Надуй щеки! Том 12

Глава 1

Юми сидела возле кровати спящего отца и внимательно всматривалась в его черты. Она хотела запомнить его настолько точно, насколько это вообще было возможно. И пускай за последние дни у него появилось гораздо больше морщин и седины, чем было до этого, всё равно это было самое родное лицо из тех, что у неё существовало.

Последние дни прошли в бессмысленных метаниях по врачам. Пока девушка ещё не вышла на специалистов из других стран, но корейских врачей перебрала практически всех. И все, ознакомившись с анализами, говорили практически одно и то же:

— Чудес не бывает, уважаемая Юми Нам. Опухоль находится в таком месте, где до неё просто не дотянуться.

И таких фраз за последнюю неделю было не десяток, а больше сотни.

Но Юми не отчаивалась. Да и не была бы она дочерью своего отца, если бы отступала. Перед ней уже лежал список специалистов из Германии, Израиля, США, Великобритании, России, Испании и Японии.

Через Чхве Сонъюна и его связи она вышла и на профессоров медицины. Вся её жизнь сейчас сосредоточилась вокруг отца, который по большей части спал, или читал, если хорошо себя чувствовал. Либо на созвонах с незнакомыми людьми, которые могли привести к излечению Ду Бон Нама. И каждый раз разговор шёл по одному и тому же сценарию.

В какой-то момент Юми даже стало казаться, что она оказалась в «дне сурка», бегает по замкнутому кругу и никак не может из него выбраться. Но как действовать иначе она пока просто не понимала.

Девушка даже не заметила, как отец открыл глаза и улыбнулся, увидев рядом с собой любимую дочь.

— Ты совсем не отдыхаешь, — проговорил он, протянул руку и убрал прядь волос, свесившуюся ей на правый глаз.

Юми тяжело вздохнула, оторвавшись от экрана телефона, на котором у неё был список контактов, распланированных по времени. Затем вымученно улыбнулась и склонила голову набок.

— Всё нормально, отец. Мне вполне хватает сна. Тем более, что фирмой пока управляет Чхве Сонъюн.

— Не боишься?

— Чего?

— Что он попробует забрать твоё агентство. Или увести профессионалов?

— Нет, папа, — теперь Юми улыбалась вполне искренно. — Я уже достаточно хорошо его знаю. Он за последнее время сильно изменился, и не станет подобным заниматься.

Ду Бон Нам ничего на это не ответил, лишь покачал головой. И в его глазах было ясно видно, что он не очень-то верит словам дочери, считая их наивными. Но что он ей сейчас мог посоветовать?

— Не переживай, пап, — добавила девушка, кладя ладонь на грудь лежащего мужчины. — Это всё ненадолго. Вот поднимем тебя на ноги, и сразу вернёмся к работе. И я, и ты тоже.

Ду Бон поднял свою ослабевшую руку и легонько сжал кисть дочери.

Юми вздрогнула. Снова и снова она поражалась, как мужественный и сильный человек внезапно стал слабым и совсем непохожим на себя самого. Нет, нужно было срочно что-то делать. Необходимо вернуть ему силы, пока не стало слишком поздно.

— Я бы хотел, чтобы ты присмотрелась к моему бизнесу. Он тоже не столь примитивен, как могло бы показаться, — отец Юми улыбнулся, и на этот раз очень легко и по-доброму. — В конце концов, СМИ — четвёртая власть. Мы можем формировать общественное мнение. По сути, это совсем недалеко от того, что делаешь ты.

— Давай, мы займёмся этим в более благоприятной обстановке? Вот встанешь на ноги…

— Может статься, что я уже не смогу встать на ноги, а ты не будешь иметь представления, как именно управлять…

— Отец, прекрати! Ты обязательно поправишься, и вот тогда будем разбираться с работой! Я всё сказала.

Ду Бон Нам понял, что в данном случае настаивать бессмысленно. Он знал свою дочь, и если она уж что-то решила, то изменить её мнение могло только что-то очень весомое.

В дверь постучали.

Юми оглянулась с неудовольствием. Она вообще не хотела, чтобы её отца видели в минуты слабости. Ни прислуга, ни тем более помощники. В глазах других людей он должен был по-прежнему быть громадой, который заправляет столичными средствами массовой информации.

— Войдите, — голос Ду Бон Нама на удивление не дрожал и был почти такой же твёрдый, как и до болезни.

На пороге стоял ближайший помощник Ду Бон Нама, который выполнял функции младшего компаньона и частично секретаря, Мок Даон. Ему оказалось достаточно обменяться взглядами с лежащим, как тот весь подобрался и даже сел на кровати, словно готовился встать.

Юми поняла, что даже ей далеко до такого молниеносного понимания с отцом.

— Что?

Всего лишь одно оброненное Ду Боном слово подвесило в комнате напряжение. При этом лицо Мок Даона практически ничего не выражало.

— Как сказать, — с явным сомнением проговорил вошедший. — Пока ничего определённого, но тенденция очевидная.

— Пронюхали, да?

— Без сомнений. Почти во всех неподконтрольных нам СМИ появились недвусмысленные намёки на вашу болезнь. Более того, даже кое-кто из наших партнёров аккуратно начинают об этом упоминать.

— Выглядит так, как будто они ищут новых покровителей, — заметил на это Ду Бон Нам.

— Именно, — согласился с ним Мок Даон. — Но ещё хуже, что Ём Аин собирает всех на закрытую вечеринку. Полагаю, мы знаем, что там будет обсуждаться.

— Кто такой Ём Аин? — спросила Юми. — Этот, с телевидения что ли?

— Так точно, — повернувшись к ней сказал Мак Даон.

— И что всё это значит? — поинтересовалась девушка, обращаясь к отцу.

— Прежде всего передел влияния, — спокойно, словно его это не касалось, ответил ей Ду Бон Нам. — Я полагаю, почувствовав мою слабость, они сначала захотят заполучить моих партнёров. Затем, если я или кто-то вместо меня не отреагирует, — он многозначительно посмотрел на Юми. — То мои СМИ постепенно дискредитируют в глазах читателей. Скорее всего перекупят инсайдеров, а затем уже по кускам постараются скупить мои активы.

— Перед тем обесценив их, — без какого бы то ни было выражения проговорил Мак Даон.

— Совершенно верно, — кивнул ему лежащий на кровати.

— Но подождите, так же нельзя! А как же кодекс чеболей?

Мужчины переглянулись, а Ду Бон Нам после этого усмехнулся.

— Кодекс написан сильными для сильных. Если чувствуют, что один из группы слабеет, то сначала у него постараются забрать добычу, а затем разорвать и самого. Причём для всех со стороны это будет выглядеть очень даже благородно.

Юми сжала кулаки.

Она поняла, что прямо сейчас столкнулась с ещё одной проблемой. И эта проблема будет не менее серьёзной, чем предыдущие. В конце концов, она рассчитывала на то, что империя отца будет приносить доход, на который она сможет заниматься его лечением у самых высококлассных специалистов в мире.

— Что мы можем сделать? — спросила она.

Мужчины снова переглянулись. Юми подумала, что годы выработали у них некий ментальный канал, в котором они, словно телепаты, могли общаться без слов. Причём, тут не было никакой магии. Просто у обоих информация была одна и та же, а соответственно и выводы были те же.

— Самое лучшее, что мы могли бы сделать, — негромко проговорил Мак Даон, переводя взгляд с Ду Бон на Юми, — это вернуть здоровье вашему отцу, чтобы он своей твёрдой рукой продолжил управлять своей корпорацией. Кроме этого есть ещё несколько выходов, но почти все они гораздо менее действенные.

— Ну например?

Теперь слово взял Ду Бон Нам. Он больше смотрел в потолок, словно боялся реакции дочери на свои слова.

— К примеру мою корпорацию могла бы возглавить дочь и заранее предотвратить любые поползновения в нашу сторону. У Мак Даона достаточно знаний и квалификации, чтобы провести тебя между всех подводных камней. И, если мы всё-таки решим идти по этому пути, то это надо делать немедленно. Раз Ём Аин начал действовать, то просто так он не остановится, можешь мне поверить. В своё время мы с ним достаточно конкурировали.

У Юми кружилась голова. Вместо того, чтобы ставить на ноги своё агентство, ей приходилось заниматься ещё столькими вещами, что становилось сложно сосредоточиться на чём-то одном. Но она не зря состояла в совете ЮЧП. Не зря она была знакома с Гису, который владел поистине уникальной многозадачностью.

Она справится! Она сможет всё организовать, как надо.

В этот момент завибрировал её телефон. Юми уже хотела скинуть звонок, но увидела, что это звонок от Сонъюна.

— Да, что? — резко, хоть и вполголоса спросила она.

— Юми, это срочно. У нас тут небольшой форс-мажор. Тебе надо приехать, как можно быстрее.

— Хорошо, — ответила девушка и коснулась красного кружка.

Затем она встала, посмотрела на отца, на Мак Даона и кивнула.

— Я сейчас к себе, после этого буду готова обсудить, что нужно сделать.

С этими словами она слабо кивнула и пулей выскочила прочь.

Ду Бон Нам посмотрел на своего младшего компаньона.

