Нактссаргс - ночной сторож

Глава 1

— Они похожи на спящих насекомых...

— Кто?

Илья постучал подошвой ботинка по брусчатке:

— Эти булыжники. Как будто миллион блестящих спинок.

Яна глянула вперед: мерцающая река из огромных жуков стекала к ее ногам от площади Роз, пригвожденной шпилем собора к туманному небу.

— Пошли, что ли, — бросила она брату. — До парка — и домой.

Мальчик, девочка и рыжая Aкита побрели мимо темных витрин и зашторенных окон, похожих на стеклянные банки с гуашью. На улице — никаких признаков жизни, туман застилает фонари — а может, это клубы дыма, сползающие по черепичным крышам цесисских домов и наполняющие город еловым ароматом .

Внезапно что-то произошло: зыбкая мгла отхлынула, словно втянутая пылесосом, и запахло по-летнему: озон, мох, прохладное море ... Яна остановилась. Городской пейзаж, только что утопавший в коллоидном растворе ноября, теперь прорезался четкими линиями. Лунная лава залила островерхую крышу Святой Катрины.

— Моросил, моросил, и вдруг кончился, — пробормотал Илья.

— Ну, ветром тучи разогнало.

— Так не было ветра...

Пространство напряглось как перед выстрелом, собралось в тугую пружину.

— Яна, Кими скулит!

Акита прижала уши и уставилась в сторону парка: оттуда приближалось невидимое, тяжелое. Собака завыла и потянула поводок назад, едва не выскальзывая из ошейника.

-Идем отсюда, Яна! Бежим!

— Никого же нет, я не боюсь!

— Меня Кими тянет, я ее не удержу!

— Давай мне!

Они ухватились за поводок в четыре руки, акита выла, нечто надвигалось, и мостовая — кладбище скарабеев — начала оживать, как змея. И вдруг из подворотни выскочил мальчишка. Он промчался мимо троицы и потом уже до них долетел его крик:

— Не стойте тут, прячьтесь!

— Сюда! — Илья кивнул на проход между ветхими домами.

— Ладно.

Они юркнули в зажатую стенами темноту, и втянули Кими. Илья упал, споткнувшись о порог во дворике, собака забилась в угол. Яна присела за остатки каменного крыльца и поглядела сквозь расщелину туда, на улицу Ригас. А там — как горный поток — неслись большие темные звери: нацеленные вперед собачьи морды, расправленные пышные хвосты — они бежали быстро и бесшумно — только частое дыхание хора прошелестело порывом ветра. Яна даже озябла от ужаса, ладони примерзли к парапету. Промелькнул последний волк — и полная тишина, те же спинки жуков лоснятся в свете ближайшего фонаря. Прошла минута, напряжение постепенно спало, Илья подобрался к сестре.

— Что это было?

— Идем отсюда! Тут как в ловушке, — Яна встала и потянула поводок.

— Может, еще посидим?

Но сестра, не отвечая, торопливо выбралась обратно на улицу. Илья догнал ее. Воздух стал чистым и свежим. Большая разлапистая ель, установленная накануне посреди площади Роз, сверкала большими серебряными шарами.

— Яна, ну, что это было?

— А что ты видел?

— Да ничего, я носом вниз лежал. Но когда я обернулся, мне показалось, что я заметил собаку... или волка. Давай позвоним папе, чтобы он нас встретил!

— Наш дом рядом, пошли скорее!

Но тут раздался топот, и тот же самый мальчик — еще быстрее — пронесся мимо них в ту же самую сторону. Но на этот раз он затормозил и обернулся.

— Вы чего тут стоите?

— А ты чего кругами бегаешь? — спросила Яна.

— Я не кругами... А! Это был не я, это мой брат Егор, мы близнецы. Значит, он здесь пробегал, это хорошо. А до волны или после?

— До, — ответила Яна, не успев до конца осмыслить вопрос.

Мальчик подошел к ним.

— А вы что, по-русски разговариваете?

— Хотела тебя то же самое спросить.

— Мы полгода назад из России переехали.

— И мы.

— Я бы с вами познакомился, но сейчас некогда, здесь опасно сегодня ночью. Н[i]е могу вам рассказать подробнее, это секрет — просто идите поскорее домой и никогда не выходите на улицу после двенадцати, особенно в последние дни осени.

— А нам сказали, что Цесис[1] — совершенно безопасный город, поэтому мы и пошли погулять ночью, — вставил Илья.

— Ха! — прокомментировал мальчик. — Пока!

И он повернулся, чтобы бежать дальше.

— Как тебя зовут? — быстро спросила Яна.

— Вадик! — на бегу отозвался тот и скрылся за Домом Принцесс[2].

На площадь снова опускался туман. Древняя церковь наматывала на острый шпиль грузное покрывало облаков. В серой акварели растеклись силуэты зданий, и полетели дымчатые галактики под фонарями. А потом все огни мигнули разом.

— Кими, домой! — испуганно вскрикнула Яна, и собака помчалась к одному из старинных домов на перекрестке, волоча за собой двоих детей.

Утро звучало как всегда: тренькает ложка о стакан, гудит микроволновка, мама ищет второй тапок, унесенный Кими... И пахло вполне обычно: кофе, поджаренные тосты... Хочется лежать под мягким одеялом и прислушиваться к уюту. Но взгляд падает на окно, и тошнотворная тревога вползает в комнату. За тонкой занавеской — ранее утро, и так трудно будет нырнуть в него, выйти за пределы толстой кирпичной стены, похожей на крепостную. Окно в детской — арочное, маленькое и почти у самого пола, словно задумано для домашнего питомца или домового. А за ним — совсем близко — квартира в доме напротив, и там тоже горит свет, чей-то силуэт одевается за портьерой цвета хурмы. Тут все так странно для человека, привыкшего к стандартной квартире в московской девятиэтажке. Зачем вообще мы оказались в этой стране? Родители говорили: тут спокойно, безопасно — не то что в Москве...

— Уауруау? — громко спросила Кими, заглядывая в лицо и поднимая ветер хвостом.

И Яна вспомнила вчерашний вечер. Вот почему сегодня так тоскливо.

Мама призывала собираться в школу, но ее голос звучал словно из приглушенного телевизора. Что же это двигалось вчера по улице Ригас?.. Илья-то ничего не видел, и лучше ему не рассказывать. Он вылез из своей кровати и прошлепал мимо. Все ужасно: комната под самой крышей, по которой что-то шуршит в ночи, уроки на малопонятном языке, волки! Словно целая планета покатилась на Яну, грозя раздавить в лепешку...

— Янусик, вставай скорее, а то опоздаешь.

— Уже встаю...

Пришлось вылезти из укрытия и окунуться в ужасный мир.

При ярком свете, после горячих бутербродов и кофе с молоком, тревога ушла. Большой деревянный стол сцеплял пустую кухню и как бы давал надежду на то, что за ним скоро ...

— Я в школу не пойду! — объявил Илья. — Там, на улице — оборотни.

Вообще-то это Яна собиралась сообщить маме, что не пойдет в школу, но раз Илья ее опередил... Не повторять же за младшим братом!

— Пошли давай! — прорычала она. -Я лично ухожу, а ты потом будешь один добираться.

— Нет, погоди, я уже одеваюсь!

Несколько минут они медлили в каменной арке, за которой начиналась улица. Мало того, что темно, так еще и погода словно встала на защиту города от чужаков. Илья хотел взять сестру за руку, но не решился.

— Пойдем? — спросил он.

Яна молча направилась к загоревшемуся светофору — и дальше, через дорогу. Миновали каменное здание с надписью во всю стену «Damu salons», какие-то развалины, ветеринарную аптеку... Дорога шла вверх. На пригорке слева стоял забавный домик с желтыми стенами и черепичной крышей. «Cafeinīca[3]» — гласила надпись на его стене. А дальше — площадь Brīvības[4], и за ней школа Pastariņu[5].

— Отыскать бы того мальчишку, то есть, тех двоих, — размышляла Яна. — Разузнать, что творилось в городе минувшей ночью, ведь не приснилось же нам. Надо было спросить, в какой школе они учатся. А теперь ищи-свищи, может, больше и не встретятся никогда.

И тут Илья, который шел впереди, остановился и присвистнул.

— Здорово! Ты Вадим?

Яна остолбенела: они наткнулись на того самого мальчика!

— Привет!

— Привет! — второй вырос рядом с ним — точно такой же, только в другой одежде. — Вы куда?

— Мы в школу.

— Какая у вас школа?

— Называется Пастариня, — ответила Яна.

— А в какой класс? — спросил Вадим.

— Я в шестом, а Илюха в третьем.

— Ура! — хором сказали мальчики. — Мы тоже будем учиться там в шестом.

— Вы? В шестом? — не поверила Яна. — Смотрите, насколько я выше!

— Ну и что. Зато мы знаешь какие сильные, — возразил Егор. — Пошли проверим, кто сильнее. В замке одно место есть, туда не каждый залезет!

— Пошли!

— А в школу? — напомнил Илья.

— Успеем, тут совсем рядом! Побежали!

Шестиклассники рванули с места. Если судить по скорости бега, то они могли учиться даже в институте физкультуры.

— У нас ранцы тяжелые, — просипел Илья, пытаясь их догнать.

— Давай помогу! — на бегу Егор выхватил у него портфель и помчался еще быстрее.

— А ты свой давай, — предложил Яне Вадим.

— Я сама!

Братья легко нашли дорогу в условиях низкой видимости. Ребята остановились у крупных валунов, скатившихся со стен древнего замка.

— Можно бросить портфели тут, их никто не тронет, — сказал Егор. — Полезли через стену, только старайтесь не шуметь.

— А что — тут нельзя лазать?

— Вообще-то вход в замок платный, по билетам. Но для дорогих гостей — особое приглашение! Прошу! — тихо воскликнул Вадим, сидя верхом на каменной стене.

Илья полез по выпирающим булыжникам. Было не так уж высоко, но ботинки соскальзывали с влажного камня. Пацаны-то в кроссовках! Когда он почти добрался до верха, мальчики схватили его за локти и втянули к себе.

— Как тут здорово! — вскрикнул Илья.

— Тише!

— Яна, а ты чего, давай! Мы тебе поможем.

— Я не полезу, — Яна стояла внизу и даже не пыталась карабкаться. — Я сегодня в юбке. Откуда я знала, что у нас в планах покорение замка.

— На всякий случай всегда ходи в штанах, — посоветовал Вадим. — А то, знаешь, тут что ни день, то покорение. Иди вдоль стены, там метров через сто есть пролом, за ним встретимся. А ты, Илья, прыгай с нами.

И браться соскочили вниз. И сразу побежали куда-то. Чтобы не оставаться одному на развалинах 12 века, пришлось Илье тоже сигануть вниз, хотя сердце екнуло. Под ногами спружинил газон.

— Стойте, ребят!

Он юркнул вслед за мальчиками в дверной проем. Они бежали по узким коридорам, вдоль маленьких окон.

— Это крепость? — догадался Илья.

— Да, одна из пяти башен, — отозвался Егор.

— И сюда строго запрещено заходить, — добавил Вадим.

— Почему?

— На стене висит табличка — типа осторожно, может развалиться, но мы тут каждый день гуляем, и ничего.

Они выскочили наружу и снова оказались у стены. Яна уже стояла внутри замковой территории и отряхивалась.

— Ты протиснулась в пролом?

— Как видите, — она показала испачканную куртку.

— Молодец! Идем за нами. Смотрите, осторожно! Лучше не трогайте ничего, чтобы не вызвать обрушение. Тут недалеко.

...Полгода назад, когда риелтор показывала им город, замок выглядел не таким уж большим. Размером с обычный жилой комплекс в Москве. Но изнутри в темном лабиринте комнатушек и переходов неопытный пришелец запросто мог потеряться, закружиться и выпасть в одну из бойниц, внезапно зияющих за углом.

— Ну, теперь смотрите, куда я заберусь, — Вадим свернул в самую гущу развалин.

Они вышли на маленькую террасу. Справа за стеной полого спускался склон холма, поросший травой. А слева остатки лестницы вели на вершину башни.

Вадим легко взобрался по этим ступенькам, но в метре от вершины схватился за край смотровой площадки, подтянулся на руках, закинул ногу и влез на самый верх. Там он осторожно выпрямился и помахал ребятам.

— Кажется, что легко, — прокомментировал Егор, — но на самом деле в конце лестница обрушена, и чтобы туда забраться, нужны сильные бицепсы. Попробуете?

— Я не хочу, — отказался Илья. — Тут очень высоко.

— А я в следующий раз, — добавила Яна.

— Ну, ладно, — не возражал Егор. — Можем как-нибудь после уроков прийти. А погода налаживается, солнце встает — смотрите.

Туман оседал, и розовые лучи трогали вершины башен.

