Налог

Глава 1

Бунтовать шли дети, которые даже не знали, куда идут…, началось всё в прошлый век. В то время и наблюдался явный расцвет деградации… А что же тогда сейчас ...?

Школа ничем не отличается от детского сада. Спроси любого: «Когда началась ВОВ?» - никто не ответит, ибо они не должны знать всех Вов. Только единицы знают историю или географию. Все остальные - неграмотные мальчики и девочки, которые еле-еле складывать и умножать то умеют. Школы перестали быть такими как раньше. Теперь там только разговаривают по душам и чай распивают. Про уроки никто и думать то не хочет. Математика, физика, история, литература ушли в архив: остались только игры, перемены, каникулы.

Должное образование могли получить некоторые, но только те, кто по-настоящему хотел на протяжении всех поколений. Получалась некая рекурсия: если твои прадеды и прабабушки были учеными, а их дети и внуки тоже придерживались данного направления, то они могли продолжить род «исключительных». Тем самым остались миллионы стадных существ и единицы образованных, потому что мало кто мог остаться на этом уровне.

Честно, не люблю сегодняшнюю жизнь. Деградация уничтожила все живое, великое: создание «Нового Совета» взамен предыдущему управлению - её последствие, которое окончательно поставила крест на всём, что достигалось на протяжении всего времени. Даже название «Новый Совет» претерпел деградацию: взяли модные английские слова, записали без пробела, как модный ник в инсте, сократили до двух букв и получили «NS», или «NewSovet». Теперь у государства немного дебиловатое название...

А политика - это отдельная тема для дискуссий! Они хотят, чтобы все жили одинаково, как в СССР. По правилам то «ВСЕ», да только не все живут так. Имущество всё отбиралось государством и отдавалось ярым последователям NS. Да, не честно, и как бы с выдвинутой теорией противоречит, но никто этого не заметил. Все теперь, даже центр, принадлежит увы не самым умным людям: тем, кто кричал «за изменение власти!», тем, кто хотел получить все, не делая ничего. А что же с теми «исключительными» личностями с образованием и знаниями? Их ссылали далеко от центра власти, как и раньше за Урал, объясняя это следующей фразой: «Не нужны нам такие умники!»

Человечество дошло до абсурда! Поменяли название, убрали препятствующий людей, причём находили их, избивали и отправляли первым поездом. Теперь дошли до улиц! Каков от этого смысл? Никакой! Но все же нам надо!

Теперь красивые здания бывшей улицы Александра Солженицина принадлежали проспекту Большой Советской под руководством Ирины Малко. Спасибо хотя бы за то, что не смогла она полностью убить то величие домов, по крайней мере снаружи, которое было при постройке их в 18 - 19 веке. Все дома этой улицы - нежилые: хозяйка больше всего любила деньги, впрочем как и многие представители NS. Во все дома она внедрила фабрики да банки, «шоб пребыль капала», и лишь 38 дом остался жилым. Он уже почти век был то гостиницей, то хостелом, сейчас же он «комплекс коммунальных квартир», и над входом висело «3к» - сразу и название, и стоимость проживания в день. А ведь раньше, в веках 18 - 19, он принадлежал небогатой дворянской семье. Именно они возвели вместо деревянного домика на этом месте двухэтажное кирпичное здание. И только в революционное время его перестраивали, перекрасив в ярко-розовый и добавив по второму этажу фасада вставки, выкрашенные в желтый цвет. С течением долгого времени здание не теряло величие, за ним следили, ибо исторический монумент. Но с NS все прекратилось: былой розовый цвет отдавал грязно-красным оттенком, а вставки, составлявшие ранее полноценный узор, уже обвалились.

«Жаль былую красоту» - именно эта мысль посетила Наума, когда он подошёл к этому дому.

Старый избитый подъезд отражал всю удручающую обстановку здания. Расшатанные перила, истертая временем каменная лестница, двери с облезшей краской и тот неприятный запах...

То ли обстановка тянула Наума вниз, то ли тяжелый чемодан набитый семейными реликвиями - не понятно. Однако плечо жутко ныло, а ноги подкашивались. Но вот слышны крики очень неприятного, по-старушечьи хриплого и даже чуть-чуть мужского голоса:

- Опять пересолил! Дурень! Чем ты вообще час занимался? Ничего не делаешь!

Как только Наум появился у порога комнаты, он почувствовал манящий запах жаренной картошки. Человеку, скрывающемуся от новой власти тяжело оставаться незамеченным в многолюдных местах, тем более наслаждаться роскошной едой в ресторанах и других заведениях. Голодание - это максимум, что может себе позволить Наум. Его появление в квартире никто не заметил. Лишь грохот упавшего чемодана из обессилевших рук заставил обратить внимание жителей на возникшую персону в данном заведении.

- Батюшки! Да это же вы! Что же вы нас не предупредили о вашем приезде?! - воскликнула с удивлением Ирина Малко.

- Мы с вами договаривались вчера, что сегодня днём у меня заезд - с недоумением произнёс Наум.

- Но сейчас ещё не день!

- Сейчас по моим часам... - еле-еле повернул уставшую руку Наум - два часа шестнадцать минут, а это, извиняюсь, уже день!

- Извиняться стоит, так как вы не правы! В нашем доме это утро… и даже не возражайте! Как можно считать два часа днём, олушек мой?

