Нам нужен шанс, Ньют

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Did you find it hard to breathe?

Did you cry so much that you could barely see?

You're in the darkness all alone.

And no one cares, there's no one there.

The Script — Flares

— Уходи, Томми. Убирайся.

— Идем со мной, — умоляющим тоном попросил Томас. — Я тебя и связать могу, если тебе так спокойнее.

— Заткнись, предатель ты стебанутый! — гневно проорал Ньют, и по телу Томаса, как электрический ток, пробежал страх.

Страх, что Ньюта уже не спасти. Никакие уговоры не вернут его пораженному мозгу способность мыслить. Что теперь? Его бывший друг — нет, просто друг — бросится на него? Прикончит?

Может, так даже лучше? Не придется решать проблемы, которых он не создавал. Не придется больше убивать. Не придется смотреть в глаза Ньюта. Они и без того всегда казались Томасу почти черными, но раньше вместо безумия и агрессии в них плескалась доброта. В чьих глазах сейчас вообще можно ее найти? Теперь — ни в чьих, Томас был в этом уверен. Последний ее очаг погасила Вспышка.

Он пристально смотрел в лицо друга, на котором уже начала проявляться ярость. И вдруг осознал: нет. Он не может. Не может сдаться. Не после всего, что сделал для него Ньют. Не после того, через что они прошли. Он не позволит себя убить, но и не уйдет, снова бросив друга, как тогда, на берге.

Томас понял, что нужно делать.

— Ньют! — крикнул он. — Ты помнишь Алби? Чака? Уинстона? Остальных погибших ребят? Я знаю, Ньют, ты помнишь. Сам же сказал, так быстро кончеными не становятся.

— В отличие от тебя, я помню каждого. По именам, — выплюнул Ньют с такой горечью, что сердце Томаса сжалось. Стало невыносимо стыдно, что он так мало знал о тех, кто сражался и умер рядом с ним. Но сейчас не время винить себя или кого-либо. Томас нащупал нужный рычаг и не собирался его отпускать.

— Их всех объединяет одно — у нас не было шанса спасти их. Обстоятельства были против нас.

— Да что ты вообще знаешь об обстоятельствах? — взревел Ньют. Его глаза застилала злость, но, к радости Томаса, безумие понемногу уходило — он разговаривал с другом, не с шизом.

— Намного меньше, чем ты, — примирительно сказал он. — Но суть не в этом, понимаешь, Ньют? Сейчас шанс у нас есть!

— Его нет! Так же, как не было у остальных шанков. Все кончено, тупой ты Шнурок!

— Дженс… Крысун обещал лекарство.

— Не ври мне!

Фраза острием пронзила слух. Слишком разоблачающе она прозвучала. Томас снова вернулся к дурной привычке — лжи. Живя в Глэйде, он только тем и занимался, что врал и недоговаривал, а все из-за страха. Ему стало стыдно и за это, но виду он не подал — продолжил давить на рычаг.

— Не лгу! Мы возвращаемся в ПОРОК. Я предложу им свою помощь, но взамен попрошу лекарство. Для тебя, Ньют. А затем устроим им фейерверк и сбежим. Ты, я, Минхо и остальные.

— Неужели у тебя в кои-то веки есть план, Томми? — как-то неприятно ухмыльнулся Ньют. Раньше он так не делал, заметил Томас. — Или его составили за тебя? Вернуться в ПОРОК? Тереза на ушко нашептала, что ПОРОК — это хорошо?

— Ты не поверишь, кто его нашептал.

— Да мне в общем-то плевать! Я все равно с тобой не пойду, так что можешь убираться прямо сейчас, пока я… — взгляд Ньюта снова стал рассеиваться. Вирус возвращал его в свою власть. — Я… я ненавижу тебя, Томми.

Он медленно приближался, будто готовясь напасть. Шаг, еще шаг.

— Стой, Ньют!

— Заткнись и уходи! Или сделай то, о чем я тебя просил. Если смелости хватит.

— Что? О чем? Ньют?

Томас с ужасом наблюдал, как разум его друга ускользает во тьму, и, когда тот подошел почти в упор, не нашел ничего лучше, чем в отчаянье заорать прямо ему в лицо:

— Нам нужен шанс, Ньют! — Голос сорвался. — Мне нужен шанс!

Томас чувствовал, как по щекам побежали слезы. Горло сдавило так сильно, что каждый вдох приносил страдания. Он хотел схватить Ньюта за шиворот и хорошенько потрясти, пытаясь донести свое послание. Неужели он не понимает? Нет, не может быть. Его друг еще там, он не умер и не ушел навсегда. До него точно можно достучаться. Но осторожно, не выводя на агрессию.

Ньют остановился. Томас мог рассмотреть каждую выступившую вену на его лбу; сетку из темных сосудов на скулах; пугающие тени под нижними веками; красные капилляры на белках глаз. Для последней стадии Вспышки не хватало разве что черной крови в уголках губ, и Томас собирался сделать все, что возможно и невозможно, чтобы ее там не появилось.

— Прошу, Ньют, пожалуйста, — прошептал он, глядя другу в глаза. И к огромному облегчению нашел в них проблески понимания.

* * *

<empty-line>

Они ехали в тишине. Лоуренс молча вел машину, изредка недобро посматривая в зеркало заднего вида. Просьба Томаса его не обрадовала. Шизов он привык избегать или убивать, а не сажать на заднее сидение машины, пусть и связанных по рукам и ногам.

Ньют вел себя тихо. То поднимал голову и неосознанным взглядом осматривал салон и пассажиров, то погружался в странную дремоту, полную кошмаров. Когда он вздрагивал от очередного сна, Томасу хотелось положить руку на его плечо и успокоить, но он не решался. Неизвестно еще, какая реакция последует.

Томас всю дорогу нервно сжимал и разжимал кулаки. Его ложь всплывет ровно тогда, когда они доберутся до комплекса ПОРОКа, и Дженсон скажет, что создание лекарства — лишь призрачная возможность при его, Томаса, помощи.

Он не думал, что будет делать с ложью. Пообещать невозможное было единственным выходом. Но что будет с Ньютом, когда он узнает правду? Сейчас друг поверил ему, поверил в него. Снова. Абсолютно незаслуженно и даже наивно. Очередное предательство просто убьет его разум, выпустив на волю монстра, что будет жаждать его крови. И вот тогда гриверы покажутся неплохими шанками.

Ньют неожиданно поднял голову и уставился на Томаса, будто слышал, о чем он думает. Это невозможно — телепатическая связь разорвана, да и у Ньюта ее не было, но Томасу все равно стало не по себе. Мурашки поползли по коже, а пульс сердца участился. Он нерешительно наклонился к другу.

— Ты в порядке? — спросил он и сам же поморщился от того, насколько хреново прозвучал вопрос. Как издевка.

— Лучше, блин, не бывает, — процедил Ньют сквозь зубы. — Слушай, кланкоголовый, а ты ведь так и не прочел мою записку, да?

— Я… прости, я… — Как он мог забыть о ней?! — Я думал, еще не время.

— Так и знал. — Ньют уперся виском в стену фургона и закрыл глаза. Его тело подрагивало, и Томас забеспокоился, что новый приступ безумия не за горами. — Но ты забей, все равно у тебя кишка тонка для этого.

— Для чего? — Вопрос остался без ответа. Ньют снова отключился, и оставалось лишь надеяться, что при следующем пробуждении друга не придется успокаивать ударом по затылку.

Томас засунул дрожащую руку в карман и нащупал там кусок бумаги, но доставать не стал. Его не покидало ощущение, что нужный момент еще не наступил.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Фургон проехал в ворота защитной стены, за ограду небольшого аэродрома и дальше — в ангар за огромными дверьми. Здесь находился берг, который должен был доставить Томаса и Ньюта к штабу ПОРОКа.

— Выходи, — крикнул Лоуренс, грубо дергая веревки, которыми были связаны руки Ньюта. Ноги пришлось развязать, что явно бесило членов «Правой руки».

— Эй, полегче. Я сам его поведу. — Томас быстро выскочил из фургона и помог выбраться другу. Того покачивало из стороны в сторону то ли из-за недолгого сна в машине, то ли из-за влияния Вспышки, так что Томасу пришлось придерживать его за локоть.

— Хочешь с ним нянчиться? Пожалуйста. Потому что для меня все шизы одинаковые. Пристрелить из жалости — и дело с концом. Я бы так и сделал, но знаю, что ты ценен для Винса, огорчать его не хочу.

— Отлично, — ответил Томас. — А теперь закрой рот и веди.

Лоуренс покачал головой и хмыкнул, но огрызаться не стал.

Все четверо быстро погрузились на берг. Пока пилот проверяла исправность систем и включала зажигание, Лоуренс нашел место для Ньюта и велел привязать его к одному из поручней.

— Вырвется — пристрелю, — пригрозил он, и Томасу ничего не оставалось, кроме как крепче затянуть веревки вокруг запястий друга и закрепить несколькими узлами.

— Как бешеное животное, да? — пробормотал Ньют. Его болезненно блестящие глаза смотрели в одну точку на противоположной стене.

— Прости. Так будет лучше и тебе, и нам. — Томас понимал, что сейчас говорит не с Ньютом. Точнее, не со здоровой частью его разума. Если бы тот был в ясном сознании, сам попросил бы изолировать его понадежнее.

— Конечно. Лучше. Лучше было бы оставить меня в покое, там, в Денвере.

— Не надо, Ньют…

— А еще лучше… — Ньют запнулся, будто резко забыл, что хотел сказать. — Я мог тебя убить, Томми.

— Мог. Но не убил же.

— А жаль… мне… жаль… — Голова его качнулась и опустилась на грудь. Ньют снова погрузился в забытье, чему Томас был невероятно рад. Выслушивать больной бред невыносимо. Так же невыносимо и видеть бледное лицо с сине-красными жилками, но он заставил себя приподнять бессознательное тело Ньюта и, насколько это возможно, удобно уложить на пол. Случайно коснувшись лба, он почувствовал, что тот буквально горит.

Слишком быстро.

Слишком быстро его друг сгорает от Вспышки, а у него пока нет даже первичного плана, как успеть добыть лекарство. Он хотел шанс? Он его получил. И ему теперь жить с этим шансом и его последствиями.

Томаса охватило отчаяние. Чтобы хоть как-то справиться с калейдоскопом чувств и переживаний, он улегся на диван и уставился на вентиляционную решетку.

Перед глазами возникли образы, которые ему никогда не забыть: истекающий кровью Чак; Галли, в бешенстве хватающийся за нож; Ньют, коротающий последние дни в самом ужасном месте на планете — «доме шизов».

В попытке уйти от назойливых видений Томас закрыл глаза. Не помогло. Он еще долго не мог уснуть, пока сон наконец не сжалился над ним и не накрыл своим черным одеялом.

