Наёмники бродячих островов. Том 5

Глава 1

Весь следующий час наёмники торчали на надвратной башне, в ожидании обещанной самоходной повозки. Но даже когда, наконец, появились пустынники, пришлось подождать ещё.

Первыми в смежный сектор проникали головные дозоры. Группы передовой разведки или скауты, или как их там сам противник называет? Причём, настолько малочисленные, что даже рассмотреть нормально не получалось.

Эти подразделения просто прочёсывали местность. Буквально каждый сугроб на каждом поле. Рассыпались цепями и пошли. Впереди пустили воинов с собаками на длинных поводках. И что за цирк?!

Хотя…

Ясно, что! Церковь уже отправила весточку по поводу заказа маскхалатов. Может, донесли не смысл, а только саму суть. Но там уже светлых голов хватило – догадались про маскировку.

Вскоре, лёгким бегом стали заходить и основные силы. Почти сразу они перестраивались в коробки и переходили на шаг. Повозка явилась лишь за ними. И страшная она была, аки демон бездны!

Кривая, разных оттенков коричневого, дёргалась как больной дед. А ещё – пыхтела дымом!

Передвижение чуда инженерной мысли бедуинов происходило в плотном каре солдат. Скорость была такова, что бегом они уверенно за ней поспевали. Весьма странная предосторожность, если и взаправду железная!

Но, как бы там ни было, а вся эта лихая (если не сказать - придурковатая) процессия двинулась ко вратам Шварцштайна.

– Тысяч до десяти… – задумчиво молвил Даджой. – Думаю, что не больше восьми.

Батя отреагировал на предположение мгновенно:

– Гонец! Гонец, мать твою так и эдак! Бегом на пост, на ближайшем перекрёстке куртин. Приказ – разведать обстановку на позиции бедави. И если там никого нет – закрыть врата! Затем, оставаться на месте и держать оборону на смерть. Неприятеля обратно к механизму не допустить, чего бы это не стоило!

Всё верно. Если вражеская армия разобьётся об оборону столицы, то нужно и пути отступления им отрезать.

– Райнер! – меж тем продолжил командир бригады. – Отправляй посланцев в обратную сторону до самого края острова. Все дальние посты немедленно сюда! Со всем оружием и припасами! В бой вступать немедленно, как только сами опознают противника. Понял?

Шериф кивнул и куда-то побежал. У стражи и фольксштурма связь была налажена явно хуже, чем у подконтрольных профессиональным воинам подразделений.

– Изнутри толкают, что ли? – предположил Лай, глядя на повозку пустынников.

– Типа как плуг. – высказался и Макс, затем уточнил, – Только тогда тяги с тылу закреплены должны быть, иначе – скотине не удобно будет. А значит и управление дурное…

Батя прислушался к младшему, всё-таки он во всякой фермерской ерунде соображал хорошо:

– А шо как гранат под борта набросать? Скотина же испугаться должна? А может даже ранит её! Врагу тогда токмо на стены лезть, а на лестницах наряды усиленные. Джой, добросишь метров с трёхсот?

– Я то доброшу, но толку не будет. – ответствовал великан. – Видишь дым? Он идёт из котла. Там механическая тяга. А железо и со дна должно быть, я почти уверен в этом.

Товарища поддержал и Кеншин:

– Типа как станки с паровыми двигателями в крупных мануфактурах. У нас в империи, такое не редкость. Просто, вместо станков – тут колёса приделали. Ну или оси какие-то хитрые.

В общем, было ясно, что ничего не ясно. Наблюдение продолжилось молча.

По мере приближения, рельеф менялся и подъём увеличивался. Соответственно и скорость движения повозки уменьшалась. Прикрытие пошло почти пешком. А ведь перед самыми воротами склон ещё более крутой! Батя, тем не менее, заранее распорядился быть готовыми покинуть надвратную постройку. Подрывы уже видали, и мало ли, какой заряд враги катят на этот раз!

Основные силы противника останавились в полукилометре от стен и снова перестраивались в колонны. Каждая по ширине врат. Ну понятно! Чтобы заходить сподручней было. Ну-ну…

Повозка же упрямо приближалась. Кряхтела, скрипела, стучала чем-то внутри, но всё же побеждала косогор!

По мере сокращения расстояния, стали различимы детали машины. И честное слово, была она кривая, точно горбун при ином храме! На корме – прямоугольная будка с трубой для дыма, а спереди располагалось нечто неподдающееся описанию… Какие-то подпорки, скобы, леса и держали они огромную почти круглую конструкцию, на манер конуса уложенного на бок. Причём, почему-то, основанием вперёд, а вершиной назад.

Короче, ерунда какая-то. Ведь вредить или таранить врата было бы сподручнее именно острой стороной? В глупость вражеских инженеров не верилось, но их хитрость осознать не получалось.

Первым заволновался Даджой. Почему-то, его сильно встревожила форма телеги. Великан выглянул через парапет внутрь столицы и начал горланить, чтобы на позициях все попрятались и держали рты открытыми, пока не начнётся штурм.

Остальных такое поведение тоже проняло. Погнали людей от ворот пинками и крепким словом. Через ничтожную минуту на сотню шагов в обе стороны не осталось ни души и ни крохи припасов.

