Нагаторо

Глава 1

Трель школьного звонка прозвучала подобно песне херувимов, моментально пробуждая измученных школьников от дремоты, навеянной заунывным голосом учителя по истории, который, в одночасье став мишенью ученических взглядов, поспешил закончить лекцию. Не успел он выйти, как по всему помещению начал разноситься скрежет отодвигаемых стульев и нарастающий гул голосов подростков, не желающих проводить ни единой лишней минуты в душных стенах старшей школы Казехая.

Проводив взглядом последнего одноклассника — интересно, они действительно забыли про дежурство? — высокий парень с вьющимися каштановыми волосами неспешно поднялся с места, скидывая тетради и учебники в сумку, подхватывая во вторую руку любимый скетчбук. Замерев на месте, он потеребил лямку портфеля длинными пальцами, разглядывая испачканную мелом доску.

— Не помыли, — пробормотал Наото и, вздохнув, взял в руки тряпку, лежащую на подоконнике. Там же, на полу, стояло ведро, к сожалению, пустое.

Поглядев на тару долгим пристальным взглядом, будто благодаря этому оно само по себе наполнится, Хачиоджи мысленно махнул рукой и было уже протянул руку, дабы начать стирать мел, невзирая на качество от сухой ветоши, однако вновь замер в паре миллиметров от поверхности.

С громким стуком скетчбук упал на парту, рядом приземлился портфель, а сам парень, схватив ведро, поплёлся в мужской туалет.

Не то чтобы он являлся ярым фанатом чистоты и блюстителем школьных порядков или хотел помочь товарищу, благополучно забывшему про свои обязанности. Последнее вообще смешно — за два года ни одного имени одноклассника не вспомнит, не возникало надобности.

Просто от сухой тряпки на доске остаются некрасивые разводы… И, как бонус, лишний раз дать пинка внутреннему лентяю, постоянно зазывающему сократить путь через тёмную тропинку. Раз-два согласишься, а там и до использования линейки в картинах недалеко. Впрочем, куда хуже — сделать вид, будто небрежный эскиз и есть финальный вариант произведения.

— Благородный человек предъявляет требования к себе, — пробормотал себе под нос Наото, пытаясь уместить ведро в маленькой раковине, — а низкий человек — к другим. Конфуций ведь ерунды не скажет? Не скажет.

Набрав нужное количество воды, попутно едва не поскользнувшись на образовавшейся в процессе луже, ученик 2-В класса вернулся обратно в класс, мысленно прикидывая вероятность того, что ответственный за уборку неожиданно вспомнит о своём долге.

— М-да, надежда умирает последней, но в данном случае она захлебнулась ещё в… кхм, тихо, Наото, без перегибов. Суномия-семпай услышит, опять ворчать начнёт, — обмакнув тряпку в воду, парень принялся круговыми движениями стирать мел с доски. — Мол, "мрачный ты Хачиоджи-кун, мрачный. От того и картины у тебя тоже выходят тоскливыми". Пф-ф…

Покрутив кусок ткани, из-за чего брызги оросили только что вымытую поверхность, парень вздёрнул нос.

— Не мрачные, а реалистичные! А то, что реальность не вдохновляет, сколько не смотри, точно не моя проблема. Верно? Верно, — заметив, что умудрился испортить проделанную работу, Наото недовольно нахмурился, из-за чего его очки слегка съехали с переносицы.

— Натуру им подавай. Мир описывай. А мне оно вот это всё надо? — поправив оправу, Хачиоджи сделал пару шагов назад. — Надо, конечно. Навыки с неба не падают.

Почесав подбородок, парень наклонил голову сначала в одну сторону, затем в другую.

— Хотя, наверное, всё-таки талант у меня с рождения, — покивав головой в такт собственным мыслям, он метко отправил тряпку в недолгий полёт до подоконника, на который та приземлилась с громким шлепком.

Затем Наото закинул сумку на плечо, подцепил скетчбук и с чувством выполненного долга вышел из класса, напоследок бросив прощальный взгляд на доску, которая, благодаря его стараниям превратилась из грязного нечто в настоящее произведение искусства.

А если кто-то посчитает иначе? Ну…

Значит, у этого "кого-то" абсолютно отсутствует чувство прекрасного!

***

Щёлкнув ручкой, Наото постучал кончиком грифеля по листу, оставляя на нём вереницу точек. К сожалению, проделанные действия никоим образом не помогли с решением уравнения — отмеченная под него область так и оставалась пустовать.

— Нет, ну ты слышала!.. — раздавшийся с соседнего стола взрыв хохота также вносил свою лепту в процесс учебного сосредоточения.

Парень не знал, что именно "услышала" группа девушек, однако, будь здесь библиотекарь, она бы точно поинтересовалась данным вопросом. Попутно выпроводив чрезмерно громких посетителей. Только вот третьегодка, ответственная за соблюдение покоя и тишины в храме знаний, умудрилась куда-то свалить, из-за чего Хачиоджи успел трижды пнуть себя за то, что решил сделать домашнее задание именно здесь.

Конечно, ничего не мешает ему самому заняться данным вопросом, попросив девушек сбавить громкость разговора.

Ну, почти ничего, если не брать во внимание нежелание лишний раз с кем-либо разговаривать, как и то, что наличие постороннего шума дарит возможность честно и безнаказанно откладывать выполнение задания. Ведь он не виноват, что его постоянно отвлекают? Абсолютно нет, это обстоятельства сложились исключительно таким образом…

А раз ничего не выходит, то стоит сделать перерыв, прекращая тратить драгоценное время впустую. Особенно, когда не дорисован фон на последней странице манги, которую парень начал рисовать на прошлой неделе. Хотя, правильнее сказать, очередной томик манги, поскольку этим делом Наото занимался уже давно. Лет пять, наверное? Или шесть?

Покатав кончик карандаша по нижней губе, Хачиоджи в последний раз посмотрел на злосчастное уравнение, давая ему окончательный шанс перестать сопротивляться и дать себя решить — то выскомеренно отказалось — после чего захлопнул тетрадь и положил на её место папку с набором зарисовок для будущего проекта, вытащенную из портфеля.

Пролистав до нужного места, Наото сразу же приступил к работе, наконец-то испытывая удовольствие, так как одно дело — заниматься унылой математикой, не вызывающей нежного трепета в душе, а другое — творить! Кому нужны все эти непонятные вычисления, когда есть возможность создавать целые миры лёгким движением руки?

Тем не менее, на "миры" он определённо излишне замахнулся. Понять бы сначала, какой формы нужен куст. Да, для условного читателя — которого точно не будет, так как публиковать своё творчество парень не собирался — данный элемент никакой важной роли не сыграет.

Мысленно хмыкнув, подросток перелистнул пару страниц назад, сравнивая прошлые наброски.

Сыграть не сыграет, но какую-нибудь образную пасахалку запихнуть можно. Такую, не слишком очевидную, чтобы лишь единицы смогли заметить и восхититься замыслом автора.

Только вопрос: насколько странной окажется форма?

Хачиоджи погрыз кончик механического карандаша.

Или, может быть, сделать живой куст? Монстра. С длинными ветвями, обмазанных склизкой субстанцией. И рот добавить, с огромным шершавым языком. Хотя последнее, кажется, немного перебор. Как это у куста — и рот животного? Тут уже химера получается.

— Эй, а что ты такое рисуешь? — процесс сосредоточенных раздумий парня был прерван вопросом из-за спины.

— Куст-каннибал, у которого пунктик на эльфийское мясо, — на автомате ответил Наото, поворачивая голову к источнику голоса. Им оказалась одна из тех девушек, что ранее сидели за соседним столом. Точнее, они все стояли за ним, пристально разглядывая рисунки.

— У тебя с головой всё в порядке? — насмешливо фыркнула обладательница длинных светло-рыжих волос, попытавшись выхватить папку, однако не смогла этого сделать. — Слышь, отпусти!

Хачиоджи, успевший схватить её за запястье, аккуратно поправил оправу своих очков свободной рукой.

— Получается, мне надо сказать: "Слышь, не трогай"? — слегка наклонив голову, спросил в ответ подросток, отпуская девушку, которая сразу же принялась потирать покрасневшую кожу в месте захвата.

— Точно с головой не в порядке! — воспользовавшись моментом, её подруга со светлыми волосами, собранными в две косички, поднырнула с другой стороны, всё-таки выхватывая пачку рисунков и победоносно поднимая "трофей" в воздух.

Наото вздохнул и, сняв очки, потёр переносицу.

— Если хотели посмотреть, то могли просто попросить, — сухо отметил парень, смотря, как его творчество буквально расходится по рукам.

— Тогда в этом не будет никакого интереса! — отозвалась невысокая темноволосая девушка с загорелой кожей, ехидно скалясь во весь рот, изучая доставшийся ей лист. — Сам рисовал?

Хачиоджи смерил особу нечитаемым взглядом.

— Нет, распечатал, — и, мысленно махнув рукой, повернулся обратно, краем глаза заметив четвёртую участницу неофициального "пресс-релиза" его манги. Обладательница платиновых волос до плеч извиняющееся улыбнулась, словно пытаясь сгладить не слишком-то вежливое поведение подруг. — Как закончите, положите на стол.

Про себя парень понадеялся, что у девушек хватит ума ничего не порвать. Прокрутив в голове первоначальное впечатление от них, Наото мысленно вздохнул, откидывая надежду на благоразумие в сторону. В их случае верить остаётся лишь в совесть. И то, крайне слабо.

Зато урок на будущее: не светить своими набросками в присутствии чрезмерно активных школьниц.

— Пресно как-то, — рыжая ученица разочарованно цокнула языком и небрежно бросила листы на парту. — Даже диалогов нет.

— Нету! — поддакнула её подруга с хвостиками, следуя примеру и возвращая рисунки на место.

— Странные у тебя вкусы, конечно… семпай, — отметилась брюнетка, дополняя стопку бумаги, напоследок наградив Наото странным взглядом. — Вроде выглядит прикольно, но чего-то не хватает.

Хачиоджи хотел было сказать, чего именно не хватает. К примеру, наличия у них хоть намёка на творческое мышление, однако сдержался. Не чтобы он опасался первогодок — имена именами, но внешность одноклассников парень примерно помнил, а на старшие курсы девушки точно не тянули.

Всё было куда проще: не хотелось вступать в полемику. Тут как с огнём — если не поддерживать, то он быстро погаснет.

Видимо, своими словами школьница действительно хотела завязать разговор, но, столкнувшись с безразличным взглядом — по крайней мере, парень верил, что у него вышло такой изобразить — потопталась на месте и вернулась к подругам, которые уже начали обсуждать кафе, в которое хотят пойти после школы.

Последней к столу подошла молчаливая блондинка, аккуратно опустив наброски на стол и тихо пробормотав:

— Ты уж извини, — она улыбнулась краешками губ, — семпай.

Когда дверь за первогодками захлопнулась, Наото, сложив все листы в правильном порядке, прикрыл глаза и шумно вздохнул, откидываясь на спинку стула, прокручивая в голове произошедшие события и пытаясь нащупать следы пропавшего вдохновения.

***

На следующий день, вновь честно отсидев положенные занятия, Наото, прекрасно запомнив неудачный поход в библиотеку, сразу направился в сторону арт-клуба, пользуясь возможностью посещать его почти в любое время суток. За данное право стоило поблагодарить Суномию-семпай, которая сделала ему дубликат ключей, скрыв сей факт от администрации и охраны.

Поднявшись на второй этаж, парень слегка поморщился, чувствуя ощутимый укол боли в правой ноге: утренняя пробежка закончилась не слишком приятным падением. К счастью, он остался относительно целым, однако синяк, расплывшийся синим пятном по голени, удовольствия не приносил.

Проведя по лицу ладонью, Хачиоджи попытался вспомнить, какое именно у него на сегодня задание. Причём, важно было сделать это именно сейчас, до входа в клуб, чтобы полноценно настроиться.

— В прошлый раз был… натюрморт, да? — поинтересовался сам у себя Наото, неспешно продолжая движение. — Вроде яблоки и куб. Классика, золотая классика.

Половица под его ногой смачно заскрипела.

Застыв на месте, парень сделал шаг назад и вновь на неё наступил, добиваясь повторного звука.

— Скучно. Может быть, забить и пойти домой? — переступив с пятки еа носок, подросток попытался найти такой угол, под которым бы поменялась тональность стона "деревяшки".

Ну не нравилось ему работать в строго заданных канонах! Было в этом что-то такое душное, выбивающее из творческой колеи. Больше оригинальность привлекала, условная свобода мысли, когда нет чётких рамок.

— L'art pour l'art или… — закончив издеваться над несчастной половицей, Хачиоджи шумно выдохнул, переводя взгляд на окно, за которым уже вовсю царствовала поздняя осень. — Искусство ради искусства. А где искусство-то? Нету, пусто. Голая дидактика и утилитарность.

Хотя, несмотря на свои слова, Наото прекрасно понимал, что невозможно "выйти за рамки" или создать новое направление, не изучив досконально основы. Надо же от чего-то отталкиваться. Ведь изначально рисование преследовало исключительно практические цели. Лишь позже данному занятию стали придавать иные, более глубокие смыслы, раскрывая творчество с совершенно неожиданных сторон.

— Писать картины, отринув базу — всё равно, что кататься на моноцикле по канату, подвешенному над пропастью, прежде ни разу не садясь на велосипед, — пробормотал Хачиоджи, разглядывая собственное отражение в стекле, а, в частности — вьющиеся густые волосы, из-за чего некоторые сравнивали его с барашком. — Только у единиц получается не ухнуть вниз. Поэтому, что? Правильно, продолжаем натюрморт.

Обречённо намотав прядь на палец, парень отпустил ту на волю, благодаря чему она забавно, подобно разжавшейся пружине, вернулась на прежнее место.

— Смотрю, семпай, ты кроме странных рисунков, ещё и с пустотой разговариваешь? Не кажется, что пора обратиться к специалисту? — услышав голос позади, Наото ощутил острое чувство дежавю.

— А он не уже? — повернувшись на девяносто градусов, Хачиоджи посмотрел на рыжеволосую девушку и брюнетку, которые вчера крайне "лестно" высказались о его творчестве.

— И вправду, так смотрит, словно вообще нас не видит, — вынырнула из-за их спины блондинка с хвостиками.

— Да ладно вам, — хмыкнула обладательница платиновой шевелюры, стоя в небольшой отдалении от подруг. — Бормочет и бормочет, на людей же не бросается.

— Ещё бы семпай на них бросался! Ты его видела, Сакура-чан? — ехидно усмехнулась загорелая первогодка, нагибаясь вперёд и бесцеремонно тыкая парня в живот. — Ветром сдует…

Затихнув, она ещё пару раз надавила на брюшную полость Наото, после чего, едва слышно откашлявшись, вернулась в прежнее положение, что-то неслышно пробурчав.

Хачиоджи, оглядев каждую участницу группы, мысленно вздохнул и поправил оправу очков, сдерживаясь от желания отряхнуть рубашку. Слишком опасный жест, который может спровоцировать, будто её прикосновения противны.

По правде говоря, приятного всё равно мало: какие-то незнакомые школьницы разговаривают с ним так, будто знакомы долгое время, так ещё и лезут в личное пространство. И, вообще, что им нужно? Неужели обязательно так себя вести?

Так и не придумав, как именно стоит вести себя в сложившихся обстоятельствах, Хачиоджи решил остановиться на прошлом варианте, которым воспользовался в библиотеке, а именно — сделать вид, что поведение девушек никак его не волнует. Абсолютно. Вот ни капельки!

Ничего не говоря, второкурсник молча развернулся и подошёл к двери арт-клуба, выуживая из кармана брюк ключ. Под пристальным вниманием первогодок открыть замок получилось с третьей попытки, но хоть безразличное выражение лица сохранить удалось, пускай — судя по всему, брюнетка — за спиной раздалось ехидное посмеивание.

Зайдя в помещение, Наото закрыл за собой и, прикрыв глаза, потянулся рукой, чтобы помассировать переносицу, но вовремя остановился. Дурацкая привычка, выработавшаяся в последние годы, порой, мешала, так как иногда он умудрялся испачкать линзы очков своими же пальцами.

— И почему люди не способны просто заткнуться и сделать вид, будто ничего не заметили? — проворчал подросток, кое-как придя в себя.

Кинув сумку на ближайший стул, парень поплёлся к сложенным мольбертам, боковым зрением замечая набившую оскомину композицию из яблока, положенного на куб из папье-маше.

Вытащив лиру, Хачиоджи поставил её на ножки и прикрепил кусок ватмана. По идее, стоило найти предыдущий эскиз, чтобы упростить себе задачу, однако ему никогда не нравилось выбирать наиболее простой вариант.

Если уж и мучить себя "классикой", то делать это капитально. Конечно, кому-то могло показаться, будто таким образом Наото подкармливает внутреннего мазохиста, но у подростка было своё мнение на данный счёт.

— Привычка точно рисовать, что мы видим, даёт соответствующую способность безошибочно рисовать то, что мы задумываем, — выдохнул юный художник, прокручивая между пальцев карандаш, пристально разглядывая пустое полотно. — Хотя… если я добавлю кубу глаза — по сути, композиция же не изменится?

Прикинув в голове возникший образ, парень усмехнулся.

Классика ведь тоже разной бывает.

***

— Не хочу на подработку… — жалобно проканючила девушка с длинными платиновыми волосами, сверля взглядом экран смартфона.

— Тогда не ходи, в чём проблема? — фыркнула идущая впереди рыжая, закинув руки за голову.

— Легко сказать, Гамо-тян, — вздохнула подруга в ответ на её предложение. — У меня скоро краска начнёт сходить, снова к стилисту идти, — она поправила прядь за плечи. — Хм, может быть, постричься покороче? Что думаешь, Йоши-тян?

Обладательница двух хвостиков, прекратив странные подпрыгивающие движения, резво обернулась.

— Я? — первогодка ткнула пальцем себя в грудь, словно удивляясь вопросу. — Ну…

Йоши приложила палец к губам, покачиваясь из стороны в сторону, после чего беззаботно произнесла:

— Сакура-тян будет выглядеть прекрасно с любой причёской, — после чего, сделав короткую паузу, хитро улыбнулась: — Хотя тебе очень пойдут хвостики. Да, Нагаторо-тян, да?

Брюнетка, идущая за их спинами, моргнула и перевела взгляд на подруг.

— Ну-у… — судя по взгляду, девушка абсолютно выпала из реальности, полностью пропустив обсуждение мимо ушей. — Будет неплохо?

Заметив, что троица уставилась на неё заинтересованными взглядами, Нагаторо скрестила руки на небольшой груди.

— Что?

Сакура, хитро прищурившись, приложила палец.

— Ой-ой, неужели кое-кто настолько высоко витает в облаках? И что же послужило причиной? — девушка, сократив расстояние, приобняла её за плечи и, наклонившись, тихо прошептала на ухо. — Дай угадаю, запала на нашего семпая?

Брюнетка, на мгновение вспыхнув, откинула руку собеседницы, освобождаясь из захвата:

— Не пори чушь, — в её янтарных глазах мелькнуло раздражение. — Кому вообще сдался этот очкарик?

— Согласна, — не преминула возможностью позубоскалить Маки Гама. — Он понравится только таким же совершенно отбитым. К примеру, как там её…

Она задумчиво постучала ногой по полу, вспоминая имя, и, когда то всплыло в памяти, щёлкнула пальцами:

— Суномия, вроде бы. Третий год, глава арт-клуба, — Маки передёрнула плечами. — Они на одном уровне примерно.

— Жуткий-жуткий-жуткий, — пропела Йоши, крутанувшись вокруг своей оси, расставив руки по сторонам, из-за чего чудом не заехала Сакуре по животу.

Нагаторо, выдохнув, подняла взгляд вверх.

— Да, — девушка проследила за кучерявым облаком, лениво бороздящим небосвод. — Определённо жуткий.

Однако что-то было интригующее в его взгляде, скрывающимся за линзами очков, слегка неестественное, словно он реально не из этого мира, буквально бросающее вызов.

Только озвучивать эту мысль Хаясе Нагаторо не решилась, зная, как отреагируют её новые подруги.

Лучше как-нибудь сама изучит этого парня.

Тет-а-тет.

Глава 2

Проводив взглядом одноклассников, шумной гурьбой умчавшихся на обед в столовую, Наото поднялся с места и, подхватив сумку, побрёл в сторону арт-клуба, планируя спокойно перекусить в одиночестве. Конечно, ничего не мешало пойти вместе со всеми, но зачем?

Слишком напряжно.

Гораздо лучше чинно и размеренно наслаждаться пищей в полной тишине, когда никто не носится с подносами, не смотрит и, в общем-то, не мешает. И, как приятное дополнение — можно представить себя настоящим аристократом, который, жеманно протирая губы батистовым платочком, радует свой желудок изысканными блюдами.

Только вот имелся небольшой нюанс — кулинарных навыков самого Хачиоджи явно не хватало, чтобы соорудить действительно шикарное блюдо. Но ведь никто не мешает включить фантазию? Поэтому, успешно добравшись до клуба, парень уселся за стол и уставился на слепленные ещё с вечера онигири.

— Переварил, — пробормотал он себе под нос, делая первый укус. После чего, прожевав, с тихим вздохом добавил: — Ещё и пересолил.

Однако, придерживаясь кредо: "Еда — есть еда и от вкуса не зависит", Наото быстро умял всю порцию, жадно запивая её чаем, в который, как назло, добавил слишком много сахара.

— Может быть, в следующий раз притащить быстрозавариваемую лапшу? — взгляд художника сместился на одинокий электрический чайник, гордо занимающий подоконник. — Докупить ещё кофе. А от запаха…

Покачнувшись на стуле, Хачиоджи удержался от падения, зацепившись ногами за край парты.

— А от запаха поможет открытое окно, — проследив за шебутными птицами, активно бороздящими воздушное пространство школы, парень хмыкнул.

Учитывая, что с обедом справиться удалось достаточно быстро, ещё имелось полчаса свободного времени. В идеале, стоило бы потратить его, чтобы дополнительно подготовиться к грядущему тесту по английскому языку, но это казалось слишком очевидным решением.

Поэтому, без какой-либо задней мысли, Наото подскочил на ноги, закинув пустой контейнер обратно в портфель, и поплёлся к почти законченному натюрморту: оставалось лишь нанести тени да придать объём кубу, который выглядел недостаточно реалистично в рамках полученного задания.

Самое сложное заключалось в том, чтобы вовремя вынырнуть из транса и не опоздать на занятия, из-за чего старшеклассник завёл сразу пять будильников на телефоне. Хоть один точно сработает.

Усевшись за мольберт, Хачиоджи занёс карандаш над бумагой и сделал глубокий вдох, собираясь переходить в "творческий" режим, однако именно в этот момент раздался шум распахиваемой двери, который помешал его концентрации.

— Прогуливаешь занятия, семпай? — скосив взгляд в сторону неожиданного гостя, парень вскинул бровь, с лёгким удивлением смотря на загорелую брюнетку, с которой — на минуточку! — пересекался в третий раз за последние два дня. Хотя, правильнее будет сказать: девушкой, решившей снова вторгнуться в личное пространство без какого-либо на то разрешения.

Вступив с ней в зрительный контакт, Наото искренне понадеялся, что она догадается о дискомфорте, создаваемым собственным присутствием, однако первогодка терпеливо продолжала стоять в проходе, ехидно смотря в ответ.

— Вообще-то, сейчас перемена, — спокойно подметил он, инстинктивно прокручивая карандаш в пальцах. Реплика вышла слабоватой, без огонька, но подросток не обладал слишком глубокими познаниями в области ведения бесед, поэтому ориентировался сугубо на "логику".

— Правда? — сделала вид, что удивилась, ученица и, словно ответ Хачиоджи послужил своеобразным разрешением, без тени смущения зашла в помещение, заинтересованно оглядываясь. — Странно, мне казалось, что в таком клубе все стены должны быть увешаны картинами.

— Нет смысла, — пробормотал Наото, прикидывая возможность включить полный игнор и вернуться к рисунку.

— Почему? — моментально вскинулась первогодка, танцующими шагами приближаясь к парню и, буквально опираясь на его плечи, начиная разглядывать почти готовый эскиз. — О, учитывая то, что я сейчас вижу, вопросы отпадают. Кому захочется такой позор вешать на всеобщее обозрение…

На мгновение прикрыв глаза, старшеклассник поборол желание оттолкнуть девушку, чувствуя неприятные мурашки от её наглых прикосновений. Вследствие достаточно сложного прошлого, отношение к тактильному контакту у парня варьировалось от "не трогайте меня" до "трогать, но исключительно с расстояния в два метра". Даже Суномия-семпай уважала принципы кохая, не позволяя лишнего.

— Будь добра, — стараясь не показывать сильного раздражения в голосе, Хачиоджи попытался, для начала, использовать слова. — Отойди от меня.

— А что? — усмехнулась первогодка, пробегаясь пальцами по лопаткам подростка. — Боишься, что не удержишь себя в руках и набросишься?

И, видимо, преследуя какую-то цель, наклонилась и прошептала ему в ухо:

— Девственник-сан?..

Для Наото было знакомо подобное отношение, напоминая о буднях на первом году средней школы, когда из-за своего внешнего вида и нелюдимого характера он стал предметом насмешек и издевательств окружающих.

Те люди также обожали вечно лезть к нему с неуместными вопросами, постоянно как-то трогать и всеми возможными способами выводить на реакцию. Причём, будь то гнев, страх или попытка сбежать — их устраивал любой исход, что, подобно хворосту, брошенному в костёр, лишь сильнее раззадоривал, выводя буллинг на следующий уровень.

В те времена Хачиоджи покорно терпел, отказываясь показывать намёки на эмоции, тем самым лишая обидчиков возможности получить желаемое.

Однако сейчас всё было немного по-другому.

Не поворачивая головы, парень схватил девушку за запястья, фиксируя её на месте.

— Ой-ой, кажется, я попала прямо в точку, да? Боже-боже, неужели набросишься на меня прямо тут, даже не познакомившись толком? — издевательски поинтересовалась брюнетка, едва заметно дрогнувшим голосом.

Игнорируя слова ученицы, Наото пытался понять, что ему сделать дальше: оттолкнуть или же рискнуть решить вопрос без налёта насилия? Если приложить силу, имеется шанс того, что первогодка лишь усилит напор… Хотя, есть и третий способ, выглядящий наиболее подходящим в сложившихся обстоятельствах.

— Во-первых, мне действительно приносят дискомфорт прикосновения незнакомых людей. Во-вторых, если ты хочешь получить внимание, то поищи другую персону, — сухо произнёс Хачиоджи, выбрав самый, как ему показалось, лучший путь нивелировать нарастающий конфликт. — В-третьих, при наличии желания понаблюдать за процессом рисования — поставь стул и сиди, не пытаясь мешать.

Повернув голову, старшеклассник посмотрел в глаза темноволосой особы и добавил, стараясь звучать максимально по-взрослому:

— Уважай чужое личное пространство, пожалуйста.

Вырвавшись из захвата, девушка громко фыркнула и оскалилась, скрещивая руки на груди:

— Наблюдать за твоими потугами в, — она вновь бросила короткий взгляд на эскиз, — "это"?

— И что с "этим" не так? — устало уточнил Наото, умом понимания, что доделать работу сейчас у него не получится.

— Всё! — категорически заявила брюнетка.

Помассировав переносицу, художник не сдержался. Одно дело — самому хаять собственное творчество, другое — выслушивать подобное от постороннего человека, который вообще не разбирается в вопросе:

— Смотрю, ты — самый настоящий ценитель и критик в одном флаконе, — стукнув обратной стороной карандаша по колену, Хачиоджи прищурился. — Детально не укажешь на имеющиеся недочёты, чтобы я мог их исправить?

Воззрившись на него с удивлением в янтарных глазах, девушка всплеснула руками.

— Какие ошибки? Тут всё изначально абсолютно неправильно! — услышав это, старшеклассник поправил очки, ловя себя на чётком ощущении, что стоящая перед ним особа говорит тупо из-за принципиальности.

— Например? — нетипично для себя усилил натиск парень.

— Ты реально глупый? — наклонилась вперёд первогодка, становясь на одном зрительном уровне с семпаем, благодаря чему тот мог оценить едва загоревшую ложбинку между её грудей, видневшуюся из-за плохо застёгнутой рубашки. — Это — скучно! С-к-у-ч-н-о! Представляешь значение этого слова?

Наото замер, расширив глаза, что было воспринятой девушкой в совершенно неправильном ключе.

— Куб и яблоко? Чёрно-белые? Ты что — в начальной школе? Подобное рисуют исключительно новички, а я видела твою мангу! — брюнетка смело ткнула его в плечо. — Почему ты рисуешь такую… такую хрень!

— Хрень? — на автомате переспросил Хачиоджи, не веря собственным ушам.

— Именно! Полная и бесповоротная, в которой нет никакой оригинальности! Лучше бы использовал свои умения в более подходящем ключе. Например, рисовал с натуры! Скажем, попросил бы меня!

Закончив свою тираду, девушка с превосходством взглянула на подростка, успевшего уйти глубоко в свои мысли. На губах ученицы расползлась довольная широкая улыбка.

— Поэтому ты и…

Договорить ей не удалось, поскольку в следующий момент, сорвавшись с места, Наото крепко обхватил её запястье обеими руками.

— Да! Да! Ты всё правильно говоришь! — от былого меланхоличного тона не осталось и следа, на его место пришло возбуждение, отражавшееся в широко раскрытых зрачках парня даже сквозь линзы очков, отчего первогодке стало чуть-чуть не по себе.

— Будь проклята опостылевшая классика! — словно сорвавшись с цепи, Хачиоджи начал буквально исследовать пальцами предплечье брюнетки, заставляя ту подавиться воздухом и густо покраснеть. — Оригинальность! Полёт фантазии! Преобразование! Исключительно в них скрывается искусство!

Соскочив со стула, подросток навис над школьницей, обхватывая её плечи с двух сторон.

— Наконец-то, кто-то понимающий истинное значение творчества! Я так долго ждал родственную душу! И ты ещё… ещё… предложила стать моей моделью? Правда? Ты правда станешь мне позировать?!

— А-а-а… — Нагаторо, полностью опешив от кардинально изменившегося поведения Хачиоджи, была способна лишь бессвязно мычать.

— Ты. Согласна. Стать. Моей? — печатая каждое слово, парень наклонялся всё ниже и ниже, остановившись в паре сантиметров от лица первогодки.

Та глубоко вдохнула с ярко выраженным шоком в глазах и, с удивительной силой для внешне хрупкого телосложения, вырвалась из хватки старшеклассника.

— Я… Я… — не зная куда девать взгляд, Нагаторо постучала кончиками указательных пальцев друг в друга, после чего, окончательно смутившись, пискнула: — Урок! У нас сейчас урок!

И пулей вылетела из помещения, оставив Наото стоять с вытянутыми руками посреди класса.

***

Нагаторо, пробежав двадцать метров, свернула в первый попавшийся поворот, после чего, осев на пол, облокотилась на стену, до сих пор чувствуя, как горят уши.

— Изучила, называется… тет-а-тет, — тяжело дыша, девушка похлопала себя по щекам, понимая, что умудрилась провалиться почти по всем пунктам.

Ведь в чём состоял изначальный план, зародившийся в её голове, стоило ей увидеть фигуру семпая, одиноко идущего в клуб?

Перво-наперво, успеть догнать его и, если она угадала верно, отпустить пару шуток на тему того, что парень ест в полном одиночестве. Затея провалилась почти сразу, потому что, будучи переведённой совсем недавно, первогодка умудрилась заблудиться и, когда, наконец, нашла старшеклассника, тот уже успел закончить с едой.

Соответственно, на ходу пришлось вносить корректировки. Благо, долго думать не пришлось — семпай как раз собирался сесть за мольберт. А разве есть наилучший способ подразнить художника, нежели задеть его умения? Конечно, можно было бы просто попытаться вывести на разговор, без перегибов, но в таком случае пропадает львиная доля интереса.

А скучать Нагаторо не любила больше всего в жизни.

Поначалу, всё шло, как по маслу. Ей удалось отвлечь его, зацепить и перевести внимание на себя. Дальше, в теории, отыгравшись на эскизе натюрморта, благо Нагаторо примерно представляла примерный уровень навыков семпая — спасибо той манге — добиться от старшеклассника ярких эмоций.

По итогу, расшевелить парня получилось, но за исключением одного: девушка точно не рассчитывала на подобный отклик. Смущение? Раздражение? Страх? Обида? Всё это она успела прикинуть в своей голове.

Однако на что Хаясе точно не рассчитывала, так на бурное возбуждение, внешне близкое к помешательству. Мало того, что семпай умудрился схватить её, чем поцарапал гордость бывшей дзюдоистки, так ещё и полностью забрал инициативу в диалоге.

"Ты. Согласна. Стать. Моей?"

Образ странно улыбающегося лица с горящей страстью в глазах заставил девушку поёжиться: то ли от страха, то ли от непонятного чувства в груди, смахивающего на спортивный азарт.

— Я так просто это не оставлю, — проворчала себе под нос Нагаторо, успокоившись и поднимаясь на ноги. — В следующий раз, именно он будет тем, кто убежит, пряча лицо в ладонях.

Насчёт того, что "следующий раз" точно произойдёт, девушка не сомневалась.

***

Наото Хачиоджи активно бродил из одного угла помещения в другое, заложив руки за спину, полностью погрузившись в глубокие раздумья, касаемые собственного недавнего поведения.

— Надо же было так, а? — чудом не споткнувшись о ножку мольберта, парень резко развернулся на сто восемьдесят градусов. — И почему ей нужно было спрашивать именно этот вопрос?!

Противоположная стена, в которую подросток упёрся лбом, загадочно промолчала.

— Может быть, теперь она считает меня странным? — прохладная поверхность охлаждала кожу, но оказалась неспособна успокоить разгорячившиеся мысли.

Облизнув губы, отстранился назад, переводя взгляд на окно, продолжая воскрешать в сознании образ первогодки.

Невысокий рост, тёмные длинные волосы. Миловидные черты лица, яркая улыбка с заметными клыками. Крупные янтарные глаза и, как вишенка на торте, настолько загорелая кожа, что её можно было спутать с молочным шоколадом.

То, что девушка активно пыталась его "оскорбить" и всячески нарушала границы личного пространства, было забыто под волной накатившего творческого возбуждения.

Столько возможностей! Столько образов, которые реально сотворить!

Шумно выдохнув, Наото потёр ладони, пытаясь вернуть остатки пошатнувшегося самообладания.

— Так, спокойнее, — покачнувшись с пятки на носок, старшеклассник посмотрел на эскиз натюрморта. Сейчас он казался настолько нелепым, что хотелось сорвать его и выкинуть подальше. — То, что она всецело разделяет мою позицию — ещё ничего не значит. Да и моделью, скорее всего, предложила стать, потому что не представляет, с чем придётся иметь дело. Суномия-семпай тоже говорила, что согласна. И где она теперь?

Парень показательно оглянулся.

— Нету! — и с горьким вздохом добавил: — Сбежала! Президент клуба, называется… Да, не спорю, вероятно, с некоторыми запросами я действительно переборщил, но это не повод, чтобы лишать меня вдохновения! Интересно, она жалеет о том, что тогда пригласила меня сюда?

Изначально он и не планировал вступать в кружок, так как в этом не было необходимости. Дома имелась своя мастерская — точнее, его личная комната, но Наото перестал воспринимать её в таком ключе уже давно — а для набросков был солидный запас альбомов и скетчбуков. Вдобавок, в те времена Хачиоджи излишне высоко оценивал свои навыки и считал, что уже близок к постижению вершин мастерства.

О неправоте последнего ему и рассказала Суномия-сан, открыв дивный мир написания картин с натуры. Не то чтобы подросток не пробовал этого раньше — людей он рисовал, и рисовал вполне успешно. Однако это были исключительно наброски прохожих или кривые попытки передать образ одноклассников. Всё в спешке, без возможности полноценно передать весь тот спектр эмоций, которые хочется перенести на холст.

Другое дело — личная модель. Никто не вмешивается, вы принадлежите друг другу, раскрываете свои сердца мазками кисти, с головой ныряете в причудливый мир масляных красок, разделяете что-то общее, делающее сам факт создания картины… особенным.

К глубокому сожалению Наото, Суномия-семпай не смогла выдержать полёта мысли его музы, диктующей порой излишне сюрреалистичные образы. Ну, нарисовал он ей крылья и щупальца, возможно, слегка изменил позу и фон. Чуток поигрался с внешностью, добавил или убрал конечности.

Это ведь искусство, а в нём нет границ, как таковых!

— Точнее, есть — кое-что преследуются по закону, — вслух поправил себя Хачиоджи, вспоминая, как президент клуба наглядно и доступно объяснила, почему не стоит рисовать некоторые вещи, пускай, и ничего такого он под этим не подразумевал.

Раздавшийся звонок мигом вывел подростка из размышлений. Спохватившись, он вытащил телефон, закрыл пропущенные уведомления будильников и посмотрел на время.

— Горо-сан меня прибьёт, — удручённо пробормотал Наото, прекрасно понимая, что за минуту не успеет вернуться в класс, что означало долгий нудный разговор с преподавателем после занятий. Слишком сильно учитель недолюбливал опаздывающих.

Подхватив сумку, парень быстрым шагом вышел из клуба и, заперев за собой, устремился на урок, попутно окончательно приходя в себя. Иногда "творческая" сторона его личности приносила заметные неприятности. Но, одновременно с этим, Хачиоджи и представить себе не мог, как бы жил без неё.

Остановившись перед дверью в класс, художник зачем-то пригладил волосы и выпрямился, пытаясь придумать подходящее оправдание.

Однако вместо этого в голове вновь всплыл образ первогодки, имя которой он так и не удосужился узнать. Что было плохо — чем больше знаешь о своей модели, тем лучше.

То, что она станет его моделью, Наото Хачиоджи даже не сомневался.

Глава 3

Колупнув палочками омлет, в который был завёрнут жареный рис, Наото тихо вздохнул, что не ускользнуло от проницательного взгляда его матери. Отвлёкшись от заполнения бумаг — вчера она умудрилась заснуть посреди передачи, из-за чего сейчас активно навёрстывала упущенное — Мия вскинула бровь:

— Ох, дорогой, что тебя так беспокоит, раз ты до сих пор не разобрался со своим лёгким завтраком?

Подросток моргнул, смотря на выданную порцию, по размерам больше подходящую условному спортсмену-культуристу, нежели внешне щупловатому парню. Впрочем, его мать, будучи почти полностью схожей по комплекции, умудрялась уминать ровно столько же, при этом не набирая лишнего веса. Последнее часто служило предметом зависти соседей, по крайней мере, об этом Хачиоджи догадывался, невольно подслушав пару разговоров по дороге домой.

— Беспокоит, да? — пробормотал он, непроизвольно давая волю дурной привычке переспрашивать вслух то, что и так прекрасно услышал. — Ну, наверное, есть что-то такое.

Наото поднял взгляд и посмотрел на женщину, положившую ручку в сторону и внимательно ожидающую продолжения реплики.

— Мне обязательно об этом говорить? — на всякий случай уточнил старшеклассник, чувствуя лёгкий дискомфорт от явного интереса со стороны матери.

— Ара-ара, — Мия прикоснулась ладонью к щеке, попутно поправляя вьющийся локон волос — одну из множеств черт, которую перенял от неё сын. — Всё зависит от того, будет ли тебе удобно раскрывать данную тему. В любом случае, пускай, иногда у меня получается понять, о чём вы с отцом думаете, полноценно мысли я читать так и не научилась.

Под конец она коротко рассмеялась.

— Тогда я, пожалуй, промолчу, — не меняя выражение лица, облегчённо выдохнул Наото и, не обращая внимания на разочарованный возглас со стороны мамы, поднялся из-за стола. — И надо уже выходить, иначе рискую опоздать.

— А доесть? — спохватилась его родительница, однако её отпрыск уже успел слинять в прихожую, откуда донеслось только приглушенное прощание.

Покачав головой, Мия Хачиоджи убрала остатки порции в холодильник, краем глаза замечая время на настенных часах.

— Опоздает?.. — пробормотала с лёгким удивлением в голосе женщина, замечая, что до начала занятий оставался целый час.

***

Втянув прохладный весенний воздух, ещё слегка влажный от испаряющейся утренней росы, Наото бодро зашагал в сторону школы, на ходу вспоминая, всё ли с собой взял.

— Скетчбук для эскизов есть, листы под наброски манги есть. Блокнот с карикатурами закинул? Закинул, — хмыкнув, парень почесал щёку, подслеповато щурясь от лучей солнца, выглянувшего из облаков. — Карандаши точно с собой. Вроде, полностью укомплектован.

Про учебники и рабочие тетради он благополучно забыл, ведь… а какой в них смысл? Пропустит материал — потом дома нагонит. Шанс схлопотать плохую оценку и вовсе не беспокоил, так как в большинстве своём учителя всегда шли ему навстречу, прекрасно знакомые со своеобразной натурой старшеклассника. Хоть последний толком не понимал, чем таким он отличается от общей массы учеников. Ну, да, любит порисовать в свободное время, однако чем это плохо? Вполне себе хорошее и, главное, безопасное занятие. Всяко лучше, чем шататься по вечерним улицам и зависать в клубах.

Оставалось разобраться с последним вопросом: нужно ли сегодня идти после занятий в клуб? С одной стороны, ему придётся вновь садиться за набивший оскомину натюрморт — будь тот трижды проклят! — а, с другой, имеется возможность пересечься с первогодкой, имя которой до сих пор остаётся загадкой. Конечно, можно было бы поползать в соцсетях, найти кого-то из её группы, благо, внешность у девушек достаточно примечательная, а уже через них выйти на нужную гяру…

Или не гяру? Может быть, томбой?

Несмотря на огромное количество прочитанной манги — исключительно в познавательных целях и никак иначе — подросток не мог толком определить архетип будущей модели.

Задумчиво поводив нижней челюстью, Наото почувствовал, как перекатываются под кожей скуловые мышцы, неосознанно вспоминая множество попыток “правильно” передать анатомию человека по просьбе учителя из средней школы. Точнее, в точности нарисовать у него получилось почти сразу. Проблема крылась в поданной интерпретации, постоянно вызывающей негатив со стороны сенсея. Не нравилась мужчине свобода выражения ученика, сколько бы тот не пытался оправдать свою точку зрения.

— Укоренившиеся традиции — истинное зло этого мира, — пробормотал Хачиоджи, чувствуя в глубине души отголоски праведной злости. И, одновременно с этим, почувствовал сильный хлопок по спине, от которого едва заметно вздрогнул.

— Собираешься провернуть революцию, семпай? — услышав знакомый голос, парень с неожиданным для себя рвением обернулся, сразу же сталкиваясь с ироничным взглядом янтарных глаз. — И, кстати, ты настолько любишь звучание собственного голоса, раз постоянно говоришь вслух или же всё гораздо хуже, м-м?

Самую малость растерявшись от напора, проявленной девушкой, парень сделал шаг назад, пытаясь определиться, на какой из высказанных вопросов следует отвечать в первую очередь.

— Революцию я проводить точно не собираюсь, только если культурную, — решив идти по порядку, Наото не без интереса оглядел первогодку. Вроде бы внешне с прошлого раза ничего не изменилось, но внутреннее чутьё подсказывало, что явно имелось нечто новое. — И по поводу…

— Эй! — не дослушав, брюнетка нагло ткнула его в грудь указательным пальцем, нагибаясь вперёд, смотря на Хачиоджи исподлобья. — Не слишком ли ты сильно меня разглядываешь?

На губы девушки выползла лисья ухмылка:

— Натура извращенца берёт верх, да? Нет сил сопротивляться соблазну, который так и намекает накинуться на женскую особь, внешне проявляющую внимание? Понимаю-понимаю, мышление девственника…

То, что она говорила дальше, ускользнуло от внимания подростка, всецело поглощённого нахлынувшим осознанием насчёт изменений в облике первогодки, чему сильно помогла принятая ей поза.

— Почему ты в купальнике? — не контролируя свои действия, парень протянул руку вперёд и кончиком ногтя оттянул край выглядывающей эластичной ткани, плотно облегающей грудь собеседницы.

— Э?.. — школьница замерла на месте, шокировано смотря на ладонь Наото, после чего, громко икнув, отпрыгнула, прикрываясь руками. — И-Извращенец! Семпай — самый настоящий извращенец!

Видимо, его поведение задело какой-то её внутренний переключатель, ибо в следующее мгновение первогодка буквально, словно пулемёт, принялась выстреливать множеством едких реплик:

— Реально ведь не смог удержать себя в руках! Всегда знала, что ты просто притворяешься невинной овечкой! — на это Хачиоджи вскинул бровь, не понимая, как прошедшие сутки умудрились перетечь в "вечность". — Решил заманить меня своим невинным видом? Но я вижу, что ты и есть самый настоящий волк, хоть… хоть и девстенник!

Наото наклонил голову, теперь уже нахмурившись. С чего стоящая перед ним девчонка взяла, что отсутствие половых актов в жизни делает его чем-то хуже остальных? Парню и без секса жилось крайне комфортно.

— Наверное, и всех остальных так приманиваешь? Делаешь вид, будто не умеешь рисовать, а на самом деле — создаёшь повод, верно?! И про модель соврал, чтобы заинтересовать, семпай-извращенец? Нет, Хенпай!

Обличительно указав на него, первогодка шумно выдохнула, криво усмехаясь с отчётливым багряным румянцем на загорелых щеках.

— Хенпай? — задумчиво повторил Хачиоджи. — Это что-то вроде дружеского прозвища?

Прокрутив в голове эту мысль, старшеклассник пришёл к выводу, что, раз она пошла на такой шаг, то и ему не стоит оставаться в стороне, переведя их странные отношения на более фамильярный уровень.

— Тогда ты, получается… — подросток сделал паузу, внимательно изучая внешность первогодки. Почему-то перед глазами возникла картина, как девушка медленно растапливается в горячий, пышущий паром шоколад, в который он медленно обмакивает палец и проводит красивую линию на чистом белоснежном холсте: — Шоколадка?

Откуда-то вдалеке донёсся выкрик: "Братишка, я тебе покушать принёс!"

— Ш-Шоколадка? — вытаращилась на него Наготоро, подавившись воздухом. — Какая ещё Шоколадка?! Ты настолько поехал крышей от своих похотливых позывов, что даже не скрываешь желания меня "съесть"?

— Не "съесть", а зарисовать, — моментально поправил девушку Наото.

— Вот значит, как в вашей среде вы это называете… — прищурилась брюнетка. — Только не думай, что со мной пройдут твои речи. Я вижу тебя насквозь!

Сделав жест "я наблюдаю за тобой", ученица показала ему язык и, обежав по дуге, остановилась на углу улицы, откуда уже прокричала гораздо более уверенным тоном:

— Просто к сведению, меня зовут Нагаторо, извращённый Хемпай! — и, повторно показав язык, поспешно скрылась из виду за поворотом, оставляя Хачиоджи стоять посреди тротуара в лёгкой растерянности.

Подобный темп был для него слегка непривычным, из-за чего среагировал парень с небольшим запозданием.

Переступив с ноги на ногу, старшеклассник почесал шею и поправил лямку портфеля, ловя себя на мысли, что среди всего того хаоса информации, вываленного на него первогодкой, он выяснил следующее: её зовут Нагаторо, она зачем-то надевает купальник под школьную форму и, кажется, вполне не против стать его моделью — ведь дала же дружеское прозвище? Хотя, если так подумать, от варианта подростка девушка отказалась. Получается, односторонние отношения? Но…

Пару раз моргнув, Наото шумно вздохнул и откинул неуместные размышления.

Главное, что контакт налажен. Дальше — дело техники.

Только есть маленький нюанс: какой именно техники и откуда эту самую "технику" достать?

***

Всемогущий поисковик интернета, на который так часто уповают окружающие, толкового ответа на поставленный вопрос выдать не смог, вместо нужной информации выдавая тонны методичек по пикапу и налаживанию семейных отношений. Конечно, умение заинтересовать кого-то противоположного пола определённым образом относилось к проблеме Наото, однако ему не требовались именно романтические отношения. Скорее, что-то рабоче-бытовое, похожее дружбу, но не настолько однозначное.

На специфический запрос поисковик "Яху!" лишь метафорически пожимал плечами, чем слегка раздражал Хачиоджи, так как, мало того, что парень узнал кучу бесполезных сведений, так ещё и умудрился почти полностью пропустить обеденный перерыв.

Подняв голову от конспекта урока, он оглядел одноклассников, ловя себя на невольной мысли, что было бы неплохо иметь парочку товарищей, сведущих в интересующей его теме. К сожалению, подобных людей в его окружении не наблюдалось. Не обращаться же с подобным вопросом к Суномии-семпай? Девушка она, конечно, умная и обладает куда большим опытом — по крайней мере, некоторые оговорки с её стороны намекали на то, явно имеется богатый жизненный опыт — но приплетать в их ученическо-наставническую связь личностые элементы казалось самую малость излишним.

И что ему тогда остаётся делать?

Постучав кончиком карандаша по полям страницы, Наото тихо вздохнул и решил заняться тем, чем всегда занимался во время тяжёлых размышлений, а именно — рисовать.

Штрих сюда. Штрих там. Немного теней, добавляя объём, поиграть с глубиной и…

Моргнув, Хачиоджи с удивлением уставился на небольшой набросок Нагаторо, где голова девушки торчала из приоткрытой плитки шоколада. Причём — мысленно подметил парень — торчала весьма аппетитно.

Мотнув головой, подросток попытался выкинуть из головы ассоциации, скорее всего, возникшие вследствие пропущенного приёма пищи. Это утверждение оказалось подкреплено едва слышным урчанием желудка, благодаря чему старшеклассник определился со своим следующим планом действий. Техника завлечения будущей модели сместилась на второй план, в то время как на первый выдвинулся куда более насущный вопрос — добыча пропитания.

Благо, урок биологии был последним, поэтому надолго откладывать поиск решения по насыщению собственного организма не пришлось.

Терпеливо дождавшись звонка, Наото среди первых поднялся из-за стола и, закинув свои принадлежности в сумку, поспешил на выход. Раньше он предпочитал покидать класс последним, в силу непонятных для самого себя причин, но сегодня подобного желания не было. Тем более, вдруг опять дежурному придёт в голову манкировать должностными обязанностями? Совесть же не позволит оставить аудиторию в неприбранном виде. А так, раз не видит, значит — всё нормально.

Следующим действием, предшествующим посещению арт-клуба, стала попытка забрать у автомата законно купленные протеиновые батончики. Где в этих скоплениях карамели, сахара и мелко крошенных орехов скрывался протеин — подросток не знал. Однако он был твёрдо уверен в том, что раз наглый аппарат сожрал его деньги, то отдать что-то взамен тоже обязан. Только вот строптивый механизм отказывался выполнять свои предусмотренные создателем функции, продолжая удерживать упаковку кончиком спирали.

Переполненный досадой, Хачиоджи решил прибегнуть к единственному возможному способу, благодаря которому сможет восполнить силы крепкой дозой сахара. Внимательно оглядевшись, ибо для данного метода свидетели были крайне нежелательны, подросток замахнулся кулаком и с силой врезал по автомату, заставляя тот издать громкий гул.

С небольшим опозданием, вожделенный батончик сорвался с крючка и полетел вниз… умудрившись вновь зацепиться, но уже за самый нижний ряд.

Потерев переносицу, Наото, без малейшей тени сомнений, отвесил пинок криво работающему автомату, наконец-то, добившись нужного результата.

Парень наклонился и достал из отсека батончик, ловя себя на мысли, что порой насилие — действительно единственный выход. Или же это нельзя рассматривать как "насилие"? Ведь, если слегка поюлить из стороны в сторону, он просто выполнил роль молотка. Иногда же нужно постучать по какому-нибудь механизму, чтобы тот заработал?

Погрузившись в раздумья насчёт высокоморальности совершённого им поступка, старшеклассник подцепил зубами край упаковки и развернулся, собираясь совместить прогулку до клуба с поеданием сладости, но его продуманный шаблон действий вновь был нарушен. На этот раз появлением неожиданного свидетеля, к несчастью, знакомого для парня.

— Значит, Хенпай любит пожёстче, да? — не скрывая издёвки в голосе поинтересовалась Нагаторо, расставив руки по бокам и чуть наклонившись вперёд.

— А ты сняла купальник? — спросил Наото в ответ, лишь спустя мгновение осознав, что подобный вопрос звучит достаточно бестактно с его стороны.

— Точно извращенец, — округлила глаза девушка, после чего её ехидная улыбка стала ещё шире. Прыгающей походкой приблизившись к старшекласснику, брюнетка медленно коснулась пальцами верхней пуговицы на рубашке и слегка оттянула её в сторону, увеличивая зону декольте. — Хочешь посмотреть, какого цвета моё нижнее бельё?

В её тоне промелькнули искусительные нотки, будто она рассчитывала добиться от него какой-то особенной реакции.

Наото задумчиво пожевал упаковку батончика, до сих пор сжимаемого в зубах и, пожав плечами, опустил взгляд.

— Красивая линия загара, — сразу отметил Хачиоджи, рассматривая куда более светлый оттенок кожи в зоне, где соединялись чашечки чёрного бюстгальтера. — Часто проводишь время в купальнике?

Вместо полноценного ответа, Нагаторо громко икнула и, имитируя кузнечика, отпрыгнула назад, скрещивая руки на груди.

— С ума сойти, — в её янтарных глазах читался шок. — Хенпай, у тебя совсем чувства стыда нет?

Воспользовавшись моментом, старшеклассник освободил батончик от плена упаковки.

— Есть, конечно, — оглядев глазурь, парень откулпнул от неё орешек и закинул его в рот. — Но ты же сама сказала...

— Я не думала, что ты серьёзно будешь меня там разглядывать! — возмутилась в ответ первогодка.

— Подожди, — Наото выставил свободную ладонь вперёд. — То есть, хочешь сказать, что ты изначально планировала, что я откажусь от предложения, поэтому его и сделала?

— Да! Это же…

— Нелогично? — вскинул бровь Хачиоджи.

— Логично! — одновременно с ним закончила свою фразу Нагаторо.

Парочка посмотрела друг на друга.

— Теперь я понимаю, почему многие тебя считают странным, — вздохнула девушка, потирая брови с обречённым выражением лица.

— Ван Гога тоже считали сумасшедшим, однако посмотри, какое отношение к нему сейчас, — веско высказался Хачиоджи, в три укуса съев батончик, после чего смял упаковку в шарик и отправил в полёт до ближайшей мусорки у автомата.

Бросив короткий взгляд в окно, Наото выдохнул через нос и неспешно направился в сторону арт-клуба.

— Понятно, добавляем к обширному списку ещё и манию величия, — цокнула языком школьница, нагоняя его и вставая по правую руку. — Хенпай, а лишних личностей у тебя нет?

Она искоса взглянула на подростка, полностью отойдя от прошлого удивления.

— Личности? — старшеклассник постучал пальцем по подбородку, раздумывая над вопросом. — Вроде бы нет, хотя… Смотря, что именно подразумеваешь под этим понятием. Ведь, в сущности, каждый из нас ведёт себя по-разному, в зависимости от окружения. То, как ты разговариваешь и действуешь, скажем, по отношению к родителям и то, как поступаешь с товарищами — зачастую абсолютно противоположные вещи.

Ненадолго замедлив шаг, Хачиоджи обдумал собственные слова, к его удивлению, прозвучавшие довольно интересно, особенно учитывая тот факт, что отвечал он по инерции.

— Наверное, так и есть, — пожала плечами Нагаторо, пряча руки за спину. — Но мне кажется, что ты уходишь от прямого ответа.

—Нет, — нахмурился Наото. — Я честен.

— Честность с самим собой не означает честность по отношению к окружающим, — иронично подметила первогодка, прищурившись.

Услышав это, старшеклассник хмыкнул.

— Тогда… ложь по отношению к себе не означает лжи к окружающим? — переиграл её реплику парень, на что девушка, вскинув бровь, тихо прыснула со смеху.

— Хенпай, не всякая фраза, внешне звучащая мудро, на самом деле является таковой! — и, обогнав на пару метров, замерла ровно перед ним, заставляя подростка остановиться, едва не доходя до дверей арт-клуба. — Давай, лучше отбросим скучные помпезные речи и поговорим о более важном.

Внутренне вздохнув, Хачиоджи почесал затылок.

— А для меня прошлая тема была…

Он не смог договорить, прерванный репликой Нагаторо, направившей указательный палец ему в лицо.

— Забудь! Сейчас тебя должно заботить лишь одно, — кохай замолкла, подняла взгляд к потолку, затем вновь посмотрела на художника, после чего, куда тише, пробормотала: — Впрочем, учитывая твою извращённость оставим на потом. Кх-м!

Откашлявшись, первогодка широко оскалилась, демонстрируя чуть выступающие клыки.

— Ты же говорил что-то о том, что всей душой и сердцем жаждешь, чтобы я стала твоей моделью и готов на колени ради этого упасть? — блеск в её янтарных глазах вызвал в голове Хачиоджи ассоциацию с кошкой, рассматривающей свою будущую добычу.

— Ну, насчёт коленей преувеличила, — поспешил поправить собеседницу Наото. — Однако, да, как модель ты меня очень интересуешь.

Её хидная улыбка чуть-чуть погасла, но почти сразу же вернулась в первоначальное состояние.

— Хенпай-Хенпай, — обойдя старшеклассника по кругу, брюнетка опустила тон голоса до вкрадчивого шёпота: — Если хочешь моего участия, то стоит быть честнее со своими желаниями. Неужели ты действительно рассматриваешь меня исключительно в качестве модели?

— А могло быть иначе? — искренне удивился подросток, чем вынудил Нагаторо прекратить кружиться вокруг него.

Закатив глаза, девушка приложила ладонь к лицу и что-то неразборчиво пробормотала, вновь запрокинув голову к потолку, а затем молча протянула выставленную кверху ладонь.

— Что? — свёл брови вместе Хачиоджи.

— Ключи.

— Что "ключи"? — переспросил парень.

Со стороны первогодки раздался громкий, полный отчаяния вздох.

— От клуба ключи, — сталкиваясь со всё ещё непонимающим взглядом семпая, Хаясе пояснила: — Где я, по-твоему, переодеваться буду? Прямо здесь?

Ещё не совсем полностью вникнув в смысл её слов, Наото выдал ей запрашиваемый ключ, который Нагаторо моментально выхватила и, ринувшись к двери, открыла, почти сразу скрывшись.

Прежде чем закрыть створку, кохай выглянула напоследок с необычно озорным выражением лица.

— Надеюсь, ты справишься со своей похотью, Хенпай, и не будешь подглядывать, — подмигнув, девушка закрылась, оставив художника стоять посреди коридора в попытках осмыслить происходящее.

Нагаторо согласилась стать его моделью.

Сама.

И даже не пришлось прикладывать никаких усилий, искать "техники" и прочее.

Несмотря на то, что на губы парня выползла улыбка, а внутренний творец принялся судорожно потирать ладони, в голове возник один невероятно простой вопрос.

А что, так можно было?!

Глава 4

— Ну, что скажешь, Хенпай? Подобный вид будоражит твоё извращённое воображение? — игриво поинтересовалась Нагаторо, стараясь принять наиболее эффектную позу.

Наото, только-только получив разрешение зайти в собственную обитель, вновь нарушая ожидания собеседницы, обошёл вокруг неё пару кругов, потирая подбородок.

— Достаточно интересный вариант, — пробормотал Хачиоджи, приседая на корточки, чем заставил девушку едва заметно вздрогнуть, поскольку сделать он это решил чуть ли не упираясь лицом в плоский живот.

От прямого контакта с чуть загорелой кожей его отделял буквально десяток сантиметров да тонкий слой обтягивающего школьного купальника.

— Кх-м, — прокашлялась в кулак первогодка, стараясь сохранить лицо и попутно борясь с желанием потискать вьющиеся волосы семпая. — Я понимаю, мой образ пробуждает в тебе самые низменные желания, но постарайся хоть чуть-чуть себя контролировать!

Хачиоджи, не отвлекаясь от изучения пропорций модели, поморщился, отбиваясь от очередной нападки первой пришедшей на ум репликой:

— Контроль лишь ограничивает полёт фантазии.

Конечно, можно было подобрать ответ получше, однако на текущий момент голова подростка была забита совершенно иными мыслями.

— Смотри, как бы твой "полёт" не привёл куда-нибудь не туда, — борясь со смущением, Нагаторо подняла взгляд к потолку, словно надеясь найти там высеченные мудрецами сутры по сохранению внутреннего спокойствия.

— "Туда" или "не туда" определяет каждый сам для себя, — пространно отозвался Наото, всё-таки поднимаясь на ноги и, изучая мелькающие в сознании образы, быстрым шагом направился к мольберту.

— Ты ведь сейчас выдал невнятный набор слов, да? — фыркнула Нагаторо, незаметно выдыхая и стараясь придерживаться изначального плана по неуёмному смущению одного отдельного взятого семпая.

— Наверное, — Хачиоджи аккуратно отсоединил ватман с эскизом натюрморта и, свернув его в трубочку, уже без малейших изысков швырнул себе за спину, нисколько не беспокоясь о сохранности рисунка. — Лучше скажи: тебе будет удобнее стоять или сидеть?

Вместе со своими словами, он поправил очки, внимательно смотря на девушку. Та покачнулась с пятки на носок:

— Смотря сколько планируешь этим заниматься, — сохраняя в голосе оттенки ехидства, приложила палец к губам первогодка.

— До упора, — коротко ответил старшеклассник, не меняя выражения лица.

Пару секунд побурив его испытывающим взглядом, ища хоть какой-то намёк на шутливость, Хаясе прокашлялась и молча подтащила стул, на который моментально уселась.

Пускай, она и поддерживала своё тело в прекрасной форме, стоять долгое время на своих двоих желания было маловато.

— Так, мне нужно принять какую-нибудь позу? — с кокетством уточнила Нагаторо, пытаясь соблазнительно выгнуться, копируя модных женщин из журналов старшей сестры.

— Будет неплохо, если ты просто перестанешь двигаться, — неожиданно сухим тоном предложил Наото, уже успев вооружиться карандашом и закатав рукава, чем привлёк внимание девушки.

— Занимаешься спортом? Или, скорее, слишком сильно тоскуешь без женского внимания? — с явным подтекстом подколола она, оценивающе разглядывая жилистые предплечья с проступающими венами.

Вместо полноценного ответа её встретила тишина, изредка нарушаемая едва слышным скрипом грифеля по бумаге. Посмотрев на художника, Хаясе поняла, что тот полностью погрузился в работу, напрочь отрешившись от мира. И, судя по выражению лица Наото, добиваться от него какой-либо реакции будет бессмысленно. Поэтому оставалось лишь продолжать изображать из себя модель.

Учитывая специфику текущего положения, у Нагаторо оказался скудный вариант действий, которыми можно было бы разнообразить достаточно скучное занятие в виде сидения на одном месте. Настолько скудный, что ограничивался двумя вариантами: закрыть глаза и задремать, рискуя упасть со стула — в мыслях школьница решила на следующий раз создать себе более подходящее место для позирования — и наблюдать за семпаем, размеренно рисующим её портрет.

Остановившись на последнем пункте, школьница нагло посмотрела на Хачиоджи.

Он стоял, частично прикрытый мольбертом, и внимательно смотрел на неё почти немигающим взглядом из полуприкрытых век. Его рука, словно живя отдельно от всего остального тела, беспрестанно двигалась из стороны в сторону. И чем-то текущий образ парня кардинально отличался от всех предыдущих “версий”. В нём не было лёгкой заторможенности, присущей обычно, как и не наблюдалось чрезмерной энергичности, когда она задевала вопрос искусства.

Вместо всего этого, от парня буквально исходила аура сосредоточенности и странной безмятежности, в целом, отдалённо походя на состояние транса, которое Нагаторо видела у монахов в фильмах. Девушке даже показалось, будто Наото полностью покинул реальность и находится где-то одновременно далеко, и в то же время — близко, умудряясь прожигать своим изучающим взором. У Хаясе сложилось впечатление, что старшеклассник вообще не воспринимает её за человека, скорее, за некую фигуру, объект.

Поморщившись от собственных сравнений, не слишком-то приятно отдающихся в глубине подсознания, первогодка попыталась подобрать более подходящий синоним.

Почему-то на ум пришло только одно слово, ранее не вызвавшее у неё подобного отклика в душе.

Сейчас Наото Хачиоджи не видел её кохаем, назойливой девчонкой, зачем-то пытающейся добиться внимания или, в принципе, человеком.

Нет.

Для семпая она была исключительно моделью, которая, на текущий момент времени, стала центром его мироздания, ибо никак иначе не могла принять эмоции, изредка проскальзывающие в карих, странно мерцающих глазах.

И, что самое странное, от осознания данного факта Хаясе ощутила непонятно откуда взявшуюся дрожь, пробежавшую по всему телу.

***

В проведении линии нет ничего сложного. Достаточно поднести кончик грифеля к листу и нарисовать. Однако, чтобы сделать ровную линию — уже придётся постараться. Она может быть изогнутой, может что-то соединять и разделять, придавать форму и служить полноценной картиной, в зависимости от того, какое именно значение хочется ей придать.

Наото ненадолго остановился, смотря на множество тонких штрихов, заполонивших пространство ватмана. Со стороны кому-то могло показаться, что они абсолютно беспорядочно разбросаны, без намёка на систему и зачатки логики, но в случае Хачиоджи — всё было полностью иначе.

Несмотря на внешнюю простоту "линий", они, по сути, представляли из себя полноценное "ядро" произведения. Как для кого-то этому служили мазки или бесконечная вереница точек.

Впрочем, чтобы узреть образ, скрытый за внешним хаосом наброска, необходимо правильно на него посмотреть. Точнее сказать — понять, что именно нужно высматривать, словно пытаясь узреть в причудливых формах облаков, монолитами проплывающих на небосводе, животное или условный человеческий облик. Использовать силу собственного воображения, отрешившись от законов реальности, и вглядываясь, стараясь узреть нечто большее, нечто, что обычный человеческий разум не способен толком воспринять.

— Эм… Хенпай, понимаю, ты всецело погружен в процесс, — тихий голос Нагаторо тонким буром ворвался в массив размышлений Наото, нарушая состояние транса. — Но, может быть, на сегодня пока закончим?

Проморгавшись, Хачиоджи отвёл руку от бумаги.

— Уже устала? — не скрывая огорчения в голосе, поинтересовался парень, шагая назад и тут же морщась от серии ощутимых уколов боли в затёкших ногах.

— Знаешь ли! — видимо, восприняв его слова, как согласие, первогодка шустро спрыгнула со стула. Ну, правильнее сказать, попыталась спрыгнуть, ибо, проведя длительное время в одной позе, её тело не оценило подобный ход, из-за чего, зашипев, Хаясе замерла в полусогнутом виде. — Ты… ай… за окно смотрел?

— А что там… — посмотрев на улицу, подросток замолк, не договорив, после чего — смущённо! — откашлялся и почесал затылок.

Комментировать или оправдываться было глупо. Он ведь сам прекрасно знал, что порой умудряется забыться в порыве творческого вдохновения, о чём, наверное, стоило заранее предупредить новую модель. Ему об этом и Президент говорила, напирая то, что искусство искусством, но людям жизненно важно иногда отдыхать.

— Вечер, понимаешь? Там вечер! Скоро фонари загорятся! Я вообще удивлена, что нас отсюда охранник не выгнал! — Нагаторо воспользовалась брешью в обычно невозмутимом виде семпая, активно тыкая в него пальцем. — Нет, спорить не буду, моя красота и неприкрытая с-сексуальность действительно способны загипнотизировать кого угодно, особенно, если это изврат в виде тебя, но меру-то знать надо!

Если бы она не запнулась на одном слове, то, возможно, достигла нужного эффекта, однако вместо ожидаемой реакции Наото лишь пожал плечами, откладывая карандаш в сторону.

— Виноват, признаю, — привычная флегматичность накатила на Хачиоджи семибалльной волной, смывая любые намёки на волнение, что напоминало откат после прилива адреналина. — И насчёт собственной привлекательности — ты также полностью права. Сам не ожидал, что твой образ настолько сильно меня увлечёт.

Хаясе, уставившись на семпая немигающим взглядом, выдохнула через нос и приложила ладонь к лицу.

— Ладно, я уже начинаю привыкать. Вопрос: ты со всеми подобным образом разговариваешь? — она вскинула бровь, наконец-то чувствуя возвращение привычной чувствительности телу.

— Каким? — слегка удивился Наото, замечая, что девушка целенаправленно двигается в его сторону.

— Прямолинейно, — фыркнула первогодка, подходя к мольберту, желая оценить работу художника. — Продолжишь так разговаривать…

Не договорив, Нагаторо во все глаза уставилась на эскиз, из-за которого ей пришлось несколько минут наслаждаться онемевшим телом.

— Хемпай…, — школьница медленно скосила взгляд на стоящего рядом парня. — Это что вообще такое?

— Набросок, — без тени сомнения в голосе ответил старшеклассник, игнорируя странные интонации в голосе собеседницы.

— Набросок, прости, чего? — продолжила допытываться Хаясе, прищурившись и делая шаг вперёд, чуть ли не стукаясь макушкой о подбородок подростка.

Поборов моментальное желание ответить, он посмотрел сначала на ватман, затем на девушку и обратно, честно стараясь уловить причину столь непонятного вопроса.

— Набросок… тебя? — в его тоне проскользнули нотки сомнений.

— Пра-а-авда? — протянула первогодка с отчётливым сарказмом в голосе.

— Да.

— В таком случае, не подскажешь… — она сделала короткую паузу, чтобы, затем, резко развернуться и ткнуть пальцем в холст. — Где тут я-то?!

В этот самый момент, видя откровенное негодование на лице Нагаторо, Хачиоджи пришёл к крайне печальному, но одновременно с этим — закономерному выводу.

Понять его замыслы суждено лишь мизерному проценту людей, для остальных же они останутся полной загадкой. Или всё-таки есть надежда?..

— По-моему, всё вполне понятно, — рискнул испытать удачу Наото и очертил ладонью контур на бумаге, помогая увидеть собеседнице полную глубину его творения.

Хаясе честно проследила за его движением, отошла немного назад, покрутила головой из стороны в сторону и, даже сложив "ромб" из рук, посмотрела через него. Однако, к вящему сожалению художника, его новая муза оказалась не способна разглядеть в безумном нагромождении штрихов разной толщины и длины настоящее произведение искусства. Ничем иным творение рук Хачиоджи быть не могло!

— Хм, я тут подумала… — пробормотала девушка, сдавшись в попытках увидеть что-либо внятное в рисунке семпая. — Пожалуй, тебе стоит задуматься насчёт карьеры психолога или психиатра. Они тоже любят подсовывать различные невнятные каракули, требуя в них что-то найти.

Нахмурившись от не слишком приятного сравнения, подросток фыркнул.

— Из собственного опыта говоришь?

Первогодка, услышав такой ответ, округлила глаза и выставила большой палец.

— Хороший ответ, скалиться умеешь, — и сразу добавила с наполненной ехидством улыбкой: — Хотя, о твоём навыке рисовать с натуры такого сказать не могу.

Вроде бы слова первогодки, по сравнению с тем, чем она осыпала его прежде, не должны были задеть Наото.

Вроде бы.

— Я. Прекрасно. Рисую. С. Натуры! — прочеканил каждое слово Хачиоджи, слегка нагибаясь вперёд и заглядывая в глаза собеседнице.

— Конечно-конечно, — будто успокаивая капризничающего ребёнка, засюсюкала девушка, протягивая руку и хлопая семпая по голове, попутно утоляя жажду коснуться его вьющихся волос.

— Не издевайся! — взбрыкнул Наото, скидывая ладонь собеседницы и, в ответ, хватая её за запястье.

— Да где же тут издевательство? — притворно удивилась Хаясе, задумчиво рассматривая свои пальцы. — Чистейшая констатация факта.

Шумно выдохнув через нос, старшеклассник мысленно прочитал одну из случайно встреченных на просторах сети сутру, после чего спокойно повторил:

— Для меня не составит труда нарисовать нормальный портрет с натуры, — и, не давая возможности школьнице опровергнуть его тезис, продолжил: — Только сам я не получу от процесса никакого удовольствия.

Нагаторо ехидно усмехнулась.

— Звучит, как оправдание.

— Мне тебе доказать? — вскинул бровь художник.

Скрестив руки на груди, первогодка оглядела семпая с ног до головы, всем своим видом источая насмешливое превосходство.

— Если тебе хочется провести дополнительное время в моей чудесной компании, то мог бы просто об этом сказать, — подавшись вперёд, она обеими пальцами ткнула парня под рёбра, пытаясь заставить вздрогнуть.

Но подросток остался неподвижным, сверля стоящую перед ним особу недовольным взглядом, прикидывая дальнейший план действий. К счастью, в голове промелькнула сцена из крайне своеобразной манги, которую он когда-то пролистал со скуки. И поведение второстепенного героя из данного произведения, как показалось Наото, идеально подходило под ситуацию.

— Завтра, в тоже время, — резко развернувшись, Хачиоджи направился к выходу из класса, держа спину неестественно ровной для придания пафосного эффекта.

Остановившись, старшеклассник взглянул на девушку из-за плеча:

— Я докажу, что способен.

И, схватившись за дверную ручку, собрался выйти из клуба.

— Эй, Хемпай, — нагнал его насмешливый оклик Нагаторо. — Я понимаю, образ нужно сохранять, однако клуб-то кто закрывать будет?

Для наглядности девушка покрутила связку ключей на указательном пальце. Посмотрев на них так, словно они буквально предали его, Наото опустил голову, понимая, что весь подготовленный план пошёл коту под хвост.

— Обязательно портить момент? — проворчал подросток, возвращаясь к девушке.

Хаясе, накинув рубашку поверх купальника, довольно осклабилась и подмигнула семпаю:

— Ну, не всегда же тебе побеждать, верно? — когда именно он умудрился победить и каким образом — осталось для парня под завесом тайны. — Кстати, у меня завтра занятия в клубе.

Покрутившись на месте, позволяя полам юбки взмыть вверх, Нагаторо довольно кивнула собственным мыслям.

— И что? — с нотками обречённости поинтересовался художник.

— А то, — девушка бросила ключи их законному владельцу. — Доставай телефон.

Наото, поймав связку, наклонил голову, заработав громкое фырканье со стороны собеседницы.

— Ками-сама, Хемпай, не тупи. Тут любой догадался бы, что, — нырнув портфель, Хаясе выудила из него мобильник, украшенный стикерами с котиками, — тебе выпала уникальная возможность заполучить номер девушки! И, при этом, даже не своей родственницы!

На её подколку Хачиоджи молча закатил глаза и вытащил телефон, попутно ловя себя на мысли, что в последнее время его жизнь свернула в достаточно странную колею.

Не то чтобы он был против, конечно.

Глава 5

Есть ли вообще смысл в знаниях, которые не имеют никакой ценности для дальнейшей жизни? Не являются ли они очередной порцией бесполезного груза, отягощающего и без того забитое всякой ерундой сознание? Зачем знать, что солнце является звездой или чему равняется скорость света? Хотя, если так подумать, благодаря последнему удалось, вроде бы, доказать, что перемещение во времени невозможно… Только что эта информация даёт полезного?

Скрестив руки на груди, Наото изо всех сил боролся с накатывающими волнами сонливости, вызванной крайне “интересной” лекцией преподавателя, монотонно рассказывающего про очередные математические изыски, к которым пришло человечество за время своего существования.

Возможно, во всём было виновато гуманитарное мышление, возможно — учитель не обладал той особенной харизмой, способной вызвать у любого слушателя интерес, несмотря на тему, или, самый достоверный вариант — главную роль в текущем состоянии подростка играл недостаток ночного отдыха. Решение дочитать томик недавно выпущенной манги явно было опрометчивым.

— Таким образом, мы приходим к выводу, что… — тихое бурчание сенсея, иногда нарушаемое шелестом страниц, действительно работало, как неплохая колыбельная. Невольно у Хачиоджи промелькнула мысль записать любую из его лекций на диктофон и включать в наушниках, прежде чем ложиться в кровать. Порция здорового сна точно будет обеспечена.

Самое же прискорбное в текущей ситуации — это всего лишь послеобеденное занятие, после которого придётся ещё несколько часов изображать из себя примерного школьника. Отогнав крамольное желание поднять руку и, сославшись на больной желудок, свалить в медпункт, чтобы полчасика подремать, Наото мотнул головой, пытаясь придумать решение, способное поддерживать его в относительной бодрости до окончания учебного дня.

Благо, долго раздумывать не пришлось — у старшеклассника имелось не то чтобы множество вариантов — поэтому, незаметно вытащив из портфеля пустой лист и подложив его под тетрадь, он, вооружившись карандашом, пристально уставился на пустое белое пространство в предварительно очерченной квадратной области.

Дальше, окончательно отрешившись от голоса преподавателя, Хачиоджи полностью переключился на собственные инстинкты.

Провести линию из одного угла в другой. Добавить параллельную ей и аккуратно заштриховать внутри, придавая объём, тем самым разделяя эскиз на две части… Вывести окружность, левый край которой будто бы "съеден" границей, внутри накинуть тонкими штрихами пальцы, тянущиеся к получившемуся поручню. Вместо ногтей изобразить глаза, обрамлённые ресницами в виде зубов. Исказить границы кисти, делая их дрожащими, похожими на показатели рваного пульса, попутно накидывая по всей поверхности кожи множество трещин, из которых выглядывают кончики щупалец.

На другой стороне нарисовать фигуру ребёнка, стоящего на коленях и запрокинувшего голову вверх. Толстыми тёмными линиями обозначить следы слёз, вытекающих из пустых глазниц.

Ненадолго замерев, Наото склонил голову, стеклянным взглядом изучая созданного им мальчика, словно ища детали, которые способны придать его образу некое значение, смысл коих он и сам не понимал, беспрекословно подчиняясь внутреннему порыву.

Вместе с небольшой улыбкой, возникшей на губах парня, детское тело украсили бутоны цветов, прорастающие напрямую из его плоти, корнями вздымаясь из тонких линий вен на руках.

Прозвучавший звонок оборвал преподавателя на полуслове. Взглянув на наручные часы, мужчина с крупной залысиной вздохнул, поправив рукав затасканного пиджака, сухо попрощался с классом и, дождавшись, пока все встанут, быстрым шагом покинул класс. Наото напоследок успел заметить откровенное чувство усталости на лице учителя, после чего, игнорируя приказ старосты убрать с доски — не его очередь дежурства — вернулся на место, вновь всматриваясь в полученный рисунок.

— Забавно, — пробормотал Хачиоджи, на автомате стирая одну из линий, вышедших за пределы границ.

Порой, подросток сам не понимал, почему рисует нечто подобное, одновременно лишённое смысла и, при этом, всё равно обладающие каким-то неуловимым значением.

Если верить словам Суномии-семпай, однажды решившей изучить его альбомы, то таким образом выражается сущность неосознанных переживаний или мыслей. То есть, он через творчество, через внешне абсолютно несочетающиеся образы, выплёскивает накопившиеся в душе в эмоции.

Звучало, конечно, эпатажно и даже отдавало духом "научного" подхода, из того, что обожают использовать ценители символизма и арт-терапии. Однако для Наото это была просто рука, мальчик и поручень. А то, что их финальное изображение приобрело именно такой вид — обычное желание придать объектам новый облик, условное разнообразие.

Вот что интересного в пальцах? Или в сидящем ребёнке? Почему ему вообще нужно себя как-то ограничивать в способах интерпретации? Это как с тату, получается. Вроде бы — какое кому дело до того, что человек делает со своей кожей, да? Но при этом столько проблем, бесполезных разговоров и обсуждений.

Или, наиболее яркий пример — художественный текст.

Написал автор в прошлом повесть о том, как маленькая девочка бегает по полю и собирает цветы. А потом, спустя сто-двести лет находится исследователь, который умудряется увидеть в этом "зашифрованное послание", в котором раскрывается страх творца перед тяготами надвигающегося тоталитарного режима, смешанный с переживанием личного кризиса, возникшего на основе гибели любимого хомячка. Потом данную мысль подхватывают остальные ценители поиска глубинного смысла, благодаря чему милая история превращается в психологический триллер с открытой концовкой.

И ведь не придёт в голову, что писатель просто хотел написать историю про ребёнка, собирающего цветы. Без какого-либо подтекста или ещё чего-нибудь хитро замудрённого!

Недовольно нахмурившись, Хачиоджи убрал лист обратно в папку, вновь приходя к неутешительному выводу.

Люди слишком много думают.

***

— Хорошо постарались, можете быть свободны!

— Хай! — дружно выкрикнула вся команда плавательного клуба, не скрывая облегчения в голосах.

Почти каждый пришёл сюда добровольно: кто-то, преследуя мечту о спортивных достижениях, кому-то просто нравился процесс, некоторые и вовсе в поисках "того самого" увлечения, которое пронесут до конца жизни.

Однако, несмотря на различные причины, все были свято уверены в одном: семпай, возглавляющий клуб, чрезмерно ответственно относился к тренировкам.

Нагаторо, в числе первых забежав в раздевалку, запрыгнула в первую попавшуюся кабинку, желая смыть с кожи пропитанную хлором воду. Подставив лицо под душ, девушка по-детски приоткрыла рот, ловя языком капли. По телу растекалась приятная усталость, игриво намекающая, что на следующее утро кое-кого будет ждать боль в мышцах, особенно — в области груди и плечах, поскольку именно сегодня тренер решил потретировать своих будущих протеже кролем.

Честно говоря, сейчас Хаясе хотелось по-быстрому высушить волосы, переодеться в привычную форму и на всех порах полететь в сторону дома, чтобы пластом рухнуть на кровать и, наконец-то, подремать. По какой-то причине прошлой ночью сон не шёл ни в какую, вследствие чего первогодка ворочалась почти до трёх ночи, утром порадовав себя тёмными кругами под глазами. Хорошо, у старшей сестры имелся подходящий тональник, скрывший неуместные следы бессонницы.

Только возможности вернуться в родные пенаты пораньше она сама себя лишила, поспорив вчера с семпаем. И теперь ей предстоит плестить до арт-клуба, где, как минимум, дополнительно проведёт пару часов, выступая в качестве модели. Не то чтобы Нагаторо не нравился подобный расклад.

Наоборот, в компании Хачиоджи было интересно, пускай, порой девушка недоумевала: что вообще творится в голове у парня, причёской напоминающего барашка?

В один момент старшеклассник похож на сонную муху, безразличным взглядом смотрящей куда-то в пустоту, в другой — буквально плещет энергией через край, превращаясь в абсолютно другого человека. А иногда и вовсе начинает слегка пугать, в частности, когда сосредоточен на рисовании.

Сморгнув капли влаги, Хаясе мотнула головой, пытаясь избавиться от мыслей о Наото, преследовавших её все утро по дороге домой. Конечно, понятное дело — хочется разобраться в истинных причинах такого поведения, но, продолжив в таком темпе, девушка может свернуть не в том направлении. Чего-чего, а звания "сталкера" ей получить точно не хотелось. Тем более, когда целью выступает тщедушный старшеклассник, без намёка на стиль.

Или не такой тщедушный...

Перед глазами первогодки невольно всплыли воспоминания о жилистых предплечьях семпая с заметно набухшими венами.

С силой приложившись головой об стенку кабинки, Нагаторо шумно выдохнула.

— У тебя всё в порядке? — раздался женский голос.

— Ничего такого, поскользнулась, — отозвалась брюнетка, выключая воду и выбираясь из душа, перед этим замотавшись в полотенце.

Встретившая её снаружи девушка внимательно оглядела Хаясе, особое внимание уделив покрасневшему лбу.

— Что? — вскинула бровь первогодка, неосознанно скосив взгляд на достаточно крупный бюст светловолосой собеседницы.

— Да так… — заметив вектор интереса, та, не скрывая ухмылки, наполненной превосходством, посмотрела на достаточно скромные "данные" Нагаторо. — Кстати, сегодня ты как-то меньше старалась. Обычно вперёд пытаешься вырваться…

В ответ на неприкрытую насмешку, школьница фыркнула.

— Надоело смотреть, как все вы плетётесь позади. Решила узнать, каково это. Как оказалось, сложновато держать такой медленный темп, — пройдя мимо одноклассницы, она на мгновение остановилась и по-лисьи улыбнулась. — Сказывается отсутствие жирка, тянущего ко дну.

И, пропустив мимо ушей разгневанную реплику блондинки, направилась к своему шкафчику, насвистывая незатейливый мотив себе под нос. В принципе, ничего не мешало продолжить пикировку с этой “коровой”, однако на подобное у Хаясе не имелось ни желания, ни лишних сил, которые стоило сохранить на грядущее позирование.

Накинув рубашку, Нагаторо застегнула пуговицы, оставив две верхних нетронутыми, и посмотрела в зеркало в поисках малейших изъянов во внешности. Конечно, их точно не существовало, ибо она определённо идеальна во всех смыслах. Жаль, что кое-кто из окружения не способен осознать данный факт.

Вновь мысленно вернувшись к особо "деревянным" личностям, Хаясе прищурилась.

Интересно, а, может, у неё получится раздобыть у семпая какое-нибудь удобное кресло или даже диван? В конце концов, выступать в качестве модели лёжа куда удобнее, чем сидя на успевшем надоесть за время учёбы стуле.

Постучав ноготками по подбородку, первогодка довольна усмехнулась.

План есть, осталось его исполнить.

***

— Ты умеешь читать мысли? — именно таким вопросом огорошила Нагаторо парня, только-только отдохнувшего от интенсивных и не слишком-то запланированных нагрузок.

Вытерев остатки пота со лба, Хачиоджи вопросительно вскинул бровь, смотря на девушку, полностью забывшую про его присутствие и вовсю обнюхивающую выставленный посреди класса диван. Причём, буквально обнюхивающую — по непонятной для старшеклассника причине, Хаясе несколько раз чуть ли не поводила носом по обивке, словно пытаясь обнаружить какой-то определённый запах.

— Ну, ты вроде бы вчера жаловалась, что было неудобно, — с привычным налётом повседневного флегматизма отозвался подросток, разминая плечи. — Поэтому решил исправить данное упущение.

— Стащив откуда-то диван? — фыркнула первогодка, удостоверившись в приемлемом качестве мебели, после чего, не теряя ни секунды, пластом рухнула на мягкую поверхность.

— Не стащив, а позаимствовав, — поправил собеседницу старшеклассник, принимаясь раскладывать рабочее оборудование. Сегодня, следуя велению беспокойной души, он решил воспользоваться старым запасом масляных красок, уже с полгода пылящихся в одном из шкафов. Правда, чтобы до него добраться, пришлось немного разгрести бардак, устроенный в задней части помещения.

— Ещё скажи, что с кем-то договорился, — усмехнулась Хаясе, найдя удобную для себя позу, в которой одну ногу нагло уложила на подлокотнике, а вторую свесила с краю, покачивая ей из стороны в сторону. Факт того, что у неё между делом задралась юбка, обнажая верхнюю область бедра, девушка игнорировала.

Наото задумчиво замер, пытаясь восстановить в голове события, произошедшие лишь полчаса назад. Только вот для его осоловевшего от недосыпа сознания подобное время уже успело стать вечностью.

— Там никого не было, да и класс всегда открыт, — пробормотал подросток, потирая виски.

— И? Ты просто зашёл и забрал диван? — ехидная улыбка Нагаторо стала ещё шире.

— Нет, — Хачиоджи встретился с ней спокойным взглядом. — Я оставил записку.

После его слов в помещении повисло недолгое молчание, которое разорвал искренний смех первогодки, чудом не свалившейся с удобного лежбища.

— Записку? Реально? Надеюсь, хотя бы от руки, а не использовав вырезанные из газет буквы?

Наото вздохнул и, подойдя к мольберту, намеренно громко опустил футляр с красками на подставку.

— Если тебя не устраивает, то я всегда могу его вернуть, — хмуро бросил старшеклассник.

— Эй-эй, без скоропалительных решений! — моментально вскинулась Хаясе, почувствовав угрозу собственному комфорту.

— Тогда прекращай, — то ли усталость, то ли странная обида, возникшая в глубине сердца, но Хачиоджи не нашёл в себе желания на шутливый ответ, что Нагаторо прекрасно подметила.

— Бу-у, какие мы мрачные, — первогодка резко приняла сидячее положение. — Я тебе благодарна, понятно? Не стоит всё так остро воспринимать.

— Нормально я воспринимаю, — по-детски пробурчал Наото, едва морщась от очередного укола головной боли.

Со стороны его модели раздалось тихое хихиканье. Девушка, прикрыв ладонью рот, с непонятным блеском в глазах посмотрела на семпая.

— Слу-у-ушай, а не хочешь вместо своего рисования посидеть рядом со столь ослепительной красавицей? — в подтверждение своих слов, Нагаторо провела пальцами по линии талии. — Легендарный шанс, выпадающий раз в жизни. Глубоко сомневаюсь, что хоть какая-нибудь девушка в будущем предложит тебе подобную возможность.

Хачиоджи, успев подобрать подходящую кисточку и вооружившись палитрой, замер, после чего прищурился.

— Я чувствую подвох.

— Что? Нет! — чрезмерно энергично отозвалась школьница. — Обычное предложение!

— Секунду назад ты говорила, что оно — "легендарное".

— Ками-сама, обязательно придираться к мелочам? — с лёгким раздражением всплеснула руками девушка, чем добилась едва заметной улыбки семпая. — Обычное или легендарное, разве это важно? Давай уже, садись!

Несмотря на однозначные сомнения, касаемых правдивости её высказываний, Наото всё-таки отложил кисть в сторону. Не то чтобы его как-то смущало сидеть рядом с представительницей противоположного пола, тем более, являющейся моделью.

Проблема скрывалась в другом.

Хачиоджи боялся, что стоит занять удобное положение, как он моментально уснёт, проиграв в схватке с продолжающей напирать сонливостью. Или, может быть, именно на это надеется Нагаторо, норовая подобным образом выиграть их своеобразный спор?

— Сразу оговорюсь, — подойдя ближе, художник постарался сохранить уверенный вид. — Победитель в нашем соревновании будет определён лишь после завершения картины, вне зависимости от затраченного времени.

Услышав его слова, Хаясе наклонила голову, не пряча удивления, однако, быстро сообразив, к чему всё было сказано, по-лисьи улыбнулась.

— Хемпай, если тебе хочется провести больше времени со мной, то достаточно просто сказать, — в очередной раз Наото подметил, что у Нагаторо действительно заметные выпирающие клыки, по-своему придающе ей особенный шарм.

— Учту, — кивнул старшеклассник. — Как только возникнет такое желание, сразу же сообщу.

Довольное выражение лица первогодки моментально сменилось на кислую мину.

— Смутиться не пробовал? — словно в воздух спросила девушка и ойкнула, стоило парню рухнуть в десятке сантиметров от неё.

— А я и смущён, — откинувшись головой на спинку дивана, Наото зевнул. — Беспринципностью твоей попытки слинять от обязанностей модели.

— Да ну? — хмыкнула Нагаторо, без промедления тыкая пальцем под рёбра семпая, но не смогла этим добиться яркой реакции. Парень лишь скосил на неё усталый взгляд и затем, шумно выдохнув, прикрыл глаза. — Вообще-то, чтобы ты знал, я бы могла вовсе не приходить, учитывая, насколько нас сегодня загонял тренер!

— Так и не приходила бы, — повёл плечами Наото.

— В смысле? — придвинулась ближе Хаясе, чуть-чуть приподнимаясь, чтобы взглянуть на лицо старшеклассника.

— В прямом, — отозвался Хачиоджи, игнорируя её испытующий взор, от которого почему-то припекало щёки. — Телефон есть. Написала бы, что вымоталась, всегда можно перенести на другой день.

— И ты бы не расстроился? — вскинула бровь Нагаторо, изучая едва заметные складки на лбу семпая.

Художник, ненадолго задумавшись, тихо фыркнул, приоткрыв один глаз, тем самым вступая в зрительный контакт с Хаясе.

— Расстроился бы, конечно.

Неловко прокашлявшись, первогодка вернулась на своё место, правда, придвинувшись на пару сантиметров ближе к подростку, искренне пытаясь понять, как стоит интерпретировать его ответ.

Потратив на это добрых пять минут, однако, так и не найдя ничего подходящего, девушка было попыталась вернуться к разговору, чтобы допытаться до истины, но быстро передумала, услышав тихое и размеренное посапывание семпая, умудрившегося уснуть за столь короткий промежуток времени в той же позе.

Значит, мало того, что оставил гадать над "неразрешимым" вопросом, так ещё и вовсе подремать решил?

Цокнув языком, Нагаторо вновь приподнялась, прикидывая возможные способы того, как можно было бы подшутить над семпаем. Только, некоторое время поизучав его расслабленное лицо, с удивлением для себя поняла, что беспокоить его толком и не хочется.

Вместо этого девушка аккуратно, стараясь на разбудить, протянула ладонь, касаясь пушистых волос старшеклассника, слегка надавив на них, отчего те забавно отпружинили обратно.

— Действительно, барашек, — пропустив пару локонов между пальцев, Хаясе задумчиво прищурилась, ловя себя на мысли, что ей действительно хочется проверить: не прячется ли в глубине данных лох парочки милых изогнутых рожек.

Отогнав из головы достаточно странный образ семпая, скрещенного с бараном, Нагаторо опустила взгляд ниже, рассматривая шею парня и чуть выступающие ключицы, выглядывающие из-за плохо застёгнутой рубашки.

— И ведь даже не замечает, — тихо фыркнув, первогодка продолжила исследование, пользуясь предоставленным шансом, тем не менее, сдерживаясь, дабы случайно не разбудить утомившегося художника.

Правда, в процессе девушка сама не заметила, как, подчиняясь ритмичному дыханию подростка, у неё самой начали слипаться веки.

Как и не успела зарегистрировать тот момент, когда, уткнувшись Наото лбом в плечо, закрыла глаза, погружаясь в сон.

Глава 6

— Итак, Хаячи, не расскажешь нам, каково это — проводить свободные послеурочные часы наедине с сумасшедшим семпаем? — не скрывая налёта сарказма в голосе, протянула Маки, попутно отбиваясь от попыток Йоши заплести ей косички. Девушку вполне устраивали её будто бы "неухоженные" ярко-рыжие локоны, поэтому она постоянно отказывала подруге, несмотря на ярое желание той внести корректировки в привычный душе стиль.

— Сума-сумасшедший! — повторила за ней блондинка, обиженно дуя на пальцы, по которым получила пару секунд назад. Однако долго обижаться школьница не стала и, подчиняясь внутреннему двигателю, работающему, по-видимому, на ракетном топливе, принялась активно лезть к другой соседке, до этого увлечённо что-то изучавшей в телефоне.

Сама Нагаторо, смерив подруг тяжёлым взглядом, вздохнула, вместо ответа продолжив рассматривать что-то в отражении стекла местной забегаловки, куда они зашли после уроков. Хотя, на минуточку, сейчас бы она могла вновь сидеть и изображать из себя “натуру”, не забывая при этом переругиваться со своим парнем по малейшему поводу.

Не то чтобы последнее было чем-то плохим, наоборот, порой, сам Хачиоджи начинал разговор — и вовсе не потому, что опасался очередной потерянной сессией рисования ввиду уснувшей модели. По крайней мере, сама девушка искренне надеялась, что художник действует сугубо из желания просто поговорить, получая равноценное с ней удовольствие от обмена подколками.

— Судя по тому, что в последнее время мы почти не видимся с Хаячи… — Сакура, вскинув бровь, осмотрела макушку Йоши, буквально закрывшую экран, после чего пару раз стукнула по ней пальцем, добившись от одноклассницы тихого "ой" и возвращение себе обзора последних новинок в области моды. — Её вполне устраивает сложившаяся ситуация. Только вот…

Сделав паузу, блондинка по-лисьи улыбнулась и, глядя на брюнетку, продолжила елейным тоном:

— Почему мы до сих пор не видим трудов вашей невероятно утомительной работы? Я лично всё ещё жду того самого портрета, от которого дух захватит. Или вы занимаетесь там чем-то другим? Нам стоит ждать сюрприза через девять месяцев?

Последний вопрос Сакуры обдал настолько явным и "толстым" подтекстом, что Нагаторо лишь фыркнула, скрестив руки на груди. По сути, ничего не мешало уйти от полноценного ответа, соскочив на другую тему, но девушка не видела в этом никакого особенного смысла. Поэтому, потомив подруг в недолгом ожидании, она вздохнула и пожала плечами.

— Можешь выключить внутренний генератор извращённых сцен, у нас с Хенпаем сугубо деловые отношения. Вы вообще его видели? — Хаясе протяжно хмыкнула. — Он скорее добьётся того, чтобы можно было жениться на мольберте, чем покажет какой-либо намёк на интерес к противоположному полу.

— Вай-вай, кажется, кое-кто этим огорчён? — не упустила возможности позубоскалить Гамо, подавшись вперёд с широким оскалом на лице.

— У тебя тоже бзик на почве недостатка внимания со стороны? — отбила "выпад" Хаясе. — Замечу, что лишь исключительно у вас возникают подобные мысли. Нас же с Наото подобные мелочи не волнуют.

И только спустя пару секунд Нагаторо сообразила, что крайне неудачно выбрала слова, поскольку взгляды подруг, моментально вперившиеся в её персону, не внушали абсолютно никакого доверия. Впрочем, подобное можно было понять. Мало того, что употребила "нас", так ещё и по имени назвала — будь проклят излишне гибкий язык, порой работающий против собственной хозяйки.

— Так-так, — Сакура, окончательно забыв про изучение нарядов, показательно отложила телефон в сторону и, поставив ладони "домиком", прищурилась. — А вот с этого места поподробнее, Хаячи.

— Крайне-крайне поподробнее, — включилась Йоши, незаметно для всех умудрившись поменять сторону и прижавшись плечом к плечу брюнетки. — Лично мои ушки очень любят греться столь пикантными подробностями!

— Кажется, Хенпаем ты зовёшь его далеко не из-за любви к порнухе, — мгновенно сделав в точности неверный вывод, Маки потёрла руки. — Давай, делись всеми теми "ужасами", которые уже успели попробовать.

— Наедине! — добавила блондинка, продолжая жаться к Хаясе, чем заставила ту отодвинуться чуть ли не к стене.

— В полностью закрытом помещении, без лишних глаз, — по какой-то причине Сакура причмокнула губами. — На основании подобного можно такие слухи раздуть — вся школа гудеть будет.

— Эй! — взвилась Нагаторо, забыв про смущение. — Совсем границы потеряла?

Она посмотрела в глаза одноклассницы, открыто демонстрируя жажду крови. Шутки шутками, но нужно меру знать!

— Спокойнее! — сразу сдала назад светловолосая школьника, выставив руки перед собой, демонстрируя качественно сделанный маникюр. — Я ведь чисто в рамках теории. К примеру, представь, если вас кто-нибудь посторонний застукает?

— Представила — ничего страшного. Напомню, что семпай — художник, а я выступаю в качестве его модели. Вполне нормальная практика, тем более, вдвоём мы находимся исключительно в арт-клубе, — сухо отозвалась Хаясе, до сих пор ощущая в глубине души отголоски разбушевавшейся злости, намекающей на то, что было бы неплохо кое-кому внести изменения в макияж.

Может быть, сказывался горячий темперамент, благодаря которому девушка порой, вспыхивала из-за условной мелочи, то ли долгие годы занятий дзюдо, хоть уже и заброшенных, однако факт оставался фактом — частенько хотелось решить все вопросы методом старого доброго кулака. В средней школе точно работало, правда, из объективных минусов: друзей тогда найти не удалось.

Хотя, если быть честной, и сейчас, наверное, тоже с этим определённые сложности…

— Ладно, забудем пока про нашего очкастого любителя разговаривать самим с собой, — нарушила наступившее молчание Маки. — Лучше подумаем над следующим вопросом: тут неподалёку открылся новый центр с игровыми автоматами, и у меня как раз, по чистой случайности, имеется с десяток купонов на них.

С этими словами Гамо, словно заправский художник, выудила из воздуха стопку бумажек.

— Откуда?! — воззрилась на неё с удивлением и, одновременно, обидой её верная подруга-подчинённая. — И почему я узнаю об этом только сейчас?

— У девушек должны иметься свои секреты, — напустила загадочности школьница, не меняясь в лице под напором трёх жаждущих ответа взглядов.

— И почему мы до сих пор ждём? — излишне рьяно поинтересовалась Сакура, первой подскакивая с места.

— Богатого парня, который сможет обеспечивать меня до конца жизни, любя всем своим сердцем? — Йоши недоумённо моргнула. — У меня что-то на лице?

Нагаторо, первой отведя глаза, фыркнула себе под нос.

— Скорее, в голове.

— В голове у меня идеальная чистота! — притопнула ногой девушка.

— Оно и заметно… — беззлобно прыснула со смеху Маки.

Блондинка, с подозрением воззрившись на одноклассницу, постояла так пару секунд, после чего вновь расплылась в беззаботной улыбке и поскакала к выходу. Причём, буквально поскакала, подпрыгивая на каждом шагу, из-за чего юбка и обвязанный вокруг джемпер взмывали в воздух вместе с ней, несомненно вызвав неподдельный интерес у парочки парней, сидевших неподалеку.

Впрочем, долго они этим не занимались, услышав заманчивый хруст костяшек Гамо, не оценившей проявления столь интенсивного внимания.

— Йоши, иди нормально! — убедившись, что невольные зрители закончили свой акт вуайеризма, рыжеволосая школьница помчалась за подругой.

Нагаторо и Сакура переглянулись, после чего чуть ли не одновременно усмехнулись, последовав за парочкой.

— Кстати, если что, я правда ничего плохого не подразумевала, — пробормотала одноклассница, идя бок о бок с Хаясе.

— Я знаю, — также тихо отозвалась брюнетка.

— Ты не обижаешься? — скосила взгляд Сакура.

Юная натурщица, на мгновение задумавшись, качнула головой, приподняв уголки губ.

— Только если чуть-чуть.

— Чуть-чуть — это насколько?

— Примерно до конца жизни, — изобразила максимально серьёзный тон Нагаторо.

— Ого, — Сакура спрятала руки за спину. — А если я попытаюсь задобрить тебя порцией мороженого с манго?

— При таком раскладе, срок сократится ровно до первой ложки с ним у меня во рту.

— Точно? — заглянула ей в глаза Сакураю

— Точно, — тепло улыбнулась Хаясе.

Или же всё-таки она нашла себе полноценных друзей?

***

Наверное, самое странное и непонятное в этой жизни — вдохновение. Подобно кошке, оно приходит без каких-либо чётких причин, то ластясь, даруя своими действиями видения невообразимых глазу картин, то шипит, выгибая спину и спугивая любые намёки на потенциальное творчество.

Только вот, в отличие от животного, подманить суетливую музу при помощи еды или игрушки — задача далеко нетривиальная. Даже почти невыполнимая.

Ну, нет у неё определённого паттерна поведения, и выявить его, несмотря на старания множества блестящих умов, до сих пор не получилось.

Выдохнув через нос, Наото потёр переносицу, с открытой неприязнью смотря на пустой лист, лежащий на столе. Хотя, по логике вещей, сейчас там должен был находиться эскиз грядущей главы, которую парень собирался раскрасить на грядущих выходных.

— Несправедливо, — пробормотал себе под нос Хачиоджи, постукивая кончиком карандаше по коленке.

И ладно, сложись подобная ситуация в иных обстоятельствах! Но ведь он специально выделил время, заранее закончил со всеми возможными делами, чтобы ничего не отвлекало от процесса создания очередного никем непонятного шедевра!

А что по итогу?

По итогу, он второй час гипнотизирует бумагу, словно бы та, сдавшись под напором неиствующей от безделья души, сама себя заполнит наиболее красочными изображениями.

— Чего не хватает? — запрокинув голову, подросток с силой откинулся на спинку стула, отчего тот, жалобно всхлипнув, едва на завалился на пол вместе с владельцем.

С одной стороны, на руках имелся проработанный сюжет, персонажи с относительно грамотным дизайном и подходящей предысторией и почти "объёмный" мир, пускай, не блистающий откровенными новшествами. Как показала практика, зачастую лучше сделать проще, чем бесконечно усложнять, из-за чего потом сам рискуешь запутаться в созданных собственными руками хитросплетениях.

С другой — несмотря на наличие всего вышеперечисленного, процесс как-либо продвигаться отказывался. Категорически. Попутно вбивая в самооценку парня по паре десятков строительных гвоздей.

Может быть, просто забить на это дело и, к примеру, во что-нибудь поиграть. Недавно вышло продолжение неплохой серии "Сказаний", так что можно потратить сотню-другую часов на прохождение очередной JRPG. Заодно есть шанс почерпнуть нового для собственного мировоззрения. На основе которого — не шутки! — и строится его творчество.

Или прогуляться. Пройтись по главной торговой улице, подышать свежим воздухом и очистить голову. Даже без наушников, просто наслаждаясь звуками вечернего города, который значительно преображается по сравнению с днём.

Последний вариант — оставить всё, как есть, и лечь спать. Без всяких изысков и поиска неочевидных выходов. Ведь иногда нужно просто отложить дело, дав голове небольшую порцию отдыха. Творчество — не однообразное создание деталей на каком-нибудь заводе, где всё подчинено алгоритмам. Существует план, по нему работаешь. Конечно, парень не отрицал важности подобного занятия, ибо настолько монотонной работой способен заниматься отнюдь не каждый, но…

Шумно вздохнув, Наото сполз с кресла и, доплетясь до кровати, рухнул на неё, уткнувшись лицом в подушку.

К сожалению, несмотря на сделанный выбор, ожидаемого покоя достичь не вышло. Поэтому, издав горловой стон, школьник перекатился на спину и вытащил из кармана домашних шорт телефон.

Если в жизни всё идёт по одному месту, то нет ничего лучше, чем посмотреть максимально бессмысленные видео или найти десяток относительно смешных мемов. Учитывая достаточно специфичное чувство юмора, из-за которого в средней школе он частенько ловил на себе косые взгляды, натолкнуться на действительно весёлую картинку являлось задачей весьма нетривиальной.

Неожиданная вибрация смартфона едва не заставила Хачиоджи уронить девайс прямиком на нос.

— Нагаторо? — вскинул бровь парень, вчитываясь в сообщение, появившееся посреди экрана.

"Хай, чем занимаешься, извращённый семпай? Наверняка, рассматриваешь всякие непристойности? (´｡• ω •｡`)"

Переключившись на мессенджер, подросток быстро набрал вполне очевидный в текущих обстоятельствах ответ:

"Нет."

Не прошло и пары секунд, как мобильный вновь задрожал.

"Ками, ты из тех психов, которые ставят точку на конце? Открою тайну, когда кто-то так пишет, то, типа, он показывает, что зол или раздражён. Хемпай, ты на меня дуешься? (o´▽`o)"

Моргнув, Наото задумался сразу о двух вещах.

Первое: каким образом соблюдение грамматических норм при текстовом общение способно передать эмоциональное состояние собеседника?

И второе: зачем девушка постоянно использует эти странные смайлики? Хотя, понятно почему. Если трезво рассудить, то легко понять, что у Хаячи очень хорошо развита мимика, которой она пользуется вовсю. Так что ничего удивительного, что и в сообщениях присутствует присущая ей черта.

"Если бы я не тебя дулся, тогда бы не ответил?"

"Не, ты бы ответил. Потому что не способен игнорировать великолепную меня!

(*¯︶¯*)"

На мгновение подростку захотелось вырубить все уведомления и отложить телефон в сторону, тем самым доказав, что Нагаторо не права. Однако, недолго подумав, он решил отказаться от этой идеи.

"Кст, если что, это не был призыв к действию, а то я тебя уже прекрасно знаю, ага-ага (￣▽￣). И чем тогда занимаешься, раз решил соврать про свои извращенские делишки??"

А чем он занимается?

Взглянув на потолок, Наото прокрутил в голове события последних часов, в течение которых он совершил множество действий: навернул по комнате десяток кругов, успешно сделал вид, будто совершил вечернюю спортивную разминку на брусьях, и, в конце, усиленно гипнотизировал лист бумаги. И что из этого указать?

"Помираю со скуки, честно говоря…"

Только нажав на кнопку отправления, школьник осознал, что именно написал, только вот вернуть всё обратно уже было невозможно, так как его ответ Нагаторо успешно прочла и почти сразу ответила, завалив его ворохом коротких сообщений.

"Скучно?"

"А чего ты скучаешь?"

"Неужели…"

"По мне? (✧ω✧)"

"По мне же, да?"

"Всё с тобой понятно!"

"Но ничего, я прекрасно понимаю это чувство"

"Одинокий, никому не нужный семпай вкусил внимание девушки"

"И теперь не может без него жить"

"Точно ведь, точно? ヽ(o^ ^o)ﾉ"

Невольно усмехнувшись, парень покачал головой, не представляя, насколько умело Хаячи обращается с виртуальной клавиатурой, умудряясь так быстро писать и, при этом, почти не совершая ошибок.

А что касаемо вопроса: скучает ли он именно по ней, то ответ был вполне очевиден. Полчаса назад Наото почти не ловил себя на мыслях о Нагаторо, соответственно, лучше всего будет сразу осадить девушку, не дав ей возможности продолжить.

Уже собравшись красиво и изысканно — максимально прямо и в лоб — сказать, что он думает, Хачиоджи замер.

Стоп.

Если так подумать, последние приступы вдохновения он ловил, зачастую, именно в её компании, причём, что забавно, не обязательно образы были связаны непосредственно с девушкой. То есть, вот есть очередной около-абстрактный портрет, а мысли своевольно уходят куда-то в сторону, рисуя перед глазами абсолютно другую, никак не связанную с реальностью картинку.

И тогда, продолжая логически развивать мысль, ему срочно необходимо получить в распоряжение свою "модель", чтобы продолжить процесс создания очередного никем не понятного шедевра.

Однако тут возникает загвоздка…

Часы, стоящие на комоде, мигнули циферблатом, указывающим на восемь с половиной вечера.

Не слишком ли поздновато просить о встрече?

Подросток нахмурился, усиленно почёсывая подбородок.

"Алло, Хемпай, ты там живой? (；￣Д￣)"

Выйдя из ступора, парень не придумал ничего лучше, чем пойти по проторенной дорожке:

"Живой. Кстати, ты абсолютно права. Мне сейчас крайне тебя не хватает."

Вместо ожидаемого мгновенного ответа, Нагаторо не торопилась отвечать, пускай, и прочла сообщение. Мысленно пожав плечами, Наото решил, что дело в том, что он не до конца развил свою мысль, поэтому, не мешкая, принялся дополнять:

"Как оказалось, твоё присутствие заряжает меня вдохновением, вследствие чего, не имея тебя перед своими глазами, я чувствую себя опустошённым."

"Поэтому, получается, что ты, Нагаторо, успела за короткий промежуток времени стать частью моей жизни."

Наверное, стоило добавить "творческой", но парень вспомнил об этом слишком поздно, да и не придал особого значения. В конце концов, из контекста всё понятно.

"Так что, если бы не позднее время, я бы с радостью выбежал на улицу, чтобы тебя мельком увидеть."

Хотя, "мельком" тут не слишком уместно.

"Точнее, в идеале — на пару часов. Так точно получится зарядиться энергией."

Так, вроде бы всё указал, теперь не должно возникнуть никаких вопросов.

Потарабанив пальцами левой руки по задней крышке телефона, парень шустро открыл меню смайликов и выбрал первый попавшийся, относительно подходящий под ситуацию.

"(ღ˘⌣˘ღ)"

Чисто итальянский жест, когда они пальцами показывают восхищение. Да, теперь точно идеально. Осталось дождаться реакции Нагаторо.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Через двадцать парень начал подозревать, что или Хаячи куда-то отошла, или у неё проблемы с сетью.

Спустя полчаса Наото разочарованно вздохнул и решил добиться ответа уже завтра, вживую, однако, стоило ему свернуть мессенджер, как телефон издал короткую вибрацию.

Излишне поспешно открыв диалог, Хачиоджи выгнул бровь, увидев вместо текста короткое голосовое сообщение.

Ткнув на него, художник поднёс к уху динамик, чтобы услышать тихую, полную смущения фразу:

— Какой же ты дурак, семпай…

И, почти сразу же после этого, пришло новое уведомление.

Только вместо какого-либо сообщения, Нагаторо отправила ему фотографию, где она сидит на кровати в спортивном купальнике, зачем-то прикрывая лицо ладонью.

Глава 7

— Нагаторо.

Хаясе, отвлёкшись от экрана смартфона, чуть повернула голову:

— Да, Хенпай?

Парень, что до этого активно работал над финальными штрихами почти готовой картины, суть которой для девушки была непонятна, сидел вполоборота, взирая на свою модель немигающим взглядом. Учитывая отсвет на очках и ничего не выражающее выражение лица, складывалось впечатление, будто бы художник решил полноценно закосплеить андроида.

— У меня к тебе есть вопрос, — медленно протянул Хачиоджи.

— Так, — кивнула первогодка.

— Очень сложный вопрос, — добавил ученик.

— Та-а-ак? — выгнула бровь Нагаторо, мысленно вздыхая и откладывая телефон в сторону, стараясь намекнуть семпаю, чтобы тот перестал толочь моти и, наконец, перешёл к сути.

— Такого немного личного характера, я бы даже сказал…

У девушки дёрнулось нижнее веко.

— Или ты сейчас задашь свой проклятый вопрос, или я затолкаю этого плюшевого енота в твой рот, — пригрозила Хаясе, в качестве подтверждения своих слов хватая лежащую под боком игрушку и вздымая её в воздух. — И, кстати, откуда ты вообще это достал?

Художник забавно наклонил голову набок, поправляя съехавшие очки.

— Одолжил?.. — учитывая, что ответил он с заметной неуверенностью в голосе, первогодке оставалось лишь поднести ладонь к лицу и потереть переносицу, всем видом пытаясь показать, как она относится к подобной ситуации.

— То есть, смело добавляем в коллекцию твоих отклонений ещё и клептоманию? Хенпай, не кажется, что кое-кому придётся чистить карму в течение следующих пяти-десяти перерождений? — заметив, что её реплика никоим образом не задела собеседника, Нагаторо закатила глаза. — Ладно, другой вопрос: зачем нужен плюшевый енот?

Наото уставился на девушку с таким выражением лица, будто она умудрилась спросить абсолютно несусветную чушь. Прошла минута, другая — и всё в томительном молчании! — пока брюнетка, издав неизвестно какой вздох за день, обречённо не протянула:

— Он изображён на какой-то из твоих картин, да?

— Он изображён на какой-то из моих картин, да, — согласно кивнул Хачиоджи, указывая рукой на стоящий чуть поодаль мольберт. Проследив за его жестом, Хаясе пару раз моргнула и с трудом удержалась от того, дабы смачно не сплюнуть на пол.

— Где. Там. Енот?! — сопровождая каждое своё слово потряхиванием ладоней со сложенными в щепоть пальцами, “нежно” поинтересовалась модель.

Наверное, даже самый искушённый ценитель творчества Лавкрафта и иных авторов, балующихся опиоидами во славу извращённой музы, не смог бы с первого взгляда определить в этом “нечто” милого пушистого любителя покопаться в мусорных баках.

— Во-первых, почему у него две головы? Во-вторых, откуда взялась дыра в животе из которой вылезают пушистые щупальца… усеянные отверстиями, из которых течёт гной? В-третьих, у енота милые глазки, а не иллюзия на адские врата, украшенные зубастыми… — под конец своей пылкой речи Нагаторо затихла, причмокнула губами, наклонила голову и крайне мягко добавила: — В-чётвертых, Хенпай, а давай действительно сходим к психиатру?

— Никуда нам не надо, — с нотками обиды в голосе отозвался Наото. — И, вообще, таково моё авторское видение, соответственно, не знающих культуры творения прошу не влезать.

— Твоя “культура творения” заставит любого неподготовленного человека понять, что у него, оказывается, есть целый букет фобий, о которых он ранее и не подозревал! — фыркнула первогодка.

— Так это же прекрасно! — парировал парень, успев вернуться к работе над эскизом. — Облегчаю работу медицинским работниками.

— Скорее, добавляешь.

— Тебе обязательно препираться со мной по каждой мелочи? — рука Хачиоджи слегка дрогнула, из-за чего линия, изначально планируемая тонкой, вышла до омерзения толстой.

— А что я могу поделать, если кое-кто раз за разом даёт мне для подобного повод? — не унималась Хаясе, подскочив с дивана и за пару шагов преодолев расстояние, разделяющее её и художника.

Сдув остатки грифеля с холста, старшеклассник без особого страха встретился взглядом с пылающими негодованием глазами Нагаторо.

— Не знаю, к примеру — хоть раз промолчать, не озвучивая каждую свою мысль? — вскинул бровь парень, невольно идя на поводу короткой вспышки раздражения, возникшей в глубине души.

Девушка, поначалу было открывшая рот для гневной отповеди, неожиданно нахмурилась, стиснув кулаки, а затем, не говоря ни слова, резко развернулась и пулей вылетела из кабинета, напоследок шумно хлопнув дверью.

Правда, буквально через несколько секунд она ворвалась обратно, подлетела к дивану, схватила телефон, лежавший у подушки, и вновь выбежала, не забыв повторно проверить на прочность косяк.

Наото, несколько секунд потупив в захлопнувшиеся створки, пожал плечами и вернулся к рисованию.

Ничего, перебесится и вернётся.

***

Через день стало понятно, что обида Нагаторо в этот раз имеет немного другой характер. Обычно она обижалась так-то и так-то. Несерьёзно. Коротко. Показушно...

— И тут мы… — заметив Наото, идущего по коридору, Хаясе резко замолчала и отвернулась, делая вид, будто его не замечает. Её подруги, занявшие подоконник, наоборот, уставились на парня с нескрываемым интересом в глазах, видимо, ожидая какой-то реакции.

Оставался вопрос: что вообще нужно сделать в данной ситуации? Вроде, по логике вещей, если человек показывает, что хочет с тобой контактировать, то стоит удовлетворить желание и не навязываться лишний раз. С другой стороны, мысли об этой ситуации вызывали у Хачиоджи чувство…

Почесав щёку, старшеклассник прошёл мимо.

Да ничего они толком не вызывали. Ну, обижается и обижается. Плана, что делать, в голове всё равно не было, так что пока париться смысла нет. Вот начнёт раздумывать над этим, тогда и можно будет проверить нервные клетки на предмет жизнеспособности.

А сейчас лучше пойти на занятия, ибо на носу очередная контрольная, а подготовиться к ней Наото слегка "забыл", увлёкшись очередной мангой про дружеские отношения между весёлыми школьницами. И в этом не было ничего предосудительного — по крайней мере, в данном вопросе художник придерживался принципа "я сам решаю, что считать правильным, а что — нет".

Вот хочется ему рисовать искажённые изображения реалистичных объектов — рисует. Есть желание преобразить человека в монстра — нет смысла отказываться. Не хочет первым идти на уступки в конфликте, где нет полностью виновной стороны — не пойдёт.

Нельзя же сказать, что именно он является зачинщиком? Просто пытался задать вопрос, вместо ответа на который получил тонну колкостей в собственный адрес. Да, высказался, выразил недовольство, однако… это нормально. Люди постоянно говорят другим своё мнение, к примеру, Нагаторо. Постоянно утверждает, что одно — верно, другое — неверно. К чему глупые обиды?

Лучше бы забыли и продолжили работать, как раз в голове возник прекрасный вариант изображения одной средневековой картины, где сто процентов требуется кое-какая определённая модель.

Только теперь непонятно, когда выпадет возможность воплотить задуманное в реальность, учитывая упёртый, близкий к бараньему характер первогодки.

Глубоко вздохнув, Хачиоджи недовольно покачал головой и, вынырнув из тягостных размышлений, попытался сконцентрироваться на выданном тесте.

Посмотрев на лист, парень помассировал веки, сдерживая позыв крепко выругаться.

Порой, его привычка рисовать что-либо в задумчивом состоянии действительно доставляла проблем. Конечно, в получившихся набросках есть индивидуальный стиль, однако парень глубоко сомневался, что преподаватель оценит столь "оригинальный" способ ответа на задания.

Постучав карандашом по столу, Наото мысленно махнул рукой и откинулся на спинку стула, возвращаясь к предыдущей теме раздумий, раз уж выпала такая возможность.

А оценку… оценку как-нибудь потом исправит.

***

— Хаячи… — многозначительно протянула Сакура, привычно положив подбородок на сложенные ладони. — Ха-я-чи…

Нагаторо стоически игнорировала зов подруги, попутно стараясь понять, что именно пытался сказать автор книги, которую им было необходимо проанализировать к следующему уроку. Беря во внимания тот факт, что в интернете все конспекты с уже готовым ответом отличалась друг друга, Хаясе решила поступить, будто она — примерная ученица. И, как небольшой бонус, меньше мыслей об одном наглом и бессовестном типе, который, вместо того, чтобы просто подойти и извиниться, сам начал её избегать! Вообще-то, жертва тут она!

— Несчастная любовь, разбитое сердце и томные терзания души, — поцокала языком Йоши.

— Чего?! — не удержавшись, вскинулась Хаясе, будучи готовой отрицать любые намёки в сторону каких-либо чувств к семпаю.

— Чего? — наклонила в ответ голову блондинка, после, продолжая излучать недоумение, вытянула руку вперёд, показывая экран телефона. — Гороскоп Стрельцов на завтра.

— А, я так и поняла, — отвела взгляд в сторону первогодка.

— Угу-угу, — просюсюкала Маки, подув на ногти, которые до этого активно обрабатывала пилочкой. Девушка посчитала, что подобное занятие куда важнее, нежели подготовка к грядущему занятию. — Определённо поняла, иначе и быть не может.

Несмотря на явный сарказм, сквозящий в голосе подруги, Нагаторо предпочла проигнорировать провокацию, хотя в любое другое время с радостью бы поддержала разговор, закусившись с рыжей бестией.

Но сейчас брюнетке хотелось отключиться от окружающей реальности и понять — в конце-то концов! — что подразумевал автор в своём творении. Вдруг, если у неё получится, то и ход мыслей Наото сможет осознать?

Впрочем, нет, последнее — за гранью возможностей адекватного человека. И, будучи откровенной, неадекватного тоже. Тут нужно иметь абсолютно особый склад ума — или его отсутствие — чтобы осознать, каким именно образом работает восприятие отдельно взятого художника.

— Хаячи, да расскажи, что у вас с Хенпаем происходит! — надулась Сакура.

Каким-то образом кличка, которую она дала семпаю, прижилась среди компании до такой степени, что никак иначе его не называли.

— Ничего такого, — отозвалась девушка максимально беспристрастным тоном.

— Ой, да не заливай, — фыркнула Маки. — На вас со стороны достаточно посмотреть. Ключевой вопрос, — она чуть нагнулась над столом, скалясь, — кто виноват.

Хаясе выдохнула через нос и убрала телефон в карман, решив, что примерной ученицей побудет как-нибудь в другой раз. Тем более, судя по всему, капать ей на мозг не прекратят до тех пор, пока она не даст ответа.

— Сама подумай, — скрестила руки на груди Нагаторо. — Разве может быть иной вариант, кроме самого Хемпая?

— Извращённый Хемпай, извращённый, — невпопад выдала Йоши, на удивление, единственная наименее заинтересованная в происходящем. Казалось, будто блондинка мысленно находится в совершенно ином мире, что более чем устраивало спортсменку.

Маки скосила взгляд на подругу, продолжающую залипать в гороскопы, и, закатив глаза, повернулась обратно к брюнетке.

— Не, понятно, что накосячил наш дорогой художник. Однако… где именно? — рыжеволосая бестия провела языком по нижней губе, словно предвкушая свежее блюдо.

— Может быть, нарисовал тебя как-то не так? — предложила вариант Сакура.

— Или, наоборот, слишком "так"? — поиграла бровями Гамо-тян.

Двоица одновременно посмотрела на Йоши, ожидая подключения с её стороны. Девушка, моргнув, на мгновение оторвалась от экрана:

— Так или не так определит бросок монетки, — назидательно воздев палец в воздух, она, не обращая внимания на ошарашенные лица подруг, вновь вернулась к своему увлекательному времяпрепровождению.

Нагаторо, прокашлявшись в кулак, оценила пассаж, пускай, и сама не поняла, почему он ей понравился.

— Скажем так, — сделав короткую паузу, Хаясе нахмурилась. — Мы не сошлись во мнении по парочке вопросов.

— Ха? — натурально удивилась Маки, качнувшись назад и балансируя на задних ножках стула. — Хаячи, ты, конечно, прости, но я не припоминаю, чтобы у вас было хоть что-то схожее во вкусе.

— Угу, — покивала Сакура, поддерживая подругу. — Каждый день грызёшь его по любому поводу. Ну, по крайней мере, если верить твоим рассказам.

— В смысле, "я грызу"?! — раздражённо вскинулась первогодка, почуяв наезд в свой адрес.

— В том самом, — пробормотала Йоши, неожиданно подключившись к беседе. Оторвав замутненные глаза от экрана, она внимательно посмотрела на брюнетку. — Хенпай хоть раз первым начинал конфликт?

И, не дожидаясь ответа, медленно моргнула и уткнулась обратно в телефон, словно не ожидая ответа на собственный вопрос.

— Конечно! — без задней мысли горячо воскликнула Хаясе. — К примеру…

Замерев с приоткрытым ртом, девушка попыталась вспомнить любые случаи, подходящие под ситуацию.

Однако, чем пристальнее она "разглядывала" воспоминания, тем чётче становилось понимание одного невероятно простого факта, который озвучивать вслух не хотелось.

Впрочем, её молчания оказалось достаточно, чтобы подруги, переглянувшись, хмыкнули.

— Да-да, — скуксившись, проворчала Нагаторо, складывая руки на коленях и пристально изучая накрашенные ногти. — Ладно, предположим, иногда я перегибаю палку, но ведь это не повод предлагать мне заткнуться, перестав выражать своё мнение?

Гамо-тян потарабанила пальцами по столу, привычно ухмыляясь.

— Он именно так и сказал?

На её полный ехидства взгляд, брюнетка закатила глаза.

— Подразумевал точно! — излишне резко отозвалась она.

— Уверена? — решила подлить масла в огонь Сакура, чем почти полностью выбила подругу из крайне шаткого подобия спокойствия.

— Ками-сама, вы на чьей стороне? На моей или Хенпая? — подскочила на ноги Хаясе, собираясь выдать эмоциональную речь, выразив всё своё негодование, однако, раздавшийся голос за спиной помешал ей воплотить обозначенный план в жизнь.

— Нагаторо, можно тебя на минутку? — ох, ещё и Наото не хватало для полного счастья!

Хотя, чем не прекрасная возможность высказаться?

На мгновение забыв о принятом решении игнорировать парня до последнего, девушка развернулась.

— Слушай, ты… — только вот договорить ей помешала пачка бумаг, протянутая художником. Растерявшись от подобного хода, школьница на автомате забрала ношу.

Сделав шаг назад, Нагаторо взглянула на листы и распахнула глаза.

— Эм… — не веря, девушка аккуратно полистала кипу, рассматривая множество рисунков. — Ты… Эм…

И под "аккуратно" подразумевалось то, что она пулей проглядела изображения, прикинула, какая будет на это реакция у подруг и поспешила состроить невозмутимый вид.

— Эй, Хаячи, что там? Покажи! — очнулась Маки, вскакивая на ноги, но спортсменка шустро крутанувшись, спрятала рисунки за спиной.

— Абсолютно ничего! — понимая, что такой ответ не утолит любопытства подруги, Хаясе приняла наиболее правильное решение.

Резко схватив Наото, продолжающего стоять на месте, она рванула прочь из библиотеки, таща за собой художника, словно буксир, попутно прижимая бумажные листы к груди, чтобы те не рассыпались по пути.

Сакура, шумно фыркнув, покачала головой, в то время как Гамо-тян, раздражённо всплеснув руками, вернулась на место.

— И всё-таки вы не правы, — протянула Йоши, наконец-то убирая телефон в сумочки. — Есть у них что-то общее.

— Да? — вскинула бровь рыжеволосая бестия. — И что же это?

Вместо ответа блондинка загадочно улыбнулась, из чего её подруга сделала один простой вывод: та и сама не знает, скорее всего, просто высказав первую попавшуюся мысль.

***

— Хенпай, ты… ты… — тяжело дыша, Хаясе упёрлась ладонью в стену перехода.

— Я опять где-то ошибся? — поинтересовался Хачиоджи, снимая очки и протирая глаза с отчётливыми чёрными кругами под ними. Складывалось ощущение, что он вовсе не спал в последние дни.

Нагаторо поморщилась, невольно вспомнив беседу с одноклассницами.

— Забудь. Просто забудь, — шумно выдохнула девушка, окончательно приходя в себя. — Лучше потрудись объяснить: что это вообще такое?

Она выхватила из стопки первый попавшийся лист и ткнула им в лицо художника.

— Цветы? — полувопросительно-полуутвердительно отозвался Наото.

— Какие ещё цв… — ах, точно, забыла, с кем имеет дело. — Ладно, цветы. Цветы…

Сейчас ей нужно поступить, как взрослый человек, приняв мнение собеседника. Или хотя бы не пытаться его оспорить…

Но — Ками-сама! — почему это так сложно сделать?!

— Ах, да, — Хачиоджи сонно зевнул. — Забыл…

— Что ты забыл? — обречённо поинтересовалась первогодка, озабоченно изучая состояние собеседника, который, казалось, вот-вот рухнет на пол.

— То и забыл, что забыл, — невнятно отозвался парень.

Помассировав переносицу, Нагаторо тихо вздохнула и, схватив семпая за руку, второй раз за день потащила за собой, благо тот даже не сопротивлялся, покорно следуя за ней.

Оставалось надеяться, что в медпункте ещё есть места, потому что в ином случае она сомневалась, что Наото дотянет до дома, не вырубившись посреди дороги.

Упёртый дурак, наверняка, всю ночь вместо сна рисовал эти странные "цветы".

Дурак, самый настоящий.

Только вот почему-то осознание того факта, что он, пускай и достаточно странным методом, но попытался извиниться, выложившись до такой степени, приятно грело сердце Нагаторо.

Глава 8

Медленно открыв глаза, Наото с удивлением уставился на кустистые розовые облака, с которых, собираясь в громадные подрагивающие сгустки, на землю низвергались зеленоватые капли. Одна из таких с громким всплеском приземлилась рядом, задев своими брызгами небольшого двухголового кролика с забавной пастью на брюхе. Ушастик завыл, подобно волку, и принялся кататься по траве, постепенно полностью растворяясь в жиже, ранее бывшей землёй.

Отметив странный матово-чёрный цвет костей зверька — конечно, прежде чем они превратились в лужу — Хачиоджи, кряхтя, поднялся на ноги и огляделся, игнорируя низвергающуюся с неба кислоту.

— Видимо, мама была права. Наедаться перед сном — действительно вредно, — почесал подбородок подросток, разглядывая ветвистые кроны лип. Точнее — корни, так как сами деревья, по какой-то неизведанной причине, решили расти вверх тормашками. Причём, что интересно, сами «побеги» беспрестанно двигались, будто имитируя щупальца. И, судя по тому, что часть из них усиленно старалась поймать «капли», от своих реальных собратьев они отличались весьма изысканными вкусами.

Засунув руки в карманы штанов, старшеклассник крутанулся вокруг своей оси и, выбрав произвольное направление, зашагал вперёд, краем сознания замечая, как пружинит трава под ногами. Пройдя десяток метров, Наото хмыкнул и попробовал подпрыгнуть.

— Забавно, — попытавшись сохранить равновесие в полёте, парень раскинул руки в стороны, внешне сохраняя невозмутимость, словно такие сны ему не в новинку.

Впрочем, это утверждение не далеко ушло от правды.

То ли из-за слишком развитой фантазии, то ли из-за «специфических» предпочтений, но Хачиоджи, отправляясь в объятия Морфея, частенько попадал в такие места.

В последний раз, вроде, месяца полтора назад, вообще пришлось поползать по внутренним помещениям какой-то заброшенной лаборатории, постоянно спасаясь от жаждущих отведать его плоти монстров. Зато, из плюсов, потом вдохновило на сай-фай тематику. Кажется, в одном из блокнотов должны были сохраниться наброски парочки идей…

Моргнув, подросток заметил, что до сих пор продолжает висеть в воздухе, абсолютно игнорируя любой намёк на гравитацию. Повернувшись на живот, Наото принялся разглядывать колышущийся “лес”, с высоты больше напоминающий морское дно, усеянное щупальцами.

Где-то сбоку раздался громкий рёв. Скосив взгляд, старшеклассник вскинул правую бровь, успевая отлететь в сторону, освобождая пространство огромной трехголовой разлагающейся химере, из разорванного брюха которой на землю сыпались уже знакомые мутировавшие кролики. Часть смогла приземлиться нормально, моментально скрывшись в глубинах леса, другой, менее везучей, пришлось испытать на себе всю прелесть кислотных ванн.

Под какофонию из визга и воя, Хачиоджи решил покинуть стартовую локацию и, пародируя заправского пловца, брассом направился на север. Или юг? Сказать было сложно, ибо, как показали рассеявшиеся облака, на небосводе царствовало аж три солнца синего, красного и бежевого цвета. Возникал вопрос: почему тогда паровые товарищи стали розовыми?..

И что он такое посмотрел перед сном, раз ему привиделось настолько сюрреалистичное место?

Последняя мысль подтвердилась, стоило Хачиоджи покинуть пределы «гостеприимной природы, «выплыв» в… зияющую чёрным пустоту?

Недоверчиво повернувшись, Наото внимательно оглядел пройденный путь.

Смена биома оказалась настолько резкой, что невооружённым взглядом можно было проследить линию «перехода», словно кто-то уверенным движением остро заточенного карандаша отсёк одну часть мира от другой, оставив мерцающий радужный разрез. Подпитываемый любопытством, парень вернулся немного назад и, как ребёнок, потыкал пальцем в своеобразную стенку. Та, без какого-либо сопротивления, пропустила сквозь себя инородный объект. При этом ощущения были странными, как будто он проносит руку между ледяных блоков — короткое мгновение холода и всё.

Вдоволь натешившись, в конце использовав голову в качестве опытного образца, подросток решил продолжить исследование мира снов, успев за это время приметить следующий пункт путешествия, а именно — небольшой остров, неспешно дрейфующий по пустоте.

Единственное, что слегка напрягало парня, так это изредка вспыхивающие во тьме алые огоньки и возникающие силуэты, отдаённо схожие с описанием хтонических чудовищ, одно время популярных у западных фантастов. Сам Хачиоджи пытался их нарисовать, но, зачастую, сдавался на полпути, буксуя при фразе «чего-то неведомого и жуткого». А «вдохновляться» прямыми описаниями, редко встречающимися в книгах, он брезговал. В конце концов, каждый художник должен видеть по-своему!

Или, по крайней мере, хоть чем-то отличаться от своих собратьев по ремеслу.

Спустя некоторое время, если, конечно, в этом месте уместна данная единица измерения, Наото наконец-то добрался до точки назначения, зависнув в десятке метров над монолитными стенами, из-за которых выглядывали остроконечные башенки, отдающие готической эстетикой.

Перелетев через монолитные каменные блоки, старшеклассник повторно огляделся и, заметив удобное место, приземлился на мощёную улицу, прямиком между двух домов.

— Хм, может быть, в словах Нагаторо есть какой-то смысл? — пробормотал себе под нос подросток, проводя пальцами по стене типичного американского коттеджа, со второго этажа переходящего в сферическую форму, стилистикой напоминая космические поселения, а под конец — в чистое средневековье, с маленькими окнами без стёкол и вычурными узорами на аркбутанах.

Одним словом, тот, кто занимался проектированием возвышающихся вокруг зданий, явно употреблял что-то покрепче табака.

Закончив изучение сумасшедшего гения местных строителей, художник спрятал руки в карманы штанов и неспешно побрёл к центру города, ну, или к тому, что он посчитал «центром» — к наиболее огромному сооружению, издали напоминающему церковь Сан-Назэр.

— И откуда я вообще это знаю? — покачал головой Хачиоджи, пиная попавшийся под ноги камешек.

Только тот, вместо того, чтобы пролететь пару метров, буквально пулей помчался по прямой, ровно до встречи со стеной очередного дома, где, познав на себе силу инерции, взорвался в виде красочного фейерверка, при этом умудрившись парочкой искр «прыгнуть» на соседнее строение, выполненное из дерева.

— Ладно, меня здесь не было, — прокашлялся парень, резко сворачивая в переулок, решая обойти место начавшегося пожара. Причём, по ощущениям, стена, ставшая жертвой праздничного салюта, была сделана из хвороста, так как вспыхнула настолько быстро, что старшеклассник просто не успел толком среагировать.

Краем глаза замечая радужный дым, клубами вздымающийся к черноте пустоты, заменяющей здешнее небо, Наото ускорил шаг. Не факт, что здесь кто-то был, да и, вроде как, владелец сна — он сам… Однако косяк есть косяк, даже в рамках воображаемого мира.

Двигаясь по намеченному маршруту, Хачиоджи заметил изменения в земле под ногами. Или же изменения — слишком слабо сказано? Тогда, возможно, искривления?

В любом случае, какой термин не подбери, а факт изменения положения в пространстве никто не отменял. Хотя — подросток фыркнул себе под нос — идти вверх ногами достаточно забавно, возникает ощущение жизни в Австралии, если полагаться на мемы.

Через неопределённое время звук рушащихся под гнётом пламени зданий исчез, вновь погрузив мир в блаженную тишину. Бросив взгляд за спину, художник, не особо удивившись, увидел абсолютно целый город, без малейшего намёка на дым.

Куда больше внимания привлекали силуэты, продолжающие возникать в пустоте, которая тьма и при этом пустота. Не то, что, в общем-то, можно описать. Часть из этих образов Наото постарался запомнить, ведь, пускай, детально ничего не было видно, но сама концепция… интриговала.

Особенно нечто безголовое, с цилиндрическим телом и множеством витиеватых щупалец, кончики которых украшали лошадиные головы. Ещё вон тот, слева — или уже справа? — больше похожий на помесь собаки и таракана с головой паука. Неплохо выглядит и их сосед, представляющий из себя аморфную вязкую субстанцию, из которой изредка проглядывали человеческие кости.

Впрочем, нет стопроцентной уверенности в том, что их истинный облик будет совпадать с его представлением. Но это не важно — самое главная черта художника, по мнению Хачиоджи, заключалась именно в интерпретации.

Стройный поток мыслей, перемешанных с накататившим вдохновением от увиденного, был прерван суровой реальностью в виде очередной игры с пространством, в результате которой подросток, икнув, резко рухнул на землю, чудом успев сгруппироваться.

Мысленно выдохнув от отсутствия боли — приятный бонус снов — Наото поднялся на ноги, заметив, что умудрился добраться до собора, буквально приземлившись подле огромных ворот.

— И как это открывать, спрашивается? — поинтересовался сам у себя старшеклассник, изучая обитые железом деревянные створки примерно в двадцать метров в высоту.

Ради проформы пару раз толкнув их плечом и не получив никакого эффекта, подросток разочарованно вздохнул, собираясь обойти здание по кругу, ища хоть какие-то лазейки. Однако стоило ему сделать шаг в сторону, как откуда-то сверху донёсся пронзительный девичий вопль.

— Да вы шутите… — обескураженно пробормотал Хачиоджи, запрокидывая голову, чтобы в следующую секунду инстинктивно закрыть глаза, а ещё через мгновение — распластаться на мостовой, будучи снесённым живым «снарядом».

— Пожалуй, больше никаких полётов без лицензии, — знакомый преисполненный сарказмом голос вызвал у художника острое желание прямо на месте взять и вырубиться, и плевать, что он уже во сне.

Хотя, в таком случае, лучше будет проснуться?

***

Хаясе Нагаторо никогда не считала себя мечтательной персоной. Точнее, она позволяла себе фантазировать — в конце концов, воображение остаётся воображением, да и, порой, так и хочется представить неожиданно свалившееся наследство на голову — однако в плане снов она была вполне обычной девушкой. Посмотришь фильм ужасов, значит, снятся монстры, романтику — отношения с парнем, лицо которого невозможно воспроизвести в памяти, слишком богатый на впечатления учебный день — добро пожаловать в школу. Иначе говоря, всё в пределах нормы, без необходимости вмешательства опытного психоаналитика… или психотерапевта? Кто там вообще с этим разбирается?

Шумно вздохнув, она несколько раз ущипнула себя, только вот, несмотря на лёгкий укол боли, долгожданного пробуждения не последовало. Наоборот, к и без того неприятным ощущениям добавилась ноющая щека.

— Превосходно, абсолютно превосходно, — пробормотала под нос школьница, невольно ёжась от чувства, будто за ней кто-то наблюдает. Сглотнув, она медленно подняла голову и посмотрела в небо, ну, если так можно было назвать чёрную мглу, в которой изредка мелькали неясные силуэты, вроде тех, что иногда рисовал Хенпай в своём блокноте.

Последняя мысль ударила, подобно молнии.

Точно! Наото! Вот… вот в чём корень всех проблем! Его дурацкие сумасшедшие картины, отражавшие искажённый рассудок художника, являются причиной того, что ей приходится здесь находиться!

Неожиданный порыв ветра, наполненный сотней тихих голосов, шепчущих что-то на неизвестном языке, «лизнул» лицо девушки, заставив ту пискнуть от неожиданности и резко присесть, обняв себя за колени.

Нагаторо была бы не против спрятаться, чтобы избежать внимания… чем бы это не являлось во мгле, но этому мешала её текущая локация — небольшой плоский камень, неспешно дрейфующий по пустоте, ставший местом её «пробуждения».

Судорожно выдохнув, Хаясе облизнула губы, делая всё возможное, чтобы игнорировать нарастающий страх, тонкими цепями врезающийся в сердце, в жажде заставить остановиться.

— Идиот, Хемпай, какой же ты идиот! — девушка попыталась переключиться, мысленно надеясь, что мама или старшая сестра по какой-то причине решат зайти в комнату разбудить.

Впрочем, её надеждам было не суждено сбыться, ибо, спустя пару мгновений, под ногами спортсменки раздался скрежет.

Опустив взгляд вниз, брюнетка заметила, как под ногами возникла сетка мелких трещин. Осознание грядущей ситуации пришло слишком поздно: ровно в начале бесконечного падения в гложущую пустоту.

— Да вы издева-а-а!.. — крик оказался моментально поглощён окружающей мглой, пока Нагаторо буквально полетела вниз с открытым от ужаса ртом.

Инстинктивно зажмурив глаза, девушка попыталась сжаться в клубок, мысленно представляя «великолепные» ощущения от приземления, если таковое вообще произойдёт. Факт того, что она находится во сне благополучно проскользнул мимо шокированного разума.

Прошла минута, вторая.

На третьей Хаясе аккуратно приоткрыла веки и осторожно огляделась, стараясь оценить ситуацию. Рекогносцировка местности выдала неутешительный результат: свободное падение продолжалось.

Сглотнув, школьница наклонила голову вниз, прицениваясь, сколько ей ещё предстоит «лететь». Судя по бездонной тьме — чуть больше, чем вечность.

Вместе с осознанием действительности — или, правильнее будет сказать, сонливости? — Нагаторо удивительным образом успокоилась, причём, до такой степени, что решила принять более удобное положение. А именно: закинуть ногу на ногу и скрестить руки за головой.

— Точно, и чего я волновалась? Это ведь просто кошмар! — она вздохнула, со стыдом вспоминая свою первоначальную реакцию. — Нашла из-за чего пугаться. Пф, падение, да что мне ваше пад…

Неожиданный порыв ветра, взметнувший волосы вверх, попутно выбил воздух из лёгких, заставив спортсменку поперхнуться последним словом. Судорожно взмахнув руками, Хаясе краем зрения увидела в десятке метров слева шпиль церкви.

Сложить два и один вышло с невероятной лёгкостью.

— Нао-о-о-о-то! — почему именно его имя всплыло в её голове осталось загадкой, но девушка смогла вложить в крик всё недовольство последних часов, чтобы через секунду ощутить твёрдость земли.

Которая, по какой-то причине, оказалась достаточно мягкой и умудрялась издавать кряхтение.

Пару раз моргнув, Нагаторо пошевелила пальцами ног, наобум выдав максимально странную фразу в текущей обстановке:

— Пожалуй, больше никаких полётов без лицензии, — и лишь после этого соизволила посмотреть, куда же её угораздило упасть, точнее, на что. — Э?! А ты что тут — ой!

Рухнув на брусчатку, Нагаторо потёрла задницу, наблюдая за тем, как парень — Наото, чтоб его, Хачиоджи собственной персоной! — ставший своеобразным батутом, поднимается на ноги.

— Я? — сдув упавшую на глаза чёлку, художник скрестил руки на груди, взирая на школьницу. — Это, вообще-то, мой вопрос!

— Ха-ха, очень смешно, — изобразив смех, больше похожий на скрип ржавых шестерёнок, Хаясе последовала примеру парня и перестала протирать филейной частью прохладные камни.

— Не помню, чтобы использовал какой-либо каламбур, — вскинул бровь Наото, чем заработал громкий фырк со стороны собеседницы.

Ну, да, будто во сне он изменится. Такую натуру только ядерной боеголовкой возьмёшь.

— Конечно-конечно, — покачав головой, Нагаторо покрутила головой в разные стороны, оценивая окружение, представляющее из себя крайне странный город, явно построенный под воздействием очень сильных препаратов. — Наркомания…

— Эй! — невольно возмутился Хачиоджи. — То, что подобный тип сооружений не соответствует твоему личному вкусу, вовсе не даёт права выдавать суждения подобного нелицеприятного характера!

Моргнув, Нагаторо прокрутила услышанную фразу в голове, а затем — покрутила пальцем у виска. Так, чтобы точно донести своё отношение по поводу мнения Хенпая, умудрявшегося и во сне капать ей на мозги.

Стоп.

Точно, это ведь сон — хоть и безумный, лишённый малейшего намёка на логику — соответственно, стоящий перед ней парень также является плодом её разбушевавшейся фантазии.

Значит…

— Мне не нравится твоя улыбка, — протянул Наото, невольно делая шаг назад.

Хаясе, не обратив на его слова никакого внимания, продолжила ехидно скалиться, потирая ладони. В конце концов, кошмар кошмаром, но, когда в руках есть возможность осознанно поиздеваться над Хенпаем, да так, чтобы никто не был в обиде… упускать подобное казалось чистым кощунством.

Поэтому, прекратив терять драгоценные крупицы времени, девушка сделала то, что давно хотела сотворить с повёрнутым на картинах старшеклассником.

— Стой-стой, ты чего творишь?! — выкрикнул Наото, падая на землю под весом напрыгнувшей на него модели.

— Сам как думаешь? — пошевелила бровями брюнетка, оседлав его и хватаясь руками за край футболки.

— Н-Нагаторо! — шокировано округлил глаза Хачиоджи, из-за удивления упустив момент для сопротивления, вследствие чего его безрукавка оказалась задрана чуть ли не до подбородка. — Это сексуальное домогательство!

— Ага-ага… — протянула Хаясе, отмахнувшись от обвинений, пожирая взглядом, оголённый торс художника. Несмотря на отсутствие шести кубиков, пресс был вполне заметен, как и выступающие боковые мышцы. — Во снах законы реальности не действуют.

Пробежавшись пальцами по удивительной горячей коже живота подростка, девушка невольно облизнулась, чем вызывала у жертвы едва ощутимую дрожь.

Конечно, скорее всего, это лишь её представление о том, как мог бы выглядеть Хенпай без одежды, но… какая разница? Если жизнь даёт тебе лимоны — ты делаешь лимонад.

Всё очень просто.

— Ками-сама, она меня ещё извращенцем называет, — пробормотал старшеклассник, прекращая попытки сопротивления, каким-то безучастным взглядом наблюдая за тем, как Нагаторо вовсю ощупывает верхнюю часть его тела.

— Не путай научный интерес, — спортсменка прервалась, тиская предплечье «жертвы», и одобрительно хмыкнула, ощутив крепкие жилы под пальцами, — с твоим увлечением дешёвой порнографией.

— Дешёвой? — поперхнулся Наото. — Ты хоть представляешь, сколько сейчас стоит томик манги?

Отвлёкшись от исследования, девушка спокойно посмотрела в глаза Наото.

— Нет, и знать не хочу, — вместе со словами, её пальцы уже ухватились за пряжку ремня.

Тут Хачиоджи моментально отбросил спокойствие в сторону, успев схватить модель за запястья.

— Это уже не в какие рамки! — он нахмурился. — Ладно верх, но низ — под запретом!

В ответ на его слова Нагаторо шумно вздохнула.

— Хенпай, почему даже будучи сонной проекцией ты всё равно умудряешься меня бесить? Не отвечай на риторические вопросы! — добавила она, заметив, что парень собрался что-то сказать.

— Что не говори, полностью раздеть себя не дам! — отрезал подросток, держа руки спортсменки в одном положении.

— Ой, да чего тебе стоит, — надулась Хаясе.

— На текущий момент — остатков целомудрия и собственного достоинства. Без причины оголяться перед девушкой я не собираюсь!

Не выдержав, Нагаторо закатила глаза.

— Какой же ты дурак. Хорошо, будь по-твоему.

— Точно? — прищурился художник.

— Ками-сама, да точно, точно! — получив долгожданную свободу, девушка потёрла запястья, после чего хитро ухмыльнулась. — Причину я тебе дам.

— В каком смы… — Наото замолк на половине слова, приоткрыв рот.

Хаясе, сохраняя лисью улыбку, откинула свою майку в сторону и, заведя руки за спину, отщёлкнула замок на бретельках бюстгальтера.

В обычной ситуации она бы никогда не позволила себе таких действий, но в собственном сне?

Почему не оторваться на полную катушку, верно?

— Догадаешься, Хенпай? — проводив взглядом упавший предмет нижнего белья, Хачиоджи сглотнул.

— Теперь твоя очередь…

***

Проснувшись под звон будильника, истошно нарывающегося под ухом, Наото Хачиоджи, не глядя, хлопнул по нему рукой, вырубая, после чего провёл ладонями по лицу, чувствуя определённый дискомфорт в нижней части тела. Кажется, первым делом ему стоит “принять холодный душ”.

Поднявшись с кровати, Наото засеменил к шкафу, доставая оттуда полотенце, попутно пытаясь понять, с какого перепугу ему могло присниться «такое».

Одновременно с ним, в другой части города, открыла глаза Хаясе Нагаторо. Сладко потянувшись, девушка проморгалась и тут же поёжилась. Приподняв одеяло, школьница смущённо покраснела, понимая, что нужно сменить нижнее бельё.

Впрочем, полученным во время сна опытом она насладилась сполна, благодаря чему появились дополнительные силы для дальнейших подтруниваний над Хенпаем