Наказание небес и непокорная орхидея

Предисловие

Ветер бешено завыл, сметая редкие сухие кусты и создавая небольшие песчаные вихри. Палящее, весь день напролет, солнце почти скрылось за песочными холмами, окрашивая землю в ярко-алый цвет, а серые шакалы начали вылезать из своих нор и оживляться от предчувствия скорой охоты.

Среди всего этого буйства природы, на пустынном поле, лежал молодой юноша, лет двадцати. Он истекал кровью, и множество ран пестрели на его теле, но глаза с какой-то печальной безысходностью смотрели на виднеющиеся вдалеке пики скал, укрытые голубоватой, из-за тумана, зеленью. Его родина.

Великолепные буйные леса, в окружении могучих гор, и, пересекаемые широкими реками и тонкими ручьями, поля разнообразных трав. Все это было его домом, тем местом, где он родился и вырос, но умереть теперь не суждено. Он лишится жизни на чужбине, в плену, как жалкий пёс, использованный и всеми забытый.

Почему же сейчас он без движения лежит на палящем песке, вместо того чтобы со всех ног мчатся к свободе? Потому что сколько бы он не пытался сбежать - все было без толку. Его ловили и хлестали кнутами, поливали горящим маслом руки и ноги, ломали кости... И вот до чего дошли все его чаяния и желания свободы: он умирает на песке от побоев, среди чужих земель, со слезами на глазах умоляя предков простить его беспомощность, и позволить переродиться в родных краях.

Да, он прекрасно понимал, что заслужил подобные истязания, но как бы он хотел вновь ощутить радость от пребывания в своем родном городе, на шумном рынке вместе с сестрами подбирать ткани под цвет глаз и волос, слушать пение соловья у кромки пруда... Теперь это лишь несбыточные надежды и пустые мечтания умирающего мужчины, почти ребенка в душе.

Кто же ожидал, что война прийдёт так скоро? Уж точно не парень, всю свою жизнь занимающийся продажей безделушек на рынке, да искусными танцами, от которых, по словам отца, проку было немного. И лишь теперь он понял, что отец был совершенно прав. Пользы от танцев на войне нет, лишь владение холодным оружием и навыки ведения боя надёжно и верно служили своим владельцам.

Так к чему это я? Ах да... Умирающий мужчина, лёжа на раскалённом за день песке, мог думать только об одном: вот бы ему дали ещё один шанс увидеть свою родную страну и не торопясь пройтись по улицам города, да послушать печальный свист серенького соловья.

И было ли это по воле предков, по воле ли богов, но желание смертника было услышано и, вскоре, воплощено в реальность.

Глава 1

В этот день в столице государства Фэншань (焚烧), было неспокойно. Дворцовые служки вовсю трещали о смертельно больном императоре, который взошел на трон не далее, как год назад. Болен он был уже давно, но несколько дней назад придворный лекарь провозгласил, что император скорее всего скончается со дня на день, и тогда разговоры пошли с новой силой.

Никто из людей не проявлял ни капли сочувствия или почтения к нынешнему императору, и тому было причиной его развратное, пошлое поведение, которое юный правитель демонстрировал, не таясь, на протяжении практически всей своей жизни. Ещё ребенком у него стали замечать странные наклонности, но осуждать принца в то время не смел никто из-за прочно стоявшего у власти отца. Тот тут же пресекал любые угрозы его авторитету и держал империю в железной хватке, с каждым годом увеличивая принадлежащие ему территории. И так уж вышло, что его единственным сыном был именно развратный принц Син Юнксу (刑 云空), которого все, будь то чиновники или простой люд, называли не иначе как наказание небес.

И вот, после кончины старого императора, на трон взошел молодой юноша с изящными чертами и невероятно ухоженной кожей. Его взгляд черных глаз мог пленить любого, если бы на губах не блуждала какая-то маниакальная и пошлая ухмылка, портящая первое впечатление о нем, как о прекрасном небожителе. Правил он спустя рукава, так что страна вскоре пришла в упадок и нищету.

Однако, спустя недолгий отрезок времени, юного императора отравили, и он до нынешнего времени тяжко болел, практически не вставая с постели.

После этого по дворцу стали ходить слухи, что власть разделили между собой падкие до денег и статуса чиновники, а бездарного принца оставили ни с чем. По сути так и было.

Но вот пришел день его смерти. Лекари поминутно посещали покои императора, бывшего на последнем издыхании, и втайне надеялись чтобы тот поскорее покинул мир живых. Однако в седьмом часу вечера, прямо перед самым обходом, с кровати раздался жалобный стон, и ресницы болезного дрогнули, чтобы вскоре явить свету те самые аметистово-черные глаза, которые пленили множество душ, но несколько поблекшие и даже слегка потускневшие из-за долгой болезни.

Император очнулся.

***

Открыв глаза и почувствовав дикую боль по всему телу, Лун Юн (龙云) не мог понять - почему он все ещё жив?

Мужчина ясно как божий день помнил, что, умерев среди пустынь государства Фэншань, он попал на тот свет, где его встретила немного странноватая старуха. У неё было чёрное, как ночь, одеяние и заплывшие белесые глаза.

Эта старуха... Она была словно демон: слова врезались в уши металлическими прутьями, а невидящие глаза будто смотрели в самую душу, выворачивая ее изнутри.

Позже мужчина понял, что был не далек от истины - эта женщина была одной из основателей его рода, и она действительно могла рассмотреть то, что происходило в его душе, но пришла сюда отнюдь не за этим.

Сейчас, лёжа на кровати, он вспомнил весь их диалог, и все, что произошло после: из-за отчаянных стенаний и слёзных просьб своего потомка, женщина решила дать ему второй шанс, но вот то, что он переродится именно в землях своего государства она гарантировать не может.

- Перерождение... Это совершенно непредсказуемое действо, - говорила она своим скрипучим голосом, - Его исход неизвестен никому, пока все не свершится, и... Ты будешь жить... - видно было, что говорить ей удается с трудом, постоянно появлялась тяжёлая одышка, - Но... Станешь ты счастлив или нет... Это мне не известно. Согласен ли ты на это?

Конечно же Лун Юн согласился. А что ему ещё оставалось? Отбывать в мир мертвых он не хотел категорически, а возможность переродиться, выходит, всего одна.

- Я на все согласен, бабушка.

Старуха усмехнулась и с какой-то теплотой проговорила:

- Какая же я бабушка... Так, иссохший труп. Ты не переживай... Я постараюсь направить твою душу туда, где недавно умерли взрослые мужчины... Что бы ты не забыл свою прошлую жизнь, пока будешь расти в младенце... Авось приживешься, и... Вернёшься домой. - тут она подошла и провела по лбу мужчины шершавым пальцем, вырисовывая дугу и петлю.

- Вот... Теперь ты точно ничего не забудешь. Ну, ступай. - она махнула рукой в сторону, прямо на густой туман, который все это время их окружал, после чего тихо добавила, - И не забудь потом навестить эту старушку...

