Наёмник из ниоткуда

Пролог

Солнце медленно ушло за горизонт, а на почерневшем небе мелкими, но очень яркими белыми точками стали проявляться звезды. Город Золден, расположенный на самом востоке Хальмстада — древнего королевства людей, наконец встретил долгожданный холодный вечер, с каждой секундой плавно переходящий в мрачную и таинственную ночь.

Это время очень любил местный купец Равик и часто занимал его прогулкой по полупустым улицам Золдена, наслаждаясь свежим воздухом постепенно уходящего во тьму старого города. Однако сегодня, решив внести небольшие изменения в свою прогулку, он отпустил с вечернего караула своего лучшего стража, беспрестанно сопровождавшего его и неустанно следившего за безопасностью господина. Равик хотел привести свои мысли в порядок. и потому не желал никого видеть рядом, считая, что именно сейчас, на этой короткой прогулке, никто не должен ему мешать. И это было его ошибкой.

За купцом пристально следил юноша лет восемнадцати, одетый в лёгкий, но изрядно потертый плащ с накинутым на тёмноволосую голову капюшоном. Среди прочих горожан его можно было отличить по узорчатой перчатке на правой руке, внешний вид которой был слишком богат для всей остальной его одежды, но оставался крайне неприметным для обычных зевак и пьяниц, населявших Золден в это время суток.

Парень крепко сжимал свой короткий кинжал, доставшийся ему по наследству, и неторопливо следовал за купцом, явно задумав что-то недоброе. А сегодняшнее отсутствие вечно угрюмого стража только подталкивало его, заставляя юное сердце бешено колотиться от странного возбуждения.

Вдруг, неожиданно для юноши, уже несколько дней выслеживавшего свою цель, Равик неожиданно изменил привычный путь прогулки и исчез в переулке, чем вызвал на лице таинственного преследователя лёгкую усмешку. Всё складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой — и парень понимал, что другого шанса у него уже может не быть. Сжав рукоять кинжала крепче, он уверенно пошёл вслед за Равиком, стараясь не упустить его. Несколько секунд, отделявших юношу от цели, показались ему бесконечностью — и лишь потом, уже исполнив предначертанное, он понял, что Равик всё равно не смог бы избежать своей печальной судьбы, как бы тот не пытался уйти от неё своим ужасно медленным и слегка хромым от лишнего веса шагом.

В переулке оказалось темнее, чем на улице — он был закрыт с двух сторон высокими трехэтажными домами, тень которых плотно укрывала это место, а с третьей стороны располагалась каменная городская стена, на которой висел одинокий факел, служивший в переулке единственным источником света. Тучная фигура купца, слегка освещённая этим факелом, показалась парню куда противней, чем раньше. Равик опустился на колени и начал копаться в кустах, старательно выискивая что-то очень важное. Однако парня это совсем не интересовало — на секунду он представил, что увидел обычного слизняка, который, на удивление и разочарование многих, всё это время был для всех человеком. Эта мысль ещё прочнее убедила юношу в собственных намерениях, уверив его в том, что эта ночь должна была стать для него удачной.

Слегка пригнувшись, парень неспешно продвигался к купцу. Он старался приблизиться к нему на самое удобное расстояние до его шеи, чтобы сделал один точный удар, но неожиданно услышал, как под его ботинком предательски заскрипела сухая ветка. Насторожившись, Равик резко повернулся и выпрямился в полный рост, чтобы попытаться разглядеть своего преследователя. Юноша на мгновение остановился и почувствовал, как от страха сжалось его сердце — ему показалось, что купец узнал его и вот-вот позовет стражу. Кинжал, спрятанный за спиной парня, в любую секунду был готов поразить купца, но его владелец выжидал, изо всех сил стараясь совладать с наступавшей паникой.

Однако Равик не спешил поднимать тревогу — напротив, пристально осмотрев незнакомца с ног до головы, он подошёл ближе и уставшим голосом спросил:

— Вы… вы от Джованни?

— Нет, — ответил юноша, и довольная улыбка появилась на его лице. Если бы не темнота, то она наверняка раскрыла бы все его замыслы.

— Тогда кто ты? — в недоумении воскликнул купец. — И что ты вообще…

Но Равик не успел договорить — лишь глухой хрип донёсся из его уст, и купец согнулся от резкого удара в живот. У него потемнело в глазах, ноги бессильно подкосились, однако Равик нашёл в себе силы сопротивляться — он попытался встать, крепко схватив убийцу за плечо. Но следующий удар вовремя сбил его намерения, и кровь купца хлынула из открытой раны, обильно заливая его одеяние и плащ нападавшего.

Но убийца не останавливался. Ярость и гнев переполняли его, и даже вид крови и звук разрезаемых мышц жертвы не пугали его.

— За сестру, мразь! — с каждым ударом повторял он, безуспешно пытаясь проглотить противный ком в горле и сдерживая подступающие слёзы.

Равик уже давно был мертв, но юноша понял это не сразу. Разжав окровавленные пальцы, крепкой хваткой впившиеся в плечо купца, юный убийца отпустил обмякшее тело, безвольно рухнувшее на землю.

Парень тяжело дышал. Несколько томительных дней ожидания и слежки сейчас лежали перед ним, бессильно распластавшись на холодной земле и залив всё вокруг своей кровью. Странные эмоции переполняли его — но отвращения, о котором так часто говорили многие его соратники, описывая свои первые убийства, он не чувствовал. Ликование переполняло его душу, и лишь лёгкий страх предательской пеленой застилал ему эту радость — ведь стража могла зайти в этот переулок в любой момент.

Немного отдышавшись, юноша вспомнил о главной цели своего задания и, достав дрожащими руками маленький свёрток, осторожно вложил его в пропитанный кровью карман Равика. Закончив с этим, он настороженно посмотрел в сторону единственного выхода из переулка и спрятал окровавленный кинжал в маленькие ножны, скрывавшиеся под его плащом.

Парня колотило от избытка чувств. Теперь его тошнило, и страх, накативший ещё большей волной, сковывал все его конечности. Он пару раз резко вздохнул, стараясь не смотреть в сторону Равика, и, уже собираясь уходить, неожиданно перевел взгляд на свою перчатку, окровавленную и порванную в нескольких местах от сопротивления и натиска Равика.

— Отлично, — тихо прошептал парень и резко, почти рывком, стянул перчатку с руки и забросил её куда-то в темноту.— Осталось совсем немного…

Выйдя из переулка, он на ходу снял с себя плащ, попытался аккуратно свернуть его и, держа его наперевес, легко и непринужденно отправился к трактиру “Кружка мёда”, чтобы доделать начатое. Через несколько минут он уже покинул его, отдав вторую перчатку трактирщику с просьбой передать её некому наёмнику, только сегодня прибывшему в этот город и оставшемуся ночевать в этом трактире.

Оставив последнее послание перед уходом, юноша поспешил к городским воротам, желая добраться до логова своих соратников ещё ранним утром. Он почти бежал, освещаемый светом редких факелов, и вскоре оказался на месте, с улыбкой встретив своего давнего друга, несшего в эту ночь караул у ворот.

— Гелар? Это ты? — настороженно спросил стражник, и, вглядевшись в силуэт парня, удивленно продолжил. — Ты что здесь делаешь?

— Мне нужно встретиться со старым знакомым, друг. Если бы не дела, уехал ещё днем - он ждет меня в ближайшей деревне. Откроешь ворота?

Дозорный слегка усмехнулся и потянулся к рычагу. Цепи затрещали, и железная решетка, защищающая ворота Золдена с внешней стороны, начала медленно приподниматься.

— Ты хоть сестру предупредил?

На лице парня промелькнула грустная улыбка.

— Предупредил, Бальтазар. Она знает. — голос Гелара дрогнул. — Я… В общем, как будешь свободен, загляни к ней. Я не знаю, когда смогу вернуться.

— Хорошо, Гелар, — докрутив рычаг, Бальтазар устало выдохнул. — Береги себя.

Ворота отворились, и парень, спешно поблагодарив друга, покинул город. Он забежал в конюшню, сел на своего оседланного коня, который терпеливо ждал его прихода, и, пришпорив его, отправился в путь. Гелар направлялся в логово Незримых, надеясь, что сегодня избавил мир от ещё одной напасти, от ещё одного негодяя. Однако так жестоко он ещё никогда не ошибался.

* * *

Гелар приехал днем следующего дня, едва не загнав своего жеребца. Ему не дали отдохнуть с дороги — едва он передал поводья своему соратнику, как услышал, что Старейшина, глава их ордена, желает его видеть. Несмотря на вяжущую усталость, парень одобрительно кивнул и поспешил в кабинет Старейшины, чтобы подготовить подробный доклад о выполненном задании.

Однако это оказалось лишним — едва парень переступил порог кабинета, как увидел главу ордена, беседующего с Олероном, своей правой рукой и лучшим убийцей в этом ордене. Увидев растерянного юношу, Старейшина с улыбкой подозвал его к себе, задал пару наводящих вопросов о заказе и, выслушав краткие ответы Гелара, сдержанно похвалил его за идеально выполненное задание.

Невысокий и почти седой, как лунь, старик с первой встречи снискал уважение в глазах Гелара. Его мудрый взгляд, рассудительный подход к любому заказу, простая доброжелательность и учтивость к каждому из Незримых всегда восхищали юношу, заставляя его робеть в присутствии главы ордена и с почётом перенимать его бесценный опыт.

— Подожди, Гелар, — неожиданно произнёс он, уже отправив парня на заслуженный отдых в казарму Незримых. — А где твои перчатки?

Парень на секунду замешкался, но, увидев угрожающий взгляд Олерона, быстро нашёл подходящие слова.

— Я охотился, мастер. И был крайне неосторожен, когда свежевал добычу, — слегка склонив голову, ответил он. — Теперь мне придется ходить без них.

— Ни в коем случае! — с улыбкой парировал старик. — Обратись к Галсу — пускай выдаст тебе новые. По крайней мере, в следующих походах они тебе пригодятся. А теперь — ступай.

Гелар кивнул и быстрым шагом вышел из кабинета Старейшины, закрыв за собой дверь. Оставшись вновь наедине с главой ордена, Олерон заметил:

— Почему вы похвалили посвященного, мастер? Он ведь мог допустить ошибку, и, наверное, не одну.

— О, отбрось свою подозрительность, Олерон! Мальчик сделал то, что требовалось! И к тому же оставил сверток, ушёл незамеченным — разве можно требовать большего от начинающего? — пояснил Старейшина.

— Нет, — Олерон скрестил руки на груди. — К сожалению, нет. Ох, не нравится мне эта идея со свертком.

— У нас с тобой нет выхода. Мне очень нужно встретиться с Грегором. Он придет на мой зов, остается только ждать.

— Но если он найдет нас и придет сюда не один? — пробурчал Олерон. — Мы сильны, но мы не сможем отбиться от целой армии даже в нашем логове.

— Я встречусь с ним лично и вдали от нашего логова. А ещё у нас есть связной в Золдене, который поможет нам успеть предпринять меры, если что-то пойдет не так. Всё под контролем, Олерон, — ответил Старейшина, удобно усаживаясь в своём кресле.

Он не заметил таинственной усмешки Олерона, знавшего об этом заказе чуть больше, чем ему следовало знать.

Глава 1

В тёмной полупустой комнате крепости горела всего одна лампада. Она с трудом освещала силуэт незнакомца, которого привели сюда на допрос. Когда стража сняла с него капюшон, то её неяркий свет позволил разглядеть лицо преступника.

У него были слегка отросшие черные волосы, собранные в небольшой хвост, и карие глаза, в которых то и дело проблескивала какая-то странная искорка. Его небольшой шрам, яркой полоской располагавшийся на левой щеке, мог вызвать некоторые вопросы, но в остальном незнакомец был непримечателен — ровные белые зубы, совершенно прямой нос и полное отсутствие бороды или усов. И, что самое досадное — он не был похож ни на одного разыскиваемого преступника.

Вот о чем думал глава стражи Кай, нервно теребя свои усы и пытаясь узнать в допрашиваемом хоть кого-то из известных ему бандитов. Но это было тщетно — они видели друг друга впервые.

— Ты хоть знаешь, что ты натворил, выродок? — спросил Кай грозным голосом, не выдержав потока собственных мыслей. — Тебя обвиняют в убийстве знатного горожанина Золдена!

Незнакомец молчал, и только слегка оттянутая в усмешке правая щека красноречиво говорила об его ответе.

— Что ты скажешь в свою защиту? — добавил Кай, теряя терпение. — Или ты хочешь сказать, что ты ни в чем невиновен?

— Вы так много хотите знать, генерал. Я слегка удивлен и разочарован, — его собеседник тяжело вздохнул. — Да, именно, я разочарован. Особенно после того, как ваши люди, пока тащили меня сюда, не раз применили силу. А ведь я даже не сопротивлялся.

Слабый огонёк в лампаде затанцевал от смеха главы стражи.

— Да, мои ребята немного вспыльчивы, признаю, — ответил он, присев на стол перед допрашиваемым. — Но не без оснований, знаешь ли.

Незнакомец с досадной улыбкой окинул Кая взглядом и остановил взгляд на его мече, свободно болтавшемся в ножнах на его поясе.

— Есть ли на меня какие-нибудь улики, генерал? — резонно спросил он. — Потому что я готов вам помочь.

Глава стражи молча достал из ящика своего стола пару узорчатых перчаток. Одна из них сразу же привлекла внимание незнакомца — она была порвана в нескольких местах и обильно выпачкана кровью. Вторая же оказалась абсолютно нетронутой, словно её надевали всего несколько раз.

— Такие хорошие перчатки кто-то порвал. — после недолгого осмотра с досадой заметил допрашиваемый и указал на них рукой. — Можно?

Кай отрицательно покачал головой.

— Чтобы ты уничтожил единственную улику на себя? Руки прочь!

Его собеседник с молчаливой улыбкой встретил отказ и продолжил слушать возбуждённую речь главы стражи.

— И как же удачно ты оставил эту улику на месте убийства! А вторую подбросил трактирщику, который, как честный человек, передал всё нам!

— Но я обычно не ношу перчатки, — с прежней улыбкой ответил незнакомец, показывая свои руки. — Да и эти мне маловаты…

Кай подскочил с места, словно его ужалили.

— В этом-то я очень сомневаюсь. А ну, надень целую, быстро! — он положил руку на меч и прибавил. — И не вздумай её испортить!

— Смотрите, генерал.

Взяв перчатку, незнакомец попытался натянуть её на свою широкую ладонь, и когда в комнате допроса раздался треск рвущейся кожи, с наигранным удивлением посмотрел на главу стражи.

— Видите? Не мой размерчик.

Наступило тревожное молчание. Кай с недоумением смотрел то на перчатку, то на допрашиваемого и молчал, не веря своим глазам.

— Кажется, вы поймали не того, — продолжал незнакомец. — Но моя помощь всё ещё может вам пригодиться — просто признайтесь в этом, генерал.

Кай злобно выругался. Этот хитрец был прав, и глава стражи не мог этого отрицать.

— Это просто невозможно… Нет, точно нет — всё ведь указывает на тебя! — Кай тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — И почему я должен тебе в чем-то признаваться? Ты ведь всё ещё для меня преступник!

— Да, меня зовут Грегор. Я простой наёмник из… ниоткуда. Очень приятно познакомиться, — он протянул руку Каю, но тот не ответил взаимностью. Пожав плечами, Грегор продолжил, как ни в чем не бывало. — Но я никого здесь не убивал. И я могу найти того, кто это сделал, если мы сможем договориться.

Глава стражи недоверчиво усмехнулся.

— Ну и как ты это сделаешь? Это ведь невозможно.

— Границы своих возможностей мы определяем сами, генерал. Надеюсь, вы это понимаете, — но, встретив взгляд Кая, полный непонимания, Грегор поспешил объясниться. — Мне нужно осмотреть место убийства и труп бедняги, и тогда я найду настоящего убийцу. Смогу помочь и себе, и вам.

— Какой ты резвый! И ты думаешь, что я тебя сейчас отпущу? — усмехнулся Кай, — Даже кандалы сниму и выдам оружие?

— Отнюдь. Но тогда ответьте, почему вы задержали именно меня? У меня с лицом что-то не так, или есть ещё улики, которые могут на меня указывать? — спокойно заметил Грегор.

Кай покачал головой и с грохотом опустился на деревянный стул напротив наёмника, схватившись за голову.

— Есть, но теперь я уже начинаю во всем сомневаться. В кармане убитого был найден сверток с компрометирующим письмом. Там было и твоё имя. — Кай скривился и потянулся к ящику стола, где лежала его самодельная трубка и табак. — Я, конечно, не испытывал к нему особого уважения, но то, что там было написано…

— Сверток и письмо, значит? Очень интересно, — Грегор усмехнулся и скрестил руки на груди. — Не успел я приехать в город, чтобы немного подзаработать, а меня уже оклеветали. Кстати, как хоть звали этого несчастного?

— Равик. И знаешь, если верить письму, то никакой он не несчастный.

С этими словами Кай передал допрашиваемому окровавленный сверток. Развернув его, Грегор достал письмо и, бегло прочитав его, отвел взгляд. Он всё ещё не понимал, почему он сидит в тусклой камере вместо настоящего преступника, но знал, что стражникам будет крайне затруднительно расследовать это дело. Терпеливо обдумав все свои доводы, наёмник уверенно произнёс:

— Моё предложение всё ещё действует, генерал. Давайте сотрудничать.

— А разве я могу доверять тебе? — задумчиво спросил Кай, стараясь не показать свою растерянность. — Ведь если ты попробуешь замести свои следы или вовсе сбежать…

— То я бы уже давно это сделал, — мгновенно парировал наёмник без тени сомнения на лице. — Но мне очень хочется узнать, кто меня подставил. Поговорить с ним по душам. И, возможно, организовать ему личную встречу с Равиком.

Наступило недолгое молчание, и Кай резко выдохнул и спокойно сказал:

— Спасибо за честность, Грегор. Пожалуй, мы можем помочь друг другу, — он протянул руку наёмнику, и рукопожатие наконец состоялось. — Но, помни: на время расследования ты всё ещё будешь находиться под конвоем стражи, а твои личные вещи будут у меня. Я узнаю от тебя имя настоящего убийцы, с доказательствами и уликами — и ты свободен. А если нет, то, несмотря на сегодняшний разговор…

— Я вас понял, генерал. И рад, что мы договорились, — одобрительно кивнул Грегор. — Потому что большего от вас требовать никак не могу.

Кай лишь развёл руками и громким басом позвал стражу. В следующее мгновение в комнату влетело четверо его подчинённых.

— Отведите его на место убийства, затем к коронеру, а потом ко мне в кабинет, — глухим голосом произнёс он. — Приказ понятен?

— Так точно, капитан! — ответил один из стражников, и наёмник слегка улыбнулся.

— А ты… Даже не думай сбежать, а то мои ребята быстро тебя успокоят. Удачи, Грегор. — сухо попрощался Кай. — Сегодня она тебе пригодится.

— Ага. Но вам-то она понадобиться не меньше, капитан, — с улыбкой заметил Грегор, приподнимаясь со стула. — Потому что я не зря увидел в вас генерала.

Стража вывела наёмника из комнаты допроса, оставив главу стражи наедине со своими мыслями. Но вскоре Кай тоже покинул её, не в силах в ней находиться, и предусмотрительно забрал улики с собой. Через несколько минут он вернулся в свой кабинет, с порога опустился на своё любимое кресло с трубкой в руках и, закурив, неожиданно поймал себя на мысли, насколько был убедительным таинственный незнакомец по имени Грегор.

* * *

Первым местом, которое сегодня должен был посетить наёмник, оказался тот самый переулок, в котором всего несколько часов назад было совершено недавнее убийство.

Поэтому конвой стражи, выведя Грегора из подземелья крепости, где располагались комнаты допроса и пыток, повел его через весь город, представший перед наёмником во всей полуденной красе. Ярко-зеленые сочные листья деревьев переливались на солнечном свете, озарявшим собой небольшие деревянные дома и усадьбы с миниатюрными, но от того ещё более красивыми садами, при взгляде на которых можно было разглядеть все цвета радуги, переливавшихся друг с другом и дававших новые оттенки цветов, почти ослепляя прохожих своей красотой. А торговая площадь, через которую сейчас держал путь конвой стражи, была густо заполнена горожанами, стоявшими у прилавков торговцев, наперебой хваливших свой изысканный и чрезвычайно редкий товар. С первого взгляда казалось, что в Золдене царили полная идиллия и невозмутимое спокойствие.

Однако внимание Грегора, всё это время изучавшего город своим лёгким, но очень внимательным взглядом, насторожила одна маленькая деталь. Он был во многих городах и деревнях Хальмстада, но впервые видел, чтобы оружие носили абсолютно все горожане. Мужчины и женщины, стоявшие на площади, купцы с их доброжелательными улыбками на лицах. Даже случайные дети, игравшие в салочки и пробежавшие сейчас мимо конвоя, имели при себе небольшие ножи, которые Грегор лишь мельком смог разглядеть. И хоть они предназначались скорее для устрашения, чем для активного использования — от этого наёмнику почему-то не становилось легче.

Кроме того, он увидел в глазах горожан Золдена то, чего обычно не замечал у обычных жителей любого города или села Хальмстада — страх пронизывал их, глубоко отпечатавшись в каждом скованном и напряженном движении. Они словно ожидали опасность, готовясь встретить её во всеоружии — а яркие синяки под глазами некоторых мужчин с очень усталыми и сонными лицами только подтверждали эту догадку.

В это мгновение Грегор поймал себя на тревожной мысли, заставившей его инстинктивно потянуться за собственным клинком — недавнее убийство могло быть не первым и не последним в недавней истории Золдена. Но когда его рука не нащупала привычной рукояти за спиной, Грегор с раздражением вспомнил, что его оружие сейчас находится у Кая. А это означало, что ему придется сохранять спокойствие, если что-то выйдет из-под контроля.

Тем временем, пока наёмник был занят размышлениями, конвой уже пересёк торговую площадь и пару улиц, приведя его в тот неприметный и тёмный переулок, где был убит Равик. Грегор осмотрелся вокруг и, отметив несколько улик, решил рассмотреть их последовательно.

Медленно опустившись на землю, он стал разглядывать следы, оставшиеся после противостояния таинственного убийцы и купца. Одна пара следов была чётко отпечатана, и Грегор, осмотрев её подробнее, понял, что она была оставлена сапогами с хорошей кожаной подошвой, которые, скорее всего, принадлежали Равику. Вторую же пару можно было различить с трудом — рядом с ней была лужа крови, которая залила почти все улики, оставленные убийцей.

Но вдруг Грегор взглянул на более слабый след богатых сапог и проследил их путь, ведущий в небольшие кусты, растущие близ городской стены. Он слегка усмехнулся и полез в эти кусты, предчувствуя, что найдёт что-то, что не смогли найти стражники Кая.

И вскоре удача улыбнулась ему — отогнув один куст целиком, Грегор увидел маленькую шкатулку с маленьким замочным отверстием.

— Лакированное дерево, изящная выделка, — прошептал он, разглядывая находку. — Нужно показать её Каю.

Он наклонился, чтобы поднять её, и осторожно оглянулся, взглянув на свой конвой. Трое стражей дремали, прислонившись к стене одного из домов, а четвертый ходил из угла в угол, занятый своими мыслями и совершенно позабывший про него.

— Отлично, избежим лишних вопросов.

С этими словами Грегор забрал шкатулку и, спрятав её за пазуху, быстро поднялся с земли. Осмотрев место преступления ещё раз, он подошёл к бодрствующему стражнику и произнёс:

— Я закончил. Отведете меня к коронеру?

— Конечно, — ответил страж после недолгой паузы и добродушно, как бы извиняясь, улыбнулся.

Через пару минут, когда ему удалось разбудить своих напарников, которые видели уже третий сон и были очень недовольны своим пробуждением, они отправились дальше по указанному капитаном стражи маршруту.

* * *

Переулок, ставший последним пристанищем Равика, находился в противоположном конце города от дома коронера, к которому теперь направлялся наёмник с конвоем стражи. Грегору пришлось вновь пересечь уже немного опустевшую, но по-прежнему людную и очень шумную торговую площадь. Но на этот раз наёмник уже не смотрел по сторонам — его мысли были заняты шкатулкой, которую он крепко прижимал к своей груди. Несмотря на то, что картина преступления постепенно становилась для него немного понятнее, Грегор не мог объяснить себе наличие этой находки в кустах близ места убийства. Разные мысли посещали его голову, но он отметал каждую из них, пока не решил, что лучше будет дождаться разговора с коронером.

А конвой тем временем миновал площадь, обогнул крепость, в которой вели допрос Грегора, и повернул в сторону храма, сразу приковавшего к себе внимание наёмника.

Храм богини Вейлос, чья статуя украшала его шпиль, был крайне высоким, монументальным и торжественно красивым. Грегор ненадолго остановился и поднял голову вверх, любуясь творением мастеров Золдена. Сейчас перед ним стояло олицетворение рассказов из его детства, вернувшее его обратно в то время, когда он был совсем юным мальчишкой. Не по годам повзрослевшим мальчишкой.

Но в следующее мгновение один страж из конвоя окликнул его, отвлекая Грегора от воспоминаний, и отряд продолжил движение дальше, которое уже вскоре завершилось — за этим храмом, на его заднем дворе спрятался неприметный дом коронера с расположившимся неподалёку городским кладбищем, усеянным ровными могилами с каменными надгробиями.

Грегор осторожно вошёл в дом, дверь которого была распахнута настежь, и один из стражников, проследовавших вместе с ним, выкрикнул имя коронера и вскоре присоединился к остальному конвою, ожидавшему наёмника снаружи.

Послышался глухой скрип. Из закрытой комнаты вышел недовольный мужчина в маске и лёгкой робе, держа в руке ступку с неизвестным веществом. Весь дом за мгновения наполнился запахом различных алхимических реагентов.

— Моё почтение, мастер, — произнёс Грегор. — Мне нужно осмотреть тело Равика.

— Одну минуту, — глухим голосом пробурчал коронер.

Он зашёл в свою комнату и закрылся на замок. Воспользовавшись этим моментом, Грегор непринуждённо осмотрелся вокруг. Оленьи рога, висевшие над камином, лёгкий пряный аромат, исходящий от аккуратно разложенных трав, маленькая комната для алхимических опытов — Грегор невольно поймал себя на мысли, что конвой перепутал дом коронера с домом какого-то успешного травника.

Однако в эту секунду снова послышался уже знакомый скрип. Коронер освободился — снял маску и переоделся в длинную черную тунику, и теперь наёмник мог разглядеть лишь мелкие ожоги на его смутном и морщинистом лице и густые, даже вихрастые усы, за которыми коронер, скорее всего. не следил.

Он отвел Грегора в отдельное крыло дома, где обычно лежали готовящиеся к погребению тела погибших, и очень быстро нашёл среди них тело Равика, накрытое чистой белой тканью.

— Вы как нельзя вовремя. Сегодня вечером его должны похоронить, — устало произнёс коронер, мельком оглядев своего гостя.

Грегор понимающе кивнул.

— Я могу осмотреть его раны и одежду?

— Конечно. Но я буду здесь. Одежда Равика в этом ящике, — коронер указал на прикроватную тумбочку. — Её собирались сжечь. Не понимаю, зачем она вам нужна.

— Поэтому вы и не расследуете это убийство, мастер, — слегка улыбнулся наёмник. — Приступим к осмотру?

Коронер сдернул ткань, накрывавшую труп убитого, и наёмник слегка скривился, увидев тучное тело Равика, покрытое странными пятнами и синяками.

Однако внимание Грегора привлекли более свежие раны купца. Рассмотрев около двенадцати подобных ранений, наёмник отметил, что хоть удары убийцы наносились хаотично в область живота и груди Равика, но всего одна рана была нанесена очень точно. Осмотрев её внимательнее, Грегор лишь убедился в своих догадках — именно резкий удар в грудь, пронзивший сердце жертвы, просто не оставил никаких шансов Равику на выживание — он истек кровью за пару минут, и даже его тучность не спасла бы его от этой участи.

— Значит, и вся одежда Равика должна быть в его крови, — задумчиво подытожил Грегор и опустился к ящику с одеждой несчастного.

Первым он достал расшитый бархатом и серебром богатый сюртук купца. Мельком осмотрев его, наёмник с удивлением отложил его в сторону и задумался. На левой части сюртука остались засохшие комки земли и сгустки крови, сильно испачкавшие внутренние карманы, а большая часть сюртука насквозь пропиталась кровью владельца. Теперь у Грегора было больше вопросов, чем ответов — и некоторые из них он захотел решить прямо на месте, немного расспросив коронера.

— Кто осматривал тело убитого до меня? — задумчиво спросил он, продолжая осматривать содержимое ящика Равика.

Коронер лишь развёл руками.

— Сам глава стражи Кай и я. Больше никто.

— А вы доставали сверток? — недоверчиво продолжил наёмник.

— Нет. А какой сверток? Мне ничего о нём неизвестно, — с удивлением поинтересовался коронер.

Но Грегор ответил не сразу — в одном из внутренних карманов сюртука Равика он нашёл небольшой ключик и, осторожно достав его на свет, с победной улыбкой заметил:

— Уже неважно, — коронер непонимающе взглянул на него и на новую улику, но Грегор невозмутимо продолжил. — А ключ я отдам Каю. Ему он понадобится.

Также наёмник увидел на дне ящика кожаные сапоги купца, следы которых он смог различить на месте убийства. Мельком взглянув на них, Грегор решил закончить осмотр — собранных улик было вполне достаточно, чтобы предоставить их главе стражи Золдена.

Поблагодарив коронера, Грегор не стал тратить времени и спешно покинул его дом. Конвой стражи, едва увидев его на пороге, поспешил окружить наёмника, чтобы вернуть его своему капитану, уже ожидавшему подробного отчёта о вчерашнем таинственном убийстве.

Глава 2

Наёмник вошёл в кабинет Кая, оставив стражу ждать снаружи. Впрочем, никто из них и не стал противиться этому решению — каждый из них знал, что главу стражи стоит беспокоить только по самым важным вопросам. А о его безопасности можно было не задумываться — Кай никогда не снимал с пояса свой меч, пока находился на службе.

Грегор переступил порог кабинета главы стражи и слегка усмехнулся, увидев в Кае ценителя дорогой, но в то же время и очень простой красоты. Мебель и оконные рамы из светлого дерева до сих пор сохранили свою целостность, украшая своей роскошью полутёмный кабинет главы стражи. Книжные полки, располагавшиеся за столом, где сидел Кай, были заполнены различными документами и манускриптами, а на самом столе лишь стояла чернильница и горой возвышалась куча бумаг, лежали несколько перьев.

Осмотрев всё вокруг, Грегор переключился на посетительницу, с которой беседовал Кай. Это была совсем юная девушка, лет двадцати, высокого роста, довольно стройная, даже хрупкая, одетая в лёгкое зелёное платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру. Рыжие волосы спускались до плеч, а во взгляде её голубых глаз читались решительность и ум. Грегор прислонился спиной к стене, терпеливо ожидая своей очереди, и внимательно наблюдал за понравившейся ему незнакомкой.

Вскоре они закончили разговор, и девушка, обернувшись, удивленно посмотрела на Грегора. Он слегка улыбнулся, не отводя внимательного взгляда от неё, и получил милую улыбку в ответ. И она с лёгкостью и непревзойденной грациозностью прошла к двери, оставляя за собой лавандовый аромат, снова, на мгновение, взглянула на него, словно изучая, и вышла из кабинета.

Грегор, проводя взглядом девушку, на мгновение забыл, зачем он пришёл к главе стражи, пока сам Кай, с загадочной ухмылкой наблюдавший за ним, не окликнул его.

— Очаровательная особа, не так ли? — спросил капитан, наблюдая за эмоциями своего следующего гостя.

— Конечно, — невозмутимо ответил Грегор, усаживаясь за стол. — Ваша дочь, верно?

Кай вновь удивился, но быстро совладал с собой и рассмеялся.

— Ты начинаешь меня пугать, Грегор. От тебя тяжело что-то утаить, — с лёгким недоверием заметил он и прибавил, глядя на шкатулку и ключ, которые с прежней невозмутимостью достал наёмник. — А это ещё что?

— Я просто предположил. Вы очень похожи, — Грегор с лёгкой усмешкой подвинул свои находки ближе к капитану. — Но, пока не будет об этом. Перед вами шкатулка, принадлежавшая убитому, и ключ, который я нашёл в его потайном кармане. Новые улики для нашего дела.

Капитан задумчиво осмотрел находку и, когда любопытство взяло над ним верх, недолго думая открыл её предоставленным ключом. Лёгкий щелчок открывающегося замка подстегнул Кая действовать дальше, и когда крышка шкатулки была открыта, он с удивленным видом начал рассматривать содержимое и, развернув её боком к Грегору, достал несколько писем и тяжёлый серебряный перстень с золотым кораблем на вставке.

— Неплохо, очень даже неплохо, — победно усмехнулся Кай, рассматривая личные вещи купца. — Надеюсь, Равик не будет зол из-за подобного вмешательства.

— Ему уже наверняка всё равно, капитан, — Грегор взял в руки перстень и, задумчиво осмотрев его, прибавил. — Я видел всего два таких кольца за свою жизнь… И все они принадлежали членам торговой гильдии.

— Торговая гильдия? Это то самое сборище скупых и богатых купцов? — с ноткой досады и лёгкой зависти произнёс Кай. — Не знал, что Равик принадлежал к их ордену.

Отложив кольцо, Грегор задумчиво разложил письма по отдельности и, задержав взгляд на одном из них, удивленно добавил:

— У него было немало врагов, — наёмник передал улику главе стражи. — В том числе и из этой гильдии.

Кай внимательно прочитал письмо и, задержав взгляд на последней строчке, с изумлением произнёс:

— Это многое объясняет — он был богат, но перешёл дорогу влиятельным соратникам, отчего его смерть была заказана, — глава стражи отложил письмо и скрестил руки на груди. — Но это всё ещё не объясняет твоей непричастности, Грегор.

— Есть ещё кое-что.

Грегор встал со стула и сделал несколько шагов, чтобы размяться. Кай пристально посмотрел на него, и наёмник, встретив его взгляд, спокойным голосом спросил:

— Мы оба видели сверток и письмо, в котором кто-то обвиняет меня в убийстве купца, верно? — после молчаливого кивка главы стражи, Грегор продолжил. — Я видел одежду Равика. Он потерял так много крови, что она не могла не пропитать кожу свертка. А письмо, на удивление, было лишь слегка потертым. Но чистым.

— Я тоже думал об этом, Грегор. У меня это совсем не укладывается в голове…

Кай откашлялся и взглядом указал своему гостю на стул. Едва Грегор сел за стол, капитан тяжело вздохнул и добавил:

— Равика обнаружил утренний патруль. Я прибыл в тот переулок позже, и один из моих людей, Легот, передал мне улику, — Кай взял в руки окровавленный сверток. — Он сказал, что нашёл его в нескольких шагах от жертвы, хотя сам был весь в крови Равика.

Грегор отрицательно покачал головой.

— Убийце было проще спрятать такую вещь в кармане убитого или просто вложить сверток ему в руки, чем просто оставлять улику рядом с телом, — наёмник на мгновение задумался. — Раз кому-то было выгодно обвинить меня, то и просто выпасть этот сверток не мог. Значит…

— Нет, Грегор. Я не сомневаюсь в своих людях, — глухим голосом отрезал Кай. — Хотя всё это выглядит довольно странно. Стража также расспросила трактирщика, и он тоже заверил, что ты не выходил в тот вечер из трактира.

Наёмник задумчиво кивнул и слегка усмехнулся.

— Вы не обратили внимание на руки этого Легота?

— Они тоже были в крови. Он признался, что обыскивал сюртук купца в поисках улик, но ничего не нашёл.

Грегор отвлечённо посмотрел в окно. Уже начинало темнеть, и, заметив едва проявившиеся на вечернем небе звезды, он вдруг поймал себя на одной странной, но весьма логичной догадке и не смог сдержать победную улыбку.

— Кто был на страже городских ворот в ночь убийства? — неожиданно выпалил он, повернувшись к Каю. — Надо допросить этого дозорного — он наверняка что-то знает.

— В этом нет никакого смысла. Ночью из города никого не выпускают.

— А за плату? — слегка прищурившись, спросил Грегор. — Не все же в этом городе живут по-честному?

На лице Кая появилось явное недовольство.

— Хорошо, допустим, что убийца сбежал — раз все улики, кроме свертка, указывают не на тебя. Тогда, может, ты скажешь мне наконец, кто мог убить Равика?

— Скорее всего, это был молодой парень, примерно моей комплекции. В прошлом законопослушный и лишь недавно решившийся на убийство. Возможно, из-за личной ненависти к жертве.

Кай нервно забарабанил пальцами по столу.

— То есть, Равик перешёл кому-то дорогу и здесь?— его удивление быстро сменилось неподдельным сомнением. — Но как ты узнал?

— Прошлое, капитан, — слегка улыбнулся Грегор. — Я начинал также, но мне было тогда всего шестнадцать лет. И у меня не было никакого опыта — до этого я жил почти спокойной жизнью, и вдруг первое убийство. И лишь такая же ненависть.

— То есть мне придется сейчас доверять твоему опыту, да? — недовольно заметил Кай. — На что же тогда ты потратил почти целый день?

Грегор откинулся на спинку деревянного стула и сложил пальцы рук в замок.

— На вашу работу, капитан. Это ведь сложнее, чем просто хватать и сажать в тюрьму невиновного человека.

Кай побагровел, но ничего не ответил. Наёмник, который ещё утром был для него обычным преступником, в очередной раз оказался дальновиднее его самого — и этот факт раздражал Кая больше всего.

Однако Грегор поспешил отвлечь главу стражи от подобных мыслей, кратко рассказав ему обо всём, что смог узнать и увидеть за сегодня. Кай, через некоторое время взявший себя в руки, выслушал его очень внимательно — и, когда Грегор подошёл к концу своего повествования, уверенно произнёс:

— Серьезная работа, Грегор. Ты ведь понимаешь, что сейчас именно ты можешь расследовать это дело? У тебя в руках практически все варианты.

— Именно, — наёмник слегка усмехнулся. — И потому я предлагаю вам начать завтрашний день с допросов. Если вы ещё не хотите меня казнить, конечно.

Кай с усмешкой покачал головой.

— Нет. Теперь уж точно нет. Одно лишь меня тревожит — нам придется допросить завтра как минимум четверых стражников. Дозорного зовут Бальтазар, а тех стражников, которые были в утреннем патруле вместе с Леготом, зовут Фрей и Мауль, — глава стражи на мгновение задумался. — Впрочем, разберемся со всем завтра. Буду ждать тебя здесь же, в полдень. А пока ты свободен.

— Благодарю, — Грегор поднялся из-за стола и нерешительно продолжил. — Я могу взять своё оружие и сверток с письмом, который вы нашли у Равика?

— Только потому, что я тебе доверяю, Грегор, — после недолгих размышлений ответил Кай. — И да, ты всё ещё не можешь выезжать из Золдена, пока мы не закончим расследование.

Грегор молча кивнул и быстрым шагом вышел из кабинета, направляясь за своими личными вещами и оружием. И, едва дверь кабинета закрылась за спиной наёмника, Кай недовольно хмыкнул — он уже второй раз за день слышал, что среди его подчинённых мог быть предатель.

* * *

Вскоре Грегор покинул крепость. Свежий поток воздуха ударил его в лицо, вызвав на лице счастливую улыбку. Теперь наёмник был свободен, и сейчас ему надо было найти место, чтобы переночевать, и он решил вернуться в трактир, зная, что плутать по незнакомому городу поздним вечером в поисках другого места для ночлега — не самая лучшая затея.

Оказавшись на торговой площади, он заметил знакомый женский силуэт. Подойдя ближе, Грегор узнал в ней ту девушку, с которой беседовал Кай до встречи с ним. Она стояла, прислонившись к стене, и что-то внимательно читала на пергаментном листе. Девушка настолько увлеклась этим занятием, что не заметила подошедшего к ней Грегора и невольно вздрогнула, услышав непривычный для неё голос.

— Ждёшь отца, верно?

Она подняла глаза на него и слегка улыбнулась.

— Да. Сегодня он почему-то задерживается. Наверное, ты загрузил его новыми уликами, да?

— Похоже на то, — ответил наёмник и оперся спиной к стене рядом с незнакомкой. — Он немного задержится. А сейчас уже слишком темно и небезопасно, чтобы стоять одной — особенно после недавнего события.

Девушка внимательно взглянула на Грегора и, свернув пергамент в трубочку, произнесла:

— Хочешь отвести меня домой? Но ведь мы даже не знакомы.

— Так у нас будет время, чтобы узнать друг друга, — он с лёгкой улыбкой указал на соседний дом. — Если ты, конечно, не живёшь так близко.

Она засмеялась, и Грегор невольно поймал себя на мысли, что хочет слышать её смех чаще.

— Хорошо, — улыбнулась она, убирая прядь непослушных волос. — Моё имя Беатрис.

Грегор с улыбкой представился девушке в ответ и последовал за ней, увлекая её непринуждённым разговором. Не прошло и нескольких минут, как они уже разговаривали, словно давние друзья, общаясь также легко и непринужденно.

Однако, хоть всю предстоящую дорогу они говорили лишь о жизненных мелочах, Грегор многое узнал о своей крайне разносторонней собеседнице, которая, помимо помощи своему отцу в запутанных делах и умения играть на лютне, очень хотела научиться фехтовать. И именно это желание вызвало у Грегора лёгкую улыбку.

— Это несложно, поверь мне, — произнёс он и дотронулся правой рукой до рукояти своего клинка, привычно висевшего на его спине. — Если хочешь, могу тебя научить.

— А вот мой отец так не считает, — обиженно заметила Беатрис. — Но… почему бы и не попробовать, верно?

Грегор одобрительно кивнул, и Беатрис, указав рукой в сторону своего дома, до которого оставалось пройти всего пару шагов, добавила:

— Вот мы и на месте. Спасибо, что проводил. А ты сейчас куда? В трактир?

— Наверно. Надо же где-то переждать время до завтра.

— И это после того, как тебя обвинили в убийстве Равика именно там? — взволнованно спросила девушка. — Неужели у тебя здесь нет знакомых, кто смог бы тебя приютить на время?

Грегор усмехнулся и уклончиво заметил:

— Нет причин для беспокойства, Беа, — девушка слегка улыбнулась, когда он назвал её по имени. — Я не впервые посещаю подобные места. Там, по крайней мере, видно настоящее положение города.

Беатрис непонимающе взглянула на него.

— В настоящем трактире не напиваются, — пояснил Грегор. — Проводят весело время, устраиваются на ночлег. Но пьяниц там быть не должно. Тем более таких, кто готов убить тебя за косой взгляд или просто проверить на прочность.

— Ты говоришь так, словно всю жизнь только и жил в трактирах. — настороженно заметила Беатрис и увидела, как на лице Грегора появилась горькая улыбка.

— Как-нибудь я расскажу тебе об этом, — строго заметил он. — Но не сейчас. Кстати, мы сможем встретиться завтра?

— Только если вечером — тогда я буду свободна, — девушка слегка обняла своего спутника. — Удачи тебе, Грегор.

— Спасибо, Беа, — улыбнувшись, ответил он. — До завтра.

Они разошлись, и Грегор, проводив её взглядом до дома, вспомнил о своей первоначальной задаче и поспешил вернуться в трактир, из которого его сегодняшним утром вывела стража.

* * *

Пройдя пару домов, наёмник наконец дошёл до этого места. Его легко можно было спутать с любым из домов в Золдене, но благодаря парочке вонючих пьяниц, замертво лежавших у входа, и вывеске “Кружка меда”, почему-то написанной на эльфийском языке, этот трактир был узнаваем даже для приезжих и самих горожан.

На мгновение остановившись, Грегор проверил, как быстро вытаскивается его клинок из ножен. Странное предчувствие говорило ему о том, что сегодня он может ему пригодиться. Впрочем, и излишняя осторожность, которую он приобрел с годами, ещё никогда не приносила ему вреда.

Он осторожно вошёл в трактир, стараясь не привлекать внимания, огляделся вокруг и, ступив пару шагов, пересекся взглядом с курчавым светловолосым мужчиной, разливавшим напитки двоим гостям.

— Зараза.

Едва увидев незваного гостя, трактирщик поспешно схватился за кинжал и с криком указал на него пальцем. Все твердо стоявшие на ногах посетители перевели своё внимание в сторону Грегора и также достали оружие. Кто-то даже вышел из-за стола, шатаясь и с трудом держась за него, но упорно готовясь к бою.

Грегор с трудом сдержал скептическую улыбку. Он знал, что не будет мешкать, если ситуация выйдет из-под контроля. Но вариант с возможным кровопролитием не слишком пришёлся ему по душе, и потому он медленно продолжил идти на восставшую против него толпу, не вынимая своего верного клинка.

— Я вижу тень ненависти на ваших лицах, — заметил наёмник с мрачноватой ухмылкой, не спуская глаз с застывшего в нерешительной позе трактирщика. — Но я вас разочарую — меня оправдали. Так что, могу я тут переночевать?

Светловолосый мужчина, на лице которого Грегор успел разглядеть небольшой ожог, в следующее мгновение отложил кинжал и облегченно выдохнул. Его примеру последовали многие посетители его трактира, однако троица изрядно подпитых парней не захотела сдаваться и пропускать наёмника дальше входа.

— Нет! Гони его взашей, Бертрам! — рявкнул рыжий, один из этой компании, обращаясь к трактирщику. — Убийцы должны гнить в тюрьме!

В трактире сразу стало тихо. Так было всегда, когда посетители подобных мест хотели посмотреть на бесплатный и весьма увлекательный мордобой, который, по счастью, можно было наблюдать здесь почти каждый день.

Не обращая внимания на пронизывающие взгляды пьянчуг, Грегор окинул непринужденным взглядом рыжего и, слегка усмехнувшись, уверенно произнёс:

— Я не к тебе обращался, дружище.

— А я к тебе! Свали отсюда! — продолжал орать рыжий, сплюнув перед собой для придания себе особой храбрости. — Или я с моими друзьями…

— Выведите меня силой? Или убьете прямо здесь? — с пренебрежением перебил его наёмник, окинув парня спокойным и невозмутимым взглядом. — Так подходите, решим всё прямо сейчас. Надеюсь, что каждый из вас уже оставил завещание.

Он с лёгким звоном вынул свой полуторный меч из ножен. Сияние клинка в свете свечей и лампад вызвало ужасающий трепет у всех посетителей трактира, и рыжий, переглянувшись со своими соратниками, нерешительно отступил.

— Вот и славно. Проверь портки, смельчак, — с лёгкой ухмылкой обратился Грегор к рыжему, убирая меч. — Я думаю, их уже стоит сменить.

Послышался грубый мужской смех. Не предпринимая никаких резких действий, троица, слегка покачиваясь, расступилась и лишь попыталась прожечь незнакомца взглядом, полным ненависти и гнева. Но наёмник не обратил на это внимание, остановившись на разговоре с единственным трезво мыслящим человеком в этом заведении — с трактирщиком Бертрамом.

— Ну, так что? Мне повторить вопрос?

— У нас есть свободная комната. Вы на одну ночь?

Грегор одобрительно кивнул, протягивая небольшой мешочек с монетами. Но трактирщик покачал головой и передал ему ключ.

— Всё бесплатно — в счет сложившегося недопонимания, — поспешил заметить он и добавил. — Ваша комната под номером четыре находится на втором этаже.

— Благодарю. И чуть не забыл, — Грегор перегнулся через стол, чтобы его слова были слышны только трактирщику. — Не беспокойте меня, пока я не проснусь завтра.

Бертрам понимающе кивнул.

— Как скажете.

Слегка улыбнувшись, Грегор обернулся к сегодняшним постояльцам трактира и с долей иронии прибавил:

— Всем доброго вечера и скорого облегчения утром.

Его проводили взглядом все посетители трактира — кто-то зауважал дерзкого незнакомца, кто-то был расстроен отсутствием драки, а троица во главе с рыжим решила продолжить разговор с ним этой ночью.

Но Грегор смог предвидеть и такой исход — поднявшись в свою комнату, он закрыл за собой дверь и сложил пальцы в жест Ургадж. На двери возникла красно-оранжевая пентаграмма, вся исписанная рунами Древних. В её центре был основной рисунок, похожий на изображение молнии, а по кругу от неё исходили странные символы, напоминавшие человеческий глаз и обычные огоньки пламени. Теперь, благодаря этой пентаграмме, пробраться невредимым в комнату было невозможно — и только сам Грегор мог её убрать, если она не сработает раньше.

Проверив свою работу, он положил свой меч у изголовья кровати, которая была больше похожа на койку в городских казармах, разделся и лег спать. Вскоре наёмник заснул, и его сон был настолько глубоким, что он не услышал предсмертные крики наглой троицы, наведавшейся к нему глубокой ночью — пентаграмма защитила Грегора, мгновенно испепелив незваных гостей.

* * *

Наступило утро. Грегор проснулся в дурном расположении духа — в эту ночь он снова стал заложником своих кошмаров. Он быстро встал и полностью собрался в путь, стремясь покинуть этот трактир как можно скорее. Открыв дверь, он увидел небольшие, слегка дымящиеся кучки пепла и недовольно хмыкнул.

— Только бы это на мой счёт не засчитали.

Осторожно переступив через пепел, Грегор спешно спустился вниз, где его уже ждал, тщательно протирая железные кружки, трактирщик Бертрам, проведший всю ночь без сна.

— От тебя одни беды! — басом сказал он, едва увидев наёмника. — Ты бы слышал их крики!

— Не слышал — ведь я просил меня не беспокоить, — хладнокровно заметил Грегор. — Да и проблем я никому не создавал. Это было их решение, а я просто хотел встретить это утро живым и здоровым. Мне продолжать?

Завороженный его спокойствием, Бертрам с удивлением кивнул. Наёмник остановился и, окинув опустевший трактир непринужденным, но внимательным взглядом, продолжил:

— Беги из этого города, Бертрам. Или жди и погибай здесь. Выбор за тобой.

— Все мы погибнем рано или поздно… — философски ответил разоруженный прямотой наёмника трактирщик, продолжая протирать кружку от засохших следов медовухи.

Грегор одобрительно кивнул.

— Верно. Но тогда какой смысл так жить, когда у тебя нет жизненных целей, и ты к ним не стремишься? Я сомневаюсь, что содержать трактир, постоянно наблюдать пьяные драки и жить в нищете было твоей целью. Твоей мечтой.

Бертрам задумался. Наконец, кружка покинула его руки, и наёмник, заметив это, направился к выходу, лишь добавив:

— Бывай. Уверен, тебе будет над чем подумать сегодня.

И через мгновение он услышал тихий голос Бертрама.

— Спасибо тебе, незнакомец.

Наёмник слегка улыбнулся, не оборачиваясь, кивнул и спешно покинул трактир. Он уже предвкушал насыщенный событиями новый день, который он уже никогда не сможет забыть.

Глава 3

В логове Незримых было неспокойно — скука, вызванная уже недельным отсутствием заказов, угнетала молодых посвященных, желавших испытать себя в новых и не менее опасных делах. И, когда Гелар отправился на разговор со Старейшиной, то это навело его соратников на различные мысли — долгожданная надежда закралась в их неопытные и слабые души, заставляя думать, что этому счастливцу Гелару выдадут новый заказ, — и потому они с нетерпением ждали своей очереди, желая в очередной раз проявить свою сомнительную верность на благо великого Братства.

Однако их разговор был совсем не об этом. Парня ещё со вчерашнего дня тяготила одна история, рассказанная его более опытным соратником Галсом, совершившим убийство женщины и трёх её детей из-за заказа подозревавшего её в измене мужа. Гелар знал, что никогда не расскажет её никому — но она каждым словом врезалась ему в память, окончательно разочаровав его в избранном пути. И потому он хотел бежать — и уже знал, как избежать лишних вопросов от Старейшины или вечно подозрительного Олерона.

— Мастер, я хочу ненадолго вернуться в Золден, — решительно заявил он, закрыв за собой дверь кабинета. — Я хочу взять следующий заказ — и заодно попрощаться с моей семьёй. Навсегда.

Глава Братства оторвался от чтения книги и удивленно посмотрел на него.

— Это опасно, Гелар. Я понимаю твоё нетерпение и тёплые чувства к семье, — Старейшина помолчал, а потом добавил. — Но гарантирует ли это мне, что заказ, о котором ты просишь, не станет твоим последним?

— Я дал клятву служить Братству. Теперь я не могу ослушаться вас, — Гелар покорно склонил голову. — И потому я вернусь к указанному вами сроку, мастер. И, конечно, с выполненным заказом.

В кабинет Старейшины вошёл Олерон с письмом в руках и, не говоря ни слова, занял свободный стул и продолжил читать. Гелар с трудом подавил в себе желание стереть его самодовольную улыбку чем-нибудь острым.

— А что скажешь ты, Олерон? — участливо поинтересовался Старейшина. — Гелар…

— Я слышал часть вашего разговора, мастер, — небрежно перебил его Олерон. — Не вижу особых препятствий. Главное, чтобы он вернулся в срок и живым. Ведь наше Братство дорожит своими людьми.

Старейшина задумчиво постучал костлявыми пальцами по столу.

— Тогда решено. Ты можешь вернуться в Золден. У тебя неделя. Успеешь? — с лёгким прищуром спросил он.

Гелар благодарно кивнул и произнёс:

— Да, мастер. Спасибо вам.

— Ступай. Закончи то, что не успел сделать и выполни вот этот заказ — глава Братства передал парню заранее приготовленный свёрток. — Возьми с собой ещё двух ребят — они помогут тебе и немного развеются. А потом, как вернетесь, всех нас будет ждать много работы — новые заказы уже идут из Галерии, Валнера и Маралда.

— Я могу выбрать спутников самостоятельно? — с удивлением переспросил Гелар.

— Да, я разрешаю. Только пусть сначала придут ко мне — я их отмечу.

Гелар склонил голову с благодарной улыбкой и вышел, оставив Олерона и главу Братства наедине. И, едва он покинул кабинет Старейшины, на него накинулись с расспросами все посвященные, бросив все дела, за которыми они коротали время и безуспешно развеивали скуку.

Он рассказал им обо всем, умолчав лишь о деталях предстоящей поездки. На лицах многих заиграли восторженные улыбки от понимания, что скоро они смогут наконец-то заняться любимой работой. Тем временем Гелар поспешил покинуть толпу своих соратников и, выбрав Галса и его знакомого Вильма в попутчики, кратко сообщил им суть своего задания и попросил зайти к Старейшине.

Время ожидания проходило мучительно долго — Гелару уже давно не терпелось выступить в путь. Пытаясь занять себя делом, он успел наточить свой кинжал, подлатать броню и подготовить припасы на пару дней вперёд, прежде чем услышал заветную новость о том, что им пора выступать.

Так, во второй половине этого же дня Гелар, полностью готовый к своему новому заказу, покинул логово Незримых в компании Галса и Вильма. Проехав немного и оглянувшись, он посмотрел на озеро, окруженное с трех сторон высокой горой, разглядел маленький, едва заметный проход в логово, и странно улыбнулся.

Он словно хотел запомнить это место, потому что уже знал, что никогда не вернется сюда.

* * *

На душе у Грегора было неспокойно — странное, душащее волнение, под гнетом которого он находился уже второй день, захватило его. Вчерашняя разборка в трактире тоже внесла свою лепту в настроение наёмника, а погода на улице добавляла и без того лишней серости в его мысли. Однако проливной дождь и мрачные тучи на небе угнетали не только его — многие горожане суетились, застигнутые врасплох непогодой, и бежали в поисках укрытия, не замечая ничего вокруг.

Первое дело, которое должен был сделать Грегор этим дождливым утром, заключало в себе поиски Бальтазара — дозорного, которого он подозревал в помощи убийце. И, понимая, что найти стражника в незнакомом и охваченном непогодой городе будет крайне непросто, Грегор решил пройти к воротам Золдена, чтобы расспросить стражников о Бальтазаре.

И удача улыбнулась ему — сделав пару шагов, наёмник увидел старика в небогатой и заплатанной одежде. Он стоял под небольшим навесом дома на противоположной улице и, встретившись взглядом с наёмником, жестом позвал его. Грегор, уже изрядно промокший, неторопливо подошёл к нему и, осторожно встав рядом с ним, закрывая его своей тенью, спросил:

— Всё в порядке?

— Да. Это из-за тебя погибла троица пьянчуг во главе с таким… — старик нахмурился. — Крупным рыжим парнем?

Грегор тяжело вздохнул.

— Это долгая история. Но я причастен к этому. К сожалению.

Лицо старика выпрямилось, и он широко улыбнулся. Грегор давно не видел такой искренней радости, особенно вызванной чей-то смертью.

— Спасибо тебе. Эти ублюдки убили моего сына, но им тогда всё сошло с рук! Вот, держи, это тебе, — старец протянул Грегору кошель с золотом. — За работу ведь полагается плата, верно?

— Верно. Но ты потерял своего сына, кормильца и опору. И сейчас отдашь, возможно, последние деньги мне, хотя потом тебе будет тяжело без них. Оставь их себе — богатые должны платить, а тебе они сами понадобятся, — Грегор вежливо отодвинул кошель. — Скажи мне лучше, где я могу найти Бальтазара? Мне очень нужно с ним встретиться.

Честность наёмника очень растрогала старика — проронив скупую слезу в память о сыне, старик взял себя в руки и произнёс:

— Ты мудр не по годам. Я знаю семью Бальтазара — они живут в соседнем доме от нас. — объяснил он дрожащим голосом и указал рукой в сторону нужного дома. — И сейчас у него, кажется, выходной.

— Отлично, — улыбнулся наёмник. — Теперь хоть буду знать, где его искать. Второй дом на первой улице от ворот, верно?

— Да, всё правильно. Только вряд ли его жена туда тебя пустит.

