Надуй щеки! Том 9

Глава 1

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать то, что сказал следователь.

Министр образования — мёртв.

Кто его убил? Сын, которого он лишил всего в какой-то момент? Неужели я недоглядел этот момент? Не разглядел в нем подобную злобу? Да нет… Вряд ли.

Я сомневался, что Джи Джисон способен на это. К тому же, в последнее время он сильно изменился: вернулся домой, и, насколько я знал, с отцом у него были абсолютно ровные отношения. И при том он уже работал у Йонга.

Эти мысли пронеслись у меня в голове буквально за доли секунды, пока Чо Хек буравил меня взглядом.

— Тебя ждать? — спросила Ким Ю Джин, недоумённо хлопая глазами. — Это же какое-то недоразумение, да?

— Что-то много недоразумений на один квадратный метр, — проговорил на это следователь, злобно ухмыльнувшись, и указал мне на стул для допроса.

Я присел на него и понял, что, видимо, такую мебель делают специально под заказ. Потому что не может же быть такого, чтобы на стуле было неудобно сидеть. Вообще никак. Ни в какой позе: ни склонившись, ни откинувшись, ни на краешке, никак. Просто сидя на стуле, человек испытывал постоянный дискомфорт.

Занятно. Психологическое давление начиналось со стула… Но мне было проще: я точно знал, что не виноват и мне ничего не грозит. Поэтому чувствовал себя уверенно. И следователи это видели.

А вот Югай Гён Тхэ было даже немного жаль. Точнее, печально, что он не успел обратиться ко мне. Всё-таки, когда подобные люди ходят в твоих должниках — это очень неплохо.

Что ж, как ни прискорбно, но это, видимо, всё-таки правда.

Я с вызовом смотрел на следователя. Тот дождался, пока Ким Ю Джин подпишет необходимые бумаги, причём я проверил, чтобы ничего лишнего она не подписала. После чего проводили девушку за дверь и взялись за меня.

— Где вы были сегодня утром? Начиная с восьми часов утра, — проговорил Чо Хек, — и до десяти.

— С восьми до десяти часов утра — в школе, — ответил я, не раздумывая ни секунды.

В подобных ситуациях важно показать, что ты ничего не придумываешь.

— Адвокат школьник… — Хмыкнул он, но быстро перевел тему. — Кто это может подтвердить?

— Все мои одноклассники, учителя. Перечислить? Пожалуйста: преподаватель Шивон, ученики третьего класса старшей школы Йонг Пак, Юми Нам, Чан Ан, классный руководитель Мун Саён.

— Достаточно. То есть, если я сейчас позвоню в школу — мне подтвердят, что вы были на занятиях с восьми часов утра? — уточнил следователь, снова переглянувшись с напарником.

— Совершенно верно. В школу я пошёл из своего дома. Вы можете по камерам, стоящим на пути, проследить весь мой путь в движении. До этого я находился дома. Есть пара камер, которые захватывают его. Я могу вам дать их адреса. Вы можете посмотреть, когда я пришёл домой, когда вышел и так далее, и тому подобное.

Тут я чуть-чуть наклонился вперёд и расставил ноги, чтобы самому начать давить на следователей не только словами, но и позой.

— Это, во-первых. А во-вторых, у меня никаких мотивов убивать министра образования не было. Убедиться в этом вы сможете, заглянув в его завещание.

Я-то хотел сострить, припомнив им прошлую ситуацию. И тут внезапно подумал: а что, если министр образования вдруг упомянул меня в своём завещании? Вот это уже будет цирк с конями, повторение трагедии в виде фарса.

Но с другой стороны, я думал, что ему совершенно незачем это делать.

— Сказать по чести? — в разговор мягко вмешался Пён Чинхо. — Мы вас и не рассматривали как обвиняемого.

Как они всё-таки хорошо умеют переобуваться на лету, — подумал я про себя. Но вслух роговорил:

— Что ж, рад, что видите очевидное.

И смог даже доброжелательно улыбнуться господам следователям.

— Но раз уж вы были знакомы с министром, вашим приёмным отцом, то нам необходимо взять у вас кое-какие показания, — продолжил свою речь толстяк.

Они долго мурыжили меня различными вопросами, об ответах на которые я либо вообще не имел никакого понятия, либо просто глупыми, сбивающими с толку. Я видел их игру насквозь, но не собирался поддаваться.

Главное, что мне удалось выяснить в ходе этого допроса: группа захвата уже задержала Джи Джисона, шедшего домой. И вот его-то допрашивают с пристрастием.

А всё потому, что каким-то образом основные улики указывали на него.

А вот я поверить в это не мог. Разве что у парня внезапно сорвало крышу, и он решил расквитаться с отцом за былые обиды? Да нет… ерунда какая-то.

И тут следователи пошли на второй заход.

— Скажите, Гису Хегай, — спросил Чо Хек, — знакомы ли вы со своим сводным братом Джи Джисоном?

— Ну, конечно, знаком, — ответил я. — Он же мой сводный брат.

— Общались ли вы когда-нибудь с ним на тему плохого отношения отца к нему или к вам?

Тут я задумался. Ну, если считать все те истерики, которые закатывал Джи Джисон по первости, то, наверное, — да. Вот только следователям это сейчас знать было не обязательно.

— Скажем так, в жизни отцов и детей частенько бывают сложные периоды, — мне необходимо было говорить по-прежнему убедительно, но при этом тщательно обходить моменты воспитательной работы с сыном министра. — Но я не могу сказать, что хоть когда-нибудь видел у Джи Джисона желание причинить хоть какие-то неприятности своему отцу, неважно, в какой сфере.

Как хорошо, что я умею беззастенчиво лгать.

Если взять тот эпизод, когда Джи Джисон пришёл в газету, чтобы навалить им сенсацию, а его послали куда подальше — это как раз прямое желание причинить репутации своего отца непоправимый ущерб. Но это можно было рассмотреть и иначе.

Чо Хек хмурился. Он понимал, что не вытянет из меня ничего.

— Хорошо, — он даже сделал вид, что сдался, однако, это тоже был старый полицейский маневр. — А я знаю, что Джи Джисон уже даёт признательные показания.

Какая дешёвая манипуляция, — подумал я. Но ведь так и бывает, что самое простое обычно работает без сбоев.

— И совсем скоро все его показания будут у нас на руках, — продолжал следователь, глядя на меня исподлобья, продолжая давить до самого конца. Вот до тех пор, пока я не выйду из этого кабинета, он будет на меня давить.

Да хоть обдавись, — думал я.

— И не дай бог, в этих показаниях будете упомянуты вы, Гису Хегай. Сей же час вы окажетесь в этом кабинете. А затем я постараюсь подобрать вам камеру поудобней.

После этих слов он оскалился, словно акула.

— Вы же знаете, что я ни при чём, — снова улыбнулся я.

— Подпишите бумагу и идите, — сказал на это Чо Хек.

Бумагу подписывать мне не хотелось. Поэтому я просто перевёл взгляд с одного следователя на другого и проговорил:

— Если вы меня в чём-то подозреваете, предъявляйте свои обвинения. Если нет, то ничего подписывать я не буду. Из страны я никуда не собираюсь.

А вот из города, — подумал я, — скорее всего, мне придётся выехать на олимпиаду. Если, конечно, я к ней успею подготовиться такими темпами.

— Иди, — через силу выдавил из себя Чо Хек. — Но ты у меня на карандаше.

* * *

Джи Джисона не били, хотя иногда ему казалось, что лучше бы уж пусть били бы. Тогда бы он сейчас был бы сосредоточен на физической боли, а не на душевной. Нет, ему, конечно, досталось при самом задержании: его весьма лихо уронили на асфальт, так что расквасили губу. И сильно прижимали к тротуару, хотя он никуда и не собирался убегать.

А затем ему сообщили, что его подозревают в убийстве собственного отца.

Чушь какая. Он думал, что так не бывает. Но, сидя на неудобном стуле перед следователями, понимал, что ещё как бывает.

Он хотел бы сказать: «Давайте я под детектор лжи скажу, что это не я». Но если бы всё было так просто, значение полиграфа учитывали бы в суде. Но это не так. Детектор лжи — лишь инструмент для запугивания, ничего больше.

И Джи Джисон был готов вывалить всю свою память, весь свой мозг, раскрыть своё сердце, чтобы показать — он не желал отцу зла. По крайней мере, не в последнее время.

Но следователи оказались весьма и весьма подкованными в своём деле. Уже на второй час допроса они вытащили из него практически всю информацию, касающуюся их разлада с отцом: про то, как отец много раз разговаривал с ним, как умолял не заниматься ерундой, а взяться за ум и учиться. Как заблокировал ему карты, отобрал машину, выгнал из дома.

И чем больше парень рассказывал эти моменты, тем больше он понимал, что в глазах следователей именно он сейчас убийца.

И вдруг Джисона накрыло осознание: отца больше нет.

До этого он говорил о нём, как о живом. А тут вдруг он поймал настоящий ступор.

Следователи о чём-то спрашивали его, но он перестал отвечать. Он полностью погрузился в себя и в осознание того, что отца — человека, который дал ему в этой жизни всё — больше нет.

Больше никто не попросит его вести себя нормально, потому что иначе он угробит репутацию родителя. Никто не спросит его максимально неловко: «Ну что, как там дела с девчонками-то?» — как это любил делать отец. А после этого он всегда подмигивал. На что Джи Джисон закатывал глаза.

А сейчас он просто хотел, чтобы всё это оказалось неправдой. Отец снова подмигнул бы ему. Пусть скажет самую тупую свою шутку. И неумело попробует разузнать о делах своего повзрослевшего сына. Но… не надо. Не нужно, чтобы он умер. Он не должен умирать — он молодой.

Но Джисона же подозревают в убийстве. Получается, кто-то убил его отца. Отца… больше нет.

И когда Джи Джисон погрузился в воспоминания, следователи, поняв, что на данный момент не выдавят из него больше ни слова, перевели его в изолятор временного содержания, находящийся тут же, в подвале следственного управления.

Джи Джисон зашёл в камеру, сел на койку, положил сцепленные руки между коленей — и замер.

Там, в его сознании проходили калейдоскопом цветные воспоминания из детства. Когда он был ещё совсем маленьким, отец постоянно старался как-то угодить ему. Покупал самые дорогие, самые лучшие игрушки, чтобы сын мог развлекаться. Почти никогда не ругал, потакал практически во всём. Всегда хотел только одного, чтобы сын был счастлив.

А Джисон не ценил этого. Он требовал от отца больше, больше, больше. А затем и вовсе рассматривал его исключительно как кошелёк.

Отец никогда не отказывал, всегда давал ему деньги. Но он и не смог его воспитать полноценным членом общества. Потакая всем капризам своего сына Югай Гён Тхэ вырастил из своего сына избалованного мажора, который умел только одно: выжимать из этой жизни максимум удовольствия.

И тут он понял. Осознал окончательно. Отца больше нет. А он… так и не успел перед ним извиниться. За все вымотанные нервы. За всю боль что успел причинить ему. Они так толком и не помирились. Хотя Джисон знал, что отец не держал на него зла. Но ведь Джисон так и не извинился. Не сказал тех самых слов, а теперь… неужели это всё правда?

— Папа… — то ли шептал, то ли произносил у себя в сознании Джи Джисон. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Пускай это будет ошибкой. Я попрошу у тебя прощения за все те годы, когда недооценивал твоё участие в моей жизни. Да, я буду слушаться тебя. Я буду делать всё, что ты скажешь. Только пусть это окажется неправдой. Ты не можешь умереть. Да и кто тебя мог убить? Зачем? Ты никому никогда не сделал ничего плохого. Ты всегда старался, чтобы людям вокруг было лучше. Я считал это слабостью, но теперь понимаю, что это твоя великая сила.

Скупая мужская слеза упала ему на руку.

— Не надо, отец… не уходи.

В таком состоянии он провёл весь вечер и большую часть ночи. Лишь под утро, уснув в таком положении, он завалился на койку, открыл глаза от удара, но затем практически сразу уснул.

Во сне отец вёл его на день рождения в парк аттракционов.

Глава 2

От следователей, я вышел в смешанных чувствах. С одной стороны, меня отпустили, да и предъявить мне что-либо будет сложно. С другой стороны, у меня сложилось впечатление, что какой-то нематериальный вихрь закружился вокруг меня. Ким Ю Джин, министр образования, Джи Джисон. Это как будто бы первые ласточки того, что этот вихрь кружится не вокруг них, а конкретно вокруг меня.

Ну и, конечно, было жаль министра образования. В отличие от того мужика, которого Ким Ю Джин нашла в соседней комнате.

Певицу я узнал практически сразу, выйдя на улицу. Это было сделать несложно. Чуть ссутулившаяся фигура в тёмной куртке, очках и глухом капюшоне — сразу привлекала внимание. Надо будет ей намекнуть, что скрывается от глаз фанатов она весьма неумело.

Впрочем, ладно, не это сейчас главное. Куда важнее укрыть Ким Ю Джин, чтобы она успокоилась после всех этих перипетий.

Я подошёл к девушке и сразу вызвал такси.

— Ну что? Что там? Как?

Она явно нервничала, и одновременно с этим старалась, чтобы её не узнали.

— На данный момент можно сказать, что мы победили, — я ободряюще ей подмигнул. — Сейчас едем домой, где тебе хорошо бы прийти в себя.

— Ага. — согласилась со мной певица.

— Скажи мне, пожалуйста, — я видел в её очках не только своё отражение, но и очертания глаз девушки. — О завещании ты совсем ничего не знала?

— Абсолютно ничего, — ответила Ким Ю Джин, покачав головой, словно желая подкрепить свои слова жестами. — Я вообще в первый раз только тут узнала, что кто-то отписал на меня завещание. Это очень плохо? Меня смогут из-за этого привлечь к ответственности?

— За одно это, думаю, что нет, — ответил я, снова задумавшись о её деле. — Это всё не так-то просто. Многим знаменитостям незнакомые люди подписывают часть своего имущества. Иногда даже всё. Тут никаких противоречий закону нет. Но ты можешь, конечно, отказаться от завещания. В таком случае претензий к тебе будет меньше. Если же нет, то неизвестно, как отнесутся наследники к такому ходу этого самого Го Тхэ Сона? Впрочем, на самом деле, не обращай внимания, разрулим. Мне главное, чтоб ты не была ни в чём замешана.

— Я вообще в шоке, если честно, — призналась певица. — На самом деле огромное спасибо тебе. Если бы не ты, я бы… уже не знаю, что бы со мной было. Но жизнь моя бы точно была разрушена.

— Всё, будем разбираться с этим позднее. Сейчас тебе надо отдохнуть, по крайней мере, мозгами.

— Поняла.

На этот раз девушка не сдержалась и обняла меня.

— Спасибо тебе, Гису, огромное. Я так понимаю, что теперь должна тебе ответную услугу.

— Разумеется, — шуточно произнес я.

Девушка тоже улыбнулась. Я глянул в телефон и понял, что такси задерживается, попало в пробку в полутора километрах от нас.

— А ты? Почему следователи задержали тебя?

Я решил сказать, как есть, не раскрывая особых подробностей.

— Один из тех, кому я помогал, был убит, — ответил я, понимая, что ничего не знаю об обстоятельствах дела. — Причём был убит, судя по всему, кем-то из знакомых. Однако подозрения пали на сына этого человека. А я вот почему-то уверен, что он вообще не при делах. В любом случае, мне с этим тоже надо будет разбираться. Но чуть позже. Такое ощущение, что в один единственный момент навалилось всё и сразу.

— Ты уж, извини, — в голосе Ким Ю Джин слышалась неподдельная искренность. — Но кроме тебя мне действительно никто бы не смог помочь.

— Всё нормально, — ответил я, высматривая нашу машину. — Не бери в голову.

Тем временем наше такси выбралось из пробки, забрало нас и отвезло ко мне домой. Там я оставил Ким Ю Джин в гостиной, а сам пошёл к себе в комнату. Мне многое нужно было обдумать.

Смотря на эту ситуацию со стороны, тут напрашивалось два варианта.

Первый: она действительно что-то пообещала Го Тхэ Сону, он переписал на неё завещание. и она его отравила, приняв антидот. Что, собственно, при первичном рассмотрении всей ситуации казалось очевидным.

Второй же вариант подразумевал, что этот самый Го Тхэ Сон по какой-то причине решил подставить Ким Ю Джин. Переписал на неё завещание и сам выпил яд при весьма загадочных обстоятельствах.

Ни первый, ни второй вариант мне совершенно не нравились. Мне казалось, что дело тут совсем в другом. Но на данный момент божественного озарения в голове не было.

Зато у меня промелькнула другая идея, совершенно не связанная с тем, чем я занимался в данный момент. Достаточно безумная для того, чтобы дать ей развиться во что-нибудь большее.

* * *

Так, теперь — министр.

Я снова вздохнул. Но сейчас необходимо было помогать живым.

Джи Джисон, насколько я успел понять, находился в тюрьме. Вытаскивать его раньше времени смысла не было: если он виноват, то пусть отбывает. Тут никаких вопросов быть не могло. Но что, если он не виноват? А там, в камере, его сломают? Вот этого я допускать тоже не хотел. В конце концов, я взял на себя перевоспитание молодого человека, и полагал, что тот вполне себе исправился.

Я набрал номер Дикого Топора, подумав при этом, что в последнее время слегка злоупотребляю его услугами. А оставаться должным я не собирался.

— Слушаю. — ответил мне Бо Рам Сон. — По делу или так?

— По делу, — я тщательно подбирал слова, которые должен был озвучить. — Ты слышал, что сегодня утром убили министра образования?

— Слышал, — мой собеседник собрался, так как ещё не знал, что именно мне нужно, это я слышал по голосу Топора. — До меня такие слухи долетают быстро.

— Не знаешь, кто? — на всякий случай спросил я.

— Судя по всему — бытовуха, — ответил тот, стараясь, чтобы наш разговор выглядел, как светский трёп. — По крайней мере, так говорят.