— Вадимушка, у тебя волосы загорелись, — засмеялся Егор.

Вадим помешал рукой солнечный свет. И полез обратно.

В школу они немного опоздали, хотя она была совсем недалеко от замка небольшая начальная школа для детей до седьмого класса. Илья уже почти все понимал по-латышски. Вот говорить было труднее, так что он больше молчал. А Яне-то повезло, у нее в классе теперь будут еще два русских ученика, есть с кем поболтать. Сходить к ним в гости не так просто — шестые классы учатся на втором этаже, а младшим туда запрещено. Но домой пошли все вместе — они с Яной и Ф-вы Вадим и Егор. Жить стало легче. Сразу два новых друга, и тоже иммигранты. Оказалось, что поселились они совсем рядом — в том самом доме через дорогу, в квартиру напротив, где оранжевые шторы в окне. И дом у них похожий, как брат — тоже старый, двухэтажный, с мансардой.

— И вы под самой крышей живете? — обрадовался Илья. — Мы можем переговариваться через окно. А у вас есть собака?

— У нас кот Степка!

— Я люблю котов!

— А я собак!

[1] Цесис – маленький древний город в Видземе, Латвия. Население 16000 человек. В 12 веке служил резиденцией епископа Ливонского ордена.

[2] Дом Принцесс – архитектурный памятник в центре Цесиса, на площади Ливов, где по преданию проживала сестра графа Сиверса, владельца Нового замка.

[3] Кафе (латышский).

[4] Свободы (латыш.)

[5]Pastariņš – младший ребенок в семье.

Глава 2

Собака и кот смотрели друг на друга в окна — их разделял всего лишь уличный пролет метра два в ширину. Акита скулила, видя близкую, но недоступную добычу, Степа замер, вздыбив шерсть и широко открыв глаза. Дети сидели на полу и смеялись — двое мальчиков в одном окне, мальчик и девочка — в другом.

— Кими наверняка мечтает иметь крылья, чтобы перелететь к вам! Или сделать мостик.

— А что — мостик — неплохая идея! Просто перекинуть пару досок.

— Таких длинных и крепких мы не найдем.

— Тогда веревочный мост! У вас есть веревки?

— Вы что — не можете спуститься и подняться по лестницам в подъезде? — это мама подошла и все испортила. — Какие еще веревки! Вы же не пауки. Ну-ка закрывайте окно!

Пришлось всем выйти во двор.

— Ну что, идем в замок? Посмотрим, как вы залезете на башню.

— Какой смысл рисковать, — Яна пожала плечами. — Мне интереснее посмотреть, что внутри башни.

— Боитесь, значит?

— Ладно, пошли, провокаторы.

Вокруг замка толпились люди в маскарадных костюмах, звучала музыка.

— А, сегодня же средневековый фестиваль! — вспомнил Вадим. — Не получится на башню, заметят. Но зато в дни фестиваля можно легально пойти на экскурсию без билетов.

На площадке во дворе замка предлагали средневековые развлечения. Стреляли в мишень из настоящего арбалета, настоящий кузнец в длинном фартуке стучал по настоящей наковальне. Дети метали по дорожке деревянные шары, разбивая деревянные кегли. Древние девушки в длинных льняных юбках и белых чепцах предлагали отведать древнего хлеба. Древние музыканты играли на струнах и трубах...

— Идем, идем, — торопили братья Филимоновы, — тут эти средневековые акции каждый месяц. Давайте внутрь, пока никто не смотрит.

Они нырнули в развалины. Было немного страшно уходить из просторных залов, наводненных туристами, в сырые каменные проходы, взбираться вверх по извилистым лестницам. Но на самом верху их ждал потрясающий вид — через полукруглые окна-бойницы — на поляну с фестивалем и на улицы Старого города. Сквозняк свистел между окон, расположенных по кругу — ребята обежали все и посмотрели в каждое из них, и во все стороны растекались кубоволнами черепичные крыши Цесиса.

— Ничего особенного, — резюмировал Вадим, — пошли вниз.

Послышался приглушенный рокот, словно песчаный поток поднимался из недр башни.

— Что это?

И отблески пламени показались на изгибе стены.

— Да это туристы идут! — успокоил Егор.

Над ступеньками винтовой лестницы показалась говорящая голова в островерхом капюшоне. Гид в плаще-накидке, а под ним — в длинной кольчуге с глубоким капюшоном вел экскурсантов, освещая дорогу керосиновым фонарем, и громко рассказывая о магистрах Ливонского ордена. Фонари и факелы выдавали всем, кто покупал билет на экскурсию.

— По переписи 1451 года в Ливонии насчитывалось 270 братьев Ордена: 195 рыцарей, 47 священников и 28 полубратьев, или «серых» рыцарей, — экскурсовод прошествовал по залу, нервно оглядываясь на Егора и Вадима, которые зачем-то полезли на развалины внутренней перегородки, уходящие под полок. Яна подошла поближе к гиду. Ей хотелось рассмотреть костюм хранителя истории.

— Вот бы мне такой плащ с застежкой, — думала она. — Я была бы гот.

— В 1469 г. магистром ордена стал Иоганн Вольтхуз. Но вскоре руководители Ордена отстранили Иоганна от власти, арестовали его и перевезли под конвоем в Цесис, где заключили в подземелье по обвинению в коррупции и колдовстве, — продолжал историк — он поднял фонарь и посмотрел на Яну.

— А где подземелье? — быстро спросила Яна. — В этой башне?

— Да, но туда нельзя без специального допуска! Вольтхуз умер в темнице — говорят, с тех пор в подвалах замка обитает его призрак.

— А гиды владеют заклятиями от привидений?

Туристы засмеялись.

— Гиды владеют лицензией на ведение экскурсий в помещениях замка, — древний цесниекс[1] повернулся к Яне спиной. — Обратите внимание — вот колодец , который отпускается от этого зала на вершине башни Ладемахера прямиком в подвал. Осторожнее, пожалуйста, не провалитесь в него. Там внизу была тюрьма, в ней содержались gūstekņi — burvji — то есть, колдуны. А колдунов здесь водилось больше чем где бы то ни было в Европе, так что для их заточения даже пришлось выделить одну из башен. В старинных рукописях нередко можно встретить упоминания о Ливонии как о земле, которая славится своими магами. Вскоре после смерти Вольтхуза были арестованы многие бурви, и в их числе некий Звайгстикс из рода Нактссаргов. Говорят, он был красавцем и пленил сердце Мары, юной девушки, которая прислуживала в замке. В итоге Звайгстикс каким-то образом сбежал, вероятно, с ее помощью. Серых братьев отправили за ним в погоню, но ни один из них не вернулся. Это было неслыханное событие! Мара, конечно, тоже была арестована, но вот чудеса: и ей удалось сбежать. Говорят, она подкупила стражника волшебным амулетом.

— А вообще кого-нибудь из них поймали? — спросил громкий голос Егора откуда-то сверху.

Гид слегка вздрогнул и посмотрел в потолок. Егор сидел на верхнем выступе камина, под самым потолком, второго паренька рядом не было. Туристы заволновались.

— Не двигайся , - приказал Егору гид, — я сейчас вызову охрану, они тебя аккуратно снимут.

Услышав про охрану, Егор испугался и сиганул. Туристы ахнули. Над полом, над провалом колодца поднялась тучка древней пыли, а когда она развеялась, уже никого не было. Гид метнулся к колодцу и заглянул в него. И тут снизу, со двора донесся тот самый мальчишеский голос.Экскурсанты и гид бросились к окну, Яна и Илья тоже. Вадим стоял под башней и вопил:

— Идемте, что вы там застряли, я уже заждался здесь!

Гид перекрестился...

Вадим шнырял по руинам как белка.

— Смотрите, здесь можно пролезть в лаз, — он протиснулся в щель между обвалившимися кирпичами кладки. — Мне Лимончик говорил, что здесь раньше были покои серых братьев, охранявших замок. Лимончик — это наш друг, почти беспризорник, он все везде облазил, — эти слова его голова говорила уже из каменной глубины. — Пропихните меня!

— Зачем? — спросила Яна.

— Похоже, там какой-то тайник, — объяснил Егор. — Тут вот ниша с дымоходом, а в глубине — когда мы начали ковырять, обнаружилась эта огромная дыра — для чего она тут нужна? — Единственный вариант — чтобы прятать сокровища.

И он попытался протолкнуть брата внутрь. Но тот не помещался в пролом и вскоре вылез, пыльный и поцарапанный. Вадим посмотрел на Илью.

— Слушай, ты самый маленький и худой. Давай ты попробуешь?

— Вы что, с ума сошли, — возразила Яна, но не успела она договорить, как Илья уже сам скользнул в дыру.

Он протиснулся почти до колен.

— Молодец, давай, еще немного! — подбадривали его мальчишки.

Но Яна раскидала авантюристов, схватила Илью за ноги и вытащила его наружу.

— Я все маме расскажу! Дурдом на экскурсии! — ругалась она. — Что если вся стена упадет на тебя! Мы уходим домой!

И она подтолкнула Илью к выходу. Когда они были уже далеко от парка, Илья догнал ее и сказал, протягивая руку:

— А я все-таки нашел одно сокровище — смотри.

У него на ладони лежал крупный медальон из серебряной проволоки. Он изображал восьмиконечную звезду. Яна остановилась.

— Ух ты! Я знаю, что это, мы в школе проходили. Это такой древний латышский знак — Аусеклис[2]. Типа божество. Дашь мне? Это же для девчонок, мальчики такое не носят.

— Отдам, если обещаешь маме не говорить, что я лазил в дырку.

[1] Житель Цесиса (латыш.)

[2] Аусеклис — восьмиконечная звезда, лучи которой сгруппированы по два (один луч — два конца). Воплощение утренней звезды Венеры в латышской мифологии. Символ победы света над тьмой.

Глава 3

Громкий лай с подвыванием ошеломил во сне. Кими ночевала в детской — и чего она вскинулась? Второй этаж — разве что ворона села на карниз.

— Кими! — прикрикнул на нее Илья. — Хватит!

Но собака продолжала скандалить у окна.

— Там кто-то есть, — прошептала Яна, сползая под одеяло.

За окном показалась щетка и поскребла по стеклу.

— Мама...

Илья встал с кровати и осторожно выглянул из-за прозрачной шторы.

— Ой! Это Егор! Или Вадим!

Яна подскочила к окну и подняла створку. Мальчик висел в воздухе. Впрочем, нет, он свесился из своего окна и тянул к соседям напротив длинную половую щетку, примотанную скотчем к швабре.

— Ты же упадешь! — закричали Илья и Яна.

— У нас мобильников нет, позвонить вам не можем, а дело срочное. Я не упаду, Вадимка за ноги держит! Дайте нам вашу собаку, пожалуйста! В городе ЧП — Лимончик пропал. Мы хотим его найти раньше полиции, дайте собаку — всего на пару часов!

— Еще чего! — возмутилась Яна. — Кими не слушается чужих!

Она хотела закрыть окно.

— Нет-нет! — Егор отчаянно взмахнул своей конструкцией и выронил ее — она развалилась на две части, упав прямо на мостовую. Он протянул к ним обе руки. — Пошли тогда с нами, если не слушается, умоляю! Пропал не только Лимончик, а еще один человек... Мэр города! Его тоже полиция ищет уже третий день, только они никому не говорят, чтобы не вызвать панику, но мы следили за ними и все знаем. Ой, меня назад тащат. Мы оденемся и вас внизу будем ждать!

Акробат уехал в комнату, оттуда донеслись голоса братьев. Яна захлопнула окно. Они с Ильей уставились друг на друга. В детской стало снежно и морозно.

— Сколько это? — спросил Илья, показывая на циферблат часов. — Толстая стрелочка на 6.

— Шесть часов, десять минут. И сегодня суббота! А нас будят и требуют собаку!

— Значит, в школу не надо, пойдем поищем мэра, пока родители спят?

— Ладно, давай выйдем на полчасика, выгуляем Кими...

Они стояли в каменном дворе. Кими носилась по кругу.

— Не понимаю, как мы будем его искать, — говорила Яна. — Для этого нужна какая-то вещь с запахом мэра. Желательно одежда — носок, например. У вас есть носок мэра?

— Нет у нас его носка, но зато есть шарф Лимончика — вот! Нашли три дня назад на площади Ливов.

— Три ночи назад, — поправил Вадим.

— Да, это было той ночью, когда мы встретили вас на Ригас. Мы гуляли втроем... ну, не гуляли, а пытались выследить, откуда приходят волки. А Лимончик...

— Погодите — кто такой этот ваш Лимончик? Сын мэра?

— Да нет, они никак не связаны. Это просто... вот Егора близкий друг.

— Иди на ...! — как-то неадекватно грубо ответил Егор, вцепившись брату в воротник. — Это тебе он близкий друг!