Науму даже спорить уже не хотелось: во-первых, не было сил, а во-вторых, с тупыми и упёртыми спорить бессмысленно:

- Хорошо...

- Но вы бы для приличия позвонили. Со стороны кажетесь таким приличным человеком, а на деле свинья и невежа!

- Прошу меня не оскорблять!

- Я не оскорбляю, я просто говорю правду, поэтому вы и обижаетесь.

- Извините, но это оскорбления!

- Оскорбление — это не предупредить хозяйку о приезде!

- Я звонил вам вчера, предупредил!

- Если бы вы звонили, я бы вас запомнила! А так, это о-очень не вежливо, - протянула хозяйка, уйдя голосом в бас, - Да… И не потерплю в моем доме неточности и пренебрежения ко мне!

«Величия и презрения у этой женщины не занимать» - прокрутил у себя в голове Наум.

- Подскажите, пожалуйста, где моя комната? - спокойным голосом спросил молодой человек.

В этот момент из-за двери, явно кухни, выглянул чей-то глаз, и сразу в нос ударил самый прекрасный запах для изголодавшегося человека – жареной в масле картошки с укропом, но око сразу испуганно спряталось обратно за дверь.

- Так-так милок, - подошла хозяйка с таким выражением лица, как будто собирается читать нотации молодому человеку, причём так сильно сжала плечо Наума, что тот от неприятного ощущения, которое отдавало в кончик мизинца, закрыл глаза и про себя вспомнил все «каверзные» слова, которые родители строго настрого запретили ему использовать как в своей речи, так и в своих мыслях, - не ТВОЯ комната, а МОЯ комната, в МОЕМ доме! - с недовольством и акцентами на местоимениях произнесла владелица каморки.

- Хорошо...

- Нет ничего хорошего в этом! У молодежи вообще нет уважения!

И после некоторой паузы, все с тем же недовольным лицом хозяйка произнесла:

- Вам туда... - она указала на самую дальнюю комнату в коридоре. Науму ничего не оставалось делать кроме того, как взять чемодан и последнии свои силы в руки и дотащиться до двери комнаты. Те минуты, пока тяжёлый чемодан казался кандалами, молодой человек думал, как же он до такого докатился?

«Я был единственным ребенком в приличной, состоятельной семье. Таких как мы, которые помнят, что такое гармонический ряд, в чем разница между Му-му и Тургеневым, кто такие Бах и Моцарт, остались единицы. И что теперь? Я стал беженцем в собственной стране, мне не так много лет, чтобы страдать от своих знаний. Лишение поста госслужащего - это самое больное, что могло произойти со мной. Сколько раз падал, ударялся, но это просто неприятности. А увольнение! Да и по какой причине: смена власти - задело меня очень сильно. Теперь я должен прислуживать этой тупой, жирной и вредной тетке…» - горесть и сожаления проскальзывали в мыслях Наума. Он никак не мог понять, почему же людям, которые работают с детства, не достается в будущем ничего, а балаболы и лентяи - первые люди страны? Этот вопрос оставался у него в голове с момента смены государственного управления.

Донеся свою тушку уже до середины коридора, молодого человека окликнули:

- Возьмите ключ! И не смейте его терять! За потерю напишу на вас донос на разграбление имущества!

Ох уж эти доносы… Пишут на всех и на всё. Вздохнуть спокойно не дадут да и сразу напишут:

Донос

Я, Ольга Петровна Камит, пишу в NS донос на своего мужа Степана Юльевича Камит. Ночью, во время сна, этот человек отвернулся от меня и начал пускать слюни на только что постиранную и поглаженную подушку. Прошу учесть мои старания и работу в противовес его хамству и невежеству.

И что вы думаете? NS посчитало, что это шутка? Вы не угадали. Они поймали мужа, удивительно, но в его же квартире, и увезли на каторжные работы за Урал. Самое странное, что его жена так и не осознала свою потерю. Возможно, она хотела избавиться от него(?) Но это известно лишь самому Богу…

Дверь сильно заедала. Сложилось полное ощущение, что кто-то с другой стороны нарочно ее держал. Но прошло пол минуты и дверь все-таки соизволила открыться.

В лицо ударил застоялый запах. Чувствовались нотки стухшей еды, пота и иных неприятных запахов. Первое, что появилось в голове Наума, это дойти побыстрее до окна и открыть его настежь, чтобы нос не забивало зловоние. Окно, в отличие от строптивой двери, было безотказным и открылось сразу, без всяких усилий и противостояний.

Лишь только через несколько минут дуновений свежих струй воздуха, Наум смог осмотреть комнату трезвым, не замыленным едким запахом взглядом: она была очень маленькой сама по себе, а разгром и хлам, вероятно его соседа, с которым Наум делил квадратный метр, так как денег на полноценную жил площадь не хватало, еще сильнее сужало пространство. Не было даже свободной полки, чтобы хотя бы туда положить очки и записную книжку.

Да, Наум не был самым здоровым человеком. Врожденный астигматизм и интерес к чтению окончательно ухудшили зрение, а насмешки окружающих «лилипутов» из-за высокого роста молодого человека породили сколиоз и вечные головные боли из-за защемления нервов. Но он оставался приличным человеком в отличие от большинства населения. Его одежда, в былые времена стоявшая не пять копеек, а целое состояние, уже имела потрёпанный вид, несмотря на это Наум всегда выглядел великолепно, как с иголочки, чем многих раздражал. А его интеллигентная натура и уважение ко всем в любом обращении только среди «исключительных» вызывала хорошее отношение к человеку. Но вспомним место, где сейчас находится Наум. Это низкое место, достойное только проживающих там, но не его. Но к сожалению Науму ничего не оставалось сделать как сосредоточиться и попытаться найти своё место, а точнее кровать, где ему придётся отлеживаться до конца темных дней.

