Надежда тебя не покинет
Глава 1. Один на миллиард
«…я думаю, что уже через пару-тройку недель буду дома, Светик», - доносился бодрый мужской голос из трубки телефона, и девушка едва сдержала огорчённый вздох. Парень же, очевидно, не замечал явного нежелания своей подруги продолжать с ним разговор, поскольку слегка извиняющимся тоном добавил: «Конечно, я понимаю, что командировка немного затянулась, только ты сама понимаешь, какая ситуация, уменьшать наш контингент в дружественной стране мы сейчас никак не можем…».
Далее он ещё рассказывал что-то о своей службе, о том, как соскучился за эти месяцы по родному дому, по друзьям и знакомым, по самой Светлане и её недовольному ворчанию… да даже по родному хлебушку, потому что местные пресные лепёшки вкупе с галетами из индивидуальных рационов стояли уже «вот где».
Светлана в очередной раз неловко перемялась с ноги на ногу и постаралась поскорее закончить этот тягостный для неё разговор. А всё потому что она не желала ничего знать о том, чем именно и где занимается Дима. Благо, что военных конфликтов на территории нашей многострадальной Родины, да и во всём мире, пока предостаточно. То арабы грызутся с евреями за землю, то Кавказ со всеми на свете за веру, то исламисты с американцами за нефть и рынки сбыта афганского героина. И везде, конечно же, присутствуют наши миротворцы. «Для обеспечения порядка и соблюдения законных интересов граждан дружественных стран», - с тоской вспомнила Светлана фразу из новостного канала. Правда, она не до конца понимала, для чего ей, да и прочим гражданам нашей необъятной державы, с каждым годом становящейся все необъятней, какие-то интересы абсолютно далёких нам граждан чужих республик. Ладно бы ещё соседями были, так нет же… Наконец, придумав какую-то нелепицу о том, что ей нужно спешить и вообще, девчонки пригласили её в кафе, она закруглилась с телефонным разговором и с раздражением нажала кнопку отбоя на своём телефоне.
«А, может, и на самом деле, куда-нибудь выйти с подружками? Ну, не сегодня, конечно же, а вообще?», - рассеянно подумала Светлана, любуясь своим отражением в зеркале напротив входной двери. – «А почему бы и нет? Давно нигде не были, пожалуй, приглашу Алёнку и Марину, они-то наверняка не откажутся!».
Девушка повернулась вокруг своей оси и лукаво стрельнула глазками, посылая воздушный поцелуй своему отражению. Её настроение стало стремительно повышаться оттого, что она больше не слышала голос её когда-то любимого мужчины. Точнее говоря, он по-прежнему находился в святом неведении относительно приставки «бывший» и дико раздражал Свету даже самим фактом своего существования. «Нужно собраться с духом и всё рассказать ему!», - с отчаянной решимостью подумала Света и вновь кинула в зеркало долгий изучающий взгляд. Что же, она по праву могла гордиться тем, что она видит в зеркале. И пусть её рост не дотягивал до модельных параметров, всего-то метр шестьдесят пять, она была хороша собой и прекрасно это осознавала. Стройная фигурка с высокой грудью, тонкая талия и обалденная попа, выгодно обтянутая светлыми модными джинсами, всё это вкупе и по отдельности, никогда не оставляли равнодушными противоположный пол. Впрочем, и копна роскошных, высветленных прядями, волос, неровной волной спускающихся до середины спины, нежная припухлость губ и томный взгляд, также не давали ей затеряться в толпе красавиц, намеревающихся покорить столицу.
Хотя, справедливости ради, стоит вспомнить, что её внешний вид не только заслуга хорошей генетики, но и неустанная работа над собой. И этим она по-настоящему гордилась, даже больше, чем диплому о высшем образовании, который она также умудрилась получить, благодаря собственному упорству и чуть-чуть наличию ума. Мысль о дипломе заставила её вновь вспомнить о Диме, который, собственно, и уговорил её пойти учиться в университет, хотя она сама стремилась в педколледж. Впрочем, он всегда был таким… целеустремлённым, и её за собой тащил, как бы она не упиралась. И при мысли о парне снова стало грустно и неуютно…
Она плюхнулась в кресло и запустила пятерню в свою гриву, безжалостно сминая свежую укладку. Впрочем, в это мгновение ей стало наплевать на всё, она раскачивалась из стороны в сторону и думала только о том, где именно что-то пошло не так, где была она – та самая точка невозврата, сделавшая из её любимого Димочки постороннего для неё человека? А ведь всё так красиво начиналось несколько лет тому назад…
Кажется, тогда тоже было начало осени, совсем, как сейчас… Девушку охватили воспоминания, и она расслабленно откинулась на спинку кресла.
Света была родом из небольшого городка в Кировской области, вспоминать о котором она решительно не хотела, вполне справедливо считая его редкой дырой. Единственный крупный завод, производящий какие-то детали, был, как сейчас принято говорить, градообразующим предприятием, там же и корячились родители Светланы, с восьми до пяти каждый день, кроме праздников и выходных. Получали за это неплохие, в их представлении, деньги, свободное время предпочитая проводить на даче в компании рассады и удобрений или там же, но уже борясь с урожаем. Но, самой Светлане это было не слишком интересно, и мать с отцом, поняв это, не особо досаждали ей. Училась она ни шатко, ни валко, перекатываясь с двойки на тройку, поскольку не видела своего будущего, как-то связанным с фундаментальными науками.
Но тут произошло непоправимое – когда Света училась в десятом классе к ним в школу, в выпускной одиннадцатый класс, перевёлся он – Дмитрий Вяземский! Высокий и крепкий русоволосый парень с короткой стрижкой и удивительно добрыми серыми глазами, на дне которых частенько были смешинки… Красавчик, предел всех девчоночьих мечтаний и самый-самый потрясающий парень на свете, он ворвался в её жизнь, как ураган, в единый миг стал для неё центром мироздания и смыслом всей её жизни. Светка, никогда не отличающаяся робостью, в первую же неделю, увидев новенького парня, так непохожего на всех её «сопливых кавалеров», как называла Светкиных парней мама Алевтина, тут же решила очаровать парня старыми проверенными методами.
- Привет, не найдётся сигаретки? – нагловато улыбаясь ему, поинтересовалась девушка, подкараулив того возле школы.
Правду сказать, желающих познакомиться ближе с парнем было хоть отбавляй, но не даром же Света считала себя неглупой девушкой, она выбрала самый удобный момент, когда новенькому будет просто невозможно проскользнуть мимо.
Казалось, что он несколько ошарашен. Сначала Светка обрадовалась, что он сражён ею самой, но нет… только её вопросом. А жаль, поскольку девушка постаралась выглядеть максимально сногсшибательно, использовав для этого всё, что было в её косметичке, и для пущего эффекта, не поскупившись на туалетную воду.
- Привет! Я не курю и тебе не советую, говорят, что от никотина портится цвет лица и появляются проблемы с зубами, - открыто улыбаясь, проговорил парень, заставив Свету неловко замереть, почувствовав себя не столь уверенно, как прежде. – Ты же не хочешь себе ничего подобного?
Парень иронично выгнул бровь и сложил руки на груди, как бы намекая на то, что такие подкаты ему давно известны. И что с таким, как он, они не проходят. В то время, как Света стояла, оглядывая крепкую фигуру парня и думая о том, что про никотин ей известна только одна старая шутка про лошадь…
- Да, ты прав, пожалуй, извини, - пробормотала Светлана, не в силах удержать предательский румянец. – Меня Света зовут.
Впервые в жизни девушка пожалела, что родители дали ей такое простецкое имя. Назвали в честь бабки, заразы! Как будто она, бабка, то есть, сделала что-то хорошее для самой Светки! Нет, чтобы дали имя Каролина или Моника. Сразу видно было бы, что предки не идиоты, с фантазией, да и из толпы будущих обожательниц этого потрясного парня выделиться можно было бы…
-Красивое имя, - снова улыбнулся молодой человек, даже не подозревая о том, что тем самым реабилитировал родителей Светки в её глазах. Да за такие слова она бы даже согласилась носить имя Апполинария, ей-Богу! - А меня зовут Дмитрий, - заявил предел её мечтаний, беря у неё из рук школьный рюкзак и уверенным движением закидывая себе на плечо. – Я провожу тебя домой?
Как бы не старалась Света замедлять шаг и пытаться закидывать собеседника вопросами, чтобы узнать его лучше, совсем скоро показался знакомый подъезд облезлой пятиэтажки. Конечно же, Дима не просто проводил её домой, но и спросил, что задали на завтра, и слегка удивился, когда Света равнодушно пожала плечами. Ну, задали что-то наверняка, только она не сомневалась в том, что перед уроками спишет у кого-нибудь быстренько, вот и всё. А, если не успеет списать, то выходит, что ничего не задавали. Очень удобная стратегия. Никогда не давала сбоя. Поправочка, никогда до этого момента не давала сбоя.
Глава 2. Это было любовью неземною и небывалой...
- Как ты посмотришь на то, если мы тогда зайдём ко мне домой и позанимаемся уроками? – предложил Дима, бросив долгий понимающий взгляд на окружающий их пейзаж. – На мой взгляд, неплохая идея. Если ты не против, конечно же.
Она-то против… против уроков. Но, если без них никак… Хотя, ну и пусть! Зато она утёрла нос всем этим девушкам, которые мечтали с ним познакомиться. Поэтому, совсем скоро они приблизились к кирпичной высотке и поднялись на лифте на десятый этаж. В таких домах Свете бывать раньше не приходилось, во всяком случае, она не припомнила, чтобы у кого-то из её друзей возле двери не был заплёван пол и даже стояла кадка с какой-то пальмой возле окна. Красота…
Дверь им открыла молодая ухоженная женщина с такими же серыми глазами, как у её сына. От неё приятно пахло какими-то духами, а длинные русые волосы были стянуты на голове в высокий пучок, открывая шею.
- Познакомься, мама, это Света, она учится в моей школе, а это моя мама, Лидия Викторовна, - поцеловав мать в щёку, представил их Дима.
Светка только кивнула, удивившись тому, что Лидия Викторовна была в кухонном фартуке, но при этом, с лёгким макияжем на лице. Если уж в фартуке, так будь любезна, нацепить халат, или чего не жалко испачкать возле плиты… про косметику даже упоминать странно. Вон, и серьги тоже… с красивыми зелёными камнями… Очевидно, что женщина придерживалась другого мнения…
- Вот и славно, проходите, я приготовила пасту с морепродуктами, вы будете обедать? – вежливо поинтересовалась Лидия Викторовна и улыбнулась гостье.
- Конечно, мама, что за вопрос? Сегодня у меня был очень насыщенный день, – рассмеялся Дима и приобнял Свету, намекая на то, что его мама только с виду строгая.
Света невольно нахмурилась – неужели, те слухи, что ходили по школе, были хоть капельку правдивы? Просто она слышала, что девочки в классе Димы перессорились и даже едва не подрались, когда делили свободное место за партой рядом с ним. Потом ещё был случай на уроке физкультуры, когда кто-то из девчонок проник в раздевалку к мальчикам и был изгнан оттуда со смешками. А ещё одна девочка вчера упала в обморок на перемене, проходя мимо Димы. Конечно же, парню ничего не оставалось, как допереть её до кабинета медсестры, пока девушка умирала и цеплялась за его рубашку. Стоит ли говорить о том, что школьная посещаемость резко подскочила за последнее время? «Ну и пусть выставляют себя полными дурами, зато он пригласил меня к себе домой, а не их!», - счастливо обмирая, решила Светка.