— Неважно! — оттолкнул его Егор. — Короче, той ночью Лимончик пропал! А мы только шарфик нашли. Нас полиция изловила и допрашивала — потому что мы всюду вместе с Лимончиком мотались. Они и про мэра проговорились.

— А мэр тут при чем?Если они не связаны? — спросил Илья.

— Так они пропали одновременно. Поэтому и полиция Лимончиком заинтересовалась, а так-то его бы вообще не вспомнили, он заброшенный ребенок.

— Может, и нет никакой связи между ними. А может, и есть, — тихо проговорил Вадим, и Егор согласно кивнул.

— Ладно, давайте шарф, — согласилась Яна. — Надо взять Кими на поводок...

Они шли по синеющим улицам. Драконы душистого печного дыма вставали на пути. Кими нюхала дым и чихала. Яна ждала, пока собака прочихается и совала ей в морду мягкий пушистый шарфик, довольно изящный для мальчика. Они обошли весь старый город, пересекли территорию замка и возвращались к началу, замыкая большой круг.

— Бесполезно, — разочаровались братья. — Не умеет ваша собака искать людей.

— В шесть часов утра, конечно, не умеет, — сердилась Яна. — У нее рабочий день с восьми!

Но когда они пересекали по площадь Ливов, собираясь зайти домой и позавтракать, мягкая тень скользнула по краю освещенного круга, и Кими так мощно рванула за ней, что потащила за собой хозяйку. Тень оказалась огромным котом, который приблизился к фонтану в центре площади и пропал. Нырнул в фонтан? Но тот был забит на зиму листами фанеры. Кими принялась лихорадочно обнюхивать высокий круглый бортик, пыхтя и поскуливая.

— Типа нашла? — усмехнулся подошедший Егор. — Нашла симпатичного котика. Эх, придется искать другую собаку, ученую.

Филимоновы двинулись через дорогу — к своему дому. Илья и Яна обиженно остались у фонтана. А Кими вдруг стала копать фанеру. И фанерный лист сдвинулся в сторону, открыв темный провал. Оттуда пахнуло сквозняком. Кими встала на бортик и заглянула внутрь.

— Эй, пацаны, вернитесь! — позвала Яна. — Смотрите, что происходит!

Филимоновы прибежали обратно, и Вадим, не раздумывая, юркнул под фанеру.

— Слушайте, а тут какой-то интересный механи...Ааа! — послышался его вскрик, шорох — и тишина.

Егор немедленно последовал за братом и тоже исчез под крышкой. Кими скакнула следом, и Яна за ней.

— Что делать? — Илья огляделся — пустая площадь молчала. — Черт! Постойте! Я не останусь тут один!

И он тоже скрылся в колодце...

Никто даже не обмолвился о том, что в этом небольшом фонтанчике, который 700 лет назад служил питьевым колодцем и назывался Lejas Šķimbēgs[1], скрывается проход под землю — ни экскурсовод, ни риэлторы, ни соседи, которые с рождения живут в Цесисе. Фонтан показывали всем приезжим— старый живописный, на древнейшей площади перед Домом принцесс. Говорили, что на площади Ливов несколько веков назад был городской рынок. Но ни слова о том, что в центре его, внутри фонтана, среди медных трубочек скрывается отполированный набалдашник рукоятки для открывания люка. И вообще о том, что есть люк!

— Может, они и сами не знают об этом, — предположил Илья.

Он достал мобильник и попытался позвонить родителям, но телефон был вне зоны доступа. Янин тоже не ловил сеть, а Филимоновы, дети профессора, вообще жили без телефонов, чтобы не разлагаться.

— Знают они, но если это технический люк, то зачем о нем рассказывать на экскурсиях? Он нужен только мастерам для ремонта, — объяснил Вадим.

Они стояли на дне колодца — над головой сизый круг утреннего неба, вбок уходит какой-то длинный коридор.

— Неужели это канализация? — ужаснулась Яна.

— Совсем не похоже на канализацию и технические люки. А мы бывали в таких местах, можете нам поверить! — заявил Вадим. — Смотрите, как сухо и чисто. Это что-то другое. Мы должны идти вперед и выяснить, куда делся Лимончик. Возможно, ваша собака все-таки взяла след.

Собака была против. Она уперлась лапами в каменный пол и тянула поводок назад.

— Идем! — приказала Яна.

Кими пятилась. Илья обеими руками толкнул ее сзади. Собака подпрыгнула, метнулась из стороны в сторону и заскулила.

— Ей не нравится эта идея! — объяснила Яна. — Может, стоит прислушаться к животному инстинкту?

— Ну, как хотите. Возвращайтесь обратно, мы дальше сами, — братья двинулись вперед по проходу.

Илья попытался влезть по колодцу наверх, вытягивая повыше руку с телефоном, но все напрасно. Кими встала на задние лапы и поскребла когтями по гладкой бетонной стене.

— Нам самим не выбраться! Давай кричать — прохожие услышат, приведут спасателей, и нас вынут, — сказал Илья. — Орём?

— Давай. Три-четыре! — Илья и Яна закричали что есть силы.

Как ни странно, в ответ на это механизм люка щелкнул, и металлическая крышка встала на место, полностью закрыв дупло. Они переглянулись, не веря в такой ужасный поворот событий. И снова заорали так, что сами едва не оглохли. Но люк больше не двигался.

— Попробуем что-то бросить туда! — Яна вынула из кармана монетку и запустила в крышку. Она звякнула и упала куда-то в темноту. Илья снял с ноги сапог и швырнул его вверх несколько раз — никакой реакции.

— Лезь на меня и снова кидай, посильнее! — Яна присела, Илья босыми ногами влез ей на плечи, придерживаясь за стенки колодца. И снова бросил сапог, потом монетку, потом едва не свалился... Несколько минут они стояли на дне и не знали, что делать. Мобильники оглохли напрочь, можно было только посмотреть фотографии. Илья начал шмыгать носом.

— Ладно, идем, — сказала Яна. — Догоним пацанов, найдем другой выход.

Пришлось идти. Непонятно откуда, но в подземном ходе был слабый свет. Дети останавливались, чтобы высмотреть в потолке окна или хотя бы щели, а быть может, лампочки. Но ничего похожего не нашли. А свет все-таки сиял — равномерный, бледный, как утренние сумерки там, наверху.

Илья всхлипывал. Еще час назад они были дома в теплых кроватях, Кими лежала, развалившись, на ковре со своей вечной улыбкой, мама и папа спали внизу... Они проснутся и увидят, что сын и дочь исчезли! Хотелось разрыдаться.

— Хватит, прекрати немедленно! — рассердилась Яна. — Лучше давай побыстрее, а то останемся тут одни!

Они побежали — шаги громко отозвались в тоннеле.

— Эй, это вы? — крикнули впереди.

— Мы! Погодите!

Они выбежали в другой коридор — намного больше первого, с высоким потолком и дверями в дальнем конце. И свет здесь горел намного ярче, хотя по-прежнему не было видно его источника. Филимоновы стояли у двери. Илья и Яна подбежали к ним. Кими бросилась им на плечи, словно они не виделись неделю.

— Ну что, не смогли выбраться? — констатировал Егор. — А мы сразу поняли, что обратного пути нет. Но ничего, должен быть второй выход. Вот, например, двери. Правда, они заперты, и на стук никто не отзывается. Есть идеи?

Яна толкнула дверь. Она даже не шелохнулась. И дверь ли это? Ни ручки, ни замочных скважин, просто дубовая доска...

— Наверное, тут кодовый замок, как в сейфе.

— Как вы наберете код, если ни одной кнопочки нет?

— Значит, скринтач, — пошутила Яна.

Мальчики посмотрели на нее. И Егор вдруг спросил:

— Яна, а что это у тебя такое светится на шее?

— Ух ты! — Илья тоже заметил — под белым ажурным свитером у сестры сияла большая голубоватая звезда.

Яна просунула руку за шиворот и вытащила Аусеклис, который Илья нашел в замке Ливонского ордена. Она повесила его на кожаный шнурок и носила как украшение. Но не знала, что оно может излучать свет. Яна сняла звезду и положила ее на ладонь. И вдруг раздался тихий шелест, и каменное полотно двери плавно уехало вбок.

— Открылась! — воскликнул Вадим.- Как это получилось? Смотрите — проход, давайте туда!

Но тут навстречу им вышагнул высокий человек. Все шарахнулись, а Кими встала на дыбы. Человек не обратил на нее внимания, он смотрел на Яну, а ребята рассматривали его: мягкие кожаные сапоги с металлическими застежками, широкий черный плащ с большим капюшоном, облегающий льняной костюм цвета земли. На его правом запястье переливался бледными бликами широкий браслет, казалось, выросший на руке, как гриб на дереве.

— Что вы тут забыли? — спросил человек негромко, но жестко. — Как проникли в крепость? Сами — или вас привела волчья волна?

Ребята молчали.

— Конечно, сами, — сам себе тихо ответил мужчина. — Волна была три дня назад, она забрала того, кого приказано, и очистила город. Но, вероятно, Шрёдингер сбежал погулять, и наблюдатели ждали его. Для чего вы полезли в фонтан — зимой? — спросил он.

— У нас друг пропал, — проговорил Егор. — Мы пошли его искать с собакой — и она привела нас в фонтан.

Человек протянул к Егору запястье с браслетом и внезапной вспышкой осветил его лицо, а потом — лицо Вадима. Они зажмурились.

— Я узнал вас, — с неприязнью проговорил бородач. — Это же вы вечно бродите в городе по ночам и суете свои носы куда не следует?

— Это не мы! — хором ответили братья.

— Идите за мной, — человек повернулся и ступил в коридор за дверью. — Я Нактссаргс[2], — бросил он, слегка обернувшись, — и теперь ваша судьба зависит от меня.

[1] Переводится как «чистый поток».

[2] Ночной сторож (латыш.)

Глава 4

Древняя кладка казалась ледяной при этом странном освещении. Нактссаргс открывал дверь за дверью, просто приподнимая руку с браслетом.

— Наверное, мы прошли под землей через весь замок, — сказала Яна, когда они остановились наконец.

Нактссаргс завел их в комнату-музей: вдоль стен тянулись бесчисленные полки с экспонатами — не то каменные, не то из дерева, окаменевшего от времени.

— Мы вышли за город и находимся на территории леса, — уточнил он. — Нечего вам делать в замке, там важное совещание.

— Кого с кем?

— А вы кто вообще такие? — Нактссаргс склонился к Яне и покосился на Илью. — Я впервые вас вижу. И откуда у вас Аусеклис?

— Мы иммигранты из России. А звезду вот Илюша подобрал в Старом замке.

— Что вы забыли в Латвии? Здесь и так хватает чужаков. Ваши, русские, наоборот, уезжают, и правильно делают.

— Ваше латвийское правительство приняло программу «Вид на жительство в обмен на инвестиции.» Вот мы и инвестировали — в квартиру! — выпалила Яна.

Филимоновы посмотрели на нее с уважением.

— А вы что — против своего правительства? — подхватил Егор.

— Да, я против этого правительства, — Нактссаргс усмехнулся, и его белые зубы сверкнули в черной бороде. — Против правительства, которое приглашает чужих, вместо того чтобы сделать свой народ процветающим. Я заменю правительство. Но вас это не касается, вы прислуга, будете работать курьерами.

— В смысле — прислуга? — возмутилась Яна. — По закону дети младше 14 лет вообще не имеют права работать.

— Не хотите — можете не работать, — спокойно отозвался Нактссаргс, — тогда я вас просто отключу. Тот, кто работает на меня, носит гномонический браслет, не умирает, не стареет — это, несомненно, плюс, но становится незримым для своих родственников и старых знакомых, — это поначалу травматично, но со временем все привыкают. А вот тот, кто не работает, подвергается суровому наказанию. Посидите пока в этом помещении, я скоро вернусь. Ничего не трогайте.

Все уселись на скамью вдоль каменного стола, и никто ничего не тронул, когда Нактссаргс вышел. Кими еле слышно скулила, прижимаясь к Яне. Илья тоже подсел ближе.

— Ну чего вы, — рассердился Егор. — И так страшно, а вы всей семьей тоску нагоняете.

— Правда, Яна, пойдем лучше посмотрим, что это такое, — Вадим показал на полки.

Там стояли старинные фонари — начиная от простых факелов и навесных плошек с маслом, заканчивая позолоченными королевскими светильниками для уличных торжеств — с хрустальными окошками и витиеватыми узорами. Ребята прошлись вдоль стеллажей, рассматривая неслыханно богатую коллекцию. Огромная комната без окон была выдержана в суровом готическом стиле, только в дальнем углу красоту неожиданно нарушали бесформенные силиконовые мешки, сваленные прямо на пол.

— А это что за медузы, — Вадим склонился над ними.

