Наездники иллюзий

Глава 1. В которой происходит невероятно яркое и настолько же ужасное событие, потрясшее величайшие и древнейшие умы нашего общества.

Девчата, соседки по комнате, снова выясняли, кто первый пойдет в душ. Если у Дины настроение было хорошее, то первой обычно в душ шла Азалия. Если же Дина была невыспавшаяся, то мы с Заей шли на пары немытые, так как подруга успевала занять душ первая и надолго. Хорошо, что она почти всегда высыпается.

Настенный излучатель арбау транслировал в комнату запах свежевыпеченного хлеба и вид на цветущие луга, но я знала, что за окном серый пустырь, а из душа пахнет сыростю и мылом с натуральными ароматами. Зная мою особенность, родители не скупятся на создание правдивого комфорта.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. В иллюзии он сиял лазурью, по словам подруг, но я видела косую трещину, которая за год продвинулась еще на десять сантиметров.

— Да иди уже, иди, — добродушно сказала Дина Азалие и продолжила, уже обращаясь ко мне, — Ты видела? Ректор обещал, что на сегодняшнем показе арбау будет таким плотным, что мы сможем буквально потрогать облака! — Дина мечтательно вздохнула, — дома мне такого никогда не увидеть…

Я хмыкнула:

— А мне такого совсем никогда не увидеть. Ни дома, ни в академии…

— Мне тебя искренне жаль, детка, но пора бы уже привыкнуть,—без тени жалости сказала моя любимая язва.

Садясь на кровати, я состроила грустную морду. Потом все-таки решила обидеться и поплакать в подушку. Ну ладно... Не поплакать... Просто порычать, кусая перья через наволочку. Такое от досады быстрее помогает.

— Побереги зубки, благороднейшая, пригодятся еще родственничкам демонстрировать, — хмыкнула Дина и ушла в душевую на смену Азалии.

— Я тоже хочу облака потрогать,—стала объяснять другой подруге в ответ на её поднятую бровь, — и нюхать то что вы нюхаете, и ощущать то, что вы ощущать можете. И красоточкой себя видеть хочу, и всех хочу видеть самыми распрекрасными, — продолжала ныть, но Зая тоже не хотела меня жалеть, — злые вы... Брошу вас с Динкой,— закончила я, выбираясь из-под одеяла.

Азалия не поверила. Я бы и сама себе не поверила, просто так сказала. Душу отвести. Куда я от них? Кто еще мои жалобы так спокойно выслушивать будет или подбадривать? Учиться еще два года, хотя не знаю, имеет ли смысл? Теорию магии я знаю на зубок, а вот практики мне не видать, как своего затылка. Я, кстати, один раз попробовала быстро-быстро повернуться к зеркалу, чтобы успеть рассмотреть, что мне там Зая накрутила сзади из волос, когда укладку делала. Эксперимент чуть не завершился моим скоропостижным шеесворачиванием. Сколько живу, ниразу этот трюк не удался. Может брат, все-таки обманул меня в детстве, говоря что все получится и скорость важна?

Так вот, практики мне не видать как своего затылка. Отец строго настрого запретил кому-либо рассказывать о своем изъяне, но от соседок по комнате разве что-то можно скрыть? Они догадались еще на первом курсе через месяц, но верно хранили мой секретик. Никто из преподавателей не догадывался, что дочь известного разработчика не подвержена влиянию арбау. Когда мой мозг отказался воспринимать вибрации излучателей я была совсем маленькой. С тех пор я чувствую реальность, а не придуманные навязанные извне иллюзии. Конечно я буду стараться и дальше учиться изо всех сил, когда начнутся специализации, но от моих усилий удача не увеличится. Сегодня, к примеру, я должна буду продемонстрировать курсовой проект "Вечное цветение". Но сама его не увижу. Это как вязать наощупь: как все должно выглядеть и что делать ты знаешь, но если нет за плечами многолетней практики результат малопредсказуем.

Наконец, три грации в образе наших персон, собрались и выплыли из комнаты, чтобы доказать преподавателям, что мы не просто красивые. Впереди шла гордая Азалия Кунич, слева и чуть позади от неё умная Динара Юзадэ, а справа — благородная и возвышенная наношпильками я — Маяна Данишмен. Небесная Кобылица, не навернуться бы с них!

Сдача курсовой стояла в расписании через два часа. Полно времени чтобы успеть разволноваться на завтраке, разбить чашку кофе с опрокидыванием содержимого на себя и успеть сбегать переодеться. Зато не навернулась. Кто молодец? Я — молодец!

Если верить Зае, зал для демонстраций в иллюзии напоминал сегодня античный храм: анфилады белоснежных колонн, парящие под потолком цветочные гирлянды и мягкий золотистый свет. Я же видела обычную аудиторию-амфитеатр с деревянными партами. На моей так вообще было нацарапано имя ректора в сердечке. Неизвестная наивная глупышка думала, что ректор — высокий, могучий, голубоглазый красавчик с аристократичной бородкой. Зря она так... Из бороды у него три волосинки в два ряда, а красавчиком он был разве что во времена моей прабабушки.

Вскоре после того как студенты расселись, внизу стали появляться преподаватели из состава комиссии.

А когда пришаркал и наш главный объект женских мечтаний — глава Нарайской Академии Арбау, двери аудитории закрылись. Он начал торжественное выступление.

— Вот уже который год подряд, —вещал он своим скрипучим голосом, который лично для меня был едва слышен, но, поскольку, вся женская аудитория замерла боясь вдохнуть, речь ректора была вполне различима, — наше учебное заведение готовит лучших специалистов для создания благоденствия всего нашего народа. Так посмотрим же, чему вы научились на наших курсах. Сейчас каждый представит свой проект цветущего сада. Прошу, покажите нам триумф жизни над увяданием.

Дальше для меня были пара часов полнейшей скуки. Окружающие восторженно вздыхали и аплодировали, проверяющие удовлетворенно кивали и что-то записывали, а выступающие неестественно размахивали руками и иногда выкрикивали странные звуки. Один даже слюнями побрызгал, но вроде в управлении магией иллюзии нет таких ритуалов, так что это у него была, буквально, "отсебятина" во всех смыслах.

Подруги уже успели выступить. Получили отличные баллы за свои проекты и теперь спокойно обсуждали чужие выступления. Но я не вслушивалась, так как все равно не смогу увидеть тему их разговора.

Дошла и до меня очередь. Волноваться я уже устала, да и было бы о чем... Если меня отчислят, то ничего ужасного не случится. Работа с арбау меня по настоящему никогда не привлекала. Личные проекты всегда были интереснее, чем отработка правдоподобности чужих иллюзий. Теорию я знала. Нужно в районе груди принять в себя вибрации арбау, направить вверх и, вложив заготовленные в мельчайших подробностях образы, направить в ретранслятор. Моя проблема была в том, что я не могу чувствовать изначальные вибрации так же как остальные. С фанатазией, наоборот, у меня никогда проблем небыло.

Сегодня у каждого была первая большая публичная иллюзия. По мелочи и на дешевых усилителях так или иначе каждый что-нибудь придумывал. Даже я до этого нет-нет да и пыталась создать чего-нибудь на родительском приборе.

Однажды в детстве решили мы с братом сходить на ночную рыбалку. И, чтобы не тревожить няню, я придумала сделать иллюзию себя в кровати. Результат мне был не интересен, я просто убежала с Ниязом, не особо заморачиваясь. По возвращении к завтраку, весь дом стоял на ушах. Оказалось, что вместо себя я оставила гротескную ужасную иллюзию, с ломанными пропорциями и разной длиной конечностей. Когда няня нашла "свою детачку", её чуть удар не хватил, потому что мой клон сумел сесть в кровати и улыбнуться.

С курсовым проектом цветущего сада, думаю, все должно быть гораздо проще, так как если они даже получатся неудачными, всегда можно списать на природную неповторимость. В своих расчетах я была уверена. Хотя после экзамена еще и стойкость морока будут оценивать, но мне даже пол часа за счастье станет.

Я встала лицом к казенному арбау. Обернулась на подруг, которые решили подбодрить меня жестами, и поскорее отвернулась, чтобы развидеть их дурачества.

Попробовала ощутить зуд за солнечным сплетением, и в очередной раз поняла, что ничего не получится. Представила удивительные яркие цветы, пахнущие предгрозовым летом, бабочек, порхающих от одного пышного соцветия к другому, легкий ветерок, колышащий травянистую зелень. Но Зая с Диной то и дело влезали в эту идиллию со своими прекрасными выпученными глазами и изящными отмахиваниями друг от друга. Я представила зуд посередине лба и направила все свои фантазии вовне.

Для меня ничего не измениалось, но кажется, что всю свою удачу я истратила во время утренних переодеваний.

В зале воцарилась долгая пауза. Поначалу недоуменно, а затем — неприязненно, люди оглядывались.

— Да как ты посмела! — послышался голос ректора. — Немедленно вон отсюда, неблагодарная девчонка! Завтра утром чтобы с родителями пришла!

А что я такого сделала? Ничегошеньки... Пожав плечами я отправилась на выход. Надеюсь девчонки объяснят потом, что случилось.

Подруги вернулись в комнату вскоре после меня. Всех участников аттестации разогнали. Оказалось, что все личные фиксаторы вышли из строя. В академию вызван магический надзор.

— Что ты сделала? Как тебе вообще это удалось?— спросила Зая.

— Ничего я не делала! Фиксаторы так-то вообще от постороннего влияния закрыты наглухо, это даже дети знают.

— Да, поэтому все и растеряны, как это возможно. Самое интересное, что у студентов минимум изменений во внешности и они просто ржут друг над другом, а у преподавателей больше иллюзий, так им не до смеха.

—Представляешь, никто даже не подумал, что старичок сбежавший первым — это и есть ректор. Они все думают, что случайный гость забрел поглядеть, — смеялась Дина, — если бы ты не говорила нам об этом раньше, я бы и сама не поверила.

Ближе к вечеру в академию прибыл магический надзор. Всех свидетелей стали вызывать по очереди. В соответствии с протоколом аттестации. Когда Дина отправилась давать показания, я занервничала. Хотела сбегать на коммутатор, попробовать связаться с родителями, но угрожающе вежливый человек за дверью попросил вернуться в комнату.

Через пару часов в комнату вошёл отец.

— Собирайся. После разговора со следователем мы сразу поедем домой. Ты расстроила мать.

Через некоторое время пригласили наконец и нас. Перед дверью аудитории, где проводился допрос, отец придержал меня за руку с указанием подождать здесь, а сам вошёл внутрь. Спустя пять минут Отец вышел и мы поехали домой, а следователя я так и не увидела.

Мама ждала нас в главной гостиной.

— Что случилось девочка моя?— спросила она.

— Не знаю, но что-то очень непонятное. Я ничего не делала, а у всех присутствующих личные фиксаторы пришли в негодность. В академию прибыл магический надзор для разбирательства.

— Ну ничего - ничего... Подумаешь... Фиксаторы поломались. Папа им новые купит. Даже с бесплатным доступом к городским арбау. Ещё спасибо скажут тебе, что ты им старые сломала.

— Мам... Я ничего не ломала!

— Не ломала, хорошая моя, не ломала,—всплеснула она руками,— пойдем перекусим чего-нибудь, худышка моя сладкая.

Глава 2. В которой материнская гордость за свое дитя разбивается о дочернее стремление к независимости.

На следующий день к нам в дом пришел следователь. Сначала он снова переговорил с родителями наедине, а через время пригласили и меня.

—Здравствуйте, я Ленар Дарей — представился он, — мне нужно задать вам ряд вопросов касательно произошедшего в академии..

Я согласно кивнула, предлагая приступать к делу. Иначе боюсь, как бы не затянулось эта аудиенция надолго. Там и чай от матушки подоспеет, потом она захочет оставить его на ужин, чтобы мы пообщались с ним в более непринуждённой обстановке. Я её вкус знаю. Следователь выглядит представительно даже без иллюзии, и брачных обетов не приносил, судя по рукам. Матушка вон, уже глазами стреляет, таинственные сигналы подает. Я повернулась в сторону господина Дарея и постаралась исключить маму даже из бокового зрения. Чуть шею не свернула, потому что Селинэ Данишмен может быть очень настойчивой.

Надо лишить её всех возможных рычагов управления, поэтому я снова встала и с каменным выражением лица закрыла дверь на ключ, спрятав его в карман. Брови господина Дарея поползли вверх, а папа смотрел с усмешкой на женские баталии. Он давно привык, что мама мечтает выдать меня за какого-нибудь очень полезного обществу красавчика.

Не оставляя маме ни шанса, я так же спрятала в карман колокольчик для призыва помощников.

— О чем же вы хотели меня спросить? — обратилась я к следователю, пытаясь выглянуть из-за загородившей обзор матери. Она в это время расстегивала мне верхнюю пуговицу. Я отпихивала её руки и застегивала обратно. Мама вышла на новый уровень своей настойчивости, я не была к этому готова, поэтому схватила накидку с соседнего кресла и обмоталась со словами — что-то прохладно... Кабинет давно не топленный, что-ли?

Ленар тянул шею в попытке разглядеть происходящее, но с места вставать не стал.

— Госпожа Маяна, расскажите, что произошло. Все свидетели уверяют, что вы вывели из сторя их частные арбау-фиксаторы. Если этот факт потвердится, то вас ждет суровое наказание в соответствии с установленным законодательством.

— Я ничего не делала, согласно инструкции просто представила, что хотела бы воплотить в иллюзии.

— Скажите, вы когда-нибудь до этого работали с ретрансляторами?

Я замялась. Официально нелицензированным гражданам запрещено использовать арбау для создания своих иллюзий, не официально же любой студент по чуть-чуть, если не полную, то хотябы просто визуальную иллюзию да накладывал.

— Как и все, ничего особенного,— наконец нашла что ответить, — если чужое имущество и пострадало из-за каких-то моих действий, то это досадная случайность.

— Это судьба, господин следователь, — вставила мама, — наша Маяночка ангел во плоти, и если по ее вине и случилось что-то, значит сама Великая Кобылица тому поспособствовала! По своей воле наша дочь никогда не стала бы вредить окружающим. Чтобы таких недоразумений больше небыло, ей нужна крепкая мужская рука, вы не считаете?

Папа нахмурился, давая маме понять, что она перегибает, а следователь смутился, но спокойно заметил:

— Разберемся, госпожа Селинэ,— и, поняв что прозвучало двусмысленно, поспешил уточнить, — кто и чему поспособствовал. И всё же, — снова обратился ко мне, — опишите сам момент. Что именно вы представили?

Я на секунду опустила взгляд, пряча лишние мысли.

— Ничего сложного: летний предгрозовой вечер. Всё по инструкции.

— По инструкции не предусмотрено воздействие на чужие устройства, — спокойно заметил он.

— Вот именно, — я пожала плечами. — Поэтому я и говорю — если что-то и произошло, то это случайность.

— Когда вы формировали иллюзию… вы ощущали что-то необычное? — спросил следователь. — Давление, шум, возможно — попытку вмешательства в вашу иллюзию?

Я чуть помедлила, не говорить же ему, как в мое воображение то и дело вмешивались образы Заи и Дины.

— Нет, — ответила ровно. — Ничего сверхъестественного.

— То есть никаких отклонений? — уточнил он.

— Никаких, — повторила я.

Он некоторое время молча смотрел на меня, словно пытаясь зацепиться за что-то ещё, затем перевёл взгляд в блокнот.

— И после этого все устройства вышли из строя?

— Да. Сначала никто ничего не понял, на месте ректора оказался какой-то старичок, начал орать на меня,— сымпровизировала я, как если бы видела то, что произошло.

— Кто находился ближе всего к вам?

Я назвала имена членов комиссии, которые он поспешил записать. Когда шорох карандаша по бумаге затих, следователь поднял на меня взгляд.

— Любопытно. Вы сможете повторить то, что вы делали на защите?

— Думаю, это лишне, — наконец подал голос папа, — не зависимо от того испортились фиксаторы по вине моей дочери или нет, мы возместим все убытки с лихвой.

— При всем моем уважении, господин Данишмен, кому как ни вам не знать, что арбау — предмет контроля владыки и выход из строя любого другого приспособления можно было бы замять, но дело касается государственных интересов.

Мама тихо рассмеялась:

— Ну что вы, какие государственные интересы? Там иллюзий-то у студентов было не намного больше, чем молока у птиц.

— Дело не в объеме, а в том что кто-то сумел вывести из строя устройства, защищенные от чужого воздействия. Если так дальше пойдет, то кто-нибудь догадается, как можно перезаписать иллюзии, которые в них хранились. При целенаправленном вмешательстве на все фмксаторы единовременно возможно начнутся беспорядки. А это уже проблема безопасности масштабов страны— пояснил следователь без прежней мягкости.

После этих слов отец перестал улыбаться.

— Селинэ, выйди, — тихо сказал он.

Мама спорить не стала. Уходя, она демонстративно забрала ключ и сдёрнула с меня покрывало, давая понять, что шутки закончились.

Отец дождался, пока за мамой закроется дверь, и поднялся с места. — Видимо, нам стоит говорить откровеннее, господин Дарей, — произнёс он. Такая тяжесть в его голосе, как правило, отбивала у меня всякое желание спорить. Господин Дарей заинтересованно подался вперёд: — Я внимательно слушаю. Что-то мне подсказывало, сейчас меня начнут выводить на чистую воду. — Вы спрашивали, могла ли моя дочь повлиять на арбау, — проговорил папа. — Ответ — возможно. Ощущение, что меня предали. Отец сам убеждал скрывать мою магическую слепоту. Но может быть, он знает, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями? Следователь снова откинулся на спинку кресла, как будто всё для себя уже решил. — Продолжайте,— предложил он. Папа сцепил руки за спиной и, собравшись с мыслями, вымолвил: — В детстве Маяна жила… в очень удачной иллюзии. Мы тогда только начинали разработки слуховых арбау. Это была демонстрационная среда — стабильная, насыщенная, максимально приближённая к реальности. Он никогда не говорил о тех событиях в таком ключе. Счастливейшая иллюзия — вот каким было на самом деле мое детство. — У неё был брат, — продолжил он. — Близнец. Следователь коротко кивнул, делая пометку в блокноте. — Нияз получил травму после падения с лошади. Долгое время находился в тяжёлом состоянии. Мы… — отец на секунду замялся, подбирая слова, — решили не разрушать для Маяны привычную картину мира. Я потёрла лицо ладонями, желая оказаться в другом месте. Не слышать этого снова, не переживать. — Вы скрыли от неё состояние брата с помощью иллюзии? — уточнил следователь. — Да... Это была ошибка, — добавил папа. Впервые на моей памяти в папином голосе послышалось раскаяние. — В какой момент произошёл… перелом? — спросил Дарей. Отец с сожалением посмотрел на меня, а я прикрыла глаза, так как хорошо помнила произошедшее. — Она пришла к нему утром,— сказал папа, — иллюзия работала безупречно. Маяна видела здорового спящего мальчика. Всё было… как раньше. — Но? — гнул свою линию следователь. Отец опустил взгляд. — Но Нияз был холодным ,— горестно закончил он. — Иллюзия тогда воздействовала только на зрение, — цинично заметил господин Дарей. — Да тактильный отклик тогда еще не был разработан. — И это… вызвало реакцию... — задумчиво произнес следователь. — Психоэмоциональный шок вывел её из зоны доверия к арбау, — кивнув, согласился отец. — С тех пор у неё сформировалась устойчивая невосприимчивость. Современные системы воздействуют на все органы чувств. Но для неё… они не существуют. — Иммунитет? — наконец уточнил господин Дарей, после недолгих размышлений. — Если угодно. — И при контакте с арбау… — Система получает конфликт, — спокойно сказал отец. — Отсутствие отклика воспринимается как сбой. При достаточной нагрузке — каскадный. Когда я отправлял Маяну учиться, надеялся, что в среде студентов её способность воспринимать иллюзии восстановится, потому что это основа современного мира. Но время и произошедшее на защите показали, что до ретранслятора её лучше не допускать. Теперь мне всё более-менее стало понятно, но что с этим делать и как дальше жить? — Именно поэтому, — добавил отец чуть тише, — я предпочёл бы, чтобы эта информация не выходила за пределы данной комнаты. Следователь откинулся на спинку кресла, внимательно глядя то на него, то на меня. — Вы понимаете, что это невозможно? — Я понимаю, — ответил отец. — Поэтому и говорю с вами. — Это уже не вопрос дисциплинарного нарушения, — наконец сказал Дарей. — Это… стратегическое преимущество. Или угроза. Я тихо усмехнулась: — Звучит ободряюще. Никто не улыбнулся, и стало окончательно ясно, что ничего уже не будет как прежде. Ленар Дарей закрыл блокнот и провёл пальцем по обложке, прежде чем кивнул каким-то своим мыслям.. — На этом мы пока прервемся.— бросил он находу, направляясь к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулся. — До выяснения обстоятельств… — чуть повернул голову в мою сторону и добавил, — прошу вас не покидать Нарайю. — Это обязательное требование? — уточнил отец. — Формальность, — ответил следователь, и в этот раз даже позволил себе лёгкую улыбку. — В интересах вашей же безопасности. Ни я, ни отец не поверили. В гостиной мама встала ему навстречу: — Уже уходите? Как жаль, я как раз велела подать чай. — В другой раз, госпожа Селинэ, — мягко перебил её Дарей, и, не задерживаясь, вышел.

Глава 3, в которой угроза стать частью ценной ячейки общества поджидает на каждом шагу.

Долго моя мама унывать не в состоянии и мне не разрешает.

На следующий день она решила-таки выдать меня замуж. Надо ведь успевать, пока дочь не объявили изменницей.

Спасибо, хоть меня в известность поставила. Боюсь, что если начну интенсивно возражать, она найдет способы ставить меня перед фактом, хотя и знает, что я не люблю сюрпризы.

Мама решила, что запрет на выезд из города не означает запрет на светские выезды, поэтому сегодня мы едем в особняк госпожи Ризай.

— Ягодка моя, вылезай уже. Весь день под одеялом не провести, скоро совсем уже жарко будет, как бы тебе не поплохело. Да и собираться пора бы уже.

— Я не хочу, давай отменим. — приоткрыла узенькую щелочку между простыней и подушкой.

Мама сразу склонилась над этим местом и понизила голос:

— Ты прекрасно понимаешь, что тебе нужно отвлечься.

— Резонно, — согласилась я, выбираясь из кровати.

Мне действительно нужно было отвлечься. От мыслей об академии и подругах, от воспоминаний допроса и следователя.

— И не делай такое лицо, будто тебя ведут на казнь,— госпожа Селинэ поняла, что опять победила.

— А куда меня ведут? — уточнила я, не открывая глаз.

— На приём.

— Разницы не вижу.

Мама тяжело вздохнула, делая вид, что смиренно принимает на себя величайший труд садовника, выращивающего такой неблагодарный цветок, как я.

— Ты преувеличиваешь. Там будут весьма достойные молодые люди.

— Уверена, они тоже так думают.

Я села перед зеркалом. Бэла уже стояла наготове с гребнем.

— Нам нужно, чтобы ты выглядела… привлекательно, — мама в зеркале окинула меня оценивающим взглядом.

— Я и так привлекательна, — заметила я.

— Не в этом смысле.

— А в каком?

Мама на секунду задумалась.

— В выгодном.

Мое отражение подняло бровь.

— Может, просто напишем объявление? — предложила я. — «Редкий экземпляр. К иллюзиям не чувствительна. В быту неприхотлива».

— Обхохочешься, — буркнула мама.

— Я старалась.

— У Ризай прекрасный сад, музыка, гости…

— И кандидаты?

— Разумеется.

— Сколько?

— Достаточно.

Отлично. Массовый отбор. Надо будет их пронумеровать для удобства.

— Я могу хотя бы выбрать, за кого не выходить?

— Нет.

— Тогда за кого выходить?

— Мы над этим работаем.

Повозка покачивалась мягко, улицы Нарайи были привычно шумными, и если не думать о причинах моего внезапного выхода в свет, всё даже выглядело… естественно.

— Не забывай улыбаться, — напомнила мама, погладив по щеке. — И не отпугивай людей.

— Я не отпугиваю, — возразила я. — Я просто даю им шанс передумать.

— Маяна.

— Молчу.

Особняк госпожи Ризай встретил нас музыкой, цветами и колышащимся морем людей.

— О, Селинэ! — выпорхнула хозяйка дома, — И это, должно быть, ваша дочь?

— Она самая, — с гордостью подтвердила мама.

— Прелестно, — вынесла вердикт госпожа Ризай. — Вам обязательно стоит познакомиться с некоторыми… гостями.

— Уже веду, — согласилась мама.

И я действительно стала их нумеровать. Первый был невысок, второй лысоват, третий напоминал двуногий арбуз. Если судить по восхищенным взглядам, которые бросали некоторые дамы на моих собеседников, то иллюзии на них были дорогие и качественные. На десятом кандидате я сбилась со счета.

Вежливо кивала, улыбалась, отвечала, даже что-то спрашивала в ответ.

— …и тогда я решил, что инвестиции в портовые склады...

— Очень разумно, — согласилась я.

— …особенно если учитывать налоговые—

— Безусловно.

— …вы меня слушаете?

— С огромным интересом.

— Прошу прощения, — вклинился в разговор толи двенадцатый, толи четырнадцатый кандидат, — вы уже видели сад? Госпожа Ризай сегодня подготовила… особенное оформление.

— Прошу вас, покажите мне. Если там меньше людей, чем здесь, то я буду вам благодарна.

Сад действительно оказался тише. Люди ходили по пустому полю, иногда наклонялись, принюхивались к пустоте, трогали воздух.

— Это новая система арбау, — с гордостью пояснил мой спутник, разводя руками. — Полное погружение. Запахи, температура, тактильный отклик…Хотя, кому я это рассказываю? Уж вас-то таким не удивишь, наверное. Скажите, правда ли, что господин Данишмен близок к тому чтобы создавать иллюзии полностью работающих утерянных конечностей?

— Не знаю, он не делится со мной своими достижениями.

— Как печально...

Наверное, страх сломать чьи-то фиксаторы теперь всегда будет со мной. Поле здесь такое же напряженное, и людей так же много, как и тогда, на защите. Зря я приехала. Нужно было выбираться, пока не стало поздно.

Мама отнеслась с пониманием к моей догадке и мы вернулись домой, но попытки найти мне подходящего спутника жизни не прекратились. Она начала приглашать гостей сама.

Домашний приём отличался от выездного только тем, что сбежать с него сложнее. Куча народу, музыка, общение.

Хотя один приятный сюрприз матушке все-таки удался. Она пригласила моих подруг из академии. Девочки прибыли вместе и чувствовали себя естественно, так как были у нас далеко не в первый раз.

От них я узнала, что по результатам курсового проекта Дину зачислили на отделение разработки и внедрения, а Заю — на резонанс и взаимодействие. Все пострадавшие в день защиты остались довольны, так Данишмены действительно выдали всем последние модели фиксаторов и оплатили абонентские взносы на год вперед в полных тарифах.

Какое-то время академия была похожа на зверинец с легкой руки одного третьекурсника. Он в качестве устрашения своего недруга-одногруппника заказал у лицензированного иллюзиониста образ дива для себя. С торчащими клыками и вьющимся по земле дымным хвостом. Занятие он сорвал, врага успокоил, но вызвал цепную реакцию. Студенты, у кого фиксаторы подороже, стали позволять себе чуть больше.

Одна отчаянная явилась на зачет по анализу структур в образе пэри.

А другой не очень усердный студент-первокурсник придумал вместо себя на скучные занятия отправлять кота. Якобы он присутствовал в своем самом дорогом образе. Преподаватель "спалил", когда мохнатый в углу стал копать ямку для своей биопаузы.

Все это несказанно рассердило ректора и он пригрозил репрессивными мерами тем, кто собирается и дальше нарушать установленные нормы использования арбау. Так что, к концу недели, академия более-менее пришла в надлежащий вид, а о моём окончательном провале там никто уже и не вспоминал.

Пока девчата посвящали меня в текущую ситуацию, гостей становилось все больше.

— Дорогие мои, — мама подвела к нам своего знакомого, — спешу представить вам господина Дамира Шаким. Он работает в лаборатории отца разработчиком, один из ярчайших самородков современности, не только обладает огромным потенциалом, но уже поступками приносит пользу обществу.

— Это подозрительно, — тихо заметила Дина мне на ухо.

— Согласна, — кивнула я. — Надо держаться настороже.

Азалия не отреагировала на наши перешептывания. Когда же я повернулась к ней, она застыла, не отрывая взгляда от господина Шакима.

— Вы преувеличиваете, госпожа Данишмен.— с улыбкой заметил папин сотрудник, при этом пристально всматривался в лицо Заи. Тепло и открыто.

— Азалия? — осторожно позвала Дина, — всё... потеряна для общества, — добавила, не получив ответа.

— Господин Шаким, — продолжала мама, явно довольная произведённым эффектом, — это моя дочь Маяна и её подруги, Дина и...

— Азалия, — перебил он мягко, и, спохватившись, добавил, — простите.

— Ничего… — ответила кротостью наш гордый цветочек.

— Потанцуем? — предложил Дамир.

Пока мы с Диной недоуменно переглядывались, Зая со своим новым знакомым уже вышли к танцующим.

— Видала?— возмутилась подруга, выпучив глаза.

— Не вмешивайся, кажется, там что-то серьезное наклевывается.

— Я? Да ни в жизнь!!

— Как мило, — с дрожью в голосе произнесла мама, проверяя тыльной стороной пальца, не потекла ли тушь, — я заплачу.

— Не надо, — быстро отозвалась я. — Ты их спугнёшь.

— Это судьба, — мама стала быстро-быстро моргать и размахивать руками, чтобы слезы высохли.

Я и Дина тоже стали помогать ей обмахиваниями.

— Это всего лишь один танец.

— Всё начинается с малого! — не сдавалась мама.

Мы пристально следили за парой, я даже моргать боялась. Хотя Дина у нас в этом профессионал, мне её никогда не переглядеть.

Дамир с Заей двигались не идеально, иногда сбивались с ритма, но ни разу не отвели взгляд друг от друга. Столкнулись с кем-то более опытным, переглянувшись, рассмеялись, вероятно, извинились и продолжили танцевать.

— Какая хоть на нем иллюзия? Я его вижу на голову выше неё, в изумрудном сюртуке, глаза карие, волосы темные, вьются.

— Да, и мне он таким видится, — подтвердила подруга.

— Может и впрямь — судьба?

— Конечно, судьба! — настаивала мама и добавила, — Всеблагая Кобылица, благослови этих детей!

Музыка сменилась. Дамир с Заей больше к нам не подходили, общались только друг с другом.

Когда большинство гостей уже разошлось, ко мне подошла Бэла и сказала, что меня ожидают.

После шумного празднества тишина папиного кабинета показалась неестественной.

Отец смотрел в окно, Ленар Дарей ожидал в кресле.

— Госпожа Маяна, — кивнул следователь.

— Господин Дарей.

Отец предложил мне присесть.

— Мне бы хотелось поговорить с госпожой Маяной наедине, — произнёс следователь.

— Ни в коем случае, — возразил отец. — Всё, что касается моей дочери...

— Касается и вас, — не дал договорить ему Ленар. — Именно поэтому я и прошу.

— Я не оставлю её!

— Вы уже не сможете повлиять на исход, — увещевал Дарей. — Но можете усложнить его. Владыке необходимо, чтобы госпожа Маяна приняла решение сама, без оглядки на ваше мнение.

Наверное, папа понимал чуть больше моего, поэтому подошёл и обнял меня.

— Я буду рядом.

— Я знаю, — ответила, сглатывая ком в горле.

Папа ещё немного поколебался, затем вышел.

— Вы произвели впечатление, — наконец начал следователь, спустя вечность.

— Это хорошо или плохо?

— Смотря для кого.

Сил терпеть эту тягомотину уже не было.

— Может, вы уже нормально все расскажете? Без необходимости задавать наводящие вопросы?

Дарей кивнул.

— Владыка осведомлён о вашей… особенности. В подобных случаях выбор, как правило, отсутствует. Но вам его предоставили.

— Какая честь, — усмехнулась я.

— Не иронизируйте, — одернул он меня. — Это редкость. У вас есть два варианта. Первый: вы переходите на службу во дворец.

— В каком качестве?

— В том, которое вам определят.

— Вы не знаете или не хотите говорить?

— Вы правы, не знаю, — непонятно, чего больше было в его голосе, равнодушия или холода.

— А если я откажусь?

— Тогда ваша семья будет выселена на дальние рубежи, а вашему родителю будет запрещено участвовать в разработках не только арбау, но и любого техномагического приспособления.

— То есть нас просто аккуратно вычеркнут?

— Если угодно.

Я отвела взгляд, потом снова посмотрела на него.

— А если я соглашусь?

— Тогда ваша семья останется под покровительством, а вы будете полезны своей стране.

— Чем именно?

Он чуть улыбнулся.

— Ничего сверхъестественного. У вас семь дней, чтобы обдумать свое решение. Я вернусь через неделю. Все это время запрет на выезд из Нарайи сохраняется.

Следователь покинул кабинет, а мне действительно захотелось сбежать.

Глава 4, в которой видеть иллюзии хочется больше, чем не видеть.

Следующие дни потекли по-касательной. Я мало вникала в происходящее, но присутствовала. Меня накрыл ступор. Нужно было принять решение, которое мне не нравилось. Мозг отказывался даже обдумать ситуацию, чтобы выбрать меньшее из зол.

Мама видела мою апатию, и пыталась привычными методами вывести из неё, ведь раньше моя грусть с легкостью развеивалась.

— Маяна, к нам сегодня заедет семья Лорам, — сообщила она за завтраком с видом человека, который

оказался посреди дикого леса и боится сделать шаг в сторону, чтобы не потеряться.

— Отлично, — отозвалась я. — Я как раз думала, что мне не хватает посторонних людей в доме.

— Не преувеличивай. Ты не лёд, чтобы от чужих взглядов таять.

Лорам приехали и уехали. На следующий день ситуация повторилась. Я поняла, что являюсь прекрасной актрисой, умею создавать умный вид, отвечать в тему и поддерживать беседу с полностью пустой головой. Мне иногда казалось, что внутри черепной коробки у меня ветер свищет.

К вечеру третьего дня даже мама сделала вывод, что прежние меры уже не работают. Я все больше молчала. Говорить стало лень.

Папа поймал меня в коридоре и за руку ответ в кабинет.

— Ты думаешь, что одна?— спросил он, согревая мои ладони в своих.

— Нет.

— Тогда почему молчишь?

Я пожала плечами.

— Потому что если скажу вслух, всё станет окончательным.

— Уже стало, дочь.

— Мне предложили выбор. Либо служба, либо...— я замялась.

— Либо опала, — констатировал папа.

— Ты так спокойно об этом говоришь...

— Потому что это не выбор, это условие.

— Мне страшно, — сказала я наконец тише, чем сама ожидала.

— Чего ты боишься?

— Что служба будет… что это будет что-то бесчестное. Я не знаю, что они от меня хотят.

Папа ощутимо расслабился и обнял меня.

— Я примерно понимаю, что от тебя может потребоваться. Ты — единственный человек, который не поддается влиянию арбау.

— Спасибо, я в курсе.

Он по-доброму улыбнулся на мою иронию.

— Значит, тебя нельзя обмануть иллюзией. Нельзя скрыть от тебя подмену. Нельзя навязать ложную картину. Это не слабость, Маяна. Это инструмент.

— Звучит не лучше, — тихо сказала я.

— Зато честно. Власть имущие не предлагают то, что им не нужно.

— Но то что им нужно на самом деле никогда не узнаешь. Это все равно, что с ифритом договариваться.

Папа хмыкнул, но потом заметил:

— Я поддержу тебя, какой бы выбор ты ни сделала.

— Даже если я откажусь?

— Даже тогда.

— И всё потеряешь?

Он пожал плечами.

— Я уже один раз сделал неправильный выбор. Больше не хочу.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда мы будем ошибаться вместе.

После разговора с папой мне стало заметно легче. Наверное, он поговорил с мамой, из-за чего она больше не приглашала гостей.

Отец в эти дни решил взять выходные. Так что мы просто проводили время всей семьей в уюте и покое.

День отъезда назначили, и я была к этому готова. Кто молодец? Я молодец!

— Не забудь… — начала наставлять мама, выпуская из объятий.

— Улыбаться, не отпугивать людей и не спорить с властью, — перебила я.

— Я хотела сказать «будь собой».

— Это хуже.

Папа усмехнулся и тоже приобнял.

— Мы будем ждать, — добавил он уже серьезно, когда я выходила.

Дворец владыки мне понравился. Его привлекательность заключалась в старинном архитектурном стиле, в стенах хранящих вековые истории. Я видела прекрасный неухоженный фасад, который в силу монументальности не сдавался разрухе, а крепко стоял на ногах, как великан из сказки про гусыню.

Мальчишка, ожидавший именно меня, повел за собой. Изнутри дворец показался длинным. Темные лабиринты коридоров тянулись, поворачивали, снова тянулись. Наверняка арбау работает в полную силу, чтобы сгладить мрачное впечатление.

Наконец, проводник остановился у одной из дверей.

Я постучала и, услышав приглашение войти, переступила порог.

— Вы вовремя, — раздался сбоку шелестящий вкрадчивый голос, — мое имя Кабир Ябгу. Проходите, садитесь.

Я повернула голову и увидела сидящего за столом человека.

— Вас уже вводили в курс дела? — спросил он, после того, как я устроилась.

— Нет, я только теряюсь в догадках.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Значит, начнём с начала. Ваше присутствие здесь обусловлено вашей… особенностью. Основной задачей для вас будет наблюдение за человеком. Ему запрещено использовать фиксаторы иллюзий и любые формы арбау. Но в последнее время складывается впечатление, что он слишком хорошо прикидывается.

— Кем?

— Идиотом. Вам предстоит наблюдать за Арланом Сармат.

Сердце пропустило удар, услышав фамилию свергнутой династии. Великая Кобылица, куда я ввязываюсь?!

Господин Ябгу внимательно следил за моей реакцией.

— Неожиданно, — наконец придумала, что ответить, — я буду открыто следить за ним или тайно?

— Как угодно. Решение примете после того как его увидите. Но не думаю, что есть смысл тайно возиться с ним. С виду он дурак-дураком. Его неоднократно обыскивали, ни разу не нашли фиксатор. Но рассудок у него слишком быстро деградировал за последние годы. Это подозрительно.

— Может, ему просто необходима терапия?

— Не думаю, что владыке он нужен здоровым. Просто убедитесь, что шут не ломает комедию, а действительно тот, кем видится всем окружающим.

Слово "шут" прозвучало обыденно, как если бы это была просто его должность.

—Так же, в зависимости от обстоятельств,—продолжил господин Ябгу, — вы будете привлекаться к приёмам делегаций в качестве наблюдателя. По итогу от вас потребуются отчеты о любых подозрительных явлениях.

— Подозрительных с чьей точки зрения?

— С вашей.

— Вы готовы довериться мнению недоучки? — я удивленно приподняла бровь.

— Не совсем. Мы проверим ваши выводы. До тех пор, пока вы не докажете свою лояльность, вы будете сосредоточены на вашем подопечном.

— А если я откажусь?— решила спросить на всякий случай, вдруг есть такая возможность.

Кабир Ябгу со вздохом склонил голову, глядя, как добрый дедушка на неразумного внука.

— Вы уже приняли решение, раз пришли. Разве есть смысл обсуждать гипотетические варианты? Сейчас вас проводят в вашу комнату, располагайтесь, отдыхайте. Вечером будет прием, на котором вы познакомитесь с подопечным и сразу приступите к наблюдению.

Проводник привел к небольшой каморочке с маленьким окошком у потолка.

Мальчишка объяснил, где находится уборная с умывальней и убежал по своим важным государственным делам, оставив меня знакомиться с обстановкой, призванной стать домом на неопределенный срок. Шкаф, стол со стулом, тумба, койка и полка над ней. Больше места ни для чего не нашлось.

— Щедро, — пробормотала я. — Ты что думала, отдыхать сюда приехала?

Окошко, слава Кобылице, открывалось, в него даже можно было смотреть, если встать на стол. Хорошо, что подтаскивать последний не понадобилось. Все рядом, все в шаговой доступности. Чудеса комфорта, что ни говори.

Кровать оказалась скрипучей, но мы быстро нашли общий язык: она попросила не скакать на ней, я не возражала.

Через время доставили мою одежду и инструменты. Распаковка много времени не заняла. Одежду — в шкаф, инструменты — в тумбу. Обустройство можно было считать завершённым.

Я села.

Встала.

Снова села.

— Просторно, — подвела итог.

К вечеру была готова. Насколько вообще можно быть готовой к знакомству с шутом, за которым нужно следить. Решила для начала одеться сдержанно и неприметно. Мало ли какие порядки здесь водятся. В дверь постучал тот же самый мальчишка. — Как тебя зовут? — Расул, госпожа. — Ну что ж... Веди меня, Расул очей моих. В зале для торжеств царила оживленная атмосфера. Музыка, голоса, смех. Много смеха. Среди людей, облаченный в нелепый наряд шута, неестественно неуклюжий человек поднимался с пола. Подбородок выпячен, нижняя губа оттопырена, на переносице застарелый перелом, глаза выпучены. Наверное, это и есть Арлан Сармат, наследник древнего, некогда великого рода, ныне — жалкое развлечение придворных. Споткнулся на ровном месте, развернулся, поклонился кому-то несуществующему, зацепил локтем поднос. Зрители снова расхохотались. Мне же ничего из этого смешным не показалось. Я наблюдала и запоминала. Не знаю, была ли на нем иллюзия. Решать не мне. Я просто опишу все, что видела, а соотносить увиденный мной образ с тем, что представилось окружающим, не в моих силах. Нужно будет попросить себе кого-нибудь в помощники, Расула, к примеру. Пусть говорит мне о том, что он видит, для сверки. Кто-то подставил шуту подножку, и он растянулся среди ошметков с опрокинутого подноса. Я нахмурилась. Одно дело если бы он намеренно развлекал людей, а другое — когда они издеваются над убогим. Подошла ближе, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Но Арлан Сармат сидел, улыбаясь, весь измазанный, и на меня не реагировал. Взгляд его блуждал, ни на чем не фиксируясь. — О, у шута появилась покровительница! Видимо, новенькая.— послышалось за спиной. — Осторожнее, он заразный! — Это не смешно,— обернулась к говорившему. Кто-то фыркнул, кто-то отвернулся, а я разозлилась. Разве в приличном обществе такое возможно? Видно же, что человек не в себе. Зачем его тут держат? Шут наконец поднялся и побрел к выходу. Я последовала за ним, готовая помочь в любой момент. Но не понадобилось. Через полчаса мы добрались до каморки в подвале, я поняла, что у меня жилище еще вполне комфортабельное. Арлан зашел к себе и заперся на засов. Ломиться к нему я не стала, а тоже пошла в свои "апартаменты". Нужно будет еще отчет составить.

На следующий день приступила к своим обязанностям. Звучит солидно, но на самом деле я просто везде таскалась за Арланом Сармат. Мой редкий дар нужен был, чтобы смотреть, как взрослый человек с полной отдачей занимается ерундой. К пробуждению придворного шута я не успела. Когда пришла, его каморка оказалась пуста. Расул, которого официально закрепили за мной в качестве помощника, подсказал, что подопечный часто наблюдается во внутреннем дворе по утрам. Наследник некогда великой династии играл со своей тенью, которую сначала упорно пытался поймать, потом стремился изо всех сил от неё убежать. Я наблюдала издалека. Долго и внимательно. Он не контактировал с предметами, которых я не видела, не нюхал того, чего нет, ни от чего не уворачивался, кроме своей бессменной темной компаньонки. Не похоже было, что он как-то использует арбау. — Что ты видишь? — спросила я помощника. — Придурковатого человека, — констатировал Расул, — а ты? Чуть ранее мы условились с ним избегать формального общения, хотябы наедине. — Тоже... К обеду Арлан переключился на более сложные задачи. Учил щенка из псарни ходить на задних лапах. Поднимал животное над землёй, ставил на задние конечности, но собакен не понимал, чего от него хотят и опускался на четвереньки. После десятого раза стало ясно, что подопечный не сдастся. Небесная Кобылица, за что мне это? Из жалости к малышу я отправила Расула на кухню за колбаской. Пока он ходил, щенок уже подустал и хотел сбежать, но Шут оказался настойчивым в своей идее, если не сказать — навязчивым. — Не так, — не выдержала я, когда песик уже просто падал в траву на живот. Арлан обернулся и посмотрел на меня с интересом. — Смотри, — я наклонилась над маленьким и дала понюхать мясной кусочек, затем положила угощение щенку на язык. Тот, прожевав, сел и завилял хвостом. Подопечный очень внимательно следил за нами. — Покажи ему, что если он станет чуть выше, получит вкусняшку,— сказала я и протянула Арлану мясное кольцо. Шут закивал, обрадовался и откусил колбасу. — Ну... и так тоже можно,— вздохнула я. Съев больше половины, подопечный все-таки вспомнил о щенке, который передумал сбегать и преданно вилял хвостом в ожидании. Что ж... по-крайней мере, они оба остались не голодны. На второй день Арлан решил, что лестницы созданы для того, чтобы по ним съезжать. Не по перилам. Дважды пересчитал пятой точкой все ступени. Видно было, что идея прокатиться ему понравилась, но способ был не рабочий. — Подожди-подожди... Если так продолжить, у тебя там все фиолетовое станет, сидеть не сможешь,— ухватила я подопечного за рукав, — смотри, как надо. Съехала по перилам, заставила Расула тоже съехать, для закрепления увиденного. Арлан уселся на перила, оттолкнулся, на пол пути потерял равновесие, и через миг уже лежал у подножия лестницы, задумчиво глядя в потолок. — Жив? — уточнила я, подходя ближе. Он моргнул, подумал и кивнул. — Да,— подтвердил, вдруг я не поняла. Говорить Арлан умел, но делал это очень и очень редко. — Отлично. Тогда давай придумаем что-нибудь другое, веселое и не такое опасное. Он улыбнулся и снова полез на перила. — Я даже не удивлена, — пробормотала я. Однажды подопечный заинтересовался статуями в саду. Он подходил к каждой, внимательно заглядывал в глаза, трогал за руку, корчил рожи. У одной из статуй Арлан неуклюже наклонился и ударился о мрамор. В сердцах шлепнул по выступу рукой, а потом затряс ею от боли. — Она не виновата, с ней можно было и помягче, — заметила я. Он, раскаявшись, погладил то место, куда ударил. — Ладно, — вздохнула я. — Эту ты, по крайней мере, не уронил. Думаю, она простила тебя. Подопечный обрадовался. Все это время я сверяла с Расулом наше восприятие о Шуте. Расхождений не было. На следующий день Арлан подарил мне булыжник, торжественно вложил его мне в ладони и замер, ожидая реакции. — Это очень… камень, — серьёзно сказала я. Он с радостью часто закивал в ответ. — Спасибо, полезная в хозяйстве вещь. Буду использовать. Услышав последнее, подопечный захотел отобрать каменюку обратно. — Э нет, дружок. Кто подарок забирает, у того нос вырастает! Арлан испуганно схватился за нос двумя руками и убежал. Мы с Расулом — за ним. В какой то из дней я поняла, что стараюсь держаться на более близком расстоянии, чтобы успеть помочь ему поймать уроненное или уберечь от очередного падения. И смотрю не только как наблюдатель, иногда с удовольствием принимаю участие в его затеях. — Ты втягиваешься, — заметил Расул. Я вздохнула. — Боюсь, что рано или поздно он свернет себе шею. Подопечный все ещё был нелеп, по-прежнему смешил, и все так же не понимал, когда смеются над ним, а когда — вместе с ним. Но теперь, когда я оказывалась рядом, Арлан уже не отходил и помощь не отвергал. — Он к тебе привык, — сказал Расул в один из дней, пока Шут пытался надеть на левую ногу перчатку. — Не уверена, что это повод для гордости, — ответила я, но и сама уже спокойно могла смотреть, если у подопечного, к примеру, по подбородку текла слюна. Вечером зал был особенно оживлён. Я научилась различать оттенки этого оживления: где просто веселье, а где — ожидание зрелища. Сегодня было второе. Люди держались напряжённее, смеялись громче, чем требовалось, и слишком часто оборачивались в сторону входа. Когда двери распахнулись, вошёл Ильгар Гарай, не торопясь, будто всё вокруг уже принадлежало ему по праву, а он просто проверял, на месте ли. Подросток. Почти мальчишка. Взгляд быстрый, цепкий, с выражением, которое я тоже наловчилась отличать, когда человек ищет не общение, а развлечение. За спиной у него маячил приятель чуть постарше, с радостным предвкушением на лице. — Ну что, — протянул он, оглядывая зал, — скучали без меня? Одни натянуто рассмеялись, другие поклонились, а третьи сделали и то, и другое. Я осталась стоять на месте. — А где наш герой? — продолжил наследник владыки. — Без него ведь совсем неинтересно. Арлан, словно по сигналу, споткнулся на ровном месте и оказался в центре внимания. — Вот ты где, — с усмешкой прищурился Ильгар и лениво подшёл ближе, обошёл Арлана кругом, — ты сегодня уже падал? Или еще не успел пол собой вытереть? Подопечный открыто улыбнулся и кивнул, словно его только что спросили об очень важном деле. Ильгар хмыкнул, подбородком указал сопровождающему на шута. Тот вышел вперед, схватил Арлана за грудки, потряс над полом и бросил. — Что вы делаете? — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Это не делает вам чести. Ильгар повернул голову, словно только сейчас заметил, что рядом с Шутом еще кто-то есть. — А ты у нас кто? — Я наблюдаю за ним. — Правда? — он чуть улыбнулся. — И как успехи? — Он не использует арбау. — Какая жалость, — вздохнул Ильгар. — Было бы хоть какое-то оправдание. Ильгар снова взглянул на приятеля. — Ещё раз, мне не понравилось, — сказал наследник почти дружелюбно. — Давай сейчас с подвывертом. — Достаточно, — шагнула я ближе. После моих слов наступила, наконец, тишина. — Думаешь? — уточнил Ильгар. Он посмотрел на меня с новым интересом, — Ты решила, что можешь это решать? — Я отвечаю за его состояние. — Нет, — скучающе произнес он. — Ты всего лишь наблюдатель. Вставай, Великий Волк Степей— обратился к Арлану. Тот послушно поднялся, покачнулся и добродушно улыбнулся. — Видишь? — Ильгар указал на него. — Всё нормально. Аяр, давай. И снова приятель наследника схватил подопечного и бросил. Я перехватила Шута под руки, стараясь удержать от падения. — Хватит, — сказала я уже тише. — Становится интереснее, — произнёс наследник с усмешкой, окинув меня оценивающим взглядом. — Оставим на потом. Ильгар ушёл к каким-то своим знакомым, а я потащила Арлана из зала прочь. — Зачем ты приходишь сюда?— спросила у него, но ответил Расул: — Иначе его приволокут силой. Такое иногда случается. — Ему надо уехать из дворца. — Бывает, что он уходит, но его всегда возвращают,— констатировал помощник и, кажется, до него начало доходить, насколько это бесчеловечно — так обращаться с человеком, слабым рассудком.

Глава 5, в которой становится понятно, что девушку можно забрать из разработчиков, но разработчика из девушки не выкинуть.

При встрече с Ябгу я ожидала выговор, но он, лишь глянув вскользь, сухо выдал:

— Вы свободны.

— Насовсем?— оживилась я.

— Рано радуетесь. Я даю вам выходной. Иногда полезно сменить обстановку, чтобы не потерять объективность.

— Или чтобы не начать задавать лишние вопросы?

— Вы уже задаёте, — холодно улыбнулся господин советник по безопасности, — возвращайтесь завтра.

Дома мама обняла меня так, будто я уезжала на годы, а не на несколько дней.

— Ты похудела, — наконец заметила она.

— Это новая придворная диета. Называется «не до еды».

Мама нахмурилась.

— Маяна…

— Всё нормально. Правда, — отмахнулась я. — Папа на работе?— она кивнула.

Проговорили о всяком-разном до его возвращения, ужинали все вместе. Я рассказывала все без утайки, родители смеялись где нужно и хмурились от несправедливости. Просто слушали, но иногда и этого достаточно.

Дина нашлась в нашей общажной комнате в одиночестве. Увидев меня, повисла на шее, потом повалила на пол.

— Маянка, как здорово, что ты пришла!!! Я тут с тоски под кровать скоро полезу, стены уже облазила.

— А Зая где?

— Чуть только занятия заканчиваются, она уже к своему Дамирчику мчится. Фу... Смотреть тошно. Неужели всех нас такое ждёт?

— Ну, в идеале — да.

Подруга скривилась в ответ.

— Хочешь, погулять сходим? Потом у меня дома переночуешь, — предложила я.

— Пошли, но не гулять, а поедем на Нахальную Арену. Там сегодня гонки. А эти голубки пусть завидуют.

— Гонки на куюнах? А если облава?

— Убежим.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я задумалась. Вероятность облавы довольно низкая, а пойти очень хотелось. Где мед там и мухи.

Видя мои сомнения, Дина решила за нас обеих:

— Мы идём, — констатировала она, а мне, видимо, только того и надо было.

"Нахаловка" гудела. Любители острых ощущений и легкой наживы собрались в одном месте болеть за поставленные на гонщиков денежки. Мы с Диной присутствовали исключительно ради эстетического удовольствия. Я, ко всему прочему, мечтала поближе подобраться к куюну и рассмотреть как он работает, какой принцип действия.

В воздухе стояла пыль, люди перекрикивали друг-друга и рев работающих колёс. Где-то подальше музыкальное трио что-то играло. Пахло нагретым металлом, маслом и работающими камертонами.

— Я уже передумала, — заявила Дина, проталкиваясь сквозь толпу. — Тут слишком много людей.

— Ты не передумала, — возразила я. — Ты просто жалуешься.

Мы выбрались ближе к ограждению, заезд к этому времени должен был вот-вот начаться. Куюны выкатили на линию старта.

Большие, тяжёлые обода с внутренними механизмами, от которых шёл тихий гул.Наездники стояли сверху, балансируя, будто это самая естественная вещь в мире.

— Они сумасшедшие, — выдохнула Дина.

— Согласна, обычный человек ни за что не пойдет на подобное.

Сигнал. И все участники заезда сорвались с мест. Пыль взметнулась вверх. Куюны мгновенно набрали скорость, обода вращались с такой силой, что казались размытыми. В поворот все входили плавно, один из участников почти коснулся земли плечом, и это дало ему преимущество в скорости. Когда он раньше всех достиг зоны трамплинов его скорость была самой большой.

— Нет, — сказала Дина. — Нет-нет-нет... Небесная кобылица, убереги!

Лидер заезда взлетел, на несколько секунд завис в воздухе и провернулся вместе с ободом на полный оборот, ровно приземлившись. Трибуны взревели.

— Я передумала снова, — сказала Дина. — Это гениально.

Спорить с ней не стала, потому что была согласна. Впервые за последние дни я могла по-настоящему отдохнуть, любуясь этой свободой и упрямой, почти безрассудной волей.

— Видишь, — сказала подруга, — ничего опасного.

В этот момент один из участников не удержался на вираже и вылетел с трассы.

— Абсолютно ничего, — добавила она, глядя как наездник вскочил и побежал к своему колесу, быстро взобрался в седло и вернулся к соревнующимся.

Следующий заезд начался минут через тридцать. Гонщики медленно выезжали из предстартового парка и размещались согласно регламенту.

— Это тот же, который в прошлый раз победил? — спросила Дина, указывая на подсвеченный изнутри зеленым куюн.

— Да, похож.

Наездник попрыгал в седле на полусогнутых, не просто удерживая равновесие, а словно разговаривая с машиной. Легко, уверенно, почти лениво.

— Как думаешь, сейчас опять выиграет? — спросила подруга.

— Узнаем, — ответила я, не отрывая взгляда от гонщиков.

И вот уже все участники заезда поставили опорные ноги в положение "товсь". Обратный отсчет пошел. Старт.

В борьбе за самую выигрышную позицию в начале заезда снова победил наш с Диной любимчик. Немыслимым образом он подал корпус вперед, куюн осел и выиграл фору на доли секунд, но при таких скоростях этого бывает достаточно.

Подсвеченный зеленым обод снова ушёл вперёд. Самый крутой поворот на трассе спортсмен прошел почти касаясь земли, но в следующий стал заходить слишком широко, на избыточной скорости.

Дина ахнула и спрятала лицо в ладонях, я же не отводила глаз.

Наездник шаркнул плечом по земле, баланс нарушился и куюн замотало. Их вынесло за границу трассы и разметало в разные стороны. Спортсмен вылетел из седла на втором кувырке, и по инерции проскользил к трибунам немного в стороне от нас. На мгновение исчез в пыли. Секунда. Две. И он приподнялся, потряс головой в шлеме, перекатился и встал.

Куюн же протащило на боку чуть дальше. Замедляясь, он остановился у моих ног.

— Жив? — спросила Дина, подглядывая сквозь щелку между пальцами.

— Кто?— сначала не поняла, о ком она спрашивает: о куюне или о седоке, — А... наездник? Да, уже можешь смотреть.

Сама же перескочила ограждение и стала осматривать и ощупывать колесо, пока никто не мешает.

— Ты серьёзно сейчас его гладишь? — ошарашенно спросила Дина.

— Нет, в шутку, пощекотать хочу просто, — буркнула я.

Сзади послышались быстрые шаги. Я обернулась и немного расстроилась, что не успела осмотреть куюн. Его владелец приближался. На скуле — ссадина, на губе кровь, но он улыбался. Как будто потеря управления была частью заезда, запланированным действом.

Спортсмен остановился в паре шагов. Посмотрел сначала на свое колесо, потом на мою руку на металле, и по ней уже поднял взгляд к моему лицу.

— Обычно их не гладят, — сказал он, чуть хрипло.

Я убрала руку.

— Обычно они не приезжают знакомиться сами.

Усмехнувшись, он наклонился, проверил магнитный подвес и камертоны.

— Не заклинит, — пробормотал больше себе.

Потом снова обратился ко мне:

— Не испугалась?

— Испугалась, — честно ответила я. — Но уже после.

— Асау, — протянул мне руку.

— Маяна, — пожала в ответ, — а это Динара.

— Я запомню, — сказал он.

— Ладно, но в следующий раз постарайся не прилетать через пол-арены, чтобы повидаться.

— Не обещаю, — легко ответил Асау.

— Ты разрешишь когда-нибудь мне его осмотреть?

— Приходи завтра после заката ко мне в гараж, он недалеко, отсюда видно. Вон в тех ангарах. Тебе укажут.

Прозвучало двусмысленно.

Асау наклонился, поднял колесо и покатил его прочь.

— Даже не думай,— предостерегла меня Дина,— прозвучало так, будто он тебя на сеновал пригласил.

Я подняла бровь, но мы обе понимали, что сделаю так как хочу.

Днем позже из гаража Асау во дворец я вернулась с ощущением, что у меня появилась тайна.

Пока светило солнце, моя жизнь оставалась прежней. Я следовала за Арланом Сармат, как тень… только более ответственная и с развитым чувством самосохранения. Уставала и физически, и морально, но привыкала. К тому, что слежу, чтобы шут не упал. К тому, что он ищет меня взглядом. К тому, что, если рядом я — он лезет в неприятности чуть реже.

А потом наступал вечер, и начиналась моя вторая жизнь.

— Ты опять пришла, — констатировал Асау, даже не оборачиваясь.

— Проверяю, не развалился ли твой куюн без моего контроля.

— Он держится из последних сил.

Я прошла внутрь гаража, оглядываясь. Металл, инструменты, масло и работающие камертоны. Запах здесь всегда будоражил. Потрясающе приземленно, вдохновляюще нормально.

— Что на этот раз? — кивнула я на куюн.

— Скажу, если пообещаешь не разобрать его на месте.

— Пообещать могу, но это не значит, что я сдержу слово.

Я действительно старалась не лезть. Каждый раз, приходя к Асау, обещала себе, что только посмотрю. Но через час обнаруживала себя с каким-нибудь инструментом в руках, склоненной над очередным узлом, требующим доработки.

— У тебя смещение здесь, — ткнула я пальцем. — Поэтому на критических виражах куюн ведёт.

— Меня ведёт, потому что я так езжу, — улыбнулся Асау, — я рисковый парень, если ты не заметила.

— Нет, тебя ведёт, потому что ты игнорируешь очевидное. Это опасно и безответственно.

— Зато стильно и эффектно, — подмигнул он мне.

Иногда я забывала, что нужно уходить. Мне не хотелось возвращаться во дворец.

— Уже поздно, — заметил гонщик. Я знала, но не бросила начатое.

— Тебя будут искать, — напомнил он мне, спустя час.

— Меня всегда ищут,— отмахнулась я.

— И находят?

— Иногда бывает.

— Давай, не сегодня.

Со вздохом отложила инструменты и ушла. Это не моя опасная тайна, и если меня найдут в гараже, то Асау окажется под ударом, не я.

Однажды пришла в гараж с мокрыми рукавами.

— Тяжёлый день? — спросил Асау.

— Подопечный подрался с уткой.

— И?

— Утка выиграла.

— Уважаю.

Мои дни проходили чередой шалостей и увещеваний, а ночи полнились творческой самоотдачей, недосыпами и свободой. Я не сумела понять, в какой момент начала ждать именно последних.

Вскоре мне напомнили о второй моей обязанности во дворце.

— Сегодня вы присутствуете на приёме, — сообщил Ябгу.

— Я каждый день присутствую, — напомнила, вдруг он забыл.

— Это другое присутствие, там нельзя мешать, и вы будете без подопечного.

Вечером Расул отвел меня в малый зал, а сам вернулся к Арлану. Я заняла место у стены, стараясь как можно меньше отсвечивать. Это был закрытый прием в честь прибывшей посольской делегации Фидарского Каганата. Здесь был и владыка Эмин Гарай. Гостей было пятеро, но, судя по взглядам окружающих в пустоту, иллюзии других персон тоже присутствовали.

Разговоры текли ровно, вежливо. Я больше смотрела, чем слушала. Старалась запоминать кто и на что реагирует, или — напротив — в упор не замечает очевидного. Обратила внимание, что Ильгар Гарай с интересом наблюдал за мной, пока я осматривала присутствующих. Неприятно, но терпимо, лишь бы не лез. Хотя и сама понимаю, что размечталась. При таком внимании Ильгар вскоре заскучает и захочет повеселиться, уверена.

На следующий день я старалась не опаздывать, не привлекать внимания, и вообще — хорошо бы притвориться мышью и даже не пищать. Прикинуться получилось разве что только сайгаком, когда догоняла Арлана.

Отправилась к техническому выходу у кухни раньше обычного, поскольку подопечный набегался и устал. У Асау запланированы очередные гонки, а я хочу успеть подготовить к ним улучшенную систему камертонов. Поэтому лучше пока не пропускать дни перед заездом.

— Уходишь?— догнал меня ленивый тембр Ильгара.

Остановилась и медленно обернулась, давая себе время придумать какую-нибудь отговорку по-быстрому. Наследник стоял прислонившись к стене, будто просто оказался здесь случайно.

— У меня свободный вечер, — ответила я, так ничего и не придумав.

— Как удачно.

Он оттолкнулся от стены и сделал без спешки пару шагов ближе.

— Я заметил, ты часто исчезаешь.

— Мне нет необходимости всё время находиться во дворце, а свои обязанности я выполняю.

— Разумеется, — легко согласился Ильгар. — Я бы даже сказал, что отлично справляешься. Это и странно. Мне кажется, что ты стараешься больше, чем требуется.

— Почему это так важно для вас?

Он мрачно улыбнулся.

— Потому что ты здесь не для того, чтобы облегчать жизнь шуту.

— Я помню: я здесь для наблюдения, — пожала плечами и пояснила,— подопечный лег отдыхать, а мне бы хотелось удалиться.

Ильгар перестал улыбаться.

— Осторожнее, Маяна. Здесь не любят, когда что-то ускользает из-под контроля. Развлекайся, пока можешь.

Развернулся и ушел, не оглянувшись.

Вскоре мне назначили аудиенцию у владыки. О теме встречи не сообщалось. Долго ждать перед встречей и особо нервничать тоже не пришлось.

— Проходите, Маяна, — будничным тоном произнес Эмин Гарай.

Кабинет, в отличие от всего остального дворца, хранил в себе неподдельную роскошь. Простор и золото, тяжелые ткани и затейливые орнаменты освещались природным светом, попадающим в кабинет через сплошную стеклянную стену. Видимо, здесь одно из тех редких мест во всей стране, защищенных от вибраций арбау. Но при этом нынешний правитель не склонен был отказывать себе в роскоши.

— Вы хорошо поработали, — сказал владыка, листая какие-то записи. — Ваше присутствие на приёме оказалось… полезным.

— Благодарю, — слегка склонив голову, ответила я.

— Один из гостей, — он перевернул страницу, — отсутствовал. Его место занимала иллюзия. Достаточно качественная, чтобы пройти стандартную проверку. И пока все смотрели на то, чего нет, вы фактически заметили отсутствие. Это редкое качество, и очень ценно для нашей стабильности и безопасности.

Эмин Гарай отложил бумаги и доброжелательно улыбнулся.

— Благодаря вам мы выяснили, что этот человек встречался с представителями оппозиции. Да, мы шли по его следам с опозданием, но в противном случае это осталось бы вовсе незамеченным.

— Я рада, что смогла быть полезной, — постаралась произнести ровно, поскольку боялась даже сглотнуть ком, вставший в горле.

— Безусловно, — мягко заметил владыка. Именно поэтому мы не можем позволить вам быть… вне системы.

— Я и так служу, — осторожно сказала я, ощущая безысходность бесконечного падения в пропасть.

— Слу́жите, — согласился он. — Но недостаточно контролируемо. Сейчас в разработке новое поколение арбау. Более тонкое. Более… убедительное. Благодаря ему, в ближайшее время станет возможной замена ключевых фигур без очевидных следов.

Он говорил спокойно, все контролировал и все предусмотрел.

— Мы должны исключить такую вероятность.

— Я не совсем понимаю… Что от меня требуется?

— Поймёте, — откинулся в кресле, и добавил,— шут. Он уязвим. Его легко заменить. Ещё легче — использовать.

Я уже знала, к чему это идёт, но всё равно спросила:

— И при чём здесь я?

— При том, — многозначительно ответил владыка, — что вы — единственный человек, способный гарантированно определить подмену. Поэтому мы закрепим вас рядом с ним.

— Я и так рядом, — напомнила, вдруг он забыл.

— Недостаточно,— и удосужился объяснить после непродолжительной паузы, — Арлан Сармат все еще очень важен для страны, вы даже не представляете, насколько, Маяна. Если Шут просто исчезнет, его легко заменят, а ваша жизнь будет под угрозой, поскольку вы единственная, кто сможет разоблачить самозванца. Пока ваш подопечный жив и находится под наблюдением, вы в безопасности. И в ваших же интересах, чтобы он продолжил жить как можно дольше.

Как изящно он вывернул положение вещей, намекая, что это нужно прежде всего мне самой. Тем временем владыка продолжил:

— В связи с этим, вы должны выйти за него замуж.

— Нет, — отказалась, не задумываясь.

— Вы уверены?— добродушное выражение ни на миг не покинуло лица владыки, — подумайте получше. Ваши родители живут в южном квартале, — произнёс он так же спокойно. — Отец работает в своей лаборатории, но она не единственная в Нарайе. Мать живет яркой светской жизнью... Им будет трудно пережить… нестабильность.

Я закрыла глаза, понимая, что снова засунула руку в ту же змеиную нору. До каких пор мною будут помыкать, манипулируя безопасностью близких? Не думать об этом, не при нем. Чтобы даже намека на несогласие не проскользнуло.

— Это временная мера, — добавил владыка почти участливо. — До тех пор, пока не будут разработаны иные способы контроля. К тому же, у вас уже сложилось взаимопонимание с "подопечным".

Вспомнился Арлан, с его неловкой улыбкой, как ищет меня взглядом, как доверяет.

— Когда?— спросила я, не удержав тяжелого вздоха.

— Вот и славненько,— улыбнулся Эмин Гарай,— мы все организуем. Можете идти, Маяна. Вас известят.

Я поклонилась и на непослушных ногах вышла.

Глава 6, где формы и размеры не важны, а призрачные возможности обретают юридическую силу.

Мне хотелось то ли молчать, то ли кричать. Поэтому я выбрала третье — пошла на кухню. Расул и Арлан уже доедали.

Шут устроил засаду на муху в своей тарелке, поверх которой виднелись только его глаза.

— Поймаю и на цепь посажу, — сообщил он, не поднимая взгляда.

— Служить заставишь?

Подопечный кивнул в ответ, как всегда серьезно. Расул стоял рядом, опершись на стол, и с интересом наблюдал за процессом.

На кухне было шумно. Работа кипела. Овощи резались, мясо отбивалось, тесто месилось. Обычный живой хаос.

Арлан сделал резкое движение рукой в сторону тарелки. Миска полетела в одну сторону, ложка — в другую, а Шут счастливо прижимал кулак к своему уху.

— Не зузы, — сказал он довольно,— ато назову тебя Зузакой.

В этот момент один из поваров резко остановился посреди кухни и уставился в пустоту перед собой.

— Нет, — раздраженно бросил он.

— Я сказал, нет,— добавил спустя несколько секунд.

Другой повар кивнул в ту же пустоту.

— Мы не можем так быстро пересчитать объёмы, — вмешался третий. — Это нарушение норм.

— Что происходит?— обратилась я к Расулу.

— Переговоры с поставщиком, — пояснил тот, не поворачивая головы,— но если ты его не видишь, значит — с иллюзией поставщика.

Повар тем временем продолжал:

— У нас есть договор! Вы не можете просто…Что значит «мы уже всё обсудили»? С кем?!

— Это вообще законно? — снова спросила у Расула.

— Формально — да, — ответил он. — Если арбау зарегистрирован и сигнал подтверждён.

— А если человек на самом деле не здесь?

— Это не входит в формулировку.

Я удивленно покачала головой.

— Прекрасно! Надеюсь, нас не начнут иллюзорной едой пичкать. Вообще, по-хорошему, кухню надо в первую очередь изолировать от арбау. Это же целое непаханое поле для мошенничества!

Все взгляды устремились в мою сторону, а главный повар переключился на меня:

— Тебя кто спрашивает? Если после твоих слов, — он ткнул пальцем в иллюзию поставщика, — этот нам подкинет что-нибудь неподходящее, то ты будешь служить на кухне до конца своих дней, а его,— снова обернулся в пустоту,— просто казнят.

Потом в сердцах взял со стола перо и поставил подпись в воздухе.

— Он сейчас… заключил сделку с пустотой?— шепотом уточнила.

— С юридически подтверждённым отсутствием, — поправил Расул.

Все это время Арлан привязывал к мухе ниточку, выдернутую из подола рубахи. Когда у него получилось, он от души рассмеялся.

Вечером в гараже было тихо и дымно, когда я пришла. Асау стоял у верстака, склонившись над раскрытым корпусом.

— Вот и оставляй тебя без присмотра,— начала я с порога. — Что спалил?

— Возможность проигрыша. Немного изменил угол наклона камертонов. Мне кажется, так должно быть лучше. Они друг-другу не будут мешать. Почему опоздала?

— Читала подопечному на ночь сказку об ифрите и кошке. Это моя любимая сказка, но он почему-то заплакал, пришлось успокаивать.

— Жестокая, зачем так издеваться над человеком? — сострил он, не оборачиваясь,— любой уважающий мужчина заплачет, над бедным ифритом.

Я фыркнула, затем подошла ближе, и, стянув перчатки, потянулась к узлу преобразования.

— Давай заодно частоты сместим, — сказала, уже работая. — Ненамного, но в зоне, где потери были максимальными.

— Может не надо?— протянул с сомнением,— я тебе еще живой пригожусь, обещаю.

Отмахнулась, потому что шутовского поведения мне и во дворце хватает.

— Надо, Асау, надо...— драматично заметила я. Когда хочешь заставить мужчину сделать по-своему, нужно подпустить в голос уверенности и трагизма. Этому меня мама научила.

— Если куюн подо мной взорвется, ты умрешь от чувства вины. И радости плотской любви мы вместе уже не познаем,— патетично подхватил мой спектакль этот актеришка.

— Дурак...— надулась я, а потом добавила, — с чего он взрываться-то будет? Это даст тебе прирост скорости.

— Или разберёт меня на составляющие.

— Не разберет, наверное... Не должен, по крайней мере,— произнесла с сомнением.

— Потрясающие гарантии!— хмыкнул Асау.

Я закрутила крепление. Отступив на шаг, запустила систему. Камертоны завибрировали и вместо обычного гула зазвучали ритмичные гармоники, как будто у куюна появился свой пульс. Такого преобразования на арене еще никто не слышал. Асау сначала потрясенно замер, потом подхватил меня на руки и закружил.

— Кто молодец? — потребовала я признания своей гениальности.

— Ты молодец, — ответил он,— самая невероятная девушка! Завтра поженимся, сразу после гонок!— неудачно пошутил он, опуская меня на пол.

Я осеклась, будто конь на скаку споткнулся. Отошла, нахмурившись.

— Что-то случилось?— спросил Асау.

Покачала головой и с натянутой улыбкой вернула разговор в прежнее русло.

— Теперь преобразование должно идти ровнее. Меньше рассеивания, больше отдачи. На разгоне это даст тебе преимущество.

Но своевольных гонщиков просто так с пути не сбить.

— Что произошло?

Я запрокинула голову, стараясь не расплакаться. Асау сгреб меня в объятия:

— Ну ты чего?

— Мне приказано за Арлана замуж выйти,— постаралась произнести твердым голосом, больше не обращая внимания на влажные дорожки слёз. Он закаменел.

— А Шуту об этом известно?— почему-то Асау всегда называл моего подопечного только так, не сдерживая неприязни в голосе.

Снова покачала головой в ответ.

— Я что-нибудь придумаю,— заявил он решительно.

— Не смей ничего придумывать. Это мне что-то еще могут простить, пока я полезна. Тебя же — ничего не спасет.

— Это уж мне решать, — улыбнулся открыто, но жутко, — пошли испытывать.

Мы выкатили куюн наружу. Ну как «мы»... Катил гонщик, а я двери ему открывала. Площадка за гаражами была пустой, только редкие огни вдали и тёмная линия трассы. Асау легко вскочил на обод, проверяя баланс.

— Ну? — крикнул он. — Готова увидеть величайшего наездника всех времен и народов?

— Я готова увидеть, как торжествует мой разум над твоим величием.

Он рассмеялся и запустил преобразователь. Куюн запел свою новую песню и рванул вперёд. Разгон был чище и резче.

Я удовлетворенно улыбнулась, но радоваться рано. Пока камертоны не покажут свою работу на предельных скоростях, выводы преждевременны.

Асау сделал круг, потом второй — быстрее. На повороте заложил корпус ниже обычного. Куюн послушно откликнулся, без паразитных вибраций.

Асау вернулся ко мне, резко сбросив скорость.

— Видишь, я же говорил тебе, что надо частоту подправить, — насмешливо бросил он, спрыгивая,— а ты:"Не надо" и "Не надо, вдруг взорвешься!" Поехали, прокачу.

Ожидая, пока я взобралась на передние пеги лицом вперед, он удерживал руль, а затем сам вскочил на задние. И мы потихоньку тронулись.

С пассажиром Асау набирал скорость гораздо осторожнее. Поначалу было страшно, будто внутри кто-то бренчал тревожную мелодию на струнах. Но чем быстрее мы ехали, тем спокойнее и радостнее становилось на душе. Осмелев, я раскинула руки и полетела навстречу ветру.

На следующий день великая актриса трагического жанра в моем лице выпросила выходной у Ябгу. Навестила родителей, а потом поехала к Дине домой в пригород, поскольку академия сегодня тоже не работала. У них в особняке я и раньше частенько бывала, так что все здесь мне было привычным.

— Сегодня опять гонки, — шепотом закричала я Дине, многозначительно выпучивая глаза. — Пойдешь?

— Конечно!— в том же тоне ответила она,— меня тут уже откормили на два размера вперед, теперь зрелища нужны.

— Маяночка, ты как раз вовремя, — обрадовалась госпожа Юзадэ, выходя из кухни. — Мы уже садимся.

Она слегка посторонилась, будто пропуская кого-то вперёд, и только потом жестом пригласила нас.

Дина заметила вполголоса:

— Родители взяли себе иллюзорного ребенка, чтобы по мне не скучать.

Отец Дины уже сидел за столом и с серьёзным видом что-то рассказывал в сторону пустого стула.

— Любознательный растёт, — сказал он, заметив нас.

— Очень, — подтвердила мать. — Всё спрашивает.

Подруга не выглядела встревоженной.

— Как дела, Маяна? — спросила мать, раскладывая тарелки. — Я слышала, ты теперь у нас важная птичка. Во дворце работаешь.

— Да, но это только звучит важно, на самом деле ничего серьезного.

— Ничего... — успокаивающе заметил отец. — Всегда с чего-то надо начинать. Правда, сынок?

Пока он выслушивал ответ, мать споро поставила перед пустым стулом одну тарелку.

— Малик сегодня мне на кухне помогал.

— Он у нас вообще любит быть рядом, — пояснил отец. — Не мешает, просто… присутствует.

— Удобно, — одобрила Дина.

— Очень, — согласилась мать. — С ним так спокойно. С тобой так не было. Аппетит отличный, ничего не роняет, по столу ничего не размазывает, никаких капризов.

— А еще Малик чем у вас занимается?— мне не понравилось сравнение подруги с иллюзией, поэтому постаралась перевести тему.

— Мы решили его не перегружать, — отмахнулась госпожа Юзадэ, — пусть занимается чем хочет.

— И какие он выбирает занятия? — спросила Дина.

— Ну… разные, — ответил отец. — Сегодня вот развивался.

Мать тем временем потянулась рукой и, с нежной улыбкой, провела ладонью в воздухе.

В целом складывалось впечатление, что все в порядке и всех все устраивает, но у подруги в глазах нет-нет да и мелькала грустинка.

Вечером мы следили за гонками из более удобного места, которое посоветовал Асау. Оно было выше и трасса, освещенная фонарями, просматривалась почти полностью.

Неугомонный гонщик выглядел так, будто сюда пришёл не соревноваться, а просто заскочил по дороге в пекарню.

Сегодня обод его колеса светился оранжевым.

Спортсмены выкатили машины к старту и обратный отсчет начался. По сигналу куюны сорвались вперёд, какофония волнового преобразования оглушила трибуны.

Асау тронулся с небольшой заминкой, но быстро разогнался, поэтому несколько поворотов держался в середине группы. Чтобы вырваться вперёд теперь необходимо было выбирать более длинные траектории и проходить их быстрее. Этим он и занялся. Обходя лидера, прошёл слишком близко от колеса соперника, так что камертоны чуть не словили резонанс. Мне это не понравилось. Надо будет потом дополнительный отсекатель частоты продумать, потому что куюны обоих дрогнули. Хотя наш наездник быстрее смог выровнять баланс, я успела поверить, что колесо взорвется и мне предстоит погибнуть от чувства вины, как и предрекал Асау.

На участке с трамплинами он опять выпендрился. Во время подъёма отпустил управление на долю секунды, выровнял корпус, и в воздухе сделал то, чего не делал ни один серьезный спортсмен. Он буквально «развалился» на куюне: руки за головой, ноги вытянуты, корпус расслаблен так, будто он не в гонке на скорости едет, а дома на диване лежит, и единственная его проблема — не пролить чай на себя. Наверное, для таких людей как Асау, законы физики носят исключительно рекомендательный характер.

Толпа на трибунах сначала замолчала, но через миг взорвалась одобрением и восторгом.

Когда куюн приземлился в идеальном балансе, Асау уже снова привычно сидел в седле.

— Ну нельзя же так,— возмутилась Дина,— у меня чуть сердце не остановилось. Вместо победы похороны бы праздновал, обормот.

Тем временем трасса уже несла неподражаемого победителя к финишу. Красуясь, Асау ушёл на следующий круг, постепенно понижая коэффициент преобразования для плавного замедления. Зрители приветственно махали ему.

Второй заезд прошел без неожиданностей, если не считать, что победитель успел прикинуться звездой прямо в полёте с трамплина. А вот третий заезд начался куда грязнее предыдущих. Наездники уже не играли в аккуратность — трасса стала тесной, скорости выше, а ошибки дороже.

На дальнем повороте один из гонщиков вошёл в дугу слишком резко. Его куюн повело — сначала едва заметно, потом сильнее. Камертоны сбились и перешли на нестройный звон. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, к чему это может привести.

— Резонанс… — поморщилась я.

Наездник попытался выровнять машину, но запоздал на долю секунды, которой хватило, чтобы куюн дёрнуло, развернуло боком и выбросило с траектории. Наездника сорвало с обода и прокатило по земле. Пока помощь была в пути, спортсмен не шевелился.

Целитель подбежал к пострадавшему и встал как вкопанный, размахивая руками.

— Что происходит? — нахмурилась я, понимая что опять не воспринимаю какой-то важной иллюзии.

Мне виделся тщедушный растерянный парнишка в лекарской форме и, кажется, он совсем не понимал, что делать со своими конечностями.

— Осматривает? — то ли спросила то ли уточнила Дина.

— Он его даже не трогает, — заметила я.

— Трогает! — возразила Дина. — У него сейчас… — она запнулась, так как камертоны на покалеченном куюне пошли в разнос, выдавая бессистемные амплитуды.

— Секунду назад он смотрел… ну… как сквозь него. Обычно так переломы видно. А потом иллюзия поплыла. Похоже, что от него помехи пошли,— кивнула она на останки колеса.

Целитель дёрнулся, как будто его кто-то толкнул.

— Он сейчас… — продолжила комментировать мой персональный диктор, — он пытается совместить… но у него не совпадает…пациент и… картинка пациента.

Пострадавший тем временем начал приходить в себя.

— Ай! — заорал он. — Ты куда лезешь?! Верни мне ногу на место, скотина!

Лекарь вздрогнул:

— Это всего лишь иллюзия поплыла, не двигайтесь! У меня… всё под контролем!

— У тебя под контролем?! — возмутился тот. — Убери от меня руки!

— Это… дополнительная пара рук для... — замямлил парень.

— Убери иллюзию, идиот! Не видишь, что арбау нестабильно?

Целитель попытался собраться:

— Так… спокойно… сейчас я… сейчас всё будет…— до нас долетали только обрывки его речи.

— Да ты сначала реши, сколько у меня рёбер! — не унимался горе-гонщик. — Ты только что сказал — три сломано!

— Сейчас перепроверю! — с достоинством ответил врач и действительно потянулся к пациенту.

— Да где ты щупаешь-то? У меня ребра в другом месте!— Завопил гонщик с новой силой, — Уберите от меня этого коновала!

— Я дипломированный специалист! — оскорбился молодой целитель.

— Где?! В театре?! — пациент кое-как перевернулся на живот и попытался уползти подальше от помощи. Но дипломированный специалист не готов был просто так его отпустить. Тогда пострадавший поднялся на обе ноги и спешно заковылял прочь, то и дело отмахиваясь от погони.

— Когда я решу заболеть, напомни мне, пожалуйста, этого не делать,— попросила я Дину.

— Кажется, придется еще и на врача выучиться дополнительно, — согласилась она.

Оставшиеся заезды прошли куда спокойнее. То ли участники решили, что на сегодня достаточно подвигов, то ли зрелище с целителем и убегающим пациентом всех слегка отрезвило. Но, тем не менее, гонки не остановили. Куюны снова выходили на трассу, аккуратнее входили в повороты, реже рисковали на трамплинах.

После старта последнего заезда Дина, как и все зрители, замерла вслушиваясь во что-то. Чуть погодя, гонщики веером разъехались прочь от трассы и освещения, не закончив заезда. Погасили подсветку колес.

Подруга схватила меня за руку и потащила прочь со словами: "Да ни в жизнь!" Люди на трибунах заметались.

— В чем дело? — спросила я на бегу.

— Облава. Приказано оставаться на местах.

Когда мы спустились, Дина продолжила меня тащить вслед за толпой к выходу. Я уперлась ногами.

— Нельзя, там отцепление.

Она остановилась и осмотрелась.

— А где его нет? Я наоборот только там просвет вижу.

Сотрудники службы надзора стояли в основном там, куда все бежали, и уже начинали скручивать первых добравшихся. В месте же поворота трассы отцепления не было вовсе. Туда мы и устремились.

Когда добрались до границы света, услышали знакомый голос:

— Ну что за красотки меня тут преследуют! От таких и уезжать-то зазорно. Давайте лучше прокачу вас.

Дина не узнала Асау и споткнулась от неожиданности. Я придержала её, не давая упасть, а потом потащила в сторону наездника.

Разместилась как и вчера на передних пегах. Дину усадили в седло, а Асау стоял сзади и управлял.

— Только не гони, — нервно бормотала подруга себе под нос, — я еще не все в жизни попробовала. Да лучше б я дома толстеть осталась!

Ехали мы максимально медленно, чтобы не шуметь.

— Часто облавы случаются?— спросила я у Асау.

— Не особо, но бывает. — ответил наш спаситель.— Как я заметил, в основном если арбау сбоит из-за крушения какого-нибудь, тогда они и появляются.

Глава 7, в которой мамины мечты начинают сбываться, подготовка к подготовке может спровоцировать потерю подопечного, а Нарайя показывает свое истинное лицо.

Меня разбудил скрип двери и звуки шагов в каморке.

— Ягодка моя, тебе лучше встать сейчас, — негромко сказала мама где-то рядом. — Они настроены решительно.

Я подскочила в кровати. С ней мы виделись только вчера, но её присутствие здесь одинаково и порадовало, и удивило.

— Кто "они"?— уточнила, пытаясь продрать глаза.

— Распорядительница и швея. Вчера, когда ты уехала, они приезжали к нам домой, но я их отправила обратно. Сказала, что сегодня больше не появишься. Они собирались с утра во дворце к тебе заявятся, поскольку дело срочное. Я решила не бросать мою девочку на растерзание этим волчицам и настояла на своем присутствии.

Я хрипло заныла. Ну почему так скоро? Всего один день прошел. Надеялась, что у меня будет время придумать, как избежать навязанного замужества, но владыка постарался минимизировать риски.

— А если я сделаю вид, что меня здесь нет?

— Они уже проверили, — тихо уговаривала мама. — Пока сделаем как велено, но степь одной Нарайей не ограничивается, она бескрайняя. — И добавила еще тише,— Папа подготавливает пути отхода. Только т-с-с-с-с-с, — закончила она, приложив палец к губам.

Со вздохом я встала и накинула халат. Мама тем временем пригласила войти ожидавших за дверью. Помимо нас, внутри поместилась только швея. Распорядительница попыталась протиснуться, но то ли она была слишком объемна для моей комнатушки, то ли нас тут итак уже было избыточно много, так что ей пришлось остаться снаружи.

— Нам нужно снять мерки до начала основного этапа, — заявила свадебная дама из коридора, не тратя времени на приветствия.

— До какого начала? — спросила я, окончательно просыпаясь. Она посмотрела на меня с лёгким удивлением, будто я действительно заразилась слабоумием от подопечного, как многие и предрекали, но снизошла до объяснений:

— До подготовки к обряду.

— То есть сейчас ещё не подготовка?

— Сейчас — предварительная подготовка к подготовке.

Я кивнула. Кто я такая, чтобы опровергать важность её миссии?

Меня развернули и поставили так, как, по их мнению, до́лжно стоять невесте на древнем обряде. Судя по ощущениям, будущая жена при этом не должна была дышать или двигаться.

— Волосы тоже сейчас срежем, — сказала распорядительница.

— Это еще зачем? В дикие времена живем, что-ли?— озвучила мама мои мысли.

— Поскольку жених представитель древнего рода, — с достоинством ответила дама хранительница традиций, — владыка велел провести обряд по законам предков.

— Час от часу не легче, — проворчала мама.— а аркан кто плести будет?

— Я и буду плести, у меня ни один волосок не потеряется, — заверила распорядительница обрядов.

По древним законам плести вервь с волосами новобрачных полагалось самой старшей женщине рода, но, судя по всему, госпоже Данишмен не доверяли в этом вопросе.

— А в чем смысл?— задала я очевидный вопрос,— у жениха-то волосы короткие. Неужели, в аркане только моих волос достаточно будет?

— А пряди Арлана Сармат мне уже передали. Оказывается, Всемилостивый Владыка сохранил косу бывшего наследника, когда освободил наш народ. Да вы не переживайте, мне всего несколько ваших прядок понадобится.

— Уже известна дата обряда?— спросила мама.

— Как только аркан и наряды для жениха и невесты будут готовы, так сразу и проведем, — с радостью обнадежила дама,— Владыка велел торопиться, так что за неделю управимся, я думаю. Вы как считаете?— обратилась к швее.

Та только кивнула в ответ.

После того как подготовка к подготовке закончилась, я проводила маму, а сама отправилась разыскивать подопечного.

В привычных местах его нигде небыло. Обнаружился он в своей комнате, но не один. Тут присутствовала та же дама распорядительница, а вот портным был мужчина.

— Стой спокойно, ради Небесной! — взмолился человек, пытавшийся снять с Арлана мерки, когда я вошла.

Расул нашелся в углу на табурете с выражением лица, говоришего, что он уже всё перепробовал и теперь просто наблюдает за последствиями.

Каждый раз, когда портной прикасался к нему, Арлан взбрыкивал и отскакивал в сторону. Ему было не только весело из-за того, что кто-то захотел с ним поиграть, но еще и щекотно. Зная подопечного, он мог так развлекаться довольно долго.

— Это займёт совсем немного времени, — увещевал мастер. — Пожалуйста, не дергайся.

— Может, ну его?— подала голос свадебная дама, — запечатлите с него иллюзию да и меряйте потом сколько хотите.

— Может тогда вы сами все и сделаете, госпожа Ханиф?— оскорбился портной, — если итак все знаете? Во-первых, я никогда не буду шить по непроверенным данным, это может стоить мне репутации. А во-вторых, клиенту запрещено любое использование арбау, независимо, является ли он субъектом или объектом.

Дама ничего не ответила, но видно было, что записала мастера в свою воображаемую "книжечку" с неприятными именами.

Портной снова стал подбираться к Арлану.

— Позволь снять с тебя мерки, это нужно для ритуального костюма.

— Зачем?— наконец удивленно подал голос подопечный.

— Тебя женят на госпоже Маяне.

Шут удивленно замер, потом испуганно замотал головой и замычал.

— Нам разрешено позвать стражников, — снова вмешалась распорядительница, — если ты будешь сопротивляться.

Я покачала головой и подошла ближе.

— Послушай, дружок,— сказала, заглядывая в глаза,— они ведь действительно позовут охрану. Давай я тебя сейчас буду держать за руки, чтобы было не страшно. Я знаю, что тебе щекотно, но надо чуточку потерпеть и тогда они уйдут. А мы с тобой потом пойдем погуляем.

— В городе?— спросил Арлан.

— В городе, — согласилась я, еще не зная, как отнесется к такой идее Ябгу, и уже подбирая наиболее убедительные аргументы. Подопечный наконец кивнул, и портной в спешке приступил к своей работе.

— Я тоже не в восторге, — призналась я с грустью. — Но, похоже, нам не оставляют выбора.

Шут чуть склонил голову, как будто обдумывал услышанное, но с места не сдвинулся.

Все шло довольно гладко. Мастер споро мерил и записывал.

— Обхват груди...— пробормотал под нос и добавил уже громче,— вот видите, госпожа Ханиф, а с виду и не скажешь что у него там пятьдесят эли, кажется — сорок шесть от силы. Если бы я по иллюзии шил, извелся бы без подтверждения.

Через несколько минут всё закончилось.

— Благодарю, госпожа Маяна, — сказал мастер, отступая.

— Не меня — его, — кивнула я на подопечного.

Тот уже отвернулся и рассматривал что-то на стене, как будто бы полностью потеряв интерес к происходящему.

— Кто молодец? — с улыбкой тронула его за плечо, —Арлан молодец.

Шут, не оборачиваясь, едва заметно кивнул.

Выйти в город для исполнения обещанного оказалось подозрительно просто. Я зашла в кабинет Ябгу в боевом расположении духа, но на моё яростное требование отпустить он спокойно кивнул, не отрываясь от бумаг.

— В чем подвох? — удивленно поинтересовалась.

— Нет никакого подвоха, благодаря системе арбау мы всегда знаем где находится ваш подопечный. Я дам знать службе надзора, что сегодня ему позволена прогулка.

— Тогда я не понимаю, зачем здесь я и почему бы вам не разрешить Шуту уехать на все четыре стороны?

— Вы здесь, чтобы недопустить объектом использование арбау, — со вздохом напомнил глава безопасности, — а причину, почему он нужен именно во дворце, вам знать не положено.

Кто бы сомневался... Наверное, придется самой все выяснить. Пока не узнаю, почему Арлан так важен, буду привязана к нему, без возможности что-либо исправить.

— И вы можете отследить каждого?— спросила на удачу, не надеясь получить ответ.

— Пока нет, но скоро.

— Так спокойно об этом говорите!— возмутилась я.

— Это не тайна. Тем более если вам нечего скрывать,— и, вперив в меня взгляд, спросил:— Ведь нечего?

Прогулка началась спокойно. Выйдя за ворота, мы свернули на одну из убегающих с дворцовой площади улочек. К дороге выходили подъездные ансамбли, окованные затейливыми орнаментами, но давно не крашенные, и покрытые ржавчиной. Особняки, в силу своих размеров, отстояли друг от друга на приличном расстоянии. Сквозь решетки забора выглядывали заброшенные парки. Наверное, хозяева полностью заменили садовые хлопоты на иллюзии.

Подопечный шёл рядом спокойно, не вырываясь и не отставая, иногда проводил свеженайденной палкой по прутьям, вызывая мелодичный перестук.

У одного из домов я замедлила шаг. Над распашными воротами располагалась надпись "Салех". Справа от ворот висел родовой щит, на котором еще можно было различить вздыбленного белого скакуна, освещенного лунными лучами. Уж щит-то точно нужно было бы обновить, хотя бы в память о предках.

— Дом единения, — прочитал Расул.

Я удивленно обернулась.

— Здесь так написано?

— Да, — уточнил помощник и показал на щит, — Там даже знак Владыки есть, видишь?

— А род Салех куда-то в другое место переехал?

Расул задумался, но потом сказал, что таких не существует. По крайней мере, во дворце точно о них не знают.

— То есть, ты уверен,что дом не жилой?

Подопечный часто закивал и пояснил:

— Я пару раз относил сюда послания от господина Ябгу. Там планировщики работают.

Арлана архитектура не интересовала. Он просунул палку сквозь прутья и увлеченно бил по траве.

— Пойдём? — предложил Расул, — пока охрана не выбежала.

Я напоследок оглядела еще раз щит, пытаясь запомнить все до последней детали. Надо будет поискать в геральдическом справочнике, чем прославился этот род и почему он забыт. Ведь право постройки так близко ко дворцу давалось заслуженным, выдающимся деятелям.

Не дождавшись от меня ответа, Расул и Арлан медленно побрели прочь. Догнать их не составило труда.

В конце улицы пространство расширилось, и мы вышли на небольшую круглую площадь. По краям были расставлены скамейки, а в центре возвышалась статуя.

Мужчина в тунике на старинный манер стоял чуть подавшись вперёд. В одной руке он держал свиток, в другой — чашу. Доброе умиротворенное лицо улыбалось. Подпись гласила: "Камиль Гали. Врачеватель, не побоявшийся войти в охваченную эпидемией Нарайю и даровавший её жителям лекарство от бирюзовой болезни."

— Красиво сделали, — заметила я.

— Да, — кивнул Расул, даже не глядя на табличку. — Госпожа-мать Владыки и в жизни тоже была прекрасна.

Я не поверила своим ушам.

— А здесь что написано?— спросила, указывая на табличку .

Расул прочитал вслух, уверенно, как что-то давно знакомое:

— Та, что сумела породить и воспитать великого сына, объединившего земли и вернувшего порядок.

Становилось все интереснее. Раньше я никогда здесь не бывала, да и не приглядывалась особо, когда с подружками на прогулки ходила. Не до того было.

Арлан тем временем обошёл постамент, постучал по нему палкой и, не найдя в этом особого интереса, двинулся дальше.

Бирюзовая болезнь.

Нарайя.

Камиль Гали.

И — мать Владыки.

Всё это почему-то никак не хотело складываться в одну картину.

— Идёшь? — окликнул меня Расул.

— Иду, — отозвалась я и поторопилась следом, так как подопечный уже скрылся из вида.

Медленно и без цели наша троица вышла к Базарной Площади. У одной из лавок Шут притормозил, осторожно потянулся к свисающей подвеске, но не дотронулся — остановился в паре пальцев, как будто проверял, можно ли.

— Если не сломает — пусть трогает,— пожал плечами торговец.

— Можно, — разрешила я.

Арлан бережно коснулся украшения, и оно тихо звякнуло. Подопечный радостно улыбнулся.

— Нравится?

Шут кивнул.

Торговец хотел подарить, но я отказалась и оплатила полную стоимость. Шут счастливо рассматривал новую безделицу, поворачивал на солнце, любуясь бликами.

— Он любит такие вещи, — заметил Расул, шагая рядом. — Если звенит или двигается.

— Я тоже обратила на это внимание, — ответила с улыбкой,— совсем как котик.

— Мау,— пробасил предмет нашего разговора.

В отдалении послышалась веселая мелодия, на которую Арлан пошел, как звороженный, немного опередив нас. Перед уличными музыкантами собралась толпа, и подопечный нырнул в самую гущу без оглядки. Пока я и Расул догоняли Шута, он скрылся из вида окончательно. Мы с помощником заметались.

— Да чтоб тебя ифриты разодрали, — выругался Расул после пяти минут поиска.

Я была с ним полностью согласна. Расслабилась и забыла, что упряжь рвется там, где больше всего перетерта.

— Давай ты продолжай в толпе искать, а я по краю обойду, вдруг снаружи виднее,— велела помощнику, — если что — кричи, не стесняйся.

Расул кивнул и мы разошлись. Музыканты играли довольно громко известную песенку, зрители подпевали. Подопечного нигде не видно.

Было бы стыдно вернуться во дворец без Арлана и с покаянной головой идти на ковер к Ябгу.

У лавки с инструментами услышала знакомый глубокий смех и, оглянувшись, увидела гонщика. Асау крутил в руках новомодный ключ с храповиком и что-то обсуждал с торговцем. Если подойду на пару минут, ничего же не случится? Шута и отсюда увижу. Гонщик обрадовался мне, будто год не видел.

— Познакомься, Лукман, это моя девушка, лучший инженер и механик.

— Размечтался, — фыркнула я, толкнув насмешника в бок, и поздоровалась с торговцем.

— Убила наповал, — скорчил расстроенную мину Асау, схватившись за сердце, — придешь сегодня?

— Не знаю, у меня ЧП. Подопечный потерялся, если не найду, то скорее всего не приду. Мне пора.

— Ну давай, буду ждать. Мне тоже пора, с работы ненадолго отпустили.

Он легкой походкой удалился прочь с новым ключом подмышкой.

А я умчалась догонять пропажу. Обошла зрителей по кругу три раза, поискала на соседних торговых аллеях, несколько раз пересекалась с Расулом. Через полтора часа безуспешных поисков я, отчаявшись, уже готова была возвращаться и посыпать пеплом голову, как увидела размахивающего руками помощника. Он указал в конец прохода, там, где я четыре раза прошла до этого.

Арлан стоял у прилавка с деревянными игрушками.

— Где ты был? — спросила его с тревогой.

В ответ подопечный показал мне лошадку, которую выбрал и не хотел выпускать из рук. Я со вздохом её оплатила, и, мы не задерживаясь, вернулись во дворец.

К вечеру усталость навалилась так, что даже мысль о гараже показалась лишней. Я добралась до своей каморки, села на край кровати и какое-то время просто смотрела в стену, не особенно понимая, о чём думаю. В голове всё ещё перекатывались обрывки дневных впечатлений: щит, надпись, слова Расула… Странные несоответствия на городоских улицах. Если мать владыки была настолько праведна, неужели она не достойна настоящего памятника? А великий целитель Камиль Гали? Неужели совершенный им подвиг можно просто прикрыть иллюзией и забыть? Разве это справедливо?

Мысли текли словно мед, который вот-вот капнет вниз, и казалось что еще немного и я пойму нечто важное. Но мед может течь бесконечно, а мне додуматься до сколько-нибудь путных выводов не дали. После настойчивого стука из-за двери послышалось:

— Госпожа Маяна, вас просят подойти.

Как правило, во дворце "просят" тогда, когда не предполагают отказа. Я поднялась и пошла следом за посыльным в том же самом уличном наряде. После прогулки роскошь кабинета Владыки отдавала насмешкой. Эмин Гарай стоял у окна и смотрел в темноту, где редкие огни города едва пробивались сквозь сумерки.

— Вы ходили в город, — констатировал он, обернувшись. Сегодня взгляд у него был внимательный, но без давления. Скорее как у человека, который привык замечать детали, а не выискивать ошибки.

— Да, — подтвердила я.

— Это полезно, — сказал он, проходя к столу. — Смена обстановки и всё такое. Ваш подопечный вёл себя спокойно?

— Да, — ровно ответила я, — без происшествий.

Владыка кивнул, потом, будто между прочим, продолжил:

— Скажите, вы замечали за Шутом… склонности к каким-то конкретным местам?

Я нахмурилась.

— В каком смысле? На кухню вот его постоянно тянет.

Эмин Гарай не спешил уточнять, словно подбирал формулировку, которая будет наиболее емкой.

— Бывает, человек не осознаёт, почему идёт туда или сюда, — мягко пояснил он. — Но выбор повторяется. Одни и те же повороты, одни и те же остановки.

— Не, на кухню он без остановки идет,— опровергла сама себя я.

— Не идиотничайте, Вам не к лицу.— мягко пожурил Владыка и продолжил,— Шут возможно задерживался у каких-то мест, или, наоборот, избегал чего-то. Вы не обращали внимания?

Я замечала, что Арлан бывало шел спокойно, без рывков… но иногда чуть смещал траекторию, как будто обходил что-то невидимое.

— Он… — я смутилась, не понимая, к чему такие вопросы. — Иногда останавливается. Но это больше похоже на случайность.

— Случайность — это тоже закономерность, — легко улыбнулся Владыка.

Никакого давления, словно перед этим со мной разговаривал совершенно другой человек. Этот Эмин Гарай не допрашивал, а просто собирал наблюдения в общую картину в своей голове. И, стоит заметить, что мне тоже было бы интересно взглянуть на результат.

— А внутри дворца? — продолжил Владыка. — Есть ли места, куда его тянет чаще? Помимо кухни.

— За пределами дворца ему больше нравится. Конюшню любит, псарню. Во дворце он в приемах участвует и в своей комнатушке сидит в основном. Больше я не видела, чтобы он куда-то особенно часто наведывался, да еще специально.

— Благодарю, — наконец заключил он— Вы наблюдательны. Это ценное качество.

Я не была уверена, что сказала что-то действительно полезное, но спорить не стала.

— Если заметите его тягу к конкретному месту, сообщите, — попросил он напоследок. — Можете идти.

Я поклонилась и вышла, стараясь не думать о том, что именно он пытался понять через мои ответы. Но область интересов Эмина Гарай заставила призадуматься.

Глава 8, в которой возможность нажиться на своем горе может свести с ума.

Через несколько дней я и подопечный были приглашены на встречу с распорядительницей для разучивания свадебного обряда. Не сказать, что его сложно запомнить, но учитывая особенности нашей пары, что-либо предполагать было бы смело и опрометчиво, если не сказать — бессмысленно.

В древние времена, после того как сплетен аркан, невеста должна была умчаться в степь на самой сильной и быстрой кобыле из родительского табуна. Жених должен был догнать её на своем коне, зацепить арканом специальный выступ на седле невесты, и, перепрыгнув на кобылу, остановить погоню. По возвращении они проходили очищение дымом, поили своей кровью очаг и приносили клятвы.

Как Владыка собирался заставить Арлана во всем этом участвовать, мне было невдомёк. Я ни разу не видела Шута верхом, но, судя по его постоянной неуклюжести, верховая езда ему противопоказана.

Репетицию назначили на выпасном лугу за конюшнями. Госпожа Ханиф ожидала нас, держа в руках обыкновенную веревку, сплетенную из дикого хмеля. Неподалеку прогуливались люди, делая вид, что оказались здесь совершенно случайно. Но что-то подсказывало мне, что они пришли сюда целенаправленно развлечься.

— Для начала ты должен научиться накидывать аркан,— обратилась обрядная дама к подопечному, по своему обыкновению, не утруждая себя приветствием.— Вот так. Раскручиваешь, потом бросаешь.

Она свернула петлю, показала движение и протянула Арлану верёвку. Шут кивнул, раскрутил как попало веревку, та зацепилась за его кисть и стянулась где-то в районе локтя. Попытался стряхнуть, и затянул аркан у запястья.

Распорядительница со вздохом махнула рукой, подзывая одного из помощников конюха. Через несколько минут нам вынесли специальное обрядовое седло.

— Вот за это жених должен зацепить аркан, — пояснила распорядительница, постучав по заднему выступу. — После чего перепрыгнуть и остановить кобылу.

Арлан подошёл ближе. Обошёл седло кругом, провёл рукой по коже, заглянул снизу, словно пытался понять, с какой стороны оно вообще работает.

— Позовите конюха, пусть покажет.— приказала обрядная дама.

Конюх не заставил себя долго ждать. Быстро оценил ситуацию, взял аркан, ловко раскрутил его и одним точным движением зацепил выступ на седле.

— Вот так, — сказал он с улыбкой, повторяя движения более медленно.

Арлан следил, не отвлекаясь. Конюх отступил и передал ему верёвку. Подопечный взял аркан, раскрутил и почти правильно повторил движения, которые от него требовались.

Петля мягко обвила свою цель. Госпожа Ханиф на секунду замерла, не сразу осознав, что произошло, но потом заорала:

— Бессовестный! Да ты что наделал?

— Поймал,— сообщил довольный собой подопечный.

Аркан затянулся у распорядительницы чуть ниже плеч, она попыталась его смахнуть и петля, ожидаемо стянулась вокруг шеи. Конюх быстро спас госпожу Ханиф из плена. Видно было что слов у нее не осталось, только эмоции. Пока она стояла раскрывая и закрывая рот, я предложила:

— Может, обойдемся без древнего обряда? Там еще с лошадьми проблемы могут возникнуть.

Мои слова взбодрили госпожу Ханиф и у нее открылось второе дыхание.

— Ну нет, хорошая моя. Если Владыка сказал, что нужно в соответствии с древним обрядом, значит так и будем делать. У Шута почти получилось. Теперь переходим к следующему этапу.

К этому времени никто из зевак уже не утруждался тем, чтобы делать вид, что они здесь случайно.

Из конюшен вывели двух лошадей. Мне достался старый, широкий в кости мерин с равнодушным всезнающим взглядом, по прозвищу Бекем. Он лениво переступал с ноги на ногу и даже не пытался проявить интерес к происходящему.

— Этот выдержит двоих, — пояснил конюх.

Арлану подвели другого коня — аккуратного, подтянутого, с живыми глазами и слишком осмысленным выражением морды.

— А этому — Шуран, — сказал конюх. — Он спокойный, его для обучения держат.

Арлан потянулся к нему, коснулся морды, затем провёл ладонью по гриве. Конь не отпрянул, но внимательно следил за каждым движением, словно заранее оценивал, стоит ли с этим человеком иметь дело.

Я села в седло без особых сложностей, мерин даже не шелохнулся.

— Теперь жених, — скомандовала госпожа Ханиф.

— Садись, — сказал конюх Арлану, придерживая коня.

Подопечный засунул ногу в стремя… замер… затем попытался перелезть, но, некстати оглянулся и испугался, замерев поперек седла. Шуран терпел.

— Не бойся, — подбодрила я.

Подопечный мелкими судорожными движениями начал выравниваться, зажмурив глаза.

— Теперь езжайте, — потребовала госпожа Ханиф, делая вид, что всё идёт по плану. — Невеста уходит, жених догоняет и накидывает аркан.

Я чуть сжала колени, побуждая Бекена тронуться. Подопечный сделал то же самое, но Шуран решил по-своему, выбрав траекторию, которая не имела никакого отношения к погоне, и спокойно пошёл по кругу.

Один из наблюдающих уже достал бинокль.

Арлан тем временем, не особенно смущаясь, следил за движением земли под копытами, явно находя происходящее вполне удовлетворительным.

— Аркан, — напомнила распорядительница уже с явным напряжением.

Подопечный послушно поднял верёвку, раскрутил её… чуть увереннее, чем в прошлый раз. Но Шуран, что-то почувствовав, остановился. Арлан по инерции подался вперёд, бросок вышел смазанным, и аркан ушёл совсем в сторону.

Распорядительница со вздохом признала, что на сегодня сделала все, что было в ее силах, и повелела закончить репетицию. Она пообещала выпросить у Владыки разовое разрешение на использование Шутом арбау.

Когда все расходились, я заметила, что двое зевак задержались, и один отсчитывал другому, с виду очень довольному человеку, деньги.

— Это на нас ставят? — спросила у Расула, без особого удивления.

Он замялся, отвел взгляд в сторону и ответил:

— Ну… не то чтобы прямо на вас…

Я приподняла бровь.

— Расул...

Он вздохнул.

— Да, — признался наконец. — На вас. На то, как быстро всё закончится, и насколько зрелищно.

— Ясно, — кивнула я,— главное, чтобы они не начали делать ставки на выживание, там уже могут быть серьёзные суммы и провокации.— И тут меня осенило,— А ты тоже ставки делаешь?

— Да как тебе такое могло прийти в голову, — насупился он, — нет конечно!

— Но если что — то ты сможешь?— уже предвкушая положительный ответ, уточнила.

Расул кивнул с видом великомученика.

Мы вернулись в подвальную комнатушку Арлана.

— Нам нужно кое-что попробовать, — сказала я подопечному. — И сделать это… убедительно. Мы будем вести себя почти как обычно, но не совсем.

Шут смотрел внимательно, но без толики понимания во взгляде, поэтому я пояснила:

— Есть люди, которые хотят чтобы мы их не только развлекали, но и помогли бы обогатиться. А я хочу, чтобы мы за это тоже хоть что-то да выгадали, понимаешь?

Арлан кивнул. Опасно, конечно, полностью раскрывать ему свой план. Он, как ребенок, может искренне, от всей души похвастаться этим кому-нибудь. Но остаетеся надеяться, что я буду рядом. Да и кроме меня с ним никто особо не разговаривает.

— Вот что я придумала. Если я делаю вот так,— описала головой круг, делая вид, что разминаю шею,— это значит, что игра началась, и дальше мы будем веселиться, но так, чтобы никто не понял, что нам смешно.

Мы условились о тайных сигналах, которые подопечный быстро запомнил. К примеру, растопыренные пальцы на правой руке означали «повторяй за мной», а сжатый кулак на левой давал понять, что игра закончилась. До ежевечернего приема наше трио увлечённо тренировалось.

В конце дня фуршетный зал был, как обычно, полон. Музыка текла ровно, разговоры сливались в мягкий гул, слуги двигались между гостями так, будто их и не было. Мы появились чуть позже, чем следовало. Не опоздали — но заставили обратить внимание. Подопечный шёл рядом спокойно, оглядываясь по сторонам с выражением рассеянного интереса на лице. Я поймала на себе несколько внимательных взглядов. Главное, самой не выдать свое нетерпеливое ожидание, поэтому сделала физиономию в виде глиняного строительного слитка и медленно повела головой по кругу.

Подойдя к столу с закусками, я взяла в руки бокал с вином, понюхала и поставила на место. Показала посуде известную конфигурацию из трех пальцев, подавая сигнал для подопечного "делай что хочешь, ругать не буду". После этого я все-таки со смехом схватила бокал и выпила, не отрываясь, высоко запрокинув голову.

Шут задумчиво почесал подбородок, а потом принялся играться с остальными бокалами. Переливал жидкости из одного в другой, напитки смешивались, приобретали усредненный невзрачный цвет. Сделала вид, что хочу помешать безобразию, но вырвать что-то из рук подопечного мне не удалось, а стало только хуже. Часть бокалов опрокинулась, по скатерти потекли лужи, на пол посыпались осколки.

Я изобразила немое негодование, внимательно следя за тем, чтобы нечаянно не подать сигнал "стоп". Когда увидела, что из глубины зала к нам направляется улыбающийся Ильгар со своим приятелем, поняла, что нужно срочно сворачиваться, и перешла к увещеваниям:

— Да хватит уже! Сколько можно?! Ты когда-нибудь сможешь вести себя нормально, без дурацких фокусов?— закончила криком.

А сама скрестила руки на груди в знаке "продолжай в том же духе". Арлан, малыш, представляю, как тебе сейчас трудно чудить по заказу, но если все получится, куплю тебе пряник.

— Видеть тебя не хочу,— накинула еще драмы, и, спрятав лицо в ладонях, бросилась прочь изо всех своих тощих сил.

Добежала до подвала без оглядки, Арлан мчался следом.

Я упёрлась руками в колени, переводя дыхание.

— Это… — выдохнула я, — это было даже лучше, чем я рассчитывала.

Арлан расслабился после моих слов, словно до этого боялся, что я начну его ругать.

— Кто молодец? Ты молодец! — я даже сама не заметила, как обняла подопечного на пике эмоций, он не стал отстраняться — Особенно в той части, где ты решил утопить весь стол.

— Они сами падали, — серьёзно возразил он.

Я ненадолго задержала на нём взгляд… и рассмеялась. Нервно, но искренне. Он тоже улыбнулся — растерянно, будто не до конца понимая, правильно ли сейчас смеяться. Стало… легко. Все-таки хороший он, жаль что дурачок.

— Главное, — сказала я, смутившись, — ты не перепутал сигналы.

— Один раз перепутал, — честно признался Арлан.

— Я заметила, но это даже к лучшему, так более правдоподобно.

Вскоре появился Расул, достал из кармана сложенный лист, развернул и ткнул пальцем.

— До вашего выхода ставили, что ты еще долго продержишься, — сказал он. — После первых пяти минут коэффициенты поползли. После… — он кашлянул, — мокрых процедур ставки сменились на “срыв в ближайшие пару дней”. Но ты сорвалась быстрее, чем все ожидали, — довольно сообщил он, доставая из-за пазухи пачку банкнот. — Это редкий случай.

Увидев выигрыш, я запрыгала вокруг парней, с визгом хлопая в ладоши. Радовал не столько сам выигрыш, сколько удачно разыгранная сцена.

— А тебе не предъявят потом, что ты заранее все знал?— осеклась я.

— Я напрямую не ставил, через знакомого,— успокоил он меня.

— Таким злоупотреблять не будем, к следующему розыгрышу получше подготовимся, и поставим побольше, чтобы не частить.

В гараже Асау пахло не только свободой, но и жареным мясом из соседнего бокса.

— Если ты снова пришла ковыряться в моем куюне, — услышала неприятно бодрый голос гонщика, — то сегодня у него выходной, а у нас с тобой вечеринка.

— Слушай, мне этих вечеринок во дворце достаточно, — взмолилась я. — Дай вкусить плодов мучений и творчества, а?

— Не дам, сегодня они подпротухли, — он твердо развернул меня на пороге и, мягко подталкивая сзади, подвел к соседской двери.

Я не успела придумать остроумный ответ, потому что оттуда грянула музыка. Заглянув внутрь, обнаружила веселый молодежный хаос. Кто-то уже танцевал, кто-то спорил, кто-то восхищенно ходил кругами возле чужого куюна. На столе стояли еда и напитки.

— Маяна?!— услышала я когда мы вошли.

Обернулась и едва не запрыгала от радости, словно жеребенок. С Заей мы давно не виделись, и я успела соскучиться.

Она светилась изнутри. Казалось, что волосы стали ярче, взгляд веселее. Рядом стоял Дамир Шаким, уверенно придерживая подругу за талию.

— Каким ветром тебя сюда занесло? — спросила она, обнимая меня.

— Асау притащил, — честно ответила я. — Вы знакомы?

Мужчины обменялись рукопожатиями и стало ясно, что их представлять друг-другу не нужно. Они присоединились к компании возле одного из куюнов.

— А вы как здесь оказались? Я совсем не ожидала тут тебя встретить, — оттащила я подругу в сторону.

— Дамира друзья пригласили. Их на днях задержали было на гонках и вот только сегодня отпустили.

Музыку слегка приглушили и послышался чей-то крик:

— За свободу!!!

— За скорость!!!— кто-то поддержал в ответ.

— За то, чтобы нас не поймали в следующий раз!— раздалось следом и все одобрительно засмеялись.

Вскоре присутствующие снова разошлись по отдельным кучкам. Асау отошел к гонщикам обсуждать куюны, недавние заезды и способы избежать стражи в будущем. К Дамиру присоединились несколько его знакомых. Выяснилось, что среди них я единственная не состояла в каком-то обществе с загадочным и многообещающим названием «Истинный резонанс». Как оказалось, оно занималось расследованием злоупотреблений арбау на общественных началах. Первые несколько минут всё выглядело вполне серьёзно. Дамир говорил о распределении мощности между вышками, об особенностях распространения волн и о том, что официальные отчёты не всегда совпадают с результатами независимых наблюдений. Учитывая, что он сам участвовал в разработке отдельных узлов системы, слушать его было любопытно.

Потом разговор перешёл к миграциям животных. А ещё через четверть часа я узнала, что уже второй год эти активисты-оппозиционеры пытаются установить, зачем власти воздействуют на животных. Не на население, не на выборы старост, не на торговые дома, а на зверей и птиц.

Следовало отдать им должное — к вопросу они подошли основательно. За это время были собраны свидетельства охотников, пастухов и лесников, нанесены на карты маршруты перемещений нескольких видов животных и составлены сравнительные таблицы. К концу вечера я услышала несколько убедительных докладов о влиянии арбау на перелётных птиц, два противоположных мнения относительно лис и горячий спор о том, являются ли горные козы объектом воздействия или всего лишь его индикатором.

— А вы знаете что-нибудь о бирюзовой болезни? — Спросила я когда представился случай.

Видя в ответ недоуменные выражения лиц, я не стала настаивать на этой теме. Очевидно, что они не в курсе. И также понятно, что знают не больше моего. Домыслов у них много, а по существу ничего нет.

Следующую неделю сколько-нибудь значимых событий не происходило. Подготовка к свадебному ритуалу не без казусов, но подходила к завершению. Наряды и аркан были готовы. Арлану так и не было позволено использовать арбау.

На тотализатор мы пока никак не влияли, так что коэффициенты вернулись к естественному состоянию, а наш давешний спектакль посчитали небольшим нервным срывом с моей стороны.

Гонки в эти дни тоже не проводились, так как один из организаторов, тот самый сбежавший от лекаря пострадавший, лечил рёбра.

За день до ритуала невесте надлежало отбыть в отчий дом, что я и сделала с превеликим удовольствием.

Папа встретил меня мрачнее грозового неба. На вопрос о причине он ответил, что не успел, хотя и старался. Для побега все было готово. Отец договорился со стражами юго-западных ворот, что на рассвете они ненадолго оглохнут и ослепнут. Но вчера внезапно без объяснения причин все посты были усилены втрое.

— Думаешь, это из-за меня?— спросила с тревогой.

— Не знаю, что и думать...— растерянно ответил папа.—Не похоже, что ты или наша семья могли бы иметь настолько ощутимый вес, чтобы ради нас усилить охрану города.

— Мы обязательно придумаем что-нибудь ещё, дочь, — произнёс он, выпуская меня из объятий, — а пока иди к матери, она совершенно разбита.

Никогда не унывающая госпожа Селинэ Данишмен нашлась в своей постели с заплаканными глазами и хлюпающим носом.

— Ягодка моя,— позвала она и протянула ко мне руки, не вставая.— Простишь ли ты меня когда-нибудь? Это все из-за меня так складывается...— причитала мама.

Я не могла и слова вставить.

— Это ведь я, глупая ослица, умоляла Великую Кобылицу, чтобы она ниспослала тебе благородного мужа. Вот и доумолялась... Лучше бы я счастья для своей кровиночки просила, гусыня старая...

— Мам, не ругай себя,— перебила я её, наконец.— Так получилось, ты не виновата. И если уж Всеблагая настолько хорошо тебя слышит, то лучше помолись, чтобы мы смогли выпутаться из этого всего.

Глаза матушки округлились в немом озарении, и она воскликнула, выбираясь из кровати:

— Да пребудет ум моей дочери в вечном здравии! Недаром она, все-таки, четыре года в академии провела!!!

Я с улыбкой покачала головой.

Мама-мама... Никогда не могла понять, всерьез она такая или дурачится. Но хорошо хоть, что матушка оживилась, и больше не готова взять на себя все грехи этого мира.

Вечером, когда родители уже отошли ко сну, мой двойной образ жизни дал о себе знать. Спать не хотелось. Я решила поискать в папиной библиотеке какое-нибудь усыпляюще-скучное чтиво в качестве снотворного.

Раньше папина библиотека не подводила. Даже если уснуть не получится, то хотя бы стану умнее на одну книгу.

Пальцы медленно скользили по шероховатым и гладким корешкам, по теплой коже, по холодным металлическим украшениям.

«Свод налоговых уложений за последние семьдесят лет».

«Виды зернохранилищ».

«Ознаменование красоты торговли».

На «Великие Рода Ак-Бея-Улуса. Полный справочник» пальцы дрогнули и остановились.

Может, здесь будет что-то о роде Салех, особняк которого превратился в дом Единения?

Каждый род, приведенный в справочнике, сопровождался краткой историей, описанием земель, родового знака и перечнем наиболее известных представителей.

Среди первых был род Данишмен...

Странно...

В детстве папа говорил, что столетия назад мой далекий прадед помогал молодому эмиру выстраивать отношения с соседними государствами, посему наш род до сих пор зовется Данишмен, «советник».

Справочник был составлен двумя годами раньше моего рождения и в нём отец был обозначен действующим «Держателем Весов». Получается, что до моего рождения папа был советником по финансовым вопросам, вполне себе действующим советником.

Почему все настолько радикально изменилось, я могу догадаться: династия сменилась. И почему родители никогда о подобном не упоминали — тоже. Но как получилось, что папа стал руководить целой лабораторией ретрансляторов? Насколько связаны между собой экономические отношения и разработка глобальной сети арбау?

Хотя...

Наверное, защита от фальшивомонетчиков могла бы объединить две разные области знаний.

С мыслями, что надо будет поспрашивать родителей об этом, я пролистнула дальше.

Как и ожидала, среди Великих Родов нашёлся и Салех. За несколько столетий его представители успели отметиться и среди военачальников, и среди дипломатов, и среди ученых. Почти в каждом поколении кто-нибудь да занимал высокий пост при дворе. Последним представителем значился Мадир Салех, посвятивший жизнь исследованиям арбау. Ему было приписано создание теории широкополосного резонанса — идеи о том, что ретрансляторы способны воздействовать не на отдельных людей или небольшие группы, а одновременно на всё население целых городов. Автор книги осторожно отмечал, что многие современники считают подобные расчёты слишком смелыми и трудноосуществимыми, однако первые успешные испытания уже подтвердили принципиальную возможность такой системы.

Получалось, до недавнего времени арбау было совсем другим. Не всемогущей сетью, опутавшей всю Великую Степь, а дорогим и редким инструментом, применявшимся лишь в отдельных местах и для весьма ограниченных задач.

От размышлений меня отвлёк легкий шорох открывающейся двери, в проеме которой показался отец.

— Тоже не спится? — спросил он, направляясь к столу.

Я прошла следом, положила перед папой раскрытый справочник, и ткнула пальцем в страницу.

— Здесь написано, что Мадир Салех разработал теорию широкополосного арбау. Тогда почему...

Я не договорила, так как заметила знакомую реакцию. Точнее наоборот — отсутствие реакции на что-то. Отец смотрел в книгу, но не пытался ни читать, ни понять того, на что я указываю. И не найдя за что зацепиться взглядом, папа непонимающе посмотрел на меня.

— Где, дочь?

— Да вот же... Справочник Великих Родов.

Он покачал головой.

— Не вижу никакого справочника.

— А так?

Взяла папину руку и положила поверх раскрытой книги. Отец дернулся, как от резкой боли, схватился за переносицу. Из его носа потекла тёмная струйка.

Я испуганно замерла, не зная, что делать. Папа тем временем запрокинул голову и достал из кармана носовой платок, которым промокнул кровь.

У двери запищал кабинетный ретранслятор. Один раз, потом ещё... Немного другим тоном, как бы фиксируя нештатную ситуацию. И снова вернулся к своему обычному состоянию.

Я молча забрала справочник со стола. Убедившись, что с папой всё в порядке, ушла к себе.

Глава 9, в которой свадебный обряд проходит так как никто не ожидал, а пир — без особых происшествий.

Проснулась я еще до рассвета. За окном слышались чьи-то голоса, лошадиное ржание. В доме хлопали двери, из коридора доносились звуки чужих шагов.

После робкого стука и моего хриплого приглашения войти в комнату заглянула Бэла.

— Доброго утра. Госпожа Маяна, прибыла свита из дворца. Дама-распорядительница требует, чтобы её пустили к вам. Уже необходимо облачаться в ритуальный наряд.

Я со вздохом выбралась из постели и после утренних процедур позволила нарядить своё тельце.

Свадебный костюм был без изысков. Золотой ездовой камзул с разрезами от пояса доходил до колен. Ниже виднелись щалбар того же цвета. На ногах — мягкие сафьяновые сапожки. Самым неудобным был головной убор: широкая конусообразная шляпа, создающая вокруг меня завесу из свисающих до земли белых шелковых лент.

— Это чтобы невесте было труднее ускакать от жениха в степь, — пояснила госпожа Ханиф.

Казалось бы, с таким балдахином можно было бы и невесту подменить, но ленты должны были от ветра или от быстрой езды время от времени колыхаться и показывать того, кто внутри.

Когда я вышла в главный зал, родители уже ждали меня с каменными выражениями лиц. Только руку мама сжимала в кулак, пряча его в складки своего платья.

Обнявшись, мы вышли во двор и расселись по коням, так же наряженным в бело-золотые ритуальные упряжи. В составе кавалькады, включающей ещё и охранников с представителями Владыки, мы покинули отчий дом.

За восточными воротами Нарайи, чуть поодаль, мы встретились с свитой жениха, уже выстроенной в правильный круг. В центре на Шуране сидел Арлан с рассеянной улыбкой на лице.

На подопечном были белые камзул и щалбар, к седлу приторочен бело-золотой аркан.

Завидев меня, Шут оживился и тронул коня в мою сторону. Но наездники, окружившие его, пустились медленным шагом, не давая выехать из живого кольца. Обряд начался.

Один из представителей Владыки, которого я видела пару раз в кабинете Ябгу, шлёпнул моего коня по крупу золотой камчей. Конь потихоньку потрусил вперёд. Когда в спину мне понеслись ритмичные взрыкивания всех присутствовавших мужчин, он ускорился. И мы понеслись.

Но перед этим, мне померещилось, будто Арлан сделал круг головой в нашем тайном знаке «игра началась». Наверное, это случайность. Сейчас уже не понять. Мой конёк разогнался. Ветер подхватил шелковые ленты, захлестал ими по плечам, разметал за спиной. Где-то справа, не обгоняя и не отставая, в отдалении держались свидетели обряда.

Особо я не торопилась, и своего мерина не подгоняла, он шёл комфортным для себя темпом.

Когда Нарайя скрылась за холмами, подоспел Арлан, которого наблюдатели приветствовали криками, согласно обряду. Не знаю, что могло произойти, чтобы конь под Шутом настолько изменил своим привычкам, но Шуран летел галопом. Вскоре уже можно было различить золотой орнамент на камзуле жениха. Подопечный держал аркан на изготовку.

Ещё несколько скачков, и я приготовилась ловить петлю, в надежде успеть перекинуть её на седельный зацеп, но моей помощи не понадобилось.

Арлан приподнялся в стременах, раскрутил верёвку, и с первого раза подцепил луку. Он не стал ни перескакивать ко мне, ни перетягивать меня к себе. Пустил Шурана плечом к плечу с моим Бекемом, слегка направляя наперерез. Одной рукой ухватил за нащечный ремень мерина, а другой рукой крепко зажал ноздри, спокойно приговаривая:

— Ш-ш-ш... тур... тур...

Бекем быстро перешёл на шаг, а затем остановился.

Маневр был выполнен мастерски, словно Арлан родился в седле. Я недоверчиво разглядывала подопечного, на что он отвечал своей привычной растерянной улыбкой.

— Ничего не хочешь сказать?

— Поймал, — произнес он просто. — Кто молодец?

А вдруг мне показалось? С чего бы ему быть мастером верховой езды? Может, это та самая счастливая случайность, провидение Небесной Кобылицы?

Выяснять дальше я не стала, так как приближались свидетели, лишь буркнула:

—Ты молодец...

Подъехавшая свита выкрикивала приветствия. Кто-то занялся разведением костров.

Нам предстояло ещё накормить духов степи жиром и напоить кумысом, но мы довольно быстро с этим покончили.

Когда оба костра занялись, нам поднесли по куску масла. Шут бросил свой в пламя по правую руку, стоя лицом на север, а я в левое. Огни загудели, клубясь черным дымом. Свидетели обряда тоже одобрительно загалдели. Теперь мне и подопечному нужно было пройти между двух кострищ, не подпалив ленты на шляпе. Пока я примеривалась, как бы половчее это сделать, Арлан просто обхватил меня за талию поверх развевающегося шелка, приподнял над землей и пронёс меж священных жертвенников, снова вызывая одобрение зрителей.

По ту сторону огней мне поднесли золотую камчу и миску с кумысом. Плеткой я щедро расплескала священный напиток на все стороны света. На этом обряд закончился, и мы отправились во дворец на пир.

Пир проходил в том же зале, где до этого принимали фидарских послов. За длинными столами шумели придворные. Свидетели громко и эмоционально рассказывали подробности всем желающим услышать.

Оказалось, сегодня проиграли почти все. Одни рассчитывали, что я попытаюсь удрать подальше, другие — что Арлан непременно промахнётся арканом, третьи вообще ожидали, что кто-нибудь свалится с лошади. Я нашла взглядом Расула, сидевшего через несколько столов. Судя по его озадаченному лицу, он тоже не ожидал, что все пройдёт настолько гладко.

Обзор мне загородил наследник владыки, собственной персоной. За его спиной маячил Аяр.

— Говорят, ты поддавалась,— произнёс Ильгар, хватая со стола мой кубок и принюхиваясь.— Даже не знаю, кому из вас повезло больше. То ли Шуту, потому что досталась неповоротливая жена, то ли тебе — достался муж-идиот.

Со смехом он поставил вино на место.

Не было у меня сегодня ресурсов для человеколюбия, и я открыла было рот, чтобы нахамить, как услышала голос теперь уже мужа:

— Привет.

Мы синхронно повернулись в сторону Арлана.

— Ну-ка... ну-ка... — оживился наследник, — Великий Волк степей подаёт голос...Сможешь залаять? Тогда не трону.

Я подалась вперед в желании осадить наглого глупого мальчишку, но почувствовала под столом легкое прикосновение к руке.

— Гав, — с улыбкой произнес подопечный.

Ильгар обрадовался и решил закрепить успех:

— Плохо, очень плохо. Плохой пёсик. Нужно громче.

— Сын, — раздался раздраженный окрик Владыки с соседнего стола.

Наследник дёрнулся, потом ушёл не сказав ни слова, но напоследок обернулся.

Когда он подошёл к отцу, тот уже разговаривал с Ябгу, не обращая внимания на Ильгара. Наследник постоял, помялся, и, не дождавшись реакции от родителя, сел в отдалении.

В дальнейшем пир проходил вполне буднично. Музыканты сменяли друг друга, столы постепенно пустели и снова наполнялись блюдами, распорядители следили, чтобы кубки гостей не задерживались пустыми дольше положенного. Время от времени кто-нибудь подходил поздравить молодых, пожелать многочисленного потомства, крепкого здоровья и прочих сопутствующих вещей. Арлан рассеянно улыбался, а мне приходилось благодарить доброхотов. Когда последние здравицы были произнесены, а музыканты начали собирать инструменты, госпожа Ханиф поднялась со своего места и довольно зычно объявила:

— Молодым пора отдыхать.

Возражений ни у кого не возникло.

Под любопытными взглядами придворных нас вывели из пиршественного зала и проводили в каморку Арлана.

— До рассвета вас никто не побеспокоит, — торжественно произнесла свадебная дама.

Дверь закрылась.

Я постояла посреди комнаты, не зная, чем заняться. Когда Арлан начал стягивать с себя ритуальный наряд, отошла к окну и уставилась на огни Нарайи.

Наверное, сейчас родители уже добрались домой.

Расулу тоже сегодня выходной дали, он собирался навестить своего деда после пира.

Асау, должно быть, в гараже. В последние дни он занимался усовершенствованием динамики, так что, скорее всего, с переключениями возится.

А я...

Я стояла в комнате собственного мужа и ждала, когда он уснет покрепче.

За спиной послышался шорох. Не успела обернуться, как Арлан подхватил меня на руки и отнес на кровать.

— Спи. Это все не по настоящему,— прошептал он на ухо. Спокойно, без улыбки и глупой придури во взгляде. Как обычный разумный человек.

Я прищурилась, готовая устроить ему настоящий допрос, но он усмехнулся, указал на ухо, затем на дверь, а потом приложил палец к губам в жесте молчания.

Возмущенно посопела, но, так и не придумав способа поговорить, чтобы нас не услышали, положила голову на подушку. Муж притянул к себе и просто обнял. Было спокойно. Я не стала вырываться, и вскоре уснула.

Сон стал спадать оттого, что одеяло попыталось незаметно выбраться из-под моей ноги.

— Бэла, скажи маме, что я сбежала ночью,— прохрипела я, хватаясь за одеяло, но вместо полотна нащупала человеческое тело. Сразу проснулась.

— Доброе утро, — улыбнулся Арлан.

Он выглядел непривычно. Черты лица были более резкими и четкими, никакой припухлости.

— Доброе...

— Как спалось?

— Нормально... — чуть погодя ответила. — Мне кажется, я заслуживаю объясне...

Муж не дал договорить, быстро прикрыв мой рот ладонью.

— Ты все обязательно узнаешь,— произнес он едва различимо,— когда придет время. А до тех пор веди себя как раньше.

Мне захотелось возмутиться, ведь никто не любит, когда его используют втёмную или о чем-то недоговаривают. Но Арлан, поглаживая мою щеку большим пальцем, добавил:

— Мы обязательно из этого выберемся. Обещаю.

В это время после непродолжительного настойчивого стука дверь распахнулась, и в комнату вошел Расул. Я не заметила, как лицо подопечного приобрело привычную легкую одутловатость и глупую улыбку, а плечи стали значительно уже.

— Приве-е-ет...— протянул Шут.

Расул кивнул и обратился ко мне:

— Какие планы?

Я посмотрела на помощника, перевела взгляд на подопечного. И, прикрыв глаза, сообщила:

— Пока нужно освоиться в новом статусе, так что — все по-старому.

С этим мы отправились завтракать.

Дни после свадебного обряда почти не отличались от тех, что были до него.

Арлан по-прежнему бродил по дворцу с отсутствующим выражением лица, неуклюже путался в своих конечностях, невпопад здоровался с придворными и то и дело находил себе нелепые занятия. Но я уже не вмешивалась в его шалости с прежним рвением.

Пару раз не удержалась и спросила у Расула, что он видит в подопечном. Помощник ответственно описывал весь необходимый спектр чувств, ведь именно для этого его мне и назначили сопровождающим. По его словам, Арлан оставался всё тем же ничтожным Шутом.

Спать в одной комнате с мужем больше не понадобилось. В первый же вечер после ритуала подопечный закатил прилюдную истерику, давая понять, что больше никого к себе на ночь не пустит.

И каждый раз, глядя на дурачка, я начинала сомневаться в самой себе. Действительно ли я видела мужа в здравом рассудке? Не могло ли такое случиться, что Ильгар подсыпал в кубок что-нибудь, когда взял его со стола во время пира? Что-нибудь такое, что могло вызвать галлюцинации? А сам ритуал мог оказаться банальным удачным стечением обстоятельств без скрытого подтекста?

Ябгу тоже не собирался делать скидку на мой новый семейный статус. По вечерам он всё так же требовал отчёты. Я вообще быстро пришла к выводу, что свадьба меняет личную жизнь, но совершенно не влияет на количество работы.

И лишь одна перемена оказалась по-настоящему ощутимой. Мне не хватало моих походов в гараж Асау. Хотелось проверить новый форм-фактор камертонов, но побег в мастерскую чужого мужчины уже казался недостойным. До обряда никто не подозревал, что я ухожу в гараж. И я могла бы и сейчас уйти вечером и никто не обратил бы на это внимания. Но, наверное, родители слишком правильно меня воспитали, что даже фиктивный брак рождал чувство неловкости при мыслях об Асау. Словно появилась невидимая черта, которой раньше не было, и я пока не понимала, имею ли право её переступать.

Поэтому после службы я просто возвращалась к себе в каморку.

И постепенно начала привыкать к мысли, что история с гонками осталась в прошлом.

В один из дней, когда Арлан уже ушел к себе, а мы с помощником попрощались до утра, Расул снова нашел меня.

— Тебя у дворцовых ворот какой-то наглец ожидает.

— Я никого не жду,— удивилась я.— Наверняка возникла какая-то путаница.

— Не знаю. Он там на одноколесном драндулете приехал. Его догнать и арестовать за нарушение спокойствия не могут, а сам он не уезжает, Маяну требует. Шумит там,— закончил помощник то ли с восхищением, то ли с осуждением.

По описанию подходил только Асау. Но зачем он сюда приехал? Да еще и на куюне?

На подходе к пропускному пункту я услышала знакомый мелодичный ритм работающих камертонов. Гонщик прислонился к седлу, в очередной раз опровергая мои представления об удобном положении в пространстве.

— Долго же ты собираешься,— приветствовал он меня беспечной улыбкой, будто это не за ним хмуро наблюдали стражники.

— Ты что здесь делаешь? Думаешь, так просто можно приезжать во дворец?

— Я не дождался, когда ты соизволишь прийти, поэтому сам приехал.

— Не нужно было. Я больше не смогу приходить, я замужем,— твердо ответила, глядя ему в глаза,— тебе лучше уехать.

— Ну уж нет, — возмутился наглец, — мне тут ребята денег для тебя дали. Я парень честный, чужого мне не надо.

— Какие ребята?— не поняла я,— какие деньги?

— Гонщики за твою идею заплатили, точнее — за ее использование,— пояснил Асау доставая из внутреннего кармана куртки банкноты.— Смещение резонанса оказалось очень даже ничего. После последних гонок его заценили ещё несколько человек.

Я приняла пачку.

— Чувствуешь, как поют? Там вибраций на пять сотен, не меньше.

Кивнула.

Как вибрируют деньги в руках я знала только в теории. Деньги подделать очень сложно. В системе арбау каждая купюра зарегистрирована и обладает своей сигнатурой. Все могут почувствовать, являются ли банкноты настоящими, кроме меня.

— Что-то многовато,— с сомнением произнесла я.

— Нормально. Ты один раз придумала, а они этим годами будут пользоваться. Пусть платят.

— Они что, все такие щедрые?

— Не, — мотнул головой гонщик. — Просто я объяснил, что в следующий раз хорошие идеи могут закончиться.

Все-таки, рядом с Асау невозможно не улыбаться. Мне еще ни разу не удалось сохранить серьезность надолго.

За последнее время я почти смирилась с тем, что часть жизни осталась в прошлом, но внезапно она оказалась передо мной. В дорожной пыли и взлохмаченной челкой, с легкой бесовщинкой в глазах

— Ну всё, — сказал Асау. — С финансовыми вопросами разобрались.

Он легко вскочил на куюн, но уезжать не спешил, вместо этого внимательно посмотрел в глаза.

— Слушай... А тебе совсем запретили думать?

— Что?

— Ты уже несколько дней не появляешься,— пояснил он.

— Я...

— Замуж вышла, я понял,— перебил Асау.— Но свадебный обряд не запрещает же тебе изобретать.

— Да при чём здесь изобретения?— возмутилась я.

— При том, что скоро гонки. И мне кажется, ты ещё не довела мой куюн до совершенства. Это ведь не только моему колесу надо, тебе тоже. Подумай об этом, не отказывайся сразу.

Не дожидаясь ответа, он тронулся и умчался прочь, оставив меня.

Счастливая улыбка на лице продержалась недолго, так как я повернулась и увидела спину удалявшегося наследника. Сомнений, что он нас видел, не было. Как минимум, он не мог не услышать работу куюна.

Глава 10, в которой современной девушке сложно сделать правильный выбор, а приличной девушке не грех и вызвериться.

Реакции от Ильгара в дальнейшем так и не последовало. Меня тревожило, что он ничего не сказал и не сделал по этому поводу.

Если бы он начал насмехаться — всё было бы понятно. Если бы устроил очередной скандал, потребовал объяснений или попытался поставить меня на место — тоже. Это был бы обычный Ильгар, которого я знала.

Молчание же от него казалось куда более опасным. Я слишком хорошо помнила, как легко он мог превращать любую мелочь в повод для унижения. Поэтому отсутствие реакции не успокаивало, а наоборот — заставляло ждать чего-то неприятного.

Что он подумал? Что увидел? Почему не воспользовался такой удобной возможностью?

Возможно, я просто преувеличиваю, и наследник действительно не придал значения моей встрече с Асау у дворцовых ворот. В конце концов, Ильгару наверняка хватает собственных забот.

Но почему тогда у меня было ощущение, будто он не просто увидел, а что-то отметил для себя?

Эту мысль я постаралась отогнать.

Гораздо проще было думать о другом. О новой форме приемника камертона, о гонках. Совсем не о гонщиках, и не об Асау в частности. Нельзя о нём думать, но он и в мыслях у меня вел себя самым наглым образом, не желая отстать.

Раньше я могла уйти после службы куда угодно. С удовольствием сидела часами среди запаха масла, металлического скрежета и душевных разговоров о скорости и вибрациях. Никому не было дела до того, где я провожу вечера.

Теперь же каждое такое посещение выглядело бы иначе.

Не потому, что мне кто-то прямо запретил, и не потому, что Асау сделал что-то неправильное, а потому что я стала женой придворного Шута. Пыталась убедить себя, что брак с Арланом зачем-то понадобился Владыке, и не стал, к счастью, для меня настоящим. Но почему-то этого было недостаточно.

Я несколько раз уже почти решалась просто отправиться в гараж.

А потом представляла, как кто-нибудь во дворце случайно увидит меня, как начнутся разговоры, как очередная мелочь превратится в сплетню, которая повлечёт за собой новую волну ставок.

И желание пропадало.

Мне не хотелось подводить Арлана. Что если он все-таки разумен и действительно хочет покончить с нашей неопределенностью? Тогда пристальное внимание придворных может чем-нибудь навредить его плану. Нужно как-то расспросить его, но он, как нарочно, не остается со мной наедине, и избегает разговоров.

Помимо всего прочего, потребность творить не давала покоя. Скрипучая неудобная подруга-кровать шептала ночами: «Вставай... Твои идеи слишком тяжелы для меня... Будешь так вертеться, я развалюсь... и спать тебе тогда на полу...» Я вскакивала, чертила узел, рисовала схему и больше не могла уснуть до утра.

Так долго продолжаться не может. Я либо погибну под ворохом своих невоплощенных идей либо сойду с ума вслед за мужем.

В итоге нашла для себя компромисс. Решила ходить в гараж, но не ради Асау или наших каких-то взаимоотношений, а ради своего спокойствия. Если никто этого не заметит, то значит мои походы никому и ничему не навредят. Приняв решение, смогла наконец спокойно уснуть.

В первый же вечер после этого я далеко не ушла. У задних подъездных ворот маячил Аяр. У парадных ошивался Ильгар. Увидев меня, он помахал рукой. Я сделала вид, что не заметила и вернулась к себе. Может, они вовсе и не меня там поджидают? Но если вам кажется, что у вас паранойя, то это еще не значит, что за вами не следят.

Следующим вечером на воротах никого не было, и я позволила себе выйти в город. Впрочем, спокойствия от этого не прибавилось. По дороге от Дворцовой Площади к Базарной я то и дело оглядывалась на пустынную улицу. Не заметив слежки, еще немного попетляла, а потом благополучно добралась до гаража.

В какие-то дни мне не удавалось попасть в мастерскую. В прохожих мерещились знакомые лица дворцовой стражи. Иногда и не мерещились, а мне очень даже четко виделась эмблема элитного дворцового подразделения охраны на одежде прохожего. Видимо, далеко не все были осведомлены о моей способности видеть сквозь морок.

Я приноровилась носить в сумке сменную одежду и парик. При малейших подозрениях заходила в какую-нибудь лавку или трапезную, а после смены облика выходила через черный ход, если он был.

Это уже становилось похожим на игру, и я начала опасаться, что могу стать такой же зависимой от адреналина, как Асау. Каждый раз сердце начинало колотиться сильнее обычного.

И каждый раз, увидев знакомые ворота мастерской, я облегчённо выдыхала.

Если несколько раз получилось, значит, осторожность работает.

Значит, достаточно просто быть внимательнее.

О том, что внимательнее становлюсь не только я, мне тогда даже в голову не пришло.

Сегодня у ворот гаража стояли люди в гвардейской форме.

Я остановилась за углом соседнего здания и некоторое время просто смотрела. Если меня здесь застанут, не привлекать внимания уже не получится.

Элитное подразделение стражей было сформировано для работы исключительно во дворце, зачем они здесь, не понятно, поэтому и подозрительно. При этом их было значительно больше, чем при обычной проверке надзором. Двое расположились у входа в бокс, еще двое стояли поодаль у повозки, перекрывшей улицу, еще один держал под уздцы оседланных лошадей.

Ильгар тоже был здесь. Он с интересом заглядывал в распахнутые ворота, откуда доносились крики и звуки борьбы. Через пару минут шум внутри стих, и двое гвардейцев выволокли обмякшее тело Асау. Трое других катили следом его куюн.

Я зажала рот ладонью, испуганно отпрянув за угол.

Что делать? Драться с ними? Ходили тушканчики на барса охотиться... Если даже сам гонщик не справился с ними, мне-то куда лезть? Звать на помощь? Соседние боксы сегодня закрыты. Где живут друзья-гонщики, я понятия не имею. Хотя... Можно попробовать через Заю и Дамира их найти.

Стражники тем временем опечатали гараж, погрузили Асау и куюн в повозку и, надолго не задерживаясь, отправились в путь. Следила за ними сколько могла, но они не таясь продвигались, судя по маршруту, ко дворцу.

Первым делом я отправилась в общежитие академии к подругам. Пришлось навязчиво поколотить в дверь, прежде чем услышала приглушённое:

— Кто там?

— Это я. Открой, пожалуйста.

Дверь приоткрылась, и из полумрака комнаты проступило Заино лицо. Хорошо, что она уже вернулась. Если бы её не было, Дину я так просто не разбудила бы.

— Маяна?— удивилась подруга.— Что случилось?

— Асау схватили.

Сон исчез с её лица мгновенно.

Через несколько минут мы уже спешили по ночным улицам к дому Дамира. Дина была с нами, так как боялась, что мы обязательно попадем в какой-нибудь переплет. Будто её присутствие могло нас от этого уберечь.

Дамир тоже открыл нам далеко не сразу. Когда он предстал перед нами в халате и с помятой щекой, Зая незамедлительно ввалилась внутрь, пропуская и нас. Она быстро пересказала ему случившееся.

Дамир молча выслушал, затем потер ладонями лицо и окончательно проснулся.

— Я попробую разузнать, где он может быть точно.

Личный коммутатор у него был слабоват. Да и у гонщиков не у всех была такая роскошь. Большая часть ночи ушла на то, чтобы узнать, как найти тех, кто точно знает местонахождение Асау, и куда увезли куюн.

Ожидание не было моей сильной стороной. Я с трудом усмиряла потребность вскочить и начать действовать. Борьба с собой не прибавляла мне спокойствия.

Казалось, что это из-за меня Ильгар добрался до гонщика. Если бы не я, Асау не приехал бы во дворец. Если бы он не приехал, наследник владыки им бы не заинтересовался.

Дина несколько раз пыталась заставить меня выпить чаю, но ком в горле и трясущиеся руки совершенно не располагали к чаепитию.

К рассвету у нас было немного больше сведений, но гораздо меньше уверенности, что их достаточно. Гонщика действительно увезли во дворец. В предыдущую облаву на Нахальной Арене попавшихся зрителей заключали в отделении надзора, почему Асау не повезли туда же, можно было только догадываться. Куюн тоже доставили во дворец. Куда именно — пока выяснить не удалось. Когда небо стало светлеть, я поняла, что больше здесь ничего сделать не могу. Решили связаться после сна, и собрать как можно больше самих гонщиков для обсуждения дальнейшего плана.

Поблагодарила Дамира, попрощалась с девчатами и поплелась во дворец. Добралась я, когда на кухне ставили кипятить первые котлы. Мне удалось незаметно добраться до своей комнатушки, и там я наконец рухнула на кровать, приветствовавшую меня недовольным скрипом.

Оставалось всего пара часов до того, как проснется дворец. Нужно будет как-то уговорить мужа-подопечного побегать сегодня со мной по моим делам. Оставить его я не могу по долгу службы, а заниматься с ним ерундой было бы особенно невыносимо.

***

От вылитого на него ведра холодной воды Асау резко пришел в себя. Тошнота и тупая боль в затылке мешали сосредоточиться. Потолок с полом играли в чехарду.

— Очнулся, — раздался рядом голос.

Гонщик поднял глаза на говорившего и улыбнулся, сжав посильнее зубы. Перед ним стоял Ильгар Гарай. Скудная обстановка каземата не располагала к комфорту, поэтому Асау просто облокотился о стену, сидя на тюфяке и собирая мысли в кучу.

— Где куюн?— спросил он наконец.

Ильгар осклабился:

— Давай баш на баш. Скажу, где он, а ты мне скажешь, как его запустить?

— Ну ты чего... сломал его уже, что ли? Все ведь работало,— неподдельно возмутился Асау.

— Не играй со мной,— разозлился наследник и дал знак Аяру. Тот пнул гонщика в бок.

— Еще раз спрашиваю, как запустить колесо?

— Давай баш на баш. Ты возвращаешь мне куюн, и я сразу показываю, как его запустить.

Во второй раз Аяр пинал его дольше, старался усерднее.

— Ты не выберешься отсюда,— навис над гонщиком Ильгар,— а я отправлю твое колесо головастым парням, и они быстро разберутся и как оно работает, и как его запустить.

Асау усмехнулся сквозь боль:

— Даже если они разберутся, ты не сможешь его завести. Он настроен на мою сигнатуру и ничью больше. Тебе не будет толку от чужого куюна. Собери свой под себя.

— Не льсти себе. Твою сигнатуру можно легко подделать,— хмыкнул наследник. — Аяр, пошли отсюда.

Аяр для острастки еще раз ткнул Асау носком сапога и вышел за Ильгаром. Ключ в скважине провернулся, сдвигая запор с мягким щелчком. Камера закрылась.

Асау остался один. Некоторое время он просто сидел, прислонившись к стене. Голова болела, мокрая одежда липла к телу, места ударов саднили, но расслабляться времени не было.

Он прислушался, шаги охранников стихли. Парень переместился ближе к входной двери и затих, снова прислонившись к стене.

Спустя пару часов во время планового осмотра стражник заглянул внутрь согласно инструкции. Увидев пустую камеру, он выругался и побежал звать напарника, поскольку заходить к заключенным без сопровождения строго запрещалось.

— Исчез куда-то...— недоуменно объяснял он сослуживцу.— Может, это иллюзия какая-то?

— Да что ты мелешь? Какая иллюзия может быть? — возмутился напарник. — Тут все экранировано от арбау. Никуда он из камеры не делся. Сейчас зайдем, проверим. Еще и накажем, если он специально под дверью спрятался, чтоб его не видели.

Снова раздался скрежет ключа и щелчок замка. Асау уже стоял наготове, ботинки держал в руках. Дверь отворилась, один из стражников вошёл внутрь и осмотрелся.

— Я же тебе говорю: «исчез». А ты: «найдем!», «накажем!» — передразнил первый второго. Тот недоверчиво заглянул в камеру и вошел следом.

— Не иначе, Ифриты унесли,— испугался стражник.

Асау змейкой проскользнул мимо них обоих, стараясь никого не задеть, и вышел из камеры. Он неторопливо направился в обратную от поста охраны сторону и скрылся за поворотом, ведущим к тупику.

***

Шут стучал двумя обломками стрелы по шлему гонщика. Асау не обращал внимания на ритмичный четырехтактный стук. Тогда Арлан заколотил еще громче, сбиваясь с ритма, и заорал голосом Расула:

— Маяна, открывай!

Что?

Я разлепила глаза. Дверь продолжала трястись.

— Всё-всё... я встала...— проскрипела, направляясь ко входу.— Сколько времени?

— Время завтракать,— ответил Расул омерзительно бодро, когда я открыла.

— Ясно... Слушай, мы сегодня с Арланом к моим родителям съездим. Ты, наверное, отдохни, если других дел нет.

Помощник просиял и убежал, попрощавшись. Не думаю, что он к Ябгу пойдёт, иначе ему быстренько другие срочные дела найдут. Скорее всего, он просто, по-тихому, к себе домой сбежит.

Сама я быстро собралась и поспешила искать Арлана. В планах было вернуться к Дамиру и дождаться остальных гонщиков.

Шута на кухне не было. Либо он еще у себя, либо уже умчался в сад или к животным. Я урвала хлеб с куском мяса и отправилась проверить его комнату. Она оказалась заперта изнутри.

На стук никто не ответил.

Постучала настойчивее.

— Арлан? — позвала я. — Ты там?

Молчание. Обычно он открывал не мешкая. Не может же быть, что у подопечного тоже что-то случилось.

Я развернулась спиной и заколотила каблуком в дверь. Безответно.

Звать стражников, чтобы вскрыть комнату, пока рано. Решила для начала заглянуть внутрь с улицы. Вышла во внутренний двор и обогнула здание. Каморка Арлана находилась в таком месте, куда нормальный человек обычно не ходил.

Я присела на корточки и заглянула внутрь.

В комнате было темно, лицом к стене подопечный давил подушку.

Постучала в стекло, форточка скрипнула и открылась вовнутрь.

— Арлан. У тебя все в порядке?— распластавшись на траве, просунула голову внутрь.

Да что с тобой сегодня?

Я стала протискиваться внутрь. Мои опасения застрять подтвердились, когда я была уже наполовину в каморке. Подтянуться не за что, а свалиться лицом вперёд, такое себе удовольствие. В другой раз ногами вперед надо лезть, хоть не так страшно будет.

Сейчас бы сюда Асау. Он не то что в окно влезет, а влетит внутрь с двойным кувырком и приземлится на ноги. Я грустно вздохнула, повиснув вниз головой. Потерпи, мой хороший. Отдышусь, соберусь и ринусь тебя спасать.

Пока я примеривалась, как поудобнее свалиться, часть боковой стены с легким гулом отъехала в сторону. Я моргнула.

Из темного прохода на свет вышел потрепанный гонщик. Потерла руками глаза. Не иначе кровь к голове прилила, пора заканчивать с этой дурацкой позой.

Гонщик огляделся, хмыкнул и втащил меня в комнату окончательно, бережно поставив на пол.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Стена вернулась на место.

— Ты... — шепотом начала я...

— Я....— нагло согласился он в полный голос, склонился над Шутом, затем достал что-то из-под кровати и засунул в карман.

В тот же миг койка оказалась пуста, а вместо Асау передо мной стоял муж, собственной персоной.

Я почувствовала, что зверею. Он догадался о моем состоянии, потому что вздрогнул и перестал улыбаться.

— Маяна, пожалуйста...

Пульс стучал в висках. Внутри словно ифрит поселился.

С прищуром осмотрела комнату, но, не найдя подходящего тяжелого предмета, я обошлась кулаками.

— Прибью,— набросилась на мужа.

Я за него переживала!

Ночь не спала! Девчонок на ноги подняла!

А он тут ходит, улыбается!

Арлан сначала уворачивался, потом расхохотался и сграбастал меня в охапку, лишая возможности махать руками.

Я задрыгала ногами в желании вырываться.

Никогда не прощу ему, что он водил меня за нос. Прикидывался, что недолюбливает Шута!

Мучал меня своими идиотскими выходками!

Ненавижу!

Я не прекращала попыток высвободиться, но Арлан, не выпуская меня, рухнул на кровать и зажал мои ноги своими.

— Пусти,— зарычала от бессилия.

— А ты успокоилась?

Сейчас я тебе успокоюсь. Потом догоню и ещё раз успокоюсь. Покусала бы, если б он не был таким чумазым сейчас.

Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Досчитала до десяти.

До двадцати...

...шести...

Затем кивнула. Когда муж вернул свободу моим конечностям, в знак того, что я его еще не простила, ткнула кулачком ему в бок. Арлан зашипел и скривился от боли. Я недоверчиво покачала головой, так как теперь в его актерских способностях уже не сомневалась. И уже почти забыла, что вчера его увезли в беспамятстве.

Муж задрал рубашку и глазам предстал равномерно пурпурный бок.

— Что произошло? Тебя отпустили?

— Не... я сбежал. И мне надо вернуть свое колесо,— произнёс он, садясь на край кровати.

— Я помогу тебе, но для начала мне хотелось бы получить объяснения. Как, вообще, такое возможно, что ты меняешь свою внешность? Это ведь не арбау, раз на меня твои иллюзии тоже воздействуют?

Арлан грустно улыбнулся.

— Я использую арбау, но у меня другой вид фиксаторов, изначальный. Он может не просто фиксировать иллюзию, но и определенным образом усиливать, в частности благодаря повышению частоты вибраций. Я почти сразу догадался, что твой иммунитет развился только к широкополосному арбау. А тот, что был во времена правления моих предков на тебя действует ровно так же, как и на всех остальных. Специально даже на Нахальной Арене свалился к тебе поближе, и ты меня не узнала, как я и думал.

Мои глаза сузились до щелочек, но, успокаивая себя тем, что я ему всё это ещё припомню, задала следующий вопрос:

— Зачем тебе вообще понадобилась эта двойная жизнь? Шутовская роль?

— Затем, что иначе у меня не было бы никакой жизни вовсе. Первые годы после переворота я сидел взаперти в полной изоляции. Гарай не мог меня убить, иначе всей его лживой системе быстро пришел бы конец.

То, как Арлан пренебрежительно назвал Владыку, говорило о многом.

— Поначалу я буянил... — горько произнес он,— пытался вырваться... договориться со стражниками... Они ведь служили моим родителям, но забыли обо всем в одночасье.

Я чувствовала, с каким трудом Арлан выталкивает из горла слова, копившиеся внутри не один год. Словно многолетняя корка грязевого вулкана в степи шла трещинами, и оттуда показался бурлящий подземный мир.

— Через два года заточения мной овладела апатия,— продолжил рассказ мой муж.— Неинтересно было ни есть, ни пить... я почти угас, когда Гарай в компании своего наследника почтил меня вниманием. Меня насильно накормили. Но вместе с этим, ко мне пришло понимание, что если я буду казаться безобидным, от меня и не будут ожидать подвоха. Еще год ушел на то, чтобы убедить тюремщиков, что я окончательно потерял рассудок и добиться разрешения выйти из заточения. Думаю, для Гарая было довольно приятно осознавать, что последний из Сарматов настолько жалок, что его можно уже не бояться.

— И что? Если бы я тебя тут не застала сегодня, так и не узнала бы никогда, что ты и есть Асау?

Арлан отвел взгляд, и, судя по затянувшейся паузе, не собирался ничего отвечать.

Я вспомнила, как потеряла подопечного на рыночной площади, а потом встретила гонщика, и снова начала закипать. Захотелось ещё раз поколотить его, но было жалко, поэтому просто ткнула носком в его ботинок.

Мы еще недолго поговорили. Муж узнал от меня, что гонщики сегодня собираются у Дамира для обсуждения плана по спасению Асау, и что Расул на сегодня отпущен восвояси.

Глава 11, в которой жизнь напоминает разогнавшиеся качели, а творческий порыв может разрушить нетщательно подготовленный план.

Мы еще недолго поговорили. Я рассказала, как провела предыдущую ночь, и что гонщики собираются у Дамира для обсуждения плана по спасению Асау, а также о том, что отпустила Расула на сегодня.

Арлан слушал молча, лишь изредка задавая короткие вопросы. О побеге больше не говорил. Да я и не стала расспрашивать.

И так он слишком много уже рассказал.

Сейчас я видела в нём не только наследника ушедшей династии, ставшего никчемнейшим жителем дворца, но и мальчишку, которого заперли в темнице и вынудили таковым притворяться.

Мы вышли из каморки потайным ходом, скрытыми путями прошли сквозь дворец, пока не оказались снаружи под стеной, окружающей весь комплекс строений.

Когда я вновь взглянула на мужа при солнечном свете, то слегка отшатнулась, так как на его месте опять был Асау.

— Как у тебя так получается? Я тоже так хочу,— заметила после того, как осознала, что передо мной всё тот же человек.

— Научу, если хорошенько попросишь,— произнёс он.

— Скажи, а наглость — это неотъемлемая часть образа?

— Врожденная,— ответил он серьезно, оглядываясь по сторонам.

К нашему появлению Дамир отнесся настороженно.

— Кого ты привела?— спросил он на пороге, не пропуская внутрь.

— Это Асау, ты же видишь.

— Вижу... Но это не значит, что я поверю, что арестованного вчера чуть ли не за покушение на наследника, просто так выпустили.

Асау оттеснил меня в сторону и ляпнул:

— Почему ветер дует?

Дамир расплылся в улыбке и ответил:

— Потому что лето выключили.

— Верните на место,— потребовал гонщик с таким выражением, как будто делает некое одолжение.

— Ретранслятор сдуло,— со смехом произнес Дамир и впустил нас к себе.

— Никогда не думал, что мне понадобится ваша подпольная ересь,— возмутился Асау, обнимаясь с приятелем.

— Проходите. Все уже здесь, ждали только Маяну.

На встречу пришли еще пятеро гонщиков, все знакомые. Один из ведущих организаторов Мансур, которого мы видели с Диной на заезде пострадавшим, тоже был здесь.

— Парни, смотрите кто пришел,— радостно возвестил хозяин квартиры, — я проверил, это точно он.

Товарищи по гонкам приветствовали Асау со смесью недоумения и облегчения.

— Как тебя, вообще, так быстро выпустили?— недоверчиво спросил Мансур.

Асау скривился.

— Серьезно! Тебя ведь не просто в участок увезли, а во дворец,— добавил мужчина в очках, сидевший ближе всех к окну,— оттуда просто так не сбежать и под залог не выйти.

— Да ерунда... Как забрали, так и отпустили. А вот куюн мой возвращать не собираются.

Дальнейшее обсуждение касалось операции по спасению его колеса, в которой даже мне отводилась определенная роль. Дамир в свою очередь рассказал, что их лаборатория получила заказ на исследование прототипа нового вида транспорта, который должны будут доставить следующим утром. Поэтому действовать придётся быстро и жестко.

В целом, весь наш план больше напоминал афёру, но был осуществим, при наличие изрядной доли везения.

На каретном дворе мы с Придворным Шутом оказались уже вечером. Арлан в своём идиотическом облике то прихрамывал, то подпрыгивал, постоянно размахивая руками. Он залез в карету без колеса с одной стороны и вылез с другой, не желая таиться от взглядов работников. Пара дежурных каретников отдыхала в шорной мастерской, еще один чем-то занимался в основном ангаре. Арлан ему карикатурно поклонился и прошествовал вглубь к массивному предмету, накрытому холстиной, под которой угадывались колесо, руль и седло. Служитель усмехнулся на ужимки Шута. Я натянуто улыбнулась и на трясущихся ногах проследовала за подопечным. Сердце спешило, будто в скачках участвовало. Ладони вспотели. Я убеждала себя, что нужно выглядеть естественно, но страх путал мысли, сужал восприятие.

Арлан заглянул под ткань. Он не стал ни удовлетворенно кивать, ни подмигивать мне, ни подавать тайные сигналы. Только просунул руку к рулю, быстро перевел тумблер включения в рабочее положение. Из-под материала на долю секунды пробился свет колеса и погас. Колесо было готово к поездке.

В это время каретник обратил на нас внимание и заорал:

— Эээээ.... А ну брысь оттудова, пока кости целы!

Шут подпрыгнул на месте, испуганно заозирался, и попятился к выходу, постепенно ускоряясь. В то время как работник, наоборот, подошёл к куюну, осмотрел его и, оправив холстину, вернулся к своим делам.

Я прошла за Арланом на выход.

Дальше по плану он должен был сменить личину на облик Асау.

К счастью, колесо практически не охранялось, поэтому достаточно просто выехать на нем к пропускному пункту и проскочить наружу. Охрану должны были отвлекать Зая с Дамиром сценой бурной ссоры, сигналом для которой послужил бы звук камертонов работающего колеса. Ворота, Слава Кобылице, пока еще не закрыты на ночь, так что вероятность успеха была довольно высокой. Но если бы кто-нибудь захотел заключить пари, я бы не решилась ставить на возвращение куюна хозяину. Потому что все еще было страшно.

Асау у входа ждал, когда дежурный каретник тоже уйдет в шорную. Я прислонилась к стене. Ожидание смычком тревожило внутренние струны, рождая в душе неспокойные гудящие вибрации. Возможно, так дала о себе знать бессонная ночь. Удивляло только, сколько энергии у мужа.

Наконец он проскользнул внутрь ангара, чтобы выкатить куюн без лишнего шума и внимания, а я осталась ждать снаружи. По плану мне предстояло открыть створку ворот, чтобы выпустить Асау с колесом, чем я и занялась. Трясущимися руками и нервно оглядываясь, я сдвинула упор.

В полутьме приоткрытого проема уже виднелся силуэт гонщика, толкающего куюн. В этот момент из шорной показался другой каретник.

— А ну стой, ворюга!— заорал он.

Асау вскочил в седло и мгновенно запустил систему преобразования. Работник замешкался, решая, что лучше делать в первую очередь. Благодаря этой форе, гонщик был уже у дверей.

Я с облегчением запрыгнула на передние пеги, когда муж, подъезжая, слегка сбавил скорость.

И тут из-за угла показался Ильгар в сопровождении Аяра. Они бросились нам наперерез. Не понятно, на что рассчитывали, но, к моему удивлению, Асау снова замедлился, склонился над подбежавшим наследником и затащил его поперек колеса.

Не знаю, чего он хотел добиться, но такого в нашем плане точно не было.

Куюн на рисковой скорости с явным нарушением баланса уносил нас от Аяра и каретного двора. Ильгар брыкался, и выровнять колесо становилось все сложнее.

Мои панические мысли о том, что лучше бы мне спрыгнуть с колеса, пока мы тут дружно не навернулись, прервал удар кулака наследника в спину. Я таки не удержала равновесия и свалилась, немного прокатившись по траве. Боль глухим щелчком прорезала плечевой сустав.

После моего падения куюн окончательно завалился, Ильгар упал на спину и затих. Гонщик успел вовремя соскочить, приземляясь на ноги.

Села с трудом. Рука повисла безвольным канатом. Я огляделась. Асау бросился ко мне. Вдалеке у конюшни показался бегущий Аяр. Со стороны пропускного пункта тоже неслись гвардейцы.

— Ты в порядке?— спросил гонщик, падая передо мной на колени.

— Кажется,— выдавила я сквозь боль,— плечо вывихнула.

Он подхватил меня на руки, но тут же передумал поднимать, после того как я не сдержала то ли стон, то ли рык. В таком состоянии я не то что никуда не доеду, а даже залезть и держаться на колесе не смогу толком.

За спиной Асау зашевелился Ильгар. Если нас двоих и куюн сейчас схватят, то все наши усилия не будут стоить и старого недоуздка.

— Я не смогу. Езжай без меня. Я в потайном ходе укроюсь, оттуда потихоньку выберусь.

Асау заиграл желваками, нехотя оглянулся, но, все же, кивнул, оценив расстановку.

— Я вернусь за тобой,— сказал он, помогая мне подняться.— Беги, а я постараюсь задержать их как можно дольше.

Придерживая левую руку, я поначалу еле передвигала ноги, но через несколько шагов сумела отделить мерзкие ощущения в верхней части тела от способности ходить и побежала.

Перед тем как скрыться из виду, оглянулась. Асау ездил кругами, уворачиваясь от стражников. Ильгар указал Аяру в мою сторону, и я понеслась пуще прежнего.

Через кухонный вход удалось пройти беспрепятственно. Я двигалась спокойно, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но уже примерно на полпути к коридору за спиной раздался окрик Аяра:

— Держите её!

Работники кухни оторвались от своих занятий, дружно заозирались. Не привлекать к себе внимания не вышло, поэтому я больше не мешкала и вновь побежала прочь, опрокинув за собой подкатную тележку, с расставленным на ней чьим-то поздним ужином.

Укрыться от ильгарского приспешника удалось в потайной нише, но долго я здесь не просижу, так как наследник не глуп, и, рано или поздно, во дворце проверят каждый потаенный уголок.

***

Когда Аяр побежал за Маяной, Асау догнал и спрыгнул на него сверху. Куюн, оставшись без наездника, завалился. Аяр же особо не пострадал.

Стражники уже приближались, поэтому Асау хотел вывести мерзавца из строя ударом по голове, но тот увернулся, и времени снова не осталось.

Остается надеяться, что Маяна успела спрятаться, и даже если её поймают, у Арлана были козыри в рукаве.

Он быстро вернулся в седло, но Аяр попытался задержать гонщика и успел схватить его за ногу.

— Да ты успокоишься сегодня, нет?— возмутился наездник, выкручивая преобразование на полную мощность.

Камертоны заработали на инфразвуке, тошнотворные вибрации разошлись по поляне. Основной вектор воздействия пришелся Аяру в лицо. От неожиданности тот инстинктивно прикрыл голову и отпрянул. Асау же ускользнул прямо из-под носа гвардейцев, один из которых уже протянул к нему руки, надеясь стащить с колеса.

У пропускного пункта, закрытого шлагбаумом, шла драка. Мансур и Закир, оставив свои колеса снаружи, бились саблями с оставшимися на воротах охранниками, пока Дамир устанавливал складной трамплин со стороны дворца. Завидев Асау, ребята отступили. Гвардейцы не успели убрать трамплин, и освобожденный куюн взлетел над преградой, унося своего наездника.

Азалия с Дамиром расположились на колесах Мансура и Закира, а спустя минуту никого из гонщиков не осталось в поле зрения.

***

Пока я давала себе время отдышаться, прошло минут двадцать.

Понемногу мною овладевала злость на Асау. Если бы он не схватил наследника, а просто объехал его, меня бы здесь уже не было. Мы бы просто уехали без лишних потерь, живые и здоровые.

Зачем ему вообще понадобилось хватать Ильгара? Что за детский порыв отомстить? Покусала бы, ей же ей!

По коридору то и дело кто-то суматошно топотал, но когда я осторожно выглянула, там было пустынно. Короткими перебежками, с опаской, я медленно передвигалась от одного укромного уголка к другому по направлению к каморке Шута.

Рука ныла. Повесить бы ее на перевязь, когда доберусь.

Складывалось впечатление, что меня перестали искать, так как по коридору больше никто не пробегал. С одной стороны, трудно поверить, что Ильгар отказался от поисков, и засаду можно ожидать в любой момент. Но с другой стороны, ему ведь тоже нужно знать, где лучше ждать моего появления. Скорее всего он уверен, что деваться из дворца мне некуда, и проще всего будет перехватить меня на одном из пропускных пунктов.

В комнате мужа я расслабилась. На кровати всё так же лежала иллюзия спящего Шута, оставленная Арланом перед выходом на операцию. Тогда он так же показал мне, как попасть в скрытые коридоры.

Но только я потянулась рукой к рычагу подвижного механизма, как входная дверь слетела с петель, и комнатушка набилась гвардейцами. Последним вошёл Ильгар.

— В камеру её,— приказал он.

— Эй, муженёк, вставай, ато жену уводят. Проспишь,— заржал наследник, пиная ножку кровати.

Иллюзия даже не колыхнулась. Ильгар заподозрил неладное, схватил Шута за плечо, но рука не ощутила сопротивления твердой материи. Арлан не стремился к тактильной достоверности образа, а может просто не имел такой возможности.

— Где Шут?— заорал Ильгар, повернувшись ко мне.

— Не знаю,— честно призналась, опасаясь, что он не сдержит ярости и захочет её выместить на мне.

Глаза наследника сузились, и он усмехнулся, как бы успокаивая сам себя.

— Ничего, даже тебя через арбау отследить можно, а Шута и подавно.

Кажется, я не совладала со своим удивлением, потому что он добавил:

— Не знала, что-ли? Там где ретрансляторы не получают отклика на воздействие, там и ты. В системе дворца тебя легко найти по слепому пятну. Ты ведь у нас одна такая,— съязвил Ильгар напоследок.