По бокам комнаты было две больших груды вещей. В них все было перемешано: и кухонная утварь, и грязная одежда в перемешку с чистой, и какие-то листки, и какие-то иные вещи интимного пользования - в общем мало приятная картина, но под этой кучей прослеживались очертания кроватей. У Наума был выбор, либо сгрести две кучи в одну, чтоб та стояла по середине, либо сгрести одну из них, либо подождать соседа. Зная нашего молодого человека, можно одно предсказать, что он сделал: решил ждать сожителя, ибо трогать чужие вещи не подобает приличному человеку.

Наум всегда любил мечтать и это очень расстраивало его в реальности. Ведь хорошие мысли и мечты иногда просто разрушают человека, и тот всю свою жизнь надеется и ждёт, ждёт, ждёт, когда же с ним случится такое, о чем он думал. А по закону подлости, такое никогда не случится. Но ведь кто-то скажет: «есть же не мечты, а цели!» - полезно иногда брать себе цели выше своей головы, но нужно именно различать цели и мечты, скажу я вам. Рассмотрим просто две мысли в голове у Наума:

«Я так хочу к родителям пойти работать, мне это жизненно необходимо, как рыбе вода, мне нужно быть там, в госслужбе, мне надо служить моему государству! А там и женюсь на какой-нибудь «государственной» дочке, будем жить в достаточности и счастье»«Нужно найти работу, чтобы прилично оплачивалась, ну или хотя бы не гроши платили, и купить или снять квартиру исключительно для моего пользования, а потом найти жену, может красавицу, а может просто хорошую, чтобы любила»Вот две значительно различные мысли: первая - является для Наума мечтой, ибо с новым правительством для предыдущих госслужащих просто нет места, а объясняется это так: «ещё не дай бог старую власть принесут» (теперь для Наума просто закрыта дверь для продвижения по «государственной» лестнице); вторая мысль - цель, ибо он спокойно может пойти каким-нибудь обычным служащим, да хоть переписывать книжки или преподавать, платить будут не как власти, но через года три или может быть пять упорного труда без выходных и отпусков, с учетом постоянного идеального выполнения работы по итогу с выплатой премии можно накопить на квартиру хоть какую-нибудь в пределах межгородской дорогой, а любовь, быть может появится какая-нибудь девушка в магазине, с которой Наум сможет познакомиться, и та влюбится в него, но это уже отдельные мысли Наума, в которые пока не будем вникать. Вернуться из астрала в нашу реальность заставили какие-то мелкие тяжелые шаги, от которых просто все тряслось. «Не удивительно, что все валяется на полу, с таким топотом просто иного быть не может» - подумал Наум, гадая, кто мог все приближаться и приближаться. Далее, без какой либо паузы или остановки, просто на ходу, выбивается дверь ногой, и влетает низкая фигура в чёрном плаще, которая резко двинулась к окну.

Глава 2

«Столько шума, столько занято место, под такого маленького человечка… сколько пафоса…» — это были первые мысли Наума, которые описывали внезапно вошедшего с ноги незнакомца. Чёрный его плащ был слишком велик, возможно Науму он пришёлся бы к размеру. Ворвавшийся в комнату молодой человек был максимум по плечо бывшему государственному служителю, а может даже и ниже. От этого Науму стало как-то не по себе, он немного ссутулил спину, чтобы хоть как-то достигнуть роста вошедшего. Несколько секунд молчания ещё сильнее сконфузило его, поэтому он решился всё-таки первым начать разговор:

Добрый день! Я теперь Ваш сосед. Забыл совсем представиться, Наум - он протянул руку незнакомцу в надежде, что тот так же почтительно его поприветствует, хотя внутреннее «я» изначально говорило обратное. Впрочем оно и было право. Незнакомец даже не сменил своей высокомерной позы, а лишь глазами не поленился окинуть с ног до головы Наума.

В этот момент бывший слуга народа сильно растерялся, ведь такого поведения он ни разу не встречал, подобные люди ему были чужды. Про таких его родители всегда говорили: «невоспитанные люди всегда останутся невоспитанными, хоть в приличное общество их отправь, все равно будут игнорировать этикет и правила». Наум всё-таки решил во второй раз попытать удачу, повторив дословно всю фразу. Однако не договорив свою речь, его перебили:

- Здарова! Валя - оставшись в той же позе произнёс незнакомец, - вообще я не ожидал тебя здесь увидеть, так как думал, что ты не откроешь дверь, а если откроешь, то не захочешь здесь жить… - произнёс с неприязнью Валя.

- Мне тут достаточно комфортно, все нравится, единственное, я хотел бы уточнить, какую кровать я могу взять для своего пользования?

- Что спрашивать?! Взял и выбрал сам, я тебе не мамка, чтобы нянчиться и указывать как жить. - эта фраза обескуражила Наума, он никогда не думал, что вежливость — это просьба о «мамкиных подачах».

- Хорошо, я тогда выберу кровать справа

- Нет! Справа сплю я!

- Тогда выберу слева. Убери, пожалуйста, свои вещи с неё и подскажи, какие полки можно занять, а то там везде твои вещи?

