[Надежда Тысячелетия]

Глава 1

В тишине бескрайнего космоса сопровождаемый бесчисленными миллионами светящихся точек плыл огромный, действительно огромный корабль: вытянутый, обтекаемой формы, имевший темный корпус с многочисленными иллюминаторами, шлюзами, антеннами... Этот многоуровневый, исполинских размеров ужас с многотонными двигателями создали люди только для одной цели: найти новую для жизни планету и основать там первую колонию. Они назвали его Надеждой Тысячелетия, оснастили самыми передовыми технологиями и отправили бороздить бескрайнюю вселенную и выполнять эту ответственную миссию.

И с тех пор, как Надежда Тысячелетия превысил значение третьей космической скорости и покинул пределы Солнечной Системы, прошло уже чуть больше тысячи лет. За столь огромный по меркам людей срок этот гигантский космический корабль не смог найти ничего идеально подходящего людям для дальнейшей жизни. И вот сейчас, в три тысячи шестьсот тридцатый год от рождества Христова он продолжает свое путешествие среди звёзд, направляясь к очередной планете, до которой было еще около пятидесяти четырёх с небольшим миллиарда километров.

В одном из нижних отсеков медленно открылся шлюз, из которого были выброшены контейнеры с отходами, что уже нельзя было переработать. Спустя пару минут металлическая пластина с шуршанием закрылась и в отсеке стало темно. На этих технических, или как их еще называли, инженерных ярусах корабля было спокойно. Здесь раздавался только гул и шум различных частей и систем, было много специализированных складов, где хранилось большое количество вещей, начиная с топлива и заканчивая всё еще не утилизированными пробами грунта. И на самом большом нижнем ярусе тысячу лет бесперебойно работали огромные термоядерные двигатели, что толкали это невероятное достижение человеческой мысли вперёд.

Над всей этой установкой и складами, что занимали почти половину корабля, расположился отсек с колонистами. В каждой заботливо оснащённой несколькими системами защиты криокапсуле спал один представитель человечества, специально выбранный для этой миссии. И таких расположенных вертикально в металлических оболочках тысячи. В этом же отсеке находилось большое хранилище эмбрионов, которые были помещены в специальные криокамеры, что поддерживали их жизнеспособность. Это был самый тихий ярус Надежды Тысячелетия, ведь тревожить безмятежный сон вне ощущения времени многие назвали бы жестокостью или даже преступлением.

Камера в коридоре на ярусе выше медленно повернулась, в поле её зрения появились многочисленные лаборатории. Все эти комнаты с различным оборудованием существовали только для того, чтоб анализировать, анализировать и еще раз анализировать множество образцов, полученных с той или иной планеты. Именно здесь в конечном счёте выносили вердикт: планета не пригодна для жизни человека. По крайней мере, эти слова были единственными, что за тысячу лет выдавали ученые Надежды Тысячелетия о каждой встреченной ими планете.

На двух последних ярусах был центр управления — мостик — и отсек жизни основной команды, рассчитанный на полторы тысячи человек, что обслуживали исполина, поддерживали его жизнь и работоспособность. За столько лет, хоть и некоторое время люди проводили в состоянии гибернации, уже сменилось несколько поколений. Появлялись дети, вырастали, а потом сменяли своих родителей, выбрав себе более подходящую роль. И именно так, год за годом, Надежда Тысячелетия продолжает своё путешествие в космосе, где было слишком пусто...

Сейчас в жилых комнатах стояла невероятная тишина. Слышны были только гул вентиляции и тихие, пищащие звуки, которые говорили о том, что все системы жизнеобеспечения работают исправно. Камеры в коридорах разных отсеков корабля синхронно развернулись, передавая картинку на мостик. Искусственный интеллект Надежды Тысячелетия, которого все звали просто Хоп, наблюдал за тем, чтобы на этом гиганте не происходило ничего, что могло бы поставить под угрозу выполнение их миссии. И спустя некоторое время в одной из многочисленных комнат раздался мягкий синтетический голос:

— Капитан Киттон, доброе утро — мужчина, лежавший в специальной криокапсуле для сна медленно открыл глаза и потом глубоко вдохнул. Воздух поступил в легкие, чуть обжёг горло, от чего тело резко приняло вертикальное положение. Хоть он и провел в ней немного времени, ощущения были так себе. Мокрый и холодный, в какой раз прочувствовавший все последствия обезвоживания и других прелестей гибернации капитан Отис Киттон наконец встал, закутываясь в полотенце, и нетвёрдым шагом направился в душ. Постепенно приходивший в себя мужчина осознал, что время, отданное на преодоление последнего прямого отрезка пути, наконец подошло к концу.

Теперь Надежда Тысячелетия просыпался ото сна. Словно королевство из древней земной сказки, что было заколдовано злой волшебницей со страшным лицом. Только в отличие от спящей красавицы здесь был многоуровневый космический исполин, весивший около двенадцати миллионов тонн. Отис уголком губ улыбнулся своим мыслям, посчитав, что такое сравнение было весьма кстати. Мужчина вышел из ванной, привел себя в порядок, переоделся и, прежде чем отправится на мостик, пошёл в одну из столовых.

На нем была черная форма капитана с именным бейджем с левой стороны, короткие черные волосы в небольшом беспорядке, а лицо было всё еще немного бледным. Он выдохнул, осознав внезапное чувство голода, и подошёл к одному из хранилищ, чтобы организовать себе простой завтрак. Сейчас было шесть тридцать утра по земному времени и корабль был весьма тихим и полупустым. «Ученые сейчас в криосне, как и две инженерные бригады...» — думал Отис, поскольку ради экономии ресурсов они просто спали, ведь работать необходимости не было, особенно ученым, а также всё функционировало в штатном режиме, судя по отчётам Хопа.

Мужчина сделал себе что-то вроде белковой сладкой каши, сел за стол и посмотрел на коммуникатор на руке. Время потихоньку подбирается к семи утра, а маленькие цифры в углу экрана гласят: первое марта три тысячи шестьсот тридцатого года. Капитан хмыкнул, проглатывая свой завтрак и подумал о том, что на Земле сейчас должна быть весна... Но что такое весна на самом деле и как она выглядит в действительности Отис не знал, ведь никогда в жизни, как и все люди на этом корабле, кроме десятка тысяч спящих колонистов, не видел Землю. Только в симуляциях и на изображениях. И слышал он только то, что передавалось от человека к человеку уже не первое поколение.

Спустя несколько минут, во время которых Отис размышлял о колыбели человечества, в столовую зашли еще три человека: навигационный офицер Надежды Тысячелетия Селия Мирович, главный инженер Генри Савенков по прозвищу «Баттон» и научный руководитель миссии Александр Сат. Мужчина поднял глаза от тарелки и эти трое тут же хором сказали:

— Доброе утро, капитан!

Отис улыбнулся и сказал:

— Доброе.

И после приветствия они тоже начали готовить себе завтрак. Несколько минут в столовой было слышно шуршание, шепотки и звуки открывания ящиков, после чего три члена командования уселись есть. Отис, уже успевший закончить свою порцию, окинул троицу задумчивым взглядом, а потом спросил:

— А остальные где?

Селия, которая с явным наслаждением попробовала свою кашу, открыла глаза и сказала:

— Просыпаются. Ты же знаешь, что только мы трое легко переносим криосон.

Отис кивнул и встал из-за стола, хлопнув по нему руками, после чего произнёс:

— Приятного всем аппетита, я пошёл на мостик. Собирайтесь постепенно, ешьте и поднимайтесь. Надежда Тысячелетия не может существовать без нас!

Селия, Генри и Александр, услышав последние слова, подняли стаканы, ведь это был негласный девиз всего экипажа: «Надежда Тысячелетия не может существовать без нас!». И в действительности, так оно и было. Если периодически не поддерживать корабль, то он буквально рассыпется на части, и тогда их миссия будет действительно бесполезна.

Отис вышел из столовой и направился на мостик. Его шаги раздавались эхом в пустых, освещаемых холодным светом коридорах. Здесь тихо гудели вентиляционные системы, отчего иногда капитану казалось, что корабль дышит на самом деле, будто огромный живой организм. Откинув странные мысли в сторону, что занимали его голову с самого утра, Отис преодолел последнюю ступеньку и, после сканирования его коммуникатора, автоматические двери перед ним открылись, за которыми была большая комната с невероятным количеством приборных панелей и полупрозрачных экранов, где то тут, то там мелькали различные данные.