Спал он на удивление спокойно, но пробуждение выдалось не слишком приятным. Услышав безумные крики Ньюта, он подскочил и метнулся к другу, надеясь, что терпение Лоуренса еще не лопнуло, и он не идет сюда с заряженным пистолетом.

— Эй-эй, не делай этого!

Ньют как раз пытался вызволиться из пут, изо всех сил дергая веревку. И преуспел бы, поспи Томас чуть дольше.

— А я тебе говорил не халтурить и не жалеть своего шизанутого дружка. — Раздался за спиной голос Лоуренса. Кланк! Только его здесь не хватало.

— Он не вырвался? Не вырвался! — заорал Томас, стараясь удержать Ньюта. Нервы его начинали сдавать. — Так что иди погуляй, а я разберусь.

Лоуренс издал смешок и подошел ближе. Ньют тут же притих и перестал вырываться, будто присутствие чужого человека с оружием его насторожило.

— Зная твои сопливые методы разбирательств, я решил, что тебе пригодится вот это.

Он бросил к ногам Томаса какую-то прозрачную коробочку. «В таких раньше продавали лекарства», — почему-то мелькнуло в его голове.

— Успокой его хоть на время.

— Что это?

— Анальгетик. Из тех, что приостанавливают развитие Вспышки. Уверен, в Денвере ты о них слышал.

Томас вспомнил зараженного в кофейне и кивнул. Он не только слышал, но и видел последствия употребления кайфа. Нет, он не хочет обрекать Ньюта на такое жалкое существование безвольным растением.

— Ты сейчас начнешь протестовать, потому что парень ты упрямый. Решай сам. Но с этой штукой у тебя больше шансов довести шиза до штаба ПОРОКа. Без нее ты скорее всего пристрелишь его по дороге.

— Я не собираюсь… — возмущенно начал Томас, но его прервал мощный удар. Ньют все-таки вызволил одну из рук и сильно толкнул его в плечо. — Ни хрена ж себе, — пробормотал он, морщась от боли и уворачиваясь от очередного замаха.

— Разбирайся, в общем. Ты проспал четыре часа, мы почти добрались. Через тридцать минут сбрасываем вас и мотаем. Будь готов, — кинул Лоуренс и ушел в другую часть берга. Томас обреченно вздохнул и потянулся за анальгетиком, стараясь не смотреть на перекошенное яростью и безумием лицо Ньюта.

— Ты не оставляешь мне выбора, — виновато сказал он.

* * *

За полчаса нелегко было успеть сходить под душ, найти, во что переодеться, собрать провизию в рюкзак и найти теплую одежду для Ньюта, но Томас справился. Сказались суровые будни в Жаровне, когда собираться порой приходилось за несколько минут.

Перед высадкой он даже успел кое-как перекусить и хотел поделиться едой с Ньютом, но тот отмахнулся и продолжил безразлично пялиться в стену. После принятия кайфа он вел себя смирно и не впадал в безумие, но наблюдать за ним по-прежнему было больно.

За несколько суток он, казалось, похудел на треть своего веса. Щеки впали, под глазами залегли тени. Светлые волосы выпачкались и скатались, несколько прядей падало на лицо, закрывая обзор. Томас подавил желание привести друга в порядок. Не хватало еще тратить на это драгоценное время. Вот когда получит вакцину, тогда… Томас вздрогнул от осознания реальности. Не “когда”, а “если” получит. Вероятность этого все еще колебалась между полной безнадежностью и одним шансом из миллиона.

— Ну что, готов? — Лоуренс вышел из кабины пилота.

— Кажись да.

— Тогда…

— Погоди.

— Что еще?

— Откуда у тебя это? — Томас достал из кармана куртки коробочку с анальгетиком. — Ты ведь из “Правой руки” и вроде как не занимаешься конфискацией у зараженных.

— А, это… — Лоуренс слегка поморщился, будто от неприятных воспоминаний, но тут же вернул привычное серьезное выражение лица. — Не один ты потерял друга из-за проклятого вируса.

— Я не потерял.

— Пока что — нет. Но поверь, это произойдет.

— Посмотрим, — угрюмо ответил Томас. Он почти жалел, что вообще спросил об этом. — Но в любом случае, спасибо.

Лоуренс кивнул. Томасу даже показалось, что он по-доброму подморгнул ему, впрочем, это могло быть игрой света — берг шел на снижение среди деревьев, и лучи солнца преломлялись из-за веток.

— Бери рюкзак, своего дружка и готовься. Придется прыгать. Если сядем в сугроб, будет сложно взлетать, так что опустимся максимально, а там уж дело за тобой.

— Сугроб? — удивился Томас, но указания выполнил.

Перекинув рюкзак за спину, он освободил Ньюта и постарался объяснить ему, что нужно сделать. Друг смотрел на него рассеянным взглядом, но, судя по утвердительному кивку, сказанное понял.

— Ну, удачи, парень, — пожелал Лоуренс. — Не буду говорить, чтобы ты был осторожен, сам ведь знаешь об этом.

Томас улыбнулся, ожидая ответной реакции, но Лоуренс явно не был настроен на теплое прощание.

— Ладно, — сказал тогда Томас. — Установлю глушилку, разузнаю про вакцину и буду ждать вас. Только одна просьба: если Дженсон не врал про лекарство, не трогайте его. Его знания нам пригодятся.

— Все еще веришь в лекарство от смерти? — усмехнулся Лоуренс. — Ты или очень смелый оптимист, или псих. Но хорошо, я скажу нашим. Когда захочешь убить Дженсона, тогда и будет.

— Отлично.

Томас развернулся к грузовому люку, который уже начал открываться.

— Когда спрыгнете, идите вон туда, — Лоуренс ткнул пальцем влево, в сторону кромки леса.

Когда пандус опустился, Томас подошел к его краю. До земли было около четырех футов, но прыгать все равно было боязно. Наконец, решившись, он приземлился прямиком в мягкий сугроб. Ньют — за ним.

Отряхнувшись, Томас позволил себе улыбнуться: заснеженная поляна выглядела прекрасно, и даже ледяной ветер не портил впечатление. После Жаровни холод казался благословением.

Но долго любоваться было нельзя, впереди ждал путь длиной в несколько миль, а в его конце — логово настоящего зла. “ПОРОК — это хорошо” — твердила Тереза, но Томас был с ней не согласен. ПОРОК следует уничтожить, а перед этим неплохо бы получить заветное лекарство от смерти.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Взревев соплами, берг улетел, и Томас, прикрывшись от ветра, взглядом проводил уходивший на юго-запад корабль.

— Пойдем, — кинул он Ньюту и легонько хлопнул его по плечу. — Раньше начнем путь — раньше закончим.

Томас твердо решил относиться к другу так, будто с ним ничего не произошло. Так было легче. Он даже не стал снова связывать его руки. Уж здесь-то Ньют точно никому не навредит, а сам он, если придется, сможет себя защитить.

Шагая среди деревьев, Томас вслух подмечал то, что видел и ощущал: запах смолы, свежий, наполненный ароматом хвои воздух, россыпь мелких веток, которые, должно быть, упали из-за поднятого бергом вихря, следы животных на снегу, мелькающих среди зарослей белок. Но Ньют не отвечал, и Томасу быстро надоело.

Дальше шли молча, в гнетущей тишине, нарушаемой лишь хрустом снега под подошвами ботинок, однообразными трелями птиц и редкими покашливаниями Ньюта. Эти звуки начинали сводить с ума, стоило только начать к ним прислушиваться, поэтому Томас попробовал отключить разум, не думать ни о чем, кроме маршрута. Дойти до края леса, дальше — прямо. «Не промахнешься», — сказал Лоуренс.

Спустя час деревья закончились, Томас и Ньют вышли на равнину с камянистой поверхностью. Слой снега здесь был небольшим, то тут, то там попадались проплешины черной земли. Ветер поднимал снежинки в воздух, и они, взлетая, отражали лучи солнца. Томас еле переборол желание остановиться и понаблюдать за красотой природы.

Существование на разрушенной планете такого прекрасного места стало для Томаса сюрпризом. Всю ту часть жизни, которую помнил, он провел в не слишком впечатляющих местах: лаборатория с серыми стенами, Лабиринт, Жаровня. Любоваться там было нечем и некогда, впрочем, сейчас время тоже было не на его стороне. Оглядевшись из любопытства, он тут же заметил цель: на краю равнины возвышалось здание ПОРОКа, а прямо за ним синел океан, почти сливаясь на горизонте с темно-голубым небом.

Томас не помнил, был ли когда-либо рядом с океаном, купался ли в его волнах, но шум прибоя подействовал на него успокаивающе. Он полной грудью вдохнул свежий влажный воздух, ощутил слегка соленый запах.

Штаб ненавистной организации напоминал то ли мрачную крепость, то ли тюрьму: бетонные стены корпусов с узкими окнами-бойницами, а в центре — цилиндрическое строение, похожее на башню. Выглядела постройка так, словно простоит здесь еще тысячу лет, и ни холод, ни соленый бриз не смогут ей навредить.

К комплексу вела узкая тропинка, по которой им предстояло пройти аж до самых ворот. Перед тем, как ступить на нее, Томас подошел к Ньюту. Тот посмотрел на него более осмысленно, чем час назад. В темных глазах снова пробуждалось беспокойство и агрессия. Он тяжело дышал, а на лбу выступили капли пота. Плохой знак. Значит, перед прибытием в ПОРОК придется использовать еще одну дозу кайфа… Томас поежился. Он чувствовал себя предателем. Ньют бы точно не одобрил его действия.

Некстати вспомнилась записка, которую Томас переложил в новую одежду, но так и не прочитал, и слова Ньюта в фургоне. Стоит ли ему раскрыть конверт сейчас? Рука сама собой потянулась к карману, пальцы нащупали смятую бумагу. В этот момент Ньют как-то странно дернулся и закашлялся, хватаясь на его плечо. Томас подхватил друга под локти и поддерживал, пока ему не стало легче.

— Держись, шанк, — сказал он, наблюдая, как Ньют сплевывает мокроту вперемешку с кровью на чистый снег. Теперь это место не казалось ему таким умиротворенным и оторванным от остального мира. Жестокая реальность шла по пятам.

— Это не от меня зависит, ушмарок, — пробормотал Ньют с таким знакомым негодованием, что Томас улыбнулся. Его друг еще здесь, он борется. Но на сколько его хватит? Если он узнает правду о лекарстве, станет ли сражаться дальше? Или похоронит свое сознание в глубинах безумия?