Пастой оказались обычные макароны в соусе с креветками и ещё чем-то, остальное Светка не узнала. Дико вкусно, если честно. Только немного непривычно. В разговоре выяснилось, что мама у Дмитрия была безработной, вроде бы, может, болела чем-то, вот и не работала… Света впоследствии хотела поинтересоваться, но постеснялась спросить, не желая обидеть парня, а сам он не стал распространяться на эту тему. «Ну, да», - угрюмо думала девушка, рассматривая уютную обстановку столовой-гостиной, «Если бы я на шее у своего мужа сидела, я бы тоже завтрак, обед и ужин готовила!». Алевтина, мама самой Светки, не только работала на заводе, но ещё успевала после работы заскочить в магазин, припереть домой пару пакетов с продуктами, быстро приготовить ужин, а на выходных копаться на даче. Вот такая замечательная у неё мама! Свете пришло в голову, что раньше о своей матери она так не думала. Возможно, это потому, что ей и в голову не приходило, что кто-то вот так, как Лидия Викторовна, может просто прохлаждаться дома.
Отец у Димы, Алексей Петрович, был военным, также, как и дед, и Дима с самого детства точно знал, кем хочет стать. Ну да-да, как бы это не было смешно, парень твёрдо вознамерился защищать государство… без разницы от кого. Просто защищать. Впрочем, тогда Светке не было смешно. Она с обожанием смотрела на Диму, восхищаясь его твёрдостью, целеустремлённостью и подобными жизненными ориентирами. Каждый день он занимался. То какими-то единоборствами, то с репетиторами, углублённо изучая некоторые школьные предметы.
- Хочу получить двести баллов на экзамене, - шутил Дима, заставляя Светку недоумённо морщиться.
- И к чему такие усилия? – удивлялась она, наблюдая за тем, как Дима отжимается от пола на одной руке и как-то хитро заведя вторую за спину. – Можно ведь поступить на платное отделение и не переживать по поводу экзаменов.
В это время девушка уже понимала, что деньги Алексей Петрович зарабатывает на своей службе, судя по всему, неплохие, да и маменька Димы, Лидия Викторовна, отказывается работать просто от нежелания, а не по причине неведомой болезни. И что самое удивительное, её семья полагала это само собой разумеющимся…
- Ты знаешь, Свет, - озорно подмигнул девушке Дима, - в академии, куда я планирую поступать, нет платных отделений, а конкурс наверняка просто огромный!
Светка на это только вздохнула, её неприятно кольнула мысль о том, что Диме придётся уехать из города, ведь он намерен поступать в столице, да ещё и в какую-то академию… в которой будет экзамен по физкультуре, судя по всему…
Сама же девушка не особо задумывалась о том, какую профессию получит в дальнейшем, равнодушно пожимая плечами и говоря, что пойдёт учиться туда, куда её возьмут, с её-то способностями и успеваемостью. Но и тут Дмитрий проявил завидное упорство и настоял на том, чтобы Света больше времени отдавала учёбе, и она пыхтела, стараясь усваивать материал, навёрстывая годы пофигизма к собственным оценкам. У неё впереди было два года обучения и Дима ясно дал понять, что небрежности в обучении он не потерпит. Не то, чтобы она таки горела желанием пойти учиться в высшее учебное заведение, просто перед Димой было немного неловко, а ей так хотелось заслужить похвалу из его уст, что она даже иногда отказывалась от девчоночьих посиделок со своими подружками, чем впоследствии и заслужила их лютую ненависть. Но и это не тревожило девушку, ведь Дима он… был такой, особенный, удивительный и невероятный. Она даже иногда закрывала глаза и думала о том, что вот она проснётся, а всё то, что происходит между ними, просто окажется сном. Правдивым, красивым, но всего лишь сном. И снова к ней будут цепляться ребята, пределом мечтаний которых было выпросить у родителей пару сотен, купить на эти деньги пластиковую бутылку пива и зажимать своих подружек, сидя на лавочке парка.
Конечно, такое её поведение не могло остаться незамеченным. Те парни, которые приглашали её провести время на тех же самых лавочках, независимо пожимали плечами и проходили мимо, изредка кидая в её сторону обидные фразы и делая многозначительные намёки на то, что непременно расскажут её парню, какая она на самом деле… общительная девушка. И Светку это задевало, конечно, но она только выше задирала нос и делала неприличные жесты руками. Но хуже всего… хуже всего вели себя другие девочки.
- Думаешь, в учебники уткнулась и всё? Он теперь твой навеки? – зло плевались её бывшие подруги, заметив её в независимый взгляд. – И не мечтай даже! Неужели ты действительно надеешься надолго задержаться рядом с ним? Да ты только посмотри на него и на себя!
- Ну, её точно нельзя обвинить в отсутствии хорошего вкуса, - криво ухмыляясь, признавала местная королева красоты. – Но только не обольщайся, такой парень не привык довольствоваться вниманием только одной лишь девчонки… Вчера, к примеру, он не сдерживал в проявлении своих эмоций рядом со мной…
После чего она улыбнулась совсем уж многозначительно, и остальные завистливо вздохнули, в то время, как Света резко толкнула плечом одну из них, что загораживала проход, и широким шагом отправилась, сама, не понимая, куда точно, стараясь только не перейти на бег.
С нею же Дима держал свои руки при себе, позволяя только нежные объятия, лёгкие поцелуи и заботу, что изрядно огорчало Светку. И, когда она пыталась игриво засунуть ловкие пальчики в его брюки, дабы убедиться с том, что интуиция её не подводит, всячески этому препятствовал. Мол, всё будет, но не сейчас.
- Мне уже семнадцать лет, - истерично возмущалась Светка подобной принципиальностью Димы, - а ты и вообще, уже совершеннолетний. Что за дела, а?
- Ага, вы привлекательны, я чертовски привлекателен, - закрывая рот поцелуем, отшучивался парень, заставляя Свету недоумённо пожимать плечами. Иногда он говорил какие-то фразы, смысл которых она не понимала.
Близилось время экзаменов Димы, но, как оказалось, они тревожили только Свету. Дмитрий утверждал, что повторять пройденный материал и зубрить ему не нужно. Потому как учить таких, как он – только портить! И при этом расплывался в ироничной улыбке. Ну, вот, ещё одно необычное высказывание! А Света с каждым днём всё грустнела, несмотря на уверения молодого человека в том, что между ними всё останется по-прежнему, они будут встречаться при каждом удобном моменте. А после того, как Света закончит школу и поступит в институт, они смогут быть вместе. После таких уверений Светка таяла, как мороженое на пляже в Анапе, и только теснее прижималась к груди своего возлюбленного.
Собственно говоря, выпускной Димы волновал её куда больше, чем то обстоятельство, что сама Света умудрилась закончить десятый класс. А всё потому что она прекрасно понимала, что сейчас-то, она точно дожмёт парня, разведёт на нечто большее, чем обнимашки. Как пятиклассник, в самом-то деле!
И… что сказать… Светка не пожалела своих усилий по тому, чтобы выглядеть потрясающе, будучи приглашённой парой Дмитрия на этом празднике… за последний год с помощью Лидии Викторовны, которая относилась к Свете с некоторым снисхождением, если честно, девушка научилась пользоваться косметикой, не напоминая воина племени команчей, вышедшего на тропу войны, да и платье из плотного чёрного гипюра неплохо сидела на её ладной фигурке.
- Ты просто очаровательна! – прошептал ей на ушко Дима, рождая бурю чувств и предвкушение.
А после праздника, когда все дружно отправились к реке встречать рассвет… Светка затащила молодого человека к себе домой и… это было так… так! Несмотря на свой предыдущий опыт, можно было сказать твёрдо – ничего подобного раньше она не испытывала… ну, с этими, с «сопливыми кавалерами». Дима был внимателен и нежен, он ласково проводил по внутренней части бедра, а потом… поцеловал. Да, хм… именно там… Светка обмирала от счастья и тихонько всхлипывала, не в силах сдержать эмоции от нахлынувшего счастья…
Глава 3. Вот и лето прошло, словно и не бывало...
А потом… потянулись будни. Светка переползла в одиннадцатый, выпускной класс, и пообещала Диме, что всё своё время будет посвящать именно учёбе, даже невзирая на то, что «понукателя» в виде самого Дмитрия рядом больше не было. А ещё она каждый день ждала от него звонка, правда, тот не баловал её своим вниманием, ссылаясь на большую загруженность на учёбе и вообще, отсутствию свободного времени. «Вот погоди, ты сама будешь учиться в институте в столице, ещё не раз пожалеешь, что я донимаю тебя своим присутствием!», - шутливо приговаривал Дима во время редких звонков. Светка согласно кивала головой, шмыгала носом, но отказывалась признавать, что наступит такой момент в их отношениях, когда она сочтёт внимание Дмитрия слишком назойливым. Её Дмитрия. Самого замечательного, умного, доброго и удивительного парня во всей Вселенной. Того самого, который показал ей, что ей есть, к чему стремиться в этой жизни, того, благодаря которому она поняла, что может прожить свою жизнь ярко, насыщенно, так, как сама того пожелает…
- О, ну что, снова ревела в подушку? – закатывали глаза и мерзко хихикали бывшие подружки, заметив круги под глазами и распухший Светкин нос. – Забудь, к тебе он точно не вернётся! Или ты на самом деле думаешь, что твой бывший парень строит из себя там недотрогу? Это тут он с тобой из какого-то странного чувства жалости был, а в столице, сама понимаешь… есть выбор…
- Выбор есть всегда, - решительно поднимала голову Светка и яростно окидывая девчонок взглядом. – И жалость тут совершенно не при чём. Только вам этого никогда не понять!
Светка наивно полагала, что со временем все от неё отстанут, но нет, девочкам отчего-то хотелось побольнее укусить Светку, намекая на то, что Дима вдали от неё не слишком-то по ней скучает. Да и ребята советовали выкинуть его из головы и прогуляться в их компании, мол, тогда-то Светка уж точно поймёт, как много она потеряла, таскаясь за этим качком, в то время, как вокруг столько милых и добрых парней, готовых подарить ей, неблагодарной, кусочек своего внимания.
Редкие моменты каникул Дима предпочитал проводить с родителями и с ней, со Светкой, но червячок сомнения всё же давал о себе знать…
Наконец, её собственные выпускные экзамены позади, Света, как и обещала Диме, подала документы в один из столичных ВУЗов, год промчался незаметно, принеся с собой новые волнения и сомнения: на самом ли деле Дима всё это время ждал её? А может быть, он просто жалел её чувства и молчал о том, что у него уже давно другая девушка? А, может, за этот год и не одна была?
Действительность оправдала все её ожидания – её возлюбленный не только не разлюбил Светку, но и… предложил пожениться после того, как Света закончит учёбу! Такого не ожидал никто! Даже Лидия Викторовна как-то странно взглянула на неё… словно не представляла, будто собственный сын способен настолько увлечься такой девушкой, как Света. Родители самой Светки были очень рады за неё, отец хлопал Алексея Петровича по плечу и называл сватом, предлагая выпить за это дело, мама утирала повлажневшие глаза и утверждала, что лучшего зятя для её девочки, чем Дима, она и не хотела бы… А, сама Светка… она была просто счастлива! Так счастлива, что, казалось, ещё немного, и она воспарит вверх, до того ей было легко и весело.