— Приветствую вас, Капитан Киттон — послышался мягкий и бесполый голос Хопа. Отис окинул взглядом комнату, а потом посмотрел на огромные прозрачные стекла. За ними простирался во все стороны бескрайний космос. Он поднялся на возвышенность посередине комнаты и сел на своё место, начиная проверять все системы корабля. Мужчина скользнул взглядом вниз и посмотрел на еще двенадцать кресел около полукруглой панели. Именно на этих местах сидели те люди, которые уже несколько лет управляли Надеждой Тысячелетия вместе с ним.

Через некоторое время мостик начал наполнятся человеческими голосами. Отис поприветствовал каждого, а потом смотрел, как они усаживались на места, о чем-то переговариваясь. Вдруг к нему поднялся высокий мужчина с тёмными глазами, короткой щетиной и тёмно-каштановыми волосами. Он положил одну руку на кресло капитана и сказал:

— Доброе утро, капитан!

Отис поднял глаза от приборной панели и встретился взглядом с мужчиной. Серебристый бейдж с именем «Дэвид Эйтон» выделялся на фоне темно-синей формы исполнительного офицера и заместителя капитана. Отис хмыкнул и сказал:

— И тебе доброго, Дэвид.

Заместитель улыбнулся, а потом спросил осторожно и тихо:

— Как ты?

Капитан выдохнул, а потом произнёс:

— Нормально. Жить буду. Не беспокойся.

Мужчина заметил, как Дэвид оглядел его с головы до ног печальными глазами, но потом он прикрыл глаза и спустился, направившись к своему креслу. Отис выдохнул, а потом обратился ко всей команде:

— Ну что, надеюсь, все смогли хорошо отдохнуть, ведь нам предстоит снова управлять этой малышкой! Селия, проверь и скорректируй курс, Баттон, запусти полную проверку всех инженерных систем, Лили, проверь систему коммуникации... — команды быстро начали звучать в пространстве мостика. Все под строгим взглядом капитана сосредоточенно проверяли те или иные параметры, сверяли данные и делали необходимые действия, что повторяли уже тысячи раз. Через несколько минут относительной тишины, наполненной только нажатиями кнопок, писком и привычным для всех гулом, Хоп, получивший все данные, отчитался:

— Инженерные системы в норме, система связи готова к использованию, курс скорректирован, все отсеки работают в штатном режиме, больше пятидесяти процентов экипажа находятся в состоянии гибернации.

Отис выслушал отчет искусственного интеллекта и вздохнул с облегчением. Внезапно Майкл со своего места сказал:

— Нужно потом в отдельном порядке запустить проверку систем жизнеобеспечения. И проверку всех систем отсеков под номерами 11, 12, 13, 14.

Отис кивнул на эти слова, а потом произнёс:

— Ну раз никаких повреждений не обнаружено, то мы можем спокойно продолжать полёт. Мы уже в приделах системы Радужной Рыбы, движемся к планете Iris-c, которая от нас в двух световых сутках. Это примерно месяц пути при неизменной скорости, так точно, Селия?

Офицер Мирович твердо отрапортовала:

— Так точно, капитан.

Отис удовлетворённо кивнул. Сейчас они будут лететь около одного земного месяца, чтобы добраться до Iris-c. Эта планета была обнаружена в тот момент, когда Надежда Тысячелетия удалялся от альфы Тельца, рядом с которой была экзопланета. Но увы, она оказалась непригодна для жизни и её пришлось оставить. Это произошло семьдесят лет назад и вот, наконец, они почти добрались до системы Радужной Рыбы и этой планеты. Вдруг синтетический голос Хопа прервал мысли Отиса одной фразой:

— Был получен сигнал неизвестного происхождения. Определить местоположение не удалось, определить расстояние не удалось. Провожу расшифровку сигнала...

Капитан напрягся в своём кресле и сжал зубы. «Какой ещё сигнал... И откуда?» — пронеслось в голове у Отиса. За несколько лет его командования Хоп ни разу не ловил никаких таких сигналов. Конечно, когда корабль был еще в пределах Солнечной Системы, то они определенно поддерживали связь с Землёй. Только вот теперь расстояние между ними почти семьдесят световых лет... Но тут, как снег на голову — это выражение Отис подчерпнул от своей бабушки — в абсолютно пустом космосе появляется странный сигнал, который Надежда Тысячелетия сумел поймать и зафиксировать.

— Завершаю расшифровку сигнала. Все данные получены. Жду подтверждения запроса на демонстрацию.

Отис посмотрел вниз. Команда повернулась на креслах к нему и напряженно переглядывалась в тревожном ожидании. Они смотрели на него, и мужчина, тяжело выдохнув, громко сказал:

— Подтверждаю запрос на демонстрацию, выведи на главный экран.

Хоп спустя секунду ответил:

— Подтверждение принято, вывожу на главный экран...

И Отис, сжавший от напряжения кулаки, пробежался взглядом по взволнованным лицам команды и уже ожидал услышать из динамиков какой угодно звук, но тут внезапно был оглушен тишиной. На экране начали появляться светящиеся голубоватые символы, от которых Отис не отрывал глаз:

(X→∗,∀y(Sy=1⇒Ay=1))²

Глава 2

Отис спустя долгое время моргнул. Ему показалось, что прошли часы, пока он смотрел на цепочку странных символов. Другие члены командования тоже уставились на экран и молчали, замерев в своих креслах. Отис не видел их лиц, но был готов поспорить, что на каждом из них выражалась крайняя степень немого удивления. Капитан глянул время на приборной панели и на секунду ему показалось, что часы снова показывают шесть тридцать утра. Он мотнул головой и посмотрел снова, на экране время уже подбиралось к восьми. Отис потер переносицу, думая, что уже устал, а потом поднял голову и сказал:

— Хоп, проведи детальное исследование сигнала, попытайся выявить источник и проведи дешифровку еще раз.

Искусственный интеллект ответил:

— Запрос принят, начинаю детальное исследование сигнала... — после этого Хоп замолчал, а Отис откинулся на спинку кресла, снова сжав руками подлокотники. Тут снизу послышался чуть хриплый и тихий голос Александра:

— Это выглядит как чертовщина... Вокруг нас в радиусе ста световых лет нет ни одной планеты с разумной жизнью... Или внезапно простейшие одноклеточные сумели понять, как передавать сигналы?..

На этот вопрос Отис ответа не знал и точно был уверен в том, что другие тоже не знали. Капитан выдохнул и заметил, как Уилл Рождественский, главный архивариус корабля вдруг хлопнул себя по лбу и, развернувшись к приборным панелям, начал быстро нажимать на различные кнопки. На его экране начала появляться информация, но вдруг в воздухе снова раздался голос Хопа и капитан поднял голову:

— Детальное исследование сигнала выполнено: не обнаружено никаких подозрительных частот, сигнал полностью соответствует известным человеческим видам сигналов. Попытка выявить источник провалилась, след сигнала просмотреть не удалось. Повторная дешифровка сигнала завершена, вывожу результат на главный экран — искусственный интеллект закончил свой отчёт, и Отис снова увидел перед собой светящиеся голубоватым светом символы.

(X→∗,∀y(Sy=1⇒Ay=1))²

Странная запись продолжала гореть на экране, обезоруживающая своей лаконичностью и непонятностью. Отис моргнул, а потом плотно сжал губы, он не мог понять, почему это математическое выражение вызывало у него дискомфорт и тревогу. От мыслей его отвлек голос Майкла:

— Ну ведь это похоже на полный бред или шутку... Кто-то или что-то отправил сигнал с математическим выражением... Может это какой-то сбой?

После этого вопроса мостик снова погрузился в молчание. Отис наклонился вперёд, поднося к лицу руки, и заметил, как Уилл закинул руки за голову и откатился от приборной панели с выдохом, а потом произнёс:

— В архивах корабля и всех записанных данных не встречается фраза «сигнал неизвестного происхождения». За тысячу лет корабль никогда не получал никаких сигналов, значит это первый раз, только вот... — фраза так и не была закончена.