Вернувшись из стремительно проносившихся в голове воспоминаний, Лун Юн понял, что сейчас в теле незнакомого мужчины, в неизвестном месте, да ещё и это тело кто-то словно пережевал и выплюнул - настолько все болело.

- О-ох... Моя спина. - приподнявшись на подушках, мужчина почувствовал резкую боль в пояснице и лёгкое головокружение, из-за чего снова чуть не лег, - И... Голова.

Кругом был полумрак, но привыкшие к темноте глаза тут же увидели обстановку, к слову, немаленькой комнаты: огромная дубовая кровать с бордовым постельным бельем, на которой он и находился, стояла в конце комнаты, а напротив располагалась такая же деревянная дверь со множеством узоров, выполненная в имперском стиле.

Медленно повернув голову, Лун Юн увидел прикроватный столик с одной стороны и тумбочку с другой. На них не было ничего кроме каких-то шкатулок с мазями, что слегка удручало - сейчас мужчине неимоверно хотелось пить.

Его... Да, теперь его, истощенный организм требовал срочного приведения себя в порядок, так что пришлось встать и через силу дойти до двери.

Но только Лун Юн взялся за выступ на створке, как она распахнулась, и на него с немым ужасом уставились несколько пожилых человек. Те были одеты богато, но не броско, точно так, как одеваются знатные господа из домов, занимающихся медициной. Волосы уже успели покрыться сединой, но лица пока не приобрели таких заметных морщин, какие бывают у стариков.

Рассмотрев представших перед ним людей, Лун Юн сразу решил вести себя соответственно своему статусу, который, судя по роскоши комнаты, был точно выше крестьянина. Он приосанился и слегка улыбаясь, просипел:

- Воды, пожалуйста... - после чего натужно закашлялся.

Лекари тут же бросились вперёд, на ходу отдавая приказы пришедшим вместе с ними слугам. В следующую секунду ноги мужчины не выдержали собственного веса, и он со стуком упал на колени, пытаясь удержать рвущийся наружу кашель. Медики мигом подскочили к нему, хватая под руки и относя обратно на кровать.

- Ваше Величество, как вы себя чувствуете? - сквозь всю эту суету к Лун Юну подошёл самый молодой на вид парень, лет девятнадцати, и обеспокоенно заглянул ему в глаза, - Вам уже лучше?

Только Лун Юн хотел открыть рот чтобы ответить, как на юношу тут же налетел один из седовласых лекарей и за шею опустил на колени.

- Смиренно просим милости и прощения Его Величества! - и договорив, три раза ударился лбом о пол вместе со слугой.

Тот от такой сцены замер на несколько секунд, шокированный очевидной догадкой. Так он получается не просто какой-то богач, он... Император.

- Принесите мне зеркало. - слова давались с трудом, но сейчас его мысли занимало только одно:

"Если я император то... Какой страны? Раз это мужчина, значит точно не нашей. Императрица..."

Ход его мыслей прервал подошедший слуга с искусно украшенным зеркалом в руках. Он опустился на колени и, склонив голову, протянул вещь императору.

- Ваше Величество, этот смиренный слуга должен проверить ваш пульс. - скрипучим голосом произнес один из лекарей, но Лун Юн только отрицательно качнул головой, рассматривая себя с немного отстраненным видом.

Выглядел этот император действительно как небожитель, сошедший на землю: черные шелковистые локоны волос водопадом ложились на плечи, а глубокие черные глаза напоминали два бездонных омута на дне реки. Кожа же словно нежнейшие атлас была мягка и бела, а длинные пушистые ресницы летали словно крылья бабочки в погожий денёк.

Вот какое описание вспомнил новоиспеченный император для этой внешности, однако же вместе с тем он вспомнил и единственного императора, который был похож на этого невинного юношу с очаровательной улыбкой и... Больной головой. Да, это несомненно он - император Син Юнксу. Или как о нем говорят в народе - наказание небес...

Глава 2

Он стал сыном человека, искалечившего его судьбу… Лун Юн смотрел на свое отражение, а в груди трепетал едва сдерживаемый гнев. Прикрыв глаза, он положил зеркало перед собой на одеяло и тихо, но твердо прошептал:

— Все вон.

Даже несмотря на царящий в комнате хаос, подчинённые услышали слова императора и остановились, непонимающе глядя друг на друга. И только когда тот открыл глаза, они увидели леденящий холод во взгляде этого бесхребетного императора. Испугавшись за свои жизни, слуги опрометью бросились вон из покоев.

Единственный кто остался подле постели монарха был тот самый юноша, слова которого так не понравились главному лекарю. Он покорно стоял на коленях, прижавшись лбом к дощатому полу, и не произносил ни звука. Сперва Лун Юн хотел выместить всю свою обиду на него, но… Потом он вспомнил, как однажды накричал на своего домашнего кролика, когда тот погрыз его новое ханьфу. Он оставил то на циновке и убежал играть на площадь, совсем забыв, что его питомец любит жевать все, что попадается на пути. В тот день старшая сестра, увидев, что мальчик сквозь слезы ругает дрожащий от страха белый комок, сказала:

«Будь ты более внимателен к нему, этого бы не случилось. Он беззащитен. Ты можешь его ударить, накричать или даже убить, но это существо любит тебя. Искренне и преданно. И, портя твои вещи, оно делало это неосознанно, не понимая, как тебе будет от этого обидно и больно.»

Услышав эти слова, Лун Юн тут же простил малыша и пообещал всегда заботится о нём. Кролик ведь действительно ни в чем не виноват.

И по какой-то причине тощий мальчишка, стоящий на коленях подле него, напомнил императору того маленького, беззащитного кролика, с которым он так любил играть в детстве.

— Встань. — слова прозвучали мягко, но юноша все равно вздрогнул. Он поднялся, низко склонив голову, не смея смотреть монарху в глаза, — Как тебя зовут?

— Се Линг (解怜), Ваше Величество.

Лун Юн задумчиво задумчиво посмотрел на дрожащего слугу из-под завесы ресниц и спокойно произнес:

— Какова твоя должность при дворе?

Юноша недоуменно поднял голову и протараторил:

— Младший помощник лекарского дома, — после секундного молчания, он добавил, — Вы… Не казните меня?

Император, над чем-то старательно думающий, слегка усмехнулся и приподнял одну бровь.

— За что?

— За дерзость… — неуверенно произнес мальчишка, косясь на невозмутимого Лун Юна.

— М-м-м… — так ничего и не ответив, мужчина вновь приподнялся на кровати, — Принеси мне воды и верхние одежды.

— Да! Слушаюсь! Сейчас!..

Се Линг опрометью бросился к выходу, напрочь забыв о правилах этикета, но новоиспеченному императору до этого не было дела. Он то задумчиво поджимал губы, то вновь с глубокой печалью смотрел в окно и вспоминал свои родные земли, оставшиеся далеко на юге.

