Надежда никогда не умрёт

1. Иная

«Когда на землю упадёт небо,

Когда в море застынут волны,

Когда забудется вкус хлеба,

Обыденными станут войны.

Когда жизнь потеряет цену,

Чувства иссякнут однажды,

Тени станут молиться на стену

И гибнуть от солнечной жажды.

Когда звёзды утонут во мраке,

Придёт царство холодной пустыни,

Только ярость останется драки

И на лицах нетающий иней.

Канет в лету слово " свобода",

Без душ оболочки пустые,

Покорятся долгу народы,

Тенью станут зваться Иные.

И не станет в том мире света,

Только холодно, пусто, темно…

Лишь забытой надежды комета

Может в жизнь в нём пробить окно...»

Слова всплывали у неё в памяти сами по себе, словно пробирались в сознание по своей воле, не спрашивая позволения у хозяйки этого самого сознания. Особенно казалось удивительным то, что слова эти были для неё чужими и малопонятными. Не все, конечно, слова. Общий смысл этого странного текста она улавливала. Тут, пожалуй, даже тупой низший робот догадался бы, что древний, прозванный Поэтом, сплетая это кружево из слов, пытался описать их мир. То ли тот, ещё живой и смертный, хотел предупредить своих потомков, то ли предсказывал своим современникам будущее их планеты. И откуда только узнал он, обладающий душой, что придёт время, когда их солнца потускнеют, а холод и мрак начнут своё победное шествие по когда-то радужной планете?

Странными были эти древние. Наставник рассказывал ей о них, почти забытых созданиях, умеющих чувствовать. Что это значит, она так и не поняла, но почему-то запомнила слова смертного Поэта. Её наставник был одним из их потомков – один из последних живых. Она же была иной. Может быть, чуть более любопытной, чем её современники, чуть более внимательной к словам уже ушедшего из мира Хлада старца. И ещё она была не созданной, а рождённой. Таких, как она, теперь тоже осталось мало. Конечно, Творцы потрудились даровать ей бессмертие, как и тем, кого создавали. Солдаты планеты Хлада не должны умирать, а она, как и прочие иные, была солдатом. Единственное, что все они умели, так это воевать.

Вначале войны были способом выжить, потому что ещё помнили о тепле, солнце, хлебе. Потом это стало привычным занятием: завоевание и уничтожение всего живого. В иных была заложена потребность превращать живых в себе подобных. Они считали, что несут благо во Вселенную – даруют бессмертие. Платой за этот дар становились тепло, свет, чувства, жизнь. Планеты превращались в ледяные, сумрачные пустыни. А их жители должны были умереть, чтобы возродиться иными – бессмертными.

Была и ещё одна причина для завоеваний, но о ней не принято вспоминать. К тому же, со временем она утратила свою актуальность, так как бессмертных живых на Хладе становилось всё меньше и меньше, а созданные не нуждались в чужой жизни, дабы поддерживать своё бессмертие. Её современники убивали лишь по приказу, без всякой личной выгоды.

Она знала свой долг и беспрекословно подчинялась воле Творцов. Но память иногда всё же пробуждалась, слова наставника приходили к ней вновь и вызывали странное беспокойство. Вот, как например, теперь. В висках упрямо стучали полузабытые фразы. Да ещё это непонятное слово! Что же оно означает, это слово: «надежда»?

И как некстати разыгралось в ней вдруг любопытство! Права была Патронесса, когда говорила, что оно её погубит. Кто-то из её сослуживцев предполагал, что жажда знаний – это и есть одно из чувств, которыми обладали древние. А ведь чувства иным вредны. Может, древние от них как раз и вымерли. Она хоть и бессмертная, но всё же ещё живая, и рисковать не хотелось. Надо бы обратиться к Творцам, дабы они искоренили в ней этот атавизм. Только как-то всё не решалась беспокоить великих по пустякам. Да и любопытство не очень досаждало прежде. И всё же пора с ним кончать, ведь отвлекает от задания. Уж если дошло до того, что она даже о долге на минуту забыла, значит, это уже серьёзно. При таком раскладе нужно что-то предпринимать и срочно. Точнее, сразу же после выполнения задания, когда вернётся на базу Хлада, точнее, если вернётся, необходимо тут же обратиться к дежурному Творцу базы со своей проблемой. Хватит ей слоняться по мирам со столь вредным недостатком, будто какой-то калеке.

А задание у неё особенное. Патронесса так и сказала при отправке её на эту планетку:

- Раз ты у нас такая необычная, почти живая, то только тебе и можем поручить это дело. Мало кто из иных способен долгое время находиться под столь ярким солнцем. Ты сможешь продержаться несколько дней, не вызывая у аборигенов подозрения. Конечно, будешь использовать специальный препарат для поддержания особой температуры тела. Шансов вернуться у тебя мало, но ведь ты солдат и о долге помнишь.

О долге она знала, но с бессмертием расставаться всё же жаль. Снова почему-то припомнилось мудрёное слово: «надежда». Как-то оно, наверное, связано с этим её нежеланием умирать на далёкой горячей планете. Впрочем, важность задания не отменяло его обычности. Всего-то надо было убить парочку огненных шпионов, ну и того, кого они разыскивают, так на всякий случай.

Война с огненными длилась уже не одно столетие и явно затянулась. Силы иных с планеты Хлада были равны огненным с планеты Ра. И вдруг стало известно, что противник нашёл способ победить и уничтожить бессмертных иных. И способ этот в руках простого смертного, проживающего на крошечной Голубой планете с ярким ядовитым солнцем.

Засечь вражеских шпионов не составило труда, ведь иные очень чувствительны к их жару. Да и убить их будет довольно просто. В непривычной обстановке огненные становятся достаточно уязвимыми. К тому же, на странной планете случаются дожди. Ну, это когда вода падает с неба. Во всяком случае, её именно так проинструктировали, объясняя столь странное явление. Для огненных вода хуже смерти. Так что рискуют они даже гораздо больше, чем она, иная.

Эх, разгадать бы ещё этот самый способ, который позволит победить. Может, он на что-либо и сгодился бы. Хотя, это вряд ли. Способы огненных, обычно, иным строго противопоказаны. Поэтому местного вредителя тоже убить будет нелишним, чтобы под ногами не путался и врагам побеждать не помогал.

Итак, пора было начинать действовать.

Она в последний раз глубоко вдохнула привычный ледяной воздух камеры переноса, отстранёно окинув взглядом частичку своего мира, похожую на огромную ледяную глыбу, и выбросив из головы посторонние мысли решительно шагнула в чужой солнечный мир.

Со стороны могло показаться, что странная девушка вышла на просторную улочку местного городка из сгустка тумана. Впрочем, туман быстро развеялся. Это растаяла камера переноса. Самоуничтожившись, она увлажнила тёмную дорогу под ногами. Её ничего больше не связывало с родиной. Возможность вернуться домой стала такой же призрачной, как и туман, тающий у неё за спиной. Но думать о возвращении было ещё рано.

Иная сосредоточилась на окружающей действительности.

Над головой висело круглое, жёлтое солнце. Оно обжигало, но эликсир в крови делал своё дело, поддерживая необходимую ей, низкую температуру тела и не позволяя её коже начать дымиться под лучами ядовитого солнца. Небо в этом мире было таким голубым и бездонным, что даже голова закружилась. Трава на лужайках была зелёной, пушистой и влажной. Цветы на клумбах слепили глаза радужными расцветками.

От этого яркого цветного мира было трудно отвести взгляд. Почему-то громко застучало сердце, словно решив спеть вместе с местными пернатыми певцами, притаившимися среди такой же зелёной, как и трава, листвы, украшавшей деревья и кустарники. В её мире деревья были редкостью, да и походили они, скорее, на осколки льда, чем на живую растительность. Забавно, она ведь даже забыла, что у неё, как у всякой нормальной живой, есть сердце. Ей вдруг подумалось, что раз она всё ещё живая, то могла бы, пожалуй, как-то приспособиться к местной яркости и научиться жить в этом удивительном месте.

Странная мысль посетила её сознание: готовность пожертвовать своим бессмертием. Да, она точно нездорова! К Творцам, и немедленно! Вот только по-быстрому отыскать шпионов и остудить огонь в их сердцах.