От раздумий его отвлекло до боли знакомое клацанье металла по камню. Жук-стукач ПОРОКа полз по валуну, светя мелкими красными глазками в сторону незваных гостей. Томас сразу же вспомнил дни в Лабиринте и ощутил еще большую неприязнь к этому устройству для слежки. За ними снова наблюдают. Люди с серьезными лицами, сидящие в теплых кабинетах, где им не угрожают ни гриверы, ни шизы, ни смертоносные явления природы. Он их презирал. Как и свою прошлую жизнь под крылом ПОРОКа.

Показав жуку-стукачу неприличный жест, Томас решительно зашагал по тропе. Ньют медленно побрел следом. Совсем скоро они постучат в двери этого филиала ада, и осознавать это было странно. Добровольно отдаться в лапы ПОРОКа? Должно быть, по-настоящему с ума здесь сходит Томас, а не Ньют.

Вскоре дорожка кончилась и начался обледенелый тротуар, ведущий вокруг кампуса. Несмотря на то, что никто не вышел их встречать, о прибытии гостей явно знали заранее: ворота уже были открыты, а в ближайших ко входу окнах горел свет. Томас не мог разглядеть в них ни одного силуэта, но буквально чувствовал, как за ним наблюдают. И взгляды принадлежали не только жукам-стукачам, снующим по замерзшим клумбам.

— Держись спокойно, — сказал Томас. Фраза была больше адресована ему самому, чем и без того равнодушному к происходящему Ньюту.

Перед входом в главное здание — большими стеклянными дверьми — Томас остановился и достал коробочку с анальгетиком. Высыпав на ладонь нужное количество гранул, он осторожно собрал их пальцами и поднес к губам друга. Тот с ненавистью посмотрел на предложенное “лекарство”, затем в глаза Томаса, но сопротивляться не стал. Должно быть, помнил, чем это закончилось в прошлый раз. Томас благодарно кивнул. Так будет лучше и надежнее. Никто в ПОРОКе не захочет церемониться с шизом, если тот слетит с катушек, и никакие угрозы не помогут.

Подумав об угрозах, Томас достал пистолет. Пусть он сразу будет в его руке для подкрепления слов, которые он собирался сказать Крысуну. Глубоко вздохнув, он подошел к двери и занес кулак, чтобы постучать, но створки уже пришли в движение. Когда они отворились, из полутьмы вестибюля вышел Дженсен, который для глэйдеров группы «А» навсегда останется Крысуном.

— Здравствуй, Томас, — неуместно торжественным тоном произнес он. — Я знал, что ты вернешься, хотя никто в организации в это не верил.

Он перевел взгляд холодных черных глаз на Ньюта.

— Субъект А5. А вот это, признаюсь, для меня сюрприз.

Томас усмехнулся, радуясь, что хоть чем-то смог застать его врасплох, а затем с не меньшим удовольствием поправил:

— Ньют. Его зовут Ньют, Дженсон. И ты больше никого из нас не назовешь субъектом. Это первое условие. — Томас решил сразу же брать инициативу в свои руки, пока Крысун не пришел в себя от удивления.

— И какое же второе? — с неприятной ухмылкой спросил Крысун.

Следуя его жестовым указаниям, охрана комплекса взяла Ньюта под прицел. Они боятся, понял Томас. Но боятся не того.

— Ты отдашь один из образцов лекарства Ньюту. А еще Ньют до выздоровления будет находиться здесь, в вашем штабе. В комнате, ключ от которой будет только у меня. Оружие и рюкзак останутся со мной.

Повисла тишина. На лице Крысуна читалось замешательство.

— Ты ведь знаешь, я не могу разрешить шизу разгуливать по нашим коридорам. Он практически перешел Черту.

В этот момент Томас поднял руку, в которой крепко сжимал пистолет, но направил дуло не на Крысуна, а на свой висок. Он знал, что это сработает лучше, чем угроза убить кого-либо в этом помещении.

Охранники дернулись и замерли, не зная, что предпринять.

— Пусть опустят оружие, — попросил он.

Крысун махнул ладонью, призывая выполнять просьбу Томаса.

— Ты сказал, что я Последний Кандидат, да?

— Верно.

— Значит, я важен для ПОРОКа.

Вместо ответа Крысун нервно кивнул. Его глазки бегали из стороны в сторону, рассматривая то Томаса, то Ньюта.

— Что ж, тогда вы примете мои условия или я вынесу себе мозг. Я не шучу. Мне нечего терять. — В этот момент Томас сам не знал, блефует он или говорит правду. — Лишитесь главного сокровища, будете еще два года искать другого Последнего Кандидата.

Томас с удовлетворением смотрел в лица Крысуна и его охраны. Теперь условия ставит он, бывший подопытный, а не ПОРОК.

— Хорошо, — согласился наконец Крысун. — Будет по-твоему. Даю слово. Заводи своего друга, пока буря не налетела.

Томас медленно опустил пистолет, обернулся и увидел сизые тучи с той стороны, откуда они пришли. На мрачном фоне неба сверкали молнии, точно такие же мощные, как тогда в Жаровне. Он подтолкнул Ньюта к порогу и зашел сам. Перед тем, как створки вновь закрылись, послышался гром. Раскат прокатился по земле, сотрясая ее до самых глубин, и заставил вздрогнуть каждого, кто находился в вестибюле.

Они оказались в тепле, но Томаса пробрал холод, по силе превосходящий северный мороз. Он снова в ПОРОКе.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Стойка рецепции и мебель в вестибюле выглядели иначе, чем Томас помнил из прошлого пребывания в штабе ПОРОКа. Все было новым и красочным, но атмосфера от этого не становилась менее мрачной.

Дженсон отпустил охранников и кивнул на уводящий вправо коридор.

— Сюда. Оставим твоего друга в одной из комнат и пойдем в мой кабинет. Нужно многое обсудить.

От серьезного тона Крысуна по телу Томаса пробежали мурашки. Нервозности добавляла «глушилка», ожидавшая своего часа в рюкзаке. Нужно было срочно найти предлог остаться без наблюдения и установить ее. Логично рассудив, где именно не должно быть ни камер, ни чужих глаз, он озвучил очередную просьбу:

— Неплохо было бы устроить Ньюта в комнату с душевой. — Прозвучало глуповато, но это было лучше, чем провалить задание.

— Неужели ему не все равно? — усмехнулся Крысун.

— Ему все равно, а мне — нет. Хочу привести друга в порядок.

Крысун обернулся и критичным взглядом осмотрел их обоих.

— Ладно. Ему не помешает, — изрек он, брезгливо скривившись. — И тебе тоже. Заодно переоденешься. В лабораторию я тебя в таком виде не пропущу.

— Спасибо, — сказал Томас с облегчением. Его спонтанный план пока что работал.

— У нас тут, конечно, не отель с апартаментами, но что-нибудь найдем. Одна из комнат для испытуемых, думаю, подойдет.

Они долго шли по извилистым коридорам, сворачивая то вправо, то влево, минуя снующих туда-сюда сотрудников ПОРОКа, и Томас в который раз удивился, насколько развито в этой организации стремление создавать лабиринты. Сначала он пытался запоминать путь, но после дюжины абсолютно одинаковых развилок оставил эту идею. Если бы их Лабиринт походил на этот штаб, бегуном он бы не стал.

Бегуном… Томас вспомнил Глэйд и на мгновение ощутил жгучее желание вернуться в его стены. Там было опасно, страшно, но проще и понятнее. Там он точно знал, что должен делать, и каждому находилось свое занятие. А еще там были живой Чак и абсолютно здоровый, если не считать хромоту, Ньют. А еще синее небо, зелень и солнце. И ему плевать, что все это было искусственным.

— Эта комната пустует, — объявил Крысун, останавливаясь. — Сейчас только возьму ключ.

Он подозвал одну из ассистенток, проходившую мимо, и попросил открыть дверь. Через пару минут Томас и Ньют стояли на пороге небольшой комнатки с одной кроватью. Слева чернел проем в ванную. Томаса охватило нетерпение. Скорее бы Крысун ушел и дал возможность завершить миссию «Правой руки».

— Могу предоставить тебе отдельную душевую, а… — он на несколько секунд замялся, будто что-то вспоминая, — Ньютом займется наша сотрудница. — Он кивнул на ассистентку.

— Не стоит. Я не доверю друга вашим людям, пока он в таком состоянии.

— Не перестаю удивляться твоей преданности друзьям, Томас, — с долей иронии, но все еще безукоризненно вежливо произнес Крысун. От его манеры говорить Томаса уже начинало воротить.

— Она возникает, когда кидаешь беззащитных подростков в лабиринт, полный монстров.

— Беззащитных? — неискренне удивился Крысун. — Мне показалось, что зубы у вас острее, чем у охраны нашей организации.

— И это единственное, за что я могу благодарить ПОРОК, — отрезал Томас и нажал красную кнопку у входа. Дверь медленно заскользила по порогу, отрезая их с Ньютом от ненавистного Дженсона.

— Полчаса, Томас, — только и успел крикнуть тот, прежде чем щелкнул замок.

Полчаса. Вполне достаточно для того, чтобы установить «глушилку».

Зная, что каждая комната для жертв экспериментов напичкана камерами, Томас сразу же отвел Ньюта в ванную. Это было тесное помещение с душевой, унитазом и угловой раковиной, но даже здесь дышалось свободнее, чем в остальных частях штаба. Здесь за ними никто не наблюдал.

— Можешь пока что присесть, — сказал Томас и махнул рукой на крышку унитаза. Сам же он быстро снял рюкзак и вытащил из него устройство «Правой руки». — Куда бы это пристроить? — размышлял он вслух шепотом, не особо надеясь на помощь друга.

Поэтому, когда Ньют вдруг заговорил, Томас вздрогнул и едва не выронил «глушилку» из рук.

— У них ведь нет лекарства, да?

— Что? С чего ты взял?

— Ты бы потребовал принести его к порогу штаба, будь оно готово.

В горле Томаса будто застрял комок. Вот чего сейчас не хватало — так это перепалки с Ньютом.

— Я просто… не хочу торопить события, — попытался он найти отговорку. — Если начну требовать, меня пошлют куда подальше.

— Тебя-то? — хохотнул Ньют. — Ты им нужен. В отличие от меня. Думаешь, шанк, я ничего не соображаю? Кайф плохо работает на моей стадии Вспышки. Он успокаивает. На время. Не дает свернуть тебе шею. Но я все еще балансирую на грани между больным и немного менее больным сознанием. И последние два часа я осознавал все, Томми.

Томас боялся повернуться к нему лицом. Боялся встретиться с ним взглядом.

— А еще я слушал твою тупую болтовню в лесу. Ты нервничал. Почему? Если лекарство готово, просто попроси его принести. И уйдем, как ты и обещал.

Томас на несколько секунд закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Главное сейчас не усугубить ситуацию.