Капитан встал с кресла и спустился вниз, подходя к экрану. Его ботинки стучали по гладкому полу, когда он приближался. Мужчина вскоре остановился перед экраном, а потом посмотрел на Генри и спросил:

— Если я не ошибаюсь, то это математическое выражение какой-то команды. Что оно может означать? Баттон, ты сможешь ответить на этот вопрос?

Генри выдохнул, перевёл глаза на экран и произнёс:

— Так... Если расшифровывать его как обычное логическое выражение, каким пользуется любой искусственный интеллект, то оно будет звучать так: «Существует последовательность шагов из состояния X, такая что для всех элементов y, если Sy истинно, то и Ay истинно». Ну и квадрат за скобками может означать итерацию.

Эта расшифровка была верной, но всё равно не объясняла происхождение сигнала. Да она в принципе ничего не объясняла! Отис провел рукой по волосам, а потом вернулся на своё место, совершенно не зная, что делать. Через пару секунд из кресла встала невысокая женщина с русыми волосами, что были уложены в простой хвост, в темно-синем костюме, на котором поблескивал бейдж с надписью «Лилия Перта», и сказала:

— Капитан... Может быть данное сообщение следует понимать как послание, написанное языком математики, но при этом подразумевающее под собой какую-то фразу на обычном, понятном нам языке?

Отис посмотрел на Лили, вздохнул и произнёс:

— Этот вариант исключать нельзя... Только вот как нам его перевести на обычный, не логический язык?

Лили опустила голову, а потом ответила:

— Я могу попытаться сделать перевод...

Вдруг Уилл хлопнул себя по ногам и сказал:

— Тогда я помогу Лили с этим. Мы посмотрим архивы, записи. Быть может в течение трех дней управимся... В лучшем случае.

Женщина улыбнулась Уиллу, а потом посмотрела на капитана и кивнула в знак согласия. Отис увидел в её лице некоторую уверенность и сказал:

— Хорошо, тогда вы вдвоём занимаетесь этим делом — и он сел за свою панель управления.

— Ладно, ребята. Отложим пока этот сигнал в сторону и забудем о нём на некоторое время. Майкл, запусти отдельную диагностику отсеков с одиннадцатого по четырнадцатый, Генри, отправь запрос нынешней инженерной группе об осмотре двигателей. Пусть пришлют отчёт позже.

Оба мужчины, услышав тон голоса капитана, не терпящий возражений, сразу развернулись на своих креслах и начали нажимать на кнопки. Все остальные тоже повернулись к приборной панели. Отис прошелся взглядом по их головам и продолжил давать команды, напоследок сказав:

— Хоп, запусти навигационный радар для сканирования ближайшей территории, а потом составь отчёт.

Синтетический голос искусственного интеллекта снова зазвучал в воздухе:

— Команда принята. Запускаю сканирование в радиусе ста тысяч километров.

Мостик погрузился в тишину. Отис и остальные двенадцать человек под его взглядом занимались своими задачами, словно и правда думать забыли о внезапном странном сигнале, чей источник определить так и не удалось. Надежда Тысячелетия был готов исследовать новую планету, и на самом деле, в глубине души Отис очень сильно надеялся, что именно здесь, в системе Радужной Рыбы, их путешествие подойдёт к концу.

×××

Спустя несколько часов работы Отис вернулся в свою комнату. Сегодня на вахте остались Девид и Мино, офицер безопасности, так что можно было не переживать и дать себе отдохнуть. Его комната была простой, с минималистичным оформлением и похожа на сотни других таких же комнат, что были оборудованы для членов экипажа корабля. Мужчина оглядел небольшое пространство со шкафами, письменным столом, стулом и «кроватью», которая представляла собой удобную криокапсулу, где можно было комфортно отдыхать, даже не погружаясь в криосон. Также с левой стороны была дверь, что вела в крохотную ванную комнату с душевой кабинкой, раковиной и зеркалом.

Некоторые из членов командования говорили, что капитану очень повезло, у него в комнате находился иллюминатор, через который было видно темное космическое пространство с мерцающими в нем звёздами, но сам Отис так не считал. Мужчина около минуты стоял посреди комнаты и смотрел в этот иллюминатор, а потом наконец очнулся от собственных мыслей и нажал кнопку на стене. Окно бесшумно начало закрываться пластиной в цвет стены, а капитан выдохнул и сел на стул. На его столе стоял компьютер с тёмным экраном, в нем отражалось лицо Отиса, который задумчиво глядел куда-то сквозь пространство.

Через несколько минут он встал и направился в ванную, зачем-то еще раз оглядев стул. Ему показалось, что тот как-то странно исказился на долю секунды, и мужчина зажмурился, почувствовав несильную, но противную боль в голове. Отис подумал, что срочно надо ложится спать, и закрыл дверь ванной. Спустя две минуты из крохотных отверстий в душевой начала литься вода, и Отис шагнул в кабинку. Он закрыл глаза, чувствуя, как теплый поток льётся на голову, разбиваясь на меньшие и идет дальше вниз по телу. Мужчина полностью погрузился в это ощущение и замер, пытаясь таким способом уйти от реальности хоть на какие-то короткие мгновения. Расслабляющий шум подействовал на Отиса, как снотворное, а поэтому через пять минут он закончил принимать душ, вытерся полотенцем, надел на себя удобную пижаму из светлого синтетического материала и лёг в свою капсулу, сворачиваясь калачиком. Он медленно моргал и про себя обдумывал всю эту ситуацию, которая произошла на мостике.

Непонятный сигнал, чей источник неизвестен? Звучит, как начало книги или романа, но ведь это же не так... Не в самом же деле будет происходить такая чертовщина, верно? Мужчина чуть съежился, ощутив внезапные мурашки на теле от какой-то непонятной тревожности. На сто световых лет вокруг они действительно одни и тут вот такое, как там говорили по-другому, не про снег... Как гром среди ясного неба! Отис выдохнул и перевернулся на другой бок, откидывая все эти странные мысли в сторону и представляя, как выглядит небо и звучит гром. Еще один месяц и, возможно на той самой планете в месяце пути он увидит небо, услышит гром и назовёт её «домом».

Занятый мыслями, капитан закрыл глаза и медленно погрузился в сон, не слыша никаких звуков вокруг себя...

×××

Отис открыл глаза некоторое время спустя. Он немного поморгал, но вставать не спешил. Внутренний материал криокапсулы, который мужчина чувствовал щекой, был тёплым и приятным на ощупь, отчего в его голове промелькнула мысль поспать еще немного, но Отис решил, что хватит лежать, пора работать. Надежда Тысячелетия не сможет существовать без него, это уж точно.

Капитан медленно поднялся, массируя себе виски и пытаясь подавить зевок. Было очень тихо, настолько, что казалось, будто за приделами его комнаты и нет ничего... Только пустой и холодный космос, в котором они болтаются уже чертову тысячу лет... Мужчина вдруг замер и вслушался в окружение: снаружи точно гудела вентиляция и даже можно было различить ровный писк камер и систем жизнеобеспечения. Отис, чувствуя, как всё еще колотится сердце, встал из своей капсулы и направился в ванную комнату, чтоб привести себя и мысли в порядок. Умывание и чистка зубов немного отрезвили, что его очень радовало. Мужчина чуть-чуть постоял около раковины, смотря, как поток воды исчезает в сливе, а потом, вытерев лицо и руки полотенцем, не глядя в зеркало, шагнул на выход из ванной.

Как только Отис переступил порог между двумя комнатами, то остановился и замер. Вокруг всё было как обычно, тот же стол, стул, капсула, полки, иллюминатор. Он сделал еще два шага вперед и снова замер. Капитан вытянул руку вперед, касаясь кончиками пальцев своей кровати, а потом... Он понял, что находится в абсолютной тишине. Нет ни знакомого гула, ни писка, ничего... Он даже звуков своих шагов не слышал, когда выходил из ванной. В горле встал ком. «Что происходит? Почему так тихо?» — звенело в пустой голове Отиса, вызывая тревогу. Спустя пару секунд он медленно повернул голову в сторону.