Так прошло не меньше получаса.

«Нужно узнать, что происходит за пределами дворца…» — рассеянно поймав эту мысль, император тяжело вздохнул. — «Та-ак, а где же этот… Се Линг, кажется? Он ушел уже довольно давно.»

Тут его взгляд остановился на плотно закрытом деревянными ставнями окне. В помещении стояла неприятная тьма, словно здесь никто и не живёт.

«Мрачновато…» — свесив ноги с кровати, Лун Юн встал и на пробу сделал несколько шагов, — «Ну… Не все так ужасно, как я думал.»

Расстояние от кровати до окна было небольшим, но тело настолько отвыкло от нагрузки, что идти получалось медленно и с большим трудом. Наконец, достигнув цели, он схватился за углубления в створках и из последних сил дёрнул в стороны. Ожидаемого результата это движение не принесло, по-видимому окно было заколочено досками снаружи. Лун Юну оставалось только нахмурившись отправится обратно в постель. Шелковые простыни цвета алого лотоса приятно холодили тело изнеженное, но такое болезненное. Какое-то время Лун Юн позволил себе расслабленно лежать и ни о чем не думать. Эти мгновения неги вернули ему уверенность… В чем? Он и сам не понял. Решил только, что обязательно останется жив и вернётся домой.

Просочившийся сквозь ставни и доски тонкий луч света медленно блуждал по изящному лицу. Алые губы, словно два лепестка розы едва заметно подрагивали, а длинный веер ресниц прикрывал задумчивый и решительный взгляд, так не свойственный настоящему императору.

Как только Лун Юн собрался снова подойти к двери чтобы узнать куда же запропастился этот Се Линг, раздался стук.

— Ваше Величество, этот смиренный слуга принес одеяния дракона.

Голос за дверью был не знаком императору, но он все же вздохнул и медленно кивнул.

— Ваше Величество? Все в порядке?

Только после этих слов Лун Юн понял, что кивнул закрытой дверной створке. Мозги совсем не хотят работать.

— Да-да, входи. — натянув на лицо лёгкую улыбку, он внимательно осмотрел зашедшего слугу. Тот был одет богаче, чем мальчишка-лекарь, фигура не выделялась чем-то особенным, а вот во взгляде было видно неприкрытое презрение. — «Значит этот парень императора не любит. Отлично. Нужно найти с ним общий язык.» — оптимистично заключил он и присмотрелся повнимательнее, — «Выглядит как военный… Но он довольно молод, почему же сейчас на услужении у императора, а не в армии?»

— Этот презренный слуга пришел во услужение его величеству. Этот презренный слуга слушает его величество и ждёт указаний. — четко отчеканил тот и резко опустился на одно колено.

Лун Юн остолбенел. Он иногда общался с ребятами, отцы которых проходили службу в армии, но эти взрослые мужчины, характер которых совершенно нельзя было назвать мягким, в то время по-настоящему пугали его. Сейчас та же история. Этот преклонивший колено слуга внушал какие-то странные опасения, словно стоит сейчас отвернуться, и в сердце одним точным ударом со спины вонзится нож. Император сглотнул и сложил слегка подрагивающие руки перед собой.

— Встань.

Мягкий тон сделал настроение подчинённого ещё хуже. Тот поднялся, но вены на его висках вздулись и запульсировали, словно мужчина еле сдерживался, чтобы не свернуть чью-то шею прямо сейчас.

Лун Юн тихо кашлянул и отвёл взгляд.

— Куда пропал Се Линг? Я его отправил по поручению уже давно, а от него ни слуху ни духу.

Напряжение, которое казалось бы полностью овладело «этим презренным слугой», резко сменилось удивлением. Узкие, с чуть приподнятым уголком глаза распахнулись, делая черты лица мужчины немного мягче.

— Что?..

Император приподнял брови, и повторил свой вопрос.

— Я думал… — начал было слуга, от замешательства даже забыв про вежливый тон, но не заметив во взгляде монарха ничего, кроме ожидания и любопытства, сложил руки перед собой и склонился в поклоне, — Этот слуга не знает. Но если ваше императорское величество позволит, сейчас же выяснит местонахождение этого человека.

Лун Юн махнул рукой, из-за чего длинный шелковый рукав нижних одежд колыхнулся плавной волной.

— Да, будь добр. И напомни ему, чтобы принес мне воды, — со вздохом добавил он и уже самому себе под нос проворчал, — Этот мальчишка совершенно не торопится.

К этому моменту военный уже успел взять себя в руки. На его бесстрастное лицо падала тонкая челка, из-за чего создавалось ощущение, что от лба до середины подбородка лицо пересекал тонкий шрам.

Ещё раз поклонившись, он направился к двери. Странное поведение императора сильно сбило с толку, ведь до болезни этот бесхребетный мог разве что махнуть масляным взглядом по очередной красотке и потребовать больше вина. То, что происходит сейчас отличается от виденного им во время службы в личной императорской охране. Неужели бедствие способно так сильно изменить человека?

— А, кстати, как тебя зовут? Не буду же я обращаться к тебе «презренный слуга», как ты изволил назваться, — будничным тоном сказал император и медленно опустился на мягкие подушки. Спмна тут же отозвалась колкой болью.

— Этого слугу зовут Чжао Фа.

— Хорошо, можешь идти. — вздохнул Лун Юн и перевернулся на бок, болезненно охнув.

***

— Но его величество приказал мне…

— А ну заткнись! — рявкнул главный евнух и со всей силы пнул сжавшегося в комок мальчика, — Кто тебе поверит?! Ты, воришка, только и можешь, что врать и рыдать! Щенок! Прикрываешься именем этого презираемого небесами человека! Да тебе я вижу вчерашних палок было мало?!

Визг Стюарда Лю, главного в делах внутреннего дворца, поднял на уши почти всю прислугу. Те, кто не был занят неотложными делами, с любопытством и злорадством глазели на эту сцену. Им без разницы, кто попал под раздачу, главное, что есть тот, кто провинился больше их, над кем можно поглумиться и утвердиться в своем собственном я.

— Я… Клянусь! — не сдержавшись, Се Линг выхаркнул комок свежей крови и со страхом уставился на Стюарда Лю. Ходили слухи, что тот, кто в последний раз попал своей кровью на его одежду во время наказания, был отправлен на пытки, от которых люди потом лишались либо рассудка, либо жизни.

— Ах ты псина!

Следующий пинок был направлен в живот, но что-то ударило Стюарда прямо под колено, из-за чего тот не удержался и позорно упал рядом с Се Лингом.

— Ох…

Именно в тот момент, когда Стюард Лю собирался наброситься с криками на нахала, посмевшего уронить его в грязь, за его спиной раздался холодный голос:

— Злоупотребление своим положением при дворе карается понижением по службе и сотней ударов палками. Стюард Ли понимает какие проблемы могут повлечь за собой подобные действия?