— Посмотрим, — Грегор слегка приобнял старика, — Не печалься, отец. Боль утраты не должна мешать тебе жить, какой бы невыносимой она не была.

— Спасибо тебе. Иди, у тебя ещё много дел. Надеюсь, что ещё свидимся.

Оставив старика, Грегор поспешил на поиски нужного дома — и уже через несколько минут, немного побродив по городу, он отыскал его. Это был большой бело-красный дом с явными следами старости — потрескавшаяся побелка и краска и треснувшие перила крыльца слишком явно указывали на это. Наёмник постучал в дверь, но никакого ответа не последовало. Подозрительная тишина насторожила его, и, лишь оглядев крыльцо, он понял, что Бальтазар сейчас дома — разбросанные осколки от осушенной бутылки и крепкий запах медовухи, всё ещё витавший в воздухе, были на то прямой подсказкой.

Грегор критично осмотрел трухлявую, рассыпающуюся на глазах дверь, отделявшую его от плененного пьяным сном стража, и, немного разбежавшись, выбил её своим плечом. Дверь разлетелась на несколько кусков, и наёмник влетел в дом Бальтазара, едва не потеряв своё равновесие.

Стряхнув с себя пыль и деревянные щепки, Грегор окинул непринуждённым взглядом жилище стража и слегка усмехнулся. Внутри дом Бальтазара выглядел не лучше, чем снаружи — помимо бедной обстановки, которую мог позволить страж на своё жалование, складывалось впечатление, что чистоту в доме здесь не наводили уже очень давно. Но особенно портил всю картину Бальтазар — он не успел дойти до собственной кровати и заснул прямо на полу, держа в правой руке полупустую бутылку с медовухой.

Грегор, уже уставший наблюдать пьянство в этом городе, без лишних церемоний разбудил стража, вылив всё содержимое бутылки ему на лицо. Бальтазар захрипел и, перевернувшись на бок, стал отплевываться. Наёмник недовольно хмыкнул и сильным рывком, держа пьяного стража за шиворот, отволок его к ближайшей стенке, чтобы придать ему подобие сидячего положения. Бальтазар, немного проехавшись по грязному полу, немного проснулся от хмельного сна и смог удержать своё тело в равновесии относительно стены.

— Подъем! — рявкнул Грегор.

Страж резко замотал головой.

— Ох, не ори, Марфа! Дай поспать…

— Я тебе не Марфа! Подъем, пьяница! — не сдержавшись, наёмник схватил Бальтазара за грязную рубаху и бесцеремонно встряхнул его, окончательно развеяв остатки пьяного сна стража.

— Так! Я почти… готов. Не бей! — медленно, тщательно обдумывая всё сказанное, выговорил Бальтазар. — Кто ты?

— Друг Кая. Мне нужно кое-что прояснить, — наёмник пригнулся, стараясь разглядеть глаза стража. — Кого ты выпустил из города, когда был в дозоре?

— Никого я не…

Страж отвел взгляд в сторону, и Грегор это заметил.

— Лжешь. Но причина мне понятна. Ты боишься Кая.

— Мне нельзя это говорить! Ты ведь знаешь, что он, в лучшем случае, меня уволит! — бледнея и всё сильнее прижимаясь к стене, — закричал Бальтазар.

Грегор тяжело вздохнул.

— Спокойно, — его голос звучал твердо и уверенно, заставляя полупьяного стража прислушаться к словам. — Расскажи мне всё, что знаешь о недавнем происшествии. И я постараюсь тебе помочь — при условии, что ты будешь честен и откровенен со мной. Ну, согласен?

Бальтазар помедлил и, борясь с собственным страхом, передал Грегору вскрытое письмо, местами заляпанное высохшей кровью и свежими пятнами от выпивки.

— Феарг меня раздери… Ладно, хорошо. Вот, всё, что я знаю. Это от моего друга, которого я выпустил тогда. Получил только вчера от его сестры, поздно вечером, — он глухо зарыдал. — Я не знал, что он убийца, клянусь!

Грегор победно улыбнулся. Аккуратно сложив письмо, он выпрямился в полный рост и спокойно произнёс, похлопав стража по плечу:

— Не сомневаюсь. Надеюсь, в нем есть что-то важное. Бывай, Бальтазар.

Не медля ни минуты, он спешно покинул дом и, едва оказавшись на улице, сразу открыл письмо и начал внимательно читать его, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку.

— “Дорогой Бальтазар. Прости, что не сказал тебе раньше. Я знал, что, скажи я это раньше, ты бы не выпустил меня из Золдена”, — Грегор пробегал глазами строки письма, и наконец нашёл то, что уже давно искал. — “Но теперь я вынужден скрываться. Где именно, не скажу, ведь ты пойдешь на поиски. Бывай, друг. Скорее всего, это моё последнее письмо, поэтому прошу тебя — позаботься о моей сестренке. Я не успел с ней толком попрощаться… Твой друг, Гелар”.

Довольная улыбка вновь озарила лицо наёмника. На ходу сложив письмо, он поспешил к Каю, зная, что тот уже должен был собрать своих стражей для предстоящего допроса.

* * *

Через несколько минут Грегор прибыл в кабинет Кая, который уже читал драгоценную улику, найденную наемником, пока тот упорно пытался восстановить своё сбивчивое дыхание от продолжительного бега.

Дочитав до конца, Кай молча положил письмо на стол и сжал кулаки. Его лицо выражало смятение и недовольство, которое он безуспешно пытался спрятать от внимательного взгляда наёмника. Молчание затянулось, но Грегор ждал слова от главы стражи, который, злобно оскалившись, наконец произнёс грубым голосом:

— Бальтазар. Я его…

— Нет, — спокойно остановил его наёмник. — Он помогал своему другу, а не убийце. К сожалению, узнав, что это один и тот же человек, он решил уйти в глубокий запой.

— Это не оправдывает его! — возмущённо воскликнул глава стражи, резко выскочив из-за стола.

Грегор также поднялся со своего места.

— Он ваш подчиненный, и вам это решать, — резонно заметил он. — Только прошу, попробуйте его понять. Его предал друг, а если он лишится ещё и работы…

— Я буду сдержан, — Кай с трудом выговорил эти слова, стиснув кулаки. — А сейчас нам пора на допрос. Разделимся — тебе я отдам двоих стражей, а мне останется Легот. Хочу с ним побеседовать лично. Согласен?

Грегор одобрительно кивнул и отправился вслед за Каем, который привёл его к комнате допроса, где всего пару дней назад он сам допрашивал наёмника.

— Когда закончишь, я буду в своём кабинете. Встретимся там, — задумчиво произнёс он и сдержанно прибавил, с печальной улыбкой взглянув на наёмника. — Удачи.

Переступив через порог комнаты допроса, резкими воспоминаниями отозвавшейся в его памяти, Грегор увидел спокойно сидящих рядом стражей. Они были заняты дружеским разговором, но, едва увидев наёмника, прекратили его и представились своими именами.

— Фрей и Мауль, значит? — задумчиво переспросил Грегор. — Что ж, приступим.

Он очертил левой рукой странный символ, складывая пальцы в жест Керд, и в головах стражей, окутанных странным светом, на мгновение помутнело.

— Пару вопросов, уважаемые, если позволите, — как ни в чём не бывало продолжил наёмник. — Как свёрток, который предназначался Равику, мог оказаться так далеко от его тела?

Стражи переглянулись, и Мауль неуверенно произнёс:

— Мы не знаем. Мы помним, как Легот упал прямо на тело Равика и долго с него поднимался.

— Он был весь в крови, — прибавил Фрей. — Вывихнул ногу, кажется. Просил позвать лекаря, что мы и сделали.

Грегор слегка усмехнулся.

— Значит, вы оставили его одного с телом убитого? И не видели ничего подозрительного?

Стражники одновременно замотали головами. Наёмник молча кивнул, сложил пальцы в жест Ваальд, сняв действие своего предыдущего заклинания, и быстро вышел из комнаты, оставив стражей в недоумении и растерянности.

Не прошло и минуты, как Грегор влетел в кабинет Кая, застав его за допросом третьего стража. Легот сидел напротив своего начальника и терпеливо отвечал на его вопросы.

— Грегор! — воскликнул от неожиданности капитан, едва наёмник появился в дверях.

Он непринуждённо кивнул и, не замечая никаких эмоций главы стражи, повторно наложил жест Керд, направив его в сторону Легота. Через мгновение страж схватился за голову и захрипел. Кай бросился к нему на помощь, но Грегор остановил его и властно произнёс:

— Легот! На кого ты работаешь?

— На капитана Кая, — медленно произнёс подозреваемый.

— Допустим. Ты подкинул нужный сверток Равику?

Легот посмотрел на Грегора стеклянными глазами и хищно усмехнулся. Наёмник достал кинжал и рывком подлетел к нему, в очередной раз удивив Кая своими скрытыми способностями.

— На кого ты работаешь!?

— Не… скажу…

Грегор схватил Легота за горло и бесцеремонно воткнул в его ногу кинжал. Истошный крик стража оглушил Кая, продолжавшего с ужасом и непониманием смотреть на происходящее.

— Это я! Я всё устроил! — задыхаясь, кричал страж. — Меня заставили!

— Кто? — невозмутимо спросил Грегор. — И где сейчас находится сверток убийцы?

Легот покачал головой и застонал. Наёмник слегка усмехнулся, резко вытащил кинжал, раскрыв глубокую и обильно кровоточащую рану, и уже замахнулся для второго удара, но вопль Легота его остановил.

— Это Джованни! Он подкупил меня! Он заставил меня подкинуть свёрток! — Легот стиснул зубы, сдерживая боль. — А то письмо я сжег! Сжег у себя дома - дотла, до угольков!

Наёмник молча опустил окровавленный кинжал и быстрым движением сотворил жест Ваальд. Легот тяжело выдохнул и развалился на стуле, потеряв сознание.

— Поверить не могу, — разочарованно произнёс Кай. — Он меня предал. Даже не Бальтазар, а именно он!

— Вам надо успокоиться, капитан. Выслушайте меня сейчас очень внимательно, — Грегор вытер свой кинжал об одежду стража. — Пожалуйста, навестите семью Гелара. Может, мы поймём, куда он смог уехать из Золдена. А я пойду к Джованни.

— А что делать с этим телом? — остановил его Кай, — Ты чуть не убил моего стража!

— Я знал, что делаю, — уверенно заметил наёмник, и глава стражи на мгновение оторопел от страха. — Леготу ничего не угрожает, кроме небольшого летаргического сна. Через пару часов он сам придет в себя — как раз для предстоящего разговора с вами.

Кай обеспокоенно взглянул на не подававшее признаков жизни тело стража и молча кивнул, и Грегор, тяжело выдохнув, решительно вышел из кабинета, провожаемый растерянным и печальным взглядом капитана стражи.

Глава 4

Грегор поспешил в крепость, расположенной в южной части Золдена. Она словно нависла над маленькими домами: её башни уходили высоко в небо, заставляя Грегора поднять голову, чтобы разглядеть их острые шпили, а размеров крепости хватало, чтобы в случае осады укрыть большинство жителей города. Но свойственная ей мрачность, ставшая основным описанием этой крепости, часто отпугивала многих приезжих, привыкших к более изящным дворцам и храмам.

У массивных деревянных ворот, ведущих внутрь крепости, стояли два стража. Одного Грегор узнал сразу же — это был страж из его вчерашнего конвоя, который тоже признал его издалека, пока наёмник только поднимался по каменной лестнице в сторону крепости. В ответ на просьбу Грегора, страж лишь слегка улыбнулся и, не задумываясь, открыл ему ворота крепости, несмотря на недоумение своего напарника.

Зал в замке выглядел очень богато. В нескольких шагах от входа стоял очень большой стол, на котором всегда стояла еда, полы были устланы выделанными шкурами, на стенах висели стойки с довольно неплохим оружием и трофеи с охоты — головы оленей, волков и других животных. А в конце этого зала был трон, на котором восседал ярл. Удивлению Грегора не было предела — за всё время своих долгих путешествий по городам и сёлам Хальмстада он впервые видел, чтобы глава поселения был весьма привлекательной женщиной, а не бородатым, наполовину седым или сошедшим с ума от возложенной на него власти мужчиной.

Вокруг ярла стояли два советника и Беатрис. Занятые бурным спором, они не заметили Грегора, который медленно приближался к ним, стараясь соблюдать тишину. И вскоре он услышал часть их разговора.

— Но вы не понимаете! Джованни…

— Всё, что ты говоришь про него, — клевета. Выметайся из дворца, чернь, — брызгая слюной, прокричал мужчина в богатом сине-коричневом кафтане и нелепым чепчиком на голове.

Грегор несдержанно рассмеялся, обратив на себя изумлённые взгляды спорящих.

— Мне не нравится твой тон, уважаемый, — прибавил он, медленно подходя к нему. — Это не твой дворец, и ты не имеешь права оскорблять кого-либо в этом городе, будь ты хоть сыном ярла.

Краем глаза наёмник увидел одобряющую улыбку ярла, с удивлением смотревшей за его сдержанными и оттого пугающими советника движениями.

— Но я не потерплю… — попытался возразить он, тряхнув своим головным убором и пригрозив рукой.

— Потерпишь, — Грегор положил руку на рукоять своего меча, свободно висевшего у него на спине. — Боль вытерпеть куда сложнее. Особенно не плача и не умоляя о пощаде.

Советник злобно посмотрел на него, стиснув зубы, и промолчал. Но Грегору было всё равно — потеряв интерес к важной персоне Золдена, он осторожно наклонился к опешившей Беатрис и прошептал:

— Как закончишь, приходи туда, где мы вчера встретились. Нужно поговорить.

Девушка понимающе кивнула, и Грегор, извинившись за прерванную аудиенцию перед ярлом, поспешил покинуть крепость, несколько разочарованный тем, что встречу с Джованни придется перенести на более позднее время.

* * *

Через некоторое время Беатрис освободилась и пришла на место встречи. Дождь уже давно прекратился, а Грегор, предусмотрительно спрятавшийся от него под острой крышей какого-то дома, дремал, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Невольно задержав взгляд на лице своего недавнего знакомого, Беатрис осторожно положила руку на его плечо, нарушив его сон.

— Грегор… — зачарованно произнесла она, рассматривая высокие скулы наёмника, которые привлекли её внимание ещё с первой их встречи.

Услышав знакомый голос, наёмник проснулся и, узнав в разбудившей его девушке Беатрис, приветливо улыбнулся.

— Ты пришёл тогда не очень вовремя, — продолжила она, встретившись с ним взглядом. Его карие глаза словно пленили Беатрис, и она на мгновение задержала руку на плече наёмника, но, неожиданно спохватившись, поспешила её убрать.

— К сожалению, — с прежней улыбкой заметил Грегор, — Но…

— Спасибо тебе за это, — Беатрис положила палец на его губы. — Теперь наш ярл хочет познакомиться с тобой. Не каждый день её советника так грубо и заслуженно ставят на место.

Наёмник слегка пожал плечами.

— Это будет ему уроком, надеюсь. Хотя такие, как он, обычно необучаемы. — он помолчал и неожиданно прибавил. — Ты голодна?

— Не слишком. Мне надо заглянуть к травнице — пополнить свои запасы. А что? — с неподдельным интересом спросила девушка.

— Хотел пригласить тебя на прогулку в более интересное место, чем алхимическую лавку. А потом мы могли бы заглянуть к кузнецу, чтобы выбрать тебе меч.

Грегору на мгновение показалось, что у Беатрис засветились глаза.

— Ты не забыл! — радостно воскликнула она и неловко добавила. — Но… Я не могу принять это от тебя. Мне просто нечем отплатить.

— За подарки обычно просто благодарят, а не платят, — заметил наёмник и слегка улыбнулся.

Беатрис благодарно обняла Грегора, едва сдержав лёгкое смущение, и, с трудом выпустив его из объятий, произнесла:

— Тогда сначала заглянем к кузнецу. Его зовут Фист, и он гном, — она немного помолчала, пытаясь подобрать слова. — Но не каждый берет у него заказы.

— И очень зря, — спокойно заметил наёмник. — Гномы — лучшие мастера в оружейном деле, и с ними гораздо проще найти общий язык, чем людьми. Так что, веди, Беа.

Спустя пару минут они уже стояли у дома кузнеца, располагавшейся на соседней улице от места их встречи. Дверь в дом была открыта, и Грегор с интересом осмотрел лавку Фиста, украшенную рогами поверженных обитателей леса и обставленную оружием различного вида и гравировки, ярким блеском переливавшихся на свету двух небольших свечей.

Но самого кузнеца не было в лавке: Грегор и Беатрис нашли его во внутреннем дворе дома, где стояла кузница, достойная, казалось, самих богов. Она была велика даже для человека — огромные меха, тяжёлая наковальня, от которой веяло невыносимым жаром, — и было очень удивительно, как Фист в одиночку управлялся с ней.

Сейчас гном был увлечен своей повседневной работой — ковал мечи для стражников, точил их, и всё равно, несмотря на простоту и некоторую рутинность, он улыбался, и даже густые рыжие усы и борода не могли это скрыть. Увидев посетителей, Фист задумчиво отложил клинок и пристально взглянул на Грегора, невольно заострив внимание на рукояти его меча.

— Хо-хо, Беатрис, — гном приветственно улыбнулся. — Ты привела нового покупателя?

Беатрис кивнула, и Грегор решил вмешаться в разговор.

— Фист, я полагаю?

— Да, уважаемый. Чем могу помочь? — кузнец сложил руки на груди в ожидании.

Наёмник лёгким движением снял ножны клинка со спины и слегка обнажил его.

— Я хотел бы подобрать для Беатрис клинок. Желательно, чтобы он был полуторным или одноручным, но главное, чтобы он был легче моего, — Грегор передал свой меч кузнецу на профессиональный осмотр, — Да и мой клинок подточить нужно.

— Хм… Наша сталь, гравировка клана Горячего Горна. Я давно не видел такого оружия, — заметил кузнец с теплой, словно отеческой улыбкой, — Такого клинка без особых инструментов мне не изготовить, а их забрали люди Маркелло.

Грегор насторожился, услышав знакомое имя, но Фист, вернув клинок наёмнику, лишь добавил:

— Поэтому могу предложить только то, что есть в лавке. Подберём меч не хуже.

— Что ж, веди, — с некоторым разочарованием заметил наёмник. — Вы и из нашей, людской стали чудеса создаете, что любой позавидует.

— Метко сказано, уважаемый! Итак, прошу за мной! — подытожил с хохотом Фист.

Вернувшись в лавку, кузнец долго ходил между витрин и стоек, пока не нашёл один меч, похожий на клинок Грегора. Задумчиво посвистывая, он критично осмотрел своё творение, заботливо протер его и повернул лезвие на свет, удостоверившись в его качестве. Наёмник слегка улыбнулся, увидев на клинке две выгравированные угловатые руны гномов, сочетание которых в переводе означало “защита воина”.

— Вот, моя гордость! — кузнец бережно положил меч перед Грегором и Беатрис. — Ковался нашим народом специально для людей во времена Второй Эры!

Поймав на себе одобрительный взгляд своего спутника, Беатрис осторожно взяла в руки меч и, зачарованная синим блеском стали, начала его рассматривать. Грегор невольно поймал себя на мысли, что этот клинок, казалось бы, по-настоящему светился, переливаясь на свету.

— Где у тебя манекен? — наконец он нарушил молчание, заметив восхищение в глазах девушки. — Мы с Беатрис проверим клинок.

Фист улыбнулся и жестом пригласил наёмника и его спутницу следовать за ним. Пройдя на внутренний двор, гном остановился у единственного потрепанного манекена, из фигуры которого торчало клочковатое сено.

— А вот и он. Прошу, мастер!

Грегор кивнул, осторожно доставая свой полуторный меч, взял его в обе руки и широко расставил ноги, слегка согнув колени.

— Беа, возьми этот клинок и встань в такую же стойку, как я.

Девушка повторила его действия, внимательно смотря на Грегора. Он одобрительно кивнул, но странное чувство растерянности всё ещё не покидало её.

— Хорошо. А теперь смотри внимательно.

Находясь в двух шагах от манекена, Грегор сделал шаг вперёд и быстро рубанул его, рассекая левое плечо и грудь воображаемого противника. Послышался лёгкий треск дерева о металл, но клинок не застрял, а плавно продолжил движение, заданное правой рукой Грегора, и остановился у его левой ноги.

— Попробуй повторить. Но держи клинок крепко — я не хочу, чтобы ты покалечилась.

Слова её спутника придали ей сил, и она неуклюже выполнила этот удар, повторив его в точности за Грегором. Отойдя от манекена, девушка взглянула на него, ожидая увидеть одобрение на его лице. Но наёмник не выразил ни единой эмоции — он лишь молча кивнул и обернулся к кузнецу, с улыбкой наблюдавшему за обучением.

— Мы берем этот меч, Фист, — сдержанно заметил Грегор. — Сколько с меня?

— Сто восемьдесят монет, дружище. Прости, но меньше никак — для других он стоил бы двести.

Наёмник усмехнулся, понимая, что торговаться было бессмысленно. На пару секунд Беатрис, наблюдавшей за этим, показалось, что Грегор откажется. Но нет — он передал кузнецу мешочек с монетами.

— Спасибо, Фист. Вот, здесь должна быть нужная сумма.

Кузнец пересчитал монеты и кивнул.

— Это тебе спасибо, — он помедлил, но мысли предательским потоком слетели с его губ. — У меня мало заказов — кому-то не нравится, что я гном, а у кого-то просто не хватает денег. Сырье часто со складов воруют, а ведь мне жить на что-то надо.

— Если я могу помочь, то скажи, чем именно, Фист, — передавая клинок Беатрис, невозмутимо произнёс наёмник.

— Ты вряд ли поможешь, — раздражённо ответил кузнец и продолжил на своём языке. — Марво бы забрала этого Маркелло!

— Кто знает. Но, может быть, скоро твои мольбы будут услышаны, — на чистом гномьем наречии заметил Грегор. Фист побледнел. — Прощай, дружище…

* * *

Беатрис переполняли странные чувства. Её мечта сбылась — она держала её в своих руках, до сих пор не веря в произошедшее, но одно предательское ощущение не давало ей покоя, лишая полноценной радости. И когда лавка кузнеца осталась далеко позади, она не удержалась от вопроса.

— У меня не получилось, Грегор? — с некоторой тревогой заметила она, пытаясь поймать его взгляд.

Он остановился и, удивлённо посмотрев на неё, глухим голосом произнёс.

— Наоборот. Просто… — Грегор отвёл взгляд, и наступила неловкая пауза, — Просто нахлынули воспоминания, о которых я давно уже позабыл.

Девушка промолчала, но наёмник спокойно продолжил:

— Ты справилась отлично. Пожалуй, я точно буду учить тебя.

— Но тебе это приносит боль! — с явным непониманием воскликнула Беатрис. — Зачем тогда заниматься этим, если…

— Чтобы я перестал жить прошлым, — отрезал Грегор, — Мне нужно измениться. Считай, я помогаю и тебе, и себе.

Он остановился и, к удивлению девушки, искренне улыбнулся.

— И наши встречи нравятся мне всё больше, — Беатрис смущённо опустила глаза, и Грегор, оглянувшись по сторонам, с прежней серьёзностью продолжил. — Куда теперь?

— Мне нужно к Гелинде, нашей местной травнице. Хочу закупить немного кореньев и реагентов.

Наёмник молча кивнул и жестом пригласил свою спутницу возглавить их прогулку. Золден, этот таинственный город, всё ещё был для него загадкой, в которой ему ещё предстояло разобраться. И грязные, незнакомые улицы, по которым он сейчас держал путь вслед за Беатрис, были лишь очередным рубцом на теле правления ярла и её советников, с которыми Грегор ещё хотел разобраться.

— Мы пришли.

Грегор удивленно посмотрел сначала на Беатрис, чей голос прервал его размышления, а потом на указанный ею дом. Привыкший к тому, что травники обычно не покидают природу, стараясь селиться ближе к ней, в скошенных и ветхих лачугах и далеко от цивилизации, Грегор с усмешкой поймал себя на мысли, что эта травница, скорее всего, была исключением.

— У неё во внутреннем дворе садик? — задумчиво спросил он. — Не думаю, что она постоянно покидает город в поиске трав и кореньев.

— Да, и причем довольно маленький. Гелинда часто жалуется мне, когда мы затеваем разговор о её работе, — с улыбкой заметила Беатрис. — Пойдем.

Грегор молча кивнул и последовал за девушкой. Едва он переступил порог дома травницы, как удивился окружившей его чистоте и педантичности самой хозяйке дома, разложившей все реагенты, травы и коренья по полочкам в порядке, известном только и понятном только ей самой. Через мгновение Грегор увидел и её саму — она сидела в удобном кресле и читала какой-то фолиант, не обращая внимания на посетителей.

— Гелинда! Дорогая! — Беатрис подбежала к травнице, едва успевшей отложить книгу и подняться с кресла, чтобы поприветствовать подругу.

После недолгих объятий Беатрис продолжила:

— Как у тебя дела, подруга?

— В порядке, моя дорогая. Ты давно не забегала ко мне, и тебе наверняка нужны мои травы, верно? А это что за крепкий красавец? — Гелинда указала рукой на Грегора.

Наёмник невольно поймал себя на мысли, что больше никогда не придет в эту лавку.

— Я с Беатрис, — с доброжелательной улыбкой заметил он. — Тоже хочу травы купить. Для зелий.

— И какие же? — с лёгким прищуром уточнила травница, кокетливо поправив локон кудрявых черных волос.

— Нужны вороний глаз, зверобой, тысячелистник и вербена, — с прежней невозмутимостью сказал Грегор. — И каждой по три штуки.

Беатрис с удивлением взглянула на него и, когда Гелинда занялась выполнением заказа для наёмника, шёпотом спросила:

— А почему ты не сказал мне о том, что ты — алхимик?

— Не было удобного случая, — пожав плечами, также тихо ответил он. — Да и мои познания далеки от идеала.

В это мгновение вернулась Гелинда, принеся с собой все нужные травы для Грегора. Внимательно пересчитав их, она воскликнула:

— С вас шестьдесят монет, — и, мельком посмотрев на ней Беатрис, взглянула на её спутника и игриво прибавила. — Но я могу вам продать это вдвое дешевле.

Грегор усмехнулся. Понимая, к чему клонит её странный, но очень завораживающий взгляд, медленно изучающий его тело, он решил действовать более холодно.

— Очередной заказ? На кого ведём охоту — домовой или обычный вор? — произнёс он, чувствуя на себе обеспокоенный и пронизывающий взгляд своей спутницы.

Гелинда игриво закусила губу и покачала головой.

— Есть один зверь… Одна неприрученная пантера, которая нуждается в ласке.

— Я больше привык работать с людьми, чем с животными, — невозмутимо парировал наёмник. — Охотник из меня никакой, поверьте.

Травница с лёгким разочарованием замолчала. Беатрис с восхищением взглянула на Грегора, и встретившись с ним взглядом, одобрительно улыбнулась.

— Беа, ты ведь тоже хотела что-то купить? — спросил он, аккуратно раскладывая купленные ингредиенты для зелий.

— Да, — неожиданно вспомнила Беатрис и обратилась к Гелинде. — Нострикс и молочай — по две штуки.

— Сейчас принесу, — травница начала недовольно шуршать в коробочках с травами, и через минуту вернувшись с нужными ингредиентами. — Ещё двадцать монет.

— Вот, — Грегор отвязал мешочек с монетами и отсчитал травнице нужную сумму. Беатрис тем временем забрала свои ингредиенты, и Грегор вместе с ней поспешил убраться из лавки, провожаемый недовольным и несколько озлобленным взглядом Гелинды.

Но, не успев пройти и нескольких шагов от дома травницы, их нагнал мальчишка, и, спросив имя у наёмника, вручил ему записку. Он отдал парнишке пару монет, и гонец убежал.

— “Через два часа жду тебя в моём кабинете. Это срочно. Не опаздывай. Кай.” — прочитал вслух Грегор и тихо выругался.

— Через два часа? Ты ещё успеваешь, — положив ему руку на плечо, заметила Беатрис.

Наёмник отрицательно покачал головой.

— Я не закончил с одним делом. И должен прийти раньше — кто знает, сколько мальчишка бегал с этим поручением… Но, — он выдержал небольшую паузу и взял её за руку. — Я могу проводить тебя?

Беатрис не выпустила его руки, и, зачарованно глядя в его добрые глаза, прошептала:

— Конечно.

Так они и шли по городу, держась за руки, и время для них словно остановилось. Некоторые прохожие оборачивались, глядя им вслед, но Беатрис была слишком счастлива, чтобы замечать это — радостная и лёгкая улыбка озаряла её лицо. И Грегор, случайно взглянувший на Беатрис во время разговора, всё понял. Понял без лишних слов.

Когда они подошли к дому, девушка ненадолго задержалась и заметила:

— Мне нужно кое-что сказать тебе, Грегор.

Он молча кивнул и слегка улыбнулся, догадываясь, о чём сейчас думает его спутница.

— Я понимаю, что это прозвучит довольно странно, особенно после твоего подарка. Мы почти не знаем друг друга, но… Нет, я не могу это сказать.

Беатрис медлила, но сосредоточенный взгляд Грегора и его едва заметная улыбка окончательно убедили её высказать всё, что было у неё на душе.

— Я хочу увидеть тебя снова. И буду рада, если ты не уедешь, как только закончишь здесь свои дела, — продолжила она, с облегчением выдыхая, и внимательно посмотрела на своего спутника. — Ты меня понимаешь?

Грегор на секунду отвёл взгляд, и одна мысль внезапно возникла в его голове, невольно заставив его задуматься: “Она столь юна и наивна или уже настолько мудра?”. Однако он подавил в себе все тревожащие его душу сомнения и с лёгкой иронией заметил:

— Да, Беа, я понимаю. Не думал, что за пару встреч смогу это услышать,— он внимательно посмотрел на девушку, и уверенно спросил. — Ты точно уверена в этом?

— Мой отец всегда говорил мне, что не нужно молчать о своей симпатии, — надломленным голосом прошептала Беатрис. — Иного шанса могло и не представится. Особенно, если бы ты покинул Золден.

Грегор привлек её к себе, нежно запустив руку в её густые рыжие волосы.

— “Нет, я ошибся, — невольно подумал он, глядя в её чарующие зелёные глаза с расширившимися зрачками. — Это нечто большее…”

Он осторожно обнял её за талию, ожидая, что она может вырваться из его объятий, и, почувствовав её руки на своей спине, ласково поцеловал её губы. Беатрис закрыла глаза и крепко прижала его к себе — и, после поцелуя наёмник с удивлением взглянул на её красное от смущения лицо.

— Моя жизнь довольно трудна и нередко бывает опасна, Беа. Ты готова к этому?

Девушка лишь покачала головой.

— Несмотря ни на что… — ответила она, уткнувшись головой ему в грудь.

Грегор тяжело вздохнул, осознав смысл этих искренних слов Беатрис, которые слышал впервые за всю жизнь. За это короткое время она смогла увидеть в нем что-то родное и во всем признаться, и наёмник лишь покачал головой, понимая, что сам бы никогда не решился сделать такой шаг.

Он провёл ладонью по её густым волосам и почувствовал себя очень странно — ему стало очень легко на душе, словно он сбросил с себя самые тяжёлые оковы прошлого, и, поддавшись этому далеко забытому чувству, он с удивлением усмехнулся. Прошлое отступало, постепенно вытесняемое тревожным, но чарующим, томительным настоящим, о котором он и не мог мечтать последние пару лет.

Предательская слеза потекла из его глаза, но Грегор быстро смахнул её и, крепко обняв Беатрис, с явным неудовольствием прошептал:

— Прости, Беа, но я должен идти к твоему отцу. Я вернусь, как только смогу.

Она прижалась к нему ещё сильнее, а потом отпустила, ласково погладив его по щеке.

— И я буду ждать тебя, Грегор, — неловко добавила Беатрис и, улыбнувшись ему на прощание, неторопливым шагом направилась в сторону своего дома.

Грегор долго смотрел ей вслед, глубоко пораженный простой искренностью слов своей спутницы. Неожиданное признание внесло смуту в его мысли, и лишь через пару минут он спохватился и вспомнил о ещё одном нерешённом деле, требовавшем немедленного решения — до встречи с Каем у Грегора оставалось меньше часа. И наёмник не собирался тратить это время впустую.

Глава 5

Гелар уже полдня держал путь в Золден — и сейчас всего несколько часов отделяли его от цели, позволяя ему лишь издалека разглядеть едва заметные очертания своего родного города.

Привыкший путешествовать в одиночку, в этом походе Гелар не мог даже спокойно поохотиться, находясь под чутким надзором своих же попутчиков, которых Старейшина благоразумно приставил за ним во избежание его побега. И потому он с нетерпением ожидал приезда в Золден — однако его соратники в этот план совершенно не вписывались.

Разбив небольшой лагерь, чтобы переждать надвигающийся вечер и восстановить силы после долгого похода, молодые братья-убийцы Вильм и Галс решили разжечь костер, пока парень находился в утомительных раздумьях, и, доставая мясо оленя, прихваченное из логова Незримых, хором позвали его.

Гелар не отозвался. Его застывший взгляд, зачарованно разглядывавший землю, несколько испугал Галса, но, стоило ему сделать несколько шагов навстречу к парню, как Вильм остановил своего брата и грубым голосом заметил:

— Оставь его, Галс. У новичков такое бывает.

Галс внимательно взглянул на своего соратника, а потом на младшего брата и, нехотя кивнув, вернулся к мясу. Увлеченные приготовлением скорого ужина и разговорами, братья не заметили ухмылку Гелара, заметную даже сквозь лёгкую вечернюю темень и долго не сходившую с его уставшего лица.

Через час мясо было готово, и Вильм снова окликнул Гелара, всё это время терпеливо сидевшего на бревне сваленного вчерашним ветром дерева. Услышав своё имя, парень встал, держась руками за живот, и тихим голосом произнёс:

— Братья мои, мне нездоровится. Я немного прогуляюсь и вернусь к вам через пару минут, хорошо?

Вильм и Галс мельком проверили наличие всех его вещей в лагере и кивнули. Гелар медленно спустился с небольшой сопки, где был разбит лагерь, и направился в сторону леса, желая исследовать окрестности. Гнетущие мысли, хаотично преследовавшие его, не давали парню покоя — и даже находясь в тишине среди спокойного леса, Гелар всеми силами пытался избавиться от них, стараясь думать о своей матери или сестре, всё ещё ожидавших увидеть его дома.

Он остановился у молодого дуба, только распустившего свои листочки. Зачарованно любуясь его зарождающейся красотой, Гелар опустил взгляд на его корни и испуганно отшатнулся. Половина из них были гнилыми.

— Мне пора домой. И как можно скорее, — пронеслось в его голове, и он опрометью побежал в сторону лагеря, подгоняемый тревожными мыслями.

Вскоре парень оказался на месте и увидел братьев, скорчившихся в странных позах. В их руках были куски недоеденного мяса, которые Гелар успел приправить собственноручно приготовленным ядом перед походом. Проверив каждого, он с усмешкой прошептал:

— Вы сами меня этому научили.

Он осторожно закрыл им глаза, бережно собрал их оружие и одежду, спрятав добычу в седельные сумки своего коня, затушил костер и, ловко запрыгнув в седло, мельком осмотрелся вокруг.

— Какая красота. Ни души — только тишина и спокойствие, — подумал он и на мгновение улыбнулся. — Но мне уже пора уходить.

Несмотря на спускающуюся вечернюю темень и постепенно надвигающийся холод, парень поспешил в Золден, движимый единственной, но такой желанной целью — увидеть тех, ради кого он обрёк себя на эти переживания. На эту гниль, которая начала зарождаться в его сердце.

И в этот момент, стремительной стрелой рассекая лесную тишину топотом копыт своего коня, Гелар надеялся, что он не собьётся с пути. Что его жертва должна оправдаться.

* * *

Джованни удобно расположился в своём любимом кресле и, занятый разговором со своим другом Маркелло, старательно пытался открыть бутылку вина. Постепенно надвигающийся вечер на улицы Золдена — города, который Джованни считал своей резиденцией, был отличным поводом для того, чтобы отметить завершение этого скучного и томительного дня.

Но в этот вечер Джованни пребывал в особой радости — недавнее письмо от его старого знакомого, пришедшее всего пару часов назад, заставляло советника уходить в мечтательные дискуссии со своим напарником, смакуя очередной бокал игристого вина и наслаждаясь, словно умудренный ценитель, лёгкими нотками смородины в каждом глотке этого расслабляющего напитка.

Но сложившаяся идиллия оказалась нарушена Грегором, бесцеремонно ворвавшимся в кабинет Джованни, и советник, резко подскочив со своего кресла, дрожащим от гнева голосом спросил:

— Во имя богов, что вы делаете?! Мы сейчас решаем важные вопросы!

— Заметно. Но если вы сейчас выгоните меня, то больше уже ничего не решите, — иронично заметил Грегор. — И говорить я буду лично с вами, Джованни.

Наёмник поймал на себе пристальный взгляд Маркелло и невольно узнал его, вспомнив свой недавний визит в крепость и бессмысленный спор, свидетелем которого ему посчастливилось стать.

— Кто ты такой, Феарг тебя раздери?! — возмутился советник. — Сначала унижаешь меня перед Лейлой Прекраснейшей, а теперь распоряжаешься здесь, словно её личная ищейка!

— Хочу поблагодарить вас за этот случай. — Грегор повернул голову и посмотрел ему в глаза. Маркелло, стиснув зубы, отвёл взгляд. — Теперь мне доверили дело о недавнем убийстве, и Лейла Прекраснейшая отправила меня к вам, Джованни.

Заметив раздражение своего друга, советник решил действовать более тактично.

— Маркелло, оставь нас, — сдержанно заметил он. — Думаю, что это ненадолго.

— Хорошо. Я подожду внизу, — недовольно хмыкнул Маркелло и, отставив наполовину осушенный бокал вина, вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Оставшись наедине с наёмником, Джованни молча опустился в своё кресло и скрестил руки на груди в ожидании разговора. Но Грегор не спешил — он медленно осматривался в кабинете советника, зная, что должен найти хоть какие-нибудь подтверждения слов Легота и своих собственных догадок. Остановив свой взгляд на столе, обитом красным бархатом и усеянном кучей бумаг, Грегор непринуждённо осмотрел два случайных листа и победно усмехнулся.

Советник явно нервничал и не спускал глаз с Грегора. Стараясь сохранять спокойствие, он заметил:

— Ну что, убедился? А теперь…

Грегор молча отложил бумаги и спокойно направился к двери.

— Да, правильно. Ты очень догадливый, — осклабился Джованни и резко побледнел, когда наёмник заблокировал дверь канделябром и вернулся к нему, на ходу обнажая выпачканный в крови Легота кинжал.

— А теперь поговорим, — усаживаясь за стол напротив советника, произнёс Грегор и непринужденно воткнул кинжал в дорогую обивку стола. — Надеюсь, мне не придется уродовать твоё лицо также. Мне же не стоит этого делать, да?

Джованни испуганно закивал головой, изображая послушное понимание.

— Отлично. Легот мне всё рассказал.

— Я не знаю никакого Легота. Я вообще ничего не знаю! — ещё больше бледнея, залепетал советник. — Произошла какая-то чудовищная ошибка!

— Да? Ну хорошо, — Грегор схватил случайный указ Джованни и достал письмо из свертка, который забрал у Кая. — Сравни почерк.

Джованни нервно сглотнул.

— Меня заставили! — он замолчал и опустил глаза. — Я был должен…

— Кому!? — нетерпеливо гаркнул Грегор, заставив советника испуганно вжаться в кресло.

— Олерону… — дрожащим голосом проскулил Джованни. — Он помог мне стать тем, кем я являюсь сейчас. И не так давно попросил вернуть долг.

Грегор рывком поднялся со своего места и, немного подумав, спросил:

— Твоё письмо может пройти в Братство?

— Да. Но оно должно быть подписано мной.

Наёмник слегка усмехнулся и вытащил кинжал из стола советника.

— Тогда мне нужно две твоих подписи на чистых листах и имя твоего человека, который сможет доставить мои письма. И ты меня больше никогда не увидишь. Обещаю.

Джованни быстро выполнил требование незваного гостя и, подвинув подписанные пергаментные листы к нему, сказал:

— Всё готово. Гонца зовут Рик, он будет ждать меня завтра утром в таверне “Веселый охотник”. — голос советника дрогнул. — А теперь изволь покинуть мой кабинет.

Грегор загадочно улыбнулся, осмотрев переданные листы, собрал их и, спрятав письмо Джованни в свёрток, иронично заметил:

— Что ж, пора теперь и мне выполнить своё обещание.

Его голос приобрел слегка насмешливый оттенок, заставив Джованни искоса взглянуть на своего собеседника. И усмешка Грегора стала последним, что увидел советник — он почувствовал странный, жгучий холод в области своего кадыка, и, схватившись за него, в стремительно надвигающейся агонии понял, что наёмник по-своему сдержал своё слово. Пелена застелила его глаза, и Джованни повалился на пол, держась рукой за окровавленный кинжал, застрявший в его же горле.

Грегор склонился над телом советника, резко вытащил кинжал с характерным хлюпаньем и вытер об воротник его дорогого сюртука. Вдруг его внимание привлек небольшой клинок Джованни, и наёмнику в голову пришла безумная идея. Забрав кинжал советника, наёмник быстро изучил содержимое ящиков стола Джованни и случайно наткнулся на неотправленное письмо.

— Для Олерона. С пометкой отправить завтра, — задумчиво прочитал вслух Грегор и иронично добавил. — А дело становится всё интереснее.

Спрятав письмо, наёмник освободил выход из кабинета и, едва приоткрыв дверь, услышал чьи-то знакомые шаги. Вскоре из-за поворота показался силуэт Маркелло, и Грегор поспешил спрятаться за книжным шкафом, зная, что сейчас у него нет права на ошибку.

Маркелло зашёл в кабинет Джованни и на секунду обомлел, увидев окровавленное тело своего друга. И в это мгновение Грегор спешно покинул своё укрытие. Советник оглянулся, услышав скрип и хлопок закрывающейся двери, резко повернулся и скривился от боли, почувствовав что-то холодное в своём теле. Это был клинок Джованни, направленный рукой наёмника.

— Ублюдок… — прохрипел Маркелло.

— Возможно. Но разве вы лучше? — усмехнулся Грегор и осторожно положил захлёбывающегося собственной кровью советника на пол.

Пока агония медленно пожирала тело несчастного, Грегор невозмутимо осматривал Маркелло, желая найти последнюю составляющую для своего плана. И, к своему счастью, он быстро нашёл её — на поясе у советника висел кинжал, которым наёмник и собирался воспользоваться.

Вернувшись к телу Джованни, Грегор, слегка усмехнувшись, воткнул в его раскрытую рану кинжал Маркелло и поспешил скорее убраться из кабинета, сжимая в руках всё необходимое, что могло пригодиться ему или Каю, уже давно ожидавшему от него вестей.

* * *

Едва Грегор переступил порог кабинета главы стражи, как услышал жёсткий, полный недовольства голос Кая.

— Ты опоздал… Он убит, да?

Грегор закрыл за собой дверь и, заняв место напротив капитана, тяжело выдохнул.

— Оба.

Кай громко выругался и ударил кулаком по столу.

— Я ведь должен сейчас схватить тебя и оставить гнить в нашей тюрьме! Мы должны были его поймать и осудить, а ты убил и Джованни, и его брата! Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Конечно. И я не буду сопротивляться аресту, — спокойно парировал Грегор и вытянул обе руки. — Но прежде чем вы это сделаете, подумайте, чего стоили жизни этих двоих. Во что они превратили город, до чего довели Гелара! Люди запуганы — они боятся за себя, за детей. Эта тюрьма ещё хуже той, куда я могу отправиться.

Кай раздражённо оттолкнул руки наёмника и закурил, нервно барабаня пальцами по столу.

— Лейла не сможет управлять городом одна, Грегор. Эти Джованни и Маркелло были советниками, присланными в Золден верховным королем Хальмстада, Рольфом.

— Тогда предложите ей свою кандидатуру, — невозмутимо заметил Грегор.

Глава стражи громко рассмеялся.

— Исключено. Она даже не посмотрит на меня, как на помощника, не говоря уж… — он помолчал, и наёмник увидел, как Кай изо всех сил сдерживается, чтобы не выдать своей грусти. — Я и не жду этого. Как бы то ни было, она не заменит Беатрис матери.

— Боюсь, скоро она не будет нуждаться и в отце, как прежде, — иронично произнёс Грегор.

Капитан гневно сверкнул глазами.

— К чему ты клонишь?

— Лейла — весьма привлекательная женщина для вашего возраста, Кай. Сделайте уже первый шаг навстречу и наблюдайте, во что это потом перерастёт, — серьезно заметил наёмник и с улыбкой прибавил. — А о вашей дочери позабочусь я, если она сама этого захочет.

— А с чего ты взял, что я дам тебе своё отцовское согласие?

— С того, что вы желаете Беатрис добра. А ей нужен человек с холодным разумом, но добрым сердцем.

Кай засмеялся, выпуская из носа облачко дыма. Ему казалось, что на его душе с каждой секундой становилось всё легче и легче.

— С разумом согласен, но вот с сердцем… — он отложил свою трубку. — Кстати, раз я раскрыл наконец все карты, расскажи, что ты узнал?

— Я нашёл того, кто за всем этим стоит. Это Олерон, — продолжил наёмник. — Из Братства Незримых.

Капитан с удивлением встретил результаты расследования Грегора.

— Братство, говоришь? Значит, Гелар стал одним из них, — Грегор задумчиво сложил руки на груди, а Кай обеспокоенно продолжил. — Но ты ведь не знаешь, где находится их орден.

— Верно. И зацепок становится всё меньше, — наёмник протянул письмо главе стражи и тяжело выдохнул, не желая говорить о последнем разговоре с советником. — Кто-то должен был передать эту весточку Олерону. Скорее всего, у Джованни был гонец, который знает о местоположении ордена.

Глава стражи слегка покачал головой, читая строки письма.

— Всё выходит куда сложнее, чем хотелось бы, — мрачно заметил Кай, возвращая улику Грегору. — Я был у семьи Гелара. Его сестра Эмма была явно зажата и напугана, но, как только я заговорил о её брате, несмотря на все мои доводы, она постаралась его защитить. И сказала, что он обещал ей скоро вернуться.

Грегор ненадолго замолчал и спустя несколько мгновений задумчиво произнёс:

— Мы что-то упускаем. Гелар не мог просто узнать о Незримых. С ним точно кто-то наладил контакт.

— А раз так, то он мог оставить какие-то записи или иные улики у себя дома, — приободрённо подхватил Кай и вздохнул. — Придется вновь тревожить его семью. Эмме тяжело дался наш с ней разговор, её мать просто убита горем, а отец бессильно злится на всех и не желает никого видеть.

— Я могу завтра зайти к ним, — немного подумав, сказал Грегор. — Тем более, письмо Джованни откроет им всю правду, так же, как и нам. А если парень вдруг сдержит слово, данное сестре, то скоро дело о смерти Равика будет окончательно раскрыто.

— А если нет? — тяжело выдохнув, спросил Кай. — Он же писал Бальтазару, что не сможет больше вернуться в Золден.

— Тогда у нас будут ещё две зацепки. Улики в его доме и таинственный гонец Джованни. Если это ничего нам не даст, то вам придется искать Гелара дальше в одиночку. Я ведь и так помог вам, капитан?

Кай одобрительно кивнул.

— Спасибо тебе, Грегор. Но есть ещё одна проблема. Я должен рассказать о твоей роли в смерти советников одному человеку.

— Нашему ярлу? — внимательно взглянув на Кая, спросил Грегор. — Это ваша работа, я понимаю. Будем надеяться, что она всё поймет правильно.

— Надеюсь. Возможно, Лейла даже сможет помочь нам в поисках, — облегчённо вздыхая, произнёс глава стражи. — Ну, что ж, тогда ступай.

Наёмник кивнул и молча вышел из кабинета. Покинув крепость, он поспешил к Беатрис, надеясь застать её дома. Терзаемый мыслями о предстоящем походе, он не хотел покидать город, хотя бы не попрощавшись с ней. Но в глубине души, втайне даже от самого себя, он надеялся на совершенно другой исход.

Грегор постучал в дверь, и через мгновение он увидел её, одетую в лёгкую зеленую сорочку, едва скрывавшую её красивые длинные ноги в плетеных босоножках. Пораженный этим милым вечерним образом, он слегка улыбнулся и, увидев ответную улыбку на её лице, произнёс:

— Привет, Беа. Ты не занята?

— Здравствуй… Не знала, что ты вернёшься так быстро. Войдёшь? — девушка жестом пригласила его в дом, но Грегор остался стоять около двери.

— Я ненадолго, — пояснил он. — Ты была права. Скоро я уеду из Золдена.

— Как? — испуганно перебила его Беатрис. — Вы уже закрыли расследование о смерти Равика?

— У нас есть несколько зацепок, но мои дела здесь уже закончатся, — задумчиво продолжил наёмник. — Завтра я помогу твоему отцу в поисках Гелара, и после этого, скорее всего, покину город.

Беатрис взяла Грегора за руку и грустно посмотрела ему в глаза. Наёмник на мгновение замолчал и, собравшись с духом, прибавил:

— Поедешь со мной?

Она замолчала и удивлённо взглянула на него, словно сомневаясь в серьёзности его предложения. Но, встретив уверенность в его взгляде, не задумываясь ответила:

— Да. Конечно, поеду. Навести меня завтра, как закончишь дела. К тому времени я уже буду готова.

Грегор слегка улыбнулся.

— Спасибо тебе, Беа… — она улыбнулась ему в ответ. — Поход будет не из лёгких, но мы должны справиться.

— Грегор?

Он удивленно взглянул на неё, и в следующую секунду стал заложником её объятий.

— Это я должна тебя поблагодарить.

— Мне пора, Беа, — осторожно заметил он.— Нам обоим надо будет выспаться перед завтрашним днем.

Беатрис кивнула и нехотя отпустила его, и Грегор, осторожно проведя рукой по её щеке, подождал, пока она не зайдет домой. И, едва за ней захлопнулась дверь, он поспешил дальше, пока Беатрис провожала его постепенно исчезающий силуэт самым нежным взглядом, о каком только он сам мог мечтать.

На улице уже давно стояла непроглядная полуночная темень, однако Грегор даже и не думал о сне. Придя в другой трактир под названием “Веселый охотник”, он сразу попросил трактирщика его не беспокоить, поднялся к себе в комнату, разжёг несколько свечей, любезно оставленных прошлым хозяином комнаты, и сел писать письмо Олерону, копируя стиль письма Джованни. И когда с работой было покончено, Грегор прочитал вслух своё поддельное письмо:

— “Дорогой Брат, я сделал всё, как мы и договорились. Этот Грегор долго сопротивлялся, но теперь сидит в местной тюрьме и никогда отсюда не выйдет. Я уж это устрою. Спасибо тебе за твою помощь, брат. Живи долго и со вкусом. Твой должник Джо.”

Сравнив записи ещё раз, он аккуратно сложил это письмо и запечатал. К счастью, печать Джованни не отличалась от печати наёмника, которая досталась ему на память от первого убитого им связного.

Закончив с этим, Грегор спустился вниз и встретил удивленный взгляд трактирщика.

— Вы знаете Рика? — спросил наёмник.

Хозяин трактира одобрительно кивнул, и Грегор, невозмутимо передав ему своё письмо и горсть монет, прибавил:

— Джованни просил передать ему это. Рик знает, что дальше делать.

Трактирщик задумчиво пересчитал монеты, забрал письмо и заверил наёмника, что сделает всё необходимое. Грегор поблагодарил его и, решив посетить дом Гелара следующим утром, направился в свою комнату.

Переступив порог, он очертил рукой жест Фаогр, благодаря которому он мог завтра проснуться рано, упал на соломенную кровать и сразу заснул. Он должен был встретить грядущий день готовым к любым переменам, которые могли быть неожиданно внесены в его новый план.

Глава 6

Гелар приехал в Золден ранним утром следующего дня. Остановив своего коня у ворот, он невольно поймал себя на мысли, что уже соскучился не только по своей семье, но и по родному городу, ещё неделю назад казавшемуся ему тюрьмой.

Когда к нему подошёл молодой парнишка, работавший здесь помощником конюха, Гелар слез с коня и, передавая ему поводья, отвлечённо поинтересовался:

— Сегодня Бальтазар у ворот?

Юнец отрицательно покачал головой, и Гелар, слегка улыбнувшись, облегчённо выдохнул. Проводив своего коня до нечищеного стойла, он решительным шагом направился к воротам Золдена, желая покончить со всеми вопросами, уже давно тяготившими его мысли.

Его пропустили с явной неохотой: незнакомый парень с накинутым на голову капюшоном не мог внушать доверия, и лишь спокойствие и беспрекословность Гелара во время осмотра его личных вещей убедили дозорных открыть ворота.

Оказавшись в городе, парень медленным и уставшим шагом направился к себе домой, надеясь увидеть там свою семью, ожидавшую его прихода. Он хотел увидеть свою любимую и единственную сестру Эмму, защита которой стала причиной его опасного путешествия. Однако он даже не подозревал, какой сюрприз приготовила ему судьба.

Первые подозрения возникли у Гелара сразу же, когда он подошёл к парадной двери своего дома. К его удивлению, она была закрыта, и потому ему пришлось идти к запасной двери, к которой можно было пробраться со стороны внутреннего двора. Зайдя в дом, Гелар настороженно осмотрелся вокруг. Его взгляд невольно задержался на полу, усеянному комками земли и грязи, лежавшими повсюду, и на выпачканных стенах, на одной из которых остался след мужской руки.

Парень прошёл внутрь и резко отпрянул, увидев страшную картину: всё в доме было перевёрнуто вверх дном, почти вся мебель оказалась сломана, а посуда перебита. В следующее мгновение он почувствовал странный сладковатый запах и с трудом сдержал приступ тошноты. Чувствуя странную слабость, Гелар пересилил себя и, осторожно вынув свой меч, тихим шагом направился на второй этаж, где услышал подозрительный шум.

Когда он поднялся наверх, то увидел очень знакомый силуэт, стоявший посередине комнаты спиной к нему и державший в руках окровавленный нож. Опустив взгляд ниже, Гелар чуть не выдал себя криком боли и отчаяния — рядом с этим силуэтом лежали мертвые тела его матери и сестры.

Бессильная ярость поглотила парня — он перехватил клинок и быстро подскочил к таинственному убийце, забыв обо всех правилах скрытности. Всё произошло почти мгновенно: короткий разбег с резким выпадом, поразившим правую ногу незнакомца и почти повалившим его, завершился быстрым разрезающим ударом по горлу, который Гелар сделал с особым, ненавистным пристрастием.

Незнакомец упал, захлебываясь собственной кровью и корчась в агонии. Но парню этого оказалось мало: он перевернул его, чтобы выместить на весь свой гнев и боль, но неожиданно остановился, задержав острие своего меча над окровавленной головой убийцы, уснувшего вечным сном. Это был его отец.

Гелар побледнел, с отвращением отбросил свой клинок и, с трудом держась на ногах, схватился за голову, всё ещё не веря во всё происходящее.

Но слабость оказалась сильнее парня — через мгновение он упал рядом с телом своей матери и бессильно зарыдал. Наверное, он так бы и прошёл весь оставшийся день, оплакивая свою семью и несбывшиеся надежды, но нетерпеливый стук в дверь заставил его собраться. Выругавшись, Гелар быстро убрал свой окровавленный меч и спустился вниз, желая посмотреть на утреннего попрошайку, которого он бы с большим удовольствием выкинул сейчас с порога своего дома.

Но когда он открыл дверь, то пожалел, что его желания не оправдались. В дом вошёл жилистый воин в лёгких кожаных доспехах с полуторным мечом на спине.

— Кто ты? И почему являешься сюда так рано, будто ты здесь хозяин? — грозно спросил Гелар.

— Здравствуй, Гелар. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Услышав своё имя, парень невольно вздрогнул, а незваный гость невозмутимо продолжил:

— Я — решение твоих проблем. Но ты можешь звать меня Грегор.

Гелар удивлённо повел бровью.

— Не понял? Объясняю. Стража уже знает, что смерть Равика — твоих рук дело. Ты мстил за свою сестру — и потому пошёл к Незримым, чтобы после убийства спокойно уйти… Даже не пытайся сбежать, — усмехнулся Грегор, заметив нервно бегающие глаза Гелара. — Я продолжу?

— А это надолго? — язвительно спросил парень.

Наёмник недовольно скрестил руки на груди.

— Могу пропустить неинтересную часть.

— Будь уж так любезен.

— Что ж, — Грегор ненадолго задумался и иронично заметил. — Я всецело на твоей стороне и уже помогаю тебе не потерять свободу.

— Почему это? — ухмыльнулся Гелар.

— А разве добрый поступок нуждается в какой-либо причине? — поймав недовольный взгляд парня, Грегор отбросил все шутки и продолжил уже серьезно. — Раз уж ты так упростил мне задачу своим появлением здесь, то я признаюсь. Мне нужен Олерон. Скажешь, где его логово — и я даже тебе заплачу.

Незримый отрицательно покачал головой.

— Нет. Я не продаю своих людей.

— Когда-то и я думал также, — усмехнулся Грегор и протянул ему распечатанное письмо Джованни. — Когда был таким же наивным, как и ты.

Гелар осторожно развернул находку наёмника и медленно прочитал вслух:

— “Дорогой Брат, всё идёт по плану. Твой юнец сработал отлично — теперь за его убийство будет отвечать твой давний знакомый Грегор”, — парень удивлённо взглянул на своего собеседника, но тот невозмутимо кивнул, призывая его продолжать чтение. — “Знаешь, я даже немного завидую тебе. И хоть Маркелло сделал всё сам — развлек, запугал и обесчестил его сестрёнку, он всё равно поверил в вину Равика. Смотри, не потеряй такого послушного пса. Живи долго и со вкусом. Твой должник Джо”.