— Она стала совсем взрослой, шеф, — проговорил тот, словно отвечая на невысказанный вопрос.

***

Я понял, почему они ничего не нашли.

В детстве, когда читал сказки, я никак не мог понять, как герои могут бродить вокруг нужного места и не находить то, что ищут. Потом, уже в юности, я увлекался различной фауной и меня привлекали животные, которые умели маскироваться так, что другие их просто не могли найти.

А уж если вопрос касается какой-нибудь божественной энергии, то тут замаскироваться можно так, что никто и никогда вообще не догадается о твоём существовании.

Удивился ли я избе, стоящей посреди леса, дойдя до неё по дороге, скрытой мохом? Ничуть. Скорее, я удивился отсутствию куриных ножек. Даже специально пытался найти, но нет, обычные венцы, срубленные из вековых лиственниц, уходили глубоко в почву.

Брёвна, к слову сказать, позеленели то ли от времени, то ли от мха, и я заметил избу лишь подойдя к ней вплотную. Совершенно неудивительно, что люди, незнакомые с нашим фольклором ничего не нашли. Они могли нарезать круги тут годами, но ничего не найти.

В воздухе пахло сыростью и прелью. Можно сказать, что вокруг витал аромат осени, хотя календарно до неё было ещё далеко. Но присутствовало и ещё кое-что кроме этого. Некая энергетика, которую я почувствовал очень чутко.

Я даже вспомнил свои первые часы в этом мире. Тогда, когда Белькьяу ещё не лишился всех своих сил и дал мне способность ощущать намерения людей. Здесь я чувствовал примерно то же напряжение и старался сконцентрироваться на нём. Но оно ускользало, хоть и витало везде вокруг.

Пока я стоял у двери и разглядывал тяжёлые бревенчатые стены и крышу, крытую несколькими слоями то ли покрытых мхом досок, то ли выросшую над стенами, словно шляпка гриба, хотя второе, конечно, было вряд ли возможно, но выглядело при этом именно так, меня одолело довольно ироничное настроение.

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а к И… к Гису передом.

И тут же атмосфера вокруг как будто бы разрядилась. Я мог поклясться, что практически услышал чей-то смех. Более того, я и сам развеселился. Ну и правда: я же стоял напротив двери, а лес был со всех сторон, поэтому поворачиваться избушке никуда не требовалось.

Однако, войти я почему-то ещё не мог. Не то, чтобы не решался, а как будто не получил ещё разрешения.

— Я пришёл с миром, — проговорил я, когда ирония из настроения ушла так же резко, как и появилась.

Секунда. Две. Три.

На меня явно смотрели. Меня оценивали. Меня анализировали.

По крайней мере я так чувствовал. Воздух вокруг сменился на более сухой с лёгким привкусом грибов и тления, но не напрягал, а наоборот, расслаблял. Совсем исчезли комары, а птичий гомон удалился и слышался теперь где-то довольно далеко.

Никакого голоса не было, просто я понял, что мне можно войти. Может, сам придумал, но всё же склонялся к той мысли, что меня и в самом деле пропустили.

Я подошёл к двери и дёрнул её.

Никакой реакции. С тем же результатом я мог дёрнуть столетний дуб за его самый толстый сук. И мне показалось, что я вновь слышу хохот. Не ушами, а всем своим естеством.

— А ты шутник, оказывается, — проговорил я, понятия не имея, к кому обращаюсь.

Но зато, когда я в следующий раз потянул ручку на себя, массивная дверь, сколоченная из толстенных досок, подалась и распахнулась. На меня пахнуло пылью и вечностью. Уж не знаю, как именно должна пахнуть вечность, но, если она как-нибудь и пахнет, то именно так.

И не мешкая ни секунды, я вошёл внутрь.

Не знаю, чего я ждал увидеть внутри. Может быть, разрушенный временем, заросший храм. Или просто покинутую избу. А возможно, нечто находящееся на стыке миров.

Но то, что открылось мне внутри полностью не соответствовало моим ожиданиям. И вместе с тем непостижимым образом совмещало их все.

Внутри избы было только одно окно, расположенное прямо напротив двери. Никаких следов печи, стола или лавок, как это можно было бы ожидать даже в покинутом доме, не было. Впрочем, одна из стен, а именно с правой руки, была скрыта свешивающимися с потолка позеленевшими ветвями, поэтому я не мог полностью проанализировать помещение.

Стена с левой руки оказалась довольно чистой. С этой стороны массивных брёвен видно не было. Они были скрыты от глаз ровной поверхностью, на первый взгляд напоминавшей коричневый бархат.

Но самое интересное заключалось в том, что несмотря на достаточно ограниченный доступ света в помещение, внутри было хоть и сумрачно, но нормально всё видно. Так я смог разглядеть и подобие ковра под моими ногами.

В любом случае то, куда я попал не было обычным домом или избой. Я даже больше мог сказать: я видел лишь то, что придумало, а точнее интерпретировало моё воображение. Не хочу думать, что я оказался в паутине у какого-нибудь огромного паука, попутно фантазируя себе крепкий сруб, но и домом это не было. В привычном для человека понимании этого слова.

Я прошёл несколько шагов, даже забыв на некоторое время, что мне нужны ответы. И зависело от этих ответов достаточно много. По крайней мере моя жизнь. А вполне вероятно, что и не только.

Оглядевшись, я притронулся к коричневому бархату стены. И тут же началось движение. Словно миллионы крохотных пауков из-под моей руки хлынули частички этих самых импровизированных обоев, открывая мне, что на самом деле было скрыто на стене.

Сначала, возможно из-за сумрака, возможно потому, что мне было так ближе, я увидел дерево с раскидистой кроной, на котором виднелись какие-то изображения. Но приглядевшись, я понял, что передо мной фрактальная структура, одинаково похожая, как на дерево, так и на молнию, и на следы, что оставляет на воде уходящая вода отбоя.

Много-много тонких линий наверху, постепенно сливающиеся в более толстые «ветви» к середине и переходящие в мощный «ствол» к самому полу.

И у каждой из этих линий было изображено какое-то животное. Кое-каких я знал, других же видел впервые. И мне не надо было находить глазами Белькьяу, чтобы понять: никакие передо мной не животные. Это боги. Этого мира. А скорее всего многих миров. Не зря Хомяк перетащил меня из одного в другой.

Я лихорадочно пытался запомнить все переходы и сплетения, но, кажется, человеческому глазу это было недоступно. И дело было даже не в том, что их было невероятное количество, но ещё и в том, что я боковым зрением буквально видел, как все эти нити переплетаются и расплетаются вновь. Картина, если можно было так назвать барельеф передо мной, была живой.

Но мне нужна была информация, которая была на нём! Я знал, что она мне каким-нибудь образом поможет. Однако, сколько я не сосредотачивался, никак не получалось запечатлеть всё это божественное «древо» в памяти.

Единственное, на что меня действительно хватило, это на то, чтобы реально на самом верху и почти с самого края отыскать Белькьяу. Этого крайне мало!

И вот тогда я сделал несколько противоречивый шаг. Я вытащил телефон, чтобы сфотографировать великолепие и невероятно тайную информацию, раскинувшуюся передо мной.

Только вот в объективе ничего не было, несмотря на мощную подсветку. Хуже того, и для моих глаз картина уже пропала.

А за спиной кто-то чётко и ясно, хотя и негромко сказал:

— Нет!

***

Йонг не сказать, что был ошарашен. Но неприятный осадок после разговора у него остался. Нет, он не собирался примерять розовые очки и прекрасно знал, что подобного рода разговоры ждут его в сфере бизнеса ещё не раз и не два. Тут дело было в другом.

Ему не понравилось, что именно и как именно говорил этот человек До Кён. Он явно упомянул, что угрожал его отцу, и вот тут крылось сразу несколько важных деталей.

Во-первых, мало кто мог посметь угрожать Пак Вон Шику. В конце концов, тот входил в элитный клуб чеболей. А раз До Кён так просто разбрасывается реальными моментами, о которых и сам Йонг знал, то выходит, что у него либо действительно есть необходимые возможности, либо он просто безумец.

Во-вторых, этот странный человек был невероятно уверен в себе и своих словах. Это снова отсылало к предыдущим двум выводам.

В-третьих, то, как он походя упомянул Мун Хё На было вообще невиданным хамством. Такие вещи говорят лишь в одном случае, если хотят вывести человека из игры.

И До Кёну это могло бы удасться.

Весь вечер Йонг обмозговывал случившееся. Ему было не по себе. Он как никогда стал беспокоиться об отце и своей девушке, чуть ли не визуально видя, как над ними нависла опасность.

Произойди подобное ещё год назад, он конечно бы отступился. Но прошедший год принёс ему слишком много знаний и умений. Точнее, принёс, конечно, не год, а Гису Хегай. И вот теперь хотя бы из-за одного него нельзя было сдаваться. Пак должен был доказать, что он достоин своего наставника.

— Да что с тобой сегодня? — спросила его Мун Хё На, когда они добрались до квартиры. — Ты мрачнее тучи весь вечер, и из тебя слова не вытащишь.

— Прости, но сегодня у меня трудный вечер, — с трудом улыбнувшись ответил ей Йонг. — Ты пообщайся пока с подружками, или займись чем-нибудь другим, а мне нужно кое с кем пообщаться.

— Случилось что-то серьёзное? — поинтересовалась девушка, но не настаивая, а проявляя свою заботу. — Это связано с Гису?

— Частично, — не стал отрицать Йонг. — Но и с нами это тоже связано. Извини, мне нужно побыть одному.

— Не против, если я позову Ким Ю Джин?

— Нет, конечно, зови.

Но ответил он уже на автомате, потому что его заботили совсем другие вопросы. Он перекопал свой телефон и едва нашёл забытый телефонный номер. Кое-кто из нижних слоёв общества. Этот контакт требовался Йонгу ещё до того, как он познакомился с Гису, чтобы решать кое-какие не очень законные вопросики.

Пак даже усмехнулся, когда наконец нашёл этот номер. Он-то думал, что тот ему никогда больше не понадобится. Но вот же, наступили новые времена. Вдохнув, он набрал номер.

— О, золотой мальчик, — донёсся из трубки насмешливый голос. — Сколько лет, сколько зим. Думал, что ты меня уже забыл. Как там в ваших облаках?

— Да, как видишь, Хван Идын, — хмыкнул Йонг, не ожидавший такого приветствия. — И в наших облаках иногда требуется помощь.

— Я рад, что ты ко мне обратился. Кого-то припугнуть надо? Или что-то серьёзнее?

— Боюсь, что серьёзнее, — ответил Пак, холодея от собственной решимости.

— Ого! Но это, сам понимаешь…

— Да подожди ты! Сначала мне нужна информация. Как можно больше информации по одному человеку.

— Всё, что скажешь, бро! Пробьём любого от Сеула до Пусана.

— А, если придётся за пределами страны?

— Постараемся, но это будет дороже.

— Порядок цифр какой?

— Пятизначный, друг мой.

— Не вопрос.

— Я тебя услышал. Кто нужен?

— Некий До Кён, вероятно всего работающий на «Дэ Сан».

Собеседник даже присвистнул, но при этом и хохотнул.

— Высоко же тебя демоны таскают! Но ничего, я смогу найти любого. Возможно, это просто будет стоить дороже.

— Надбавки зависят от качества информации, — Йонг не собирался платить за воздух.

— Разумеется, бро. Жди, за сутки постараюсь управиться.

Закончив на этом разговор, Йонг вздохнул с облегчением. Но всё равно его что-то тяготило. Как будто он не всё сделал, что нужно.

Он прошёл к себе в кабинет, посидел в кресле, выпив лёгкой настойки.

Из-за стены доносились беззаботные девичьи голоса. Значит, Ким Ю Джин уже пришла. Быстро она однако.

Пак оглядел кабинет и понял, что остро нуждается в компании. Почему-то разговор с До Кёном встряхнул в нём глубинные, давно забытые эмоции, от которых хотелось всей душой избавиться.

Но Йонг привык за последнее время стойко принимать любые испытания.

Он вышел из кабинета и застал, как Ким Ю Джин рассказывала его девушке какую-то увлекательную историю. Увидев его, певица и актриса прервала себя на полуслове.

— Если я мешаю, могу вернуться к себе, — сказал на это Йонг.

— Нет-нет, что ты, — смутилась девушка. — Просто боюсь, что быстро надоем своим щебетанием.

— Да нет, что ты.

Он сел рядом с Мун Хё На, которая вложила свою кисть в его ладонь и расслабился. Впрочем, расслабился он только внешне. Мозг продолжал соображать, составлять план, какие именно меры необходимо принять, чтобы обезопасить всю ту жизнь, которой он живёт. Именно поэтому он даже не услышал, чем кончилась история Ким Ю Джин.

Они посидели ещё, а потом девушка встала и попрощалась. Йонг едва отметил про себя этот факт, помахав ей на прощание рукой.

А затем его потянуло в сон. Сказалась бурная работа мозга практически на грани возможного.

— Пойдём спать? — предложил он Мун Хё На.

— С удовольствием, — отозвалась та.

В три часа ночи Йонга разбудил звонок с неизвестного номера. Неохотно он нажал «принять».

— Алё! — быстрым и взбудораженным голосом проговорил Хван Идын. — Если ты нашёл меня только для того, чтобы подставить, я тебе этого не прощу и отомщу тебе. Если же нет, то запомни: ты меня не знаешь, я тебя тоже! Больше не звони мне и забудь мой номер.

После этого в трубке послышались звуки отбоя.

Йонг, не успевший сказать ни слова, ошарашенными глазами смотрел на трубку, как на гадюку только что попытавшуюся его укусить.

Глава 2

— Скажите честно, мы вообще охотиться будем?

Чан это спрашивал не потому, что ему действительно хотелось побегать по лесу с ружьём, чтобы застрелить какого-нибудь несчастного зверя. Просто он уже устал сидеть без дела и пить водку.

Да, после того, как его научили, как это нужно делать правильно, особых проблем не доставляло. Но очень уж его тяготило, что Юми там одна и у неё определённые проблемы. Наверно, стоило дождаться Гису, только вот Чан был уверен, что Хегай без него не пропадёт. А вот Юми…

— А ты куда-то торопишься? — меланхолично осведомился Анатолий, пожёвывая травинку, после того, как опрокинул очередной стакан с прозрачной жидкостью.

— Не то чтобы… — начал было Чан, но тут понял, что в данной компании приветствуется честность и прямота, поэтому добавил: — Я понимал, что поездка займёт у меня какое-то количество времени, но, если честно, я ехал на подписание договора.

Правая бровь у Анатолия приподнялась. Более того, прямо посередине ответа Чана подошёл и Александр, который тоже внимательно прислушался к ломанной речи корейца.

— И я не против охоты. Но мы же ничего не делаем. Мы не охотимся, не обсуждаем договор. Мы просто сидим в лесу, травим байки и пьём.

Русские переглянулись между собой. Чан ожидал, что они сейчас нахмурятся, а может быть, вообще не захотят иметь с ним никаких дел. Но против его ожиданий мужчины расхохотались. Причём, искренне, от души.

— А ты не понял, что мы охотились? Мы все.

— Очень интересно, и на кого же?

— Ты на хороший контракт. Мы на надёжного торгового компаньона.

— И как охота? — Чан уже понимал, к чему ведут бородачи, но хотел услышать от них чёткий и понятный ответ, несмотря на языковой барьер, который уже значительно съелся за последние дни.

Его собеседники снова переглянулись. На этот раз их реакция ограничилась широкими улыбками.

— Знаешь, когда твой друг попросил свозить тебя на охоту в эти места, мы немного удивились. Но он резонно сказал, что в лесах, вдали от цивилизации лучше видно человека. Мы сможем разглядеть тебя, а ты — нас. И он оказался прав. Ты именно тот человек, которому мы сможем доверять, и с которым хотели бы иметь долговременные отношения.

— Спасибо за доверие, конечно, — ответил на это Чан. — Но я пока не понимаю, что привело вас к этой мысли.

Но стоило ему это высказать, как он сразу же понял, что ошибается. Он тоже лучше узнал этих людей и чувствовал, что они ему приятны. От них не стоило ждать подставы, как, например, от собственного братца. И в то же время они были достаточно влиятельны в своей сфере. Хоть и никак это не выпячивали специально. По ним это просто было видно.

— Всё очень просто, — на этот раз говорил Александр. — В таких местах действительно не получится скрыть свою настоящую природу. Если есть в тебе что-нибудь фальшивое, оно непременно вырвется наружу. Полагаю, мы теперь так вообще всех проверять будем.

Он усмехнулся и протянул Чану руку.

— Ну, что, готов к сделке?

— А то, — Чан нерешительно протянул руку в ответ, после чего последовало крепкое рукопожатие.

Такое почти не практикуется в Корее, поэтому Чану было немного непривычно. Но вместе с тем, как будто не требовалось подписывать никакие бумаги, так как крепкая и широкая ладонь Александра сама по себе была надёжней любой подписи.

Но Чан-то помнил, как не так давно промахнулся с целой партией металла. Поэтому без договора он, конечно, на этот раз работать бы не стал.

— Ну вот и чудно, — лениво глядя на это, проговорил Анатолий. — Завтра с утра и двинем в обратный путь.

— Я прошу прощения, но у меня там дома…

— Ещё полдня подождёт? — прищурился Анатолий.

— Да, — кивнул Чан, вспоминая слова Гису, что тут не надо никого торопить, всё и так придёт к тому моменту, который нужен.

— Ну тогда и отдыхай.

— Мы дождёмся моего друга?

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Александр. — Он вообще сказал, что его ждать не обязательно. Тут останется Вадим на всякий случай. Нет, ну если он успеет до завтрашнего утра, то тогда без проблем.

— Ты, наверное, ещё хотел бы подробности договора? — после некоторой паузы спросил Анатолий.

— Хотелось бы. Я только понимаю, что металл будет идти из России, затем менять маркировку, путевые листы, и идти в Корею.