Но быстро, к сожалению, не получалось.

Иная оглянулась и прислушалась. Зелёная улочка чужого города была полна людьми. Праздник у них, что ли? Ей рассказывали, что это такое мероприятие, когда все собираются вместе. У аккуратных двухэтажных домиков стояли парни и девушки в ярких одеждах, пожилые люди сидели на лавочках. Все о чём-то весело переговаривались. Многие издавали странные звуки, в которых не было слов. Припомнив инструкции, она предположила, что это должно быть смех.

Стараясь не выделяться, иная попыталась придать своему лицу доброжелательное выражение. Получилось не очень. Перестав мучить мускулы лица, осталась такой же холодной и бесстрастной. Уверенность в том, что огненные шпионы находятся сейчас именно здесь, не исчезала. Чтобы определить их более точно, ей необходимо было приблизиться к живым, и при этом постараться никого не убить. Приняв решение, она направилась к ближайшей группе молодёжи.

Местные парни тут же обратили на неё внимание. Кое-кто призывно помахал рукой, а один даже подмигнул и что-то выкрикнул. Сосредоточившись, она разобрала фразу:

- Куколка! Иди к нам! Потанцуем!

Что значит: «куколка» и «потанцуем», она не знала. А идти к ним потребность отпала, потому что она чётко уловила след огненных. Резко развернувшись, она быстро направилась в противоположную сторону. Позади неё раздался разочарованный возглас:

- Странная!

Она обеспокоенно приостановилась. Выделяться ей не хотелось. Подойдя к зеркальной витрине одного из зданий, на котором было написано: «КАФЕ», иная внимательно уставилась на своё отражение. Конечно, выданная ей униформа не была такой яркой, как местные наряды, но своим кроем не очень отличалась от сарафанов местных девушек. Ну, может, она излишне бледная. Но почему же сразу странная? Понаблюдав за собой мгновение, она решила, что выглядит достаточно обычно и успокоилась. Ведь действительно, тонкая фигура, бледное до синевы лицо, цвета снега волосы до плеч и большие, как две льдинки, глаза. И что тут странного?!

Продолжить свой путь она не успела. Огненные напали внезапно. Казалось, ничего не произошло. Вот только трое молодых людей окружили её со всех сторон и пригвоздили к месту огненными жёлтыми взглядами. Просто они нашли её первой, и их оказалось трое. Силы были неравны. Ещё мгновение и её кожа задымилась бы, а кровь закипела. Тут уж никакой эликсир не поможет. Спасла её случайность и нежелание огненных раскрываться перед местными. В тот момент, когда она уже начала мысленно прощаться со своим бессмертием, из здания с зеркальной витриной вышла весёлая компания пошатывающихся, поющих и странно благоухающих парней. Её враги в мгновение ока скрылись за углом, а у неё появился шанс вернуть себе своё бессмертие.

Они, конечно, успели её хорошенько поджарить, даже бледная кожа чуть порозовела, а внутри поселилась боль. Но она могла с этим справиться. Было одно средство, не самое приятное, но зато в неограниченном количестве. Пошатываясь, она тихо побрела в сквер, который заприметила издали. Скверик находился в конце этой праздничной улицы. Добравшись до ближайшей лавки, которая была расположена в глубине кустарника, она обессилено прислонилась к дереву, уже собираясь присесть, дабы спрятаться среди листвы и подумать о столь печальном повороте событий.

В принципе, у неё ещё был шанс всё исправить. Сначала нужно восстановить здоровье, вернуть привычный цвет лица и остудить кровь. А после постараться выловить шпионов по одному, желательно в период дождя. Впрочем, можно вооружиться также ёмкостью с водой. Такое оружие огненным уж точно не понравится.

Но присесть и спокойно подумать иной не удалось. Опять засада! От лавочки раздался странный звук. Иная насторожилась и присмотрелась внимательно. Уютное местечко в кустарнике было занято местным аборигеном в какой-то грязно-зелёной одежде, сливающейся с окружающей средой.

Здоровый детина спокойно лежал на лавке, прикрыв лицо головным убором, и издавал странные звуки, на местный смех вовсе не похожие. Подумав, она определила их, как храп. Пахло от здоровяка так, что впору было затыкать нос. В объятьях он держал бутылку, в которой плескалась мутная жидкость. Предположила, что в ней находится алкоголь. Видимо, этот местный сейчас пребывает в состоянии алкогольного опьянения. Конечно, это был не лучший вариант для восстановления жизненных сил, но выбирать не приходилось. Это ещё, можно сказать, повезло. Мужчина, выглядит отключившимся от реальности, значит будет меньше суеты. Умрёт и не заметит. А то, что с душком, так придётся смириться, уж всё лучше, чем совсем ничего. Вздохнув, иная задержала дыхание, обнажила клыки и склонилась над спящим пьяницей.

Вот же незадача! Интересно, что такое навезёт, и как с ним бороться? Не успела иная склониться к незащищённому горлу дурно пахнущего субъекта, как из под грязно-зелёного козырька раздался спокойный, совершенно трезвый голос:

- И чего надо?

А потом произошло и совсем невероятное. Казалось, расслабленная рука этой нечаянной жертвы вдруг выпустила свою обожаемую бутылку, тут же разбившуюся о камень, так неудачно торчащий из земли, и схватила её за тонкое горло. Ещё мгновение и иная уже находилась крепко прижатой к земле. Её жаждущие клыки нервно сомкнулись на заботливо засунутой ей в рот мерзкой шапке, которую её владелец назвал «кепой».

Сил сопротивляться не было, боль внутри становилось всё сильнее. Она обессилено взглянула на своего победителя. Он был молодым, рыжим и очень сердитым. Его тёмно-янтарные глаза глядели на неё требовательно и одновременно вопросительно. Вот только вопрос прозвучал странно:

- У тебя случайно водки нет?

Она растеряно замычала, отрицательно покачав головой.

- Ну да, - хмыкнул он в ответ. – И откуда у белых мышей водка возьмётся?

Белой мышью до сих пор её ещё никто не называл. Это показалось неприятным. Она нахмурилась и зарычала то ли от боли, то ли от раздражения. Рыжий хватку не ослабил, хотя и заметил её слабость.

- Между прочим, из-за тебя я всего своего запаса лишился, - ворчливо укорил он. – И денег на водяру нет. У тебя деньги есть?

Она промолчала, устало закрыв глаза. Он насторожился:

- Эй, ты чего?! Помирать, что ли, собралась? Давай-ка я тебя освобожу, только зубки свои держи при себе. Лады?

Она обессилено простонала. Парень поспешно её отпустил и кепку свою забрал. Печально посмотрел на отверстия, оставшиеся от её клыков, потом вздохнул, смирившись с испорченным головным убором, и пристроил его на своей рыжей кудрявой макушке.

- Ну, ты даёшь, мышь! Мелкая, хилая и такая зубастая! И в чём у тебя только душа держится?

- У меня нет души, - тихо выдохнула она, удивляясь тому, как быстро освоилась с местной речью.

- Так уж и нет, - не поверил он ей. – Кстати, а чего это ты вдруг кусаться полезла? Вампирша, что ли?

- Жить захотела, - не стала скрытничать она. – Я не вампирша, а иная.

- Да, мне без разницы кто ты такая, - отмахнулся рыжий. – Главное, чтобы держалась подальше от моего горла. И что же, чтобы жить, тебе обязательно нужно кого-нибудь загрызть?

- Мне нужна ваша кровь! – отчаянно выкрикнула она из последних сил.

- Тише, тише, - успокаивающе махнул он рукой. И тут же деловито спросил: - И много надо?

Она растерянно пожала плечами:

- Лишь столько, чтобы хватило вернуть бессмертие.

- Ладно, лежи здесь и никуда не уходи, - строго велел он ей. – Я на площадь метнусь, к голубятне. Птичку, конечно, жалко, но раз такое дело… В общем, я тебя понимаю.

Рыжий вскочил и быстро куда-то умчался. Иная затихла, отдавшись своей боли. Уйти теперь она уж точно никуда не смогла бы.

