Надуй щеки! Том 10

Глава 1

Пару недель спустя.

Я сидел на чемодане и с плохо скрываемой улыбкой следил за тем, как Чан пытается собраться в дорогу. Уж не знаю, как у них с Юми получалось, но они бегали друг за другом по однокомнатной квартире, чтобы напомнить о чём-то или всучить очередную пару носков или футболку.

— Чан, вот возьми своё бельё, а то приедешь на место и переодеться будет не во что!

Тот с обречённым взглядом посмотрел на свою девушку, но протянул руки для стопки нижнего белья, которую она ему совала.

— Ты прям, как моя мама. Мне кажется, что я никогда не собирусь. Может быть, я всё-таки не поеду?

И он со скрытой надеждой посмотрел на меня.

— Юми, Чан уже взрослый мальчик, — не выдержав, сказал я, глядя в глаза девушке, — и у него есть деньги. Если нам что-то понадобиться, мы купим это на месте, в Пусане. Если ты думаешь, что там ничего нет, только холод и зомби, то ты ошибаешься.

— А ты бы поторопился, — оборвал я его смех, — через несколько минут за нами уже такси приедет! А не ехать ты не можешь, сам же помнишь, что проиграл мне желание.

Зря я это сказал, конечно. Ребята начали бегать друг за другом с удвоенной скоростью. Мне показалось, что я нахожусь в помещении, наполненном народом до отказа. Атмосфера суеты отвлекала и сбивала с толку. Потом, правда, Юми остановилась, взяла свою сумочку и сказала:

— Да, Гису, ты прав. Да и мне уже на работу пора.

Она чмокнула Чана и выскочила за дверь. Причём, случилось это настолько неожиданно, что мы на некоторое время даже опешили.

Чан же встал посередине комнаты и посмотрел на гору вещей, словно Эверест, вздымающуюся из чемодана.

— Поможешь закрыть? — с лёгкой надеждой спросил он.

— Зачем столько всего тащить? У меня вот просто более мелкого чемодана нет, поэтому я и вынужден ехать с ним. И то на месте, может быть куплю что-то покомпактней.

— А этот куда?

— Другу отдам, — я пожал плечами, — всё равно он у меня, как белочка, всё в норку тащит.

Чан некоторое время стоял, хлопая глазами, затем хохотнул, покосился на чемодан и сказал:

— Да уж, Юми меня точно не простит.

И с этими словами выкинул из чемодана половину горы вещей, после чего тот практически без усилий закрылся.

В дверь позвонили. Я напрягся, потому что никого не ждал. Да и времени на общение с кем-то уже практически не оставалось. Такси действительно должно было приехать минут через десять-пятнадцать.

Но в глазке я с удивлением увидел Минсу. И это было ещё более странно. Мы виделись с ней буквально вчера и вполне себе не плохо простились. Зачем она пришла сегодня, было совершенно неясно.

— Ты чего? — спросил я, открывая дверь. — Привет, кстати.

Девушка с порога бросилась мне на шею и обняла так, словно пыталась задушить.

— Так, я пойду мусор выкину, чтобы не вонял, — сказал Чан и просочился между нами и створкой двери.

— Попрощаться пришла, — надув губки, ответила Минсу. — Или ты не рад?

— Нам уже надо выдвигаться, скоро такси приедет.

— Я на минутку, — проговорила девушка, ехидно щурясь, а затем из объёмного рюкзака достала нечто такое, что я даже не сразу смог определить.

— Это что ещё такое? — спросил я, глядя на сложенную то ли подушку, то ли матрасик, то ли куклу с каркасом внутри.

— Я, — Минсу совсем не казалась смущённой. — Ну то есть почти я.

И тут стало ясно, что она мне принесла. Современную куклу для секса. Надо было признать, что внешний вид куклы действительно очень сильно был похож на девушку. Сходство не фотографическое, конечно, но очень близкое.

— Это ещё зачем? — хохотнул я. — Не помню, чтобы я признавался в любви к пластиковым женщинам.

— Эй! — Минсу демонстративно надула губки. — Ты едешь в незнакомый город. И… В общем, так мне будет спокойнее.

— Ммм… ладно. — Не стал спорить я.

Я принял у Минсу сложенную куклу, в данный момент больше похожую на странную конструкцию с нанесённым на неё изображением девушки, и осмотрел её с разных сторон. Никогда не понимал тех, кто ими пользуется, но ситуации бывают разные, так что осуждать тоже не стремился.

— Так-то лучше, — улыбнулась девушка и прижалась ко мне. — И давай там без романов на стороне. А то, сам знаешь…

— Послушай, мы едем всего на пару недель. Будет три этапа олимпиады, которые включают в себя постоянную подготовку и сдачу. Нам просто некогда будет заводить новые знакомства.

Минсу покачала головой.

— На тебя все сами вешаться начнут. Так что смотри мне! Не смей! Ладно, всё, пока, не смею задерживать.

Девушка чмокнула меня в щёку, и зачем-то ткнула локтем чуть выше паха, попав практически в мочевой пузырь. Было не больно, но чувствительно. Причём, я вспомнил, что ещё не сходил в туалет на дорожку.

Проводив Минсу взглядом, я прикрыл дверь, но захлопывать не стал, потому что не знал, взял ли Чан ключи. Затем положил куклу в чемодан и закрыл его. Нужна ли она мне? Вряд ли. Но и оставлять её в квартире Юми и Чана было не очень хорошей идеей.

После этого я пошёл в туалет, а когда вышел, Чан уже стоял наготове со своим чемоданом. Я же взял свой и мы вместе пошли на улицу.

По дороге я отметил, что несмотря на небольшое количество вещей, чемодан мой весит изрядно. Неужели какая-то кукла на самом деле добавляет столько веса?

Нет, я так не думал.

— Чан, а ты видел Минсу? — спросил я у Чана, пока он закрывал дверь на ключ.

— Нет, не видел. Даже удивился, что её уже нет в квартире.

— Интересно, конечно.

Я приподнял чемодан, понимая, что он всё же слишком тяжёл, и с силой поставил его на пол. Внутри отчётливо ойкнуло, а Чан непонимающе уставился на меня.

— Что ж, езжай на лифте.

— А ты?

— А я сейчас… Скину чемодан по лестнице. Всё равно его в мусорку хотел отнести.

Нет, конечно, можно было для острастки помотаться с этим чемоданом до самого поезда, но я всё же решил, что это лишнее.

После фразы о мусорке я прислушался. Думал, что Минсу уже сейчас попытается выбраться, но к чести девушки, она промолчала.

Жаль, что у меня не так много времени, можно было бы разыграть прекрасную сценку.

— Там такси уже подъехало, — сказал мне Чан, высунувшись из лифта.

— Хорошо, едем.

Внизу я всё-таки доставил себе удовольствие и спустил чемодан с пары ступеней, услышав приглушенное «ой-ой». Вот на что она рассчитывала? Как собиралась ехать в багажнике.

— Ты садись, а я сейчас.

И кивнул Чану на ожидающую у подъезда машину такси, из которой как раз вышел водитель и поклонился нам, спросив:

— На вокзал?

Я же отошёл с чемоданом на пару десятков шагов.

— Хорошо, что в чемодане ничего нужного нет, — проговорил я так громко, чтобы сидящей внутри девушке было меня отчётливо слышно. — Можно его выкинуть с размаху.

Минсну тихо ойкнула, а я продолжил.

— Или есть?

Молчание.

— Ну нет, так нет. Ладно. Оставлю так, может кто подберет…

— Что?! Гису, куда ты собрался?! Не бросай меня!

— Ого! — проговорил я, глядя на скорчившуюся внутри девушку, когда открыл крышку. — Я и не думал, что кукла настолько реалистичная! И гибкая. Интересно, насколько бы тебя хватило в такой позе?

Минсу попыталась вылезти из чемодана, но при этом скривилась.

— Помоги лучше.

— Надо же до чего техника дошла, куклы для утех уже разговаривают, как настоящие девчонки!

— Это от тряски, — парировала девушка и наконец распрямилась.

— Зачем ты туда залезла?

Я, конечно, всё понимал, и мне надо было бежать, но при этом действительно было интересно.

— Не хочу тебя отпускать одного. Мало ли… — Потупилась она.

— Всё будет хорошо, — я чмокнул её в лоб, подхватил чемодан и поспешил к машине, выкрикнув напоследок. — А ты не делай глупостей!

— И как там? — спросил меня Чан, провожая взглядом машущую нам рукой Минсу.

— Потом расскажу, — пообещал я.

Минут через пятнадцать нам позвонил Шивон. Он хотел убедиться, что на этот раз никаких форс-мажоров не произошло. По его голосу было абсолютно ясно, что он недоволен тем, с кем ему приходилось иметь дело. Мало того, что Пак не смог поехать на олимпиаду, так ещё и вместо него я настоял на Чане.

Ни Чан ни Шивон не были рады этому. Но я оказался убедителее.

А ещё я был уверен, что Чану это пойдет напользу. А-то в последнее время он слишком сильно напрягается. Да и за Юми переживает по чем зря. Хотя она и сама способна разобраться со всеми проблемами.

Правда сатновилось понятно, что переживает он не совсем из-за неё.

Девушка слишком сильно, на взгляд Чана, погрузилась в рабочий процесс. За последние недели она лишь пару раз пришла с работы вовремя и то вся в загрузе. При этом она с удовольствием рассказывала, каким образом меняет отношение сотрудников к общему делу.

Рассказывала она и об уникуме по имени Ким Чонмин. И в какой-то момент я заметил, что каждый раз при его упоминании Чан начинает играть желваками. Но по всей видимости, он начал забывать кто такая Юми. Всё же одна из членов совета ЮЧП… это вам не огурец в стакане. Или как там?..

В обем, уверен, эта поездка всем пойдет напользу. И дело не в том, что мне было бы скучно там одному вытягивать нашу школу. Конечно же, нет.

Нет.

Такси остановилось в квартале от вокзала. Кругом творилось что-то невообразимое для Сеула: глухая утренняя пробка из стоящих и сигналящих друг другу автомобилей.

Водитель обернулся к нам и сказал:

— Боюсь, дальше быстрее пешком.

— А что тут происходит? — спросил Чан, забыв, что времени у нас остаётся не так уж много.

— Кто ж знает? — пожал плечами таксист, — тут периодически такое случается, когда слишком много пассажиров приезжает и уезжает.

Я понимал, что времени у нас остаётся в обрез, поэтому вышел из такси, вытащил свой облегченный чемодан и поспешил к вокзалу. Чан, хоть немного и замешкался, всё-таки выскочил следом и даже догнал меня метров через пятьдесят.

— Мы успеваем? — спросил он, словно не знал, когда отправляется поезд, или сколько сейчас времени.

— Если не будем рассусоливать.

До отправления поезда оставалось ещё минут пятнадцать, но мне не хотелось садиться в поезд взмокшим.

— Чан, давай левее, идём к вон к тем дверям, там, кажется, очередь меньше!

Ни слова не говоря, тот устремился за мной. Мы по дуге обогнули основную толпу людей, которая завязла перед первыми тремя-четырьмя входами. Дальше было относительно свободно, так как противоположная сторона тротуара перекрывалась встречным потоком.

А вот двери посередине действительно были свободными. Четыре небольшие ступеньки, и вот перед нами уже огромное пространство, наполненное сотнями суетящихся и куда-то спешащих людей.

Мы вбежали в здание вокзала за десять минут до отправления. Тут нужно было пройти специальные рамки для того, чтобы следовать дальше. Я огляделся, ища взглядом, куда бы пристроиться, чтобы быстрее пройти проверку.

И тут я увидел бледное лицо Шивона, которое покрывали ярко-красные пятна. Понятно, что он был в бешенстве, предполагая самое нехорошее.

— Учитель Шивон! — крикнул я, поднимая руку. — Наконец-то мы вас нашли. Вы где пропадали?

Но тот решил не отвечать, чтобы не тратить времени. Он махнул нам рукой и показал в сторону дальнего конца зала. Я проследил за кистью Шивона и увидел пропускной коридор практически свободный от посетителей.

Схватив Чана за рукав, я увлёк его за собой. Ещё через минуту мы стояли за рамкой, ожидая свои чемоданы с ленты.

Я даже успел себе представить себе глаза работников, которые могли увидеть в моём чемодане Минсу. Хорошо, что я вовремя от неё избавился. Правда, при мысли об этом на лице моём сразу же заиграла улыбка.

— Хорошей дороги, — пожелал нам работник вокзала и приветливо кивнул.

Я поклонился в ответ, и поймал себя на мысли, что я уже предвкушаю поездку.

В этот момент нас нагнал Шивон. Он, судя по всему, уже давно прошёл все проверки и теперь только нас и ждал.

— Давайте быстрее в вагон, — только и успел проговорить он. — У нас пять минут осталось. И чтобы без ваших глупых выходок!

— Ну, конечно! — В один голос ответили мы и улыбнулись.

***

Отец звал Юми на разговор уже давно. Не то, чтобы ему не нравилось, что она занялась собственным пиар-агентством. Тут у него претензий особо не было. Но он с завидной регулярностью высказывал своё неудовольствие тем, что дочь наотрез отказалась от какой-либо помощи.

Юми в деталях помнила их последний телефонный разговор.

— Дочь, как ты не понимаешь, мне стоит сделать лишь несколько звонков, и у тебя будут лучшие специалисты. Более того, к тебе с заказами придут такие корпорации, что ты до конца жизни будешь обеспечена только на их контрактах.

— Отец, это всё конечно, здорово, — Юми в последнее время постоянно была на нервах, но всё же в общении с Ду Бон Нам старалась сдерживаться. — Но люди, пришедшие ко мне, и так думают, что работают на тебя. Меня это, мягко говоря, не устраивает, потому что я хочу сама всего добиться. Поверь, если я отчаюсь, то обращусь к тебе.

— Вот как? — голос родителя даже не скрывал печали. — То есть к родному отцу можно обратиться только в случае отчаяния?

— А до этого момента я всего буду добиваться сама, — отрезала Юми.

— Ну как знаешь, — Ду Бон расстроился ещё сильнее. — Но всё же я жду тебя к себе. Посидим, поговорим, обсудим.

— Пока некогда. Работы столько, что ты даже не представляешь. Как будет окно, так обязательно заскочу.

И Юми держала слово. Наконец-то у неё появилось окно, так как на работе стало всё более-менее вырисовываться после первых дней безумия. Можно было вздохнуть и вечер уделить отцу.

Была и ещё одна причина, почему она не сделала этого раньше — поселившийся в их квартире Гису. Не то, чтобы она была сильно против одноклассника и идейного вдохновителя всех их предприятий, но напрягало, что теперь с Чаном она практически не могла остаться наедине.

Теперь же Гису вместе с Чаном уехали в Пусан, оставив Юми одну на пару недель. После этого Хегай обещал уехать на съёмное жильё. В любом случае у девушки появилось время, чтобы выдохнуть и спокойно подумать о том, что происходит в её жизни.

Но для начала сходить к родителям.

А тут ещё так совпало, что отец намекнул на некий сюрприз, который он ей подготовил.

Юми шла в родительский дом, ощущая некоторый подъём. Да, наконец-то всё начало получаться. Очень смышлёным оказался этот молодой Ким Чонмин, которого Юми уже решила назначить креативным директором. Правда, для этого надо было распрощаться с предыдущим. Но это уже вопрос времени.

На входе девушка воспользовалась собственным комплектом ключей, поэтому прислуга не сразу подошла к ней, а лишь тогда, когда Юми уже скинула ботинки.

— Там у вашего отца очень высокий гость, — шёпотом сказала ей горничная. — Вас ожидают.

— Вот как? — девушка вскинула бровь и аккуратно пошла в сторону отцовского кабинета.

Про высоких гостей её не предупреждали. Или это и есть сюрприз? Если так, что отец в своём репертуаре. Сколько можно говорить, что она уже определилась со спутником жизни? А если он отцу не нравится, то он за него замуж может и не выходить!

С такими мыслями Юми вошла в просторный кабинет, подчёркивающий положение его хозяина, и обомлела. Точнее не так. На несколько секунд она застыла в ступоре, в состоянии только хлопать длинными ресницами.

Наконец, ловя на себе два внимательных взгляда, смогла выговорить:

— Ким Чонмин, а вы что тут делаете?

— Ким Чонмин? — удивился её отец и перевёл взгляд на своего собеседника. — Кто это? Дочка, я рад тебе представить Чхве Сонъюна — сын и единственный наследник сама знаешь какой корпорации.

— Так! — Юми почувствовала, как у неё сжимаются кулаки и начинают играть желваки. — Я требую объяснений.

— Всё так, — со своей обычной усмешкой ответил Ким/Чхве, — я действительно наследник той самой корпорации и рода Чхве.

— Вы настолько хорошо знакомы? — теперь уже пришёл черёд отца удивляться.

— Да, этот обманщик устроился ко мне под вымышленным именем, — жёстко проговорила Юми, быстро сообразив в чем дело. Она села прямо напротив Сонъюна.

Её буквально разрывало от ярости. Хотелось встать и влепить хорошую оплеуху этому самодовольному парню.

— Ну почему же сразу обманщик? — невозмутимо проговорил наследник одной из главных корпораций Кореи. — Мне вот твой отец жаловался, что ты не хочешь принимать от него помощи, так как всего собираешься добиться сама. Одна моя фамилия и принадлежность к высокому роду сразу затмила бы мои профессиональные качества. Именно поэтому я и воспользовался псевдонимом, рассчитывая на то, что смогу показать, на что я действительно способен сам. Без пап, мам и миллиардов на счетах.

Скрипнув от неудовольствия зубами, Юми была вынуждена согласиться с его доводами. Более того, если бы он пришёл устраиваться к ней под своим настоящим именем, она, скорее всего, выставила бы его взашей, даже не дав ничего сделать. Просто потому, что не хотела возиться с зажравшимися мажорами.

А тут выходило, что парень, несмотря на то, что из самых-самых, но не дурак и прекрасно разбирается во многих вещах.

— Хорошо, допустим, — девушка старалась дышать глубоко, чтобы сердце не выскакивало из груди. — Но зачем нужна эта встреча тут.

— Видишь ли, — вступил в разговор Ду Бон, — уважаемый господин Чхве Сонъюн обратился ко мне по одному вопросу, который объединяет наши семьи. Скажем так, у нас есть некоторые пересекающиеся интересы. А я заодно решил вас познакомить. Это же не плохо, если ты станешь общаться с настоящим чёболем, а не с тем, кто себя за него выдаёт.

Юми хотела возразить и даже открыла рот, но отец остановил её, подняв обе руки.

— Постой! Я знаю, что ты скажешь! Не стоит, мы всё это уже обсудили. Но всё же. Негоже отказываться от чего-то, даже не рассмотрев варианты. Я не буду тебя заставлять что-либо делать, или не делать. Вы молодые, присмотритесь друг к другу. И может быть, ты поймёшь, что реальные аристократы — это совсем не то же самое, что твой этот…

— Пап!

— Да-да, понимаю, — Ду Бон Нам, выдохнул и покачал головой. — Господин Чхве тоже всё понимает. Просто знай, что я хочу тебе счастья в этой жизни.

Гость отца, кажется, тоже хотел что-то возразить ему на горячую речь, но вместо этого сощурился и уже привычно ухмыльнулся. Он предпочитал быть себе на уме. И при этом не раскрывать собственных мыслей. И это качество невероятно бесило девушку.

Юми не слушала отца. Она буравила взглядом того, кто уже казался ей спасением агентства, а теперь стал волком в овечьей шкуре.

— Зачем тебе всё это? — спросила она у Сонъюна.

— Когда у тебя есть всё, оно имеет по умолчанию значительно меньшую ценность, чем-то, чего ты добился сам. Выстрадал и получил в бою. Меня вгоняют в скуку мои миллиарды. И только настоящие эмоции могут дать почувствовать энергию жизни.

— Что ж, — Юми поднялась и кивнула отцу, — мне всё понятно. Жаль, что разговора, на который я настроилась, не получилось. Как будешь один, зови, постараюсь найти время. Ну и вам всего хорошего, мистер Сонъюн.

С этими словами она вышла прочь.

Глава 2

— Хвала всем богам! — Шивон молитвенно сложил руки и глянул в потолок вагона. — Я уж думал, что ты, как всегда, в последний момент найдёшь какой-нибудь форс-мажор.

— Обычно они меня сами находят, — отшутился я. — Но откровенно говоря, они пытались.

— Смотри мне, — учитель со сдержанной улыбкой погрозил мне пальцем, — у нас крайне мало времени, чтобы постараться всё усвоить.

Я об этом уже тоже думал, но делать было нечего. Вряд ли я успею выучить всё необходимое, поэтому придётся что-то решать уже на месте. Лицом в грязь я тоже ударить не мог. Так что буду выкручиваться по ситуации.

— Пойду в купе, — сказал я, проходя мимо Шивона.

— Располагайся, — откликнулся тот и посмотрел мне вслед. — У вас примерно пятнадцать минут, после чего приступим к проработке материала.

Я хотел что-то возразить, но понял, что в данном случае это бессмысленно. Действительно потеряно слишком много времени и теперь надо использовать каждый удобный момент, чтобы постараться наверстать упущенное. Хотя, на мой взгляд, это было уже поздно делать. Физика уровня олимпиады старшей школы — это не начальная арифметика, тут несколькими часами не обойдёшься.

Чан уже успел обогнать меня и устроиться в купе, запихав свой чемодан под полку. На столе перед ним стояла бутылка с газировкой, а сам он грустно смотрел на проплывающий мимо перрон.

Увидев меня, он оживился.

— Успели. А ведь были на грани.