- Все вещи сгреби сам, я тебе что прислуга? И полки тоже сам разгреби, не малой вроде…

Наум был удивлён, ведь с детства его воспитывали, что чужие вещи брать нельзя, даже ради уборки. А в данной ситуации ему пришлось перебороть свою вежливость и одним движением обеих рук все вещи, лежавшие на левой кровати оказали на полу.

Над кроватью висело несколько полок, а именно их было две: друг над другом. А перед кроватью стоял письменный стол и вероятно где-то должен был быть стул, но на его поиски Наум решил найти другое время. Справа от входной двери стоял старый уже почти разбитый в доски шкаф, открыв его, на Наума упала груда одежды. «Господи, как человек живет в таком бардаке?» - эта мысль продолжала быть красной лампочкой в голове бывшего госслужащего до конца полного его заселения. В шкафу он смог раскопать для себя одну небольшую полочку, остальные три были забиты вещами Вали, а оставшуюся верхнюю одежду он еле-еле впихнул в раздел, который предполагал наличие вешалок. В этом разделе так же были скомканы и разбросаны все вещи его соседа. Наум достал из своего чемодана две вешалки и разместил их в шкафу. В качестве «приданного из прошлого» у него был дорогой чёрный атласный костюм с кристально белой рубашкой и чёрной бабочкой, а также отцовское пальто, которое придавало, какую-то уверенность Науму: надевая его, он даже не горбился, отвечал вовсе не дрожащим голосом, держался как «хозяин этого мира». «Осталось разложить некоторые личные предметы, которые вполне уместятся на тех двух полочках над кроватью» - произнёс про себя Наум.

В чемодане он смог вывезти некоторые очень дорогие вещи, не только в духовном смысле, но и в материальном. Его родители часто путешествовали по миру, и привозили всякие стоящие вещи. Мама его любила красивые объемные украшения, выпускавшиеся только под заказ, а отец любил «техническое искусство». При конфискации Наум не смог спасти украшения, а вот папину «сокровищницу» вывез, хотя и не в полном комплекте. Одно из самых дорогих было сердце, сделанное из граната со вставками из сапфира. Снаружи это было обычное сердце, которое рисуют влюблённые люди, объемное, тяжелое, но если повернуть ключик, то это сердце открывалось и внутри было ещё меньше сердце, но уже биологической формы, которое билось, пока механизм, заведённый ключиком, работал. Это было настоящим сокровищем в коллекции отца, также были различные яйца Фаберже, в которых тоже была какая-то техническая «изюминка». Сердце Наум не решился достать из чемодана, впрочем как и сохранившуюся коллекцию папы. На полки он разместил личного пользования предметы: расчёску, зубную щетку и пасту, тарелку со столовыми приборами, а также свою любимую книжку. На стол он поставил свою лампу, блокнот и ручку. Вы наверное удивитесь, а почему у «исключительного» нет компьютера, ведь мы же живем не в старое время, где мобильный телефон был редкостью? Всё просто… Новая власть захотела вернуться к истокам, а там «никакой вашей буржуйской техники не было отродясь, а телефонов и уличных хватает». По итогу государство и вправду вернулось в «совково-каменный век»

Валентин как эффектно появился, так и незаметно ушёл из дома. День близился к концу, на часах было около восьми, однако время для Вали — это всего лишь очередное ограничение в его свободе. Он направлялся в ближайший бар, где любил проводить всё своё свободное время. Эта дорога у него не заняла и пяти минут. Он сразу спустился по лестнице вниз, в подвал, где его ожидал бар кишащий почти всеми алкогольными напитками, которые можно представить.

- Здарова! Мне как всегда

- Сделаю - механически ответил бармен.

«Мне как всегда» означал единственный алкогольный напиток, который производил неизгладимое впечатление на Валентина и его название абсент. Именно после пятой стопки он начинал ощущать галлюцинации, которые возвращали его в прошлое…

***

Стук в дверь. Для Наума любой внезапный звук приводит его в ужас: он вскакивает и очень сильно пугается.

- Входите.

Из-за двери появился тот же глаз, что был за кухонной дверью.

- Здравствуйте, - дрожащий голос еле-еле произнёс это сложное слово, состоящее из слишком большого количества согласных, - Ирина Владимировна спрашивает, когда будет готов стол.

- Вы не стойте на пороге, входите, я Вас не съем. Прошу прощения, однако я не понял, какой именно стол я должен приготовить, ознакомьте меня, пожалуйста, с вашими домашними правилами, - и тут дверь раскрывается настежь и входит она… Ирина Малко - эта великая женщина, мастер по унижению.

- Как это вы не знали, что надо накрывать на стол? - с недопониманием спросила хозяйка дома, - как приличный человек вы должны сегодня организовать нам вообще-то новоселье. Я даже ужин не приказывала готовить Макару, поэтому скажите, к какому времени будет готово все, ведь есть уже хочется?

Сказать, что Наума это очень удивило, значит ничего не сказать. Наум был просто в шоке от такой наглости, эти люди просто напрашивались, ведь он не собирался именно сегодня праздновать новоселье, минимум на следующий день, ибо он устал с дороги. Но делать было нечего: он просто сделал вид, что собирается в магазин за едой.

- Я как раз закончил только что разбирать свои вещи и собираюсь в магазин за продуктами, из меня не очень хороший повар получился, - произнёс с искренней улыбкой Наум, - не подскажите, где ближайший магазин находится?