Повисло тяжёлое молчание. Гелар молча вернул письмо Грегору и, схватив ножку от уже разломанного стола, с бессильным криком разбил её о стену. Обернувшись, он увидел усмешку на лице своего незваного гостя и возмущённо воскликнул:

— Ты смеёшься надо мной, да? Потому что они меня использовали!?

— Потому что я убил их.

Гелар опешил и, отбросив обломанную ножку стола, подошёл ближе к Грегору.

— Ты? Но… Хорошо, теперь я понимаю тебя. У тебя есть с собой карта? Мне так будет проще тебе помочь.

Грегор кивнул и, осмотрев свои карманы, молча передал ему свернутую пергаментную карту, на которой были изображены все провинции и города Хальмстада. Гелар пару минут осматривал её, а потом ответил нужное место пальцем, выпачканным в крови.

— Логово находится здесь, рядом с озером. В горе будет проход. Дальше уже разберешься сам. Что теперь?

— Мы идём к Каю, — спокойно заметил наёмник.

— Нет! — Гелар резко обнажил свой меч. — Ты обещал, что поможешь мне!

— И я сдержу слово. Глава стражи хочет закрыть это дело, чтобы жители Золдена могли спать спокойно. Возможно, тебе запретят посещать город, но ты будешь свободен.

— Допустим. Но как же моя семья? — медленно проговорил парень, убирая клинок в ножны. — Я нашёл их мертвыми около получаса назад. Кроме своего отца, который их и убил…

— Расскажи о произошедшем главе стражи. Если что-то пойдет не так, я попробую убедить его вновь встать на твою сторону, — невозмутимо ответил Грегор. — Пора завершить это дело, Гелар. Следуй за мной.

Гелар молча кивнул и неохотно отправился вслед за наемником. Через несколько минут они уже стояли в кабинете главы стражи, наблюдая за сидящим в своём кресле Кая с трубкой в зубах, занятым разбором каких-то бумаг. Грегор заметил странную улыбку на его лице, но не придал этому особого значения.

— Кай, — начал он, сев напротив капитана. — Кое-что изменилось. Я привёл Гелара.

— Ого, — Кай осмотрел парня беглым взглядом и грозно спросил. — И что же ты скажешь в своё оправдание?

— Я мстил за свою сестру, — Гелар помедлил, но Грегор одобрительно кивнул ему, и он продолжил. — И был окончательно ослеплен в своей мести.

Капитан внимательно посмотрел на юного убийцу и слегка усмехнулся.

— Мне уже доложили о твоём возвращении, едва ты перешёл границу этого города. Впрочем, тебе несказанно повезло, Гелар, — парень с удивлением поднял голову. — Благодаря Грегору ярл Лейла Прекраснейшая узнала обо всём и выдвинула собственное решение касательно вас обоих.

Наступила тревожная тишина. Грегор невольно почувствовал лёгкое волнение и посмотрел на Гелара, лицо которого выражало грусть и ужас перед затянувшимся вердиктом Кая. Капитан поднялся из-за стола и протянул руку наёмнику.

— Вы оба помилованы. А тебе, Грегор, ярл просила передать особую благодарность за решение проблем с советниками короля Рольфа.

Грегор с удивлением улыбнулся и после крепкого рукопожатия передал слово Гелару, и он рассказал обо всем увиденном сегодня. Глава стражи молча выслушал его, хмуро выругался и добавил:

— Тебе нужно будет присутствовать при расследовании. Мы осмотрим тела твоих родных, и если ты говоришь правду, то я тебя отпущу, — капитан пристально посмотрел в глаза Гелару. — Но если попытаешься сбежать, то пеняй на себя.

Парень понимающе покачал головой и тяжело выдохнул.

— Нам пора идти, — резонно заметил наёмник. — Кай, я был искренне рад помочь вам.

Кай многозначительно кивнул ему и поспешил созвать всю стражу, чтобы разрешить последнее последствие гнетущего несчастья, накрывшее Золден с того злополучного дня смерти Равика. Наёмник и Незримый тем временем покинули его кабинет и, оказавшись на свежем воздухе, остановились у ворот крепости.

— Вот и всё, Гелар, — облегчённо произнёс Грегор. — Теперь, кроме Олерона, тебе никто не угрожает.

— Ты так беспокоишься за мою шкуру? — с лёгкой иронией спросил парень. — Меня ещё могут посадить за убийство собственного папаши.

— Кай — человек слова, Гелар. Он поможет тебе, если ты докажешь, что правда на твоей стороне, — наёмник слегка усмехнулся, посмотрев на парня. — Честно говоря, я рад, что ты вернулся.

— Почему? — с удивлением спросил Гелар.

— У меня были давние счеты с твоим наставником, и я безуспешно искал встречи с ним несколько лет. Я так долго этого ждал, что уже почти забыл о той боли, что он мне причинил. Но, видимо, время попрощаться с прошлым настало именно сейчас.

Парень внимательно посмотрел на наёмника, не до конца понимая смысл его слов.

— А ещё ты хороший брат. Я в своё время тоже был таким… — грустно добавил Грегор и похлопал парня по плечу. — Ты сделал всё правильно. Просто выбрал не тех помощников. Прощай, Гелар. Найди себя в этом мире.

Не дожидаясь ответа своего собеседника, Грегор молча отправился в трактир “Весёлый охотник”, чтобы наконец спокойно отдохнуть. Едва он переступил порог этого заведения, как почувствовал сильную усталость, тяжёлым грузом навалившуюся на его тело. Пройдя несколько шагов, Грегор услышал голос владельца заведения и обернулся.

— Рик забрал письмо, — отстранённо сказал трактирщик. — Ничего не спрашивал, сразу отправился в путь.

— Даже не выпил ничего? — удивленно спросил наёмник.

В ответ на это трактирщик молча помотал головой. Грегор довольно усмехнулся и, отсыпав ещё немного монет в благодарность, направился в свою комнату. Вскоре он с трудом добрался до неё и, упав на расстеленную кровать, сразу же заснул.

Тем временем Гелар, обдумывая слова Грегора, не заметил, как быстро вернулся к себе домой. Слабость взяла над ним верх — он лег рядом с убитой матерью и, потратив все свои силы на скорбный плач, крепко уснул. Стражники и коронер, пришедшие забирать тела его семьи, убедились в правоте его слов и предпочли не будить его, и потому Гелар проснулся лишь вечером этого же дня.

На следующий день, после тяжелого похода на могилу к своей семье, убитый горем парень встретился с Каем. Капитан стражи сдержал своё слово, и Гелар с облегчением покинул город, отправившись в долгое путешествие. После этого дня никто в Золден не знал, как сложилась его дальнейшая судьба.

* * *

Наёмник открыл глаза. Он лежал на очень сухой и рыхлой земле, ничем не напоминавшей ту кровать, в которую он бессильно завалился сегодня утром. С трудом найдя в себе силы, Грегор поднялся, стряхнул с себя пыль и грязь и, посмотрев вперёд, с трудом сдержал своё удивление.

Он увидел деревянный домик, слегка покосившийся, но не потерявший своей красоты. Резные рамы, широкие окна, крепкая дубовая дверь — они особенно выделялись на серых стенах, которые никак не омрачали дом, а украшали и выделяли его среди множества других деревенских домов.

Из дома выбежал мальчишка. Его растрёпанные волосы колыхались на ветру, и весёлый детский смех заполнил всю округу. Но гулял он недолго — его позвала мама. Грегор не услышал её голоса, но в глубине души он догадался, кому он принадлежит.

Он попытался подойти ближе, но далеко ему пройти не удалось — расстояние было велико, и потому наёмнику пришлось наблюдать за домом и его хозяевами издалека. В окне он увидел маму мальчика. На ней было одето белое кружевное платье, которое не закрывало её красивых рук. Она что-то объясняла своему сыну, а он внимательно смотрел на неё.

Грегор улыбнулся. Она спокойно воспитывала мальчика, без криков и побоев — на её лице было лишь спокойствие и лёгкая улыбка. Ребенок внимательно слушал и кивал. Эта картина очень успокаивала наёмника, но он уже знал, что последует за ней.

Грегор услышал шум и повернул голову в сторону дороги, ведущей в деревню. Он увидел поднятые клубы пыли и силуэты всадников, едва заметных, но всё равно внушавших страх. Некоторые всадники несли зажжённые факелы и на полном скаку бросали их в дома. Пламя и дым были очень хорошо видны с холма, где стоял наёмник. Он рванулся вперёд, но ноги его не послушались. От бессилия он упал на колени и посмотрел на горящую деревню.

Крики детей и женщин, разрывающие мертвую тишину, полностью уничтожали Грегора. У него нервно задёргался глаз, и он со всей силы ударил кулаком в землю, понимая своё бессилие, а на его невозмутимом лице застыла гримаса ненависти и отвращения. И тут он увидел родителей того мальчика. Отец, крепкий и сильный мужчина лет тридцати, держал в руках молот. На нем почти не было одежды — рваная рубаха и штаны, всё было в грязи.

Грегор перевёл взгляд в сторону леса и увидел мать, бегущую вместе с мальчиком в надежде спастись. Не раздумывая, он бросился к ним, но какой-то барьер остановил его, держа на расстоянии от них.

Он услышал свист стрелы и увидел, как падает мама мальчика, держась за свою пробитую грудь. Ребенок заплакал, но она, собравшись с силами, холодно сказала:

— Беги в лес. И жди там своего отца.

Но мальчик не мог уйти. Он сжимал её руку и шептал: “Не умирай, не умирай, мама…”. Шептал и плакал, глотая слёзы, чтобы вновь повторить свою молитву. Но мама уже его не слышала. Нежно погладив сына по голове, она почувствовала, что не может дышать, и её глаза закатились.

Она умерла. На глазах собственного ребенка.

Понимая, что он не сможет увести мальчика в безопасное место, Грегор во весь голос крикнул:

— Парень, в лес! Беги в лес! — он заревел, и по его щекам текли слёзы, которые он был не в силах остановить.

Мальчик оглянулся в его сторону, но никого не увидел. Он раздумывал, но приближающиеся крики бандитов быстро убедили его убраться отсюда. Юнец побежал в лес и перед тем, как исчезнуть в его чаще, посмотрел на деревню в последний раз. Грегор, всё время следивший за ним, тоже обратил внимание на уже выгоревшие дома. Он увидел отца мальчишки, поваленного на землю с размозжённой головой — Грегор сразу распознал его молот, лежавшего совсем недалеко от тела, — увидел несчастных женщин и девушек, которых ожидала участь страшнее, чем смерть. Его разрывал гнев, но, скованный неизвестной силой, он ничего не мог сделать и лишь кричал, колотя в исступлении землю так, что в кровь разбил свои кулаки, и рыдал, окончательно добитый всем тем, что наблюдал здесь.

Мальчик уже скрылся в лесу, но Грегор этого не заметил. Он поднял голову всего раз — и разглядел лицо главаря бандитов. Он был очень рад и даже возбужден — глаза его нервно бегали в поисках жертв, а ухмылка показывала всю его отвратную сущность.

Грегор с криком бросился к нему, ловко вытащив свой клинок из ножен. На удивление, барьер не сдержал его, и он почти добрался до него. Но, стоило ему сделать пируэт, резко оттолкнувшись от земли, как вдруг всё исчезло. Абсолютно всё вокруг стало было белым, и очертания выгоревшей деревни и людей в одно мгновение сменились на старый зал лечебницы Маралда.

Грегор выругался и убрал меч в ножны, чувствуя, как ненавистный барьер вновь сдерживает его, делая наёмника лишь безмолвным наблюдателем.

В отдельной комнате лежала девушка, а рядом с ней сидел парень и плакал. Девушка была стройной, с рыжими волосами и очень красивым, добрым и ещё неискушенным тяжестью жизни лицом. Она даже умирала легко, не тратя много сил и чувств на прощание.

— Не печалься, брат. Ты справишься, — с огромным трудом прошептала девушка. — Я верю… в тебя…

И через мгновение её дыхание остановилось, но парень продолжал сжимать её горячую руку и не переставал рыдать, пока два помощника коронера не оттащили его от койки. Они закрыли за ним дверь, а он сел перед ней на колени и ревел, понимая, что стал теперь одинок в этом несправедливом и жестоком мире.

Грегор смотрел на всё происходящее уже спокойнее, но слёзы, не переставая, предательски текли из его глаз, несмотря на то, что он пытался сдержаться. Он подошёл к парню, и хотел положить ему руку на плечо, но барьер сработал вновь.

Лечебница исчезла, и Грегор в негодовании закрыл глаза — он видел эти сны снова и снова, и они словно высасывали все жизненные силы из него. Он уже знал, каким будет следующее видение.

Вокруг Грегора возникла большая городская площадь. Все купцы уже покинули свои прилавки — уже вечерело, и из-за редкости факелов ничего нельзя было увидеть дальше нескольких шагов. Но один силуэт, заметный даже при этом тусклом свете, стоял неподвижно и чего-то ждал. Наёмник сразу узнал его — эльфийские уши предательски торчали у незнакомца, и меч выглядывал из-под плаща.

— Учитель! Нитирнваэль! — прокричал Грегор и двинулся к нему, но вновь был остановлен невидимым барьером. — Нет! Нет, твою мать! Только не сейчас!

На крышах показались шесть силуэтов. Это были Незримые, и Грегор знал, за кем они пришли. Они тихо спустились, но эльф смог их услышать и обнажил клинок. Теперь он выглядел устрашающе, и наёмник с прежним восхищением, как и в своей юности, посмотрел на старого эльфа, терпеливо ожидая окончания поединка.

Двое убийц приблизились быстрее остальных и начали операцию раньше положенного. Оба были вооружены только короткими кинжалами и мечами, которые уже были готовы вонзиться во врага.

— Готов умереть, эльф? — презрительно спросил Незримый.

— Да. А ты? — усмехнулся Нитирнваэль и рванулся к ним, стиснув в руках свой клинок.

Два простых удара и две бессмысленных жертвы. Один упал, держась за разорванную грудь, а другой зажимал глубокую рану в животе. Оба уже не могли больше сражаться, упав на землю и медленно истекая кровью. Но оставалось ещё четверо, подошедшие чуть позднее, но всё ещё готовые растерзать старого мастера.

Они молча вытащили клинки из ножен. Никаких пафосных речей, просто нечестный, яростный бой против одного старого эльфа. Незримые дрались очень эффективно и быстро, но это мало им помогало — один из четверки уже лежал, закрывая рану на горле и медленно погружаясь в небытие. Но остальные ещё могли фехтовать и были очень опасны.

Грегор нервно переступал с ноги на ногу. Он знал, какой будет конец, и не хотел это смотреть в очередной, но такой же больной для его души раз.

Оставшаяся троица смогла отвлечь внимание Нитирнваэля, и нанести ему рваную рану на правой руке и груди. Постепенно теряя кровь, эльф смог нейтрализовать ещё одного, с необычайной для раненого ловкостью отрубив ему руку. И, чувствуя постепенно надвигающуюся слабость, Нитирнваэль рискнул и использовал самый сложный фехтовальный прием, которому так и не успел обучить Грегора.

Устремив острие своего клинка к Луне, как бы доверив ей свою судьбу, он резко развернулся и начал яростно и быстро разрезать воздух вокруг своего тела, ритмичным и уверенным шагом приближаясь к своим врагам. Такой прием всегда вводил противников в ужас, и один из Незримых не стал исключением — на секунду его парализовало от страха, и он стал жертвой этой вертушки — его внутренности разлетелись, забрызгав всю площадь вокруг.

Но через мгновение эльф неожиданно зашатался и потерял равновесие, распластавшись на луже свежей крови. И оставшийся Незримый воспользовался этим — он быстро подскочил к старику, ещё не успевшему подняться с земли, сделал несколько ударов в живот, схватил его и мерзко усмехнулся.

— Вот теперь-то ты и сдохнешь, эльф, — прошептал он и воткнул мастеру кинжал в горло.

— Нет! — крикнул Грегор и в ярости рванулся к Незримому.

Но барьер не пустил его, а убийца не смог услышать его крика. Наёмник снова был немым наблюдателем, страдавшим каждый раз, когда он оказывался в таком сне.

Грегор знал, кто убил его учителя. Это был Олерон — тот самый Олерон, которого он искал уже шесть лет, и следы которого он нашёл лишь пару дней назад. Он на всю жизнь запомнил лицо, которое выглядывало из-под капюшона: гнилые зубы, щетина и неровно подрезанные усы, поломанный нос. И глаза, тёмные и мертвые, в которых, казалось, отпечаталось само безумие. И Грегору не хотелось больше видеть их — хотя его кошмары считали иначе.

— Ну сколько можно мучить меня!? — крикнул он в гневе, обращаясь к ночному небу.

Ответа не последовало. Но видение резко прервалось, оставив самый трогательный момент сна нераскрытым.

Грегор услышал странный шум и понял, что это сработало заклятие жеста Фаогр. В следующее мгновение он покинул это странное место, где все сны были столь реальны, как сама жизнь, и где любое воспоминание превращалось в кошмар, заставляя его владельца страдать.

Глава 7

Грегор проснулся и резко подскочил с кровати, чтобы посмотреть в окно. На улице уже ярко светило солнце, суетились горожане — в городе кипела дневная работа, и наёмник понял, что проспал всего несколько часов.

Он спешно спустился вниз и собрался зайти к Каю, чтобы попрощаться, но на выходе из трактира его остановил хозяин заведения и передал ему письмо. На нем была поставлена магическая печать, и наёмник сразу распознал адресанта. Грегор вновь отсыпал трактирщику пару монет, снял печать и раскрыл письмо.

— “Здравствуй, друг. Мне нужна твоя помощь. Как только получишь это письмо, приезжай в Галерию. Я буду ждать тебя днём в трактире, где мы в первый раз встретились, а вечером в городской библиотеке. Это очень важно, поэтому сильно не тяни. Если у тебя нет сейчас других дел, конечно… Твой друг, Каспар.” — прочитал вслух Грегор и, слегка усмехнувшись, тихо прибавил. — Что ж, придется изменить планы. Уже еду, старина.

Наёмник быстрым шагом направился к крепости. Вскоре он уже был на месте и, поднявшись до кабинета главы стражи, нашёл Кая в окружении нескольких стражей и ярла. Капитан сидел рядом с Лейлой Прекраснейшей и что-то рассказывал своей собеседнице, а она внимательно слушала его и слегка улыбалась. Грегора невольно посетила мысль, что их встреча явно была не связана с работой Кая, раз ярл сама явилась к нему в кабинет.

Он решил дождаться своей очереди и осторожно, стараясь никому не мешать, подошёл ближе и облокотился на стену в ожидании своей очереди. Но Кай заметил его и жестом позвал к себе. Наёмник кивнул и медленно направился к ним.

— Здравствуй, Грегор. Всё в порядке? — настороженно спросил капитан.

— Да. Зашёл попрощаться и кое о чём попросить, — он поклонился, почувствовав на себе взгляд ярла.

— Продолжай, Грегор. Ты справился с довольно трудным делом, и разрешил его как нельзя лучше, — вмешалась в разговор Лейла. — Потому тебе полагается награда.

— Благодарю, — Грегор почтительно склонил голову. — Я хотел предупредить вас обоих. Если в Золдене появится ещё один Незримый или Олерон даст о себе знать — отправьте гонца за мной. Сегодня я поеду в Галерию, так что теперь вы знаете, где меня искать.

— Хорошо, — почти одновременно сказали Лейла и Кай. Они переглянулись и с трудом сдержали неловкий смех.

Грегор тяжело выдохнул и переступил с ноги на ногу.

— И ещё кое-что. Я давно думал над этим, — с лёгкой неуверенностью в голосе заметил наёмник. — Я хочу купить здесь дом. Чтобы потом вернуться сюда.

— Само собой. У нас есть один, свободный. Хорошо обставленный внутри, и с облагороженным садиком. Тебя устраивает? — ответила Лейла.

Наёмник благодарно кивнул и поклонился.

— Разумеется. Сколько я буду вам должен, мой ярл?

— Ты будешь удивлен, — снисходительно улыбнувшись, заметила она и обратилась к своему слуге, который всё это время стоял в компании стражей Кая. — Принеси ключ от дома Вольдемара.

— Слушаюсь, — почтительно склонив голову, отозвался слуга и поспешил исполнять волю ярла.

Проводив слугу взглядом, Лейла Прекраснейшая рукой указала наёмнику на свободный стул и, когда Грегор занял его, продолжила:

— Бывший владелец дома, Вольдемар, уехал из Золдена несколько лет назад. Он оставил дом брату, который недавно умер, когда работал на фамильной ферме, — поймав на себе внимательный взгляд Кая, очарованного её голосом, она слегка улыбнулась. — С той поры прошло всего пару недель, а потом в город приехал ты. После смерти брата Вольдемара за домом ухаживали несколько моих слуг — так что за сохранность дома ты можешь не волноваться.

Слуга вернулся, держа маленькую подушечку с ключом, и подал её ярлу, преклонив колени и опустив голову. Лейла взяла ключ и передала его Грегору со словами:

— Этот дом в своё время стоил очень много. Но его цену ты уже заплатил сполна, избавив город от двух негодяев Рольфа, — на мгновение она замолчала, раздумывая над тем, что ещё стоить сказать наёмнику. — В общем, это моя благодарность за твои заслуги. Теперь этот дом — твой.

— Благодарю вас, — неловко улыбнувшись, сказал Грегор и поклонился. — Тогда, пожалуй, я пойду.

Лейла кивнула, и Грегор уже направился к выходу, как вдруг услышал голос Кая.

— Беатрис предупредила меня о вашей совместной поездке, — заметил он, вспомнив о вчерашнем разговоре со своей дочерью.

Грегор медленно развернулся и внимательно посмотрел на него.

— Хорошо. Я ещё не говорил ей о Галерии, но, думаю, она согласится поехать со мной.

— Разумеется, — капитан слегка улыбнулся. — До города путь неблизкий, но Беатрис давно хотела посетить Галерию. Но, Грегор, если с ней что-то случится...

— Она будет под моей защитой, Кай, — уверенно произнёс наёмник.— Обещаю.

— Тогда удачи вам. В походе она зачастую бывает крайне нужна, — добродушно заметил Кай и тяжело выдохнул. — Возвращайтесь скорее.

Наёмник почтительно склонил голову и, слегка улыбнувшись, покинул крепость. Спустя несколько минут он уже стоял у дома Кая и обнимал Беатрис, уже готовую к предстоящему путешествию.

И сейчас, чувствуя её чарующий запах и нежные руки на своей спине, Грегор невольно поймал себя на мысли, что время вокруг них словно остановилось. Что вся суета лишь иллюзия жизни, в то время как ощущение счастья и чистой, непорочной любви — это и есть сама жизнь.

— Ты готова? — тихо спросил он, неохотно выпуская её из своих объятий.

— Конечно, Грегор, — улыбнулась она. — Но ты ещё не сказал, куда мы едем.

— В Галерию. Другу нужна моя помощь, — заметил Грегор, принимая наплечный мешок Беатрис. — Пойдем. Не стоит заставлять судьбу ждать.

Дозорный открыл им городские врата. Посмотрев на него внимательно, наёмник не сразу узнал в нем Бальтазара, скрывавшем своё разбитое лицо под капюшоном, накинутым на его почти седую голову.

Однако, едва покинув Золден, Грегор наконец облегчённо выдохнул. Всё, что осталось за этими воротами, его уже не могло интересовать — ведь сейчас он вместе с Беатрис уже ехал в Галерию на помощь своему старому другу Каспару, которого не видел уже несколько месяцев.

* * *

Все города и села Хальмстада были соединены большими дорогами, по которым ещё не так давно ездили купцы со своими обозами, и было их так много, что они с трудом могли разъехаться, не сломав колесо на своей телеге. Но за ближайшие пару месяцев всё изменилось — из-за участившихся нападений бандитов, диких животных и чудовищ торговый путь из Золдена в Галерию заметно поредел. И сегодняшний день не стал исключением — Грегор и Беатрис, прошедшие уже большую часть пути, не встретили ни одной души, и наёмник всю дорогу был насторожен, готовясь к засаде или неожиданной встрече с чудовищем.

Вскоре наступил вечер, и Грегор, чувствуя вяжущую усталость, решил поискать место, где можно было разбить лагерь. Беатрис указала ему на маленькую рощицу, находящуюся недалеко от дороги, и он молча кивнул, одобряя её выбор. Бегло осмотрев местечко перед рощей, он неуклюже слез с коня и, передав ей поводья, направился искать хворост.

Беатрис не стала терять время. Привязав коней отдыхать после тяжёлого дня, она приготовила место для будущего костра и достала немного еды из своего наплечного мешка. Через несколько минут вернулся Грегор, держа в руках охапку веток, развел костер и под руководством девушки приготовил ужин.

Пока мясо жарилось на костре, наёмник уделил немного времени фехтованию, обучив свою спутницу основам боя на мечах — нанесению быстрого колющего удара и умению держать блок. Лёгкая улыбка впервые озарила его лицо при виде успехов Беатрис, но усталость и манящий запах готового ужина заставили его прервать урок. Они ели молча, тяжело дыша после тренировки, но с огромным аппетитом, стараясь не тратить время на разговоры. И когда с ужином было почти покончено, Беатрис с интересом произнесла:

— Грегор, пожалуйста, расскажи мне о своей семье. Моего отца ты знаешь, а я о твоих родителях ничего даже не слышала.

Наёмник чуть не поперхнулся от такой неожиданной просьбы.

— Я сирота, Беа, — он отложил свою часть ужина, приготовившись к долгому разговору. — Меня воспитал мой дядя. Злобный был старик, но много чему научил и меня, и мою старшую сестру Элизу.

— У тебя есть сестра? Это так мило, — улыбнулась Беатрис. — А вот я первый и единственный ребенок в семье. Моя мама умерла при моих родах…

Она замолчала и опустила взгляд, стараясь сдержать подступающие слёзы. Грегор подвинулся к ней ближе и нежно обнял её незапачканной рукой, крепко прижав к себе.

— Я сочувствую тебе, Беа. Твоя мама бы тобой гордилась, я уверен, — успокаивающе произнёс он и тяжело прибавил. — Моей сестры тоже нет в живых.

— Ох, и какую мрачную тему я подняла! — попыталась пошутить Беатрис и, немного помолчав, с улыбкой добавила. — А помнишь, ты говорил мне, что занимаешься алхимией? Кто тебя этому научил?

— Хм… — Грегор ненадолго задумался и, покончив с ужином, лег на собственный мешок. — Это был мой лучший друг Каспар. Кстати, именно ему и потребовалась моя помощь, поэтому скоро ты познакомишься с ним лично. А пока, если не хочешь спать, то я расскажу тебе о том, как мы с ним впервые встретились.

— С удовольствием, — ответила девушка и легла рядом, слегка приобняв своего спутника.

Наёмник посмотрел на звёздное небо, собираясь с мыслями. И когда история полностью восстановилась в его памяти, он неторопливо начал свой рассказ.

* * *

Пару лет назад я был в Галерии — выполнял заказ одного вельможи, которого очень интересовали маги-отшельники. Наверное, он считал их самыми опасными преступниками, но я не хотел узнавать у него причины подобной ненависти. Да и какой в этом смысл, если тебе сразу отсыпали полцены за заказ, верно?

Я нашёл Каспара в трактире. Выглядел он, как обычный маг в самом расцвете своих сил: роба кроваво-красного цвета со знаком детеныша дракона, старые потёртые краги, которые, как я узнал позже, достались ему ещё от учителя. И, что самое удивительное, у него при себе не было ни посоха, ни кинжала, однако на его хищном лице выражалось опасное, вызывающее недовольство и явное желание забыться.

Он выпил уже не одну кружку медовухи, но взгляд его не был расплывчатым. Словно он был абсолютно трезв и понимал, что творилось вокруг.

Пройдя к его столику, я присел и крикнул трактирщику, чтобы он принес ещё две кружки выпивки. Каспар посмотрел на меня с лёгким недоверием, но когда мы выпили и разговорились, то всё пошло как нельзя лучше.

Он рассказал о своей нелёгкой судьбе. Ему тогда было почти тридцать лет, и единственной целью, которая ещё могла принести радость в его жизнь, были новые знания, ради которых он и путешествовал раньше. Выслушав его, я не смог выполнить заказ — мне претила сама мысль об его убийстве, — и я впервые нарушил свои личные правила. До сих пор помню это неловкое признание.

— Каспар, мне нужно кое-что тебе сказать.

— Говори, конечно. Я тебя утомил? — спросил он.

— Нет, отнюдь нет. Но есть одна проблема. У меня на тебя заказ, — медленно закончил я.

Каспар встретил мои слова крайне спокойно, но странный, почти безумный огонек в глазах выдал его. Он оценивающе посмотрел на меня и, усмехаясь, промолвил:

— Так чего же ты ждёшь?

Моё сердце яростно забилось, а рука плавно опустилась на рукоять кинжала.

— Я не буду его выполнять. У меня появилась масса вопросов к моему заказчику. Как и у тебя, скорее всего.

Он быстро допил свою выпивку и резко поднялся со стула.

— Ты прав, Феарг меня возьми. Хорошо, Грегор. Пойдем, навестим твоего заказчика.

Через полчаса мы уже стояли у дома этого вельможи и терпеливо ждали его лакея, чтобы он впустил нас внутрь, к своему хозяину. Но вельможа вышел сам, и был очень не рад увиденному.

— Здравствуй, Эрикс! — грозно заметил Каспар.

Я навсегда запомнил этот день — и особенно страх на лице моего заказчика. Только тогда я понял, насколько я был глуп.

— Кто он? Вы знакомы? — стараясь говорить спокойно, спросил он у меня.

— Да. И у нас будет к тебе пару вопросов, — произнёс я.

Но Каспар не стал тратить время на это. На его лице резко проявились морщины и шрамы, он усмехнулся и выкрикнул заклинание:

— Ceangal!

Вельможа упал на колени, связанный по рукам и ногам. Он даже не мог ничего крикнуть, хотя отчаянно пытался — об этом говорил его раскрытый в ужасе рот.

Каспар медленно подошёл к нему, положил руку ему на голову и произнёс:

— Bàsachadh!

Глаза вельможи закатились, и он, неестественно дернувшись, умер через несколько секунд.

И в тот день я впервые увидел его искреннюю улыбку. Она озаряла его уставшее от жизни лицо — он тогда повернулся ко мне и довольно произнёс:

— Спасибо, друг, — он протянул мне руку. — Мне приятно, что ты сделал правильный выбор. Может, вернёмся в трактир и пропустим ещё по одной кружечке?

Я просто кивнул, и весь тот оставшийся день мы провели в трактире, рассказывая задушевные истории и вспоминая сложные и, на удивление, похожие ситуации из жизни…

* * *

— Вот так я и обрёл друга, Беа, — задумчиво продолжая рассматривать небо, подытожил Грегор. — Кстати, уже стемнело. Может, ляжем спать?

Беатрис улыбнулась и, обняв своего спутника покрепче, заснула. А Грегор, боясь лишний раз пошевелиться, так и остался лежать, глядя на редкие, но очень яркие звёзды. И через пару минут его самого сморил сон, вызванный спокойным шелестением листьев рощицы.

* * *

Утро выдалось прохладнее, чем ожидал Грегор, проснувшийся раньше своей спутницы. Из рощи доносились песни птиц и крики зверей, и наёмник, слегка улыбнувшись, взглянул на Беатрис, свернувшуюся в клубок рядом с ним. Аккуратно прикрыв её своим походным плащом, он снова возжёг уже потухший костер, сложив пальцы в жест Лазрар, и, увидев маленькие танцующие искорки пламени среди полусгоревших веток, достал из своей сумки купленные ингредиенты, осторожно присаживаясь около костра.

Смешав зверобой, тысячелистник и спирт, предусмотрительно оставленный им самим со старого похода, Грегор сварил целебное зелье, которое легко залечивало его неглубокие порезы и ссадины. А взяв вербену, вороний глаз и обычную питьевую воду, он решил приготовить немного яда для затяжных, утомительных и часто непредсказуемых боев на мечах.

Почувствовав травяной запах с нотками свежего лимона, Беатрис проснулась и настороженно осмотрелась по сторонам, не увидев своего спутника рядом. Однако, слегка приподнявшись, она разглядела его, сидящего около костра, и облегчённо выдохнула. Борясь с остатками сна, она нехотя поднялась и подошла к наёмнику, осторожно обняв его со спины.

— Скоро уже поедем? — спросила она, опустив голову на его плечо и наблюдая за бурлящей жидкостью в маленькой чугунной ступке над костром.

— Да, Беа, — Грегор осторожно поцеловал её в щёку и слегка улыбнулся, встретив её смущенный взгляд. — Через полчаса отправляемся.

Покончив с приготовлением яда, Грегор поспешил собраться в путь и в компании Беатрис отправился дальше, подгоняемый тревожными мыслями о беде, затронувшей его друга.

И вскоре, проехав по дороге вдоль знакомой рощицы, наёмник разглядел вдалеке очертания Галерии. Её красивые красные башни и стены позволяли отличить город на достаточно большом расстоянии. Он находился на большом скалистом холме, забраться на который было практически невозможно, а дорога, ведущая в город, оборачивалась вокруг него, что выгодно затрудняло его осаду.

Победно улыбнувшись, Грегор указал Беатрис на самую высокую башню в городе и остановил коня, чтобы она могла внимательно рассмотреть Галерию и немного полюбоваться увиденным.

Она молчала, завороженно глядя на город, и Грегор, подведя коня ближе, увидел в её глазах неподдельное восхищение. Он осторожно дотронулся до её плеча и, встретившись с ней взглядом, тихо прошептал:

— Нам пора, Беа.

Спустя ещё час они уже постепенно поднимались к городским воротам, и Грегор невольно улыбнулся вновь, представляя встречу со своим другом, по ворчанию и шуткам которого он уже давно успел соскучиться.

Глава 8

Грегора и Беатрис пропустили в Галерию без особых проблем. В отличие от стражей Золдена, дозорный не стал расспрашивать их о цели визита в город, ограничившись лишь непредвзятым осмотром снаряжения ранних путников, молча записал их имена в специальную книжку и крикнул своим, чтобы они открыли ворота.

Оставив своих коней в городской конюшне, находившейся близ главных ворот на окраине Галерии, наёмник и его спутница отправились на поиски Каспара. Но сосредоточиться им было довольно тяжело — Грегор должен был следить за Беатрис, зачарованно смотревшей по сторонам, и не отпускать её руки, чтобы не потерять её среди горожан, густо заполнивших основные улицы и торговую площадь.

Галерия привлекла девушку своей красотой, не замечать которую было бы огромным преступлением для такого беспечного путника, как она. Широкие улицы города ежедневно очищались от мусора, а дома, отделанные красным кирпичом, привлекали внимание любого приезжего. И Беатрис не была исключением — она не могла оторвать взгляд от этих домов и постоянно замечала что-нибудь интересное, сопровождая увиденное своим восторженным комментарием.

А Грегор, который уже не раз бывал в этом городе, сразу занялся поиском того места, где он впервые встретился с Каспаром. “Старая телега” — именно так назывался этот трактир, который находился в центре Галерии, близ торговой площади. Но если найти его было не так уж сложно, то попасть в него было уже сложнее — незнакомцев и приезжих там не очень жаловали. Однако Грегора это совершенно не беспокоило.

Вскоре они вышли к центру города, и наёмник начал внимательно осматриваться вокруг, разыскивая вывеску нужного трактира. Лавки купцов и толпа покупателей, одетых в пестрые, разноцветные одежды, крайне затрудняли ему поиск, и он, тяжело вздохнув, выставил руку перед собой и сотворил жест Игриф.

Одна вывеска засветилась и через мгновение сразу же погасла. Но наёмник вовремя заметил это и направился в её сторону, крепко держа Беатрис за руку и расталкивая прохожих. Заклинание не подвело наёмника, указав на нужную ему цель. Грегор слегка усмехнулся, читая надпись на вывеске.

— Seann Сhairt. Отлично, мы на месте! — воскликнул он и зашёл внутрь, пропуская Беатрис вперёд.

Трактир был полон теми, кто очень любил расслабиться днём за доброй кружечкой местного эля или медовухи. Осмотревшись, наёмник разглядел в другом конце зала знакомый, немного сгорбленный и не привлекающий лишнего внимания силуэт чародея. Каспар сидел за столом и пил, коротая время в ожидании своего друга.

Грегор слегка улыбнулся и, обернувшись к Беатрис, произнёс:

— Благодарю тебя за терпение, Беа. Сейчас я познакомлю вас.

Он неторопливым шагом подошёл к Каспару, усадив за стол напротив себя Беатрис, и сел рядом с ним. Маг смерил наёмника дерзким и изучающим взглядом своих карих глаз, но через секунду, признав в нём своего друга, искренне улыбнулся, не в силах сдержать явное удивление на своём лице.

Они с лёгким хохотом обнялись, похлопав друг друга по плечу.

— Здравствуй, Грегор. Честно говоря, я не надеялся увидеть тебя ещё неделю, но всё складывается как нельзя лучше, — чародей перевёл взгляд на Беатрис. — Кстати, представишь меня своей спутнице?

— Меня зовут Беатрис, — поспешила заметить девушка. — А вы — Каспар, верно? Грегор много про вас рассказывал.

— Надеюсь, что только хорошее, — усмехнулся Каспар, с прищуром взглянув на Грегора, и добавил. — По пути никаких проблем не возникло? Дикие звери или что-то пострашнее не встречалось?

— Нет, к счастью, мы добрались сюда без проблем, — не задумываясь, ответил Грегор, — А почему ты спрашиваешь?

— На тракте от Золдена до Галерии было замечено странное существо, похожее на мантикору. Потому и интересуюсь — вдруг она тебе случайно встретилась, и ты уже избавил нас от этой напасти.

Увидев на лице Беатрис лёгкий испуг, Грегор осторожно взял её за руку и, невольно вспомнив истории Нитирнваэля о подобных существах, веско заметил:

— Мантикоры давно вымерли, как и многие подобные ей чудовища.

— Да, я тоже был очень удивлен, когда услышал об этом, — Каспар отставил свою полупустую деревянную кружку. — Но несколько убитых, разорванные большими когтями и отравленные неизвестным нам ядом, говорят об обратном. Задумайся, Грегор — за её голову заплатят тысячу монет.

Теперь на лице Беатрис отразилось неподдельное удивление.

— Хорошо, — задумчиво произнёс Грегор. — Но ведь ты звал меня не только ради этого заказа, верно?

— Конечно, нет. Мне действительно нужна твоя помощь, — Каспар допил содержимое своей кружки одним залпом и с грохотом опустил пустую кружку на стол. — Нужно найти вора, укравшего одну ценную книгу из городской библиотеки.

— Ты серьезно, Каспар!? Ты ведь сам с этим легко бы справился, разве нет? — искренне воскликнул наёмник и почувствовал на себе глубокий и несколько укоряющий взгляд Беатрис, внимательно слушавшей их разговор.

— Я уже четыре года как не настроен шутить, Грегор, — без тени сомнения ответил чародей. — Вор украл из нашей библиотеки фолиант Древних “Cunning agus draoidheil”, зачарованный на сокрытие и защиту владельца от магии. Вот в этом-то вся и проблема, понимаешь?

— Зараза. Эта книга очень редкая. Всего два экземпляра на весь Хальмстад, — Грегор немного помолчал, обдумывая предложение Каспара, и решительно добавил. — Я найду вора, не беспокойся. И начинать поиски мне стоит с библиотеки, верно?

— Пожалуй, да, — кивнул Каспар и, слегка пошатываясь, вышел из-за стола. — Я провожу вас к ней, но потом буду вынужден ненадолго покинуть вас.

Грегор и Беатрис последовали его примеру, и наёмник решительно заметил:

— Веди, Каспар. Честно говоря, мне уже не терпится разобраться во всём этом.

Покинув трактир, маг провел их через узкие улочки, соединявшие большие улицы и опутывавшие Галерию словно огромная и безупречная паутина. И через несколько минут все уже были на месте, и Каспар, по-дружески положив руку на его плечо, пояснил:

— Если бы Магистрат не желал меня видеть сейчас, то я с радостью помог бы тебе.

— Но, как видишь, сегодня мне не придется распутывать это дело в одиночку, — с лёгкой улыбкой заметил Грегор, мельком взглянув на свою спутницу. — Где тебя искать, когда мы закончим?

— Там же, где и всегда, — Каспар небрежно поправил капюшон своей потрепанной магической одежды. — Надеюсь, что я успею в трактир к вашему приходу.

Грегор одобрительно кивнул, и чародей через несколько секунд скрылся из виду, оставив его и Беатрис, с удивлением и восхищением рассматривавшую гордость каждого жителя Галерии — её величественную библиотеку.

Она оказалась ещё красивее, чем любое другое здание в Галерии: её высокие колонны, вытесанные из белого мрамора, красная черепица на крыше, крепкие и широкие дубовые двери — всё увиденное настолько поразило девушку, что она ненадолго лишилась дара речи, и Грегор, понимая важность предстоящих поисков, молча взял её за руку и провёл внутрь. И тогда перед Беатрис предстало настоящее великолепие библиотеки — разделенная на три этажа, каждый из которых представлял выстроенный заполненный книжными полками лабиринт, она всё равно сохраняла единую систему лестниц и навесных переходов, и потому заблудиться в ней было крайне трудно, особенно ориентируясь по картинкам, развешанным на свободных от шкафов и полок стенах библиотеки.

Они завороженно смотрели на это чудо строительной мысли, внимательно изучая всё вокруг, где проходил их путь. Однако, дойдя до широкой мраморной лестницы, ведущей на верхние этажи библиотеки, наёмник постарался сосредоточиться. На мгновение закрыв глаза, он задумался, пытаясь понять, где могла находиться “Cunning agus draoidheil”. Немного поразмыслив, Грегор попросил Беатрис не отставать и быстрым шагом направился на третий этаж.

Посетители с недоумением смотрели на почти бежавшего по удивительно тихим библиотечным залам наёмника и его спутницу и с укоряющим взглядом провожали их удаляющиеся фигуры, которые быстро скрывались за многочисленными книжными полками. И, дойдя до третьего этажа, Грегор ненадолго остановился, несколько растерявшись среди множества книг и небольших постаментов, где лежали самые дорогие и редкие экземпляры литературы.

Понимая, что длительное использование жестовой магии медленно ослабляет его, Грегор всё равно решился вновь прибегнуть к ней, не желая провести в библиотеке весь остаток своего дня. Он сотворил жест Игриф и, увидев свечение в противоположном конце зала, не раздумывая поспешил туда, стараясь достигнуть указанного заклятием места до того, как оно исчезнет. На удивление, Беатрис не только не отставала от своего спутника, но ещё и успевала мельком рассматривать всё, что попадало под её беглый взгляд — книжные полки, занятые пьедесталы, небольшие, но привлекавшие внимание полотна художников.

Свечение прекратилось именно тогда, когда Грегор оказался на месте, и, присев на корточки, он начал внимательный осмотр, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку для решения загадки исчезновения древнего фолианта.

Перед ним стоял маленький пьедестал, на котором должна была лежать украденная книга. На первый взгляд, вокруг не было никаких следов, но чутье наёмника упорно убеждало его в обратном, и он, повинуясь этому чувству, повторно осмотрел пьедестал и увидел на нём маленькие засохшие капельки крови.

— Порезался? — удивлённо заметил он. — Но вор не мог пронести сюда оружие. Разве что маленький нож, если бы его не смогли хорошо осмотреть.

— А кто ведёт осмотр? Может быть, стражников могли просто подкупить или ранить? — неуверенно предположила Беатрис.

Грегор слегка улыбнулся.

— Вполне возможно, молодец. Но нам ещё важно знать, как он порезался, понимаешь?

Беатрис кивнула и ненадолго задумалась, а наёмник задумчиво продолжил:

— Я видел эту книгу. На ней есть печать, которая и является магическим оберегом. Но… Это ведь невозможно! — продолжил он и, подумав о фолианте, вновь сотворил жест Игриф.

Девушка с удивлением наблюдала за своим спутником, явно увлечённым новыми уликами в ходе поисков, и не мешала ему сосредоточиться. И через мгновение Грегор осознал правоту своих мыслей — оглянувшись, он увидел лёгкий, едва заметный свет на книжной полке в нескольких шагах от него.

Приставив лестницу к полке, он спокойно достал потрёпанный фолиант с трухлявым, почти рассыпающимся в руках переплётом и передал его Беатрис.

— Вору нужен был не фолиант, — произнёс Грегор, с некоторой досадой глядя на дыру посередине обложки “Cunning agus draoidheil”.

Девушка бережно приняла книгу у наёмника и, внимательно рассмотрев её, и удивлённо заметила:

— Ты начинаешь меня пугать. Как ты догадался?

— Твой отец как-то раз сказал мне тоже самое, когда мы расследовали убийство в Золдене, — улыбнулся он. — Расскажу об этом чуть позже, когда мы спросим стража об этой находке. Нам пора.

Они неторопливо спустились на первый этаж, и Грегор увидел одиноко стоящего стражника, несшего дневной караул в библиотеке и отчаянно боровшегося со сном, который то и дело побеждал его, заставляя несчастного закрывать глаза и дремать, опираясь спиной о стену.

— Моё почтение, — сдержанно заметил он. — Я нашёл вашу пропажу.

Страж испуганно подскочил на месте и, посмотрев на нарушителя своего сна, настороженно оглядел его с головы до ног и презрительно усмехнулся.

— Шутить вздумал? А ну…

— А я, по-твоему, похож на шута? — спокойно парировал Грегор и позвал Беатрис, всё это время не выпускавшей фолиант из рук. — Вот книга. Только позволь узнать, почему на ней сорвана печать? Как вы допустили это?

— Кажется, для этого наняли именно вас, разве нет? — поспешил исправиться страж.

Грегор досадно усмехнулся.

— Кто в день кражи осматривал посетителей?

— Вигс. Но он со вчерашнего дня не выходит из дома. Расспросите об этом старшего библиотекаря — он должен передать вам всю информацию.

— Прекрасно, — невозмутимо заметил Грегор. — И где мне его искать?

— В кабинете на втором этаже, — прервал его страж и устало закрыл глаза.

Наёмник неохотно кивнул и вместе с Беатрис отправился на поиски более разговорчивого и знающего человека в этой библиотеке, и через пару минут они уже мирно беседовали у него в кабинете. Хорошо всё обдумав, старший библиотекарь разрешил оставить “Cunning agus draoidheil” у наёмника на время расследования и рассказал, где живёт Вигс, после чего Грегор и Беатрис, поблагодарив его, вскоре покинули библиотеку.

Но, не отходя далеко от входа, они присели на ступеньку, чтобы перевести дыхание, и спустя несколько минут Беатрис, положив голову на плечо своего спутника, тихо спросила:

— Идём к Вигсу?

Грегор молча кивнул и, тяжело поднявшись, осторожно взял Беатрис за руку и пошёл навстречу к своей новой цели в деле, которое уже желал скорее довести до конца.

* * *

Услышав от своих подчинённых известия о прибывшем в логово Незримых гонце, Олерон с трудом успел перехватить его и, бесцеремонно взяв гонца под руку, повел к себе. Заведя его в свой кабинет, Олерон крепко запер дверь и зажёг свечи, чтобы хоть немного сделать это место уютнее.

— Располагайся и чувствуй себя как дома, — с ложным гостеприимством заметил он, внимательно рассматривая нежданного гостя. — Какие вести?

Его кабинет был скорее небольшой жилой комнатой, которая очень нуждалась в постоянном уходе. По углам висела паутина, некоторая мебель прогнила, из-за чего в комнате стоял неприятный запах плесени и сырости, а также было довольно темно и душно, потому что одно вытесанное отверстие в скале с огромным трудом выполняло функцию окна. Зато вид из него был прекрасен — можно было увидеть горное озеро, расположившееся здесь как на ладони.

Рик сел на шатающийся стул и молча достал письмо. Олерон резко выхватил его из рук своего гостя и, пробежав глазами несколько строчек, нацарапанных на пергаменте, ядовито усмехнулся. Теперь он знал, что его заклятый враг находится в тюрьме и совсем нескоро её покинет — и это приводило Олерона в неописуемый восторг, ведь единственный человек, которого он боялся, теперь был у него в руках.

Внимательно перечитав письмо, Олерон решил написать ответ своему исполнительному другу, о чём и известил своего гостя. Гонец молча достал перо, чернила и скрученный в трубочку лист пергамента, готовясь записывать. И наконец, собравшись с мыслями, Олерон начал медленно диктовать.

— Здравствуй, Джо. Благодарю тебя за безупречно выполненное задание. Но ты же прекрасно понимаешь, что это ещё далеко не всё — как выполнишь следующее, так мы будем в расчете. Возможно. А пока у меня нет больше просьб для тебя — но поверь, как будут, я сразу же тебе сообщу. Твой дорогой и терпеливый Брат, — он откашлялся и добавил хриплым голосом. — Всё записал?

Рик кивнул, аккуратно свернул лист и поспешил убрать его в небольшую походную сумку, небрежно висевшую на плече. Олерон нехотя достал кошель и отсыпал пару монет, и его гость сгреб их, после чего быстро встал, уже собираясь идти, но резко остановился — Олерон ненадолго задержал гонца, вновь схватив его за руку, и добавил:

— Поторопись, парень. Тебе ведь за это деньги платят, — произнёс он, стуча гнилыми зубами.

Гонец снова кивнул, желая поскорее покинуть обитель своего заказчика, и Олерон, увидев это, отпустил его, нетерпеливо указав в сторону двери, развернулся в сторону импровизированного окна и посмотрел на небольшое горное озеро, думая о том, как занять место своего мастера. Ведь теперь, когда Грегор был в недосягаемости от него, он наконец мог со спокойной душой приступить к исполнению своего давнего плана.

Он обернулся и слегка ухмыльнулся. Его гостя и след простыл — он оставил после себя лишь распахнутую настежь дверь, поспешив в Золден, — и Олерон резким движением руки затушил свечу и лёг на кровать, собрав руки за головой в замок, и продолжил думать о своём прекрасном будущем, которого он уже так давно желал.

Обманчивое ликование маленькой победы над наёмником согревало его, позволяя ему мечтать о его предстоящих свершениях. Однако он и не мог предположить, что эта победа была настолько же обманчива, как и он сам.

* * *

Грегор и Беатрис неторопливо шли по городу, блуждая по улицам в поисках дома Вигса. Занятый непослушными мыслями, наёмник безуспешно пытался сосредоточиться и понять, какие зацепки могли бы привести его к очень догадливому вору. Однако Беатрис, решившая обсудить мучивший её вопрос, мгновенно отвлекла его от размышлений.

— Теперь расскажешь? — глядя ему в глаза, спросила она. — Как ты расследуешь подобные дела? И почему вообще за них берешься?

Он нехотя кивнул, понимая, что Беатрис не отстанет от него без ответа, и ответил:

— Ты видела лишь часть моей работы, Беа. Когда я был вынужден избрать путь наёмника, то мой учитель Нитирнваэль начал меня готовить к нему. Он учил меня всему, что может пригодиться для подобных заказов, когда стражники или простые жители не способны решить свои проблемы, — Грегор тяжело вздохнул, чувствуя странную, ломящую боль в груди. — То было трудное время для нас обоих.

Беатрис внимательно посмотрела на своего замолчавшего спутника. Сжав кулаки, он несколько секунд смотрел вдаль и, набравшись с силами, продолжил:

— Помимо владения мечом, Нитирнваэль обучил меня магии, основанной на воле и концентрации. Игриф — один из восьми жестов этой магии, и для расследований он крайне необходим. А что касается дела, то всё оказалось не так уж и сложно.

Девушка ненадолго задумалась.

— Ты увидел на пьедестале кровь, верно? — неторопливо начала она. — Но ведь это могло означать, что порезаться мог кто угодно — как стражник, так и вор.

— Правильно. Но тогда любой бы из стражи сказал, что его напарника ранили, — медленно продолжил Грегор. — А так как ничего подобного мы не услышали ни от стражи, ни от старшего библиотекаря, то это означает, что порезаться мог только вор.

— Хорошо, но… Погоди, ты говорил, что видел эту книгу, — Беатрис указала взглядом на фолиант, который нес Грегор. — Поэтому ты предположил, что вор мог неаккуратно вскрыть печать и забрать лишь её содержимое, оставив саму книгу.

Грегор одобрительно посмотрел на неё.

— Именно так, — с улыбкой заметил он. — И после этого мне оставалось только проверить свою догадку, которая, к нашему счастью, оказалась правильной.

Беатрис тоже улыбнулась в ответ и слегка покраснела.

— Тогда, может быть, ты расскажешь мне что-нибудь ещё о своей работе? — заинтересованно спросила она. — Наверняка у тебя было множество интересных заказов. Да и я тоже заслужила небольшую награду — за свою догадливость.

— Не думаю, что тебе понравится хоть какая-то история из них, но почему нет, — задумчиво произнёс он, остановившись у широкого крыльца белого дома стража. — Кажется, мы уже пришли.

Снаружи дом Вигса ничем отличался от остальных — такой же высокий и белый, но с ярко красной крышей и с одним окном, выходившим на небольшое, несколько неопрятное крыльцо, откуда хозяин дома мог увидеть пришедших гостей.

Наёмник подошёл к двери и уже хотел было постучать, как вдруг увидел, что дверь оказалась не заперта — замок был аккуратно вскрыт. Слегка усмехнувшись, Грегор внимательно осмотрел крыльцо и, склонившись над чёткими следами мужских сапог, понял, что у Вигса побывал незваный гость, который до сих пор мог оставаться у него дома.

Отказавшись от лишнего риска, Грегор сдержанно попросил Беатрис подождать его снаружи и, обернувшись, поймал её понимающий взгляд.

— Будь осторожнее, — с волнением заметила она.

Грегор молча кивнул, поправил ножны своего клинка и, осторожно приоткрыв дверь, медленно вошёл в дом стража.

Первое, что он почувствовал, был терпкий и тошнотворный запах, резко ударивший его в нос. Выхватив клинок, наёмник направился к ближайшему окну, желая проветрить дом, но, оглянувшись, резко остановился, крепко сжав свой меч в руках.

Грегор увидел окровавленный труп Вигса, лежавший навзничь в гостиной, и, осторожно осмотревшись вокруг, подошёл к неожиданной находке. Сдерживая подступающую тошноту, он увидел на теле стража первые признаки гниения и грубо выругался.

— Узнать бы, кто причастен к этому, — глухим прибавил он и быстрым движением сотворил жест Керд, надеясь поймать хоть какие-нибудь следы пребывания убийцы, который мог затаиться в этом доме.

И лишь убедившись в безопасности этого места, Грегор распахнул настежь окно и позвал Беатрис, предупредив её о неприятной находке. Она неуверенно зашла в дом и испуганно отпрянула, едва увидев тело Вигса. Грегор заботливо посмотрел на неё, встал перед ней, закрывая собой тело, и произнёс:

— Вот, что почти всегда ждет меня на моей работе. Ты в порядке, Беа?

Девушка едва заметно кивнула, но её почти бледное лицо говорило об обратном. Грегор принес стул, посадил Беатрис у окна, попросив её не смотреть на труп, и вернулся к осмотру убитого стража. Раны на его теле почти не сохранились, и наёмник сильно занервничал, пытаясь найти какую-нибудь зацепку, но тщетно — процесс гниения очень хорошо уничтожил всё, что могло бы привлечь его внимание. Через несколько секунд он в нетерпении оторвался от трупа и решил осмотреть комнату, где произошло убийство.

Он с удивлением отметил, что мебель в доме стояла так, будто здесь ничего не произошло — ничего не было перевёрнуто или разбито. Но, переведя свой взгляд ещё раз на тело стража, Грегор задумался, попытавшись представить полную картину произошедшего.

— Тело Вигса лежит около камина. Он явно не ожидал встретить убийцу, — медленно рассуждал он. — Но если бы замок пытались вскрыть снаружи, то Вигс бы наверняка всё это услышал.

— Но разве в этом доме один этаж? Убийца мог прийти со второго, — еле слышно сказала Беатрис, повернувшись к Грегору, и, вновь увидев разлагающееся тело, быстро отвернулась, борясь с очередным приступом тошноты.

Наёмник победно улыбнулся.

— Вполне возможно, Беа! Я сейчас осмотрю второй этаж и вернусь. Тебе уже легче?

— Немного, — ответила Беатрис и тяжело приподнялась со стула. — Не вздумай оставлять меня здесь! Я пойду с тобой.

Грегор помог ей подняться и, слегка приобняв её за талию, провел по довольно крутой лестнице, ведущей наверх, где его уже давно ждала главная зацепка. Едва они перешли на второй этаж, как наемник увидел открытое окно в комнате напротив и, подойдя к нему, выглянул наружу. Вид из него выходил прямо на небольшой переулок, и потому почти весь обзор закрывала стена соседнего дома, на которой имелись маленькие выемки, вполне удобные для цепких человеческих пальцев.

Опустив взгляд ниже, Грегор разглядел снаружи, прямо под оконной рамой, маленький мостик, оставленный ещё строителями, и при небольшой ловкости попасть сюда, перепрыгнув с соседнего дома, и открыть окно, которое никогда не записалось на замок, представлялось вполне возможным. И хотя такой план был весьма необычен, Грегор слегка усмехнулся, понимая, что находится на верном пути.

И через секунду он нашёл ещё одну улику прямо под собой — это был маленький значок с двумя большими выгравированными буквами “Н”. Наёмник поднял его, задумчиво осмотрел и молча передал его Беатрис. Девушка начала задумчиво разглядывать находку, а наёмник тем временем решил осмотреть весь второй этаж, но, не увидев ничего примечательного, поспешил вернуться к Беатрис, державшей в своей руке единственную ошибку убийцы.

Девушка нарушила тишину первой, взглянув на своего уставшего спутника.

— Ты больше ничего не нашёл, Грегор?