— Ага, хорошо. А-то пришлось бы потом самолет угонять. — Ответил я, а спустя пару секунд заминки продолжил. — Да шучу.

Я хлопнул Чана по плечу, а затем ногой отправил почти пустой чемодан под свою полку.

— Чем займёмся?

— Нас Шивон ждёт у себя. Пойдём, сосредоточимся на взаимодействиях, законах и формулах.

— Поесть бы.

— Боюсь, в ближайшие пару часов нам это не грозит.

Спустя почти два с половиной часа мы сидели в вагоне ресторане, глядя на ароматный рамён и душистый чай. Чан, кажется, осунулся за последние часы. Шивон решил, что хоть почётное последнее место, но мы занять должно.

У меня в голове всё усваивалось лучше, но всё же физика была не самым моим любимым предметом. Например, всякие отражательные закономерности и замедление света при проходе сквозь прозрачные предметы — казалось чем-то нудным и необязательным.

С другой стороны, я уверен, что всегда найдётся человек, который сможет это рассказать увлекательно и так, чтобы это врезалось в мозг навсегда. Но только не Шивон. Этот был середнячком во всём. Да, он многое знал, но подавал информацию сухо и сжато. Почти без практических ярких примеров, чтобы это легко отложилось в голове.

А вот в квантовой части физики он и сам мало что смыслил. Тут мои небольшие познания, почёрпнутые исключительно в научпопе и то перекрывали все его примеры.

Но он старался. Старался так, что у Чана кипели мозги, а у меня просто появилась усталость от нескончаемого потока информации. Да, стоило всё-таки ходить к нему на репетиторские часы, чтобы теперь не стараться всё переварить за раз.

Чан поднял на меня глаза и постарался улыбнуться.

— Не знаю, что будет дальше, но у меня такое чувство, что я уже недели две отдал этой физике.

— Расслабляйся, пока можешь.

Я с наслаждением начал есть рамён, после чего вновь посмотрел на друга, сидящего напротив.

— У нас не так много времени, Шивон через час ждёт нас снова, так что лучше расслабляйся. Поешь, отдохни.

Чан тяжело выдохнул и принялся за еду. Через пятнадцать минут мы уже смотрели на проплывающие мимо нас фермы, поля, небольшие города.

— Так чем там закончилось с Викторией? — внезапно спросил Чан. — Я помню, что даже Топор вызвался тебе помогать. А что потом? Ты не рассказывал.

— Ну, во-первых, ничего не закончилось, — я пожал плечами, вспоминая, как мы с Диким Топором скрутили бандитов, и что за этим последовало.

***

Двумя неделями ранее.

Сидя в специальном подвале, оставшимся ещё с прошлых времён, бандиты, охотившиеся на Викторию, решили сделать вид, что совершенно не понимают по-корейски. Они требовали переводчиков, адвокатов, телефонный звонок и много что ещё.

На их несчастье они попали не к тому человеку, с которым можно было себя так вести.

Мне даже показалось, что Дикий Топор соскучился по былым временам, когда ещё не пошёл в политику, и всё решалось легко и просто. Теперь-то ему приходилось договариваться и интриговать.

Ему потребовалось менее получаса, чтобы разговорить бандитов, прибывших из Европы. Сначала раскололся лысый, а уже потом, видя, что всё и так потеряно, заговорил второй с металлической коронкой на зубе.

Выслушав признания бандитов, Топор даже немного опешил. Он переводил взгляд с одного на другого и обратно. Нет, к ним, как к наёмникам, у него особых вопросов не было, но вот к заказчику.

— А что, нельзя было просто развестись? — спросил он наконец.

Бандиты переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Наверное, не хотел расстраивать жену, — проговорил лысый, на что Топор просто расхохотался, да так, что ещё минут пять не мог успокоиться.

— Не хотел расстраивать, поэтому решил выставить в чужую страну и там грохнуть. Гениально, — подытожил он после того, как успокоился.

Я же не видел в этом ничего смешного. Муж виктории очень богат, и не хотел делить имущество. Деньги порой и не такое творят… Я понимал, насколько Виктории повезло, что в самый трагический момент она перепутала адреса и наткнулась на меня.

Но теперь мне предстояло сделать ей больно. Причём, настолько, что даже не хотелось об этом думать.

Кое-как стерев кровь с бандитов, охотившихся за ней, мы привели Викторию в подвал и попросили рассказать их всю историю с самого начала. Как Роберт нанял их, чтобы они проследили за женщиной, затем как распорядился подстроить смерть на мусоросжигательном заводе. А после того, как это не получилось, распорядился вывезти её в порт, погрузить на яхту и притопить подальше от берега.

Я ожидал от Виктории какой угодно реакции. Истерики, бури эмоций, ручьи слёз… Что-нибудь в этом духе. Даже приготовил нашатырный спирт на всякий случай.

Но вышло всё иначе. Женщина как будто помертвела, слушая несостоявшихся убийц. Её лицо омертвело, словно каменная маска, сковавшая изуродованное лицо.

И тут я понял, что глубоко внутри, в душе она уже догадывалась о чём-то подобном. Просто не хотела верить. А когда всё выплеснулось наружу, не стала скрываться в бессмысленные фантазии, где у неё всё было хорошо. Она оказалась достаточно мужественной для того, чтобы принять суровую реальность.

— Теперь понятно, — проговорила она, когда мы поднялись обратно к дневному свету, — почему в последний месяц его отношение так изменилось. Боялся, что я откажусь ехать, и весь план сорвётся. Надо же, а я ему верила. Подумала, что всё ещё может наладиться.

— Сейчас это уже не столь важно, — я смотрел ей в глаза, и видел, что этот человек невероятной внутренней силы.

— А что? Что теперь вообще важно?

— Мы с моим, хм… другом уже договорились с одной клиникой, где ты будешь в полной безопасности.

— Смогу ли я теперь хоть когда-нибудь почувствовать себя в безопасности?

Виктория покачала головой.

— С ребятами Топо… в смысле с ребятами Бо Рам Сона — бесспорно сможешь. Они защитят тебя от любой опасности. Более того, после заживления шрамов тебе сделают нормальную операцию, которая сделает из тебя настоящую красотку.

— Я уже не хочу быть красоткой. Хочу стать обратно сама собой.

— Именно, — кивнул я на это.

***

— А во-вторых, — продолжил я, — большая часть информации о Виктории является секретной.

— Но мне-то можно!

Чан смешно хлопал глазами, чем вызвал мою улыбку.

— Она сейчас в надёжных руках. Над ней работают одни из лучших хирургов Сеула. Можно сказать, что она проходит сейчас реабилитацию. Как внешнюю, так и внутреннюю.

— А что потом? — спросил Чан.

— Хороший вопрос. Но давай подумаем об этом после олимпиады, тем более сейчас…

— Ну что, готовы? — раздался голос Шивона, заставив Чана закатить глаза. — У вас пятнадцать минут. Жду у себя.

Не успел он скрыться, как к нам подвалили четверо хорошо одетых парней примерно нашего возраста.

— Видели Вшивона? — спросил один из них у своих спутников. — Эти получается из школы для умственно отсталых Дайпепегу.

Я даже подумал, что Чан сейчас вскочит, оскорблённый этими лощёными засранцами. Но тот лишь лучезарно улыбнулся.

— Господа, — мягко проговорил он, глядя в прищуренные злые глаза оппонентов, — не совершайте мою ошибку, прошу.

***

Чон Хи внимательно слушал всё, что говорил ему Ким Су Хон. А тот несколько раз повторил всё, что необходимо проконтролировать на предстоящих мероприятиях.

Помощник кивал и делал вид, что помечает что-то у себя в телефоне. Дело в том, что всё уже было проконтролировано и несколько раз проверено.

Премия в этом году обещала стать не просто ежегодным триумфом различных детищ Ким Су Хона, но и выдвинуть его на первую строчку музыкальных деятелей всех времён и народов. Кроме того, уже появились договорённости о том, что победителей премии ждёт серьёзная раскрутка за рубежом: США, Япония, Европа, Китай.

И всё шло к тому, что Ким Су Хон станет основоположником ещё одного чеболя, только в области музыки. Ещё бы встать во главе столь мощного движения, как кей-поп, это надо было суметь.

Но кроме самой премии Чон Хи предстояло организовать ещё кучу более мелких мероприятий, которые бы подготовили триумфальный взлёт Ким Су Хона на самую вершину.

Настали те самые дни, когда нельзя было ошибиться ни в чём. Каждое слово, каждая песня, каждое интервью — всё должно было работать на одного-единственного человека, объединившего под своим влиянием всю музыкальную индустрию Кореи.

Почти всю.

Хотя.

— Да, кстати, — продюсер потёр глаза, после чего усталым взглядом посмотрел на Чон Хи, — как там дела с нашими конкурентами?

Слово «конкуренты» он специально произнёс с некоторым пренебрежением, словно оно ничуть не отображало реального положения дел.

— Не извольте беспокоиться, — с улыбкой поклонился помощник. — Приняты все необходимые меры для полного контроля ситуации.

— Видишь ли, дорогой Чон, — грустно усмехнулся Су Хон, всем своим видом показывая, как нелегко ему досталось могущество в подвластной сфере, — тут недостаточно одного только контроля. Мы должны сделать так, чтобы на мелкие осколки разбить честолюбие младшего Пака. Чтобы он никогда не смел больше соваться в эту нишу.

— Но уважаемый…

— Подожди! Я ещё не договорил! Его отец, Пак Вон Шик — один из важнейших чеболей Кореи. Если он постарается помочь своему сынку, мы можем оказаться в очень сомнительной ситуации. И именно сейчас, на пороге тех грандиозных изменений, где стоим мы, нам нельзя допустить ошибку, недооценив противника.

Но помощник оставался невозмутим, словно мог предвидеть будущее.

— Уважаемый Ким Су Хон, мы провели невероятную работу. Возможно, даже большую, чем группа Пака вообще заслуживала. Но я могу поклясться своей честью, что они не смогут причинить вашей репутации никакого вреда.

— Хотелось бы верить…

— Более того, целиком и полностью выполнив ваше поручение, я с радостью готов доложить, что две основные солистки группы «Грязь под ногтями» полностью перекуплены нами и в самый ответственный момент они поступят так, как мы им прикажем.

— Вы уверены? — глаза Ким Су Хона заблестели, а на губах появилась презрительная усмешка.

— Более, чем.

— О, деньги, вы реальный властелин этого мира! С вами доступно практически всё.

Чон Хи поклонился и убрал телефон во внутренний карман.

— Если прикажете, мы можем хоть сейчас прекратить существование этой жалкой группы.

— Не надо, — остановил его Ким Су Хон, — пусть ещё немного подрыгаются, полагая, что когда-нибудь смогут составить конкуренцию моим девчонкам.

— Кстати, а куда мы денем потом подкупленных певичек?

— Куда и обычно, разумеется, на свалку истории. Им там самое место.

***

Йонг пришёл на репетицию группы раньше всех. Его сопровождала Мун Хё На, у которой на ближайшее время нарисовался перерыв в съёмках. Они сидели на самом последнем ряду и ждали пока соберутся участницы группы, а также остальной персонал.

Пак был сосредоточен, и даже немного напряжён. После репетиции нужно было многое обсудить и окончательно проговорить все дальнейшие действия. Причём, всё надлежало провернуть в режиме полной секретности, чтобы до Ким Су Хона не дошла никакая информация.

Точнее, даже не так. Кое-что до него должно дойти, но только то, что будет выгодно Йонгу. Пак понял, что чувствует некое возбуждение от предвкушения предстоящей партии. Это должно стать чем-то уникальным и впечатляющим. Тем, что в конце концов принесёт Йонгу и его начинаниям триумф.

И чувство это было столь сильным, что с ним вряд ли могло соревноваться хоть что-то из пережитого Йонгом. Всё остальное теперь казалось мелким и несущественным.

— Меня даже немного потряхивает, — призналась Мун Хё На.

— Не переживай, всё будет нормально.

Йонг даже виду не подавал, что внутри него бушуют невероятные эмоции.

— Я не из-за переживаний, — девушка смотрела на своего парня, стараясь подобрать слова, и поэтому жестикулировала руками. — Это и из-за песен, и из-за всего, что мы задумали. И вообще, настроение такое, словно что-то должно вот-вот случиться.

Йонг её вполне понимал, у него и самого было похожее настроение.

— Песни в последнее время и правда хороши. Никогда не думал, что приложу руку к подобному феномену.

Пак усмехнулся, глядя на сцену и тоже понял, что уже ждёт не дождётся, когда прогремят первые аккорды песен его группы. Он даже частенько ловил себя на том, что подпевает во время очередных прогонов.

— Песни — лишь часть того, что ты сотворил, — проговорила Мун Хё На, глядя в глаза Йонгу. — Тебе навязали борьбу, считая, что ты сдашься, а ты принял вызов, более того, собираешься выиграть эту сумасшедшую схватку.

— Пока рано загадывать.

Мун Хё На жарко схватила ладонь Пака своими длинными пальцами, а затем, пользуясь тем, что ещё никто не пришёл, поцеловала его.

— И всё равно я люблю тебя за то, что ты такой, какой есть. Не сдаёшься, не заигрываешь, а делаешь то, что считаешь нужным.

— Спасибо.

Йонг хотел сказать что-то ещё, но тут дверь открылась и на сцену вышла Чжа А. За ней ещё две девушки, которые выполняли роль подтанцовки и записывали бэк-вокал. А вот главных солисток Минни и Харин всё не было.

Пак посмотрел на часы и выдохнул. До официального начала репетиции было ещё более пяти минут. Да, девушки всегда приходили раньше, но мало ли что могло их задержать.

Но время шло, а девушек всё не было. Уже собрался весь персонал, проверили настройку аппаратуры, а Минни и Харин всё не появлялись.

— Где они могут быть? — встревоженно спросила Хё На. — Неужели что-то случилось?

Йонг медлил. По-хорошему надо было бы взять телефон, да позвонить одной или другой на телефон. Но Пак по какой-то глубоко внутренней причине не хотел этого делать.

Сейчас успех зависел от каждого из команды. Именно осознание каждым своей роли и важности происходящего могло сказать о том, насколько грамотно Пак выстроил взаимоотношения внутри группы.

Он даже мог сказать, что именно в эти минуты решалось, в каком ключе последуют дальнейшие развития событий. И, несмотря на отсутствие девчонок, в душе у него было достаточно спокойно. Йонг был уверен, что всё сделал правильно.

Наконец, через десять минут после начала времени, в репетиционную комнату ворвались раскрасневшиеся Минни и Харин.

— Простите! Простите! — заговорили они одновременно. — Мы очень виноваты, что опоздали, — теперь говорила только Минни, — но у нас есть смягчающее обстоятельство.

Обе обворожительно улыбнулись и переглянулись между собой.

— Верю.

Йонг кивнул и жестом показал, чтобы они проходили на сцену.

— Но… — начала было Харин, посмотрела на Минни, а затем продолжила: — мы должны вам сообщить кое о чём.

— Не нравится мне это, — шепнула Мун Хё На.

— Всё в порядке, — ответил ей Пак и махнул девочкам из группы, чтобы подошли к нему.

Те поспешили на задний ряд, а затем некоторое время мялись, поглядывая на спутницу начальника.

— Можете говорить при ней, — поняв в чём дело, проговорил Йонг, — она в курсе всех дел.

— Короче, — решилась в конце концов Минни, — нас Ким Су Хон завербовал.

Девочки из группы снова переглянулись и засмеялись.

У Мун Хё На брови полезли на лоб.

— Выгодно хоть? — осведомился Пак.

— Ещё бы, — Харин показала три пальца, — в три раза больше, чем платишь ты.

— И вы согласились?

Пак чувствовал, как его девушка до боли сжала его руку, но сам был расслаблен, так как чувствовал настрой девчат из группы.

— Только так мы могли, не вызвав подозрений, узнать, что они готовят, — пожала плечами Минни.

— Согласен. И что же?

— Ну сейчас Ким Су Хон полностью уверен, что перекупил нас, и поэтому готов действовать, исходя из этого.

— А вы? Не перекупились?

Йонг не скрывал иронии.

— Променять карьеру на разовую оплату, пусть и внушительную? — нахмурилась Харин и покачала головой. — Мы хоть и молодые девчонки, но отнюдь не дурочки.

— И это единственное, что вас остановило? — Мун Хё На всё ещё была на взводе.

— Нет, конечно, — Минни с бесконечным теплом в глазах посмотрела на Пака. — О лучшем руководителе и мечтать нельзя. Я бы не ушла от него и за половину денег всего кей-попа.

— А за все? — уточнил Йонг.

— А все нам никто и не даст.

— Что ж, — Пак встал с места, оглядел репетиционное помещение, снова взглянул на девчонок, улыбнулся и продолжил: — в таком случае, слушайте мой план. В следующие несколько дней вам придётся играть вашу роль весьма убедительно. А теперь запоминайте…

Глава 3

Парней из Вонджу, сам того не ведая, спас Шивон. Хотя, возможно, он что-то и подозревал, а потому вернулся к нам в тот самый момент, когда наши соперники уже хотели перейти к более предметным оскорблениям.

И в этом случае нам разумеется, пришлось бы действовать немедленно. Но преподаватель вернулся и показал нам на свои древние часы.

— Сейчас времени заводить знакомства нет! Идёмте ко мне, я вам дам нестандартное задание!

Я решил за лучшее встать и пойти вслед за Шивоном. Тому же примеру последовал и Чан. Я даже подумал, что сейчас придётся раздвигать нависших над нами парней, но те, повинуясь какому-то внутреннему чувству, сами подались в стороны.

Но уколоть, конечно, не преминули.

— Смотрите, у дяденек задания бывают странные, — хмыкнул нам вслед один из учеников Вонджу.

Тут уж я не удержался. Ну не могу я не отреагировать на столь тупые подколы.

— Ты по собственному опыту, видать, ориентируешься, — сказал я негромко и оскалился.

Тот даже рванулся вперёд, но его остановили его же ребята. Видимо, понимая, что лучше подготовить месть нам в будущем, а не устраивать разборки сейчас, у всех на виду.

Мы же поспешили вслед за своим преподавателем и вскоре уже находились в его купе, которое он делил с ещё одной учительницей из Дайвегу. Но та всегда, вежливо кивая, выходила в моменты, когда приходили мы. Полагаю, она шла к ученикам более младших классов.

Шивон указал нам на места напротив себя, затем пристально оглядел и сказал:

— Не связывайтесь с теми ребятами. Они постараются вас устранить с призовых мест.

— Да мы и не собирались! — поспешил оправдаться Чан, но я стиснул его ладонь, что он едва сдержался, чтобы не крикнуть. — Они первые подошли.

— Как бы там ни было, — преподаватель махнул рукой, после чего эта тема как будто совсем перестала для него существовать. — Я понимаю, что мозг у вас загружен, поэтому не буду пока грузить его ещё больше, но как людей, принимающих участие в подобном мероприятии впервые, обязан предупредить, на олимпиаде будут и творческие задания. Причём, насколько я могу судить по прошлым годам, баллов за них дают не меньше, а иногда даже больше, чем за выполнение пусть сложных, но стандартных задач.

— Не совсем понял, — Чан переводил взгляд с Шивона на меня и обратно, — как в физике могут быть творческие задачи? Это же точная наука.

— Это не значит, что в ней отсутствует возможность творческого подхода, — хмыкнул я.

— Именно, Гису, именно.

Шивон встал и попытался пройтись, видимо, забыв, что находится в купе, а не в собственном классе. Затем он сел на место, посмотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж и снова обратился к нам.

В его глазах, которые он периодически щурил, из-за попадавших на лицо солнечных зайчиков, горела явная надежда на то, что мы сможем что-то сделать. Станем одними из тех, кто сможет подчеркнуть грамотность его преподавания.

— Одним из заданий олимпиады, — он говорил размеренно, тщательно проговаривая каждое слово, — причём, практически самым сложным, для ребят обычно становится необходимость придумать собственную задачку по физике.

— Как это? — не понял Чан. — Ну просто пример что ли? Так, пожалуйста, я могу взять из учебника, переделать вводные, и, пожалуйста, задача готова.

— В том-то и дело, — Шивон поджал губы и теперь поглядывал на меня, — те, кто принимает такие задачи, далеко не дураки, и они сразу поймут, откуда ты взял основу. Поэтому я и предупреждаю, что задание действительно творческое. Нужно придумать что-то нестандартное, непохожее на всё остальное, то такое, что явно относится к физике.

А я мгновенно вспомнил что-то из прошлой своей жизни. Помню, ещё в школе мы прикалывались тем, что пытались решать различные юморные задачки. В том числе и по физике.

— Типа того, — проговорил я, напрягая память, чтобы получше дотянуться до школьного периода из своей прошлой жизни. — Задача: Петя… Кхм… Ким Со Юн выдвинул гипотезу, что все его одноклассницы состоят из мельчайших частиц, хотя и кажутся на первый взгляд сплошными. Верна ли эта гипотеза? Ответ: верна. Не только сами одноклассницы, но даже их бантики тоже состоят из маленьких симпатичных частичек.

Чан, глядя на меня только хлопал глазами. А вот Шивон смотрел с одобрительной улыбкой. Даже поднял руки, чтобы похлопать, но затем, кажется, передумал.

— Вот именно, — сказал он медленно, словно находился сейчас в каком-то другом месте. — Конкретно эта задачка, кажется, слаба, но направление абсолютно верное. Не могу припомнить, откуда она.

— Из головы, — я пожал плечами.

— А ещё есть? — поинтересовался у меня Чан.

— Пожалуйста. Задача: что мешает ученику второго класса старшей школы Ли Ён Соку, пойманному директором школы на месте курения, распасться на отдельные молекулы и врассыпную исчезнуть из вида? Ответ: взаимное притяжение молекул ученика второго класса старшей школы мешает им расстаться навсегда и скрыться от директора.

— Вот это уже лучше, — Шивон явно был возбуждён и теперь уже похлопал в ладоши. Не знаю, откуда это, но кажется, именно то, что надо!

— А можно, я эту заберу? — поинтересовался Чан.

— Да забирай, только щёки надуть не забывай. У меня ещё есть.

— Ну-ка, ну-ка, — преподаватель опёрся на стол и весь подался к нам, но затем опомнился и опустился к себе.

— Задача: к хвосту собаки привязали сковороду. С какой скоростью должна бежать собака, чтобы не слышать стука сковородки?

Чан и Шивон молчали. Видимо, думали, что я закончу сам, как и в предыдущих двух случаях. А я не спешил этого делать. Мне было интересно, насколько задача не только оригинальная, но и вообще сложная. Из тех, что сейчас пришли мне на ум, эта была самой интересной. И не совсем стандартной в плане решения.

— Ну, — попытался подбодрить меня Чан.

— Что, «ну»? — удивился я и оглядел собравшихся в купе. — Это задача. Вы должны дать ответ.

— А какой ответ? — мой друг продолжал недоумевать.

Шивон же запрокинул голову вверх, судя по всему, пытаясь просчитать полученные данные. Но то, что у него выходило, видимо не особо сходилось с реальностью, поэтому он продолжал шевелить губами долгие несколько минут.

Затем посмотрел на меня и спросил.

— Но собака же должна остаться живой?

— Разумеется.

— Блин, сдаюсь. Нет, у меня есть варианты, но… сейчас как-то не особо соображаю.

— Чан, сдаёшься?

— Ага, — кивнул тот.

— Ответ: собака должна стоять на месте, при этом v равно нулю, а, как мы знаем из основ физики, нулевая скорость, тоже скорость.

Шивон с таким усердием хлопнул себя по лбу, что шлепок получился довольно смачным. И именно в этот момент по стечению обстоятельств в купе вошла его спутница.

— А что тут происходит? — спросила она.

— Кажется, у нас всё-таки есть шанс, — проговорил Шивон, глядя на неё горящими глазами.

— Если бы мы ехали на конкурс по отпечатку ладони на лбу, точно был бы, — вставая заметил я.

Шивон сначала не понял, затем до него дошло, и он хмыкнул. Но потом снова стал серьёзным и сказал:

— Хегай, ты обязан выиграть эту олимпиаду!

— Мы постараемся. Мы очень постараемся.

***

На следующий день Юми не слишком торопилась на работу. Ей надо было хорошенечко обдумать всё случившееся предыдущим вечером, в гостях у отца.

Да, первым делом ей хотелось взять и выкинуть этого Чхве Сонъюна из своего агентства так, чтобы он летел, не оглядываясь, несколько кварталов. И не важно, что он из одной из самых влиятельных семей Кореи. Он буквально выводил из себя своей наглостью и вечной насмешкой, играющей на губах.

Девушка даже усмехнулась своим мыслям, когда представила Сонъюна пролетающего по соседним кварталам, причём, крутящегося, как неудачники в детском аниме. Да, была бы у неё какая-нибудь суперспособность, она бы так и сделала.

С другой стороны, у неё же есть суперспособность! Да, может быть, не столь очевидная, как сверхсила, но не менее действенная. У неё есть её собственный мозг, который благодаря Гису Хегаю настроен достаточно креативно.

А что, если пустить энергию этого самого Чхве Сонъюна в мирное русло? Что он может сделать такого, чтобы Юми была довольна?

Девушка подходила к зданию, в котором располагался её офис с широкой улыбкой. И это несмотря на то, что ей предстояло встретиться с неприятным типом внутри.

Впрочем, в офисе она оказалась первой. Юми уже успела пробежаться по бумагам, лежащим на её столе, чтобы выстроить примерный план действий, и сделать себе утренний кофе. Раньше она никогда не была фанатом этого напитка, но вот в последний год, он прочно вошёл в её меню.

Владелица пиар-агентства даже успела подумать, что вчерашний гость её отца может и не прийти. В конце концов, маски сброшены, игра пошла в открытую. Возможно, сама работа ему и не интересна?

Но нет, пусть и позже неё, но Чхве заявился в офис и пришёл в её кабинет. При этом он даже постучал, а дерзкий взгляд оказался частично направлен в пол. Кем бы он там не был, но ему было неудобно за вчерашнее. Хоть немного, но совесть его грызла.

Что ж, это отлично, — решила про себя Юми. — Это как раз те самые чувства, на которых и стоит играть.

— Доброе утро, госпожа Юми Нам, — проговорил он со своей привычной насмешкой, словно проверял, насколько повлияло на девушку вчерашнее происшествие.

— И вам, Чхве Сонъюн, — не отрываясь от бумаг, проговорила девушка. — Или предпочитаете, чтобы я к вам обращалась, как в ведомостях, Ким Чонмин?

— Понимаю, — парень присел на стул напротив стола Юми и постарался найти взглядом глаза девушки, но та была полностью поглощена изучением документов перед нею, — но, кажется, я уже объяснился вчера, почему был вынужден взять псевдоним. Ты бы просто меня не взяла. А я хотел поработать с тобой?

— Это вам, господин Чхве, кажется всё легким и простым, — тут хозяйка кабинета всё же подняла голову и от её ледяного взгляда работнику пришлось отводить глаза, иначе она прожгла бы его насквозь. — А вы у меня в ведомостях на зарплату записаны, как Ким Чонмин, а получать кто будет? Чхве Сонъюн?

— Да плевать на зарплату…

Он махнул рукой, надеясь, что это разрядит обстановку, но вместо этого тон Юми стал ещё более презрительным и холодным.

— Понятно, что вам плевать на эти копейки, но у меня горы документации, часть из которой уйдёт в бухгалтерию. Я, как вы понимаете, плачу налоги. И что мне скажут в налоговой, если я укажу, что начисляю зарплату несуществующему человеку? С чего вы вообще взяли, что можете обманывать людей? С чего вы вообще решили, что можете мне навязываться через моего отца?

На некоторое время в кабинете повисла тишина. К большому удовольствию Юми, она смогла стереть эту вечную ухмылочку с губ парня. Нет, она не тешила себя надеждой, что хоть как-то смогла его уязвить, в конце концов, это не того уровня полёта птица. Но задеть некоторые струнки души явно получилось.

— Юми, я к твоему отцу пошёл совсем не из-за тебя…

— Да-да, я помню, — с насмешкой ответила девушка.

— У наших семей довольно тёплые отношения…

— То-то я ни разу в жизни тебя не видела у себя дома.

— И тем не менее, мы встречались.

— Возможно, на рождественских встречах лет пятнадцать назад?

Сонъюн уронил голову, затем рассмеялся и снова посмотрел в глаза начальнице.

— А тебе палец в рот не клади, по локоть откусишь.

— Не собираюсь я у тебя ничего кусать.

Юми пожала плечами и занялась документами, лежащими перед ней. В молчании, начинающем становится достаточно тягостным прошло ещё несколько минут.

За это время дверь в кабинет Юми Нам несколько раз открывалась, но когда посетитель видел, что перед начальницей сидит один из работников, дверь спешили закрыть обратно.

Первым не выдержал Чхве. Он совершенно не привык к подобному отношению. Впервые в его жизни, к нему значительно лучше относились, пока он был ноунеймом. А стоило ему открыть свою истинную фамилию, отношение резко ухудшилось.

— Я что, уволен? — спросил он, не зная, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Юми пожала плечами. Но в душе она, конечно хохотала над собеседником. Всего лишь несколько минут тишины сделали из золотого мальчика неуверенного в себе юношу.

Нет, конечно, она понимала, что выйдя отсюда, Чхве Сонъюн вновь обретёт свой лоск. Именно поэтому она считала его увольнение не наказанием, а, скорее, наоборот.

— Ты волен уйти, — проговорила она, не поднимая головы.

— Но могу и остаться?

— Как кто?

Тут уже Юми снова подняла взгляд на юношу и с удовольствием увидела, как он отводит глаза, хоть почти сразу и снова перехватил её взгляд.

— Как я. Чхве Сонъюн.

— Надо будет посоветоваться с бухгалтерией, как всё это безобразие проводить.

Девушка снова пожала плечами и углубилась в документы. Она специально полностью игнорировала присутствие парня в кабинете, чувствуя, что тот потихоньку теряет самообладание.

— Ну я тогда пойду работать?

— Давно пора. Даже не знаю, почему ты ещё здесь.

— А круг моих обязанностей изменится?

— Кстати! — Юми снова подняла голову и обворожительно улыбнулась. — Собери данные всех работников по медицинским страховкам и затем составь отчёт для страховой.

— Что? — глаза Сонъюна натурально округлились. — Но это же работа для младшего персонала! Моя квалификация… Я думал, ты меня, как минимум на креативный отдел поставишь.

— Кима Чонмина поставила бы, а тебя… Ты же первый день работаешь, Сонъюн. Давай-ка не наглей. Иди переписывай страховки, я потом ещё что-нибудь для тебя придумаю.

— Ну знаешь…

Чхве встал, прошёл к двери, открыл её, затем снова закрыл и обернулся к Юми.

— Знаешь, я был не прав по поводу тебя… — неоднозначно произнес он.

— Уже пятнадцать минут из рабочего времени прошло, — ответила на это Юми и снова углубилась в документы.

Чхве Сонъюну оставалось только выйти из кабинета. Но при этом он незаметно ухмылялся себе под нос, словно что-то для себя решил.

***

Хантео Мьюзик Эвордс в отличие от Азия Артистс Эвордс (ААА) была местной, Сеульской премией. Но в последние годы именно её, а не все остальные было принято рассматривать, как репетицию перед ААА.

Концерты в данном случае редко уступали по зрелищности основной премии, а награждённые на Хантео Мьюзик Эвордс обычно награждались уже и на ААА.

Ким Су Хон вёл себя спокойно. Несмотря на то, что в последнее время очень сильно активизировалась деятельность группы Пака, он считал, что смог нейтрализовать её и устранить нависшую было угрозу.

В конце концов, деньги решают девяносто девять процентов всех возможных трудностей. Так вышло и тут. На подкуп солисток ушло не так уж много денег, как можно было предполагать. Оказывается, Пак держит свою группу в чёрном теле. Хотя, с учётом производства его отца, можно было ожидать гораздо более крупных сумм.

Вообще Ким Су Хон был готов благодарить всех богов, если бы они существовали за то, что отец Йонга, Пак Вон Шик не вмешивался в противостояние. Если бы это случилось, то продюсеру могло и не повезти. Но Вон Шик не имел ничего общего с делами сына. Так по крайней мере казалось.

И зачем только этот молодой Пак полез в бизнес, который достаточно далёк от его знаменитого отца? Впрочем, это уже не важно.

Ким Су Хон в сопровождении своего помощника Чон Хи сидел на первом ряду, на самых фешенебельных местах и следил за ходом премии.

Для него происходящее уже давным-давно превратилось всего лишь в бизнес. Он рассматривал музыку, песни и танцы только как доход, а не как искусство. Именно поэтому у него уже начал постепенно притупляться нюх на настоящий хит. На разрывную композицию.

Одна из его групп, которая в этом году претендовала на все основные премии, выступила очень бледно. Сидящие в зале люди даже заскучали. Но это же была часть шоу великого Ким Су Хона, поэтому даже после довольно посредственного выступления народ встал и принялся аплодировать.

Ким Су Хон на правах величайшего ныне живущего продюсера музыкальных групп вышел на сцену и поклонился. Он привычно закрыл глаза от вспышек фотокамер, надев на лицо обычную благожелательную маску.

Поклонившись, он помахал залу рукой и покивал в разные стороны. Всё это уже происходило сотни раз. И стало самой обычной привычной рутиной.

Когда овации стихли Ким Су Хон взял слово.

— Дорогие друзья, сегодняшнее великолепное выступление чудесной группы, которую продюсирует мой центр, доказало одну важную для меня вещь. Наконец-то мы максимально приблизились к совершенству. Не без гордости могу сказать, что нашёл идеальный баланс между музыкой, текстом и композицией. На данный момент мы можем выпускать буквально хит за хитом. И никому в целом мире это недоступно.

Зал снова взорвался аплодисментами.

Однако, опытный слух Чон Хи слышал, что хлопают далеко не все. Правда, он пока не спешил говорить об этом своему начальнику.

Но хуже этого, что он слышал шёпот совсем недалеко от себя. Оттуда, где сидели сразу несколько критиков.

— А Су Хон теряет хватку, — шептал один.

— Да, более безвкусной и скучной нудятины я ещё не слышал.

— В целом-то и не плохо.

— Но не более того. Это жалкая посредственность.

И так далее, но очень тихо.

Ким Су Хон высказал благодарность со сцены и вернулся на своё место, после чего обернулся к помощнику.

— Ну как? — спросил он.

— Неплохо. Возможно, стоит добавить немного экспрессии, но в целом неплохо.

— Всего лишь «неплохо»? — усмехнулся Ким Су Хон. — Да это же наше полное доминирование.

— Да, кстати, — Чон Хи выразительно крутанул головой в сторону критиков. — Надо бы пересмотреть наши контракты с теми, от кого зависит общественное мнение.

— Зачем?

Продюсер пока не понимал, что от него хочет помощник.

— Мы должны быть уверены, что они будут влиять на общественное мнение так, как нам это необходимо.

— Что предлагаешь? Повысить гонорары?

— Кому-то — да. А кого-то, может быть, и лишить.

— Вот даже как? — Ким Су Хон был явно озадачен словами помощника. — Ладно, подумаем об этом позже. Сегодня всё-таки один из дней нашего триумфа! Наслаждайся.

Глава 4

Учитель Шивон проводил взглядом вышедшего из купе Чана и Гису, последовавшего за ним. И тут он решил остановить Хегая.

— Послушайте, Гису Хегай, а эти задачки, которые вы мне рассказали, точно не используются где-то в образовательном процессе.

— Какие-то проблемы? — ученик задорно оскалился.

— Нет, но задачи должны быть выдуманы вами сами.

— Если они и опубликованы где-то, то не в этом мире, — хмыкнул парень, после чего в его глазах появилось что-то такое, чего не должно быть во взгляде юноши, не разменявшего ещё и двадцати лет. — И не переживайте, если что, я таких тонну могу придумать.

— Вот и славно. Вот и славно.

Шивон всё ещё кивал, когда Гису удалился из купе. На него во все глаза смотрела коллега, сидевшая рядом.

— Переживаете за результаты? — с не наигранным участием спросила она.

— За результаты? — сонным голосом, словно находился где-то в другом месте, проговорил учитель. — Нет, за результаты можно быть спокойным, они вряд ли будут выдающимися. Хотя…

— Мне показалось, что вы чрезмерно озабочены тем, как ребята подходят к вопросу обучения.

— Этим балбесам плевать на обучение, — тут Шивон ожил и посмотрел на сопровождающую его коллегам. — Но, если кто-то и сможет победить на этой олимпиаде, то это Гису. Есть в нём всё-таки что-то такое. А переживаю я не за результат, а за самих ребят. Ты видела тех, кто едет с нами из Вонджу?

— Ну да, неприятные типы. Не похожи на отличников по дисциплине.

— И всё же они едут побеждать, как и каждый год до этого. Они постараются загнобить наших ребят, чтобы у тех и мыслей о физике не возникло. И делают они это обычно профессионально. Скажу больше, они уже начали задирать наших.

— Ну будем надеяться, что до столкновений не дойдёт.

— На это я бы не стал рассчитывать, — тут Шивон глянул вслед ушедшим ученикам. — Но хочется верить, что наши шалопаи найдут, чем ответить Вонджу.

***

Чан решил дождаться Гису, которого зачем-то позвал Шивон, и встал возле окна. За ним проплывали предместья какого-то очередного некрупного городка.

Парень мало путешествовал по Корее в своей жизни, поэтому не сильно представлял себе, что там за пределами Сеула. Но в то же время, его это и не сильно интересовало. Поэтому он смотрел сейчас в окно, скорее, чтобы просто хоть чем-нибудь себя занять.

К счастью, Гису вышел довольно быстро.

— О чём задумался? — спросил он, глядя на друга, после чего и сам глянул в окно.

Чан мог поклясться, что его спутник смотрит на проплывающие пейзажи с неподдельным интересом.

— Хочу уже как можно быстрее оказаться в Пусане. Честно говоря, даже не понимаю, почему мы не купили билеты на высокоскоростной поезд. Не успели бы соскучиться, и уже были бы на месте.

— Не знаю, — Гису по-прежнему смотрел за окно и на губах у него блуждала загадочная улыбка. — Это надо спрашивать у Шивона.

— И всё же, ехать так долго — это очень утомительно.

— А представь себе ехать на поезде целых семь суток.

Тут Хегай глянул Чану в глаза и тот даже вздрогнул от неожиданности.

— Да ладно! Быть такого не может! Целую неделю на поезде?

— Ага, именно, целую неделю.

— Да куда ж столько ехать? Это же всю планету можно несколько раз вокруг объехать!

— Ты, наверное, удивишься, но в мире существуют такие маршруты. Более того, поезд при этом даже пределы одной страны не покидает.

Чан мог только моргать, а вот ответить ему было нечего. Лишь через долгую минуту он собрался с мыслями.

— Да быть такого не может! Или едет он очень уж не спеша.

— Когда-нибудь, если будет возможность, можем прокатиться.

Гису слегка ударил Чана по спине.

— Да не дай-то бог.

— Ладно, пойдём. Я бы сейчас чего-нибудь выпил.

Ребята пошли по вагонам к ресторану. Но уже в соседнем Гису вдруг замер напротив приоткрытой двери в купе. Там, за ней слышались возбуждённые хихикающие голоса людей, задумавших что-то. По крайней мере Чану так показалось.

Внезапно дверь захлопнулась прямо перед лицом Хегая. Изнутри пробормотали что-то вроде:

— Убери свой вонючий нос, недоучка!

Но по лицу спутника Чана уже блуждала улыбочка, которую Ан хорошо знал. У Гису явно появился какой-то план.

— Идём, — сказал он Чану. — Нам надо кое-что сделать.

И тут дверь в купе снова открылась.

— Эй, недомерки Вшивона, разговор есть. Через пять минут встретимся в последнем вагоне.

Гису приподнял брови. Но отвечать не спешил.

— Всё понятно? — спросили его из-за двери.

Хегай с улыбочкой кивнул и продолжил свой путь, словно ничего не произошло.

Через пять минут они сидели в вагоне-ресторане и пили сладкую газировку. По Хегаю было видно, что он предпочёл бы другой напиток, но ничего другого в буфете уже не осталось.

Тут в вагон ввалились ученики из Вонджу. Это они назначили ученикам Дайвегу встречу в последнем вагоне. Чан не знал, чем это всё может кончится, но видел, что его спутник абсолютно спокоен. Даже не так, Гису словно хотелось, чтобы всё произошло, как можно быстрее. Он уже предвкушал, что будет весело.

— Идёмте, — сказал тот из Вонджу, который, кажется, был за главного во всей этой ватаге, состоящей из восьми человек, и лениво махнул головой.

Хегай спокойно встал из-за стола, выражая готовность следовать за учеником из Вонджу, но тут же его руки поползли вверх и схватились за живот.

— Ой, — сказал он таким тоном, какого Чан никогда от него не слышал, но весьма похожим на правду. — Что-то прихватило. Зря я, наверное, тот рамён острый ел. Сейчас, пять минут, хорошо?

— Он ещё и засранец, — с презрительной улыбкой отпустил шуточку один из учеников Вонджу. — Кого только не наберут по объявлению.

— Иди, — распорядился главарь, не пряча брезгливого выражения, — только быстро давай, нам некогда ждать, пока ты все кишки наружу вытрясешь.

— Храни вас бог в сухом и тёмном месте, — выдал Хегай и мгновенно скрылся в противоположном конце вагона.

— А тебе не надо? — главарь в упор смотрел на Чана.

Но парень лишь сглотнул и покачал головой. У него с желудком всё было в порядке.

— У них только один наложил в штаны при виде нас, — решил отличиться юмором кто-то из Вонджу, но одного взгляда главаря хватило, чтобы все заткнулись.

— Отличник? — спросил он у Чана.

Тот только покачал головой.

— Немой что ли? — хмыкнул главарь.

— Нет, — Чан Ан едва смог выговорить это слово. — Не немой и не отличник.

— А чего тогда едешь?

— За компанию.

— Понятно, — главарь учеников из Вонджу явно задумался над словами Чана, и судя по всему, они ему даже понравились. — Может быть, и не будет проблем.

Тем временем вновь появился Хегай. На его лице явно было написано облегчение и желание общаться с кем угодно, хоть с представителями загробного мира.

— Просра… — начал было один из Вонджу, но тут же поймал взгляд главаря и заткнулся.

— Идёмте, — сказал предводитель группы соперников и все они во главе с ним и Гису пошли к последнему вагону.

Правда, Чану в какой-то момент показалось, что количество парней, шедших с ними как-то уменьшилось. Раньше было человек восемь, а сейчас осталось только пятеро. Остались в вагоне-ресторане? Возможно, и такое.

Но больше парня, конечно, волновало, что задумали ребята из Вонджу. Нет, драку затевать они пока будут вряд ли. Но вот начать задирать соперников из Дайвегу — это вполне.

Вся процессия остановилась в пустом тамбуре перед последним вагоном.

— Короче, так, — проговорил главарь, переводя взгляд с Гису на Чана и обратно, — нам проблемы не нужны, надеюсь, что вам тоже.

— Нам вообще не нужны, — кивнул Гису, — мы и без этого живём полной жизнью.

— Чудесно, — главарь попытался улыбнуться, но вместо этого у него получился хищный оскал. — В таком случае в ваших же интересах не отсвечивать на олимпиаде. Мы едем побеждать, всё остальное нас не интересует. Если встанете на нашем пути, то… — Хегай даже голову наклонил, словно ему очень интересно. — У нас найдутся средства, чтобы заставить вас пожалеть.

— Это всё? — осведомился Гису с таким видом, словно они только что о погоде болтали.

— Вы согласны?

— Ага, — кивнул Хегай.

Чан искренне не понимал, что происходит. Всё происходящее не очень-то было похоже на Гису. Точнее, было ясно, что он что-то задумал, но что именно?

Главарь учеников из Вонджу взглянул на часы, словно сверялся, достаточно ли времени прошло.

— Мы пойдём? — спросил Хегай.

— А как у вас по физике? — внезапно спросил парень из Вонджу.

— Ну так, время от пространства отличить можем.

В толпе соперников хохотнули.

— Не нравишься ты мне, — проговорил главарь. — Скользкий тип.

— Что поделать, — Гису развёл руками. — Я и сам себе не всегда нравлюсь. Иногда гляну с утра в зеркало, и думаю: что за незнакомое лицо? Но потом привыкаю. Везде есть свои плюсы.

Собравшиеся хлопали глазами, не зная как реагировать.

— Ладно, бывайте. Чан, пойдём, а то уже скоро приедем.

Хегай развернулся к толпе спиной и спокойно пошёл к своему вагону. Чан поспешил за ним. А вот ученики из Вонджу остались стоять на месте, явно озадаченные ответом Гису.

***

Шутка с клеем пришла в голову Дохе Кайрену ещё задолго до олимпиады. Так уж повелось, что учеников из обоих школ: Дайвегу и Вонджу везли в Пусан на одном поезде. Причём, на самом медленном, какой только был.

Кайрен слышал, что якобы это было сделано специально для того, чтобы ученики из двух школ могли познакомиться и пообщаться в неформальной обстановке до начала соревнований.

На деле же у учеников Вонджу появился шанс начать гнобить недочеболей из Дайвегу практически с самого начала пути. Каждый год уже в поезде с многих сбивали спесь и запал на выигрыш в олимпиаде.

Этот год не был исключением. Но он должен был стать одним из самых «весёлых» и «разрывных» по части шуток над ученичками Дайвегу.

Доха Кайрен сказал всем своим запастись суперклеем, чтобы озадачить соперников.

План был довольно прост. Под любым предлогом отвлечь учеников из Дайвегу и пока часть ребят с ними будет разговаривать даже без особых наездов, приклеить их чемоданы к полкам наглухо. Это, как минимум, собьёт с противников спесь. А может быть, даже заставит их потерять душевное равновесие.

Как бы то ни было, это должно быть весело.

Кайрен решил сам отвлечь старшекласников Дайвегу, а приклеивать чемоданы поручил своим близким друзьям Юхану и Сёюлю. Они не должны были подвести. Ребята достаточно быстрые и исполнительные.

Впрочем, отвлечение внимания пошло немного не по плану. Кайрену очень не понравился один из старшаков Дайвегу по имени Гису Хегай. Он ничего не боялся и, казалось, постоянно насмехался над всеми окружающими.

Доха даже напрягся, стараясь отыскать подвох, но ничего так и не заметил.

Этот самый Хегай быстренько выкрутился, словно чуял что-то, и поспешил в своё купе. На счастье Юхан и Сёюль не подвели, управившись гораздо раньше расчётного времени. Теперь самое главное, чтобы клей успел подействовать. Впрочем, это же суперклей, ему много времени и не надо.

Оставалось дождаться конечной, чтобы от души поржать над недотёпами из Дайвегу.

***

В Пусан поезд прибыл точно по расписанию. Ребята из Вонджу, предвкушая растерянные взгляды учеников из Дайвегу, высыпали из вагона первыми и пошли к нужному купе, чтобы через окно наблюдать за действиями оппонентов.

Кайрен подхватил свой чемодан последним и покатил его по вагону. А затем приподнял, перенося на платформу. В этот-то момент он и подумал, что как-то легковат его чемодан. В Сеуле он вроде бы был тяжелее. Да и ручка в руке лежит непривычно.

Впрочем, это всё ерунда. Этому он уделит время чуть позже, а сейчас…

Снаружи через окно хорошо было видно, как один из старшеклассников Дайвегу, тот, что с крашеной шевелюрой, пытается снять свой чемодан с полки и разумеется не может этого сделать, так как тот намертво приклеен к металлу.

Среди учеников Вонджу уже слышались отдельные смешки, а Юхан и вовсе хохотал, показывая пальцем на бедолагу.

Доха Кайрен с удовлетворением улыбнулся. Да, это точно стоило того. Невероятное удовлетворение разлилось по всему его организму. Ну, что, олимпиада начинается?

И вот тут произошло что-то странное.

Второй ученик Дайвегу, который очень не понравился Кайрену, передал что-то своему спутнику, а сам поспешил на выход. В дверях он появился налегке, с играющей на губах улыбкой. Бодрым шагом он подошёл к Дохе Кайрену и проговорил:

— Дружище, будь добр, отдай мой чемодан.

— Что?

Кайрен даже не сразу смог понять смысл сказанных ему слов. Они как будто имели смысл, но какой-то странный, не подходящий к этой реальности.

— Мой чемодан у тебя. Я благодарен, что ты так любезно решил его дотщить, — проговорил ему старшеклассник из Дайвегу всё с той же ослепительной улыбкой. — Но теперь будь добр, отдай его мне, пожалуйста.

Только тут Кайрен опустил взгляд на свой чемодан и с ужасом понял, что это абсолютно точно не его багаж. Да, того же размера и цвета, но другой. Немного иная ручка, фактура боков и прочее. В полутьме вагона его можно было принять за свой, но тут, на залитом солнце перроне, это уже было невозможно.

— А где тогда мой? — только и смог проговорить Доха Кайрен.

— Как где? — искренне удивился Хегай. — Там, в вагоне, приклеен к полке. Беги, может ещё успеешь открутить вместе с полкой.

Кто-то из ребят Вонджу не понял, что произошло, поэтому хохотнул, полагая, что ситуация складывается занятная, но бешеный взгляд Кайрена уничтожил этот самый смешок в зародыше.

— Да я ж тебя… Я тебе!.. — начал было он.

— Я с удовольствием пригласил бы вас на интеллектуальную дуэль, — с наглой улыбкой сообщил ему ученик Дайвегу, забирая свой чемодан, — но вижу, что вы не при оружии.

Кайрен обязательно набил бы эту физиономию, стирая улыбку, но сейчас надо было спешить, чтобы спасти свой чемодан. Поезд вот-вот мог уйти в отстойник, а то и вовсе отправиться в обратную дорогу.

Именно поэтому улыбка осталась на лице этого наглеца. Ну ничего, это до поры, до поры.

***

— Скажи честно, — попросил задыхающийся Чан у Гису, — это твоя идея была — приклеить мой чемодан к полке?

— Чего? — Хегай обернулся к нему, улыбнулся, а затем покосился на тяжеленную полку, приклеенную к чемодану Чана, которая очень сильно мешала везти чемодан, и с ней он даже в багажник такси не поместился, поэтому пришлось идти до общежития пешком. — Ты же видел, что они два чемодана приклеили. Твой и, как они думали мой.

— Но свой ты подменил, — констатировал Чан.

— Ага.

— А мой?

— Ну ты мой чемодан видел? — Хегай даже остановился, словно был возмущён наглостью Чана. — Обычный чёрный чемодан. А твой — розовый, словно его Юми перед отъездом сутки целовала.

Чан тоже остановился, чтобы отдышаться и заодно осмотрел свой чемодан.

— Ничего он не розовый. Да, цвет, конечно, не очень стандартный, но…

— Вот именно! Если бы я подменил ещё и твой чемодан, то мою хитрость обязательно раскусили бы. А тут даже забавно вышло.

— Да уж… Забавно.

Чан вздохнул и снова покатил ставший невероятно тяжёлым и неудобным чемодан. Ещё и солнце, как назло жарило нещадно, поэтому вся одежда парня пропиталась потом. Ему хотелось поскорее занять комнату и зайти в душ. Правда, перед этим ещё предстояло отклеить полку, иначе чемодан сложно было открыть.

— Зато ты видел их рожи, а? — Хегай не уставал веселиться. — Они так там и остались, ожидая своего дружка.

— Боюсь, они нам этого не простят.

Чан внезапно понял, что обычная поездка в другой город на олимпиаду по физике, где он собирался немного расслабиться, перерастает во что-то совершенно иное. Причём, по опасности это будет где-то на уровне разборок с конкурирующими строительными фирмами. Только подростки ещё более отмороженные, чем взрослые.

— Я на это надеюсь, — с предвкушением ответил Гису.

— Но как ты понял?

Чан снова остановился и вытер рукавом, выступивший на лбу пот.

— Да тут как раз всё очень просто, — Хегай пожал плечами и встал рядом с Чаном. — Когда мы шли от Шивона и проходили мимо купе этих ребят, я мельком заметил тюбики с клеем у них на столе. Причём, в реально торговом количестве. Что можно сделать с клеем в таком объёме, да ещё и в поезде. Разумеется, приклеить что-то объёмное.

Пока Гису говорил, Чан следил за его логикой и понимал, что сам, мог бы и не провести тех выводов, о которых говорил его спутник.

— Тут вариантов было два. Либо нас, либо наш багаж. Человека к полке приклеить, конечно, смешнее, но у нас в любом случае есть сменка в чемоданах. А вот приклеить чемоданы и наблюдать, как мы их будем отдирать — это ли не верх веселья для подобных неандертальцев.

— Обхохотаться можно, — проворчал Чан, трогаясь дальше, молясь всем богам, чтобы быстрее добраться до общежития.

— В тот момент, когда я симулировал приступ диареи, я подменил чемоданы. Ну а остальное ты видел.

— Видел-видел, — покивал Чан. — И отвёртку видел, которая у тебя появилась внезапно, чтобы я полку смог открутить.

— А выражение лица этого самого придурка из Вонджу?

— Тоже видел. И понял, что он сделает всё, что угодно, чтобы отомстить.

— Ну это мы ещё посмотрим, кто кого. Как говорится, не плюй в колодец, вылетит — не поймаешь.

— Что?

Чан снова рассеянно хлопал глазами.

— Не обращай внимания. Давай лучше поднажмём, меньше километра, судя по навигатору, осталось.

— Я сейчас сдохну, — доверительно проговорил Чан.

— Не вздумай! Я не собираюсь оправдываться за тебя перед Юми.

— И то верно. Она и тебя прибьёт и меня из-под земли вытащит.

— Именно! Поэтому только вперёд, к победе!

Глава 5

Чхве Сонъюн явно был недоволен происходящими вокруг него событиями. И что самое главное, он ловил себя на мысли, что подобного он не испытывал никогда в своей жизни.

Надо же, какая-то девчонка решила, что может запросто им командовать! И ладно бы только это. В любой другой ситуации он просто взял бы и ушёл. Но на этот раз его что-то держало.

Сонъюн пытался проанализировать ситуацию, держа бокал мартини в руке, но ничего не выходило. Каждый раз мысли возвращались к Юми Нам. Может быть, он был не совсем прав в своих суждениях, когда думал, что она такая же, как все?

Нет, то, что она особенная, стало понятно, уже на второй день. Но вот то, что она сумела так сильно влезть в душу парня — это вообще нонсенс.

— О чём задумался? — с лёгкой насмешкой спросил Джек Ли, сидящий напротив.

Друг пил какой-то разноцветный коктейль, который ему намешала прислуга. Он отпивал совсем небольшой глоток и тщательно катал его во рту, чтобы проникнуться вкусом.

— Да так, — лениво ответил Чхве.

Ему сейчас не очень хотелось говорить о своих мыслях. Более того, ему вообще сейчас не хотелось говорить. Но он сам позвал друга и теперь приходилось составлять ему компанию у бортика бассейна, отвалившись на спинку шезлонга.

— Опять о начальнице своей думаешь? — хмыкнул Джек и хохотнул в подставленную ладонь.

Но уже в следующую же секунду задор ушёл из его глаз под тяжёлым взглядом Чхве. Сонъюн поставил бокал на столик возле шезлонга, встал и сделал несколько шагов вдоль бассейна, глядя на далёкий город, расстилающийся внизу.

— Не хочу обсуждать эту тему, — сказал он, не поворачиваясь к другу. — Это не значит, что так будет всегда. Но сейчас не хочу.

— Э, да ты друг…

Джек Ли хотел возможно, сказать слово «влюбился», но оно осталось в его глотке, не посмев выйти наружу. Он предпочёл за лучшее отпить ещё глоток коктейля и во всю им насладиться.

На крыше элитного пентхауса повисло неловкое молчание. Такого прежде никогда не происходило между друзьями, поэтому Джек поспешил его нарушить, пока оно не приобрело какие-то большие, неприятные очертания.

— Слушай, завтра наши едут в лагуну на яхте кататься. Ты как, с нами? Можно будет и девчонок позвать, раз уж…

Один взгляд Чхве заставил Джека заткнуться. Сонъюн тем временем обошёл бассейн вокруг и встал напротив друга. Но смотрел он куда угодно, только не в глаза Джека.

— У меня завтра дела, — сказал он негромко, но тем тоном, который не терпит возражений. — У меня завтра много дел, которые мне нужно решить. На яхте я поплаваю как-нибудь в следующий раз.

И вот тут встал уже Джек Ли, заняв место всего в полуметре от друга.

— Знаешь, я должен признаться, что ни разу не видел тебя таким. Ты обычно нормально воспринимаешь мои слова и не подвержен столь удручающей серьёзности, и я бы даже сказал суровости. Если уж это дела амурные, то сам понимаешь, что, благодаря своему статусу, должен быть выше этого.

— Я сам разберусь со своими делами! — резко проговорил Сонъюн и поставил бокал на столик с такой силой, что в стеклянной ножке появилась трещина. — Не надо сейчас лезть ко мне, пожалуйста.

— Я бы с удовольствием, — улыбка на губах Джека превратилась в холодную узкую линию, практически лишив его губ. — Но ты сам знаешь, что твой отец самым тщательнейшим образом следит за твоими связями.

— В том числе и через тебя, я знаю.

— В том числе и через меня, — Джек склонил голову. — И я должен докладывать ему обо всех странностях в твоём поведении, как, впрочем, и обо всех твоих контактах с противоположным полом.

— Да нет там никаких контактов! — Чхве был явно раздосадован текущим разговором, так как терпеть не мог, когда на него давили.

— В этом, судя по всему, и проблема.

— Не твоё дело.

— Я ещё раз напомню, что твой отец будет крайне недоволен твоими поступками.

— Имею право выбирать себе объект интереса, — отрезал Сонъюн. — Тем более, если что, девица Нам — тоже из наших. Пусть и слегка низшего уровня.

— Ты не понял, — Джек развалился на своём шезлонге и стал любоваться отражениями огней в бассейне. — Глава корпорации не будет рад, что его сын торгует именем на стороне.

Чхве Сонъюн резко обернулся к Джеку Ли и посмотрел ему в глаза. Ярость столкнулась с безмятежностью. Конечно же, Джек был прав, и тут даже спорить не имело смысла. Однако, так не хотелось отступать. Чхве казалось, что ещё чуть-чуть и он добьётся своего.

— Хорошо, — выдохнул Сонъюн, — я постараюсь всё закончить поскорее. Но ты сам понимаешь, что наш спор требует моего присутствия в офисе Нам.

— Конечно-конечно.

— А то, смотри, вдруг я заподозрю тебя в нечестной игре.

В глазах Чхве блеснули искры.

— Я и не собирался доносить твоему отцу, — Джек пожал плечами, глядя на друга, — но ты же понимаешь, что за тобой наблюдают буквально все вокруг. Полагаю, твоему родителю всё давно известно. Поэтому просто по-дружески рекомендую тебе поторопиться. Ну не вышло соблазнить девицу, что ж, это всего лишь проигрыш пари.

— Хитрый жук, — Сонъюн взял треснувший бокал, разглядел трещину в свете фонаря, затем опрокинул остатки содержимого себе в рот и выбросил бокал в мусор. — Но я думаю, что успею выиграть.

***

Надо сказать, что произошедшее в поезде меня сильно позабавило. Хотя в целом я был согласен с Чаном, обратно надо будет ехать на высокоскоростном поезде. Традиции традициями, но о времени, которое никто не вернёт, кроме метрового хомяка с посохом, тоже надо думать.

Нас разместили прямо в общежитии университета физики, при котором располагалась и школа Кёнбук. Уж не знаю, чего я ожидал, возможно чего-нибудь стандартно-отельного, но нет, тут всё было практически по-домашнему.

Никаких тебе кухонь и туалетов штуки на этаж, как в пору моей российской юности. Комната на двоих, в которой есть всё: и кухня, и санузел, и душ, и гардероб, и ещё разные интересные штуки. Причём, отделка вполне себе на уровне, придраться особо и не к чему.

Единственное, что мне не понравилось, так это вид из окон и запах с улицы. Окна выходили прямо на корпус универа, причём, на ту его часть, которая уже сильно устала от времени.

Запах тоже был соответствующий: немного плесени, немного гнили, нотки каких-то продуктов из столовой, ну и слегка солёный ветер, который частично всё это перемешивал, частично уносил прочь.

— Мда, — протянул Чан, грустно выглядывая в окно, — и это будет последним, что я увижу в жизни? Безотрадно, конечно.

— Да ладно тебе, — я завалился на кровать с ногами, предварительно загнав под неё чемодан. — Было бы о чём переживать. Давай лучше выработаем стратегию, чтобы победить.

— В олимпиаде, в драке с ребятами из Вонджу, или меланхолию, которую нагоняет местный вид?

— Мы можем взять огромный телек, повесить его на место окна и врубить на нём что-нибудь. Например, камин.

— Интересненько, — Чан явно оживился, и тут у него зазвонил телефон.

Он сначала действовал неспешно, но затем увидев, кто звонит, засуетился.

— Да-да, малыш, уже приехали, ага…

Я не хотел это слышать, поэтому вышел из номера. Пусть уже воркуют без чужих ушей. И так им не судьба было остаться наедине в последнее время.

Я прошёл по освещённому коридору до лестничной площадки. Уже подумал, чтобы спуститься вниз и осмотреть окрестности университета, но в этот момент внизу послышались знакомые голоса.

Старшеклассников из Вонджу заселяли в то же общежитие, что и нас. Логично, конечно. Хотя я надеялся на то, что они заселяться где-нибудь на съёмной квартире, чтобы не жертвовать комфортом.

Ну что ж, приходилось мириться с тем, что есть. Наверное, даже лучше, что противники всегда будут под боком. Так проще не выпускать их из поля зрения. Правда, пока и самому, наверное, лучше не попадаться.

И я пошёл выше. Погружённый в свои мысли, даже не заметил, как выбрался на крышу. Оттуда вид был гораздо лучше, чем из окна. Прекрасно видно было бухту Суенман и даже остров вдалеке.

Современные постройки на берегу, уже подсвеченные, так как вокруг постепенно начинало темнеть, производили величественное и очень тёплое впечатление. Как будто я одной ногой уже в будущем, где все счастливы и радуются жизни.

Я даже засмотрелся, забыв о том, где нахожусь. В себя меня привёл телефонный звонок. Номер, высветившийся на экране, не был подписан, но смутно был мне знаком. Такое ощущение, что я с ним уже где-то сталкивался.

— Слушаю.

Я поставил телефон на громкую связь, продолжая любоваться видом с крыши, уже предвкушая, как буду проводить тут большую часть времени.

— Здравствуйте, это Ли Джэвон, сотрудник страховой компании.

— Здравствуйте, Ли Джэвон…

Уже по тону я понял, что собеседник приготовил мне какую-то неприятную новость. Такие вещи я давно уже научился определять по голосу. Причём, по первым ноткам разговора.

— Хотел бы вам сообщить, что наша компания провела тщательную проверку всех обстоятельств пожара в вашем доме, и у нас возникли подозрения, что огонь распространился из-за умышленного поджога.

— И что это значит?

Я терпеть не мог все эти обтекаемые бюрократические формулировки, в которых теряется вся суть информации, которую надо передать.

— Это означает, что наша компания, к сожалению, не сможет компенсировать вам убытки по восстановлению дому, в связи с тем, что в нашем договоре чётко указано, что случаи поджога не входят в основной тариф страхования и должны…

— Так, стоп, подождите! — оборвал я страховщика, понимая, что он может словоблудить таким образом часами. — Насколько я помню, в страховой договор входил ущерб от пожара, поэтому не совсем понимаю, о чём вы?

— Действительно, — согласился со мной Ли Джэвон, но так, словно это ничего не меняет, — я вижу, что в вашем договоре прописано возмещение убытков в случае пожара. Но дальше мелким шрифтом указано, что это только в том случае, если пожар вызван естественными причинами. Удар молнии там… не знаю… фокусировка солнечных лучей…

— Вы сейчас серьёзно? — мне почему-то было смешно, хотя ситуация такой реакции не предполагала. — Пожар — есть пожар. И неважно, какие у него причины. Я застраховал свой дом от пожара, и даже, если его кто-то поджёг, я рассчитываю получить страховку.

— Я всё это прекрасно понимаю, уважаемый господин Хегай, но у нашей компании возникло подозрение, что пожар вызван специально.

— Это естественно, если обнаружены следы поджога!

Мне даже не верилось, что я участвую в подобном сюрреалистическом разговоре, но тем не менее.

— Так вот, господин Хегай, мы решили отказать вам в выплате страховки, считая, что случай не подпадает под условия договора.

Я смотрел на телефон и раздумывал. Вот если бы я не уехал в другой город, то завтра же нашёл бы этого Ли Джэвона и заставил бы его пересмотреть свою позицию. А тут… С другой стороны, этот самый Ли скорее всего лишь транслятор воли страховой. А она, разумеется, приложит все силы, какие только возможно, чтобы признать случай не страховым.

Но мне нужен мой дом. Я хочу восстановить его. В конце концов, он стал первым храмом хомяку с посохом.

Слышишь Белькьяу?

Но, если он и слышал, то не подал виду. Я не услышал даже перезвон колокольцев на его посохе.

— Если у вас нет вопросов, господин Хегай.

— Конечно же, у меня есть вопросы, — хмыкнул я. — Но, скорее всего, не к вам лично. Впрочем, начну я именно с вас. Как вы понимаете, я обращусь в суд по этому вопросу.

— Вы вправе обращаться, куда угодно, — со слащавой улыбкой, которую я слышал через расстояния, проговорил Ли, но тут его голос внезапно сменился. — Извините, мне некогда!

И нас разъединило.

Я с некоторым разочарованием глянул на телефон. Что ж, это ещё одна проблема, которую мне предстоит решить. Только и всего.

***

Кан Тэмин не считал свой бизнес сколь-нибудь заметным. Всего лишь страховая компания, которая работала в столице. Куда там до действительно серьёзных игроков? Но всё же, в течение долгих и долгих лет он кропотливо выстраивал связи с различными людьми, от которых что-либо зависело.

Снесло ветром крышу у помощника министра инфраструктуры? Надо выплатить щедрую компенсацию, чтобы потом к нему начали обращаться люди из круга общения этого самого министра.

Залило земли бизнесмена средней руки? Аналогичное решение позволяло уже появляться впоследствии на вечеринках среди этих самых бизнесменов, которые с удовольствием тоже начинали страховаться у Кан Тэмина.

И вот так годы и десятилетия уходили у него на то, чтобы создать своей компании одну из самых крутых репутаций в Сеуле. Да, на остальную Корею выйти пока не получалось, но опять же, это дело времени, не так ли?

Но приходилось кое-чем и поступаться. Если бы компания Тэмина оплачивала ущерб по абсолютно всем договорам, то, скорее всего, разорилась бы ещё на самой начальной стадии. Поэтому существовал негласный процент договоров, которые всеми силами тормозились. Ущерб по ним не выплачивался, деньги оставались в компании.

Обычно страдали люди, для которых это не было критично, но и дальше разнести они слух о нечистоплотности страховой не смогли. Всё это делалось очень аккуратно, и на подобных договорах сидели специально обученные люди.

Совсем недавно туда же влился Ли Джэвон. Его посвятили в то, как именно подкованными юристами составлены договоры, и его дело было обзванивать клиентов, указывая им на то, почему именно ущерб не может быть покрыт страховкой.

Работа, конечно, нервная. Но и оплачивалась она довольно щедро. Кан Тэмин, понимал, что в персонале заключена немалая доля успеха, поэтому оплачивал подобные звонки процентами от несостоявшейся выплаты.

Ещё одной его слабостью было пройтись между рабочих мест своих подчинённых, чтобы послушать, как идут дела. Обычно он не вмешивался. Более того, постепенно искал тех, кому сможет делегировать всю работу по страхованию.

И вот в один из таких моментов, он услышал, как Ли Джэвон обращается к кому-то по телефону.

— … понимаю, уважаемый господин Хегай, но у нашей компании…

Внутри у Тэмина разлилось неприятное предчувствие. Он, не обращая внимание на работника, который отрабатывал очередной звонок с отказом в возмещении ущерба, прошёл внутрь небольшой клетушки рабочей зоны и уставился на документ, лежащий перед Джэвоном.

Недвижимость, о которой шла речь, была записана на имя Михо Хегай. Но вот человек, указанный, как контактное лицо, с которым общался Ли, был Гису Хегай.

Кан Тэмин на несколько мгновений даже замер, слушая, что несёт его работник.

— Вы вправе обращаться, куда угодно, — проговорил Ли Джэвон, посмотрел в этот момент наверх и увидел страшное лицо своего начальника, после чего поспешил сказать: — Извините, мне некогда, — и повесил трубку.

После этого он ничего не понимающими глазами уставился на хозяина компании и спросил:

— Что-то не так?

— Ты с кем сейчас разговаривал?!

Голос Кан Тэмина не предвещал ничего хорошего. Ли Джэвон поискал глазами договор, по телефону из которого и созванивался, но понял, что на прежнем месте его уже нет. Стопка бумаг была зажата в подрагивающих пальцах хозяина.

— С Гису Хегай, — ответил работник и невольно сглотнул. — Он у нас проходит по невозвратному ущербу.

— Гису Хегай? — проговорил Кан Тэмин не своим голосом.

— Именно.

— По невозвратному ущербу?

— Точно.

— Тц… твою мать… — еле слышно прошептал он, а потом продолжил. — Ты вообще знаешь, кто такой Гису Хегай?

— Наш клиент, — уже очень осторожно ответил Ли Джэвон. — А что?

— То есть, ты не знаешь, кто такой Гису Хегай?

— Не слышал.

Ли покачал головой и именно в этот момент понял, что тучи над ним сгустились. Причём, настолько внезапно, что он это даже не успел толком осознать. Ситуацию необходимо было срочно спасать. Вот только каким образом?

Тэмин же пролистал несколько листов договора, вчитываясь в цифры и формулировки отказа. Затем пролистнул ещё несколько листов и бросил документы на стол перед Джэвоном.

— Значит так, ты сейчас же всё исправляешь! Ты полностью покрываешь страховку по этому случаю, ясно?

— Ясно, но…

— Никаких «но»! Делай, что говорю. После этого ты звонишь этому Гису Хегаю и говоришь, что произошла чудовищная ошибка. Что ты перепутал документы. Что его договор завалился за стол. Мне не важно, что ты придумаешь, но мне надо, чтобы Гису Хегай остался доволен.

— Хорошо, хорошо, — поспешил заверить начальника работник, взял документ и тоже принялся его листать, выискивая нужные страницы, чтобы переделать формы. — Но кто такой этот самый Хегай?

— Если ты этого не знаешь, то лучше и не знать, — покачал головой Кан Тэмин. — Но, если это дело каким-то образом повлияет на меня и мою жизнь, пеняй на себя. Я тебя уничтожу!

С тем хозяин компании и вышел прочь, громко хлопнув дверью в свой кабинет. Там он открыл бар и налил себе сто грамм крепкого виски, который выпил одним глотком.

Его компания чуть было не отказала человеку, который общается с министром инфраструктуры и транспорта, знаком с президентом, видными деятелями политики и много ещё с кем.

Но к счастью, он успел остановить это. Кан Тэмин хотел верить, что успел.

А его работник сидел над договором, менял формулировки и бормотал себе под нос.

— Да кто такой этот чёртов Гису Хегай?

Глава 6

Ду Бон Нам ожидал нынешний вечер в тревоге. Ещё вчера к нему нежданно-негаданно пожаловал Чхве Сонъюн, а уже сегодня рано утром позвонил секретарь его отца и назначил встречу.

С одной стороны, Ду Бон Нам не вызвали к Чхве-старшему, а это могло говорить о том, что ситуация не слишком критическая. Но с другой, отец Сонъюна не позвонил сам, а назначил встречу через секретаря. А это уже говорило о некоторой напряжённости.

Да, Чхве-старшему не по статусу звонить самому, хоть они и были знакомы с Ду Бон Нам. Одним словом, отцу Юми не совсем понятны были цели предстоящей встречи, поэтому он нервничал. Всегда лучше точно знать, о чём пойдёт речь.

Перебрав доступные варианты, мужчина решил, что речь пойдёт о его дочери. И это его ничуть не радовало, так как большой власти над Юми он не имел.

Отец Чхве Сонъюна прибыл точно в назначенное время. Его телохранитель прошёл вперёд и открыл двери, не глядя на обслугу Нам.

Сам Ду Бон согнулся в поклоне и простоял так даже больше положенного.

— Господин Чхве, — проговорил он и лишь после этого позволил себе распрямиться, — чем обязан вашему визиту?

Перед Ду Боном стоял самый настоящий чеболь. Из тех, что придают значение каждому своему движению и мало внимания обращают на остальных, пока те не начинают путаться под ногами.

Он смотрел на Ду Бон Нам без высокомерия, но в то же время с некоторым интересом. Только одним этим действием подчёркивая, что находится несоизмеримо выше человека, к которому он нагрянул с визитом.

— Эта информация составляет частную тайну, — наконец проговорил он. — Именно поэтому я прибыл к вам, а не назначил встречу где-либо ещё. Мы должны пройти в защищённое от прослушивания место.

Ду Бон Нам кивнул. Как у человека, который работал в сфере СМИ и не понаслышке знал, к чему иной раз приводит утечка информации, конечно же была комната, максимально защищённая от прослушки.

— Конечно-конечно, — сказал он, снова кланяясь, — идёмте.

Для Чхве-старшего уже было приготовлено кресло в кабинете. Рядом стоял столик с кофе и другими напитками на выбор. Но гость даже не глянул на всё это дело. Лишь только двери за двумя отцами закрылись, как глава корпорации немедленно перешёл к делу.

— Ду Бон, мы знаем друг друга не первый день. Ты прекрасно знаешь, что я не пришёл бы к тебе просто так.

— Знаю, поэтому весь во внимании. Сразу могу сказать, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы проявить моё уважение к вам.

— Хе, — Чхве-старший поморщился, словно увидел что-то неприятное, но всё же не опасное для него. — Вы же знаете, что мой сын… Сонъюн устроился на работу к… вашей дочери?

— Знаю.

— Я надеюсь, это не ваша инициатива.

— Конечно же нет. Я сам об этом узнал лишь вчера, когда Сонъюн… когда господин Сонъюн изволил обратиться ко мне.

— Что ж, — создавалось впечатление, что гость обдумывает каждое слово по несколько раз, прежде оно вырвется из его рта, — верю. Но как вы понимаете, для моего сына недопустимо работать на… такой работе.

— Разумеется, — Ду Бон Нам сглотнул, но всё-таки постарался улыбнуться. — Однако, я понял, что господин Сонъюн сделал это лишь для своего развлечения, а не серьёзно настроившись работать на мою дочь.

— Как бы там ни было, — Чхве, не отрываясь, глядел в глаза хозяину кабинета, — я хочу, чтобы вы уволили его. Сонъюн должен заниматься тем, чем подобает юноше его ранга!

— К сожалению, это не моё агентство, — отец Юми пожал плечами, чувствуя, как всё внутри холодеет. — Я не могу там кого-то увольнять, или нанимать. Но я могу дать рекомендацию дочери.

— Уважаемый Ду Бон Нам, — тон гостя стал другим, твёрдым и куда более холодным, чем при встрече, — это ваша дочь, и она должна слушаться вас. Иначе, могут появиться сомнения в вас, как в основателе очередного рода чеболей.

Отец Юми чуть было не указал гостю на то, что тот сам не может поговорить с собственным сыном, чтобы тот не творил дичь, но вовремя прикусил язык. Вместо этого он сказал:

— Я понимаю ваши чувства и постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы воздействовать на дочь.

— Сделайте, — коротко обронил Чхве-старший и встал с кресла, так и не притронувшись ни к чему из того, что стояло сбоку на столике.

Правда, уходить он не спешил. Вместо этого он вдруг выдохнул, улыбнулся и посмотрел на хозяина совсем другим взглядом.

— Дружище Ду Бон, ты помнишь, как я немного помог тебе в самом начале?

— Помню, Тэджин, — ответил Нам и имя гостя вышло совсем тихим.

— Ты помнишь, что обещал любую ответную услугу?

— Помню, но дети…

— К чёрту детей! Мы с тобой создаём мир вокруг! А они должны действовать так, как мы решим!

Когда Чхве Тэджин покинул дом Ду Бон Нам, тот вернулся в свой кабинет, налил себе янтарной жидкости в квадратный стакан и сел за рабочий стол.

— Дети… — прошептал он себе под нос. — С ними всегда сложно.

***

Когда стемнело, и улицы Сеула окрасились разноцветными огнями, а из различных заведений слышалась популярная музыка, в одном из ресторанов с открытой верандой собрались трое.

Можно было без преувеличения сказать, что от этих троих зависело многое в музыкальной индустрии всей Кореи. Может быть, у них не было столь завидного ресурса, как у Ким Су Хона, но всё же к их мнению прислушивались многие.

Другой вопрос, что в нынешние времена мнение нужно было тоже иметь такое, чтобы за него не пришлось краснеть. Случалось и такое, что маститый в своё время критик попадал в немилость, потому что рисковал и писал неудобную правду про каких-нибудь фаворитов гонки.

Но собравшиеся сегодня в ресторане были достаточно лояльны и к Ким Су Хону, и ко всему его продюсерскому центру.

— Что скажете, коллеги? — поинтересовался Ли Сон Мин, известный музыкальный продюсер и сонграйтер, отошедший уже от активной деятельности, но участвовавший ещё в закулисье современного искусства. — Как вам перспективы на этот год?

Пак Су Джи посмотрел на него, но затем снова перешёл к тёмной лапше, обильно политой соусом. Он как будто и хотел что-то сказать, так как всегда славился острым языком. Но при этом безупречная репутация в последнее время всё больше заставляла его молчать.

А вот Чон Ён Хо — журналист и музыкальный обозреватель явно хотел высказаться.

— Вроде бы неплохо, — сказал он, отставляя от себя пустой бокал и делая официанту знак «повторить», — вот только у меня такое ощущение, что всё это я уже слышал.

— Любая по-настоящему популярная вещь должна давать такой эффект, — пожал плечами Ли Сон Мин.

А вот Пак Су Джин бросил внимательный взгляд на журналиста.

— Так-то оно так, — согласился Ён Хо, но говорил он осторожно, словно боялся сказать что-то не то. — Вот только даже в этом случае мелодия должна захватывать что ли. Брать тебя за душу и не отпускать.

— Меня вроде бы взяло, — улыбнулся Ли Сон Мин.

— Да вот и меня вроде бы тоже, — согласился с сонграйтером журналист. — Но как будто что-то не то.

— Блёкло?

Пак Су Джин частенько обходился одним лишь уточняющим словом.

— Именно, — быстро согласился с ним Чон Ён Хо. — Вроде бы всё то, что надо, но блёкло, вторично, как будто десятый раз по одному и тому же месту.

— Нот всего семь, — философски заметил на это Ли Сон Мин.

— Уж вам ли не знать, любезный, что количество нот на качество музыки не влияет. Вы сколько лет год за годом хиты выдавали? Десять? Двадцать?

— Почти двадцать, — согласился сонграйтер. — Но иногда мне было очень тяжело. Я представляю, как сложно придумать что-то новое, но в том ключе, который ожидает большинство. И, чем дальше, тем сложнее, потому что усиливается давление ожиданий.

— Приходит страх, что напишешь что-то не то? — уточнил Чон.

— Или уверенность в том, что делаешь шедевр, а всем на него плевать, — отозвался на это Ли.

— Мы ушли от темы, — заметил на это Пак Су Джин.

— Согласен, — проговорил журналист Ён Хо. — Но, честно говоря, не вижу особого смысла что-то тут обсуждать. Да, всё в этом году как-то серо и уныло, но делать нечего, победителей выбирать нам. Перспективных коллективов особо и нет.

— А как же эти, которых Пак продюссирует? — поинтересовался Пак Су Джин.

Его вопрос оказал, если и не эффект разорвавшейся бомбы, то что-то близкое к тому. Оба его собеседника замолчали и уставились на критика.

Су Джин в свою очередь улыбался. Он любил вызывать подобную реакцию. Вот только в этот раз ему это удалось как-то слишком легко.

— Ну а что? — он пожал плечами и откинулся на кресле, поочерёдно оглядывая двоих своих коллег. — Песни у них свежие, запоминающиеся. Заставка в сериале в их исполнении вообще вышла на какие-то сумасшедшие цифры.

— Ким Су Хон связывался с тобой? — с подозрением спросил у него Ли Сон Мин.

— Ну, конечно.

— Значит ты должен знать, что они плагиаторы, и они нерукопожатны. Нельзя их на премию.

— Если они плагиаторы, то как сумели сделать продукт на голову выше, чем наш дорогой Ким Су Хон?

Это из уст критика стало и вовсе ударом. Молчание на этот раз продлилось гораздо дольше. Уже и официант заменил блюда, подлил вязкой жидкости в бокалы, а тишина над столиком всё продолжалась и даже сгущалась.

— Вы знаете, друзья, — аккуратно начал Чон Ён Хо, — мне запрет на статьи о группе Пака пришёл уже давно. Возможно, если бы не это, я бы и не заинтересовался их творчеством. Но я слушаю их работы, да, многое небезупречно, но при этом видно развитие, они постоянно пытаются сделать что-то новое, ищут своего слушателя.

Журналист внезапно замолчал, словно и так уже сказал лишнего. Остальные тоже были, казалось, увлечены собственными мыслями.

— Но он же нас с грязью смешает, — не выдержал наконец Ли Сон Мин.

— И что? — усмехнулся критик Пак Су Джин. — Из-за этого мы должны пропихивать бездарей и закрывать глаза на таланты? Нет, первые вещи этой самой «Грязи» ужасны. Но потом, спустя время они нащупали свой стиль, у них появился собственный голос. Я за то, чтобы дать им шанс.

— Я очень люблю свою работу, — проговорил Чон Ён Хо, протерев ладонями глаза, словно устал. — Но в ваших словах есть истина.

— Всегда было лоббирование в чьих-то интересах, — проговорил на это сонграйтер. — Мне, например, повезло попасть в своё время на правильную сторону… Но вы правы. Сейчас мы с вами должны сделать выбор. Или мы жмём девчонок лишь для того, чтобы обеспечить победу не самым талантливым подопечным Ким Су Хона, или просто попробуем дать возможность справедливости восторжествовать.

— Увидите, коллеги, эти девочки, выбравшись из подземелья, порвут все рейтинги.

Пак Су Джин поднял свой бокал. Без лишних слов остальные подняли свои. Одно из судьбоносных решений было принято.

***

Доха Кайрен был вне себя от ярости. И даже не из-за того, что какой-то щегол из Дайвегу смог провести его каким-то образом, и вместо его чемодана приклеили багаж самого Кайрена. Больше всего его взбесили рожи собственных одноклассников, которые встретили его на перроне.

Сам Доха кое-как успел открутить полку, к которой намертво приклеился чемодан и выскочил из состава буквально в последнюю секунду. За его спиной сомкнулись двери вагона.

И вот на лицах своих спутниках он увидел плохо скрываемые усмешки. Да, вся эта ситуация задумывалась, чтобы поржать, разумеется. Но не над ним же! Не над Доха Кайреном!

— Чё пялитесь? — прорычал он, поравнявшись со своими спутниками.

— Да не, ничё.

— Мы не пялимся.

— Норм всё с чемоданом?

Последний вопрос задал Юхан — правая рука Кайрена.

— Ты чё, охренел? Какое вообще в порядке? Ты видишь, что к нему полка приклеена?!

Доха настолько разошёлся, что его услышала охрана вокзала. К металлическому предмету, торчащему с одной стороны его чемодана тут же возникло повышенное внимание.

— Молодой человек, пройдите сюда, — проговорил один из работников и поманил его к себе.

— Чёрт! — прорычал Кайрен. — Я убью этого сопляка из Дайвегу!

— Что это у вас? — бесстрастным тоном, но настороженно поинтересовался работник вокзала. — Похоже на часть от поезда.

— Моя фамилия — Доха, — сказал на это Кайрен, привыкший козырять своим происхождением, за что ему частенько влетало от отца. — Мой отец — весьма влиятельный, он всё возместит.

— Мы не в Сеуле, — покачал головой работник. — Я должен изъять у вас имущество компании.

— Попробуйте, если хотите, — сквозь зубы прорычал Кайрен.

Он понимал, что каждую секунду испытывает чувство унижения. Надо было бы всё-таки предусмотреть что-то подобное и захватить с собой анти-клей. Но сейчас делать было нечего.

Работник вокзала попробовал оторвать полку от чемодана, но разумеется, у него ничего не получилось, и он озадаченно посмотрел на юношу.

— Зачем вы приклеили её к своему багажу?

— Если бы это сделал я, то не был бы столь зол.

В уголках глаз мужчины в форменной одежде промелькнули озорные искры. Кажется, он понял, что происходит.

— Вы, как я понимаю, на ежегодную олимпиаду приехали? — спросил он.

— Именно.

— Тогда понятно, начали поддевать друг друга заранее.

— Можно и так сказать.

— Что ж, сходите за антиклеем, магазин находится в квартале от вокзала. Из дверей направо.

Кайрен хотел было взять свой багаж, но работник отодвинул его.

— А это пока останется у меня. Собственность компании, как-никак.

Через пятнадцать минут ещё более разъярённый, чем до этого Доха Кайрен выкатил из здания вокзала свой чемодан, освобождённый от полки поезда, но при этом с напрочь испорченным покрытием на одной стороне.

— Я убью этого ушлёпка!

Конечно же, Кайрен не привык выглядеть глупо в глазах своих подхалимов. Говоря на прямоту, подобное случилось впервые не только за всю старшую школу, но и вообще за время учёбы.

Доха приезжал сюда в последний раз. Эта поездка должна была стать его триумфом и очередной победой Вонджу над остальными школами. А уже закончив этот год Кайрен должен был перейти на руководство одним из отцовских заводов. Место уже ожидало его.

Но тут вся его безупречная репутация лидера и умнейшего человека вдруг оказалась под угрозой. Из-за какого-то увальня из Дайвегу, которого он даже ни разу не видел. А это означало, что тот раньше не мог похвастаться отличными знаниями по физике.

Однако при этом Гису Хегай, как звали того паренька, всё-таки умудрился переиграть Кайрена, подставив перед собственными подхалимами. Ну ничего, ему с рук это не сойдёт.

Примерно с такими мыслями Доха ехал к гостинице. Его пальцы сжимались и разжимались. Если бы перед ним сейчас возник бы кто-то, кого можно было бы безнаказанно побить, он обязательно сделал бы это.

Кроме выскочки из Дайвегу. Того он бить не будет. О, нет! Специально для него он что-нибудь придумает.

И внезапно Кайрен широко улыбнулся.

Это же прекрасно! У них впереди что-то около двух недель. За это время можно будет так извести ненавистного Хегая, что тот забудет, как делать пакости большим парням.

Из машины он вышел уже с поднявшимся настроением. Бросил свой чемодан Юхану, не заботясь более о своём багаже. Надо было сделать вид, что всё произошедшее не оказало на него ни малейшего впечатления. Ну перепутали чемоданы, с кем не бывает?

Теперь необходимо весь свой креатив, все свои возможности направить на то, чтобы придумать специальную программу для жертвы. Или точнее, жертв. Пусть за одного страдают все ученики Дайвегу. Почему нет?

— Скажите, а где расположились ученики Дайвегу? — спросил он у распорядителя общежития.

— Пятый этаж, — на автомате ответил тот. — Друзья? Предупреждаю сразу, большие сборища у нас под запретом. После одиннадцати вход-выход только по разрешению.

— Это хорошо, — улыбнулся Кайрен. — Это даже очень хорошо. Но мы на олимпиаду по физике, так что никаких сборищ. Разве что насчёт излучения Хокинга у чёрных дыр поспорим.

Распорядитель усмехнулся и кивнул на эту шутку. Олимпиады тут проводились уже много десятилетий подряд и местные знали, чего ждать. Проблема была в том, что в этот раз Доха собирался их удивить.

Когда он выходил из общежития, чтобы сходить в условленное место встречи, ему на пути попался щуплый парень в очках. Несмотря на комплекцию, тот был старше Доха на несколько месяцев.

— Ну что, Ёнхо, — Кайрен обнажил зубы в плотоядной улыбке, — готов снова проиграть?

— Господин Кайрен, — Кан Ёнхо — ученик школы Кёнбук был непрошибаем, — боюсь, что в этом году наша с вами дуэль окончится в мою пользу. Я потратил год, чтобы подтянуть все возможные знания.

— Ну это мы посмотрим, Ёнхо, — хмыкнул Доха и двинулся дальше по своим делам. — Но на победу не рассчитывай. Я собираюсь уйти на пике.

— Смею предположить, что ваш пик был в прошлом году, — нагло заявил ученик из Кёнбук и даже поимел дерзость поклониться Доха. — И то лишь по тому, что вас не поймали на мошенничестве. Но в этом году, смею уверить, за вами будут следить куда как серьёзнее.

— Да я тебя!.. — прорычал Кайрен, но затем демонстративно глянул на часы и махнул рукой. — Жаль времени на тебя нет, а то бы…

И с этими словами он пошёл по своим делам, проворчав себе под нос:

— Кёнбук на первом месте. Это немыслимо.

Ёнхо посмотрел ему вслед, пожал плечами, хмыкнув, и улыбнулся.

Глава 7

Воздух в Пусане совсем не такой, как в Сеуле. Несмотря на то, что оба города стоят недалеко от моря, тут, на юге корейского полуострова морские нотки, наполняющие ветер были куда более чувствительны.

Морская стихия чувствовалась тут во всём. Даже в красках, которыми были раскрашены дома. В местной кухне, в звуках, наполняющих город. И, кажется, даже в самом солнце. Словно светило оно тут немного иначе, теплее и ярче.

Мы с Чаном шли из общежития в учебный корпус. Шивон уже проинструктировал нас, куда именно нам идти и с кем общаться. Сам он был занят нашей параллелью и более младшими классами.

Путь наш пролегал по огромному двору учебного заведения, растянувшегося чуть ли не на километр. Но всё же город был совсем рядом, буквально за небольшой стеной, и он проникал своими звуками во двор.

Вообще при желании можно было пойти и в обход, по улице, но сегодня мы решили всё же пойти через двор. И, несмотря на то, что были высоки шансы встретить на пути Кайрена из Вонджу, я решил с пути не сворачивать.

Здание университета, в котором и проходила олимпиада, было непохоже ни на здание школы Дайвегу, ни на здание, например, университета в России из моей прошлой жизни. Больше всего оно напоминало некий бизнес-центр, поднимающийся высоко в небо, но не из обезличенного стекла и бетона, а с узнаваемым орнаментом и интересной архитектурой.

На входе стояло несколько волонтёров, каждый из которых держал в руках табличку с названием школы и с номерами классов.

— О, смотри, по-моему, это за нами, — я указал Чану на симпатичную девчушку, сжимавшую табличку: «Дайвегу, 3 кл.».

Чан посмотрел на табличку, затем на девушку, и, как мне показалось, немного встал в ступор. Мне пришлось толкнуть его легонечко в спину.

— Давай, вперёд. А то Юми тебе за такие взгляды задаст потом.

— Я надеюсь, она никогда не узнает, — прошептал на это Чан.

Девушка, ожидавшая нас, тоже начала смущаться, как только мы к ней подошли.

— Здравствуйте, меня зовут Гису Хегай, это Чан Ан, — я указал на друга. — Мы из третьего старшего класса Дайвегу.

— Да… Ой… Да-да, меня зовут, — тут она сглотнула и указала на бейдж, висевший с левой стороны.

— Хан Да Ын, — прочитал я. — Очень приятно.

— Хорошо, — кивнула девушка, и я увидел, что она буквально покраснела за последние несколько секунд. — Пойдёмте, я вас провожу.

Огромный просторный холл, облицованный мрамором, мы прошли в полном молчании. Впрочем, оно никак не давило, так как вокруг было множество людей, и гул от их многочисленных разговоров наполнял вместительное пространство.

Я же огляделся. На стенах были развешаны золочёные таблички всевозможного назначения. Находились тут и списки регалий университета, и имена великих выпускников, и список аудиторий. Одним словом — полно различной нужной и не очень информации.

За столами сидели пожилые преподаватели. Мне показалось, что самому юному из тех, кого я видел, было глубоко за сорок. У каждого толпилась группка людей. То ли волонтёров, то ли участников олимпиады.

Тем временем мы вошли в лифт, и Хан Да Ын обернулась к нам.

— Извините, я просто впервые участвую в подобном мероприятии.

Чан Ан что-то одобрительно промычал, после чего я попытался его незаметно легонько стукнуть по спине.

— Ничего-ничего, — ответил я, игнорируя возмущённый взгляд друга, — мы тоже.

— Как это? — казалось, я сумел заинтересовать нашу провожатую. — Я думала, что те, кто участвует в олимпиаде, ездят сюда из года в год. Боялась, что столкнусь с какими-нибудь занудами. Или ещё хуже, с кем-нибудь из Вонджу.

— Вообще-то всё именно так и должно было быть. Вот только в этом году никто из тех, кто представлял нашу школу раньше, из нашего класса, не смог прибыть.

Я пожал плечами. По сути, так оно и было. Йонг должен был защищать честь школы, да вот ему пришлось решать собственные вопросы с Ким Су Хоном. Надеюсь, он его порвёт, как тузик грелку.

— Это хорошо, — Хан Да Ын смутилась и упёрла глазки в пол лифта. — И то, что вы из Вонджу, это тоже хорошо.

— А что, быть из Вонджу — уже приговор? — не выдержал Чан.

— Хуже, — девушка подняла взгляд, и в нём легко читались страх и боль. — Вы даже не представляете. Почти каждый год волонтёры, приставленные к ним, страдают. А девушек с недавних пор к ним вообще не приставляют.

У Чана, кажется, вопросов только прибавилось, но лично мне и так было всё ясно. Ученики из Вонджу считали себя царями и богами в любом месте, где появлялись, поэтому и вели себя, как хотели. Другое дело, почему их не могли поставить на место?

Тем временем мы прибыли на четырнадцатый этаж. И когда двери открылись мы чуть ли не лицом к лицу оказались с Доха Кайреном и его подхалимами.

Они прибыли рядом, и теперь ожидали лифт вниз.

Когда мы выходили на этаж, они попытались заступить нам дорогу, чтобы не дать нам выйти.

— Не совершай ошибку, — проговорил я так, чтобы услышали все, — а то в следующий раз тебе могут приклеить уже что-то более ценное, нежели чемодан.

Кайрен только что-то прорычал, но при этом отступил назад, и мы свободно прошли на этаж.

— Ничего себе, — восхитилась Хан Да Ын, которая уже успела побледнеть. — Я впервые вижу, что кто-нибудь мог на них так воздействовать.

— То ли ещё будет, — хмыкнул я себе под нос. — Они же никогда не встречали отпор, вот и распоясались.

— А вы сможете? — спросила девушка-волонтёр, и в её глазах загорелась такая явная надежда, что вызвало у меня улыбку.

— Для начала постараемся уделать их на поле боя физики.

— А вот и ваша аудитория, располагайтесь, — проговорила Хан Да Ын, указывая на раскрытую дверь. — Затем у вас будет ещё полчаса на подготовку и знакомству с теми, кто будет проводить олимпиаду. И это… успехов вам.

На это я лишь кивнул. Затем мы зашли в аудиторию, и я огляделся.

Уж не знаю, чего я ожидал увидеть, но представшее моим глазам приятно удивило. Тут, как и в Дайвегу стояли одиночные рабочие места. Но именно рабочие места, а не парты. Каждое было оснащено эргономичным креслом, на самом месте располагалось два экрана и удобная клавиатура, которую можно было подстроить под себя.

Нам с Чаном показали наши места, оказавшиеся вдали друг от друга, что в общем-то понятно. Ученики одного класса не должны иметь возможности подсказывать друг другу.

Но сейчас меня больше всего интересовало, где расположились ученики Вонджу. Этих парней нужно всегда иметь перед глазами, чтобы они не ударили в спину.

Я даже усмехнулся, поняв, что рассматриваю аудиторию уже, как поле возможного боя. Впрочем, это было у меня в крови. Всегда. Ещё тогда, когда я работал над приложениями и другими задачами. Каждая из них — поле боя.

— Гису и Чан, — позвала нас девушка-волонтёр, когда мы ознакомились с нашими рабочими местами. — Могу я вас так называть? — она снова смутилась.

— Да, конечно, — ответил я, в то время, как Чан лишь немного наклонил голову.

— Идёмте, я покажу вам остальные важные объекты.

Тут Хан Да Ын позволила себе улыбнуться широко и открыто. А я понял, что она поняла, что мы не доставим ей хлопот и потому расслабилась.

За следующие пару десятков минут мы увидели столовую, кафе и даже ресторан, где можно было питаться в зависимости от доходов. Сходили в уборную, которая больше напоминала зал хай-тек со всей внедрённой автоматикой. А также внимательно изучили план эвакуации в случае чрезвычайной ситуации.

Не то, чтобы всё это было необходимо, но зато приятно было смотреть на сопровождающую нас девушку, буквально светящуюся от осознания, что полностью выполняет возложенную на неё миссию.

— Ты только Юми не говори, — прошептал мне Чан, когда мы уже вернулись к аудитории.

— О чём?

— И Минсу тоже.

— Да о чём?

— О том, что у нас сопровождающая девчонка.

— А то что?

— Когда наши примчатся сюда, сломя головы, ты уже не станешь задавать этот вопрос.

Я почему-то вспомнил Минсу с импровизированным копьём. Да уж, не хотелось бы получить карательную проктологию.

— Думаю ты прав, — ответил я и шагнул внутрь аудитории.

Самое время было вспомнить о том, зачем мы сюда приехал. О физике.

***

Первое, что я заметил внутри — это ненавидящий взгляд, старающийся просверлить меня насквозь. Я обратил внимание на нашего спутника по поездке из Сеула. Доха Кайрен сидел в напряжённой позе, не сводя с меня глаз.

Я в ответ улыбнулся и сделал вид, что прикоснулся к полям несуществующей шляпы. От жеста, которое в нормальном обществе было бы интерпретировано, как: «моё почтение», желваки Кайрена заходили от напряжения.

Э, да никакой ты не мастер буллинга, как могло бы показаться, ты — его жертва.

И на какое-то время я буквально забыл про учеников из Вонджу. Кстати, в нашей аудитории их оказалось только двое. Сам Кайрен и один из его ближайших прихвостней. Что ж, так, наверное, даже лучше.

Мне необходимо было полностью погрузиться в цифры и формулы. Да, физику я сдавал давненько, но в нашем унике профессор был старой школы и вбивал в нас знания так, чтобы даже после ядерного взрыва каждый из нас смог бы подняться и рассказать о процессах термоядерной реакции.

Преподаватель представился и попросил включить мониторы. Пока первые задания загружались, он ввёл нас в курс дела.

— Итак, — проговорил пожилой педагог со странным, неузнаваемым акцентом, — уверен, что основное представление о том, что вас ждёт, вам уже дали, поэтому не будем тратить времени на ерунду. Все вы собрались тут не для того, чтобы получить какие-то знания, а показать, как вы усвоили все предыдущие знания. Кроме того, если хотите получить призовые места, то должны будете показать даже что-то большее. Вы должны действительно глубоко интересоваться физикой и различными её аспектами. В том числе и оптикой.

Большая часть собравшихся в аудитории вздохнула. Я помнил, что оптика — это одна из сложнейших частей физики, но в целом, ничего выдающегося. Дело в том, что она, как и любая другая фундаментальная наука подчинялась определённым законам. Знание которых и позволяло хорошо ориентироваться внутри конкретных формул.

— Сегодня у нас подготовительные задания, — преподаватель махнул рукой и прошёлся взад-вперёд мимо огромного экрана, на котором дублировалась картинка, выведенная на каждый монитор в классе. — Скажем так, ничего сложного. Никто не вылетит в случае неправильных ответов. Они даже не повлияют на итоговую цифру. Но, будьте уверены, мы проверим каждое задание и будем знать, чего и от кого ждать.

Затем он нажал на кнопку и на экране высветились задания.

— У вас будет три часа и сорок заданий. Сделаете раньше, без проблем, можете заниматься своими делами. Для того, чтобы контролировать время, рассчитывайте так: первые двадцать заданий вы должны выполнить в первые полтора часа, затем перерыв двадцать минут, затем ещё полтора часа и двадцать заданий. Все они школьного уровня, ничего выдающегося. Ну, разве что чуть-чуть.

Пожилой преподаватель ехидно улыбнулся и махнул рукой.

— Приступайте, время пошло.

Следующие полтора часа прошли, как в тумане. Я словно вернулся в универ, и теперь старался быстрее покончить с рутиной, чтобы основное время посвятить куда более интересным вещам.

Но внезапно понял, что меня затягивают формулы. Была в них некая красота, которая присуща только миру цифр. Математика, физика, различные явления, которые могут показаться чудом, но по факту всего лишь подчиняются невидимым глазу законам.

Это погружение в иной мир, где всё предельно ясно и чётко. Если, конечно, не углубляться в квантовую физику. Но тут этого пока не предполагалось.

К концу первых полутора часов я немного устал, так как давно уже не работал с такой вовлечённостью. Но зато оказалось, что я решил тридцать девять заданий из сорока. Открыл последнее, потому что не хотел оставлять его на потом и улыбнулся.

Задание оказалось с подвохом. Одно из тех, которое предлагает тебе простое решение. Ты его буквально видишь из-за ровных цифр, которые должны сложиться во что-то логичное и красивое. Но на самом деле — это обманка для того, кто поленится всё проверить и пересчитать.

Со вздохом я оставил задачу на потом, решив доделать её после перерыва. И поднял глаза.

Вовремя. На меня, не мигая, глядел Кайрен. Причём глаза его смотрели как будто бы сквозь меня, и он даже не увидел, что заметил его взгляд. Он явно размышлял, какую бы подлянку сделать мне в отместку за свой чемодан.

Что ж, я буду настороже, и, возможно, лучше даже самому сделать упреждающий удар.

В этот момент ко мне подошёл Чан с недоумённым выражением крутя баночку с каким-то бадом в руке.

— Представляешь, какая невезуха. Я, когда собирался, вместо кальция и цинка прихватил вот это.

— А что это?

— Жёсткое слабительное… Только не спрашивай, откуда оно там.

Я обернулся к Чану и улыбнулся.

— Пока ты не сказал, я и не собирался спрашивать. Так и что?

— Надо будет дойти до аптеки, купить. А то у меня недостаток. Меня Юми даже в клинику гоняла…

С каждым словом Чан говорил всё тише, потому что улыбка у меня становилась всё шире и шире. Но росла она совсем не из-за этого. Просто у меня в голове начал зарождаться интересный план.

— А слабительное куда?

— Выкину, — Чан пожал плечами.

— Не вздумай, — сказал я и руку с зажатой в ней баночкой пихнул ему обратно в карман. — Вдруг тут случится стихийное бедствие и массовый запор? Мы всегда должны быть начеку.

— Эм… ладно…

***

Во время перерыва Чан внимательно следил за Гису. Он хотел бы следить и за Доха Кайреном, но того, как назло не было видно.

Вместе с Хегаем Чан сходил в кафе и наскоро перекусил онигири. При этом он морщился, пока жевал, так как конкретно эта вещь в вагончиках Йонга была куда вкуснее и аппетитнее.

Гису всем своим видом показывал, что ничего серьёзного не происходит. Если бы Чан не знал своего одноклассника, то решил бы, что тот слишком легкомысленно подходит к конфликту, который у них разгорелся с учениками из Вонджу. Но Хегай абсолютно точно не был легкомысленным. Он, скорее всего, уже точно просчитал, чего можно ждать от Кайрена и его подхалимов.

Правда, самому Чану от этого было не легче.

Сейчас, смотря на полностью уверенного в себе друга, он вспоминал самого себя годичной давности. Как, глядя в это узкое лицо, хотел навредить Гису. Но тот, не напрягаясь, обвёл его вокруг пальца.

Чан даже задумался: а возникали ли у его спутника когда-нибудь неразрешимые проблемы? Или он ко всему подходил настолько же исчерпывающе?

По окончанию короткого перерыва, когда они вернулись в аудиторию, Чан сразу же обратил внимание на липкую ухмылку Доха Кайрена. Да, он действительно задумал месть. Более того, он, кажется, уже решил, что отомстил. Точнее, он был в предвкушении.

В голове у Чана сработала тревожная сигнализация.

Опасность! Опасность! Опасность!

Но Гису был расслаблен и спокоен. Он подошёл к своему месту и легонько тронул стул, на который, по разумению учеников из Вонджу должен был усесться, не глядя. Вот только он не стал садиться. Взял его аккуратно за спинку, откатил к задней стене аудитории, а сам взял себе свободный.

Ухмылка на лице Кайрена искривилась, но не померкла полностью. Чего бы он не сделал со стулом Хегая, это был явно не весь его арсенал.

Гису же опытным взглядом обследовал своё рабочее место, но больше ничего опасного для жизни и здоровья, видимо, не нашёл. Тогда он сел и включил монитор.

Тот загорелся, но вместо вкладки с задачами перед Гису открылся синий экран смерти. Негодяи из Вонджу решили избавиться от конкурента в лёгкую.

Вот только по улыбке Хегая нельзя было сказать, что он не был готов к этому. Кажется, он даже обрадовался тому, как развиваются события.

Он пробежался пальцами по клавишам, но ничего не изменилось.

Доха Кайрен оскалился и повернулся к своим мониторам.

— У вас что-то не так? — поинтересовался пожилой преподаватель, глядя на Гису, который наклонился, чтобы перезапустить блок компьютера.

— Нет-нет, — мгновенно откликнулся Хегай. — Всё в порядке.

Кайрен подавил смешок, который пытался вырваться из него на свободу.

А затем Гису повернулся к Чану и одними губами проговорил:

— Ты запомнил все ответы?

Чан вздрогнул. Он понял, что его одноклассник не издал не единого звука. Он действительно проговорил это одними губами, но Чан его понял. Только теперь он перевёл взгляд на собственный монитор. У него было решено менее трети задач. И он даже не был уверен в том, что решены они были правильно. Всё-таки это был не школьный уровень, а значительно более сложный.

Сглотнув, Чан кивнул.

Гису кивнул ему в ответ. И в этот момент монитор на его рабочем месте осветился заставкой. Получается, он перегрузил компьютер. Чану было интересно, сохранились ли ответы Гису. А, если нет, то запомнил ли он их?

Но вот Хегая это, кажется, ничуть не волновало. Уже несколько секунд спустя он шпарил на клавиатуре так, словно пытался вызывать дьявола из преисподней, или сыграть на клавиатуре какое-то очень сложное произведение.

Чан мог бы поклясться, что в некоторые моменты даже не видел пальцев Гису, потому что те превращались в размытое пятно. Потом он внезапно замер, прикрыл глаза и нажал одну единственную клавишу, выдав что-то вроде:

— Бам!

И после этого монитор перед Чаном умер. В аудитории послышались вскрики. Сначала разрозненные, всё более тревожные и испуганные. А затем народ и вовсе заголосил вовсю. У всех, кто находился в этой аудитории, погасли мониторы.

— Что-то случилось? — поинтересовался преподаватель, который явно на что-то отвлёкся.

— Кажется, система упала, — ответил ему Гису.

И только теперь на его слова повернулся Доха Кайрен. На его побелевшем лбу виднелись крупные капли пота. Пальцы яростно пытались воскресить машину и вернуть на потухший экран условия задач. Но всё было тщетно.

— Как упала? — преподаватель стянул очки, попытался что-то набрать на своей клавиатуре, но тщетно.

Затем он подошёл к одному ученику, к другому, но результат везде был одинаковый.

— Пу-пу-пу, — сказал он. — Что же нам делать? Подождите меня, пожалуйста, я схожу за помощью.

Чан снова перевёл взгляд на Гису. Тот улыбался и раздул щёки просто до невероятного объёма. Подчиняясь импульсу, Чан сделал тоже самое.

Глава 8

Кан Ёнхо ещё в начальной школе принял решение стать учёным физиком. Благо, в его родном Пусане имелись все возможности для этого. Тут находился самый крупный университет в стране с собственной лабораторией.

— Ёнхо, дорогой, но физика и наука в целом — это же так скучно, — говорила ему мама, когда он поделился с ней своими планами.

— Нет, — покачал головой Ёнхо, которому на тот момент едва исполнилось двенадцать, — это самое интересное, что вообще может быть в жизни. Ты даже не представляешь, чего можно добиться, зная о том, как всё устроено в природе.

— Милый, — обратилась тогда мама к отцу «свихнувшегося» школьника, — ну хоть ты ему скажи, что лучше стать бизнесменом или в конце концов, пойти работать в офис.

Отец на несколько секунд оторвал взгляд от экрана своего «Самсунга», на котором читал биржевые сводки и скупо улыбнулся.

— Бизнесменов у нас, как собак не резанных, офисных работников — ещё больше. А вот настоящих талантливых учёных — на вес золота.

— Эх, — вздохнула мать, погладив округлившийся от беременности живот, — я думала ты меня поддержишь. А ведь наш мальчик мог делать такие телефоны, как у тебя, например. Или даже лучше.

Тут отец и вовсе отложил свой смартфон и посмотрел жене в глаза.

— Учёные как раз и нужны, чтобы делать такие телефоны, высокоскоростные поезда, умные автомобили и множество всего прочего, чем мы пользуемся каждый день.

Затем он перевёл взгляд на сына и подозвал к себе. Когда Ёнхо подошёл к отцу тот потрепал его тёмные волосы и сказал:

— Это хорошо, что ты задумался о своём предназначении. Целеустремлённые люди нужны нашей стране. И особенно учёные. Знай, я поддержу тебя в любом начинании.

С тех пор прошло больше шести лет. Ёнхо не только не передумал стать учёным-физиком, но только укрепился в этой мысли. Более того, он целенаправленно стремился к своей цели, избрав старшей школой Кёнбук, где давали углублённые знания по физике.

От этой школы он и отбирался на олимпиаду. И считал, что его знания наиболее полные из всех его сверстников.

Вот только из года в год на олимпиаду приезжали представители школы Вонджу и забирали первое место. Ёнхо считал, что они пользуются техническими уловками. Потому что был уверен, что не могут эти золотые сынки в совершенстве знать науку. Она им и не нужна. Им нужно лишь выпендриться и надеть на грудь ещё одну медаль.

Однако, собственному самолюбию эта уверенность почти не помогала. Этот год был последним, когда Кан Ёнхо мог побороться за медаль. Это очень сильно помогло бы ему при поступлении в университет. На это открыто намекали и некоторые преподаватели.

Более того, несколько раз ему завуалировано предложили помочь, чтобы он смог обойти представителей Вонджу. Вот только Ёнхо не мог себе такого позволить. Он должен был взять победу в честном бою.

Его извечный противник — Доха Кайрен тоже был тут. И уже не преминул отпустить несколько шпилек в сторону Кан Ёнхо. Да только вот сам Ёнхо был уверен, что этот год останется за ним.

До начала олимпиады Кан Ёнхо казалось, что кроме Кайрена других конкурентов у него и не будет. Остальные школы были и послабее, да и ученики там, в основном, старались придерживаться правил, в отличие от Вонджу. Придя же на открытие, он понял, что ошибался.

Ему на глаза практически сразу попался новенький, которого он ни разу тут не видел. И это было странно, потому что на подобные мероприятия обычно приезжают одни и те же ученики. Из года в год. Кто-то подтягивает теорию, кто-то постепенно сдаёт позиции, но лица, в основном, одни и те же.

А такое, чтобы на последнем году обучения приехал кто-то, кого на олимпиаде ни разу не видели — это, можно было сказать прямо, из области фантастики.

Наверное, кто-нибудь другой на месте Ёнхо ещё больше расслабился бы. Мол, новичок, звёзд с неба точно хватать не будет, но Кан был не таков. Он решил присмотреться к новенькому, которого звали Гису Хегай.

На самом деле, в этом году от Дайвегу приехало сразу два новичка. Вместо Пака и ещё одного завсегдатая прибыли незнакомцы. Но вот второй, спутник того самого Хегая с крашенными волосами ничего особенного из себя не представлял. А вот этот самый Гису… К нему надо было бы хорошо присмотреться.

И он смог удивить Ёнхо в первый же день.

Первое, что заметил Кан, это неприязнь к Гису со стороны Кайрена. В целом, это не было какой бы то ни было новостью. Кайрен конфликтовал со всеми и поддевал каждого, кто был не из его школы. Ёнхо был уверен, что в стенах Вонджу он третирует и своих, но тут на выезде они делают вид, что у них сплочённый коллектив.

От Кан Ёнхо не укрылось, что Доха Кайрен разлил что-то на стул Гису. Возможно, это было что-то безобидное, но вполне могло быть и так, что пятую точку Хегая предполагалось вымочить в жёстких реагентах.

Ёнхо уже собрался предупредить ученика из Дайвегу, но с удивлением увидел, что тот, вернувшись с перерыва и сам всё прекрасно просёк. Более того, увидев, что Кайрен каким-то образом повредил его рабочий компьютер, обнулив ответы, Гису просто положил всю систему.

Это было неожиданно. Ёнхо как раз дожидался подходящего момента, чтобы сказать преподавателю, что он всё выполнил, как вдруг монитор погас. Причём, погасли они сразу и у всех.

Оглядевшись, Кан Ёнхо увидел улыбку, блуждающую на лице Гису Хегая. Сомнений не было, это сделал он. И тут Ёнхо едва сдержался, чтобы не поаплодировать ученику Дайвегу. Его хотели поставить в неловкое положение, но он, благодаря своим умениям, снова уравнял счёт.

Было ли Ёнхо обидно за утраченные результаты? Нисколько. Дело в том, что это должно было стать разминочным тестом. Все ответы на задачи он знал прекрасно, как и большинство собравшихся в аудитории. А вот нестандартное решение проблемы впечатляло.

Именно в этот момент Кан Ёнхо решил повнимательнее присмотреться к Гису Хегай. И, как выяснилось, не зря.

***

Улицы Пусана заливало яркое солнце. В воздухе стоял приятный, свежий аромат морского бриза. Где-то совсем недалеко голосили птицы, сражающиеся за очередную непутёвую рыбёху.

— Как думаешь, нас заставят всё переделывать? — спросил Бонг Джун у Кан Ёнхо, когда они отошли метров на сто от территории университета.

Ёнхо пожал плечами, погружённый в свои мысли.

— Не знаю. Да и какая разница? Там все задания из школьной программы. Переделать ещё раз никакой проблемы не составит.

— Эх, хорошо тебе, — усмехнулся на это Джун. — А я вот сидел, и даже половины не сделал.

— Что так? Не подготовился?

Только тут Ёнхо повернулся к однокласснику, с которым прибыл на олимпиаду. Они не были близкими друзьями, но периодически общались на разные отвлечённые темы. И раньше частенько затрагивали физику. А вот в последнее время Бонг Джун как-то действительно остыл к ней.

— Не в этом дело… — Джун явно стеснялся, словно чувствовал себя не в своей тарелке, или даже испытывал неловкость перед одноклассником. — Просто мне отец сказал, чтобы я готовился взять на себя небольшой рыболовный промысел. Он хочет сосредоточиться на основной деятельности. Ну и, как ты понимаешь, физика сюда вписывается не очень.

— Хм. Но если у тебя есть способности, то почему их не пустить в нужное русло?

— Одно дело — способности, а другое — желание. Понимаешь, Ёнхо, я больше хочу деньги зарабатывать, нежели проводить долгие часы в разных лабораториях.

— Да ты что?! — Кан Ёнхо смотрел на спутника с искренним недоумением. — Это же не просто лаборатории! Ты слышал, что у нас под университетом есть собственный ускоритель частиц. И пускай он небольшой, но на нём тоже много, что можно сделать. Только тс-с-с!

— Знаю, кто ж не знает, — усмехнулся Джун. — Но мне кажется, всё это ерунда. Что такого необычного можно сделать на базе университетской лаборатории? Я вот понимаю в Европе. Там, конечно…

— Нет-нет, ты не прав! — Ёнхо говорил горячо, и ему приходилось самому себя сдерживать, чтобы не повышать голос. — Ты просто не представляешь, какие возможности есть у нашего ускорителя. Я тебе только по секрету скажу, как и мне сказал один профессор. Там, внизу, под университетом производят некий реагент, которому просто нет аналогов в мире. Если мы первые его сделаем, то обеспечим себя энергией на долгие десятилетия вперёд!

Бонг Джун только покачал головой. Словно не верил в слова спутника, но в то же время не хотел его расстраивать.

Некоторое время оба шли молча, потому что чувствовали недопонимание между собой. Но потом Джун всё-таки решился возразить.

— Знаешь, мне кажется, если бы там что-то такое было, то об этом по всем каналам трубили бы. А тут — тишина.

— Наоборот, — Ёнхо был неумолим, — подобные вещи разрабатываются в полнейшей тишине. А то знаешь, ещё захочет кто-нибудь воспользоваться. В не самых лучших целях.

— Получается, никто не знает, а ты знаешь?

— Ну… — Ёнхо замялся, — все знают, что я собираюсь там работать, и всё делаю, чтобы попасть на объект. Есть у меня там знакомые. Но если что, я тебе ничего не говорил!

— Конечно-конечно…

Их разговор ещё на какое-то время умер. Молчание на этот раз не было неловким. Скорее, оно было похоже на прощание. Эти двое уже пошли каждый своим путём, хоть и шли пока ещё рядом.

Но замечательный день, улыбчивое солнце и свежий ветерок делали своё дело. Они не допускали в души ребят грусть и сомнения. Тем более, впереди было ещё несколько дней олимпиады.

— О, смотри, — проговорил Джун после того, как огляделся по сторонам, — твои!

— Где? — Ёнхо крутил головой, но никак не мог увидеть.

— Да вон же, на той стороне! С набережной видать идут.

Кан Ёнхо глянул на другую сторону широкой дороги и действительно увидел отца с матерью и младшей сестрёнкой, которой едва исполнилось шесть лет.

— Пойдём, к ним перейдём, — попросил Ёнхо. — А то сеструндель меня сейчас увидит и понесётся сломя голову.

— Ёнхо! Братишка! — донеслось до них с той стороны.

— Поздно, — хохотнул Джун. — Конечно, перейдём.

Они подошли к пешеходному переходу и Бонг Джун нажал кнопку, чтобы загорелся зелёный для пешеходов. Тем временем шестилетняя девочка буквально обрывала руки родителям, чтобы они быстрее доставили её к брату. Маленькой озорнице было плевать на запрещающий сигнал светофора и несущиеся машины, лишь бы скорее оказаться в объятиях брата.

Однако, отец держал егозу крепко, не давая ей вырваться. Отпустил он её лишь в тот момент, когда для машин уже загорелся жёлтый, а для пешеходов вот-вот должен был загореться зелёный.

Это и стало его фатальной ошибкой.

Сестра Ёнхо со всех ног рванула к нему. В этот же момент по улице ехала женщина за рулём красной «Киа», которая страшно торопилась в аэропорт, и такая мелочь, как красный сигнал светофора не мог её остановить.

Увидев автомобиль, который не собирался тормозить перед пешеходным переходом, Ёнхо со всех ног рванул вперёд, к сестре, отчётливо понимая, что он не успевает.

И в этот момент, откуда не возьмись, с той стороны откуда бежала девочка, выскочил парень, уже знакомый Ёнхо, в два прыжка нагнал егозу, подхватил на руки и буквально вырвал из-под колёс, промчавшейся «Киа».

Кан Ёнхо почувствовал, как сердце, замершее до этого на несколько секунд, вновь принялось, хоть и учащённо, но мерно стучать в его груди.

***

— Всё-таки я зря согласился, — Чан шёл рядом со мной, иногда шаркая ногой по вычищенному тротуару. — Надо было остаться дома. Тем более там столько дел ещё.

— Работа — не волк, — ответил я ему, стараясь состроить глубокомысленную физиономию, хотя у меня это получалось довольно посредственно.

— А что тогда волк? — внезапно спросил он меня.

— Если так разобраться, ничто не волк, кроме самого волка. Но я это к чему. Ты видел физиономию Кайрена? Это же бесценно! Только ради этого и стоило ехать сюда.

— Ну да, — Чан тоже не сдержался и расплылся в улыбке, — я думал, он просто лопнет от ярости, когда у него монитор отключился.

И тут же мой спутник поник. Явно было, что его что-то терзает изнутри.

— Я бы, наверное, тоже расстроился. Если бы у меня хоть что-то получалось.

— Что, совсем никак?

Лично для меня задания на данном уровне оказались достаточно простыми. Все они были логичными и линейными. Лишь в последнем предполагалась обманка, пытавшаяся заманить простыми значениями, которых на самом деле не было.

— Тяжко, — признался Чан, тяжело выдыхая. — Я думал, что может быть, это лишь слегка усиленная школьная программа, но я половины не понимаю, как решать. И не могу сказать, что слишком много прогулял. Просто складывается ощущение, что передо мной другой уровень задач.

— Ничего-ничего, ты тут всё равно не для того, чтобы выиграть.

— Вот как? — Чан даже остановился и уставился на меня. — А зачем тогда?

— Чтобы выиграл я. А со мной — Дайвегу. А чтобы я выиграл мне нужно, чтобы рядом был человек, на которого я могу опереться.

— Ну да, что я всё о себе, да о себе. Ты лучше расскажи, как вырубил все компы.

— Пф-ф, нет ничего проще. Они все по сетке связаны. Можно было бы, конечно, постараться и вычислить тот, за которым сидел Кайрен, но у меня времени не было. Да и потом, это же пробный тест, результаты которого всё равно не учитываются. Полагаю, он специально призван показать, что всё должно быть легко, а когда начнутся настоящие задания, вот там уже…

— По-твоему — это легко? — Чан снова встал и обернулся ко мне. — Ну, знаешь ли. Ладно, всё. Опозорюсь и домой.

— До этого момента ещё далеко.

Мой спутник закатил глаза. А я огляделся. Даже не отдавая себе в этом отчёт, я направлялся к набережной. Мне хотелось оказаться на берегу моря и постоять, любуясь на волны, набегающие на берег. Это зачастую очень полезно для сообразительности. А именно она и понадобится мне в ближайшие дни.

Меня что-то остановило. Не предчувствие, скорее просто захотелось остановиться и оглядеться в незнакомом для меня ещё городе. Я видел набережную с устроенными на ней зонами отдыха. Собственно, туда по задумке мы и направлялись. Видел синеющее море.

С другой же стороны от нас проходила оживлённая дорога и жилой квартал за ней. Повсюду было полно отдыхающих, в том числе и с маленькими детьми.

Одна девочка явно выказывала нетерпение. В этом возрасте у них всегда, словно шило в заднице. Если их не остановить, то много чего могут набедокурить. Но тут всё было вроде бы нормально, так как мелкую девчушку с обеих сторон держали отец и мать.

Повинуясь собственным чувствам, я пошёл не в сторону набережной, а к пешеходному переходу. И абсолютно вовремя. Красную «Киа», нёсшуюся прямо к пешеходному переходу я увидел заранее. И то, что тормозить она, судя по всему, не собирается, тоже.

И я рванул вперёд. Изо всех сил, которые только у меня были. Рванул раньше, чем машинам загорелся красный, а пешеходам зелёный. Словно в замедленной съёмке я видел, как отец отпускает руку дочки, а та, увидев кого-то на той стороне улицы, бросается к нему.

А затем по моим внутренним ощущениям время, словно замедлило ход. Оно замёрзло и почти остановилось, в то время, как я мчался.

Успел я в последнюю секунду, вырвал девочку из-под пронёсшейся мимо машины и, крутанув её вокруг себя, поставил на зебру.

— Будь осторожней, — попросил я её, склонившись к умным и широко распахнутым глазам. — Всегда убеждайся, что тебя пропускают на переходе.

В следующий момент к нам с разных сторон подскочили отец, мать и ещё двое парней. Последних я, к своему большому удивлению узнал. Они участвовали в олимпиаде со мной в одной аудитории.

— Братик! — взвизгнула девочка и кинулась на шею одному из моих конкурентов по физической олимпиаде.

Всё ещё молча мы отошли обратно на сторону набережной.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! — поспешили отблагодарить меня отец и мать девочки.

— Я невероятно благодарен тебе, — проговорил парень с сестрой на руках. — Меня зовут Кан Ёнхо, это Бонг Джун. А ты, стало быть, Гису Хегай?

— Совершенно верно, — я слегка склонил голову. — А вы, значит, мои конкуренты?

— Ёнхо, а что значит, коркуненты? — ничуть не стесняясь спросила девочка у парня.

— Это значит, что мы работаем над одной задачей, но разными командами, — пояснил ей брат, а затем посмотрел на меня. — Но, судя по тому, что я видел за сегодняшний день, в каких-то моментах мы, вероятно, сможем объединиться.

— Победу я вам всё равно не отдам.

И тут больше от облегчения, чем от моих слов, все рассмеялись.

***

По мнению Чана Гису довольно равнодушно отнёсся к благодарности родственников малышки, которую он спас. Он лишь покивал на их слова, затем легонько поклонился и сказал Чану:

— Идём, я всё же хочу попасть на набережную.

И вот они уже вместе шли к морю, которое тут было почему-то не такой, как в районе Сеула. Там всё-таки бухты и чуть другие ветра, а здесь пространство открытое и ничем не ограниченное.

Чан стоял рядом с Гису и наслаждался видом. Просоленный ветер ерошил их волосы, задувал иногда в глаза, из-за чего они немного слезились. Солнце прогревало кожу, а песок бойко шелестел возле ног.

Закрыв глаза, Чан представил, что находится где-то далеко-далеко от дома. Может быть, в другой стране, или вообще в другом мире. А вокруг него царствует стихия этого самого иного мира.

Он буквально увидел самого себя со стороны с дорожками от слёз под глазами. Как он стоит лицом к открытому морю и слегка покачивается под порывами ветра.

Гису же стоял, словно статуя. Эдакий высеченный из мрамора воин, который призван стоять на этом месте и встречать приходящие корабли.

А ещё Чану казалось, что Гису с кем-то общается. Без слов, без жестов. Но у него сложилось чёткое ощущение того, что рядом с ним происходит беззвучная беседа. О чём? Неизвестно, конечно. Но казалось, что о чём-то глобальном, всеобщем.

Он не смог бы сказать, сколько они так простояли. Может быть, полчаса, а может, и час. Время как будто остановилось. Вокруг чувствовалась вечность и бесконечность пространства. Чан признался себе, что у него уже давно не было подобных чувств.

И он даже почувствовал некоторое разочарование от того, что после этого им пришлось идти обратно в общежитие. Правда, какая-то часть свершившегося осознания осталась с ним.

По пути назад они молчали. Говорить не хотелось, да и казалось, что слова слишком мало значат по сравнению с теми мыслями, которые у него были. У Гису, по всей видимости, были подобные чувства.

Всё изменилось, когда они поднялись на свой этаж. Расслабленность и чувство общности с вселенной мгновенно слетели с обоих.

Гису шёл первым. Внезапно он остановился и поднял руку, давая знак идущему позади Чану, чтобы тот тоже замер. Чан послушно застыл, как вкопанный, не понимая, что произошло.

Хегай сделал осторожный шаг вперёд, затем обернулся к спутнику и одними губами произнёс.

— У нас гости.

Только теперь Чан обратил внимание на их дверь и обнаружил, что она едва приоткрыта. Как Гису это заметил за несколько шагов до того, оставалось загадкой.

Как и то, кто и с какой целью к ним пожаловал.

Глава 9

Ду Бон Нам не мог найти себе места, что на него вовсе не было похоже. Обычно он умел находить умиротворение в своих увлечениях. Если этого было недостаточно, то он погружался в медитацию.

Однако на этот раз ничего не помогало. Все его мысли крутились вокруг одного и того же, словно раненый зверь в клетке в поисках хоть какого-нибудь более-менее адекватного решения, но ничего не находилось.

Дошло до того, что он с раннего утра засел в своём кабинете и, игнорируя звонки по работе, принялся полировать квадратный стакан из толстого стекла янтарной жидкостью.

Это не укрылось от глаз его помощника, и тот около полудня деликатно постучал в дверь кабинета господина Нама.

— Что-то случилось? — Ду Бон поднял на него удивительно трезвые, но очень уставшие глаза.

— Ничего серьёзного, господин Нам, — мгновенно откликнулся тот. — Я переживаю, чтобы у вас ничего не случилось.

— Подойди, — внезапно сказал ему хозяин кабинета и указал на кресло перед собой. — Садись.

Помощник послушно подошёл и сел. Весь его вид выражал озабоченность, потому что он никогда ещё не видел своего работодателя в подобном состоянии.

Ду Бон и сам понимал, что сейчас не выглядит образцом бизнесмена с холодным разумом. Но ему определённо нужна была помощь, поэтому он и позвал помощника. И помощь эта заключалась не в какой-либо подсказке, вовсе нет. Просто, когда с кем-то разговариваешь о проблеме, можно самому дойти до её решения.

На это отец Юми сейчас и надеялся.

— Вот скажи, Ким Сон, — Ду Бон Нам отставил стакан и наклонился к помощнику, — ты же хорошо знаешь Чхве Тэджина?

— Ну не очень, — честно признался тот. — Я знаю, что это один из самых влиятельных людей во всей стране.

— То-то и оно, — Ду Бон тяжело вздохнул и снова взялся за бокал. — А вот теперь скажи мне: когда такое было, чтобы Тэджин сам пришёл к кому-то?

Помощник сидел и хлопал глазами. Он пока не понимал, что ему хочет сказать его начальник. Он привык к тому, что господин Нам и сам относится к чеболям, поэтому вряд ли будет переживать по поводу другого чеболя.

— Что-то серьёзное?

Он так и не нашёлся, чего бы ещё спросить.

— Не то слово.

Отец Юми откинулся на спинку кресла и оглядел свой кабинет. Затем, после длительной паузы продолжил:

— Если Тэджин пришёл сам, то это означает, что его что-то очень сильно беспокоит. Он этого никогда не выдаст, всё так, но без повода он сам не приходит.

— И чем это плохо? — помощник уже понял, что должен стать тем, кто будет задавать наводящие вопросы.

— А тем, дорогой мой, что Тэджин привык устранять всё то, что его беспокоит. Скажу тебе даже больше, он привык устранять даже то, что лишь гипотетически может принести поводы для беспокойства.

— Ну да, а как бы он стал тем, кем стал, — согласился Ким Сон.

— Вот-вот. И сейчас основная проблема в том, что его беспокойство начали вызывать мы.

— Вы?

— Не я конкретно, а, скорее, моя дочь. Но он-то считает, что она действует под моим руководством. Чхве Тэджин не приемлет мысли о самостоятельности детей. Он считает, что необходимо иметь всю полноту власти над ними. Он не учитывает, что моя дочь может не слушать меня в каких-то вопросах. Особенно если попытаться надавить на неё… станет только хуже.

— Но получается, что его сын тоже не ставит… не слушает отца.

— Послушай, я буду последним, кто об этом заикнётся в присутствии самого Чхве. Не хочу видеть его своим врагом. Поэтому надо искать другие выходы.

— А какие варианты вообще есть?

Помощник действовал по проверенной схеме. Стоит упорядочить мысли в голове, как адекватный ответ может всплыть сам собой. Он ничего не предлагал, лишь помогал структурировать мысли самого Ду Бон Нама.

— Ну смотри, уволить сынка Тэджина я не могу. Он работает не на меня, а на Юми. К её агентству я не имею никакого отношения, хоть никому это и не смогу доказать.

— Как отец рассказать всё дочери?

— О, ну это вообще не вариант. Она взовьётся, что я её всю жизнь учил, как вести дела, а теперь сам ставлю палки в колёса. Тем более, если у них там дела амурные…

Ду Бон Нам вдруг замолчал, как будто ему в голову пришла какая-то мысль. Она была ещё смутная и не совсем понятная, но всё же…

— Одним словом, на Юми давить бесполезно, — закончил он свою мысль.

— Возможно, есть кто-то, кто сможет это сделать более эффективно? — предположил помощник.

И тут лицо господина Нама озарилось. Мысль, которая пришла ему в голову несколько секунд назад, наконец-то оформилась во что-то конкретное и осязаемое.

Помощник кивнул, поняв, что свою функцию на этот раз он выполнил блестяще.

— Есть у меня один выход, — проговорил отец Юми, качая головой.

— Хороший?

— Не сказал бы. Он мне самому очень не нравится. Но, сейчас выбирать не приходится…

***

Я замер в нескольких шагах от двери и прислушался. При этом, я почему-то увидел себя со стороны, как будто персонаж дурацких американских детективов, где к приоткрытой двери всегда вот так подкрадываются, а потом что-то происходит.

Внутри всё было как будто тихо. Никакого шевеления, посторонних звуков или прочего. Скорее всего, если кто-то к нам и проник, то он уже давным-давно ушёл восвояси.

Тогда интересно: у нас что-то украли, или нам что-то подкинули?

Ну брать у нас было особо нечего. Даже еды в холодильнике толком не было, поэтому данный вариант я отмёл практически сразу.

А вот насчёт второго — вполне возможно. Доха Кайрен после того, как его пару раз унизили просто так не успокоится, это я понимал. Другой вопрос, что именно он мог предпринять со своими дружками?

Как вообще действуют подобные личности?

Но прежде, чем рассуждать дальше, я повернулся к Чану.

— Внутри ничего не трогай сразу.

— Вообще ничего?

— Нет, ну если приспичит, то бумагу туалетную можно, — ухмыльнулся я, делая шаг ближе к двери. — Я имею ввиду, если увидишь что-то подозрительное, или просто незнакомое, то не трогай.

— Думаешь, нам что-то подкинули?

— От Кайрена и его дружков можно ожидать чего угодно, — я пожал плечами.

На деле варианта было два: подкинуть нам что-то запрещённое. Либо второй вариант — сделать так, чтобы нас дисквалифицировали и не допустили до олимпиады.

Как это сделать? Ну тут, конечно, большой вопрос.

Стараясь сильно не шуметь, я шаг за шагом приблизился к двери и отворил её локтем, стараясь не лапать поверхность. Тут конечно, и так достаточно моих отпечатков пальцев, но всё-таки не хотелось смазывать те, что оказались поверх.

В комнате никого не было. Более того, никаких следов чьего-то пребывания. Все вещи были хоть и разбросаны, но находились ровно в том же состоянии, что мы их оставили утром.

— Подозрительно, — сказал Чан, входя в комнату и прикрывая за собой дверь. — Как будто ничего не взяли.

Я прошёлся по всей площади и ничего не обнаружил.

— Такое ощущение, что зашли, испугались бардака и скрылись в неизвестном направлении.

— Главное, чтобы ничего лишнего не оставили, — голос Чана был явно напряжён.

— Может, ты просто забыл закрыть дверь, когда мы уходили?

Мой спутник задумался. Казалось, он досконально вспоминает утро, когда мы пошли на сдачу первого задания.

— Да нет, закрывал точно. Я хоть и не выспавшийся был, но точно помню, что дверь закрыл, и она щёлкнула. Может, тут, как в отеле, что-то типа уборщицы? И она забыла после уборки закрыть?

А я тем временем увидел одну деталь, которая выбивалась из общего антуража.

— Чан, скажи, пожалуйста, а Юми тебе с собой свои трусы не отдавала?

— Нет, а зачем? — он даже не понял сначала подвоха.

Тогда я подцепил висящие на спинке кровати трусы ключами и аккуратно приподнял их.

— Ну да, — согласился я, — у Юми и размерчик-то поменьше, кажется.

— А ты откуда знаешь? — уставился на меня Чан, чем вызвал некоторые воспоминания и невольную усмешку.

Но я лишь отмахнулся. В этот момент из трусов что-то выпало и упало на пол.

— Кажется, записка, — предположил Чан.

— Подними-ка, — попросил я, опуская трусы обратно.

— А чего это я? И потом, ты же сам говорил, ни к чему не прикасаться!

— Ну что тебе, сложно что ли? К тому же на бумаге отпечатки пальцев не остаются.

Аккуратно, словно к готовой сдетонировать мине, Чан прикоснулся к бумажке. Сначала он просто легонько толкнул её, словно пытался определить, что там находится внутри. Затем двумя пальцами стал осторожно распрямлять.

Я склонился, чтобы увидеть, что завёрнуто в бумагу. Впрочем, это действительно оказалась просто записка. Хотя нет, не «просто».

Через несколько секунд я уже был готов валяться по полу, держась за живот. Но пришлось себя сдерживать.

«Дорогой Йонг, — говорилось в послании, — к моему величайшему сожалению я не увидела тебя вчера на вокзале. Очень хотелось бы увидеть тебя ещё раз. И вот в честь так сказать, своих чувств посылаю тебе подарочек. Надеюсь, понравится».

Чан распрямился и переводил взгляд с трусов на записку и обратно.

— Так, и где подарочек? — спросил он, ничего не понимая. — И причём тут трусы?

А я вспомнил свой «подарочек» Йонгу и едва сдерживался, чтобы не хрюкнуть от смеха.

***

Доха Кайрен не откровенно не понимал, что происходит. Он даже не был в ярости из-за последней неудачи. Он был крайне удивлён, но это состояние совсем ему не нравилось.

Когда он только вышел из поезда, то его буквально распирало желание набить морду этому зарвавшемуся козлу из Дайвегу. Но теперь он понимал, что столкнулся с чем-то таким, что с ходу ему не одолеть.

Вместе с Юханом Кайрен вышел на крыльцо главного корпуса. Через несколько минут к ним присоединился и Сёюль, который выполнял задания в другой группе, и соответственно в другой аудитории.

— Ну что, как успехи? — Сёюль подмигнул с тем видом, что не сомневается в своих друзьях.

Кайрен лишь мрачно покосился на него.

— Нет никаких успехов, — Юхан развёл руками, а у Сёюля округлились глаза.

— Как это?

— А вот так, — Доха сплюнул между зубов, но тут же растёр плевок ботинком. — Компы вырубились и все наши ответы помножились на ноль. Старый хрен, который должен был проверять ответы, бегал-прыгал, но так ничего и не добился. Потом целый отряд приходил, пытался помочь, но безрезультатно.

— Сбой какой-то что ли? — уточнил Сёюль.

— Наверное, — ответил ему Юхан.

— Не, ребят, — Кайрен покачал головой, — никакой это не сбой. Мы в перерыве подвесили комп Хегая, чтобы он не слишком перья распушал. Но, когда он пришёл, то сначала заменил стул, который мы ему подготовили, а потом что-то сделал с компом, да так, что уничтожил инфу у всех.

— А такое вообще возможно?

— Не знаю, но полагаю, что именно так всё и произошло.

Кайрен хмурился. Ему не нравилось то, что он говорил. На протяжении многих лет, приезжая сюда, он привык к тому, что школа Вонджу безраздельно доминирует надо всеми. И в поведении, и в результатах олимпиад. А тут нашёлся кто-то, кто решил поставить данный факт под сомнение. Естественно, это не могло устроить Доха. И с этим надо было что-то делать. И делать срочно.

— Может, пожрать сходим? — спросил Сёюль, и словно в унисон раздался урчащий звук из его живота.

— Ого, — хмыкнул Юхан, — да ты ж уже слона съел, куда тебе ещё-то?

— Что-то не хочется, — проговорил Кайрен. — Хотя, наверное, стоит посидеть где-то. Мне срочно надо подумать.

Но с крыльца уйти они не успели. Из дверей вышли шесть парней, одетые в абсолютно одинаковые костюмы с нашивкой школы.

— Это ещё кто? — спросил Юхан, замерев и глядя прямо на них.

Ответить: «а я откуда знаю?» Кайрен не успел, потому что группа парней стремительно приблизилась к ним.

— С дороги, щенки, — бесцветным голосом проговорил тот, что шёл первым и плечом снёс Доха Кайрена.

Другой оттёр со своего пути Сёюля. Причём, они сделали это так, словно дорогу им преграждали неодушевлённые предметы, на которые и отвлекаться не стоит.

— Эй, недоноски, — прорычал им вслед рассвирепевший Кайрен, — а вы все одному портному отсасываете?

Он ожидал чего угодно. На деле он уже даже жаждал драки, чтобы выпустить пар. Но, с другой стороны, он понимал, что за это их могут дисквалифицировать и удалить с олимпиады. Однако, скопившаяся ярость требовала выхода.

Но вышедшая группа одинаково одетых парней даже шаг не замедлила. Лишь один из замыкающих обернулся и едва заметно оскалился.

— Просто не стой на пути, молокосос.

И всё. Через несколько секунд они уже пропали из вида, скрывшись в арке, ведущей на парковку.

— Может, соберём наших, да и дадим им прикурить? — предложил Юхан. — Нас всё равно больше.

— Не сейчас, — ответил Кайрен, у которого до сих пор желваки ходили взад-вперёд. — Успеем.

— Из какой школы наглецы? — Сёюль задался риторическим вопросом, поэтому ему никто и не ответил. — Надо будет выяснить. Я их первый раз вижу.

— И я.

— Чёрт знает что, — Доха Кайрен даже самому себе не хотел признаться в том, что Вонджу стремительно теряет доминирующее положение на олимпиаде. — Не год, а сборище неизвестных наглецов.

— Они просто не знают, с кем связались, — проговорил Юхан, похлопав Кайрена по плечу. — Но мы им покажем.

— Вот именно, — согласился Сёюль. — Вот именно.

***

Чан с Гису пили чай. Это был совершенно необыкновенный чай с гибискусом, нотками мандарина и чего-то ещё столь чудесного, что Чан буквально не мог оторваться. Он пил уже вторую чашку, слушая подкаст по некоторым проблематикам физики на телефоне. Это было странно, но так ему рекомендовал Хегай.

Сам Гису молчал. Может быть, тоже слушал, может, думал о чём-то своём. Чан уже давно отказался от мысли предположить, что происходит в голове у его спутника. Это было слишком сложно. И когда уже казалось, что Хегай — вполне обычный малый, он делал что-то столь умопомрачительное, что сразу становилось ясно — он с другой планеты, как минимум.

— Как ты думаешь, возьмём мы на этот раз третье место? — внезапно спросил Чан.

Он даже не знал, почему это его вдруг озаботило. Да, подкаст, который он слушал, непосредственно относился к некоторым физическим проблематикам. Но парень понимал, что невозможно восполнить громадный пробел в знаниях за столь короткий срок. Как ни старайся это сделать.

Гису повернул голову к Чану. По его взгляду можно было сказать, что мыслями он сейчас где-то далеко-далеко. Вероятно, обдумывает что-то вообще не связанное с олимпиадой.

— Третье? — переспросил он.

— Ну да, ребята говорили, что Дайвегу закрепилась на третьем месте. Но я не уверен в своих силах.

— Не столь важно, — отмахнулся Хегай, когда понял, что у него спрашивает Чан. — Третье, первое, восьмое. Это сейчас вообще не играет роли. Мы должны защитить честь школы, и мы это сделаем. Остальное не столь уж и важно.

Внезапно Чан понял, что хочет хотя бы частично понять, как мыслит Гису.

— Извини, можно личный вопрос? — проговорил он.

— Конечно, — Хегай слабо улыбнулся.

— Вот скажи, о чём ты сейчас думал, пока мы пили чай.

— Что жители Непала единственные, кто зачат не пальцем и не палкой.

— Что? — Чан сначала даже не понял, но затем усмехнулся игре слов. — А серьёзно?

— А ты можешь сосредоточиться и сказать, о чём ты думаешь в данный конкретный момент? В твоей голове носятся десятки или даже сотни разрозненных мыслей, относящихся к совершенно разным вещам.

Чан задумался. И действительно. Одновременно в его голове всплывали вопросы по предстоящей олимпиаде, морда Кайрена, испорченный чемодан и лицо Юми, когда она это увидит. Между всем этим продолжало парить восхищение чаем, тоска от унылого вида за окном и слегка затхлого запаха в комнате. На заднем плане до сих пор переживалось происшествие на дороге, но оно перекрывалось ощущениями, полученными потом на море.

И правда, думать одну-единственную мысль было не просто. Нужно было дополнительно сосредотачиваться на чём-то и искать ответы на конкретные вопросы. Только тогда приходила ясность.

И Чану показалось, что он стал на крохотный шажок ближе к ответу на вопрос, который задал Гису.

— И, кстати, да, — внезапно очнулся Хегай и даже дружелюбно улыбнулся, — когда будешь созваниваться с Юми, передай ей мой пламенный привет. А также, что пора переходить к второй части нашего плана.

— Какого ещё плана? — переспросил Чан.

Но Гису ответить не успел, так как телефон в руках у Чана завибрировал от входящего звонка.

— Она что ли? — хмыкнул Хегай.

Чан посмотрел на экран.

— Н-нет… — ответил он так, словно под его взглядом телефон превратился в ядовитую змею. — Это не она, — а затем принял звонок. — Да, господин Ду Бон Нам, слушаю.

— Приветствую тебя Чан Ан, — ответил тот. — Можно и не так официально, всё-таки мы не совсем хм… чужие.

От этих слов Чан, привыкший, что отец Юми его вообще не воспринимает, как её парня, и вовсе остолбенел, не в силах вымолвить не слова.

— Х-хорошо, — только и смог сказать он.

— Вот и отлично. Послушай меня Чан, во-первых, я не хочу, чтобы моя дочь знала об этом звонке. Можешь мне пообещать, что не скажешь ей?

— Ну… я… смотря чего это касается.

— Вас, мой дорогой. Непосредственно вас. Она же сейчас не рядом да? На работе?

— На работе, — к Чану постепенно возвращался дар речи. — А я и вовсе… далеко.

— Вот и ладненько. Рассусоливать я долго не буду. Но скажу так: на работу к Юми устроился никто иной, как прямой наследник Чхве Тэджина, — Ду Бон сделал эффектную паузу. — Как ты понимаешь, в работе он не нуждается, а значит, его интересы находятся в другой сфере.

— Вы имеете ввиду Юми? Но, может быть, у него какие-то свои соображения.

— Чан, я бы тебе не звонил, если бы для вас не было опасности, понимаешь? — голос отца Юми стал мягким, почти отеческим. — Но ты должен знать, что он уже приходил ко мне. Напрямую не сватался, всё так, но, как мне кажется, пробивал себе почву. А ведь ты понимаешь, что сын Тэджина — это самый завидный жених не только в Корее, но большинстве стран мира.

— Юми не такая.

— Я знаю. Но ты должен понимать, что такие люди, как Чхве Сонъюн не отступают от намеченных целей. А я боюсь, что она стала одной из его целей.

— И зачем вы звоните мне с этим вопросом?

— …

***

Это было чем-то похоже на студенческую пору. Общага, проверка знаний, которые могут и никогда в жизни больше не пригодиться, отсутствие бытовой рутины и прекрасный вид с крыши.

Нет, ну есть ещё группа учеников, которые тебя хотят унизить, чтобы внести раздрай в душу, а вместе с тем и понизить сосредоточенность на самой олимпиаде. Но они, скорее, придавали мне бодрости.

А вот беспокоили меня совсем другие личности. Уже в первый день я заметил в коридорах странную компанию. Они были одинаково одеты с гербами одной и той же школы. Они ни с кем больше не контактировали и вели себя несколько странно.

Но заставило меня напрячься даже не это. Они как будто бы не тянули на школьников. Как и я, да, но у меня всё-таки немного другая ситуация и тело-то моё на сто процентов восемнадцатилетнего юноши. А вот им, на мой взгляд, было больше.

Ненамного. По крайней мере не настолько, чтобы к ним возникли вопросы со стороны администрации. Однако, достаточно, чтобы они появились у меня.

Тем временем олимпиада шла своим чередом. Мы сдали первый этап, после которого выяснилось странное. Вонджу вышла на первое место по промежуточным подсчётам. Сразу за ними был Кёнбук. Мы были третьими. И это несмотря на то, что мы с Чаном умудрились сдать всё практически без ошибок.

Но не идеально. А эти раздолбаи из Вонджу — без помарок. Было ясно, как день, что не обошлось без жульничества. Ну ничего, если оно имеет место быть, я обязательно пойму, в чём оно заключается.

Накануне начала второго этапа олимпиады, к нам постучался Шивон.

— Гису, Чан, — сказал он, внимательно глядя на нас, — можно сказать, разминка окончена. Сегодня нас ждут уже серьёзные испытания. Главное, никуда не уходите из общежития ни сегодня, ни завтра, вы поняли?

Мы кивнули.

— Это важно. Я лично, как ваш руководитель должен буду зарегистрировать вас перед специальной комиссией. Там вы сдадите телефоны и вас проверят на предмет шпаргалок. Но там надо быть обязательно. Не только мне, но и вам, ясно?

Мы снова кивнули.

Видимо, Шивон понимал, что он повторяет одно и то же, но я видел, что для него крайне важно то, что он говорит. Его жизнь в какой-то мере зависела от завтрашнего дня. Потому что это и была вся его жизнь: обучение школьников, представление их для среза знаний, а затем гордость за них. Ну или разочарование.

— Я вас прошу, сегодня никаких пьянок, девочек, драк и прочего. Хорошо?

Мы стояли и смотрели ему в глаза.

— Ладно, — он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Будем надеяться, что всё обойдётся. Надо бы ещё с вами погонять темы, но у меня сегодня запланирована важная встреча. Впрочем, если я освобожусь достаточно рано, то тогда вызову вас.

С тем он и вышел из нашей комнаты. Мы слушали подкасты, иногда залезали в справочные материалы, знакомились с тем, как олимпиады проходили раньше. Одним словом, готовились.

Шивон в этот вечер нам так и не позвонил. Я решил, что его встреча сильно затянулась. Не особо переживая, мы легли спать практически вовремя. У нас было полно времени, чтобы выспаться.

Однако, в половине четвёртого утра нас разбудил громкий стук в нашу дверь. Не стук даже. В дверь отчаянно тарабанили. Судя по всему, ногами.

— Ребята! Ребята! Срочно вставайте! Катастрофа!

— Что такое? — сонно пробубнил Чан. — Кто там?

А я уже понял, что это та самая учительница из Дайвегу, которая сопровождала в этой поездке нашего преподавателя.

— Да, да, — я вскочил и спешно открыл дверь. — Что такое?

— Ребята, катастрофа! Шивон пропал!