Тем временем, чудная телега преодолела таки подъём, выехала на площадку перед вратами, довольно пыхнула чёрным дымом и ускорила ход. Сопровождение же, наоборот – метнулось в обратную сторону. Сомнений в скором взрыве не осталось. Как и предположений о назначении охранения. Шли рядом, чтобы в случае чего просто подтолкнуть этот чёртов броневик!

Всё просчитали, паразиты бородатые! Осталось надеяться, что пол километра до шеренг бедуинов – это предосторожность именно от ружей обороняющихся, а не зона поражения взрывчатки.

– Всё, хлопцы! Погнали вниз! – объявил Батя. – Не на шо тут дивиться. Райнер! Как полезут – вертайтесь на места и стелами их посыпайте да камнями забрасывайте! А ото, шо у вёдрах – прям на головы лейте.

На деле же, да и скорее всего, командир просто стремился отвести прямых подчинённых подальше от опасности. Лестницы как раз шли в стороны от ворот, так что пока будут спускаться –успеют достаточно отдалиться.

Ступени уже были позади, когда раздался глухой удар и надрывный скрип механизмов. Машина словно плакала, предчувствуя свой конец.

Затем, твердь под ногами взбрыкнула как взбешённый бык.

Ничтожный миг спустя, всё существо Архипелага поглотил чудовищный раскат грома…

***

Пожалуй, назвать этот звук громом – значит сильно преуменьшить. Или, что будет ближе к правде – не сказать вообще ничего.

Толчок же был такой силы, что из отряда, на ногах устояли только Даджой и Кен. Остальные, включая сопровождение, растянулись на брусчатке.

Грохот ещё несколько раз вернулся эхом. И это не смотря на вездесущий чёрный камень в местной архитектуре! А с неба, кажется, продолжал доноситься гул. Но что это было, оглушение или резонанс столба-колонны – определить решительно не получалось. Слишком уж противно свистело в ушах…

– Шо зеваем?! Живо! Живо на позиции! – первым, в себя пришёл Батя.

Предстояло минуть ещё пол квартала. Всяко меньше, чем пустынникам добираться, но лучше бы поспешить!

Когда наёмники вынырнули из переулка на последнюю на их пути улочку, им открылся вид на врата. Вернее, на то, что от них осталось… Если говорить просто, то отвести людей с надвратной башни – было правильным решением. Ибо её больше не существовало.

Там, где ещё минуту назад высилась чёрная громада, теперь – зиял вертикальный пролом. От двухэтажной надстройки не осталось и следа. Обломки створок разбросало огромными кусками прямо на прилегающей площади и ещё бездна знает где в жилых массивах. Исполинские цепи тоже сорвало с бобин – лежали вдоль линии обороны. И слава Свету, что они не рухнули прям на позиции!

До своих отделений добрались быстро и стали приводить людей в себя. Как выяснилось, чуть ли не каждый второй был или контужен, или перепуган до усрачки. Но и с этим справились. Чай, не впервой.

Оставалось надеяться, что с противоположной стороны сержанты справляются не хуже. Тем более, что Батя перетасовал туда дополнительных командиров отделений.

***

Первые порядки штурмовиков были встречены одиночными выстрелами, едва появились в проломе. Ни бронированные щиты, ни латы на каждом втором не умоляли ситуацию. Падали один за другим. А будь огонь хотя бы раза в три плотнее, то внутрь проникли бы только после разрядки всех ружей обороняющихся!

Увы, огонь вели только наиболее меткие стрелки. На то, заранее была дана специальная разнарядка. Чтобы сразу напрячь противника и отвадить от молниеносных действий. Но при этом, дождаться более многочисленных формаций.

Но даже так хватило. По всей видимости, командиров первых рот выбили сходу. Рядовые воины терялись, едва оказавшись на площади. Ещё и наступать приходилось по телам товарищей. Ответный огонь вели бестолково и непонятно куда. Засады явно не ожидали.

И лишь когда стрельба начала стихать – поток живой силы усилился многократно. Ага! Значит первые ряды были именно для разрядки огнестрела. Ну-ну…

На площадь хлынула новая колонна. В отличие от предшественников, эти не останавливались и целились более обдуманно. А добравшись до обломков – сразу занимали укрытия.

Если первые ворвавшиеся шли колонной по четыре-пять человек в ряд, то вторая волна была в два, а местами и в три раза шире.

Огневые рубежи окутало дымом. Целиться стало решительно невозможно. Однако, и в ответ ситуация не лучше, тоже всё в пороховом дыму!

Наконец, снизу раздались вопли приказов. Командиры противника всё ещё не осознали всей серьёзности ситуации и попытались выстроить людей в атакующие порядки. Батя выждал несколько секунды, чтобы не мешать бедуинам и, когда прозвучал их бравый боевой клич, подал привычный ему сигнал – сунул два пальца в рот и засвистел аки бандит из сказок!

Это была команда к первому мушкетному залпу.

Вся бригада, а с ними и фольксштурм, дёрнули спусковые крючки. Но только вокруг площади! Коридор смерти всё ещё выжидал своей очереди…

ДУ-ДУ-ДУ-ДУХ!!!

В ответ послышались редкие выстрелы наугад и частые вопли раненных. Дымовая завеса теперь стала и вовсе непроницаемой. Казалось бы, это должно играть на руку наступающим, но увы и ах! Судя по безрезультативности, им так и не удалось определить позиции обороняющихся. А инициативу по продвижению реализовать не получилось по совсем уж неизвестным причинам.

Хотя, последнее, оно и к лучшему! Сейчас набьются как яблоки в бочку и будет сподручнее картечью отработать!