В результате Света переехала в столицу, в квартиру, которую подарили Диме его родители, училась в институте ни шатко ни валко, завела массу новых друзей и просто знакомых, чему Дима был только рад. Парень большую часть своего времени уделял своей учёбе и переживал, что Света может чувствовать себя одиноко в большом городе, оторванной от привычного окружения. Правду сказать, Дима неизменно заботился о комфорте Светы, оплачивая все её прихоти и снабжая деньгами на карманные расходы.
Что же изменилось за эти годы? Света не могла сказать точно… вроде бы Дима по-прежнему оставался для неё самым важным человеком на свете, самым заботливым, нежным, сильным и романтичным. Только с ним она поняла смысл выражения: «Как за каменной стеной». Она и была за стеной… жаль, что стена со временем стала её тяготить… секс был по-прежнему крышесноным, это правда, но…
Пару раз после того, как Светка закончила учёбу, Дима заикался о том, что он хотел бы свадьбу. Роскошную, скромную, любую, какую она только пожелает. А сам он, Дима, мечтает только о любящей супруге и их будущих детях. И Света была не против, только потом как-нибудь, не сейчас, у них же вся жизнь впереди. Да и вообще, если они с Димой сейчас поженятся, то ей светят только курорты Краснодарского края и Крыма в качестве мест отдыха, раз уж Дима невыездной, а Свете хотелось бы побывать где-нибудь за границей, да и много было этих моментов… одним словом, отговорившись, что штамп в паспорте – не что иное, как мещанство и пережиток прошлого, Света отодвинула женитьбу на неопределённый срок. Её возлюбленный был этому не рад, но старался не акцентировать внимание на своём огорчении.
И вот жили они с Димой, жили… и всё у них вроде бы было, как и раньше, только чуть стихло чувство дикой привязанности Светы, потребности видеть его каждый день, слышать, ушла эта страшная тоска по Дмитрию, который после окончания своей академии, гори она огнём, частенько пропадал в своих командировках, то на пару недель, а то и на целый месяц. Ну так и что? Большая часть семей так живут, и ничего, такова жизнь, а у них, по сути, всё шикарно. Возможно, она больше не замечает того огня в его серых глазах, что раньше. Ну так, извините, и такое бывает!
И вот, во время очередной командировки Димы, она уже и не помнит, куда точно на этот раз её парня послала Родина, Света встретила его! Нет, не так. ЕГО! Светка, тогда как раз маялась бездельем, не зная, чем себя занять, институт она закончила, всё так же, не особо напрягаясь, но искать работу себе не спешила – Дима не настаивал, да и сама Света теперь отлично понимала, что деньгами он её и так не обидит, а зачем ещё эта работа нужна?
От скуки же отправилась куда-то, по магазинам, что ли… И вот, когда она стояла возле одного торгового центра, её окатило из мимо проезжающей машины, безнадёжно испачкав новый плащик. Светка тогда от души выматерилась, вспомнив всех родственников подлеца и даже указала его половую ориентацию, топнула ногой и с ненавистью посмотрела вслед безалаберному водителю.
- Однако! Резко вы выражаетесь! – услышала она позади себя весёлый мужской голос и нервно обернулась, смутившись от подобного выражения чувств.
«Чёрт! Какой мужик!», - потеряно подумала Светка, рассматривая высокого брюнета с равнодушным выражением синих глаз, прямым носом и слегка крупноватым ртом, который его ничуть не портил, а наоборот, придавал какую-то изюминку. Девушка в кои-то веки пожалела, что все усилия Лидии Викторовны по её облагораживанию сама Светка неизменно воспринимала в штыки. Однако, шикарный мужик, казалось, ничуть не огорчился от подобного выражения эмоций и более того, улыбался уголками губ, предлагая компенсировать отрицательные эмоции приобретением нового плаща или хотя бы поездкой в химчистку.
- Нет, что вы, не стоит, - покраснев от смущения, отнекивалась Света, когда мужчина предложил подвезти её до дома на такси. – Вы очень добры ко мне, конечно.
Новый знакомый, казалось, отлично понимал истинную причину её смущения и продолжал широко улыбаться и смотреть на неё со значением, а в глазах плескалась уверенность в собственной неотразимости. И для этого были все основания, учитывая то, что Светлана всё же оказалась с молодым человеком в одной машине, пыхтя от неловкости, сдирая с себя злополучный плащ и засовывая его комом в пакет.
- Удивительно романтичное знакомство у нас с вами получилось, не так ли, прекрасна незнакомка? – прошептал мужчина и улыбнулся той самой улыбкой, что вызвала толпу уже знакомых мурашек по Светкиной руке.
- В таком случае, самое время познакомиться, - решительно тряхнув волосами, заявила девушка. – Можете называть меня Сюзанной.
Почему Светка назвалась вымышленным именем, она и сама до конца не понимала. Возможно, она внутренне осознавала, что сегодняшняя встреча станет для них последней, а это значит, что… хотя, Света не знала, как далеко зайдёт сегодняшняя встреча, она просто наслаждалась моментом и твёрдо решила, что, если даже незнакомец попросит дать её номер телефона, она сделает вид, что у неё крайне ревнивая половина. Впрочем, тот и не пытался выведать ничего и даже сам не прочь был поиграть в таинственность и предложил самой девушке выбрать имя для него.
- Антон? Вам нравится это имя? – Светка изобразила улыбку роковой женщины и томно прикусила нижнюю губку. – Звучит на редкость мужественно, не находите?
Света хотела ещё добавить, что это имя очень подходит мужчине, который находился в опасной близости от неё, но не могла выразить это, не навязываясь через чур уж явно. Хотя, по виду этого… Антона… ничего сверхъестественного сейчас не происходит. Мужчина молча притянул девушку к себе и наградил поцелуем, которому было далеко до нежности, заставив сердце девушки забиться чаще и испытать неведомое до этого чувства опасности, исходившего от этого сильного человека. Стоит ли говорить о том, что эту ночь они провели вместе? Сняли номер в небольшом отельчике, где не поинтересовались паспортами временных постояльцев, и… это было нечто незабываемо, удивительно и упоительно…
Антон предугадывал каждое желание Светы, каждую, даже не оформившуюся её мысль, заставляя парить в облаках и теснее прижиматься к нему, когда они, обессиленные, лежали на полу – там, где застала их страсть.
- Это было феерично, детка! – широко улыбнулся мужчина и чмокнул Светку в спину. – Но, думаю, что мне уже пора.
- Да-да, конечно, - закивала девушка, с которой тут же слетела вся расслабленность и нега. – Мы ещё увидимся? – Света хотела спросить это как бы просто к слову, небрежно, между делом, но вышло как-то жалобно и неуверенно.
- Если ты этого захочешь, милая! – тихо рассмеялся Антон, заставляя её сердце биться чаще. – Давай на следующей неделе, во вторник, в то же время, на том же месте. Я подойду к тебе и поинтересуюсь, продаётся ли ещё славянский шкаф! Это будет наш пароль. Обещаю, Сюзанна, со мною ты не заскучаешь! – мужчина небрежно провёл рукой по внутренней части бедра, заставив Светку прикусить губу, чтобы не задрожать.
Света расплылась в улыбке – с таким, как он, можно было даже согласиться на экскурсию по ботаническому саду. Молодой человек легко поднялся и быстро оделся, после чего вышел, не оглядываясь, оставив Светку с радостно бьющимся сердцем. Такого приключения у неё ещё никогда не было!
Всю неделю она была сама не своя, раздражаясь по пустякам и истерично накручивая себя опасениями, что Антон просто пошутил, что Света, то есть, Сюзанна, конечно, для него лишь одноразовое развлечение, ничего больше. Однако, долгожданный день настал, и вот уже Светка вышагивала возле торгового центра и крутила головой в разные стороны, боясь пропустить появление любовника.
- Не меня ли вы ожидаете, Сюзанна? – раздался знакомый бархатный голос возле самого уха, Светка повернулась так резко, что чуть не упала, и едва могла сдержать облегчённый вздох.
Так и завертелось-понеслось: тайные свидания в самых разных уголках города, маленькие отели и гостиницы. Иногда они делали вид, будто незнакомы и это их первое, будоражащее воображение, свидание, а в другой раз представляли себя супружеской парой на втором десятке совместной жизни…
Светка порхала, окрылённая, и мысленно твердила, что она попала в сказку. И гнала от себя мысли о том, что сказка рано или поздно может закончиться…
Глава 4. Слишком далеко зашедшие игры
Резкий звонок телефона заставил Свету встрепенуться и вынырнуть из воспоминаний. Она раздражённо посмотрела на имя абонента и неприветливо буркнула в трубку: «Аллё!», надеясь на то, что несостоявшуюся свекровь на том конце провода скрючило от её грубости и хамства. Да, возможно, Света когда-то любила Дмитрия, но вот пылать нежными чувствами к его маменьке, она была не обязана. Вообще, Лидия Викторовна всегда вела себя безупречно, ненавязчиво присутствуя в жизни сына, но сама-то Света знала, что в глубине души родители Димы не в восторге от его выбора. Сволочи лицемерные! Нет, чтобы сразу всё высказать ей в лицо!
Конечно, Дима не был дураком и даже начал что-то подозревать, да Света и не слишком старалась вести себя как обычно. Их расставание – всего лишь дело времени и так что и жалеть тут не о чем.
Света презрительно скривилась и снова бросила взгляд в зеркало. Сегодня у неё свидание с Антоном в одной из кафешек неподалёку от Арбата, и она должна поторопиться, если не хочет заставить себя ожидать… Вскоре предвкушение от встречи с любимым затмило всё остальное и девушка лихорадочно посматривала на часы, сидя за столиком кафе, полная счастливых надежд. Дело в том, что они с Антоном никогда заранее не договаривались о том, как пройдёт очередное свидание, что добавляло определённую остроту подобным отношениям.
Лукавая улыбка мелькнула на губах девушки, когда она вспомнила о том, как обычно заканчивались их свидания… И вот, показалась высокая фигура молодого человека, который быстрым шагом направлялся к ней.
- Ты заставляешь себя ждать, - капризно изогнув губы, мурлыкнула Света, призывно изогнув спину.
- Дела были, не до того, знаешь ли, - хмуро бросил мужчина, присаживаясь рядом и равнодушно оглядывая интерьер заведения. – И вообще, я давно хотел тебе сказать… без обид, Сюзанна, но с нашими отношениями пора завязывать. Нет, в постели ты огонь, тут вопросов нет, просто… мы слишком далеко зашли, если честно, я и не представлял, что одноразовое свидание во что-то выльется.
Света просто окаменела от этих слов, улыбка медленно сползала с её лица, но она не хотела понимать то, что она сейчас слышит. Разве может Антон так поступить с ней? Наверняка, он просто шутит. Да, конечно, это просто шутка! Не очень умная и довольно жестокая к тому же, и ему придётся изрядно попотеть, прежде чем она простит подобный выпад в её сторону!
Казалось, что мужчине было неловко, он старательно отводил взгляд, вот он наклонил голову и поправил прядь тёмных волос, которая упала ему на лицо…такие знакомые действия, такие родные. Но тут Свету пробило осознание: он не шутил! Вот всё, что сейчас было сказано, это не шутка. И про то, что он явно задержался рядом с ней, и про то, что он благодарен за уделённое время. Так и сказал: «… за уделённое время», словно она была на собеседовании в «Крошке Картошке».
