Надуй щеки! Том 11

Глава 1

— Кто? — спросил я, в этот же момент понимая, что это уже не телефонный разговор. — Кто на меня охотится? И чего им надо?

— Когда ты возвращаешься? — вместо ответа спросила Метёлка.

— Через пару часов буду в Сеуле.

— Через четыре жду тебя в кафе у дочки Зубочистки. Отбой.

Она положила трубку, а я медленно опустил руку со смартфоном, глядя всё это время на пролетающие за окном пейзажи.

Я думал, что на открытую конфронтацию они не пойдут. Кто такие они? Очевидно, что это те самые, кто устранил моего отца. Тут же я задумался, что перестал думать категориями «отца этого тела». Это уже был на сто процентов я сам. И за мною открыта охота.

— Что-то случилось? — спросил Чан Ан, пытаясь угадать по моему виду.

— Пока не знаю, — я покачал головой, одновременно с этим прокручивая в голове возможные варианты развития событий. — Но совсем скоро всё узнаю.

— Ну а чего хоть там?

Чан кивнул на телефон, как на источник информации.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — отшутился я, но увидел, что мой одноклассник недоволен.

Ничего страшного, пусть побудет в неведении. Тем более, я и сам пока ничего не знаю. Стоп, но надо же всё обдумать. Люди обратились к Метёлке. Она предупредила меня. Если она откажется принимать заказ на меня, а это будет скорее всего именно так, то в таком случае те люди наймут других исполнителей, как сделали это с отцом.

Нужно ли им на это время? Скорее всего, да. Но возможно Метёлка ещё немного потянет его для меня. Хм. В таком случае я и сам успею подготовиться.

С одной стороны, кажется, что всё это очень не вовремя. Но с другой, я же как раз собирался разобраться с претензиями корпорации. А чует моё сердце за этой охотой непосредственно «Дэ Сан» и стоит.

Я быстро накидал в уме несколько вариантов развития событий и откинулся на спинку сидения. Поезд летел быстро, за окном всё мелькало, а порой расплывалось в разноцветные пятна.

Всё, не надо пока на этом зацикливаться. Проблемы надо решать по мере их поступления.

— Чан, а ты чем заниматься будешь, когда вернёмся?

— Пойду на углублённое изучение физики?

— Серьёзно?

Но посмотрев на него, я понял, что он шутит. Чудесно, лишь год прошёл, как мы знакомы, а у Чана начало развиваться чувство юмора.

— На самом деле я даже боюсь подумать обо всём этом, — мой спутник развёл руками и тряхнул шевелюрой. — Столько всего накопилось за время моего отсутствия. Часть моего разума упорно утверждает, что я зря согласился на поездку в Пусан.

— А другая часть?

— А другая говорит, что это был невероятный опыт, который я не смог бы получить нигде больше.

— И к чему ты склоняешься?

— Опыт важнее. С ним проще всё начать с начала, если даже прежние наработки рухнут из-за моего отсутствия.

— Не рухнут. Пойми, в наше время большинство владельцев бизнеса опирается именно на знакомства, а не материалы. Личности крайне важны. А ты себя уже начал зарекомендовывать, как надёжного партнёра. Поверь, две-три недели тут роли вообще не сыграют.

— Очень на это надеюсь, — Чан вздохнул, но тут же широко улыбнулся. — Закончу вопрос с представительством по металлу, постараюсь договориться на постоянку с русскими. Ну а дальше посмотрим.

Мы возвращались.

В прямом и переносном смысле этого слова. Впереди нас ждали оставленные дела и новые переживания. Однако, глубоко внутри я чувствовал, что уже ничего не будет, как прежде. Жизнь вышла на какой-то новый качественный уровень.

И как оказалось совсем скоро я даже недооценивал, насколько именно.

***

На вокзале их уже ждали.

Несмотря на то, что Гису соблюдал максимальную конспирацию, от Юми и Пака ему скрыться не вышло.

Впервые за долгое время совет ЮЧП снова собрался в полном составе, ещё и с Гису во главе. Юми в первую же секунду бросилась на шею Чану и прижала к себе с такой силой, что рисковала свернуть своему парню шею. При этом она жарко зашептала ему на ухо:

— Ты ужасно меня напугал! Понял? Я больше тебя никуда не отпущу! — при этом Чан всё же попытался высвободиться, но Юми продолжала: — по крайней мере без меня точно никуда не поедешь?

— А если мне по работе придётся в Россию уехать? — откашлявшись спросил Чан.

— Не важно, хоть в ад, хоть в Россию, хоть куда придётся.

— Идёт!

И теперь уже Чан обнял свою девушку настолько крепко, насколько мог. Лишь старался не переломать ей рёбра. Гису и Йонг тактично отвернулись.

— Как всё прошло? — спросил Хегай у Пака.

— Если честно, то не совсем ясно, — задумчиво покачал головой Йонг.

— Твои победили?

— Да.

Пак посмотрел вдоль поезда, словно подбирал слова. Гису терпеливо ждал, пока одноклассник сформулирует мысль.

— Дело в том, что всё как-то легко вышло. И да, я ждал этого результата, я проделал огромный путь, чтобы его добиться, но чувства триумфа у меня всё равно нет. Как будто осталась какая-то недосказанность.

— Понимаю тебя. У меня такое тоже бывает. Когда не хватает запала, или же потраченные усилия намного превосходят результат по затратам энергии и сил.

— Вот-вот, — кивнул Йонг и посмотрел на Гису с таким видом, словно тот нашёл слова вместо него. — Я как будто перегорел из-за всей этой ситуации. Мне больше не интересно заниматься группой.

— Значит, это просто не твоё, — Гису пожал плечами, а затем похлопал по плечу Паку. — Поэтому и нет чувства глубокого удовлетворения. Если бы это было твоё искреннее увлечение, то тогда всё было бы иначе.

— Ты абсолютно прав. Впрочем, как и всегда. Спасибо тебе огромное.

К ним подошли Юми и Чан, немного смущаясь от прилюдного проявления своих чувств.

— Куда пойдём? — поинтересовался Пак.

— Вы сильно устали, мальчики? — Юми повернулась к Чану, а затем и к Гису.

— Нет, но через пару часов у меня назначена встреча, — ответил на это Хегай.

— Предлагаю посидеть где-нибудь в кафе неподалёку, — Йонг оглядел своих спутников и кивнул собственным мыслям. — Нам надо о многом поговорить.

— Хорошо, — Гису огляделся по сторонам. — Только где-нибудь в не самом проходном месте.

— Знаю тут одно неподалёку, — Йонг подмигнул. — Тише и придумать невозможно.

Они успели пройти всего несколько метров, как сбоку раздалось резкое:

— Гису Хегай! А ну стоять на месте!

Гису оглянулся, уже предчувствуя дальнейшее. Впрочем, для этого и не нужно было обладать даром ясновидения.

Взяв приличный разбег Минсу со всего хода прыгнула и оказалась на руках у Хегая. Теперь уже всем остальным из совета ЮЧП пришлось отворачиваться.

***

Кафе действительно находилось в таком месте, где можно было тихо посидеть, не привлекая особого внимания. Несмотря на яркий солнечный свет снаружи, внутри было достаточно темно и по-домашнему уютно.

К тому же сама атмосфера была словно напоена прекрасными ароматами, сочетавшимися во что-то новое, но невероятно притягательное.

— Почему мы раньше тут не бывали? — спросила Юми, когда уселась и открыла меню.

— Очевидно потому, что не знали про него, — хмыкнул Йонг. — Я и сам совсем недавно его для себя открыл.

— Это твоё кафе? — уставился на него Чан.

— Нет, — хохотнул Пак, покачав головой, но затем стал внезапно серьёзным. — Пока нет.

Минсу попыталась усесться к Гису на коленки, но тот посмотрел ей в глаза и указал на место рядом с ним. Минсу надула губки, впрочем, сразу же забыла о своих обидах и склонила голову к плечу своего парня.

— Мы все должны поздравить нашего друга Йонга с тем, что его группа победила в самой престижной премии Сеула! — сказала Юми после того, как официант принял их заказ. — Я следила за ней и хочу доложить, что действо было феерическое. А уж выступление девчат — просто огонь.

— Спасибо, спасибо, — голос Пака был несколько грустным и отстранённым. — Но мы тут с Гису уже разобрались, что это не моё.

— Как не твоё? — Юми даже приподняла правую бровь от удивления. — Да если бы у меня была подобная возможность, я бы никогда не упустила её! Там такие перспективы!..

Девушка замолчала, поймав на себе долгий и пристальный взгляд Пака.

— Что?

Но он молчал. Настолько многозначительно, что становилось ясно: Йонг принимает важное и серьёзное решение.

Наконец он заговорил.

— Я долго думал, кто с достаточным уважением отнесётся к моим девчонкам, — проговорил он тихо, но твёрдо. — Перебирал кандидатуры и понимал, что-либо человеку это не нужно, либо не по силам, либо он не будет в достаточной степени заинтересован. Юми, ты самый подходящий кандидат. Тем более у тебя уже есть пиар-агентство. Возьми моих девочек под своё крыло.

На лице у Юми смешалось столько эмоций, что сложно было вычленить какую-то одну. Ясно было, что девушка ошарашена предложением Йонга.

Некоторое время над столом царила тишина, которую каждый боялся нарушить. Первой заговорила Юми.

— Я бы с радостью, — проговорила она с невероятной аккуратностью подбирая слова, будто шла по словесному минному полю. — Вот только с агентством у меня такой дикий загруз, что я больше ничего не успеваю. Да и группа твоя — это уже величина. Это не создавалось мною с самого начала, и я боюсь…

— А ты не бойся, — по-дружески перебил её Пак. — Ты стояла у истоков, помогала с кастингом и прочим. Ты вложила в эту группу ничуть не меньше, если даже не больше.

— Ох, Пак, что ты со мной делаешь?!

Но это уже было сказано с юмором и принятием слов друга.

— Так что, возьмёшь «Грязь под ногтями» под своё крыло?

— А ты чем собираешься заниматься? Только своим фастфудом?

— И да и нет, — Йонг откинулся на спинку мягкого диванчика и посмотрел в потолок. — На отделении фастфуда у меня сейчас стоит Джи Джисон.

— Кстати, как он? — оживился Гису.

— Изменился, возмужал, посерьёзнел, — пожал плечами Пак. — Но в плане подхода к делу стал ещё более ответственным. Так вот, у меня есть мысли по новому направлению. Поставкам всего необходимого точкам фастфуда по всей стране. А может и за её пределами.

Собравшиеся за столом смотрели на Йонга с уважением. Да, он, как и Юми с Чаном был рождён в семье, где старшее поколение плотно было вовлечено в построение бизнеса. Но не стал пользоваться связями отца, а сам, своими руками начал выстраивать новую империю. И на данный момент всё у него спорилось.

— Хорошо, — решилась Юми, — я возьму девочек к себе. Вот только что мне делать с ненавистью Ким Су Хона?

— Он не должен доставить больших проблем, — ответил Йонг, не сдержался и широко улыбнулся. — Всё-таки я его хорошо приложил. Надо быть совсем дураком, чтобы снова наступить на те же грабли.

— Будем надеяться, — вздохнула Юми, а затем тоже улыбнулась. — Впрочем, если что, у меня есть под рукой Чхве Сонъюн, сын самого Тэджина, так что смогу ответить со всей решимостью на любые…

Её речь прервал Чан, который закашлялся и буквально изменился в лице.

— Что? — повернулась к нему Юми. — Что случилось?

— Да… — Чан отвернулся, стараясь совладать с собой, но это оказалось лишь секундной слабостью, после чего он повернулся к девушке. — Короче, так вышло, что я его вызвал в Пусан и забыл о нём.

— Как? Что?! — тут уже пришла очередь Юми хлопать глазами, не понимая, что происходит.

— Так вышло, — Чан развёл руками. — Позвонил твой отец, сказал, что у тебя в агентстве работает сын Тэджина и имеет на тебя виды. И мол добивается всегда и всего, чего только хочет.

— Да какая разница чего он там хочет?! Главное, что мне, кроме тебя никто и не нужен.

— Да я знаю, — Чан склонился к своей девушке и поцеловал её в щёку. — Но тут как будто появилась возможность найти общий язык с твоим отцом, сблизиться так сказать и прекратить его ко мне негатив.

— Да уж, способы ты нашёл, конечно… Но зачем ты его туда вызвал? Что хотел сказать-то?

— Теперь и не знаю, — хохотнул Чан. — Но точно что-то должен.

— Короче, — Юми слегка отстранилась от Чана, — ты эту кашу заварил, ты её и расхлёбывай. Я тебе помогать не собираюсь.

— Да понятно, понятно.

— Я ему тоже самое сказал, — хмыкнул Гису. — Всё-таки надо более ответственно к своим поступкам относиться.

— Там всё одно на одно наложилось, — попытался оправдаться Чан, но в этот момент принесли десерты и коктейли. — И да, Юми, мне тебя не хватало.

— Не подлизывайся.

— Чан, — Гису смотрел ему прямо в глаза, — быть креативным — это не только придумывать нестандартные решения, но и просчитывать их возможные последствия.

— Понимаю. Теперь понимаю. Спасибо за урок.

— Надуй щёки!

***

Я ехал на такси из одного кафе в другое. В целом, мы сразу могли бы завалиться всей компанией к Шим Чихе, но я понимал, что разговор с Метёлкой будет серьёзным и конфиденциальным, поэтому и ехал сейчас один.

Минсу протестовала, как могла, но я всё же оставил её вместе с ребятами. Встретиться договорились позже. Потому что я ещё даже не знал, где теперь буду жить.

Очевидно, что мне придётся затаиться на время. С другой стороны, именно этого от меня и ждут. Нужно будет сейчас точнее всё вызнать у Метёлки, и тогда уже разрабатывать более-менее продуманный план.

Дорога пролегала мимо того места, где раньше стоял мой дом, к которому я уже привык, как к родному. Ожидал, что увижу опалённые огнём руины, или в лучшем случае экскаватор посреди обломков камня разной величины с проглядывающими тут и там вкраплениями кирпича.

Но к моему огромному удивлению я увидел чистую площадку с залитым фундаментом в опалубке. Вот это скорость! Видимо, в страховой действительно провели все выплаты достаточно оперативно, и деньги дошли до строителей.

Что ж, будет приятно вернуться в этот дом. Когда-нибудь. Но это только после того, как я решу новую проблему, которую мне подкинуло провидение.

Или это не оно? Интересно, это может меня пинать хомяк, чтобы я больше шевелился? Или у него и правда не так много сил, чтобы меня защищать?

Впрочем, плевать. Надо действительно уже браться за те дела, ради которых я и был призван в этот мир.

Я задумался. Хм, там, в предыдущем мире мне оставался месяц. Тут я уже около года. Значит, достаточно времени я живу благодаря метровому хомяку с колокольчиками на посохе.

Да, пора и ему воздать за возможность жить дальше.

Мои мысли прервал телефонный звонок с неопределённого номера.

— Гису Хегай?

— Слушаю.

— Вас беспокоят из администрации президента.

Я напрягся. Хотя, если бы меня собирались убить, то вряд ли стали прибегать к столь изощрённым способам. Но всё же скидывать это со счетов было нельзя.

— Так.

— Президент распорядился наградить вас за невероятное мужество, служение стране и неоценимой помощи в обезвреживании чрезвычайно опасных террористов.

— Что ж, спасибо, конечно.

— Для получения награды вас вызывают в президентский дворец в четверг на следующей неделе.

Я хотел отказаться. Но тут в моей голове проскочили некоторые мысли. Абсурдные, невероятные. Но тем не менее, интересные. Не план, лишь невероятно далёкие намётки плана. Отдельные его вехи.

— Скиньте, пожалуйста, мне все подробности, — попросил я. — Точное время и дату, а также дресс-код и протокол мероприятия с этикетом и прочим.

— Сегодня же вечером вам пришлют всё необходимое в мессенджер.

Вызов оборвался. Всё кратко и по делу. Нет, это наверняка из администрации. А вот следующий звонок, прозвучавший минут через пять, уже навёл на совершенно другие мысли.

Я поднял трубку, но ничего не сказал. На той стороне тоже молчали. А затем просто отключились. Вот это было уже куда больше похоже на проверку.

Что ж, предупреждён, значит вооружён. И теперь очень многое значило от разговора с Метёлкой.

***

Она сидела в самом тёмном углу, который не просматривался от двери. И весь её вид выражал крайнюю степень неудовольствия.

— Слушай, Гису, — начала она вместо приветствия, когда я сел напротив неё, — я хорошо к тебе отношусь. Меня даже забавляла эта игра в странные поручения. Но всему есть предел.

— И тебе здравствуй, — сказал я на это. — Но не скрою, мне не нравится твой настрой.

— Что? — от неожиданности моя собеседница хохотнула. — Тебе не нравится мой настрой? Ты, кажется, просто не понимаешь, что происходит.

— А что происходит?

— Я отказала людям, которым отказывать противопоказано для продолжения жизни. И отказала им принести твою голову на блюде.

— А зачем отказала? Могла бы не отказывать, просто предупредила бы, и всё.

— Я всегда исполняю свои контракты, — Метёлка развела руками со странной улыбкой, словно сочувствовала мне в чём-то. — Если бы я взяла контракт на тебя, то мне пришлось бы тебя…

— Ясно. Но всё-таки я не понимаю твоей паники. Что это за люди? Почему они хотят меня заполучить?

— Тебя? О, нет! Им вполне достаточно будет твоей головы.

— Вот даже как.

— А что ещё можно подразумевать под словом «охота»? Да, серьёзные люди хотят твою голову.

— И насколько серьёзные?

— Скажем так, за мой отказ даже у меня могут быть проблемы. А, если узнают, что я тебя предупредила… Или вообще встречаюсь сейчас с тобой тут. То и я окажусь на твоём месте.

— Немыслимо.

— Это тебе так кажется. На самом деле над каждым слоем власти есть ещё один слой. И чем выше, тем жёстче и беспринципней там люди.

— Что мне делать?

— Я не знаю. Уехать в другую страну. Затаиться в самых глубоких подвалах. Умереть. Тебя должно не стать, понимаешь?

— Мне пока негде жить…

— Гису, ты меня поражаешь. Я тебе говорю, что тебе надо исчезнуть, а ты о жилье переживаешь. К себе не пущу, не проси. Да, квартира напротив твоего пепелища пустует, но я тебя туда не пущу. В любой другой ситуации — без проблем. Но не теперь.

— Понятно, — я кивнул, поднимаясь. — И всё же спасибо тебе огромное, что предупредила. Только один вопрос: это «Дэ Сан»?

— Скорее, те, кто стоят за «Дэ Сан».

— Есть ли на них методы воздействия?

— На всех есть методы воздействия, — Метёлка пожала плечами. — Но в данном случае я их не знаю.

— Ничего страшного, этого достаточно. Пока.

— Гису.

— Да.

— Не впутывай в это Минсу. Пусть девочка всё-таки хотя бы попробует вырасти.

— Хорошо, не буду.