За столом на его стуле сидела фигура спиной к нему. На ней был белый халат, а длинные светлые волосы медленно покачивались из стороны в сторону. Это была женщина. Она сидела, смотрела в иллюминатор и не двигалась, её лицо даже не отражалось в тёмном экране компьютера... Отис попятился назад. Первое, что пришло ему в голову, это открыть дверь и убежать. Когда он наконец спиной почувствовал холодную, твёрдую поверхность и нащупал кнопку, то тут же развернулся и открыл дверь, собираясь выбежать в коридор, но чуть не упал. За порогом была непроглядная тьма. Такая густая, что мужчине показалось, будто она сейчас заглотит его с концами. Отис схватился за стену, стало трудно дышать, ноги подгибались, а мысли стали похожи на месиво из отдельных слов...

— Доброе утро.

Мужчина, услышав мягкий голос, тут же развернулся и увидел, что женщина стоит прямо перед ним. Её светло-серые, пустые глаза смотрели на на него, а на губах была мягкая улыбка. Только вот блондинка не моргала. Совсем. И не только не моргала, она даже не дышала, просто стояла и смотрела на него. Отис хотел сделать шаг назад, но вспомнил, что там была пустота. Он чувствовал, как внутри него поднимается целая волна страха, уже готовая обрушиться на него с новой силой. Его губы задрожали, когда он снова услышал женский голос:

— Как ты себя чувствуешь?

При этом рот блондинки даже не шелохнулся, губы не сдвинулись ни на миллиметр, но он продолжал слышать её голос:

— Было ли что-то интересное сегодня? Ты не устал? Может, ляжем сегодня пораньше? Я сегодня снова просматривала архивы... Почему молчишь, задумался?.. Я по тебе соскучилась... Я тебя ж...

Отис, медленно отходя назад, заметно дрожа и сглатывая, не дослушал, он схватился руками за голову и закричал, что есть силы, от страха, от неконтролируемого поднимающегося внутри него ужаса:

— Замолчи, замолчи, замолчи, замолчи! Замолчи! Прекрати! Хватит!

Мужчина, зажмурившись, развернулся и бросился вперёд не глядя, но в итоге споткнулся о собственные ноги и упал. Отис лежал на животе и открыл глаза, увидев перед собой тьму. Это ничто, это темнота теперь окружала его, поглощала, она была со всех сторон, такая бесконечная и давящая одновременно, она подобралась к нему очень близко... Внезапно он увидел, как фигура в белом халате выходит из тьмы и тянет к нему тонкие руки. Лицо с серыми глазами улыбается, но в этих глазах пустота. Отис пытается кричать, но не может издать и звука, и две ладони касаются его лица...

Мужчина открыл глаза и резко поднялся в капсуле. Его крупно трясло, пижама пропиталась потом, а на щеках всё еще было ощущение чужих ладоней. Отис двинулся вперёд и буквально выпал из кровати на пол, начиная ползти к тумбочке. Эти секунды показались ему адом. Он нащупал на полке маленькую прозрачную баночку и вытряс из неё белые шарики, которые покатились с ладони на пол. Капитан заглотил несколько штук, так и не поняв, сколько именно, а потом забился в угол между капсулой и тумбой, сворачиваясь калачиком, пытаясь уменьшить своё присутствие.

Сладость сахарных леденцов растекалась по языку и со слюной скатывалась в горло. Было слышно, как гудит вентиляция в коридоре. Слышно звук его тяжелого, неровного дыхания и даже стук сердца в груди. Отис вцепился в пижаму руками и почувствовал, как ужас постепенно оставил его разум, а образ женского лица с улыбкой перестал мерещиться перед глазами. Он спрятал лицо в коленях и свернулся еще сильнее, считая в уме овец и представляя, как те решают дифференциальные уравнения...

Глава 3

Через какое-то время Отис поднял от колен лицо. В его комнате было темно, гул за дверью всё продолжал ровно звучать. Мужчина медленно набрал в легкие воздуха. Тело уже немного ныло от такой скрюченной позы, но капитан не спешил выбираться из своего угла. Ему даже удалось немного подремать в таком положении. Отис поднял руку и посмотрел на коммуникатор: четыре часа и одиннадцать... Нет, в этот самый момент цифра «моргнула» и превратилась из единицы в двойку. «Надо уже выбраться отсюда, иначе я потом не смогу нормально двигаться...» — подумал мужчина и с этими мыслями медленно вылез из своего «укрытия», обняв себя руками. Чуть размяв конечности и постояв посреди комнаты, Отис решил, что сон — это последнее, что ему сейчас нужно, а потому пошёл в ванную, перед этим посмотрев на пустой стул около стола. Тот был самым обыкновенным стулом, который капитан видел каждый день, но теперь он вызывал неприятные ощущения, ассоциируясь с фигурой в белом халате.

Мужчина потряс головой, отгоняя наваждение и зажмурившись, а потом шагнул в ванную комнату, надеясь не увидеть никаких видений в виде женщины со светлыми волосами, бледных рук и кромешной тьмы, когда выйдет из комнаты. Теплая вода чуть успокоила его разум. Он прислонился головой к стеклу, вдыхая чуть кремовый запах мыла и чувствуя, что всё становится более менее нормально. Через десять минут Отис выключил воду, обтёрся полотенцем и вышел из ванной, чтобы надеть свою форму и уйти из своей комнаты куда-нибудь... Мужчина расправил рукава, скользнул взглядом по стулу и нажал на кнопку на стене. Дверь медленно отползла в сторону. За ней был привычный коридор, никакой тьмы. Капитан собрался с мыслями и сделал шаг вперед.

Он шёл медленно, зачем-то рассматривая стены и вслушиваясь в знакомый гул. Камеры вращались, следя за обстановкой, явно фиксируя его движения. Отис не стал идти в столовую, понимая, что сейчас ничего не сможет съесть, даже если сильно захочет, а потому направился сразу наверх. Он поднялся по лестнице и после предъявления коммуникатора двери, за которыми было пространство мостика, перед ним открылись. Мужчине на моновение почудилось, что сейчас он увидит ту самую тьму, которую видел во сне, но нет, внутри было видно экраны и огромные окна. Отис перешагнул порог и тут над его головой раздался голос Хопа:

— Приветствую вас, Капитан Киттон.

Отис гукнул в ответ и обогнул возвышенность, где было его место, а потом увидел за приборной панелью двух мужчин и сказал чуть хриплым голосом:

— Доброе утро, парни.

Мино, отвернувшись от экрана к капитану и улыбнувшись, кивнул и произнёс:

— И вам доброе, капитан. Если вы хотели спросить, как у нас идут дела, то я отвечу, что всё отлично. На пути пока не встретилось ничего опасного и ничего не обычного.

Отис усмехнулся и спросил:

— Ничего опасного, говоришь? Ну это радует — и мужчина повернул голову к Дэвиду.

Тот, чуть нахмурившись, смотрел на капитана, а потом спросил тихо:

— Снова кошмары?

Отис кивнул, а его заместитель снова спросил:

— Опять Она, да?

Капитан лишь прикрыл глаза и выдохнул. Да, это была именно Она.

В сегодняшнем сне женщина с блондинистыми волосами и улыбкой, которая не сходила с её лица, была никто иная, как его собственная жена, Милена Киттон. Она возглавляла одну из научных лабораторий на борту Надежды Тысячелетия, а именно ту, в которой анализировался весь комплекс полученных данных о планете от других лабораторий. Именно работающие в ней ученые на протяжении тысячи лет выносили тот самый вердикт, что планета не пригодна для жизни человека. И хоть сама Милена еще ни разу не принимала такое решение, она тщательно изучала все предыдущие исследования. И чем больше изучала, тем сильнее её это угнетало. Но никто из коллег, друзей и даже муж — из-за этого осознания Отису всегда становилось плохо — этого не заметил. А потом стало слишком поздно.

