поручения, после чего решил больше не испытывать судьбу.

— На этот раз будете работать в библиотеке.

Священник проводил их до дверей, запер тяжёлый замок и несколько раз дёрнул ручку.

— Так спокойнее, — удовлетворённо сказал он сам себе.

После этого Параклит направился на другой конец деревни. Там, среди груды древних механизмов, проводов и всевозможных изобретений, жил знаменитый мастер Каратил Вольтман.

Именно к нему сейчас и шёл Параклит.

Преображение Кронии настолько поразило священника, что ему вдруг захотелось сделать для неё самый дорогой подарок, о котором она мечтала уже много лун. Люминосферу.

Раньше он лишь отмахивался от её просьб. Люминосфера стоила огромных денег, а Параклит никогда не понимал, зачем тратить целое состояние на какую-то капсулу, которая, по словам Вольтмана, возвращает молодость.

Но сегодня всё было иначе.

Теперь ему казалось, что для Кронии никакие деньги не жалко.

Вот только существовала одна серьёзная проблема.

Дело в том, что у него с Каратилом Вольтманом были настолько напряжённые отношения, что их вполне хватило бы на освещение половины деревни. Изобретатель открыто вмешивался в то, что, по мнению Параклита, принадлежало одной лишь Наноистине. Он снимал с гринборгов одни детали, приделывал другие, перестраивал их тела, создавал механизмы, которых прежде никогда не существовало.

Для Параклита всё это выглядело так, словно Вольтман решил сам стать Наноистиной.

Ещё вчера священник ни за что не переступил бы порог его мастерской. Но сегодня все прежние убеждения словно растворились. Перед глазами снова и снова возникала улыбающаяся Крония.

И Параклит уверенно шагал навстречу своему давнему противнику.

Пока Параклит отсчитывал шаги до мастерской Вольтмана, в храме жизнь текла совсем по-другому.

Слеш и Треш сидели запертые в библиотеке. Они уже несколько раз обошли её вдоль и поперёк, осмотрели окна, простучали стены, заглянули во все вентиляционные трубы и даже попытались открыть дверь при помощи двух линеек, трёх закладок и старого библиотечного каталога.

Каталог пострадал больше всех.

Но дверь так и не открылась.

— Такое ощущение, что нас не заперли, а законсервировали, — проворчал Треш.

— Лучше бы законсервировали...

Тем временем Крония времени даром не теряла.

Ещё по дороге домой она успела рассказать половине деревни о необыкновенных способностях Кито. Остальная половина узнала об этом уже от первой. Поэтому вскоре к храму начали стекаться гринборги.

Сначала пришли двое. Потом пятеро. Потом целая семья. А ещё через некоторое время возле ворот уже выстроилась длинная очередь.

Каждому хотелось хотя бы одним объективом взглянуть на удивительного пленника с людейским ликом.

Крония сразу поняла, что такие встречи требуют хорошей организации.

— Кито обязательно примет каждого, — говорила она. — Но если кто-нибудь захочет отблагодарить храм... мы не станем возражать.

Размер благодарности она не называла.

— Дайте столько, сколько не жалко.

Однако при этом сама становилась рядом с корзиной для подаяний. И стоило очередному посетителю положить свой подарок, как по выражению лица Кронии сразу становилось понятно, действительно ему было «не жалко», или всё-таки жалко.

После этого она радушно приглашала гостя внутрь.

Очень скоро возле входа выросла внушительная гора подношений. Кто-то приносил гринеты. Кто-то — редкие инструменты или полезные механизмы. Кто-то — сладости, которые Крония особенно любила.

Она не забывала аккуратно раскладывать подарки по отдельным кучкам, но кучки росли значительно быстрее, чем её желание наводить порядок.

Сам Кито происходящему нисколько не удивлялся. Словно он заранее знал, что всё именно так и случится. Он внимательно выслушивал каждого, кто входил в камеру. Одному помогал разобраться с тревогами. Другому объяснял то, что давно не давало покоя. Третьего просто внимательно выслушивал.

Иногда одного этого оказывалось вполне достаточно.

Одни посетители выходили задумчивыми. Другие — радостными. Третьи долго молчали, будто боялись расплескать то новое чувство, которое только что в себе обнаружили.

Очередь у храма не уменьшалась. Наоборот. Она становилась всё длиннее.

Опять взаперти

Братья, запертые в библиотеке, даже не подозревали, что всего в нескольких десятках шагов от них происходит, пожалуй, самое необычное событие за всю историю деревни.

До них доносился только приглушённый гул голосов. Иногда кто-то смеялся. Иногда хлопала входная дверь. Иногда слышались радостные возгласы.

Слеш снова подёргал дверную ручку.

Безрезультатно.

Треш заглянул в вентиляцию.

Тоже ничего.

Библиотека словно решила во что бы то ни стало удержать своих самых непоседливых читателей. И, надо признать, пока это у неё получалось превосходно.

Через некоторое время братья перестали искать выход.

Не потому, что сдались.

Просто устали.

Даже самым настойчивым гринборгам иногда нужно немного посидеть, помолчать и позволить мыслям самим разложиться по полочкам.

Треш уселся прямо на пол, прислонившись к книжному шкафу.

Слеш же забрался на высокую библиотечную стремянку, которая почти доставала до самого огромного окна.

С верхней ступеньки открывался вид почти на всю деревню.

Прикрывая объектив ладонью от яркого солнца, он лениво разглядывал крыши домов, огороды и узкие дорожки между ними.

Вдруг далеко-далеко в небе появились мыльные пузыри.

Отсюда они казались совсем маленькими.

— Клиптус... — тихо произнёс Слеш.

Он сразу узнал его работу.

Никто в деревне не умел делать такие огромные пузыри.

Значит, Клиптус сидит в своей башенке.

Слеш ещё раз посмотрел на далёкие пузырьки.

Потом перевёл взгляд на библиотеку.

На столе лежала толстенная книга.

На её обложке поблёскивало маленькое круглое зеркальце.

Слеш снова посмотрел в окно.

Потом на зеркало.

Снова в окно.

И вдруг его словно ударило током.

— Идея!!

От неожиданного крика Треш подпрыгнул так резко, что ударился затылком о книжный шкаф.

— Где?!

— Не где! Идея!

— Какая идея?!

— Клиптус!

Через мгновение оба уже смотрели на книгу с зеркальной обложкой. Никто из них так и не смог бы потом сказать, кто придумал эту идею первым.

Оба стояли у окна, ловя зеркальцем солнечный луч.

Получилось не сразу.

Солнечный зайчик упрямо бегал по потолку, по книжным полкам, пару раз попал Трешу прямо в объектив, отчего тот недовольно зашипел.

Наконец луч послушно вылетел в окно.

— Есть!

Теперь оставалось самое трудное.

Попасть им точно в башенку Клиптуса.

Все гринборги с детства знали двоичный код.

Это был самый простой способ разговаривать на больших расстояниях.

Вспышка.

Пауза.

Снова вспышка.

Манипулятор то открывал луч, то перекрывал его.

Братья начали передавать:

«Клиптус. Клиптус. Это Слеш и Треш. Приём.»

Закончив передачу, они замерли.

Ничего.

Только ветер лениво катил по небу последние мыльные пузыри.

— Не увидел... — тихо сказал Треш.

Они уже собирались слезать со стремянки, как вдруг прямо в окно ударил такой яркий луч, что братья одновременно зажмурили объективы.

Луч несколько раз мигнул.

Потом ещё.

«Я Клиптус. Приём.»

— Получилось!!

Братья так подпрыгнули от радости, что стремянка опасно качнулась.

Оба одновременно ухватились за перекладины.

— Чуть не убились... — засмеялся Треш.

— Зато связь работает!

Вскоре луч снова замигал.

«Долго искал лазер. Нашёл среди ваших игрушек. Как дела?»

— Я же говорил, что не надо было его выбрасывать! — обрадовался Слеш.

— Его никто не выбрасывал.

— Тогда хорошо.

Они быстро отправили ответ:

«Заперты в библиотеке. Живы. Пока.»

Ответ пришёл почти сразу.

«Утром видел Параклита. Пошёл к Вольтману.»

Братья удивлённо переглянулись.

— К Вольтману?

— Сам?

— Добровольно?

В это не верилось.

Каратил Вольтман и Параклит столько лун спорили друг с другом, что вся деревня давно привыкла обходить их стороной, когда они встречались.