Глава 2

«— Меня часто спрашивают: что тебе можно подарить? У тебя же всё есть! И действительно, — Чжу Чи Шон, один из лучших актёров современности повернулся к камере и посмотрел в объектив взглядом пресытившегося селебрити. — У меня есть всё. Единственный подарок, который я смогу оценить, это тот, который меня удивит. И недавно в продаже появилось то, что действительно сможет удивить таких, как я!»

Эффектным движением руки, словно бы из ниоткуда, Чжу Чи Шон вытащил нечто, напоминающее внешними очертаниями утку. Вот только всем было ясно, что это что-то съедобное.

«— Перед вами необычный плод, под названием канталупа, но выращенный в специальной форме. Как вы понимаете товар штучный. Мало того, что он подчеркнёт статусность владельца, так ещё он невероятно вкусный. Поэтому его можно съесть после фотосессии. Да, дорого. Но поверьте, оно того стоит. Дорогие часы, бриллианты, премиальные автомобили — это уже прошлый век. Сегодня статусность проверяется тыквоуткой!»

***

— Что он такое несёт? — Гвон Ан повернулся к своему помощнику, указывая на экран телевизора, на котором уважаемый вроде бы актёр держал в руках тыквоутку и, не стесняясь, рекламировал её. — Как может овощ подчёркивать статус?

Помощник сначала пожал плечами, словно не хотел вступать в дискуссию по этому вопросу. Но затем всё-таки прокашлялся и сказал.

— Знаете ли, уважаемый господин Ан, в разные времена статус подчёркивали разные вещи. Когда-то это были безумно красивые женщины в гареме, в другие времена слитки золота. Сейчас многие предпочитают статусные автомобили комфортным. В иных племенах женщины надевали себе на шею кольца и чем больше их было, чем выше считался статус женщины.

Гвон Ан внимательно смотрел на помощника, не обращая внимания, на то, что передача, которую он смотрел уже возобновилась после рекламного блока.

— К чему это ты ведёшь?

— Человечество всегда избирало себе различные вещи, чтобы выделить отдельного индивида среди остальных. Но у всех этих вещей всегда было одно общее свойство.

— Они были элитными, — хозяин кабинета скривился в презрительной гримасе.

— Совсем не обязательно, — помощнику явно не доставляло удовольствие перечить боссу, но он хотел донести свою мысль до конца. — Но они всегда были редкими. А вот тот, кто смог ими обладать, уже могли причислить себя к элитарному клубу избранных. Это работало даже с титулами и прочим. Всё это одно и то же.

— Да кто будет для статуса покупать тыкву?

— Тыквоутку, — поправил Гвон Ана помощник.

— Да какая разница?

— Не скажите. Вот, к примеру, поговаривают, что Пак Вон Шик уже заказал себе небольшую партию.

— Партию?

Гвон Ан явно не понимал, куда скатывается их с помощником беседа, поэтому покрепче вцепился в ручки кресла.

— Ну да, там же пока есть только предзаказ. И заказать можно только ограниченное количество тыквоуток.

— Бред.

— Как бы там ни было, но кроме Пак Вон Шика уже заказ сделали президент, банкиры, известные актёры и актрисы. И само собой почти все чеболи.

— Да ну нахрен!

Именно. И спрос становится ажиотажным, потому что считают, на всех тыквоуток не хватит.

— Хрень какая-то, — рыкнул Гвон Ан и повернулся обратно к экрану, чтобы смотреть передачу по бизнес-теме, которая его в данный момент волновала.

Но при этом он елозил задницей по креслу, словно не мог удобно усесться. Что-то ему не давало покоя. Как будто какая-то тыквоутка подбиралась к его ляжке, чтобы ухватиться за неё клювом.

Так прошло минут пять.

Он снова повернулся к помощнику.

— И Тэджин? — спросил он.

— Это не афишируется, но вроде бы и он тоже.

— А где можно сделать заказ?

***

— Ты вообще кто?

Парень явно старше Чана смотрел на него свысока. Причём так, как умеют только самые «золотые» детишки чеболей. А этот был выше их всех. Сын Чхве Тэджина как-никак.

И при этом Чан чувствовал себя как будто бы старше и основательнее него. Словно этот вызов в глазах, бросаемый всему миру, уже был пройден Чаном. И переплавился в некую житейскую мудрость и снисходительность к продолжающим бросать вызов.

— Меня зовут Чан Ан.

— Да хоть Сидни Суини, мне плевать.

Чхве Сонъюн выказывал весь спектр неуважения и высокомерия.

— Тогда зачем спрашивать? — Чан пожал плечами.

Он позвонил Сонъюну и вызвал того на встречу. Нужно было закончить то, что он так легкомысленно начал в Пусане.

— Потому что я должен знать, какого хрена ты меня вытащил чёрт знает куда и поставил под удар бандитов.

— С бандитами — это чистая случайность. Впрочем, такие вещи полезны для креативности.

— Вот с этого и начни. Ты мне должен был передать какие-то материалы по рекламе тыквоуток или какой-то подобной херни.

Чан ухмыльнулся, но тут же снова стал серьёзен.

— Как ты видишь, рекламная кампания стартовала и без этих материалов, причём стартовала вполне успешно.

— Как ни странно, — Чхве Сонъюн хмурился. — Я понятия не имею, кому пришло в голову выращивать и продавать подобную хрень. Но вот то, что её будут массово покупать — это вообще выше моего понимания.

— Люди зачастую покупают странные вещи.

— Например?

— Например, Лабубу.

— Давай ближе к делу.

Чан окинул Сонъюна взглядом и понял, что не хочет с ним разговаривать. Точнее, им пока просто не о чем.

— Послушай, Чхве Сонъюн, на самом деле я вызвал тебя в Пусан, чтобы поговорить. Вот только в связи с событиями, которые там развернулись, я совершенно о тебе забыл.

— Забыл?

— Угу.

Чану показалось, что одно это слово — «забыл» — ударило по самолюбию его собеседника. Тот сначала выпрямился, словно хотел броситься на обидчика с кулаками, но затем выдохнул и как будто бы сдулся.

— И о чём ты хотел поговорить?

— О Юми.

— Вот даже как?

— Да. Так уж вышло, что я — её парень.

— И что? — Сонъюн скривился в презрительной ухмылке. — Ты будешь меня умолять, чтобы я к ней не приближался? Или будешь угрожать? Или захочешь, чтобы я уволился?

— Нет, — Чан покачал головой, чем снова вызвал удивление у своего собеседника. — Дело в том, что я полностью доверяю своей девушке. Она не станет вертеть шашни у меня за спиной. Как и я за её, собственно. В этом просто нет смысла. Если даже кто-то захватит её сердце, я узнаю об этом первым, что правда, вряд ли случится в ближайшее время.

— Ты такой самоуверенный.

Но вот в голосе Сонъюна уверенности уже не хватало.

— Нет. Просто знаю о наших отношениях всё, что мне нужно. И могу точно сказать, что у тебя шансов — ноль. Юми не любит подобных выскочек. И держит тебя, скорее всего, потому, что видит в тебе рабочий потенциал креативщика. Который, правда, ещё раскрывать и раскрывать.

Сонъюну явно не нравилось ни то, что ему говорили, ни то, как именно это говорилось. А вот Чан чётко поймал тон и манеру говорить, которая угнетала парня, стоящего напротив.

— И зачем же ты меня тогда вызвал, если так уверен в Юми?

— Мне звонил её отец. И я не сразу понял, что он просто хотел манипулировать мною в своих интересах.

— Так-так-так, подробнее.

Для Сонъюна беседа приобрела явно неожиданный, но интересный поворот.

— Полагаю, что дело было так: твой отец, недовольный тем, что ты работаешь где-то на стороне, да ещё и наёмным работником, что по его мнению позорит фамилию Чхве, позвонил отцу Юми и приказал тебя уволить. Просто он не знает, что Юми работает сама, а не под крылом господина Ду Бон Нама.

Сонъюн тяжело вздохнул и вымученно улыбнулся.

— Да, — сказал он сквозь зубы. — Полагаю, именно так оно и было. Но ты тут причём?

— Отец Юми позвонил мне и сказал, что ты приходил просить её руки.

— Чушь, — выплюнул Сонъюн, впрочем, не особо уверенно.

— И я так подумал, но решил всё-таки выяснить правду. Поэтому вызвал тебя в Пусан.

— Но если ты сейчас всё это знаешь, то зачем я тут? По твоему мнению я же не угрожаю вашим с Юми отношениям.

— Не угрожаешь, — согласился с ним Чан. — А позвал я тебя, чтобы извиниться.

— Что?!

— Всё верно, я хочу извиниться, что тебе пришлось тащиться в Пусан, и там подвергать свою жизнь опасности. Хочу, чтобы ты знал, это не со зла. Так уж вышло. Впрочем, полагаю, это пошло тебе на пользу.

Сонъюн мялся. Он не знал, как ему реагировать. Человек напротив него был моложе, хуже образован, но всё равно за один разговор заткнул его за пояс. И, казалось бы, извинился, но одним этим показал, что Чхве Сонъюн ниже Чана Ан.

Не принять извинения — будет признаком слабости. Принять — признанием того, что он оказался ведомым каким-то пареньком, который ещё даже школу не закончил.

Все эти мысли Чан легко считывал с лица собеседника.

— Я желаю тебе развить свои способности так, чтобы видеть не два выхода из каждой ситуации, а гораздо больше. И тогда ты принесёшь агентству Юми громадную пользу.

— Я понял, — Сонъюн кивнул, развернулся и пошёл к автомобилю, на котором приехал на встречу. — Это жёстко, но я понял.

— Пока — нет, — под нос себе пробормотал Чан, провожая самого «золотого» парня Кореи. — Но обязательно поймёшь. И, чем раньше, тем лучше.

***

Я стоял со своим чемоданом в промзоне, где на меня вряд ли стали охотится киллеры «Дэ Сан» и размышлял. То, что Метёлка фактически отказалась мне помогать, меня, конечно, впечатлило.

Нет, разумеется, она помогла информацией и это уже немало. Но я в глубине души надеялся на то, что смогу пожить в той квартире, где раньше жила Минсу. И по утрам с чашечкой кофе смог бы смотреть на то, как восстанавливают мой дом.

Впрочем, это действительно слишком опасно и больше напоминало просто мои фантазии, нежели реальные предположения.

Куда серьёзнее я обдумывал мысль о том, чтобы лечь куда-нибудь по соседству с Викторией, которую мы с Топором отправили на восстановительные процедуры, и полностью сменить личность.

Я достал телефон из кармана и сделал селфи.

Нет, я уже слишком сильно привязался к этой мордашке Гису Хегай. Я уже воспринимал своим отражение в зеркале. Ещё раз проходить путь принятия новой личности не хотелось.

С другой стороны, можно было обратиться к И Сухо. У того наверняка имелись среди знакомых талантливые гримёры, которые могли до неузнаваемости изменить личность. Да так, что я смог бы проходить буквально под носом убийц, не привлекая внимания.

— Бр-р-р, — сказал я вслух, представив, сколько надо будет сидеть каждый день, пока на меня будут наносить грим. — Нет, это мне пока не подойдёт.

Нужно было придумать что-то изящное. Такое, что поставит в тупик всех, а не только моих преследователей. Наверняка же мои контакты будут отслежены.

На секунду в голове возникла яркая, словно вспышка мысль. Но тут же я понял, что для неё время ещё не пришло. Я обязательно воплощу её в жизнь, но только чуть позже.

Однако на моих губах заиграла улыбка, когда я представил, какая реакция последует, если я воплощу её в жизнь. К тому же в последнее время моё лицо довольно часто появлялось на экранах телевизоров. И вот именно сейчас это было совсем некстати.

Мне в голову пришла одна пословица, которая пришла со мной из прошлой жизни. «Если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу». Или как-то так она звучала.

Не важно. Это не совсем то, но мысль была интересная. Прикинув, что мне для этого потребуется, я набрал знакомый номер.

В трубке долго шли гудки, и я уж решил сбросить звонок, но тут мне ответил привычный хриплый голос.

— Что-то срочное, малой?

— Относительно. Метёлка сказала?

— Да, немного в курсе. Сейчас, пару мгновений.

Микрофон отключился, но я и без звука слышал, как Дикий Топор удаляется от тех, чьих ушей наш разговор не должен был достичь. Это было, словно отголосок моих бывших сил.

Я даже успел подумать, что Белькьяу теряет силы. А вместе с ним и я.

Но тут снова ответил Топор.

— Ты чего хотел, Гису? — спросил он, явно понизив голос, как будто переживал, что его всё равно услышат. — Как ты понимаешь, избавить тебя от преследования я пока не могу. Да и партия моя набирает обороты.

— Нет, я не по этому поводу звоню.

— Ну тогда хорошо. Тебе нужно убежище? Наверняка. Знаешь, я в целом могу тебе обеспечить, только…

— Не-не-не, — я замотал головой. — Благодарю тебя за заботу о себе, но убежище мне не нужно.

— Ты как всегда в своём репертуаре.

— Именно. У меня есть идея получше. Только сам понимаешь, кроме тебя об этом никто знать не должен.

— Разумеется.

— Тогда слушай…

***

Йонг сидел вместе со своим отцом на веранде, с которой открывался чудесный вид на вечерний Сеул и на море, расстилавшееся за ним. Погода была тихая, тёплая и очень уютная. В такие вечера кажется, что рай находится именно на земле.

— Как твой бизнес? — спросил Пак Вон Шик у сына, глядя на переливающееся в бокале вино.

Наверное любой человек, даже близко знакомый с отцом Йонга, принял бы этот вопрос, как совершенно искренний и даже наполненный участием. Вот только сын своего отца чётко услышал в нём насмешку.

В переводе на человеческий этот вопрос звучал бы так: Ну что, сынок, ты уже наигрался в свои бирюльки, и готов к серьёзным делам?

— Отлично, — Йонг не отставал от отца, учась играть смыслами между озвученных слов. — Готовлюсь к расширению.

— Вот даже как? — Пак Вон Шик приподнял бровь и отвёл стакан в сторону, чтобы видеть глаза сына. — Не слишком много нагрузки?

— Я научился делегировать, — Йонг поднял свой бокал и поймал в красной жидкости отблески заходящего солнца. — Точки фастфуда передал управляющему, а группу — подруге, которая с этим справится гораздо лучше, чем я.

— Куда уж лучше? — хохотнул Пак-старший. — Ты за один сезон привёл не самую жанровую группу к победе. Ещё и через труп известнейшего продюсера.

— Он вроде жив, — Йонг вскинул брови на отца. — По крайней мере я не слышал ничего о его смерти.

— Репутация, сын. Иногда она гораздо важнее дыхания и физиологического существования. Как продюсер и бизнесмен он практически мёртв. И всё благодаря тебе.

— Ничуть не бывало, — с невозмутимым видом Йонг отпил из бокала и поставил его на столик перед собой. — Я всего лишь занимался тем, чем хотел, не ставя никому палки в колёса. Это Ким Су Хон решил, что я захожу на его территорию. И, вместо того, чтобы договориться, решил действовать грязно. Я лишь ответил тем же. Жаль, что он не выдержал. Значит, не такой уж крепкий титан попался.

— Во многом ты прав, — Пак-старший глядел куда-то вдаль, а затем вновь пристально взглянул в глаза сына. — Но в мире бизнеса действительно слишком много грязи. Будь уровень чуть выше, мы могли бы с тобой уже не разговаривать.

— О чём ты? — Йонг поймал взгляд отца.

— В мире не просто больших денег, а очень больших денег, средств и связей подобное не прощают. Тебя бы просто убрали, как досадную помеху. Смели бы с игровой доски. Иногда нужно действовать тоньше. Образовывать пусть неприятные, но выгодные для себя союзы. В одиночку тебя очень быстро сломают.

— Но я не один, — усмехнулся Йонг, закинул ногу на ногу и почувствовал, как внутри разливается уверенность.

— Ну я про те моменты, когда ты действуешь вне моего покровительства.

— Так и я об этом. У меня есть совет ЮЧП, у нас всех есть Гису Хегай, а ещё чат «Надуй щёки». Я не один.

Пак Вон Шик наклонился к сыну, желая что-то сказать, но потом передумал и тоже улыбнулся.

— Наверное, я ещё слишком рано затеял этот разговор. Но всё же хотел бы узнать, чем ты собираешься заниматься дальше?

Йонг не спешил отвечать. Он отпил ещё рубиновой жидкости из бокала, посмотрел вдаль, вспомнив, как раньше без пиетета относился к этому виду раньше, но насколько он нравится ему теперь. И лишь после этого ответил.

— У меня есть мысль об одной пищевой корпорации.

— Ты опять? — без тени улыбки спросил Пак-старший. — У нас уже есть «Дэ Сан» и «Лоттэ». И если Ким Су Хон не пошёл на то, чтобы устранить тебя физически, то эти…

— Нет, пап, на этот раз я никому дорогу переходить не собираюсь.

— Попробуй, удиви.

— Я подумал, что нужно создать целое направление компактных полуфабрикатов. Нечто такое, на чём смогут работать точки фастфуда по всей стране, а, может быть, и за её пределами.

— Как замороженные котлеты в Макдональдсе?

— Вроде того, но совсем в других масштабах. И чтобы это не надо было бы долго и дорого готовить. Вроде того: разогрел и съел.

— Но это же технолог нужен, чтобы разработать подобное.

— Для начала нужны мозги, чтобы всё придумать.

— Что ж, — Пак Вон Шик потёр ладонь о ладонь, — я умываю руки. Но можешь обращаться по текущим вопросам. Чем смогу помочь, помогу.

— Я пока думаю. Нужно понять, к кому пойти в первую очередь.

— Ну в сельском хозяйстве у нас только один чеболь.

— «Дэ Сан»?

— Именно.

— Спасибо отец.

— Но я же ничего не сделал.

— Именно за это.

Глава 3

Чан шёл по району Сеула, застроенному элитными высотными зданиями, в которых располагались офисы самых богатых корпораций и ловил себя на том, что ни разу тут не был. Несмотря на то, что фирма его отца давно работала в строительном бизнесе, местный застройщик был Чану незнаком.

Вообще всё происходившее в последние несколько десятков часов было очень странным. Сначала на какую-то тайную встречу ушёл Гису и пропал.

Потом Чану звонила Минсу и спрашивала, не в курсе ли он, куда делся Хегай. Но Чан, разумеется, был не в курсе. Он, конечно, позвонил Гису по телефону, но номер того оказался заблокирован.

Странно.

Затем Чан пообщался с Чхве Сонъюном. Ещё в Пусане он переживал по поводу того, что сможет сказать самому обеспеченному наследнику Кореи. Но уже начав разговор с ним, понял, что находится на куда более высокой ступени развития. И деньги тут абсолютно ни при чём.

После этого он вернулся к Юми и получил свою порцию нежности. В конце концов оба они соскучились. И на какое-то время все проблемы и сомнения от него отступили.

Лишь наутро следующего дня, ещё раз позвонив Гису и удостоверившись, что тот не отвечает, Чан забеспокоился. Сначала он обзвонил всех, у кого Хегай мог быть, но безрезультатно. Затем он попытался покреативить и найти Гису другим путём. Но и в этот раз у него ничего не получилось.

