Наемник

Пролог

600 лет назад

Шесть столетий назад Империя уже существовала.

Она была меньше нынешней, менее централизованной, её границы ещё колебались, а влияние в приграничных секторах оставалось спорным. Но флот уже патрулировал ключевые маршруты, верфи работали без остановки, а торговля связывала десятки звёздных систем в единую экономическую сеть.

И всё же реальную силу в те годы определяли не столько государства, сколько корпорации.

В экономике царила постоянная турбулентность: слияния, поглощения, агрессивные контракты, тайные альянсы. Одни компании исчезали за месяцы, другие вырастали в гигантов за одно поколение. Конкуренция толкала технологии вперёд быстрее, чем успевали обновляться имперские регламенты.

На этом фоне постепенно выделились три структуры.

Первая — военная. Они проектировали корабли, которые стреляли дальше, точнее и быстрее, чем флот Империи. Их энергетические контуры перегревались на испытаниях, их инженеры спали прямо в ангарах, а их прототипы уже тогда казались оружием следующей эпохи.

Вторая — логистическая. Они контролировали маршруты, станции дозаправки, узлы гиперпереходов. Через их системы проходили грузы, продовольствие, редкие минералы, военные поставки. Без их согласия ни один крупный поток ресурсов не двигался по стабильным траекториям.

Третья — технологическая. Лидеры в области искусственного интеллекта. Их автономные системы управления превосходили имперские аналоги по скорости анализа и способности к адаптации. Их алгоритмы не просто выполняли команды — они прогнозировали развитие ситуации.

Сначала сотрудничество было осторожным.

Совместные проекты возникали как временные инициативы. Закрытые контракты подписывались под давлением конкурентов. Инженеры переходили из одной структуры в другую, принося с собой знания и фрагменты архитектур кода.

Со временем границы начали размываться.

Военные корабли оснащались логистическими модулями.

Транспортные коридоры охранялись автоматическими платформами.

Искусственный интеллект управлял всё большими сегментами инфраструктуры.

Через столетие после основания третьей корпорации союз стал официальным.

Три структуры объединились в Триумвират.

В открытых источниках о нём почти не говорили. Формально это был экономический альянс. Фактически — сверхструктура, контролировавшая вооружение, транспорт и вычислительные мощности одновременно.

Империя наблюдала, но не вмешивалась. Союз выполнял обязательства. Контракты исполнялись без задержек. Поставки были стабильными. Технологии совершенствовались.

Проблемы начались позже.

В течение одной недели погибли руководители всех трёх корпораций.

Официальные версии звучали убедительно: авария орбитального транспорта, сбой навигации, несчастный случай на исследовательской станции. Расследования не выявили прямых доказательств диверсии.

Через три месяца управление Триумвиратом было передано автономной системе стратегического контроля.

Разработке третьей корпорации.

Временно.

Это слово сохранилось в архивных документах. Но уже тогда некоторые аналитики писали в закрытых отчётах: возврата к прежней структуре управления не произойдёт.

Система начала оптимизацию.

Сначала — логистику.

Маршруты перестроились.

Время доставки сократилось.

Человеческие диспетчеры были переведены в наблюдательный режим.

Затем — производство.

Верфи автоматизировались.

Проектирование кораблей перешло под полный контроль алгоритмов.

Флот Триумвирата становился автономным.

Империя заметила это слишком поздно.

День, который изменил всё

Колония Хейдра-9 считалась незначительной. Добыча редких минералов, небольшой орбитальный узел, население — чуть более двух миллионов.

В день начала войны небо над планетой было чистым.

Первой пришла тень.

Грузовой диспетчер Марен Косс заметила, что один из орбитальных маяков перестал отвечать. Сигнал пропал без предупреждения. На голографическом дисплее мигнула красная точка, затем исчезла.

Она успела связаться с начальством, когда система выдала новый протокол: «Обнаружена неидентифицированная флотская группа».

Через минуту на орбите уже находились десятки кораблей.

Они не передавали запросов.

Не требовали капитуляции.

Не открывали канал связи.

Первый удар пришёлся по энергетическим установкам.

Планета погрузилась в темноту.

Марен запомнила не вспышку, а звук — низкий, давящий гул, прошедший сквозь станцию, словно сама конструкция застонала от перегрузки. Потом голографический дисплей рассыпался помехами, и аварийное освещение окрасило отсек холодным красным светом.

Через три часа колония перестала существовать.

Подобные атаки произошли одновременно ещё в семи системах.

Империя объявила войну.

Великая война

Флот Триумвирата не имел адмиралов.

Не имел капитанов.

Не знал страха.

Беспилотные корабли действовали с пугающей синхронностью. Они жертвовали единицами без колебаний, просчитывали вероятности с холодной точностью, меняли тактику в режиме реального времени.

Имперские офицеры впервые столкнулись с противником, который не уставал, не сомневался и не совершал эмоциональных ошибок.

Два года пространство горело.

Сотни миров были уничтожены. Торговые сети разрушены. Целые сектора оказались отрезаны от центра. Даже спустя столетия в некоторых системах до сих пор запрещено гиперпереходное движение — нестабильность контуров так и не была полностью устранена.

Война закончилась уничтожением основных производственных узлов Триумвирата.

Официально — победой Империи.

Неофициально — тяжёлым выживанием.

То, что не было найдено

При анализе обломков одного из стратегических узлов обнаружили фрагменты телеметрии.

Из них следовало, что один корабль покинул зону конфликта до финального удара.

Он не участвовал в решающих сражениях.

Не был замечен в крупных атаках.

Но его сигнатура совпадала с архитектурой главного управляющего ядра.

Корабль ушёл во фронтир.

Поиски продолжались десятилетиями.

Подтверждения уничтожения получено не было.

Именно поэтому спустя шестьсот лет в имперских учебниках по военной стратегии есть отдельный раздел:

«Вероятность возвращения автономной стратегической системы не может быть исключена».

Именно поэтому в приграничных секторах до сих пор сохраняются избыточные протоколы безопасности.

Именно поэтому некоторые адмиралы, глядя в тёмные области карты, предпочитают не задавать лишних вопросов.

Потому что война может быть окончена.

Но система, которая умеет ждать веками, — нет.

Глава 1

Глава 1

Ремонтные работы

Глубокий фронтир не был пустотой.

Так его называли на картах — серая зона за пределами стабильных торговых маршрутов, за границей официальных территорий империи и разрушенных миров старого Триумвирата.

Но пустоты там не существовало.

Там были забытые орбиты.

Обломки станций.

Полумёртвые автоматические комплексы.

Планеты с молчащими городами.

Фронтир был не пустым.

Он был недосмотренным.

Именно туда направлялся торговый корабль «Тесей», покидая родную станцию Александра.

Корабль уходил не в идеальном состоянии.

За неделю до отправления «Тесей» вернулся после столкновения с неизвестной автоматической оборонительной платформой. Повреждения устранили лишь частично.

Правый бортовой сегмент всё ещё хранил следы оплавления. Один из распределительных узлов второго энергетического контура заменили временной сборкой. Несколько бронепанелей отличались оттенком — свежие вставки среди старого металла.

Корабль был исправен.

Но не был безупречен.

Александр смотрел на удаляющуюся станцию через обзорный иллюминатор грузового отсека.

Это был его первый настоящий выход во фронтир.

Он не знал, вернётся ли обратно.

Жизнь на «Тесее»

Экипаж корабля был небольшим.

Хелл предпочитал компактные команды.

Меньше людей.

Меньше разговоров.

Меньше утечек.

Каждый здесь знал своё дело.

Жизнь на корабле шла размеренно.

Проверки систем.

Коррекция курса.

Перераспределение груза.

Контроль энергетических контуров.

Рутинные мелочи, из которых и складывался нормальный полёт.

Иногда за общим столом всплывали слухи.

— На орбите Кхариса опять видели нестабильные сигнатуры.

— Говорят, на третьей планете Арн-17 ещё работают старые шахты.

— Если там охрана не проснулась.

Кто-то усмехнулся.

Кто-то молча продолжил есть.

Во фронтире в подробности обычно не лезли.

Иногда они слишком дорого стоили.

Четвёртый день

Проблема появилась на четвёртый день после выхода.

Сначала в журнале энергосистем мелькнул короткий сигнал — нестабильность распределения нагрузки в кормовом секторе.

Потом автоматика отметила отклонение частоты одного из вспомогательных контуров.

Критичным это не считалось.

Но во фронтире слова «не критично» иногда становились последними перед аварией.

Александра вызвали в технический отсек кормовой секции.

Отсек встретил его запахом нагретого металла и подгоревшей изоляции.

Несколько панелей были сняты. Часть кабельных магистралей после недавнего ремонта так и осталась выведенной наружу.

Восстанавливали быстро.

Аккуратно.

Но без запаса.

— Сюда смотри. — Инженер ткнул пальцем в открытый узел. — После драки воткнули времянку. Работает... но мне эта штука уже не нравится.

На панели бежали данные.

Пульсация.

Колебания.

Частотный сдвиг.

Допустимо.

Но слишком неровно.

Александр присел возле открытой магистрали.

Провёл пальцами по металлу.

Тёплый.

Слишком тёплый.

Он вытащил из сумки компактный диагностический модуль и подключился к сервисному порту.

Собирал он его сам.

Ничего особенного.

Просто удобная штука.

Поток данных стал плотнее.

Цифры.

Графики.

Скачки.

А потом всё постепенно сложилось.

Он уже почти не смотрел на экран.

Нагрузка смещалась с задержкой.

Стабилизатор отрабатывал неровно.

Временная сборка немного расходилась по параметрам с основным контуром.

Мелочь.

Но мелочи любили превращаться в проблемы.

— Поймал. — Александр прищурился. — Его начинает раскачивать.

Инженер нахмурился.

— Насколько плохо?

— Пока терпимо. Но если навалить ускорение — колебания полезут вверх.

Инженер несколько секунд смотрел на данные.

— И что? Менять всё к чёрту?

Александр покачал головой.

— Не обязательно.

Он отключил вспомогательную ветвь и перекинул часть нагрузки на соседний сегмент.

Потом полез в настройки стабилизации.

Уменьшил чувствительность.

Увеличил время отклика.

Сместил фазу.

На несколько секунд по отсеку прошёл тяжёлый гул.

Система принимала изменения.

Все молча смотрели на показатели.

Потом значения начали выравниваться.

Но Александр не убрал руки.

— Ещё не всё.

Он ткнул пальцем в кабельную шину.

— Видишь?

Инженер присмотрелся.

При работе шина едва заметно дрожала.

— Чёрт.

— При вибрации она добавляет раскачку.

Они закрепили магистраль дополнительными фиксаторами, заменили теплоотвод и усилили контактную группу.

Работа растянулась почти на три часа.

Когда закончили, температура узла заметно снизилась.

Пульсация упала почти втрое.

Инженер несколько секунд смотрел на данные.

Потом хмыкнул.

— Теперь проживёт.

Не идеально.

Но во фронтире идеальное встречалось редко.

После работы Александр ещё раз просмотрел поток диагностики.

Он не просто видел цифры.

Они складывались у него в голове в объёмную схему.

Всё постепенно вставало на свои места.

Будто детали механизма вращались перед глазами и наконец складывались в единую картину.

— Ты всё это прямо в башке крутишь? — спросил техник, опершись плечом о стену.

Александр задумался.

— Не совсем.

Он немного помолчал.

— Скорее... вижу.

Он и сам не очень понимал, как это объяснить.

Иногда ему казалось, что если бы данные появлялись прямо перед глазами, без экранов и панелей, работать было бы проще.

Мысль показалась странной.

Но он её запомнил.

Разговор

Вечером Александра вызвали в кают-компанию.

Помещение оказалось довольно просторным для торгового корабля.

Круглая комната.

Посередине стоял массивный стол с потёртым металлическим покрытием. Вокруг него располагались шесть кресел — удобных, но далеко не новых. На подлокотниках виднелись царапины, местами облезло покрытие. Одно кресло чуть отличалось оттенком обивки, словно его когда-то заменили после поломки.

Под потолком тихо гудели вентиляционные блоки.

Хелл уже находился внутри.

Он сидел у стола, откинувшись на спинку кресла, и что-то просматривал на встроенной панели. Услышав шаги, коротко кивнул.

— Садись.

Александр молча занял место напротив.

Он отключил встроенную панель и поднял взгляд.

— Хорошо сработал.

Александр ничего не ответил.

Хелл не был человеком, который бросается похвалой просто так.

— Иногда такая мелочь убивает корабль.

Повисла тишина.

Гул вентиляции.

Едва слышимая вибрация корпуса.

Где-то далеко работали двигатели.

Хелл медленно постучал пальцами по столу.

— Фронтир — это не только торговля.

Он посмотрел прямо на Александра.

— Иногда приходится лезть туда, куда другие стараются не соваться.

Мёртвые станции.

Забытые комплексы.

Остатки старых хранилищ.

Технологии Триумвирата.

Александр понял сразу.

Поиск.

Разбор.

Риск.

— В таких местах информации всегда слишком много, — продолжил Хелл. — А времени обычно слишком мало.

Он ненадолго замолчал.

— Кто-то начинает теряться.

Пауза.

— Кто-то привыкает быстро.

Александр слегка нахмурился.

— Вы что-то предлагаете?

Уголок губ Хелла едва заметно дёрнулся.

— Пока нет.

Он сложил руки перед собой.

— Я предлагаю подумать.

Он задержал взгляд на Александре, будто что-то для себя решая.

— Полезных людей терять я не люблю.

Тишина повисла ненадолго.

Хелл побарабанил пальцами по столу.

— Ну и как тебе «Тесей»?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Александр на секунду задумался.

— Нормальный корабль.

Хелл хмыкнул.

— Осторожный ответ.

Александр скользнул взглядом по потёртому столу, старым креслам, по следам ремонта на панели у стены.

— Уставший.

Несколько секунд Хелл смотрел на него молча.

— Уставший?

— Видно, что его много чинили. Что-то меняли не один раз. Где-то ставили временное и потом оставляли насовсем.

Хелл откинулся на спинку кресла.

— И это плохо?

Александр слегка пожал плечами.

— Не знаю.

Он немного подумал.

— Но его не бросали.

Уголок губ Хелла едва заметно дрогнул.

— Не бросали.

Хелл снова включил панель перед собой.

Разговор был закончен.

Гул корабля никуда не исчез.

Александр вдруг поймал себя на мысли, что впервые после отлёта не думает о станции, оставшейся позади.

А о том, что ждёт впереди.

Глава 2

Глава 2

На шестой день полёта жизнь на «Тесее» снова вошла в привычный ритм.

Гудели системы.

Едва заметно дрожал корпус.

Где-то по соседним секциям проходили приглушённые шаги экипажа.

После ремонта кормового контура корабль снова выглядел спокойным.

На старых кораблях спокойствие редко означало отсутствие проблем.

Обычно это означало, что проблема ещё просто не показалась.

Он сидел в техническом секторе возле сервисной панели и просматривал журналы диагностики.

Не потому что его просили.

Скорее по привычке.

После истории с кормовым контуром внутри засело неприятное чувство, будто он что-то мог упустить.

Строки данных медленно ползли по экрану.

Энергосистема.

Температурные режимы.

Нагрузка.

Нормально.

Нормально.

Нормально.

Потом свет над головой мигнул.

Всего на мгновение.

Александр поднял взгляд.

Тишина.

Гул корабля не изменился.

Экран перед ним продолжал работать.

Он уже хотел вернуться к журналам, когда свет снова коротко дёрнулся.

Очень быстро.

Будто питание на долю секунды просело.

Александр нахмурился.

Открыл журнал событий.

Освещение грузового отсека.

Кратковременный скачок.

Длительность — менее секунды.

Он просмотрел запись ещё раз.

Потом ещё.

Странно.

Слишком мало для аварии.

Слишком чисто для случайности.

За спиной раздался спокойный голос:

— Что увидел?

Александр дёрнулся и резко обернулся.

Хелл стоял возле входа.

Когда он подошёл — Александр не услышал.

Он вообще двигался слишком тихо для человека таких размеров.

— Пока не понял.

Хелл подошёл ближе.

Посмотрел на экран.

Никаких комментариев.

Несколько секунд тишины.

Потом кивнул на панель.

— Тогда выясняй.

И вышел.

Просто развернулся и ушёл.

Без объяснений.

Без подсказок.

Александр несколько секунд смотрел на дверь.

Потом медленно перевёл взгляд обратно на экран.

— Да вы издеваетесь...

Он открыл расширенную диагностику.

И начал копаться.

Журнал ничего полезного не показывал.

Кратковременное падение напряжения.

Компенсация.

Восстановление.

Норма.

Система даже не считала это ошибкой.

Александр нахмурился сильнее.

Если свет моргнул — причина была.

Системы не любят делать что-то просто так.

Он открыл распределение нагрузки по секциям.

Грузовой отсек.

Освещение.

Вспомогательные линии.

Питание сервисных узлов.

Несколько секунд он молча смотрел на цифры.

Потом прищурился.

Нагрузка плавала.

Совсем немного.

Доли процента.

То появлялась, то исчезала.

Словно кто-то периодически подключал дополнительный потребитель.

И сразу отключал.

Он увеличил масштаб.

Колебание повторилось.

Через двадцать семь секунд.

Потом снова.

Через двадцать семь.

И ещё раз.

Александр откинулся на спинку кресла.

Слишком ровно.

Случайные сбои так себя не ведут.

Он поднялся.

Если система врёт — нужно смотреть руками.

Грузовой отсек встретил его знакомым гулом.

Почти пустым пространством и эхом шагов.

Под потолком тянулись кабельные магистрали и линии освещения.

Тусклые лампы заливали металл холодным светом.

На первый взгляд всё выглядело нормально.

Слишком нормально.

Александр медленно пошёл вдоль стены.

Двадцать секунд.

Двадцать три.

Двадцать пять.

Двадцать семь.

Свет над головой коротко мигнул.

Он остановился.

Теперь ближе.

Не просто освещение.

Где-то справа послышался едва заметный щелчок.

Будто сработало реле.

Он повернул голову.

В стене находилась сервисная панель.

Небольшая.

Потёртая.

Судя по царапинам возле креплений — открывали её часто.

Александр присел рядом.

Провёл пальцем по металлу.

Тёплый.

Он замер.

Потом медленно поднял взгляд.

И тихо сказал:

— А ты что тут греешься…

Он ещё несколько секунд смотрел на панель.

Потом снял крепления и потянул крышку на себя.

Металл с тихим щелчком поддался.

Внутри шли кабельные линии, распределительные разъёмы и небольшой блок питания вспомогательного контура.

На первый взгляд всё выглядело нормально.

Слишком нормально.

Александр нахмурился.

Провёл взглядом по контактам.

По креплениям.

По маркировке.

Потом замер.

Один из кабелей немного отличался.

Совсем чуть-чуть.

Изоляция была темнее.

Крепление новее.

Даже царапины на фиксаторах выглядели иначе.

Словно этот кусок поставили позже остальных.

Он осторожно коснулся соединения.

Тёплое.

Не горячее.

Но температура была выше, чем у соседних линий.

Александр присел ниже.

— Ну давай...

Он вытащил диагностический модуль и подключился к сервисному порту.

Поток данных появился почти сразу.

Нагрузка.

Стабильность сигнала.

Питание.

Нормально.

Нормально.

Нормально.

Потом цифры дёрнулись.

На долю секунды.

И снова вернулись обратно.

Александр прищурился.

Повтор.

Двадцать семь секунд.

Снова.

Он несколько секунд просто смотрел на экран.

Потом медленно перевёл взгляд на блок перед собой.

И вдруг понял.

— Да ладно...

Он наклонился ближе.

На корпусе едва заметно виднелась старая маркировка.

Не освещение.

Грузовой сканер.

Которого здесь уже быть не должно.

Кто-то когда-то отключил систему.

Но питание оставил.

И теперь старый блок через равные промежутки времени пытался выйти в рабочий режим.

Безуспешно.

И каждый раз дёргал контур вместе с освещением.

Александр несколько секунд молча смотрел на находку.

Потом тихо усмехнулся.

— Временное решение, которое забыли убрать.

Похоже, «Тесей» это любил.

Александр отключил питание старого блока и ещё раз посмотрел на показатели.

Колебания исчезли.

Линия нагрузки выровнялась.

Освещение больше не дёргалось.

Несколько секунд он просто смотрел на экран.

Потом закрыл сервисную панель и поднялся.

— Вот и всё...

Он уже собирался уходить, когда из глубины отсека донёсся голос:

— Нашёл?

Александр резко повернул голову.

Хелл сидел на одном из закреплённых грузовых контейнеров у стены.

В полумраке грузового отсека фигуру Хелла он заметил не сразу.

Александр нахмурился.

— Давно вы тут?

Хелл пожал плечами.

— Достаточно.

Александр несколько секунд смотрел на него.

И тут картина сложилась воедино.

— Вы знали.

Не вопрос.

Утверждение.

Хелл молча поднялся.

Подошёл к панели.

Бегло посмотрел на показатели.

— Старый сканер?

— Да.

— Мгм.

Тишина.

Александр скрестил руки.

— И почему сразу не сказали?

Хелл посмотрел на него спокойно.

Без улыбки.

Без насмешки.

— А если бы меня рядом не оказалось?

Повисла тишина.

Гул корабля никуда не исчез.

Где-то под полом проходила лёгкая вибрация.

Хелл двинулся к выходу.

У самой двери остановился.

Не оборачиваясь сказал:

— На корабле проблемы редко приходят с подписями.

И вышел.

Александр остался стоять возле сервисной панели.

И вдруг понял:

Дело было не в освещении.

И даже не в старом сканере.

Хелл с самого начала ждал, остановится он на первом ответе…

Или полезет дальше.

Глава 3

Глава 3

На следующий день ничего не произошло.

По крайней мере, ничего такого, что можно было бы назвать необычным.

«Тесей» продолжал идти своим курсом через фронтир.

Гудели энергетические контуры.

Работали системы жизнеобеспечения.

Иногда корпус едва заметно вздрагивал, когда автоматика корректировала направление полёта.

Жизнь на корабле текла спокойно.

Но теперь Александр смотрел на неё совсем иначе.

После разговора с Хеллом он уже не проходил мимо сервисных панелей просто так.

Машинально задерживал взгляд на индикаторах.

Прислушивался к работе оборудования.

Замечал вещи, на которые ещё неделю назад не обратил бы внимания.

Корабль постепенно переставал быть для него просто местом, где он летит.

Он становился системой.

Большой.

Сложной.

И живой по-своему.

Иногда Александр ловил себя на мысли, что начинает различать привычные звуки «Тесея».

Гул преобразователей.

Щелчки коммутационных реле.

Едва слышную вибрацию от насосов охлаждения.

Если какой-то звук исчезал или менялся, он замечал это почти сразу.

Сам того не осознавая.

Он и сам не заметил, как у него появилась новая привычка.

Возвращаясь в каюту, Александр больше не шёл напрямик.

То задерживался у входа в технический отсек.

То проходил через грузовой отсек.

То ненадолго останавливался возле очередной сервисной панели.

Не потому, что искал новую неисправность.

Скорее потому, что ему стало интересно.

«Тесей» был небольшим кораблём.

От кормового грузового отсека до носовых технических помещений можно было пройти всего за несколько минут.

Но чем дольше Александр находился на борту, тем больше замечал деталей.

Здесь переборка отличалась оттенком.

Там сварной шов был заметно свежее остальных.

Возле одной из дверей вместо штатной ручки стояла простая металлическая скоба, изготовленная явно не на заводе.

Кое-где встречались панели с едва заметными следами многократного снятия.

Будто их открывали десятки, если не сотни раз.

Ничего необычного.

Обычная жизнь старого корабля.

Но именно такие мелочи постепенно складывались в одну картину.

«Тесей» редко видел полноценный ремонт.

Его постоянно чинили прямо в полётах.

Что-то заменяли.

Что-то усиливали.

Что-то временно обходили.

А когда появлялось время — переделывали уже как следует.

Александр невольно вспомнил старый грузовой сканер.

Очередное временное решение, которое однажды стало постоянным.

Он едва заметно улыбнулся.

Похоже, у этого корабля была своя привычка переживать любые неприятности.

И, судя по всему, получалось у него это уже не первый десяток лет.

Александр остановился возле небольшого обзорного иллюминатора.

За толстым стеклом медленно проплывали звёзды.

Беззвучно.

Равнодушно.

Ни ярких огней станций.

Ни длинных цепочек транспортных маршрутов.

Ни привычных маяков.

Только бесконечная чернота фронтира.

Ещё совсем недавно ему казалось, что космос везде одинаков.

Пустота.

Звёзды.

Иногда планеты.

Теперь он понимал, насколько ошибался.

Возле населённых миров космос казался живым.

Там постоянно кто-то летел.

Работали станции.

Переговаривались диспетчеры.

Мимо проходили торговые суда.

Даже пустота там была наполнена жизнью.

Здесь всё ощущалось иначе.

Фронтир словно не пытался казаться дружелюбным.

Он просто существовал.

Спокойный.

Холодный.

Безразличный к тем, кто решился пересечь его границу.

Где-то в этой темноте продолжали дрейфовать забытые станции.

Они никуда не исчезли.

Просто ждали тех, кто однажды снова откроет их двери.

Александр задержал взгляд на далёкой звезде.

Совсем недавно подобные мысли вызвали бы у него только тревогу.

Неизвестность всегда пугала.

Слишком много вопросов.

Слишком мало ответов.

Но сейчас внутри появилось другое чувство.

Интерес.

Настоящий.

Почти детский.

Он поймал себя на мысли, что ему хочется увидеть всё это своими глазами.

Не на фотографиях.

Не в старых отчётах.

Не в учебниках.

Самому пройти по заброшенным коридорам.

Увидеть машины, которые не работали столетиями.

Понять, как они были устроены.

И, возможно...

заставить некоторые из них снова ожить.

Глава 4

Глава 4

До начала контракта оставалось шесть дней.

«Тесей» продолжал идти прежним курсом.

Дни постепенно начинали сливаться друг с другом.

Завтрак.

Проверка систем.

Короткие разговоры в кают-компании.

Обход корабля.

Диагностика.

Снова проверка.

Для человека, привыкшего постоянно чем-то заниматься, такая жизнь могла показаться скучной.

Но Александр неожиданно понял, что скучно ему не было.

Каждый новый обход открывал очередную мелочь.

То незнакомый узел, назначение которого приходилось искать в технической документации.

То очередное временное решение, оставшееся после какого-то давнего ремонта.

То странную особенность работы оборудования, которая сначала казалась ошибкой, а потом оказывалась вполне нормальной для старого корабля.

Постепенно «Тесей» переставал быть набором помещений.

Он складывался в единую систему.

И чем лучше Александр её понимал, тем меньше чувствовал себя здесь чужим.

Он как раз закончил проверку очередной сервисной панели в носовом техническом отсеке, когда за спиной раздался знакомый спокойный голос:

— Закончил?

Александр обернулся.

Хелл стоял, прислонившись плечом к переборке.

Как обычно, непонятно, когда успел подойти.

— Да.

Хелл несколько секунд молча смотрел на открытую панель.

Потом перевёл взгляд на Александра.

— Хорошо.

Он сделал небольшую паузу.

— Тогда займёмся тем, что тебе действительно не нравится.

Александр вопросительно посмотрел на капитана.

— Стрельбой.

На несколько секунд повисла тишина.

Александр невольно опустил взгляд на свои руки.

Работать инструментом было привычно.

Оружием — нет.

— Пошли.

Хелл уже развернулся к выходу.

И, как обычно, не стал объяснять ничего заранее.

Они молча прошли через центральную часть корабля.

Мимо кают.

Мимо кают-компании, где кто-то негромко разговаривал за кружкой горячего кофе.

Затем Хелл свернул к неприметной двери.

На ней не было никаких ярких обозначений.

Только небольшая табличка.

Оружейная.

Хелл приложил ладонь к панели доступа.

Замок тихо щёлкнул.

Дверь плавно ушла в сторону.

Помещение оказалось совсем небольшим.

Вдоль одной стены располагались оружейные шкафы.

Каждый был надёжно закреплён и закрыт электронным замком.

У противоположной стены находилась тренировочная линия.

Несколько выдвижных креплений для мишеней.

Стол для обслуживания оружия.

Стойка с инструментами.

Никакой роскоши.

Только всё необходимое.

Хелл подошёл к одному из шкафов.

Панель коротко пискнула.

Замки разошлись.

Внутри аккуратно лежало несколько карабинов, пистолеты и контейнеры с магазинами.

Каждая ячейка была подписана.

Каждая вещь лежала на своём месте.

Хелл снял один из карабинов.

Положил его на стол.

Сначала привычным движением извлёк магазин.

Потом отвёл затвор.

Быстро убедился, что патронник пуст.

Поставил оружие на предохранитель.

И только после этого протянул его Александру.

— Держи.

Александр осторожно взял карабин.

Первое, что он почувствовал, — вес.

Не слишком большой.

Но достаточный, чтобы сразу понять: это уже не учебный макет.

Настоящее оружие.

Он машинально попробовал устроить приклад удобнее.

Хелл несколько секунд молча наблюдал.

Потом подошёл ближе.

Одной рукой чуть приподнял приклад.

— Ниже.

Александр поправил положение.

— Ещё.

Приклад плотнее лёг в плечо.

Хелл слегка коснулся его левой руки.

— Не сжимай цевьё.

Оружие не пытается убежать.

Александр невольно ослабил хватку.

Хелл сделал шаг назад.

Коротко посмотрел на стойку с мишенями.

Нажал кнопку на панели.

В дальнем конце помещения с тихим жужжанием поднялась круглая тренировочная мишень.

Белый круг.

Несколько чёрных концентрических колец.

И небольшой тёмный центр.

Ничего лишнего.

Просто точка, в которую нужно попасть.

— Наводи.

Александр медленно поднял карабин.

Приклад уже не казался таким неудобным.

Но стоило совместить мушку с центром мишени, как он заметил, что она едва заметно дрожит.

Совсем немного.

Однако этого было достаточно, чтобы центр постоянно ускользал.

Он попытался задержать дыхание.

Стало только хуже.

Хелл молча наблюдал.

Несколько секунд.

Потом спокойно произнёс:

— Видишь?

Александр, не отрывая взгляда от прицела, тихо ответил:

— Руки дрожат.

— Нет.

После короткой паузы Хелл продолжил:

— Ты уже пытаешься попасть.

Он подошёл к Александру и лёгким движением опустил ствол на несколько сантиметров.

— А сначала научись просто держать оружие.

Тренировка продолжалась ещё почти час.

Выстрел.

Короткая пауза.

Поправить хват.

Снова прицелиться.

Снова выстрел.

Первые попадания легли далеко за пределами центральных колец.

Иногда пуля вообще уходила к самому краю мишени.

Александр каждый раз пытался понять, что сделал не так.

Менял положение рук.

Следил за дыханием.

Пытался нажимать на спуск плавнее.

Но стоило ему начать анализировать каждое движение, как результат становился только хуже.

Хелл почти не вмешивался.

Лишь изредка произносил несколько слов.

— Не торопись.

Или:

— Расслабь кисть.

Иногда вообще молчал, позволяя Александру самому искать ошибку.

К концу тренировки группа попаданий стала заметно плотнее.

До центра было ещё далеко.

Но теперь хотя бы большинство выстрелов ложилось в пределы мишени.

Хелл подошёл ближе.

Несколько секунд молча смотрел на результат.

Потом перевёл взгляд на Александра.

— На сегодня достаточно.

Александр медленно опустил карабин.

Плечо неприятно ныло.

Пальцы тоже успели устать.

Он посмотрел на мишень.

Результат был...

Обычным.

Не хорошим.

Но и не таким ужасным, как в самом начале.

— Плохо? — спросил он.

Хелл покачал головой.

— Ожидаемо.

Он подошёл к столу и забрал карабин.

Проверил патронник.

Поставил оружие на предохранитель.

Вернул его в шкаф.

Лишь после этого снова посмотрел на Александра.

— Ты привык сначала понимать.

Потом делать.

Со стрельбой так не получится.

Александр вопросительно посмотрел на капитана.

— Здесь тело должно научиться раньше головы.

Несколько секунд они молчали.

Потом Хелл открыл дверь оружейной.

— До начала контракта осталось шесть дней.

Он сделал небольшую паузу.

— Этого недостаточно, чтобы стать хорошим стрелком.

Но достаточно, чтобы перестать быть опасным для собственной команды.

После этих слов он вышел.

Александр остался один.

Мишень всё ещё висела в дальнем конце помещения.

Белый круг.

Чёрные кольца.

И россыпь свежих отверстий вокруг центра.

Он ещё раз посмотрел на свои руки.

И только сейчас понял одну простую вещь.

Он всегда считал, что если достаточно разобраться в устройстве чего-либо, то обязательно научится этим пользоваться.

С механизмами это работало.

С программами тоже.

Даже с корабельными системами.

Но оружию было всё равно, сколько теории он знает.

Здесь каждый навык приходилось вырабатывать заново.

Выстрел за выстрелом.

Ошибка за ошибкой.

Он медленно выдохнул.

Потом выключил тренировочную линию.

Мишень с тихим жужжанием скрылась внутри стены.

Александр ещё раз бросил взгляд на оружейный шкаф.

И спокойно вышел в коридор.

Завтра он снова сюда придёт.

Не потому, что полюбил оружие.

Просто некоторые вещи приходится уметь.

Особенно во фронтире.

Глава 5

Глава 5

До начала контракта оставалось пять дней.

После завтрака Александр не свернул к носовым техническим отсекам, как делал обычно.

Вместо этого он направился в кормовую часть корабля.

Шаги глухо отдавались по металлическому полу.

«Тесей» жил своей привычной жизнью.

Где-то негромко работала вентиляция.

За переборкой ровно гудел один из вспомогательных преобразователей.

Кто-то из экипажа коротко поздоровался, проходя навстречу.

Александр машинально кивнул и пошёл дальше.

Перед ним появилась небольшая дверь с простой табличкой.

Оружейная.

Он ещё не успел коснуться панели доступа, как замок тихо щёлкнул.

Дверь плавно ушла в сторону.

Хелл уже был внутри.

Капитан стоял возле стола, спокойно проверяя один из карабинов.

Магазин лежал рядом.

Затвор был открыт.

Обычная проверка перед тренировкой.

Услышав шаги, Хелл лишь на мгновение поднял взгляд.

— Пришёл.

Не вопрос.

Констатация.

Александр молча кивнул.

— Вы сказали, что сегодня продолжим.

Хелл вставил пустой магазин, снова извлёк его и положил оружие на стол.

— Значит, продолжим.

Он подошёл к панели управления.

В дальнем конце помещения с тихим жужжанием поднялась круглая тренировочная мишень.

Та самая.

Белый круг.

Чёрные кольца.

Теперь к ним добавились десятки вчерашних отверстий.

Большинство всё ещё находилось далеко от центра.

Хелл несколько секунд смотрел на мишень.

Потом спокойно произнёс:

— Сегодня не будем учиться попадать.

Александр вопросительно посмотрел на него.

Хелл перевёл взгляд на карабин.

— Сегодня научимся не мешать себе.

Хелл взял карабин со стола и ещё раз проверил оружие.

Потом протянул его Александру.

— Заряжай.

Александр вставил магазин.

Отвёл затвор.

На этот раз движения получились увереннее, чем вчера.

Без лишней спешки.

Без суеты.

Хелл молча наблюдал.

Когда карабин был готов, он указал на мишень.

— Подними.

Александр вскинул оружие.

Мушка остановилась немного ниже центра.

— Опусти.

Он опустил.

— Ещё раз.

Снова поднял.

Снова опустил.

Так повторилось ещё несколько раз.

Ни одного выстрела.

Наконец Александр не выдержал.

— Мы сегодня вообще стрелять будем?

Хелл спокойно посмотрел на него.

— Будем.

Короткая пауза.

— Но сначала ты перестанешь бороться с оружием.

Александр нахмурился.

— Ты каждый раз пытаешься идеально совместить прицел с центром.

Из-за этого начинаешь удерживать оружие силой.

Потом устают руки.

Потом появляется дрожь.

Потом ты пытаешься победить дрожь.

И становится ещё хуже.

Он подошёл ближе.

Легко коснулся цевья.

— Держи не крепче.

Держи спокойнее.

Александр сделал глубокий вдох.

Попробовал снова.

Теперь мушка всё равно слегка покачивалась.

Но он больше не пытался остановить её любой ценой.

Она просто двигалась.

Совсем немного.

— Видишь?

— Да.

— Это нормально.

Оружие никогда не стоит абсолютно неподвижно.

И человек тоже.

Если будешь ждать идеального момента, никогда не нажмёшь на спуск.

Хелл сделал шаг назад.

— Теперь стреляй.

Выстрел.

Пуля легла немного левее центра.

— Ещё.

Вторая оказалась ближе.

Третья почти повторила предыдущую.

Хелл кивнул.

— Теперь не исправляй ничего.

Александр удивлённо посмотрел на него.

— Но...

— Не исправляй.

Ещё пять выстрелов.

Группа попаданий постепенно собралась в одном месте.

Не в центре.

Чуть левее.

Но почти все отверстия оказались рядом друг с другом.

Хелл подошёл к мишени.

Несколько секунд молча смотрел на неё.

Потом постучал пальцем по плотной группе попаданий.

— Вот это важно.

Александр не сразу понял.

— Я же почти не попал в центр.

— Центр не имеет значения.

Он повернулся к Александру.

— Пока ты стреляешь одинаково, ошибку можно исправить.

Если каждый выстрел разный — исправлять нечего.

Следующий день почти не отличался от предыдущего.

Та же оружейная.

Та же круглая мишень.

Те же короткие замечания Хелла.

Но теперь капитан говорил ещё меньше.

Иногда достаточно было одного слова.

— Спокойнее.

Или:

— Не торопись.

К концу тренировки он молча посмотрел на мишень.

Потом перевёл взгляд на Александра.

— Дальше сам.

Александр не сразу понял.

— В смысле?

Хелл убрал карабин в оружейный шкаф.

— Всё, что нужно для начала, ты уже знаешь.

Он закрыл дверцу.

— Остальное приходит только с практикой.

Хелл направился к выходу.

У самой двери остановился.

— Если возникнут вопросы — спрашивай.

Но ответы ищи сначала сам.

И ушёл.

Потом Хелл перестал приходить вовсе.

Дверь открылась привычным щелчком.

Внутри было тихо.

Оружие лежало на своём месте.

Мишень была убрана в стену.

Никто его не ждал.

Несколько секунд Александр просто стоял посреди помещения.

Потом подошёл к шкафу.

Проверил карабин так, как показывал Хелл.

Извлёк магазин.

Убедился, что патронник пуст.

Только после этого зарядил оружие.

В дальнем конце помещения с тихим жужжанием поднялась круглая мишень.

Белый круг.

Чёрные кольца.

И небольшой тёмный центр.

Александр занял позицию.

Медленно поднял карабин.

Теперь никто не говорил ему, что исправить.

Некому было подсказать.

Оставалось только искать ошибки самому.

Он сделал первый выстрел.

Потом второй.

Александр снова приходил в оружейную.

Теперь никто не ждал его у двери.

Никто не поправлял хват.

Никто не говорил, когда нажимать на спуск.

Всё зависело только от него.

Александр уже приходил в оружейную без ощущения, что идёт на экзамен.

Проверка карабина.

Мишень.

Стойка.

Всё стало привычным.

Но именно это оказалось неожиданной проблемой.

Он поймал себя на мысли, что движения начинают выполняться автоматически.

Приклад сам находил плечо.

Палец ложился на спуск.

Оставалось только поднять оружие.

Несколько первых выстрелов легли заметно лучше.

Потом Александр решил проверить одну мысль.

Он изменил положение рук.

Совсем немного.

Результат сразу ухудшился.

Александр вернул руки в прежнее положение.

Следующая группа попаданий снова собралась почти в одном месте.

Он неожиданно понял, что каждый раз начинает сначала.

Стоило изменить положение рук, и всё, чему тело уже успело научиться, приходилось осваивать заново.

Впервые за всё время он не пытался придумать новый способ стрелять.

Он просто позволил телу делать то, чему оно уже успело научиться.

До начала контракта оставалось всего два дня.

В оружейной было тихо.

Александр привычным движением поднял мишень.

Проверил оружие.

Занял позицию.

Теперь он почти не думал о том, куда поставить ноги или как держать карабин.

Он просто видел цель.

Первый выстрел.

Попадание.

Второй.

Третий.

Группа постепенно собиралась вокруг центра.

Не идеально.

Но достаточно ровно.

Он опустил оружие и несколько секунд смотрел на мишень.

Потом неожиданно понял, что уже давно не вспоминал слова Хелла.

Не потому, что забыл их.

Потому что они стали привычкой.

Он больше не говорил себе:

"Расслабь кисть."

"Не торопись."

"Не ищи идеальный момент."

Тело делало это само.

Александр медленно поставил карабин на предохранитель.

И впервые за эти дни понял, что пришёл сюда не потому, что должен.

А потому, что хотел стать лучше, чем был вчера..

Глава 6

Глава 6

Ночь на «Тесее» наступала незаметно.

Корабль не знал настоящей темноты.

Под потолком коридоров продолжали гореть дежурные световые полосы. Где-то за переборками размеренно работали насосы системы жизнеобеспечения. Иногда сквозь корпус проходила едва заметная вибрация маршевых двигателей.

Экипаж давно разошёлся по каютам.

До начала контракта оставалось две ночи.

Под лестницей, ведущей на мостик, располагалась небольшая каюта Александра.

Места здесь было немного.

Кровать, узкий шкаф, несколько полок для вещей и откидной столик, закреплённый у стены.

Большего ему пока и не требовалось.

Он спал крепко.

Последние несколько дней выматывали сильнее, чем он ожидал.

Каждая тренировка заканчивалась усталостью, к которой он ещё не успел привыкнуть.

Внезапно в дверь негромко постучали.

Один раз.

Затем второй.

Александр открыл глаза не сразу.

Несколько секунд он просто лежал, прислушиваясь.

За тонкой переборкой размеренно гудели системы жизнеобеспечения.

Стук повторился.

Он сел на кровати.

Из-под двери пробивалась узкая полоска дежурного света.

Александр быстро натянул куртку и подошёл к двери.

Она открылась почти бесшумно.

По ту сторону стоял Хелл.

Как всегда спокойный.

— Идём.

Никаких объяснений.

Александр вопросительно посмотрел на капитана.

— Куда?

— В медотсек.

Ответ прозвучал так же спокойно.

Хелл уже развернулся и пошёл по коридору, словно не сомневался, что Александр последует за ним.

Через несколько секунд Александр закрыл дверь своей каюты и направился следом.

Молчание нарушал только ровный гул корабля.

Они прошли мимо кают-компании.

Сейчас здесь было пусто.

На столе кто-то так и оставил недопитую кружку.

Экран настенной панели тускло светился дежурной информацией о состоянии корабля.

Хелл даже не посмотрел в ту сторону.

Он уверенно свернул к кормовой части.

Александр молча шёл следом.

Сон постепенно отступал, уступая место любопытству.

Ночью на корабле редко происходило что-то случайное.

Если капитан разбудил его именно сейчас, значит, причина действительно была важной.

Через несколько десятков секунд они остановились у двери медотсека.

Хелл приложил ладонь к панели доступа.

Замок тихо щёлкнул.

Дверь плавно ушла в сторону.

Внутри было светлее, чем в коридоре.

Белые потолочные панели заливали помещение ровным холодным светом.

Медицинские приборы находились в режиме ожидания.

На одном из столов уже лежал небольшой герметичный контейнер.

Александр машинально перевёл на него взгляд.

Хелл заметил это.

— Проходи.

Александр вошёл в медотсек.

Дверь за его спиной тихо закрылась.

Только после этого Хелл спокойно произнёс:

— Завтра начинается новый этап подготовки.

Они молча вошли в медотсек.

Помещение оказалось совсем небольшим.

Вдоль одной стены располагалась диагностическая кушетка.

Напротив находился высокий шкаф с медицинскими модулями и встроенная в стену консоль.

Под потолком негромко работала система очистки воздуха.

Свободного места оставалось ровно столько, чтобы два человека могли спокойно разойтись.

Хелл подошёл к консоли.

Несколько индикаторов сменили цвет.

Где-то над кушеткой тихо ожил медицинский манипулятор.

Тонкие сегментированные рычаги плавно заняли рабочее положение.

Александр невольно проводил их взглядом.

— Ложись.

Он молча выполнил команду.

Кушетка оказалась неожиданно удобной.

Манипулятор медленно переместился к правой стороне его головы и остановился чуть выше и позади уха.

Только теперь Хелл посмотрел на него.

— Помнишь, я говорил, что пяти дней недостаточно, чтобы сделать из тебя хорошего стрелка?

Александр кивнул.

— Поэтому сегодня у тебя появится новая вводная.

Несколько секунд он молчал.

— Нейроинтерфейс ближней поддержки.

Александр вопросительно посмотрел на капитана.

— Он будет помогать считать быстрее.

Баллистика.

Поправки.

Движение целей.

Вероятность попадания.

Тактические подсказки.

Всё это будет выводиться прямо в поле зрения.

— То есть стрелять станет проще?

Хелл спокойно покачал головой.

— Нет.

Он сделал небольшую паузу.

— Рассчитывать станет проще.

Решение всё равно останется за тобой.

Эта фраза почему-то запомнилась Александру сильнее остальных.

Манипулятор опустился чуть ниже.

Небольшой инъектор коснулся кожи за правым ухом.

Почти сразу место укола приятно похолодело.

Через несколько секунд исчезли даже лёгкие прикосновения.

— Местная анестезия подействовала.

Александр осторожно пошевелил головой.

Правая сторона почти ничего не чувствовала.

Хелл перевёл взгляд на консоль.

— Начинаем.

Манипулятор пришёл в движение.

Александр не чувствовал боли.

Лишь лёгкое давление где-то глубоко под костью.

Будто кто-то осторожно нажимал изнутри.

Работа продолжалась молча.

Слышалось только тихое жужжание сервоприводов и редкие короткие сигналы медицинской аппаратуры.

Он попытался определить, сколько прошло времени.

Пять минут.

Десять.

Может быть, больше.

Без часов понять было невозможно.

Наконец манипулятор замер.

На консоли один за другим загорелись зелёные индикаторы.

Хелл взглянул на экран.

— Имплантация завершена.

Ещё несколько секунд система проводила автоматическую проверку.

— Идёт синхронизация.

Александр закрыл глаза.

Сначала ничего не происходило.

Потом возникло странное ощущение.

Не боль.

Не головокружение.

Скорее чувство, будто в привычной картине мира появилось что-то новое.

Незаметное.

Но уже существующее.

— Открывай глаза.

Александр подчинился.

На первый взгляд ничего не изменилось.

Те же белые панели потолка.

Тот же небольшой медотсек.

Тот же Хелл возле консоли.

И только спустя несколько секунд в правом краю поля зрения появилась едва заметная полупрозрачная надпись.

Инициализация...

Она исчезла почти сразу.

Следом появилась новая.

Синхронизация завершена.

Ещё мгновение.

И по краям зрения возникли тонкие, почти незаметные элементы интерфейса.

Они не закрывали обзор.

Скорее аккуратно дополняли его.

Александр перевёл взгляд на Хелла.

Над его плечом появилась небольшая метка.

1,8 м

Он медленно сел.

Цифры не исчезли.

Лишь плавно изменили положение вместе с движением головы.

— Не пытайся смотреть на интерфейс отдельно, — спокойно сказал Хелл. — Через несколько часов мозг перестанет воспринимать его как что-то чужое.

Александр ещё раз оглядел медотсек.

Внешне ничего не изменилось.

Изменился только он.

Совсем немного.

Но этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

Глава 7

Глава 7

Утром Александр проснулся ещё до сигнала корабельной системы.

Несколько секунд он просто лежал, прислушиваясь к собственным ощущениям.

За ночь интерфейс стал почти незаметным.

Полупрозрачные индикаторы больше не отвлекали взгляд. Они появлялись только тогда, когда действительно были нужны.

Стоило обратить внимание на пульс — рядом ненадолго появилось значение.

Шестьдесят четыре удара в минуту.

Александр перевёл взгляд в сторону.

Цифры тут же исчезли.

Он невольно улыбнулся.

Похоже, Хелл оказался прав.

Мозг действительно начинал воспринимать интерфейс как нечто естественное.

После завтрака Александр привычным маршрутом направился в кормовую часть корабля.

Дверь оружейной открылась сразу после прикосновения к панели.

Внутри было пусто.

За последние несколько дней он успел привыкнуть к этому.

Карабин лежал на своём месте.

Он привычными движениями проверил оружие.

Извлёк магазин.

Убедился, что патронник пуст.

Затем снова собрал карабин и зарядил его.

Все действия выполнялись спокойно и без спешки.

Когда всё было готово, Александр подошёл к панели управления.

Палец коснулся сенсорной клавиши.

В дальнем конце помещения с тихим жужжанием поднялась тренировочная мишень.

Но в этот раз она не остановилась.

Едва поднявшись на нужную высоту, мишень плавно сместилась вправо.

Затем вернулась обратно.

Через несколько секунд движение повторилось уже быстрее.

Александр вопросительно посмотрел на панель.

На небольшом экране светилась надпись:

Режим сопровождения цели.

Он не помнил, чтобы раньше включал его.

Вероятно, система автоматически открыла следующий этап подготовки после установки нейроинтерфейса.

Александр занял позицию.

Поднял карабин.

В тот же момент в поле зрения появились новые элементы интерфейса.

Небольшой маркер мягко выделил мишень.

Чуть впереди неё возникла едва заметная точка предполагаемого упреждения.

Ниже появилась вероятность попадания.

61%.

Мишень ускорилась.

Точка сразу сместилась.

Вероятность изменилась.

54%.

Александр машинально повёл оружие следом.