Но пока что следовало набраться терпения…

Считанные секунды спустя топот и вопли буквально наводнили площадь. А благодаря всё тому же камню, было очень легко определить их направление. Хотя, что там определять? Выбор то невелик.

В столицу проникали следующие охочие до свинца. Что правда – ненадолго…

И снова свист, и снова залп мушкетов!

В этот раз, из непроницаемой дымовой взвеси орал самый настоящий хор! Даже ответный огонь заглушили. А судя по высоким нотам сольных партий, так ещё и до чеснока добрались!

Терпение, друзья! Терпение! Главная партия всё ещё впереди.

До скользкого склона бедуины добрались лишь минуту спустя. Непозволительная медлительность, надо сказать. Там их встретили первые бойцы коридора смерти. И, к превеликому сожалению, мишеней было разве что на взвод. Вроде и лезут, а вроде и всего-ничего!

Пуль было значительно больше, чем целей.

Дым понемногу рассеивался. Площадь явила разноцветные плоды кровавой жатвы. И плевать, что снежная зима – это отнюдь не время для сбора урожая.

Вместе с тем, стало значительно больше и новых врагов. Бородатые лица оглядывались в поисках угрозы, тыкали пальцами на тех, кого заметили, а командиры разворачивали боевые порядки в сторону оных. Но и так ничего толкового не вышло! Сзади подошла новая волна и попросту нарушила намечающийся порядок.

А тут и третий залп прогремел!

Бедави падали замертво быстрее чем успевали прибывать. Вроде бы только внутрь вошли, а пуля тут как тут! И слава Свету, если не в тебя, а в товарища.

Очень скоро на площади образовались отдельные очаги сопротивления. Воины прятались за обломками и пытались вести ответный огонь. Бестолково ли? Да. По большей части – да. Хотя и по ним особо не летело. Хватало ростовых мишеней и групповых мишеней чуть поодаль.

Только разобравшись, что попали в окружение, пустынники сумели сориентироваться. Сначала редкие группы, но затем всё больше и больше их брата рванули к единственному проходу!

Ведь вот он, спасительный подъём! Казалось бы, со всех сторон бьют, а тут – тихо! Глупые, глупые островитяне! Не додумались перекрыть улицу!

Раздалась короткая команда и человеческая масса хлынула к подъёму. На местах остались только шокированные и трусы, не желающие покидать позиций за обломками.

Ещё и защитники не спешили косить храбрецов…

На деле же, одни перезаряжали свои ружья, а другие, сломя голову, рвались в ловушку. И, едва до неё добравшись – падали навзничь. А как не упасть, когда ноги разъезжаются?!

Первые шеренги влетали лицами в ледяной покров, редкие вояки выставляли руки и немного проезжали по катку. Вторые – по инерции наступали на незадачливых товарищей, но лишь затем, чтобы тоже растянуться на льду пару шагов спустя. Третьи тоже не отставали.

А в довершении ко всему – сверху открыли огонь.

Кто сориентировался и ещё не успел упасть – попытались убраться обратно. Но сзади уже напирали четвёртые, пятые, шестые порядки…

Давка причиняла едва ли меньше потерь, чем летящие навстречу пули. А ведь стрелять было приказано максимально прицельно и взвешенно. То есть, встречного шквального огня фактически не было.

Стрелы тоже не летели. Наёмники и сержанты приказали ополченцам перезаряжать огнестрел, пока задницу не припекало и была такая возможность.

Спустя минуту бесконечного расстрела ситуация не изменилась. Площадь заполонила несметная толпа. С одной стороны напирали всё новые и новые подразделения, а с другой – им было попросту некуда деться.

Тогда, редкую трель выстрелов нарушил прерывистый свист. Батя подал ещё один оговоренный сигнал. А в следующий миг заговорили пушки. Но только два ствола!

Необходимо сказать, что наёмники серьёзно переоценили возможность артиллерии. Ну или плотность, с которой набилась площадь…

Картечь с трудом выкосила ничтожные пятидесятиметровые просеки. Да и те сразу же заполнились новым мясом. Двуногим и совершенно не понимающим, что ему делать!

Ни отдельная шрапнель, прошедшаяся по головам, ни успевшие перезарядиться и дать ещё один залп стрелки, не исправили ситуацию. Враг напирал с такой плотностью, что попросту не ощущал потерь.

Передним рядам оставалось или идти вперёд, или лезть на стены.

И они полезли!

Сначала отдельные ловкачи, а затем всё больше и больше наглецов пользовались головами и плечами товарищей как ступенями.

Огневой рубеж вокруг площади заглох и обратился линией соприкосновения!

Поначалу, гремели выстрелы в упор, но заряженное оружие закончилось. В ход пошли мечи. Причём, со стороны обороняющихся. А вот атакующие, если и лезли наверх, то исключительно с заряженными стволами!

Слава Свету, что стрелять им было не так сподручно, как бойца стоящим на твёрдых крышах. Пожалуй, только это и помогало избежать существенных потерь среди бригады и островитян.

Первые лихо махали мечами, а вторые остервенело тыкали древковым оружием. К сожалению, нормальных копий там было меньше трети…

Следующая колонна бедуинов ворвалась в застенки в прямом смысле по головам предыдущих. Давка усилилась. Вой сотен, а может и тысяч глоток становился всё оглушительнее. А штурмовики уже значительно проще добирались до укреплений.