Этот голос знал каждый, кто хотя бы месяц пробыл во внутреннем дворце императора. Тот, кого боялись и уважали одинаково сильно. Чжао Фа.

Стюард тут же подскочил, оправил верхние одежды и заискивающе заглянул в глаза мужчине, замершего в паре десятков сантиметров от него.

— А… Эм… Г-господин Чжао, ваш взор подобен фениксу, что распростер свои крылья над Поднебесной! Ваши великие деяния…

Раздражение с каждым словом все ярче проступало на резком лице Чжао Фа. Наконец, не выдержав, он одним взмахом руки заставил замолчать льстеца.

— Довольно. Этот слуга, — на этих словах он кивнул в сторону замершего в позе эмбриона Се Линга, — …был отправлен лично Его Величеством. Если не хочешь лишиться головы, используй ее по назначению.

Взглянув на полный прислуги двор, Чжао Фа нахмурил свои острые темные брови.

— Каждому, кто сейчас не приступит к выполнению своих обязанностей, я лично назначу соответствующее наказание. Надеюсь, выражаюсь предельно ясно?

Пусть этот человек и ненавидел императора всем своим существом, но так же сильно он любил порядок и справедливость. Если ему удавалось заметить издевательства над теми, кто не мог дать отпор, Чжао Фа тут же вмешивался и ставил точку в этой мышиной возне.

— Сяо* Линг, впредь показывай этот знак тем, кто осмеливается мешать тебе с выполнением поручений.

[*Сяо (小) — основное значение этого иероглифа «маленький». Используется в обращении к младшим по возрасту или детям. В данном случае Чжао Фа прекрасно видит, что Се Линг ещё не сформировался как мужчина, и выглядит совсем как подросток.]

С этими словами Чжао Фа передал небольшую золотую табличку, в центре которой дракон кружится вокруг рыбки кои.

Взяв знак дрожащими пальцами, Се Линг почтительно поклонился. Но стоило ему попытаться выпрямиться, как новая волна кровавого кашля заставила его упасть на колени. Прикрывая рот дрожащими руками, он хотел встать, но ноги наотрез отказывались слушаться.

-…

Понимая, что в таком состоянии этот мальчишка не сможет даже самостоятельно дойти до лекаря, не то, что до императора, Чжао Фа покачал головой. Его взгляд быстро метнулся в направлении колодца, но словно что-то вспомнив, он зло сощурился и поджал губы.

— Быстрее будет на спине. Забирайся, я донесу тебя до лекаря.

Слуга хотел было что-то сказать, но кашель не позволил выдавить ни звука. Его тонкие руки были полностью измазаны кровью, а рукава светло-зелёных одежд пропитались этими багряными узорами так, что, кажется, и не отстираешь.

В покоях императора было все так же темно и тихо. Редкие слуги, которые проходили мимо, старались не задерживаться рядом с этим пугающим местом.

Устав ждать, Лун Юн вновь попытался подняться с постели. Он сделал несколько шагов и облегчённо вздохнул — разминка ног, которую он делал последние десять минут убрала режущую боль и судороги, позволяя медленно передвигаться.

Дверь поддалась легко, ничего не скрипнуло, створка тихо отворилась и стукнулась о стенку. Лун Юн огляделся и хмыкнул — тишина сровни кладбищенской, даже птиц не слышно. Разглядывая двор, он невольно задумался о том, что никогда не видел таких цветов, какие растут здесь. Разноцветные переливы цветных палитр слепили бы глаза, если бы так хорошо не сочетались между собой. Неудивительно, что Фэншань считается одной из самых прекрасных стран — здесь, среди палящей пустыни, разросся великолепный оазис с самыми разнообразными растениями, а животных, которых можно встретить среди буйства зелени, не отыскать нигде больше, кроме этого благословенного места.

Смотря на все это великолепие, Лун Юн не мог понять почему эти люди пошли на кровопролитие? Ради чего? Здесь земли невероятно богаты, плодородны и это его стране впору завидовать таким угодьям. Пустыня, которая раскинулась за западной стеной ограждала страну от опасности нападения. Почему же они так поступили?

Со вздохом, Лун Юн решил, что это самые глупые вопросы, на которые можно искать ответ. Он лежит на поверхности — это власть. Человек по природе своей хочет обладать всем, до чего только может дотянуться, редкие исключения не имеют вес, если миллионы идут по протоптанному пути. Вот и этот случай не исключение, люди захотели обладать всем, но в итоге сами себя сожгли.

Яркое солнце приятно грело спину. Но императору от этого было только хуже. Пить с каждой секундой хотелось все сильнее.

Наконец за очередным поворотом, в тени раскидистого, но невысокого дерева он увидел старый колодец. Камни его потрескались и поросли мхом, но в глазах Лун Юна он сейчас выглядел прекраснее всех цветущих садов вместе взятых.

Подбежав к нему, хрупкий юноша, никогда до этого не державший в руках ничего тяжелее чашки чая, попытался достать ведро воды. Стоит ли говорить, что у него это не получилось? Руки от каждой неудачной попытки начинали болеть все сильнее, пока в конце концов он не сдался. Сев прямо на землю, спиной к прохладным камням, Лун Юн начал думать о том, что ему делать. Как ни посмотри, а в одиночку он не может себе даже воды добыть. Это тело настолько слабое и беспомощное, что стоит более сильному слегка нажать и оно рассыпется тысячей блестящих осколков. Как хрустальная ваза, которую неосторожным движением смахнули со стола, и она, не в силах остаться на месте, разбилась в дребезги.

— Неужели у этого человека не было людей, которые были ему верны?

Тихо бормоча себе под нос, Лун Юн провел рукой по мягкой зелёной траве. Вдруг, под ступенями из белых досок он заметил небольшие мотки толстой веревки и в его голову пришла одна мысль. Он тут же поднялся, и совершенно забыв об усталости, подобрал верёвку и осмотрел. На вид довольно старая, но крепкая. Удовлетворённо кивнув, Лун Юн примотал ее к короткой верёвочке ведра и перекинул через толстую ветку дерева. Она росла точно над колодцем, даря ему тень. Используя эту конструкцию, он, пусть с трудом, но смог таки достать драгоценную жидкость.

С жадностью глотая воду, Лун Юн не заметил, что на него направлен взгляд, полный недоумения и неверия. Человек, которому он принадлежал выглядел не молодо, темные волосы с прожилками седины были завязаны в высокий пучок, тонкие губы потрескались, а невыразительное лицо было желтоватого цвета. После некоторого замешательства он прищурил свои маленькие глаза, и, взмахнув длинными рукавами, быстрым шагом скрылся за поворотом.

Глава 3

Солнце было уже в зените, среди шелестящей листвы слышалось тихое чириканье какой-то птички. Видимо, даже животные боялись сильно шуметь в этом полном тайн и интриг месте.