— Смотри, тут есть небольшой юридический казус, — Анатолий встал, и Чан, повинуясь внутреннему чувству, подскочил тоже. — Происхождение руды не так важно. Главное для Америки, это кто произвёл металл. Чуешь подвох?

— Нет, если честно, пока не совсем. Я думал, что должен буду лишь менять клейма.

— Ты как себе это представляешь? Представь себе листовую сталь, или в чушках. Ты вообще понимаешь, какой это объём работ? Ты свои проценты на рабочих угробишь.

— А если только по бумагам всё будет проходить?

— То как только обнаружится подлог, то ты попадёшь на крупный штраф, а, может быть, и загремишь в места не столь отдалённые.

— В какие? — Чан предпочитал переспрашивать, если не понимал каких-нибудь идиом, а их в речи у русских было просто не перечесть.

— В тюрьму, — сухо дополнил компаньона Александр. — Откуда вдруг взялась сталь? Как ты это укажешь в бумагах? И хорошо, бумаги корейские, а на чушках написано: «мейд ин Раша». И всё, привет бизнес. А ты нам нравишься.

— Очень, — подтвердил Анатолий.

— Так что вы предлагаете? — Чан понимал, что эти ребята уже всё продумали и готовы предложить чёткий план.

— Ты регистрируешь фирму, которая занимается металлом.

— Это у меня уже есть.

— Затем строишь небольшой сталелитейный заводик.

— Но это же какие деньжищи! Да у меня и знаний таких нет. Плюс сколько времени…

— Вот заводиком он будет как раз только по бумагам. Хотя пару печей туда потом воткнуть для проверок не помешает, — спокойно, словно малому ребёнку говорил русский бизнесмен. — По бумагам всё будет выглядеть так: из России ты будешь получать руду, плавить металл на своём заводике, после чего отправлять в Америку.

— А на деле? — Чан уже примерно понял схему, и она показалась ему приемлемой.

— А на деле мы будем сразу ставить твои клейма на готовый металл, после чего будем перегонять на твой заводик. Там ты будешь разгружать его, затем загружать на другие суда и за свой процент гнать дальше.

— Класс! — Чан сам не понял, как у него в руке появился наполненный стакан. — Мне всё нравится!

— Ну, за процветание, — сказал на это Александр.

Все трое сдвинули стаканы и немедленно выпили.

***

Обернувшись, я никого не увидел. Впрочем, противоположная стена мне не была видна. Она, словно пологом, была завешана не то ветвями, не то корнями, не то вообще какими-то лианами, но толщиной в руку.

Никаких звуков я больше не слышал, как не видел и узоров на стене, поэтому решил пойти и проверить, кто мне решил воспрепятствовать.

Я сделал несколько шагов к противоположной стене и остановился. Не потому что что-то почувствовал, а потому, что ощутил невидимую преграду. Не твёрдую, скорее упругую, сопротивление которой надо было преодолевать.

Этим я и занялся.

Уже через пару минут я приблизился к занавесу из ветвей-корней практически вплотную и протянул руку.

— А ты упрямый, — сказали мне из-за полога.

— Только, если это необходимо ответил я, — с удивлением заметив, что у меня изо рта вырывается пар.

Свисающие передо мной объекты раздвинулись, и что-то их подтянуло к потолку, явив моему взору небольшой, метра полтора в длину лежак, на котором покоилось нечто.

Не могу сказать, что существо было неприятным. Возможно, когда-то оно вызывало только самые светлые и хорошие чувства. Вот только сейчас оно могло вызвать разве что жалость. Спутанная коричневая шерсть с проплешинами, покрывающая примерно метровое тельце. Огромные уши и бесконечно грустные глаза, глядящие на меня.

— И чем же тебе это необходимо?

— Я хочу знать, кто это сделал, зачем, и как его остановить.

Послышались странные, лающие звуки. Сначала я подумал, что существо закашлялось. И лишь потом я понял, что оно смеётся. Специфически и не без труда, но смеётся.

— Зачем тебе это, путник?

— Меня зовут Гису. Гису Хегай, — ответил я, делая ещё шаг ближе к лежаку и чувствуя тепло, веющее от существа. — А нужно мне это для того, чтобы предотвратить дальнейшие преступления со стороны До Кёна.

Существо даже повернулось поудобнее на своём ложе, чтобы видеть меня.

— А ты забавный. Ты хотя бы знаешь, кто я такой, чтобы чего-нибудь просить у меня?

— Ну ты точно не Йода, — ответил я и снова услышал смешок. — Тот был зелёным, а ты — коричневый. Но я всё равно знаю, кто ты. Я был когда-то странной, игрушкой безымянной, к которой в магазине…

— Достаточно, — в голосе явно звучала боль. — Это и правда мой гимн.

Вторая фраза прозвучала настолько мечтательно, что я решил: Белькьяу тоже просто необходим гимн.

— Ну раз с этим покончили, то, может быть, приступим?

— Всё это прекрасно, но вот только я не знаю, кто ты такой и каковы твои цели.

Я слегка удивился, но потом вспомнил изнемождённого хомяка, который даже проявиться толком не мог.

— Настолько тебя обескровили? — уточнил я.

— Нет, я вижу, что ты — кореец — Гису Хегай. Но также я чувствую, что ты кто-то ещё. Иначе откуда ты знаешь мой гимн? Откуда ты вообще меня знаешь? И почему всему этому не удивляешься? Ты связан с другим таким же?

— Ну вот же, мозги ещё работают, — усмехнулся я, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще, а не по-хамски. — Только вот всего я пока говорить не буду. Так понимаю, что у вас между собой никакого пиетета и сотрудничества.

— А как ты хотел, когда мы все зависим от одного и того же источника?

— Не знаю, — я пожал плечами и всмотрелся в лежащее передо мной существо. — Социализироваться надо. Вот мы — люди, тоже зависим от одного источника, но всё-таки объединяемся.

— У вас от этого зависит воспроизводство. Человек сам по себе может не так много, поэтому вынужден существовать в социуме. Да и тянет его в компанию, потому что по одному большинству не уютно. А у нас совсем другая ситуация. Нам не нужны связи, не нужна компания. А вот ресурсы делить не хочется. Однако, есть уклад. И этот самый уклад, он же закон запрещает враждовать друг с другом.

— Кто-то пошёл против закона?

Существо растянуло рот в нечеловеческой улыбке, но всё равно стало значительно милее.

— Нам запрещено непосредственно воздействовать друг на друга. Но поскольку уклад написан давным-давно, ещё до нового времени, в нём нет некоторых ограничений. Точнее, они указаны так, что их можно обойти.

— Можно без иносказаний, — попросил я, потому что иногда начинал терять нить.

— Разумеется. Просто нам запрещено говорить о других своим первожрецам. А ты не мой первожрец, получается, на тебя запрет не распространяется. Мы не можем воздействовать друг на друга, но ничего не сказано про людей.

— Люди могут?

— Да, конечно. Вот, например, ты сейчас со мной взаимодействуешь. И это не запрещено. А ещё не запрещено было свести в могилу моего первожреца, после смерти которого я остался в забвении.

— Получается, что кто-то всё же нарушил закон, — принялся рассуждать я, складывая в голове все полученные смыслы. — Потому что рассказал о других божествах своему первожрецу.

— Тебе говорили? — с некоторым вызовом спросил меня собеседник.

— Конкретно про Чебураха нет, — ответил я, глядя прямо в его странные глаза. — Да и это я сам пришёл к выводу о том, что существуют другие.

— Вот видишь? Я же говорю, некоторые пункты были составлены так, что их можно обойти.

— А ведь тот, кто это сделал, мог быть вообще не первожрецом того бога, который против вас сработал, — догадался я. — И тогда на него вообще никакие законы не действовали бы.

— Некоторые действовали бы, разумеется. Но, как ты понимаешь, достаточно хорошей соображалки и логического мышления, чтобы узнать гораздо больше, чем дозволяется простому человеку.

— Недосмотр?

— Нет, отнюдь. Всё дело в том, что нам необходимы были первожрецы из числа людей. Иначе слишком сложно было получать энергию.

— Забавно, — проговорил я, погружаясь в размышления и совершенно машинально надул щёки.

— Я даже знаю, кто твой шеф, — хохотнул вдруг мой собеседник. — Не думал, что он жив. Передавай от меня привет, когда снова увидишь.

— Он очень слаб. Почти, как и ты. Именно поэтому я и здесь.

Коричневая фигурка приподнялась на локте, чтобы получше меня разглядеть.

— Ах, вот оно что. Значит, этот Ярослав продолжает свои чёрные дела.

— Какой ещё Ярослав?

— Ярослав Градов, — ответил лежащий так, как будто бы это всё объясняло. — Тот самый, который виновен в смерти моего первожреца.

У меня в голове ничего не сходилось. Я чётко помнил, что в документах «Дэ Сан» значится До Кён. Его же я видел на награждении у президента и на церемонии прощания. Какой ещё Ярослав Градов? Неужели мои поиски пошли по ложному пути?

Я ещё раз быстро прошерстил в памяти почёрпнутую в недрах «Дэ Сан» информацию. Да нет же, всё сходилось. Именно этот До Кён ездил в Россию, и именно он… Так, стоп!

— А как выглядел этот самый Ярослав Градов? Были у него азиатские черты?

— Нет, типичный славянин, — ответил на это Чебурах. — Совсем на тебя не похожий. Если честно, то он даже у меня никаких подозрений изначально не вызвал. Хороший был человек, добрый, отзывчивый, а потом…

Мой собеседник тяжело вздохнул и растянулся на своей лежанке.

Я же продолжал обрабатывать информацию в бешенном темпе. Так, тут орудовал некто Ярослав Градов, причём, славянин, то есть ни разу не похожий на азиата, каким являлся До Кён.

Досконально вспомнив своего недруга ещё раз, я решил, что он действительно никак не может быть славянином. Более того, он настолько азиат, что может быть эталоном корейца. Но при этом он говорил как-то не так. Без акцента, но всё же немного не по-корейски что ли. Примерно, как я иногда вплетаю в родной телу язык русские идиомы.

Мне казалось, что мой мозг закипает. Казалось, я почти добился того, чего мне было нужно, но снова увидел стену. Но нет, ошибки быть не может. Значит, должен быть какой-то другой ответ.

— Думай, голова, думай, шапку куплю, — пробормотал я привычное присловье, которое повторяла ещё моя бабушка, когда не могла до чего-то додуматься.

— Что? — не понял мой собеседник. — С тобой всё в порядке? Помощь не нужна?

— Из нас двоих, — не отвлекаясь, проговорил я, — помощь, кажется, нужна тебе.

И, словно эта фраза послужила спусковым крючком, мой мозг озарила внезапная вспышка. Буквально за хвост я уцепил взбалмошную мысль, показавшуюся мне безумной, но одновременно с этим способной дать ответ на все нестыковки в моей голове.

***

Впервые за долгое время Юми пришлось прибегнуть к планированию на бумаге. Всего было настолько много, что всё сразу в голове не укладывалось.

Во-первых, — агентство. При всех свалившихся на девушку трудностях, она не собиралась отступать от начатого и пускать дело на самотёк. В конце концов — это её детище. Как отец пёкся о своей империи, так ей было близко пиар-агентство. Другое дело, что впоследствии всё это можно будет объединить, но пока оно должно работать.

Во-вторых, — отец. Ему надо было обеспечить надлежащий уход, а вместе с тем искать подходящих врачей, которые не испугались бы применить прорывные методы лечения. Юми верила, что в мире существуют способы избавить отца от опухоли.

В-третьих, — борьба конкурентов против империи Нам. С одной стороны, на это можно было бы закрыть глаза. Ну, по большому счёту, что они смогут сделать? Ду Бон не одно десятилетие возводил свою корпорацию.

Но вместе с тем Юми видела, что это для него дело очень и очень личное. Если вдруг что-то случится с его империей, то на здоровье это положительно точно не скажется. То есть в её задачи входило сохранить компанию отца в целости и сохранности для его же спокойствия.

Не много ли для простого спокойствия? Но девушка понимала, что обязана отцу и была готова сделать для него что угодно. Плюс к тому, она уже и сама довольно ревностно начала относиться к делу отца. Это же их дело, их средства, и никому не позволено точить на это свои зубы.

Постепенно на бумаге перед ней вырисовывались не только проблемы, но и варианты решений.

Первое: агентство нужно оставить на управление грамотному человеку.

А кто смог бы грамотно управлять агентством, пока Юми будет занята?

Девушка даже закусила колпачок от ручки, которой по школьной привычке чертила в блокноте. По сути при всём богатстве выбора другой альтернативы у неё не было. Чхве Сонъюн уже доказал, что худо-бедно справляется с текущими делами.

— Хотя, нет, — поправила Юми сама себя вслух. — Не худо-бедно, а вполне даже нормально справляется.

Второй пункт насчёт врачей, как ни странно тоже привёл к тому же Сонъюну. А вот третий…

— Вызовите ко мне Чхве Сонъюна, пожалуйста, — попросила Юми в селектор.

Начальник креативного отдела явился буквально через несколько минут. Одет он был, как всегда безупречно, глаза внимательно следили за начальницей, а губы были изогнуты в обычной полуулыбке.

— Чем могу быть полезен?

В его официозе ясно слышались мягкие и дружественные нотки. Он уже давно понял, что не привлекает Юми, как мужчина, но вот, как профессионал — вполне. И это ему льстило гораздо больше, чем все остальные комплименты в его сторону. По крайней мере так думала сама Юми.

— Как ты знаешь, у моего отца есть некоторые проблемы со здоровьем.

— Да, знаю, — кивнул Сонъюн, при этом внимательно следя за начальницей, и вдруг, неожиданно даже для себя, добавил. — И, к сожалению, об этом уже знают многие, даже те, кому не стоило бы.

— Что ты имеешь ввиду?

— Понимаешь, сфера высшего бизнеса довольно сильно похожа на стаю хищников, — Сонъюн соответствующе оскалился, представляя собой одного из таких хищников. — И, если один из них даёт слабину, его обязательно попробуют сожрать. В нашем случае не его самого, но откусить от его бизнеса — точно.

— И в чём это может выразиться на практике? — уточнила Юми, которая хотела всё это соотнести с собственными мыслями.

— Очень просто. Основной актив твоего отца — это СМИ. А они — это не только названия каналов. Ты же сама можешь припомнить ни один канал, который смотрела когда-то, и который морально устарел. А ты не задавалась вопросом, почему именно?

— У меня менялись интересы, — пожала плечами Юми. — Я переходила на другие информационные потоки.

— Согласен. Но есть и ещё один немаловажный фактор — люди, которые эти информпотоки создают. И вот самые авторитетные из них сами по себе являются неким знаком качества. Это им верят и за новостями, да и другими информационными продуктами идут именно к ним. Если таких людей переманить, то само СМИ какое-то время побарахтается, а потом утонет.

— А почему авторитеты должны уйти?

— Ну как тебе сказать… — Сонъюн задумался, решая, как именно объяснить то, что хотел. — Вот допустим, если инфлюенсер, назовём его так, не согласен с точкой зрения редакции, он вполне может сменить СМИ, а вместе с ним уйдёт и его аудитория. Впрочем, достаточно даже не этого. Достаточно просто падения авторитета той редакции, где он состоит сейчас.

— Почему же авторитет СМИ отца должен начать падать?

— О, для этого есть множество вариантов. Полагаю, ты и сама это понимаешь. Один из самых простых поводов — подкинуть дезинформацию, которую распространят СМИ твоего отца, поймать их на явной лжи и рассказать об этом всем. Но это самый грубый способ. Существует ещё, как минимум пару десятков более лайтовых методов сделать это.

— Демоны, — Юми помассировала виски, усваивая информацию.

Нет, она, конечно, понимала, что может случиться нечто подобное. Но, что можно так просто взять и заруинить целую империю. Это немыслимо.

— А как же фактчекинг? — спросила она.

— Тут всё ещё более примитивно. Кому надо заносится небольшой самосвал денег, и всё. Ты думаешь, в компании отца много народу этим занимается?

— Думаю, целый отдел.

— Вполне может быть. Но вряд ли они перепроверяют друг за другом.

— И что мне делать?

— Ты меня спрашиваешь, или себя? — Сонъюн улыбнулся, но тут же спрятал улыбку.

Юми было насупилась, но тут же и сама раздвинула губы в улыбке. Правда, веселья в ней не было ни на грамм.

— Значит, так, — проговорила она, склоняясь обратно к своим заметкам. — Во-первых, на первое время ты берёшь управление на себя.

— Стоп! — Сонъюн даже выставил вперёд ладонь. — Заменить тебя на день, на два — это ещё куда ни шло. Но на длительную перспективу… Боюсь, я на это не смогу подписаться.

— Почему же? Вчера ты прекрасно справился с форс-мажором, на который меня вызвал. Спас положение, можно сказать. Прикрыл целое направление и поймал крота.

— Доброе слово и кошке приятно, конечно. Но пойми, отец давит на меня. В любой момент я могу и сам уйти от тебя. Поэтому я не хотел бы брать на себя подобные обязательства.

— Сонъюн! — Юми поднялась с кресла и встала во весь рост, глядя прямо в глаза начальника креативного отдела. — Я прекрасно знаю, кто ты и кто твой отец. Я не собираюсь умалять твоё происхождение и принадлежность к самому высшему обществу. Но в то же время я вижу в тебе невероятный потенциал, который ты можешь проявить сам. Без пап, мам и прочих золотых парашютов.

— Юми, я…

— Ты молодец, — она приложила палец к носу. — И я от тебя прошу лишь поддержать меня в ближайшей перспективе. Так или иначе всё скоро успокоиться, не важно с каким результатом. Мне надо, чтобы ты постоял во главе агентства на то время, пока я буду занята с делами отца. Как ты понимаешь, ими нужно заниматься, а никто, кроме меня на это не способен.

— Может быть, ты найдёшь кого-то ещё на должность временно исполняющего обязанности? — Юми уже слышала неуверенность в голосе подчинённого, поэтому и продолжила давить.

— Ну кого, скажи?

— Твой парень, вот.

— Он сейчас не в Корее. Да и по приезду это будет тот ещё чеболь. У него там… — она вовремя спохватилась. — Впрочем, сам скоро услышишь.

Сонъюн думал. Она буквально видела по его глазам, да и всей внешности, как проходит мыслительный процесс в его голове. И она заметила тот момент, когда он всё-таки решился.

— Хорошо, — выдохнул он, и его улыбка стала несколько неловкой. — Только что я получу взамен.

— Бесценный опыт, — хмыкнула Юми, присаживаясь обратно в кресло.

— Заманчиво.

— А ещё… — девушку внезапно озарила мысль. — Мы можем с тобой кое-куда сходить вместе.

— Свидание? — оживился Сонъюн. — А как же твой ненаглядный Чан?

— Закатал бы ты губы. Никаких свиданий. Но ты же можешь попасть на сходку конкурентов моего отца, не так ли?

— Мне открыты любые двери, — кивнул Сонъюн.

— Ну вот, — Юми оскалилась. — Вот туда мы с тобой и отправимся. Но запомни: никаких рук, понял?

Сонъюн поднял ладони вверх.

— Как скажете, богиня.

Девушка наставила на него палец.

— И без льстивых комплиментов.

— Так точно, королева.

Юми покачала головой.

— Да и кстати, ты говорил, что есть какие-то врачи в Америке. Могу я с ними связаться?

— Конечно, — Чхве стал серьёзным. — У меня уже есть предварительные договорённости.

Глава 3

Йонг сидел напротив отца и даже не знал, с чего начать. Из-за этого он немного нервничал, и никак не мог сосредоточиться на том, о чём хотел поговорить.

Пак Вон Шик, напротив, был по своему обыкновению расслаблен, и смотрел вдаль на вечерний город, на который открывался отличный вид с той точки веранды, где они сидели.

— Как дела, сын? — глава автомобильной корпорации решил нарушить тишину первым, так как чувствовал, что сыну требуется некоторая помощь, чтобы начать.

— В целом, неплохо, — уклончиво ответил Йонг.

— В чём именно загвоздка?

— Если говорить о бизнесе, то никаких загвоздок нет. Всё планомерно развивается, я готовлюсь к внедрению новых технологий в фаст-фуд. Остальные направления моей деятельности отданы на аутсорс, поэтому тут как раз проблем нет.

— Но почему-то ты пришёл ко мне, — отец взял бокал из толстого стекла, наполненный янтарной жидкостью и с улыбкой повернулся к сыну. — Полагаю, что не просто поболтать. Иначе мы бы уже обсуждали, допустим, твою свадьбу.

— Если бы всё было так просто…

Йонг не торопился поднимать заботливо налитый бокал для него отцом. Он хотел сохранить максимально трезвый ум, чтобы ничто не ускользнуло в процессе их разговора.

— Послушай, любая сложная вещь состоит из ряда простых, иногда скованных в единую цепочку. Поэтому, если не знаешь, как говорить о ней всей, то можешь взять какое-то отдельное звено и потянуть за него. Если всё сделано правильно, то и цепочка подтянется полностью. Если же нет, можно попробовать ещё раз.

— Отец, ты как всегда гениален, — хмыкнул Йонг, разворачиваясь к отцу. — Ну что же давай попробуем. Ты помнишь то дело с угоном, которое каким-то образом должно было быть связано с твоей корпорацией?

— Помню, конечно. По счастью оно никак не было связано ни со мной, ни с моей корпорацией, — ответил Пак Вон Шик, пригубливая жидкость. — Хотя, признаюсь, мне в те дни могло прийтись не очень сладко.

— Ты не разбирал всю ситуацию целиком?

И вот тут отец Йонга напрягся. Он поставил бокал и внимательно вгляделся в глаза сына.

— Нет, а должен был?

— Ну как? Один из твоих менеджеров организовывает похищение гаража элитных автомобилей, после чего пытается отправить их на твоём же транспорте.

— Это всё было не доказано. Да и, честно говоря, слишком тупая ситуация, чтобы привязать её к такой громадной фирме, как «Корея моторс». Ты же понимаешь это?

— Я-то понимаю. И многие понимают. Но зачем тогда всё это было сделано?

— Чтобы похитить автомобили?

— А как? Это предприятие же изначально, скорее всего, было обречено. Там судя по всему всё было сделано так, чтобы в конкретный момент эти машины обнаружились.

Пак Вон Шик нахмурился. Он замолчал и, судя по складкам на лбу, принялся досконально вспоминать те довольно уже давние дни.

— Ну, если бы эти машины обнаружили не в гараже, а уже, скажем, на моём пароме, то в таком случае, у меня действительно могли бы быть проблемы. Но тут вопрос: кому и как это тогда было бы выгодно? Я задействовал довольно обширные возможности в корпоративной разведке, но мне донесли, что никто из моих конкурентов не заказывал подобной акции.

— А что, если это были не конкуренты? Точнее не так, не явные конкуренты.

— А кто? Китайцы?

Пак Вон Шик задал этот вопрос с характерной иронией, но сразу же посерьёзнел. Всё-таки китайских поставщиков, множащихся нынче, словно грибы после дождя, со счетов сбрасывать было нельзя.

— Да, ещё в те времена, когда это произошло, китайцев всерьёз никто особо не воспринимал. Но вот сейчас, — Йонг открыл сайт с данными по производству автомобилей. — НеСейчас они начинают давить вообще всех остальных производителей. Да, допустим, когда-то в мире был определённый паритет, но сейчас мировые продажи автомобилей значительно перестраиваются.

— Мы пока сохраняем свои позиции, — ответил на это Вон Шик, но с какой-то внутренней сдержанностью и даже напряжённостью.

— Но и не умножаете, как большая часть китайских компаний, так?

— Внутренний рынок нас на восемьдесят процентов. Внешний… Ну да, там не так всё радужно, как хотелось бы. Однако, потерь нет, прибыль постоянна, хоть и не растёт.

— А если бы тот скандал удался?

— Внутренний рынок вряд ли пострадал бы, — пожал плечами отец Йонга. — Но вот, если бы этот скандал хорошенько раздули, то, возможно, на мировой арене репутация могла бы пошатнуться. Кто стал бы разбираться, что произошло на самом деле?

— То есть из-за десятка угнанных авто твоя корпорация могла бы не досчитаться миллионов прибыли?

— Если бы её грамотно провернули…

— Закончить её помешал Гису Хегай, — заметил на это Йонг. — И он тогда реально рисковал, насколько я знаю.

— Допустим, — Пак Вон Шик вновь взял в руку бокал и постарался расслабиться. — Хорошо, что всё уже в прошлом, и эта ситуация никак по нам не ударила. А почему ты вообще завёл этот разговор?

Йонг потёр пальцами виски, а затем и веки, слегка надавливая на них, глядя на появляющиеся под пальцами разноцветные пятна. Сейчас надо было сосредоточиться и выдать всё в таком виде, чтобы это предстало в понимании единой картиной. А как это сделать, если он сам не до конца видел все тонкости.

Вот был бы жив Гису!..

— Потому что, как я полагаю, тот случай не был случайностью. Это не было обычным желанием топ-менеджера нажиться на чужой собственности. Более того, я полагаю, что знаю, кто стоял за тем самым угоном. И этот человек сейчас пытается добраться до кое-чего, к чему я имею доступ.

Хорошо, что Пак Вон Шик успел проглотить жидкость из бокала, потому что он моментально вскочил, что на него было совершенно не было похоже, и чуть было не закричал:

— А что же ты раньше-то молчал?!

— Потому что я ещё понятия не имею, что на самом деле происходит. Но одно знаю точно: человек, который пытался подставить тебя, сейчас взялся за меня. И вот как раз в этом месте наше с тобой родство может быть простым совпадением. Но суть не в этом. Он мне предъявил жёсткий ультиматум, на который я должен согласиться. В противном случае последуют провокации, как против меня, так и против тебя.

— Чудесно, — отец Йонга практически прорычал это слово. — Что нужно делать?

— Для начала нужно узнать, кто такой До Кён из «Дэ Сан», и на кого он на самом деле работает. Если надо, я постараюсь найти для тебя фотографию.

Пак Вон Шик уже достал телефон и хотел набрать какой-то номер, но сын остановил его.

— Подожди, это ещё не всё. Как ты говорил, цепь подалась сама.

— Что ещё я должен знать?

— Прежде, чем прийти к тебе, я обратился к одному знакомому. Скажем так, из среды, где закон стоит не на первом месте. Я хотел, чтобы он подобрался к этому самому До Кёну. Узнал, чем тот живёт и чем на него можно воздействовать. Так вот, этот самый мой знакомец позвонил мне среди ночи и сообщил, что я его не знаю, и он меня тоже. Причём, выглядело всё так, что его что-то до усрачки напугало. Поэтому, отец, не стоит действовать проверенными методами. Прошу, действуй осторожно, насколько это возможно.

Рука Вон Шика, сжимающая телефон, опустилась. Он смотрел на сына со смешанными чувствами, не понимая ещё, как действовать. Наверное, впервые в жизни, Йонг прочитал в глазах родителя растерянность.

— Надо понять, кому в этой ситуации можно доверять, — больше для себя, чем для сына проговорил глава «Кореи моторс».

— Боюсь, отец, в этой ситуации мы не можем доверять никому. Кроме друг друга, естественно.

Пак Вон Шик тяжело вздохнул и убрал телефон обратно в карман.

— Возможно, ты прав. А значит, надо хорошенько подумать прежде, чем действовать.

***

— Мне уже вряд ли что-то поможет, — начал было Чебурах, поворачиваясь к стенке. — Меня везде заместили.

Скажу честно, последнюю фразу я на тот момент проигнорировал. Но всё потому, что у меня в голове сияла собственная догадка, которая должна была многое объяснить.

— Подожди! Стоп! — сказал я, практически перебив местное божество. — Скажи, а ведь каждый из вас может оказывать помощь своему первожрецу, так? Какие-то мелкие плюшки вроде эмпатии или чего-то такого?

— Конечно, — мой собеседник снова с интересом повернулся ко мне. — Практически каждый из нас может усилить своего первожерца. Тут вопрос упирается только в два аспекта. Во-первых, сколько сил у самого бога. От этого зависит многое. Если, скажем, они есть, то первожреца можно наделить разными способностями, чтобы ему было удобно привлекать паству. Если сил достаточно, можно даже несколькими одновременно. Но, если энергии нет вовсе, как у меня, или у твоего хомяка, то и способности дать не на что.

— Это я уже давно понял, — ответил я, понимая, что вообще приблизился к осознанию всего происходящего со мной. — Но можно ли наделить первожреца способностью изменять личность? Не по документам, а прям реально. Был славянин, стал — кореец.

— Разумеется. При наличии достаточных источников подпитки, подобное не очень-то и сложно. Главное, представлять, в кого именно должен перевоплотиться первожрец.

— Замечательно, это многое объясняет. Но про какой второй аспект ты хотел сказать?

— Второй аспект — это желания и устремления самого божества. Если я не желаю, чтобы мой первожрец исполнял что-то противное мне, запрещённое укладом, то я никогда не наделю его подобной способностью.

— Так, ещё лучше, — хмыкнул я, понимая, что поиски мои могут сильно сузиться прямо сейчас. — И кто из вас мог бы нарушить уклад? Или закон. Или как вы это называете?

— Как я уже говорил, мы не социальные существа. Мы практически не общаемся, несмотря на то, что все примерно одной и той же природы. Поэтому я просто не могу сказать тебе, кто мог бы нарушить уклад.

— И энергии, чтобы это посмотреть, у тебя тоже нет?

Существо лишь покачало головой. Уши прошлись по воздуху и даже немного обвисли.

— А чей был этот самый Ярослав Градов ты даже не догадываешься? Он же До Кён. Он же кто угодно ещё!

— Вот именно, «кто угодно ещё», — с тихой грустью проговорил Чебурах. — Дело в том, что он изначально хорошо был замаскирован, чтобы скрыть следы.

— И ничего не сделать?

— Полагаю, один способ всё же есть. Он, конечно, не ответит на твои вопросы: кто это всё сделал, и как от него уберечься, но всё-таки может навести тебя на нужный путь. Мозги у тебя варят, возможно, найдёшь того, кто тебе нужен.

— Для этого мне явно нужно больше информации.

— Ясно, но сам понимаешь, многого я сказать просто не могу, а ещё большего не знаю.

— Но я же не твой первожрец. А значит, со мной можно откровенно.

— Нет, — покачал ушами мой собеседник. — Некоторые вещи нельзя вообще никому. Если это напрямую грозит безопасности таких, как я.

— Судя по тебе, кто-то уже обошёл этот запрет.

— Это не значит, что нужно становиться таким же. Послушай. Вот, что я тебе скажу. Наверняка, я не один такой. Даже постепенное угасание Белькьяу звено той же цепи. А раз так, значит, у тебя есть возможность найти её целиком.

— Для этого нужно простой советский… — сказал я и снова услышал кашляющий звук, который на самом деле был смехом.

— Я так и знал, что ты не из этого мира. Ну что же, пусть так. Может, это даже поможет. Если кто-то отбирает энергию у других, значит, это тенденция.

— Мне нужно отследить, кто за последнее время энергию потерял, а кто приобрёл?

Впрочем, вопроса в этом предложении почти не было. Я понял логику Чебураха, и он остался доволен этим фактом.

— Разумеется. Подними легенды, сказки, современные книги. Посмотри, какие божества были знамениты совсем недавно, а затем их популярность быстро закончилась. Найди тех, кто был известен давно, но тоже ушёл в последние годы или месяцы.

— А как я определю, божество это, или так — просто человеческая фантазия.

— Ты полагаешь, человек может придумать что-то такое, чего не существует?

— Конечно. Разные ужастики, утопии, просто фантазии больного мозга.

— Хм, — впервые за всё время разговора мой собеседник позволил себе искреннюю улыбку. — Если бы всё было так просто, то и нам бы места не нашлось. Но подумай вот о чём: даже жуткий сон, кажущийся бредом сумасшедшего, всё равно существует, пусть и только в реальности этого сна. А если подобное выходит в мир и соприкасается с сознанием тысяч и миллионов живых людей, то подобное получает плоть и может стать реальней нас с тобой.

— Пример?

— Ну, вот хороший: в Америке есть такой персонаж — Человек-паук, и при том, что его не существует в твоей реальности, зарабатывает он не в пример больше. Но это так, лирическое отступление. Просто хочу сказать, что многое кажущееся сказочным и вообще выдуманным, на самом деле имеет непосредственное отношение к нашему миру и даже оказывает на него влияние.

— Тут согласен.

Я подумал о многих вещах, которые действительно создавали общественное мнение, при этом совершенно не являясь правдой. Манипуляции — вот главное слово, которое мне стоило запомнить. Итак, тот, кто мне нужен, является умелым манипулятором и лжецом.

За своими мыслями я даже не заметил, как мой собеседник сел на своём лежаке, и теперь внимательно всматривался в меня, слегка двигая своими массивными ушами.

— Чего? — спросил я, не потрудившись даже сформулировать свой вопрос, как следует.

— Да нет, просто впервые за долгое время у меня появилась надежда.

— Только ты помни, что я первожрец другого бога.

— Я и не забывал. Пожалел лишь, что это не я тебя нашёл, — он невесело хохотнул. — Впрочем, мне было не до этого. И не за себя я переживаю. Всё-таки мы живём не в вакууме. Наша энергия — это вы. И от нас сильно зависит, как будете жить вы. А я бы хотел, чтобы вы жили хорошо. Все. Во всех мирах.

— Что ж, — ответил я, кланяясь. — И на том спасибо. Но я пока собираюсь защитить собственную жизнь.

— А с этого всё обычно и начинается, — ответил Чебурах, укладываясь обратно. — В любом случае, я желаю тебе успеха. И пусть Уклад будет восстановлен.

— И тебе не хворать, — ответил я и вышел, чтобы больше не надоедать божеству.

В голове шумело. Там роилось столько мыслей, что разложить их все по полочкам было невозможно. Одна-единственная встреча дала мне больше ответов, чем я мог вообще рассчитывать за свою жизнь.

Но при этом она не ответила на главный вопрос: кто меня преследует, и как с ним справиться.

Однако, мне дали путь. Нужно отыскать всех тех, на кого воздействие уже было оказано. И вот тогда…

Тут передо мной пока висела пелена. Я ещё довольно смутно представлял, что мне всё это даст. А самое главное: как вернуться к роли обычного первожреца, которого никто не преследует? Хотя, это, наверно, было бы слишком скучно.

Сам не заметив того, я оказался совсем возле лагеря. При этом я совершенно точно не прошёл даже десятой части того расстояния, что мне пришлось идти к избе, спрятанной в лесу.

Сам лагерь уже опустел. Кострище было тщательно потушено, и даже дым не шёл от чернеющих углей. Все палатки исчезли, и остался лишь один небольшой навес, да пара складных стульев под ним.

На одном из стульев сидел Вадим.

— Ну что, встретился? — спросил он так, словно обо всём знал.

— Ага, — кивнул я, решив выяснить, что известно Вадиму.

— Оно засыпает? Или умирает?

— Полагаю, в его случае это не имеет большой разницы.

— Хм, — Вадим посмотрел на меня. — А ему можно как-то помочь?

Мне хотелось ответить, что я постараюсь. Но это был не мой бог. Я не обязан был ему помогать. Поэтому просто пожал плечами.

— Что ж, — егерь тяжело вздохнул и поднялся. — В таком случае поехали в лагерь. Будем надеяться, что на наш век жизни духа этого леса хватит.

— Хватит. На ваш век точно хватит.

***

В базовом лагере задерживаться особо не стали, что довольно сильно удивило Чана. Дали времени только на то, чтобы собрать необходимое и сесть по машинам.

Чан прислушался к своему организму и понял, что на самом деле довольно сильно устал. Сейчас бы не в дорогу, а на боковую.

— Анатолий, а обязательно так срочно выезжать? — спросил он довольно сносно по-русски, хотя и тщательнейшим образом выговаривал каждое слово. — Усталость. Спать хочется.