— Ясно, — на самом деле я хотел услышать, что мои знакомые к этому убийству не причастны. — Сейчас обвиняют молодого парня — сына министра.

— Допустим, — осторожно проговорил Дикий Топор. — Мне-то ты зачем звонишь?

— Есть мнение, что парень невиновен, — ответил я, одновременно вспоминая перекошенный от ярости взгляд Джисона, когда он понял, что его лишили всего. — Его либо подставили, либо посадили по ошибке.

— Хочешь вытащить?

Я буквально на расстоянии видел, как ощерился мой собеседник.

— Хочу поговорить с ним. Для начала. И ещё попросить присмотреть за ним временно.

— В плане?

— Ну, всё-таки тюрьма — это не самое лучшее место с точки зрения соблюдения неприкосновенности человека, — я, конечно, мог сказать и напрямую, но решил до конца говорить завуалированно. — А у тебя наверняка там есть кто-то из своих. Вот я и хотел попросить присмотреть за Джи Джисоном, чтобы его там никто не сломал ненароком.

— Такое я сделать могу, — ответил Бо Рам Сон и на некоторое время задумался. — Только вот наш уговор всё ещё в силе?

— Какой именно? — спросил я.

— Услуга за услугу, — хмыкнул мой собеседник и в его тоне я чётко услышал радость от того, что он сможет воспользоваться моими услугами.

— Разумеется, — ответил я. — Что ты от меня хочешь?

— Я с тобой свяжусь, — ответил он и отключился.

Я на восемьдесят восемь процентов был уверен, что Джисон не причастен. Но мне надо было услышать его голос.

* * *

Джи Джисон сидел в одиночной камере, уронив голову на грудь. Его только что привели с очередного допроса. Он уже более-менее пришёл в себя со вчерашнего дня. И теперь, кроме того, что никак не получалось понять, как же всё так получилось, он не мог смириться с тем, что его подозревают в смерти отца.

Он ушёл утром выполнять свои рабочие обязанности и вообще не предполагал, что что-то может случиться. И так он расписал свой день по минутам для следователей. Но ему показалось, что его просто не слушают. Конечно, он думал, что им удобно найти сына министра, повесить на него всё, а не искать настоящего убийцу. Но ведь должны же быть другие мотивы. Что там было у отца такого, что захотелось его убить?

И вот именно сейчас ему казалось, что он мог ответить на этот вопрос, если бы просто оглядел место преступления. Но потом сам же и покачал головой. Нет, в конце концов, он-то не криминалист, он ничего не может сказать на этот счёт. Но он уверен в одном, что сам не совершал это убийство.

Они помирились с отцом. Начали движение навстречу друг другу. Постепенно, не спеша, начали общаться. И получается, что у кого-то другого были мотивы, чтобы расправиться с Югаем Гён Тхэ. Кто мог хотеть смерти его отца?

И вот тут в пору было снова корить себя, он совершенно этого не знал. Он не интересовался делами родителя, его знакомыми, кругом общения, вообще ничем. Ему была интересно только наполненная различными пьянками и гулянками, яркая жизнь. Ночные клубы, машины, девочки — вот это вот всё. Да, отец его таскал на какие-то приёмы, что-то пытался ему показать и рассказать, но когда ему это было интересно? Никогда. Вот если бы он интересовался, то возможно понимал бы, у кого были мотивы. Кто вообще желал его отцу зла.

И вдруг в коридоре за дверью раздались шаги. Они могли спешить куда угодно, но он никого не ждал. Однако, шаги остановились напротив его камеры. И в замок вставили ключ, после чего провернули, и дверь открылась.

«Неужели снова на допрос?» — пронеслось в голове у парня.

На пороге стоял кто-то из охранников. Но Джи Джисон пока никого здесь особо не запомнил. Тот быстро прошёл внутрь и вложил в руку парня какой-то продолговатый предмет.

— На держи. Потом спустишь в толчок, понял? — сказал охранник.

— Что? — Джи Джисон с удивлением глянул сначала на охранника, но тот уже развернулся и ушёл за дверь, закрыв её обратно.

А затем себе в руку. На ней лежал старый, простенький кнопочный «Самсунг», которых он не видел уже, наверное, лет сто.

— Что за хрень? — вслух проговорил Джи Джисон.

И в этот момент аппарат завибрировал. На тёмно-синем дисплее высветился номер.

Помедлив всего лишь секунду, Джи Джисон нажал кнопку принятия вызова и подставил телефон к уху.

— Да, слушаю.

— Привет, — ответил из той стороны знакомый голос. — Это Гису.

— Гису Хегай, — вслух проговорил Джи Джисон вместо приветствия: — Зачем ты звонишь?

— Я звоню, чтобы понять, что знаешь ты. — Ответил ему Гису. — Что вообще случилось?

— Я знаю только то, что моего отца убили, — ответил сын министра и тяжело вздохнул. Эти слова давались ему с трудом, так как неприятно было говорить о подобных вещах.

— Ясно, — ответил Гису всё тем же тоном. — Но мне нужно понимать, что вообще произошло с твоим отцом.

— Да не знаю я ничего, — Джи Джисон хотел раздавить телефон в ладони. Вместе с тем он понимал, что, возможно, это его единственный шанс. Ведь этот парень говорил, что он решает любые проблемы.

— Ты хотя бы знаешь, кто это мог сделать? — спросил тем временем Гису.

— Нет, — Джи Джисон даже покачал головой, а затем покосился на глазок в двери. Как он понимал, времени у него совсем немного. — Я настолько не интересовался жизнью своего отца, что даже не знаю, кто мог желать ему смерть. Поэтому, к сожалению, ничего не могу тебе ответить.

— Жаль, — голос Гису явно свидетельствовал о том, что ему действительно жаль.

— Гису… — Тихо проговорил Джисон, после чего помедлил. — Ты… разберешься с этим? Я хочу отомстить за отца!

Но ответа уже никакого не последовало. И парень вообще не был уверен, успел ли Хегай услышать его последнюю фразу.

* * *

Итак, с Джи Джисоном всё было более-менее решено. Преступные элементы его не тронут в тюрьме. Связь с ним установить можно. Теперь предстояло вытащить его оттуда. Сейчас я уже был более чем уверен, что он не виноват в смерти своего отца. Но на данный момент в вопросе министра образования надо было сделать паузу.

Однако передо мной стояли и другие проблемы. И одной из самых актуальных оказалось то, что мою собственную фирму хотят выкупить.

Я проанализировал все свои последние действия, как и разговор с Ун Ён Ри, и понял, что у меня есть не один путь. А, как минимум два, как в той шутке про цаплю и лягушку. Теперь мне предстояло выбрать один из них.

Я мог пойти по пути наибольшего сопротивления: найти того самого чиновника, который отвечает за сертификацию. Узнать, какие у него есть проблемы, Надавить через них. И… А пойдёт ли этот самый чиновник против корпорации Де Сан, или не рискнёт? Он же понимает, что его раздавят, в случае если он пойдёт поперёк приказа.

Я буквально наперёд просмотрел весь этот путь, прикидывая даже различные варианты, которые в целом можно было бы предположить. На каждый раз мой внутренний голос говорил: Стоп, это какая-то фигня. Это будет попусту потраченное время.

Но был и второй путь: со значительно меньшим сопротивлением. Но для этого мне нужно было сделать один звонок.

Я взял телефон и набрал номер Пака. Когда он поднял трубку, а случилось это далеко не сразу, меня практически оглушило. На фоне работали какие-то станки, причём настолько шумно, что больше ничего не было слышно. Я едва услышал, как Пак чуть ли не орёт в трубку:

— Да, привет, Гису. Чего ты хотел?!

— Пак, ты меня слышишь?!

Честно говоря, я сам себя не слышал от грохота, заложившего уши.

— Чего? Гису?! Ты тут? Алло!

— Ты где сейчас находишься?! — прокричал я ещё громче.

— Да тут, на одном из заводов отца! — ответил он.

— Нам надо поговорить!!! — уже срывая голос прокричал я. — Давай я подъеду.

— Сейчас скину я локацию! — ответил он и практически сразу отключился.

И это было правильное решение. Потому что я и сам не совсем понял, как мы разобрали слова друг друга при таком шуме. По телефону тут общаться было бы невозможно.

Место, координаты которого он скинул, находилось в промышленном районе. И правда, там был один из заводов корпорации его отца. Я прикинул, что прогуляться сейчас будет очень даже в тему.

Собрался и вышел на улицу. Через полчаса я был уже в компании Пака — прохаживался по гремящим цехам завода. Говорить приходилось на повышенных тонах, но это место значительно тише предыдущего.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Отец направил.

— Опять какие-нибудь проверки? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой Йонг Пак, посмотрел на меня и улыбнулся.

Затем взял и постучал костяшками пальцев по каске, которую мне выдали. Причём у меня была белая каска, а у него — оранжевая.

— На самом деле всё было не так, — продолжал мой одноклассник. — Просто мне предложили это место возле нескольких заводов для одной из своих точек. У меня сходу возникли сомнения о том, будет ли рентабельно открывать тут свой вагончик.

— Это ещё почему? — усмехнулся я.

— Ну, видишь ли рабочие зависят от зарплаты. К тому же у них есть столовые, в которых они едят. Поэтому есть сомнения, несмотря на то, что людей здесь немало.

— Пак, — сказал я. — Ну ты же умный человек, всё понимаешь. Но ты же представь, какой кайф: выйти после смены, и неважно какой там у тебя рамён, плескается в животе, взять да и заточить настоящий паковский ход-дог. Это же просто чудесно.

— Ты мне льстишь, — Сдержанно улыбнулся он. — Но, наверное, в чём-то ты, конечно, прав. А я видишь ли, решил зайти и посмотреть, как обстоят дела внутри. Сначала я поинтересовался столовой, затем, как устроен быт рабочего, что он может себе позволить, что не может. А потом кто-то из менеджеров меня узнал, и вот пригласили на расширенную экскурсию.

В этот момент справа от нас что-то с грохотом обвалилось, взметая целый фонтан искр. Я только надеялся, что никто не пострадал.

— А мне уже интересно, сам понимаешь, — как ни в чём ни бывало говорил Пак. — Это в детстве ты мечтаешь о железной дороге. А когда видишь целые конвейеры, где роботы собирают сначала нечто непонятное, которое потом превращается в практически предмет, например, в тот же автомобиль. Это же так интересно! Процесс сам по себе поглощает целиком и полностью.

Я готов был с ним согласиться. Но мне очень сильно мешал шум, потому что в цеху было ужасно громко.

— Понятно. По итогу что ты надумал?

— Буду открываться. Мне кажется, что мой помощник — гений. Нет, на самом деле, создаётся впечатление, что у него буквально нюх на все эти вопросы. Только поэтому я решил попробовать. А ты сам-то зачем пожаловал?

Я почесал затылок.

— Пойдём куда-нибудь в более тихое место.

Через пять минут мы уже сидели за столом в столовой для рабочих, отделанной каким-то серым кафелем. Ярко напомнившим мне столовую где-нибудь на заводе станкостроения, в номерном, безымянном городке. Еда, кстати, здесь была ничего, но без изысков: пареный рис, куски достаточно жёсткого мяса и ещё всякая всячина. Зато тут было слышно друг друга.

— Так вот, с чем я к тебе пожаловал, — проговорил я, удивляясь, что раньше не нашёл этого выхода. — Для начала у меня такой простой житейский вопрос. Ты расширяешься-то не собираешься? Я не про точки. А про ассортимент.

— Ну как это не собираюсь? — Йонг с наигранным удивлением посмотрел на меня. — Конечно, собираюсь. Сейчас подумаю концепции, либо какого-нибудь ресторана, либо, может быть, готовой еды на вынос. Ну знаешь, сейчас такое модно. Но нужна фишка, нужно, чтобы прям залетело. Кстати, я хотел по этому поводу обратиться к тебе. Ты наверняка что-нибудь дельное мне посоветуешь.

— Надо подумать, — ответил я, мысленно хваля одноклассника за расторопность. — Но в целом, наверное посоветую. Как тебе к примеру, сеть суши-баров?

— Ну это, конечно, не ново, — пожал плечами Йонг, уставившись при этом куда-то поверх моей головы, что уже говорило о его глубокой задумчивости. — Но в целом, рассмотреть такое можно. Например, если внутри самого ресторана будет несколько столиков, куда доставлять суши будет робот. Или, скажем, на вынос будет возить не живой курьер, а тоже робот.

— Что ты так в этих роботов упёрся? — усмехнулся я. — Человеческий труд тоже ценен.

— Да это всё понятно, — Пак отмахнулся. — Просто нужна фишка. Знаешь же, есть такие рестораны, где обслуживают в темноте. Там все официанты — слепые.

— Да? — усмехнулся я, потому что помнил другое. — Не знаю, вот слышал я о таком ресторане «В темноте», так там официантки вообще голые ходят. По крайне мере — топлес.

— А вот это интересно, — сказал мне Йонг, щёлкнув пальцами.

— Да подожди ты, не сбивай с основной мысли.

— Так вот — да, — Пак снова перестал витать в облаках и посмотрел на меня. — Чего ты хотел?

— Знаешь почему я предложил суши? — проговорил я, возвращаясь к первоначальной теме. — У меня есть отличная партия. Партия риса. Которую необходимо пристроить куда-то.

Твоего? — Пак стал серьёзен.

— Ну а чьего же ещё? Конечно, моего. Или ты забыл как называется моя фирма?

— А чего ты его не продашь? Стратегическое сырьё как никак. Государство выкупает.

— Не могу, — качнул головой и откинулся на спинку неудобного стула и стал массировать шею. — Не дают мне сертификат, несмотря на то, что все документы в норме. Но с тобой мы можем сотрудничать по-другому.

— По-другому, это как?

— Пока не знаю. — Усмехнулся я. — Но мы что-нибудь придумаем. И это будет очень интересно!

— Слушай, — сказал он, — на самом деле — не вопрос. Мне действительно надо поколдовать с концепцией. Но места для аренды я уже начну искать прямо завтра. Вызову Джи Джисона, и дам ему задание: искать объекты под небольшие кафе. Хотя, может быть, стоит придумать что-то вообще не укладывающееся в обычное представление людей. Но я пока что не знаю.

— Кстати… раз уж речь зашла за Джи Джисона… — Проговорил я как бы невзначай. — Там это… он сейчас в тюрьме сидит если что.

— М? В смысле?

Глава 3

— Нет, нет и ещё раз нет, — с чувством проговорил Зубочистка, глядя на ехидную усмешку Метёлки. — Ты вообще понимаешь, на что ты меня собираешься подбить? Я ещё, если честно, жить хочу.

— Да, не писай, ничего он тебе не сделает, — ответила на это Метёлка, — лениво тасуя колоду карт, которую взяла с зелёного сукна. — Тем более у меня день рождения. Я так и скажу потом, что это будет мой подарок.

— Я ж тебе не об этом говорю. Ты понимаешь, как всё это будет выглядеть? — Зубочистка не собирался сдаваться так легко. — Ты предлагаешь мне взять и обмануть своего… не сказать что друга, но делового компаньона.

— Во-первых, не обмануть, а обыграть, — парировала Метёлка, раскидывая карты по столу, словно готовясь сыграть партию.

— Да какая разница! Ты понимаешь, что у нас между собой это не принято?

— Это будет в честь моего дня рождения.

Женщина сверлила Зубочистку взглядом, понимая, что почти додавила его, и осталась самая малость.

— Ты всего лишь должен будешь обыграть его на мой день рождения. А он за это исполнит моё желание.

— Зачем тебе только это надо? — покачал головой Зубочистка, следя за руками гостьи и внутренне смиряясь.

Идти против Метёлки ему тоже не хотелось. Ссориться с Диким Топором желания не было никакого. И то, что предлагала глава гильдии убийц, было чистым безумием.

Да, Зубочистка умел играть и мог выиграть даже у профессионального шулера. Пускай не у каждого. Но применять свои умения в адрес, Бо Рам Сона ему совершенно не хотелось.

— Да как ты не понимаешь? Это же будет чертовски мило! — всплеснула руками Метёлка.

И сейчас она была никакой не главой гильдии убийц, а обычной женщиной, которая хотела увидеть в своего мужчину немножко с иного ракурса.

— Ну, смотри, — покачал головой Зубочистка. — Если что, я все стрелки переведу на тебя. Так устроит?

— Разумеется, — Метёлка мило улыбнулась. — Я тебе об этом с самого начала и говорила. Мы сразу же ему скажем, что это просто подарок на мой день рождения.

— Так ладно, с этим разобрались, — проговорил Зубочистка. — А какое желание ты хочешь, чтобы я ему озвучил?

— А вот это, — и в глазах женщины блеснули озорные искры, присущие в основном различным демоницам на плакатах, — я тебе скажу чуть позже.

***

— Шеф, может, не стоит? — с тревогой, читающейся на его лице, поинтересовался Меченый.

Музыка в вип-зале играла не громко, поэтому ему не приходилось её перекрикивать, но всё же он говорил, слегка повышая голос и чётко выговаривая каждое слово, потому что его босс уже основательно захмелел и, кажется, перестал чувствовать реальность.

— Да отстань ты от меня, — пробурчал Дикий Топор.

Они сидели в заведении Зубочистки и расслаблялись. Пили отличный контрабандный виски и играли в покер на какую-то мелочь.

— Ты чего, не видишь, что мне прёт? — рыкнул он, обернувшись к помощнику.

Мягкий свет, приятная музыка, зелёное сукно, карты из новенькой колоды, вкусный алкоголь. Всё это создавало атмосферу уюта и удовольствия, из которой просто не хотелось никуда уходить. Хотелось играть и играть. Тем более они не ставили тут какие-то сумасшедшие ставки. Все были свои — Зубочистки, Метёлка, ещё пара глав различных кланов. Просто приятное времяпрепровождение.

И сегодня Дикому Топору везло, как никогда. Вообще-то, в картах он был небольшой профессионал. Но поиграть в охотку, почему нет? А тут этот Меченый пристал.