Казалось, если поставить их рядом, между ними можно будет жарить каштаны.

Но Клиптус уже передавал новое сообщение.

«Подслушал разговор Нила и Даи. Вся деревня идёт к храму. Все хотят увидеть Кито. Говорят, он помогает узнать Суть»

Братья, потрясённые этой новостью, продолжали принимать сигналь дальше.

«Нил и Дая тоже пошли. Хотят увидеть сына.»

Братья замерли.

Несколько секунд никто из них не передавал ни одной вспышки.

Потом Треш тихо спросил:

— Они... сейчас там?

Слеш молча кивнул. Где-то совсем рядом, за толстыми каменными стенами храма, были мама и папа. А они сидели здесь. Среди книжных шкафов. Среди пыли. Среди тысяч священных книг, которые могли рассказать что угодно... Если бы они умели их читать.

Слеш долго смотрел на далёкую башенку. Клиптус не мог прийти к ним. Не мог выйти на улицу. Да ему это было и не нужно. Со своей башни он видел почти всю деревню. Сейчас его объективы стали объективами Слеша и Треша.

А его уши — их ушами.

— Получается... — тихо сказал Треш.

— Теперь у нас есть глаза и уши снаружи, — закончил Слеш.

Каратил Вольтман

Мастерская Каратила Вольтмана стояла на самой окраине деревни, почти у Полей Сути. Со стороны казалось, будто её не строили, а она сама понемногу выросла из старых труб, ржавых механизмов, солнечных панелей и переплетённых корней. Из одних окон валил пар, из других вырывались голубые искры, а где-то внутри что-то непрерывно гудело, звенело и время от времени тяжело вздыхало, словно огромное металлическое существо спало беспокойным сном.

Параклит остановился перед воротами.

Он не был здесь уже много лун. Если быть совсем точным — с тех самых пор, как в одной из своих проповедей назвал Каратила Вольтмана опаснейшим еретиком современности, а все его изобретения — грубой попыткой занять место самой Наноистины.

Тогда Вольтман долго смеялся. Потом поблагодарил Параклита за бесплатную рекламу. А через неделю в его мастерской стало так много посетителей, что пришлось пристраивать ещё один зал.

С тех пор отношения между ними сделались настолько напряжёнными, что казалось, будто воздух начинал потрескивать всякий раз, когда они оказывались рядом. Говорили даже, что если поставить Каратила и Параклита друг против друга и заставить молчать хотя бы минуту, то между ними обязательно проскочит молния.

Параклит глубоко вздохнул.

Потом всё-таки постучал.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Каратил Вольтман. Высокий, худой гринборг, весь словно сплетённый из медных катушек, толстых проводов и корней старого дуба. По его плечам лениво перебегали тонкие голубые разряды, а большой многогранный объектив медленно вращался, внимательно рассматривая неожиданного гостя.

Несколько секунд Каратил молчал. Потом снял защитные очки. Протёр их. Снова надел. Ещё раз посмотрел на Параклита.

— Нет... — наконец произнёс он.

Параклит нахмурился.

— Что — нет?

— Боялся, что зрение испортилось.

Он подошёл ближе. Обошёл Параклита кругом. Постучал согнутым манипулятором по одному из дуршлагов на его голове. Тот звонко откликнулся.

— Настоящий...

— Может, хватит? — недовольно проворчал Параклит.

— Сейчас.

Каратил наклонился почти вплотную.

— Просто очень любопытно.

— Что именно?

— Какой силы должно было случиться чудо, чтобы ты сам приехал ко мне.

Параклит шумно выпустил воздух.

— Я приехал по делу.

— Конечно.

— Не ради разговоров.

— Разумеется.

— И не собираюсь задерживаться.

— В это я верю меньше всего.

Параклит промолчал. Ему и самому не нравилось находиться здесь. Каждая труба, каждая катушка, каждая странная машина в этой мастерской казалась ему молчаливым вызовом Наноистине. А Каратил словно нарочно наслаждался его неловкостью.

— Ну так говори.

Параклит ещё немного помедлил. Произнести вслух свою просьбу оказалось неожиданно трудно.

Наконец он тихо сказал:

— Мне нужна...

Он запнулся.

— ...люминосфера.

Каратил перестал улыбаться. Настолько резко, что даже искры на его плечах будто притихли. Он внимательно посмотрел на Параклита. Потом очень спокойно спросил:

— Для кого?

— Для Кронии.

— Повтори.

— Для Кронии.

Каратил медленно опустился на стоявший рядом табурет. Некоторое время он просто молчал. Потом покачал головой.

— Кажется... сегодня действительно необычный день.

Параклит отвёл объектив в сторону.

— Так ты продашь её или нет?

Вольтман не ответил. Он поднялся и неторопливо пошёл в глубину мастерской. Параклит невольно двинулся следом.

Повсюду стояли какие-то удивительные механизмы. Одни медленно вращались сами по себе. Другие тихонько посвистывали. Третьи были укрыты плотной тканью, словно сами стеснялись собственного вида.

В самом центре мастерской возвышалась огромная стеклянная капсула. Она была почти ростом с двух взрослых гринборгов. Вокруг неё поднимались толстые медные катушки, соединённые десятками проводов. Внутри лениво плавали голубые электрические нити. Они то собирались в плотные клубки, то снова расползались по всему объёму капсулы, словно были живыми.

Каратил ласково провёл манипулятором по стеклу.

— Вот она.

Параклит невольно подошёл ближе. Люминосфера выглядела совсем не так, как он себе представлял. Она не пугала. Она завораживала. Голубые разряды внутри двигались удивительно спокойно, словно давно научились жить в полном согласии друг с другом.

— Красиво... — едва слышно произнёс Параклит.

Каратил сделал вид, что не услышал.

— Хочешь проверить?

Параклит насторожился.

— Проверить?

— Перед покупкой.

Он слегка пожал плечами.

— Всё-таки вещь дорогая.

Параклит посмотрел сначала на капсулу, потом на Каратила.

— Без подвохов?

— Разумеется.

— Клянёшься Наноистиной?

Каратил усмехнулся.

— Могу поклясться законами электричества. Они, знаешь ли, ещё ни разу меня не подводили.

Параклит недовольно засопел.

— Ладно.

— Только одно условие.

— Какое?

— Внутри ничего не трогать.

— Не собирался.

— Вообще ничего.

— Я понял.

— Даже если очень захочется.

Параклит раздражённо посмотрел на изобретателя.

— Не держи меня за ребёнка.

Каратил ничего не ответил. Он лишь открыл тяжёлый круглый люк и жестом пригласил Параклита внутрь.

Священник ещё раз подозрительно посмотрел на хозяина мастерской. Потом, глубоко вздохнув, переступил через высокий порог капсулы.

Каратил захлопнул люк. Тяжёлые замки один за другим защёлкнулись по окружности стеклянной капсулы.

— Не волнуйся, — спокойно сказал он. — Через несколько минут всё закончится.

Он подошёл к большой панели управления. Щёлкнул одним переключателем. Потом вторым. Где-то под полом медленно загудели трансформаторы. Катушки вокруг люминосферы начали лениво вращаться. Голубые нити внутри капсулы ожили.

Они медленно потянулись к Параклиту. Сначала одна. Потом другая. Через несколько секунд десятки тонких электрических разрядов уже мягко касались его труб, иголок, манипуляторов и дуршлагов.

Параклит невольно вздрогнул.

— Щекотно...

— Так и должно быть.

Разряды становились всё гуще. Они осторожно подхватили Параклита, словно тысячи невидимых ладоней. Его колёсики медленно оторвались от пола. Через несколько мгновений он уже плавал в самом центре капсулы.

— Ну как? — спросил Каратил.

Параклит прислушался к ощущениям. По всему телу разливалось приятное тепло. Будто каждая деталь становилась легче. Каждая царапина исчезала. Каждый скрип постепенно затихал.

— Странно...

— Плохо?

— Наоборот...

Он медленно улыбнулся.

— Очень приятно.

Каратил довольно кивнул.

— Я же говорил.

Параклит закрыл объективы. Перед ним снова возникла улыбающаяся Крония. Её цветок. Её счастливое лицо. Ему вдруг стало удивительно спокойно. Настолько спокойно, что захотелось остаться внутри ещё немного.

Именно в этот момент взгляд его случайно упал на небольшую латунную кнопку, выступавшую из внутренней стенки капсулы. Над ней висела маленькая медная табличка.