- Я рад, дорогая, что ты всё поняла правильно и не в претензии на меня, - голос Антона звучал уверенно и ровно, он слегка улыбнулся и поднялся из-за стола, кивнув Свете на прощание.
А она… всё также молча сидела и смотрела ему вслед. Нет, ну не должно всё вот так нелепо закончиться. Возможно, Антон остынет, и они смогут начать всё с чистого листа? Света уже мысленно перебирала, какие слова она подберёт к их следующей встрече, когда реальность холодной рукой взяла за горло – она же ровно ничего о нём не знает. Ни номера телефона, ни адреса, ни даже, какая у него машина. Она ведь и имени его не знает…
Девушка поднялась и пошла на выход, держа спину прямо, словно в неё вбили кол, и смотря прямо перед собой, стараясь не обращать внимания на насмешливые или сочувствующие взгляды окружающих людей. Она шла по улице, не понимая, куда движется, просто следуя вперед, ей казалось, что вся её жизнь, такая странная и нелепая, закончилась. Стеснение в груди доставляло ей боль. С некоторым удивлением Света заметила себя, стоящую возле дома Димы. Вот и славно, вот и хорошо… Что он говорил о том, когда вернётся? К его приходу она будет готова.
*** Дмитрий
Я устало откинулся на удобный подголовник автомобиля, мысли лениво плыли у меня в голове, я расслабился и старался не думать о том, что будет, когда я переступлю порог своего дома. Будет ли там Света? А, если будет, она снова сделает вид, что ничего не происходит? Скорее всего, да… Впрочем, я несправедлив к девушке, она никогда ранее не давала понять, что от неё можно ожидать взрослых решений. Пожалуй, пора расставить все точки над «и».
Конечно, совсем уж дураком я не был и понимал, что тот огонь, что был между нами, немного поутих со временем. Винил ли я себя в этом? Отчасти, да. Только, как бы я не пытался достучаться до Светы, натыкался на равнодушие и даже… раздражение. Оно и неудивительно, если я мотаюсь по командировкам, в то время, как Света… не из тех женщин, которые сидят в ожидании у окна. Стоит ли удивляться тому, что у неё появился мужчина? Что ж, такое бывает. Я вздохнул и мысленно приготовился к тягостному для нас обоих разговору. Машина, утробно рыча на низких оборотах, медленно заехала в арку и притормозила возле моего подъезда.
- Спасибо, дружище, что подкинул до дома, - я протянул руку сослуживцу и вытащил сумку с вещами с заднего сидения «Патриота».
- Да о чём ты говоришь, - махнул рукой тот и блеснул улыбкой на загорелом лице, пожелал мне забить на всё и расслабляться хотя бы пару недель.
Я молча кивнул и побрёл к подъезду, когда услышал какие-то крики наверху и толпу народа возле подъезда. Окружающие возбуждённо переговаривались и напряжённо смотрели наверх, тыкая пальцами и периодически охая. Я автоматически поднял голову и замер. На нашем балконе стояла Светка, что-то возмущённо крича и размахивая бутылкой, зажатой в руках. Моё сердце пропустило удар, когда я понял, что её вопли адресовались мне.
- А, явился! – я застыл, боясь дышать, мысли замерли, словно завязнув в патоке, и мозг не воспринимал то, что я вижу. – Смотри, что я сейчас покажу!
Я ощутил мимолётный укол множества глаз – соседи сочли, что присутствуют при какой-то особо извращённой домашней ссоре. Внезапно возникшая мысль опалила мой разум, но не успел я пошевелиться, как Светка перевалилась через перила и сиганула вниз, раскинув руки, как крылья, и продолжая что-то кричать.
Удар смягчили росшие внизу тополя, как я оказался рядом – в памяти не отложилось, кровь громко шумела в ушах, я просто смотрел на тело Светки, лежащее внизу сломанной куклой. Длинные волосы разметались, глаза были закрыты, а ноги были вывернуты под странным углом. «Как же так! Как это может быть?», - билась в голове единственная мысль.
Дальнейшее помню отрывками – вот оперативно приехавшая карета «Скорой помощи» едва не заехала задними колёсами на газон, Светку быстро осмотрели и погрузили внутрь, врач что-то озабоченно мне говорит, что Света жива, у неё множественные переломы, есть подозрения на перелом свода черепа, всё будет ясно после госпитализации… я киваю… кажется…
Вот уже сержант с грустным лицом нудно твердит собравшимся гражданам, что ничего интересного больше не произойдёт, поэтому он просит всех разойтись. После дачи показаний, разумеется. Словно со стороны замечаю, что после последних слов полицейского количество желающих поглазеть на место происшествия заметно сокращается.
И вот уже в участке я даю показания под недоверчивым взглядом уставшего полковника, который лично решил присутствовать при моём допросе.
- Кем вам приходится потерпевшая? – настроив видеокамеру и попутно успевая что-то писать, азартно поинтересовался у меня дознаватель.
- Это моя… моя девушка, - хрипло отозвался я, отводя глаза.
Внутренне я был готов к тому, что нам придётся расстаться, но её поступок… это не укладывалось в голове. «Выходит, что я её совсем не знал!», - горько подумал я.
- Сожительница, значит, - кивнул своим мыслям дознаватель и активно стал перекладывать документы на своём столе. – Попытки суицида у неё ранее были? Замечали за ней что-то необычное?
Я молча отрицательно покивал головой. Необычное вряд ли… скорее ожидаемое…
Далее последовали вопросы ни о чём, все прекрасно понимали, что в момент падения Света находилась дома одна, в состоянии алкогольного опьянения, да ещё и с большим содержанием снотворного в крови. Возможно, этот коктейль и повлиял на мозги, заставляя девушку перейти черту.
- Летуны, - философски пожав плечами, немного огорчённо протянул дознаватель. – Бывает… очнётся, сама расскажет…
Всё с той же тактической сумкой наперевес я отправился в больницу, где узнал, что первоначальный диагноз подтвердился – субарахноидальная гематома в результате перелома свода черепа. Как следствие, отёк мозга и кома. Врач, отводя взгляд, признался, что медицина не стоит на месте, но врачи не боги. И положительного исхода он не даёт.
- Когда её можно будет навестить? – словно, не слыша прогноза лечащего врача, уточнил я.
Нерациональное чувство собственной вины грызло меня, заставляя думать о том, что вот если бы я больше времени уделял Светлане, всё могло бы быть иначе. Возможно, мне стоило настоять на браке, родили бы детишек и жили счастливо…
Глава 5. Наденька
***
Сегодня ночью в приёмном покое нашей больницы было спокойно, по скорой привезли только мужичка, который у себя дома неудачно на нож упал во время ссоры с женой. Но его дежурная группа быстро осмотрела, ничего страшного, незначительный порез плеча, порез кровил сильно, изрядно напугав как самого пострадавшего, так и его дражайшую половину, которую она застала на соседке в самом пикантном моменте. Вот и взялась за холодное оружие. От эмоций, я думаю, не иначе. Во всяком случае, дамочка была самого интеллигентного вида, тряслась и причитала над порезанным супругом так, словно тот собирался умереть на месте от обширной кровопотери. Сотрудники скорой всё сделали верно, рану обработали, но оставить подранка дома не могли, вот и приволокли его к нам, хоть тот и упирался изо всех сил.
- Ну что вы, это я сам, Лидочка тут не при чём, - немного смущённо взирая на испуганно всхлипывающую половину, вещал он.
- Ну точно, - смеялся наш дежурный врач Павел Иванович и подмигивал пострадавшему, споро накладывая пару швов. – Как-то неловко было получить ножевое ранение именно в правое предплечье, да ещё и правше…
Павел Иванович, хоть и был редким охальником и бабником, но работу свою знал хорошо, поэтому я никогда не обижалась на некоторую вольность в общении, которую тот допускал. Вот и сейчас, он наверняка задумал что-то непристойное.
- Ножевое ранение, обязаны сообщить в полицию, сами понимаете, - Павел Иванович нехорошо прищурился и со значением посмотрел не супружескую чету, которая явно позабыла про свои распри, и сейчас они сидели, держась за руки.
- Сам я, - непреклонно сжимал губы и болезненно морщился мужчина. – Сам виноват. И я не стану ничего подписывать в полиции.
В результате пострадавшего отпустили, я проводила его до выхода и видела, как супруга, поддерживая за локоток, заботливо усаживает его в машину такси…
Потом ещё была бабка, которая решила на ночь глядя обнаружить что-то в своей кладовке, залезла на стремянку, с которой благополучно в последствии и свалилась… как следствие – вызов кареты скорой помощи испуганными родственниками и установленный перелом правой голени. Ночная смена подходила к концу, медсестра на посту, Анна Михайловна, прикорнула тут же, на удивительно неудобном диванчике. Я приблизилась и вздохнула – она была в полудрёме, скукожившись в неудобной позе и подтянув к себе ноги. Я мельком взглянула в журнал – он был аккуратно заполнен и подготовлен в сдаче смены, Анна Михайловна была ответственным сотрудником и знала наперечёт все назначения, а ещё у неё было полторы ставки, потому что поднимать одной двоих мальчишек было непросто, вот и уставала она иной раз. Я знала, что Анна Михайловна ещё подрабатывает тем, что ставит уколы на дому… медсестра заёрзала, просыпаясь, но я приблизилась, села рядом и положила ладонь на лоб, углубляя её сон, делая его спокойнее. Уже через мгновение морщинка на её лбу разгладилась, а дыхание выровнялось. Думаю, что пару часов до конца смены Анна Михайловна может подремать, а тут рядом посижу, чтобы ей было спокойней.
Нет, она не увидит меня и даже не почувствует, просто сможет ощутить себя немного лучше, словно хорошо отдохнула. Завтра, как я помню, у неё один выходной, пусть проведёт его со своими детьми – с таким режимом работы, как у неё, они наверняка чувствуют себя покинутыми не только отцом, но и вечно усталой матерью.
Пусть это немногое, на что я способна, но я рада и тому, что как-то вообще могу взаимодействовать с внешним миром. Помню, после моей смерти это было нелегко, признаться, я была в некотором отчаянии…
Да, кстати, позвольте отрекомендоваться – Надя. Надежда Фёдоровна Зарайская. Кажется, по-научному моё явление называется информационным сгустком. Вот такое заковыристое понятие нашлось для души. Да, к сожалению, я просто душа, не нашедшая покой, и могу находиться только на территории больницы.
Я кинула взгляд на часы, которые висели на стене возле поста – почти семь часов утра, а это значит, что скоро начнётся новая смена. Сегодня понедельник, летучка у главного врача будет развёрнутая, поступило несколько проблемных пациентов, но самой тяжёлой из них, насколько я могу судить, была девушка с многочисленными переломами, в том числе и переломом свода черепа.
Конечно, я знала причину, по которой она получила травмы, потому как присутствовала при её госпитализации и последующей операции. Кости-то ей собрали, а вот мозг… она была в коме и вряд ли выйдет из неё. Я попыталась достучаться до неё, но та практически не реагировала.