Отис помнил тот день в мельчайших подробностях. Он тогда был на вахте, контролировал сбор ресурсов из очередного метеорита, координировал работу манипуляторов и первой ресурсной группы. Потом он вернулся в свою комнату, она была еще двухместной, и увидел там свою жену. Милена сидела на стуле, спиной к двери. Мужчина сначала подумал, что она снова над чем-то размышляла, откинувшись на спинку — она делала так очень часто — поэтому он подошёл и аккуратно положил ей на плечи руки. Но Милена никак не отреагировала, даже не вздрогнула, а потом ее голова просто наклонилась вниз.

Отис сразу же почувствовал необъяснимый ужас и поднёс пальцы к носу женщины. Дыхания не было. Потом уже дрожащей рукой он коснулся её шеи... Пульса под холодной кожей тоже не было. Милена была мертва. Капитан внезапно почувствовал, как сжалось горло. Он резко повернул стул к себе, а потом обнял упавшую к нему в руки любовь всей жизни, которая больше никогда не откроет глаза и не улыбнётся ему той самой милой улыбкой. Глаза защипало, а в горле встал ком, и через секунду хлынули слёзы. Он не мог их остановить так же, как и не мог выпустить Милену из своих рук. Его, рыдающего над телом жены спустя несколько часов нашёл Дэвид.

Потом ему ввели дозу успокоительного и уложили спать, а Милену забрали и позже установили, что женщина вколола себе сильно действующий снотворный препарат, смешанный еще с какими-то лекарствами, и в итоге очень тихо и безболезненно умерла во сне от остановки сердца. Это утешило Отиса, но лишь на малую долю, ведь боль была очень и очень сильной. Далее последовали похороны его жены, на которых были только члены командования и дальнейшая длительная работа с психологом, чтоб каким-то образом существовать дальше.

Отис правда был благодарен этой терапии, ведь после неё он снова мог спокойно сесть в своё капитанское кресло и управлять кораблём, продолжая вести их миссию вперёд, но... Иногда Милена возвращалась к нему снова, в кошмарах. В них, когда он видел её, она постоянно с ним разговаривала и говорила, что ждёт его. Эти слова вызывали внутри волну страха, смешанную с чувством вины и болью. И обычно он не мог никуда убежать и спрятаться, потому что всё время находился в каком-то замкнутом пространстве, которое потом превращалось в чёрную пустоту, где была только одна фигура Милены... И она постоянно ему улыбалась...

Тут вдруг капитан почувствовал, как на плече оказалось что-то тяжелое и вынырнул из своих мыслей. Перед ним всё также стоял Дэвид, который всё также смотрел на него и теперь сжимал его плечо своей рукой. Заместитель капитана выдохнул и спросил:

— Всё нормально?

Отис моргнул, потом кивнул головой и, отойдя, опустился в ближайшее кресло около приборной панели. Он посмотрел в окно на звёзды, а затем повернулся к Дэвиду и спросил:

— Ну что, не было ничего странного? Ещё каких-нибудь «сигналов неизвестного происхождения», к примеру?

Девид усмехнулся, а потом глянул на Мино и произнёс:

— Нет, ничего не было. Только космос и тишина...

Отис хмыкнул, ведь понимал, что вряд ли за столь короткое время могло произойти что-то еще, а потом развернулся на кресле к приборным панелям. Он бы не удивился, если бы тот странный сигнал ему приснился, но видел его не только он, а все члены командования... Капитан покачал головой, а потом сказал:

— Хоп, увеличь радиус сканирования до двухсот тысяч километров, а также рассчитай расстояние между кораблём и орбитой последней планеты системы и время нашего к ней прибытия. Искусственный интеллект тут же отозвался:

— Команда принята. Увеличиваю радиус сканирования, а также рассчитываю расстояние и время... — Хоп замолчал на несколько секунд, а потом продолжил — Мы достигнем орбиты ледяного гиганта Iris-f примерно через двадцать восемь дней, примерное расстояние 51,3 миллиарда километров. До пункта назначения после пересечения фактических границ системы Радужной Рыбы останется примерно три миллиарда километров.

Отис кивнул, слушая отчет Хопа и наблюдая его на экране рядом с собой. После этих слов он снова повернулся к Девиду и сказал:

— Ну что ж, всего месяц и мы будем на месте... Нужно столько всего сделать, пока мы не пересекли орбиту Iris-f...

Его заместитель похлопал его по плечу и ответил:

— Не волнуйся, всё сделаем.

Капитан выдохнул, улыбаясь, хотя эту улыбку нельзя было назвать по-настоящему счастливой, а потом повернулся к приборной панели и нашел экран с изображением системы Радужной Рыбы, а потом вдруг громко сказал:

— Хоп, установи таймер ровно на двадцать пять дней, а также запланируй уведомление после истечения этого срока для всех членов экипажа.

— Устанавливаю таймер, формирую системное уведомление для всех членов экипажа... Выполнено, — и голос искусственного интеллекта затих.

Отис выдохнул, а потом глянул на часы. Почти пять утра... Всё же следовало поспать еще немного, но... Нет, встречаться со своим кошмаром не хочется. Он поднял голову, посмотрел на Мино, который внимательно следил за приборной панелью, а также камерами наблюдения, чьи множественные экраны занимали почти всю левую сторону мостика, и вдруг, повернув к капитану голову, спросил:

— Всё же, как вы думаете, что мы... Получили вчера?

Отис подумал, что на самом деле этот вопрос мучал не только офицера безопасности, но и всех остальных членов командования, ведь всё это было похоже на первоапрельский розыгрыш, нежели на правду. Только вот вчера было первое марта, да и розыгрышей на Надежде Тысячелетия никто не устраивал уже давно, если только по крупным праздникам... Отис поймал взгляд Дэвида, а потом ответил тихим голосом:

— Если честно, я не знаю. Хоп перехватил этот сигнал внезапно, но не обнаружил ничего, в том числе и его источника... Если гипотеза Лили окажется правдой, то из этого даже может что-то получится... Осталось только дождаться, пока они с Уиллом расшифруют это. Ну или сделают попытку...

Мостик погрузился в молчание. Мино опустил голову и почесал переносицу, а на плечо Отиса внезапно опустилась рука Девида, который сказал:

— Пойдём лучше сейчас поедим. Мино останется здесь, и если что случится, все протоколы безопасности активируются, всё необходимое будет выполнено. Но ты ведь знаешь, что ничего не случится — и он кивнул головой в сторону двери.

Отис выдохнул, посмотрел на офицера безопасности, который показал ему палец вверх, а потом всё же встал с кресла и сказал:

— Хорошо, пойдём.

Мужчины покинули мостик и спустились по лестнице вниз. Отис шёл рядом с Дэвидом в тишине по выглядящим одинаково коридорам, пока не оказался в небольшой столовой, где обычно обедал весь отдел командования корабля. Как только капитан одновременно с заместителем зашел внутрь, то тут же заметил в углу за небольшим столиком двоих людей в тёмно-синей форме. Это были никто иные как Лили и Уилл. Они что-то бурно обсуждали, поэтому даже не заметили, как в столовую кто-то пришел. Отис молча смотрел на них, но Девид привлек его внимание, с улыбкой кивнул на парочку, а потом громко спросил:

— Что, тоже не спится?

Те от неожиданности тут же прекратили обсуждение, почти что подпрыгнув на стульях, а потом Лили чуть неловко опустила голову вниз. Отис посмотрел на них и сказал:

— Доброе утро. Что, мысли и вам спать мешают?

Уилл поприветствовал капитана и ответил:

— Не совсем... Но если честно... Да... — он выдохнул и рассмеялся — Мы вот решили, раз всё равно не спим, то уж лучше будем переводить эту странную логическую запись...

Дэвид подошёл и похлопал Уилла по спине, а потом спросил:

— Ну и как продвигается?

Лили, услышав эти слова, выдохнула и ответила:

— Если говорить правду, то практически никак...

Отис кивнул. Он и сам понимал, что расшифровка этого математического выражения требует времени, поэтому ничего не сказал и решил приготовить себе завтрак, отходя к хранилищам. Дэвид подошёл к нему и тоже начал возится с едой, а потом вдруг наклонился к нему и прошептал:

— Как ты думаешь, когда они уже перестанут прятаться?

Отис поднял глаза на своего заместителя, а потом глянул в направлении Лили и Уилла, после чего прошептал в ответ:

— Думаю, скоро. А сейчас, пожалуй, не будем им мешать... Передай пожалуйста, молоко.