На ней было что-то написано.

Параклит прищурился.

— Что там написано? — спросил он.

— Ничего важного, — сразу ответил Каратил.

— А всё-таки?

— Техническая надпись.

— Какая?

— Не отвлекайся.

Параклит ещё раз посмотрел на кнопку. Она была совсем небольшой. Совсем безобидной.

— А зачем она?

Каратил даже не обернулся.

— Ни за чем.

— Тогда зачем она здесь?

— Затем, что не всё обязано быть понятно с первого взгляда.

Параклит недоверчиво хмыкнул.

— Очень странная конструкция.

— Именно поэтому я и просил ничего не трогать.

Несколько секунд прошло в полной тишине. Потом внутри капсулы тихо прозвучал голос Параклита:

— Я только посмотрю...

— Не надо смотреть.

— Я одним глазом.

— Не надо.

— Я даже нажимать не собираюсь...

Каратил резко повернулся.

— Параклит!

Было поздно. Раздался тихий щелчок. Латунная кнопка ушла внутрь корпуса.

Несколько секунд ничего не происходило. Параклит даже успел довольно произнести:

— Вот видишь...

В следующее мгновение вся мастерская содрогнулась. Гул трансформаторов стал настолько низким, что задрожали стёкла. Голубые разряды внутри люминосферы мгновенно сделались ослепительно белыми.

Параклит вздрогнул.

— Каратил...

Изобретатель уже летел к панели управления.

— Я же сказал ничего не трогать!

Он с невероятной скоростью начал переключать рычаги. Щёлкал тумблерами. Поворачивал огромные рукоятки. Разряды не ослабевали. Наоборот. Их становилось всё больше. Они закручивались вокруг Параклита плотным сверкающим коконом.

— Каратил!

— Сейчас!

— Что происходит?!

— Сам хочу узнать!

Он дёрнул большой красный рубильник. Ничего. Ещё один. Ничего.

Катушки загудели ещё громче. Параклит почувствовал, что тело перестаёт его слушаться. Манипуляторы не двигались. Колёсики не вращались. Он словно стал частью самой люминосферы.

— Каратил...

На этот раз в голосе впервые прозвучал настоящий страх.

Каратил тоже перестал шутить. Он быстро открыл крышку панели. Посыпались искры. Манипуляторы замелькали с такой скоростью, что их стало трудно различить. Он перебрасывал провода. Менял местами какие-то кристаллы. Несколько раз ударил кулаком по огромному трансформатору.

Ничего.

Тогда Каратил поднял объектив на капсулу. И похолодел.

Дуршлаги на голове Параклита становились заметно меньше. Иголки кактуса одна за другой укорачивались. Даже сам он словно понемногу уменьшался.

— Ох... Наноистина...

Каратил бросился к аварийному щиту.

— Только не это...

Он сорвал защитную крышку. Одновременно нажал сразу несколько кнопок. Вся мастерская вспыхнула красными сигнальными лампами.

— Только не в новорождённого...

Он снова дёрнул рубильник. Разряды лишь стали ещё ярче. Изнутри капсулы донёсся голос Параклита. Теперь он звучал заметно выше.

— Ка-ра... тил...

Каратил уже не слышал. Он судорожно перебирал аварийные схемы, лихорадочно пытаясь понять, что именно включил этот невозможный священник.

Именно в этот момент где-то глубоко внутри люминосферы что-то громко щёлкнуло. Разряды внезапно изменили цвет. Из ослепительно-белых они стали тёплыми, золотистыми. Гул начал стихать. Катушки одна за другой остановились.

Параклит медленно опустился на дно капсулы.

В мастерской снова стало тихо.

Несколько секунд Каратил не двигался. Потом медленно выдохнул.

— Кажется...

Он осторожно подошёл к капсуле.

— ...обошлось.

Дрожащим манипулятором он нажал рычаг аварийного открытия. Замки один за другим с тяжёлым лязгом разошлись. Люк медленно приоткрылся. Изнутри лениво выплыло облачко тёплого пара.

Параклит некоторое время сидел неподвижно. Потом осторожно поставил на пол сначала один ролик. Потом второй. Сделал несколько неуверенных шагов. Остановился.

Посмотрел сначала на свои манипуляторы. Потом на дуршлаги. Потом на Каратила.

— Ну?

Каратил молчал. Он подошёл почти вплотную. Склонил объектив набок. Осмотрел Параклита сверху вниз. Потом обошёл вокруг. Ещё раз.

Постучал согнутым пальцем по дуршлагу. Тот отозвался звонким молодым звоном.

— Что? — насторожился Параклит.

— Ничего...

Каратил ещё раз внимательно посмотрел.

— Просто...

Он облегчённо выдохнул.

— Ты не младенец.

Параклит машинально потрогал голову. Дуршлаги действительно стали немного меньше. Иголки кактуса выглядели свежее и ярче. Даже объективы словно стали прозрачнее.

— Получилось?

— Получилось.

— Значит...

— Только немного перестаралось.

Параклит недоверчиво посмотрел на изобретателя.

— Немного?

Каратил виновато пожал плечами.

— Ну... если честно... ещё секунд тридцать — и мне пришлось бы искать для тебя очень маленькую колыбель.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Параклит неожиданно фыркнул.

— Представляю твоё объяснение общине.

— Какое?

— «Он сам нажал кнопку.»

Каратил поднял манипуляторы.

— Так ведь действительно сам!

— А ты зачем её вообще туда поставил?

— Чтобы её не нажимали.

— Очень разумно.

— До сегодняшнего дня это прекрасно работало.

Параклит хотел что-то возразить. Подумал. И понял, что возразить особенно нечего. Он действительно сам нажал кнопку.

— Всё равно конструкция глупая.

— Возможно.

— А инструкция ещё глупее.

— Возможно.

— И вообще...

— Но кнопку нажал ты.

Параклит тяжело вздохнул.

— Да.

Каратил улыбнулся. Совсем чуть-чуть.

— Вот и договорились.

Параклит ещё раз осмотрел себя. Надо признать, чувствовал он себя удивительно легко. Будто из всех суставов исчезла многолетняя усталость. Он несколько раз согнул манипуляторы. Покрутил объективами. Даже колёсики катились заметно тише прежнего.

— Хорошая вещь...

Каратил сделал вид, будто не услышал. Он уже достал толстую тетрадь и что-то быстро записывал.

— Что ты делаешь?

— Поправку.

— Какую ещё поправку?

— Дописываю инструкцию.

Параклит заглянул через плечо. Каратил старательно выводил:

«Категорически запрещается нажимать латунную кнопку внутри капсулы.»

Немного подумал. И приписал ниже:

«Даже если очень хочется.»

Подумал ещё. И добавил последнюю строчку:

«Особенно служителям Наноистины.»

— Это уже лишнее.

— Зато очень полезно.

Параклит только покачал дуршлагами. Потом снова посмотрел на люминосферу. Теперь он окончательно убедился. Кронии она обязательно понравится.

— Сколько?

Каратил захлопнул тетрадь.

— Триста пятьдесят.

— Сколько?!

— После сегодняшнего испытания она стала значительно ценнее.

— Это почему ещё?

— Теперь она проверена лично Параклитом.

— Это не испытание.

— Конечно испытание.

— Это несчастный случай.

— Очень убедительный несчастный случай.

Параклит недовольно засопел.

— Сто восемьдесят.

— Триста пятьдесят.

— Двести.

— Триста сорок.

— Двести десять.

— Триста тридцать девять.

— Почему не сорок?

— Один гринет скидки.

Параклит прищурился.

— Издеваешься?

— Совсем немного.

Торг продолжался долго. Параклит вспоминал нужды храма. Каратил рассказывал, сколько стоит стекло, медь, солнечные панели, катушки, редкие кристаллы и собственные бессонные ночи. Параклит ссылался на милосердие. Каратил — на законы рынка. Параклит вспоминал Наноистину. Каратил — здравый смысл.

Наконец оба одновременно устали.

— Двести семьдесят, — сказал Параклит.

— Двести девяносто.

Они помолчали.

— Двести восемьдесят.

Каратил задумался. Потом неожиданно кивнул.

— Пусть будет.

Параклит облегчённо выдохнул.

— Когда её можно забрать?

Каратил удивлённо посмотрел сначала на Параклита, потом на люминосферу.

— Забрать?

— Ну да.

— Каким образом?

Параклит вопросительно наклонил объектив. Каратил медленно постучал по стеклянной капсуле.

— Она весит почти полторы тонны.

Параклит промолчал.

— Её нужно полностью обесточить.

— Понятно.

— Остудить катушки.

— Хорошо.

— Снять опорную раму.

— Угу.

— Упаковать стекло.

— Угу...

— Перевезти.

— Так...

— Собрать заново.

— Понятно.

— Потом снова настроить.

Параклит долго молчал.

— И сколько это займёт?

Каратил посмотрел на люминосферу. Положил манипулятор на стекло.

— Она ещё горячая.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

Он слегка постучал по стеклу.

— Сегодня её трогать нельзя.

— Почему?

— Потому что тогда она может треснуть.

— А если осторожно?

— Тогда осторожно треснет.

Параклит обречённо вздохнул.

Каратил посмотрел на него. Потом на люминосферу. Потом куда-то в дальний угол мастерской.

— Ну что ж...

Он медленно направился к старому металлическому шкафу. Открыл дверцу. Достал запылённую бутылку литоловой настойки. Следом появились две тяжёлые железные кружки.

Он молча поставил их на верстак.

— Пока люминосфера остывает... предлагаю не терять время.

Параклит подозрительно посмотрел сначала на бутылку. Потом на Каратила.

— Опять будешь доказывать, что способен заменить Наноистину?

— Конечно.

— Тогда зачем мне соглашаться?

Каратил пожал плечами.

— Затем же, зачем ты сегодня переступил порог моей мастерской.

Параклит ничего не ответил. Каратил спокойно разлил настойку по кружкам. Одну подвинул гостю. Вторую оставил себе.

Параклит долго смотрел на кружку. Потом тяжело вздохнул.

— Только пока остывает люминосфера.

— Разумеется.

Каратил едва заметно улыбнулся. Он уже прекрасно понимал, что до люминосферы сегодня разговор точно не дойдёт.

Люминосфера продолжала медленно остывать. А мастерская Каратила Вольтмана, наоборот, с каждой кружкой становилась всё горячее.

У врат прозрения

Пока Параклит и Волтман размышляли как скоротать время, Кито сидел напротив распахнутой двери своей камеры и по очереди принимал всех страждущих гринборгов.

Каждому он старался уделить как можно больше внимания, чтобы у того не оставалось никаких вопросов. Кито прекрасно знал, что Крония откровенно зарабатывает на нём, но его это абсолютно не волновало. Он ощущал свою важность и полезность. Он понимал, что занимается очень нужным делом, помогая гринборгам разобраться в самих себе. Возможно, кому-то он облегчал жизнь, а кому-то — кардинально менял её.

Кито не считал, сколько их уже было.

И вот в какой-то момент на пороге его камеры появился маленький гринборг.

Его тело состояло из множества линз, закреплённых на тонкой конструкции из металлических стержней. Каждая линза показывала разную картину мира. Он робко подошёл к Кито и попытался поздороваться. Но он так волновался, что не смог произнести ни слова.

Кито протянул ему свою ладонь.

В ответ на это гринборг протянул своё щупальце-лиану.

— Здравствуй, Спек, — сразу сказал Кито.

Гринборг удивился и даже отпрянул на полшага.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Я много знаю, — спокойно ответил Кито. — Ещё я знаю, что в твоих стеблях движется сила рябины. Это из её семечка ты произошёл.

— Да, — подтвердил Спек, и в его голосе послышалось крайнее изумление.

— А ещё, — продолжил Кито, — через свои линзы ты видишь мир в самых разных проявлениях. Он постоянно трансформируется, и ты не можешь понять, какой из этих миров является истинным. Не волнуйся. На самом деле всё, что ты видишь, — проявление одного и того же мира. Просто он может выглядеть по-разному.

— Как это? — удивлённо спросил Спек.

Кито обернулся, что-то поискал за своей спиной, но ничего не нашёл. Тогда он хлопнул в ладоши, развёл их, и между его ладоней засветилась голограмма. Это был круг.

— Что ты видишь? — спросил Кито.

— Круг, — ответил Спек.

Кито снова хлопнул в ладоши и снова развёл их. Теперь между ними светился квадрат.

— А теперь что ты видишь?

— Квадрат.

— На самом деле и первое, и второе ты видел правильно. Это был круг, это был квадрат, но всё вместе… — голограмма начала вращаться. — …это цилиндр. С одной стороны он круглый, с другой — квадратный. Так и мир, на который ты смотришь через разные линзы, всё время меняется. Но этот мир один и тот же.

Кито замолчал, давая Спеку время осмыслить услышанное.

— У тебя редкий дар, — продолжил он. — Многие гринборги, наоборот, могут видеть мир только под одним углом. И как бы они ни старались, они не могут посмотреть на него слева или справа. А ты можешь видеть всё в мельчайших деталях и замечать те вещи, которые никому из гринборгов не приходилось видеть.

Спек слушал, раскрыв все свои объективы-линзы.

— Если ты сейчас выйдешь в коридор и повернёшь за угол, посмотри там по сторонам, — сказал Кито. — Криптосветы оставили древнюю загадку. Никто не смог её заметить за тысячу лет. А ты увидишь. Ты откроешь секретную дверь и потом расскажешь мне, что за ней нашёл.

Ошеломлённый Спек, с трудом веря в сказанное, вытаращил огромные объективы и побежал проверять слова Кито. А на его место в дверном проёме уже появился новый посетитель.

На этот раз в проёме стоял высокий гринборг. Вместо рук у него были тонкие лианы, обвивающие металлические трубы. Его корпус состоял из старых радиоприёмников, а на голове красовался купол из разбитого фонаря.

Гринборг смело прошёл в камеру и сразу сел напротив Кито. Не здороваясь и не представляясь, он тут же начал рассказ.

— Я слышу голоса, — сказал он. — Они всё время говорят об одном и том же. И, кажется, я понял, что они хотят сказать. Они всё время говорят: «квадрат 55, квадрат 45 или квадрат 44». И вот что я заметил. Если я слышу 55, 56, 57, 67, 77, 76, 75, 65, значит Церастигон где-то совсем близко. Он пройдёт мимо деревни. Так было уже много раз. Но я никогда не слышал «квадрат 66». И я думаю, если я услышу про квадрат 66, то Церастигон окажется в деревне.

Гринборг замолчал, переводя объективы с одной стороны на другую.

— Меня все считают сумасшедшим, — добавил он уже тише. — Мне и самому иногда кажется, что я схожу с ума. Но я продолжаю слышать. Как будто какой-то голос предупреждает меня о приближении Церастигона.

Кито на мгновение задумался. Все перечисленные квадраты мгновенно уложились в его голове в стройную матрицу. Центральная клетка, 66, была той самой, которую никогда не произносили голоса.

— А где сейчас Церастигон? — спросил Кито.

— О, сейчас он далеко, — ответил гринборг. — Это квадрат 13. Очень далеко. Он пройдёт ещё много квадратов, прежде чем приблизится к деревне.

Кито протянул к нему свою ладонь.

— Прикоснись ко мне, — попросил он.

Гринборг обвил ладонь Кито своей лианой.

— Тебя зовут Филон, — сказал Кито. — Ты произошёл от зерна липы. Твоя внутренняя природа должна приносить гармонию. Но ты сейчас не слышишь своего истинного голоса.

— Да, я не слышу своего голоса, — подтвердил Филон. — Я всё время слышу только это радио. Оно сводит меня с ума. Что мне делать?

— Ты не сумасшедший, — спокойно ответил Кито. — Ты действительно слышишь радио. Это не какие-то мифические голоса. Ты не сходишь с ума. Это радио. Я не знаю, где оно находится. Я не знаю, почему ты его слышишь. Но, наверное, когда-нибудь мы это узнаем.

Он внимательно посмотрел на Филона.

— А ты можешь включить радио погромче, чтобы я тоже послушал?

Филон удивлённо пожал плечами.

— Странно. Я могу это сделать. Но почему-то раньше никто из гринборгов не просил меня об этом.

Он протянул руку к приёмнику и крутнул ручку. Динамик зашипел, затрещал и раздался отчётливый голос.

«Курс — квадрат 13. Курс — квадрат 13. Курс — квадрат 13».

Фраза повторялась снова и снова.

Филон выключил приёмник и широко раскрытыми объективами заглянул в лицо Кито.

— Ну, ты слышал, да?

Кито медленно кивнул.

— Да. Это очень интересно.

— А что же мне делать? — спросил Филон.

Это был первый случай за весь день, когда Кито не знал ответа на этот вопрос. Но то, что он узнал от Филона, очень сильно его заинтересовало. Почему-то эти голоса были как-то связаны с Церастигоном. Но Кито не понимал, каким образом.

Он вгляделся в объективы Филона.

— Попробуй на минутку выключить все приёмники и послушать тишину, — сказал он. — Если в этой тишине ты услышишь голоса, то это и будет твой собственный внутренний голос.

Филон задумался.

— Хорошо, — ответил он. — Я попробую.

После этого он поднялся и, не прощаясь, удалился из камеры.

Его место почти сразу занял новый посетитель, словно только и ждал, когда Филон выйдет.

Это была удивительная, полупрозрачная гринборгиня. Её тело состояло из стеклянных осколков и множества светодиодов, которые время от времени вспыхивали случайными узорами, переливались, затухали и снова загорались. В этом мерцании чувствовалась какая-то непонятная красота, которая одновременно завораживала и немного тревожила.

Ещё издалека Кито почему-то распознал её суть и узнал её имя.

— Здравствуй, Отблеск, — поприветствовал он.

Она не удивилась. Она уже слышала от других гринборгов, что Кито знает их имена и часто называет семечко, от которого они произошли.

— Да-да, я Отблеск, — торопливо заговорила она. — И я произошла от семени дуба. Так мне всегда говорили. Так я сама всегда думала. Но…

— Нет, — прервал её Кито. — Ты не происходила от семени дуба. Ты произошла от семени ясеня.

— Не может быть! — возмутилась она. — Ты ошибаешься!

— Нет, я не ошибаюсь, — спокойно ответил он. — Скорее всего, кто-то очень хотел, чтобы ты произошла от семени дуба. Но ты произошла от семени ясеня.

Отблеск замолчала. Светодиоды на её теле замерцали тревожно и хаотично, словно внутри неё произошёл короткий электрический разряд.

— Что привело тебя ко мне? — спросил Кито.

Отблеск не на шутку расстроилась. Она пришла совсем за другим. Она хотела узнать, что именно должно светиться внутри неё, что делает её уникальной. Но эта новость перепутала в голове все мысли, и она не знала, о чём теперь говорить.

Кито мягко взял её за руки.

— Давным-давно, когда тебя ещё не было, — начал он, — твоя мама мечтала бросить в каплю наномассы дубовый жёлудь. Так она хотела поступить. Но наномасса решила иначе. В тот самый момент, когда жёлудь уже почти летел в свою цель, капля опрокинула банку и выпала на пол, туда, где лежало семя ясеня. Наномасса выбрала его вместо твоей мамы.

Отблеск слушала, затаив дыхание.

— И мама потом всю жизнь винила себя в том, что проявила неосторожность. Она списала всё на свои неуклюжие движения. Но на самом деле её вины в этом не было. Так получилось, что наномасса сама выбрала ясень. А мама потом всем рассказывала, что ты — дуб. Но на тебе же нет ни одного дубового листочка. На тебе нет даже дубовой коры. Ты — ясень.

Эта новость тяжело помещалась внутри перепуганной гринборгини. Её объективы тревожно заметались из стороны в сторону, а светодиоды на теле замигали ещё хаотичнее.

— Но теперь, — продолжил Кито, — когда ты это узнала, твой вопрос уляжется сам собой. Ты не знала, что именно должно светиться внутри тебя. Ты не знала, что делает тебя уникальной, только потому, что не знала, кем ты являешься на самом деле. Ты считала себя тем, кем не являешься.

Он ещё крепче сжал её руки.

— А теперь тебе будет легче. Ты придёшь домой, свыкнешься с этой мыслью — и свет внутри тебя зажжётся сам. Тот самый свет, который является твоим и ничем другим более.

Отблеск молчала. Потом тихо спросила:

— А что мне делать сейчас?

— Кстати, ко мне тут Спек заходил, — сказал Кито. — Знаешь его?

— Нет, — пожала она плечами. — Первый раз слышу.

— Ну, это такой парень, весь из линз, — улыбнулся Кито. — Если немного пообщаешься с ним, ты очень сильно удивишься. Между вами общего гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Отблеск ещё больше растерялась и засмущалась.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я попробую встретить Спека.

И в этот момент за углом раздался истошный восторженный крик:

— Я нашёл!!

Снова побег

Радостный крик Спека докатился даже до библиотеки.

Правда, сюда он пришёл уже совсем другим. Каменные стены храма поймали его, перебросили друг другу, разбили на десятки отражений, и до братьев долетел лишь далёкий восторженный возглас, утонувший в гулком эхе книжных залов.

Слеш поднял голову. Треш тоже насторожился. Они одновременно посмотрели на дверь.

Потом подошли к ней и замерли.

За дверью было тихо. Так тихо, что слышно было, как где-то высоко под куполом библиотеки лениво поскрипывают старые балки. Братья терпеливо ждали.

И вдруг...

Совсем рядом послышался тихий детский шёпот:

— Полирую луч...

Пауза.

— Полирую луч...

Слеш сразу узнал этот голос. Один из малышей Параклита. Тот самый кактус, который целыми днями занимался каким-то невероятно важным делом — полировал солнечные лучи.

Не сказав ни слова, Слеш отстегнул один из своих объективов. Тот мягко щёлкнул креплением. Он осторожно положил его на пол и просунул под дверью.

Объектив медленно покатился по коридору. То, что он увидел, подтвердило догадку. Совсем рядом с библиотекой действительно стоял маленький гринборг. Он серьёзно водил своими тоненькими лианами по пустому воздуху, будто натирал невидимую стеклянную трубу.

— Полирую луч... Чтобы лучше светил... — бормотал он.

Слеш убрал объектив обратно. Они с Трешем переглянулись.

В ту же секунду оба уже знали, что нужно делать. Даже мысленно объяснять ничего не пришлось. Их общая мысль возникла сразу в двух процессорах. Братья одновременно сняли с пояса растиголы и аккуратно просунули их под дверь.

Генераторы тихо загудели.

Через мгновение рядом с малышом появились ещё два гринборга. Голографические Слеш и Треш выглядели настолько настоящими, что отличить их от оригиналов было почти невозможно. Они медленно подошли к ребёнку — туда, где, по его представлению, проходил солнечный луч.

И вдруг оба одновременно замерли.

Голографический Слеш испуганно отшатнулся. Потом с ужасом вытянул руки вперёд.

— Нет!! — закричал он. — Только не это!

Он схватился за пустоту. Будто действительно поймал что-то невидимое. Принялся судорожно наматывать луч себе на руки.

— Сейчас замотаю! Сейчас спрячу! Не бывать ему никогда!

Голографический Треш подскочил с другой стороны.

— Помогай! Быстрее! — завопил он. — Закручивай! Гаси его! Чтобы больше никогда не светил!

Они оба яростно тянули невидимый луч в разные стороны, наматывали на манипуляторы, закручивали в тугой узел. Голоса их звучали устрашающе и грозно, а движения были настолько убедительными, что даже взрослый гринборг мог бы поверить.

Малыш замер. Его объективы раскрылись так широко, что, казалось, вот-вот выпадут наружу. Он переводил взгляд с одного страшного гринборга на другого. Потом посмотрел туда, где ещё секунду назад проходил его идеально отполированный луч — и закричал.

Так громко, что эхо мгновенно разбежалось по всему храму.

Из объективов градом покатились слёзы — крупные капли машинного масла. Он отчаянно размахивал лианами, пытаясь отобрать невидимый луч обратно, но страшные гринборги продолжали яростно затягивать его в невидимый клубок.

— Отдайте!! Это мой луч!! Не трогайте его!!

Его плач становился всё громче. Всё отчаяннее.

Крония в это время была слишком занята. Очередь к Кито росла с каждой минутой, и она уже давно перестала замечать, куда разбежались её дети. Каждый из них занимался чем-то своим — кто ловил ветер мешком, кто втыкал палец в песок, заряжая планету, а кто пылесосил пустоту. Именно этого братья и ждали.

Не прошло и минуты, как где-то в глубине храма послышался знакомый дробный перестук колёсиков.

— Что случилось?! Что произошло?! Мой маленький!

Крония буквально влетела в коридор. Малыш бросился к ней, уткнулся в колючий бок и зарыдал ещё сильнее. Он плакал так сильно, что не мог выговорить ни одного слова. Только всхлипывал, махал лианами, показывал то в одну сторону, то в другую — и снова заходился в рыданиях.

Крония посмотрела на дверь библиотеки. Потом на ребёнка. Потом снова на дверь.

Вся картина мгновенно сложилась у неё в голове.

— Ах вы негодники!

Она сорвала с пояса тяжёлую связку ключей.

— Сейчас я вам покажу!

Замок громко щёлкнул. Дверь распахнулась.

И в то же мгновение из библиотеки вылетели два серебристых вихря. Настоящие. Живые. Совсем не похожие на тех, что только что пугали малыша. Растиголы за их спинами погасли почти одновременно. На бегу они одним движением подхватили генераторы и пристегнули их обратно к поясам, даже не сбавив скорости.

Слеш и Треш проскочили между Кронией и дверью так быстро, что она даже не успела понять, что произошло. Её лишь слегка качнуло. Этого оказалось достаточно. Она потеряла равновесие, замахала манипуляторами — и с громким лязгом рухнула на каменный пол.

Позади уже слышался возмущённый голос Кронии. Но братья не оборачивались.

— Ха-ха-ха! — заливались они на бегу. — Найди нас, если сможешь!

В несколько прыжков они пролетели длинный храмовый коридор. Добежали до самых дальних ворот. Навалились на тяжёлые створки сразу вдвоём. Ворота с грохотом захлопнулись. Треш мгновенно опустил массивный засов. Он ударил в проушины с таким звуком, будто в храме прогремел небольшой гром.

С другой стороны почти сразу раздались торопливые удары.

— Открывайте!

Братья переглянулись. И одновременно расхохотались.

— Ха-ха-ха! — снова крикнули они, но теперь уже через ворота. — Найди нас, если сможешь!

Они ещё раз дружно ударили ладонями по металлическим створкам и, не теряя ни секунды, помчались дальше по храму, пока Крония пыталась справиться с неожиданно возникшей на её пути новой преградой.

Печать криптосветов

Едва восторженный крик Спека — «Я нашёл!!!» — разнёсся по коридору, как тишина, царившая в очереди, лопнула.

До этого момента гринборги, терпеливо ожидавшие встречи с Кито, стояли молча. Каждый вслушивался в слова, доносившиеся из камеры, надеясь услышать нечто особенное — то, что перевернёт его собственную суть. Но стоило Спеку вскрикнуть, как толпа загудела.

Кито без раздумий поднялся и направился к выходу. Отблеск растерянно последовала за ним.

За поворотом открылась необычная картина. Толпа расступилась, образовав живой коридор. В его центре стоял Спек. Его многочисленные линзы, прежде казавшиеся беспорядочным набором стёкол, теперь вращались с удивительной слаженностью. Они то собирались в плотный пучок, то раскрывались веером, складываясь в причудливые узоры из отражённого света.

За Спеком темнел открывшийся проём в стене. Но разглядеть содержимое ниши Кито не мог — вращающиеся линзы почти полностью закрывали её. Лишь мягкое голубоватое сияние пробивалось наружу.

Отблеск тоже увидела Спека. И замерла. Ничего подобного ей видеть ещё не приходилось. Тот самый неприметный серый гринборг, которого она мельком заметила в очереди, вдруг преобразился. Теперь он напоминал огромное дерево, раскинувшее ветви во все стороны. Ветви-линзы непрерывно вращались со свистом, а в каждой из них вспыхивали разные фрагменты окружающего мира. Каждая показывала собственный угол зрения, и вместе они складывались в головокружительный танец.

От волнения внутри Отблеск вспыхнули сотни разноцветных огоньков. Стеклянные осколки её тела закружились с такой скоростью, что в сторону Спека полетели разноцветные лучи. Преломившись в его линзах, они сплелись над ним в замысловатый голографический узор.

Спек обернулся. И тоже застыл. Перед ним была уже не серая стекляшка, наполненная осколками, а живая скульптура из постоянно меняющегося света. Он привык к тому, что разные линзы показывают один и тот же мир по-разному. Но Отблеск не подчинялась этому правилу. Она менялась постоянно. Каждая линза показывала её иначе, и Спек уже не понимал, какая из них настоящая. Это сводило его с ума. Он влюбился с первого взгляда.

Кито заметил возникшую между ними почти осязаемую связь, улыбнулся и подошёл к найденному артефакту. Толпа перевела взгляд на него. И снова затаила дыхание.

Раньше ниша была скрыта каменными блоками. Как и предполагал Кито, Спек сумел обнаружить тайный механизм и открыть древнее хранилище. Внутри находился прямоугольный каменный выступ с изображением людейской ладони. Очень похожей на ладонь самого Кито. Те же пропорции. Те же линии. Только чуть больше, словно отпечаток принадлежалгигантскому Кито.

Кито приложил ладонь. Камень ответил слабым свечением. Свет начал разгораться... И тут же погас. Ничего. Он попробовал ещё раз. Та же реакция.

За спиной пронёсся тревожный шёпот:

— Печать криптосветов...

Толпа вновь заволновалась. Гринборги переглядывались, перешёптывались и указывали на нишу дрожащими манипуляторами.

А в это время Слеш и Треш, только отбежав от двери, за которой оставили Кронию, встретили Шелеста. Репейник нёсся на всех парах, заливаясь безумным тявканьем. Но в этом тявканье не было ни капли агрессии. Чувствовалось, что Шелест сильно скучал по Слешу и Трешу и ему очень хочется поиграть.

Братья засмеялись и продолжили свой бег к выходу из храма.

Пробежав через все коридоры и постройки, они оказались за территорией храма — и поразились. Огромная очередь растянулась на сотню метров. Такого количества гринборгов они последний раз видели в тот самый день, когда Кито появился на свет, перепугав всю деревню. По всей видимости, здесь собралась вся деревня, а не просто два-три любопытствующих.

Слеш и Треш быстро побежали вдоль очереди, высматривая Нила и Даю. Они нашли родителей в самом конце. Увидев издалека огромную фигуру Нила, процессоры братьев заработали быстрее, а тактовая частота резонаторов подскочила до предела. Подлетев к родителям, все дружно обнялись.

Но радость длилась недолго. Слеш и Треш тут же схватили родителей за руки и потащили за собой, выкрикивая:

— Расступитесь! Расступитесь!

Впереди них бежал Шелест. На этот раз он тявкал максимально агрессивно, разгоняя толпу. Все знали, кому принадлежит Шелест, и что стоит за этим лаем. Толпа беспрекословно расступалась.

Очень быстро Слеш и Треш привели родителей к тому месту, где Кито всё ещё стоял у ниши, изучая артефакт.

— Печать криптосветов... — снова пробежал шёпот за спиной Кито.

Он обернулся. И вместо толпы увидел фигуры родителей и своих братьев.

Радости всего семейства не было предела. Огромный Нил охватил всех сразу своими гибкими ветвями, словно хотел укрыть семью от любых бед. На короткое мгновение всем показалось, что счастье вернулось. Что все тревоги остались позади. Что теперь они снова будут вместе.

Но мгновение закончилось.

Кито заговорил спокойно:

— Мама... папа... вам нельзя здесь оставаться. Через несколько минут сюда придёт Крония. Если она увидит вас рядом со мной, мы можем больше никогда не встретиться.

Он посмотрел на родителей.

— Возвращайтесь в конец очереди. Потом идите домой.

Затем перевёл взгляд на братьев.

— А вы бегите в детский сад. У вас ещё есть время отвлечь детей Кронии. Тогда она простит вам последние шалости.

Он ненадолго замолчал.

— Скоро наступят очень странные времена. Они могут вас испугать. Но что бы ни произошло — со мной всё будет хорошо. Просто делайте то, что требует от вас судьба.

Он улыбнулся.

— А теперь бегите. Бегите что есть сил.

Слеш и Треш уже не раз убеждались, что их брат никогда не ошибается. Не говоря ни слова, они схватили родителей за руки и потащили их обратно по коридору.

Дая несколько раз оборачивалась и кричала:

— Кито! Кито!

Но Кито стоял на месте и с грустью провожал родителей взглядом.

Вся толпа замерла, наблюдая за этой сценой. Даже влюблённая парочка на минуту забыла обо всём. Спек и Отблеск затихли, погасив все свои огоньки.