- Подскажу, лишь бы дело двигалось быстрее! - сказала с недовольством Ирина, - переходите дорогу и налево, через два дома будет магазин.

- Спасибо! Через два часа будет новоселье, я приглашаю вас, и всех соседей с этого этажа!

- Поторапливайтесь уже…

«Так темно… хоть бы никто не пристал…» - с этой мыслью вышел из подъезда Наум. Темнота и ночь пугали его: плохое зрение играло с ним злую шутку, каждую ночь он видел какие-то фигуры, которые ходили по комнате, но к утру эти «воры» и «убийцы» превращались в простые халаты или вешалки, а их движения - последствия сильного астигматизма и самовнушения. Но вы бы знали, как сердце замирало каждый раз при виде эдакого…

Было уже около восьми, постепенно темнело, а улица заиграла в новых красках: несмотря на полную «убитость зданий», чувствовался какой-то романтизм - старая улица, одинокий, пока что не горящий фонарь, вывески аптеки, коммерческой компании, фабрик, банков… «Все равно чувствуется что-то необыкновенное во всем этом…»

Наум совсем не считал дома, а после поворота просто пошел прямо, полностью погрузившись в свои внутренние мысли, ну или как многие говорят «в себя». Только дойдя до храма, просто приковавшего его к себе, отрезвил разум Наума, лишь тогда он понял, что прошёл немного дальше, чем советовала ему Ирина Владимировна. Но этот храм… Он был высоким, величественным, красивым, как будто сошёл с картины какого-то уличного итальянского художника: не все знают, но исключительно они умею передавать настоящую жизнь улиц и парков. Связь с духовностью преграждал высокий забор и замок, висевший на калитке. Наум не был набожным человеком, но именно этот храм сподвиг его на «чистые» мысли и веру во Всевышнего.

Только через минут пятнадцать бывший госслужащий опомнился и повернул в обратную сторону в поиске магазина.

Дойдя до магазина ассортимента там было не так уж и много, как и в СССР было мало еды, и не потому что не успевали производить нужное количество товаров, а спрос превышал предложение, совершенно нет… Товары все специально уменьшали в объёмах поставки для того, чтобы «они почувствовали и прониклись тем временем, ведь это лучшее что было… да и художник должен быть голодным…» Но тот, кто так говорит сейчас, совершенно не знает, как было тогда, ведь книг он не читает, а знает только по басням бабок у подъездов (да-да, они все еще остались…), которые всегда восклицали «раньше было лучше»… а если включить исключительно математический склад ума, то по возрасту они никак не могли застать СССР, так как минимум родились в 1990 году, если не позже (кстати, да и срок жизни не увеличился – примерно 50-60 лет как у женщин, так и у мужчин). Так что приблизительное рождение старушек настолько неправдоподобно приблизительно, что прошу извинить за мои грубые округления ради красивого числа.

Наум быстро прикинул, чем же он может удивить ненасытную Ирину Владимировну и обитателей её владений. Единственное, что приходило ему в голову, так это паста. Макароны как раз оставались на прилавке. Оставалось придумать, чем заправить их и какую закуску можно быстро сделать, имея в готовке кривые руки. Сразу всплыла идея с сыром, а точнее как минимум с тремя разными видами – однако в ассортименте был только «Сыр Сливочный», который даже не имел никакого вкуса, был просто на просто пресным, но взять его стоило. Вдруг на глаза попались уже готовые фрикадельки, которые оставалось только разогреть – а вот и завершающий элемент полноценного блюда к столу. В качестве закуски Наум взял обычные огурцы, помидоры, салат, фасоль в банке и майонез – идеальный сытный салат для прожорливых соседей.

Подойдя к кассе, он выложил все продукты. Кассирша очень долго вспоминала цену каждого товара, а точнее она пыталась найти среди своих бумажек с ценами нужные мне товары – даже в магазинах убрали электронные кассы, а от этого кстати и повысилась преступность: теперь взять деньги у кассира куда проще…

- Так… сыр Сли-вач-ный… всё... всё записала, с вас 543 рубля и 18 копеек. Пакетик брать будете?

- Давайте…

Пока кассирша возилась с тем, чтобы найти пакетик, Наум залез в свой кошелёк, у него оставалось ровно две тысячи бумажками и мелочью. Он нарыл 550 рублей и отдал кассирше.

- У вас руки как-то непривычно ухоженные для молодого человека… вы что интеллигент? – смеясь спросила она

- Да вы что, куда уж мне…

- Сдачу брать будете?

- Оставьте себе на чай…

- Всего хорошего, приходите ещё!

Теперь осталось малое – дойти до комнаты, собрать на кухне ужин во едино и поговорить с соседями.

Дорога обратно не отняла много времени – и вправду магазин находился очень близко. Подниматься по подъездной лестнице стало проще, ничего не давило и не тянуло сильно вниз, ноги даже не спотыкались и не подкашивались. Зайдя в квартиру, Ирина встретила его как истинная хозяйка: руки в боки, повелительный взгляд и… Какая ухмылка… - после такого вида даже если ты ничего плохого в этой жизни не сделал, будешь чувствовать себя виноватым.

- Ну и где ты так долго шлялся?

- В магазине был, - направляясь на кухню ответил Наум.

- Мы уже заждались вашего празднования…

В данном случае Науму пришло в голову единственный ответ - молчание. Молчание убивает любого врага.