Сколько себя помнила, я всегда хотела связать свою судьбу с медициной, хоть и не распространялась о том весьма неженском устремлении, дабы не подумали, чего худого. Однако, когда в 1870 году в Москве объявили об открытии Высших женских медицинских курсов, да ещё под патронажем монарших особ, общественное мнение, пусть и со скрипом, но допустило, что женщина тоже может иметь лекарскую специальность. Стоит ли говорить, что я тут же заявила, что непременно стану их слушательницей? Родители, понадеявшись на девичью ветреность, дали своё родительские благословление, весьма условное, конечно. Мол, подрастёт, перебесится, а там, глядишь, с Николаем Углицким, сыном наших ближайших соседей, у нас и сладится. И это несмотря на то, что лично я никаких поводов к тому, чтобы считать Николеньку своим суженым, вовсе не давала, предпочитая видеть в нём приятеля. Стоит ли говорить, что их надеждам не суждено было исполниться, и едва мне минуло семнадцать лет, как я заявила папеньке, что намерений своих не меняла, а потому прошу меня не неволить боле в своих устремлениях.
Скрепя сердцем, родитель написал прошение о зачислении меня в число слушателей медицинских курсов, не забывая при каждом удобном случае напоминать о строгости предстоящего обучения. Маменька не отставала от него, причитая, что нянек-мамок со мной послать не будет никакой возможности и прося одуматься, пока не поздно.
- Коли есть нужда в том, Наденька, - снисходительно увещевал меня отец, - устроим у нас в поместье лекарню, будешь крестьян лечить с Зараево и прочих деревень. Слыхал я, они болеть горазды…
- А ежели нет у тебя сердечной склонности к Николеньке Углицкому, оно и не беда-то! – вторила маменька, надувая губы и кидая на меня нервные взгляды.
Я только усмехалась – ещё бы они не переменили своего мнения о Николаше – это после его-то замечания, что он, мол, увлекается произведениями лорда Байрона и вообще, прочих вольнодумцев.
Но я была полна решимости совершить в своей жизни что-то, стоящее и посему бытовые трудности и строгость обучения меня, не испугали. Я радовалась своей тёмно-коричневой курсисткой форме из плотной шерсти, белому халату с завязками на спине, что мы купили для занятий в опытном кабинете, и моё сердце разрывалось от собственной значимости. Впрочем, проучившись два года, восторги немного поутихли, но желание заниматься лекарским делом у меня не пропало. Училась я прилежно, совестливо изучая заданный материал, и никогда не отказывалась от трудовой повинности в домах призрения.
Кажется, что даже родители не противились боле моему порыву и целиком и полностью его приняли, только изредка в письмах или при моём визите домой заговаривая о том, что я всенепременнейше должна составить счастье какого-нибудь весьма достойного помещика.
Вот и в тот день я находилась в радостном предвкушении, возвращаясь домой на время рождественских каникул. Не так давно построенная железная дорога, соединяющая Москву и Курск, изрядно облегчала моё путешествие, и я с интересом наблюдала из окна своего купе за привокзальной суетой, резкими свистками вагонных работников, мальчишек, суетившихся тут же, на перроне, продающих газеты, предлагая услуги чистильщика обуви приличным господам и вообще, просто без дела толкаясь среди людей, невзирая на щипавший с утра морозец.
Впрочем, в купе первого класса было тепло, я сняла короткую, до талии, курточку с меховым воротником и улыбнулась радостному предвкушению от возвращения домой, пусть и на малое время, оно и неудивительно, если с момента нашей последней встречи уж полгода как минуло. Я накупила рождественских подарков, которые заняли изрядное место в моём багаже, отписалась о своём прибытии родителям, но те велели не тревожиться, потому как пришлют за мной экипаж и нашего старого кучера Архипа.
Изнутри меня распирало такое счастье, ожидание праздника и встречи с родителями, младшими братьями, предвкушение того, как мы украсим рождественское дерево мятными и вяземскими пряниками, подвешенными на нитках, шоколадными бонбоньерками, украшенными синими и белыми сахарными крупинками, и будем строго следить за тем, чтобы никто это дерево не ощипал раньше срока… что я не обратила внимание на взволнованного молодого человека, одетого в длинное пальто на аглицкий манер, который едва не бегом двинулся к купе первого класса, размахивая руками и лихорадочно блестя глазами.
От грохота заложило уши, я упала на пол, стукнувшись о стол, раздался страшный лязг, визг… крики боли и ужаса. «Бомбист!», - как сквозь вату, услышала я вопли со стороны перрона. Затем я почувствовала, как я снова куда-то падаю, хоть и так, лежала на полу. Перед глазами были кровяные пятна, а в груди тяжкое стеснение. Единственное, я отчего-то со страхом подумала: «Помилосердствуйте, зачем же тут бомбист? Если ни сам государь, ни вообще, кто-либо из августейших особ, вряд ли ехал в соседнем купе».
Я лежала в темноте, придавленная какой-то балкой, не в силах даже пошевелиться, и думала только о том, какая это страшная несправедливость – вот так, просто, умереть! И о том, что в смерти нет ничего романтического и возвышенного, как пишут в романах. А мне очень хотелось жить! Очень! Так сильно, как никогда раньше! Ведь я так многого не успела в этой жизни – не успела закончить обучение, не успела влюбиться, создать семью и насладиться радостью материнства… я скорее почувствовала, чем поняла, как со стороны развороченных взрывом вагонов приближается море огня, заставляя выгибаться металлические листы и превращать в пепел деревянные балки.
Возможно, именно мой страх смерти и сыграл тогда со мной страшную шутку, оставляя меня тут, привязанной к этому месту в виде неприкаянной души. Воистину, нет страшнее греха, чем трусость!
Глава 6. Смерть - не конец жизни
Да, именно моя трусость была всему виной! Сначала я сидела на перроне, невидимая для всех, и отчаянно трясясь от пережитого ужаса. Сколько я просидела вот так возле сошедших с рельсов, покорёженных и обгоревших останков купе, которые пострадали от взрыва и последующего пожара, я не имела ни малейшего понятия. Кругом находились растерянные люди, дамы плакали, закрыв голову руками, отчаянные смельчаки из числа мужчин организовывали спасательные операции, забираясь в обгорелые купе и пытались отыскать там тех пострадавших, которые подавали признаки жизни. А я… меня так и не нашли. Точнее говоря, в том, что осталось от меня после пожара, нельзя было узнать Наденьку Заварзину. Впрочем, как и от тех несчастных, коим было предначертано погибнуть в этот день. Нас похоронили в общей могиле, а фамилии взяли из билетов…
Так и началась моя «жизнь» в виде духа. Было до ужаса тоскливо и одиноко. А ещё было страшно… выяснилось, что я не могу покинуть это место, словно вокзал огорожен невидимым контуром. Сначала я рвалась, отчаянно призывала все силы, о каких только имела понятие, а потом… смирилась, наверное. Часть перрона и путей были восстановлены, и уже ничто не напоминало о случившемся. Наверное, в моём положении было довольно глупо вести учёт времени, но я старалась. Сначала пыталась просто запоминать, подсчитывать дни и недели, затем забывала, сбивалась, и с лёгким недоумением узнавала о том, что недели сливались в месяцы, а те в годы… но каждый день был похож на предыдущий. Та же толчея на перроне, те же суетливо спешащие люди, так же важно вышагивающие рабочие вокзала и шустро снующие туда-сюда мальчишки.
Небрежно брошенные на лавки газеты и разговоры пассажиров позволяли мне не спятить совсем уж окончательно. Именно так я узнала, что появившаяся откуда ни возьмись революция смела царя и принесла с собой гражданскую войну и разруху, Москва стала столицей, но это не слишком-то задевало меня. После началась мировая война и эвакуация. Гражданских пассажиров становилось всё меньше, по больше части сюда прибывали грузовые поезда, доставляющие оружие и продукты для защитников и жителей столицы. Железную дорогу, как «имеющую стратегическое значение», всё же разбомбили, разумеется, но само здание вокзала оказалось нетронутым. И именно там устроили госпиталь. Думаю, что именно в тот момент что-то шевельнулось в моей душе. То, что осталось от Наденьки Заварзиной, мечтающей помогать людям. Той, которая, понизив голос до шёпота, нарушала распоряжение о тишине в дортуаре и делилась своими прожектами отправиться после обучения куда-нибудь на задворки империи и насаждать медицину и прогресс. Да, понимаю, как смешно это сейчас звучит…
Я старалась помочь всем, чем могла: уменьшала жар и боль у больных, снимала усталость и последствия недосыпа у медицинского персонала, редко покидающего пропахшее болью и йодом здание бывшего вокзала. Нет, не всем больным удавалось покинуть стены госпиталя на своих двоих, и тут я была рядом, с чувством зависти наблюдая за тем, как души погибших людей уходят навсегда, оставляя меня в ожидании. Чего? На этот вопрос не было ответа.
Война закончилась, в стенах и помещениях здания бывшего вокзала залатали кое-какие дыры, заменили частично провалившуюся после бомбёжек крышу, да и решили, что ещё что-то менять незачем, тем более, переустраивать то, что есть, больница будет тут нужнее… столица потихоньку оживала, строились новые дома и предприятия, жизнь снова входила в свою колею.
Завозившаяся на диванчике медсестра отвлекла меня от воспоминаний. Анна Михайловна заспанно оглядывалась, словно не понимала, как она вообще умудрилась столь глубоко заснуть в настолько неудобной позе. Посмотрела на часы, засуетилась, одёргивая форменную рубашку и приглаживая руками взлохмаченные и стоящие дыбом волосы. Так, через полчаса понедельничная летучка у главного. Отличается она от обычной только тем, что бывает более масштабной, вот и всё. Я с удовлетворением заметила, что Анна Михайловна чувствует себя отдохнувшей и с чувством выполненного долга ушла.
Я аккуратно внедрилась в кабинет главврача и притулилась возле стены, по старой привычке сканируя эмоциональный фон собравшихся. В целом, всё было в порядке, разве что наша медсестра из терапии, Леночка, была несколько взбудораженной и нервно ёрзала на собственном стуле. Хотя виной тому, надо полагать, были многозначительные взгляды, которые кидает на милую барышню Павел Иванович, что с лучезарной улыбкой, небрежно поигрывая бровями, отчитывался за прошедшую смену. Если его послушать, то вчерашняя тоскливая смена была полна удивительных событий и приключений. К примеру, давешний мужичок-прелюбодей превратился в пострадавшего от семейного бесчинства хранителя домашнего очага, безвинно пострадавшего от крутого нрава своей супруги. Пожилая дама, решившая провести инвентаризацию собственных антресолей – в отважную бабку-скалолазку, чемпионку в паралимпийских играх.
Тихие смешки со стороны медицинских работников свидетельствовали о том, что доклад дежурного врача был оценен по достоинству, Леночка же смотрела на Павла Ивановича с плохо скрытым обожанием, заставляя тем самым остальных дам нашего коллектива тихо злобствовать и принимать ставки на то, сколько продержится это очередное увлечение нашего любвеобильного Павла Ивановича. Судя по шепоткам и загибанием пальцев, Леночке давали три месяца. Особенно лютовали его прежние привязанности. М-да… как бы хорошо я не относилась к нему, как к опытному специалисту, моральный облик Павла Ивановича был далёк от идеала.
Хотя, судя по недовольно вздохнувшему главному врачу, Михаил Ашотович также был от того не в восторге, хоть ему, как мужчине, было несколько неловко пенять своему коллеге на столь вопиющее поведение и моральное разложение коллектива.
- Хорошо, - кашлянул главный врач, переводя недовольный взгляд на врача-реаниматолога и листая документы на поступление больных. – Что можете сказать по поводу вчерашней «ласточки»?