Прерывистый свист повторился. Грохнула артиллерия и человеческое море просело. В этот раз рубленный свинец справился лучше.

Первая пара пушек ещё перезаряжалась, вторая только-только отстрелялась, а последние две Батя пока не хотел использовать.

Спустя секунды, бедави снова предприняли штурм во все стороны сразу!

Вопль «Свет велик» утонул в воинственном рёве, а бойцы нахлынули с новой силой. И если на льду они терпели мгновенную неудачу, едва проходя даже метр, то на стены получалось лезть куда проще!

Вот раздался стрекот мелкого калибра, это пошли в ход сержантские пистолеты. А вот и боевой клич со стороны обороняющихся!

Засверкал разукрашенный меч Лайонела! Венга завизжала как резаная, встречая врага! Двуручный меч Даджоя пахал живую твердь словно плуг и сеял во все стороны брызги кровищи всех оттенков красного. А что творилось на позиции Бати – литературным языком описать и вовсе невозможно…

Тишина и порядок имелись только в подразделениях Кена и Макса. Солдаты били мечами по тем, кто лез на соседа, а ополченцы тыкали копьями исключительно из-за спин. Ещё и меняться не забывали. Устал? Отступи. С другой стороны лезут? Уступи место левше.

При всём этом, за парапет постоянно летели гранаты и зажигательные сюрикены Кеншина. Кстати, от использования последних степняку пришлось быстро отказаться. Подожённые неприятели приобретали в прыти и переставали обращать внимание на другие ранения. Болевой шок заставлял переть грудью и лицами прямо на копья и клинки.

И не было видно ни конца ни края этой мясорубке…

***

– Свет велик! – выкрикнул пустынник с зелёной повязкой поверх шлема и выскочил прямо на бойцов перед Максом. А в следующий миг грохнуло так, что слух пропал окончательно.

Первой линии обороны как ни бывало! Мужики катались под ногами и пытались сжимать окровавленные культи. В строю остались только латники из бригады, да и тех, похоже, контузило: сильно уступали атакующим. Хотя, может и просто усталость сказывалась.

Парень перехватил меч в левую руку обратным хватом и вскинул отцовский дробовик.

БАХ! БУХ!

Двух выстрелов хватило, чтобы вернуть инициативу. А одеревеневшие пальцы уже пихали в стволы новые патроны. Отработанные гильзы были кощунственно выброшены.

БУХ! БАХ!

И вот, соседний участок тоже выдавил штурмовиков за парапет!

ДУ-ДУХ!

Дуплетом удалось вовремя отсечь очередного самоубийцу и тот взорвался уже внизу. Лишние секунды позволили бойцам перевести дух и прикончить пару вырвавшихся вперёд пустынников.

ГУ-ГУХ!

Ещё один двойной выстрел – просто для профилактики ситуации. Ну а чего экономить? Патронов то вон – полная поясная сумка. Да так набита, что можно и просто с размаху отбиваться, весу хватит даже если по шлему!

Кеншин неподалёку тоже не отставал. Сперва разрядил многоствольный мушкет, потом – всё остальное оружие, и уже тогда схватился за длинное копьё. Работал с третьей линии и бил исключительно по лицам. Вроде и безопасно, а вроде и вреда наносил больше чем всё отделение, что его прикрывало. Даже если не удавалось ткнуть глубоко – болевых ощущений хватало. Ещё бы! Попробуй в глаз получить, или по дёснам сквозь щеку…

Венга неподалёку тоже отличалась от общей свалки. Видно её особо не было, но направление по воплям определялось легко. Дурной пример переняли и местные женщины. Их разместили аж на тыловых позиция, но верещали они так, что пустынники наверняка ещё при подходе к пролому заднюю давать начинали. Не хватало ещё от бабы помереть!

Даджой пользовался свалкой. Выхватывал из прущей массы отдельных воинов и метал их обратно на товарищей. На его позиции успеха у врага не было вообще. Подчинённые постоянно перезаряжали крепостное ружьё великана, и он регулярно сносил им по десять-двадцать человек за выстрел.

Лайонел хитрил как самый настоящий бог обмана. Он выставил в первую линию самых разодетых бойцов. К моменту, когда бедуины осознавали подвох – их уже закалывали под панцири…

И только на позиции у Бати ничего особенного не происходило. Старый вояка был занят артиллеристами.

И не зря! Новый залп орудий буквально отодвинул противника на добрый десяток шагов. Все, кто были ближе – обратились фаршем…

***

В какой-то момент штурм превратился в коллективное самоубийство. Пускай защитники и уставали, но и толчея под рубежами не прибавляла удобств для атакующих. Наступать им приходилось в прямом смысле по трупам. Причём, сразу в несколько слоёв. А в большинстве мест, на оборонительные рубежи получалось забраться именно по телам, как по лестницам.

Коридор смерти тоже отрабатывал на ура. Бедуины продвинулись в нём на полста шагов. Но на том – всё. Всех последующих, стрелки укладывали на мертвецов вторым, третьим и четвёртым слоями.

Пожалуй, именно на залитой улице была самая простая ситуация. Ведь даже уличив момент перезарядки, враг просто не мог идти по голому льду. В итоге, стрелки начали бить со склона по площади. Нечасто, но там была такая плотность живой силы, что каждая пуля ранила и калечила сразу нескольких бедави.