2. Сержант

Он лежал на лавочке в скверике, стараясь ни о чём не думать. И дело было не в усталости, даже праздничный шум в городе не особенно раздражал, хотя покоя хотелось.

Странные люди!

Каждый день у них обязательно какой-нибудь повод для праздника да найдётся.

А работать кто будет?

Впрочем, не его это дело – человечество вразумлять. У него своих забот хватает.

Вот где, например, спиртяги раздобыть?

Ведь загнётся же!

Ещё немного и он будет готов голову в костёр сунуть. Хотя это ему вряд ли особенно поможет. Вот же чёрная полоса одолела: и денег нет, и друзья в отъезде.

Надо бы возвращаться на службу, но прежде следует физическую форму восстановить, и без бутылки тут никак не обойтись.

Да, не повезло!

Ну, так у каждого свои недостатки. Кому-то, чтобы хорошо себя чувствовать, достаточно в три горла пожрать, как, например, ефрейтору Кабану, у которого три подбородка и в каждом своё персональное горло находится. Или в прорубе часок другой поплескаться. Есть у них в команде такой любитель, лейтенант Мухин.

А ему для полного счастья только спирта и не хватает, чтобы кровь не остывала, а бурлила, как следует, данной волшебной жидкостью подогретая.

И главное, не понятно, зачем он в это городишко попёрся. Сидел бы нынче в казарме спокойно, в какой-нибудь очередной заморочке разбирался, с командиром их спецгруппы, по обычаю, спорил и о пошатнувшемся здоровье даже не помышлял. Так нет же, понесла его нелёгкая к друзьям. Почудилось будто зовут его. Привык ведь уже к разным странностям.

Да и неудивительно. За время службы в группе специального назначения он разучился мимо необычного проходить. Вот и отпросился у командира Михея на пару дней проверить, отчего беспокойство это в нём появилось. Одного не учёл: водка – это не спирт и ею организм не обманешь. Правда, знакомый алкоголик первачом выручил, но его надолго не хватило. Последние капли из-за какой-то зубастой дурёхи пролил по чём зря. Из-за неё же пришлось с лавки сползать, из последних сил шевелиться.

Честно говоря, неприятной эта поездка вышла.

И друзей его в городе не оказалось, и деньги где-то посеял, а может, и спёрли невзначай. Оголодал без спирта так, что потряхивать начало. Хотел было возвращаться, как заметил, что за ним ребятки какие-то увязались. Чего надо, не говорят, но и глаз с него не спускают. Только на время от привязчивых «хвостов» избавился, как какая-то девчонка, на белую лабораторную мышку похожая, на него с кровожадными намерениями бросилась. Пришлось усмирять.

Эта мерзавка ему ещё и форменную кепку прогрызла!

И где такие зубастые нынче водятся?

Пришлось с силами собираться, и дуру хилую от недостатка крови спасать. Пока голубя ловил, даже запарился. Видать немного кровь себе разогнал, вот и полегчало чуток. Впрочем, он знал, что это ненадолго.

Аптеку, что ли, грабонуть?

Пусть потом начальство с местными разбирается.

По возвращении в сквер с добытым на площади голубем его ждал сюрприз, можно сказать, сногсшибательный. Девчонка, которую он здесь двадцать минут назад почти бездыханной оставил, уже стояла и выглядела довольно бодро. А её у ног валялся здоровенный дядька с разорванным горлом. Хорошо, что он парень закалённый и ко всякому привычный, а то бы заикой остался. Рука его сама собой раскрылась и голубь, благополучно избежавший нечаянной гибели, тут же вспорхнул в синее небо.

- Ну, ты даёшь, Мышь! – только и смог хрипло выдавить он из себя. – Зачем местного маньяка укокошила? Он тут вместо достопримечательности по скверу бегал. Мог бы ещё немного и пожить. Кстати, он здоровый. Как тебе удалось его завалить-то?

- Я не мышь! Я - Арлит! – рыкнула она в ответ сквозь окровавленные клыки. – Этот местный бросился на меня и я ударила его хладом. Когда он упал, до его горла дотянуться стало легко.

- Чем ударила? – заинтересовано переспросил он.

Но странная зубастая девчонка не ответила. Она вдруг резко наклонилась и вырвала кровью просто на свою недавнюю жертву.

- Что, кровь не подошла? Или пожадничала? – почти с сочувствием спросил он, брезгливо поморщившись.

Маньяка жалко не было. Особой чувствительностью он никогда не отличался. Да, и о мрази этой был наслышан. Этот гад успел покуролесить в этом городке, землю невинной кровью окропить. Местные парни даже охоту за ним не раз начинали, но всё как-то неудачно. А от мелкой девчушки урод такого сюрприза не ожидал, вот, видать, и подставил горлышко.

- Нет, всё нормально, - девушка выпрямилась и взглянула на него ледяными глазами, вытирая рукой окровавленные губы. – Кровь пить неприятно. Я не насыщаюсь ею, а использую для восстановления бессмертия.

- Бессмертная, говоришь, - хмыкнул он недоверчиво. – Забавно…

- Если хочешь обрести бессмертие, ты должен умереть, - поколебавшись, предложила она ему, видимо, в качестве благодарности за помощь.

- Нет уж, - замахал он руками. - Спасибо, конечно, за соблазнительно предложение, но мне ещё пока пожить охота. А то потом придётся чужие глотки зубами рвать. То ещё удовольствие!

- Ну, это только в крайнем случае, - равнодушно пожала она плечами.

- У меня тоже нынче крайний случай, - вздохнул он, мысленно прикидывая, как лучше избавиться от незапланированного трупа. – Тебе вот кровь требуется для выживания, а мне всего лишь спиртику бы кто накапал.

- Ты любитель алкоголя? - удивлённо подняла она тонкую бровь.

- Нет, я профессионал, - хохотнул он. – Этакая странная потребность организма, понимаешь ли.

Девушка чуть растеряно оглянулась, явно желая помочь новому знакомому. Но, к сожалению, необходимой жидкости в данной местности не наблюдалось.

Тем временем, он подошёл к поверженному и уже совершенно неопасному маньяку и стал быстро забрасывать его тело листьями.

- Что ты делаешь? – удивлённо спросила зубастая Арлит, наблюдая его активную деятельность.

- Как что? За тобой убираю, вообще-то, - не отрываясь от работы, пояснил он. – Это городской сквер и тут, случается, приличные граждане гуляют.

Когда саван из листьев был почти готов, он вдруг нервно вздрогнул и принюхался. Потом довольно бодро оглянулся на спокойно ожидающую его девушку:

- А мне тоже, кажется, повезло, - подмигнул он ей.

Потом быстро наклонился к покойнику и извлёк из кармана грязных мятых штанов небольшой пузырёк с какой-то жидкостью и тут же её выпил.

- Вот и я подлечился, - удовлетворённо вздохнул он и вдруг резким щелчком пальцев создал искру, которую легко швырнул в сторону холмика из листьев. Пламя быстро охватило лиственный саван, явно с удовольствием пожирая его содержимое. Вскоре от поверженного маньяка осталась лишь кучка золы, которую развеял по скверу вовремя подоспевший ветер.

Девушка испугано воззрилась на дело рук своего нечаянного знакомого. А когда он шагнул в её сторону, явно собираясь что-то сказать, она отшатнулась от него, как от прокажённого.

- Человек не может извергать огонь из своего тела, – еле слышно выдохнула она.

Он немного растеряно взъерошил торчащие из-под кепки рыжие волосы, досадливо пожал плечами, будто огорчаясь своей оплошности, потом всё же вздохнул:

- Ну, так я и не человек, как, впрочем, и ты.

- Но ты и не иной! – уже сердито выкрикнула она, и прибавила, словно обвиняя в страшном грехе:

- Ты огненный!

- Глупости какие, - не согласился он с ней.- Ничего я не огненный.

- А кто же ты тогда? - не поверила она ему.

- Сержант, - непонятно назвался он. – Пироман, если хочешь. Есть у меня такая способность – играть с огнём. А у тебя, между прочим, клыки есть.

- Огонь…- понимающе протянула она. – Вот почему я не смогла воздействовать на тебя хладом. И твоя кровь убила бы меня.

