Нагибатор на танке

Глава 1. Как меня Майбахами соблазняли

Так что давайте знакомиться! Я — Андрей Игоревич Толстов. Тридцать семь лет. В недавнем прошлом танкист, майор. Служил в России, потом повоевал в Сирии и в Африке и… не скажу еще где. Контракт закончился, а я вышел на заслуженную свою пенсию. И больше в армию не стремился. Что называется, перегорел.

Да, многие мои товарищи меня осудили, но некоторые поняли. Уволился я, на минуточку так, до СВО, на которую после звали, но вот не смог пока. Я далеко не трус и товарищи, побывавшие вместе со мной в сирийско-африканских и госсекретных боях, это прекрасно знают, но… Наверное, мне стоило бы сходить к психологу и кое-кто из моих бывших начальников даже рекомендовал это сделать. Вполне, кстати, разумное предложение, ничуть не спорю, и, скорее всего, им надо воспользоваться. Завтра… Или в понедельник… Не знаю… Сложно все… Я и устроился работать дворником в детский садик…

Ой, вот только не надо на меня смотреть вот этим вот вашим уничижающим взглядом мол «лошпед-недотыкомок, работу найти не можешь». А то можно подумать, что вы сами никогда не кочевряжились при ее поиске. То вам на нее ехать с пересадкой, то рано начинать, то поздно заканчивать, то пыльно, то гамно, то просто не нравится, наконец. Вот и я такой же. И потому и устроился так. Только чтобы дома не сидеть. С детишками оно как-то и веселее, особенно, когда мы с ними на их прогулке встречаемся. Перездоровкиваемся так весело, они меня уже за своего считают, обнимают даже.

Да и работа моя — тихая, спокойная, в семь тридцать проснулся и встал (в смысле с кровати), в девять начал, в пятнадцать уже дома. Суббота и воскресенье — рыбалка. Не бы какая, а спиннинговая! Зарплата, конечно же, не как у меня танкиста была, да еще и на боевых, но я ведь временно — пока что-то «повкуснее» не найду. Плюс пенсия…

Плюс из чистого прикола книжку написал и опубликовал на Автор его Тудей. А это тоже, считай, вторая пенсия. «Три танкиста при Бородино. 1812» не читали? [1] Нет? А вы почитайте! Это вот я и написал, ага… Просто повеселился от души. Наташа Ростова, Ржевский, который поручик, и даже корнет Плетнев и Шурочка Азарова. Гусары, шпионы, драки. Предатели и герои. Кутузов тоже и граф Мерзляев, который особист еще тот, доложу я вам. И первый в истории встречный танковый бой! Да, в 1812 году и при Тарутино. А до того Шевардинский бой в рамках Бородинского сражения.

***

Этот звонок раздался в череде таких же спам-звонков, которые во множестве получает каждый из имеющих мобильный телефон. То кредиты предлагают, то схемы их не платить, то супер-пупер средство, то тюлень позвонит, то олень… В этот раз позвонила… Нет, не очередная хрюшка со жмеринско-селюковским акцентом, а женщина с исключительно красивым и очень хорошо поставленным голосом. Именно это меня и удивило — давно уже не слышал от телефонных спамеров действительно качественной речи.

И я поговорил с ней…

Вы спросите, почему я вообще слушаю, что говорят подобные звонящие? Да, все просто! Скучно! Так позвонит такая коза и давай уговаривать на кредит или защитить свои, т. е. мои значит, средства. Которые у меня, конечно же, есть, но только не про их честь. Они про то не знают, а я развлекаюсь и, глумясь над ними, отнимаю их время. И может быть даже не оставляю его им на развод более доверчивых сограждан. Особенно сердобольных и боязливых бабушек жалко. Уж сколько историй было. Да и не только с ними истории. Вон даже королеву советского еще джаза Ларису Долину на пятнадцать миллионов развели… Да, вы правильно поняли — пятнадцать миллионов! Да, ну… Вы что? Громкая ж история была! [2] Ну, вы даете…

— Здравствуйте, Андрей Игоревич! Меня зовут Жанна Антоновна (обратил внимание, что не просто Жанна, а именно Антоновна, ага…). Я старший секретарь генерал-майора Полосина Льва Дмитриевича, руководителя проекта «Виртуальные танки России». И наш проект…

— Так! Стоп!!!

— Слушаю вас, Андрей Игоревич…

— То, что вы знаете мое имя еще куда ни шло, понимаю. Генеральские связи, все дела — нормально. Но вы часом не ошиблись?

— В чем именно, Андрей Игоревич?

— Я, скажем так, специалист по реальным танкам России, служил на них и даже было дело немножко воевал. А по виртуальным это вам, наверное, надо к школоте. Это они в «Танчики» режутся. Это вам в какой-нибудь интернет-клуб. Я-то тут причем?

— Нет, Андрей Игоревич, ошибки здесь нет. Нам нужны именно ваши реальные практические знания, опыт и навыки.

— Мои, значит?..

— Ваши. Более подробно, что от вас требуется, Лев Дмитриевич расскажет вам при вашем визите к нам в офис.

— На собеседование приглашаете?

— Да, вы правильно понимаете. Вы с Львом Дмитриевичем обсудите заключение контракта на выполнение вами необходимых нам работ.

— Работ?..

— Если вам удобен иной термин, то мы можем использовать его.

— Да, не… Нормально… Работ, значит, работ… А в какую сумму вы оцениваете мои реальные опыт и знания в вашем виртуальном проекте?

— Андрей Игоревич! Извините меня, но как раз тут вы немного ошибаетесь. Да, наше основное направление это виртуальные танки, но сам проект абсолютно реальный и имеющий полностью государственное финансирование. И мы готовы оценить ваши опыт, знания и особенно навыки в один миллион рублей в месяц.

— Прям таки чистыми?

— Да, на руки… На карту в смысле…

Конечно же, миллион чистяком в месяц это неплохо, но… Это явно не те деньги, которые они готовы мне платить в принципе. Вот, если бы я к ним пришел, то на этом «лимоне» все бы остановилось. Да и того, скорее всего, не было бы. Но тут они ко мне пришли посредством этого звонка, я им явно очень нужен и, значит, торг вполне себе таки уместен и даже обязателен.

Так что включаем режим пархатого и понеслась!

— И всего-то? Рад был с вами побеседовать, Жанна Антоновна. У вас очень приятный, буквально очаровательный голос, такие сегодня редко встречаются.

— Спасибо за комплимент, Андрей Игоревич. А по поводу размера вашей зарплаты в нашем проекте вам лучше поговорить с тем же Львом Дмитриевичем. В какой день вам удобнее прибыть к нам в офис? Мы пришлем машину.

Вот ведь неуёмная…

— Хм… И это будет такси Солярис с бородатым Мастурбеком за рулем?

— Нет. Ни в коем случае! На ваш выбор: Мерседес Майбах, Фольксваген Фаэтон или Аурус…

— Нихренасе… Ой, простите…

— Ничего страшного…

— Тогда… Тогда Аурус, конечно же…

— А день и час?

— Завтра в 12…

— Прекрасно! Завтра в 12 часов черно-платиновый Аурус с номером А001АА198 будет ждать вас у вашей парадной [3]. Водителя зовут Владимир.

— Э-э-э… Не Владимирович ли случаем? Такой невысокий, да?.. — вот люблю я постебаться, особенно когда хорошее настроение и оно имеет все шансы улучшиться еще.

— Семенович. Но рост тот же… [4]

— Час от часу не легче, но забавно. И я принял. Завтра в 12…

— Хорошо. Всего вам доброго, Андрей Игоревич.

— Ой-ёй-ёй! Подождите!

— Слушаю вас, Андрей Игоревич.

— Форма одежды?

— На ваше усмотрение.

— Благодарю! До свидания, Жанна Антоновна…

— До свидания, Андрей Игоревич!

***

Утро красит нежным светом морду еще не древнего меня. Костюм с планками боевых орденов был заготовлен с вечера. Так, я считаю, вполне уместно статусу предстоящего разговора. Не парадку же надевать. Да и генерал-майор, пусть даже и вполне возможно штабной, должен понимать статус этих наград и потому внимание его я поражать не собирался. К тому же, при обращении ко мне, у них уже была вся информация кто я и что я. Так что проявим-ка мы невиданные у меня же доселе скромность и вменяемость. И понаблюдаем…

Ровно в 12, уже помытый, побритый, одетый и попивший чаю, я выглянул в окно. Под кленом, который рос у моей парадной, парковался обещанный Жанной Антоновной Аурус. Красивая таки, черт возьми, машина! От красивая-то! Жаль денег стоит, как два Майбаха, а то б купил… Впрочем, мне и Майбах не нужен, на нем на рыбалку не поездишь. На такую рыбалку, как у меня обычно бывает. Ну, там забуриться к речке-озеру по лесной дороге, по кочкам неожиданным, да по ямкам непролазным. На Майбахе, а уж, тем более, на Аурусе по таким если поеду, так все медведя да волки строем встанут и честь отдадут и дорогу сами по нивелиру выровняют. А это скучно, господа, когда нет в жизни трудностей. Так что, там где шишки да иголки, мне ни то, ни другое не нужно. Мне моего Танка хватает. В смысле авто марки «Tank», а не то, что вы там себе подумали про Т-90 или даже Т-14 сразу. Но название бренда символичное, согласитесь. Танкист я, хоть и в прошлом, или на трамвае покататься вышел? Причем, моя-твоя тут скромничает и езжу я на трехсотом. Посчитал, что пятисотый и уж, тем более, семисотый — понторезство… И даже слишком недешевое. Трехсотого мне вполне и даже с гаком. Так и живем, да…

И вот вышел я на улицу. Бабка Облетариха с седьмого этажа и реальной фамилией Облетарина, уже на лавочке. Вижу, что у ней челюсть отпавшая (но не уроненная), глазищи вытаращенные…

— Ты смотри, Андрюша, какой кабриолет-то приехал. За кем это, интересно?

— Так вы б водителя этого лимузина спросили теть Наташ. — подначил я эту Варвару с длинным носом.

— Да разве ж он скажет… А это лимузин?

— Ну, нос точно не прищемит. — продолжал улыбаться я — Да, это лимузин. Кабриолеты они для блондинок и прочих нетрадиционных личностей.

— А что за лимузин-то то такой красивый? Иномарка небось?

— Так это ж президентский Аурус. Наш, отечественный, теть Наташ…

— Ой, да ладно. Президентский… Че ему тут делать-то?

— Будь что делать, так Майбах прислали бы. — сломал я мозг Облетарихе. Фигурально, конечно же, но пища для языка ей теперь дана богатая.

— А ты-то куда такой нарядный?

— Так с Володькой прокатиться.

— С каким Володькой? — голос бабки только что не завибрировал от удивленного восхищения.

— Так с Семенычем… Не с Владимирычем, не с Путиным, не переживай, теть Наташ. — и повернувшись пошел к Аурусу. Сзади что-то стукнуло. Оглянувшись заметил, что не упавшая на асфальт соседкина вставная челюсть стукнула, но инвалидная палочка ее же. Пришлось вернуться, поднять палочку-то и вручить той в руки. Облетариха сидела ни жива ни мертва и таращилась на меня во все глаза.

— Так он же помер… — тихо сказала та в момент, когда я передавал ей трость.

— Кто помер?

— Владимир Семеныч…

— Да, не… Вон он за рулем… — сдуру шутканул я и шагнул обратно в сторону Ауруса.

И тут случилось то, что запомнилось мне очень надолго! Да на всю жизнь, если честно. Такого даже я не ожидал! Так вот водитель, видимо заметивший в зеркало, что его пассажир подошел, открыл свою дверь и вышел, чтобы отворить пассажирскую дверь уже мне. Этикет, все дела… И именно в этот момент в ступор впал и я сам — пассажирскую дверь Ауруса открывал для меня… Владимир Семенович Высоцкий!!!

Да, я умею моментально оценивать быстроменяющуюся обстановку по малозаметным, казалось бы, деталям. В танке повоюешь и не так раскорячишься! Там мелочь не усечешь — сгоришь сразу! И потому, заметив веселые смешинки в глазах водителя, при его же непроницаемо-каменном лице, сразу сообразил, что этот Семеныч не есть тот Семеныч. Похож действительно. Хотя, скорее отдаленно, чем вот-вот рядом, но не Он точно. Это заметил я, но не заметила Облетариха. А я и не стал ее разубеждать.

— Здоров, Володя! Как Маринка поживает? Где она сейчас? В Бомбей вроде собиралась… — начал я забавную игру для одного единственного зрителя.

Остальные зрители, точнее зрительницы, видимо, еще по магазинам шлындают. Как раз до часу дня обычно в них в сетевых скидки, чтобы приманить бабок в утренние часы и те своим присутствием не забивали торговые точки вечером, когда работные люди с работы и потянутся. А Облетариха и по магазинам не ходит, ей все приносят. Тяжко ей ходить на самом-то деле, здоровье уже не то. Зато теперь она увидела Владимира Семеновича в натуральном обличье. А скоро пропустившие этот спектакль бабки-зрительницы вернутся из походов и…

— В Каир полетела. А оттуда, говорила, что в Мельбурн и после в Оттаву собиралась. В Бомбей через месяц только. — был ответ, явно понявшего суть дела, водителя Володи. Причем хриплым таким баском типа «Ну и рожа у тебя, Шарапов». Без тени улыбки надо сказать ответил — во артист-то!

— Да, уж… Лягушка-путешественница наша Марина…

— И не говорите, Андрей Игоревич. Сам редко вижу. Мотается туда-сюда.

Облетариха наш разговор слышала хорошо и дар речи потеряла совсем. На ее глазах же все и ей же в уши! «Андрюшка из 13-й к самому Высоцкому на „ты“, а тот к нему, балбесу, на уважительное „вы“. Это кто ж ты теперь такой важный, Андрюшка-то? Да и Маринка еще… Поди Влади, не иначе… Хотя ей лет-то должно быть… [5] А Высоцкому тогда ж сколько? Да, вродь столько же… Но, как сохранился-то! Хотя он же в Олимпиаду умер. Или не умер, а сказали, что умер, чтоб не приставали? Живет где-то… И видать пенсия у него маленькая, раз у нашего Андрюшки личным водителем подрабатывает… Ой, дела-а-а…» — примерно такой ход мыслей угадывался в глазах Облетарихи.

Я сел в машину…

Ну… Нега… Аурус таки…

И, когда мы, провожаемые уважительно-охреневшим взглядом Облетарихи, выехали со двора, водитель Володя спросил:

— А вы, Андрей Игоревич, откуда знаете, что Марина в Бомбей полетит?

— Марина? В Бомбей? А что, полетит?

— Ну, так она ж в дипломатическом ведомстве секретарем служит.

— Э-э-э… Марина… В дипломатическом ведомстве… Не Владимировна ли часом? — спросил я, уже догадываясь какой ответ получу.

— Точно так, Андрей Игоревич. Но не Захарова, как вы подумали. — в зеркале я заметил смеющиеся глаза водителя Володи — Высоцкая она…

Мне как по голове медным тазиком стукнули… Гулким таким…

— О, как! Стало быть и вы, Володя, супруг Марины?

— Точно так!

— И тоже Высоцкий?

— Да, не… Я Иванов… — рассмеялся водитель — Просто Маринка фамилию менять не стала, чтобы с документами не париться. Некогда ей было.

Все смешалось в моей голове… Хотелось смеяться с самого себя, напиться с такого прикола и шоколадку…

— Там бар, Андрей Игоревич. Налейте себе, приведите мысли в порядок. Рекомендую. — посоветовал водитель Володя Иванов.

— Генерал не унюхает?

— Не, не, Андрей Игоревич… Лев Дмитриевич в этом вопросе адекватный. Пьянь не терпит, но напряжение снять всегда позволяет.

— Дэ?..

— Точно так! Вам сейчас в самый раз грамм пятьдесят с такого анекдота. Там и шоколадка есть…

Вот эти его слова про шоколадку меня и добили…

——————

[1] Книга «Три танкиста при Бородино. 1812» в действительности же написана автором этого произведения, которое вы сейчас читаете, а не его героем Андреем Игоревичем Толстовым. Вот ссылка на нее https://author.today/reader/339123. Правда, не стоит думать, что автор — танкист, или был танкистом. Автор — он как бы в танке, но не танкист, совершенно точно! :)

[2] Угу… Была такая история с Ларисой Долиной… Автор зуб дает! А интернет все помнит, ага…

[3] Номер автомобиля взят буквально «от балды», т. е. смахивающий на крутой типа прекрутой. Любопытно, но поиск по номеру показал, что на момент написания книги, он присвоен голубому BMW X5, 2003 года выпуска. И это тот самый случай, когда госномер авто ценится раз в десять-пятнадцать дороже самого автомобиля (двадцатилетней рухляди?), на котором (на которой?) он установлен. :))

[4] У В. В. Путина и В. С. Высоцкого рост одинаков — 170 см.

[5] Марина Влади (настоящее имя Екатерина Марина Владимировна Полякова-Байдарова) на момент написания книги пребывает в возрасте 86 лет.

Глава 2. Знакомство с шефом и коллегами

Офис фирмы «Виртуальные танки России» располагался неподалёку от Петербурга, посреди зеленого жилого квартала в черте одного скрытого от посторонних глаз поселка. Для него было использовано здание проекта обычного детского сада с соответствующей огороженной территорией [1]. Абсолютно типовое двухэтажное здание с большущими окнами в плане похожий на букву «Н». Стекла его окон тонированы, зеркальные, и что за ними там — бухгалтерши или пулеметы — снаружи не видно. Сам этот «садик» окружали пятиэтажки, явно жилые и, скорее всего, в них жили сотрудники работающие в этом офисе. Удобно, хотя и явно дорого.

Камеры, разумеется, натыканы везде, а на въезде встречали охранники только лишь делающие вид нанятых по объявлению тютей и матютей. По глазам увидел, что матерые это парнишки, ждущие нападения в любую секунду. Не небритые ЧОПовцы какие-то с похмела и с пневматическими пукалками в кобурах, а реальные и опытные бойцы! И это уже говорило о том, что конторка здесь — имеющая отношение к оборонке и к самой секретной ее части.

Территория ухожена и не слишком-то уж и по-военному. Но это я счел за маскировку, когда старательно сделан вид, что мол «дворник Митрич» за всем не успевает, но работает. Да как же ш без этого-то? Т.е. какое-то допустимое количество принесенных ветром фантиков имелось, поребрики слегка пошарпаны, трава не крашена. А в целом: классический вид территории какой-нибудь оптово-барыжной конторы, которая миллионы-миллиарды гребет, а денег на краску покрасить собственный же забор нет, но вы держитесь. Для запудрить мозги обывателя, или американского какого шпиона, сойдет. И, если бы я вчера еще не чувствовал в разговоре с Жанной Антоновной жесткую ее военную уверенность, то так бы сейчас и подумал, что мол сугубо гражданская шарашка. И, несмотря на генеральское звание шефа этой конторы, на Аурус и мужа Высоцкой за его рулем, развернулся бы немедля. А что барыжки мне могут предложить? Место начальника СБ? Вот ни разу не улыбается! Я танкист, боевой офицер, а не опер. Максимум чем соглашусь быть полезным оптово-барыгам, так это сесть за рычаги гусеничного снегоуборщика. Родные это рычаги… Так что… Как ни крути, нутром чую, что наши ребятки в этой странной конторе ошиваются. Не спекули какие. Из огня, да из полымя они. Но, увы — не танкисты. Потому я им и понадобился. Понимаю…

Машина… Блин… Не машина, а шикарнейший Аурус проехал по двору и остановился возле входа. От дверей здания подошел сотрудник в штатском, открыл мне дверь. Я вышел. Окинул взглядом обстановку вокруг. Чуйка звенела не хуже, чем на войне — я на прицеле. В спину. Понятно откуда. Из пятиэтажки с стороны напротив входной двери. Скорее всего с пятого этажа. Но не с крыши точно.

Сотрудник в гражданском, который именно сотрудник, а не охранник, дождался моего внимания к нему и пригласил войти. Не стал тянуть тётюмотю за титюпитю и последовал по его приглашению. Чувство тревоги, после того, как мы с ним скрылись от улицы за дверью, исчезло. Значит, есть снайпер, которому я теперь уже недоступен.

Внутри — дорого. Не китчево дорого-аляписто, а с достоинством. Ничего лишнего, все строго и продумано до мелочей. Дизайнеры потрудились на славу однозначно! Вот четко уважаю!

Навстречу послышалось цоканье. Козу, что ли держат? Но нет… Мне навстречу вышла такая… Лань! Вот прям вау… Вы когда-нибудь видели действительно горную лань с мудрыми, по-лошадиныму, глазами в которых однозначно читается хищная безжалостность рыси? Вот я увидел. Она на встречу мне и вышла.

— Добрый день, Андрей Игоревич. — прозвучал уже знакомый голос.

— И вам не хворать. Жанна Антоновна.

— У вас хороший слух, Андрей Игоревич.

— Ну, полтора года музыкальной школы по классу бар-чаймса чего-то да стоят… — пошутил типа [2].

— Да, я вас понимаю. Сольфеджио, гаммы, консонансы. — ответом мне была очень даже ничего такая улыбка.

— Вот-вот… Они самые… Консонансы…

— Как ваше самочувствие, Андрей Игоревич? Комфортно ли вам?

— Самочувствие отличное, чего не скажешь о комфорте. — именно в этот момент я понял, что снайпер в пятиэтажке не просто так, не по их душеньке, а по мне.

— Что вас беспокоит, Андрей Игоревич? — само, прям, внимание, ага… Рысиное…

— Не уверен, что в пятиэтажке напротив профессионал. А то ветер таки, смотрите, поднялся нешуточный. Порывистый…

— Да, но погодка сегодня, все равно хорошая. Вы не находите? — со все той же очаровательной улыбкой ответила она мне, внимательно изучая мою реакцию.

— Если вы гарантируете, то, пожалуй, соглашусь. — теперь уже улыбнулся я. И вопросительно поднял брови, что мол дальше-то…

— Лев Дмитриевич ждет вас, Андрей Игоревич. — не моргнув глазом ответила Жанна Антоновна и посторонившись показала мне рукой куда идти.

Мы взошли по лестнице на второй этаж и там, пройдя еще один КПП с сотрудниками вооруженными уже почему-то «Винторезами», завернули направо в сторону, очевидно, генеральского кабинета. Жанна Антоновна пригласила войти. Вошел. Это была небольшая приемная с ее рабочим местом и креслами вокруг столика с другой стороны. Она попросила подождать и скрылась за следующей дверью. Полминуты и вышла обратно.

— Проходите, Андрей Игоревич.

Я поблагодарил и вошел. Жанна Антоновна осталась в приемной и прикрыла за мной дверь. В кабинете сидел этакой импозантный мужик в очках и в хорошем дорогом костюме. Ага… Значит, пока дело без официоза. Это хорошо. И мужик, сняв очки, которые положил на стол, встал, обошел свой стол, подошел ко мне. При этом не отводя от меня глаз и рассматривая-оценивая с головы до ног. Именно так! Я ж не девушка, чтоб наоборот.

— Так вот вы какой…

Неожиданное приветствие. Но на всякий случай, опять же более юморя, чем всерьез, я пошарил над головой. Мужик удивился этому жесту и вытаращился на меня весьма вопросительно. Пришлось объяснить.

— Обычно фразу «так вот вы какой» заканчивают словами «олень северный». Вот я и проверил вдруг у меня за ночь рога выросли, товарищ генерал-майор. А то охотники-то объявились уже, заметил.

Как хохотал генерал надо было видеть. И слышать. Даже Жанна Антоновна заглянула. Но заметив, что ничего такого страшного не происходит и шеф попросту веселиться изволят, скрылась обратно.

— Да, майор, за словом вы в карман не лезете.

Забавно… Генерал, пусть и с приставкой «майор», а на «вы» к просто майору. Значит будет к чему-то такому склонять, за что вся ответственность должна быть на мне. Плавали, знаем, ага… Но посмотрим, что они таки будут предложить…

— Не лезу, так точно, Лев Дмитриевич.

— Да… Представляться не будем, сэкономим время.

— Премного согласен! — ляп моей фразы заставил его улыбнуться снова. Прям смешливый какой генерал попался, аж приятно.

— Охотника, значит, вы засекли?

— Так точно, тащенералмайор!

— И где он?

— Пятиэтажка напротив входа, последний этаж, вторая парадная, первое окно слева от нее. В однокомнатной квартире.

— Так точно определили? Нет, я знаю про вашу особенность чуять опасность, но она же только общее направление показывает. Я прав?

— Так точно. А определил простой логикой просто окинув взглядом окружающую обстановку. Для стрелка обзор лучше с высоты, но на крыше бывает дождь. Мокро, неудобно и чревато. И потому — пятый этаж. На окне которое первое слева от парадной, тюль. И будь это окно комнаты, то и вопросов нет. А тут окно кухонное [3] и на таком тюль на все окно — либо гламурное эстетство, либо… Предположил худшее.

Полосин кивнул соглашаясь.

— И этот снайпер — ваш. А тюль лучше заменить на такой же, но на пол-окна снизу и на верёвочке. Как у бабушек. Кто-то у вас накосорезил с реквизитом.

— Я тоже заметил странность, но в чем она сообразить не мог. Теперь понял. — признался генерал — А почему стрелка сочли не чужим?

— Будь он чужой, то всю вашу охрану можно было бы смело увольнять без выходного пособия. А они у вас — волки! Это заметно. Значит они в курсе, что любой, кто находится в той квартире — свой. Ну, и я к вам ехал со своей особенностью. Почему бы вам не убедиться самим на практике работает она реально, или болтовня из курилки.

— Логично.

— Удовлетворите любопытство, Лев Дмитриевич.

— Спрашивайте.

— Я так понимаю, что это типа засадного полка на случай штурма офиса? И за окном комнаты тоже сюрприз, но по мне не задействованный.

— Верно.

— Разумное решение. Наверняка во всех четырех пятиэтажках вокруг такие же засады.

— Жанна говорила зарплату тебе миллион?

О! Уже «затыкал»! Недолго мучилась старушка, недолго святости блюла. Т.е. генеральские гены никуда не делись, наш человек!

— Так точно!

— Она ошиблась! Полтора миллиона!

— Э-э-э…

— Что? — генерал-майор сменил взгляд с утвердительно-отеческого на недоуменный.

— Огласите весь список, пожалуйста. А то я до сих пор не знаю на что продаюсь. — и снова стёб — Ой, вэй из мир…

— Хм… Проще показать, чем рассказывать. Так что давай сходим, покажу.

— Что? Даже чаю не попьем? — выразил почти искреннее удивление я, на что генерал-майор аж поперхнулся. Не, ну а чего? Пригласил, так ты чайком напои, конфеткой накорми, и… предложи, наконец-то чего хотел. А то ишь…

— Шибко юморист ты, майор! — хмыкнул Полосин.

— Так я ж за штатом и не сотрудник. И вы меня позвали, а не я к вам напрашиваюсь. Потому имею право не такое отчебучить, тащенералмайор. — ответил я, врубив обезоруживающую улыбку.

Но мы, в конечном итоге, пошли. Полосин жестом руки показал мне на выход, дождался пока я покину кабинет, вышел сам вслед за мной и, проходя мимо эффектно сидящей за столом Жанны Антоновны, буркнул «Мы на объект». Та кивнула и взяла с зарядки на маленьком столике небольшую рацию. Протянула генералу, тот привычно взял. Затем кивнул мне головой мол «Иди за мной» и сам первым вышел из приемной. Ну, а я за ним, никуда не денешься.

Спустились мы на первый этаж, только в другое крыло здания. Пока шли по его длинному коридору чуйка моя звенела маманегорюй! Я аж кашлянул.

— Чуешь? — это Полосин меня спросил, значит, слегка обернувшись.

— Чую… В лоб и затылок. Злюке пройти нереально.

— Совсем нереально?

— Если пешком, то со спецсредствами только. Тут на танке надо…

— Танк ему, мля, подавай… — проворчал генерал-майор. — Идем дальше, будет тебе танк. На выбор даже…

Мы подошли к неприметной, но тоже дорогой двери. Нет, она по проекту тут точно должна быть. Типа в кладовку со швабрами. Ее-то генерал и открыл. И мы вошли.

Внутри был пост, разумеется, с «Винторезами», за постом лестница вниз. Не в небо… А жаль… Нас проверили. Да, проверили именно нас обоих, т. е. и генерала тоже. Причем, на равных вместе со мной, несмотря на то, что Полосин тут — главный. Я аж возгордился за себя мол чествуют аки генерала какого! А внизу, значит, что-то очень и очень серьезное. Ну, так и посмотрим за что он мне полтора ляма положить хочет.

Спустились вниз. Тоже лабораторная чистота, но и отделка… лабораторная. Т.е. кафель, никаких панелей, вентиляция на уровне, пыли ноль. Прошли по коридору до какой-то железной двери. Полосин приложил палец к специальной панельке — загорелась зеленая лампочка. Потом зыркнул глазом в дырочку в этой же панельке — загорелась еще одна зеленая лампочка и замок призывно щелкнул. Генерал-майор потянул дверь на себя, она открылась и мы с ним поочередно вошли в светлый и довольно большой зал в котором, прямо по середине, стоял, на минуточку, танк!

И все бы ничего — мало ли как они умудрились танк в подвал заволохать — но эта машина была… пада-да-дам-м-м-м!!! Она была, вы не поверите… Она была стеклянной!!!

Стеклянный танк! Каково, а?!!!

Я поначалу даже не поверил и, презрев все возможные ограничения и запреты, подошел к этому стеклотанку и постучал по нему ногтем. А потом еще и провел по нему же пальцем. Звона вначале, конечно же, не услышал, но подушкой перста, мать его так, ощутил, что это действительно стекло! И довольно толстое. И я не я буду, если он, в итоге, мне теперь миллиона два в месяц не положит. А то и пять даже! В стеклотаре, знаете ли, воевать радости явно мало. Железо-то не выдерживает, а тут стекляшка. Уж я-то знаю!

Куда мне столько денег? Ну-у-у… Ну, например, возьму и за свой счет монастырь открою. Каких-нибудь там кармелиток… [4]

— Стекло, не сомневайся… — заметив мой интерес прояснил Полосин и тут же крикнул куда-то в дальний угол подвала: — Ароныч! Совесть поимей! Выползай давай, сын блудливого народа. Нам ждать некогда.

Откуда-то с задов этой… Лаборатории? А как ее еще назвать со стеклянным танком посередине? Не гараж же… Так вот откуда-то с задов этой лаборатории вышел небольшого росточка худощавый, носатый и слегка кучерявый волосом еврейчик возрастом примерно соответствующим генерал-майору. Как потом оказалось из разговоров, ажный одноклассник Полосина, умница, технарь и разработчик всяческих любопытных приборов и технологий. Точнее, один из таких. Не то чтобы они оба двое двое дружили со школы, но таки дело есть дело и Лев Дмитриевич для оного того и притащил сюда в «Виртуальные танки».

— Лева! Таки шо ты шумишь, как будто на нас напали американцы? Они на нас никогда не нападут, если ты об этом. Ты мешаешь моему пищеварению, а оно, должен тебя предупредить, и так уже не слишком молодое.

— Ароныч! До твоего пищеварения мне дела нет. Надо врача — скажи, привезем лучшего. Покажи вот этому молодому человеку наш танк.

— Это и вправду танк? — выйдя из ступора уточнил я.

— Это таки танк, молодой человек, вы удивительно прозорливы. Я в вашем возрасте таким не был. Да, этот танк немножечко прозрачный и чуточку не железный, но он действительно танк. — ответил мне еврейчик — А вы, судя по тому, что вас привел этот громогласный шлимазл, и есть тот, кто сядет за его рычаги.

— Тут вопрос еще не проработан, но перспективы того могут обрести реальность. — обозначил ситуацию я.

— Так… Два… — вдруг прервал нас Полосин.

— Лев Дмитриевич! Если речь идет только о ежедневном внешнем осмотре этого… хм… танка, то я согласен. — торг продолжился, значит.

— Лева, не трави мальчику больно на душе, он тебе этого никогда не простит. Ты рассказал, что ему нужно будет делать?

— Вот ты ему и расскажешь. Кстати, что показали измерения?

— Таки шо и ожидалось. Генерация волны инклюзирована в оптику на уровне аш си пятьсот восемь.

— Т.е. все в норме. Хоть это радует. Но ты давай, просвети майора. Зовут Андрей Игоревич Толстов, танкист. А это… — тут Полосин, показывая рукой на еврейчика, обратился уже ко мне — Научный руководитель проекта Лифшиц Моисей Аронович. Общайтесь, я буду здесь же.

Еврейчик как-то по-отечески взял меня под локоть и повел к стеклянному танку. Уже около него он открыл сбоку танка дверь… А что такого? В конце-концов это же не настоящий танк, как я уже понял, а какой-то макет. Не просто ж так сквозь его «броню» видны все его внутренности. А внутри-то, как раз все, как и должно быть. Правда, системы лишь общие, т. е., например, та же проводка явно лежит не как в Т-90 или там в Т-72. Расположение мест экипажа… Не такое. Точнее, очень похожее на то, как сделано в платформе «Армата» — весь экипаж в передней части этой «машины», а башня необитаемая. Но это не модель «Арматы» определённо. Больше смахивает на Т-44, но явно больших габаритов. Кстати, и Т-44 и «Армата» внешней компоновкой имеют много общего. И у этого стеклянного шесть катков, а не пять, как у Т-44 и не семь, как у «Арматы». И у башни была развитая такая кормовая ниша, которая у Т-44 была невелика. В целом все, где-то серединка на половинку между Т-44 и Т-14 «Армата».

— Вы, молодой человек, не стесняйтесь и садитесь в машину. Наденьте шлемофон.

— Так это тренажер, что ли?

— Не совсем. Сейчас это будет скорее аттракцион.

— Как это?

— Ну вы же видели в «Рио» аттракцион авиалайнера. Так сейчас будет примерно тоже самое. Вы посмотрите, почувствуете, а там уже поговорим более предметно. Командирское место по центру, водитель слева, наводчик справа. Прошу… — показал он мне жестом.

— Ну, хорошо…

Я влез в танк. Сел на место мехвода. Удобное. Не знаю насколько удобно в «Армате», но в сравнении с Т-90 здесь намного удобнее. Приборы обзора — большие экраны. У мехвода вместо рычагов — штурвал. У командира, и у наводчика — джойстики. Ну и там много еще всякого, большей частью знакомого. Но в целом — игрушка. Хотя чувствовалось, что игрушка совсем не игрушечная. Ну, сейчас и узнаем, что за штучка.

— Какой период вам включить, молодой человек? — с вниманием спросил Моисей Аронович.

— В смысле период?

— Лева! Ты ему не говорил что ли? — обратился Лифшиц к Полосину.

— Нет, я его только привел к тебе. Работай с ним, у тебя лучше получится. — отозвался генерал-майор.

— Таки все приходится делать старому Аронычу… — и тут же обратился ко мне — Вы можете выбрать любой временной период и любую локацию.

— О, как… А какие есть?

— Любые. Вплоть до эпохи динозавров. Но там вам воевать не с кем, увы.

— Воевать? Опять?!!!

— Два с половиной! — услышал я голос Полосина, явно обращенный ко мне.

— Молодой человек! На танках по девочкам не ездят таки.

— Зря вы так думаете, я ездил, дамы оценили… — ответом ещё была и моя улыбка.

— Ничуть не сомневаюсь, но, согласитесь, в приличном обществе это не совсем принято. Только в качестве приключения… А давайте я вас отпра… я вам включу действительно девочек. Лето 1917 года, покатаетесь в окрестностях расположения Марии Леонтьевны Бочкаревой. Под Сморгонью.

— Это кто ж такая? — спросил я, а сам попробовал прикинуть суть и смысл оговорки Ароныча.

— Не знаете? Ударный женский батальон — слышали о таком?

— А-а-а… Те самые? Зимний охраняли во время его штурма?

— Не совсем они. Хотя те барышни действительно первое время служили под началом мадам Бочкаревой [5]. Вы сейчас покатаетесь на танке Mark IV. Просто покатаетесь. Посмотрите обстановку. Ничему не удивляйтесь, все будет выглядеть предельно натурально. Даже запахи.

— Окей…

— Будьте добры, застегните шлемофон… — я застегнул и тут же в ушах через него — Ага… Вот так… Прекрасно. Закрываю дверь и в добрый путь, молодой человек.

Ароныч закрыл дверь и свет выключился. Как я успел заметить, во всей лаборатории. Танк-то стеклянный и сквозь его «броню» было видно буквально все с его же наружи. Пробки выбило, что ли?

— Свет погас? Так и должно быть, молодой человек. Включаю локацию. — услышал я голос Ароныча и удивился, как он в кромешной тьме быстро дошел до ближайшего к нему пульта управления чем-то. Который был метрах в пяти от него.

Но после его слов тут же все загудело, завибрировало, как будто я действительно ехал в танке. В каком-то очень громком, лязгающем и… вонючем! Это донесся запах горелого масла и выхлопа движка. Перед глазами появилась полоска света — открылась смотровая щель и слышались женские крики. Я глянул туда и… буквально заржал! Перед очень медленно движущимся танком, за рычаги которого держался я сам, возле какой-то палатки носились и визжали девки, причем все коротко по-солдатски стриженные и все в каких-то древних кальсонах с завязочками по низу и в коротких просторных рубахах, явно армейского покроя…

——————

[1] Типовой проект двухэтажного здания в плане буквой «Н» 1-335А-211-1-2. Действительно удобен не только для детских садиков, но и в качестве офисно-конторских зданий. И такое их применение наблюдалось еще в советские времена. Сам же проект на 280 мест создан в 1966 году. И, например, обе дочки автора и его же внуки, как раз, в свое время, и посещали садики построенные по этому проекту.

[2] Бар-чаймс (англ. bar chimes, а по-русски «висюльки») — самозвучащий ударный музыкальный инструмент. Состоит из множества металлических трубочек разной длины, подвешенных вертикально. Трубочки звучат от соприкосновения друг с другом, когда музыкант проводит по ним рукой или металлической палочкой, приводя их в движение. Разумеется, ни в каких музыкальных школах игру на них не преподают. :)

[3] В хрущевках и брежневках по обе стороны от окон парадных первые окна кухонные.

[4] 7 октября 1452 года Папа Николай V буллой Cum nulla утвердил основание женской ветви ордена кармелитов. Булла Cum nulla не только позволяет основывать в ордене женские созерцательные монастыри (в таких монастырях человек максимально полно удаляется от внешнего мира), но также предоставляет право основывать женские общины терциарного (светского) характера.

[5] Мария Леонтьевна Бочкарева — создательница (с подачи Керенского) и единственный командир первого ударного женского батальона. Изначально в него было набрано 2000 девушек, но из-за жесткости командования Бочкаревой и муштры под ее началом осталось всего 300 девушек, которые-то и ушли на фронт и воевали. А те женщины, которые ушли от Бочкаревой, образовали автономную ударную часть и потом именно они охраняли Зимний дворец. Но собственно к Марии Бочкаревой они не относились. И если бы Зимний дворец защищали бойцы Бочкаревой, к тому моменту уже имевшие немалый боевой опыт, то большевикам вряд ли удалось бы так легко свергнуть Временное правительство.

Глава 3. Задача становится ясной

Я не стал излишне смущать мятушихся барышен и остановил машину. Т.е. показал свою раскрытую ладонь кому-то там назад и танк затормозил. Удивительно, но вопросов с управлением незнакомой техники у меня не было. Я просто манипулировал все, что нужно, как бы привычно и чувствовалось, что явно делал все это до того много раз. Хотя вживую Mark IV не видел ни разу и уж точно в нем не сидел. На картинках и в кино видел, но не более того. Такие характерно ромбовидные в профиль громадины.

— Поручик! А вы не слишком ли увлеклись?!!! — раздался вдруг крик откуда-то знакомым голосом.

Я не ответил, отмахнулся и продолжал пялится на приходящих в себя барышен в кальсонах. Большая часть уже скрылась с глаз долой, но одна, особо ретивая и вся такая дородная, вдруг выскочила откуда-то с Мосинкой со штыком, вскинула ее и бабахнула прямо едва ли не в меня. В этот момент чуйка моя звякнула так, что чуть не оглушила. А по броне неожиданно ощутимо громко бздынькнуло и в ней появилась маленькая круглая дырочка, через которую сквозь дымную атмосферу внутри танка тут же заструился веселенький лучик света. Мосинская пуля пробила броню этого танка. Сколько там ее? Миллиметров 15? Не больше ж? [1] Да, считай, еще и в упор!

— У, мля!!! Коза драная!!! Убьешь же!!! — заорал я. Она, разумеется, за грохотом танка не услышала, а чуйка моя взыграла снова. И тут же новый бздынь и новая дырка в лобовой броне Марка. А мне слегка царапнуло чем-то маленьким по щеке. Видимо осколочек брони или даже самой пули.

— Поручик! Как вы себе позволяете так обращаться к женщине?!!! — опять заорал чей-то голос.

Обернувшись я увидел какого-то молоденького то ли офицерика, то ли юнкерка какого… Черт их этих золотопогонников разберешь, не учил. Сопляк был весь чумазый, что, в принципе, объяснимо несовершенной «эргономикой» этой танковой древности, но глаза его горели гневом праведным и сам он готов был если не вызвать меня на дуэль, то, как минимум, наброситься со своими кулачонками.

— Тебе чего, чудик? — это я его спросил, напрочь удивленный напором пацана. Который был мне вроде знаком, но хоть убей не помню его. И тут чуйка снова прыг, а в броне новая дырка бздыньк! Так ведь и убьют, нафик…

— Да как вы смеете так разговаривать!!! Вы — мужлан, поручик!!!

— Пацан, слышь… Ты дурак или притворяешься? Мы в танке вообще-то и во мне килограммов раза в два больше, чем в тебе. — и тут же маячившему за пацаном солдату — Жахни с пулемета короткой над головами, а то эти бабы из нас дуршлаг сделают.

— Есть жахнуть!

— Отставить, Семенов!!!

— Заткнись! Я здесь командир!!! Давай Семенов!!!

А откуда я знаю, что командир я и есть? Во, загадка… Но лучше так, чем, как этот придурок малахольный.

И тут снова чуйка взопила и сразу пулемет ка-а-ак зададахает! И чуйка моя сразу умылась — видать пулемет супостатшу с винтовкой таки и напугал. А мне от его стрельбы ощущения в этой железной банке те еще. Мало того, что двигатель рычит и вибрирует вон за спиной посреди машины, как в тепловозе, так еще резонанс от пулеметной стрельбы по корпусу. Представляю, как все тут колбасит, когда из пушки лупят. Ой, ма-а-а…

Семенов закончил стрелять быстро. Приказано же было короткой, вот он и не напрягался. Шмальнул в небо, девок напугал и смотрит на меня с довольной чумазой рожей.

— Молодец, Семенов!

— Растарасьвашбародь! — рявкнул солдат

— Поручик! Вы за свой афронт ответите! — не унимается ведь…

— Ты еще здесь, малахольный? А ну, глохни! — и тут же смеющемуся в кулак Семенову — Отворяй ворота, солдат! Пойдем девок миловать! Только сразу, как отворишь, стволом пулемета поводи туда-сюда, дай понять чтобы не шалили с винтовками.

Семенов так и сделал. Грюкнул запором боковой двери [2], толкнул ее и тут же к пулемету. Поводил стволом как и было приказано. Я же слез с неудобного водительского кресла. Зыркнув на малахольного пробрался к двери. Тот часто и мелко дышал — кипит, значит. Ну, покипит и перестанет. Или в морду доиграется.

Выглянул в дверь. Та бабенция в кальсонах, что пыталась издырявить аж целый железный танк стояла поодаль, но не целилась. Винтовку, однако, держала наготове.

— Мадам! Будьте так любезны!!!

— Што тебе охальник?!!!

— Я вас очень таки прошу! Не отстрелите мне сокровенное. Поверьте это вам будет мало приятно и ваши коллегши ваш подвиг точно не оценят и, наверняка, даже проклянут!

— Вылазь уж обормот!!! Зачем солдат моих напужал, ирод?!!!

— А!!! Так вы мадам Бочкарева?!!! Мария Леонтьевна?!!! Тогда все обвинения снимаются!!! И я навеки у ваших ног, мадам!!! Примите мое сердце!!!

Разумеется, из-за громко тарахтевшего тут же танка мы не любовно перешептывались, а орали в обе луженые глотки. И все это слышали. И малахольный тоже. У него натурально зарождалась истерика а-ля «я институтка на выданье». Сопливая, мать его…

Но Бочкаревой мои слова были приятны, вот прям жуть! Она даж покраснела. Оглянулась вокруг, увидела смешливые лица очухавшихся от конфуза подчиненных, прячущихся в местах, где прибывшим мужикам, т. е. нам, не видны их кальсоны. Повторяю, что даже не панталоны, а кальсоны, т. е. бельины чисто мужские, которые им — девкам — положены были по Уставу Императорской армии. А поди ж ты… Прячутся… Хых…

Выбрался из танка. И пошел к прапорщику Бочкаревой. Та, увидев, что перед ней поручик (да еще и бравый ого-го!!!), а не простой солдат, вытянулась в фрунт и одновременно краснея и сатанея проорала перекрикивая шум мотора танка.

— Господин поручик!!! Первая женская военная команда смерти осуществляет банно-прачечные мероприятия!!! Доложила командир команды прапорщик Бочкарева!!!

— Вольно!!! Банно-прачечные мероприятия это хорошо!!! — я тоже в децибелах не стеснялся — Продолжайте прап.....

***

Грохот двигателя Mark IV вдруг сменился на лёгкое гудение и внутри стеклянного танка загорелся свет. Краснеющая Бочкарева с винтовкой у ноги пропала, как пропала и вся окружающая ее обстановка. Эта неожиданно резкая перемена обстановки поначалу меня смутила, да я еще и начатую фразу успел доорать. Однако быстро совладал с новой эмоцией и часто поморгал глазами привыкая к резкому иному освещению.

— На сегодня сеанс закончен, молодой человек. — раздался в ушах голос Лифшица — Можете снять шлемофон и выбраться из объекта.

— Что это было?

— То, что я вам и говорил. Вы побывали под Сморгонью в расположении женского батальона. Через три дня они начнут воевать.

— Побывал?

— Виртуально, молодой человек! Виртуально! — быстро поправился Лифшиц и коротко испуганно взглянул на Полосина. Тот сердито нахмурился, зло зыркнул на Ароныча и глухо матюкнулся.

Но я уже чувствовал, что тут что-то не так. Слишком все реалистично выглядело. Я бы даже сказал, что гипертрофированно реалистично. Погружение в реальность наиполнейшее. Но пока свою оценку держал при себе.

— Вы что-то чувствовали, молодой человек? — участливо спросил Лифшиц.

— Понимаю так, что вас прежде интересует моя та самая чуйка?

— Очень таки верно…

— Четырежды звенела. Когда Бочкарева пуляла по танку из винтовки. Не будь я за броней, то убила бы. Кстати, броня той машины метров с десяти из Мосинки пробивается на раз.

— Очень любопытно… Лева! Возвращаю молодого человека тебе. Кажется все получилось! — и Лифшиц довольно потер свои руки, показывая, что нечто ими задуманное удалось в полной мере.

— Прикольно… Без меня меня типа женили и в эксперимент запихали… — возмутился я — Рассказывайте уже, что ли!

— Твое участие в этой проверке будет оплачено. Сто тысяч. — тут он поднес рацию к рту, нажал клавишу и — Жанна! Сотню переведи Толстову.

— Приняла, выполняю. — был ответ и мне показалось, что в голосе Жанны Антоновны прозвучали радостные нотки.

— Пойдём в кафешку, обсудим. — и тут же добавил увидев мое легкое удивление — В нашу внутреннюю кафешку. Тут все свое. Кстати, кофе там варят хороший.

— Пойдёмте, да…

И мы вышли из этой танковой лаборатории. Еще не успели дойти до первого поста, на котором нас опять проверили, мобила пропиликала уведомлением. Заинтересовавшись вытащил ее и «Перевод от ООО „ВТР“ 100000 рублей». Нормально! Если перевести на положенные по КЗОТ рабочие дни, то получается зарплата даже не десять, а больше двадцати миллионов в месяц. Если каждый день да по соточке… Эх, кармелиточки мои шаловливые-е-е… Как люблю я вас, как боюсь я вас, ночи черные, ночи страстные… Полосин заметил мой интерес к мобильнику после пиликания уведомления и пояснил.

— Эта сотня не в счет зарплаты. А зарплату мы с тобой еще обсудим.

— Хорошо… — кивнул я в ответ, уже понимая, что на двух с половиной лямах вопрос не застынет.

Дошли до кафетерия. Уютненько все, легкая музычка, приглушенный свет. Кроме бармена в нем был какой-то полковник, который кивнул Полосину головой мол «Здрасти». Все свои, значит, на короткой ноге. Тот ответил так же. Потом генерал-майор подошел к стойке и обернувшись спросил меня…

— Тебе кофе крепкий?

— Не очень.

— Два кофе, как мне обычно. — бармен кивнул и начал готовить, а Полосин обратился уже вновь ко мне — Тоже не слишком крепкий пью. Пойдем вон за тот столик. Или ты поесть может хочешь? Паша яичницу с беконом вкусно готовит.

— Да, пока нет. Спасибо.

— Кстати, имей в виду, что в этом кафе все бесплатно, кроме выпивки.

— Понял, спасибо! — улыбнулся я в ответ. Стало ясно, что Полосин и сам не чурается приложиться. Нормальный такой генерал, стандартный даже.

Мы сели за столик. Через несколько минут бармен Паша принес нам кофе. И все это время, пока мы его ждали, Полосин не произнес ни слова. А после и начал:

— Хороших танкистов много. Но танкистов с чуйкой, как у тебя, нам известно всего пятеро. Это ты, наш сотрудник Дима Лавриненко, аргентинец Энрико Кабрера, немец из Бундесвера Михаэль Витвольфсманнштайнхаузендорф и нигериец Агьеи Окена. К сожалению Дима уже погиб.

— Я знаю Лавриненко, который в сорок первом…

— Да, речь о нем и он действительно погиб в сорок первом. До этого дойдем, не торопись и не удивляйся.

— Прошу прощения… — но в целом я уже понимал, что игры со временем в этой конторе сущая норма.

— Так вот вы все единственные в мире о которых известно, что вы можете ощущать опасность от направленного непосредственно на любого из вас готового к выстрелу оружия, которое вы все даже можете и не видеть. Речь о любом оружии. От рогатки до пушки.

— Я думал нас больше…

— Наверняка больше, но речь именно об известных. Да и то не обо всех. В частности сейчас речь о тебе и о немце. Аргентинец и нигериец по своим причинам интереса для нас не представляют. И скажу сразу, что ты здесь будешь выполнять ту же задачу, что стояла и перед Лавриненко.

— Буду?

— Ты, безусловно, можешь отказаться. И никаких последствий этого не испытаешь и полученная тобой сотня уже твоя. Подписку дашь и мы расстанемся. К сожалению. Однако мы, т. е. я лично и Президент, просим тебя согласиться. Задача крайне важная и, кроме тебя, ее решить некому. Могу устроить встречу с Путиным и уже он лично попросит тебя согласиться.

— Даже так? — удивлению моему не было предела. И я больше удивлялся не президентской просьбе, а генеральской. Не привыкши эти товарищи просить. Уж навидался я их… Можно бы и отбавить.

— Даже так! — последовал ответ.

— Уровень просьбы впечатляет, да… А в чем задача?

— Ликвидировать того немца из Бундеса.

— Только и всего-то?

— Почти…

— Не вижу проблемы. Группа диверсов управится легко.

— Про чуйку не забыл?

— Помню. Так ведь когда, например, пятеро целятся разом, да хоть бы и трое, то поди разберись от кого ховаться. Башка при этом звенит дичайше. Я ж поэтому и ушел из армии после боевых.

— Да, все так. Но есть нюанс. Немец этот в сороковые умотал. Прошлого века. В Бундесвере есть аналогичный объект, правда, судя по некоторым данным, работающий чуть по иной технологии. А ликвидировать его надо именно в бою, киллер не годится, т. к. тогда начнется ответная охота на наших. Лавриненко, кстати, по его душу туда и был отправлен. Только погиб не от его снаряда, а от случайной мины. И чуйка ему помочь не могла. Просто так сложилось. Судьба.

Я сидел и быстро соображал. Выходит так, что все эти оговорки Лифшица не случайны. Т.е. случайны в смысле из-за его словесного недержания, но имеют под собой реальное техническое обоснование. Или, если говорить строго, я только что побывал в реальном 1917 году под Сморгонью. Т.е. одновременное перемещение во времени и пространстве — реальность. О чем я тут же и спросил Полосина.

— Все верно. Мы как раз и являемся исследователями эффекта и разработчиком устройства для перемещения во времени и пространстве.

— Вот как, значит?

— Вот так, да…

— Немец заслан в сороковые с какой-то целью?

— Точно так. Гитлеру помогать Советский Союз разгромить.

— Хм… Ну, судя по тому, что в истории его имя неизвестно, успеха он не добился.

— Ошибаешься. Очень даже добился. Это самый результативный танковый ас Вермахта. Фамилию вспомнишь, или подсказать?

— Э-э-э… Виттманн?

— Да! Просто его настоящую длиннющую фамилию сократили для удобства [2]. Сами немцы и сократили.

— Хм…

— Теперь понимаешь уровень приключений, которые тебе предлагаются?

— Сразиться с самим Виттманном?

— Да!

— Я согласен!

Ну, какие тут могут быть сомнения теперь? Я и сам — ас! И Виттманн, как минимум — не хуже. А, если совсем уж строго, то это — соперник равный мне. И у него, как и у меня, есть та самая наша особенность. Это человек, который долго учился и тренировался танковому бою. Воевать против него совсем не то, что против бармалеев сменивших уши ишаков на рычаги танков. Поэтому-то я и не раздумывал ни секунды!

Да, мне снова и много раз придется ощутить на себе действие чуйки. Увы, но такая уж она моя аномалия и жить мне с ней пока не помру. Или не убьют. Но я постараюсь, чтобы не убили.

— Вопрос есть, Лев Дмитриевич.

— Слушаю. — и глаза такие внимательные-внимательные.

— Вы обмолвились, что мол танки мне на выбор. Что это значит? — вспомнил я брошенную Полосиным фразу.

— То и значит. Буквально. И даже больше!

— Это как?

— Ну, смотри. Название нашей конторы ты знаешь. — я кивнул — И именно оно и отражает один из видов нашей деятельности, т. е. создание компьютерной сетецентрической игры. Смысл игры в танки ты, надеюсь, понимаешь?

— Если откинуть развлекушку, то видится как негласная подготовка кадров для управления беспилотными танками. — и ведь действительно идея лежит на поверхности, так почему бы и не па.

— Точно так! Причем на локациях имеющих съёмку реальных местностей. Т.е. на тех, на которых им возможно и придется воевать сидя дома или в части за компьютером.

— УмнО, согласен…

— Теперь главное! Нам удалось совместить технологии выбора возможностей модели виртуального танка и переноса ее в прошлое в качестве реального объекта. Ароныч этим и занимался, собственно, это и есть его главная разработка.

— Хм…

— Что-то смущает?

— Нет. Простое любопытство возникло.

— Ну, ка…

— Там в семнадцатом я был на Mark IV. Он, почему-то, мне был знаком до мелочей и я понимал, что делаю. Хотя я Mark IV вживую никогда и не видел. Только в кино и на картинках. Это первое. А второе: почему именно этот танк и именно туда?

— Тут все просто. Во-первых, при перебросе на аутентичную технику, да еще и в тело члена экипажа, реципиент получает навыки ее управления автоматически. Природу этого мы еще не выяснили, но сам эффект прослеживается. И обнаружил его Лавриненко, между прочим. Он ведь не просто удачливый танкист был, а еще и сильный ученый, друг, ученик и коллега Лифшица. Кстати, это одна из особенностей управляемого переноса во времени и пространстве — целенаправленно попадать в тело кого-то из живших в прошлом. Но на задании ты будешь собой, с подобранным тобой же экипажем и на скофигурированном Лифшицем танке. По твоим запросам сконфигурированном. Все серьезно!

— Любопытно…

— Во-вторых, тебя, как ты понял, мы проверяли. Поэтому и отправили для начала на примитивную технику.

— Понимаю, логично…

— Ну, и в-третьих, нам сама эта скандальная ситуация была известна и она описана в рапортах того времени. В частности в рапорте унтер-офицера Грай-Шиловского на недостойное поведение поручика Берцеге ворвавшегося на танке в расположение женской части и пытавшегося устроить мягко говоря поплятушки. Этот документ, что удивительно, сохранился в архивах [3].

— И вы, зная, что Бочкарева в поручика стреляла, но безопасно для него, захотели проверить сработает ли моя чуйка при переносе?

— Точно так!

— Нормально. Еще два вопроса позволите?

— Да хоть десять! И… секундочку… Паша! Нам еще по кофеечку, но послабее и к нему что-нибудь мягкое и не слишком сладкое. — обернулся ко мне обратно — Спрашивай.

— Понимаю так, что в этом случае была подмена личности аборигена на личность реципиента (и не вслух подумал, что надо же какие я умные слова знаю). И просто любопытно, что стало в последствии с теми поручиком и унтером?

— Первый вопрос — да! Второй… И такая информация есть. Поручик вместе со всем экипажем погиб в своем танке от попадания снаряда неделю спустя после этой истории. Унтера сразу после его рапорта выдернули из экипажа и перевели в пехотную часть, чем буквально спасли ему жизнь. Он позже воевал за белых, ушел с армией Врангеля в Турцию, оттуда перебрался в Югославию, партизанил там против немцев и был убит в бою с ними в сорок третьем году.

— Так и про выбор танка можно еще подробнее? — вспомнил я брошенную Полосиным фразу.

— Тут все просто. Мы можем конфигурировать любой танк в любой степени оснащенности и боеспособности. То, что ты видел там в лаборатории — это не более чем исходное тело танка, из которого и лепится какой-угодно.

— Хм… Круто… Прям таки напрашивается идея применить в той же Великой Отечественной сущую вундервафлю для того времени — «Армату». Да и моего Т-90 за глаза хватит. И размазать Виттманна и тыщи немецких танков тонким слоем по земле.

— Можно… Но подумай шире.

— Все разведки того времени с ума сойдут выясняя, что за танк такой? И последствия этого…

— Абсолютно верно! Непредсказуемы! Поэтому, мы вынуждены соблюдать умеренность в выборе, как сегодня говорят, ништяков. Плюс возможность снабжения местными боеприпасами, когда это возможно.

— Если у немчуры аналогичное оборудование, то они наверняка придут к тому же выводу. Так?

— Так! И пришли. И в сорок третьем на командирском месте в Белом тигре сидел как раз Виттманн. А начинка там была ого-го какой!

— Белый тигр? Что-то знакомое…

— Кино такое есть. Шахназаров снял. По книге Бояшева.

— А, точно. Вспомнил! Так сказка же…

— В книжке и кино из сказочного только разговоры Найденова с танками. Бояшев, на самом-то деле, реальные ситуации описал, документально зафиксированные [4].

— А до того на чем Виттманн воевал? На обычных или на вафлях?

— А до того — тайна покрытая мраком, которую во многом тебе и предстоит раскрыть.

——————

[1] Лобовая броня у танка Mark IV была 12 мм. Т.е. пуля из винтовки Мосина вполне могла пробить в ней дырочку с близкого расстояния, хотя и вряд ли прошить насквозь.

[2] В танках Mark IV люков не было, экипаж проникал внутрь через боковые двери. А… Был еще смотровой лючок водителя спереди.

[3] Этот момент вымышлен автором. Самый результативный танковый ас Вермахта с самого рождения так и носил фамилию Виттманн. Но подобные сокращения вполне реальны. Например, представленная изначально фамилия Витвольфсманнштайнхаузендорф существует в Германии в реальности. Ее носит один из знакомых и коллег Михаила Семкина — немецкого консультанта и друга автора (более четверти века живет в Германии). Он, кстати, первый кто видит текст и диалоги связанные с немецким языком не только в этой книге, но и в «Дрон — сорвиголова» (в которой один из героев — внук автора, плюс и немножко сам автор) https://author.today/reader/381954/3524392 и в цикле «Никитин» https://author.today/work/series/34471

[4] Ну, вы ж понимаете, что автор опять хулиганит… Неймется ему! :))

Глава 4. Скучная техническая и первый наш бой

Танк немыслим без экипажа. Даже несмотря на то, что это компьютерный, почти что, вариант, где все автоматизировано до беспредела. Т.е. я мог бы управляться скомпилированным мной танком и один, но был нюанс. Мне никак было бы не объяснить хроноаборигеном, как это так я в одиночку справляюсь с такой грозной машиной. Т.е. три человека в экипаже быть должно. И, значит, хочешь не хочешь, а часть функций пришлось делегировать. И неожиданно я предложил должность наводчика-оператора… Жанне Антоновне!

А все просто! Были у нее чувства к погибшему Лавриненко, даже несмотря на то, что он, пока воевал, умудрился жениться. Правда Нина, супруга Дмитрия Лавриненко, сама погибла через чуть более, чем через полгода после его [1]. Попала под бомбёжку в Армавире, через который проходил эшелон, на котором она ехала на фронт в качестве медсестры. Мне об этом чувстве Жанны сказали аккуратно и в каком-то из разговоров я и ляпнул мол наводчиком тебе, Жанна надо стать и крошить их гадов в отместку. Мы к тому времени уже были на «ты» и она неожиданно для меня согласилась. И вправду захотела отомстить немцам за гибель Дмитрия, даже несмотря на то, что убил его безвестный нам минометчик. Полосин, разумеется, был не в восторге от идеи, но подумав, что-то свое, согласился. К тому же, Жанна прекрасно знала немецкий и это могло нам сильно помочь.

Мехводом я выбрал сержанта Мишу Никулина из последнего моего экипажа, с которым мы побывали вместе и в Сирии и… не скажу где, опять же. Парень он спокойный в принципе, но авантюрные нотки в нем присутствуют. Мне нравилось в нем то, что он всегда внимателен к деталям и всегда готов придти на выручку. Был, например, один случай, когда Миша занимался чем-то в танке на своем месте и по нам тут лупанули из РПГ. Первая граната ударила неподалеку от нас с наводчиком и трех сирийских бойцов. Никого не убило, даже не ранило, но хорошенько оглушило. Мишка среагировал моментально. Он успел заметить место выстрела, уже видел второго гранатометчика, готовящегося стрелять, и сразу понял, что со следующей гранатой нам конец. И тут же дал газу вперед, прикрыв нас корпусом танка. Тот второй гранатометчик, все же, выстрелил, но, по счастью, тоже промазал. А там уже мы с Серегой наводчиком успели заскочить на машину. Мишка сразу же после того, как мы заняли свои места, развернул ее мордой к атакующим, но… Тех уже только пятки сверкали!

И сложнее всего было даже не выдернуть Мишку с фронта с Времевского выступа, а убедить его в том, что все происходящее здесь — реальность. Выдернуть — Белоусов с подачи Путина, которому о Никулине доложил Полосин, банально приказал и вот Мишка здесь. И, по прибытии, он поначалу посчитал меня за идиота, когда я рассказал о том, чем нам и, самое главное, где нам предстоит заниматься. И я даже попросил Полосина устроить Мишке «экскурсию» в какое-нибудь время, чтобы он убедился в реальности происходящего. На что шеф рявкнул на меня, что здесь хоть и исследовательский центр, но таки — армия! Приказано — служи здесь и делай, что говорят. Это со мной они носятся, как курица с яйцом, но так у меня и особенность. Которой у Мишки нет, но он — военослужащий. Т.е. куда приказали — туда и направился. Ну, да на Великую Отечественную…

Была еще одна причина почему Мишке не стали показывать возможности Объекта (после приключения под Сморгонью в 1917 году я его, объект в смысле, уважительно стал называть с заглавной буквы). Для переноса во времени требовалось большое количество энергии, которая, как вы понимаете денег стоит. И обходится такой перенос прилично дороже, чем моя зарплата. Просто создать модель танка, и позволить экипажу «поездить» в ней и «пострелять» в режиме виртуальной имитации, энергии требовалось в тысячи раз меньше. Поэтому Мишке таки пришлось мне верить и только верить. До поры, разумеется.

Кстати, насчет зарплаты… Я конечно же хорохорился с кармелитками, они мне и даром не нужны, но таки выбил из конторы не пять, но вполне осмысленные три с половиной миллиона в месяц. Из которых себе оставил миллион, а остальное поручил банку автоматически переводить Сладкову на нужды СВО. Связался с Александром Валерьевичем и специально попросил, чтобы он из «моих» денег больше выделял для танкистов [2]. Нет, я махру или десантуру хуже танкистов не считаю, не думайте. Но сами-то мы из мазуты и потому вполне логично, что чумазых роднулек-братулек радовать мне как-то ближе. Танки — удовольствие недешевое. Мишке, на минуточку, положили два, отчего он малость прифигел, но тоже часть денег поручил отправлять на СВО. Сколько зарплата стала у Жанны я не спрашивал, но скорее всего где-то между моей и Мишкиной. И еще я не знаю, как она ей распорядилась. Не спрашивал, а она и не спешила докладывать. Мишка-то меня прямо спросил, что ему с такой прорвой денег делать, вот я ему и посоветовал.

***

Теперь осталось сконфигурировать нашу боевую машину. И в один из дней в кабинете у Полосина собрались он сам, мы трое, Ароныч и наш главный по боеприпасам — Виктор Васильевич Лукин. Тот самый полковник, которого мы с шефом встретили в кафетерии в первый мой день здесь. Мы расселись вокруг стола, во главе которого разместился шеф.

— И так, товарищи! Сегодня наша задача определить типаж и уровень возможностей танка, на котором экипаж майора Толстова отправится выполнять свое задание. — начал Полосин — Нам нужно учесть антураж временного периода и придумать, как залегендировать там этот танк. Сразу скажу, что вся механика наша, вооружение тоже наше. Есть вопросы или предложения?

— Разрешите? — понял руку я.

— Говори, майор…

— В какое конкретно время нам предстоит попасть?

— Самое начало войны. Сценарий таков, что вы будете участвовать в танковом сражении Дубно — Луцк — Броды и после выхода из него отправитесь в рейд по тылам немцев. Ваша задача выманить на себя Виттманна и уничтожить его.

— В тылу у немцев?

— В тылу у немцев. Не гоняться же за ним по всем фронтам. Кстати, в этот период он еще противотанкист. До июня сорок второго года воевал на самоходках [3]. Так что, понимаешь как вы должны накуролесить, чтобы на вас выдернули именно Виттманна.

— А почему наш ввод именно в том месте? Виттманн там?

— Предположительно. Но это не факт [4].

— Лев Дмитриевич! — подала голос Жанна — Вряд ли Виттманн в этот период сильно знаменит.

— Согласен. Но на ваши действия не смогут не обратить внимание его кураторы из Бундесвера.

— Так он же там и так в армии… — удивилась она.

— Там он в Вермахте. Точнее, даже в СС. А отправил его туда — Бундесвер. Т.е. современная нам германская армия. Поняла?

— Не совсем…

— Жан… Я тебе потом объясню. Сейчас это неважно. — встрял я, на что получил согласный ее кивок.

— Какие будут предложения? — продолжил Полосин — Начнем с самого младшего по званию. Сержант Никулин!

— Я… — отозвался Мишка — Считаю, что танк должен быть быстроходным, с низким силуэтом, желательно плавающим и с вооружением аналогичным БМП-3. Собственно БМП-3 и предлагаю.

— Поясни.

— Придется много, как удирать, так и прицел немцам сбивать, много бить из засад и в тех краях много речек. «Пантер» и «Тигров» там пока нет, самые грозные противники это «четверки» и, как раз, «штурмы».

— Такого же вида как БМП? Там сплошь БТ, КВ и Тэшки. Сильно выделитесь. Внешний вид не принимается! Вооружение… Обдумаем!

— Разрешите? — это уже опять я и, получив утвердительный кивок, продолжил — Думаю, что оптимально будет танк а-ля КВ-1 с пушкой калибра больше 76 миллиметров. Зенитная 85 миллиметров пушка одна из самых грозных в то время.

— Виктор Васильевич! Что скажете? — обратился Полосин к полкану по обеспечению.

— Годится. Восемьдесят пятые зенитные там есть. Снарядов к ним в достатке.

— Можно еще, товарищ генерал-майор? — это снова Мишка.

— Говори сержант.

— Предлагаю спарить пушку с меньшей калибром 23 миллиметра.

— Смысл поясни.

— Незачем тратить на многочисленные «двойки» снаряды 85 мм.

— Виктор Васильевич…

— ВЯ-23 пойдет, патронов к ней тоже полно, она на Ил-2 стоит.

— Ароныч! Ты там считаешь? — поинтересовался Полосин у Лифшица.

— Таки да… По массе можем уложиться.

— Тогда резюмируем! — хлопнул по столу Полосин — Танк в корпусе внешне близком к КВ, башня КВ-1 раздатая в длину и ширину, максимально возможно приплюснута. Необитаемая, разумеется. Пушки 85 и 23 миллиметра спаренные. Плавать танк не должен, но корпус надо сделать герметичным с быстро выдвигающимся электроприводом шноркелем. Метров на пять, наверное. Давление на грунт, Ароныч, постарайся сделать поменьше, там местность мягко скажем не асфальты. Обязательно все средства локации, как по земле, так и по воздуху. Динамическую защиту тоже надо, замаскируй под что-нибудь натуральное что ли. Ну, там поленья-коренья, мешки какие, доски. Ну, и система самоликвидации, при необходимости, нетипичного оборудования, само-собой. Личное оружие вы уж под себя там.

И вы думаете на этом создание танка закончилось? А ничуть не бывало! Тут столько всего еще оказалось, что… И одежда и документы и гипнотическое программирование, чтобы не ляпнуть, например, привычное нам «товарищи офицеры». Да, дофига всякого. Все это обсудили тут же, а после еще и готовились месяц! А уж накатались и настрелялись на вновь созданном виртуальном тренажере аж до одури. Надо же было выяснить «детские» болячки машины. После чего Жанна с непривычки ходила осоловевшая, рычала и шипела на нас аки рысь натуральная. Мы не обижались. Мы-то к танкам привычные.

Но так-то машина получилась ажно сказочная!!! Летела… У-у-у… Тыща-то триста сил, а!!! При массе, как у КВ-1 в 43 тонны. По шоссе скорость — 72 км/ч. По пересеченке 44 км/ч и это не раскочегаривая сильно. А у прототипа только по шоссе 34 км/ч… Ого! Ого! Ого-го-го!!! Быстрее, чем Т-34 и быстрее любого немецкого танка. Ход мягчайший! Внутри комфортно, светло. Приплюснутая башня с двумя пушками со штырями антенн и прочими нужными приборами вертелась как волчок. Ну, в сравнении с башней все того же прототипа, т. е. КВ-1, конечно же. Про точность и скорость наведения — с прототипом не сравнить!

И вот тут я подумал… Если принять во внимание слова Полосина, о том, что бундесы в 1943 году выкатили против нас нафунфыренный «Белый тигр», то… это что? Не то ли это, что бундесяки усекли эту нашу хитрую фишку с КВ и не выдали против танкистов РККА свою супер-пупер-вундервафлю в том «белом» образе? Типа «если им можно, то мы чо рыжие немцы?». Надо будет подкинуть мыслишку Полосину, пусть озадачит разведку… Есть же в ООО «ВТР» разведка? Не может не быть!

А на башне нам нарисовали силуэт Чапаева и имя танка — «Чапай». Не то, чтобы это было важно, но почему бы и нет? Хотя именной танк для самого начального периода войны совершенно нетипичен, относительно массово они пошли чуть позже, где-то в 1942 году. Кстати, и танк «Чапаев» в истории был. Правда, прилично позже, т. е. в 1944 году и на Карельском фронте. Но там «Чапаев», а у нас «Чапай». Мы подумали, что наверняка своими действиями зародим легенду о неуязвимом и грозном танке и будет неплохо, если его образ в ней будет связан с именем всем известного и любимого в народе комдива 25-й дивизии.

***

«Чапая» мы замаскировали метрах в восьмистах в стороне от порядков наших танкистов. Что это за часть я не знал, да оно мне было и не надо. Сама местность располагала к танковому бою, т. е. была ровной, как стол, без больших оврагов, с перелесками и рощами. Укрыться в них можно, грунты на поле крепкие. Было раннее утро. Примерно в пяти километрах западнее мы наблюдали скопление немецких танков.

И наши и немцы не соблюдали никакой маскировки. Вообще! Расположение тех и этих можно было распознать по тучам пыли, дыма и наших еще и по отчетливо слышному реву двигателей десятков танков.

— Дюша! Девятка самолетов с запада…

— Сидим и не лезем.

— Разбомбят же… Мы же можем…

— Не можем!!! — обрезал я Жанну — Повторяю! Сидим и не лезем!

Неожиданно, но самолеты не стали бомбить, а ушли дальше. Только один дал короткую очередь по расположению советских танков, но ясно было, что их цель не здесь.

— Жанна! Включи волну наших.

— Есть волну!

В наушниках сразу послышались переговоры и приказы на командирском матерном. кого-то куда-то отправляли, кого-то распекали, в общем, обычные командирские крики-вопли. Причем, командирские явно не ниже майора.

— Немецкую теперь…

— Есть немецкую!

Тут же загавкало… Прям псарня какая-то…

— Жан… Понимаешь о чем говорят?

— Да! Ожидают атаки наших, рассредоточиваются.

— Постарайся на планшете отметить кого куда шлют.

— Есть!

Наконец-то наши начали движение. Вышли реально как на параде. Очевидно, что решили ударить в лоб и всей массой танков попросту опрокинуть немцев. Шло не менее сотни машин и земля дрожала так, что чувствовалось и в нашем буквально заамортизированном «Чапае». Даже листья на деревьях и ветках, которыми мы замаскировали свой танк, подрагивали мелко-мелко и вовсе не из-за ветра.

У наших основная масса были скоростные БТ-7. Честно сказать, но наши БМП и то прилично более грозные машины, чем эти танки. Но до до первого БМП еще почти четверть века и танкостроение пока что только учится и нередко ошибается. Наверное, идею БТ-7 стоит считать ошибкой, но их уже было тысячи!

Первыми однако, шли десять КВ-1. БТ-шки плелись за ними сзади и я всерьез предполагал, что они выскочат из-за «Климов» [5] чуть позже.

— Жанна! Как немцы строятся?

— Поняла так, что «четверки» по центру, а «тройки» и «двойки» по флангам.

— В клещи наших берут… — подсказал Мишка, что и так было понятно. Но эмоции, понимаю…

— Мишка! Давай выходи и на максималке жми правее. Идем по дуге.

— Есть!

Танк плавно качнулся и легко выбрался из-под веток, которыми мы его завалили. Теперь они нам были уже не нужны и спасибо им и природе, что укрыли нас от авиа-разведки немцев, которая, кстати, крутится в небе до сих пор. Мы наблюдали самолет с самого начала, как он появился, но пока ему помешать не могли. Теперь он нас обнаружит и, разумеется, сообщит своим о том, что из небольшой рощицы вышел еще один танк. Должен будет сообщить.

— Жанна! Забей шпиону эфир. На твой выбор чем…

— Есть, выполняю!

— Что включила-то? — я повернул свое лицо к ней и увидел ее веселые глаза. Так то нам не транслировалось то, что должны были услышать немцы…

— «Деревню дураков»

— Да ты садистка, Жануха! — заржал Мишка.

Бух!!! Где-то там раздался выстрел. Бух! Бух! Бух-бух! Бой начался. На своих экранах мы уже видели и вспышки выстрелов наших танков и попадание в первый КВ, которое его так и не остановило. Наши били с остановками, немцы отвечали пытаясь подловить именно в эти моменты. Не всегда им это удавалось, но вот уже три БТшки стояли и горели. КВ пока шли все.

— Жанна! Смотри на одиннадцать два танка.

— Вижу. «Двойка» и «тройка».

— Уничтожить!

Через несколько секунд бронебойным бахнула наша восемь пять. И еще через пару секунд короткая на три снаряда очередь от ВЯшки. По «тройке» Жанна не попала, а вот «двойка» вначале вспыхнула искрами попаданий, а спустя пару-тройку секунд задымила. И тут же снова бахнула наша восемь пять! Ох какой это был взрыв! Ай какой красавчик! «Тройке» буквально снесло башню.

— Молодца!!! С почином!!! Мишка! По звезде на каждый ствол нарисуешь!!!

— Есть по звезде!

Бой длился уже минут двадцать и наших горело как бы и не треть всей этой армады. Сколько было подбито немцев оценить я пока не мог, но было заметно, что немцы потеряли свою организованность. Началась какая-то свалка, которая бывает, когда какая-то структура теряет централизованное управление. И не потому что убит немецкий командир, а потому что командира с самого начала, как мы вступили в бой, никто не слышал. Т.е. у немцев явно был какой-то общий план, они даже придерживались его, но обстановка-то менялась и что делать дальше командиры отдельных танков не знали. И стали полагаться на свое чутье.

И, надо сказать, что большинство из них действовало толково, если так можно сказать о действиях врага. И никто не стал отступать! И дело дошло до того, что оба строя танков — наш и немецкий — просочились друг сквозь друга и…

А мы крутились вне этой свалки и Жанна подбила еще семь немецких танков. Причем, в одну «двойку» по ошибке засадила 85-миллиметровый осколочно-фугасный, а не 23-миллиметровую болванку и немца попросту разорвало на части. Да в клочки просто! Зрелище было еще то!

И тут у меня зазвенела моя родимая чуечка и спустя пару секунд по нам, наконец-то, прилетело! Ожидаемо Жанна, впервые воспринявшая реальное попадание реального снаряда, завизжала аки попавшая в руки разбойников. Мишка — я успел взглянуть на него — только усмехнулся, да и я сам тоже, если не повеселился, но со знанием дела ухмыльнулся. Так-то и я и Мишка, мы оба получали «приветы» от противников еще в нашем времени и по первости было, мягко говоря, некомфортно. Мишка даже два танка умудрился потерять после такого, а я — всего один. Ну, было, да… После тоже все это воспринималось, как «некомфортно», но зато уже со знанием дела, т. е. тут же голова оценивала возможные повреждения. А Жанна так еще не могла. Но она научится, пообвыкнется. Хотя к такому привыкать… Ну, такое оно себе…

— Повреждений нет! Продолжаем! Жанна работай быстрее! Мишка крутись! Уходи вон за танки слева.

— Кручусь! Ухожу!

— Господи! Когда же это кончится?!!!

— Не скоро! У тебя шесть секунд на прицеливание!

Бам-м-м!!! Еще попадание!!! По нам!!! Бам-м-м!!! Еще! Да ёж ты!!!

— Мишка! Назад!!!

Танк наш тормознул, чуть не зарывшись в грунт и тут же движок завыл вытягивая машину в обратную сторону. Гусянки пошли в пробуксовку… В пробуксовку, Карл!!! Ну так тыща триста сил и системы ESP [6] у нашего «Чапая» не было, естественно. А может и предложить такую? Совместно с увеличением мощности и крутящего момента? Озадачу Ароныча! Ох, озадачу!!! Дай только выбраться отсюда!

А на экране стал виден чуть ли не фонтан земли и травы, но гусянки таки зацепились и танк буквально кинуло назад. И тут же в место, где он только что был, ударила болванка. Фонтан земли, но рикошета от поверхности не случилось, снаряд ушел в землю.

— Тормози!!! Вперед и вправо!!!

— Есть!!!

«Чапай» тормознул сразу с доворотом и тут же снова дал газу. Нас с Жанной мотало, как шарики в погремушке, но мы терпели и знали, что от этого зависит наша жизнь. И если бы не тренировки, то Жанне пришлось бы совсем худо. Но она даже так находила возможность целиться и делать выстрелы. Я тоже стрелял из ПКТ и не один и не два немецких танкиста сгинуло от моих пуль. И я уже не обращал внимание на чуйку, а просто садил и садил из пулемета по любому человеческому движению…

Бам-м-м!!! Очередное попадание и тут…

— Немцы отходят! Командир! Они отходят!!! — заорал Мишка, чем и привел меня в чувство после крайнего попадания. Да, вот я тоже бывает получаю звезды в глазах… Тоже ведь я человек…

-------

[1] Реальный факт. Нина Лавриненко ненадолго пережила своего супруга.

[2] Увы, но это, как раз, художественный вымысел. А как было бы красиво!

[3] Реальный факт. Вероятнее всего в этот период он воевал на самоходном штурмовом орудии Sturmgeschütz III. На «Тигры» Виттманн «пересел» в январе 1943 года после прохождения учебы с 4 июня по 21 декабря 1942 года в юнкерском училище СС в Бад-Тёльце.

[4] Автор не нашел данных в какой именно местности воевал Виттманн в самом начале войны, но предположил, что он вполне мог быть участником сражения Дубно-Луцк-Броды. Известно, что Виттманн участвовал в Балканской компании (Югославия, Греция) и к началу вторжения Германии в СССР часть, в которой он воевал, была переброшена на юг Восточного фронта. Сам «треугольник» Дубно-Луцк-Броды находится практически посередине фронта вторжения.

[5] «Климов» — здесь во множественном числе от «Клим». Так называли иногда танки КВ-1, аббревиатура модели которых, как раз и означала «Клим Ворошилов».

[6] ESP — антипробуксовочная система в автомобилях.

Глава 5. Безымянный майор

— Так… К нам гости. — озадачил я экипаж, заметив, что в нашу сторону пылит «тридцатьчетверка». — Похоже машинка командирская. Всем привести себя в порядок.

Бой уже кончился, поле осталось за нашими, но и потерь у наших было больше. Практически половина советских танков было или уничтожено, или серьезно повреждено. Большей частью уничтожено. Увы, но такова была проза этой войны, особенно в самом ее начале, буквально через три дня, как немцы вероломно напали на СССР.

Немцы отступили потеряв два с половиной десятка машин, из которых девять было на нашем счету. Обидно, что вскоре большая часть их будет возвращена немцами в строй.

А не заметить наш «чапаевский» наскок ни наши, ни немцы не могли. И меньше всего мне хотелось интереса именно наших — объясняйся теперь кто мы и что мы. Не то чтобы мы не могли это сделать и делать, но любопытных в профессиональном смысле в РККА было и будет предостаточно. И это, кстати говоря, было еще одной важной причиной, почему мы должны были в попытках вытащить на себя Виттманна шариться по немецким тылам. Другой, не менее важной причиной, было то, что выдернутый на нас с фронта Михаель уничтожит наших прилично меньше. А вот мы, как раз, наоборот, накрошим немцев прилично больше.

«Тридцатьчетверка» действительно оказалась командирской. Но не такой, как появился в 1943 году с командирской башенкой, а с антенной, двумя наблюдательными приборами и более мощной, чем у рядовых «тридцатьчетверок», пушкой Л-11/41.5. Хотя траками лязгала эта командирская машина ничуть не тише их и уж куда громче нашего «Чапая». У которого еще и весьма эффективный глушитель был. А тут и того не было. Так что звуковое сопровождение было еще то. Но нас оно не смущало.

«Тридцатьчетверка» допылила, остановилась метрах в десяти от нашего «Чапая». Мы виду, что дескать восхищены прибытием высокого начальства, не подавали и продолжали заниматься своими делами. С башни прибывшего танка на корпус, а потом и на землю соскочил худощавый командир. Подошел к нам. Видно было, что он еще возбужден только что закончившимся боем. И сразу начал с крика…

— Кто такие? Боец, доложись! — это он мне, т. к. я был ближе. Знаков различия, т. е. моих майорских петлиц на комбезе, он из-за поднятой его же танком пыли, пока не различил. Да и стоял я к нему довольно равнодушно боком. Но после этой команды повернулся. Неспеша. Я то успел заметить, что он тоже майор. Ну, пусть теперь покачает форс…

— Я, майор Толстов. И очень вас внимательно слушаю.

— Это вы атаковали справа?

— Я.

— Молодец! Ай, молодец!!! Как вы их, а!!! Неожиданно, лихо!!! Ай, молодец!!! — и прибывший майор сграбастал меня в охапку и стиснул так, что я аж крякнул…

— Аккуратнее, товарищ майор! Я не железный. — прекрасно понимая эмоции только что победившего в бою хроноаборигена.

Постепенно восторги майора утихли, хотя он в своих чувствах так же стиснул и Мишку, а вот до Жанны не добрался — я на пути встал и сказал, что бойца Рысеву лучше не трогать. Не увидел майор сразу, что боец не мужик, а женщина.

— А кто она в экипаже?

— Наводчик. Ты б представился, наконец, майор, а…

— Баба и — наводчик?!!!

— Не баба, а очень красивая женщина. Сам же видишь. Давай тут без своих этих вот замашек. — покрутил я растопыренной пятерней в воздухе — Она наш боевой товарищ и девять танков вон там на поле на ее счету.

— Извини, майор. Вы ж… Вы ж такие молодцы!!!

— Мы-то молодцы, а вот вы не очень. Но об этом после, а пока действительно представься уже и зови экипаж кофейку попьем.

— Кофе? Здесь?

— Здесь. Имя назови!

— Так безымянный я.

— Это как так?

— А… Фамилия моя такая. Майор Безымянный. Не слышал, что ли? Ну, ты даешь! Командир второго батальона 317 танкового полка [1] я. Серега меня звать. А ты?

— Андрей.

— Ну, вот и познакомились.

— Миш… Позови ребят из «тридцатьчетверки». Жанна, организуй всем кофейку.

Пока мой экипаж выполнял возложенные на него задачи, хроноаборигенский майор с огромным интересом рассматривал наш танк. Обошел его вокруг аж трижды. С таким же легким обалдением на нашего «Чапая» смотрели и танкисты из его экипажа.

— Не пойму… Вроде КВ, а странный. Башня и больше и ниже. Калибр… Восемьдесят пять, не меньше. А пулемет…

— Пушка от зенитки. Пулемет обычный, 7,62.

— А это? — майор Серега показал на спаренную с 52-К авиапушку ВЯ-23.

— Авиационная ВЯшка на 23 миллиметра. Скорострелка. Танк секретный. Кроме того, что видишь, больше не скажу.

— Да, понял я… Но как вы по полю неслись, а! Кавал-л-лерия!

— Ну, да… Быстро…

— И я заметил вы сходу стреляли. Зачем?

— А зачем на остановках в мишень превращаться?

— Так прицелиться-то как?

— Рысева умеет, не переживай.

Тут Жанна принесла нам по стаканчику кофе и так обворожительно, но с рысиной коварностью, улыбнулась майору, что я аж за него похолодел. Но Жанна тут же озорно глянула на меня и стало понятно, что майору в этот раз удалось проскочить буквально «на шару». Все целы, всем хорошо.

— Это кофе? — было заметно, что майор Серега с кофе был не особенно знаком и потому отнесся к нему настороженно.

— Кофе. Причем, хороший. Распробуешь — всю жизнь хотеть будешь. Бодрит.

— Буржуйский же напиток?

— Ну, можно и так сказать. У финнов отжал в тридцать девятом — соврал я.

Майор попробовал… Сморщился. Не понравилось ему.

— Горький какой…

— Жанна! Сделай майору послабее и сахарку положи. — крикнул я Рысевой и тут же обратился к Безымянному — Мы-то без сахара привыкли и средней крепости. Сейчас Жанна тебе послабже заварит.

— Какая ж тогда сильная крепость?

— Ну… Утром чашечку в два раза меньше этого стаканчика выпьешь и сразу проснешься. Глазищи во какие будут! — улыбнулся я в ответ, изобразив какими должны получиться глазюки.

— Вот, кстати, стаканы необычные. — рассматривал Серега обычный раскладной, которых у нас было полтора десятка. А на всякий случай столько. Мало ли десант на дороге будет. Много места эти стаканчики сложенными не занимают, весят мало и мы взяли их с запасом. Вот сразу и пригодились.

— У осназовцев такие. Подарили нам [2].

— Поня-я-ятно… — протянул майор Серега и взглянул на меня более настороженно.

Нет, смотрел он не подозрительно, мол не шпионы ли мы, а именно настороженно. ОСНАЗ, танк, который для его понимания должен быть несекретный только снаружи. А какой еще может быть боевая бронированная машина, которая явно более тяжелая, чем его «тридцатьчетверка» и носится по полю боя со скоростью едва ли не курьерского поезда. При этом, гася врага сходу, т. е. без положенных по наставлениям остановок. От такого счастья лучше держаться посторонясь, чтобы за ненароком знание какого секрета не прищемили.

— Вот насчет твоего «понятно» давай разъясню. — майор посмотрел на меня с очередным удивлением — Про существование нашего танка рассказывать можно и даже нужно. Мол весь такой геройский и результативный. И называется соответственно — «Чапай». И, важно будет сказать, что мы уйдем в тыл к немцам и начнем куролесить там.

— Какой тыл? Ты чё, Андрюха! Сам же видел, как мы им дали — убрались! Еще пара ударов и на их территорию войдем и погоним.

— Нет, Серега. Не получится так.

— Почему это?

— Пример хочешь?

— Ну…

— Посмотри на это поле. Сколько там наших танков и сколько немецких.

— Наших больше, но…

— А сколько немцев против вашего полка стояло ты в курсе? — не дал я ему договорить оправдание.

— Дивизия?

— Батальон, Сережа! Батальон!!!

— Да, ну…

— Вот тебе и ну. Размен неравный. Они батальоном набили у нас половину полка, а мы у них полком только половину батальона. Да, в итоге они отступили. Но, при этом, дали лучший боевой результат. Практически один их батальон уничтожил полтора батальона из твоего полка. Спросишь как так? Почему так? Ответ есть. У них лучше организация боя. Пока лучше. У них больше боевого опыта. Подумай об этом!

Безымянный закипал. Было видно, что он готов схватиться за оружие и прислонить меня к стенке. Но он еще не вошел в эту войну всей своей сущностью и его сдерживали пока законы мирного времени.

— Не нравятся мне твои пораженческие настроения, Толстов!

— Спокойно! Они не пораженческие. Они трезво оценивающие силу врага. И немец сейчас сильнее за счет лучшей организации. Но мы победим. Научимся, наладимся, соберемся и победим! Это без вариантов. Как у нас всегда и бывает. На их территории победим. Но нескоро. Понимаешь?

Майор смотрел на меня и не знал, что думать. Потом он посмотрел на наш танк. Я не торопил его со словами. Сказанное надо мной пропустить через себя. Ведь это для меня оно — история. А он из тех, кто эту историю творит своими руками и… жизнями! Но, наконец-то, он ожил…

— Танк твой секретный. — я кивнул ему подтверждая — Тогда почему он оказался на линии боевого столкновения, а не находится в нашем тылу на полигоне?

— Потому что это не экспериментальный танк. Это законченная по замыслу боевая машина. И его задача воевать не в прямом боестолкновении, а рейдерство по тылам противника. Поэтому он здесь.

— Ты сейчас пойдешь дальше туда?.. — Безымянный показал рукой в сторону запада.

— Нет. Зачем топливо тратить? Я останусь здесь, немцы сами сюда придут, а ты пойдешь туда. — я, в свою очередь, показал рукой на восток.

— И далеко мне туда идти? — было аж слышно, как майор скрипнул зубами от бессильной злости.

— Скорее всего, до Москвы. — и вот тут Безымянного аж перекосило.

— Не пори чушь!!!

— Всегда исходи из худшего варианта, майор. И всегда верь в нашу победу.

— Я должен буду доложить о тебе и твоем решении.

— Точно так! И не только доложить, но и на привалах у костра рассказывать о том, какой очень необычный и грозный танк ты повстречал. Как ездит, как стреляет. Тем более, ты и сам все видел. Везде рассказывать. Всем!

— Хочешь слух пустить? — дошло до Безымянного.

— Да. Причем, важно, чтобы знали не только наши, но и, особенно, немцы. — подтвердил я и тут же объяснил — Мне нужно оттянуть на себя их части. Справиться им со мной будет сложно, но на фронте их будет меньше. Понимаешь?

Безымянный смотрел на меня все больше и больше обалдевая.

— Как немцы-то узнают? Думаешь среди моих товарищей есть шпионы?

— И это тоже может быть. — майор аж вздернулся — Но, к сожалению, часть твоих товарищей неизбежно попадет в плен к немцам. Кто раненый, кто силой, кто смалодушничает. Такое бывает.

— Ты-то откуда знаешь? Война только началась.

— Это не первая моя война, Сережа.

— Понял… — наверняка для него эта война первая и мои слова он принял для себя, как-то, что речь идет об озере Хасан, Халхин-Голе, Испании, Финляндии или Освободительном походе, что меня вполне устраивало — Но мои товарищи не скажут, не выдадут.

— Скажут. Слухи — не гостайна, а немцы допрашивать умеют, если им надо. И именно это сказать можно. И даже нужно! — тут я поднял вверх указательный палец, как бы обозначая важность того, что должны будут сделать при случае его товарищи.

К майору подбежал танкист из его экипажа…

— Товарищ майор! Комполка вызывает!

— Извини, Андрюха… — майор побежал к своему танку.

Я же дал неявный знак Жанне послушать разговор. Не то чтобы не доверял, но осторожность проявить никогда лишним не бывает. Та поняла и быстро забралась в свой люк.

Через несколько минут, пообщавшись со своим командиром вернулся Безымянный. По лицу было видно, что он несколько озадачен.

— Загоруйко приказал тебя привлечь и вместо комбата первого батальона поставить. Витьку, их комбата, убило.

— Загоруйко? Кто такой?

— Так комполка же…

— Извини, Серега, но придется Загоруйке твоему поискать другого комбата. — и тут я достал из кармана грозную бумагу за подписью самого Сталина (липовой конечно же, но качественно сработанной в нашей лаборатории) и протянул ее Безымянному. Бумажка была уровня «Всё, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства» [3]. Другим текстом, конечно же, но суть та же. А майор, вернув мне бумагу, только развел руками…

И тут из «Чапая» вернулась Жанна.

— Командир! Немцы концентрируют танки в восьми километрах у станции. Судя по переговорам часа через три собираются выдвинуться в эту сторону. Особое внимание у них к двум рощам у озера и полю между ними.

У майора глаза снова полезли на лоб. Мы ни с места не сдвинулись, а уже знаем планы немцев. Так разве бывает? Но, очевидно, бывает… В случае этого необычного и даже очень странного танка, наверняка, и не такое может быть!

— Разведка в нашем деле самое главное, Серега! — опять поднял я указательный палец вверх, заметив его новое легкое обалдение — Дуй к себе в расположение, озадачь полкана. Я выдвинусь в сторону немцев, постараюсь обломать им радость атаки на вас и задержать до ночи.

— Ты один? Справишься?

— Да, один. Вот и узнаем справлюсь или нет. Но должен справится, я для них цель непонятная и неудобная. А полкану скажи, что ты советуешь устроить немцам огневой мешок из засады. Можно сослаться на меня, но мне твои ордена не нужны, так что забирай их себе. — Безымянный при этих словах только хмыкнул, но видно было, что с удовольствием — Сейчас покажу где засесть…

Я достал карту, которая тоже поразила воображение майора качеством изготовления и матовым ламинированием (тоже ведь сработает на нужные нам слухи), раскрыл ее и показал Безымянному две рощицы растущие по краям протяженного поля…

— Смотри и даже зарисуй. Немцы наверняка ожидают, что вы устроите засады в этих рощах. Место прям таки просится для этого. Им надо помочь утвердиться в этом знании.

— Как и зачем?

— Имитируйте танки. Куча веток с торчащими из них прямыми бревнами, аки стволы орудий танков. Зачем? Чтобы немцы или пробомбили все это, или накрыли артиллерией. За ночь как раз успеете. До утра они туда не сунутся, это и будет моей задачей.

— А сами мы куда?

— А вы устройте засады вот здесь, полтора километра дальше, в этом кустарнике и леске. Лесок, заметь, на горочке… Ну, а там, когда немцы появятся, постреляете по ним и дальше по ситуации. Зарисуешь?

— Зарисую… Но нашего полкана убедить…

— Потеряет остатки полка в первой же атаке, если ломанется на немцев в лоб… Береги себя!

***

Мы ждали. Посланный дрон-разведчик показал, что немцы пустили вперед разведку на трех мотоциклах. И еще мы заметили то, что комполка так и не внял Безымянному и тупо решил устроить засаду в обеих заманчивых для того рощах. Как-будто немцы тупые дураки. В течение двух лет до того занявшие всю Европу. Впрочем, я мог быть и несправедлив к комполка и он вполне мог посчитать, что я заманиваю их туда, а немцы там-то его полк и накроют. Вполне разумное мнение, если предлагает какой-то незнакомец. Но я знал, что полковник Загоруйко очень скоро убедится в обратном и что «этот незнакомец» наоборот пытался спасти остатки его полка.

И первое, чем мы пока могли помочь реально — перехватить разведку и уничтожить ее. Для чего мы, пропустили мотоциклистов и, подождав пока они не отъедут подальше, выдвинулись им с тыла из небольшого лесочка, где прятались сами. Туда мы переехали после того, как Безымянный умчал по вызову комполка.

Дали газу и по лесной дороге, плавно петляющей в этом леске, нагнали немецких разведчиков довольно-таки быстро. Звук нашего мотора их не смутил. Так-то за три первых дня войны они уже успели услышать как грохочут наши танки, а тут звук более похожий на работу мотора обычного грузовика. А грузовики сзади них могли быть только немецкие. Зачем-то командование, видимо, отправило им вслед. Может для помощи, мало ли что. Но, в целом, ничего тревожного. Это немецкую разведку и погубило. Хотя они и заметили, что сзади приближается не грузовик, а танк. И он не останавливался.

— Жанна! Видишь у одного антенна из коляски?

— Его первым?

— Точно так! Фугаской… Пора!

Бах! Жанна стреляла почти что в комфортных условиях. Расстояние до мотоциклистов было метров триста, «Чапай», несмотря на неровности лесной дороги, шел довольно-таки плавно (больше скорость — меньше ям) и промахнуться было нереально. И от взрыва попавшего прямо в него снаряда 85 миллиметров этот мотоцикл с рацией перестал существовать. Буквально разлетелся на мелкие клочки, из которых самыми крупными были пара мотоциклетных колес, улетевших куда-то далеко в стороны. Из двух других мотоциклов: один кувырнулся с дороги, а во втором мотоциклист оказался более опытным и смышленым и сразу дал газу. Тут же ему вслед протарахтела очередь из ВЯшки — железные и кровавые ошметки полетели в разные стороны. Второго, который кувыркнулся, постигла та же участь, но кровавых ошметков было меньше, т. к. всех троих седоков попросту вышвырнуло из мотоцикла при его опрокидывании. Жанна могла и не попасть. Но кого все же пришила…

Подкатывать к ним и проверять остался ли кто из них живым я не стал. Во-первых, главное было лишить их связи, а во-вторых, лишенные мобильности и скорости они не смогут ничего сообщить своим. Ну, и оставшиеся в живых могли еще и жути своим камрадам навести, что мне как раз и было надо. Но часа два-три я уже выиграл. И выиграл время не только для возможности грамотно устроить засаду танковому полку, но и для себя. Мне ведь тоже не улыбается переть на уже полтора немецких батальона в лоб. Я ж — хитрый и немножко умный, Мишка — умелый, а Жанна — меткая до невозможности!

После расправы над немецкой разведкой мы немедленно вернулись на опушку того леска откуда начали погоню за мотоциклистами. Теперь, нам надо было побеспокоить немцев другим образом, т. е. я хотел лишить их или боеприпасов, или топлива. Дрон еще висел в небе и, пока Мишка вел машину, мы с Жанной выискивали цели: грузовики с тем или другим, которые должны были быть где-то рядом или прямо в скоплении немецких танков. И я угадал! Там было два бензовоза. И до них от нас было всего шесть километров — пустяк для нашей 52-К, пусть даже и укороченной под наш танк.

— Жанна… Цель бензовозы. Давай фугаску. Пристрелочный.

— Выполняю!

Бах! И через несколько секунд камера дрона показала взрыв. Снаряд лег правее и далековато от безовозов. Немчура побежала в стороны от обоих.

— Еще два пристрелочных и потом два по цели. Огонь.

Бах!.. Взрыв! Легло ближе, но надо еще левее. Бах! Третий снаряд упал и взорвался рядом с одним из бензовозов. Кабина его загорелась. Второй же вдруг начал движение. Прям такой геройский в нем водила-то. Бах! Четвертый снаряд лег между бензовозами, но вреда уже уезжающему второму не нанес.

— Упреждение давай! Метров сто.

— Есть!

Бах! Таки попала не прямо по машине, а прилично впереди ее, но то ли водилу осколком приголубило, то ли просто оглушило, а бензовоз вильнул в сторону и видимо хватанул колесом в какую-то яму. Поскольку скорость он уже успел набрать, то вначале клюнул носом, а потом подпрыгнул мордой, вильнул и… остался на колесах. Но остановился.

— Добей! Два снаряда!

— Есть добить! Фугасок четыре штуки осталось.

— Понял. Постарайся с первого попасть.

Бах! Не попала. Но близко. Бах! Уже ближе и после того, как султан взрыва и дым рассеялись, мы увидели, что из стенок его цистерны через несколько пробитых осколками дыр хлещет бензин. И это значило, что сегодня немецкие танки в атаку не пойдут. А я дал команду дрону возвращаться обратно.

——————

[1] Строгого соответствия нумерации частей РККА в этом произведении нет.

[2] На самом деле раскладные стаканчики чем-то необычным в СССР тогда не являлись. Просто майор Безымянный с ними еще не знаком. Распространенность их еще была невысока, в каждом киоске пока что не купить, но на фронтах они были, поисковики их находили, как советские, так и немецкие. А вот изобрели раздвижные стаканчики на рубеже XIX–XX веков в США.

[3] «Всё, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государства» (в оригинале не «государства», а «Франции») - это текст бумаги, которую кардинал Ришелье подписал 5 августа 1628 года. Она была дана Миледи и описывала секретную и не совсем законную миссию героини романа Александра Дюма «Три мушкетёра».