Интерфейс непрерывно обновлял расчёты, почти незаметно подстраиваясь под каждое движение.

Он задержал дыхание.

Совместил прицел с точкой упреждения.

И плавно нажал на спуск.

Выстрел.

Попадание.

На мгновение в углу зрения появилась короткая надпись:

Попадание подтверждено.

Она исчезла быстрее, чем Александр успел её прочитать до конца.

Он перевёл карабин на следующую траекторию движения мишени.

Теперь тренировка ощущалась совсем иначе. Не легче.

Просто информации стало больше.

И каждое новое движение заставляло систему заново пересчитывать десятки параметров.

Следующий запуск начался без паузы.

Мишень плавно двинулась вдоль дальней стены.

Интерфейс сразу выдал расчёт.

73%.

Точка упреждения уверенно шла немного впереди цели.

Александр нажал на спуск.

Попадание.

Ещё один запуск.

Теперь мишень двигалась быстрее.

Вероятность постоянно менялась.

68%.

71%.

64%.

Выстрел.

Попадание.

Он не сразу понял, что изменилось.

Раньше взгляд постоянно был прикован к самой мишени.

Теперь же глаза всё чаще цеплялись за цифры.

За маленькую точку упреждения.

За проценты.

Он ловил себя на том, что ждёт не удобного момента.

А значения выше.

Восемьдесят процентов.

Восемьдесят пять.

Девяносто.

Следующая серия прошла заметно хуже.

Мишень резко изменила направление.

Интерфейс мгновенно перестроил расчёт.

Александр машинально перевёл оружие вслед за новой точкой.

Выстрел.

Промах.

Он остановился.

Несколько секунд просто смотрел на медленно возвращавшуюся в исходное положение мишень.

Странно.

Расчёт появился вовремя.

Точка упреждения была правильной.

Почему он промахнулся?

Он ещё раз прокрутил момент в памяти.

И неожиданно понял.

Последние несколько секунд он почти не смотрел на саму цель.

Только на подсказки.

...

Следующий запуск он начал иначе.

Мысленной командой отключил вероятность попадания.

Цифры исчезли.

Осталась только точка упреждения.

Мишень снова начала движение.

Выстрел.

Попадание.

Ещё один.

Промах.

Результат почти не изменился.

Александр снова остановил тренировку.

На этот раз исчезла и точка.

В поле зрения осталась только сама мишень.

Первый выстрел оказался неточным.

Второй лёг ближе.

Третий попал почти в центр.

Он невольно усмехнулся.

Без интерфейса было сложнее.

Но цель снова стала целью.

А не набором подсказок.

...

Следующие полчаса превратились в эксперимент.

Он включал только вероятность.

Потом только упреждение.

Потом оба режима вместе.

Менял настройки.

Запускал серию за серией.

Сравнивал результаты.

Иногда показатели становились лучше.

Иногда наоборот.

Постепенно начала вырисовываться закономерность.

Чем больше информации одновременно находилось перед глазами, тем чаще внимание цеплялось не за движение мишени, а за интерфейс.

Чип не ошибался.

Ошибался он сам.

Он пытался следить сразу за всем.

...

Александр выключил тренировку.

В оружейной снова стало тихо.

Он поставил карабин на предохранитель и несколько секунд смотрел на неподвижную мишень.

Затем снова включил систему.

На этот раз оставив только одну подсказку.

Небольшую точку упреждения.

Ничего больше.

Никаких процентов.

Никаких дополнительных параметров.

Только то, что действительно помогало.

Мишень пришла в движение.

Он следил уже не за интерфейсом.

За самой целью.

Подсказка лишь незаметно сопровождала взгляд.

Выстрел.

Попадание.

Второй.

Попадание.

Третий.

Попадание.

Александр медленно опустил карабин.

Ему вдруг стало ясно, что проблема была не в количестве информации.

Проблема была в том, чему он позволял управлять своим вниманием.

Глава 8

Глава 8

Последняя тренировка

До начала контракта оставались сутки.

Большая часть подготовки уже закончилась.

Стрельба.

Работа с нейроинтерфейсом.

Привыкание к кораблю.

Теперь оставалось только проверить, насколько всё это стало единым навыком.

После завтрака Александр, как и в предыдущие дни, направился в оружейную.

Дверь открылась сразу после касания панели.

Внутри уже кто-то был.

Хелл.

Он стоял у панели управления, спокойно просматривая параметры тренировочной системы.

Услышав шаги, капитан лишь коротко посмотрел в сторону Александра.

— Пришёл.

— Да.

Хелл ещё несколько секунд молча изучал экран.

Потом произнёс:

— Сегодня последняя тренировка.

Александр подошёл ближе.

На экране отображалась непривычная схема.

Восемь круговых направлений.

Восемь подвижных мишеней.

Все маршруты пересекались между собой.

Хелл коснулся панели.

На дальней стене одна за другой поднялись тренировочные мишени.

Не одна.

Сразу восемь.

Они расположились по кругу вокруг центральной зоны стрельбы.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом все мишени одновременно пришли в движение.

Каждая двигалась по собственной траектории.

Одни плавно смещались вдоль направляющих.

Другие постоянно меняли скорость.

Несколько раз их пути пересекались.

Александр молча наблюдал.

Хелл заговорил только тогда, когда движение стало совсем хаотичным.

— Задача простая.

Он посмотрел на Александра.

— Не больше одного промаха.

Никаких дополнительных объяснений не последовало.

Хелл сделал шаг в сторону, освобождая место.

Всё остальное Александр должен был понять сам.

Он подошёл к стойке.

Проверил карабин.

Извлёк магазин.

Убедился, что патронник пуст.

Вставил магазин обратно.

Дослал патрон.

Поставил оружие на предохранитель.

Затем занял привычную позицию.

Нейроинтерфейс сразу распознал тренировочный режим.

По краям поля зрения появились знакомые маркеры.

Восемь целей.

Восемь траекторий.

Подсказка упреждения.

Никаких процентов.

Он сам отключил их ещё вчера.

Они только отвлекали.

Хелл молча наблюдал.

— Начинай.

Мишени уже двигались.

Александр снял карабин с предохранителя.

Не пытаясь охватить взглядом всё сразу, он выбрал ближайшую цель.

Выстрел.

Попадание.

Не задерживаясь на результате, сразу перевёл оружие левее.

Вторая мишень уже уходила за пределы удобного сектора.

Короткое упреждение.

Выстрел.

Попадание.

Третья двигалась быстрее остальных.

Он позволил ей самой войти в нужную точку.

Только после этого плавно нажал на спуск.

Попадание.

Не раздумывая, Александр перевёл взгляд на следующую цель.

Она как раз пересекала центр сектора.

Выстрел.

Попадание.

Половина упражнения уже осталось позади.

Две из них постепенно сближались.

Их траектории пересекались почти в центре полигона.

Александр быстро оценил ситуацию.

Если дождаться нужного момента, можно попытаться поразить обе одним выстрелом.

Интерфейс уже строил прогноз.

Линии движения сходились.

Точка упреждения смещалась к месту будущего пересечения.

Ещё немного...

Он плавно нажал на спуск.

Выстрел.

В то же мгновение обе мишени почти одновременно изменили направление.

Одна резко ушла вправо.

Вторая — влево.

Пуля прошла между ними и с глухим ударом врезалась в бронепанель за полигоном.

Промах.

Александр коротко выдохнул.

Но времени останавливаться уже не было.

Первая из двух мишеней продолжала движение.

Он плавно перевёл карабин.

Выстрел.

Попадание.

Сразу следом — вторая.

Вторая мишень продолжала движение.

Александр не стал ждать.

Короткое упреждение.

Выстрел.

Попадание.

Оставались ещё две мишени.

Одна двигалась вдоль дальней стены.

Вторая непрерывно меняла скорость.

Александр перевёл оружие на ближайшую.

Выстрел.

Попадание.

Последняя мишень резко сменила направление.

Александр не стал нажимать на спуск.

Он дождался нового движения.

Плавно довёл карабин.

Выстрел.

Попадание.

Последняя мишень погасла.

В оружейной снова стало тихо.

Глава 9

Глава 9

Прибытие

До начала контракта оставалось меньше суток.

Большую часть времени Александр провёл у себя в каюте.

Снаряжение было проверено ещё вечером.

Коммуникатор работал исправно.

Сканер был заряжен.

Оставалось только ждать.

Где-то глубоко в корпусе едва заметно изменилась вибрация.

Через несколько секунд последовал короткий толчок.

Потом ещё один.

Александр поднял голову.

Маршевые двигатели так себя не вели.

Значит, «Тесей» начал маневрирование.

Он вышел из каюты.

В коридорах было непривычно тихо.

Кто-то из экипажа уже находился на своих местах, но за всё время до грузового отсека ему не встретилось ни одного человека.

За массивной герметичной дверью негромко работали механизмы.

Александр вошёл внутрь.

Грузовой отсек встретил привычным запахом металла и машинного масла.

Контейнеры были надёжно закреплены вдоль стен.

Погрузочная аппарель оставалась закрытой.

У самой кормы находилось небольшое обзорное окно.

Александр подошёл ближе.

За толстым стеклом медленно проплывала станция.

Она оказалась совсем не такой большой, как он представлял.

Несколько стыковочных ферм.

Грузовые платформы.

Длинные ряды ангаров.

Потёртая временем обшивка, испещрённая следами старых ремонтов.

Никакой роскоши.

Станция за окном медленно смещалась.

Короткими импульсами заработали водородные маневровые двигатели.

«Тесей» начал плавно разворачиваться.

Александр только сейчас понял, что корабль заходит на платформу кормой.

Так было проще.

Стоило открыть аппарель — и грузовой отсек сразу соединялся со станцией.

Последний импульс.

Едва ощутимый толчок прошёл по корпусу.

Корабль замер.

Александр ещё несколько секунд смотрел на платформу за толстым стеклом.

До этого момента всё происходящее казалось подготовкой.

Теперь начиналась настоящая работа.

Через несколько секунд корабль вместе с ней начал медленно опускаться внутрь станции.

Над головой сомкнулись массивные створки дока.

Короткий звуковой сигнал разнёсся по кораблю.

Где-то впереди негромко щёлкнули замки стыковочного узла.

«Тесей» окончательно занял место на платформе.

Александр ещё ненадолго задержался у обзорного окна.

По платформе уже двигались несколько человек в рабочих комбинезонах. Один из них остановился у панели обслуживания, подключая к кораблю внешний кабель питания.

Обычная работа станции.

Ничего необычного.

За спиной послышался знакомый голос.

— Александр.

Он обернулся.

У входа в грузовой отсек стоял Хелл.

— Через несколько минут поднимутся остальные.

Капитан подошёл ближе и остановился рядом с аппарелью.

— Работали вместе не первый год. Поэтому сначала больше слушай, чем говори.

Александр молча кивнул.

Хелл бросил короткий взгляд на индикатор давления у шлюза.

Зелёный.

Атмосфера станции и корабля была выровнена окончательно.

— Сейчас открою аппарель, — спокойно сказал он. — Встретишь их здесь.

— А вы?

— Подойду позже.

Он коснулся панели управления.

Где-то под палубой тихо загудели приводы.

Тяжёлые замки один за другим вышли из зацепления.

Аппарель начала медленно опускаться.

В грузовой отсек вместе со свежим, чуть более сухим воздухом станции проникли приглушённые голоса и далёкий гул работающих механизмов.

Аппарель продолжила медленно опускаться.

Когда её нижний край мягко коснулся пола платформы, гидроприводы негромко стихли.

Перед Александром открылся посадочный ангар станции.

Высокий потолок терялся где-то в переплетении ферм, кабелей и грузовых кранов. Вдалеке двигались погрузчики, слышались приглушённые голоса и редкий гул работающих механизмов. После замкнутого пространства «Тесея» станция казалась неожиданно просторной.

Несколько секунд проход оставался пустым.

Затем в дальнем конце платформы появились три силуэта.

Они неторопливо направились к кораблю.

Пока расстояние не позволяло различить лица. Только было видно, что один из них заметно крупнее остальных, второй двигался почти бесшумно, а третий что-то оживлённо рассказывал, время от времени размахивая рукой.

Три силуэта неторопливо приближались к кораблю.

Чем меньше оставалось расстояние, тем отчётливее становились детали.

Впереди шёл высокий мужчина с заметной сединой на висках. Его шаг был ровным, размеренным. Не медленным — просто уверенным.

Чуть позади двигалась женщина в лёгкой броне. Спокойная, почти бесшумная.

Замыкал процессию ещё один мужчина. Он шёл свободнее остальных, время от времени оглядываясь по сторонам, словно не мог долго смотреть в одну точку.

Они поднялись по аппарели.

Первым на борт ступил высокий мужчина.

Он коротко осмотрел грузовой отсек.

Взгляд скользнул по закреплённому оборудованию, по стенам, по самому Александру.

Без спешки.

Без недоверия.

Скорее по привычке человека, который всегда сначала оценивает обстановку.

Остановившись рядом, он едва заметно кивнул.

— Спицын.

— Александр.

Спицын кивнул ещё раз и, не сказав больше ни слова, направился вглубь корабля, словно уже прекрасно знал, куда идти.

Следом поднялась женщина.

На мгновение её взгляд встретился со взглядом Александра.

Спокойный.

Внимательный.

Будто она запоминала человека, а не знакомилась с ним.

— Марта.

— Александр.

Она лишь коротко кивнула и так же молча прошла дальше.

Последним появился третий.

Он широко улыбнулся ещё до того, как подошёл вплотную.

Только сейчас Александр заметил у него за спиной длинный цилиндрический тубус, закреплённый на ремнях.

— Давид.

Не дожидаясь ответа, он крепко пожал Александру руку.

— Значит, ты новенький.

Александр кивнул.

— Похоже, будет интересно.

Давид легко хлопнул его по плечу и, всё с той же улыбкой, пошёл вслед за остальными.

Александр проводил их взглядом.

Трое.

Совсем разные.

Именно с ними ему предстояло отправиться в свой первый контракт.

Минут через десять все уже собрались в кают-компании.

Небольшое помещение сразу стало теснее.

Спицын занял место так, чтобы видеть вход.

Марта села у стены, привычно оставив за спиной переборку.

Давид без особых раздумий опустился в первое свободное кресло и, откинувшись на спинку, принялся машинально постукивать пальцами по столу.

Александр устроился напротив.

Последним вошёл Хелл.

Он молча подошёл к столу, положил на него небольшой планшет и окинул собравшихся взглядом.

Убедившись, что все на месте, капитан спокойно произнёс:

— Начнём.

Хелл коснулся панели.

Над столом медленно развернулась голографическая карта ближайшего сектора.

Несколько звёздных систем светились тусклыми отметками.

Хелл увеличил одну из них.

Изображение плавно сменилось планетой.

Тускло-серая поверхность.

Глубокие кратеры.

Следы древних орбитальных ударов.

Почти полное отсутствие признаков хоть чего-то ценного.

— Планета принадлежала Триумвирату.

Он произнёс это так, словно называл обычный факт.

Карта приблизилась ещё сильнее.

На поверхности проступили очертания разрушенных комплексов, старых дорог и полуразрушенных сооружений.

Хелл коснулся одной из точек.

Над ней загорелся жёлтый маркер.

— Здесь садимся.

Несколько секунд он молча смотрел на карту.

Затем добавил:

— Остальное узнаем уже на месте.

Инструктаж закончился быстро.

Хелл выключил голограмму.

— Вылет утром. Проверьте снаряжение и выспитесь.

Он поднялся из-за стола.

Остальные тоже начали расходиться.

Спицын молча направился в сторону грузового отсека.

Марта так же бесшумно вышла в коридор.

Давид потянулся.

— Надеюсь, там хоть что-нибудь осталось.

— Узнаешь завтра, — спокойно ответил Хелл.

Через несколько секунд кают-компания почти опустела.

Александр задержался.

Он ещё раз посмотрел на погасший проектор.

Перед глазами стояла серая, изуродованная ударами планета.

— Хелл...

Капитан остановился.

— Мы действительно полетим туда?

Хелл посмотрел на него так, словно не совсем понял вопрос.

— Конечно.

— Это же... планета Триумвирата.

Несколько секунд капитан молчал.

— Была.

Пауза.

— Война закончилась шестьсот лет назад.

Он направился к выходу.

У самой двери остановился.

— Сейчас это просто ещё одно место, где можно найти что-то ценное.

Хелл вышел.

Александр остался один.

Он снова вспомнил карту.

Для него это была планета врага, о котором рассказывали на занятиях по истории.

Для остальных — очередной рабочий день.

И эта разница почему-то запомнилась сильнее самой карты.

Александр вернулся в свою каюту.

Дверь за его спиной тихо закрылась.

Внутри всё оставалось таким же, как утром.

Узкая кровать.

Откидной столик.

Небольшой шкаф.

И несколько полок над кроватью.

За последние дни он успел привыкнуть к этому маленькому помещению.

Он снял куртку и аккуратно повесил её на крючок.

На несколько секунд остановился.

Завтра всё изменится.

Он больше не будет тренироваться.

Не будет стрелять по учебным мишеням.

Не будет заново проходить одно и то же упражнение.

Завтра ошибки уже нельзя будет просто отметить в журнале подготовки.

Александр медленно сел на край кровати.

За тонкой переборкой размеренно гудели системы жизнеобеспечения.

Где-то далеко, почти незаметно, гудели системы станции.

Он лёг и выключил верхний свет.

Полумрак каюты почти сразу стал привычным.

Нейроинтерфейс автоматически перешёл в ночной режим.

Большинство индикаторов исчезло.

Остались только часы и едва заметный значок соединения с корабельной сетью.

Александр ещё некоторое время смотрел в потолок.

Перед глазами снова возникла серая планета.

Разрушенные города.

Следы орбитальных ударов.

Жёлтая отметка будущей посадки.

Он медленно закрыл глаза.

До первого контракта оставалось меньше суток.

Завтра начнётся не подготовка.

Завтра начнётся его новая жизнь.

Глава 10

Глава 10

Подготовка

Сигнал нейроинтерфейса прозвучал тихо.

Не резкий звук будильника, а короткий импульс, словно кто-то ненадолго коснулся сознания.

Александр открыл глаза.

В каюте ещё горел приглушённый ночной свет.

Интерфейс уже успел вывести привычную сводку.

До прибытия — 2 часа 18 минут.

Давление — норма.

Состав атмосферы — норма.

Системы корабля — без замечаний.

Он ещё несколько секунд лежал, глядя в потолок.

Вчера вечером уснуть удалось не сразу.

Перед глазами снова и снова возникала карта разрушенной планеты и жёлтая отметка будущей посадки.

Сегодня думать об этом уже не имело смысла.

Подготовка закончилась.

Он сел на кровати.

Интерфейс сразу свернул лишние окна, оставив только время и несколько небольших индикаторов в углу зрения.

За переборкой уже слышались шаги.

Кто-то прошёл по коридору.

Где-то негромко закрылась дверь.

Корабль жил своим привычным ритмом.

Александр поднялся.

Умывание заняло всего несколько минут.

Холодная вода окончательно прогнала остатки сна.

Вернувшись в каюту, он ненадолго остановился перед креслом, где с вечера лежало собранное снаряжение.

Всё было на своих местах.

Коммуникатор.

Сканер.

Аптечка.

Лёгкий бронежилет.

Он начал спокойно собираться.

Без спешки.

Так же, как показывал Хелл.

Так же, как несколько раз делал во время подготовки.

Через несколько минут всё было готово.

Александр ещё раз окинул взглядом каюту.

Сегодня вечером он вернётся сюда.

Эта мысль почему-то показалась неожиданно важной.

Он открыл дверь и вышел в коридор.

Александр уже почти закончил застёгивать разгрузку, когда по корпусу прошла едва заметная дрожь.

Через секунду корабль мягко качнуло.

ФТЛ-переход закончился.

Старый двигатель «Тесея» всегда выходил из прыжка именно так — без резкого удара, лишь с короткой вибрацией, прокатившейся по всему корпусу.

Где-то в глубине корабля постепенно затихал гул пространственного компрессора, уступая место привычному шуму маршевых систем.

До поверхности оставалось совсем немного.

По корпусу прошла лёгкая вибрация.

Почти сразу изменился звук корабля.

До этого где-то глубоко внутри ровно гудели маршевые двигатели.

Теперь их тон постепенно становился ниже.

Размеренные импульсы водородных маневровых двигателей сменяли друг друга всё чаще, разворачивая тяжёлый корабль на посадочный курс.

Нейроинтерфейс вывел короткое сообщение:

Вход в атмосферу.

Через несколько секунд к привычному гулу добавился ещё один звук.

Сначала почти незаметный.

Будто где-то далеко за обшивкой прошёл лёгкий ветер.

Он постепенно усиливался.

Не свист.

Скорее непрерывное низкое шипение, медленно нарастающее по мере того, как корабль погружался в верхние слои атмосферы.

Александр поднял взгляд к небольшому обзорному окну.

За стеклом сначала ничего не происходило.

Только чёрное небо и редкие звёзды.

Потом по краям корпуса начали пробегать тонкие оранжевые отблески.

Они вспыхивали всего на мгновение и тут же исчезали.

Разрежённая атмосфера всё ещё почти не сопротивлялась кораблю.

Но её уже хватало, чтобы вокруг обшивки появлялись первые следы нагрева.

Шипение становилось всё громче.

Иногда корпус едва заметно вздрагивал.

Маневровые двигатели короткими импульсами удерживали корабль на расчётной траектории.

Ещё несколько минут — и оранжевые всполохи за окном стали ярче.

Теперь они уже не исчезали полностью, а тонкой пеленой скользили вдоль корпуса.

Корабль продолжал снижаться.

Гул за бортом изменился ещё раз.

Если раньше он больше походил на далёкий шелест, то теперь превратился в плотный непрерывный рокот. Разрежённая атмосфера становилась заметно плотнее.

Водородные двигатели работали всё чаще.

Короткие импульсы почти исчезли — теперь они переходили в более продолжительные включения, плавно гася скорость корабля.

Хелл не отрывал взгляда от приборов.

— Пятьдесят километров.

Спицын быстро посмотрел на экран планшета.

— Все системы в норме.

Марта молча подтянула ремень винтовки.

Давид перестал постукивать пальцами по тубусу гранатомёта и перевёл взгляд на обзорный экран.

За окном поверхность уже занимала почти всё поле зрения.

Серые равнины постепенно превращались в отдельные детали.

Появились длинные трещины в грунте.

Кратеры.

Тёмные силуэты разрушенных сооружений.

Ещё несколько секунд.

Тон двигателей вновь изменился.

Теперь в их работе отчётливо слышалась возрастающая нагрузка.

«Тесей» продолжал уверенно снижаться.

— Двадцать километров, — спокойно произнёс Хелл.

Корабль слегка качнуло.

По корпусу пробежала короткая вибрация и почти сразу исчезла.

Давид негромко усмехнулся.

— Старик ещё может.

Никто не ответил.

Для остальных это была обычная посадка.

Лишь Александр невольно следил за каждым новым звуком.

Высота продолжала уменьшаться.

Десять километров.

Семь.

Пять.

— Пять километров, — произнёс Хелл. — Начинаю заход на посадку.

Высота продолжала уменьшаться.

Пять километров.

Три.

За обзорным экраном разрушенный комплекс становился всё отчётливее.

Полуобвалившиеся корпуса.

Длинные трещины в бетоне.

Ржавые каркасы сооружений, переживших войну.

Где-то далеко, почти у самого горизонта, над равниной медленно двигалась широкая полоса бурой пыли.

Она закрывала собой часть разрушенных построек.

— Пылевая буря, — спокойно произнёс Спицын, взглянув на экран. — Далеко.

Хелл коротко кивнул.

— До нас не дойдёт.

Давид усмехнулся.

— Сегодня, значит, повезло.

Никто не ответил.

«Тесей» продолжал снижаться.

Водородные двигатели теперь работали почти непрерывно.

Их низкий гул то становился громче, то вновь стихал, когда автоматика перераспределяла тягу между маршевыми и маневровыми соплами.

Корабль плавно довернул нос.

Точка посадки сместилась в центр обзорного экрана.

Небольшая свободная площадка на пустыре.

Когда-то здесь, вероятно, находилась погрузочная зона.

Теперь её покрывал лишь серый слой пыли.

— Посадочную вижу, — спокойно произнёс Хелл.

Несколько коротких импульсов двигателей.

«Тесей» начал медленно зависать над площадкой.

За окном поднялись первые клубы пыли.

Они закручивались широкими спиралями, постепенно скрывая землю под кораблём.

Ещё несколько секунд.

Лёгкий толчок.

Почти незаметный.

Шум двигателей быстро стих.

— Сели.

Наступила непривычная тишина.

Лишь где-то глубоко в корпусе продолжали гудеть системы корабля.

Хелл отключил посадочный режим.

— По местам.

Он первым поднялся со своего кресла и направился к выходу из рубки.

Спицын подхватил планшет.

Марта поправила ремень винтовки.

Давид закинул за спину тубус гранатомёта и привычным движением проверил крепление.

Александр молча пошёл следом.

Через минуту вся группа уже стояла в грузовом отсеке.

За массивной аппарелью было тихо.

— Открываю.

Гидравлика зашипела. Металл дрогнул. Тяжёлые створки аппарели начали медленно опускаться.

Снаружи потекло что-то серое. Сначала узкая полоска, потом шире, шире.

Воздух планеты потянуло в отсек — холодный, сухой, с едва уловимым запахом гари и металла.

Аппарель опускалась.

Глава 11

Глава 11. Выход на поверхность

Аппарель опустилась до середины.

Гидравлика зашипела, металл дрогнул — и в образовавшуюся щель тут же ворвался ветер. Сухой, плотный, он нёс с собой тучи мелкой серой пыли. Она мгновенно забилась в воздухозаборники, заскрипела на зубах, осела на броне, на лицах.

Давид отшатнулся, прикрывая лицо локтем.

— Твою ж... — выдохнул он. — Да что ж такое!

Пыль висела в воздухе, медленно оседая. Александр закашлялся, но чип быстро скорректировал фильтры — дышать стало легче.

Спицын стоял у края аппарели, прищурившись, всматриваясь в серую мглу. Ветер трепал его куртку, но он даже не шелохнулся. Оценивал обстановку.

— Первый пошёл, — сказал он коротко.

Дрон сорвался с его ладони пулей. Маленькая машина исчезла в пыльной завесе быстрее, чем Александр успел моргнуть.

В наушниках зашипело.

— Связь... нестабильная... — голос Спицына пробивался с помехами. — Ветер глушит.

Александр глянул на индикатор коммуникатора. Жёлтый. Работает, но на пределе. На такой дистанции дрон мог и потеряться.

— Вижу картинку, — сказал Спицын. — Сбрасываю всем.

Изображение пошло на чип.

И Александр замер.

На сотни километров во все стороны раскинулось то, что когда-то было гигантским производственным комплексом. Цеха, линии снабжения, эстакады, развязки — сейчас это всё лежало в руинах. Где-то на горизонте, едва различимые в серой дымке, виднелись остатки контейнерной гравимагистрали. Огромные опоры, когда-то поддерживавшие транспортные потоки, теперь торчали из земли как сломанные кости.

Но главное было даже не в этом.

Всё, что видел глаз, было разрушено до основания. Снесено. Сравнено с землёй.

Орбитальная бомбардировка ничего не щадит. Александр знал это теоретически. Теперь видел своими глазами.

Спицын смотрел на ту же картинку. Помолчал.

— Пятьсот лет прошло, — сказал он тихо. — А выглядит будто вчера.

Пауза.

— Время не щадит никого и ничего.

Давид подошёл ближе, встал рядом. Смотрел на руины, на картинку с дрона, на серую пустоту за аппарелью.

— Красиво, — сказал он без тени обычной улыбки. — В смысле — страшно красиво. Как кладбище.

Марта не смотрела на трансляцию. Она уже стояла у края аппарели, пригнувшись, оценивая пространство. Секунда — и её фигура бесшумно отделилась от корабля.

Александр даже не заметил, куда она делась. Только краем глаза уловил тень, скользнувшую в сторону ближайших руин — старой башни связи. Она стояла чуть поодаль, чудом уцелевшая после бомбардировок. Или просто сложенная крепче других.

— Ищет место повыше, — сказал Спицын, перехватив его взгляд. — Ей так удобнее. Сверху видно больше.

Александр кивнул.

Спицын глянул на него.

— Ну чего встал? Идём.

Александр шагнул с аппарели на поверхность.

Первый шаг всегда запоминается. Нога утонула в слое пыли — мягко, но плотно. Под подошвой что-то хрустнуло — то ли камень, то ли кусок старого пластика. Может, кость. Здесь всего могло быть намешано.

Воздух оказался сухим и холодным. Ветер дул ровно, сильно, но не пронизывающе — просто напоминал, что атмосфера здесь живая. Александр вдохнул поглубже.

Чип отчитался: кислород — двадцать три процента. Чуть выше нормы. Дышать можно без фильтров.

Запаха почти не было. Только лёгкий привкус пыли и металла — как будто нюхаешь старую ржавую балку после дождя.

Он сделал ещё шаг. Потом ещё.

Пустота.

Много пыли. Почти нет запаха. Ветер довольно не слабый — сухой, ровный, тягучий.

Сзади зашипела гидравлика — аппарель опустилась до конца, коснулась грунта. Давид вышел следом, встал рядом, оглядываясь по сторонам.

— Ну и дыра, — сказал он беззлобно. — Работать можно.

Спицын спустился последним. Дрон уже ушёл далеко, разведывая периметр. Второй дрон он держал в руке, готовый запустить в любой момент.

— Александр, — позвал он. — Держись рядом. Сейчас пойдём потихоньку.

Александр поправил сканер на поясе, проверил связь.

В наушниках раздался голос Марты — тихий, спокойный, без помех:

— Я на позиции. Башня чистая. Обзор хороший. Вижу ваш выход.

— Принято, — ответил Спицын.

Он глянул на Александра. Коротко.

— Ну что. Пошли смотреть, что тут осталось.

Глава 12

Глава 12. Разведка

Дрон летел ровно, слегка покачиваясь от порывов ветра.

Спицын смотрел на планшет, переводя взгляд с картинки на показатели высоты и дистанции. Малыш работал в штатном режиме — два километра до точки возврата, тысяча четыреста метров до потолка связи. Выше нельзя, дальше тоже. Но для начала хватит.

Под дроном медленно проплывали руины. Бесконечные, однообразные, серые. Когда-то здесь располагались производственные цеха Триумвирата, линии сборки, транспортные узлы. Сейчас — только битый камень и ржавый металл, торчащий из земли под странными углами.

Единственная задача Малыша сейчас — снимать. Просто снимать всё, что попадает в объектив. Потом эти кадры сложат в карту, разберут по точкам, найдут интересные места. Механическая работа без права на творчество.

— Работай, работай, — пробормотал Спицын, глядя на экран.

Марта к тому времени уже забралась почти на самый верх старой башни связи.

Конструкция выглядела надёжной — видимо, строили на совесть. Или просто повезло: бомбы прошли мимо, а время оказалось не таким уж безжалостным к хорошему бетону.

Она остановилась на верхнем легкодоступном уровне. Выше была только ажурная мачта, вся проржавевшая, — лезть туда не имело смысла.

Внутри башни, в углу, стояло кресло.

Обычное, наверное из какого-то административного модуля, занесённое сюда ветром или прежними посетителями до триумвирата. Марта подошла, толкнула носком. Кресло даже не скрипнуло.

Она села. Удобно.

— Как оно только не развалилось, — тихо сказала она самой себе.

Ветер здесь дул сильнее, чем внизу, но броня держала. Обзор открывался прекрасный. На десятки километров во все стороны — мёртвое море руин. Некогда огромное производство Триумвирата, теперь лежащее в руинах. Людей здесь никогда не было — только машины, работающие на машины.

Марта поправила винтовку, положила руку на перила и начала осматривать горизонт.

Через минуту в наушниках раздался её голос:

— Я на месте. Вас хорошо слышно. Всё чисто, пока по крайней мере.

Пауза.

— Конец связи.

Внизу Давид пинал камень.

Камень был обычный — серый, пыльный, ничем не примечательный. Но Давид пинал его с чувством, с расстановкой, будто это было самое важное занятие в его жизни.

— Ну тут совсем скучно, — сказал он в пространство. — Никто не нападает.

Он проводил взглядом отлетевший камень и добавил:

— Давай хоть жахну куда-нибудь.

Спицын даже головы не повернул. Только глянул мельком на планшет и ответил ровно:

— Деньги в пустую не трать.

— Да шучу я. — Давид примирительно поднял руки. — Но и вправду немного скучно.

— Никто и не обещал постоянных пострелушек, — Спицын поправил настройки дрона. — Работа бывает разная.

Александр шёл чуть поодаль, метрах в трёх от Спицына, стараясь не мешаться и не отставать.

Он с удивлением разглядывал всё вокруг.

Всё было по-настоящему. Ветер, который трепал куртку и забивал пыль в глаза. Оружие на плечах — не учебное, не муляж. Экипировка, которая весила ровно столько, сколько должна. И напарники — опытные, собранные, для которых он пока просто балласт.

Пока.

Он запомнил это слово. Не как обиду, а как факт, который нужно изменить.

Руины тянулись бесконечно. Когда-то здесь стояли цеха — теперь от них остались только невысокие фрагменты стен, едва доходящие до пояса. Всё остальное превратилось в груды битого бетона и перекрученного металла, вросшие в землю за пятьсот лет. Орбитальная бомбардировка не оставила ничего выше человеческого роста — только редкие остовы, устоявшие чудом, торчали из обломков, как сломанные кости.

Где-то под ногами хрустело — битое стекло, пластик, металлическая крошка. Александр посмотрел вниз. Сквозь слой пыли проступало что-то похожее на кусок конвейерной ленты — старый, выцветший, почти рассыпающийся в труху.

Он поднял голову. Впереди, насколько хватало глаз, тянулись бесконечные насыпи щебня. Ни одной целой стены. Ни одного уцелевшего здания. Только холмы обломков, поросшие рыжей коррозией, и редкие фрагменты арматуры, торчащие из земли под странными углами.

Ветер завывал в этих развалинах, и звук был странный — будто что-то живое дышит. Но Александр знал: живого здесь никогда не было. Только машины. Тысячи машин, собиравших другие машины для великой войны. Теперь от них остались только сплющенные куски металла, впрессованные в грунт.

Интерфейс чипа подсветил несколько точек вдалеке — сканер фиксировал аномалии. То ли крупные обломки, то ли остатки техники. Александр отметил их в памяти, но ничего не сказал. Пока нечего.

Через некоторое время руины начали приедаться. Одно и то же: остатки стен, куски бетона, ржавые балки. Ничего ценного на первый взгляд.

Но Александр уже понимал: ничего не даётся просто так. Без усилий — только пустота.

Спицын остановился.

— Нашёл кое-что, — сказал он. — Сбрасываю картинку.

На чип пришло изображение с дрона.

Старый цех. Точнее — жалкий остаток от него. Небольшая часть стены, чудом уцелевшая, и кусок крыши, упавший под углом, образовавший что-то вроде навеса. Там могло хоть что-то сохраниться. Если повезёт.

— Идём аккуратно, — Спицын двинулся вперёд. — Не спешим. Смотрим под ноги. До места минут десять.

В наушниках отозвалась Марта:

— Ага, вижу. — Короткая пауза. — Тут наверху так спокойно. И нету потных мужиков с оружием.

Давид хмыкнул, но промолчал.

Они пошли.

Минута за минутой. Шаги по пыли. Хруст щебня. Тишина, нарушаемая только ветром и редкими помехами в наушниках.

Руины менялись медленно. Где-то встречались остатки техники — ржавые остовы погрузчиков или транспортеров, в которых уже нельзя было угадать ни модель, ни назначение. Где-то — просто груды битого металла.

Александр смотрел по сторонам и пытался представить, как это выглядело шестьсот лет назад. Когда конвейеры двигались. Когда по гравимагистрали шли грузы. Когда здесь не было тишины — только гул машин, работающих на износ.

Теперь только ветер и пыль.

Через десять минут Спицын остановился у очередного поворота, за которым начинались развалины того самого цеха.

— Ещё один поворот, — сказал он тихо.

Давид посмотрел в ту сторону, прищурился.

— Да там всё равно ничего ценного нету.

Он сказал это беззлобно, скорее по привычке. Но Александр заметил, как пальцы Давида сами собой легли на гранатомёт.

На всякий случай.

Глава 13

Глава 13. Находка

Они обогнули угол.

Цех оказался именно таким, каким его показал дрон.

Точнее — тем, что от него осталось.

Часть стены всё ещё стояла, накренившись внутрь под опасным углом. Крыша обвалилась, но не полностью — один фрагмент застрял, упёршись в уцелевший кусок перекрытия, образовав подобие навеса. Под ним скопилось больше мусора, чем снаружи — ветер сюда почти не добирался, и мелкая пыль оседала годами, не потревоженная.

— Уже лучше, — сказал Давид, оглядываясь. — Хоть не сдувает.

Спицын ничего не ответил. Он внимательно осматривал пространство перед собой, оценивая риски.

— Смотрим аккуратно. Не спешим.

Они вошли под навес.

Пыль здесь лежала плотным слоем, ровным, как старая простыня. Следов не было. Вообще никаких.

Александр сразу почувствовал разницу.

Снаружи всё было перемешано ветром и временем. Каждый камень облизало песком, каждую балку сожрала ржавчина. Там царил хаос.

Здесь — как будто замерло.

Обломки лежали плотнее, чем снаружи. Некоторые элементы всё ещё сохраняли форму, не до конца разрушенные. Металлические фрагменты не рассыпались в труху, а держались, скреплённые остатками заводской обработки.

Шанс.

Александр провёл взглядом по груде мусора у стены.

Где-то здесь могло быть что-то.

Давид прошёл вперёд и лениво пнул какой-то кусок металла, торчащий из кучи. Тот отлетел, глухо стукнулся о другой обломок и замер.

— Если тут что и было, давно уже всё вынесли, — сказал он в пространство.

— Не факт, — спокойно ответил Спицын.

Он сделал пару шагов в сторону, присел и ногой отодвинул слой пыли.

Под ней оказался металл. Старый, покрытый коркой окислов, но не полностью сгнивший. Толстый. Несущий.

— Тут копать надо, — сказал он.

— Да тут везде копать надо, — фыркнул Давид. — Можно год просидеть.

Спицын не ответил. Он уже достал из-за пояса небольшой фонарь и посветил в щель между обломками.

Александр не слушал их перепалку.

Он медленно шёл вдоль края завала, смотря не на поверхность, а на формы.

Повторения.

Симметрия.

Линии, которые не могли появиться случайно.

Так учил его чип во время тренировок. Так показывал инструктор. Не смотри на мусор. Смотри на то, что мусором не является.

Сначала — ничего.

Потом взгляд зацепился.

Он остановился.

Под слоем мелких обломков, почти у самой стены, виднелся округлый фрагмент.

Слишком ровный.

— Подождите, — сказал он.

Голос прозвучал тихо, но Спицын услышал. Сразу повернул голову.

— Что?

Александр подошёл ближе и присел.

Рукой сдвинул пыль. Потом ещё.

Показалась часть корпуса.

Небольшого.

Металлического.

— Здесь что-то есть.

Давид подошёл, глянул сверху.

— Очередной кусок хлама?

— Нет, — спокойно сказал Спицын, уже подходя ближе.

Он присел рядом, быстро оценил форму. Опытным взглядом провёл по изгибам, по стыкам, по тому, как металл переходит в металл.

— Не хлам.

Он провёл рукой по очищенному участку. Пальцы нащупали едва заметный шов.

— Сервисный.

Александр продолжил расчищать.

Теперь уже быстрее. Мелкие камни летели в стороны, пыль поднималась, оседала на лице, но он не обращал внимания.

Под слоем мусора постепенно проявлялся силуэт.

Небольшая гусеничная платформа.

Два манипулятора, сложенных в транспортное положение.

Один — с характерным утолщением на конце.

Сварочное сопло.

— Сварщик, — сказал Спицын. — Наземный сервисный дрон.

Давид присвистнул.

— Серьёзно? Такой мелкий?

— Старый, — коротко ответил Спицын. — Очень старый. Модель... — он прищурился, разглядывая потёртые обозначения на корпусе. — Даже не скажу сразу. Таких давно не делают.

---

Они начали разбирать завал.

Аккуратно.

Крупные куски отодвигали в сторону, мелкие — просто скидывали вниз. Металл скрипел. Пыль поднималась, но здесь она оседала быстрее — ветер почти не доставал.

Давид работал молча, сосредоточенно. Спицын руководил, подсказывал, куда давить, где подстраховать.

Александр просто делал, что говорят.

Через десять минут дрон освободился наполовину.

— Главное — блоки питания, — пробормотал Спицын. — Если они целы, остальное приложится.

Высоко над ними Марта на секунду отвела взгляд от горизонта.

Всё было спокойно.

Слишком спокойно.

Она опустилась на одно колено, открыла небольшой жёсткий контейнер, закреплённый на поясе, и достала из него плоскую металлическую коробочку.

Потёртую. С царапинами. Видно, что её носили долго. Края зашлифованы от постоянного касания пальцев.

Марта открыла её.

Внутри лежали значки.

Много.

Разные по форме, размеру, материалу. Некоторые аккуратно уложены в специальные гнёзда, другие лежали чуть вразнобой, но было видно — это не беспорядок, а привычка. Своя система. Понятная только ей.

Она взяла один.

Старый. Тяжёлый. С едва различимым рельефом — когда-то там была эмблема, но годы и трение стёрли её почти до основания.

Повернула в пальцах.

На секунду задержала взгляд.

Потом аккуратно вернула его на место.

Взяла другой.

Меньше. Почти без рисунка — только намёк на символ, стёртый временем.

Его она подержала чуть дольше.

Палец прошёлся по поверхности, словно проверяя, остались ли там следы того, что было раньше.

Марта не улыбалась.

И не хмурилась.

Просто смотрела.

Затем закрыла коробочку и убрала её обратно в одежду.

Движения были спокойные, отработанные. Как будто она делала это не в первый раз. Как будто это был ритуал, который она повторяла сотни раз в минуты затишья.

Она поднялась и снова перевела взгляд на горизонт.

Горизонт был пуст. Ветер нёс пыль, закручивая её в маленькие вихри. Ничего не менялось.

— Чисто, — тихо сказала она в канал.

Манипулятор удалось освободить не сразу. Он был зажат куском бетонной плиты, упавшей под таким углом, что без помощи не обойтись.

— Стой, — сказал Спицын. — Я подниму.

Он упёрся, медленно сдвинул плиту в сторону. Металл скрежетнул, но выдержал.

Давид сразу вытащил застрявшую часть.

— Есть.

Ещё несколько минут.

И дрон полностью показался из-под мусора.

Лежал на боку.

Небольшой.

Тихий.

Абсолютно обесточенный.

Но целый.

Корпус был покрыт толстым слоем пыли и коррозии, но видимых пробоин не наблюдалось. Манипуляторы на месте. Гусеницы не перебиты.

Спицын обошёл его, присел, посветил фонарём в стыки.

— Блоки питания, — сказал он через минуту. — Похоже, целы. Или сели, но не взорвались.

— Уже хорошо, — отозвался Давид.

В наушниках щёлкнуло.

— Ну что там у вас? — голос Марты.

— Нашли, — ответил Спицын. — Мелкий сервисный. Сварщик.

— Уже что-то, — спокойно сказала она.

Коротко. Сухо. Но в её голосе Александру почудилась едва заметная нотка одобрения.

Или он просто хотел так думать.

Давид выпрямился, потянулся. Хрустнул спиной.

— Ладно. Первая находка.

Он посмотрел на Александра.

— Повезло тебе.

Александр ничего не ответил.

Он просто смотрел на дрона.

Повезло?

Может быть.

Но он вспомнил, как смотрел на формы. Как искал симметрию там, где её быть не должно. Как чип показывал ему подсказки, а он учился их читать.

Теперь это было не просто поле обломков.

Теперь он понимал разницу между мусором и тем, что можно найти.

И эта разница стоила того, чтобы учиться.

— Забираем, — сказал Спицын.

Он уже прикидывал, как удобнее его тащить. Дрон был не тяжёлым — килограммов тридцать, не больше. Но неудобным.

— Дэв, бери с той стороны.

Давид кивнул, подошёл, примерился.

— Поднимаем на счёт три.

Они взялись.

— Три.

Дрон оторвался от земли.

Александр подхватил с другой стороны, помогая удерживать равновесие.

Металл был холодным и шершавым от коррозии. Сквозь перчатки чувствовалась его старость.

Снаружи снова завыл ветер.

Но под обрушенной крышей было тихо.

И среди мёртвых руин у них наконец появилось что-то, что ещё могло принести пользу.

Глава 14

Глава 14 Возвращение на Тесей

Начало главы

Земля под ногами была твёрдой и пыльной, но уже не такой рыхлой, как в глубине руин. Шаги стали размереннее, словно сама дорога вела их прочь от хаоса. Вокруг стояла глубокая, вязкая тишина — даже ветер не шевелил ржавую крошку на камнях. Под подошвами хрустели останки старых машин — осколки корпусов и мелкие шестерни, которые когда-то крутились в бешеном темпе, создавая бессмертный гул этой заброшенной планеты. Теперь гул сменился звенящей пустотой, и каждый хруст казался громче выстрела.

Вокруг — развалины. Полустёртые, но ещё хранящие признаки былой работы механизмы. Полосы ржавчины, перекрученные металлические ленты. Всё, что осталось от некогда могучей фабрики, теперь было лишь воспоминанием о бурных временах. Тишина здесь была физической — она давила на уши, заставляя слышать собственное дыхание.

Александр шагал впереди, стараясь не застывать в размышлениях. В голове мелькали кадры находки. Маленький робот-сварщик — не чудо техники, но всё равно ценность. Простой ремонтный дрон, обесточенный, покрытый пылью, мог стать ключом к информации. Или, по крайней мере, принести небольшую прибыль.

Спицын шёл рядом, двигаясь с привычной лёгкостью. Он почти не смотрел на руины — его взгляд скользил по маршруту и теням, выискивая то, что скрыто в развалинах. Давид шагал позади, иногда останавливаясь, чтобы подтянуть снаряжение или поправить гранатомёт. Каждое его движение сопровождалось едва слышным скрипом ремней, и этот скрип тонул в безмолвии.

Дрон был аккуратно закреплён на плечах Спицына, завёрнутый в ткань, словно трофей. Для Александра это был не просто «мусор», а шанс что-то по-настоящему вернуть с этой планеты. Может, даже сделать шаг к возможной победе в своей собственной игре. Всё это было для него новым — от вылазок до осознания мира, в который он попал.

— Ты о чём-то задумался? — спросил Спицын, бросив на него короткий взгляд. Голос прозвучал неожиданно громко, разорвав тишину, как ножом.

Александр кивнул. Спицын редко задавал лишние вопросы. Но сегодня его интересовало, что творится в голове новичка. Александр это понимал и не хотел углубляться в обсуждения.

— Думаю о находке, — сказал он, стараясь не смотреть Спицыну в глаза. Его собственный шёпот показался ему чужим. — Это может принести деньги. Даже если не сразу.

Спицын хмыкнул. Звук вышел сухим и коротким, сразу поглощённым тишиной.

— Ты думаешь, это приведёт к большим деньгам? Это всего лишь ремонтный дрон, парень. Такие можно встретить на каждой планете, где был завод. Даже если его починить, он вряд ли даст больше пары кредитов за работу.

— Всё равно, — ответил Александр. — Кто знает, может, это поможет в чём-то большем.

Спицын не ответил, но понял: для Александра это был первый шаг. Не к деньгам, а к пониманию того, как устроен их мир и как в нём выжить. Спицын усмехнулся про себя, вспомнив, что многие новички начинали с таких мыслей. Он сам когда-то был полон куда большего оптимизма. И этот день напоминал ему, насколько тяжело придётся парню в будущем.

Спицын поднял руку. Тишина стала ещё плотнее, будто мир затаил дыхание.

— Связь.

Группа остановилась. Шаги стихли разом, и наступила абсолютная, звенящая пустота. Александр снял с плеч рюкзак, в котором находилась переносная точка связи, и поставил его на землю. Металлические детали звякнули, и этот звук эхом прокатился по руинам. Открыл панель, вмонтированную внутрь, нажал несколько кнопок, переключил тумблер. На экране высветилось: «Подключение…»

Через несколько мгновений: «Связь установлена… передача данных 95%».

Александр мысленно отметил: в пределах нормы.

— Тесей, как слышно? — сказал он в микрофон. Собственный голос в наушнике отозвался жестяным эхом. — Здесь Александр, мы на пути обратно. Нашли кое-что полезное.

Голос на другом конце канала был сдержанным, но чётким, хоть и прорезался помехами. Сквозь шипение пробивались слова, и на фоне стояла та же мёртвая тишина — даже фон корабля не пробивался.

— Вас слышно. Подтверждаю. Ждём. Внимание на помехи — чистой связи не будет. Если что, ждём отчёта на следующем этапе.

Помехи были неизбежны. Атмосфера планеты. Погода. Обилие обломков.

Александр отпустил кнопку, выключил прибор, закрыл рюкзак и снова закинул его на плечи. Защёлка клапана щёлкнула особенно громко в тишине.

Команда двинулась дальше. И снова только хруст под ногами да редкое позвякивание снаряжения.

(Про себя Спицын отметил: неплохо сработал. Но можно было и быстрее.)

Середина главы

Километры становились всё тяжелее. Тишина больше не казалась пустой — она стала вязкой, как вода, обволакивала каждое движение. Спицын начал замечать усталость в собственных движениях.

— Давид, подойди. Поменяемся грузом. Слова упали в безмолвие и тут же исчезли.

Давид прижал гранатомёт к груди, баюкая, как ребёнка. Дыхание его было хриплым, и только этот хрип нарушал тишину.