— Ньют, давай поговорим потом. Когда я принесу лекарство, и тебе станет легче. Хорошо? — он наконец повернулся к другу.

— Потом? — снова засмеялся Ньют и тут же зашелся в приступе кашля. На пол полетели капли крови. — Потом я умру, Томми. Ты еще не понял? Я близок к Грани. Голова раскалывается, а мозг будто пропускают через мясорубку.

— Ньют…

— Мне тяжело с тобой говорить, Томми. Но я стараюсь. Сдерживаюсь.

— Ньют, пожалуйста.

— Сдерживаюсь ради тебя! Хотя ты этого не заслуживаешь!

— НЬЮТ!

Повисло молчание. Ньют со злостью смотрел на Томаса, а Томас, не отводя взгляда, сжимал «глушилку» в руках. Нащупав кнопку, он нажал ее. Прибор пискнул.

— Лучше помоги мне. Прошу.

Ньют молча ткнул дрожащим пальцем на полки над умывальником. Там уже лежали стопки чистой одежды — пижамы, которые выдавали всем испытуемым, — и сложенные полотенца.

— Сойдет, — пробормотал Томас, пристраивая устройство за одной из стопок. Вряд ли кто-то станет проверять комнату шиза, когда Томас уйдет. — У нас есть время. Можешь залезть под душ, я помогу, если нужно будет.

— Хочешь, чтобы я умер, благоухая мылом? — без тени улыбки спросил друг.

— Ты не умрешь, Ньют, — с уверенностью сказал Томас. После установки «глушилки» ему стало намного спокойнее.

— Тогда ты меня убьешь.

Томас проигнорировал странное заявление и помог ему подняться.

— И без тебя справлюсь. — Встав, Ньют отдернул руку и зашел в душевую. Раздеваясь, он опасно покачивался и оступался, но Томас больше не лез.

Пока Ньют мылся, Томас умылся, подобрал в одной из стопок комплект одежды и с удовольствием скинул свою, за время в пути ставшую мокрой от пота. Бережно переложил смятый потертый конверт с запиской. Когда все-таки настанет нужный момент, чтобы его открыть? Или он уже упустил его?

Рюкзак он решил оставить здесь, сложив в него куртку и теплые ботинки. Мало ли в какой спешке придется удирать, а на улице холодно, в пижаме не побегаешь. Пистолет сунул за пояс, так он меньше привлекает внимание. Впрочем, Дженсону, кажется, абсолютно все равно, будь даже Томас вооружен до зубов. Он настолько верит ему? Или просто отчаялся?

Его размышления прервал Ньют, так резко открывший дверцу душевой, что та ударилась о стену и чуть не разлетелась на осколки. В глазах его снова читалась злоба, от которой Томаса пробрал ужас, но уже через пару секунд она исчезла, сменившись угрюмым равнодушием.

— Подай полотенце, шанк, — пробормотал он.

* * *

Они сидели в ожидании Крысуна: Ньют — на краю кровати, а Томас устроился прямо на полу под стеной. Оставалось еще несколько минут, и Томас был уверен, что за ним придут четко в срок. В ПОРОКе, кажется, все были помешаны на дотошном соблюдении правил. Правда, это не касалось их спорных решений о человеческих жизнях.

Ньют, после душа менее походивший на одного из тех конченых шизов из приюта, нервно сжимал одну ладонь в другой. На коже среди выступающих сосудов уже виднелось несколько глубоких кровоточащих царапин от отросших и кое-где сломанных ногтей. Томасу было неприятно смотреть, как друг ранит сам себя, но ни ножниц, ни ножа в этом помещении не нашлось.

Томас подумывал дать ему очередную порцию кайфа, но передумал и спрятал коробочку в тот же карман, что и конверт. С сознанием Ньюта пока что все в порядке, если это слово вообще применимо к больному Вспышкой. В ближайший час он вряд ли станет впадать в безумие. Томас зайдет проведать его чуть позже, когда переговорит с Крысуном. Вряд ли это займет много времени.

Когда Дженсон явился, Томас уже стоял наготове у двери. Ровно через полчаса после того, как зашел в эту комнату.

— Иди за мной, Томас, — строгим тоном сказал он, закрывая дверь и вручая ему ключ-карту. ¬— Это твое. Как и договаривались.

Они снова петляли по изгибающимся коридорам, но ученых в халатах и ассистентов стало намного меньше.

— Где все? — не удержавшись, спросил Томас.

— Когда ты наконец пришел, мы смогли приступить к последней стадии разработки лекарства. Большая часть персонала сейчас в лабораториях, а остальные продумывают, как наладить поставки. Лекарство должны получить все нуждающиеся. Я думаю, после увиденного в Денвере ты с этим согласен.

Томасу отчего-то стало не по себе, но он постарался вымучить из себя улыбку.

— Согласен.

Из головы не выходил Ньют. Неужели он все-таки сможет вылечить друга? Ему вдруг захотелось, чтобы «Правая рука» прибыла как можно позже. Он должен выслушать Дженсона и сделать все, что в его силах, чтобы сыроватку изготовили. А повстанцы могли все испортить в решающий момент.

— Вот мы и на месте, — объявил Дженсон.

Дверь с табличкой «заместитель директора Р. Дженсон» открылась, пропуская Томаса в высокотехнологичное логово руководства ПОРОКа.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кабинет Дженсона был точным отражением его хозяина. Такой же бездушный и однотонный, без лишних предметов и деталей. Светло-серые стены, такого же оттенка пол. Из мебели только огромный стол, на котором стояла одна единственная ручка, несколько кресел, переполненный шкаф для документов. И экраны. Десятки экранов на стенах. Сейчас все они были выключены, но Томас легко мог представить, как Крысун часами наблюдал за испытуемыми в лабиринтах, спокойно попивая чай в то время, как подростков преследовали гриверы.

Томаса охватила ярость. От стремления услышать о планах ПОРОКа не осталось и следа — лишь желание выбить кланк из этого самодовольного ублюдка в белом костюме, но он заставил себя успокоиться. Никому не станет лучше, если он выместит злобу на Крысуне. Ни ему, ни друзьям... ни Ньюту. Только сейчас он осознал, что, по сути, оставил его в заложниках ПОРОКа.

Он глубоко вздохнул и отвернулся от экранов. Дженсон уже стоял у стола, нетерпеливо постукивая пальцами по его поверхности. Томас впервые видел его таким нервным, видимо, сказывался последний этап эксперимента.

— Что ж, — заговорил Дженсон, — мы потеряли время, поэтому будет лучше, если ты сразу же присядешь, и мы начнем обсуждение. Это займет минут десять, не больше.

— Я присяду, — согласился Томас, отодвигая кресло, — но начнем мы с моих вопросов. Почему я Последний Кандидат?

Дженсон наконец перестал перебирать пальцами и положил ладони на столешницу.

— Если бы ты сейчас без возражений опустился в кресло, я бы очень удивился, Томас, — ухмыльнулся он. — Потому что все дело в твоей непокорности. Ты всегда стремишься нарушить правила, пойти против условий. Мы сокращали список кандидатов, пока в нем не остались вы с Терезой, но Тереза склонна выполнять приказы. Поэтому мы выбрали тебя.

Томас почувствовал досаду. Даже то, что он пошел против ПОРОКа, играло на руку этой адской организации.

— Вы просчитали все, да? — В голосе сквозила ярость, и Томас уже не пытался ее скрывать. — И чего вы хотите теперь? Еще ряд тестов? Бросите меня в лабиринт одного? Или заставите пробежать ледяную пустошь?

— В этом нет необходимости. Мы уверены в выборе.

— Тогда чего вы хотите от меня?

Дженсон помялся несколько секунд и наконец ответил, удивляя неуверенностью голоса:

— Нам нужен… твой мозг, Томас.

— Мозг? То есть… вы его просканируете или вроде того? — с надеждой спросил Томас, а в его душе уже начала зарождаться паника. Он предчувствовал, что Крысун имел в виду что-то не столь безобидное.

— Нет. Он нужен нам целиком.

Томас потерял дар речи. Стены вокруг завертелись, в глазах замелькали элементы освещения, из-за которых в кабинете было светлее, чем в Жаровне. Сердце часто-часто стучало в груди, а его эхо доходило до висков, заставляя пульсировать вены.

Его мозг. Они все это время проверяли и тестировали реакции подопытных, чтобы в конце концов вырезать мозг из его головы? Ему вдруг стало интересно, знал ли он в прошлом о том, что предстоит Последнему Кандидату. А если знал, то с каким выражением лица готовил испытания в лабиринте и проклятой пустыне? Верил ли в успех этого бесчеловечного проекта? Если да, то хорошо, что память не вернулась. Он не хотел знать свою предыдущую версию.

Крысун что-то говорил о важности завершающего элемента матрицы, изучении тканей, заключительных данных и чистоте эксперимента, но Томас слушал его вполуха. Какая к черту разница, если ему вот-вот вскроют череп?

— А если не получится? Что если вы зря вырежете мой мозг?

Дженсон выдержал паузу перед тем, как ответить с неестественной уверенностью:

— Мы продолжим исследования. Но у нас есть все основания полагать…

— Продолжите? — перебил его Томас. — Для этого вы скупаете иммунных? Посылаете за ними охотников, вылавливаете на улицах Денвера? Вы планируете запустить в лабиринт группу «В», если со мной что-то пойдет не так, верно?

Повисла тишина. Дженсон громко вздохнул и покачал головой.

— Мы стараемся создать лекарство с минимальными потерями. Иногда мы ошибаемся, иногда делаем прорыв. Ничего нельзя сказать наверняка, но в этот раз прогнозы самые оптимистичные за всю историю проекта. Благодаря тебе, Томас.

— То есть, выбора мне не дадут.

— Мне жаль, но мы не можем пожертвовать судьбой эксперимента. ПОРОК рассчитывает на твое добровольное содействие, оказывает тебе всевозможное уважение. Но если ты…

— Если я откажусь, меня привяжут к койке и вырвут мозг, — закончил его фразу Томас.

— Мы не варвары, чтобы так поступать, — заверил его Крысун. Томас мысленно усмехнулся, вспоминая лабиринт с гриверами и странных тварей в Жаровне. Да уж, не варвары. — Перед операцией мы погрузим тебя в глубокий сон. Ты ничего не почувствуешь, просто уснешь и не проснешься. Зато подаришь миру бесценные сведения, станешь героем в глазах тысяч зараженных. В том числе своего друга.

Томас еще больше возненавидел Дженсона. Этот человек не просто приговаривал его к смерти, он манипулировал им с помощью дорогих ему людей. Но все же его слова попали в цель. Томас обещал Ньюту лекарство, просил последний шанс, а теперь пытается пойти на попятную?

Как бы не сомневался Томас в успехе исследований, это была последняя возможность добыть лекарство. Он знал, что Ньют пожертвовал бы собой ради него, так почему он не решается сделать то же самое для друга? Он был уверен, что не из-за страха смерти. Та подстерегала его за каждым углом в Лабиринте, следовала по пятам в Жаровне и Денвере. Он привык к ее присутствию. Но одно дело умереть в бою, а другое — добровольно лечь на операционный стол и позволить своим врагам вытянуть из тебя мозг.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Томас, — прервал Крысун его размышления, и Томас осознал, что последние несколько минут до крови кусает костяшки пальцев. — Но времени не осталось. Я хотел бы дать тебе пару часов на осознание, но, думаю, ты и так понимаешь свою важность и роль. Ты идешь на подвиг, и мы все тебе благодарны.

На этих словах Дженсон подал кому-то сигнал. За спиной Томаса появилось несколько охранников. Они резко схватили его за плечи, нащупали под футболкой пистолет и забрали. Вот и все. Теперь ни одной возможности спастись. «Правая рука» появится слишком поздно, чтобы его вызволить, как он и желал буквально полчаса назад. Томас грустно улыбнулся этой иронии.

Внезапно наступило смирение: он больше не хотел бороться, не хотел бежать. Просто отдал судьбу в руки ПОРОКа и позволил увести себя через дверь с надписью «заместитель директора Р. Дженсон». Сам Дженсон вышел следом и повел их в другое крыло, где располагалась операционная.

Они прошли мимо сотен закрытых кабинетов и лабораторий со стеклянными стенами. В одних люди мирно работали в окружении микроскопов, компьютеров и пробирок, в других Томас заметил зараженных на разных стадиях Вспышки. Шизы из приюта? Или их просто отловили на улицах последних городов? В любом случае, не повезло им вдвойне. Было страшно даже представлять, какие эксперименты проводят над ними сотрудники ПОРОКа.

Глядя на них, Томас не мог перестать думать о Ньюте. Как он там? Не свихнется ли, пока лекарство будет создаваться? Сколько это может занять времени? Не помешает ли вторжение «Правой руки»? И сдержит ли Дженсон слово? Ему очень хотелось надеяться, что его друг не окажется среди этих несчастных под наблюдением ученых.

Он сдерживался весь путь, но прямо у двойной двери в операционную решил поинтересоваться:

— Раз я умру, то кто проконтролирует соблюдение нашего договора?

Крысун остановился и медленно повернулся, шаря в кармане в поисках электронного ключа.

— Ты о Ньюте? Как я и обещал, он получит первый образец лекарства.

— Мне верить на слово?

— Тебе придется. — Крысун вытянул пропуск и провел им по считывающему устройству. — Зная твой характер, я бы не рискнул нарушать сделку. Вдруг ты явишься ко мне разъяренным призраком? — неловко пошутил он.

Томас молчал, слушая стук сердца. Если он смирился со своей участью, почему оно колотится с такой силой?

— Томас, мне понятно твое недоверие, — продолжил Крысун, когда они вошли в огромный кабинет с операционным столом. — Главным образом в нем виноват твой отказ вернуть память.

Томас поморщился. Снова включилась старая пластинка про понимание великой миссии их организации. Как его все достало.

— Но хочу тебя заверить, что мы с радостью выполним твою просьбу. Если первым, кто вылечится от Вспышки, станет бывший… глэйдер? Вы ведь так себя называли? Для нас это будет честь.

— Ладно, — согласился Томас. Большей гарантии ему не добиться. Как же ему сейчас не хватало друзей. Минхо, Бренда… даже Тереза придала бы ему уверенности, несмотря на ее неоднозначные поступки. Ему очень хотелось увидеть родные лица, попрощаться и попросить заботиться о Ньюте. Но вместо этого он видел лишь беспристрастные физиономии незнакомых ему людей.

— Томас, сейчас я представлю тебе своих помощников, и мы начнем, — официально заявил Дженсон. — Доктор Райт, — указал он на женщину в белом халате, — наш главный психолог. И доктор Кристенсен — наш хирург.

Томас лениво кивнул. Ему в общем-то было наплевать, как зовут людей, которые вскроют ему черепную коробку, но в ПОРОКе без дотошных правил приличия не ступить и шагу.

— Отлично. Томас, ты хочешь оставить друзьям послание? Я как-нибудь передам им.

Первым порывом было согласиться. Написать длинное письмо, высказать все, что было на душе, попросить об одолжении… Но, представив, как его мысли побывают в руках Крысуна, отказался. К тому же, вряд ли Дженсон действительно озадачится передачей письма. Скорее это очередной жест вежливости.

— Тогда пора начинать. Мне жаль, Томас. Правда жаль.

— Постараюсь поверить, — пробормотал Томас. Его желудок свело страхом, как только он взглянул на операционный стол. Он предпочел бы кинуться в лапы гривера, чем лечь на эту зловещую каталку, окруженную приборами, лампами и проводами. А стоящий над ней доктор Кристенсен в хирургической форме и маске и вовсе вызвал приступ головокружения.

Он медленно присел на край стола. Горло сдавливало от страха и чувства несправедливости. Дженсон и Кристенсен наблюдали холодными темными глазами, и лишь доктор Райт взглядом показала сочувствие. Уголки ее рта растянула ободряющая улыбка, но она быстро скрыла ее за белой повязкой.

Нашаривая в сознании что-то утешающее, он перебирал в памяти редкие моменты радости: разговоры с Чаком, забавные фразочки Минхо, поддержку Бренды… улыбку Ньюта. Пока хирург вводил анестезию, и разум медленно отключался, эта добрая и всегда искренняя улыбка стояла у него перед глазами. Он надеялся, что его жертва поможет вернуть ее на лицо друга.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Томас спал. Он точно знал, что еще жив, осознавал себя и образы, которые ему являлись, но проснуться не мог. Медикаменты прочно держали его сознание взаперти, пока хирург готовился извлечь мозг. Скорее бы. Он не мог больше пребывать в ожидании смерти. Хотелось навсегда провалиться во тьму и не беспокоиться больше ни о чем.

В какой-то момент перед ним появилась мама. Она глядела на него усталыми глазами с первыми признаками болезни и молчала. Томаса этот взгляд заставил почувствовать стыд. Будто это он виноват в том, что ее больше нет. Он покинул ее, не смог защитить от вируса, найти лекарство. Он подвел ее.

Нет.

Нет, это неправда.

Этого никогда не было, он не видел ее зараженной, и она ни за что не стала бы корить сына, ведь он был всего лишь мальчишкой. Все это бред мозга. Скорее бы его извлекли из черепной коробки…

— Томас, — неожиданно сказала мама.

Он хотел ответить ей, но губы и язык не слушались.

— Томас, — повторила она, но уже совершенно другим голосом. Властным и уверенным, — я верю в тебя.

Томас проснулся и резко подскочил на каталке, едва не врезавшись лбом в светильник. Выдернул из вен капельницы, по которым больше не поступало жидкости, скинул с себя несколько проводов от приборов и осмотрелся.

Операционная освещалась лишь аварийными лампами, красный мерцающий свет неприятно бил в глаза и не давал сфокусировать зрение. Вокруг никого: ни живых людей, ни трупов, что вначале обрадовало, а затем озадачило Томаса. Что такого могло произойти, чтобы Дженсон со своей сворой покинул главное сокровище ПОРОКа?

Спрыгнув со стола, Томас покачнулся. Его ноги затекли, а по телу разливалась слабость. Странно, что он вообще смог подняться после наркоза и даже сделать несколько шагов до тумбочки, на которой виднелись очертания конверта. Томас взял его и поднес к лицу, пытаясь разобрать надпись. Возле крупной печати с логотипом ПОРОКа было выведено лишь одно слово: «Томасу».

Внутри лежало два листа бумаги: первый — карта штаба с отмеченным путем; второй — письмо, написанное мелким ровным почерком Советника Пейдж. Чтобы его прочитать, Томасу пришлось изрядно напрячь зрение.

Дорогой Томас!

Я остановила процедуру, дабы сохранить тебе жизнь. Коллеги со мной не согласны, но я уверена в своем решении. Лекарство найдено. Данных, полученных из испытаний, оказалось достаточно для создания прототипа сыроватки. Первые испытания показали, что она убивает вирус внутри организма, а это значит, что у человечества появился шанс на выживание. Твоя помощь и участие других субъектов более не требуются.

Поручаю тебе последнее, очень важное задание. Ты должен вывести друзей и всех иммунных из здания штаба, пока «Правые» не устроили здесь катастрофу. Поверь, их намеренья не столь чисты, как они говорят.

Став Советником, я оборудовала комплекс черным ходом. На карте указан маршрут, он ведет к плосперу, который переместит вас в безопасное место. Пароль для запуска ты знаешь. С его помощью ваша группа бежала из Лабиринта.

Уходите и начните новую жизнь.

Ава Пейдж, Советник.

Томас еще долго вглядывался в письмо, боясь поверить в прочитанное. Крепко сжал бумагу пальцами, будто она могла растаять или осыпаться пылью на пол.

Лекарство.

Лекарство от смерти.

Они создали его. Действительно создали. Ему лишь нужно найти Аву Пейдж в этом проклятом месте, а затем вернуться к Ньюту и сказать ему, что он не врал. Черт побери, он не врал!

Томас пулей вылетел в коридор, запоздало осознавая, что не знает, где искать Советника. На карте было указано несколько ориентиров, но ни один не давал и намека на нужный кабинет. Указатели на стенах не предусмотрели — лишь стрелки, ведущие к аварийным выходам. Видимо, чтобы работать в ПОРОКе, нужно обладать хорошей памятью и держать карту комплекса в голове. Требования точно как к Бегунам в Глэйде.

— Кланк! — выругался Томас и побежал по коридору. Все равно куда, лишь бы не ощущать потерю драгоценного времени, стоя на месте.

Повсюду сновали сотрудники ПОРОКа: складывали приборы в ящики, собирали важные документы, спасали образцы исследований. Видимо, на случай тревоги у них имелся план отступления. Несмотря на свою ненависть к организации, Томас порадовался, что результаты экспериментов не взлетят на воздух вместе со штабом. Они создали лекарство, глупо было бы его уничтожить ради мести.

Томас миновал несколько поворотов, всматриваясь в таблички на дверях. Ничего. Ни единой зацепки. Мелькнула идея допросить кого-то из работников, но у него не было при себе даже ножа, чтобы приставить к шее. Томас вообще старался держаться подальше от пробегающих мимо людей. Кто знает, насколько долго они не будут обращать на него внимания. Он почему-то был уверен, что Крысун не отпустит его просто так, даже после приказа Советника.