«Ласточки»? Я встрепенулась. Конечно, эта же та пациентка, которую я хотела навестить сегодня. Не то, чтобы я не доверяла профессионализму опытных врачей, вовсе нет, просто прогнозы для пациентки, как я понимала, давались отнюдь не радостные, она по-прежнему находилась в стабильно-тяжёлом состоянии, в коме, за неё дышала аппаратура. Собственно, Павел Иванович сейчас подтвердил первоначальный диагноз, сообщив, что пациентка всё ещё находится в палате интенсивной терапии постольку поскольку, учитывая полученные травмы и переломы. Уточнение, что гарантий выздоровления нет практически никаких, добавлять не пришлось, и так было ясно, что подобный исход был сродни чуду.
- Думаю, подержим нашу «ласточку» пару дней тут, у нас, в АРО (отделение анестизиологии-реанимации), а потом передадим в травму, - сняв очки, подытожил Михаил Ашотович и кивнул, заканчивая планёрку.
Я кивнула собственным мыслям и выскользнула из кабинета главного, направляясь в реанимацию. За свою долгую «жизнь» мне пришлось видеть разные ситуации, но единственное, что всегда оставалось для меня загадкой – неистребимое желание людей лишить себя жизни.
Глава 7. Явление призрака
*** Дмитрий
Я стоял на площадке перед собственной квартирой и копался в карманах джинсов, пытаясь вспомнить, куда я дел ключи от входной двери. Ожидаемо, что ключи нашлись только во внутреннем кармане ветровки, когда я уже вовсе отчаялся их обнаружить. Наконец, совладав с ключами и дверью, я завалился в прихожую и захлопнул за собою дверь. Правда, закрыть её с металлическим лязгом, как мне хотелось, не вышло – дверь закрылась с мягким звуком, отрезая меня от жадного и всепроникающего любопытства моих соседей. Ещё бы – думаю, что после того, как меня забрали в отделение полиции для дачи объяснений, они не сомневались в том, что увидят меня лет через десять, это как минимум, сверкающего металлическими зубами во рту и тюремными наколками на спине. И тут такое разочарование. «Точно, не зря говорят, что в полиции все за деньги продались, если даже таких душегубов на волю отпускают!», - тихо шептали мне вслед некоторые соседи. «Это же всем понятно, что он сам заставил свою бабу вниз сигануть! Только специально подстроил всё так, чтобы выйти сухим из воды», - не сомневались другие. «Избивал бедняжку, наверняка, вон, какой бугай здоровый, с такого станется! Вроде как полицейский, а может, и бандит, не особо-то их разберешь!», - утверждали третьи. Однако, никто из представителей этих трёх коалиций так и не решился выдвинуть против меня какие-либо обвинения, довольствуясь тихим шипением за моей спиной и фальшивыми наигранными улыбками, когда сталкивались со мной взглядом.
Ну и пусть! Если в другое время подобная тихая возня за моей спиной могла вызвать во мне лишь смех и желание поддеть, напугав впечатлительных граждан до чёртиков, то сейчас – всего лишь слабую тень брезгливости и раздражения. Я прислонился к стене в прихожей и стиснул зубы. На полу так и валялась моя сумка, с которой я вернулся из командировки, я за время своего пребывания тут даже не удосужился её разобрать. Да и до того ли мне было? Нехотя отлепившись от стены, побрёл в ванну, по дороге стаскивая с себя одежду и бросая её тут же, на пол. Потом закину в стирку… зеркало напротив душевой кабины услужливо продемонстрировало мне печальную рожу здорового усталого мужика с коротким ёжиком русых волос, трёхдневной щетиной и запавшими глазами с кругами под ними, как у раскормленной панды в зоопарке Пекина.
Н-да… и раньше-то физиономия моя благодушием не страдала, заставляя всех собачников в округе тихо неодобрительно коситься мне вслед, а их владельцев невольно шарахаться в стороны, заливаясь протяжным лаем, а теперь и вовсе – словно с плаката: «Не влезай – убьёт!». Последние несколько дней были для меня самыми тяжёлыми в жизни. В то время, как Светка боролась за жизнь, меня грызла совесть, мне всё время казалось, что в её падении есть и моя вина. Это и была моя вина, можно не скрывать хотя бы от самого себя этот позорный факт. Ведь я давно понял, что Светка начала от меня отдаляться, но не сделал ровно ничего для того, чтобы это прекратить. Да, я просто подбирал слова для того, чтобы окончательно с ней расстаться, в то время, пока она… пока с ней всё это происходило.
Я грустно усмехнулся и полез за бритвой. Тишину в квартире прервал звонок мобильного телефона. Я метнулся к штанам и нервно выдернул его из кармана. В ответ на моё взволнованно-хриплое: «Алло!» прохладный женский голос сообщил мне, что Светку готовы перевести из палаты интенсивной терапии. Я молча закивал головой, затем сообразил, что моя собеседница этого точно не поймёт и пробормотал, что скоро буду.
Быстро побрился, оставляя на шее пару длинных царапин, надел свежую одежду и уже через четыре минуты вновь стоял у порога. Кажется, последний раз я так быстро одевался только на первом курсе академии…
- Поверьте, Дмитрий Алексеевич, - проникновенно говорил мне мужчина с крупным носом и едва заметным армянским акцентом, - что со своей стороны мы прикладываем массу усилий по тому, чтобы наша пациентка… вышла из комы. Но врачи не всесильны! Увы, мы не боги. А травмы, связанные с повреждением головного мозга, считаются весьма серьёзными…
Я угрюмо кивнул, прикрыв глаза – только что главный врач сорок минут описывал мне перспективы будущего Светки. Точнее говоря, даже не так – фактическую бесперспективность её лечения. При наилучшем исходе её ожидает вегетативный образ жизни, в худшем…
Врач мягко и ненавязчиво рекомендовал мне подумать о том, чтобы отключить аппараты, поддерживающие её жизнедеятельность…
- Мы будем продолжать лечение, я оплачу отдельную палату, - прокашлявшись, угрюмо заявляю я. – Вы говорили, что существуют какие-то препараты, помогающие при её диагнозе…
- Да, конечно, - с пониманием смотрит на меня главврач. – Существуют препараты, которые могут снизить отёк мозга, никардипин, к примеру (Не зарегистрирован в РФ).
Ещё один согласный кивок с моей стороны и очередной тяжкий вздох со стороны врача. В отдельную палату Светку переведут завтра, тогда же я могу её и навестить… а пока… стоит показаться на службе, я думаю. Нет, руководство, конечно, отнеслось с пониманием к моей ситуации, сообщило, что обеспечит мне своеобразный отпуск, но очень намекало не затягивать с «решением семейных проблем».
Так и потянулись мои дни, похожие один на другой: с утра и до вечера я был на службе, благо, что моё руководство, скрепя зубами, согласилось не отправлять меня пока на западные рубежи нашей огромной Родины, раз уж «семейные проблемы не поддавались оперативному рассасыванию». А вечера я проводил в палате Светки, разговаривая с нею на отвлечённые темы, как и советовали врачи, рассказывал о том, как прошёл мой день, словно её когда-то интересовало, всё ли хорошо на моей службе, а также сообщая, какая нынче погода за окном. Не могу сказать, помогали ли мои пространные беседы, но нейромонитор, который показывал активность мозга, выдавал практически прямую линию и тихо пиликал без сбоев. Наконец, устав от звука собственного голоса, я просто замолчал, взяв Светкину ладонь в свою руку и ненадолго прикрыв глаза.
Внезапно, я очнулся от знакомого ощущения взгляда в спину. Не такого, привычно-оценивающего, когда тебя видят в прицел винтовки, а… спокойно-изучающего и чуть-чуть любопытного, что ли. Аккуратно сместившись вбок, понимаю, что окно закрыто плотными жалюзи и рассмотреть что-то с той стороны просто невозможно. Дверь в палату закрыта, да и со стороны входа не видно меня, только часть функциональной кровати и маленький диванчик в углу. Стараясь не двигаться слишком явно и не выдавать свои мысли изменившимся дыханием, бросаю взгляд в угол. Там, возле диванчика и какого-то непонятного низкого столика, находилось… висело… одним словом, располагалось большое дымчатое пятно.
Уже не таясь, я уставился на пятно, которое и не думало куда-то исчезать или казаться плодом моего воображения. Более того, чем я пристальнее смотрел на него, тем яснее проступали контуры фигуры человека, появились глубина и объём. Теперь в пятне я мог отчётливо рассмотреть фигуру молодой девушки, но не в белом балахоне, как можно было бы подумать, и даже без косы в руках, без черепа и маленькой свечки… девушка со строгой причёской и заколотыми наверху волосами, только пара тёмных локонов спускалась вниз на бледное лицо. Она была одета немного странно, по моде девятнадцатого века. В глаза бросились белоснежная блузка с воротником-стойкой, каким-то шнурком на шее, длинная тёмная юбка. Девушка, казалось, внимательно смотрит на Светку, хмурится и о чём-то размышляет, не обращая внимания на меня.
Я смотрел на неё во все глаза, думая о том, как так вышло, что мне подобное чудится. Не выдержав, тихо поинтересовался:
- Я сейчас сплю? И мне всё это снится?
Глава 8. Светлана или Сюзанна?
Я подался ближе к незнакомке и рассмотрел её глаза, ямочки на щеках, соболиные брови вразлёт и чуть большеватый рот, придающий особый шарм странному призраку. Девушка, явно по какой-то старой привычке, поправила выбившийся из причёски тёмный локон и уставилась на меня с нескрываемым интересом, словно увидела некое потрясающее явление.
- Прошу прощения, сударь! – начала она, наклонив голову и неуверенно улыбнувшись при этом. – Правильно ли я понимаю, что Вы меня видите?
Я не нашёлся, что ответить на это, только согласно закивал головой. Затем, откашлявшись и мысленно посоветовав себе крепче сжать булки, всё же выдал:
- Да, я Вас вижу… достаточно отчётливо. Но, отчего Вы так одеты? – после чего руками показал, как именно странно она одета. С моей точки зрения, разумеется.
Девушка слегка улыбнулась, вновь показав ямочки, и посмотрела на меня со значением. Да я и сам понял уже, какую глупость сморозил. Тут призрак ко мне явился, может, раз в жизни такое бывает, а я… дебил, в общем. Неужели, соседи правы и мне последние мозги на полигоне выбили? Только лишь одно могло бы быть мне оправданием – это то, что никогда прежде мне не приходилось встречаться с призраком и я не слишком понимал, как себя нужно вести в подобных случаях.
- Боюсь, что Вы первый, кто интересуется моим одеянием при встрече со мной, - хмыкнула она. – Как правило, мне приходится выслушивать до ужаса пренеприятнейшие истерики, крики и мольбы о помощи, словно я упырь какой-то, право слово, и тут же, не сходя с места, накинусь на чуть живую жертву…
Я хрипло заверил её, что звать на помощь никого не стану. Кричать тоже, даже если мне это всё и не снится… однако, мысли в голове заметались с удивительной скоростью, смешиваясь в однородную массу.
- То есть, я не первый, кто видит Вас? – внезапно осенило меня.
Даже если это и был глюк, то выглядел он, то есть, в нашем случае она, конечно, максимально неопасно.
Девушка отрицательно покачала головой:
- Нет, ну, что Вы… меня в своё время смогли заметить несколько человек, но все реагировали куда более бурно, нежели Вы. В основном, ругались почём зря, пробовали убежать или призывали святых заступников.