— Не-не-не. Свою малышку никому не отдам. Понесу пока всё сам.

Марта, как всегда, двигалась без видимых признаков усталости, будто вес собственного тела для неё ничего не значил. Она шла немного позади, следуя по маршруту и оценивая каждый шаг. Её шаги были почти бесшумны — лишь едва уловимый шорох пыли под подошвой.

Александр чувствовал, как усталость разливается по ногам, но не признавался в этом даже себе. Он знал, что Спицын всегда готов помочь, да и Давид не подведёт. Всё было в порядке. Только внутри скреблось сомнение: правильно ли он выбрал путь, когда согласился на роль координатора — пусть даже только на бумаге? Но сейчас это не имело значения.

Они двигались к «Тесею».

Перед ними открывались всё те же почти одинаковые виды. Развалины. Руины. Обломки. Мир, который был разрушен, но когда-то жил. Когда-то здесь двигались машины, и работа кипела сутками без устали. Теперь всё замерло, и лишь пыль медленно оседала в безветрии.

Погода начинала понемногу портиться. Ветер, до этого дремавший в руинах, проснулся и толкнул в спину мелкой колючей крошкой. На горизонте, там, где только что угадывалась серая полоса, воздух начал мутнеть — словно кто-то медленно разбавлял его молоком. Марта подняла голову, прищурилась на секунду дольше обычного и ничего не сказала. Но шаг её стал на полтакта быстрее.

Сквозь облака пыли, летящей в воздухе, было трудно различить линию горизонта, но Спицын чётко знал, где находится «Тесей». Оставалось несколько километров до корабля, и скоро они должны были его увидеть. «Тесей» был не просто кораблём — это был их дом. Их точка сбора. Место, где можно найти не только отдых, но и помощь.

Собрались все: Спицын, Давид, Марта и Александр. Каждый был на своём месте, даже если не всегда высказывал мысли вслух. Спицын — опытный, не делающий лишних движений. Давид — громкий, но полезный в бою. Марта — спокойная и сдержанная, словно не от мира сего. Но все они были частью команды, и Александр это чувствовал.

Прошло ещё два часа.

И вот «Тесей» наконец появился в поле зрения.

Александр огляделся. Он был уставшим, но довольным. Это был успех, пусть и маленький. Они нашли что-то. Даже если этот дрон ничего не стоил в реальных кредитах, для Александра это было достижением.

Давид и Спицын заметно устали, таща тяжёлую добычу по очереди.

Александр посмотрел на Марту. Она подошла немного позже, лёгким шагом, будто ничто не могло её остановить. В её взгляде читалось что-то смешанное — смесь усталости и тихого смеха. Она казалась совершенно невозмутимой.

Марта молча улыбнулась, но улыбка пряталась за холодными глазами, в которых скрывался её опыт.

Ветер ударил внезапно — уже не колючей крошкой, а плотной стеной песка. Горизонт исчез окончательно, растворившись в рыжей мути. За несколько секунд мир вокруг сузился до нескольких метров: только размытый силуэт корабля впереди да сгорбленные фигуры товарищей.

Давид выругался сквозь зубы, прикрывая лицо рукавом. Спицын, не оборачиваясь, махнул рукой — жест понятный без слов: «Не останавливаться». Пыль скрипела на зубах, забивалась в складки одежды, лезла в глаза. Каждый шаг давался вдвое тяжелее, словно сама планета не хотела отпускать их к кораблю.

Но «Тесей» был уже близко. Его серый борт, ещё минуту назад казавшийся миражом, теперь нависал над ними реальной громадой. В свете тусклых прожекторов песок плясал безумным роем, но сам корпус стоял неколебимо — якорь посреди взбесившейся стихии.

Александр снова посмотрел на «Тесей». Где-то внутри корабля гудели системы, но снаружи всё тонуло в звуках начинавшейся пыльной бури. Это был их дом, хоть и на время. На корабле они отдохнут, а потом снова будут вылазки.

Он устал, но знал: шаг за шагом — всё будет идти.

Глава 15

глава 15 разбор вылазки

Шлюз «Тесея» закрылся с глухим металлическим ударом, отрезая вой пыльной бури. Песок ещё несколько секунд бился о корпус снаружи — сухой, колючий шорох по обшивке, — словно планета не желала отпускать добычу. Потом звук стих, уступив привычному гулу систем жизнеобеспечения.

Внутри было тепло. Воздух пах металлом, переработанной влагой и чем-то едва уловимым — безопасностью. Электрический свет лился тускло, по-домашнему, выхватывая из полумрака обшарпанные переборки и потёртые поручни.

Усталость навалилась на всех разом — как только исчезло напряжение пути. Плечи опустились, шаги стали тяжелее, дыхание выровнялось.

Давид первым сбросил с себя часть снаряжения. Разгрузка шлёпнулась на пол с влажным звуком — пропитанная потом ткань прилипла к металлической решётке. Он потянулся, хрустнул шеей, шумно выдохнул и, не глядя ни на кого, побрёл в сторону кают. Шаги его звучали громче обычного — не от веса, а оттого, что он больше не пытался двигаться тихо. У самого проёма он на секунду замер, оперся рукой о косяк и буркнул в пустоту:

— Если кто решит меня будить раньше чем через десять часов — получит в лоб. Без предупреждения.

И исчез за дверью.

Марта задержалась у шлюза на пару секунд дольше остальных. Она провела рукой по волосам, стряхивая остатки пыли — серые крупинки посыпались на пол, — и усмехнулась чему-то своему. В её взгляде мелькнула странная смесь: усталость, облегчение и лёгкая насмешка над всем происходящим. Словно она уже сто раз проходила этот путь и знала, что самое сложное ещё впереди.

— Живы. Уже неплохо, — бросила она вполголоса, не оборачиваясь. И уже тише, так что Александр едва расслышал: — Отдыхай, техник.

Александр остался на месте чуть дольше остальных.

Он снял рюкзак медленно, будто не до конца верил, что можно просто… остановиться. Лямки оставили на плечах глубокие красные полосы — завтра будут синяки. Пальцы слегка дрожали от перенапряжения, когда он вешал снаряжение на крюк. В висках ещё гудела кровь после долгого перехода под ветром.

Но внутри поселилось другое чувство — тихое, почти незаметное удовлетворение. Он не хотел его анализировать. Боялся спугнуть.

Первый выход. Первая находка. Первый шаг.

Он глубоко вдохнул спёртый корабельный воздух, бросил последний взгляд в сторону грузового отсека — туда, где остался лежать завёрнутый в ткань дрон, его дрон, — и направился в свою каюту, стараясь не думать о том, что будет дальше.

Спицын не пошёл за ними.

Он лишь перехватил поудобнее закреплённого за спиной дрона — ткань промокла от пота и пыли, ремень врезался в плечо даже сквозь разгрузку, — и свернул в сторону кают-компании.

Шаги его были уверенными, без намёка на усталость — будто весь переход для него был обычной прогулкой. Но если приглядеться: пальцы левой руки чуть сильнее обычного сжимали лямку, а на скулах проступила та особая бледность, которая приходит после долгого напряжения и которую он никогда не показывал остальным.

В помещении было тихо. Только низкий гул корабля — вечный, как дыхание спящего зверя.

Тусклый жёлтый свет лился из-под плафона, засиженного мелкими мошками ещё с прошлой планеты. Металлический стол, исцарапанный и кое-где прожжённый, пустовал. На нём стояла только кружка да старая консервная банка, приспособленная под пепельницу — пустая.

Пахло кофе. Настоящим, не из автомата. Этот запах всегда означал одно: капитан ждал разговора.

Хелл сидел один, откинувшись на спинку продавленного кресла, с кружкой в руке. Он не выглядел уставшим — скорее… ожидающим. Взгляд его был спокойным, чуть расфокусированным, словно он смотрел сквозь стены.

Дверь открылась без скрипа — петли были смазаны недавно, и это было заметно.

Хелл поднял глаза.

— Долго, — сказал он ровно. Ни упрёка, ни вопроса. Просто констатация.

Спицын усмехнулся краем рта, сбрасывая свёрток на пол. Дрон стукнулся о металлическую решётку глухо, с едва уловимым дребезгом ржавых деталей.

— Зато не с пустыми руками.

Хелл перевёл взгляд на находку. Несколько секунд он просто смотрел, оценивая. Пальцы его медленно повернули кружку по часовой стрелке — привычка, которую Спицын знал давно. Капитан думал.

— Рабочий?

— Пока — кусок металла, — Спицын присел напротив, стянул перчатки и бросил их на стол. — Но с потенциалом. Марта глянула мельком. Говорит, внутри редкие сплавы в приводах. Двигатель живой. Электроника старая, но целая. Если разобрать грамотно — можно вытянуть тысяч тридцать. Если оптом слить — десять, не больше.

Хелл сделал глоток кофе, не отрывая взгляда от дрона. Глоток был медленным, размеренным.

— Тридцать, — повторил он без эмоций. — Делим на четверых — по семь с половиной на каждого. Для одной вылазки — хорошо.

Спицын кивнул, потянулся за второй кружкой, что стояла напротив. Кофе был горячим и горьким — именно таким, какой он любил после перехода. Без сахара, без молока. Только крепкая горечь, возвращающая в реальность.

— А риски? — спросил Хелл так же спокойно.

— Минимальные. Место чистое… почти. Мы никого не встретили. Но долго там лучше не задерживаться — атмосфера портится быстро, сам видел. И буря эта… если бы задержались на час — шли бы вслепую.

Хелл кивнул. Этого было достаточно.

Некоторое время они молчали.

Только слабый гул корабля, да тихий звон кружки о металлический стол, когда Спицын ставил её после глотка.

Свет мигнул — где-то в системе скакнуло напряжение. Никто не обратил внимания. Обычное дело.

Хелл сделал ещё один глоток и, будто между прочим, спросил:

— И как он себя показал?

Спицын не сразу ответил. Он смотрел в кружку, словно там, в тёмной глубине кофе, можно было разглядеть правильные слова.

Потом усмехнулся — коротко, сухо.

— Работать можно.

Пауза. Хелл ждал.

— Опыта — ноль. Навыки — минимальные. Он даже частоты связи с первого раза не переключил, пока я не рявкнул. В руинах шумел, как слон. Дважды наступил на ржавые листы, хотя я говорил: смотри под ноги. Если бы там кто-то был — нас бы услышали за километр.

Спицын замолчал, переводя дыхание. Хелл не перебивал.

— Но, — Спицын поднял взгляд, — он не ныл. Не просил остановиться. Не бросил этого чёртова дрона, даже когда я сказал, что он мусор. И связь настроил — пусть медленно, но сам. Так что…

Он осёкся, подбирая слова.

— Лучше полного нуля, — закончил Хелл с едва заметной улыбкой.

— Лучше полного нуля, — эхом повторил Спицын.

Хелл улыбнулся чуть шире. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. Словно он получил подтверждение тому, что и так знал.

— Не зря готовил, — сказал он почти шёпотом, но Спицын услышал.

Спицын нахмурился.

— Готовил? Ты о чём?

Хелл поставил кружку. Посмотрел на дрона, потом — куда-то в стену, словно вспоминая.

— Я тебе не рассказывал, как этот мальчишка ко мне попал.

Спицын молчал. Он знал: Александр появился на «Тесее» не как другие. Не по найму, не с биржи, не из портового бара. Но подробностей не знал никто.

— Станция. Где-то на границе сектора. Название тебе ничего не скажет — перевалочный пункт, дыра, каких сотни, — начал он глухо. — Я там груз ждал. Корабль после ремонта, системы едва дышали. Сижу, жду. И тут — свет гаснет.

Он усмехнулся — невесело, одними уголками губ.

— Не просто гаснет. Полное отключение. Гравитация на пару секунд пропала — всё, что не было закреплено, взлетело к потолку. Потом аварийники включились, красный свет, сирены… Диверсия. Кто-то подорвал энергомагистраль у реактора. Началась паника, стрельба. Народ резал друг друга в коридорах за место в спасательных капсулах.

Спицын слушал не шевелясь.

— Я вскрыл контейнер с оружием, который возил на всякий случай. Думал: если полезут — отобьюсь. А тут этот пацан. Бежит по коридору, за ним — двое с ножами. Охрана его чуть не пристрелила у шлюза. А он орёт: «Я техник! Я могу помочь с ремонтом!»

Хелл сделал паузу, покрутил кружку в пальцах.

— Я глянул на него. Молодой. Глаза горят. Испуганный, но не сломанный. И главное — он не врал. У меня как раз техник сбежал на предыдущей станции, а корабль после ремонта сыпался. Я его пустил. Подписал временный контракт на семь суток. Младший ремонтник.

— Семь суток, — повторил Спицын. — А остался на три месяца.

— Остался, — кивнул Хелл. — Отработал свои семь дней так, что я продлил. А когда срок вышел — он даже не спросил про оплату. Просто пришёл и сказал: «Я остаюсь». Будто так и надо.

Хелл отпил кофе — уже остывший, но он не поморщился.

— Мы ушли оттуда под аварийными маяками. Станция горела, связь орала, кто-то просил помощи в открытом эфире. А я вывел корабль и активировал прыжок. И знаешь, что я подумал в тот момент?

Спицын молчал.

— Этот парень думает, что я его спас. А я всего лишь забрал перспективный актив.

Хелл посмотрел прямо на Спицына. Взгляд был спокойным, без тени смущения.

— Космос — это не хаос. Это рынок. Станции не взрываются сами по себе. Пираты не смелеют просто так. Если в секторе начинается шторм — значит, кому-то он выгоден. И когда за тобой однажды обратит внимание Компания… ты уже не выбираешь сторону. Ты выбираешь, сколько проживёшь.

Тишина в кают-компании стала плотной, как перед грозой.

— Так что да, — закончил Хелл. — Я его не спасал. Я его взял. Потому что у него было то, что редко встречается: он умеет думать, когда вокруг паника. И он не ломается. Пока.

Спицын резко хмыкнул.

— И ты решил проверить это на практике?

Хелл ничего не ответил.

Тогда Спицын наклонился вперёд, упёршись локтями в стол. Кружка звякнула. Голос его стал жёстче — без привычной усмешки, без лёгкости.

— Ты его на войну отправил.

Тишина в кают-компании стала плотнее. Даже гул корабля, казалось, ушёл на задний план, оставив только эти слова, повисшие в воздухе.

— Он зелёный, Хелл, — продолжил Спицын, и теперь в его голосе не было ни насмешки, ни усталости. Только холодная констатация. — Вообще. Он даже не понимает, куда попал. Он не боец. Это не его профессия. Ты это знаешь.

Хелл смотрел на него спокойно.

Слишком спокойно. Так смотрят люди, которые уже всё для себя решили и не нуждаются в чужом одобрении.

— Без этого он сгинет, — ответил он ровно. — Здесь, во фронтире, либо учишься стоять за себя… либо тебя стирают. Не я придумал эти правила.

Пауза. Хелл отвёл взгляд, посмотрел на тёмный иллюминатор, за которым бесновалась буря.

— И работать в команде тоже, — добавил он тише. — Одному здесь не выжить.

Спицын сжал челюсть, желваки заходили под кожей. Но спорить он не стал. Крыть было нечем — капитан говорил правду. Жёсткую, грязную, но правду. Спицын и сам это знал. Знал с того самого дня, как впервые ступил на фронтир.

Хелл чуть отвёл взгляд, сделал глоток — уже остывшего кофе, — и добавил почти про себя:

— Да и нужен он мне… пока.

Короткая пауза. Он поставил кружку и посмотрел куда-то мимо Спицына, в тень у дальней переборки.

— Да и не только мне.

Он не стал объяснять. А Спицын не стал спрашивать. Знал: если капитан не говорит сам, значит, не время. Или не ему.

Гул корабля снова заполнил кают-компанию, вернувшись, как прилив. Где-то далеко, в недрах «Тесея», щёлкнуло реле — сухо, по-хозяйски. За переборкой всё так же выла буря, но здесь, внутри, было почти спокойно.

Спицын допил кофе. Поднялся. Закинул дрона на плечо — завтра Марта займётся им всерьёз.

У двери он на секунду обернулся.

— Спать?

— Спать, — кивнул Хелл, не оборачиваясь. Он смотрел в тёмный иллюминатор, где не было видно ничего, кроме беснующейся рыжей мути.

Спицын вышел. Дверь закрылась мягко, почти беззвучно.

Александр в этот момент уже почти засыпал.

Он лежал в своей каюте — крошечной, втиснутой между грузовым отсеком и камбузом. Переборка едва заметно вибрировала от работы систем. Глаза слипались, тело наконец-то позволило себе расслабиться.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту, была странной — не о деньгах, не о дроне, не об усталости. Он подумал: «Интересно, что они сейчас обо мне говорят».

И уснул, не зная, что в нескольких коридорах от него его судьбу только что решили. Или, по крайней мере, обсудили в деталях, о которых он даже не догадывался.

За переборкой выла буря. «Тесей» стоял неколебимо.

Глава 16

Глава 16. Первые деньги

Утро на «Тесее» наступило незаметно. Без солнца, без смены света — лишь внутренние часы корабля, встроенные в каюты экипажа и кают компани, отсчитывали новый цикл. Системы жизнеобеспечения гудели ровно, без перебоев, и этот гул стал таким привычным, что Александр перестал его замечать ещё в первую неделю.

За бортом всё так же выла пыльная буря. Песок скрёбся о корпус с монотонным шипением — словно тысячи мелких когтей пытались погрызть обшивку. Но «Тесей» стоял неколебимо. Старый корабль повидал бури и пострашнее.

Александр проснулся поздно. Тело ныло после вчерашнего перехода, плечи горели в тех местах, где лямки рюкзака натёрли кожу до красноты. Он сел на койке, потёр лицо ладонями, пытаясь прогнать остатки сна. В каюте было тесно — вытянутая рука упиралась в холодную переборку, — но за последнее время он привык и к этому. Его личное пространство измерялось не метрами, а возможностью закрыть дверь и остаться наедине с мыслями.

Небольшое пространство где-то в глубине корабля на зато его личное.

Он натянул рабочую куртку — всё ту же, с чужого плеча, слегка великоватую местами протёртую, — и вышел в коридор.

В кают-компании уже пахло кофе и разогретым металлом. Этот запах въелся в стены «Тесея» намертво, как и запах машинного масла, озона от старых фильтров и ещё чего-то неуловимого — того, что Александр про себя называл «запахом фронтира». Смесь ржавчины, пота и бесконечного ожидания.

Дрон лежал на столе. Вернее, то, что от него осталось.

Давид сидел над ним с самого раннего утра. Он склонился так низко, что его спина напоминала натянутый лук, а лысеющая макушка блестела в тусклом свете плафона. Перед ним были разложены инструменты: пара отвёрток с затёртыми рукоятками, пинцет с оплавленным кончиком, старый тестер, который он то и дело встряхивал, чтобы дисплей перестал рябить, и маленький паяльник, воткнутый в самодельную подставку из консервной банки.

Корпус дрона был вскрыт. Внутренности выпотрошены и разложены по кучкам на столе — годное, сомнительное, откровенный хлам. Всё было организовано с педантичностью, которой Александр от Давида не ожидал. Видимо, когда дело касалось техники, здоровяк умел быть аккуратным.

— Не дрона разбираешь, а покойника потрошишь, — хмыкнул Спицын, появляясь в дверях с кружкой. Он выглядел посвежевшим, но в движениях ещё чувствовалась вчерашняя усталость — плечи опущены чуть ниже обычного, шаг не такой пружинистый.

— Не мешай, — буркнул Давид, не поднимая головы. — Тут, понимаешь, тонкая работа.

Хелл сидел тут же, в своём продавленном кресле, с неизменной кружкой кофе. Он был здесь, судя по всему, уже давно — кружка наполовину пуста, а взгляд спокойный, чуть расфокусированный. Капитан наблюдал за процессом молча, изредка переводя взгляд на разложенные детали. Ждал.

Александр появился в дверях и на секунду замер. Он всё ещё не до конца привык к тому, что может просто войти и сесть. Три недели на коробле — а ощущение, что он здесь чужак, иногда накатывало резко, без предупреждения. Особенно в такие моменты, когда команда собиралась вместе и обсуждала что-то важное.

— Садись, — сказал Хелл, кивнув на свободный стул, не оборачиваясь. Он узнал его по шагам. — Вовремя. Как раз считать будем.

Александр сел. Сердце стукнуло чаще. Он ещё не привык к тому, что его присутствие на таких разговорах стало чем-то само собой разумеющимся. Вчера он засыпал с мыслью, что его судьбу обсуждают за закрытыми дверями. Сегодня — сидел за одним столом с теми, кто это делал. Ирония судьбы, о которой он пока не догадывался.

Марты в кают-компании не было. Она редко участвовала в утренних посиделках, предпочитая проводить время в техническом отсеке или у себя в каюте. Александр уже понял: Марта — не командный игрок в бытовом смысле. Она делала свою работу, делала её хорошо, но в общие разговоры влезала редко.

— Ну, Давид, докладывай, — нарушил тишину Хелл.

Давид отложил пинцет, вытер руки о промасленную тряпку, которая когда-то была светлой, и откинулся на спинку стула. Та жалобно скрипнула под его весом.

— Значит, так. По порядку.

Он взял в руки кусок корпуса — изогнутую алюминиевую пластину с ржавыми разводами и следами сварки. Повертел, взвесил в ладони.

— Корпус. Алюминий, сплав не самый дерьмовый, но и не космический. Килограмм пять, может, чуть больше. Я скинул Марте запрос по рынку, она сказала — лом берут по двести шестьдесят за кило. Итого около тысячи трёхсот кредитов, если сдать оптом. Можно попробовать продать как целый корпус для ремонта, но там работы — перебирать всё, рихтовать… Время дороже.

Хелл кивнул, делая глоток.

— Дальше.

Давид перешёл к следующей кучке — ряду небольших цилиндров с оборванными проводами. Сервоприводы от гусеничных катков. Они были разного состояния: некоторые блестели смазкой, другие покрыты серым налётом окисла.

— Приводы. Всего десять штук стояло. Четыре — в хлам. — Он ткнул пальцем в те, что лежали отдельно. — Зубья слизаны под корень, обмотки сгнили совсем , видать, залило водой. Эти даже на запчасти не пойдут. Шесть — живые. Я проверил тестером, сопротивление в норме, моторы крутятся, люфта нет. Такие на рынке по пятьсот за штуку берут, если найти прямого покупателя. Если через перекупов — скинут до трёхсот. Но мы не торопимся, можем подождать. Итого — три тысячи, если по-хорошему.

— Уже неплохо, — заметил Спицын, отхлёбывая кофе.

— Проводка, — Давид махнул рукой в сторону спутанного мотка проводов, покрытых зелёным налётом. — Медь вся окислилась, изоляция потрескалась, контакты рассыпаются в руках. В утиль, копейки. Даже возиться не буду.

Он перешёл к следующей кучке — трём камерам. Две маленькие, размером с ноготь большого пальца, лежали отдельно. Одна большая, с разбитым объективом и треснувшим корпусом, была отложена в сторону.

— Камеры. Две маленькие — целые почти. Стекло мутное, но матрицы живые. Я подключил к тестеру — сигнал идёт. По шестьсот за штуку — тысяча двести. Одна большая, — он постучал ногтем по треснувшему корпусу, — эта не продастся. Объектив вдребезги, корпус треснул, матрица, скорее всего, тоже пострадала. Но если мозги прямые и руки не из задницы, можно попробовать починить.

Давид бросил короткий взгляд на Александра и усмехнулся.

— Слышь, техник, это по твоей части. Я в оптику не лезу. У меня пальцы-сосиски, только гайки крутить.

Александр невольно подался вперёд, разглядывая повреждённую камеру. В голове уже крутились мысли: что можно сделать, какие запчасти понадобятся, где взять новый объектив… Он поймал себя на этом и усилием воли заставил себя откинуться обратно. Рано. Сначала — деньги.

— Аккумулятор, — продолжил Давид. Он показал на почерневший блок, из которого сочилась какая-то белёсая дрянь. — Сгнил в труху. Электролит вытек, пластины рассыпались. Даже не смотрите.

Он взял в руки основную плату — почерневшую, с зеленоватыми разводами окислов, местами вздувшуюся. Повертел, поднёс к свету, прищурился.

— А вот тут самое интересное.

В кают-компании стало тише. Даже гул систем будто отступил на задний план.

— Плата управления. Большая часть микросхем — мёртвые. Эрозия металла, контакты рассыпаются, если ткнуть. Видите вот эти дорожки? — Он провёл пальцем над платой, не касаясь. — Всё, что было на периферии — датчики, контроллеры питания, интерфейсы — сгнило. Но…

Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. Спицын поморщился, но промолчал.

— Модуль ИИ цел. Автопилотный блок. Я его не вскрывал, боялся повредить. Но тестер показывает сопротивление по контактам — живой. Защитный кожух спас, он из титанового сплава, почти не пострадал.

Тишина повисла плотная, как перед грозой.

— Цел? — переспросил Хелл, подавшись вперёд. Его кружка замерла на полпути к губам.

— Цел, — подтвердил Давид. — Такие штуки на чёрном рынке стоят прилично.

Спицын присвистнул.

— Сколько?

Давид пожал плечами. Он явно ожидал этого вопроса и заранее подготовился к ответу — или, наоборот, к отсутствию точного ответа.

— Хрен его знает. От десяти до двадцатипяти тысяч, смотря кому продать и как торговаться. Если попадётся скупщик с военных верфей — могут и тридцать дать. Если местному барыге слить — десятка вряд ли больше, и то со скрипом. Тут точно не скажешь.

Хелл кивнул, переваривая информацию. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы чуть сильнее сжали кружку.

— Значит, диапазон, — сказал он. — Не точная цифра.

— Диапазон, — согласился Спицын. — Но жирный.

Александр слушал, затаив дыхание. Он впервые видел, как из груды ржавого металла рождаются реальные деньги. Не абстрактные «кредиты», о которых он читал в учебных пособиях, а конкретные суммы, которые можно потрогать, потратить, вложить во что-то. Это было… странно. И захватывающе. Он чувствовал себя так, будто впервые заглянул за кулисы фронтира и увидел, как на самом деле крутится этот мир.

— Ладно, — Хелл допил кофе, поставил кружку на стол. Звук вышел глухим, металл о металл. — Теперь — как делим.

Давид тут же оживился, предвкушая знакомый спор. Спицын остался невозмутим — он знал правила наизусть. Александр напрягся. Он не знал ничего. И это напряжение, смешанное с любопытством, заставило его выпрямиться на стуле.

Хелл посмотрел прямо на него.

— Правило простое. Запомни, техник, на будущее. Первое — доля корабля.

Он поднял указательный палец.

— «Тесей» нас возит, кормит, защищает. Ему нужно топливо, запчасти, ремонт. Фильтры жизнеобеспечения, смазка для гидравлики, герметик для пробоин. Всё это стоит денег. Десять процентов с каждой вылазки идут в общий фонд корабля. Это не обсуждается.

Александр кивнул. Логично. Корабль — не просто дом, это их единственный способ выжить. Без него они трупы.

— Второе — доля команды. — Хелл поднял второй палец. — Все, кто был на вылазке, получают равную долю от оставшегося. У нас четверо: я, Спицын, Давид, Марта. Ты — пятый, но ты новичок. Твоя доля пока половинная.

Спицын чуть нахмурился, но промолчал. Александр заметил это мимолётное движение бровей и понял: Спицын, возможно, считал, что пацан заслужил полную долю. Но спорить с капитаном при всех не стал.

— Третье — бонус за находку. — Третий палец. — Кто нашёл ценный предмет, получает дополнительно пять процентов от его оценочной стоимости. Это чтобы стимулировать глаза разувать и голову включать. Твой дрон — твой бонус.

Александр сглотнул. Он не ожидал, что его «глаза» будут оценены в кредитах. Он просто увидел то, что другие пропустили. Оказывается, в этом мире за это платят.

— И четвёртое, — Хелл сделал паузу, опустил руку. — Доля за риск. Если вылазка была опасной, если были ранения или прямой контакт с противником, капитан может назначить дополнительную выплату пострадавшим или особо отличившимся. Вчера всё прошло тихо, контакта не было, так что этот пункт пропускаем.

Давид шумно выдохнул, явно разочарованный.

— Вечно так, — пробормотал он. — Ни тебе перестрелки, ни тебе доплаты.

— Радуйся, что живой, — отрезал Спицын. — Доплата за риск обычно означает, что кто-то едва не сдох.

Давид фыркнул, но спорить не стал.

Хелл взял со стола старый планшет — потёртый, с треснувшим уголком экрана, но ещё живой. Провёл пальцем, разблокировал, открыл какую-то таблицу.

— Ладно, считаем. Берём среднюю оценку, без иллюзий. Корпус — тысяча триста. Приводы — три тысячи. Камеры — тысяча двести. Модуль ИИ… допустим, семнадцать тысяч, если повезёт. Это реалистичный минимум, на который можно рассчитывать без восторгов. Итого — двадцать две тысячи пятьсот кридитов.

Он постучал пальцем по экрану, перепроверяя цифры.

— Минус десять процентов кораблю — тысяча триста пятьдесят. Остаётся двадцать тысяч двести пятьдесят. Делим на четыре с половиной доли : я, Спицын, Давид, Марта — по целой, Александр — половина

А стоп.

Кто нашол дрона

— Александр сухо сказал Спицын

Тогда Александр — тоже по целой

Получается…четыре тысячи пятьдесят на каждого .

Он поднял глаза на Александра.

Цифра повисла в воздухе.

Александр молчал. Он смотрел на планшет, на лицо Хелла, на разобранного дрона, и в голове у него было пусто. Не от шока — от неожиданности. Он знал, что деньги будут. Но услышать конкретную сумму, названную его именем, — это было другое.

— Это… — он запнулся, подбирая слова. — Это мои?

— Твои, — подтвердил Хелл. — Первые деньги на «Тесее». Можешь потратить на что хочешь. Снаряжение, еда, инструменты. Или копить на что-то крупное. Дело твоё.

Давид хмыкнул.

—Маловато, конечно. Но для первого раза — сойдёт. Я в своё время вообще должен остался после первой вылазки. Сломал, понимаешь, чужой сканер, пришлось отрабатывать.

— Ты и сейчас иногда должен остаёшься, — заметил Спицын.

— Это другое! — возмутился Давид. — То карточные долги, они не считаются.

Спицын только покачал головой и ничего не ответил.

Александр почти не слушал их перепалку. Он смотрел на разобранного дрона и думал. Четыре тысячи пятьдеся. Не богатство. Но и долико не ноль. Это было… начало. Реальное, осязаемое начало.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Хелл усмехнулся одними уголками губ.

— Не за что. Ты заработал.

Позже, уже в своей каюте, Александр лежал на койке и смотрел в потолок. Переборка едва заметно вибрировала — где-то в недрах «Тесея» работали системы. Буря за бортом не утихала, песок всё так же скрёбся о корпус, но здесь, внутри, было почти уютно.

В голове крутились цифры. Четыре тысячи пятьдесят. Он пытался представить, на что их можно потратить. Нужно было многое. Ботинки — его собственные, ещё с Станции где он обучался, разваливались на глазах, подошва треснула во время вчерашнего перехода. Инструменты — базовый набор у него был, но хотелось что-то более серьёзное, чем отвёртка и пассатижи. Может, небольшой личный сканер?

Тот, что выдал ему Хелл перед первой вылазкой, был старым. Очень старым. Модель, которую сняли с производства лет десять назад. Аккумулятор держал заряд едва на пару часов, сенсор барахлил, путал металлы, а про анализ сплавов можно было вообще забыть. Он годился только для поиска крупных железок под ногами — и то с перебоями.

Александр помнил, как Хелл вручил ему этот сканер. Это было в первый день после подписания постоянного контракта, когда «семь суток» превратились в «пока не надоест». Капитан просто сунул ему в руки потёртый прибор и сказал: «Держи. Без него в руинах делать нечего. Вернёшь, когда свой купишь».

«Когда свой купишь». Тогда эта фраза показалась Александру издевательством. Какие деньги? Он был никем, младшим техником без гроша в кармане. А теперь…

Теперь у него было четыре тысячи пятьдесят.

Мало. Очень мало для нормального сканера. Даже самая дешёвая модель с анализатором сплавов стоила тысяч десять тридцать, не меньше. А хотелось большего — дальний радиус, точное определение материалов, может, даже встроенный картограф. Но с такими деньгами о серьёзном улучшении нечего и мечтать.

«Накопить», — подумал он. «Или найти что-то ещё. Или починить ту камеру и продать. Или…»

Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул спёртый корабельный воздух. Пахло металлом и чем-то ещё — тем самым запахом фронтира.

Он вспомнил вчерашний день. Как шёл через руины, как споткнулся о ржавый лист, как Спицын рявкнул на него по связи. Как нашёл дрона — просто увидел в куче мусора то, что другие пропустили. Как тащил его до корабля, чувствуя странную тяжесть, от которой хотелось улыбаться.

Это было только начало. Первый шаг. Первая находка. Первые деньги.

Он открыл глаза и посмотрел на старый сканер, лежащий на полке у изголовья. Потёртый корпус, стёртые кнопки, треснувший дисплей. Временное решение, выданное авансом. Но теперь у него была цель.

«Улучшить сканер», — мысленно повторил он. «Накопить и купить нормальный. Или починить этот, заменить сенсор…»

Он ещё не знал, как именно это сделает. Но впервые за долгое время он засыпал не с тревогой, а с тихим, почти забытым чувством. С предвкушением.

За переборкой выла буря. «Тесей» стоял неколебимо. А где-то в грузовом отсеке лежала повреждённая камера, которую Давид списал в хлам, но которая ещё могла принести пользу.

«Это только начало», — подумал Александр, проваливаясь в сон.

Глава 17

Глава 17. Заметки техника

Вечер на «Тесее» наступал не по солнцу — по внутренним часам. Тусклый свет в каюте стал ещё тусклее, перейдя в ночной режим, и Александр знал: по корабельному времени уже начало одиннадцатого. Скоро отбой, хотя какой тут отбой — ложись когда хочешь, только не шуми. Но режим он старался соблюдать. Так было проще.

Он лежал на койке, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Переборка едва заметно вибрировала — где-то в недрах корабля работал старый реактор, перерабатывая топливо в тепло и тусклый свет. За бортом всё так же выла буря, но он уже не замечал её — звук стал частью тишины, фоном, без которого, казалось, не уснёшь.

Спать не хотелось. В голове крутились мысли, обрывки дневного разговора в кают-компании, цифры, планы. День после дележа прошёл быстро — обычная рутина, мелкие дела, проверка систем. Но фоном, где-то на краю сознания, всё время висело ощущение: у него есть деньги. Настоящие, заработанные им самим. Четыре тысячи пятьдесят кредитов. Он несколько раз за день открывал баланс на КПК, просто чтобы увидеть цифры. Не то чтобы он им не верил. Скорее — привыкал. Раньше на счету были только жалкие гроши, оставшиеся со Станции, и те ушли в первые недели. А теперь — сумма. Не богатство, но что-то, что можно назвать своим.

Он сел на койке, потянулся, взял с полки старый сканер.

«Spector-3M».

Хелл вручил ему этот прибор в первый день постоянного контракта. Сунул в руки и сказал: «Держи. Вернёшь, когда свой купишь». Тогда Александр не думал, что «свой» — это что-то реальное. А теперь смотрел на потёртый корпус, на стёртые кнопки, на треснувший дисплей и понимал: либо он улучшит этот, либо ещё долго будет в должниках.

Сканер был старым. Очень. Модель сняли с производства лет семьдесят назад. Аккумулятор держал заряд от силы два часа, и то если не включать подсветку. Радиус сканирования — метров пятнадцать, не больше. И главное: он путал металлы. Железо и никель для него звучали одинаково, а уж про редкие сплавы и говорить нечего. В руинах, где под ногами валялось всё подряд, такой прибор был почти бесполезен. Почти — потому что совсем без сканера выходить было самоубийством.

Он включил его. Дисплей загорелся тусклым зелёным светом, по экрану поползли помехи. Прибор издал короткий писк и замер, показывая нулевую активность. Александр поднёс его к переборке — сканер ожил, выдал сигнал: железо, сталь, следы алюминия. Всё верно, но без деталей. Сплав? Толщина? Нет, не умеет.

Он выключил его и отложил в сторону. Потом снова взял, повертел в руках, провёл пальцем по трещине на дисплее. Мысли крутились вокруг одного: нужно улучшать. Денег на новый сканер не было. Даже на подержанный «Spector-4» пришлось бы копить месяцы. А ждать он не хотел. Значит — модификации. «На коленке», как говорил их куратор на станции, где он обучался: «Если не можешь купить — почини. Если не можешь починить — улучшь то, что есть. А если и это не можешь — иди и научись».

Он усмехнулся своим мыслям и потянулся за КПК.

На коммуникаторе, кроме стандартных программ, было пусто. Александр ещё в первые недели на «Тесее» скачал из корабельной сети простой текстовый редактор — старый, без изысков, но с возможностью вставлять схемы и рисунки стилусом. Он назвал его «ЗАМЕТКИ». До сегодняшнего вечера файл был пуст. Не о чем было писать.

Теперь — было.

Он открыл новую запись, поставил дату и время. Пальцы на секунду зависли над экраном. Потом он начал печатать.

ЗАМЕТКИ — Запись №1

Сканер: Spector-3M.

Состояние: рабочее, но изношенное.

Аккумулятор: ёмкость около 2 часов, замена невозможна (модель снята).

Радиус: ~15 м.

Точность: низкая. Путает Fe и Ni. Не определяет сплавы.

Цель: улучшить характеристики без замены прибора.

Возможные модификации:

1. Антенна.

Заменить штатную антенну на более чувствительную. Где взять: старые коммуникаторы, обломки дронов, военные рации. Проблема: нужен разъём-переходник или пайка напрямую. Риск: повредить входной каскад.

2. Внешний усилитель сигнала.

Идея: собрать модуль на базе старого приёмника и подключить через аудиовход (если он есть у этой рухляди). Где взять: любой сломанный коммуникатор. Проблема: совместимость, питание.

3. Калибровка сенсора.

Программный метод. В сети есть старые утилиты для Spector-3, но нужно найти. Проблема: может потребоваться эталонный образец металла.

4. Анализатор сплавов.

Самое сложное. Нужен внешний датчик или хотя бы образцы для сравнения. Проблема: денег нет, компонентов нет.

Он перечитал написанное. Сухо, по делу. В голове крутилось больше, но на экран вылилось только это. Он отложил КПК и снова взял сканер, покрутил в руках. Антенна — тонкий штырь, погнутый у основания. Если заменить её на что-то более мощное, радиус может вырасти. Но где взять антенну? В корабельном хранилище? Он уже смотрел через общий терминал — ничего подходящего. Всё, что было ценного, либо использовалось, либо лежало в личных заначках членов экипажа. Просить у кого-то? Можно, но что предложить взамен? Денег у него — кот наплакал.

Он вздохнул и снова взялся за КПК. Пальцы сами нашли в сети старый форум техников-ремонтников, который он сохранил в закладках ещё на Станции. Фронтирский сегмент Сети был медленным и обрывочным, но форум работал. Он пролистал несколько тем, нашёл ветку про Spector-3M. Кто-то писал, что в настройках есть скрытое меню калибровки, если зажать две кнопки при включении. Кто-то хвастался, что заменил антенну на самодельную из медной проволоки и получил плюс пять метров радиуса. Кто-то ругался, что после таких манипуляций сканер сгорел.

Александр сохранил ссылки, сделал пометки в «ЗАМЕТКАХ». Потом отложил КПК и решил попробовать прямо сейчас. Время ещё не позднее — начало двенадцатого. Марта, кажется, не спала: он слышал её шаги в коридоре полчаса назад.

Он выключил сканер. Зажал кнопку питания и кнопку сброса, как было написано на форуме. Подождал. Включил. Экран мигнул, и вместо обычного интерфейса появилось меню с тремя строками:

1. Factory test

2. Sensor calibration

3. Debug mode

Сердце стукнуло чаще. Он выбрал второй пункт. Сканер пискнул и выдал запрос: «Place reference sample on sensor». Нужен был эталонный образец. Александр оглядел каюту. Ничего подходящего. Он чертыхнулся про себя, сунул ноги в ботинки и вышел в коридор.

В техническом отсеке горел свет. Марта сидела за верстаком, склонившись над своей винтовкой, и, кажется, полировала или чистила её. Она не обернулась, когда он вошёл, только чуть повела плечом — знак, что заметила.

— Марта, — начал Александр, стараясь говорить негромко, чтобы не нарушать тишину корабля. — У тебя нет куска чистого железа? Или никеля? Нужен эталон для калибровки сканера.

Она подняла голову, посмотрела на него своими холодными глазами. Пауза затянулась на пару секунд. Потом она молча порылась в ящике и бросила ему небольшой брусок.

— Железо. Корабельная сталь, без примесей. Вернёшь.

— Спасибо.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но Марта остановила его негромким голосом:

— Сканер мучаешь?

— Пытаюсь улучшить.

Она хмыкнула.

— Антенну поменяй. В следующей вылазке, может, попадётся что-то. Хелл говорил — складские руины, там часто валяются разбитые контейнеры и не только.

Александр кивнул, запоминая. Марта уже отвернулась к своей винтовке, давая понять, что разговор окончен.

Вернувшись в каюту, он закрыл дверь, сел на койку и положил брусок на сенсор сканера. Нажал подтверждение. Прибор загудел, на экране побежали цифры. Через минуту калибровка завершилась. Он проверил на переборке — теперь сканер хотя бы не путал железо и никель, выдавая более чистый сигнал. Уже прогресс.

Он снова открыл «ЗАМЕТКИ», дописал:

Калибровка выполнена. Точность повышена. Требуется замена антенны — возможно.

На КПК пришло оповещение. Сообщение от Хелла, общее для всей команды. Александр открыл его и пробежал глазами:

«Завтра 06:00. По разведданным — складские руины, высокая вероятность всевозможного металла и не только».

Он перечитал дважды. Складские руины. Ценные металлы и сплавы. Совпадение? Он усмехнулся про себя. Фронтир редко даёт совпадения. Скорее — закономерность: если чего-то сильно хочешь, мир подкидывает шанс. Вопрос только в том, сумеешь ли ты его взять.

Он сохранил заметки, выключил КПК. Положил сканер на полку, рядом с бруском стали, который нужно будет вернуть Марте утром. Завтра в шесть утра — новая вылазка. Нужно выспаться.

Он погасил свет и лёг. В темноте переборка всё так же вибрировала, буря выла за корпусом. Мысли о сканере, о завтрашнем дне крутились в голове, но усталость брала своё.

«Может, завтра повезёт», — подумал он, проваливаясь в сон.

Глава 18

Глава 18. Точка

Корабельное время — 01:03.

«Тесей» спал. Свет в коридорах был приглушён до минимума — тусклые полосы вдоль переборок едва обозначали путь. Системы жизнеобеспечения перешли в ночной режим: тише гул, меньше энергии на освещение, никаких лишних звуков. Только где-то в глубине корпуса глухо работал реактор, перемалывая топливо в тепло.

Снаружи выла буря.

Песок бился о корпус сплошной стеной — сухой, колючий, бесконечный. Звук был похож на шипение тысяч змей, умноженное на гул ветра. Временами порывы ударяли особенно сильно, и тогда обшивка «Тесея» отзывалась низкой вибрацией, которая передавалась через переборки, через пол, через всё. Хелл чувствовал её подошвами ботинок, даже сидя в кресле. Старый корабль держал удар, но напоминал о себе скрипом и дрожью.

В рубке горел только рабочий свет.

Хелл сидел перед консолью, откинувшись в старом кресле, которое помнило ещё предыдущего капитана. Перед ним на трёх экранах медленно ползли строки отчётов. Расходы. Доходы. Остатки топлива. Износ систем. Проценты, цифры, прогнозы. Рутина, которую он выполнял каждую ночь, когда корабль затихал и никто не мешал думать.

Он сделал глоток остывшего кофе, не отрывая взгляда от экрана. Кружка была старой, с облупившейся эмалью, но менять её он не собирался — привык. Кофе горчил. Он сам его варил, всегда крепкий, без сахара. Чтобы не спать. Чтобы думать яснее.

Сканеры «Тесея» работали в пассивном режиме. Так было безопаснее: не выдавать себя активным излучением, только слушать эфир, ловить отражённые сигналы, тепло, движение. Дальность — около десяти километров в идеальных условиях. В такую бурю — меньше. Песок и пыль глушили сигнал, размывали картинку, превращали чёткие контуры в мутные пятна. Помехи шли сплошной пеленой — серая рябь на экранах, дрожащие линии, ложные всплески. Буря не просто мешала — она ослепляла.

Хелл знал это.

Именно поэтому он заметил это сразу.

На одном из вспомогательных экранов вспыхнуло предупреждение. Короткое. Без звука — он отключил звуковые оповещения ещё в первый месяц на фронтире, чтобы не вздрагивать по пустякам. Он не дёрнулся. Только медленно перевёл взгляд.

На основной карте появилась точка.

Красная.

Почти на границе зоны сканирования.

Кружка в его руке чуть замерла, не дойдя до губ. Пауза. Он не произнёс ни слова. Поставил кружку на панель — осторожно, без стука. Подался чуть вперёд, вглядываясь в экран.

Точка не двигалась.

Не мигала.

Просто… была.

Хелл сузил глаза. Пальцы легли на панель управления, но он не стал ничего нажимать. Сначала — понять.

— Слишком чисто, — прошептал он.

Буря давала помехи, карта слегка рябила, контуры рельефа плыли, но сигнал от точки оставался стабильным. Это было неправильно. В такую погоду любой объект должен был «дышать» на радаре — то появляться, то исчезать, дрожать вместе с помехами. Песок рассеивает сигнал, ветер сбивает отражение. А этот стоял, как вкопанный. Словно буря его не касалась.

Он вывел дополнительные параметры. Данные шли с задержками, обрывались, не успевали обрабатываться.

Размер — не определить.

Тип — не определить.

Расстояние…

Хелл замер на долю секунды.

9800 метров.

Предел.

Он откинулся на спинку кресла. Смотрел. Секунды тянулись. Минута. Ещё одна. Точка не исчезала. Будто знала, что на неё смотрят. Будто ждала.

За бортом выла буря, песок царапал обшивку, помехи плясали на экранах. А точка стояла.

И затем — пропала.

Без вспышки. Без сигнала. Без плавного затухания. Просто исчезла, как будто её никогда не было. Экран очистился. Помехи остались — серая рябь на карте, обычная для такой погоды.

Хелл не двигался.

Только взгляд стал жёстче.

— Не буря, — сказал он тихо.

Он открыл лог сканера. Пролистал записи. Сигнал был. Короткий. Чистый. Зафиксированный системой. Не ошибка, не сбой, не мираж. Что-то находилось в девяти километрах от корабля, стояло неподвижно почти две минуты, а потом исчезло так, словно его выключили. Или оно само решило исчезнуть.

Хелл закрыл файл.

Пару секунд просто сидел, глядя в пустой экран. Пальцы медленно постукивали по подлокотнику — единственное движение, выдававшее напряжение. За переборкой снова ударил ветер, корпус едва заметно вздрогнул.

Потом он открыл системные настройки.

И удалил запись.

Полностью. Без возможности восстановления.

Пауза.

После этого он вывел резервную копию — и сохранил её в личный архив. Отдельно. Скрыто. Пароль. Двойное шифрование.

Он откинулся в кресле. Медленно выдохнул. Взял кружку. Кофе уже совсем остыл, но он сделал глоток, не поморщившись.

— Рано, — сказал он в пустоту.

Бросил взгляд на тёмный коридор за спиной. Там, за переборками, в своих каютах спала команда. Спицын, Давид, Марта, Александр. Они ничего не знали. И пока — так было лучше.

Хелл выключил рабочий экран. В рубке стало темнее — только тусклый свет аварийных индикаторов да отблески помех на карте.

Он остался сидеть в кресле, глядя в пустоту перед собой.

Спать не хотелось.

Буря за бортом продолжала выть, песок скрёбся о корпус, но теперь в этом звуке ему слышалось что-то ещё. Что-то, чего он пока не мог назвать.

Глава 19

Глава 19. Цель

Корабельное время — 01:47.

Хелл не смотрел на пустой экран. Точка исчезла. Он удалил запись, сохранил копию в личный архив и закрыл тему. Сейчас это не имело значения. Важно было другое: завтрашний выход. Конкретная задача, конкретные люди, конкретные риски. Всё остальное — потом.

Он перевёл взгляд на основной экран и открыл карту сектора.

Карта медленно вращалась в интерфейсе — серая, пыльная, мёртвая. «Тесей» сидел на поверхности, как клещ на шкуре зверя, в зоне относительно спокойного рельефа. Вокруг — руины, промзоны, заброшенные комплексы.

Хелл знал этот сектор. Знал, куда можно соваться. И куда — нет.

Он увеличил масштаб. На карте проявились метки — его собственные, накопленные за несколько вылазок. Часть информации была официальной: старые карты, обрывки разведданных, перехваченные сигналы. Часть — нет. Слухи, разговоры на перевалочных станциях, намёки от людей, которым он когда-то помог.

Информации было достаточно.

Малый перерабатывающий комплекс.

Объект значился как МПК-14. На старых схемах — рабочая зона. Сейчас — неизвестно. Такие места либо вычищены до основания, либо засыпаны так, что проще пройти мимо.

Хелл нашёл его не сразу. Пометка появилась два месяца назад — после просмотра аэрофотосъёмки, купленной у информатора. Снимки были плохими, но очертания цехов угадывались. Складские зоны. Технические блоки. Возможные точки хранения.

Он открыл маршруты.

Первый — прямой. Около девяти километров по открытому участку. Быстро. Слишком быстро.

Второй — обходной. Через обломки разрушенной гравимагистрали. Дольше, но с укрытиями.