- Вот видишь, как плохо начинать кусаться, прежде даже не познакомившись, - наставительно изрёк он, ехидно ухмыляясь. – Считай, я тебе жизнь спас, оттащив от своего горла. Могла бы и спасибо сказать.

- Что это значит? – растерялась она, явно не понимая его требования.

- Да, культура аж прёт, - взмахнул он рукой, рассмеявшись. – Ладно, не заморачивайся, считай, проехали. Пошли лучше со мной.

- Куда?! – она снова насторожилась.

- Ты себя в зеркале видела после кровавого пиршества? – спросил он ехидно.

- Никогда не видела, - честно призналась она.

- Ну так, не мешало бы взглянуть, - заверил он. – Нынче ты не на белую мышь уже похожа, а на упыря, только что кого-то загрызшего. Впрочем, это как раз недалеко от истины. Тебе в душ нужно и срочно, а то ведь народ шарахаться начнёт.

- Душ? – задумалась она.

- Ага, мыться и немедленно, - подтвердил он и цапнув её за руку потащил просто через кусты, не выбирая дороги.

Девушка, называющая себя иной, вяло попыталась освободиться.

- Ты горячий, - заметила она.

- Это есть немного, - виновато вздохнул Сержант, но руку её не отпустил. – Потерпи чуток, здесь недалеко. Друзья в отъезде, хата свободна. И помоемся, и отдохнём.

- А разве тебе вода не вредит? – с интересом спросила она.

- Ну, это смотря какая вода, - не останавливаясь, ответил пироман. – От кипяточка я точно не откажусь.

Сквер закончился как-то внезапно. Вот только они бежали среди кустов и деревьев, как вдруг оказались на небольшой, пустынной зелёной улочке, на которой находилось всего несколько одноэтажных домиков. К одному из них и привёл её Сержант. Дверь была заперта, но пироман без смущения открыл её своим ключом.

- Алёна со Славкой для меня, как родные. Мы вместе в детдоме выросли, - сказал он, объясняя наличие у него запасного ключа от жилища друзей. – Я сегодня уже был здесь. Увидел, что никого нет, поэтому заходить не стал. Не люблю сам хозяйничать. Но раз такой поворот случился, то думаю, что они простят моё вторжение.

- Что значит родные? – задумчиво спросила иная, следуя за ним в уютную прихожую.

- Ну, это когда любишь людей так сильно, что готов за них даже жизнь отдать, - улыбнулся он ей, приглашая пройти и осмотреться.

- Жизнь…и даже бессмертие? - не доверчиво протянула Арлит.

- А уж бессмертие тем более, - хмыкнул он ей в ответ.

- А что значит любить? – продолжая расспросы, она прошла вглубь небольшой гостиной и вдруг резко остановилась возле дивана, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Сержант остался у двери, беспокойно оглянулся и задумчиво пробормотал:

- Интересно, куда же они вдруг уехали? И все вещи будто бы на месте.

Потом он оглянулся на иную и даже попытался ответить на её странный вопрос:

- Любовь – это…

Но она не дала ему закончить. Указывая рукой куда-то себе под ноги, Арлит спокойно заметила:

- Твои друзья не уехали. Они мертвы.

Рыжий побледнел, нахмурился и резко выдохнул:

- Ты бредишь, Мышь! Заметь, это очень дурная шутка!

- Что значит шутка? – не поняла она. – Вот посмотри. Это пепел. Тех, кто здесь раньше жил сожгли.

Сержант быстро шагнул вперёд, резко оттолкнул Арлит и склонился над рассеянными по полу серыми хлопьями. Потом он протянул руку и поднял с пола тонкую цепочку, на которой висел кулон в виде сломанного сердца.

- Алёнкин талисман… - безжизненно проговорил он.

- Странно, что не расплавился, - спокойно заметила иная, с интересом разглядывая находку.

- Я сам её закалял, - тихо пробормотал Сержант и вдруг застонал, как будто кто-то только что его ударил.

- Тебе больно? – удивилась иная.

Он медленно положил уцелевшую цепочку в нагрудный карман своей грязно-зелёной, пятнистой куртки. Потом резко выпрямился и больно схватил её за плечи. От неожиданности Арлит тонко вскрикнула. Глаза у рыжего стали тёмными, как две бездонные пропасти. В их глубине заплясало пламя, готовое в любое мгновение пролиться на неё огненной рекой.

- Кто это сделал? – совсем тихо спросил Сержант.

Иная никогда раньше не боялась. Ведь страх – это чувство, а чувства иным не ведомы. Только теперь в руках этого странного парня она почувствовала острое беспокойство. Её сердце удивительно громко забилось, будто она вовсе и не была бессмертной иной. Ей даже показалось на мгновение, что она превратилась в обыкновенную человеческую девушку.

- Отпусти, - попросила она его почти жалобно. Его руки разжались, словно сами собой, и обессилено повисли вдоль тела.

- Ты расскажешь мне всё, что знаешь? – настойчиво спросил он.

- Хорошо, - вздохнув, пообещала она, сама не зная, почему вдруг решившись нарушить приказ о неразглашении своей миссии.

Всё равно этот рыжий знал слишком много о ней. В любом случае, ей придётся его убить. Ведь он такой же опасный для иных, как и огненные. Но прежде он может помочь ей одолеть её врагов и того, кого они ищут на этой планете. О нём она почти ничего не знает, кроме имени.

- Хорошо, - повторила Арлит. – Я расскажу тебе всё. Твоих друзей убили огненные. А я пришла с планеты Хлада, что бы уничтожить их.

3. Надежда

Рыжий Сержант нахмурился и очень внимательно посмотрел на иную. Недоверие в его взгляде сменилось заинтересованностью.

- Так что же выходит, ты киллер, что ли? – спросил он.

В тоне его голоса явственно чувствовался сарказм, который она не заметила.

- Киллер… убийца… - задумчиво проговорила Арлит, словно размышляя, но после решительно тряхнула белоснежными прядями волос:

- Нет, я солдат и всего лишь выполняю приказ.

- Коллега, значит… в некотором роде, - вздохнул он. – Ну что же, тогда давай поговорим по уставу.

- Я тебя не понимаю, - равнодушно пожала Арлит плечами и невзначай прикоснулась к пеплу, лежащему на полу около дивана, носком своей белой туфельки.

Туфля испачкалась, а рыжий внезапно озверел.

- Убери свои копыта киллерша недоделанная!

Иная удивлённо моргнула, посмотрела на раскрасневшегося от ярости Сержанта, потом перевела взгляд себе на ноги, которые на копыта были совсем не похожи. Причину его гнева она тоже понять не могла, хотя наблюдать проявление столь сильных эмоций было весьма забавно и познавательно.

Заметив её искреннее недоумение, рыжий парень глубоко вдохнул, явно успокаиваясь, и больше не говоря ни слова поволок её за руку в другую комнату, которую обозвал «кухней». Чуть ли не насильно усадив иную на неудобную, шаткую табуретку, Сержант потребовал подробного отчёта. Арлит же больше занимало странное название предмета, на котором она сидела. Но оставить без ответов его настойчивые вопросы ей всё же не удалось.

- Докладывай и со всеми подробностями, - шипел на иную рыжий, видимо с трудом сдерживая желание вытрясти из неё необходимые сведения.

- Я могу докладывать только своей Патронессе, - заупрямилась было иная, даже не догадываясь, насколько близка была в этот момент к допросу с пристрастием.

- Сегодня я за неё! - отбросив церемонии, рявкнул Сержант ей прямо на ухо так громко, что иная резко подпрыгнула и свалилась с неустойчивой табуретки.

Мгновение полюбовавшись распластавшейся на полу небольшой кухни белобрысой девчонкой и явно получив от этой картины какое-то удовлетворение, рыжий резко наклонился. То ли он хотел помочь ей встать, то ли собирался стукнуть, чтобы стала сговорчивее. Этот момент остался невыясненным, так как иная вскочила, словно распрямленная пружина, и со всего размаха влетела в распахнутые сержантские объятия. Их лбы при этом тоже встретились. Настолько близкого сотрудничества никто из них не планировал. Потирая ушибленные части тела, они поторопились разбежаться по разным углам. После небольшой паузы рыжий уже намного спокойнее продолжил:

- Слышь, Мышь. Если ты, как утверждаешь, солдат, то должна подчиняться старшему по знанию, то есть мне. И потом, пока я во всём не разберусь, я от тебя не отстану. Ну, не вынуждай ты меня вытряхивать из тебя информацию.

- Я не мышь, - вяло отмахнулась она. – А ты точно старший?

- Зуб даю! – стукнул он себя кулаком в грудь и невинно округлил глаза.

Зуб его ей, конечно, был без надобности, но сотрудничество всё равно налаживать было нужно. Времени у неё и так осталось немного. Действие эликсира, поддерживающего низкую температуру тела, заканчивалось через несколько дней. А ведь нужно было ещё успеть расправиться с огненными и их помощником. В общем, иная решила начать с главного:

- А дождь скоро будет?

- Какой дождь? – растеряно хлопнул глазами рыжий.

- Это когда вода падает с неба, - искренне поделилась Арлит важной информацией.

- Да, знаю я, что такое дождь, - отмахнулся Сержант. – Зачем он тебе нужен-то?

- Чтобы одолеть огненных, которые хотят уничтожить нас, иных. – Ей очень не хотелось рассказывать о своей миссии, но другим способом получить необходимые сведения, видимо, было невозможно.

Впрочем, Сержант оказался сообразительным малым. Он быстро понял, что к чему, без лишних подсказок.

- Сдаётся мне, речь идёт о войне между инопланетными расами. Только вот непонятно, что вы у нас-то забыли. Или более подходящего места для встречи не нашлось? А может вам наша Голубая планета приглянулась в качестве кубка первенства? Не хилый такой подарочек для завоевателей!

В ответ Арлит лишь отрицательно покачала головой:

- На данном этапе ваша планета пока не представляет интереса для жителей Хлада. Ваше солнце ядовито для нас. Я одна из немногих могу находиться здесь, да и то недолго.

- Пока! – фыркнул Сержант. – А потом всё может измениться?

- Всё возможно, - равнодушно согласилась иная. – Но мы не завоеватели, а дарители. Иные принесли во Вселенную бессмертие. И вы должны будете принять наш дар с благодарность.

- Бессмертие! – рыжий вытаращился на неё, как на сумасшедшую. – Как я помню, ты говорила, что прежде нужно умереть. То есть, чтобы принять этот ваш тухлый подарочек, вся наша планета должна сдохнуть. Да в гробу я видел таких дарителей в белых тапочках!

Иная спокойно наблюдала за ним, никак не реагируя на его возмущение. Сердито посопев, Сержант всё же принял решение:

- Ладно, с этим вашим подарочным бессмертием позже разберёмся. Сначала ваша стрелка с огненными. Кстати, они тоже какие-то благодетели Вселенной?

- Нет, они уничтожители! – твёрдо сказала Арлит, не сомневаясь в своей правоте. – Они всё и вся сжигают на своём пути огненными взглядами. Они хотят нашей смерти и гибели планеты Хлада, моего мира.

- Они убили моих друзей, - жёстко продолжил он и тут же взглянул на неё вопросительно: - За что?! Почему?!

- Я не знаю, - честно ответила иная. – Возможно, огненные просто убрали свидетелей, которые могли рассказать о них.

- Что же, пора мне с ними самому потолковать.

Сержант недовольно нахмурился:

- Слишком много вопросов осталось без ответов.

Что вы все здесь делаете? Кстати, ребятам это тоже будет очень интересно.

- Не нужно толковать с огненными. Их нужно убить! – заупрямилась Арлит.

Потом вдруг насторожилась:

- Каким ребятам будет интересно? Ты не должен никому ничего говорить иначе я вынуждена буду убить тебя тоже.

- Каким, каким… - ворчливо пробормотал рыжий. – Много будешь знать, скоро состаришься. А убить меня сложно, вообще-то.

- Я никогда не состарюсь, - уверено обронила иная.

Не слушая её, Сержант быстро сунул руку в карман своих пятнистых штанов и достал небольшую чёрную коробочку. Когда он поднёс этот странный предмет к своим губам, иная насторожилась и шагнула в его сторону. Рыжий успел лишь громко выкрикнуть:

- Я — Надежда! Говорит Сержант Надежда!

И в этот момент она ударила.

Нет, Арлит не касалась его руками. Вот только глаза у неё вдруг стали ещё прозрачнее и заискрились, как льдинки под солнцем. Странная холодная сила коснулась руки Сержанта, сжимающей амфенол, по которому он пытался связаться с командиром их спецгруппы Михеем. Чёрная коробка мгновенно заледенела, покрывшись льдом. Рыжий недовольно засопел, сжал кулак сильнее и образовавшаяся на амфеноле ледяная корка растаяла. Впрочем, функционировать снова он не стал. Сержант, видимо, перестарался и вместе со льдом сжёг своё средство связи.

- Уууу ты какая, мышь! – раздосадовано взвыл он, швыряя расплавленную коробочку в дальний угол кухни.

Арлит проследила за траекторией полёта ставшего не нужным предмета и удивлённо повернулась к рыжему.

- Я должна была поразить и тебя тоже. Даже огненных останавливает хлад, хотя бы ненадолго, - растеряно пробормотала она.

- Я не огненный! И остановить меня не так-то просто, - хмуро бросил он ей в ответ.

- Но что ты сказал? – иная впервые за их встречу нахмурилась.

- Что я сказал? – не понял он её. – Ничего я не успел сказать по твоей милости, между прочим.

- Ты сказал «надежда». Что это значит? – Арлит смотрела беспокойно и будто даже взволновано.

- Надежда – это я, - представился он небрежно. – Вообще-то, зовут меня Серёга Надеждин, но друзья прозвали Сержант Надежда, потому что я сержант надёжный и до сей поры никого ещё не подводил.

- Ты Надежда? – никак не могла поверить Арлит в свою удачу. – Но ведь огненные ищут именно тебя.

- И зачем я им понадобился? – полюбопытствовал он.

Иная промолчала.

- Впрочем, если ищут, значит найдут. Это хорошо. На ловца и зверьё прибежит. – Сержант внимательно посмотрел в окно. – Заболтались мы с тобой, Мышь. Не заметили даже, как ночь подкралась. Давай-ка по-быстрому в душ. А-то гости придут, а мы не при параде.

- Огненные не придут ночью, - проговорила Арлит спокойно, явно размышляя о чём-то другом. – Им нужно солнце. Луна их ослабляет.

- Это хорошо, может еще, и вздремнуть успеем. Или вы иные не спите? – Надежда глядел на неё с интересом.

- Спим, - пожала Арлит плечами. – В глыбах льда можем проспать века.

Сержант присвистнул:

- Недурственно же вы умеете давить на массу! И сны видите?

- Что такое сон? – привычно спросила она.

- Всё понятно с вами, - махнул рыжий снисходительно рукой, даже не пытаясь объяснить. - Пока сама не увидишь — не поймёшь.

- Не увижу, - предрекла она и, кажется, огорчилась.

- Ладно, не скучай, я быстро кипяточком окачусь и вернусь, - махнул Сержант рукой в сторону одной из дверей.

- Если ты тот, кто нужен огненным, то я должна убить и тебя тоже, - вдруг призналась Арлит его удаляющейся спине.

Её сердце снова громко застучало, напоминая ей, что она всё ещё живая. Зачем она сказала ему правду, иная не понимала. Истина сама, словно выплеснулась из неё.

- Успеешь ещё! Помыться перед смертью дай, - ответил он, так и не обернувшись, словно его жизнь ничего для него не значила.

Маленькая комната, называемая «душевой» принесла ей удивительное облегчение. Струи ледяной воды охладили кожу. Стук в груди утих. Подкравшиеся было к ней эмоции исчезли. Иная снова стала собой. Но наслаждение длилось недолго. Надежда вдруг громко забарабанил в дверь, напоминая ей, что она не успела его пока сделать бессмертным.

- Мышь, поторапливайся. У нас, кажется, гости. – В голосе Сержанта слышалось беспокойство и предвкушение.

Арлит надела одежду, которую дал ей рыжий.

- Это Алёнкины джинсы и водолазка, - со вздохом сказал он, протягивая свёрток. – Может, будут немного великоваты, но выпасть ты из них не должна.

Одежда, действительно, была просторной, зато не стесняла движений. Затянув потуже пояс голубых штанов, иная вышла из душевой и сразу же почувствовала присутствие незваных, но ожидаемых гостей.

В доме было темно, но Арлит привыкла к мраку. В кромешной тьме она видела даже лучше, чем при солнечном свете, особенно передвижение живых существ. Для Сержанта темнота тоже не оказалась проблемой. Он двигался по дому легко и бесшумно. Надежда махнул ей рукой и указал на входную дверь. Иная подошла к нему, застыла неподвижно, прислушиваясь. А потом удивлённо вскрикнула:

- Это не огненные.

- Но и не люди, - уверенно заявил Надежда. – Так кто же тогда?

- Это иные, - растеряно ответила Арлит.

4. Камикадзе и изгой

Несколько минут они стояли молча и неподвижно.

Вокруг было темно и тихо. Из-за входной двери не раздалось ни звука. Не было слышно ни шума ветра, ни птичьего щебета, словно вокруг вдруг всё вымерло.

Так и не произнеся больше ни слова, Арлит открыла дверь и шагнула навстречу неизвестным. Сержант поднял руку и даже коснулся её плеча, но иная выскользнула за дверь прежде, чем он успел её удержать. Недовольно нахмурившись и раздражённо пожав плечами, рыжий последовал следом.

На улице их встретила гробовая тишина и непривычный для этого времени холод. Реальность вокруг будто застыла. Деревья, трава и даже земля под ногами оказались покрытыми ледяной коркой. Надежда поёжился и зябко передёрнул плечами.

- Что за хрень? - пробормотал он удивлённо.

- Тень моего мира, - тихо сказала Арлит, то ли объясняя столь разительные перемены, то ли просто констатируя факт. – Только с её помощью и лишь при отсутствии вашего солнца истинные иные могут проникнуть на эту планету. Тень нестабильна, поэтому у них очень мало времени, возможно, всего несколько мгновений.

- Истинные… - заинтересовано повернул голову к девушке рыжий. – А ты, значит, поддельная, что ли? К нам даже без вашей тени заявилась.

- Я другая, - призналась Арлит. – Рождённая. Живая. Таких, как я, почти не осталось на Хладе. Творцы сами создают иных. Способность к воспроизводству у нас утрачена многие века назад.

- Живая, говоришь, - задумчиво протянул Сержант. – Уже легче. Не люблю я как-то с покойниками, пусть и ожившими, общаться. А сколько тебе веков?

- Иные не имеют возраста, - обронила Арлит и вдруг застыла, будто обратившись ледяной статуей.

Их было трое. Они возникли из мрака сразу с трёх сторон. Сержант отметил про себя, что они с Мышью находятся как раз в центре равностороннего треугольника, созданного высокими фигурами иных.

Пришельцы действительно очень мало походили на живых созданий. Выглядели они совершенно одинаково.

Выше среднего роста, стройные, а точнее излишне худые. Одетые в белые, облегающие костюмы, сливающиеся с бледным цветом лица. Их серебристые волосы достигали плеч, были такими ровными и гладкими, словно приклеенными к черепам этих, похожих на роботов, созданий.

Лишь их глаза выделялись на общем бледном фоне своей яркостью. Глаза иных были похожи на сверкающие ледяные пуговицы. Да ещё на лбу у каждого из пришельцев серебристо искрился странный предмет, внешне похожий на обруч, созданный изо льда.

- Да уж, Мышь, - озадаченно пробормотал Надежда. – По сравнению со своими друганами ты, действительно, живая.

Иная молчала. Впрочем, она вообще перестала реагировать как-либо, будто внезапно утратила свой отличительный признак, то есть перестала быть живой.

- Как всё-таки дурно они на тебя влияют, - со вздохом произнёс Сержант. – Да, ещё и этот холод собачий нарастает! И чего придурками стоять? Может, поговорим! А?!

На переговоры гости не согласились. Сержанта они просто проигнорировали, будто он был мелкой мошкой, надоедливой, но неопасной, случайно залетевшей в форточку. Вот только рыжий мошкой себя не считал и дожидаться пока закоченеет окончательно не собирался. А дело, видимо, шло именно к этому. Воздух вокруг становился всё холоднее и холоднее. Влага не испарялась, как это часто бывает под солнцем, а наоборот, скапливалась вокруг них в виде микроскопических льдинок. Эта ледяная масса постепенно стала наполнять треугольник, созданный фигурами иных.

- Что происходит-то? – крикнул Надежда в самое ухо Арлит, наблюдая, как их ноги медленно засыпаются ледяной крупой.

Ответа он от ледяной статуи, в которую превратилась его необычная знакомая, рыжий не ожидал, и собрался уже было действовать на свой страх и риск. Но иная ответила еле слышным шёпотом:

- Истинные формируют куб вечного сна.

- Убить нас, что ли, собрались? – сердито уточнил Сержант. – А тебя-то за что?

- Приказ, - выдохнули губы Арлит.

- Приказ, - так же тихо подтвердил один из их убийц, который стоял просто напротив них.

Он говорил медленно и безжизненно, но совершенно правильно, видимо, превосходно владея местным наречием.

– Живым не место больше на Хладе, они слабы. Отныне Творцы даруют рождённым солдатам вечный сон.

Арлит выслушала свой приговор с равнодушной покорностью. И отчиталась также безжизненно, будто этой последней фразой поставила точку в своём существовании.

А как же!

Ведь долг для иных превыше всего. Её миссия была прервана. Поэтому она доложила лишь о том, что успела сделать, пребывая на Голубой планете.

- Я нашла огненных шпионов… и Надежду…

Крошечную паузу в её отчёте заметил только Сержант. Иные не были способны понимать эмоции. В речи Арлит промелькнула лишь её микроскопическая тень. Это была тень сожаления.

- Это она обо мне говорит, - хмыкнув, Сержант приветливо помахал окружающим рукой. – Вот, что значит настоящая дисциплина. Сдала приятеля, и глазом не моргнув.

Истинные уставились на Надежду всё с таким же равнодушным, но настойчивым выражением ледяных глаз. Правда, приветливого помахивания руками не учли. Его искрящих пальчиков они точно не ожидали. А то, что сержантские искры будут настолько меткими, что попадут присутствующим не в бровь, а в глаза, вообще оказалось сюрпризом.

Ощущения, видимо, были незабываемыми, раз мертвецы даже о приказах забыли. Их вскрик был скорее удивлённым, чем болезненным и походил на вой внезапного порыва ветра.

Сержант же, закончив забавляться искрами, очень быстро наклонился к промёрзшей у них под ногами земле и резким взмахом руки заключил их в огненный круг.

Увидев, вокруг себя огонь, Арлит снова ожила и тонко вскрикнула, вытаращив прозрачные глаза-льдинки, вот-вот собравшиеся растаять. Надежда притянул её голову к своей груди, закрывая от огня и шепнул:

- Потерпи, Мышь, потерпи. Скоро всё закончится, поживём ещё.

Иная, словно и не слышала его слов, дрожала всем телом, тихо бормоча:

- Зачем? Это же был приказ. Мы должны принять ледяной сон. Зачем огонь?

Рыжий оглянулся на истинных, опасаясь всё ещё нападения. Но их фигуры таяли. Огонь Надежды быстро пожирал тень Хлада, уничтожая его посланцев. Снова взглянув на Арлит, которую упрямо всё ещё придерживал за плечи, Сержант сердито рыкнул:

- Огонь – это жизнь! И живых он мёртвым просто так не отдаёт. А ты живая, просто немного об этом забыла. Что же придётся напомнить. И наплюй ты уже на их приказы! Нашли, понимаешь, себе камикадзе! Прислали девчонку на верную смерть.

Огонь стих так же внезапно, как и начался, будто по приказу. От иных не осталось и следа. Зато появились местные жители. Пламя, вспыхнувшее вдруг на улице, не могло не привлечь внимание жильцов из соседних домов.