- Ага, - растерянно выдал я, причём у меня мелькнула мысль, что просить помощи у Господа я как-то не догадался… - Ты Вы, значит, смерть? А почему без косы? Неужели, Вы за Светкой пришли? Ей стало хуже? – я был изрядно напуган и кинул взгляд на приборы, продолжающие мерно пиликать.
- Господь с Вами, сударь! – даже как-то обиделся призрак и выставил вперёд ножку, обутую в ботиночек с красивой блестящей пряжкой. – С чего такие мысли? Какая же я смерть? Я Надя! Надежда Фёдоровна Заварзина. А коса… не ношу, извините, предпочитаю другую причёску.
Девушка при этом кокетливо опустила глазки, в глубине которых я успел заметить… смех? Призрак-юморист? Ага, стендап-комик. Я неожиданно разозлился на себя, мысленно выдал себе оплеуху и решил следовать своим же советам и сжать булки крепче.
- Тогда что Вы здесь делаете? – я был ещё под впечатлением, помотал головой, но всё равно смотрел во все глаза на девушку. – И как сюда попали? А я точно не сошёл с ума?
Последнюю фразу я произнёс уже едва слышно, очень надеясь на то, что Надежда Фёдоровна уверенным голосом профессионального психиатра тут же станет утверждать, что никаких сдвигов на нервной почве у меня нет и быть не может. А то, что я страдаю зрительными и слуховыми галлюцинациями… так оно и немудрено, после всего, что случилось. У каждого может крыша поехать. А у меня так, и вовсе безделица, ерунда, можно сказать: просто шифер полопался. Травки попить, успокоиться и всё будет по-прежнему.
- Нет, Вы не сошли с ума, - подтверждая мою догадку, изрекла Надя. – Более того, спешу Вас уверить, что Вы даже не спите сейчас. Однако, ежели Вам от того станет легче, Вы можете ущипнуть себя за руку. Старый проверенный способ, доложу я Вам.
Я силился вякнуть что-то невразумительное, когда тон девушки стал серьёзнее.
- Признаться честно, давно я не сталкивалась с теми, кто может видеть блуждающие души. Нет, я не призрак и не приведение, если Вы об этом, - она сделала нетерпеливый жест рукой, - они энергетический сгусток и ничего больше. А я – информационный. Я могу мыслить, рассуждать, радоваться, почти как человек. Я могу быть материальной, как видите. Я - душа.
Я молча кивнул, словно это всё объясняло. Не призрак, а душа! Что тут может быть непонятного? Тем более что она сама сказала, что может быть видимой… не для всех, правда. И вообще, я не псих! Не псих! Ну, до нормальности мне далеко, наверное, но не клиника, правда ведь?
Надя весело рассмеялась и повела худеньким плечиком, после чего с преувеличенно серьёзным видом подтвердила:
- Господь с Вами, господин, конечно же, вы не страдаете никакими душевными недугами, тут я в Вами полностью согласна.
«Точно!», - тревожно забилась в голове мыль. – «Она и мысли ещё читать умеет!». А почему бы и нет? Это вполне возможно, учитывая то, что Надежда не вполне… человек.
- Видели бы Вы сейчас своё лицо, сударь! – по лицу молодой девушки скользнула тонкая улыбка. – Но нет, мысли читать я не умею, я же не маг-менталист какой-нибудь, как в книжках про попаданок. Просто, я могу ощущать обрывки мыслей, желаний, эмоций и ощущений, вот и всё!
Я растерянно промычал что-то согласное понимающим тоном, хотя всё то, что сказала Надя, как раз очень смахивало на мага-менталиста. Да, и совсем, как в книжках про попаданок. Я встрепенулся и перевёл взгляд на кровать, где лежала Светка и всё также мирно пиликала аппаратура у её изголовья. Надо же, я тут с душой общаюсь, а что если…
- А Вы можете узнать… - я замялся, не зная, как облечь свои мысли в слова. Ведь, если всё так, как сказала Надя, то она смогла бы, ну…
- Сюзанне не больно, если Вы об этом, - быстро ответила Надя, бросив на меня осторожный быстрый взгляд. – Я приходила к ней пару раз ранее, но Сюзанна отказывалась со мной общаться. Дело в том, что она очень расстроена и не хочет идти на контакт. И вообще, ей хочется тишины и покоя. Закрылась в своём мирке и твердит, что не выйдет оттуда, покуда Антон не придёт и не попросит у неё прощения.
- Сюзанна? – кажется, моя крыша всё же протекла. – Возможно, Вы что-то путаете. Её зовут Светлана. Она моя девушка… - я хотел добавить, что Света моя бывшая девушка, но не решился, мало ли как отреагирует Надя на это заявление.
- Не знаю, - покачала головой девушка. – Она думает о себе, как о Сюзанне. Антон называл её Сьюзи, ей это очень нравилось. А теперь он ушёл и ей не нравится больше ничего, она только очень просит ей не докучать.
Надя деликатно кашлянула и отвела глаза, заставив меня понимающе хмыкнуть. Да уж, зная Светку, можно не сомневаться, что её речь была не столь куртуазной.
- И кто этот Антон? – я сам поразился, как спокойно звучал мой голос.
Ни капли ревности или гнева, только бесконечная усталость. Неужели, окружающие были правы и наши отношения были чем-то временным, а расставание – неизбежным? Конечно, я прекрасно понимал, что Светка избалованная самовлюблённая эгоистка, но я всегда… я так старался… Я упал на диванчик и прикрыл глаза рукой. Ну да, старался, только вот никогда не спрашивал, чего хочет сама Светка.
Я в сердцах выматерился и сжал кулаки, краем сознания ощутив, как испуганно пискнула в углу Надя.
- Прошу прощения, Надежда Фёдоровна! – извинился я, прижав руку к сердцу. – Я не сдержал эмоции, признаю свою вину. Да что там говорить, я даже не представился – Вяземский Дмитрий Алексеевич. Можно капитан Вяземский, мне так привычнее.
- О! – Надя деликатно не стала заострять внимание на моём владении великим и могучим. – Из тех самых Вяземских?
- Нет, ну что вы, - пожал плечами я. – Да мало ли однофамильцев?
- Из тех, Дмитрий Алексеевич, из тех. Мне уж всяко виднее. Впрочем, не будем сейчас об этом. Я вижу, что Вы изрядно измучены. Прошу, располагайтесь на диване, а я… побуду ещё немного с Сюзанной, - Надя чуть смущённо улыбнулась, словно предлагала что-то совсем уж непристойное.
Глава 9. Ночное дежурство
***
Я украдкой рассматривала находящегося рядом молодого человека, стараясь, чтобы на моём лице не отражалась вся гамма чувств, которая меня обуревает. Меж тем, внутри у меня словно был маленький воздушный шар, наполненный радостью, который того и гляди, вырвется наружу. Подумать только, господин Вяземский меня видит! Точнее говоря, даже не так: он меня видит, слышит и даже не стремится покинуть палату, призывая на помощь медсестру, лечащего врача, вообще весь медицинский персонал и батюшку из ближайшего храма!
А подобного, как ни крути, со мной пока ещё не бывало… Я с трудом отвела взгляд от лица Дмитрия и слегка расфокусировала зрение, стараясь ощутить отголоски его эмоций. Что же, отрадно видеть, что моё присутствие не вызывает у него явно выраженного опасения. Хотя, конечно, есть некая мысль о собственном психическом здоровье, но такая… неотчётливая, ленивая, словно он думал о том, как бы вскользь, сам себе не веря.
Но тут он упомянул о своей возлюбленной, заставив меня покраснеть: конечно, как же иначе, ведь он тревожится о ней! А я, вместо того, чтобы озаботиться состоянием больной, тут же вцепилась в посетителя. Это моя вина, более того, я нахожу своё поведение достойным всяческого порицания.
Приблизившись к ограждению функциональной кровати, я наконец-то, уделила внимание пациентке, лежащей за ограждением и облепленной датчиками и проводами. Блекло-голубая рубашка, небрежно завязанная сзади на шее, подчёркивала заострившийся нос и ввалившиеся глаза пациентки. Тонкую руку девушки чуть ниже левого предплечья плотно охватывал рукав тонометра, выдавая на нейромониторе показания, не превышающие восемьдесят единиц. Пониженное артериальное давление при коме – норма, так что в том беды нет. Пульсотоксиметр, висящий на пальце, показывал достаточную сатурацию крови, что неудивительно, поскольку она была подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких, мерно шипящего рядом. Над ключицей белели два катетера, от вены на сгибе локтя тянулась трубка к штанге с флаконами – наверняка, реанимационная медсестра постаралась, у неё всё выходит на удивление ловко…
Кинула взгляд на тревожно застывшего Дмитрия и, вздохнув, проникла в спящее сознание пациентки. Меня окружил уже ставший привычным молочно-белый туман и тяжкая тишина.
- Светлана? – неуверенно произнесла я, пытаясь рассмотреть что-то в этом мареве.
Тут же ощутила волну бессильной злобы, которая охватила меня, словно океанская волна.
- То есть, Сюзанна! Конечно же, тебя зовут Сюзанна! Как я могла перепутать? Право слово, виной всему моя рассеянность, не суди меня строго, - тут же поправилась я, заранее настраиваясь на глухую агрессию, но той удалось удивить меня.
- Чего тебе? – едва слышно произнесла та, причём, мне почудилось уже равнодушие и холодная отстранённость. – Отвали от меня, без тебя тошно!
Несмотря на явную грубость обращения, я была рада начинающейся беседе, потому вежливо улыбнулась невидимой собеседнице и решила продолжить беседу неким отстранённым замечанием. Ещё наш конюх Архипка говорил, что лошади, они же всегда чувствуют, если на них давить пытаются, вот и показывают свой норов, покуда силы есть. Так что тут самое главное, что? Правильно – момент найти, когда лошадь устанет метаться по загону, тут-то и пристрожить её… Мимоходом подумалось, что Сюзанна - «лошадь» максимально далёкая от выездки, конечно. Усилием воли отогнав от себя смутительные измышления, вновь обратилась к девушке, желая вывести её на разговор. Быть может, это как-то поможет в дальнейшем лечении:
- Сюзанна, я хотела бы узнать, как ты себя чувствуешь…
Ответ всё тем же равнодушно-отстранённым тоном на заставил себя долго ждать:
- Иди ты на хрен!
Да уж, добавить тут нечего. Я отошла от кровати Сюзанны и кинула взгляд на Дмитрия, который с тревогой наблюдал за моим несколько потерянным видом. Придя в себя, я смущённо попыталась сказать, что для пока не могу ничем его порадовать, поскольку Сюзанна выказала некоторое недовольство от моего бесцеремонного вмешательства в её одиночество.
Господин капитан ответил на это усталой понимающей улыбкой, отчего я залилась краской. Разумеется, он знал, что именно сказала мне Сюзанна, ведь он наверняка неплохо с ней знаком. И оттого было вдвойне смутительно и нервно. Я всё также неуверенно улыбнулась и предложила ему располагаться на диване, будучи внутренне готовой к тому, что предложение подобного рода покажется Дмитрию верхом разнузданности и всяческого безобразия с моей стороны. Однако, тот покорно кивнул и устало вытянул ноги на диванчике, явно, не рассчитанного на его рост.
- Вы отдохните, а я побуду тут, с Сюзанной. Кто знает, вдруг ей может понадобится моя помощь? - сказала я, оставаясь возле кровати больной и всматриваясь в темноту за окном, разбавленную дежурным освещением коридоров находящегося напротив отделения патологии беременности.