Кито провёл рукой по стене, нащупал едва заметный выступ и нажал его. Ниша с печатью бесшумно закрылась, словно её никогда не существовало. Затем он развернулся и молча вернулся в свою камеру. Он сел на прежнее место и стал ждать следующего посетителя.

Летоплод

Каратил ещё раз внимательно осмотрел повозку. Она выглядела почти идеально. Четыре колеса. Усиленная рама. Мягкие рессоры из молодых лоз. Даже специальное углубление под сферу было сделано точно по размеру.

— Ну... — сказал он. — Поехали.

Он осторожно толкнул повозку вперёд. Та послушно проехала два метра. Потом переднее колесо жалобно скрипнуло. Задумалось. И аккуратно отвалилось. Несколько секунд оно катилось по двору совершенно самостоятельно, пока не упёрлось в поленницу.

Каратил молча проводил его взглядом. Параклит тоже посмотрел вслед. Потом отпил литоловой настойки.

— Хорошее колесо.

— Почему?

— Далеко укатилось.

Каратил тяжело вздохнул.

— Оно уже шестое.

— Колесо?

— Нет.

— Тогда что?

— Повозка.

Параклит уважительно покачал головой.

— Настойчивость — великая вещь.

— Особенно когда выбора нет.

Каратил поднял колесо, ещё раз приложил его к оси, покрутил, постучал ключом, что-то подкрутил и снова установил на место. Толкнул. На этот раз повозка успела проехать целых четыре метра. Затем задняя ось согнулась красивой дугой. Повозка медленно накренилась. Постояла. И очень достойно легла набок.

Оба некоторое время молчали.

— Зато не развалилась, — наконец заметил Параклит.

— Не успела.

Они снова чокнулись кружками. Литоловая настойка приятно согревала резонаторы. Думалось всё легче. А инженерные идеи становились всё смелее.

Через час во дворе стояли уже три новые конструкции. Первая оказалась слишком высокой. Вторая — слишком узкой. Третья почему-то отлично ехала... Но только назад.

— Интересно... — задумался Параклит.

— Что?

— Может, её просто развернуть?

Каратил долго смотрел на него. Потом решительно перевернул повозку. Толкнул. Она снова поехала назад.

— Нет, — сказал Каратил. — Она принципиальная.

Параклит понимающе кивнул.

— Уважаю.

Солнце уже почти коснулось ржавых верхушек деревьев. Во дворе валялись колёса. Оси. Пружины. Обломки каких-то старых механизмов. Сам Каратил выглядел не лучше своих изобретений. Он сел прямо на землю. Налил ещё настойки.

— Сегодня уже не получится.

Параклит молча кивнул. Он понимал это и без слов. Сферу нельзя было везти на такой повозке. А оставить её без присмотра тоже нельзя. Значит...

— Придётся заночевать.

— Придётся.

Параклит вдруг резко выпрямился.

— Крония...

Каратил тоже застыл. Они посмотрели друг на друга.

— Забыл?

— Совсем.

— Она же меня искать начнёт.

— Начнёт.

— И очень быстро найдёт.

Каратил задумчиво почесал затылок. Потом медленно улыбнулся.

— Значит...

Параклит улыбнулся в ответ.

— Соврём?

— Соврём.

Оба остались очень довольны этой мыслью.

Каратил поднялся и исчез за мастерской. Через минуту он вернулся, осторожно держа на ладонях крупный персиковый плод. Из боков плода росли тонкие полупрозрачные крылья с металлическими прожилками. На месте плодоножки медленно вращались два круглых глаза. Плод лениво посмотрел сначала на Каратила. Потом на Параклита. Пискнул. И снова задремал.

— Летоплод, — с гордостью сказал Каратил.

— Почтовый?

— Конечно.

— Настоящий?

— Старый.

— Это хорошо?

— Очень. Старые никогда не сбиваются с маршрута. Только постоянно ворчат.

Будто услышал разговор, летоплод снова пискнул. На этот раз значительно обиженнее. Параклит осторожно погладил его.

— Красивый...

— Не отвлекай. Он работает.

Каратил достал маленькую отвёртку. На затылке летоплода почти незаметно открылась круглая крышечка. Под ней вспыхнул прозрачный кристалл памяти. Каратил несколько раз коснулся его отвёрткой. Кристалл мигнул. Глаза летоплода быстро забегали.

— Маршрут пустой. Теперь говори.

Параклит прокашлялся. Подумал. И сказал:

— Крония...

Каратил перебил:

— Нет.

— Что нет?

— Неубедительно.

— А как?

— Торжественно.

Параклит снова подумал.

— Высокочтимая...

Каратил расплылся в улыбке.

— Уже лучше.

После очередной кружки они окончательно уверовали в собственный литературный талант. Параклит торжественно выпрямился. Летоплод внимательно посмотрел на него. И начал записывать.

— Высокочтимая, глубокоуважаемая, бесконечно мудрая и исключительно дальновидная Крония...

Каратил закрыл глаза от удовольствия.

— Красота...

Параклит продолжил ещё торжественнее.

— ...в связи с наступлением исключительно редких и трудноописуемых обстоятельств непреодолимой важности...

— Великолепно!

— Не перебивай.

— Молчу.

— ...вынужден временно отсутствовать по причинам, которые при личной встрече покажутся тебе совершенно очевидными...

Каратил даже перестал пить.

— Это гениально.

Параклит довольно кивнул.

— Сам чувствую.

Он продолжил.

— ...прошу не предпринимать преждевременных поисковых мероприятий, поскольку любые поисковые мероприятия неизбежно приведут к дополнительным поисковым мероприятиям...

Каратил медленно поставил кружку.

— Вот это мысль...

— Да.

— Даже страшно.

— Почему?

— Потому что я её не понял.

— Значит, всё правильно.

Они ещё долго любовались собственной мудростью. Потом Параклит торжественно закончил:

— ...вернусь сразу после завершения незавершённых обстоятельств.

Пауза.

— Конец.

Во дворе повисла тишина. Оба смотрели на летоплод. Потом друг на друга. Потом снова на летоплод.

— Это...

— Лучшее сообщение в моей жизни.

— В моей тоже.

Каратил аккуратно закрыл крышку кристалла. Погладил летоплод по боку.

— Вперед!

Летоплод сонно расправил крылья. Сделал круг над мастерской. Будто проверяя, не передумали ли хозяева. Потом резко набрал высоту. И вскоре исчез за ржавыми кронами деревьев.

Параклит долго смотрел ему вслед.

— Теперь всё будет хорошо.

— Конечно.

— Мы всё объяснили.

— Даже слишком.

Они ещё раз чокнулись. И пошли спать.

Наступил вечер

После долгого и насыщенного дня Кито отдыхал в своей келье. Он с большим интересом перелистывал страницы книги «Нереальный выживач», которую принесли ему братья.

Слеш и Треш в это время тоже сидели в своей келье. Всё произошло именно так, как предсказывал Кито. Крония действительно вышла через другую дверь — ей понадобилось немного больше времени, пришлось обходить храм с обратной стороны. Именно этих нескольких минут и хватило, чтобы Нил и Дая успели скрыться, а Слеш и Треш добежали до детского сада Кронии. По дороге они успели собрать ещё нескольких маленьких кактусов, увлекая их за собой.

В детском саду братья устроили настоящее представление. Они показывали невероятные трюки с безумными лучами, выкрикивали смешные нелепости, кривлялись, носились кругами и заражали всех своим весельем. Маленькие кактусы смеялись так громко, что хлопали колючими ладошками и подпрыгивали от восторга. Когда Крония увидела эту картину, на её лице сама собой появилась улыбка — она совершенно забыла обо всех проделках, которые совсем недавно устроили для неё Слеш и Треш. Вечером она отвела братьев обратно в келью и, как всегда, заперла дверь на замок.

Когда шаги Кронии стихли, братья переглянулись. Теперь они снова остались наедине со своими мыслями. Слова Кито никак не выходили у них из головы. Какие-то страшные события должны были скоро произойти, но именно неизвестность пугала сильнее всего. Если бы они знали, чего ждать, было бы куда спокойнее. А сейчас воображение рисовало одну ужасную картину за другой.

И словно подтверждая эти тревожные мысли, где-то далеко, из глубины огромного замка Мицелия, донеслись странные звуки. Эти звуки были хорошо знакомы каждому гринборгу. Стоило им раздаться, как по платам начинали пробегать неприятные электрические разряды, резонаторы сбивались с привычной частоты, а по всему телу расползался необъяснимый холод. Никто не понимал, почему это происходит.

Замок Мицелия издавна пользовался среди гринборгов дурной славой. Никто не знал, кто его построил, кто в нём живёт и откуда берутся эти пугающие звуки. Самые смелые пытались приблизиться к замку и узнать правду, но обратно не возвращался никто. Лишь на подступах к древним стенам лежали разбросанные платы, микросхемы, объективы и другие детали, когда-то бывшие частью гринборгов. Они молча напоминали каждому путнику, что некоторые тайны лучше не тревожить.

Но Кито слышал эти звуки совсем иначе. Они не пугали его — наоборот, они словно звали его. В этих далёких раскатах слышалось что-то удивительно знакомое, хотя Кито был уверен, что никогда прежде их не слышал. Он подошёл к углу своей кельи, где из стены прорастала грибница, и едва коснулся её пальцами, как почувствовал знакомое тёплое покалывание.

— Добрый вечер, Мицелий.

— Добрый вечер, Кито.

Малыш рассказал обо всём, что произошло за день. Особенно долго он говорил о найденной нише и о Спеке.

— Ты оказался прав, — с улыбкой сказал Кито. — Там действительно была ниша.

— Ещё бы, — спокойно ответил Мицелий. — Я ведь видел её много раз.

— Значит, ты бывал там?

— Конечно. И таких ниш много. Почти весь храм пронизан тайными проходами, скрытыми комнатами и забытыми механизмами. Большинство гринборгов даже не подозревают, что живут рядом с ними. Всё это осталось ещё со времён криптосветов.

Мицелий ненадолго замолчал.

— Но даже я видел далеко не всё. Мои нити могут проникнуть туда, где влажно, темно и есть жизнь. Но есть места, куда мне дороги нет. Сухой камень, яркий свет... Там мои пути заканчиваются.

Кито задумался.

— Значит... однажды я смогу увидеть то, чего не видел даже ты?

— Возможно.

— А что находится дальше?

— Не знаю.

— Совсем не знаешь?

— Иногда незнание честнее любого ответа.

Кито некоторое время молчал, а затем снова спросил:

— Мицелий... а что это за звуки? Те, что доносятся из замка?

Грибница едва заметно дрогнула. Ответ последовал не сразу.

— Некоторые двери открываются только тогда, когда путник готов через них пройти.

— Но кто их издаёт?

— Тот, кто должен быть услышан.

— Это кто-то живой?

Мицелий тихо усмехнулся.

— Для одних — да. Для других — нет.

— А мне можно узнать?

— Придёт время — узнаешь.

— Скоро?

— Время редко бывает быстрым. Но иногда оно приходит раньше, чем кажется.

Кито хотел задать ещё десяток вопросов, но чувствовал, что ответы сегодня уже закончились. Мицелий будто специально оставлял между словами пустоту, которую невозможно было заполнить. Малыш посмотрел на книгу, лежавшую рядом. Ему очень хотелось снова открыть «Нереального выживача», хотелось ещё долго разговаривать с Мицелием, расспрашивать его о криптосветах, тайных ходах и загадочном замке. Но усталость постепенно брала своё, объективы становились всё тяжелее.

— Спокойной ночи, Мицелий.

— Спокойной ночи, Кито.

— Завтра расскажешь ещё что-нибудь?

— Если завтра решит, что тебе пора это услышать.

Кито улыбнулся. Он устроился поудобнее, прижал книгу к себе и вскоре уснул.

А где-то далеко, за горизонтом, снова раздался тот самый странный звук. На этот раз он показался чуть ближе, чуть отчётливее. И если бы кто-нибудь в эту минуту наблюдал за грибницей в углу кельи, то непременно заметил бы, как её тонкие нити едва заметно вздрогнули, словно и они прислушивались к тому, что происходило далеко за пределами храма.

Ответ Кронии

Ночь прошла удивительно спокойно. Каратил спал прямо за верстаком, укрывшись старым брезентом. Параклит устроился на куче сухого мха возле ещё тёплой печки. Несколько раз за ночь кто-то из них начинал во сне объяснять устройство идеальной повозки, второй немедленно соглашался, после чего оба снова засыпали.

Утро началось с тяжёлого удара. Что-то с размаху плюхнулось на подоконник. Каратил нехотя приоткрыл один глаз. На подоконнике сидел летоплод — весь покрытый дорожной пылью, одно крыло слегка растрепалось, глаза смотрели с таким укором, будто всю дорогу именно ему пришлось выслушивать вчерашнее сообщение. Летоплод сердито пискнул, потом ещё раз.

Параклит мгновенно проснулся.

— Вернулся! — он подбежал к окну. — Уже?

Каратил сонно посмотрел на солнце.

— Действительно быстро...

Летоплод снова пискнул, на этот раз требовательно.

— Ответ принёс, — догадался Каратил.

Параклит сразу перестал улыбаться.

— Думаешь?

— Конечно.

Он осторожно взял летоплода на руки. Тот обиженно отвернулся.

— Не дуйся.

Летоплод отвернулся ещё сильнее.

— Видишь? — сказал Каратил. — Даже он считает, что вы вчера наговорили лишнего.

Параклит сделал вид, что не услышал.

На груди летоплода тускло мерцал маленький кристалл. Параклит осторожно коснулся его. Кристалл вспыхнул. Летоплод несколько секунд молчал, потом широко открыл глаза — и мастерская наполнилась голосом Кронии. Спокойным. Очень спокойным. От этого становилось не по себе.

— Параклит...

Оба невольно вытянулись. Наступила Караткая пауза — та самая пауза, после которой обычно случается что-нибудь неприятное. Голос продолжил всё так же спокойно:

— Если это не глюк летоплода... Лучше там и оставайся…

Щёлк. Кристалл погас. Воцарилась тишина. Даже ветер за окном словно перестал шуметь.

Параклит медленно сел на табурет. Долго смотрел в одну точку. Потом тихо спросил:

— Всё?

— Всё, — так же тихо ответил Каратил.

Параклит ещё немного помолчал.

— Даже не накричала...

— Это хуже.

— Думаешь?

— Уверен.

Они снова замолчали. Параклит вспоминал вчерашнее послание. С каждым воспоминанием ему становилось всё менее уютно.

— Мы ведь...

— Да.

— Правда сказали «высокочтимая»?

— Да.

— И «исключительно дальновидная»?

— Тоже.

— И...

Каратил тяжело вздохнул.

— Про поисковые мероприятия тоже было.

Параклит медленно закрыл лицо ладонями.

— Зачем?..

— Мы были вдохновлены.

— Лучше бы мы были молчаливы...

Летоплод внимательно посмотрел сначала на одного, потом на другого. Будто решил, что сообщение усвоено. Но вдруг кристалл снова вспыхнул. Оба вздрогнули. И снова раздался голос Кронии:

— Параклит...

Параклит побледнел.

— Лучше там и оставайся…

Щёлк. Кристалл снова погас.

Каратил осторожно посмотрел на летоплода.

— Он...

— Повторяет последнее сообщение.

— Удобная функция.

— Очень.

Параклит обречённо опустил голову. Летоплод, довольный выполненной работой, свернулся клубочком прямо на подоконнике, прикрыл глаза листьями и заснул.

Некоторое время оба молчали. Потом Параклит медленно поднялся, подошёл к столу, взял почти пустую бутыль литоловой настойки. Посмотрел на неё, потом на Каратила.

— Наливай.

— С утра?

— Теперь уже можно.

Каратил без лишних вопросов достал две кружки. Разлил остатки настойки. Они молча чокнулись. В этот момент летоплод, не открывая глаз, вдруг снова включился:

— Лучше там и оставайся…

Оба замерли с кружками в руках. Каратил осторожно поставил свою обратно на стол.

— По-моему...

— Что?

— Он теперь тоже на её стороне.

Параклит тяжело вздохнул.

— А по моему уже на нашей...

Они всё-таки выпили. После чего Каратил посмотрел во двор, где среди десятка разбросанных деталей одиноко стояла вчерашняя недоделанная повозка.

— Ладно.

— Что «ладно»?

— Хватит переживать.

Параклит поднял голову.

— Будем работать.

— Над повозкой?

Каратил покачал головой.

— Нет.

Он задумчиво посмотрел на летоплода.

— Сначала нужно придумать, что мы скажем Кронии, когда всё-таки вернём тебя домой.

Параклит молча налил ещё по половине кружки.

— Это задача посложнее любой повозки...