- Пошли-ка отсюда, пока соседи с расспросами приставать не начали, - деловито скомандовал рыжий.

Обняв совершенно потерянную Арлит за тонкую талию, он быстро увлёк её в знакомый уже им обоим сквер.

Отыскав небольшую полянку среди густого кустарника, Надежда усадил иную просто на траву. Присев рядом на корточки, он сдавил пальцами себе виски и болезненно поморщился.

- Спиртику бы, хоть глоточек! Такие фейерверки и без горючки, так и потухнуть недолго. Конечно, не всё так плохо. Но помощь бы нам не помешала. И где этого Электрона носит? Никак достучаться не могу.

Арлит к его бормотанию не прислушивалась, хотя и заметила, как рыжий не переставая постукивает пальцами по вискам. Сначала она решила, что Сержант пытается унять головную боль, но после заметила, что постукивание имеет определённые паузы, напоминая звуковой код. Впрочем, любопытство иной было вялым. Она всё ещё не могла осознать, что, хоть и не по своей воле, но всё же нарушила приказ Творцов.

К тому же гибель истинных глубоко поразила её. Сержант уничтожил их, словно играя. Они же не смогли причинить ему никакого вреда. Арлит было сложно в это поверить. Внешне Надежда казался достаточно хрупким и уязвимым. Но его огненная сила смогла напугать даже иную, не знающую чувств.

- «Я должна выполнить приказ! Должна!» – мысленно пообещала себе иная, хотя и знала, что у неё осталось всего лишь два дня и возвращения домой уже не будет.

Эликсир охлаждения в её крови иссякнет, и кровь закипит, а значит, она не сможет выжить на этой планете, но свой долг выполнить ещё успеет.

- Есть! – внезапно вскрикнул Надежда, вскакивая на ноги. – Есть связь! Электрон ответил. Помощь придёт на рассвете. Тогда и твоих огненных приятелей разыщем, спросим у них, что по чём.

- Они враги, - сердито уточнила Арлит.

- В твоём случае, это уже неважно, - хохотнул Надежда. – Всё равно все хотят одного: убить.

- Я выполню приказ, - упрямо пробормотала иная.

- Ага, пойдёшь и повесишься, - покладисто согласился с ней Сержант, мирно укладываясь на траве в двух шагах от неё. – Только давай передохнём пару часиков. Мы ведь пока с тобой не железные.

Арлит удивлённо наблюдала, как рыжий накрыл кепкой лицо и расслабленно засопел носом. Это было чистое везение. Именно сейчас она могла уничтожить его, и тогда приказ будет выполнен. Вот только сил почти совсем не осталось.

Творцы всё же правы: живые солдаты – слабые солдаты!

Целый час иная собирала силы, по капле вытаскивая хлад из предрассветной сырости. В свой последний смертельный удар она решила вложить всю себя без остатка. Гибель Надежды станет и её гибелью. Приказ будет выполнен. Арлит почти не сомневалась в этом.

Вот только жизнь совсем не дала ей времени. Не хватило всего лишь какого-то мгновения. Как только она подняла свой наполненный льдом взгляд и сосредоточила его на виске рыжего, в то же мгновение первый солнечный луч коснулся его другого виска, и Сержант тут же вскочил, будто и не спал вовсе. Арлит не собиралась сдаваться, хотя понимала, что шансов у неё практически нет. Надежда внимательно на неё посмотрел и совсем тихо спросил:

- Мышь, а может, не будем? Я бы не хотел причинять тебе боль. И, кстати, я слышал, как ты тут сопела и тужилась, мечтая меня укокошить. Что за навязчивая идея?

Ответить иная ему не успела ни словами, ни своим последним ударом. Кусты вдруг раскрылись, пропуская на поляну трое молодых людей с ярко горящими жёлтыми глазами.

- Огненные, - вскрикнула Арлит, узнавая тех, кто совсем недавно смертельно её обжёг.

Сержант повёл себя странно. Он встал перед ней, загораживая от врагов. Неужели надеялся, что она не сможет ударить его в спину? Рыжий словно прочитал её мысли.

- Давай, мы с тобой после разберёмся, кто кого. Ага? А пока я с ребятами парой-тройкой слов переброшусь. Тебе ведь тоже интересно, чего они ко мне привязались.

Надежда угадал, Арлит хотела знать, что всё-таки нужно огненным. Она, тихо выдохнула и сделала шаг назад, давая понять, что согласна отложить выполнение приказа на некоторое время.

Огненные же, высокие, рыжеволосые парни иную совершенно игнорировали. Они смотрели только на Сержанта и молчали. При этом вид у них был такой, будто это он должен что-то объяснить. Надежде их загадочность быстро надоела.

- Вообще-то у вас мало времени. Если есть чего сказать, то говорите. Как только я получу сигнал готовности, мы с Мышью сразу же покидаем это милое местечко.

Ещё минуту огненные вслушивались в речь рыжего. Потом один из них заговорил, хоть и не очень уверено, но вполне членораздельно.

- Мы всего лишь вестники. Изгою позволено вернуться домой. Если он обратит свою силу против врагов всего живого.

- Я очень рад за вашего изгоя, - добродушно кивнул головой Надежда. – Но мы-то тут при чём?

Не отвечая на конкретно поставленный вопрос, огненный продолжал бормотать свою речь:

- Изгой должен убить хлад за своей спиной и идти с нами.

Указав рукой на Арлит, огненный затих в ожидании. Сержант тоже оглянулся и посмотрел на иную, застывшую у него за спиной.

- Это я, что ли, ваш изгой? – дошло, наконец, до рыжего. – Нормальное заявление! Так это значит, что Мышь была права, и я действительно огненный?

- Ты сын планеты Ра, - подтвердил его собеседник.

- Что-то ваша планета сыновьями разбрасывается, - сердито проворчал Надежда, и веря, и не веря данному заявлению. – И почему это я стал изгоем? Вообще, ничего не помню!

- При твоём рождении взорвалось одно из солнц, наполняющих жителей Ра огнём. Ты получил всю его энергию и стал обладать убийственной силой. Совет отцов решил тебя изгнать. Ты был младенцем, не умеющим контролировать свою силу и управлять ею. Ты был способен уничтожить всех.

- Какая интересная сказочка, - Сержант задумчиво присвистнул. – Если всё это правда, то почему я не взорвал эту планетку, на которой умудрился вырасти.

- Потому что твоя мать последовала за тобой и добровольно отдала тебе свою мудрость, всю до капли, при этом расставшись с жизнью. Её энергетическая оболочка сплелась с твоим сознанием и стала тем щитом, который контролировал твою силу, изгой, - огненный произносил свою речь деревянным голосом, но его глаза не были мёртвыми. В них полыхало пламя, явно, питаемое эмоциями.

- Моя мать… - растеряно проговорил Надежда, и со всего размаху сел в траву, обхватив голову руками. – Она любила меня!

- Наши матери любят своих детей, - подтвердил его собеседник.

- Я её совсем не помню, - тихо проговорил рыжий, обращаясь почему-то к Арлит. – Интересно, какой она была?

- Высокой женщиной с золотыми волосами. Её звали Ан. Это всё, что удалось вспомнить, - огненный старался поделиться всей информацией.

Видимо, Надежда имел теперь для жителей Ра большое значение.

- Ан, Анна, - повторил Сержант. – Теперь я знаю имя своей матери. Я всегда знал о ней. Мне казалось, что она рядом: подсказывает, направляет, учит. Оказывается, это был не плод моего воображения. Она, и правда, была рядом. Она была частью моего сознания, частью меня.

- Ты должен идти с нами, изгой, - настойчиво повторил огненный.

- Всем кому должен, я прощаю, - рыкнул Надежда, снова поднимаясь на ноги. – Спасибо, конечно, что просветили. По сути, я и сам знал, что происхождение у меня хромает. Теперь вот буду уверен, что детское прозвище «пацан со звёзд» носил не зря. А вот визит на родину придётся отложить. Дела, знаете ли, дела. Так что созвонимся на недельке. Мне тут подумать надо, мозгами пораскинуть, посоветоваться с товарищами.

