Наиль. Пустоши (+writober2024)

Глава 1 Пролог

Это будет скучный пролог. Почему? Не знаю почему, но все прологи скучные, как лекции по обществознанию (если вы их не любите).

Жил-был великий волшебник Гудвейн. Нет, не Гудвин, но, да, хрустальная башня у него была и зеленые очки. Пусть мир совсем другой, не из нашей вселенной, но вот такое вот совпадение. Впрочем, я думаю, что наши попаданцы — везде попаданцы, – видимо, проникли в Пустоши и подсказали (и дирижабли тоже построили, хоть и на магических кристаллах, но они есть и корабли).

Так вот, герцог Гудвейн был великий маг, но его родина была слишком маленькая для двух крутых магов. Магам оставалось лишь биться до последнего выжившего или кому-то из них уезжать осваивать новые земли. Герцог был из этих, поехавших. А Пустоши потому и Пустоши, что не было там ничего. Пиратские набеги уничтожали и порабощали любое маломальское поселение.

Ах да, Пустоши – это такой остров огромный, окруженный, естественно, океанами, в которых главенствовали пираты. Поэтому Гудвейн воздвиг вокруг Пустошей защитный магический купол. И, чтобы вы понимали, мощь нашего мага: размеры Пустоши с половину нашей Австралии. И находятся эти земли от Альвии — родины герцога, – как от Англии — приличное расстояние, даже на парусниках с кристаллом силы — месяц идти. Но есть в ЪМире портальные башни.

(Кстати, такое название «ЪМир» этому миру мы с Петровичем сами дали, потому что они называли свой мир просто Мир, но перед этим словом крутят ладонью завитушку, обозначающую «что-то божественное, великое, космическое». Ага, символ-завитушка не произносится вслух, прям как у наш мягкий или твердый знак, поэтому ЪМир.)

Я отвлекся, простите. Говорил же, пролог это не интересно, это куча информации разной степени полезности.

Итак, герцог Гудвейн установил защитный магический купол, поднял ВВП своих земель, построил города, и Пустоши перестали быть Пустошами, а стали очень даже процветающей страной с тропическим климатом. Почти курорт.

Ну и вы сами догадались: случилось страшное. Великий разлом в борьбе с огненным драконом. Дракона маги победили, но смерть дракона изменила одну магическую константу на две сотовых. Та самая песчинка, что сдвинула лавину изменений в магических законах, вследствие этого некоторые страны (эх, Девятиземелье – княжеские земли) оказались почти без магии, многие портальные башни вышли из строя, сами портальщики в большинстве своем погибли. Конечно, были и еще жертвы из-за неудачных портальных перемещений и несчастных случаев сбоя магических заклинаний, но в целом, наверное, не страшнее эпидемии ковида: мир потрясло сильно, но спустя пару лет люди приспособились.

Да, весь ЪМир приспособился к новым магическим законам, но Пустоши оказались заперты под своим Куполом. Увы, Купол оказался отличным защитником и внутри законы магии остались прежними. Все порталы наружу перестали работать. Но страшнее другое: купол не выпускал наружу никого и ничего. Пустоши оказались в полной изоляции. Внутри Купола никто не пострадал от Великого разлома, но радоваться было рано…

Следом пришла еще одна напасть. Магия — вещь подвижная и застоя не любит. Как выяснилось: Купол оказался этакой пароваркой, сгущая, сдавливая магию, и в замкнутом пространстве магия переродилась во тьму. Сама по себе тьма — это не плохо. Это вещество, из которой состоит наш космос. Это колыбель драконов. Но не в Пустошах, здесь она мертвая и отравляющая.

В общем, стали источники магии у людей превращаться в тьму. (Да, у каждого человека есть источник магии, часто слабенький, поэтому магами становятся не все). Не у всех и это, вроде бы, не заразно, но прокатилась эпидемия раз за разом, вымирали целые деревни. Больше повезло тем поселениям, что были построены на камнях. Камни как камни, только магически нейтральные, собственно, бесполезные в промышленности и магии, эти камни вдруг пригодились. Почему-то тьма редко проявлялась на камнях. И твари светло-серых камней избегали.

Кто такие твари? Это люди с отравленным магическим источником. И, учитывая, что искра магии есть у всех, но да, бездарям в магии в этот раз повезло больше. Ага, а одаренные магией вдруг пропитались тьмой и творили … Ну э-э-э, вы все видели фильмы про зомби, и легко представите на что похоже нападение тварей.

Жуть, страх, оцепенение, но за сто лет Пустоши привыкли жить в таких условиях. Появились кметы — отряды наемников, которые регулярно снижали поголовье тварей, проходя частой гребенкой в рейдах по лесам-тропикам. Появились отряды охотников, промышляющие добычей измененных тьмой растений и животных, поставляющие ингредиенты для эликсиров и ценные продукты для заклинаний. Лекарство от тьмы? Нет, не придумали. Умели замедлить, но и только.

Жители Пустошей (кстати, так и не узнал, как они себя называют) не придумали, а мы придумали!

Мы — это я, Наиль Эльчин, мой учитель великий маг Максим Петрович Петров и наш дракон. Мы все попаданцы. Я прожил в Пустошах две недели, Петрович — двадцать с лишнем лет, стал там следующим герцогом Гудвейна, получив в наследство земли своего учителя, того самого первого герцога Гудвейна. А дракон – водный дракон Шень-улун, по простому Лунник, и это его родной мир — ЪМир, и получается, что он попаданец в наш мир, на Землю. Так получилось, что домой из Пустошей я вернулся не один, а вместе с Петровичем и искрой дракона (про дракона я тогда не знал ничего и Лунник родился на Земле, но это история первого тома).

Мы придумали лекарство, но вернуться пока не могли. Наш дракон как и все драконы его рода — великолепные портальщики (или порталисты?), по природе своей семимерные и перемещаться в пространстве космоса им очень легко, всего лишь перетечь на соседнюю грань другого мира (это если вы верите в кристаллическое строение космоса), это как в зеркало посмотреть. Драконы не только в пространстве, но и во времени туда-сюда перемещаться могут, ведь время — это четвертое измерение, а они, напоминаю, семимерные.

Мой учитель магии Петрович жаждал возвращения в Пустоши, как никак он провел там большую часть своей сознательной жизни, попав туда девятнадцатилетним. Я же попал туда семнадцатилетним и сейчас мне восемнадцать, но я туда не хочу. Как и Лунник… Учитывая, что бежали из Пустоши мы под залпы драконобоя… нас можно понять. А Петрович — там у него всё: земли, замок, друзья, ответственность и, главное, выполнение миссии возложенной на него его учителем: возродить драконов. Одного дракона Петрович с моей помощью возродил, осталось уговорить Лунника вернуться на родину и заняться размножением.

А Лунник не спешил… (Уже повторяюсь, ага, надо завершать пролог).

А без дракона нам внутрь Купола не попасть никак, собственно, и порталы без него никак, потому что нет на Земле столько магии, чтобы порталы открывать (хотя один маньяк пытался, но это тоже другая книга).

Я тоже не хотел в Пустоши. Я хотел к Элис, но моя любовь – княжна из северного Девятиземелья, это примерно как Сибирь по отношению к Австралии, то есть совсем в другую сторону. Однако, мир тот же.

Не хотел я в Пустоши… Твари-зомби, агрессивная флора и фауна, тьма и агрессивные кметы… Бр-р-р…

Глава 2 ЪМир Пустоши, шаг 1

Пустоши...

Представляете пустынный пейзаж и перекати-поле с завыванием ветра и уколами песчинок? Редкие деревушки рыбаков вдоль берега океана?

Так и было.

Но пришел Великий маг и всё изменилось. Процветание и достаток, благоденствие… под защитным Куполом.

Всё изменилось еще раз.

Изменилось снаружи и купол стал непреодолимой, и всё той же защищающей от внешней угрозы щитом, но внутри, в замкнутом пространстве, как в банке с просроченными грибами, началась своя жизнь.

Влажный, прелый, удушающий, навязчивый запах тропического леса. Иногда просто навязчивый, иногда действительно удушающий, парализующий, увлекающий в смертельный сон.

Шипы, когти, рога… даже у рыб и бабочек.

Шершавые, леденящие светло-серые камни, вытягивающие из тела отраву тьмы вместе с теплом и магией. На камнях — лежах — можно переночевать, кутаясь в меховые одеяла (и это посреди тропического лета), но жить... Жить охотники предпочитают на равнинных островках среди болот. Да, раньше здесь были пустынные пески.

Изумрудно-зеленый сочный цвет листьев, багрово-красные мхи и млекопитающие с ярко-желтым предупреждающим или буро-малиновым маскирующим, пронзительно-синяя лазурь неба и недостижимого океана — там за куполом.

Страх. Страх смерти, страх подхватить тьму, страх нападения тварей. Азарт погони, азарт добычи, азарт жить эту жизнь ярко и на всю катушку! Азарт исследователя, изобретателя, поиск противоядия, поиск нового способа жить, спокойно жить, не смотря ни на что.

Ожидание, тоскливое ожидание того, что это закончится... Очень быстро от зубов твари, яда и шипа агрессивной флоры и фауны или же будет бесконечно тянуться посмертное существование живого мертвеца, пока его не прикончит один удачливый маг.

Надежда. Редкая надежда, что придет избавитель и очистит эти земли огнем и мечом от скверны и будет тут как раньше благоденствие и достаток… (желанный вариант, но скорее всего будет не такой желанный, но тоже неплохой)... что будет тут как раньше, намного раньше… пустынные земли... Пустоши.

Глава 3 Шаг 2

Вишу на плече у охранника, сильно надеясь, что соседка баба Клава уже крепко спит. Иначе сплетни дойдут до арендатора и придется съехать, как уже не раз было.

Обычно я не так эпично возвращаюсь с работы. Да, далеко заполночь, три ночи, но обычно на своих двоих. Своих двоих длинных и тренированных ногах танцора. Не только волка кормят ноги… Я отвлекся…

Так вот обычно меня не тащат охранники клуба на своей спине до дома.

Но сегодня был трудный день. И я напился… валерьянки. Потому что не пью. Магам алкоголь нельзя, сами понимаете, потерять контроль над магией – это такие последствия. Все желтые газеты будут трындеть лет десять. «Неизвестный летающий объект «Голландец» сняли на видео случайные… вчера на проезжей части трассы видели белого жирафа… неожиданно сгорело здание цирка, подробности выясняются…»

Не пью я алкоголь, только валерьянку и пустырник, когда совсем прижмет. М-м-м, нет, сегодня прижало не сильно. Призрак скончавшегося от инсульта соседа в лифте не так впечатляет, как призрак размазанного по асфальту незнакомца, перебегавшего на красный. И всё же жалко мужика, работяга и семья у него…

Ладно, признаюсь, не так уж я и был расслаблен успокоительными, просто ногу потянул. А растяжение – такое дело, если его не тревожить, то колено восстановится быстрее, чем, если я буду героически превозмогать боль, усиливая травму. Поэтому от обезболивающего отказался, но Кисс притащила что-то натуральное, гомеопатическое на травах, сказала «снимет отек».

Кто ж знал, что эта ерунда подействует на меня, как стакан водки?

Тело ватное, почти не чувствую его, а ведь ногу беречь надо, поэтому согласился на «извозчика» в лице охранника. Вишу теперь на его плече, стараясь вообще не наступать на левую.

Перестарался на танцах. Марго меня за это ругает, а я не могу вполсилы. Просто музыка отключает мозг и я танцую. Отдаюсь ощущениям и желаниям и танцую. Вот просто иногда хочется ни о чем не думать, не переживать, просто танцевать в потоке.

Марго думает я избегаю окружающей реальности…. Если бы действительно этого хотел – ушел бы в Пустоши…

Пустоши…

Да, я хотел повидаться с Элис, но не хотел видеть зомби-тварей. И знал, что придется. Знал, что не могу сейчас ни с кем заводить отношения. Не могу пойти учиться, как все нормальные студенты, найти нормальную работу, а не эти временные подработки официант-бариста-аниматор. Потому что Пустоши. Уйти в портал вдруг придется завтра, или через час, а может через неделю или месяц…

Ожидание тянуло силы и я чувствовал, что болтаюсь как последний лист на ветке осины под ноябрьским ветром: то ли сейчас унесет, то ли и в зиму останусь мерзнуть под снегом…

Я надеялся, что оторвусь в клубе, натанцуюсь до бесчувствия и меня вырубит… Но нет. Тело в отказ, а мозг работает, вспоминает, переваривает, размышляет… Как и мой «извозчик», не замолкает.

– …Ты зря путаешься с Кисс, она баба тяжелая… – убеждал меня охранник, открывая дверь моего подъезда.

Я же подумал о том, что тяжелый тут я, точнее подъем на девятый этаж. Лифт так и не починили, после того, как спасатели сломали его, вытаскивая тело соседа. Он, кстати, ходил тут днем, искал свой ежедневник. «Дядя, ты помер от своей работы, иди уже отдыхать!».

– Нахлебаешься ты с ней дерьма… – делал выводы охранник. – Сирота она и родители алкаши…

«Откуда родители, если сирота?»

– Так я не… не связываюсь… просто отбиться сил не было… – бормочу себе под нос.

Не, Кисс девчонка красивая. (То есть я не знаю, что там у нее под тонной макияжа с блестками и нарощенными ресницами, но буфера зачетные). И давно замутил бы с ней любовь, но миссия дракона предполагает, что исчезать из этого мира может придется в любой момент…

– Три бывших мужа… – перечислял охранник недостатки танцовщицы, положившей на меня глаз, а сегодня и руки и вообще всё тело. Так бы и встрял в ненужные отношения, да Марго ворвалась в гримерку и всех разогнала по домам.

– Бывшие же… пусть их, – легкомысленно отмахнулся от ерундовый проблемы. Так-то мне даже нравится ее подход, вот не каждая готова сразу замуж. Это плюс.

– Ребенок-идиот, ипотека… Стоп. Лифт не работает. Какой этаж? Девятый? – охранник лишь поправил поудобнее мою тушку и пошагал по ступеням. – Кредиты, сомнительные связи…

Ребенок – это тоже плюс. Кредиты? Так у кого их нет? Окей-окей, у меня нет, но я ответственный. Вдруг уехать придется, живу на чемоданах… Кхм, повторяюсь.

А хороший мужик этот охранник. Влад, кажется. Надо замолвить за него словечко перед нашей начальницей, великолепной Марго (официально Рита Маратовна), чтоб премию выдала. Гляди, приказала она Владу донести тело ценного работника танцпола и уложить в кроватку – выполняет в точности. Ценю. Хороший мужик.

Если честно, то между вторым и третьим этажом успокоительное подействовало (наконец-то!) на мозг и весь подъем (а также подробности жизни танцовщицы Кисс) я просто-напросто проспал. Очнулся, когда меня прислонили к стене, подперли плечом и завозились с замком.

Да, замок тут вредный, к нему подход нужен, опыт.

– Доброй ночи, баба Клава, – дружелюбно здороваюсь с соседкой. К старшим надо проявлять уважение, а к сплетницам-кровопийцам тройное уважение. – Что-то случилось?

Не могу представить, что заставило почтенную женщину преклонного возраста забраться на девятый этаж без лифта. Не следит же она за мной? Хотя кто ее знает? Бывших агентов КГБ не бывает.

– Молочка купи… для котиков… – попросила пенсионерка, стоя на бетонной площадке пола в одном тапочке. А на улице февраль. У меня закрались смутные сомнения…

– Ты с кем разговариваешь? Разыгрываешь? – спросил охранник и я понял, что баба Клава – призрак. Ох ё, плохо. Зачем я привлек ее внимание? Теперь не отвяжется. Твоюждивизию… Но есть проблемы магического характера, а есть еще и людские. Кто-то должен сообщить родственникам, что Клава покинула этот мир. Точнее, не совсем покинула, вон ее энергетическая составляющая требует внимания, за котиков беспокоится.

– Влад, окажи услугу… – прислонившись к стене, жду, когда же он разберется с замком вечно заедающей двери.

– Купи молочка… – вклинилась бабуля и я морщусь. Трудно делать вид, что никого рядом нет и не реагировать на слова, которые никто кроме меня не слышит.

Охранник тут же соглашается и довольно улыбается:

– Услуга за услугу. С тебя телефончик вампирши.

– Кого?

– Той красотки, которая сегодня зажгла танцпол.

– Это когда шторы загорелись?

– Ну, – подтвердил Влад, наконец-то справившись с замком.

Кхм, вообще-то шторы загорелись по моей вине, энергетика у меня сильная и электропроводка не выдержала. Вот только не помню рядом с собой на сцене или за кулисами никакой вампирши.

– Еще какие приметы, кроме огня есть? – хромая, вваливаюсь внутрь и падаю на обувную тумбу. Ногу продернуло током от пятки аж до ребра. Ё, противоотечное перестало действовать, как всегда, не вовремя.

– Котики черный и рыжий и с пятнышками… – соседка пустилась в длинные описания всех своих кошек. Их у нее точно больше трех, но может и сильно больше.

– Черные волосы до сих, – черканул Влад ладонью по бедру. – Сапоги кожаные блестящие, до сих…

И что мне делать? Смотрю то на бабулю, то на охранника.

Простая просьба «купи молока», но я только-только забрался на девятый этаж! Это ж идти обратно на улицу по лестнице и обратно. Круглосуточный магазин в четверти часа пешком. А хромая – больше часа.

Другая проблема «телефон вампирши». Если я дам Владу свой телефон (не было вампирши, это был я) он на меня смертельно обидится, обидится за то, что я его обманул и он пустил слюни вовсе не на аппетитную красотку. Вообще не понимаю, как он углядел вампиршу, если я был в пиратском костюме? Ботфорты, бандана, жилет – мужской костюм. Ну да, вогг не очень мужественный танец, но хип-хоп в клубе заходит хуже.

Впрочем, это не первый раз, когда люди ловят галлюцинации и видят не то, что есть, а то, что хотят увидеть. Хорошо скажите? Ну как посмотреть. В самом моменте, конечно, да, но после я остаюсь виноватым, типа обманул и завлек. Твоюждивизию. Забавно, что это хороший способ выявлять одаренных магически. Только я пока держу этот способ в секрете, иначе сядут на шею некоторые одаренные лидеры магических группировок и не слезут.

– …мордочка беленькая… – гладила рукой воображаемого кота призрачная баб Клава.

– …глазищи – во, – показывал Влад, раскрывая кулак веером.

– Ладно-ладно! – сдался я. В конце концов, за молоко отправиться можно и не прям сейчас, а как минимум, когда полиция вскроет квартиру и после этого еще пару часов тоже будет. И да, у меня есть знакомая вампирша. – Я понял, сделаю. Посмотрел на призрака, она недовольная моим тоном, обиженно поджала губы и исчезла. Посмотрел на охранника и потребовал:

– Сначала моя просьба. Звони один один два.

– Э-э-э, – не понял охранник.

– Скажешь, что на первом этаже пахнет газом…

– Д-да?

– …Пахнет газом или наври, что коты орут. Ври, что хочешь, только пусть туда кто-нибудь из экстренных служб приедет.

Влад довольно хохотнул:

– Хочешь потроллить соседа? Насолил чем?

– Меня не упоминай, – добавляю главную просьбу, игнорируя вопросы. Врать не люблю, но знаю, что если промолчать то, люди сами себе всё придумают и додумают. – Телефон вампирши сброшу эсэмэской, будешь ей звонить, скажи, что от меня, иначе пошлет.

Она его в любом случае пошлёт, но у охранника всё же есть шанс с ней пообщаться, пока она будет выяснять зачем и почему я дал её номер. Может у них что-то и сложится. Как говорится, рыбак рыбака, а маг мага…

Кстати, если вам интересно, магов на родной Земле много – процентов десять населения. Вот только магический фон Земли ноль целых две сотых. Наши маги по силам как бабочки против носорогов магов Пустоши. И я сейчас не про силу бабочки убивать дачный урожай, плодя гусениц и расстраивая фермеров, а про реальную силу – не сильнее порыва ветра от ее невесомых крылышек. Впрочем, эффект бабочки присутствует в полном объеме: земные маги могут устроить Армагеддон и апокалипсис.

Но вернемся к нашим баранам, э-э-э, просителям.

– Ментам про меня не говори, а вампирше говори. Запомнил? – Важное нужно повторять дважды.

– Само собой, я понял, – прищурился Влад и подмигнул. – Сейчас звонить?

Кстати, хороший вопрос!

– В семь утра, – дал я себе возможность пойти за молоком не в круглосуточный, дальний, а в ближайший магазин, который открывался в восемь.

Когда Влад ушел я нашарил в тумбочке прогревающую мазь, избавился от штанов, намазал ноющее колено и бедро. И блаженно вытянулся на полу. Хорошо на полу, ровно, прохладно. Если кто придет с визитом, то я уже тут, не надо ползти из спальни. А еще плюс, что с пола нельзя упасть.

Думал вздремнуть, но сна ни в одном глазу. Я издеваюсь над своим организмом, организм издевается надо мной. Логично. Что ж…

Лежал и слушал, как просыпается город. Шум проезжающих авто, наверное, такси. Бормотание телевизора. Хлопанье двери подъезда. Соседи привычно торопят детей, поднимая в садик и школу. Ага, вот и экстренные службы подъехали.

Глава 4 Шаги 3-6

Порыв магического ветра принес запах бергамота. Мастер.

Дверь квартиры неторопливо открылось и мой учитель магии аккуратно, чтобы ненароком не наступить на меня, протиснул свою богатырскую тушку в проем. Петрович знал мою привычку ночевать на полу у входа после пятничной работы.

– Молоко тебе зачем? – спросил он, ставя на тумбу коробку молока. Великий маг и предсказатель очень часто знал, что мне нужно, но экономил силы и не тратил их на подробности. (Увы, магический фон родной Земли был очень беден, приходилось считать каждую каплю магэнергии).

– Баб Клава просила купить, у нее кошки, а она того… померла…

– Пятьсот, – озвучил цену за молоко Петрович, включая в стоимость доставку.

Это еще дешево для такого крутого мужика. Но мне как ученику скидка. Очень хорошая скидка. Начинаю искать подвох. Кхм, уж не приготовил ли он мне просьбу? Одну такую тяжелую просьбу про Пустоши?

Выворачиваю карманы, вываливая мятые купюры: всё что заработал в клубе сверх зарплаты. Сотенки, пятисотенки, тысячных семь штук и о! пятитысячная – неужели от Влада?

Петрович хмыкнул. Он за час предсказаний зарабатывал намного больше, чем я за ночь. Забавно, но в свою нишу предсказателей он меня не звал, хоть я и чувствовал, что ему моя работа (все мои работы-подработки) не нравится. Но, как учитель он смотрел на это так: каждый сам должен получить свой жопыт. А если «кому-то нужен более короткий путь, то только спроси меня как». Я же не спрашивал, чуял, что в ответе будет фигурировать слова «Пустоши и путь мага».

– Больше ты ей ничего не обещал? – спросил Петрович, садясь рядом со мной и будто брезгуя, выбрал из кучки самую «чистую» купюру. Мастер, конечно же, знал, что у меня проблемы с призраками. Угу, но это мои личный проблемы. Ведь у Петровича с призраками проблем не было. Они к нему не приставали, он видел их лишь как сгустки энергии, а еще он их недолюбливал, а в детстве даже боялся и, наверное, поэтому мне приходилось решать проблему самостоятельно.

Ну хоть в магазин идти не надо. И на том спасибо: купил молоко у Петровича, супер.

Так, просьбу призрака я выполнил, и баб Клава должна уйти в мир иной спокойно. Вопрос: стоит ли мне нести молоко кошкам или проигнорировать логичный вывод покормить котов?

Вздыхаю и сажусь, проверяя, как работает нога, надо идти – котиков жалко.

– Останься, котами займется соседка справа, а у тебя дела поважнее, – предсказал Петрович.

– Я не хочу в Пустоши, – признаюсь. Что ж иногда я тоже умею предсказывать. – Прям счас – не хочу.

– Но ты же хочешь к Ли’саю? – Петрович произносит имя княжны как мужское.

Вздрагиваю: «Неужели, Ли’сай так и не избавилась от своей мужской личины и всё еще находится под заклятием? Неужели, папа-князь так и не нашел толкового мага для этого? Неужели, ей нужна моя помощь? Опять…»

Молча смотрю на Петровича, пытаясь выгадать, это он специально так сказал, чтобы я бросился спасать свою княжну? Мою первую любовь Элис. В простую оговорку не верю. Мастер никогда не ошибается и не врет, но может не договаривать и выдавать лишь часть информации ради своей выгоды. Петровичу надо в Пустоши, а я тяну.

Если подумать, то личина Элис – еще не признак того, что она в опасности. Вдруг она агент под прикрытием? Это странное дело для княжны, согласен, но в борьбе за права женщин и против рабства, она могла выбрать нелогичный (чисто женский, хитрый) путь.

– Ну-у… – тяну многозначное и не информативное, привязчивое мое слово «ну».

– Встретишься с ней и что? – подлил масла в огонь газовой горелки моих сомнений Петрович.

И что? Что? Да, я не герой, без крутой родни за плечами, ни дома, ни недвижимости в ЪМире… Всё тот же оборванец каким и был при первой встрече с княжной. И даже способности мага-порталиста и те не мои оказались, а у дракона одолженные.

Вот зачем лить уксус в кашу? Мне больно.

Отодвигаюсь от мастера к противоположной стене.

– Смотри, – мягким, многообещающим тоном говорит Петрович, садится рядом и раскрывает ладонь, показывая кольцо. Кольцо герцога Гудвейна.

– Подаришь мне свои земли? – недоверчиво спрашиваю.

Земли – это не только власть, это еще и обязанности землевладельца, это бизнес, который я не знаю и не планировал иметь. Ответственность, которую я избегаю.

– Нет, всего лишь назову своим преемником, – фыркнул Петрович.

А вот это уже лучше. Звание есть, а обязанностей может и не будет, или очень не скоро, а маги живут долго. Заманчиво. Герцог – это конечно же в сто раз круче, чем статус «танцор из клуба». Это уже не голодранец рядом с княжной, это уже даже потенциальный жених. Это шанс заявить о своих притязаниями на ее сердце.

Смотрю на массивное кольцо с темно-зеленым с багровым переливом камнем. В стальных лапках-цапах зашифрованы символы в почти готических вязях так, что я не могу прочитать смысл.

Власть и статус, да, но…

– …но я не хочу никого убивать…. – отказываюсь, закрывая руками голову. – Даже если это зомби… вдруг их можно вылечить?

Я почти признался, что трус. Не знаю прикрываюсь ли я принципами пацифистов, действительно ли мне жалко людей, отравленных тьмой, но не хочу проверять. Просто не хочу.

– Тю, – фыркнул герцог снисходительно. – Для этого есть кметы. Мечом махать не наша забота. Мы – маги.

– Магией я тоже никого не хочу убивать… – я почти сдался, да.

– Я и не требую, – сказал Петрович.

Мы оба в этот момент, конечно же, понимали, что можно постараться и выйти из грязной драки с тварями, не замарав парадный, белый плащ, но… Но это прям надо будет очень постараться. «Включать» предвидение буквально каждую секунду, отслеживать малейшие изменения и думать-решать, как гроссмейстер за звание чемпиона мира. Головные боли и сжатые, натянутые нервы – бесплатно, как бонус.

Смотрю на кольцо власти на ладони мастера, ладони широкой и крепкой, как чугунная сковорода. Ладони, которая не только магичить умеет, но и выстругать кухонный дубовый гарнитур, покрошить врагов в окрошку и разминировать футбольное поле. Да, мой учитель еще и сержант инженерно-саперных, попавший в Пустоши прямиком из Афгана 86-го. Рядом с ним разве стоит чего-то бояться?

Вздыхаю, принимая неизбежное, но бездействую.

Мастер прижимает свое колено к моему бедру, включая мое тело в свой магический контур, открывшись лишь на сотую секунды. Его магия проникает внутрь, обволакивает больное колено, снимая воспаление, залечивая мгновенно. Из тела уходит вата успокаивающих трав и физическая усталость, в голове проясняется. Татуировка в месте прикосновения изменила свой узор: бутон шиповника распустился изящным цветком.

Да, мой учитель крутой маг, круче Терминатора и круче Мерлина.

Вот только это он – крут, а его всего лишь ученик. Пустоши… зомби… постапокалипсис…

Но я же буду не один.

– Ладно, – забираю тяжелое и холодное, как камень в брюхе утопленника, кольцо преемника земель Гудвейна. – Но только не прям сейчас, ладно?

– Ладно, – кивнул Петрович поднимаясь. – В полдень.

– Ну-у бли-и-ин… – я всё же ною, будто еще можно оттянуть неизбежное.

– Не, можно и завтра, – легко соглашается мастер, прислушиваясь к шагам на лестнице. – Если хочешь обзавестись десятью котами баба Клавы…

– Нет, – чуть ли не подпрыгиваю на месте. Я животных люблю, но только не в арендованной квартире!

– Тогда я разберусь с проблемкой, – улыбается довольный мастер, шантажом и подкупом получивший желаемое.

– Спасибо, – говорю в закрывающуюся дверь. Надеюсь, мастер прочувствовал всю соль в сиропе моего сарказма?

Глава 5 Шаг 7

Что ж, значит, решено, скоро в путь. Осталось уговорить дракона.

Чешу голое бедро, будто пытаюсь стереть татуировку. На самом деле это не тату, а двухмерная, графическая проекция моего дракона. Я же говорил Лунник семимерный, он не мог, конечно же, поместиться полностью внутри человека, но ему нравилось украшать мое тело таким образом. Или может быть он так держал меня якорем или прослушивал наш мир – кто знает? Тут только мои догадки. А вот его сгусток энергии вился вокруг моего источника магии – внутри тела, в районе солнечного сплетения. Именно так он и проник из ЪМира и рос на Земле – внутри меня.

Я иногда называю себя аватаром дракона, но скорее здесь подходит солитер – спутник, а может и вовсе паразит? Но я люблю его, как мать любит своего сына.

– Лунник, ну что пойдем спасать принцессу?

Из татуировки высунулся призрачный язык и вибрирующе, со звуком подразнил меня, как делают детсадовцы.

Так. Ясно. Дракон видит прошлое-будущее и, значит, принцессу спасать не придется. Эх. А я надеялся совершить ради Элис подвиг. Еще раз. Ну или Лунник смеется над моей мечтой об Элис...

– Тогда спасём Пустоши? Будем героями.

Рисунок тату переместился, меняя верх и низ: вместо чешуйчатого хвоста нарисовалась лохматая, дурашливая мордаха моего китайского дракончика. С очень печальными глазами. Сразу вспоминаю советника и выстрел драконобоя. Воспоминания вызвали фантомную боль в левой руке. Сжимаю и разжимаю кулак, проверяя, что рука в порядке. Унимаю дрожь в колене. Это было больно и страшно… Падать в Бездну.

Но это просто память, было и прошло. Мы выжили. Нахожу аргументы преодолеть страх.

– Боишься? Зря. Петрович – великий маг и предсказатель, он не станет рисковать тобою. Ты его главная миссия! – говорю очень торжественно.

Татуировка печально прищурилась, поднялась над поверхностью кожи, принимая физическую 3Д проекцию дракона. Белую и пушистую сверху и бронировано-чешуйчатую снизу и под шерстью, которые на самом деле перья.

– Лунник, чего тебе бояться? Ты же бессмертный!

Тут да, драконобой мог уничтожить физическую проекцию дракона, но не его суть. То, что драконы исчезли из ЪМира после того как на них открыли охоту… Ну они просто обиделись. И решили переждать это агрессивное поколение людишек в другом месте.

Лунник вскарабкался на плечо, царапая мою кожу когтями, и обвился вокруг шеи меховым воротником.

Я расчувствовался, сморгнул слезы, поняв, что Лунник боялся не за себя, а за меня и мастера. Мы были его самыми любимыми людьми. С нами было весело.

– Значит, мы будем спасать пустоши, а ты нас. Да? Луня, ну ты видишь, Петрович не может без своих земель. У него там всё.

Мне вдруг стало горько от собственных слов. «У Петровича там всё… А мы? Мы значит никто? Мы – я и Лунник – мы для него кто?»

Дракончик, утешая, лизнул длинным языком по шее, слюнявя мне заодно и челюсть и ухо.

Я быстро поправил свой вывод:

– У него там почти всё. Если и мы там будет – то это будет полное, всеобъемлющее счастье. А то рвет мастер себе сердце, бедненький.

Лунник почесал задней лапой себе живот и заодно расцарапал мне шею, распластался двухмерно, потом нырнул внутрь, превращаясь в сгусток энергии, утаскивая с собой даже рисунок тату.

– Мы же договорились? Сегодня в полдень.

Не знаю, договорились или нет, но если Петрович сказал полдень – значит полдень.

Я погладил свою расцарапанную шею, почесал живот под футболкой, чувствуя внутри сгусток тепла. Натянул штаны и огляделся. Как уже говорил: чемоданы (точнее спортивная сумка) давно собраны, осталось покидать в рюкзак вещи из ванной и мелочовку из спальни. Потом отправить давно заготовленные письма по электронке друзьям, знакомым, Марго и капитану.

Это дело нескольких минут.

Сообщение арендодателю об отъезде, ключи от квартиры кладу на тумбочку, потому что дверь захлопывается.

Что еще забыл?

Отправил эсэмэску Владу с номером вампирши, сразу же получил в ответ довольный смайлик.

Почти готов. Восемь утра.

Обуваюсь, закидываю сумки на плечо и выхожу, не забыв захватить пакет молока – занести кошкам баб Клавы.

Что ж, кажется, меня здесь уже ничего не держит?

Только одно. Но у меня есть еще несколько часов, чтобы погостить у мамы. Прощаться с ней не буду, но она и сама догадается.

Глава 6 Шаг 8

Мы вышли из портала буднично, как из квартиры, открыли дверь и вышли.

Ладно, не дверь. Мы шагнули в проем портала и вышли на самом верху башни Изумрудного города. Ровно в том месте, где чуть не сдохли год назад.

Шайсе!

Секундой раньше Лунник нырнул внутрь меня, забыв, что он могущественный дракон.

Да, мы вышли из портала ровно в том месте, где чуть не кончилась наша жизнь магами год назад. Но дежавю, такое дежавю.

Советник Кххор был здесь. И его драконобой все также смотрел на нас смертельно холодным дулом зрачка.

Шайсе, только не это! Это больно!

Я испуганно присел и попытался нырнуть обратно в портал. Но ткнулся лбом в защитный экран.

Мастер заранее раскрыл щит и теперь напитывал его магией. Магией, которой здесь, в магическом мире, было просто завались. Щит пощелкивал разрядами и всячески намекал, что лучше не делать глупостей.

Советник и не делал. Он сидел в кресле, похожем на трон, в белых с золотом одеждах, величественный и невозмутимый.

– Оу, великий мастер Гудвейн вернулся, – равнодушно прокомментировала он не предсказанное событие. – Какое счастье, – губы еще скривились в саркастическую ухмылку. Холодные змеиные глаза вопили об обратном: радости в них было не больше чем в куске льда в Антарктиде в минус шестьдесят.

– Ждал меня? – хмыкнул Петрович довольно. По-хозяйски оглядел свою бывшую комнату, которую все ещё считал своей. – Зачем мебель выкинул? – Он прошел к стеллажу и достал свиток. Буднично развернул его, прочитал пару строк и небрежно швырнул его на стол, прокомментировав: – Значит Купол не разрушился…

– Ты ошибся, – злорадно улыбнулся Советник. – Ты и твой учитель.

– Мой учитель не ошибается…

– Но ошибся! – дернул жезлом драконобоя Советник, сдержав желание вскочить и врезать Мастеру. Увы, в рукопашке он всегда был слаб, но как выяснилось, в магии тоже уступал.

– Ой, Лера, не нервируй моего ученика своим жезлом, это так палевно… – Мастер, конечно же, намекал на общее мнение, что самые большие машины и пистолеты у тех, у кого в штанах не хватает в сантиметрах. Впрочем, они оба знали что у Советника в штанах. Будете смеяться, но там действительно было весьма скромно. Вот только для альвийцев – это был главный показатель красоты и гордости. Огромное елдало у тупых троллей, которые были настолько тупы, что вымерли, а эльфы, хоть и покинули этот мир (по своим очень важным причинам), оставили своих изящных потомков со способностью к магии. А потому шпилька про маленький хер опять не достигла своей цели. Но Петрович не переставал подначивать бывшего друга шутками, понятному только землякам.

– Пи-илот, свари кофе, – попросил меня Петрович. – Нет необходимости прикрывать мои тылы, ты же видишь, Советник пришел договариваться.

Я чуть замешкался. Впервые мастер называл меня пилотом, что в переводе на русский означало ранг порталиста высшей категории. «Свари кофе», скорее всего, обозначало подчинение мастеру как главному. Тем самым, мастер поднимал себя выше по ступеньке уникальности: получается, в его подчинении целый пилот, это круче жезла драконобоя. Драконобоев в мире насчитывается три штуки, а пилот только один. И это на один больше, чем было последние сто лет, ведь все пилоты вымерли при катастрофе.

Советник вздрогнул, перевел свой ледяной и чуть беспокойный взгляд на мальчишку, которого автоматически засчитал в пустышки, потому что его уровень магических сил был не больше, чем у кошки. Но оценить силы не удалось, пацан был под плотным кружевом защиты.

Советник отвел взгляд и попытался пробить словами не сколько мастера, сколько пилота.

– Милаш, – оценил он внешний вид пилота. – Хорош в постели?

Вздрагиваю и резко вспоминаю, что здесь это вам не там и некоторые маги предпочитают процесс магического сопряжения переводить в горизонтальную плоскость соития. Юркнул за дубовый стол, где, как и раньше, в первый (и одновременно последний) день нахождения в гостях была мини-кухня. Встряхнулся, сбрасывая с себя холодный взгляд. Едридмадрид, как же Советник похож на штурмана, ну просто братья-близнецы, это выбивало из душевного равновесия сильнее, чем намеки на секс.

Натянул на себя маску отчуждения, пряча эмоции. И вздохнул, стало гораздо легче. Как в прохладной тени дуба в жаркий полдень. Бояться нечего пока дуб (он же мастер) рядом. К тому же у меня теперь есть дракон и я (мы) успеюм свалить отсюда раньше, чем Советник дернется.

– Никто не жаловался, – хохотнул мастер. – Не храпит, не пинается… – укол Советника никак не задел Петровича. Отношения между учителем и учеником среди магов всегда были крепче, чем между братьями, ну или там отцом и сыном. Совсем незачем еще больше укреплять их нетрадиционными методами. Это лишнее.

Пусть альвийцы считали иначе, но Петрович вырос в СССР, там такого не было. (Как все помнят, в СССР секса вообще не было). Но то, что Кххор так мелко жалил было странно. И это всё на что Советник способен?

Кажется, драться не придется, советник уже сам готов сдаться лишь бы… Мастер вгляделся в бывшего друга и помощника, не пытаясь пробить щиты, но и по остаточным шлейфам можно понять какие защиты накручены. Хреново.

– Эпидемия? – резко спросил мастер и Советник чуть не втянул голову в плечи, ожидая нахлобучки. – Каков процент зараженных? – требовал он, как командир отчет у своего подчиненного. (Я уронил чашку и нервно обернулся. Твари здесь? В замке твари? Блэт, тут же твари! Зачем я вернулся? Мама…).

– Девяносто, – с запинкой, сначала с шипением выпустив воздух из легких, ответил Кххор.

– И в городе?

Кххор лишь поджал губы.

– Твоюждивизию... – понял Петрович. Ясно было и так, что всё плохо, коли зараза добралась до верхушки магов. – Сколько у нас времени?

– До первых дождей… Две луны…

Нервно перечитываю на земные — это примерно дней пятнадцать.

– Успеем, – обнадежил Петрович, ловя мой испуганный взгляд.

Кххор тоже расслабился, проявляя эмоции, закрыв ладонью лицо. У него появилась надежда выжить. Этот год был слишком тяжелым, слишком. Кто ж знал, что великий мастер тянет на себе такую прорву дел, а не только пользуется властью и почетом, но и держит уровень защиты всей Пустоши.

Советник Кххор устал, так устал, что этот драконобой он достал не потому, что встречал врагов (врагов, то есть мастера и его ученика, он тупо проморгал, упустив предсказание), а потому что думал над тем, как прекратить это всё одним махом. Нет, не самоубийство, а, наоборот: всех убью один останусь.

– Вылечишь? – почти попросил Кххор, не глядя в глаза, пряча жезл в магический карман.

– Нет, – холодно обронил Петрович.

– Мстишь? – усмехнулся Кххор по-змеиному растягивая губы. Это он очень понимал, сам бы он никогда не согласился лечить врага… Но от мастера такое было слышать больно. Все же Максимилиан был единственным человеком, которому он был готов доверить свою спину. Пусть очень недолго и всего раз, но всё же это было.

И ведь был прав: никому нельзя доверять. Вот и доказательство!

– Нет, – хмыкнул мастер, переставляя мебель на свои места. – Пока нет. Это будет гарантией твоего...

– Оу, рассчитываешь на мою помощь? – не поверил Кххор. – А я бы тебя посадил на цепь и водил как мартышонка по…

– И сдох бы, – кивнул Петрович.

Кххор зашипел и вцепился в подлокотники кресла-трона побелевшими пальцами.

– Уш-шел последним… – прошипел альвиец.

– Эти ваши нормы чести – такая херь, – фыркнул Петрович, спокойно поворачиваясь к злившемуся противнику спиной, расставляя чашки на столе. – Как альвы еще не вымерли? Загадка.

– Убью! – альвиец вскочил, вытаскивая тонкий стилет, и замахнулся на бывшего друга. – Повернись, – потребовал он. Всё тот же кодекс чести утверждал, что убивать самого главного врага в спину – это поражение.

Замираю с кофейником в руках, кофе полилось на пол тонкой струйкой. Пусть я видел, что мастер специально дразнит альва, но ведь... а если не успеет?

– Ученик, кофе – в чашки! – потребовал Петрович и я опомнился. Выровнял кофейник, подошел к столу и, косясь на Кххора, все также стоящего с поднятым стилетом, налил в чашку кофе.

– Лера, – спокойно сказал мастер, делая глоток. – Ну чо ты как дурак? Давай, я сделаю вид, что не знаю, чем ты там занимаешься за моей спиной. Пей кофе, мой самый лучший ученик умеет готовить его даже из этого дерьма.

Кххор подумал две секунды, потом убрал стилет, сел за стол и сказал:

– Четырнадцать – три. Ты четырнадцать раз не ответил на мой вызов. Ты трус.

– Я не альвиец, мне твои вызовы – тьфу, – сказал мирно Петрович, занимая соседний стул.

– Над тобой будет смеяться весь свет.

– Это тот свет, который ты так яростно прячешь под куполом? Или тот, что снаружи? – с сарказмом спросил Петрович и советник не нашел, что ответить.

Глава 8 Шаг 9

Наиль быстро спускался по винтовой лестнице. С каждым шагом, метром отдаляясь от комнаты мастера и убийцы. (Ведь убийца же! То, что они выжили – не заслуга советника, никак нет). Сердце наполняла радость, тревога отпускала, становилось легче и веселее.

Вскоре он несся вприпрыжку. Магия, легкая и вездесущая, с избытком, как кислород в горах, пузырьками шампанского щекотала энергетические вены, всполохами фейерверка лопалась в собственном источнике, наполняя его доверху и переливаясь через край.

Ура! Лето!

И да, то самое ощущение лета и каникул, свободы и легкости, как бывает только в детстве. Выбежать в жаркий день, шлепая подошвами сандалий по тротуару, бегом к друзьям, к речке…

Он свернул на площадку верхнего этажа замка, к которой примыкала башня мастера, в широкий коридор с помпезными коврами на полу и ажурными канделябрами на стенах, больших вазонов с цветами и высоких окон с многослойными шторами и остановился. Что-то внутри него происходило.

– Лунник? Эй, не шали.

Дракончик вывалился на пол пушистым комочком, прокатился как мяч пару метров, влепился в вазу и замер там безвольным телом. Сверху с растения на его тушку медленно опустили три листочка с растения.

– Лунни! – всполошился Наиль и бросился к питомцу. – Что с тобой? Ты умираешь?

Лунник дразняще высунул длинный синий язык, пьяно хрюкнул.

Наиль всё понял и рассмеялся. Дракончик впервые оказался в нормальном магическом мире, где магии хоть кастрюлей черпай и с непривычки объелся до состояния нестояния.

– Ты это… намагичь что-нибудь и отпустит… – посоветовал Наиль, теребя пушистого за длинным ухом, теребя жесткий ус.

Дракончик приоткрыл синий глаз, обдумал предложение и пукнул.

– Эй!

Призрачный пук вылетел радужными, мыльными пузырями. Они разлетелись во все стороны и, звучно лопались, натыкаясь на стены и разные предметы. Лунник подскочил и кинулся ловить их зубами, выпуская новые пукалки и носясь кругами.

– Э-э-э, Великий Шень-улун вам лучше не пить, – сказал Наиль почтительно, пряча улыбку. – Пьяный – вы полный идиот.

– Бе-е-е, – Лунник высунул язык, брызгая слюной и пузырями, витиевато пробежался по стенам и потолку, оставляя мыльные разводы, запах фиалок, повис на люстре, покачался на ней долгую минуту, душевно позвякивая хрустальными подвесками, потом упал… но до пола не долетел, исчез в воздухе. Телепортировался.

Наиль мысленно проследил его путь: тропический лес… речка… лес... холм... океан.

«Океан, – мечтательно подумал Наиль. Для дракона не существовала преграда в виде Купола, он легко и свободно выбрался наружу и резвился в океане, как рыба в воде… точнее пьяная псина в фонтане… – Ну и пусть себе пугает рыбу и пиратов. Мне-то что? Кто я такой, чтобы указывать дракону, как праздновать возвращение домой?»

– Мисте... Сэр, чем могу служить? – дворецкий в парике, ливрее и зеленых очках подкрался незаметно. Быстро сообразил заменить возмущенное «Мистер, что вы тут делаете?» на почтительное «Сэр», каким-то вколоченным годами опыта нюхом определив в незнакомце господина. Неизвестного господина, но ходили слухи мастер – герцог Гудвейна перед исчезновением имел ученика… заимел… то есть принял в ученики. – С-сэр? – дворецкий напрягся. Если ученик читает мысли… мне финец.

– Мне нужны твои очки… – сказал задумчиво Наиль. И, не удержавшись, добавил: – И мотоцикл.

– Сэр, конюшня в восточном крыле, – ответил дворецкий, доставая запасные очки из кармана. – Проводить, сэр?

– Сам найду, – отмахнулся Наиль, водружая на нос зеленые окуляры. Ага, как он и думал, план этажа и всего здания здесь имелся, как в очках дополненной реальности. Замечательно.

– Праздничный ужин, сэр? – проявил проницательность дворецкий.

– Все как обычно, человек… – тоном завсегдатая ответил Наиль, не желая вмешиваться в привычный распорядок дня, ему пока не известный. Он заинтересовался именем: – Как тебя?

Вопрос был тупой, но дворецкий сообразил.

– Томас, сэр.

– Тома-ас, а… – Наиль не успел договорить, дворецкий сразу ответил:

– В шесть вечера…

– А…

– В парадной зале, сэр.

– Офигеть! – восхитился Наиль способностям Томаса.

– Благодарю, сэр, – Томас даже умудрился покраснеть под слоем пудры, изображая, как ему приятна похвала господина.

– Томас, а ты не знаешь Мечник с отрядом в городе? – спросил Наиль наугад. А вдруг знает и это?

– Будут третьего дня, сэр.

– Шикарно! – обрадовался Наиль и панибратски обнял Томаса, то есть пьяно повис на его плече, и благодушно спросил тихим шепотом: – Чем я тебя могу отблагодарить, Томас, за такую хорошую весть?

Вот тут Томас покраснел по-настоящему.

– С-сэр, я чту традиции нашей деревни, сэр… – отказался Томас.

– И? – не понял Наиль намека.

– Серебряный сокол, сэр, будет вполне достаточно, – на этих словах Томас побледнел, вдруг поняв, что высказал, что думал, и что не должно говориться вслух. Просить денег у господина! Это же зашквар!

– А если монет нет, то?..

– Зарядить кристалл… – перевел дух Томас. Кажется, пронесло. А этот ученик мастера нормальный, не то, что другие…

– Давай, – согласился Наиль, слезая с чужого плеча и принимая в ладонь кругляш желтого стекла. Да, стекло, не камень. Удивительно. Новодел, самоделка. Не стандартный кристалл, поэтому и держит заряд недолго. Но, скорее всего, и стоит недорого и не надо особое разрешение на использование.

Наиль покрутил его в ладонях, определяя опорные точки, проверяя плетение на целостность, завершенность и безопасность. Все норм, даже можно сказать талантливо, хоть и кривовато. Если выровнять будет работать лучше, но… но может в этом и была задумка ремесленника? Наиль не стал ничего править, просто зарядил и отдал.

Интересная штука, куда вставляется, чего делает?

– Том, а это штука от чего?

– Бронник, сэр. В конюшне, сэр.

– В восточном крыле, Том, я понял, Том, найду… – подражая дворецкому (отвечать на незаданные вопросы) Наиль быстро пошел по коридору. До него вдруг дошло, что навеселе был не только Лунник, но и он сам. Зачем он приставал к Томасу так панибратски, висел на нем, зная его всего меньше минуты? И ведь даже с лучшими друзьями себя так не вёл! Позорище! Что делает переизбыток магии на непривычный к этому организм…

– Э-эльчин, сэр, – сказал он сам себе. – Пьяный – вы полный идиот.

Томас проводил взглядом легкую, как у уличного гимнаста, фигуру, танцующую, эльфийскую походку юного Гудвейна. И только потом шумно выдохнул и промокнул белоснежным платком взмокший лоб. Попадалово, но мальчишке было невозможно соврать. Оказывается, эта знаменитая способность Гудвейна передается приемникам, а не только родственникам. И если бы он спросил про моего… Фух! но он не спросил…

Глава 9 Шаг 9/2

До конюшни Наиль в этот раз не добрался. Поняв, что слегка нетрезв, он стал петлять по коридорам, заглядывать в залы, рассматривать интерьер и любоваться картинами. Надолго застрял в Рубиновом зале перед парадным портретом. На картине был изображен мужчина лет сорока (в действительности ему могло быть и все двести и триста), с добрыми глазами, пышными бакенбардами. Одет в расшитый золотом халат, как у Петровича, поверх мундира и знакомый перстень на пальце.

Так вот ты какой Гудвейн учитель Петровича!

Надпись гласила «Аарон Смит-Вессон Гудвейн». Наиль поискал еще приметы попаданца и нашел на его боку ковбойский револьвер. Ха! Это что же история изгнания из Альвии выдумка?

– Илька, ты чего здесь застрял? – Петрович нашел своего ученика разговаривающего с портретом. – По музеям соскучился?

– Мастер… я просто тяну время и пытаюсь протрезветь…

– Что? – мастер в привычной и наглой манере ощупал ученика на предмет отправления алкоголем или чем-то еще и ничего не нашел.

– С чего ты взял, что пьян?

– Аарон мне подмигивает, – шепотом поделился Наиль.

– Это его великолепная шутка, – таким же шепотом раскрыл секрет Петрович.

– Д-да? – удивился Наиль. – Смешно…

Потом Наиль проанализировал своё состояние и понял:

– Значит я ловлю отголоски состояния Лунника, хах, его нехило так вштырило магическим изобилием.

– Меня тоже, – улыбнулся Петрович. – Какое же это счастье! Ух. Мое настроение даже вражина не испортила.

– Простил его? Он хоть извинился?

– Типа того, – уклончиво ответил мастер и скомандовал: – Пошли.

– А куда?

– Совет Совета, в смысле, я собрал экстренное совещание Совета. Прибыть всем магам. Тебе тоже.

Наиль нахмурился. Слово «экстренное» отдавало кислым запахом гари и дымом тревоги. Он встряхнулся и выгнал все мысли из головы, переключаясь на ерунду. Не забывая перебирать ногами и успевать за мастером, чтобы не заплутать в многочисленных коридорах, он спросил:

– Аарон – попаданец?

– Нет.

– А как же револьвер и фамилия?

– Попаданцем был его отец. Он же учил его магии. А еще строил дирижабли и придумал магический двигатель.

– А усы?

– Что усы?

– Ну бакенбарды. Ты говорил у магов не растут усы. И бороды.

– Так и есть. Но этот секрет учитель мне не раскрыл… – вздохнул Петрович. Не то, чтобы он скучал по бритве каждое утро или мечтал отрастить усы, но ходить лысым во всех местах, кроме волос на голове, бровей и ресниц было до сих пор неловко, будто он мальчик какой, юнец безусый.

– А револьвер тоже зажал?

– Илька, – рассмеялся мастер. – Нахрена тебе эта железяка? Ты же маг! И к тому же против убийств. Щиты накинь, – предупредил он, когда они вышли из очередной анфилады комнат, спустились по узкой лестнице и зашли в полутемный коридор. Наиль почувствовал защитные пологи за тяжелыми шторами и вдруг осознал, что они, не выходя на улице, прошли свой дворец и пришли в другой, очевидно, построенный для общественных мероприятий.

Он инстинктивно притормозил и даже сделал шаг назад. Впереди было помещение, напоминающее приемную залу, где маги прохаживались в ожидании начала. У Наиля зачесалось под лопаткой, ему казалось, что он попал в улей с пчелами – они жужжат, светятся опасными огнями и вот-вот ужалят.

– Щиты, – напомнил мастер, до боли сдавливая ему плечо сильными пальцами. Первым среагировали щиты автоматической защиты при повреждениях, следом выдвинулись предохранительные. Наиль глубоко вздохнул, приходя в себя, и уже сам распределил, какие щиты убрать, какие добавить. Ощущения жужжащей под кожей пчелы не ушло, но возросла уверенность в том, что так просто его не прикончат.

Вспомнил дыхательную гимнастику вдох-выдох-квадратом и успокоился.

Это ведь просто как выйти на сцену в отчетный концерт. Ответственно, да, но всё давно отрепетировано.

– Петрович, как мне себя вести? Что делать?

– Ха! – развеселился мастер. – Илька, а ты что, всё еще не понял?! Вся прелесть мага в том, что можно быть самим собой! Жадным, глупым, смелым, вредным… любым. Будь собой.

Наиль крепко задумался над философским вопросом: кто я?

«Ну и кто я? И как я должен тогда себя вести? Эпатажно как танцор? Скромно как ученик? Вызывающе как крутой попаданец? Или загадочно как аватар дракона?»

– И кто я?

– Ты? – мастер сделал длинную многозначную паузу перед столь великим ответом. – Ты – мой ученик.

– Всего лишь? – расстроился Наиль. И получил отцовскую затрещину – не сильную, но крепкую. – Ай!

Зато всё встало на свои места. Учитель – тот, кто не парится и носит восточные туфли с загнутыми носами на босу ногу на совещание всех магов. Таскает помпезный халат чисто с утилитарной точки зрения – максимальная защита встроена в эти каменья и вышивку золотом. Отцовскую тельняшку – с гордостью, пусть в этом мире и не знают ничего про наш великий флот и подвиг севастопольцев.

– Тогда чего мы ждем? – окончательно успокоился Наиль и поторопил учителя. – Подходящего момента?

– Я пароль забыл… – признался учитель, делая очередной пас руками и получая отказ войти.

Илька весело заржал от неожиданности. Как знакомо: после хорошего отдыха, мозг бывает, глючит.

– Пальцы-то должны помнить, – хихикая, посоветовал Наиль.

– Они помнят старый, а я его менял за два дня перед уходом… Что там было то?

– Постучимся к охране? – выдал Наиль новый совет. Если дверь закрыта, то всё равно должна быть охрана с пропуском и проверкой.

– О, точно! Вспомнил, – мастер вывел зигзаги заклинания, состоящее из матерного слова и фамилии прапорщика, задолжавшего рядовому (тогда еще не сержанту) банку сгущенки за внеурочную охрану склада с патронами. Двадцать пять лет прошло, а настучать по наглой харе – так и не забылось.

Петрович толкнул парадные, хоть и боковые, двери в зал и скомандовал ученику:

– Погнали!

Глава 10

Мы зашли в зал под фанфары и фейерверки, не знаю, была ли это автоматическая функция дверей или спецэффекты произвел мастер, но на нас обратили внимание все.

Мне не привыкать к этому, ведь я танцор, но легкий мандраж присутствовал – это не та сцена к которой я привык и не те способности, которые я умею показывать. Честно говоря, способности мага показывать почти не приходилось, умею, но нет привычки. Мне проще дверь открыть рукой, а не заклинанием. Да, мастер учил меня многому, но на Земле. А на Земле магический фон мизерный, буквально приходилось экономить эти крохи и, реально девяносто процентов заклинаний я отрабатывал мысленно, а некоторые знал только в теории. В общем, синдром самозванца поднял свою голову и я решил отвлечься, разглядывая присутствующих.

Идя вслед за магом, смотрел на прелестниц. Ага. Маги Пустоши – это такой цветник эльфийских бабочек. Ярких, нежных, легких, игривых, дарящих мне улыбки и многообещающие взгляды.

Мастер шел не спеша и буркнул мне:

– Не заглядывайся на этих свиристелок, оженят.

– Правда?

Женят? Мой интерес вырос втрое и я стал выбирать самую красивую.

–Твоюждивизию, – проворчал мастер. – Все время забываю, какой ты у меня ненормальный…

– Красивые здесь маги, – одобрительно озвучил я свое восхищение, играя в гляделки с рыженькой в оранжевом платье.

– Это не маги, – фыркнул Петрович. – Это их жены и любовницы. Маги – там. – Он ткнул пальцем в высокие, парадные двери.

Я расстроился. Потом пригляделся к красавицам и поморщился. То, что я воспринял за магический источник, оказался лишь набор побрякушек, усиленных магическими кристаллами, точь-в-точь как новогодние елки гирляндами, а внутри – пусто или почти пусто.

По сравнению с этими «свиристелками» настоящие маги напоминали столпы света, плотно укутанные в щиты, мне даже слышался этакий шум жужжащий, как от подстанции с работающим электричеством.

Мы прошли в круглый зал с высоченными потолками, высотой на два или даже три этажа.

Помпезные кресла были расставлены по кругу, за ними был круг из кресел менее величественных, зато вдвое больше количеством. Следующий круг был не из кресел, а таких полукруглых кушеток без спинок и чем дальше, тем проще и бледнее цвет.

Круг был разбит на три сегмента то ли со смыслом, то ли ради удобства.

Мы прошли по одному из трех проходов, и мастер занял место в центре одного из сегментов, естественно, на первом, главном ряду. Я же догадался занять место сразу за ним, во втором, менее благородном ряду (тут я думал: большинство жителей поспорило бы про то, что второй ряд это не престижно – им на этот ряд пробиваться и пробиваться). Оценил, что место за спиной мастера как бы было рассчитано на двоих учеников. То ли больше двух не брали, то ли оставшиеся ученики занимали ряды с третьего и дальше, в соответствии с талантом и рангом.

Совещание было скучным. Очень скучным. Мега скучным. Как заседания наших политиков по телевизору. Никакой боевки, сплошь разговоры. Разговоры за и против.

Мне было неинтересно еще и потому, что я не понимал большую часть слов, просто не знал их. Язык я учил в портовом городе, а там не разговаривали на вельможьем с завитушками.

Так что я занялся тем, что разглядывал присутствующих. Внешность, прически, одежда, побрякушки. Оценивал уровень магии, пытался просчитать щиты и вязь узоров, назначение амулетов, скрытых и тех, что снаружи. Удивлялся фасонам и лицам. Многие, процентов семьдесят, выглядели как родные братья штурмана. Я, конечно, понимал, что с непривычки альвы мне, как русскому китайцы – все на одно лицо. Но тут была еще одна причина. Высокородные альвы чтили свою кровь и стремились к идеалу. Не было толстых, неухоженных, не стильных. Они стремились выглядеть по своим стандартам красоты. Подражать эльфам.

Мне это напомнило как стараются выглядеть наши земные блогеры в соцсетях: губы уточкой, ресницы, брови, грудь – все искусственное, под шаблон. Одежда модная, но тоже однотипная. Прически, ноготки…

Пусть маги Пустоши не соответствовали нашим стандартам, но у них был свой стандарт. Длинные светлые волосы, светлые глаза, овальные лица, нежные и красивые черты… красивые, как эльфы. Но такой толпой как манекены, честно слово, в магазине мод.

Как их отличать?

По голосу, оттенку магии?

У одного мага был шикарный перстень, огромный камень. Наверное, крутой амулет или знак родовитости, так и назову его Перстень. Другой изволил прийти в короткой тунике и роскошных ботфортах – наверное, это признак его профессии, должности – назову Сапог. Третий отличался носом, достаточно симпатичным по земным меркам, но на фоне остальных, выделялся, даже магические заклинания не смогли заретушировать его крючковатый нос. Крючок, назову его.

Совещание. Скучное совещание.

Создалось впечатление, что переливают из пустого в порожнее, пыжатся индюки, носят воду в решете. Кхм, избитое выражение, скажу по-другому, как студент кондитерского отделения: вытяжка на кухне работает вхолостую, повара не пришли.

Вздыхаю.

Мастер откликнулся на мои мысли, сказал негромко, но слышно только нам двоим:

– Не люблю приходить вовремя… Но сегодня надо было заявиться, чтобы все, кто ждал меня, – тут он хмыкнул. Враги? – успели поверить в мое возвращение.

Он сидел развалившись в кресле, расставив ноги, всем видом показывая кто тут главный. Никаких классических мантий по правилам приличия альвов-магов, выглядел как крокодил в стае фламинго. Как бифштекс среди пирожных.

– Ничего, Илька, скоро начнется веселье.

И оно началось с появления мощного и коротконогого гнома. В кожаных доспехах, распространяя запах нагретого металла и трудового пота, он бухнулся рядом с мастером. Они обменялись коротким, но крепким рукопожатием. Кстати, впервые за весь день мастер жал кому-то руку.

– Кузнец, ты мог бы оставить запахи за этой дверью? – поморщился Крючок. Потому что пришедший наплевал на правила и традиции, придя сразу с места работы, не приведя себя в порядок по меркам альвов.

– Зачем? – криво и широко улыбнулся Кузнец. – Твои духи уже давно отбили обоняние всем присутствующим… – отвесив шпильку, переключился на мастера: – Что как сам? – и Крючок мог сколь угодно спорить, но ответа не дождется. Так сказать добавлен в игнорлист. Я поймал себя на мысли, что тут все маги, а значит Кузнец мог очиститься одним щелчком пальцев, так и Крючок мог поставить заглушку запахов. Похоже, это было их традиционное приветствие.

Кузнец и мастер обменялись парочкой коротких фраз, а потом Кузнец посмотрел на меня и одобрил:

– Интересно. Дашь погонять?

Я оскорбился.

– В вашем возрасте бегать опасно, – выдал я тираду, с опозданием ловя смешинку в его глазах. Это была проверка?

– Не понял, – сказал Кузнец, вздергивая кустистые брови.

Мастер усмехнулся:

– Мой ученик намекнул, что твой многовековой опыт – это не плюс к твой мудрости, а минус – намек на дряхлость твоего тела, еще рассыплешься.

Кузнец молчал секунду, потом затрясся от почти беззвучного смеха. «Пых-пых-пых», будто кто-то раздувал кузнечные меха.

– Он мне нравится, – одобрил меня Кузнец, не обидевшись на хамство, и попросил еще раз мастера: – Так дашь?

– Не предвижу такой возможности, – вздохнул мастер. Типа «бери, конечно, мне для друга ничего не жалко, но мы будем так заняты, так заняты, что не получится».

Мне стало неловко. Никак не привыкну, что в этом мире маги оценивают красоту магических источников и проверяют друг друга на прочность, потому что по виду внутреннего источника сразу можно сказать стоит ли иметь дело с конкретным магом или маг «дохлый», как и его заросший плесенью источник.

А еще мне было обидно, я понимал, что, скорее всего, маги разговаривали на жаргоне и, наверное, мой мастер вовсе не сдавал своего единственного ученика в аренду рабом в магические кузни, но хотелось бы услышать подтверждение от Петровича, что он не торгует людьми, мной то есть.

– Принес? – спросил Петрович, и Кузнец передал ему сверток. Мастер сразу спрятал подарок (заказ?), но я почти уверен, что это было оружие. Нет, не холодное, огнестрельное.

Пришлось задавить свое любопытство на время, а потом настало «веселье».

Главные лица опоздали, потому что они главные – им можно.

Знакомый мне советник Кххор, безупречно выглядящий. На его фоне сразу померкли все остальные. Рядом с ним был очень похожий на Кххора мужчина, только постарше и холоднее по источнику. Брат? Кузен? Дядя? Да, пожалуй дядя Кххора. А третий был в короне... или диадеме? Этакая женская штучка на волосах в кристаллах и завитушках. Мне не показалось, что это символ власти, к тому же мужчина в диадеме сразу сел в кресло со скучающим видом и в дальнейших дебатах не участвовал.

– В диадеме кто понтуется? – осторожно спросил я. Смеяться над магом почему-то не хотелось, хоть эта безделица и смотрелась нелепо. И я почти уверен, что это какая-то древняя традиция.

– Хранитель архивов, мастер амулетов. Знает и понимает больше всех в Совете.

Тут я вдруг обратил внимание, что сегменты круга стоят на плитках пола разного цвета. Под нами были белые, напротив черные, и сбоку серые. Если серый сегмент – это нейтралитет, то получается мы занимаем места «за», а остальные «против»? Кхм.

Итого на белой стороне: Петрович и Кузнец. Воздержались: Хранитель, Сапог. "Против" – все остальные. Печально.

Но вернемся к Совету.

Вновь прибывшие оповестили всех присутствующих об эксперименте. Ага, пока я гулял по замку, некоторые маги плотно поработали и успешно провели испытания, доказав, что лекарство от тварей, принесенное Петровичем, работает. Быстро и стопроцентно.

Поднялся шум среди присутствующих, вопросы, эмоции, даже беготня (Перстень куда-то сбегал и вернулся). Пошумели-поорали, но особой радости я не увидел. Многие вздохнули с облегчением, но убеждений своих не поменяли и на нашу белую сторону не пересели. Только Перстень пересел на кресло серого сегмента зала и то с краешку, поближе у черным. Возможно, показывая этим, что сегодня он благодарен за лекарство и держит нейтралитет, но только сегодня.

Я уловил как Петрович недовольно качнул челюстью.

– Мастер, а что происходит? Мы принесли лекарство, чего они против то?

– Хранитель архивов принципиален и всегда держит нейтралитет, его голос никто и не учитывает. Мореход, – кивнул мастер на Сапога, – логично хочет расширить свою власть, пока она у него маленькая – один залив, речки и три озера. Но «за» голосовать не будет, слишком слаб и денег мало. Напротив нас сидит оппозиция, те кто против снятия Купола. Первый советник… Кххора ты знаешь, он чистокровный альв и здесь первый среди равных, снимем Купол и он станет одним из сотни принцев Королевства Альвии, считай никто. Второй советник его дядя, – о тут я угадал! – отвечает за оборону. Упрямец. Вслух говорит, что мы не выдержим натиск врагов со стороны океана, но я то знаю...

– Пираты?

– Пираты… Из них обычные разбойники хорошо если один из десяти, все остальные – каперы и работают на Королевства, грабят в обход договоренностей. Проблема получается не в пиратах, а в тех, кто этих пиратов нанимает. Второй советник никак не может договориться с нанимателями, потому что слишком алчный и текущее положение под Куполом его вполне устраивает: воевать с тварями привычно и ненакладно…

По вздоху Петровича стало понятно, что у военного Дяди также была возможность, вложив деньги и силы, вычистить всех тварей, но его всё устраивало.

– Третий советник – торгаш. Цинично считает, что пока твари нападают, то население Пустошей под контролем. Если не будет тварей, то и придется решать, что делать с народом. Люди будут усиленно размножаться, поднимать бунты, а ресурсы земель ограничены.

– Это если тварей убить и купол не снимать? – тут да, согласен, ресурсов на растущее население не хватит, а там и гражданская война начнется. Лучше убивать тварей, чем своих. Но… твари ведь тоже свои… бывшие свои люди, маги… хреново… – Значит надо снять Купол и наладить торговлю с миром. У нас же есть эликсиры и вся эта редкость, которые охотники добывают.

Мастер покачал головой:

– Вся эта дикая флора и фауна без Купола и тварей изменится и станет обычной. Более того, наши заклинания и опыт магов станут бесполезными.

Я опешил. Так получается Купол снимать нельзя?

– Мы станет совсем беспомощными?

– Так думает третий советник, я так не считаю. Еще Гудвейн Первый разработал систему перехода на новую магию. Большинство заклинаний, которые используют маги, или содержат компенсатор или плетутся с двойным узором. Теоретически мы не потеряем боевую мощь и сможем выстоять против магов из вне. Опять же, наш опыт выживания… даже женщины и дети способны дать отпор простому пирату. Но…

– Но переход, по-любому, не пройдет гладко как ни готовься, – кивнул я. – И никто не знает, что на самом деле умеют маги снаружи, они всё это время не бездействовали и придумывали новые заклинания.

– И это только верхушка айсберга убеждений оппозиции. Есть и личные. У одного долги перед Князем, у другого вендетта с франкийцами, третий прячется от наемных убийц Халифата. Один поддерживает другого, потому собирается породниться. Второй расширяет бизнес, третий связан клятвой невмешательства... Всякие договоренности, обещания и соглашения, все эти мелкие ниточки путают по рукам и ногам. И это не считая альвийской чести. Им на самом деле проще умереть героями, чем признаться, что заварили эту херню и уже сто лет разобраться не могут.

– А теперь мы принесли лекарство и они могут откладывать решение бесконечно… – сделал я вывод. – Как привыкли. А молодые? Остается ждать, что молодые маги сменят старых и будут решать по-другому?

– Молодые выросли здесь. Они другой жизни не знают, не станут они ничего менять, – Петрович хищно прищурился. Если молодых магов воспитать по своему, стать для них авторитетом, дать новые цели и желания вне Купола... то... с этим можно поработать... в перспективе, как запасной вариант.

– Нужно что-то, что изменит равновесие, – делаю логичный вывод.

– Угу, – хмыкнул довольно мастер и покосился на меня хитрым взглядом.

Дракон! Я чуть не подпрыгнул на месте. Так вот зачем нам дракон! Голос Петровича – один голос, но он может стоить десяти, если у него дракон. Не важно какие у дракона способности, но легенды и мифы сильны в сознании всех людей в Пустоши: мы сможем склонить Совет на свою сторону просто показав дракона!

Я тут же забеспокоился за своего питомца. Его могут попытаться убить! Бросил злобный взгляд на Кххора. И порадовался тому, что Лунник сейчас вне Купола: отъедается, наращивает мощь, отращивает зубы и когти и всячески мужает.

Глава 11

Отвлекся от Совета и замечтался. Мой дракон плавал сейчас в океанских глубинах, гонял на перегонки с дельфинами и пугал осьминогов и каракатиц – Луннику нравилось, как они выпускают чернильную завесу и прячутся в кораллах. Особенно Луннику приглянулся маленький остров, даже не остров, так белая скала-клык с одиноким кривым деревом. Белый мрамор островка нагревался на солнце и грел даже прохладными ночами, а дерево – похожее на японский бонсай с причудливо изогнутым стволом и ветками – давало тень в жаркий полдень. Но дракон любил этот островок не из-за этого ландшафта. Внутри, под водой в подводном гроте он нашел сундук с сокровищами (конечно, пиратский, чей же еще?) и уже увеличил свои запасы, притащив туда еще золота. Я чувствовал в своем теле драконье довольство и счастье: магии завались, еды сколько хочешь, золото никто (мастер) не забирает, играть можно хоть со всем океаном – красотищща!

Взгрустнул, понимая, что дракона с этого райского уголка никак не утащить. Пока Лунник сам не заскучает. Но когда это будет? Через год, два? Сто?

Как же хотелось туда к нему, на нагретый камень, лежать в тенечке и есть финики. Или это инжир? Иногда нырять в прохладную воду и опять возвращаться в тенечек и знать, что в подводном гроте душу греет золотое сокровище…

– Мастер, а чьи эти острова, там на Севере за куполом? – спрашиваю мечтательно. Вдруг понимаю, что брякнул в повисшей тишине. И ловлю воспоминание за хвост и это была язвительная фраза Первого советника: «Поднимитесь, кто пойдет».

Что я пропустил? Что нарушил?

Но мастер посмотрел на меня веселыми глазами:

– Мои.

– Подаришь? – спрашиваю с надеждой, ведь мечта так близко!

– Как владетель этих земель… в успешной военной, пусть и частной, компании я буду одаривать своих славных воинов, – кивнул Петрович.

Чего? Какая компания?

Но спросить ничего не успеваю, рядом поднимается ученик Кузнеца:

– Я пойду.

– Я пойду, – в ту же секунду вскинулся его вечный соперник – ученик второго советника.

– И я… – смущенно сказал третий юноша нежный как фиалка, глядя влюбленными глазами на предмет своего обожания – ученика Кузнеца.

– Я тоже, – поднялся крепыш, ученик Морехода. Его неуклюжесть была обманчива, мозг работал очень быстро: здесь под куполом подняться в мастера и пережить всех старпёров – задача непосильная, если только не убивать соперников на дуэли одного за другим собственными руками. Снятие купола давало возможности. Конкуренты будут, но это задача с неизвестными. А он устал от задачи с известными и триста лет вперед просчитанными (нулевыми) вариантами.

– Ну вот и славно, – сказал Петрович довольно, хлопнул широкими ладонями по подлокотникам кресла и поднялся. – Завтра в полдень сбор на конюшнях. – Он неторопливо вышел из зала.

Удивленно хлопаю глазами, ловлю недовольный взгляд Кххора, задумчивый Хранителя и оценивающие прищуры молодых магов. Теперь я им главный конкурент? В чем? Я бросился догонять Петровича, а в голове вертелась куча вопросов.

* * *

Ученик кузнеца проводил взглядом новенького ученика Петровича и наконец смог высказать всё сдерживаемое:

– Миленький…

– Кх-кха, только вслух при нем это не брякни, – посоветовал Кузнец потирая челюсть. Он помнил свою первую встречу с мастером, тогда еще растрепанным пареньком с шальными глазами. И было это двадцать два года назад, когда будущего мастера и ученика герцога принесло порталом и в магии он был полный ноль – болванка, заготовка, кусок руды под невыкованный меч. Но на комплимент «Хороший какой» врезал кулаком так, что пробил все щиты. Вот и верь после этого глазам и размерам источника.

– Почему? – удивился ученик, как и все маги привыкший оценивать встречных магов по их размерам и строению источника магии: насколько мощный, красивый, помпезный, бронированный… – Миленький же источник. Слабенький, но такой изящный, воздушный… Я такую форму только на эльфийских картинках видел. Красиво… Только я так и не понял, где он спрятал амулет.

– Чего? – не понял Кузнец, выбираясь из кресла и оглядываясь.

– Ну амулет усиления. Видно же, что щиты ему мастер крутил и навешивал – такие же как у него самого, простые по виду, но ударопрочные и по-военному практичные. И я не понимаю, как ажур источника Илиа мог бы выдержать такую «тяжесть».

Кузнец рассмеялся, поймал заинтересованный взгляд Кххора, которому тоже было интересно где и как ученик спрятал амулет усиления, и промолчал. Чужие секреты – это чужие секреты.

– Вот выяснишь и мне доложишь, – приказал мастер ученику.

– Илиа тоже идет в поход? – обрадовался ученик. Как внимательный маг он отметил, что Илиа не заявлял о своем участие в походе, он просто помечтал вслух об острове.

– Да куда он денется с подводной лодки, – со вздохом прокомментировал Кузнец, поговоркой услышанной от друга.

Глава 12 (день 16)

day 16. Поношенный, грязный

Догоняя мастера, я все же слегка заблудился во дворце, свернул туда куда подсказала интуиция и пришел более коротким путем. То есть этот путь был короче, чем в ту сторону, но видимо мастер знал еще более короткий путь, потому что когда нашел Петровича, он уже почти собрал походные вещи. Запихнул в рюкзак потертую, с вмятиной, армейскую флягу образца 85 года и теперь задумчиво смотрел на грязный, закопченный котелок – брать не брать?

– Мастер, какой такой поход? – выпалил я свой главный вопрос.

– Илья, – начал мастер, потом замолчал изучая меня тем самым своим взглядом, будто пытался найти во мне кого-то другого. Делал эту паузу чтобы он – тот другой Илья – мог откликнуться, но нет. Ну или это я должен возмутиться, что меня вообще-то Наиль зовут? Верно, по паспорту я Наиль, но мама, когда злилась часто называла меня Ильёй (сейчас прям услышал мамин голос: «Илья! Это что такое?!»). Я привык и иногда представляюсь так в чужой компании.

Пауза затянулась и я напомнил:

– И что?

– Понимаешь, ученик, я уже десять лет пытаюсь переубедить Совет… Ты подкинул мне идею. Молодые маги вырастут и будут следующими советниками, а, значит, стоит перетащить их на свою сторону, пока это возможно.

– И при чем тут поход?

– Поход… Смотри, я хоть и герцог всех этих земель, но не имею права единолично принимать многие решения, не могу приказать снять Купол, не могу лезть в торговые и промышленные дела, но я могу начать свой личный, как герцога, военный поход. На полноценную войну с тварями мне не хватает ресурсов, в моем подчинение только два отряда кметов и дворцовая охрана. Военный советник готов отдать мне в аренду своих бойцов, – тут Петрович криво усмехнулся, – но у меня нет столько золота.

Ясно. Специально задрали цену, чтобы отказать не отказывая. Но я все равно не понимаю. Два отряда кметов – это человек сорок. Такими силами можно только парк от тварей очистить, но не все Пустоши.

– И какой в этом смысл?

– Пока весьма небольшой, – кивнул Петрович. – Главное, я проверю эликсир от тварей, не как лекарство, а как оружие. И посмотрю, есть ли смысл участия магов в подобных битвах…

– Ну да, ну да… – чешу голову. Маги редко, почти не никогда не участвовали в вылазках в лес, привычно защищая только свой дом и округу, оборонялись, не нападая. Потому что любой маг – это как приманка, как червяк на удочке, на которую будут сползаться твари. Охотники, кметы и прочий народ не пойдет в лес, имея при себе что-нибудь фонящее магией. Сами маги перемещались только по уже очищенной кметами от тварей земле. Чем сильнее маг тем на большее расстояние он фонил своим источником магии и тем больше тварей привлекал. Я вдруг заподозрил, что ученики магов и их мастера… Они вообще выходят за стены столицы?

Ах ну да. Камни, серые камни Пустоши, которые так не любят твари. На них можно жить почти спокойно. Камнями покрыта только треть Пустошей. Это что же большая часть земель принадлежит герцогу лишь номинально? И временными участками, зачищенными кметами от тварей. Кхм, то-то герцога это так бесит. Я вдруг прикинул количество магов и пролетарий во мне поднялся во весь рост.

– Какого хера полсотни магов, запертых в городах и скалах, решают как жить всему населению?

Мастер хмыкнул. Ой, я брякнул это вслух?

– А что в Союзе… и России по-другому?

Э-э-э, ну да, ну да. Правительство оно ведь как местные маги. Их немного, но решают за всех. К тому же: мне ли грустить? Я-то маг, я-то как раз в этой верхушке.

Готов ли я менять всё ради народа? Ну-у-у… Нет. Я ничего в этом не понимаю. Экономика, политика… не люблю, не мое это.

Грустно понимаю, что я ничем лучше всех этих советников.

– Только путаюсь под ногами… – падаю в самобичевание.

– Как там Лунник? – отвлекает Петрович от депрессивных мыслей, напоминая главное: моя задача была привести в Пустоши дракона. Всё. Я герой. Возьми с полки пирожок. Чуть улыбаюсь. Обращаюсь в своим ощущениям в теле.

– Лунник сыт, доволен, счастливо сопит в своей горе золота… Тоже так хочу.

– Золото? – мастер прищуривается. Кажется я подкинул ему идею, где взять денег на войнушку. – Много?

– Ну-у… – я пытался совместить размеры моего мелкого дракона с размером пещеры и глубиной ныряния Лунника же в золото. – Ну с кают-компанию брига… – Глаза Петровича алчно заблестели, а Лунник внутри меня эмоционально ощерился.

– Он не даст, – сообщил я мастеру.

– Я же не забираю, – тут же успокоил нас обоих мастер. – Просто возьму в долг под проценты, верну вдвое больше.

Я представил образ для дракона, как мастер берет один маленький сундук золота из всей этой большой комнаты сокровищ и возвращает два.

Лунник поднял на загривке иглы-отростки и открыл пасть готовый кусаться. Отдавать ему не хотелось ни монетки, пусть сундук по сравнению с общим объемом – не очень то и заметный объем. Кхм. Ладно, зайдем с другого бока. Представляю, как я сам захожу в пещеру и не спеша нагребаю монеты в рюкзак. Лунник чуть побурчал, свернулся кольцом и внешне успокоился, но один глаз следил за мной неотрывно.

– Ладно, поделится, – выдал я результат уговоров. – Только я не смогу ничего вынести, пока Купол на месте. Сам Лунник золото вряд ли принесет…

– Угу, значит векселя и расписки, – подкорректировал свой план мастер. – Все расчеты золотом только после победы.

Петрович достал вторую сумку и стал проверять ее содержимое. Я напрягся.

– Петрович, ты обещал, что я не буду участвовать в битве…

– Я и не заставляю, – легко согласился Петрович, так легко, что я напрягся еще сильнее.

– Я никуда не пойду.

– Ладно.

– Ладно?

– Но…

– Но?

– …неужели тебе не интересно? – голосом совратителя «… мы только посмотрим и ничего трогать не будем…»

Я тут же вспомнил ночевки в лесу с охотниками, эти неземные звезды, запахи, звуки. Экзотика. Дружная компания, новый опыт. А еще наш поход с мастером и Олегом по реке под парусом. Вода, солнце, песни у костра...

Понимаю, что пауза мечтательно затягивается и быстро сообщаю:

– Нет, не очень. – Специально вспоминаю нападение тварей, ядовитый плющ и драку с Олегом. Всё в кучу, зато желание вестись на уговоры мастера мгновенно пропало.

– Ученик, что-то мне подсказывает, что ты таки примешь участие в походе… – намекнул Петрович.

– И что бы это могло быть? – бормочу отвлекающие слова, а сам пячусь на выход. Предвидение у мастера, конечно, развито всем на зависть, но он же мне обещал! – Я спать!

– А я в баню…

Чуть притормаживаю. Воду я люблю. И ванны и сауны и бани… а также океан, море, реки, ручьи и даже лужи, фонтаны и дожди. Меня даже радует как булькает вода в готовящемся супе…

– Не… ты меня не проведешь, – сообщаю Петровичу и сбегаю за дверь. Блин, а ведь так соблазнительно…

«Твари, там зубастые твари», – убеждаю себя и запираюсь в комнате.

Глава 13 (день 19, 20)

day 20. Неизведанный, неизвестный

Снилось, что дворецкий Томас, отравился тьмой и теперь тянет ко мне свои серые руки со скрюченными черными когтями, разевая зубастую пасть. Пудра на его заострившемся лице потекла, взлохмаченный парик съехал набок. Скрежеща когтями по полу, подволакивая ногу, он упорно лезет к цели. Одной-единственной цели. Ко мне.

Ням! Р-ням-грх-х…

«Мама!».

Вскочил с криком. Сердце бешено стучало в груди, магические щиты топорщились, а интуиция вопила: «Алярм! Аттеншен! Опасность!»

– Кляц!

Мощные зубы гнилой твари щелкнули возле самого носа! В ту же самую секунду я кувырком отпрыгнул к стене.

– Хр-р-ря-я-а! – завопила тварь и прыгнула следом.

– Мама! – взвыл от ужаса, чудом уворачиваюсь в тесном пространстве спальни, прыгаю еще дальше и швыряю в ноги твари тумбочку. Следом запускаю ледяной Торос. Потом еще один с одновременным прыжком через тварь, которую ледяной торос сбил с ног. Нельзя дать запереть себя в углу!

Торос! Еще торос!

Пячусь к двери с ужасом понимая, что тварь куски льда не остановили, лишь замедлили. Тварь извивалась, клацала зубами, скребла когтями, но продолжала ползти в моем направлении.

Я стукнулся локтем о шкаф, опомнился, что нельзя бежать, подставив спину. Поднатужился и с грохотом уронил шкаф на поглощенного тьмой Томаса. Тварь продолжила движение, шкаф ее не остановил.

– Мастер! – заполошно заорал, запрыгнул на шкаф, придавливая тварь и запуская в неё очередной ледовый стопор.

«Почему ледяные торосы держат лишь секунду?» – в панике формирую файер. Если лед не держит, то может огонь поможет? Вот только родная водная стихия не дружила с огнем и огненный шар формировался медленно. Очень медленно. Шкаф подо мной ходил ходуном, тварь скребла когтями по дубовому дереву и реально прогрызала себе дыру насквозь – напрямик ко мне.

– Туши! – крикнул мастер, появляясь в последний момент, ловко отрубая твари голову саблей одним взмахом. Такой немаленькой саблей килограмм на семь раскаленного до синевы металла. Зная мастера, это был и не металл вовсе. Плазма, магическая плазма.

– А? – не понимаю, что требует мастер, лишь инстинктивно отпрыгиваю назад и прижимаюсь к стене.

– Туши файер – он лишь усилит тварь, – спокойно говорит мастер и обрушивает мощные удары на шкаф, рубя его в щепы вместе с тварью на ломти.

Икаю от неожиданности и вдруг понимаю, что Петрович совсем голый. А в дверях, за его спиной, закутавшись в халат мастера, как в тогу, стоит советник с шаровой молнией в руке.

– Это не то, что ты подумал, – сказал мастер. Спокойно так. Потом деловито оглядел остатки зомби и не нашел в них признаки жизни.

– Вы помирились? – икаю еще раз, глядя на банный листик на заднице (то есть бедре) мастера. «О чем я не о том подумал? Не понял. Ведь проводить закрытые совещания в бане очень даже удобно: собеседник не может спрятать камень за пазуху. И не только камень. Хи-хи», – меня накрывает истерический смех. – «Нет пазухи – ничего туда не спрячешь».

Захихикал громче, а потом почувствовал, как открывается под ногами портал…

– Ой…

Лунник с небольшим запозданием дотянулся-таки до меня через все пространство и телепортировал, швырнул в безопасное место. Куда-то. Наружу. Не здесь.

Успел лишь зажмуриться и прикрыть голову руками. Инерция потащила по камням и впечатала в скалу.

– Ой.

day 19. Хребет

Голова гудела, царапины ныли, лодыжка горела огнем, плечо… а плечо будет украшать огромный синяк еще неделю-две. Хорошо, что переломов нет.

Лять! Ну кто так телепортирует?

Чуть остыв принимаю тот факт, что Лунник еще никогда не телепортировал меня, находясь вдали от моего тела. Вышло с опозданием, криво, но вышло. Спасибо.

Тело ныло, а в остальном всё тихо. Щиты не топорщились, интуиция молчала. Только ветер шелестел редким песочком, прокатывая потревоженные камешки.

Где я?

Осторожно открыл глаза, оглядел скудный пейзаж. Вокруг только камни и скалы. Светло-серые камни, которые так не любят твари. Такой большой массив скал, целый горный хребет. Не уральский, конечно, низковатый, но таки скалы. Это хорошо, наверняка, здесь ни одной твари.

Встал, покачнувшись (бедро тоже ушиблено) и покрутился, определяя направление.

Куда идти?

Интуиция молчала, магия молчала, всё ушибленное болело.

Потер виски, вспоминая карту Пустоши. Такой горный массив у нас только на юге. Сориентировавшись по солнцу, двинулся на восток, предположительно туда, где скалы встречаются с морем и где есть залив и людские поселения.

Прохромав полчаса, взбираясь вверх и спускаясь вниз, обходя глыбы, с опозданием вспомнил, что я – маг и могу просто-напросто залечить все ушибы и царапины. По большому счету, меня беспокоила только лодыжка. Точнее мысль о том, что тварь своими когтями разодрала ногу и занесла заразу… трупный яд там... тьму… Чем эти зомби болеют?..

«Пластырь. Обезбол».

Ноль эффекта.

Прислушался к себе и понял: магия не работает. Вот тут бы запаниковать и пустить слезу, но все эмоции кончились еще раньше. Мозг запоздало предложил дождаться мастера на месте, но поздно.

Почесал ухо, мысленно махнул рукой («мастер меня где угодно найдет») и продолжил путь, вздрагивая от порывов холодного ветра.

Глава 14 (день 17)

day 17. Журнал

Если бы я вел журнал путешественника, то написал бы: «Вот ведь тухлая выдалась ночка...», а подробности умолчал.

К рыбацкому поселку вышел, когда одна луна сменила другую – далеко за полночь. Приветственный фонарь горел только на окраине и логично оказался местом, открытым круглосуточно – бар-таверна-трактир. На вывеске значилось «Корчма у Кэла». Ну корчма, так корчма. Лишь бы подавали горяченькое – продрог до зубовного стука.

– Мне чего-нибудь горяченького… – попросил бармена, устраивая свою продрогшую и онемевшую тушку за барной стойкой. – Пожалуйста, – добавил, пытаясь вспомнить положил ли он в пижаму кошелек.

Бармен поставил передо мной большую глиняную кружку, источающую пар.

– Мне без алкоголя, я маг, – на всякий случай предупреждаю. Мозг работал туго.

– Это бульон, – снисходительно и с нотками сочувствия ответил бармен. – А может чего покрепче?..

– Не надо, – говорю решительно. Бармен должен знать, что магам нельзя спиртное, а значит «чего покрепче» вовсе не то, что разрешает закон. Выпиваю большими глотками содержимое, не чувствуя ни запаха ни вкуса.

Горячая жидкость упала в желудок, согревая внутренности и унимая дрожь, тело стало оттаивать и расслабляться. И только теперь, решив первоочередную проблему, задумываюсь о том, почему не чувствую запахов, вкуса, почему тело онемевшее, без магии и мозг тупит…

Интуиция подсказала: отрава когтей зомби. А серые камни тянули отравленную магию и не давали вылечиться самостоятельно. Вывод: нужно уходить с камней или пропотеть как следует… Эх. Уйти быстро не получится, и на физкультуру сил нет.

Бармен услужливо предлагает:

– Хотите горячую ванну?

– Здесь есть ванны? Конечно, хочу!

– Сюда, пожалуйста…

Проходим по коридору через все строение и выходим на задний двор. А там… Япония.

Э-эм, горячие источники выходят прямо на поверхность камней. То есть каменная низина среди скал, уютно закрытая от ветра, поверхность в ямах разной глубины, запаленные горячей водой. Размер на любой вкус. Безлюдно по причине позднего времени. Звезды подмигивают сверху, красные фонарики снизу.

Красота какая!

Выбираю ту яму, что по размерам с нашу земную, советскую ванну.

Бармен, а теперь еще и банник передвигает ширмы с полупрозрачными тканями также напоминающие мне рисунки-гравюры японцев, и я, можно сказать, скрыт от любопытных глаз.

Раздеваюсь и блаженно вытягиваюсь в горячем и густом как молоко. Что за жидкость? Принюхиваюсь и облизываю пальцы. Ага, смола чистокрыла. Обеззараживает, очищает, успокаивает. Если белого цвета, конечно, в других оттенках яд разного действия. Кому интересно: чистокрыл – это гриб. Вот такой вот гриб, да со смолой. И шипами на ножке.

Успокаиваюсь и закрываю глаза.

Пахнет молочно-медовым чистокрылом, морем и почему-то еще лавандой. К лаванде принюхиваюсь и вяло пытаюсь вспомнить, что это за растение из местной флоры и фауны.

Неуверенные шаги и смущенный смех. Приоткрываю один глаз.

Ага, банщик прислал банщицу, а может гейшу или массажистку потереть спинку. Лаванда – ее духи.

Тут я открываю оба глаза и сморю на девушку внимательнее. Духи. Духи из Бордо! Из-за Купола. Неужели у кого-то сохранились духи столетней давности? А может очередной неудачник выпал из портала с этим флаконом в кармане?

Девушка от пристального взгляда засмущалась еще сильнее.

– Спинку потереть?

Низкий голос и плечи крепкие. Спортсменка. Хотя откуда тут спортсмены? Охотница или рыбачка из залива. Очевидно, хозяин таверны-корчмы не нашел никого более нежного в столь поздний час.

Но мне она нравится. Люблю необычных девушек и не люблю притворные улыбки и подлизывания.

– Милая, спинку не надо, а вот ноги еще не отошли, – говорю ласково и честно. Ноги и правда еще тянет и частичное онемение меня очень нервирует. Что поделать, профдеформация, я танцор – ноги мой заработок. – Если умеешь. Если нет, уходи, не держу.

Она думает две секунды и все же спускается ко мне в ванну, прямо в одежде. Хотя из всей одежды халатик-кимоно с широкими рукавами и открытыми плечами.

Опускает руки в воду, находит в молочной воде мою стопу и трет очень даже профессионально. А я смотрю в ее карие глаза и пытаюсь вспомнить, кого она мне напоминает? Что-то такое же тягучее, изменчивое, убегающее…

Время замедляет бег, всё вокруг в дымке пара, такое нереальное, потустороннее… Как во сне. В том сне, где Элис улыбалась мне, накинув на нас свадебное покрывало. И мы стояли друг перед другом открытые душой и телом. Белая кисея вокруг и никого кроме нас.

– Элис? – нерешительно спрашиваю и тянусь ладонью к ее лицу, наклоняюсь вперед, придвигаюсь ближе.

Облик купальщицы тает и меняется. Карие глаза светлеют. Чернота волос сбегает вниз будто нестойкая краска под струей воды, обнажая пшеничный цвет. Почти так. Глаза синее, пожалуйста, а волосы цветом как золото. Да, Элис.

Провожу рукой по золотым косам, улыбаюсь, как идиот. Какой же хороший сон!

– Как ты нашла меня? Как ты здесь оказалась? Что…

Она прижимает палец к губам. «Молчи». Киваю. Опять секреты?

Чуть удивляюсь, когда она закрывает ладонью мои глаза и прижимается бедрами.

Смеюсь. Кажется, мы опять сыграем свадьбу, но папе-князю об этом знать не надо. Жаль, конечно, что Элис опять прячется под чужой личиной и нельзя поговорить о том, что было пока мы не виделись столько времени!

Как же я соскучился!

Ладно, разговаривать нельзя, смотреть нельзя, но можно трогать, гладить, ласкать… Двигаться в танце на двоих в этом белом тумане с красными дымками фонарей.

Как же здорово… М-м-м, как хорошо…

Только чуть-чуть что-то не так… Что-то скребет душу. Элис движется не так, как я запомнил. Чуть резче, ритм рваный, сбивший и поспешный. Как будто она пытается успеть пока я не…

Наверное, ее сексуальный опыт был не так хорош, как мой… Любимая, незачем спешить… я не хочу спешить...

Она хрипло стонет, содрогаясь от удовольствия. Магическое сопряжение окутывает наши тела, но не задерживается на ее плечах, а утекает в воду, впитываясь в серые камни…

Я останавливаюсь, замираю, поняв, что…

До одурманенного лавандой мозга доходит очевидное. Мне не знаком ее голос… и мне очень не нравится, что магическое сопряжение не сработало. Ее магия повела себя как чужая!

Распахиваю глаза и тут же зажмуриваюсь. Лик золотоволосой княжны сползает с любовницы, как прошлогодний снег… Следом тает и облик черноглазой брюнетки… А там дальше еще слои разных личин… но еще глубже что-то звериное, чужое… изменчивое…

Блэт! Дерьмо! Хтонья отрыжка! Это не Элис! Совсем не она! Сопли дракона, это с кем я сейчас траха… Ааа… лять-лять-лять…

Замерев и собрав всю волю в кулак, терпеливо жду, когда ее дыхание выровняется, а тошнотворная вибрация сползающих личин затухнет. Внутри включается таймер заведенной бомбы: двадцать… девятнадцать…

– Не пойми меня не правильно, – говорю я голосом, которым можно замораживать рыбу. – Но у тебя есть десять секунд, чтобы исчезнуть. Раствориться. Свалить. Вон!!!

Ей хватило ума сбежать на слове «исчезнуть» и крик «Вон!!!» с магическим всплеском разрыва лишь разметал фонари, ширмы с занавесками, расплескал воду в лужах.

Злой и голый, мокрый и скованный контролем, сверкая искрами сдерживаемых заклинаний и ягодицами, прошлепал обратно в бар, громко стуча всеми дверьми и опрокидывая мебель.

– Разнесу тут всё в щепки, – предупредил я, лишь позже удивляясь рычащим ноткам в голосе. Откуда? – Хавайтесь.

Бармен уронил бокал и плюхнулся на колени.

– Господин, за что?

– Вы обманули меня!

(Шайсе! Я дал себя провести! Позорище!)

– Господин, это была только шутка…

– Что-о? – хватаю бармена за горло, эм, рубаху на груди и рычу в эту рожу: – Шутить над магом? Кто посмел?!

– Господин… – скривился от боли бармен, но тем не менее не спасовал и не пытался лизать мне зад, так кстати голый. – Мне заплатили, но я был уверен, что вы сразу всё поймете и…

– Что? – я не поверил своим ушам.

– …я же послал к вам самую страшную девку… Она же об… Это же было бы не приемлемо… Я и подумать не мог, что вы…

Что я ступлю и буду трахать такую, какую никто из магов даже мысленно не захотел бы? Да? М?

– Шайсе. Заткнись, – от его объяснений только хуже. Но надо думать головой, коли яйцами думать неудобно. – А, нет. Говори: кто тебе заплатил?

– Господин в маске, – охотно поделился сведениями бармен. И нам обоим было ясно, что ничего больше он про заказчика не знает и мне никогда не найти этого шутника.

Отпускаю ворот чужой рубашки и нахожу ногой стул, устало падаю на него голой жопой. Тру ладонью лицо. Почему у меня мерзкое ощущение, что моя личная трагедия никого не интересует, но эта подстава заинтересует всех? Что я натворил такого, о чем еще не знаю?

– Кэл… Или кто ты там? Принеси мне одежду, что ли… в качестве благодарности, что маг сдержался и не поубивал вас всех…

– Спасибо, господин. – Бармен бодро подскочил и зашуршал в соседней комнате. Забавно, но в его голосе я слышал искреннюю благодарность. Рисковый парень, этот Кэл. Взяться подшутить над магом, рискуя всем… Неужели он и правда был так уверен, что шутка не удастся, я отошлю купальщицу вон и все останутся при своих. Я в ванне, Кэл с деньгами. Или всё хуже? Кэл не мог отказаться от сделки? Значит заказчик крутой маг. Маг, который предвидел итог своей шутки.

Подтягиваю колени к груди и обнимаю руками. Трясет от сдержанных эмоций. Всё хреново. Я опять замерз. Я не кончил. Магическое сопряжение не сработало и откат выворачивает кости, трясет внутренний источник как холодец на тракторе. Меня обманули. Посмеялись. Но самое отвратительное… я изменил Элис… Изменил не понятно с кем и так глупо…

Мрак!

Формирую тройной спичч и швыряю в окно. Энергию надо слить, пока не навредил сам себе. Предчувствую, что этим огромным трехслойным файерболом из лёд-электричество-огонь никого не убью, только ландшафт прировняю. Будет этакое шоссе от сих и до залива. В конце будет такое эффектное «пых», но уже над водой, не опасно. Ибо нефих злить мага.

– Мастер, простите, – запыхавшийся Кэл вывалил кучу одежду на стол. – Только такое, простите, мастер.

Сщас не понял, с какого перепоя я вдруг «мастер»? Откуда вдруг эти трусливые извинения? Проняло мощью моего фаерболла? Ну я и сам не понял, как его сотворил...

Вытаскиваю из кучи свою пижаму и замечаю куртку охотника. Это хорошо.

– Сойдет, – брезгливо морщу губы. Нет, костюм охотника – это здорово, но вот то, что ни один «стежок» на нем не работает – это просто… просто бардак какой-то! Как можно было довести до такого состояния неубиваемую, по сути, вещь?

– И вот еще, мастер, – бармен быстро вытащил из-за пазухи клык орнота. Ценная вещь. Для импотентов. Откупается самым ценным, но это так похоже на издевку!

– Издеваешься?

– Как можно, мастер? – бармен опять упал на колени, еще и лбом в пол ткнулся. А мне мерзко. И от себя и от него.

Вытаскиваю из кучи барахла сандалии гэта – деревянные как у японцев, в виде скамеечки. Будете смеяться, но в них я не только ходить, но и танцевать могу. Был у меня как-то номер под гейшу с веерами и белым гримом. Стилизация, конечно, мужская версия: с переходом от традиционной под флейту в агрессивные барабаны крампа.

Стуча деревянными каблуками выхожу в окно (теперь это отверстие диаметром в два с четвертью метра). За окном останавливаюсь и не оборачиваясь, спрашиваю:

– Как добраться до столицы?

– Паровозом, сэр.

Паровозом?! Паровозом? Здесь есть паровозы?

А чуть не подпрыгнул на месте, потом вспоминаю, что отец Аарона Гудвейна попаданец из викторианской эпохи и знания притащил с собой. И закономерно продвинул в магические массы.

Тут я углядел невдалеке дымку, так напоминающую выхлоп парового двигателя.

Я направился в сторону дыма мелкими, слегка неустойчивыми шажками (по-другому в этой обуви и по такой поверхности идти невозможно) и хихикая. Я погорячился, назвав эту траншею шоссе. Получился арык, местами сквозной туннель с круглыми краями. И кое-где вода стекала внутрь. И я хихикал, представляя, как все дождевые и подземные воды постепенно стекаются по искусственному рву прямо в трактир. Хи-хи…

Прошел туннель длиною метров двести. Темнота меня не смущала ни внутри ни снаружи, по местному времени светать будет через час-два, а пока дорогу освещали две луны. Вполне так инфернально: справа голубые тени, сверху розовые.

Полукруглая тропинка вывела меня через холм и луга прямо к рельсам. Где двое ремонтников звучно и матерно ремонтировали тот участок дороги, что попался навстречу спиччу.

Делаю вид, что я тут не причем. Сворачиваю направо на перрон, который прятался за деревьями. И с деловым видом жду трамвая. То есть поезда. Который остановился, дожидаясь ремонта. Это я удачно попал (и я сейчас не только про спичч), а то пришлось бы ждать следующий. И что-то мне подсказывает, что ходят они не каждый день.

Знаете, поезд внешне был обычным поездом, как в старых американских фильмах. Ну да, слегка экстерьер не привычный и материалы, из которых он был сделан – все эти шипастые усиления на боковинах и морде локомотива. Заглянул внутрь. Помпезненько. Вместо скамеек и двухъярусных кроватей – кресла и столики, как на приеме у графа, то есть в золоченых завитушках, мраморе и бархате. Кондуктора нет, а лакей на входе молча поклонился и билет не потребовал.

Устроился в кресле, поскучал за чашечкой чая, глядя в окно. Пейзаж был однообразный – камни, холмы, скалы, горы, чахлые деревья, водопадик-ручей, скалы, камни… всё это размыто в предрассветном тумане, серо и уныло.

Глава 15 (день 21)

day 21. Носорог

Поезд мелко и мерно качался, почти незаметно, лишь при подъеме слегка замедлялся.

– Чаю, сэр? – за спиной бесшумно, раз в полчаса, возникал услужливый человек, которого я назвал лакеем, но может правильнее стюард?

– Нет, – отказываюсь в третий раз, значит уже два часа еду. – До столицы…

– Тридцать семь минут, сэр, – услужливо опережая вопрос, ответил лакей, поклонился и ушел туда откуда пришел, в соседний вагон.

«Как они это делают? – задумался я. – Многолетний опыт тупых путешественников, спрашивающих одно и тоже? Или всё же дар предвидения? Последнее совсем не исключено и даже логично было бы набирать в обслугу таких людей».

– Разрешите?

О, за думами я пропустил появление еще одного путешественника. Стройный мужчина в типичном, щегольском одеянии мага. Как один из десятков советников. Типичный альв. Вздрагиваю. Он прищурился так знакомо, как штурман, которому не ответили быстро и четко.

– Простите, что?

– Тяжелая ночь? – спутник сам себе разрешил сесть напротив за мой столик. Наверное, мой ответ и был разрешением. Ну или он сам себе разрешил, ибо не какому-то там сопляку решать, где сидеть его светлости.

– Д-да, не выспался, – признаюсь с запинкой. Думаю, а может нужно извиниться за какое-нибудь нарушение этикета? Ну так, на всякий случай.

Маг опережает:

– Прошу извинить меня, – чуть наклонил голову маг. Совсем чуть-чуть. Наклонил голову ровно насколько, насколько была его вина – пустяковая, так ерунда. Но я не поверил в извинения. Как-то неискренне это выглядело.

– Извинить за что?

– За шутку… – смотрит внимательно, отслеживает реакции. А реакции у меня никакие, туплю как баран. Просто вопросительно, подражая пиратскому капитану, задираю бровь.

Маг чуть помедлил и водрузил на лицо нечто. В первый раз такое вижу. Личина, которую видно, что это личина. Заклинание стабилизированное, неподвижное, будто фарфоровая… маска.

Маска! Человек в маске! Человек, который заплатил за то, чтобы надо мной…

Я сжал пальцы, чувствуя, как щерятся шипами щиты и магия завихряется воронкой, спешно наполняя атакующее заклинание.

– За что? – спросил сквозь зубы. Да, за что так со мной? Что я ему сделал-то?

– Случайно. Шутка была направлена не на вас, ваша светлость… – спокойно будто разговор о погоде. Он помолчал, ожидая моих вопросов, я лишь угрюмо выбирал из огромного арсенала своих убойных заклинаний: что-нибудь без крови, увечий, но хлесткое как пощечина. Мистер с маской продолжил чуть быстрее: – Хотел проучить своего ученика. Способный маг, но такой... не собранный. Вместо учебы – по девкам.

– Мы так похожи? – холодно спросил я, определяясь с ударом. Это точно будет лед. Сосуля, снежок, глыба?

– Нисколько не похожи, мистер. Я же просил Кэла проучить молодого мага, ученика, а он тут на всю округу только один. Был один, – поправился господин-шутник, продолжая делать вид, что не замечает мое заклинание, набирающее четкость. Шутник даже проявил любопытство, такое по-соседски: – Не расскажите, как вы появились здесь? Так внезапно. Каким образом?

– Нет, – кратко ответил я. Лед все также висел возле моей ладони. Развеивать заклинание я не спешил, как и не спешил принимать извинения и отвечать на вопрос скрытного перемещения тем более. Сволочь!

– Понимаю, – покачал он головой как сердобольная бабушка-соседка о шалостях нелюбимого внука. – В качестве извинений готов предложить услугу.

Молчу в ответ и лишь подбрасываю на ладони кусок льда, который и не думал таять.

Господин поправил перстень на пальце. С кольцом было всё в порядке, просто он привлекал внимание, но мне этот знак гильдии ни о чем не говорил. Носорог какой-то в арке... но здесь все животные с рогами, даже бабочки. Или это какое-то особенное животное?

Он поймал мой слегка заинтересованный взгляд и решил, что переговоры еще не окончательно провалены. Чуть наклонился вперед и понизил голос (хех, это может и действует на обычных людей, но маги для сокрытия разговоров используют Пелену. Ах, ну да, я бы не согласился терпеть эту Пелену от незнакомого мага).

– Магические перевозки… – намекнул он на свою специальность. Я не понял, что в этом крутого? Он чуть нахмурился («Тяжелый клиент!») и намекнул еще раз: – Достанем всё что угодно.

– Даже из-за Грани? – хмыкнул я. Во дает!

Он сложил пальцы в символ «безусловно». Я сложил пальцы в фигу. Не верю!

Он пропустил намек на грубый жест (видимо мастер уже и это им показывал) и с улыбкой (слегка кривой, чем действительно радостной) намекнул еще раз:

– …мы в некотором роде осведомлены о вашем интересе…

О чем это он? И откуда взялось королевское «мы»? «Мы Александр Первый»?

– …о вашем любовном интересе… та девушка…

Блэт! Массажистка рассказала ему, что мне нравятся синеглазые блондинки? Когда успела? Хотя успеть могла легко. Ну и что? Не притащат же они мне сюда мою Элис? Это невозможно! Ведь нет?

– Да, – уверенно сказал этот маг, будто читая мысли.

Мое влюбленное сердце горячо встрепенулось, лед растаял в моей ладони будто и не было.

Блин! Нельзя соглашаться! Как при разговоре с мошенниками – нужно выключить телефон, разорвать контакт.

Отодвигаюсь вместе с креслом на метр (и наплевать, что кресло было прикручено к полу) с таким мерзким звуком металла по мрамору, как ногтями по стеклу.

Кривлю лицо и включаю сарказм:

– В качестве извинений за шутку? Не слишком дешево?

– В качестве извинений мы лишь предлагаем услугу, – ухмыльнулся тот. Ага, дешево только предложение, но не доставка.

Говорят, бесплатный сыр только в мышеловке, а тут и за сыр надо платить.

– Я не согласен, – магам отказы лучше четко говорить вслух, чтобы никто потом не поймал меня на обещаниях, даже в качестве сарказма или шутки. Только любопытство сильнее: – В качестве умозрительных размышлений… чего хотите взамен?

– Пустяк. Отказаться от похода…

Блэт. Вот тут они меня подловили! Я и сам не хочу в этот поход.

И это подсказывает мне, что надо уходить. Потому что я уже ничего не понимаю!

Резко поднимаюсь и ухожу по вагону к переходу. Телефонные мошенники тоже весьма убедительны, и то, что я не понимаю их выгоды и то, что я хочу увидеть Элис…

В спину летят слова все с той же интонацией, будто я не повернулся нагло к магу спиной, ушел не попрощавшись, а будто мы мило продолжаем беседу.

– Вы же ничего не теряете… Герцог отправится в этот поход… а вы останетесь здесь под защитой города в объятиях любимой… Взаимовыгодно, я как торговец утверждаю. Выгодно нам, выгодно вам. Когда примете решение шепните словечко в любой купальне города…

Я хлопнул дверью вагона, прошел переход в другой вагон, прошел насквозь пустой вагон и прошел еще дальше, в следующий.

Бежал от своих желаний. Да, верно, мастер не откажется от похода, если я не пойду. Мое отсутствие в походе ничего не меняет. Мастер даже разрешил не ходить. Так к чему этот шантаж? Что происходит?

Ох, я же могу Элис увидеть. Конечно, ей будет не очень радостно оказаться за Гранью, но Купол-то мы снимем, и она сможет вернуться домой. А пока под куполом, рядом со мной, у меня будет шанс завоевать ее сердце. Как же заманчиво!

– Нет. Идите в нору к хряку! – громко говорю вслух, встревожив этим лакея с разносом и чашками. Шагаю в следующий переход и остаюсь здесь. Дальше только сам паровоз и вход туда закрыт. Уверен, что в другое время меня бы этот запрет не остановил, но сейчас занят успокоением души…

Смотрю в окно. Блэт, да, я готов идти в эти купальни и шепнуть «согласен». Не сдался мне этот поход и убийства.

Согласен. Просто зайду сначала к мастеру и переоденусь. Не встречать же любимую княжну в пижаме и шлепках?

Глава 16

На главную станцию Пустошей поезд прибыл в начале одиннадцатого утра. Еще полчаса я потратил на пешую прогулку до замка. Удивляя всех встречных необычным нарядом: потрепанная охотничья куртка, мягкие пижамные брюки с принтом из трахающихся скелетиков и деревянные сандали. На лицо навесил легкую такую улыбку человека в отпуске.

И только зайдя в комнату Петровича сменил фальшивую улыбку на реальную гримасу:

– Мне нужен психолог, – мрачно и голосом человека, стоящего на краю крыши.

– А мне нужен маркетолог! – перебил мастер. – Моя репутация дракону под хвост. – И всё же поинтересовался: – Тебе зачем?

– Со мной случилась херня…

– С учеником великого предсказателя случалась херня, – тоном, будто цитирует заголовки желтой прессы, сказал Петрович.

Понимаю, что и сам обложался и подставил мастера, но выдвинул претензию Великому предсказателю:

– И как так получилось? Почему не предупредил?

– Я тебе рассказывал… – вздохнул учитель. – Предвидение как круги брошенного в воду камешка. Одни события поднимают волны, другие волны событий накладываются сверху, скрывая…

– Как в дождь. – Легко представил себе бурлящую лужу под струями воды, льющейся сверху.

– Как в шторм. Одни волны слишком большие… Мы ведь вчера подняли нехилый шорох этим совещанием… и под ними прячутся поменьше… их почти невозможно увидеть.

– Почти?

– Мой учитель мог, – признался Петрович в том, что еще не всё мастерство ему по силам. – Но… меня утешает то, что в таких случаях он никогда не вмешивался. Будем верить, что тебе это на пользу, – оптимистичным голосом, но с мрачным взглядом, заявил мастер.

– И чем же?

– Время покажет…

Вспоминаю поезд, господина в маске, рассказываю об этом мастеру и вопрошаю:

– Петрович, мы же вчера договорились, что я не иду в поход? Почему тогда человек в маске покупал у меня гарантию, чтобы я не ехал? Какой в этом смысл? В походе без меня справятся.

– Дело не в том, чтобы ты не поехал, а в том, что этим поступком ты примыкаешь к оппозиции, то есть против меня, герцога. Учитывая, что ты преемник моих земель… Логичный следующий их шаг – чтобы герцог, то есть я, не вернулся. А тобой будут крутить как марионеткой…

– Не заставят!

– Ты уже скомпрометировал себя!

– Чем же?

– Ты трахал оборотня!

– Ты говоришь это так, будто это запрещено. Что такого, что я переспал с массажисткой? Это моя личная травма, мне с этим жить…

– Если бы просто с массажисткой, она – оборотень!

– И что?

– Как это что? Ты же знаешь: именно с них началась эпидемия!

– Что-о? А кто бы мне об этом рассказал? Никто!

– Это общеизвестный факт… – смутился Петрович. Кажется, действительно не рассказывал, потому что пришлось бы признаваться, что не нравится ему княжна-оборотень, эта Элис, которая как ведьма приворожила парня, моего ученика, уводит из-под контроля, мешает обучению.

– А я не знаю!

Они помолчали, думая о том, что еще они не рассказали друг другу, потому что это же и так всем известно. Никто не рассказывает, что под дождем можно промокнуть.

– А даже если… Чушь какая! При чем тут оборотни? Эпидемия началась из-за купола…

– Скажи еще, что виноват Гудвин, – мастер шевельнул челюстью, готовый защищать своего учителя, даже если тот не прав. Гудвин всегда прав!

– А купол из-за пиратов, – рассуждал Наиль, но тут он сразу вспомнил своих друзей-пиратов, штурмана, капитана и стал их выгораживать: – А пираты разбойничают из-за общемировой несправедливости! Если бы у них был шанс жить нормальную жизнь!

– Виноваты политики?

– Ну да... Жизнь такая… И вообще это расизм! Вешать всех собак на оборотней, когда сами маги не продумали как следует своё заклинание купола! А могли бы!

Петрович примиряюще махнул рукой:

– Никто не ждал этой катастрофы, предсказать драконов невозможно. Замнем тему с причинно-следственными связями, что случилось, то случилось, не исправить. А вот про шлюшку…

– Массажистку!

– Она испортила тебе карьеру, так и знай, никто не будет слушать тебя в Совете, потому что ты якшаешься с врагами.

Наиль на минуту задумался о том, как же здесь живется оборотням, если все винят их в том, что их магическое кружево не справилось с нагрузкой первой. Им, наверное, вообще нельзя выходить за пределы серых камней – скрутит тьма. Наверное, прячутся под личиной… и вынуждены зарабатывать проституцией… блэт. Нет, нельзя сюда княжну тащить, зачем ей всё это терпеть? И зря он так наорал на женщину, ох, зря… Но она сдала же его мечту-Элис этому купцу-шутнику!

Наиль покрутил в голове эту мысль про репутацию и решил, что ему класть кто и что там о нем думает. Привык уже, работая в шоу-бизнесе. То, что слушать в Совете не будут – тоже фигня. Не нужен ему ни Совет, ни власть и вообще все эти подковёрные игры навевают головную боль.

– И всё же человек в маске пришел ко мне договариваться, значит моя подмоченная репутация его не смуща…

– Купить тебя с потрохами, а не договариваться, шантажировать связью с оборотнем, отнять кольцо Гудвейна и переписать земли на нового приемника, тебя – в расход, – озвучил мастер краткий план оппозиции по отношению к его ученику. Ничего нового, просто бизнес.

– Блэт. И что мне делать?

– Идти в поход. Буду за тобой присматривать, чтобы никакие «маски» не купили твое согласие за горсть медяков…

– Хочешь сказать, что мне безопаснее в лесу с тварями, чем здесь в башне?

Он тут же вспомнил, что тварь его достала даже здесь. Зябко передернул плечами.

– Вот именно, – мрачно подвел итог разговора Петрович. – Собирайся в поход, – он вывалил гору снаряжения перед Наилем. – Сбор в конюшнях.

Глава 17

Что ж делать нечего, надо ехать. Мысленно подергал Лунника. «Лунник домой, мама ждет» но получил лишь телепатическое слюнявое «бе-бе-е», аж ухо зачесалось. Все ясно: дракон домой не хочет, в смысле ни вернуться на Землю ни в Хрустальный замок, ни даже ко мне. Обидно. Я соскучился. Весь вечер и всю ночь без него. Едридмадрид, я же привык, что он всегда рядом! Внутри, под кожей, клубком на шее… Потискать бы сейчас эту пушистую морду и подергать за хвост. Чешуйчатое чудовище, вот как так-то? Получил магию и золото и всё? Забыл мамку, бросил в опасности. А меня чуть зомби не сожрал! И в купальне обидели.

Лунник прислал эмоциональный образ, как он откусывает морскому чудовищу голову и потрошить когтями, аж кишки мутят воду на десять миль вокруг.

Кхм. А если дракон не понял, что я в опасности, а, наоборот, не стал забирать у меня добычу и разрешил победить ее самостоятельно?

Мда, об этом я не подумал. Дракон – хищник. У него противоположная позиция. Я воспитываю его, как быть человеком, а он меня как стать драконом.

«Лунник, так когда ждать тебя? Я скучаю…»

Ноль реакции, лишь чувствую, как золотые монеты с тяжелым звуком пересыпаются под моим хвостом… тьфу, хвостом Лунника. Кощей над златом чахнет. А я чахну над экипировкой и не желанием переться в лес. В эти ядовитые джунгли с шипастыми и рогатыми животными, дурманящими растениями и…

Всплыл голос Мича, охотника: «Поддарочек, гляди внимательно. Видишь лес стих, насекомые спрятались? Твари там в той ложбинке. Обходим. Тихо и не дай Йолле скрипнуть хоть одной магической бляшке…»

Чешу голову. Судя по всему, флора и фауна будет сама отползать от нас и пути наших тварей. Это хорошо, но твари! Мастер обещал, что с нами пойдут кметы – воины, заточенные на вырубку тварей. Их отряды периодически прочесывают Пустоши, давая возможность охотникам зарабатывать себе на жизнь, не опасаясь (ну не сильно) нападение тварей, в период снижения активности ядовитой природы.

Ладно, поверим, что это будет просто прогулка по парку. Кметы будут бить зомби, твари будут распугивать ядовитость, а я буду отсиживаться за спиной мастера, пока оппозиция в Совете ищет новый способ нас свергнуть.

Ворошу экипировку, собранную мастером, потом понимаю, что пусть очищающие заклинания заменяют душ и шампунь с зубной щеткой, я хочу немного поплескаться в воде. Привык к водным процедурам, существуя в одном теле вместе с водным драконом.

Плещу водой на лицо, подставляю голову под струю воды и мне кажется, что вместе с водой утекает и моя тревога. Хей, нас ждут приключения! Мы в другом мире! Здесь магия! Здесь драконы (дракон пока один, но мы это исправим). Здесь Элис!

Смотрю на себя в зеркало и вижу, как кривится лицо. Я ж ей изменил…

Странно, лицо кривится, а совесть молчит. Не понял. Мне не стыдно?

Совесть пихнула локтем сонную память, та порылась в сундуке воспоминаний, который я забил битком того, чего не хочу помнить и вытащила лоскут.

Ранее утро в западном Королевстве, я стою на крыше замка Бордо и прощаюсь с Элис. Мы прощаемся взглядом. Один долгий взгляд, и нам этого достаточно. Она выбрала путь воина, мечом освободить земли ЪМира от рабства. Я же выбрал пиратов. И пусть я выбирал не сторону преступности, а путь медика, то есть помочь штурману вернуть магию, восстановить свой источник, но… Штурман и без магии был грозой океана, а штурман-маг – это то, чего мне не простят в Королевствах, назад хода нет.

Она выбрала давно, я выбрал только сейчас. Наши дорожки разошлись.

Слезы царапают горло. Плещу на себя водой, это просто дождь.

Что я еще спрятан в сундук и забыл? Лишь бы не плакать от горя?

Новый лоскут воспоминания. «Тогда предлагаю тебе быть моим двоюродным братом. Согласен?» Согласен. И рукопожатие, скрепляющие договоренность. Я тогда всё равно мечтал, зная, что двоюродные сестры-братья могут жениться. Ведь когда-нибудь, когда княжне надоест воевать, а я найду свое место в этом мире.

Вот так вот. Глупое, такое детское желание, обещание двух наивных подростков… вот почему я все же верю, что она моя невеста… может ей стать… Эй, память, а что было раньше обещание и прощание?

Молчит. Как и моя совесть. Ну и за каким кексом я сюда приехал, если меня никто не ждет?!

Эй, ЪМир, что вам еще от меня надо? Дракона я Вам родил, вернул его на Родину. Что еще-то? Пророчество я выполнил. Да. А, кстати, а где моя награда?

Прислушиваюсь, жду ответа от Вселенной.

Вода, стекая в раковину, журчит, капли падают, магические потоки текут, летают редкие пылинки в солнечных лучах утреннего солнца. Где-то в восточном крыле бахнуло. Петрович.

Лять-лять-лять…

Почти чувствую этот тяжелый подзатыльник своей жопой.

Быстро, очень быстро, собираюсь. Переодеваюсь в черный костюм, который мастер достал еще на родной земле, весь такой военно-практичный для спецохраны, ботинки. Хватаю рюкзак, запихиваю туда всю снарягу местную, охотничью куртку на плечо и бегом на выход. Задерживаюсь лишь на полминуты: ухватить бутер и допить кофе мастера.

октябрьские зарисовки, день 1

Когда туман накроет вечность Твой друг рюкзак тебе несет Слепи из дыма бесконечность Зажжет

day 1. Рюкзак

Туман наплывал огромными клубами, падал пушистыми вихрами и отходил назад, как океанские волны, но медленно, будто заторможенно, но и неотвратимо. Кисельно двигался, как пелена, скрывая деревья и траву. Но я всё равно знал где тот кустик, который нужно полить. — Никогда такого не видел, — сказал с восхищением, жихнув молнией брюк. — Чего ты там не видел, — Петрович вынырнул из тумана совсем близко, пригляделся ко мне. — Всё как у всех… — Эй! — Эти его шуточки! — Я про туман. Как живой. — Может и живой, — пожал плечами мастер и ушел в клубы. — Там кто-то точно е-е-есть… — донесся его зловещий шепот, тот самый шепот, которым пугают детей приведением. «Ну что за детский сад?» — возмущаюсь мысленно и вжухаю молнией обратно. Но туман манит и я продолжаю стоять. Стылый воздух, влажный, такой пряный будто приполз с кладбища. У-ху, у-ху. Мелькнула тень птицы с огромными глазами. Как сова из ежика в тумане. Только нет здесь птиц, есть летающие ящеры и шипастые бабочки. Прям захотелось подурить и крикнуть протяжно... — Лоша-адка-а… Я ржу. Кто-то меня опередил. Стоп. Русский, но не Петрович! — Медвежо-оно-о-к… — откликаюсь в тему. «Медвежонок» вынырнул из белой, как молочный кисель, завесы, проявился, как кадр на фотопленке. Новый русский был высок, очень высок, плечист. Медведь, ага, медно-рыжий медведь. — Ты кто? — Я? — удивился пришлый. — Морской орк. Приглядываюсь, вспоминаю есть ли в Пустошах еще расы, про которые не знаю? Эльфы, то есть их потомки альвы, оборотни, дракон. Вроде всё. Ну и Кузнец похож на гнома. — Клево, — одобряю. Он мне сразу понравился. — Смотри, что у сеструхи отжал, — улыбается рыжий русский орк, показывая рюкзак. Рюкзак и правда занятный. Здесь в Пустошах еще не завелись дизайнеры и вещи носят чисто практичный вид. Украшаются скучной ювелиркой с камнями-амулетами. Пришить на свой рюкзак крылышки дракона — это никто не догадался. А уж придать рюкзаку форму, будто на спине несешь дракона — этого я даже дома не встречал. Забавно. Ведь идея лежит на поверхности. — Клево, — повторяюсь. — Надо? — Та не, у меня свой захребетеник, — ласково вспоминаю своего дракона, который тоже любит ездить на мне. Точнее любил, точнее не на мне, а во мне, внутри, а после рождения — иногда на шее как воротник. Смеемся вместе будто старой шутке. — Ладно, я пошел, — говорит орк. — Пригляди за моим братиком… — У тебя есть брат? — сам не знаю почему спросил. Мерещится где-то в памяти кадры-воспоминания, но не ухватить. — У тебя тоже будет, — обещает рыжий и растворяется в кисее несбывшегося прошлого и ненаступившего будущего. Смотрю на это странное мутное утро и зачем-то пытаюсь вспомнить знания из школы. Туман — это когда теплый воздух приходит на холодную землю или наоборот? Вчера было жарко, значит, наоборот, земля теплая. Опять же, туман — это облако только не в небе. А в небе холодно, значит: наоборот. Туман — это капли воды. Вспоминаю, я вообще-то маг воды. Строю из облачного тумана «снежную» бабу. Шар большой, шар средний и маленький сверху. Секунды три возился придавая туманной морковке-нос красноватый оттенок. Потом развеял и попробовал нарисовать бесконечность — символ в виде восьмерки, такой объемной восьмерки, толщиной с колбасу, и так, чтобы еще и двигалось по своему бесконечному замкнутому пути. «Человек придумал бесконечность» — всплыла цитата не знаю чья...

Мастер вынырнул из тумана и подергал меня за плечо. — Илька, спишь что ли? Стряхиваю оцепенение. — Да так померещилось. Рисунок: чернила распадающиеся, линер, перьевая ручка, акварельный карандаш, бумага

октябрьские зарисовки, день 2

когда секретный гредиенту

дракон на перьях принесёт

изобретем от тварей зелье и

вперед

day 2. Открытие, рукопись

Из дневника Наиля

«...Мне, кажется, пора вести рукопись приключений. Вчера рыжий орк мерещился с предсказанием про братишку, сегодня Гудвейна видел. Нет, не Петровича, а учителя моего учителя — Гудвейна Первого, изобретателя паровоза и газет. И , нет, не перепутал. Такие усище ни у кого нет. Совсем нет. Он единственный маг с усами в этом мире. У магов вообще не растут усы и бороды, потому что они потомки эльфов. Вы встречали бородатого эльфа? Вот и я нет.

Так вот Гудвейн Первый. Стоял там под сенью «дуба» и смотрел как мы крошим тварей с помощью зелья.

И знаете, у меня возникло чувство, что это не мы боремся с вредителями на своем огороде, а он, Гудвейн, смотрит как мы лисы забрались в его курятник и губим урожай. Мерзкое чувство.

Это всё совесть. Мое нежелание убивать вообще кого бы то ни было. Вот и мерещится всякое.

* * *

Зелье работает! Мы сделали открытие.

Да, зелье мы сами придумали. Мы — это Петрович, дракон и я. Пусть я был всего лишь на подхвате «принеси-подай», Лунник же притащил главный ингредиент — слизь инопланетного чудища, которого он победил прогрызв насквозь (ну а как еще победить динозавра если ты размером с кошку? Большую кошку мейн-кун, но не лев всё же. Легко: дать проглотить себя и выгрызнуть победу зубами).

/пипец, это слово грызть — мой дневник, пишу как хочу/

Я тут чуток подумал и надо, наверное, все же уточнить: наверняка мастер придумал зелье не в одиночку. Маги Пустошей искали рецепт не одно десятилетие, просто именно Петровичу повезло достать ингредиент, который стабилизировал вещество.

Суть зелья от тварей — этакая антимагия, если я правильно понял. Зелье не уничтожает тьму, а превращает ее в белый порошок, мел и только внутри твари.

Знаете, я боюсь таких открытий, потому что тьма — все-таки изнанка магии, как бы нам случайно не уничтожить и саму магию? Но Петрович заверил, что зелье действует точечно на объект нанесения и только после вскрытия упаковки (разбить склянку) и только десять секунд. То есть даже чисто технически мы не успеем это лекарство раскидать по всей территории Пустоши, у нас его очень мало.

Важное уточнение: именно поэтому у нас его очень мало.

И секрет секретный...»

октябрьские зарисовки, день 3

когда напьется старый мастер ты шкурку желтую сними найди того кому херово и спи

day 3. Ботинки, призрак

Мы вернулись с битвы, выжили… почти все…

Время три ночи и я не могу спать. Накрыло.

Сижу, забившись в дальний угол, наготове склянка с зельем, меч кмета и заклинание атаки. Все щиты подняты… и… дрожу как осиновый лист… нет, как лист туалетной бумаге в деревенском сортире, продуваемый всеми ветрами…

Меня не отпускает. Шайсе.

Меня накрыло.

Ох...

Спальню мою отремонтировали, новая кровать, новый шкаф. Смотрю на мебель и хочу забаррикадироваться. Хотя бы закрыть дверь, пусть не на ключ, просто закрыть… Но нельзя… нельзя... перекрывать выход из комнаты, вдруг как в первую ночь…

Блэт!

Напрягаюсь от звука этажом ниже. Кто-то хлопнул дверью... Всего лишь...

Три дня я здесь и нервы как у зайца…

Спать в одежде не зазорно. Охотники так и делают.

Смотрю на свои черные ботинки. За неполные сутки беганья по Пустошам выглядят так, будто я десять лет их не снимал. Мда-а, ядовитая среда уже потрепала их почти до дыр. Как я же я скучаю по своим охотничьим яггерам! Неубиваемая обувка. Просто мечта всех готов, панков и модников квартала Харадзюку. Темно-бордовые, с множеством застежек, на шнуровке, длиной по колено (но колено можно закрыть отворотом), с кучей бляшек с кристаллами-амулетами и серебряными завитушками против яда. М-м-м, а самое красивое внутри, там где никто не видит, кроме близких – заговоренная вышивка по внутренней стороне клапана под шнуровкой. Сам лично добавлял стежки под навороченную скороговорку…

Где же я их оставил?

К Петровичу в Изумрудную башню пришел босиком, да, потому что пили с охотниками за возвращение из Пустоши. Так надо. Крепкие настойки и баня выводят тьму из организма, а мы ею, тьмой, пропитались достаточно, хоть и встретили тварей всего раз.

По-хорошему и сейчас надо идти в баню и специальной настоечки тяпнуть, но… не могу… майгад, неужели я боюсь бань... и женщин? Какая досада!

И тварей и дуэлей и происки врагов и призр…

Призрак!

Швырнул заклинание "сосуля" раньше чем понял увиденное.

О нет! Только не это.

Закрываю лицо ладонью, но поздно. Он понял, что я его увидел. О-о-о, я наделся, что хоть призраки здесь не будут меня донимать...

Призрак, вылезший из шкафа, прокашлялся и сказал:

– Дорогой Эльсин… кхе… Эльфин.. Эльцын…

– Дальше… – стону я. Плевать, что местные не могут выговорить ни мое имя ни фамилию, но чем быстрее призрак озвучит свое посмертное желание, тем быстрее он уберётся. Наверное. Может быть. Если повезет и это послание и есть его посмертное желание.

– Дорогой Эль’ин, мой господин передает вам свои самые заверенные уверения в своих уважениях и радости видеть такого прославленного героя на своей земле… Призрак прокашлялся и сделал паузу. Смотрю на его покромсанное призрачное тело и сочувствую: «э, как мы его… слова путает... кашляет…»

– Томас? – пытаюсь угадать кто это. Для меня все твари на одно лицо. Ну, неудивительно, все твари – бывшие маги, а маги – потомки альвов, а альвов я тоже не различаю.

– Джеррис, – укоризненно сказал призрак. – Томас – мой брат.

– Это ты позавчера залез ко мне в спальню? – доходит до меня. Эта тварь пришла ко мне второй раз! Во наглость!

– Выполнял приказ господина, сэр, – не стал отпираться Джеррис.

Ох, это мерзкое ощущение во рту, будто наелся гусениц и надо жрать еще.

– Он приказал убить меня?

– Н-нет, сэр, – не сразу отвечает эта морда. Кажется ему стыдно, что слуга он хреновый, приказ с первого раза не выполнил. – Он прислал письмо…

– Так какого гхыра ты на меня напал? – Вскакиваю на ноги, помахивая мечом. Я зол. Как я зол!

– Жажда оказалась сильнее, – признался призрак. – Кровь такая горячая, так пахнет жизнью и влагой, нектар небесный фей и все эти стуки сердца манят влекут… съешь меня… съешь… еще кусочек… иди ко мне… это как любовь… жажда объединения…

Я в шоке слушал признания в любви от твари, которая приходила покушать мной. Ну пипец, ну приплыли…

И я дослушал этот монолог слюноотделения и вожделения. Во-первых, врага надо знать в лицо, и все его слабости…

Во-вторых, тупо тупил…

– Э-э-э…

– …прикоснуться в последний раз, быть с тобой, быть живым… как раньше… пусть на мгновенье, а потом вечность и…

– Джеррис, послание, – я всё же прервал его. Его время подходило к концу, если верить в то, что он стал прозрачнее – это его «уход» к вечности.

Призрак сглотнул слюни, нависая надо мной белым туманом, откашлялся, вернулся к шкафу и официально продолжил:

– Дорогой Эль’ин, мой госпо..н передает послание…

– Какое? – нет, этот бред никогда не кончится!

Призрак развернулся бумагу и прочел торжественно:

– Прошу при…ть в сер… п'…ши на …иватный ра…вор оче… ..аж.. дос'..п ..дет бе.. ..р..ятс..вий из..не..ия. Лорд тьмы…

Джеррис развеялся.

– Круто, чо, – сказал я в пустоту, глядя как лист бумаги планирует под шкаф. – Сам лорд тьмы, пафосно, но… под шкаф я не полезу. Может быть, письмо отравлено, я не дурак.

Вздохнул и еще долго смотрел в щель под шкафом, будто боялся, что у послания вырастут ножки и оно выползет само. А еще мне мерещилось, что я не один. Потом до меня дошло.

– Заходи, будем бояться вместе.

Ли’тай тяжело вздохнул и бесшумно, на цыпочках прокрался в мою комнату. Он зябко кутался в шкуру огнепаса, которая раньше висела над камином. Редкая вещь этот огнепас, последний раз его ловили лет десять назад, может вообще последний.

– Мастер разрешил, – сказал Ли’тай, заметив мой взгляд.

Я просто пожимаю плечами, плевать мне на ценности мастера и весь дворец в целом.

– У мамы… – признался Ли’тай с запинкой. – Такая же шкурка была, только желтая.

Хмыкаю. Кто-то здесь дальтоник? Огнепас ярко-оранжевый как тигр, ну допустим это не совсем желтый. Ладно. Но я понимаю, что малыш боится, и эта шкура его успокаивает, как мама. Надеюсь, слово «шкурка» – это про шубу, а не про оборотную звериную сторону его маман? Такая интимная сторона жены Князя. кхм...

– Не спишь? – спросил Ли'тай. А, ну да, я молчу, ему неловко. Я подвигаюсь на ладонь правее и он сразу понимает, что я уступаю ему свое место. Хотя какое там место: угол большой, на полу места много. Он садится рядом и вздыхает. Я тоже вздыхаю.

Молчу и княжич говорит:

– Взрослые бухатъ пошли.

– Ясно.

– Что такое buhatt?

Ага, малой запомнил слово, но значение не знает. Поясняю:

– Это процесс понимания окружающего мира и его несправедливости.

– А-а-а, – улыбнулся княжич. – Samogon?

– Угу.

– Я слышал, магам нельзя пить, – всё еще не понимает княжич.

– Магам нельзя терять контроль, – поправил я. – А у Петровича всё под контролем.

Мы молчали, слушая ночную темноту и чьи-то пьяные песни, доносящиеся с нижнего этажа.

– Знаешь, Ли’тай, если Петрович расслабился, значит, ничего страшного этой ночью не случится. Спи, давай.

Княжич подумал немного, чуть развернулся, присел ближе, уткнулся носом в мое плечо и затих.

«Да, если Петрович орет песни, то или всё хорошо... Или совсем плохо… Так плохо, что ничего уже не исправить… А, значит, бояться бесполезно» – как ни странно эта мысль меня успокоила и я уснул.

октябрьские зарисовки, день 4

day 4. Экзотический

Что ж, экзотика она у всех разная. Кому-то питахайя — экзотический фрукт, а кому-то свекла.

Вот в Пустошах тоже есть драгон-фрут и похож на питахйю. Внешне. Только вкус другой. Дома драгон-фрут освежающий, водянистый, такой едва сладкий арбуз с текстурой зернышек, как у киви. В Пустошах — хлеб. Реально вкус хлеба.

Лепешки, булки здесь тоже пекут из тростниковой муки, но и вкуса у такого хлеба нет. Почти нет.

С улыбкой смотрю, как мастер на лепешку местного хлеба кладет пласт драгон-фрукт и сверху шмат копченого мяса. Ух, аж слюнки потекли.

— А что овсянку на завтрак не подают?

— Ха, — сказал Петрович. Перевожу: "Поищи в мусорном ведре".

— Расольчик приготовить? — говорю участливо, после ночных посиделок мастера с друзьями в бане и распеванием песен...

Прикидываю: соль есть, приправы похожие на укроп и кориандр найду. Где взять вкус соленого огурца? О точно, говно хряка! Подобрал, когда княжича через лес вел. Бодрит, мозги на место ставит, восстанавливает работоспособность. Горчит, правда. Но если добавить сахар, ну, то есть мед диких пчел.

— Кофе свари, что как не родной, — хмыкнул мастер, прочитав ход моих мыслей и уставший от экзотики.

октябрьские зарисовки, день 6 (стишки-пирожки)

когда дух приключений снова

тебя на битву позовет

ты почитай-ка ка лучше книгу

и сделай вкусный бутерброд

day 6. Поход

октябрьские зарисовки, день 5

day 5. Бинокль

Целый час возился с биноклем. Прибор дальнего зрения почти такой же, как на Земле, только резкость на линзах регулируется магическими заклинаниями. Эти заклинания привязаны к шестеренкам жгутиками магических энергий. Мне понадобилось много времени, что найти какой жгут «просел». Сначала я искал неисправность, где что отвалилось, но все было на месте. Потом проверял исправность самих заклинаний. И только потом я догадался проверить толщину поступающей энергии к каждому ролику.

– Фух, отремонтировал… – я расслабленно откинулся в кресле, передавая прибор мастеру.

Мастер быстро проверил и одобрил:

– Молодец, вижу растет мастерство.

– А я не понимаю…. Почему здесь так много приборов и инструментов похожих на земные? Неужели местные маги не могли придумать свое?

– Они и придумали, – фыркнул Петрович. – Своё. Магическое. Только для себя. И те, кто был без магии, был в крайне невыгодном положении.

– Как рабы?

– Почти. Если бы не наши земные попаданцы… немаги вымерли как динозавры.

Я покрутил в руках бинокль. Пришли наши, принесли технологию и смастерили предметы, которые улучшали жизнь не только магам, а в первую очередь помогали немагам. Ведь у мага есть заклинание, чтобы увидеть то, что в дали. А немаги теперь могут использовать бинокль, да, наполовину состоящий из заклинаний, но шестеренками можно управлять вручную, без всякой магии.

– Оу, наверное, была революция? "Попаданцы за права немагов".

– Кхм, не слышал. Нет, не было. Не в масштабах мира. Где-то кто-то бухтит, не без этого… Нет. Раскол всех уравнял. Когда даже высшие маги некоторое время были наравне с обычными людьми, потому что многие заклинания перестали работать. Понадобилось время, чтобы привести новую константу во все заклинания.

Тут я еще раз убедиться, что Пустоши, изолированные снаружи от всего мира, сами по себе, внутри, вовсе не… не изолированы. Маги, тот же Петрович, знает о событиях снаружи намного больше, чем жители мира знают о Пустошах. Впрочем, было бы странным, что герцог, желая снять Купол, не озаботился подготовкой к событию явления Пустошей миру и игнорировал бы сбор нужной информации.

октябрьские зарисовки, день 7

day 7. Паспорт

«Усы и хвост – мой паспорт», – крутилось в голове фраза из мультика. Им там в мультике хорошо, а мне же надо придумать «паспорт» на княжича. Ни усов ни хвоста я у него не видел. Пока не видел и, надеюсь, увидеть не придется.

Оборотень. Что я про него знаю?

Северянин. Снежная суровость и мягкость воды. Глаза как синие льдинки, а кожа смуглая, напоминающая, что предки жили в солнечных далях. Готовый биться насмерть, но веселый. Гибкий как кошка.

Думаю, что сапфир-льдинка в золотых, солнечных и гибких вензелях подойдет. Сапфир беру в форме щита, намек на княжеский герб.

Что еще? Намекнуть на фамилию и добавить дракона? Нет, лишнее. Просто добавлю в часть вензелей узор в виде драконьей чешуи.

Всё?

Бился с тварями в день своего прибытия. Так сказать пролил кровь за чужую землю.

Добавлю красную каплю рубина.

Имя напишу местными буквами и цифрами: Ли’тай – четвертый ребенок Ли. Как княжну-маму зовут? Лилия? Лиандра? Не помню, вот ведь, никогда не знал и забыл. Шутка. Ага, весело мне, а поменяю-ка местную цифру на нашу римскую. Будет Ли V. Звучит? А то княжеские дети все ходят под номерами: первый сын второй жены, пятый ребенок третьей жены. Обидно это, когда ты всего лишь циферка среди многочисленных детей князя.

– На’и, что делаешь? – А вот и виновник моей работы явился.

– Паспорт, – не очень вежливо буркаю я.

Княжич посмотрел нечитаемым взглядом. Слово «паспорт» он не знал, но осторожно сказал:

– Очень красиво.

– Тебе нравится? – я сразу понимаю, что зря обидел ребенка. Он же не виноват, что я злюсь. Без этого знака Ли’таю просто-напросто из дворца не выйти. Он и во дворец-то попал с помощью моего телепорта. – Это тебе. Каждый вновь прибывший должен иметь такой знак.

Петрович зашел в комнату, уронил поклажу и прокомментировал:

– Чтобы маги могли опознать «свой-чужой». Ну и тело опознать…

Мда уж, звучит очень мрачно, добавляю от себя:

– Чтобы был допуск в нужные места, иначе и в корчме пива не выпить и в баню... библиотеку не пустят…

Петрович недовольно хмыкнул, как герцог всех земель, он, конечно, не сталкивался с тем, что хоть куда-то доступ ограничен. Да. А знаки придумали именно для этого, чтобы чужие ученики не шастали по чужим библиотекам. А чужие охотники по чужим землям. А оборотни, чтоб вовсе только на окраине проживали. И все кто не наш или помер (твари, да, и дикие звери), проходя магическую линию – сразу поднимали сигнал тревоги.

Ли’тай нахмурился, с серьезным и оценивающим видом вгляделся в знак. Чуть улыбнулся своим мыслям и попросил:

– Вместо красной капли мне бы зеленую, – он покрутил княжеский браслет с зелеными камнями, намекая на свой род.

– Ладно, – легко меняю цвет заклинания и вручаю, – Гражданину Галактики. Носи честно.

– Ничего не понял, – улыбнулся княжич, подставляя ладонь.

Петрович, не глядя, метнул в нас подтверждающее заклинание. Заклинания, подтверждающее, что Наиль имеет право присвоить знак Ли’таю, подтверждая этим его личность.

– …и несет ответственность за нового гражданина Пустоши, – проговорил Петрович привычную скороговорку. Я же морщусь: именно в этом была главная причина моего недовольства. Личность княжича подтверждаю, но ответственность… Я сам в этом мире новичок, ну за что я буду отвечать? Сам многого не знаю.

Ли’тай погладил знак и прикрепил на куртку как брошь. Нет, как медаль отличия.

– Спасибо.

– Не за что, – отмахиваюсь. – Носи на здоровье.

– А у тебя какой знак?

Хмыкаю. О, это целая история!

Активирую знак и показываю… что-то.

– Что это? – княжич даже потрогал пальцем непонятную хреновину.

– Клык химеры, – говорю с улыбкой. – Или коготь. Или рог. Может чешуя. Никто не знает как выглядит это существо. Химера же.

– Ух ты! – княжич был впечатлен, а я глядя на его восхищенные глаза стал переосмысливать шутку охотников.

Может, командир отряда охотников Мич вовсе не смеялся надо мной, вручая редкий предмет? Может, он как раз имел в виду, что я Наиль – Поддарочек – тоже редкий, неведомый зверь и как ему (мне) придумать знак, если никто его (меня и химеру) толком то и не знает?

Однако ж...

октябрьские зарисовки, день 8

day 8. Недолгая прогулка

Такова магия первой встречи. Небольшая прогулка в сторону эха порталов и у меня появляется друг. А может ученик. Или питомец. Почему-то хочется заботиться о нем как о братишке. Княжич, конечно, и сам не промах. Нигде не пропадет. И всё же.

Что было бы, если бы я не пошел в те камни и не вытащил его из лап… Кого? Вряд ли работорговцев. В Пустошах нет рабов. Официально нет, но кто знает, что твориться в чьих-нибудь темных подвалах?

В одном я уверен: княжич стал бы заложником. Они стали бы шантажировать меня этим фактом. Злит, что я не знаю кто это «они». Видел только господина в маске. Смог бы я его опознать? Не уверен. Лицо не запомнил, запомнил узор магического источника, но… что если и этот узор был маской?

Попросить Петровича о предсказании? Но я и сам вижу, как до сих пор штормит реальность. В этой кутерьме не разберешься просто так, а тратить силы ради предсказания в правдивостью сорок процентов – глупо.

И главное: я не понимаю, как «они» смогли так точно украсть княжича? Из миллиона людей выхватить единственно верную крупинку? Пусть не саму Элис, но ее младшего брата, который так на нее похож. Как они это сделали? Неужели совпадение?

И вопрос: а я? Может и я тут не случайно? Кто-то «заказал» меня в Пустошах и выдернул с пиратского корабля.

Кто? Зачем? И почему?

Всё это очень подозрительно. Ведь я так и не вспомнил, что случилось на бриге. Корабль погиб, команда тоже. Петрович предсказал, что погибли не все и мой штурман жив. Но…

Случайности не всегда случайности. И как же мне это всё не нравится...

октябрьские зарисовки, день 9

day 9. Солнце

Закат в Пустошах почти обычный закат. Солнце, как и на Земле, склоняется к горизонту и постепенно всё вокруг темнеет, пока не выплывет одна луна, а потом ее сменит вторая.

Всё как у нас. Но есть особенности. В определенные минуты солнце начинает двоиться и разбрызгивать солнечные зайчики, как линза фотоаппарата. Потому что Купол. Его граница невидима, прозрачна, но она есть, и разница в плотностях воздуха внутри и снаружи дает интересные оптические явления.

Очень красиво и тоскливо. Попробуй тут забудь, что ты заперт.

Может поэтому тут не принято смотреть на закаты и считать это романтичным?

октябрьские зарисовки, день 10

Day 10. Кочевой

–…Вскочил Эл-а-Син на своего верного коня, обнажил остру сабельку и закрутился в танце смерти, рубя во все стороны, аки многорукий, будто не один он, а десять их, и посыпались враги, аки монеты из дырявого кошеля: звонко и во все стороны… Хэть! Хьа. Хья-хья. Хья!

Мы устроили себе пикник на крыше под самой высокой башней дворца герцога. Расстелили покрывала, расставили закуски и термос с кофе. Я лежал, подперев голову рукой, лицом в западную сторону, как раз туда, где солнце не спеша, будто игривая любовница спускалась в объятья океана, разливая красное золото своих волос.

Мастер же предпочитал смотреть в другую сторону, на горные вершины, туда, где не раскидывает как фокусник блестки, свои оптические гало-представления Купол, туда, где нет океана – такого близкого и такого недостижимого, запертое заклинанием Купола.

Ну а княжич прыгал вокруг нас, рассказывая легенды своих предков. Почему-то не про князей по отцовской линии, а по маменьке – про кочевников.

Я ведь тоже немножко кочевник, то есть сын кочевника. Мой отец дальнобойщик и постоянно в разъездах по работе, но и в отпусках живет то здесь, то там по всей России, кочует туда-сюда, ищет свои корни, свою родню и не находит. Детдомовский он, и это так печально не знать своих предков.

Зато княжичу повезло. Он всю свою родню лет на пару тысяч назад знает. Истории, легенды. Вон как эмоционально рассказывает.

Стараюсь не смотреть на Ли’тая, потому что вижу в нем его сестру. Мою не мою невесту. Вот точно также она откидывает волосы на спину, точно также прищуривается, выискивая врага, и точно так же сжимает воображаемую сабельку, рассказывая эту историю, почти этими же словами.

– …но врагов полчища, как звезд на небе… не выдержала Эль-хан-сорида, обернулась Белой Лисицей и ушла в долину предков, только и успела спрятать своего единственного сына, младенца Эрс-хания… Хан Эл-а-Син погоревал над телом любимой и ушел искать своего сына… Ушел, захватив с собой верных воинов. Ушел и до сих пор не вернулся… – Княжич печально остановился. Совсем как княжна Элис наклонил голову к плечу, предательская слезинка скользнула по его щеке.

Давлю жалость к княжне и ее брату в зародыше, не хватало мне сейчас обнять не того человека, утешая как любимую.

Княжич поймал мой взгляд, мое сочувствие, смутился, алея щеками. Сурово сдвинул брови, подражая отцу, кашлянул и ушел на край крыши, сел, свесив ноги в пустоту, разглядывая город. Такой не привычный город, но на привычной высоте. Дома ему тоже нравилось сидеть на крыше самого высокого терема.

Петрович хитро прищурился:

– Никого не напоминает?

– Напоминает. Элис.

– Это само собой. А вот это твое – сидеть на высоких крышах?

– Тю, просто привычка, каждый так может, – переворачиваюсь на спину и смотрю в золотисто-сиреневое небо.

– Кошачья привычка, – намекает мастер на толстые обстоятельства. Только я не догоняю.

– Я не оборотень.

– А имена? – мастер заходит с другого козыря. – Ты же не мог не обратить внимание… Хана зовут как тебя…

– Придумываешь…

– Звучит немножко по-другому, но пишется точно как твоя фамилия – Эльчин.

– И что? – я сажусь и смотрю на мастера. – Еще скажи, что потерянный ребенок хана – мой отец Ерс.

– Не исключено, – улыбается мастер и тоже садится, смотрит с прищуром.

– Чушь!

– Ну а как же способности сноходца? – подколол мастер.

Вот тут да. Сноходцев я знаю только двоих себя и отца. И, да Элис рассказывала, что и лучший друг Князя, тот самый Эл-а-Син, приходил к нему на помощь дорогой через сны. Но княжна в тот момент сказала бы что угодно...

Я сопротивляюсь доводу:

– Вот тут ты точно натягиваешь сову на глобус… Ли’тай ни слова про это не сказал.

Кто-то пискнул. И я понял, что Ли’тай уже давно не сидит на краю крыши, а стоит совсем рядом с изумленным видом, ловя каждое слово мастера.

– Литик, ведь не сказал же?

– Не сказал, – подтвердил княжич с важным видом и сел на покрывало, как я, подвернул ноги по-турецки. – Секрет потому что.

– Вот, – ткнул мастер в княжича пальцем. – Доказательство.

Я расплетаю свои ноги, чтобы не быть доказательством, и вытягиваю их. Смотрю на Петровича с обидой. Я понимаю, почему княжич цепляется за эти мелочи: ему очень важно быть моим родственником, тогда все эти ночевки в одной палатке и мои взгляды, тогда все это будет смотреться по-другому. Я же… а я не хочу быть родственником княжны. Я хочу любить ее как мужчина, а не… Кто я там по родне? Бабка Ли’тая и Элис – дочка хана, если сын хана – мой отец… то я получается жене Князя двоюродный брат, а княжичам – двоюродный дядя. Если подумать не такое уж близкое родство, у нас на Земле даже двоюродные братья-сестра могут жениться. И всё равно. Не хочу. Не знаю почему, но не хочу набиваться в родственники к Князю. Я хочу вернуться домой и чтоб было как раньше.

Но почему-то ловлю ощущение, что сам себе вру.

– Ученик, ну какие тебе еще нужны доказательства? На помощь княжне пришел? Пришел. Княжича из рабского ошейника ты вытащил? Ты.

Молчу. Смотрю на покрывало с едой и начинаю крошить булку, лишь бы занять руки.

То, что мне не безразличны княжна и княжич, еще не значит, что мы родственники. Просто так совпало, что попавшие в беду люди – княжьи дети, но будь на их месте кто другой, разве прошел мимо?

Петрович предлагает:

– Ну хочешь генетическую экспертизу? Поплюете оба в баночки, дракон сгоняет домой (Дракон? – вскочил на ноги княжич). Митька сгоняет в лабораторию и притащит тебе бумажку, заверенную гербом и печатью.

Я раздраженно хлопаю ладонью по крыше.

– Да кому нужна эта бумажка? Князю? Подтереться только…

(Какое кощунство! – ахнул княжич. – Подтираться гербовой бумагой?)

– Боишься, что Князь назовет самозванцем? – догадливо прищурился мастер.

– Уверен, – жестко сказал я. Ни тогда, ни сейчас ни с кольцом герцога, ни с бумагой родства… Не нужен я ему. Вот никак!

– Вы виделись, – понял Петрович, прочувствовав всю мою гамму чувств.

– По «скайпу», – кривлюсь. Совсем не такой холодный тон я ждал от Князя, возвращая ему дочку.

– Ты обиделся…

– Очень надо… – слегка отошел от прошлых эмоций. Было и прошло. Что ж меня это так бесит до сих пор? Ведь не Князь мне нужен, а княжна!

Ведь не потому же, что родной отец меня бросил… завел новую семью, переехал в тайгу… Молча, не попрощавшись. Ну и… и Князь тоже от меня отказался…

Ну приплыли!

Захотелось разбежаться и сигануть с крыши. Выпустить крылья и улететь от людишек в дальние дали, нырнуть на самое глубокое дно и не знаться с ними никогда.

Петрович сжал железные пальцы на моей лодыжке, будто я и правда сейчас сбегу.

– Это не твои эмоции, – говорит мастер и я взрываюсь:

– Ну а чьи же?! – вырваться из захвата не удается. Как и никогда не удавалось раньше, если я в раздрае. Эмоции колошматят и тело не слушается. Выдыхаю и беру всё под контроль. Отгораживаюсь от эмоций и понимаю. Действительно, эта буря чувств не моя. – Лунник… Его тоже предали…

Не только предали, а вообще убили всю родню, обманули маму, ей пришлось, как и Белой Лисице спрятать своего сына под мощное заклятие в мрамор статуи. И вот теперь все эти случайности точно не случайности!

– Я соскучился по нему… Почему он не возвращается?

Мастер хмыкнул. Ответ был во мне самом. Дракон сейчас переживает подростковый кризис и мои эмоции про предательство и людишек – это его эмоции.

– Лунник, я тебя люблю, – ору на весь город, пытаясь послать эту мысль не только внутри, но и докричаться голосом до острова в виде белого клыка, где дракон спрятался, зарылся в свое золото. – Возвращайся!

– Покрошим этих гадов вместе! – добавил Петрович то, что дракону нравится делать: побеждать врагов.

На минуту мы замираем, ждем реакции, но ничего кроме звуков городской жизни не доносится.

Только сопение. Нетерпеливое сопение княжича, который весь извелся от любопытства, но прерывать разговор старших не приучен. И теперь, когда старшие замолчали и обратили на него свой взор, он затараторил, размахивая руками:

– Дракон? Правда дракон? Самый настоящий? Как в легендах? Какой он? Где? А можно посмотреть? А потрогать? А прокатиться? Где? Где? Дайте… ну покажите… Пожалуйста… – тон его стал совсем жалостливым.

– Лунник сейчас не в настроении, – вздохнул я. – Зайдите позже. – Поймал пытливый и полный надежды взгляд княжича и таки ответил на вопросы: – Да. Дракон. Правда. Настоящий, только маленький, а потому: никаких прокатиться…

– Уи-и-и!!! – княжич пустился в пляс. Мы с Петровичем переглянулись и рассмеялись. Что это нам напоминает? На крыше, танцы, еще бы дождь и совсем как в день рождение Лунника будет.

Я тоже включился в танцы.

А мысль про родство с кочевниками я выкинул из головы. Не знаю, зачем Петрович пытался убедить меня… Или не меня? Княжича. Кхм, чтобы Ли’тай не предал нас? Потому что по правде мы ему никто. Какой-нибудь господин в маске легко обманет мальчишку, доказав, что это мы с мастером пленили княжича, а теперь используем в корыстных целях. В каких? Этого я не знаю, но наши враги найдут, что соврать, опираясь на правдивые факты.

Вот как только что сделал мастер. Не соврал ни разу, но притянул факты вполне годную историю. Вот только я видел Князя и уверен, что он своих родственников распознает как на рентгене. Я думаю, он не смог бы отмахнуться от этого факта, если бы я действительно приходился его жене двоюродным братом, и внуком лучшего друга. Ведь нет? Тем взглядом, которым он меня наградил, явно читалось: этому голодранцу и выскочке не место рядом с князьями.

октябрьские зарисовки, день 11

day 11. Перекус

Мы выбрались с Ли’таем в город. А то ведь столицу толком и не видел. Пришли сюда с отрядом охотников из леса, так нас и заперли на ночь в подвалах таверны, чтобы мы значит напились как следует и выпустили тьму, накопленную в походе. Только и успел я с Мичем прогуляться до Хрустального дворца, как я теперь думаю цель была вовсе не загадать желание Гудвину, а удостоверить власти, что прибыл новый человек, знак такой-то, Мич отвечает за новика.

Ну и перед походом проехал на бронированном мотоцикле по главной улице.

Считай толком и не понял, что за люди, что за город, чем дышат о чем думают.

При первой же возможности сруливаю с главной площади в тихие улочки. Да, здесь гораздо тише и уютнее. Дома стоят плотно, шириной в квартиру в пару-тройку окон и высотой этажей в пять-шесть, но уютно. Яблони цветут и плодоносят. Сразу выделилась слюна, хоть и недавно завтракали. М-м-м... По вкусу местные яблоки такие... чесночные гренки из бородинского хлеба под расплавленным сыром.

Срываю два плода вместе с листьями. Да, эти яблоки нужно есть вместе с листьями, в листьях та самая чесночинка. Чуть задерживаю в руках, промораживая.

Чей-то звонкий и нахальный голос предупреждает:

— Дяденька, они ядовитые.

— Хах, — улыбаюсь пацану лет тринадцати на вид, обычному такому пацану из народа. — А то я не догадался… Висели бы они тут…

Ага, яблоки становятся съедобными после заморозков. И, конечно же, после первого же заморозка урожай был бы съеден уличными мальчишками как саранчой.

Разламываю плод и смотрю на мякоть. Ага, белая значит съедобно. С аппетитом вгрызаюсь в хрустящий плод и мычу от удовольствия. Класс-с…

— Дяденька-мастер…— весьма деликатно, добавив чуток лести (какой из меня мастер, видно же, что еще молод для мастера) но без просьбы (гордые пацаны с улицы ничего не просят, чай не попрошайки) намекнул пацан.

Замораживаю новый плод передаю нахалу. Так-то магические заклинания бесплатно никто не делает.

Пять минут спустя сидим на заборе втроем, хрустим перекусом.

— Сюда бы шмат хряка, — мечтает пацан о куске сала. Я игнорирую эту просьбу. Так и в корчму придется идти и деньги платить, чтобы накормить голодных, ага, оголодавших прям.

— Красное варево маменькин Василисы, — мечтает княжич. В Лисье я пробовал этот красный суп — борщ, как есть, по вкусу, только консистенция пюре. А маменька Василиса — это первая жена Князя, чисто девятиземельская, народная, я бы сказал «русская». Вообще Девятиземелье — Русь, как есть Русь. У меня даже есть гипотеза куда делись славяне////

— Рыбку бы сюда, сибирскую, с мороза, — помечтал я о строганине. Вспомнил отца и загрустил на минуту.

Хрустим мы, кстати, втроем, но туда-сюда челноками носится мелкота. Пацан с улицы молча протягивает мне следующий плод, отдав предыдущий мальцу. Малец радостно уносится и прибегает следующий. Прислоняется рядом с ногой «старшего» и делает вид, что он здесь просто мимо проходил.

Хмыкаю. Намеренно медленно и с визуальными эффектами замораживаю плод. Яблоко, лежащее на моей ладони покрывается морозными узорами, снизу вверх, от моей ладони к листочкам, потом тает, оставаясь каплями росы на листьях. Мелкий, не сдержавшись ахает. Уже довольный этим представлением и готовый отказаться от яблока лишь бы еще раз посмотреть.

Демонстрирую еще раз на второй ладони.

Мелкий хлопает в ладоши и срывается бежать.

— Хоп, — говорю я и бросаю «мячик» в его сторону. Не в спину, а выше и чуть впереди. Довольно хмыкаю, малец не притормаживая, не удивляясь, ловко выхватывает плод из воздуха и скрывается за углом.

— Вы тут все такие ловкачи? — спрашиваю добродушно. А не нарвался ли я малолетнюю гильдию удальцов, что чужие карманы чистят?

— Ну так дяденька-мастер… — обижается «старшой». Дескать, живем среди тварей, без ловкости — ты покойник. Обижается, но со вздохом прощает. На пришлых обижаться — дураком быть.

Передаю очередное яблоко и тоже вздыхаю.

— Рассказывай.

— Рассказываю, — кивнул «старшой», передавая мне сразу два яблока. Намек он понял: бесплатный хряк только на картинке, а за яблоки надо платить. Чем может платить босяк с улицы господину с деньгами? Только этим: новости, сплетни, слухи, не секретные секреты поданные как жутко секретные.

— Значится третьего дня один дурак в купальнях…

— Следующую, — сразу понимаю, что меня пытаются облапошить и продать всем известную фигню. — Читать я умею.

О да, «Новости ₽₽₽» прочитал все, что нашел у мастера.

— Ага, — говорит пацан задумчиво и откусывает яблоко, перебирая в голове, что можно сказать, что нет. — Старая Марге предсказала появление дракона.

— Дальше, — хмыкает княжич, довольный тем, что и ему кое-какие секреты известны.

Пацан лишь сверкнул глазом «не тебе рассказываю, не командуй».

— …дескать поселился дракон в Белозубе, да морит рыбаков голодом, рыбу распугивает…

Недовольно кряхчу и делаю мысленное внушение дракону охотиться подальше от залива. А то ведь и правда нехорошо: рыбаки не могут выйти из залива в открытое море, потому что Купол, а в залив рыба не заходит из-за поселившегося там хищника.

(продолжение следует)

октябрьские зарисовки, день 12

day 12. Удаленный, на отшибе

Перед прогулкой Петрович кинул в меня кошель с монетами:

– На мелкие расходы.

Не планируя никаких покупок, я всё же задал вопрос с подковыркой:

– А на крупные?

– Покажешь кольцо герцога, пусть отправят «бюллетень».

Легко догадался, что бюллетень эта некая магическая бюрократия между торговцами и герцогом. И это логично, ведь мелкие лавочники вряд ли имеют к этому доступ, потому с ними расплачиваются наличными, а крупные покупки безналом, чтобы не таскать сундуки с золотом. Вспоминаю, как наши магазины предпочитали наличку, а не оплату через банк, который берет процент за переводы, уточняю:

– А они согласятся?

– Еще как! – хмыкнул Петрович. – Услуги и товары герцога не облагаются налогом.

«А значит выгодно, – сделал вывод. Тут задумался о махинациях… Допустим покупаю шкаф для герцога, но продаю потом барону, а навар делим с продавцом поровну…»

Петрович со звуком металла по кости и жестом ладонь по горлу сразу обозначил «даже не думай в эту сторону, голову с плеч всем участников махинации».

– Я пошутил, – сразу выкидываю все эти планы из головы. Я вовсе не страдаю здесь от отсутствия денег, но надо знать разное, чтобы опять не попасть впросак.

Подкинул кошель на ладони. Тяжелый. Запустил пальцы внутрь и пощупал монеты: серебро, медь. Вытащил жменю монет и, не пересчитывая, положил в карман брюк, а кошель с оставшимися деньгами передал княжичу:

– На мелкие расходы.

Ли’тай вспыхнул от противоречивых эмоций. Ему действительно нужно было купить себе некоторые вещи, но он же сын Князя, а не побирушка! Но… отец далеко и его деньги тоже, так что, действительно, придется взять в долг.

Но, прежде чем княжич успел пообещать вернуть долг, я добавил:

– Это тебе за помощь в походе. Договор на услуги воина мы не составляли, поэтому буду дарить тебе подарки. Можно?

Этот вопрос я адресовал не только княжичу, но и мастеру.

Ли’тай радостно засверкал глазами, похоже подарками его не баловали, Петрович просто махнул рукой. Ученик (то есть я) в транжирстве замечен не был, а кралей… эм, питомцев… тьфу, учеников нужно баловать.

Княжич повесил кошель на пояс, этак напоказ. Ведь что отличает воина родовитого от рядового? В походе оба могут быть в одинаковой одежде, но командиров видно не только по умному лицу и властной осанке: наличие кошеля, украшений и именное оружие.

– Мне нужен бастард и самострел, – озвучил Ли’тай свои хотелки, и я подзавис. Зачем княжичу внебрачный ребенок и стрелять в себя?

– Э?

– Оружейные лавки должны быть на отшибе, – сказал княжич. – Где кузни и есть подвоз руды.

Тут до меня дошло что «бастард» и «самострел» – это такое оружие.

– Поищем, – с улыбкой пообещал я. Меня самого больше интересовали книжные магазины, магические и сувенирные лавки. Я не искал чего-то конкретного, просто включился режим туриста: поглядеть на товар, поудивляться, купить безделушку на память.

Поэтому двинулись мы из дворца в удаленные места в поисках оружейных магазинов, но пока сделали остановку на перекус и слушали сплетни от мальчишки-босяка. Пацан действительно был босиком, но не из бедности, а по причине жары и личных предпочтений. Сразу заподозрил в нем оборотня, его кружево показалось мне знакомым. Чей же он родственник? Кого я уже встречал похожего?

– Как тебя зовут?

– Соонок, – гордо выпятил грудь пацан. И пусть расти ему до настоящих мускулов и расти, но порода чувствуется. Лев? Барс? Какое животное здесь породы кошачьих с огромными глазами? Не знаю в кого обращаются местные оборотни, но буду за глаза называть эту будущую кошку «Совенок».

Впрочем, учитывая, как мы втроем вполне комфортно себя чувствуем сидя на металлической с резными завитушками, ограде, огораживающий яблони – кошаки мы все трое.

– Это всё интересно, но переходи к главному, – вздохнул я. Потому что вспомнил кого мне напоминает Совенок и догадался почему мы его встретили. Вот не просто так он тёрся вокруг дворца. Выслеживал меня, уверен. Может пакость не замышлял, а лишь собирал информацию, но всё равно эта мысль меня напрягала. Обиженные женщины часто, если вы смотрели сериала, то знаете сами, мстят чужими руками. Я сейчас про массажистку из купален. Ведь не только меня высмеяли в газете, но наверняка ей тоже досталось. Пусть ее имя и не печатали, но те кто в теме, легко догадался кто та оборотень, что встретила мага-дурака.

Совенок задумчиво смотрел перед собой, делая вид, что вспоминает главное, но я думаю, что он просчитывал вариант бегства и защиты, когда «маг-дурак» буду рассержен. Ага, вон в кустах мелькнули еще мальчишки. Если что, то мне отпор придется давать всей банде босоногих.

– Главная новость, ну как главная… кому-то и не главная… слышал я, что Келли-рыбачка обещала плюнуть в спину своему обидчику… – тут он спрыгнул на землю с равнодушным видом «это все новости, я пошел?», секунду выждал, ожидая моего гнева, готовый драпать, но не дождавшись, добавил: – Если он не извинится.

Я не разозлился, но озадачился. Охотники люди суеверные и вот это вот «плюнуть в спину» – это навлечь неудачу – этого они бояться. И задумался: насколько я боюсь? Вот не боюсь совсем, но охотники тоже народ не трусливый, значит, в этом есть что-то, чего следует опасаться, пусть я и не понимаю как оно работает.

– Извиниться лично, письменно или курьером? – спрашиваю как бы тоже абстрактно. Извиниться я готов хоть сейчас, только боюсь не нужны ей мои извинения, она же при встрече, не сдержится и покусает меня.

– Курьером? – не понял пацан.

– Ну, знаешь, такие извинения, завернутые в подарочную бумагу… из кондитерского? – делаю паузу, жду реакции. Пацан понял намек, усмехнулся. Ага, торта не достаточно. Добавляю: – Цветочного? Рыбацкого? Мебельного? Ювелирного? Оружейно…

– Сережки с камушками, – вдруг вспомнил Совенок желание своей родственницы.

– Куда доставить?

Пацан замялся. Выдавать родню не хотелось и ее адрес тоже. Но он быстро нашелся:

– Дядя Мойша сам передаст.

– Дядя? – усмехаюсь. И даже не удивляюсь имени.

– У него лучшие цацки в городе, – пацан цыкнул так, показывая клык, типа «зуб даю, лучшие».

– Понял, – киваю и ловлю его серьезный взгляд. «Точно сережек будет достаточно?» Пацан чуть заметно ведет плечом: «Она сказала. Ты ответил. Шабаш, приплыли».

Еще один длинный взгляд и он ловко юркает в подворотню, будто ветром сдуло.

– Дела-а…

– Ничего не понял, – сказал княжич, проявляя деликатность.

Так я ему и поверил. Он вырос среди знати, а там полно юношей, которым приходится выбираться из щекотливых ситуаций, вызванных молодостью и страстью к дамам.

– План все тот же: по магазинам. А пока идем к оружейникам, поищем лавку Мойши.

– Я тоже хочу сережки с камушками, – вздохнул княжич, ловко спрыгивая на землю. В Девятиземелье украшения носили все и мужчины и женщины – это был такой способ показать свой достаток и вложение капитала в ювелирку.

Чешу свое проколотое ухо, где раньше висела пиратская серьга и тоже вздыхаю. Петрович обещал «за хорошее поведение» отдать мою серьгу и подарить вторую, но так и не выполнил обещания.

Хмыкаю, побренчав монетами в кармане. «У нас же есть бабосы… и безлимитная «карта» герцога». Переглядываюсь с Ли’таем хитрым взглядом и уверенно выбираю направление:

– Нам туда.

октябрьские зарисовки, день 13 (стишки-порошки)

day 13. Горизонт

Когда висят над горизонтом

две луны в синем облаке

медузы как цветы проснутся

не спи

октябрьские зарисовки, день 14

day 14. Бродить

Мы бродили по городу без всякой цели. То есть цель у нас была выйти на оружейную окраину, но мы туда как-то не спешили, бродили по улочкам, сидели у фонтанов, покупали сладости у лоточников, разглядывали скульптуры и архитектуру. Потом мы случайно забрели в швейную лавку и пропали… Второй час княжичу со скоростью ужаленного в зад медведя шили несколько комплектов одежды: походный, парадный, домашний. Примерки, глажки, варианты такие, цвета такие. «Ваше высочество желает монастырское кружево?». Глядя на это всё, я не выдержал и сбежал на улицу. Вздохнул воздух свободы и почувствовал внимательный взгляд. Напротив, в тени заросшего лианами дома, стоял седой мужчина, курил трубку.

– Поддарок, – позвал мужчина. – Я – Моисса, ты обещал подарок моей… – тут он сделал длинную паузу и у меня заскребло в желудке, (если сейчас скажет «жене», то что мне тогда делать? Бежать? Драться с мужем? Извиняться?). – Сестре. (Фух). Идем.

Он сделал шаг в сторону и пропал.

Я хмыкнул, не сразу найдя за занавесью винограда вход в лавку. И какой смысл прятать дверь? Или клиентов хватает или клиенты тут только особые, по приглашению?

Проем низкий, приходится входить с наклоном. Хмыкаю еще раз. Как удобно: любой входящий подставляет шею, чтобы по ней можно было приложить чем-то тяжелым, коли гость не прошенный.

Оглядываюсь. От увиденной красоты разбегаются глаза. Ювелирка в самом широком смысле слова: мебель, оружие, упряжь, одежда – все, что может быть украшена золотыми и серебряными вензелями с камушками.

Взглядом цепляюсь за сабельку на стене. Ли’тай заверещал бы от восторга. Гарда в зеленых камушках, черненое серебро, навершие рукояти – морда дракона .

Моисса сверкнул желтыми глазами, выпустил клуб дыма и молча подвинул по прилавку в мою сторону коробочку.

Оу, как оперативно.

– Подарок-извинение для Келли, женщины из купальни «Корчмы Кела», с которой мы неласково расстались и об этом писали в газете? – уточнил я на всякий случай, даже мысленно сформировал ее образ. Мало ли. Куплю подарок, разведенный как лох, не той даме.

Хозяин лавки вгляделся в этот мысленный образ (не шучу, было ровно такое ощущение) и веско обронил:

– Все верно. Ты извиняешься, – он подвинул коробочку ко мне еще ближе, – она прощает. Мир.

– Согласен. Запиши на счет… то есть «бюллетень»… знаешь?

– Уже, – зубасто улыбнулся Моисса, не выпуская трубку. Я вдруг понял кто он: белый волк, совсем не старый, в самом расцвете сил, просто шерсть белая, глаза желтые. Тут же понял еще одну вещь: старик на улице ему родня*. Хоба. Старик пришел лично на меня посмотреть. Надеюсь, дедушка-оборотень остался доволен. Или нет.

– Это смотрины? – ляпнул я от пришедшей мысли.

Моисса одобрительно кивнул. Ох. Я поискал рядом стул и рухнул в кресло с золотыми подлокотниками в рубиновых каплях. Потер камешек, один, другой, обдумывая мысль. Женитьба меня не пугала, я даже «за», Келли симпатичная, даже очень, жаль у нас магическое сопряжение хреновое, но в целом, бывает и хуже. Вот только Элис… Моя не моя Элис. Впрочем… есть выход.

– На севере разрешено многоженство… – я не успел добавить условие, если «Келли согласится быть второй женой», как за стеной послышались звуки бьющейся посуды. Что такое?

А потом Моисса запрокинул голову и звучно рассмеялся.

Я ждал, когда он перестанет ржать и когда за стеной Келли (ну а кто?) перестанет ломать мебель. Кажется, я опять всё испортил.

Оборотень отсмеялся.

– Права была сестрица: удивлять ты умеешь, – хохотнул еще пару раз, выбивая трубку и пряча ее в футляр. Потом объяснил: – Это не те смотрины, что для жениха, а те, что про герцога. Нам интересно знать: кто ты следующий герцог Гудвейна?

– Ну и как? – с опаской спросил я.

– Годишься, – добродушно кивнул оборотень. Я не успел обрадоваться, как он добавил: – Кто угодно другой из Совета – гораздо хуже.

– Ну, класс, – невесело подумал я, поднялся с трона (а это был он), отряхнул ладонью штаны от царственной пыли и с любопытством раскрыл коробочку с подарком для Келли. И был разочарован. Серьги были весьма скромные. Желтые сапфиры, конечно, смотрятся очень красиво, но магически самые бесполезные камешки. Для мага. Оборотню, наверное, это и не нужно.

Что ж они меня тоже удивили, думал, подсунут самое дорогое в своей лавке, а оно не так.

– Сколько они стоят?

– Два золотых.

Ну вот, дешево, в пределах «мелких расходов».

– Не, так не пойдет. Мои извинения гораздо дороже этого. Подбери к серьгам кольцо и бусы или браслет.

Я оглядел комплект и остался доволен. Моисса тоже был доволен, пряча улыбку.

– Главное, чтобы дама была довольна… – я сделал намек. Намек был понят, оборотень забрал коробочки и ушел вглубь лавки.

Я же дотянулся до сабельки, которую приглядел в подарок княжичу. Обнажил лезвие и задумчиво пощелкал языком. Это не сталь. Гораздо легче. Алюминий? Глупо же. Потрогал заточку – тупое. Ничего не понял. Зачем такое оружие, которым лишь рыбу глушить? Княжич тоже будет недоволен. Какой смысл богато украшать бестолковое оружие? Сувенир? Но мы же не дома, где есть огнестрелы, а сабли только в музеях висят и на стенах коллекционеров. Здесь такая глупость – пахнет идиотизмом.

– В подарок магу, – ответил на невысказанный вопрос оборотень.

Я проверил догадку и пустил по клинку магию. Оп-па! О, да. Возможность магичить, экономя на удержание основы – действительно разумно. Как оружие на крайний случай, когда собственная магия на исходе или нет лишней секунды на основу.

– Сколько? – я уже прикидывал, как будет по руке сабелька княжичу, но оборотень огорошил:

– Тебе не продам. Маги, не сдавшие экзамен, не имеют право носить тефлоны.

Ага. Я чуть обиделся, но согласился. Это разумно. Сдай экзамен, докажи, что умеешь пользоваться магией, а уже потом покупай магические игрушки.

Что ж, значит Ли’таю тоже не разрешат. С сожалением откладываю покупку.

– Но-о… – сказал загадочно Моисса понизив голос.

– Да-а? – тоже понизив и оглянувшись (никто не подслушивает?), приготовился купить лицензию на ношение тефлонов из-под полы.

Оборотень ловко скрутил рукоять, вынул клинок и протянул мне ножны и рукоять, убрав клинок в ящик.

– Оружейник Сойша легко подберет сюда острый клинок. И даже без скидки.

– Ясно, – я озадачился. И да, мне было не ясно. Почему без скидки? Я согласен на скидку.

– Берете?

– Беру.

– Серьги для брата? – он тут же выставил новые коробочки на прилавке. – Себе любимому? – еще одни коробочки, уже с эмблемой на крышке.

– Пиратские есть? – озадачил я его.

– Интересуетесь трофейным антиквариатом?

Я рассмеялся. Ну да ну да. Пиратов здесь видели лет сто назад и тогда же бились с ними. Нового за сто лет – ничего, только антиквариат и только добытый в бою.

В глазах Моисса сверкнул алчный огонек и я чуть напрягся и ответил осторожно:

– Допустим… интересует.

Мужчина кивнул и исчез в подсобке. Оттуда послышалась брань, грохот падающих вещей, а затем натяжный скрип чего-то что волочили по полу.

Оборотень вытащил на середину комнаты огромный сундук. Я мгновенно словил ностальгию. Точно такой же сундук стоял у кока на камбузе и в нем он хранил банки с крыжовенным вареньем.

Мне не удалось скрыть свой интерес и азарт и я быстро отщелкнул хитрые защелки. Тут нажать, там надавить, сжимая с боков, провернуть в одну строну, отпустить и крутануть в другую, утопить внутрь и сдвинуть ногой потайную дощечку.

Фух! Отряхиваю ладони от пыли и смотрю на оборотня. Очевидно, он тоже заинтригован, но не сильно. Он знал, что внутри нет золота, серебра и камней, амулетов, но не сумел открыть, не сломав замков.

Откидываю крышку и мы ахаем. Сундук наполнен медными кругляшами доверху. И нет, не монеты. Пуговицы! Пиратские пуговицы. С якорями, кораблями, гербами, цифрами и охранными символами. Плоские с дырочкой, двумя, тремя, четырьмя, а кое-где даже шесть. Гирьками, бубенчиками, грибочками на ножке. Гладкие без рисунка или со стертым золочением. С вынутыми камнями и битыми накладками из эмали, потертые. Мятые и позеленевшие, потемневшие, сломанные.

Я пересыпал кругляши из ладони в ладонь. Это не выглядело как коллекция. Это был хлам на переплавку.

– Из этого получатся отличные кастрюли.

Моисса разочарованно скривился. Тайна разгадана, сундук открыт, но это единственный плюс.

– Берешь? – все же с надеждой спросил он.

– Не, – я поигрался еще с кругляшами, выискивая более-менее целые пуговицы. – У меня медь не держится. «Карасики» уплывают только так, – тут я улыбаюсь. Охотники смеялись, что место где спал Поддарочек можно найти по медякам, которые я потерял.

– Так то караси, а это якоря.

– Логично, – хмыкнул я. Набрал горсть якорей и корабликов, показал оборотню и высыпал в карман к монетам. Посмотрим, будут ли уплывать эти медяки.

Вернулся к коробочкам, открывая одну за другой. Серьги. Красиво. Помпезно. Представил Ли’тая в этих дворцовых люстрах с висюльками из драгоценных камешков длиной с ладонь. Хмыкнул. Впечатляет, но не цепляет.

– Рассказывай, – попросил я рекламу местных ювелирных изделий. Вдруг сердце откликнется на хвалебные речи.

– Рассказываю, – тон в тон, как пацан с улицы Совенок, откликнулся дядя Мойша, который Моисса. – Пятьдесят. Семьдесят. Восемьдесят пять, – перечислил он стоимость изделий. Потом открыл коробочками с эмблемами: – Сто. Сто пятьдесят. Двести три. Триста десять. Восемьсот.

Мда уж, реклама тут не рекламная, потому что маги и сами всё знают и не какому-то там оборотню их учить, что покупать на подарок.

Но восемьсот золотых за невнятный булыжник? Беру коробочку и поворачиваю к свету. Серый полупрозрачный кругляк не впечатлял даже размерами, ну с полмизинца длиной и ноготь шириной. Ладно, признаюсь, внутри иризация красивая перелив сине-золотистый, но и всё.

– Рог химеры, – снизошел Моисса до объяснений, видя мой скепсис. – Химера скидывает рога раз в десять лет. Двенадцать штук в короне герцога, еще семь у Советников.

– А где еще один? – легко высчитываю, что нечетное число получилось, а рога-то парные.

– Где-то, – пожимает плечами оборотень. – Не нашли еще.

– И чем он ценен? Редкий?

– Камень честности, говорят тем кто владеет таким камнем соврать нельзя, – понизив голос ответил Моисса, потом придвинулся ближе и прошептал. – Но это сплетни. Я проверял – не работает. Как врала мне Келли, что рыба пять минут назад в заливе плавала, так и я врал ей, что нет у меня медяков лишних за тухлую рыбу платить. – Он подмигнул.

Я чуть улыбнулся. Наверное, это шутка такая. Между родственниками какое вранье – все друг друга знают, как облупленных.

– Моисса, так где говоришь оружейник живет? – намекаю, что мне пора идти и ничего из коробочек не приглянулось.

– Сундук берешь? – вопросом на вопрос ответил оборотень.

Хмыкаю, занятный мужик. Без покупки не отпустит.

– Сколько?

– Десять!

Вот же нахал. Накрутил цену, включаю торгаша:

– Семь.

– Девять с половиной.

– Семь?

– Восемь.

– Беру!

Мы хлопаем по рукам. Оба довольные. Оборотень тем, что продал мне три пуда меди за двойную цену, а я шутке, которую озвучу на выходе.

Складываю покупки, а именно рукоятку и ножны будущего подарка княжичу в рюкзак и ухожу.

Вдогонку несется:

– Сундук доставить во дворец?

– Сундук я сам заберу, позже.

– Когда?

Я пожимаю плечами, дарю ему шикарную улыбку и ныряю в виноградные лозы. Так и иду довольный своей шутке по улице. Так что будет стоять этот сундук посреди комнаты, посреди золотого дворцового роскошества, напоминая обо мне, напоминая о пиратах, удивляя своим странным содержимым, пока я его не заберу. И можно пошутить еще и так: я ведь купил только сундук, а про медные пуговицы мы не договаривались.

Возвращаюсь в ателье, но княжич стоит голоногий в рубашке с одним рукавом и на лице у него проступает тень отчания. Хмыкаю. «А ты как думал? Красивым быть нелегко. Терпи». Дружески подмигиваю ему и, чтобы занять время и руки, утаскиваю нитки с иголкой и занимаюсь рукоделием. Так сказать, высокохудожественно пришиваю пиратские пуговицы на манер гусарской курки в несколько рядов. Зачем? А ну просто так.

Ладно, не просто. Эти медяки-карасики, что вечно сбегают у меня из карманов… А пуговицы-то пришить можно. Я даже придумал короткую историю про бродячие пуговицы, которые в какой момент решили побродить по белому свету без цели и смысла, просто оторвались от пальто, куртки, платья, рубашки и покатились… Ну уж нет, вдобавок к обычным стежкам, закрепляю морскими узлами. У меня не побродите.

*//от автора: эта зарисовка в черновике//

октябрьские зарисовки, день 15

Day 15. Путеводитель

Мы вышли из ателье пошива одежды уставшие, будто всё это время махались в битве с тварями. В которых раз убеждаюсь, что от умственной работы устаешь сильнее, чем от физической. Даже если это было просто выбор: выбрать фасон, ткань, стежки, фурнитуру, а может так? Или так? А вот так? А такой вариант? Или такой?

Фух, огромный выбор и мозг устал решать эти мелкие, но такие непривычные, задачи.

Выходим и я оглядываюсь: идем к цели и возвращаемся домой на отдых?

– Мистеры, вам куда? – окликает нас девчонка – водитель тележки. Этакой грузовой тележки только с навесом от солнца и коврами-подушками вместо груза.

– Ты кто? – спросил Ли’тай.

Я успел придумать варианты: такси, извозчик, возница, кучер, кэбмен…

– Путеводитель, – гордо вскинула голову рыжая девчонка. А ничего так миленькая, с веснушками и желтыми глазами. Лисенок.

– Кто?

– Я вожу путников. Поехали.

– А поехали, – легко согласился я и запрыгнул в кузовок, растянулся на ковре, подложив вышитые подушки под голову.

Княжич чуть с опаской, недоверчиво, сел прямо, свесив ноги наружу, чтоб если что спрыгнуть и принять бой.

Весело. Слухи в столице распространяются очень быстро: кто-то уже сообщил путеводителю-путеводительнице, что два богатых бездельника бродят по городу и тратят деньги. А, значит, им нужен извозчик. И можно подзаработать.

– Куда вам?

– Оружейные ряды, – сказал Ли’тай.

– Конкретно Сойша, – уточнил я. – И побыстрее.

– Держитесь, – предупредила девчонка. Опустила защитные очки и рванула.

Я хмыкнул. Ну кому-то скорость двадцать кэмэ в час, конечно, скорость бегущей лошади, но я даже вздремнул.

Глава 18 (день 18)

Быстро, очень быстро, собираюсь. Переодеваюсь в черный костюм, который мастер достал еще на родной земле, весь такой военно-практичный для спецохраны, ботинки. Хватаю рюкзак, запихиваю туда всю снарягу местную, охотничью куртку на плечо и бегом на выход. Задерживаюсь лишь на полминуты: ухватить бутер и допить кофе мастера.

О, газета!

Бегом, перепрыгивая ступеньки, несусь вниз самой высокой башни замка, умудряюсь при этом надеть куртку, жевать бутерброд и листать газету.

Газета. Надо же Первый Гудвейн не только паровозы здесь «изобрел», но и газету. Чтобы не изменить своей английской привычке – завтракать и читать утренние газеты. Наверняка, в замке подают овсянку, только Петрович ее терпеть не может и демонстративно выливает в унитаз.

Выбегаю в конюшни, перед выходом в люди замедляюсь и из дверей выхожу со скучающим видом, складывая газету и убирая ее во внутренний карман (после почитаю, там есть весьма полезная инфа о нашем походе и участниках).

Останавливаясь рядом с мастером, на полшага сзади и говорю:

– В желтой прессе нет про меня сплетен… – этакий намек, что мой проступок остался незамеченным для общественности, репутация моя и мастера не пострадала.

– Ха! – сказал мастер и я сник. Ясно, это пока нет. Мастер придержал горящую новость, чтобы не портить поход, дал кому-то на лапу. Но в вечерних новостях уже будет целый разворот. Блэт.

– Ну так чего мы стоим? – я развил бурную деятельность. – Где мой мотоцикл?

Мастер цыкнул интонацией «не беги впереди паровоза».

Я посмотрел на часы. О, а утро-то уже закончилось давно, полдень будет через пять минут.

Кстати, если вам интересно, то часы у меня винтажные, советские, времен Великой отечественной. Это отдельная история как они меня нашли, подтверждая, что мои монохромные сны попаданства санитаром в сорок третий не такие уж сны, где-то я там оставил свой след. Часы наручные, со стрелками (секундная стрелка отдельно на своем маленьком циферблате), стекло разбито, в центре вмятина, не тикают. Но я всегда знаю сколько времени, взглянув на них. Это как-то связано с магией предвидения, но мастер отказался объяснять принцип. Ну и ладно, предвидение – это не мой талант. Мой талант «чувствовать дракона» и использовать его способность телепортации в своих целях (пока оно не работает, но я всего второй день в ЪМире в новом качестве пилота), если дракон будет не против, конечно же.

Какая у меня стихия магии? Мастер как-то вскользь сказал, что я должен был стать магом воздуха (поэтому мне так легко даются прыжки в танцах и поэтому я такой легкомысленный – тут бы я поспорил, кстати, я не ветреный), но дракон водный и мой путь пошел по другому пути, пути мага воды. Конечно же, мне не добиться высот в этом виде стихии, как мага воды, как и мага воздуха, поэтому маг я посредственный. Пока, по крайней мере. Мои заклинания воды, конечно, имеют некий плюс они более легковесны и быстро формируются, но слегка вертлявы и имеют минус, как вода с газом – ни то не се, и одновременно два в одном. Я не жалуюсь: в дуэли с магами я вступать не собираюсь, тварей мне тоже разрешили не убивать, а всякие очищающие и прочие бытовые штуки мне вполне удаются. Если я про них вовремя вспоминаю. Сами понимаете, за один день трудно заменить привычку делать все как обычный человек, на типичное поведение мага.

Посмотрел еще раз на часы. Три минуты до полудня.

Кошусь на конюшни, там точно что-то происходит, но пока не показывают.

Кстати, часы я никогда не снимаю, даже в ванной и на сцене. Если они вдруг выбиваются из сценического образа, то прикрываю их кожаным браслетом, платком или одеждой. Из-за этого в клубе ходят слухи, что я вскрывал себе вены, естественно, из-за несчастной любви. Ах, ах. Несчастную любовь не отрицаю, было… Ах, Снежана… разбитое сердце я собираю по кусочкам до сих пор, спасибо Нарьяне, вернула мне веру в женщин и семью… Мы с ней тоже расстались, но без драмы. Она вернулась к своему бывшему мужу, а я вернулся в Пустоши. Насчет шрамов… Их нет, честно. Я конечно люблю пострадать, поплакать и посидеть с горестным видом на краю крыши… но резать вены? Нунах. Чтобы любимая женщина плакала на моей могилке заламывая скорбно руки: «Я такая дура-а... прости… не ценила-а… а-а-а...». Сказки. Фильмы для барышень. В реальности над могилой будет плакать мама. В моем случает это будет с нотами гнева: «Сынок, ты дебил? Умирать нужно на сцене! И сделать это так, чтобы все твои фанатки и любовницы до конца жизни лили слезы…». Ага, вы поняли, семейные ценности в меня вколачивала бабушка. Старым ремешком от шаманского бубна…

– Сколько времени? – спросил мастер.

– Без двух минут полде… – я заткнулся, уловив сарказм. Ага, мастер заметил, что я нервничаю. И все эти мысли потоком не с пустого места взялись. Я пытаюсь отгородиться оттого, что группа молодых магов очень живо обсуждает тему зоофилии. Те самые ученики магов, которые отправились с нами в поход ради надежды получить свой остров в успешной военной кампании Гудвейна. Я не знаю их по именам, но знаю, что смеются надо мной. И моему подвигу в постели, то есть ванной, которая купальня…

– Откуда они узнали… – спрашиваю мастера, ведь газета «Новости Помпидуса» промолчала.

– Вон тот, с эльфийской брошкой, которая стоит как моя хрустальная башня, Помпидус-младший.

– Сын газетчика? – сразу сопоставил я факты. Новости Помпидуса потому и новости, а также сплетни и иногда вранье, конечно же, известны всей его семье. Наверняка многочисленной.

– Внук. Детей у него нет, – хмыкнул Петрович.

– Это как? – я честно подзавис над гипотезой, как можно заполучить внуков, минуя промежуточную стадию в виде рождения детей… И пытался найти этого Помпидуса-младшего по самому мощному амулету. Но самый мощный был у Кузнечика, а он пусть и стоял в этой группе, но не смеялся. Зато юноша в плаще цвета крови (очень героически, ага, красиво, но глупо: кровь у тварей синяя, а свою кровь лучше не прятать, медики не найдут рану – помрешь) улыбался так широко и счастливо, что сразу вспоминалась детская присказка «у меня сегодня радость, я сегодня сделал гадость». Тьфу. Запоздало сообразил, брошка у него дорогая не потому, что мощный амулет, а потому что редкая вещица. Эльфийская. Такие только у потомков королей Альвии есть. А потомков королей в Пустошах еще меньше чем истинных оборотней.

Я демонстративно плюнул на землю, выражая им свое презрение. Право слово: при чем тут я и зоофилия? Истинных оборотней тут встретишь не чаще, чем балерин Мариинки в тундре. Нет, балерин много, в Мариинке тоже, но они все где? Правильно, в Мариинке, Питере. Да.

Оборотни истинные – редкий зверь, уж простите за каламбур. Меньше одного процента на всю популяцию. Опять же зачем истинному оборотню, такому гордому зверю совокупляться с человеком в зверином виде? Это же неудобно.

Чисто гипотетически, не исключено, а фактически, статистически и логически…

Семьдесят процентов оборотней могут лишь менять свою внешность, ничего особенного примерно как актеры меняют внешность гримом и костюмом. (Или как блогерки под красивой маской нельзяграм. Кстати, местные маги тоже этим злоупотребляют: носят личины, которые добавляют им красоты по стандартам эльфов). Еще десять процентов крутых оборотней могут меняться кардинально: рост, вес, расу и пол. Вот это бы меня задело сильнее, если бы смеялись над полом моей любовницы, потому что у меня флешбэки. Ох, в княжну я влюбился, когда она была под мужской личиной. А я не врубился, что передо мной пацан, долго считал ее девчонкой. Она, да, оказалась девчонкой, а я как ни крути – с одной стороны провидец, с другой – дурак, причем слепой дурак.

Плюнул еще раз, адресуя взгляд конкретно красноплащевому, и пошел смотреть, что там щелкает в конюшнях.

Меня слегка утешило, что Помпидус-младший нервно дернулся, не сумев распознать заклинание в моем плевке. (Хех, я и сам не знал, чего туда наплел).

* * *

– Ух ты ж!

Я заглянул в конюшни. Мотоциклы! Ура! Не зря мотоцикл называют железным конем, а то я на живой лошади ездить не умею, только на мотоцикле. Петрович подарил, уже не помню за что.

Правда местные мотоциклы были бронированные, как динозавр анкилозавр или современный панголин. Интересно бронник может сворачиваться в шар, как панголин?

Ух ты, ух ты!

Подскакиваю ближе и поздоровавшись с Кузнецом лезу обниматься с ближайшим бронником. Щупаю, глажу рукой по поверхностям, ковыряю амулеты. Ага, бронник работает на магическом двигателе, наверняка внутри паровые поршни, но это механические штуки, в которых я слабо разбираюсь. Главное, что педали и рукоятки на привычных местах и я догадываюсь, что управление очень похоже. Обводы другие, колеса скрыты, а может и вовсе не колеса.

– Мастер придумал? – догадываюсь вслух.

– Придумал, он, – подтверждает Кузнец, хмурясь своим мыслям.

– А почему Кузнечик не помогает? – странно, что ученик мага не здесь, рядом с учителем.

– Налаживает социальные связи, – хохотнул Кузнец и я догадался, что это приказ мастера, а не желание самого Кузнечика. – А то болтается, как окунёк //мелкая монета// в баклажке.

Ага, это мне понятно, охотники любят в емкость с водой серебряную монету класть, примета такая, а если в ход пошел медный окунь, то дела у человека совсем не очень.

– А что щелкает?

– Понять бы, – нахмурился мастер. – Всё исправно, но…

Ага, мастер и сам не может найти причину. Я могу. Советую:

– Вот тут что-то мешается, – тычу пальцем под брюхо бронника. Моя привычка «лапать» дракона и проверять все его магические нити (меняющиеся со временем, обрастающие новыми связями – занятная штука это его кружево) подняла мою насмотренность на новый уровень.

– Мешаться там ничего не может, – отрезал категорически Кузнец. – Важные узлы внутри.

Петрович заглянул на наши споры и сразу полез под бронник. И достал какую-то некрасивую штуку. Мне она сразу не понравилась.

– Ага, это мы не устанавливали. Подрывник?

Кузнец забрал штуку и ловко разобрал на части.

– Заряжено твоим учеником, – кинул он одну часть мастеру. – Саботаж?

– Эй, – возмущаюсь. Я, конечно, ехать не хотел, но подрывать учителя вместе с байком – это же маразм! – Впервые вижу и это и это, – тыкаю в штуку пальцем, потом в бронник и потом обвел конюшни целиком. – И это.

– А это? – мастер вытащил из штуки желтый кругляш.

– Это? Да, видел. Вчера, – соглашаюсь. И добавляю. – Заряжал дворецкому. Для бронника. Ой. Так это он подложил каку? – вспоминаю Томаса серой тварью и ахаю еще раз. – Он же умер!

– Кто? – удивился Петрович.

– Дворецкий…

– Роберт… – позвал мастер. И от стены шагнул человек, стоящий до этого столь неподвижно, я принял его за статую и не обращал внимания. Человек в ливрее… камзоле.. дворецкий… или мажордом… или лакей – не разбираюсь я в этих званиях вельможьих. Ну блин, перепутал лакея и дворецкого, какая разница как называется должность слуги?

– Да, сэр, – ответил этот представительный слуга, таким тоном будто специально учился произносить эти два слова. Четко, громко, но чуть с оттяжкой и преисполнившись величия своей должности. Я же уставился на него как на чудо света. Во-первых, сливаться со стеной, не сливаясь – это фокус достойный Копперфильда, а во вторых – усы. Усищи. Шикарные сами по себе. И главное, в Пустошах я видел их впервые за эти два дня. Едридмадрид, здесь же в столице все безусые и безбородые. У магов не растут, остальные подражают магом, то есть эльфийской моде. Роберт гордо выпрямился, не сдвинувшись при этом ни на миллиметр. Класс. Ага, усы собственные, нет, не приклеенные, не покрашены, не иллюзия, не личина. Настоящие. Я понял почему его выбрали главным лакеем! Все лакеи на одно лицо, тот что с усами – главный. Роберт чуть сник. Я угадал. Блэт, он читает мои мысли?

– Так лакей или дворецкий? – тем временем мастер, чтобы не терять время на выяснение кто есть кто, положил свою ладонь мне на лоб, закрывая своей мощной лапой и глаза, считал вчерашний инцидент с Томасом. Я чуть покраснел (мы с Лунником когда магически пьяные – такие идиоты).

– Сэр, лакей Томас сегодня не вышел на работу. Я докладывал, – сказал дворецкий и я почувствовал, что он чувствует себя отомщенным. Некоторых учеников, то бишь меня, тоже выбрали из-за весьма сомнительных достоинств. «Дурак невоспитанный».

«Извините» – громко подумал я.

Пока мы (я и Роберт) отвлекались на всякую ерунду, Петрович убрал ладонь (я потер лоб, было чуть-чуть стыдно), достал блокнот, химический карандаш и начеркал на листке шифровку. «Юстас – Алексу Оорпрвыьтпрвоарыоаыо». Я хмыкнул.

– Роберт, проследи за кухней, – отослал мастер слугу, передавая ему записку.

– Машинка Тьюринга тоже есть? – не удержался от подколки. Предположил, что Петрович не доверял магии и пользовался машинкой дешифровки, про которую и на Земле то не все знают.

– Есть, – кивнул мастер, достав амулет из кармана и вглядываясь в его нутро. Потом посмотрел на Кузнеца особенным взглядом: – Кузя?

– Понял, – кивнул Кузнец. – Выясню, вытрясу все подробности.

– Какие подробности? – влез в разговор старших я. И сразу задал следующий вопрос, потому что оба мастера на меня посмотрели так, что я понял меня посылают подальше вместе с любопытными ушами: – А как Томас стал зомби за одну ночь?

– Это был не Томас, другой лакей… – вздохнул мастер тем самым тоном «Где твоя наблюдательность, ученик?»

– Они близнецы? – я вдруг понял, почему все лакеи на одно лицо. Тут же вспомнил биологию про единоутробных братьев, которые из них близнецы, а которые просто двойняшки. Тройняшки, четверняшки. Чему удивляться в нашем мире при искусственном оплодотворении и семь детишек за раз – не удивительно. – Однояйцевые?

– Одно? – удивился Кузнец и поразмышлял вслух: – У эльфов три… Ну, логично, – кивнул сам себе.

– У эльфов три? – тут уже и я удивился. А как оно в штанах помещается? – А у альвов значит тоже?

Кузнец подмигнул мне:

– Проверил еще не всех альвов, ищу, пока не нашел, найду – позову тебя…

Тут я понял, что надо мной шутят. Сделал вид, что обиделся, вскочил на байк и укатил. Бронник был чудесный! Взрыкивал со знакомым рычанием, скорость набирал медленно, но мощно. Управляемость потрясающая, учитывая вес и толщину. Попробовал разогнаться и поднять на заднее колесо, но лишь приподнял на пядь – тяжелый. А вписаться в поворот, юзом, поднимая пыль веером? Класс! Уиии!

Я был счастлив и плевать песком на эти надменные рожи (жаль быстро сообразили прикрыться щитом от пыли).

Там, дома, у меня есть водительские права только на вождение мотоцикла. Немного умею автомобиль с автоматикой, но бронник магический и тут чуть-чуть по-другому. Управлять нужно заклинаниями, то есть магичить буквально на ходу или контролировать магический поток. Есть здесь и режим автопилот, но скорость у него небольшая, пешеходная.

Делаю широкий круг вокруг замка. Еду по широким улицам, стараясь не устроить ДТП, потому что не уточнил у мастера местные правила движения и дорожные знаки. Несколько знаков были вполне понятными, написанными словами "пропусти", "стой", "стоянка запрещена", но что означал символ цветочек в ромбе и птица в треугольнике?

Вежливо здоровался со всеми, кто смотрел на меня удивленно или возмущенно.

Прокатил мальчишку, которому хватило наглости бежать рядом и канючить: "дяденька-маг, дяденька-а...". Остановился возле лавки со сладостями, отвлек пассажира на купленный пирожок, и прихватил корзинку сладкого в дорогу.

Глава 19 (день 24, 27, 29)

Легко догоняю нашу группу, потому что скорость группы зависит от скорости самого медленного участника.

Догоняю и хихикаю. Не все молодые маги рискнули оседлать железного коня. Трое отправились на своих личных средствах передвижения: осел, верблюд и крокодил. Шучу, конечно, здесь их называют по другому, но похожи, да. Бронированный однорогий шрон, бронированный же (здесь все животные в броне, жизнь такая) двугорбый камэл, и гатор – низкий, ползущий практически на пузе. Маг на его спине или почти лежит или сидит, задрав коленки. Зато управляет уверенно так, по-графски. Один из магов постоянно глохнет и, под смешки друзей, заводится не с первого раза.

Догоняю, приветливо всем улыбаюсь, обгоняю и пристраиваюсь сразу за учителем, отстав почтительно (главарь должен идти первым) на полкорпуса сзади.

Петрович ведет бронированный мотоцикл уверенно, одной рукой, второй играется с хрустальным шаром – то бишь сферой силы, встроенный на месте бензобака. Проверяю свой «бензобак» и нахожу лишь кристалл-дубликат. Прищуриваюсь и магическим зрением убеждаюсь, что дубликат есть у всех, значит, можем работать в единой сети. Делаю пас, нахожу в нем карту, на карте маршрут и точки-маячки попутчиков.

Отвлекаюсь на мастера.

Ох, как же красиво он серфит пространства гипотетических реальностей. В магическом зрении эти потоки как многослойные шелковые вуали раскрываются, плывут, изгибаются, иногда топорщатся, хорошо, что не рвутся. Очень красиво. На секунду пожалел, что мои способности к предсказаниям слишком слабы, чтобы стать мастером. Но знаете, порталы в космосе выглядят ничуть не хуже. Даже лучше. Крепче. А эти шелка предвидений даже трогать страшно, заденешь неаккуратно, хоба, и стер город Бордо с лица ЪМира.

– Не шебурши, – проворчал учитель.

Ой, кажется, мое воображение сморщило гладь верхней вуали.

– Всё по плану? – преувеличенно бодро интересуюсь и отвлекаюсь на ландшафт.

– По плану, – уверенно кивнул учитель, но при этом он оглянулся на отряд и чуть поморщился. Не всех удалось уговорить ехать на броннике, план Б «быстрый» можно выбросить, но план А – «так я и думал» – выполняется стабильно. И это лучше плана В, где на бронниках отправились бы только двое: мастер и ученик. И тогда бы пришлось брать с собой санки, потому что на броннике могут поместиться только двое, а три задницы уже некомфортно. Ну а то, что живой транспорт не вернется домой живым, он даже не сомневался.

– Давай, – поторопил учитель.

– Ну ничего от тебя не скроешь, – с улыбкой ворчу, передавая корзинку со сладким.

– Ха.

Ну да, ну да, «сгонять за сладким» – моя главная обязанность, все остальное можно халтурить.

Петрович отпустил руль и обеими руками залез в корзинку. В одной руке ватрушка, в другой – банка с медом, чтобы макать, облизывать и вкушать. Ага, вкушать.

У меня от этого вида даже слюна потекла, пошевелил челюстью, представляя, как сводит всё внутри от сладкого, слипается и как после настигает кара жаждой.

Достаю флягу делаю глоток, от одного вида сладкого прихватило горло.

Кинул взгляд на маршрут и достал газету. Развернул ее и углубился в чтение.

(Сзади завистливо засопели. Чего это? А. Ездить без рук и не глядя на дорогу. Хмыкаю. Ну на дорогу за меня учитель смотрит, а мне не привыкать держать дистанцию, энергетически чувствуя мощь его источника. Ну а без рук я много чего могу, ага, мое танцевальное прошлое дает способность управлять магией хоть пяткой. Завидное умение, но, если по-честному, то, как акробатика в повседневной жизни мага, пригождается крайне редко.

«Новости Помпидуса» свежие, сего дня. И сегодня у нас 3 день..., эм, 103 год раскола.

Главная страница заполнена конечно же нашим походом, с большой фотографии вчерашнего совещания, где лица всех магов столицы: серьезные и величественные. Ну как же: найден «эликсир от тьмы!» ну и название ему придумали. Эликсир, будто мы будем бегать за каждой тварью и вливать эту дрянь ей в глотку. По мне наше изобретение похоже на пыльцу фей, расфасованную по миниатюрным бутылочкам, красиво так светится в темноте палладием… Газетчик выдал под грифом секретно секретный секрет (так и было написано, клянусь!) о том, что в составе иноземные технологии. Ну да ну да, знаете как делают гранулированный кофе? Да, земные технологии мы с мастером использовали, признаюсь, а вот откуда главный ингредиент, из внутренностей чьей зверюги и с какой планеты, не признаюсь, ни за что. Потому что не знаю, где наш дракон лопал эту зверюгу и на какой планете. И если этой гадости нам не хватит, то я не знаю, как мы будем уговаривать Лунника на новый подвиг.

Итак, фото на газетке посредственное, с винтажным эффектом советских стереооткрыток и качеством изображения соответствующим. Впрочем, не скрою, выглядит эффектно, но до технологий газеты «Ежедневный пророк» (ГП) не дотягивает.

Что у нас дальше?

Ага, на странице номер два все герои. Вот за это спасибо! Не успел познакомиться с попутчиками, а вдруг придется пить на брудершафт?

Главное фото – Петрович. Не знал, что у него есть корона. Шапка Мономаха один в один! Хихикаю, представляя, как Петровичу потребовался новый атрибут власти, а из референсов в памяти только фильм «Иван Васильевич меняет профессию».

Слушайте, я здесь прям как дома. Мотоцикл, газетка, новости с пасхалками. Не хватает только кофе.

О, запахло кофейком.

Мастер достал термос и налил себе ароматный напиток в крохотную фарфоровую чашечку.

Я сначала хихикнул, потом умилился, потом восхитился (дорога под нами хорошего качества, но не как асфальт в Европе), потом мне стало нехорошо.

Вообще-то впереди нас ждет смерть. Твари и тьма.

– А где кметы? Ты обещал, что они будут бить тварей.

– Отряд кметов вышел ночью, очистил нам дорогу и укрепляется на точке 2. Часика через два… три мы встречаемся в точке 2, потом кметы отходят в точку 3, потом мы отходим на точку 3, празднуем и возвращаемся домой на точку 1. Один – это Столица. Всё по плану.

– Понял, – мрачно говорю я. Всё по плану и ни слова что мы будем делать в точке 2 и точке 3. Подробности я вчера у мастера выведать не смог, а кратко: мы проверяем эликсир от тварей, возвращаемся с результатами, и нас ждет новый поход, уже усиленный настоящими, то есть старшими магами и всем тем, что мы забыли, не предусмотрели, не хватило в этом походе.

Мрачная перспективка?

Ну да. Молодые маги идут на убой. Вот такой мог быть заголовок. Мда. Но мастер заверил, что возле столицы тварей не очень много и они слабые, а сильных магов нам и не нужно: потому что по воробьям удобнее стрелять из рогатки, а не из пушки.

Ну-ну… Видел я того воробья у себя в спальне. Ледяные торосы его не берут, а файер усиливает. Пипец!

Усилием воли выталкиваю мрачные мысли, а также детективные вопросы. Как тварь попала в мою спальню? Это, на минуточку, в самом укрепленном месте столицы! Почему на меня, ученика, а не на мастера? Почему байк мастера был заминирован? Пытались подставить меня? Когда успели? Когда успели подложить мне в ванну оборотня? То есть как узнали, что я буду именно там? Я и сам не знал, что Лунник меня туда закинет. Неужели они заранее подготовились и любая баня/сауна/мыльня ждала меня с таким сюрпризом? И кто такие эти «они»? Люди, делающие мне (нам) неприятности? За что?

Проверяю маршрут (еще два изгиба, пол петли и потом прямо) и возвращаюсь к газете.

Петрович – красавчик! Тельняшка, мантия расшитая узорами с каменьями и корона царя. Корона, кстати, при движении листка меняет цвет с пурпурного на изумрудный, прям как камень в кольце Гудвейна. Креативненько. Зачет.

«Великий мастер, предсказатель и владетель всех земель Гудвейна, ученик Великого мага Аарона Смит-Вессон Гудвейна Первого, изобретатель бронированного коня (о как!), шоколада и мороженого» (Фигасе! Звучит. Как говорится, вот вы и знаете без чего не может жить великий маг Гудвейна – мотоцикла и сладостей).

Дальше идет мое описание. Фото, кстати, смазанное, и сделанное под утро (блэт, пижама и деревянные сандалии). Газетчик, конечно же, не стал искать нормальное фото с совещания – ведь он готовился к жареным новостям. Ну-с, где-то тут должна быть еще шпилька.

«Ученик Великого мага, северянин, бывший охотник». Много информации им нарыть не удалось, не удивительно: я ведь тут всего две недели в охотниках проходил год назад, да день после возвращения.

«Степень магии: Экзамен не сдал». Стоп. Какой экзамен? Когда? Зачем? И что значит «не сдал?». Я ведь и не сдавал! Эй. Это не одно и тоже: сдавать и не сдать, и пока не сдавал и не сдал. Вот же козел этот Популакис, угря тебе в панталоны!

Ну-ка, что он пишет про своего сыночка? То есть внука.

Пропускаю описание Помпидуса-младшего и сразу смотрю на строчку...

Ранг магии: пятый.

Офигеть! В одном ранге до мастера! Оборачиваюсь назад и внимательно смотрю на юношу в красном плаще на верблюде. Помпидус-младший дернулся, нет не внешне, но я видел, как сгустилось вокруг него магическое поле. Он поднял щиты, приготовился к защите, а на лице ни один мускул не дернулся. И как едет! Плывет на верблюде своем как лодочка по каналу: ровно, красиво, цок-цок мелодично отстукивают когтистые копыта, загляденье. Ну как на параде!

Отворачиваюсь. Пятый ранг это, конечно, круто, но все мы знаем начальный пятый не есть пятый конечный, который почти шестой – мастер.

Пробежался по списку команды: у Кузнечика четвертый, у остальных третий.

– Мастер, а у меня какой ранг?

– Эт только экзаменаторы скажут, – хмыкнул Петрович, облизывая сладкие пальцы.

– Ну примерно? – канючу.

– Смотря в чем, – мастер заглянул в корзинку и решил оставить заначку сладкого на ужин. – Вот водить байк – ты мастер, а блок зажигания к нему сделать – первачок.

– А как тогда понять кто крут?

– Дуэли, – вздохнул мастер.

Мы выехали на прямую и вдавили газ на полную. Полный восторг! Ветер шумит, вышибает слезу, а рокот двигателя отзывается вибрацией внутри. Мощь! Взрыкиваю мотором и поднимаю байк на заднее колесо, ору, как на концерте: Йе-е-е-е! Падаю на оба колеса и взвинчиваю скорость бронника за счет собственной магии. Йе-е-е-е!

Дракон вылез, просочился сквозь щиты, раззявил пасть и высунул язык. От встречного ветра его щеки и язык колбасило. Было так уморительно, что я заржал. Петрович тоже рассмеялся.

– Обожди, – дает команду мастер и я останавливаюсь. Ага, кое-кто на своем крокодиле отстал очень прилично.

Дожидаемся, когда группа соберется вместе. Петрович скармливает последнюю ватрушку Луннику.

Молодые маги заметили пополнение.

– Это кто?

– Это мой питомец.

– С севера?

– Ну типа того, – хмыкнул я. Технически Халифат, где я подцепил искру дракона севернее Пустошей, так что да с севера.

– Я знаю кто это! – вдруг крикнул Кузнечик, вспоминая объяснения мастера на одно резкое слово. – Белый пушистый зверек. Это писец!

– Ну почти, – улыбаюсь.

Молодые маги морщатся, не признав дракона в этом мелком и лохматом существе, и перешептываются:

– Зачем заводить такое животное? Мяса мало, мех не красивый…

Вот тут я с ними согласен. Лунник выглядит неахти. Движения заторможенные, нос горячий. Мех свалялся сосульками, потерял блеск. Чешу его за ухом и подросшим рогом. Щупаю сосульки меха. Какие-то они жесткие. Цепляю ногтями и снимаю клок. На освободившемся месте мелькает чешуйка брони, как наконечник стрелы, острый. Ого! Так Лунник линяет! А без меха будет выглядеть как дикобраз.

Мастер повторяет мой опыт, крутит мех в пальцах и советует:

– Знаешь что, ученик, отпусти-ка ты его обратно. Не боец он нынче. Пусть отлеживается.

– Он точно не заболел? – прижимаю к себе это колючее чудо, по которому соскучился.

– Точно.

Я грущу еще сильнее. Кажется, биться придется без дракона. И порталы я без него не смогу открыть. Хреново…

Глава 20

Точка 2.

Прибыли мы на точку, здесь уже окопался отряд кметов. То есть не окопался, а наоборот навалил камней по кругу, высотой по колено, шириной в локоть. Такая хилая преграда точно никого не удержит. Но может я чего не знаю?

В ожидании я занялся шитьем и штопкой. Ремонтировал куртку охотника, мой трофей из купальни. Куртка напоминала мне о моем позоре, но я не мог оставить ее в таком виде. Две недели с охотниками приучили меня к тому, что вещи должны быть исправны, потому неожиданности на то они и неожиданности, что случаются неожиданно. Бах! И тебе нужен заряженный эликсир. Хоп! И исправный наруч. Вот прям до зарезу, иначе капец.

Накладывая стежок за стежком, не используя магию, а только наговоры охотников. Бормочу скороговорки, не задумываясь над смыслом слов. Этакая медитация – отвлекает от лишних мыслей и в то же время полная концентрация. Сначала черные швы от сглаза, затем синие защитные, потом ярко-красные боевые и рябиново-оранжевые узелки на удачу.

– Ты на ребят не злись… – подошел Кузнечик и сел рядом. – Каждый год кто-нибудь влетает в такую историю в купальнях. Неделю поболтают и забудут…

– Неделю? – недоверчиво хмыкаю я, откусывая нитку зубами и аккуратно складывая швейный ремкомплект в специальный кармашек на куртке.

– Месяц… два, – признался Кузнечик. – Наши-то столичные все знают про такое… но тоже бывает… а приезжие постоянно попадаются…

– Зачем это трактирщику? Развлечений не хватает?

– Платят за это хорошо, – вздохнул Кузнечик. – Тут ведь стабильная денежка. Дурак-то не каждую неделю бывает, а монеты каждую.

Дурак значит это я.

– А газетчик не разорится платить всем баням?

– Ой, нет. Это не газетчик. Помпидус покупает уже готовые новости, а баням совсем другой человек платит.

– Кто? – потребовал я. Можно же будет прийти и набить ему морду? Но Кузнечик отвел взгляд, отказываясь раскрывать секрет, типа я тебе сочувствую, но не настолько. Я попробовал вытащить сведения через провокацию: – Господин в маске?

– Кто? – не понял Кузнечик. – В чём?

А может действительно не знает. Я ведь думал у них, в столице, это нормальная практика, типа розыгрыш, маски, все дела. Карнавал, Венеция…

– У него кольцо с подковой, – я начертил закорючку в виде английской буквы U на случай, если здесь подковы не изобрели.

– Кальвадос? – изумился Кузнечик. – Он же разорился на своих порталах.

«А может не разорился, а зарабатывает втихую?» – подумал я. – И состоит в коалиции или дружеской связи с шутником-банщиком-в-маске, который продает жареные новости не только газетчику». Мне стало тоскливо. Когда враг не один и не на виду, когда это свора собак, которые кусают и отпрыгивают. Их не получится прихлопнуть одним махом, вызвав на дуэль главного злодея.

Тут я заметил острый взгляд Петровича, ага, он тоже грел уши и похоже понимал больше моего. Достал блокнот и там почиркал коротко.

– Может и не Кальвадос, а кто-то кто им притворялся, – говорю Кузнечику, чтобы это его изумление на лице слегка, эм, расслабилось.

Сработало, но слабо. Изумление сменилось недоумением. Пришлось признаться:

– Понимаешь, все альвы для меня на одно лицо.

– К-как? – Кузнечик даже подпрыгнул на месте.

Ох. Я потер переносицу. Кузнечик фонил изумлением как дискошар на танцполе. Я быстро посмотрел на мастера – не привлечем ли мы этим неприятности. Но мастер хмурил брови над блокнотом, значит, ничего страшного.

– Как караси на лотке торговца рыбой, – я не пожалел своих обидчиков, выбрав для сравнения самую дешевую рыбу. Даже изобразил ладонями эти ряды рыб: карась, карась, карась, еще карась. Кто это? Неужели опять карась? – Карась, карась... Отличаются друг от друга только размерами.

Кузнечик звонко рассмеялся:

– И наших не отличаешь? – он махнул рукой на группу недовольных магов. Они догадались, что смеются над ними.

– Нет, не отличаю. Красный плащ, водитель крокодила и близнецы, – ткнул я пальцем в каждого по очереди. – Так и буду называть Альфа, Бета, Гамма… Гаммы.

Мастер поднялся:

– Даешь позывные? Очень хорошо. Значит так я – Первый, ты – Второй. Кузнечик – Третий. Альфа, Бета, Гамма, Гаммадва, – назначая позывные, мастер добавлял настройки в наши амулеты, синхронизированные с транспортными средствами и картой на них.

Я не поленился открыть карту и проверить значки. Теперь маячки были подписаны, и можно было более-менее ориентироваться в сокомандниках и их положении на карте и местности. Маячок, получив имя, менял цвет с белого на синий. Кметы остались безымянными и белыми. Буду надеяться, что твари будут отмечены другими цветами. Хотя откуда? Кто ж им раздаст амулеты?

Вдруг карта по краю стала менять цвет с зеленого на оранжевый. Сначала с одной стороны, потом с другой, потом со всех сторон.

– Мастер?.. – растерянно я позвал Петровича, но тот был занят. Жестами, без слов, раздавал приказания. Кметы также молча и бесшумно подчинялись, рассредоточиваясь по периметру точки 2.

Началось.

Глава 21

У меня заныла поясница, потом шрам на спине, потом задергало нерв, нет, все нервы на левой руке, сломанной в прошлом году. Нихачу… – заныл я мысленно, но быстро проверил все амулеты, застегнул, защелкнул, прикрыл все, что должно быть застегнуто, защелкнуто и прикрыто, прошел в центр, стараясь идти неторопливо.

Понял, что так и таскаю охотничью куртку в руках. Зачем?

– Кузнечик, тебе. Одел, быстро! – скомандовал я, видя его сомнения. Ну как же: героические эльфы в легендарных легендах не бьются с врагом в чужих, потертых куртках.

Нервно проверил, где там Лунник. Но он был далеко, в океане. Мастер отослал его, чтоб не зацепило, во время линьки он уязвим. Так что – это не его битва.

Ох, новые ощущения. Не понял. Потянуло лодыжку так, будто кто-то тянул жилу. Подергал ногой и понял. Ночная царапина твари! Еще не зажила, как следует.

А это значит… если вспомнить мою встречу с тварями в первый раз… Ярко в памяти всплыл боевой крик Мича и моя глотка рыкнула:

– Готовность три!

Кметы выучено подняли копья, хотя противника не было видно. Командир кметов бросил на меня недовольный взгляд полный смысла «наберут тут командиров-сопляков, командуют поперек батьки…»

Но карта заливалась оранжевым…

– Сто метров, товсь, – предупредил мастер. А, значит, я был прав.

Тварей не видно. Да что ж такое то! Психанул и зафигачил рой ледяных пчел. Прям с размахом так зафигачил, от души, да по кругу.

– Н-на!

Окружающее пространство подернулась рябью, сквозь разрывы от пчел показалась реальность. Серые оскалы тварей.

– Пли, – коротко скомандовал командир, и крутанул саблю. В этот раз стратегия бить врага на расстоянии не задалась. Выстрел копьями успели сделать только один. Твари применили нестандартный ход – подбирались под занавесью скрыта. Нам повезло, что не застали врасплох.

Первые минуты боя я пропустил.

Внутренности превратились в холодец. Дрожащий под ритмы крампа. Тело не слушалось, трепетало все и душа и мысли и магия. Все вокруг кипело как горсть креветок, брошенных в вок раскаленного масла. Я же обнял свой бронник за шею как любимую собаку и плакал.

«Прости, мама, я трус…»

Петрович подскочил и вздернул на ноги, тяжело и с отмашкой влепил мне пощечину, выбирая трусость вместе со слезами.

– Илька, борись! – вторая пощечина обожгла другую щеку, эхом отдаваясь в черепушке. – Борись, не поддавайся зову!

«Так это зов? Опять?!»

– Йа не поддаюсь… – всё же нахожу силы оправдаться. – Меня ноги не слуша-а-ются-а-а…

«Лучше умереть чем так жить...»

– Э, – мастер изумился, но смог в этом кипящем борще разобраться с моими внутренностями. Сжал горло, пережимая нерв магии… парализуя совсем…

– Нет!!! – я врезал учителю со всех сил, отбиваясь.

– Ага, – добродушно хмыкнул мастер. – Заработало…

– Верни! Отдай! – я бился в жестком захвате.

– Твоя чувствительность сейчас не к месту, – спокойно объяснял учитель посреди этого побоища с летящими кишками, кровью синей и алой, какофонией заклинаний и звуков рубящих, свистящих, кричащих и… – Посиди маленько, сейчас отпустит.

Он прислонил меня к моему байку и резво вклинился в бой, рассекая серебристой плазмой секиры вал тварей. Как повар собирал ложкой белую пену бурлящего бульона на говяжьих косточках и свиных ножках. Собирал и выкидывал за борт.

Онемение тела, онемение мозгов, бесчувственность к магии, заодно и зову тварей, безразличие мыслей…

Мне казалось, что я просидел так минут десять, но мастер после рассказывал, что весь бой занял четверть часа.

Сидел и смотрел, как бьются кметы: экономно, толково, дружно. По одному не нападали, прикрывали друг другу спину, работали парами, тройками, ловко переключаясь на новые двойки и тройки, размыкаясь и собираясь. Красиво. Как фракталы на заставке димкиного компьютера.

Альфа, он же Красный плащ бил круто, но и бестолково. Выбирал целого противника, не соблазняясь на добивание тех тварей, которые мешались кметам. Да, Альфа буквально вызывал каждую тварь на дуэль. Быстро ее приканчивал с этаким позерством, играючи. Видно выучку и опыт дуэлянта, но, право слово, лучше бы сейчас прикрыл спину Бете. Но Бете повезло, мастер был быстрее тварей, схватил его за шкирку и метнул. Кого его? Да обеих. Бета пробегает два шага в центр нашего круга из камней, а тварь летит чётенько на пику кмета и магический меч Кузнечика.

Кузнечик бледен, на лице растерянность, но выучка и привычка вколачивать свое заклинание рядом с заклинанием мастера (как в кузне кузнецы) брала свое. Он подстроился под Петровича. Вполне годная тактика, если бы мастеру не приходилось успевать везде. Кузнечик тратил много времени бегая следом, тратя силы, пытаясь понять, что происходит, какая цель следующая. Мастер же ворошил пласты предсказаний и просто затыкал тактические дыры. Дыры того, что маги привыкли биться в одиночку на дуэлях и не привыкли к тому, что противник может напасть со спины толпой, что другу надо помогать, а не оставлять доблесть добить тварь в одиночку, того, что кметы это не бесполезные камни под ногами, что их опыт стоит учитывать. А у них было чему поучиться!

О да, я даже вычленил этот поток кметских ругательств отдельным треком. Ведь кметы, по привычке, полагаясь на дружное плечо, оставляли тварь на добивание магу, но маг делал шаг в сторону, пропуская тварь к воину. Типа противник твой – сам и добей.

– ₽&@:&₽… – неслось непечатное из глоток кметов. –&&&ля, чтобы я, &&&&уй, еще раз, &@&&&ять, ввязался в битву с магами?! Засранцы, пижоны, &@&&…

Ловлю злой взгляд командира и швыряю в него ледышку. Он ловко уворачивается и ледышка попадает в тварь. Напарник кмета ловко сбивает твари башку, третий подсекает следующую вражину.

Обмениваемся взглядами с командиром-кметом. Он вспоминает, что нельзя ругать магов – от этого умирают. Хорошо, что я, по мнению комкмета, – «этот малохольный» – мазила.

Дарю ему шикарную улыбку: не благодари. Я вовсе не промазал, но да, кинул так, чтоб чуток напомнить о вежливости.

Ухватываю обрывок предсказаний мастера и заклинанием лассо дергаю Кузнечика в сторону. Меч мастера свистит ровно в том же месте, лишь просвистев над ухом Кузнечика, сбивая двоих тварей.

Следующий обрывок летит от мастера уже целенаправленно ко мне, и я оборачиваюсь и толкаю Гамму в спину заклинанием, поэтому тварь промазывает с прыжком, налетая на лезвие кмета.

Еще обрывок, еще.

Позже до меня доходит, что я могу управлять своим... нет, тело плохо слушается, но зато магия – отлично. В голове пустота, из эмоций только нервный смешок.

Мастер же пользуясь тем, что я в центре событий, перестал прыгать по периметру и взял на себя только половину сектора, оставив разбираться с другой половиной мне. Лишь кидал в меня обрывками предсказаний. Я справлялся. Это не сложно: тут толкнуть, там дернуть, влепить твари в лицо «снежок» на секунду ее ослепляя, подправить траекторию заклинания, неловко сорвавшегося с пальцев Беты, показать фак комкмету, который в очередной раз нервно обернулся в мою сторону. Ждет нож в спину от оскорбленного мага? Дурак. Я не идиот, чтобы мстить в такой ситуации, в бою. Хотя, конечно, можно списать потом на боевые потери, надеясь, что никто не будет искать убийцу среди своих? Дважды дурак. Я не такой, убивать никого не хочу, даже тварей. К тому же я полностью согласен с комкметом: маги в общем бою – сплошной геморрой. Кроме Петровича, конечно, но у того и опыт афгана серьезный. Может чуть криво адаптированный к магическому бою и отсутствию пулеметов, но плечо друга – это святое.

У меня тут же закололо плечо и я понял, что могу двигаться. Ептить, падаю. Тогда ползти. Ползу к ближайшему кмету, его дергающее тело меня уже десять секунд нервирует своим видом. Что у нас тут? Артерия перебита, но жить будет. Повезло ему, санитар вовремя научился ползать. Кто не понял, санитар – это я. Вспомнил свое не случившиеся прошлое, был (да и сейчас иногда снится) санитаром в Великую отечественную. Не по правде, конечно, во сне, но навык сохранился. Я не медик, просто санитар – утки под кроватью, ведро и швабра, но бойцам было на это пох. Халат есть? Лечи! Чуток научился.

Самое главное что? Остановить кровотечение. В магии это еще проще. Сверху только нашлепку из заклинания и – несите следующего. Ну, то есть ползи к следующему.

Оглядываюсь. Шум боя явно замедлился. От мастера не прилетает обрывков предсказаний, сам справляется. Маги бьются не спеша – устали, но и твари не лезут пачками.

Мастер подал знак комкмету и трель его дудки произвела следующее: бойцы стали собираться, сползаться, волочиться (те, кого волокли без сознания и без искры жизни) в одно место, в центр.

Стягиваю рваную рану бойца магией и наблюдаю, как один из кметов бросается к дохлой твари с ножом и потрошит его внутренности, выискивая что-то. Что? Кмет жизнерадостно улыбаясь тащит мне кусок чего-то окровавленного и корявого, роняет рядом. Палец? Меня чуть не тошнит от этой картинки, а он лишь разматывает ткань на своей руке, продолжая дебильно улыбаться. До меня дошло, что он хочет, чтобы я приживил откушенный тварью палец на место.

Ну да, ну да, назвался медиком – лечи. Пообещав своему желудку, что проблююсь попозже, взялся за операцию. Магическое очищение, приживление, нашлепка обезбола, восстановления... Кажется получилось... Вдвоем с кметом подозрительно смотрим на палец. Палец шевелится, бледноват, но вроде живой. Кмет недоверчиво хмыкает, я чешу висок. А ну как пойдет заражение? Станет кмет следующей тварью? Проверяю наличие тьмы твари в пальце, вроде чисто.

– Мать Тереза, будьте любезны, – окликает мастер с сарказмом. Уксуса в его голосе столько, что огурцы можно мариновать.

«Что я опять не так сделал?» адресую свой вопрос мимикой.

– Мои военные медики маги вырастят отгрызенное… будет как новенькое. За что я им деньгу плачу? – мастер добивает сравнением: – Ученик, что лучше новенькое или б/у?

«А как же тогда штурман?! Почему ему никто не помог?» эта мысль была задвинута на потом осознанием, что кметы просто развлекались за чужой счет. Блэт. Опять я посмешище!

Делаю скучное лицо и надеясь, что поверят, тяну:

– Так скучно же…

Типа я тоже тут развлекался строя из себя крутого медика, пока кметы развлекались строя из себя наивных простачков и типа я их сразу раскусил.

– Неси сумку, развлечешься, – пообещал Петрович.

Сумка брякнула стеклянным звоном и я вспомнил, что наша цель в походе вовсе не колошматить врага вручную, а проверить новый метод. Газовая атака. Эм, точечная газовая атака.

Пока мастер будет метать икру… то есть сыпать пыльцу фей… тьфу, лечить тварей эликсиром от тьмы, я, наверное, должен прикрывать ему спину. Передаю сумку и нервно оглядываюсь. Так, ладно, сзади кметы, справа Кузнечик, слева мастер.

Передаю Петровичу первую склянку и отшатываюсь, задержав дыхание.

Мастер зубами выдернул пробку и лихо, как матрос гранату с картины Дейнека(1) швырнул. Вот только как прошел первый опыт и как пыльца озарила тварь я не увидел, меня занимал вопрос:

– А противогазов нету?

– Следующую, – скомандовал мастер. Прищурился, выждал полсекунды, метнул, не моргая будто записывая все на камеру встроенную в глаз. – Тебе, кстати, не помешало бы… Следующую… Хоп. Еще. Хоп... Подышать над скляночкой…

Ну да, ну да, лодыжку все еще дергает нервом, твари рядом. Зачесалась поясница. Шайсе. До меня дошло, что зов начинается снова и скоро меня опять будут бить по харе и «лечить» онемением.

Я стал быстрее передавать склянки и даже высматривать жертву. Пусть лучше они танцевать не смогут, чем я.

Пыльца билась о тварей, озаряя эти уродливые морды неоновым светом космического и чего-то радиоактивного.

– Не вижу эффекта, – сообщил я очевидное.

– Я вижу, – цокнул Петрович. – Надо чуть больше катализатора… Отступаем… давай-давай…

Он дернул меня за плечо, но я и сам пятился. Мастер не спешил убивать тварюгу, дожидаясь, по секундам отсчитывая эффект.

Я нервно зажег файер, опомнился и сменил на снежок… Тварь раззявила пасть и прыгнула. Я нырнул рыбкой отпрыгивая в сторону, промахнувшись снежком.

Вскакиваю на ноги и формирую еще один, обиженно воя:

– Мастер!

Да, это мастер сбил мой прицел, но тварь… не допрыгнула и плюхнулась как куль с мукой на пол кухни – тяжело, глухо бумкнув, и точно так же раскинувшись пылью во все стороны на пару метров.

– Пять и семь десятых, – подсчитал секунды мастер, и проследил за следующими подопытными.

Плюх. Плюх. Плюх.

– Хья-а! – радостно завопили кметы.

Оглядываюсь, кажется всё.

(1) Дейнека А.А. «Оборона Севастополя»

Глава 22

Кметы быстро и организованно построились в походный отряд и убыли на точку 3. Мы же остались добивать тварей, используя эликсир. Врагов осталось немного, он добегали, доходили, доползали небольшими кучками в десяток харь с разными временными промежутками. Вот сейчас выдалась свободная пятиминутка.

Откуда-то тянуло холодом. Не сквозняк, не ветер, будто кто-то забыл закрыть морозильник. Я сделал несколько шагов в сторону. Всё так: тянет оттуда.

– Ты куда? Сейчас вторая волна будет! – Голос Альфы одновременно зол и доволен, злорадостен так скажу. Он возмущен, что я ухожу с поля боя, но и рад, что все победы над врагом достанутся ему.

Игнорирую этого сплетника и спрашиваю мастера:

– Петрович, что там?

Мастер на пару секунду оторвался от раздачи молодым магов «пыльцы фей», пошевелил пласты предсказаний. Я уловил эхо картинки и мне поплохело от той ряби и возмущений пространств, которое мы всколыхнули битвой. В этом фарше не разобрать ничего!

Мастер лишь подергал шелка своего будущего, моего и близких ему людей. Прислушался к общему будущему Пустошей и разрешил:

– Проверь.

Я не стал задерживаться ни секунды. Выбор бить тварей или влипнуть в новую историю? Ну конечно второе!

Подхватил свой рюкзак, мимоходом подобрал перевязь с саблей убитого кмета (сам не знаю зачем, но знаю, что магия не всегда работает и лучше иметь оружие. Применять его я и не собирался, но иногда одного вида достаточно, чтобы отпугнуть случайных татей, и осторожно вступил в лес.

Ну вроде всё тихо. Как и обещали охотники, перед и после прихода тварей вся живность замирает. Тем не менее я не стал бежать и соблюдал меры осторожности. Вспотел будто нес свадебный торт гостям – тот случай, когда нельзя уронить ни сам торт, ни все декорации – трехдневный труд моих однокурсников – перед камерой и молодоженами. Фух.

Под ногами попались камни, тут полегче, намного.

Холодок вывел из леса и продолжал вести меня вглубь каменных осколков. Ловко протиснулся в узких местах, где-то пришлось карабкаться на кончиках пальцах, как альпинисту, где-то ползти на пузе, рискуя застрять и где меня долго не найдут (ну по крайней мере пока Петрович не завершит свой поход, ага, из вредности: сначала дело а потом непутевый ученик).

Выполз в пещеру. Холод здесь усилился и значительно. Я опознал что это: так ощущалась портальная башня. Точнее столб. Порталы в Пустошах были гораздо скромнее, чем в Королевствах. Они были не вертикальные, а горизонтальные. Возле столба со знаком портала на земле был выложен круг.

Ну так вот портальный круг был пуст, но я чувствовал всем своим существом, что он только что отработал! Кто-то переместился. Ох, бедняга. Сюда-то за Грань попасть проще, чем выйти отсюда. Порталы сбоили только в одну сторону. Именно что сбоили. Срабатывали внезапно и кому не повезло, тому не повезло. Рулетка.

Я услышал голоса в отдалении и прополз еще пару десятков метров, прячась за камнями.

Чей-то голос (молодой я бы сказал, такой высоковато-визгливый) уговаривал кого-то:

– …бояться нечего… ты в безопасности… господин тебя не обидит. У нас нет рабства. Да стой ты смирно!

Я продвинулся еще вперед, вспомнил про магическое зрение, вгляделся магически и пораженно замер.

Элис! Ее кружево!

Сердце прыгнуло в груди, пульс подскочил. Лишь вчерашний конфуз удержал меня на месте. Вчера я ошибся. Что если это тоже ловушка?

Унял сердце, отодвинул скачущие, как просыпанный на пол горох, мысли и вгляделся в детали. Три силуэта. Княжна, человек и маг. Молодой маг, ученик, уровень третий не больше.

– …смотри мой значок...

«Ага, точно третий. Этот мне под силам, прибью не напрягаясь...»

– Я ученик мага, я не замышляю тебе вред. Клянусь, – уговаривал маг княжну.

«Жаль, не сказал какого именно мастера ученик. Клянется – это хорошо. Однако, то, что сам ученик не замышляет, не означает, что не замышляет ничего его мастер».

Поймав за хвост мысль о том, что, если маг торгуется, значит ситуация мирная, я поднимаюсь и выхожу из укрытия.

– Всем здрасти, – улыбаюсь и оцениваю сначала мага (юный, лет шестнадцать, альв) потом человека (мощный бугай, по виду тупой, а по одежде – грузчик), потом Элис… Эх, промашка. Ребенок Князя да не тот! Элис – полное имя Ли’сай, а здесь Ли’тай – ее младший брат.

Лицо запачканное (плакал?), на подбородке клеймо, на шее рабский ошейник. Ошейник!

– Рры-ы, – весь мой самоконтроль слетел к шаманской бабушке! Сработали все мои флешбеки о том, как я вытаскивал княжну из рабства Халифата, как сам был в плену у пиратов. – Убью. – Сказал тихо, но не сомневаясь не секунды.

Не знаю, что творились за моей спиной, какой вид приняли атакующие заклинания, но все трое замерли, выпучив глаза. Грузчик осел мягким кулем в обморок. Маг побледнел от страха, но вздернул знак ученика мага в молчаливом «мастер отомстит». Ли’тай лишь сжался сильнее, наверное, не узнал меня.

Что он пережил? Пленили, связали и вот пришел маг убивать.

Усилием магии сворачиваю всё, что успел навернуть и сообщаю присутствующим:

– Литай пойдет со мной. Точка.

Ли’тай нахмурился, пытаясь что-то вспомнить, а маг проблеял:

– Мастер будет против.

– Пусть сообщит свои претензии моему мастеру, – сказал холодно я. Подошел к ним, закинул княжича на плечо и пошел на выход. Сюда я пробрался как крыса звериными тропками, а ведь был человеческий выход. Нормальная такая туристическая тропинка.

– А кто твой мастер? – донеслось в спину.

– А твой? – я остановился, но не обернулся. Маг закашлялся, замялся, но промолчал. Очевидно, это тайна была важнее пленника из портала, но я уже догадался – «господин в маске» или кто-то из его шайки.

«Тоже не скажу имя мастера», хотя сей секрет не секрет – читайте сегодняшние газеты. Я хмыкнул и покинул сие негостеприимное место. Почти бегом я вышел из этого бурелома камней и сразу углубился в лес, добрался до первой межи и проверив, что нас не преследуют, остановился и сгрузил ношу на землю.

Меня беспокоило то, что парень молчал, не сопротивлялся, не возмущался. Или ему совсем худо или он замышляет что-то коварное.

– Только не дерись, сначала выслушай, – сразу сказал я.

– Ладно, – спокойно сказал княжич, глядя на меня спокойными, чуть насмешливыми глазами. Синими. Но как же он похож на Элис! Симпотяшка. Вот умеет князь детей делать, ничего не скажешь.

Первым делом разомкнул ошейник из черного металла, не жалея своих пальцев. Ох, долбануло током, аж в глазах потемнело. Фух! Я сел на землю, точнее камни, и потряс головой.

– Писец ебучий… – вырвалось. Потому что долбануло смертельно, но мимо. Как-будто я бумажный лист и большая часть силы ударила по площади, порвало бы в клочья, но я – листок – стоял боком и меня лишь потрясло и чуть потрепало. Пригладил выбившиеся прядки из своих защитных заклинаний и сообразил в чем дело. Магия внутри Купола и снаружи отличаются. Этот магический параметр сдвинут всего на полмиллиметра, но порталы из-за этого ёк и все остальное тоже изменилось. Чуть-чуть, но это чуть-чуть, как ложка сахара в супе – невкусно.

Сквозь муть сознания донесся голос мальчишки:

– Я тебя узнал…

– Я тебя тоже, – наконец-то справляюсь с последствиями необдуманного поступка. (Нужно было притащить княжича мастеру, тот бы все сделал без риска для жизни, но… меня накрыло, и я сорвался. Оказывается, весьма не полезно знать, что мастер не увидел моей смерти в ближайшем будущем – делаю необдуманные поступки). Вгляделся в княжича и запустил очищающее заклинание. Негоже брату моей невесты... (эм, я же вспомнил) невесты моей мечты ходить как оборванец. Потом развязываю узлы веревки на запястьях, потом на лодыжках. Завязано крепко и давно, значит не ученик мага связал княжича возле портала, значит княжич прибыл за Грань уже связанный и клейменный. И одежда странная. В Девятиземелье многие одеваются на восточный манер, потому что Князь дружит с восточным ханством и даже женат на дочери хана, но вот это наряд... свадебный? Во что он вляпался?

– Ты спас Ксану, – сказал княжич, не обращая внимания на свой вид. Важнее было знать: кто, что и где.

– Я спас твою сестру. Ли’са, Ли’сай, – перечислил ее имена в женском и мужском роде и так, как я называю ее, неправильно: – Элис.

– Папа дал ей настоящее имя Александер, – с гордостью за сестру и завистью к имени (детское имя это считалочка, настоящее имя нужно заслужить). Ясно. Александер, Ксандр, а Ксана на женский манер. Не удивлен, что имя мужское. Например, графа Бордо зовут Инна – это такой мужик, что никаких сомнений. На Земле ведь тоже в разных странах некоторые имена чисто женские, в других они же мужские.

– Мы виделись в Лисье.

– Да, – кивнул он.

– Я дал тебе кота... лисичку…

Пытаюсь растормошить его приятными воспоминаниями и доказать ещё раз, что я – это я. И мне можно доверять.

Легкая улыбка на его лице. Да, Тигруля это очень приятное воспоминание.

– Я тебя помню, – кивнул он и добавил непонятное: – Другим.

– Каким?

– Ты был легким, а теперь… тяжелый.

Я задумчиво шевелю бровями, переняв эту привычку от мастера. Легкий и тяжелый? Это он о чем? Моя магия? Был воздушный, а теперь водный маг. Теперь увешан щитами и драконами, как курьер в новогоднюю распродажу пакетами.

– Элис… Как она? – спрашиваю с тревогой. У меня нет вестей с тех пор, как мы расстались. – Замуж вышла?

– Император, – гордо сказал княжич без подробностей. Ну да, информация это ценная вещь.

– Я – Илиа, – протягиваю руку для знакомства. – Наиль, если сможешь выговорить. Ученик герцога. Мой мастер – крутой мужик. Все эти земли его, – пытаюсь донести до малого, что он в безопасности, потому что круче здесь никого нет.

– Какие земли? Где я? – его лицо теряет спокойствие, он знает, что крепко попал.

– Пустоши, – признаюсь я. Его глаза становятся тоскливыми. Домой не вернуться. – Мы за Гранью, да. Но это временно, честно, мы как раз над этим работаем.

Малой сник, сел и обнял себя за колени. Крепится.

– Можешь плакать, я разрешаю… – советую неловко. Малец явно пережил ужасные события, а тяжелые эмоции нельзя держать в себе. Разорвет в неподходящий момент.

Он смеется, громко, почти истерично, слезы действительно брызнули из глаз, но не как слабость, как сила.

Сажусь напротив, вытряхиваю всё из рюкзака, потому что не помню куда положил фляжку. Ага, вот она. Протягиваю княжичу. Тот пьет большими глотками, жадно. Глаза его также жадно шарят по моим вещам. Голоден?

– Бери что хочешь, – сразу разрешаю я.

Он опять смеется и медленно тянет пальцы к моей куртке. «Всё что хочешь?» – смеются его глаза. Но моя куртка его не интересует – медленно княжич тянет к себе перевязь с мечом.

– Забирай, – разрешаю, хмыкнув. Кто о чем думает? Я о еде, а княжич об оружии.

Он ловко застегивает перевязь на себе, подгоняя ремешки, тут же вытягивает меч и проверяет остроту пальцем. Довольно закидывает саблю обратно в ножны. «Годится!» и тянет пальцы к моему горлу.

– Э? – выгибаю бровь, но не сопротивляюсь и жду что будет дальше.