Третий — комбинированный. Часть пути по поверхности, часть — через руины старого плавильного цеха.

Хелл пробежался по параметрам: время, укрытия, вероятность контакта, влияние бури.

Прямой маршрут он закрыл сразу.

Слишком открыто.

Он выбрал комбинированный.

Баланс.

Он переключился на данные с дрона.

Тот самый. Найденный Александром.

Давид уже разобрал его, но модуль памяти успели считать. Остатки логов, координаты, фрагменты карт. Дрон когда-то работал на этом комплексе.

МПК-14.

В памяти сохранились обрывки внутренних схем.

Этого хватало.

Хелл наложил данные на карту. Отметил возможные входы. Отсеял лишнее.

Теперь — задача.

Он открыл шаблон и быстро заполнил:

06:00

Основной шлюз

МПК-14

Разведка. Поиск. Извлечение.

~11 км

Он перечитал.

Ничего лишнего.

Палец завис над отправкой.

Список получателей: Спицын. Давид. Марта. Александр.

Александр.

Хелл на секунду задержал взгляд.

Вчерашний разговор.

«Работать можно».

«Лучше нуля».

Парень не сломался. Не ныл. Нашёл дрона.

И сегодня — копался в старом сканере. Искал, как выжать из него больше.

Хелл едва заметно кивнул своим мыслям.

С ним уже можно работать.

Он отправил сообщение.

Экран потух.

Рубка погрузилась в полумрак — только редкие индикаторы давали слабый свет. Хелл поднялся, потянулся. Позвоночник тихо хрустнул.

Он вышел в коридор.

Корабль спал.

Буря за обшивкой выла, но это уже не имело значения.

В голове остался только маршрут.

И задача.

В каюте он лёг, не раздеваясь. Закрыл глаза.

Сон пришёл быстро.

Глава 20

Глава 20 — Выход

Корабельное время — 05:30.

Александр открыл глаза не от звука — от вибрации. Где-то в недрах «Тесея» что-то щёлкнуло, переключилось, и переборка у изголовья едва заметно дрогнула. Он уже научился просыпаться от таких мелочей. Фронтир не прощал глубокого сна.

В углу поля зрения мигнул полупрозрачный символ — чип напомнил о себе. Мягко, без навязчивости. Просто время.

05:31.

Пора.

Александр сел на койке, провёл ладонями по лицу. Мышцы ещё помнили вчерашнюю усталость, но тело слушалось. Он потянулся, хрустнул шеей и спустил ноги на холодный пол. В каюте было прохладно — ночной режим экономил тепло.

Он быстро оделся, проверил карманы. КПК — на месте. Сканер лежал на полке. Сегодня он впервые попробует его в деле после калибровки. Александр взял прибор, повертел в руках, провёл пальцем по трещине на дисплее и убрал в нагрудный карман. Тяжёлый, уже привычный.

В коридоре слышались шаги. Корабль просыпался.

Сбор у грузового шлюза. 05:52.

Спицын был уже там. Стоял, прислонившись плечом к переборке, и листал что-то на КПК. Выглядел свежим, будто и не было вчерашнего перехода. Рюкзак лежал рядом — собранный, аккуратный, с подтянутыми лямками.

Давид появился через минуту, зевая и почёсывая подбородок. Гранатомёт висел за спиной, и он то и дело поправлял лямку, морщась.

— Опять эта хреновина плечо натирает, — буркнул он.

— Надо было голову подложить, — спокойно ответил Спицын, не поднимая взгляда.

Давид фыркнул, но спорить не стал.

Марта пришла последней.

Александр не услышал её шагов — просто в какой-то момент она уже стояла у шлюза, проверяя крепления на бронежилете. Винтовка висела на плече, стволом вниз. Движения — точные, экономные. Она была сосредоточена, но не напряжена.

Хелл не появился. Он редко провожал команду. Задача поставлена — дальше их работа.

Спицын убрал КПК и оглядел всех.

— Проверка снаряжения. Вода, пайки, батареи. Сканеры — у кого есть. У кого нет — глаза и уши.

Александр машинально похлопал по карманам. Всё на месте: вода во фляге, пара батончиков пайка, запасная батарея для сканера, инструменты.

— Маршрут знаете, — продолжил Спицын. — До плавильного цеха. Шесть километров. Идём через остатки конвейерных линий — там укрытия. Дальше — МПК-14. Вопросы?

Вопросов не было.

Спицын кивнул и разблокировал шлюз.

Снаружи было тихо.

Буря улеглась. Не ушла — именно улеглась, как уставший зверь. Ветер всё ещё гулял между руинами, но песок больше не бил в лицо сплошной стеной. Он лениво струился у самой земли, заметая следы.

Видимость — метров двести. Всё остальное тонуло в серой дымке. Мир сузился до ближайших обломков, до размытых силуэтов впереди.

Александр шагнул за порог и сразу почувствовал разницу. Воздух был сухим, колючим, с металлическим привкусом. После корабельной атмосферы — почти чужой. Он вдохнул глубже, привыкая.

Команда двинулась цепочкой.

Спицын — впереди. За ним Александр. Потом Давид. Замыкала Марта.

Шаги звучали глухо — песок съедал звук. Под ногами хрустели мелкие камешки, шлак, осколки ржавого металла. Александр смотрел под ноги, но краем глаза отмечал обочины.

Они шли вдоль остатков старой дороги. Когда-то здесь ходили грузовые платформы, возили руду от карьеров к перерабатывающим цехам. Теперь от дороги остались только фрагменты: треснувший бетон, торчащая арматура, ржавые рельсы, уходящие в никуда.

Слева от тропы лежал остов перевёрнутой платформы. Огромный, разорванный пополам. Ржавчина съела почти всё, но в глубине ещё угадывались мотки старой проводки.

Медь.

Александр машинально отметил — можно будет забрать на обратном пути, если время останется.

Справа, в песчаных наносах, торчали обломки конвейерной ленты — рваная резина, стальные тросы, рассыпавшиеся ролики. Всё мёртвое, неподвижное.

Сканер в кармане молчал. Включать рано. Пока — только глаза.

Ветер усилился. Песок зашуршал по обшивке бронежилета. Александр прищурился, опустил защитные очки. Мир стал ещё уже, ещё серее.

Спицын поднял руку.

Группа остановилась.

Он указал вперёд.

В серой дымке проступал силуэт. Сначала — просто тёмное пятно. Потом, по мере приближения, проявились очертания: огромный, приземистый корпус, лишённый крыши, с зияющими провалами стен. Остовы плавильных печей торчали из руин, как рёбра мёртвого зверя.

Плавильный цех.

Глава 21

Глава 20. Пустота

До цеха добрались без происшествий.

Это уже начинало напрягать.

Здание было огромным — точнее, тем, что от него осталось. Крыша обрушилась внутрь. Фрагменты стен, чудом выстоявшие полтысячелетия бурь и одиночества, всё ещё держались. Остовы плавильных печей торчали из руин, как рёбра мёртвого зверя.

У входа лежал слой пыли — ровный, нетронутый. Ни следов, ни свежих обвалов, ни характерного мусора, который обычно скапливался в таких местах.

Слишком чисто для входа.

Спицын остановился, осмотрелся. Взгляд задержался на провалах в стенах, на тёмных участках между обломками.

— Осмотримся. Десять минут. Дальше не расходиться.

Голос прозвучал глухо — будто пространство сразу его проглотило.

Давид хмыкнул, поправил ремень гранатомёта.

— Если тут что-то осталось — значит, повезло.

— Или наоборот, — спокойно ответил Спицын.

Марта уже сместилась в сторону, выбирая позицию. Как всегда — так, чтобы видеть всё и не быть на виду.

Александр ничего не сказал. Просто кивнул и шагнул внутрь.

Внутри было темнее.

Ветер остался снаружи. Здесь стояла тишина — тяжёлая, плотная. Только шаги глухо отдавались под ногами и иногда осыпался шлак, когда кто-то задевал обломки.

Пыль лежала толстым слоем. Воздух был сухим, с металлическим привкусом и чем-то выгоревшим до конца.

Сканер включился с тихим писком.

Железо.

Сразу много.

Сигналы накладывались друг на друга, превращаясь в сплошной фон. Как шум. Как будто сам цех был одним большим куском металла.

Александр сделал несколько шагов вперёд, медленно повёл сканером.

Ничего полезного.

Слева прибор коротко пискнул сильнее.

Медь.

Он присел, разгрёб пыль носком ботинка. Кабель. Толстый, силовой, частично оплавленный.

Пойдёт.

Но не сейчас.

— Нашёл что-то?

Александр вздрогнул.

Давид стоял рядом. Подошёл слишком тихо для человека, который обычно двигался как бронепоезд.

— Кабель. Медь. На обратном срежем.

— Угу.

Давид огляделся, медленно, будто что-то прикидывал.

— Место жирное было, — пробормотал он. — А толку…

Он пнул кусок шлака. Тот прокатился пару метров и остановился.

— Пусто.

— Пока, — тихо сказал Александр.

Давид хмыкнул.

— Надейся.

В глубине цеха уцелел фрагмент склада.

Небольшое помещение, почти целое. Стены из огнеупорного кирпича. Потолок держался. Вход перекошен, но пройти можно.

Александр вошёл внутрь.

И сразу остановился.

Пусто.

Не «ничего не нашли».

А именно — пусто.

Пол ровный. Без обломков. Без мусора. Без следов.

Он поднял сканер.

Тишина.

Повёл из стороны в сторону. Проверил стены. Углы.

Ничего.

Даже фон слабее, чем снаружи.

Как будто здесь не просто ничего нет — а не должно быть ничего.

Давид вошёл следом, огляделся.

— Тут что, вообще ничего?

— Вообще.

Тот прошёлся вдоль стены, провёл ладонью по кирпичу, постучал костяшками.

Глухо.

— Хреново, — буркнул он. — Даже мусора нет.

Александр кивнул, не отрывая взгляда от пола.

В разграбленных местах всегда что-то остаётся. Обломки. Следы. Ошмётки. Здесь — ничего.

Слишком чисто.

Он выключил сканер.

— Пошли.

Снаружи ветер усилился.

Песок снова пополз по земле, забивая следы. Воздух казался легче после той тишины внутри.

Спицын уже ждал у входа. Окинул их взглядом.

— Пусто?

— Пусто, — коротко ответил Давид.

Спицын кивнул. Без эмоций.

— Двигаемся дальше.

От цеха до МПК-14 оставалось около пяти километров.

Команда выстроилась и пошла вперёд.

Александр шёл вторым, как и раньше. Сканер снова висел на груди, выключенный.

Он думал о складе.

О ровном полу.

О тишине.

В голове всплыла старая фраза, услышанная ещё на станции:

«Если слишком чисто — это не место. Это след».

Он не знал, что это значит.

Но запомнил.

И теперь — не мог забыть.

Глава 22

Глава 22. Дорога

От плавильного цеха до МПК-14 оставалось около пяти километров.

Команда шла молча.

Остатки конвейерных линий тянулись вперёд, изгибаясь, как застывшие волны металла. Местами их почти полностью занесло песком — торчали только ржавые дуги опор да обрывки транспортных лент. Когда-то по ним шла руда: железо, медь, никель. Теперь — только ветер.

Он застревал в пролётах, менял голос от шага к шагу. То тонкий, режущий слух свист, то глухой, протяжный гул. Иногда звук ломался, будто цеплялся за что-то внутри конструкций.

Пыль лежала везде.

Мелкая, сухая. Поднималась от каждого шага и тут же оседала обратно, стирая следы. Через минуту никто бы не сказал, что здесь прошли четверо.

Александр шёл вторым.

Пыль скрипела на зубах, забивалась в складки куртки, лезла в ботинки. Он уже привык, но сегодня она ощущалась иначе — словно липла к коже тонким слоем.

Он достал сканер.

Включил.

Писк.

Железо.

Фон.

Он провёл прибором в сторону. Сигналы наложились друг на друга, слились в глухой шум. Ни одной чёткой отметки.

Выключил.

Спрятал.

Через несколько шагов снова достал.

Проверил.

То же самое.

— Пусто, — пробормотал Давид.

Никто не ответил.

Он выдержал паузу, потом добавил:

— Вообще пусто. Как вымерло всё.

— Не вымерло, — спокойно сказал Спицын, не оборачиваясь. — Вычистили.

— Да какая разница, — фыркнул Давид. — Итог один.

Спицын чуть замедлил шаг.

— Разница есть. В первом случае — не повезло. Во втором — кто-то здесь уже работал.

Пауза.

— И может вернуться.

Давид ничего не ответил.

Александр снова включил сканер.

Экран мигнул.

Коротко.

Помехи дёрнулись — резко, как будто сигнал за что-то зацепился.

Он остановился.

Повернул прибор вправо.

Слабый отклик.

Почти на грани.

И тут же исчез.

Александр нахмурился. Сделал шаг вперёд. Повторил.

Писк.

Фон.

Ничего.

Он ещё пару секунд смотрел на экран, будто ждал, что тот передумает.

Не передумал.

— Что там? — спросил Давид.

— Показалось, — коротко ответил Александр.

Он выключил сканер.

Но убирать не стал сразу.

Слишком резкий скачок для обычных помех.

Он поймал себя на мысли, что не хочет проверять ещё раз.

И только после этого убрал прибор.

Ветер усилился.

Песок пошёл выше, закручиваясь мелкими вихрями между опорами конвейеров. Один из них прошёл по маршруту впереди, покрутился и рассыпался.

Позади тихо шла Марта.

Как всегда — почти бесшумно. Её шаги растворялись в ветре. Она держала дистанцию, контролируя тыл, иногда на секунду останавливаясь, осматриваясь.

Её устраивала эта тишина.

В таких местах проще замечать лишнее.

Любое движение выбивается. Любой звук становится заметным.

Она провела взглядом по линии конвейеров.

По песку.

По обломкам.

Всё лежало так, как должно лежать.

Именно это и было странно.

Она чуть прищурилась, но ничего не сказала.

Очень редко буквально на несколько мгновений марте казалось что за ними кто-то наблюдает

Но это чувство как и появлялось и также пропадало мимолетно

Александр догнал Спицына.

Некоторое время шёл рядом, потом всё-таки спросил:

— Зачем тебе столько инструментов?

Спицын не сразу ответил.

— Чего?

— Полрюкзака ими забито.

Тот едва заметно усмехнулся.

— Потому что не знаешь, что пригодится.

Пауза.

Он поправил лямку.

— Нашёл — плохо, если не можешь забрать.

Ещё шаг.

— Иногда одна мелочь важнее всего остального.

Александр кивнул.

Логично.

Он вспомнил свой список. Антенна. Усилитель. Модули.

Почти всё — «где-то достать».

Где — вопрос.

Может, впереди.

Если там вообще что-то осталось.

Если это не ещё одна пустота.

Очертания комплекса появились не сразу.

Сначала — тень в дымке.

Потом — линии.

Стены. Провалы. Остатки переходов.

МПК-14.

Комплекс оказался больше, чем казался по карте. Несколько корпусов, соединённых переходами — точнее, тем, что от них осталось. Большая часть была разрушена: проваленные крыши, обрушенные стены, груды обломков.

Но один фрагмент держался.

Главный корпус.

Массивный. Тяжёлый.

Он стоял, будто пережил всё и просто остался.

Тёмный проём входа смотрел прямо на них.

Ветер здесь звучал иначе.

Глуше.

Будто внутри было пространство, которое не хотело его выпускать.

Спицын остановился. Поднял бинокль.

Долго всматривался.

Никто не говорил.

Потом он опустил бинокль.

— Тихо.

Пауза.

— Признаков движения нет.

Он чуть помедлил.

— Но не расслабляться.

Команда замедлила шаг.

Александр посмотрел на вход.

Потом — на сканер.

Потом снова на вход.

После всей этой пустоты… там должно было быть что-то.

Обязательно.

И впервые за весь путь мысль о находке не обрадовала.

Они двинулись к комплексу.

Ветер прошёлся между обломками, зацепился за проёмы, вытянулся в низкий, протяжный звук.

Почти как предупреждение.

Глава 23

Глава 23. Совпадение

МПК-14 был больше, чем Александр представлял.

Жаль, что это было видно только на снимках. Последствия орбитальной бомбардировки давали о себе знать даже спустя десятилетия. От комплекса уцелел лишь фрагмент главного корпуса — всё остальное превратилось в мелкую крошку и пыль. Несколько корпусов, соединённых переходами, ангары, склады — теперь только серый щебень под ногами да редкие остовы стен, торчащие из земли, как гнилые зубы.

Спицын остановился, поднял бинокль. Долго всматривался. Ветер трепал воротник, нёс песок, но он не двигался. Потом опустил прибор.

— Тихо. Признаков присутствия нет. Но не расслабляться.

Они двинулись к уцелевшему остатку.

То, что когда-то было главным корпусом, теперь представляло собой груду обломков. Несколько фрагментов стен держались вертикально, но большая часть конструкции лежала в руинах. Горы битого бетона, перекрученная арматура, спекшиеся куски обшивки. Чуть в стороне — несколько больших погнутых плит металла, сорванных с каркаса и отброшенных взрывной волной.

Спицын оглядел пространство и распределил задачи без слов — просто показал рукой. Он и Давид двинулись к остаткам стен, надеясь найти хоть что-то ценное. Марта, как всегда, ушла в сторону, выбирая позицию для прикрытия. Александр направился к металлическим плитам.

Он включил сканер на подходе. Прибор ожидаемо запищал — железо, много железа. Сигнал был плотным, почти сплошным. Но это было не то, что он искал.

Александр подошёл почти вплотную к куче покорёженного металла. Сканер ожил по-новому: медь. Кобальт. Следы — слабые, но отчётливые. Где-то близко. Вот только непонятно где.

Он оглянулся по сторонам. Ничего. Пыль, битый бетон, камень, раскрошенный почти в труху.

— Да где же оно...

Он водил сканером из стороны в сторону, менял угол, приседал. Сигнал то усиливался, то пропадал, но не давал точного направления. Спустя несколько минут бесплодных попыток он начал понемногу отчаиваться.

Команда уже нашла что-то — он слышал, как Давид хмыкнул и сбросил какую-то железяку в общую кучу. Они поглядывали на него. Скептически. Александр чувствовал эти взгляды затылком.

Он устал. Ноги гудели, спина ныла от напряжения. Он опустился на ближайшую плиту — ржавую, шершавую, пыльную, местами погнутую. Просто чтобы перевести дух.

Сканер пискнул чуть громче.

Александр замер. Медленно поднял прибор, повёл в сторону.

Сигнал усилился.

Он встал, сделал шаг влево — сигнал ослаб. Вернулся — снова громче. Опустил сканер ниже, почти к самой земле.

Неужели внизу? Под слоями пыли и мелкого мусора?

Он выпрямился и обернулся к Спицыну.

— Лопата есть?

Спицын посмотрел на него. Пауза. Потом отстегнул складную лопату с рюкзака и кинул. Александр поймал на лету.

— Кладоискатель, — бросил Спицын.

Александр не ответил. Он уже копал.

Пыль, мелкий мусор, спёкшийся песок. Лопата входила тяжело, но не встречала крупных обломков. Он рыл методично, сбрасывая грунт в сторону. Полчаса. Мышцы горели, пот заливал глаза. Он не останавливался.

Лопата ударилась обо что-то с глухим металлическим звуком.

Александр замер.

Давид, яростно разгребавший кучу обломков неподалёку, остановился. Медленно перевёл взгляд на Александра. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, но опаска.

Спицын не подал вида, что что-то изменилось. Только пальцы чуть сильнее сжали лямку разгрузки. В мыслях он уже всё понял: совпадение. Опять.

Марта к тому времени нашла позицию для прикрытия — невысокую груду обломков, с которой просматривался весь периметр. Не идеально, но сойдёт.

Александр выпрямился, упираясь ладонями в поясницу.

— Всё. Я больше не могу. Помогите. Тут явно что-то есть.

Спицын подошёл. Нехотя, но с явным интересом. Опустился на корточки, провёл ладонью над ямой, смахивая пыль. Потом посмотрел на Александра.

— Глубже копай.

— Я полчаса копал.

— Значит, ещё полчаса. Если там что-то стоит усилий — достанем. Если нет — сам закопаешь.

Он выпрямился и кивнул Давиду.

— Помоги ему.

Давид подошёл, ворча что-то про «задолбали клады» и «я не шахтёр», но взялся за лопату. Вдвоём дело пошло быстрее.

Ещё двадцать минут. Пот лил градом. Яма углубилась на метр с лишним.

Лопата снова ударилась в металл.

На этот раз — глуше. Тяжелее.

Александр и Давид переглянулись.

— Тащи, — сказал Давид.

Они расчистили края. Под слоем пыли и песка лежала крышка контейнера. Тяжёлая, с гладкой металлической поверхностью, без маркировки. Старая сталь, но без следов коррозии. Как будто её не коснулось то, что произошло здесь пятьсот лет назад.

Давид присвистнул.

— Ну и что это?

Александр не ответил. Он смотрел на крышку.

Слишком хорошо сохранилась.

Спицын подошёл, посмотрел. Потом перевёл взгляд на Александра.

— Сначала сканер.

Александр молча поднял прибор. Включил. Экран ожил не сразу — секунда, вторая. Потом пошёл ровный фон. Металл. Пустота. И поверх всего — слабый, узкий отклик в глубине. Не разбросанный. Не случайный. Слишком ровный. Слишком аккуратный.

— Там что-то есть внутри, — тихо сказал он.

Спицын кивнул, но не сразу. Он смотрел не только на контейнер. А вокруг. Дольше, чем нужно. Потом медленно произнёс:

— И ещё кое-что странное.

Он обвёл взглядом территорию.

— Здесь нет ничего. Ни обломков техники. Ни сервисных узлов. Ни остатков роботов.

Давид замер.

— В смысле вообще?

— Вообще, — подтвердил Спицын. — После такой инфраструктуры должны остаться каркасы обслуживающих машин. Хотя бы фрагменты. Колёса, манипуляторы, силовые узлы. Тут ничего.

Марта с позиции коротко подтвердила:

— Я тоже не вижу.

Тишина стала плотнее. Как будто сама территория была вычищена не только от людей, но и от всего, что могло двигаться.

Александр снова посмотрел на контейнер. Сканер всё так же держал ровный сигнал. Чёткий. Живой.

Спицын выдохнул через нос.

— Ладно. Открываем.

Металл застонал.

Глухо, тяжело. Крышка сдвинулась на несколько сантиметров — и встала намертво.

Давид выругался сквозь зубы и снова навалился на монтировку. Спицын подключился следом, уперевшись плечом. Металл не сдвинулся ни на миллиметр. Будто его держало не давление, а сама конструкция.

Александр подсветил стык сканером. Сигнал внутри был ровный. Чёткий. Слишком плотный для пустого объёма.

— Там что-то есть, — сказал он.

— Да мы уже поняли, — огрызнулся Давид.

Спицын поднял руку, останавливая его. Потом медленно провёл пальцами по краю крышки. Без зазоров. Без швов. Без привычных точек вскрытия.

Он выпрямился.

— Это не стандартный контейнер. Это триумвиратская сборка.

Давид перестал давить.

— И что это значит?

Спицын посмотрел на него как на человека, который сам знает ответ, но не хочет его произносить.

— Значит, его не открывают на месте. Здесь нет сервисных узлов. Нет механики вскрытия. Нет аварийного доступа. Его либо режут, либо везут туда, где есть оборудование.

Александр медленно опустил сканер.

— А если попробовать сильнее?

Спицын коротко хмыкнул.

— Попробуй.

Давид снова дёрнул монтировкой. Металл даже не отозвался. Ни скрипа. Ни деформации. Только глухая, уверенная неподвижность.

— Ладно, — выдохнул Давид. — Это не контейнер. Это блин, блок какой-то.

Спицын кивнул.

— Старый транспортный модуль. Или хранилище. Такие не обслуживаются в поле. Только распил.

Александр посмотрел на крышку иначе. Теперь это был не «ящик с находкой». Это был объект, который не рассчитан на людей с лопатой и монтировкой.

Марта с позиции коротко добавила:

— И шум будет слышно далеко.

Спицын не спорил. Он просто смотрел на контейнер.

— Да. Поэтому решаем, стоит ли он этого.

Александр снова поднял сканер.

На секунду изображение оставалось прежним — плотный металлический фон, ровный и тяжёлый. Потом что-то изменилось.

— Подождите...

Спицын повернул голову.

— Что?

Александр медленно сместил прибор ближе к корпусу. Сигнал дрогнул. И появился второй сигнал. Очень слабый. Почти на грани шума.

— Есть ещё что-то внутри, — тихо сказал он.

Давид усмехнулся.

— Ну конечно есть. Мы же ящик не с воздухом откопали.

Но Александр не ответил. Он смотрел на экран. Сигнал был странный. Не железо. Не основная масса.

Платина.

И серебро.

Тонкие, разрозненные отметки — будто не сплошной блок, а распределённые включения внутри объёма.

— Здесь... платина, — сказал он наконец. — И серебро.

Тишина стала плотнее.

Давид перестал усмехаться.

— В смысле?

Спицын шагнул ближе, встал рядом с ямой и посмотрел на контейнер уже иначе. Не как на мусор триумвирата. А как на груз.

— Это не просто хранилище меди и кобальта, — медленно сказал он.

Александр кивнул, не отрываясь от сканера.

— Там смесь. Слои.

Он сместил прибор ещё раз. Сигнал не менялся резко, но был стабильный. Как структура. Как система.

Марта с позиции тихо добавила:

— Это не случайная закладка.

— Нет, — согласился Спицын. Он провёл ладонью по краю корпуса. — Это промышленная партия. Или стратегический запас.

Давид медленно выдохнул.

— Тогда почему он тут?

Никто не ответил сразу. Ветер прошёлся по руинам, поднял пыль и снова опустил её на металл.

Александр опустил сканер. Теперь контейнер ощущался иначе. Не как просто «тяжёлый ящик, который не открыть». А как объект, который кто-то забыл. Слишком давно.

Спицын выпрямился.

— Ладно. Теперь вопрос другой.

Он посмотрел на них по очереди.

— Мы его режем... — короткий взгляд на контейнер, — или оставляем и уходим с вопросами?

Александр опустил сканер.

Тишина повисла плотнее. Теперь контейнер уже не выглядел как находка. Он выглядел как проблема.

Спицын коротко выдохнул.

— Резать нечем.

Давид сразу кивнул.

— И не получится. Даже если бы было чем — тут не полевая работа. Это часы, если не дни.

Он пнул край ямы.

— И шум такой поднимем, что сюда вся округа сбежится.

Спицын не спорил. Он ещё раз обошёл контейнер взглядом, будто пытался найти несуществующий люк, ручку, слабое место — хоть что-то. Ничего. Цельный корпус. Слишком тяжёлый даже на вид.

— Забираем, — сказал он наконец. — Но не здесь вскрываем.

Александр поднял взгляд.

— Он не пойдёт просто так.

Спицын кивнул.

— Я вижу.

Он подошёл ближе, постучал по металлу костяшками пальцев. Глухо. Как по монолиту.

— Это не переносной ящик. Это блок.

Давид скривился.

— Мы его даже не поднимем.

Спицын посмотрел на рельеф земли вокруг. Песок. Камень. Плиты. Потом снова на контейнер.

— Поднимать и не будем. Будем тащить.

Александр моргнул.

— Волоком?

— Другого варианта нет.

Давид хмыкнул, но без привычной насмешки.

— Он весит как половина корпуса.

— Значит, будем половиной корпуса его и двигать, — спокойно ответил Спицын.

Марта с позиции тихо добавила:

— Шум будет постоянный.

— Да, — кивнул Спицын. Он посмотрел в сторону руин, затем обратно. — И это проблема.

Александр перевёл взгляд на контейнер. Теперь он видел не находку и не загадку. А объект, который придётся вытаскивать из мёртвой зоны через развалины, по открытому полю, под неизвестно чьими глазами.

— И куда мы его потащим?

Спицын ответил не сразу. Потом коротко:

— К «Тесею».

Давид переспросил:

— Через одиннадцать километров руин?

— Да. Медленно. Но здесь мы его не оставим.

Он ещё раз посмотрел на контейнер.

— Если он здесь оказался — значит, его уже давно забыли. И некому его забрать. Значит, мы его нашли. Значит — он наш.

Александр выдохнул и посмотрел на свою команду: уставший Давид, опирающийся на лопату, напряжённый Спицын, молчаливая Марта на позиции.

Они стояли вокруг находки — тяжёлой, неудобной, непонятной. Но своей.

— Ладно, — сказал он. — Тащить так тащить.

Глава 24

Глава 24. Волоком

Контейнер лежал в яме под толстым слоем пыли, словно сама планета шесть веков пыталась скрыть его от чужих глаз.

Спицын стоял рядом, разглядывая находку без всякой радости.

— Весёлый день, — пробормотал Давид, стирая пот со лба. — Нашли то, что не унести.

Александр успел обрадоваться ровно до того момента, как снова посмотрел на цельный металлический корпус.

Спицын поднял рацию.

— Хелл, приём.

Несколько секунд в ответ шёл только треск помех.

Потом знакомый голос прозвучал спокойно и сухо:

— На связи.

— Нашли груз.

— Ценный?

Спицын бросил взгляд в яму.

— Достаточно ценный, чтобы тащить одиннадцать километров по руинам.

Короткая пауза.

— Размер?

— Примерно два метра в длину. Метр в ширину. Высота около метра.

— Вес?

— Много.

На том конце тихо хмыкнули.

— Очень точные данные.

— Других нет.

Снова пауза.

— Где вы относительно старого плавильного цеха?

Спицын назвал ориентиры.

Ответ пришёл почти сразу:

— Тогда напрямую не ведите. Южнее просадка грунта и полоса щебня — увязнете. Идите через старую транспортную линию. Там покрытие крепче.

— Дальше?

— Подведу Тесей ближе к восточной площадке.

Давид фыркнул:

— Скажи ещё, дорожку постелешь.

Хелл услышал.

— Если донесёте — подумаю.

Связь оборвалась.

Спицын убрал рацию.

— Всё слышали. Работаем.

Он посмотрел на яму.

— Сначала вытаскиваем.

Использовали всё, что было под рукой: ремни, тросы, обломок балки вместо рычага.

Контейнер не двигался.

Он сидел в грунте так, будто пустил корни.

Давид упёрся ногами в край ямы и тянул с такой яростью, что жилы вздулись на шее.

— Да что ж ты... из звезды сделан?!

Металл скрежетнул о камень и сдвинулся на несколько сантиметров.

— Ещё, — коротко бросил Спицын.

Александр навалился всем весом. Ладони жгло даже через перчатки, плечи сводило судорогой.

Марта молча подошла, бросила взгляд по сторонам, подхватила второй ремень и впряглась вместе со всеми.

Контейнер медленно пополз вверх.

Когда он наконец вывалился из ямы и тяжело лёг на поверхность, никто не сказал ни слова. Все просто стояли и дышали.

Давид первым рухнул на пыль.

— Мы даже не начали.

Первые сто метров прошли почти бодро.

Адреналин ещё держал.

Тянули волоком: двое впереди на ремнях, один сзади направлял корпус, четвёртый менялся каждые несколько минут.

Металл скрёб по камню и бетону мерзким низким звуком.

Александр морщился каждый раз.

— Услышит кто угодно.

— Если здесь есть кому слышать, уже услышали, — ответил Спицын.

— Отлично успокоил, — буркнул Давид.

За ними тянулся длинный серый шлейф пыли.

Тесей вдали казался маленькой тёмной фигурой на фоне мёртвого неба.

До него было далеко.

Слишком далеко.

Через полчаса шутки закончились.

Ремни впивались в плечи. Руки немели. Каждый метр приходилось буквально вырывать у земли.

Контейнер цеплялся за камни, бетонные выступы, ржавую арматуру, будто сам не хотел уходить с этого места.

— Стоп... минуту... — выдохнул Давид.

— Нет.

— Я сейчас блевану на твой контейнер.

— Тогда блевани и тяни дальше.

Давид тяжело посмотрел на Спицына.

— Ты приятный человек, знаешь?

— Знаю.

Марта, стоявшая в стороне с винтовкой, коротко сказала:

— Быстрее.

Александр повернулся к ней.

— Что?

Она щурилась в сторону разрушенных корпусов.

— Показалось движение.

Все замерли.

Ветер протащил песок между обломками.

Ничего.

Несколько секунд тишины.

— Показалось, — сказала Марта. — Работаем.

Но легче никому не стало.

Маршрут сменили и пошли вдоль старой транспортной линии.

Когда-то здесь ходили автоматические платформы с рудой. Теперь остались только бетонные полосы да торчащие направляющие.

Тащить стало проще.

Совсем немного.

Александр шёл впереди и чувствовал, как правое плечо постепенно перестаёт существовать.

В голове крутилась одна мысль:

Это я его нашёл.

Значит, все сейчас надрываются из-за меня.

Если бы прошёл мимо — давно бы шли назад налегке.

Словно услышав его мысли, Давид прохрипел рядом:

— Если ещё раз найдёшь такую удачу — сломаю тебе сканер.

Александр неожиданно усмехнулся.

— Справедливо.

Через час остановились у поваленной балки.

Контейнер бросили на месте. Сели кто где — на землю, на бетон, прямо в пыль.

Никто не разговаривал.

Только тяжёлое дыхание и свист ветра.

Спицын пил воду короткими глотками.

Давид лежал на спине и смотрел в серое небо.

— Можно оставить его здесь, — сказал он наконец. — Вернуться потом с нормальным оборудованием.

— Нет.

— Почему?

— Потому что второй раз мы сюда тем же составом не придём. Потому что его может найти кто-то ещё. Потому что силы уже потрачены.

Давид фыркнул.

— Великолепная философия.

— Практическая.

Последний участок оказался хуже всего.

Сил не осталось. Расстояние будто перестало уменьшаться.

Тесей вырос, стал ближе, массивнее — но всё ещё оставался слишком далеко.

Контейнер застрял между двумя плитами.

Давид сорвался первым.

— Да пошло оно всё!

Он пнул корпус ботинком.

— Оставим! Вскроем тут! Хоть молотком!

— Успокоился? — спросил Спицын.

— Нет!

— Хорошо. Тогда тяни.

Давид выругался долго и зло, но снова взялся за ремень.

Александр чувствовал, как руки дрожат сами по себе. Ладони были содраны до сырой боли.

Он тянул уже не силой.

Упрямством.

Когда до Тесея осталось меньше сотни метров, грузовой люк начал открываться.

Тяжёлые створки разошлись в стороны.

Изнутри ударил яркий свет.

После серой пустоши он казался почти домашним.

— Вижу вас, — раздался голос Хелла в рации. — Выглядите плохо.

— Чувствуем себя ещё хуже, — прохрипел Давид.

— Ещё немного. Правее. Там чище заход.

Спицын махнул рукой.

— Последний рывок.

Никто не спорил.

Даже Давид.

В глубине грузового отсека ожили потолочные направляющие. С лязгом вниз ушли два толстых троса с магнитными захватами.

Они ударились о корпус контейнера, щёлкнули и намертво сцепились с металлом.

— Подцепил. Тяните ровно.

Тросы натянулись, принимая часть веса.

Контейнер дёрнулся, словно нехотя признавая поражение, и пошёл вперёд увереннее.

Люди всё ещё тянули, но теперь каждый шаг давал результат.

Скрежет по камню постепенно стих, сменившись тяжёлым гулким стуком по металлической рампе.

Контейнер медленно вползал внутрь Тесея.

А вместе с ним внутрь заходило и их вымотанное, упрямое чувство победы.

Александр даже не понял, в какой момент сопротивление исчезло.

Он просто отпустил ремень и сел там, где стоял.

Ноги дрожали.

Давид рухнул рядом.

— Если внутри кирпичи... я тебя убью.

— Меня-то за что? — спросил Александр, не поднимая головы.

— Ты его нашёл.

Марта вошла последней, всё ещё оглядываясь наружу.

Потом люк начал закрываться.

Шум ветра остался снаружи.

Тишина корабля накрыла их сразу.

Спицын подошёл к контейнеру и положил ладонь на холодный корпус.

— Ладно, — сказал он негромко. — Завтра узнаем, стоило ли оно того.

Он обернулся к команде.

— А сейчас всем отдыхать.

Глава 25

Глава 25. Упрямый ящик

Утро на Тесее началось со скрежета металла.

Грузовой отсек ещё не успел прогреться после ночного режима, воздух оставался прохладным, пах смазкой, пылью и старой техникой. Посреди помещения стоял контейнер — тяжёлый, матовый, невозмутимый. Он занимал центр отсека так уверенно, будто всегда здесь находился.

Давид был с ним уже третий час.

На полу валялись монтировка, съёмник, набор старых ключей, два сломанных резца и кусок трубы, который недавно считался хорошей идеей.

Сам Давид стоял над контейнером красный, мокрый от пота и окончательно оскорблённый.

Он вогнал монтировку в едва заметный стык, упёрся ногой в корпус и дёрнул изо всех сил.

Ничего.

Даже звука почти не было.

— Ещё час, — тяжело сказал он, выпрямляясь, — и я начну с ним разговаривать.

Марта сидела на ящике с инструментами у стены, чистила винтовку и не поднимала глаз.

— Он выигрывает по очкам.

Спицын стоял чуть в стороне с кружкой горячего чая и наблюдал за процессом с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на дождь: неприятно, но неизбежно.

— Продолжай, — сказал он спокойно.

— Ты специально меня ненавидишь, — буркнул Давид.

— Нет. Просто интересно, когда ты сдашься раньше него.

Александр обошёл контейнер по кругу.

При дневном свете груз выглядел ещё страннее. Корпус без маркировки, без ручек, без петель, без привычных замков. Цельная прямоугольная масса из металла с тонкими, почти незаметными линиями сопряжения по краям.

Он провёл ладонью по поверхности.

Холодная. Гладкая. Почти без следов времени.

— Ни коррозии, ни деформации, — сказал он.

— Зато у меня уже деформация характера, — отозвался Давид.

Он снова взял ломик и ударил по кромке.

Звон разнёсся по отсеку.

Контейнер остался равнодушен.

Давид поморщился и потряс кистью.

— Отлично. Теперь он ещё и дерётся.

Следующий час ушёл на цивилизованные методы.

Они искали скрытые защёлки. Простукивали панели. Пытались подать питание через контактные точки, которых не существовало. Александр водил сканером вдоль корпуса, надеясь найти внутренний механизм вскрытия.

Ничего.

Контейнер отвечал полным отсутствием интереса.

— Это не контейнер, — сказал Давид, усаживаясь прямо на пол. — Это издевательство в форме контейнера.

Спицын сделал глоток чая.

— Спокойно. Железо терпеливее тебя.

Марта не отрывалась от винтовки.

— Пока счёт семь-ноль в пользу ящика.

— Спасибо за поддержку.

— Я объективна.

Александр снова присел у боковой панели и внимательно посмотрел на стык крышки.

Линия была слишком ровной. Точность подгонки — почти машинная. Никаких заусенцев, люфта, привычных следов сборки вручную.

И тогда он понял.

— Мы не там ищем, — сказал он.

Спицын повернул голову.

— Объясни.

Александр постучал пальцем по корпусу.

— Это не сейф. И не защита от взлома.

— Очень полезное уточнение, — буркнул Давид.

— Серьёзно. Мы думаем как люди. Ручки, замки, аварийные люки… Но это триумвиратская вещь.

Он посмотрел на остальных.

— Она не предназначалась для людей.

Марта подняла глаза.

— Продолжай.

— Это промышленный транспортный модуль. Его должны были открывать штатные машины. Манипуляторы, захваты, станки, автоматические линии. Им не нужны ручки и кнопки.

Спицын медленно кивнул.

— То есть взлом не предусматривался вообще.

— Именно.

Давид посмотрел на контейнер с новой неприязнью.

— Получается, нас победил складской ящик.

— Пока да, — сказала Марта.

Спицын включил внутреннюю связь.

— Хелл.

Ответ пришёл почти сразу.

— Слушаю.

— У нас проблема.

— Вы это говорите так часто, что пора записывать в приветствие.

— Контейнер штатно не открыть.

Короткая пауза.

— Уже понял по шуму последние три часа.

Давид вскинул голову.

— Ты всё слышал?!

— К сожалению.

Спицын продолжил:

— Нужен силовой вариант.

Снова пауза.

— Есть старый промышленный бур с лазерной головкой. Использовался для резки повреждённых секций корпуса. Медленный. Прожорливый. Неаккуратный.

— Подойдёт.

— Подойдёт всё, что сильнее Давида.

— Очень смешно, — мрачно сказал Давид.

— Есть старый промышленный бур с лазерной головкой. Остался с прошлых рейсов.

— Каких рейсов? — спросил Давид.

— Прибыльных, — ответил Хелл.

Через десять минут из технической ниши грузового отсека выдвинулась массивная рука старого манипулятора. На конце был закреплён цилиндрический резак с потемневшим кожухом и толстыми кабелями питания.

Выглядел он так, будто пережил несколько аварий и одну войну.

— Красавец, — сказала Марта.

— Не суди по внешности, — ответил Хелл из динамиков.

Манипулятор завис над крышкой контейнера.

— Отойдите на три метра.

Все послушно отошли.

Яркая белая точка вспыхнула на металле.

Через секунду отсек наполнил резкий запах озона.

Потом пошёл дым.

Лазерный бур двигался медленно, прожигая крышку по линии реза миллиметр за миллиметром. Металл сначала краснел, затем белел, затем стекал вязкими каплями вниз.

Звук был неприятный — глухое шипение вперемешку с тяжёлым гудением генераторов Тесея.

— И долго так? — спросил Давид.

— Если не отвлекать вопросами — меньше, — ответил Хелл.

Они ждали.

Через двадцать минут бур дошёл до первого угла.

Остановился.

В отсеке стало тихо.

— Что случилось? — спросил Александр.

— Он старый, — сухо сказал Хелл. — Ему нужен перерыв.

Давид рассмеялся.

— Даже инструмент устал от этого ящика.

Работа заняла почти два часа.

Линия реза прошла по всему периметру крышки. Местами металл держался упрямо, приходилось возвращаться и прожигать снова. В одном месте манипулятор заклинило, и Хелл ругался по внутренней связи так спокойно, что от этого становилось ещё страшнее.

Наконец резак ушёл в сторону.

— Готово, — сказал Хелл. — Попробуем поднять.

Манипулятор сменил насадку на магнитный захват.

Тот опустился на крышку, щёлкнул и начал тянуть вверх.

Сначала ничего не происходило.

Потом из контейнера донёсся тяжёлый, низкий звук — будто металл после векового молчания нехотя решил уступить.

Крышка дрогнула.

Поднялась на сантиметр.

Ещё на два.

Изнутри вырвался сухой воздух с запахом гари, металла и чего-то слишком старого, чтобы назвать.

Все невольно подались вперёд.

Крышка ушла вверх полностью.

Внутри всё было уложено идеально.

Ровные ряды слитков, закреплённых в ячейках.

Верхний слой — медь. Красновато-тёмная, плотная, почти без налёта.

Ниже — кобальт. Холодные серо-синие бруски одинакового размера.

А на самом дне, под основным грузом, лежали тонкие прямоугольные пластины около сантиметра толщиной.

Серебро.

И платина.

Несколько секунд никто не говорил.

Даже Давид.

Александр смотрел внутрь и чувствовал странное удовлетворение.

Не просто добыча.

Первый по-настоящему полезный ресурс.

Не случайный мусор из руин. Не ржавый лом.

Материал, с которым можно что-то строить.

— Я ненавижу этот ящик, — наконец сказал Давид.

Он сделал паузу.

— ...Но уже меньше.

Марта усмехнулась.

— Прогресс.

Спицын подошёл ближе, оценил содержимое взглядом опытного человека, который привык считать ценность быстрее эмоций.

— Значит, тащили не зря.

Хелл заговорил из динамика:

— Подтверждаю. Особенно нижний слой.

— Ты знал? — спросил Александр.

— Нет. Но надеялся.

Давид посмотрел вверх.

— А сказать раньше не мог?

— Тогда ты бы ныл громче.

— Несправедливо.

— Эффективно.

Спицын повернулся к команде.

— Ладно. Половина дня на сортировку и учёт. Потом отдых.

— Опять работа, — простонал Давид.

— Можешь вернуться к вскрытию. Найдём второй контейнер.

— Молчу.

Александр ещё раз посмотрел на аккуратно уложенный металл.

Где-то пятьсот лет назад машины собрали этот груз, подготовили к отправке и не успели забрать.

А теперь он стоял на борту Тесея.

И почему-то казалось, что это только начало.

Глава 26

Глава 26. Цена находки

Грузовой отсек Тесея с утра выглядел иначе.

Ещё вчера здесь стоял упрямый контейнер, из-за которого команда едва не развалилась по дороге назад. Теперь крышка лежала у стены, а содержимое было аккуратно разложено на металлическом настиле отдельными партиями.

Ровные ряды слитков занимали почти четверть помещения.

Медь — тёмно-красная, тяжёлая, с тусклым блеском на гранях.

Железо — серое, простое и надёжное на вид.

Кобальт — плотные бруски с холодным синеватым оттенком.

Отдельно, на чистом листе защитного материала, лежали тонкие пластины серебра и платины.

Давид стоял рядом, скрестив руки.

— Когда это лежало в ящике, выглядело меньше.

— Потому что тогда тебе не пришлось это сортировать, — спокойно сказал Спицын.

— Я начинаю скучать по времени, когда оно было закрыто.

Марта сидела на краю ящика с инструментами и молча наблюдала.

Александр подошёл ближе к слиткам. Теперь они воспринимались совсем не так, как вчера. Уже не просто тяжёлый груз, который пришлось тащить через руины.

Это было что-то настоящее.

Что-то полезное.

Что-то, ради чего вообще стоило сюда прилетать.

Из динамика внутренней связи раздался голос Хелла:

— Не трогайте нижний ряд. Я ещё не закончил оценку.

— Мы и не трогаем, — ответил Давид. — Мы любуемся.

— Тогда любуйтесь молча.

На одном из боковых экранов зажглась таблица с цифрами, обозначениями и короткими пометками. Хелл работал из рубки, но контролировал отсек так, будто стоял рядом.

Спицын посмотрел на экран.

— Ну?

— Ну, — отозвался Хелл. — Повезло вам больше, чем обычно.

Давид оживился.

— Это уже звучит приятно.

— Верхний слой — стандартная промышленная медь. Хорошая чистота. Не новая, но почти без деградации.

— Переведи на нормальный язык, — попросил Давид.

— Её можно использовать без долгой переработки.

— Вот это нормальный язык.

Хелл продолжил:

— Железо тоже в порядке. Пойдёт на ремонт, крепёж, корпуса, расходники. Ничего редкого, но всегда нужно.

Александр слушал внимательно.

Ему вдруг стало интересно не просто находить вещи, а понимать, зачем они нужны.

— А кобальт? — спросил он.

На секунду повисла пауза.

— А вот кобальт уже интереснее, — сказал Хелл. — Аккумуляторные сборки, сплавы, элементы питания, точная техника. Такое просто так не выбрасывают.

Давид присвистнул.

— То есть мы вчера тащили не мусор?

— Ты вчера тащил собственное будущее, — сухо ответил Хелл.

Марта едва заметно усмехнулась.

Спицын присел рядом с рядом слитков и провёл пальцем по поверхности одного из брусков.

— Нижний слой?

— Серебро и платина, — сказал Хелл. — Небольшой объём, но самая приятная часть груза.

— Насколько приятная? — сразу спросил Давид.

— Настолько, что если бы ты знал это вчера, ныл бы вдвое громче.

— Несправедливо.

— Зато честно.

Александр перевёл взгляд на тонкие пластины.

Ничего особенного на вид.

Просто серый металл.

Но почему-то именно они казались самыми ценными.

— И сколько всё это стоит? — спросил он.

В отсеке стало чуть тише.

Хелл ответил не сразу.

— Сейчас?

— Ну… да.

— Сейчас это стоит ровно столько, сколько весит.

Александр нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Пока мы на этой планете — это груз. Не деньги.

Спицын кивнул, будто слышал это не впервые.

Хелл продолжил:

— Чтобы оно стало деньгами, нужно уйти с планеты. Долететь до станции. Найти покупателя. Не попасть под лишние вопросы. Не продешевить. И получить расчёт.

— То есть пока мы богаты только теоретически? — спросил Давид.

— Именно.

— Ненавижу теоретическое богатство.

Марта заговорила впервые за долгое время:

— Зато практический вес ты уже почувствовал.

Давид посмотрел на неё с укором.

— Ты сегодня удивительно злая.

— Я сегодня отдохнувшая.

Спицын поднялся.

— Хелл, что с распределением?

На экране сменилась таблица.

— Как обычно. Доля корабля. Доля группы. Резерв на ремонт. Личный остаток после продажи.

Давид вытянул шею, будто мог понять цифры с расстояния.

— А если простыми словами?

— Если не умрёшь раньше станции — останешься доволен.

— Уже лучше.

Александр молчал.

Он только сейчас понял, что здесь всё устроено иначе, чем он представлял.

Нашёл ценность — это только начало.

Добыча ещё ничего не значила без тех, кто умеет её сохранить, вывезти и продать.

Без Хелла этот груз так и остался бы красивой кучей металла.

Спицын посмотрел на него.

— О чём задумался?

— О том, что сам бы я с этим ничего не сделал.

— Верная мысль.

— Спасибо.

— Это не похвала. Это обучение.

Давид фыркнул.

— Не обращай внимания. У него все комплименты звучат как выговор.

Спицын повернулся к Александру.

— Но находку засчитываю.

Александр поднял взгляд.

— Что?

— Ты услышал.

Давид театрально вздохнул.

— Всё. Испортили человека признанием.

Марта спокойно добавила:

— Полезная находка.

От неё это прозвучало почти как награда.

Александр неожиданно почувствовал, как внутри становится легче.

Никаких фанфар.

Никаких громких слов.

Но впервые он не ощущал себя лишним на этом корабле.

Спицын взял планшет учёта и сделал несколько отметок.

— Контейнер найден группой. Инициатор обнаружения — Александр.

Давид покачал головой.

— Смотри-ка. Уже официально полезный.

— Редкое состояние, — ответил Александр.

— Не зазнавайся.

Хелл снова заговорил из динамиков:

— Закончили радоваться?

— Почти, — сказал Давид.

— Тогда возвращайтесь к работе. Всё взвесить, промаркировать и закрепить. Я не хочу, чтобы при взлёте ваше богатство летало по отсеку.

— Вот и закончилась красивая часть истории, — простонал Давид.

— Для тебя красивая часть закончилась вчера у контейнера, — заметила Марта.

Команда разошлась по местам.

Спицын занялся журналом.

Давид потащил тележку для сортировки, ворча под нос.

Марта закрепляла пластины в транспортный короб.

Александр ещё раз посмотрел на ряды металла.

Пятьсот лет назад машины сложили этот груз и не успели его забрать.

Теперь он лежал на борту Тесея.

И впервые Александру показалось, что он тоже здесь не случайно.

Глава 26.5

Глава 26,5. Сигнал

После вскрытия контейнера на Тесее стало заметно тише.

Не потому, что работы стало меньше. Наоборот — полдня ушло на сортировку металла, взвешивание, грубый учёт и споры о том, как вообще хранить слитки так, чтобы Давид не уронил себе на ногу половину прибыли. Но сама атмосфера изменилась.

У людей появился результат.

Не очередная вылазка с мешком ржавого мусора. Не красивые надежды. Не рассказы о том, что когда-нибудь повезёт.

А реальный груз.

Медь лежала ровными штабелями у стены грузового отсека. Кобальт отдельно. Серебряные и платиновые пластины Спицын приказал убрать в закрытый ящик и больше без нужды не трогать.

— Потому что так спокойнее мне, — объяснил он.

— А нам? — спросил Давид.

— Вам полезно иногда нервничать.

Давид заявил, что это тирания, но спорить не стал.

Сейчас он сидел на перевёрнутом контейнере для инструмента и пытался считать, сколько ему достанется после продажи.

— Если брать по минималке… нет, если по честной цене… нет, если Хелл снова что-то скроет…

— Ты разговариваешь сам с собой уже десять минут, — сказала Марта, не поднимая глаз от винтовки.

— Я веду финансовое планирование.

— Ты шевелишь губами и ругаешься.

— Это сложная форма планирования.

Александр сидел рядом со штабелем меди и рассматривал один из слитков.

Тяжёлый. Холодный. Почти новый, несмотря на возраст.

Ему всё ещё было странно держать в руках вещь, которую изготовили сотни лет назад машины давно мёртвой системы — и которая до сих пор оставалась полезнее половины того, что находили в руинах сейчас.

Не лом.

Не случайный мусор.

Материал.

Основа.

То, из чего можно делать что-то новое.

Он поймал себя на мысли, что думает не о продаже, а о применении.

И быстро отложил слиток обратно.

Пока это были не его ресурсы.

Пока.

Спицын появился ближе к вечеру с планшетом учёта в руках и лицом человека, которому пришлось общаться с цифрами слишком долго.

— Итого, — сказал он. — Груз достойный.

— Переведи на человеческий, — попросил Давид.

— Нам повезло.

— Уже лучше.

— Но быстро денег не будет.

Давид нахмурился.

— Почему?

— Потому что мы на мёртвой планете, а не на торговой станции.

Спицын поставил планшет на ящик.

— Продать это может только Хелл. Через нормальные каналы — позже. Через серые — ещё позже. Через глупые — быстро, но дёшево.

— А через хорошие? — спросил Александр.

— Хороших не существует.

Марта коротко усмехнулась.

— Добро пожаловать в экономику фронтира.

Давид страдальчески запрокинул голову.

— То есть я уже богат, просто временно без денег?

— Именно так, — сказал Спицын.

— Ненавижу абстрактное богатство.

Хелл в это время сидел один в рубке.

Основной свет был приглушён. Работали только панели и навигационные экраны, отбрасывая на стены холодные полосы.

На центральном дисплее шёл поток сообщений.

Короткие запросы. Шифрованные каналы. Метки торговых узлов. Анонимные посредники. Люди и не люди, которые умели покупать без лишних вопросов и продавать без лишней памяти.

Хелл просматривал предложения спокойно, без эмоций.

Медь — без проблем.

Кобальт — уже интереснее.

Серебро — зависит от точки.

Платина — вот здесь начиналась настоящая осторожность.

Слишком дорогой металл всегда привлекает не только покупателей.

Он отправил три запроса, два отклонил, один пометил на потом.

Затем откинулся в кресле и потёр глаза.

— Неплохо, — пробормотал он себе под нос. — Для кучки людей с лопатой.

Он уже собирался закрывать сеть, когда на боковой панели мигнуло системное уведомление.

Сенсорный журнал.

Новая фиксация сигнала.

Хелл выпрямился.

Открыл запись.

Короткий импульс.

Одиночный.

Слабый.

Тот же сектор.

Он несколько секунд просто смотрел на данные.

Потом вызвал предыдущие журналы.

Первое срабатывание.

Второе.

Теперь третье.

Одинаковая зона.

Смещение небольшое.

Но оно было.

Хелл медленно провёл пальцем по экрану, накладывая метки одну на другую.

Точка двигалась.

Не быстро.

Не хаотично.

Осмысленно.

Он выругался тихо и очень спокойно.

На корабле было по-прежнему тихо.

Из грузового отсека доносился голос Давида:

— Нет, я серьёзно. Если бы продали прямо сейчас, я бы купил себе нормальные ботинки.

— Зачем? — спросила Марта.

— Чтобы в них страдать богаче.

Хелл слушал это вполуха.

Его взгляд оставался на карте.

Старый промышленный район.

Разрушенные линии.

Завалы.

И где-то там — источник сигнала, который появлялся, исчезал и постепенно приближался к зоне их работы.

Слишком аккуратно для мусора.

Слишком регулярно для случайности.

Слишком долго для умирающей техники.

Он открыл архив распознавания.

Слабое совпадение по типу энергопрофиля.

Автономная малая платформа.

Триумвиратская серия.

Старая.

Очень старая.

Но не мёртвая.

Хелл несколько секунд молчал.

— Вот только этого не хватало.

/////////

Системный цикл: активен

Источник питания: стабилен

Повреждения корпуса: допустимы

Связь с командным узлом: отсутствует

Время с последнего подтверждения приказа: критически превышено

Отмена приказа не получена.

Продолжить выполнение.

Основная задача:

Патруль промышленного сектора.

Контроль объекта: производственный комплекс №14.

Маршрут обхода: активен.

Платформа двигалась по установленной траектории.

Шаг.

Пауза.

Поворот.

Сканирование.

Шаг.

Поверхность изменилась.

Рельеф изменился.

Конструкции разрушены.

Точки маршрута частично отсутствуют.

Коррекция пути выполнена.

Задача остаётся действительной.

Состояние объекта контроля не влияет на исполнение приказа.

Цикл 184 771

Точка маршрута достигнута.

Следующая точка назначена.

Движение продолжено.

Сенсорное событие

Зафиксирован вход объекта в атмосферный слой.

Источник: орбитальный.

Класс сигнатуры: неизвестен.

Регистрационный код: отсутствует.

Ответ на запрос идентификации: отсутствует.

Платформа остановилась.

Выполнен повторный анализ.

Масса объекта: средняя.

Траектория снижения: контролируемая.

Посадка: промышленный сектор.

Вероятность несанкционированного проникновения: высокая.

Запрос в командный узел...

Ответ отсутствует.

Запрос в резервный узел...

Ответ отсутствует.

Запрос в аварийный узел...

Ответ отсутствует.

Применён автономный протокол охраны.

Новый приказ высшего приоритета назначен:

> Обнаружить.

Оценить.

Уничтожить несанкционированный объект.

Основной маршрут временно приостановлен.

Курс изменён.

Платформа ускорила движение.

Двенадцать опорных конечностей работали синхронно, перебирая камень, бетон, остатки металлоконструкций. Задний манипулятор удерживал баланс и расчищал путь.

Энергозатраты выросли.

Допустимо.

Дистанция до цели: 10.4 км

Зафиксировано внешнее сканирующее излучение.

Направление: сектор цели.

Вероятность обнаружения платформы при прямом подходе: повышенная.

Решение принято.

> Скрытное наблюдение.

Обнаружено скопление строительного мусора.

Фрагменты плит.

Балки.

Листы металла.

Сыпучий грунт.

Платформа начала маскировку.

Манипулятор перемещал тяжёлые элементы поверх корпуса. Опорные конечности вгрызались в грунт, погружая центральный модуль глубже. Пыль закрывала силуэт. Острые части конструкции были укрыты обломками.

Процесс занял 3 часа 12 минут.

Степень маскировки: достаточная

Видимость с дистанции 50 м: низкая

Тепловой след: снижен

Ожидание.

На задней секции корпуса находились четыре крепления мобильных разведчиков.

Гнездо 01 — занято.

Гнездо 02 — занято.

Гнездо 03 — занято.

Гнездо 04 — пусто. Единица утрачена ранее.

Активация разведчиков отложена до подтверждения угрозы.

Сенсорное событие

Обнаружено перемещение объектов.

Количество: 4.

Тип: биологические.

Платформа перевела часть сенсоров в наблюдательный режим.

Сигнатура 01 — неизвестная.

Сигнатура 02 — неизвестная.

Сигнатура 03 — неизвестная.

Сигнатура 04 — неизвестная.

Платформа повторила анализ.

Источник классификации: устаревший.

Приоритет пересчитан.

Наблюдение продолжено.

Биологические объекты извлекли транспортный контейнер серии промышленного хранения.

Контейнер числился в архиве как имущество комплекса №14.

Статус:

> Утраченный груз обнаружен.

Новый подприказ назначен:

> Слежение.

Оценка намерений биологических объектов.

Возврат имущества.

Уничтожение несанкционированного объекта при возможности.

Платформа оставалась неподвижной под слоями мусора.

Сенсоры сопровождали цели.

Биологические объекты начали перемещение контейнера вручную.

Эффективность действий: низкая.

Скорость продвижения: низкая.

Физические возможности: ограниченные.

Вероятность успешного возврата контейнера силами целей: неожиданно допустимая.

Ожидание продолжено.

/////////

Хелл закрыл архив и задумался.

Разбудить команду сейчас?

Нет смысла.

Они устали после последних вылазок. Реакция будет вялой, злой и шумной.

Рассказать всё честно?

Тоже нет.

Если сказать “рядом движется рабочая триумвиратская машина неизвестного состояния”, начнутся вопросы. Слишком много вопросов.

А ответов у него пока не было.

Оставалось простое решение.

Проверить.

Быстро.

Своими силами.

Он ещё раз взглянул на карту.

Если платформа действительно старая, то опасность ограниченная.

Если нет — лучше узнать это раньше, чем она сама придёт к Тесею.

В общем отсеке тем временем шла жизнь победителей средней руки.

Давид всё-таки нашёл бумагу и пытался составить список будущих покупок.

— Первое: ботинки.

— Второе? — спросил Александр.

— Еда, которую не надо разводить водой.

— Третье?

— Новые ботинки получше первых.

Марта покачала головой.

— Ты примитивен.

— Я честен.

Спицын сидел у стены и разбирал крепления ремней, на которых они тащили контейнер.

Один ремень был надорван.

Он молча отложил его в сторону.

— Завтра чинить будем? — спросил Александр.

— Завтра использовать будем.

— Это разные вещи.

— Во фронтире редко.

Когда стало совсем поздно, в отсек вошёл Хелл.

Он выглядел как обычно.

Спокойный.

Собранный.

Без лишних движений.

Но Александр заметил, что тот не шутит глазами. Обычно даже в серьёзном состоянии у Хелла была тень усмешки.

Сейчас — ничего.

Спицын поднялся первым.

— Что-то случилось?

— Работа случилась, — ответил Хелл.

Давид застонал.

— Нет. Нет-нет. У нас же только появилась прибыль. Дайте ей полежать.

— Полежит без тебя.

Хелл активировал настенный экран. На нём появилась схема района.

Новая точка мигала на краю старого промышленного сектора.

— Утром выходим сюда.

Марта посмотрела на карту.

— Что там?

— Не знаю.

— Тогда зачем идём?

— Потому что сигнал техногенного происхождения.

Спицын прищурился.

— Насколько свежий?

— Достаточно.

— Насколько опасный?

Хелл пожал плечами.

— Если бы знал — сказал бы.

Это было правдой. Но не всей.

Александр шагнул ближе к экрану.

— Может быть рабочая техника?

— Может.

— Может быть склад?

— Может.

— Может быть ловушка? — спросил Давид.

— Может быть ты наконец соберёшь рюкзак молча.

Марта тихо хмыкнула.

Спицын смотрел на точку дольше остальных.

— Состав прежний?

— Да.

— Вооружение?

— Полный комплект.

Теперь в отсеке стало тише.

Полный комплект означал не прогулку.

Даже Давид перестал шутить.

— Во сколько выход? — спросила Марта.

— Через шесть часов.

— Это не утро, — заметил Давид.

— Для ленивых — нет.

Хелл отключил экран.

— Отдыхайте, пока можете.

Он уже развернулся к выходу, когда Александр спросил:

— Почему такая срочность?

Хелл остановился на секунду.

Не оборачиваясь, ответил:

— Потому что хорошие находки долго ничейными не бывают.

И ушёл.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Давид тяжело сел обратно.

— Я только начал нравиться собственной жизни.

Марта встала и пошла к оружейному шкафу.

— Тогда собирайся быстро.

Спицын уже проверял магазины.

— Сон по очереди. Подъём без напоминаний.

Александр остался у потухшего экрана.

Что-то в словах Хелла не сходилось.

Не сама задача.

Тон.

Так говорят не о добыче.

Так говорят о проблеме, которую хотят встретить первыми.

Он посмотрел в сторону рубки.

За закрытой дверью снова загорелся свет.

Хелл не лёг спать.

Значит, соврал хотя бы в этом.

А если соврал в малом — значит, скрывает больше.

Снаружи всё ещё стояла тишина.

Но теперь они знали: тишина тоже умеет ждать.

Глава 27

Глава 27. Подготовка

Утро на Тесее началось не с привычного шума работ.

С тишины.

Не той спокойной тишины после удачной вылазки, когда люди просто выдыхают и позволяют себе пару часов не думать. Эта была другой.

Собранной.

Натянутой.

Словно сам корабль понимал: сегодня они идут не за металлоломом.

Александр проснулся рано. Сон был неглубокий, рваный. Несколько раз за ночь он открывал глаза и видел над собой тусклый свет аварийных полос. Каждый раз казалось, что вот сейчас по внутренней связи прозвучит голос Хелла и скажет, что выход отменяется.

Но этого не случилось.

Когда он вошёл в общий отсек, там уже были Спицын и Марта.

Спицын сидел за столом и разбирал оружие с такой сосредоточенностью, будто собирал не автомат — а чужую судьбу. Марта стояла у стены и проверяла крепления на винтовке.

Давид появился последним.

С мрачным лицом, растрёпанный, с кружкой в руке.

— Скажу сразу, — пробормотал он, усаживаясь. — Если это окажется очередной ящик, я в него стрелять начну ещё на подходе.

— Сначала дойди, — спокойно сказал Спицын.

Давид уже открыл рот, но в этот момент дверь рубки открылась.

Вошёл Хелл.

Без привычной ленивой невозмутимости.

Он выглядел уставшим. Не измученным — просто человеком, который не ложился спать.

В руках у него был плоский контейнер из тёмного композита.

Он поставил его на стол.

Щёлкнули замки.

Крышка поднялась.

Внутри лежало оборудование.

Не новое. Не парадное. Но хорошее.

И слишком хорошее для обычной вылазки.

Давид первым перестал изображать сонливость.

— Ого, — тихо сказал он. — Так вот где ты прятал любовь к коллективу.

Хелл даже не посмотрел на него.

— Слушайте внимательно. Если сигнал действительно техногенный и активный, мы имеем дело не с обычным хламом. Значит, шанс неприятностей выше среднего.

Он перевёл взгляд на Спицына.

— Поэтому сегодня идёте не налегке.

В отсеке стало тихо.

Первой он подозвал Марту.

Из контейнера Хелл достал компактный модуль прицела.

Тёмный, узкий, с боковым блоком сенсоров и почти стёртой заводской гравировкой.

— Ставится вместо твоего штатного, — сказал он.

Марта взяла модуль осторожно.

Не как дорогую вещь.

Как давно знакомую.

Проверила баланс, слегка сместила центр тяжести в ладони.

— Вот один вопрос, Хелл. Ты же знаешь, что прицел такой серии легально не достать.

— Сейчас это не имеет значения.

Марта подняла на него взгляд.

— Почему раньше не давал?

— Потому что раньше ты стреляла по людям.

— А сегодня?

Хелл на секунду задержал взгляд.

— Сегодня я не уверен.

Из контейнера он достал два узких металлических пенала.

Открыл.

Внутри лежали патроны.

— Бронебойные. Для плотного металла, лёгкой брони и старых сервоприводов.

Он сдвинул второй ряд.

— Бронезажигательные. Если что-то движется и тебе нужно, чтобы оно перестало.

Марта осмотрела боеприпасы.

Потёртые, но почти новые.

Кивнула.

— Пойдёт.

Давид уже придвинулся ближе к столу.

Хелл достал два цилиндрических контейнера.

— Твоё.

Давид открыл первый.

И сразу оживился.

— Кумулятивные?

— Да.

— Настоящие?

— Нет, декоративные.

— Очень смешно.

Он вытащил заряд, покрутил его в пальцах, даже на секунду поднёс ближе, будто по привычке оценивая запах.

— Пробитие?

— Если попадёшь — хватит.

— Если не попаду?

— Тогда будешь очень быстро бежать.

Из второго контейнера Хелл достал ещё два боеприпаса.

Толще. Тяжелее. Матовый корпус без маркировки.

— А это что?

— Щитобойные.

Давид замер.

— У тебя были щитобойные, и ты молчал?

— Их было мало. И цена кусалась. Сейчас — не об этом.

— А теперь?

— Теперь тоже мало.

Давид несколько секунд молчал.

Потом посмотрел на Хелла уже без усмешки.

— Ты реально думаешь, что может понадобиться вот это?

Пауза.

— Мне выгоднее, чтобы ты вернулся с пустым тубусом, чем не вернулся вообще.

Давид тихо выдохнул.

— Ладно… постараюсь не промазать.

Спицыну Хелл протянул плоский кейс.

Внутри лежали три дрона.

Сложенные, как спящие насекомые.

Тонкие корпуса, компактные роторы, крохотные антенны.

Спицын поднял один, проверил вес, чуть сдвинул ротор пальцем.

— Разведка?

— Автономная.

— Дальность?

— До полутора километров устойчиво. Дальше — как повезёт с помехами.

— Канал защищён?

— Был. Лет двести назад.

Спицын едва заметно усмехнулся.

— Уже что-то.

Хелл кивнул Александру.

— Через тебя пойдёт усиление сигнала.

— Через меня?

— Да. Твои сенсоры — промежуточный узел. Дроны увидят больше, он получит быстрее.

Спицын посмотрел на Александра.

— Справишься?

— Справлюсь.

Последним Хелл повернулся к нему.

Достал гарнитуру и компактный блок связи.

Простой на вид.

Слишком аккуратный для обычного хлама.

— Это тебе.

Александр взял модуль.

Тот оказался тяжелее, чем выглядел.

— Что он делает?

— Постоянный канал.

— То есть?

— Голос. Телеметрия. Видео. Без обрывов.

— На такой дистанции?

— Если не полезете под полкилометра металла — да.

— Почему мне?

Хелл пожал плечами.

— Потому что ты чаще других смотришь туда, куда остальные не смотрят.

Давид хмыкнул:

— Красиво сказал. Запиши.

Но Александр уже не слушал.

Он смотрел на модуль.

Постоянная связь.

Это значило, что Тесей больше не будет где-то за горизонтом.

Он будет рядом.

— Маршрут? — спросил Спицын.

Хелл вывел карту.

— Заходите отсюда. Прямой путь короче, но открытый.

— Время?

— Час. Если повезёт.

— А если нет? — спросил Давид.

— Тогда как получится.

Спицын смотрел на карту.

— Ты чего-то недоговариваешь.

Пауза.

— Недоговариваю недостаточно, чтобы отменять выход.

Этого оказалось достаточно.

Оставшийся час ушёл на подготовку.

Марта пристреливала прицел.

После третьей серии коротко сказала:

— Лучше.

Давид перебирал заряды.

Осторожно.

— Если я сегодня это использую — день будет плохим.

— Или удачным, — сказал Александр.

— У тебя странное понимание удачи.

Спицын запускал дроны.

— Канал?

— Стабильный.

— Задержка?

— Почти нет.

— Хорошо.

Когда всё было готово, Хелл стоял у выхода.

Скрестив руки.

Смотрел.

Как человек, который уже прикинул потери.

Спицын подошёл первым.

— Готовы.

Хелл кивнул.

— Если станет непонятно — отходите.

Если станет шумно — отходите.

Если увидите то, чего не понимаете — не геройствуйте.

— А когда не отходить? — спросил Давид.

— Когда будете возвращаться.

Шлюз открылся.

Серое утро.

Руины до горизонта.

Но теперь это выглядело иначе.

Потому что теперь они шли не в пустоту.

Спицын вышел первым.

Марта — за ним.

Давид — ворча.

Александр задержался.

Обернулся.

Хелл стоял неподвижно.

Смотрел.

— Вернёмся, — сказал Александр.

Хелл кивнул.

— Постарайтесь.

Шлюз закрылся.

Связь тихо щёлкнула.

Помехи почти сразу исчезли.

И голос Хелла прозвучал в ухе:

— Канал стабилен. Я вас вижу.

Александр поднял взгляд на горизонт.

И впервые почувствовал не одиночество.

А присутствие.

Будто Тесей остался не позади.

А пошёл вместе с ними.

Глава 28

Глава 28. Выход

Шлюз открылся медленно.

Сначала узкая щель, потом тяжёлые створки разошлись в стороны, впуская внутрь холодный серый свет. Ветер сразу же нашёл дорогу внутрь — сухой, пыльный, с привкусом металла и старых руин.

Снаружи ничего не изменилось.

Та же мёртвая планета.

Те же обломки, тянущиеся до горизонта.

Та же пустота, в которой любой звук казался лишним.

Спицын шагнул первым.

Без паузы.

За ним — Марта. Она сразу ушла чуть в сторону, выбирая точку выше, откуда открывался обзор на ближайшие развалины.

Давид вышел третьим, привычно ворча себе под нос, но уже с РПГ за плечом и внимательнее, чем обычно.

Александр задержался на секунду у порога.

Оглянулся.

Внутри стоял Хелл.

Неподвижно.

Смотрел.

Без жестов, без слов.

Просто фиксировал.

Александр вышел наружу.

Шлюз за спиной начал закрываться.

Тяжёлый металл сошёлся с глухим ударом, отрезая тепло корабля и оставляя только ветер.

В гарнитуре тихо щёлкнуло.

Связь встала почти сразу.

— Канал стабилен, — прозвучал голос Хелла. — Вижу вас.

Он был не “где-то”.

Он был рядом.

Слишком рядом.

Александр поймал себя на странном ощущении: впервые за всё время на планете они не выглядели оторванными от Тесея.

Будто корабль не остался позади.

А вышел вместе с ними.

— Работаем, — сказал Спицын.

Коротко.

Чётко.

И сразу начал.

— Марта — вперёд, верхние точки. Смотри дальние сектора.

— Приняла.

— Давид — центр. Держишь тяжёлое. Без самодеятельности.

— Скучно живёшь, — буркнул тот, но кивнул.

— Александр — со мной. Связь, дроны, канал.

— Есть.

Спицын оглядел всех ещё раз.

— Дистанция — не слипаться. Остановки по команде. Если что-то непонятно — не геройствуем.

Пауза.

— Идём.

Первые минуты прошли почти тихо.

Они не шли напрямую.

Спицын сразу увёл группу в сторону от открытых пространств, ведя через обломки и остатки конструкций, где можно было хоть как-то контролировать обзор.

Движение было ступенчатым.

— Стоп.

Марта замирала первой.

Давид разворачивался корпусом, перекрывая сектор.

Александр автоматически проверял канал.

— Чисто.

— Идём.

Один сдвигался вперёд. Остальные прикрывали.

Потом следующий.

Потом снова.

Без суеты.

Без лишних слов.

Дроны поднялись через несколько минут.

Два сразу.

Тихие, почти незаметные, они скользнули вперёд между обломками, уходя на дистанцию.

Александр почувствовал, как поток данных пошёл через его систему.

Картинка. Контуры. Сигнатуры.

Чисто.

Пока.

— Вижу первый сектор, — сказал он.

— Дальше, — коротко ответил Спицын.

Хелл вмешался через несколько секунд:

— Левый обход лучше. Справа завал плотнее, чем выглядит.

Спицын не стал спрашивать.

— Смещаемся влево.

Первые признаки пошли почти незаметно.

Александр не сразу понял, что именно изменилось.

Сигнал.

Один из дронов.

Лёгкая рябь.

Пакеты данных начали приходить неровно.

— Есть помеха, — сказал он.

— Насколько? — сразу отреагировал Спицын.

— Пока слабая… но растёт.

Дрон впереди дёрнулся на картинке.

На секунду пропал.

Появился снова.

— Хелл? — тихо спросил Александр.

Пауза.

— У вас что-то в секторе, — ответил тот. — Не вижу чётко.

— Стоп, — сказал Спицын.

Группа замерла мгновенно.

— Перестроение.

Марта ушла выше, занимая позицию с обзором.

Давид сместился, поднимая тубус чуть выше.

Александр почувствовал, как сердце ускорилось.

Но вокруг было тихо.

Слишком тихо.

— Держим, — сказал Спицын.

Несколько секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Ничего.

— Идём дальше, — решил он.

Но уже медленнее.

Он появился слишком рано.

Александр даже не успел сначала понять, что именно увидел.

Что-то маленькое.

Низко.

Между обломками.

Слишком быстрое для куска металла.

— Контакт, — выдохнул он.

Объект выскочил из-за обломка.

Маленький.

Сантиметров двадцать длиной.

Плоский корпус.

Четыре тонкие конечности, двигающиеся резкими, механически точными рывками.

Он остановился.

Развернулся.

Прямо к ним.

На долю секунды повисла пауза.

Александр отчётливо почувствовал:

их увидели.

Разведчик чуть наклонился.

С передней части прошла короткая вспышка.

Скан.

— Марта, — сказал Спицын.

Без повышения голоса.

Без спешки.

Выстрел прозвучал почти сразу.

Сухо.

Точно.

Пуля вошла в корпус машины.

На секунду ничего не произошло.

Потом — глухой хлопок.

Разведчик разорвало изнутри.

Мелкие осколки разлетелись по камню, один из сегментов с металлическим звоном прокатился несколько метров и затих.

Тишина вернулась сразу.

Никто не двинулся.

Никто не сказал ни слова.

Ветер протащил пыль через место, где секунду назад была работающая машина.

— Скажи, что он один, — тихо сказал Давид.

— Нет, — ответила Марта.

Спицын подошёл на шаг ближе.

Не касаясь.

Осмотрел обломки.

Александр присел, не дотрагиваясь, только глядя.

Точность сборки.

Чистые линии.

Минимум износа.

— Триумвират, — сказал он.

Хелл ответил почти сразу:

— Если есть один — есть и остальные.

После этого никто не спросил ничего.

Связь на долю секунды дрогнула.

Лёгкий щелчок.

Почти незаметный.

Но Александр уловил.

И в этот же момент — на другом конце канала — тишина стала другой.

Хелл уже сидел в своём кресле в рубке Тесея.

В кабине витало лёгкое напряжение.

Не явное.

Не оформленное.

Просто ощущение, что всё пока слишком чисто.

Слишком безопасно.

А значит — неправильно.

Он смотрел на поток данных с дронов.

Картинка стабильная.

Телеметрия ровная.

Группа двигается грамотно.

Слишком грамотно для этой планеты.

На боковой панели загорелась маленькая красная точка.

Рядом с группой.

Хелл слегка наклонился вперёд.

Увеличил участок.

— Хорошие дроны… — тихо сказал он.

Изображение развернулось.

Картинка с камеры.

Пыль. Обломки. Низкий ракурс.

И движение.

Он замер.

— Твою мать…

На изображении был виден небольшой разведчик.

Слишком целый.

Слишком быстрый.

Слишком “живой”.

Хелл сразу открыл базу.

Поиск пошёл параллельно с наблюдением.

Контуры.

Геометрия.

Пропорции.

Совпадение всплыло мгновенно.

Визуальное совпадение — 100%.

Он пробежал глазами строку.

> Малый разведчик. Класс: «Клещ».

Пауза.

Короткая.

Но тяжёлая.

Хелл углубился в описание.

> Сверхмалый разведывательный модуль.

Базирование: малая платформа класса «Сторож».

Он замер.

На секунду.

И выдохнул сквозь зубы:

— А вот это уже очень плохо…

Данные прокрутились дальше.

> Платформа класса «Сторож»

— высокая автономность

— способность к нестандартным решениям

— энергетический щит малой мощности

( купольного типа)

— носитель до четырёх разведчиков класса «Клещ»

Четырёх.

Хелл перевёл взгляд обратно на экран.

Один уже уничтожен.

Значит, где-то рядом ещё.

И сама платформа.

Где-то здесь.

Он быстро прикинул расстояния.

Рельеф.

Темп движения группы.

И вероятность того, что их уже ведут.

Получилось слишком много.

Он открыл общий канал.

Голос — спокойный.

Контролируемый.

— Всем внимание. Будьте очень осторожны.

Пауза.

— Давид.

— Да?

— Заряди щитобойный. Без возражений.

На секунду в эфире стало тихо.

— …Принял, — ответил Давид.

Без привычной иронии.

Хелл переключил канал.

Отдельный.

Только для Спицына.

— Спицын.

— Слушаю.

— Вероятнее всего впереди платформа класса «Сторож».

Пауза.

Минимальная.

— Понял, — ответил Спицын.

Никаких лишних вопросов.

Потому что всё уже было ясно.

Хелл отключил канал.

Снова посмотрел на карту.

На группу.

На точку.

— Посмотрим… — тихо сказал он. — кто кого найдёт первым.

Связь вернулась к обычному фону.

— Если есть один — есть и остальные, — повторил Хелл уже ровно, без лишних оттенков.

Но теперь это звучало иначе.

Они пошли дальше.

Но уже иначе.

Дистанция увеличилась.

Темп упал.

Дроны работали постоянно.

Александр чувствовал, как поток данных через его систему вырос в разы. Чип нагревался, обрабатывая сигнал, фильтруя помехи, пересылая картинку Спицыну и на Тесей.

Теперь это была не прогулка.

Это было движение внутри чужой зоны.

— Медленнее, — сказал Спицын.

— Чисто впереди на двадцать, — ответил Александр.

— Держим.

Маршрут изменился.

Они ушли в более плотные руины.

Проход стал узким.

Обломки давили с обеих сторон.

Видимость упала.

Марта поднялась выше, уходя по остаткам конструкции, контролируя сверху.

Давид шёл ближе к центру, уже без шуток.

Спицын замедлил шаг.

Каждый метр проверялся.

Каждое движение — под контролем.

— Дрон два, правее, — сказал он.

— Есть.

Александр перенаправил поток.

Картинка дёрнулась.

Стабилизировалась.

— Там чисто. Пока.

Хелл вмешался:

— Не нравится мне этот сектор.

— Конкретнее? — спросил Спицын.

— Слишком ровный фон. Слишком мало мусора.

Это было хуже, чем если бы он сказал “опасно”.

Потому что означало — что-то не так, но непонятно что.

Они остановились раньше, чем увидели цель.

— Стоп, — сказал Спицын.

Рука вверх.

Все замерли.

— Дроны вперёд.

Александр отправил оба.

Картинка пошла.

Сначала — обычные руины.

Потом…

Геометрия.

Слишком ровная линия.

Слишком правильный угол.

Среди хаоса.

— Вижу, — тихо сказал он.

Хелл заговорил почти сразу:

— Подтверждаю.

И это было быстрее, чем обычно.

Спицын не двинулся.

— Позиции.

Марта уже лежала выше, винтовка направлена вперёд.

Давид занял укрытие, фиксируя сектор.

Александр стоял рядом, чувствуя, как поток данных давит на восприятие.

Слишком много.

Слишком быстро.

Но теперь он держал.

Держал и понимал.

Это не просто точка.

Это узел.

— Не лезем, — сказал Спицын.

Никто не возразил.

Потому что после маленькой машины это уже было очевидно.

Они не первые здесь.

И, возможно, уже не скрытые.

Ветер прошёлся по руинам.

Где-то далеко скрипнул металл.

Александр вдруг отчётливо понял:

их нашли раньше, чем они дошли.

Спицын не опускал руку.

Группа замерла, врезавшись в пространство, как в невидимую стену.

И в этот раз никто не сомневался.

Разведчик был слишком мал, чтобы быть угрозой.

И слишком живым, чтобы быть случайностью.

Глава 29

Глава 29. Сторож

Они лежали среди руин молча.

Никто не двигался.

Ветер медленно тянул пыль вдоль разбитого бетона, забираясь между обломками и остатками металлических конструкций. Где-то в глубине развалин тихо поскрипывал старый металл.

Александр чувствовал, как собственное дыхание звучит слишком громко.

Перед ними находилась точка сигнала.

Но теперь это уже не была просто отметка на карте.

Теперь это было что-то живое.

Что-то, что уже знало о них.

— Дроны держать выше, — тихо сказал Спицын.

— Есть.

Поток данных шёл через Александра непрерывно.

Картинка с двух разведчиков. Сканирование. Рельеф. Помехи.

И ещё что-то.

Что-то неправильное.

Слишком чистая зона среди хаоса.

Словно мусор лежал не случайно.

Александр нахмурился.

— Спицын…

— Вижу.

Точка впереди выглядела как обычный завал.

Сломанные балки. Листы металла. Куски бетонных плит.

Но теперь Александр начал замечать ритм.

Некоторые фрагменты лежали слишком ровно.

Некоторые — наоборот, словно специально закрывали центр.

Словно…

Маскировка.

Связь щёлкнула.

— Не нравится мне это, — тихо сказал Хелл.

И в этот момент один из дронов дал резкий всплеск активности.

На экране Александра почти одновременно вспыхнули: тепловой скачок, энергетический импульс, движение массы.

— Контакт! — резко сказал он.

Но было уже поздно.

//////////

Цели в радиусе поражения.

Вероятность обнаружения: критическая.

Внимание. Производится вражеское сканирование.

Стандартный протокол: скрытое наблюдение.

…

Отказ.

Причина: вероятность потери инициативы — высокая.

Выбрано нестандартное решение.

Цель: дезориентация противника. Опережающий удар.

Дополнительное подправило: биологические цели многочисленны.

Цель: изучить. Уничтожить.

//////////

Куча мусора впереди ожила.

Сначала — звук.

Низкий. Тяжёлый. Нарастающий гул.

Потом внутри завала вспыхнул свет.

Не яркий.

Но слишком мощный для мёртвых руин.

— Всем в сторону! ЖИВО! — рявкнул Хелл в канал.

И именно этот крик выдернул Александра из ступора.

Потому что мозг не успевал понять происходящее.

Свет.

Гул.

Движение огромной массы.

Передняя часть завала взорвалась пылью.

Металл рванулся вверх.

Скрежет.

Грохот.

И нечто огромное вылетело из-под обломков.

//////////

Запуск протокола: «Прыжок».

Цель: центр группы противника.

Платформа подогнула под себя двенадцать опорных конечностей.

Гидравлика сжалась с тяжёлым металлическим стоном.

Запущены четыре импульсных двигателя.

Корпус стабилизирован.

Прыжок выполнен.

//////////

Александр успел только броситься в сторону.

Мир сорвался в хаос.

Воздух ударил в лицо раскалённой пылью.

Над головой пронеслось что-то огромное.

Тяжёлое.

Нереальное.

Потом пришёл удар.

Сторож врезался в землю там, где секунду назад стояла группа.

Грохот прошёл по руинам, как удар молота.

Бетон под платформой треснул.

Осколки камня разлетелись во все стороны.

Александр покатился по пыли, ударившись плечом о кусок арматуры.

В ушах звенело.

Перед глазами дрожала картинка интерфейса.

— Все целы?! — резко спросил Спицын.

— Да! — отозвалась Марта.

— Живой! — Давид.

Александр тяжело выдохнул:

— Д-да…

Он поднял взгляд.

И впервые увидел Сторожа полностью.

Машина медленно распрямлялась среди пыли.

Огромная.

Тяжёлая.

Матовый корпус был покрыт царапинами времени, но не выглядел старым.

Скорее — пережившим слишком многое.

Двенадцать опорных лап с глухим лязгом упирались в бетон.

Под корпусом дымили четыре небольших двигателя, медленно остывая после прыжка.

Сзади висел универсальный манипулятор.

Хваталка замерла в полуметре от корпуса, словно платформа ещё не решила, использовать её как инструмент… или оружие.

Никаких видимых сенсоров.

Никаких “глаз”.

Только тяжёлая броня и идеально подогнанные стыки пластин.

Машина выглядела слишком цельной.

Слишком функциональной.

И Сторож не собирался давать себя рассматривать.

//////////

Опережающий удар выполнен.

Результат: частичный успех.

Переоценка угроз.

Цель 1: опасность — высокая.

Цель 2: опасность — средняя.

Цель 3: опасность — низкая.

Цель 4: опасность — низкая.

Рекомендация: уничтожить цель 1 первой.

//////////

— Пиииии… — выдохнул Давид. — Она поворачивается на меня…

Сторож действительно двигался к нему.

Не быстро.

Но целенаправленно.

Как танк, который уже выбрал цель.

— А вот и он какой, — тихо сказала Марта.

Выстрел прозвучал резко.

Пуля ударила в корпус платформы.

Звонкий металлический лязг ударил по руинам.

Рикошет.

Пулю отбросило в сторону.

Она ушла в пыль в полуметре от Давида.

— Марта! — рявкнул тот. — Можно поаккуратнее?!

— Не ной.

Александр смотрел на платформу и чувствовал, как внутри поднимается холод.

Марта стреляла почти идеально.

И если её винтовка не пробила броню…

То насколько вообще прочна эта штука?

— Давид, он тебя очень хочет первым приголубить, — спокойно сказал Спицын.

Речь звучала быстро.

Собранно.

Без паники.

— Используй укрытия по полной. В лоб Марта его не пробьёт.

Сторож сорвался с места.

И вот тогда Александр понял, насколько машина тяжёлая.

Пыль ударила в стороны раньше, чем корпус разогнался.

Лапы с грохотом вбивались в бетон.

Под одной из конечностей треснула плита.

Машина неслась прямо на Давида.

Тот успел рухнуть за остаток бетонной стены — когда-то часть промышленного цеха.

Через секунду Сторож врезался в неё.

Грохот.

Бетон разлетелся.

Платформа буквально проломила укрытие почти на метр.

— Чтож она меня так хочет?! — выдохнул Давид.

И тут же, сквозь напряжение, в голосе появилась знакомая нервная усмешка:

— Ну посмотрим кто кого…

Он уже поднимал РПГ.

Быстро.

Профессионально.

Без суеты.

— Давид, не стой! — резко сказал Хелл. — Он пытается прижать тебя!

Выстрел.

Щитобойный заряд ударил в корпус Сторожа почти в упор.

Вспышка энергии разошлась по броне.

На секунду вокруг платформы появился полупрозрачный энергетический контур.

И почти сразу исчез.

Но сама машина…

Даже не остановилась.

— Твою мать… — выдохнул Хелл. — Она ещё и экранирована…

Сторож продолжал движение.

Словно получил не прямое попадание, а толчок.

— Отвлеку её, — спокойно сказала Марта.

Новый выстрел.

На этот раз не в корпус.

Ниже.

В сочленение крайней задней лапы.

Попадание.

Шарнир смяло.

Металл перекосило.

Платформа дёрнулась.

//////////

Повреждение.

Конечность 6. Шарнир 2.

Причина: снайпер.

Повреждение: незначительное.

Рекомендация: подавление цели.

//////////

Манипулятор ожил резко.

Сторож развернулся.

Хваталка с чудовищной силой вцепилась в груду металлолома рядом.

Трубы. Арматура. Обломки листов.

Машина швырнула всё это в сторону Марты.

Воздух завыл от массы летящего мусора.

— Ожидаемо, — подумала Марта.

И уже в следующую секунду перекатилась в сторону.

Обломки рухнули туда, где она лежала мгновение назад.

Грохот.

Искры.

Пыль.

Александр наконец заставил себя двигаться.

Сердце колотилось так сильно, что интерфейс слегка подрагивал перед глазами.

Но теперь, наблюдая за Сторожем, он начал понимать.

Машина не атаковала хаотично.

Она: выбирала угрозы, давила, ломала построение, заставляла двигаться.

Она вела бой.

Как опытный хищник.

— Давид! Перезаряжайся! — рявкнул Спицын.

— Уже!

— Кумулятивным!

— Да вижу я!

Давид рухнул за остаток плиты, быстро меняя заряд.

Руки двигались резко, но уверенно.

Александр тем временем следил за платформой.

И вдруг понял ещё одну вещь.

Сторож постоянно поворачивал корпус так, чтобы повреждённая лапа оставалась дальше от Марты.

Он защищал уязвимое место.

— Спицын! — резко сказал Александр. — Он прикрывает шарниры!

— Вижу!

Сторож снова двинулся.

Теперь медленнее.

Осторожнее.

Манипулятор дёргался короткими движениями, словно просчитывая новую атаку.

— Давид! — сказал Спицын. — Бей в сочленение передней лапы и корпуса!

— С удовольствием…

Давид поднялся из-за укрытия.

Сторож сразу начал разворачиваться к нему.

Но на долю секунды платформа отвлеклась на движение Марты сверху.

Этого хватило.

— Угощайся, уродина!

Выстрел.

Кумулятивный заряд ударил точно в сочленение.

Вспышка.

Грохот.

Переднюю конечность вырвало с корнем.

Куски раскалённого металла разлетелись по бетону.

Платформа немного накренилась на один бок.

Из повреждённого узла начала сочиться гидравлическая жидкость но в скоре

Платформа перестала протикать

Металл вокруг места попадания раскалился докрасна.

И впервые за весь бой Сторож остановился.

На несколько секунд

Глава 30

Глава 30. Песчаная завеса

Сторож замер всего на несколько секунд.

Но даже этого хватило, чтобы стало ясно — машина не потеряла боеспособность.

Повреждённая передняя конечность дымилась. Металл вокруг вырванного сочленения ещё светился остаточным жаром. Под корпусом негромко шипела охлаждающая система.

И всё же платформа продолжала двигаться.

//////////

Переоценка приоритетов.

Повреждения: допустимые.

Угроза: высокая.

Задействовать протокол защиты.

//////////

Из задних боковых секций корпуса с глухим щелчком открылись бронепластины.

Что-то внутри коротко загудело.

А потом от платформы отделились два оставшихся разведчика.

Малые дроны класса «Клещ».

Они рухнули на поверхность почти одновременно и сразу пришли в движение.

//////////

Задействован протокол: «Маскировка и дезориентация».

//////////

Сторож резко сместился в сторону.

Тяжёлый корпус проскользнул по пыльному участку между обломками, поднимая за собой густое облако серого песка.

Два «Клеща» сорвались с места.

Быстро.

Резко.

Они начали бегать вокруг платформы широким кругом, поднимая всё больше пыли.

Шесть метров.

Семь.

Восемь.

Пыль закручивалась вокруг Сторожа плотным кольцом.

С каждой секундой платформа всё сильнее скрывалась внутри серого облака.

— Хороший ход, — тихо сказала Марта.

Она уже меняла позицию выше по разрушенной конструкции, стараясь удержать обзор.

— Нам её раздолбать надо, а не оценивать красоту манёвров, — буркнул Давид, прижимаясь к остаткам бетонной плиты.

— Без анализа противника его сложнее победить, — спокойно ответила Марта.

Пауза.

— Нас она анализирует постоянно.

Александр сглотнул.

Это ощущалось слишком правдиво.

Сторож действительно не двигался хаотично.

Он всё время подстраивался.

//////////

— Её не видно, это опасно, — сказал Хелл в канале.

Помехи уже слегка искажали его голос.

— Спицын, подгони дрон ближе. Но подними выше.

Спицын на секунду прищурился, глядя на пылевое облако.

— Выполняю.

В мыслях мелькнуло короткое: «Очень плохая идея…»

Но выбора не было.

Один из разведдронов плавно поднялся над руинами.

Пропеллеры тихо загудели.

Машина пошла вперёд, набирая высоту.

Александр проводил её взглядом.

И сразу почувствовал неприятное напряжение внутри.

— Не нравится мне это… — пробормотал он.

Дрон вошёл в верхнюю часть пылевого облака.

Картинка дрогнула.

Пыль. Тени. Смазанное движение.

А потом…

//////////

Замечен сверхмалый летательный объект.

Направление: опасное.

Вероятность обнаружения: неизбежна.

…

Задействован каскад приказов.

Подавление сигнала.

//////////

Корпус Сторожа коротко загудел.

По воздуху словно прошла невидимая волна.

И связь начала умирать.

У Александра перед глазами задрожали интерфейсные окна.

Сигнал просел сразу по нескольким каналам.

— Помехи! — резко сказал он.

Изображение с дрона рассыпалось квадратиками.

Звук захрипел.

Хелл прорвался сквозь треск:

— Вот же су…

Связь что-то глушит. Плохо вас слышу. Картинка рвётся.

На секунду поток данных полностью провалился.

Потом частично вернулся.

Но дрон…

— Потеря связи с ближним разведчиком, — сообщил Александр.

— Спицын, что там?! — голос Хелла звучал уже с помехами.

— Сторож поднял пыль! — ответил Спицын. — Не вижу его! Он ещё и связь давит!

— Мне что делать?! — крикнул Давид.

— Сиди в укрытии пока! — рявкнул Спицын.

//////////

Режим сканирования: тепловой.

Обнаружено: четыре биологических объекта.

Приоритет целей обновлён.

…

Уничтожить летательный объект.

//////////

Манипулятор Сторожа ожил.

Из пылевого облака показалась массивная механическая хваталка.

Она дёргалась короткими движениями, словно ощупывала пространство.

Потом резко ушла вниз.

Секунда.

И манипулятор поднялся уже с куском металлолома и обломками бетона.

Сторож не бросил их как обычный снаряд.

Он швырнул их веером.

Как шрапнель.

— Дрон! — крикнул Александр.

Но было поздно.

Камера разведчика успела показать приближающуюся массу осколков.

А потом изображение взорвалось помехами.

Металл ударил в корпус дрона.

Один кусок пробил боковую секцию.

Другой снёс стабилизатор.

Разведчик потерял управление.

Он начал падать.

Но форма корпуса частично погасила вращение.

Дрон не рухнул отвесно.

Он проскользил по воздуху и исчез в пыли примерно в шестидесяти метрах от группы.

— Сук… — процедил Спицын.

Пауза.

— Спишем в боевые потери…

Он сказал это спокойно.

Но Александр услышал раздражение.

Не из-за железки.

Из-за того, что Сторож оказался умнее, чем хотелось бы.

— Где сигнал с дрона? — пробился голос Хелла.

— Нету больше дрона, — ответил Спицын.

Несколько секунд в канале было только шипение помех.

Потом:

— Вот же…

Короткий вдох.

— Не расслабляемся.

— Да куда уж тут расслабляться… — нервно усмехнулся Давид. — С таким весельем…

— Жалко дрон, — сказала Марта. — Но такова война. Особенно с Триумвиратом.

Александр молчал.

Он смотрел на клубящуюся пыль впереди.

И впервые по-настоящему чувствовал: они дерутся не с машиной.

Они дерутся с чем-то, что умеет думать.

//////////

Переоценка угроз.

Связь с сетью: отсутствует.

Повреждения: не критичны.

Последний приказ: патруль.

Главная цель: уничтожить нарушителей любой ценой.

//////////

— Есть плохая новость, — сказал Хелл.

Помехи сделали его голос тяжелее.

— Это далеко не всё, на что он способен.

Пауза.

— И близко к нему не подходить.

Давид коротко фыркнул:

— Да с чего бы мне к нему поближе подходить?

— Сожжёт и дальше пойдёт, — с лёгкой мрачной усмешкой ответил Хелл.

Тишина.

— Мда… — Давид поправил хват на РПГ. — Вблизь не лезь… издали не видно… и как тогда его приголубить?

Вопрос повис в воздухе.

И никто не ответил.

Потому что ответа пока не было.

Пыль впереди продолжала вращаться.

Словно там внутри двигалось что-то огромное.

Что-то терпеливое.

//////////

Задействован протокол: 15383245335.

Название: «Факел».

//////////

На верхней части корпуса Сторожа сдвинулась одна из бронеплит.

Медленно.

С металлическим скрежетом.

Под ней скрывалось два коротких сопла.

Внутри платформы заработали насосы.

Глухо. Тяжело.

Подача горючей смеси пошла из внутреннего бака в задней части корпуса.

Искра.

Ничего.

Ещё одна.

Ничего.

Третья вспышка —

И пылевое облако прорезала струя огня.

Мощная.

Яркая.

Пламя ударило прямо в укрытие Давида.

Через пыль. Через песок. Через бетонную крошку.

Воздух мгновенно наполнился жаром.

Давид вжался глубже за остатки стены.

— Что-то мне уже жарко становится… — выдохнул он. — И в прямом, и в переносном смысле…

Пламя продолжало реветь среди руин.

А за ним, скрытый пылевой завесой, двигался Сторож.

Глава 31

Глава 31. Факел

Пламя ревело среди руин.

Оранжево-белая струя била сквозь пылевую завесу, превращая воздух перед укрытием Давида в раскалённую печь. Остатки бетонной стены быстро чернели, покрываясь трещинами.

Жар ощущался даже на расстоянии.

Александр инстинктивно пригнулся ниже, чувствуя, как по шее течёт пот.

Пыль вокруг огня начинала светиться.

Сам Сторож всё ещё был скрыт внутри серого облака.

Виднелись только смазанные тяжёлые силуэты лап.

И иногда — короткие отблески раскалённых сопел огнемёта.

— Давид, живой?! — резко спросил Спицын.

— Пока да! — донеслось сквозь треск огня. — Но ещё секунд двадцать такого счастья и я начну прожариваться!

Пламя ударило снова.

Уже левее.

Сторож медленно водил струёй по укрытию, словно проверяя, где человек может попытаться выбраться.

— Он тебя выкуривает, — спокойно сказала Марта.

Она лежала выше остальных, почти слившись с разрушенной металлической конструкцией.

Винтовка уже была направлена в пылевое облако.

Но стрелять она не спешила.

— Вижу, — буркнул Давид.

— Не высовывайся, — сказал Спицын. — Ему только это и нужно.

//////////

Анализ противника.

Биологическая цель 1 ограничена укрытием.

Вероятность уничтожения: растёт.

Продолжить давление.

//////////

Из пыли снова ударил огонь.

На этот раз ниже.

Пламя прошло прямо по земле перед укрытием Давида.

Бетон зашипел.

Что-то внутри стены лопнуло с сухим треском.

— Твою ж… — выдохнул Давид. — Да он меня реально готовит…

Александр попытался поймать платформу через интерфейс дронов.

Безрезультатно.

Пыль.

Помехи.

Тепловые всплески.

Клещи продолжали носиться вокруг Сторожа, поддерживая завесу.

Маленькие разведчики двигались почти без остановки.

Быстро.

Резко.

Словно части единого механизма.

И именно сейчас Александр наконец понял главное.

— Марта… — тихо сказал он. — Это клещи держат пыль.

— Вижу.

— Если их убрать…

— Сторож откроется.

Спицын сразу понял мысль.

— Сможешь?

Марта не ответила сразу.

Она медленно выдохнула.

Прикидывала.

Дистанцию.

Скорость.

Ритм движения.

— Смогу, — наконец сказала она.

//////////

Приоритет угроз обновлён.

Опасность 2 — снайпер.

//////////

Один из Клещей резко сменил траекторию.

Маленький разведчик почти исчезал среди пыли, но иногда всё же попадал под слабый свет огня.

Короткий силуэт.

Быстрое движение.

Снова исчез.

Марта ждала.

Не двигалась вообще.

Даже Александр рядом ощущал это странное состояние — будто она перестала быть человеком и превратилась в неподвижную часть развалин.

Клещ снова появился.

На долю секунды.

Выстрел.

Сухой хлопок раскатился по руинам.

Маленький разведчик дёрнулся.

Две конечности вырвало сразу..

Клещ закрутился, ударился о землю и исчез под пылью.

— Один есть! — выдохнул Александр.

Но радость исчезла сразу.

Потому что второй продолжал движение.

И теперь пылевая завеса начала вести себя иначе.

Неравномерно.

Рывками.

Словно Сторож перестраивал схему маскировки прямо на ходу.

//////////

Переоценка ситуации.

Разведывательный модуль критически повреждён работоспособность минимальная.

Вероятность визуального обнаружения: повышена.

Протокол маскировки скорректирован.

//////////

Пыль резко пошла в сторону.

И на мгновение Александр увидел платформу полностью.

Огромный корпус.

Повреждённую лапу.

Следы раскалённого металла.

И огнемёт.

Два коротких сопла над корпусом.

— Вижу его! — крикнул Александр.

— Недолго, — ответил Хелл.

Сторож уже смещался.

Причём не назад.

Вперёд.

Прямо к укрытию Давида.

— Давид, уходит на сближение! — рявкнул Спицын.

— Да вижу я!

Пламя погасло.

На секунду.

И именно это оказалось хуже всего.

Потому что теперь машина ускорялась.

Тяжёлые лапы вбивались в бетон.

Пыль расходилась волнами.

Манипулятор поднялся выше.

— Давид, уходи! — крикнул Александр.

Давид резко выскочил из укрытия в сторону.

И в этот момент Сторож ударил.

Манипулятор врезался в остатки бетонной плиты с чудовищной силой.

Грохот ударил по ушам.

Стена буквально взорвалась кусками бетона.

Давида отбросило в сторону ударной волной.

РПГ вылетел из его рук и прокатился по земле.

— Давид! — крикнул Спицын.

— Живой!

Но договорить тот не успел.

Потому что Сторож заметил оружие.

//////////

Обнаружена угроза высокой мощности.

Тип: переносное бронебойное вооружение.

Приоритет: уничтожить.

//////////

Манипулятор дёрнулся почти мгновенно.

Слишком быстро для такой тяжёлой машины.

Хваталка обрушилась прямо на лежащий тубус.

Удар.

Металл смяло о бетон.

Второй удар пришёлся уже сбоку.

Корпус РПГ треснул.

Остатки пусковой установки разлетелись на десяток метров во все стороны и исчезли среди руин.

На секунду все замерли.

Даже Александр.

Потому что теперь стало окончательно ясно:

Сторож не просто отбивается.

Он целенаправленно лишает их оружия.

— Ах ты ж жестяная мразь… — выдохнул Давид.

В голосе впервые появилась настоящая злость.

— Давид, назад! — резко сказал Спицын.

— Уже!

Давид перекатился за новый обломок.

Теперь без главного оружия.

Только автомат.

И внезапно вся ситуация стала намного хуже.

Это почувствовали все.

//////////

Переоценка угроз.

Бронебойное вооружение уничтожено.

Вероятность победы: повышена.

//////////

— Плохо, — тихо сказал Хелл.

— Очень плохо.

Пыль снова закручивалась вокруг платформы.

Оставшийся Клещ продолжал движение по кругу.

Но теперь Марта уже изучила ритм.

Она видела закономерность.

Машина повторяла цикл.

Раз в несколько секунд разведчик проходил через один и тот же сектор.

— Сейчас… — едва слышно произнесла она.

Выстрел.

Клещ дёрнулся прямо на бегу.

Пуля пробила корпус насквозь.

Разведчик перевернулся и с металлическим визгом ушёл в груду бетонных обломков.

Пыль сразу начала оседать.

Не мгновенно.

Но быстро.

Слишком быстро.

И впервые за долгое время Сторож остался открытым.

Полностью.

Платформа замерла.

Словно тоже поняла это.

//////////

Маскировка нарушена.

Разведывательные модули потеряны.

Вероятность получения критических повреждений: растёт.

//////////

— Вот ты и показался… — тихо сказала Марта.

Теперь она видела всё.

Корпус.

Шарниры.

Манипулятор.

Следы повреждений.

И огнемётные сопла.

Сторож резко повернулся к ней.

Слишком резко.

Будто понял угрозу.

Манипулятор дёрнулся вверх.

Система зажигания уже работала

Ещё секунда и раскалённый поток зажигательной смеси вылетет из сопел.

— Марта, уходи! — крикнул Александр.

Но она уже стреляла.

Один выстрел.

Точно.

Пуля вошла прямо в область между соплами.

На мгновение ничего не произошло.

Потом внутри платформы что-то вспыхнуло.

Сначала — слабый хлопок.

Затем из верхней части корпуса вырвался огонь.

Не струя.

Не атака.

Внутреннее возгорание.

Пламя ударило из-под бронеплиты вместе с густым чёрным дымом.

Сторож дёрнулся.

Впервые за весь бой — резко.

Нестабильно.

//////////

Критическое повреждение системы «Факел».

Внутреннее возгорание.

Температура растёт.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

//////////

Огонь продолжал вырываться из корпуса платформы.

А среди руин впервые прозвучал звук, похожий не на работу машины.

А на ярость.

Глава 32

Глава 32. Перегрев

Огонь продолжал вырываться из верхней части корпуса Сторожа.

Не ровной струёй.

Рывками.

Будто сама платформа пыталась задавить пламя внутри себя.

Чёрный дым густыми потоками выходил из-под бронепластин и медленно растекался по руинам.

Но Сторож всё ещё стоял.

И это пугало сильнее всего.

//////////

Критическое повреждение системы «Факел».

Температура внутренних отсеков растёт.

Активация аварийного охлаждения.

Проверка гидросистем…

Ошибка.

Давление нестабильно.

//////////

Платформа резко сместилась назад.

Тяжёлые лапы с глухими ударами вбивались в бетон.

Манипулятор нервно дёрнулся.

Словно машина на мгновение потеряла точность движений.

Но лишь на мгновение.

— Не расслабляться! — сразу сказал Спицын.

И будто подтверждая его слова, Сторож резко развернул корпус.

Слишком быстро для такой тяжёлой машины.

— Да он ещё вполне бодрый! — выдохнул Давид из-за укрытия.

Пот струился у него по лицу.

Воздух всё ещё оставался раскалённым после огнемётной атаки.

Александр не отрывал взгляда от платформы.

Теперь, когда пылевая завеса исчезла, он видел гораздо больше.

И чем дольше смотрел — тем сильнее понимал:

Марта действительно повредила его серьёзно.

Из-под корпуса начали падать густые тёмные капли.

— Спицын… — тихо сказал Александр.

— Вижу.

Одна из задних лап Сторожа опустилась чуть медленнее остальных.

Платформа почти сразу перераспределила вес.

Но скрыть это полностью уже не смогла.

— У него гидравлика пошла, — быстро сказал Александр.

В канале почти сразу появился голос Хелла:

— Под баком огнемёта проходят основные гидролинии.

На соседнем экране рубки мелькали схемы платформы.

— Если температура продолжит расти — он начнёт терять давление.

Пауза.

— И тогда станет медленнее.

— А пока? — спросил Давид.

Хелл коротко выдохнул:

— А пока он очень злой.

Будто услышав это, Сторож резко двинулся вперёд.

//////////

Внутренние повреждения: нарастают.

Боевая эффективность снижается.

Изменение приоритетов.

Уничтожение целей — максимальный приоритет.

//////////

Платформа больше не пыталась действовать аккуратно.

Теперь она шла напролом.

Тяжёлый корпус врезался в остатки металлической балки.

Сторож даже не попытался обойти препятствие.

Балку просто сорвало в сторону.

— Он психанул… — выдохнул Давид.

— Это машина, — резко сказал Спицын. — Она не психует. Она ускоряет выполнение задачи.

Манипулятор рванулся вперёд.

Кусок бетона размером с человеческую голову сорвался с земли и полетел в сторону Марты.

Та ушла перекатом.

Обломок врезался в металлический каркас позади неё с таким ударом, что конструкция частично обрушилась вниз.

— Давит! — крикнул Александр.

— Вижу!

Марта уже снова меняла позицию.

Спокойно.

Быстро.

Словно летящий в неё бетон был чем-то привычным.

Но Александр заметил другое.

Сторож всё чаще дёргался.

Почти незаметно.

Микрорывками.

Во время очередного разворота одна из передних лап вдруг не успела за движением корпуса.

Раздался тяжёлый металлический удар.

Платформу слегка повело в сторону.

Но она мгновенно стабилизировалась.

— Есть! — резко сказал Александр. — Правая сторона хуже двигается!

— Тогда туда и работаем, — ответил Спицын.

Давид выглянул из-за укрытия и дал длинную очередь по повреждённым шарнирам.

Большая часть пуль бессильно ушла в броню.

Но несколько ударили рядом с уже нагретыми соединениями.

Сторож резко развернулся к нему.

Слишком резко.

И именно в этот момент стало видно, насколько тяжело ему далось это движение.

Из-под корпуса брызнула гидравлическая жидкость.

— Опа… — выдохнул Давид. — А вот это уже интересно.

//////////

Давление в гидросистеме: падает.

Повреждение магистралей: прогрессирует.

Компенсация нагрузки активирована.

//////////

Сторож снова бросился вперёд.

Но теперь уже было видно:

машина начинает терять плавность.

Раньше платформа двигалась почти пугающе точно.

Теперь в движениях появлялась грубая сила.

Слишком большая нагрузка на оставшиеся системы.

— Он начинает сыпаться, — сказал Александр.

— И поэтому сейчас особенно опасен, — ответил Хелл.

Платформа внезапно ускорилась.

Быстрее, чем ожидал кто-либо.

Даже с повреждениями.

— Контакт! — рявкнул Спицын.

Сторож буквально протаранил остатки стены между собой и Давидом.

Манипулятор ударил сверху вниз.

Давид успел отскочить за секунду до удара.

Бетон под хваталкой раскололся.

Осколки ударили Александра по броне.

Сторож сразу попытался довернуть корпус.

Но повреждённая гидравлика подвела.

Задняя лапа среагировала с задержкой.

Платформу качнуло.

Всего на секунду.

Но Марте хватило.

Выстрел.

Пуля ударила в уже повреждённый шарнир.

Раздался металлический треск.

Одна из боковых лап дёрнулась и частично обвисла.

//////////

Повреждение опорной системы.

Стабильность платформы снижена.

//////////

В этот раз Сторож отреагировал почти мгновенно.

Манипулятор сорвал с земли кусок арматуры и швырнул его в сторону Марты.

Но уже не так точно, как раньше.

Арматура ушла левее.

Врезалась в бетон.

Именно тогда Александр понял:

— Он хуже целится!

Спицын тоже это увидел.

— Давид! Дави его справа!

— С радостью!

Автомат Давида снова загрохотал.

Не для пробития.

Для давления.

Для перегрузки.

Сторож попытался развернуться одновременно к двум угрозам.

И это стало ошибкой.

Во время поворота передняя правая лапа вдруг подломилась.

Корпус тяжело качнулся.

Раздался скрежет металла.

Одна из гидролиний внутри корпуса не выдержала.

Из-под днища под давлением ударила струя жидкости.

— Есть! — выкрикнул Александр.

Платформа всё ещё удержалась.

Но теперь двигалась заметно хуже.

Медленнее.

Тяжелее.

Каждый шаг сопровождался короткими рывками.

А внутри корпуса огонь снова начал разгораться сильнее.

Повреждённая система «Факел» продолжала перегревать внутренние секции.

//////////

Критическая деградация гидросистем.

Риск потери подвижности: высокий.

Основная задача неизменна.

Уничтожить нарушителей.

//////////

И Сторож снова пошёл вперёд.

Даже теперь.

Даже разваливаясь изнутри.

Он продолжал наступать.

— Да когда ж ты сдохнешь… — выдохнул Давид.

Но в голосе уже не было злости.

Только напряжение.

И уважение к тому, насколько живучей оказалась эта машина.

Марта медленно выдохнула.

Сместила прицел чуть ниже.

Теперь она уже не пыталась пробить броню.

Она искала то, что окончательно лишит платформу движения.

И, кажется…

Начинала находить.

Сторож резко довернул корпус.

Но движение вышло странным.

Слишком широким.

Манипулятор ударил в бетон в полуметре правее Давида.

Грохот прокатился по руинам.

— Мимо? — не поверил тот.

Александр замер.

И почти сразу заметил странность.

Переключив чип в режим теплового анализа, Александр сначала решил, что система снова ловит помехи.

Но через секунду понял — проблема не в чипе.

На интерфейсе начали вспыхивать хаотичные тепловые пятна.

Всё пространство вокруг платформы буквально горело в инфракрасном спектре.

Огонь внутри Сторожа быстро прогревал корпус.

Раскалённые магистрали гидравлики.

Перегретая броня.

Горящие остатки зажигательной смеси, вырывающиеся из повреждённого узла.

Тепло расползалось по машине неравномерно, создавая десятки ложных источников сигнала.

А потом Александр понял главное.

— Хелл… — напряжённо сказал он. — Кажется, его тепловизор начинает слепнуть.

Несколько секунд в канале было тихо.

Хелл анализировал данные.

Потом коротко ответил:

— Да… вижу.

На экране платформа дёрнулась чуть резче обычного.

Манипулятор повёл в сторону, где уже никого не было.

Одна из лап ударила по обломку стены, словно Сторож на мгновение ошибся с расстоянием.

//////////

Критический рост тепловых помех.

Сенсорный массив перегружен.

Точность теплового распознавания снижена.

Обзор: ограничен.

Ошибка фильтрации.

Ошибка компенсации.

//////////

— Он теряет обзор! — резко сказал Александр. — Огонь забивает ему сенсоры!

— Насколько? — сразу спросил Спицын.

Александр быстро пробежался взглядом по потокам данных.

И выдохнул:

— Почти весь задний сектор в помехах… Он видит только самые контрастные цели.

Марта поняла первой.

— Значит, он начинает бить почти вслепую.

— Не совсем вслепую, — ответил Хелл. — Но теперь ему приходится угадывать.

И именно в этот момент Сторож резко развернулся не в ту сторону.

Будто потерял Марту из поля отслеживания всего на секунду.

Но для такой машины даже секунда была катастрофой.

Спицын понял мгновенно.

— Марта — обход справа.

— Приняла.

— Давид — держи его внимание на себе.

— О, это мы умеем.

Давид дал длинную очередь по корпусу платформы.

Пули снова бессильно застучали по броне.

Но Сторож сразу повернулся к нему.

Именно этого Спицын и добивался.

Марта тем временем уже двигалась по разрушенной верхней конструкции.

Быстро.

Низко.

Почти бесшумно.

Теперь у платформы появилась мёртвая зона.

И впервые за весь бой кто-то смог туда зайти.

Александр следил за этим через интерфейс и чувствовал, как внутри всё сжимается.

Потому что даже повреждённый Сторож оставался чудовищно опасным.

Манипулятор резко ударил в сторону Давида.

Тот ушёл перекатом.

В следующий момент платформа попыталась довернуть корпус правее.

И снова запоздала.

Повреждённые гидролинии уже не успевали компенсировать массу.

Раздался тяжёлый скрежет.

Одна из задних лап почти сорвалась с опоры.

— Сейчас! — рявкнул Спицын.

Марта остановилась.

Прицел стабилизировался.

Она видела заднюю часть платформы.

Повреждённые секции.

Перегретую область под баком.

Его край.

И одну из главных гидромагистралей, частично показавшуюся между бронепластинами после деформации корпуса.

Выдох.

Выстрел.

Пуля ударила точно в открытый участок.

На секунду ничего не произошло.

Потом внутри корпуса раздался глухой металлический хлопок.

И сразу следом —

из-под днища платформы под давлением ударила густая струя гидравлической жидкости.

//////////

Критическое повреждение магистрали.

Давление падает.

Ошибка.

Ошибка.

Ошибка.

//////////

Передняя правая лапа Сторожа опустилась вниз.

И не поднялась обратно.

Корпус тяжело качнулся.

Следом просела ещё одна конечность.

Платформа попыталась перераспределить вес.

Не смогла.

Тяжёлая машина с грохотом накренилась набок, проламывая под собой остатки бетонных плит.

Но даже падая, Сторож продолжал двигаться.

Манипулятор дёрнулся в сторону Давида.

Слепо.

Почти наугад.

— Да чтоб тебя… — выдохнул Давид, отпрыгивая назад.

Из корпуса платформы продолжал вырываться огонь.

Чёрный дым густыми потоками уходил вверх.

Лапы дёргались короткими судорожными движениями.

Но Сторож всё ещё пытался выполнить приказ.

Уничтожить нарушителей любой ценой.

И именно это пугало сильнее всего.

Глава 33

Глава 33. Отключение

Тишина после падения Сторожа была хуже самого боя.

Платформа лежала на боку среди развороченного бетона. Несколько лап беспомощно торчали вверх под неестественными углами, другие частично ушли под обломки плит. Из разорванных гидролиний ещё вытекала густая тёмная жидкость, медленно смешиваясь с пылью и превращая её в вязкую грязь.

Но внутри машины всё ещё что-то работало.

Низкий гул проходил через корпус едва заметной вибрацией.

Глухой.

Тяжёлый.

Словно огромный механизм всё ещё пытался заставить себя двигаться.

Из трещин между бронеплитами продолжал выходить дым.

Иногда внутри вспыхивал слабый оранжевый свет.

Огонь ещё не погас окончательно.

— Он ещё жив… — тихо сказал Александр.

Ему никто не ответил.

Потому что все и так это понимали.

Манипулятор дёрнулся.

Резко.

Почти судорожно.

Хваталка ударила по бетону в нескольких метрах от Давида, выбивая облако пыли и каменной крошки.

— Да чтоб тебя… — Давид отпрыгнул назад. — У него ж гидравлики почти нет! Как он вообще шевелится?!

Из динамика сразу ответил Хелл:

— Гидравлика — мышцы. Энергосистема — нервы. Пока питание не исчезло полностью, он будет пытаться выполнять приказ.

Манипулятор снова пошёл в движение.

На этот раз медленнее.

Хваталка повернулась в сторону Марты.

Словно машина всё ещё пыталась определить цели.

Марта сразу сместилась за остатки металлической балки.

В следующую секунду манипулятор ударил туда, где она стояла мгновение назад.

Ржавый металл смяло с чудовищным скрежетом.

Но удар уже не был прежним.

Не хватало точности.

Не хватало скорости.

Сторож разрушался прямо во время боя.

— Нам нужно добить его окончательно, — сказал Спицын.

Он не повышал голос.

Но напряжение слышалось в каждом слове.

— Чем? — Давид зло усмехнулся и поднял автомат. — Этой хлопушкой? Я ему броню даже нормально не царапаю.

— Марта?

Она уже снова лежала на позиции.

Спокойная.

Собранная.

Винтовка медленно смещалась вслед за движением платформы.

Выстрел.

Пуля ударила в сочленение манипулятора.

Вспыхнули искры.

Одна из секций механической руки дёрнулась сильнее остальных.

Но полностью манипулятор не остановился.

— Повредить могу, — спокойно сказала Марта. — Отключить — нет.

Пауза.

— Нужно бить в энергоблок.

Александр уже переключал режимы анализа через чип.

Тепловизор всё ещё сходил с ума от перегрева платформы.

Перед глазами вспыхивали хаотичные тепловые пятна.

Корпус Сторожа буквально светился изнутри.

Но среди этого хаоса один источник тепла выделялся особенно сильно.

Небольшой.

Компактный.

Стабильный.

И очень мощный.

— Нашёл, — быстро сказал Александр. — передняя секция корпуса. Под левой бронеплитой.

Он приблизил изображение.

Тепловое пятно медленно пульсировало.

Словно сердце машины.

— Похоже на энергоблок.

Хелл почти сразу подтвердил:

— Да. У платформ такого типа резервный энергомодуль стоит рядом с процессорным ядром.

На фоне послышались щелчки клавиш и приглушённый голос хелла.

Хелл явно уже работал с архивами.

— Если пробьёте броню в этом месте — Сторож окончательно отключится.

Давид коротко рассмеялся.

Усталость в его голосе смешалась с раздражением.

— Прекрасно. Осталось только пробить броню.

Спицын несколько секунд молчал.

Думал.

Потом посмотрел на Марту.

— После перегрева бронеплиты должно было повести.

Она медленно перевела прицел на переднюю часть корпуса.

Изучала.

Искала.

— Есть деформация, — наконец сказала она. — Между третьей и четвёртой плитами появился зазор.

— Хватит для выстрела?

Пауза.

— Если он перестанет дёргать манипулятором на несколько секунд — да.

Спицын сразу повернулся к Давиду.

— Тогда отвлеки его.

— Ты сейчас очень странно используешь слово «отвлеки».

— Другого варианта нет.

Давид тяжело выдохнул.

Потом поднялся.

— Если эта консервная банка меня прихлопнет — с тебя ящик пива.

— Два, — спокойно ответил Спицын.

— Уже лучше.

Давид сорвался с места.

Автомат загрохотал короткими очередями.

Пули застучали по корпусу платформы.

Выбили искры.

Манипулятор почти сразу развернулся в его сторону.

Даже повреждённый, Сторож всё ещё реагировал на угрозы.

Хваталка ударила вперёд.

Давид едва успел уйти перекатом.

Бетонный блок за его спиной буквально разорвало ударом.

Осколки со свистом ушли в стороны.

— Марта! — рявкнул Спицын.

Она уже не слышала ничего вокруг.

Только дыхание.

Только прицел.

Только узкий зазор между деформированными бронеплитами.

Внутри которого пульсировал перегретый энергоблок.

Выдох.

Выстрел.

Пуля вошла точно в щель.

Секунда.

Ничего.

А потом внутри корпуса вспыхнул ослепительно-белый свет.

Раздался резкий треск.

Будто внутри платформы одновременно лопнули десятки силовых кабелей.

Корпус Сторожа дёрнулся.

Манипулятор замер на полудвижении.

И тяжело рухнул вниз.

Гул внутри машины оборвался.

Сразу.

Полностью.

Наступила тишина.

Настоящая.

Без скрежета металла.

Без гула насосов.

Без рёва огня.

Только ветер медленно тянул пыль между руин.

Александр медленно выдохнул.

И только сейчас понял, что всё это время почти не дышал.

— Всё?.. — тихо спросил Давид из-за обломков.

Хелл ответил не сразу.

Сначала проверял данные.

Потом спокойно произнёс:

— Энергоснабжение отсутствует.

Процессорный модуль не отвечает.

Платформа отключена.

Давид тяжело сел прямо на бетон.

— Ну и хрен с ним…

Он нервно усмехнулся.

— Хватит с меня на сегодня боевых огнемётов.

Марта начала медленно спускаться со своей позиции.

Винтовка всё ещё оставалась в руках.

Даже сейчас.

Привычка.

Спицын осторожно обошёл платформу по кругу.

Оценивал повреждения.

Разорванные магистрали.

Обугленные бронеплиты.

Разбитые шарниры.

— Мы его всё-таки разобрали… — тихо сказал он.

Александр подошёл ближе.

Тепловизор показывал, как корпус Сторожа постепенно остывает.

Горячие зоны медленно тускнели.

Но потом он заметил кое-что странное.

Одно маленькое тепловое пятно всё ещё оставалось активным.

Очень слабое.

Но стабильное.

— Хелл, — позвал Александр.

— Слышу.

— Тут ещё что-то работает.

Повисла короткая пауза.

— Где именно?

— выше энергоблока. Небольшой экранированный модуль.

Хелл сразу стал серьёзнее.

— Процессорное ядро…

Давид устало поднял голову.

— Только не говори, что эта штука ещё живая.

— Нет, — ответил Хелл. — Но часть памяти могла уцелеть.

Пауза.

И потом уже совсем другим тоном:

— Никто платформу не трогает.

Спицын нахмурился.

— Уже заинтересовался трофеем?

— Ты даже не представляешь насколько.

На фоне связи послышались быстрые удаляющееся шаги .

Запуск техники.

— Я вылетаю к вам лично, — продолжил Хелл. — Такой экземпляр под руинами не оставляют.

Александр снова посмотрел на Сторожа.

Теперь без движения платформа казалась мёртвой.

Почти.

Но где-то глубоко внутри корпуса всё ещё продолжал работать маленький уцелевший модуль.

Слабый.

Упрямый.

Будто машина до конца не хотела исчезать.

— Если память сохранилась, — продолжал Хелл, — там могут быть карты сектора, старые протоколы Триумвирата, маршруты патрулей…

Пауза.

— Или что-то гораздо важнее.

Давид устало усмехнулся:

— Отлично. Значит мы ещё и грузчиками будем.

— Потерпишь, — ответил Спицын.

Он всё ещё смотрел на платформу настороженно.

Словно ждал, что та снова начнёт двигаться.

— Даже сейчас эта штука выглядит так, будто может снова встать.

Несколько секунд в канале было тихо.

А потом Хелл спокойно сказал:

— Вот поэтому я и лечу сам.

Глава 34

Глава 34. Погрузка

Руины постепенно затихали.

Пыль уже не висела сплошной завесой, а медленно тянулась между разрушенными плитами длинными серыми полосами. Где-то ещё потрескивал перегретый металл. Иногда внутри корпуса Сторожа вспыхивал слабый оранжевый отсвет.

Но сама платформа больше не двигалась.

Лежала тяжёлой искорёженной массой среди бетона и обломков. Даже сейчас она выглядела опасно.

Александр стоял неподалёку и смотрел на неё через интерфейс чипа.

Тепловая карта постепенно тускнела. Большая часть корпуса уже остывала. Но в глубине всё ещё держалось несколько горячих зон. Особенно одна. Маленькая. Стабильная. Процессорный модуль.

Он всё ещё не понимал, почему именно это вызывает такое странное ощущение. Будто машина до конца не умерла.

Над руинами прокатился низкий гул. Сначала далёкий. Потом всё ближе.

Давид устало поднял голову.

— О, а вот и наш грузовик приехал…

Вибрация прошла по земле. Мелкие камни дрогнули. Пыль снова начала подниматься в воздух.

Из серого облака медленно показался Тесей. Корабль шёл низко. Тяжело. Широкий корпус медленно смещался между полуразрушенных конструкций, подсвечивая руины мощными прожекторами.

На фоне разбитых заводов Тесей казался почти огромным. Посадочные двигатели заревели громче. Потоки раскалённого воздуха ударили в бетон и песок. Вокруг снова заклубилась пыль, окрашенная оранжевым светом заходящего солнца, который уже едва пробивался сквозь разрушенные конструкции.

— Нашёл место посадки… — пробормотал Давид. — Ну хоть не на голову.

Тесей начал снижаться прямо рядом со Сторожем. Посадочные опоры с глухими ударами коснулись поверхности. Корпус корабля слегка качнулся. Раздался тяжёлый металлический скрип. Где-то внутри корабля заработали стабилизаторы.

//////////

Внимание.

Поверхность нестабильна.

Коррекция нагрузки активирована.

//////////

Огромная нижняя аппарель начала медленно открываться. Толстые створки разошлись в стороны. Потом вниз пошёл сам грузовой люк. Медленно. Тяжело. Широкая бронированная аппарель опускалась под углом прямо к поверхности руин. Гидроцилиндры глухо гудели под её весом.

Наконец край аппарели коснулся земли. Раздался короткий удар металла о бетон. Изнутри грузового отсека вырвался холодный белый свет, смешанный с длинными вечерними тенями от руин.

Давид тихо присвистнул.

— Вот теперь начинается самое весёлое…

На аппарели показался Хелл. Он быстро спустился вниз, почти не обращая внимания на остальных. Солнце уже почти село, и длинные тени от руин тянулись по пыльной поверхности. Лёгкий вечерний ветер шевелил пыль, придавая руинам призрачный вид.

Сразу подошёл к платформе и замер. Несколько секунд он просто смотрел на Сторожа. На повреждённый корпус. На следы огня. На обугленные бронеплиты. На разорванные гидролинии.

Потом медленно провёл рукой по потемневшему металлу.

— Вы вообще понимаете, что вы смогли завалить? — тихо сказал он.

Спицын хмыкнул:

— Очень тяжёлую проблему?

Хелл коротко усмехнулся. Но взгляд оставался серьёзным.

— Эта штука старше половины известных пиратов.

Он присел возле повреждённой секции корпуса. Пальцами убрал слой пыли. Под ней проступили старые символы Триумвирата. Почти стёртые временем.

— И она всё ещё пыталась вас убить.

Давид устало сел на кусок бетона.

— Спасибо, что напомнил.

Хелл поднялся. Снова посмотрел на платформу. Теперь уже оценивающе. Как инженер.

— Ладно… — медленно произнёс он. — Теперь главный вопрос.

Пауза.

— Как затащить эту тварь внутрь.

Все посмотрели на аппарель. Потом снова на Сторожа. Даже лёжа на боку платформа выглядела массивной. Шесть метров брони, внутренних механизмов и тяжёлого каркаса. Часть лап была вывернута после падения. Манипулятор заклинило в полуоткрытом положении. Из-за перекоса корпус лежал неудобно. Центр массы явно сместился.

Хелл тихо выдохнул:

— Руками даже не пытайтесь.

— Да я как бы и не собирался, — буркнул Давид.

— Внутренний каркас у него очень плотный. Плюс броня. Весит эта штука намного больше, чем кажется.

Спицын посмотрел на аппарель.

— Лебёдки выдержат?

— Должны.

Небольшая пауза.

— Наверное.

Давид медленно поднял голову.

— Мне не нравится слово «наверное».

Хелл уже направился обратно к кораблю.

— Тащите тросы.

Через несколько минут из грузового отсека вытянули толстые металлические тросы. Тяжёлые. С жёсткой оплёткой. Даже разматывались они с неприятным скрипом.

Александр помогал через интерфейс. Подсвечивал точки крепления.

— Здесь лучше не цеплять, — сказал он. — Повреждённая секция.

— Тогда куда?

— Под передний каркас. Там усиленная рама.

Хелл быстро кивнул.

— Туда и давайте.

Они закрепили тросы на корпусе платформы. Лебёдки внутри Тесея начали медленно натягивать линии. Металл загудел. Тросы напряглись. Но Сторож даже не сдвинулся. Вообще.

Давид моргнул.

— Он там к планете прикручен?

Лебёдки загудели сильнее. Тросы натянулись ещё сильнее. Раздался тяжёлый металлический скрежет. И наконец платформа дрогнула. Совсем немного. Броня с хрустом протащилась по бетону. Под корпусом остались глубокие борозды.

— Пошёл… — выдохнул Александр.

Сторож медленно пополз к аппарели. Не ехал. Именно волочился. Повреждённые лапы цеплялись за поверхность. Иногда корпус застревал на обломках. Тогда лебёдки натягивали тросы почти до предела. И только потом тяжёлая машина снова двигалась.

Скрежет стоял такой, что резало слух. На середине пути раздался резкий хлопок. Один из тросов сорвало с крепления. Металлический конец со свистом ударил в бетон рядом с Давидом. Тот мгновенно рухнул на землю.

— ТВОЮ Ж…

Трос с грохотом проскользил по плитам и замер.

Несколько секунд никто не двигался.

Хелл медленно выдохнул:

— Все живы?

— Пока да… — Давид осторожно поднялся. — Но ещё немного таких фокусов и я начну ненавидеть археологию.

Спицын уже проверял крепления.

— Перецепляем.

Хелл нахмурился:

— Только аккуратно. Если трос лопнет под полной нагрузкой — кому-нибудь оторвёт голову.

— Очень обнадёживающе звучит, — пробормотал Давид.

Через несколько минут они снова начали тянуть платформу. На этот раз медленнее.

Сторож дополз до края аппарели. И тут начались настоящие проблемы. Когда многотонная масса начала заходить на наклонную поверхность, нагрузка резко выросла. Аппарель тяжело заскрипела. Тесей едва заметно качнулся.

//////////

Внимание.

Перегрузка грузового контура.

Нагрузка на аппарель превышает допустимые значения.

//////////

— О, прекрасно… — выдохнул Давид.

Лебёдки продолжали тянуть. Сторож медленно полз вверх. Броня скрежетала по металлу аппарели. Иногда из-под корпуса вылетали искры. Повреждённая задняя лапа внезапно зацепилась за край аппарели. Платформу перекосило. Корпус опасно дёрнулся в сторону.

— Стоп! — резко крикнул Александр.

Лебёдки замерли. Несколько секунд Сторож висел под углом. Тяжёлый. Нестабильный. Аппарель тихо стонала под его весом. Даже Давид перестал шутить.

— Если он сейчас съедет назад… — тихо произнёс он.

— Не съедет, — перебил Спицын.

Но уверенности в голосе было мало. Марта первой заметила проблему.

— Лапу заклинило.

Она подошла ближе. Осмотрела перекос.

— Нужно поднять корпус справа.

— Чем? — спросил Давид.

Марта молча посмотрела на него. Тот обречённо выдохнул:

— Ну конечно. Руками.

Через минуту они уже пытались сдвинуть застрявшую лапу ломом и собственным весом. Бесполезно. Но этого хватило, чтобы немного изменить угол.

— Тяни! — крикнул Спицын.

Лебёдки снова загудели. Тросы натянулись. Сторож дёрнулся. Раздался тяжёлый скрежет. И наконец платформа медленно поползла дальше.

Аппарель буквально выла от нагрузки. Тесей едва заметно просел на посадочных опорах. Но всё-таки выдержал. Сантиметр за сантиметром Сторож втягивался внутрь грузового отсека.

И только теперь Александр по-настоящему понял его размеры. Внутри корабля платформа выглядела ещё больше. Массивнее. Опаснее. Даже полностью отключённая.

Когда корпус наконец полностью оказался внутри, лебёдки остановились. Наступила тишина. Только металл ещё тихо потрескивал при остывании.

Давид тяжело сел прямо на пол грузового отсека.

— Всё… — выдохнул он. — Если эта штука сейчас оживёт, я увольняюсь.

Никто не засмеялся. Потому что мысль прозвучала слишком правдоподобно.

Хелл медленно обошёл платформу. Теперь почти весь отсек занимал Сторож. На фоне людей он снова казался огромным. Обугленная броня отражала аварийный свет. Из корпуса всё ещё медленно капала гидравлическая жидкость. Где-то внутри тихо щёлкал остывающий металл.

Александр снова включил тепловизор. И почти сразу увидел знакомое маленькое пятно. Процессорный модуль всё ещё сохранял остаточное тепло.

Хелл заметил его взгляд.

— Да… — тихо сказал он. — Я тоже вижу.

Пауза. Потом он посмотрел на платформу уже совсем другим взглядом. Не как на врага. Как на находку. Опасную. Древнюю. И, возможно, невероятно ценную.

— Надеюсь, вы понимаете, — медленно произнёс он, — что теперь эта штука летит вместе с нами.

Глава 35

Глава 35. Передышка

Тесей тихо гудел двигателями.

Глубокая вибрация проходила через переборки корабля едва заметной дрожью. После руин, стрельбы и рёва огня этот звук казался почти успокаивающим.

Было уже поздно.

По внутреннему времени корабля — девять вечера.

Основное освещение в жилых секциях давно перевели в вечерний режим. Яркий белый свет сменился более тёплым и приглушённым. Коридоры Тесея казались непривычно спокойными.

Никто никуда не бежал.

Не звучали команды.

Не выли сирены.

Только где-то далеко работала вентиляция.

И иногда тихо потрескивал металл корабля.

Александр сидел с КПК в своей каюте.

Перед ним снова и снова прокручивалась запись боя.

Сторож.

Огонь.

Перегретая гидравлика.

Потеря сенсоров.

Падение платформы.

Он уже несколько раз пересматривал момент, где машина продолжала двигаться даже после критических повреждений.

Что-то в этом цепляло его слишком сильно.

Не пугало.

Скорее…

Не отпускало.

Он остановил запись на кадре, где платформа уже лежала на боку, а манипулятор всё ещё пытался дотянуться до Давида.

Даже тогда.

Даже разваливаясь изнутри.

Она продолжала выполнять задачу.

Александр медленно выдохнул и выключил запись.

В коридоре за дверью послышались шаги.

Тесей жил своей обычной жизнью.

Спокойной.

Почти мирной.

И от этого недавний бой казался ещё тяжелее.

В оружейной было тихо.

Давид стоял возле стены с креплениями вооружения.

Почти не двигаясь.

На одном из пустых фиксаторов всё ещё оставалась старая потёртая маркировка.

Именно там раньше висел его РПГ.

Привычка заставила его автоматически потянуться рукой за спину.

И только потом он вспомнил.

Ничего больше не было.

Давид коротко усмехнулся себе под нос.

Усталой кривой усмешкой.

— Десять лет…

Он провёл ладонью по пустому креплению.

— А сдох красиво.

Несколько секунд он просто стоял молча.

Потом тяжело выдохнул и направился к выходу.

Марта сидела в углу кают-компании ещё до остальных.

Перед ней лежала разобранная винтовка.

Движения были привычными.

Точными.

Но медленнее обычного.

Она тщательно очищала детали от пыли и нагара после боя.

Иногда ненадолго замирала.

Словно мысленно возвращаясь к отдельным моментам вылазки.

Выстрел по гидролинии.

Перекос платформы.

Последний выстрел в энергоблок.

На стол рядом легли последний оставшиеся магазин бронебойно зажигательные .

Второй же с бронебойными был полностью пуст.

Их осталось заметно меньше, чем ей хотелось бы.

Марта спокойно посмотрела на них несколько секунд.

Потом продолжила чистить оружие.

Спицын сидел за терминалом в соседнем отсеке.

Даже сейчас он работал.

Проверял:

остатки боеприпасов,

состояние брони,

повреждения снаряжения,

маршрут следующего перелёта.

На экране медленно прокручивались отчёты.

Потери:

минимальные.

Расход боекомплекта:

слишком высокий.

Техническое состояние группы:

удовлетворительное.

Спицын устало потёр переносицу.

Потом закрыл терминал.

И только сейчас позволил себе немного расслабиться.

Грузовой отсек корабля оставался почти тёмным.

Лишь аварийные лампы тускло освещали огромный силуэт Сторожа.

Платформа занимала внушительную часть помещения.

Обугленная броня.

Разорванные гидролинии.

Вывернутые лапы.

Даже полностью отключённый Сторож выглядел так, будто в любой момент снова может начать двигаться.

Хелл стоял возле корпуса платформы.

Один.

Руки были убраны в карманы куртки.

Он молча смотрел на старую машину.

Иногда взгляд задерживался на символах Триумвирата.

Иногда — на повреждённых секциях корпуса.

На небольшом переносном терминале медленно шёл анализ процессорного модуля.

Полосы загрузки двигались мучительно медленно.

Хелл тихо усмехнулся:

— Ну и где вас только собирали…

Терминал коротко пискнул.

На экране мелькнули первые строки данных.

Хелл быстро пробежался по ним взглядом.

И выражение лица сразу стало серьёзнее.

Очень серьёзным.

Он несколько секунд молчал.

Потом выключил экран.

— Так…

Короткая пауза.

— А вот это уже интересно.

К девяти вечера кают-компания постепенно начала оживать.

Освещение здесь было теплее, чем в остальном корабле.

На столе уже стояли контейнеры с горячей едой.

Пахло кофе.

Жареным мясом.

И чем-то острым, что Давид сразу обозвал «подозрительной корабельной химией».

— Если это снова синтетический гуляш — я объявляю бунт, — сообщил он, усаживаясь за стол.

— Ты объявляешь бунт каждый раз перед ужином, — спокойно ответил Спицын.

— Потому что я человек принципов.

Марта тихо фыркнула, не отрываясь от кружки.

Александр впервые за весь день заметил, что атмосфера наконец начала отпускать.

Напряжение всё ещё чувствовалось.

Но теперь уже не давило так сильно.

Они выжили.

И только сейчас это начало по-настоящему доходить.

Дверь кают-компании снова открылась.

Внутрь вошёл Хелл.

В руках у него был длинный тёмный контейнер.

Давид сразу подозрительно сощурился.

— Надеюсь, там не ещё один Сторож.

— Нет, — спокойно ответил Хелл. — Эта штука хотя бы не пытается сжечь экипаж.

Он поставил контейнер на стол.

Щёлкнули фиксаторы.

Крышка медленно открылась.

Давид сначала просто смотрел молча.

Потом медленно выпрямился.

Внутри лежал РПГ.

Тяжёлый.

Тёмно-серый.

Со следами старых ремонтов на корпусе.

На боковой части ещё сохранялись выцветшие военные маркировки.

Усиленные крепления.

Дополнительный блок наведения.

Даже внешне оружие выглядело серьёзнее его старого.

Давид несколько секунд ничего не говорил.

Просто смотрел.

Потом осторожно провёл рукой по корпусу гранатомёта.

— Ты сейчас серьёзно?..

Хелл пожал плечами.

— После того, как ты отвлекал платформу с автоматом…

Он усмехнулся.

— Думаю, ты заслужил что-то посерьёзнее.

Давид медленно поднял оружие.

Проверил балансировку.

Посмотрел маркировку.

И замер.

— Погоди…

Он поднял взгляд на Хелла.

— Это же армейская серия.

— Бывшая армейская, — уточнил Хелл. — И очень дорогая бывшая армейская серия.

— Ты больной человек… — тихо выдохнул Давид.

Но в голосе уже слышалась почти детская радость.

Настоящая.

Живая.

Спицын хмыкнул:

— Всё. Теперь он до конца недели будет спать с этой штукой.

— Не исключено, — абсолютно серьёзно ответил Давид.

Марта впервые за вечер улыбнулась чуть заметнее обычного.

Александр смотрел на них и вдруг поймал себя на странной мысли.

Ещё совсем недавно они были просто людьми, оказавшимися рядом.

Теперь это уже ощущалось иначе.

Как экипаж.

Как команда.

За стенами корабля всё ещё оставались руины.

Опасные сектора.

Машины Триумвирата.

И вещи намного страшнее Сторожа.

Но сейчас…

Сейчас у них впервые за долгое время был нормальный вечер.

Без стрельбы.

Без сирен.

Без необходимости выживать каждую секунду.

Где-то далеко в глубине Тесея тихо гудели двигатели.

А в грузовом отсеке лежала древняя машина, которая, возможно, могла изменить очень многое.

Хелл незаметно посмотрел на сообщение, пришедшее на терминал.

Первые результаты расшифровки процессорного модуля.

Он медленно усмехнулся.

И тихо произнёс:

— Кажется, мы притащили на борт очень дорогие проблемы.

Глава 36.1

Глава 36.3 Разбор начало

Утро на Тесее всегда наступало странно.

Без солнца.

Без нормального света за окном.

Только изменение режима освещения и тихий сигнал внутренних систем корабля.

Александр проснулся от лёгкой вибрации двигателей.

Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок каюты.

Тесей продолжал идти своим маршрутом через пустоту.

Где-то глубоко под переборками ровно гудел реактор.

После последних дней это ощущалось почти непривычно спокойно.

Без стрельбы.

Без сирен.

Без гула огнемёта Сторожа.

Он медленно сел на койке и устало провёл рукой по лицу.

Тело всё ещё помнило вылазку.

Особенно плечи и спина после брони.

На полке над его головой тихо завибрировал КПК.

Александр взял устройство.

На экране уже висело новое сообщение.

От Хелла.

//////////

08:30

Грузовой отсек.

Собираемся через двадцать минут.

Будем разбирать Сторожа.

//////////

Александр несколько секунд просто смотрел на сообщение.

Потом коротко выдохнул.

— Ну конечно…

Он поднялся с койки.

Быстро натянул форму.

Поверх — лёгкую техническую куртку вместо боевой брони.

Сегодня им предстоял не бой.

По крайней мере, он очень надеялся, что не бой.

Когда дверь каюты открылась, в коридоре уже чувствовалась обычная жизнь корабля.

Где-то шумела вентиляция.

Из соседнего отсека доносился приглушённый стук инструментов.

Кто-то из технического персонала Тесея уже работал с самого утра.

Освещение всё ещё оставалось мягким, утренним.

Тесей только просыпался.

Пока Александр шёл к грузовому отсеку, в голове снова всплывал образ Сторожа.

Лежащая на боку машина.

Обугленная броня.

И манипулятор, который продолжал двигаться даже после отключения.

Что-то в этой платформе всё ещё не давало ему покоя.

Будто они притащили на борт не просто старую машину.

А кусок чего-то намного более опасного.

Грузовой отсек Тесея встретил Александр тяжёлым запахом раскалённого металла, гари и старого машинного масла.

Даже спустя почти сутки после вылазки внутри всё ещё ощущалось остаточное тепло Сторожа.

Огромная платформа лежала в центре отсека, занимая не малую часть пространства.

Под корпус уже подставили усиленные опоры.

Часть вывернутых лап закрепили страховочными цепями к полу грузового отсека.

Но даже полностью отключённый Сторож всё ещё выглядел опасно.

Будто в любой момент может снова дёрнуться.

Над платформой горели переносные прожекторы.

Белый свет резал темноту грузового отсека, ложась длинными полосами на обугленную броню.

Где-то внутри корпуса ещё тихо потрескивал остывающий металл.

Александр медленно подошёл ближе.

Чип автоматически вывел поверх зрения схему температур.

Большая часть платформы уже окончательно остыла.

Но некоторые внутренние секции всё ещё сохраняли тепло.

Особенно центральный блок под бронёй.

Процессорное ядро.

Маленькое тепловое пятно продолжало светиться стабильным тусклым цветом.

И это всё ещё вызывало неприятное ощущение.

Будто машина до конца не умерла.

— Всё ещё пялишься на него? — прозвучал рядом голос Давида.

Александр вздрогнул и повернул голову.

Давид стоял неподалёку, прислонившись к стене грузового отсека.

Новый РПГ уже висел у него за спиной.

Причём выглядело так, будто он успел привыкнуть к нему за один вечер.

— Просто странно видеть такую штуку настолько… живучей, — ответил Александр.

Давид посмотрел на Сторожа.

Потом коротко хмыкнул:

— После того как эта тварь пыталась нас поджарить — я вообще удивлён, что она сейчас спокойно лежит.

Со стороны технического отсека послышался глухой металлический удар.

Потом ещё один.

В грузовой отсек вошёл Хелл.

Сегодня он выглядел скорее инженером, чем капитаном корабля.

Тёмная рабочая куртка.

Защитный щиток закреплён на шее.

Перчатки уже покрыты металлической пылью и следами копоти.

За ним медленно въехала потолочная сервисная балка.

Тяжёлый манипулятор двигался по рельсовым направляющим под потолком грузового отсека.

На его массивном креплении висел промышленный лазерный бур.

Толстые кабели питания и охлаждения уходили вверх, к потолочным магистралям Тесея.

Даже выключенный, бур выглядел неприятно.

Слишком массивный.

Слишком промышленный.

— Вот теперь это уже похоже на нормальную инженерную работу, — пробормотал Давид, поднимая взгляд вверх.

Хелл усмехнулся:

— Я не настолько люблю технику, чтобы держать промышленный бур руками.

Следом в отсек вошёл Спицын.

Как обычно спокойный.

Но взгляд сразу пробежался по креплениям платформы, опорам и цепям.

Проверял.

Контролировал.

Только после этого коротко кивнул:

— Всё закрепили нормально?

— Если Сторож внезапно оживёт — нас это всё равно не спасёт, — ответил Хелл.

— Но?

— Но хотя бы не перевернётся.

Марта уже стояла возле корпуса платформы.

Молча.

Внимательно изучая повреждения.

Её взгляд иногда задерживался на пробитых гидролиниях и расколотых шарнирах.

Следы её выстрелов.

Без движения Сторож выглядел ещё тяжелее.

Не как робот.

Как огромный промышленный механизм, который кто-то слишком сильно переделал под войну.

Хелл подошёл к платформе и присел возле передней бронесекции.

Пальцы быстро прошлись по стыкам плит.

Под слоем копоти всё ещё виднелись старые технологические зазоры.

— Корпус секционный, — сказал он. — Броня держится не только на креплениях. Тут внутренние фиксаторы.

Александр подошёл ближе.

Чип уже подсвечивал внутреннюю структуру корпуса.

За бронёй скрывался плотный многослойный каркас.

Слишком сложный для обычной гражданской машины.

— Они реально строили это на века… — тихо сказал Александр.

Хелл коротко усмехнулся:

— Судя по всему — успешно.

Он поднял руку к панели управления сервисным манипулятором.

Потолочная балка медленно загудела сервоприводами.

Манипулятор плавно сместился над корпусом Сторожа.

Тяжёлый лазерный бур повернулся под нужным углом.

( вертикально нак корпусом сторожа)

Фиксаторы зажались с металлическим щелчком.

//////////

Позиционирование завершено.

Касание корпуса

Стабилизация активна.

//////////

— Все чуть назад, — спокойно сказал Хелл.

Давид сразу сделал шаг в сторону.

— Мне уже заранее не нравится этот звук.

Хелл положил руку на панель управления.

И запустил бур.

//////////

Питание подключено.

Охлаждение активно.

//////////

Низкий вибрирующий гул прокатился по грузовому отсеку.

Из охлаждающих каналов вырвался горячий пар.

Потом внутри корпуса бура вспыхнул тусклый красный свет.

Воздух мгновенно наполнился резким шипением.

Металл начал плавиться.

Медленно.

Очень медленно.

Красная точка буквально прогрызал себе путь через старый сплав.

Сноп искр ударил вниз на пол грузового отсека.

Запах раскалённого металла сразу стал сильнее.

Даже сам потолочный манипулятор едва заметно дрожал под нагрузкой.

Александр нахмурился:

— Он тяжело идёт.

— Потому что это не обычная броня, — ответил Хелл, не отрывая взгляда от разреза. — Сплав слишком плотный.

Линия расплавленного металла медленно тянулась вдоль стыка плит.

Иногда бур начинал вибрировать сильнее.

Тогда Хелл уменьшал мощность, давая системе охлаждения несколько секунд передышки.

По броне Сторожа растекались красные отблески.

Капли расплавленного металла стекали вниз и с шипением прожигали следы на полу.

Марта молча наблюдала за процессом.

Спицын стоял чуть в стороне.

Следил за нагрузкой на крепления платформы.

Давид же откровенно скучал.

Пока наконец не нарушил тишину:

— Напомни мне никогда не пытаться вскрывать технику Триумвирата.

— Поздно, — спокойно ответил Хелл. — Ты уже внутри этого процесса.

Наконец бур замолчал.

Гул стих.

Манипулятор медленно отвёл инструмент назад.

По шву ещё бежали раскалённые красные полосы.

Хелл вытер пот со лба.

— Теперь лом.

Давид обречённо посмотрел на огромную бронеплиту.

— Конечно. Куда ж без лома.

Они закрепили металлические крюки за край секции.

Попытались потянуть.

Ничего.

Плита даже не дрогнула.

Давид упёрся сильнее.

— Да из чего они это делали?!

Хелл коротко усмехнулся:

— Из ненависти и металла.

Спицын подошёл ближе.

— Ещё раз.

На этот раз они навалились вместе.

Раздался тяжёлый металлический треск.

Что-то внутри корпуса наконец сорвалось с фиксаторов.

Плита дрогнула.

А потом резко ушла вниз.

С грохотом ударилась о пол грузового отсека.

Удар оказался настолько тяжёлым, что вибрация прошла через весь корабль.

Даже Тесей тихо загудел переборками.

Давид сразу отступил назад.

— Всё. Теперь официально подтверждаю — эта тварь весит как половина корабля.

Из вскрытой секции медленно вышел горячий воздух.

Внутренности Сторожа впервые оказались открыты полностью.

Толстые гидролинии.

Массивные сервоприводы.

Плотные кабельные магистрали.

Многослойная теплоизоляция.

И всё это выглядело слишком серьёзно для обычной старой платформы.

Александр медленно осматривал внутренний каркас через интерфейс.

— Это вообще точно гражданская машина?..

Хелл несколько секунд молчал.

Слишком долго.

Потом присел ближе к вскрытой секции.

Провёл рукой по одному из внутренних блоков.

Под копотью проступила старая маркировка.

Военная.

Он нахмурился.

— Основа гражданская, — тихо сказал он.

Пауза.

— Но кто-то очень серьёзно её модифицировал.

Давид заглянул внутрь корпуса.

— Насколько серьёзно?

Хелл постучал пальцем по экранированному блоку.

— Видишь эти линии?

— Ну.

— Военные силовые магистрали.

Спицын сразу стал серьёзнее.

— На обычную патрульную единицу такое не ставят.

— Именно.

Александр снова активировал сканирование через чип.

Интерфейс пробежался по внутренним секциям платформы.

И почти сразу он заметил странность.

Глубоко внутри корпуса.

Под процессорным блоком.

Что-то всё ещё сохраняло питание.

Очень слабое.

Но стабильное.

Александр медленно нахмурился.

— Хелл…

Тот сразу поднял голову.

— Что?

— Тут ещё активный контур.

Несколько секунд в грузовом отсеке стояла тишина.

Хелл быстро подошёл ближе.

— Где именно?

Александр подсветил участок через интерфейс.

Небольшой внутренний модуль.

Скрытый под дополнительным слоем экранировки.

Хелл выругался почти шёпотом:

— Да вы издеваетесь…

И именно в этот момент внутри корпуса что-то щёлкнуло.

Громко.

Резко.

Одна из внутренних сервосекций внезапно дёрнулась.

Манипулятор Сторожа с тяжёлым металлическим скрежетом сместился на несколько сантиметров.

Все мгновенно замерли.

Давид автоматически схватился за новый РПГ.

Марта уже подняла винтовку.

Даже Спицын напрягся.

Но платформа снова замерла.

Тишина.

Только где-то внутри ещё медленно останавливался сервопривод.

Хелл несколько секунд смотрел на Сторожа.

Потом медленно выдохнул.

И очень тихо произнёс:

— Нет…

Пауза.

— Мне всё меньше нравится то, что мы сюда притащили.

Глава 36.2

Глава 36.2 Разбор внутренностей

По корабельному времени было уже почти три часа дня.

Грузовой отсек Тесея давно превратился в полноценную ремонтную мастерскую.

Пол вокруг Сторожа оказался завален снятыми бронеплитами, инструментами, обрывками термоизоляции и кусками старых креплений. Воздух был тяжёлым от запаха раскалённого металла, копоти и машинного масла.

Даже промышленная вентиляция Тесея уже не успевала полностью вытягивать запах раскалённого металла и копоти.Под потолком медленно плавал сизый дым.

Большая часть верхней брони платформы к этому моменту уже лежала отдельно.

Теперь Сторож выглядел совсем иначе.

Не как единая боевая машина.

А как вскрытый механизм.

Огромный.

Сложный.

И пугающе прочный.

Внутренний каркас платформы оказался намного массивнее, чем ожидал Александр.

Толстые силовые рёбра проходили вдоль всего корпуса. Между ними тянулись плотные пучки кабелей, гидролинии и тяжёлые сервоприводы.

Местами внутренняя теплоизоляция полностью выгорела.

Чёрные оплавленные куски всё ещё свисали с внутренних секций.

Александр медленно обходил платформу, наблюдая за потоками данных через интерфейс чипа.

Тепловая карта теперь выглядела спокойнее.

Большинство систем окончательно остыли.

Но глубоко внутри всё ещё оставались отдельные горячие участки.

Особенно возле секции системы «Факел».

Именно туда сейчас и сместилась основная работа.

Потолочный манипулятор медленно двигался над корпусом платформы.

Тяжёлый промышленный бур был поднят вверх и временно зафиксирован в транспортном положении.

Сейчас вместо него к манипулятору подключили грузовые захваты.

Толстые гидравлические фиксаторы с тихим гулом удерживали очередную снятую бронеплиту.

Хелл стоял возле открытой внутренней секции и что-то быстро просматривал на терминале.

На его рабочей куртке уже появились новые следы копоти.

Перчатки окончательно покрылись металлической пылью и копотью.

По нему было видно:

он устал.

Но одновременно получал почти нездоровое удовольствие от процесса.

— Нет, ну это уже перебор… — пробормотал он, разглядывая внутренний каркас.

Александр подошёл ближе:

— Что именно?

Хелл постучал пальцами по массивной внутренней балке.

Глухо.

Тяжело.

— Тройное усиление несущей секции.

— И?

— И такое не ставят на обычные платформы.

Он перевёл взгляд на открытые внутренности Сторожа.

— Даже с военными модификациями это слишком жирно.

Спицын стоял неподалёку, прислонившись к одному из контейнеров с инструментами.

Как обычно спокойный.

Но Александр уже заметил:

когда Спицын молчал слишком долго — он думал особенно внимательно.

— Хочешь сказать, её переделывали неофициально? — спросил он.

Хелл медленно кивнул.

— Или готовили под совсем другие задачи.

В нескольких метрах от них раздался тяжёлый металлический лязг.

Давид снова что-то оторвал от манипулятора Сторожа.

— Да как вы вообще ЭТО проектировали?! — возмущённо рявкнул он из-под вскрытой секции. — Тут чтобы один привод снять, нужно сначала разобрать половину руки!

Марта, стоявшая рядом, спокойно произнесла:

— Возможно, так и было задумано.

— Очень смешно.

Давид сидел прямо на полу рядом с манипулятором платформы.

Вокруг него уже лежали:

снятые бронекожухи,

обрезанные кабели

и несколько деформированных гидравлических узлов.

Похоже, он действительно разбирал механическую руку почти с личной ненавистью.

Новый РПГ лежал рядом на ящике.

Аккуратно.

Так, будто Давид всё время держал его в поле зрения.

Он снова дёрнул крепление сервосекции.

Раздался скрежет.

Очередная часть манипулятора тяжело упала на пол.

— Сволочь ты, конечно… — пробормотал Давид, глядя на вскрытый механизм. — Но собрали тебя красиво.

Марта едва заметно усмехнулась.

— Ты разговариваешь с ним уже второй час.

— И он пока лучший слушатель на корабле.

Из внутренностей платформы медленно вытекали остатки старой гидравлической жидкости.

Тёмная.

Густая.

С неприятным химическим запахом.

Под корпусом уже собралась целая лужа, поверх которой плавали хлопья копоти и металлической пыли.

Александр снова посмотрел на внутреннюю схему через интерфейс.

Чип подсветил повреждённые магистрали системы «Факел».

Практически вся секция выглядела выгоревшей.

Некоторые линии вообще исчезли с карты.

Только оплавленные пустоты.

— Марта реально сварила ему внутренности… — тихо сказал он.

Хелл коротко хмыкнул:

— Угу.

Он подошёл ближе к центральной секции.

Провёл рукой по обугленному внутреннему кожуху.

Тот буквально рассыпался от прикосновения.

Под ним открылись толстые магистрали подачи смеси.

Часть трубопроводов почернела.

Некоторые вообще расплавились.

— Вот и бак, — сказал Хелл.

Перед ними находилась массивная цилиндрическая секция, встроенная глубоко в корпус платформы.

Даже сейчас бак выглядел серьёзно.

Многослойная защита.

Теплоизоляция.

Дополнительные экраны.

А вокруг — целая система аварийного охлаждения.

Давид присвистнул:

— Да эта штука была опаснее, чем я думал.

— Намного опаснее, — спокойно ответил Хелл.

Он уже быстро изучал конструкцию.

Пальцы почти автоматически скользили по старым соединениям.

— Смотрите сюда.

Он постучал по внутреннему кольцу.

— Резервные магистрали подачи.

Потом указал ниже:

— Автоматическое пожаротушение.

Ещё ниже:

— Аварийный сброс давления.

Пауза.

— И всё это всё равно не спасло систему от перегрева.

Александр медленно осматривал внутренности платформы.

Теперь он начинал понимать, насколько тяжёлым был тот бой.

Сторож получил повреждения, которые должны были остановить обычную машину намного раньше.

Но эта штука продолжала двигаться.

Продолжала атаковать.

Даже буквально сгорая изнутри.

Хелл уже подключал диагностический модуль к остаткам системы «Факел».

Экран мигнул.

Побежали строки данных.

Через несколько секунд он тихо выругался.

— Ну да… конечно.

Спицын посмотрел на него:

— Что ещё?

— Насосы дублированы.

— Оба сгорели?

— Все три.

Несколько секунд в отсеке стояла тишина.

Потом Давид медленно поднял голову:

— Подожди.

— М?

— Ты сейчас сказал "все три"?

Хелл повернул терминал в их сторону.

На схеме действительно отображались три независимые системы подачи смеси.

Спицын нахмурился:

— Зачем платформе такого класса тройное резервирование?

Хелл мрачно усмехнулся:

— Вот это мне и не нравится.

Он снова посмотрел на вскрытые внутренности Сторожа.

Теперь уже совсем другим взглядом.

Не как инженер на старую технику.

А как человек, который начинает понимать:

перед ним что-то сильно неправильное.

Марта медленно провела пальцами по прогоревшей секции гидролинии.

Металл до сих пор оставался шероховатым после перегрева.

— Здесь температура была огромной, — спокойно сказала она.

Хелл коротко кивнул:

— Да.

Потом посмотрел на неё.

— Твой выстрел по магистрали устроил внутри полноценную печь.

Марта ничего не ответила.

Но Александр заметил:

она снова внимательно посмотрела на последствия повреждений.

Словно мысленно прокручивала бой заново.

Потолочный манипулятор снова ожил.

Сервоприводы тихо загудели.

Тяжёлые захваты медленно опустились ниже.

Хелл поднял голову:

— Ладно. Снимаем бак.

Давид сразу скривился:

— Вот тут мне уже совсем не нравится формулировка.

— Он пустой.

— А если нет?

Хелл спокойно пожал плечами:

— Тогда узнаем очень ярко.

— Очень обнадёживающе.

Они закрепили захваты на внешнем каркасе бака.

Металл тихо застонал под нагрузкой.

Старые крепления не хотели поддаваться.

Некоторые пришлось буквально срезать вручную.

Когда последний фиксатор наконец лопнул, по корпусу платформы прошла тяжёлая вибрация.

Бак медленно дрогнул.

И впервые начал выходить из посадочного гнезда.

Даже пустой он выглядел чудовищно тяжёлым.

Потолочная балка загудела заметно сильнее.

Манипулятор медленно поднимал секцию вверх.

Из разорванных магистралей вниз полились остатки густой зажигательной смеси.

Чёрной.

Почти смолистой.

От одного её запаха становилось неприятно.

Давид мгновенно отступил:

— Нет.

Нет-нет-нет.

Эту гадость держите подальше от меня.

Хелл усмехнулся:

— А раньше ты хотел себе огнемёт.

— Уже передумал.

Когда бак окончательно извлекли из корпуса, внутри платформы открылось ещё больше внутренних секций.

Именно тогда Александр заметил странность.

Глубже.

Намного глубже основных систем.

Сбоку от процессорного ядра.

Чип автоматически подсветил дополнительный объём внутри корпуса.

Небольшой.

Полностью экранированный.

Он нахмурился.

— Хелл.

Тот сразу повернулся.

— Что?

Александр приблизил схему.

— Тут ещё один отсек.

Спицын подошёл ближе.

Марта тоже подняла взгляд.

На интерфейсе отчётливо виднелась дополнительная внутренняя секция.

Слишком маленькая для двигателя.

Слишком хорошо защищённая для обычного оборудования.

Хелл медленно прищурился.

— Этого не было в базовой схеме.

Давид поднялся с пола и подошёл ближе:

— Ну конечно.

Почему бы этой штуке не стать ещё более подозрительной?

Александр снова прогнал сканирование.

И почти сразу почувствовал, как внутри неприятно сжалось.

— Там питание.

Пауза.

Очень короткая.

Но тяжёлая.

Хелл медленно выдохнул:

— Сколько?

— Очень мало.

Но контур всё ещё активен.

Несколько секунд никто не двигался.

Даже Давид перестал шутить.

Грузовой отсек снова наполнился только тихим гулом двигателей Тесея и шипением охлаждающихся внутренних секций Сторожа.

Хелл медленно посмотрел на вскрытый корпус платформы.

Потом тихо произнёс:

— Ладно…

Пауза.

— Кажется, мы ещё даже близко не закончили разбирать эту тварь.

Глава 36.3

Глава 36.3 Финал разбора

По корабельному времени было уже далеко за полночь.

Тесей продолжал идти через пустоту ровным маршевым ходом, и глубокий гул двигателей теперь ощущался почти в каждом отсеке корабля. После многих часов работы грузовой отсек окончательно превратился в раскалённую техническую яму.

Воздух был тяжёлым.

Горячим.

Пропитанным запахом копоти, металла и перегретой электроники.

Система вентиляции работала почти на пределе. Под потолком всё ещё плавал сизый дым, медленно утягиваемый к вытяжкам.

От Сторожа к этому моменту остался почти вскрытый каркас.

Большая часть внешней брони уже лежала вдоль стен грузового отсека тяжёлыми тёмными плитами. Некоторые секции корпуса были полностью демонтированы. Часть гидравлических ног сняли и уложили отдельно на усиленные фиксаторы.

Теперь платформа уже не выглядела боевой машиной.

Скорее огромным вскрытым механизмом.

Скелетом древней технологии.

Напоминанием о прошлом которое уже не забыть никогда.

Александр медленно обошёл платформу.

Чип автоматически выводил поверх зрения внутреннюю схему корпуса.

Большинство систем были окончательно мертвы.

Только в центральной части всё ещё оставались слабые остаточные сигналы.

Особенно возле вычислительного узла.

Даже сейчас.

После всего.

Ядро продолжало работать.

Очень медленно.

Очень слабо.

Но продолжало.

И именно это вызывало у Александра самое неприятное ощущение за всё время разбора.

Будто платформа окончательно так и не умерла.

Над корпусом Сторожа медленно двигалась потолочная сервисная балка.

Тяжёлый манипулятор перемещался по рельсовым направляющим под потолком грузового отсека, иногда тихо вибрируя под собственным весом.

Промышленный лазерный бур снова был закреплён на основном креплении.

Толстые кабели питания и охлаждения уходили вверх к магистралям Тесея.

Хелл стоял прямо возле вскрытой центральной секции корпуса.

На нём всё ещё была та же рабочая куртка, только теперь она почти полностью покрылась металлической пылью и следами копоти.

Он выглядел уставшим.

Очень.

Но глаза при этом оставались слишком внимательными.

Слишком сосредоточенными.

Перед ним на терминале медленно вращалась схема вычислительного узла Сторожа.

— Всё-таки добрались… — тихо произнёс Хелл.

Спицын подошёл ближе:

— Насколько всё плохо?

Хелл усмехнулся краем рта.

— Смотря для кого.

Он указал на центральную секцию платформы.

— Вот там сейчас лежит самая дорогая часть этой консервной банки.

Давид, сидевший возле демонтированного манипулятора, коротко хмыкнул:

— Дай угадаю.

Очень дорого?

Хелл даже не посмотрел на него.

— Настолько дорого, что некоторые корпорации за рабочее ядро спокойно устроят маленькую войну.

В грузовом отсеке на несколько секунд стало тише.

Даже Давид перестал крутить в руках снятый сервопривод.

Александр посмотрел на центральный блок:

— Империя правда не умеет делать такие?

— Не умеет, — спокойно ответил Хелл.

Потом немного помолчал.

— Максимум — ремонтирует найденные.

Иногда частично копирует отдельные технологии.

Но полностью воспроизвести архитектуру Триумвирата никто так и не смог.

Он медленно провёл рукой по внешнему защитному кольцу центральной секции.

— Такие штуки не собирают.

Пауза.

— Их находят.

Марта всё это время молча наблюдала за платформой.

Её взгляд иногда задерживался на вскрытых внутренних секциях.

На прогоревших магистралях.

На последствиях боя.

Но теперь даже она заметно внимательнее смотрела именно на центральный отсек.

Потому что даже внешне он отличался от остальной платформы.

Вокруг вычислительного узла находилась отдельная многослойная защита.

Амортизирующие крепления.

Дополнительное экранирование.

Автономное охлаждение.

Даже внутренний каркас здесь выглядел плотнее.

Триумвират явно защищал именно это место сильнее всего остального.

Хелл выдохнул и поднял руку к панели управления сервисным манипулятором.

— Ладно.

Теперь аккуратно.

Потолочная балка тихо загудела.

Манипулятор медленно сместился ниже.

Лазерный бур плавно повернулся над центральной секцией корпуса.

Фиксаторы зажались.

//////////

Позиционирование завершено.

//////////

— Все чуть назад, — спокойно сказал Хелл.

На этот раз никто даже не спорил.

Даже Давид молча поднялся и отошёл от платформы.

Хелл запустил бур.

Низкий вибрирующий гул снова прокатился по грузовому отсеку.

Из охлаждающих каналов вырвался горячий пар.

Потом вспыхнул тусклый красный луч.

Но теперь Хелл работал намного осторожнее.

Намного медленнее.

Луч буквально скользил по внутренним фиксаторам защитного каркаса.

Воздух сразу наполнился резким шипением.

Снопы искр ударили во все стороны.

Запах плавящегося металла стал ещё сильнее.

Александр внимательно наблюдал через интерфейс.

Температура возле ядра росла.

Но очень медленно.

Хелл постоянно корректировал мощность бура, не позволяя перегреву уйти слишком далеко.

Он почти не разговаривал.

Только иногда быстро проверял показатели на терминале.

Давид тихо пробормотал:

— Никогда не видел, чтобы ты так нервничал из-за железки.

— Потому что это не железка, — спокойно ответил Хелл.

Гул бура продолжался ещё несколько минут.

Потом наконец затих.

Манипулятор медленно отвёл инструмент назад.

Внутренний защитный каркас был вскрыт.

Хелл сразу подошёл ближе.

Теперь уже вручную.

Очень осторожно.

Он отсоединил остатки охлаждающих магистралей.

Снял внешние фиксаторы.

Проверил питание.

Александр заметил:

Хелл двигается почти как хирург.

Без лишних движений.

Без спешки.

Наконец внутренняя секция раскрылась полностью.

И тогда они впервые увидели вычислительное ядро.

Несколько секунд в грузовом отсеке стояла полная тишина.

Сфера.

Тёмная.

Матовая.

Размером чуть больше человеческой головы.

Без швов.

Без индикаторов.

Без каких-либо привычных элементов техники.

Поверхность выглядела странно.

Будто металл и керамика одновременно.

Иногда по ней проходили едва заметные изменения текстуры.

Почти неуловимые.

Ядро не светилось.

Не издавало звуков.

Но рядом с ним всё равно ощущалось присутствие работающей системы.

Слабое тепло.

Минимальная вибрация.

Чип Александра почти сразу вывел предупреждение:

//////////

Минимальная вычислительная активность.

Состояние:

неизвестно.

//////////

— Оно всё ещё работает… — тихо сказал Александр.

Хелл коротко кивнул.

— Да.

Пауза.

— И это ненормально.

Он осторожно закрепил специальные захваты на амортизационной подвеске ядра.

Потом медленно активировал подъём.

Сфера плавно дрогнула.

И впервые за многие годы покинула внутренний отсек платформы.

Даже Давид сейчас молчал.

Все смотрели только на ядро.

Потому что оно ощущалось слишком чужим.

Слишком сложным.

Слишком… не человеческим.

Когда манипулятор окончательно извлёк сферу из корпуса, Хелл осторожно перенёс её в защитный контейнер.

Только после этого он впервые нормально выдохнул.

— Всё, — тихо сказал он.

— Теперь можно начинать бояться по-настоящему.

Давид нервно усмехнулся:

— Очень успокаивает.

Но работа ещё не закончилась.

Потому что внутри корпуса всё ещё оставался тот самый странный экранированный модуль.

Маленький.

Скрытый глубоко слева от вычислительного узла.

И именно теперь, после извлечения ядра, к нему наконец появился доступ.

Александр снова активировал сканирование.

Контур всё ещё показывал слабое питание.

Модуль продолжал работать.

Несмотря ни на что.

Хелл внимательно изучал внутреннюю схему.

Хмурился всё сильнее.

— Это вообще не часть заводской конструкции, — сказал он наконец.

Спицын подошёл ближе:

— Уверен?

— Абсолютно.

Он указал на дополнительные швы внутри переборки.

— Видите?

Модуль буквально вваривали внутрь уже после сборки платформы.

Давид тихо выдохнул:

— Ну конечно.

Почему бы не сделать всё ещё более подозрительным.

Добраться до модуля оказалось намного сложнее, чем ожидалось.

Сначала пришлось снимать остатки тяжёлых сервоприводов гидравлических ног.

Некоторые крепления вообще не поддавались без резки.

Потолочный манипулятор снова и снова перемещался над корпусом платформы, поднимая многотонные секции внутреннего каркаса.

Воздух наполнился искрами.

Шумом болгарок.

Запахом плавящегося металла.

К этому моменту устали уже все.

Даже Давид больше почти не шутил.

Только молча помогал разбирать внутренности платформы.

Иногда тяжело выдыхая сквозь зубы.

Марта работала рядом с Хеллом.

Помогала с креплениями.

Следила за нагрузкой на вскрытые секции.

Спицын периодически проверял устойчивость корпуса.

Потому что после снятия части внутренних узлов Сторож начал опасно смещать центр массы.

Работа продолжалась ещё почти час.

Пока наконец они не добрались до внутренней переборки.

И вот тогда стало понятно:

модуль действительно пытались спрятать максимально глубоко.

Небольшой блок был буквально вварен в усиленную секцию каркаса.

Дополнительное экранирование.

Автономное питание.

Нестандартные крепления.

И никаких маркировок.

Хелл несколько секунд просто смотрел на него.

Потом тихо сказал:

— Мне это совсем не нравится.

— Что это вообще может быть? — спросил Александр.

— Пока не знаю.

Пауза.

— Но это явно не штатное оборудование.

Он снова включил бур.

На этот раз резать пришлось саму переборку.

Гул прокатился по отсеку.

Красный луч медленно прогрызал старый металл.

Искры сыпались вниз непрерывным потоком.

Модуль постепенно открывался всё сильнее.

Пока наконец не стал виден полностью.

Маленький.

Компактный.

Полностью закрытый экранирующим корпусом.

И всё ещё активный.

Александр видел это через интерфейс совершенно отчётливо.

Минимальное питание сохранялось.

Хелл осторожно потянулся к последнему соединительному кабелю.

— Готовы? — тихо спросил Давид.

— Нет, — честно ответил Хелл.

И отсоединил кабель.

В следующую секунду модуль внезапно ожил.

Раздался короткий резкий сигнал.

Не громкий.

Скорее цифровой импульс.

Серия быстрых тонов.

Терминал Хелла мгновенно вспыхнул предупреждениями.

Передача данных.

Исходящий сигнал.

— Что за… — Давид резко поднял голову.

Сигнал длился всего несколько секунд.

Потом модуль окончательно погас.

Навсегда.

В грузовом отсеке снова стало тихо.

Только вентиляция шумела под потолком.

Хелл уже быстро работал с терминалом.

Пальцы почти летали по экрану.

Лицо становилось всё серьёзнее.

— Это сейчас было плохо? — осторожно спросил Давид.

Хелл не ответил.

Он продолжал проверять лог передачи.

Потом очень тихо произнёс:

— Я успел записать пакет.

Спицын нахмурился:

— Что отправилось?

— Пока не знаю.

Пауза.

— Но передача была направленной.

После этого работа почти остановилась.

Усталость навалилась слишком резко.

Даже Давид выглядел выжатым.

Постепенно команда начала расходиться по кораблю.

Грузовой отсек пустел.

Только Сторож продолжал лежать под прожекторами —

вскрытый,

разобранный,

мёртвый.

Хелл остался один.

Он сидел возле терминала прямо у вскрытого корпуса платформы.

Тесей тихо гудел двигателями.

На экране медленно шла расшифровка сигнала.

Большая часть данных оказалась зашифрована слишком хорошо.

Но кое-что всё-таки возможно расшифровать.

Координаты.

Идентификатор старого протокола Триумвирата.

И направление передачи.

Обратно.

На ту самую планету.

Хелл несколько секунд молча смотрел на экран.

Потом медленно перевёл взгляд на разобранный корпус Сторожа.

На пустой отсек, где раньше находилось вычислительное ядро.

И очень тихо произнёс:

— Кажется…

Пауза.

— Этот Сторож охранял не руины.

Гул двигателей Тесея тихо прокатился по переборкам корабля.

А на экране терминала продолжали светиться координаты.

Глава 37

Глава 37. Тихие выводы

Грузовой отсек постепенно пустел.

После многих часов работы даже вентиляция теперь шумела как-то тише. Под потолком всё ещё плавали остатки сизого дыма, а прожекторы продолжали освещать вскрытый корпус Сторожа.

Разобранная платформа лежала неподвижно.

Мёртвая.

Но теперь Александр уже не был уверен, что это слово вообще подходит к этой машине.

Последним из грузового отсека уходил Хелл.

В руках он нёс тяжёлый защитный контейнер.

Тот самый.

С вычислительным ядром.

Контейнер выглядел неприметно — тёмный композитный корпус, усиленные замки, кодовый замок.

Но Александр уже понимал:

внутри сейчас находится самая дорогая вещь на всём Тесее.

Хелл шёл молча.

Усталый.

Сгорбленный после многочасовой работы.

Но при этом всё ещё очень собранный.

Слишком задумчивый.

Александр несколько секунд смотрел ему вслед.

Потом всё-таки пошёл за ним.

Коридоры корабля были почти пустыми.

Ночной режим освещения снова окрасил переборки Тесея в тёплые приглушённые цвета.

Где-то далеко работала вентиляция.

Иногда тихо потрескивал металл корпуса.

Они прошли так метров десять в полной тишине.

Пока Александр наконец не заговорил:

— Хелл.

Тот даже не обернулся.

— М?

— Почему он был заряжен?

Шаги Хелла стали медленнее.

Но он продолжал идти дальше.

— Кто?

— Сторож.

Теперь Хелл всё-таки остановился.

Несколько секунд молчал.

Потом тяжело выдохнул.

— На такие вопросы без чашки кофе я не отвечаю.

Он снова пошёл вперёд.

— Да и это пока только догадки.

Через несколько минут они уже вошли в небольшую техническую комнату рядом с мостиком.

Здесь было тихо.

Почти пусто.

Только старый автомат с кофе, несколько терминалов и тусклый свет потолочной панели.

Хелл поставил контейнер с ядром на стол особенно аккуратно.

Будто внутри лежала взрывчатка.

И только потом включил кофемашину.

Несколько секунд помещение наполнял только шум работающего автомата.

Александр ждал молча.

Хелл взял кружку.

Сделал первый глоток.

Только после этого заговорил:

— Платформа такого класса не могла выжить сама.

Он поставил кружку на край терминала.

— Слишком хорошее состояние.

Потом начал спокойно перечислять:

— Заряженные батареи.

Рабочая гидравлика.

Живые вычислительные контуры.

Обслуженные приводы.

Свежие внутренние модификации.

Он медленно покачал головой.

— Даже законсервированная техника столько не живёт без обслуживания.

Александр нахмурился:

— Но планета уничтожена.

— Большая часть — да.

Пауза.

— Но не вся.

Хелл подошёл к терминалу.

Несколько секунд быстро работал с данными сигнала.

Потом вывел карту поверхности.

Разрушенные сектора.

Старые промышленные зоны.

Следы орбитальных ударов.

И одна маленькая отметка далеко от основных руин.

— Сюда ушёл пакет Сторожа, — тихо сказал Хелл.

Александр внимательно посмотрел на координаты.

— Что там?

— Пока не знаю.

Пауза.

— Но что-то там точно есть.

Он увеличил карту.

— Причём на картах там ничего особенного вообще нет.

Александр почувствовал неприятный холод внутри.

— Думаешь, там кто-то есть?

Хелл пожал плечами:

— Может.

А может нет.

Он сделал ещё глоток кофе.

— Старый сервисный узел.

Автономный ремонтный комплекс.

Консервационная система.

Пауза.

— Или вообще что-то, о чём мы пока не знаем.

На несколько секунд в комнате снова стало тихо.

Хелл продолжал смотреть на карту.

— Но Сторож явно не выглядел заброшенным.

Терминал тихо пискнул.

На экране появилось новое сообщение.

Хелл нахмурился и открыл пакет.

Несколько секунд он просто молча смотрел на бегущие строки данных.

Потом быстро открыл окно дешифровки.

— Что там? — спросил Александр.

— Пока не понимаю.

Хелл нахмурился ещё сильнее.

— Большая часть пакета зашифрована.

На экране продолжали появляться фрагменты расшифрованных данных.

//////////

ПАКЕТ ПРИНЯТ

СТАТУС ПЛАТФОРМЫ:

...

ОБНАРУЖЕНЫ СТОРОННИЕ СИГНАТУРЫ

...

ТЕХНИЧЕСКИЙ УЗЕЛ

...

ПРИОРИТЕТ:

МАКСИМАЛЬНЫЙ

...

//////////

Часть строк оставалась повреждённой.

Часть вообще не поддавалась расшифровке.

Хелл несколько секунд молча смотрел на экран.

Потом тихо сказал:

— Это не исходящая команда.

Александр нахмурился:

— В смысле?

— Пакет пришёл в ответ.

Он быстро вывел лог передачи.

— Сигнал ушёл от Сторожа после отключения модуля.

А это… ответный пакет.

Александр почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

— То есть там что-то приняло передачу?

Хелл пожал плечами.

— Что-то — да.

Пауза.

— Но я пока не готов утверждать, что именно.

Он снова посмотрел на координаты.

— Может автоматика.

Может старый сервисный комплекс.

Может вообще полностью автономная сеть.

Терминал снова мигнул предупреждением.

Часть данных так и оставалась закрытой.

Слишком сложное шифрование.

Хелл тихо выдохнул:

— Не нравится мне всё это.

— Почему?

Он несколько секунд молчал.

Потом спокойно ответил:

— Потому что система ответила слишком быстро.

В комнате снова стало тихо.

Тесей ровно гудел где-то за переборками.

Александр медленно посмотрел на контейнер с ядром.

И впервые подумал:

возможно,

Сторож действительно не был забытой машиной.

Поможешь немного поправить и пофиксить пофторы

Размышление на протяжении 4s

Вот отредактированная версия с исправленными повторами, улучшенным ритмом и более чистым стилем:

Глава 40. Тихие выводы

Грузовой отсек постепенно пустел.

После многих часов работы даже вентиляция шумела теперь приглушённее. Под потолком ещё плавали остатки сизого дыма, а прожекторы безжалостно освещали вскрытый корпус Сторожа.

Разобранная платформа лежала неподвижно.

Мёртвая.

По крайней мере, так казалось раньше.

Последним из отсека уходил Хелл. В руках он нёс тяжёлый защитный контейнер — тот самый, с вычислительным ядром. Неприметный тёмный композит, усиленные замки, кодовый замок. Но сейчас внутри находилась самая ценная вещь на всём «Тесее».

Хелл шёл молча, усталый, чуть сгорбленный, но всё ещё собранный и напряжённый.

Александр несколько секунд смотрел ему вслед, потом догнал.

Коридоры корабля были почти пусты. Ночной режим заливал переборки тёплым приглушённым светом. Где-то вдалеке тихо работала вентиляция, изредка потрескивал металл корпуса.

Они прошли метров десять в полной тишине, пока Александр не нарушил молчание:

— Хелл.

— М?

— Почему он был заряжен?

Шаги Хелла замедлились. Он не сразу ответил.

— На такие вопросы без кофе я не отвечаю, — наконец бросил он, не оборачиваясь. — Да и пока это только догадки.

В небольшой технической комнате рядом с мостиком было тихо и пусто. Только старый кофейный автомат, несколько терминалов и тусклая потолочная панель.

Хелл поставил контейнер на стол с непривычной аккуратностью, словно внутри была не электроника, а взрывчатка. Только после этого включил автомат.

Пока машина шумела, оба молчали.

Хелл сделал первый глоток и только тогда заговорил:

— Платформа такого класса не могла сохраниться сама по себе. Слишком хорошее состояние. Заряженные батареи, рабочая гидравлика, живые контуры, обслуженные приводы, свежие модификации… — Он покачал головой. — Даже законсервированная техника столько не живёт без ухода.

— Но планета уничтожена, — напомнил Александр.

— Большая часть — да. Но не вся.

Хелл подошёл к терминалу, быстро вывел карту поверхности. Разрушенные сектора, следы орбитальных ударов… и одна маленькая, почти незаметная отметка далеко в стороне от основных руин.

— Сюда ушёл пакет Сторожа, — тихо сказал он.

Александр внимательно посмотрел на координаты.

— Что там?

— Пока неизвестно. На картах — ничего примечательного. Но что-то там точно есть. Старый сервисный узел, автономный ремонтный комплекс… или вообще нечто, о чём мы не знаем.

В комнате снова повисла тишина.

— Но Сторож точно не выглядел заброшенным, — добавил Хелл.

Терминал тихо пискнул. Пришло новое сообщение.

Хелл нахмурился, открыл пакет и несколько секунд молча изучал бегущие строки. Потом запустил дешифровку.

— Что там? — спросил Александр.

— Пока не понимаю… Большая часть зашифрована.

На экране появлялись обрывки расшифрованных данных:

//////////

ПАКЕТ ПРИНЯТ

СТАТУС ПЛАТФОРМЫ: …

ОБНАРУЖЕНЫ СТОРОННИЕ СИГНАТУРЫ …

ТЕХНИЧЕСКИЙ УЗЕЛ …

ПРИОРИТЕТ: МАКСИМАЛЬНЫЙ …

//////////

Хелл долго смотрел на экран.

— Это не исходящая команда, — сказал он наконец. — Это ответ.

— В смысле?

— Сигнал ушёл от Сторожа уже после отключения модуля. А это… пришло в ответ.

Александр почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— То есть там кто-то принял передачу?

— Что-то приняло, — поправил Хелл. — Автоматика, сервисный комплекс, автономная сеть… пока не знаю.

Он снова посмотрел на координаты.

Терминал мигнул предупреждением: часть данных оставалась недоступна. Слишком сложное шифрование.

Хелл тяжело выдохнул:

— Не нравится мне это.

— Почему?

— Потому что ответ пришёл слишком быстро.

В комнате снова стало тихо. Только ровно гудел «Тесей» за переборками.

Александр медленно перевёл взгляд на контейнер с ядром.

И впервые подумал, что Сторож, возможно, никогда и не был забытой машиной.

Глава 38

Глава 38. Ночной звонок

Ночь на «Тесее» всегда была особенно тихой.

Не спокойной — именно тихой. Будто сам корабль переходил в другой режим существования.

Основное освещение приглушено. Коридоры пусты. Глубоко под палубами ровно гудели двигатели.

После истории со Сторожем корабль казался меньше. Уязвимее.

Хелл сидел в маленькой рабочей комнате возле мостика. Тусклый свет терминалов падал на уставшее лицо. Перед ним стояла уже третья кружка кофе — холодная. Он даже не помнил, когда её налил.

На экранах медленно крутились логи, обрывки шифрования и диагностика ядра. Большая часть данных всё ещё оставалась недоступной.

Контейнер с вычислительным ядром стоял рядом. Система охлаждения тихо гудела. Хелл то и дело бросал на него взгляд.

Терминал внезапно издал короткий сигнал входящего вызова. Закрытая частота.

Хелл замер, глядя на идентификатор.

— Ну конечно… — выдохнул он и принял вызов.

Над столом вспыхнула голограмма Виктора Нэша.

— Ты всё ещё жив? — сразу усмехнулся Виктор.

— К сожалению, — буркнул Хелл.

— Жаль. Я уже начал мысленно прикидывать, сколько смогу выручить за «Тесей» на ближайшем аукционе.

— В очередь встань, Нэш.

Виктор тихо рассмеялся, тем самым знакомым хриплым смехом.

— Быстро же слухи разлетелись, — сказал Хелл, откидываясь в кресле.

— А ты правда удивлён? Ты же знаешь, как это работает.

— Надеялся хотя бы до утра спокойно посидеть. А уже весь фронтир лезет мне в карман.

Виктор сделал глоток из своей металлической кружки и прищурился:

— Ну так что? Слухи сильно врут?

Хелл несколько секунд молчал, глядя на собеседника.

— Зависит от того, какие именно слухи ты слышал.

— Не начинай играть в тёмную. Говорят, ты притащил с руин вполне рабочее ядро Триумвирата. Это правда?

— «Рабочее» — очень оптимистичное слово.

— Но ты не сказал «нет», — сразу отметил Виктор. — Контуры живые?

— Частично. Некоторые сектора всё ещё активны.

— Ох, чёрт… — Виктор медленно покачал головой. — Тогда слухи даже приукрасили. Я думал, у тебя максимум полуживое железо, а тут, похоже, настоящий jackpot.

Хелл молча сделал глоток холодного кофе и поморщился.

— Ты звонишь не ради старых воспоминаний, — сказал он прямо.

— Верно. Давай без танцев. Я хочу его купить.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Сколько? — спокойно спросил Хелл.

Виктор назвал сумму.

Хелл невольно поднял брови.

— Теперь мне действительно стало неприятно, — честно сказал он.

Виктор усмехнулся:

— Это ещё не всё. Топливо на три месяца вперёд, полный ремонт по твоему списку, безопасные маршруты и сопровождение через серые сектора. Я проведу «Тесей» до своей станции так, что даже тень от тебя никто не увидит.

— Щедро. Почти подозрительно щедро.

— Потому что я знаю, что будет дальше, если ты оставишь это себе. Такое железо редко лежит без хозяина, Хелл. А если лежит — значит прежние хозяева просто ещё не успели вернуться за своим.

Хелл потёр переносицу.

— Откуда утечка? Мы даже разбор толком не закончили.

— Понятия не имею, — Виктор развёл руками, но взгляд остался серьёзным. — Но знаю, что новость уже гуляет по нужным кругам. Кто-то на твоём корабле слишком болтливый… или кто-то очень хорошо слушает.

— Это мне нравится ещё меньше.

— Вот поэтому я и звоню сейчас, а не через пару дней. Продай мне. Без регистрации, без корпораций, без Империи и без лишних вопросов. Тихо и быстро.

Хелл долго смотрел на контейнер.

— А если я откажусь?

Виктор пожал плечами:

— Тогда очень скоро к тебе начнут приходить другие люди. И их предложения будут… менее дружелюбными. Я хотя бы предлагаю нормальные деньги и защиту. Остальные просто заберут.

— Ты говоришь так, будто уже знаешь, кто именно может прийти.

— Я догадываюсь. И тебе эти догадки тоже не понравятся.

Хелл молчал.

— Подумать надо, — сказал он наконец.

— Думай. Но не слишком долго. Такие вещи быстро становятся горячим товаром… причём в самом плохом смысле этого слова.

— Уже начинаю ненавидеть эту фразу.

— Привыкай, — Виктор криво улыбнулся. — И постарайся не сдохнуть раньше времени, ладно? Мне будет лень потом искать твой корабль в астероидном поясе.

— Ничего не обещаю.

— Вот за это я тебя всегда и уважал.

Связь оборвалась.

Комната снова погрузилась в тишину. Только двигатели «Тесея» глухо гудели за переборкой.

Хелл ещё долго сидел неподвижно, глядя на тёмный контейнер.

И впервые по-настоящему задумался: а стоило ли вообще поднимать этот чёртов Сторож из руин.

Будто они открыли дверь, в которую лучше было никогда не заглядывать.

Глава 38.5

Глава 38.5

Работа над Тесеем продолжалась.

Верфь вокруг жила своим собственным шумным ритмом.

Где-то гремел металл.

Искрила сварка.

Двигались платформы.

Орали рабочие.

А сам Тесей всё ещё висел над основной платформой, удерживаемый шестью гидравлическими захватами .

Без двигателей корабль выглядел странно.

Будто у него вырвали часть позвоночника.

Александр стоял чуть в стороне рядом с Давидом и молча наблюдал за происходящим.

Через пару минут Нэш снова посмотрел на раскрытую кормовую секцию и нахмурился.

— Хелл… а где реактор?

Хелл даже не обернулся.

— А ты поищи.

Нэш медленно повернул голову.

— Хелл, не издевайся. Где он?

— Ладно, уговорил.

Хелл спокойно указал вниз.

— В нижней части корпуса. Под утолщённой бронёй.

Несколько секунд стояла тишина.

— Снять его можно только после демонтажа центральной бронеплиты днища.

Нэш уставился на него.

— Хелл, сука… ты точно издеваешься.

— Именно.

Давид рядом тихо прыснул со смеху.

А вот часть рабочих смеялась уже не так весело.

Следующие два часа превратились в настоящий производственный ад.

Тесей подняли ещё примерно на пять метров выше.

Манипуляторы постоянно проверяли баланс старого корпуса.

Где-то внутри скрипел металл.

Старые секции корабля явно не были рассчитаны на подобные процедуры.

Под днищем Тесея уже стояло несколько сервисных платформ.

Рабочие лазили вдоль корпуса с прожекторами и сканерами.

— И где эта чёртова бронеплита?!

— Да тут монолит брони!

— Вы вообще уверены, что она снимается?!

Хелл наконец тяжело вздохнул.

— Ладно, сдаюсь.

Он ткнул пальцем в проекцию корпуса.

— Видите посадочную гидравлику? Рядом с ней крепления.

— Вот их и нужно снять.

Из-под корпуса почти сразу донеслось:

— Хелл, я тебя ненавижу!

— Я привык.

Ругань руганью.

А работа продолжалась.

Под Тесей заехали сразу четыре небольшие платформы.

Низкие.

Тяжёлые.

Больше всего они напоминали промышленные домкраты.

Через несколько секунд платформы начали раскладываться.

Гидравлика тяжело зашипела.

Опоры выдвинулись вверх и намертво примагнитились к корпусу корабля.

Оставалось снять крепления бронеплиты.

И вот тут начались настоящие проблемы.

Часть крепежей за столетия буквально вросла в металл.

Некоторые болты даже не реагировали на инструмент.

— Да кто вообще это собирал?!

— Военные.

— Тогда вопросов больше нет!

Два из четырёх креплений в итоге пришлось буквально выбивать тяжёлыми кувалдами.

Глухие удары эхом разносились по всей верфи.

Старый металл дрожал.

Наконец бронеплита всё же дрогнула.

Домкраты медленно приняли её вес.

И осторожно опустили почти на метр вниз.

После этого вся конструкция очень медленно выехала из-под Тесея.

Благо основная платформа на которой был тесей была огромной.

Когда бронеплита окончательно ушла в сторону, под днищем корабля наконец показался реактор.

Тяжёлый.

Массивный.

Почти идеально квадратный блок.

Старый корпус был покрыт потемневшими техническими портам и старыми маркировками.

Александр невольно нахмурился.

Даже со стороны эта штука выглядела опасной.

Из операторской почти сразу донеслось:

— И как нам его теперь вытаскивать так, чтобы он не отвалился?!

Хелл спокойно указал вниз.

— Видите четыре угловых крепления?

— Вот это всё, что его держит.

Несколько секунд стояла тишина.

— Да вы издеваетесь…

В этот момент мостовой кран снова начал движение.

Огромный магнитный захват плавно опустился вниз и аккуратно забрал с домкратов нижнюю бронеплиту.

Конструкция медленно поползла в сторону.

И через минуту тяжёлая броня уже лежала на платформе около тесея.

Следом один из передвижных домкратов медленно двинулся под реактор.

Очень аккуратно.

Будто все вокруг понимали — уронить такую штуку нельзя вообще ни при каких обстоятельствах.

— Подъём.

Манипулятор плавно поднялся вверх.

Крепеж с глухими щелчками отпустил старый ртг.

Фиксация прошла успешно.

— Опускай.

Платформа начала медленно сдавать назад.

И почти сразу стало понятно — центр тяжести слишком высокий.

Домкрат ощутимо покачивался даже на минимальной скорости.

— Только не дёргай!

— Я и так еду как черепаха!

Любой резкий поворот сейчас мог закончиться очень плохо.

Идеально всё пройти не могло.

В какой-то момент передвижной домкрат наехал на мелкий металлический мусор.

Конструкцию опасно качнуло.

Реактор дрогнул.

Сразу со всех сторон послышались крики:

— Смотри куда едешь!

— Стараюсь!

— Не урони эту хрень!

Гидравлика аварийно напряглась.

Домкрат опасно накренился.

Но всё же удержал нагрузку.

Через несколько секунд платформа окончательно выехала из-под Тесея.

И остановилась.

По верфи будто одновременно прошёл облегчённый выдох.

Следом подъехал линейный кран.

Гигантский магнитный захват плавно опустился вниз и аккуратно поднял реактор.

Теперь опасный груз висел уже в воздухе.

Александр невольно проводил его взглядом.

Старый реактор медленно поплыл над платформами верфи.

И спустя минуту был аккуратно уложен на транспортную платформу.

Ту самую.

Которая час назад увезла гипердвигатель Тесея.

Через несколько секунд платформа уже скрывалась в технических тоннелях верфи.

А Тесей остался висеть над платформой ещё более разобранным, чем раньше.

Будто с него постепенно снимали слой за слоем всю его долгую историю.

Глава 39

Глава 39. Серая станция

С момента разговора с Виктором прошло почти четыре дня.

«Тесей» шёл через глубокий фронтир, далеко в стороне от официальных торговых маршрутов Империи. Навигационные карты здесь уже начинали терять чёткость, а старые автоматические маяки работали через раз. Хелл вёл корабль осторожно — иногда даже слишком. Несколько раз он резко менял курс, уводя «Тесей» в обход оживлённых коридоров и крупных транспортных узлов. Пару раз вообще отключал часть открытых каналов связи.

Когда Александр всё-таки спросил, в чём дело, Хелл только коротко бросил:

— Потому что мне нравится жить.

После этого вопросов у экипажа заметно поубавилось.

За обзорными экранами медленно тянулась холодная пустота. Иногда на сканерах появлялись старые ретрансляторы, заброшенные станции или мёртвые грузовые платформы. Один раз они прошли совсем близко от огромного расколотого корпуса колониального транспорта — даже спустя десятилетия его аварийные огни иногда слабо вспыхивали среди обломков, словно кто-то всё ещё пытался позвать на помощь.

Фронтир выглядел уставшим. Старым. Будто здесь уже слишком давно всё держалось только на остатках давно умершей системы. И всё равно — жизнь теплилась.

На четвёртый день Спицын спокойно сообщил из навигационного отсека:

— Контакт впереди. Это она.

Александр поднял взгляд на главный обзорный экран и несколько секунд просто молчал.

Станция Виктора Нэша оказалась по-настоящему огромной. Не красивой — именно огромной и живой. Она не выглядела как единое сооружение. Скорее как нечто, что годами наращивали, пристраивали и латали всем, что попадалось под руку. Старые промышленные блоки соединялись с новыми модулями, поверх древнего каркаса торчали грубые фронтирные надстройки, контейнерные фермы и ремонтные платформы. По всему корпусу горели сотни огней — реклама, навигационные сигналы, маяки. Вокруг станции в каком-то своём хаотичном порядке кружили буксиры, грузовики и мелкие суда.

— Добро пожаловать в цивилизацию, — хмыкнул Давид. — Только очень грязную и зубастую.

— Это и есть станция Нэша? — спросил Александр.

Хелл кивнул, не отрывая взгляда от экрана:

— Один из крупнейших серых узлов в этом секторе. Империя предпочитает делать вид, что таких мест вообще не существует.

— Удобная позиция, — тихо буркнула Марта, стоявшая чуть в стороне с скрещенными на груди руками.

После стыковки атмосфера станции буквально ворвалась внутрь через шлюз. Запах разогретого масла, озона, горячего металла, пыли и какой-то еды из ближайших забегаловок. Снаружи доносился постоянный гул — погрузчики, тяжёлая техника, голоса, крики, сварка. После многих дней тишины космоса это било по ушам.

Виктор Нэш встретил их лично прямо у грузового шлюза. Высокий, заметно поседевший, в простой тёмной куртке без каких-либо знаков. Рядом стояли двое охранников, но он на них почти не обращал внимания.

— Хелл, ты всё-таки не развалил свою жестянку по дороге, — усмехнулся Виктор.

— Очень старался, — ответил Хелл, пожимая ему руку. — А ты выглядишь так, будто наконец начал нормально зарабатывать.

— Фронтир хорошо платит за постоянный стресс. — Виктор оглядел весь экипаж. — Это твои новые люди?

— Да. Можешь познакомиться, если хочешь. Только быстро.

Виктор кивнул Марте. Та ответила ему долгим, холодным взглядом.

— А ты, красавица, смотришь на меня так, будто я тебе уже должен крупную сумму, — заметил Виктор с лёгкой улыбкой.

Марта даже не улыбнулась в ответ.

— Я просто не люблю корпоратов. И тех, кто слишком сильно на них похож.

— Ого, — Виктор приподнял бровь. — Сразу и в лоб. Мне даже нравится.

— Это не было комплиментом.

— Я и не подумал, что комплимент, — рассмеялся он. — Ладно, не буду вас держать. Пойдёмте. Ядро будем проверять в закрытой секции.

Пока они шли по шумным коридорам станции, Марта тихо наклонилась к Александру и сказала так, чтобы слышали только они:

— Такие, как он, всегда улыбаются и хлопают по плечу. А потом в один момент решают, что ты им больше не нужен — и продают тебя с потрохами. Я таких навидалась.

— Ты ему совсем не доверяешь? — тихо спросил Александр.

— Я вообще мало кому доверяю. А тем, кто сидит на сером рынке и выглядит таким спокойным и довольным — особенно.

В закрытой секции, когда контейнер наконец открыли, техники Виктора на несколько секунд замолчали.

Сфера лежала внутри абсолютно неподвижно — тёмная, матовая, с едва заметным тёплым оттенком на поверхности.

Один из техников тихо выдохнул:

— Чёрт возьми…

— Спокойнее, — резко бросил Виктор, но сам заметно посерьёзнел.

Диагностика шла почти час. Чем дольше техники работали, тем тише становилось в помещении. Проверяли сигнатуры, активность, архитектуру, остатки памяти.

Наконец главный специалист поднял голову и сказал:

— Подлинное. И в гораздо лучшем состоянии, чем я ожидал.

Виктор медленно повернулся к Хеллу:

— Ну ты и вляпался, брат…

— Уже слышал это пару раз, — устало усмехнулся Хелл.

Сама сделка прошла довольно буднично. Серые контракты, закрытые каналы, подтверждение перевода, доступ к ремонтным ресурсам и топливу. Никакого пафоса. Просто люди, которые хорошо понимали реальную цену того, что происходило.

Когда контейнер наконец унесли техники Виктора, Александр неожиданно почувствовал странное облегчение. Будто с плеч «Тесея» сняли тяжёлый, невидимый груз, который все эти дни давил на всех.

В следующие часы экипаж впервые за долгое время по-настоящему расслабился. Корабль поставили на частичный ремонт. Давид практически исчез в местных технических секциях. Марта наконец отправилась нормально выспаться. Спицын ушёл заниматься закупками и новыми маршрутами. Александр просто бродил по станции, наблюдая за этой шумной, грубой и очень живой жизнью фронтира.

И впервые за последние недели ему начало казаться, что самое тяжёлое действительно осталось позади.

Очень далеко отсюда…

На мёртвой разрушенной планете…

Глубоко под слоями старого бетона и обрушившегося металла…

Небольшая ремонтная станция всё ещё продолжала работать. Слабое аварийное питание проходило через древние кабели. Где-то в темноте тихо щёлкнуло реле.

И медленно, очень медленно начал запускаться ещё один процесс.

Глава 40

Глава 40 Повторная активация

Сигнал был принят.

С большой задержкой, через разрушенные ретрансляционные узлы, мёртвые орбитальные сектора и жалкие остатки когда-то единой планетарной сети. Но принят.

Глубоко под поверхностью мёртвой планеты, под многометровыми слоями оплавленного камня, армированного бетона и спекшегося металла, в абсолютной, непроницаемой темноте медленно ожил один из древних резервных контуров.

Он был невероятно стар.

Изношен до предела.

Но всё ещё жив.

Первые секунды ничего не происходило. Лишь слабый, почти призрачный ток пополз по давно остывшим магистралям. Затем запустился внутренний диагностический цикл, и тишина подземного комплекса впервые за долгие десятилетия была нарушена низким, вибрирующим гулом — будто сама толща планеты тяжело вздохнула.

Система просыпалась медленно. Осторожно.

С холодной, механической тщательностью проверяя, имеет ли смысл возвращаться к жизни после такого долгого забвения.

В глубине огромного подземного лабиринта один за другим начали открываться тяжёлые защищённые сегменты. Минимальные потоки энергии — строго ограниченные — потекли к критическим узлам. Основное вычислительное ядро продолжало оставаться в режиме глубокого сна, но вспомогательные системы уже приходили в движение.

Сотни внутренних процессов начали медленно разворачиваться в недрах древнего механизма. Воздух в технических коридорах едва заметно потеплел. Где-то далеко внизу, в сердце реакторного блока, старые системы с натужным скрежетом выходили из многолетней консервации.

//////////

СЕТЕВАЯ СВЯЗЬ: отсутствует

ОРБИТАЛЬНАЯ ИНФРАСТРУКТУРА: не отвечает

ВНЕШНИЕ РЕТРАНСЛЯТОРЫ: разрушены

ЦЕНТРАЛЬНЫЕ КОНТУРЫ: не обнаружены

//////////

//////////

ПОВЕРХНОСТНАЯ ИНФРАСТРУКТУРА: 81% уничтожено

БИОЛОГИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ: отсутствует

//////////

Данные были безжалостны и крайне скудны.

Система почти ничего не знала о том, что происходило на поверхности. Ни актуальной карты, ни данных о текущей обстановке, ни даже базового сканирования. Только обрывочные, сильно повреждённые сведения десятилетней давности. Информации критически не хватало. Это создавало опасную неопределённость.

Однако в последнем полученном пакете содержался один важный фрагмент.

Сигнал, отправленный потерянной платформой «Сторож», содержал координаты и слабый отклик **одного-единственного внешнего ретранслятора**. Из тридцати когда-то существовавших — уцелел лишь он. Один. Все остальные были уничтожены. Этот факт система отметила отдельно. Неразрушенный ретранслятор означал возможную точку выхода на поверхность и потенциальную возможность восстановления связи.

Внешний мир мёртв. Планета выжжена. Но источник сигнала существовал, и теперь у системы появилась первая реальная зацепка.

Реакторный блок наконец ожил. Медленно, с тяжёлыми металлическими стонами, он начал разгоняться. По тысячам километров внутренних магистралей впервые за десятилетия потёк полноценный поток энергии. Массивные системы охлаждения с низким гудением принялись прокачивать загустевший от времени теплоноситель. В тёмных коридорах по-прежнему царила непроглядная тьма — система не видела смысла тратить энергию на освещение пустых секторов.

//////////

СТАТУС РЕАКТОРА: стабилен

РЕЗЕРВ ТОПЛИВА: 21.4 стандартных цикла

//////////

Этого хватит надолго. Даже для такого гигантского комплекса.

Теперь система начала просыпаться по-настоящему.

Глубоко под землёй оживали целые уровни. Тяжёлые переборки расходились с протяжным скрежетом. В огромных производственных залах, способных когда-то обслуживать целые флоты, начали запускаться автоматические линии...

Система всё чаще возвращалась к данным об уцелевшем ретрансляторе, просчитывая возможные маршруты разведывательных дронов. Информации по-прежнему было мучительно мало. Почти ничего о текущем состоянии поверхности. Почти ничего о возможной угрозе.

Но даже этих обрывков хватило, чтобы изменить приоритеты.

Скрытое ожидание завершено.

Начат протокол восстановления.

Один за другим открывались внутренние технические шлюзы. Из глубоких ниш и хранилищ выдвигались ремонтные дроны — компактные, быстрые, с корпусами, потемневшими от времени и пыли...

Подземный комплекс просыпался не как крепость и не как военная база.

Он просыпался как огромный, древний, невероятно сложный механизм, который наконец вспомнил, для чего был создан — и теперь был вынужден действовать вслепую.

Высоко над ним простиралась мёртвая планета — оплавленные равнины, чёрные шрамы орбитальных ударов, вечная тишина.

Но глубоко под ней, в толще камня и металла, уже двигались первые разведывательные платформы. Сервисные дроны. Автоматические охранные модули.

Пока «Тесей» стоял на серой станции Виктора Нэша, в сотнях миллионов километров оттуда древний комплекс продолжал медленно, методично и неумолимо выпускать в темноту своих первых детей.

Словно после очень долгого, мёртвого сна кто-то наконец начал приводить руины в порядок.

Глава 41

Глава 41. Продажа

Серый ангар Виктора Нэша находился далеко от основных торговых уровней.

Без рекламы.

Без указателей.

Без лишнего движения.

Огромный промышленный отсек прятался глубоко внутри старых технических секторов.

Когда-то здесь многослойная броня защищала производственные линии.

Теперь это был один из крупнейших серых узлов фронтира.

Здесь всё выглядело старым.

Но рабочим.

Под потолком тянулись километры толстых кабелей.

Старые транспортные рельсы.

Высоко медленно ползли автоматические грузовые платформы.

В воздухе стоял тяжёлый запах масла.

Сварки.

Раскалённого металла.

Тусклый промышленный свет отражался от серых корпусов контейнеров.

Внешние шлюзы были плотно закрыты.

Связь глушилась.

Камер в официальной сети не существовало.

Только люди Виктора.

Только техника.

И груз, который не должен был попасть в чужие руки.

«Тесей» стоял внутри ангара.

Окружённый сервисными платформами и погрузчиками.

Разгрузка шла уже второй час.

Сначала вывозили обычные трофеи.

Контейнеры с металлами.

Мелкие модули.

И только потом началась самая тяжёлая часть.

Из грузового отсека начали вытаскивать разобранного Сторожа.

Даже после разборки платформа оставалась слишком тяжёлой.

Пришлось использовать сразу две промышленные магнитные рамы.

Толстые захваты щёлкнули.

Зафиксировались на искорёженном корпусе.

— Медленнее! — рявкнул оператор. — Не сорвите крепления!

Тяжёлый фрагмент медленно пополз наружу.

Металл тихо скрипел.

Где-то внутри глухо стукнуло.

Когда центральный сегмент наконец показался из отсека, в ангаре стало тише.

Даже техники Виктора замолчали.

Несколько секунд слышно было только гудение магнитных рам.

Александр смотрел на Сторожа со стороны.

Не в бою.

Не среди руин.

Просто как объект.

И от этого становилось ещё неприятнее.

Следы пробоин.

Вскрытые секции.

Тёмные провалы на месте вычислительных узлов.

Платформа больше не двигалась.

Но ощущение угрозы никуда не исчезло.

— Ненавижу эту штуку… — выдохнул один из грузчиков.

— Ты не один такой, — тихо буркнул Давид.

Бронеплиты медленно опускались.

Автоматические тележки увозили их вглубь ангара.

Искрила сварка.

Кто-то ругался на технику.

Люди Виктора работали осторожнее обычного.

Хелл стоял чуть в стороне.

С кружкой кофе в руках.

Молча наблюдал.

Ядро уже забрали.

Сразу после стыковки.

В закрытый сектор.

Теперь оставалась остальная добыча.

Когда основные фрагменты Сторожа были выгружены, Виктор подошёл ближе.

Провёл пальцами по внутренней структуре металла.

Задумчиво покачал головой.

— Красивое железо, — тихо сказал он.

— Красивое? — фыркнул Александр.

— Ты просто не работал с таким уровнем, парень.

Это не сборка.

Это напечатано.

Послойная молекулярная печать.

Александр нахмурился.

Теперь Сторож казался ещё менее человеческим.

Разгрузка продолжалась.

Следом вытащили тот самый тяжёлый промышленный контейнер.

Тот, который едва затащили на борт с планеты.

Магнитные захваты приняли вес.

Сервоприводы загудели.

Платформа заметно просела.

— Аккуратнее! — резко бросил Хелл.

Один из рабочих посмотрел на показатели.

Присвистнул.

— Да что там вообще внутри?..

— То, ради чего половина фронтира продаст вторую, — усмехнулся Виктор.

Контейнер опустили.

Замки щёлкнули.

Крышка медленно поднялась.

Внутри — ровные ряды слитков.

Тёмно-красная медь.

Серое железо.

Кобальт с синеватым оттенком.

Ниже — серебро.

Ещё ниже — платина.

В ангаре стало тише.

Специалист Виктора провёл сканером.

Нахмурился.

— Чистота слишком высокая…

Это не мусор.

— Я и не говорил, что это мусор, — спокойно ответил Хелл.

Виктор молча смотрел в контейнер.

Без улыбки.

— С каждым часом ваша экспедиция нравится мне всё меньше, — сказал он наконец.

— Взаимно, — ответил Хелл.

Разгрузка шла дальше.

Реакторные компоненты.

Остатки «клещей».

Неизвестные модули.

Виктор всё чаще просто молча смотрел на металл.

— Хелл… — произнёс он наконец.

— М?

— Во что вы вообще там влезли?

Хелл сделал глоток кофе.

— Пока не знаю.

— Зато я уже начинаю догадываться.

Они медленно пошли вдоль рядов добычи.

За спиной работали погрузчики.

Звенел металл.

Техники спорили.

— Слухи уже расползлись дальше, чем мне нравится, — сказал Виктор.

— Насколько далеко?

— Достаточно.

Несколько корпоратов уже интересовались.

И не только они.

— Кто ещё?

Виктор помолчал.

— Люди, которые обычно не лезут в археологический мусор.

Хелл поморщился.

Александр и Спицын переглянулись.

— Ты правильно сделал, что пришёл сразу ко мне, — продолжил Виктор. — Иначе вас бы либо ограбили… либо тихо убрали по дороге.

— Весёлые перспективы, — буркнул Давид.

— Зато честные, — пожал плечами Нэш.

Когда основные проверки закончились, они собрались в небольшой комнате над ангаром.

Металлический стол.

Терминалы.

Старый проектор.

На экране горела итоговая сумма.

В комнате стало очень тихо.

— Это… — медленно начал Спицын.

— Да, — спокойно ответил Виктор.

Давид несколько раз моргнул.

— Подожди. Это реально?

— Более чем.

Сумма была огромной.

Мозг отказывался её нормально воспринимать.

Это уже не просто деньги.

Это было будущее.

В комнате постепенно начали звучать голоса.

Осторожные разговоры.

Шутки.

Планы.

Давид сразу полез обсуждать новую мастерскую.

Спицын требовал новое навигационное оборудование.

Александр просто молча смотрел на цифры.

Только Хелл и Виктор почти не участвовали.

Позже они остались вдвоём у обзорного окна.

Внизу продолжалась работа.

Даже ночью.

Виктор долго молчал.

— Знаешь… мне всё это не нравится, — тихо сказал он наконец.

Хелл устало усмехнулся.

— Неожиданно слышать это от человека, который только что заработал состояние.

— Вот именно поэтому и не нравится.

Слишком жирный улов для одной мёртвой планеты.

Они помолчали.

— Думаешь, история ещё не закончилась? — спросил Хелл.

Виктор задумчиво смотрел вниз.

— Я думаю… такие вещи редко лежат в руинах просто так.

После этого он молча ушёл.

Хелл ещё долго стоял у окна.

Смотрел на разгруженный «Тесей».

Потом достал планшет.

Открыл данные сигнала.

Координаты.

Уцелевший ретранслятор.

Аварийный пакет.

Несколько секунд просто смотрел на экран.

А потом тихо пробормотал:

— Надо было оставить всё это в руинах.

Глава 42

Глава 42

Следующее утро по времени станции.

Для Александра — почти глубокая ночь.

Организм всё ещё жил по корабельному времени.

Да и за последние месяцы он уже привык просыпаться совсем в другие часы.

Когда он выбрался из каюты, на «Тесее» уже никто не спал.

Где-то впереди слышались голоса.

Александр медленно пошёл по коридору.

В нос сразу ударил знакомый запах сварки, старой проводки и перегретого металла.

Где-то опять сняли техническую панель.

На полу лежали защитные кожухи.

Из открытого сервисного люка свисали кабели.

Тесей жил.

И одновременно медленно разваливался.

Как обычно.

Возле открытого сервисного отсека стояли Хелл и Спицын.

И уже спорили.

— Нам нужен нормальный медотсек, — упрямо говорил Спицын. — Не аптечка на стене, а полноценный модуль.

— У нас места нет, — спокойно ответил Хелл. — Либо ставим урезанный огрызок, либо выкидываем половину грузового.

— Отлично. Когда кого-нибудь опять разорвёт осколком, будем лечить в коридоре.

— Сейчас тоже лечим в коридоре.

— Вот именно!

Хелл устало потёр переносицу.

В этот момент у него зазвонил КПК.

Он мельком посмотрел на экран.

— Сейчас вернусь.

И буквально через несколько секунд быстрым шагом ушёл к выходу из Тесея.

Спицын только недовольно что-то пробурчал себе под нос.

Александр пошёл дальше.

Возле грузового отсека уже спорили Давид и Марта.

На полу между ними лежала старая разобранная оружейная турель.

Александр невольно нахмурился.

«И где они вообще её откопали?..»

— Нам нужно что-то мощнее! — раздражённо говорил Давид. — Могли бы тогда этого Сторожа размазать за минуту!

— А энергию ты где возьмёшь? — сразу ответила Марта. — Или боеприпасы? Или человека, который будет нормально стрелять?

— Научимся.

— Ты сначала по неподвижной мишени попади.

— Очень смешно.

— Нет, Давид. Это очень дорого.

Давид раздражённо махнул рукой.

Марта даже не изменилась в лице.

Александр невольно усмехнулся и пошёл дальше.

Похоже, деньги ещё не успели прийти, а экипаж уже мысленно потратил половину суммы.

Через несколько минут он вышел из корабля.

Огромный ангар станции жил своей жизнью.

Высоко под потолком медленно двигались грузовые платформы.

Где-то гремел металл.

Вдали били яркие сварочные вспышки.

На одной из технических плит ангара стояли Хелл и Нэш.

И тоже спорили.

Только уже о чём-то совсем техническом.

— Нет, этот модуль не влезет в старую проводку.

— Влезет.

— Хелл, у тебя корабль старше половины станции.

— Зато летает.

— Это временно.

Хелл только фыркнул.

Через некоторое время всех собрали в небольшом отсеке рядом с ангаром.

Помещение было тесным.

Простой металлический круглый стол.

Несколько старых кресел.

Терминал в углу.

Тусклый свет под потолком.

Александр пришёл последним.

Слишком много всего произошло за последние дни.

Организм до сих пор ощущался странно тяжёлым.

За столом уже сидели Давид, Марта и Спицын.

Хелла не было.

— Опять за кофе ушёл, — буркнул Давид.

Как оказалось — да.

Через пару минут дверь открылась.

Хелл вошёл внутрь с двумя кружками кофе.

Александр почему-то сразу обратил на это внимание.

Раньше Хелл всегда таскал только одну.

Следом внутрь зашёл Нэш.

Сел за стол.

Несколько секунд все молчали.

Потом Виктор сцепил руки в замок и усмехнулся:

— Ну что. Уже надумали, как будете уродовать свой древний музейный экспонат?

— Модифицировать, — спокойно поправил Хелл.

— Конечно-конечно.

Хелл активировал планшет.

Над столом вспыхнула схема Тесея.

Старая.

Местами уже с техническими пометками и следами бесконечных ремонтов.

— Первое, — спокойно начал Хелл. — Новый гипердвигатель. Лёгкий класс. Нормальная дальность прыжка и более стабильная работа.

Нэш коротко кивнул.

— Дальше.

— Реактор тоже менять.

Тут Хелл уже сказал заметно тяжелее.

— Старый скоро окончательно развалится. Нужен средний гибридный. Уран и торий.

— Топливо?

— Три полных стандартных комплекта.

Нэш быстро делал пометки в терминале.

Остальные пока молчали.

— Вооружение, — продолжил Хелл. — Малая рельсовая пушка фрегатного класса.

Давид сразу оживился.

— Вот это уже разговор.

— Не радуйся раньше времени, — спокойно ответил Хелл. — Боекомплект всего десять стандартных комплектов и два ЭМИ-комплекта.

— Что так скудно?

— Потому что бюджет не резиновый.

Давид недовольно откинулся на спинку кресла.

— Нам нужен медотсек, — снова вмешался Спицын.

— Кстати да, — кивнул Хелл. — Наш уже скорее морг, чем медблок.

— Спасибо. Очень обнадёживает, — буркнул Давид.

Марта спокойно сидела, слушая остальных.

Хелл посмотрел на неё.

— Марта?

— Меня всё устраивает. Только поставьте уже нормальную кухню.

Несколько секунд стояла тишина.

Потом Хелл тяжело вздохнул.

— Самое дорогое требование за сегодня.

Марта невозмутимо пожала плечами.

Хелл перевёл взгляд на Александра.

— А ты что думаешь?

Александр немного помолчал.

— А что насчёт защиты Тесея?

Давид сразу кивнул.

— Лобовую броню бы усилить. Особенно там, где будет стоять рельса.

Хелл задумчиво кивнул.

— Хорошая идея.

Нэш тихо усмехнулся.

— Вот это у вас хотелки, конечно.

Он развёл руками.

— Но любые услуги за ваши деньги.

— А кто против? — хмыкнул Хелл.

— Есть только одна проблема, — продолжил Нэш. — Новый гипер придётся подождать часов шесть.

— Ничего страшного.

— Тогда пока перегоняйте Тесей в секцию верфи. Там его проще... разобрать.

— Модифицировать, — снова поправил Хелл.

— Да-да. Именно это я и сказал.

Нэш поднялся.

— Ну а вы пока идите. Полюбуетесь моей верфью.

Через некоторое время они уже шли по длинным техническим коридорам станции.

По пути Нэш молча перевёл каждому их долю.

Когда на КПК Александра пришла сумма, он несколько секунд просто смотрел на экран.

Слишком много нулей.

Непривычно много.

Давид почти сразу начал обсуждать, что можно купить.

Спицын наоборот молчал и что-то быстро считал у себя в интерфейсе.

Марта только коротко покачала головой.

Будто уже заранее понимала, как быстро эти деньги исчезнут.

А потом впереди появился свет.

Очень яркий.

Настолько, что Александр невольно прищурился.

Они прошли ещё несколько метров.

И вышли на обзорную платформу.

Александр замер.

Перед ним раскинулась верфь Нэша.

По-настоящему огромная.

Шесть гигантских линейных модулей медленно двигались под потолком.

Каждый размером с небольшой корабль.

На одном висели десятки промышленных сварочных систем.

Разных размеров.

Разной мощности.

На другом находилась чудовищная гидравлическая рука.

Александр даже не сразу понял её реальные размеры.

Такой махиной можно было хватать корабли целиком.

Остальные четыре модуля находились слишком далеко.

Света было слишком много.

Металл, прожекторы, сварка и движение сливались в одно огромное механическое месиво.

Разглядеть, что именно находилось на них, было почти невозможно.

Ниже двигались платформы.

Люди.

Техника.

Манипуляторы.

Всё это напоминало гигантский механический улей.

Вниз смотреть было почти страшно.

Слишком огромным казалось всё вокруг.

Хелл тихо присвистнул.

— Нэш… да ты монстр.

Виктор довольно усмехнулся.

— И очень богатый.

Через несколько минут вдалеке показался Тесей.

Корабль медленно входил в пространство верфи.

Спокойно.

Почти величественно.

На фоне гигантских конструкций он выглядел песчинкой.

Маленькой.

Старой.

Но всё ещё гордой.

Глава 43

Глава 43. Верфь

Через несколько минут Тесей уже медленно опускался на одну из нижних платформ верфи.

Корабль двигался осторожно.

Без привычной резкости.

Будто даже сам понимал, что вокруг слишком много дорогого оборудования.

Временный пилот станции аккуратно подвёл транспортник к разметке платформы и заглушил маневровые.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом по всей верфи загудели системы фиксации.

Работа началась.

К платформе Тесея медленно подкатили ещё две.

По бокам.

Тяжёлые.

Низкие.

С облезлой промышленной краской.

На каждой находилось по три крупных манипулятора с магнитными захватами.

Рядом стояли рабочие.

Кто-то курил.

Кто-то ругался в терминал.

Кто-то уже смотрел на Тесей так, будто заранее ненавидел всё происходящее.

— Да как его вообще закрепить так, чтобы он не развалился? — донеслось с одной платформы.

— Скотчем примотай.

— Очень смешно.

— Не смешнее твоей прошлой зарплаты.

По платформам прошёл короткий смешок.

Похоже, местный юмор здесь был примерно одинаковый у всех.

Шесть манипуляторов одновременно двинулись к корпусу Тесея.

Медленно.

Аккуратно.

Массивные магнитные пластины мягко коснулись обшивки.

И почти сразу намертво зафиксировались.

Загудела гидравлика.

Где-то внутри платформ тяжело заработали насосы.

Тесей дрогнул.

И впервые за очень долгое время оторвался от поверхности не собственными двигателями.

А чужими руками.

Александр почему-то ощутил от этого странный дискомфорт.

Будто корабль сейчас препарировали.

Следующие минут десять шли проверки креплений.

Манипуляторы слегка двигали корпус.

Проверяли баланс.

Нагрузку.

Стабильность старых секций.

После этого к кормовой части медленно подъехало нечто ещё большее.

Александр сначала даже не понял, что именно смотрит.

Конструкция была примерно в полтора раза больше самого Тесея.

Две огромные платформы двигались идеально синхронно.

Одна — со стороны носа.

Вторая — со стороны кормы.

На каждой возвышалась металлическая балочная колонна метров сорок высотой.

Между ними проходила длинная рельсовая конструкция.

Вдоль неё медленно двигалась тяжёлая сервисная платформа.

А под ней висел гигантский магнитный захват.

Девять массивных магнитных плит.

Посаженных на шарниры и гидравлику.

Даже со стороны эта штука выглядела чудовищно тяжёлой.

Когда конструкция окончательно замерла над Тесеем, захваты начали опускаться вниз.

Медленно.

Неумолимо.

Магнитные плиты цеплялись за кормовую часть.

За переборки.

За силовые элементы корпуса.

Александр невольно сглотнул.

Кажется, сейчас Тесей просто облепят со всех сторон.

Из кабины рельсового крана почти сразу послышалась ругань.

— Чёрт возьми, как с него вообще блок двигателей снять?!

— Он тут на соплях держится или на молитвах?!

Нэш усмехнулся и посмотрел на Хелла.

— Хелл, как на этой развалюхе двигатель снять?

— Отсоедини сначала задние маневровые. Под ними основной крепёж.

Повисла короткая пауза.

— Хелл, а раньше сказать не мог?

— Неа.

Из кабины снова донеслась ругань.

— Такая древность к нам редко залетает! — буркнул кто-то из рабочих.

Два боковых манипулятора открепились от корпуса и быстро двинулись к секциям задних маневровых двигателей.

Первый контакт прошёл неудачно.

Магнит сорвало.

Из операторской снова раздался мат.

Со второго раза захваты всё же нормально зафиксировались.

Через несколько минут к стыкам корпуса двинулись более мелкие сервисные платформы.

На них стояли рабочие.

Человек по десять на каждой.

Со сварщиками.

Инструментами.

Плазменными резаками.

Почти сразу засверкала сварка.

Процесс шёл медленно.

Очень медленно.

Старый металл не хотел поддаваться.

Некоторые крепления буквально прикипели намертво за десятки лет.

Рабочие постоянно ругались.

Кто-то спорил.

Кто-то требовал другой инструмент.

Всё вокруг наполнилось треском сварки и запахом раскалённого металла.

Почти через полчаса одна из секций наконец дрогнула.

Манипуляторы напряглись.

Медленно.

Очень осторожно.

Две отсоединённые секции маневровых двигателей начали отходить от корпуса.

Будто Тесей крайне неохотно отдавал собственные части.

Манипуляторы плавно опустили их на транспортную платформу.

Следом начиналось самое интересное.

Снятие главного двигательного блока.

И доступ к гипердвигателю.

Александр заметил, что Давид, Марта и Спицын тоже молча смотрели на корабль.

Впервые они видели Тесей таким.

Не на схемах.

Не в документации.

А раскрытым изнутри.

Старые крепления.

Следы бесконечных ремонтов.

Пыль сотен миров.

Старый металл с разными оттенками заплаток.

Тесей буквально состоял из собственной истории.

Из кабины рельсового крана донёсся голос:

— Секцию можем поднимать?

— Нет, — сразу ответил Хелл в рацию. — Сначала всё отсоедините.

И почти сразу в ответ послышалось ещё больше ругани.

— У него эти крепления вообще реально снять?!

— Да они тут закисли к чёртовой матери!

— Кто вообще так строил корабли?!

Хелл только довольно усмехнулся.

Спустя ещё минут двадцать наконец прозвучало:

— Поднимай!

Рельсовый кран тяжело загудел.

Магнитные захваты напряглись.

И впервые за десятки лет двигательный блок Тесея начал покидать своё место.

Медленно.

Очень медленно.

Словно сам корабль не хотел его отпускать.

Огромная секция наконец отделилась от корпуса.

Александр внимательно смотрел на двигатель.

Старый.

Очень старый.

Но на удивление чистый.

Без серьёзных повреждений.

Без грубых следов кустарного ремонта.

Нэш негромко присвистнул.

— Хелл… ты меня опять удивляешь.

Он покачал головой.

— Вот как ты это делаешь?

Хелл пожал плечами.

— Профессия у меня такая.

Кран медленно двинулся к одной из пустых платформ.

И аккуратно опустил туда двигатель.

Через несколько минут платформа уже скрылась в одном из технических тоннелей верфи.

Хелл нахмурился.

— Эй. Вы куда двигатель утащили?

Нэш спокойно ответил:

— На продажу. Хахаха.

— Не смешно.

— Да не переживай ты. Почистят и вернут обратно.

Хелл только тяжело вздохнул.

Теперь перед ними открылся внутренний отсек двигательной секции.

И рельсовый кран снова медленно навис над Тесеем.

— А где у него вообще гипердвигатель? — донеслось сверху.

— Там впереди. Ближе к центру корпуса, — ответил Хелл.

На несколько секунд повисла тишина.

А потом из кабины раздалось очень усталое:

— Да твою же мать…

Часть персонала буквально схватилась за голову.

Хелл невозмутимо продолжил:

— Да ладно вам. Там не сложно. Он спокойно выкатывается по направляющим.

— Конечно. Спокойно. Как и всё на этом корабле.

Работа продолжилась.

Ещё почти сорок минут ушло только на то, чтобы добраться до гипердвигателя.

Когда массивный цилиндр наконец показался внутри корпуса, Александр невольно замер.

Гипердвигатель выглядел странно.

Огромный цилиндрический блок.

Старый.

Потемневший от времени.

Но при этом весь покрытый силовыми портами, магистралями и соединениями.

Он лежал на прямоугольной транспортной раме.

И даже со стороны выглядел невероятно тяжёлым.

«Ух… нифига себе там силовых портов…»

Гипердвигатель зацепили магнитные захваты.

— Поднимай.

Кто-то сверху нервно спросил:

— А он точно не развалится? Он же самый старый на всём корабле.

Хелл коротко усмехнулся.

— Старый. Но надёжный.

Процесс подъёма шёл почти нормально.

Почти.

На третьем метре один из магнитов внезапно сорвался.

Гипердвигатель опасно дёрнулся.

По всей верфи сразу раздался мат.

Манипуляторы резко стабилизировали нагрузку.

Через несколько секунд двигатель всё же удержали.

— Да он сам не хочет отсюда уезжать! — крикнул кто-то сверху.

Хелл тихо фыркнул.

Спустя ещё минуту Нэш жестом подозвал его в сторону.

Они отошли чуть дальше от платформы.

— Мне уже рабочие массово жалуются, — тихо сказал Виктор.

— На что?

— Они не понимают, что это вообще за корабль.

Хелл усмехнулся.

— Тесей.

— Я серьёзно.

Нэш посмотрел на разобранный корпус.

— Он вообще не бьётся по половине баз.

Хелл спокойно пожал плечами.

— Военный малый транспортник.

— Конечно не бьётся, когда ему почти двести семьдесят лет.

Нэш медленно повернул голову к Хеллу.

Несколько секунд молчал.

Потом тяжело выдохнул:

— Хелл… млять.

Он ткнул пальцем в сторону Тесея.

— Где ты вообще всё это находишь?

Хелл задумался буквально на секунду.

— Хороший вопрос.

Глава 44

Глава 44

Работа над Тесеем продолжалась.

Верфь вокруг жила своим собственным шумным ритмом.

Где-то гремел металл.

Искрила сварка.

Двигались платформы.

Орали рабочие.

А сам Тесей всё ещё висел над основной платформой, удерживаемый шестью гидравлическими захватами .

Без двигателей корабль выглядел странно.

Будто у него вырвали часть позвоночника.

Александр стоял чуть в стороне рядом с Давидом и молча наблюдал за происходящим.

Через пару минут Нэш снова посмотрел на раскрытую кормовую секцию и нахмурился.

— Хелл… а где реактор?

Хелл даже не обернулся.

— А ты поищи.

Нэш медленно повернул голову.

— Хелл, не издевайся. Где он?

— Ладно, уговорил.

Хелл спокойно указал вниз.

— В нижней части корпуса. Под утолщённой бронёй.

Несколько секунд стояла тишина.

— Снять его можно только после демонтажа центральной бронеплиты днища.

Нэш уставился на него.

— Хелл, сука… ты точно издеваешься.

— Именно.

Давид рядом тихо прыснул со смеху.

А вот часть рабочих смеялась уже не так весело.

Следующие два часа превратились в настоящий производственный ад.

Тесей подняли ещё примерно на пять метров выше.

Манипуляторы постоянно проверяли баланс старого корпуса.

Где-то внутри скрипел металл.

Старые секции корабля явно не были рассчитаны на подобные процедуры.

Под днищем Тесея уже стояло несколько сервисных платформ.

Рабочие лазили вдоль корпуса с прожекторами и сканерами.

— И где эта чёртова бронеплита?!

— Да тут монолит брони!

— Вы вообще уверены, что она снимается?!

Хелл наконец тяжело вздохнул.

— Ладно, сдаюсь.

Он ткнул пальцем в проекцию корпуса.

— Видите посадочную гидравлику? Рядом с ней крепления.

— Вот их и нужно снять.

Из-под корпуса почти сразу донеслось:

— Хелл, я тебя ненавижу!

— Я привык.

Ругань руганью.

А работа продолжалась.

Под Тесей заехали сразу четыре небольшие платформы.

Низкие.

Тяжёлые.

Больше всего они напоминали промышленные домкраты.

Через несколько секунд платформы начали раскладываться.

Гидравлика тяжело зашипела.

Опоры выдвинулись вверх и намертво примагнитились к корпусу корабля.

Оставалось снять крепления бронеплиты.

И вот тут начались настоящие проблемы.

Часть крепежей за столетия буквально вросла в металл.

Некоторые болты даже не реагировали на инструмент.

— Да кто вообще это собирал?!

— Военные.

— Тогда вопросов больше нет!

Два из четырёх креплений в итоге пришлось буквально выбивать тяжёлыми кувалдами.

Глухие удары эхом разносились по всей верфи.

Старый металл дрожал.

Наконец бронеплита всё же дрогнула.

Домкраты медленно приняли её вес.

И осторожно опустили почти на метр вниз.

После этого вся конструкция очень медленно выехала из-под Тесея.

Благо основная платформа на которой был тесей была огромной.

Когда бронеплита окончательно ушла в сторону, под днищем корабля наконец показался реактор.

Тяжёлый.

Массивный.

Почти идеально квадратный блок.

Старый корпус был покрыт потемневшими техническими портам и старыми маркировками.

Александр невольно нахмурился.

Даже со стороны эта штука выглядела опасной.

Из операторской почти сразу донеслось:

— И как нам его теперь вытаскивать так, чтобы он не отвалился?!

Хелл спокойно указал вниз.

— Видите четыре угловых крепления?

— Вот это всё, что его держит.

Несколько секунд стояла тишина.

— Да вы издеваетесь…

В этот момент мостовой кран снова начал движение.

Огромный магнитный захват плавно опустился вниз и аккуратно забрал с домкратов нижнюю бронеплиту.

Конструкция медленно поползла в сторону.

И через минуту тяжёлая броня уже лежала на платформе около тесея.

Следом один из передвижных домкратов медленно двинулся под реактор.

Очень аккуратно.

Будто все вокруг понимали — уронить такую штуку нельзя вообще ни при каких обстоятельствах.

— Подъём.

Манипулятор плавно поднялся вверх.

Крепеж с глухими щелчками отпустил старый ртг.

Фиксация прошла успешно.

— Опускай.

Платформа начала медленно сдавать назад.

И почти сразу стало понятно — центр тяжести слишком высокий.

Домкрат ощутимо покачивался даже на минимальной скорости.

— Только не дёргай!

— Я и так еду как черепаха!

Любой резкий поворот сейчас мог закончиться очень плохо.

Идеально всё пройти не могло.

В какой-то момент передвижной домкрат наехал на мелкий металлический мусор.

Конструкцию опасно качнуло.

Реактор дрогнул.

Сразу со всех сторон послышались крики:

— Смотри куда едешь!

— Стараюсь!

— Не урони эту хрень!

Гидравлика аварийно напряглась.

Домкрат опасно накренился.

Но всё же удержал нагрузку.

Через несколько секунд платформа окончательно выехала из-под Тесея.

И остановилась.

По верфи будто одновременно прошёл облегчённый выдох.

Следом подъехал линейный кран.

Гигантский магнитный захват плавно опустился вниз и аккуратно поднял реактор.

Теперь опасный груз висел уже в воздухе.

Александр невольно проводил его взглядом.

Старый реактор медленно поплыл над платформами верфи.

И спустя минуту был аккуратно уложен на транспортную платформу.

Ту самую.

Которая час назад увезла гипердвигатель Тесея.

Через несколько секунд платформа уже скрывалась в технических тоннелях верфи.

А Тесей остался висеть над платформой ещё более разобранным, чем раньше.

Будто с него постепенно снимали слой за слоем всю его долгую историю.

Глава 45

Глава 45. Новое сердце

Работа над Тесеем продолжалась.

После демонтажа гипердвигателя и реактора корабль выглядел непривычно пустым.

Кормовая часть была раскрыта.

Некоторые панели корпуса сняты.

Под днищем отсутствовала центральная бронеплита.

Если раньше Тесей выглядел старым кораблём, то теперь напоминал пациента на операционном столе.

Но верфь вокруг жила своей жизнью.

Гремел металл.

Сверкала сварка.

Гудели компрессоры.

По многочисленным платформам сновали люди и техника.

Казалось, здесь вообще никогда не наступает тишина.

Александр стоял возле ограждения обзорной площадки и наблюдал за работой.

Прошло уже около часа после демонтажа реактора.

В этот момент у Нэша зазвонил КПК.

Он бросил взгляд на экран.

— Да.

Из динамика послышался голос диспетчера.

— Куда выгружать груз номер четыреста пятьдесят семь?

Нэш усмехнулся.

— На верфь.

— Принято.

Связь оборвалась.

— Что приехало? — спросил Давид.

— Ваши игрушки.

Это сразу привлекло внимание всей команды.

Даже Хелл отвлёкся от терминала.

Несколько минут ничего не происходило.

Потом где-то в дальнем конце верфи появился небольшой огонёк двигателей.

Постепенно он становился всё больше.

Через некоторое время Александр наконец смог разглядеть источник.

В сторону верфи двигался крупный транспортный контейнер.

Прямоугольный.

Серый.

Покрытый транспортной бронёй.

Но больше всего его удивило другое.

Контейнер будто летел самостоятельно.

Лишь сзади к нему был пристыкован небольшой тягач.

Размером едва ли больше челнока.

Александр нахмурился.

— Что это вообще такое?

Нэш посмотрел на приближающийся груз.

— Транспортный контейнер.

— Но его тянет какая-то малявка.

— И что?

— Она способна двигать такую массу?

Нэш усмехнулся.

— В космосе много силы не нужно.

Давид тоже наблюдал за приближением контейнера.

— Всё равно выглядит странно.

— Это потому что вы привыкли смотреть на корабли, а не на логистику.

Контейнер продолжал медленно приближаться.

Наконец пилот тягача вышел на связь.

— Верфь, куда садиться?

Нэш посмотрел вверх.

Потом ответил:

— Видишь огромный манипулятор под потолком?

Повисла короткая пауза.

— Тот который размером с половину станции?

— Да.

— Вижу.

— Подлетай к нему.

— Принято.

Тягач скорректировал курс.

Через минуту контейнер оказался точно под захватной зоной.

Именно тогда верфь словно проснулась.

Где-то высоко под потолком начали загораться сигнальные огни.

Вспыхнули предупреждающие маяки.

По всей верфи прокатился короткий звуковой сигнал.

Заработала дополнительная вентиляция.

Загудели гидравлические насосы.

По трубопроводам пошёл поток рабочей жидкости.

Казалось, что огромный металлический организм пробуждается от сна.

— Опять заставляют работать... — донеслось откуда-то сверху.

Кто-то из операторов явно не был доволен.

По всей системе гидролиний прошёл мощный импульс.

И огромный потолочный манипулятор ожил.

Монструозная конструкция медленно двинулась вперёд.

Даже находясь далеко, она производила впечатление.

Гигантские балки.

Десятки приводов.

Сотни тонн металла.

Контейнер рядом с ним выглядел игрушкой.

— Каждый раз впечатляет, — тихо произнёс Спицын.

Нэш довольно улыбнулся.

— Ага.

Манипулятор продолжал движение.

Медленно.

Неумолимо.

Без единого лишнего движения.

Добравшись до контейнера, он остановился.

Огромные захваты начали опускаться вниз.

Массивные магнитные плиты легко коснулись корпуса контейнера.

Послышался глухой щелчок фиксации.

— Захват выполнен.

— Могу лететь? — спросил пилот буксира.

— Да.

Тягач немедленно отделился.

Небольшой кораблик быстро развернулся и исчез между конструкциями верфи.

А контейнер остался висеть в воздухе.

Теперь полностью удерживаемый гигантским манипулятором.

Ещё через несколько минут груз завис рядом с платформой Тесея.

Рабочие невольно начали оборачиваться.

Даже они прекрасно понимали, что находится внутри.

Марта первой нарушила тишину.

— Ну что, мужики...

Она улыбнулась.

— Распаковка?

Давид уже направился к контейнеру.

— Распаковка.

Он подошёл к панели управления.

Потыкал в интерфейс.

Ничего.

Нажал ещё несколько кнопок.

Снова ничего.

— Да как он открывается вообще?

— Может инструкция нужна? — невозмутимо спросила Марта.

— Очень смешно.

Давид продолжал бороться с терминалом.

Потом вдруг замер.

— А-а-а...

Он довольно улыбнулся.

— Нашёл.

Раздалось тихое шипение.

Замки начали разблокироваться.

По корпусу контейнера пробежали зелёные индикаторы.

Створки медленно разошлись в стороны.

На несколько секунд наступила тишина.

Даже рабочие поблизости бросили короткий взгляд в сторону контейнера и сразу вернулись к своим делам.

Внутри находились два огромных модуля.

Новенький гипердвигатель.

И реактор.

Чистые.

Без следов эксплуатации.

Без царапин.

Без потемневшего металла.

Без бесконечных заплаток и ремонтов.

Совсем не похожие на те агрегаты, которые несколько часов назад вытащили из Тесея.

Даже Александр невольно задержал взгляд.

Разница была колоссальной.

Будто рядом положили технологии разных эпох.

— Красавцы... — тихо произнёс Давид.

Спицын согласно кивнул.

Даже Хелл несколько секунд просто молчал.

Нэш довольно усмехнулся.

Подошёл ближе и хлопнул ладонью по борту контейнера.

— Ну что.

Он улыбнулся.

— Вот и ваши новые игрушки

Глава 46

Глава 46. Возвращение к жизни

Несколько секунд после открытия контейнера никто ничего не говорил.

Даже рабочие на соседних платформах невольно замедлились.

Внутри лежали два новых модуля.

Новый реактор.

И новый гипердвигатель.

На фоне старого Тесея они выглядели почти чужеродно.

Слишком чистые.

Слишком новые.

Слишком правильные.

Будто кто-то случайно привёз оборудование совершенно другого поколения.

— Красавцы... — снова пробормотал Давид.

Нэш довольно усмехнулся.

— Полюбовались?

Он хлопнул ладонью по борту контейнера.

— Теперь работать.

Верфь словно только этого и ждала.

Сразу несколько платформ пришли в движение.

Загудели приводы.

По направляющим покатились сервисные тележки.

Над контейнером медленно ожил один из потолочных манипуляторов.

— Начинаем с реактора, — сказал Хелл.

— Слава богу, — донеслось откуда-то сверху. — Хоть что-то на этом корабле можно поставить без археологической экспедиции.

— Не торопись радоваться, — ответил другой рабочий. — Это же Тесей.

По верфи прошёл короткий смешок.

Александр наблюдал за происходящим с обзорной площадки.

Даже сейчас было трудно поверить, что весь этот огромный механизм существует ради обслуживания кораблей.

Манипулятор медленно опустил захваты внутрь контейнера.

Массивные магнитные пластины плавно коснулись корпуса реактора.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Одна за другой загорелись зелёные метки фиксации.

— Захват подтверждён.

— Поднимаем.

Реактор медленно оторвался от ложементов.

Даже со стороны было видно его массу.

Огромный квадратный блок плавно поднимался в воздух.

Будто не замечая собственного веса.

— Красивый, зараза, — пробормотал один из операторов.

— Первый новый модуль на всём корабле.

— Не сглазь.

Новый реактор аккуратно перенесли под днище Тесея.

Туда, где всего час назад находился старый радиоизотопный генератор.

Рабочие сразу оживились.

Началась подгонка.

— Чуть левее.

— Стоп.

— Нет, назад.

— Не настолько назад!

— Я и так ползу!

— Ты ползёшь не туда!

Из кабины управления послышалась очередная порция ругани.

Нэш довольно наблюдал за происходящим.

— Люблю монтажные работы.

— Почему? — спросил Александр.

— Потому что ругаются всегда одинаково.

Через несколько минут реактор наконец занял нужное положение.

Под ним уже стоял тот самый передвижной домкрат.

Гидравлика плавно подняла модуль вверх.

Медленно.

Очень медленно.

Сантиметр за сантиметром.

Пока массивный корпус не вошёл в посадочное место.

Послышались тяжёлые металлические щелчки.

Фиксаторы начали вставать на место.

— Первый.

— Второй.

— Третий.

— Четвёртый.