Воины бились, санитарные бригады пытались оттаскивать раненных. Артиллерия выстрелила ещё четыре раза. И только тогда напор стал уменьшаться.

Сначала удалось оттеснить всех врагов за пределы собственных позиций. Затем, их уже отстреливали как на ярмарке из мелкашки. Спесь сбили окончательно, больше никто не лез на рожон.

А когда стало ясно, что новой волны не предвидится – снова раздался прерывистый свист!

Пушкари давно перестали реагировать по очереди и дали почти слаженный залп из всех орудий. Большая часть картечи врубилась в уже мёртвых и раненных. Но часть потрепала и остатки противника. Тогда-то бедуины и бросились обратно, к спасительному пролому в стене…

Глава 2

Сбежать удалось едва ли пяти ротам. Но роты – это так, чисто для понимания количества. На деле же, порядка там не наблюдалось от слова совсем. Бежали, растянувшись на пол километра. И бежали прямиком на закрытые врата следующего сектора.

Куда? Зачем? Непонятно. Ведь сами же корабли сожгли.

Но это никого не волновало. Особенно – ополченцев на надвратной башне. Несколько десятков мушкетов и с сотню луков ударили навстречу.

Недостаток опыта сказался критически. На заснеженное поле упали двое бедуинов. Остальные лишь прибавили ходу. Второй залп настиг едва ли больше целей, но это было неважно. Ведь что может сделать обезумевшая толпа против гигантских врат, простоявших там не одну тысячу лет?

Ничего.

Кое-как фольксштурм прореживал ряды врага. А иной раз, они и сами помогали, учиняя давку.

У врат Швацштайна тоже завязалась перестрелка. Боем действо назвать не получалось даже с натяжкой. Считанные храбрецы пустынников остались задержать преследование, а изнутри столицы на них напирали недавние защитники.

Нужно ли говорить, что первыми Батя пустил ополченцев?

А те и рады! Несмотря на потери – шли в полный рост и добивали врага практически в упор.

Лишь в одном месте застопорились, больно выгодную позицию там заняли вторженцы. И всё время с верхотуры врат стреляли из ружей и сбрасывали гранаты. Драматичности моменту добавляла начавшаяся метель.

Но судьба смельчаков была предрешена. К ним подползли бригадные и порубили их мечами. Да так, что те даже подняться не успели.

Преследование тоже много времени не заняло. Остатки противника пали именно под вратами следующего сектора. Их зажали, придавили огнём, вынудили разрядить ружья и взяли на копья.

Верующие пытались воззвать к совести наёмников, но последние слишком уж хорошо были знакомы с проявлением оной у бедуинов… Сараи с рабами и повсеместно убитые мужики – тому подтверждение!

Когда победа была достигнута – наёмное войско выдвинулось в расположение. По стенам также отправили гонцов, чтобы забрать своих с дальних постов.

***

К превеликому сожалению личного состава, по возвращении в свой корпус, никому не разрешили разоблачаться от доспехов. Напротив – посадили чистить оружие и проверять снаряжение. Ещё предстоял непростой разговор с Райнером и с управлением церкви.

Однако ни первый, ни последние, факта поражения вторженцев пока не осознали. Никто не спешил с благодарностями.

Шериф явился лишь когда на улице было уже темно:

– Зергиус! Ну ты! Ну вы! Ну вообще!!!

– Ага. – кратко ответствовал Батя, затянувшись из трубки.

– Мы трупы до сих пор разгребаем! Со всего города гражданских привлекли, даже премию денежную пообещать пришлось!

– Премию?! – наёмник вскинул брови.

– Ну да… Но ты не подумай только! Там чиф из хаупт кранкенхаус затребовал. С этим гадом даже кардинал спорить не рискует!

– Шо-о-о?! – не понял командир бригады. На помощь пришёл Даджой:

– Главврач.

– Ну да, точно! Врач! Главный! – спохватился и законник. – Говорит, что нужно эпидемию предотвратить. Мол трупов много, если гнить начнут…

Райнер запнулся, вспомнив, что недавно началась зима и стоит мороз.

– От улик они избавляются, а не от трупов. – расставил всё на свои места Батя, совершенно забыв о конспирации. – если переписка какая и сохранилась, то народ щас быстренько всё в бездну побросает.

– О! Зергиус! Пущай бросают. Мы правду знаем, а больше и не надо! – лениво отмахнулся Райнер и привёл главный аргумент для обеих сторон, – Жаловаться то всё равно некому.

***

Победа!

Хотя, будет правильнее написать – победа…

Чем бы там не занимались церковники на самом деле, но в первую очередь, они озаботились своими павшими.

Ополченцев насчитали почти пол тысячи. Бригадных – всего двадцать человек. Большая часть местных погибли в ближнем бою. Что же до чёрных залётчиков, то они пополам стали жертвами ружейного огня и подрывов самоубийц.

И это всё против многослойного кладбища на площади. Первый слой так и остался стоять вертикально, давка сделала своё дело. А выше – тела лежали слишком уж беспорядочно, чтобы сосчитать линии. Но до второго этажа они таки доставали.

Относительно раненных – их была почти половина островитян и сорок восемь человек бригадных. Из последних – лишь четверть тяжёлых и пятеро стали инвалидами.

И все пострадавшие – исключительно вокруг площади.

Ещё, вроде как из человеческой свалки достали парочку выживших бедави. Но этих паразитов церковь даже показывать не стала. Официально – чтобы избежать линчевания, а на самом деле… Так кто ж скажет?

***

Сразу после битвы, чёрная бригада удалилась в своё расположения. Для солдат – победы как ни бывало: командиры сразу же определили наблюдателей и выставили часовых на все окна.

Расчёт по контракту пока не произвели, а значит – и расслабляться пока рано!

Торопить нанимателей тоже не рисковали. Как-никак, а траур никто не отменял. Следовательно, оставалось только ждать.

Как уже было сказано ранее – вечером заглядывал Райнер. Но он не принёс никаких звонких новостей. Лишь обещаний надавал и благодарностями осыпал.

К утру таки пришёл посланец от городского головы. Наёмников приглашали в ратушу для сверок. В кои-то веки – хорошие новости!

Однако, долго иллюзии испытывать не пришлось. Буквально с порога кабинета, бургомистр с епископом одарили воинов красноречивыми взглядами. Шериф тоже выглядел напряжённым. Кроме них в помещении присутствовали ещё и городской врач с зодчим. Последний, учитывая разрушения, явно не к добру…

Как бы там ни было, а Батя с Даджоем тоже подготовились. За ночь рассмотрели разные расклады, вплоть до силового решения проблемы. Для этой цели с собой приволокли сводный взвод из самых отмороженных бойцов. Мужики остались дежурить у входа.

– Гутен таг, уважаемые херы! – Батя козырнул рукой к забралу и сходу шлёпнул на столешницу несколько листов бумаги.

– И что это? – закатив глаза уточнил Фридрих. Приветствием церковник себя не утрудил.

– Рапорта. По погибшим, раненым, увечным, по расходу боекомплекта и ставшему непригодным снаряжению и вооружению. Также лист пересчёта стоимости услуг чёрной бригады. Последняя страница – это предложение встречного взаиморасчёта по компенсации трофеев. Но это ещё сами трофеи посчитать надобно.

– И к чему такая щедрость?

– Какая-такая щедрость? Мы там брони и оружия набили столько, сколько даже просто унести не сможем. А вам ещё понадобятся. Штат стражи увеличите, а обеспечение им уже готово. Пустынники то ещё прибудут, это как пить дать.

– Всецело поддерживаю! – рявкнул Райнер. – Именно мои люди понесли наибольшие потери в процентном соотношении, так как занимали первые линии впереди фольксштурма.

– Во-о-от… – протянул Батя. – Вы нам покажите всё это добро, а мы себе заберём, шо посчитаем нужным. Остальное – господину шерифу. Его бойцы сражались как львы! Знаете, кто такие львы? Лев – это как кот, только с корову размером. И мышей таких же ловит!

– Во-во! – поддакнул Лайонел.

– Ну а соответствующий документ уже подготовил наш юрист. О! – старый вояка достал из-под панциря ещё одну бумажку. – Тут и варианты оплаты, и кому идёт излишек, и даже скидка! Всё – в три раза ниже от местной рыночной стоимости.

Райнер кивал как заведённый, а Батя усердно вытирал пот со лба. Тирада терминов далась ему явно нелегко!

Услышав про скидку, сановник сделал правильный вывод – решил не упускать выгоду.

– Хорошо, договорились. Где тут подписать?

– Вот тут, где подчёркнуто. И печать пожалуйста. И вторые экземпляры подмахните.

На стол легла ещё одна кипа бумаг. Но, увы, дураков не нашлось! Епископ подписал только трофейные листы. Грамоты по компенсациям он изучал и рассматривал словно собственный портрет.

И самое неприятное, что он даже не попытался придираться. Просто вычитывал.

– Угу. Угу-угу… Справедливо. Но а лечить раненых вы как будете? А инвалидов куда денете?

– В смысле? – к такому повороту разговора наёмники не подготовились.

– Сейчас, все страждущие воины вашей банды… Ох! Простите, гер Зергиус! Вашей бригадэ! Они сейчас в храмах и в столичной лечебнице. Причём – на лучших местах! Но ведь если мы их здоровье оплатим, то придётся и обратно за услуги нашего врача платить. Или вы думаете, что сможете им серебром раны позатыкать? А тех, кто конечности утратил – вы с собой заберёте? Или оставите на пансионате в нашем славном Шварцштайне?

Батя замялся и бросил взгляд на Даджоя. Тот едва заметно кивнул.

– И что же вы предлагаете, хер? В смысле, уважаемый хер. – ехидно исправился наёмник.

Епископ на миг скривился, но таки взял себя в руки. Хорошему торгу – эмоции не нужны, только – аргументы.

И торг начался. Словно за кусок тухлого мяса в лавке мясника:

Епископ стоял на том, что не будет компенсировать оторванный палец как увечье.

Батя, в ответ, грозился припомнить каждый синяк и царапину!

Первый, при упоминании царапин, покрыл выбраковкой сильно повреждённых доспехов.

Второй пообещал самолично выбраковать чуть ли не половину и затем распродать неликвид населению острова без скидки!

Тогда церковник достал и стал сотрясать воздух собственными бумагами. Якобы с обсуждением компенсации за ущерб наследию древних. Припомнил и подрывы на стенах, и разрушенные наухнарь врата. Даже лес приплёл!

Что примечательно, ознакомиться с документами не предложил. Видать, боялся взгляда опытного юриста.

К слову, у Джоя и у самого уже глаза на лоб лезли…

Финальным аргументом стал вопрос –«А посетили ли вы своих раненных, содержащихся в ближайшем храме?». Мягко говоря, прозвучало как упрёк…

Батя закинул ногу на ногу и достал из поясной сумки трубку, но, вспомнив, где находится, сплюнул на пол.

– Вот как раз после вас и собирался. Видите? Выше своих людей ваш трындёж поставил. Да толку только? Никакого уважения!

– Будет вам, Зергиус. Пока поправятся – ещё много раз сходить успеете. – на сей раз, в голосе епископа проклёвывалась угроза. И что имел ввиду, шельмец?

– Да только есть одна беда, герте геррен. – продолжил стелить Фридрих. – Сумма шибко большая выходит. А мы и так потратились. И на материалы для вашего «коридора смерти», и на железки, что под ноги врагу сыпали… А уж компенсаций семьям бойцов фольксштурма сколько! Или вы думаете, что мы такое войско за просто так собрали?! Мы ещё даже не поспели разобраться со своими ранеными! Кто не сильно пострадал, а кто недееспособный останется.

Наёмники мрачнели на глазах, понимая, что контраргументов нет.

– В общем, пока что не посчитали. А казна – дело нежное. Уж кому не знать, как ни вам? – Фридрих смотрел в глаза оппоненту, а Райнер на миг оглянулся на Макса…

– Несколько дней и всё уладим! – поняв, что победил, торжественно объявил церковник и сладко добавил, – Тем более, что пока людей ваших лечат, да и до окончания пристани – спешить вам всё равно некуда.

– Добренько! Только учтите, что юрист наш не только сочинять, но и считать умеет! – напоследок пригрозил Батя.

***

Снаружи ратуши, наёмников встретила целая толпа местных жителей. Заполнена была чуть ли не вся площадь. А взводу сопровождения пришлось встать плотным полукольцом у входа.

Поначалу закрались нехорошие опасения. Но нет, пронесло.

Оказалось, что народ пришёл выказать благодарность. Собираться стали едва прознав, что их спасители направлялись на аудиенцию к правительству. За пол часа времени пришло человек сто, если не больше. Завидев воинов, люд загомонил, засвистел, захлопал в ладоши и потянулся к оцеплению.

И Батя не был бы собой, если бы не воспользовался ситуацией…

Дождавшись, когда эмоции начнут стихать, он поднял вверх раскрытую руку, призывая к тишине.

– Спасибо! Огромное вам всем спасибо! За поддержку, за мужество и за гостеприимство! – старый лис звучно прочистил горло и заговорил на тон громче, чтобы и внутри ратуши его услышали, – А ещё, я хочу выразить благодарность епископу Фридриху! Он обещал позаботиться о наших воинах, которые больше не смогут занять своё место в строю! Также, спасибо вашему бургомистру Володьке за своевременное снабжение! И спасибо шерифу Райнеру! Я клянусь – он дрался, не жалея живота! А жалеть там есть о чём, как вы знаете!

Толпа отозвалась на шутку добрым хохотом.

– А сейчас, прошу простить, но нам ещё нужно уладить кое-какие дела!

Люди нехотя пропустили процессию к выходу с площади. В след ещё долго раздавались ликующие возгласы как на местном диалекте, так и на общепринятом.

***

В первую очередь наёмники действительно посетили своих раненых.

И надо отдать должное, церковник не соврал. Храм был превращён в первоклассный госпиталь! Кровати стояли прямо по центру холла, около каждой – тумба со снадобьями и стул. Между ними сновали послушники и сёстры милосердия, все в белоснежных робах. Несмотря на то, что внутри было натоплено как в бане, воздух оставался свежим и пах какими-то целебными травами и настойками.

Но самое главное, что на солдатах были настоящие бинты из пористой ткани, а не как обычно – нарезанные тряпки непонятного происхождения.

– Папаш, если тот хрыч лечение по взаиморасчёту пустит, то они нас в долги загонят. – сообщил Лайонел, но в следующий миг его вниманием завладела молоденькая сестричка, просеменившая мимо.

– А ну стоять! – зашипел Батя, дёрнув Лая за локоть. – И никто нас никуда не загонит. Лекарства не такие уж и дорогие, а обслуживание, по всем законам, должно быть бесплатным. Меня больше другое беспокоит…

Оглянувшись, чтобы никого не было рядом, он перешёл на шёпот:

– Наших увечных кинут, когда мы улетим. На хер они тут никому не сдались. Вот шо щас сделаем: подойдите к своим и скажите, шо бы по выздоровлении – в церкву каждый день ходили. Если примелькаются и заведут знакомства среди фанатиков, то от них избавиться труднее будет. Токмо объяснять им ничего не вздумайте. Скажите, шо это условие для получения выходного пособия. Каждому по золотому дадим. Но шо б они языки за зубами держали, бо у калеки монетку отобрать – плёвое дело.

– Всего лишь по золотому? – Макс выпучил глаза на командира.

– А по скока? Ну ладно! По два… Да ты затрах, малой. Шо ты так смотришь на меня?

– Жаба твоя тебя затрахала. – вступился Лайонел. – Давай хотя бы по три. Или мы мало тут денег подняли?

– Согласен. За одно и остальные будут знать, что их в беде не бросят. – пробасил Даджой.

На том и порешали.

***

Спустя полчаса наёмники уже вернулись в расположение.

Несмотря на спор в ратуше и посещение госпиталя, настроение было приподнятым. Даже на одних лишь трофеях и даже по заниженной стоимости – бригада оставалась в серьёзном плюсе. Тем более, что подрывы стен и пожары санкционировала власть в лице шерифа. Все документы с подписями и печатями были на руках.

Также, Батя логично рассудил, что отряду и бригаде в целом, можно дать несколько дней полноценных выходных. Пока Светопоклонники разгребают последствия побоища – им будет некогда строить козни.

А ещё, солдат решили побаловать премиями – по три серебряных в руки. Немного, но на пиво хватит, а если скинуться, то и на нежадную бабу.

Личный состав встретил новость восторгом. Да таким лютым, что пришлось начинать премирование немедленно. А за одно и расписывать и менять ближайшие дежурства.

Офицеры тоже согласовали между собой смены, чтобы не перебивать друг другу хотелки: Лай узнал новый адрес борделя, Джой планировал посетить библиотеки и книжные лавки, Венга уже погнала своего сержанта искать ей бадью и металлические вёдра для нагрева воды, ведь купель была холодной. Бригада как раз расходилась по своим делами, так что лучшего момента и не придумать. Отгородит себе уголок на втором этаже, мужиков на первый прогонит и помоется по-человечески.

Кен с Максом вроде бы ничем заниматься не собирались, но планы напросились сами. В расположение явился отец рыжей девчушки, которую спас парень. Мужчина не забыл своего обещания отблагодарить и теперь звал героя на обед. Слава Свету, что о помолвке не заикался, а иначе бы Венга тоже пошла и продемонстрировала хорошие манеры настоящего офицера.

Зато внезапно напросился Кеншин. Свой интерес он объяснил желанием научить кое-чему новому. И речь шла явно не о застольном этикете. Заинтриговал, нечего сказать.

Ну а Бате вздумалось снова порадовать всех своей готовкой. На этот раз, неким особенным рыбным супом – ухой! Рыбу грозился наловить лично в колодце, как это давеча делал мелкий мальчишка. Даже удочку себе соорудил из копья, нитки и иголки.

– Папаш, ну ты и артист, честно! – рассмеялся Лайонел. – Ты хоть раз в жизни рыбу ловил?

– Конечно! Жаль только, шо зима, червей нет для наживки.

– Ого! Да ты специалист! Ладно, тогда жду на ужин это твоё чудо-блюдо.

– Не, на ужин точно никак. Я ближе к вечеру пойду, шо б народу меньше видело. Я ж типа как лыцар и целый капитан. Не пристало мне таким баловаться.

Венга сидела рядом и от реплики к реплике кривилась пуще прежнего. Ладно бы просто мужское хвастовство, к этому она уже привыкла, но обсуждение за обеденным столом всякой сомнительной живности в контексте с приготовлением еды… Одним словом – фу!

***

Остаток дня прошёл без происшествий. Единственным событием стал визит Райнера. Да и тот носил сугубо деловой характер. Как выяснилось, компенсировать бригаде боеприпасы приказали именно столичной страже.

Попутно обсудили и осадное положение: часть постов и патрулей посоветовали упразднить, а оцепление оставить только вокруг сектора с бывшей стоянкой кораблей. И чтобы обязательно с доверенными кадрами.

Напоследок, шериф пообещал лично озаботиться провизией, как на время пребывания на острове, так и с собой. Попрощались горячо – толстяк не смог сдержать эмоций, раскраснелся и во время рукопожатия заключил командира бригады в стальные объятия. Чуть не задушил!

***

Расположение пустело, караульные откровенно скучали. Народ расходился кто на гульки, кто по магазинам…

Дождавшись вечерних сумерек, Батя тоже направился к выходу. На всякий случай – надел поверх доспехов бесформенную хламиду и взял с собой фонарь со свечой.

За старшую осталась Венга. Но как она собиралась нести службу – известно. Её подчинённые грели воду до состояния кипятка и таскали на второй этаж. Баню там обустроили с помощью ткани от одного из непроданных воздушных шаров бедуинов. А ещё, девушка заготовила бутылку вина и какие-то местные вкусности.

В общем – собиралась шиковать. Ну-ну, лишь бы не задохнулась и не утонула.

Командир что-то поворчал себе под нос, да пошёл…

Путь держал по окружной дороге. Больших улиц сторонился. Благо, что сам Райнеру про патрули насоветовал и знал, где они могут встретиться.

Предосторожности соблюдал не хуже, чем это смог бы делать Кеншин. И в тени подолгу торчал, и из-за углов выглядывал. Но никого так и не повстречал. Лишь в одном месте пропустил компанию пьяных гуляк. Несмотря на траур – Йоль никто не отменял. Оно и к лучшему! Народ вечером будет по домам пьянствовать, а не по улицам шарахаться.

На площади – тоже ни души.

Вот и добренько. Можно приступать.

Батя заглянул в колодец, убедился, что его не сковало льдом и начал готовиться. Разложил мешок для улова, подстелил ещё один под задницу, бросил в воду жменю шариков из мяса и хлебного мякиша… Достал бутыль первача!

Ведь какая ж то рыбалка без ентого дела?!

Правильно. Никакой!

Как выразился бы Кен – это медитативное дело. К счастью ли, к сожалению ли, но Батя таких словечек не знал.

А едва он насадил на крючок кусочек мяса как…

ХЛОБЫСЬ!

В спину двинули так, что наёмник не удержался на своём седалище и полетел вниз. Прямиком в чёрную пучину колодца.