Дойдя уже до известной ему по запаху жаренной картошки кухни, он выложил все ингредиенты и начал готовить. Суммарно готовка заняла у него где-то час и он идеально уложился в обещанные два часа. Когда настало время сервировки – на кухню стеклось уже достаточное количество народа. К столу подошли владелица квартир Ирина Владимировна и ее муж, со стороны как и в первую встречу он кажется не приметным. По сравнению с женой он мельче ее в полтора раза. Ирина Владимировна к тому же является крупной женщиной: если бы дети этого времени смотрели советские мультики, им бы на ум пришла знаменитая Фрекен Бок из Карлсона, а муж – как раз-таки Малыш.

- Добрый вечер! Проходите за стол, остались буквально некоторые штрихи и всё, можно начинать наше знакомство!

- Что ж ты там такое сделал, чтоб штрихи надо было ещё оставлять? – смеясь проговорила Ирина.

Тем временем ее муж стоял как маленький испугавшийся ребенок за матерью. За широкой талией жены еле-еле иногда выглядывал небольшой круглый глаз мужа.

- А где все остальные? Опаздывают что ли? Не хорошо… такие порядочные люди, а так поступают. Схожу за ними, приглашу, так сказать, раз уж вы не догадались этого сделать…

Владелица ушла, а муж уже повернулся попятам за ней идти, но жена его остановила:

- А ты стой тут, вдруг что украдёт… всё-таки он не самый приличный среди нас – не позвонил, не предупредил, не позвал, не пригласил… Стой тут!

Муж как верный солдат и прилежный, «удобный» ребенок остался наблюдать за тем, как Наум раскладывал еду на стол.

- А жена у Вас бойкая женщина! – произнес Наум, для того, чтобы разбавить обстановку, а точнее кромешную тишину.

- Ага… - робко ответил муж…

- Вас как зовут, а то садимся за стол праздновать, а я даже не знаю Вашего имени?

- Муля… - он ответил как детсадовский мальчик, у которого незнакомец спросил имя, не хватает только присутствие его «матери», чтобы та ответила за него.

- А полное имя у Вас какое? Производное Муля я ни разу не слышал…

Тут же вернулась хозяйка:

- Да зачем уж полное имя ему? Муля, он и есть Муля. Правда мой хорошенький? – и она потрепала своего мужа по оставшимся нескольким волосинкам на его голове. Несмотря на такое детское поведение мужа, возраст всё-таки взял своё: волос почти не осталось, зрение видно тоже упало, но не до такой степени чтобы носить «эти буржуазные очки», кожа уже тоже стала дряблой и покрылась коричневыми пигментными пятнами, а худощавое тело Мули только усилило внимание на его дряблой коже и однако жилистом теле. При отсутствии любого внешнего показателя принадлежности к «исключительным», муж Ирины всё-таки казался довольно интеллигентным человеком: в прошлом он был ученым, а в вечернюю смену работал ювелиром, что принесло ему не малый доход, в какой-то момент времени, явно не в самый лучший, он влюбился в Иришку, которая со временем полностью поработила его, а с введением новой власти, заставила превратиться в своего раба, чтобы никто не узнал о прошлом Мули… - настоящее полное своё имя он так и не произнёс: явно под гнетом своей женушки он уж и забыл его. Иными словами, он жил спокойной шантажной жизнью.

- Все готово! Можно садиться за стол. Кто-то ещё подойдёт? – спросил Наум.

- Конечно! Пожрать да на халяву – кто ж тут откажется? Вон уже идут…

В кухню вошли трое: девушка яркой внешности, бойкий мускулистый парень и хрупкая миниатюрная монахиня.

- Добрый вечер! Рад Вас всех видеть! Я Наум - теперь Ваш новый сосед, буду проживать вместе в Валентином, которого почему-то сегодня нет, – оглядываясь произнес Наум.

- Не переживайте, он редко когда бывает на общих сборах, человек индивидуалист, любит личное внимание – произнесла девушка, - меня кстати зовут Соня, но все называют Сонечкой.

- Приятно познакомиться, - Наум нагнулся, чтобы поцеловать девушку в руку, однако та отошла.

- Нечего за бесплатно облобызывать меня! – и Сонечка резко засмеялась на таких высоких нотах, как обычно смеются не самые примерные жёны.

- Да ты не пугайся – манер она редко видит высоких… Обычно большое разочарование, правда – молодой человек подначивающе притолкнул Соню плечом.

Наум ничего не понял из разговора, возможно, какие-то локальные шутки между соседями – а это хорошо, значит, возможно, дружный коллектив.

- Меня зовут Егор, так сказать правопорядок и закон этого района, - начал посмеиваться он, - прям закон, представляешь? – тут Егора накрыл смех с головой. После того, как он успокоил свой порыв шутки, которую, увы, никто не понял, он представил монахиню, - а это наша Евфросиния, монахиня, мы её Синькой называем, а она дуется на нас, но ни слова не произнесёт! Ну что за женщина… - Егор посмотрел на Евфросинью немного даже с похотливым взглядом, а в это время монахиня надулась немного и покраснела от стыда одновременно.

- Ну раз уж мы все знакомы, то прошу к столу! Сегодня я Вам представлю салат de haricots, а также пасту Alfredo de côtelettes домашнего приготовления.