— Нет, Беа. Всё как назло чисто, — он недовольно покачал головой. — Что скажешь про значок?

Беатрис разочарованно пожала плечами.

— Только то, что на нём изображены не инициалы убийцы…

— Возможно, это инициалы того, кто его нанял. Скорее всего, это местный купец или советник, на которого постоянно работает наш убийца. Знать бы ещё полное имя этого богатея.

— Всегда можно спросить у Каспара, — предложила девушка.

Грегор уверенно кивнул головой, принимая значок из её рук и пряча его в карман своей кожаной куртки.

— Да. Надеюсь, он сможет нам помочь, — подытожил наёмник, осматриваясь вокруг. — Пойдем. Нам больше нечего тут делать.

Они вышли на свежий воздух, и Беатрис стало значительно легче. Известив первого случайного стражника о трагедии, произошедшей в доме Вигса, Грегор вместе с Беатрис медленно направился в сторону торговой площади, где он должен был начать работу над своим планом.

Но тут чей-то женский крик разрезал тишину на улице.

— Беатрис!

Они вместе обернулись в сторону голоса и увидели немолодую женщину со связкой фруктов в руках. Грегор заметил, что Беатрис немного оживилась и слегка улыбнулась, явно узнав ту женщину.

— Родственница? — настороженно прошептал он.

— Да. Это моя тётя Гертруда, — с радостью в голосе ответила девушка. — Я так давно не виделась с ней.

Они пошли навстречу Гертруде, и через несколько мгновений Беатрис оказалась у неё в объятиях. Решив сопроводить свою тетю до её дома, девушка заняла её разговором, в который лишь иногда вмешивался Грегор, занятый мыслями о предстоящем плане. Так незаметно прошло время, и, уже стоя перед входом во внутренний двор дома Гертруды, Беатрис крепко обняла тетю и уверенно произнесла:

— Мы с Грегором сейчас на задании, поэтому мы заглянем к тебе немного позже, хорошо?

Гертруда одобрительно кивнула и, слегка улыбнувшись, спросила:

— А что за задание, мои милые?

— Нам нужно отдать эту вещь владельцу, — ответил Грегор и протянул ей значок. — Не подскажете, чьи инициалы могут быть здесь выгравированы?

— Отчего ж не подсказать? Это же Натаниэль, один из самых состоятельных купцов в Галерии, если не во всем Хальмстаде!

Грегор и Беатрис удивлённо переглянулись. Расспросив Гертруду о том, где можно было бы найти Натаниэля, наёмник многозначительно усмехнулся, понимая, как теперь ему нужно действовать дальше, и сдержанно поблагодарил её.

Вскоре они попрощались с Гертрудой, обещая навестить её в скором времени, и отправились в сторону ближайшей лавки торговца, где наёмник купил карту Галерии и немного еды в предстоящий поход, чтобы потом немедленно отправиться в сторону особняка Натаниэля и продолжить это интересное, но уже несколько затянувшееся расследование.

Глава 9

Галерия с древних времён была довольно удивительным городом, природно разделенным на две части. Большая часть города простиралась от городских ворот до самой вершины скалистого холма, на которой располагалось высокое здание Магистрата. Здесь жили и трудились обычные горожане, а также посещали трактиры и городскую библиотеку. Однако южная сторона города, защищенная высокими башнями и выделенная каменными переходами, располагалась чуть ниже. Здесь всегда царили праздная безмятежность и покой, привлекавшие богатых и влиятельных людей города. Они построили здесь особняки, отделили от общих улиц городской парк, радовавший взгляд каждого жителя Галерии, и делали всё, чтобы привычный им неторопливый уклад жизни поддерживался и никогда не нарушался.

В один из таких домов теперь направлялись Грегор и Беатрис, желая разобраться в некоторых вопросах, касавшихся пропавшей печати, на которые они пока не смогли найти ответы.

Покинув лавку, наёмник предусмотрительно спрятал фолиант в свой наплечный мешок, чтобы избежать лишних взглядов зевак, и неторопливо посвящал Беатрис в свой план. Она шла рядом и одобрительно кивала, и, когда Грегор закончил свой рассказ, заметила:

— Ты уверен, что это сработает? — в голосе девушки чувствовалось лёгкое сомнение. — Если что-то пойдет не так, мы можем упустить его. Или даже погибнуть.

— Всё будет хорошо. Мы попробуем сыграть на его жадности и страхах, — улыбнулся Грегор. — Просто доверься мне.

— Даже если так, всё равно мне немножко страшно.

Грегор остановился и вздохнул. Сначала он подумал успокоить свою спутницу, но в следующую секунду он нашёл вариант получше. Подойдя к ней, он ласково обнял её и нежно поцеловал её в слегка раскрытые губы. Лицо девушки вспыхнуло от неожиданности, но она не стала сопротивляться. Через несколько секунд наёмник решил закончить поцелуй и, осторожно взяв Беатрис за голову, внимательно посмотрел в её голубые бездонные глаза, в которых он тонул всё время, проведённое с ней рядом.

Она была явно ошеломлена, но милая улыбка не сразу покинула её лицо. И он, отбросив все лишние мысли и немного подумав, медленно произнёс:

— Всё будет хорошо, Беа, — вкрадчиво повторил он. — У нас нет времени на сомнение. Но, если потребуется, я смогу тебя защитить.

Беатрис крепко обняла его, насколько ей хватало сил, и прошептала:

— Теперь мне стало легче.

— Вот и славно, дорогая моя, — девушка удивленно взглянула на него, но Грегор невозмутимо продолжил. — Натаниэль уже заждался, верно?

— Точно. Пойдем, — ответила она и с лёгкой, но счастливой улыбкой последовала вслед за своим спутником.

Когда до особняка Натаниэля оставалось пару шагов, Грегор тихим голосом предупредил Беатрис.

— Говорить буду я, хорошо? Надеюсь, что мы сможем быстро убедить его.

Девушка кивнула и прошла во внутренний двор особняка, следуя за Грегором, внимательно осматривавшим всё вокруг. Во дворе располагалось шесть стражников, вооружённых тяжёлыми алебардами, и каждый из них охранял проход в очередную часть сада. Грегор немного помрачнел, подумав о том, что Натаниэль мог в любой момент воспользоваться помощью своей охраны, если бы что-то пошло не так.

Один из стражников, облаченный в яркие красные доспехи, остановил их и, представившись главным среди стражи Натаниэля, учтиво спросил о цели их прихода.

— У нас назначена встреча, — поспешил ответить Грегор. — По вопросу об одном товаре, который мы хотели бы увидеть и, возможно, купить.

Страж недоверчиво посмотрел на посетителей и, слегка скривив губу, спросил:

— А мечи вам зачем? — его внимание особенно привлек меч Беатрис, ножны которого открыто висели на поясе.

Грегор расслабленно пожал плечами.

— Времена нынче неспокойные, — спокойно ответил он. — Без нужды доставать не будем.

— Что ж. Хорошо, проходите. Натаниэль в доме, — неохотно произнёс страж и пропустил их, провожая незваных гостей пристальным взглядом.

Они нашли купца в его кабинете, который задумчиво рассматривал какую-то безделушку, привезенную им из своего недавнего путешествия в Маралд. Сам купец был высокого роста, с большой черной бородой и усами, слегка полноватый и со шрамом на щеке. Но его уродовал отнюдь не этот шрам, а его очки с очень большими круглыми линзами и ядовито-зеленый сюртук, в котором он любил встречать гостей.

Натаниэль вскоре заметил посетителей, но не подал виду — и потому Грегор начал разговор первым.

— Моё почтение, Натаниэль. Мы по поводу одного товара, который вы недавно приобрели.

— Оставьте нас, — властным тоном сказал купец своей личной охране. Когда она покинула его кабинет, он продолжил. — Прошу вас за стол.

Грегор мельком взглянул на дверь и, пропуская Беатрис вперёд, сел перед купцом, скрестив ноги.

— Так какой вы хотите товар? — с заискивающей улыбкой спросил Натаниэль.

— Мы хотим помочь вам. Только прошу, дослушайте до конца.

Купец одобрительно кивнул и взял немного табака, чтобы ему было интересно слушать.

— Мы знаем, что у вас есть вещь, которая изначально была в одной очень редкой книге, — Грегор увидел настороженность на лице Натаниэля. — Я хотел бы выкупить его. По очень привлекательной цене.

— Я не понимаю вас. О какой вещи вы говорите?

— Артефакт из печати местной библиотечной книги, — с хитрой усмешкой произнёс наёмник. — Мы хотим заплатить за него пять тысяч.

Купец от неожиданности поперхнулся и хрипло откашлялся.

— Неожиданная и правда привлекательная цена, — с некоторой досадой заметил Натаниэль. — Но, хотя я и не верю, что эти деньги есть у вас, я всё равно откажу вам. У вас есть что-то ещё?

— Да, если позволите, — Грегор расслабленно откинулся на спинку стула. — Хочу узнать, не связано ли ваше решение с уникальными свойствами этого камня? Если да, то тогда мы действуем в общих интересах.

Натаниэль внимательно посмотрел на наёмника, а он невозмутимо продолжил:

— Предлагаю вам сделку иного рода. Мы поможем вам использовать его и выкупим артефакт по той же цене. Всё, для чего вы хотите его использовать, разумеется, останется вам.

— Сомневаюсь, что вы мне понадобитесь, — с усмешкой парировал Натаниэль. — Вы не очень-то похожи на таких людей.

— Вот здесь-то вы ошибаетесь.

Прошептав что-то похожее на заклинание, Грегор очертил рукой под столом жест Лазрар и поджёг свечу на столе купца. Увидев удивление на лице Натаниэля, Грегор невозмутимо продолжил:

— В свете решений нашего верховного короля Рольфа, мы теперь вынуждены скрываться. Однако и зарабатывать нам тоже как-то приходится, а артефакт уже давно привлекал внимание одного нашего заказчика, — Грегор указал на Беатрис, обескураженно смотревшую на него. — Потому я вместе с моей ученицей предлагаем вам нашу профессиональную помощь, чтобы довести свою сделку до конца.

Натаниэль задумчиво почесал подбородок и усмехнулся.

— Что ж, вы весьма убедительны, мастер, — снисходительно заметил он. — Пожалуй, я соглашусь. Сегодня в полночь предлагаю встретиться на месте. Мой слуга зайдет за вами.

— Мы впервые в этом городе и ещё не нашли трактир, где могли бы переночевать. Может быть, мы сами придем к вам? — участливо предложил Грегор, подсовывая ему карту Галерии. — Не хотелось заставить вас ждать.

Купец с усмешкой хмыкнул, нарисовал угольком крестик на нужном месте.

— Что ж, пускай будет так. На встречу принесите с собой всю сумму. А теперь нам с вами нужно завершить одну формальность.

Натаниэль окликнул слугу и приказал ему составить договор, кратко посвятив его в курс сделки. Лакей поспешил исполнить волю купца, и вскоре Грегор и Натаниэль подписали договор, скрепив его крепким рукопожатием и одним бокалом хорошего красного вина.

Попрощавшись с купцом, Грегор и Беатрис поспешили покинуть его особняк. И лишь отойдя на некоторое расстояние, Беатрис настороженно спросила:

— Ты уверен, что он придет на место встречи?

— Абсолютно уверен, — победно улыбнулся наёмник. — Я так рад, что рассказы Каспара смогли нам сегодня пригодится. Осталось лишь теперь предупредить его. Надеюсь, он ещё коротает время в трактире.

Беатрис слегка улыбнулась.

— Прости, что сначала сомневалась в твоём плане.

— Ничего, главное, что всё прошло как надо. Этот вариант просто был немного лучше, чем те радикальные меры, которых мне пришлось придерживаться в Золдене, — невозмутимо заметил Грегор. — Пойдем к Каспару.

Спустя полчаса неспешной прогулки они пришли к “Старой телеге”, где всё ещё сидел и думал о смысле бытия чародей, ожидая вестей от своего друга. Однако он прервался, едва увидев Грегора и Беатрис на пороге трактира, и пригласил их к своему столу. Несмотря на то, что выпил он уже ни одну кружку выпивки, его голос был тверд, мысли быстры, а взгляд всё так же проницателен, и потому он прекрасно понял всё, что пытался объяснить ему наёмник.

— Каспар, собери как можно больше стражников и жди нас в этом месте, — заметил Грегор в завершение своего рассказа и ткнул пальцем в крестик на карте. — Только подумайте о хорошем укрытии — к нам придет наш вор.

Чародей немного преобразился, услышав это, и одобрительно улыбнулся.

— Молодчина, дружище! — он по-дружески похлопал его по плечу. — Поймаем его и вернём артефакт! Так, хорошо. Когда у вас встреча?

— Сегодня в полночь.

— Так, осталось всего пару часов. Зараза! Ну ничего, придется побегать, — слегка усмехнулся Каспар и, слегка покачиваясь, поднялся из-за стола. — Кстати, после того, как мы поймаем этого недотёпу, можете здесь отдохнуть — я оплатил вам здесь комнату на ближайшие пару дней.

— Благодарю, Каспар. Ну, тогда встретимся на месте, как и договорились.

Чародей уже повернулся к выходу, как вдруг услышал спокойный голос наёмника.

— И да, друг. Если вдруг что-то пойдет не так, я не ручаюсь за здоровье и жизнь вора. Постарайтесь не выдать себя, пожалуйста, — Грегор на мгновение задумался и прибавил. — И если нас с Беатрис заведут в дом или куда-либо ещё, то бери с собой поменьше людей. А лучше иди к нам один. Ты один целой сотни стражей стоишь.

— Всё пройдёт по высшему разряду, Грегор, — не оборачиваясь, твердо произнёс Каспар и покинул трактир с хищной улыбкой на своём уставшем лице.

Проводив взглядом друга, Грегор заказал у трактирщика жареную курицу с овощами и, не в силах противостоять своему голоду, сел обратно за столик к своей спутнице.

— Как ты, Беа? — заботливо спросил он. — Для тебя это был явно не самый лёгкий день.

— Это точно, — улыбнулась она. — Поскорей бы принесли поесть — я очень сильно голодна. Да и такие расследования мне не привычны. А ты в порядке?

— Сегодня всё прошло спокойно, и дело должно завершиться совсем скоро — так что, если не считать небольшой усталости, всё отлично, — медленно рассудил Грегор, постукивая пальцами по столу. — Для меня это обычный день, но сейчас я провожу его в компании очень дорогого мне человека.

Беатрис немного смутилась и опустила свой взгляд. Вскоре принесли еду, и они наконец смогли утолить свой голод, лёгкие отголоски которого преследовали их с самого начала их пути. И, отстранившись от своей тарелки, Грегор посмотрел на часы, висевшие над прилавком трактирщика, и с неудовольствием осознал, что время их отдыха подошло к концу — они показывали одиннадцать часов вечера.

— Ты готова? — спросил Грегор.

— Да. Пора в путь? — удивлённо ответила Беатрис.

— К сожалению, — он неохотно поднялся со стула, поправляя ножны своего клинка, и подал ей руку. — Пойдем.

Они отправились в путь по тёмной улице, освещённой лишь приглушённым лунным светом, на встречу, которая должна была наконец закончить расследование, связанное с древним фолиантом и украденным таинственным артефактом. И Грегор искренне верил в то, что на этом его работа закончится, однако судьба решила иначе.

* * *

Грегор и Беатрис пришли на место встречи несколько раньше, чем было оговорено, и потому им пришлось ждать Натаниэля с его стражей. И, пока никто не мог помешать их разговору, Беатрис решила воспользоваться этим моментом и задала вопрос, который волновал её весь день.

— А что, если он не придет?

Наёмник задумался. Действительно, если бы Натаниэль что-нибудь заподозрил, то весь его план обернулся бы провалом, а сам купец мог тихо сбежать из города вместе с артефактом. Грегор невольно поймал себя на этой мысли и немного занервничал, но через мгновение нашёл в себе силы собраться и ответить:

— Мы будем надеяться на лучшее, Беа.

И правда оказалась на его стороне. Натаниэль пришёл ровно к полуночи, чем очень удивил Грегора, явно не ожидавшего от купца такой пунктуальности, — и, конечно же, привел с собой всю свою стражу. Пользуясь почти полной темнотой, наёмник осторожно очертил жест Игриф, задумавшись о воре и убийце Вигса, и едва уловимое свечение лишь подтвердило его догадки, указав ему на ближайшего человека к Натаниэлю — предводителя его личной охраны.

Сам купец нес в руках странный артефакт, очень похожий по форме на тот, который выкрали из печати “Cunning agus draoidheil”, и Грегор, узнав находку, не смог сдержать свою хитрую улыбку.

— Останьтесь здесь, — властно приказал Натаниэль своим стражникам и обратился к Грегору и Беатрис, — С оплатой проблем не возникло?

Наёмник невозмутимо похлопал себя по наплечному мешку, и купец, довольно усмехнувшись, указал пальцем на дом, являвшийся их местом встречи.

— Тогда пойдёмте, милостивые маги. Нам нужно пройти в подвал этого дома. После проведения нужного ритуала мы завершим нашу с вами сделку.

Наёмник кивнул и, осторожно оглянувшись, разглядел в нескольких шагах от дома знакомый кожаный плащ.

— Ведите, Натаниэль.

Купец открыл дверь старым, изрядно проржавевшим ключом, и она с тяжёлым скрипом отворилась. Едва Грегор и Беатрис вошли в дом, с трудом поспевая за нетерпеливым Натаниэлем, как резко почувствовали запах тления и сырости. Наёмник настороженно осмотрелся вокруг и с досадой понял, что внутри всё было почти разрушено: ни одной целой полки или мебели, по полу была развеяна лишь пыль и грязь, противно скрипящая под ногами. Обшарпанные стены и вся обстановка вокруг намекали на то, что дом был заброшен уже не один десяток лет, хотя и выглядел снаружи, как и все остальные дома в Галерии.

Вскоре спустились в подвал, и Грегор услышал крики, доносившиеся с улицы. Однако Натаниэль был так увлечен поисками разлома, что, казалось, не слышал вообще ничего вокруг, лишь приближаясь к своей заветной цели. Тем временем Беатрис стояла и в нерешительности переминалась с ноги на ногу, иногда поглядывая на своего спутника. Грегор с явной улыбкой на лице пытался понять, успеет ли купец найти разлом раньше, чем подвал этого дома навестит разгневанный чародей, который уже осторожно спускался вместе с двумя стражниками к ним, оглушив и связав всю личную охрану купца, а таже оставив весь основной отряд стражи на их караул.

Однако Натаниэль справился раньше, чем рассчитывал Грегор — всё это время он искал тайный рычаг, который открывал единственную дверь в этом подвале. Дёрнув за него, купец открыл дверь и увидел прозрачную магическую стену, за которой можно было разглядеть очередные, более древние развалины. У Каспара, притаившегося на лестнице вместе со своими помощниками, на секунду от удивления открылся рот — Натаниэль оказал ему большую услугу, развеяв самое главное сомнение в его жизни — проход в Затерянный город и вправду существовал и всё это время находился у Магистрата под самым носом.

А тем временем Натаниэль, не подозревавший о слежке, молча передал артефакт наёмнику и, отойдя от магической стены подальше, с напускной вежливостью попросил:

— Разбейте её, мастер.

— Разумеется. Только пусть моя ассистентка проверит лестницу, — Грегор повернулся к Беатрис и незаметно подмигнул ей. — Если она обвалится в ходе ритуала, мы не сможем вернуться.

На лице купца уже отразилось лёгкое нетерпение, но он неохотно согласился. Беатрис скрылась из виду и, обнаружив ошеломленного открытием Каспара с двумя стражниками, жестом попросила их идти за ней, и крикнула:

— Грегор, всё в порядке!

— Хорошо! — прокричал ей наёмник, доставая фолиант из своего наплечного мешка и победно улыбаясь.

Однако купец уже почувствовал неладное.

— Грегор? Тот самый Грегор, который убил Эрикса, своего заказчика!? Вместе с… А, боги! Это ты? Отвечай! — рявкнул он, хватаясь за кинжал.

Наёмник резко поднялся, окончательно открыв фолиант взору Натаниэля, и хотел уже что-то крикнуть в ответ, как вдруг услышал тяжёлый голос своего друга:

— Да. Это он. Но его руки чисты, в отличие от твоих. Каспар, приятно познакомиться, — из темноты вышел чародей, сопровождаемый Беатрис и стражей. — А теперь прошу пройти за нами, Натаниэль. У Магистрата будет к тебе пара вопросов.

У Натаниэля резко изменилось лицо. Страх обуял его, и он в панике забегал глазами по подвалу, словно загнанная в угол мышь, и, понимая, что пути выхода ему отрезаны, он решился на отчаянный шаг. Разбежавшись, он влетел в магическую стену, надеясь пробить её собой — но стена лишь откинула его назад с той же силой, с которой он влетел в неё, и купец бессильно упал на сухую землю подвала.

Грегор подошёл к нему и проверил его дыхание.

— Без сознания, — невозмутимо подытожил он.

Каспар облегчённо выдохнул и отдал приказ стражникам заковать несчастного беглеца в кандалы и отвести его к первому пленнику, ждавшему своего господина в окружении других стражей. Вскоре купца вывели из заброшенного дома, и Каспар, оставшись наедине с Грегором и Беатрис, с нескрываемым волнением произнёс:

— Я до сих пор глазам своим не верю.

— Что может быть за этой стеной? — настороженно спросил Грегор.

— Baile Caillte, друг, — чародей с восхищением произнёс эти слова. — Я искал его всю жизнь. Надо бы убедить Магистрат отправить туда экспедицию.

— Я думаю, что он одобрит твоё предложение, Каспар, — уверенно заметил Грегор, по-дружески похлопав его по плечу.

Чародей слегка улыбнулся и задумчиво осмотрел магическую стену. Она представляла собой преграду неестественно яркого пурпурного цвета, на которой, на удивление, не осталось ни единой царапины после удара Натаниэля.

Находка настолько зачаровала его, что Каспару невольно казалось, как он мог бы осматривать её целую вечность — но он вовремя спохватился, вспомнив, что его сейчас ждет стража с двумя преступниками во дворе этого заброшенного дома.

— Пойдёмте отсюда, — решительно заметил он и радостно добавил. — Грегор, Беатрис… Спасибо вам. То, что вы сделали… Это неоценимо.

Девушка слегка улыбнулась, а Грегор не удержался от молчаливого и крепкого рукопожатия. Покинув дом, чародей забрал у Грегора “Cunning agus draoidheil” и найденный у Натаниэля артефакт и, облегчённо выдохнув, произнёс:

— Завтра утром должно состояться заседание Магистрата. Я пришлю за вами гонца. Вы ведь будете ночевать в нашем трактире, да?

Грегор и Беатрис одновременно кивнули.

— Вот и славно. Тогда увидимся с вами завтра, — одобрительно заметил чародей и, попрощавшись с ними, отправился к страже.

Всю дорогу до трактира Грегор и его спутница молчали, уставшие от насыщенного и очень волнительного дня. И, лишь оказавшись в оплаченной Каспаром комнате, Беатрис тихо произнесла:

— Грегор, мне нужно переодеться. Ты не мог бы пока подождать снаружи?

Он с удивлением взглянул на неё, но беспрекословно повиновался. Через несколько минут он постучал в дверь, и, получив одобрение Беатрис, зашёл в комнату. Она лежала на кровати, и Грегор, приготовившись ко сну, тоже поспешил занять свою часть перины.

Однако, едва он лег на кровать, то почувствовал под одеялом горячее, свободное от лишней одежды тело девушки. Беатрис не стала медлить — она плавно приблизилась к Грегору и нежно поцеловала. Он почувствовал, как её тело на мгновение вспыхнуло ещё большим жаром, и она медленно, как бы нехотя, завершила поцелуй и томно посмотрела на него, намекая, чего именно она хочет.

Грегор улыбнулся, чувствуя, как новый прилив сил окутал его, лишив усталости — свежий лавандовый запах увлек его, и он, не в силах сопротивляться, полностью поддался её желаниям. Он прижал её хрупкое, нежное тело к себе, в порыве страсти начал целовать её губы и шею, запустил руку в длинные рыжие волосы и, словно небольшой, ведомый лёгкими волнами корабль, продолжил раскачиваться, обречённо утопая в её бездонном лавандовом море…

Глава 10

Следующее утро Грегор встретил с улыбкой. К его удивлению, ему не приснился кошмар, как в любую другую ночь — и это лишний раз подтолкнуло его на мысль о том, что он наконец обрёл своё счастье, которое сейчас лежало рядом с ним, находясь в крепком сне после вчерашнего тяжёлого дня и бурной ночи.

Грегор провел рукой по её волосам, слегка касаясь их кончиками пальцев, и улыбнулся. Обычно, после проведенного вечера с девушкой, он встречал следующее утро в трактире за кружкой эля или на каком-нибудь трудном задании. Но этот случай был иным — он понимал, что теперь не сможет покинуть Беатрис. Особенно после того, как она доверилась ему. Во всех отношениях.

Он осторожно поднялся с кровати и с лёгким недовольством посмотрел в зеркало. Немного всклоченные волосы и едва заметная щетина, встретившие своего владельца в отражении, не слишком порадовали Грегора, но в целом он остался вполне доволен своим видом. Расправив свои волосы руками и придав им подобие пышной прически, Грегор одобрительно подмигнул своему отражению и, одевшись, подошёл к Беатрис и, нежно дотронувшись до её оголённого плеча, прошептал:

— Доброе утро, моя дорогая.

Она невольно приоткрыла глаза и увидела своего любимого, присевшего на кровать рядом с ней. Улыбнувшись, она приподнялась и крепко обняла его, желая что-то спросить. Но в дверь постучали, и Грегор продолжил, поцеловав её в губы.

— Одевайся потихоньку. А я сейчас вернусь.

Он на ходу схватил свой клинок, спрятанный в расшитые золотой нитью ножны, и в одно мгновение закинул его себе на спину, стянул ремень и закрепил его положение, позволяя отклоняться в сторону правой руки, которой он и привык доставать и держать клинок.

Проверив, насколько быстро покидает ножны его верный спутник, Грегор поспешил открыть дверь и с удивлением увидел мальчишку лет двенадцати, встретившего его испуганным взглядом. Будучи совсем ещё подростком, он уже отличался заметными ссадинами и лёгкими ранами — и наёмник слегка усмехнулся, вспомнив о своём юношестве. Молодой гонец сжимал в руке маленькое письмо, которое должен был прочитать, но наёмник, в следующее мгновение отогнав все лишние воспоминания, попросил его:

— Говори, парень. Только кратко, пожалуйста.

Мальчишка замолчал, но потом быстро сообразил и ответил:

— Вас ждут через час на заседании Магистрата. Вас и вашу… — он увидел Беатрис, занятую одеванием своего платья. — И вашу девушку.

Грегор слегка улыбнулся и отсчитал гонцу пару монет.

— Вот, молодец, — он протянул монеты, и мальчишка с благодарной улыбкой забрал свою награду. — Подожди нас немного — потом покажешь нам дорогу, хорошо?

— Как скажете, — кивнул гонец и спустился в общий зал трактира.

Грегор закрыл дверь и оглянулся в поисках Беатрис, которая за время разговора уже успела одеться и сейчас укладывала непослушные рыжие волосы перед зеркалом.

— Нас ждут, Беа, — произнёс он, обнимая её за талию.

Она быстро развернулась к нему и провела рукой по его колючей щеке.

— Конечно, Грегор. Сейчас буду готова.

Через полчаса они уже направлялись в здание Магистрата на заседание, на которое крайне редко допускались обычные жители Галерии, но где почему-то желали видеть именно их, совершенно не местных путников.

Мальчишка привёл Грегора и Беатрис к большому собору, величественно стоящему на самом высоком возвышении холма. Девушка была удивлена красотой этого храма, озарённого яркими лучами утреннего солнца. На нём особенно выделялись белые мраморные колонны и большая статуя Калдары, богини власти и правосудия, стоявшей на крыше собора и, как нередко казалось многим горожанам, словно наблюдавшей за всей Галерией. Взгляд богини был суров, и Беатрис невольно вздрогнула, посмотрев ей в глаза.

— Вам сюда, — произнёс юный гонец. — Мне стоит подождать вас здесь?

— Разве в этом есть необходимость? — серьезно спросил Грегор, внимательно смотря на него и протягивая ещё три монеты.

Гонец замялся и молча принял плату.

— Беги гулять, парень, — словно подражая Грегору, с лёгкой улыбкой продолжила Беатрис, и мальчишка, весело подпрыгнув от радости, быстро поблагодарил их и поспешил на торговую площадь.

А Грегор и Беатрис тем временем вошли в распахнутые ворота собора и, пройдя по длинному коридору, по обеим сторонам которого висели портреты прежних глав Магистрата, оказались в его большом зале. С верхнего уровня храма на них смотрели члены Магистрата, одетые в черные мантии с различными вышитыми на ней узорами, которые отличали каждого советника Галерии. Всего в ордене их было восемь — шесть людей, выбранных из числа самых богатейших и достойнейших родов Галерии, и два эльфа, заслугами доказавшие важность своего пребывания в Магистрате, который до недавних времён оставался исключительно людским орденом.

А внизу, на нижнем уровне храма, стояли Натаниэль и его сержант, закованные в кандалы. За ними пристально следила вся стража, которая находилась в соборе, и Каспар, специально сменивший свой походный, изрядно потёртый и побитый жизнью плащ и прочую лёгкую одежду на свою вторую сине-черную робу, которая только показывала его почти болезненную худобу и небольшие шрамы на руках.

Все советники были заняты шумным обсуждением важного вопроса о судьбе пленников, но в одну секунду резко замолчали, когда увидели Грегора и Беатрис, с удивлением осматривавших их с нижнего уровня собора. Один из восьмёрки Магистрата, с чьим голосом и мнением всегда считались, поднялся со своего трона, чтобы разглядеть таинственного ловца воров, о котором с такой интригой рассказал ему Каспар. Вслед за ним поднялись и все остальные, также движимые любопытством.

Молчание затянулось, и он, взмахнув рукавом своей мантии, решил продолжить заседание, обратившись к гостям.

— Прошу вас, Грегор и Беатрис. Меня зовут Сарем. Я один из членов Магистрата, а вот, — он развел руками, показывая своих коллег, расположенных по обе стороны от него. — Вот мои друзья, также состоящие в нашем великом ордене.

Наёмник и его спутница почтительно склонили голову в приветствии. Сарем продолжил:

— Ты, Грегор, поймал этого гнусного вора, — советник показал пальцем на Натаниэля. — И вернул нам книгу, в целости и сохранности. Чего ты хочешь взамен?

Грегор повернулся в сторону Каспара и почувствовал на себе его просящий, почти умоляющий взгляд, и, не задумываясь, произнёс:

— Не знаю, рассмотрите ли вы такое предложение, но, — Грегор откашлялся, чувствуя, как его голос предательски задрожал. — В том доме, где все мы поймали Натаниэля, Каспар обнаружил магическую стену, закрывающую проход в Затерянный город. Я прошу, чтобы вы дали согласие на открытие этой стены и собрали туда экспедицию.

Послышался шепот — Магистрат совещался. Грегор всматривался в их лица, пытаясь понять, кто всё-таки поддержит его просьбу. И когда совещание было окончено, результаты приятно удивили Грегора — против него был только один из всей восьмерки, Рандольф, и ему дали слово.

— При всем уважении к тебе, — презрительно произнёс советник, нагло рассматривая наёмника с головы до ног. — Ты ещё не искупил вину за убийство, которое ты совершил пару лет назад. И вообще — я до сих пор не верю, что ты привёл настоящего вора.

Те советники, что поддержали наёмника, были крайне недовольны такой выходкой своего коллеги, но им ничего не оставалось, как ждать ответа таинственного гостя, сохранявшего томительное молчание. Каспар гневно посмотрел на советника, выдвигавшего обвинения его другу, Беатрис занервничала, готовая уже сказать что-нибудь сгоряча, но Грегор решил ответить на всё сам, не сдерживая нарастающий гнев.

— Неприятно, когда обычный наёмник, которого ты подозреваешь в убийстве своего сына, приезжает в твой город, правда? Желание отомстить ещё не охладело в тебе, и ты не можешь принять эту утрату. Но на большее, чем ядовитые усмешки, взгляды и громкие выпады, ты не способен… Знаешь, почему?

В зале наступила тревожная тишина. Советник злобно смотрел на наёмника и молчал, а Грегор, осмотрев всех в зале, уверенно добавил:

— Потому что ты и сам знаешь правду. Но боишься принять её. А я ни капли не сожалею о том, что произошло с твоим сыном, ведь это не моя вина, что он вырос полным подобием своего отца, — Грегор с ненавистью посмотрел Рандольфу в глаза, и тот отвёл взгляд. — Теперь перейдем к вопросам касаемо дела. Я нашёл в доме мертвого стража Вигса значок с гравировкой инициалов Натаниэля. Это означало, что его люди убили Вигса.

— Значок при тебе, Грегор? — спокойно спросил Сарем, стараясь вернуться к недавнему происшествию.

— Да, — наёмник достал его из левого кармана куртки. — Могу передать его вам.

Сарем кивнул, и Грегор передал значок стражу, который поднялся на верхний уровень собора и принес его советнику. Он задумчиво осмотрел улику, дал каждому своему коллеге и подождал, пока все смогут сделать свои выводы. Потом он продолжил:

— Мы выполним твою просьбу. Но пока будем собирать экспедицию, вы должны разрушить магическую стену и осмотреть Затерянный город, — Сарем ненадолго отвлёкся и, выслушав своего эльфийского коллегу, поспешно добавил. — А также, если слухи верны, и под Галерией вправду находиться библиотека Древних, то попробуйте отыскать там книгу “Daoine gun fheum”. Каспар идёт с вами — он сможет помочь. Если вы согласны, скажите, чего хотите взамен.

Грегор на мгновение задумался и ответил:

— Я хочу знать всё о резне в деревне Фарлам, которая была уничтожена пятнадцать лет назад. И было бы неплохо, если бы вы нашли информацию об инциденте с отравлением, произошедшем в Маралде семь лет назад. Мне нужна любая информация, но особенно мне важно узнать, кто был главным виновником этих бед.

Члены Магистрата зашептались, и вскоре Сарем ободрительно произнёс:

— Мы согласны на эти условия и найдем эту информацию к вашему приходу. А теперь я имею честь объявить вам, что наше заседание окончено.

Он попросил всех покинуть собор, и через минуту компания уже стояла у его ворот, решая, что им делать дальше.

— Грегор, там может быть очень опасно, — нарушив молчание, хмуро произнёс чародей. — Ты уверен, что Беатрис следует идти с нами?

— Уверен. Или ты забыл про жест Дийон? — ответил Грегор, обнимая девушку.

Каспар слегка усмехнулся и продолжил:

— Пожалуй, я воздержусь от чтения тебе лекции о том, как я отношусь к жестовой магии. Ты ведь мог научиться управлять самой настоящей, неподдельной силой.

— Мог, это правда, — поддержал спор Грегор. — И тратил бы много сил на создание одного заклинания, потому что не получил мутаций, которые делают вас восприимчивыми к магической стихии.

Чародей выругался, вспомнив то ненавистное время, когда сам получал эти мутации, и невольно поморщился.

— Ладно, действуй как сочтешь нужным, — отмахнулся он и обратился к Беатрис. — Надеюсь, ты умеешь владеть клинком?

— Не так хорошо, как Грегор, но всё же владею, — немного подумав, ответила девушка.

Каспар улыбнулся и, взглянув на своего друга, одобрительно покачал головой.

— Тогда я зря волнуюсь. Мы откроем этот проход в Затерянный город. Хотя, если честно, — он замолчал в нерешительности. — Я ведь до сих пор не верю, что моя мечта сбывается.

Грегор и Беатрис слегка улыбнулись, и наёмник по-дружески похлопал чародея по плечу. Вскоре, налюбовавшись открывшимся видом Галерии, они отправились в тот старый заброшенный дом, навстречу своему маленькому и незабываемому приключению.

Глава 11

Каспар, Грегор и Беатрис вскоре нашли нужный дом. Снаружи его было не отличить от любого другого городского дома, но стоило лишь открыть дверь и немного пройти внутрь, как можно было сразу определить, когда в последний раз здесь жили люди.

Сделав несколько шагов, чародей поднял пыльную книгу и, внимательно изучив сделанные в ней записи, задумчиво произнёс:

— Кажется, я узнал этот дом. С десяток лет назад здесь жил Хартир. Он был магом, которого все считали безумцем, — Каспар отложил книгу. — Он проводил странные эксперименты в этом месте, и в какой-то момент бесследно исчез.

— Значит, нам надо быть настороже — резонно заметил Грегор.

Чародей одобрительно кивнул и направился в подвал. Беатрис последовала за ним, а под Грегором, замыкавшим их небольшой отряд, треснула и сломалась лестница, ведущая в подвал, и наёмник, потеряв равновесие, кубарем скатился по ней. Через секунду к нему подбежали взволнованные Беатрис и Каспар, но он глухим голосом заверил их:

— Я в порядке…

Медленно приподнявшись с пола, Грегор отряхнулся и начал с интересом наблюдать за тем, как его друг приступил к уничтожению магической стены. Чародей создал маленький поток искр, постепенно увеличивая его и разрушая преграду, и наёмник услышал раздражающий резкий треск и в следующее мгновение увидел в стене образовавшуюся трещину, которая угрожающе расширялась, заполняя всё больше и больше пространства. И когда она пересекла всю стену, преграда окончательно разрушилась и исчезла, как будто её и не было.

Каспар довольно усмехнулся.

— Я вообще удивлен, что чары Хартира до сих пор держались столько времени.

— Да и стена выглядела вполне крепкой. Особенно когда Натаниэль пытался от нас сбежать, — иронично заметил Грегор. — Пойдем, друг, — нам ещё книгу искать.

— А как мы будем ориентироваться в этом подземелье? — обеспокоенно спросила Беатрис. — Факела у нас ведь нет.

Каспар вопросительно посмотрел на Грегора, но наёмник не растерялся и ответил:

— В Затерянном городе мы точно должны найти факел — и даже не один. А пока будем пользоваться магией.

— Раз так, то я пойду первым, — продолжил чародей, положив Грегору руку на плечо и улыбнувшись. — Надеюсь, никто не против?

Все дружно согласились с предложением Каспара и, заручившись его магической поддержкой, начали продвигаться в Затерянный город. Чародей шёл впереди, держа в правой руке созданный заклинанием идеально гладкий белый шар, который освещал темноту катакомб Галерии на расстоянии нескольких шагов, а за ним медленно и осторожно следовали Грегор и Беатрис, стараясь смотреть под ноги.

Их путь пролегал через небольшую пещеру, о существовании которой всё это время никто не знал. Её свод, весь испещренный сталактитами, угрожающе нависал над их головами, а на полу, также плотно усеянным каменными обломками, было сложно определить, куда сделать следующий шаг, чтобы не поскользнуться на влажном камне и вовсе не сломать себе ногу. Поэтому Грегор держал Беатрис за руку и вел за собой, стараясь не упускать её действия из виду.

Спустя несколько минут экспедиции Каспар почувствовал поток свежего воздуха, который чуть не сбил его с ног. Порядком удивившись, он ускорил шаг, на мгновение позабыв о своём напарнике и его спутнице, но далеко уйти не смог — перед его глазами раскинулись развалины Затерянного города, подсвеченные тусклым зелёным светом древних настенных светильников. Он остановился, не в силах сдвинуться с места, развеял свой магический шар и начал зачарованно рассматривать свою мечту, лежавшую перед ним как на ладони, пытаясь запомнить всё, что могло привлечь его внимание. Грегор и Беатрис вскоре нагнали его и уже хотели возмутиться из-за его неосторожности, но не смогли — их тоже очаровал раскинувшийся прямо под ними вид с открытого прохода пещеры.

— Я так счастлив, Грегор, — дрожащим от волнения голосом произнёс чародей. — Я так давно его искал!

Беатрис улыбнулась, но продолжала молчать, настороженно смотря в темноту — она заметила странное движение, о котором пока решила не говорить, считая, что ей всё привиделось. А наёмник, окинув небрежным взглядом древние развалины, лишь устало положил руку на плечо друга, по-прежнему приобнял Беатрис за талию и произнёс:

— Пойдёмте. Найдем библиотеку, книгу — и дело с концом. А по пути успеете ещё налюбоваться видами.

— Но теперь ведёшь ты, Грегор. В подземельях ты бывал чаще, чем я, — добавил чародей. — Я буду за тобой и Беатрис — на случай, если придется прикрывать тыл.

— Хорошо, Каспар, — неохотно согласился Грегор и пошёл первым, глядя на первые факелы, озарявшие ему путь своим тусклым зелёным цветом. — Не отставайте.

От прохода в пещеру спускалась маленькая каменная дорожка, вытесанная прямо в скале ещё с давних времён. Она вела в центр Затерянного города, постепенно приближая маленькую экспедицию к цели — древней библиотеке, огромные каменные своды которой были видны наёмнику даже сквозь темноту.

Грегор медленно ступал по сырой земле, понимая, что любой неверный шаг мог привести к крайне печальному исходу — до нижнего уровня города было ещё несколько десятков метров, — а за ним осторожно, придерживаясь за скалу, следовали Беатрис и Каспар. И едва чародей успел пройти вслед за девушкой, как вдруг на то место, где он стоял секунду назад, обрушилась каменная глыба, с грохотом разбив дорожку за его спиной.

Каспар быстро обернулся, настороженно посмотрел наверх и, заметив испуганные взгляды своих друзей, успокаивающе произнёс:

— Я открою портал. Будем дома вовремя.

Грегор и Беатрис облегчённо выдохнули и продолжили путь, спускаясь всё ниже и ниже. Через несколько минут дорога изменилась — она расширилась, став ещё просторнее и безопаснее, и вскоре привела их к самому первому жилому кольцу Затерянного города.

Проходя мимо полуразрушенных домов, выточенных из камня, чародей зачарованно рассматривал расписные стены с причудливыми светильниками, распространявшими неяркие нефритовый свет. Мертвая тишина настораживала его, и за время пути он несколько раз обернулся, боясь увидеть какого-то тихого и неуловимого врага, пристальным взглядом провожавшего его вглубь своей обители.

Сделав ещё несколько шагов, Грегор услышал странный хруст под ногами и, остановив жестом Беатрис и Каспара, он осторожно убрал ногу и грубо выругался. Это была человеческая кость.

Грегор поднял её и увидел висящий на ней небольшой обрывок ткани, показавшейся ему очень знакомой — но, боясь ошибиться, он молча передал свою находку Каспару. Беатрис невольно испугалась, задержав взгляд на побледневшем лице чародея.

— Я ведь ничего не перепутал, Каспар? — постепенно догадываясь, шепотом спросил Грегор. — Это остатки магического одеяния?

— Всё верно, друг, — с тяжелым вздохом подытожил чародей. — Хартир всё-таки осмелился пройти сюда, но одно знаю точно. Мы в дерьме.

У Беатрис по спине пробежали мурашки, но Грегор успокаивающе погладил её по руке и, встретив её испуганный взгляд, уверенно прибавил:

— Всё будет хорошо, Беа.

Девушка посмотрела на своего возлюбленного и с трудом улыбнулась. В этот момент она вспомнила о таинственном движении и рассказала обо всем Грегору. Чародею стало не по себе — его тревожные догадки в одно мгновение стали реальными. Ведь таинственный зверь мог быть рядом, в темноте, которую не могли развеять старинные светильники, и действительно наблюдать за ними, выжидая удобного случая для нападения.

Грегор молча выслушал Беатрис и, немного подумав, решительно произнёс:

— Нам нельзя отвлекаться от цели. Забираем книгу и уходим через портал, который откроет Каспар. Если чудовище нападет — бегите, я справлюсь один.

— Что? — удивленно воскликнула Беатрис. — Мы тебя здесь не оставим!

— Это исключено, Грегор, — мрачно согласился чародей. — Хартир явно мог пробудить или сотворить здесь сильное чудовище. И даже он не справился с ним.

Но наёмник лишь отрицательно покачал головой.

— Только ты сможешь вывести нас отсюда, Каспар. Беатрис точно не должна пострадать. И кто же тогда остаётся на защиту всех нас от чудовища?

Все замолчали, осознавая его слова, а Грегор тем временем продолжил:

— Поэтому, если зверь явится, бегите. Как только сможете укрыться, и услышите, как я кричу ваши имена, подайте знак. Но если же услышите что-то другое, то не рискуйте и уходите отсюда.

Каспар и Беатрис нерешительно кивнули и последовали за ним, продолжая спуск в глубокие уровни Затерянного города. И чем ниже они спускались, тем больше костей они встречали на своём пути — и это лишь подтверждало догадки Грегора о том, что в этих катакомбах было настоящее чудовище. Крайне ненасытное чудовище.

И тут Грегор сам увидел его. Зверь спал на одном из куполов старого храма, свернувшись клубком, и довольно сопел. Это действительно была огромная мантикора — тело существа было львиным, и крылья тоже были покрыты шерстью, в отличие от скорпионьего хвоста, который имел форму огромной, пропитанной насквозь ядом внушительной булавы. В морде, слегка прикрытой этим хвостом, также угадывались львиные черты, но огромные костяные рога делали внешний вид чудовища ещё более устрашающим.

— Ступайте как можно осторожнее и тише, — прошептал наёмник, указав на чудовище. — Попробуем обойти его.

Однако зверь лишь притворялся, что спал — один из его жёлтых глаз, слегка прикрытых тяжёлым веком, пристально наблюдал за каждым движением новых посетителей Затерянного города.

Грегор осторожно осмотрелся вокруг и с тревогой потянулся за своим клинком. Теперь их путь пролегал сквозь неосвещённую часть развалин, усеянных обглоданными костями, лежавших здесь словно в напоминание о том, что чудовища совсем не вымерли, а лишь спокойно живут в тех местах, где ещё не бывал человек.

И в этот момент наёмник вновь услышал непривычный, но до боли знакомый хруст — Беатрис нечаянно оступилась и задела одну из костей, с шумом упавшую в основную груду отбросов. Грегор настороженно обернулся и увидел, как мантикора, воспользовавшись этим, резко подлетела с купола и устремилась на них.

— Бегите! — рявкнул он, быстро вынимая свой полуторный меч из ножен и накладывая заклятие Дийон на своих спутников.

Каспар взял Беатрис за руку, побежал вместе с ней через логово чудовища и ненадолго остановился лишь под каменной аркой, которая вела к противоположной стороне Затерянного города. У арки Беатрис обернулась и сама увидела этого страшного зверя. Страх сковал её, но чародей резко встряхнул девушку и, не отпуская её, продолжил искать укрытие в этих каменных развалинах.

Чудовище приземлилось прямо перед Грегором, встретившим её с холодным спокойствием. Раскрыв свою пасть и пытаясь изобразить хищную улыбку на своей окровавленной морде, она начала кружить вокруг наёмника, выжидая время для атаки — однако он внимательно следил за каждым её движением и тоже ждал, словно проверяя её терпение.

И он оказался прав — чудовище резко подскочило к Грегору, пытаясь насадить его на свои рога, но он ловко отскочил в сторону и тяжёлым взмахом меча отрубил один рог у мантикоры. Она взревела и бросилась на него, но Грегор оглушил её, ослепив жестом Керд, и в следующее мгновение быстрым прыжком отскочил от неё, вложил в удар всю силу и отрубил ей ядовитый хвост, который, бессильно извиваясь, упал на запятнанную свежей кровью землю.

Рёв чудовища разнёсся по Затерянному городу. Беатрис невольно содрогнулась и резко освободила руку. Каспар тревожно оглянулся и остановился, задержав взгляд на покалеченной и разъяренной мантикоре и своём друге, уверенно державшемся рядом с ней.

— Беатрис…

Однако Беатрис даже не повернулась к нему. Внимательно наблюдая за боем, она решительно произнесла:

— Мы остаёмся здесь. И ждём Грегора.

Каспар помедлил, но вскоре одобрительно кивнул и, встав рядом с Беатрис, начал зачарованно рассматривать мантикору, в бессильной ярости рвавшей воздух вокруг себя, надеясь зацепить наёмника.

Но Грегор стоял от неё в нескольких шагах и терпеливо ждал. И когда приступ ярости и боли чудовища пропал, он решительно подскочил к ней и, наклонив клинок под углом, ловким ударом вонзил его в глаз. Мантикора пронзительно завыла, и наёмник резко отпустил её морду, чтобы в следующую секунду вытащить свой меч и с ненавистью пробить ей второй глаз, ослепив чудовище окончательно.

От резкой боли мантикора зашаталась и через мгновение бессильно упала на землю. Чувствуя приближающуюся слабость, Грегор перехватил клинок и, тяжело дыша, сильным ударом отрубил ей голову. Воткнув меч в землю, он с трудом удержал равновесие, осторожно перехватил свой трофей и выкрикнул имя своего друга, настороженно вглядываясь в темноту.

Не теряя времени, Каспар подал знак, наколдовав магический шар, ярким светом озаривший его и Беатрис, и наёмник неторопливым шагом направился к ним, пытаясь на ходу вложить свободной рукой меч в непослушно болтавшиеся на его спине ножны.

Едва Грегор показался из темноты, Беатрис поспешила к нему и, лишь осмотрев его на отсутствие видимых ран, допустила к чародею, с восхищением осмотревшему трофей из его рук.

— Тысяча монет, говоришь? — с усмешкой спросил наёмник. — А мне как раз нужны были деньги.

Каспар пропустил нервный смешок.

— Считай, что Хартир помог тебе их заработать, — и, заметив полный укора взгляд Беатрис, он серьезно прибавил. — Пора продолжать путь. Осталось совсем немного.

Чародей указал рукой в сторону слабо освещённой дороги, которая заканчивалась древним каменным зданием, своды которой удивительно напомнили Грегору те, что он видел с верхних уровней Затерянного города. Экспедиция медленно двинулась туда, настороженно оглядываясь по сторонам. И чем ближе они подходили к библиотеке, тем меньше света озаряло им путь, и потому, когда от цели их отделяло всего несколько шагов, Каспар снова вызвал заклинанием магический шар.

— Легенды не врали, — зачарованно заметил он, глядя на разрушенные руины библиотеки. — Это место было великим раньше.

— Возможно, и ты найдешь здесь то, что давно искал, — многозначительно подхватил Грегор и, похлопав друга по плечу, первым переступил порог руин.

Едва оказавшись в главном зале библиотеки, чародей досадно выругался. Перед его взором предстали доверху заполненные древними фолиантами полки старинных шкафов, также вытесанных в камне, как и сама библиотека. Опустив взгляд на пол, который был также усеян корешками и разлетевшимися в разные стороны обрывками рукописей, Каспар лишь разочарованно произнёс:

— Мы будем искать здесь нужную книгу целую вечность!

Но наёмник лишь тяжело улыбнулся.

— Неужели ты не знаешь ни одного поискового заклинания?

Чародей отрицательно покачал головой и снова выругался, хрустя пальцами, как вдруг услышал решительный голос Грегора.

— Я помогу. Не спускай глаз с книжных полок, друг.

Каспар удивлённо посмотрел на него, а Беатрис лишь улыбнулась, догадавшись, чем именно воспользуется её возлюбленный. Грегор лёгким движением очертил жест Игриф, и чародей увидел свечение на другом конце зала. Не раздумывая, он побежал к нему и достал экземпляр “Daoine gun fheum” и, осмотрев несколько страниц и оценив состояние книги, Каспар с восхищением воскликнул:

— Ты не перестаешь меня удивлять, Грегор.

— Это лишь жестовая магия, друг. Усилие воли и немного опыта, сам знаешь, — слегка усмехнувшись, произнёс наёмник. — Тебе ещё что-то нужно здесь?

— Лишь все уцелевшие книги, — с долей иронии заметил чародей. — Я позже вернусь сюда, осмотрюсь здесь в одиночестве. А сейчас нам пора возвращаться.

Встретив одобряющие взгляды своих спутников, Каспар осторожно перехватил свою тяжёлую находку и выкрикнул:

— Fosgailte!

Заклинание открыло портал, и, проводив Грегора и Беатрис вперёд, Каспар зачарованным взглядом ещё раз окинул библиотеку и так же исчез в портале, который сразу же закрылся за спиной чародея, завершив изрядно измотавшее его путешествие в древнюю обитель его последних мечтаний.

* * *

Олерон неторопливо прогуливался по логову Незримых, занятый размышлениями о своём ближайшем будущем. Его мысли, которые он уже давно не мог отличить от несбыточных своих грёз и алчных желаний, плавно переносили его в счастливый мир, где он пользовался огромным уважением и властью, которая могла сниться разве что главам городов Хальмстада. И, уже порядком погрузившись в свои мечтания, Олерон с досадой выругался, когда услышал ритмичные шаги в кабинете Старейшины, успокаивавшие поток мыслей главы ордена.

— Какого Феарга там творится? Старикашка в конец из ума выжил? — проворчал он и, заложив руки за спину, направился к своему мастеру.

Олерон застал его в не самом лучшем расположении духа — глава Братства напряжённо думал и, сам того не замечая, ходил по своему кабинету.

Незримый усмехнулся. Для него всегда было забавно наблюдать за суетящимся и задумчивым Старейшиной, вопреки всему сохранившему в себе честность и доверие, которыми Олерон нередко пользовался в корыстных целях.

— Всё в порядке, мастер? — взволнованно спросил он.

— Нет. У нас проблемы.

Олерон нехотя опустился на стул, понимая, что ему придётся выслушать всё, что тревожило старика, и скрестил ноги в ожидании речи главы Братства. Но он молчал, и потому Незримому пришлось начать разговор первым.

— Что случилось, мастер?

— Во-первых, Грегор так и не явился на встречу, — медленно начал Старейшина, наконец остановившись. — Во-вторых, уже скоро должны прийти заказы из крупных городов Хальмстада, а их всё нет. И, в-третьих, я волнуюсь за Гелара и тех парней, которых он выбрал в сопровождение.

На секунду самодовольная усмешка исказила лицо Олерона, но, вовремя взяв себя в руки, он убедительно и невозмутимо произнёс:

— Связные докладывают, что заказы придут на следующий день, поэтому за них не стоит волноваться. Гелар тоже справится — он взрослый мальчик, и слово сдержит, — попытался объяснить он, чувствуя, как сам начинает верить своим словам. — А что насчёт Грегора, то я догадываюсь, что он просто не хочет налаживать с нами контакт. Или пока не торопится это сделать.

Старейшина устало опустился в кресло и, резко выдохнув, расслабленно откинулся на его спинку.

— Хорошо. Надеюсь, что всё будет так, как ты и говоришь. А мне… Мне надо поспать.

Олерон почтительно склонил голову, поднялся с кресла и уже хотел уходить, как услышал полусонный голос своего мастера.

— Спасибо тебе, Олерон. Мне недолго осталось. И я искренне рад, что могу отдать управление Братством в надёжные руки. В твои надежные руки…

Незримый обернулся и, с удивлением взглянув на Старейшину, уверенно добавил:

— Я не подведу ваших ожиданий, мастер.

— Очень на это надеюсь. Ну, ступай, — слегка улыбаясь, сказал Старейшина и, проводив своего преемника взглядом, через несколько мгновений уснул в своём кресле.

Олерон осторожно закрыл за собой дверь, вернулся в свою комнату, не встретив никого из посвящённых, лег в свою заранее приготовленную постель и криво усмехнулся, представляя себя главой Братства. Ему крайне нравилась эта роль, и он уже не хотел ждать, когда Старейшина передал бы её сам. Но не прошло и нескольких минут, как он, окрылённый новыми мечтами, крепко уснул, мерно храпя в своей кровати и ожидая подходящего момента, чтобы наконец воплотить свои планы в жизнь.

Глава 12

Гонец неторопливо вёл своего вороного жеребца по тракту, направляясь в сторону Золдена. Этот вечер он уже должен был провести именно в городе, но, к сожалению, его неотложные дела заставили его сильно задержаться в небольшой деревне Рокли.

И лишь теперь, напившись вдоволь местной бражки и дважды отдохнув с Агнессой, самой красивой жрицей любви в деревне, гонец решил продолжить свой путь. Он не скрывал своего крайнего недовольства тем, что ему приходилось покидать такое прекрасное место, словно позабыв о своём почти пустом кошельке, который изрядно потерял свой вес за время пребывания посланника в Рокли. Однако даже сейчас, с трудом удерживаясь в седле, он был счастлив, вспоминая праздно проведенное время и прекрасную встречу с Агнессой, не пытаясь сдержать глупую улыбку.

Но, неожиданно для самого гонца, его путь оказался прерван внезапным естественным желанием, и он с кряхтением слез с коня и, пытаясь удержать своё равновесие и не расплескать выпитую бражку по дороге, заковылял в ближайшие кусты, оставив своего верного четвероногого спутника без присмотра.

И, едва гонец успел застегнуть свои портки, как услышал недовольное ржание своего жеребца, и, не раздумывая ни секунды, он быстро вылетел из кустов, выхватив свой короткий меч, но резко остановился, увидев незнакомца, который успокаивающе гладил по холке оставленного коня.

Покачиваясь, посланник двинулся к нему, желая отогнать от своего единственного спутника в пути, но странник спокойно повернулся к нему, скинул капюшон и сам отошёл от коня, дружелюбно улыбнувшись.

— Здравствуй, друг, — произнёс он, приподнимая плащ, под которым мирно покоился в ножнах его клинок. — Не подскажешь, как мне проехать в Тионад?

Гонец почесал затылок и, угрожающе взмахнув мечом перед собой, хрипловатым голосом ответил:

— Видишь тракт? Иди по нему до первого перекрестка, а потом выбирай левую дорогу. Через два дня будешь там.

Закончив недолгое объяснение, он резко прервался и наклонил голову, пытаясь перебороть подступающую тошноту, и не заметил лёгкую усмешку странника, не спускавшего взгляд с его походной сумки.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил его незнакомец и участливо добавил. — Много пил вчера, да?

— И не только, — со смехом заметил гонец. — Надо же было как-то отметить свою поездку. А то этот Джованни совсем меня загонял.

Пьяный язык посланника предательски выдал его, и странник, окончательно утвердив свои намерения, достал маленькую медную флягу и протянул её своему собеседнику.

— Вот, это поможет от похмелья. Через час будешь свежим, обещаю.

Не замечая подвоха, посланник лишь кивнул и высушил её за считанные секунды, желая наконец избавиться от наступающего похмелья.

— Как тебя зовут, незнакомец? — всё также хриплым голосом заговорил он, возвращая ему пустую флягу.

— Гелар. Держу путь из Золдена в Тионад, — невозмутимо представился странник и хитро усмехнулся.

Гонец протянул ему руку.

— А моё имя Рик, — он скривился, почувствовав резкую опоясывающую боль. — Приятно познакомиться…

— Воистину приятно, — заметил Гелар и, схватив Рика за руку, вынул свой кинжал, всё это время ожидавший своего часа под плащом владельца.

Посланник побледнел от страха и попытался вывернуться, но боль почти парализовала его. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как к его глотке медленно приближается острое лезвие кинжала. Рик попытался закричать, но странник лишь сдавил его руку и, усмехаясь, спросил:

— Письмо Джованни у тебя?

Вспоминая, как в Братстве обычно расправляются с предателями, Рик решил промолчать и только покачал головой.

— Хорошо, — хищная усмешка Гелара навлекла на гонца ещё больше ужаса. — А знаешь? Давай я сам проверю. А ты пока полежи. Отдохни…

И в следующее мгновение Рик упал на землю, держась руками за пробитую кинжалом шею и безуспешно пытаясь остановить обильное кровотечение. Тем временем, пока посланник отчаянно боролся за свою жизнь, убийца молча осмотрел его сумку и сразу же нашёл лежавшее на виду письмо Олерона, узнав печать своего наставника. Он забрал свою находку и, покачав головой, вытер клинок об одежду задыхающегося гонца и, оглянувшись, убрал оружие обратно под плащ. Вскоре Рик затих, бессильно распластавшись на земле, и Гелар осторожно перетащил его тело в ближайшие кусты, оставив за собой грязный кровавый след, и, ещё раз окинув посланника взглядом, с облегчением произнёс:

— Спасибо, что сам рассказал мне всё.

Убийца поднял голову и неожиданно остановился. Страх в одно мгновение пронзил его — на ближайшем холме от него стоял молодой дуб, который он видел всего пару дней назад. Однако этого времени хватило, чтобы дерево изменилось до неузнаваемости — теперь это был лишь сухой, разваливающийся от внутренней заразы ствол, украшенный всего лишь одной свежей веточкой, на которой сиял одинокий листочек. И вот, повинуясь сильному дуновению ветра, он упал, а через несколько секунд на глазах развалился и сам дуб, с треском разбив ствол о твёрдую землю.

Подгоняемый ужасом, мгновенно охватившим всё его тело, парень выбежал на тракт, проворно запрыгнул в седло своего коня и погнал его в сторону Тионада, сохранив в кармане письмо своего бывшего наставника на случай, если ещё когда-нибудь встретиться с ним или его заклятым врагом Грегором.

* * *

Портал выбросил друзей на заполненную городскую площадь в самый разгар вечерних торгов. Горожане в страхе расступились, когда из раскрытого над их головами портала легко приземлилась на ноги Беатрис, потом неосторожно упал Грегор, прижимая к себе отрубленную голову мантикоры, и затем рухнул Каспар, злобно выругавшись от боли. Девушка помогла им подняться, и они, провожаемые изумленными взглядами жителей Галерии, неторопливым шагом направились к собору Магистрата.

Путешествие в Затерянный город сильно сказалось на них — измотанные встречей с его древним хранителем, они шли молча, держа в руках самое ценное, что им удалось забрать из этих катакомб — Каспар нёс столь важный для Магистрата фолиант, а Грегор, помимо своего трофея, вёл за руку свою возлюбленную, время от времени улыбавшейся ему, когда их взгляды встречались.

— Грегор, — неожиданно произнёс чародей, нарушив долгое молчание. — Как думаешь, это чудовище — дело рук Хартира?

— Скорее всего. Ты знаешь, мои знания о подобной магии крайне малы, — невозмутимо заметил наёмник. — Но я уверен, что жители Галерии узнали бы о её существовании раньше, если бы она просто нашла себе пристанище в Затерянном городе.

Каспар задумчиво почесал подбородок, а Беатрис с интересом прибавила:

— Хартир был мастером своего дела, раз его чары держались даже после его смерти, — встретив одобрительный взгляд чародея, она продолжила. — Может быть, он попытался усыпить или почти смертельно ранил своё творение, чтобы мантикора сама впала в долгую спячку?

Грегор и Каспар, переглянувшись, единогласно согласились с её замечанием.

— Раз так, то мантикора очнулась недавно и нашла выход из Затерянного города. Может, даже прорыла его самостоятельно. Осталось лишь теперь его найти.

Наёмник слегка усмехнулся.

— Я бы искал подальше от города. Возможно, этот проход просто неприметная и глубокая пещера, которая ведет прямо к нижнему уровню катакомб Галерии. По крайней мере, так мантикора могла долгое время покидать своё логово незамеченной.

— Звучит логично. Древние могли пробить скрытый проход к поверхности, чтобы воспользоваться им в случае опасности, — задумчиво заметил Каспар. — Надо будет отыскать эту пещеру со стороны Затерянного города. Вдруг там можно будет найти что-то важное для истории Галерии и всего Хальмстада.

— Никогда не думал, что тебя по-настоящему заботит именно это, друг.

Чародей опустил взгляд и промолчал, и Грегор, мельком взглянув на уставшую Беатрис, невозмутимо продолжил:

— У меня есть предложение. Как насчёт того, чтобы завтра заглянуть в гости к Гертруде?

Каспар одобрительно кивнул, а на лице Беатрис появилась радостная улыбка.

— Да, да! Я ведь так давно её не видела.

Грегор улыбнулся ей в ответ и хотел сказать что-то ещё, но услышал внезапно огрубевший голос своего друга:

— Мы пришли.

Остановившись у ворот собора, Каспар оставил друзей наедине и постучал, но ответ последовал не сразу — лишь через минуту к нему явился один из слуг собора, полусонным голосом объявившим ему о проходящем там заседании Магистрата, и чародей, недовольно покачав головой, оперся спиной о стену и ненадолго задумался, глядя на Грегора и Беатрис, которые любовались пурпурным закатом.

На мгновение им показалось, что солнце просто прячется за высокие дома Галерии, а не уходит за горизонт, оставляя жителей города во власти тёмной и таинственной ночи, и Беатрис с восхищением прошептала:

— Как же тут красиво!

Грегор молча обнял её свободной рукой, и Беатрис, улыбнувшись, положила голову ему на грудь, продолжая наблюдать за очаровавшим её закатом.

Каспар с грустной улыбкой посмотрел на них и невольно вспомнил свои счастливые времена с его женой, эльфийкой Фейлонией, когда она ещё была с ним. Вслед за хорошими воспоминаниями у него всегда шли плохие, дарившие ему лишь терзающую боль утраты, которую он пытался заглушить выпивкой и работой, но всегда безуспешно. Однако, несмотря на неудачные магические эксперименты и накопившуюся душевную тяжесть, дружба с Грегором помогла чародею вновь поверить в себя и свои силы. Теперь он понимал, что в этом непредсказуемом и суровом мире у него есть друг, который придет и поддержит его всегда, если ему потребуется помощь. И это было взаимно.

В этих размышлениях незаметно прошли несколько минут, и врата собора со скрипом отворились, словно приглашая своих новых посетителей внутрь. Слуги, открывавшие ворота, с испугом отпрянули от Грегора, хорошо рассмотрев отрубленную голову мантикоры, которую он не выпускал из рук. Каспар хмуро усмехнулся, наблюдая за ними, и молча прошёл вперёд, ведя за собой своих уставших спутников.

На собрании Магистрата присутствовали все восемь советников. На их лицах застыло недовольство после прошедшего заседания — но, едва увидев чародея, наёмника и его спутницу, медленно вошедших в их зал, они все поднялись со своих мест, сразу позабыв обо всех недавних спорах. И даже Рандольф, ненавидящий Грегора и Каспара, не смог скрыть своего удивления, увидев их возвращение из Затерянного города — места, куда бы он не отважился отправиться, даже если бы ему предложили место Сарема, о котором он мечтал уже двадцать лет.

— Здравствуйте, Сарем! — твёрдо произнёс чародей и поклонился. — Мы принесли то, о чем договаривались.

Глава совета кивнул, жестом подозвал стража и приказал, чтобы тот забрал ценный экземпляр книги у Каспара и принес ему на осмотр. И тут его внимание привлек Грегор с трофеем, который он держал за рог в правой руке. Заметив пристальный взгляд всех остальных членов Магистрата, Грегор поспешил объясниться.

— При осмотре Затерянного города мы обнаружили вот это существо, — наёмник поднял отрубленную голову зверя так, чтобы все могли её рассмотреть. — Это мантикора. Древнее существо, которое не слишком радушно встретило нас. Но теперь подземелья Галерии чисты.

— С чего бы это? — резко спросил Рандольф, опередив Сарема. — Вдруг там есть ещё не одна такая тварь?

Грегор слегка усмехнулся, мельком взглянув на советника, и неторопливо заметил:

— В Затерянном городе больше не было никаких следов чудовищ. Но мы нашли часть тела Хартира. Думаю, об этом чародее всем вам известно куда больше, чем мне.

Советники переглянулись и зашептались, а наёмник тем временем невозмутимо продолжил:

— Как бы то ни было, мантикора мертва. Моя работа выполнена, и просьба Магистрата удовлетворена.

На лице Рандольфа отразилось лишь немое возмущение, и он побеждённо опустил взгляд, словно отстранившись от дальнейших бессмысленных споров, где он совершенно не мог одержать верх. А Сарем слегка усмехнулся и, окинув Грегора восхищенным взглядом, с уважением произнёс:

— Мы долго искали документы, в которых сохранились свидетельства о нужных тебе событиях, — и кое-что нашли. Всё в этих двух книгах, — он указал рукой на стража, который поспешил спуститься к Грегору с обещанной наградой. — Я оставил там закладки, чтобы тебе было удобнее искать.

— Сарем, — обратился Грегор к главе Магистрата и принял книги у стража, с робким удивлением осматривавшего его трофей. — Что мне делать с головой мантикоры?

— Отдай её стражу, — на мгновение задумавшись, отметил Сарем. — А пока ты будешь разбираться с книгами, награду заберёт Каспар.

Грегор кивнул, выполнил распоряжение Сарема и передал слово своему другу. Расположившись на ближайшей лавочке в компании Беатрис, он нетерпеливо зашелестел страницами книг, желая найти хоть что-то, что могло бы пролить свет на интересовавшие его события. И пока Каспар был занят докладом Магистрату о путешествии в Затерянный город, Грегор с разочарованием проверял очередную страницу и всё больше хмурился, не находя никаких ценных сведений — в обеих книгах были подчёркнуты кое-какие сведения о резне в Фарламе, а об отравлении в Маралде вообще нашлось несколько строчек, хотя тогда погибло немало человек.

— “Пятнадцать лет назад на деревню Фарлам напала объединенная шайка бандитов, которая, совершив разбой, решила замести следы своего нападения и сжечь её дотла. Королевские солдаты нашли виновных и повесили их. Все убитые были отомщены великим королем Тионада”, — внимательно прочитал Грегор недовольным голосом и выругался.

— А что там про Маралд написано? — задумчиво спросила девушка, осторожно положив руку на его плечо.

— Сейчас, — мрачно заметил Грегор и, поискав нужную строчку, произнёс. — “Некоторые события в нашей истории очень трудно объяснить. Например, рассмотрим происшествие в лечебнице Маралда, когда от неизвестного яда погибли несколько десятков пациентов. Обвинение было предъявлено главному лекарю лечебницы, однако его мотивы и сам вопрос появления яда до сих пор остаются открытыми”.

Беатрис замолчала и сочувственно обняла своего возлюбленного. Он тяжело вздохнул, с разочарованием захлопнул книгу и, взяв оба фолианта с собой, отправился к Каспару, на поясе которого висел большой кожаный мешочек с монетами. Увидев свою награду, Грегор досадно усмехнулся — никакие деньги не могли бы избавить его от кошмаров, причины которых не давали ему покоя уже несколько лет.

Каспар закончил речь и, увидев Грегора, передал ему кошель. Наёмник молча повесил его на свой пояс, едва заметным кивком поблагодарив друга, и обратился к Сарему:

— Это всё? Больше ничего не нашли?

Глава совета отрицательно покачал головой.

— Мы с трудом это нашли, пересмотрев всю нашу библиотеку, — произнёс он и, помедлив, заметил. — Прости, если твои ожидания не оправдались, но, надеюсь, ты понимаешь, что свою часть договора мы тоже выполнили.

— Да, вы сделали всё возможное, — медленно произнёс Грегор и категорично прибавил. — Но эти книги мне не нужны.

Советники гулким шёпотом встретили слова наёмника, а Сарем удивленно повел бровью, словно выжидая следующего действия своего гостя. Тем временем Каспар, чувствуя упрёк в голосе Грегора, нерешительно попытался сгладить сложившееся недоразумение.

— Господа! — начал он и остановился, почувствовав на себе пристальный взгляд своего друга.

— Я очень благодарен вам, Сарем, и всем, кто принял участие в поисках этих книг, — Грегор многозначительно посмотрел на хмурого Рандольфа и продолжил. — И, если позволите, то я хотел бы остаться в вашем городе ещё на пару дней и немного отдохнуть после недавнего путешествия.

Глава совета слегка улыбнулся и облегченно заметил:

— Конечно, Грегор. Мы всегда будем рады помочь тебе, и нам будет приятно видеть всех вас на улицах нашего города.

Рандольф недовольно хмыкнул, и Сарем с нескрываемой злобой посмотрел в его сторону, чем вызвал ответную лёгкую улыбку наёмника. Решив наконец покинуть заседание, Грегор поклонился и, обнимая Беатрис, уверенно произнёс:

— Тогда мы не смеем больше вас задерживать, Сарем, — и, наклонившись к Каспару, тихо добавил. — Мы ждём тебя снаружи.

Чародей одобрительно кивнул, и Грегор вместе с Беатрис покинул собор, с каждым шагом ритмично звеня монетами в своём мешочке. Остановившись у ворот собора, Грегор посмотрел на заключённую в объятия ночи Галерию, пытаясь избавиться от всех угнетавших его мыслей о прошлом. Его спутница лишь молча обнимала его, не решаясь начинать разговор, и потому они так и любовались чарующим и успокаивающим видом города, ожидая Каспара. Но он не появился ни через несколько минут, ни через полчаса. Грегор уже собирался идти к нему на выручку, как вдруг из собора вышел чародей с недовольным и крайне уставшим лицом.

— Не ждите меня, — твёрдо произнёс он. — Это надолго. Я не приду ночевать в наш трактир. Где встретимся завтра?

— У Гертруды, — немного помедлив, ответил Грегор.— Знаешь, где она живёт?

Каспар молча кивнул.

— Тогда до завтра, друг, — произнёс наёмник и, успокаивающе положив ему руку на плечо, добавил. — Всё будет хорошо.

Чародей попытался улыбнуться и слегка покачивающейся от нехватки сил походкой вернулся обратно в собор. Проводив его, Грегор и Беатрис медленным шагом направились в трактир. Беатрис еле стояла на ногах, и когда она чуть не упала, зацепившись за камень, Грегор подхватил её и взял девушку за руку. Вскоре они дошли до трактира, и, остановившись перед входом, наёмник посмотрел на свою спутницу — она была крайне утомлена и с трудом сдерживала сон.

Приоткрыв дверь, наёмник вошёл в трактир и медленно прошёл с Беатрис в свою комнату, лишь мимоходом поздоровавшись с трактирщиком. Увидев постель, девушка ненадолго пришла в себя и, сделав всё необходимое, поспешила лечь под одеяло. Грегор же осторожно прилёг рядом и почувствовал, как Беатрис прижалась к нему и окончательно уснула. Вскоре и он последовал её примеру, отогнав от себя все тревожные мысли, вовлекаемый в объятия расслабляющего сна.

Глава 13

Грегор с трудом открыл глаза и почувствовал странную тяжесть, не дававшую ему подняться с кровати. Он осторожно поднял голову и увидел Беатрис, лежавшую на его груди, словно на мягкой подушке. Слегка улыбнувшись, он провёл рукой её по волосам, и она проснулась, немного приоткрыв глаза, и обняла своего возлюбленного ещё крепче.

— Беа, просыпайся, — прошептал Грегор, закручивая на палец локон её рыжих волос. — Ты ведь не забыла, какие у нас сегодня планы?

Беатрис немного приподнялась, обнажив своё слегка загорелое тело, легла рядом с ним и, борясь с остатками чарующего сна, с некоторым удивлением посмотрела на Грегора.

— Да, я помню. Мы ведь идём в гости к моей тётушке?

— Именно. Хоть сегодня немного отдохнем.

Она медленно подползла к нему и нежно поцеловала.

— Уже собираюсь, любимый, — нехотя прошептала она и уже захотела встать, как Грегор мягко остановил её, прикоснувшись к её руке и привлекая к себе.

— А может, выйдем немного позже? — улыбнулся он. — Я подумал немного задержаться…

Игривая улыбка озарила лицо Беатрис.

— Почему бы и нет? — довольно заметила она и жадно поцеловала его, потихоньку подбираясь к нему ближе.

Увлечённые друг другом, они совершенно потеряли счёт времени — приятное чувство, которое не так давно познала Беатрис, захватило её, и она, закрыв глаза, крепко обняла Грегора, переносясь в своих мыслях куда-то далеко, за пределы их комнаты, трактира, Галерии. Она чувствовала резкие эмоциональные приливы и сообщала об этом своему возлюбленному лёгкими постанываниями, иногда срывавшимися на крик. И с каждым новым приливом, волной пробегавшим по её горячему телу, её крики становились всё громче. Постепенно она чувствовала, как крайне уверенно подходит к тому, чего так страстно желала.

И вскоре удовольствие наконец настигло Беатрис, и она, извиваясь всем телом, громко застонала, раздирая своими на удивление цепкими пальцами спину Грегора — и лишь спустя некоторое время, казавшейся ей лишь неуловимым мгновением, она обняла его тело своими бедрами, нежно поцеловала и, тяжело дыша, прошептала:

— Это было очень громко, да?

— Весьма, — с лёгкой улыбкой заметил Грегор. — Впрочем, мне это очень понравилось.

Беатрис смущенно опустила глаза.

— Знаешь, — произнесла она, окинув себя и своего возлюбленного лёгким взглядом. — Теперь нам нужно привести себя в порядок.

— Конечно, — он поцеловал её в лоб и лёг рядом. — Жаль только, что бадья одноместная. Пойдёшь первой?

Беатрис кивнула и, улыбнувшись, игриво прибавила:

— Только не подглядывай.

Грегор проследил взглядом за её идеальными бедрами, вскоре скрывшимися за стеной, и устало положил голову на подушку, занятый мыслью о том, как он мог бы обезопасить Беатрис во время следующего путешествия. Но, так и не найдя ни одной подходящей идеи, он разочарованно поднялся с кровати и, быстро натянув портки, отправился к Беатрис.

Она лежала с закрытыми глазами в большой деревянной бадье, заполненной тёплой водой, и Грегор, поддавшись соблазну, осторожно подошёл к ней и присел рядом. Он взглянул на её спокойное, миловидное лицо, которое украшали слегка розоватые тонкие губы, и улыбнулся. Лёгкий румянец Беатрис особенно подчеркивал её красоту, и он не удержался, ласково проведя рукой по её щеке.

Беатрис открыла глаза и неловко улыбнулась, встретившись взглядом с Грегором.

— Я ведь просила не подглядывать.

— Но мне было тяжело удержаться, — игриво заметил он. — Ты у меня такая очаровательная.

Беатрис слегка покраснела и, поцеловав Грегора, грациозно встала, взявшись за его поданную руку. Капли воды медленно стекали по её телу, словно подчеркивая её стройную фигуру, и она, потянувшись за полотенцем, прошептала:

— Я уже закончила.

Грегор слегка приобнял её за талию.

— Тогда подожди меня, хорошо? И мы скоро пойдем.

Девушка кивнула, проведя рукой по растрепанным волосам Грегора, и, озорно подмигнув, пошла одеваться. Оставшись наедине с самим собой, наёмник снял портки, добавил немного горячей воды и залез в бадью, чувствуя, как его обычно напряжённое, словно натянутая струна лютни, тело начинает постепенно расслабляться. Посидев в ней ещё пару минут, Грегор несколько раз обтерся намыленной жёсткой мочалкой, от которой потом у него около часа горело всё тело, промыл голову, ненадолго нырнул в воду, задержав дыхание, и с шумом вылез, оглядываясь в поисках полотенца.

Закрутив полотенце на поясе, он, чистый и свежий, вышел к Беатрис, уже готовой к выходу. Она надела то самое зелёное платье, которое было на ней при их первой встрече, и ждала его, стоя около окна. Услышав знакомые шаги, девушка обернулась и увидела Грегора, так заинтересованно смотревшего на неё.

— Всё хорошо? — взволнованно спросила она, поправляя платье.

— Да, абсолютно. В этом наряде ты выглядишь просто великолепно! — мило улыбнувшись, заметил Грегор. Она смутилась и отвела взгляд, а он задумчивым взглядом окинул комнату, собрал свою одежду и добавил. — Так, вроде всё. Сейчас вернусь.

Беатрис удивлённо посмотрела на него и, когда Грегор скрылся вместе со своей одеждой за стеной, она осторожно проследовала за ним и, прислонившись к стене, начала подглядывать за своим возлюбленным. Он скинул всю одежду в бадью и стал доставать каждую вещь по одной, хорошо её отжимая и вешая просушиться. Беатрис на мгновение это смутило, однако стирка так и закончилась, не успев начаться, — Грегор сложил пальцы в жест Регорд и провел рукой вдоль развешенной одежды, на которой в следующее мгновение исчезли все пятна, и одежда наконец приобрела свой естественный цвет.

Увидев это, девушка удивленно продолжила следить за его действиями. Тем временем Грегор, проверив свою работу, отошёл на шаг назад, сотворил жест Лазрар и направил руку на свои вещи. Вспыхнувшее в ней пламя разделилось на искры, которые быстро высушили всё, что висело напротив Грегора. Теперь его одежда была чистой и слегка горячей, как он и любил.

Наёмник быстро оделся и, обернувшись, увидел Беатрис, внимательно наблюдавшей за ним из своего укрытия. Она подошла к Грегору, и, виновато опустив глаза, произнесла:

— Я не удержалась, прости.

— Ох, да мы с тобой друг друга стоим, — он добродушно улыбнулся и провел рукой по её слегка влажным волосам. — И этим ты мне нравишься.

— И ты мне, — ласково ответила она и, прикоснувшись к его теплой одежде, прибавила. — А ты расскажешь мне о жестовой магии? Она очень завораживает.

— Это ты ещё магию Каспара толком не видела, — с лёгким смехом отметил Грегор, возвращаясь в спальню. — Расскажу, конечно. А ты уже готова?

Беатрис кивнула, и он лёгким движением закрепил ножны на своей спине, прицепил кошелек к поясу и, перекинув через плечо походный мешок Беатрис, произнёс:

— Тогда не стоит заставлять Гертруду ждать.

Они покинули трактир, и стоило им переступить его порог, как они с удивлением отметили — на улице было лишь несколько горожан, торопливо проходивших мимо по своим делам, и потому им казалось, что вся Галерия ещё спит, хоть солнце уже давно встало и освещало ярким светом все её окрестности.

— Значит, тебя заинтересовала жестовая магия? — переспросил наёмник, пройдя с Беатрис улицу в томительном молчании.

Девушка оживилась, внимательно посмотрела на него и, улыбнувшись, одобрительно кивнула.

— Так. С чего бы тогда начать? — задумчиво произнёс Грегор и, ненадолго замолчав, медленно продолжил. — Я уже говорил, что могу сотворить всего лишь восемь жестов. Давай расскажу о каждом по порядку, хорошо?

Беатрис согласилась, слегка кивнув головой, и приготовилась внимательно слушать своего спутника, который наконец начал свой рассказ.

— С одним жестом ты уже знакома — это жест Игриф. Он вызывает активное свечение того объекта, о котором ты думаешь, и крайне необходим при расследованиях. Обычные люди редко замечают его свет, но чародеи и магически одаренные видят его так же отчетливо, как и я.

— Ты, вроде, использовал его в библиотеке, да? — участливо спросила девушка. — Когда мы ещё искали фолианта для Каспара?

— Верно, — улыбнулся Грегор. — Тогда расскажу об оставшихся семи жестах. Те жесты, которые привлекли сегодня твоё внимание, называются Регорд и Лазрар. Они крайне полезны в походе. Первый очищает одежду от грязи и неприятного запаха, а второй создает огненную волну, которая помогает разжечь костер и разогреть еду. Хотя Лазрар можно использовать в бою, но он требует довольно большой концентрации воли при сотворении.

Наёмник похрустел пальцами и невольно вспомнил о длительных и порой мучительных тренировках управления своей внутренней силой, после которых он смог освоить методики жестовой магии.

— Ты говоришь об этом так просто, — осторожно заметила Беатрис. — Но ты ведь очень долго учился их сотворять?

— Да. И с некоторыми жестами мне всё равно иногда тяжело управиться, — Грегор ненадолго задумался и через мгновение продолжил. — Я ещё не рассказал тебе про жесты Керд и Ваальд. Они взаимно исключают друг друга — один ослепляет жертву и затуманивает ей сознание, а второй оживляет её, создавая волну, снимающую все отравляющие эффекты и лечащую почти любые раны.

— Всего пять, — загибая пальцы, заметила девушка. — Осталось ещё три.

Грегор слегка улыбнулся, довольный внимательностью своей спутницы.

— Верно, Беа. Также есть жест Фаогр — он помогает тебе проснуться в нужное время. Если ты используешь его, то точно можешь спокойно спать — он всегда разбудит тебя и в случае опасности. И заключительные два жеста — Дийон и Ургадж — применяются исключительно в бою: первый используется для защиты себя и своих напарников, а второй накладывает руну, которая испепеляет всех, кто наступит на неё.

— Ого! — удивленно произнесла Беатрис. — И после этого ты говоришь, что магия Каспара лучше?

— Мой друг гораздо сильнее меня. По крайней мере, в магии уж точно, — наемник невольно вздрогнул. — Просто ты не видела, на что он способен в гневе.

— Расскажи об этом, пожалуйста. Я ведь почти ничего не знаю о Каспаре.

Грегор задумался и через несколько секунд одобрительно кивнул.

— Хорошо, у меня есть одна история. Только не упоминай об этом при нем — он очень не любит вспоминать эти моменты.

Девушка согласилась, и Грегор неторопливо начал рассказ о чародее, пытаясь вспомнить всё, что тогда упоминал Каспар, и опуская те моменты, от которых Беатрис могло стать плохо.

* * *

У моего друга когда-то была семья — жена Фейлония и дочь Миранда. Они жили в Галерии и были счастливы вместе, пока один несчастный случай не разрушил их крепкую семью.

Фейлония была эльфийкой, и однажды представители её народа попросили показать путь новым купцам в Маралд. Она согласилась, и, посоветовавшись с Каспаром, забрала с собой дочку, чтобы немного отдохнуть вместе с ней. Однако он и не подозревал тогда, чем всё может обернуться.

Где-то на середине пути на обоз купцов было совершено нападение. На месте никто не выжил, однако найденный список с именами всех купцов показал, что трое из этого списка смогли уйти невредимыми. И среди этих счастливцев оказалась его дочь Миранда.

Каспар был вне себя от горя, и как только он опознал Фейлонию, которая приняла яд, чтобы избежать участи страшнее смерти, он решил найти и отомстить убийцам, также попросив Сарема помочь ему в поисках дочки.

Прошёл месяц. Каспар отыскал тот отряд, который был виновен в смерти его жены. Прочитав ещё раз письмо Сарема о том, что Миранду до сих пор не нашли, он, едва сдерживая слёзы, направился к капитану отряда.

Он думал, что не сможет убить их, и потому уже прощался с этим миром. Однако он смог — тридцать пять вооруженных и натренированных солдат королевской армии были убиты в собственном гарнизоне в Маралде. Очевидцы говорили, что видели огненный дождь в течение нескольких минут, а кто-то даже видел каких-то существ, которые добивали раненых солдат.

Я был в тот день в этом городе и не решился проверять, что оказалось причиной такого массового убийства. Потом меня вызвали расследовать это дело, и увиденное меня поразило — весь гарнизон был выжжен, не осталось ни одной живой души. А тела были настолько изуродованы, что их почти невозможно было опознать. Вся земля вокруг была залита кровью, а дерево, стоящее посередине гарнизона, продолжало догорать.

Я не смог тогда выполнить это задание, потому что не знал, кто или что было способно на такое. Но мне очень запомнился этот случай, и я был крайне удивлен, когда в рассказе своего друга услышал описание знакомого мне гарнизона. Каспар очень точно описал всё, что происходило в тот день, и я поверил ему, потому что знаю, каково терять близких тебе людей. Он запомнил лицо каждого солдата, полное страха и боли, что не только успокаивало его поломанную душу, но даже приносило радость. А потом, когда Каспар закончил с отрядом, он устроил настоящий взрыв с огненным дождем и исчез. Никто из горожан не видел моего друга ни до происшествия, ни после.

Но Каспар не смирился, отомстив за Фейлонию. Теперь, все эти четыре года, он ищет свою дочку сам, и пока безуспешно. И я всегда сожалею, что не могу в этом ему помочь — поиски Миранды нужно проводить по всему Хальмстаду, если не по всему Мортхиру. А сделать это вдвоём, к сожалению, почти нереально.

* * *

Наёмник тяжело вздохнул, закончив этот печальный рассказ, и через мгновение услышал тихий голос Беатрис, который мгновенно вывел его из собственных мыслей.

— Вы — очень сильные мужчины, Грегор. Я с трудом пережила смерть своей матушки, хотя и не знала её. А вы…

Она замолчала, не найдя нужных слов, и Грегор обнял её, готовый признаться ей в том, что мучило его с самого утра.

— Беа, — ласково начал он.

Девушка удивлённо посмотрела на него и остановилась.

— Да, Грегор?

— Я боюсь тебя потерять, Беа, — резко выдохнув, продолжил он, стараясь не упускать её взволнованный взгляд. — Хочу, чтобы ты была в безопасности.

— А что-то может случиться? — настороженно спросила Беатрис.

— Пока нет. Сегодня вечером я планировал покинуть Галерию и отправиться в логово Незримых. Там будет очень опасно, — Грегор помедлил. — И я хочу, чтобы ты осталась с тетей на три дня. Потом я вернусь, и мы вместе вернемся в Золден.

— В Золден? — непонимающе переспросила она. — Но зачем? Наше путешествие заканчивается?

Грегор осторожно достал ключ и показал его девушке.

— Это ключ от моего дома. Я решил остаться в Золдене вместе с тобой.

Но он не успел закончить — Беатрис крепко обняла его с радостной улыбкой на лице и воскликнула:

— Это же отлично! — она нежно поцеловала его в губы и добавила уже спокойнее. — Но, Незримые… Ты уверен, что ты справишься в одиночку?

— Надеюсь, что Каспар согласится поехать — вдвоем мы должны быстро управиться.

— Я всё равно буду волноваться, но так мне будет чуть спокойнее, — тревожно ответила Беатрис и уткнулась ему головой в грудь. — Придется пережить несколько дней предстоящей разлуки.

Грегор нежно поцеловал её в лоб и решительно прибавил:

— Я вернусь сразу же, как только смогу, Беа.

Она еле заметно кивнула и, посмотрев ему в глаза, ещё раз улыбнулась. Но эта улыбка была совершенно другой — и Грегор спустя несколько мгновений понял, что её отличало — она была самой счастливой из всех, что он видел в своей жизни.

Так они медленно отправились к Гертруде, наслаждаясь теми драгоценными часами, что оставались до отъезда наёмника из Галерии. На мгновение Грегор поймал себя на мысли, что давно не позволял себе идти так медленно — не думая ни о своих делах, ни о заказах, а просто рядом с человеком, который смотрел на него так. И от этого ему становилось одновременно тепло и тревожно — он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы покидать Беатрис надолго.

Глава 14

Вскоре Грегор и Беатрис добрались до дома её тётушки. Калитка, открывавшая проход во внутренний двор, была настежь распахнута, и потому они без труда прошли во ухоженный двор, где ровными рядами были высажены плодовые деревья, радовавшие хозяйку своим красивым внешним видом и спелыми плодами почти круглый год, а чистая и ухоженная зелёная полянка по обе стороны дороги, выложенная тёмно-коричневым кирпичом, также удивляли каждого гостя Гертруды своей простотой, ещё более подчёркивающей красоту этого двора.

Вокруг дорожки были высажены красные и фиолетовые цветы. Грегор не смог распознать многих из них — его интерес распространялся лишь на те растения, из которых можно варить зелья. Но, увидев, как Беатрис заинтересовалась большим цветком с фиолетовыми лепестками и жёлтой серединкой и наклонилась к нему, чтобы ощутить его аромат, он решил расспросить Гертруду о нём подробнее.

Грегор постучал в дверь и услышал неровные, шаркающие шаги, которые медленно приближались к нему. Он немного насторожился, но мелодичный голос Гертруды успокоил его:

— Кто там?

— Это я, тетушка, — громко сказала Беатрис.

— Сейчас открою! — радостно воскликнула Гертруда и открыла дверь.

Они обнялись и поцеловались, и тётя медленно оглядела свою племянницу с улыбкой.

— Я так долго тебя не видела, Беатрис! Даже той встречи было мало! Как ты похорошела — прямо вся светишься!

Беатрис неловко улыбнулась и снова, на этот раз крепко, обняла Гертруду.

— Я тоже соскучилась, тетушка, — ответила девушка. — Зато сейчас мы встретились, и я даже смогу остаться у тебя на пару дней.

— Это просто замечательно! — воскликнула Гертруда и наконец-то обратила внимание на наёмника, всё это время наблюдавшего за ней и Беатрис. — О, Грегор, и ты пришёл! Отлично! Ну, не стойте, проходите в дом!

Гертруда подтолкнула вперёд свою племянницу и её возлюбленного, а потом вошла вслед за ними, прикрыв за собой дверь. Она уже хотела повернуть ключ, но Грегор вовремя вспомнил о своём друге и осторожно заметил:

— Тетя Гертруда, пока не закрывайте дверь, пожалуйста. Просто один из нашей компании задерживается.

Хозяйка дома добродушно улыбнулась и вытащила ключ, положив его на соседнюю тумбочку.

— Хорошо, Грегор. Ну что, прошу за мной!

Дом Гертруды оказался очень просторным, и внутри было чисто и крайне уютно. Грегор снял обувь и с разрешения хозяйки повесил свой меч на стойку в прихожей, и Беатрис последовала его примеру.

Гертруда отвела их на кухню, а сама, проследив, чтобы они удобно расположились за столом, побежала в кладовку за консервированными овощами и мясом, а Грегор и Беатрис тем временем с интересом осмотрели её кухню. В ней не было ничего лишнего — огромный дубовый стол, который мог вместить около десятка человек, камин и печка, отделанные белым кирпичом и глиной, и множество полочек и тумбочек, в которых Гертруда, скорее всего, прятала какие-нибудь приправы или ингредиенты.

Вскоре хозяйка дома вернулась, неся с собой две банки — одна была с помидорами, а другая со смесью лука, чеснока и больших кусочков мяса. Попросив наёмника разжечь огонь в печке, она снова оставила Грегора и Беатрис наедине. И едва её шаги затихли в кладовке, наёмник склонился над печкой, собрал пальцы в позицию жеста Лазрар и быстро поджёг угольки в печи. Характерное потрескивание подсказало ему, когда убрать огненную волну, возникшую в его руке, и, проверив печку, он сел обратно за стол, и как раз в этот момент зашла Гертруда с мешком картошки и большой головкой сыра. Пригласив свою племянницу нарезать сыр к столу, она выложила на противень три десятка картофелин и поставила его в печь на пару минут.

Грегор же предпочел не мешать — он просто наблюдал за ними, думая о том, когда придет Каспар. И вскоре раздался лёгкий стук в дверь. Гертруда удивлённо обернулась, но Грегор успокоил её, выходя из-за стола:

— Наверно, это мой друг пришёл. Я открою, не беспокойтесь.

Она кивнула, и Грегор неторопливо пошёл встречать опоздавшего гостя. Открыв дверь, он увидел Каспара, держащего в руке бутылку дорогого вина. Вид у него был помятый и крайне усталый, но лёгкая улыбка на его лице и свежий хмельной запах говорили совершенно об обратном.

Радостно поприветствовав своего друга и внимательно оглядев его с головы до ног, чародей также снял свои кожаные сапоги и только после этого переступил порог дома. Гертруда и Беатрис вышли из кухни, чтобы поприветствовать его, и Каспар торжественно передал им бутылку вина со словами:

— Здравствуйте, дорогие дамы! Прекрасно выглядите! Сегодня просто чудесный день, и потому давайте выпьем за это!

Хозяйка дома со снисходительной улыбкой приняла подарок чародея и, поблагодарив его, забрала Беатрис, чтобы быстро накрыть стол. Когда они покинули гостиную, Грегор с лёгкой усмешкой заметил:

— Ты уже выпил, Каспар?

— Да! А что так заметно? — громко воскликнул чародей.

— Очень, друг. Ты даже не представляешь, насколько сильно, — крепко похлопав его по плечу, с долей иронии ответил Грегор. — Есть повод?

— Конечно! Магистрат одобрил раскопки в Затерянном городе. И я буду принимать в них участие! — Каспар звонко рассмеялся. — Представляешь, Грегор!

Наёмник слегка улыбнулся и, увидев Беатрис и Гертруду, занятых приготовлениями на кухне, решительно продолжил:

— Мне нужна твоя помощь, Каспар.

Чародей внимательно посмотрел на него и с несвойственной для его веселого состояния серьезностью заметил:

— Всё что угодно, друг. Говори!

— Сегодня вечером я выезжаю в логово Незримых, — тихо произнёс Грегор. — Беатрис остаётся с Гертрудой. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Ты мне поможешь?

Каспар одобрительно кивнул головой, не раздумывая ни секунды.

— О чем речь, Грегор! Я поеду. Раскопки всё равно только через неделю начнутся.

Из кухни послышался голос Гертруды.

— Мальчики, идите за стол!

— Хорошо! — одновременно отозвались Каспар и Грегор, после чего наёмник немедленно подытожил. — Спасибо, друг. Тогда сегодня, после обеда, выдвигаемся.

Они прошли на кухню и увидели, как на трети стола удобно расположился весь сегодняшний обед. На каждой тарелке было несколько дымящихся картофелин и ломтиков сыра, также были открыты банки, принесенные Гертрудой из кладовки — аппетитный запах мяса мгновенно распространился по комнате. Тем временем Каспар откупорил бутылку и разлил всем вино в маленькие серебряные бокалы.

Вдруг Гертруда неожиданно выскочила из-за стола со словами:

— Опять забыла!

Оставив в недоумении своих гостей, она быстро вернулась, держа в руках буханку свежего хлеба. Беатрис и Грегор слегка улыбнулись, а Каспар тяжело выдохнул и наконец сел за стол.

После того, как хлеб был разрезан, обед считался официально начавшимся. Самой разговорчивой, опять же, оказалась хозяйка дома, которая умудрялась и есть, и задавать различные вопросы всем своим гостям, начав расспросы со своей племянницы, по которой успела соскучиться ещё с прошлой их встречи.

Беатрис рассказала Гертруде о недавних новостях, о своём отце, который бесконечно трудился без отдыха и выходных, и много ещё о том, что случилось за те семь лет, пока Гертруда не видела свою племянницу. Каспар и Грегор в это время спокойно уплетали всё, что было на столе и в их тарелках, успевая при этом слушать женские разговоры. Вскоре и еда, и вино закончились, и потому они откинулись на спинку стульев, переводя дыхание.

Потом у Гертруды появились вопросы к Грегору, и теперь все слушали его. Она расспросила наёмника о его работе, и он вкратце и с лёгкой доброжелательной улыбкой пересказал всё то, что рассказывал Беатрис за время их путешествия. Но к следующему вопросу он оказался не так готов, как ему хотелось бы.

— Грегор, — с интересом обратилась к нему хозяйка дома. — А у тебя есть семья?

Он тяжело вздохнул и впервые за разговор отвёл взгляд. Каспар и Беатрис уже хотели помочь ему и рассеять возникшее молчание, но Грегор собрался с силами и ответил серьезным, слегка надломленным голосом:

— Когда-то она у меня была, — он выдохнул и, собравшись с силами, прибавил. — А сейчас моя семья — это все, кто сидит за этим столом.

Гертруда сочувственно положила ему руку на плечо и, отвлечённая горем своего гостя, не осознала смысла конца его ответа. Понимая, что сейчас расспрашивать Грегора ещё о чём-то будет совсем бестактно, она переключилась на чародея, которого знала больше, чем Грегора и даже Беатрис — они часто пересекались в библиотеке, где она любила брать различные книги для чтения перед сном, и он всегда помогал ей с выбором хорошего произведения.

Она поблагодарила Каспара за заключительную книгу, которую он ей посоветовал — это был переведенный им лично с эльфийского языка сборник любовных стихов. Чародей слегка улыбнулся, слушая её, и кратко рассказал о том, что произошло с ним за ближайшие пару недель.

За время долгого общения с ним Гертруда поняла, что он всегда избегал лишь одной темы в их задушевных разговорах, которая непосредственно касалась его личной жизни и прошлого — Каспар не подпускал к ней никого, и даже его единственный друг Грегор никогда не мог знать о том, что творилось на его душе. И, теперь зная, что эта тема была крайне болезненна и для её нового знакомого, Гертруда умело обходила её, увлекая своих собеседников интересными рассказами — так Грегор узнал многое о цветах и уточнил название того цветка, что приглянулся Беатрис, не говоря уже о политике Магистрата и отношении хозяйки дома к магии.

И за такими спокойными и непринужденными разговорами быстро прошёл целый день, а на улице уже стало темнеть. Глядя на солнце, которое постепенно близилось к закату, Грегор тихо произнёс, обращаясь к чародею:

— Пора, друг.

Каспар кивнул, и Грегор обратился к хозяйке дома:

— Нам пора идти, тетя Гертруда.

— Как? Уже?! — почти одновременно воскликнули Гертруда и Беатрис.

— К сожалению, — осторожно произнёс он и добавил с лёгкой улыбкой. — Спасибо вам за радушный прием.

— Вам спасибо, мальчики. Хотя бы день не так скучно прошёл. Погодите, а как же Беатрис? Разве она не идёт с вами?

Девушка невольно замялась, но Грегор быстро сообразил, что нужно ответить.

— Она соскучилась по вам, тетя Гертруда. И потому останется погостить чуть-чуть у вас. А мы пока с Каспаром завершим одно дело и вернёмся.

Гертруда слегка улыбнулась и уже поднялась, чтобы проводить их, но Грегор прибавил:

— Тетя Гертруда, можно вас попросить…

— Да? — удивлённо приподняв бровь, спросила она.

— Я хотел бы поговорить с Беатрис, — уверенно продолжил он.

Хозяйка дома понимающе кивнула.

— Хорошо, Грегор. А я пока провожу Каспара.

Она вышла вместе с чародеем, оставив Грегора и Беатрис наедине. И едва девушка услышала скрип закрывающейся за Гертрудой двери, отделявшей кухню и прихожую, как сразу подбежала к Грегору и крепко обняла его. Он почувствовал, как её грудь дрожит, и, когда она ослабила свои объятия, он внимательно посмотрел на неё. По щекам Беатрис катились слёзы, и она никак не могла этому помешать.

— Прости. Я просто боюсь за тебя, — всхлипнув, прошептала она. — И я сама не могу тебе помочь там, но очень хочу…

Грегор ласково вытер её слёзы и мягко, нежно поцеловал в губы, запустив руку в её пышные волосы, вновь обняв её как можно крепче.

Они с трудом закончили этот поцелуй, не желая расставаться друг с другом. Глаза Беатрис снова стали влажными, но Грегор, не отпуская её руки, успокаивающе произнёс:

— Всё будет хорошо. Каспар едет со мной. Ни он, ни я сам не дам себя ранить. А через несколько дней мы снова увидимся. Обещаю.

Она вытерла свежие слёзы рукавом своего платья и прошептала немного надорванным голосом:

— Возвращайся скорее, хорошо?

Грегор посмотрел на неё и пообещал себе, что сделает всё, чтобы она была счастлива с ним, совершенно забыв о том, что такое слёзы. Он осторожно обнял её и с огромным трудом прошептал:

— Мне пора идти, Беа.

Беатрис крепко прижалась к нему и, отпустив лишь через несколько секунд, переборола очередной прилив слёз и заботливо произнесла:

— Будь осторожнее. И помни, что я люблю тебя.

— Как и я тебя, — Грегор невольно улыбнулся. — Я так рад, что ты тогда позволила мне проводить тебя до дома.

Она удивленно подняла на него глаза, услышав это признание в ответ, как вдруг из прихожей раздался нетерпеливый крик Каспара.

— Грегор, поторопись!

— Иду! — крикнул он в ответ и продолжил уже тише. — Мне пора идти, Беа.

Грегор улыбнулся ей, медленно повернулся к двери и вышел. Оставшись наедине с собой, Беатрис села за стол и постаралась успокоиться. Вскоре слёзы сменились на молчаливую грусть, и девушка, отстранённо глядя в окно, невольно задумалась, по-прежнему переживая за Грегора.

Сам же наёмник быстро обулся, забрал свой меч и, ещё раз поблагодарив Гертруду за гостеприимство, покинул дом в сопровождении ворчащего Каспара. Чувствуя тяжесть, тисками сдавившую ему грудь, Грегор думал лишь о предстоящем походе в логово Незримых и о том, что через пару дней закончит то дело, которое он начал ещё несколько лет назад.

Тем временем, проводив Грегора и Каспара, Гертруда вернулась на кухню и, застав свою грустную племянницу, попыталась разговорить её, но безуспешно — Беатрис неохотно поддерживала беседу. Понимая её чувства, Гертруда решила немного успокоить племянницу. Спустившись в кладовку и достав несколько листьев лаванды и иван-чая, она поднялась обратно на кухню и сварила Беатрис чай. Девушка с благодарностью выпила его и вскоре почувствовала, как её тело постепенно расслабляется, медленно переходя в состояние сна.

Потом Гертруда заботливо довела Беатрис до своей кровати и уложила её спать, убрала всё на кухне, проверила, закрыт ли замок, и потом легла рядом с племянницей, которая уже давно спала, не дождавшись своей тёти. Гертруда заботливо улыбнулась и перевернулась на другой бок, отложив все разговоры с Беатрис на следующий день.

* * *

Прошло несколько часов, как Грегор и Каспар покинули Галерию и отправились на северо-восток в сторону своей заветной цели — логова Незримых. Согласно расчетам наёмника, уже утром следующего дня они должны были оказаться на месте, если бы продолжали путь всю ночь. И, вовлеченный в эти размышления, постепенно истощавшие его силы и решительность, Грегор с удивлением встретил неожиданный вопрос своего друга.

— А мы не попадём туда через портал?

— Нет, — он устало посмотрел на чародея. — Зная Олерона и его собратьев, я уверен, что они защитили своё логово от магических вторжений. Поэтому нам лучше не привлекать к себе внимание.

Каспар молча выдохнул и растерянно оглянулся по сторонам, вглядываясь в сгустившуюся тьму, плотной пеленой укрывшую поле и небольшой лес вдали, вдоль которого они держали путь.

— Ты точно знаешь, куда нам ехать? — через несколько мгновений произнёс он. — Уже так стемнело, что я с трудом вижу, где мы вообще едем.

Грегор слегка улыбнулся, заметив нотки раздражения в голосе своего спутника, и успокаивающе произнёс:

— Знаю. Сейчас покажу.

Он остановил коня и начал искать в своём наплечном мешке пергаментную карту Хальмстада, и, спустя пару минут недолгого поиска, наконец смог найти её на самом дне, укромно спрятанной под его снаряжением и припасами. Аккуратно достав карту, Грегор с улыбкой передал её Каспару, и вскоре чародей, внимательно осмотрев её, недовольно добавил:

— Да, путь неблизкий. Ты уверен, что завтра утром мы будем там?

— Да, — Грегор убрал карту и, вслушавшись в слова своего друга, настороженно спросил. — Постой. Почему ты спрашиваешь? Ты же сам говорил, что тебе ещё неделю нечего делать в городе.

Чародей хмуро усмехнулся.

— Я просто волнуюсь — ведь я должен привести тебя к Беатрис в срок. И, безусловно, живым и здоровым. А бессонная ночь тебя сильно истощит.

Грегор пристально посмотрел на него, и Каспар сразу же понял по его недовольному лицу, что разговор продолжать не стоит. Через мгновение наёмник молча опустил голову и, не сказав ни слова, продолжил путь, ударив своего коня по бокам. Чародей последовал его примеру, но вскоре нарушил сложившуюся тишину, невозмутимо продолжив.

— Может, поговорим?

Грегор тяжело вздохнул и, посмотрев вдаль, глухим голосом произнёс:

— Нам нужно сосредоточиться на деле, друг.

— Но дело не даст тебе того опыта, что пережил я, Грегор.

В этот момент наёмник заметил снисходительную улыбку на его лице своего друга. На мгновение он невольно поймал себя на мысли, что Каспар, словно мудрец, откроет ему какую-то тайну, о которой он совершенно не подозревал.

— С ней ты изменился, — облегчённо заметил чародей. — И честно говоря, я очень сильно рад за тебя.

Грегор внимательно посмотрел на Каспара, и он, по-дружески похлопав его по плечу, продолжил:

— Знаешь, твоё прошлое никогда не давало мне покоя. Но стоило мне увидеть её на пороге трактира, как я испытал самое странное чувство в своей жизни. Я впервые оказался спокоен за тебя — судьба теперь оказалась на твоей стороне, понимаешь?

Наёмник продолжал молчать, но его внимательный взгляд был выразительнее любых слов.

— И помни. Чтобы не случилось, не упусти её. Счастливая семья — это единственное, что наполняет тебя смыслом жизни, поверь мне. Поэтому не совершай моих ошибок.

Каспар опустил взгляд и лёгким движением руки накинул капюшон, безуспешно пытаясь скрыть за ним нахлынувшую душевную боль — дрожащий голос предательски выдавал его, но он, тяжело выдохнув, добавил:

— Живите полной жизнью и дарите друг другу счастье.

Чародей замолчал, не в силах противостоять возникшим воспоминаниям, и Грегор, резко остановив коня, сдержанно произнёс:

— Спасибо, друг. Ты сейчас в состоянии продолжать путь или стоит сделать привал?

Смахнув слёзы правой рукой, Каспар улыбнулся и жёстким голосом ответил:

— Едем дальше. Больше половины пути уже позади, а утро уже скоро — нам надо поторопиться.

Он резко пришпорил коня, направив его вдоль тракта, и наёмник без раздумий поспешил за ним. Так их жеребцы мчались по большой дороге, а холодный ветер обдувал всадников, резко и громко свистя, — и Грегор, прижавшись к шее своего коня, снова задумался. Но теперь все его мысли были посвящены Беатрис — он думал о том, как вернется и обнимет её. И всё его прошлое навсегда останется позади, словно страшный сон.

Глава 15

Бледный лунный свет озарил кабинет Олерона этим безветренным и крайне спокойным вечером, застав его лежащим в постели и занятым чтением книги “Ночи Альзура”. С интересом перелистывая страницы, он словно уходил в её неизведанный и полный опасностей мир на заре первой эры, когда в Хальмстаде только стали появляться первые маги, распространявшие своё учение, и был основан орден Незримых, который со времён своего создания всегда был на стороне тех, кто больше ему платил.

Олерон перечитывал эту книгу уже в третий раз, надеясь, что именно её чтение поможет ему быстрее заснуть. Однако сегодня он не смог проверить свою догадку — в дверь несколько раз постучали, и Олерон, окончательно потерявший всякий настрой читать уже знакомое произведение и нетерпеливо ждать столь драгоценного для него сна, нервно отбросил книгу и недовольно крикнул:

— Открыто!

В кабинет вошёл один из посвященных. Это был совершенно худой юноша, трясущийся от страха, словно за ним гнался оживший древний монстр.

— Вас вызывает Старейшина, — прерывистым голосом произнёс он.

Олерон резко подскочил с постели, быстро накинул лёгкий плащ на своё сухое и неестественно бледное тело, желая прикрыть свои шрамы, служившие ему напоминанием о временах его боевой молодости, и раздраженно оттолкнул посвященного, так не вовремя вставшего в дверях.

— Ну, что встал, олух! — рявкнул он. — Дай пройти!

Через следующее мгновение он, словно выпущенная стрела, вылетел из своей комнаты и побежал в кабинет Старейшины, но, придя на место, с досадой обнаружил отсутствие своего мастера. Оглянувшись, он вновь увидел юношу, принёсшего ему эту весть, и с прежним раздражением громко спросил:

— Почему ты мне не сказал, что Старейшины нет в его кабинете?

— А вы и не спрашивали, — опустив взгляд, заметил посвящённый, и сразу же получил пощечину от своего наставника.

— Где Старейшина!? — не своим голосом от злости гаркнул Олерон.

Юноша осторожно поправил челюсть, сплюнул себе под ноги и, не поднимая головы, тихим голосом ответил:

— Он сейчас в лазарете.

На лице Олерона появилась злобная усмешка — его мечта наконец осуществилась сама собой, и он был особенно рад тому, что ему не пришлось марать свои без того грязные руки убийством старика. Ведь сейчас, волею непредсказуемой судьбы, единственный человек, с мнением которого он был вынужден до сих пор считаться, находился при смерти, совершенно неспособный к управлению Братством.

Однако Олерон не успел вовремя спрятать свои эмоции — посвященный мельком взглянул на него, но его наставник, ослеплённый резко нахлынувшим на него счастьем, с трудом собрал в голос всю трагичность и поспешил исправиться.

— Умеешь не вовремя подлезть под руку, — проворчал он и, неловко похлопав юношу по плечу, с искренней улыбкой прибавил. — Когда мастер выздоровеет, получишь несколько ударов плетью за свою нерасторопность.

С этими словами Олерон резко развернулся и уверенной походкой направился в лазарет. Прежняя усмешка озаряла его некогда хмурое лицо — ведь даже сейчас он полагал, что его будущая власть, которая будет построена на устрашении, даст большие плоды, чем вся работа его мастера. Но посвящённый, оставленный им в полутьме, каждую ночь окутывавшей всё логово Незримых, думал совсем иначе, дрожа от бессильного гнева и ненависти к своему наставнику.

Спустившись по деревянной лестнице, Олерон попал в комнату травника, которая среди Незримых считалась лазаретом — вокруг были развешены различные травы и коренья, большинство из которых он видел впервые, а также стояло несколько ящиков с зельями и ядами, которые только что сделал умелец-травник. Но его привлекло совсем не это — почти всё Братство стояло вокруг единственной кровати, на которой лежал Старейшина. Он был в сознании, однако слабость постепенно истощала его, и потому старец мог лишь смотреть на плачущих посвященных, искренне сочувствующих ему.

Олерон нетерпеливо растолкал всех, чтобы подойти ближе к своему мастеру, который, едва увидев своего лучшего Незримого, несколько преобразился и, борясь с резкой болью, улыбнулся:

— Олерон, пришло твоё время. Болезнь скоро добьет меня, но я слаб уже сейчас… Теперь ты — мастер Братства Незримых, и твоё слово — закон, — медленно произнёс Старейшина, стараясь четко выговаривать каждое слово. — А теперь сними перстень с моей руки, и дай мне отдохнуть. Я чувствую, как силы покидают меня…

Олерон почтительно склонил голову и аккуратно снял перстень, поцеловав руку Старейшины. И, как только этот ритуал был закончен, старик устало закрыл глаза и задремал. Травник проверил его ровное и спокойное дыхание, и все тихо покинули лазарет, сохранив на лице грусть и подавленность.

Последними вышли Олерон и травник, и, решив воспользоваться случаем, новый предводитель Незримых оглянулся по сторонам и прошептал:

— Сколько ему ещё осталось?

— Если переживет эту ночь, то следующая будет его последней, — угрюмо ответил алхимик.

— Тогда может стоить облегчить страдания нашего мастера?

Травник остановился, почувствовав, как Олерон осторожно взял его за руку, криво усмехнулся и, разглядев холодную решительность в тёмных глазах своего собеседника, заинтересованно заметил:

— Ядом или кинжалом?

— На твоё усмотрение. Сделаешь это — и станешь моим главным помощником. Поднимешь свой статус и расширишь свою… как её…

— Лабораторию, — хищно улыбнулся алхимик и, на мгновение задумавшись, уверенно прибавил. — Хорошо. Завтра утром я ему дам лекарство, которое окажется не совсем лекарством, мастер.

Олерон с довольной улыбкой похлопал его по плечу.

— Хорошо, что мы понимаем друг друга.

Отпустив травника, он вышел в основной зал логова и, собравшись с силами, крикнул:

— Слушайте все!

Посвященные удивленно обернулись и почти одновременно посмотрели на своего нового мастера. Олерон невольно усмехнулся — долгожданная власть уже опьянила его, а ведь он только начал ощущать её сладкий и манящий вкус.

— Мой первый приказ, — продолжил он. — Всем завтра быть наготове — с этого дня мы начнём свою полноценную работу! По моим расчетам, завтра должен приехать гонец с заказами из Золдена!

Толпа радостно загудела, и Олерон закончил свою речь властным тоном под одобрительные возгласы юных Незримых.

— А теперь всем спать! Нас будет ждать тяжелый, но крайне успешный день для нашего Братства!

Услышав слова нового главы Братства, толпа поспешила разойтись по своим казармам, а он отправился в свой кабинет и лег в постель, но, охваченный ликованием от такого щедрого подарка судьбы, долго не мог заснуть — ведь теперь он мог навсегда позабыть о своих коварных планах и сразу перейти к управлению орденом, упиваясь данной ему властью, которой ему никогда не хватало.

Но вскоре лёгкая усталость наконец взяла над ним верх, и Олерон невольно поддался соблазнительной слабости объятий сна, отложив все свои планы на завтрашний, крайне переломный для его судьбы день.

* * *

Первые лучи солнца начали озарять горизонт. Чародей с трудом держался в седле, измотанный отсутствием сна в течение уже второй ночи подряд, и Грегор не давал ему уснуть, на протяжении всего похода упорно подбадривая его. Увидев озеро неподалеку, о котором говорил Гелар, наёмник сверился с картой и довольно произнёс:

— Каспар! Мы нашли это место!

Они внимательно осмотрелись вокруг. Оказалось, что древний орден нашёл своё убежище в руинах полуразрушенной от собственной старости постройки, о происхождении которой ничего не было известно ни чародею, ни наёмнику. Каменное строение было частью большой и очень крутой горы, что делало его крайне неприступным.

— Неплохой выбор, — заметил Каспар, внимательно осматривая гору. — При правильном подходе тут можно выдержать осаду всей королевской армии.

— Согласен. Но я думаю, что мы справимся своими силами, — критично заметил Грегор. — Пора приступать, Каспар.

Чародей кивнул и неторопливым шагом направился вслед за Грегором. Наёмник проехал ещё несколько шагов, проворно выскочил из седла, привязал поводья своего коня к толстой ветке и, сняв наплечный мешок, начал что-то в нем искать. Каспар последовал его примеру и, закончив, с непониманием посмотрел на своего друга.

Вскоре Грегор нашёл то, что хотел — в его руках оказалось неотправленное письмо Джованни, являвшееся единственной уликой против Олерона. Спрятав его в карман своей накидки, он поднялся и аккуратно закинул мешок на седло своего коня, инстинктивно проверил, как быстро достается клинок из ножен, и тяжело выдохнул.

— Ты готов? Обратного пути уже не будет.

— Веди, друг, — немногословно ответил чародей, задумчиво глядя вдаль.

Грегор усмехнулся и уверенным шагом направился к логову. Он давно пытался представить себе встречу с Олероном, но даже сейчас, находясь у его обители, наёмник старался не поддаваться эмоциям. Он понимал, что до Олерона ещё предстоит добраться через посвящённых Братства, которые явно не остались бы в стороне при открытом вторжении.

Подойдя к горе, Грегор выругался. На входе в логово находилась магическая дверь, которую Грегор видел второй раз в своей жизни. И, наученный горьким опытом, он знал, что она открывалась только тем, кто знал пароль. Получив три неправильных ответа, дверь активировала колокола в логове, поднимая тревогу во всем логове и извещая Незримых о незваных гостях.

— Что ж, Гелар, — недовольно пробурчал наёмник. — При встрече я тебе это припомню.

Нерешительно остановившись у двери, наёмник и чародей внимательно осмотрели её и, когда Грегор осторожно дотронулся до неё, услышали замогильный хриплый голос.

— Что есть первая инстанция в нашем деле? — медленно спросил он, чётко выговаривая каждое слово.

Каспар удивленно посмотрел на задумавшегося Грегора, который отчаянно перебирал все возможные варианты ответа в своей голове. И через несколько секунд наёмник неуверенно произнёс:

— Братство?

— Нет! Осталось две попытки, — голос уже приобретал нотки насмешки, но оставался также холоден и страшен. — Повторяю. Что есть первая инстанция в нашем деле?

Каспар одернул своего друга и прошептал:

— Грегор, давай подумаем. Мы сможем открыть её, если соберёмся с мыслями.

— У тебя есть идея?

— Да, — нерешительно произнёс чародей. — Глава их ордена. То есть… Ты меня понял.

— Что ж, выбора у нас всё равно нет, так что, — резонно рассудил наёмник и ответил на вопрос зачарованной двери несколько увереннее, но с таким же вопрошающим тоном. — Мастер?

— Нет! — теперь голос негодовал. — Осталась одна попытка. Повторяю. Что есть первая инстанция в нашем деле?

Каспар усмехнулся и настороженно начал перебирать в голове все заклинания, какие только мог вспомнить, но в следующее мгновение услышал радостный возглас своего друга:

— Догма!

На мгновение вокруг них воцарилось молчание, и Грегор осторожно положил руку на рукоять своего клинка, надеясь на худшее.

— Вы можете пройти, — с некоторым разочарованием прохрипел таинственный голос. — Открываю дверь.

Послышался хруст ржавых замков, и дверь приоткрылась. Каспар с лёгкой улыбкой посмотрел на своего друга и заметил:

— Отличная работа. Я уже почти был готов к тому, что нас обнаружат.

— Даже если и так, то у Олерона всё равно не было бы выбора, — на лице наёмника заиграла хищная усмешка. — Пора, Каспар. Накинь капюшон и следуй за мной.

Чародей кивнул и, выполнив просьбу своего друга, прошёл за ним внутрь логова, оставив дверь за собой слегка приоткрытой. Вход никто не охранял, и потому наёмник спокойно миновал его, огляделся в поисках посвящённых и, никого не увидев, направился в основной зал. Каспар осторожно последовал за ним, пытаясь разглядеть в полутьме возможные ловушки Незримых, и через несколько мгновений услышал разочарованный вздох своего друга.

Основной зал логова оказался куда просторнее, чем предполагал Грегор. В центре стоял огромный ясеневый стол, в несколько раз больше, чем дома у Гертруды, вдоль стен находились слегка затронутые плесенью шкафы и тумбы, на каменном потолке висела большая люстра из козьих рогов, а также по стенам, рядом с проходами в отдельные части логова, были развешаны лёгкие светильники.

Наёмник усмехнулся, осматривая этот зал, и с досадой прошептал:

— Ну и куда нам теперь? У нас есть целых три прохода, и он может быть где угодно.

— Давай разделимся, — задумчиво рассудил Каспар. — Если Незримые ещё спят, то поиск Олерона будет несложной задачей.

Грегор ненадолго задумался.

— Хорошо. Я думаю, что нужно идти в левый проход.

— А я пойду в правый. Если что-то пойдет не так, кричи, — ответил чародей. — Как закончим, встретимся здесь.

Грегор одобрительно кивнул и, проводив взглядом своего друга, направился в выбранный проход, который оказался отделен от основного зала запертой дверью. Осмотревшись по сторонам, наёмник подошёл к ней и осторожно дернул её на себя. На удивление, дверь легко подалась, открыв Грегору настоящую казарму Незримых, в которой стоял затхлый запах, резко ударивший его в нос.

Чутье сыграло с наёмником злую шутку. В комнате лежали пятнадцать посвященных, которые по собственному желанию или по шутке судьбы вступили в орден Незримых. Но Олерона среди них не было и быть никак не могло, наёмник не сомневался, что ему не хватило бы благородства вести такой же образ жизни, как и эти юнцы, обреченные сегодня на раннюю смерть во сне.

Грегор тихо закрыл дверь за собой и лёгким движением руки наложил на неё жест Ургадж. Красно-оранжевая руна вспыхнула, закрывая посвященным единственный путь отступления, и наёмник, вытащив кинжал, подошёл к первому спящему юноше. Парень мерно дышал, даже не подозревая о надвигающейся опасности, — и Грегор на мгновение задумался, крепко стиснув кинжал в руке. Но его сомнения быстро исчезли, едва он вспомнил о Нитирнваэле, и, обуреваемый бессильным гневом, он плотно закрыл парню рот и легко перерезал ему горло.

Когда юноша перестал дёргаться в стремительно приближавшейся агонии, наёмник осторожно обтер кинжал об его одежду и перешёл к следующему Незримому. Так, методично повторяя эти действия из раза в раз, он невольно предавался искренней жалости к посвященным, но не останавливался, зная, что не может поступить иначе. Воспоминание о своём учителе быстро отрезвляло его, и Грегор понимал, что эти бедные овечки, приведённые судьбой к нему на убой, на самом деле были гиенами, от которых нужно было избавиться раз и навсегда.

Тем временем Каспар, исследовавший правое крыло логова, также не мог похвастаться успехом в поисках Олерона. Чародей обнаружил лишь две комнаты, одна из которых была также заперта, а во второй находилась кузница и различные верстаки. И, мимоходом осмотрев открытую комнату, в которой не было никакого прохода дальше, чародей продолжил поиски и вскоре увидел большую каменную лестницу, ведущую вглубь логова. Оглянувшись по сторонам, он спустился вниз и, издалека услышав приятный запах трав и пряностей, с лёгкой усмешкой понял, что приближается к комнате травника.

Пройдя дальше, чародей обнаружил владельца этой комнаты, который безмятежно спал на полу, постелив себе шкуру пещерного медведя. Увиденное несколько озадачило Каспара, но стоило ему поднять голову чуть выше, как он всё понял — на кровати травника спал старик.

Чародей поймал себя на мысли, что старик не причинит ему особого вреда, и потому решил заняться лишь травником — осторожно встав рядом с ним, он вытянул руку вперёд и грозным голосом прошептал:

— Bàsachadh.

Через мгновение травник проснулся и, не в силах произнести ни слова, забился в судорогах. Руки перестали быть подвластны ему — заклинание постепенно вытягивало и выкручивало каждую конечность, принося несчастному невыносимую боль и заставляя его в исступлении биться о пол, лишь создавая лишний шум. И Каспар, зная об этом, просто наступил травнику на грудь и стал терпеливо ждать окончания действия заклинания.

Однако он не учел одного — старик проснулся и, посмотрев на чародея уставшим взглядом, тихо спросил:

— Ты пришёл вместе с Грегором?

Каспар удивленно обратил на него внимание.

— Да. Откуда ты…

— Это не столь важно. Как закончишь, приведи сюда Грегора. Он должен кое о чем знать, — недовольно прервал его старик. — Поторопись. Кто знает, когда меня почтит своим визитом Bàs…

Глава 16

Озвучив свою просьбу, старик закрыл глаза и снова задремал, и Каспар, перестав чувствовать предсмертные судороги травника, тотчас завершил заклинание и поспешил к уже ожидавшему его в назначенном месте Грегору. Встретив его недовольный взгляд, чародей поспешил объясниться, и через пару минут его сбивчивого рассказа наёмник резонно заметил:

— Я не знаю этого старика. Но, как закончим с Олероном, то поговорим с ним.

— Ты уверен? — чародей слегка приподнял бровь. — Может, нам отсюда придётся спешно убегать?

Грегор отрицательно покачал головой.

— Нет, не придётся. Здесь остались только мы, Олерон и этот старик.

— А посвященные?

— Я их убил. Пока они спали, — наёмник ненадолго замолчал и опустил руку на ножны кинжала. — Давай не будем об этом, хорошо?

Чародей понимающе кивнул и указал на закрытую дверь.

— Вот. Скорее всего, он прячется там — заперся на крепкий замок, зараза. Могу её взломать, если нужно.

Но у Грегора был совершенно другой план — он лишь легко достал свой полуторный клинок из ножен и, чувствуя, как гнев вновь обуревает его, со всей силы ударил ногой в дверь. В следующее мгновение она слетела с ржавых петель и с грохотом упала на каменный пол, разбудив Олерона. Он ловко подскочил с кровати и быстро схватился за свой меч, но не успел отразить ни одного удара — его клинок предательски выпал из рук после заклинания Каспара.

— Dì-armachadh! — Олерон в недоумении посмотрел на чародея, и, встретившись с ним взглядом, услышал его уверенный голос. — Ceangal!

И в следующее мгновение глава Незримых бессильно упал на колени, скованный магическими путами, и злобно посмотрел на Грегора, который безмятежно наблюдал за происходящим.

— Взял с собой своего дружка, потому что знал, что не справишься со мной, да!? — рявкнул он, брызгая слюной.

— Убить тебя один на один — это дело нескольких секунд, Олерон. Но я не хочу торопиться, — с хищной ухмылкой заметил наёмник. — Да и зачем? Ты ведь и так прекрасно знаешь, зачем я пришёл сюда, верно?

По спине Олерона побежали мурашки, и он громко закричал — по логову волной прокатилось эхо, но никакого отклика не последовало.

— Никто не придет, — Грегор медленным шагом начал приближаться к нему. — Пришлось воспользоваться вашими методами. И скоро ты с ними встретишься.

Глава Незримых попытался разорвать магические оковы, но тщетно — они лишь причиняли ему обжигающую боль, волной распространявшуюся по всему телу, — и через несколько секунд он дрожащим голосом воскликнул:

— Стой! Я прошу честный бой! Развяжите меня!

— А когда ты, последний из шестерки убийц, добил моего раненого и ослабленного учителя, ты думал о честном бое!?

На лице Олерона застыло неподдельное удивление, смешанное с ужасом.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он, невольно округлив глаза.

— Я бы тебе объяснил, но ты меня всё равно не поймешь, — Грегор перехватил клинок в обе руки, подойдя к нему на расстояние одного шага. — Я слишком долго этого ждал.

Наёмник ударил, высвободив весь накопившийся гнев, всю злобу и ненависть, которые переполняли его в этот момент, и в следующее мгновение голова его заклятого врага покатилась по каменному полу. Магические путы мгновенно исчезли, и тело Олерона бездыханно упало, заливая весь кабинет кровью. Чародей немного побледнел, и Грегор вывел его из комнаты, не сказав ни слова, и закрыл за собой дверь. Затем, тяжело дыша, наёмник достал лоскуток шероховатой ткани и молча начал оттирать ещё не засохшую кровь со своего меча. Закончив с этим, он небрежно отбросил лоскуток, убрал клинок в ножны и, оглянувшись, посмотрел на Каспара, на лице которого застыла гримаса отвращения и лёгкого страха.

— Каспар, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно заметил Грегор.

— Вроде бы, — дрожащим голосом ответил чародей. — У нас есть с собой спиртное?

— Да. Всё настолько плохо?

— Пойдем поговорим со стариком, а потом выпьем. Как можно так мерзко убивать, Грегор! — воскликнул Каспар, борясь с подступающей тошнотой.

Наёмник слегка усмехнулся и, молча кивнув, неторопливо направился вслед за своим другом в комнату травника. Едва переступив её порог, он увидел старика, спокойно спящего на большой кровати, и вопросительно посмотрел на Каспара, ответ которого оказался крайне простым — чародей лишь подтолкнул своего друга вперёд.

— Давай уже покончим с этим.

Грегор нехотя кивнул и осторожно приблизился к кровати — и стоило ему подойти к ней почти вплотную, как старец приоткрыл глаза. Осмотрев нового гостя уставшим взглядом, старик искренне удивился, признав в нем наёмника, и немного оживился, осторожно приподнявшись.

— Грегор, верно? — с лёгкой ноткой радости спросил он. — Мои посвященные зовут меня Старейшиной. Рад познакомиться.

— Взаимно. Вы хотели меня видеть?

— Ещё неделю назад я отправил тебе письмо, чтобы ты явился сюда. Но ты пришёл только сегодня, — старик прищурился. — Это крайне не пунктуально с твоей стороны, Грегор.

— Я не получал никакого письма. Зато узнал много нового — в частности, то, что Олерон меня подставил, — Грегор невозмутимо достал уцелевшее письмо Джованни и передал его удивлённому Старейшине. — Он вел переписку со связным в Золдене и многим строил козни, держа город в страхе.

Перечитав письмо несколько раз, старик тихо выругался и с бессильной яростью бросил его на пол со словами:

— Он ещё жив?

— Из всего вашего Братства остались в живых только вы.

Честность и серьезность гостя настолько обезоружили Старейшину, что он ненадолго забыл о важном разговоре, и наступила тишина, которую вскоре развеял сам Грегор, присев на стул близ кровати старика.

— Так о чем вы хотели поговорить?

Старейшина удивленно посмотрел на него и неуверенно произнёс:

— О твоём прошлом. Мне кое-что о нем известно, и тебя это наверняка заинтересует.

— И что же вы хотите взамен? — слегка усмехнувшись, поинтересовался наёмник.

— Уже ничего, — старик облегченно выдохнул. — У меня сегодня состоится самая серьезная встреча в моей жизни, и мне нечего просить. Даже твоего прощения, ведь грех никогда не лежал на нас. Мы лишь исполнители…

Каспар, всё это время сидевший на стуле в другом углу комнаты и молча наблюдавший за происходящим, недовольно хмыкнул и покачал головой, чувствуя очередной приступ тошноты, ознаменованный воспоминанием об убийстве Олерона.

— Что вам известно? — голос наёмника слегка дрогнул. — Для меня действительно это очень важно.

Старик хитро улыбнулся и откашлялся, приготовившись к предстоящему долгому рассказу.

— Дело было несколько лет назад, — задумчиво начал он. — В тот день к нам нагрянул гонец из Тионада — принес нам с десяток заказов со всего Хальмстада. Но главный заказ, помеченный неизвестным высокопоставленным вельможей, он оставил лично мне и наказал, чтобы я отдал его своему самому лучшему Незримому…

— И вы, несомненно, отдали его Олерону и снарядили ещё пятерых посвященных вместе с ним, верно? — не выдержал Грегор.

— Именно так. Но будь добр, прояви терпение к человеку на его смертном одре, — усмехнулся старик и, увидев послушный кивок Грегора, продолжил. — Так вот. Я поручил это задание Олерону и отпустил его, а он прихватил пару ребят с собой. Но вернулся он только один. И всё из-за моей ошибки. Если бы я только знал, чем всё это обернётся…

— Просто цель оказалась сильнее, чем обычный купец или горожанин, — усмехнулся Грегор.

— Не только. Я лишь потом посмотрел на маркировку и печать этого заказа, и страх пробил меня до самых пят. Там была поставлена личная королевская печать и подпись, Грегор! Сам король Рольф заказал Нитирнваэля.

Каспар удивленно посмотрел на старика, не веря услышанному, а Грегор резко подскочил со стула и воскликнул:

— Это невозможно!

— Я прекрасно понимаю твои чувства, Грегор, но потерпи — я скоро закончу свой рассказ. Сядь и послушай меня, — успокаивающим голосом произнёс Старейшина и добавил. — С того дня я стал с нетерпением ждать того гонца, кто привез мне тогда этот чудной заказ. Через две недели он приехал, и я расспросил его об этом заказе. Гонец был не слишком разговорчив, и только благодаря выпивке я смог узнать почти всю информацию, которую сейчас передаю тебе. Не знаю, поверишь ли ты в неё или нет, но у меня, в моём столе, ты найдешь доказательства этому. Готов услышать это, не перебивая меня?

Наёмник молча кивнул и сел перед Старейшиной, который, лишь устало улыбнувшись, резко завершил свой рассказ.

— Сам король Рольф — причина твоих несчастий. И всё из-за банального пророчества. Ах, погоди, я отыскал его и даже записал.

Старик на мгновение прикрыл глаза и, осмотрев свои карманы, передал Грегору небольшую записку. С трудом разобрав почерк Старейшины, наёмник обернулся к Каспару, и чародей, прищурившись, невозмутимо прочитал:

— “Thèid an rìgh daonna a sgrios le sliochd an fheadhainn”, — Каспар непонимающе посмотрел на Грегора и поспешил перевести эти слова. — Людской король будет свергнут потомком Древних.

Услышав эти слова, Грегор по-настоящему испугался. Его память пронзили некоторые, давно заглушенные воспоминания, воскресшие в его голове прямо сейчас, и он с огромным трудом преодолел их и дрожащим голосом спросил:

— Но… Почему я?

— Придворный маг Рольфа рассчитал все возможные даты рождения “потомков Древних”, пришедшихся на период жизни и правления своего господина. А сам король отдал приказ убить всех, кто был рождён в эти дни. Но к тому времени, как были сделаны эти расчеты, тебе едва исполнилось восемь лет, и твоя семья жила в деревне, староста которой, по неудачному стечению обстоятельств, был должен королевским сборщикам налогов и замечен в революционном настрое…

— И Рольф решил убить двух зайцев сразу — уничтожить неугодного ребёнка и его родную деревню, — Грегор горько усмехнулся. — Мудро и цинично. В стиле политиков.

Старейшина одобрительно кивнул.

— Он думал, что ты погиб в тот день, потому что нанял хорошо обученных воинов на этот заказ. Но потом до него дошли слухи о твоей сестре, единственной, кто случайно избежала резни в твоей деревне. Люди короля долго следили за ней и вскоре придумали, как избавиться от неё, не привлекая внимания.

Наёмник стиснул зубы, сдерживая слёзы, а старик неумолимо продолжал.

— Её отравили. Подсыпали яд в новое лекарство и подкупили знахаря, к которому она ходила. И, чтобы отвести подозрения, приказали распространить ему лекарство, а потом повесили на знахаря все свои грехи и прилюдно казнили. А потом в немилость Рольфа попал Нитирнваэль, потому что он хотел разобраться в резне, произошедшей в твоей деревне. А как убили его, ты уже давно знаешь.

Старик замолчал, утомленный долгим разговором и внимательно посмотрел на наёмника. Грегор, собравшись с силами и переборов все нахлынувшие на него воспоминания, наконец произнёс:

— Это очень ценная информация. Спасибо вам, — он поднялся со стула и осторожно добавил. — Так всё-таки, может быть я чем-нибудь смогу вам помочь?

Старейшина слегка усмехнулся и окинул Грегора уставшим взглядом.

— Вылечить меня ты не сможешь. А назначить встречу с Bàs пораньше — вполне. Это ведь тоже твоя работа, верно?

— Не совсем, — тяжело дыша, сказал наёмник и потянулся за кинжалом. — Но, боюсь, сегодня мне придется сделать исключение.

— Давай, Грегор, — он протянул наёмнику руку и через силу улыбнулся. — Я усну, и проснусь уже там, где не будет печали и боли… Спасибо тебе.

Увидев пугающую решимость в глазах, Каспар резко поднялся и уже готов был остановить своего друга, но Грегор невозмутимо произнёс:

— Нет, Каспар. Это будет моё бремя, но не твоё. Мы почти закончили.

— Но ты можешь усыпить его заклятьем Фаогр, друг, — обеспокоенно заметил чародей. — И мы решим всё без крови.

Грегор отрицательно покачал головой и приподнялся со стула.

— Здесь мои чары бессильны — так он будет умирать ещё дольше и мучительнее.

Дыхание Старейшины наконец стало ровным и спокойным, и Грегор, несмотря на упрекающий взгляд своего друга, не стал долго раздумывать — осторожно, но крепко взяв протянутую руку, он лёгким движением кинжала перерезал старику запястье. Кровь обильным потоком вырвалась из раны, и наёмник, вытерев кинжал об одеяло, медленно подошёл к Каспару.

— Пойдем, друг, — Грегор закрыл собой тело, увидев отвращение на лице своего напарника. — Поищем кое-какие доказательства в его кабинете и уйдем отсюда.

Чародей недовольно хмыкнул.

— То есть на слово ты ему не поверил?

— Поверил. А вот насчёт причастности людей Рольфа нам следует убедиться наверняка.

С этими словами наёмник вылетел из комнаты, вернувшись в основной зал, и, едва чародей догнал его, решительно направился в единственный неисследованный проход, который привел их в кабинет Старейшины.

Пройдя внутрь первым, Грегор выругался — в кабинете царил полный беспорядок: некоторая мебель была перевёрнута и даже сломана, личный стол Старейшины был сдвинут, а листы бумаги, собранные в большие стопки, разлетелись по полу. Осмотревшись вокруг, он невольно поймал себя на мысли, что поиски нужного заказа потребуют использования жеста Игриф. Но, хорошо всё обдумав, он решил начать осмотр с ящиков в столе Старейшины и почти сразу же достал договор с королевской печатью и подписью, о котором говорил старик. Прочитав его, Грегор молча передал находку Каспару.

Чародей внимательно прочитал договор и через несколько мгновений сжал бумагу, сдерживая неподдельную ненависть как к королю, так и к самим Незримым.

— Выпьем? — предложил он, тяжко вздохнув. — А потом поедем в Тионад и убьём этого властного ублюдка?

Грегор хищно улыбнулся, и Каспар увидел в его глазах странный огонёк, которому, словно оставленному без внимания костру, нужно было дождаться лишь одного сильного порыва, чтобы разгореться до предела безумия.

— Конечно, поедем. Ты сможешь открыть туда портал?

Каспар отрицательно покачал головой.

— Тионад хорошо защищён от воздействия магии благодаря деяниям Рольфа. Портал может повести себя непредсказуемо, а барьер высосет много сил, если я начну колдовать прямо в городе. Прости, Грегор — нам придется ехать.

— Ничего, — с небольшим разочарованием произнёс наёмник и устало осмотрелся вокруг. — Пойдем отсюда. Нас уже ничего здесь не держит.

Вскоре они покинули логово Незримых и вернулись к своим коням, терпеливо ждавшим их прихода. Грегор открыл свой наплечный мешок, закинул на его дно найденный договор, достал флягу, наполненную вином, и молча передал её Каспару.

Чародей сделал несколько глотков, вернул флягу своему другу, довольно улыбнувшись, и услышал его задумчивый голос.

— Сможешь сжечь это логово дотла?

Каспар с удивлением посмотрел на наёмника и с усмешкой ответил:

— Прям дотла — не обещаю. Но превратить это место окончательно в руины вполне возможно.

— Тогда сделай это. И мы поедем, — Грегор осушил флягу и, посмотрев в неё, недовольно вздохнул. — А как пересечем границу с провинцией Тионада, сделаем привал и отдохнем.

Каспар слегка усмехнулся и задумчиво кивнул, подбирая нужное заклинание, отошёл от своего друга на несколько шагов вперёд, подойдя ближе к логову, вытянул обе руки, медленно устремляя их к небу, и выкрикнул:

— Brùth a h-uile càil gu luath!

Логово Незримых мгновенно охватило всепоглощающее пламя, вызванное направленным огненным дождем чародея. Магическая дверь покосилась, навсегда замуровав за собой секреты Братства, и через пару минут от убежища остались лишь полуобгоревшие каменные руины. Каспар довольно улыбнулся, увидев результаты своей работы, и заметил:

— Ну как, хватит? Я думаю, пора тушить! — увидев одобряющий кивок Грегора, с интересом продолжавшего смотреть за его действиями, чародей вытянул правую руку в сторону логова и воскликнул. — Gu leòr!

Пламя начало резко затухать, обнажая разрушенную и сожженную обитель Незримых, и, когда оно исчезло окончательно, то чародей вернулся к Грегору, который по-дружески похлопал его по плечу и восхищенно произнёс:

— Отличная работа, Каспар. Спасибо.

— Ну что, в путь?

Грегор ловко запрыгнул на своего коня и, удобно расположившись в седле, решительно заметил:

— Да, Каспар. Пора.

Через минуту они отправились в Тионад, придерживаясь кратчайшей дороги. Несмотря на сомнения перед грядущей целью их плана, друзья не останавливались, зная, что идут верным путем. Они должны были завершить начатое, чтобы скоро вернуться к спокойной жизни и к тем, кто уже ждал их.

Глава 17

Тем временем Беатрис с трудом открыла глаза, разбуженная ласковыми солнечными лучами. Она перевернулась на спину и, не увидев рядом с собой Грегора, испуганно огляделась вокруг и в одно мгновение вспомнила всё, что произошло с ней вчера вечером.

Тоска новой волной настигла девушку — и только осознание того, что её возлюбленный скоро вернется, удержало её от свежих слёз, согревая душу. Нехотя поднявшись с кровати, она подошла к зеркалу и, увидев свои растрёпанные волосы и уставшее лицо, резко отпрянула от него, быстро оделась и вылетела из комнаты.

Не сбавляя шага, Беатрис пробежала по лестнице и спустилась в прихожую, собираясь искать свою тётушку в её большом доме, но вдруг услышала добрый и мягкий голос Гертруды, доносившийся из кухни.

— Беатрис, ты уже проснулась? Садись завтракать!

Девушка медленно прошла туда и остановилась у порога, увидев Гертруду, одетую в чистенький белый фартук и ласково улыбающуюся ей. Потом взгляд Беатрис остановился на большом столе, на котором уже стояли свежеиспечённый порезанный хлеб и крынка молока.

— Ну чего же ты стоишь, Беатрис! Давай кушать, пока всё свеженькое! — воскликнула Гертруда и, не дожидаясь своей племянницы, заняла место за столом.

Девушка последовала её примеру и попыталась налить молоко себе в стакан — её руки предательски затряслись, и она чуть не разлила всё содержимое крынки мимо. Это не осталось незамеченным, и Гертруда решила поговорить с Беатрис, пользуясь удачным моментом.

— Беатрис, с тобой всё хорошо?

— Да, — неуверенно ответила девушка, пряча взгляд.

Гертруда слегка улыбнулась, понимая причину, по которой её любимая племянница не хотела продолжать разговор, и потому решила спросить прямо.

— Тоскуешь по Грегору?

Беатрис удивленно посмотрела на свою тетю, застыв с куском хлеба у рта. Она не выдержала её пристальный взгляд и опустила голову, пытаясь сдержать слёзы, но чувства оказались сильнее.

— Да, — всхлипывая, прошептала она. — И сильно переживаю. Он отправился к Незримым. Не знаю, зачем, но явно не на простые переговоры.

— Дело серьёзное, — задумчиво продолжила Гертруда, слегка прищурившись. — Чтобы не случилось, Грегор справится, я уверена. И Каспар прикроет его.

Тётя села рядом с Беатрис и, пододвинув к ней стакан молока, прибавила:

— Лучше расскажи мне, как вы познакомились. Мой братец явно не отпустил бы тебя одну в Галерию, но и не доверил бы человеку, которому не доверяет.

— Мой отец и Грегор недолго работали над общим делом, — вытирая слёзы, ответила девушка. — Так мы и встретились прямо в кабинете моего отца. Он мне сразу понравился, и это было взаимно. Пока мы гуляли в Золдене, время с ним пролетало незаметно…

Беатрис на мгновение замолчала, отпив молока, и с грустью продолжила:

— Он хотел завершить все дела здесь, прежде чем вернуться в Золден и остаться там со мной, — услышав это, Гертруда не смогла сдержать удивления. — Но я очень волнуюсь за него. Он пережил много бед, и я хочу помочь ему… Но даже не знаю как.

— После вопроса о его семье я тоже всё поняла, — осторожно заметила Гертруда. — Грегор любит тебя и не хочет подвергать опасности. Позволь ему разобраться с этими проблемами, чтобы он сам смог начать свою жизнь с чистого листа. Вместе с тобой.

Девушка подняла свои глаза, полные слёз, и крепко обняла свою тетю, наконец позволив своим чувствам и эмоциям освободить её уставшую душу.

— Как мне дальше быть, тетя!? — воскликнула она. — Я почти всю ночь не могла уснуть из-за этих мыслей!

— Наберись терпения и жди. Он скоро вернется, и с ним всё будет хорошо, слышишь? — успокаивающе поглаживая её по спине, спокойным тоном объяснила Гертруда. — А сейчас поешь — тебе нужно быть красивой и сильной, Беатрис.

Беатрис понимающе кивнула и, тяжело выдохнув, начала завтракать. Аппетит вернулся к ней, и она съела всю свою часть завтрака. Гертруда, довольно улыбнувшись, ласково посмотрела на свою племянницу и уверенным голосом произнесла:

— А теперь собирайся. Пойдем прогуляемся. Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.

Девушка послушно выполнила просьбу своей тети, почти позабыв о своей тоске, и, дождавшись Гертруду, вскоре вышла на улицу, где провела свой день вместе со своей тетей, занимавшей её лёгкими и непринужденными разговорами.

* * *

До Тионада оставалось всего пару часов езды, но уже почти стемнело, и потому Грегор и Каспар решили подождать завтрашнего утра и устроили привал у крупного озера, где наёмник предложил остановиться. Привязав поводья коней к ближайшему дереву, он отправился собирать ветки для костра, а чародей пошёл охотиться на уток, уже представляя, как он будет с удовольствием есть их нежное мясо, слегка поджаренное на тлеющих угольках костра.

Но охота оказалась не самой лёгкой: когда Каспар попал молнией в одну утку из большой стаи, решившей отдохнуть на озере, то все оставшиеся птицы на озере резко взлетели, и он больше не смог больше ни в кого попасть, истратив ещё с десяток молний. А потом, с досадой провожая взглядом напуганную стаю уток, чародей понял, что его подбитая его молнией утка сейчас находится в центре озера, и он, недовольно ворча, с трудом взобрался на высокий камень у поверхности озера и громко произнёс, направив руку в сторону своей добычи.

— Toirt!

Убитая утка подлетела с поверхности озера, словно снова почувствовала глоток жизни, и, направляемая магией, через несколько секунд оказалась в руках у Каспара. Довольный своей работой, он осторожно спрыгнул с камня и увидел Грегора, несущего целую охапку сухих веток в руках. Сбросив их на землю, наёмник пошёл собирать маленькие камни, богато усеявшие почти весь берег близ озера, и вскоре вернулся с десятком внушительных камней, разложив их рядом с валежником. Разломав большие ветки, он огородил будущий костер собранными камнями, а потом применил жест Лазрар.

Язычки пламени мгновенно подожгли некоторые ветки, и вскоре костер разгорелся, разрезая наступившую темноту, постепенно охватившую окрестности. Грегор облегченно выдохнул и увидел освежёванную утку, которую протягивал ему чародей с довольной улыбкой на его освещённом лёгким огнём лице.

— Что, в охотники заделался? — усмехнулся Грегор, принимая добычу Каспара.

— Надо же было хоть чем-то заняться, пока ты бегал за ветками, — хмыкнул чародей. — Сможешь её пожарить или мне помочь магией?

— Ну уж нет. Я сам.

Соорудив из оставшихся толстых веток некое подобие вертела, Грегор нанизал утку на очищенную от коры ветку и подвесил над костром — и вскоре утка, сдобренная приправами, уже приобрела лёгкую золотистую корочку с черными вкраплениями от угольков. Каспар, в течение почти всего похода отчаянно боровшийся с голодом, довольно улыбнулся, раззадоренный соблазнительным запахом мяса.

— Ну не томи, давай уже есть! — нетерпеливо воскликнул он, зачарованно следя за каждым движением своего друга, стелившего тёмный обрывок ткани, заменявшей в пути скатерть.

Наёмник усмехнулся и, проверив готовность утки, аккуратно положил её ближе к проголодавшемуся чародею — он сразу накинулся на ещё не остывшую утку и, оторвав ножку, начал её есть, немного причмокивая от удовольствия. Грегор с лёгкой улыбкой взглянул на своего друга, сел напротив него и, занимаемый мыслями о Беатрис, неторопливо приступил к ужину.

Всякий раз, когда Грегор думал о ней, он невольно вспоминал все приятные моменты, которые он встретил с ней, и его лицо озаряла добрая улыбка. И за время похода Каспар не раз замечал это за своим другом — и сейчас, переводя дыхание, осторожно спросил:

— Снова думаешь о ней, да?

— Да. Я опять улыбаюсь? — иронично заметил Грегор, внимательно взглянув на Каспара.

— Ага. На этот раз ещё и глуповато, — пошутил чародей и добавил. — Я тоже часто думал о моей Фейлонии. И также улыбался.

— Не волнуйся, Каспар, — уверенно произнёс Грегор. — Скоро всё кончится — мы отомстим и за моих родных, и за твою семью.

— Да, только Рольф мне жизнь испоганил гораздо раньше, — с недовольной усмешкой произнёс Каспар. — Об этом знала только Фейлония. И сейчас, я думаю, самое время рассказать это тебе — завтра ведь нас ждёт такой судьбоносный день…

Наёмник слегка усмехнулся.

— Что ж, рассказывай — ночь ещё нескоро.

— С чего бы начать, — чародей сел поудобнее и ненадолго задумался. — В восемь лет мои родители отдали меня в школу чародейства и тайн магии в Тионаде, где я должен был пройти пять магических ступеней, потратив на каждую из них два года, и в неполные восемнадцать лет уже стать профессионалом магического искусства.

Он замолчал и хрипло откашлялся.

— Но полностью прошёл я всего три ступени, не закончив четвертую. А знаешь почему?

Грегор отрицательно покачал головой.

— Потому что он неожиданно решил, что маги могут стать ему угрозой, — чародей выругался, отвёл свой взгляд, полный бессильной злобы, и, успокоившись, решил продолжить свой рассказ. — Чтобы подтвердить его доверие, я должен был выполнить одну из его прихотей — с помощью магии выкрасть троих младенцев, указанных им, для проведения какого-то ритуала.

— И, надеюсь, ты отказался? — обеспокоенно заметил Грегор.

— Конечно. И имел глупость сообщить об этом отказе королю лично, один на один. Как сейчас помню отвратную усмешку Рольфа и его слова: “Ты укусил руку, которая тебя кормила, подлец. Пошёл вон!”.

Каспар опустил голову и стиснул кулаки.

— Стражники выкинули меня из дворца, на следующий день школу закрыли, а учеников и учителей распустили. Тех, кто открыто сопротивлялся — казнили, а те, кто поддержал Рольфа, работают на него до сих пор, — чародей криво усмехнулся и отложил обглоданную кость в сторону. — Узнав о моём ответе королю, мои родители отказались от меня и выкинули на улицу. В один день всё перевернулось: и из ученика магической школы, который подавал большие надежды, я стал нищим и никому не нужным человеком…

Грегор тяжело вздохнул и твердым голосом произнёс:

— Да. Помотала же нас жизнь. А твои родители ещё живы?

— Возможно. Они остались жить в Тионаде, но я даже встречаться с ними не хочу, — чародей криво усмехнулся. — Особенно с моим папашей. Вдруг не смогу сдержаться, и придется хоронить тирана в закрытом гробу.

— А что было потом? — заинтересованно спросил наёмник. — Ты приехал в Галерию и начал строить свою собственную жизнь?

— Ну, если это можно так сказать. Закончил обучение самостоятельно, проводил каждый вечер в библиотеке и работал, чтобы просто оплатить комнату в трактире и спокойно встретить следующий день. Потом поехал в эльфийские земли, где и встретил свою жену, — задумчиво ответил Каспар. — Но это уже другая история…

Наступила тревожная, полная боли от прошлого тишина, которую разрезал тяжёлый голос наёмника, зачарованно смотревшего на пламя костра.

— Тогда мне тоже есть что тебе рассказать, друг, — он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. — Когда мою деревню сожгли бандиты, я со всех ног бросился бежать в другую деревню — там, в доме моего дяди, временно жила моя сестра Элиза. Старик приютил меня. Но однажды, посчитав меня достаточно взрослым, он отправил меня работать в Маралд. Мне тогда было четырнадцать.

— А твоя сестра? Она осталась у твоего дяди? — спросил Каспар.

— Элиза тогда уже работала там помощницей у одного купца. Она была старше меня на шесть лет, и у неё уже была своя жизнь, — голос Грегора задрожал, и он крепко стиснул кулаки. — Но она очень любила и поддерживала меня, пока была жива. И мне её сейчас сильно не хватает…

Каспар тяжело вздохнул и ободряюще похлопал наёмника незапачканной рукой по плечу.

— Поэтому я поехал в Маралд, и начал работать в трактире. Мне пророчили судьбу вечно веселого и небритого трактирщика, но потом я встретил Нитирнваэля, — Грегор горько улыбнулся и, тяжело выдохнув, добавил. — А дальше ты уже знаешь. Благодаря его знаниям я уже несколько лет скитаюсь по городам и живу как наёмник, от заказа и до заказа. Собственно, именно так мы и встретились тогда, помнишь?

Каспар слегка усмехнулся и одобрительно кивнул. Увлечённые разговором, они не заметили, как быстро съели свой ужин, оставив от утки лишь одни кости. И, небрежно скинув их в костёр, наёмник взглянул на озеро, на гладкой поверхности которого отражались яркие звёзды.

— Пора спать, друг, — решительно произнёс Грегор. — Завтра нам придётся рано встать.

Каспар согласился, вытер пальцы об ткань и лёг недалеко от костра. Через несколько мгновений наёмник услышал храп своего друга, и, отчистив пятна с полотна жестом Регорд, аккуратно укрыл им чародея. Грегор присел рядом с ним, безуспешно пытаясь остановить поток своих нескончаемых мыслей о прошлом, и вскоре, окончательно уставший, наложил жест Фаогр, лёг на мягкую листву и сразу же уснул, собираясь с силами перед предстоящим тяжёлым днём.

* * *

В тот же день, поздним вечером, Магистрат закончил своё очередное совещание, поставив точку в вопросе о строительстве храма в честь богини плодородия и женской красоты Фиос. Советники крайне устали от бесконечных споров, связанных с улучшением жизни в их родном городе и нередко касавшихся личности каждого, кто имел право голоса в этом соборе — и потому Сарем решил отвлечь себя и своих коллег от важных дел и затеял непринужденный разговор, который скоро коснулся скромной персоны Грегора и его компании.

— Признаться честно, я боялся, что они не справятся с этим заданием, — с лёгким восхищением отметил он. — Хотя их история после возвращения оттуда оказалась ещё более жуткой, чем мы только могли предполагать.

Сарем окинул советников внимательным взглядом и продолжил, обращаясь ко всем, кто проявил интерес к его воспоминаниям.

— Подумать только. Чудовище под Галерией, в Затерянном городе, о котором все до недавних пор относились как к мифу. До сих пор помню, как Грегор принес сюда башку этой зверюги, — он нервно сглотнул, когда это воспоминание во всех красках всплыло в его памяти. — Теперь я начинаю понимать, почему Хартир запретил продавать дом, прежде чем исчезнуть навсегда в этих катакомбах…

— А я всё равно не поверил ни единому их слову, — резко возразил Рандольф и пристально взглянул на Сарема, полагая, что глава совета совсем не случайно начал этот разговор. — С заданием они, конечно, справились, но это не делает из них героев.

Все советники почти одновременно посмотрели на него и слегка улыбнулись. Только у каждого из них улыбка была совершенно разной. Феаннаг и Лориан, эльфийские братья-близнецы, недавно ставшие членами Магистрата, всегда презрительно оценивали любой поступок и слово Рандольфа, никогда не понимая вечно брюзжащего и недовольного старика, совершенно не следящего ни за собой, ни за своей речью. Однако вся людская часть Магистрата, кроме главы совета, относилась к нему с большим уважением, полагаясь на его старость и огромный опыт, что крайне ценилось в их совете. А Сарем всегда придерживался другого мнения — он всегда был снисходителен к старику, потерявшему единственного сына и, вследствие этого, свой разум, но совсем не желал прислушиваться к его мнению и подчиняться устаревшим правилам, которые Рандольф часто любил навязывать всем своим коллегам. Поэтому он и продолжил спор, желая добиться истины и вывести своего советника на чистую воду.

— Каспар давно помогает нам своими изысканиями. С Грегором я был не знаком, но их совместная работа привела к удивительному открытию! — примирительным тоном парировал он. — Неужели тебя не радует тот факт, что мы сможем получить знания народа, что был до нас?

— А ты как думаешь, Сарем? Мне на это откровенно наплевать! — рявкнул Рандольф, и голос его задрожал от бешенства. — Я жажду лишь правосудия. Этот ублюдок и чародей убили моего сына!

— Тише, тише, — Сарем поднял обе руки перед собой. — Расследование уже давно закончилось, и за ними не доказали вины. Ты ведь наверняка помнишь, что у Эрикса выявили смерть от судорог, которые вызвали удушье. А они часто случались у него и до этого. Или ты считаешь иначе?

Испепеляющий и полный злобы взгляд Рандольфа был лучшим ответом на вопрос, поставленный главой Магистрата — и Сарем вежливо извинился, понимая, что нарушил грань дозволенного в разговоре с ним, и решил развлечь остальных советников интересными историями, оставив старика наедине со своими мыслями. Однако спустя несколько минут разговор вновь зашёл о компании Грегора. Только теперь всё говорили о самой неприметной её участнице, о которой никто не мог похвастаться богатыми сведениями.

— В такую красавицу любой влюбится, — нескромно пошутил один из советников, и все слушатели Сарема дружно поддержали его громким смехом.

Но эльфы, сидевшие чуть поодаль от главы совета, сохранили свою серьёзность, и Феаннаг, лёгким движением руки поправив свои длинные чёрные волосы, строго заметил:

— Аккуратнее, брат. Не скажи лишнего при Грегоре, а то можешь и без языка остаться!

Эта фраза четко запомнилась Рандольфу, всё это время молча слушавшему разговор своих коллег, и он впервые за вечер грубым голосом спросил:

— А кто-нибудь видел их в Галерии?

— Их? — задумчиво переспросил Лориан, отвлечённый от рассказа Сарема. — Нет. Вроде бы, Грегор и Каспар недавно уехали из города, а про их прекрасную спутницу я ничего не знаю.

Рандольф с ухмылкой встретил ответ эльфа, показывая всем советникам то, что осталось от его побитых временем и пожелтевших зубов. И Сарем невольно вздрогнул — безумная мысль посетила его голову, и он, догадавшись о гнусных намерениях старика, решил поговорить с ним наедине, втайне надеясь, что его собственные страхи окажутся беспочвенны.

Вскоре истории закончились, и советники медленно начали расходиться по домам. Однако глава совета попросил Рандольфа ненадолго остаться и, выждав момент, когда никто не сможет их подслушать, угрожающе заметил:

— Рандольф, я не знаю, что ты задумал, и знать не хочу, — ему стало не по себе, разглядев безумный блеск в глазах старика. — Но если ты доберешься до девушки и с неё упадет хоть волосок, то у тебя будут огромные проблемы. Я понятно объясняю?

Советник одобрительно кивнул и опустил взгляд, не прибавив ни слова.

— Тогда ступай. Совещание окончено, — мрачным голосом подытожил Сарем.

Рандольф склонил голову, что-то недовольно пробурчав в ответ, и быстрым шагом направился к воротам собора. Слова Сарема никак не остановили его — старик улыбался, раззадоренный и уверенный в правоте своего безумия, и перед самым выходом к нему наконец пришла идея, которую он искал весь вечер. Рандольф ненадолго остановился и, хорошо всё обдумав, шаркающей походкой направился к одному из молодых слуг, занятому открытием ворот для его персоны.

— Эй, парень, не суетись, — успокаивающе произнёс он, доставая туго набитый кошель. — Хочу кое о ком узнать. Если ответишь, получишь своё месячное жалованье прямо сейчас.

У лакея жадно загорелись глаза, и он уверенно кивнул, что заставило Рандольфа ядовито усмехнуться и участливо продолжить.

— Помнишь компанию, которая приходила сюда пару дней назад?

Слуга вопросительно посмотрел на него, и старик тяжело вздохнул, начиная терять терпение.

— Хорошо. У одного из них была с собой огромная отрубленная башка…

— Так, кажется, припоминаю, — парень задумчиво почесал затылок.

— Знаешь, куда они отправились после совещания?

— Я слышал, что этот убийца чудовища и его спутница сказали господину чародею, что они будут ждать его где-то, — лакей ненадолго замолчал, стараясь вспомнить всё, что произошло в тот день. — Вспомнил. У дома Гертруды, точно!

Рандольф одобрительно похлопал его по плечу, совершенно не пытаясь сдержать свою отвратительную ухмылку.

— Отлично, парень. Держи, заслужил, — советник протянул ему награду, и юноша принял её, почтительно склонив голову. — А теперь открывай ворота — я пойду домой.

Слуга кивнул и тотчас повиновался требованию Рандольфа, дёрнув за рычаг. Ворота собора с привычным скрипом отворились, и старик, жадно вдохнув свежий холодный воздух, отправился на поиски любого стражника, который нес караул поблизости от его дома в сегодняшнюю ночь. И вскоре он встретил подходящего — страж отчаянно боролся со сном, прислонившись боком к стене и мерно похрапывая. Рандольф усмехнулся и, нависнув над ним, грозным голосом произнёс:

— Спим на службе, да? — страж испуганно открыл глаза и, оглядевшись вокруг, в одно мгновение узнал советника, который медленно продолжал, выделяя каждое слово. — Завтра собирай своих. Идём в дом Гертруды. И не вздумай проболтаться Сарему об этом.

Страж поспешно кивнул, и старик, довольно усмехнувшись, расслабленно заметил:

— А теперь отдыхай, парень. Тебе ещё понадобятся силы.

Рандольф оставил его и медленно направился к себе домой, зная, что совсем скоро он наконец-то сможет сполна отомстить за смерть своего единственного сына. И больше его уже ничего не могло волновать — он лишь думал о своей боли, полностью поглотившей его и плотной пеленой затуманившей ему разум.

Глава 18

Услышав знакомый треск, Грегор резко открыл глаза. Заклятие Фаогра не подвело его — оно разбудило наёмника ранним утром, когда солнце только начинало выглядывать из-за горизонта.

Проворно поднявшись с земли, он отряхнул свою одежду и обратил внимание на Каспара, удобно лежавшего под одеялом, которое ещё вчера было для них скатертью, и довольно сопел. Наёмник слегка усмехнулся, присел рядом с чародеем и громко позвал его, но Каспар лишь лениво перевернулся на другой бок.

И тогда, наклонившись над ухом Каспара, Грегор крикнул:

— Подъем, дружище!

— Что? Уже пора? — сонным голосом пролепетал чародей, открыв глаза и испуганно оглядевшись по сторонам.

— Ага, — Грегор сбросил с него одеяло и, быстро сложив его, запихнул в свой наплечный мешок. — Вставай! Через пару часов езды мы будем в Тионаде.

— Эх, Феарг меня раздери… Сейчас, встаю.

Каспар нехотя попытался встать с земли, но неожиданно понял, что его тело сильно затекло, и он невольно скривился от боли, потирая загудевшую спину. Заметив это, наёмник не задумываясь сложил пальцы в жест Ваальд и направил его на чародея — лёгкое и обволакивающее действие заклятия через несколько секунд устранило боль, и Каспар смог наконец-то полностью встать и поблагодарить своего друга. Собрав все свои вещи и проверив костер, друзья наконец оставили это дивное место и поехали в сторону Тионада.

Через пару часов, как и предполагал Грегор, они уже подъехали к городу и, остановившись на плановый досмотр перед получением разрешения на въезд, Каспар тихо спросил:

— Ты готов, Грегор?

Наёмник молча кивнул, и чародей продолжил:

— Перед тем, как пойдем его разыскивать, давай снимем комнату в трактире, хорошо? Потом сделаем всё тихо, отдохнем и обратно в Галерию, да?

— Сомневаюсь, что получится тихо, — Грегор слегка усмехнулся, и Каспару на секунду стало не по себе. — Но завтра мы уже будем в Галерии, не волнуйся.

Чародей замолчал, терпеливо ожидая окончания досмотра. Через несколько минут дозорный наконец открыл им ворота, и страж, возвращавший им вещи, вежливо заметил:

— Если ищете, где переночевать, то в трактире “Хмельной страж” для вас найдётся парочка свободных комнат.

— Спасибо, это очень кстати, — с улыбкой поблагодарил стража Грегор, принимая у него своё оружие и наплечный мешок. — Доброго вам дня!

Как только они миновали городские ворота и оставили своих коней в конюшне, Грегор осмотрелся по сторонам и, тяжело выдохнув, недовольно спросил:

— Знаешь, где находится этот трактир?

— Конечно, — улыбнулся чародей. — Следуй за мной.

Петляя по узким улочкам и переулкам старого квартала Тионада, Каспар вскоре вывел своего друга к нужному трактиру, где они и решили остановиться на один день — чародей оплатил две свободных комнаты и, забрав от них ключи, уже готов был идти, как вдруг Грегор придержал его за руку и участливо спросил у трактирщика:

— Мы — приезжие, хотим посмотреть на дворец Рольфа. Не подскажешь, как туда попасть?

Хозяин заведения хитро улыбнулся.

— Что-то больно я уж забывчив стал последнее время.

— Надеюсь… — Грегор попытался изобразить добрую улыбку, протягивая владельцу заведения несколько монет. — Эта благодарность освежит тебе память.

— Определенно, — с усмешкой сказал трактирщик. — Он расположен на самой возвышенной точке, и сам по себе довольно высок — вы не пропустите. Но вот сегодня ходить туда не советую. Там сейчас король пир устроил.

Грегор с наигранной учтивостью поблагодарил его и направился вслед за Каспаром. Они поднялись наверх и, осмотрев свои комнаты, оставили все лишние вещи и спешно покинули трактир, взяв с собой лишь оружие и договор Старейшины, являвшийся единственной зацепкой, которая хоть как-то обличала злодеяния Рольфа.

Быстрым шагом минуя улицы Тионада, они вскоре заметили королевский дворец и услышали отдаленные человеческие крики. Каспар недовольно покачал головой и, встретив удивленный взгляд Грегора, произнёс:

— Вот тебе королевское гостеприимство во всей красе — люди пришли его поздравить, чтобы угодить очередному капризу нашего короля, а его солдаты их гонят и избивают. Не удивлюсь, если это всё происходит по его же собственному приказу.

Они поспешили к дворцу и, достигнув его ворот, увидели лишь двух одиноко стоявших стражников — толпу разогнали, и на каменной брусчатке, ведущей ко дворцу, виднелись свежие следы крови. Переглянувшись, друзья безмолвно поняли друг друга — и вскоре оба стража лежали без сознания за каменной стеной дворца Рольфа, ослеплённые заклятием Керд и магией чародея и надежно скрытые от лишних глаз листвой.

Остановившись у закрытых ворот, Грегор глухо произнёс:

— Если случится что-то непредвиденное — не вмешивайся.

— А что именно должно случиться? — насторожился Каспар.

— Увидишь. Скрой лицо, друг, — мрачно ответил наёмник и, опустив капюшон на своё лицо, дернул рычаг, открывавший железную решетку и ворота в обитель короля.

Широкие двери дворца со скрипом открылись, и гости, присутствовавшие на пиру, с удивлением встретили незваных гостей. Два таинственных незнакомца, одетых в черные, словно ночь, плащи с капюшонами, уверенно прошли внутрь. Кожаные сапоги громко стучали по мрамору, которым были выложены все полы дворца.

Не сумев разглядеть их лица, но явно чувствуя на себе пристальный взгляд незваных гостей, направлявшихся прямо к нему, король поднялся с трона. Одетый в мантию бордового цвета, которая волочилась по полу, Рольф задумчиво почесал бы свою седую голову и, прожигая незнакомцев подозрительным и надменным взглядом своих тёмно-зеленых глаз, неторопливо вышел к центру зала.

Стража поспешила на его защиту, но король, увидев, как они остановились в нескольких шагах от него, невозмутимо покачал головой и первым прервал повисшую в зале тишину своим властным голосом.

— Кто вы такие? И почему заявились на пир, устроенный в мою честь, без моего приглашения?

Все присутствующие — королевская семья, гости, стража и барды — застыли и молча пронизывали своим взглядом пришедших.

— Ты тоже пришёл, когда тебя не звали, король, — презрительно произнёс первый незнакомец и скинул капюшон. — Разве не помнишь, как твои головорезы устроили резню в моей деревне Фарлам?

Все гости ахнули, а Рольф побледнел. Он ожидал увидеть любого человека, но никак не воплощение своего пророчества. Перед ним стоял Грегор и злобно усмехался, с удовольствием глядя на испуганного короля, в тот же миг завопившего на весь дворец.

— Ты выжил!? Но ведь там погибли все, а с тех пор прошло почти пятнадцать лет! Неужели ты… Невозможно!

— Ну так полюбуйся на невозможное! — рявкнул Грегор и почувствовал, как его тело охватывает какое-то странное чувство.

От его одежды пошёл лёгкий дым, и Грегор почувствовал необычайный приток сил, который мгновенно сделал его свежим и бодрым. Его тело горело. Огонь шёл изнутри и совсем не причинял ему вреда, а наоборот, только усиливал его, плотно обволакивая и подпитывая своего владельца. Мысли наёмника на мгновение затуманились, и он почувствовал лишь одно непреодолимое желание — убить Рольфа.

По телу короля пробежал холодок, и когда второй незнакомец, снял капюшон, под которым скрывался его заклятый враг Каспар, он рявкнул, держась за сердце и чуть не падая от слабости.

— Стража! Убить их, убить!

Чародей, испуганно наблюдавший за изменениями в своём друге, уже хотел выкрикнуть заклинание, как вдруг услышал властный голос Грегора.

— Chan e a-mhàin an ciontach a gheibh bàs!

Все стражники остановились на месте, связанные магическими путами, и замолчали — магия забрала у них голос. Гости не на шутку испугались и уже было побежали к выходу, но грозный выкрик наёмника остановил их.

— Сидеть, господа! — Каспар наконец понял, что никак не смог бы помешать той магии, что овладела Грегором. — А лучше присаживайтесь поудобнее и наслаждайтесь.

Рольф испуганно оглядывался вокруг, пытаясь найти хоть какую-нибудь помощь — Грегор медленно продвигался к нему и, чётко отбивая каждый шаг о каменный пол дворца, говорил всё более неестественным и рокочущим голосом.

— Разве дурацкое пророчество — это цена жизни моей семьи? Разве оно стоило жизни моей семьи, сестры, моего учителя?! — крикнул Грегор, чувствуя ярость, пронизывающую всё его тело, из-за которой он горел всё сильнее. — Нет. Но ты убил их. Руками своих выродков. Сделал всё, чтобы сохранить свою поганую власть.

Рольф трусливо смотрел на него и чувствовал, как у него предательски намокают штаны.

— Ты не посмеешь убить короля! Тебя объявят вне закона во всех провинциях!

Теперь Грегор воспламенился полностью — вся его одежда обуглилась, а тело горело ярким и чистым пламенем, пугая всех вокруг. Многие вскочили со своих мест и сразу сели под действием магии Каспара, своевременно наложенной им.

Обуреваемый гневом и яростью, наёмник вытащил свой кинжал, бесцеремонно поднял Рольфа с пола, схватив его за плечо, и ответил:

— Ошибаешься. Я принес тебе свои поздравления, мой король! — его голос прозвучал в тишине, словно гром среди ясного неба. — Sgiath!

И он ударил Рольфа в живот — король содрогнулся от боли и закричал. Он мог уже потерять сознание или умереть от шока, но всё ещё оставался жив — сработало наложенное Грегором заклятие, обеспечивавшее королю долгую и мучительную смерть. Гости побледнели, а сын Рольфа, ещё неокрепший юноша, резко поднялся, желая помочь своему отцу, но был остановлен своей предусмотрительной матерью-королевой, с ужасом смотревшей за происходящим.

Наёмник не мог остановиться — с каждым яростным ударом он всё громче кричал, выкрикивая имена тех, кого он так хотел увидеть в живых, и бил снова. Он видел их — свою сестру Элизу, которая махала ему издалека рукой, тёмные, едва различимые силуэты своих родителей на фоне выжженной деревни. И учителя Нитирнваэля, ставшего ему вторым отцом и воспитавшим его таким, каким он был сейчас. слёзы потекли из глаз Грегора, и он снова почувствовал приток энергии, поддерживавшей его изнутри. Ещё одно воспламенение, которое усилило его ярость и ненависть к жертве.

На Рольфе не было живого места — всё вокруг было залито горячей кровью. Король чувствовал, как тело перестает его слушаться, но сознание всё ещё не покидало его. Он ощущал только могильный холод, потому что оглох от собственных криков боли, но не мог умереть, и это вызывало у него настоящий страх.

— Ты хотел избежать пророчества, Рольф, — прорычал Грегор, опустив его на колени и отбросив окровавленный кинжал в сторону. — Ну вот, я здесь, и оно сбывается. Скажи мне, разве смерти моих родных того стоили? Скажи мне!

Рольф отрицательно помотал головой и взмолился:

— Отпусти меня, выродок! Дай мне умереть! Пожалуйста!

— Ты не представляешь, как сильно я этого хочу, мой король.

Грегор вынул свой полуторный меч с усмешкой, от которой у многих в зале остановилась кровь в жилах, и, с лёгкостью подкинув его, со всей силы ударил Рольфа по правой руке, отсекая её под самое плечо. Снова крик короля нарушил мертвую тишину, но уже ничего не могло помешать наёмнику в исполнении пророчества. Мрачно усмехаясь, Грегор перехватил клинок и прибавил:

— Отправляйся в Ifrinn, Рольф.

Король поднял на него уставшие глаза и почувствовал очередной приступ боли, когда Грегор сдавил то место, где только что была его собственная рука. Он оказался для него последним — когда Рольф открыл рот и вновь закричал, наёмник, воспользовавшись этим, с размаху воткнул в его глотку свой клинок по самую рукоять, и король так и остался стоять на коленях, не изменив своего положения.

Благородный огонь ярким пламенем охватил Грегора, очистив его от крови Рольфа, и через мгновение исчез, наконец оставив своего владельца. Наёмник поднял голову и увидел бледные лица всех, кто был в зале — даже Каспар, повидавший многое за свою жизнь, держался от него на расстоянии и дрожал от страха, но, встретив спокойный взгляд своего друга, чародей облегченно выдохнул.

Перестав гореть, Грегор критично осмотрел себя. Одежда на нём сохранила тот же вид, как и до этого страшного перевоплощения, а сам наёмник почти мгновенно восстановил покинувшее его спокойствие. Он легко поднялся, доставая свой меч из тела короля и убирая его в ножны, молча спрятал свой кинжал, лежавший в нескольких шагах от него, и по-дружески похлопал по плечу своего друга, полностью лишённого дара речи. В зале вновь воцарилась гнетущая тишина, которую разрезал уверенный голос Грегора.

— Теперь вы — полноправная правительница Хальмстада, — сказал он, обращаясь к королеве. — Если вы хотите отомстить за короля, то я готов принять вашу месть здесь и сейчас. Потому что теперь она касается только нас обоих.

— Не думаю, что это будет уместно, — она помедлила, испуганно подбирая нужные слова. — Я не собираюсь уподобляться своему мужу. Но помните: как только вы покинете этот дворец, то я объявлю вас вне закона в Тионаде. И постараюсь, чтобы остальные главы городов меня в этом поддержали.

Грегор поклонился.

— Тогда прощайте, королева.

Каспар выкрикнул заклинание, которое освободило всю закованную стражу, и вместе с Грегором покинул дворец, провожаемый изумленными и полными страха взглядами гостей. Они направлялись в трактир за вещами, понимая, что всё уже закончилось. Однако королева тоже сдержала своё слово и приказала вызвать к себе наёмного убийцу, только недавно посетившего её город.

* * *

По пути в трактир Каспар невольно содрогнулся, вспоминая то, что произошло во дворце с его другом. Он не знал природу этого явления и, следовательно, не мог совладать с ним — это вызывало у него настоящий, сковывающий и беспомощный страх.

— Грегор, это что такое было!? — не сдержался он. — Я думал, что окончательно потерял тебя в этом безумном огне!

Наёмник слегка усмехнулся.

— Прости, что не предупредил раньше. Но ты бы стал расспрашивать об этом явлении, а я о нем толком и сам ничего не знаю.

— Ты был просто обязан меня предупредить, — недовольно произнёс чародей. — Такие вспышки магии и гнева могут тебя убить!

— Мне это не вредит, — устало заметил наёмник. — Только раньше всё было куда спокойнее. Я потратил слишком много сил.

Каспар обеспокоенно посмотрел на своего друга, и Грегор продолжил:

— Это умение проявилось у меня в третий раз за всю мою жизнь. По-моему, когда я увидел виновника всех моих несчастий, то огонь внутри меня просто вырвался наружу, чтобы поглотить его.

— А что было в первые два раза? — заинтересованно спросил чародей.

— Они проявились, когда я видел смерть Элизы и Нитирнваэля. Я кричал, бил в исступлении землю… Но потом, когда я успокаивался, то замечал, как одежда на мне тлела, а на земле оставались следы пепла после ударов. К счастью, никто этого не видел — иначе бы Рольф уже давно знал об этом и смог бы подготовиться к нашему приходу.

Они уже подошли к трактиру, и Грегор почувствовал вяжущую слабость, сбивающую его с ног, и устало обратился к своему другу:

— Мне надо лечь, Каспар. Сможешь посидеть в моей комнате?

— Сейчас не время, Грегор, — заметил Каспар и обеспокоенно прибавил. — Королева же ясно дала нам понять свои намерения.

— Знаю. Поэтому ты мне и нужен, — мрачно усмехаясь, произнёс Грегор и, тяжело выдохнув, добавил. — Она будет атаковать немедленно.

Не тратя времени на лишние разговоры, наёмник зашёл в свою комнату и, не раздеваясь, бессильно упал на кровать — сон почти мгновенно сморил его. Каспар аккуратно закрыл за собой дверь и сел на единственный стул. Ожидание, пока его друг сможет полноценно отдохнуть, он решил потратить на разумное объяснение той магии, что вырвалась из его друга в этом злосчастном дворце. За этим чародей и провел всё это время, пока не услышал ровные и таинственные шаги, медленно приближавшиеся к комнате Грегора.

Глава 19

Грегор открыл глаза и понял, что находится в большом зале неизвестного ему дворца. Он лежал на холодном мраморном полу и смотрел на огромную люстру, висевшую прямо над ним. Попытавшись встать на ноги, наёмник с неудовольствием осознал, что тело не сразу послушалось его, и он, превозмогая странную тяжесть, державшую его всё это время, наконец поднялся и осмотрелся вокруг. Зал оказался намного больше, чем он предполагал — дворец был настолько велик, что мог бы вместить не одну сотню человек. Его огромные мраморные стены, украшенные витражами и статуями выше человеческого роста, поддерживали массивный потолок дворца, расписанный фресками, которые изображали различные сцены битв богов с Драконами.

Наемник удивлённо оглядывался по сторонам, зачарованный всем, что его окружало, пока не услышал громкий мужской голос.

— Подойди, Грегор. У меня есть к тебе разговор.

Грегор повернул голову в сторону звука и увидел Морноса, главного бога в пантеоне людей, отвечавшего за область знания и рассудка. Он сидел на огромном троне, под стать его росту, и гладил левой рукой странное существо, сильно напоминавшее летучую мышь — только без глаз и с огромной пастью, которую она частенько открывала, когда зевала, обнажая два ряда своих устрашающих зубов.

Сам Морнос выглядел так, как должен выглядеть настоящий бог — лишь лёгкая туника покрывала его крепкое тело сурового воина, а борода и волосы пшеничного цвета, голубые глаза и лицо, покрытое шрамами и морщинами, указывали на то, что Морнос прожил довольно долгую жизнь, даже по меркам богов.

Не раздумывая, Грегор послушно отправился к нему. Летучая мышь встрепенулась, почуяв запах гостя, и обнажила свои острые зубы, но тут же успокоилась, когда Морнос ласково погладил её по голове. Наёмник подошёл к трону и, поклонившись, нерешительно встал, стараясь не смотреть богу в глаза и искоса поглядывая на чудовище, которое отдыхало всего в паре метров от него.

— Здравствуй, Грегор, — доброжелательно улыбнулся Морнос. — Я бы предложил тебе присесть, но, к сожалению, здесь нет стульев. Придется тебе выслушать стоя…

— А я могу сесть на пол? — ответил наёмник, настороженно наблюдая за неизвестным ему существом.

— Конечно! Не бойся, — продолжил бог, указывая на своего ручного зверя. — Это Bàs, или, как её зовут по-простому, Смерть. Сейчас она не голодна, да и не поглотит никого без моего разрешения.

— Что ж, это очень обнадеживает, — усмехнулся Грегор и сел на пол, скрестив ноги. — Так о чем вы хотели поговорить?

Морнос засмеялся, и стены его дворца задрожали.

— Удивительно! Любой бы при виде меня начал льстить и пытаться мне угодить, но ты остаешься прямолинейным до конца! — произнёс он сквозь смех. — И мне это очень нравится!

Грегор слегка улыбнулся и через несколько мгновений услышал спокойный, полный серьезности и рассудительности голос бога знаний.

— Ты совершил невозможное, Грегор. Выжил тогда, когда любой бы умер, и достиг того, о чём многие поверженные судьбой могут только мечтать. Что двигало тобой все эти годы? Почему ты стал тем, кем ты являешься сейчас?

— Я… — задумчиво ответил наёмник. — Я просто хотел жить. Не почему-то, а вопреки всему. И для меня не было важно, был ли это злой рок судьбы или просто неудача. И я искренне рад тому, что стал таким. Потому что не важно, насколько зла с тобой судьба — ты сам кузнец своего счастья.

Морнос одобрительно улыбнулся.

— Значит, я не ошибся. Я отдал Силу в правильные руки. Знаешь, ты меня очень сильно порадовал, Грегор. И потому я хочу тебе объяснить, что именно овладело тобой во дворце Рольфа, а также дать увидеться с теми, с кем ты давно желаешь встретиться. Ты готов?

Наемник молча кивнул, и бог знаний неторопливо начал свой рассказ.

— Ещё при рождении, в утробе матери, в тебе была заложена основа Силы, которую нужно было развивать. Придворный чародей Рольфа допустил огромную ошибку — его выборка дат была крайне большой и неточной. И потому все люди, которых убили по приказу короля, пострадали лишь из-за его страха и непомерных амбиций.

— И разве тебе не жаль их? — не выдержал Грегор. — Особенно детей, которые ещё не почувствовали вкус жизни?

— Нет. Жалость не может сопутствовать с невозможностью что-либо изменить, — решительно парировал Морнос и невозмутимо продолжил. — Но в тебе, Грегор, Сила развилась до такого момента, что сравнила тебя с Древними. С потомками Драконов, понимаешь? Мы, боги, сражались с ними, и с огромным трудом победили этот народ — представь, какая Сила сокрыта в тебе! С ней ты превосходишь любого человека, эльфа, гнома или иного представителя прочих рас! Ты ведь доволен?

— Вполне, — честно ответил Грегор. — А моим потомкам Сила тоже передастся?

Морнос отрицательно покачал головой.

— Нет. Они останутся обычными людьми, потому что Сила не содержится в вашем наборе генов и проявляется скорее как мутация, чем норма, — медленно заметил он. — Однако ты и вся твоя семья окажетесь здесь, в моих Чертогах, и будете пировать здесь до скончания веков!

— Очень щедро с вашей стороны, — учтиво поблагодарил Грегор и добавил. — Что ж, пользуясь нашей увлекательной беседой… Меня всегда тревожил один вопрос. А что происходит с умершими, которые не прошли в ваши Чертоги?

Морнос на мгновение задумался.

— Их души поглощает богиня Марво, тем самым очищая от грехов и боли прошлой жизни, и потом выпускает их обратно в Мортхир. Примерно так, — объяснил он с лёгкой улыбкой. — Видишь, Грегор, теперь тебе известны тайны мироздания — можешь этим гордиться.

Наёмник улыбнулся и поднялся с мраморного пола.

— Спасибо вам, Морнос. Больше вопросов у меня не будет.

— Тогда приготовься, Грегор. Сейчас ты встретишься с Элизой и Нитирнваэлем — они пируют в моих Чертогах. Ты будешь первым из смертных, кому будет позволено вступить туда при жизни.

— А мои родители? — удивленно заметил Грегор. — Разве они не были достойны?

Бог знаний тяжело вздохнул и печально произнёс:

— К сожалению. Bàs всегда прилетает туда, где погиб хотя бы один достойный моих Чертог. Правда, иногда она бывает очень своевольна и не всегда забирает нужные мне души, но в деревню Фарлам я её точно не отправлял.

Существо резко засопело, когда услышало, что речь зашла о нем, но Морнос быстро успокоил его, вновь ласково погладив по голове. И, как только оно заснуло, бог ободряюще прибавил:

— Смелее, Грегор. Они тебя ждут.

Наёмник кивнул, опёрся руками на массивные мраморные двери, изрезанные витиеватыми узорами, и, хорошенько оттолкнув их, с огромным трудом приоткрыл вход в Чертоги. Пройдя дальше, он оказался в таком же большом зале — но теперь он был весь заставлен столами и скамьями, за которыми сидели и пировали души достойнейших. В центре зала находился большой костёр, огонь которого освещал всё пространство вокруг, а по углам Чертог были расставлены большие бочки с вином, медовухой, элем и прочей выпивкой. Вдоль длинных стен располагались высокие шкафы, заполненные книгами и свитками, а у противоположной стороны от входа стояли огромные вертела, на которых жарилось самое разное мясо, и уютно располагались полки с различными овощами и головками сыра.

Двери с шумом захлопнулись за спиной Грегора, и все сразу же замолчали и обратили на него внимание. Наёмник усмехнулся и уверенно двинулся вперёд, пока не был остановлен знакомым женским голосом.

— Грегор! Иди сюда, братик!

Грегор повернул голову в сторону крика и едва сдержал свои слёзы. Прямо к нему, второпях подбирая своё сиреневое платье, бежала Элиза, а через несколько столов от неё он увидел Нитирнваэля, который медленно пробирался к нему. Разглядев его одежду, наёмник с трудом скрыл своё удивление — они оба были одеты так же, как в его вещих снах.

— Грегор! — вновь воскликнула Элиза и ласково обняла своего брата, мило улыбаясь. — Как же ты возмужал, Грегор! Я так соскучилась!

— Я тоже рад тебя видеть, Элиза, — Грегор попытался улыбнуться. — Но я ненадолго. Встреча с тобой и учителем — это маленький подарок Морноса как вам, так и мне.

— Хорошо… То есть, я рада, что ты до сих пор жив, но, — по её щеке потекла слеза. — Просто я думала, что мы все теперь вместе, а тут всё так неоднозначно.

Грегор успокаивающе провёл рукой по её рыжим волосам и, быстро смахнув слезу, тихо произнёс:

— Не горюй, Элиза. Придет время, и мы вновь встретимся здесь. Как и сейчас.

К этому моменту к ним подошёл Нитирнваэль, звеня своим эльфийским полуторным мечом, и крепко обнял своего лучшего и неповторимого ученика, не тратя слов на приветствие.

— Ты очень сильно изменился, Грегор. Совсем не такой юнец, каким я тебя помню, — радостная улыбка разгладила морщины на его вытянутом лице. — Пройдешь с нами?

— Не сегодня, учитель. Я ещё не умер.

— Ого! — удивился Нитирнваэль. — Тогда находиться здесь для тебя ещё большая честь, чем для умершего. Признавайся, за какие заслуги Морнос пропустил тебя сюда?

Грегор опустил взгляд и на мгновение замолчал.

— Я убил короля Рольфа, — Нитирнваэль и Элиза испуганно посмотрели на него, не веря его словам, и наёмник решительно прибавил. — Он оказался виновен в том, что вы оказались здесь раньше положенного срока.

— Нет, Грегор. Именно здесь, — эльф меланхолично провел правой рукой по воздуху, словно охватывая все Чертоги. — Здесь ты понимаешь, что положенный срок — это тот период жизни, который ты оставил там, в Мортхире. Ты поймёшь это позже, когда придешь сюда вновь.

Элиза настороженно посмотрела на него и, решив сменить тему разговора, заинтересованно спросила:

— Как ты живёшь без нас? Друзья появились?

— Конечно, — наёмник слегка улыбнулся. — С нашей последней встречи многое изменилось. А вам здесь нравится?

— Не слишком, Грегор, — мрачно ответил Нитирнваэль и нахмурился, выделив морщины на своём лице. — Эльфы здесь встречаются реже людей и гномов, отчего наши компании не велики. Да и не привык я так праздно проводить своё время.

— Постой, раз здесь есть эльфы, — с удивлением заметил наёмник. — Ты не знаешь, есть ли здесь душа Фейлонии?

Нитирнваэль одобрительно кивнул.

— Кажется, да. Мы сидим с ней за одним столом. Она часто вспоминает о своём муже и дочери, — эльф задумчиво почесал подбородок. — О, Луна, я забыл их имена…

— Их зовут Каспар и Миранда, — неожиданно выпалил Грегор.

— Каспар? Я помню его! — резко воскликнул Нитирнваэль, гневно сверкнув глазами. — Почему он тогда отпустил их? Почему его не было рядом? Разве семья не была важнее, чем его изыскания знаний Древних?

Грегор посмотрел на Элизу и, встретив её непонимающий взгляд, осторожно заметил то, что с таким же гневом ответил бы на его месте чародей:

— Он до сих пор сожалеет. И пытается сделать всё, чтобы исправить свои ошибки.

Нитирнваэль хотел было что-то сказать, но не успел — по Чертогам раскатным громом прозвучал величественный голос Морноса:

— Возвращайся в тронный зал, Грегор. Тебе пора обратно в Мортхир.

Встретив разочарованный взгляд своего брата, Элиза крепко обняла его. И, едва она выпустила Грегора из своих объятий, как к нему подошёл Нитирнваэль и, примирительно обняв своего ученика, с улыбкой прибавил:

— Прости мою бестактность, Грегор. Я просто разволновался. Не хотел никого обидеть.

— Всё хорошо, учитель.

Грегор тяжело вздохнул, услышав грохот распахнувшейся двери Чертог, и медленно, борясь со своими эмоциями, неостановимой волной нахлынувшей на него, направился в сторону маленького раскрывшегося прохода в тронный зал Морноса. И когда до выхода оставалось всего несколько шагов, он обернулся к Элизе и Нитирнваэлю, по щекам которых текли слёзы, помахал им на прощание рукой и, скрепя сердце, покинул Чертоги. Морнос, всё это время наблюдавший за Грегором, с любезной улыбкой встретил его и не удержался от вопроса.

— Во время вашего разговора я заметил удивление на твоём лице. Что его вызвало?

— В ваших Чертогах пирует жена моего друга, — прямо ответил наёмник, пряча свой взгляд. — И он по ней безумно скучает.

— Что ж, это вполне по-человечески, — философски заметил бог знаний. — Но тебе пора идти. Я открою портал.

Не сходя с трона, Морнос поднял обе руки и прошептал заклинание. В другом конце зала образовалась небольшая черная воронка с рыжей окантовкой, постепенно расширявшейся по мере приближения в сторону удивлённого Грегора.

— Я могу рассказать об увиденном моему другу?

— Нет, Грегор, — сурово, но в то же время сочувственно ответил Морнос. — К сожалению, я сегодня и так нарушил слишком много правил.

— Тогда… Спасибо вам, — Грегор почтительно склонил голову и неохотно вошёл в приблизившийся к нему портал.

На мгновение всё вокруг пропало, и он снова очутился вне пространства и времени, там, где обычно находятся души в момент отдыха их собственного тела, готовясь к новым мгновениям следующего, не менее интересного дня. Однако Грегору не пришлось долго ждать — он услышал голос Каспара, который громким эхом раздался в его голове.

— Грегор, просыпайся! Грегор!

И он понял, что скоро проснется. Ему оставалось лишь не сопротивляться этому — он закрыл глаза и открыл их уже тогда, когда находился в обычной комнате в трактире, разбуженный криком своего друга.

* * *

— Ну, наконец-то, Грегор! Я думал, что ты не проснешься!

Грегор осторожно приподнялся с кровати и увидел силуэт связанного человека в черной накидке с накинутым на голову капюшоном, рядом с которым стоял Каспар, обеспокоенным взглядом осматривавшего своего сонного друга.

— Что случилось? — наёмник указал рукой в сторону пленника. — И это ещё кто?

— Ты был прав, Грегор. Королева послала за нами убийцу, — сбивчиво объяснил Каспар. — Сидим тут теперь, вдвоём тебя дожидаемся. Так что, допросим его?

Грегор молча кивнул и, усмехнувшись, обнажил кинжал. Но стоило чародею рывком снять с пленника капюшон, как наёмник резко отпрянул от своего неудачливого убийцы — перед ним на коленях стоял Гелар. Правая бровь парня была рассечена, но рана с запекшейся кровью не принесла ему такого беспокойства, как уязвлённая гордость.

— Только развяжите меня, выродки, и я вас уничтожу! — скрипя зубами, дерзко воскликнул он и резко поднял голову.

Его взгляд, полный бессильной ярости, встретился с лёгкой усмешкой наёмника, и Гелар, признав в нем своего недавнего знакомого, смутился и опустил голову. В следующее мгновение раздался громкий смех Грегора, от которого у парня пробежал по спине холодок.

— Судьба действительно непредсказуема! — наконец заметил Грегор, как только серьёзность вернулась к нему. — Ну, что ты нам скажешь, Гелар?

— Я хотел помочь вам, — Каспар недовольно хмыкнул, но Гелар спокойно продолжил, не поднимая головы. — Приехал сюда, чтобы немного подзаработать, и сегодня за мной прислали гонца королевы, который сопроводил меня во дворец. Аудиенция с его госпожой была крайне короткой — она скудно описала вас и заплатила мне в три раза больше, чем я получил за свой первый заказ. Это меня насторожило, но деньги я принял и пошёл проверять трактиры — надеясь найти вас и предупредить.

— Что ж, считай, что я тебе поверил, — усмехнулся Грегор. — Так ты знаешь, где сейчас находится королева?

Гелар одобрительно кивнул.

— Во дворце. Но народ поднял мятеж против неё — скорее всего, она уже отбывает вместе со своей семьёй по реке Андрос к своему брату Николасу в город Валнер. Я подслушал об этом у её слуг, когда пересчитывал монеты за твою голову, — тихо заметил он и нервно дёрнул скованными магическими путами руками. — И что, теперь вы отпустите меня?

— Да. Но ты пойдешь с нами. Поможешь нам разобраться с твоей недальновидной заказчицей, — решительно произнёс Грегор.

Каспар с недоумением взглянул на своего друга и досадно воскликнул:

— Ты в своём уме!? Мне стоило таких трудов поймать его — и всё ради того, чтобы ты сейчас просто отпустил его?

— Предлагая мне пойти на убийство собственной заказчицы? — продолжил с лёгкой ухмылкой Гелар, совсем не скрывая своего удивления. — Это что-то новое...

— Придется, Каспар. Не беспокойся — я доверяю ему, — медленно произнёс наёмник и обратился к парню. — Нет, Гелар. Я хочу просто поговорить с ней. Но если что-нибудь пойдёт не по плану, то ты ведь прекрасно понимаешь, на чьей стороне ты должен быть, правда?

Гелар понимающе кивнул, и Каспар, увидев одобрительный кивок своего друга, неохотно снял магические путы. Освободившись от ненавистных ему оков, парень тяжело поднялся, потирая растянутые запястья, и принял свой меч из рук чародея. Оглядев своего старого знакомого ещё раз, Грегор иронично заметил:

— Кстати, тебе стоит об этом знать. Братство тебе больше не угрожает. Хотя о двери в логово ты мог бы мне и сказать.

— Не думал, что ты так далеко пойдешь, — с неподдельным удивлением ответил парень. — Но, честно говоря, я крайне рад, что она тебе не помешала.

Грегор рассмеялся и, обратив внимание на чародея, пристально наблюдавшего за юным Незримым, прибавил:

— А теперь приведи нас к королеве, пожалуйста.

— Хорошо, — тяжело выдохнув, согласился Гелар. — Только не отставайте. Она уже могла уплыть.

Наёмник пожал плечами и указал парню на дверь.

— Но тогда это уже будет твоя проблема.

Глава 20

Едва они покинули трактир, как увидели целую толпу горожан, вооруженных всем, что попало им под руку — ножами, топорами и вилами. Жители Тионада, не знавшие страха и не колебавшиеся ни минуты, спешно продвигались в сторону дворца, сметая и громя всё на своём пути, словно не замечая ничего вокруг — даже городская стража, отчаянно пытавшаяся дать отпор, не могла помешать им в достижении их кровавой цели.

Гелар в нерешительности оглянулся и взглянул на Грегора, искренне надеясь, что он откажется от своей затеи. Но ответ наёмника оказался крайне красноречив: он начал медленно доставать свой клинок из ножен, пронзая Гелара пугающе спокойным взглядом, и парню ничего не оставалось, как побеждённо опустить глаза и ускорить свой шаг, чтобы обогнать разъяренную толпу и свернуть в ближайший переулок.

Спустя несколько минут исследований узких улочек Тионада, Гелар вскоре вывел Грегора и Каспара к дворцу, у которого уже собралась приличная толпа мужиков, стоявших прямо перед закрытыми воротами королевского сада и бессильно отпускавших непристойные шутки и возгласы о страже, охранявшей ворота. Шумные крики на мгновение оглушили наёмника, но, собрав все свои силы, он очертил рукой жест Игриф, подумав о королеве. Однако даже лёгкого отблеска свечения нигде не оказалось, и Каспар осторожно предположил:

— Может быть, она укрылась во дворце? Смотри, тут ведь слишком много стражи.

— Нет, Каспар. Королева отплывает — и, к сожалению, она уже в пути. Нам надо её опередить, — уверенно ответил Грегор и повернулся к Гелару. — Путь до ближайшей верфи знаешь?

Парень кивнул и стремительно побежал в нужную сторону, и Грегор вместе с Каспаром бросились его догонять. Увиденное крайне удивило некоторых мужиков, всё это время внимательно наблюдавших за ними, и они любезно известили об этом всех остальных.

— Эй, ребята! За ними — они что-то знают!

И вся толпа, дружно толкаясь, медленно двинулась за неизвестной им троицей, стараясь не упускать их из виду. Тем временем Грегор едва успевал на бегу чертить жест Игриф и оглядываться по сторонам — и лишь на четвертое сотворение жеста ему наконец улыбнулась удача.

— Стойте! — крикнул он и, остановившись, указал рукой в сторону едва уловимого свечения. — Я нашёл её. За мной!

Теперь все уже поспешили вслед за Грегором — и спустя несколько минут непрерывного бега Каспар тяжело задышал и уже начал сбавлять шаг, но Гелар с ехидной улыбкой подбодрил его, громко заметив:

— Давай же, дедуля, соберись!

— Я тебе покажу дедулю! — грозно рявкнул Каспар и, почувствовав необычайный приток сил, быстро побежал за парнем, постепенно сокращая отставание.

Через минуту они остановились у ближайшего к верфи дома, решив спрятаться за ним и немного восстановить дыхание. Гелар уже успел получить увесистый подзатыльник от нагнавшего его чародея за неудачную шутку, и Каспар, крайне удовлетворённый собой, устало прислонился к стене, едва не валясь с ног от усталости. И лишь Грегор, всё ещё сохранявший серьёзность, внимательно следил за побегом королевы — она забирала с собой почти всю свою свиту, с трудом умещавшуюся на её корабле вместе со своими семьями.

— Ну да. А сбежать только одной, ей, видимо, королевский сан не позволяет, — прошептал он с кривой усмешкой и, оглядевшись по сторонам, добавил. — Пойдёмте, покончим с этим.

Каспар и Гелар почти одновременно кивнули, и парень, резко обнажив свой клинок, встретил на хмуром лице чародея лёгкую улыбку, сразу сбившую с него всю спесь. Грегор на мгновение посмотрел на обоих и, тяжело вздохнув, с досадой покачал головой.

— Как дети малые. Соберитесь! Гелар, с королевой буду говорить я. Ты ведь не против? — парень одобрительно кивнул, не сказав ни слова. — Ну и славно. Пора выходить — иначе её найдут раньше нас.

Чутьё не обмануло наёмника. Пока он вместе со своими напарниками осторожно продвигался к кораблю королевы, к верфи потихоньку приближались мужики, разбившиеся на небольшие группки для удобного нападения на выживших членов королевской семьи. Однако они даже не подозревали, что за ними следовала стража Тионада, восседая в полном боевом снаряжении на своих конях — не желая восставшим давать ни единого шанса на исполнение их безумной и кровожадной идеи.

Королевские воины, стоявшие на страже корабля, обратили внимание на трёх приближающихся мужчин, неожиданно появившихся из-за переулка. Узнав среди них двоих, кто идеально подходил под описание убийц их короля, они выхватили своё оружие и, не раздумывая, бросились на них, несмотря на то что незнакомцы не подавали никаких признаков враждебности. И потому резкий щелчок вырывающихся в бой клинков спокойного Грегора и Гелара, жаждущего крови и мести, и треск молнии в руках Каспара, готового уже абсолютно на всё, были лишь вынужденным ответом, на который стража не успела вовремя отреагировать. Верность присяге королевской семье не спасла их — все шестеро стражей стали первыми погибшими в тот переломный для истории Хальмстада день.

Наёмник воткнул одному стражу свой меч в грудь, плавно увернувшись от его косого удара, метнул во второго кинжалом, попав ему в правый глаз, и лёгким пируэтом разрубил его от плеча до бедра. Тем временем Гелар убил третьего стражника, в прыжке пронзив его грудь клинком и повалив на землю, прокручивая меч в свежей ране несчастного, а Каспар расправился с оставшимися, воздев руки к небу и с огромным усилием ударив в землю заряженной молнией, мгновенно испепелившей всех выживших стражников. Ловя удивлённые взгляды Гелара и Грегора, Каспар со снисходительной улыбкой заметил:

— Ну как тебе такой дедуля, Гелар?

— Уважаю! — зачарованно смотря на чародея, с восхищением ответил парень. — Но почему молния не поразила нас?

Каспар уже собирался что-то сказать, как Грегор нетерпеливо перебил его:

— Расскажешь об этом потом, хорошо? — он с противным хрустом достал кинжал из головы стража. — Нас ещё ждут дела.

Взойдя на корабль первым, наёмник увидел трясущуюся от страха королевскую свиту в компании крайне удивленной королевы и её молодого сына, восседавших на своём троне в центре палубы. Встретившись с яростным взглядом принца, через мгновение Грегор услышал грозный голос юноши, больше походивший на истеричный возглас.

— И ты здесь! Пошёл вон отсюда, выродок!

Наёмник громко засмеялся, смутив принца, готовившего бурную речь к их встрече, и краем глаза увидел едва подоспевших Каспара и Гелара.

— Выродком был только твой папаша, мальчик, — с лёгким презрением парировал Грегор. — Или ты по-прежнему будешь…

Но он не успел договорить — принц резко подскочил со своего места и схватился за меч, стоявший у изголовья с трона, вызывающе крикнул:

— Я не позволю порочить имя моего отца, мразь!

Мать попыталась удержать своего вспыльчивого сына, но он лишь нетерпеливо сбросил её руку со своего локтя и побежал к Грегору, неуклюже размахивая своим мечом. Наёмник молча сотворил жест Дийон, направив заклятие на своих спутников, сделал шаг вперёд и, когда принц был уже совсем близко, резко ушёл вправо и в грациозном пируэте ударил парня по бедру. Принц споткнулся и выронил свой меч, зажимая свежую рану, из которой обильно хлынула кровь. Видя его беспомощность, Грегор спокойно отбросил оружие принца в сторону и, перехватив свой клинок, молча наступил ногой на грудь своего противника, вдавив его в деревянную палубу корабля.

— Только не моего сына, мастер! Только не моего сына! — услышал он дрожащий от плача голос королевы и, поймав на себе полные ужаса взгляды королевской свиты, слегка усмехнулся.

— Вы сделали свой выбор, — наёмник повернул голову в сторону королевы, убирая свой клинок в ножны. — Я хотел просто покинуть Тионад и навсегда забыть о том, что сделал ваш муж.

Увидев лишь материнские слёзы в глазах королевы, он посмотрел на скорчившегося от боли принца и с лёгкой усмешкой произнёс:

— Но королевская семья не прощает тех, кто указывает им на их недостатки. Правда, парень?

Но принц ничего не ответил и выдал себя лишь взглядом, полным ненависти и отвращения. Наёмник спокойно выдержал его, медленно достал кинжал и, задумчиво глядя на постепенно слабеющего парня, продолжил:

— За свои слова надо уметь отвечать. Жаль, что тебя этому не научили.

Грегор подкинул кинжал и с размаху метнул его в голову принца. Юноша застонал, дёрнулся лишь несколько раз и застыл, дав наёмнику возможность резко, с неприятным хрустом вытащить нож из его черепа, разбрызгивая кровь по палубе. Чародей съёжился и на мгновение закрыл глаза, но Гелар, с довольным видом наблюдавший за наёмником, толкнул Каспара, видя, как королевская свита начала в ужасе бежать с корабля.

Однако никто не успел покинуть палубу. Каспар выкрикнул успокаивающее заклинание, которое подействовало на всех, кроме королевы. Её крики и плач разнеслись по всему Тионаду, и толпа восставших услышала их и остановилась, издав клич, полный ликования. Воспользовавшись этой заминкой, стража под командованием генерала Джуры решила напасть на слабо вооруженных мужчин и наконец подавить восстание. Но всё сложилось совсем не так, как хотел генерал стражи — восставшие быстро пришли в себя и с новыми силами начали бой с ними, опрокидывая их импровизированным оружием солдат с коней и спокойно добивая их уже на земле. И лишь пешие воины под прикрытием нескольких арбалетчиков ещё могли дать отпор простому люду, затягивая и без того проигранную битву.

А тем временем на корабле королева, в одно мгновение утратившая свой разум от боли и ярости, схватила первый попавшийся под руку предмет и с истошным криком побежала к наёмнику. Но Гелар среагировал быстрее, чем Грегор — он на ходу выхватил свой меч и, закрыв собой спокойно стоящего наёмника, просто выставил клинок перед собой. План парня сработал — королева, не успев среагировать, напоролась на его меч и захрипела, когда лезвие пронзило её насквозь.

— Это было неизбежно, — хладнокровно заметил он и, бесцеремонно схватив свободной рукой ещё живую королеву за плечо, потащил её к борту корабля и пинком сбросил со своего клинка в воду.

К этому моменту отряд стражи был почти сломлен, потеряв большую часть пехотинцев и всех арбалетчиков, и отделившаяся от бойни часть восставших уже бежали в сторону корабля, желая посмотреть, кто же смог провернуть за них самое важное дело в их плане. И когда один из них указал на падающую за борт королеву, то все дружно завопили:

— Да! Нет больше тирании!

Но их радость мгновенно улетучилась, когда они разглядели троих неизвестных им людей, удерживавших в страхе всех, кто находился на королевском корабле. Посовещавшись, смельчаки решили переждать остальных и из укрытия понаблюдать за всем, что будет происходить на судне.

Действие заклинания быстро закончилось, и Каспар не успел наложить его снова. Часть свиты сбежала, сталкивая в воду несчастных женщин и детей, прорывавшихся на свободу, и на корабле вскоре остались лишь самые бесстрашные и безрассудные, готовые противостоять убийцам своих господ.

Завязался бой. Пользуясь своим численным превосходством, королевские слуги медленно обступали Грегора, Каспара и Гелара со всех сторон, то и дело норовя ударить их в спину. И у парня сдали нервы — следуя урокам Старейшины, он бросился в бой. Не замечая ничего и никого вокруг, Гелар махал мечом из стороны в сторону, неожиданно меняя направление своих ударов и продолжая эту неистовую битву. Его ярость придала силу его напарникам — они, всё это время стоявшие спина к спине в глухой обороне, воспряли духом — чародей начал усиленно колдовать, вызывая ослепительно яркие молнии, а Грегор, наложив на себя жест Дийон, резко отскочил от своего друга и откинул в сторону руку, крепко сжимавшую меч, желая призвать Силу.

Клинок вспыхнул ярким пламенем, повергнув всех в изумление и даже на мгновение остановив сражение. Встретив завороженные взгляды своих врагов, наёмник с хищной улыбкой поднял меч перед собой, держа его обеими руками, и совершил непредсказуемую серию ударов, легко вращая клинок вокруг тела и разрезая всех, кто стоял неподалёку от него. Узрев настоящую Силу и первых её поверженных, защитники королевы ненадолго отступили, но страх смерти и невозможность бегства заставили их продолжить бой.

И вдруг, в порыве слепого гнева и ярости, Гелар неожиданно почувствовал резкую боль и следующий за ней противный, пугающий могильный холод, постепенно охватывавший всё его тело. Он пропустил удар, не успев отскочить в сторону, и оказался проткнут мечом одного из свиты королевы, которого в следующую секунду настигла магия Каспара. Тело парня через мгновение отказалось ему повиноваться, и он, чувствуя слабость в немеющих ногах, с грохотом упал на палубу и громко вскрикнул от боли, отозвавшейся в каждой клеточке его плоти. Грегор, в это время добивший очередного советника Рольфа, подбежал к Гелару и быстро осмотрел его.

Вскоре молния Каспара сразила последнего врага из королевской свиты, и он, устало оглядевшись, увидел своего друга рядом с умирающим Геларом. Опустив взгляд ниже, Каспар заметил мокрую от свежей крови палубу и, почувствовав резкий прилив тошноты, тяжелым голосом произнёс:

— Моя помощь нужна?

Грегор обернулся к нему и, отрицательно покачав головой, благодарно заметил:

— Нет, Каспар, спасибо тебе. Подожди меня у причала, хорошо?

Чародей кивнул и спешно покинул корабль. Грегор, проводив его взглядом, посмотрел на Гелара, жадно хватавшего ртом воздух, и с надеждой сложил пальцы в жест Ваальд. Направив поток магии на рану, он свободной рукой оттянул окровавленный лоскут накидки Гелара и с досадой понял, что его сил не хватит, чтобы вылечить эту рану. Собираясь позвать Каспара, он обернулся, но парень схватил его за руку и, стиснув зубы, прошептал:

— Не надо. Я и так уже сгнил… — он откашлялся и выплюнул кровь. — Просто не оставляй меня здесь одного…

Грегор покачал головой, но, повинуясь предсмертному желанию парня, отменил заклятие и дрожащим голосом произнёс:

— Твоя семья ждёт тебя. Скоро вы встретитесь.

— А где… я окажусь? — хрипло спросил парень, из последних сил вцепившись в руку наёмника, словно не желая отпускать его без ответа.

— Я не знаю, Гелар, — с тяжестью в голосе ответил Грегор, вспомнив о странном сне и своём обещании Морносу. — Но там тебе понравится. Там ты будешь собой.

— Хорошо бы, — медленно произнёс он и искренне улыбнулся. — Спасибо тебе. За то, что поверил в меня…

Его дыхание остановилось, а рука бессильно упала на палубу, забрызгав ботинки Грегора свежей кровью. Он осторожно опустил ему веки и неловко поднялся, встав в полный рост. Собираясь покинуть корабль, наёмник сделал несколько шагов, оглянулся и отпрянул в испуге — на груди Гелара сидело знакомое ему чёрное безглазое существо с огромной пастью.

— Bàs, — прошептал Грегор, инстинктивно кладя руку на рукоять своего клинка.

Существо услышало наёмника, повернуло к нему свою окровавленную голову и угрожающе щёлкнуло зубами. Но Грегор усмехнулся, чувствуя, как его страх отступает, и, указав пальцем на Гелара, также тихо прибавил:

— Этот парень вел себя крайне отважно и самоотверженно. Если это хоть как-то влияет на проход в Чертоги Морноса, то считай, что я замолвил за него словечко.

Смерть повернула голову в сторону Гелара, потом посмотрела на Грегора и через мгновение резко взлетела, оставив на куртке парня следы от своих длинных и слегка закрученных когтей.

— Bidh mi ga thogail nas fhaide air adhart, — услышал наёмник её едва разборчивый рык и молча кивнул, провожая взглядом.

Bàs исчезла также таинственно, как и появилась на палубе этого корабля, и Грегор, тяжело выдохнув, спустился к своему другу, которому уже было немного легче — чародей сидел на бочке и пил в ожидании наёмника. Встретившись с охмелевшим взглядом Каспара, Грегор с усмешкой присел с ним рядом и иронично заметил:

— Помогает?

— Очень, — устало взглянув на него, произнёс чародей. — Как же меня воротит от такого количества крови.

— Идти можешь? Теперь мы закончили с этим делом.

— А как же наш новый знакомый? — настороженно заметил Каспар. — Почему ты не вернулся вместе с ним?

Наёмник тяжело вздохнул, и чародей, осознав всё без слов, опустил голову и тихо выругался.

— Жаль парня, — Каспар посмотрел на корабль, впервые не чувствуя приступа тошноты. — Нужно будет сказать про него, чтобы его не хоронили вместе со всем этим королевским сбродом. А потом отправимся домой, в Галерию.

Грегор одобрительно кивнул и по-дружески похлопал его по плечу.

— Согласен. Отдохнёшь — и уезжаем.

Глава 21

Каспар облегчённо выдохнул и, одним залпом осушив остатки своей выпивки, окинул усталым взглядом ближайшие улицы Тионада. Со стороны одной из них к ним приближалась заметно поредевшая толпа воинственных мужиков, из которой выступил вперёд их главарь, мужчина сорока лет с седой бородой и с огромным шрамом на лице.

— Спасибо вам, ребята! — воскликнул он с добродушной улыбкой и обратился к Грегору. — Особенно тебе, парень! Хотел бы я быть на твоём месте — убить всю королевскую семью и свиту, да ещё выжить после этого!

— Поверь, на моём месте лучше не оказываться, — слегка усмехнулся наёмник. — А вообще, рад был помочь. Теперь-то вы сможете восстановить свой город после тирании Рольфа. Сделать его таким, каким хотите его видеть именно вы.

— Верно говоришь, парень! — громко сказал громила, выходя из толпы. — Только вас, вроде, было трое, а сейчас — двое. Кто-то погиб?

Грегор горько улыбнулся и посмотрел на опустевший корабль королевы.

— Да. Вы легко его найдете: он молод, весь в крови, и на его куртке вы обнаружите большие полосы от когтей. Если вы хотите поблагодарить нас по-настоящему, то похороните его с почестями. Он лично убил королеву и нескольких её слуг.

В толпе послышались одобрительные возгласы, и главарь, усмехнувшись, красноречиво посмотрел на громилу, и тот понимающе кивнул, не произнеся ни слова.

— А нам пора идти, — продолжил Грегор, поднимаясь с бочки и помогая встать Каспару. — Вернёмся в наш город, потому что уже закончили со своими делами.

— Как вас звать хоть, парни? — спросил главарь.

— Я Грегор, наёмник из… — он остановился, задумавшись на несколько мгновений, и решительно добавил. — Наёмник из Золдена. А это Каспар, чародей из Галерии.

Каспар попытался сделать реверанс, но едва удержался на ногах и был вовремя пойман своим другом. В толпе прокатился лёгкий смешок, который тут же исчез после одного неодобрительного взгляда главаря.

— Удачи вам на вашем пути, Грегор и Каспар! — благодарно произнёс он. — И да, теперь вам всегда будут рады в нашем родном городе.

Наёмник молча кивнул и, слегка улыбнувшись, попрощался с главарем. Видя печальное состояние своего друга, тяжело перебиравшего ногами по земле, Грегор взял его под руку и медленно направился в сторону городских ворот, отказавшись от навязчивой идеи открыть портал в Галерию и через несколько минут уже увидеть Беатрис. Им оставалось пройти всего несколько улиц, оставив город за своей спиной, но Каспар был уже не в силах продолжать путь. Посмотрев на наёмника уставшими глазами, чародей слабым голосом попросил:

— Пойдём в трактир, Грегор. Я не смогу сейчас поехать с тобой.

Грегор обеспокоенно посмотрел на своего утомленного друга и не раздумывая согласился. Теперь они направились обратно в трактир, переполненный празднующими мужчинами и женщинами, некоторые из которых уже были пьяны, а кто-то ещё крепко держался на ногах. И, едва они переступили порог трактира, все сразу обратили на них внимание. Охмелевшие взоры, полные недоверия, прожгли наёмника и чародея насквозь, но стоило одному из празднующих узнать вошедших гостей и закричать об этом на весь трактир, как все сразу же успокоились. Под одобрительные возгласы Грегор и Каспар поднялись в свои комнаты, и чародей, удобно расположившись на своей кровати, сонным голосом пробурчал:

— Не буди. Проснусь сам.

Крепко обняв подушку, через мгновение он уснул, и наёмник, беглым взглядом осмотрев его комнату, вышел и осторожно закрыл за собой дверь. Недолго думая, он отправился к себе и прямо в одежде лег на кровать, но, вопреки своим ожиданиям, не смог заснуть — события, произошедшие сегодня, глубоко врезались ему в память, и наёмнику ничего не оставалось, как просто лежать на кровати и терпеливо ожидать пробуждения чародея.

Однако, впервые за долгое время его мысли отражали его спокойствие и уверенность — он думал о своём будущем с Беатрис, встречи с которой он желал больше всего на свете, и слегка улыбался, вспоминая счастливые моменты, проведённые с ней.

И когда он наконец вспомнил о своём друге, он посмотрел в единственное окно своей комнаты и крайне удивился — на улице был уже вечер, а на небе появилась красивая белая луна, озарившая город своим ненастоящим, но очень ярким светом.

Грегор усмехнулся и пошёл искать Каспара, отчаянно борясь с нетерпением наконец покинуть ненавистный ему Тионад через его портал. Но, зайдя в его комнату, он увидел крепко спящего чародея, мерно похрапывавшего в мягкой кровати, и, слегка улыбнувшись, Грегор лишь осторожно подвинул стул к окну, сел и начал рассматривать вечернее небо, думая о Беатрис.

Он давно хотел увидеть её. Хотел быть с ней, не отходя от неё ни на шаг — теперь весь смысл его жизни был именно в ней. Именно она стала для него той путеводной звездой, которую он искал всё время, что себя помнил. И теперь ему ничего не оставалось, как просто ждать. Ведь уже скоро вся его жизнь должна была измениться в лучшую сторону.

* * *

Поздним вечером, когда солнце уже давно ушло за горизонт, уступая место холодной и тёмной ночи, проснулся Каспар и, чувствуя долгожданный приток сил и бодрости, осторожно приподнялся с кровати. Грегор, всё это время сидевший в его комнате и смотревший в окно, настороженно повернулся в его сторону, услышав едва различимый скрип. И когда их взгляды встретились, чародей невольно вздрогнул и, не признав своего друга в полумраке, быстро наколдовал магический шар, яркий свет которого ослепил наёмника. Протирая глаза, Грегор выругался, и Каспар, немного сконфуженный, виновато произнёс:

— Прости, Грегор. Я думал, что ты спишь у себя.

— Как видишь, — спокойствие вернулось к наёмнику, и он, поправив ножны своего полуторного клинка, продолжил. — Теперь мы можем вернуться в Галерию?

Чародей слегка улыбнулся и задумчиво прибавил:

— Да. Надо будет отъехать от Тионада до ближайшей деревушки и там открыть портал. Сейчас соберусь и можно отправляться.

Грегор молча кивнул и повернулся в сторону окна. Будучи уже готовым к предстоящему походу, наёмник решил скоротать время, смотря на узкие улицы города, полностью утонувших в ночи, и невольно подумал о скорой встрече со своей любимой. Однако стоило ему вспомнить о Геларе, как странное чувство на мгновение охватило его и исчезло, едва он услышал одобрительный возглас чародея, внимательно осматривавшего комнату перед уходом.

— Ну, можем идти!

Грегор резко поднялся со стула и почувствовал лёгкое головокружение.

— Пора домой. А то слишком уж мы тут засиделись.

Каспар одобрительно кивнул и, усмехнувшись, вышел из комнаты вместе с наёмником. Спустившись вниз, они обнаружили всех вчерашних посетителей трактира, охваченными пьяным сном: некоторые из них спали в обнимку, кто-то — на забрызганном полу, а самого трактирщика сморило прямо за его стойкой.

— Вот тебе и власть народа, — усмехнулся Грегор, мельком оглядевшись вокруг.

Чародей недовольно хмыкнул и подтолкнул своего друга к выходу из душного, пропитанного запахом дешевой выпивки трактира, и, едва они вышли на улицу, как их сразу обдало прохладным ветром. Каспар выругался, почувствовав лёгкий озноб, на мгновение сковавший всё его тело, и наёмник, беглым взглядом окинув своего друга, иронично заметил:

— Потерпи. Сейчас ускоримся — сразу согреешься!

Каспар сердито посмотрел на Грегора, но не сказал ни слова — лишь усиленно потерев ладони, он устремился вслед за своим другом к городским воротам, не сбавляя шага. Зайдя по пути в конюшню, они с лёгким нетерпением запрыгнули в седла своих коней, вывели их на главную городскую дорогу и поспешили на выход из Тионада. Однако вскоре их ненадолго остановили новые дозорные — обычные горожане, участвовавшие в недавнем восстании, получили работу погибших стражей — и они, признав убийц королевской семьи, безоговорочно пропустили Грегора и Каспара, лишь на пару мгновений задержав их незатейливым разговором.

— Хо-хо, мужики! — воскликнул один из дозорных. — Приветствую! Уже покидаете нас? А куда путь держать будете?

— Да, — Грегор слегка улыбнулся и, несколько удивлённый таким любопытством, внимательно посмотрел на привратника. — Возвращаемся в Галерию, к себе домой.

— Тогда счастливого вам пути!

Наёмник и чародей услышали резкий металлический скрип цепи и ненадолго оглушивший их грохот огромных деревянных ворот, за которыми скрывались необъятные и родные, но крайне опасные просторы Хальмстада. Грегор благодарно кивнул дозорным и, мельком взглянув на своего друга, с нетерпением ожидавшего этот момент, наконец пришпорил коня, направляя его по единственной дороге, ведущей вглубь человеческих земель. Каспар последовал за ним, и городские ворота закрылись, когда силуэты наёмника и чародея постепенно растворились во тьме, исчезнув за горизонтом.

Через несколько часов Грегор и Каспар вели своих коней по тракту, оставив Тионад далеко за своими спинами. Небо понемногу начинало светлеть, и Грегор заметно занервничал, вспомнив о своём обещании Беатрис — этим утром он уже должен был вернуться в город, а не находиться в дне пути от него, теряя равновесие в седле из-за усталости.

Однако чародей отвлёк его от этих мыслей. Доехав до ближайшего указателя, Каспар внимательно прочитал его и с довольной улыбкой сообщил:

— Можно открывать портал. Ты готов?

— Вполне, — пробурчал наёмник с лёгкой усмешкой. — Надеюсь, что нам не придется ещё ехать до Галерии.

— Нет, по моим расчетам, мы окажемся прямо у городских ворот, — чародей ненадолго задумался. — Не пройдёт и часа, как мы уже окажемся дома.

И, увидев одобрительный кивок Грегора, он проворно слез со своего коня и, протянув руку вперёд, выкрикнул:

— Fosgailte!

В нескольких шагах от Каспара возникла большая черная воронка, и Грегор, не мешкая ни секунды, также спустился на землю, ловко перехватил поводья обоих жеребцов и повел их в сторону воронки. К его удивлению, они стали не сопротивляться, и наёмник спокойно прошёл внутрь портала вместе с ними и оказался перед стенами Галерии.

Оглянувшись, наёмник задумчиво осмотрел открывшийся вид на лесистую равнину с небольшими холмами и лугами и витиеватую дорогу, поднимавшейся к городу. Мысли свежим потоком нахлынули на него, но неожиданно появившийся Каспар остановил их — чародей выругался, неудачно упав на землю, но скоро поднялся, отряхнулся и зачарованно посмотрел на свой родной город. Восторженная улыбка возникла на его хмуром лице, и он, не оборачиваясь, закрыл за собой портал и молча принял поводья своего коня у наёмника, готовясь наконец завершить их долгое путешествие.

Выйдя из портала в то же мгновение и остановившись перед воротами в Галерию, наёмник облегчённо выдохнул. Увидев неожиданное появление двух путников, стражники у ворот узнали Каспара и, вежливо обратившись к Грегору, попросили его пройти плановый осмотр перед пропуском в город. Скинув наплечный мешок с седла, Грегор молча передал его на проверку дозорных Галерии и с лёгкой улыбкой потрепал коня за холку.

— Ты так неспокойно спал, когда отдыхал после воздействия Силы, — наконец нарушил тишину чародей, порядком устав от неё. — Что тебе снилось?

Грегор бросил на него удивленный взгляд.

— Мне приснилась встреча с Элизой и Нитирнваэлем, — он задумался, пытаясь подобрать слова. — Это был лучший мой сон за последнее время. Правда, он резко оборвался из-за твоего крика, и я не успел всё осмыслить.

— Жаль, что они не видели тебя таким, каким ты стал сейчас.

Наёмник горько усмехнулся и лишь через несколько секунд тихо прибавил:

— Да, Каспар. Но после этого сна я понял, что теперь мне предстоит жить, больше не думая об отмщении. Не думая о прошлом, которое так сильно тяготило меня все эти годы..

* * *

Ранним утром в дом Рандольфа постучались. Его слуга, знавший, насколько ценен сон для самочувствия и хорошего настроения его господина, с крайним неудовольствием открыл дверь и увидел перед собой молодого парня, который нетерпеливо произнёс:

— Мне нужно передать Рандольфу письмо.

— Почему именно ему? — подозрительно спросил слуга. — И зачем так рано?

— Отправительница письма настоятельно просила разослать это лично ему, как к самому опытному члену Магистрата, — протараторил юноша. — И пояснила, что дело это крайне срочное.

Слуга нетерпеливо выставил руку перед собой и слегка усмехнулся.

— Хорошо. Оставь мне это письмо, и ты свободен.

— Нет! Письмо только лично в руки! — недовольно воскликнул гонец и скрестил руки на груди. — Я подожду твоего господина!

Увлечённые разговором, они не заметили спускавшегося по лестнице из своей спальни Рандольфа, недовольный голос которого наконец разбавил их спор.

— Ты его дождался, — хмуро произнёс он. — Что в письме?

— Известие о смерти.

На лице советника появилось лёгкое недоумение, и он уже хотел крикнуть на своего слугу и гонца, нарушивших его сон, но вовремя остановился, услышав спокойный голос гонца.

— Рольф умер. Точнее, был убит.

— Передай мне это письмо, парень! — воскликнул советник, и на его лице заиграла странная ухмылка. — Плачу сто монет!

Гонец удивленно взглянул на него и, встретившись взглядом с его обомлевшим слугой, сразу же согласился и отдал письмо. Рандольф быстро расплатился с ним, пожал руку и, попрощавшись, проводил его взглядом, пока парнишка не покинул его двор. И, едва он потерял гонца из виду, то сразу же побежал вскрывать письмо, оставив недоумевающего слугу наедине с открытой дверью. Его руки тряслись, когда он вскрывал письмо маленьким ножичком, но вскоре пергаментная бумага с королевской печатью оказалась у него в руках, и он, оперевшись о спинку кровати, принялся внимательно читать письмо.

— “Моё почтение, советник Рандольф. Благодаря вашей особой преданности нашему королю и короне, сообщаю вам прискорбное известие: наш король Рольф убит двумя выходцами из Галерии. Одного из них наша стража смогла опознать — это был чародей Каспар. Прошу вас объявить его вне закона на территории Галерии, а также поймать и привлечь перед судом Магистрата его знакомого, который и совершил это гнусное преступление. Если они окажут вам сопротивление, убейте их — главное, чтобы они понесли справедливое наказание, а мой муж был отомщен. С уважением, Королева Габриэль, правительница Тионада и всего Хальмстада”, — прочитал Рандольф и ядовито усмехнулся, сложив письмо и спрятав его в своё пестрое одеяние. — С удовольствием, моя королева. С превеликим удовольствием.

Он резко поднялся с кровати и, спешно спускаясь вниз, на бегу крикнул своему слуге:

— Беги к Сарему и проси, чтобы он быстро собирал всех советников и вел их к дому Гертруды! Живо!

Испуганный слуга тотчас побежал в сторону дома Сарема, а Рандольф поспешил к стражнику и, увидев его спящим на том же месте, где он и оставил его вчерашним вечером, нетерпеливо рявкнул:

— Подъем!

Страж быстро подскочил на ноги, слегка пошатываясь, и, сразу же узнав советника, низко поклонился.

— Помню вас, — произнёс он сонным голосом. — И просьбу вашу выполнил. Через полчаса несколько моих ребят будут здесь.

— Отлично. Планы немного изменились, но это даже кстати. Я подожду твоих друзей с тобой.

Советник сел рядом с ним, и страж замолчал, чем очень выручил Рандольфа — он размышлял, представляя, как захватит Гертруду и Беатрис под подозрением в содействии убийцам короля, а в доказательство преподнесёт это счастливое письмо Сарему, который бы наверняка бросился их защищать. И тогда он посмотрел бы на его обомлевшее, белое от страха лицо — ведь тогда слово Сарема утрачивало весь смысл, и он оказывался у власти, не говоря уже мести за своего любимого сына.

Рандольф криво ухмыльнулся и начал терпеливо ждать, предчувствуя, что его судьба сегодня кардинально изменится. Однако он и не предполагал, насколько эти перемены его не порадуют.

Глава 22

Услышав одобрительный возглас стражников, чародей замолчал и, дождавшись Грегора, забравшего свои личные вещи, прошёл в город. Наёмник повел лошадей в конюшню, и Каспар, неторопливо следуя за ним, неожиданно спросил:

— Интересно, что бы сказал Гелар, будь он с нами? — медленно начал он и, увидев задумчивую усмешку своего друга, продолжил. — Надо бы рассказать его родне, что с ним произошло.

Наёмник покачал головой и, оставив коней в стойле, тяжело вздохнул.

— У него никого не осталось. И он ушёл к своей семье последним.

Каспар понимающе кивнул и неторопливо направился вместе со своим другом в сторону дома Гертруды. Пройдя несколько улиц, он с наслаждением поднял руки к свободному от облаков небу и с довольной улыбкой воскликнул:

— Вот что значит родина! Нас не было всего три дня, а мне казалось, что это была целая вечность!

Грегор одобрительно похлопал его по плечу, но ничего не сказал, погруженный в мысли о своём сне. Вопросы чародея заставили наёмника задуматься о том, что он видел в Чертогах, но страх непонимания и недоверия со стороны своего друга удерживали его от рассказа. Поэтому он бессильно молчал всю дорогу, безуспешно пытаясь отвлечься хоть на что-то, пока вдали не показался знакомый двор дома Гертруды.

Оказавшись на месте, Грегор нерешительно постучал в дверь, а Каспар подбадривающе подмигнул ему и отошёл на пару шагов, точно зная, что произойдет дальше.

Дверь открыла уставшая и сонная Беатрис, но стоило ей узнать гостя, как её сон мгновенно исчез. Её радости не было предела: она крепко обняла его, чувствуя подступающие слёзы, и, с нежностью взглянув на своего возлюбленного, она, измотанная этими днями разлуки, прильнула к его груди. Грегор слегка улыбнулся и прижал девушку к себе, чувствуя её трепещущее дыхание, и до сих пор не веря в то, что их встреча произошла по-настоящему. Вдруг из-за открытой двери показалась удивленная Гертруда, готовая уже отругать свою невнимательную племянницу. Однако, увидев на пороге дома Грегора и Беатрис, заключивших друг друга в объятия, она лишь мило улыбнулась и жестом позвала Каспара пройти в дом, чтобы оставить влюбленных наедине.

Вскоре девушка спохватилась и, нехотя освободившись из объятий Грегора, воскликнула:

— Пойдем в дом! Я так по тебе соскучилась!

Грегор улыбнулся, встретив влюблённый взгляд Беатрис, и осторожно провёл рукой по её слегка румяной и очень нежной щеке.

— Теперь нам не придется больше расставаться, Беа.

Она улыбнулась ему в ответ, взяла за руку и завела его в дом своей тётушки. Наёмник пропустил её вперёд и, пройдя на кухню, увидел Каспара, уже сидевшего за столом и с довольным лицом уплетавшего свежий хлеб и молоко. Грегор молча подсел к нему, пока Беатрис побежала помогать своей тётушке, и присоединился к завтраку, с жадностью накинувшись на еду — вчерашнее голодание после использования Силы сильно сказывалось на нем, и он не сразу увидел настороженный взгляд чародея, с беспокойством наблюдавшим за ним. Однако спустя несколько мгновений, остановившись, чтобы перевести дыхание, Грегор спокойно произнёс, заставив Каспара подпрыгнуть на стуле от неожиданности.

— Расслабься, Каспар. Сила немного измотала меня, но я в порядке, — встретив его удивление, он поспешно добавил. — У тебя все переживания на лице написаны. Сложно было не заметить.

— Даже я не настолько проголодался, — усмехнулся Каспар. — Что ж, ладно. Прости мне мою тревогу.

Грегор молча кивнул и слегка улыбнулся, увидев Беатрис и Гертруду, забежавших на кухню. Однако улыбка быстро слетела с его лица, когда он разглядел в их глазах неподдельный страх — и, резко поднявшись из-за стола, он обеспокоенно спросил:

— Что случилось?

— У нашего дома стоят несколько стражников во главе с Рандольфом, — Каспар поперхнулся молоком, услышав имя своего любимого советника. — Они требуют, чтобы мы их впустили.

Грегор отрицательно покачал головой.

— Нет, вы остаётесь дома, — решительно ответил он, кладя руку на рукоять клинка. — Я сам поговорю с ними.

— Мы поговорим, — уверенно поддержал его Каспар, одним залпом осушив крынку молока. — И лучше соберите вещи. Рандольф никогда просто так не приходит.

Беатрис и её тётя непонимающе посмотрели на наёмника и чародея, но безоговорочно послушались их советов и, проводив их обеспокоенным взглядом, побежали в свои комнаты. И, стоило Грегору и Каспару выйти во двор дома Гертруды, как они услышали очень знакомый и восторженный голос советника.

— Ну что же, господа! — воскликнул он, оглядываясь на свою стражу, группой обступившую его со спины. — До меня дошла одна пренеприятнейшая весть! Я обвиняю всех присутствующих в этом доме в покушении и убийстве короля Рольфа!

Каспар сделал шаг вперёд, с трудом сдерживая подступающий гнев и ненависть к обезумевшему старику, и, сжав кулаки до противного хруста в пальцах, спросил:

— Есть ли какие-то доказательства, старик?

— Конечно! — злобная усмешка исказила лицо Рандольфа, и он, увидев бегущих членов Магистрата, начал размахивать письмом королевы, словно боевым знаменем. — Вот оно!

Когда все советники оказались во внутреннем дворе дома Гертруды, Рандольф с торжественной улыбкой передал письмо Сарему и начал наблюдать за реакцией главы Магистрата. Однако он услышал уверенный голос Грегора, постепенно переходящий в крик.

— Рольф убил мою семью, полагаясь на старое пророчество о потомке Древних. Именно из-за него я стал сиротой и недавно свёл с ним личные счёты, — Сарем удивленно посмотрел на наёмника. — Это только моё решение, и вина тоже моя. Но ты хочешь обвинить всех тех, кто мне дорог. Неужели ты так сильно хочешь отомстить мне за своего сына, к смерти которого я не причастен?

Сарем довольно улыбнулся и опустил письмо, восхищённо глядя на Грегора, за которым обеспокоенно наблюдали из окна спальни Беатрис и Гертруда. Разбавляя неловкое молчание, Каспар с лёгким смешком заметил:

— Стойте. Я только сейчас понял. Грегор, а мне одному кажется, что Рандольф — не единственный, кто упорно говорил нам об убийстве своего сына?

И тут Грегора осенило — он вспомнил восклицание Натаниэля, который также упрекал его в причастности к смерти Эрикса, вопреки тому факту, что был признан ещё в день смерти сына Рандольфа и нередко звучал в трактирных разговорах во всей Галерии. Усмехнувшись, наёмник уверенно обратился к Сарему, не спуская глаз со старика:

— Сарем, если вы ещё не закончили с допросами Натаниэля, то приведите стражу в дом Рандольфа. Они были заодно, я уверен.

— Это наглая ложь и клевета! — не своим голосом рявкнул Рандольф, бледнея.

— Да? Тогда почему Натаниэль тоже думает о том, что Грегор убил твоего сына? — не выдержал Каспар, опередив этим вопросом своего друга. — Неужели ты с таким-то характером находишь единомышленников?

Рандольф усмехнулся, безуспешно пытаясь спрятать парализовавший его страх, и с лёгким пренебрежением заметил:

— Это просто догадки. Тем более, сейчас решается ваша судьба, а моя ещё подождет…

— Я так не думаю, Рандольф, — грозным голосом произнёс Сарем, развернув письмо. — Как вы объясните то, что королева прислала письмо лично вам, а не всему Магистрату? И почему она упоминает о вашей “особой преданности королю и короне”, когда долг каждого советника, входящего в Магистрат, служить только жителям Галерии?

Старик нервно сглотнул.

— Я… Королева Габриэль меня очень хорошо знает, Сарем. Потому что я как-то выполнял для неё и короля одно поручение…

— Врёте вы неубедительно, — не выдержав, перебил его глава Магистрата. — Тогда мне не остается ничего, кроме как хорошо обыскать ваш дом, и лишь после этого я смогу дать окончательное толкование тому, предатель вы или нет. И если это будет моей ошибкой, то я сам подам в отставку.

У Рандольфа злобно загорелись глаза, но, вспомнив о наёмнике, он спросил:

— А что делать с ними? Согласно общему закону Хальмстада…

— Закон Хальмстада гласит, что убийца короля должен быть жестоко наказан в соответствии с волей королевской семьи, — медленно проговорил Сарем, внимательно смотря на советника. — Но сам Магистрат не получил от неё никаких вестей. В таком случае это означает, что я, как глава Магистрата, сам могу назначить виновному наказание.

Сарем выдержал небольшую паузу и, взглянув на Грегора, невозмутимо ожидавшего своего приговора, с лёгкой улыбкой добавил:

— Объявляю всем присутствующим, что виновный обязуется выплатить в казну города пятьдесят монет, чтобы навсегда искупить свою вину перед Магистратом и жителями Галерии.

С облегчением выдохнув, наёмник отстегнул кошель с пояса и передал его Сарему. Глава Магистрата одобрительно кивнул и встретил полный ненависти взгляд Рандольфа. Советник был крайне недоволен его решением и уже хотел начать его оспаривать, но вовремя остановился, на мгновение потеряв дар речи.

Феаннаг и Лориан, несколько опоздавшие ко встрече всех советников, вели заключённого в кандалы Натаниэля, следуя в окружении трёх арбалетчиков и генерала стражи, постепенно приближаясь прямо к дому Гертруды. Рандольф побледнел, и Сарем, заметив это, с лёгким разочарованием покачал головой. Конвой быстро поравнялся с толпой советников, и, пока Лориан передавал рапорт генерала стражи о признании Натаниэля, Феаннаг не удержался от ироничного замечания, с презрением окинув старика.

— Беда приходит, когда её совсем не ждёшь, верно, Рандольф? Натаниэль нам кое в чем признался, и теперь мне будет очень интересно, как ты это сможешь объяснить всем своё предательство!

Лориан, снисходительно оглядев всех присутствующих, мягким голосом произнёс:

— Натаниэль, прошу, расскажите нам обо всем, что вы говорили вчера нашему генералу стражи.

Купец поднял голову, показывая всем последствия своего гнилого характера, который был совершенно не уместен в тюрьме любого из городов Хальмстада: на его лице красовались несколько синяков, один из которых вздулся, почти полностью закрыв обзор одному глазу, были выбиты пару зубов, сломан нос — но второй глаз продолжал смотреть на всех с нескрываемой надменностью, постепенно переходящую в ненависть.

— Я долго работал вместе с Рандольфом. Под его контролем я сбывал различные побрякушки и книги. Когда он узнал о Хартире, то убедил меня выкупить его дом. Так мы узнали о магической преграде, за которой была наша безбедная старость...

Натаниэль хрипло рассмеялся и, сплюнув кровь, откашлялся.

— Его последней идеей была кража артефакта из старинной книги, который должен был открыть нам проход. Я лишь должен был послать туда своего человека, незаметно передать ему эту побрякушку и нанять того, кто смог бы помочь нам добраться до древних артефактов. Потом пришёл он, — купец мотнул головой в сторону Грегора. — Пришёл и всё испортил. Теперь я вам всё рассказал…

— Отлично, — мягко заметил Лориан и обратился к своим коллегам. — Ну и что вы скажете?

Наступила неловкая пауза, а на Рандольфа нельзя было смотреть без жалости. Будучи полностью уверенным в победе, он совершенно ослеп, уже празднуя её, и волею судьбы и обстоятельств превратился из яростного охотника в жалкую загнанную добычу, трясущуюся от страха в ожидании приговора. После недолгого обсуждения, Феаннаг с победной усмешкой произнёс:

— Мы единогласно решили присудить максимальное наказание согласно нашим законам. Это непростительный проступок.

Рандольф побледнел, с неподдельным испугом глядя на них, и попытался возразить, чувствуя, как его хриплый голос срывается на крик.

— Закон запрещает моё убийство! Как почетный советник Магистрата, я оспариваю это решение!

Лориан отошёл от связанного Натаниэля и, приблизившись к Рандольфу, желая рассмотреть нарастающий ужас в его нервно бегающих глазах, медленно, сохраняя такую же мягкость и мелодичность в голосе, произнёс:

— Есть одна глава, посвященная работе высших органов управления Галерии — нашей с вами работе. Каждый советник, входящий в Магистрат, должен работать на благо города — это прописано в законе, Рандольф, так что не сжигайте меня своим взглядом! — с лёгкой улыбкой заметил Лориан и невозмутимо продолжил. — А нарушение этого пункта карается лишением статуса советника и отстранением от должности со всеми последствиями его преступления. Вас осудят как простого дельца, кем вы всегда были…

Страх уже полностью овладел Рандольфом: он начал заикаться, нервно трястись и трусливо оглядываться, словно сзади него стоял палач, который только и ждал сигнала для его казни.

— Мы ведь так прекрасно работали все эти годы — и неужели среди вас найдётся тот, кто так легко отправит меня на казнь? — в отчаянии выкрикнул он, почти плача. — Никто из вас не посмеет так поступить со мной!

— Ошибаешься.

Это слово, произнесённое надломленным и уставшим голосом чародея, внезапно нарушило многие планы Сарема и прочих советников Магистрата, значительно упростив им работу. Каспар медленно вышел вперёд и оглянулся в сторону дома Гертруды. Беатрис и её тетушка всё также напряжённо наблюдали за происходящим, и Каспар, заметив их тревожный взгляд, отрицательно покачал головой. Они ненадолго отошли от окна, и чародей уверенно повторил, с нескрываемым презрением глядя на старика:

— Ошибаешься, Рандольф. Так думал и твой сын.

Старик нервно отшатнулся от него, но не смог сделать и шага, чувствуя странную слабость, сковавшую его движения.

— Эрикс тоже хотел скрыть свои преступления. Кто-нибудь помнит, что произошло с его подругой Дейрой?

Встретив понимающие взгляды советников и Сарема, Каспар продолжил:

— Мы всегда с ним хорошо общались и часто выпивали в трактире. И в один из таких дней он перепил и всё рассказал. Он избил её так, что спустя несколько дней она умерла. Вину признали за каким-то пьянчугой, и он тоже скоропостижно умер в тюрьме. Он рассказал мне всё это, понимаешь?

Рандольф испуганно опустил взгляд и стиснул зубы, а чародей неумолимо продолжил:

— Я предложил ему сознаться, хоть дело о её смерти уже было закрыто, но он решил сделать всё иначе. Посмотри на меня! — Каспар бесцеремонно тряхнул Рандольфа за мантию и внимательно посмотрел ему в глаза. — Твой сын заказал меня. За то, что я знал всю правду и стоял у него на пути!

Старик увидел в лице Каспара то, что заставило его вырваться и быстро отпрянуть от чародея, несмотря на резкий и почти неконтролируемый поток гнева, разрывавший Рандольфа изнутри.

— Но ты оказался прав. Я убил его. И сделал бы это ещё раз — даже с большим удовольствием.

Советники изумлённо посмотрели на чародея и испуганно зашептались, но Сарем жестом попросил их замолчать, не произнося ни слова.

— А теперь я буду твоим палачом. И сделаю тебе подарок, о котором ты скулишь уже так долго! — презрительно произнёс Каспар и, крепко схватив Рандольфа за ворот его сюртука, яростно выкрикнул. — Bàsachadh ann an cruaidh!

Через мгновение старик забился в нервных судорогах, мгновенно распространившихся по всему его телу, и, отпущенный чародеем, он бессильно упал на землю, охваченный сильным жаром, постепенно сжигавшим его изнутри. Все с ужасом наблюдали за мучительной смертью Рандольфа, сознание которого с пугающей быстротой растворялось в небытие, сопровождаемое его криками, и только Грегор обеспокоенно смотрел на своего друга, чувствуя переполнявшую его душевную боль.

Вскоре Рандольф затих, и Каспар, тяжело дыша, облегчённо заметил:

— Вот и всё. Теперь я в вашей власти, Сарем.

— Нет, Каспар, — невозмутимо произнёс глава Магистрата. — Ты давно искупил вину своими заслугами перед Галерией. И даже сегодня ты внёс свою лепту в общее дело города. Живи здесь с миром.

Каспар с благодарностью склонил голову, и Сарем, обернувшись к советникам, добавил:

— Сегодня Магистрат потерял одного советника. Нас осталось семеро, и теперь нам нужно найти того, кто сможет занять освободившееся место.

— Может быть, ты станешь новым советником?

Чародей невольно вздрогнул, услышав шепот Грегора и на мгновение задумался. Этот обычный вопрос придал Каспару огромную уверенность, и он, благодарно взглянув на своего друга, осторожно заметил, мысленно готовясь к вежливому отказу Сарема.

— Я хотел бы исправить то, что он сотворил за вашими спинами.

Однако глава Магистрата смог удивить его. Сарем внимательно посмотрел на него и не раздумывая согласился, несмотря на неодобрительный шёпот среди советников, а потом поспешно прибавил:

— После похорон Рандольфа ты сможешь вступить на должность. А до этого, Грегор и Каспар, я более не смею вам мешать, — Сарем немного помолчал, подбирая слова, и закончил. — Вы очень помогли нам и Галерии, и наша благодарность не заставит себя ждать. А пока мы оставим вас.

Стража забрала тело Рандольфа и вместе с советниками вскоре покинула внутренний двор дома, оставив Грегора и Каспара одних. Они переглянулись — на их лицах застыла усталая улыбка, предвещавшая каждому начало новой и ещё более лучшей жизни, — и отправились навстречу к вышедшим к ним из дома Гертруды и Беатрис. Ощутив душевное равновесие в себе, теперь они желали лишь одного — чтобы их будущее оказалось ещё лучше этого счастливого настоящего.

Глава 23

Вскоре все собрались на кухне, желая узнать всё о сложившейся ситуации с Рандольфом. Наёмник терпеливо отвечал на беспокойные вопросы Беатрис и Гертруды, и по возможности его дополнял чародей, потративший все силы на наложение заклинания. Он отчаянно боролся со сном, иногда засыпая и резко пробуждаясь, чтобы напомнить Грегору о какой-нибудь детали, важной для всего повествования.

И когда их вопросы наконец закончились, Грегор кратко пересказал всё самое важное из недавнего похода, ощущая странную лёгкость — прошлое больше не тяготило его, словно отпустив его, попрощавшись с ним во дворце Рольфа. Как только он закончил свой рассказ, Гертруда, не говоря ни слова, подошла к нему и сочувственно, почти по-матерински обняла его, а потом уступила место Беатрис, которая лишь ласково взяла любимого за руку и наконец спросила:

— Почему ты не говорил мне об этом?

— Честно говоря, мы с Каспаром только пару дней назад узнали, что настоящий убийца моей семьи — Рольф, — Грегор тяжело вздохнул и горько улыбнулся. — Я знаю, как это сейчас прозвучит, но… Я боялся тебя потерять. Ведь я всю жизнь терял дорогих мне людей — и я не хотел, чтобы это произошло и с тобой.

— Грегор, — тихо произнесла она.

Он поднял голову и, посмотрев в её голубые глаза, понял, как его разум тонет в них, ускользая всё глубже и глубже, и словно останавливая время вокруг.

— Грегор, — уверенно повторила Беатрис. — Помнишь, что я сказала тебе в тот вечер, когда призналась тебе?

Он кивнул и снова улыбнулся. Каспар слегка приоткрыл глаза и начал наблюдать за влюблёнными, пока его взгляд не встретился с укоряющим взглядом Гертруды, заставившей его неловко отвернуться.

— Несмотря ни на что. Сейчас я ещё больше уверена в том, что сделала всё правильно, — продолжила девушка, и с особой смелостью в голосе заметила. — Ведь я люблю тебя, Грегор. Вместе с твоим прошлым.

— Как и я тебя, Беа, — он посмотрел на неё взглядом, полным нежности и искренней любви, и спросил. — Моё дело наконец окончено, но, кажется, осталось ещё одно. Ты станешь моей женой?

Беатрис мило улыбнулась и ответила, не думая ни секунды.

— Да, любимый!

Грегор тоже не стал медлить — он ласково привлёк Беатрис к себе, слегка приподняв её за талию, и нежно поцеловал, понимая, что теперь никогда не расстанется с ней. И когда он осторожно завершил поцелуй, то увидел полную счастья улыбку Беатрис и хотел что-то сказать, но услышал радостное восклицание Гертруды, невольно сорвавшееся с её уст.

— Счастья вам, дорогие мои!

От её возгласа резко проснулся Каспар и едва удержал равновесие, чуть не упав со стула. Мгновенно взбодрённый этим, он осторожно поднялся и, увидев своего друга и Беатрис, излучающих радость и счастье, с доброй улыбкой произнёс:

— Помни о моём совете, Грегор. Не совершай моих ошибок, дружище. Поздравляю вас!

Грегор понимающе подмигнул ему и вновь взглянул на Беатрис.

— Возвращаемся в Золден? — нетерпеливо спросил он. — Сегодня, в наш дом?

— Конечно, Грегор, — с улыбкой кивнула она.

— Подождите, так надо же отпраздновать здесь! — суетливо заметила тетушка. — А потом все вместе и поедем в Золден, правда, Каспар?

— Это верно, — улыбнулся чародей и потёр свои ладони в предвкушении вкусного обеда. — Я открою всем нам портал, поэтому можем не торопиться.

Беатрис что-то прошептала на ухо Грегору, и он, серьезно оглядев присутствующих, одобрительно произнёс:

— Согласен. Давайте праздновать!

Через полчаса уже всё было готово, и вся новая семья Грегора собралась за этим столом. Занятые обедом и долгим разговором, они засиделись до вечера и, вовремя спохватившись, спешно убрали всё со стола и начали готовиться к предстоящему пути в Золден.

И вскоре, когда все приготовления были успешно завершены, Каспар вытянул руку вперёд, и с лёгкой улыбкой открыл портал в нескольких шагах от себя. Беатрис зачарованно посмотрела в образовавшуюся воронку, но, стоило наёмнику взять её за руку, как все её страхи тут же улетучились. Она посмотрела на Грегора взглядом, полным доверия, смелым шагом вошла в портал вслед и исчезла, переместившись вместе с ним Золден. Когда Каспар и Гертруда медленно проследовали за ними, портал с шумом закрылся прямо за спиной чародея, перенеся их к наёмнику и Беатрис, уже с нетерпением ожидавших их на месте.

* * *

Через несколько минут они, освещаемые слегка розоватым закатом, оказались перед входом в Золден и остановились у ворот, готовясь к плановому осмотру. Однако дозорные не спешили никого осматривать — из окна одной башни высунулся седой страж и, мельком осмотрев путников, узнал одного из пришедших.

— Грегор, это ты? — воскликнул он, не веря своим глазам.

Наёмник вышел вперёд и, встретившись глазами с дозорным, слегка усмехнулся — им оказался Бальтазар, отращенная борода и усы которого мешали сразу распознать его, делая стража таким же безликим, как и всех его собратьев.

— Да, Бальтазар! Впустишь нас в город? — ответил ему Грегор, пытаясь закрыться рукой от слепящего солнечного света.

— Сейчас!

Наёмник услышал скрип механизмов, отпирающих ворота, и треск самих ворот, тяжело отворяющихся в стороны. Он вновь усмехнулся и, жестом позвав всех остальных, тихо произнёс:

— Сейчас пойдем к Каю и Лейле. Не отставайте.

Когда ворота окончательно открылись, он аккуратно взял Беатрис за руку и прошёл вместе с ней в Золден, а за ними нерешительно направилась Гертруда, подталкиваемая чародеем.

Город за время их отсутствия значительно преобразился. Потеряв свою мрачность и неопрятность, он стал не менее красивым, чем Галерия. Путников уже не встречали пьяницы, город был очищен от мусора, а дома окрасили в новый, более яркий цвет — Золден оказался гораздо приветливее, чем всего пару недель назад.

Компания направилась ко дворцу ярла, и, пройдя торговую площадь, Каспар, до этого не бывавший в Золдене, недовольно хмыкнул. Он увидел купца, который привлекал внимание всех покупателей своим иноземным магическим товаром, сначала показавшийся чародею подделкой. Однако, подойдя к лавке купца ближе, Каспар внимательно рассмотрел его товар и купил sireadh — порошок сиреневого цвета, нужный для проявления стертых записей в старых потрёпанных книгах.

В это время Грегор, Беатрис и Гертруда уже подошли к дворцу ярла, и оглянулись в поисках Каспара, который быстрым шагом уже двигался к ним. Дождавшись чародея, они решили поговорить со стражей, чтобы их пропустили внутрь.

Однако один из стражников ещё издалека узнал Беатрис и крикнул:

— Госпожа Беатрис! Проходите!

Девушка кивнула, слегка улыбнувшись, и почувствовала на себе восхищенный и полный ласки взгляд Грегора. Стража расступилась, опустив алебарды и открыв проход во дворец Лейлы Прекрасной, а слуги ярла через несколько мгновений открыли врата, отворившиеся со скрипом и тяжёлым грохотом. Компания прошла в огромный зал, в центре которого сидели Кай и Лейла, что-то обсуждая с некоторыми горожанами, стоявшими вокруг них маленькой группой.

Услышав привычный грохот раскрывающихся ворот, все сразу же обратили на них внимание, на время забыв о разговоре, а потом смогли разглядеть и нежданных посетителей, медленным шагом вошедших во дворец. Кай с нескрываемой радостью посмотрел на вернувшуюся из долгого похода Беатрис и, поднявшись, поспешил к ней. Группа горожан расступилась, пропуская счастливого отца, соскучившегося по своей любимой и единственной дочери, который, крепко обняв и поцеловав её, воскликнул:

— Беатрис, дорогая! С тобой всё хорошо?

— Конечно, отец, — улыбнулась она и услышала немного недовольный голос тетушки. — Здравствуй, братец! Не узнаешь меня после стольких лет?

Кай удивленно осмотрелся и увидел Гертруду, пристально и с лёгкой улыбкой следившую за ним. Они также обнялись, и лишь после этого Кай уже обратил внимание на наёмника и чародея, стоявших чуть поодаль от членов его семьи.

— Благодарю тебя, Грегор, — сдержанно, но с нескрываемым уважением в голосе заметил он. — Я так рад, что вы вернулись.

Грегор слегка улыбнулся и, заметив взгляд своей возлюбленной, уверенно произнёс:

— Кай, благословите ли вы нас? Я хочу попросить у вас руки вашей дочери.

С волнением закончив свою мысль, наёмник внимательно посмотрел на Кая, и увидел, как едва заметная слеза потекла из его глаза. Капитан стражи быстро смахнул её и, протягивая ему руку, восторженно воскликнул:

— Я знал, что вы подходите друг другу. Ещё с вашей первой встречи это почувствовал, — рукопожатие состоялось, и Кай слегка улыбнулся. — Я благословляю вас.

В зале поднялись радостные и торжественные крики. Беатрис крепко обняла своего отца, а Грегора по-дружески похлопал по плечу Каспар, и тихо спросил:

— Я могу навещать вас время от времени?

Грегор с удивлением встретил слова своего друга и, не задумываясь, ответил:

— Конечно, что за вопрос?

— Просто хотел уточнить, — с лёгкой усмешкой ответил Каспар и прибавил. — А пока вы будете укреплять свою семью, я попытаюсь найти свою…

— Да будет так, друг.

Закончив разговор с чародеем, Грегор обратил внимание на всех, кто присутствовал в зале, и улыбнулся, увидев знакомые лица. Рядом с Лейлой, стоявшей во главе группы и заинтересованно наблюдавшей за происходящим, стояли несколько горожан, из которых Грегор сразу же узнал трактирщика Бертрама, кузнеца Фиста Рыжеборода и травницу Гелинду.

— “Эх, только Гелара здесь не хватает”, — неожиданно подумал он и, тяжело вздохнув, быстро отогнал от себя эту печальную мысль.

Кай пригласил всех подняться к ярлу, и компания Грегора охотно последовала за ним. Тем временем Лейла завершила переговоры, послала нескольких слуг на помощь поварам в кухню под своим дворцом, желая устроить вечернее празднование, и распорядилась отправить своего пажа за жрецом храма Вейлос, чтобы провести обряд венчания. И, рассадив всех гостей, Лейла вместе с Каем села во главе стола и, с лёгким умилением глядя на Грегора и Беатрис, начала неторопливый рассказ об изменениях, произошедших в Золдене за время их отсутствия.

Увлечённый этим рассказом, Грегор с удивлением взглянул на Бертрама, когда тот с позволения ярла протянул ему бутылку дорогого вина.

— Спасибо тебе, что заставил меня задуматься, — решительно произнёс он и слегка улыбнулся. — “Кружки Мёда” больше не существует. Я открыл свою винокурню и хочу подарить вам одно из своих творений.

Грегор смущённо улыбнулся и с благодарностью принял его дар, как вдруг увидел маленький футляр, который ему передавал Фист Рыжебород, сидевший напротив него.

— А мои заказы пошли в гору, когда Маркелло перестал меня притеснять. Вот вам с Беатрис от меня скромный подарок.

Наёмник открыл этот футляр и, увидев два больших золотых кольца с гравировкой “Gràdh agus urram a chèlie”, передал этот подарок Беатрис, удивленно разглядывавшей кольца и загадочную надпись из его рук.

— Это прекрасная работа, Фист! — с улыбкой воскликнул он. — Только вот мне интересно…

— Я легко об этом догадался. Ещё когда ты был у меня в лавке и испытывал для Беатрис меч, — он успел мельком осмотреть своё любимое оружие, свободно висевшее в ножнах на поясе девушки, и с хохотом добавил. — Я уже тогда понимал, что твоей холостяцкой жизни пришёл конец — и поверь: мы, гномы, прекрасно это чувствуем и ещё никогда не ошибались!

Все дружно и непринужденно засмеялись, и когда в зале вновь восстановилась тишина, серьезным голосом заговорил Кай, невольно закручивая свой ус от волнения.

— Ну, раз уж все сегодня благодарят Грегора, то и мне есть что сказать. Именно благодаря тебе я сейчас сижу здесь, перед тобой, со своей любимой, — Кай нежно взглянул на мило улыбающуюся ему Лейлу и продолжил. — Вместе со своей единственной и дорогой мне дочерью, которую ты полюбил.

Кай ненадолго замолчал, создав небольшую паузу, и, встретив на себе удивленные взгляды всех присутствующих, уверенно продолжил:

— Перед уходом из комнаты допроса, когда мы встретились первый раз, ты сказал мне кое-что на прощание, — наёмник понимающе кивнул, понимая, о чем говорит Кай. — Ты не ошибся. Теперь я стал главнокомандующим стражи Золдена.

Грегор слегка улыбнулся и, внимательно оглядев всех вокруг, на мгновение замолчал, отмечая все произошедшие изменения в облике пришедших на пир горожан — их лица выражали искреннюю радость, а глаза блестели, переливаясь разными цветами на свету, полные решимости и жизненной силы. В зале царила долгожданная безмятежность, казавшаяся для многих невозможной ещё пару недель назад, под тёмным гнетом Братства над городом.

— Поздравляю всех вас, друзья, — с восхищением воскликнул он. — Золден действительно преобразился, последовав вашему безупречному примеру.

— А я хочу поблагодарить тебя, Беатрис, — неожиданно произнесла Гелинда, с улыбкой смотря на свою подругу. — За ту мотивацию, что ты в меня вложила. Я облагородила свою алхимическую лавку и купила маленький участок для рассады некоторых трав и кореньев. И если что понадобится, ты всегда знаешь, к кому обратиться, верно?

Едва Гелинда смогла завершить свою речь, как ворота распахнулись, и во дворец вошёл паж Лейлы и жрец, одетый в длинную, расписанную древними узорами мантию, которая была настолько большой, что волочилась по полу. Каждый свой шаг он отстукивал крепким ясеневым посохом, и, подойдя к столу, он поправил свою вытянутую шляпу и произнёс твердым голосом, едва выдававшим его старость.

— Грегор и Беатрис, встаньте, пожалуйста!

Они послушно поднялись и, увидев одобряющий кивок жреца, подошли к нему. Но перед этим Грегор успел захватить с собой футляр, подаренный кузнецом, и Фист, краем глаза заметив это, слегка улыбнулся. Оглядев всех присутствующих ещё раз и остановив свой взгляд на ярле, жрец почтительно склонил голову и молча вышел из дворца, жестом попросив влюблённых следовать за ним.

Ворота закрылись за спинами Грегора и Беатрис, и они медленно последовали за жрецом в тот храм, что привлек внимание наёмника ещё во время расследования убийства Равика — только теперь, благодаря небольшому восстановлению, он выглядел гораздо прочнее и свежее, чем раньше. Пройдя внутрь, Грегор и Беатрис на мгновение обомлели и, стараясь не отставать от жреца, на ходу любовались красивой росписью, украшавшей потолок и стены храма, большими фресками, на которых были запечатлены великие сцены с богами человеческого пантеона, и рассмотрели простое, но в то же время очаровывающее убранство храма — два ряда резных деревянных скамей и пьедестал, за которым работал жрец.

Заняв своё привычное место, он поднял руки вверх, как бы обращаясь к Вейлос, богине любви и семейного счастья, и громким голосом, раздавшимся эхом по всему храму, произнёс:

— Итак, сегодня мы видим счастливое явление — зарождение новой семьи! Однако, согласно законам и правилам моей богини, я обязан вас спросить.

Жрец на мгновение замолчал и, откашлявшись, продолжил:

— Клянетесь ли вы хранить верность и любить друг друга?

— Да, — одновременно ответили влюбленные, с нежностью посмотрев друг на друга.

— Тогда силой, данной мне богиней Вейлос, я скрепляю ваш союз, основанный на искренней любви и взаимном уважении! — торжественно воскликнул жрец и восторженно добавил. — И имею счастье объявить вас мужем и женой!

Грегор достал кольца, подаренные им Фистом, и аккуратно надел одно из них на тонкий палец Беатрис, а второе протянул ей. Она повторила обряд, следуя его примеру, и подняла голову, чтобы рассмотреть лицо своего мужа. В этот момент Грегор заметил счастливую улыбку Беатрис и медленно, совершенно осторожно, словно она была хрупким цветком, обнял Беатрис за талию и, ненадолго встретившись с ней глазами, нежно поцеловал её. Он почувствовал её трепетное колыхание груди, ласковое прикосновение рук к его телу, и ощутил едва уловимое биение сердца. На мгновение ему показалось, что время остановилось вокруг них — они могли бы продолжать этот поцелуй ещё очень долго, если бы жрец резким кашлем вежливо не намекнул им покинуть храм и вернуться на празднование во дворец.

Они последовали совету главы храма, и Грегор зашёл в основной зал, держа Беатрис на руках. Все гости сразу же поднялись со стульев, приветствуя их, и как только Грегор торжественно поставил свою ненаглядную жену на пол, то дворец в одно мгновение наполнился радостными криками и восторженными аплодисментами.

К моменту их прихода стол уже накрыли различными яствами, и едва влюблённые заняли свои места, чтобы начать празднование, первой со своего трона поднялась Лейла Прекраснейшая, поднимая полный бокал вина.

— Я буду кратка, дорогие мои, — радостно воскликнула она. — Пусть ваша любовь будет искренней и долговечной!

Грегор окинул Беатрис взглядом, полным ласки и нежности, и произнёс:

— Да будет так!

Все гости хором повторили его слова, словно заклинание, залпом осушили первые бокалы до дна и приступили к еде, от которой ломился огромный стол ярла.

Потом, в течение всего вечера, каждый, кто был за этим столом, сказал напутственные, красивые и мудрые слова. Кай и Гертруда посвятили свои речи Беатрис, при завершении которых они едва сдерживали слёзы счастья и умиления, а речь Фиста Рыжеборода и сказанные ранее слова его лучшего друга Каспара, так иронично похожие друг на друга, ещё глубже врезались в душу и память Грегора.

Вскоре, устав сидеть за столом и уничтожать всё съестное на столе, гости начинали петь и плясать, подзадориваемые красивыми мелодиями, которые исполняли придворные музыканты Лейлы. И даже она вместе с Каем приняла участие в этих танцах, хотя и старалась держать себя более сдержанно. И лишь Грегор и Беатрис, обнявшись, медленно танцевали, стараясь не поддаваться охватившему всех вокруг веселью.

Они не могли оторваться друг от друга, ведь теперь они наконец-то были едины. Они стали той семьей, о которой мечтали с самого детства, и теперь понимали, что больше никогда не расстанутся. Заметив у Беатрис искреннюю улыбку, полную любви и счастья, Грегор ласково провел рукой по её волосам и прошептал:

— Я буду беречь тебя, обещаю.

Она благодарно поцеловала его, и они ненадолго замедлили свой танец, уделив время долгому поцелую.

Вскоре наступила ночь, но гости не спешили расходиться — веселье никого не покидало даже ни на минуту, и празднование, посвященное столь пророческому обряду венчания, продлилось до самого утра следующего дня, завершившись началом долгожданной совместной жизни Грегора и Беатрис.

Глава 24

Кай недовольно хмыкнул, усаживаясь на противно скрипящий стул в огромном зале. Он уже хотел было сказать об этом вслух, однако с неудовольствием вспомнил, что он сейчас находится не во дворце ярла Лейлы, а на важных переговорах правителей всех провинций Хальмстада. И, почувствовав на себе пристальный взгляд своей благоверной, он и вовсе отбросил эту затею, осторожно расположился на стуле и затих.

Он никогда не лез в дела Лейлы, понимая, что она и так оказала ему большую услугу, взяв его на эти переговоры. Ведь даже несмотря на их любовный союз, Лейла всё равно оставалась ярлом Золдена, и вся власть была сосредоточена только в её руках. Однако сегодня, в первый раз за всё время их взаимоотношений, он знал все её планы на сегодняшние переговоры. И потому ехидная улыбка почти не сходила с его лица, сильно раздражая Витольда, правителя Маралда, и его двоюродного брата Николаса, короля города Валнер.

В этом огромном дворце, в котором ещё две недели назад был убит Рольф, предстояло решить главный вопрос — все собравшиеся должны были определиться, кто станет новым королем Тионада. Правители остальных городов Хальмстада заметно нервничали, желая получить город в свои руки, косо поглядывали друг на друга, и лишь Сарем не был лишён спокойствия и уверенности, задумчиво ожидая решения своих коллег. Даже Лейла, всегда рассудительная и мудрая, мерно отстукивала пальцами определенный ритм по столу, который успокаивал её, и, не выдержав, решила первой нарушить долгожданную тишину, возникшую после неудачного спора в зале дворца.

— Мы никогда не разберемся с этим делом, если будем продолжать молчать, — иронично заметила она и встретилась глазами с Николасом, недоуменно и нагло смотревшего на неё.

— А мы и так знаем, чем всё закончится, — резко ответил Николас. — Королевская семья пала, и нам теперь придется самим выбирать короля из присутствующих на этом совете. Мы начнем голосовать, все точно проголосуют за себя, и никакого результата не будет. Поэтому, будь уж так добра, Лейла — не мешай мне думать.

— А ты всегда такой самоуверенный? — громко, словно бросая королю вызов, произнёс Кай.

Все взгляды сразу переместились на него, осуждая резкость и неэтичность его слов, и Николас, осклабившись, произнёс:

— Вывести бы тебя из зала, — он сделал многозначительную паузу. — Эх, забыл твоё имя, прости.

— А давай сделаем так. Мы проведем голосование, и если оно не даст результатов, то я покину этот дворец навсегда, — медленно проговорил Кай и, усмехаясь, прибавил. — Раз ваша светлость так обеспокоена моим присутствием с ней за одним столом.

План Кая сработал — Николас побагровел от злости, согласился на его предложение и, решив избавиться от него как можно скорее, фальшиво-грозным голосом произнёс:

— Открывается голосование на выбор будущего короля Хальмстада! Итак, свой голос я отдаю, — король Валнера помолчал, создавая напускную интригу. — Конечно же, себе!

— Я тоже голосую за себя, — решительно вступил в разговор Витольд.

— Как и я, — тихо подтвердил Сарем, опустив голову от усталости.

И тогда Лейла впервые за все переговоры улыбнулась, внимательно взглянув на Николаса. Победная и надменная улыбка ярла заставила молодого короля нервно заерзать на кресле, и через мгновение он услышал её решительный голос.

— Сарем. Я отдаю голос за Сарема.

Николас резко подскочил со стула, едва удерживая в себе истошный крик, готовый вырваться наружу, как вдруг обратил внимание на ехидно смеющегося Кая и в ярости ударил кулаком по столу.

— Вы провели меня! — рявкнул он, по очереди указывая пальцем на Кая, Лейлу и Сарема. — И это будет для вас последней ошибкой. Ты со мной, брат? — обратился Николас к Витольду, обуреваемый неисчерпаемым гневом.

— Нет, Николас, — с долей иронии заметил Витольд. — Я, как и все здесь сидящие, обязан служить королю Тионада, а не тебе.

— Пускай всех вас Марво заберет! В следующий раз вы не будете рады встрече со мной!

Николас вылетел из дворца, провожаемый сочувственными взглядами всех оставшихся правителей провинций Хальмстада. Витольд также вышел из-за стола, почтительно склонил голову и вежливо заметил:

— Верховный король Сарем, вы в любой момент можете рассчитывать на меня и на моё войско. А пока имею честь откланяться, ибо меня ждут важные дела, — с этими словами он, подкрутив свои усы, покинул дворец, оставив нового короля и его помощников наедине.

Сарем добродушно улыбнулся своим друзьям. Сегодня его мечта, к которой он стремился около тридцати лет, наконец сбылась, и он не мог не узнать, почему Кай и Лейла проголосовали именно за него. Однако ответ Кая до глубины души поразил бывшего главу Магистрата.

— Кое-кто решил, что его пятидесяти монет будет недостаточно для искупления вины…

— Грегор, — невольно перебил его Сарем и громко рассмеялся. — О, Калдара, это лучшая благодарность за всю мою жизнь! Передайте ему, что он и вся его семья, как и вы, будут желанными гостями в теперь уже моём дворце.

Кай и Лейла благодарно улыбнулись, глядя на искрящегося счастьем Сарема, и одновременно задумались о том, как незначительный поступок может в корне изменить жизнь любого человека, будь он простым крестьянином или политиком, который желает и, несомненно, достоин королевского трона.

* * *

В этот же день вечером Каспар вернулся в “Старую Телегу” после очередных раскопок в Затерянном городе, которые увенчались грандиозным успехом — чародей смог найти “Tilleadh gu beatha”, одну из книг Древних, на поиски которой безуспешно потратили уже несколько столетий.

Попросив трактирщика принести ему чего-нибудь новенького из еды, Каспар поднялся наверх и открыл книгу на случайной странице — он мог позволить себе такую небрежность, неплохо понимая и разбираясь в языке Древних. Однако, прочитав название главы, чародей потёр свои глаза и с удивлением всмотрелся в красивые и витиеватые руны, не веря увиденному.

— Нет, это невозможно! — зашептал он и отодвинулся от книги, схватившись за голову.

Открытая глава “Tilleadh gu beatha” повествовала о запретных чарах и способах поиска как живых, так и мёртвых пропавших. Каспар с лёгким трепетом и ужасом, ненадолго сковавшим его тело, продолжил читать этот священный для него фолиант.

По мере прочтения чародея бросало то в жар, то в холодный пот, и через полчаса он, абсолютно уставший и выжатый, обессиленно закрыл книгу и пошёл готовиться ко сну. Но стоило Каспару только залезть в бадью, до краев наполненную горячей водой, и попытаться успокоить свои проворные мысли о предстоящих поисках своей дочери Миранды, как он услышал нетерпеливый стук в дверь. Выругавшись, он пошёл открывать дверь своему нежданному гостю, замотав полотенце на поясе.

В дверях его встретил гонец, который с улыбкой протянул ему письмо. Чародей ответил ему такой же доброй улыбкой, узнав в нем мальчишку, указавшего Грегору и Беатрис дорогу в собор Магистрата, отдал ему пару монет и, ласково потрепав его по голове, попрощался с ним.

Через мгновение гонец ушёл, вновь оставив Каспара наедине с самим собой. Чародей закрыл дверь, внимательно осмотрел таинственное послание и, увидев на нем подпись Сарема, поспешил вскрыть письмо дрожащими от усталости руками. Вскоре печать поддалась, и чародей, мельком пробежав глазами по строчкам, удивленно округлил глаза и стал внимательно читать вслух:

— “Здравствуй, Каспар. Пишу тебе из Тионада, чтобы сообщить радостную весть: меня избрали королем этого города и, следовательно, и всего Хальмстада. Мой пост главы Магистрата остаётся свободным, и я хочу, чтобы его занял достойный человек. И этим человеком будешь ты, Каспар. Не подведи меня. С уважением, Сарем”.

Перечитав это письмо несколько раз, чародей отбросил письмо на свою кровать и вновь схватился за голову, окончательно запутавшись. Теперь перед ним стоял трудный выбор: с одной стороны его ждала семья, которую он мечтал восстановить уже несколько лет, а с другой — та работа, о которой мечтал каждый в этом городе.

Каспар снова лег в бадью, думая, что сможет прийти к разумному решению во время мытья, но его усилия были тщетны — он лишь с трудом восстановил своё спокойствие и, окончательно обессилевший, шатающейся походкой добрался до своей кровати и, тяжело свалившись в неё, сразу же уснул, оставив все размышления на следующее утро.

* * *

Грегор пришёл в свой дом, уставший после тяжелого трудового дня. Когда Кай и Лейла уехали в Тионад, они оставили наёмника за главного советника в Золдене, и Грегор на собственной шкуре ощутил всю тяжесть работы ярла и его помощников. За весь день он ни разу не присел, подгоняемый различной дворцовой суетой, и потому даже его натренированные ноги с трудом принесли его домой.

Он тихо выругался и застонал, когда наконец-то смог сесть в кресло. Окончательно расслабившись, Грегор ненадолго погрузился в свои думы, размышляя о том, что его прежняя работа, до поездки Кая и Лейлы, была гораздо легче и лучше — ещё больше месяца назад он устроился личным телохранителем ярла и её персональным учителем фехтования. Однако на их уроки очень часто приходила Беатрис и иногда подменяла Лейлу, когда та уставала или была не в духе. Грегор глупо улыбнулся, вспомнив о том, как он с Беатрис мог задержаться на часок в тренировочном зале, и уделить внимание не только её обучению.

И вдруг, к своему удивлению, Грегор понял, что Беатрис не встретила его. Он нехотя поднялся с кресла и начал осматривать весь дом в поисках её. Зайдя на кухню, он увидел небольшую записку с безупречно ровным и слегка витиеватым почерком Беатрис, прикреплённую к большому камину. Не раздумывая ни минуты, он тут же сорвал находку и быстро прочитал:

— “Дорогой, если ты читаешь эту записку, а меня всё ещё нет дома, то не волнуйся — я ушла к Гелинде. Вернусь вечером. И, Грегор, приготовь, пожалуйста, что-нибудь вкусненькое сегодня, хорошо?” — он облегченно выдохнул и, улыбнувшись, тихо ответил. — Хорошо, дорогая.

Неожиданная просьба ничуть не смутила его — Грегор прекрасно понимал, что вести домашнее хозяйство крайне нелегко и утомительно. Однако он немного насторожился, вспомнив о том, что это был первый поход Беатрис к кому-то в гости за ближайшее время.

Немного поразмыслив, Грегор решил удивить свою молодую жену, устроив ей романтический вечер, и отправился к Бертраму. Через несколько минут он вернулся домой, держа в руках дорогую бутылку вина, переоделся в домашнюю одежду и разжёг огонь в печи. Обученный кулинарному искусству благодаря своей нелёгкой жизни, наёмник быстро справился с нарезкой овощей, достал из кладовки кусок мяса и аккуратно порезал его на маленькие кубики, скинул всё в котел, уже наполненный водой до ручек, приправил получившийся суп, добавив немного соли, перца и трав, и поставил его в печь. Теперь надо было накрыть стол и поставить несколько свечей, и Грегор, быстро управившись с этим, через несколько минут достал из печи котел, и запах свежеприготовленного супа распространился по всему дому.

Грегор попробовал его на вкус, одобрительно кивнул, затушил огонь, подогревающий печь, и уже хотел было поставить котел обратно, чтобы суп не остыл, как вдруг услышал скрип открывающейся двери. Понимая, что Беатрис вернулась, он снова насторожился, не услышав её привычного голоса, и потому решил подождать её и накрыть на стол — он разлил по тарелкам суп, нарезал хлеб и быстро поджёг свечи жестом Лазрар. И в этот момент на кухню вошла подавленная Беатрис и, крепко обняв своего мужа, тихо произнесла:

— Грегор, мне надо кое-что тебе сказать.

Напряжение на мгновение сковало всё его тело, но он быстро собрался и, ласково погладив её по щеке, обеспокоенно заметил:

— Говори, конечно. Что случилось?

— Я, — Беатрис опустила голову. — Я беременна, любимый.

Грегор невольно засмеялся, чувствуя облегчение, и Беатрис удивленно посмотрела на него и увидела счастливую улыбку на его лице.

— Это просто прекрасная новость, Беа, — он нежно поцеловал её в лоб, пытаясь успокоить. — Или ты взволнована чем-то ещё?

— Нет! — поспешно воскликнула Беатрис. — Просто я боялась, что ты не будешь рад этой новости. Мы ведь только начали жить вместе… И всё произошло слишком быстро.

Грегор вновь улыбнулся и, внимательно взглянув на неё, решительно прибавил:

— И не подумал бы. Я всю жизнь мечтал о семье, Беа!

Беатрис ещё крепче прижалась к своему мужу и тихо произнесла:

— Я люблю тебя, дорогой.

— Я тоже тебя люблю, Беа, — ответил Грегор с нескрываемой радостью и нежностью в голосе.

Так они и стояли в крепких объятиях, совершенно позабыв обо всем вокруг. Суп уже давно остыл, огоньки свечей почти потухли и едва могли осветить кухню, а за окном уже давно стемнело. Однако для них это было совсем неважно — ведь теперь они были будущими родителями крепкой и дружной семьи, и теперь их жизнь должна была измениться в лучшую сторону.

* * *

В Чертогах Морноса тоже было неспокойно: бог знаний вел переговоры со своей любимой старшей сестрой Динистрией, богиней судьбы, предназначения и злого рока. Морнос хмурился, но не повышал голос на сестру, несмотря на свой титул среди богов, и терпеливо ждал, когда Динистрия попытается его понять.

— Брат, ты ведь понимаешь, что даже если я дам тебе согласие, то это будет в первый и последний раз? — мягко заметила она. — Погибшим нельзя возвращаться в Мортхир неочищенными от памяти прошлой жизни! И я вообще молчу про тех, кто сейчас находится в твоих Чертогах! Им-то зачем покидать такое желанное для многих место?

— Один парень хочет вернуться, потому что его родителей не оказалось в моих Чертогах. И ему нет больше смысла находиться в них, — медленно проговорил Морнос.

— Так почему ты не отправишь его к Марво? — с лёгким прищуром заметила его сестра. — И тогда он вернётся, только ничего не будет помнить о прошлой жизни.

— Он должен прийти на помощь Грегору в час нужды, сестра. Тебе ведь не надо напоминать о твоём же пророчестве о великом воине, приручившем Силу?

Динистрия ненадолго задумалась, вспоминая своё предсказание. Глядя на её недовольное лицо, Морнос слегка усмехнулся, догадавшись, что его сестра наконец-то восстановила у себя в памяти текст пророчества. И вскоре она лишь покачала головой и неохотно произнесла:

— Хорошо, Морнос. Делай, как считаешь нужным.

Он широко улыбнулся и довольно кивнул:

— Спасибо тебе, сестрёнка. Мы не подведем, — заметил он и с лёгким смешком подмигнул ей.

Динистрия загадочно осмотрела его с ног до головы, фыркнула и вышла из Чертогов младшего брата, поспешив в свою обитель. А Морнос тем временем вышел в основной зал Чертогов и, увидев толпу веселившихся душ, сохранивших разум и облик своего прошлого тела, сразу же заметил Гелара, стоявшего в стороне от всего этого веселья. Парень сидел на скамье за большим столом и молча пил медовуху — однако, когда к нему медленным шагом подошёл бог знаний, он поспешил выйти из-за стола и поклониться, чем очень порадовал его.

— Пойдем, парень. У меня есть для тебя хорошие новости, — заметив оживление на лице юноши, Морнос поспешно добавил. — Но об этом поговорим в моём тронном зале.

Гелар кивнул и медленно последовал за Морносом. Вскоре они оказались в нужном месте, и бог знаний с лёгкостью продолжил, закрыв за собой врата:

— Ты можешь вернуться в Мортхир, Гелар. Но ты забудешь обо всем, что видел в моих Чертогах — к сожалению, таковы правила. Так что, ты готов?

На лице парня появилась радостная улыбка.

— Конечно. Но, даже если я всё равно всё забуду, позвольте узнать. Почему я попал в ваши Чертоги?

— Потому что ты проявил себя, защищая себя и своих друзей. Однако, ты здесь не совсем поэтому. В мои Чертоги попадают те, кто смог использовать свои знания на практике и спасти тем самым множество других жизней. И совершенно не важно, эльф ли он, гном или человек, — Морнос помолчал, стараясь подобрать слова и не сказать ничего лишнего. — А у тебя несколько другое дело.

Гелар понимающе кивнул, зная, что Морнос больше ничего не расскажет, и потому терпеливо ждал, пока не услышал его ровный и спокойный голос.

— Твоя душа всем нам очень важна. Поэтому сейчас ты вернёшься в Мортхир и найдешь Грегора. Ему скоро понадобится твоя помощь.

— А как же Каспар? — удивленно спросил парень. — Они ведь лучшие друзья, разве нет?

Бог знаний задумчиво почесал подбородок и слегка улыбнулся.

— На вашем жизненном пути встретятся опасности, которые вы переживете только втроём, — он немного помолчал и добавил. — Тебе пора, Гелар. Я открою портал.

Парень одобрительно кивнул и отошёл на несколько шагов, пока Морнос сосредоточенно шептал заклинание, открывшее небольшую черную воронку в другом конце зала. Собравшись с духом, он поклонился богу знаний и уверенно направился в сторону портала. Ему оставалось сделать всего один шаг, чтобы оказаться в Мортхире, но он услышал отчётливый голос Морноса.

— Удачи, Гелар. Помни — от тебя зависит многое.

Гелар слегка улыбнулся и, не оборачиваясь, молча вошёл в портал. На несколько мгновений ему показалось, что он безвольно летит, пока не увидел постепенно отдаляющееся небо, полностью усеянное звёздами. Парень невольно задумался, вспомнив свою семью, которую он потерял, — слёзы подкатились к его глазам, в горле встал странный ком, — но резкий удар об землю мгновенно привел его в чувство.

Тяжело поднявшись с земли, он осмотрелся и с удивлением понял, где сейчас находится. В нескольких часах пути виднелись очертания Маралда, подсвеченные огнями его довольно высоких башен. Парень слегка усмехнулся и, стряхнув с себя землю, запачкавшую его одежду, неторопливым шагом отправился в сторону города, направляясь к новым приключениям и готовясь принять любой жизненный оборот, чтобы решительно его отразить.

С такими мыслями Гелар исчез в темноте, охватившей весь Хальмстад, и потому Морнос вскоре потерял его из виду. Хотя он уже был совершенно не интересен богу знаний — он был погружен в свои думы, которые были сложны и непонятны простым смертным.

— Вы так глупо растрачиваете свою жизнь, смертные, — рассуждал Морнос вслух, наблюдая за суетящимися людьми в городах из своего дворца. — У каждого из вас разная судьба, но вы отчаянно пытаетесь быть одинаковыми. Детство, учеба, работа — непрерывные, скучные циклы жизни, на которые тратятся почти все ваши жизненные силы. Потом вы находите свою любовь, создаёте семью, и ваши дети повторяют весь путь за вами, желая превзойти тот самый сомнительный успех, каким обладаете вы. Вы тратите жизнь, гоняясь за недостижимым идеалом, словно вам отмерено несколько столетий, а потом всегда столь удивляетесь неожиданному концу своего века.

Морнос немного помолчал и, скрестив руки за спиной, невольно вспомнил о судьбе Грегора. Трагичные события его жизни мгновенно возникли в его голове, и он, словно стремясь избавиться от бессильного сожаления к наёмнику, недовольно продолжил:

— Я искренне сочувствую всем, кому судьба не создала какой-нибудь сложности, ибо только благодаря им приобретается характер, закаляется, словно в кузнице, и только это делает вас сильнее. А большинство из вас слабы и ничтожны, хотя по вашим меркам они должны быть достойны уважения. Вы — очень странные существа, смертные…

Закончив этот монолог, посвященный скорее ему самому, желавшему разобраться во всех тонкостях человеческих жизней, чем самим смертным, Морнос устало сел на свой трон и задумчиво, как будто кто-то мог его услышать, прибавил:

— Ничего, Грегор. Дальше у тебя всё будет хорошо. Только не подведи меня.

Устав от размышлений, бог знаний погрузился в чуткий сон прямо на своём троне, не найдя сил дойти до постели. Теперь он снова должен был ждать, когда Грегор, Каспар и Гелар вновь проявят себя, чтобы справиться с очередной шуткой его непредсказуемой сестрёнки Динистрии, и ещё раз убедят его в том, что он не зря в них верил. Ведь иначе и не могло было случиться.