— В самолёте поспим, — махнул рукой представитель компании. — Чай не Боинг и не Аирбас, так что можно поспать с комфортом.

Он уже развернулся, чтобы идти и готовиться к отъезду, но видимо, понял, что на вопрос-то толком и не ответил. Поэтому повернулся обратно и медленно, словно плохо слышащему сказал:

— Скоро ураган! Если не улетим, то на несколько дней застрянем. А ты же торопился?

Тут Чан решил, что лучшим выходом будет действительно лететь сейчас, а не выжидать неизвестно чего. Кроме того, Юми его ждала, и ей очень сильно нужна была его поддержка.

— Хорошо, я понял, — ответил он, практически не чувствуя дискомфорта от того, что переводчика пока нет. — А Гису? Не будем его ждать?

— Нет, он сам справится, — улыбнулся Анатолий. — Собирайся, всё норм. Завтра подписание.

Чан даже выпрямился от неожиданности. Со всей этой «охотой» он и забыл, зачем на деле приехал в «Страну бурых медведей». Контракт. Именно для этого он тут. И именно поэтому он сейчас не погружён всецело в проблемы Юми.

А вот следующей мыслью было, что русские специально всё так сделали, чтобы он потерял внимательность.

В назначенное время он уже стоял в полной боевой готовности возле машины с небольшим запасом личных вещей. Выходя из домика, он, конечно, бросил взгляд на вещи Гису, но тут его уверили, что с ними всё будет в порядке, так что нечего было и волноваться.

К машине подошли Анатолий и Александр. Последний вдруг улыбнулся и показал куда-то за спину Чана.

— С тобой попрощаться хотят. Видать, ты понравился.

Чан повернулся. Шагах в тридцати стоял Фёдор на задних лапах и махал передней. Совсем, как человек, который хочет попрощаться.

— И тебе пока, грозный мишка, — сказал Чан и помахал рукой в ответ.

Всё это приключение оставляло в душе какой-то странный, с одной стороны, тёплый и очень уютный след, а с другой, некоторую горечь, словно Чану уже было жалко, что подобное невозможно взять и просто повторить.

Впрочем, накатывающая усталость нивелировала остальные чувства. Чан сел в машину на заднее сиденье и практически сразу провалился в дремоту. Даже, когда его окликнули, чтобы он выходил, по внутренним часам прошло не больше минуты. А они уже были на аэродроме.

Дальнейшее тоже осталось за пеленой сна и дремоты. Окончательно он проснулся, когда вся их небольшая компания стояла в вип-терминале аэропорта, ожидая разрешения на выход.

И только тут Чан понял, что понятия не имеет, куда ему следует ехать. В ту же гостиницу, где они были с Гису? Но там бронь давно уже закончилась.

Незнакомый город. Незнакомая страна.

На одно лишь мгновение он ощутил глубинный страх, словно оказался в открытом море без опоры под ногами. Но сразу же внутренний голос сказал ему: «Не дрейфь, тут всё плюс-минус также. Нет ничего проще, чем найти гостиницу».

Вот только сказано это было почему-то голосом Гису.

Однако, в этот момент к нему обратился Анатолий.

— У тебя отель-то забронирован? А то давай к нам. У нас гостевые апартаменты всё равно пустуют. Заодно и на завтрашнюю встречу спешить не надо будет.

Чан почесал затылок и кивнул.

— Почту за честь, — ответил он и сморщился, посчитав, что ответил слишком уж патетично.

Но Анатолий и Александр хохотнули и пожали ему руку.

Затем они довольно быстро доехали до центра, пользуясь свободными дорогами раннего утра, и ввели Чана в один из многих небоскрёбов, сосредоточенных возле реки. Парень был готов поклясться, что в какой-то момент ощутил себя дома.

Несмотря на то, что продремал чуть ли не всю дорогу, он практически мгновенно уснул, успев только принять душ. Чистое постельное бельё в совокупности с вымытой кожей после нескольких дней в лесу, сделали своё дело. Чан крепко спал, не видя даже сны.

Проснулся он за несколько минут до будильника.

Учитывая все обстоятельства, встреча была назначена на вторую половину дня. Но Чан хотел до этого ещё сходить поесть и привести себя в порядок. Посетить спа и надеть костюм.

Но прежде, чем всё это начал делать, он подошёл к окну и распахнул шторы. Вид был удивительный. Сквозь панорамные окна было видно далеко-далеко. На многие и многие километры. И вот тут в душе у Чана снова возник некоторый не диссонанс даже, а чувство отличия огромной России от его Кореи.

Вокруг со всех сторон небоскрёб, в котором обосновался он, окружали другие высотки. Все они были выполнены примерно в одном стиле, но при этом каждая из них обладала собственной индивидуальностью, и её всегда можно было отличить от остальных.

Дальше расстилался огромный город, усыпанный уже более низкими зданиями, принадлежащими к различным эпохам и архитектурным влияниям. Но всё это был один единый город. И да, Чану он живо напоминал Сеул. Особенно протекающей среди всего этого великолепия рекой.

А вот отличия находились дальше. Если с самых верхних этажей той же «Латте плаза» можно было увидеть либо другие дома, либо кромку безбрежного океана, то тут никакого океана не было. Вместо него, насколько хватало глаз, вздымался тёмно-зелёный лес. На грани видимости были и другие города, но они словно вставали из леса.

Это было настолько необычно, что Чан долго не мог оторвать глаз и вглядывался в это великолепие и буйство красок. А ещё он вспомнил Гису накануне того, как он ушёл из лагеря. И теперь он вполне понимал, что за грусть испытывал его друг. Увидев такое однажды, всегда будешь испытывать тоску по местному колориту.

Приложив силу воли, он заставил себя оторваться от пейзажа за окном. Быстро привёл в порядок и выполнил все пункты, которые задумал. Прислушавшись к своему состоянию, парень понял, что полностью готов к предстоящим переговорам, какими бы трудными они не оказались.

В назначенное время он уже стоял у нужной двери в костюме и с необходимыми документами в небольшом портфеле.

На звонок ему открыла улыбчивая девушка-администратор.

— Господин Чан Ан? — осведомилась она.

— Совершенно верно, — ответил он и поклонился.

— Вас ожидают в переговорной, — сказала девушка и рукой показала на матовую стеклянную дверь. — Хорошего дня.

Зайдя в переговорную, Чан решил, что где-то произошла какая-то ошибка. Перед ним сидели трое русских — в строгих костюмах и ожидающе смотрели на него. Вот только они совершенно не были похожи на тех людей, с которыми он провёл последние несколько дней. А Чан вообще-то рассчитывал на то, что подписывать договор будет именно с ними.

Именно из-за этой неожиданности он и замер в дверях.

Лица у этих бизнесменов были гладко выбриты, в глазах ни намёка на хмель. В самой переговорной витал запах дорогих духов.

— Что-то не так, дружище? — спросил один из них.

И только тут Чан спохватился. Голос был вполне себе знаком. И принадлежал он Александру.

Тогда парень пригляделся. Точнее примерил на говорившего бороду и камуфляж.

— Фух, — наконец, проговорил он. — А я вас сразу-то и не узнал.

Мужчины переглянулись и по своему обыкновению коротко хохотнули. А Чан зачем-то проверил растительность у себя на лице, хотя её там отродясь не было.

— Ага, мы заманили тебя к себе, чтобы подписать договор, — с улыбкой проговорил Александр, но под взглядом Анатолия, который был явно старше по должности, тут же замолчал.

— Уважаемый Чан Ан, — тем временем Анатолий встал, подошёл к Чану и протянул ему руку для пожатия. — Мы подготовили детальные предложения по контракту. Вот тут короткий вариант, — он положил перед Чаном лист формата А4, на котором было тезисно отражено главное. — А вот тут, — и перед корейцем легла толстенная папка, — всё уже юридически разжёвано. Сейчас не нужно подписывать весь корпус документов. Достаточно подписать декларацию о намерениях. Тем более мы узнали о тебе всё, что хотели, нам этого достаточно.

Чан взял лист, на котором было выделено основное. С помощью телефона перевёл все пункты и понял, что это предложение ещё более выгодно, чем-то, которое ему предлагали ранее.

— Да, мы внесли некоторые коррективы, — негромко сказал Александр. — Теперь твоя компания сможет представлять нас не только в США.

Затем Чан пролистал огромную папку документов. С этим, как он понимал, ещё придётся работать и работать. Но это уже не страшно. Сейчас главное — подписать декларацию о намерениях. А остальное можно будет уже изучить дома в спокойной обстановке.

Но он всё ещё медлил.

— Что? — Анатолий приподнял бровь. — За время поездки ты о нас узнал что-то негативное?

— Нет, — Чан улыбнулся и покачал головой. — Я только одно спросить хотел.

С этими словами он взял ручку и занёс над документом.

— Чего же?

— А на настоящую охоту вы меня возьмёте?

Мужчины расхохотались, да так, как не хохотали даже в неформальной обстановке.

Утерев слёзы, Анатолий сказал:

— Как будет возможность, обязательно. А пока — дела!

— Идёт, — кивнул Чан и поставил свою подпись.