Паника накатила тошнотворной волной. Томас еще никогда не чувствовал такой безнадеги. Лекарство где-то здесь, близко, время уходит, а он не может найти кабинет. Как же глупо и обидно. Даже в лабиринте все ощущалось иначе — там он хотя бы не знал, что именно искать и сколько времени осталось.

Томас остановился, прислонившись спиной к стене. Он так устал спасать чужие жизни. Лучше бы Дженсон завершил операцию, и на него не возлагала надежды сама Ава Пейдж. Все равно он не сможет их оправдать.

— Эй, шанк. — Как маячок из прошлого зазвучал знакомый голос. — Ты чего тут стоишь?

— Минхо?

Лидер глэйдеров бежал к нему, немного прихрамывая. На его ноге сочился кровью порез. Разум Томаса в мгновение прояснился. Отчаянье отступило, сменяясь радостью от встречи с другом и вновь возникшей надеждой. Минхо заключил его в медвежьи объятья, из-за его плеча Томас рассмотрел остальных: Бренда, Тереза, Хорхе и Эрис только-только свернули в коридор.

Томас хотел бы обнять каждого из них, но времени не осталось. Нужно было действовать немедленно, тем более в его голове уже созрел план.

— Рад вас видеть, шанки, — сказал он, перекрикивая сирену, когда все они подошли, — но на разговоры времени нет. Ава Пейдж мне помогла и оставила послание. Просит, чтобы я спас иммунных и увел всех через плоспер, пока «Правые» не разнесли тут все в щепки.

— Ава Пейдж? Это ведь Советник ПОРОКа? — спросил Минхо. — Мы можем ей доверять?

— Да! — вмешалась Бренда. — Только ей и можем, раз уж даже «Правые» нас обманули.

Томас хотел спросить, что произошло, но подозревал, что объяснения могут затянуться надолго.

— Ладно, план такой, — начал он. — Минхо, ты помнишь код, которым мы отключили систему в Лабиринте?

— Еще бы не помнить, — хмыкнул бывший Бегун.

— Отлично. Он активирует плоспер. Значит на тебе иммунные, которых держат в нашем Лабиринте. Выведи их.

— А плоспер где?

— Там же. В Картохранилище, — Томас протянул Минхо карту, которую ему оставила Ава Пейдж.

— А они любят зло шутить, да? — пробормотал Минхо, пытаясь рассмотреть выведенный на бумаге маршрут. При таком тусклом освещении и ежесекундно мигающих сиренах это было непросто. — Погоди. А ты-то куда собрался?

— К Советнику.

— Что? Это еще зачем? Надо сматываться и побыстрее. — Выражение лица Минхо ясно давало понять, что он считает своего друга психом. Остальные тоже неодобрительно смотрели. Они ничего не знают? Неужели Лоуренс не рассказал о Ньюте и поисках лекарства? Или «Правые» скрыли информацию?

— У нее лекарство.

Неодобрение группы сменилось шоком.

— Я заберу его и вернусь за Ньютом. Переправьте иммунных и ждите меня. Если станет жарко, уходите. Все равно код активации я знаю. — Томас на мгновение задумался и добавил: — И Ньют знает.

Глэйдеры, Бренда и Хорхе ошарашенно уставились на него. Первой молчание нарушила Тереза, и, кажется, сегодня Томас впервые услышал ее голос.

— Ньют здесь?!

— Долгая история, — отмахнулся Томас. — Кстати, Тереза, ты знаешь, где кабинет Советника?

— Да, конечно.

— Отведешь меня? — просьба вырвалась сама собой. Да, он все еще не мог полностью доверять ей, но сейчас было не место и не время для сомнений. Она точно знает, куда идти, да и видом больше всех походит на сотрудницу ПОРОКа. Это может пригодиться.

— Отведу, — кивнула она.

— Эй, я вообще-то тоже знаю комплекс как свои пять пальцев, Томас, — заявила Бренда. Ее недовольный тон рассмешил бы Томаса в любой другой ситуации, но сейчас улыбаться не хотелось. Его сердце буквально выпрыгивало от тревоги. Он не мог больше бездействовать.

— Вот и не дашь Минхо заблудиться. Он хоть и лидер Бегунов, но здесь не такая понятная планировка, как в Лабиринте.

Минхо иронию оценил. Видимо, не только Томасу довелось вслепую побегать по коридорам ПОРОКа.

Бренда закатила глаза и подошла ближе. Томас невольно отпрянул, решив, что она собирается его обнять. Но девушка лишь вытянула из-за пояса нож и протянула ему.

— Возьми. Нечего разгуливать по ПОРОКу без оружия.

— Спасибо, — ответил он.

Вот и все. Указания розданы, пришло время разделять группу. Снова. Томас замер в нерешительности, но Минхо уже был готов к действиям. Сунув карту в карман штанов, он резко закричал:

— Ну и чего стоим? Бегом!

Бренда побежала вперед, Минхо, Эрис и Хорхе — за ней. Оставшись наедине с Терезой, Томас ощутил неловкость, но ненадолго. Она тут же сориентировалась по местоположению и потянула его в коридор, из которого он совсем недавно пришел.

Дальше была бешеная гонка среди кабинетов, лабораторий и персонала. Сотрудники удивленно поглядывали на бегущих подростков, но не останавливали. Нестись в неудобных тапках, в которых он шел в операционную, было сложно, но Томас радовался такому темпу. Он избавлял его от необходимости как-то взаимодействовать с Терезой.

Когда они наконец добрались до кабинета Советника, в голове у Томаса был абсолютнейший хаос. Он забыл все повороты и ориентиры, и теперь вряд ли добрался бы обратно без помощи Терезы. Откуда только у нее такие познания комплекса? Он почти жалел, что не вернул себе память, пока была возможность.

— Здесь, — объявила Тереза то, что и так уже стало очевидным.

Они стояли перед огромным двустворчатым входом, слева от которого располагалась надпись «Советник Ава Пейдж». Двери были стеклянными, и сквозь них Томас рассмотрел разочаровывающую картину: просторное помещение было пустым. Ни Пейдж, ни ее секретарей, ни охраны. Он опоздал.

— Может, стоит зайти и проверить? — сказала Тереза, скорее чтобы утешить, чем предложить план действий.

— Там пусто, — ответил Томас. — Ни души.

— Возможно, найдем зацепки, где искать Аву. — Она решительно распахнула двери, и те поддались без малейшего сопротивления. Видимо, при включении сигнализации открываются все запертые помещения.

Томасу ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.

Кабинет Советника выглядел более обжитым, чем логово Дженсона. На полках, кроме документов, стояли статуэтки и даже несколько фотографий. Странно было наблюдать такую умиротворенную картину в мире, охваченном катастрофами.

На стенах, так же как у Крысуна, висели экраны. Здесь их было намного больше, и некоторые из них все еще работали. Пока Тереза копалась в оставшихся после торопливого бегства вещах, Томас подошел к экранам. Многие из них показывали коридоры, по которым они совсем недавно бежали, но больше всего его заинтересовали кадры с камер жуков-стукачей в Лабиринтах.

Одна из этих массивных построек пустовала, а вот в другой он заметил движение: камера показывала Глэйд. Теперь это место выглядело безжизненным, некогда зеленая трава была вытоптана, небо все еще нависало серой громадиной. А в центре их бывшего жилища сгрудилась толпа. Там было несколько сотен людей, все они яростно что-то обсуждали. Томас мог представить их страх и непонимание происходящего. Он понадеялся, что Минхо с остальными шанками доберутся как можно скорее.

— Том, они ставят взрывчатку, — ни с чего, ни с того сказала Тереза. — Нам лучше уйти.

— «Правые»?

— Да. Галли пытался их образумить, но…

— Винс безумный фанатик своей идеи.

— Именно.

— Я не могу уйти, — сказал Томас, не отрывая взгляда от экрана. Судя по поведению иммунных, они заметили кого-то в тоннеле. Он улыбнулся. Его группа добралась. Через пару секунд на входе в лабиринт появилась Бренда. Следом вбежали остальные. Все живы и относительно целы, кроме Минхо, хромота которого усилилась. Томас вспомнил, с каким трудом бегал Ньют, и его ладони сжались в кулаки.

Нет. Он не сдастся и не перестанет искать лекарство. Пусть даже на него упадет потолок. Он не может уйти без Ньюта, но и забрать его в таком состоянии значит подвергнуть риску всю группу.

— Том, здесь ничего нет, пойми.

— Значит, нужно понять, куда она ушла, — Томас сам удивился своему упрямству, ведь, по сути, Тереза была права.

— Скорее всего ее уже даже в здании нет.

Томас раздраженно вздохнул и отвернулся от экранов, готовясь гнуть свою линию до конца. И замер в удивлении. На пороге стояла Ава Пейдж — они оба не услышали, как она открыла дверь. Или они оставили ее распахнутой?..

— Мне сообщили, что в моем кабинете кто-то есть, — заговорила она, и Томас сразу же узнал голос — именно она говорила с ним в операционной. — Я сразу поняла, что это кто-то из вашей группы, ведь сотрудники не заходят сюда в мое отсутствие.

«Даже в такой ситуации?», — хотел спросить Томас, но передумал. Он знал ответ. Дисциплина была основным кредо для ПОРОКа, иначе они не добились бы результатов.

— Что ты здесь делаешь, Томас? И ты, Тереза? Почему не уводите иммунных? — Она посмотрела через его плечо на экран и улыбнулась. — Умно. Ты послал Лидера увести их, хотя на самом деле лидер у них ты. Мы не учли это, когда разрабатывали эксперимент.

— Вы многое не учли, — ответил Томас. — Но все-таки сделали лекарство. Я хочу получить образец.

Ава Пейдж задумчиво улыбнулась и прошла к своему столу.

— Да. Например, то, что один из испытуемых будет ставить нам условия.

Томас потерял терпение. Он не поговорить сюда пришел.

— Вы меня вынудили, — сказал он то ли в ответ на ее фразу, то ли комментируя то, что собирался сделать, и вытянул нож. Жаль, что у него отобрали пистолет, но и с клинком управится, если понадобится.

Советник спокойно посмотрела на сверкнувшее в свете экранов лезвие и покачала головой.

— Томас, тебе больше не нужно бороться с ПОРОКом. Я пришла сюда одна, без охраны, и, догадываясь о причинах вашего появления, прихватила с собой это. — Она разжала кулак, демонстрируя большой флакон с голубой жидкостью.

— Вот так просто?

— А почему нет? — удивилась Ава. — Все кончено, Томас. Лекарство готово, теперь нам нужно лишь спасти его от рук «Правых» и раздать больным.

— Всем?

— На всех, к сожалению, его не хватит. А без штаба производство сильно замедлится.

Томас ощутил сожаление. Он доверился не тем людям, помог им вторгнуться на территорию ПОРОКа, чтобы они по своей глупости отобрали шанс на спасение у тысяч или даже миллионов зараженных.

— Но это уже не твои заботы. Ты заслужил награду и спокойную жизнь, — словно прочитав его мысли, сказала Ава Пейдж. — Мы были жестоки с вами, за что и поплатились.

Томас не поверил своим ушам. Советник ПОРОКа раскаивается? Но, посмотрев в ее глаза, понял, что она лишь констатирует факты.

Повисла неловкая тишина. В коридоре все еще надрывалась сирена, от ее визга уже начинала болеть голова. Экраны на стене мигали, переключая изображения. Томас не знал, каким должен быть его следующий шаг. Почему Ава Пейдж просто не отдаст ему лекарство? Ему следует подойти ближе? Потребовать?

— Том, нам нужно уходить. — Тереза смотрела на него умоляющим взглядом.

— Она права, — согласилась Советник и положила флакон на стол. — Забирай. Приставь к шее и нажми кнопку. Инъекция автоматическая. По нашим расчетам лекарство сработает через пять-десять минут.

Расчетам? То есть они его даже не испробовали. Плевать. Если есть хоть какой-то шанс, Томас его использует.

Он подошел и протянул руку к флакону, собираясь забрать, но Ава остановила его своей ладонью и, глядя в глаза, тихо произнесла:

— Я хочу, чтобы ты знал, Томас. Оно убивает вирус, но не восстанавливает поврежденные ткани. С этим тело Ньютона должно справиться самостоятельно. — Он произнесенного имени Томас вздрогнул. Он думал, что все здесь знают глэйдеров лишь по номерам. — Но что-то полностью восстановиться уже не сможет. Это пораженные части мозга. Я не гарантирую стопроцентное излечение.

— Я понял, — ответил он. В горле встал комок. Он хотел поскорее уйти отсюда, пока Пейдж не разрушила его надежду окончательно. — Спасибо.

— Иди. — Советник убрала ладонь, позволяя Томасу забрать флакон. Он осторожно взял его, словно тот мог треснуть от простого прикосновения, и развернулся к выходу.

По пути он бросил последний взгляд на экраны: Минхо почти завершил свое задание, у Картохранилища оставалось несколько десятков людей. Бренда с Хорхе всматривались в туннель, из которого пришли. Ждут его.

Уже возле двери что-то дернуло Томаса остановиться и спросить:

— Почему вы не уйдете с нами?

Ава Пейдж улыбнулась, как улыбаются в ответ на глупый вопрос ребенка.

— Я ответственна за лекарство и все наработки. У нас с вами разные пути. Уходи, Томас. Беги, не останавливаясь.

Томас кивнул и вышел из кабинета. За ним, осторожно прикрыв за собой дверь, последовала Тереза.

— Возвращаемся, — сказал он, надеясь, что «Правые» еще не добрались до части здания, где остался Ньют.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Did you see the sparks filled with hope?

You are not alone

'Cause someone's out there, sending out flares

The Script — Flares

Добраться обратно оказалось сложнее, чем предполагал Томас. По коридорам вовсю шныряли бойцы ПОРОКа, отдавая приказы по рации.

— Видимо, «Правые» уже в этом крыле, — прошептал он, когда они с Терезой в очередной раз спрятались в неприметной нише.

Вооруженные люди пробежали мимо, даже не посмотрев по сторонам. Томас выдохнул. Вступать сейчас в схватку значило рисковать лекарством, которое он ненадежно спрятал в карман штанов, где уже лежала ключ-карта от комнаты Ньюта. Флакон нервировал его, он постоянно проверял, не собрался ли тот вывалиться или треснуть, хоть Тереза и заверила его, что ПОРОК все упаковывает на совесть и с расчетом на опасные условия.

Точного маршрута до комнаты Томас не вспомнил бы даже под пытками, но Тереза смогла сориентироваться по номеру, указанному на ключ-карте. К нужной двери они пришли как раз к моменту, когда в здании раздался первый взрыв.

— Началось, — пробормотал Томас, открывая замок ключ-картой. Пока створка плавно отъезжала в сторону, он достал лекарство и крепко стиснул в руке.

В комнате было темно. Свет, льющийся через дверной проем, осветил осколки ламп и стул, которым, видимо, их и разбили.

— Ньют? — Томас осторожно переступил порог. Тереза кинула на него встревоженный взгляд и вошла следом. Глаза, привыкшие к ярким всполохам в коридорах, с трудом различали очертания предметов. Ньюта здесь не было, и до Томаса запоздало дошла мысль, что он мог провести под наркозом намного больше времени, чем думал. Что, если его друг уже давно переступил Черту?

— Кто-то разбил лампы, но ключ ведь был у тебя, — то ли спросила, то ли констатировала факт Тереза. Томас хотел ответить, что у важного персонала наверняка были карты-копии, но откуда-то сбоку раздался хриплый голос:

— Свет резал глаза. Бесил.

Томас и Тереза обернулись. Ньют вышел из ванной, покачиваясь еще сильнее, чем раньше. Подошел к полосе тусклого света и остановился, глядя на друзей с неприязнью. Его зрачки отражали алые вспышки, что выглядело жутко в сочетании с черными сосудами, которые захватили еще больше участков на его коже.

Томас поднял руку с лекарством.

— Ньют, ты видишь? — Он потряс флаконом в воздухе. — Я добыл его. Добыл лекарство! — Губы его сами собой растянулись в улыбку. Он с нетерпением ждал реакции от друга. И дождался. Только не той, которую ожидал.

Ньют резко переменился в лице и с диким воплем бросился на него, сбивая с ног. Тереза с негромким вскриком отскочила, споткнулась о стул и упала прямо на осколки, которые заскрипели под ее весом.

— Эксперименты на мне ставить решил? — оседлав Томаса и брызжа слюной проговорил Ньют. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое, Томми? А?

Объятый ужасом Томас быстро сорвал с флакона защитный колпачок и попытался вонзить иглу в шею Ньюта, но тот выбил лекарство из руки. Флакон покатился по полу, целый и невредимый, как и заверяла Тереза. Вот только дотянуться до него теперь было невозможно.

Томас завопил и попытался скинуть с себя обезумевшего друга, но Ньют вцепился в него мертвой хваткой. Он будто стал сильнее после заражения. Или это сказывается усталость и последствия наркоза?

Внезапно Ньют замер. Томас понял, что он прислушивается к взрывам, которые звучали один за другим, все ближе и ближе. Кланк! Да их же всех троих погребут под завалами, если они не уберутся в ближайшие минуты. Он выгнул шею, с надеждой глядя на Терезу. Та поняла его взгляд правильно, вскочила на ноги, не обращая внимания на изрезанные стеклом кровоточащие руки, и метнулась к лекарству.

Заметив движение, Ньют пришел в себя и выхватил из-за пояса Томаса нож. Дрожащей рукой поднес лезвие к его горлу, глядя в глаза. По его щеке бежали слезы, будто действия причиняли ему моральную боль.

— Я ведь просил. — Нож царапнул кожу. — Просил убить меня.

Первая капля крови потекла на пол, щекоча шею. Томас сглотнул несуществующую слюну и отвел взгляд. Смотреть в эти черные колодцы он больше не мог.

— Видимо, придется нам поменяться ролями, — продолжал говорить Ньют с неприсущим ему садистским удовольствием. — А потом я сделаю то, что не получилось сделать в гребаном лабиринте. Выберу способ понадежнее.

«О чем ты?» — хотел спросить Томас, но не успел. Тереза схватила Ньюта за волосы и решительным движением всадила иглу в его шею. Он закричал и от неожиданности выпустил нож. Тот с лязгом полетел на пол, напоследок оставив еще один порез на шее Томаса.

Тереза нажала на поршень и с холодным спокойствием дождалась, пока сыроватка до последней капли перетечет в тело Ньюта. Девушка была зла, а потому — сосредоточена.

Ньют стал клониться в сторону, и Томас воспользовался моментом, чтобы встать и подхватить его за плечи.

— С тобой все в порядке? — спросила Тереза, глядя на окровавленную шею.

— Да. Да, все нормально.

Его мало волновали порезы. Он во все глаза уставился в лицо друга, пытаясь понять, действует ли лекарство. На первый взгляд, состояние стало лучше. Ньют спокойно сидел на полу, прижимая ладонь к месту укола. Но тут он поднял голову и схватил Томаса за шею, заставляя того вскрикнуть. Пальцы попали прямо по порезу. Заметив это и рассмотрев кровь, стекающую по его рукам, Ньют мгновенно пришел в себя и с ужасом отпрянул.

— Все нормально, — повторил Томас, поднимая ладони. Лицо Ньюта было таким перепуганным, что он с трудом подавил желание взять его за руки и попытаться успокоить. Нет времени. Теперь вопрос их побега — основной. Вирус позади, все позади. — Осталось убраться отсюда, — вслух закончил он свою мысль.

Тереза кинулась к двери, но Томас остановил ее:

— Погоди.

Он проворно вытряхнул из рюкзака куртку и ботинки, оделся — ему еще никогда не приходилось настолько быстро завязывать шнурки — и помог Ньюту встать на ноги.

— Ходу!

Они вылетели в коридор под грохот очередного взрыва. Близко. Как же близко. Досюда уже доносился звук от обвалов. Скоро потолок начнет падать и здесь.

— Далеко до Лабиринта? — крикнул Томас на бегу. Ему приходилось поддерживать Ньюта, который оперся на его плечо, из-за чего ноги подкашивались еще сильнее. Он устал. По-настоящему устал. Заснул бы прямо здесь, к черту побег. К чему эта гонка за выживание? Будет ли там, с другой стороны плоспера, хоть немного лучше? У него не осталось сил даже на надежду.

— Нет, он близко. Мы должны успеть, обвалы пока что с другой стороны.

В голове стояла какофония из звуков. Взрывы, крики, стук падающих камней, топот ног… шарканье ботинок. Только сейчас Томас заметил, что Ньют в его отсутствие обул свою старую обувь. Неужели он правда надеялся, что друг придет за ним с лекарством, в то время как Томас сам в себя не верил?

— Берегись! — прокричала Тереза, и парням пришлось резко уйти к стене. На них чуть не обрушилась дверь. Из проема выскочило несколько докторов в халатах в сопровождении вооруженных бойцов. На беглецов они не обратили внимания, пронеслись мимо в обратную сторону.

— Внимательнее, Том, — покачала головой Тереза и продолжила бег. В другое время Томаса раздражала ее излишняя серьезность и правильность, но сейчас он был ей благодарен. Она второй раз за день спасла его от серьезных ранений, а то и смерти.

— Спасибо, — прокричал он. В конце концов, неизвестно, выберутся ли они, чтобы ему выпал шанс ее поблагодарить.

Вместо ответа Тереза махнула рукой влево, указывая поворот.

После нескольких длинных лестниц они попали в подвальное помещение. Томас узнал его: хранилище гриверов! Именно здесь они оказались, бежав из Лабиринта.

— И что теперь? Вверх по скользкому желобу? — Томас вспомнил тот ужасный полет и противную слизь, в которой им довелось перемазаться с ног до головы.

— Где-то здесь был другой путь, — сказала Тереза. — Проверю с той стороны. — И отправилась к противоположной стене, мимо контейнеров для чудовищ. Их белые поверхности покрывал толстый слой пыли, но сквозь матовое стекло можно было рассмотреть силуэты их обитателей.

Кое-где на полу лежали осколки — некоторые разбитые капсулы так и не починили, значит, новых гриверов ПОРОК скорее всего не создавал. Но и тех нескольких монстров, что остались, было достаточно, чтобы перебить бывших глэйдеров за пару минут. Томас поежился.

— Ну, что там? — крикнул он, нервно поглядывая по сторонам. Спящие гриверы не давали ему покоя.

Тереза осторожно заглянула за угол.

— Лестница! Быстрее сюда!

Но не успели Томас и Ньют сдвинуться с места, как за спиной раздались шаги. Тереза вскрикнула, увидев кого-то за их спиной, и подняла руки. «Склонна выполнять приказы», — мелькнуло в голове Томаса.

— Ох, Томас. — Прозвучал голос. Крысун. Глупо было надеяться, что они больше никогда не встретятся.

Томас обернулся. Рука Ньюта соскользнула с его плеча, но тот уже неплохо держался и сам. Лекарство работало. Медленно, но верно.

— Последнему Кандидату не к лицу так трусливо убегать, — продолжил Дженсон, целясь в Томаса из пистолета. Палец на курке немного подрагивал, да и рука удерживала оружие не так неподвижно, как тот старался. В левой руке он сжимал пульт с несколькими красными кнопками.

— Все кончено, Крысун. Ты знаешь решение Советника.

— Боюсь, она могла ошибиться. Я все-таки намерен завершить мое исследование.

Наверху прогремел взрыв, и с потолка посыпалась штукатурка. Но Дженсон не обратил на это ни капли внимания. Он как одержимый смотрел на Томаса, словно пытаясь извлечь из него мозг не скальпелем, а при помощи собственного взгляда.

— Трус здесь ты, а не Томми, ходячий ты кусок кланка, — пробормотал Ньют, и это было первым, что он произнес с момента ввода сыроватки. — Ты болен, да? Я видел множество зараженных, у них был такой же безумный блеск в глазах. И отчаянье.

Крысун перевел дуло пистолета на Ньюта и противно ощерился:

— А вот тебя здесь быть и вовсе не должно. Давай я облегчу твои страдания?

— Не смей! — прокричал Томас. Он сделал попытку встать перед Ньютом, но Дженсон тут же вернул прицел на его голову.

— Почему? Ты ведь не хочешь, чтобы он перерезал тебе горло в очередном приступе?

Томас вздрогнул. Крысун будто знал, что случилось совсем недавно в комнате для испытуемых и откуда взялась кровь на его шее.

— Он выздоравливает, — победно огласил Томас. — Лекарство, в которое ты не веришь, сработало.

Дженсон приблизился и недоверчиво всмотрелся в лицо Ньюта, выискивая на нем следы исцеления. Злость и высокомерие на его лице сменилось озадаченностью, а потом и подобием обиды.

— Поэтому ты можешь прямо сейчас оставить нас в покое и кинуться в погоню на Советником, пока не стало поздно.

Как будто подтверждая слова Томаса, помещение затряслось несколько раз подряд. Кланк! Только бы Лабиринт не обрушился на головы Минхо и остальных шанков, которые остались ждать у плоспера.

Крысун немного опустил пистолет, в нерешительности переводя взгляд с одного глэйдера на другого, но тут же резким жестом, на который никто не успел среагировать, поднял его прямо между глаз Ньюта.

— Ты, — выплюнул он. — Ты забрал мое лекарство. И тебе придется заплатить за него!

Прозвучал выстрел.

Где-то за спиной раздался крик Терезы.

Томас отпрянул, машинально закрывая уши, но было поздно. Выстрел на время оглушил его.

Словно через толщу воды он услышал глухой стук от упавшего на пол тела. Повернулся, ожидая увидеть самое ужасное в своей жизни зрелище, но…

На сером бетонном полу, прямо у его ног, лежал заместитель директора Р. Дженсон, рядом с ним вверх дном валялся пульт, а на пороге хранилища стоял Галли. В руке он держал точно такой же пистолет, как у Крысуна.

— Не зря так бежал, — усмехнулся он.

Ньют тяжело дышал, вытирая с лица кровь Дженсона.

— Вот же хрень! Кланк! — выругался он. — Надеюсь, этой дрянью повторно не заражаются.

— По идее, у тебя теперь иммунитет, — сказал Галли, и Томас поднял на него вопросительный взгляд. Откуда тот мог знать о лекарстве и их местоположении?

— Не сейчас, ладно? — попросил Галли. — Я задержал этих идиотов со взрывчаткой как можно дальше от Лабиринта, но скоро они будут здесь. Просто валим.

— Валим, — согласился Томас. Поговорить можно и по ту сторону плоспера.

Они развернулись как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как некоторые из контейнеров с гриверами начали открываться.

— Ублюдок все-таки успел нажать кнопки на пульте, — объяснил Галли увиденное.

Так вот зачем пульт, подумал Томас. Сделай кто-то из них неверное движение, Крысун в тот же миг выпустил бы своих ручных монстров с ними расправиться.

— Слушайте! — Тереза подбежала к ним. — В хвосте у гривера есть отверстие, дышло. В нем расположен выключатель. Если…

— Понял! — хором сказали глэйдеры и, не теряя времени, бросились к капсулам. Гриверов было всего на одного больше, чем их, и это, как ни крути, был прекрасный расклад.

«Гробы» продолжали открываться. Подбежав к одному из них, Томас заглянул внутрь: похожий на слизня гривер дрожал и корчился, сбрасывая с себя трубки питания.

Перегнувшись через край, Томас погрузил руку в слизистую плоть и с трудом нашарил выключатель — твердую ручку. Потянул за нее, вкладывая все оставшиеся силы, и оторвал. Гривер обмяк и свалился на заднюю стенку капсулы.

Томас с победным возгласом отбросил ручку выключения и обернулся. Ньют и Галли только закончили расправляться со своими гриверами и кинулись к пятому. Лишь у Терезы ничего не получилось. Гривер вылез из капсулы быстрее, чем остальные, и теперь девушка пыталась обогнуть его корпус, попутно уворачиваясь от множества отростков с пилами и лезвиями.

— Тереза! — крикнул он и бросился на помощь. Но опоздал. Монстр поймал ее и принялся вжимать в себя механическими конечностями.

Томас растерялся.

Тереза кое-как обернулась к нему и успела крикнуть:

— Бегите! Спасайтесь!

В следующую секунду металлический шип пронзил ее грудь.

Заорав, Томас кинулся на гривера. Ему было плевать, что его единственным оружием была ярость. Еще один человек погиб на его глазах. Еще одна жертва ради его, Томаса, жизни. Он ненавидел себя, ПОРОК и весь мир, который породил таких ужасных чудищ.

Тварь выбросила ему навстречу руку с циркулярной пилой. Томас ушел от нее, не удержался на полу, скользком от стекающей из капсул жижи, и упал на запястье. Боль пронзила руку, проясняя сознание. Он лежал прямо под монстром из лабиринта. Над ним с противным скрипом и жужжанием вращались пилы и шипы, походившие на сверла. Ни одного шанса встать, не лишившись головы.

На выручку пришли глэйдеры. Пока Галли всаживал пистолетную обойму в гривера, — пули не причиняли тому никакого вреда, но здорово отвлекали — Ньют подхватил Томаса под локоть и потащил в сторону лестницы.

— Жить надоело, кланкоголовый? — крикнул он. — Галли, уходим!

Несмотря на подавленность и чувство вины из-за смерти Терезы, Томас улыбнулся. Ньют снова стал их Клеем. Пытался удержать всех сообща.

На месте ярко-голубого солнечного неба в Лабиринте теперь висел серый потолок. Не было и бездонной пропасти с иллюзией парящей в воздухе громадины.

Томас поднялся и вылез через люк последним. Мельком осмотрел каменный коридор, по которому предстояло бежать к Глэйду, и по двум доскам, перекинутым через Обрыв, вошел в Лабиринт.

Они вернулись в место своего пленения, но, как ни странно, это место походило на дом больше, чем любое другое. С каким-то подобием ностальгии он всматривался в знакомые серые стены, увитые плющом.

По пути к Глэйду почти не разговаривали. Прислушивались к грохоту взрывов наверху да старались не попасть под осыпающиеся камни и пыль. Лабиринт нещадно трясло, но стоял он крепко, словно монолит, пробывший на планете тысячи лет.

— Галли, почему ты помог нам? — не удержался Томас во время одного из поворотов.

— Бренда предложила… присоединиться к вам… мы пересеклись в коридоре, — отрывисто ответил тот. Разговаривать на бегу было сложно.

— А как же Винс?

— Он придурок.

— Исчерпывающе.

Остаток пути Томас внимательно следил за Ньютом. Казалось, у того открылось второе дыхание. Он бежал наравне с Галли, а ведь тот не страдал от хромоты и был в прекрасной форме. Или это Галли подстраивался под него? Под них обоих? Томас не знал. В его голове все крутилось, как в адском калейдоскопе.

Уже на финишной прямой они услышали рев гривера. Доносился он из их сектора, что подстегнуло парней еще быстрее преодолеть последний коридор до Глэйда. У ворот их встречали Минхо и Бренда.

— А могли еще дольше выбираться оттуда, головы кланковые?!

— Мы тоже рады встрече, Минхо, — ответил Томас и пробежал мимо него в направлении Картохранилища. Остальные не отставали.

Подойдя ко входу, он кинул последний взгляд на Глэйд и нырнул внутрь, как раз когда гривер появился у ворот. Без лишних раздумий Томас вошел в тускло мерцающий прямоугольник. Друзья последовали за ним.

Ледяное ничто охватило тело Томаса, и уже через пару секунд он приземлился на пол. Чьи-то руки подняли его и поддерживали, пока он не смог стоять самостоятельно.

— С прибытием, шанк. Добро пожаловать в новый Глэйд.

Томас улыбнулся Фрайпану, растолкал толпящихся вокруг подростков и свалился на пол у какой-то деревянной стены. Ему хотелось лишь одного — отрубиться на ближайшую вечность.