— Шеф, пора завязывать! — говорил он через определённые промежутки времени. — Босс, знайте меру.

— Достал, честное слово!

И стоило Меченному недовольно покачать головой и отступить за спину Топора, как все за столом начали пасовать.

Бо Рам Сон с двумя десятками в руках и десяткой на столе понимал, что у него есть неплохие шансы взвинтить ставки и выиграть эту партию. Тем более что остался только Зубочистка, который решил поднять на какие-то жалкие сто вон.

— Я поднимаю на двести, — сказал Дикий Топор и двинул вперёд пару мелких фишек.

— Уравниваю, — согласился Зубочистка, и двинул свою.

После чего оба вскрыли карты. Бо Рам Сон снова выиграл.

— Ну всё, — сказал ему сзади Меченый, слегка наклонившись к уху Босса. — Теперь можно и успокоиться. Вы уже достаточно выиграли.

— Да ну нет же! Мне же прёт! Я не хочу разгневать Фортуну! Если она сегодня повернулась ко мне лицом, не гоже ей в него плевать.

Меченый и продолжал сидеть с каменным лицом, но в его глазах можно было прочитать все те эмоции, которые он испытывал.

А Зубочистка, подталкивая фишки к Дикому Топору, проговорил:

— Но играть на деньги — сущая безделица. И неинтересно, и как-то обыденно, что ли. Мы выглядим как те ребята, которые с утра до ночи торчат в моих залах, сидят возле столов и проигрывают последнее.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Дикий Топор с кривой ухмылкой. — Я сегодня, судя по всему, всё равно буду в выигрыше. Так что давай, жги! Что ты хочешь предложить?

— Предлагаю сыграть на желание.

— Так-так-так… И что это будут за желания?

— Ну они будут неожиданными, — сказал Зубочистка, покосившись на Метёлку, но та сделала вид, что не заметила этого взгляда. — Но в рамках приличия, разумеется, и никакой общественной огласки.

— Что ты там надумал, негодяй? — нахмурился Бо Рам Сон.

Но шумевший в голове алкоголь не давал думать осторожно и трезво, тем более что тут были все свои.

— Я думаю, что это будут действительно нетривиальные желания, но никак не затрагивающие честь и общественное мнение.

— Хорошо, — Бо Рам Сон пробежался пальцами по выигранным фишкам. — Я даже почувствовал какой-то азарт.

Он покосился на Метёлку.

— Сыграешь с нами?

— Нет, — ответила она. — Это дело мужское. Вам его и разыгрывать.

Зубочистка достал новую колоду, распечатал её и раздал на двоих. После чего открыл сразу все пять карт на столе.

«Ох ты ж…» — думал Бо Рам Сон, разглядывая выпавшую комбинацию. Три туза: пара тузов была у него, и один лежал на столе. У Топора, собственно, было два варианта: пасовать или вскрываться.

— Ну что? — с усмешкой поинтересовался Зубочистка и снова посмотрел на Метёлку.

Эти взгляды не нравились Дикому Топору. Впрочем, он знал, что женщина ему не изменит, да Зубочистка не станет каким-то образом вклиниваться между ними. Тогда что? Они его как-то хотят провести?

Он взял квадратный тяжёлый бокал, выпил глоток, просмаковал его и проглотил.

— Шеф, может быть…

— Заткнись! — сказал Дикий Топор Меченному, посмотрел на Зубочистку. — Вскрываемся.

У Дикого Топора было три туза. А вот у Зубочистки оказался стрит, который Дикий Топор никак не мог просчитать. И все теперь смотрели на него.

— Чего ты там придумал? — Бо Рам Сон поднял тяжёлый взгляд на выигравшего.

***

На некоторое время над нашим столиком воцарилась тишина.

Пак с расширившимися от неожиданной новости глазами смотрел на меня, но уже приходил в себя. Я же быстро огляделся. На такие темы не следовало говорить громко, да и слишком много слов произносить тоже не следовало.

— Его задержали по подозрению в убийстве собственного отца, — сказал я негромко, пригнувшись над столом, чтобы Пак меня услышал.

— Вот это неприятность, — было видно, что Йонгу хотелось выразиться крепче, но он всегда контролировал себя, независимо от того, что случилось. — Такой классный спец был.

— Ну, ты его раньше времени-то не хорони, — я ухмыльнулся, вспоминая свой разговор с Джисоном. — Полагаю, что он не виноват в том, в чём его обвиняют.

— Так. Но тогда мне нужно напрячь некоторые связи.

Йонг уже был максимально собран. Он открыл в телефоне записную книжку и пробубнил уже едва слышно:

— Чтобы достать Джисона.

— Послушай, — сказал я, отставляя от себя тарелку со остатками риса, — я уже этим занимаюсь.

— Отлично. — Пак оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня. — Но если понадобится помощь… любая, какая бы то ни была: в части адвокатов, денег, передач, обращайся. Хотя уверен, ты найдёшь выход и без всего этого.

— Выход тут только один. Основное, что мы должны сделать, снять с него все подозрения. Остальное — дело техники. Ну и найти настоящего убийцу тоже было бы неплохо.

— Ну, это уже дело полиции, — Йонг развёл руками, показывая, что не хотел бы касаться всей этой темы.

— Согласен. Но всё-таки министр образования был моим знакомым, поэтому не хотелось бы, чтобы его убийство осталось нераскрытым. Тем более в последнее время слишком много странностей творится.

— Тут ты прав, — кивнул Йонг. — У меня вот тоже…

Мы ещё немного посидели и обсудили его фастфуд, его группу, скандалы, связанные с группой, и пришли к выводу, что по всем фронтам он действует абсолютно правильно.

Затем мы встали из-за стола и пошли к проходной. Йонг уже закончил свою экскурсию и поэтому тоже собирался по делам. Я же, понимая, что нашёл выход из одной сложной ситуации, решил вплотную заняться остальными.

***

Вернувшись домой, первым делом я увидел встревоженную Ким Ю Джин.

Впрочем, в последнее время она всегда была встревоженной из-за происходивших с ней событий. Сейчас я понял, что она скорее чем-то озадачена, нежели испугана.

— Какие-то новые вводные? — поинтересовался я, подходя и садясь рядом с ней.

— Да, Гису… проговорила она, задумчиво глядя на бумагу, лежащую перед ней. — Сегодня, когда ты ушёл, мне вдруг позвонил некий человек, представившийся юристом семьи господина Го Тхе Сона.

— Интересно. Дай угадаю: он сказал, что семья выражает недовольство тем, что всё наследство передали тебе?

— Если говорить в общих чертах, то да, — Ю Джин поёжилась, словно воспоминания приносили ей дискомфорт. — Что они через суд будут оспаривать завещание. И так далее, и тому подобное. И если я не имела никакого умысла, то как честный человек должна отказаться от завещания.

— Резонно, — кивнул я, видя, что и эта ситуация может быть, в какой-то степени разрешена. — И что он сказал? Куда-то подъехать?

— Я сказала, что в данный момент не могу прибыть. Однако я плевать хотела на наследство Го Тхе Сона. Оно мне точно не нужно. Я готова от него отказаться прямо сейчас.

Девушка выпалила всё это, как пулемёт. И выдохнула, как будто у неё действительно камень с души свалился.

— Умничка, — похвалил я её и увидел, как у девушки загорелись глаза.

— Он прислал мне форму на почтовый ящик. Я распечатала её и подписала. Прочитала несколько раз, чтобы там не было ничего лишнего. Но решила дождаться тебя, чтобы ты тоже прочитал на всякий случай.

— Без проблем, — согласился я, взял бумаги в руки и пробежался глазами.

В чётких и картонных юридических формулировках не крылось ничего страшного. Это был формуляр отказа от наследства.

Другое дело, я совершенно не был уверен, что случае отказа певицы наследство попадёт жене и детям Го Тхе Сона, а не уйдёт в пользу государства. Впрочем, эти вещи никак не должны были меня волновать. Мне было важно, чтобы с Ким Ю Джин сняли любые подозрения.

— Всё отлично, — я передал бумаги обратно девушке. — Теперь можно запечатать эту бумагу, вызвать курьера и отправлять её в офис тому самому юристу. Адрес у тебя есть?

— Да, — кивнула девушка, пытаясь улыбнуться.

Кажется, ей и самой уже не верилось, что всё разрешилось.

— Ну вот и замечательно. Давай, отсылай эту бумагу, жди подтверждения и можешь считать, что эта твоя жизненная эпопея завершена.

Ким Ю Джин аж передёрнуло.

— Правда? — девушка подняла на меня глаза, в которых застыла немая мольба. — Ты действительно уверен, что на этом всё закончится?

— Полагаю, что так, — кивнул я, постаравшись добавить во взгляд как можно больше тепла и уверенности. — Ты молодец, всё сделала правильно. Только должен тебя предупредить: не стоит теперь на подобных мероприятиях употреблять ни капли спиртного. Да и вообще любых напитков. Если нужно выпить, бери во фляге.

— Шампанское? — Ким Ю Джин с недоумением посмотрела на меня.

Я расхохотался.

— Да можно и шампанское, — я махнул рукой.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достал его, на экране высветилось имя «Дикий Топор».

— Всё, Ю Джин, мне пора. Запечатывай и отправляй.

А я поднялся к себе в комнату и принял звонок.

— Да, слушаю.

— Так вот, — сказал тот каким-то странным голосом, — ты интересовался, какую услугу можешь мне оказать.

— Да. Уже надумал?

Мне было интересно, что попросит меня Дикий Топор, учитывая, что он говорил смущённым тоном, которого я от него ни разу не слышал.

— Я уже порядком ждал, когда останусь один и смогу тебе об этом сказать. Только учти: ни одна живая душа не должна знать того, о чём я тебя попрошу. Ты меня понял?

— Бо Рам, мы деловые люди, — проговорил я. — Раз ты считаешь, что никто больше знать не должен, никто знать не будет. Я обещаю, что дальше меня информация не уйдёт.

— Смотри мне, ты обещал.

Что-то новенькое. Я даже представить себе не мог, что может требовать подобных оговорок со стороны Дикого Топора. Это был мужик, который без промедления мог кинуть свой топорик в лоб тайваньскому мафиози. Он мог сжечь человека живьём. Даже на политической арене уже выстраивал свою карьеру. И никогда Бо Рам Сон не имел привычки говорить подобным образом. Я уж испугался, что случилось нечто экстраординарное.

Сказать, что он меня заинтересовал, ничего не сказать.

— Короче, Гису, — голос Дикого Топора перешёл практически на шёпот. — Мне нужен розовый фартук по моему размеру, — а после секундной паузы добавил. — И ободок такой… с кошачьими ушками.

Глава 4

У меня едва получилось сдержать смешок, потому что думаю: откровенной иронии над собой Дикий Топор бы не потерпел. С другой стороны, насколько я его знал, он никогда не потерпел бы подобного издевательства над собой. Что ещё за розовый фартук? Что за ободок с ушками? Что за бред?

Но мне надо было выяснить всё максимально аккуратно, не задевая чувства Дикого Топора, которые, судя по всему, и так уже были достаточно задеты.

— Я, конечно, понимаю, что это не моё дело, — проговорил я после короткой паузы, во время которой обдумал его просьбу, — но когда я выполняю чьё-то задание, то должен знать о нём всё. Скажи мне, пожалуйста, как так получилось, что тебя на это развели?

— Видишь ли… — Топор явно не хотел углубляться в подробности, но объясниться ему тоже надо было, так как подобные просьбы вызывают вопросы. В том числе и у меня. — Дело в том, что накануне сидели мы у Зубочистки, расслаблялись. И получилось так, что я сильно налег на алкоголь и играл, не совсем отдавая себе отчёт в том, что делаю. Нет, ты не подумай, я не был в умат, просто дружеская атмосфера, вот я и расслабился. Тем более, ты не поверишь, но мне так пёрла карта, что я забыл обо всём на свете.

— Хорошо, — ответил я, попутно визуализируя всё то, что рассказывал мне Бо Рам Сон, — это понятно. Но почему ушки? — Я не сдержался и фыркнул в трубку.

— В какой-то момент Зубочистка предложил играть на желание. Я согласился, полагая, что фарт мне не изменит.

— А он изменил, — предположил я, стараясь, чтобы улыбка на моих губах и едва сдерживаемый смех не дошли до моего собеседника.

— Точно, — ответил на это Дикий Топор без особого энтузиазма. — Я проиграл желание Зубочистке.

— Да уж… и как Зубочистка только решился на это? — с иронией поинтересовался я. — Ты его не грохнешь после такого? — В шутку уточнил я.

— Да хотелось бы, — выдохнул он. — Только вот Зубочистка здесь ни при чём. Это Метёлка всё затеяла. У неё день рождения завтра, и она захотела себе подарок, вот и надоумила Зубочистку поставить такое желание: мол, хочет увидеть меня в этом прикиде.

— Так, стоп, — сказал я. — А почему она не попросила тебя это напрямую, ну, типа как подарок на день рождения?

— Ну, Гису, ты же понимаешь, что никогда в жизни я бы на это не согласился. Одно дело — желание и просьба женщины, а другое дело — долг и уговор между мужчинами. А карточный долг — это долг чести. Тут сам понимаешь, деваться некуда.

— Так-так-так… — у меня в голове сразу же представилась вся эта схема. — То есть ты сначала выигрывал? — уточнил я, расставляя в голове всё на свои места. — А потом, когда настало время играть на желания, взял и проиграл?

— Именно так, — согласился Бо Рам Сон. — Ну, так что? — в его голосе вновь прорезались обычные резкие нотки. — Ты достанешь мне эту приблуду или как?

— Подожди, — я говорил таким тоном, чтобы он понял: торопиться не стоит. — Ты же понимаешь, что тебя, скорее всего, провели?

— То есть как? — не понял Бо Рам Сон. — Ты что хочешь сказать, что Зубочистка специально?..

— Именно это я и хочу сказать. Что, возможно, по просьбе Метёлки Зубочистка подсуетился и специально тебя обыграл. Он всё-таки владелец казино, не забывай об этом.

— Чёрт… Когда ты это сказал, я подумал, что так оно всё и было. Ну-ка, ну-ка. Тогда, знаешь что? Давай к чёрту этот фартук. Помоги мне лучше доказать, что Зубочистка мухлевал. Не знаю, как теперь это возможно сделать, но уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— Ага. Придумаю. — хмыкнул я. — Я надеюсь, все живы останутся.

— Да, но просто… кое-что поменяется.

— Понял. Давай, пока, — я завершил звонок, откинулся в кресле, уставился в потолок и от всей души заржал.

* * *

Сначала это казалось невероятным. Когда Чану только поступил заказ на пятьдесят тонн алюминия, он даже не знал, за что браться. Да, его мечта была близка к свершению, но это же было что-то нереальное!

Этот алюминий надо найти, купить, привезти в страну. Это таможни, это контейнеры, это логистика.

Чан в какой-то момент даже хотел отказаться от всей этой затеи. Просто потому что понял, что у него не хватит денег на закупку всей этой партии. А под честное слово в другой стране ему, разумеется, никто металл давать бы не стал.

Но Юми убедила его, что он справится. После этого Чан стиснул зубы и начал действовать. Первым делом он пообщался с производителем полуприцепов. Тот сначала обрадовался, думал, что нужна новая партия, но потом в целом без проблем выдал адрес производства, на котором покупал алюминий.

И вот так, Чан Ан кропотливо и упорно шаг за шагом, начал идти к своей цели.

Да, пусть это была первая пробная сделка исключительно на уровне «купи — продай», но это уже была достаточно крупная партия алюминия. Он посчитал, что если всё сделать грамотно, то он сможет немного заработать на ней. Да, конечно, не больше, чем на полуприцепах, особенно на первой партии, потому что те достались им с Гису практически бесплатно. Но это будут честные деньги.

Для того чтобы выкупить необходимую партию, Чан занял денег у Гису и у Йонга. У Юми он брать до конца не хотел, но когда понял, что ему всё равно ещё не хватает, потому что он не учёл некоторые расходы, он взял деньги и у неё.

И вот теперь ему наконец-то поступило долгожданное сообщение, что алюминий прошёл корейскую таможню. Всё, можно было выдохнуть. Металл находился совсем недалеко.

Чан Ан вытащил телефон и набрал номер заказчиков, чтобы сообщить им радостную новость.

— Да, вас слушают, — ответил ему слегка настороженный и отстранённый голос.

— Здравствуйте, — проговорил Чан Ан, стараясь унять некоторую дрожь в пальцах. Он уговаривал себя внутренне, что ни у Гису, не у Пака пальцы бы сейчас не тряслись бы. Ребята просто сделали бы то, что должны были сделать.

— Вас беспокоит Чан Ан по поводу партии алюминия. Вы заказали пятьдесят тонн, и я их доставил. Металл уже находится в стране.

— Ну, молодой человек, — ответили ему с того конца провода, — видите ли, от вас слишком долго не было никаких известий, поэтому мы уже закрыли свою потребность в алюминии по другим каналам. Вы извините.

— Но как же так? Вы же сами меня просили! Сказали, что алюминий невероятно хорошего качества, поэтому вам нужен именно он. Я его доставил, именно этот. Это было не быстро и не так просто. Металл из России шёл некоторое время.

— Молодой человек, — голос на том конце немного смягчился, но не собирался как-то идти Чану навстречу, — вы поймите: такое иногда случается. Наши планы поменялись и… в общем, всего вам доброго и удачи.

На этом человек повесил трубку.

Ещё с минуту Чан Ан смотрел на свой телефон, как на ядовитую змею, которая только что укусила его. Причём совершенно внезапно, подло и исподтишка.

Он-то надеялся, что сейчас всё получится, мир наполнится различными красками, и он, наконец-то займет достойное место рядом с Паком и с Гису, которым подобные дела на раз плюнуть.

— И что теперь делать?

Чан занял деньги у друзей, рассчитывая только на одну эту сделку, которая ему казалась уже решённым вопросом.

Он понял, что внутри всё упало. Какие бы то ни было надежды на светлое будущее внезапно закончились. Ему было не по себе. Он даже подумал о том, что это — край.

Полный крах Чана, как бизнесмена. Отец сейчас сказал бы: «Ну вот, видишь? Я же тебе говорил…» А старший брат просто расхохотался бы.

И это всё действительно происходило в его воображении. Но он сжал кулаки и сцепил зубы.

— Чан! — раздалось из-за двери. — Ты идёшь в школу? Погнали! Приедем пораньше, кое-что посмотрим.

— Гису, я сегодня, наверное… — Чан судорожно пытался найти предлог, по которому можно будет не идти в школу и целый день метаться в своих невесёлых мыслях.

— Чан, что у тебя там случилось? — голос Гису был настойчивым. — Давай, открывай, поехали. Нефиг сопли жевать, — говорил он всё это по-дружески, со своей обычной ухмылкой.

И тут Чан Ан понял, что, наверное, именно общение с Гису ему сейчас поможет как никогда.

— Да-да, — сказал он Гису, — сейчас, буквально пять минут.

— Хорошо, жду тебя у велосипедов, — ответил тот, и раздались удаляющиеся шаги.

«В конце концов, — подумал Чан, подходя к зеркалу и улыбаясь своему отражению, — металл-то никуда не делся. Металл-то остался у меня».

* * *

Казалось, ничто не могло испортить настроение Гису.

Он легко и непринуждённо крутил педали даже в горку и от всей души потешался над рассказом Чана, но необидно. Скорее наоборот: Чан заражался весельем Гису, и постепенно мрачные мысли, охватившие его с утра, отступали.

Он описал другу всё развитие событий, а тот лишь развёл руками, выпустив руль и едва не навернувшись с велосипеда, но вовремя успел подхватить управление.

— Это будет хорошим уроком для тебя, — он глядел на Чана по-доброму, но с лёгкой иронией во взгляде. — Ты же действительно в данной ситуации, повёл себя ну совсем не как бизнесмен.

— Мне почему-то казалось: если им нужен металл, то они будут ждать меня. В конце концов, они позвонят, если передумают, и тогда…

— Нет, так дела не делаются, — проговорил Гису, выравнивая свой велосипед рядом с Чаном, чтобы можно было спокойно говорить. — Это тебе прекрасный жизненный урок из мира бизнеса. Любые подобные сделки нужно совершать исключительно через контракты на поставку. Уж ты-то должен об этом знать. Когда есть письменный договор, есть задокументированные обязательства. Только после этого ты начинаешь шевелиться. Если у тебя нет контрактов и договоров, все твои телодвижения абсолютно напрасны. Запомни. Забей этот урок себе в мозг. Заколоти.

— Да уж, такое как будто и не забудешь, — Чан пожал плечами стараясь держаться параллельным курсом с Гису. — Теперь, естественно, я буду настаивать на подписании документов. Просто я же ориентируюсь во многом на тебя. А ты никогда ни с кем не заключаешь письменных договоров.

— Ну нет… ты сравниваешь несравнимое. Там, где у меня есть бизнес, всё исключительно по договорам, по бумагам, по контрактам и так далее. Ты даже не представляешь, сколько этих бумаг у меня на фирме. Но даже они не помогли мне продать мою продукцию по официальным каналам. Только жёсткие условия, задокументированные и подписанные всеми сторонами, никак иначе бизнес не работает.

— Теперь-то я уже понял, — Чан немного поник. — Когда остался без денег, и часть из которых занял у вас. И мне из-за этого очень стыдно. Хорошо хоть металл остался. Но сколько я теперь буду его пытаться продать?

— Чан, не дури.

Гису приблизился и хлопнул его по плечу, от чего внутри Чан Ана начало разливаться спокойствие и уверенность в том, что действительно всё будет хорошо.

— Это не просто, понимаешь, металл. Это алюминий. Причём алюминий наивысшего качества. А не каждый себе может позволить покупать алюминий по такой стоимости. То есть как бы я могу уйти в минус…

— Да брось. Такой металл у тебя оторвут с руками? Не спеши понижать цену. Присмотрись, куда ты можешь его сдать. Поговори с Паком. Я уверен, что корпорации отца алюминий необходим. А у него там качество не на последнем месте.

— Это слишком лёгкий способ, — ухмыльнулся Чан. — Я теперь думаю, что действительно способен на большее. Ладно… — Тут Чан молчаливо задумался, а спустя секунду продолжил. — Спасибо тебе за поддержку, Гису. Ты настоящий друг.

К школе ребята подъехали намного раньше положенного срока.

Чан полагал, что они займут обычное место на крыльце. По крайней мере, Совет ЮЧП там собирался периодически, приветствуя всех «старейшин» или «генералов» из чата «Надуй щёки».

На этот раз Гису притормозил Чана:

— Давай посмотрим отсюда, с парковки.

Они начали наблюдать за входом в школу издалека. То, что увидел Чан, внезапно заставило его расплыться в улыбке от ностальгии. Большая часть учеников в этот день ходила в школе спиной вперёд.

«Так вот же оно! — подумал Чан. Именно этому нас и учил Гису: действовать нестандартно, реагировать не так, как от тебя этого ждут. Стать креативнее, ориентироваться в быстро меняющихся обстоятельствах, широко и непредсказуемо мыслить. Вот этому всему и учил Гису».

И ребята повторяли то, что когда-то провернул Совет ЮЧП. Но теперь это касалось уже большей части учеников в школе и конкретно новеньких.

Чан поймал себя на том, что действительно улыбается. И от увиденного ему стало очень и очень тепло на сердце.

«Что я загрузился из-за какого-то там металла? Это не промах. У меня на руках есть актив, который я могу вложить различными способами. Достаточно только приложить небольшую креативность к этому. Вот он — настоящий я. Тот, который ходил спиной вперёд и строил башню из монеток ради помощи приюту для собак. Хах!».

С этими мыслями Чан глянул на Гису и понял, что тот не испытывает подобных чувств. Странно. Но Гису хмурился.

— Да, необычный опыт для многих, — проговорил Гису, глядя на Чана. — Но это уже было. А так не интересною. Согласен?

— Эм… наверное.

Затем они оставили велосипеды на парковке и пошли к школе.

На крыльце к ним подошёл кто-то из первого класса и попытался поклониться Гису, но спиной вперёд. Выглядело это ужасно неказисто и смешно. Сперва Чан испугался, что парнишка просто затылок себе расшибет, но тот оказался более гибким.

— Угу… ага… — хмыкнул Гису каким-то своим мыслям и задумчиво прошел дальше.

В этот момент Чан достал телефон и открыл чат. Давно он туда не заходил из-за своей загруженности. Там как раз было то самое обращение для первогодок. Но выглядело оно совсем не креативно…

***

Йонг Пак пришёл на репетицию своей группы не просто так. В последнее время он замечал, что девчонки отрабатывают слабее, чем могли бы. И партии становятся какие-то упрощённые. И музыка уже как будто не настолько озорная и забористая.

Одним словом, всё указывало на то, что в группе что-то происходит. Может быть, какие-то внутренние конфликты, думал Йонг. Может быть, проблема ещё в чём-то. Но он должен был понять, что происходит. Должен был вникнуть в ситуацию и выправить её.

Да и клипы стали выходить значительно реже. А им нужно было давать людям не только качество, но и количество. Их канал уже побил многие рекорды. Но если пропасть, если забыть про музыку, то можно было потерять своих поклонников. А этого делать было никак нельзя. Нужно было сохранять этих и искать новых.

Правда, пока, кроме определённых соцсетей, пробиться больше никуда не получалось.

Пак пришёл в тот момент, когда девчонки отрабатывали какую-то новую песню. И он сразу почувствовал атмосферу усталости и безнадёжности. И это ему совсем не понравилось.

Он дождался, пока закончится музыка, и позвал девчонок к себе. Минни села напротив него, остальные расселись вокруг, рядом с ними.

— Девчата, что происходит? — спросил Пак, оглядывая всех участниц своей группы.

Те переглянулись между собой. И без слов было видно, что уныние, грусть и усталость владели ими безраздельно. Не было в них того огонька, который был в самом начале. Они как будто выдохлись и были очень подавлены.

— Господин Пак, — начала Минни, — мы же кей-поп-группа. Мы должны выступать. Все коллективы нашего профиля выступают на различных конкурсах, где могут засветиться, могут показать себя с разных сторон. Там голосуют зрители, и когда они видят, что все голосуют за одну и ту же группу, такой группе куда проще взлететь.

Она вздохнула, развела руками, словно хотела донести что-то невербальное, но затем всё-таки продолжила.

— Но мы не участвуем в таких конкурсах. У нас нет ротации ни на радио, ни на телевидении, ни на интернет-порталах, которые раскручивают подобные группы. У нас нет практически ничего. И премия, на которую мы очень рассчитывали, хотя бы чтобы засветиться там, тоже пройдёт мимо нас.

— Это временные трудности, — ответил Пак, стараясь ободрить девушек. — Вы все знаете, почему так происходит. Вы понимаете, что Ким Су Хон на данный момент перекрыл нам все пути наверх. Но это ненадолго. У нас каждый день увеличивается толпа фанатов.

— Увеличивается? — в разговор вступила Чжа А, на которую вообще было грустно смотреть. — Возможно это и так, но на общем фоне это вообще не видно. Мы все боимся, что достигли потолка. Мы так старались. Так трудились…, а в итоге получаем только хейт. Это… мы понимаем, что вы тоже стараетесь делать как лучше. Но… подобное просто угнетает. Честно сказать, нам сейчас очень тяжело.

— Я это понимаю. Ещё раз повторяю: я о вас не забыл. Я вас не бросил. Я делаю всё, что в моих силах.

И тут внезапно девочка, сидевшая слева от Пака, не сдержалась и зарыдала. А в глазах остальных читалась мольба. И только сейчас он окончательно понял… Для них всё по другому. Это не просто попытка добиться чего-то нового. Это не развлечение и не тренировка. Это их жизнь. И их жизнь пытаются растоптать. Пак смотрел на всё это со своей стороны, и не сильно-то переживал. А вот другие люди, которые полностью доверились ему, начали чувствовать безысходность.

— Я вам обещаю: я решу все эти вопросы. — Начал говорить Пак. — У вас будет сцена и будет премия. Не кисните. Мы с вами все вместе прорвёмся.

— Правда? — Минни посмотрела на него и сглотнула.

— Обещаю, — честно ответил Пак.

***

Я откинулся на спинку своего стула, взял телефон, вспомнил сегодняшний перформанс учеников, открыл чат и включил фронтальную камеру.

— Всем привет! Это Гису. Ходить спиной вперёд, это достаточно креативно, но в наших кругах это уже было. Так вы не добавите себе баллы. Итак, я знаю, что в этом чате много новичков, но следующее моё задание касается буквально всех и каждого из этого чата, старших тоже. Завтра перед школой вы все набираете в рот воду и ходите так до конца уроков. В конце концов, нельзя забывать ради чего всё это начиналось.

Я выждал небольшую паузу, после чего улыбнулся и произнес:

— Надуйте щеки!

Глава 5

Преподаватель литературы, учитель Хён был убеждённым сторонником классической системы образования. Поэтому он любил не только подавать весь необходимый материал, но и делать это с максимальным уклоном в развитие учеников.

Поэтому неделю назад он задал ученикам первого класса Старшей школы Дайвегу выучить наизусть какое-нибудь стихотворение Юна Дончжу. Сегодня как раз был день проверки способностей его подопечных. Учитель хотел убедиться, насколько хорошо ребята справились с заданием.

Нет, он не пытался издеваться над детьми, ничего подобного. Он считал, что нейронные связи нужно развивать именно заучиванием наизусть.

При всём том он развесил по стенам класса некоторые подсказки, которые могли бы помочь ученикам вспомнить забывшиеся строки, если вдруг память их подведёт. Но это могло сработать только в том случае, когда ученик действительно учил стихотворение, а не пытался кое-как пересказать то, что прочитал всего лишь раз.

Бём Сок, директор школы Дайвегу, неоднократно говорил Хёну, что не нужно усложнять программу. Нынешние школьники гораздо лучше воспримут тексты тех же кей-поп коллективов. Совершенно необязательно включать в изучение какие-то старые, пахнущие нафталином стихи.

Однако Хён считал, что классическая литература всё-таки необходима. Она даёт понятие о том, сколь величественен пласт сочинённого людьми за последние тысячелетия.

Именно поэтому он пришёл на работу пораньше, развесил все вспомогательные материалы, огляделся как следует и принялся ждать ребят.

Каково же было его удивление, когда все они начали входить в класс с надутыми щеками, как будто набрали в рот воды, причём в самом прямом смысле. Он покосился на них с подозрением, но на этот раз всё-таки решил, что данное обстоятельство никак не помешает ему вести урок.

Когда все ребята расселись по своим местам, он привычно вышел перед классом и заговорил:

— Здравствуйте, дорогие ученики Старшей школы Дайвегу!

В ответ ему вместо привычного «Здравствуйте, учитель Хён!» последовало какое-то невнятное мычание, которое неслось буквально от всех учеников.

Преподаватель литературы явственно понял, что что-то идёт не так. А ведь сегодня он хотел закончить тему со стихотворениями и поднять гораздо более глубокую, прозаическую. Поговорить, например, о произведении «Удачный день» своего однофамильца Хён Чжингона.

Вот только в классе происходило что-то непотребное.

Но пока учитель Хён себя сдержал, оглядел учеников с надутыми щеками и вернулся к экрану.

— Уважаемые ученики, — проговорил он, — сегодня, как вы знаете, у нас будет контрольный срез знаний. Неделю назад я попросил вас выучить наизусть любое из стихотворений нашего поэта. И сегодня хотел бы услышать от вас хотя бы восемь–двенадцать строк из произвольно выбранного вами произведения. Кто вызовется первым?

В классе повисла почти гробовая тишина, продержавшаяся, впрочем, недолго. Вместо трёх–пяти поднятых рук, которые он ожидал увидеть, он услышал лишь снова невнятное мычание откуда-то с задних рядов.

— Что вы сказали? Я не понял, — проговорил он.

Но на этот раз уже не было и мычания.

Тогда он пошёл по рядам между парт, вглядываясь в глаза учеников первого класса Старшей школы Дайвегу. И практически во всех этих глазах, над раздутыми щеками, он видел испуг, но вместе с тем и упрямство.

— Вы что, все в рот воды, что ли, набрали? — не выдержал он, вернувшись на своё место.

В ответ он получил удивительно дружное:

— Угу-у.

— Так! — он слегка ударил ладонью по крышке своего стола и понял, что сильно раздражён поведением учеников. — Вы знали, что сегодня вам нужно будет отвечать, рассказывать стихи наизусть и решили устроить какой-то глупый челлендж? Почему вы все в таком виде пришли в школу?!

Разумеется, ему никто не ответил.

— Так, — выдохнул он. — Меня эта ситуация совершенно не устраивает. Если школы, где вы учились раньше, позволяли себе такое, скажем прямо, безответственное поведение, то я вам этого не спущу.

Он вывел на экран список присутствующих учеников, взял указку и подошёл к экрану.

— А значит, будем с вами действовать по-другому, — сказал он и наобум ткнул указкой в список имён. — Вот, начнём, выйди сюда, пожалуйста, Лим Соль.

Со своего места поднялась миниатюрная, ещё практически не сформировавшаяся девушка и жутко побледнела.

— Что такое, уважаемая Лим Соль? — поинтересовался преподаватель литературы. — Вы не выучили стихотворение?

Девушка сначала замотала головой в стороны, а затем начала кивать.

— Я не понимаю, — сказал на это учитель Хён. — Скажите! Выплюньте вы эту воду или проглотите её, но скажите мне: вы выучили стихотворение?

Ученица уверенно кивнула на этот раз. Но щеки её так и остались надутыми.

— Подойдите ко мне, — голос преподавателя стал строгим. — Подойдите ко мне сюда и встаньте лицом ко всем остальным.

Девушка на практически не сгибающихся ногах вышла к доске и посмотрела на весь остальной класс, выражая испуг.

— Посмотри в лица всем своим одноклассникам и скажи: ты действительно выучила стихотворение?

Лим Соль уверенно кивнула.

— Ну тогда расскажи его нам, пожалуйста.

Тут девушка обернулась к преподавателю. И Хён заметил, что на её глаза накатили слёзы. Но если он сейчас спустит им это баловство, то они так и будут себя вести на протяжении всех старших классов, а этого он допустить не мог.

Преподаватель был ответственен за дисциплину ровно так же, как и все остальные.

— Тогда послушай меня, — сказал он, стараясь не смотреть в глаза Лим Соль. — Либо ты сейчас что-то делаешь с водой в своей ротовой полости: можешь уйти в туалет, выплюнуть там, можешь проглотить, после чего рассказываешь нам выученное стихотворение, либо я ставлю тебе неудовлетворительную оценку, которая, разумеется, повлияет на твою итоговую оценку.

Из глаз девушки потекли слёзы, но щеки её при этом оставались надутыми.

— Ну что, ставить мне вам плохую оценку? — с невероятным сожалением в голосе проговорил Хён.

И тут не выдержал То Тэян, который уже давно обхаживал Лим Соль и просто не мог потерпеть такого обращения с ней.

Он вскочил, ударил кулаком по парте и гневно посмотрел в сторону преподавателя, но сказать ничего не смог, так как рот его был наполнен водой.

— А вы что вскочили? — учитель Хён даже начал получать какое-то странное удовлетворение от всей этой ситуации. — Может быть, вы хотите рассказать стихотворение? Давайте, выходите, мы вас послушаем.

Но Тэян только поднял подбородок и сел обратно на своё место, после чего просто махнул рукой, мол, ставьте, что хотите.

* * *

Мин Сори спешила, чтобы успеть ко второму уроку. С первого у неё было освобождение.

«Наконец-то, — думала она. — Наконец-то настоящее испытание, где они смогут проявить себя.

А уже многие в городе знали, что те, кто находится в чате «Надуй щеки», отличаются повышенной креативностью. Среди молодых людей гуляли самые натуральные байки по поводу этого чата и его организаторов. Некоторые даже подозревали его в экстремизме или чем-то подобном. Но Мин Сори точно знала, что это не так, а завистливые языки и не такого наболтают.

Подходя к школе, она достала небольшую бутылочку с водой, заготовленную заранее, набрала полный рот воды, отчего её щеки раздулись.

«Ну всё, теперь точно никто не скажет, что я прогульщица и как-то неправильно исполнила поручение Гису Хегая».

С первого урока у неё было освобождение, так как ей необходимо было явиться на плановый осмотр в клинику.

Сердце её, можно сказать, радостно забилось, когда она поняла, что не опоздала на второй урок. Ученики только-только выходили на перемену после первого. И с каким-то теплом и даже удовольствием она заметила, что большая часть учеников Старшей школы Дайвегу, которая выходила на перемену, была с надутыми щеками.

А это означало, что она становится частью большинства.

Но вот её подруга Чон Хаён почему-то не разделяла этого устремления. Когда Мин Сори подошла к крыльцу, то Чон Хаён записывала кому-то голосовое сообщение в телефоне. Щёки у неё были до неприличности впалыми.

«Это может нас поссорить», — подумала Мин Сори.

И тут она увидела Юми из Совета ЮЧП, стоящую на крыльце и оглядывавшую всех. Мин Сори захотелось попасться ей на глаза, чтобы показать: мол, вот, посмотри, я тоже исполняю то, что необходимо.

— О, привет, подруга! — Чон Хаён заметила Мин Сори и двинулась к ней.

У Мин Сори, пропустившей первый урок, возникло внутри даже какое-то отторжение к подруге. «Ну почему она не сделала так, как все? Ведь это же так классно: иметь отношение к чему-то огромному и столь великому!»

— Ой, ты туда же, — Чон Хаён закатила глаза. — Хватит придуряться!

С этими словами она подошла к подруге и силой надавила ей на щёки, из-за чего вода изо рта Мин Сори фонтаном прыснула наружу.

Сначала девушка только могла вдыхать воздух, потому что до конца не осознавала, что произошло, а затем поглядела в глаза подруги. И та даже присела, видя ярость во взгляде Мин Сори.

— Ты что наделала, Чон Хаён?! — порычала Мин Сори.

А затем посмотрела на крыльцо и увидела внимательный взгляд Юми, которая с надутыми щеками внимательно следила за ними.

— Ты что наделала?! Не подходи ко мне больше.

* * *

— Нет! Вы как хотите, а это абсолютно неприемлемо! — горячился учитель Хён, в учительской.

Там собрались все: и Шивон, и Мун Саён, и профессор Юн, а также Нагикаши. Даже сам Бём Сок пожаловал. Все смотрели на учителя Хёна с пониманием, но в то же время каждый к происходящему относился по-своему.

— Да ну что вы горячитесь, дорогой Хён, — проговорила Мун Саён. — Ну, опять что-то придумали, что-то испытывают. У нас же одна из лучших школ. Понимаете, ученики стараются мыслить нестандартно. Вот и получаются подобные казусы. Вы же не первый день преподаете в стенах нашего учебного заведения.

— Послушайте меня, Мун Саён, — пребывая в ярости, продолжал говорить преподаватель литературы. — Для того чтобы иметь нестандартное мышление, на мой взгляд, нужно понимать, какие решения человечество принимало до того, как ты появился на свет. А для этого нужно много читать, много запоминать. А ничто не работает так хорошо для запоминания, как выучивание стихов наизусть. И теперь вы мне хотите сказать, что срыв моего урока — это фактически какое-то благо?

— Да они не только у вас урок сорвали, — проговорил Шивон. — Две трети учеников вон воду в рот набрали и ходят, давятся.

— Кстати, да, — Бём Сок озабоченно оглядел учителей. — Никто действительно не пострадал от этого?

— Да вроде нет, — ответил ему Нагикаши, — но периодически случаются разные казусы. — Ну вы вот сами попробуйте. Наберите в рот воды и походите несколько часов. Это же не сглотнуть! Ничего. У меня вот на информатике один чихнул — так всё: монитор залит, клавиатура залита. Так ещё и его сосед… скажем так, был совсем не рад.

— Ужас! — учитель Хён помотал головой, словно хотел избавиться от назойливого кошмара и проснуться. — Я думал, только у меня дела плохи.

— Да нет! — махнул рукой профессор Юн. — Это всеобщая зараза. Но будем надеяться, что кратковременная.

— Ну да уж, кратковременная, — хмыкнул на это преподаватель физики Шивон. — Вчера половина школы спиной вперёд ходила. Я помню, что-то такое было в прошлом году. А сегодня все воды в рот набрали. Что остаётся только гадать, что там ещё накреативят те, кто этим управляет.

— Я уверена, что ничего страшного не случится, — проговорила Мун Саён. — У меня тоже вот были вопросы к ученикам. Но ничего, многие справились отлично, несмотря на то, что говорить не могли, а я просил ответить их устно.

— Это как интересно они справились? — остальные учителя подняли на неё глаза.

— Ну что и говорить, — она вдруг улыбнулась и потупила взгляд, — достаточно креативно.

— Так, подождите, — проговорил Хён, явно не интересуясь доводами преподавательницы корейского. — Господин Бём Сок, мы что, ничего с этим не будем делать? Я поставил плохие оценки половине класса. Мне что, надо их отменить?

Директор тяжело вздохнул и оглядел учителей понимающим взглядом.

— Давайте договоримся так, друзья мои. Контингент у нас действительно непростой. Запугивать учеников и так далее, смысла нет. Тем более, если вы вспомните, в какой-то момент ученики сделали всё, чтобы отстоять свою школу в том виде, в котором она есть. Именно поэтому, полагаю, ничего плохого, порочащего школу, они сделать не хотят. А то, что у них вот такая задумка… — он покосился на Мун Саён, — может быть, действительно сделано для того, чтобы люди искали выходы из нестандартных ситуаций.

— Я ещё раз спрашиваю, — проговорил преподаватель литературы, не ожидая подобной реакции от директора. Неужели он встал на их сторону? — Мне что, отменить все эти негативные оценки?

— Я вам рекомендую их отменить, — нахмурился Бём Сок, — если, конечно, эта выходка не получит какого-то развития.

* * *

Мун Саён, учительнице корейского языка старшей школы Дайвегу, и самой не нравилось то, что происходило в этот день в школе, но всё-таки она постаралась встать на сторону учеников и не была согласна с преподавательским составом в том, что это проявление экстремизма. Нет, она полагала, что это желание как-то проявить себя или просто какая-то ученическая забава. Она прекрасно помнила, как в недалёком прошлом все ученики объединились и сделали просто невероятный скачок по знаниям.

Кроме того, примерно к третьему уроку она начала получать удовольствие от происходящего, потому что такой тишины в Старшей школе Дайвегу не было уже давно. Большинство учеников ходило молча, набрав в рот воды и надув щёки. При этом они не бегали, боясь расплескать воду, и поэтому общая атмосфера была тихая и располагающая. Даже те, кто не участвовал в этом флэшмобе, всё равно притихли и старались не шуметь.

На уроке у одного из третьих классов Мун Саён окинула собравшихся взглядом и ухмыльнулась.

— Ну что, вы тоже будете молчать, как рыбы об лёд, или всё-таки не станете срывать мне урок?

И вот тут один из учеников старшего выпускного класса смог её удивить. Он взял телефон и что-то на нём набрал, после чего механический голос сообщил:

— «Уважаемая Мун Саён, мы не собираемся срывать урок. Мы вполне сможем общаться с вами через озвучивание текста».

Учительница даже приподняла бровь от неожиданности.

— Что ж, — сказала она, — а это находчиво. Ну, в таком случае, давайте приступим.

* * *

Вместе с тем примерно в это же время в чате на «Надуй щёки» появилась видеозапись одного из учеников первого класса. Там он показывал, что следит за всем происходящим в школе, но в то же время тоже держит воду во рту и, собственно, не пошёл в школу только по одной-единственной причине, чтобы ему там не поставили плохую оценку. Потому что за любую неудовлетворительно сделанную работу ему очень сильно влетало от родителей.

Вообще, в этот день произошло много различных мелких ситуаций, которые абсолютно ясно дали понять, как именно каждый выходит из нестандартного положения. Да, большинство учеников продержались практически целый день, но это из-за того, что преподаватели в какой-то момент уже плюнули и не обращали внимания на надутые щёки своих учеников. Только Хён ещё гонял некоторых.

Но само по себе проходить целый день с полным ртом воды не так-то просто. Многие сдавались через определённое количество времени, не сумев дотерпеть до вечера. С некоторыми учениками происходили различные неприятные ситуации: кто-то споткнулся и упал, у кого-то заболели зубы, третьему позвонили родители.

К вечеру в чате появилось новое видео, записанное Гису Хегаем.

— Ну что ж, — проговорил он, глядя в камеру и идя при этом куда-то по улице: — Пришла пора подвести итоги нашего сегодняшнего задания. Прежде всего, хочу сказать, что это было не издевательство над вами, как могли подумать некоторые. Всё было сделано для того, чтобы вы научились находить выход из любой сложившейся ситуации. Причём неважно, насколько она сложна. Важно, как конкретно вы на это смотрите.

За его спиной было видно солнце, заходящее за небоскрёбы.

— Если посмотреть на всю статистику сегодняшнего дня, то сразу стало ясно, что додумывались чаще и находили нестандартные выходы как раз-таки старшие классы. Те, кто уже давно состоит в чате и выполнял многие другие задания. Я хочу, чтобы вы все, находящиеся здесь, поняли: группа и была создана для того, чтобы учиться находить самые нестандартные выходы из любых сложных ситуаций. Проще говоря, развивать креативность.

Он улыбнулся и подмигнул в камеру.

— Каждый, кто сегодня смог объясниться с учителями, с одноклассниками, с родителями — все вы огромные молодцы. И пусть в дальнейшей жизни это поможет вам с другими, уже не придуманными ситуациями. Но вы все должны помнить, что креативность необходимо развивать каждый день, решая какие-то нестандартные вопросы. Когда жизнь катится по заранее утверждённому маршруту, мозг не будет работать на полную. Вы должны заставлять его переваривать всю окружающую вас информацию и постоянно искать такие решения, которые, несомненно, сделают вас на шаг ближе к цели.

Хегай показал в камеру большой и указательный палец колечком, что означало — всё окей.

— У тех же, у кого не получилось сегодня отличиться, прошу не расстраиваться. Постепенно вы должны себя готовить к тому, что, образно говоря, вы каждый день будете ходить с надутыми щеками и стараться удержать воду. На этом хочу сказать всем спасибо. Вы отлично постарались.

***

Братья Ли — Джонук и Джонхё — шли из средней школы, и у обоих подводило желудки. Вышло так, что им не дали карманных денег, а того, что у них осталось, не хватило бы даже на одну порцию какой бы то ни было еды. Столовая в университете, как назло, в этот день закрылась на санобработку: приезжали какие-то проверяющие и что-то там нашли.

— Как же хочется жрать, — проговорил Джонук, оглядываясь по сторонам. — Есть у тебя хоть какая-нибудь мелочь? Может, скинемся, купим себе один хот-дог?

— У меня совсем мало, — Джонхё демонстративно вытащил мелочь из кармана.

— Давай посмотрим, сколько наберётся.

Когда они скинулись всей мелочью, которая у них имелась, поняли, что на хот-дог им не хватит.

И тут Джонхё вспомнил:

— Слушай, — сказал он, оглядываясь по сторонам, словно искал что-то глазами, — мне буквально вчера говорили, что у Пака в его вагончиках появились новые закуски.

— Но нам же всё равно не хватит, — возразил на это Джонук, и словно в подтверждение его слов оглушительно возмутился желудок. И дома-то поесть нечего, — проговорил он, только теперь понимая, что обречён голодать ещё достаточно долго. — А мама сегодня будет поздно.

— Ты же меня совсем не слушаешь! — сказал ему Джонхё, остановив брата за рукав. — Я же говорю: у Пака появились новые закуски в виде онигири. При этом ребята говорили, что они какие-то очень дешёвые, чуть ли не за полцены.

— Быть того не может, — Джонук посмотрел на брата и покачал головой. — Пак — чеболь, он никогда в жизни не упустит свою выгоду.

— Ну пойдём, хотя бы посмотрим, — позвал брата Джонхё.

Тот сначала хотел отказаться, но желудок снова выдал голодную трель.

— Ладно, пойдём. Но если нам с тобой не хватит, то я даже не знаю, что делать. Я готов сейчас даже украсть эту чертову, онигири.

Когда через десять минут братья вышли к стандартному вагончику хотдогов Пака, они увидели нечто невообразимое: очередь растянулась на несколько десятков метров, абсолютно игнорируя соседние вагончики того же Фуко и прочие, всегда старавшиеся найти себе место возле вагончиков Пака.

Подойдя в конец очереди, Джонхё спросил у молодой девушки, стоявшей перед ними:

— А не скажете, из-за чего такой ажиотаж? Почему такая длинная очередь?

— Второй день, — ответила девушка, застенчиво улыбнувшись. — У Пака продают какие-то невероятно вкусные онигири из местного риса, и при этом буквально за полцены. Я думаю, что отдают по себестоимости.

— Странно, — проворчал на это Джонук. — Зачем ему это? Зачем ему работать себе в минус? Или партия некачественная?

Молодая женщина даже засмеялась над ним.

— Как это, — сказала она, прикрыв рот ладошкой, — вы не видите, какая очередь? Ну, если он продаёт их по себестоимости, то кроме онигири все эти люди купят что-то ещё: те же хот-доги, мороженое, неважно. Это лишь рекламная акция. Вы знаете, какие затраты обычно бывают на рекламу? Здесь же всё передаётся от человека к человеку. И эти очереди будут только расти от дня в день.

— Я же тебе говорил, — Джонхё толкнул брата в плечо и подмигнул ему, — Пак свою выгоду не упустит.

Очередь, несмотря на то что была длинной, двигалась достаточно бойко, и меньше чем через десять минут братья уже оказались у окошка.

Ещё раз пересчитав все свои деньги, они поняли, что им хватит не на одну онигири на двоих, а на целую каждому. И этот факт их очень обрадовал.

Они взяли каждый по своему треугольничку и, лишь немного отойдя от вагончика, вгрызлись в аппетитные нори и рис с рыбой, завернутый в них.

— Это просто какой-то невероятный вкус, — заметил Джонхё. — Ничего подобного в жизни не ел. А как они смогли так здорово приготовить?

Джонук, который изначально был более пессимистично настроен, вынужден был согласиться, еда и правда была невероятно вкусной.

***

Зубочистка любил эту тихую кофейню, которой управляла его дочь. Тут стояли чудесные запахи, царил успокаивающий полумрак, играла приятная, но едва слышимая музыка, и посетителей в это время было совсем немного.

Но в этот раз общее умиротворение немного переплеталось с беспокойством, потому что Шим Чихе сама, по специальным каналам, вызвала отца. Он переживал, как бы чего не случилось.

Но, окинув дочь взглядом, он понял, что часть его переживаний, наверняка, напрасна. Дочь, кажется, пребывала в полном порядке. Не была ни взволнована, ни удручена, только немного нервничала.

— У тебя всё хорошо? — поинтересовался Зубочистка вместо приветствия.

— И тебе здравствуй, отец, — ответила Шим Чихе с некоторым сарказмом в голосе.

— Извини. Здравствуй, конечно. Просто я переживал по поводу того, зачем ты меня вызвала.

— Я же не говорила, что это срочно, — Шим Чихе пожала плечами. — Просто есть один разговор, где, я полагаю, ты сможешь мне кое-что объяснить.

— По крайней мере, постараюсь.

Зубочистка сел на высокий стул возле барной стойки и огляделся. Кофейня была совершенно пуста. Они с дочерью остались одни. Впрочем, это неудивительно: дело шло к закрытию.

— Тебе как обычно? — спросила Шим Чихе, подходя к кофемашине.

— Пожалуй, да, — кивнул тот и девушка принялась делать своему отцу кофе.

— Я тебя слушаю, — проговорил Зубочистка, подавшись вперёд, чтобы быть ближе к дочери.

— Я просто не знаю, с чего начать, — ответила на это девушка.

— Ну, начни, как полагается, сначала, — проговорил Зубочистка.

И ему очень не нравилось то, как говорила его дочь. Как будто она что-то недоговаривала.

— Видишь ли, у нас в универе появился такой… как это сказать… кружок по интересам, где ребята, да и девчонки играют в карты.

При слове «карты» Зубочистка выпрямился. Словно вместо позвоночника у него вдруг в организме появился металлический лом.

— Поэтому я хотела тебя спросить: если есть какие-то подводные камни, может быть, мне стоит поостеречься и не играть с ребятами?

— Конечно, нельзя играть, — отрезал Зубочистка, понимая, что внутри у него похолодело. — Понимаешь, карточные игры, особенно на интерес, не бывают просто так. Никто не начинает играть, из тех, кто это предлагает, без причины, не зная будущих результатов. Те, кто сколотил этот кружок, наверняка преследуют какую-то выгоду. Она может заключаться не столько в материальных ценностях, сколько в желании обязать вас. Возможно, ты слышала, что карточный долг — это святое.

— Там что-то такое говорили, но я не придала этому значения, — покачала головой Шим Чихе и поставила перед отцом кофе.

Тот отхлебнул, но не почувствовал обычного удовольствия. Его дочь пытаются втянуть в карточную игру. Эта мысль не давала ему покоя, поэтому он твёрдо решил, что не допустит этого. Воспрепятствует всеми возможными силами.

— Но ведь игра в карты — это всегда случайность, — сказала ему Шим Чихе и с некоторой наивностью посмотрела на отца. — Нет, я могу, конечно, проиграть, но могу и выиграть.