Вдоволь напившись прохладной водой, периодически выплевывая маленькие веточки или попавшие в ведро сухие листья, Лун Юн расслабленно разлегся прямо на густой траве.

Его мысли блуждали далеко от этого места, там, где огромные водопады омывают высокие горы, а небо по особенному светлое и чистое. Дом… Сможет ли он когда-нибудь вернуться туда…

— Ваше Величество?

— Хм? — слегка приподнявшись на локтях, Лун Юн увидел странного человека. Его раскосые глаза сразу возрождали в памяти образы духов-лисиц, которые так любят забавляться с людьми.

— Как я рад встретить Вас здесь!

Неизвестный подошёл практически вплотную, едва не касаясь носками ботинок ханьфу Лун Юна. Тонкие губы его растянулись в улыбке.

— Я слышал Вам стало гораздо лучше. Выражаю Вам свой восторг Вашим упорством и силой! Только истинный Сын Неба мог справиться с этим сильнейшим недугом! Вы…

В этот самый момент мимо носа Лун Юна пролетела маленькая стрекоза. Тонкие крылышки сверкали на солнце, и в множестве прожилок отражалась разноцветная радуга. Совершенно забыв о речи неожиданного гостя, император завороженно смотрел как насекомое приземлилось на цветок. Его крылья медленно поднялись и опустились, а после стрекоза неподвижно застыла. Она хищник. Другие насекомые трепещут при виде неё. Но что она может против птицы?

— …Ваше Величество?

Прямо перед лицом Лун Юна появилась изящная рука с длинными пальцами. Непонимание быстро сменилось удивлением, а после на лице императора появился тонкий намек на улыбку.

— Благодарю.

Приняв помощь, он встал и внимательно оглядел странного мужчину. Худой, темно-каштановые прямые волосы с рыжеватым отливом. И лисьи глаза. Да, с этим человеком определенно стоит быть осторожным.

— Моя память после болезни не так хороша, как прежде. Я буду благодарен, если вы назовёте свое имя.

Син Юнксу. Он — император Син Юнксу. Об этом надо помнить.

Напомнив себе ещё с десяток раз, Лун Юн решил и мысленно привыкать звать себя новым именем.

— Мое имя Юйлун*. Чиновник при дворе Вашего Императорского Величества.

[*Юйлун 玉龙 yùlóng яшмовый дракон; меч]

«Интересное имя…» — Лун… Точнее Юнксу склонил голову вбок и прищурился, — «Как меч выкуешь, так он и прослужит.»

— Скажи, Юйлун, ты презираешь меня также, как остальные?

Этот вопрос застал того врасплох. Но через секунду в глазах придворного появился едва заметный огонек интереса.

— Ваше Величество наверное шутит. Как я могу сказать что-то подобное… Вслух. — улыбка его стала напоминать ехидную усмешку, но глаза она не тронула. Они так и остались спокойными и чуть прищуринными.

Тихая усмешка разорвала минутную тишину. Его Величество повернулся лицом ко дворцу и неспешно зашагал в сторону своих покоев. На лице то появлялась, то исчезала незаметная улыбка. Шуршание гравия за спиной дало знать, что Юйлун последовал за ним.

— В таком случае, я не могу тебе доверять?

Юнксу провел кончиками пальцев по лепесткам пышного цветка. Он рос прямо около ступеней и некоторые из его кустов слегка залезали на доски.

— Ваше Величество задаёт такие неудобные вопросы. — уголок губ чиновника дернулся, — Я даже не знаю как мне быть. Министр Ян так надеется, что вы будете дарить свое расположение только ему.

Как бы невзначай упомянутый министр очень насторожил Юнксу. Этот лисоглазый тип однозначно не станет помогать ему просто так, значит сейчас делает ему одолжение. Долг так долг. Главное понять кого тут точно стоит опасаться.

— Вот как? Он, вероятно, был близок со мной до болезни…

Глянув через плечо, Юнксу заметил как Юйлун вновь улыбнулся и склонил голову чуть ниже, словно выражая полную покорность. Но лисий взгляд и улыбка ясно говорили, что ситуация забавляет его все больше и больше.

— Почему же до болезни… Министр Ян никогда о вас не забывал. Хотя бы тот порошок для восстановления ваших сил, принесённый им день назад… Или суп с довольно дорогим содержимым. Все для Его Величества.

«Порошок, суп… Он явно не хотел чтобы принц вставал на ноги.» — почти дойдя до нужных дверей, Юнксу остановился.

— И личной охраной в лице Чжао Фа конечно же тоже озаботился он?

Немного грустно признавать, что этот человек не стоит доверия, ведь он уже настроился перетянуть военного на свою сторону.

Но на этот раз молчание было подозрительно долгим. Только когда Юнксу потянулся рукой к дверным ставням, он услышал ответ. Самым неожиданным было то, что ответил совсем не тот человек, которого он ожидал.

— Я здесь по своей воле.

Одновременно с этими словами из-за спины императора показалась большая и сильная рука. Чжао Фа, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и та со стуком отворилась.

Юнксу беспомощно прикрыл глаза. Он никогда не любил, когда кто-то так близко подкрадывался к нему со спины.

— Что ж, Ваше Величество, разрешите откланяться. — поклонившись, Юйлун уже было сделал пару шагов назад, но тут, будто о чем-то вспомнив, он остановился и печально вздохнул, — Ах да… Ваше Величество наверняка не сможет присутствовать на собрании чиновников сегодня. Как жаль. Я так надеялся, что хотя бы Вы сможете навести там порядок!

___________________________

В ближайшее время отредактирую предыдущие главы так же, мне кажется так читать удобнее ~

Как считаете, стоит продолжать писать таким образом отделяя диалоги?

Глава 4

— Собрание?..

Непонимание сменилось равнодушием. Какое ему дело до собраний напыщенных чиновников, если сейчас он даже за сохранность своей шкуры поручиться не может. Хотя на заметку взять стоит. Все же это одна из его обязанностей, посещать разные сборища. А сейчас надо по максимуму их избегать.

— Я ещё не пришел в себя после болезни. Надеюсь министры без меня справятся.

Зайдя внутрь, Юнксу скривился от мрачности комнаты и повернулся к Чжао Фа.

— Выйди. И не беспокой меня больше сегодня.

Холод его слов мгновенно зажёг в военном огонь ненависти, который, казалось, начал гаснуть. Даже не кивнув, он быстро вышел и громко захлопнул двери.

«Точно дите малое… А ведь это мне надо обижаться. Он мне воды так и не принес.»

Медленно проводя рукой по полкам шкафа, император со вздохом струсил толстый слой пыли с пальцев. Кажется, тут давно не прибирались. Забыли о нем, словно о мертвеце… Хотя почему словно? На самом деле так и есть. Если бы Лун Юн не попал в это тело, оно бы уже было под землёй.