Дэвид усмехнулся и достал из хранилища большую банку с сухим порошком. Отис же почувствовал себя намного легче в окружении команды, забывая свой кошмарный сон, сосредотачиваясь на окружающих и нынешнем моменте. Их миссия может быть завершена через месяц, и никакие странные сигналы извне, а также никакое прошлое не сможет это остановить. Ну, он на это очень надеялся.

Глава 4

Отис медленно открыл глаза в своей криокапсуле, увидев перед собой темный потолок крошечной комнаты. Привычное гудение никуда не делось, и Отис, услышав его, почувствовал себя намного спокойнее. Он опять встал не по будильнику и, скорее всего, намного раньше, чем планировалось. Мужчина еще немного посмотрел в потолок, а потом поднял руку и глянул на экранчик коммуникатора, прищурившись от голубоватого свечения. Но потом резко подорвался. Дата и время горели в углу белой строчкой: первое марта три тысячи шестьсот тридцатого года, шесть тридцать утра. Отис почувствовал, как зашевелились волосы на голове, а потом резко спросил:

— Хоп, скажи дату и время!

Искусственный интеллект ответил через одно мгновение:

— На борту сейчас пятое марта три тысячи шестьсот тридцатого года, время четыре часа сорок пять минут.

Капитан, услышав эти слова, выдохнул, а потом пару раз для надёжности включил и выключил коммуникатор, прикрыв глаза, чувствуя, как нажимаются кнопки под пальцами. И на третье включение на его экране светились правильные цифры. Мужчина провел рукой по лицу. Чертовщина какая-то. Надо будет потом отнести коммуникатор к электронщикам, а то так и с ума сойти не долго... Хотя... Почему эти цифры так его напугали?.. Отис лег обратно, чуть вжимаясь щекой в мягкий, теплый материал и вдохнул воздуха в грудь. Ну, Милена ему больше не снилась, за что он был очень сильно благодарен.

Мужчина вслушался в гул вентиляции и решил, что раз он опять встал не пойми в какую рань, то просто лежать было не вариантом. Отис поднялся с кровати, скользнув взглядом по комнате, по тому стулу, по закрытому иллюминатору, а потом махнул рукой и пошел в душ. Спустя двадцать минут капитан смотрел на своё отражение в зеркале, глядя даже куда-то сквозь себя, не двигаясь и не моргая. Внезапно картинка перед глазами расплылась, его лицо исказилось, и Отис, зажмурившись, потёр переносицу. Нужно было пойти хоть что-то съесть... А потом пойти отвлечься, позаниматься на беговой дорожке например. Он вышел из ванной, всё же решив сначала отправиться в спортзал, а не в столовую, переоделся в футболку и штаны, взял с собой капитанскую форму и подошёл к двери.

После нажатия кнопки панель медленно отъехала в сторону. Отис каждый раз задерживал дыхание, открывая любые двери на корабле, боясь увидеть там что-то... Точнее, боясь не увидеть ничего в принципе. Мужчина переступил порог и в сопровождении мерного гудения и писка направился в спортивный зал, уходя из коридора, полного дверей, скользнув взглядом по камере видеонаблюдения, которая начала двигаться ровно в тот момент, когда он пошёл, и была направлена на него всё то время, что он находился в этом коридоре.

Проглотив неприятный комок в горле от этого инцидента, Отис, думая, что ему, возможно, нужен новый сеанс терапии, дошел до спортзала. В комнате никого не было, пахло здесь даже не совсем чистотой, а стерильностью. Капитан оглядел тренажёры, потом выбрал самую крайнюю беговую дорожку и начал тренировку. Монотонные движения погрузили его в какое-то подобие транса, и он впервые за несколько дней ни о чём не думал. В пустой от мыслей голове раздавался только звук шагов, гул вентиляционных систем и шуршание одежды. И в итоге мужчина провёл в такой своеобразной медитации около часа.

Было уже шесть утра. Отис, выключив беговую дорожку и опустив голову вниз, восстанавливал дыхание. Легкие чуть-чуть жгло, он давно не занимался. «Но зато смог отдохнуть...» — подумал мужчина, спустился и, подхватывая одежду, направился в душ. Живот немного свело от голода, и капитан почувствовал себя живым человеком, а не просто тем, кто нужен для того, чтобы продолжить и, может быть, даже выполнить эту бесконечно долгую миссию. Когда он стал чист, свеж и бодр, переоделся в капитанскую форму, то почувствовал прилив энергии и мотивации, и даже белковая каша сегодня не была такой безвкусной. Поел Отис в одиночестве, размышляя о том, что происходит с ним и с этим кораблем, а потом посчитал, сколько дней осталось до прибытия к Iris-c и загадал маленькое желание, чтобы их путь наконец закончился.

Капитан поднялся на мостик, по дороге наблюдая за каждой камерой в коридоре, которые также «наблюдали» за ним неотрывно, как только он появлялся в их поле зрения. Решив, что завтра он всё же пойдет на терапию, Отис перешагнул порог и услышал обыденное:

— Доброе утро, капитан Киттон.

Хоп, как всегда, самый первый приветствовал его на этом корабле. И как только искусственный интеллект сказал эту фразу, шепот членов командования, в который Отис особо не вслушивался, прекратился. Мужчина поднялся на своё место и тут же был оглушен приветствием двенадцати человек:

— Доброе утро, капитан!

Отис склонил голову, пройдясь взглядом по своим коллегам, кивнул и сел в кресло, а потом спросил:

— Ну что, у всех сегодня хорошее настроение и все готовы поработать?

Несколько голосов отозвались снизу восторженным гулом, и капитан расслабился, всмотревшись в свои экраны на панели управления. Вдруг краем глаза он заметил движение внизу и поднял голову. Лили встала со своего места, поправляя форму, а потом тихо произнесла:

— Капитан, разрешите, — она чуть склонила голову и вытянулась по струнке, а потом продолжила — Мы с Уиллом сделали примерный перевод нашего странного логического выражения... — Отис увидел, как её взгляд скользнул в сторону архивариуса — Так что мы можем представить его сейчас.

Услышав, что перевод готов, мужчина снова напрягся и выпрямился. Он немного подумал, а потом всё же кивнул и произнёс:

— Хорошо. Тогда давайте... Посмотрим, что вышло.

Лили ему кивнула, а потом села на свое место, начиная нажимать на кнопки. Отис поднял голову к большому экрану, затаив дыхание, увидев, как появились слова.

«Это Икс. Ответьте, если слышите меня. Это Икс. Ответьте, если слышите меня.»

Капитан не отрывал взгляд от голубых букв. Эта фраза, повторяющаяся дважды, внезапно ввела его в ступор и сейчас набатом звенела в голове. «Какой «Икс»? Кому ответить? Что это?» — это всё, что было в голове у Отиса на данный момент. Время вокруг него будто замедлилось, и он мог лишь изредка моргать, как рыба без воды, и вдыхать воздух через рот. Да и сама эта фраза проникла прямо в мозг, выжгла себя на сетчатке глаза. Мужчина резко зажмурился, опустил голову, а потом спросил глухо:

— Вы уверены? Этот перевод точный?

Послышался довольно твёрдый голос Лили:

— Абсолютно, капитан. Мы взяли в допущение, что Икс это некто или нечто, что отправило это сообщение всем, так как в выражении указано неопределённое множество, также даны два условия, и всё выражение заключено в скобки с обозначением квадрата, то значит оно повторяется дважды.

Отис, услышав это объяснение, поймал себя на мысли, что ничего не понял, и помотал головой. Слова Лили вошли к нему в уши каким-то бессвязным набором звуков, из которых он обработал только то, что возможно, есть какой-то Икс. Капитан почувствовал, как заболела голова и как гул вентиляции раздается прямо в его черепной коробке, а потом снова помотал головой, будто пытаясь от чего-то избавиться, то ли от мыслей, то ли от звука, то ли от всего этого, что выглядело и звучало как абсурд. Но когда он снова открыл глаза, то увидел ту же самую фразу. «Это Икс. Ответьте, если слышите меня». Чертовщина. Бред. Или...

Мужчина опустил голову вниз. Лиц коллег он не видел, а они в безмолвии смотрели на экран, возможно, испытывая те же чувства, что и он. Но они молчали. Капитан невольно вспомнил тишину и момент из сна, как Милена сидела к нему спиной на стуле и смотрела вдаль, не двигаясь. По спине пробежал холодок, а в горле будто что-то застряло. Но Отис просто откашлялся, проглотил это ощущение, чувствуя, как вязкая слюна скатывается по гортани глубже, а потом произнёс:

— Были ли еще варианты перевода этого логического выражения? Лили? Уилл?

Архивариус тут же повернул к нему голову и произнёс:

— Да, но все они имели точно такой же смысл. Если хотите, я могу вам отправить алгоритм перевода и таблицу значений, я и Лили составляли их при помощи Хопа.

Капитан немного подумал, а потом кивнул, потерев переносицу:

— Хорошо, тогда пришли мне эти данные прямо сейчас, пожалуйста, я их посмотрю.

Снизу послышались слова «Хорошо, сейчас». Отис облокотился на приборную панель, положив голову на ладонь и уставился на свои экраны, ожидая, когда придёт информация. На его рабочем пространстве горели лампочки, а также отображался краткий отчёт о всех системах корабля. Мужчина моргнул, и как раз после этого на его экране возникло сообщение от Уилла. Это была подробная большая таблица с каждым отдельным символом и тем, что он может означать на нормальном человеческом языке. Проследив весь алгоритм, он почувствовал тупую боль в задней части головы, а потом закрыл этот отчет, решив, что просмотрит его позже, шумно вдохнув через нос.

— Так, ладно, ладно... Допустим это будет как-то так... — Отис собрался с мыслями и продолжил говорить — Были ли сегодня ночью во время вахты какие-то проблемы, происшествия? Генри, что по отчётам о работе двигателей? Хоп, сколько топлива у нас есть на данный момент?

Все эти вопросы и рабочие задачи вернули капитана из состояния неопределённости и ощущения потерянности, выдернули из раздумий. На мостике раздался звонкий голос Мино, что отчитался только о паре астероидов, что пришлось сбить, так как они могли столкнуться с кораблём. Потом Генри отчитался о работе инженерных групп и двигателей, а Хоп отправил ему отчет и анализ складских помещений, а также высказал аналитику о том, что следовало бы уже отправить на утилизацию.

Отис на это всё кивал, и на какое-то время мостик погрузился в относительную рабочую тишину. За огромными окнами двигались звёзды в черном пространстве космоса, на экранах на левой стороне, куда передавалась запись с камер наблюдения, отображались разные коридоры и отсеки. Капитан скользнул по ним взглядом — на всех них не было никакого движения — и уже перевел взгляд на свою приборную панель. Но тут эту рабочую идиллию нарушил голос Хопа, чьей бесстрастности Отис даже немного позавидовал, пока не понял, что тот произнёс:

— Внимание. Был получен сигнал неизвестного происхождения. Источник сигнала определить не удалось, отследить путь сигнала не удалось. Приступаю к расшифровке и исследованию сигнала...

Искусственный интеллект затих, а капитан замер. Да и как будто замер не только он, но и всё его окружение. «Еще один? Снова? Тот же самый?» — Отис начал думать, что он сходит с ума. Какой сигнал... Неизвестное происхождение? Мозг на этом моменте отказался воспринимать происходящее. Мужчина не слышал никаких звуков, ни голосов коллег, которые явно должны были раздаваться на мостике, ни писка, ни нажатия кнопок... Шея покрылась холодным потом, а руки вцепились в подлокотники. Но тут сквозь эту безмолвную пелену прорезался синтетический голос:

— Исследование сигнала завершено. Сигнал полностью соответствует человеческим видам сигналов, не обнаружено никаких подозрительных частот, сигнал не является помехами или отражением наших сигналов от космических тел. Расшифровка завершена. Жду подтверждения запроса на демонстрацию.

Капитан, всё также вцепившись в подлокотники своего кресла, не двигаясь и даже не моргая, одними губами, на грани слышимости произнёс:

— Подтверждаю запрос...

Хоп ответил незамедлительно:

— Подтверждение принято, вывожу на главный экран...

110001000000101000011000000100111001011000001001001011000011111100101110000101010100010010110100001...

Отис, увидев на экране сухую последовательность нулей и единиц, которую совершенно невозможно понять, почувствовал, как материал кресла под руками словно стал мягким, по лбу стекала капля пота, а в горле застряли все слова, которые он хотел произнести.

Глава 5

Отис понял, что уже какое-то время не моргал. Только когда глаза начали болеть и сохнуть, мужчина всё-таки закрыл их. А потом открыл снова, увидев перед собой ту же последовательность цифр, которая шла на экране ровной линией. Капитан всё еще крепко сжимал подлокотники кресла, будто это было единственным, что удерживало его от того, чтоб не сойти с ума окончательно. Он шумно втянул воздух через нос, ощущая, как одеревенели конечности, а потом наконец разжал начавшие болеть руки, потирая побелевшие от напряжения пальцы друг о друга.

Было тихо. Как-то слишком тихо. Но Отису было совершенно не до этого. Он моргнул, затем ещё раз, будто надеясь на какое-то чудо и мгновенное объяснение данной ситуации, а потом всё же спросил:

— У кого-нибудь есть идеи, что это может быть такое?

Ответа не последовало сразу. Только чей-то выдох. А спустя секунды две снизу послышался голос Александра:

— Капитан... Это выглядит... Бессмысленным.

Обработав эту фразу, Отис невесело усмехнулся. Конечно, это выглядело бессмысленным. Да всё, что происходило за последние пять дней, выглядело не просто бессмысленным, это было невозможным. Не бывает в мире сигналов, которые не имеют источника. Не бывает и всё. Капитан потер переносицу, а потом сказал:

— Хоп, проанализируй наш архив и попробуй найти совпадения, которые каким-то образом могут быть похожи на этот сигнал.

Искусственный интеллект ответил незамедлительно:

— Ввожу код доступа к внутреннему архиву данных. Начинаю первичное индексирование и поиск очевидных совпадений. Рассчитываю время поиска... Примерное время выполнения задачи: один час сорок минут.

Отис кивнул. Он чуть наклонился к приборной панели и посмотрел вниз, на своих коллег. Те сидели, опустив головы, спинами к нему. Вдруг мужчина заметил, как кресло Лили повернулось, а потом девушка посмотрела на него и сказала:

— Капитан... Может быть, это снова какое-то зашифрованное послание от того самого Икса, что отправил первое сообщение?

Мужчина ей не ответил. Он несколько секунд смотрел на Лили, будто бы пытался прочитать её мысли, и сказал тихо сам себе:

— Может быть...

Внезапно слева раздался негромкий хлопок. Отис повернул голову и увидел Уилла, который смотрел на него внимательно и начал говорить:

— Капитан... Это мало похоже на шифр... Скорее на какой-то код...

Как только Отис услышал слово «код», в его голове будто щелкнул рубильник аварийного питания. Он выпрямился в своём кресле, посмотрел на приборную панель и положил руки на клавиатуру. Мужчина застыл на несколько секунд и, собрав мысли в кучу, начал лихорадочно набирать поисковый запрос, нахмурившись. После нажатия клавиши ввода, на экране закрутился значок загрузки. Отис прикусил указательный палец левой руки, ожидая результатов с каким-то напряжением, сам не понимая, откуда то взялось, но спустя секунду ему выскочила необходимая статья. Мужчина сглотнул и начал читать.

«Код Бодо — весьма старый синхронный пятибитный телеграфный код, собирательное название любых подобных кодов, созданный в семидесятые годы XIX века Эмилем Бодо для аппарата Бодо и названный его именем. Широко использовался до шестидесятых годов XX века, позже был вытеснен появлением семибитного кода ASCII, и его использование полностью прекратилось. Является устаревшей технологией, более никогда не использовался»

Отис смотрел на эти слова, вспоминая. Ранее он увлекался шифрами, особенно в подростковом возрасте, а потому частенько сидел и изучал архивные статьи, в которых разъяснилась эта информация. И когда Уилл упомянул «код», то мужчина сразу вспомнил про это. Капитан поднял глаза на нули и единицы, потом снова посмотрел на статью, а потом опять на экран. Он был уверен, абсолютно уверен в том, что это был именно код Бодо и никакой другой... Но зачем кому-то использовать такой старый способ шифрования данных... Чем дольше Отис думал об этом, тем сильнее ему казалось, что это полный бред... Никто в здравом уме не будет таким пользоваться... Да и источников этих двух совершенно нелепых сигналов, судя по отчётам Хопа, не существовало в принципе. Так откуда они тогда взялись?

Мужчина схватился за голову. Вопросов было так много, а ответы на них ему давать никто не собирался, и это сводило с ума. Отис почувствовал, как ему стало душно, а потом он ослабил воротник формы и закрыл глаза, качая головой. Тут снизу до него донёсся, будто сквозь воду, голос Дэвида:

— Капитан... Сканер зафиксировал на нашем маршруте два крупных астероида. Судя по спектральному анализу, один из них состоит из воды, а второй из каменных пород. Будем ли мы останавливаться или лучше сбить астероиды с курса с помощью пушек?

Этот вопрос вернул капитана обратно в рабочую реальность. Он посмотрел на данные сканера, а потом выдохнул и произнёс:

— Нет, не будем останавливаться. До нашего прибытия в систему Радужной рыбы осталось двадцать три дня. Воды у нас в запасе достаточно, материалы с астероидов нам не нужны. Поэтому при сближении с астероидами, активируйте пушку и уберите их с нашего курса.

Снизу послышался утвердительный звук. Отис же провел рукой по лицу и еще раз посмотрел на данные сканера. Нужно было сейчас дождаться первого отчёта Хопа... Но, скорее всего, он найдет много поверхностных совпадений и, возможно, укажет на тот самый код Бодо...

Больше никто не говорил. Отис прошелся взглядом по головам коллег. Те сидели тихо, уткнувшись в экраны, спинами к нему. У мужчины неприятно засосало под ложечкой и он потер рукой живот, чувствуя тревогу. Потом он покачал головой, пытаясь сосредоточиться на делах насущных: двух астероидах на пути, корректировке курса и чтении необходимых отчётов о том, что происходило на его корабле... Капитан поёрзал в кресле, пытаясь найти удобное положение, но тщетно, и склонился над своим личным экраном на приборной панели, смотря, на трёхмерную визуализацию двух глыб на их пути.

Спустя время, которое потребовалось Хопу для выполнения анализа, Отис поднял голову к экрану. Ему показалось, что, прошла целая вечность, а не час и сорок минут, но тут искусственный интеллект начал говорить:

— Первичное индексирование завершено. Найдено более тысячи совпадений, чей процент схожести составляет более восьмидесяти процентов. Мне продолжить более глубокий анализ данных?

Капитан прокашлялся, а потом произнёс:

— Да, продолжай анализ, только возьми данные, где процент схожести составляет девяносто процентов и выше. Рассчитай примерное время выполнения задачи, результаты пришли на мой личный адрес, — и Отис посмотрел на приборные панели.

Внезапно, будто бы прямо над ухом прозвучал синтетический голос Хопа, отчего мужчина вздрогнул:

— Начинаю выполнение глубокого анализа данных... Рассчитываю время выполнения задачи...

И Хоп затих. Наступила тишина.

Отис замер. На мостике не было ни единого звука, совсем. Ни гула вентиляции, ни нажатия кнопок, ни дыхания коллег. Капитан медленно повернул голову в сторону, посмотрев на экраны системы видеонаблюдения. Там не было обычных отсеков и коридоров. Он видел в них... Самого себя. Словно все камеры этого чёртового корабля были направлены прямо на него. Мужчина встал с кресла, отворачиваясь от стены. Он спустился со своей возвышенности, подходя к своей команде. Но те сидели и не двигались. Их головы были подняты вверх, они все смотрели сквозь большое стекло на бесконечный космос... Так же, как и Милена тогда, во сне... Отис попробовал позвать Дэвида, да кого угодно, но из горла вырвался только сдавленный всхлип. Стало трудно дышать, горло сдавило.

Мужчина попятился назад, а затем поднял голову и увидел, что последовательность цифр начала видоизменяться, символ за символом. Начали появляться буквы, они складывались в слова, а слова в фразу. Отис застыл с широко раскрытыми глазами, схватившись за горло. На экране голубым светом горели предложения:

Ответь мне... Пожалуйста... Как ты себя чувствуешь?.. Я тебя жду...

Капитан почувствовал удушье. Он не мог вдохнуть воздуха в грудь, просто не мог. Эти слова будто жгли его. Жгли его изнутри. Он боялся их. Чувства вины, осознания полного одиночества и страха остаться в пустоте захлестнули мужчину с головой. И тут то ли над головой, то ли прямо в ней в этой стерильной тишине раздался голос:

— Ответь мне... Пожалуйста... Как ты... Себя чувствуешь?

Отис вздрогнул. Это был голос жены, покончившей жизнь самоубийством. Нежный, ласковый и тихий. Тот, который он обожал. Тот, который вызывал в нем иррациональное чувство ужаса. Тот, который он больше не мог слушать.

— Ответь мне... Я тебя жду...

Услышав последнюю фразу, мужчина помотал головой. Нет, нет, нет. Он не хотел. Он не хотел идти к ней. Ведь там, где она, была абсолютная пустота. Та самая, черная, бесконечная и вечная... Пустота.

Вдруг остальные члены командования встали с кресел. Они все стояли спиной к Отису, а потом приборная панель и большой иллюминатор корабля исчезли, будто их и не было. Теперь там была тьма. И они все шагнули в эту тьму. Голос Милены раздался снова. Нежное «Я жду тебя» вошло капитану в голову, пока он смотрел, как его коллеги один за другим исчезают в пустоте. Он закрыл уши руками, потом попятился назад и побежал, побежал прочь от голоса и этой всепожирающей пустоты. Он не оглядывался назад.

Отис выскочил из дверей на лестницу, почти споткнулся, чуть не покатившись кубарем вниз, но удержался на ногах и побежал дальше. Коридор перед ним будто растянулся в длинный и бесконечный, он никак не мог добежать до его конца. Но капитан не остановился. Он не смотрел назад, а потом просто свернул в ближайший коридор с левой стороны и продолжил бежать. Внезапно он выскочил в отсек, где спали десять тысяч колонистов. Думать, как такое вышло, у мужчины времени не было. Те вертикально висели ровными рядами в белых капсулах, и Отис на мгновение подумал, что они очень похожи на гробы. И когда эта мысль оформилась в его голове, с двух сторон появилась пустота и начала пожирать этих людей.

Мужчина снова ускорился. Грудь и глаза жгло, хотелось остановиться и перевести дух, но разум кричал «Беги!» и он бежал. Бежал так, что уже не чувствовал ног. Десять тысяч людей вокруг него растворились во тьме. И тут Отис споткнулся: то ли о собственные ноги, то ли о какой-то выступ, но он просто упал на пол, сильно ударившись о него грудной клеткой. Сильно, но не больно. Он поднял голову и увидел, что оказался в своей комнате. Дверь позади него была заперта, а перед ним был иллюминатор, за которым была пустота. Капитан попятился к двери. Он хотел уйти, убежать, лихорадочно дыша и пытаясь отыскать кнопку на стене. Но вдруг тьма из иллюминатора подступила ближе. Потом еще ближе. И еще. И Отис снова услышал нежный голос:

— Я тебя жду...

Из пустоты к нему протянулись две белые руки, они пытались коснуться его лица. Мужчина сделал рывок назад, но ощутил, что падает. Медленно, очень медленно. А руки продолжали тянуться к нему, и шепот Милены прямо в голове никак не прекращался. Отис хотел брыкаться, делать что угодно, бить, бежать, отвернуться но его тело будто сковали тяжелые кандалы. Даже глаза закрыть не получалось. Его падение ускорялось, а он не мог даже кричать. И вот белая рука легла ему на щеку, прохладная, эфемерная... Пальцы провели по коже, а потом нежный голос произнёс

— Отис... Ты здесь...

Всё исчезло. Вокруг осталась только темная пустота...