— Нет, — покачал головой Зубочистка и посмотрел дочери в глаза. — Чихе, я хочу предостеречь тебя: никогда не садись играть в карты, если ты не знаешь, чем закончится партия.

— Но это невозможно знать, пап! — ничуть не наиграно воскликнула Шим Чихе.

— Ещё как возможно, — ответил Зубочистка и снова подался к ней, глядя прямо в глаза. — Большинство людей, которые предлагают сыграть в карты, имеют на руках краплёные колоды.

— Что это значит? — поинтересовалась Шим Чихе. — Что значит «краплёные колоды»?

Зубочистка на мгновение замер, тяжело вздохнул, затем, как будто на что-то решился, полез в карман и достал оттуда колоду.

— Вот, смотри, — сказал он. — Отличается ли чем-нибудь эта колода карт от любой другой, которую ты видела?

Шим Чихе аккуратно взяла в руки колоду, вынула карты и внимательно осмотрела их со всех сторон.

— Да нет… На вид как будто самые обыкновенные карты.

— Вот именно, — Зубочистка взял одну из карт и покрутил у себя в руках. — Никто из тех, кто играет такими картами, даже не заподозрит, что это краплёные карты. Но обрати внимание на их обратную сторону, на рубашку. Вот тут, в этих уголках, которые обычно оказываются видны сидящему напротив.

— Ну и что тут? Ничего не вижу. Какие-то черточки, какие-то рисунки.

— Вот именно. И вот здесь, если ты внимательно рассмотришь, есть дополнительные насечки. Они выглядят словно полиграфия завода, но это не так. А теперь сравни эти места у разных карт.

Шим Чихе стала разглядывать уголки на рубашках карт, и постепенно её глаза расширялись.

— Да, я вижу, что они разные, но…

— Ну, смотри, вот такая форма насечки означает масть, а вот здесь — номинал. Зная это и имея намётанный глаз, я всегда буду знать, какие карты у тебя на руках. Ты никогда не сможешь выиграть, если будешь играть такой колодой. Но это лишь один из вариантов, которым пользуется карточный шулер. На самом деле вариантов крапления карт великое множество. Ты никогда не будешь знать наверняка, какой именно использовали в этот раз.

— Да уж, папа, ничего себе! — Шим Чихе была явно потрясена. Она собрала карты и положила их обратно в коробку. — Вот поэтому я и хотела встретиться с тобой и об этом спросить.

— Ты молодец, дочка. Правильно сделала, что позвала меня. Теперь ты точно ни во что не вляпаешься, — и тут он с подозрением посмотрел ей в глаза. — Ты же ещё ничего не проиграла? Правда?

— Нет, я ещё не садилась играть, — абсолютно искренне ответила Шим Чихе. — Я хотела сначала узнать у тебя, чем это может грозить, и только потом принимать решение.

— Держись от них подальше, — проговорил Зубочистка, допил кофе и убрал карты во внутренний карман. — Держись от всего этого подальше. Если что, обращайся ко мне.

— Хорошо, папа, спасибо, — ответила она и вышла из-за стойки. — Извини, мне пора закрываться. Домой пойду, спать хочется.

— Да, да, конечно, — проговорил Зубочистка и вышел за дверь.

Шим Чихе осталась внутри, чтобы запереть её. Но вместо того чтобы попрощаться, она посмотрела на Зубочистку и сказала:

— Пап, извини.

После чего быстро закрыла дверь.

— А что? Чего? Шим Чихе, ты? Что? По поводу чего это? — не понял Зубочистка.

Глава 6

Шариковая ручка была сломана, поэтому её верхняя часть подлетала высоко вверх, подталкиваемая пружинкой, после чего приземлялась в подставленную ладонь.

Но я ловил её неосознанно, потому что совсем не думал о ней.

На экране моего компа располагались самые удачные кадры из фотосессии с Минсу после их окончательной обработки. Но на них я тоже не смотрел. Хотел поймать вдохновение для очередной главы, однако мои мысли, как это часто и бывало, перескочили на иные куда более важные вопросы.

Правда, перед этим я мельком вспомнил о просьбе Белькьяу. Хм, хомяк в хентае — это же ещё один способ нелепо уйти из жизни для животного. Где-то в сознании прозвучал звон колокольчиков и угрожающий звук посоха. Но я лишь усмехнулся.

Нет, конечно, рекламная кампания фирмы, которую у меня всеми силами пыталась отжать Дэ Сан, тоже была весьма важной, но сейчас меня куда больше интересовало другое.

Верхняя отломанная часть ручки в который раз подскочила между мной и экраном компьютера, после чего упала в раскрытую ладонь.

Итак, начинать надо сначала. Всегда.

Отложив ручку, я взял телефон и нашёл нужный контакт. Да, конечно, услуга от столь высокопоставленного человека — это очень серьёзный актив. Но, во-первых, я всегда смогу добыть ещё подобных возможностей, а во-вторых, сейчас как раз тот случай, когда надо его использовать.

Да и к тому же некто сможет теперь отдать должок за то, что я нашёл его коллекцию спорткаров.

Сделав необходимые звонки, я получил номер нужного мне человека. Он приходился племянником заместителю министра транспорта и инфраструктуры. Но главное, что служил именно в том месте, которое мне и было интересно.

Для того чтобы ничто не мешало мне в процессе разговора, я смахнул всё лежащее на столе в ящик и сфокусировался на телефоне, набрал нужный номер и сосредоточился на том, что хотел сказать.

— Слушаю, — раздался в трубке напряжённый и осторожный голос.

— Здравствуйте, это Квон Сын Хо? — поинтересовался я.

— Совершенно верно. Кто вы?

— Этот номер мне дал ваш дядя, Квон Сан Чжин, — проговорил я.

— А… — и буквально услышал, как изменилось настроение моего собеседника. — Да, да, дядя мне говорил, что мне может позвонить некий Гису Хегай. Это вы?

В погасшем мониторе отразилась моя довольная улыбка.

— Звоню вам, потому что ваш дядя сказал, вы сможете мне помочь.

— Я так понимаю, просьба будет нестандартной? — уточнил Квон Сын Хо.

— Именно, — ответил я. — Более того, в какой-то мере она может показаться не совсем законной, но я уверяю вас: никаких последствий не будет. В случае чего за меня могут поручиться серьёзные люди.

— Я знаю, — ответил мой собеседник, — но мне будет достаточно слова моего дяди. Так что конкретно я должен буду сделать?

— Мне нужно, чтобы вы в определённое время открыли кое-какие двери… — начал я.

* * *

После того как я обо всём договорился с Квон Сын Хо и закончил звонок, довольно потер руки.

Отлично! Всё получалось, даже лучше, чем я надеялся. Да, конечно, мог бы сделать всё сам, без этих трудностей, но мне казалось, что так будет более правильно. Иногда приходиться чем-то жертвовать.

Как бы там ни было, у меня появилось время для того, чтобы заняться непосредственно своей фирмой. Для «Хегай Рис» настали действительно не очень хорошие времена.

Невидимые щупальца враждебной корпорации обкладывали нас со всех сторон. Начались какие-то внезапные проверки, странные претензии от различных чиновников, хотя мы с ними никогда не пересекались.

Но как будто и этого было мало, нам решили отказать в помещении для офиса. Одним словом, красота.

Ну ничего, мы ещё посмотрим, кто кого.

Увидев сообщение от Ун Ён Ри о том, что последний груз риса отправлен, я поспешил в офис. Там меня уже ждали. Кроме непосредственно Ун Ён Ри в здании находился Сок Джи Шин, который постоянно хотел мне что-то сказать, но я его останавливал, поскольку намеревался поговорить с ним после. А также женщина, утверждавшая, что она не моя секретарша, и имя которой я постоянно забывал спросить.

— Прости, — проговорил я, проходя мимо и ткнув в неё пальцем, — сделай, пожалуйста, кофе.

— Но я же… — начала она, но махнула рукой и на глубоком выдохе добавила: — Хорошо, сейчас всё будет готово.

Я собрал на совещание всех присутствующих.

— Итак, — подытожил Ун Ён Ри, когда я попросил его рассказать о текущем положении дел, — несмотря на то, что вся партия риса, пусть и по слегка заниженной цене, была в полном объёме перепродана фирме Пака, корпорация «Дэ Сан» до сих пор не отстаёт от нас со своими предложениями о выкупе «Хегай Риса». Более того, её менеджеры, можно сказать, усилили давление и на данный момент предлагают в полтора раза больше денег.

— И что вы об этом думаете? — спросил я, пытаясь показать свою вовлечённость в этот вопрос, хотя, честно говоря, мне было плевать на все предложения «Дэ Сан».

— Могу сказать совершенно точно, что это, вероятно, лучшее предложение из возможных, — бухгалтер развёл руками. — Уж не знаю, почему именно они вцепились в «Хегай Рис», но некоторые соображения у меня, конечно, имеются.

— Было бы интересно их выслушать.

Я внимательно изучил пожилого бухгалтера, но, как обычно, ничего особенного по его внешнему виду прочесть было нельзя. При этом он качнул головой, показывая, что подобные вещи хотел бы обсуждать только с глазу на глаз.

— Ну хорошо, — сказал я, оглядывая агронома и женщину, которая села за этот же стол после того, как принесла мне кофе. — Я так понимаю, что на данный момент кризис отступил: мы продали продукцию и получили свою прибыль, пусть и не такую, на которую рассчитывали, но всё же получили.

— Совершенно верно, хоть я и не думаю, что это сильно облегчит нам жизнь, — кивнул мне Ун Ён Ри и затем указал на Сок Джи Шина. — В связи с этим у молодого человека к вам есть определённые вопросы.

Агроном аж весь засветился, когда ему наконец выпала возможность заговорить со мной напрямую.

— Уважаемый Гису Хегай, — он склонил голову, затем поднял взгляд и посмотрел мне в глаза с каким-то странным выражением, словно давно хотел попросить о чём-то, но всё не решался.

А я уже понял, о чём он будет говорить, поэтому заинтересовался состоянием своих ногтей.

— Что прикажете теперь делать? Нам нужно будет закупить новую партию риса… — начал было он, но каждое слово звучало тише предыдущего. — В любом случае, господин Хегай, я клянусь, что на этот раз дотошно изучу все сертификаты. Нам не посмеют отказать в сбыте!

Я откинулся на спинку кресла и внимательно разглядывал потолок.

— Они уже показали, что не дадут нам работать, — пожал плечами бухгалтер с некоторой обречённостью.

— Но мы же должны попробовать?! — с полувопросом в голосе проговорил Сок Джи Шин.

— Нет, — сказал я, подавляя желание потянуться. — Рис — это слишком скучно. Бери выше.

— Выше? — агроном явно не понял меня. — Мы будем выращивать пшеницу?

— Нет, бамбук, блин!

Я положил руки на стол и пристально вгляделся в глаза агронома. А потом передо мной всплыли воспоминания фотосессии с Минсу и то как она позировала. Было несколько достатчно неудачных фотографий, которые она тут же потребовала удалить. Однако они у меня намертво запечатлелись в голове. То как она делала губы формой уточки, подражая модным блогершам, заставляло меня смеяться.

— Плевать на пшеницу. — Продолжил говорить я с улыбкой на лице. — Плевать на рис. Мы будем делать уточек.

— Что? — не понял агроном. — Каких ещё уточек? Вы… сейчас не шутите?

***

Йонг сидел в своей комнате при выключенном свете, довольствуясь скудными лучами света, проникавшими с улицы из-за штор. Он заложил руки за голову и размышлял о сложившейся ситуации.

Если с фастфудом всё было плюс-минус стабильно, хоть и очень не хватало помощника в лице Джи Джисона. Однако в то же время никаких сильных пертурбаций на горизонте не маячило. Впрочем, этот бизнес по всем параметрам был мелким, не способным дать Йонгу достойное место в обществе.

Чего нельзя было сказать о месте продюсера K-поп или даже K-рок-группы, а впоследствии — владельца агентства, которое занималось бы раскруткой подобных коллективов.

У него сейчас перед глазами стояли грустные взгляды девчонок и их полная опустошённость. Он-то знал, что рано или поздно их ждет всемирная слава, хоть для этого и придется потрудиться. Но вот его группа не была так уверена.

— Хм… всемирная. — Произнес он, задумчиво.

У Йонга появились мысли о том, что, может быть, стоит пока плюнуть на внутренний рынок и попробовать выбиться на внешний — в том же Китае или в США подобная музыка с каждым месяцем становилась всё более и более востребованной.

И всё же хотелось признания здесь, дома.

Йонг задумался. А вот что бы в этом случае предпринял Гису?

Он даже улыбнулся этому вопросу в собственной голове, потому что понял, что многие вопросы решает именно после того, как задаст себе подобные вопросы: «Как бы поступил Гису? Что бы он сделал в создавшейся ситуации? Какие бы выходы нашёл?»

Прекрасно понимая, что даже близко не сможет угадать, Йонг всё же находил нестандартные и достаточно креативные решения.

То же самое нужно было сделать и здесь.

Но как только ему показалось, что он до чего-то додумался, в этот же момент зазвонил его телефон. Йонг сначала не хотел брать трубку, чтобы не упустить внезапно пришедшую мысль. Но потом, поддавшись интуиции, всё же взглянул на экран. Ему звонил Джи Мин, тот самый хореограф, который, можно сказать, под прикрытием трудился у Ким Су Хона.

— Слушаю, — сказал он, отвечая на звонок.

— Господин Пак, — тихо, словно чего-то опасаясь, проговорил хореограф, — я достал то, что вы меня просили. Нам нужно встретиться. Разговор не для телефона.

— Хорошо, — проговорил Йонг, вставая с кресла. — Где и когда?

Он подошёл к окну, отвёл в сторону штору и уставился на сонный послеобеденный Сеул.

— Чем раньше, тем лучше, — ответил Джи Мин. — Чем быстрее я сброшу с себя это ярмо, тем мне будет легче.

— Хорошо, — согласился Йонг. — Где и когда?

Уже через пять минут он нёсся через половину города. Туда, где они могли спокойно побеседовать с хореографом. И на время до встречи с ним Йонг прогнал все мысли из своей головы, потому что необходимо было понять, какой информацией владеет Джи Мин, чтобы рассчитать все свои дальнейшие действия. Каждое из которых должно было быть точным и невероятно сильным ударом: как по Ким Су Хону в частности, так и по его империи в целом.

Но при всём том Йонг улыбался. И вдруг некий план действий обозначился в его голове.

— Вот, наверное, так бывает и у Гису, — подумал Пак, оглядывая пролетающие за окном здания: — Раз, и ты уже знаешь, как и что нужно делать.

За несколько минут до прибытия в назначенную точку у Йонга снова зазвонил телефон, но на этот раз на дисплее показалась улыбающаяся мордашка Мун Хё На.

— Привет.

— Послушай, Йонг, у нас сегодня разбор нового сезона, — сразу же проговорила девушка с некоторой неловкостью в голосе. — Мне придётся немного задержаться, ты не против? Я помню, что мы договаривались, но наш сценарист просто фонтанирует идеями. Тем более, рейтинги прут, как на дрожжах.

— Нет, конечно, не против, — проговорил Йонг, оглядывая место, куда они с водителем прибыли. — У меня как раз то же появились дела.

— Отлично! Тогда приезжай как освободишься. Буду ждать.

— Хорошо.

И именно в этот момент в его голове появилась мысль, которая идеально завершала его предыдущий план. Точнее дополняла.

— Слушай, а Гису сейчас на площадке?

— Неа, — ответила Хё На, — у него какие-то там дела. Он последнее время редко здесь появляется. Наверное опять в своем офисе зависает.

— Ага, понял, — пробормотал Пак, делая себе мысленную пометку. — Ну ладно, я ему тогда сам напишу.

— До вечера. Люблю, целую.

Но Йонг загруженный своими мыслями уже сбросил звонок, в последний момент услышав прощание от Хе Ны.

— Вот блин. Теперь обижаться наверное будет. Ну, ладно. Потом с этим разберусь.

Тем временем водитель открыл заднюю дверь автомобиля, и Йонг вышел на тротуар.

Квартал, в котором они договорились встретиться с Джи Мином, был не самый благополучный, но зато это играло им на руку, вряд ли кто-то сможет их здесь прослушать.

В захудалой кафешке, где пахло не особо аппетитно несвежей пиццей и прогорклым маринадом, Пак нашёл хореографа. Тот был в чёрном балахоне с глубоким капюшоном и в тёмных очках.

Йонг усмехнулся про себя, подумав, что подобная конспирация вряд ли могла бы кого-нибудь ввести в заблуждение, если бы Джи Мина пасли непосредственно от офиса Ким Су Хона. Да и вообще подобное одеяние, скорее наоборот, привлекало внимание. Но сейчас он об этом разговаривать с Джи Мином не собирался.

— Приветствую.

— Вот, — тут же заговорил хореограф и положил на стол флешку.

И почему сегодня все игнорируют моё приветствие. — Подумал про себя Йонг, а потом от удивления даже приподнял одну бровь.

Он уже давным-давно не видел таких устройств. Даже успел подумать, насколько же скоротечны нынешние технологии: вот не успеваешь привыкнуть к чему-то новому и прорывному, как оно уже устаревает. Впрочем, всё это проскакивало в его мозгу быстро. Сам же он накрыл ладонью флешку и быстро убрал её в карман.

— Я хочу попросить прощения, — проговорил хореограф, снимая очки и глядя Йонгу в глаза, — за то, что так долго припозднился со всем этим компроматом. Но Ким Су Хон — настоящий параноик. Он уничтожил всё, что только можно, со всех компьютеров на студии и в офисе. Одним словом, практически нереально было что-либо найти.

Хореограф развёл руками, показывая, что сделал всё, что было в его силах.