Ночь всегда было моим любимым временем суток, ещё с самого детства. Я частенько лежала в своей кровати тихо-тихо, дожидаясь, покуда перестанет ворочаться за стенкой моя старая нянюшка Никитична, вот протопал вниз, в людскую, лакей – наверняка, проверял, все ли печные вьюшки задвинуты. А вот маменькины лёгкие шаги и озабоченный голос отца… кажется, всё. Я осторожно выползала из-под одеяла, ощущая босыми ногами прохладу деревянного пола, зябко куталась в шаль, спускалась вниз по лестнице, старательно светя себе под ноги одинокой свечой, проникала в бальную залу и садилась на пол возле французского окна в пол по-турецки, поджав ноги. Длинная сорочка путалась, стесняла движения, поэтому я подтягивала её до коленей, ставила свечу неподалёку и так замирала, предаваясь раздумьям, смотря в темноту за окном.
Помню, как на глубоком чёрном бархате неба мерцали, словно угольки в камине, далёкие звёзды, поражающие своей красотой и непостижимостью. Сидела так долго, бездумно таращась вверх и предаваясь своим девчоночьим мечтам… с тех пор прошло много лет. И звёзд на небе больше не видно, да и не смотрю я на небо-то, если уж начистоту…
Молодой человек, скрючившийся на крошечном диванчике, завозился во сне, пытаясь пристроить ноги, которые самым решительным образом не пристраивались и норовили сползти на пол. Наверное, ему снилось что-то тревожное, поскольку он хмурился и нервно двигал руками. Поперёк лба образовалась морщина, придавая ему усталый и печальный вид.
- Ну что вы, право, Дмитрий Алексеевич, тревожитесь понапрасну, - тихо хмыкнула я, приблизилась к нему и села рядом с ним, аккуратно положив свою руку на голову господина капитана. – Лекарь из меня не вышел, как вы могли заметить, самое время заделаться прорицателем. Вот увидите, всё у вас будет хорошо, всё у вас сладится, потому как не может быть иначе. Уверяю, надежда вас не покинет.
Я ещё что-то вещала о том, что наступит время, когда он сам будет с некоторым удивлением и даже каплей сомнения вспоминать и эту больницу, и свои опасения за жизнь Сюзанны, и свои ночные бдения у постели возлюбленной. А то и посмеётся над своими страхами за её жизнь. Оба они посмеются…
Я обернулась, ощутив, что Дмитрий расслабился, глубже проваливаясь в сон, тревожность ушла и на губах появилась лёгкая улыбка. Наведённые сны – они такие… всегда радужные.
Глава 10. Доверяй, но проверяй
*** Дмитрий
По старой привычке я проснулся с рассветом, резко сел на своём ложе и проморгался, пытаясь понять, где я нахожусь. Чёрт! Надо же, как я только умудрился вообще поместиться на таком неудобном диванчике, не говоря уже о том, чтобы на нём крепко заснуть? От долгого нахождения в неудобной позе всё тело затекло и в поясницу отдавало болью. Чертыхнувшись ещё раз и скрючившись, как старый дед, я сполз на пол и с трудом разогнул спину. Промелькнула рассеянная мысль о том, что меня неслабо накрыло вчера усталостью, если я решил ночевать в больничной палате. Хотя… отчего бы и нет? Дома ведь меня всё равно никто не ждал. Даже фикусом и тем, не обзавелись в своё время со Светкой…
И тут меня словно током ударило! Какой ещё фикус? Когда я вчера увидел… такое увидел! Словами не передать! Я попятился и вновь плюхнулся на диван, после чего промычал что-то невнятное. Палата радовала глаз всё той же пиликающей аппаратурой на металлической подставке, какими-то шипящими штуками позади кровати и обилием проводков возле самой Светки. Ещё раз окинул взглядом палату и плотно зажмурил глаза. Неужели, мне вчера всё почудилось? Появление призрака, моё удивление, пояснение Надежды, что Светка не хочет с ней разговаривать? Мысль о том, что военный штатный психолог, через которого мы проходим по истечении каждой командировки, работает из рук вон плохо, если не смог заметить у меня такой сильной шизы, что зародилась в моей душе. Но так, эмоции от собственной ущербности были слабенькие, меньше ожидаемого. Гораздо больше меня шокировала мысль о призраке.
- Надо же, - медленно пробормотал я, продолжая сидеть на диванчике и рассеянно рассматривать свои ладони со следами въевшихся пороховых газов, удивляясь тому, как объёмна бывает моя фантазия, - я сошёл с ума, какая досада…
- Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, поздорову ли в нынче? Боюсь, что диван не был рассчитан на то, что вы решите на нём почивать, – со стороны входной двери раздался весёлый голос, в котором эта самая весёлость тщательно пряталась за маску озабоченности. – Кстати, к слову о вашей вменяемости: ежели вы имеете в том сомнения, то я могу поспособствовать тому, чтобы вас принял наш местный специалист. Уверяю вас, профессионализм доктора Смирнова выше всяческих похвал. Во всяком случае, его пациентки ему весьма благоволят.
Моё сердце пропустило удар – рядом со мной стоял… дух… который и вызвал сомнения в том, что моя собственная протекающая крыша поехала окончательно. Между тем, дух… девушка… выглядела на редкость материально, осязаемо. Казалось, только протяни руку и можно будет коснуться мягких локонов, там, где на висках было несколько выбившихся прядей. Девушка кивнула в сторону окна, где по длинному переходу медленно брели две сильно беременные женщины.
- Пациентки? – промямлил я, смотря на Надежду во все глаза. – Только женщины?
Надо же, я снова это сделал – повёл себя, как придурок! Хотя ещё вчера решил, что появление духа в стенах больницы не является чем-то из ряда вон, и вот опять! И даже мысль, что мне нужен специалист, который успокаивает будущих мамочек, ничуть не обидела меня.
Пусть не сразу, но до меня дошло, что Надя смеётся надо мной. Об этом говорили и её чуть подрагивающие уголки губ и глаза, в которых светилось понимание того, что творится в моей душе. Надя подошла к Светкиной кровати и тут же вся весёлость с неё слетела. Она изучала показатели, те, что были на пищащем мониторе, внимательно рассматривая длинную бумажную ленту, которую он выдал. По выражению её лица было невозможно что-то прочесть, разве что она чуть прищурила глаза, когда кинула взгляд на прищепку на Светкином пальце.
- Как Сюзанна? – неуверенно поинтересовался я, отчего-то называя имя, которое Светка сама себе дала.
- Её травмы заживут без особых последствий, - Надя кивнула на нижние конечности, которые были зафиксированы в какой-то хитроумной штуковине. – Как вы понимаете, за неё дышит аппаратура, пока она в коме. Но самое главное не в этом, а в том, что Светлана или Сюзанна, называйте как хотите, не собирается возвращаться к нам. Ей слишком комфортно, понимаете? Нет ответственности, нет забот и хлопот… Вас она видеть рядом с собой не желает, но, возможно, есть что-то или кто-то, на кого она отреагирует иначе? Родители, подруги, увлечения? Возможно, у вас есть совместные дети?
Было видно, что для Надежды было несколько стеснительно спрашивать о столь личных вещах, что я невольно усмехнулся. Я с сожалением отрицательно покачал головой. Какие дети? А родители? Светка и не помнила, когда последний раз даже поздравляла их с праздниками, не то, что имела с ними какое-то духовное родство. Подруги? Весьма сомнительно, те могут только позубоскалить с ней и обсудить общих знакомых за её спиной, не больше.
- Боюсь, что нет людей, которые были бы столь важны для Светланы, чтобы она стремилась выздороветь, - я видел, как Надя понимающе мотнула головой и вздохнула, легко прикасаясь к моему сознанию.
- Что же, - девушка откашлялась, убеждаясь в правдивости моих слов. – Скоро будет обход, думаю, что Вы можете поговорить с лечащим врачом. С вашего позволения, я удалюсь.
Действительно, вскоре появились медицинские светила в виде главного врача, пары медсестёр, наверное, и жизнерадостного врача, засунувшего руки в карманы халата.
- Ну, что же, посмотрим, что тут у нас… - поинтересовался главный врач, поправил очки на носу и уставился на монитор, вытащив ту же самую бумажку, что и Надя. – Хм, стабильное состояние, пока добавить нечего, - градус весёлости второго эскулапа заметно упал, появилась внимательность и забота, которые и должны присутствовать при посещении платных пациентов.
- Леночка, - обратился лечащий врач к одной из своих спутниц, - я назначу ещё низкомолекулярные гепарины и антибиотики добавим…
Медсестра шустро достала блокнот и принялась что-то записывать там, с обожанием смотря на второе светило. Мне же посоветовали не отчаиваться и надеяться на лучшее. При том, что прогнозов, понятное дело, никто не давал. Впрочем, всё это я уже знал из уст Надежды Фёдоровны, так что распрощался со всеми светилами и заторопился на службу, по дороге набирая знакомый номер.
- Привет, дружище! – мой абонент с утра был на редкость дружелюбно настроен. Впрочем, сейчас, после того, что он услышит, жизнелюбия у него точно убавится.
- И тебе привет! – хмыкнул я, соблюдая видимость расслабленности. – Слушай, мне бы в архиве покопаться…
- С твоим допуском могу показать подписи на пакте Молотова-Рибентропа, не больше, - не унывал старый приятель, на ходу генерируя идеи.
- Спасибо, конечно, - не польстился на щедрость я, торопливо сообщив: – Но меня интересуют полицейские сводки или же газетные вырезки о теракте, который произошёл на вокзале в 1873 году. Некий бомбист подорвал несколько вагонов, произошёл взрыв, затем пожар. Я слышал, что тогда погибли люди… Возможно, сохранились какие-то записи о полицейских расследованиях случившегося теракта, фото с места трагедии. Газетчики не могли обойти своим вниманием подобную новость.
- О, как! Однако! – задумались в трубке, я уже собрался выдавать какую-то ерунду о том, что по тому делу всплыли новые обстоятельства, но дружище медленно выдал: – Ладно, что-нибудь придумаю.
В результате весь день я был, как на иголках, ожидая обещанного придумывания. Всё валилось из рук, я даже толком не мог понять, что требует от меня командование, смотрящее с жалостливо-понимающим видом. Наконец, когда я уже решился на то, чтобы ускорить процесс «придумывания», пришло лаконичное сообщение: «Центральный архив, я договорился, тебя ждут!». И вот уже через полчаса я парковался возле серого бетонного здания, побродил по узким коридорам и обнаружил табличку с надписью: «Читальный зал», тут же метнувшись к маявшемуся от безделья молодому человеку, оказавшемуся тем самым меня ожидающим.
- Что вы мне можете предложить из архивных документов? – вцепился в парня я.
- Пошли глянем, - довольно флегматично отозвался тот и повёл меня куда-то, лавируя между длинными столами.
Мысленно подивившись собственному стереотипу, согласно которому библиотекарь должна быть непременно нервной старушкой в очках с роговой оправой и тёплой шалью, я отправился следом.
- У нас всё оцифровано, оригиналы спрашивают нечасто, - поворачиваясь ко мне, заявил молодой человек, - и по предварительной записи.
Быстро пощёлкал клавишами на стоявшем на столе компьютере и кивнул:
- Любуйся, всё, что есть.
Я благодарно кивнул на это и с жадностью уставился в экран.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге