Наложница для советника, или Любовь в сердце пустыни

Глава 1: Такого не должно было случиться

Я всегда относилась к наложницам с презрением: даже представлять противно, на что они готовы ради того, чтобы услужить своему господину! И уж точно подумать не могла, что однажды мне придется стать одной из них. Разве может такая судьба ожидать Селесту Орвил, дочь из древнего знатного рода? Увы, скоро мне пришлось столкнуться с неизбежностью.

Я потерла руки, саднящие от железных кандалов, и в очередной раз оглядела скудную обстановку. Меня бросили в клетку, словно какое-то животное! Подземелье, в котором находилась моя камера, было темным, но зато, к счастью, сухим: все-таки Кромленс находится посреди пустыни, так что здесь не так-то просто скопиться влаге. Вокруг было достаточно чисто, на каменном полу лежало немного соломы, а главное — в моей камере находилась кровать, чего не скажешь о об остальных. Конечно, простая деревянная койка — совсем не то, к чему я привыкла — но все же лучше, чем совсем ничего. Камеры вокруг были пустые, и гнетущая тишина действовала мне на нервы. Почему так не повезло именно мне?!

Я поплотнее закуталась в одеяло, которое нашла здесь. Ночи в этом южном городе холодные, не то, что в столичном Фальтере... А вот дни наоборот — нестерпимо жаркие, так что при свете дня я редко покидала семейное поместье.

Мы переехали в Кромленс из столицы около года назад, поэтому я до сих пор не могла привыкнуть к новому климату. Мой отец занимался торговлей, и, заключив здесь выгодное сотрудничество, перевез сюда всю семью: меня, моего младшего брата и нашу маму. Конечно, я не хотела переезжать. Кто в здравом уме захочет сменить блеск праздничных вечеров Фальтера, куда все дамы приходили в потрясающе красивых нарядах, на жизнь в захолустье посреди пустыни? Однако отец не пожелал слушать моих возражений, так что мне пришлось смириться. Вскоре я даже смогла найти в этом хоть какой-то плюс: по крайней мере, здесь отец перестал искать мне жениха. Неудивительно, нельзя же выдавать дочь из уважаемой семьи замуж за одного из безродных торговцев, которыми полнится Кромленс! Аристократии из Фальтера не пристало связываться с простолюдинами.

Так я думала раньше. А вот сейчас всерьез пожалела о том, что у меня нет жениха... Согласно законам этого города, где главенствовали мужчины, после смерти отца жених был бы вынужден заступиться за меня, и я смогла бы избежать этого позора.

От тяжелых мыслей меня отвлек шум шагов. Вскинув голову, я заметила огонек факела, который сжимал грузный мужчина с тонкими завитыми усиками. Он остановился около моей двери, покопался в связке ключей, и, подобрав нужный, отпер дверцу камеры.

— На выход, — пробасил он.

Я замерла. Не думала, что все произойдет так скоро. Медленно встав, я покорно вышла наружу, позвякивая цепями. Сейчас я уже поняла: сопротивляться бесполезно, об этом хорошо напоминали полученные синяки. Они болели при каждом движении. Днем, когда эти люди явились в мой дом, я попыталась объяснить им, кто я такая, но они избили меня, не придав значения моим речам. В этих краях слова женщины ничего не значат.

— Эй, — окликнул он меня, и от звука его громкого голоса я содрогнулась, – одеяло оставь.

Он вырвал грязный кусок ткани из моих рук и небрежно бросил обратно на кровать. Я ощутила, как холод огладил мои плечи, и поежилась.

Мужчина подтолкнул меня к выходу, и я едва не споткнулась о ступеньку. Сколько это будет продолжаться? Мне казалось, что все происходит не со мной... Будто бы я попала в какой-то сон, кошмар, который никак не может закончиться. Еще вчера я беззаботно проснулась в своей мягкой постели с балдахином в нашем уютном поместье, а сейчас... Я украдкой ущипнула себя за руку, надеясь проснуться. Но нет, вокруг ничего не изменилось.

Когда мы вышли на улицу, то оказалось, что уже сгустились сумерки. В подземелье не было окон, так что я потеряла счет времени. Было неожиданно обнаружить, что вечер наступил так скоро. Обычно в это время мы всей семьей сидели на террасе перед домом и ужинали. Вокруг шелестел тропический сад, а слуги приносили потрясающе вкусные блюда, сделанные поваром, которого мы специально привезли из Фальтера. Моя мать с самого начала невзлюбила местную пищу, и в этом я ее поддерживала: здесь использовали слишком много острых приправ, на которые у меня оказалась аллергия. В животе громко заурчало, напоминая о том, что я ничего не ела со вчерашнего дня.

Мы шли по двору, который со всех сторон окружали низкие домики из белого камня. Было холодно, и в своем легком домашнем платье я быстро продрогла. Основные улицы Кромленса обычно обогревались магическими фонарями, однако здесь ни одного из них не было. Видимо, я оказалась на окраинах. Или же владелец этих зданий посчитал их обогрев пустыми растратами.

Мужчина подвел меня к закрытому экипажу, в который был запряжен мул, и обратился к кучеру:

— Вот, господин Ивори сказал, что за эту можно будет много выручить. Ты уж пригляди за ней, доставь на рынок в лучшем виде!

Кучер выглядел неприглядно: чрезвычайно худой, в длинной белой одежде, на подоле которой были заметны разводы грязи. Его лицо имело какое-то хитрое выражение, маленькие темные глаза были прищурены, а большой рот искривился в сальной ухмылке, когда он смерил меня изучающим взглядом.

— Да брось, ну неужели нельзя позабавиться с ней перед тем, как отдавать господам? — развязно произнес кучер. — Никто и не узнает!

— Сделаешь с ней хоть что-то — господин с тебя три шкуры спустит! — мой конвоир пришел в ярость. — Девка из благородных, следовательно, невинная. Неместная, ты зенки-то разуй! Кожа нежная и бледная, глаза серые, волосы светлые и ухоженные. Да за такую любой даст в несколько раз больше, чем господин Ивори зарабатывает за целый месяц!

Столь откровенное описание моих преимуществ вогнало меня в краску. Особенно предположительная цена. Как он смеет обсуждать меня, словно какую-то лошадь на рынке?

Меж тем кучер разочарованно цокнул языком и отвернулся с деланным равнодушием.

— Сажай, — пробурчал он.

Толстяк втолкнул меня в экипаж, и я невольно порадовалась тому, что тот оказался закрытым, а небольшие окошки были затемнены полупрозрачными занавесками. По крайней мере, пока меня повезут по улицам, никто не увидит моего лица. Дверь с громким стуком захлопнулась за моей спиной, снаружи звякнула защелка. Как будто я могла бы сбежать из экипажа, едущего на полном ходу…

Мы тронулись, и совсем скоро я ощутила подкатывающую к горлу тошноту. Голод смешался с волнением, а в экипаже было невообразимо душно: и окна не открывались, так что я ничего не могла поделать.

Раньше я бы непременно начала с интересом разглядывать проносящиеся снаружи улицы, но сейчас могла думать лишь о том, как бы экипаж побыстрее остановился. Мысли хаотично скакали между событиями сегодняшнего утра и тем, что меня ожидало в будущем, и сосредоточиться на чем-то было трудно.

Когда мы наконец приехали, и дверь экипажа отперли с той стороны, я буквально вывалилась наружу. Прикрыла глаза и начала глубоко втягивать прохладный ночной воздух, радуясь, что тошнота наконец начала отступать.

— Эй, ты чего? — услышала я взволнованный голос кучера.

В неискренности его волнения я ничуть не сомневалась: наверняка думает лишь о том, как бы не испортить товар.

Пока я была погружена в свои мысли, он тронул меня за руку, и я дернула плечом.

— Сама пойду, — тихо, но настойчиво сказала я. Во мне еще осталась гордость.

— Как пожелаете, "госпожа". — ухмыльнулся кучер.

Я наконец открыла глаза, и меня захватил круговорот красок.

Разумеется, я и раньше слышала о Рынке Тысячи Желаний: так назывался огромный район Кромленса, в котором можно было найти все, чего пожелает душа. Дорогие увеселительные заведения на любой вкус, множество торговцев, предлагающих самые удивительные курительные смеси и другие запрещенные травы... а также легендарные торги, где продавали самых лучших наложниц.

Я очутилась на широкой улице, освещенной красными фонарями. Вокруг меня было множество людей — в основном, конечно, это были состоятельные мужчины Кромленса, но встречались и моряки, и даже какие-то путешественники. Все они были довольны, радостно смеялись и в их глазах горел восторг. Одна я выглядела здесь неуместно: растерянная, в грязном платье и с закованными в кандалы запястьями.

— Идем. — кучер ткнул меня в спину, выводя из оцепенения. — Надо подготовить тебя к продаже.

Я послушно двинулась в указанную сторону. Некоторые мужчины, проходящие мимо, с любопытством глазели на меня: в глазах одних я различила сочувствие, в глазах других — желание. Они все знали, куда меня ведут — цепи на моих руках не оставляли сомнений в том, каков мой нынешний статус. Это было невыносимо.

Отчаяние и унижение всколыхнуло в моей голове мысль о том, что это последний момент, подходящий для побега: столько народу вокруг, а меня сопровождает лишь один конвоир!

Дождавшись, пока он засмотрится на богатый прилавок с яркими драгоценными камнями, я резко дернулась вправо, прочь от него, и побежала. Теперь осталось только затеряться среди людей... Сердце бешено колотилось, но пока мне удавалось уворачиваться в толпе, ни с кем не сталкиваясь. Некоторые оборачивались мне вслед, однако никто не пытался поймать. Позади я услышала крики кучера, который ринулся за мной в погоню.

Я уже заметила спасительную боковую улочку, в темноте которой я могла бы скрыться с глаз, как вдруг кто-то схватил меня за руку, больно дернув. Я взвизгнула от неожиданности. На глазах выступили слезы.

— Далеко собралась? — раздался надо мной мягкий бархатистый голос.

Я подняла глаза и увидела высокого мускулистого мужчину, одетого в просторные одежды из самого дорогого шелка в этих краях. Белая рубашка на его груди была небрежно распахнута, благодаря чему мне открывался потрясающий обзор на его широкую загорелую грудь и идеальные кубики пресса. Я невольно приоткрыла рот — впервые видела настолько бесстыдное зрелище, — и такая реакция явно позабавила моего пленителя.

— Не стоит так пристально смотреть, я и сам знаю, что неповторим, — самодовольно произнес он.

Только теперь я подняла взгляд на его лицо: он был выше меня на голову. Незнакомец запустил длинные пальцы свободной руки в свои короткие чуть кудрявые волосы цвета воронова крыла и взлохматил их, создавая элегантный беспорядок. У него были четко очерченные мужественные черты лица, нос с небольшой горбинкой и тонкие чувственные губы, которые сейчас были растянуты в надменной улыбке. Однако больше всего меня потрясли его пронзительные зеленые глаза цвета нефрита: они были так глубоки, что затягивали и не позволяли от них оторваться.

— Неплохо выглядишь, — мужчина внезапно отпустил мою руку и, схватив за подбородок, покрутил мою голову, оценивая.

Я вспыхнула и собиралась возмутиться, но именно в этот момент к нам подоспел мой конвоир.

— Господин! Спасибо вам. — он принялся кланяться мужчине, который меня поймал.

— Внимательнее следи за товаром, — отозвался незнакомец, передавая тому мою цепь. —Надеюсь, такого больше не повторится.

— Разумеется. — кучер дернул меня к себе, и я едва удержалась на ногах.

В то же мгновение, к моему удивлению, незнакомый мужчина подскочил к конвоиру и схватил того за тунику на груди.

— И обращайся с ней бережно! — он со злостью посмотрел на сжавшегося от ужаса кучера. — Иначе господин Ивори непременно узнает о том, что здесь произошло.

Слуга поспешно закивал.

— Можешь идти, - махнул рукой незнакомец, отпуская его, а затем перевел взгляд на меня и сощурился. — До скорой встречи, птичка.

Я покорно последовала за кучером, пребывая в некотором оцепенении. Встречу с этим незнакомцем я запомню надолго... Он единственный, кто хоть как-то заступился за меня с того момента, как отца не стало.

Остаток пути по рынку я запомнила смутно: шла, опустив глаза. Чужие взгляды кололи.

В конце концов кучер втолкнул меня в какую-то неприметную дверь. Внутри оказалось небольшое помещение, от которого отходили несколько коридоров. Стены были темно-красного цвета, всего несколько свечей озаряли комнату дрожащими огоньками. Пахло чем-то сладковато-приторным, и запах настолько раздражал обоняние, что я чихнула. Что это за притон? Неужели именно здесь они собираются меня оставить? Или, быть может, кучер все-таки решил ослушаться приказа своего напарника и позабавиться со мной?

— Малика! Тут новенькая, — позвал кучер, и его голос будто увяз в дымной поволоке коридора.

Однако спустя десяток секунд раздалось кряхтение, смешанное с шорохом длинных юбок, и откуда-то появилась невысокая сутулая старуха.

— Ого. — присвистнула она, оценив меня одним взглядом. — Гляжу, господину Ивори в этот раз сильно повезло. И откуда такой улов? Беглянка какая-то?

— Да нет. — мотнул головой мой тюремщик, отдавая ей ключ от цепей. — За долги семьи к нам попала. Ничего у нее не осталось.

Его слова вызвали во мне очередной приступ глухой боли. Еще вчера у меня было все, а теперь...

— Что ж, вот и поделом всем этим богачам. — сплюнула Малика. — А ты можешь идти, мы тут уж сами разберемся.

Кивнув, кучер оставил меня на попечение старухи. Я задумчиво поглядела ему вслед, но мои размышления прервала Малика, бесцеремонно схватившая меня за волосы. Я попыталась освободиться, однако старуха намотала прядь бледно-золотистых волос на кулак и потянула к себе.

— Да что же ты... — прошипела я от боли едва слышно.

— А нечего тут своенравничать, — сварливо отозвалась старуха, — здесь я главная. Будешь меня слушаться — помогу. Начнешь отвлекаться или перечить — пеняй на себя.

Я замерла. Неужели она может мне помочь? В сердце затеплилась надежда.

— Вы поможете мне выбраться отсюда? — неуверенно спросила я.

— Помочь себе можешь только ты сама. — поджала губы Малика, отпуская мои волосы. — Однако в моих силах дать совет, который способен спасти тебе жизнь. Пойдем, нужно подготовиться.

— Подготовиться к чему? — спросила я, но старуха не ответила.

Глава 2: Торги

Я неуверенно последовала за старухой. В коридоре было узко, темно, а ужасающе душный сладковатый запах кружил мне голову. Кажется, пару раз я даже наступила на подол юбки Малики, но то ли она этого не заметила, то ли решила смилостивиться надо мной.

Первым делом Малика отвела меня в небольшую кухоньку и сунула в руки кусок хлеба и медную чашку с водой. И пусть в былое время я бы оскорбилась таким приемом, но сейчас мне настолько хотелось есть, что выбор блюд — последнее, что меня беспокоило. Конечно, хлеб был довольно черствый, а вода — не самая свежая, однако в данный момент мне было все равно. Пока я ела, то увидела, как в помещение заглянули две молодых девушки. Заметив мой взгляд, они хихикнули и скрылись за дверью.

— Они тоже… наложницы? — спросила я у Малики. Последнее слово неприятно царапнуло горло.

— Да нет, просто служанки, — отозвалась она, что-то старательно изучая в большой потрепанной книге, заполненной мелким аккуратным почерком.

— Может, и я могла бы работать здесь? — робко предложила я.

— Ты? — теперь все внимание старухи обратилось на меня. — Не смеши меня. Разве ты умеешь что-то делать по дому?

Я пыталась подобрать достойный ответ, но она небрежно взяла меня за руку и потрясла ладонью.

— Да ты никогда в жизни не работала, это видно твоим ухоженным пальцам. Нет уж, господину Ивори будет куда больше пользы от твоей продажи.

Обиженно нахмурившись, я принялась доедать остатки хлеба.

После еды Малика отправила меня купаться. Какое же блаженство оказаться в большой бадье с обжигающе-горячей водой! Вдобавок к этому старуха сняла с меня кандалы, так что я наконец почувствовала себя бодрее. Правда, долго понежиться в бадье мне не дали: Малика потащила меня дальше.

Она привела меня в небольшую комнату, и я ахнула: все помещение было заставлено вешалками с самыми разнообразными нарядами. Здесь были самые разные цвета — от красно-алого до бирюзового с серебристым отливом — и всевозможные ткани —от бархата из Фальтера до эльфийского шелка.

— Нравится? — самодовольно поинтересовалась Малика, заметив восторг на моем лице.

Я поспешно кивнула: бессмысленно было скрывать правду.

— Замечательно. Вот как раз и попробуем тебе что-нибудь подобрать, а то эти лохмотья, — Малика окинула многозначительным взглядом мое испачканное и порванное домашнее платье, — ни на что не годятся.

Я хотела воспротивиться и сказать, что вообще-то это платье сшито на заказ в одном из лучших ателье столицы, однако вспомнила, как сейчас выгляжу, и пристыженно умолкла. Старуха меж тем двинулась к рядам вешалок. Я хотела последовать за ней, чтобы тоже поучаствовать в выборе, однако она махнула рукой, приказывая мне оставаться на месте:

— Это моя работа. Подожди немного.

Я присела в небольшое кресло около входа и устало вытянула ноги. Впервые за день я оказалась в уютном месте. Малика копалась в нарядах, и я, поначалу наблюдавшая за ней, постепенно начала проваливаться в дремоту. После еды усталость накатила с новой силой.

Не знаю, сколько времени прошло, но очнулась я от того, что старуха потрясла меня за плечо.

— Вставай давай, — буркнула она, — нельзя опаздывать. Вот, надевай.

Она протянула мне наряд, и я потрясенно уставилась на то, что она для меня выбрала. Ткань была великолепна — лазурный градиент переливался в темно-синий. По краям вились затейливые золотые узоры, и позвякивали красивые монетки. Однако больше всего меня повергло в ужас, что наряд был составной и представлен в виде короткого топа, оставлявшего живот открытым, и нескольких полотнищ юбки, практически полностью оголявших ноги. Наследница знатного рода не может надеть столь бесстыдный наряд! Я потеряла дар речи.

— Я… — тяжело сглотнув, я попыталась справиться с потрясением, — не могу такое надеть…

— Можешь-можешь, — безапелляционно заявила Малика, — тебя никто не спрашивает.

— Может, подберем что-нибудь другое? — робко предложила я, засматриваясь на шкафы, ведь в них было так много различных вариантов! Наверняка найдется что-нибудь поскромнее.

— Нет, — отрезала Малика.

— Тогда что будет с моей репутацией? — воскликнула я.

К моему удивлению, старуха разразилась громким смехом. Она хохотала, будто за всю свою жизнь не слышала шутки смешнее. Отсмеявшись, Малика скептически посмотрела на меня:

— В твоей ситуации репутация — последнее, о чем ты должна думать.

— Но… - робко попыталась возразить я.

Старуха заставила меня взять наряд и уселась на стул рядом.

— Я говорила, что помогу тебе советом? Так вот, запомни раз и навсегда самую главную истину: здесь твое мнение никого не интересует. Если будешь послушной, мягкой и привлекательной, то, быть может, твой будущий хозяин будет с тобой нежен. Будешь сопротивляться — пеняй на себя.

Словно холодный ушат воды вылился на мою голову. Мой будущий хозяин… Разумеется, я понимала, какая судьба меня ждет, но вот так просто слышать об этом из уст постороннего человека…

Я неуверенно оглядела ткань в моих руках.

— Верно, посмотри внимательнее, — Малика заметила смену моего настроения, — этот костюм прекрасно подчеркнет белизну твоей кожи и медовый цвет волос. Думаю, ты вполне можешь рассчитывать на то, что тебя выкупит кто-то из высших кругов Кромленса. Может, даже сам эмир или кто-то из его ближайших советников! Будешь вести себя правильно — и твоя судьба сложится самым лучшим образом.

Вести себя правильно… ей легко такое говорить — женщины в Кромленсе привыкли подчиняться согласно местным обычаям — но ведь я даже отца не всегда слушала! Выбора у меня, конечно, не было, однако я все-таки решила предпринять еще одну попытку.

— Может, я лучше останусь в своем платье?

— Ты смеешься? В этом тряпье? — старуха округлила от ужаса глаза. — Да меня господин Ивори собственными руками придушит, если я разрешу тебе в таком появиться на людях! Быстро переодевайся!

Она грозно нахмурила брови и я, вздохнув, побрела за ширму. Как ни странно, облачиться в новый наряд у меня получилось быстро: он был снабжен хитрыми креплениями, которые позволяли надеть его в считанные мгновения. И снять тоже — промелькнуло предательски в мыслях, и я покраснела. Гладкая ткань приятно холодила кожу, от каждого моего движения монетки на костюме приятно позвякивали, и я даже подумала о том, что этот звук мне нравится. Чего не скажешь о костюме в целом: в нем я чувствовала себя почти что голой. Я пыталась справиться со смущением, чтобы наконец выйти из-за ширмы, и услышала, как Малика нетерпеливо заворчала. Надо было идти, чтобы вновь не навлечь на себя ее гнев. Я быстро обулась в высокие сандалии на тонкой подошве, сшитые из позолоченной кожи.

Расставаться со своим платьем было грустно, ведь эта вещь — единственное, что теперь связывала меня со старой жизнью. Подумав, я вышла из-за ширмы, сжимая в руках старое платье. Так я чувствовала себя чуточку увереннее.

— Прекрасно! — Малика окинула меня довольным взглядом. — Как я и думала, на тебе прекрасно смотрится местный фасон. А вот это тряпье, — она безжалостно отобрала у меня домашнее платье, — тебе ни к чему.

Прежде, чем я успела возразить, она вновь защелкнула кандалы на моих запястьях и вытолкала меня из комнаты, закинув старое платье куда-то в ящик у выхода.

— Быстрее, каждая секунда опоздания может испортить о тебе впечатление, — поторопила меня старуха, заметив мое замешательство. — Самые уважаемые господа Кромленса не любят ждать, а ты же хочешь попасть к обеспеченному хозяину? И выпрями спину, никто не станет любоваться сутулой наложницей.

Я плохо запомнила наш дальнейший путь: коридоры, по которым Малика меня вела, казались абсолютно одинаковыми. В конце концов она отворила массивную дверь, и мы оказались в огромном помещении с высоким потолком. Когда глаза привыкли к темноте, я смогла различить множество людей, толпящихся здесь: в основном это были девушки примерно моего возраста, но встречались и совсем маленькие девочки. Другие рабыни — поняла я. У всех были изможденные и испуганные лица и, судя по всему, «радушный прием» в заведении господина Ивори оказали только мне: одежда пленниц и в подметки не годилась наряду, который выдала мне старуха. Вокруг них прохаживались надсмотрщики, следящие за порядком. Изредка они прикрикивали на девушек, которым вздумалось заплакать, или даже били их по плечам короткими плетками. Пленницы от этого начинали плакать еще сильнее, но уже беззвучно.

Я подумала о том, что не хочу выглядеть так же жалко. Что бы ни произошло, они не увидят моих слез.

— Что застыла? — Малика ткнула меня под ребра, привлекая внимание. — Готовься, сейчас ты пойдешь.

Пока я осматривалась, она уже успела переговорить с распорядителем и договориться о моем выходе. Оказалось, что некие особенно богатые господа давно ждут моего появления.

Малика подвела меня к какой-то длинной шторе, и только теперь я осознала — это же кулиса! Мы находились за сценой в помещении, выстроенном по подобию столичных театров. Мне еще не доводилось смотреть на зал с такого ракурса, но пока мы с родителями жили в Фальтере, они часто проводили светские вечера в подобных местах. И хотя мне никогда особо не нравилось рассматривать танцующих или поющих, мне была приятна сама атмосфера праздника, которая ощущалась там. Дамы надевали свои лучшие наряды, а их кавалеры были учтивы, как никогда…

— Твоя очередь, — Малика толкнула меня на сцену. — Постарайся произвести хорошее впечатление, от этого зависит вся твоя жизнь.

Задумавшись, я едва смогла удержать равновесие после толчка Малики, и вместо гордой прямой походки, которой собиралась взойти на длинную освещенную множеством магических фонарей сцену, практически вылетела на нее, чудом не упав. Секунда замешательства — как теперь быть? — и я постаралась сделать отстраненное выражение лица. Сделаю вид, будто бы ничего не произошло.

— Дорогие господа, — громко провозгласил распорядитель, — сегодня вашему вниманию предлагается уникальный шанс: такой наложницы вы больше нигде не увидите! Селеста Орвил, дочь аристократического рода из самого Фальтера, которая все свои восемнадцать лет воспитывалась в строгости согласно столичным законам.

В первые мгновения свет на сцене практически ослепил меня. Я чувствовала себя ужасно неуютно: почти голая перед взглядами сотен людей. Я даже не могла различить их лиц! Лишь отблески света в глазах и светлые пятна лиц.

— Как вы и сами можете видеть, ее кожа словно чистейшее молоко, — распинался распорядитель, — золотистые волосы — мягкие как шелк, похожи на солнечные лучи. Глаза — будто серый туман, который вы так часто можете видеть над озером Аркоа, дающим жизнь всему нашему городу. Прикосновения этой госпожи незабываемы как легкий бриз, что столь желанен после долгого жаркого дня…

Он рассказывал что-то еще, но я предпочла не слушать: с каждым его словом, расписывающим мои достоинства, мне все больше хотелось провалиться под землю. Интересно, я вообще должна что-то делать, пока он говорит, или мне достаточно просто стоять здесь?

Пытаясь отвлечься от смущения, я еще раз осмотрела зал. Вдруг среди посетителей есть кто-то из друзей моего отца? Может, они захотят мне помочь? Однако нигде на лицах я не видела поддержки. Лишь похоть или презрение.

— Довольно, — вдруг кто-то громко прервал распорядителя, — у всех нас есть глаза, поэтому мы сами видим, что предлагается. Давайте перейдем к торгам.

— Разумеется, господин… — распорядитель поправил на носу очки, вглядываясь в ложу, из которой доносился властный голос, — господин Аль-Кайрам. Итак, начальная сумма за аристократку из Фальтера, — он заглянул в свои записи, — сотня золотых монет.

Люди внизу загалдели.

— Сто пятьдесят», — выкрикнул кто-то из сидящих в первом ряду.

— Двести, — возразил ему другой.

— Двести двадцать!

— Двести пятьдесят!

С каждой новой ставкой мне становилось все труднее держаться на ногах. Не из-за суммы –из-за всего происходящего. Могла ли я неделю назад представить, что попаду в такую ситуацию?

— Итак, — распорядитель обвел глазами зал, — двести пятьдесят раз…

— Удваиваю ставку, — подал голос мужчина из ложи, поднимая руку, покрытую массивными перстнями.

Глаза распорядителя загорелись:

— Стало быть, пятьсот раз. Пятьсот два…

— Пятьсот пятьдесят! — вдруг отчаянно выкрикнул человек из первого ряда.

— Семьсот, — невозмутимо ответил ему господин Аль-Кайрам.

Сидящий в первом ряду грозно посмотрел на него и, резко встав, демонстративно покинул зал, громко хлопнув дверью.

— Семьсот раз. Семьсот два… Господа, это ваш последний шанс! Красавиц с севера пока больше не предвидится, — обратился к публике распорядитель, но никто больше не хотел поднимать ставку, — семьсот три… Продано! — мужчина хлопнул в ладоши. — Что ж, господин Аль-Кайрам, поздравляю! После завершения сегодняшних торгов ждем вас, чтобы произвести обмен…

— Не стоит, — мужчина лениво поднялся со своего места, и я удивилась, потому что его высокий силуэт отчего-то показался мне знакомым. — Я подойду за сцену прямо сейчас.

— Разумеется, — слегка растерянно пробормотал распорядитель и сделал мне поспешный шаг, чтобы я шла обратно за кулисы. — Следующая у нас…

Я не расслышала, какую несчастную девушку будут продавать теперь, потому что на негнущихся ногах кое-как ушла со сцены. Там ко мне уже подскочила Малика, в глазах которой полыхал восторг.

— Не представляешь, как тебе повезло! Сам Аль-Кайрам — подумать только!

— Что в нем такого? — я не смогла сдержать любопытство.

— Ты что? — Малика посмотрела на меня, как на лишенную рассудка. — Нет, я, конечно, понимаю, что ты недавно в наших краях, но не знать господина Аль-Кайрама… Он же ближайший советник нашего эмира! Поговаривают, будто он самый богатый человек в Кромленсе! Господин Аль-Кайрам редко к нам приходит, и тебе необычайно повезло. Если только, — старуха грозно сощурилась, — ты не собираешься выкинуть какую-нибудь глупость. Не собираешься ведь?

Я неопределенно пожала плечами — откуда мне знать? Вот погляжу на этого Аль-Кайрама, тогда…

Старухе мой неясный ответ не понравился, и она уже собиралась меня отругать, но в этот момент нас позвали: господин Аль-Кайрам уже спустился из ложи. Приглядевшись, я заметила его в окружении суетящихся слуг. Вручив одному из них увесистый кошель с деньгами, он довольно посмотрел на меня.

Я едва сдержала вопль ужаса: господин Аль-Кайрам — никто иной, как тот самый мужчина, который поймал меня на рынке! Даже в полумраке помещения за сценой я узнала его бесстыдно распахнутую рубашку.

— Ну вот, птичка, я же говорил, что мы с тобой еще увидимся, — усмехнулся он, заметив мое выражение лица.

Глава 3: Новый хозяин

Господину Аль-Кайраму торжественно передали ключ от моих цепей, и, к удивлению всех присутствующих, мужчина тут же раскрыл кандалы на моих руках, а затем небрежно отбросил их в сторону.

— Идем, дорогая! — он галантно предложил мне руку, точно аристократ из высших кругов Фальтера. — Нам многое предстоит.

Сама не зная почему, я все-таки приняла его приглашение. Этот мужчина был опасен — я ощущала это на подсознательном уровне — да и мать часто предупреждала, что от таких, как он, следует держаться подальше. Вот только где она сейчас? Может ли ее совет спасти мне жизнь? Сомневаюсь. А вот перечить Аль-Кайраму было явно чревато. Кто знает, как быстро его милость может смениться злорадным гневом?

То, как он освободил меня от кандалов, неожиданно вселило в меня уверенность. За несколько мгновений в моей голове, разбитой страданиями после всех недавних событий, созрел план, и теперь я удивлялась тому, как еще пару минут назад могла быть забитой маленькой девочкой, которой помыкали работорговцы. Я ведь наследница рода Орвил, мне не пристало хныкать и страдать! И раз все вокруг поголовно твердят, что этот господин Аль-Кайрам — не последний человек в Кромленсе, значит, я постараюсь сделать так, чтобы он помог мне. Возможно, даже сам того не зная… Да он уже сейчас делает это — внезапно поняла я. Благодаря ему я смогу выбраться отсюда! Кроме того, теперь я под его защитой, так что вряд ли кто-то посмеет меня тронуть. Кроме нового хозяина, разумеется.

Я украдкой взглянула на его лицо, и поразилась надменному выражению, которое, казалось, будто бы сошло с картин древних аристократов, которые так любят вешать в фамильных особняках Фальтера. Я невольно задумалась о том, не совершила ли только что ошибку, но было уже поздно что-либо менять: лишь время покажет, правильно ли я рассудила.

А пока мы с Аль-Кайрамом чинно шли через коридоры аукциона. Это была парадная часть здания: богато украшенная и хорошо освещенная, совершенно не чета тем узким проходам, где мне довелось побывать с Маликой.

Немногочисленные посетители — видно, большинство господ оставались в зале торгов — провожали нас восхищенными и завистливыми взглядами. Я невольно приосанилась, ощущая собственную значимость. Пусть даже так, пусть сейчас я для него всего лишь наложница… Я постараюсь сделать все, чтобы извлечь пользу из своего положения. Возможно, у меня даже получиться склонить Аль-Кайрама на свою сторону… Для этого, правда, придется поработать. Судя по тому, что я увидела, он не любит слушать других. Что ж, женщинам всегда надо быть умнее мужчин…

Мы вышли наружу, и вышколенный слуга поспешно распахнул перед нами дверцу богато украшенного резьбой экипажа. Уже залезая внутрь — Аль-Кайрам пропустил меня вперед — я успела разглядеть четверку белоснежных коней, нетерпеливо бьющих копытом и в любой момент готовых броситься в галоп. Поразительно — еще один признак того, как невообразимо богат Аль-Кайрам. Большинство аристократов предпочитали белых верблюдов, в то в время как лошади считались расточительной роскошью.

Я уселась на мягкое сидение, а Аль-Кайрам расположился напротив. Слуга закрыл дверцу, и экипаж тронулся.

Аль-Кайрам сощурился:

— Ты довольна?

— Чем именно? — не поняла я.

— Моим богатством, разумеется, — фыркнул он, — или ты хочешь сказать, что не слышала о моей репутации?

— Уж о значимости богатства я знаю лучше многих. — скривилась я. — Особенно о том, как все это недолговечно.

— Дерзкая, значит. Мне нравится, — Аль-Кайрам улыбнулся. — Вот только я не твой папочка, чтобы расставаться с финансами так глупо. Подумать только — так грандиозно проиграться в азартных играх!

— Откуда ты знаешь? — уязвленно пробормотала я.

— Весь город об этом судачит. — махнул он рукой. — Виданное ли дело – за один вечер проиграть все свое имущество! Да так, что даже дочь угодила в рабство… Совсем умом тронулся!

Я вскипела: слушать, как он оскорбляет моего отца, было невозможно.

— Прекрати!

— И не подумаю. Неужели он не понимал, на что обрекает свою семью? — продолжал разглагольствовать Аль-Кайрам, и я не сдержалась.

По сравнению с ним я казалась совсем маленькой и хрупкой. Но что значит преимущество в массе в небольшом пространстве трясущегося экипажа? Прежде, чем я успела сообразить, что так поступать опрометчиво, я уже занесла руку, собираясь дать пощечину сидящему передо мной Аль-Кайраму.

Однако он с легкостью перехватил мое запястье и дернул на себя, так что я не удержала равновесия и влетела лицом в его грудь. Тут же меня окружил запах сандала и, кажется, апельсина. Освежающий и столь пронзительный, он раздражал, как и обладатель сего парфюма. Я не сдержалась и оглушительно чихнула прямо на него, так что Аль-Кайрам брезгливо поморщился.

— Ну ты бы хоть платочком прикрылась. Не особо приятно искупаться под дождем из слюней и соплей, знаешь ли…

— Подожди, сейчас достану, — его слова меня задели, но в то же время я торжествовала: все-таки мне удалось ему досадить.

Я попыталась отстраниться, но обнаружила, что он прижимает меня к себе: его ладонь вольготно расположилась на моей спине.

— Отпусти, — потребовала я.

— И не подумаю. Вдруг снова решишь меня покалечить? — хитро спросил он, и я почувствовала, как его дыхание щекочет мое ухо. — Не думал, что наследницы знатных семей Фальтера настолько строптивы. Вас не учат манерам?

— Учат. В отличие от южных богачей, которые умеют лишь упиваться своим богатством, — выплюнула я.

Внезапно хватка на моей спине ослабла, и я смогла отстраниться. Я удивленно поглядела на собеседника: неужели он решил продемонстрировать учтивость? Однако Аль-Кайрам лишь недовольно поджал губы:

— Я уже многое тебе позволил, птичка, но не забывай, на каком положении ты сейчас находишься. Моя милость не безгранична.

Он отвернулся, давая мне понять, что разговор окончен. Я с победным видом уселась на свое место — все-таки удалось отстоять свою свободу, пусть и временно, — но меня не покидало ощущение, что я совершила непоправимую ошибку. Из-за этого настроение безнадежно испортилось, от моего былого воодушевления не осталось и следа.

Дорога оказалась неблизкой, поэтому я не заметила, как уснула. И, сама того не желая, вернулась в события предыдущего дня.

В Кромленсе мне всегда было скучно. Пока мы жили в Фальтере, большинство вечеров я проводила на балах, поэтому контраст был особенно заметен.

Отец не разрешал мне покидать наше поместье без веских на то причин — якобы слишком опасно было в городе для молодой незамужней леди — но когда меня это волновало? В ту ночь в городе начинался ярмарочный сезон, и я не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на празднества. Захваченная танцами, угощениями и яркими огнями, я вернулась домой лишь после полуночи. Быстрая скачка разрумянила мои щеки, но особенное удовольствие мне приносили воспоминания о таинственном незнакомце в маске, который вызвался показать мне город. Маски были важным атрибутом многих праздников в южных краях: они помогали людям чувствовать себя на равных и с головой отдаться празднованию.

Поначалу я хотела отмахнуться от настырного провожатого, но вскоре прониклась к нему симпатией, особенно когда он отогнал от меня двух пьяниц. Вместе с ним мы любовались красотами города, пробовали ярмарочные сладости, а под конец он даже провел меня на крышу, чтобы посмотреть на грандиозный фейерверк, завершавший первый день празднеств. В общем, домой я вернулась в самом прекрасном расположении духа.

Стараясь не привлекать внимания, я оставила лошадь в конюшне. Прежде, чем идти в свою комнату, невольно подивилась тому, куда же подевались все слуги? Конечно, время уже позднее, но хотя бы конюх должен был меня встретить, чтобы позаботиться о моей лошади. Я специально платила ему за молчание из собственных сбережений, чтобы тот не рассказывал отцу о моих похождениях.

Так и не отыскав конюха, я попыталась расседлать лошадь самостоятельно. Получилось не сразу, но оставить бедное животное в полной амуниции на всю ночь я не смогла. Затем, проклиная пропавшего слугу, я направилась в свои покои. Мечты о теплой кровати и воспоминания о веселом вечере заполнили мои мысли, и я почти не смотрела по сторонам. Оказавшись в темном холле главного зала, я едва не поскользнулась на чем-то мокром. Недовольно воззрившись на длинную лужу, я принялась гадать, какая служанка могла так напортачить. Вот же попадет ей завтра от мамы, если не успеют убрать до утра! Я не собиралась зажигать свет, чтобы не выдать себя лишний раз, поэтому постаралась обогнуть лужу и двинулась на второй этаж.

И замерла, неожиданно осознав, что лежит передо мной.

Только теперь я обратила внимание на запах: металлический и удушливый. Стараясь держать себя в руках, я медленно приблизилась к груде тряпья, лежащей на полу и осторожно дотронулась до нее ногой в обуви для верховой езды. Холодный пот прошиб меня, когда я узнала знакомый узор маминого халата.

— Мама? — я присела рядом с телом и потрясла ее. — Мама!

Однако лишь тишина была мне ответом. От прикосновения мои руки окрасились в алый — и я поняла, что мать не дышит. С ужасом отшатнувшись, я сделала шаг назад и споткнулась обо что-то. Больно ударилась локтем и спиной, и потрясенно вскрикнула, осознав, что позади меня ждал другой труп. Мой отец…

Остатка ночи мне едва хватило, чтобы прийти в себя. Поверенный моего отца, господин Джером Портер, так и нашел меня утром перед трупами моих родителей. Мои глаза были красными и болели, но уже оставались сухими: слез не осталось.

Поверенный помог мне подняться и отвел в мою комнату. Там он рассказал, что с самого утра получил новость о том, что мой отец проигрался в пух и прах. Долг был настолько велик, что, судя по всему, оплатить его можно было только смертью. Неизвестный нанял убийц, которые прикончили моих родителей, а слуги, по всей видимости, сами разбежались, не желая попасть под горячую руку.

Я пыталась собрать картину воедино, однако произошедшее так сильно потрясло меня, что я лишилась возможности трезво размышлять. Лишь когда Джером сообщил мне, что мой младший брат Вилмар жив, я ощутила хоть какое-то подобие надежды. Однако в тот же момент Джером огорошил меня, заявив, что долг отца все еще не исчерпан.

— Мисс Орвил, я знаю, что это прозвучит дико, но… — поверенный старательно пытался подобрать слова, — но порядки в Кромленсе отличаются от того, что происходит в Фальтере. И если человек проиграл гораздо больше, чем он в силах заплатить, то его ждет смерть. Однако даже смерть не является причиной невыплаты долга. Таким образом, вам, как единственному дееспособному представителю рода — ваш брат, конечно, еще слишком мал для подобного даже по местным меркам — придется нести ответственность.

— Я не понимаю, — покачала головой я, кутаясь в одеяло. Звенящая пустота в мыслях мешала думать, было сложно сосредоточиться на чем-то.

— Ваше поместье будет выставлено на торги, но это еще не все. Чтобы полностью выплатить долг, вам придется… придется быть проданной в рабство, мисс Орвил.

В тот момент я не придала его словам большого значения. Должно быть, он оговорился, или я что-то не так поняла… Меня куда больше заботило положение брата: надо было позаботиться о единственном близком человеке, оставшемся у меня.

— Что случилось с Вилмаром? Его не тронули? — попыталась выяснить я.

— Нет, — нахмурился Джером, — ваш брат, как и вы, вышел этой ночью на прогулку. В одной из окрестных пещер он прятался от своей няньки — и, судя по всему, это спасло ему жизнь. Когда нагрянули убийцы, никто из них не стал искать ни мальчика, ни вас. Очевидно, их целью была смерть господина Орвила и его супруги.

Мне не нравилось, с какой легкостью Джером говорил обо всем этом. Будто умер не его господин — и близкий друг, между прочим! Мой отец уже давно с ним работал, — а какой-то неизвестный ему человек.

— Где Вилмар? Я хочу увидеть его! — потребовала я.

— Сомневаюсь, что это возможно, мисс Орвил. Поймите, вас вот-вот отвезут на продажу: наложница, подобная вам, будет дорогим товаром.

— Что за чепуха, — фыркнула я, — они не посмеют сделать такое с благородной леди!

— К сожалению, — вздохнул Джером, — вы в Кромленсе, а здесь женщины занимают последнее место. Теперь, когда ваш отец мертв, некому за вас заступиться. Если бы только у вас был муж или хотя бы жених… Он вполне мог бы выплатить долг вместо вашего отца. А так, придется расплачиваться вам.

— Но что будет с моим братом?

— Не переживайте, — попытался успокоить меня Джером, — в память обо всем, что для меня сделал ваш отец, я позабочусь о мальчике. Он будет в безопасности рядом со мной.

Я хотела сказать что-то еще, однако в этот момент меня подхватили под руки какие-то неизвестные люди и повели вниз. Я вырывалась и кусалась как безумная, но они не обращали никакого внимания, лишь ударили меня несколько раз. Боль отрезвила, и я перестала сопротивляться. Лишь обернулась, желая взглянуть в глаза поверенному моего отца, который все это допустил… и в вдруг кто-то потряс меня за плечо. Сон начал таять, а я — проваливаться в настоящее.

— Просыпайся давай. Приехали.

Распахнув глаза, я увидела совсем рядом красивое лицо Аль-Кайрама. Заметив, что я проснулась, он скучающе отстранился.

— Больше тратить на тебя свое время не буду. Если хочешь ночевать в экипаже — дело твое. Очень жаль, ведь я даже подготовил тебе комнату, — сказал он, спрыгивая на землю.

Слегка помедлив — голова болела после сна в неудобной позе — я последовала за ним. Аль-Кайрам еще не успел далеко уйти: стоял у самой дверцы, потягивался и разминал ноги. Видимо, путешествие принесло ему столько же дискомфорта, сколько и мне.

Я огляделась. Вокруг была глубокая ночь, и лишь несколько магических ламп освещали уютный пальмовый сад. Ветер серебрил длинные листья, и они медленно колыхались под порывами легкого прохладного ветерка. Было холодно, и я поежилась. Сначала от холода, а потом до меня медленно дошло, где именно я оказалась.

Мой ночной кошмар повторялся. Слишком хорошо знаком мне был этот сад… Вот в этих зарослях Вилмар часто прятался от своей няньки, а вот и мамина любимая клумба. Вспомнив о родных, я тяжело сглотнула. И яростно посмотрела на Аль-Кайрама: это что, какая-то шутка?

Поймав мой взгляд, он невозмутимо пожал плечами:

— Знаешь, я давно хотел подобное поместье. Большое, за городом и со своим природным источником воды — прекрасно же! Сразу же выкупил, как только его выставили на торги.

Он надо мной издевается? Я вгляделась в его лицо, пытаясь увидеть насмешку в изумрудных глазах. Бросив на меня надменный взгляд, он двинулся вперед. Незнакомые мне слуги услужливо распахнули перед ним двери поместья. Моего поместья. Я неуверенно двинулась следом, раздумывая над его словами.

Сразу же выкупил, как только поместье оказалось на торгах, значит… Может ли это означать, что Аль-Кайрам утаивает от меня часть правды, и именно ему проигрался мой отец? Папа не смог выплатить долг, советник подослал к нему убийц, решив быстро довершить дело, а потом довольно завладел и поместьем. Ведь даже двух дней не прошло с гибели предыдущего хозяина — за такое время почти невозможно оформить все документы. Не может же это быть простым совпадением!

Оказавшись внутри, я старалась не смотреть на то самое место, где вчера нашла трупы родителей. Маловероятно, конечно, чтобы они остались там — вряд ли богачам Кромленса приятно соседство с мертвыми — но от такого эксцентричного типа, как Аль-Кайрам, многое можно было ожидать. И все же я случайно взглянула в ту сторону, любопытство было не остановить. И тут же облегченно вздохнула: трупов там больше не было, а кровь была старательно оттерта от плитки. Над уборкой здесь явно постарались, поскольку все поместье провоняло моющими средствами.

Перехватив мой взгляд, Аль-Кайрам ухмыльнулся:

— Навевает воспоминания, верно?

Я вспыхнула: после всего произошедшего он еще смеет потешаться над гибелью моих родителей?

— Тебя забавляет жить в доме, где бесчестно режут людей? — парировала я. — Будь осторожен, как бы и с тобой не случилось ничего подобного.

Я хотела лишь намекнуть ему о своих догадках, однако не рассчитала, как именно это прозвучит со стороны.

— Уже угрожаешь мне, птичка? Прекрасно. Полагаю, нам будет очень весело вместе! — осклабился Аль-Кайрам. — Пойдем.

Он небрежно схватил меня за руку и потащил куда-то наверх. Слуги расступались перед нами, покорно склоняя головы. Я невольно поразилась тому, как же много их здесь: и когда он только успел всех привезти?

Мы шли по дому, который был мне так хорошо знаком, но сейчас поместье неуловимо изменилось. Я не могла понять, то ли дело в смерти, которая произошла в этих стенах совсем недавно, то ли Аль-Кайрам уже успел обновить обстановку. Вроде все вещи — вазы, статуи и картины — были на своих местах, но все было как-то иначе, совсем не так, как я привыкла.

Он остановился у родительской спальни и раздраженно дернул ручку. Втащил меня в комнату, хлопнув дверью. Я не понимала, что Аль-Кайрам собирается делать… ровно до того момента, когда он швырнул меня на широкую кровать под балдахином. Пока я неуклюже барахталась, пытаясь перевернуться на бок, он уже успел сорвать рубашку и нависнуть надо мной, прижимая к матрасу.

— Ну что, пришло время узнать, насколько ты ценное приобретение. Постарайся, птичка… Если новая игрушка окажется слишком скучной, то она может мне быстро надоесть. — Он облизнул пересохшие губы. — А я не привык вкладывать деньги в то, что меня разочаровывает.

Проигнорировав его слова, я попыталась вырваться, но он со смехом прижал мои руки над головой. Провел носом по моей шее и слегка прикусил ключицу, так что я вскрикнула от боли.

— Прекрасно, не останавливайся, — горячо прошептал он, оставляя влажную дорожку из поцелуев и спускаясь ниже.

Свободной рукой он оттянул верхнюю часть топа, данного мне Маликой, и лишь сейчас, трепыхаясь в его руках, словно рыбка, выброшенная на берег, я ощутила собственное бессилие. Несмотря на то, что внешне я хотела оставаться гордой и сильной, на глаза навернулись непрошенные слезы. Увидеть смерть родителей, потерять брата и быть проданной в рабство, а затем и лишиться девственности в своем доме… Обрушившиеся на меня испытания были невыносимы. Лицо уткнулось в чистое постельное белье, от которого пахло свежестью, зрение помутнело из-за слез. Каждое прикосновение Аль-Кайрама обжигало болью, и я чувствовала лишь неприязнь и горечь из-за собственного бессилия.

Монетки на полах юбки зазвенели, когда он попытался ее задрать. Я громко всхлипнула, и это наконец привлекло внимание Аль-Кайрама. Я сжалась, ожидая очередного язвительного замечания — ведь до этого он наслаждался моими мучениями — но он меня удивил.

— Неужели все настолько плохо? — вдруг замер он, и в его глазах было неподдельное удивление.

Я хотела пнуть его в живот, но вместо этого лишь разрыдалась сильнее. Ошарашенный Аль-Кайрам резко отстранился.

— Я думал, что… — он оборвал себя и нахмурился, потирая переносицу.

Как только он отпустил меня, я сжалась в комок и отползла к изголовью кровати подальше от него. Всхлипывая, я с ужасом ожидала, что он предпримет теперь. Закричит, побьет и вновь попробует раздеть? Вместо этого Аль-Кайрам бросил на меня странный взгляд, поднялся с кровати и подхватил валявшуюся на полу рубашку.

— Вставай, — потребовал он, накидывая одежду. — Я позову слуг, чтобы тебя отвели в комнату.

Уже следуя за милой пухленькой служанкой — она представилась как Лин — я все еще не могла поверить, что так легко отделалась. Что произошло в тот момент в комнате? Почему Аль-Кайрам вдруг меня отпустил? Сильно сомневаюсь, что такого избалованного богача могли тронуть мои слезы… И что за странное выражение лица было у него в тот момент?

— Госпожа, — проговорила Лин, робко пытаясь привлечь мое внимание, — я слышала о том, какое несчастье вас постигло. Мне очень жаль.

Я пожала плечами. Мне от ее сожаления ни тепло, ни холодно.

— Я хотела бы дать вам совет… — тихо проговорила Лин, останавливаясь.

— Дай угадаю: слушать твоего хозяина и делать все, что он говорит? — ехидно поинтересовалась я.

— Вы совсем не знаете господина! Он совсем не такой, как вам кажется… Он совершает много добрых поступков и…

— И, наверное, каждый день переводит толпы старушек через самую оживленную улицу Кромленса, — с сарказмом заметила я.

Лин вспыхнула.

— Вы ошибаетесь. — покачала головой она. — Многие мечтают оказаться на вашем месте….

— На месте безвольной подстилки, которой он может воспользоваться в любой момент, когда сочтет нужным? Нет уж, спасибо, я бы многое отдала, чтобы избавиться от эдакой «чести».

Служанка насупилась и больше со мной не заговаривала, так что остаток пути мы преодолели молча.

Моя новая комната оказалась в крыле для слуг. Удивляться этому было странно — вряд ли бы меня поселили в старую спальню — но в этом все же был один плюс: смена обстановки позволила мне немного отвлечься от тяжелых воспоминаний.

Лин закрыла дверь за моей спиной. Спустя пару мгновений, в замке провернулся ключ. Прекрасно, значит, меня еще и запирать будут! Негодуя, я сжала руки в кулаки, но злость быстро прошла, столкнувшись с волной осознания: я все равно ничего не смогу изменить.

Не заботясь об уличной одежде, я рухнула прямо на низкую пыльную кровать. Этой комнатой давно никто не пользовался — у нас было не так много слуг — поэтому я понятия не имела, когда здесь последний раз меняли постельное белье.

Я попыталась собрать воедино все, что мне известно. Слишком много событий для одного дня… Отец мертв, нашим особняком завладел какой-то местный советник, которому я продана как вещь. И он едва не лишил меня девственности… Не знаю, что меня спасло, но ясно одно: оставаться здесь нельзя. Я почувствовала, как внутри меня клокочет ненависть к Аль-Кайраму. Во всех моих бедах виноват именно этот мерзкий заносчивый ублюдок! Я уверена, что именно он подстроил все это: и банкротство отца, и его убийство… нельзя все это так оставлять!

Но что я могу сделать? Я подняла руки вверх и посмотрела н свои слабые ладони. На запястьях еще оставались следы от кандалов, да и отметины от пальцев Аль-Кайрама, когда он меня удерживал на кровати, горели. Ярость полыхнула в моей груди: оп поплатится.

Может, сейчас я и слаба, но сделаю все, чтобы отомстить за свое унижение и вернуть честь моей семьи!

Глава 4: Старый новый дом

Впервые в своей жизни я проснулась от голода. Живот громко заурчал, и я поморщилась: никогда еще я не была настолько голодна.

Поворочавшись в неудобной постели, я вновь попыталась уснуть, потому что возвращаться в реальность не хотелось. Прошлый день был столь напряженным и высосал из меня так много сил, что всего за одну жалкую ночь я не успела восстановиться. Но голод не позволил мне провалиться в спасительные грезы, и потому я обреченно села на кровати, кутаясь в старое одеяло. Интересно, Аль-Кайрам и его слуги вообще собираются меня кормить? Или они считают, что все наложницы должны сидеть на диете?

Только сейчас я наконец смогла внимательнее разглядеть выделенную мне комнату — в этом крыле дома раньше я практически не бывала. Скрипучая кровать, с которой я уже успела тесно познакомиться, стояла прямо напротив окна, закрытого короткой грязной занавеской. Привстав, я отодвинула ее и выглянула наружу: оказывается, вид из моих новых покоев открывался прямо на парадный вход в поместье. Смогу наблюдать, кто и когда приезжает к Аль-Кайраму... Неплохо.

В комнате обнаружился также шкаф и сундук. Оба — абсолютно пустые, правда, в верхнем углу шкафа я заметила паутину. Моим первым порывом было сорвать эту мерзость побыстрее — насекомых я не любила, — но, заметив паучка, испуганно сжавшегося в углу своего убежища, я ощутила внезапное сочувствие. Словно бы взглянула на себя со стороны: испуганное существо, у которого отняли все. Пусть паучок остается, я не настолько жестока, чтобы прогнать его или уж тем более прихлопнуть. Будет у меня почти что питомец...

Я вздохнула, отворачиваясь от шкафа и закрывая створки. Какой же глупые мысли приходят в голову... Вот что значит — отсутствие еды, нехватка сна и моральное давление.

Напротив шкафа обнаружилось зеркало, и я неприязненно покосилась на свое отражение: лицо осунулось, щеки впали, глаза красные, а нос все еще слегка припух после вчерашних слез. Ничего не скажешь — образцовая наложница стоимостью в семьсот золотых. Я попыталась поправить помявшийся за ночь костюм, но это было бесполезно: тонкая ткань отказывалась распрямляться. Что ж, видимо, Аль-Кайрам хочет, чтобы его наложница выглядела полной неряхой. Может, у него полно таких рабынь, и ему на них абсолютно плевать? Одной больше, одной меньше... Вот и понятно, почему он с легкостью отдал за меня вчера такие деньги.

Я попыталась вспомнить, видела ли подходящих девушек накануне, когда Аль-Кайрам привез меня в поместье. Кажется, никого в костюмах, подобных безобразию, бывшему на мне, я не заметила. Вывод напрашивался сам собой: либо в обычной жизни наложницы Аль-Кайрама одеваются как рядовые слуги, либо же... я оказалась в доме единственной.

Пока я размышляла над этим, в замке вдруг заворочался ключ, и дверь открылась. На пороге стояла Лин с подносом в руках.

— Доброе утро, госпожа, — дружелюбно поприветствовала она, меня, будто бы накануне мы и не ссорились.

— Здравствуй, — послушно отозвалась я.

Все мое внимание были приковано к еде на ее подносе. Ругаться с тем, в чьих руках сейчас твой завтрак, может быть чревато.

Лин вошла в комнату и поставила тарелки на стол, а затем положила рядом приборы. Она уже направилась к двери, а потом, будто бы что-то вспомнив, повернулась ко мне.

— Господин Аль-Кайрам просил передать, чтобы составили список всего необходимого. На столе есть бумага, перо и чернила, так что вы сможете написать. Одежда, предметы личной гигиены, какие-то нужные безделушки — внесите все в список, и завтра их вам доставят.

— А если я пожелаю ключ от этой комнаты? — сострила я.

— Господин сказал, что вы можете покинуть это место в любое время. — удивила меня служанка. — Вы имеете право свободно перемещаться по всему особняку и саду. Запрещено лишь покидать поместье: лошадей вам никто не даст, а периметр поместья охраняется псами господина. И, поверьте мне, вам бы не захотелось встречаться с ними. Они слушаются только его и безжалостны ко всем остальным.

Я содрогнулась: что ж это за милые зверушки такие... И когда только Аль-Кайрам успел все это сюда привезти?! Видимо, он очень хотел переселиться в новое поместье, раз так быстро все осуществил. Или же собрал вещи и приготовился заранее, ровно перед тем, как подослать убийц к моей семье...

Лин учтиво поклонилась и выпорхнула из моей комнаты. Дверь действительно осталась незапертой.

Мне очень захотелось как можно скорее покинуть эту дурацкую комнату, послужившую мне тюрьмой на эту ночь, но я была достаточно разумна. Сначала еда.

Вскоре меня постигло жестокое разочарование: судя по всему, первым пунктом в списке необходимых для меня вещей будет нормальное питание. В тарелке обнаружилась какая-то неаппетитная желтая каша с кучей приправ. Я съела одну ложку, и вкус оказался настолько мерзким, что вся масса невольно полезла обратно. Едва подавив рвотный позыв, я все же попыталась съесть еще несколько ложек — надо же хоть как-то унять голод — но каша оказалась настолько неприятной, что вскоре я поняла: лучше остаться голодной и сохранить остатки психики, чем питаться этим. Я выпила несколько стаканов воды, графин с которой также принесла Лин, и голод отступил на второй план, так что мне стало немного получше.

Итак, а теперь список... Я поглядела на лист, сверкающий передо мной своей чистотой. Понять бы еще, какие вещи мне нужны... может, из дома еще не успели вывезти мои старые платья? Тогда я бы предпочла вернуть их, а не наряжаться в непонятные тряпки. Да, надо оглядеть дом, прежде чем составлять перечень. Конечно, вряд ли что-то отсюда мне понадобится в будущем: задерживаться в этом месте я не собираюсь, поскольку оно уже перестало быть моим домом. Отомщу за семью и сбегу, что бы Лин ни говорила про милых собачек. На каждое животное можно найти управу.

Поэтому, чиркнув на листе "нормальная еда", я встала из-за стола и покинула комнату. Надо осмотреться.

Спустя час блуждания по особняку, я не знала, радоваться мне или расстраиваться. Как я и думала — обстановка сильно не поменялась. Видимо, Аль-Кайрам купил весь дом вместе с мебелью. Я смутно помнила вчерашнюю ночь и комнату родителей, однако как раз там личных вещей не оказалось. Множество пузырьков с духами на трюмо матери исчезли, как и книги моего отца. Видимо, все эти вещи уже успели вывезти... или перенесли куда-то в другие комнаты.

Как и планировала, я не забыла заглянуть в свои старые покои. Для этого пришлось подняться на последний этаж, в тот же коридор, где располагалась спальня Аль-Кайрама. После вчерашнего на подсознательном уровне мне хотелось держаться от этого места подальше, но выбора не было. Удостоверившись, что в коридоре никого нет, я прокралась по коридору мимо ненавистной комнаты и, когда та оказалась позади, быстро припустила вперед. Не хотелось, чтобы Аль-Кайрам знал, что я здесь была... Завернув за угол, я уже довольно потянулась к заветной знакомой ручке в виде головы льва с длинным языком... как она вдруг поддалась сама по себе, и дверь отворилась прямо перед моим носом. Не ожидавшая такого исхода, я потеряла равновесие и точно распласталась бы на мягком красном ковре, устилавшем коридор, если бы не мужчина, успевший схватить меня ща локоть. Вздрогнув, я медленно подняла взгляд, уже догадываясь, кого увижу: широкая грудь была слишком знакомой, хоть теперь она была прикрыта шелковым домашним халатом, а не рубашкой.

— Не ожидал, что ты так быстро придешь в себя. — удостоверившись, что я твердо стою на ногах, Аль-Кайрам меня отпустил. — Мне думалось, что аристократы в Фальтере просыпаются не раньше полудня.

Я знала, что он имеет в виду: из-за специфического климата в Кромленсе все просыпались ранним утром, когда ночная прохлада еще сохранялась, а солнце еще не успело как следует нагреть мостовую. До полудня все активно работали, а потом уходили на дневной сон до самого заката. Слишком уж жаркое было время дня, никто не хотел проводить его на ногах. А вот среди дворян в столице действительно было не принято просыпаться рано. Балы, часто длящиеся до самого рассвета, этого не позволяли.

— Сложно проспать так долго, когда умираешь от голода, — ответилаа я, стараясь взять себя в руки.

Близость этого мужчины меня пугала. В воспоминаниях плотно закрепилось произошедшее накануне: его ожесточенное лицо, посеребренное светом луны, его сильные руки, крепко удерживающие меня на месте, и его бесстыдные прикосновения, которые не приносили мне наслаждения. Я не хотела показывать своей слабости, но невольно сделала шаг назад, желая оказаться как можно дальше от этого человека.

— Разве тебя не покормили? — насупился мужчина. — Я приказывал…

— О нет, — покачала головой я, — но тебе явно придется пересмотреть меню, если ты не хочешь, чтобы твоя наложница умерла от голода.

— Птичка, если у тебя есть какие-то конкретные претензии, то лучше выскажи их сразу. — нахмурился Аль-Кайрам. — Я не намерен угадывать твои намеки. Такого мне хватает при дворе эмира, и в собственном доме я такого не потерплю.

Мне очень хотелось напомнить ему, что вообще-то это особняк моей семьи, но я все-таки сдержалась.

— Я не ем местную еду, — объяснила я. — Раньше в нашей семье был даже специальный повар, выписанный из столицы.

— Многого просишь. — недовольно сощурился Аль-Кайрам. — Если я каждому своему слуге буду нанимать личного повара, то на это никаких финансов не хватит.

— А я-то думала, ты богат, — притворно вздохнула я, — раз отдал за меня целых семьсот золотых...

Аль-Кайрам прожег меня яростным взглядом.

— Что ж, посмотрим. Но ты же понимаешь, что в таком случае ты должна приносить мне пользу? Очень ощутимую, должен заметить.

Тут уже наступила моя очередь насупиться: было очевидно, на что именно он намекает. Моя реакция позабавила Аль-Кайрама, и на его лице расплылось привычное самодовольное выражение.

— Кстати, так что ты здесь делаешь? — спросил он. — Сомневаюсь, что ты решила исправить вчерашнее недоразумение и ошиблась комнатой, пытаясь отыскать мои покои. Сложно перепутать их в собственном доме, верно?

Я прикусила губу, едва не зашипев. Сколько раз он будет ударять меня по больному?!

— Раньше это была моя комната, — я махнула рукой на помещение за его спиной.

— А, вот как... Что ж, теперь, ты живешь в другом месте, насколько я знаю.

— Я хочу забрать свои вещи.

—В таком случае, я тебя разочарую: их здесь уже нет.

Желая продемонстрировать свои слова, Аль-Кайрам отстранился, пропуская меня внутрь. Я с недоверием оглядела помещение, в котором провела так много времени.

Казалось, будто по моей спальне пронесся ураган, уничтоживший все следы моего пребывания здесь. Шкафы были выпотрошены, в них не было ни единого платья, вазы с сухими цветами опустели, а большое окно было открыто нараспашку, и белая занавеска колыхалась на ветру. Все книги тоже исчезли. Даже большой мягкий ковер, который обычно лежал перед камином, и по которому я так любила ходить босиком, куда-то запропастился. При виде такой разрухи на моих глазах выступили слезы. Я попыталась отвернуться, чтобы Аль-Кайрам не увидел этого.

— Большую часть твоих вещей вывезли еще вчера, — пояснил он, — скоро в этой комнате будет жить другой жилец... И она очень настойчиво попросила меня прибраться здесь со всей тщательностью, потому что приедет со дня на день. Я проверял, правильно ли слуги сделали все.

— Понятно... — глухо пробормотала я.

Интересно, что это за загадочная она? Я постаралась украдкой взглянуть на Аль-Кайрама, может, удастся понять по его выражению лица, какие отношения связывают его с этой загадочной женщиной? Однако он оказался непроницаем. Вздохнув, я отвернулась. Должно быть, у него все-таки есть другая наложница. Или даже несколько... Глупо было надеяться, что у такого богатого человека я окажусь единственной. Я вдруг ощутила, какой же глупой была, выставляя ему собственные требования пару минут назад. С какой стати он вообще должен меня слушаться? У него полно других дел, кроме как потакать капризам неугодной рабыни.

Мы вышли из комнаты, и он все-таки заметил мое подавленное состояние.

— Не нравится твоя новая комната? Понимаю, по сравнению с прошлой она не очень хороша... Но ты всегда можешь ночевать у меня, — ухмыльнулся он, — только для этого придется потрудиться.

Я отмахнулась от его слов. В тишине коридора вдруг отчетливо заурчал мой живот. Смутившись, я начала переминаться с ноги на ногу, чтобы скрыть этот неловкий звук, но Аль-Кайрам уже услышал.

— Сколько же с тобой проблем. — прижал руку к лицу он, и вдруг извлек откуда-то из карманов домашнего халата большое красное яблоко. — Держи. Уж фрукты, надеюсь, ты ешь?

Я с опаской посмотрела на него. Он выглядел одновременно жутко и притягательно, словно та старуха из сказки: яркий плод переливался на его протянутой ладони, а сам он был прекрасен, словно герой женского романа. Волосы слегка взлохмачены и на них поблескивали капли влаги — видимо, он только-только принял душ — упругие мышцы под смуглой неприкрытой кожей так и манили их коснуться, а глаза сверкали, не позволяя отвести от него взор. Не в силах противиться его обаянию, я покорно протянула руку и взяла яблоко.

—Хорошая девочка! — улыбнулся он и взъерошил мне волосы. — Мне надо уехать по делам, и, надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы не учинить каких-нибудь глупостей в мое отсутствие. Из поместья все равно не сбежишь — Уголек не позволит — а вот покалечиться можешь. Не хотелось бы, чтобы мое вложение стало непригодным...

Он провел рукой по моей щеке, и я заледенела. Казалось, что его прикосновение обжигало холодом и кожа от него немела. Я хотела отвернуться, сделать шаг назад, но не могла: мой взгляд был прикован к его лицу, которое было совсем близко.

Улыбнувшись, Аль-Кайрам вдруг отстранился и пошел вдоль по коридору, оставляя меня перед закрытой дверью теперь уже не моей комнаты.

— Ах да, — вдруг обернулся он на полпути, — если что, то загляни на кухню, попроси еще фруктов. Что-то же ты должна есть? А то мне будет не слишком приятно видеть, как моя наложница медленно гибнет от голода.

Подмигнув мне, он скрылся за поворотом.

Глава 5: План складывается

Я в нерешительности оглядела яблоко: вдруг отравленное? Однако голод был сильнее здравого смысла, да и в целом, травить меня Аль-Кайраму было невыгодно после всех вложений. Так что я откусила кусочек. Потом еще один и еще. Вкусно. Намного лучше, чем та каша, что послужила моим завтраком.

Яблоко быстро закончилось. После недолгих размышлений мне в голову пришла блестящая идея. Хмыкнув, я прошла по коридору и, замерев у спальни моего хозяина, воровать огляделась. Убедившись, что никого из слуг — или самого господина — в округе не предвидится, я положила огрызок ровно перед дверью в опочивальню Аль-Кайрама и припустила по коридору. Это был детский и глупый поступок, но столь незначительная сладкая месть так сильно подняла мне настроение, что с воодушевлением я отправилась на осмотр кухни.

Оказалось, у Аль-Кайрама всего двое кухарок. Я попыталась объяснить им, что южные приправы мне не по вкусу, и что я прошу их готовить для меня блюда отдельно, но служанки скептически посмотрели на меня и покрутили пальцем у виска. Им не приходило в голову, как можно есть еду без специй. Вдобавок, кажется, они плохо меня понимали — или делали вид, что не понимали мой выговор южного наречия. Что ж, я признавала, что мое произношение не самое лучшеее, но и они могли бы озаботиться изучением всеобщего языка! Да, раньше на нем говорили только в центральной части страны, но с тех пор, как Фальтер стал столицей, все больше людей предпочитали общаться на нем. С Аль-Кайрамом и остальными я разговаривала на всеобщем.

В результате мне пришлось довольствоваться лишь еще несколькими фруктами и парой парных булочек, которые оказались очень вкусными, хоть признавать этого не хотелось.

Наконец-то наевшись до отвала, я решила прогуляться по саду, раз мне не запрещено покидать особняк. На самом деле, у меня была также и практическая цель: надо было разузнать больше о собаках моего господина. На все мои вопросы служанки отвечали так размыто и неопределенно, что стало ясно одно: они никогда не видели знаменитых псов Аль-Кайрама. Даже одна мысль о них приводила женщин в ужас.

Но не могут же эти загадочные собаки быть исчадиями демонов! Насколько я знаю, всех существ из потустороннего мира победили двадцать лет назад, и с тех пор никто в Фальтерии их не видел. Аль-Кайрам не похож на мага — иначе этот факт всем был бы известен — поэтому сомневаюсь, что эти псы имеют хоть какое-то отношение к существам, призываемым магически. А обычные собаки, какими бы жуткими они ни были, обязательно должны где-то спать, есть и пить — и мне нужно найти человека, который ими занимается. Не могут же они питаться лишь останками незадачливых врагов Аль-Кайрама! В таком случае хоть кто-то бы говорил о таинственных исчезновениях или его поразительной жестокости. Скорее наоборот: Аль-Кайрама все любили. Увлечение им было настолько повальным, что в некоторые моменты мне всерьез казалось, будто он магически очаровал всех в этом доме.

Так или иначе, поиск ответов на свои вопросы я решила начать со стойл. Конюхи — идеальные кандидаты, которые могут многое знать о собаках и заботиться о них. Разумеется, только если для любимых кровожадных питомцев у Аль-Кайрама нет специального псаря.

Конюшня встретила меня необычайной тишиной. Миновав несколько стойл, я удивилась тому, насколько пустыми они кажутся без лошадей внутри. Но быстро догадалась, что ту замечательную белую четверку, на которой меня вчера привезли в поместье, Аль-Кайрам забрал для поездки в город. И почему ему одной лошади не хватает? Пожалел бы бедных животных в такую жару... Я двинулась вглубь конюшни.

Мне всегда нравилось это место. Приятный запах сена навевал мысли о доме. Помню, как у нашего особняка в окрестностях Фальтера было огромное поле, по которому мне так нравилось бегать. И вот набегаешься, дыхание сбилось, да и в боку уже покалывает, а ты радостно падаешь на мягкую траву, которая так приятно пружинит под босыми ногами. Интересно, смогу ли я когда-нибудь вернуться в те места?

Помотав головой, я попыталась сосредоточиться на деле. Не время отвлекаться!

— Здесь кто-нибудь есть? — наконец позвала я, потому что мои поиски конюхов так и не увенчались успехом. Такое впечатление, что они все разошлись на отдых! Неудивительно, конечно, как раз время близится к полудню.

Когда я уже успела отчаяться, из дальнего стойла вдруг высунулся парень со светлыми волосами.

— Чего раскричалась? — недовольно поинтересовался он. — Кто тебя вообще сюда пустил?

Парень вышел ко мне, и я смогла его разглядеть. Простая светлая рубашка с закатанными рукавами промокла от пота. Высокие сапоги и слегка мешковатые темные штаны, в руках — вилы, короткие светло-каштановые волосы взлохмачены, и на макушке застряла веточка сена. По виду он был на несколько лет старше меня.

— Почему застыла? — он сощурил свои светло-карие глаза цвета спелого лесного ореха.

Я подумала, что он — полная противоположность своего господина. Кожа лишь чуть слегка загорелая, и взгляд добрый, пусть сейчас и было заметно, как парень страдает от нетерпеливого недовольства.

Я невольно подалась вперед и смахнула соломинку с его волос. Он удивленно посмотрел на меня, и только в этот момент я осознала, как странно выгляжу. Смутившись, поспешно отстранилась.

— Извини, — пробормотала я, пряча покрасневшие щеки, — я искала кого-нибудь из конюхов.

— Допустим, тебе улыбнулась удача, — сказал парень. — Ты хотела узнать что-то про лошадей?

— На самом деле, скорее, про собак. Ты же наверняка слышал что-нибудь про тех загадочных псов, которые служат Аль-Кайраму?

— О, — протянул конюх, посмотрев на меня уже с интересом.

Он прислонил вилы к бортику денника и оперся спиной о колонну, повернувшись ко мне лицом и скрестив руки на груди.

— Сомневаюсь, что смогу рассказать тебе много... Знаю только, что они любят сырое мясо, слушаются исключительно своего хозяина, и не прочь растерзать любого, кто попробует проникнуть в имение господина. Ну или наоборот — попытается сбежать отсюда пешком. — хитро прищурился парень. — Ты же поэтому интересуешься, я прав?

Пойманная по горячим следам, я застыла, не понимая, как поступить в этой ситуации. Рассказать правду этому незнакомому человеку? Слишком опасно, пусть он и выглядит как хороший парень, но внешность может быть обманчива.

— Вот ты и выдала себя. — он добродушно рассмеялся. — Ничего, не переживай. Я прекрасно знаю, как господин может быть невыносим.

— Правда? — неуверенно уточнила я, и парень мне подмигнул.

— Можешь звать меня Нико. — Он приветливо протянул руку, и я пожала его ладонь.

— Я Селеста.

В нем было нечто такое, что сразу расположило меня к нему. Может, его добродушие? Или то, что, в отличие от других, он не стал утверждать, что его хозяин самый честный, самый добрый и вообще самый безгрешный человек на свете?

— Значит, ты действительно хочешь сбежать. —парень хмыкнул, вновь берясь за вилы.

Он прошел внутрь одного из стойл, и я последовала за ним.

— Даже если и так, то что? Доложишь об этом своему хозяину? — с вызовом спросила я.

— Подозреваю, он и так догадывается. — Нико принялся убирать навоз. Грязное сено он грузил на стоявшую в деннике тележку.

— Слушай, ну вот сам подумай, каково мне! Родители мертвы, а меня продали в рабство к какому-то самодовольному павлину!

— Да уж, тебе не позавидуешь.

— Любая на моем месте думала бы о побеге. Поэтому ты должен мне рассказать все, что знаешь об этих загадочных псах, — заключила я.

— Должен? — парень странно сощурился, но я не смогла распознать эту эмоцию — слишком далеко он находился. — Интересно. И что же мне за это будет?

Мне очень хотелось пообещать ему много денег, но я знала, что у меня ничего нет. Поэтому ответила честно:

— Моя благодарность.

Услышав мой ответ, парень заливисто рассмеялся. Его смех был подобен журчанию лесного ручья: звонкий и легкий, стремительно скачущий между камней. Я невольно залюбовалась Нико: милые ямочки на щеках и морщинки у глаз выглядели очаровательно.

Отсмеявшись, он повернулся ко мне.

— Что ж, ты мне нравишься. Думаю, это будет весело. — его губы растянулись в улыбке, и мое сердце затрепетало от радости.

Найти союзника в этом доме было поразительно. В тот момент я была так рада этому, что даже не задумалась о том, почему Нико согласился мне помочь.

Вместе мы придумали план побега. Для этого требовалась небольшая подготовка: нужно было дождаться ночи, чтобы Аль-Кайрам вернул лошадей в стойло, и найти приманку, которая отвлекла бы собак. Нико великодушно пообещал заняться этим, а я... я должна была раздобыть снадобье, которое усыпит Аль-Кайрама, чтобы он не помешал нам.

Побег был назначен на сегодняшнюю полночь, и я была воодушевлена.

Нико попросил меня больше не навещать его на конюшне, чтобы никто ничего не заподозрил. Вообще-то наложнице запрещено было общаться ни с какими-либо мужчинами, кроме своего хозяина, поэтому служанки могли донести на меня Аль-Кайраму, если бы мы попались им на глаза. Поэтому мы с Нико договорились о незаметном сигнале, который я должна была подать ему из своего окна вечером, когда солнце уже сядет. Так он будет знать, что все в силе.

Я попрощалась с Нико и, прихватив в конюшне ведро с водой, отправилась искать ингредиенты для своей части плана. Я так и не рассказала новому знакомому, что хочу не просто сбежать от Аль-Кайрама... Мне нужно отомстить ему за гибель родителей, или пострадает честь моего рода! Я не собиралась просто усыплять его, моя цель была гораздо более темной и жестокой. Этот человек заслужил смерть за свои злодеяния, и я буду вынуждена покарать его.

Почему-то многие знатные дамы Фальтера считали, что ухаживать за цветами — благородное занятие. К таким относилась и моя мать. Казалось, будто возделывание собственного маленького сада лекарственных растений, который она устроила в тайном уголке поместья —высшая цель в ее жизни. Я не разделяла таких ценностей и совершенно не любила копаться в земле, однако сейчас пришлось вспомнить рассказы матери, которые я часто пропускала мимо ушей. Время от времени мама заставляла меня помогать, и, пока я сидела и неохотно выковыривала очередные сорняки, посмевшие занять место ее любимых цветочков, она рассказывала мне что-нибудь про растущие там травы. Признаюсь, обычно я не слушала. Информация о том, какие листья помогают от головной боли, а какие цветы выращены просто для красоты казалась мне бесполезной: я знала, что, если мне станет плохо, то тут же вызовут лучшего лекаря. Разве стоит доверять народной медицине, когда можно положиться на целебную магию?

Но сейчас я с теплой благодарностью вспоминала рассказы матери. Ее слова помогут мне осуществить свой план.

Убедившись, что за мной не следит никто из слуг, я прокралась в мамин садик. Было грустно видеть, как это некогда любимое место, выращенное с такой заботой, приходит в упадок: после ее смерти никто не заглядывал сюда, чтобы полить травы. Пусть прошло совсем немного времени, но дни в Кромленсе очень жаркие, поэтому многие растения уже начали темнеть, а их листочки скукожились. К счастью, еще было не слишком поздно, поэтому я принялась лихорадочно искать нужное мне растение.

Интересно, это оно или нет? Я внимательно покрутила в руках стебелек с множеством маленьких продолговатых листочков. Кажется, нет, цвет не подходит... Мне нужен темно-зеленый, а листья этого растения скорее светло-изумрудные, с легким пушком.

Спустя два десятка минут поисков — мне нельзя было ошибиться, иначе все будет бесполезно — я наконец отыскала нужное. Растение имело большие гладкие и мясистые листья, которые поблескивали на солнце. Как же оно называется... Я почесала макушку, жалея, что слушала мать невнимательно. Вдруг как по заказу в моей голове всплыли ее слова: "но самый опасный из всех — Кровоцвет, который часто встречается на могилах тех, кто делал много злых дел при жизни. Этот цветок зацветает лишь пару раз в год, и его цветки похожи на яркие капли крови, рассыпавшиеся в траве. Если истолочь листья в кашицу, то можно создать очень мощный яд, который будет сложно обнаружить даже при вскрытии тела с использованием магии. От него может спасти лишь заранее принятое противоядие". Слова были столь четкими, что я даже оглянулась, испугавшись, что мама стоит за моей спиной. Однако чуда не произошло.

Уж не знаю, почему мама рассказывала мне все... и зачем ей нужно было выращивать это растение? Хотя, кажется, она упоминала что-то о том, что бутоны Кровоцвета очень красивы. В любом случае, они прекрасно подходили для моего плана.

Поежившись, я сорвала несколько листочков. Конечно, мама объяснила мне, что под зарослями в ее саду нет никаких могил — ей удалось купить саженцы Кровоцвета на местном рынке, и растение неожиданно хорошо прижилось в ее садике, — но мне было как-то не по себе.

Я устало вытерла пот, выступивший на лбу. Солнце уже давно перевалило за полдень, и на улице было нестерпимо жарко. Пора было возвращаться в свою комнату, чтобы успеть приготовить яд.

Правда, перед тем, как уйти, я все-таки отдала дань уважения детищу моей матери и полила все растения из ведра, принесенного с собой.

Глава 6: Покушение

Вернувшись в свою комнату, я приступила к изготовлению яда. Для этого при помощи камня — у меня не было ничего более подходящего — измельчила листья Кровоцвета в тарелке. Полученную кашицу я собиралась смешать с вином, которое поднесу Аль-Кайраму сегодня вечером. Сама бутылка у меня тоже уже была, получилось украсть на кухне. Что-то эльфийское, очень старое и наверняка дорогое — Аль-Кайрам оценит. Разумеется, он сразу поймет, откуда я взяла эту бутылку, но, надеюсь, перспектива выпить вино в компании прекрасной дамы будет для него гораздо привлекательнее, чем желание поругаться из-за краденого

Кое-как выковыряв пробку, я засунула внутрь яд и тщательно все перемешала.

За всеми приготовлениями я не заметила, как наступил вечер. Решающее время подступало, и я начала чувствовать стремительно нарастающее волнение. Внутри что-то болезненно сжималось каждый раз, как я слышала какой-то шум во дворе. Я подбегала к окну, однако это оказывался не вернувшийся Аль-Кайрам.

Сменной одежды у меня все еще не было, но я все же смогла помыться. Правда, воду для этого пришлось приносить самой... Лин и остальные служанки, когда я просила о помощи, делали вид, что очень заняты.

Полагаю, погружение в теплую воду в конце долгого жаркого дня — одно из высочайших наслаждений. Задержав дыхание, я нырнула с головой — люблю так делать. Под водой оказываешься наедине с собой, и собственные мысли словно бы звучат громче.

Я боялась. От исхода сегодняшнего вечера зависела вся моя будущая жизнь. Что я буду делать, если мне удастся сбежать? Пожалуй, первым делом надо будет найти деньги, чтобы я могла оплатить корабль до Фальтера для себя и брата. Оставаться в Кромленсе — гиблое дело. Если я пропаду сразу после смерти Аль-Кайрама, то всем будет очевидно, кто в ней виноват. Я плохо знала законы Кромленса, но сомневаюсь, что у меня получится выиграть подобное дело, если дойдет до местного суда. Интересно, здесь вообще есть суд? Или южане предпочитают решать все свои проблемы самостоятельно?

Я вынырнула из воды и вдруг услышала во дворе ржание лошадей. Я быстро вскочила, осторожно переступила через бортик бадьи, стараясь не поскользнуться, и поспешила к окну. Выглянула наружу. Так и есть — приехал.

Аль-Кайрам вышел из экипажа и устало потянулся. С непроницаемым выражением лица он слушал, как кто-то из слуг докладывал ему последние новости поместья. Приглядевшись, я узнала Нико. Меня окатило холодом: вдруг конюх решил выдать наш план? Но лицо Аль-Кайрама приняло слегка скучающее выражение, что я быстро успокоилась. Вряд ли он стал бы с такой спокойной миной слушать о готовящемся побеге своей наложницы. Я подумала, что серьезным он нравится мне намного больше, чем глумливо-довольным.

Увлекшись разглядыванием того, как ветер развевает полы его длинной накидки из легкой летящей ткани, я совсем забыла о том, что стою перед окном обнаженная, пока потоки капель медленно стекают по коже. Вдруг Аль-Кайрам поднял взгляд и столкнулся с моим. В первое мгновение его глаза расширились от удивления, когда он заметил мой внешний вид, но в следующий миг мужчина уже взял себя в руки и насмешливо сощурился.

Я отпрянула от окна как ошпаренная и обессиленно присела на пол. Это конец... Какой позор! Теперь он не просто знает, что я интересуюсь им, но еще и видел меня голой!

Нет уж, теперь он точно обязан умереть!

Взгляд Аль-Кайрама не выходил у меня из головы, пока я одевалась. Что за чушь, он не должен занимать мои мысли! Сегодня с ним будет покончено.

Одевшись, я прихватила подготовленную бутылку с вином и кубок, также добытый на кухне. Быстрыми шагами пошла по коридору. Каждое мое движение гулко отдавалось от стен, а монетки на костюме неуклонно звенели. Если еще вчера мне этот звук казался красивым и приятным, то за день хождения в таком наряде у меня выработалась стойкая ненависть к этому звону. Как только выберусь отсюда, первым же делом попрошу Нико раздобыть мне новую одежду.

Оказавшись перед спальней Аль-Кайрама, я замерла. Он уже был там: об этом свидетельствовала полоска света под дверью. Сделать последний шаг было неимоверно трудно: с момента, как я окажусь внутри, путь будет только один. Нужно во что бы то ни стало заставить Аль-Кайрама выпить хотя бы глоток вина.

Вдруг мне показалось, что кто-то из слуг идет по лестнице, и потому я, не церемонясь, распахнула дверь и юркнула внутрь без стука. Задержала дыхание.

Оказалось, что в комнате горит всего один подсвечник, он стоял на тумбе около кровати. Я огляделась, выискивая хозяина комнаты.

— Неужели ты подумала над моими словами? — он не стал таиться и шагнул из полумрака ближе ко мне.

Отблески огня плясали на его красивом мужественном лице, и оно показалось мне похожим на лик демона. Кажется, теперь я понимала, почему многие люди готовы продать им свои души... Аль-Кайрам был одет в простые льняные штаны и шелковый халат, небрежно завязанный поясом. Босыми ступнями он тихо ступал по мягкому ковру.

Встряхнув головой, я отогнала наваждение и с вызовом посмотрела на него.

— Я решила, что нам нужно начать все сначала. — я многозначительно подняла вверх руку с вином и кубком.

— Интересно, — Аль-Кайрам ухмыльнулся, — и что же тебя на это вдохновило?

Так некстати заболел живот. Должно быть, это от волнения. Боль стремительно нарастала волнами, но я постаралась не обращать на нее внимания. Пока это было терпимо.

— Просто подумала о том, что мое положение не такое уж и плохое. — я медленно двинулась вглубь комнаты.

— Правильные рассуждения.

Он неспешно приблизился ко мне, словно огромный дикий кот, охотящийся на юркую лань.

Стараясь не придавать значения его близости, я поставила кубок на стол, откупорила бутылку и начала наполнять его. Внезапно Аль-Кайрам положил свою ладонь поверх моей руки. В то же мгновение я почувствовала, как его ширкая грудь коснулась моей спины.

— У тебя рука дрожит, — заметил он.

Его дыхание опалило ухо, и сердце словно остановилось. От его касания внутри живота внезапно начал разгораться жар, и даже боль отошла на второй план. Да что со мной происходит, демон побери?! Это тот самый мужчина, который вчера, в этой же самой комнате, собирался меня изнасиловать! Почему мое тело так реагирует?!

Мне хотелось вырваться из плена его чар, но это могло погубить весь план. Поэтому пришлось подыграть ему.

— Я впервые в жизни разливаю вино, — призналась я, — обычно это делали слуги.

— Вот как, — протянул Аль-Кайрам и мягко отобрал у меня бутылку. — И все же, как я вижу, ты знаешь толк в вине.

— Леди многое обязаны знать.

— Тогда почему ты так смущаешься? — свободной рукой он схватил меня за подбородок и чуть повернул к себе. — Неужели тебе не хочется узнать больше? Сомневаюсь, что тебя учили любви.

Я замешкалась, потому что столь откровенные слова вновь выбили из колеи. Воспользовавшись моим замешательством, Аль-Кайрам провел большим пальцем по моим губам, и я чуть не задохнулась от того, насколько интимным оказалось это простое действие. Его лицо было совсем рядом, он явно собирался меня поцеловать, и в этот момент мое терпение и внешнее спокойствие дали трещину. Я запаниковала и поспешно подхватила наполовину наполненный кубок. Выставила его перед собой, словно щит, расплескав часть содержимого.

— Попробуешь? — с надеждой предложила я. Будет достаточно одного глотка, и все мои мучения наконец закончатся.

Аль-Кайрам насмешливо поглядел на кубок, и сказал:

— Только после тебя, птичка.

Внутри меня все рухнуло. Я ведь не приняла противоядие — просто не помнила, какое растение для этого подходит! Стоит мне проглотить хотя бы немного, и меня будет ждать та же мучительная смерть в конвульсиях, которую я готовила для моего врага. План трещал по швам, но я не собиралась сдаваться. Только не сейчас, когда до свободы осталось так немного!

— Конечно! — выдавила улыбку я.

Поднесла кубок к губам, набрала немного вина и сделала вид, что глотаю. А затем поспешно прижалась к груди Аль-Кайрама, обвивая его шею руками. Его губы оказались горячими и податливыми, и я впилась в них поцелуем. Мужчина охотно отвечал на мои неумелые попытки, и в какой-то момент я перелила вино ему, стараясь не потерять ни капли. Завершив поцелуй, он удивленно воззрился на меня, улыбаясь:

— А ты полна сюрпризов.

Проглотил — поняла я и едва сдержала возглас облегчения.

Ждать долго не пришлось. Аль-Кайрам повел головой, будто она закружилась. Затем с недоверием посмотрел на меня:

— Неужели ты что-то туда...

Его слова оборвал судорожный кашель. Он принялся хвататься за горло, но спазмы душили его, не позволяя вдохнуть. Упав на колени, Аль-Кайрам повернулся ко мне. Взгляд его глаз блуждал, волосы упали на лоб. Кудри слегка тряслись, когда тело охватывала очередная судорога.

Первый человек, которого я убила. Умом я понимала, что мне нужно остаться до конца и посмотреть в глаза смерти, но зрелище обессиленного Аль-Кайрама почему-то повергло меня в панику. Я сделала первое, что пришло в голову — сбежала. Выскочила из спальни и захлопнула дверь. Надо было идти на конюшню, однако я медлила.

Мой план сработал, и все же почему-то я совсем не чувствовала облегчения. Скорее наоборот — на душе стало тяжело. Я попыталась убедить себя в том, что не я совершила злодеяние первой, но не слишком преуспела в этом. Почему же сердце так бешено колотится?

Сделав глубокий вдох, я попыталась взять себя в руки. Нико наверняка уже ждет меня... Мы договорились, что я отправлюсь к Аль-Кайраму и приведу наш план в исполнение сразу, как только он вернется в свои покои.

Что ж, свою часть я с горем пополам выполнила, надеюсь, и Нико окажется не промах.

Дальнейший путь для меня был как в тумане. Живот начал болеть сильнее, и я уже поняла, что дело не только в волнении. Я бы предположила, что я могла случайно проглотить несколько капель отравленного вина, если бы эти приступы не начались у меня до того, как я переступила порог спальни Аль-Кайрама. Скорее всего, проблема была в той самой каше, которую я ела утром... Подобное уже случалось, когда мы только приехали сюда, после чего отец и решил нанять нам личного повара. Видимо, у меня, как и у матери, какая-то непереносимость местных приправ.

Волны боли захлестывали меня, хотелось просто лечь и свернуться калачиком... Но нельзя, только не сейчас! Вот выберемся из поместья, и тогда я смогу немного передохнуть...

Должно быть, боги услышали меня, потому что мне повезло: по пути до боковой двери я не встретила ни одного слуги. В залах поместья еще было светло, но все слуги уже готовились ко сну, мне никто не встретился.

Оказавшись на улице, я почувствовала себя слегка получше. Однако облегчение длилось недолго: пока я дошла до конюшни, меня начало подташнивать. Кроме того, я вспомнила, что совсем забыла о тайном знаке. После завершения первой части плана я должна была вернуться в свою комнату и посветить оттуда фонарем, чтобы Нико понял, что у меня все получилось. Но из-за бури эмоций и внезапного приступа боли в животе я совершенно об этом забыла. Возвращаться назад было уже поздно, да и чувствовала я себя слишком плохо для того, чтобы вновь преодолеть несколько лестниц. С трудом, пытаясь подавить тошноту силой воли и глубокими вдохами, я заглянула в конюшню. Может, он все же пришел?

— Нико? — робко позвала я, заходя внутрь.

После ночной прохлады в конюшне мне показалось жарко и душно, но я все же сделала несколько шагов вперед. Огляделась, выискивая друга.

Вокруг в денниках пофыркивали лошади. Время от времени раздавалось громкое чавканье, когда кто-то из них начинал жевать сено из своих кормушек. Никто из них не был оседлан, как мы с Нико договорились. Неужели он забыл? Или все дело в том, что я забыла подать условный знак?

— Нико! — уже громче позвала я, но никто не откликнулся.

Вздохнув, я устало прислонилась к стене. Очень странно. Нико не показался мне необязательным человеком... Может, его что-то задержало? Или же во всем виновата я... В голове промелькнула предательская мысль о том, что он мог и не собираться помогать мне, но поверить в предательство единственного друга, которого я нашла в этом доме, было невыносимо. Мне все равно было некуда идти, так что я решила остаться здесь.

Я прикрыла глаза, полностью отдавшись волнам боли. Иногда она отпускала, и во мне загоралась надежда, что боль идет на спад, но в следующие секунды она возвращалась с новой силой, и я морщилась от очередного спазма. Тяжелое дыхание вырывалось из моего полуоткрытого рта.

Вдруг дверь в конюшню скрипнула. Я с надеждой подняла взгляд... и едва не застонала, увидев знакомый силуэт. Аль-Кайрам, целый и невредимый, насмешливо смотрел на меня. Я не была уверена, реальность это, или же у меня начался бред, вызванный болью.

— Нико... — тихо проговорила я, но мужчина меня все равно услышал.

— Нико? — удивленно переспросил он. — Значит, вот как Николас представился тебе... Не переживай, с ним все в порядке. Он не придет.

От этих слов внутри меня что-то оборвалось, но я попыталась взять себя в руки, несмотря на боль — теперь к физической добавилась еще и моральная. Аль-Кайрам зашел внутрь конюшни и оставил дверь слегка приоткрытой. Лунный свет проник вместе с ним.

— Тебе не пришло в голову, что доверять первому попавшемуся человеку — глупо? — голос Аль-Кайрама, казалось, пробивал мое сердце насквозь. С каждым словом мне становилось все больнее. — Мне интересно, в каком мире ты жила, если не знаешь такую простую истину.

Мужчина приближался, и от него исходила явственная угроза. Я судорожно огляделась, выискивая хоть что-то, чем могла бы защититься. На глаза попался только крючок для чистки лошадиных копыт.

— В таком, где осиротевших девушек не продают в рабство, — с трудом ответила я, пытаясь отвлечь его внимание, пока я пыталась поднять крючок. — Рабы и наложницы — пережиток прошлого, во всей цивилизованной части нашей страны такого уже давно нет!

— Забавно, что об этом говоришь именно ты, наследница аристократического рода. Но разве девушки из богатых семей не являются своего рода рабами? Вы вынуждены делать все, что вам прикажут родители. Выходите замуж за того, кого они выберут, чтобы укрепить собственное влияние или финансовое положение. Разве я не прав?

Он хитро сощурился, и как же мне была неприятна эта ухмылка! Особенно потому, что его слова были правдой.

— Что ты сделал с Нико? — попыталась перевести тему я.

— Ничего. Он сам мне все рассказал. Вообще даже странно, что ты не поняла, кто он. Ведь Николас — управляющий этого поместья и мой верный друг.

— Что-то я ни разу не видела, чтобы управляющие чистили конюшни, — язвительно отозвалась я, поднимаясь на ноги. Крючок наконец-то был у меня в руках.

— Я уже говорил тебе: завтра приедет очень важный для меня человек. У нее есть любимая лошадь, и только Николасу я доверяю настолько, чтобы позволить ему подготовить стойло для этого коня.

Опять эта загадочная девушка! Кто же она такая... Но спросить я не успела, потому что Аль-Кайрам на что-то отвлекся и отвернулся на мгновение, и я бросилась вперед, метя крючком ему в глаз. Это было глупо, однако боль довела меня до отчаяния и почти лишила возможности здраво рассуждать.

Разумеется, он легко поймал меня. Выбив крючок из моей руки одним точным движением, Аль-Кайрам одной рукой сжал мои запястья, а другой схватил меня за талию, прижимая к себе.

— Ты очень развлекаешь меня, птичка. Но порой оказываешься слишком уж непокорной... Неужели обязательно было травить меня? Если бы Николас не сказал, что именно ты откопала в своем секретном садике, для меня все могло бы закончиться плачевно. Ты готова взять на себя такой грех? Убить человека, который не сделал тебе ничего плохого?

— Ничего плохого? — я едва не задохнулась от его наглости. — Ты убил моих родителей! Завладел моим домой, а потом собирался лишить меня невинности!

На лице Аль-Кайрама отразилось недоумение.

— Убил твоих родителей? Прости, но ты меня явно с кем-то путаешь, потому что до такого я никогда не опускался.

Я почти не слышала его слов. Живот болел нестерпимо, слезы застилали глаза, а я как никогда ощущала собственное бессилие. В конюшне было невообразимо душно и я поняла, что мое сознание медленно уплывает, а в ушах нарастает неразборчивый гул. Ноги больше не держали, и я обмякла в руках Аль-Кайрама.

— Эй! — он меня встряхнул, и это отозвалось такой болью по всему телу, что я всхлипнула.

В глазах заплясали мурашки, и спустя пару мгновений я рухнула в объятия тьмы. Страшно не было: я была рада и надеялась, что все мои мучения в этом несправедливом мире наконец закончились.

Я вернулась в тот вечер, что был в моей жизни одновременно самым счастливым и самым ужасным. Последний вечер, когда семья была жива, а я оставалась юной девушкой, беззаботно веселящейся на празднике.

Мой таинственный проводник носил маску, закрывающую верхнюю половину его лица, но меня это не заботило. Скорее наоборот — привлекала эта загадочность и таинственность, окружавшая его образ.

— Устала? — спросил он, когда мы отошли немного поодаль от ярмарки.

Я показала головой: сейчас адреналин бурлил во мне, несмотря на поздний вечер.

— Отлично! — незнакомец улыбнулся. — Пойдем, я хочу тебе кое-что показать.

Не знаю, почему в тот момент я согласилась. Этот человек мог оказаться убийцей, работорговцем или еще кем похуже, но тогда я всецело ему доверяла. Глупо? Возможно. Однако в тот момент моя жизнь была слишком безоблачной, чтобы подозревать всякого, кто относился ко мне по-доброму.

Мужчина привел меня к лестнице, находившейся на задворках одного из домов. Мы поднялись по ней вместе, и у меня мелькнула мысль — легкое подозрение — что я пошла зря. Вдруг он счел меня девушкой легкого поведения и сейчас ведет к себе домой? Я уже начала осторожно выискивать пути отхода, как только мы оказались на последнем этаже.

— Поднимемся здесь. — мужчина указал на груду каких-то ящиков.

Он взобрался первым и помог мне. Ощущать его сильную хватку на своем запястье было приятно. Почему-то я чувствовала себя в безопасности, находясь рядом с ним.

Отряхнув платье и мысленно посетовав, что я порвала его в нескольких местах, я подняла взор и обомлела.

Мы находились на крыше, а город под нашими ногами был охвачен огнями. Это были огни в окнах домов, магические фонари на улицах и освещение на ярмарке. От такой красоты в глазах слегка зарябило, и я почувствовала легкое головокружение от того, насколько большим показался мир в этот момент. Поэтому повернулась к незнакомцу. Короткие черные волосы моего спутника колыхались на ветру, и он задумчиво глядел на город.

— Как красиво! — первая нарушила тишину я.

— Да, я часто прихожу на это место. Лишь здесь можно почувствовать себя свободным — вдали от мирских забот.

Он взъерошил челку.

— Но зачем это? Разве ты не свободен там, в городе?

— Никто из нас не свободен, — мягко ответил он. — Ты, я... Все мы находимся в плену собственных забот, долга и семьи.

— Неправда, я же не рабыня.

— Необязательно принадлежать кому-то, чтобы лишиться свободы. Вот смотри: у тебя есть семья. Отец, мать... Ты не можешь пойти наперекор их решению.

— Нет уж, — покачала головой я, — сегодня же я здесь.

— Ты выбралась сюда украдкой, впрочем, как и я. Этот вечер — лишь мгновение свободы, когда мы пытаемся прикоснуться к ней, вкусить хотя бы кусочек этого чувства легкости и вседозволенности. Потом мы вернемся домой, и все будет как обычно: потянется бесконечная череда одинаковых дней, когда каждый из нас должен выполнять свои обязанности и заботиться о своей семье.

— Но в этом нет ничего плохого! —- горячо возразила я. — Это близкие люди, которые всегда поддержат и помогут. На которых можно положиться в трудное время!

— Я не спорю. Но по-настоящему свободны лишь те, у кого ничего нет. Вот взять тебя... Допустим, завтра тебя решат выдать замуж. И ты не сможешь этому воспротивиться, потому что это будет решение твоих родителей.

Я насупилась. Конечно, я могла броситься и рьяно отрицать, заявляя, что мои родители никогда такого не сделают, потому что любят меня... но я знала, что по сути дела он прав. Выбор моего будущего супруга мне сделать не доведется. В конце концов его изберут родители: это будет кандидат, который позволит и укрепить наше влияние и повысить доходы отца.

— Откуда ты столько про меня знаешь? — недовольно сощурилась я.

— Руки без мозолей, необычная для Кромленса внешность и твои манеры: ты явно не девица легкого поведения. — пожал плечами мужчина. — Надо лишь уметь это замечать.

Он и сам явно относился к высшему сословию: об этом говорила и его грамотная речь, и философские мысли, о которых он рассуждал — и явно не впервые. Я задумалась: интересно, я видела его раньше? Время от времени в Кромленсе все-таки происходили светские мероприятия, и я знала нескольких высокопоставленных лиц города. Может, человек передо мной — кто-то из них? Как жаль, что из-за глупых традиций его лицо скрыто маской...

— Как только у тебя появится муж, ты будешь обязана слушать его, — продолжал незнакомец. — Эта участь ждет всех женщин.

— Вот именно. Так что не тебе об этом судить, — обиженно произнесла я. — Раз уж тебе повезло родиться мужчиной.

— Не все так просто, - он беззлобно рассмеялся, — я тоже должен нести обязанности перед своей будущей женой. Защищать ее, заботиться о ней и наших детях. Какая уж тут свобода? Это плен, сладкие оковы, к которым мы все стремимся. Если повезет — полюбишь своего партнера, но ситуация станет еще тяжелее.

Я покачала головой: мне было трудно согласиться с его мнением. О любви я знала мало — никогда никто из мужчин мне не нравился настолько, чтобы я могла использовать это слово, — но много читала о ней в женских романах. Сама я никогда не думала столкнуться с этим чувством. Оно губительно и не имеет смысла, особенно когда супруга за тебя выбирают родители.

Пока я размышляла, над городом раздались раскаты фейерверков. Сотни всполохов зажглись, озаряя крыши Кромленса. Яркие огни обращались огненными цветами, драконами и причудливыми птицами. Как завороженная я следила за этими преображениями, пока мой взгляд вдруг не упал на профиль моего спутника, который тоже любовался зрелищем. А я ведь так и не спросила, как его зовут... Сейчас все это казалось неважным. Слова нам были не нужны — мы чувствовали родство наших душ. Помню, что в тот момент я еще подумала о том, как же жаль, что мы больше никогда не встретимся...

А сейчас, пересматривая этот сон вновь, я вдруг начала видеть знакомые черты в мужчине перед собой. Мужественный профиль, нос с небольшой горбинкой, черные кудри... и пронзительные зеленые глаза.

Глава 7: Второе предательство

— Ты собираешься еще что-нибудь делать, или нет?!

— Господин, успокойтесь, скоро ей должно стать получше.

Голоса пробивались сквозь тьму, пока я медленно приходила в себя. Один был знакомый — я узнала Аль-Кайрама, а вот второй мужчина был мне неизвестен. Нестерпимо болела голова, это мешало соображать. Однако я поняла, что лежу в кровати, укрытая теплым одеялом.

— Она всего лишь отравилась, — продолжил незнакомый голос, — не стоит поднимать шум.

— Всего лишь?! Почему такое могло произойти? Кто-то пытался ее убить?

— Думаю, что нет, господин. Все гораздо проще... Скорее всего, такая реакция связана с тем, что ей непривычна наша пища. Приезжие...

Грохот перевернутого стула заставил его замолкнуть, а меня — едва заметно вздрогнуть.

— Значит, я требую, чтобы никто больше не приносил ей эту еду! Кормите ее тем, что подают в столице, фруктами и овощами... Я не знаю, придумайте что-нибудь! — громко вскричал Аль-Кайрам. — Если такое повторится вы пожалеете об этом!

— Да-да, конечно! — судя по шагам, незнакомец попятился назад. — Я передам об этом слугам на кухне...

Стул подняли и на него кто-то сел.

— Убирайся. — устало вздохнул Аль-Кайрам. — Раз ты не в силах ей помочь, то здесь ты больше не нужен.

Раздался шорох одежды — кажется, незнакомец поклонился, — а затем скрипнула дверь.

— Ты же уже очнулась. — проговорил Аль-Кайрам. — Не притворяйся.

А его не проведешь... Я медленно открыла глаза. Первое, что я увидела — фигуру Аль-Кайрама. Он сидел на злополучном стуле задом наперед и облокотился грудью о спинку, лукаво поглядывая на меня.

— С пробуждением.

Я едва сдержала вздох разочарования. Уж лучше бы я никогда не приходила в себя.

— Успокоилась после вчерашнего?

— Я никогда не сдамся, — недовольно пробурчала я.

— Знаешь, нам ведь необязательно быть врагами. — Он подпер лицо ладонью и внимательно уставился на меня. — Теперь я понял, почему ты себя так ведешь... Но повторю вновь: я не убивал твоих родителей.

— Интересно, кто же тогда это сделал? — недоверчиво сощурилась я.

— Не знаю.

— Тогда почему ты так быстро выкупил это поместье?

Он тяжело вздохнул.

— Я покажу тебе, когда придешь в себя, идет?

Я фыркнула.

— Я и сейчас чувствую себя достаточно хорошо.

Это была ложь, но я отчаянно хотела узнать правду. Губы Аль-Кайрама тронула улыбка.

— Уважаю тебя за целеустремленность, но ты все еще слаба. И выпей вот это, ладно?

Он протянул мне флакон с маленькой резной крышкой.

— Что это? — с подозрением поинтересовалась я.

— Лекарство. Я уже давал его тебе, пока ты была без сознания.

Я взяла флакон в руки и открыла его. Внимательно понюхала, но жидкость оказалась без запаха. Нахмурившись, я смерила Аль-Кайрама недоверчивым взглядом.

— Если бы я хотел отравить тебя, то стал бы звать лекаря перед этим? Не будь глупой.

Вздохнув, я осушила флакон за один глоток. Странно, на вкус это оказалась обыкновенная вода, правда, очень освежающая и чистая… Я уже хотела спросить у Аль-Кайрама об этом, как вдруг дверь открылась, и в комнату вошел Нико. Он был одет иначе, чем я его помнила — в строгий костюм на столичный манер. Чистая рубашка, белый пиджак и отглаженные штаны. Его наряд в сочетании с его светло-русыми волосами напоминал сказочного принца из женских романов. Вот только сердце у него было прогнившее — сердце предателя. Я выразительно скривилась. Нико сделал вид, что не заметил этого.

— Господин, он здесь, как вы и приказывали.

— Чудесно! — Аль-Кайрам расплылся в улыбке. — Веди его сюда.

Я удивленно покрутила головой, не понимая, о ком они говорят. Еще один лекарь?

Аль-Кайрам уловил мое беспокойство и покачал головой:

— Подожди, это будет сюрприз.

Мне решительно не нравился его взгляд. Что-то подсказывало, что увиденное меня не порадует.

Предчувствия меня не обманули: спустя несколько минут Нико привел в комнату... моего младшего брата. Лицо мальчика было заплаканно.

— Вилмар! — вскрикнула я и подскочила с кровати.

Младший брат бросился ко мне и уткнулся лицом в мое плечо. Головная боль дала о себе знать резким всплеском, и я едва не упала обратно на кровать. Но постаралась держаться ради брата. Почему он здесь? Джером же пообещал мне, что позаботится о нем...

— Что они с тобой сделали? — я чуть отстранила брата и заглянула в его лицо. — Тебя обижали?

— Нет, — дрожащим голосом ответил мальчик, покачав головой.

Не поверив ему, я грозно взглянула на Нико.

— Он сам заплакал, когда мы зашли в особняк. — пожал плечами управляющий. — Я ничего не делал.

Сердце сжалось от сочувствия к брату. Все понятно: возвращение "домой" было для него таким же тяжелым, как и для меня.

— Что все это значит? — гневно обратилась я к Аль-Кайраму.

— А это означает, что теперь у меня есть рычаг воздействия на тебя. — ухмыльнулся мужчина.

— Как низко! — фыркнула я. — Ничего более достойного придумать не можешь? Зачем втягивать в это ребенка?

Аль-Кайрам величественно поднялся и жестом попросил Нико покинуть комнату. Управляющий послушался, и мы остались втроем.

— Селеста, — он впервые назвал меня по имени, — я действительно не желаю причинять тебе зло. Понимаю, что слова мало что значат в наше время, но позволь доказать это поступками. Твой младший брат здесь, потому что господин Портер, ваш бывший поверенный, не справился с обязанностями опекуна.

Я с подозрением подняла брови.

— Джером до этого успешно служил моему отцу. С чего бы мне верить тебе?

— О, у меня есть доказательства. Я покажу их тебе, как только поправишься.

Опять его дурацкие правила! Почему нельзя показать все сейчас? Я устало присела на кровать, прижимая Вилмара к себе. Теперь мы с ним совсем одни в этом враждебном мире. Кто его защитит, кроме меня?

— Вилмару выделят покои и несколько стражей. Он будет в безопасности, — продолжил мужчина, — поэтому тебе не о чем волноваться.

Ага. Вот только кто защитит брата от самого Аль-Кайрама?

— Я хочу, чтобы брат остался рядом со мной, — я посмотрела на Вилмара, и он сильнее вцепился в меня.

— Исключено, — отрезал Аль-Кайрам. — Но ты сможешь его навещать, обещаю.

Я с грустью посмотрела на брата. Было понятно, что в доме Аль-Кайрама бороться со властью хозяина я не в силах.

Я опустила голову, смиряясь с очередным поражением. Аль-Кайрам подошел к нам и мягко взял руку Вилмара в свою большую ладонь.

— Пойдем, твоей сестре надо отдохнуть, — объяснил он заплаканному Вилмару.

Как ни странно, брат его послушался. Шмыгнув носом, он отстранился. Желая его ободрить, я взъерошила волосы на его затылке, и Вилмар даже смог выдавить улыбку. Несмотря на столь малый возраст — всего семь лет — Вилмар уже был сильным. Вместе мы справимся со всеми напастями, которые обрушивает на нас этот несправедливый мир.

Аль-Кайрам пошел к выходу.

— Птичка, пожалуйста, не совершай больше глупостей. Сейчас я тебе не враг, но ты можешь все изменить. В худшую сторону, — предостерегающе бросил он, прежде чем скрыться за дверью вместе с Вилмаром.

Я устало откинулась на подушки, размышляя о произошедшем. Внезапно осознала: теперь Аль-Кайрам может потребовать от меня что угодно... Даже если он вновь возжелает взять меня силой, я буду вынуждена подчиниться, потому что не могу допустить, чтобы он что-то сделал с моим братом. Интересно, что же все-таки произошло с Джеромом? Каким образом Вилмар попал к моему хозяину? Эту тайну мне еще предстоит раскрыть. Да и о побеге от Аль-Кайрама теперь придется на время забыть, пока я не придумаю новый план, который позволит спастись не только мне, но и брату. Произошедшее научило меня тому, что все жители этого дома для меня недруги. Каждый из них с радостью продаст меня ради симпатии своего господина, придется с этим свыкнуться и выкручиваться из этой передряги самостоятельно. И для этого следовало подробнее узнать о загадочных псах Аль-Кайрама, про которых я так ничего и не выяснила. Почему никто не хочет о них говорить? Тут возможны лишь два варианта: либо они так ужасны, что все стараются держаться от них подальше — хотя мне трудно представить столь опасных животных. Либо же... никаких собак и в помине нет, а это лишь отговорка, которая призвана меня напугать, чтобы я побоялась бежать из поместья. И что-то мне подсказывало, что второй вариант был гораздо реальнее, чем первый...

Думая о своем безрадостном будущем, я сама не заметила, как уснула.

Я еще не до конца оправилась от отравления, и потому ночью у меня поднялась температура. Я лежала в лихорадке на простынях, мокрых от пота, и практически не понимала, что происходит вокруг. Кажется, пару раз я различила голос лекаря, но совершенно не поняла, что именно он произнес. В мой рот вливали какие-то отвары, и поначалу я пыталась сопротивляться, но вскоре сил не осталось даже на это, и я стала глотать все, что мне давали. Особенно отчетливо запомнился вкус той странной воды, которую уже давал мне Аль-Кайрам…

Не побоюсь сказать, что эта ночь была одной из самых тяжелых в моей жизни. Пару раз я даже задумалась о том, что мне было бы проще умереть, чем терпеть такое состояние дальше, но каждый раз я замечала холод большой мужской ладони и яркую зелень глаз, которые с волнением смотрели на меня.

Я пришла в себя лишь под утро. Температура спала, и мутность в голове почти улеглась. Меня внезапно выбросило в реальность и после ночи, проведенной в мучениях, все вокруг показалось необычайно спокойным. Я перевернулась на другой бок и едва не вскрикнула, заметив, что Аль-Кайрам вновь вернулся в мою комнату. Он сидел на том же самом стуле, где расположился накануне, но сейчас он... спал. Прямо сидя! Его голова свесилась на грудь, так что темная челка прикрыла лицо. Бока медленно вздымались и опадали, а ресницы не двигались — он не притворялся. Первые лучи утреннего солнца проникали сквозь неплотно задернутые шторы и золотили его силуэт. Неужели он провел здесь всю ночь? Я недоверчиво оглядела Аль-Кайрама, который сейчас выглядел так беззащитно. Пытается таким образом завоевать мое доверие? Напрасно, таким трюком меня не подкупишь! Жаль, что у меня нет с собой никакого оружия... Да и сил, чтобы подняться тоже не хватало.

Я раздраженно перевернулась на другой бок, лишь бы не видеть этого человека. В сердце клокотала злость и ярость, а также беспокойство от того, что я нахожусь в полной власти мужчины, который в любой момент может запросто ворваться в мою комнату. Однако вскоре усталость дала о себе знать, и впервые за день я погрузилась в спокойные сновидения.

Глава 8: Цели меняются

Когда я проснулась утром, его уже не было, но на спинке стула висело простое белое платье. Только теперь я вдруг осознала, что мой костюм с монетками давно пропал, и на мне обычная ночная рубашка. От осознания того, что кто-то меня переодел, пока я спала, было неприятно. Надеюсь, это хотя бы сделали слуги, а не Аль-Кайрам собственной персоной...

Я чувствовала себя уже практически здоровой — оставалась лишь небольшая слабость — поэтому надела платье и отправилась на поиски чего-нибудь съестного. Надеюсь, Аль-Кайрам не думает, что теперь меня и кормить больше не надо?

Кухня встретила меня удивленными возгласами слуг. Я ожидала, что они быстро выпроводят меня, как и раньше, но в этот раз кухарки усадили меня за стол прямо на кухне. Похоже, это был обеденный стол для прислуги. В былое время меня бы оскорбило такое, но сейчас я была рада даже этому.

Есть хотелось нестерпимо. В животе было слегка неспокойно, но он не болел — и то хорошо. Лин поставила передо мной тарелку с лепешками и фруктами. Что ж, по крайней мере, никакой каши! Хлеб оказался свежим и очень вкусным, фрукты — спелыми и сладкими. Я с удовольствием позавтракала, стараясь, правда, не слишком усердствовать. Помнила, что объедаться в первый день после отравления не стоит, если не хочу повторить печальный опыт, постигший меня накануне.

Когда я закончила завтрак, на кухне вдруг поднялось оживление. Служанки вскочили со своих мест и принялись за работу. Посудомойки начали старательно тереть тарелки, хотя еще пару минут назад задорно болтали друг с другом. В чем причина такой резкой перемене я поняла лишь тогда, когда заметила Нико, прохаживающегося между кухонными столами. Управляющий проверял, как все работают. Иногда он хвалил кого-то, но гораздо чаще — ругал за малейшую провинность. Мне стало не по себе от его окриков, и я попыталась сжаться и спрятаться за кастрюли, лишь бы он меня не заметил.

Ага, как же, размечталась. Завидев меня, Нико бросил все свои дела и направился прямиком к моему столу.

— Ты уже пришла в себя? — вместо приветствия спросил он.

Я демонстративно проигнорировала его и продолжила жевать лепешку. Закатив глаза, он уселся прямо на стол рядом, жестом потребовав от остальных слуг уйти.

— Я понимаю, почему ты злишься. Но, пойми, у меня не было выбора!

Поняв, что меня его слова никак не трогают и я невозмутимо продолжаю завтрак, парень вскочил, жестко схватил меня за руку и потянул через всю кухню. Поначалу я противилась ему, ловя на себе удивленные взгляды слуг, но потом поняла, что это бесполезно — он продолжал меня тащить. В результате сама пошла за ним следом. Благо хватку он все-таки ослабил, хотя на запястьях наверняка останутся следы. Опять. А ведь у меня только прошли отпечатки после кандалов...

Он привел меня в сад и лишь там отпустил. Я села на скамейку, делая вид, что любуюсь особенно пышными кустами пионов.

— Селеста, — начал он, — ты же и сама должна понимать, что твоя затея была проигрышной с самого начала!

— Если бы ты меня не предал, то все сложилось бы как нельзя лучше, — спокойно ответила я, стараясь держать себя в руках и не сорваться.

— Да не мог я! Я Аль-Кайраму жизнью обязан, защищать его — мой долг! — воскликнул Нико.

Он нервно прошелся туда-сюда, потом опустился рядом со мной.

— Ты мне не веришь, — заметил он, — поэтому я расскажу, так уж и быть. Представь себе — когда-то я жил в Фальтере, как и ты! У меня была любящая семья, хотя жили мы в бедности: мама работала портной в дешевом ателье, а отец — грузчиком в порту. Когда я немного подрос, то стал помогать ему с мелкими поручениями, ну знаешь, сбегай туда, принеси то... В общем, я много времени там проводил. И в один несчастливый день попался работорговцам.

— В Фальтере нет никаких рабов, — холодно напомнила я.

— Конечно. Вот только вывозить оттуда пойманных детей, чтобы в будущем сделать их рабами, никто пока не запретил. Насколько мне известно, такие корабли до сих пор приплывают в Тирбейн, а оттуда караваны доводят несчастных прямиком в Кромленс. Вот и я оказался среди таких же "счастливчиков". Как и ты, я обладал необычной внешностью для южных земель, и меня собирались продать в дом наслаждений. — Нико поморщился при этих словах. — Думаю, ты достаточно хорошо понимаешь, какой была бы моя жизнь там. Но мне повезло: Аль-Кайрам выкупил меня и сделал своим слугой. Поначалу всего лишь конюхом, но я рос, доказывал ему свою верность, и вот теперь я — управляющий огромного поместья. Если бы не Аль-Кайрам, то я так и остался бы никем.

— Замечательная история, — сухо сказала я. — Интересно, какое отношение она имеет ко мне.

— Не демонизируй Аль-Кайрама. Да, временами он может быть жесток, но, уверен, даже святые драконы могли быть грешны. Дай ему шанс, он столько делает ради тебя...

Мне не хотелось соглашаться с Нико, хотя его слова все же находили отклик в моей душе: разум упорно подсовывал воспоминание о том, как Аль-Кайрам всю ночь провел у моей постели.

— Между прочим, завтра в поместье приедет повар, знакомый с кухней Фальтера, — внезапно поделился со мной Нико. — Аль-Кайрам просил не говорить тебе, но, так и быть, я сделаю исключение и ослушаюсь, потому что это была всего лишь просьба, а не приказ.

Я удивленно воззрилась на него, пораженная этой вестью. И как это расценивать? Сомневаюсь, что Аль-Кайрам сделал это по доброте душевной, наверняка он теперь будет ожидать ответной "услуги"...

— Теперь ты видишь? Я не мог позволить, чтобы ты его убила.

— Ага, тогда вся твоя успешная карьера вмиг бы рухнула, — усмехнулась я.

По правде говоря, я поняла, что больше не испытываю к Нико большой неприязни. Скорее наоборот: я была восхищена его верностью. Если бы у моей семьи были такие слуги или хотя бы друзья, то мы с Вилмаром не оказались бы сейчас там, где мы есть... От грустных размышлений меня отвлек голос Нико:

— Ну что, мир?

— Мир, — наконец согласилась я, протягивая ему руку. — Только ответь: разве тебе никогда не хотелось вернуться обратно, к твоей семье? Они ведь тебя любили.

Похоже, этот вопрос поставил Нико в неловкое положение. Он взъерошил свои волосы, прежде чем ответить.

— Ты права, и я тоже их люблю. И именно поэтому не стал возвращаться: у них почти нет денег, они живут впроголодь. Отец уже слишком стар, чтобы работать, у него больные кости. Маму выгнали из ателье, ей нашли молодую замену. Но я отправляю им большую часть жалования, которое платит мне Аль-Кайрам, так что они ни в чем не нуждаются. Сильно сомневаюсь, что, вернувшись в столицу, смог бы обеспечить им лучшее существование. Конечно, они скучают по мне — и я не исключение, — однако уж лучше так, чем всем вместе жить в нищете. Кто бы что ни говорил, а деньги — одна из высших ценностей нашего мира, перед которой порой склоняется даже любовь.

— Наверняка ты хотя бы пишешь им письма? — предположила я.

Он грустно улыбнулся.

— Мог бы, да вот только есть одна проблема: они не умеют читать. В трущобах это не самое важное умение, поверь мне.

Я отвела взгляд, уязвленная его последней фразой. Вот как он это сделал? Я совсем не виновата в том, что в столице есть бедный квартал — он появился задолго до моего рождения! — но сейчас мне стало стыдно. Стало стыдно за то, что, как и все аристократы, я предпочитала не замечать проблему вместо того, чтобы попытаться решить ее. Пропасть между бедными и богатыми все росла, и никто из нас не собирался с этим ничего делать. Хотя теперь я ничем не отличаюсь от таких, как родители Нико — у меня за душой нет ни гроша.

Я внезапно осознала, что за всю жизнь я ничего не добилась своими силами: все было дано мне по праву рождения. Красивые наряды, дорогие украшения и лучшие учителя — все они были у меня лишь по той причине, что отец вкладывал в это огромные средства. Сейчас, оставшись абсолютно одна, я не представляла из себя ничего. Абсолютный ноль, не способный заработать ни медяка. Ведь я ничего не умею делать: ни готовить, ни убирать, ни шить... Этот список можно продолжать бесконечно.

Судя по всему, эти грустные размышления отразились у меня на лице, потому что Нико вдруг коснулся моего плеча:

— Ну чего ты? Все нормально будет...

Ему легко говорить, он уже многого добился... Однако я не собиралась раскрывать ему мои чувства, поэтому просто кивнула.

Разговор с ним подал мне хорошую идею, и я собиралась во что бы то ни стало добиться желаемого.

У меня едва хватило терпения, чтобы дождаться вечера. К моему удивлению, несмотря на бессонную ночь Аль-Кайрам отправился сегодня на работу в город. Никогда бы не подумала, что он такой ответственный работник... Хотя что там может делать советник? Наверняка сидит в своем кабинете и решает какие-то "особо важные" вопросы. Или принимает посетителей вместе с эмиром...

Я навестила Вилмара. С братом все было хорошо: как и обещал Аль-Кайрам, ему выделили комнату, и, пожалуй, она была даже лучше, чем у меня. В ней нашлись какие-то игрушки и книжки, и я гадала, откуда все это появилось. Вилмар был очень рад меня видеть, в этот раз он уже не плакал. Единственное, что мне не понравилось — это стражники перед дверью. Слишком уж сурово они выглядели… Но, может, это и к лучшему? Под такой охраной Вилмару ничего не грозило. Вдруг таинственные убийцы нашей семьи захотят довершить начатое?

Когда Аль-Кайрам наконец вернулся в особняк, я встретила его внизу во дворе, вместе с остальными слугами. Нико посмотрел на меня странно, однако ничего не сказал.

Аль-Кайрам, если и удивился, то вида не подал и великодушно позволил мне проследовать за ним в еспальню. Он выглядел изможденным и уставшим, и все равно позволил мне высказаться.

— Итак, я слушаю. — махнул рукой Аль-Кайрам, когда мы остались наедине. — Ни за что не поверю, что за один день ты вдруг воспылала ко мне безграничной любовью и решила ходить за мной везде, словно собачка.

Такое пренебрежительное сравнение поколебало мое спокойствие, но не нарушило его. Слишком многое зависело сейчас от исхода этого разговора.

— Я хочу, чтобы ты дал мне работу.

— Работу? — в первый момент Аль-Кайрам выглядел потрясенным, однако уже в следующее мгновение взял себя в руки и хитро сощурился. — Ты можешь приступить хоть сейчас.

Он демонстративно расстегнул пуговицу на рубашке, и я закатила глаза.

— Я о нормальной работе. Например, убрать что-то или помочь на кухне... — объяснила я. — И ты будешь мне за это платить.

— Какая забавная просьба.

Аль-Кайрам приблизился ко мне и провел по волосам. Выхватил одну прядь и поднес к губам. Я приложила все усилия, чтобы не отшатнуться. Сейчас нельзя действовать ему на нервы, иначе на мою просьбу последует неминуемый отказ.

— Я хочу работать. Как Нико, который сам всего добился.

Аль-Кайрам резко выпустил мои волосы и сделал шаг назад

— Значит, он тебе рассказал, — протянул Аль-Кайрам. — Что ж, по крайней мере, я рад, что вы помирились.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Он долго смотрел прямо в мои глаза. Мне стоило больших усилий не отвести взгляд, но я выдержала, и Аль-Кайрам удовлетворенно склонил голову:

— Что ж, думаю, ты можешь с этим справиться...

— С чем?

— Завтра приедет та женщина, о которой я рассказывал. Ей будет нужна личная горничная, и я не успел подыскать для нее подходящего кандидата... Так что это место займешь ты. Выдержишь неделю — начну тебе платить.

Судя по тому, каким тоном он это сказал, эта женщина та еще стерва. Интересно, кто она? Его настоящая наложница? Или какая-то богатая дама?

Мне не особенно нравилась перспектива служить какой-то неприятной особе, у которой самомнение выше Северных гор... Однако выбора не было. Вряд ли Аль-Кайрам предложит мне альтернативу.

— Хорошо, — согласилась я. — И сколько ты будешь мне платить?

— Пять золотых в неделю, — бросил он.

— Я хочу двадцать, — решительно возразила я.

Я собиралась поторговаться, потому что от этого зависела моя свобода.

— Ты с ума сошла? Где ты видела горничных, которые столько получают?

— Но они и не служат таким проблемным личностям! Судя по всему, твоя дама именно такая, раз ты не смог заранее найти для нее гувернантку.

— Твоя правда... Дам десять.

— Пятнадцать, — продолжала гнуть свое я.

Аль-Кайрам вздохнул:

— Ладно. Ты меня разоришь...

— А у тебя так мало денег? — невинно похлопала ресницами я.

Он небрежно взмахнул руками и подошел к окну.

— Порой я абсолютно не понимаю, чего ты хочешь. Вчера сбежать собиралась, а сегодня на работу просишься?

— Женщины непостоянны, — пожала плечами я.

Аль-Кайрам недоверчиво хмыкнул.

Закрыв дверь его спальни, я едва сдержалась, чтобы не ликующе подпрыгнуть прямо в коридоре. Мне удалось! Осталось лишь немного подождать, чтобы накопить деньги, и я смогу выкупить свою свободу! Сколько он там заплатил за меня на аукционе... семьсот золотых? Я прикинула в голове, сколько времени мне потребуется, чтобы собрать такую сумму. Почти год... Ну ничего, ради свободы можно потерпеть. Оставался только один вопрос: сколько Аль-Кайрам захочет за свободу моего брата. Но об этом я постараюсь выведать позже, когда буду у него на хорошем счету. А пока лучше ему не знать о моем плане.

Сегодня ночью мне приснилось наше поместье в окрестностях Фальтера. Я была маленькой девочкой и беззаботно бегала босиком по мягкой траве, мокрой от летнего дождя. Родители смеялись и кормили меня пирожными, а потом мы поехали на конную прогулку. Для меня привели красивого вороного пони, и я смеялась, зарываясь лицом в его мягкую гриву. В какой-то момент обстановка вдруг сменилась, и я внезапно осознала, что я уже взрослая, никакого пони нет и в помине, а я хихикаю и тыкаюсь носом в короткие мужские волосы. Я накручивала на палец черные кудри, а их обладатель нежно целовал мою шею.

Глава 9: Горничная

Все утро я провела в приготовлениях. Еще бы, ведь сегодня приедет та женщина, к которой меня приставил Аль-Кайрам! Во что бы то ни стало я должна выложиться на полную, чтобы ей понравилась моя работа. Тогда, возможно, мне даже повысят плату... Ну или для начала хотя бы не уволят.

Я попыталась тщательно выгладить свое новое платье — Нико принес мне такую же форму, как и у других служанок, — но потерпела неудачу, потому что складки на подоле никак не хотели выпрямляться. Я терла их с таким остервенением, что за секунду до того, как ткань начала дымиться, Лин с ужасом подскочила ко мне и отобрала чугунный утюг.

— Госпожа, это делается не так... Надо всего лишь побрызгать водой, прежде чем гладить. — она продемонстрировала мне этот способ, и складки испарились как по волшебству.

Впервые мне пришло в голову, что магия — это не только огненные шары, сбивающие с ног потоки воздуха и телепортация. Даже самый простой человек может творить чудеса, как это сделала сейчас Лин с моим платьем... Что ж, если я хочу стать успешной горничной, то мне еще многому надо научиться.

Завтрак сегодня тоже был особенным: приехал тот самый повар, о котором говорил Нико. И готовил он... просто превосходно. Я с удовольствием съела тарелку пшеничной каши с медом, а на десерт закусила яблочным пирогом. Остаток пирога отнесла Вилмару — от этого угощения брат остался в таком же восторге, как и я. Правда, оказалось, что еду ему принесли еще до моего прихода. Аль-Кайрам держал свое слово: Вилмар ни в чем не нуждался.

В самом замечательном расположении духа в назначенный час я оделась и спустилась вниз во двор, как и все слуги. К моему удивлению, сегодня даже Аль-Кайрам остался в особняке. За ночь он выспался — синяки под глазами исчезли — надел дорогой камзол и свежую рубашку. Гладко выбритый и с зачесанными назад волосами он довольно улыбался, и уже по одному его виду можно было судить, с каким же нетерпением он ждет гостью.

Почему-то смотреть на светящегося от счастья Аль-Кайрама мне было неприятно. Сразу представлялось, как он встретит свою возлюбленную девицу, немедленно уведет ее в свои покои и... воображение рисовало последующие события во всех красках, несмотря на то, что я старалась об этом не думать. Ну какое мне дело до того, кто греет постель Аль-Кайрама? Он больше не тащит в свою спальню меня, я должна радоваться... Однако отчего-то на душе было тревожно. Воспоминания о том, как он сидел у моей кровати, пока я была в полубессознательном состоянии, не давали мне покоя. Зачем он так заботился обо мне в тот момент? Судя по тому, как он ведет себя в обычное время, ни о каких настоящих чувствах ко мне и речи быть не может, да и к тому же у него уже есть возлюбленная. Пусть она мне не нравится, но... Я остановилась. Почему я уже невзлюбила эту незнакомку, ведь мы еще даже не встречались! Я привыкла оценивать людей по их поступкам, а не по слухам и догадкам, так что сейчас со мной происходило что-то странное.

— Едут! — из размышлений меня вывел окрик Нико.

Я приосанилась и чинно замерла, устроив руки перед собой. Силой воли заставила себя прекратить теребить заусеницу на большом пальце.

Во двор въехал экипаж, как две капли воды походивший на тот, в котором меня привезли сюда. Да и лошади точно такие же белые... Может, это тот же самый? Не удивлюсь, если Аль-Кайрам отправил за своей любовницей карету. Я как-то автоматически записала незнакомку в любовницы: ну не мог де Аль-Кайрам столько внимания оказывать женщине, которая была бы ему безразлична! Позади трусила еще одна кобыла, она была расседлана и ее повод привязали спинке экипажа. Раньше я ее не видела.

Экипаж остановился перед крыльцом, кучер спрыгнул и открыл дверцу. Я затаила дыхание: еще немного, и я ее увижу. Интересно, у нее темные волосы? Или, быть может, она тоже блондинка, как и я?

Появившаяся на ступеньке дама потрясла меня до глубины души. На ней была простая белая туника, перехваченная темным поясом с кисточками, и обычные кожаные сандалии. Однако несмотря на традиционный наряд во всем ее облике чувствовалась такая сила и властность, что сразу было ясно: она привыкла повелевать. Но самое удивительное... она была старой. Нет, не дряхлой старухой, которая не может передвигаться без посторонней помощи. Скорее наоборот, эта женщина пусть и была в годах, но держалась прямо, а ее серебристые волосы были уложены в тугой пучок, из которого не выбивалось ни волосинки. И все же по сравнению с Аль-Кайрамом она была очень стара. Неужели она и есть его любовница? Ему нравятся леди постарше?

Слуги склонились в поклоне и замерли. Слишком увлеченная разглядыванием женщины, я не придала этому значения.

— Мама! — Аль-Кайрам, счастливо улыбаясь, шагнул навстречу даме. — мы уже заждались.

Я потрясенно переводила взгляд с мужчины на женщину. Так она его мать?! О, драконы, а я уже придумала себе невесть что! Какой кошмар...

— Я уж вижу. — женщина пристально оглядела ряды слуг.

Ее взгляд словно выискивал самые мелкие неточности и, когда она посмотрела в мою сторону, меня будто бы обдало холодом.

— А это кто? — она махнула веером в сторону меня.

Аль-Кайрам посмотрел на меня странным взглядом и чуть нахмурился. Повернувшись к матери, он вновь заулыбался.

— Помнишь, я обещал тебе найти новую горничную? Это Селеста, она будет тебе служить.

Только теперь я поняла, что надо было поклониться. Вспыхнув от стыда, я поспешно сделала реверанс, надеясь, что это хотя бы как-то сгладит мою оплошность. Мне надо быть внимательнее!

— Так-то лучше. — морщины на строгом лице госпожи Аль-Кайрам чуть разгладились. — Вижу, она все-таки немного обучена манерам.

— О, ну разумеется, разве я мог найти для тебя неподходящего человека?

— Да. Тебе напомнить, сколько попыток уже было? — она притворно задумалась, но мне показалось, что ответ был готов у нее самого начала. — За последние полгода я уволила уже пятнадцать девушек, потому что все они не подходили. Сомневаюсь, что и эта оправдает мои ожидания.

Она смерила меня пренебрежительным взглядом, и я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Я постараюсь быть вам полезной, госпожа, — сквозь зубы выдавила я.

Как же было унизительно говорить эти слова! Ведь у Аль-Кайрама даже титула никакого нет, он не принадлежит к аристократическому роду, значит, и его мать тоже. В этот момент я даже порадовалась, что мои родители мертвы: они не видят, как унижена их дочь.

— Что ж, посмотрим. — она махнула рукой, указав на карету. — Твоим первым заданием будет позаботиться об Искорке. Отведи ее в конюшню и удостоверься, что ей зададут самого лучшего овса.

— Мама, но это же... — от чего-то Аль-Кайрам выглядел очень встревоженным. — Может, Селеста лучше поможет перенести твои вещи в комнату?

— Нет, — отрезала женщина. — Пусть докажет, что она вообще способна мне служить.

Заявив это, она двинулась в сторону распахнутых дверей особняка. Аль-Кайрам вздохнул, но перечить не стал. Сразу понятно: слово матери для него закон. Он с сочувствием посмотрел на меня и последовал за женщиной, напоследок шепнув что-то Нико.

Я не совсем понимала, с какими проблемами я могу столкнуться, если мне всего-то и нужно, что отвести лошадь в конюшню и накормить, но по перекошенному лицу Нико я поняла, что здесь что-то не так. Что ж, я самого начала знала, что будет непросто... Что бы ни случилось, сейчас не время отступать, ведь на кону свобода не только моя, но и брата.

Обогнув экипаж, я приблизилась к привязанной кобыле. Нас разделяло еще несколько метров. Красивое вороное животное недовольно покосилось на меня, но ничего не случилось. Я сделала еще один медленный шаг к ней. Шкура кобылы лоснилась и блестела в лучах солнца, и мне очень захотелось коснуться ее рукой.

— Селеста, подожди, — обратился ко мне Нико. — Я сейчас...

Он уже двинулся ко мне, но внезапно его остановил окрик:

— Никакой помощи! Пусть девчонка сделает все сама! — оказывается, госпожа Аль-Кайрам остановилась на пороге дома и наблюдала за нами.

Рядом с ней замер и сам Аль-Кайрам. Он нервно теребил кончик воротника: перекатывал его между большим и указательным пальцем. Со вздохом Нико остановился.

Я попыталась ухватить лошадь за узду, и тут началось самое ужасное: она отшатнулась, взбрыкнула и громко заржала. Я едва успела увернуться от тяжелого удара копытом и упала назад. Вороная посмотрела на меня с неприкрытой злобой.

Я постаралась привести чувства в порядок. Разумеется, я испугалась: я люблю лошадей и не боюсь их, но резкие движения этой кобылы были для меня внезапными. Она оказалась с норовом, так что теперь стало понятно, почему ее зовут Искоркой, и отчего Аль-Кайрам пытался оградить меня. Очередное проявление его странной заботы... Очень хотелось отступить, отойти от этой лошади на безопасное расстояние, но я понимала, что это поставит крест на всей моей работе. Я должна доказать Аль-Кайраму и его матери, что могу быть полезной.

Я поднялась, отряхнулась и вновь пошла к кобыле.

— Не надо, — негромко сказал Нико и потянулся ко мне, желая остановить.

Я остановила его одним взглядом. Управляющий вмиг замолк и остался стоять на месте.

В этот раз я приближалась к Искорке медленнее. Начала ласково разговаривать с ней, хвалить красоту ее шерсти, пышность хвоста и гривы, а также изящество ее стати. Я старалась не думать о том, как глупо выгляжу со стороны: сейчас было куда важнее произвести хорошее впечатление на лошадь, а не заботиться о своей репутации среди людей.

Как ни странно, кобыла слушала меня очень внимательно, чуть склонив голову. Ее большие темные глаза следили за каждым моим движением, но теперь она была гораздо благосклоннее. Оказавшись совсем рядом, я осторожно коснулась ее шеи, и она недовольно зафыркала — я поспешно убрала руку. Видимо, стать ее близким другом не так просто. Я начала отвязывать ее от экипажа. Поначалу пальцы одеревенели и не слушались: я понимала, что стоит лошади передумать, меня уже никто не успеет спасти. Но время шло, а кобыла на меня не бросалась, и наконец повод оказался в моих руках. Я победно посмотрела на Аль-Кайрама и его мать.

Вопреки моим ожиданиям, женщина недовольно поджала губы и, ничего не говоря, скрылась в особняке. Аль-Кайрам улыбнулся мне, бесшумно похлопал в ладоши, а затем поспешил за матерью. Слуги тоже пришли в движение. Бросая на меня потрясенные взгляды, они уходили.

— Ты молодец! — ко мне подошел Нико. — Еще никому не удавалось справиться с Искоркой так быстро.

При этом я заметила, что он держится от нас с кобылой на некотором расстоянии. Я пожала плечами — не знала, что ответить в такой ситуации — и повела кобылу в конюшню.

Мальчишка-конюх, попавшийся на пути, испуганно отпрыгнул, завидев меня с Искоркой. Все еще ощущая потрясенные взгляды прислуги, мы с ней важно прошествовали в стойло, которое подготовил для нее Нико.

Вредная кобыла все же попыталась укусить меня, когда я снимала недоуздок. Ее зубы клацнули совсем рядом с моими пальцами, но я успела вовремя отдернуть руку. Интересно, скверный нрав передался ей от хозяйки? Я едва заметно усмехнулась этой шутке.

Когда лошадь оказалась заперта в стойле, я вспомнила о том, что госпожа Аль-Кайрам попросила меня задать ей корма. Где его искать-то... Я огляделась, и увидела, что ко мне уже спешит Нико с ведром, наполненным овсом.

— Ловко ты с ней! — улыбнулся мне парень, наполняя кормушку Искорки.

Я хотела отобрать у него ведро, но он покачал головой.

— Бестия пьет чай вместе с господином в большом обеденном зале, так что не переживай, об этом она не узнает. А то ведро тяжелое, тебе трудно будет его поднять.

Прозвище, которым он наградил мать Аль-Кайрама меня повеселило. И, пожалуй, я не могла не согласиться, что женщине оно подходит.

— Искорка всегда такая... проблемная? — полюбопытствовала я, глядя на то, как кобыла начинает хрумкать своим обедом.

— Еще как, — кивнул Нико, — отвратительная зверюга! Все конюхи, которые у нас были, ужасно ее боялись. У меня более-менее получилось найти к ней подход, однако и я бы не стал лишний раз с ней общаться. Она никого не любит, кроме своей хозяйки. Иногда мне кажется, что леди Альфия специально воспитала ее так, чтобы наказывать всех неугодных ей слуг... Это ее любимое занятие: поручать кому-нибудь заботу о своей любимой лошадке.

Он понес ведро на место и я, удостоверившись, что приказ матери Аль-Кайрама выполнен, поспешила за ним.

— Я сегодня впервые увидел, как кто-то подошел к Искорке так бесстрашно! — снова похвалил меня Нико. — Ты уже имела дело с лошадьми раньше?

— Чуть-чуть, — ответила я.

Признаться, его похвала вгоняла меня в краску. Я совсем не считала себя такой смелой, какой меня описывал Нико. Еще свежо было воспоминание о том, как неистово колотилось мое сердце в тот момент.

— Тебе придется вернуться в обеденный зал, — вмиг помрачнел Нико, — наверняка Бестия уже придумала для тебя очередное задание. Зачем ты вообще на такое согласилась?

Я неопределенно пожала плечами: не рассказывать же ему всю правду.

— Мне стало интересно попробовать.

Нико посмотрел на меня с недоверием, но расспрашивать не стал.

— Все горничные, которые работали у госпожи Альфии, увольнялись в лучшем случае через неделю — так сильно она их изводит. Будь осторожна и не перечь ей: она очень мстительная старуха. Может даже попытаться настроить господина против тебя...

Я вздрогнула. Аль-Кайрам — моя единственная защита от госпожи Альфии, и потерять его я не могу. Мне нужно исправно выполнять ее приказы, но и о нем забывать не стоит, придется укреплять с ним отношения. Дружеские, разумеется.

— Поняла! — кивнула я. — Спасибо, что предупредил.

— Да не за что, — ответил Нико.

Как и сказал Нико, семью Аль-Кайрамов я нашла в обеденном зале. Это было большое помещение, богато украшенное резьбой и росписью на сценах. Посередине возвышался длинный стол, сделанный из разных пород дерева: они складывались в какой-то замысловатый узор, и во время особенно долгих ужинов мне нравилось разглядывать его и находить в нем какую-то закономерность. К сожалению, с моим нынешним положением вряд ли я могла рассчитывать на место за этим столом.

Я тихонько вошла в зал под пристальными взглядами леди Альфии и Аль-Кайрама. Поклонилась.

— Госпожа, я выполнила ваш приказ. Искорка находится в своем стойле, и ее кормушка наполнена лучшим овсом.

— Ясно, — сухо ответила леди Альфия.

Я невольно вскинула на нее глаза: реакция была странной. Я уже поняла, что похвалы от нее не дождешься, но хоть как-то порадоваться за свою кобылу она же могла!

— Ты отнесла вещи в мои покои? — вдруг спросила она.

Я похолодела. Такого приказа же не было! Я посмотрела на Аль-Кайрама в надежде, что он меня поддержит, но мужчина сделал вид, что очень увлечен своей тарелкой.

— Н-нет, — призналась я.

— И это доказывает твою бесполезность! — воскликнула женщина.

— Я должна была прочитать ваши мысли? — не удержалась от возмущения я.

Она посмотрела на меня с таким выражением лица, что я поняла: сказанное было ошибкой. Лучше бы я промолчала!

— Ты обязана предугадывать мои желания. Это то, что отличает хорошую горничную от ненужной служанки, — прошипела леди Альфия. — Хотя ничего удивительного, раз ты девушка для утех! Авир, о чем ты думал, когда решил назначить ее моей горничной?!

Я не сразу поняла, что она обращается к Аль-Кайраму: его имя я услышала впервые. На этот раз он уже не смог отвертеться. Он чинно промокнул губы салфеткой и, приняв невозмутимый вид, повернулся к матери.

— Селеста не простая наложница. Она дочь разорившегося аристократа из Фальтера, и я выкупил ее на аукционе.

— Еще хуже! — воскликнула его мать. — Ты же знаешь, насколько я терпеть не могу этих дамочек, думающих о себе невесть что!

— Она обучена манерам и будет для тебя гораздо лучшей компаньонкой, чем другие, — гнул свое Аль-Кайрам.

— Полная чушь! — фыркнула женщина. — Такие люди мне отвратительны, потому сами ни на что не способны! Глупые девчонки, единственное достижение которых — то, что они родились в богатой семье! И поделом ей, что ее отец обанкротился. Может, хоть теперь думать начнет!

Каждое ее слово ранило в самое сердце. Ведь я пытаюсь! Пытаюсь добиться хоть чего-то в этой жизни сама, потому и попросила эту работу. Но окончательный удар нанесли ее последние слова относительно моей семьи. Мои родители не заслуживают того, чтобы после смерти о них отзывались так небрежно!

Я со злостью смотрела на женщину, и она возвратила мне этот взгляд. Едва поборов в себе желание броситься вперед и вцепиться в ее лицо, я круто развернулась на каблуках и решительно зашагала к выходу из зала.

— Селеста... — услышала я позади голос Авира.

— Поделом ей. Пусть уходит, неженка! Я всего лишь сказала правду, — услышала я слова его матери, прежде чем хлопнуть дверью за своей спиной.

Глава 10: Знакомство с Угольком

Я бежала, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, и я, кажется, даже оттолкнула Нико, когда тот случайно попался мне на пути. Он попытался меня ухватить, однако я вывернулась и помчалась дальше.

Мне нестерпимо хотелось остаться одной, поэтому я заперлась в комнате, выделенной мне Аль-Кайрамом. У меня не было ключа, и потому я подперла дверь стулом. Это сработало: несколько раз ко мне пытались войти, но стул выдержал. Я плакала долго и бесшумно. Слезы просто лились из глаз, не переставая. Несколько раз мне казалось, что они уже иссякли, однако я вспоминала о произошедшем, и они возвращались. Было жалко себя, жалко младшего брата, который уж точно ни в чем не виноват. Было обидно, что всего лишь несколькими словами леди Альфия смогла уничтожить все мои стремления и мечты. Действительно, о чем я думала, когда решила поработать? Ничего удивительного в том, что у меня ничего не вышло! Я просто никчемная и бесполезная, теперь еще и никому не нужная... Почему именно на меня возложена такая ответственность? Я ее не просила, я к ней не готова... Я тихо всхлипнула, подумав о том, что мне было бы лучше умереть вместе с родителями. Эгоистичное желание, за которое я ненавидела сама себя.

Эта губительная мысль не оставляла меня до самой ночи. Кажется, в какой-то момент я даже уснула. Так иногда бывает: вот еще светило солнце, моргнул — и уже на небо выглянула луна. Глаза болели, но слезы наконец-то исчезли.

Судя по звукам, особняк уже уснул: лишь фонари во дворе размеренно посверкивали магическими огнями. Не знаю, в какой момент в моей голове родился план, но он был предельно простым: бежать. Бежать из этого проклятого места.

Я тихонько отодвинула стул на место и отперла дверь. Оглядела коридор — никого.

Путь до главного входа занял у меня необычайно много времени. Я старалась ступать бесшумно, и словно бледная тень плыла по замку. Интересно, если я умру, мой призрак поселится в этих стенах? Было бы неплохо, чтобы он стал действовать на нервы леди Альфии. К ней я не испытывала никакой жалости.

В какой-то момент я остановилась, потому что меня заворожили занавески из белой вуали, колышущиеся на ветру. Я никогда не замечала, как красиво ткань пляшет под потоками прохлады... Не осознавая, что я делаю, несколько минут я наблюдала за ними.

В конце концов я все-таки добралась до массивной двери, которая знаменовала окончание моего долго путешествия. Осталось сделать последний шаг, и я наконец вырвусь из этого места, которое уже давно перестало быть для меня домом. Вдохнув полной грудью, я дернула за ручку, и...

Она не поддалась. Я потянула уже настойчивее, но результат оставался тем же. С недоумением посмотрела на внезапное препятствие: мне как-то не приходило в голову, что эта дверь может быть закрыта. Мысли медленно ворочались в голове, уставшие от бессмысленности всего происходящего. Кажется, был еще один выход. На кухне, чтобы было удобнее доставлять продукты.

И вновь длинный переход по особняку. Мне казалось, будто все происходит не со мной, и я всего лишь далекий наблюдатель, управляющий чужим телом.

Мне повезло, эта дверь оказалась открыта. Аль-Кайраму следовало бы лучше заботиться о своей безопасности: советник как-никак! Наверняка у него есть недоброжелатели при дворе эмира.

Ночной холод слегка отрезвил меня. Я вспомнила, что у меня даже нет теплой одежды, а ведь ночи в пустыне очень холодные. Едва шагнув за порог дома, я ощутила, как мороз пробежался по коже, и она покрылась мурашками. Хотелось вернуться в тепло особняка, но я запретила себе оборачиваться и уверенно зашагала вперед. К свободе.

Никто меня не остановит. Ни Аль-Кайрам, ни его злая мать. Я буду сама распоряжаться своей свободой, и меня не волнует то, какие препятствия возникнут на моем пути.

У особняка была богатая территория, хотя обычно я посещала только ближайшие к дому сады. Остальную часть земли я знала смутно, но все равно была осведомлена настолько, что заблудиться будет трудно. Дойду до забора, перелезу через него и окажусь на свободе. Меня терзало легкое беспокойство, я все-таки не забыла о рассказах про собак. Но я ни разу не видела их за все те несколько дней, что Аль-Кайрам здесь живет! Никто за ними не ухаживал, никто не приносил им еду. О присутствии в имении собак не было никаких упоминаний! Уверена, что это всего лишь фантазии слуг, навязанные им господином, чтобы лучше работали. Простой люд склонен верить во всякую чепуху... Я старательно отгоняла мысли о том, что про жутких собак мне рассказывал также и Нико, который отнюдь не был необразованной чернью. Но он был всецело предан Аль-Кайраму — и это сразу ставило большой знак вопроса над всеми крохами информации, которыми он со мной делился. Он мог сказать что угодно, лишь бы это было во благо его господина.

Я зашла уже довольно далеко: вокруг меня высились пальмы, под ними росли заросли каких-то пустынных кустарников. По сравнению с ночным садом в Фальтере, где вечно стрекотали кузнечики и шелестели листья, здесь было ужасно тихо. Изредка были слышны завывания ветра. Один раз я услышала далекий вой неизвестного животного и невольно зашагала быстрее, несмотря на то, что, судя по звуку, оно было далеко от меня.

Когда ноги устали от ходьбы, я позволила себе остановиться на небольшой отдых. Если окончательно выбьюсь из сил, то никуда не дойду, а путь мне предстоял еще долгий. Я уселась прямо на землю, прислонилась к стволу пальмы и запрокинула голову. Как обычно небо над пустыней было безоблачным. Но звезды были совсем иными, не такими, как в Фальтере. Вздохнув, я с грустью подумала, что даже здесь мне не повезло.

Я просидела не больше нескольких минут, когда вдруг почувствовала, будто бы за мной кто-то наблюдает. Я испуганно огляделась... и увидела два желтых глаза в зарослях напротив. Кто-то немигающе смотрел на меня, и это был явно не человек.

Хоть мы и живем в мире, где с обычными людьми соседствует магия, я никогда не видела магических существ. Даже самые обычные эльфы в столице встречались редко: большинство людей принимали их неприветливо, и потому сами представители старшего народа вели себя не менее надменно и предпочитали не покидать свои города надолго.

Я вновь поглядела на неизвестного — врага? — и попыталась представить, кто это может быть, хотя мои познания о магических существах были весьма поверхностными. Может, это какой-то местный дух? Или призрак человека, умершего в пустыне? А может, я слишком все преувеличиваю, и это обычный волк? Правда, не знаю, откуда им взяться на огороженной территории особняка.

И вдруг меня прошиб холодный пот, когда я догадалась. Собаки Аль-Кайрама... Кажется, я наконец повстречала одну из них. Словно бы в ответ на мои мысли существо наконец двинулось вперед и выступило из зарослей. Это оказался высокий пес черного цвета, очень худой и почти лысый. Морда была вытянутой и имела узкую челюсть, уши треугольные и стояли торчком. Чуть присмотревшись, я увидела неприятные одиночные клочки жестких шерстинок, торчащих на лбу и макушке пса. И, конечно, огромные желтые глаза, которые, казалось, светились.

Я громко сглотнула и медленно, очень медленно поднялась на ноги. Пес очень внимательно смотрел на меня, но ближе почему-то не подходил. Поджарые длинные лапы не давали мне надежды на то, что удастся спастись бегством: он точно меня догонит. Я огляделась, выискивая, как же мне сбежать. И как назло, даже залезть на дерево не получится! У этих пальм были гладкие стволы, и листья торчали лишь на самой верхушке. Не то что нормальные деревья в Фальтере...

Пес продолжал играть роль мраморной статуи, и я сделала попытку — шагнула вбок. В то же мгновение раздалось угрожающее рычание, и я немедленно вернулась на исходную позицию: как и ожидалось, пес успокоился.

— Давай договоримся, — наконец робко предложила я. — Ты позволишь мне уйти, а я... я могу бросить тебе палочку!

Я судорожно оглядела землю под ногами, но нашла лишь пальмовый лист. Нерешительно подняла его и показала собаке. Кажется, он посмотрел на меня, как на ненормальную. Я отбросила лист.

— Ну ладно... Что ты хочешь? У меня нет еды, да сама я на вкус… не очень, — попыталась объяснить я. — К тому же совсем худая... Ты бы лучше какую-нибудь другую добычу поискал на сегодня! Вдруг там кто-то бродит, пока ты караулишь здесь? Теряешь такой шанс...

Но пес продолжал пристально смотреть на меня.

— Ой, смотри! — громко и нарочито восторженно воскликнула я. — Там же птичка!

Однако и в этот раз пес никак не отреагировал. Зато вместо этого зашуршали кусты, на которые я как раз указала. Опешив от удивления, я увидела, как на моих глазах оттуда вылез Аль-Кайрам собственной персоной.

— Я, конечно, вряд ли потяну на птичку, но тоже достаточно обаятелен и имею чарующий голос! — улыбнулся он и добавил, указав на пса: — зря ты пытаешься. У тебя не получится отвлечь Уголька, он слушается только меня.

— Уголька? — глупо переспросила я. — У него даже имя есть?

— Разумеется. — развел руками Аль-Кайрам. — И вообще Уголек очень добрый пес, когда дело не касается нарушителей.

Он подозвал пса, и тот побежал к нему, мигом забыв обо мне. Я дернулась, собираясь сбежать прочь, но Аль-Кайрам меня остановил:

— Не советую. Так ты его только спровоцируешь.

Со стоном я вернулась обратно.

— Чего тебе нужно? — недовольно спросила я.

— Извиниться, — неожиданно серьезно ответил Авир, — за поведение моей матери. Порой она перегибает палку.

— И ты только сейчас это понял, — с вялым энтузиазмом протянула я.

— У нее есть причины на то, чтобы быть такой.

Аль-Кайрам потрепал пса за ухом, и Уголек довольно завертел хвостом. Сейчас этот страшный пес и в самом деле стал походить на обычную большую собаку. Он больше не собирался на меня бросаться, и я чуть успокоилась.

— Как всегда. «Это не я плохой, это жизнь такая», — процедила я.

— Слушай. Помнишь, я обещал рассказать тебе, почему выкупил это поместье? — вдруг сменил тему Аль-Кайрам. — Пошли. Думаю, сейчас самое время.

Он протянул мне руку. Приглашение было заманчивое, хотя я замешкалась: пойти с ним сейчас означало окончательно отказаться от побега, который я собиралась сегодня совершить. Правда, получилось бы это у меня — тот еще вопрос. Вряд ли бы я далеко ушла: Аль-Кайраму стоит отдать всего один приказ, чтобы Уголек перегрыз мне глотку. У него такая мощная пасть, что я не сомневаюсь, на такое он способен.

Вздохнув, я взяла Аль-Кайрама за руку.

Глава 11: Тайна особняка

Мы вернулись обратно в дом. Большую часть пути Уголек следовал за нами, и я невольно подивилась грации этого животного: несмотря на не самый приглядный внешний вид, он двигался необычайно бесшумно и изящно. Чем-то он напомнил мне тонконогую лань — даже морда такая же вытянутая — вот только на деле он был гораздо опаснее. Лишь когда мы вошли дом, Уголек остался снаружи, повинуясь приказу хозяина.

— Как ты меня нашел? — полюбопытствовала я.

— Я приходил к тебе вечером, а ты не открывала, — пояснил Аль-Кайрам. — Поэтому я попросил Уголька проследить за тобой. Если бы ты не покинула дом, то он бы никак не среагировал, но стоило тебе шагнуть за порог — и он предупредил меня. А после я следовал за ним, пока он шел по твоему следу.

— Ты сам его научил всему этому?

— Он от природы очень понятливый, — горделиво, словно нахваливал своего ребенка, произнес Аль-Кайрам. — Но да, я много с ним занимался.

Мы уже вышли из кухни и шли по коридору к основному залу, где находилась большая лестница.

— Он не похож на обычного пса, — протянула я. — Какая-то магическая тварь?

— О, пожалуйста, не называй его так оскорбительно, — недовольно отозвался Аль-Кайрам. — Нет, Уголек — обычная собака. Правда в детстве он подвергся каким-то магическим экспериментам, из-за которых едва не умер. Его выбросили на улицу при смерти, а я его подобрал и выходил. С тех пор он преданно служит мне.

— Как я вижу, ты до сих пор любишь пользоваться этим методом завоевания доверия. — хмыкнула я.

— Если он работает, то почему бы и нет? Я не вижу никаких проблем в том, чтобы совершать добрые поступки. Особенно когда для меня они ничего не стоят, как в случае с Угольком... или Нико. За свое добро я получаю их преданность — разве это не прекрасная награда?

— Ты делаешь все это для награды?

— Так это выглядит со стороны, да? — Аль-Кайрам взлохматил короткие волосы рукой. — На самом деле, я даже не задумываюсь о том, как поступаю. Просто думаю, как правильно...

Я закатила глаза: ну да, альтруист он у нас, так я и поверила.

— Ты и мою преданность хочешь так же получить? — невольно вырвалось у меня.

— К сожалению, с тобой явно так легко не получится. — засмеялся он.

К моему удивлению, мы стали спускаться в подвал, ведущий в подземелья особняка. Надеюсь, это не означает, что Аль-Кайрам решил меня запереть, чтобы я больше никуда не сбежала? Я украдкой посмотрела на него, пытаясь прочесть его выражение лица, но в полумраке было ничего не понятно. Однако поворот моей головы он почувствовал.

— Мы идем туда, потому что я хочу показать тебе причину, по которой купил именно этот особняк, — ответил он, будто бы прочитав мои мысли. — Потом я отведу тебя в твою комнату.

Оказавшись внизу, он повел меня по темному коридору, освещенному редкими факелами. Я внезапно поняла, что никогда не бывала в этом месте за год жизни в особняке: здесь находились какие-то продовольственные склады, погреб с вином и комнаты с кучей хлама, оставшегося от прошлых владельцев. Аль-Кайрам уверенно распахнул одну из дверей, и мы оказались в большом зале.

Посередине находился бассейн с прозрачнейшей водой. Видимо, она поступала откуда-то из-под земли, потому что по поверхности шла мелкая рябь, а шума капающей воды не было. Присмотревшись, я поняла, что вода будто бы светится: именно поэтому помещение можно было разглядеть, хотя никаких источников света внутри не было.

— Что это? — поинтересовалась я.

— Источник, — бросил он, затворяя дверь. — Именно из-за него этот дом стоит гораздо больше той суммы, за которую его выкупил твой отец.

— Объясни, — потребовала я.

Аль-Кайрам прошел внутрь и опустился на корточки у края бассейна. Я остановилась рядом.

— Все дело в этой воде, она необычная. Я не знаю, что сделало ее такой, но чем-то она похожа на лечебное зелье, только необычайно сильное: может предотвратить развитие любой болезни. Твой отец узнал об этом лишь недавно и начал продавать эту воду за большие деньги. Вокруг этого товара возник большой ажиотаж, он начал пользоваться спросом. Твой отец никому не рассказывал об источнике, объяснял, что воду ему привозят из каких-то особенных северных гор. Но в какой-то момент правда выплыла наружу, и за ней последовало убийство твоей семьи. Подозреваю, именно источник и стал причиной смерти твоего отца: какие-то конкуренты попытались таким образом завладеть его домом. Сам он бы ни за что его не продал, потому что хорошо знал, какой потенциал сокрыт в подвале.

Я потрясенно посмотрела на Аль-Кайрама, потом перевела взгляд на воду. Неужели мой отец погиб из-за этого? Я присела на край бассейна рядом с Аль-Кайрамом и зачерпнула немного воды. Она оказалась очень холодная и кристально чистая. Я сделала глоток и поразилась тому, насколько эта вода... гладкая? Я не знала, как описать это чувство, но я впервые пробовала воду, глотки которой столь поразительно легко скатывались в горло. Вода была вкусной. Но больше - ничего необычного. И отчего-то этот освежающий вкус показался мне смутно знакомым.

— Ничего не происходит, — заявила я у Аль-Кайраму.

— Очевидно, в данный момент тебя не мучают никакие болезни. — пожал плечами он. — Как и меня. Сейчас для нас это самая обыкновенная вода, правда, высочайшего качества. В Кромленсе редко такую встретишь.

— Тогда почему ты уверен, что она обладает целительной силой?

—Испытывал, и не раз. — улыбнулся Аль-Кайрам. — И вот тут мы переходим к причине, по которой я сразу же выкупил этот дом, как только увидел его на торгах. По-настоящему вода нужна не мне — в ней нуждается моя мать. С самого детства она страдала приступами удушья: в южных землях распространена эта болезнь, особенно среди народов, живущих в пустыне. Моя мать как раз раньше принадлежала к ним, пока не переселилась в город. В последние годы ее приступы стали случаться чаще, и каждый грозил стать последним в ее жизни. Это продолжалось до тех пор, пока я не познакомился с твоим отцом. Уж не знаю, как он прознал о нашей проблеме, но он предложил мне один флакон на пробу. Каково же было мое удивление — и удивление матери! — когда вода сработала. Мы стали одними из основных покупателей твоего отца.

— Что делает тебя отличным кандидатом для того, чтобы заказать его убийство и овладеть источником, — мрачно завершила я.

— Опять ты об этом. — Аль-Кайрам недовольно скривился. — Это сделал не я, сколько раз повторять?

Я с горечью посмотрела на ненавистный бассейн. Если все, что рассказал Аль-Кайрам —правда, то именно это послужило причиной гибели моих родных. Как глупо — умереть из-за какой-то лужи, в которой даже нельзя искупаться: глубины не хватит. Почему отец вел себя так безрассудно?

— Я не знаю, кто убил твоего отца, но я обещаю тебе, что воспользуюсь своими связями и начну расследование. При одном условии.

Я встрепенулась. Найти виновных с помощью Аль-Кайрама было заманчиво, вот только я понятия не имела, что он попросит взамен.

— Что за условие? — спросила я.

— Ты постараешься ужиться с моей матерью. — заметив, что я нахмурилась он поспешил добавить: — Поверь, я как никто иной знаю, что это трудно! Но ей нужна помощница, а другую я не смогу найти в ближайшее время. Тем более, ты уже вызвалась... Вдобавок я поговорил с мамой после того, что произошло в обеденном зале. Она пообещала, что даст тебе еще один шанс.

— Сомнительно, — фыркнула я.

— Ну почему же? Она все еще помнит, как ловко ты управилась с Искоркой. Пожалуй, даже я признаю, что это рекорд. Ты так любишь лошадей? — вдруг спросил он.

Я неопределенно пожала плечами: мне нравилось общаться с лошадями, только и всего.

— Поверь, будет лучше, если ты попытаешься найти с моей матерью общий язык. Пока вы вместе находитесь под одной крышей... — вновь вернулся к главному вопросу вечера Аль-Кайрам.

— Может, ты меня просто отпустишь? — набравшись смелости, выпалила я. — И никому не придется мучиться: я не буду унижаться перед твоей матерью, а она сможет спать спокойно, потому что такая бездарность, как я, ее не побеспокоит.

Вопреки моим ожиданиям, Аль-Кайрам не пришел в ярость от моего вопроса. Напротив, он с большой серьезностью посмотрел на меня:

— Ты уверена, что это будет для тебя во благо? Покинешь особняк — и вновь останешься на улицах Кромленса совсем одна. Ты же помнишь, какое здесь пренебрежительное отношение к женщинам? Тем более, с такой внешностью как у тебя… Даже самый маленький ребенок будет понимать, что ты не отсюда. Без защитника-мужчины в лучшем случае тебе удастся добраться до порта, где тебя вновь продадут в рабство. В худшем... ты не уйдешь далеко, угодив в какой-нибудь местный бордель, где останешься до конца своей жизни. Повторю вновь: ты уверена, что хочешь такой "свободы"?

Обрисованные им перспективы были ужасны. Особенно потому, что в глубине души я понимала, что он прав. Природное упрямство все еще твердило мне, что отказываться от побега — значит принять превосходство Аль-Кайрама, его возможность распоряжаться моей жизнью... Но при этом я понимала, что выхода у меня сейчас нет.

— Ладно. — наконец кивнула я. — Я попытаюсь.

Пока мы шли к моей комнате, я в который раз задумалась о том, насколько же Аль-Кайрам необычная личность. Поначалу я думала, что вот он, очередной самолюбивый богач, которых много в Кромленсе, но теперь, когда мы познакомились получше, я уже начинала видеть в нем нечто иное. Меня поразила его любовь к леди Альфии: я никогда не думала, что мужчины могут так относиться к своим матерям. Интересно, кто его отец и где он сейчас? Аль-Кайрам любит его так же, или отношения между ними совсем иные? У кого бы узнать… Я украдкой взглянула на точеный профиль своего спутника, прикидывая, будет ли уместен этот вопрос сейчас, но Аль-Кайрам это заметил.

— Наконец-то твои мысли поглощены моим образом! — довольно воскликнул он.

— Это не правда! — попыталась возразить я, однако покрасневшие щеки свидетельствовали об обратном.

— В этом нет ничего плохого! Тебе не нужно смущаться, многие женщины находят меня привлекательным.

Я бросила на него убийственный взгляд, и он рассмеялся. Впрочем, сделал это достаточно тихо, чтобы не перебудить весь дом.

— На мой взгляд, лгать самому себе — это худшее, что может делать человек, — с внезапной серьезностью поделился он. — Ведь это означает, что он предпочитает игнорировать проблему вместо того, чтобы решать ее! Так что постарайся быть откровенной в своих мыслях, это поможет тебе совершать меньше ошибок.

Я закатила глаза: только речей о философии мне не хватало!

— Ладно-ладно. — развел руками Аль-Кайрам. — Сама подумай, с кем еще мне вести подобные беседы? Николас никогда не станет мне перечить и внимательно слушает все, что я говорю. Пожалуй, я бы сказал, что у него проблемы с собственным мнением... Не пойми неправильно, он отличный друг, и я его по-настоящему ценю, но вот интересного спора с ним никогда не выходит. А вот ты, птичка — совсем другое дело!

Он внезапно положил руку мне на плечо, от чего я вздрогнула. Аль-Кайрам был так близко, что я почувствовала его запах — аромат сандала и апельсина, — который вскружил мне голову. Его лицо оказалось так близко, и несколько мгновений я не могла отвести взгляда от его тонких губ, искривленных усмешкой. Легкая щетина на подбородке так и манила к ней прикоснуться, но я заставила себя отвернуться. Аль-Кайрам – нет, Авир, я ведь теперь знала его имя! — усмехнулся.

— Мы уже как раз дошли. Может, пригласишь меня в гости? — он махнул рукой на дверь моей спальни.

— Еще чего! — возмущенно воскликнула я, отшатываясь от него подальше.

Авир заулыбался.

— Каждый раз поражаюсь тому, как легко тебя смутить, — сказал он, распахивая дверь моей спальни. — Ну что ж, тогда сладких снов. Надеюсь, теперь ты все поняла, и больше не будешь планировать побег. К тому же Уголек всегда на страже, помнишь?

Его изумрудные глаза насмешливо сверкали в отсветах магического светильника, и я буквально тонула в них. Опомнившись, я обхватила лицо руками, стараясь скрыть пылающие от стыда щеки, и поспешно скрылась в своей комнате, быстро захлопнув дверь.

Несколько секунд стояла у двери, прислушиваясь к тому, что делает Авир. Вдруг попытается ворваться в мою спальню? Я услышала лишь тихие удаляющиеся шаги. Ушел. Я ощутила облегчение, но почему-то оно было смешано с легким разочарованием. Да что он со мной делает?!

Глава 12: Вылазка в город

На следующий день леди Альфия почти не разговаривала со мной. Под ее тяжелым взглядом мне было не по себе, но лучше так, чем выслушивать вечные упреки. За утро я успела прибраться в ее комнате — хотя там и так было чисто, — задать корма Искоре — вредная кобыла опять попыталась меня укусить, когда я из доброты душевной протянула ей морковку, — и исколоть все пальцы иголкой, когда леди Альфия попросила меня пришить пуговицу к рубашке ее ненаглядного сыночка. Это была верхняя пуговица, которую он никогда и не застегивал, и потому мне очень хотелось упомянуть, что нет необходимости возиться с ней, однако памятуя о вчерашнем, я предпочитала помалкивать, выполняя эту бесполезную работу. Поэтому, когда леди Альфия попросила меня отнести цветы в кабинет Аль-Кайрама, я совсем не удивилась: слишком много всякой чепухи я уже переделала за сегодня. Интересно, когда я была на правах госпожи, то тоже поручала служанкам такие дела?

Размышляя об этом, я и сама не заметила, как ноги привели меня к бывшему кабинету отца. Я понятия не имела, зачем Аль-Кайраму кабинет в особняке, если он всегда уезжает на работу в город.. Осторожно, стараясь не уронить вазу, я потыкала ключом в замочную скважину, но одержала полную неудачу. Вздохнув, поставила тяжелую ношу на пол. В этот раз дверь наконец поддалась.

В кабинете отца я бывала нечасто, поэтому сейчас не ощутила никакой горечи из-за того, что какие-то вещи сменили свое место. Небольшое окно, выходящее во внутренний дворик, было задернуто шторами, так что в комнате царил легкий полумрак. Узкий луч солнца падал на большой шкаф, в котором стояли какие-то книги и корзины с бумагами, а на письменном столе был ужасный беспорядок. Это точно было дело рук Аль-Кайрама: мой отец не терпел пренебрежения к работе, поэтому у него всегда было прибрано. Вздохнув, я опять поставила вазу на пол, потому что места на столе не было. Подумав, отодвинула штору, впустив солнечный свет внутрь. Однако подоконник оказался слишком узким, чтобы на нем уместилась ваза, поэтому мне пришлось разгрести бардак на столе.

Я не особо вчитывалась в бумаги, потому что дела Аль-Кайрама меня не касались, и я предпочитала не вмешиваться в его тайны. Но один документ все же привлек мое внимание: на нем была подпись Джерома, поверенного моего отца. Я хорошо знала его почерк, потому что он имел характерную завитушку на букве «о» вверху, а еще необычно написанную «р». Отец любил читать его доклады во время завтрака, а я в этот момент сидела с ним за одним столом, и тоже могла их наблюдать.

Я замерла и прислушалась к шуму в коридоре. К счастью, там никого не было, и потому я решилась приступить к чтению документа.

«..сим заявляю, что товар, а именно человек мужского пола девяти лет от роду с именем Вилмар Орвил, передается в полное владение и пользование господину Авиру Аль-Кайраму. Сумма сделки составляет двести золотых, оплата производится единовременно..." — дальше я не стала читать, во мне закипел гнев. Значит, Джером сам продал моего брата Аль-Кайраму? А ведь он обещал, что позаботится о нем! Такого предательства я точно не ожидала!

Я в ярости сжала ненавистную бумагу и тут же принялась ее распрямлять, осознав, что нельзя оставлять признаки того, что я наткнулась на этот документ. Интересно, откуда Аль-Кайрам узнал о том, что у меня существует брат? И как именно он нашел Джерома? Вопросы роились в голове, но я понимала, что сейчас мне на них никто не ответит. Мне вновь предстоял разговор с Аль-Кайрамом наедине, и отчего-то это будоражило сердце.

Оставив вазу с цветами на письменном столе, я отправилась докладывать леди Альфии о том, что ее задание выполнено.

Вопреки моим ожиданиям, в этот вечер мне не удалось увидеться с Авиром. Его мать так загоняла меня, что как только я освободилась от ее общества, то пришла в свою комнату и обессиленно упала на кровать, заснув без памяти.

Последующие дни прошли в подобном режиме. Я вставала рано утром, выполняла кучу приказов и возвращалась под вечер без сил. Я даже не встречала Авира: он работал без выходных и возвращался гораздо позже, чем я ложилась спать.

Все изменилось спустя неделю после приезда леди Альфии: Нико объявил мне, что особняк будет готовиться к званому мероприятию. Это вселило в меня чувство ожидания праздника: я словно перенеслась в далекие времена, когда я еще была в Фальтере и с нетерпением ждала каждого званого вечера. Вот только раньше я большую часть этого ожидания слонялась по особняку, примеряла платья и бездельничала, фантазируя, как этим вечером буду кружиться по бальному залу с очередным прекрасным кавалером. А сейчас мне приходилось готовить праздник своими руками: убирать комнаты, готовить наряд для леди Альфии и даже помогать чистить овощи на кухне. На моих руках стали появляться мозоли и порезы. В начале меня это расстраивало, однако вскоре я стала замечать, что у меня чего-то получается. Это сразу вселило уверенность, что все не зря: я тоже чему-то учусь и становлюсь на шаг ближе к своей мечте о самостоятельной жизни.

В один из дней мне довелось сопровождать Нико на рынок. Мы должны были уехать ранним утром, и я зевала, стоя во дворе и ожидая управляющего. Вместе с тем я испытывала радостное возбуждение, ведь я наконец-то окажусь в городе! Я не бывала там с самого дня моей продажи Аль-Кайраму, и потому уже успела соскучиться по оживлению улиц.

К моему удивлению, провожать нас вышел сам Авир. Ради этого он даже проснулся раньше обычного. Аль-Кайрам почесывал взлохмаченные волосы, а рубашка была надета особенно небрежно и явно впопыхах. Увидев его, я почему-то обрадовалась и уже хотела была весело с ним поздороваться, но тут же пристыдила себя: не пристало мне радоваться его появлению. Тем более, что рядом с ним шел Уголек. При свете дня пес показался еще более уродливым, чем я запомнила его той роковой ночью.

— Доброе утро! — улыбнулся Авир.

Нико спрыгнул с телеги, в которой мы должны были отправиться в город за покупками, и поклонился.

— Уголек поедет с вами, — неожиданно заявил Аль-Кайрам. — Он будет охранять Селесту.

Не знаю, кто в этот момент удивился больше: я или Нико. Судя по всему, выражения наших лиц были так красноречивы, что Аль-Кайрам рассмеялся:

— В городе полно опасностей, а после того, как твою семью убили, — он многозначительно посмотрел на меня, — мы не можем быть уверены, что ты в безопасности. Однако рядом с Угольком все в порядке, он не даст тебя в обиду.

Я с недоверием посмотрела на пса. Да уж, с таким ко мне даже никто и не приблизится... Уголек высунул язык и с обожанием смотрел на своего хозяина.

— Уголек! — Аль-Кайрам внимательно посмотрел на пса и скомандовал, указывая на меня. — Ты поедешь вместе с Селестой и будешь ее защищать, понятно?

Пес завилял крысиным хвостом, решительно запрыгнул на телегу и устроился рядом со мной. Я едва удержалась на месте: хотелось отодвинуться от него как можно дальше, настолько он был мне неприятен.

— Господин, вы уверены, что это удачное решение? — наконец обрел дар речи Нико. — Если что-то случится, то мы...

— Если кто-то обидит Селесту, то Уголек откусит ему руку, ты об этом хочешь сказать? — с угрозой в голосе спросил Авир.

— Именно. — Нико опустил взгляд.

— В таком случае, негодяй получит по заслугам! Эта девушка принадлежит мне, и Уголек позаботится о ней, — отрезал мужчина. — Без Уголька вы никуда не поедете, это мое последнее слово.

— Хорошо. — смириться Нико и запрыгнул на козлы.

Мы попрощались с Аль-Кайрамом и тронулись в путь. Признаться, соседство пса меня напрягало. Однако та забота, которую проявил Авир, думая о моей безопасности, была неожиданно приятна.

Уголек показал себя как необычайно воспитанный спутник. Пока мы ехали вместе в телеге, он спокойно лежал у моих ног и с вызовом поглядывал на всех, кого мы встречали на пути. И все же они ни разу не залаял на них и не встал на лапы. Время от времени он оборачивался ко мне и заглядывал в мое лицо, будто бы проверяя, все ли в порядке. Вскоре я уже перестала его бояться, и даже осторожно дотронулась до его холки. Пес никак не среагировал, и я легонько погладила его по спине. Его черная шерсть оказалась лоснящейся и жесткой, но при этом приятно теплой. Я только сейчас поняла, что от Уголька не воняет псиной: Аль-Кайрам его каким-то специальным средством моет что ли?

Пес внезапно посмотрел на меня, и я столкнулась со взглядом его пылающих янтарных глаз. Сейчас, при свете дня, они выглядели не так уж и страшно... да и сам Уголек перестал внушать мне ужас, потому что теперь я видела, что он похож на самую обычную собаку.

Словно в ответ на мои мысли, пес потянулся к моей руке мордой — я невольно внутренне сжалась, ожидая укуса — однако вместо этого Уголек несколько раз лизнул мою руку и вывалил большой розовый язык. Я улыбнулась ему.

— Поразительно, как легко ты умеешь находить общий язык с животными, — вдруг подал голос Нико. — Многим для такого взаимопонимания нужны магические способности. Чтобы говорить на одном языке с животными.

Я неопределенно покачала головой. Никакой магии во мне точно не было.

— Что поделать, когда животные гораздо лучше, чем их хозяева! — лишь усмехнулась я.

Нико посмотрел на меня насмешливо.

— Ну уж Авир-то к тебе точно относится хорошо.

— Ой, не начинай, — отмахнулась я.

— И не буду. Просто сообщу, что раньше он никогда и никому не отдавал Уголька. Этот пес редко покидает владения Аль-Кайрама, обычно он охраняет дом и богатства господина. Или что-то иное, что ему дорого.

Я недовольно посмотрела на Нико, но тот, будто бы и не заметив моего взгляда, продолжал:

— А вообще этот пес и сам очень ценен. Помню, Авир еще щенком выкупил Уголька за тысячу золотых.

— Тысячу?! — потрясенно переспросила я.

— Именно. Дескать, какая-то очень редкая древняя порода. Живых представителей осталось не больше десятка... Они очень умны и верны своему хозяину. Но на деле оказалось, что над псом просто проводили какие-то магические опыты.

— И у Аль-Кайрама несколько таких собак? — поразилась я, поглаживая пса, цена которого превышала мою собственную.

— Нет. — мотнул головой Нико. — Только Уголек. Остальные псы обычные, а Уголек — любимец и господина, и остальных собак, поскольку те избрали его своим вожаком.

Я присмотрелась к псу повнимательнее, и он весь подобрался, словно бы стараясь выглядеть краше. Что ж, пожалуй, дружба с ним будет для меня полезна. Главное только, чтоб она не закончилась в тот момент, когда мы вернемся обратно в поместье.

Город встретил меня знакомым оживлением. Все-таки приятно выбраться сюда, тем более что теперь я наконец была здесь по делу. О побеге не шло и речи — я уже отказалась от этой идеи — и потому я расслабленно разглядывала улицы. Внезапно я поняла, что впервые нахожусь в городе так рано: обычно я бывала здесь ближе к вечеру, когда удавалось сбежать из дома. Правда, суета и возгласы торговцев быстро меня утомили.

Мы Нико спешили: вернуться в особняк Аль-Кайрама было необходимо до полуденной жары. В основном продукты выбирал Нико, в то время как я сидела в телеге и караулила наши покупки. Уголек полулежал у моих ног, и простому прохожему он мог бы показаться расслабленным или даже спящим, но я уже хорошо изучила его повадки и потому видела, как внимательно пес следит за каждым, кто шел мимо нашей телеги.

— Хочешь размять ноги? — Нико поставил очередную корзину с фруктами на днище телеги. — Иди купи яблок, вот монеты. Это последнее, что нам осталось, после этого сразу поедем.

Он протянул мне деньги, и я воодушевленно спрыгнула на землю. Уголек последовал за мной.

— Только... Не вытворяй глупостей, пожалуйста, — попросил Нико. — Я подожду тебя здесь, постарайся побыстрее.

Я кивнула и поспешила к той торговой линии рынка, где, как я помнила, продавались фрукты.

Прохожие расступались, завидев Уголька, и мне нравилось, что мы с ним привлекаем столько внимания. Почти как на балу в красивом платье! С трудом отыскав прилавок с яблоками, я принялась выбирать плоды.

— Госпожа, возьмите вот эти! — торговец протянул мне зеленые яблоки и, угадав по моему недовольному лицу, что этот сорт мне не нравится, быстро выбрал иные. — Может, тогда вот эти придутся вам по вкусу? Только что привезли из Фальтера!

Новые яблоки оказались красными, и я посмотрела на них более благосклонно: похожие росли в нашем саду рядом со столицей.

— Хорошо, я возьму их, — наконец согласилась я. — Половину корзины, пожалуйста.

Обрадованный торговец принялся складывать товар, а мое внимание вдруг привлек знакомый силуэт, мелькнувший где-то в толпе впереди. Поспешно расплатившись с торговцем, я непонятно зачем бросилась в ту сторону. Даже не придала большого значения ощутимому весу корзины с яблоками в моих руках.

Человек скрылся в толпе, и на мгновение я решила, что уже потеряла его, однако в следующий момент вновь заметила его примечательную широкоплечую фигуру. Интересно, что здесь делает Аль-Кайрам? Я думала, в городе он работает, но с каких это пор работа советника — прогулки по городским рынкам? Уголек тоже узнал хозяина и воодушевленно следил за ним взглядом. Однако от меня не отходил ни на шаг, демонстрируя высокий уровень своего послушания.

Аль-Кайрам шел невозмутимо, широко улыбаясь и о чем-то беседуя с красивой худой девушкой рядом с ним. Я невольно взглянула на нее оценивающе: длинные темно-русые волосы, слегка вьющиеся, цвет глаз я не могла разглядеть с такого расстояния, однако вот ее одежда! О, на первый взгляд она не бросалась в глаза — белая туника с вышивкой на подоле и рукавах, — но я знала, что в Кромленсе эта вышивка означает принадлежность к богатому роду.

Аль-Кайраму было с ней весело. Он рассказывал ей какую-то историю, они поглядывали на прилавки и вдвоем смеялись.

Я почувствовала укол ревности. Почему он гуляет здесь, а не находится при дворе эмира, как требуют того его обязанности? Неужели он потому и уезжает в город каждый день, чтобы видеться с этой девушкой? Первым порывом было проследить за ними дальше, но я понимала, что рано или поздно они меня заметят, да и Нико меня ждал... Однако близость этой парочки заставляла меня отрицать разумные действия. Почему Аль-Кайрам вообще с кем-то прогуливается?! Я была уверена, что ему интересна только я... На глазах появились слезы.

Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Боль слегка отрезвила меня. Неважно, что творит Аль-Кайрам, ведь он мне безразличен, правда? Так пусть спит хоть со всеми городскими шлюхами, какое мне дело до этого! Сейчас передо мной стоит задача поважнее: узнать о гибели родителей и отомстить за их смерть. И если Аль-Кайрам готов найти для меня эту информацию, то пока я буду сохранять с ним деловые отношения. На что-то большее все равно не могу рассчитывать, да и разве мне нужен такой, как он?! Самонадеянный, властный и самовлюбленный! Я презрительно фыркнула. Да уж, эта дурочка, с которой он сейчас проводит время, наверняка просто еще ничего не знает о своем кавалере! Не удивлюсь, если он меняет девушек, как перчатки.

Стараясь убедить себя в этом, я с трудом оторвала свой взгляд от парочки и поспешила обратно.

— Что-то произошло? — Нико почувствовал перемену в моем настроении и обеспокоенно окликнул меня, когда я вернулась.

— Нет, — процедила я, залезая в повозку. Уголек запрыгнул следом. — Поехали уже.

Нико посмотрел на меня недоверчиво, но все же расспрашивать не стал.

Глава 13: Приготовления

Подготовка к предстоящему праздничному вечеру занимала все свободное время. Леди Альфия даже решила сшить себе специальное платье, так что теперь я должна была вечно сопровождать ее в походах к портнихам. Первоначально мне это нравилось: я любила разглядывать в магазинах разнообразные наряды и фантазировать, как это смотрелось бы на мне — порой здесь были очень необычные фасоны. Однако леди Альфия совсем не знала меры, она не могла остановиться и выбрать что-то, вечно выискивая во всем недостатки. То цвет казался ей неуместным, то юбка слишком длинной, а корсет чересчур узок... Самое ужасное случалось тогда, когда кто-нибудь из портних начинал с ней спорить. В такие дни настроение леди Альфии скатывалось до отрицательной отметки, она неистово ругалась с мастерами, а я была вынуждена все это слушать. Более того, когда мы поспешно покидали магазин, леди Альфия не стремилась останавливаться, и поток оскорбительных реплик в адрес неудачного заведения продолжался, только на этот раз это был уже монолог. Я никогда не участвовала в этих разговорах: лично мне всегда казалось, что она чересчур придирается, однако заявить это ей в лицо означало навлечь гнев еще и на себя. Поэтому я смиренно выслушивала эти стенания.

В один из таких дней я как обычно с тихой завистью рассматривала платья на манекенах, пока леди Альфия присматривалась к тканям.

— А у вас нет чего-нибудь... Поблагороднее? — наконец спросила она.

Портниха оскорбленно посмотрела на нее и начала скатывать предложенную ткань в рулон. Я приготовилась к тому, что сейчас будет очередной скандал, однако в это раз судьбе было угодно повернуться иначе.

Колокольчик на двери зазвенел, и внутрь ателье впорхнула высокая темноволосая девушка. Я никогда не видела ее вблизи, но узнала сразу: это была та самая незнакомка, вместе с которой я видела Аль-Кайрама на рынке.

— О, госпожа Аль-Кайрам! — заметив посетительницу, девушка склонилась в поклоне. — Какая неожиданная встреча!

Пухлые губы на ее хорошеньком лице вытянулись в улыбке. От одного взгляда на эту подобострастную гримасу мне стало противно, и я со злорадством начала строить предположения, что же обидного ответит ей леди Альфия: я уже успела узнать, что она терпеть не может, когда перед ней лебезят.

— Леди Аль-Нур, как я рада вас видеть! — всплеснула руками госпожа Альфия.

— Ну что вы, я уже не раз говорила, что вы можете обращаться ко мне по имени — Каусария! — с деланной скромностью потупила глаза девушка.

Я удивленно глядела на то, как леди Альфия благодушно всплеснула руками, оглядывая собеседницу.

— Ты будто бы еще сильнее похудела... Как дела у твоего отца? — заботливо спросила леди Альфия.

Впервые я видела ее в столь замечательном расположении духа. Обычно она так общалась разве что с сыном и никогда — с кем-то из посторонних. Хотя эта — Каусария, кажется? — явно хорошо ей знакома. Они принялись живо обсуждать какие-то сплетни, и я нерешительно переглянулась с портнихой: судя по усталому виду той, разговор в заведении, не приносящий ей денег, ее не интересовал. Она убрала ткани и понесла в задние помещения.

— Кстати говоря о нарядах. — неожиданно опомнилась госпожа Альфия. — Каусария, ты уже определилась с платьем, в котором пойдешь на праздник середины лета в нашем особняке?

— Как раз думаю над этим! — мило захлопала ресницами леди Аль-Нур. — У меня были идеи, но когда я встретила вас... право, о таком даже просить неловко...

— Ничего, продолжай, — милостиво разрешила госпожа Аль-Кайрам.

— В общем, раз уж судьба свела нас вместе сегодня, то я хотела бы попросить у вас совета, что мне выбрать. Ведь вы как нельзя лучше знаете вкусы своего сына, — пояснила девушка.

У меня едва не отвисла челюсть. Да кто она такая, раз так уверенно говорит леди Альфии о планах на ее сына?!

— Конечно, дорогая! — расплылась в улыбке леди Альфия. Окинув фигуру девушки оценивающим взглядом, она продолжила. — Думаю, для твоего силуэта нам подойдет темно-зеленый оттенок ткани. Кроме того, Авир собирается надеть костюм схожего оттенка, так что вместе вы будете смотреться чудесно!

Я едва смогла скрыть свое негодование. У них еще и парные костюмы будут, какая мерзость!

— Селеста, — леди Альфия окликнула меня, и ее голос стал как обычно холоден. — Позови портниху, куда она запропастилась? Мы не будем ждать до вечера!

Мне очень хотелось напомнить ей, что пару минут назад она заявила, что в этой лавке предлагают какое-то барахло, но я лишь смиренно склонила голову.

— Слушаюсь, госпожа.

— О, у вас новая горничная! — обратила на меня внимание леди Аль-Нур.

Под взглядом ее пронзительных темных глаз я почувствовала себя неприятно.

— Да, Авир нашел ее где-то в городе, — небрежно махнула рукой госпожа Альфия.

— Авир, значит... — глаза девицы недобро блеснули.

Мне был знаком этот взгляд. Именно так на меня смотрели обиженные леди на балах, кавалеры которых пригласили на танец меня, а не их. Кажется, Каусария увидела во мне соперницу на пути к сердцу Аль-Кайрама. И пусть меня он абсолютно не волнует как мужчина, почему-то при одной мысли о том, что он станет разговаривать с этой неприятной леди Аль-Нур мне становилось тошно.

В день праздника я устала задолго до прихода гостей. Леди Альфия загоняла меня так сильно, что к вечеру я уже с ноги валилась от усталости. Перед глазами мелькали душистые цветы, которые я расставляла в вазах для празднества, разноцветные ткани, которые полагалось развесить по стенам и многочисленные блюда, которые пришлось расставлять на столах. Ох уж эти традиции южан! В Фальтере день середины лета не праздновали, и потому мне было трудно понять эту суету. Я спрашивала у Нико об истоках этого праздника, и он объяснил, что это самый долгий день в году, когда, согласно легендам, несколько сотен лет назад родился основатель Кромленса.

Мне удалось отдохнуть лишь в тот момент, когда начали приезжать гости. Ноги отваливались от бесконечной беготни, но я все же присела на край окна, желая посмотреть на приезжих. Красивые экипажи останавливались у главного входа, где их встречали слуги Аль-Кайрама. Великолепно одетые гости чинно поднимались по лестнице, устланной ковровой дорожкой, и оказывались в царстве света. На их лицах были маски: обычное правило в Кромленсе, где на праздниках старались веселиться, а не трепетать перед вышестоящими.

Я завидовала гостям. Чего скрывать, я бы многое отдала за то, чтобы отказаться среди них. Как же давно я не кружилась в свете сияющих магических ламп! Если так подумать, то в Кромленсе очень редко выдавались светские мероприятия... и до чего же обидно практически присутствовать на одном таком, но не иметь возможности туда попасть! У меня ведь даже нет платья! Я впервые поняла, что чувствовали те слуги, которые не участвовали в подобных мероприятиях.

Мои размышления прервал стук в дверь.

— Войдите, — негромко ответила я.

Мне все-таки выдали ключ от моей комнаты, но дверь я так и не научилась запирать. Да и кому я могу понадобиться в это время? Разве что леди Альфия опять придумает для меня очередное поручение... Однако, к моему удивлению, в проеме двери я увидела Нико.

— Господин просил передать тебе, — управляющий поставил коробку прямо передо мной.

—Что это? — с недоумением посмотрела я на него.

Вроде бы я ничего не просила у Аль-Кайрама.

— Не опаздывай! — подмигнул мне Нико, быстро выскочив за дверь.

Я подалась за ним, но когда выглянула в коридор, то Нико уже куда-то умчался. Недовольно покачав головой, я вернулась к коробке и медленно приподняла крышку. Едва сдержала возглас восхищения: внутри оказалось потрясающей красоты кремовое платье. И в придачу к нему - изящная маска, закрывающая верхнюю часть лица, и туфельки на небольшом каблуке.

Было очевидно, что это приглашение. И отказаться от него было выше моих сил.

Глава 14: Жаркое празднование

Главное отличие балов на юге: здесь все действие происходило не в парадном зале особняка, а в уютном внутреннем дворике поместья. Я спустилась туда, когда солнце уже давно закатилось за горизонт. Празднование было в самом разгаре, хотя Аль-Кайрама нигде не было видно.

Дворик был полон гостей, и множество свечей и ламп горели повсюду. Языки света, мелькая сквозь резные проемы окон и украшенные узором портики колонн, выписывали замысловатые узоры на стенах. Вокруг был разлит запах благовоний, которые курились на специальных подставках. Я чихнула, различив в аромате какие-то местные пряные травы. Не самое подходящее для меня... Огляделась, рассматривая гостей. Как и полагается, все были в масках: благодаря связям отца я знала некоторых людей из знати Кромленса, однако сейчас различить их было практически невозможно. Гости стояли группами, разговаривали друг с другом и шептались, поглощая закуски и напитки, которые разносили снующие туда-сюда слуги. Я невольно порадовалась, что леди Альфия не отправила меня сюда: протискиваться через толпу высокомерных богачей — то еще удовольствие.

Вместе с тем я внезапно почувствовала себя лишней: у гостей была компания, а у слуг — дело, которым они должны были заниматься, в то время как я особо остро ощутила, что мне здесь не место. Я боялась подойти к кому-то из знатных господ, потому что они могли меня узнать и начать задавать неудобные вопросы. Живо представилось, как вон тот господин с огромным пузом тыкает в меня своим толстым пальцем с воплями "продажная девка! Насколько же пал твой отец, раз не смог позаботиться даже о собственной дочери?!". В тот же момент мне показалось, что он смотрит прямо на меня, и я поспешно отвела взгляд. О чем я вообще думала, когда явилась сюда? Теперь мне здесь не место... Смогу ли я когда-нибудь побороть стыд из-за произошедшего и оказаться на балу на законных основаниях?

Я уже собиралась развернуться и сбежать в свою комнату, как вдруг кто-то схватил меня за руку.

— Ты пришла!

Подняв взгляд, я увидела знакомые нефритовые глаза и кудрявые черные волосы. Как у незнакомца в тот роковой вечер, когда погибла моя семья... я оглядела Аль-Кайрама и только теперь поняла, почему я не узнала его издалека. Памятуя о том, что леди Альфия сообщила Каусарии в торговой лавке, я искала его в зеленой одежде... Но он оказался передо мной в кремовом камзоле того же оттенка, как и у моего платья. Мои щеки зарделись, когда я осознала, что наши с ним костюмы идеально сочетаются, и я порадовалась, что большую часть моего лица скрывает маска.

—Я думала, твой костюм будет выглядеть иначе, — призналась я, потому что молчание чересчур затянулось.

- А, должно быть, ты о зеленом? Я случайно облил его чернилами, когда уже собирался выходить из своего кабинета, так что пришлось переодеться в то, что нашел для меня Нико. — ухмыльнулся он.

Судя по хитрой улыбке, исказившей его тонкие губы, чернила пролились не случайно. Я не смогла сдержаться и хихикнула ему в ответ. Любопытно, леди Аль-Нур уже видела наряд своего избранника? Было бы забавно посмотреть на ее лицо в этот момент.

— Пойдем! — он ухватил меня за руку и повел к танцующим. — Ты же еще помнишь, как это делается?

— Постой, — я почувствовала, как сердце забилось быстрее, — я вообще не умею...

— Да брось, ни за что не поверю, что ты никогда не танцевала! — рассмеялся он, занимая свободное место и укладывая руку мне на талию.

Я неуверенно опустила руку ему на плечо. Место, где его пальцы касались моего тела, горело.

— Я не умею танцевать местное... — попыталась объяснить я, однако Авир не стал слушать моих возражений: он просто пустился в пляс.

Танцы в Кромленсе отличались от тех, к которым я привыкла в столице, и поначалу я действительно не справлялась. Несколько раз наступала на ноги своему партнеру, путалась в юбках и спотыкалась, но каждый раз Аль-Кайрам невозмутимо поддерживал меня и вел дальше. Вскоре я целиком доверилась ему и практически перестала ошибаться. Как и десяток других пар, мы закружились под странную южную музыку, сочетающую в себе звук флейт и барабанов.

— У тебя неплохо получается, — шепнул мне на ухо Аль-Кайрам, и кожу обожгло мурашками от его дыхания. — Ты схватываешь все на лету!

Я отвернулась, смущенная его похвалой и близостью. Мой взгляд невольно упал на зрителей, стоявших вокруг, и вдруг среди них я выхватила фигуру Каусарии. Как и все гости, она была в маске, но я смогла узнать ее по тому изумрудному платью, ткань для которого она выбирала с леди Альфией. Я не могла видеть ее выражения лица, но губы девушки оказались брезгливо искривлены, и она не отрываясь следила за мной и Аль-Кайрамом. Под ее взглядом я почувствовала себя неуютно и передернула плечами. Повернулась к Аль-Кайраму, желая хоть как-то успокоиться. Быть объектом столь неприкрытой ревности оказалось тяжело.

— Почему ты надел кремовый камзол? — не удержалась я.

— Потому что так мы с тобой смотримся вместе гораздо лучше. — он расплылся в довольной улыбке. — Посмотри, как все наблюдают.

— Твоя мать будет недовольна.

— Разве она узнает? Ты в маске.

Он был прав, хотя отчего-то я все еще чувствовала себя ужасно неуютно.

Однако с каждым танцем мое напряжение спадало, а щеки заливал румянец. Аль-Кайрам улыбался мне, и я на время позабыла все свои печали, отдавшись на волю танца и своего партнера.

Когда мы наконец устали, он пригласил меня к столу с закусками. Я неуверенно поглядела на какие-то местные сладости: вдруг опять аллергия начнется? Аль-Кайрам увидел мои сомнения.

— Пожалуй, я лучше принесу нам вино, — произнес он. - Подожди здесь.

Он быстро растаял в толпе гостей, а я в одиночестве осталась стоять у стола. До тех пор, пока ко мне не приблизилась знакомая дама в изумрудном платье.

— Ты делаешь большую ошибку! — глаза леди Аль-Нур метали молнии. — Лучше бы ты оставила в покое Авира, он предназначен не для тебя!

Ее слова вызвали во мне бурю смеха. Авир? Да зачем он мне нужен! Я использую его для того, чтобы добыть информацию о своем отце — мы деловые партнеры. Между нами ничего нет! Однако позлить самодовольную девицу хотелось, поэтому я надменно взглянула на нее из-под ресниц и произнесла:

— О чем вы? Мне казалось, сегодня он ясно дал понять, в обществе кого из нас предпочитает находиться.

Каусария едва не искрилась от гнева, ее сжатые в кулаки руки комкали юбку платья. Это вызвало во мне доселе неизвестный восторг. Я знала, что поступаю плохо, но остановиться уже не могла: ее злость словно подпитывала меня изнутри, и мне хотелось увидеть больше ее отчаяния.

— Неужели вы так опечалились, что ваше платье не подошло к его наряду? — усмехнулась я, в притворном сочувствии поднося руку ко рту. — Ах, бедняжка! Должно быть, вы очень привязаны к Авиру, раз вас так это беспокоит.

Лицо леди Аль-Нур побагровело то ли от ненависти, то ли от смущения — под маской не было видно.

— Да будет вам известно, что я его официальная невеста, — бросила она мне. — Месяц назад Авир сделал мне предложение, и совсем скоро я стану его полноправной женой.

Я остолбенела. С недоверием заглянула в глаза соперницы, пытаясь понять, правду ли она говорит. Однако даже если это была ложь, Каусария была уверена в своих словах. Я отшатнулась, развернулась и врезалась лицом в грудь как раз подошедшего Аль-Кайрама.

— О, девочки, вы встретились! — беспечно улыбнулся он. — Я бы представил вас друг другу, но увы, наши праздники просят придерживаться анонимности, пусть это даже традиция. Потом познакомлю вас как следует.

Я с ненавистью посмотрела на него: почему он ничего не сказал мне раньше? Если бы я знала, что Каусария на самом деле его невеста, то я бы... Я не успела завершить свою мысль, и оттолкнула мужчину так, что часть содержимого бокалов в его руках расплескалась и на его камзол, и на мое платье. Однако сейчас мне было все равно.

— Эй, постой, — опомнившись, Аль-Кайрам попытался меня окликнуть, но я не обернулась.

С трудом протиснувшись между гостями, я покинула праздничный дворик, едва сдерживая слезы обиды.

Я так и не заплакала. Обида на Аль-Кайрама переросла в злость на саму себя. Я не понимала, почему новость о том, что у него есть невеста, так сильно меня расстроила. Почему-то мне было необычайно приятно думать о том, что он проявляет внимание лишь ко мне, и как только я узнала об обратном, то вся его забота стала ненавистна.

Я шла к своей комнате, когда почувствовала запах дыма. В первое мгновение остолбенела от неожиданности, а потом оглядела коридор, пытаясь найти источник. Кажется, здесь все было в порядке, поэтому я бросилась к окну и распахнула створки. Тут же стало ясно: загорелась конюшня. Полыхал дальний угол крыши, и пламя грозило вот-вот перекинуться на особняк. Не помня себя, я помчалась вниз, во двор.

Когда я очутилась перед воротами конюшни, там уже вовсю руководил Нико. Слуги бегали с ведрами от колодца, но пламя не утихало. Я едва увернулась от взволнованной лошади, выскочившей из дверей.

— Внутри никого не осталось? — окликнула я Нико.

Управляющий обратил на меня свое лицо, испачканное в копоти. Между бровей у него пролегла глубокая морщина.

— Лошадей я освободил, только... — он внезапно отвел взгляд.

— Ну же, — поторопила его я.

— Искорка осталась. Ты же помнишь, у нее самый дальний денник... Там обвалилась полыхающая балка, не пройти было. Я кричал, но она меня не стала слушать.

Я с ужасом взглянула на пламя. Пусть кобыла леди Альфии и отличалась скверным нравом, за те дни, что я заботилась о ней, я начала испытывать к ней привязанность. Одна мысль о том, как она будет страдать, сгорая заживо, заставило сердце сжаться.

— Подержи. — я содрала с лица маску и вручила ее ошалевшему Нико.

— Нет-нет! — он отчаянно замахал руками. — Авир меня убьет, если...

Я его не послушала и уже ринулась в горящую конюшню.

За приоткрытыми створками меня ждал пылающий ад. Лицо обдало жаром, и в первое мгновение меня охватило сильное желание вернуться назад, но где-то в глубине конюшни раздалось испуганное ржание, и я решительно двинулась туда. Если есть хоть малейший шанс, что отсюда можно спастись, я не позволю Искорке погибнуть здесь, какой бы несносной кобылой она ни была. В тот момент я не думала о себе: в моей голове было лишь желание спасти невинную жизнь. Дышать было тяжело от дыма, и я закашлялась, жалея, что не взяла в собой мокрую тряпку.

Прямо за моей спиной обвалилась балка. Я обернулась: полыхающая доска преградила путь к выходу. Теперь только вперед... Пока я не знала, как мы с Искоркой выберемся отсюда, но собиралась сделать все возможное, чтобы сегодняшний пожар не унес чьи-либо жизни.

Крыша конюшни ярко полыхала, и большинство денников — тоже. Я кое-как обходила пылающие груды досок, и в какой-то момент безопасный проход сделался столь узким, что я поняла: еще немного и огонь перекинется на мое платье. К тому же платье сильно сковывало мои движения и лишало меня столь необходимой сейчас ловкости, поэтому без долгих размышлений я безжалостно избавилась от юбки и кринолина, оставшись в простых панталонах. Аль-Кайрам наверняка расстроится, но сейчас мне было абсолютно все равно. Пусть лучше наряжает свою невесту, а не меня.

Без платья двигаться сразу стало легче, и я поспешила к черной кобыле. Несмотря на то, что глаза слезились от дыма, я уже отчетливо могла различить свою цель: Искорка испуганно жалась к стене в дальнем деннике. В глазах кобылы отражался мой собственный ужас, и я почувствовала себя увереннее, заглянув в них. Животное уже смирилось со своей неизбежной судьбой, но я продолжала верить, что нам удастся спастись.

Я зашла в ее денник, осторожно приблизилась к ней и положила руку на ее морду. Лошадь всхрапнула, но не стала кусаться, признала меня. Я громко закашлялась, потому что от дыма горло стало шершавым, словно наждачная бумага. Из последних сил я влезла на спину лошади, используя стену с бортиком как дополнительную опору. Искорка не сопротивлялась, и за это послушание я была ей необычайно благодарна. Оказавшись сверху, я толкнула дверь денника и пришпорила лошадь пятками, однако кобыла не сдвинулась ни с места.

— Ну же, — прошептала я, наклонившись к ее мягкому большому уху, — я тебя направлю, только вынеси нас наружу. Мы спасемся.

Я похлопала лошадь по шее, и она дернула ушами. Будто бы послушавшись меня, Искорка медленно вышла из денника. Вокруг нас все трещало, и ослепительное пламя застилало мне глаза.

Я вновь ударила лошадь пятками. Едва успела вцепиться в ее гриву и сжать голые бока животного коленями — Искорка рванула вперед, словно бы не помня себя. Пока мы неслись к выходу прошло, должно быть, не больше нескольких мгновений, но они надолго отпечатались у меня в памяти. Горячий пляшущий воздух вокруг и треск дерева. Мое тело содрогалось от жутких спазмов кашля, я почти ничего не видела из-за слезящихся глаз, но все равно упорно продолжала держаться за лошадь: сейчас моя жизнь зависела от нее.

Искорка вылетела в ночной мрак, и на первое мгновение я полностью ослепла: после яркого пламени глаза привыкали к свету неохотно. Вокруг слышались голоса и ропот, кто-то посмел преградить дорогу кобыле, когда та отбежала от створок конюшенных ворот, и, неистово заржав, Искорка взвилась на задние ноги. Каким-то чудом я смогла удержаться у нее на спине, хотя в какой-то момент мои ноги почти разжались. К счастью, Искорка быстро опустилась обратно, и на ее шею накинули веревку. Поморгав, я заметила, что это был побледневший Нико. Но он взволнованно смотрел не на кобылу, а на меня. Искорка остановилась, резво отбивая копытом по земле.

— Селеста! — чьи-то сильные руки стащили меня со спины лошади.

Я увидела взволнованные глаза Авира. Он словно бы побледнел и осунулся, черты его лица заострились. Я с недоумением воззрилась на него: неужели его так опечалила сгоревшая конюшня? Или, может, кто-то из слуг все же пострадал? При одной мысли об этом у меня в горле встал ком.

— Какое чудо, что ты в порядке! — он порывисто прижал меня к груди.

На мгновение я онемела, понимая, что на нас сейчас все смотрят. Но в то же мгновение позади нас раздался ужасающий грохот: это рухнула крыша конюшни. Это словно бы прорвало во мне какую-то плотину отрешенности от происходящего: я внезапно поняла, что задержись мы с Искоркой на пару секунд дольше, то шансов спастись у нас бы уже не было. Страх запоздало накатил на меня волной, и я затряслась в объятиях Аль-Кайрама.

— Все хорошо, — он поглаживал меня по спине, — все в порядке, ты молодец. Благодаря тебе никто не пострадал.

Эти слова вселили в меня надежду.

Не знаю, сколько мы так простояли, но в какой-то момент я выглянула из-за его плеча и столкнулась с колючим взглядом леди Альфии. И наша близость ей явно не нравилась.

Глава 15: Месть

На следующее утро после рокового бала я проснулась гораздо позже обычного. Оно и неудивительно, слишком уж много переживаний было накануне. Я повернулась на другой бок, мечтательно зажмурив глаза и вспоминая, как вчера Авир суетился вокруг меня, пытаясь выяснить, не поранилась ли я. Он вновь позвал своего личного лекаря — я наконец узнала, что его зовут Идрис — и, несмотря на мои возражения, лекарь тщательно осмотрел меня. К счастью, мне повезло: никаких ожогов я не получила, а то, что он обнаружил — пальцы, исколотые иголкой, и старая отметина от зубов Искорки на запястье, которая уже затянулась. Тем не менее, Авира расстроило даже это. Он приказал выдать мне специальную мазь, несмотря на мое сопротивление. После того, как осмотр был закончен, Авир сам решил проводить меня в мою комнату.

Схватив под руку, он потащил меня в особняк, и в последний момент я успела заметить Каусарию, недовольно глядящую на нас через толпу. Авир даже не обратил на нее внимания — неслыханная дерзость, если вспомнить о том, что она его невеста. С леди Альфией, стоявшей там же, я предпочла больше не встречаться взглядом: боялась увидеть ненависть и на ее лице.

Вот и сейчас при одном воспоминании о ней мне стало не по себе. Это заставило меня вынырнуть из грез в реальность, и я с нарастающим напряжением осознала, что ранее утро уже давно прошло. Время перевалило за полдень, и в обычный день я уже давно должна была бы заниматься какими-то домашними делами по приказу леди Альфии... однако меня никто даже не разбудил. Чувствуя, как мурашки ползут по спине, я быстро вскочила и начала собираться так быстро, как еще никогда этого не делала.

Почему ко мне никто не пришел? За предыдущие недели были моменты, когда я просыпала нужное время, и тогда леди Альфия непременно присылала кого-то из слуг, чтобы они меня разбудили, а сама потом долго отчитывала меня за провинность. Тем более странным казалось происходящее сейчас... Собрав волосы лентой, я пулей вылетела из своей комнаты.

Леди Альфия не любила нарушать свое расписание, поэтому я как обычно нашла ее в обеденном зале. Я поклонилась. Тело едва согнулось от волнения.

— Извините, я опоздала, — пробормотала, глядя в пол.

Она ничего не ответила. Тишина затянулась, и молчание леди Альфии показалось мне зловещим. Я медленно подняла на нее взгляд.

— Садись. — она властно махнула в сторону стола.

Не понимая, что происходит, я опустилась на стул чуть поодаль от нее. Специально выбрала не самый ближайший, чтобы находиться от нее на безопасном расстоянии. Леди Альфия хлопнула в ладоши, и в обеденный зал вошла Лин с подносом. Она остановилась рядом со мной и поставила передо мной чашку чая и блюдце с печеньем. Завершив сервировку, служанка так же поспешно ушла.

Я была напугана еще больше: с тех пор, как я стала работать горничной леди Альфии, никто из слуг мне больше не прислуживал. Конечно, социальные границы между нами не стерлись — кухарки все еще поглядывали на меня с сомнением, а мальчишка-конюх боялся лишний раз показываться на глаза — но они стали относиться ко мне гораздо лучше, чем раньше. По крайней мере, из их реплик, обращенных ко мне, исчезло то неприятное высокомерие, которое так любят использовать все нижестоящие, когда кто-то из господ лишается всего и становится ниже их по статусу.

— Пей, — напомнила мне леди Альфия, махнув на чай передо мной, — ты же еще не завтракала.

Все-то она про меня знает! Я закусила губу, но все же послушно сделала глоток чая.

— Я хотела бы поговорить насчет вчерашнего, — наконец перешла к делу леди Альфия.

Чай словно собрался комом у меня в горле, и я едва не поперхнулась.

— Во-первых, я благодарю тебя за то, что ты спасла Искорку, — начала она. - Это действительно благородный жест с твоей стороны, и я позабочусь о том, чтобы для тебя была подготовлена награда. Кроме того, на сегодня я освобождаю тебя от работы.

Я с недоверием посмотрела на леди Альфию, но та, казалось, ничуть не шутила. Да и лицо ее, впервые за все время, что я ее знала, не было омрачено гримасой презрения. Пожалуй, до этого она общалась так лишь с Авиром, да Каусарией...

— Во-вторых, — продолжила она, — я хочу узнать, какие отношения связывают тебя с моим сыном.

Я обмерла, едва не выронив чашку, из которой только собиралась сделать глоток.

— Исключительно... деловые, — выдавила я и, сама не знаю почему, сердце сжалось.

Леди Альфия несколько секунд сверлила меня внимательным взглядом, а потом заявила:

— Подумай о судьбе моего сына. У него уже есть невеста — порядочная девушка из хорошей семьи, с которой у нас уже давно близкие отношения. Авир обязан жениться на леди Каусарии, потому что так будет лучше для него: он возглавит два рода, удвоив тем самым свое богатство и усилив влияние. Так будет лучше для него.

Каждое ее слово вызывало содрогание внутри. Почему меня настолько выводят из равновесия ее слова? Я попыталась найти ответ, но безрезультатно.

— Пообещай мне, что больше не будешь проявлять к нему внимания, — настаивала леди Альфия. — Я заплачу тебе, сколько пожелаешь.

— Нет! — выкрикнула я, прежде, чем она успела закончить.

Леди Альфия потрясенно смотрела на меня, а я побледнела, скомкав в ладонях юбку платья.

— Мне не нужны деньги, — медленно произнесла я, — позвольте мне работать на вас, как раньше.

Да, я могла бы назвать нужную мне сумму, чтобы выкупить и себя, и свободу брата. Выбраться из Кромленса, вернуться в Фальтер и зажить столичной жизнью — это всегда было моей целью. Раньше, но не сейчас. После всего, что произошло вчера, я начала во многом сомневаться. Что ждет меня в столице? Одиночество и презрение лордов и леди. Они не примут меня, сколько бы денег у меня не было. Для них важны власть и влияние, а их у меня нет, и я понятия не имею, как их заработать. В данный момент без отца я совершенно беспомощна. Я знала, что рано или поздно мне придется столкнуться с реальным миром, но боялась, и хотела оттянуть наступление этого момента как можно дольше. Лучше пока я поработаю на Аль-Кайрама, стану самостоятельной и где-нибудь потом, попозже, буду планировать свою будущую жизнь.

Леди Альфия долго смотрела на меня. Ее пронзительный взгляд словно бы впивался в самое сердце и на пару мгновений мне показалось, что она разглядела мой внутренний страх. Не разрешит, наверняка не позволит! Тело содрогнулось при одной мысли о том, что мне придется решать свое будущее уже сегодня. И когда я уже потеряла всякую надежду, леди Альфия наконец кивнула.

— Хорошо, оставайся. Но держись от моего сына подальше, — приказала она. -- И да, как я уже сказала, на сегодня ты освобождена от работы. Отдыхай, вчера ты натерпелась... а завтра приходи ко мне, как обычно.

— Благодарю, госпожа!

Я едва скрыла облегчение, охватившее меня. Все в порядке, меня никто не выгоняет!

Я встала из-за стола, так и не допив чай. Но голод меня уже не беспокоил, так что я, воодушевленная успехом, поспешила к выходу из обеденного зала. И совсем не заметила, каким строгим взглядом проводила меня леди Альфия.

Оказалось, я так устала за предыдущие дни, что в свой первый выходной проспала до самого вечера. Поужинав, я отправилась в прогулку по территории поместья. О побеге я уже давно не думала. Когда кусты зашуршали, и оттуда показалась темная голова Уголька, приветственно помахала псу рукой.

— Привет! — улыбнулась я, когда он подбежал ко мне.

Уголек завилял тонким хвостом, и я потрепала его по макушке. Со дня нашей первой встречи прошло уже достаточно времени, чтобы я потеряла к нему всякий страх. Да, он выглядел угрожающе, но я знала, что он не станет меня нарочно кусать, скорее наоборот — защитит в случае чего.

Мы гуляли с ним вместе, и я радовалась такому обществу. Уголек не говорил, но он был лучшим слушателем. Мне нравилось рассказывать ему о моей старой жизни: никто и никогда не слушал меня так же внимательно, как он. Большими темными глазами он смотрел на меня так пристально, что мне было легко поверить в то, что он все понимает.

В поместье мы вернулись за полночь, и я, зная о том, что парадный вход заперт, сразу свернула в сторону кухни. Однако Уголек неожиданно упрямо устремился к главному входу.

— Подожди, — окликнула я его, — нам там не пройти!

Мне очень не хотелось оставаться в этот вечер одной, и я надеялась тайком провести Уголька к себе в спальню, поэтому пошла следом за ним.

— Эй, — я продиралась сквозь кусты, — куда ты пошел, нам в другую сторону...

Уголек меня не слушал. Он кружил вокруг какого-то темного пятна, находившегося на площадке перед крыльцом.

— Да что ты тут нашел... — недовольно пробурчала я.

Приблизившись, я ахнула: на земле распростерся Авир. Его загорелая кожа в свете луны казалась необычайно бледной, а на белой рубашке расплывалось огромное алое пятно. Этот вид сразу вызвал в голове иное воспоминание: я возвращаюсь домой, а мои родители мертвы. Сдавленно пискнув, я сдала шаг назад, однако Уголек не дал мне сбежать. Он подтолкнул меня мордой к своему хозяину.

— Нет... — пробормотала я.

Пес обошел Аль-Кайрама вокруг, лег у его головы, положил свою большую морду на лапы и негромко заскулил. Глядя на него, мне стало еще больнее. И это вернуло здравый рассудок. С чего я вообще решила, что Авир уже мертв? Лужи крови под ним не было, а значит, он лежит здесь совсем недавно. Оглядевшись, я заметила оседланного коня, жмущегося к обугленному остову конюшни. Экипаж сгорел вместе с ней, поэтому сегодня утром Аль-Кайрам отправился в город верхом.

Взяв себя в руки, я приложила ухо к его груди и облегченно вздохнула: сердце продолжало биться, да и бока едва ощутимо приподнимались. Значит, еще не все потеряно! Я дотронулась рукой до его лба и ощутила испарину на лице. Это словно бы вернуло его в чувство на пару мгновений. Ресницы Авира задрожали, он чуть открыл глаза:

— Селеста... — его губы искривились в подобии улыбки.

— Все будет в порядке, — постаралась уверить его я. — Тебе помогут.

Он посмотрел на меня долго-долго, а потом кивнул.

— Они... поплатятся.

Я плохо расслышала его слова, сейчас меня куда больше заботило то, как же мне сейчас поступить. Моим первым порывом было оттащить Авира в дом, однако я быстро поняла: он слишком тяжелый, и своими действиями я лишь сделаю хуже, рана может расшириться. Поэтому я внимательно посмотрела на Уголька:

— Охраняй хозяина, — приказала я, и пес моргнул, словно бы соглашаясь с моими словами.

Оставить Аль-Кайрама было сложно, но я понимала: от моих действий сейчас зависит его жизнь, и если я ошибусь, то потом не прощу себя.

Я помчалась в особняк на поиски лекаря. К счастью, Идрис жил тут же в поместье, и я знала, где находится его комната. Перепрыгивая через ступеньки, я неслась к нужному коридору, молясь драконам о том, чтобы не стало слишком поздно. Оказавшись перед нужной дверью, я замолотила в нее кулаками, и меньше, чем через минуту, мне открыл заспанный целитель. Я сбивчиво рассказала ему об увиденном, опасаясь, что он ничего не поймет. Однако моих слов оказалось достаточно, чтобы он, как был в ночной рубашке, так и кинулся во двор, прихватив саквояж с какими-то лекарствами и бинтами. Мне хотелось последовать за ним, однако я поспешила в другую сторону: надо было разбудить Нико.

Когда я наконец смогла вернуться к Аль-Кайраму, того уже перенесли в спальню.

— Как он? — взволнованно спросила я у лекаря.

— Жить будет, — успокоил меня Идрис.

Он отмерил капли из нескольких склянок в небольшой голубой пузырек, и поставил его на тумбочку около спящего Авира. Бока темноволосого мужчины плавно вздымались и опадали: он мирно спал. Его рана была тщательно перевязана, хотя кровь все равно пропитала бинты, и от этого мне было не по себе.

— Хорошо, что вы его нашли, — обратился ко мне Идрис. — Еще бы немного, и...

— Что с ним случилось? — задумчиво спросила я. — Рана на груди, в таком месте, да и крови много... На него кто-то напал?

— Скорее всего. — кивнул лекарь. — Судя по форме ранения и его положению, кто-то попытался ударить господина ножом. К счастью, убийца был не очень искусен, потому что не попал по жизненно важным органам, да и силы у него было не то что бы много...

Я кивнула, запомнив его слова. Когда Аль-Кайрам придет в себя, я обязательно расспрошу его о произошедшем.

Идрис нерешительно переминался с ноги на ногу, переводя взгляд со спящего господина на меня.

— Вы хотите мне еще что-то сказать? — поинтересовалась я.

— Да... — пробормотал он. — Я хотел бы знать... хотел знать, останетесь ли вы с господином Аль-Кайрамом на ночь? За ним нужно приглядеть. А если вдруг он очнется, то дать ему успокоительное. — лекарь кивнул на голубой пузырек на тумбочке. — Но если вы желаете отправиться спать, то я могу и сам...

— Не стоит, — решительно отрезала я. — Я побуду здесь.

У меня и в мыслях не возникло сделать иначе. Когда мне было плохо, Авир был рядом, так что остаться с ним теперь — мой долг.

Лекарь откланялся и покинул комнату. Я осталась наедине с Аль-Кайрамом.

Придвинув стул вплотную к его кровати, я уселась и еще раз внимательно оглядела повязки: не сползли ли они где-нибудь. Все было в порядке.

С минуту я разглядывала безмятежное лицо Авира: теперь уже даже я признавала, что он красив. Этот гордый нос, решительный подбородок и чувственные губы... Повинуясь неясному желанию, я поднесла к ним руку, желая коснуться, но в последний момент все же отдернула ее и вместо этого убрала ему волосы со лба. Авир глубоко вздохнул, и я вздрогнула, боясь, что сейчас он проснется. Но нет: он продолжал спать.

Почему я так испугалась, когда поняла, что в одночасье могу его потерять? В глубине души я знала ответ, но боялась произносить его даже мысленно. Постоянно напоминала себе, что у Авира уже есть невеста, да и разве я планирую оставаться в Кромленсе до конца своих дней? Вряд ли он захочет поехать в столицу... Здесь он занимает почетное место советника при дворе эмира, а в столице будет всего лишь одним из многих аристократов. Правда, определенно одним из самых богатых.

Ночь была длинной, и я разрешила себе окунуться в грезы. Я представляла, как с триумфом возвращаюсь в Фальтер, а меня сопровождает Авир. Все знатные дамы наверняка будут шептаться за нашими спинами, но, когда мы подойдем к ним, они станут улыбаться и говорить любезности. А потом заиграет музыка и мы с Авиром закружимся в прекрасном вальсе по залу, освещенному сотней огней. Мое платье взметается пышными юбками, Авир улыбается, а я любуюсь его улыбкой. Он крепко сжимает мою талию, а я обнимаю его за плечо. И нам так хорошо вместе, будто мы были созданы для этого момента…

Сон был настолько приятным, что, когда солнечные лучи игриво пробежались по моему лицу, я неприязненно сморщилась, поворачиваясь в другую сторону. Хотелось окунуться в сновидение вновь, но какое-то странное ощущение не позволяло мне этого сделать. Что-то было не так, и я открыла глаза.

Я едва не завизжала, осознав, что моя голова лежит рядом с рукой Аль-Кайрама, к телу которого я прижимаюсь всем телом. Должно быть, ночью я задремала и легла рядом с ним...

— Самое приятное утро в моей жизни, — ехидно отметил голос Авира над моей головой.

Мне было стыдно смотреть на него, потому что щеки пылали. Я поспешно отстранилась от него и почти что скатилась с кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — деловито поинтересовалась я, старательно расправляя несуществующие складки на одежде.

— Уж явно получше, чем вчера, — хмыкнул он. — Ты спасла меня, спасибо.

От его слов я смутилась еще больше. Отошла к письменному столу, налила в стакан воды из графина и предложила мужчине.

— Благодарю, — он с радостью принял стакан и сделал несколько глотков, после чего поставил его на тумбу.

Аль-Кайрам аккуратно потрогал повязки у себя на груди. За ночь они пропитались кровью, но не так сильно, как я боялась.

— Матери уже сказали? — тихо спросил он.

— Не знаю. — покачала головой я. — Вчера об этом знал только Нико, несколько слуг и Идрис.

— О, чудесно! — Авир вмиг повеселел. — Значит, мама точно не в курсе.

— Почему ты хочешь скрыть это от нее? — не сдержала любопытство я.

— Она слишком переживает из-за всего. После произошедшего с моим отцом... — Аль-Кайрам внезапно осекся и махнул рукой. — А, неважно. Как ты меня нашла, кстати? Я очень смутно помню, как приехал, все словно бы в тумане...

Он разочарованно потер затылок, а я подивилась тому, как искусно он переменил тему. Интересно, что случилось с его отцом? Если так подумать, то я ведь ничего не знаю о биографии Аль-Кайрама. Может, спросить об этом у Нико?

— Мы прогуливались по саду с Угольком... — начала я.

— Уголек тебя сопровождал? — подивился Авир. — Но кроме меня он ни к кому не проявляет внимания.

— Ко мне он сам пришел, — с гордостью произнесла я.

— Ну все, теперь я окончательно погиб: мой верный друг предал меня, — Авир драматично прижал руку ко лбу. — Прощай, Селеста, после такой душевной раны уже не выживают...

Я закатила глаза. Под моим осуждающим взглядом он быстро успокоился.

— Лучше расскажи, как такое произошло, — попросила я.

Авир нахмурился:

— Почему я вообще должен тебе рассказывать? Мои дела тебя не касаются.

Это меня задело, и старая рана вспыхнула.

— А кого они касаются? Твоей невесты? — прошипела я. — Почему ты не сказал?

— Слушай, я никогда не хотел этого брака! Мне вообще было без разницы, на ком жениться...

— Без разницы, значит, — мои губы задрожали, и я едва смогла сдержать слезы. Зло спросила: — А Каусария об этом знает?

— Да какая теперь из нее невеста... — Аль-Кайрам неожиданно сник. — Это ведь она все подстроила.

— Покушение? — ахнула я.

— Ладно, я расскажу, — сдался Авир. — Только матери — ни слова, поняла?

Я кивнула.

— Вчера утром я как обычно приехал во мЗейдтерство. Проработал весь день и задержался допоздна. Когда стемнело и коридоры опустели, в мой кабинет вдруг ворвалась взволнованная Каусария. На ней был плащ с капюшоном — я тогда еще удивился, чего-это она пришла так поздно.

— И часто она к тебе так приходит? — недовольно осведомилась я.

— Ревнуешь? — усмехнулся он, но, удостоившись моего ледяного взгляда, продолжил невозмутимо: — Вообще нет. Было время, что она заглядывала ко мне днем, но обычно я ссылался на неотложные дела, чтобы такие визиты не длились слишком долго.

— Тебе она не нравится? — удивленно вскинула брови я. — Я думала, ты никаких девушек не пропускаешь.

— Ты опять думаешь обо мне хуже, чем есть на самом деле! — вздохнул Аль-Кайрам, устало прикрыв глаза. — Я не должен перед тобой отчитываться, но все же скажу: Каусария мне просто не нравилась. Она была выбором матери, не моим.

— Делаешь все, что скажет мамочка? — зло хмыкнула я.

Авир нахмурился:

— Как и ты выполняла приказы своего отца. Раньше.

Я огорченно опустила взгляд, признавая, что он меня победил.

— Многие из нас зависимы от родителей, и для детей это абсолютно нормально. — Авир медленно сел и откинул одеяло. — Однако когда мы вырастаем, то все равно боимся взять жизнь в свои руки. Ошибаться самому гораздо сложнее, чем обвинить в этом кого-то другого, согласись? Именно поэтому многие остаются при родителях и выполняют все их желания. — Он поднядся с кровати. — Именно таким я и был раньше: трусом, который боится принимать важные решения самостоятельно.

— И что же изменилось сейчас? — полюбопытствовала я.

Авир прошел к шкафу, и я невольно задержала дыхание, скользя взглядом по его мускулистой фигуре, обнаженному торсу и тонких ногах в облегающих штанах. Мужчина достал из гардероба шелковый халат и небрежно откинул на плечи. Повернулся ко мне:

— Я стал двигаться в сторону того, чтобы самому вершить свое будущее.

— И в чем же это выражается?

— В том, что вчера днем, еще до визита Каусарии, я прислал ей документ о расторжении нашей помолвки.

Мои глаза округлились от удивления.

— Тогда неудивительно, что она пришла к тебе...

— Вот и я так подумал. Впустил ее в кабинет, а она заплакала, уткнувшись мне в грудь. Я попытался ее успокоить, а она выхватила из складок плаща кинжал и воткнула мне под ребра. — он невольно коснулся повязки на груди. — Потом сразу же сбежала. Поначалу я думал, что рана не очень серьезная — кинжал у нее был тонкий, как игла, да и не разглядел я его в темноте толком. Вскочил на коня, поехал домой... И потерял сознание во время поездки. Хорошо, что конь вывез, куда надо: помнит все же, несмотря на то, что еще мало здесь живет... Умная скотина! — Аль-Кайрам улыбнулся. — Ну а потом выступал Угольком появились.

— Вот это да, — воскликнула я. — Не думала, что Каусария на такое способна!

— Полагаю, она была в отчаянии, — пожал плечами Авир.

— И тебе ее совсем не жаль?

Эмоции на его лице смешались, он отвел взгляд в сторону.

— Я должен был это сделать, - помедлив, он внимательно посмотрел на меня. — Дальше я справлюсь сам. Спасибо тебе.

Я смущенно отвела взгляд, потому что щеки отчего-то опять покраснели. Почему мое тело так реагирует на него?!

Глава 16: Истории из прошлого

Весь следующий день прошел как обычно: я выполняла приказы леди Альфии, но теперь она стала ко мне гораздо снисходительнее. Вечером перед сном я отправилась навестить Вилмара. Я часто навещала его, и брат каждый раз был рад меня видеть.

Я как обычно приветливо кивнула стражам и удивленно замерла, когда они нерешительно преградили мне путь.

— Извините, леди, но господин Аль-Кайрам только зашел к вашему брату... — промямлил один из стражей.

— И что? — с недоумением подняла брови я.

Я не думала, что Авир приходит к Вилмару, однако не видела в этом ничего предосудительного.

— Вам не стоит...

Я решительно отодвинула его в сторону и коснулась ручки двери.

— Господин Аль-Кайрам сказал, что я могу навещать своего брата в любое время. Вы хотите сказать, что намерены оспорить его разрешение?

— Конечно нет, леди, — стражники понурились.

— Вот и замечательно, — отозвалась я, ныряя в комнату брата.

— Селеста! — Вилмар радостно бросился ко мне и обнял. — Смотри, что подарил мне дядя Авир!

Мальчик помахал передо мной искусно вырезанным деревянным мечом. Он был настолько хорошо сделан, что даже на гарде присутствовала тонкая резьба.

— Ого! — восхитилась я. — И в чем же заключается повод для такого рода подарка?

Авир встал с кровати, посмеиваясь.

— Разве обязательно должен быть повод? — спросил он.

— Обычно ты не делал такого.

— Мне просто захотелось порадовать мальчика.

— Твоего пленника.

— Нет. — Авир подошел ближе и заглянул мне в глаза. — Вы оба никогда не были моими пленниками.

Вилмар переводил взгляд с меня на Аль-Кайрама, а потом громко воскликнул:

— А еще дядя Авир сказал, что будет обучать меня фехтованию!

Брат начал махать мечом, делая широкие и неуклюжие выпады.

— Дяде Авиру следовало бы для начала посоветоваться со мной, — недовольно заметила я, едва успев уйти с траектории игрушечного клинка. — Вилмар, послушай, это опасно! Ты можешь пораниться, или...

— Или меня могут убить, — закончил за меня младший брат. — Знаю, ты говоришь в точности как мама!

Мы оба помрачнели.

— Послушайте, ну какая опасность? — попытался разрядить атмосферу Аль-Кайрам. — Я лично буду обучать мальчика. На деревянных мечах. Все будет в порядке.

— Да! Я стану великим воином! — Вилмар заскакал по комнате, размахивая мечом.

— Ему нужно мужское воспитание, а не прятаться за женскими юбками, — заметил Авир, коснувшись моего плеча. — Я... слишком хорошо знаю, каково это.

Я удивленно поглядела на Авира, но он сделал вид, что не заметил этого. Вот опять! Что же таится в его прошлом... Как же мне разузнать об этом? Я сама не знала, почему меня так сильно заботило то, что происходило с Аль-Кайрамом задолго до моего с ним знакомства. Какой у него был отец? Ведь если так подумать, то я совсем ничего не знаю о нем.

Я вздохнула.

— Ладно, я разрешаю вам заниматься, но с одним уговором. — пока я говорила, Вилмар замер, внимательно уставившись на меня. — Я буду наблюдать за вашими тренировками.

— Конечно, -- легко согласился Авир, но его голос потонул в восторженных воплях Вилмара, который запрыгнул на кровать.

— Я буду воином! — вопил мальчик, прыгая на кровати.

— Ну-ну, хватит, а то вот получишь сейчас фингал, и твоя сестра совсем запретит тебе чем-либо заниматься кроме вышивания крестиком, — попытался угомонить его Авир.

К моему удивлению, Вилмар его послушал и уселся на несчастный матрас. Брат еще помахивал мечом, но Аль-Кайрам начал рассказывать ему что-то из воинского кодекса Кромленса, и я подивилась тому, как внимательно Вилмар его слушает. Ощутила легкий укол ревности: брат никогда не смотрел на меня с таким восхищением. Пожалуй, Авир прав — Вилмару нужна мужская рука.

Вопреки расхожему мнению о знатных дамах сплетни я не любила. Я всегда предпочитала проверенную информацию, а сплетни... сплетни — это домыслы людей недалеких, которым не хватает ума, чтобы держать свое мнение при себе. Обычно я пропускала их мимо ушей — слишком много лжи в них могло быть — однако в тот вечер я впервые захотела услышать больше.

Я сидела в одной из комнат для слуг и пришивала на платье леди Альфии оторвавшийся тканевый цветок. Раньше любое близкое общение с иголкой нагоняло на меня тоску, но сейчас я уже более-менее приноровилась: игла ловко проскальзывала через ткань в нужных местах, а мой палец был под защитой наперстка. Работу я закончила быстро и уже собиралась отнести платье наверх, в спальню леди Альфии, как вдруг услышала хихиканье двух молодых служанок, которых взяли в особняк на днях. Я ощущала над ними некое превосходство — еще бы, я ведь здесь уже несколько недель! — и чвуство собственной опытности приятно грело изнутри. Хотя вот их глупый смех порядком раздражал: я не раз замечала, как девушки начинали хихикать и кокетливо улыбаться, завидев идущего им навстречу Аль-Кайрама. Почему-то меня это неимоверно злило, особенно когда он подмигивал им в ответ, и их лица становились такими счастливыми, будто им только что признались в любви. Я знала, что Авир реагирует подобным образом на всех девушек, но ничего не могла с собой поделать. Пару раз я даже говорила об этом новеньким, но они лишь небрежно отмахивались от моих слов.

Вот и сейчас их смех напомнил мне об Аль-Кайраме, поэтому я решила прислушаться к их разговору. Девушки находились в соседней комнате — стирали белье, — но дверь была открыта, и поэтому я подкралась к ней как можно тише, не желая выдать своего присутствия.

— Да брось, не может такого быть! — засмеялась темноволосая смуглая Танвира, засовывая в бадью очередную грязную простыню.

Сейчас было слишком жарко, чтобы работать на улице, поэтому девушкам приходилось трудиться в помещении, где еще хоть немного сохранялась прохлада.

— Правду тебе говорю! — возразила ей темноволосая Равия, невысокая и с пышными бедрами. — В городе все об этом твердят. Я тебе сейчас объясню.

Она утерла рукой пот со лба, а затем отставила постиранное белье в сторону, чтобы принести на его место новое.

— Так вот, — вновь продолжила она, принимаясь за стирку. — Наш господин и в самом деле не из потомственных благородных!

Я навострила уши: неужели сейчас удастся узнать о происхождении Аль-Кайрама? Впервые у меня появилась такая возможность.

— Да неправда это! — фыркнула ее собеседница. — Откуда ж иначе он все свои богатства взял? Он же молодой совсем не мог заработать... Или там нечистые дела какие?

Равия шикнула на нее, и обе девушки засмеялись.

- -Я серьезно, — продолжила служанка. — Наш господин родился к югу отсюда, в пригороде Тирбейна.

— Там же трущобы, — ахнула Танвира. — Неужто и в самом деле там?

— Семья у него была небогатая, но хотя бы свободная. Отец занимался темными делами, а мать коротала дни за домашним хозяйством и подрабатывала, где придется.

— Леди Альфия таким занималась? — поразилась Танвира.

Я полностью разделяла ее удивление. Представить высокомерную мать Аль-Кайрама, которая лишний раз не хотела и пальцем пошевелить, за домашней работой было мне не по силам.

— Да-да! — закивала Равия. — Честно тебе говорю! Так вот, отец у господина был не очень — пил много. Часто бил и сына, и жену. Он умер, когда господину было не больше десяти.

— И он остался совсем один с матерью?

— Да, но не отчаялся, как сделали бы на его месте другие. Вместо этого он отправился в город и нашел себе работу — писцом при каком-то богатом торговце.

— Так откуда ж он умел читать и писать? — поразилась девушка. — Если семья не была богатой.

— Должно быть, леди Альфия настояла на его образовании. Вряд ли отец принимал в этом участие... — махнула рукой рассказчица. — Но самое главное случилось потом! Господин оказался столь смышленым парнишкой, что его работа быстро пошла в гору. В шестнадцать он уже стал правой рукой того торговца, а в двадцать — открыл собственное дело, занялся перевозкой товаров из Тирбейна в Кромленс. Сама понимаешь, мы находимся в пустыне, и не все можно добыть прямо здесь.

— А дальше что? — поторопила ее Танвира, которая даже перестала стирать, так сильно сосредоточившись на истории.

— А дальше господин Аль-Кайрам настолько разбогател, что стал вращаться в высших кругах Кромленса. Однажды он спас жизнь нашего эмира, и с тех пор состоит у него на службе ближайшим советником.

— Потрясающе! — мечтательно вздохнула Танвира. — Словно сказка какая!

— Да, — согласилась с ней Равия, — нам такое и не снилось. Ты-то хоть писать умеешь?

— Немного… — потупила глаза девушка. — Свое имя только.

— Вот и я так же. — вздохнула Равия. — Но все равно нам таких успехов никогда не добиться - мы же всего лишь женщины.

— Зато мы работаем на господина Авира! — попыталась ободрить подругу Танвира. — Разве можно еще о чем-то мечтать?

— Пожалуй, ты права, — согласилась Равия. — Жаль только, что внимания он нам уделяет мало. Все крутится вокруг этой своей ...

Она использовала какое-то местное выражение, которое я не поняла. И, наверное, это было к лучшему. Девушки продолжили беседовать о каких-то своих проблемах, и мне стало скучно. Я осторожно отошла от места, где подслушивала, и, забрав платье госпожи Альфии, тихонько выскользнула из комнаты.

Услышанное будоражило мой разум. Значит, Аль-Кайрам всего добился сам! А я-то всегда думала, что он лишь самонадеянный болван, выросший на всем готовом... Мне стало стыдно от того, что раньше я думала о нем так плохо.

Вечером того же дня я уже собиралась ложиться спать, как вдруг раздался стук в дверь.

И чего этому Авиру не сидится у себя? Я почувствовала легкое раздражение, но в глубине души разлилось приятное тепло. Я уже представила, как спрошу его о том, что слышала сегодня от служанок... Может, он согласится рассказать что-нибудь еще? Едва скрывая улыбку, я подошла к двери, распахнула ее... и оказалась неприятно удивлена, увидев на пороге Лин.

— Госпожа, меня попросили передать это вам. — служанка протянула мне письмо.

— От кого? — только и смогла выдавить я, в смятении сжав в руках конверт.

— Не знаю. — пожала плечами служанка. — Ко мне на рынке подошел незнакомец и уточнил, действительно ли я служу у господина Аль-Кайрама. Я ответила, что да, и он вручил мне это со словами, чтобы я передала вам.

— А как выглядел тот человек?

— Я не видела его лица, он был в плаще и капюшоне. — смущенно помотала головой она.

— Ясно… — я взмахнула рукой, и служанка, поклонившись, оставила меня с конвертом наедине.

Закрыв дверь, я вернулась на кровать и внимательно уставилась на конверт. Что же с ним делать? Руки буквально чесались его развернуть, но отчего-то я медлила. Мало ли, что там!

В столице ходили слухи и про яды в письмах, и про заклятия. Конечно, в Кромленсе мало магов, которые способны на такое... Но кто бы мне мог написать? Я задумалась. Вряд ли это друзья отца: если бы они хотели со мной связаться, то уже давно бы это делали.

В задумчивости я повертела конверт в руках, и мое внимание привлекла маленькая надпись: "Селесте Орвил". Сама подпись была самой обычной, но меня гораздо больше заинтересовал почерк: буква "О" с завитушкой вверху и характерная "р" показались знакомыми. Недавно я совершенно точно где-то их видела...

Ответ пришел быстро: в кабинете Аль-Кайрама. И нет, это был не его почерк — почерк Авира был гораздо более степенным и плавным, а в этом чувствовалась торопливость: будто автор привык много писать за короткое время. Неужели автор этого письма — господин Джером, наш поверенный? И что ему от меня нужно? Вдруг вспомнил о девчонке, которую обманул? Я презрительно фыркнула. Меж тем, если автор этого письма действительно он, то в нем может быть что угодно.

Я вздохнула и откинулась на подушки, пытаясь привести чувства в порядок. Мне нужно было сверить почерк с распиской в кабинете Аль-Кайрама, но я знала: попасть туда сейчас будет невозможно. Ключа у меня не было, и вряд ли леди Альфия доверит мне завтра уборку кабинета своего сына: за все время моей службы здесь это случалось всего два раза. Вскрыть замок самой не получится, залезть через окно... Я представила, как карабкаюсь в темноте по гладкой стене, и меня передернуло. Нет, путь ассасина - не мой вариант. Оставалось лишь один выход: напрямую пойти к Авиру и объяснить ему все.

Или просто открыть письмо. Я перевернулась на бок, держа конверт перед глазами. Может, я все надумываю, и ничего не случится?

В конце концов я все-таки не решилась распечатать письмо. Вместо этого оделась и поспешила к спальне Авира. Замерев перед ней, вдруг подумала, как же все поменялось за эти дни. В первый день, оказавшись перед этой дверью, я испытывала лишь страх и желание никогда не заходить в эту комнату, а теперь пришла сюда сама в поисках помощи. Хмыкнув, я дернула за ручку двери, не заботясь о том, чтобы предупредить о своем присутствии заранее. Как оказалось — зря.

Авир воззрился на меня с неподдельным удивлением, и было почему: он был абсолютно голый, а в его руке были зажаты только что снятые штаны. Судя по рубашке, небрежно брошенной на кровать и стянутым там же сапогам, он только-только вернулся после работы. Мои глаза невольно вернулись к его телу, скользнули по искаженному в замешательстве лицу, а затем двинулись по мускулистому торсу вниз... Все это заняло какие-то мгновения, и, опомнившись, я громко вскрикнула и выскочила в коридор, закрыв за собой дверь. Щеки пылали от смущения.

Я приникла спиной к стене и сползла по ней на пол. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. И почему я решила, что мне не надо для начала постучаться? Я не знала, как теперь показаться на глаза Авиру. Вновь посмотрела на конверт в своих руках... Может, открыть его сейчас? Если там яд или проклятие, то я уже была не против. Пальцы сами потянулись к конверту, чтобы надорвать его, когда дверь слева от меня приоткрылась. На пороге замер Авир. Одетый.

— Я так понимаю, что ты пришла ко мне не из тайных побуждений моего тела, — со вздохом произнес он. — Заходи и рассказывай, что случилось.

Он посторонился, пропуская меня внутрь, и я смущенно проскользнула в его комнату.

— Извини, — пробормотала я, отводя глаза.

— Почему такая бурная реакция? Ты никогда не видела обнаженного мужчину? — полюбопытствовал он.

Он был прав, но признаваться в этом было неимоверно стыдно. Поэтому я решилась на ложь:

— Ну... Нет, конечно. Видела, — это прозвучало настолько неубедительно, что даже я поняла, как глупо сейчас выгляжу, и потому поспешно добавила: — Но это было очень давно!

По насмешливому взгляду Авира я поняла, что он мне не поверил.

— Я бы мог сейчас вывести тебя на чистую воду, но буду великодушен и сделаю вид, вот ничего не было. — он важно взмахнул рукой. — Зачем ты пришла? Матушка опять что-то сделала?

— Леди Альфия? — я удивилась. — Да нет, с ней все нормально... Я про другое хотела поговорить.

Я неловко протянула ему письмо. Авир взял конверт в руки, оглядел.

— Лин отдали это на рынке, — пояснила я.

— Занятно, — хмыкнул Аль-Кайрам.

Прежде, чем я успела что-либо сделать, он молниеносным движением вскрыл конверт. Я охнула, а он уже доставал из него лист бумаги, сложенный пополам.

— Ты чего? — воскликнула я.

— А, ты сама хотела открыть? — спохватился он. — Извини, не подумал...

— Я не об этом... Вдруг там отрава или заклятие?

— Ну, пока я жив, — Авир скептически приподнял брови. — Лучше давай посмотрим, что тут тебе пишут...

Он развернул листок, а я устроилась за его спиной. Как и ожидалось, письмо оказалось от господина Джерома.

"Дорогая Селеста! Мне очень жаль, что вы оказались в столь скверном положении. Мне известно, что Аль-Кайрам — тот еще мерзавец, ведь он угрозами заставил меня отдать ему вашего брата! Знали бы вы, как он угрожал мне расправой..."

— Какой бред, — заметил Авир. — Он сам продал мне твоего брата. Ты же не веришь его словам?

— Я видела расписку.

— Ты рылась в моих бумагах? — нахмурился он.

Я отвела взгляд.

— Случайно на глаза попалась. — попыталась оправдаться я.

Авир обиженно поджал губы, но ничего больше не сказал, и мы продолжили изучать письмо.

"Я тогда едва выжил! И, разумеется, узнав, в лапы к какому чудовищу вы угодили, попытался найти способ, чтобы помочь. Искать пришлось недолго: у меня нашлись друзья при дворе, которые считают, что Аль-Кайрам заслужил наказание. Он крадет деньги из казны и плохо влияет на эмира! Мы обязаны освободить наш город от столь мерзкого захватчика, пока его пагубное влияние не стало слишком велико!"

— Ох уж эти дворцовые вельможи, — поморщился Авир.

— Они тебя не любят?

Он с горечью сжал руку в кулак.

— Для них я все еще безродный простолюдин, который только выбрался из трущоб Тирбейна.

Он осекся, осознав, что случайно сболтнул лишнее, и покосился на меня.

— Служанки шептались о тебе, поэтому я уже знаю, — пожала плечами я.

— Пора бы их уволить. — он раздраженно потер переносицу.

Я выхватила у него письмо, желая наконец дочитать.

"Мы уже предприняли попытку подобраться к Аль-Кайраму, но у нас не вышло. И поэтому, Селеста, я смиренно молю вас о помощи! Помогите нам одолеть Аль-Кайрама, и мы поможем вам вернуть наследство! Вы с братом сможете зажить как раньше или вернуться домой, в Фальтер. Если вы согласны, то передайте ответ через ту же служанку, которая дала вам это письмо. Я достаточно заплатил ей, так что она будет держать язык за зубами. Дальнейшие указания я также передам через нее. С искренней любовью и заботой, твой дядюшка Джером.

— Вот же мерзавец, — процедила я.

— Говоришь, Лин это принесла? Она говорила что-нибудь про деньги? — поинтересовался Аль-Кайрам.

— Нет.

— Значит, она решила предать меня. — его глаза полыхнули яростью.

Авир бросился к выходу из комнаты.

— Постой! — попыталась задержать его я, но он уже хлопнул дверью.

Я покачала головой, поспешив за ним.

— Эй, подожди, ты не можешь... — я поняла, что Авир собирается сделать лишь в тот момент, когда он ворвался в комнату Лин.

Испуганная служанка села в кровати и прижала к груди одеяло. Ее глаза округлились от ужаса, в то время как Авир был неимоверно зол.

— Сколько они тебе заплатили? — воскликнул он. — Сто монет? Двести? Неужели ты думала, что я ничего не узнаю?!

— Г-господин... — испуганно промямлила Лин. — Я не понимаю, о чем вы.

— Не понимаешь?! Сейчас все поймешь! — он яростно подскочил к шкафу, раскрыл его и принялся выбрасывать все вещи наружу. — Выметайся, и чтобы я больше тебя здесь не видел!

Лин всхлипнула и бросилась на колени перед ним.

— Господин! — закричала она. — Простите меня, но ведь я ничего не сделала, чтобы навредить вам! Они просто попросили передать письмо!

Авир обернулся и посмотрел на нее с такой яростью, что я испугалась, что он ее сейчас ударит. Не желая стать свидетельницей насилия, я подскочила к нему и ухватила за локоть.

— Успокойся, — попросила я.

Он обернулся ко мне, охваченный гневом. На мгновение я подумала о том, что сейчас и мне попадет, но он лишь с силой втянул воздух. Лин рыдала в ногах у Авира, и я приподнялась на цыпочки, чтобы достигнуть его уха.

— Неужели ты не хочешь проучить Джерома и тех, кто за ним стоит? — прошептала я. — Мы могли бы действовать вместе.

Мне хотелось свершить месть. И пусть я все еще не знаю, кто повинен в гибели отца, я по крайней мере нашла для себя новую цель: Джером зря предал меня, избавившись от Вилмара.

Авир замер, прислушиваясь к моим словам. Его тело слегка расслабилось, но Лин этого не замечала — продолжала голосить:

— Господин, простите меня, я больше так не буду!!!

— Заткнись, — раздраженно процедил Авир.

Он пинком отправил какую-то сумку со своего пути и побрел к выходу. Я облегченно последовала за ним: повезло, что мне удалось унять его гнев так быстро. Перед тем, как покинуть комнату, я заметила, что Лин утерла слезы и начала медленно, пошатываясь, приводить комнату в порядок.

— Что теперь со мной будет? — спросила она, глядя на меня с надеждой. — Господин Аль-Кайрам меня выгнал?

Я оглянулась на Авира, но его этот разговор не заботил. Я не была уверена, что могу давать такие обещания, но все же сказала:

— Нет. Пока останешься здесь, но если вдруг еще что-нибудь вытворишь...

— Госпожа, да как можно! Я ж не делала ничего! — вновь начала причитать Лин.

Я жестом отмахнулась от нее. Чувствую, если она продолжит, то у меня голова заболит.

— Госпожа, спасибо вам! — выкрикнула мне в след Лин, когда я вышла из комнаты.

— Что на тебя нашло? — пробурчала я, когда мы отошли от комнаты Лин на достаточное расстояние.

Аль-Кайрам остановился посреди коридора и распахнул двери балкона. Мы вышли наружу, и очутились в звездном мраке, окутавшем пустыню.

— Извини, — пробормотал Авир, потирая переносицу. — Я не терплю предателей.

— Да кто ж их любит, — фыркнула я, вспомнив о Джероме.

— Нет, ты не понимаешь. Это... касается моего отца.

Я удивленно повернулась к нему.

— Не знаю, что именно ты услышала от служанок... Но отношения с отцом у меня не сложились с самого начала. Для нас с матушкой он был скорее проблемой, чем опорой семьи. Постоянно пил и часто не приносил никаких денег со своей странной «работы». Мы до сих пор не знаем, чем он занимался. Когда матушка пыталась его образумить, он кричал на нее и даже поднимал руку. Однажды он задолжал крупную сумму каким-то бандитам, и те подстерегли нас матушкой на улице. Разбойники схватили ее, а я попытался отбиться, но, разумеется, потерпел поражение. Матушка кричала, пока они требовали денег у нее, а я, упав, заметил, что отец наблюдает за всем этим из-за угла. Он просто смотрел и наблюдал, понимаешь! Даже не пытался помочь или как-то остановить своих дружков.

Авир взъерошил волосы и взволнованно прошелся по балкону туда-сюда.

— Это было настоящее предательство, и я не выдержал. Завопил и указал на него разбойникам. Он помчался прочь, но они его уже заметили и погнались за ним. Не знаю, что в результате произошло, но с тех пор мы с матушкой никогда больше его не видели. Наверное, он умер. И знаешь, я ничуть об этом не жалею. С его исчезновением наша жизнь стала гораздо лучше.

- -Мне очень жаль, что с тобой такое произошло, — потрясенно выдавила я.

История Авира потрясла меня до глубины души. Я невольно сравнила его семью со своей. Нас можно было считать образцовой семьей... Отец с матерью любили друг друга, несмотря на то, что это редкость в аристократическом мире. Они заботились о нас с братом, и я никогда не чувствовала себя одинокой. Да, были разногласия, особенно насчет того, что мне пора было подыскивать жениха, но такие проблемы бывают в каждой семье. Теперь, когда их не стало, я отчетливо ощутила, как мне их не хватает. Видимо, это отразилось на моем лице, потому что Авир обнял меня за плечо.

— Представляю, как тебе непросто. Потерять одновременно обоих родителей — это тяжкая утрата.

Я кивнула, смаргивая слезинку. Не хотелось, чтобы он увидел меня плачущей. Однако Авир внезапно прижал меня в груди. Его руки гладили мои плечи, и это был скорее жест поддержки, а не интимный. Я с благодарностью обняла его. Так было легче, гораздо легче, чем страдать в одиночестве. Вот уже долгое время у меня не было близкого человека, с которым я могла бы поделиться своей болью. Обрести его в Авире было странно — но теперь я видела, что он не таков, каким показался мне изначально. Если раньше все его настойчивые прикосновения вызывали лишь раздражение, то теперь от его касаний по моему телу разливалось приятное тепло.

Я подняла голову и заглянула в его глаза. Невольно остановила взгляд на его губах, и Авир грустно усмехнулся. Погладил меня по волосам и медленно отстранился.

— Пойдем, время уже позднее, — сказал он.

Глава 17: Встреча с давними знакомыми

— Может, повторим наш план снова? — в который раз спросил меня Авир.

Я закатила глаза.

— Не надо. Я все помню.

Мне было страшно, но я не хотела этого показывать. Мы должны были отомстить Джерому и тем, кто готовил покушение на Авира. Он мог лишь предполагать имена заговорщиков, и потому нам требовался человек, который подтвердит их.

Как и наказывал господин Джером, на следующее утро Лин отправилась в назначенное место и передала записку, в которой я написала о том, что согласна пойти на сделку. Спустя день мне доставили еще одно письмо: оно гласило, что от меня требуется лишь подсыпать снотворное в пищу стражников, закрыть собак Авира, чтобы они не помешали нам, и наконец — открыть ворота, чтобы наемный убийца, которого отыскал господин Джером, проник в особняк. Как только он сделает свое черное дело, я заберу Вилмара и вместе с ним сбегу из особняка. Около ворот нас будет ждать господин Джером с экипажем. Именно он увезет нас с Вилмаром в "новую свободную жизнь". Я усмехнулась: как бы не так. Наверняка он хочет в очередной раз нас одурачить. Но оно нам и на руку: поймав поверенного, мы сможем выйти на его сообщников.

Когда Авир изложил мне суть плана, я удивилась: почему мы просто не можем прийти к Джерому с обыском? Сообщить городской страже, что он готовит покушение, схватить его и выпытать у него, кто находится с ним в сговоре. Оказалось, все не так просто: многие городские стражи подкуплены, и если мы попытаемся сообщить им о нашем плане, то соперники Авира об этом узнают и попытаются залечь на дно. Мы должны были сделать все быстро и внезапно, и у нас была всего одна ночь, чтобы их поймать.

— Не бойся. — Авир внезапно приобнял меня за плечи. — У нас все получится.

Его поддержка внушала мне уверенность.

— А если не выйдет? — осторожно спросила я.

— В самом худшем случае мы просто спугнем их. - он пожал плечами. — Значит, рано или поздно они проявят себя позже.

— Ты совсем не знаешь, кто бы это мог быть?

— Наоборот. Желающих перерезать мне глотку так много, что выбрать кого-то одного трудно. Но ты не бойся, в любом случае, тебе ничего не угрожает.

Я кивнула, пытаясь свыкнуться с его словами. Однако сердце лихорадочно билось: я не могла перестать думать о том, что его жизни грозит опасность. Жизнь — забавная штука. Когда-то я сама хотела прикончить Авира, а теперь переживаю из-за него. Я вздохнула, стараясь отогнать непрошенные мысли. Сейчас не время для такого.

— Жаль, что даже Уголек не сможет сопровождать тебя… — вздохнул Авир. — Мне так было бы гораздо спокойнее.

— Они не причинят мне вреда, — я попыталась сказать это уверенно, однако по правде говоря не слишком надеялась на это. — Джером не станет рисковать своим планом.

— До тех пор, пока ты не откроешь ворота. После этого у них уже не будет смысла тебе помогать, — процедил Авир.

— И что ты предлагаешь?

Я скрестила руки на груди: его подозрительность меня раздражала. Конечно, приятно было, что он обо мне так беспокоится, но разве у нас есть выбор.

— Пусть Нико отправится с тобой, — моментально предложил Авир.

— Он не боец. Что он может сделать?

— О, ты просто не знаешь! Он хорош.

— И как ты себе это представляешь? Я подойду к воротам, отворю их для убийцы, а из-за моей спины будет выглядывать Нико? Они сразу заподозрят что-то.

Я поняла, что этот бесполезный разговор пора заканчивать. С каждой секундой я начинала волноваться все больше: внутри все сжалось от страха, руки слегка подрагивали, и разговор с Авиром отнюдь не способствовал моему спокойствию. Уж лучше я пройдусь по лесу, чем буду продолжать эту беседу.

Я накинула плащ и плотнее закуталась в него.

— Все, я пошла! — натянуто улыбнулась я Авиру.

Он вдруг замер, а затем сделал ко мне медленный шаг. Поднял руку, нежно касаясь моей щеки. Его прикосновение обожгло и раскатилось по телу приятным теплом.

— Селеста, — его голос вдруг дрогнул. — Будь осторожна.

— Буду, — расплылась в счастливой улыбке я, сама не зная, чему так радуюсь.

Вскоре Авир остался далеко позади, а я все еще не могла забыть его прикосновения. Раньше я так боялась их, а теперь они стали желанными.

— Селеста, — позвал меня Вилмар. — Я не хочу никуда идти.

Брат капризно скривил губы. Еще бы: сестра разбудила его посреди ночи и тащит куда-то. Чтобы Джером не заметил обмана, мне пришлось смириться с тем, что Вилмар будет участвовать в нашем плане.

— Послушай, — примирительным тоном начала я. — Ты же хочешь помочь нам с дядей Авиром?

— Дяде Авиру — хочу, — согласился он.

— А мне?

— Ну... Ты мало навещала меня в последнее время, дядю Авира я теперь люблю больше.

— Чего?

Я настолько опешила от такого заявления, что даже остановилась и оглянулась на Вилмара: не ослышалась ли? Брат шел, пиная мелкий камушек.

— Он дарит мне игрушки, говорит со мной, как взрослым, и даже пообещал подарить мне пони!

— Что-то мне он такого не обещал.

— Ну, это пока! — Вилмар хитро улыбнулся. — Он готовит тебе сюрприз.

— Какой еще сюрприз?

Брат хитро подмигнул мне.

— Думаю, он обидится, если я раскрою его секрет, — признался Вилмар. — Дядя Авир хороший, поэтому я не стану этого делать. Он сам тебе расскажет, когда будет готов.

Сказав это, брат обошел меня и двинулся вперед: он знал поместье гораздо лучше меня, потому что вечно прятался в зарослях от своих навязчивых учителей.

Мы наконец подошли к воротам. Стражников не было: Авир заранее отдал им распоряжение, чтобы те прятались в засаде. Снотворное, которое я должна была им подсыпать, давно отправилось в яму с отходами. Мало ли что это было на самом деле! Я бы не удивилась, будь там смертельный яд: доверия Джером не заслуживал.

Дорога к особняку была окружена густыми кустами, и я знала: стражники притаились где-то там. Если что, то они придут ко мне на помощь. А потом схватят преступников, когда придет время. Словно в подтверждение моих слов, из-за кустов выглянул Нико и махнул мне рукой. Я улыбнулась ему в ответ, стараясь выглядеть уверенной.

Мы с Вилмаром прошли к высокой каменной стене, ограждавшей оазис поместья от пустыни и дороги, ведущей в город.

— Не отходи от меня ни на шаг, хорошо? - шепотом попросила я брата.

Он кивнул.

— Жаль, что вы не разрешили мне взять меч! Вот я бы им задал... — с грустью поделился он.

Я шикнула на него, требуя замолчать. Не хватало еще, чтобы Джером или его сообщники услышали нас!

Я взглянула на луну. Она застыла почти на середине неба, и стало понятно: время пришло. Вздохнув, я принялась отпирать ворота.

Засов оказался тяжелый. Мои пальцы словно одеревенели и не слушались: от волнения едва получалось их сгибать. Кажется, в них вонзилось несколько заноз, а еще я содрала кожу на указательном пальце, однако почти не заметила боли. Все мои мысли сейчас были только о предстоящем.

Я толкнула створку, и та отворилась с протяжным скрипом. Мы с Вилмаром робко выглянули наружу. Я никого не заметила и невольно вновь покосилась на небо: не перепутала ли я время? Но нет, все было правильно. Нахмурившись, я выскользнула за ворота, желая оглядеться. Брат последовал за мной.

Едва я сделала несколько шагов от ворот, путь мне преградили темные тени. Я испуганно обернулась и поняла, что путь к отступлению тоже отрезан.

— Что это значит? — недовольно поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Вилмар прижался к моему боку, и я обхватила его плечи руками, желая успокоить, хотя сама ничего не понимала. Я вглядывалась в лица четырех мужчин, стоящих передо мной, и никого не узнавала: они были под капюшонами.

— Вы думали, что обхитрите всех, но мы вас обошли, — ухмыльнулся один из них, откидывая капюшон.

Это оказался высокий жилистый мужчина, которому перевалило за сорок. У него были короткие черные волосы, усталые зеленые глаза, обрамленные морщинами, и странно знакомый профиль носа.

— Где господин Джером?! — потребовала я.

— Ох, Селеста, не с тем человеком ты связалась... — из-за их спин выглянул поверенный.

Он выглядел уверенно, и явно был в курсе всего происходящего.

— Я требую, чтобы вы объяснили происходящее, — вновь повторила я.

— Все просто: ты хотела предать нас, а мы предадим тебя, — ухмыльнулся темноволосый незнакомец. — Хватайте их.

Прежде, чем я успела что-либо сделать, мужчины подхватили меня под руки, оттащили прочь хнычущего Вилмара. Темноволосый приставил к моему горлу кинжал.

— Будешь кричать, я тебя не пожалею, — угрожающе произнес он.

Они подтолкнули меня в ворота, и в их сопровождении мы вошли на территорию поместья. В моей голове промелькнула мысль, что надо предупредить Авира, но было поздно: Аль-Кайрам уже присутствовал здесь собственной персоной. И как только успел так быстро?..

Его взгляд устремился на пришедших и вперился в незнакомца, угрожавшего мне кинжалом. Лицо Авира дрогнуло. Незнакомец был доволен произведенным эффектом.

— Давно не виделись! — ухмыльнулся он. — До меня доходили слухи о твоих успехах, но я не думал, что все настолько грандиозно! — он раскинул руки в стороны. — Ты был обязан поделиться со мной!

Авир сжал кулаки.

— С какой стати? — с вызовом бросил незнакомцу он. — Ты не сделал ничего, что пошло бы на благо мне или матери, так от чего я должен заботиться о тебе?

— Неблагодарный! Без меня ты бы вообще не существовал! — незнакомец задрожал от негодования.

Я с ужасом поняла, что покушение на Авира имеет гораздо более глубокие корни, чем мы думали изначально. Тени прошлого настигли его, и встреча с отцом была не из приятных.

— Довольно! — вперед выступил господин Джером. — Господин Аль-Кайрам, вы должны сдаться, иначе Селеста и ее брат пострадают.

Я с отчаянием смотрела на Авира, а он переводил взгляд с меня на отца. Мое сердце колотилось внутри так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Я боялась, но страх за себя отошел на второй план: сейчас гораздо важнее были дорогие для меня люди. Я разрывалась: Вилмар, мой дорогой брат, который оставался единственным выжившим членом моей семьи… и Авир, который за последние недели стал для меня гораздо дороже, чем просто друг. Раньше я считала его лишь заносчивым богачом, которому плевать на всех, кроме себя, но сейчас я стала понимать, как ошибалась. Авир заботился о своих слугах, заботился о своей матери… и заботился о нас с Вилмаром, пусть и по-своему.

— Хорошо, — наконец ответил Авир, — я сделаю все, что ты хочешь, но отпусти их. Селеста и ее брат здесь ни при чем, они не имеют отношения к моим личным делам.

Он говорил это для того, чтобы защитить нас, но почему-то в глубине души мне стало больно от того, с какой легкостью он от меня отказался. Я взглянула на Авира, пытаясь отыскать ответ на его лице, и он с грустью улыбнулся мне.

— Мы отпустим ее, но лишь в тот момент, когда ты выполнишь наши условия, — заявил господин Джером.

— Или не отпустим, если ты будешь вести себя плохо, — отец Авира расхохотался за моей спиной, и я вздрогнула: находиться рядом с этим мужчиной было по-настоящему страшно.

— Чего вы хотите? — поинтересовался Авир. — Я готов заплатить столько, сколько потребуется.

— Увы, все не так просто. — усмехнулся господин Джером. — Нам не нужны твои деньги, наша цель гораздо шире: данное поместье.

— Поместье? — Авир на мгновение удивился, но быстро взял себя в руки. — Я готов отдать его, но сомневаюсь, что эта сделка выгодна для вас: я заплатил за него гораздо меньше, чем могу предложить вам сейчас.

— Оно стоит гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить, — ответил господин Джером. — Не прикидывайся глупцом, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Источник, что запрятан в этих стенах. Ты наверняка уже нашел его.

Я вспомнила, как Авир показывал мне источник в подвале. Неужели Джером имеет в виду именно его?

— Веди нас туда, — скомандовал господин Джером. — Пусть все стражники останутся здесь, и оружие тоже.

Авир неохотно вытащил меч из ножен на поясе и швырнул его на землю. Сделал знак Нико оставаться на месте, и управляющий кивнул.

— Все остальные останутся здесь, — повторил отец Авира. — Мои ребята проследят за вами.

Он небрежно подтолкнул меня вперед, ткнув рукоятью ножа в спину. Я споткнулась и едва не упала, но в последний момент он ухватил меня за шиворот.

— Будь осторожнее, дорогая. — его дыхание опалило мое ухо, и меня обдало кислым запахом алкоголя.

Я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться от него.

— Джером, — по привычке я обратилась к нему как обычно, и тут же исправилась. — Господин Портер, пожалуйста, пусть Вилмар останется здесь! Если вы хоть немного дорожите былой дружбой с моим отцом…

— Девочка моя, — Джером наклонился ко мне, и его толстые щеки задергались. — Твой отец никогда не был моим другом. Он пытался использовать меня, но я обхитрил его. Он был уверен, что лишь аристократы по рождению имеют право на власть, но я доказал ему, как он ошибался. Где он теперь? Его деньги растаяли, словно дым, особняк переходит из рук в руки, а дети — проданы в рабство. Он приехал в Кромленс, ослепленный жадностью и желанием заработать еще больше, хотя имел достаточно, и поплатился за свои грехи кровью.

Мои ноги подогнулись от внезапного осознания. Я осела на землю.

— Это ты подставил моего отца, — опустошенно произнесла я. — Ты заставил его приехать сюда, проиграть все деньги и заложить особняк. Именно из-за тебя наши родители погибли!

Джером с ложной скромностью поклонился.

— Зато теперь никто не сможет мне сказать, что я никчемный человек второго сорта лишь из-за того, что мне не повезло родиться в знатной семье.

— Но зачем… зачем ты выступил против Авира? Он ведь, как и ты, не был обеспечен всем с самого рождения!

Мои слова были ошибкой.

— Я давал ему все, что требовалось! — разъяренно прошипел отец Авира. — Хочешь сказать, что я должен был подносить этому щенку все на блюдечке? Но в таком случае он бы никогда ничего не добился! Все это, — мужчина обвел руками поместье, — лишь благодаря мне!

Авир покачал головой, но вслух ничего не сказал.

— Зейд, успокойся, — оборвал его Джером. — Сейчас не время.

— Не время?! Да уж, конечно, для меня всегда не время! — недовольно фыркнул отец Авира, но все же замолчал.

— Хватит, — оборвал его Джером. — Мы идем к источнику. Мальчишку оставьте здесь, он действительно не понадобится нам.

Я испытала огромное облегчение, когда Вилмара подтолкнули в сторону стражников, и он, рыдая, влетел в объятия Нико. Управляющий обнял мальчика и ободряюще улыбнулся мне: дескать, не волнуйся, все с нами будет в порядке.

Джером связал мои руки за спиной. Авиру повезло меньше: его связывал отец и так плотно затянул узлы, что Авир сжал побелевшие от боли губы.

Нас повели к особняку. Несколько наемников, пришедших вместе с Джеромом и Зейдом, остались охранять стражников и Нико: они направили на пленников заряженные арбалеты. Я все еще боялась за брата, но сейчас гораздо страшнее было за наши с Авиром жизни. Что они сделают с нами в тот момент, когда Авир приведет их к источнику? В честность обещаний Джерома я уже давно перестала верить.

Глава 18: Правда

Возвращаться в особняк было тяжело. И дело совсем не в том, что мы с Авиром были связаны: всему виной была гнетущая атмосфера, витавшая над нашим отрядом. Никого из людей Авира мы не встречали: неудивительно, ведь он сам приказал всем слугам запереться в комнатах на всю ночь, что бы ни произошло.

Джером, Зейд и их люди не разговаривали между собой. В какой-то момент Авир поравнялся со мной и легонько тронул меня плечом.

— Ты как? — тихо спросил он.

— Нормально. — ответила я. — Когда меня поймали работорговцы, то было гораздо хуже.

Я попыталась улыбнуться, но получилось как-то вымученно.

— Не расслабляйся, девочка! — наши слова услышал Зейд. — Кто знает, что с тобой может случиться в ближайшем будущем?

— Вы обещали, что отпустите ее и Вилмара, — холодно напомнил Авир.

— Да-да, конечно. — в разговор вмешался Джером. — Зейд, прекрати, мы почти пришли.

Особняк встретил нас молчаливой каменной громадой. Где-то там был заперт Уголек, и я с грустью подумала, как жаль, что он не умеет открывать двери.

— Неплохо, — присвистнул Зейд. — И ты один здесь живешь?

Он обернулся к сыну, но Авир отвечать не собирался. Вместо него это сделал господин Джером.

— Со слугами и матерью.

— Эта шлюха еще жива?! — оживился Зейд, качнувшись к Авиру.

— Не смей называть ее так, — прошипел Авир.

— И что ты мне сделаешь? Пожалуешься мамочке? Я думал, ты уже давно вырос из того возраста, когда пытаешься свалить всю ответственность на взрослых.

-- Зейд, да сколько уже можно? -- Джером потерял терпение. -- Мне следовало оставить тебя присматривать за стражниками!

Зейд поднял руки вверх в примирительном жесте.

-- Все, молчу. Но ты же разрешишь мне проведать жену, когда мы закончим?

— Когда закончим, — отметил Джером. — А до тех пор — никаких отклонений от плана.

Главная дверь особняка была не заперта, и мы легко оказались внутри. Зейд с восхищением оглядывал дорогое убранство, а я надеялась, что леди Альфия все же послушается сына и не станет выглядывать из своей комнаты.

— Куда лучше той жалкой лачуги, где тебе довелось родиться, верно? — ухмыльнулся Зейд.

— И стоит куда больше денег, чем все то, что ты видел за свою жизнь. — Авир плюнул в его сторону, но промахнулся.

— Ах ты, щенок...

Джером лишь закатил глаза к небу и схватился за голову. Похоже, он уже корил себя за то, что связался с таким неуравновешенным напарником.

Спор между отцом и сыном не успел разгореться, потому что мы оказались перед входом в подвал. Факел нес господин Джером, идущий впереди, и его отсветы плясали по стенам, заставляя реальность колыхаться. От этого спускаться по лестнице в полумраке, да еще и со связанными руками было невообразимо трудно. Каждый шаг давался мне с трудом и в глубине души я даже всерьез задумалась: может, стоит споткнуться? Тогда я полечу вниз, собью господина Джерома и хотя бы отомщу ему за гибель отца... Возможно, при этом я сломаю все кости, но цена будет справедливой: собственная жизнь за возможность отомстить убийце... Я вздохнула: пожалуй, еще пару недель назад я бы на такое решилась. Но теперь все было иначе, ведь у меня появилось то, ради чего стоит жить. Я украдкой взглянула на Авира, спускающегося за мной. Он выглядел мрачно задумчивым, наверное, пытался придумать план спасения. Вот только я пока не могла представить, что должно случиться, чтобы мы выбрались. Мы безоружны, в то время как нас сопровождают двое сильных мужчин. И если насчет боевых навыков господина Джерома я еще сомневалась — все же он был слишком толст — то вот Зейд явно владел оружием на высоком уровне.

— Пришли, — провозгласил Джером, останавливаясь перед дверью.

Я и сама не заметила, как мы пересекли подвальный коридор. Массивная дверь зала с магическим источником темнела перед нами.

— Открывай, — потребовал Джером, повернувшись к Авиру.

Поймав мой удивленный взгляд, бывший поверенный соизволил пояснить:

— Дверь открывается лишь перед хозяином особняка. Этому виной какие-то особенно мерзкие чары, хотя всех этих волшебников давным-давно пора четвертовать. Твой отец никогда не брал меня внутрь, поэтому я не видел источник воочию, мог лишь догадываться о нем.

— И все же ты сделал многое, чтобы оказаться в этом месте. Не боишься, что легенда окажется ложью? — усмехнулся Авир, выступая вперед.

— Не окажется. Ты же уже не раз испробовал эту воду, верно? — ухмыльнулся Джером. — Отравление Селесты, ранения, нанесенные клинком твоей бывшей возлюбленной. Я уж молчу о болезни твоей матери, слухи о которой ходят в городе. Если бы сила источника была под вопросом, то я бы сюда и не сунулся: но мы испытали его при помощи тебя и остались довольны.

Авир скрежетнул зубами.

— Не удивлен, что за покушением стоял кто-то. Бедняжка Каусария не смогла бы сама решиться на убийство человека.

— О, дорогой мой, ты совсем не знаешь женщин! — хохотнул Зейд. — По сравнению с некоторыми твоя безумная мамаша может показаться кроткой овечкой!

— Мое отравление? — переспросила я, уцепившись за слова поверенного. - Что это значит?!

— То и значит, — оборвал Джером. — В твоей еде был яд, подсыпанный одним из наших сообщников.

— Так и знал, что Лин нельзя было доверять, — презрительно фыркнул Авир.

— Нет, девчонка ни при чем, — улыбнулся Джером. — Я про кое-кого другого. Того, кто всегда-а-а следил за твоим здоровьем.

Я отметила, с каким удовольствием Джером наблюдал, как на лице Авира появлялось осознание.

— Значит, Идрис... Признаю, в отношении его я потерял бдительность.

Довольный собой Джером поторопил Авира:

— Что ж, с тайнами мы покончили, а теперь пришло время наконец увидеть легендарный источник. Я и так ждал слишком долго! Открывай!

Авир отрешенно обернулся на меня, и Зейд вновь приставил оголенный нож к моему горлу. Я тяжело сглотнула, чувствуя кожей холод лезвия. Авир вздохнул, обернулся к двери, надавил на ручку и распахнул ее одним решительным движением.

Комната с источником оставалась такой же, какой я увидела ее впервые. Здесь царил полумрак, и лишь магический светильник на стене разгонял тьму. Вода колыхалась в бассейне, и цветные ответы скользили по стенам. Это было завораживающе красиво: мне вспомнилось, что в прошлый раз вода была неподвижной, и такого зрелища я не видела.

— Потрясающе, — замер Джером.

Поверенный с восхищением глядел на воду, и в его взгляде читалась алчность.

— Недурно, — согласился Зейд.

Авир промолчал, с грустью окидывая взглядом помещение.

— Источник в ваших руках, так что отпускайте Селесту, — мрачно напомнил он.

— Не так быстро, — фыркнул Джером. — Сначала испробуем воду.

— Мне кажется, вы уже достаточно испробовали ее на нас.

Но Джером не обратил внимания на слова Авира. Он медленно спустился к воде и присел на краю бассейна.

— Сокровище, за которым мои хозяева охотились долгие годы... - дрожащими руками он коснулся поверхности воды.

— Твои загадочные хозяева могли бы просто купить особняк до того, как его приобрел отец Селесты, — мрачно напомнил Авир.

— Источник долгое время считался утерянным, пока господин Орвил случайно не обнаружил его в собственном подвале. Он начал продавать целебную воду, и мои хозяева наконец поняли, где ее искать. Однако смерть приезжего торговца не принесла им долгожданной власти над источником, потому что вмешался ты! — Джером гневно посмотрел на Авира. — Этот особняк был предназначен моему господину, но во время торгов ты опередил его на какие-то жалкие минуты!

— Расторопнее надо быть, — насмешливо буркнул Авир.

Джером бросил на него недовольный взгляд.

— Не дерзи, мальчишка, ты не в том положении. — Зейд напомнил о своем присутствии, больно ткнув меня в спину. — Предлагаю испробовать воду на девчонке. Интересно, сила воды исцеляет только небольшие ранения или способна даже залечить смертельные?

Он игриво провел кинжалом по моей груди и легонько надавил кончиком на то место, где под одеждой билось сердце.

— Лучше на мне, — Авир невольно подался вперед.

— Жаль, я думал, ты выучил главный урок, который я хотел тебе преподать: каждый сам за себя.

Зейд занес кинжал, собираясь вонзить его мне в грудь. Я хотела закрыть глаза, но оцепенела от ужаса, и могла лишь смотреть на острие, которое вот-вот вопьется в меня. Зейд взмахнул клинком.

— Нет! — выкрикнул Авир и метнулся вперед, но не успел.

Кинжал почти коснулся моей груди, как вдруг Зейд пошатнулся: откуда-то сбоку в него врезалась черная тень. Она рычала и клацала зубами. Зейд с визгом выпустил из руки кинжал и прижал окровавленную ладонь. Тень закрыла меня собой и зарычала на него.

— Мерзкая псина! — завопил он, разглядывая свои раненные пальцы.

Не веря своим глазам, я присмотрелась к тени и узнала в ней Уголька. Тонкие волоски на голове пса вздыбились, глаза были яростно сощурены, а во рту пузырилась пена. В одно мгновение милый друг превратился в грозного защитника. Но откуда он здесь?!

Мой взор невольно упал на вход в зал с источником. На пороге замерла леди Альфия. Зейд тоже заметил ее.

— Какая приятная встреча! — он расплылся в неприятной улыбке. — Как я рад, что не придется искать тебя по всем комнатам!

— А вот я твоему визиту совсем не рада, — фыркнула леди Альфия. — И, надеюсь, этот зал ты уже не покинешь. Уголек, взять его!

Пес зарычал и бросился на Зейда. Тот заслонился здоровой рукой, но пес все равно повалил его. Пока они катались в пыли, сражаясь друг с другом, Авир изловчился поднять кинжал, оброненный отцом, и помчался ко мне.

— Селеста, повернись, я разрежу веревки, — поторопил меня он.

Мгновения, за которые лезвие перепиливало путы, показались мне вечностью. Наконец, когда мои руки оказались свободны, я выхватила кинжал у Авира и помогла ему. Вскоре мы очутились на свободе… но в процессе забыли о том, что в зале остался еще один человек. А вот господин Джером времени зря не терял.

Он выхватил кинжал, спрятанный под одеждой, и бросился спасать своего напарника. Грубо отпихнул Уголька в сторону, и пес взвыл, получив удар в бок. Однако было уже поздно: Зейд истекал кровью и лежал неопрятной кучей неподалеку от спуска в бассейн. Его глаза остекленели, а горло оказалось перегрызено.

Услышав скулеж Уголька, мы с Авиром синхронно повернулись в ту сторону. Лицо Авира потемнело, но не от взгляда на тело отца. Уголек неподвижно лежал, пока из его порванного бока хлестала кровь. Авир яростно посмотрел на Джерома, а я вскрикнула и поднесла руку ко рту. Неужели Уголек тоже мертв?!

— Сдавайся, иначе закончишь так же, как твой сообщник, — ледяным тоном сообщил Авир.

— Я не хотел! Этот пес сам напал! — возмутился Джером, пятясь от нас.

— Он напал по команде, желая защитить хозяев! — в бешенстве отрезал Авир. — И ты поплатишься за то, что нарушил уговор!

— Постой, — придержала я Авира. — Ты собираешься и его убить?

— Разумеется! Он прикончил мою собаку! Моего друга! — Авир обернулся ко мне с удивлением. — Разве я могу спустить такое с рук?!

— Я всего лишь хотел защитить человека! — глаза Джерома обеспокоенно перебегали с Авира на меня, и остановились на кинжале, которым я мгновение назад разрезала веревки. — Селеста, прошу тебя! Мы же с тобой не чужие люди! Ты росла на моих глазах, я помогал твоему отцу столько лет... Да, между нами были разногласия, и я признаю, что был неправ! Я исправлюсь, обещаю тебе!

Я усмехнулась.

— Нет, Джером, боюсь, ты далек от раскаяния, — покачала головой я. — Но в одном я с тобой соглашусь: довольно крови на сегодня. Я уже поняла, что не все проблемы можно решить убийством.

Джером воспрянул духом, а я повернулась к Авиру.

— Ты забыл, как мы хотели поступить? — мягко напомнила ему я.

— После всего, что они сделали? Оскорбляли меня в собственном доме, убили Уголька, угрожали тебе... Я не могу смириться с таким позором!

— Но ты же знаешь, что на их место придут другие, если мы не покончим с этим раз и навсегда.

Несколько долгих секунд Авир не сводил с меня глаз, а потом вздохнул.

— Ты права, — и продолжил, повернувшись к Джерому: — Я сохраню тебе жизнь, но с одним условием: ты расскажешь, на кого работал.

— Но он меня убьет! — застонал Джером.

— Поверь, я убью тебя раньше, — ухмыльнулся Авир, поигрывая кинжалом, который как раз забрал у меня. — Даю тебе последний шанс.

Джером нехотя склонил голову.

— Я согласен, — пробурчал он.

Пока Авир связывал его руки остатками веревки, я подбежала к Угольку. Рана на боку была небольшой, но глубокой. Кров из нее текла не останавливаясь и окрашивая темную шкуру пса в еще более черный цвет. Но важнее было другое: бока Уголька едва заметно вздымались и опадали. Он дышал!

— Он еще жив! — воскликнула я. — Авир, мы можем его спасти!

Закончив с Джеромом, Авир бросился мне на помощь. Он бережно поднял Уголька и осторожно понес его в бассейн. Остановился на краю и прямо в одежде спустился в воду. Я прыгнула рядом. Стараясь не потревожить пса, я зачерпнула воду руками и бережно влила ему в пасть. Еще немного полила на рану.

— Этого должно хватить, — пробормотал Авир. — Теперь надо немного подождать.

Долгие мгновения мы смотрели на безжизненную морду Уголька. С каждой секундой моя надежда все таяла. Вдруг ранения Уголька слишком серьезны, и источник не справится? Или, возможно, он работает лишь на людей? Паутина сомнений затягивала меня все глубже и глубже. Джером с любопытством поглядывал на нас, но не проронил ни слова.

Вдруг веки Уголька дернулись, и он открыл глаза. Темные, веселые и наполненные той невообразимой любовью, которую может испытывать к человеку лишь собака. Неожиданно проворно извернувшись, пес лизнул меня в щеку, и я засмеялась.

— Получилось! — заулыбалась я, обхватывая морду Уголька обеими руками.

На моих глазах происходило чудо: рана на его боку медленно затягивалась. Спустя минуту от нее не осталось ни следа, лишь шерсть осталась грязной. Авир вышел из бассейна и осторожно опустил пса на землю. Уголек деловито отряхнулся, неистово размахивая хвостом. Он подпрыгнул к Авиру и оперся передними лапами о его колени.

— Магический источник, — с благоговением прошептал Джером за нашими спинами.

Авир наклонился и счастливо потрепал по холке своего пса.

— С возвращением, друг, — произнес он, радостно улыбаясь.

— Я так рада, что мы успели его спасти! — воскликнула я.

— Да, — Авир отвел взгляд. — По правде говоря, все это лишь благодаря тебе. Я был ослеплен гневом и даже не подумал проверить, вдруг он еще жив... Спасибо тебе.

Он улыбнулся и взял мои руки в свои. Я удивленно поглядела на него — видимо, он собирался что-то сказать? — но в этот момент раздалось вежливое покашливание. Мы повернулись к выходу и лишь в этот момент вспомнили о том, что в дверях все еще стоит леди Альфия.

— Что ж. — чопорно приосанилась она. — Пожалуй, я была неправа в своих суждениях: вы вольны выбирать свою судьбу сами. Но, прошу вас, давайте для начала закончим с делами: Николасу все еще нужна помощь. Он послал ко мне птицу, и я поняла, что что-то не так. Выпустила Уголька, и он отыскал вас здесь... Ну а дальше вы и сами знаете.

— Точно, Вилмар и Нико! — воскликнула я, вмиг бледнея. — Мы должны им помочь!

— Надеюсь, никаких проблем с твоими людьми не возникнет. — Авир повернулся к господину Джерому.

— Да-да, конечно! — торопливо закивал поверенный. — Я все улажу.

— И тело не забудьте убрать. — леди Альфия с презрением махнула рукой на своего бывшего мужа. — Не хватало еще, чтоб он загрязнил целебный источник.

— Я отдам распоряжения, — жестко ответил Авир.

Я поразилась тому, как холодно прозвучал его голос. Неужели Авира совсем не трогает то, что его отец лежит здесь мертвый? Хотя, конечно, отношения между ними оставляли желать лучшего... Я помотала головой: сейчас не время, надо торопиться!

Я первая поспешила к выходу, и Уголек шмыгнул за мной. Затем двинулась леди Альфия в сопровождении Джерома и Авира.

— А как Нико смог послать птицу? — вдруг задумалась я, вспомнив слова леди Аьфии.

— А ты еще не поняла? — усмехнулся Авир. — Нико умеет разговаривать с животными. Иначе как бы он смог найти общий язык с Искоркой…

— Но я же смогла…

— Ты — особенная! — улыбнулся Авир, и от его теплого взгляда я покраснела.

Глава 19: Самая важная прогулка

Джером все-таки сдержал свое обещание. Возможно, впервые в жизни. Недоброжелателем Авира оказался некий высокопоставленный чиновник Кромленса, который метил на его место советника при эмире. Авиру удалось собрать все необходимые доказательства, чтобы обвинить его в покушении на свою жизнь и в убийстве моих родителей. Разумеется, тот все отрицал, но нашлись свидетели и даже господин Джером дал показания. Суд признал чиновника виновным, и его приговорили к смерти. Мы с Авиром на казни не присутствовали: после всего произошедшего мне было тяжело видеть кровь.

Справедливость восторжествовала, мы с Вилмаром стали свободными и даже получили денежную компенсацию: господин Джером расстарался, и я смогла выплатить долг Авиру за себя и за брата. Правда, в искренности намерений Джерома все еще были сомнения: думаю, своим великодушным поступком он всего лишь пытался завоевать расположение Авира. Судя по всему, поверенный присмотрел себе нового хозяина, раз с прошлым не вышло. Нас с Вилмаром больше ничего не держало в особняке Аль-Кайрама, но отчего-то на душе было неспокойно. Я вечно откладывала разговор о переезде, тем более, что Авир не торопил нас: скорее наоборот, радушно делал вид, что мы желанные гости в его доме.

Я перестала быть служанкой леди Альфии, но все равно иногда выполняла ее небольшие поручения: новую горничную ей так и не нашли. Да и за Искоркой некому было приглядеть, кроме меня. По возможности Нико все-таки предпочитал держаться от нее подальше.

Нико продолжал служить Авиру, как и прежде. Правда, он с некоторым недовольством и ревностью поглядывал на Джерома, который тоже теперь крутился вокруг его господина, но я-то знала: Нико не заменить. Его дар общения с животными сыграл нам на руку: во время окружения сообщниками Зейда и Джерома, он смог попросить о помощи птицу, которая и принесла весть леди Альфии о том, что нам нужна помощь.

Что же касается самого Авира... Я так и не узнала, что он собирался сказать мне в тот день в зале с источником, когда леди Альфия прервала нас. Авир делал вид, что смерть отца его не задела, но я видела, как он изменился: стал резче и тверже. Он начал пропадать в городе еще больше, и поэтому я с ним практически не виделась. Сначала дело было в судебных разбирательствах, но, когда все оказалось улажено, ничего не изменилось. Сама не зная, почему, я тосковала по его обществу. По его веселому нраву и насмешкам. Раньше меня это в нем раздражало, но сейчас, потеряв даже это, я поняла, как ошибалась. Он был мне нужен, однако я боялась приходить к нему сама: он очень неоднозначно среагировал, когда я пришла к нему выкупать свою свободу и жизнь брата. Пусть Авир и принял деньги, я понимала, что происходящее ему не по душе. С того дня мы почти не разговаривали, и я каждый раз корила себя за то, что, возможно, в тот момент сделала что-то не так.

Тем более неожиданным выглядело, когда Авир вдруг пригласил меня на прогулку спустя две недели после всех этих событий. Мы выехали на закате, но ночь быстро вступила в свои права.

Ночью в пустыне я оказалась впервые. Одно дело — гулять по саду на территории поместья, и совсем другое — оказаться посреди диких песков. Темные барханы тянулись до самого горизонта, где темной громадой высились горы. Где-то там, далеко за ними, находился мой родной Фальтер.

Ночь выдалась необычайно ясная: звезды усеивали темное полотно небосклона, изредка перемигиваясь. Ветра почти не было, но все равно на улице было прохладно. Я плотнее закуталась в плащ, который дал мне Авир.

Когда мы выехали с территории особняка, то пустили лошадей галопом, но сейчас уже давно перешли на шаг. Я невольно улыбнулась, вспомнив, с какой хитрой ухмылкой провожал нас Нико. И что только пришло ему в голову? Так некстати вспомнились слова Вилмара про сюрприз, который готовил мне Авир. Может, дело именно в этом? Я с любопытством поглядела на Авира, едущего впереди. Мы не разговаривали с самого выезда за ворота, и нарушить тишину мне было неловко. Однако любопытство все же пересилило.

— Куда мы направляемся? — наконец спросила я.

— Подожди немного! — Авир хмыкнул, и в ночи блеснула его улыбка. — Почти приехали.

— Ты уверен, что нам стоит отъезжать так далеко от дома? Все-таки ты столько работаешь в последнее время, может, нам стоило бы просто прогуляться по саду особняка?

— Селеста, хватит! — он тряхнул головой. — Я вполне могу самостоятельно составлять свой график!

Я уязвленно замолчала. Действительно, какое мне дело до того, на что он тратит свое время? Мы друг для друга теперь никто, наша сделка завершена, а моя свобода выкуплена. И все же в глубине души мне почему-то было сложно смириться со скорым расставанием.

— Извини, — вдруг проговорил Авир, подъезжая ко мне ближе, — не хотел тебя обидеть.

Он провел пальцем по моей щеке, и я только в этот момент поняла, что она мокрая от слез.

— Мне очень жаль, что порой я веду себя так грубо… — он смущенно почесал затылок. — Я постараюсь исправиться, честно.

— Все в порядке, — соврала я.

— Нет. — лицо Акира посуровело. — Я же вижу, что тебе некомфортно. В будущем, если что-то не так , то сразу говори мне, ладно? Я обещаю, что всегда буду готов выслушать тебя и помочь.

Я кивнула, глотая слезы. В этот раз это были уже не слезы печали, а слезы счастья: так бывает в те моменты, когда не можешь нарадоваться, как же тебе повезло с человеком.

— Ну вот, опять ты рыдаешь! — вздохнул он. — И что мне с тобой делать? Помнится, раньше ты готова была меня убить, лишь бы не показывать свои слезы.

Я выдавила улыбку.

— Тогда все было совсем иначе.

— И что же изменилось сейчас?

— Мы стали... — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Мы лучше узнали друг друга.

— Рад это слышать. Кстати, мы приехали, — вдруг сообщил он. — Слезай.

Он первым спрыгнул с коня и, бросив поводья, подошел к краю бархана, на который мы взобрались. Чуть помедлив, я спешилась с Искорки и, нерешительно оглядываясь на нее — вдруг сбежит? — побрела к Авиру. Ноги увязали в песке, хотя с каждым шагом почва становилась все тверже. Здесь была какая-то скальная порода.

— Не переживай, она не покинет тебя, — угадал мое волнение Авир. — Нико сказал, что Искорка очень к тебе привязалась. Лучше посмотри вот сюда.

Я остановилась рядом с ним и взглянула вниз.

Дух захватило. Под нами раскинулся город, полный огней. Они мерцали и будто бы перемигивались друг с другом, а вверху, словно отражение на водной глади, рассыпались такие же мерцающие звезды. Я восхищенно выдохнула.

— Знал, что тебе понравится! — улыбнулся Авир. — С того самого праздника, который мы провели вместе, хотел отвести тебя сюда.

Воспоминания о незнакомце в маске, с которым я гуляла в ночь убийства моей семьи, нахлынули с новой силой. Я уже давно поняла, что это был Авир, но раньше мы никогда не обсуждали это.

— И давно ты понял, что это была я?

— С самого начала. Или ты думаешь, что я каждой девушке предлагаю прогуляться со мной в праздничный вечер?

Я насмешливо посмотрела на него, и он поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно, признаю, раньше такое могло произойти. Но теперь все в прошлом! Я стал разумнее, правда.

— И что же на тебя повлияло?

— Ты.

От этого простого ответа меня словно бы обожгло жаром. Несколько секунд я всматривалась в его лицо, пытаясь понять: не шутит ли? Однако Авир был абсолютно искренен.

— Я давно хотел тебе сказать, — начал он, и я невольно задержала дыхание, — еще в тот день, около источника. Знаешь, Селеста, я уже давно понял, что без тебя моя жизнь лишится красок... Я чувствую себя ужасным человеком, потому что при одной мысли о том, что ты собираешься вернуться в столицу, мне хочется схватить тебя, запереть в комнате и никогда оттуда не выпускать. Но все-таки я хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому никогда такого не сделаю.

Он сжал кулаки.

— В общем, я давно хотел сказать тебе, что уже не представляю своей жизни без тебя. И хочу спросить: станешь ли ты моей законной женой? Ты теперь свободная девушка, поэтому я спрашиваю твоего дозволения. Правда, — ухмыльнулся он, — я бы все равно сделал это предложение, даже останься ты моей наложницей. Мне совершенно безразличен твой социальный статус или то, что подумают о нас люди. Я всего лишь хочу быть рядом с тобой.

Кажется, мое сердце пропустило удар. Еще несколько месяцев назад я бы ответила решительным отказом, но в тот момент я не знала Авира, не умела любить... Вместе с тем я понимала, что мой положительный ответ означает то, что я буду вынуждена остаться здесь. Вряд ли Авир захочет уехать в Фальтер вместе со мной, здесь у него работа и поместье, за которым нужно следить. Я на мгновение представила, что откажу ему, как разочарованно потухнут его глаза, сейчас такие живые и горящие волнением... И поняла, что не смогу этого сделать. Не смогу его отвергнуть, но не потому, что боюсь обидеть его, а потому, что сама желаю того же.

— Я согласна, — прошептала я дрожащим от слез счастья голосом.

Авир просиял и накрыл мои губы поцелуем. Его правая рука легла на мою талию, а левая нежно убрала за ухо непослушную прядь выбившихся светлых волос. Он погладил меня по щеке, заглядывая в глаза. Я ощутила, как по телу пронеслась волна жара.

— Только что ты сделала меня самым счастливым человеком в мире.

Я улыбнулась, стараясь не думать о том, как сильно пылают мои щеки от смущения и радости. В конце концов, сейчас же ночь, может, Авир ничего и не заметил?

Мы еще долго любовались видом, открывавшимся с этого места. Авир осторожно приобнял меня за спину, и я доверчиво положила голову ему на плечо.

— В тот вечер, увидев тебя на празднике, я понял, что это судьба.

— Влюбился с первого взгляда? — хихикнула я.

— Да, но гораздо раньше.

Я удивленно покосилась на него, стараясь понять, не шутит ли он. Однако Авир был вполне серьезен.

— Разочарован, что ты меня не помнишь! — в притворной скорби он скорчил гримасу. — Мы виделись на одном из вечеров, которые устраивал твой отец. Там я увидел тебя впервые и не мог отвести глаз.

Я потупилась, потому что мне было стыдно, ведь я Авира не помнила. Мой отец редко устраивал подобные вечера, но каждый раз я старалась получить от этого как можно больше: танцевала со всеми кавалерами и веселилась допоздна, так что утром плохо вспоминала то, что происходило накануне.

— По правде говоря, на следующий день я явился к господину Орвилу и попросил твоей руки, — произнес Авир, теребя кончик моих волос. Признание давалось ему нелегко. — А твой отец отказал. Заявил, что ты слишком молода, да и вообще такой, как я, тебе не подходит.

Я пораженно уставилась на него, не в силах поверить в сказанное. Мой отец сказал такое?! Человек, который больше всех хотел выдать меня замуж?!

— Видимо, ты ему очень уж не понравился, — рассмеялась я.

— Надеюсь, сейчас этот факт не изменит твоего отношения ко мне, — нервно заметил он.

— Нет. Теперь уже нет, — я прижалась к его груди. — Мы вольны сами творить свою судьбу.

Сказав это, я потянулась к Авиру за очередным поцелуем, и он с готовностью ответил.

Эпилог

— Селеста, ну где же ты?! — бесцеремонно распахнув дверь, в мою комнату вбежал запыхавшийся Вилмар. — Уже все тебя ждут!

Я взволнованно поправила на груди ожерелье с бриллиантами. Оно и так лежало идеально, поэтому я сделала это скорее для того, чтобы успокоить себя. В который раз оглядела пышное белоснежное платье, желая удостовериться, что выгляжу превосходно.

— Пошли уже, — поторопил меня Вилмар. — Дядя Авир заявил, что если ты не появишься через пять минут, то он наплюет на правила и явится сюда сам.

Личная служанка, которая помогала мне облачаться в наряд, тихонько рассмеялась. Когда я посмотрела на неё, она виновато замолчала, но я лишь улыбнулась: при мне она может быть искренней.

— Да иду я, иду... — пробормотала я, бросив последний взгляд на зеркало.

Кажется, надо ещё немного поправить вуаль, её чуть-чуть сдуло вправо...

— Все, хватит! — не обращая внимания на мои приготовления, Вилмар ухватил меня за руку и потащил в коридор. — Все равно пока дойдешь, все успеет множество раз измениться!

Не признать правдивость его слов я не могла, и потому с тяжким вздохом последовала за ним.

В Фальтере бракосочетания знатных и богатых людей проходят в главной церкви города. Верховный священнослужитель объединяет два любящих сердца перед лицом богов-драконов. Мне нечасто доводилось бывать на свадьбах, но я всегда представляла, как появлюсь в том огромном зале под руку с отцом. Как все подруги будут восхищенно ахать, глядя на мое потрясающее платье, а потом я медленно пойду к своему избраннику, и эхо от моих шагов будет возноситься под самый верх купола церкви.

В Кромленсе все оказалось иначе. Здесь было принято проводить свадебный ритуал дома, в гостевых залах или, как было в нашем с Авиром случае — во внутреннем дворике. Том самом, где обычно проводились праздничные вечера. Нам с Авиром показалось символичным то, что впервые мы познакомились на этом же самом месте, а теперь свяжем себя узами брака здесь.

Вилмар без всяких сомнений тянул меня вперёд, и я позавидовала его уверенности, которой сама сейчас не ощущала. Нет, я знала, что стать женой Авира — моя мечта, но больше всего на свете сейчас я боялась сделать что-то не так. Среди гостей было много друзей Авира и, кажется, должен был приехать сам эмир. От одной мысли об этом мои ладони становились влажными, а ноги начинали заплетаться.

Наконец мы вышли во двор, и оказались в последних лучах заката. Десятки глаз устремились на меня, и я оробела. Почему-то вспомнился момент на торгах, когда все взгляды тоже были прикованы ко мне. В попытке успокоиться я оглядела лица: почти все незнакомые, что неудивительно, ведь друзьями в Кромленсе я так и не обзавелась. Увидела в толпе Нико, и от его добродушной улыбки мне стало лучше. Затем перевела взгляд на леди Альфию и, когда та одобрительно кивнула мне, я ощутила прилив уверенности. Только после этого я посмотрела на Авира, стоявшего в конце прохода. В великолепном белом костюме он словно бы светится. Его лицо лучилось улыбкой, и я как никогда поняла, что хочу быть рядом с этим человеком до конца моих дней.

В сопровождении Вилмара я медленно пошла к своему жениху.

Церемония завершилась быстро. Мы с Авиром произнесли клятву верности, и невысокий седой мужчина с залысиной провозгласил, что отныне мы связаны нерушимыми узами перед всеми богами этого мира. Авир жадно поцеловал меня, и я растворилась в его прикосновениях, позабыв о том, что на нас все смотрят. Вокруг раздавались одобрительные возгласы, и в тот момент я чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. Огорчало только одно: сожаление о том, что родители не дожили до моей свадьбы.

Когда начался праздничный обед, к нам приблизился высокий мужчина средних лет с длинными закрученными черными усами.

— Авир, поздравляю! — весело произнёс он, поднимая бокал с вином. — Вот уж не думал, что ты так рано решишь остепениться!

— Ну что вы! — Авир обворожительно улыбнулся. — я рад, что нашел ту единственную, с которой хочу провести всю жизнь.

Я покраснела от его ответа, но не смогла сдержать приятную улыбку.

— Согласен, редкостная красавица! Даже жаль немного, что на тех торгах мой человек проиграл, — произнёс он беззлобно, поднимая бокал и кивая мне. — За здоровье прекрасной невесты!

Он выпил вино, а я судорожно пыталась понять, о чем он говорит. Помнится, на торгах помимо Авира за право владеть мной сражался...

— Это эмир, — шепнул мне на ухо Авир. — Его человек пытался выкупить тебя в тот день.

Я ахнула, и бокал едва не выпал из моих рук. Заметив мою реакцию, эмир усмехнулся и, вежливо кивнув нам, отошел к столу.

— Хорошо, что в то утро денег у меня оказалось гораздо больше! — хохотнул Авир. — А то все могло бы сложиться иначе!

Я обиженно ткнула его в плечо, но он лишь громче расхохотался, легко перехватил мою руку и прижал к своей груди.

— Ты теперь моя жена, так что никаких вольностей на глазах у посторонних, ладно? — мягко напомнил он. — А вот в нашей спальне я разрешаю тебе делать все, что угодно.

По телу пробежала волна жара и, кажется, в этот момент мое лицо по цвету почти сравнялось с вином в бокале. Это развеселило Авира ещё больше, и он страстно притянул меня к себе.

— Больше не могу терпеть. К демонам гостей, приличия и традиции. Пойдем наверх!

Он потянул меня в дом, и больше мы не стали сопротивляться желанию.