— И вот это видео обнаружилось совершенно случайно: девушка из группы записывала ритмику одного из номеров и забыла выключить запись. Ну, камера и запечатлело тот момент, когда пришёл Ким Су Хон и распорядился им полностью менять всю их концепцию. Самое главное, у этого видео есть точная дата, и она полностью подтверждает, что Ким Су Хон решил напакостить твоей группе уже после вашего фееричного выступления на фестивале.

— Это отлично, — кивнул Йонг и протянул руку Джи Мину. — Вы отлично поработали. Но, как вы понимаете, при обнародовании данной информации Ким Су Хон и его служба безопасности быстро выйдут на вас.

— Знаю, — проговорил хореограф, и в голосе его звучала грусть. — Я об этом подумал. Но я обязан вашей семье, поэтому делаю так, как считаю нужным, и могу лишь надеяться на то, что вы вспомните обо мне, когда придёт время.

— Джи Мин, — проговорил Пак, поднимаясь, но всё ещё не выпуская ладонь хореографа, — я прекрасно понимаю, чем вы рисковали и на что пошли ради того, чтобы добыть данную информацию. Не переживайте, без работы вы не останетесь.

Когда Йонг ехал на заднем сиденье «Мерседеса» на студию, где обсуждались съёмки второго сезона сериала с его девушкой, он никак не мог побороть улыбку. Внутренний голос напоминал ему, что здесь и сейчас, кроме водителя, его никто не видит, но ему доставляло невероятное удовлетворение то, что в его кармане лежало довольно серьёзное оружие против неприятеля, который хотел растоптать его группу, его девчонок, старавшихся изо всех сил.

Однако на самом деле не это вызывало улыбку, а то, что он придумал, как победить, даже не используя это самое оружие, оставив его на самый последний момент, когда понадобится, так сказать, контрольный выстрел.

Всё должно было получиться.

Он достал телефон и позвонил Гису. Тот ответил не сразу, и голос его был напряжён:

— Здаров.

— О… — Удивился Пак, уже не ожидая приветствия и… продолжил говорить. Слушай, Гису, ты сейчас сильно занят?

— А когда я не занят? — С усмешкой ответил он.

— Я сейчас еду на студию. — проговорил Пак, — если будет время, заезжай. Есть одна идея, о которой хотелось бы поговорить.

— Без проблем, — проговорил Гису, сразу же переключаясь на свои дела. — Увидимся на студии.

— Отлично.

Йонг, нажал «отбой», убрал телефон и, всё с той же широкой улыбкой, откинулся на сиденье автомобиля.

***

Звонка в дверь я ждал, несмотря на то что время было уже довольно поздним.

На пороге, как и ожидалось, стояла Шим Чихе. Но вид у неё был очень недовольный. Более того, она вся была напряжена, словно взведённая пружина.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

— Да нет, — девушка уперла взгляд в пол. Затем всё-таки разулась и прошла в гостиную, села с размаху на диван и пристроила рядом свой небольшой рюкзачок. Затем открыла его, порылась внутри и достала из него темный продолговатый предмет.

— На, — сказала она, когда я подошёл к ней.

В мою руку легла обычная флешка. Блин, сто лет уже таких не видел. Кто ими ещё пользуется?

— Что это? — На всякий случай решил уточнить я.

— То, что ты у меня и просил, — ответила Шим Чихе, причём с некоторым вызовом в голосе. — Всё. На этом я больше тебе ничего не должна.

— Если бы ты хотела, то и от этого могла бы отказаться. Ведь я не настаивал.

— Н-ну да…, но ты сказал тебе нужна была помощь. — Смягчилась девушка.

— Это правда. Нужна была. Спасибо тебе — По-доброму улыбнулся я. — И можешь не переживать так сильно, что якобы обманом выведала информацию. Твой отец… как бы сказать? Он ведь руководит целой группой мошенников. Поэтому тут можно сказать, нашла коса на камень. Ничего страшного не случилось.

— Я надеюсь, — прошептала девушка и снова потупила взгляд. — Надеюсь ему это не скажется во вред.

— Ну разве, что совсем чуть-чуть. — Со смешком проговорил я. — Да там дружеские поддевки. Не бери в голову. Просто ему не стоило принимать такие ставки. Только и всего. Считай, что ты просто восстановила справедливость.

— Ладно. — Поджав губы, произнесла девушка. — Если, что на флэшке всё прекрасно видно. И колоду карт, и обратную сторону, и даже способ крапления. С пояснениями.

— Супер. Ещё раз спасибо. Пройдешь может? Могу предложить чаю.

— Нет, спасибо. Мне что-то домой захотелось.

— Понимаю. Если что звони.

На это девушка лишь хмыкнула, как-то искоса на меня посмотрела, а потом развернулась.

***

У одного из самых элитных ресторанов имелась терраса, расположенная прямо на крыше здания, откуда открывался чудесный вид на центральные проспекты Сеула.

Вечерело, уже было достаточно темно. Весь город был подсвечен разноцветными огнями и был похож на сошедший с картины великолепного художника футуристический пейзаж.

Воздух был тёплый, наполненный жизнью большого мегаполиса. Сегодня все столики на террасе были выкуплены. При этом занят был только один.

За этим столиком сидели Бо Рам Сон по прозвищу Дикий Топор, и его спутница — Метёлка.

— Ну чё там? — проговорил Дикий Топор, оглядываясь в сторону ресторана и кухни. — Где этот нерасторопный холуй? Я уже проголодался. Жрать хочу.

— Сейчас, сейчас! — послышалось из ресторана. — Одну минуту, я уже бегу! Вот, пожалуйста!

Из дверей появился Зубочистка, облачённый в смокинг официанта со всеми положенными атрибутами. Передвигался он с широкой улыбкой, как и полагалось любому официанту, и при этом старался услужить гостям.

Метелка же при виде его еле заметно прыснула и постаралась выглядеть серьезно.

— Пожалуйста, вот ваши блюда, которые вы заказывали. Вино. — Он тут же разлил его по бокалам. — Вы хотели бы что-нибудь ещё?

Зубочистка заложил руки за спину, и было видно, что он явно не чувствовал себя в своей тарелке.

— Что ты мне принёс? — проговорил Дикий Топор под лёгкий смех Метёлки. — Я тебе заказывал бефстроганов, а это что? Отбивная что ли какая-то порезанная? Нет, давай-ка ты мне не тащи настоящий бефстроганов!

— Как прикажете, — Зубочистка поклонился и подхватил блюдо. — Сейчас же всё будет исправлено в лучшем виде. И вас ещё ждёт комплимент от шеф-повара.

— Так, а это ты оставь, — проговорил Дикий Топор, придерживая блюдо, поставленное перед ним. — Я жрать хочу. А бефстроганов всё же тащи.

— Что-то ещё изволите? Может быть, принести вам что-нибудь покрепче выпить?

— Это мы ещё надумаем, — хмуро ответил Дикий Топор. — Вечер долгий. Прислуживать придётся много. — Ну а пока, в честь дня рождения прекрасной дамы, я хотел бы заказать салют из шампанского.

Зубочистка подхватил поднос и поспешил к дверям на кухню.

— Чёрт! — вырвалось у него. — Я же говорил, что мне это аукнется! И зачем только решил ввязаться в это?!

Но когда он зашёл на кухню, на его лице блуждала ностальгическая улыбка.

— Надо будет поблагодарить Гису, — пробормотал он себе под нос, — что напомнил все подводные камни профессии. А-то я что-то расслабился…

Глава 7

— Я серьёзен как никогда, — мой тон заставил выпрямиться даже Ун Ён Ри и заломить бровь от удивления.

Оглядывая собравшихся и снова останавливая свой взгляд на агрономе, я проговорил:

— Вы же сами прекрасно понимаете, что заниматься тем, чем мы занимались, нам просто не дадут. Да, один раз я смог пристроить рис для того, чтобы мы не получили неподъёмных убытков, но просить об этом своего друга ещё раз считаю некреативно.

— Боюсь предположить, что вы считаете креативным, — медленно проговорил Ун Ён Ри.

Ему явно было интересно узнать, что я задумал, но в то же время его терзали какие-то собственные сомнения.

— У меня есть одна идея.

— А я всё ещё не понимаю, вы серьёзно насчёт уточек? — продолжал блеять агроном.

— Абсолютно, — сказал я, напрягая свою память. — Есть такое растение, называется канталупа. Это разновидность дыни из семейства тыквенных. Но нас она интересует даже не потому, что её мякоть чрезвычайно вкусна, питательна и содержит дохрена различных витаминов и микроэлементов, а потому, что она прекрасно принимает различную форму, какую только захочешь ей придать.

— Так, так, стоп, — снова проговорил агроном. — Ещё раз! Мы вместо риса будем выращивать тыквы или дыни?

— Совершенно верно, — ответил я, кивая. — Но не просто дыни или тыквы, мы будем выращивать уточек. Я завтра же съезжу на производство пластиковой тары и договорюсь о том, чтобы нам поставили необходимое количество формочек. С вас, мой дорогой Сок Джи Шин, добыть необходимое количество семян для засева.

— Но вы представляете? Это же каждый плод надо будет поместить в формочку… — возразил агроном с большим сомнением. — Это будут очень большие трудозатраты, которые мы вряд ли сможем…

— Неважно, — прервал его я. — Мы не собираемся продавать дыни. Точнее, канталупы по их стоимости. Мы будем продавать уточек, а это уже произведения искусства.

До Ун Ён Ри, кажется, до первого дошло, что именно я задумал. Он сощурился, переводя взгляд с Сок Джи Шина на меня, и, откинувшись на спинку кресла, заметил:

— То есть вы хотите сделать нечто такое, за чем люди будут охотиться и покупать больше даже не для еды, а для каких-то других целей?

— Для каких других целей можно покупать дыни? — возразил ему агроном.

— М-м-м, — протянул я с чувством удовлетворения. — Да вы оторваны от жизни, дорогой мой друг. Оглянитесь вокруг: сколько всего люди покупают того, что им не нужно в обыденной жизни. Различные украшения, фигурки, мягкие игрушки. Супердорогие смартфоны, в конце концов, которые могут разве что подчеркнуть статус. Мы зададим тренд. Мы сделаем так, что иметь у себя подобную уточку, а то и две, и три будет просто невероятно модно. Мы сами создадим моду на это дело. Поэтому задание для вас: раздобыть необходимое количество семян, а всё остальное беру на себя. — подытожил я.

— Хорошо, — агроном взял телефон и что-то записал в заметки.

— Но только, — поспешил предупредить я, — один из наиважнейших моментов: эти семена не должны впоследствии терять своих свойств. Одним словом, мы не должны покупать на каждый сезон новые семена. Лучше всего в своей лаборатории поработайте над сортом так, чтобы он как можно лучше подходил для наших целей и спокойно рос в формочках.

— Хорошо, — снова кивнул агроном, до которого, кажется, тоже уже полностью дошла моя задумка, и он смог её оценить.

Наконец-то выдохнув, я взял чашку с кофе, отхлебнул и едва успел отвернуться от стола, после чего выплюнул всю эту коричневую жидкость на серый офисный ковёр. Та быстро впиталась в низкий ворс.

— Что это за муть? — уточнил я, оборачиваясь к женщине.

— Что? — не поняла она.

— Почему кофе такой невкусный?

— Вообще-то… — она потупила глаза, — это мой личный.

— Тогда вот вам задание: идите и купите нормальный кофе. И за счет компании, можете свой кофе тоже заменить. Раз уж вы сюда принесли что-то от себя.

— Но я же не секретарша! — в который раз возмутилась женщина.

— Я помню. — Произнес я так, чтобы стало понятно, что от этого ничего не меняется.

Агроном уже собрался вставать, но тут ко мне обратился Ун Ён Ри:

— Господин Хегай, — проговорил он так весомо, что я даже отвлёкся от своих мыслей, — давайте перед тем, как все разойдутся, мы обсудим ещё одну немаловажную проблему. Как я уже упоминал, нас собираются выселить из этого офиса. Нам дали две недели, которые уже оплачены, после этого ноги нашей здесь быть не должно.

Я посмотрел на женщину, затем на агронома.

— Ну так займитесь. Найдите нам помещение под офис. Или этим тоже должен заниматься я?

— Хорошо, я найду, — тяжело вздохнула женщина.

А я подумал о том, что так до сих пор и не узнал, как её зовут. Что ж, возможно, это надо будет исправить, но не сегодня.

В этот довольно ответственный момент позвонил Пак. Он хотел увидеться, и мы договорились встретиться на студии. После его звонка я увидел, что женщина хочет что-то сказать и кивнул ей.

— Просто соглашение об аренде этого офиса у нас действует ещё на долгие годы вперёд. Они нарушают договор, — проговорила она, поглядывая на Ун Ён Ри, который тоже, видимо, был в курсе этой ситуации. — По сути, они пытаются выгнать нас, нарушая закон.

— Послушайте, — сказал я, пытаясь донести свою точку зрения, — пока мы кому-то что-то будем пытаться доказывать, мы останемся без офиса. Если корпорация, а я полагаю, что это её происки, захотела у нас отжать офис, она этого добьется. Наша задача на данный момент: минимизировать все потери и идти дальше с высоко поднятой головой. Всё. На этом совещание считаю законченным, если ни у кого нет никаких вопросов.

Я окинул быстрым взглядом собравшихся за столом.

— Вы, милочка, идёте в магазин за кофе, а вы, Сок Джи Шин, — за семенами канталупы. Как вы понимаете, земля простаивать не должна. Нам необходимо постоянно работать. А я тем временем сделаю так, что наши уточки станут желанными в каждом доме.

— Я до сих пор не понимаю, как это будет работать, — вздохнул агроном, вставая.

—Ну-у… что я могу сказать? Сначала мы будем работать на канталупы, а потом канталупы начнут работать на нас. — Ответил я с уверенностью в голосе. — Но ты ещё удивишься тому, как это выстрелит.

Когда мы остались вдвоём с бухгалтером, я встал из-за стола, прошёлся по комнате совещаний, подошёл к окну, поглядел на офисные кварталы Сеула, остановив свой взгляд на бликах солнца в разных далёких окнах. Повернулся к бухгалтеру и увидел, что тот внимательно следит за мной.

— Уважаемый Ун Ён Ри, — сказал я, стараясь выказать максимальное почтение, — мне хотелось бы услышать ваши соображения по поводу сложившейся ситуации.

Господин Хегай, — Ун Ён Ри склонил голову, затем снова посмотрел на меня. — Мы с вами оба не глупые люди. Я думаю, не для вас и не для меня не секрет, что если «Дэ Сан» решила заполучить вашу фирму «Хегай рис», она это сделает. За деньги или через применение силы. Так или иначе, они этого добьются.

— Возможно, это было бы правдой, если бы я не являлся Гису Хегаем. Но мне интересно другое: почему они так сильно хотят заполучить мою фирму?

— Я не могу сказать на сто процентов точно, — ответил бухгалтер, смущаясь, — но для меня совершенно очевидно, что они не остановятся ни перед чем. Если вы не согласитесь продать им свою фирму, то всё, как вы понимаете, может закончиться достаточно плачевно.

Я облокотился на подоконник и, не мигая, смотрел в глаза юриста. Понимал, что он пытается предупредить меня, пусть и делал это не напрямую.

— Вы же поймите, — проговорил Ун Ён Ри с невыразимым теплом в голосе, — я отношусь к вам, если не как к собственному сыну, то как к сыну одного из своих лучших друзей. Поймите, мне очень тяжело было принять случившееся с вашим отцом, поэтому я пытаюсь предостеречь вас, так же, как предостерегал его. В этой войне вам не победить. Отступитесь. Начните дело заново. У вас светлая голова и много прекрасных мыслей.

— Но почему? — проговорил я, ударяя кулаком по подоконнику. — Почему они вцепились именно в «Хегай рис»? Почему именно эта фирма? Что такого в ней есть, о чём я не знаю, но знают они?

Ун Ён Ри развёл руками и покачал головой.

— Я не могу вам сказать, но тоже согласен: в данном вопросе есть много непонятного. И я вас всё-таки предостерегаю от конфронтации.

Я снова прошёл через комнату, подошёл к бухгалтеру и положил ему руку на плечо.

— Не переживай, всё будет хорошо.

***

Йонг прибыл на студию как раз вовремя. У актёров был небольшой перерыв, и Мун Хё На подошла к нему, обняла за шею и притянула к себе. Быстро поцеловав парня, девушка отстранилась. Они предпочитали не показывать прилюдно излишней нежности.

— Ну что? — спросил Пак, оглядывая суетящихся на площадке рабочих сцены. — Как у вас тут продвигается?

— Да потихоньку, — улыбнулась Хё На с любовью глядя на Йонга. — Финал мы уже отсняли, нужны были кое-какие небольшие дополнения. Режиссёр-то у нас перфекционист.

— Это я уже понял, — хмыкнул Пак. — А в целом как идут дела? Как второй сезон?

— Обещает быть бомбой! — ответила актриса. — Но у нас и так, судя по всему, всё отлично: у каждой новой серии рейтинги всё выше и выше, ожидание второго сезона просто заоблачное. Режиссёр со сценаристом буквально чувствуют запросы аудитории и делают то, что все от них хотят. Это удивительно.

Йонг видел, как глаза его девушки горят от возбуждения. И в ней было восхищение тем, что она делает. А это действительно прекрасное чувство, когда можешь дать людям именно то, чего они от тебя хотят.

— И то, что мы уже услышали про второй сезон, — продолжала Хё На с тем же воодушевлением, — просто впечатляет. У меня даже нет слов.

— Ну, отлично, — Йонг обхватил её за талию. — Я рад, что всё так хорошо идёт.

— Ну вот, режиссёр пока не совсем доволен, — покачала головой актриса.

— А что такое?

— Говорит, чего-то не хватает. Какой-то небольшой детали, которая бы завершила целостность произведения.

Йонг покосился в ту сторону, где режиссёр со сценаристом о чём-то беседовали с Минсу, и понял, что должен обдумать эту мысль.

— Всем привет! — раздалось от входа.