И что это за секретная встреча, целью которой он не стал делиться? Эх, ничего бы с ним не случилось.

Чан попытался себе представить мир без Гису, но у него ничего не получилось. Словно такого просто не могло быть. Он даже вспомнил ту пору, когда беззаботно потешался над более слабыми учениками Дайвегу. Но даже стыда не смог испытать, потому что всё это было, словно в другой жизни, и к нему не имело никакого отношения.

И уже тогда, когда он практически совсем отчаялся, Чану на телефон пришло загадочное сообщение с незнакомого номера.

В нём содержались только координаты и цифры, которые могли обозначать время. Ни какого бы то ни было сообщения, ни подписи. Если не считать подпись: «Надуй щёки».

Впрочем, этой надписи было вполне достаточно для того, чтобы Чан бросил все свои дела и к означенному времени отправился по указанным координатам.

И они забросили его в этот самый элитный офисный квартал. Чану даже казалось, что швейцары у входа смотрят на него с подозрением. Мол, что тут забыл этот незнакомый парнишка? Он же явно не один из тех белых воротничков, что трудятся тут на благо капитала!

Чан постарался выбросить эти мысли из головы. В конце концов они — эти мысли — принадлежали только ему. А если он собирался стать серьёзным бизнесменом, то надо привыкать, что люди в подобных зданиях будут работать на него.

И эта уверенность изменила что-то внутри него. Он расправил плечи и пошёл дальше гораздо увереннее. Теперь он уже не обращал внимание на тщательно вымытые тротуары, хотя раньше старался ступать на более грязные плитки. Теперь же парень почувствовал себя хозяином положение.

Но ненадолго. Он снова почувствовал неуверенность в себе, когда понял, что координаты его привели ни куда-нибудь, а прямиком к одному из самых величественных зданий, на которым огромными буквами была выложена надпись:

«ДЭ САН».

— Твою мать, — проговорил он вслух.

«Дэ Сан» была не просто корпорацией. Она была одной из самых крупных корпораций. Но дело даже не в этом. Именно эта корпорация, если верить Гису, стояла за смертью его отца и дроблением его фирмы на мелкие кусочки, из которых Хегаю достался самый невзрачный.

И по мнению Чана именно эта корпорация стояла за исчезновением Гису. Ну или «Дэ Сан» хотела бы, чтобы он исчез. Одним словом, он никак не ожидал очутиться у головного здания этой корпорации.

Но подпись «Надуй щёки» означала, что внутри есть кто-то из своих. Или это обман? И корпорация настолько глубоко проникла в организацию, созданную Гису?

В любом случае стоило зайти внутрь и узнать, чего хотят от Чана. К нему-то у корпорации вряд ли есть претензии. Тем более, ему не прислали ни номера кабинета, ни даже этажа.

С этими мыслями Чан Ан двинулся вперёд. Взошёл на небольшое крыльцо, запрокинул голову, посмотрев вдоль фасада, после чего дёрнул дверь.

Заперто.

Ну естественно. На двери расположен магнитный замок, который можно открыть только картой сотрудника.

Может, всё это розыгрыш?

Но Чан не успел развернуться, как звуковой сигнал оповестил, что дверь открыта. Чан выдохнул и дёрнул её на себя. Та покорно распахнулась.

И парень оказался в просторном зале, из которого два коридора, ведущие к лифтам, были перекрыты турникетами.

Да уж, вот это безопасность, конечно.

Чан остановился посередине, не понимая, что делать теперь. Он огляделся, но никого, кроме охранника, отвернувшегося к мониторам, не увидел. Нужно было двигаться в какую-то сторону, но Чан ждал подсказки.

— Чего замер-то? — раздался знакомый голос, который заставил Чана вздрогнуть. — Пойдём, поговорим.

***

Чан обернулся и с недоверием оглядел меня с ног до головы, а затем обратно.

— А что ты тут?..

Но я приложил палец к губам. Не хватало ещё, чтобы все мои усилия рассыпались от одной неосторожной фразы.

Затем я качнул головой, призывая одноклассника следовать за мной. Но он ещё некоторое время стоял с вытаращенными глазами, явно не понимая, что происходит. Я буквально видел, как он пытается соотнести происходящее со своей собственной реальностью.

И всё же Чан уже давно общался со мной, поэтому он достаточно быстро опомнился и двинулся в небольшое подсобное помещение, где мы могли бы спокойно поговорить, не привлекая лишнего внимания.

В комнатке нашлось место для небольшой кровати, столика с самым необходимым и единственного стула, видавшего и лучшие времена. Вообще предполагалось, что этой комнаткой будут пользоваться все охранники, но на данный момент она оказалась полностью в моём распоряжении. У сменщика был собственный угол, куда он заходил только переодеваться.

Я кивнул Чану, что можно говорить, и теперь без стеснения.

— И всё-таки, что ты тут делаешь? — говорил он полушёпотом, поэтому некоторые слова мне приходилось угадывать.

— Видишь ли, я проанализировал сложившуюся ситуацию. А она не особо радостная, потому что корпорация «Дэ Сан» открыла на меня охоту.

— Ого!.. — Чан казался ещё более озадаченным, чем раньше. — Но как же тогда ты оказался тут?

— Всё просто. Я подумал, что это самое очевидное место, где меня не будут искать. Охранник в их собственном офисном здании. Да пришлось подделать кое-какие документы, но, полагаю, это не сильное преступление в данном случае.

— Ну ты!.. Да это просто гениально! Я бы до такого никогда!

Я снова приложил палец к губам.

— И всё же прошу тебя по тише. Не хочу, чтобы мой трюк раскрыли раньше времени.

— И сколько ты ещё тут планируешь пробыть?

— Ну а что? Зарплата хорошая, жить, как видишь, есть где. Так что, подумаю, может и останусь тут.

— Ты шутишь?

— Ну, конечно! Неужели ты думаешь, что я собираюсь сидеть тут вечно? Мне это нужно временно, чтобы…

— Вычислить преследователей?

— Да вычислять-то их не нужно. Но надо понимать, что можно сделать с этим всем. Понимаешь ли, когда корпорация охотится за тобой, шансы выжить минимальные. А я как-то не собираюсь пока расставаться с жизнью.

— Логично. Но даже не знаю, чем тебе помочь.

— Да я тебя не за помощью позвал. Просто хотел узнать, как у вас дела. Ну и успокоить наших, что я никуда не пропал, просто пока залёг на дно, если можно так выразиться.

— У нас всё вроде нормально, — Чан пожал плечами, но тут же усмехнулся. — Я-таки поговорил с Сонъюном.

— И как? Разочаровался?

— Можно и так сказать. Я от него большей зрелости ожидал. А он напомнил мне меня же только года полтора назад. Ещё до того, как мы с тобой начали общаться.

— Это нормально, — я хмыкнул, вспоминая, как заставил Чана краснеть перед всем классом из-за того, что происходило у него на мониторе компьютера. — Мы с вами идём по одному пути развития. А другие люди по иным путям. Но, если ты хочешь, человека можно направить в нужном направлении.

— А надо ли это делать? — Чан спрашивал совершенно серьёзно. — Это же увеличит конкуренцию среди нас.

— Нет. Просто нас будет больше и некоторые задачи станет решать значительно легче. Да и конкуренция иногда играет на то, что создаются целые отрасли, которых раньше не существовало. Вот кто бы в здравом уме ещё пятьдесят лет назад сказал бы, что дорамы будут приносить миллиарды вон?

— Ну да, в чём-то ты прав. И, если честно, мне этот Сонъюн симпатичен, но пока не знаю, хочу ли я, чтобы он развивался в нашем ключе.

— В противном случае это будет наследник одной из самых серьёзных корпораций, и он будет не с нами.

— В чём-то ты безусловно прав.

— Вспомни Джи Джисона, — и у меня у самого перед глазами промелькнуло серьёзное вдумчивое лицо парня, освобождённого из тюрьмы. — Я сначала даже не думал, что он может развиваться в нашем направлении. Но посмотри-ка, работает сейчас у Йонга и показывает невероятные успехи.

— Всё так, — Чан кивнул разноцветной гривой и посмотрел мне в глаза. — Посмотрим. В остальном… Ну, Минсу там очень волнуется. Можно ей сказать, где ты?

— Ни в коем случае! Иначе вся моя маскировка пойдёт насмарку.

— Блин, она же не успокоится, пока всё из меня не выпытает.

Я развёл руками, но не удержался и хохотнул.

— У тебя есть Юми, пусть защищает.

— Это точно. Кстати, о Юми. У нас с ней всё в порядке. А ещё она, кажется, полностью нашла себя. Дела в агентстве клеятся, и всё у неё спорится. Хотя мне иногда кажется, что они там все, словно пауки в банке.

— В плане? — я приподнял бровь.

— Интриги, скандалы, разные сплетни. Одним словом, корпоративная реальность.

Мне было это знакомо. Я много проработал в прошлой жизни в разного рода корпорациях. И всегда было одно и то же. Желание продвинуться наверх. Пусть по головам. Пусть ценой карьеры других.

— Полагаю, от этого никуда не деться. Хотя, возможно, если бы не обстоятельства, я бы с удовольствием поучаствовал.

— Даже не сомневаюсь.

Чан расхохотался, очевидно забыв, где находится. Я снова сделал ему знак, чтобы вёл себя по тише.

— Извини. Что-то ещё?

— Да нет. Думаю, что тебе пора. Если ты мне понадобишься, я вызову тебя условной фразой.

— Хорошо, — Чан кивнул, а затем посмотрел мне прямо в глаза. — Я желаю тебе успехов. И выкрутиться из всей этой странной ситуации.

— Благодарю, дружище. Увидимся.

Он махнул мне рукой и пошёл на выход. А я смотрел в его худую спину и понимал, что беззаботность, с которой я вёл беседу всё же наносная. Для сохранения собственной жизни мне следовало сделать ещё очень и очень много.

***

Основной проблемой, как мне виделось была личность желающих мне смерти. Точнее, отсутствие этой самой личности. Исполнители, которых наняла «Дэ Сан» не имели значения. Их в любой момент можно было заменить. Поэтому бороться с ними бесполезно.

Главы корпорации? Вот тут я тоже не мог сказать, имеют ли они какое-либо отношение к моему преследованию? На кой им столь мелкая сошка, как я? Они оперируют совсем иными категориями.

Но кто же решил меня устранить? Кому я встал, как ком в горле? Кто вообще тот самый, кто мне нужен? Вот именно это и следовало выяснить для дальнейших действий.

Но как?

У меня было свободное время, поэтому я сел за стол и принялся вспоминать. Под рукой лежали блокнот и ручка. Занимаясь размышлениями, я обычно чертил различные линии, фигуры, или даже записывал мысли, приходящие мне в голову.

Итак, я нахожусь непосредственно в главном офисе «Дэ Сан». А это означало, что я вполне мог получить интересующую меня информацию. Мне только надо было проникнуть внутрь частной сети корпорации и досконально там всё изучить. По крайней мере то, что касается непосредственно меня.

Я взял ручку и принялся писать…

Так посчитал мой мозг. Что я взял привычным движением ручку и занёс её над блокнотом. Вот только глаза мне говорили, что ничего подобного не произошло. Моя правая рука продолжала произвольно лежать на подлокотнике кресла. И она не двигалась.

Я приказал ей просто подняться вверх. Ну то есть как приказал? Я в собственном мозгу проговорил: «моя правая рука должна подняться над головой». Фигушки. Даже не шелохнулась.

Честно говоря, в этот момент я испытал смешанные чувства, которых давно уже не испытывал. Где-то в груди пронёсся холодок паники, но я постарался его сразу же унять.

Не паниковать, что бы не случилось. Это мой девиз из прошлой жизни, который мне не раз пригодился и в этой.

Но получалось, откровенно говоря, не очень. Даже в тот момент, когда я знал, что умираю и мне осталось всего несколько недель, так не угнетало. Потому что основные функции организма худо-бедно продолжали работать.

А тут…

Я уставился на отказывающуюся повиноваться руку. Поднять. Поднять! Просто поднять!

Ага, щаз!

Тогда я взял левой рукой правую и приподнял её над подлокотником. Ощущения были крайне странными. Я видел, что поднимаю собственную руку, но при этом совсем не чувствовал это правой, а вот левая передавала в мозг импульсы, словно поднимает что-то чужеродное.

Что это, блин, а?

Так, вспоминай! Вспоминай, что это может быть!

При нашей первой встрече с Белькьяу я был достаточно пьян и угнетён собственной болезнью, поэтому не сильно помнил, что именно говорил метровый хомяк. Надо сказать, что я вообще воспринимал его за часть собственных галлюцинаций.

Вот только он тогда сказал много важных вещей. А именно, что он уже многих пробовал закидывать в этот мир, но долго не продержался никто. А почему?

Это значит, с этой стороны есть конкретное противостояние? Или просто не хватает какой-то энергии? Эх, мне бы узнать об этом побольше. Но всегда, когда я пытался выудить из хомяка больше информации, он уходил от разговора.

Но и я тогда ещё не мог досконально сформулировать свои вопросы. А на расплывчатые Белькьяу не собирался отвечать.

Но теперь мне срочно нужны были ответы. Да и безвольно повисшая рука как бы тоже требовала внимания.

— Слышь, ты, метровый грызун, ты мне нужен, — пробормотал я вслух, даже не знаю, зачем.

Естественно никакого ответа я не получил. А они реально были необходимы. Тогда я лёг на койку, стараясь не смотреть на болтающуюся плетью руку.

Почти полчаса я пытался вызвать Белькьяу, но натыкался на глухую стену. Словно что-то отрезало бога от меня. Как импульсы от правой руки.

При этом я уже находился в том состоянии между реальностью и дрёмой, когда можно одинаково легко соскользнуть в сон, или, наоборот, проснуться.

Мне очень хотелось услышать звон бубенчиков на конце посоха. Может, поэтому они и начали мне слышаться. Однако, Белькьяу нигде не было видно. Да и мелодичный звон больше походил на усмешку моего собственного сознания.

— Ты нужен мне, Белькьяу! У меня есть вопросы.

Наверное, он на меня окончательно обиделся. Ну да, я по большей части игнорировал всё то, о чём он меня просил. Но так получалось не специально. Я методично и целенаправленно шёл к исполнению своих обязательств. Тем более, что он даже забрал свой дар, который дал мне поначалу.

— Белькьяу, — снова позвал я, чувствуя, что вот-вот скачусь в глубокий сон.

Тишина.

Или нет? Или всё-таки звон бубенчиков мне не слышится? Но почему он тогда такой слабый? Словно посох забыт посреди ветреной пустыни и лишь движение воздуха колышет бубенцы? Неужели что-то случилось? Что-то непоправимое.

Я даже почувствовал, как ком встал у меня в горле.

— Я думал, что уже и не вспомнишь.

Голос казался незнакомым и очень слабым, несмотря на то, что раздавался буквально над самым моим ухом.

Я обернулся. Не могу уж сказать физически, или мысленно, но перед моим взором предстал похудевший и сгорбленный хомяк, едва удерживавший посох. Но наверное самым большим шоком для меня стали его щёки, которые ввалились внутрь мордочки и вряд ли уже могли нормально надуться.

— Что случилось? — спросил я.

— Тебя не этот вопрос интересует, — ответил качающийся от отсутствия сил Белькьяу. — Но я всё-таки отвечу. Я умираю. Причём, стремительно.

— Почему?

— Храмов нет. Паствы нет. Никто в меня не верит. Откуда бы взяться энергии для жизни? Кое-как меня ещё поддерживают твои надувальщики щёк. Но опосредованно, знаешь ли. Это даёт мне возможность не сдохнуть, как обычные хомяки, но не более того.

— Это надо исправлять срочно, как я понимаю.

— Ты — сама проницательность.

Мне показалось, что хомяк хочет огреть меня посохом. Но в последний момент передумал, и лишь крепче вцепился в него, чтобы опереться.

— Что здесь вообще происходит?

Но даже задавая этот вопрос, я понимал, что он слишком общий. Нужны конкретные уточнения.

— Жизнь, — ответил хомяк. — Как и везде. Сильнейшие поедают слабейших и существуют за счёт их энергии, пока не появятся ещё более сильные и не сожрут этих.

— А что с моей рукой? Почему она отнялась? — с неудовольствием я услышал в своём голосе слегка панические нотки.

Впрочем, меня можно понять. Человеку сложно перестать пользоваться самой привычной вещью на свете — своей правой рукой.

Белькьяу посмотрел мне прямо в глаза, и мне показалось, что посреди тотальной усталости, разлившейся в них, проскочила и насмешка. Впрочем, если она действительно была, то мгновенно исчезла.

— Видишь ли, как ты понимаешь, мои силы на исходе. Но моя магия не завершена. И не завершена из-за тебя. Если бы ты исполнил свою часть договора, мы бы с тобой развязались. Я бы оставил тебя тут, или отправил бы в свой мир. Но поскольку договор ещё не исполнен, ты слабеешь вместе со мной.

— Я всё делал поступательно. Нельзя такие вопросы с кондачка решать.

— Можно сказать, я это видел, поэтому особо не вмешивался. Но, как ты понимаешь, времени почти не осталось. Нужно поторопиться.

— Ясно, — кивнул я. — Тебе не хватает энергии. И поэтому ты слабеешь. Но ты не можешь никого сожрать, чтобы стать сильнее? Ты не из вершины эволюционной цепи?

Белькьяу только тяжело вздохнул и ничего не ответил. Лишь покачал головой.

— Кто мне противостоит? Кто желает моей смерти? Это и твои противники?

— Конечно, я — бог, — сказал хомяк и присел рядом со мной, снова тяжело выдохнув. — Но я не знаю вообще всего. Первоначально план был таков: ты оказываешься в теле чеболя и благодаря своему влиянию и деньгам начинаешь строить храмы и развивать веру в меня.

— Но что-то пошло не так…

— Именно. И всё не так шло каждый раз. Как я тебе и сказал в самом начале.

— Есть кто-то кроме тебя?

Белькьяу промолчал. Он несколько раз порывался что-то сказать, но каждый раз шевелил поблекшими усами и сдерживался.

Я понял, что он ничего мне не ответит на такую формулировку вопроса.

— Ну почему раньше всё было нормально, а теперь вдруг ты стал стремительно слабеть? Что вдруг изменилось? Как с этим бороться?

— Макс, — сказал он, а я вздрогнул и Белькьяу тут же поправился. — Гису, понимаешь ли, есть такие вещи, о которых я просто не могу говорить смертному. Скажем так, есть то, что для твоих ушей просто не предназначено. И всего сказать я просто не могу. Иначе всё станет ещё хуже.

— И что мне делать?

— Ты знаешь. Мне нужна паства. Энергия. Храмы и народ, приносящий благодарность именно мне. И тогда мы сможем обернуть всё это вспять. Но надо торопиться.

— Хорошо, — я хотел взъерошить волосы, но правая рука по-прежнему не слушалась, поэтому я обошёлся левой. — Я займусь непосредственно этим вопросом. Главное, не сдохни в ближайшее время. Идёт?

— Какой-никакой, но я — бог, — усмехнулся Белькьяу и растворился в воздухе.

А я, судя по всему, уже глубоко спал.

Глава 4

На этот раз Юми шла на встречу с отцом в приподнятом настроении. Наконец-то он перестал на неё давить, словно смирившись со всем происходящим и позвал просто поужинать с ним.

Причём, девушка отлично знала своего родителя, поэтому была уверена, что дело обстоит именно так. Отец просто хотел провести с ней время, а не тратить его на никому не нужные лекции.

Да и во всём остальном у Юми вроде бы всё было отлично. Пиар-агентство заработало на полную катушку, и его основательнице не требовалось следить за всем процессом двадцать четыре на семь.

Чхве Сонъюн, кажется смирился со своим местом в её предприятии и переключил своё внимание исключительно на рабочие цели. И это оказалось заметно. Всё, за что он брался, довольно быстро приносило положительные плоды.

Поэтому в кои-то веки у Юми не было поводов для беспокойств. Она могла спокойно, не отвлекаясь ни на что остальное, посидеть с отцом и просто пообщаться с ним в уютной обстановке.

Ду Бон Нам тоже, судя по всему, хотел этот вечер сделать как можно более тёплым. Он распорядился накрыть ужин не в гостиной, а в своём кабинете, где уютно потрескивал искусственный камин и играла приглушённая, едва слышимая музыка. Всё тут утопало в зелёном бархате, а стиль подчёркивался красным деревом.

Юми и раньше любила бывать тут. Обычно она с ногами забиралась в одно из кожаных кресел и следила за игрой света в камине. Раньше она жалела, что он не настоящий. Но теперь понимала, что с реально горящими дровами могло возникнуть множество проблем.

И ещё она поняла, что выросла. Ей не хотелось залезть с ногами в кресло, как раньше. Нет, хотелось откинуться на спинку, взять бокал с рубиновой жидкостью и смаковать. Правда, игра света привлекала по-прежнему.

Но сначала они сели за небольшой стол, сервированный на двоих и поели превосходно приготовленную телятину с тушёными овощами. Это было одно из любимых блюд Юми, и её отец об этом прекрасно знал. Чудесная семейная идиллия.

За едой они особо не разговаривали. Наслаждались отлично приготовленной пищей и просто тёплой семейной атмосферой, которая впервые за долгое время ни на кого не давила и не доставляла беспокойств.

Затем Ду Бон Нам и Юми пересели в кресла, а на небольшом столике появилась бутылка с прекрасным вином, своими нотками точно подходящим под текущий вечер.

— Знаешь, — сказал Ду Бон Нам, пригубив жидкость и глядя в перемигивающиеся огоньки в камине, — когда ты только родилась, я очень переживал, что не смогу передать тебе своё дело.

— Потому что девчонка, да? — усмехнулась Юми, с теплом рассматривая такие родные морщинки вокруг глаз отца.

— Именно, — ему явно было не по себе, но атмосфера располагала к откровениям. — Полагал, что тебя у меня всё равно заберёт жених, когда вырастешь, и будешь ты работать там. А моя империя останется без руководителя.

— Ты и сам отлично справляешься, — попыталась отшутиться Юми.

— Пока да, но мысли о том, кто встанет после меня, всегда неотступно следуют за мной. И поверь, у каждого, кто чего-то добился в этой жизни это так.

— Рано тебе ещё думать о таком.

— Так вот, какое-то время назад, я увидел в тебе небывалую хватку. Ты изменилась и стала довольно зубастой бизнес-леди. И вот тут я подумал, что все мои переживания напрасны. Ты прекрасно справишься с тем наследием, которое я тебе оставлю.

Юми промолчала. Она сейчас на некоторое время осталась наедине со своими мыслями, где признавалась себе в том, что даже не рассматривала себя в качестве главы отцовской корпорации. И не потому, что это было ей чуждо, совсем нет.

Тут было совершенно иное чувство. Дело в том, что отец был неким столпом в её жизни. Да, иногда он был невыносим, стараясь устроить всё по-своему. Но даже несмотря на это, он был чем-то неизменным. Как воздух, от которого зависит жизнь, пусть его и не заметно. Как дом, в который приходишь, уже не задумываясь о его существовании. Он просто есть.

Так и отец. Он был и должен быть всегда. Никак иначе.

— Но вот настало сегодня в широком смысле этого слова, — продолжал Ду Бон Нам, глядя уже на дочь, — когда мне снова стало страшно.

— Это ещё почему? — Юми очнулась от своих размышлений.

— Ты стала совсем самостоятельной. Можно сказать, успешно сепарировалась от меня. И это уже не просто независимость. Ты смогла создать свой собственный, причём, насколько я могу понимать, довольно перспективный бизнес. И останавливаться на достигнутом не собираешься.

— Не собираюсь. Любой бизнесмен жив, пока развивается его дело. Все, с кем я общаюсь, так или иначе действуют похожим образом.

— Вот в этом-то и дело. А свою империю мне передать будет некому. Для тебя это будет уже что-то чуждое. Не то, во что ты вложила душу. Там лишь моя душа.

— Отец, — Юми наклонилась вперёд и взяла руку Ду Бон Нама в свои ладони, отметив, что та слишком уж горячая. — Не придумывай. Ты будешь руководить своей империей ещё долгие годы. Если надо будет, я подхвачу. А пока буду развивать своё. Как ты понимаешь, я также буду учиться и делегировать…

Она хотела сказать ещё что-то для спокойствия родителя, но почему-то нужные слова не приходили на ум, поэтому она просто держала руку отца в своих ладонях и смотрела ему в глаза. На мгновение ей показалось, что там дрогнули слёзы. Да нет, не может быть! Она ни разу не видела, чтобы отец допустил влагу в глаза.

— Просто у меня такое чувство в последнее время… — Ду Бон Нам прервался и тяжело вздохнул, словно хотел втянуть больше воздуха, но у него не получилось. — Мне что-то нехорошо… Совсем…

Юми даже не сразу поняла, что отец говорит о текущем моменте. Уже когда его чрезмерно горячая рука обмякла, она поняла, что что-то не так. Голова его безвольно обвалилась на грудь, а из уголка губ свисала тонкая ниточка слюны.

— Отец! — Юми вскочила и принялась расстёгивать верхние пуговицы на рубашке родителя. — Отец! Что с тобой?!

***

Когда Чан ехал из Пусана, он думал, что ему понадобиться не меньше пары недель, чтобы прийти в себя. Вот только после разговора с Сонъюном он ощутил просто небывалый прилив сил.

Проснувшись утром на следующий день после того, как встретился с Гису, Чан понял, что готов практически к любым свершениям. У него в голове роились десятки мыслей о том, как можно развить бизнес.

В первую очередь нужно было списаться со всеми партнёрами, чтобы удостовериться, что все находятся на своих местах. Это оказалось не трудно. Он и до отъезда более-менее наладил все свои контакты, и теперь лишь убедился в том, что всё работало и без его личного участия.

Но нужно было масштабировать бизнес. Укрупнять и развивать.

Поддавшись моменту воодушевления, Чан уселся за стол и набросал на ноутбуке свои мысли по поводу того, как и к чему подступиться. Тут-то и раздался первый звонок. Причём с номера давно и крепко знакомого.

— Здравствуй Чан, как дела?

— Здравствуй, отец. Да всё потихоньку, развиваюсь, учусь.

— Слышал, ты металлом занялся?

— Ну да, есть такое. Но пока, в основном, только алюминием.

— Это хорошо. Алюминий — штука нужная. Нам бы с тобой поговорить, Чан.

Отец уже давно не называл его сыном, а только по имени, словно он был чужим. Но сегодня в тоне отца слышалась какая-то странная приязнь. Точнее, такие нотки, которые Чан не слышал уже давным-давно.

— О чём?

Чан спросил на автомате, он просто хотел знать, о чём пойдёт разговор.

— О многом, — хмыкнул в своей привычной манере Гвон Ан. — Но ничего неприятного, не переживай.

— Хорошо, когда?

— Давай завтра в шестнадцать ноль-ноль, на «Террасе».

— Лады, буду.

Отец отключился. Чан же с удивлением посмотрел на телефон. Он знал заведение под названием «Терраса». Это был любимый ресторан его отца, да и многих других обеспеченных бизнесменов. Вот только Чана он туда не приглашал никогда. Что ж, надо узнать, что же там такого случилось, что отец вдруг о нём вспомнил.

Он вернулся к своим делам, размышлениям и расчётам. Правда, долго ему работать не дали. Снова раздался телефонный звонок, но на этот раз международный.

— Здравствуйте, — сказали ему на чистом русском, а затем добавили. — Гуд монинг.

Чан даже глянул на часы. Был уже давно не монинг, а самый натуральный дэй.

— Кто это? — спросил Чан на английском, но в душе уже появились какие-то предчувствия.

На той стороне человек явно не был молодым, но при этом не растерялся, а включил переводчик, который худо-бедно смог перевести на корейский то, что говорил человек по-русски.

— Мне нужен Чан Ан.

— Это я.

— Мы работали с вами по металлу.

— Да, я помню, у нас ещё есть контракты.

— Да, всё так, но я звоню по другому поводу.

— Слушаю вас.

— Давайте так, вам на почту мы направили предложение. Правда, штатного переводчика мы не нашли, поэтому в документе могут быть ошибки. Просим за них простить. Так вот, просим ознакомиться и дать свой ответ. Если что-то непонятно, то звоните на этот номер, попробуем выяснить.

Речь русского на той стороне была отрывистой. Видимо, он не умел формулировать мысли сжато и коротко, а тут из-за нестандартности ситуации приходилось. Он явно чувствовал себя не совсем в своей тарелке.

— Без проблем, — ответил Чан, жалея, что сейчас рядом с ним нет Гису, который не только владел пониманием русского языка, но и разбирался в различных тонкостях, связанных с русской культурой. — Я ознакомлюсь с вашим предложением и перезвоню.

На том конце нейросеть перевела слова Чана на непонятную тарабарщину. И он поймал себя на мысли, что вряд ли когда-нибудь сможет выучить этот странный язык, полный рыкающих и шипящих звуков.

— Мы рады сотрудничать с вами и надеемся на расширение сотрудничества.

На том они и попрощались.

Открыв рабочую почту Чан увидел два документа. Первый был переведён на корейский, но с такими дикими ошибками и порой несуразностями, что парень сначала даже не понял, о чём вообще идёт речь. Причём тут США и что от него вообще хотят.

К счастью, к письму был прикреплён и изначальный документ на русском языке. А вот это уже было отлично. Немного поколдовав с переводом, Чан получил в своё распоряжение довольно удобоваримый перевод предложение, с которым к нему вышли русские.

«Дорогой партнёр Чан Ан!

Обращаемся к вам, как к надёжному и проверенному партнёру. У нас есть к вам новое деловое предложение.

Суть его в следующем: в последнее время рынок металла в мире сильно ужесточился. Чтобы заработать ещё больше, США ввели тарифы на ввоз металлов из многих стран, в том числе и из России. Но не ввели тарифы на ввоз металлов из Кореи. И по нашим данным не введут.

Теперь конкретно к предложению. Мы будем поставлять различные цветные и чёрные металлы конкретно вам Чан Ан, вы будете маркировать его, как корейский и уже со своих баз отправлять в США. При этом покупателей вам искать не нужно. Все договорённости будут на нас.

Вам остаётся лишь принять металл, перемаркировать и отправить дальше. За это мы готовы платить вам пять процентов от общего оборота.

Понимаем, что цифра не кажется большой, но поверьте, при объёмах в несколько сотен тысяч тонн в год, суммы, которые будут оставаться у вас окажутся достаточно внушительными. И всё же значительно меньше тарифов, введённых правительством США.

Если вы согласны и сможете обеспечить необходимые условия, то позвоните нам, и мы обо всём договоримся».

Конечно, и в этом переводе содержались ошибки. И иногда достаточно забавные. Только вот Чан не обращал на них внимания. У него даже слегка пересохло в горле. Потому что подобные предложения просто так не делаются. Даже один процент от сотни тонн — это уже немало. А пять… Это просто подарок небес.

Чан попытался вернуться к своим делам, но понял, что из-за внутреннего мандража сделать этого не может. Его буквально разрывало от предложения, которое ему сделали. Хотелось поделиться с кем-нибудь. Хотелось скакать от счастья. Хотелось кричать. Но Чан себя сдерживал. Он знал, что подобное чувство эйфории впоследствии чревато дофаминовой ямой.

Он сел в своё рабочее кресло, взял телефон и набрал номер русских.

— Слушаю, — донёсся машинный перевод с той стороны. — Что скажете?

— Я согласен, — без предисловий начал Чан. — Полагаю, что смогу обеспечить необходимую инфраструктуру. Где и когда мы сможем обсудить с вами все условия договора?

— Тут такое дело… — человек, говоривший с той стороны явно замялся. — Понимаю, что это может быть не очень удобно, но так уж сложилось, что вам для заключения договора необходимо прибыть к нам.

— Куда? В Россию?

— Да. К нам на производство. Если согласны, то весь трансфер мы возьмём на себя.

— А когда?

Чан уже стал сомневаться. Ему вдруг показалось, что это не самая хорошая мысль. Если уж они сейчас на созвон не смогли найти переводчика, то…

Он вдруг представил себя посреди снежной пустыни, где его окружали медведи в ушанках и с балалайками наперевес. А полуголый мужик отгонял их банным веником, попутно заливая в себя водку.

Чан знал, что всё это стереотипы о России, но всё равно его передёрнуло.

— Мы готовы подготовить все бумаги через две недели. Но вам лучше будет приехать в пятницу или субботу на следующей неделе, чтобы мы смогли провести все необходимые ритуалы для сделки.

Теперь в воображении Чана пьяный русский бизнесмен охаживал банным веником медведя, который нежился на полке в бане.

— Уф-ф…

— Что-то не так?

— Всё нормально. Давайте согласовывать поездку.

***

Когда я открыл глаза, выяснилось, что спал я совсем недолго. Не более часа. Но при этом стало неочевидно, разговаривал я с хомяком или мне всё это привиделось. Впрочем, я склонялся к тому, что мы действительно разговаривали. Остался некий осадок, который всегда присутствовал после наших встреч.

Правая рука по-прежнему не двигалась.

И вот это уже действительно было странно. Дело в том, что не было никаких болевых ощущений. Вообще никаких. Руки, словно и не существовало вовсе. Как будто все нервные окончания из неё выжгли в один единственный момент.

Я сел к компьютеру. Нужно было срочно действовать.

Вот интересно, я и раньше действовал. Но при этом я, не торопясь, выстраивал надёжный фундамент для будущего. Да, я креативщик, но при этом терпеть не могу, когда что-то сделано тяп-ляп. А теперь мне приходилось торопиться.

И снова проблемы. Я привык печатать двумя руками, а теперь приходилось довольствоваться одной рукой. Поняв, что это будет слишком долго, я воспользовался голосовым вводом.

Итак, примерный план действий у меня был. Он давно доходил до готовности в моей голове, но теперь разговор с хомяком словно подстегнул работоспособность мозга.

Первым делом я набрал человека, ответственного за создание компьютерной игры.

— Привет, Гису, — сказали мне из трубки, — тыщу лет тебя было не слышно.

— Если что, я не Гису, — ответил я усмехнувшись. — А Чонг Хи.

— Понятно. Топор говорил что-то такое.

— Угу. Как дела с игрой?

— Постепенно загибается, хотя мы постоянно вводим разные новые фичи. Но народопоток сокращается. Думаю, ещё год-полтора и всё, кранты.

— Есть предложение, как это изменить.

— Ну-ну, интересно.

Я сосредоточился, на несколько секунд закрыв глаза. Именно в этот момент я почувствовал болезненную тяжесть в черепе. В районе левого виска.

Интересно, а с чего я решил, что новая реальность может ограничиться только моей правой рукой? А что, если откажет голова? Нет, сейчас об этом думать нельзя! И всё же эта боль была слишком похожа на ту, из другой жизни. Пусть и немного в другом месте.

— Мы должны ввести некоторые дополнения. Во-первых, в ткани самого мира игры должен появиться храм.

— Так-так, я записываю.

— Пусть это будет что-то вроде пирамиды, увенчивать которую будет голова хомяка.

— Хомяка? Может быть что-то более… ну брутальное что ли?

— Нет, именно хомяка. Только давай так, — я даже хохотнул, — пусть эта голова будет внутри колеса.

— Колеса?

— Ну да, колеса для бега хомяков.

— Может, тогда прям увенчаем храм колесом с бегущим в нём хомяком?

— Не, это перебор. За это меня поколотят.

— Кто?

— Не важно, давай дальше. Итак, нужны новые квесты, которые будут приводить к этому храму. И там, возле него, люди пусть просят у хомяка то, что они хотят с некоторыми ограничениями.

— Какими?

— Потом скину. В основном, это не должно касаться благополучия других. То есть можно просить себе всякого. Денег, благополучия, выздоровления и так далее.

— Хм… Интересно. Полагаю, это поднимет наши рейтинги, но ненадолго.

— Почему так считаешь? — переспросил я, потому что рассчитывал как раз на длительный подъём.

— Ну люди будут загадывать всякое, а потом оно не будет сбываться, это же игра. Постепенно интерес иссякнет.

— Это я беру на себя. Главное, чтобы они надували щёки, когда будут просить что-то у бога-хомяка.

— Бога-хомяка? — парень на той стороне расхохотался. — Ты серьёзно? Ну давай кого-нибудь более харизматичного сделаем богом, а?

— Ты меня слышал. Храм с изображением хомяка, желания и обязательное надувание щёк, чтобы эти желания были услышаны. Остальные детали сообщу чуть позже.

— Ладно, хорошо, как скажешь.

Я явно слышал, что к моим идеям отнеслись скептически. Вот только мне было абсолютно плевать. Я знал, что делаю и собирался идти до конца.

— Когда будет готово?

— Ну подобные обновления можно сделать за месяц…

— У вас есть неделя. Даже пять дней. Нужно срочно.

— Непонятно, что за спешка, но ок, мы постараемся. Это всё?

— Да… Хотя нет. Слушай, мне нужна одна программка, которая сможет тянуть нужную мне информацию с сервака одной корпорации.

— Шпионская то есть?

— Именно.

Ну правда, было бы глупо находиться в сердце «Дэ Сан» и не попробовать узнать её поближе.

Следующим моим делом был звонок Канг Хёджину — технологу на производстве.

— Здраствуйте, господин Хегай, — сказал он мне, когда взял трубку. — Что могу сказать, ваша реклама — просто гениально. Мне даже самому захотелось заказать ваших тыквоуток, — он хохотнул, но тут же взял себя в руки и продолжил: — Нужны ещё формочки? Сколько сделать?

— Нужно много, — сказал я, представляя себе, как это будет выглядеть теперь. — Но звоню потому что решил изменить дизайн.

— Да? А зачем? Как по мне всё просто идеально.

— Не совсем. Уверен, утками скоро все пресытятся, а мы должны наращивать продажи.

— О, вы как эти чуваки из «Эппл».

— Типа того. Но это не важно. С этого дня мне нужны другие формочки. В форме хомяка с посохом.

— Простите?

— Формочка должна изображать хомяка с посохом. Референсы пришлю, как только смогу отрисовать.

— Хорошо, — в голосе технолога слышалось сомнение. — Просто хомяк, это как-то, ну…

— Это будет хомяк, — отрезал я.

— Как скажете, — согласился технолог.

Что ж, Белькьяу, думал я, положив трубку, ты хотел поклонников. Ты их получишь. Я тебе столько энергии направлю, что ты у меня мощнейшим богом станешь! Держись!

Глава 5

Ду Бон Нам потихоньку приходил в себя, хотя лицо до сих пор было бледное, а взгляд болезненным и подавленным. Однако, Юми всё ещё надеялась, что это лишь единоразовая слабость. Ну перенапрягся человек, мысли разные его одолели, вот и стало плохо.

Но врач, примчавшийся на вызов был хмур и постоянно цокал языком, качая при этом головой. Более того, он несколько раз проводил одни и те же измерения, словно был не уверен в результате.

Юми была очень далека от медицины, но при этом даже она понимала, что не всё гладко. Скорее, наоборот.

— Доктор, что с моим отцом? — спросила она у врача, когда отец задремал, а медик сел за стол и стал заполнять какие-то формы, которые на первый взгляд казались полной галиматьёй.

Врач ещё некоторое время что-то писал, не отрывая взгляда от бумаг, но затем посмотрел на Юми, и ничего обнадёживающего в его глазах она не увидела.

— Видите ли, я не ясновидящий, чтобы поставить точный диагноз на дому. У меня с собой не так много приборов. Одно, что я могу сказать точно, здоровье вашего отца точит какой-то недуг. Какой именно мы сможем узнать, если вы приведёте его на обследование.

— Насколько всё это серьёзно?

Медик покачал головой и тяжело вздохнул.

— Боюсь, что у вас совсем немного времени. По крайней мере на обследование вы должны привести его как можно раньше. Желательно это сделать завтра.

— Но в таком состоянии…

— Можно вызывать бригаду медиков, которые его будут сопровождать. Я сам могу пройти с ним все нужные процедуры. Но главное, что вы должны понимать, откладывать нельзя.

— Значит, у вас есть какие-то подозрения?

— Есть, но я не хочу их озвучивать без детальной проверки организма вашего отца. Потому что, если подтвердится худшее, то всё уже бессмысленно. Но, вполне возможно, мы ещё сможем ему помочь.

Юми сглотнула. Она даже не сразу поняла, что сказал ей врач. Но его слов оказалось достаточно, чтобы уяснить пару вещей. Во-первых, само точно не рассосётся. Во-вторых, отцу угрожает нешуточная опасность.

И что она в этом случае может сделать? Как помочь?

Девушка смотрела на врача и понимала, что впервые в жизни в её сознании пошатнулась та стена, которую она считала нерушимой. Та самая, за которой она жила, ни в чём по сути не нуждаясь.

Она не просто не могла представить себе жизнь без отца, она даже не хотела думать о таком. А между тем пришедший на вызов доктор был настроен весьма негативно.

— Хорошо, я сделаю всё, что нужно. Давайте договоримся, как и что мы организуем.

Врач оставил подробную инструкцию, что нужно будет делать, ворох рецептов и уехал. А Юми осталась наедине с чем-то огромным и тяжёлым, накатывающим на неё. А также с дремлющим отцом, который впервые на её памяти выглядел столь болезненным и беззащитным.

Она взяла телефон и набрала номер.

— Сонъюн, здравствуй, не отвлекаю?

— Нет, Юми, что нужно?

— Извини, что во внерабочее время, но у меня тут небольшой форс-мажор, хочу, чтобы завтра за главного был ты. На работе я вряд ли появлюсь.

— Это на один день?

Голос его был исключительно рабочий. Он не радовался, не огорчался свалившейся ответственности, просто уточнял.

— Пока не знаю, — Юми действительно не знала, сколько это всё может продлиться. — Надеюсь, что на день. Если что, завтра тебе перезвоню.

— Хорошо, принял, — ответил подчинённый. — Это всё?

— Да. До связи.

Отключив телефон, Юми увидела внимательный взгляд отца, наблюдающий за ней.

— Что сказал врач? — спросил он слабым и даже немного дрожащим голосом. — Зачем ты отпрашиваешься с работы?

— Всё хорошо, пап, — девушка попыталась улыбнуться, но получилось у неё это откровенно плохо. — Доктор сказал, что есть какие-то проблемы, ну это очевидно. И завтра надо пройти обследование. Поэтому я и отпросилась. Завтра мы с тобой поедем в медицинский центр, где…

— Прости, но я никуда не поеду.

— Что?!

— Да послушай меня, это просто слабость. Ну что-то где-то в организме не сработало. Так бывает. Я сейчас просто подольше отдохну, полежу и всё пройдёт. Завтра мне предстоит подписание очень важного контракта. И в отличие от тебя, я это делегировать никому не могу, так что — нет. Занимайся своими делами.

— Отец!..

Юми поняла, что сейчас готова либо взорваться, либо вообще расплакаться. Ни то, ни другое было недопустимо, поэтому она замолчала и несколько раз глубоко вдохнула, выдыхая плавно и не торопясь.

— Дочь, я понимаю твои чувства, — продолжал тем временем Ду Бон Нам, глядя на неё с теплом и любовью. — Но ты зря волнуешься. Это просто переутомление. Я уже чувствую себя нормально, так что не нужно всех этих движений с больницей и всего прочего. Завтра я буду в полной боевой готовности, и всё станет так же, как и раньше.

— Нет.

Юми произнесла это слово так чётко и резко, как не произносила никогда в жизни. А особенно в разговоре с отцом. И от того, как девушка это сказала, Ду Бон Нам даже вздрогнул. Он увидел перед собой жёсткого и очень прагматичного бизнесмена или политика, который отстаивал свои интересы до последнего.

— Врач сказал, что у него есть некоторые подозрения, и мы должны их развеять. Твой контракт никуда не денется, потому что ты один из тех, кто создаёт всю технологию СМИ в сегодняшних реалиях. А вот, если тебя вдруг не станет, этот контракт тебе тоже будет не нужен. Поэтому сейчас ты говоришь, кому мне позвонить, чтобы перенести его, а завтра мы с тобой вместе едем в больницу и проходим все необходимые анализы!

После жаркой и довольно длинной речи Юми последовало довольно длительное молчание. Отец и дочь смотрели друг другу в глаза, словно играли, кто кого переглядит. В итоге Ду Бон Нам устало закрыл глаза.

— Возможно, ты права, — прошептал он.

— Да пойми ты, что не в контрактах дело. Ты нужен мне! Нужен живым! Я не представляю себе этот мир, если с тобой что-нибудь случится! Я готова сражаться за твою жизнь даже с тобой самим, если это потребуется!

— Спасибо за такие слова. Теперь я понимаю, что вырастил хорошего человека. Ладно, съездим завтра, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

Они ещё немного поговорили на отвлечённые темы, после чего Ду Бон Нам уснул. А Юми ещё долго сидела возле его кровати и смотрела на родные черты. Затем спохватилась и написала Чану.

«Сегодня дома не жди, останусь у отца. Ему нездоровится».

Затем пересела в кресло и не заметила сама, как задремала. Но сон её был неглубокий и очень тревожный. В нём беспрестанно лил дождь, и всё вокруг было серым и чёрным. Всё предавалось беспросветной тоске.

***

Я учился пользоваться исключительно левой рукой. Звонил, печатал, иногда даже пытался писать. Правда, в последнем случае получались заковыристые каракули, которые я и сам не всегда мог понять.

Но по большому счёту, человек привыкает ко всему.

В какой-то момент дела полились просто рекой, и я вообще временами забывал о вновь приобретённых неудобствах. Сначала мне позвонили и сообщили, что все тыквоутки распроданы по предзаказам. Более того, сборка начнётся через неделю и уже готова вся логистика для отгрузки товара покупателям.

Это было очень хорошо. Можно сказать, даже прекрасно. У меня появилось достаточно денег для продолжения своих работ.

Технолог прислал мне на согласование новые формочки, которые должны быть готовы через пару недель. И это тоже отлично. Землю как раз успеют удобрить и подготовить к новому засеву.

Затем мне позвонили строители и сообщили, что восстановят мой дом примерно через три недели, а затем нужно будет только внутреннюю отделку сделать и можно жить.

Тут на мой взгляд, было всё даже проще. Достаточно сделать кухню, санузел и спальню, чтобы въехать, а потом доделывать остальное постепенно.

Правда, для этого надо, чтобы за мной прекратили охотиться. А этого я надеялся добиться в течение ближайшей недели. Правда, пока некоторые аспекты для меня ещё были непонятны. Следовало сосредоточиться именно на них.

Сразу же после этого мне сообщили, что разработчики выкатили обновление в игре. Можно зайти и посмотреть, как всё это выглядит.

Впрочем, я даже не успел запустить игру, как почувствовал лёгкое покалывание в правой руке. Да неужели?! К ней возвращается чувствительность?

Но до этого было ещё далеко. Я зашёл в игру, нашёл новый квест, который был связан с посещением свежей локации. Сама визуализация храма мне в целом понравилась. Но при этом возникло несколько технических поправок в связи с привлечением людей к вере в хомяка. В игре всё было несколько наивно и не внушало искренности. Как будто кто-то решил пошутить и сделал вот это.

Впрочем, народ, судя по счётчикам шёл на новый квест с большим энтузиазмом. Что ж, возможно, с этим будет положено начало новому этапу моих отношений с Белькьяу.

По сюжету надо было укрепиться в вере богу-хомяку, затем загадать желание и прочитать благодарственную мантру. Именно она отвечала за передачу энергии от игрока к богу. После этого требовалось надуть щёки и ждать исполнения желания.

Сначала мои мысли полностью сосредоточились на том, как всё это переработать для большей реалистичности. Но уколы невидимых игл в руке сильно отвлекали от размышлений. Тогда я сделал так, как было написано в правилах и загадал:

— Хочу, чтобы вернулась чувствительность к моей правой руке!

После чего разумеется надул щёки.

И тут, словно мою руку запихнули в раскалённую духовку с тысячами острейших игл. Я едва удержался от того, чтобы не заорать. Чувствительность возвращалась стремительно. И это было совсем непохоже на те ощущения, когда просто отсидишь или отлежишь руку. Нет, мою правую руку охватило целое огненное озеро боли. Но чувствительность действительно вернулась.

После того, как болевые ощущения немного улеглись, я понял, что мой лоб покрылся испариной, а сам я тяжело дышу, словно только что пробежал нехилый такой марафон.

Плевать. Я поднял ладонь на уровень глаз и несколько раз согнул пальцы в суставах, проверяя их чувствительность. Что ж, кажется, моё желание и правда исполнилось. Только показалось, что мизинец всё равно ещё не до конца восстановился.

Тут же я услышал и звон бубенцов Белькьяу. Причём, на этот раз я был уверен, что слышу их в реальности. Вот только их тон немного не соответствовал тому, что я ожидал. Они звучали гневно, будто я воспользовался неким методом, которым не должен был пользоваться.

Но я придерживался обратного мнения. От меня в любом случае пользы будет больше, если я смогу полноценно распоряжаться всем своим организмом, а не какими-то его частями.

Дальше всё пошло ещё веселее. Я составил правки для разрабов игры, и отправил их с пометкой «срочно». Более того, сидя над ними я снова вспомнил свою жизнь. В том числе и те самые последние свои дни в качестве креативного разработчика, когда узнал, что меня увольняют.

Я подумал о том, что сейчас всё как-то веселее что ли? Или я стал немного злее и воспринимаю теперь этот мир иначе. В любом случае, вернись время вспять, я бы сделал всё то же самое.

А затем мне пришло ещё одно сообщение. Теперь в специальной программе, о которой знали несколько человек во всём мире. И в нём было написано, что специальное программное обеспечение установлено во внутренний компьютер «Дэ Сан». Причём, оно прописало себя, как внутренний контроль, поэтому доступ у этой программы был почти ко всему.

— Интересно-интересно, — бормотал я себе под нос, потирая руки, и чувствуя ещё в правой ладони остаточное действие «иголочек». — Что же ты скрываешь, неуважаемая корпорация?

Но для сбора информации ещё требовалось время. Да, конечно, мне хотелось всё быстрее, но вместе с тем я понимал, что сильно высовываться нельзя. Сейчас меня потеряли, и не нужно выдавать своего реального местоположения.

Дав задания программе, я откинулся на спинку своего кресла. Совсем скоро мне надлежало выходить на службу. Всё-таки должностные обязанности никто не отменял.

Но перед тем необходимо было решить ещё несколько моментов. И главный из них заключался в моём награждении президентом.

Вообще за последние дни ситуация в Пусане обросла фантастическими подробностями. Каждое СМИ пыталось рассказать всё в своём ключе, и это было смешно. Самое близкое к правде было то, что студенты сами организовали сопротивление и победили преступников.

К счастью, никакого упоминания Лизы. Для неё всё дело обошлось без афиширования. И дело было даже не в том, что бандиты не давали показания. Давали, и ещё как. Благодаря им были задержаны несколько высокопоставленных командиров Движения Свободы. Но им было стыдно признаться, что восемь человек, причём, из боевой ячейки были обезврежены одной-единственной девушкой. Поэтому, разумеется, против них сработал целый спецотряд.

А вот меня, благодаря усилиям многих, в том числе и президента, СМИ попытались взять в оборот. Хорошо, что они не могли меня найти. Полагаю, те, кто сейчас за мной охотился, настигли бы меня после первого же интервью.

И я стал бы не просто национальным героем. А вполне мёртвым национальным героем.

Однако про моё награждение, полагаю, было уже известно всем заинтересованным лицам. И тут не столь важно было, что предпримут они. Важно было, что предприму я. Метёлка и Дикий Топор в один голос утверждали, что мне там нечего делать. Меня убьют, и даже они не смогут этому помешать. Но я был не согласен с этим утверждением.

Постепенно в голове складывалась картина всего того, что следует делать, кому позвонить, и с кем о чём договориться. Правда, мне ещё не хватало несколько деталей.

Я одёрнул форму охранника и вышел из своей комнаты, чтобы проверять всех входящих. Очень надеюсь, что за оставшиеся дни все эти детали у меня появятся.

Игра пошла по-крупному.

***

Чан уже давно отвык от общения с отцом. Когда-то он просто ушёл из дома, и принял, как данность, тот факт, что семьи у него больше нет. Постепенно его семьёй стала Юми и в какой-то мере Пак, как член ЮЧП.

Про Гису Хегая он хотел бы сказать то же самое, вот только не мог. Гису всегда держался особняком и не открывал своих симпатий никому. Впрочем, по некоторым его действиям и старанию держать Чана неподалёку, можно было предположить, что Хегай в той или иной мере всё же считает его своим другом.

Но сейчас все эти мысли выветрились из головы Чан Ана, потомка, но не наследника Гвон Ана. По крайней мере Чан так думал все прошедшие месяцы. А сейчас не мог поверить, что отец разговаривает с ним не свысока, едва скрывая брезгливость и пренебрежение, а вполне добродушно, словно с человеком, почти равным ему — владельцу крупной строительной фирмы.

Когда они только встретились за столом, Гвон Ан долго смотрел на сына, практически не показывая никаких эмоций. И всё же в его глазах сквозило удивление.

— Ты так возмужал, Чан, — сказал он наконец.

— Спасибо, отец, — ответил парень и лицо его отца впервые не исказила гримаса неприятия факта отцовства.

— Скажу честно, я не ожидал, что ты сможешь так подняться в бизнесе, что практически любые мои попытки найти качественный металл будут утыкаться в твоих партнёров.

— У меня был хороший учитель, — ответил Чан, разведя руками.

Отец хотел ему что-то на это ответить, но тут принесли заказанную ими дичь, и на некоторое время разговор снова прервался.

Да, наверное, ещё несколько месяцев назад Чан был бы на седьмом небе от счастья из-за подобной встречи, и от тех слов, что уже были произнесены. Но сейчас им овладело то же чувство, что и при разговоре с Сонъюном. Он вдруг увидел всё то, чего хочется его отцу и понял, что в каком-то смысле даже мудрее всего.

Когда они поели, беседа возобновилась. Но не совсем так, как мог бы предполагать Чан. Его отец вдруг без всяких предисловий заявил:

— Знаешь, я понимаю, как всё выглядело раньше, но теперь, с учётом твоего опыта и заслуг, я предлагаю тебе возглавить отделение своей фирмы, которое будет заниматься металлом.

Чан немного помедлил, переваривая слова отца.

— То есть ты предлагаешь мне заниматься плюс-минус тем же, только уже не самостоятельно, а под эгидой твоей фирмы?

— Именно, — с гордостью заявил Гвон Ан. — У тебя будет куда больше клиентов, ты сможешь расширить горизонты своей деятельности. И вместе с этим сможешь поставлять мне самый лучший металл по хорошим ценам.

Чан усмехнулся, но тут же одёрнул себя, надеясь, что его отец ничего не заметил. Нет, он, конечно, привык ко всяким шуточкам Гису, когда тот использовал Чана в своих целях. Вот только там всегда выходило, что это некий урок, усвоив который Чан понимал что-то новое и совсем иначе смотрел на жизнь.

Тут же ему предлагалось просто пойти в услужение к отцу и отдать часть своей прибыли неизвестно зачем. Короче, бред.

С ответом он не спешил. Несмотря на всё случившееся между ним, братом и отцом, он всё ещё не хотел отвечать резко. Нужно было подобрать слова. Однако Гвон Ан истолковал молчание сына по-своему.

— Понимаю, что ты сейчас переживаешь, но уверяю тебя, не стоит. Дело в том, что я кардинально изменил своё мнение на твой счёт. Думаешь, я не знаю, кто предупредил меня насчёт качества использованных твоим братом материалов? Я знаю, кому должен быть благодарен за сохранение своей репутации. Так что не парься, теперь я тебя ценю.

— И я очень благодарен за это, — Чан кивнул и улыбнулся, после чего взял бокал и посмотрел отцу в глаза. — Однако, вынужден отказаться от твоего предложения.

У Гвон Ана брови взлетели вверх. Чан предполагал, что он редко получал прямые отказы на свои «выгодные» предложения. А уж от собственных сыновей! А особенно от того, которого он считал никчёмным. Такого наверняка не случалось никогда.

— Это ещё почему?

— Отец, пойми, мне интересно то, чем я занимаюсь. Постепенно я собираю все свои связи в единое плетение, и с каждым месяцем я становлюсь всё более и более опытнее. Возможно, я был бы рад какому-нибудь твоему совету. Может быть, где-то попросил о небольшом одолжении. Но не более того. Я развиваю своё и буду это делать впредь.

Чан ожидал, что Гвон Ан после этих его слов будет в ярости. В каком-то смысле так оно и было. Отказ, которого он не ждал, вывел отца Чана из себя. Но в то же время он не торопился срываться на сына.

Возможно, из-за места, где они находились. Негоже показывать свои эмоции на людях. Но, вполне вероятно, из-за того, что он действительно изменил своё отношение к сыну.

В любом случае Гвон Ан счёл за лучшее отпить из широкого бокала и поиграть желваками. Минут пять прошло в полной тишине между ними, и Чан уже собрался уходить. Но тут Гвон Ан заговорил.

— Что ж, с одной стороны, это похвально. Ты не лебезишь и не стараешься мне угодить. Но помни о том, что семья — есть семья. И моё предложение пока будет в силе. Если наступят не самые лёгкие времена, то прошу, обращайся.

Это было крайне великодушно с его стороны. Но Чан полагал, что дело совсем в другом. Его отец уже посчитал прибыль, которая его фирма может получить, если вольёт в себя предприятие сына. И всё это только играя на семейных чувствах.

— Когда я сообщил о некачественных крышах на домах, за строительство которых отвечал мой брат, — Чан допил всё из своего бокала и встал, показывая, что их разговор почти закончен, — я думал больше о чувствах тех несчастных, которым придётся всем этим пользоваться. И только во вторую очередь о твоей репутации. Поэтому можешь меня не благодарить. А к бизнес-партнёрству я всегда открыт. Полагаю, скоро о моём предприятии ты станешь слышать ещё больше.

Гвон Ан побагровел. Он в буквальном смысле боролся с собой, чтобы не взорваться в этот момент. И Чан был уверен, что, если бы разговор происходил дома, отец бы уже рвал и метал. Но на людях он всё же умел сдерживаться.

— Всего хорошего, — Чан обозначил поклон и вышел прочь из ресторана «Терраса».

Глава 6

Ли Джонхё уже давно не заходил в онлайн-игру, которая стояла у него на телефоне. Причиной тому была не только учёба, которая в последнее время забирала у него много времени, но и довольно сильное увлечение группой «Грязь под ногтями».

Вся стена у его второго яруса кровати была обклеена постерами девчонок. Один из них был даже подписан. Джонхё очень гордился тем, что стал фанатом группы ещё до того, как они приобрели всекорейскую популярность.

Его брат, Ли Джонук сначала смотрел на всё это с некоторым неодобрением, но потом, когда оказалось, что «Грязь под ногтями» никакие не плагиаторы, а совсем даже наоборот, тоже втянулся. Правда, до развешивания постеров Джонук всё-таки не дошёл.

И вот в один из дней, когда Джонхё пришёл из школы, на телефоне появилось уведомление:

«Вы давно не заходили к нам в игру. Приходите, пройдите новый квест и получите исполнение своего желания».

— Исполнение желания? — с улыбкой пробормотал парень, и хотел уже свайпнуть уведомление. — На что только не пойдёшь, чтобы удержать аудиторию.

Но вдруг что-то отозвалось в его душе. Он глянул на постер, увидел улыбающуюся мордашку Харин, в которую был влюблён без памяти и внезапно решился.

— Что ж, посмотрим, что за желания вы там исполняете.

Открыв игру, он обнаружил, что его приглашают в новый квест. Выглядело всё немного необычно, но вместе с тем интересно. Нужно было найти храм, который при ближайшем рассмотрении оказывался довольно величественным строением. Его верх увенчивала голова хомяка.

При первом взгляде на это на лице у Джонхё появилась улыбка. Но когда он посмотрел хомяку в глаза, эта улыбка исчезла. Животное было довольно серьёзным и словно подтверждало, что действительно может исполнить желание. Только надо действовать так, как оно скажет.

Затем на экране появились детальные инструкции, как себя надо вести, что делать, чтобы прийти к заветной цели.

Ли Джонхё поймал себя на том, что дыхание его участилось, а мысли срываются в одном и том же направлении.

Он выполнил всё, что от него требовалось. Затем глубоко вдохнул, надул щёки и загадал желание.

«Я хочу, чтобы Харин пошла со мной на свидание».

Мысли сорвались вскачь. Ему показалось, что ничего не получится. Более того, он увидел самого себя со стороны: жалкого, с надутыми щеками, обуреваемого различными мыслями. И почти посмеялся над собой.

Но в этот же момент ему показалось, что он услышал позвякивание то ли колокольчиков, то ли бубенцов. И сразу же понял, что всё это не шутка. Не розыгрыш.

На экране появилась надпись:

«Твоё желание будет исполнено. Но ты сам должен приложить к этому руку. Влияние на других людей запрещено».

— Вот и всё, — грустно проговорил Ли Джонхё, выходя из игры. — И на что я надеялся?

Но его сознание словно бы раздвоилось. Одна часть была подавлена и разочарована, в то время, как другая ликовала и чему-то радовалась.

— Я схожу с ума? — предположил парень.

И в этот момент он вспомнил, что было написано на экране, когда он выполнил все манипуляции. Кажется, основное, что он должен был запомнить: «…ты должен сам приложить к этому руку».

И тут какой-то весёлый чёрт вселился в Ли Джонхё. Он снова надул щёки, открыл социальную сеть, перешёл на страницу Харин и, не тратя время на раздумья и сомнения, написал ей сообщение.

«Привет! Я давно являюсь поклонником вашей группы. Но больше всех мне нравишься ты. Хочу позвать тебя на свидание».

И пока рука ещё не дрогнула, отправил сообщение и вышел из соцсети. Через несколько минут он хотел вернуться, чтобы удалить сообщение, но всё же сдержался и занялся своими делами. Надо было готовиться к очередному срезу знаний.

Постепенно он забыл об этом происшествии. Через три часа он беззаботно ужинал в кругу семьи. И вдруг телефон тихонько завибрировал. Джонхё вытащил его из кармана и уставился на экран.

Ему пришло сообщение.

Парень внезапно вспомнил всё то, что происходило днём и затаил дыхание, неосознанно надув при этом щёки.

— Джонхё! — сурово проговорила мать. — Сколько раз говорить, чтобы никаких телефонов за столом!

Но он её не услышал. Он с замиранием сердца смотрел на ответное сообщение от Харин.

«Привет! Я рада, что нравится наше творчество. Я согласна на свидание. Свободна завтра после трёх. Пиши:)»

— Мама, — только и смог выдохнуть парень. — Кажется, бог-хомяк и правда существует!

***

Чан проснулся непривычно рано. Ещё не было и шести утра. Он начал собираться в школу, но вспомнил, что им с Гису дали неделю освобождения от школы. Это была благодарность Дайвегу за блестяще проведённую олимпиаду.

Но Чан подумал, что с удовольствием бы пошёл в школу, потому что дома делать было решительно нечего. Юми так и не вернулась от отца, и парень чувствовал одновременно опустошённость и переполненность информацией, которой не с кем было поделиться.

Он снова вспомнил разговор с отцом. Ещё совсем недавно, несколько месяцев назад, он был бы просто счастлив признанию Гвон Ана. Скорее всего согласился бы на условия отца, несмотря на то, что они были крайне невыгодны для Чана. Важнее была семья.

Однако сейчас он только чувствовал глубокое удовлетворение от того, что подобное вообще случилось. И не более того. Хотя нет, ещё желание поделиться этим с Юми.

Но девушке сейчас было не до того. Из краткого телефонного разговора Чан понял, что что-то не так с её отцом. И самое печальное, что между Ду Бон Намом и его дочерью только-только начали нормализовываться отношения.

Печально, конечно. Но все люди не вечны. Когда-нибудь Юми придётся принять этот факт.

Чан полежал ещё немного, понял, что не заснёт и встал. Принял душ и сел набрасывать план действий. Но по большому счёту ему надо было только готовиться к поездке в Россию. Поэтому он достал самоучитель русского языка и углубился в изучение странного, непривычного наречия. Когда он заходил в тупик, включал видео с носителями.

Через пару часов он уже был полностью вымотан и чуть ли не в слезах от того, насколько нелогичным оказался язык, который он решил выучить. Возможно, носители этого не замечают, но все иностранцы в видео, которые смотрел Чан, говорили, что выучить все правила безумно сложно.

Он сдался на числительных. Ну вот есть счёт: один, два, три, четыре, пять. Хорошо. Но десятки?! Двадцать. Хорошо. Тридцать. Отлично. Четыредцать? А хрен там плавал. Сорок! Почему сорок? Откуда сорок. Ну дальше-то пятьдцать? Не-а. Пятьдесят. Ну хорошо, до восьмидесяти стабильность. Но потом. Не девятьдесят, не девятьдцать, а девяносто!

Тут ум Чана уже кипел и обучение пришлось отложить.

Он взял телефон и набрал сообщение Юми.

«Привет. Как будет время, напиши, или позвони».

Звонок от Юми последовал практически незамедлительно.

— Привет. Ты уже проснулся, это хорошо.

— Я давно уже проснулся. Думал, ты ещё спишь.

— Я с отцом, в больнице, — голос у Юми был очень грустным и печальным, но в нём явно звучали радостные нотки от того, что позвонил её близкий человек. — Ты сегодня очень занят?

— Да не то, что бы…

— Можешь приехать в больницу? Мне что-то очень тяжко.

— Хорошо, скоро буду. Скинь мне, куда именно надо подойти.

— Сейчас. И это… спасибо тебе!

— Да ты что, малыш! Я скоро буду, держись.

Они попрощались, и Чан встал с кресла, но телефон снова позвонил. Полагая, что это Юми что-то забыла сказать, он, не глядя, принял звонок.

— Да, что-то ещё?

Голос, который ему ответил оказался наполнен едва сдерживаемой яростью.

— Это Минсу.

— Да, Минсу, слушаю, — Чан сразу же напрягся и подобрался, так как ему очень не понравился голос девушки.

— Где Гису?

— А? Что? — Чан даже растерялся.

Он не ожидал, что Минсу не знает местоположения Хегая. Полагал, что она уже осведомлена.

— Чан Ан! Даже не начинай прикидываться! Я знаю, что тебе известно, где Гису!

Чан тяжело вздохнул. Он пытался выиграть хоть немного времени, чтобы придумать, как действовать. Но, как назло, в голову не приходило ничего путного. Врать Минсу он не хотел, но и правду говорить было нельзя. Раз Гису решил не открывать своего местоположения девушке, значит на то были причины.

Собственно, именно это он и сказал.

— Плевать! — ответила на это Минсу и вся её ярость выплеснулась в этом слове. — Я хочу его видеть! Мне его не хватает! Вот ты свою Юми можешь каждую секунду обнимать, а я Гису — нет!

— До Юми сейчас тоже тяжеловато дотянуться, — негромко проговорил Чан.

— Ты тему-то не переводи! Хегай не отвечает на мои звонки. Я и с другого номера звонила, но всё равно! Мне необходимо его увидеть! Мне надо знать, что с ним всё в порядке!

— С ним всё в порядке.

— Я сама должна это увидеть!

— Послушай! — Чан сам удивился, как изменился тон его голоса, став твёрдым и даже грозным. — Гису грозит нешуточная опасность! Он специально исчез для всех, чтобы купировать эту угрозу. Что же касается тебя, он понимает, что любой близкий может стать рычагом давления. Он понимает, что рядом с ним тебе будет грозить смертельная опасность. Именно поэтому он не стал говорить тебе, где находится. Ясно?

Минсу долго не отвечала, только пыхтела в трубку. Девушка явно хотела возразить, но понимала, что Чан абсолютно прав по всем статьям.

— Если бы Гису было бы на тебя плевать, — уже значительно мягче добавил Чан, — то он непременно сказал бы, где находится и позвал бы тебя к себе. Но именно потому, что ты ему не безразлична, он этого не сделал.

— Я поняла, — тихо, едва слышно проговорила Минсу. — Передай ему, что я его тоже очень сильно люблю и соскучилась по нему. Хотя нет, если ты передашь так, то он не поверит, что это от меня. Скажи ему, что при встрече я его так трахну, что он ходить пару дней не сможет.

Чан едва сдержался, чтобы не заржать в голос. Но через улыбку сказал:

— Если увижу, обязательно передам.

Минсу отключилась, а Чан выдохнул. Это был очень непростой разговор. Впрочем, ладно, пора идти к Юми. Он быстро собрался и поехал в больницу, ещё не зная, какие сюрпризы преподнесёт этот день.

***

Президент сидел за рабочим столом и разбирался с текущими делами. В последнее время всё шло довольно ровно. В какой-то момент он даже стал надеяться, что станет первым президентом в истории, с которым не будет связано никаких скандалов.

Да, конечно, внутренних проблем, как и внешних хватало, но с последней довольно успешно помог справиться Гису Хегай. Вот кто бы мог подумать, что он окажется в нужное время в нужном месте?

Президент даже поручил своей секретной службе получше приглядеться к пареньку. Даром, что школьник. Хватка у него оказалась похлеще, чем у акулы.

Но через какое-то время в службе доложили, что потеряли след пацана.

— Это ещё как? — удивился президент. — Вы служба, которая должна знать всё о каждом!

На что ему объяснили, что уделяли внимания ровно столько, сколько заслуживает ученик старшей школы. Кто ж знал, что тот окажется настоящим мастером конспирации?

Президент поставил на вид, но затем занялся своими делами, которых у него хватало.

Так прошло несколько дней. И незадолго до назначенного награждения Гису Хегая одним из главнейших наград страны, помощник президента доложил ему по внутренней связи.

— К вам посетитель.

— Назначено?

— Такие люди приходят, когда посчитают нужным.

— Что?! Ну тогда впускайте!

Вошедший являлся типичным представителем спецслужб. Только не государственных, а частных. Одет он был неброско, но вместе с тем шикарно. Лицо его можно было забыть через минуту после встречи, но при этом сейчас один лишь взгляд карих глаз незнакомца пробирал до глубины души.

— Здравствуйте, — пришедший не потрудился даже слегка склонить голову, что просто необходимо согласно этикету.

— Рад вас приветствовать, — ответил президент, впрочем, по его тону читалось совершенно обратное. — Что привело вас ко мне?

— Господин президент, — и в устах пришедшего данное обращение почему-то обрело вид насмешки, хотя это звание полностью соответствовало действительности, — у меня не слишком много времени, поэтому не буду ходить вокруг да около. Нам нужен Гису Хегай.

— Поздравляю, — президент скривился, но в его голове пока ещё очень медленно начали поворачиваться «шестерёнки». — Но я-то тут причём?

— Так уж вышло, что совсем скоро вы будете награждать данного человека на торжественном мероприятии.

— Послушайте, — президент наконец понял, к чему идёт разговор, поэтому встал со своего места и теперь оказался на одном уровне с посетителем. — Гису Хегай — герой, который самоотверженно спас несколько десятков людей от смерти. Конечно, я буду его награждать на торжественном мероприятии. И что это, позвольте узнать, значит: он нам нужен?

— То и значит, — посетитель нахмурился и сел в гостевое кресло, оказавшись ниже президента, но при этом он всё равно смотрел свысока. — После награждения мы его заберём.

— Зачем?

— Послушайте, — не стесняясь передразнил президента посетитель, — Гису Хегай — преступник. Он успешно может выдавать себя за героя, но на самом деле за ним тянется шлейф не только очень сомнительных поступков, но и откровенных нарушений закона. Поэтому после награждения мы обязаны его задержать.

— Этим должны заниматься государственные службы, — отрезал президент.

— К сожалению, — посетитель расплылся в едкой улыбке, — у нас нет доверия к государственным службам. А всё из-за того, что наш достопочтимый господин президент не побрезговал и сам обратиться к услугам Гису Хегая. А это значит, что коррупция достигла самого верха нашей страны. Понимаете, о чём я говорю?

— Решительно не понимаю. Если у вас есть вопросы к Гису Хегай, то задавайте их ему. Почему вы приходите сюда.

— И правда не понимаете. Ну тогда я вам постараюсь объяснить. Назовите мне хотя бы одного президента нашей страны за последние шестьдесят лет, которые спокойно отдыхают на пенсии. Могу дать вам минут пять для лучшей памяти.

— Не нужно, — президент нахмурился и сел в своё кресло. — Я хорошо знаю историю собственной страны и память меня пока не подводит.

— Ну так вот. Если вы хотите стать первым президентом, с почестями ушедшим на пенсию, то вам следует сделать всего лишь одно единственное: не препятствовать нашим людям, когда они будут брать Гису Хегая. Вам ясно, господин президент?

— Вы мне угрожаете?

— Отнюдь, — снова улыбнулся посетитель, но на этот раз победоносно. — Я вам всего лишь напоминаю, что президент в нашей стране должность уязвимая. Если вы не согласитесь, мы вполне сможем найти того, кто согласиться. Понимаете?

И тут до президента дошло, что человек, сидящий напротив него, не шутит. Ему будет достаточно щелчка пальцами, чтобы президент потерял своё кресло. В этой стране были куда более влиятельные люди, чем вся государственная машина.

— Гису Хегай не глупый человек, — устало сказал президент. — Вполне возможно, он заподозрит ловушку и не придёт.

— Что ж, в ваших интересах сделать так, чтобы он точно пришёл. Всё-таки это государственная премия, а не хрен моржовый.

— Я очень надеюсь, что он не придёт.

— Тогда президентом станет другой человек, — отрезал посетитель и встал. — А про вас будут помнить, как о человеке, покрывающем преступников.

С этими словами посетитель встал и вышел прочь, не прощаясь.

Как только дверь за ним закрылась, президент уронил голову на руки.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Он мог повторять одно единственное слово. Все его мысли в один единый момент куда-то испарились. Нужно было что-то делать, предпринимать, но он решительно не знал, что именно.

Хуже того, он даже не мог позвать советника, потому что был уверен, это сразу же утечёт к тем, кто стоял за сегодняшним посетителем. Но что же делать?

Через некоторое время он нажал кнопку внутреннего телефона.

— Вызовите ко мне главу внутренней разведки.

Через полчаса человек в гражданском стоял перед президентом навытяжку.

— У вас одна-единственная задача. Найдите мне Гису Хегая до награждения.

— Слушаюсь, — ответил военный и вышел из кабинета.

От автора (А. Никл)

АХТУНГ! Друзья, тут такое дело. Сидели мы сидели с С. Вишневским и решили, что надо бы написать что-то столь же улетное как Надуй Щеки, потому что... ну надо!

В общем новая история примерно с тем же вайбом. Юмор и глубокая история гарантированы. А ещё у нас там прода будет каждый день (сами в шоке).

https://author.today/reader/622006/5958956

Приятного чтения и спасибо за поддержку!

Глава 7

Подходя к больнице, Чан чувствовал себя двояко. С одной стороны, всё у него складывалось лучшим образом. Он буквально ощущал, как внутри него работает двигатель вдохновения. Он знал, что у него всё получится, и видел, куда надо идти.

С другой стороны, самый близкий его человек сейчас испытывает очень нехорошие чувства. Юми, несмотря ни на что, очень любила отца. И поэтому ей сложно было переносить его болезнь без эмоций.

Обратившись к себе, к своим скрытым, недавно появившимся силам, Чан задал вопрос: верит ли он, что Ду Бон Нам скоро вернётся в строй совершенно здоровым человеком?

И к собственному прискорбию получил отрицательный ответ.

Придя в больницу, он не сразу увидел Юми. Но затем заметил её в одном из коридоров. Она общалась с врачом, который с серьёзным видом что-то отвечал на её вопросы, а затем грустно качал головой.

Закончив разговор с врачом, Юми огляделась, увидела Чана и пошла к нему навстречу. Светлые, окрашенные в пастельные тона стены больницы резко контрастировали с лицом девушки. Можно сказать, что она была темна, как ночь. Всё её настроение резко угадывалось на лице.

И ещё она едва не плакала.

Чан признался себе, что не помнит Юми в таком состоянии. Даже когда ей было очень трудно, она держала себя в руках и не позволяла эмоциям взять верх над собой.

— Ты как? — спросил Чан, когда девушка бросилась к нему в объятия.

— Я-то нормально.

— Что говорят врачи?

Юми не смогла ответить. Она лишь помотала головой и всхлипнула. А Чан почувствовал на плече влагу. Да, такого он точно не мог припомнить.

— Есть какие-нибудь шансы?

Девушка собралась глубоко вдохнула, подняла голову и посмотрела Чану в глаза.

— У него в голове опухоль с мой кулак. Врачи не понимают, как он вообще ещё жив. Впрочем, такое бывает. Но самое хреновое, что опухоль эта не операбельная. И жить ему осталось… — она снова всхлипнула. — Неделю, может, полторы.

— Разве такое бывает? — удивился Чан, понимая, что сейчас нужно говорить совсем о другом. — Жил-жил, нормально себя чувствовал, и — раз?!

— Я не знаю, — слёзы из глаз Юми уже текли, ничего не стесняясь. — Он же не говорил. Ну, подумаешь, голова поболела. Так это от перенапряжения. Не прошла? Ну таблеточку обезболивающего. Ты же сам такой же! Вам мужикам проще сдохнуть, чем признать, что у вас что-то болит!

Она прижалась к Чану изо всех сил, и её хрупкое тело сотрясли рыдания.

Чан огляделся. Никому до них не было никакого дела. В конце концов они находились в больнице, и тут подобное было в порядке вещей.

Через минуту Юми снова взяла себя в руки. Она отстранилась от парня, решительно вытерла глаза, и даже постаралась улыбнуться. Её выдавали лишь покрасневшие белки и круги под глазами.

— Сейчас его переведут в специализированную клинику, которая занимается непосредственно такими случаями. Я постараюсь дойти до главного и сделать всё, что от меня зависит, чтобы отца прооперировали. Если есть хоть один шанс, что он будет жить, я его использую.

— А вдруг они ошибаются? — предположил Чан, беря пальцы Юми в свою ладонь.

— В каком смысле?

— Ну, может, не всё так печально? Есть же разные терапии, чтобы остановить процесс. Потом, возможно, получится прооперировать.

— Послушай, Чан, мы с тобой о медицине такого уровня знаем из дорам. Давай дадим врачам возможность самим решать, что и как надо делать! У нас подобной квалификации нет.

— Ладно, — Чан пожал плечами. — Просто пытаюсь найти что-то обнадёживающее.

— Я тоже всегда стараюсь надеяться на лучшее. Но при этом готовиться всегда надо к худшему. Не помню, кто сказал.

В глубине души Чан был с ней согласен. Конечно, питать себя радужными надеждами, чтобы все они разбились о суровый гранит реальности, не стоит. Но в то же время и убиваться просто так не стоит.

К Юми подошёл молодой медицинский работник и склонился к ней. Однако, Чан услышал, что он ей сказал.

— Ваш отец готов к транспортировке, прошу пройти к пятому боксу, если вы будете его сопровождать.

— Хорошо, — кивнула Юми и бросила быстрый взгляд на Чана. — Я иду, — а затем уже для Чана добавила: — Если есть время подъезжай по адресу, который я тебе скину. Буду признательна. Мне сейчас нужна твоя помощь.

— Конечно, буду.

Девушка стремительно поцеловала его в щёку и пошла вслед за медицинским работником, который её вызвал.

В конце концов у них достаточно денег, — думал Чан, выходя через общий вход. — Если что-то можно сделать, они обязательно это сделают.

***

Ду Бон Нам был в сознании, но под действием сильнейших средств, поэтому мало чем отличался от бессознательного человека. Однако, он не отрываясь смотрел на дочь и как будто всё время что-то пытался сказать, но не мог, или не решался.

Но тем не менее Юми постоянно прислушивалась и наклонялась, чтобы не пропустить ни единого слова. Теперь, когда счёт пошёл на минуты, требовалось услышать и осознать каждый звук, который отец мог сказать.

Однако, за весь путь до специализированной клиники он не сказал ни слова. Вместе с тем Юми как-то успокоилась. Текущие задачи: поправить отцу валик, служивший подушкой, поднять свесившуюся с передвижной койки руку и тому подобные, полностью захватили её внимание. Вся минувшая жизнь, как будто отодвинулась за полупрозрачный полог и сейчас не имела большого значения.

На месте назначения их уже встречала обученная и молчаливая бригада. Они с огромной аккуратностью подхватили Ду Бон Нама и повезли его внутрь небольшого особняка, оборудованного самой лучшей аппаратурой в Корее.

Юми двинулась вслед за передвижной койкой, но в этот момент к ней подошёл один из встречающих и сказал:

— Вас ждут на втором этаже в комнате номер двести четыре.

— А кто? — уточнила Юми.

— Тот, кто сможет вам помочь, — ответил работник, чем мгновенно насторожил девушку.

— Что ещё за?..

Однако, сказавший это уже присоединился к остальным и помогал плавно передвигать отца Юми к палате.

Девушка выдохнула и пошла в открытые двери, находившиеся с фронтальной части здания, тогда как передвижную койку закатывали в специальные ворота с правой стороны.

Внутри всё было не слишком похоже на клинику. Хотя прямо перед входом находилась стойка регистратуры и приятная молодая девушка-администратор улыбнулась Юми.

— Вас ждут наверху.

— Я знаю, спасибо.

По стенам были развешаны репродукции различных картин, под ногами чувствовался мягкий, хоть и не длинный ворс ковра. И при этом проходивший персонал был одет в привычные медицинские костюмы.

— Надеюсь, они мне помогут, — пробормотала она себе под нос.

В целом внутренняя обстановка её сначала напрягла, но затем расслабила. Второй этаж был уже совсем похож на стандартную клинику. Стены тут были выкрашены неброской краской, а двери все были одинаково белыми с номерами на них.

Юми нашла нужную и поднесла к ней тыльную сторону ладони, чтобы постучать костяшками пальцев, но сделать этого не успела.

— Входите, Юми Нам, — сказали ей с той стороны.

Юми вздрогнула, но открыла дверь и вошла внутрь.

Перед ней за столом сидел человек, меньше всего похожий на врача. Он был в строгом костюме и даже при галстуке. Тёмные короткие волосы были тщательно уложены, а ногти на руках оказались с безупречным, хоть и бесцветным маникюром.

При этом человек не обращал на вошедшую никакого внимания. Он сосредоточенно рассматривал бумаги, лежащие перед ним. Дойдя до конца одной, он откладывал её в сторону, и принимался за следующую.

Юми подошла ближе и обнаружила, что это медицинские анализы её отца, датированные вчерашним и сегодняшним днём.

— Почему это у вас? — спросила Юми вместо приветствия. — И кто вы такой?

Человек наконец оторвался от бумаг и посмотрел Юми в глаза, заставив её вздрогнуть. Что-то было в его взгляде эдакое плотоядное. Он, словно удав на кролика смотрел сейчас на Юми и словно старался загипнотизировать. Чтобы сожрать, разумеется.

— Ознакамливаюсь, — ответил он с едва уловимым акцентом. — Я же должен понимать, с чем имею дело.

— Вы так и не ответили, кто вы?

— Специалист по сложным случаям, — ответил мужчина и на его губах появился намёк на улыбку, от которой, впрочем, Юми стало ещё больше не по себе.

— Что вы хотите?

— Юми Нам, вам не кажется, что вы задаёте слишком много вопросов для человека, находящегося в вашем положении?

— А что мне остаётся?

— Ладно, давайте зайдём с другой стороны. Вы хотите, чтобы с вашим отцом всё было в порядке?

— Конечно, — Юми даже наклонилась вперёд, словно от одного этого слова всё и зависело.

— Вот и славненько. Тогда подождите, пожалуйста, пока я закончу, и мы с вами поговорим.

Он снова опустил взгляд в бумаги и продолжил знакомиться с их содержимым. Так в полной тишине, которая нарушалась лишь странным стуком, прошло ещё минут пять. Только ближе к концу томительной паузы Юми поняла, что странный стук — это ни что иное, как стук её собственного сердца, отзывающегося в ушах.

— Ну что ж, — сказал человек в костюме и поднял взгляд на девушку, — в целом, мне всё понятно. У вашего отца огромная неоперабельная опухоль в голове, которая прикончит его в течение недели, максимум двух.

— Я это и без вас знала, — лицо Юми скривилось в презрительной гримасе.

Она буквально боролась с тем, чтобы забрать отца сейчас же из этой клиники и ехать с ним хоть к чёрту на рога, но чтобы рядом не было этого человека с буравящим взглядом.

— Конечно, — кивнул человек, закрыл папку и отложил её в сторону. — Теперь вопрос, вы бы хотели, чтобы ваш отец жил, а всё это оказалось лишь страшным сном?

— Если это возможно.

— И на что вы готовы пойти ради этого?

«Ах, вот оно что! Он хочет что-то получить от меня под предлогом помощи. Это омерзительно!»

Юми не ответила, но продолжала выдерживать прямой взгляд, не отводя глаз.

— Хорошо, — первым сдался мужчина в костюме. — Скажем так, мы можем заключить с вами соглашение. Я предоставлю вам неоспоримые доказательства того, что смогу вам помочь. А вы мне информацию.

— Информацию?

— Да, не более того. Всё, что мне нужно это лишь информация. Причём, она не будет касаться вашей семьи.

— Говорите яснее.

— К сожалению, пока это невозможно. Но мне нужно ваше первоначальное согласие.

— Если всё так, как вы говорите, то мне нужно знать, информация о ком вас интересует?

— Разве это имеет значение? — человек, сидящий за столом прищурился. — Разве жизнь вашего отца не важнее всего остального?

— В любом случае мне нужно подумать.

— Но помните, у вас совсем мало времени.

Юми поднялась со смешанными чувствами. Она буквально слышала в голосе человека, что он не блефует. Скорее всего он действительно был тем, кто мог ей помочь. Но вот это условие про информацию.

— Я это помню. Кто вам нужен?

Мужчина ухмыльнулся, достал небольшой лист бумаги и написал на нём два слова, после чего сложил лист и передал его Юми.

— Жду вас завтра в этом же кабинете, — сказал он и кивнул. — Надеюсь на ваше благоразумие.

Юми вышла из кабинета, раскрыла лист бумаги, прочитала, что там написано и закрыла глаза. Ей казалось, что только что тяжеленная кувалда опустилась ей прямо на голову.

***

Чан подошёл к специализированной клинике как раз в тот момент, когда из неё выходила Юми. Была она бела, как мел, и парень даже начал предполагать самое плохое. Но когда они сблизились, и девушка снова обняла его за шею, он понял, что дело в чём-то другом.

— Что-то ещё?

— Ага, — девушка едва заметно кивнула, но было видно, что ей не по себе.

— С отцом?

— Нет. Или да. Я не знаю! Как же всё сложно!

— Пойдём.

— Куда?

Чан поднял её лицо так, чтобы их глаза встретились и улыбнулся.

— Тебе надо выдохнуть. Прийти в себя. Мы можем пойти домой, но там у тебя вряд ли получится это сделать. Поэтому я предлагаю пойти посидеть в наше кафе. Тем более туда обещал прийти наш общий друг.

После этих слов взгляд Юми изменился. Он стал испуганным. Чан мог поклясться, что это так. За последние сутки он увидел столько эмоций Юми, которых он не видел раньше, что впору было пугаться самому.

Однако, вместо этого Чан понял, что пришёл его черёд быть несокрушимым, как никогда раньше. Юми нуждалась в нём, и он обязан был дать ей защиту.

— Пойдём, — сказала Юми, спрятав глаза, — только не жди от меня веселья.

— Разумеется. Тебе просто надо остановиться и разобраться в своих мыслях.

— Если бы только в своих.

Через полчаса они уже сидели в своём любимом кафе, и Юми, откинувшись на спинку дивана смаковала свой любимый кофе. На некоторое время все навалившиеся на неё трудности действительно отступили, и она смогла хотя бы свободно вздохнуть.

Она сама согласилась, чтобы совет ЮЧП собрался в полном составе, поэтому через пятнадцать минут к ним присоединился Йонг.

Судя по всему, он вкратце знал, что происходит, поэтому не стал лезть Юми в душу. Просто обнял перед тем, как сесть и шепнул на ухо:

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Юми благодарно кивнула. Как хорошо, когда есть друзья, на которых всегда можно положиться.

Ещё через какое-то время к их столику подошёл охранник. Нет, не охранник кафе, а самый настоящий охранник из офисного центра. Но больше всего Юми возмутило, что тот без вопросов уселся за их столик.

Девушка повернулась, чтобы высказать парню, что так делать невежливо, и они вообще-то хотели пообщаться между собой, как поняла, что перед ней сидит никто иной, как Гису Хегай. Сидит и улыбается.

— Не ожидала? — хмыкнул он и открыл меню.

— Если что, моё почтение, — ответила Юми трогая форменную рубашку Гису. — Конспирация на самом высшем уровне. Ты мог бы целый день находиться рядом, и я бы не узнала тебя.

— В каком-то смысле так оно и должно быть, — развёл руками Хегай.

Чан заметил, что с их последней встречи он сильно похудел. Кожа на его скулах настолько натянулась, что казалось они вот-вот порежут её. Но при этом он чувствовал себя хорошо и был явно рад друзьям.

— Минсу тоже придёт? — спросил Йонг.

— К сожалению, в ближайшие дни мне с ней не стоит видеться, — ответил на это Гису.

Чан слышал явное сожаление в его голосе. А это значит, что он всё правильно сказал девушке. Хегай просто не хочет её впутывать во что-то.

В этот самый момент Чан остро ощутил, что сравнительно беспечные времена закончились. По крайней мере на какой-то срок. Каждый день приносил новые и значительно более серьёзные проблемы, и пока до их решения было довольно далеко.

— Ладно, не буду лезть, не моё дело.

Йонг сильно возмужал за последний месяц. Он уже держался не как школьник, а как реальный чеболь. Без налёта высокомерия или чего-то подобного. Но в каждом его жесте чувствовалась уверенность.

— Как у тебя-то дела. Расскажи, интересно.

— О, ну я рассматриваю новый бизнес. Пока на стадии обсчёта, но цифры вроде бы интересные. Сначала я хотел наладить поставку продуктов для фастфуда. То есть выйти на более высокий уровень, чем просто палатки с хот-догами, анигири и прочими закусками. Но отец сказал, что по этому поводу надо идти в «Дэ Сан».

Гису при названии этой корпорации обернулся к Йонгу и скорчил неповторимую гримасу.

— Ты решил идти к тем, кто разорил мою семью и возможно убил отца?

— Ты же знаешь, бизнес и ничего личного, — ответил на это Пак, но не выдержал и расхохотался через несколько секунд. — Нет, конечно же нет. Я стал думать и искать другие выходы. И кажется, нашёл. Шоковая заморозка. Знаешь, когда свежие овощи режут и сразу же замораживают?

— Да, — Чан кивал, глядя на Йонга, — мы с Юми частенько такие берём. Там витаминов, говорят полно.

— Разумеется, — Йонг явно не хотел отвлекаться на различные уточнения, потому как должен был до конца высказать свою мысль. — Но овощи надо разморозить и приготовить. Это для фастфуда всё-таки не очень хорошо. А вот, если замораживать уже готовое? Шоковая заморозка бургеров, анигири, хот-догов и любой другой быстроеды? Представьте завод, где всё готовится и сразу же охлаждается до минус сорока-сорока пяти градусов. И тогда в вагончике, либо отделе фудкорта вам надо только достать продукт из холодильника и кинуть его в микроволновку. Всё!

— И что, всё так просто? — спросила Юми, которая с интересом следила за разговором.

Чан решил, что ей это помогает отрешиться от своих мрачных мыслей.

— Нет, конечно, — Йонг взмахнул руками, словно отгонял от себя трудности. — Я вам всё говорю только в общих чертах. Я уже долгое время знакомлюсь с технологиями, ходил на разные предприятия. А уж сколько обзоров посмотрел, жуть. Но могу сказать одно: ничего прямо похожего на это пока нет. Замороженные части поставляются, это так. Но, чтобы блюдо целиком — такого пока ещё не создано. Или это частные случаи.

— Действуй, — хмыкнул Чан и кивнул другу. — Если этого не сделаешь ты, то кто-нибудь сделает это за тебя.

— Именно, — ответил Йонг и кивнул в ответ. — У меня, кстати, есть ещё несколько мыслишек. Если хочешь, можем потом обсудить.

— С удовольствием.

И тут они не сговариваясь повернулись к Гису.

— Кстати, а у тебя как дела? — спросил его Йонг.

— Всё по плану, — ответил Хегай своим обычным тоном. — Полагаю, что ничего непредвиденного не случится. Так что вы помните об этом.

Чан перевёл взгляд на Юми, и понял, что та совсем побледнела.

— Юми, что случилось? — Гису уже смотрел на девушку, практически не мигая.

— У меня отец… ты знаешь…

— Знаю. Только вот, кажется, тебя мучает не только это. Что ещё случилось?

Чан подумал о том, что Гису потребовалось гораздо меньше времени, чем ему, чтобы прочитать состояние Юми.

— Послушай, тут такое дело… — она замолчала, повернулась к Йонгу, затем к Чану, после чего встала с диванчика. — Нам нужно с тобой поговорить, — остальные тоже начали подниматься. — Наедине!

Чан и Йонг уселись обратно. Чан чувствовал особое волнение. Как будто что-то начинает полностью выходить из-под его контроля.

Впрочем, далеко Юми и Гису не ушли. Они встали напротив окна так, что Чан мог их видеть. Юми что-то безостановочно говорила Хегаю, а тот лишь хмурился и сосредоточенно кивал. Затем девушка вытащила сложенные лист бумаги и отдала его Гису. Тот покрутил его в руках, после чего убрал в карман и кивнул Юми.

Чан понял, что в какой-то момент стал додумывать фразы общающихся, которые он не слышал. Впрочем, он всё равно не мог попасть с точностью во все фразы.

После того, как Гису убрал бумагу, он что-то ещё ответил Юми. Кратко, в привычной ему манере. А затем они оба исчезли из поля зрения.

В кафе Юми вернулась уже одна.

Глава 8

У меня сложилось впечатление, что я всё сделал крайне вовремя. По крайней мере вокруг меня совершенно точно сжималась петля, но пока меня не могли нащупать. Пытались, но не могли.

И, если раньше я представлял просто помеху, на которую собственно плевать, то теперь мною заинтересовались.

Хорошо это, или плохо? Да чёрт его знает. Полагаю, рано или поздно это всё равно произошло бы. Очевидно, что хомяк чего-то недоговаривает, но не потому что вредный, а потому что связан обязательствами. Одно это говорит о том, что кроме него в этом мире есть и другие. И, судя по всему, между ними не всегда мир, дружба и жвачка.

Итак, мне следовало проработать план с учётом всех новых реалий. Многочисленные попытки напасть на мой след и влияние на моих знакомых. Ладно, пусть пробуют, у меня есть и запасные планы.

Единственное, что меня настораживало — периодическая слабость. Белькьяу, несмотря на мои действия всё ещё был слишком слаб и практически ни на что не способен. А значит, прежде всего нужно было сосредоточиться именно на добыче энергии, подпитывающей его.

Но это требовало от меня заняться ещё одной сферой деятельности, которая мне, с одной стороны, была привычной. А с другой, не особо желанной. Но делать было нечего. Мне нельзя было сейчас оказываться с отказавшими органами.

На телефоне сработал таймер. Так, у меня запланирована встреча с Йонгом. Я встал и покачнулся, почувствовав слабость. Нет, только не сейчас! Впрочем, скорее всего это от недосыпа, а не от чего-то другого.

И действительно, через пару минут слабость прошла, и я почувствовал себя вполне сносно. А через полчаса мы уже встретились с Паком возле офиса «Хегай-рис».

Снова с удовольствием я наблюдал за тем, как он не узнавал меня вплоть до того момента, пока я не подошёл к нему на расстояние вытянутой руки.

— Блин, — Йонг неловко улыбнулся, кивая мне, — всё не могу привыкнуть к этому твоему новому образу.

— Так надо, — ответил я, оглядываясь на всякий случай по сторонам. — Как у тебя дела?

Тут Пак стал серьёзным и даже немного настороженным. Он посмотрел мне прям в глаза, после чего задумчиво проговорил:

— Я, конечно, передал твою просьбу Харин. Она не станет отказывать во встрече тому мальчугану, но, если честно, я до сих пор не понимаю, зачем всё это надо?

— И не поймёшь. Это слишком долго и сложно объяснять.

— Но надеюсь, что девушке ничего не угрожает?

— Нет, конечно. Это обычный поклонник, каких у неё тысячи.

— Вот именно, почему тогда он?

— Йонг, надуй щёки, — Пак мгновенно послушался. — Когда-нибудь, возможно, я смогу всё рассказать. Или сами увидите. Но пока не могу.

— Ладно, — ответил мой одноклассник.

А я почувствовал себя на месте хомяка, которому нельзя было рассказывать какие-то свои тайны, которые мне жуть как хотелось узнать.

— Что по остальному?

— Как ты уже, наверное, понял, я хочу, чтобы ты временно принял на себя руководство моей фирмой.

— Ну ты намекал. Правда, вчера так быстро убежал из кафе, что мы даже поговорить не успели.

— Поверь, на то были причины. Нам и тут лучше не задерживаться. Меня пытаются выследить, и это вообще ни разу не паранойя.

Йонг усмехнулся, но снова стал серьёзен.

— И на какой период тебе понадобиться моя помощь? Нет, ты не пойми неправильно, я не пытаюсь отказаться. Но почему не Чан? Он лучше осведомлён о твоих делах. А мне ещё придётся вникать.

— Чан в это время будет выполнять свои задачи. Он не говорил, что ему в Россию надо ехать?

— А, ну да, — кивнул Йонг, вспоминая встречу в кафе. — Тогда понимаю. Юми тоже сейчас вся в делах и заботах.

— Ну да, отец её, конечно, не вовремя заболел.

У меня в голове словно чёрная молния пронеслась. Внезапная болезнь отца Юми. Интересно, это совпадение, или тоже подстроенное событие, чтобы подобраться ко мне поближе? Нет, я так точно параноиком стану.

— Это да, — Йонг грустно покивал. — Я из-за этого гораздо сильнее начал задумываться о своих родителях. Решил, что надо больше времени с ними проводить. А то тоже так вот — раз и привет.

— Человек смертен, — я развёл руками. — Ладно, пойдём тебя познакомлю со своими работниками. Если что, сейчас ничего сложного нет. Нужно собрать с полей тыквоуток и разослать их по оплаченным заказам. Затем забрать новые формочки и после удобрения полей засадить по новой свежими канталупами.

Внезапно Пак засмеялся и едва не согнулся пополам от смеха.

— Ты чего? — я даже опешил.

— Да вспомнил, как мои девчонки в рамках рекламной акции вышли на сцену с этими твоими тыквоутками, а у Чжи А она выскользнула из рук и в куски! Там в первом ряду, кто был, умылись соком и требовали добавки.

— Ты не рассказывал, — я тоже улыбался, представив себе ситуацию.

— Да как-то не до того было, — он вновь посерьёзнел. — Просто жизнь наша немного изменилась. Мы и не виделись особо.

— Жизнь всегда меняется, — я пожал плечами и двинулся к офису, а Йонг пошёл за мной. — Просто мы не всегда готовы это замечать. Мы же с тобой сами кинули все силы на собственное развитие. И как после этого не измениться жизни?

— Ты прав. Но всё-таки иногда хочется вернуться в те беззаботные дни, когда меня больше всего волновало — не схватить плохую оценку.

Я обернулся к Йонгу и поймал его взгляд.

— В тебе и сегодняшние дни когда-нибудь вызовут ностальгию. Это так работает.

— Ты как всегда прав, — Йонг от души улыбался. — Надо радоваться тому, что есть.

***

Юми шла в клинику с тяжёлым сердцем. Она категорически отказывалась верить в то, что её отца скоро не станет. И да, она признавалась самой себе в том, что пошла бы практически на что угодно, лишь бы продлить жизнь Ду Бон Нама ещё на годы и десятилетия.

И вот тут было ещё одно. То, что смущало её больше всего. А именно какая-то нездоровая суета вокруг неё, её отца и, внезапно, Гису. Причём, сам Гису отнёсся к этому достаточно спокойно.

Но сама ситуация вызывала вопросы. Как вообще взаимосвязаны жизнь её отца и кто-то ещё?

Впрочем, в чудеса Юми не верила. Поэтому шла, готовясь к самому худшему. Вчера врачи пообещали провести всеобъемлющие анализы и дать прогнозы относительно состояния отца.

Девушка боялась услышать повторения фразы, что жить Ду Бон Наму осталось неделя, максимум полторы. Ещё больше она боялась услышать, что его уже нет. Хотя в этом случае ей обязательно позвонили бы.

Когда Юми вошла в холл клиники, девушка-администратор с улыбкой поклонилась ей и сказала:

— Юми Нам, к вам сейчас спустится врач, ожидайте пожалуйста.

— Хорошо.

Она села и принялась теребить подол юбки. Ничего хорошего подобный подход не сулил. Нет, надо расслабиться и не терять сосредоточения!

Врач вышел буквально через пару минут, поэтому Юми не успела сильно распереживаться. Работник клиники выглядел взволнованным и некоторой степени озадаченным.

— Что-то случилось? — спросила его Юми, вставая, когда он застыл перед ней.

— Определённо, — ответил врач, но увидев, как меняется лицо посетительницы, спохватился и поспешил добавить. — Но ничего страшного. Скорее, удивительно. Понимаете, вчера состояние опухоли в голове вашего отца не вызывало сомнений. Она была громадной и убийственной. Мы ожидали ухудшения ситуации в любую минуту. Однако, к вечеру опухоль внезапно уменьшилась. Мы перепроверили сегодня. И действительно. Она стала меньше. Хоть всё ещё и угрожает жизни вашего отца.

— Ему можно будет помочь? — Юми почувствовала, как где-то глубоко в душе зарождается надежда. — Можно прооперировать?

Но врач задушил эту надежду на корню.

— К сожалению, нет. Опухоль остаётся неоперабельной. Однако, её уменьшение подарило вашему отцу недели, а, может быть, и месяцы жизни. Мы постараемся улучшить качество его жизни за это время.

— А не может она ещё раз так вот уменьшиться? — Юми не хотела сдаваться. — Раз однажды она это сделала, то почему не может дважды?

— К сожалению, такого не бывает. Чудо, если это именно оно, может произойти. Но дважды — вряд ли. Однако, я склоняюсь к тому, что это не чудо, а последствия врачебной ошибки. Точнее, даже аппаратной. Просто размер сначала был слишком преувеличен.

— Но вы же сказали, что тут всё перепроверили, и опухоль была огромной. А затем сама собой уменьшилась.

— Складывается такое впечатление, да, — было видно, что врачу очень неловко за то, что он говорит. — Но я уверен, что этому есть какое-то рациональное объяснение. Возможно, дефект оборудования.

— Который потом сам собою исправился?

— Дополнительная калибровка, — пожал плечами врач. — В любом случае мы сделаем всё, что в наших силах для вашего отца.

— Ясно, будем наблюдать дальше. Я могу его сейчас увидеть?

— Конечно, — медик, наконец, расплылся в улыбке. — Он пришёл в сознание и ждёт вас.

Через несколько минут Юми уже сидела в изголовье кровати, на которой лежал её отец, с подведёнными к телу и голове датчиками. Выглядел он даже отдохнувшим и посвежевшим.

— Видимо мне просто надо было как следует выспаться, — с улыбкой сказал он, встречая дочь. — Чувствую себя лет на десять моложе. Видать, просто загнался работой.

Её предупредили о том, что Ду Бон Нам ничего не знает о диагнозе и пока ему лучше не говорить, чтобы не вызвать ухудшение посредством шока от новости.

— Ты у меня тот ещё трудоголик, — ответила на это Юми и погладила отца по волосам. — Ещё и тревожник порой.

— Я же говорю, меня сильно заботит, кто после меня возглавит мою новостную империю. Тем более, что сейчас появилось несколько сильных конкурентов, которые рады будут меня опрокинуть. А я душой болею за то, что создал.

— Не волнуйся, если ты в какой-то момент не сможешь вести дела, я найду хорошего управленца.

— Чхве Сонъюна, например? — ухмыльнулся Ду Бон Нам.

— Ну он не самый лучший управленец, — пожала плечами Юми. — Но делает серьёзные успехи. Поэтому к тому времени, как таковой может понадобиться, он, может, и дорастёт.

— Тэджин, его отец, звонил мне. Был в ярости. Он-то думал, что это я стою за твоим агентством. А я, как не пытался, не смог ему объяснить, что я на тебя влияния не имею, он не верил. Сказал напоследок лишь то, что я плохой отец, раз меня собственная дочь не слушается.

— Ну его-то сын тоже не образец послушания, — ответила Юми, и оба хохотнули.

— Отец, — внезапно девушка осознала, что не хочет терять появившиеся вдруг месяцы. — А давай, как только тебе станет легче, мы махнём куда-нибудь в отпуск, а? Вдвоём.

Ду Бон приподнялся на локтях и заглянул в глаза дочери.

— Да мне уже легче. Я чувствую себя так, что хоть сейчас на стадион и какую-нибудь дисциплину сдавать.

— Возможно, это обманчивые чувства. Тебе ещё надо побыть под надзором врачей, чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке.

— Раз ты это говоришь, то пусть так и будет, — отец откинулся обратно на подушки. — Мне надо больше доверять тебе.

— Вот и ладненько. А пока пойду заниматься делами.

Юми поправила одеяло, а Ду Бон взял её за руку.

— Иди. Только приходи, как сможешь.

— Обязательно.

В холле, на выходе её снова окликнула девушка-администратор.

— Госпожа Юми Нам, вас ждут в двести четвёртой комнате.

Юми молча развернулась и пошла по лестнице. А в груди появилось неприятное чувство. Некое предчувствие надвигающейся грозы.

Всё тот же неприятный мужчина сидел за столом, но на этот раз он, не мигая смотрел Юми в глаза, а она поняла, что просто не может ни отвести, ни опустить взгляд. Он словно приковал её к себе.

— Что ж, Юми Нам, — проговорил он, по-прежнему не мигая. — Как видите, мы выполняем свои обязательства. И хотим, чтобы вы выполнили свои.

***

Ок Докчхон сидел возле включенного компьютера и размышлял. За окном уже сгустились сумерки, а слегка прохладный ветерок раздувал шторы, завесившие раскрытое окно.

Докчхон не замечал ничего этого. Он вообще не хотел ничего замечать, но мысли настойчиво крутились в его голове вокруг одних и тех же вещей.

Под его левой рукой лежала повестка в суд. В памяти по кругу звучали слова, сказанные любовью всей жизни: «Я ухожу от тебя, неудачник». А на телефоне до сих пор ещё не было удалено сообщение от бывшего делового партнёра:

«В следующий раз советуйся с юристами, а не доверяй кому попало».

Это он себя назвал «кто попало»? Да они же со старшей школы друг друга знали. А с универских времён уже плотно дружили и вместе начали одно дело. Как так-то?

Впрочем, это всё не имело значения. Лучший друг кинул его, присвоив себе все активы фирмы и свалил вместе с его Докчхона девушкой. Впереди маячило банкротство и беспросветный мрак.

Ок Докчхон повернулся к окну.

— В принципе, — сказал он вслух, практически не замечая этого, — тут двадцать пятый этаж. Я могу закончить всё в любой момент. В любой. Момент.

И каким-то образом эта его мысль вдруг наложилась на все остальные и перекрыла их. Докчхону стало легче. И правда, чего это он? Всё можно закончить прямо сейчас. Так почему бы ещё немного не позаниматься чем-нибудь? А когда всё надоест, выход есть. Он прямо тут.

Мужчина вспомнил, как он открыл окно нараспашку и смотрел вниз. Но тогда ещё было светло, поэтому страшно. Сейчас темно, а освещённые окна можно принять за светлячков в траве. Как в его детстве, когда он ездил в сельскую местность к родственникам.

Возможно ещё понадобится допинг. Он взял бутылку из холодильника и поставил перед собой на стол, после чего рядом поставил пузатую рюмку.

На мониторе компьютера красовались таблицы финансового учёта, ясно говорящие о том, что долги Докчхону придётся платить до конца жизни. Причём, даже если он доживёт до ста пятидесяти лет.

Ну это, конечно, если не произойдёт чудо.

А чуда, разумеется не будет.

Но пока ещё было время. Докчхон взял в руки телефон и увидел уведомление о каком-то новом квесте в игрушке, установленной на его телефон. Он даже улыбнулся.

Было несколько игрушек на этом самом телефоне, купленном уже года три назад. И ни разу за всё это время Ок Докчхон не нашёл времени, чтобы поиграть. Всё его время уходило на построение бизнеса и отношений. А оказалось, что ни то, ни другое того не стоило.

— Надо было играть.

И тут же он вспомнил, с каким брезгливым выражением его девушка однажды сказала про парня, стоящего на светофоре с телефоном в руках.

— Да он же играет в игры! Настоящий деградант!

Докчхон удивился в тот раз, но при этом понял, что сам играть вряд ли будет. А вот теперь он мог спокойно закидывать ноги на стол и проходить очередную игру. Ему никто слова не скажет.

Он нажал на уведомление и вошёл в игровой процесс.

И его сразу же захватило. Причём, Докчхон даже не сразу пошёл по новому квесту. Для начала он просто поиграл в эту игру и понял, что ему невероятно нравится. И только после этого решил идти к храму бога-хомяка.

Прочитав условия квеста, Докчхон отложил телефон на стол, а сам встал с кресла и подошёл к окну. Отодвинул шторы и глубоко вдохнул воздух ночного города. Как же он был приятен! Может быть, далеко не такой чистый, как за городом, но всё же очень вкусный и такой приятный.

Но стоит ли это, чтобы остаться? А что, если у него есть шанс? Что, если он выполнит условия квеста, а? Да, нет, ерунда какая-то.

Тем не менее, простояв ещё несколько минут, он вернулся к столу, взял телефон и, дойдя в игре до доски желаний, написал на ней то, что думал. К счастью, ограничений по знакам не было.

«Дорогой бог-хомяк, Белькьяу, или кто бы там не стоял за этой игрой. Я, конечно, понимаю, что это сущая глупость, и с моей стороны очень тупо рассчитывать на что-либо. Но так уж вышло, что мне больше не на что надеяться.

Я потерял всё. Бизнес. Друга. Любимую. А вместе с ними и всю свою жизнь. Совсем скоро я останусь без жилья и без каких-либо средств к существованию. А всё только потому, что верил людям и старался сделать жизнь близких лучше.

Не жалуюсь на то, что меня предали, в этом виноват сам. Но если ты действительно существуешь. Если ты можешь исполнять желания, то прошу лишь одного: помоги выбраться из этой задницы. Я снова встану на ноги. Я забуду, причинивших мне боль, и буду самым ярым твоим поклонником. Только помоги.

И не смейтесь те, кто будет это читать. Мне действительно больше не к кому обратиться. А мои долги составляют миллиарды вон, что точно исключает возможности выбраться из долговой ямы.

Прошу, бог-хомяк, если ты действительно существуешь, помоги мне».

Перечитав сообщение ещё раз, Докчхон усмехнулся, но всё-таки нажал «отправить». После чего снова отложил телефон и подошёл к окну. Ветер по-прежнему был свеж. Но что-то неуловимо изменилось.

Прислушавшись к внутренним впечатлениям Ок Докчхон понял, что несмотря на всю бредовость ситуации, ему расхотелось уходить прочь в этой ночи.

***

Я понятия не имел, сколько Белькьяу нужно верующих, чтобы у него появились силы. Но по себе лично я чувствовал, что их по-прежнему нет. У меня периодически отказывали какие-то части тела и органы. Хорошо ещё, что не те, которые связаны напрямую с жизнедеятельностью, иначе бы вся моя карьера в этом мире закончилась достаточно бесславно.

Пользуясь тем, что до приёма у президента осталось ещё несколько дней, я полностью сосредоточился на том, чтобы начать собирать армию поклонников хомяка.

А как продвигать религию? Нет, ну хорошо, если у тебя есть в запасе несколько тысяч лет, и ты с каждым новым поколением всё глубже вбиваешь в головы людям, что ты — их надежда и опора, и без тебя вообще ничего невозможно. И вообще докидываешь мысль, что это ты их создал.

А вот, если времени особо нет. Ну сколько у меня? Год? Месяц? Хорошо, если так. А что, если завтра у меня откажет не правое веко, а сердце? Или те, кто за мной охотятся, всё-таки добьются своего? В это, я конечно, не верил, но всякое может быть, если дело касается высших сил.

Я пошёл по самому простому пути, решив, что ничто так не стимулирует веру человека, как исполнение его желаний после определённых ритуалов. Откуда бы тогда взялось столько поклонников у различных бизнес-гуру и коучей?

Проблема была в другом. Желания должны были исполняться. И вот в этом-то заключалась основная проблема.

Ну понятно, когда есть желание пятнадцатилетнего мальчишки, захотевшего встретиться с Харин. И совсем другое, когда кто-то просит устранить его бизнес-партнёра. И это несмотря на все ограничения, строго прописанные в условиях квеста.

От размышлений, как разрешить ситуацию в пользу Белькьяу, а соответственно и в свою, меня отвлекло пришедшее сообщение. Я взял телефон, включил экран, и мои глаза поползли на лоб. В сообщении, пришедшем с незнакомого номера значилось:

«О Великий Хомяк, я дую щеки во имя твоё! Пожалуйста, сделай так, чтобы моя любовница передумала идти к жене с разоблачением. А ещё, бы неплохо если бы её живот оказался просто от переедания...».