— Он запретил трогать, — напомнил Илья.

— Я и не собирался трогать, но посмотреть-то можно.

— Наверное, пластиковые контейнеры, — предположил Егор, — подпольное производство — из токсичных материалов. А это — заготовки. Поэтому такая секретность и напыщенность.

— Они не пахнут пластиком, — усомнился Вадим.

Ребята дружно нюхали недоконтейнеры, когда Нактссаргс появился в комнате.

— Одевайтесь, — он бросил на стол ворох потрепанной бесцветной одежды: балахоны с капюшонами — наподобие старинных — безразмерные штаны и мягкие кожаные полусапожки, изрядно потертые. — И браслеты надевайте, они сами примут форму и сядут по руке, — синтетически стукнули о поверхность стола четыре браслета и собачий ошейник из такого же легкого полупрозрачного материала. — Ну, что стоите? Вот штаны, сапоги, рубахи. А свои джинсы и кроссовки давайте мне, я их уничтожу.

— Как это! — опомнилась Яна. — Нельзя уничтожать чужую одежду, нам ее родители покупали, а не вы! И зачем вообще надевать эти лохмотья? Нам нужно домой. Скажите, как отсюда выйти, и мы пойдем.

Наксстаргс вдруг сел за стол и посмотрел на детей как в первый раз.

— Не представляю, что случилось с защитой подземного замка. Никто за последние шестьсот лет не проникал сюда по своей воле. Только по решению совета или с волной. Может быть, кто-то подослал вас?

— Нас привела Кими, — напомнила Яна.

— Волк может остаться с вами, — произнес Нактссаргс, бросив взгляд на акиту, и показалось, что в голосе его прозвучали нотки тепла. — Наденьте ему ошейник. Но никаких разговоров о возвращении! Вы можете выйти отсюда только если я вас отключу, но, в таком случае вы станете как бы призраками. Никто не сможет увидеть или услышать вас.

— Надолго? — спросил Илья.

— Навеки.

— А вы сообщите о нас маме?

— Нет.

— А в школу?

— Я даю вам пять минут, чтобы одеться и выйти к воротам Лиела Эллите[1]. Коридор из этой комнаты ведет прямо туда.

Нактссаргс поднялся и ушел, быстрый, как ястреб.

— Не дрейфь, — Яна подтолкнула Илью, который сжался на скамейке и опустил голову. — Мы выберемся отсюда. Давай, переодевайся, ворота — это наш шанс. Удерем от этого киднеппера и позвоним родителям.

...Дети и Кими сидели внутри прозрачной сферы, в которую по мановению пальцев Ночного Сторожа превратилась силиконовая медуза. Причем, она сама прилетела из «музея», как только Нактссаргс двинул кистью руки. Прилетела и обволокла компанию ребят со всех сторон, не оставив ни одного отверстия — тем не менее, внутри сферы свободно циркулировал воздух. Сидели просто на полу — мягком и гибком, как кресло-мешок. Нактссаргс бесстрастно излагал:

— Это называется гравитационный изолятор. В обиходе просто бурбулис. Ваша задача — довезти весьма дорогостоящую информацию до брата Иоганна в Риге. Я не пересылаю ее через интернет — хакеры могут перехватить. Слуги надежнее, передадут из рук в руки. Конечно, и слуги могут, например, погибнуть, но тогда и браслеты прекратят функционировать вместе с ними, и никто не сможет прочитать записи — я их закачал на ваши браслеты — на все четыре, и волку на ошейник — если четверо из вас погибнут, один все-таки довезет. Впрочем, бурбулис абсолютно безопасный вид транспорта, он не горит, не рвется, непроницаем для жидкостей. Главное — не выходить из него на лету. В Риге направьте его на башню Святого Петра, слейте информацию брату Иоганну и сразу возвращайтесь обратно.

— А если мы улетим не в Ригу, а ... в другую страну? — спросил Вадим.

— Я вас везде найду — браслеты сообщат мне. А снять их невозможно, пока работает моя программа.

— Зачем мы вам?

— Да, слуг у меня хватает, это верно, — задумчиво проговорил Нактссаргс, — но я сам их выбрал и взял себе. А ваше появление никто не планировал. Дети бесполезны, таких гостей лучше бы сразу отключить, но у вас Аусеклис, а он вступает в резонанс далеко не с каждым своим хозяином, — Нактссаргс пристально посмотрел на Яну. — Хочу проверить, что вы за люди — возможно, вы потомки Нактссаргов... или шпионы.

— Слушайте, если вы изобрели эти... беспилотники, то почему бы вам не найти что-то более надежное, чем слуги? Типа безопасной беспроводной связи. Чтобы не отправлять бесполезных детей с этой вашей информацией, — выпалила Яна, не отводя взгляда.

— Я близок к этому. Но не всё сразу. Я не использую какие попало технологии, а только те, что безвредны для природы моей страны. Мои гравитационные изоляторы сделаны из переработанного янтаря. Мои компьютеры — из белого прибалтийского песка. Все это без остатка разлагается в природе. Я почти достиг той точки, за которой открывается новая эпоха — экологического квантового обмена информацией, — говоря все это, Нактссаргс будто вырастал от воодушевления, его длинные руки сами поднялись в стороны, и плащ дополнительно окрылил его. — Я близок! Мне не хватает какой-то пробивающей молнии, — он схватил свою голову длинными пальцами, словно желая приподнять крышку черепа и впустить туда свежий воздух. — Мысли пытаются выйти из лабиринта, и это обязательно произойдет, дайте еще немного времени!

Внезапно, как падает снег с проводов, перечеркивая стремленье,

Как море взлетает очередной страницей пройденных дюн,

Так после трудных раздумий наступает вдруг озаренье,

И нужная формула песней слетает со струн.

Нактссаргс одернул плащ и снова принял холодный вид, только глаза продолжали сверкать из-под бровей.

— Вы не переживайте, — пожалел его Илья, — ваши прозрачные штуки — это очень хорошее изобретение. Только что был просто мешочек — и вдруг стал прозрачный... домик.

— Устаревшая технология, ей почти сто лет, — мрачно отозвался Нактссаргс. — Перемещение скоро станет беспредметным — вы сами увидите.

— Мы не хотим, отпустите нас к родителям! — в отчаянии воскликнул Илья.

— Да успокойтесь вы. Думайте о преимуществах своего положения. Здесь вы проживете тысячу лет, не старея.

— Почему это?

— Разве я не сказал вам, что сумел остановить свет?

— В каком смысле?

— Управляющий светом владеет миром! — пафосно заявил ночной сторож. — Я могу аккумулировать частицы света, чтобы освещать свой поземный дворец, могу записывать информацию с их помощью, да еще много чего я могу, в отличие от ваших инженеров.

— А время? — спросила Яна. — Как мы можем прожить тысячу лет?

— Свет и время связаны формулой — она очень сложна, так что обойдемся без подробностей. Как видите, я навсегда остался сорокалетним мужчиной, так же, как и те, кто присоединился ко мне позже, а рожден я своим отцом Нактссаргом Великим в 1188 году. Памятник ему — правда, очень плохой, вы наверняка видели в Цесисе рядом с храмом Святой Катрины — жалкий сгорбленный старик с фонарем в руке — на самом деле мой отец стал таким лишь в последние годы жизни...

И Ночной Сторож снова ударился в декламацию:

Остановленный свет — это вечная власть над Вселенной

Я работал над этим открытием сотню лет

Я консервирую время, тело мое не подвержено тлену,

Остановлена смерть для того, кто вошел в остановленный свет!

— А почему вы иногда говорите стихами? — поинтересовался Егор.

— Мой мозг никогда не спит, — заявил Нактссаргс.

Я использую рифмы для тренировки ума.

Тренированный разум кипит и не просит покою.

Сон и отдых для интеллекта тюрьма,

Гениальные мысли обязаны литься рекою.

— И в заключение. Если вы попытаетесь приблизиться к своим родственникам, и вы, и они будете отключены. Для этого мне не обязательно находиться где-то рядом. Главное, чтобы работала моя программа — а она безупречна — и я смогу видеть и отключить вас всех удаленно. Так что летите и не свалитесь в лес, а то мне придется отправить отряд волков, чтобы найти ваши трупы. Чтобы бурбулис летел туда, куда нужно, просто направьте руки с браслетами в ту сторону. Чем больше браслетов задействовано, тем выше скорость. Если они направлены в разные стороны, бурбулис стоит на месте. Я дал вам всю нужную информацию, повторять не буду.

Гравитационный изолятор мягко поднялся над рекой.

— Ух ты! — воскликнули близнецы, разглядывая лесную панораму.

— Браслет! — напомнил снизу Ночной Сторож. И все подняли руки.

Земля мгновенно превратилась в географическую карту, а пассажиров расплющило ускорением.

— Руки направьте вниз, а то окажемся в космосе, — прохрипел Вадим.

Изолятор ухнул вниз с такой же бешеной скоростью. Кими распласталась на прозрачном дне. Кто-то догадался повернуть руку в сторону, и бурбулис немного замедлил падение. Тогда сразу четыре ткнули туда же, и аппарат помчался, наконец, вдоль земли, правда очень низко, не выше метра. Они не успели поднять изолятор, как он влетел в сосновый лес. Оранжевые стволы кинулись в лобовую, раздался испуганный вопль, но умный пузырь уворачивался от столкновения, продолжая нестись все с той же скоростью. От его рывков туда-сюда дети и собака смешались в кучу.

— Поднимаем, поднимаем!

Кто мог — поднял браслеты, и бурбулис, облетая стволы, выскочил из леса в небо. Наконец он определился примерно на одной высоте — над лесами и городами. Можно было передохнуть. Яна и Илья проводили осмотр Кими, которая дрожала от страха и скулила.

— Слушайте, но куда мы летим? Где Рига? — опомнился Егор. — Смотрите, море началось.

— Или океан, — предположил Илья. — Кажется, я вижу айсберг.

— Нам надо обратно! Ищите золотых петушков!

Дети направляли бурбулис то в одну, то в другую сторону. Периодически он крутился на месте, потом метался над полями, лесами, поселками, снова над морем...

Все уже изнемогали от усталости, когда Илья заметил на воде корабль и предложил спросить «у них» дорогу.

— Давайте! Уже никаких сил нет, собака пить хочет! — воскликнула Яна.

Они снизились к большому военному крейсеру. Несколько матросов мыли палубу.

— На всякий случай надо по-английски, — прошептал Егор. — Кто инглиш знает?

— Давайте я, — предложила Яна и громко произнесла:

— Hello, gays! Where is Riga? Latvia?[2]

Матросы подняли головы и остолбенели.

— Who said gays? — спросил один из них, выходя из ступора.

— Sorry! Show us direction to Riga, Latvia[3], — снова попыталась Яна.

Один из парней медленно, словно зомбак, повернулся и протянул указательный палец за корму.

— Спасибо! Пока-пока! Летим, ребята!

И они понеслись в указанном направлении. Крейсер мгновенно пропал из виду, и под бурбулисом появились остроконечные крыши с золотыми петушками.

— Рига! Мы нашли ее!

— А давайте в полицию обратимся! — предложил Илья. — Прямо в бурбулисе туда прилетим!

— А он нас сразу раз — и отключит! Полиция и удивиться не успеет.

Бурбулис остановился сам по себе на уровне смотровой площадки церкви Святого Петра в Старой Риге. Недалеко виднелись черные коты Kaķu nams[4] и атланты, держащие небо на крыше старого книжного магазина.

— А как позвать этого Иоганна? — спросил Егор.

— Орем, — предложил Вадим.

Они покричали. Ответа не было. Пузырь висел над пустынной мощеной площадью. Только старушка в красном покрывале и зеленой вязаной шапке сидела у кафе на соседней улице, наигрывала на кокле[5] и напевала народную песню тонким голосом...

— Эй! — крикнул кто-то басом.

Кими вскочила и залаяла. В окно прямо напротив изолятора выглядывал человек, похожий на Нактссаргса — тоже с большой бородой и в темно-серой одежде.

— Давайте! — коротко сказал он и показал браслет.

Ребята подняли свои.

— Кто-нибудь один, — велел Иоганн.

Они переглянулись, и все опустили руки, кроме Егора, который сидел ближе всех к базнице[6]. Несколько секунд человек стоял с поднятой рукой, а потом скрылся в окне.

— Стойте! — опомнился Вадим. — Как нам попасть домой?

Иоганн выглянул.

— Отправляйтесь в Цесис! Нактссаргс ждет вас на берегу, — и сгинул.

Они вернулись на высоту птичьего полета. В пузыре было уже почти привычно, внизу быстро промелькнула зеленая сосновая шуба — и показалась Лиела Эллите. Накстсаргс уже — или все еще — стоял у входа в пещеру, задрав голову навстречу изолятору. Сверху его лицо казалось гоночной машиной, взбившей черные клубы пыли.

— Может, он андроид? — предположил Илья. — Вообще без эмоций.

Они опустились на берег, и бурбулис обмяк сам по себе, его стены расползлись в стороны, и пассажиры вышли на волю. Кими стала отряхиваться и фыркать без остановки. А потом бросилась пить из ручья.

— Что ж, на первый раз неплохо, — сказал Нактсаргс. — Правда, вы убили массу времени, бестолково летая вокруг Рижского залива. Вас что — в школе не учат определять направление по небесным светилам?

— В телефонах есть навигаторы, — ответил Вадим. — Включите ребятам телефоны, и мы будем находить направление с полпинка.

— Нет, — отрезал Нактссаргс и повел их в подземелье.

Они вернулись в музей со стеллажами. На столе их ждали вареный картофель и свежий сыр.

— Можете поесть и ложитесь спать вон там, у камина. Через пять часов земного сна я приду за вами.

Совершенно беспрепятственно и неслышно сторож прошел сквозь стену, всего лишь протянув к ней руку. Ребята немедленно попытались повторить трюк, так и сяк размахивая руками, на которых сияли браслеты. Но стены не слушались. Все устало сели за стол. Есть не хотелось.

— Давайте хоть собаку покормим, — предложил Егор.

Они смешали картошку с сыром и протянули тарелку аките.

— Слушай, может, твоя звезда откроет эту стену? — спросил Илья сестру.

Яна достала из-за пазухи Аусеклис и подошла к стене. Остановленный свет всколыхнулся, и прямо перед ней открылся длинный коридор. Яна оглянулась — Филимоновы уговаривали Кими попробовать сыр.

— Ребят, — позвала она растерянно. — Смотрите...

Они обернулись.

— Что?! — не поверил своим глазам Вадим.

— Ты опять это сделала? — Егор подбежал к выходу и помахал рукой в воздухе, проверяя, нет ли препятствия. — Где ты взяла эту волшебную звезду?

Яна подняла свой Аусеклис на веревочке и поцеловала его.

— Илья нашел эту штуку в замке, когда вы засунули его в ту дурацкую щель.

— Вот оно что! — воскликнули братья. — Значит, все-таки там есть сокровище!

— Это мы его нашли, — уточнил Егор.

— Нет, это я нашел, — возразил Илья.

— Ты бы даже не додумался пролезть туда, это мы обнаружили вход на месте старого камина. А ты просто поместился, потому что худой.

— Просто или не просто, а звезду нашел я!

— Хватит вам! — воскликнула Яна. — Вы идете на свободу?

— Идем! — и ребята вышли в коридор один за другим, а Кими нервно перескочила невидимый барьер между помещениями.

[1] Лиела Эллите — название древнейшей пещеры недалеко от Цесиса. Перевод названия — «Большой адик (уменьшительно-ласкательное от слова «ад»).

[2] Привет, парни! Где тут Рига? Латвия!

[3] Простите! Покажите нам направление к Риге, Латвия.

[4] Дом котов, знаменитое здание в центре Риги, на крыше которого с давних времен установлены два черных кота. Один из символов Риги.

[5] Струнный народный инструмент, напоминающий гусли.

[6] Базница — церковь (латыш.)

Глава 5

Впереди плавно изгибался пустой коридор, выложенный эко-декором... Ребята оглянулись на комнату-темницу: там все-таки оставалась надежда на то, что вернётся Нактссаргс и отпустит их домой. А куда ведёт эта труба, и что скрывается там, за поворотом?

— Ну, чего вы замерли! — Вадим первым двинулся вперед. — В этой каменной спальне нас ждет рабство! Не бойся, Яна, — он встал к ней поближе. — Я с тобой.

— Я и не боюсь!

Из тоннеля потянуло запахом печного дыма — совсем как на улицах Цесиса зимней ночью. И ребята единодушно помчались на этот запах. Плиты из лощёной глины мелькали под ногами, на стенах менялся только угол наклона булыжников и кирпичей, — эта зловещая монотонность вскоре заставила их сбавить скорость и потом остановиться. Тишина — лишь дыхание пятерых живых существ под арочными сводами. Кажется, что этот коридор идет вокруг земли. Илья разозлился и пнул стену — в том месте, где она особенно затейливо — в виде лучей солнца — была выложена светлым камнем. И вдруг в этой твердыне стала медленно, плавно поворачиваться узкая дверь, а из-за нее просочился теплый свет и послышались голоса. Ребята попятились, замерли, прижавшись к стене, и прислушались.

— Я не могу позволить вам оставить город совсем без энергии, — говорил по-латышски дипломатичный мужской голос. — Тем более в холодное время года. Жители Цесиса этого не заслужили, они ни в чем не виноваты. Да, мы дружелюбны к приезжим, ведь без этого наша экономика не будет развиваться так быстро, как нам хотелось бы. Китайцев, конечно, приехало много за последний год, но мы контролируем их деятельность, не беспокойтесь, они занимаются лишь своей китайской кухней и немного чайными традициями — ничего более. А когда наступает зима, так они и вовсе уезжают, им холодно у нас. А русские, хоть и не уезжают, но никакого влияния на экономику или — боже упаси — политику не оказывают. Дизайнерский магазинчик открыли, всего один, да и тот скоро прогорит, клиентов у них слишком мало.

— Янис, ты позволил им собираться вместе на этих курсах. И китайцам, и русским. Они вообще не должны учить государственный язык, а тем более в нашей древней столице.

— Но это не я открыл курсы, господин комтур[1], это Европейский фонд интеграции.

— Не допускать европейцев в город — это было наше главное условие! — повысил голос собеседник. — Ни под каким видом. Они самые коварные и сильные враги. А ты решил, что взять их деньги — это не то же самое, что впустить их в наш город? Взять и построить на них концертный зал, стадион, школу для иммигрантов! У тебя итальянец по праздникам стоит у нашей церкви и продает свой итальянский кофе. А завтра здесь будет вся его семья, и появится итальянский квартал. Молчи! Ты не справился с должностью мэра и будешь заменен.

— Я не против, — покорно отозвался голос, и ребята переглянулись, узнав в нем пропавшего мэра. —Назначьте другого. Только прошу вас, верните меня домой. Мне нужна лишь моя семья, а не власть.

— Нет, — бездушно ответил собеседник — совсем как Нактссаргс.

Егор и Вадим многозначительно посмотрели друг на друга и кивнули в сторону двери. Они подкрались ближе и осторожно заглянули в комнату. Лицом к ним — в такой же мешковатой хламиде, что и ребята — стоял Янис, мэр Цесиса, а перед ним восседали в креслах — спиной к незваным зрителям — три человека в более солидной, хотя также темной, невзрачной одежде. В монументальном камине полыхал огонь, трещали дрова. Мэр поднял голову и встретился глазами с юными шпионами. Его лицо оживилось, брови удивленно приподнялись. Ребята отпрянули от дверного проема.

— Валим отсюда, — шепнул Вадим.

И они рванули в сторону как раз в тот миг, когда заседающие в комнате заметили странный взгляд подсудимого.

Теперь они уже не останавливались, только прибавляли ходу. Тоннель все так же загибался в спираль, она чувствовалась, но не разворачивалась и не сужалась, и это наводило легкую жуть. Однако через несколько минут повеяло свежестью, и дымчатый свет смешался с обычным уличным. Еще полкруга — и показалась чугунная решетка, сквозь которую на плитки падало узорное солнце. Ребята прижались к воротам — за ними спокойно текла булыжная мостовая, близкие дома смотрели в упор маленькими старинными окнами, и шла мимо стайка подмерзших японских туристов.

— Это не Цесис, — проговорил Илья, оглядев улицу.

— Да, что-то побольше, — согласилась Яна. — Похоже на Ригу.

— Нам нужно выбираться отсюда — неважно, Рига это или Париж, — сказал Егор. — Но ворота заперты наглухо. Давайте свой этот... акас или аусеклис, а то сейчас догонят нас. Вот уже кто-то бежит!

В тоннеле послышался балетный топот.

— Все, приплыли! — воскликнул Вадим.

Из тоннеля появился стройный коротко стриженый мальчик лет двенадцати.

— Лимончик? — удивленно воскликнул Вадим.

— Лимончик! — Егор просиял и схватил подростка за обе руки.

Мальчик вскрикнул от радости.

— Jūs! Divnieki! Es jūs redzēju tur iekšā un skrēju pēc jums tik ātri, cik varu![2]

— Лимончик, мы пошли искать тебя, именно поэтому мы здесь, — Егор бережно вынул из внутреннего кармана куртки скомканный шарфик. — Вот, держи, это твое.

— Vai, cik jauki! Paldies! — мальчик обмотал свою тонкую шею голубой горжеткой, и его лицо стало напоминать старинные голландские портреты.- Bet jūs nevārāt būt šajā vietā par brīvu — domāju, ka Naktssargs neatļāva jums aiziet prom[3].

— Точно, так и есть! Мы все в ловушке, включая Кими. Но все равно классно, что мы тебя нашли! Как ты вообще попала сюда?

— Попала? — переспросил Илья. — Он девочка?

— А что — непохожа? — Филимоновы смеялись. — Мы и сами не сразу догадались, она всех с толку сбивает. Представляется то как Лаймдота, то как Лаймонис. Но вообще-то она девочка.

— Но иногда я считаю себя мальчиком, — Лайма заговорила по-русски с приятным акцентом. — Так намного удобнее жить.

— Это как так? — не понял Илья. — Ты из этих, что ли... как их...

— А слуги Натссарга тебя не заметили? — Яна сменила тему.

— Nē, es protu ļoti ātri un klusi skriet, un jau visu šeit esmu izpētijusi. Domāju, ka mums jāiet uz Naktssarga rezidenci Rīgā, bet vispirms — pie viņas sievas[4].

— У него есть жена?

— It kā... Varbūt, tā ir draudzene. Bet kā atbrīvoties no šeienes?[5]

— У Яны есть одна фишка, которая открывает все двери.

Яна достала звезду, поднесла ее к воротам, и тяжелый замок со звоном распался на две половины...

Ребята шли по Вецриге[6]. Ноябрьское утро заквасило булочные оттенки домов раствором крахмала. Даугава словно совсем исчезла, а вместо нее поднялся из глубин земли облачный крепостной вал. Железнодорожный мост нырял в него своим первым ажурным полумесяцем — и проваливался в никуда. Ребята проплыли в тумане вдоль реки до подземного перехода на Краста[7] и перешли к Музею Холокоста. Призрачный товарный вагон-памятник висел возле него, точно дирижабль.

— Нам надо туда! — Лаймдота окликнула их и показала вверх, за вагон. Там, точно ракета, вырывалась из тумана к солнцу башня со шпилем.

— А что это?

— Это бывшая Академия наук. Сейчас там разные организации. А на самом верху работает Нактссаргс.

— Да ладно! — не поверили остальные. — Мы видели его под землей. И он одет как...

— Актер погорелого театра, — закончила Яна.

— Под землей у него замок, резиденция. А тут — бизнес. Вечером я вам покажу. Сейчас не полезем туда — слишком много народу днем вокруг Нактссарга. Пошли к Маре. Я чисто случайно познакомилась с ней в подземелье, в библиотеке — я там спряталась на верхней полке стеллажа и ночевала две ночи. Однажды среди стеллажей появилась высоченная красотка в хламидах. Искала какие-то книги про танцы. Ну, я решила, что женщине-танцовщице можно доверять. Спрыгнула к ней и... Короче, мы познакомились. Она мне все-все рассказала: и где она живет, и где Нактссаргс работает... Вот только из замка отказалась выводить. А так она добрая, учительницей в школе подабатывает.

— Мара — это которая типа жена?

— Да. И это не простая женщина. Она почти ровесница Нактссарга и очень хорошо выглядит. Она танцует готический Трайбал, такой гибкий танец, похожий на движения силиконовой куколки.

— Зачем нам идти к этой доисторической силиконовой танцовщице? — спросил Вадим.

— Мара очень ценный человек, преданная подруга Нактссарга. Но она, как я поняла из разговоров, не совсем разделяет его идеи, поэтому не хочет выходить за него замуж. Хотя он просит. Но она его любит, вроде.

— Ну вот, нам только соплей не хватало!

Лимончик повела компанию вглубь Московского Форштадта[8].

— Здесь как будто не Рига. Как будто анти-Рига, — заметил Илья, оглядывая деревянные обшарпанные домики.

— Как будто Звенигород, — уточнила Яна.

— Не знаю, что вы имеете в виду, но это очень тихое и непопулярное место, — объяснила Лимончик. — Поэтому Мара живет здесь. Как она сказала — чтобы не светиться среди горожан, но и не превращаться в крота, обитая под землей. А Нактссаргу это не нравится, он все время уговаривает ее вернуться в Цесисские владения.

Купеческий деревянный дом с высокими окнами стоял у подножия горки, утыканной старыми могильными крестами, и угол с двумя резными окошками выходил в березовую рощицу, которая звездилась последними жёлтыми листьями. Лимончик бросила камушек в окно. Кто-то слегка отодвинул занавеску и сразу же опустил ее. Сбоку зашуршали автоматические ворота. Ребята вошли во двор, и Кими внезапно с рычанием кинулась вперед. Яна успела прыгнуть, как вратарь, упасть на землю и схватить ускользающий поводок. Кими стала вырываться и скулить, и тогда дети увидели трех серых собак, вышедших навстречу им из сада.

— А! Я забыла предупредить — у Мары живут волки, — объявила Лимончик.

— Вовремя, — буркнул Илья, помогая сестре оттащить Кими к крыльцу.

Волки стояли, опустив головы, принюхиваясь и взирая с любопытством на рыжую акиту. Сзади к ним подошли ещё двое и тоже встали на границе сада.

— Ничего себе! Сколько у нее этих волков? — спросил Егор, когда они вошли наконец в дом и оказались в темной прихожей с огромным зеркалом.

— Это не ее волки, это серые рыцари Нактссарга. Мара жаловалась, что по ее саду постоянно слоняется целая стая. Мне кажется, это Нактссаргс присылает их, чтобы они наблюдали за домом.

— Мне тоже так кажется, — раздался веселый голос, в прихожей загорелся свет, и вошла дама, вполне подходящая Нактссаргу по росту и, как сказал бы художник, по фактуре. — Ты вездесущая, Лайма, — с иронией сказала дама. — Я ещё не успела отдохнуть от твоих вопросов — а ты снова передо мной, и не одна. Какая у вас красивая собака. Я не видела таких в Латвии.

— Это акита-ину, ее зовут Кими Сакура, — представил Илья.

— Приятно познакомиться, Мара. Проходите в комнату.

Изнутри дом выглядел взлетевшим и повисшим среди берез на полпути к небу. Занавески уже были полностью распахнуты, и окна освещали комнату молочным светом осени.

— У вас минимализм, — сказала Яна, оглядев почти пустую комнату с деревянным полом.

— Да, я люблю когда ничто не мешает танцевать. Но у меня все есть. Вот, садитесь за стол, я угощу вас вареньем из еловых шишек.

Мара провела рукой по стене, и из нее мягко вывалился диван, а из-под дивана выползла квадратная доска, которая тут же подпрыгнула вверх и выпустила четыре ноги. Получился стол. Кими, пугаясь этих мебельных превращений, все пятилась назад, пока не уперлась в дверь и не вывалилась спиной вперед на веранду, где развалились волки, загоравшие в потоке лучей. Кими обернулась и кинулась к ним, и должна была случиться смертельная драка. Дети ахнули. Но волки только потянулись носами к отчаянной собаке, при этом не двинув ни лапой. Кими удивилась и тоже села напротив них.

— Они всегда такие спокойные? — спросил Илья.

— Они очень старые, их агрессия просыпается только по серьезному поводу. Например, если вы решите сбежать от Нактссарга, или когда волна. А за Кими не волнуйтесь, они подружатся.

Акита припала к полу и поскуливала, обращаясь к серой банде. Волки смотрели на нее снисходительно. Наконец Кими пришла в полное смятение, выбежала в сад, описала круг по газону и влетела обратно на веранду, произнося призывную речь. Волки неторопливо поднялись, отряхнулись. А дальше все они отправились в сад, причем Кими взбивала клубы листьев по пути, а волки спокойно трусили друг за другом.

— Оставьте их, — остановила Мара Илью и Яну, которые собрались догонять свою собаку. — Вокруг сада высокий забор, она никуда не убежит.

Мара поила детей чаем из душистой травы, угощала странным, очень ароматным вареньем. Илья вскакивал и ходил смотреть в окно — как проносится мимо дома рыжий вихрь, сопровождаемый пятью пепельными тучками. Лимончик сказала ему:

— Зря ты дергаешься — твоя собака никуда не денется, она же пришла с вами, так что находится под наблюдением, как и вы. Волки — дополнительная охрана всего, что принадлежит Нактссаргу, а мы все теперь его собственность. Это Мара сказала, а не я!

— Да, — подтвердила та. — Он держит всех нас в поле зрения, в том числе меня. А волки просто помогают ему следить за порядком. Раз в год, в конце осени, они образуют волну от земли до неба, которая очищает и настраивает пространство Латвии, чтобы Нактссарг мог эффективнее управлять им.

— А она что — и людей забирает, как нашего мэра? — спросил Егор.

— В очень редких случаях, если эти люди подозреваются в измене.

— Лимончика подозревают в измене? — удивился Илья.

— Нет, Лайма вместе с нами выслеживала волков, — объяснил Вадим. — И случайно попала под колеса... под лапы. Она давно их заметила, хотя они обычно они передвигаются в сумерках, и никто их не видит. А когда мы подружились, то и нам рассказала. То есть, с Егором подружилась, — он хитро глянул на брата, и тот показал ему кулак в ответ.

— Откуда они взялись вообще, эти волки? Все такие откормленные и похожие друг на друга, как братья, — поспешно встряла Яна.

— Это именно братья, ты в точку попала, — ответила Мара. — Но не по крови. Когда-то в каждом замке — в Цесисе, Арайши, Рауне, Риге — жили по 12 рыцарей-bruninieki[9]. Они были главными, но им служили и помогали те, кто ещё не стал рыцарем — они назывались серыми братьями. Крепкие парни, привыкшие к суровой жизни, полной опасностей и тяжелого труда. Когда Нактссарга посадили в тюрьму и приговорили к казни, его охраняла сотня серых братьев. Они по очереди дежурили возле Башни волшебников.

— Это та самая? В Цесисе? — спросил Егор.

— В Цесисском замке. Это одна из пяти башен, она частично сохранилась до наших дней. Туда сажали тех, кого подозревали в колдовстве.

— Почему Нактссарга считали колдуном?

— Он и есть колдун. Да, он объясняет свои чудеса наукой — физикой и химией — но с точки зрения людей того времени это могло быть только колдовство. И вот этот пленник сумел сбежать из башни прямо накануне своей казни. Сотня серых братьев по приказу комтура кинулась за ним в погоню, но никто из них не вернулся из видземских[10] лесов. Зато у Нактссарга появились преданные и вечные волки, которые служат ему наблюдателями, а иногда карателями. В открытую они по городу не ходят — заметят, подумают, что это бездомные собаки и вызовут полицию. Но в темное время суток, в переулках и подворотнях, их трудно заметить.

— А Нактссаргс что — проделал подземный ход в башне? — спросил Вадим. — Выкопал, как граф Монте-Кристо?

— Нет, у него было слишком мало времени до казни. Он использовал подвески-знаки, аккумулирующие энергию света, они были сделаны из металлической доли магмы, которую он сам выплавил из руды. Дар и навыки управления энергией света передаются у Нактссаргов в роду из поколения в поколение — поэтому они все работали ночными сторожами, это древняя династия. Но наш знакомый отличался особым дарованием, он так научился управлять светом, что со временем ему стали не нужны никакие инструменты — только собственное тело. Его рука — сильнейшее оружие, он делает вот так, — Мара плавно подняла, а потом резко выпрямила кисть руки, вытянув гибкие пальцы, — и человек получает удар, как будто его сбила машина.

— Знаки из магмы — типа таких, — спросила Яна и вынула из-за пазухи звезду.

Красивое, спокойное лицо Мары внезапно преобразилось: глаза ожили и заблестели, и кожа порозовела.

— Это из башни, — пояснил Илюша. — Я нашел его, когда меня запихнули в щель.

— Аусеклис, — прошептала Мара. — Как давно я его не видела.

На всякий случай Яна спрятала звезду обратно и затянула воротник хламиды.

— Вы пользовались им? — спросила Мара.

— Ну, пару раз использовали. Чтобы выйти из нижнего замка. А что?

— Невероятно, — пробормотала Мара. — Это Аусеклис. Нактссаргс подарил его мне, когда сидел в тюрьме. А вскоре меня бросили в Башню волшебников по тому же самому обвинению.

— И вы использовали звезду, чтобы открыть выход из темницы?

— Я могла бы это сделать, но меня охраняли днем и ночью, стража не дала бы мне уйти. Я подкупила стражника — отдала ему звезду, и он вывел меня за ворота замка.

-А почему Нактссаргс не освободил вас из тюрьмы?

— Он ведь сбежал из города, и никто не знал, куда. Мне пришлось пройти много сотен километров по лесам и болотам, чтобы найти его. Берегите Аусеклис — это очень древняя вещь.

— У вас с Нактссаргом отношения, да? — спросила Яна.

— Мы познакомились в 1558 году. Мне было пятнадцать лет, и я работала на кухне в замке. Однажды я шла через двор и увидела Нактссарга. Он медленно шел в сопровождении конвоя, и я поняла, что это арестант из башни волшебников. Он был невероятно красив и абсолютно уверен в себе. Стоило ему только улыбнуться мне, и я пропала. Ночью я спустилась к той яме, в которой его держали, легла на пол, и мы разговаривали до самого рассвета через решетку. А охранники крепко спали — словно их опоили зельем. Он сидел в темнице совсем недолго, несколько дней, и его должны были казнить на колесе за колдовство, но он совсем не боялся, сказал, что никакой казни не будет. Он дал мне Аусеклис — велел надеяться на этот амулет, когда ему, Нактссаргу, придется уйти далеко из Цесиса. Вы знаете, подвалы замка — страшное место. Никому не удавалось сбежать оттуда. В ночь накануне казни Нактссаргс запретил мне приходить к нему в темницу. А под утро я услышала шум во дворе замка — подняли конницу, серых братьев, трубили в рог. Я узнала, что Нактссаргс сбежал из подземелья. Мне хотелось немедленно пуститься за ним, найти его, но я даже не успела причесаться, как за мной пришли и бросили в ту же темницу по обвинению в связи с беглецом... А потом были долгие скитания по лесам в поисках Нактссарга.

— Как же вы его отыскали? В одиночку. И не заблудились, — проговорила Лимончик.

— Это он меня нашел. Уже тогда Нактссаргу было больше трехсот лет, он уже выстроил свой подземный замок и вернулся туда, когда в замке снова сменился магистр. А вернувшись, он узнал, что меня нет, и отправился на поиски.

— Красивая история, — вздохнула Яна. — А на вид и не скажешь, что у Нактссарга есть сердце. Покер фейс.

— Да, это так, — Мара выглядела невеселой. — Хотя внешне он мало изменился за минувшие столетия, его душа стала другой. Все-так возраст... Сейчас его интересует абсолютная власть. Его бизнес стоит дороже, чем все нефтяные компании мира, и свое богатство он мечтает вложить в процветание Латвии.

— А что он продает? — спросил Вадим.

— Этерниум, — ответила Мара. — Новые деньги, которые, по его плану, изменят всю мировую финансовую систему. Он создал новый вид компьютеров, которые управляют светом и генерируют этерниум. Но их энергии пока не хватает, чтобы этерниум вытеснил все остальные валюты, вот он и задумал запустить ядерный реактор в Саласпилсе, ведь тем раньше была атомная электростанция, ее законсервировали лет 30 назад

— Это же вредно для природы, а он типа за экологию, — заметила Яна.

— Ничего, Нактссаргс поставит защитный купол, проект уже готов.

— А где этот его новый компьютер?

— Примерно под Академией, в лаборатории. В ней стоят станки для майнинга, там же делают и хранят браслеты, бурбулисы и многое другое. Река там близко, он прокопал от нее тоннель-ответвление, чтобы использовать воду для охлаждения всей системы.

— И это законно?

— Нактссарги делают что хотят и никого не спрашивают.

— Мафия прямо, — пробормотал Илья.

— Нет, мафия работает только в свою пользу, а Нактссаргс мечтает сделать Латвию величайшей страной, — возразила Мара. — Очистить ее от чужаков, сохранить природу и традиции.

— Да уж, — ребята переглянулись. — Ничего себе заявочки.

— А как же глобализация, интеграция, стирание границ между государствами? — спросила Яна.

— Ой, какая там интеграция, — вздохнула Мара. — Для Нактссарга это ругательство, ему подавай чистую, традиционную Латвию.

— Какая отсталость! — воскликнула Яна. — С современными технологиями вся планета Земля — это маленькая деревня!

— Только Нактссаргу этого не говорите, если не хотите неприятностей. Давайте я вас лучше обратно в замок провожу, а то влетит вам.

— Погодите, а вы нам разве не поможете вернуться домой? — испугался Илья. — Вы же наверняка умеете.

— Нет.

— Пожалуйста! — завопили все сразу.

Но Мара вышла на террасу и свистнула. Вмиг волки оказались у ее ног, а следом прискакала взбудораженная акита.

— Серые братья проводят вас в подземелье.

Как бледные клочья тумана, скользя вдоль обшарпанных рижских стен, волки отконвоировали компанию до того самого зала, где ребята видели мэра. Дверь в стене уже была заперта, малолетних беглецов никто не искал — видимо, знали, что серые братья не дадут никому уйти. Сделав свою работу, волки ушли, и Кими грустно скулила им вслед.

[1] Заместитель Великого магистра Тевтонского ордена

[2] Вы! Близнецы! Я увидела вас там, внутри, и побежала за вами так быстр, как могла.

[3] Как здорово! Спасибо! Но вы не можете свободно оставаться в этом месте, я думаю, Нактссаргс вам не разрешил выходить.

[4] Нет, я умею очень быстро и тихо бегать, и все здесь уже исследовала. Думаю, что нам надо идти в рижскую резиденцию Нактссарга, но сначала — к его жене.

[5] Как бы... Возможно, она подруга. Но как нам выбраться отсюда?

[6]Vecrīga — Старая Рига.

[7] Название набережной.

[8] Один из старых районов Риги, где исстари селились русские купцы и еврейские семьи.

[9] Рыцари.

[10] Видземе — серверный регион Латвии.

Глава 6

— Ну, что теперь будем делать? — спросил Вадим, когда все собрались в полусвете длинного коридора. Настроение было в тон этому зябкому освещению. Мара, обнадёжившая своей приветливостью, оказалась всего лишь солдатом Нактссарга, флегматичные волки обнажали клыки, как только гости пытались идти не тем путем.

— Надо искать дорогу в Академию, — Лайма встряхнулась . — Я уверена, что мы сможем найти выход именно там. Если всей системой управляет компьютер Нактссарга, давайте взломаем его — и все дела.

— Но волки наблюдают за выходом из подземелья, а комп где-то под Академией.

— У меня есть одна идея, — сказал Илья. — Не знаю, хорошая ли...

— Ну, давай!

— Что если покрасить Кими в серый цвет? Тогда волки подумают, что это кто-то из братьев провожает нас по городу, и мы сможем идти куда захотим.

— Покрасить Кими? — дети повернулись к собаке — она завиляла хвостом. — Но как? Где взять краску?

— Может, накроем ее хламидами? — предложил Егор. — Он снял с себя холщовый балахон и накинул на Кими. Собака принялась лапами стягивать с себя тряпку, и ей это удалось.

— Попробуем закрепить на ней хламиду — завяжем со всех сторон! — предложил Вадим. — На морду натянем капюшон и вырежем дырки для глаз и носа.

Она попробовали закутать собаку в ткань и смастерить подвязки из бахромы и кожаных ремешков. Кими пятилась, мотая головой и чихая.

— Жесть, — прокомментировала Лимончик. — Это больше похоже на пугало для ворон. И потом — как убрать хвост?

— Хватит издеваться над нашей собакой! — Илья снял с акиты маскхалат.

— Ты сам предложил, — напомнил Егор.

— Цвет — это свет, — задумчиво произнесла Яна. — Я в художке учусь. Это все оптика. Серый получается, когда на предмет почти не падают лучи света. Если мы как-нибудь избавим Кими от света, она станет серой.

Все окружили собаку.

— Чтобы на все вокруг падал свет, а на нее нет... Как это?

— Ну, мы же тут в особом пространстве. У нас тут остановленный свет — забыли?

— Кстати, в это особом пространстве нам лучше говорить потише, — прошептал Вадим, оглядывая стены.

Верховые рыцари смотрели на них с древних изразцов, их лошади подозрительно косились из-под накидок. Дети перешли на шепот.

— Давайте помолчим и подумаем, — предложила Яна. — У нас есть Аусеклис, — наверняка есть и способ заизолировать Кими от света?

— Твой Аусеклис наоборот светится.

— Это смотря как с ним обращаться.

— И как?

— Дайте подумать, не шумите!

Яна отошла в сторонку и села у стены. Лимончик примостилась напротив нее. Мальчики притулились поодаль, Кими легла у их ног. И все затихли. Ни звука не доносилось из глубин тоннеля, словно и воздуха тут не было, который мог бы проводить звук. И в этой тишине внезапно заныло. Кими подняла уши. И мимо вдруг пролетел бурбулис, в котором кто-то сидел. Ребята даже не успели испугаться.

— Видели? — шепотом воскликнул Илья.

Бурбулис вернулся и завис в коридоре. Некто смотрел сквозь его силиконовую оболочку — не то мальчик, не взрослый маленького роста. Потом он поднял руку — рукав сполз к плечу, браслет вспыхнул, и водитель вышел из пузыря.

— Вы почему здесь? — спросил он строго. — Почему не работаете? Вы должны быть на задании. Я наблюдатель и сообщу обо всем комтуру.

— Мы на задании, мы просто сбились с пути, — жалобно сказал Егор.

— Да, мы что-то не разобрались с браслетами, наш бурбулис улетел, — подхватил Вадим.

— И этот волк, который помогал нам искать наш бурбулис, наверное, заболел — он стал рыжим, — включилась Яна. — Мы пытались так и эдак, — она пожала плечами...

Илья и Лимончик кивали, полностью подтверждая этот бред.

— Дилетанты, — пробурчал пришелец. — Где ваши браслеты?

Ребята дружно подняли вверх правые руки.

— Сделайте восьмерку запястьем — появится карта. Пронзите точку своего присутствия лучом пальца — и ваш бурбулис прилетит сам. Волку просто прекратите доступ всех цветов спектра, кроме зеленого и красного — вот так! — он ловким движением кисти крутанул браслет, и тот превратился на миг в сияющий диск — а потом рубанул рукой воздух у Кими над головой. Она присела от испуга. И стала пепельно-серой. Ребята ахнули. Наблюдатель еле заметно усмехнулся и полез в свой бурбулис.

— На досуге сходите к Маре в Академию, нулевой этаж — она проводит занятия по танцу запястий, — посоветовал он, обернувшись напоследок, влез в пузырь и сгинул, как небывало.

— К Маре! — удивленно повторил Илья.

— Она танцовщица — я же говорил! — Лимончик подмигнула ему. — Теперь у нас есть веская причина искать Мару. Давайте двинем прямо туда, на нулевой.

— Восьмерку запястьем! — Яна вытянула руку и попыталась нарисовать в воздухе фигуру, изгибая и поворачивая кисть руки. — Как это вообще возможно.

Все стали пробовать. Серая Кими с интересом наблюдала за странными манипуляциями. Карта не появлялась ни на полу, ни на стенах, ни на потолке.

— Что за фигня! — ругался Егор.

— Какого черта он не показал, как делать эту восьмерку! Эй, дяденька! — крикнул в тоннель Вадим.

— Ой! — Лимончик вдруг перестала крутить руками. — Кажется, у меня что-то получилось.

Все обернулись. В полумраке чуть выше их голов появилась рябь. Постепенно она уплотнилась — и ребята невольно отступили: прямо в воздухе повисла Рига, уменьшенная в тысячи раз, но все равно массивная — опрокинутая набок и нацеленная острыми шпилями прямо на зрителей. Улицы широкими лентами и бугристыми шнурками петляли меж каменных и деревянных построек, Даугава блестела посередине, как серебряный пояс, и золотыми застежками мерцали петушки Старого города. Трамваи медленно двигались по рельсам, точно карамельки, подвешенные на нитках.

— Вот Академия! — голос Яны вывел из оцепенения. — А вот мы — точка мигает, совсем как на гугл мапс. Нам надо ее пронзить этим... лучом, — она осмотрела свои пальцы. — Интересно, что он имел в виду...

Ребята тоже проверили пальцы — ни один не лучился.

— Да достали уже своими непонятками! — снова возмутился Вадим. — Ну-ка, Лимончик, попробуй, у тебя получается.

— А если просто ткнуть пальцем — Илья нашел на карте Академию — она торчала высоко над его головой, — вон она, нужно только дотянуться.

Едва он направил указательный палец на остроконечную башню, от него протянулся тонкий белый луч, который коснулся пика, и мини-Рига вдруг опрокинулась на свое основание и окружила ребят, стремительно увеличиваясь в размерах. Они завизжали, хватаясь друг за друга, а серая Кими припала к земле и прижала уши. Пара секунд — и вместо подземного коридора полетели мимо настоящие каменные стены, заборы, машины на дорогах. Улицы пронеслись точно сорванные ураганом плакаты, потом резкое торможение, щелчок — и зеркальная клетка поймала их в свою прохладную горсть и потащила вверх. Егор и Яна обнаружили себя прижатыми к прозрачной стене, за которой уносились вниз этажи высоченного здания. Остальные сидели как попало в центре клетки.

— Кажется, мы в лифте, — пробормотал Вадим.

И в тот же миг подъем прекратился, и со стороны, противоположной виду на город, раскрылись автоматические двери. Полет закончился.

— Выходим скорее! — опомнилась Яна. — Илья, вставай, возьми Кими!

Они все вывалились из лифта и оказались на мраморном полу. Двери за ними закрылись.

— Что это было? — сумел вымолвить Илья.

— Это был твой луч пальца, — отозвался Егор. — Вот пронзил так пронзил!

— Я не хотел...

— Да ты молодец! — похвалила Лимончик. — Мы оказались в Академии. Смотрите, — она подошла к большому окну и выглянула. — Ух ты, как высоко! И весь город как на ладони!

Кирпичные стены Академии круто уходили вниз, во все стороны вокруг расстилалась Рига, невдалеке блестела Даугава, перетянутая мостами, а за нею — Замок Света, новая Национальная библиотека.

— С ума сойти, — бормотал Илья. — Всего лишь указал на карту — и такое перемещение...

— А ведь мы на самом верху, — констатировал Егор. — В башне. Интересно, который это этаж. Наверное, двадцатый или даже выше.

— Куда нам теперь? — спросил Илья.

Кими, которая до этого часто дышала после стресса, вдруг выпрямилась и поставила уши торчком, нацелив морду в угол, где стоял ретро-шкаф со стеклами и открытыми полками.

— Что ты, Кимуся? —Яна проследила за ее взглядом. — Ой, смотрите, это же тот самый кот!

Она едва успела кинуться к собаке и в последний момент схватить ее за ошейник. Кими рванула так сильно, что Яна плашмя упала на пол. Показалось, что с верхней полки шкафа метнулся пятнистый флаг. Собака скулила и скребла когтями по скользкому полу, Илья бросился на помощь сестре, и они вдвоем с трудом удерживали серого питомца. Меж тем котище размером с небольшую лайку забился в угол и громко шипел, выгнув дугою спину и подняв, как торнадо, пушистый хвост.

— Походу, ему некуда бежать, — сказал Вадим, потихоньку подбираясь к коту. — Киса-киса-киса, не бойся нас.

Но киса скакнула от него в сторону и зашипела еще страшнее.

— А, это вот кто тут хулиганит, — вдруг раздался женский голос.

Из лифта появилась Мара. На этот раз она была не похожа на себя — вместо простого серого платья и пушистых волос — черная взбитая в кружево юбка, прозрачный черный топ с длинными рукавами-сеточкой, обтягивающие тонкие митенки, черный маникюр, пояс из серебристого металла, гладкая прическа и серебряная корона, украшенная пепельного цвета розами. Она обвела глаза темными тенями, и кожа ее была белой, как снег. Увидев вошедшую, котяра рванул к ней, пробуксовывая на скользком полу, просвистел мимо Кими и детей и взлетел Маре на плечи, растекшись по ним, точно горжетка и гневно подвывая. Мара охнула от боли и стала отдирать от себя его когти.

— Пусти меня, Шрёдингер! Порвешь мне костюм!

Кот выл и не желал покидать убежище, а Кими продолжала скулить, с вожделением глядя на пушистого красавчика.

— Давайте спустимся на 15 этаж, — попросила Мара, — там наш офис, и Шредингер с меня слезет наконец. Только кто-нибудь с волком пусть идет пешком по лестнице.

— А что за офис? — спросил Вадим, когда они ехали в лифте. — У вас там танцы?

— Нет, это деловой офис, танцы ниже, — Мара продолжала отцеплять от своих плеч кошачьи когти, должно быть, поэтому ответила очень сухо и коротко.

Они вышли из лифта, и черная дама-пик быстро скрылась за полупрозрачной дверью с меховой подушкой на шее. В ту же секунду подоспели Илья и Яна, которых Кими буквально принесла на поводке. Собака встала на дыбы, пытаясь войти в офис, но цифровой замок пластиково мурлыкнул и ответил ей надписью: «Введите изгиб этерации». Кими вопросительно посмотрела на хозяйку.

— Понятия не имею, что это такое. Но тебе туда все равно нельзя — там минце[1].

Кими переливчато заскулила с подвываниями — эхо отозвалось в длинном коридоре.

— Ты что — не говори ей это слово — ты же знаешь, она теперь не успокоится, — прошептал Илья.

Открылась соседняя дверь, и выглянула львиная седая голова в очках.

— У нас важная встреча, — в ужасе проговорило благородное лицо. — А вы волка привели в Академию! Прочь!

Ребята попятились.

— В лифт и вон отсюда! — скомандовал седой лохмач, вытянув толстую руку с массивным светящимся браслетом.

Тут же распахнулись двери лифта, и банда нарушителей ввалилась в него, волоча за собой скулящего волка. Егор стукнул по кнопке, и лифт рванул — но не вниз, а вверх. И вскоре остановился

— Надо было вниз ехать! — Вадим оттолкнул брата, собираясь нажать на кнопку нулевого этажа.

— Погоди, — остановила его Яна. — Чего этот жирняк приказывает нам, как своим слугам! Давайте останемся тут.

— Хорошо, — сразу смягчился Вадим.

— Правильно, — поддержала Лимончик. — У нас дела. Нас отправили изучать движения руками. Нам надо вернуться к Маре, только заставьте свою собаку молчать.

— Это все Яна — при Кими нельзя говорить слово минце — она сразу думает о кошке.

— Серьезно? А кот Шредингер, который драпает впереди собаки, недостаточная причина думать о кошке? — вскинулась Яна.

— Не ссорьтесь, — вмешался Егор. — Давайте лучше я потихоньку проберусь к этому офису и посмотрю, где там Мара.

— Почему это ты? — возразил Вадим. — Я пойду!

— Я первый сказал!

— Не ссорьтесь, — передразнила их Яна.

— Послушайте, — вмешалась Лимончик, — У них тут все засекречено так что мы все равно не попадем никуда, кроме коридора. Давайте лучше еще раз откроем карту.

— Кстати, да, — согласился Илья, — мы забыли про карту. Прошлый раз у нас получилось — может, и еще раз повезет.

И снова все принялись выкручивать ладонями пируэты. Лимончик пыталась вспомнить движение, которое помогло ей вызвать карту — крутила руками восьмерки, узоры — ничего не получалось. Зато в результате чьего-то очередного завихрения пальцев с потолка вдруг послышался шелест и стала спускаться настоящая лестница наподобие самолетного трапа. Нижняя ступенька ее коснулась пола и мягко прилипла к нему, как присоска. Ребята заглянули наверх:

— Ого! Там комната!

— А я думал, что мы на самом верху! Оказывается, и выше что-то есть. Пошли туда! — Егор и Вадим наперегонки вскарабкались по лестнице и пропали.

— Кими тут не влезет, очень круто, — забеспокоился Илья.

— Занесем, — Яна ухватила собаку поперек и потащила наверх.

Илья и Яна последними одолели трап, втолкнув перед собой собаку. Они оказались словно в небе. Со всех сторон их окружали стеклянные стены, и линии, которые светились на них тут и там, сначала они даже показались летящими в воздухе метеорами. В центре небесной комнаты темнел, как островок в океане, круглый стол, а над ним с высокого потолка свисало массивное объемное сооружение: скрещенные в виде ромбов золотистые перекладины.

— Ничего себе, это пузурс, — ошеломленно проговорил Илья. — Но какой он огромный!

Все обернулись к нему.

— Пузырь? — переспросил Вадим.

— Пузурс — это символ, объяснила Лайма. — Типа как знаки — Акас, Лайма и так далее, только не нарисованные, а вот такие. Их вообще-то делают из соломы и вешают в доме.

— А зачем? Он что-то означает, этот пузурс?

— Он изображает Вселенную и собирает добрую энергию в доме.

— Что-то не похоже на Вселенную.

— Как посмотреть, — возразил Егор.

— Ну, разве что по размеру.

— Он еще и гудит, — добавил Егор. — Видимо, это не просто украшение, оно как-то работает ...

Все стали слушать пчелиную вибрацию символа Вселенной. И вдруг снизу донесся разговор:

— Нам уже и лестницу спустили, поднимайтесь смелее! — говорил знакомый голос. — Она без перил, но упасть с нее невозможно, в нее встроен стабилизатор равновесия.

— Это Нактссаргс! — прошептала Лимончик. — Мы должны спрятаться!

— Да здесь же некуда! Сейчас он отправит нас назад в подземелье и отключит! — Илья схватил Яну за руку.

— Давайте наверх, на пузурс! — позвал Егор. — Влезайте на стол, за мной!

Он ухватился за нижние соединенные углом палки и закинул на них ноги. Ребята ринулись следом. Карабкаться по перекладинам пузурса было не сложно, и они быстро оказались высоко под потолком, в сети гудящих палочек. Только Кими осталась внизу: Яна затолкала ее под стол и велела лежать. В проеме появилась лысая голова и плечи в пиджаке — мужчина огляделся и восхищенно ахнул. Он взобрался в зал, а следом за ним — еще двое незнакомцев, солидная дама и последним — Нактссаргс.

— Ну вот — здесь чувствуется свежий поток энергии, которая заменит собой и нефть, и газ, и уголь, и электричество, — харизматично произнес Нактссаргс и жестом пригласил своих гостей к столу.

Господа огляделись и прислушались, пытаясь уловить эту самую энергию, потом с озадаченным видом уселись в кресла.

— Итак, — продолжил Нактссаргс, — мой проект Этерниум подошел к завершающей стадии. Поток энергии, который начинается здесь, на самой вершине Академии, проходит по центральному световоду вниз, под землю. Там работает несколько квантовых компьютеров, производящих принципиально новый вид валюты — концентрированные вспышки света. По мощности эти компьютеры превосходят все существующие в мире приборы, и эту мощность можно увеличить, мне только нужна дополнительная энергия, чтобы запустить процесс, который охватит в итоге весь мир. Вот почему я хочу выкупить атомную станцию и подключить ее к работе. Для начала я покажу вам совсем простые приборы на светоэнергии, с помощью которых я и мои товарищи управляем различными отделами системы, — он приподнял руку, обнажив светящийся браслет. — Я продемонстрирую некоторые из возможностей этого браслета. Вот, например, он взаимодействует с этим динамо-пузурсом — на самом деле это аккумулятор солнечной энергии, способный разогнаться до такой мощности, которая взорвет Академию.

Гости молчали. Их лица выражали растерянность, недоверие, недоумение, но Нактссаргс увлекся своей речью и не обращал внимания на реакцию слушателей. Ребята видели сверху аккуратную макушку повелителя света — черную с проседью, похожую на дорогой коверкот. Когда Нактссаргс поднял руку, и браслет мигнул, эта макушка замерла тревожно, а потом вокруг нее взволновалось мягкое сияние, и перекладины пузурса поехали по кругу, стремительно ускоряясь и вибрируя все громче. Эта большая игрушка за мгновения превратилась в могучий двигатель: металлическая конструкция разогрелась, размягчилась и, точно живые пальцы, выросла во все стороны, и лучи от нее вышли за пределы башни. Ребята не успели покрепче ухватиться за перекладины — сила невесомости оторвала их от опор и подняла в воздух. Они кричали, барахтаясь, но звук вибрации перекрывал все остальное. А гости Нактссарга — мужчины в приличных костюмах и дама в строгой юбке — взлетели, кувыркаясь, под купол, и лица их перекосились в диком страхе. Среди возникшего хаоса первыми сумели собраться Вадим и Егор — они выровнялись, балансируя над полом, и стали отлавливать своих товарищей и тащить вниз. Яна поняла, что они задумали — спуститься вниз и ускользнуть от Нактссарга, пока творится все это безобразие. В мешанине вспышек и летающих людей детям удалось незамеченными пробраться к люку, ведущему вниз, и выкарабкаться из безумного зала, хватаясь руками за перила и друг за друга. Илья и Яна выловили попутно Кими, которая струилась над самым полом, перебирая лапами. Странное явление длилось не больше двух минут. Оно прекратилось, видимо, так же по мановению браслета. Пузурс замедлил вращение, и летуны мягко опустились на пол.

— К лифту! — скомандовал Вадим.

Они нажали кнопку, и двери тут же открылись перед ними. Все пятеро вломились в лифт.

— Скорее!

— Не паникуй, мы уже едем.

— Что он творит! Сторож этот! — вопили наперебой Егор и Вадим.

— Двуличный какой! — подхватила Яна. — В Цесисе такой весь ретро, эко — гринпис! А тут вон что затеял!

— А что за идеи у него, кстати, я не понял? — спросил Илья.

— Я вам говорил — он хочет создать новый источник энергии, новые деньги, новое общество, — выпалила Лимончик, она вдруг утратила обычную сдержанность. — Страшно подумать, к чему это приведет. Он угробит Латвию.

— Нам надо в лабораторию! — одновременно воскликнули Ф-вы. — Жми на стоп и на ноль!

И они стали проваливаться мимо парадного холла с колоннами, в подвал. Остановленный свет встретил их за дверями лифта, навеяв тоскливые воспоминания о подземелье. Снова коридор, и откуда-то из его глубины доносится музыка. Компания двинулась на поиски лаборатории. В подвале, что уже стало привычным, не было никаких дверей, только стены с художественным тиснением. Они дошли до тупика. Музыка слышалась то громче, то тише. Лимончик приложила ухо к стене, и Егор сделал то же самое рядом с ней. Тогда все стали прослушивать стену в разных местах.

— Ничего, — Лимончик пожала плечами.

— Яна, может, попробуешь просто вынуть Аусеклис, и он сам отыщет нужный вход? — предложил Вадим.

Яна достала звезду и, подняв ее повыше, покрутилась на месте. Внезапно музыка вырвалась откуда-то со стороны лифта и оглушила ребят.

— Смотрите, там впереди открылись двери!

Они вернулись назад по коридору и заглянули с краю в обнаруженную комнату.

— Ух ты!

В полутемном зале танцевала Мара — в том самом одеянии, которое немного изодрал когтями Шрёдингер. Она двигалась так мягко — волнами, переливами, что ее танец казался сценой из рисованного мультфильма. Но каждую точку в музыке она сопровождала мелким точным ударом где-то внутри тела, какими-то мышцами, незаметными глазу. Вокруг прямо на полу сидели зрители, явно слуги или коллеги Нактссарга — в таких же эко-хламидах, как и все в подземном замке. Их лица обозначались неподвижными белыми пятнами, повернутыми к танцовщице. А ее руки превратились в сказочных змей, вызывающих к жизни огромные изображения и превращениия: волнообразный изгиб — и возникает в воздухе горная гряда с ледяными вершинами, секундная игра пальцами — и пропадают горы, а зал озаряется голубым светом огромного экрана, и корреспондент с микрофоном начинает громко тараторить на незнакомом языке, руки сплетаются в подвижный узор, и зрители вдруг начинают стремительно двигаться по кругу, вскрикивая от неожиданности. Внезапным ударом барабана закончилась мелодия, всё остановилось, Мара выпрямилась и нарисовала телом поклон в восточном стиле. Ее приветствовали аплодисментами, но она прекратила их движением ладони и приказала всем встать. Зал дружно прошелестел, зрители поднялись на ноги.

— А теперь повторяйте мои движения, не забывайте вкладывать в них свои цели, только тогда они будут служить вам инструментами, — провозгласила танцовщица и снова подняла к потолку свои волшебные руки, медленно выписывая кистями кривые линии.

Толпа учеников стала повторять узоры.

— Кто там за дверью? — Мара заметила лица, заглядывающие из коридора.

— Извините нас! — пропел Егор, изображая ребенка-идиота. — Мы хотели попасть в лабораторию, посмотреть на квантовый компьютер.

Танцовщица стремительно направилась к ним — подол черной юбки надулся парусом.

— Что за чушь! — гневно прошептала она. — В лабораторию нет входа через Академию, туда можно попасть только с помощью браслета. Но вам туда нельзя! Входите и присоединяйтесь к нашей тренировке, если вы не привели с собой волка.

— Мы привели, — виновато ответил Илья, выдвигаясь в дверной проем, в то время как Яна держала Кими за лапы, чтобы та не ворвалась в зал.

— Тогда вам придется уйти! — в голове Мары послышалась жесткость. — И не приводите его больше в Академию, он пугает Шрёдингера.

— Но ведь кота здесь нет, — стала оправдываться Яна.

— Он может быть в любой точке Академии, это квантовый кот, — громче и строже произнесла Мара. — Шредингер не просто животное, он носитель матрицы. Впрочем, вам не надо об этом знать, просто уведите волка и сдайте его наблюдателю в замке, — Мара опрокинула кисть руки, веерообразно хлестнула пальцами — и дверь в зал закрылась, слилась со стеной.

[1] Традиционное имя для кошки, наподобие Мурки в русской традиции.