Пак с Мун Хё На обернулись. На студию вошёл довольный Гису Хегай.

Он двинулся напрямую к Йонгу, всем остальным лишь помахав рукой.

— Ты о чём-то хотел со мной поговорить? — поинтересовался он, сходу пожав Паку руку.

— Да, — кивнул Йонг, затем снова покосился на режиссёра, который хотел было подойти к Хегаю, но, видя, что тот уже разговаривает, остался на месте. — Скажи, пожалуйста, твоему сериалу саундтрек на открывающие или закрывающие титры случайно не нужен?

Пака всегда поражала скорость мышления его друга, и вот сейчас, глядя ему в глаза, он мог поклясться, что проследил эту стремительную работу мозга. Гису не надо было говорить, что у Пака проблемы с группой, он и так это знал. Он понимал, что для любой группы значит саундтрек в мегауспешном и популярном сериале. Причём неважно, на открывающих титрах или на закрывающих. Это в любом случае означало дополнительную популярность для группы: участие в подобных проектах само по себе поднимает исполнителей на новый уровень.

Паку даже стало интересно, что же скажет ему Гису, но тот лишь ухмыльнулся и похлопал Йонга по плечу.

— Да без проблем, — сказал он, мгновенно просчитав всё. — Только сам понимаешь: мне этим заниматься некогда, так что давай сам. И учти, это должен быть хит.

— Понятное дело, — хмыкнул Йонг, чувствуя, как отлегло у него на душе. — Только шедевры, и никак иначе.

— Пойдём, надо поболтать с режиссёром. Думаю, он поддержит эту идею…

***

Я любил бывать на своей студии. Несмотря на то, что все декорации были бутафорскими, а чувства — плодом игры актёров, здесь было что-то абсолютно естественное, натуральное. Кажется, даже отношения между людьми становились теплее.

Когда я приехал сюда из офиса, то сразу пошёл к Паку, чтобы узнать, что ему нужно. Он, наконец-то, додумался до того, как сделать свою группу ещё популярнее. И я был рад поспособствовать этому, причём без каких бы то ни было условий. Его группа сейчас тоже находилась под жёстким прессингом со стороны Ким Су Хона, и необходимо было дать им возможность вздохнуть.

Уже по одному только взгляду Йонга, по его улыбке я понял: это не единственный козырь в его рукаве. Ну что ж, в добрый путь. Если он хоть немного усвоил всё то, чему я их учил, то добьётся успеха, а его девчонки совсем скоро с двух ног влетят в топ лучших групп.

Я подошёл к режиссёру, поинтересовался по поводу саундтрека, и тот буквально загорелся. Оказывается, именно этого ему и не хватало, чтобы ощутить законченность своего произведения. Ему нужна была эта музыкальная составляющая.

Я, правда, пока не понимал, как группа «Грязь под ногтями» сможет создать достойное сопровождение для этой дорамы, но, может быть, это и к лучшему. Что-то нестандартное всегда западает в душу лучше. А учитывая, что рейтинги нашего сериала действительно росли от серии к серии, думаю, это станет лишь дополнительным топливом для популярности.

Когда я уже думал, что все дела здесь на сегодня закончил, меня вдруг схватили за руку и потащили в сторону подсобки.

— Нет-нет, Минсу, — сказал я и обернулся к девушке.

Та застыла с недоверчивой, немного непонимающей улыбкой.

— Идём же, — сказала она. — Мне надо. Да и тебе тоже.

— Нет, — сказал я, выставив вперёд указательный палец. — Не сегодня.

— Как это, не сегодня? — Минсу очень смешно надула губки и уставилась на меня глазами, в которых, по идее, должна была выражаться вся её обида. Вот только я видел, как там бегали задорные чёртики.

— Нет-нет, ты не подумай. Вопрос не в этом.

— А в чём тогда? — Минсу приблизилась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своей шее. — Ну-ка, колись.

— Короче, я хочу сохранить нашу с тобой безудержную энергию до завтра.

— Хм… А что же будет завтра?

— А вот это — сюрприз, — ответил я.

Минсу снова мгновенно надулась.

— Расскажи, расскажи! Что за сюрприз?

— Нет, — я покачал головой. — Завтра в два часа дня я заеду за тобой, и ты всё узнаешь.

— Завтра? — нахмурилась она.

— Ага, — кивнул я. — Завтра выходной, ни мне, ни тебе никуда не надо. Так что завтра в два часа дня я заеду за тобой. И тебя ждёт сюрприз.

— Ну, если так… Тогда ладно.

В студии пахло свежесваренным кофе, деревом, краской. Рабочие переставляли декорации, осветители колдовали над различными лампами и прожекторами. Меня всегда удивляло, как по-разному расставленное освещение может кардинально менять восприятие декораций и вообще локации. Большую часть сериала снимали здесь, в павильоне, но, глядя на это с экрана, казалось, что всё пышет жизнью.

А самое главное, я видел, с какой ответственностью подходят даже простые работяги к своим делам: как выверено они выставляли декорации, как тщательно настраивали освещение, с какой скрупулёзностью к делу подходили режиссёр и сценарист. Всё-таки это люди старой школы, они не делают «тяп-ляп», и, глядя на них, так же стараются все остальные. Возможно, именно в этом и была главная загадка успеха нашего сериала.

Мы с Минсу зашли в небольшое кафе, расположенное прямо на съёмочной площадке, где к нам присоединились Пак с Мун Хё На. Затем подошли несколько других актёров. Местный кофе мне понравился гораздо больше того, который я попробовал в офисе.

— Ну что? — я подмигнул Паку. — Справишься с вызовами?

— А то, — улыбнулся в ответ тот. — У меня достойный учитель.

— Но у меня есть одно условие, — проговорил я, стараясь выдержать полную невозмутимость.

— Какое именно?

— Твои девчонки должны будут рекламировать мою наивкуснейшую канталупу.

На какое-то время в кафе повисла такая тишина, что можно было услышать работающий привод кофемашины.

— Эм. Что? — наконец нашёлся Йонг. — Какая ещё канталупа?! Такое нельзя со сцены…

— Да ты чего, — сказал я, стараясь не расхохотаться. — Это не то, о чём ты подумал. Это дыня такая, которую я скоро буду выращивать на своей ферме.

Дальнейший хохот заглушил все остальные звуки.

***

Джи Джисон уже по привычке сидел на койке в своей одиночной камере, сложив руки между коленями и немного свесив голову. Настроение у него было хуже некуда. И самое хреновое, что за последние несколько суток он понял: просвета не видно, никто не собирался его отпускать.

Руки то и дело чесались. И да, все его грустные, безрадостные мысли были связаны отнюдь не с тем, что он попал за решётку. Это он воспринимал как искупление за прежние беззаботные годы. Нет, сейчас больше всего его не устраивало то, что настоящий преступник, реальный убийца его родного отца, разгуливал на свободе, а он сидел в застенках и ничего по этому поводу сделать не мог.

Если бы ему только дали возможность, если бы он смог выйти и взять за горло эту мразь, которая посмела покуситься на единственного родного для Джи Джисона человека… Ох, он бы не упустил шанса свернуть этой твари шею.

Но он не мог этого сделать, так как сидел под замком в одиночной камере. Более того, по какой-то причине его даже не переводили в общую камеру к другим арестованным. Это было странно. Впрочем, он не знал внутренних протоколов полиции.

Ну вот хотя бы то, что ему продлили арест до двадцати суток, уже говорило о том, что за него взялись всерьёз. Сын министра полагал, что следователи, конечно, помурыжат его, да и выпустят, когда выяснят, что он невиновен.

Но вот буквально совсем недавно ему сообщили, что арест продлили до двадцати дней. И это говорило лишь об одном: следователи полиции всем административным ресурсом нацелились на то, чтобы его посадить. А убийца всё это время гулял на свободе и радовался жизни.

Всё внутри Джи Джисона буквально восставало против такой несправедливости. Иногда сыну министра даже казалось, что он обречён сидеть здесь вечно. Но затем он вспоминал мимолётный эпизод. А именно Гису Хегая, который пришёл к нему на короткую встречу.

Они были разделены звуконепроницаемой, но прозрачной переборкой. А говорили при помощи специальных устройств, висящих с правой стороны от каждого.

— Чего ты хочешь? — спросил Джи Джисона Гису после того, как они поздоровались.

— Я хочу добиться справедливости, — глухим, совершенно не похожим на свой обычный, голосом проговорил сын министра. — Я хочу найти убийцу своего отца и добиться, чтобы он понёс заслуженное наказание.

— Ты действительно приложишь все усилия для этого? — зачем-то уточнил Хегай.

— Разумеется! — горячо проговорил Джи Джисон. — Если бы я мог, я бы занялся поисками преступника прямо сейчас. Но, как ты можешь заметить, я сижу в тюрьме, и никто не позволит мне этого сделать.

— Но ты готов положить ради этого жизнь? — уточнил Гису, сверля Джисона взглядом. — Готов забыть обо всех других проблемах и заниматься только этим?

— Готов, — ответил Джи Джисон, качая головой. — Вот только…

— Остальное неважно, главное, что ты сам должен это сделать… — сказал на это Хегай, повесил трубку аппарата, через который они разговаривали, и отправился на выход.

Джи Джисон понял, что внутри у него внезапно загорелась надежда. «А вдруг, — подумал он, — вдруг Гису действительно сможет как-то помочь? Он ведь и не такое проворачивал…»

Гису Хегай — это же просто феноменальный человек, со связями, чуть ли не в самой преисподней. Может быть, он поможет Джи Джисону? Поможет восстановить справедливость и наказать настоящего преступника?

Но час бежал за часом, день сменялся днём. От рук, сложенных между коленями сына министра, уже появились красные пятна на ногах. Ничего не происходило. Надежда, зародившаяся в сердце молодого человека, таяла с каждой минутой, оставляя место безысходности и опустошённости.

Он уже понятия не имел, сколько сейчас времени и на каком этапе находится его следствие. Но тут вдруг дверь его камеры открылась.

Сначала в коридоре послышались приближающиеся шаги, затем бряцанье ключей. Он слышал это частенько; иногда со скрежетом начинал проворачиваться и замок в его камеру. Это происходило, когда его выводили на допрос, или на короткие встречи с адвокатом. Но сейчас он почему-то ждал этого меньше всего.

За дверью возник кто-то из начальников данной тюрьмы, причём один и без охраны.

— Джи Джисон? — поинтересовался он холодно.

— Да, это я, — проговорил парень, вставая. — Допрос?

— Тихо, — сказал открывший ему человек и кивнул в коридор. — Ты сейчас не говоришь ни слова. Мы пройдём по нескольким коридорам, и всё это время ты будешь молчать, не задавая никаких вопросов.

Внутри сына министра пробежал холодок: ему очень не понравилось, с каким тоном всё это сказал человек, открывший камеру. Но ослушаться он не мог, поэтому на негнущихся ногах последовал за открывшим ему дверь человеком.

Лишь в самом конце пути, увидев толстые металлические двери, ведущие на боковую улочку, он понял, что его сейчас выведут из здания тюрьмы.

Но зачем?

В голове Джи Джисона пульсировал лишь один вопрос: что, чёрт возьми, происходит?

Когда они вышли из здания на улицу, их окутала кромешная тьма, и это тоже было очень странно, ведь тюрьма в тёмное время суток по периметру освещалась прожекторами на всякий случай.

Когда Джи Джисон застыл на крыльце, то сзади почувствовал ощутимый тычок в спину:

— Давай, давай, времени нет.

За невзрачной калиткой для служебного пользования Джи Джисона уже ждала машина, которую он едва мог разглядеть, даже подойдя вплотную, так хорошо она сливалась с окружающей темнотой.

Дверь открылась, и сын министра рухнул внутрь, почувствовав на сиденье что-то невероятно мягкое.

Не успела за ним закрыться дверь, как машина дала задний ход, развернулась и поехала прочь. Всё это время он не мог разглядеть, кто находится в салоне, кроме него. Но тут свет далёкого фонаря всё-таки прорвался в салон.

Глянув на водителя, Джи Джисон увидел довольное лицо Гису.

— Ты всё-таки смог меня вытащить, — проговорил он, не скрывая своего шока. — Но как?

В ответ на это Хегай только шире оскалился.

— А может быть, мне всё это просто снится, и на самом деле ничего этого нет?

Джи Джисон понял, что ему неудобно сидеть на этом слишком мягком сиденье, запустил руку себе под ягодицуо, и вытащил большую, очень мягкую подушку.

— А это что? — поинтересовался он, выбрасывая подушку на заднее сиденье.

— Ну, я ж не знаю, — ответил на это Хегай. — Вдруг тебе больно будет сидеть на жёстком, и нужно помягче?

— Зачем? — не понял Джи Джисон.

— Ну мало ли… мыло в душе ронял. — С глупой ухмылкой, произнес парень.

***

День оказался каким-то невероятно ярким и радостным. Светило солнце, в воздухе почему-то пахло сдобой или чем-то подобным. В душе сидело томительное чувство из детства, когда ты знал, что вот-вот произойдёт что-то волшебное, начнётся праздник. Уж не знаю, почему у меня возникли такие ощущения.

Провернув свою небольшую аферу ночью с Джи Джисоном, к двум часам я уже выспался и приехал на такси за Минсу.

Она вышла из дома нарядная, но при этом я заметил, что вся её одежда очень легко может быть сброшена в нужный момент. Ну-ну, это меня вполне устраивало. А вот от её чулок и довольно короткой юбки у меня аж засвербело. Хотелось плюнуть на всё и сорвать с неё юбку прямо сейчас. Но нет, я собирался дождаться того момента, когда это будет к месту.

Мы сели в такси и отправились в место, которое я выбрал для нашей сегодняшней встречи.

Минсу сначала пыталась добиться от меня, куда именно мы едем, но, поняв, что ничего не получится, схватила меня за руку, а сама уставилась в окно, пытаясь догадаться.

К её огромному удивлению, мы прибыли к озеру, расположенному недалеко от Сеула. Но ещё большее изумление вызвало у неё то, что мы подъехали к станции, откуда катали на воздушных шарах.

— Ой, что это? — спросила Минсу, указывая на привязанные к земле летающие агрегаты.

— Воздушные шары, — с ухмылкой ответил я. — Ты что, никогда раньше не видела?

— Нет, видела, конечно… Но это то, о чём я думаю? Мы полетим на этом?

Минсу повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.

Я положил свою ладонь поверх её.

— Я же тебе говорил, что отблагодарю за фотосет. Вот — мой подарок тебе. Мой сюрприз.

— Да, понимаю… — едва слышно проговорила девушка. Её голос звучал так тихо, будто она боялась спугнуть момент. Она то и дело переводила взгляд с воздушных шаров на меня и обратно. — Дело в том, что я очень боюсь высоты.

— Да нечего тут бояться, — сказал я, придав голосу максимальную уверенность. — Тем более ты же любишь заниматься этим самым в самых нестандартных местах. Вот — самое нестандартное место, которое я смог придумать.

— Ну… подожди, там же столько народу, — она показала в сторону воздушного шара, который в этот момент оторвался от земли. В корзину набилось не меньше десяти человек, и на их фоне явно выделялся инструктор в ярком жилете.

— Минсу, — сказал я немного снисходительно, — ты же знаешь, что я обо всём думаю заранее. Я договорился, мы с тобой полетим вдвоём.

— Ооу… — проговорила девушка и захлопала ресницами, глядя на меня. — Но инструктор…

— Ты что, хочешь, чтобы за нашими игрищами кто-нибудь наблюдал? — я вскинул бровь, чем даже вогнал девушку в краску.

Уже через полчаса мы, находясь в корзине, сплетённой из ивовых веток, поднимались вверх. Инструктор перед самой отправкой выдал целую речь, которую можно было бы записать в какие-нибудь анналы техники безопасности:

— Я не знаю, каким образом вы договорились лететь одни. Это, по идее, строго запрещено. Ну, раз уж так, вы должны помнить: кроме основной горелки, у вас есть запасная, которая стоит вот здесь, сбоку корзины. Ни в коем случае и никаким образом её нельзя приводить в рабочее состояние, пока она находится на месте. Когда, точнее, если вдруг закончится газ в основной горелке, вы должны переставить горелки местами и активировать запасную. Никак иначе. Ни в коем случае нельзя трогать вот этот рычаг, — он показал на рычаг запасной горелки, — иначе вам будет плохо.

Мы поднялись метров на сто над землёй. Минсу с опаской заглянула за борт. Я увидел, как девушка дрожит и попытался её успокоить.

— Да ты не бойся, — я приблизился к ней. — Ты же понимаешь, при таком выбросе адреналина это будет совсем не то же самое, что… раньше. Это будет куда круче.

— Ну что ж… — Минсу, кажется, поборола свой страх высоты. — Наверное, ты прав.

Наш воздушный шар был по большей части оранжевым, с синими и зелёными вставками. Мы поднялись уже метров на двести. Я с помощью выпускных клапанов, расположенных в самом шаре, легонько корректировал курс.

Внизу всё было просто сказочно: залитый отражающимся из миллионов стёкол солнцем Сеул, изумрудно-зелёные парки, прорезающая город река с одной стороны. С другой — уже виднелось далёкое Жёлтое море, уходящее к самому горизонту. Прямо под нами располагалось озеро. Здесь были зоны отдыха, рестораны, можно было покататься на яхте… И, в том числе, полетать на воздушном шаре.

Когда я установил нужный нам курс, то обернулся к Минсу. Она вцепилась в меня и стащила на дно кабины.

Всё было остро, пряно. Но как будто гораздо свежее, чем обычно. Меня самого распирало желание: я чуть ли не разрывал одежду на девушке, а она всеми силами пыталась от неё избавиться. Я лишь краем сознания отмечал, что в процессе она слишком сильно дёргает ногами. Хоть это и не было похоже на нашу обычную «секс-драку», всё равно всё происходило невероятно активно.

А затем я понял, что Минсу замерла и на что-то уставилась.

— Гису-у…, а это нормально, что у нас шар горит?