Отмахнувшись от надоедливых мрачных мыслей, он закатал рукава, завязал их практически у самого плеча и подошёл к массивному сундуку. Там он нашел множество цветастых ханьфу, которые наверняка так любил надевать на себя настоящий принц. Довольно… Вульгарно.

Без малейшего сожаления эти невероятно дорогие платья были пущены на тряпки. Одно из них было с бело-серебристой подкладкой. Немного подумав, Юнксу достал с верхней полки шкафа чернильницу. Тушь в ней давно засохла, но все равно оставляла после себя хорошо различимый след. Он заметил ее ещё когда первый раз осматривал комнату, но тогда его ноги не позволили долго копаться в вещах. Хотя и сейчас они побаливают, но это несравнимо с тем, что Юнксу чувствовал в первые минуты ходьбы.

На светлой стороне тряпки с невероятным трудом он вывел немного корявую линию. А потом ещё несколько. Спустя десять минут мучений Юнксу довольно посмотрел на миниатюрную копию маршрута, по которому он прошел совсем недавно.

Это было мало похоже на карту, в ней разберётся разве что сумасшедший, но император был доволен. Так, по крайней мере, он сможет найти колодец. А значит и воду для уборки.

Выглянув за двери, Юнксу не увидел и следа своего надсмотрщика. Судя по всему он действительно решил не беспокоить его, а точнее просто исчезнуть.

«Ну, пусть делает как знает… Как будто я сам не справлюсь!»

Все его бахвальство на самом деле было ничем иным как страхом. Лун Юн ведь не знал ничего из того, что знали дворяне. Единственное, что он мог делать — вести себя настолько высокомерно и холодно, насколько возможно. Ведь так ведут себя все императоры, верно?..

Молодой парень, только вышедший из-под опеки старших сестер, не знавший жизни как таковой чувствовал себя крошечной мышью в лапах кота. Никто ему не мог помочь, только он сам. Стоило задуматься об этой ситуации, как на глаза наворачивались слезы.

Но мог ли Лун Юн плакать?

Он больше не деревенский мальчишка. Сестра больше не пожалеет его, прижав к своей груди. Детство прошло. Теперь новоиспечённому императору нужно научиться грызть другим глотки, чтобы не перегрызли ему.

Под грузом этих мыслей он даже не заметил, как пропустил нужный поворот и зашёл во двор, полный прекрасных женщин. Одна краше другой. Несколько из них звонко смеялись, сидя в беседке из белого камня, которая располагалась у глубокого пруда. Другие играли в разные игры на поляне. Самая миниатюрная из них, с длинными черными волосами, запускала красного змея. Ее большие глаза блестели от едва сдерживаемого восторга. Ещё две не менее красивые девы играли в цветастый мячик, резво перекидывая его друг другу. У одной из них Юнксу заметил маленькую родинку на ключице.

На самом деле он смотрел на грудь не для удовлетворения своей похоти, просто женщины очень часто надевали на шею какие-либо родовые кулоны, по которым можно определить из какой они семьи. Так уж вышло, что Лун Юн увлекался какое-то время историей родовитых семей. Отец даже купил ему книгу, автор которой всецело посвятил себя изучению этой темы. Конечно он быстро забросил это дело, но кое-что помнил до сих пор. Ожерелья на шее всех дам говорили о том, что они принадлежат императорскому двору. А именно, он пришел к наложницам. Своим наложницам.

Молча развернувшись, Юнксу поспешил вернуться туда, откуда пришел, но внезапно чья-то рука схватила его за предплечье. Только посмотрев на этого человека, он понял, что вовремя остановил свой кулак. Иначе беды было не избежать.

— Ваше Величество.

Перед ним стоял довольно грузный человек в богато украшенной одежде. Пузо его едва ли не доставало ему до колен, а пальцы толщиной напоминали жирный батат. Но тем не менее несколько огромных колец с драгоценными камнями на них все же налезли. Едва не отступив назад, Юнксу постарался придать себе более-менее доброжелательный вид.

— Да?

Мужчина смерил его оценивающим взглядом и сально улыбнулся. Улыбка вышла ещё более омерзительной от того, что верхняя губа мужчины была чем-то запачкана.

— Я вижу Вашему Величеству стало гораздо лучше. Уже по девицам ходите, а? — звук, похожий на что-то среднее между гы и хы, скорее всего это означало смех, сорвался с его губ, — А про своего доброго министра Сун вы совсем позабыли. Даже не навестили…

Как только их разговор достиг ушей одной из девушек она испуганно вытаращила глаза и поспешила дёрнуть подруг за рукава.

— Сестрица Буо, сестрица Джи! Смотрите, там же его высочество и Министр Сун!

Ее «тихий» шепот привлек и остальных девушек, отчего на поляне сразу повисло оглушительное молчание.

Мячик с глухим стуком упал у голубых туфель и прокатился чуть вбок. Зато малышка, игравшая с воздушным змеем ничего не заметила, она от природы была немного рассеяна и часто попадала в конфузные ситуации, не успев прочувствовать атмосферу. Вот и сейчас, не заметив ничего странного, она счастливыми глазами глядела в небо. Искусно выполненный змей отражался в ее черных глазах и было видно, как он трепыхался от порывов ветра из стороны в сторону.

Юнксу стоял к ней спиной и не видел, как девушка шаг за шагом подходила к ним.

— Прошу меня простить, здоровье не позволяло. А насчёт девушек… Я лишь перепутал нужный поворот. Надеюсь, это не нарушило никаких ваших планов? — вежливой улыбкой Юнксу можно было резать металл.

Казалось даже воздух наэлектризовался от напряжения, которое повисло между собеседниками.

— И раз уж вы здесь, надеюсь, сегодняшнее собрание пройдет без неожиданных казусов? Лицо нашей страны в первую очередь зависит от вас, достопочтенные министры. Я верно…

Только он хотел сказать «говорю», как что-то, или скорее кто-то врезался в него сзади. Ойкнув, этот кто-то мгновенно отскочил назад. Император даже не успел ничего сказать, лишь увидел, как девушка, облаченная в многослойное платье цвета раннего персика летит в пруд. На ее лице эмоции мгновенно сменяли друг друга, ужас от столкновения с самим императором сменился паникой. Пятясь назад она наступила на подол своего платья, из-за чего не удержалась на ногах и начала падать.

Когда хрупкая девушка, никогда не плававшая в водоемах глубже колен упала в воду, она уже мысленно попрощалась с жизнью. Но внезапно кто-то схватил ее за руку и дёрнул вверх.

— Кха…!

Закашлявшись, девушка не сразу обратила внимание на своего спасителя. Несмотря на то, что ее вытащили почти сразу, воды наглотаться она успела. Только когда дрожь прошла, наложница подняла голову. И долго не могла поверить своим глазам.

— …Вы?

Все это время поглаживая бедную дрожащую девушку по спине, Юнксу не сводил с нее глаз. Его лицо было предельно серьезным, будто он уже в уме прикидывал сколько проблем ему может принести эта девица. Но стоило ей посмотреть на него, как на губах мужчины появилась лёгкая улыбка.

— Надеюсь вы в порядке.

Сказав это, император плавно поднялся и под немой шок всех присутствующих спокойно вышел из сада. По правде говоря, он использовал эту ситуацию, как предлог, чтобы улизнуть от надоедливых вопросов министра… Суна, кажется?

В любом случае, это сработало. Осталось сделать самую малость… Найти того, кто не будет смотреть на него, как на существо, недостойное называться человеком.

Глава 5

Комната будто преобразилась. Полки, ещё недавно полные пыли и использованных палочек благовоний, сейчас сверкали чистотой и порядком. Пол, что вызывал тошноту своим практически бурым цветом, теперь радовал глаз приятным киноварно красным. Осталось только убрать доски с окон и открыть ставни, чтобы дневной свет проник в комнату.

Довольно насвистывая какую-то песенку, Юнску читал старую книгу об этикете. Разнообразие поклонов и улыбок так захватило внимание, что он не заметил, как сзади к нему кто-то подкрался. Только когда скрипнула половица, он поднял глаза.

Но почти сразу затылок прострелило болью. Глаза заволокла темнота, такая же холодная, как северный ветер далёких предгорий.

На свое удивление, Юнксу очнулся там же, где его оглушили — на когда-то аккуратно застеленной кровати, а возле него лежала слегка помятая книга. Ее страницы пожелтели от времени, но содержание для Лун Юна было сродни кладу. Этикет и манеры — это именно то, чего ему сейчас не хватало. Хотя в данный момент были проблемы понасущнее.

Голова пульсировала болью, так что встать было непосильным трудом. Он медленно открыл веки. На полу расплывалось огромное красное пятно. Оно вязко пропитывало древесину, затекая в каждую трещину. Юнксу тут же скривился. Ещё от крови пол отмывать не хватало. Покрутив головой, он понял, что тел нигде не было. Поэтому защитил его либо мимо проходящий охранник, которых в этой части дворца днём с огнём не разыщешь, либо… Юнксу довольно улыбнулся, отчего кожа головы снова отозвалась болью.

— Ох…

Стараясь как можно меньше двигать пострадавшей частью тела, он прикрыл глаза. Чжао Фа всё-таки верен ему. По-своему конечно, и, видимо, с огромным нежеланием. Однако это не мешает ему выполнять свои обязанности и спасать своего незадачливого императора. За неимением лучшего, такая охрана бесценна. Хотя бы потому, что он не погибнет в первый же день своей жизни в этом теле.

— Ааа!!! Папочка! Скорее сюда!

От пронзительного женского крика голова начала болеть с удвоенной силой. У императора не появилось мысли лучше, чем закрыть уши ладонями. Стало полегче.

Однако и это не могло длиться вечно, секунд через тридцать его уже кто-то тряс за плечи, не прекращая кричать.

— Ваше Величество, вы в порядке? Ваше Величество! Ответьте, мне же страшно! — говорившей была та самая девушка, которую Юнксу вытащил из пруда.

Обречённо вздохнув, он постарался сказать как можно громче, отчего боль снова усилилась:

— Сестрица, прошу вас, потише…

Удивительно, но девушка тут же замолчала. Страх сменился смущением. То, как назвал ее император было очень… Она не могла выразить словами, что почувствовала в тот момент. Румянец смущения, выступивший на щеках, сделал ее аккуратное личико ещё более миловидным.

Надо сказать, что она от природы была красива, иначе ее не взяли бы во дворец. Но детская наивность ещё не успела уступить место женской расчётливости. Лао Инь всегда росла в любви и нежности родителей и старших братьев, потому понятия не имела о том, что в мире много подлости и коварства.

— Ваше Величество, вы в порядке? — снова повторила она гораздо тише, а ее тонкие пальцы схватили его за край ханьфу. — Здесь просто кровь и я… Так испугалась за вас.

На глаза девушки навернулись слезы. Юнксу просто не знал, что делать. Если его сестры и плакали, то от смеха. Ведь когда они были чем-то расстроены, то

им лучше было не попадаться — прибьют. А здесь настолько нежное и ранимое существо… Мужчина застыл в нерешимости. Затем осторожно обнял и мягко, насколько мог, сказал:

— Те, кто осмелился на меня напасть уже наказаны. Вам не о чем волноваться. Милая… Не плачьте, прошу вас.

Со стороны двери показался мужчина. Его возраст можно описать одной фразой: кровь уже не бурлит от сражений, но вся сила чувствуется и без показной самонадеянности. Он сурово осмотрел покои и остановил взгляд на императоре. Тот поднял глаза и министр Лао, главнокомандующий внутренней армией дворца, от удивления чуть не отступил на шаг назад.

Взгляд человека, по нелепому стечению обстоятельств ставшего мужем его дочери, был твердым и по-настоящему решительным. А ещё там была видна мягкость, с которой Юнксу смотрел на свою маленькую наложницу. Все эти изменения были настолько невероятны, что в комнате на какое-то время повисла тишина. Только когда Юнксу тихо кашлянул и с улыбкой отодвинулся от девушки, министр пришел в себя.

— Ваше Величество… — то, что это бесхребетное существо спасло его дочь вызывало много вопросов, но все после. Сейчас важнее разобраться в покушении на царственную особу, — Вы запомнили лица нападавших?

В дверном проёме показались ещё несколько человек. Их одинаковая форма в темно-синих тонах с гербом империи на груди говорила о том, что это военные. Причем не абы какие, а люди из первого подразделения. Всего их было три: третье, оно же Армия Внешнего Порядка. Там в основном состояли обычные военные, которые охраняли границы государства, обеспечивали безопасность граждан на улицах и составляли основную военную мощь империи. Иметь какое-либо образование не обязательно для попадания в это место. Второе подразделение — это бойцы, прошедшие полное обучение военному делу. Они служили охраной дворца и участвовали в специальных миссиях по поручению главнокомандующего. Первое подразделение… Ходили слухи, что именно люди из этой гвардии вершили историю страны. Оно должно подчиняться непосредственно императору, однако сейчас по факту в его главе стоят министры.

Император пожал плечами.

— Я — нет. С ними имел удовольствие общаться мой охранник. Думаю он знает и как они выглядели… И где их тела.

Доброе лицо императора никак не вязалось с его словами. Единственная, кого это не волновало, была наложница.

— Ваше Величество, позвольте этой служанке остаться и обработать ваши раны? — заметив, что император сомневается, она спрыгнула с кровати и склонилась в поклоне, — Прошу вас! Иначе я не смогу уснуть от беспокойства!

Не зная, то ли смеяться, то ли плакать, Юнксу вздохнул.

— Министр… — он запнулся и неловко засмеялся, — Я потерял память из-за болезни, многое мне теперь не вспомнить.

Тот понял его без лишних слов.

— Министр Лао. Ваше Величество, сколько по вашим предположениям здесь могло быть человек?

Пока он говорил, двое гвардейцев привели Чжао Фа. По его лицу невозможно было понять зол он или раздражён, но о спокойствии не было и речи. Юнксу быстро отвёл взгляд. Почему-то ему стало стыдно. Это чувство жгло грудную клетку, и, кажется, Император понял почему.

Неспособный ни на что, даже не в силах защитить самого себя… Такой человек становится неподъемной обузой. Кому охота вмешиваться в дело, за организацией которого наверняка стоит кто-то могущественный? Вот и Чжао Фа наверняка теперь жалеет, что вообще помог. Эти мысли не вызывали в Юнксу ничего, кроме стыда и жалости к самому себе. Так уж вышло, что он попал именно в это тело. Неужели он виноват в этом?

Виноват… Если бы он старательно обучался воинскому делу, если бы он тогда слушался отца, если бы… А что толку жалеть теперь.

Приложив руку ко лбу, Император опустился на подушки. Лао Инь тут же побежала командовать слугами, чтобы принесли воды, тряпок и лекарств.

— Ваше Величество, вы уверены, что это не Главнокомандующий Чжао ранил вас?

Тем временем, Министр Лао продолжал допрос. Для него сейчас не важно кто пострадавший, а кто преступник. Он готов допрашивать Императора наравне с каторжниками, но его дочь так прониклась тем поступком этого сумасброда, что сердце старика слегка смягчилось. Министр Лао решил действовать так, как заставят обстоятельства и пока «император» содействует, тому нет смысла перешагивать черту.

— Ох, вам не нужно об этом беспокоиться, я уверен, что этот человек не поднимет на меня руку.

Беззаботно отозвался Юнксу, ожидая, что то, что он выгородил главнокомандующего Чжао перед министром принесет свои плоды. Но лицо Чжао Фа только сильнее потемнело. Теперь там отчётливо можно было увидеть гнев.

Конечно же нынешнему «императору» было невдомёк, что своими словами он подбрасывает дрова в почти потухший костер. Иными словами распаляет давно угасшие слухи. Двое его сопровождавших поспешили скрыть ухмылки.

— Послушайте, почему вы до сих пор не пошли ловить преступников? Вместо этого стоите тут и делаете совершенно бессмысленные вещи. Очевидно, если я сказал изначально, что Чжао Фа спас меня от них, то я не изменю своего мнения. К чему все эти разговоры?

Твердость, с которой он произнес эти слова вызвала бы уважение, не будь Юнксу печально известным «Наказанием Небес». Этот титул, данный ему никем иным, как народом, позволял насмехаться другим без зазрения совести и оглядки на высокий статус. Именно поэтому после сказанного, на императора стали смотреть с явной ухмылкой, уже не пытаясь ничего скрыть. Он поджал губы и подумал:

«Не будь я в этом теле, меня бы такое положение вещей только обрадовало. Слабый император, сровни шавке на троне, а значит и победа моей страны не за горами. Но такими темпами я здесь буду марионеткой, и насмехаться надо мной будут даже слуги.»

Головная боль вновь усилилась. Тем временем Министр Лао спокойно произнес:

— Ваше Величество конечно прекрасно понимает, что мы лишь беспокоимся о вашей безопасности и не можем оставить эту ситуацию без внимания. Насчёт настоящих преступников… Вы считаете, что кто-то остался в живых?

Он искоса глянул на военачальника Чжао. Тот все также стоял и сверлил взглядом императора. Если приглядеться, то можно заметить как жилка на его шее пульсирует с бешеной скоростью, но ничем иным его ярость не выражалась.

Он готов был отмотать время назад и даже пальцем не пошевелить для спасения этого лицемера. То, что император сейчас делает — это только копает яму Чжао Фа, тому, кто должен оберегать его. Клятва, которую он никогда не сможет нарушить связала военачальника по рукам и ногам. Конечно же он бы сделал тоже самое, даже если бы появилась возможность все изменить. Но эти мысли только усиливают раздражение и гнев, заставляя сжимать кулаки в бессильной ярости.

На лице императора появилась печальная улыбка. Она отражала его чувства в этот момент и, едва увидев ее, стражники перестали ухмыляться. По какой-то причине им стало неловко даже смотреть в его сторону. В их мыслях тут же всплыли слухи, которые распространяются со скоростью пожара за стенами дворца, отчего лица молодых людей слегка порозовели.

— Ваши достижения в этом деле по-настоящему восхищают. Думаю, вскоре вы добьётесь того, чего так сильно жаждете.

Тягучий, как патока, голос эхом отражался в головах всех присутствующих. Чжао Фа от неожиданности вздрогнул и поднял взгляд. Император не смотрел ни на кого, спокойно приподнявшись на локте он взял принесённый наложницей стакан воды, а затем выпил лекарства. Лао Инь пришла только что, и в силу своей наивности не ощутила того, как поменялась атмосфера в комнате.

С милой улыбкой девушка поправила подушки и, передав стакан ожидающей подле служанке, вопросительно уставилась на своего мужа.

Мужа. Она с затаенной нежностью и счастьем прокручивала в мыслях это слово. До этого Лао Инь никогда не знала мужского тепла, но объятия человека, о котором даже она слышала много плохого, вселили в ее нежное сердце первые искры любви. И каждую минуту эти искры росли, разгораясь в стойкий огонек. Не похожий на пламя страсти, что сжигает без остатка, а тихий, но попробуешь затушить и осознаешь, что сделать это не так то просто.

— Ваше Величество, может вы голодны? Ваш отвар должно быть ужасно горький, а вы приняли его без единой эмоции на лице. А-Инь* действительно восхищается вами.

*В Китае девушки часто обращаются к себе в третьем лице, это считается очень милым.

Не дав ответить, министр кашлянул. Его седые брови сошлись на переносице, они были настолько густыми, что частично скрывали глаза.

— Ваше Величество говорит странные вещи. О каком деле идёт речь?..

Желая сказать что-то ещё, он уже было открыл рот, но тут же его захлопнул. В глазах отразилось понимание и заинтересованность.

— Возможно Ваше Величество сможет нарушить свой покой и полюбоваться цветением хайтан во дворе? Говорят ее цветы особенно прекрасны в это время года.

Юнксу едва заметно вздохнул. Отлично, министр его понял. Теперь дело осталось за малым — доказать, что он может быть значимой фигурой в этой игре. Хах… Проще сказать, чем сделать.

Не переставая держать себя максимально отстраненно и расслабленно, Юнксу мягко улыбнулся. И только он собирался дать ответ, как его перебили. Опять. Выражение лица из расслабленного стало мученическим.

— Папа! Император только что получил серьезные травмы, как можно сейчас куда-то его вести! Он же…

— …совершенно слаб! Какие правильные слова говорит эта дева. Я поистине восхищён! Министр Лао, ваша дочь умна не по годам. Ах, это поистине великолепно!