Он вытягивает мою цепочку с кольцом герцога из-под футболки и трогает камень.

– О, это не дам, – сообщаю добродушно. Хотя-я… Мне и кольца не жалко. Ни земли, ни титул меня не прельщают, но обязанности приемника герцога с меня может снять только герцог.

– Понимаю, – говорит княжич, удостоверившись, что я не хрен с горы, а почти герцог, ровня. И ловким движением пальцев активирует из скрыта свой браслет с зелеными камнями. Браслет наследников Князя.

– Ух ты, ловко. Я и не заметил.

– Ксана научила, – гордо говорит малец. И мне становится понятна его гордость. Научиться магичить, когда магии в тебе ноль… Не полный ноль, а примерно десятая часть единички первого ранга, но в ученики таких не берут.

– Круто, – киваю я. Правда, круто.

– Круто? – княжич не понял слово, но догадался: – Крутое как яйцо, сваренное в крутую или как обрыв в Лисовину?

Он улыбается и мне было жутко от этой улыбки. Смеяться когда ты загнан в ловушку?

– Круто как башня терема в Лисье.

Можно было бы и княжий терем упомянуть, но я про него только слышал, не видел, а вот в Лисье башня высокая, крыша еще выше и остра как наконечник копья.

– Пошли, – сказал я, собирая вещи обратно в рюкзак.

– Куда?

Я почти физически чувствовал его усталость. Усталость тела, эмоций.

– Тебе понравится. Мы тут тварей бьем.

– Битва? – княжич подскочил на ноги, вдохновленный. Битва – это прям то, что нужно, чтобы выбить из памяти рабские дни.

– Да, смертельная. Пять кметов погибли, но маги пока держатся. – Шагаю по кромке камней в сторону магических возмущений.

Гляжу под ноги, сама лежа закончилась, но камни продолжаются под травой. Ядовитого ничего не вижу. Озираюсь на случай зомби, что заблудились и не влились во вторую волну.

– Литай, ты это будь осторожнее, тут всё вокруг ядовитое и агрессивное. Сейчас пока их прибило зомби-штормом, но как очухаются… Мало не покажется. Ступай след в след, где чего подозрительное шевельнется – маякни.

– Мяу? – донеслось сзади от княжича.

– А? – я замер на одной ноге и обернулся. Княжич тоже стоял на одной ноге и смотрел вопросительно: – Надо будет... мяукнуть?

«Блин. Ну почему с меня лезут русские слова рядом с ним? Нервничаю? Переживаю? Тоскую о княжне?»

– Угу, – киваю мрачно и делаю шаг.

– Мяу.

Оборачиваюсь настороженно. Не думаю, что мелкий будет шутить в такой ситуации. Он ткнул пальцем в бугор в двух метрах от себя. Ага, глазастый.

Киваю, ты прав, это кочка не просто кочка, предупреждаю:

– Ближе не подходи.

Идем по травяной просеке, прыгая по камням и камням, скрытым травой. Иногда камни близко, иногда в метре полтора. Каждый раз оглядываюсь, но княжич очень ловкий и, несмотря на усталость, не ошибается.

Трава кончилась, перед нами лес. Долгую минуту прислушиваюсь и принюхиваюсь, морщусь от магических возмущений. В полсотне метров за лесом наши бьются, а эхо летит на многие мили вокруг. Неудивительно, что после первой битвы всегда идет вторая волна. С таким «шумом» не сложно собрать тварей от самой столицы до залива. Предвиденье сбоит, доверяюсь интуиции.

Вдруг вспоминаю курс молодого бойца, который нам с Элис устроил граф в Бордо и поднимаю над плечом кулак, потом показываю три пальца. Смотрю на княжича. Кивнул. Угум, знаки знает. Ну тогда го!

Влетаем в лес, в тень и влажную сырость, пробегаем четыре косые сажени и замираем.

Фух. Не показалось. Гриб-похерик действительно облюбовал себе это местечко. Только глаза-херы размером с полпальца, мал еще, нападать на двоих не будет. Хорошо. Еще это значит, что лес в ближайший десяток метров неопасен. Всю живность похерик уже поймал. Главное не будить его ритмичным шумом. Делаю несколько неровных шагов с рваным притопом (пусть гриб сейчас малоопасен, но привычка вбитая страхом – привычка навсегда). Как-то понимаю, что княжич уловил главное – двигаться не ритмично и не синхронно. Делаю длинный прыжок и приседаю. Княжич прыгает рядом и валится сверху, сбитый моей подсечкой из магии. Прижимаю его к себе и шепчу в ухо:

– Говно хряка будешь?

– Г-говно?

– Ага, – поднимаю кривую фасолину в мелкую крапинку. Деликатес так-то.

– Нет! – решительно отказывается княжич.

– Зря, – прячу находку в карман. – Тебе не помешало бы восстановить силы.

– Нет.

– Ну нет, так нет, – отпускаю его плечо и уже обычным шагом иду к светлеющему проему.

Потом до меня доходит и я хихикаю. Говном охотники называют не только непосредственно фекалии, но и всё, что было уронено. Случайно ли потеряно или от испуга и других причин. Как наши говорят: «что упало, то пропало». И да, рубль найденный на дороге, ворона сыр обронила или кто-то наложил в штаны от страху – говно. А говно хряка, наверное, самое настоящее говно, но если оно стоит в пятьдесят раз дороже своего же веса в золоте, то это уже золотое говно. И это уже не говно – удача.

Выхожу из леса и смотрю на бой. Это уже и не бой вовсе. Так, уставшие танцы перепивших гостей клуба в пять утра. Некоторые уже отдыхают, а некоторые на ногах еще стоят, но прежде чем ударить – думают секунду-две – тормозят от усталости.

Магический шторм наваливается со всех сторон, отмахиваюсь от него, закрываюсь щитами и по широкой дуге обхожу поле битвы, заходя со стороны Петровича – тут почище.

Встречаюсь с мастером глазами, выдыхаю, вижу, что он не злится на меня и не успеваю подойти ближе, слышу сзади:

– Мяу!

Оборачиваюсь. Две твари резво скачут к нам.

Ах ты, блэт, накаркал! Приманили мы их своей магической аурой. Княжич к ним ближе всех!

– Бей гадов! – кричу ему и формирую файер. Матерюсь, расплетаю заклинание, усиливающее тварь, и формирую ледышку. Уже неспеша.

Во дает!

– Хья! Хья-а! – вопит княжич и рубит этих вражин со всей накопленной яростью. Слева, справа, с отворотом, в прыжке пиная одну тварь, чтобы как следует вмазать второй. Вжих! Вжух! Чпок! Сверкает его клинок, подаренный мной десяток минут назад.

Слева, слева, сверху, прямо.

Вжих! Вжух! Чпок!

Толчок ногой третьего (откуда третий? Я ж засмотрелся, пропустил) третьего аккурат под удар Альфы, который подбежал к нам, но в дуэль не вмешивался, пока тварь не полетела в его сторону.

– Хья! Хья! Йа-а-а…

Любуюсь. Вот реально любуюсь. Вот оно какое искусство боя. Как танец. Зажмуриваюсь, чтобы задержать в памяти и потом повторить в танце на сцене. Клинок будет алюминиевый, но сверкать как настоящий.

Красота!

– Вот как надо бить тварей, – вклинивается голос учителя. – Не по одной и не по одному. Нападать двойками и тройками, бить сразу нескольких. Это не дуэль!

Ага, Петрович злится. Рассчитывал, что с тварями управимся за пятнадцать минут, а тут уже третий час на исходе.

Княжич покрошил тварей в фарш на рубленные котлеты, выпустил пар, поднял самооценку, убив двоих врагов, и теперь привычно и чуть наигранно чистил клинок от налипшей синей дряни лоскутом, взятой у той же твари.

– Чьих будешь? – спросил Петрович, не сумев пробиться сквозь предвидения.

– Драговичи, – гордо вкинул голову княжич, называя свой древний род. Род, ведущий от оборотней.

Петрович не сдержавшись морщится. Мастер верен правилу «если у врага есть чему поучиться – учись!», но… но вся польза последнего нравоучения полетела коту под хвост. Коту-оборотню, очевидно.

Альфа демонстративно повел носом и скривил губы процедив: «Оборотень». Тут же потерял весь интерес и желание иметь с новичком хоть какие-то дела. И уж тем более перенимать опыт.

– Твоюдивизию! – Петрович расстроен. – Придется всю пользу вколачивать через смерть товарищей. Ненавижу такие подставы.

– Мастер, – шепчу я, чтобы не ронять авторитет учителя своим препирательством. – Как ты можешь? Ты же советский человек! Дружба народов, все дела. Не будь расистом.

– Ох, Илька, – вздохнул мастер тяжело. – Ты не представляешь, как я устал от этой классовой ненависти! От этих напыщенных индюков-альвов! Только поделать ничего не могу… Прежде чем ломать опоры, нужно построить новые. – Он вложил в мою ладонь склянку «пыльцы фей», которую я так и сподобился самому кинуть в тварь. – А ты мне в этом не помогаешь…

Расстроено соплю носом, глядя как устало мастер уходит к магам. Тяжело такое слышать. Разочарование учителя в тебе самом. Увидеть, что мастер не всемогущ и даже у него есть предел сил.

«Но я не хочу никого убивать!» Тру кулаками виски и упрямо твержу самому себе:

– Это неправильный путь. Должен быть другой способ!

Мастер обернулся. «Должен… и где-то есть. Но нет времени искать… Совсем нет».

Мне становится чуть легче. Мастер, если и разочарован в том, что ему попался не самый лучший ученик, всё же не отказывается от меня.

– По коням! – командует Петрович.

Смотрю на княжича. Его гордость уязвлена, губы поджаты, раскосые глаза мечут молнии. Ох, зря, альв задрал свой нос. Князья такого не прощают.

– Со мной поедешь, – сообщаю я ему как факт, с которым не поспоришь.

Проверяю на целостность свой бронник, проверяю, что он выдержит двоих, точнее, что заклинания не воспримут княжича как врага. А то, знаете, есть у магов привычка ставить на свои вещи защиту от чужих.

– На'и, – позвал Литай и я улыбнулся. Надо же, хоть кто-то может назвать меня правильно, пусть наполовину.

– М?

– А это что вот так вот останется? – княжич изумленно показывает на побоище. Кровь, грязь, кишки, обрывки одежды, месиво из тел тварей…

Чешу затылок. А вот не знаю, кто тут прибирается. Есть в Пустошах похоронная команда? Съедобное – звери растащат. Ценное – мародеры? Проверяю на ценность и не нахожу ничего ценного. Разве что мертвые кметы… Вот обирать мертвых, у нас русских, это не принято. Как там у кметов, не знаю. Они бросили тела своих сокомандников, только положили плоский серый камень сверху. Так себе могилка, если честно, меня возмущает, но знаю, что тут свои обычаи. Брат должен вынести тело брата на камни, чтобы искра души нашла путь к перерождению.

– Бери что хочешь, – разрешил Петрович, поняв по-своему. – Если не суеверный.

Кхм, тут я задумался. Действительно, если приходится отбиваться чужим оружием, брать его у мертвых – дело точно пахнет могилой.

Княжич просиял и быстро прибрал себе парочку ножей, не побрезговав даже залезть рукой в месиво кишков твари, сожравшего часть кмета вместе с клинком.

– Бр-р, я бы не полез, – говорю княжичу в поддержку, потому что от вида скривившихся молодых магов на кухне бы молоко свернулось и прокисло пиво. В памяти всплыла поговорка: «Говно только охотники подбирают». Не очень уважительно, совсем не уважительно, но… Мич всегда улыбался на это и подмигивал товарищам. «А покупать говно, разлитое по баночкам и микстурам, за золото они не брезгуют».

– Нельзя оставлять оружие, – сказал малой про свои традиции. – Передать родным на память или оставить в отряде.

Согласен. Экономно и практично. Особенно в местности Девятиземелья, где магов почти нет и оружие – это не быстрый труд кузнеца. И этот еще труд тех, кто добыл руду, построил печи, собрал инструмент, кузню и выучил кузнеца ремеслу. Тут да, каждый клинок – это своя история. А уж качественный клинок – гордость.

Только сейчас понял, что не оценил подарок Князя, а ведь должен был гордиться. У каждого клинка своя история. Железный меч, им может еще первого дракона сразил какой-нибудь прапрапрапредок, может первый оборотень рода. Гордиться надо, а я расстроился. Кхм. Теперь есть у кого спросить. Уверен, Ли'тай знает про оружие всё.

Жду, когда княжич очистит свои клинки и понимаю, что уже к утру от места побоища останутся только холмы всеядной флоры и говно вечно голодной фауны. Через три дня здесь ни косточки, ни железки не найдется. Только серые камни, обозначат место смерти кмета. Как те камни, по которым мы прыгали до леса. Сомневаюсь, что это случайные камни, точно нет. Не так близко от города.

Всеядность природы способна выдержать только одежда охотников, потому что шьется она из шкуры редкого зверя.

– Спасибо, – вывел меня из задумчивости Кузнечик, протягивая куртку, которую я ему подарил пару часов назад. – Пригодилась, – он потер плечо, залеченное «пластырем». Тварь пыталась откусить от него кусочек, но обломала зубы. Маг конечно же не настолько уязвим как человек без магии, но даже это промедление от боли и секунды лечения рваной раны могло быть последними. Возможно, куртка спасла ему жизнь, но… он ее мне отдаёт. Смущенно улыбаясь и…

Ладно, я и сам понял. Кузнечик мне не друг и никогда не был. Будет ли потом неизвестно, но выбор сделан: его друзья – вон стоят в сторонке.

– И тебе не кашлять, – фыркаю насмешливо, куртку забираю – княжичу пригодится. У него ни щитов, ни магии, ни популярности.

Что ж, я тоже сделал выбор. Оборотень или маги? Оборотень. Оборотень или мастер? Ловлю задумчивый взгляд Петровича… Э-э-э… Надеюсь, мне не придется встать перед таким выбором. И очень надеюсь, что и мастер сейчас не выбирает между учеником и… Кем? Пустоши? Положение в обществе? Миссия?

Глава 23 интерлюдия (день 28)

интерлюдия

— Мастер, нас ограбили! — ученик Кальвадоса вбежал в гостиничный номер таверны — место встречи с заказчиками, которое менялось каждый месяц.

— Кто? — Кальвадос зло прищурился. В этот раз посылка была для очень важной персоны — потерять ее, потерять всё.

— Я не знаю… — растерянно протянул ученик. — Ученик какого-то мастера…

Кальвадос соображал быстро. Всех новых людей, прибывающих порталом он знал, потому что это были его порталы. Есть только двое, которые как-то проникли мимо — герцог и его ученик. Впрочем, на Совете считали, что эти двое никуда не уходили, а прятались год в болотах среди отшельников — местах, куда маги забредают крайне редко.

— Опиши, — потребовал он.

— Симпатичный, светлые короткие волосы…

— Достаточно, — хмыкнул мастер и бросил на стол перед учеником утреннюю газету. — Этот?

— Да, это он! — обрадовался ученик тому, что его ограбили не горные маги. Говорят, там сплошь дикари и каннибалы. — Мы их накажем?

— Что он украл? — спросил Кальвадос, старательно пряча под маской эмоции. Если шкатулка попадет к герцогу — это плаха.

— Пленника.

— Кого? — Кальвадос точно этого не заказывал. — А где девушка?

— Девушки не было, прибыл юноша. Оборотень.

Мастер зло сплюнул. С этими оборотнями всегда происходит накладка. Попробуй выловить ту самую позицию его смены облика, которую просил клиент… С другой стороны, всегда можно подсунуть фальшивку, лишь бы оборотень был достаточно чистокровен... Тьфу, даже мысленно применять это благородное слово к такому отребью.

— Запечатлел?

— Да, но…

— Но что?

— Дуболом разбил сферу, когда упал в обморок.

— Что сделал? — мастер не поверил. Этот выродок тролля слишком туп, чтобы быть впечатлительным.

— Ну когда этот… ученик герцога раскрылся… это было страшно, мастер…

— Страшнее чем я? — Кальвадос разъярился.

— Да, мастер. — Ученик сжался и отполз в угол. Но все же сказал правду: — Его тень больше вашей… и у него крылья дракона…

Ученик знал, что главное пережить вспышку гнева, мастер разумный человек, главное, не скрывать правду и не юлить.

— Что-о? У этой мелкой твари? — Кальвадос поднялся и чуть в порыве злости, не открылся, выказывая свою тень, но разум взял вверх. Разум всегда брал вверх, потому что тупой силой силен не будешь. Показывать всю силу — привлечь внимание и раскрыть инкогнито — сейчас полная глупость. И убивать ученика за правду тоже глупо. На Пустошах рождается слишком мало магов, чтобы Совет простил убийство мага, даже такого слабенького. К тому же родня, хоть и троюродная...

— Племянник, ты дурак, — сказал он негромко, притворяясь добрым. — Не смог отличить иллюзию от тени? — и тут взорвался: — Будешь пересдавать экзамен по магии!

— Да, дядя, — быстро согласился ученик. Гроза миновала, он жив.

Кальвадос покрутил мысли-факты, складывая их в новый узор. Нужно больше сведений.

— Опиши оборотня.

— Лет четырнадцать, милаш, черные косы по колено, глаза синие, клеймо Фурро на лице и рабский ошейник.

— Занятные места выбирают оборотни для прогулок, — довольно промурлыкал Кальвадос, действительно добрея. — Невольничий рынок Фурро… — Вспомнил нескольких рабынь из этого места, ух, хороши девки. Заказать себе еще одну? Дорого. Он помрачнел: — Что еще украл твареныш?

— Ничего, только оборотня.

— О. Неожиданно… — сказал Кальвадос и подумал: «Значит ученик герцога оказался там случайно, возможно, почувствовал эманации портала, возможно, у него амулет Чи… а это значит... значит ученичка можно прижать за контрабанду. И за грабеж. Или шантажировать украденным у него оборотнем. И шкатулка не украдена — а это очень хорошо. Очень. Просто замечательно!»

— Ученик, я тобой доволен. Получи обещанное, — мастер достал из карман редкий кристалл и бросил его ученику этаким небрежным жестом, словно у него полный подвал этих кристаллов. Что делать, приходилось пускать пыль в глаза.

— Спасибо, мастер! — юноша просиял и бережно спрятал ценность в потайной карман. Потом поклонился: — Спасибо, дядя.

— Что-то еще есть добавить?

— Э-эм, да, дядя, — расслабившись ученик вспомнил подробности: — Ученик герцога назвал оборотня по имени: Литах. А значит он его знает.

— А он его? — вопрос был, конечно, непонятный, но племяш справился.

— Нет, кажется, не узнал и кажется оборотень не обрадовался…

— Твой вывод? — хмыкнул Кавальдос над попытками ученика мыслить логически.

— Они оба северяне. Оборотень — родовитый, его знают в лицо, а стриженый блондин — никто, слуга или охранник. А еще я думаю, он стрижен не просто так, это изгнание. И теперь пытается выслужиться и вернуться обратно в стаю. Да?

— Иди уже… — отмахнулся Кавальдос. Всё-таки у нынешнего поколения весьма узкий кругозор. Альвы считают за бесчестье стричь волосы, но ученик герцога не альв, как и герцог, и не оборотень. А у северян короткие волосы и бритые головы предпочитают наемники. А, значит, хлипкий юноша, умыкнувший добычу, не прост, совсем не прост. Притворяется слабее, чем он есть… А, значит, не стоит спешить со следующим ходом. Еще поранят мою будущую рабыню чернокосую… Нужно выгадать время и собрать еще информацию.

Он проследил за тем, чтобы ученик вышел за дверь, выждал минуту и сжал в кулаке амулет связи:

— Третий, скажи серым: отмена.

— Шестой, ты рехнулся? Сумрак не вернет аванс.

— Сумрак? Я же просил нанять кого-то другого, — разозлился Кальвадос.

— Другие отказались, а ты спешил.

— Ладно-ладно, понял. Тогда не «отмена», а «перенос».

— Это будет стоить еще денег.

— Знаю! — мастер зло разжал амулет, прерывая связь, и чуть не швырнул его в стену. Наемные убийцы брали за услуги дорого, а перенос времени выполнения удваивал стоимость. Отказаться уже нельзя: Сумрак никогда не отказывается от заказа — тем и хорош и плох. Сумраку нравится убивать магов. И ему все равно будет это маг из заказа или сам маг-заказчик.

Глава 24 интерлюдия (день 26)

интерлюдия 2

— Мистер, я привез, — мощный мужчина пьяно стучал кулаком по двери одного богатого дома, стоящего на краю парка герцога — очень престижный район, где не бродит всякий сброд. Улицы по ночам здесь неплохо освещались, но в тени многовековых дубов вагон можно спрятать, а не только серую тень убийцы.

— Кто там? — охранник направил фонарь на пришедшего, удостоверяясь, что голос и лицо принадлежит именно тому, кто занимался доставкой дров.

— Дрова, мистер, я привез дрова.

— Дуболом, дубина, дрова нужны к Круговороту, а сейчас лишь третья декада, — охранник воздел глаза на луноликую Ясань. — Опять выродку тролля на выпивку не хватает…

— Так это. Не надоть чтоль? — Дуболом еще раз стукнул огромным кулаком по двери кованного забора, окружающий дом.

— Обожди, спрошу господина.

Охранник вернулся через минуту:

— Херовик с тобой, выгружай с темного двора.

— Будьсде, — обрадовался громила и покатил тележку в обход, со двора.

Там он некоторое время топтался, ухал, в одиночку таская толстые бревна — чурбаки.

Всё это время шел тихий разговор между ним и хозяином дома, скрытым в темноте и заклинанием.

— Дубок, зачем рискуешь? Дело запорем… прислал бы записку…

— Браток, инфа важная, не для бумаги, слушай: шестерка шкатулку забавную получил… Ух! Взяли! — Дуболом скинул чурку и постоял отряхивая руки. Примерился к следующей и прошептал: — На крышке звезда в тринадцать лучей… Ух!

— Не может быть! — ахнул «браток». Если внутри лежит то, что нарисовано снаружи… Редкий артефакт. — Внутрь заглянул, что там?

— Уй-тыжять, заноза! — Дуболом погрыз палец, разыгрывая дальше спектакль. — Открыть не смог, но это не всё. Важнее другое… Взяли! Ух! …ты просил как странности начнутся, так и прибечь… Ух.

— Какие странности? Что-то с порталами?

— Агась, — буркнул Дуболом. — Сбойнул портал: ждали девку, а прибыл парень… Ух. Взяли!

— Разве это странность? Оборотни и не такое могут…

— …не в рабском ошейнике… Уй! Ититьколотить! — Дуболом разыграл сценку: ушиб ноги упавшей чуркой.

— Твоюждивизию! — высказался поговоркой герцога «браток». — Вот это новости!

Новость была на самом деле более весомая, чем подозревал Дуболом, потому что не знал главного: порталы сбоили не просто так. Шестой советник Калевадос думал, что управляет порталами, но упускал важное. Тот самый смысл, который лежит в поговорке «Все порталы ведут в Бездну». А что есть Бездна? Тьма.

— Есть поважнее, — сказал Дуболом серьезно и наконец вывалил самую охрененную новость, из-за которой он и бросился сюда, пренебрегая секретностью, тожественно: — На’Илиа — предсказанный.

Маг щелкнул пальцами, накладывая скрыт не только на себя и Дуболома, но и на весь двор, добавив сверху «отвод глаз».

— Что ты сказал, повтори! — потребовал маг. Такие новости требовали подтверждения.

— Ученик герцога пришел и забрал оборотня. Злой был, как дракон тьмы, и не скрывал свою сущность. Я видел это… Тень его источника — она огромная и у нее крылья, — торжественно сказал потомок тролля.

Маг промолчал. Не важно, померещилось Дубку или нет, но весть о том, что легенда сбывается и пришел предсказанный, уже не спрячешь в кошель. Осталось действовать на опережение.

— Кто еще видел Тень Илиа?

— Ученик шестерки и оборотень.

— А камера?

— Запечатлитель момента я успел сломать, изобразив обморок, — довольно хмыкнул Дубок.

— Молодец, — улыбнулся маг одобрительно. — Мне нужно пошушукать с командиром, а ты заканчивай спектакль и домой. — Он щелкнул пальцами, убирая скрывающие заклинания.

Глава 25 (день 22,23,30,31)

Мы быстро добрались до точки 3. По карте это было дальше от столицы и ближе к горной гряде. Визуально: большое поле, окруженное лесом. Лес был нетипичный, не те ядовитые джунгли через которые я прибыл в столицу в первый раз, а такой сосновый бор. Кедры высоченные, ветви на макушке.

Тут уже отряд кметов организовал место для привала: палатки, костры. Жарилось мясо, бурлили котелки с похлебкой. Супер!

Припарковавшись, я пешком отправился к деревьям. Меня смущало то, что я не знал ядовитые они или нет. Потрогал рукой, лизнул кору, почесал затылок.

– Илька, ничего не напоминает? – подошел Петрович.

– Напоминает лес на Урале... Что это?

– Ты еще достопримечательность не видел, иди за мной.

– Ух ты! Это что? Это настоящая?

Я рассмеялся, подошел ближе к железной конструкции, поскреб ногтем ржавчину. Опора линии электропередач радовала своей геометричностью и лаконичностью решетчатой конструкции.

– Нет, не настоящая, – вздохнул мастер. – Я когда сюда попал, надеялся найти своих и указать ориентир. Моя задумка была еще сумасшедшее: памятник Ленину.

– Да ну? – Я даже вытянул ладонь в сторону столицы и прокартавил: – Ве'ной до'огой идете, това'ищи.

– Ну да, – хохотнул Петрович. – Но мой друг кузнец, а не скульптор. Пришлось изменить идею.

– А елки?

– Тут ты прав. Елки наши, земные. Смотри, как вымахали за двадцать лет. Но это уже другая история про шишку в кармане одного русского попаданца. Пошли ужинать, бойцы обещали концерт в честь сегодняшней победы.

– А не рано радоваться? Только один бой, войну мы еще не выиграли.

– Не рано. Это первый бой, где плечом к плечу бились маги и простые воины. И один оборотень...

Где-то зазвучала скрипка, скорее всего и не скрипка, но какой-то струнный инструмент точно. О, будут танцы!

осенняя зарисовка, день 25

Просыпаюсь отдохнувшим хотя на часах только семь. Потягиваюсь на широкой кровати. Солнечные лучи косыми полосами пересекли комнату. Краем глаза улавливаю движение и наконец нахожу княжича.

– Доброе утро!

Княжич выспавшийся и отдохнувший был занят тем, что пытался привести в порядок прическу, гребнем и пальцами.

Я засмотрелся. Легко себе представил, что волосы золотые, что это Элис и наслаждался видом красивых пальцев в длинных локонах. Волосах длинных до пола… путанных…

Княжич сделал еще попытку заплестись, посмотрел на результат в отражении клинка и сдался.

– На’и, заплети меня… – проканючил он. Я хмыкнул. Если бы это была Элис я бы согласился сразу. М-м-м, запустить свои пальцы в ее золотые локоны, гладить и теребить. Имитировать плетение кос, пока меня не раскусят.

– Я не умею.

– Как? – княжич не поверил. Все в его семье умели. Все многочисленные сестры и некоторые братья.

– Воин в походе, – сказал я, подражая низкому голосу Князя: – сам себе stylist, barbershop и barmen.

Княжич рассмеялся схожести голоса Князя и поправил:

– Брадобрей, повар и конюх. Не, не верю. Ты так виртуозно плетешь заклинания… не верю, что не справишься с волосами.

– А я не верю, что ты сам не можешь…

– Без зеркала не получается достойно, – вздохнул он, вновь берясь за прическу.

– Спроси у мастера.

– Смотреться в чужое зеркало? – ахнул он, будто это что-то запретное.

Опять приметы?

– И что будет? – нахожу в рюкзаке складное зеркальце и кидаю. Чуть в сторону, не метя в его фигурку. Он ловко выхватил предмет из воздуха, покрутил в руках.

– Не боишься, что узнаю твой главный секрет? – хитро прищурился княжич и пошутил: – Приворожу?

– Отбивать жениха у сестры? Как не стыдно, ай-яй-яй, – качаю головой, изображая строгую бабулю. – Я ж не оборотень, – фыркаю. – Я в это не верю.

– Подаришь? – он крутил в руках красивую вещицу, разглядывал изображение на крышке, но в зеркало заглядывать не спешил. Чужое – это не свое, тут не только чужой секрет узнать можно, но и свой раскрыть.

Я на секунду задумался. Вообще-то зеркальце я вез в подарок княжне. Специально выбрал с драконом, но… У императрицы наверняка всё есть. И наверное из золота с бриллиантами. А ее брат ходит лохматым…

– Ли’са рассердится, если узнает, что ее брат ходит, как чучело? – спрашиваю с улыбкой.

– Еще как, – поддакнул княжич, не понимая к чему я веду.

– Побьет меня, – грустно вздыхаю.

– За что?

– За то, что не подарил зеркало.

– Ага, – хихикает. Понял.

– Дарю, – говорю со всей серьезностью.

Он на минуту зажмурился, сжимая подарок в ладони, потом забормотал над зеркальцем скороговорку-наговор и только потом открыл его и посмотрел в отражение на свою прическу.

– Елки зеленые! – он ахнул, и пригладил «ельник» на голове. Потом увидел свой подбородок, замер.

Подбираюсь ближе. Сейчас у княжича будет истерика. Сто пудов будет. Такого красавчика испортили жутким клеймом, будто беглый преступник какой-то, бандит каких мало.

– Могу убрать, – осторожно предлагаю. Чувствую, что могу убрать. Придется поднапрячься, отматывая время вспять, используя способности дракона (конечно же, сначала уговорив Лунника на это), но правда могу убрать это мерзкое тату. Пусть для жителей халифата это привычное зрелище таскать на лице отметины господина, проступков или, наоборот, поступков. Для меня же все эти штуки вызывали в памяти только одно: уроды которые пленили мою княжну. Ненавижу.

– Не надо, – отмер Ли’тай.

– Почему? – я правда не понял. – Зачем таскать отметку своего позора?

– Это не позор, это гордость, – княжич гордо выпрямился. – Меня не сломили. Пусть все видят: они трусы, я нет.

– Расскажешь? – спрашиваю осторожно. Не хотелось бы причинять боль воспоминаниями, но любопытно, как княжич докатился до рабского ошейника.

– М-м-м... Начиналось всё как шутка. Мы с сестрой Ли'пой приехали на ярмарку в Пале-оле. Это на южной границе с Халифатом. По дороге познакомились с сыном барона Сташеком. И... так получилось, что сестрица влюбилась в этого Сташека. Он и правда, хорош, не смотря на то, что баронский сын. Отличный воин, смелый и умный. – Княжич накрутил на палец локон и подергал, будто проверяя себя на прочность. Хватит смелости рассказать или нет? – Мы поселились в доме друга отца. Ярмарка была в самом разгаре, но сестрицу каждый раз отговаривали выходить из дома. Я уже и на обезьян посмотрел, и акробатов видел и лакомства отведал незнакомые, а она всё в доме сидела…

Княжич замолчал и я предположил:

– И вы переоделись.

– Да, – вздохнул он.

– Чья была идея?

– Ли’па предложила. Всего лишь на часочек, только на попугаев посмотреть, она страсть как птиц любит.

– Вы похожи? – предполагаю.

– Она меня старше, но девчонка же, так мы почти одной комплекции… – он вздохнул. – Заплела косы, как я ношу. Мою одежду надела. А я остался в ее комнате, под одеялом, изображая для служанок девичье недомогание. Ну эти капризы влюбленные: «ничего не хочу, только его...» Час прошел, два, стемнело. Я забеспокоился и пошел искать ее. Одел ее одежду, другой же не было... Я думал она со Сташеком. Вот только на мужскую половину меня не пустили и я прокрался в конюшни, проверить, если кони здесь, значит она дома, только увлеклась… – княжич сверкнул глазами: – Я же не маленький, знаю, что девушки и парни… – Он засмущался. Потом вздохнул: – В общем, там меня и умыкнули. Даже пикнуть не успел. Ведь еще заподозрил неладное, когда не увидел охрану на нижнем этаже… Очнулся уже в подвале без окон.

– Надо было не стесняться и кричать, что ты сын Князя и папа сделает им атата по заднице.

– Кому кричать? Никого не было. Несколько дней прошло, но никто не приходил, ничего не требовал. Папа бы заплатил выкуп…

– Голодом морили?

– Нет. Там стояла корзина с фруктами и орехами, фонтанчик работал. Можно пить, умываться.

– А потом?

– Потом смотрины были… – он замолчал, заново переживая унижение и беспомощность. Потом гордо вскинул голову: – Там я и дал бой. Думал лучше умереть в бою, чем такое. Одного убил, двух покалечил… Очнулся уже с клеймом и ошейником... в трюме корабля. Другие пленники сказали, что мы теперь рабы Фурро. Это страшный человек, На’и. Он превращает своих рабов в послушных кукол, похотливых кукол. Я понял, что у меня не будет другого шанса сбежать и активировал «Последний шанс».

О, знакомая штука. Телепорт вникуда. Может выкинуть и на соседнюю улицу, и на ближайшую портальную башню, и посреди океана, и в пасть тигра. Нужно быть в полном отчаянии, чтобы решиться на такое. В свое время такой амулет спас княжне Ли'се жизнь, когда взорвался дирижабль... Наверное, это она подарила амулет младшему брату.

Сочувствую княжичу. Еще вчера Ли'тай думал, что лучше выбрать один шанс из ста, чем жить рабом… сегодня он за Гранью и это безнадежно, вернуться домой невозможно. Может он поспешил бросаться в телепорт? Может спасение было рядом? Наверняка, князь отыскал сына по браслету с помощью магических заклинаний и напал на корабль. Но не успел.

Встряхиваюсь от своих фантазий, будто и правда так было.

Мне не по себе. А если Ли'тай здесь, за Гранью, из-за меня? Амулет мог забросить куда угодно, но кинул в Пустоши. Почему-то не идет из головы господин в маске «достану всё что угодно». Угу, хоть императрицу. Упс, княжну не получилось, будете брать брата? Нет? Тварям его скормим.

Ежусь, качаю головой и возвращаюсь к клейму.

– Давай хоть цвет поменяю…

– Красный! – легко соглашается княжич. Да, клеймо он собирался носить с гордостью, но замучаешься всем подряд объяснять, что это геройский поступок, а не преступление. Хотя, конечно же, попасться так глупо в чужую ловушку. Кликнул бы стражей, признался, что пошутил с сестрицей и поискали бы вместе.

– Не-е, – не соглашаюсь с выбором. – Красный будет выглядеть будто тебя били и кровь на подбородке. Синий. Индиго – темно-синий. Подчеркнет цвет глаз, – ага, мое общение с друзьями художниками все-таки не прошло даром.

– Ладно, – легко согласился пацан и я провел большим пальцем по его подбородку, будто стирая грязь. Не стал лезть в химию и менять свойство пигмента с черного (уголь?) на синий (лазурит?) – никто не знает, что оно там в себе несет, вдруг подстава какая, без учителя не полезу. Просто наложил сверху новое заклинание, оптическую иллюзию, один из элементов заклинания «личина». Получилось, но... Удивленно провел пальцем еще раз туда-сюда. Раньше черное клеймо ощущалось как шрам-выемка, а новое, темно-синее, наоборот, выпуклое. Забавно. Что я учудил?