- Не буржуаз ли ты, а то ишь какими словами заговорил… - с подозрительным тоном задала этот риторический вопрос Ирина

- Ой, да не нагнетайте вы уж тут, Ирина Владимировна, наверное выучил пару слов, чтоб типа умным казаться, не факт, что вообще это относится к еде – произнёс Егор, - вдруг это вообще что-то типа «спина» и «земля» - два слова, а звучит красиво…

- Ой да и не говори… Столько слов эти иностранцы напридумывали, нет бы наш язык выучить, вон пытаются нас поработить…

- Вообще-то это французский язык, - вставила свое слово Сонечка, присаживаясь за стол, - самый красивый язык в мире, то что Наум сказал переводится как «Салат с фасолью» и «Паста Альфреде с котлетами». Не правда ли, что французский язык делает такие простые земные слова лёгкими, даже воздушными.

Такая перемена в разговорах Сонечки очень поразила Наума: «неужели она тоже как я исключительная?», - подумал он: «так хорошо разбирается в языке, хотя никто уже давно из простых не учит иностранную лингвистику».

- Ой, да откуда ты это знаешь, Сонька? – спросила Ирина Владимировна.

- Нууу, мне один знакомый на французском стихи читал…

- И что? Он тебе там про котлеты с фасолью рассказывал? Голодная чтоль была? – с усмешкой произнес Егор.

- Нет, мы говорили о высоком. А потом он в ресторане мне переводил меню, я и запомнила…

- Да знаем мы ваши разговоры… Разговариваете о высоком, чтоб потом падать было куда низко… - с упрёком произнесла Ирина Владимировна.

Наум же восхищался Сонечкой, его поразила великолепное сочетание яркости, красоты, образованности и феноменальной памяти. Он никак не мог понять, за что так подшучивают над ней соседи, но как же она воспринимает эти штуки – гордо, с поднятой головой, даже кажется, как будто бы их и не слышит. Сонечка в отличие от всех присутствующих умела есть пасту ложкой и вилкой, аккуратно, не прихлебывая, что показывало ее только с лучшей стороны для Наума.

- Вы такая образованная, Вы книжки читаете? – спросил Наум у Сонечки.

Девушка рассмеялась:

- Да что Вы, какие книжки? С работы возвращаюсь, единственное на что меня хватает, так это сон. А книжки — это развлечение для незанятых, ну или интеллигентов…

Такой ответ выглядел как плевок в сторону Наума: «как же такая девушка и книжек не читает, откуда тогда всё?»

- А вы сюда проездом или на долго? – решила уточнить этот вопрос Ирина Владимировна.

- Пока не знаю. Планирую работу хоть какую-то найти, как пойдёт: может надолго, а может и проездом…

- Вот молодежь пошла, никакого точного ответа от неё не дождешься… А работать то вы кем хотите?

- Пока не знаю, может переводчиком пойду, или каким-нибудь секретарём…

- Ааа, понятно, белоручка у нас тут. А в дворники не пробовал? У меня как раз весь двор в листьях, я тебе заплачу, а ты подметать у нас будешь, полы мыть… А то Муля, что-то в последнее время совсем расклеился… даже кровать заправить аккуратно не может, видите ли спину у него прихватывает…

- Если за неделю не найду варианты, то обязательно к Вам обращусь. Спасибо большое за предложение!

- Да чтож вы сразу его в дворники записываете, Ирина Ванна? У нас вот кадров в охране не хватает. Всех повышают да повышают, а замены найти не могут. Можешь к нам пойти. Ты только скажи, я тебя без всякой бумажной волокиты к нам устрою. – влез в разговор Егор.

- А вы кем и где работаете?

- Я с детства мечтал вершить закон. Вот теперь работаю младшим оперативным сотрудником, ну или как сейчас принято «малый закон» - помнишь, я в начале про это пошутил? – опять залился смехом Егор, - моя мечта – стать старшим законом, да вот что-то мои заслуги не видят, дают какие-то мелкие дела, бытовуха там всякая… никакого интереса… мне б с повышением собаку и квартиру выдали б… начал жить бы как царь, съехал бы отсюда, да кого-нибудь и прихватил… - Егор опять посмотрел в сторону Евфросиньи.

Евфросинья опять покраснела. По её виду можно было понять, что она стеснялась таких выражений Егора, хотя и было приятно такое внимание со стороны мужского пола, которое она должна пресекать по вере.

- А вы где служите? – спросил Наум у Евфросиньи.

- Я работаю учителем русского языка и литературы в церковно-приходской школе при Покровской церкви – недалеко отсюда пешком минут двадцать.

Она так полностью и в то же время кротко ответила на вопрос Наума, что тот был всецело удовлетворён ответом монахини и не стал её мучать другими расспросами, да и по её лицу было видно, что она если и ответит, то очень сухо.

Еда на столе ушла очень быстро, не осталось даже и крошки Валентину, который куда-то ушёл. Наевшись, все начали расходиться. И какой расход без острого комментария Ирины Владимировны:

- Еда конечно вкусная, но макароны, ну вот не до варены, да и соус какой-то странный, нет бы просто с майонезом, ну на крайний случай с кетчупом. Салат, слава богу, ничем не испортишь… Муля! – произнесла хозяйка так повелительно, как будто собаку позвала, - пошли спать! Ах да, Наум, уберите тут всё, как было… и помните, не досчитаю ложку хоть одну – донос напишу. Спокойной ночи всем!

Все разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи, а Науму еще предстояло перемыть всю гору посуды, которую умудрились испачкать дополнительно его соседи. Пока он отмывал тарелки от засохшего сыра, он пытался собрать портрет каждого из сожителей. Больше всего диссонанса привносила Сонечка, вроде такая и образованная, приятная белокурая девушка, а вот речь иногда как у бабки на рынке. С Егором ему было все предельно ясно – яркий представитель закона, Монахиня скромна, как и полагается, Ирина Владимировна – в карман за словом не полезет, а Муля – её верная тень… Вот и все соседи. Вали только не хватает для воссоздания полной картины: живут вместе, а ничего друг о друге не знают.

***

«Такое знакомое место… До жути знакомое… Почему мне так плохо?.. Я не хочу быть здесь… Кто там?» - ободранная белая кухонная дверь тихо открылась, из неё медленно появилась фигура, - «Нет! Только не ты!.. Прошу не надо!!! …» - что-то сверкнуло и укололо, - «Так больно и горячо… Не надо папа, прошу, не надо… За что так? В чем я провинился? Папочка ответь мне, не молчи!..» - ещё раз что-то укололо в бок, - «Папа, не надо! Мне больно!» - и только что-то красное на полу стало последним кадром Валентина…

***

Свою уставшую тушу, обессиленную после готовки и уборки он принёс в комнату, единственное, на что у него хватало сил, так это лечь и закрыть глаза: даже просто моргание отправляло его в глубокий сон . Кровать сейчас казалась как никогда мягкой, ему казалось, что на таком пуху он ни разу не лежал. Возможно на это повлияла жуткая усталость Наума, вероятнее всего, лежал бы он на досках, ему было бы так же приятно. Однако блаженство было не вечно. В определённый момент веки как на зло больше не хотели закрываться, а внутренняя энергия просто переполняла его тело, однако ни руки, ни ноги не хотели вообще совершать хоть какую-то работу. Наум долго ворочался, просто мечтал заснуть, однако судьба над ним издевалась. Молодой человек уже сбился, и даже не мог представить, сколько по времени он ёрзал и мучился. И вот настал «второй приход»: наконец-то энергия исчерпалась, а веки снова потяжелели. Неужели судьба над ним сжалилась и все-таки разрешила ему увидеть желанные сны? И только голова начала отключаться, а Наум расслаблялся и уходил в хранилище снов, как вдруг распахнулась дверь с ноги. Кто-то пулей метнулся к окну и открыл его. Это был Валентин. Всё так же в чёрном плаще, всё так же резкой тяжелой походкой влетел в комнату, но уже с другой целью - не закрыть окно…

Наум сразу понял, что происходит и резко вскочил с кровати. Резкий порыв страха и переживание за жизнь человека, даже соседа будит лучше любого крепкого кофе.

- Валя, не надо! Зачем тебе это?

- Уйди, я не хочу больше играть! Я устал от красной игры, - откинув Наума в другую сторону комнаты проорал Валя.

Сосед все-таки открыл окно и залез на подоконник. Наум понял, что парень находился под чем-то, что вызвало жуткие галлюцинации.

- Я не нужен… Я не-на-ви-жу… Я не-на-ви-жу тебя, папа! За что ты так со мной? – на этом вопросе Наум понял, что Валя полагает, что перед ним не он, а отец.

- Валя, всё хорошо, тут нет отца, здесь я, твой сосед – Наум…

Валентин ненадолго повернулся и даже немного отрезвел, однако адекватность моментально исчезла, он продолжал орать что-то невнятное, рыдать, захлёбываться слезами.

- Ты избивал меня, калечил, ради чего? Ради твоего удовольствия? Или не хотел, чтобы я жил? Так вот радуйся, я сам могу тебя порадовать хотя бы сейчас, хотя бы последним действием… Я убью себя…

- Валя, ты бредишь! Слезай, твоего папы тут нет… - кричал Наум, но слова до Валентина не доходили… - надо позвать кого-то на помощь… я один это не выдержу…

Наум еще раз попытался снять с окна Валю. Он весь был пропитан запахом крепкого алкоголя. Наум понял, что тут поможет только Егор или скорая помощь, и ему ничего не оставалось сделать как позвать на помощь, однако на его крики и просьбы никто не пришёл, как будто это было обыденностью для всех.

Тогда он сам решил рискнуть своей жизнью и стащить неустойчивого соседа с подоконника. Хоть и Валентин сопротивлялся, после нескольких рывков своего соседа он уже оказался на полу без сознания. Этим моментом и воспользовался Наум: он быстро налил воду и заставил его выпить какую-то таблетку от алкогольного отравления, и перевернул его маленькое, однако, тяжелое тело на живот. Единственная мысль оставалась - вызвать скорую.

- Валя слезай, всё хорошо, я сейчас вызову медиков, а Егор с тобой посидит…

Не успев договорить предложение, Валю как будто бы переключило на другой режим. Он резко закрыл окно, спокойно слез с подоконника, снял пальто, швырнул его на пол, лёг на кровать и тихо произнёс:

- Никого звать не надо!

И после этих слов через несколько секунд раздалось посапывание, а после и тихий храп. Валя уснул. Больше не было ни ора, ни слёз, ни топота, ни какой-то непонятной болтовни, - все затихло…

Казалось бы, лучший момент, чтобы тоже заснуть и продолжить наслаждаться сном… а Наум перебирал у себя в голове мысли обо всём произошедшем за этот день…