- Почему ты не убил хлад? – спросил Надежду огненный и снова указал на Арлит.

- Она живая! А я не убиваю живых, я их спасаю, - недовольно пояснил Сержант, не понимая к чему этот вопрос. – Меня так, видимо, мама научила, хотя я об этом и не догадывался.

- Спасаешь! – огненный словно обрадовался. – Тогда поторопись, она не сможет и дня прожить на Ра.

То, что произошло мгновение спустя, было для рыжего полной неожиданностью. Трое огненных молниеносно метнулись к иной, и вспыхнув факелами, устремились к солнцу. Надежда мог бы остановить их, но он боялся зацепить Арлит, которой прикрывались огненные.

- Вот, сволочи! – в досаде плюнул Сержант себе под ноги. – Спёрли Мышь без зазрения совести. А она, бедняга, даже свой дурацкий приказ выполнить не успела. И кто теперь меня убивать станет? Главное, ушли-то по-хамски, даже адреса не оставив. Где же мне их теперь искать?

Тихое гудение прервало его размышления. Небольшой летательный аппарат в форме серебристого яйца завис над рыжей головой Сержанта. Через минуту яйцо распалось на две равные половинки, образовав подобие лодочек, плавающих по воздуху. В каждой из половинок распавшегося летающего яйца сидел человек.

В левой части находился огромный парень с тремя подбородками и необъятным животом. Его лысая голова поблескивала на солнце, а с курносого носа спадали большие очки в чёрной оправе.

В правой части яйца сидел подросток с хмурым выражением на конопатом лице. Круглые карие глаза паренька глядели на Сержанта недовольно.

- Привет, парни, - помахал им рукой Надежда. – Вы очень вовремя. Спирт привезли?

- А как же, - пробасил толстяк, бросая рыжему флягу. – Мы же тебя знаем.

- И где твои проблемы? – сердито спросил подросток. – Что-то я не вижу ничего особенного.

- Электрон, не бузи! – строго сказал ему Надежда, легко запрыгивая в одну из летающих половинок. – У меня, между прочим, только что родичи девушку украли. И я ума не приложу, где её искать.

- Ух ты! – восхитился новости толстяк. – Везёт тебе, Надежда, на девушек.

- Врёт он всё, - не поверил товарищу юный Электрон. – Нет у него никаких родичей, и девушку свою он давно уже сжёг…

Договорить вредный пацан не успел, потому что получил подзатыльник.

- Ты бы поосторожнее на поворотах, - рыкнул Надежда. Сам ведь знаешь, что тогда произошло, не маленький. Если бы не я её, то она нас всех бы уложила.

- Ну, извини, - проворчал парнишка, занимая место пилота. – Я же не знал, что ты опять девушкой обзавёлся. И эта тоже хочет тебя убить?

- Ну и что, что хочет, - пожал плечами Сержант. – Может ещё и перехочет. Сначала её саму нужно спасти.

- Ты в этом уверен? – серьёзно спросил толстяк.

- Да, Кабан, уверен, - без тени сомнения покачал головой Надежда.

Уже через минуту серебристое яйцо восстановило форму и скрылось среди облаков.

5. Возвращение блудного сына

- Ты окончательно спятил, Серёжа!

Только командир их спецгруппы мог называть его так ласково, даже будучи невероятно сердит. Впрочем, старик Михей всегда выглядел хмуро. Глядя на его насупленные, лохматые, седые брови невозможно было понять зол он в эту минуту, или просто задумался.

Внешность у него была немного пугающей для тех, кто не знал этого добряка так же хорошо, как ребята его группы. Конечно, хмурое выражение лица, колючий взгляд чёрных глаз-пуговок, вечно спутанная борода, совершенно лысая голова и потёртая пятнистая униформа любого могли озадачить.

Только члены его необычной команды никогда не обманывались этой показной суровостью. Михей был стариком добрым и относился к каждому из своих ребят по-отечески, а юному Электронику был самым настоящим дедом. Он единственный не признавал никаких прозвищ, которыми ребята часто, по традиции, заменяли себе имена. Для Михея все они были, прежде всего, «сынки», потом уже парни, имеющие аномальные способности.

Ефрейтор Кабан, которого на самом деле звали Семёном, имел невероятную силу и был просто фантастически прожорлив. Лейтенант Лёшка Мухин, за глаза прозванный Мухой, мог жить под водой, предпочитая ледяной холод океанских глубин жаркому побережью. Петька Сивый умел общаться с животными. А Юрка Электроник слыл повелителем техники, а так же создал прибор, умеющий улавливать мысли отдельных индивидуумов на расстоянии.

Да, и сам Михей был непрост. Шептались, что он способен читать души, понимать притаившиеся там эмоции. Ну, конечно, у тех, у кого они имелись. Хотя, до последнего знакомства Надежда был уверен, что душа неотъемлемая часть живого существа. Сивый убеждал, что даже у животных души имеются. Поэтому Сержанту не верилось, что у его новой знакомой, Мыши, не было души. И очень этот сомнительный факт проверить хотелось. Проверить было просто. Показать иную Михею и всех делов. Уж он-то враз определит наличие души, ну или её категорическое отсутствие. Вот только прежде эту странную девчонку из самого пекла вытащить ещё нужно, сильно надеясь, что она там выжила и спасения дождалась.

- Я в трезвом уме и даже при памяти! – стукнул себя рукой в грудь Надежда, подобострастно вытаращив глаза. – Даже спирту почти не пил, кроме, конечно, необходимой дозы.

Начальство искренностью подчинённого не прониклось и продолжало гневаться.

- Ты меня глазами-то не ешь – всё равно не поможет, - грозно оборвал Сержанта Михей.

- А что поможет? – тут же ввернул тот свой вопросец.

- Может, хватит уже дураком-то прикидываться, - ворчливо попросил командир и повернул в сторону казармы, давая понять, что разговор закончен.

Но Сержант в жизни не сдавался. Он быстрым шагом догнал Михея у самых дверей жилого корпуса и невинно заявил:

- Я ведь всё равно полечу.

Михей остановился, посопел пару минут, потом вздохнув, кивнул в сторону своего кабинета:

- Пойдём-ка, поговорим.

Голос у командира прозвучал глухо, словно тот внезапно заболел.

Надежда понимал, что Михей переживает за него, как за родного. По сути, командир стал ему отцом, так как до сегодняшнего дня о своих родственниках он даже не подозревал. Но при всём уважении к Михею, Сержант не допускал мысли, чтобы отказаться от попытки спасти иную.

Впрочем, командир сам знал об этой его особенности: инстинкт защитника. Возможно, необходимость спасать окружающих от опасности появилась в нём именно в тот момент, когда душа его матери сплелась с его сознанием, дабы защитить окружающих от его силы. Защищать – это первое, что он осознал. Неважно, от себя или от других опасностей, но он должен был это делать. Это желание стало его потребностью, его рефлексом.

Маленький кабинет Михея напоминал скорее берлогу медведя. Здесь он ел, спал, думал, принимал важнейшие решения. В этой комнате совершенно не было свободного пространства. У одной стены стояла узкая койка, небрежно прикрытая пятнистым старым пледом. Напротив находился узкий длинный стол, уставленный мониторами и прочей техникой. На стенах, до самого потолка высели шкафы с аппаратурой, которая хранила всевозможную информацию. Михей по старинке называл эти шкафчики книжными полками.

Перед экранами мониторов стояло несколько стульев, ныне никем не занятых, хотя обычно тут находился помощник дежурного по казарме. Сам дежурный всегда сидел в соседней комнате, под завязку оснащённой специальной техникой, с помощью которой отслеживал необходимые данные, тщательно изучая информационное поле планеты.

Дело в том, что их группа имела право вмешаться в любую критическую ситуацию, если посчитает это необходимым. Сам Михей подчинялся только Совету Голубой планеты. При этом даже не все советники были в курсе их деятельности.

Конечно, им докладывали о тех мерах, которые применяли для предотвращения каких-либо катастрофических событий, грозящих порой миру в целом, или его гражданам, в частности. Но при этом члены группы имели право относиться к приказам Совета избирательно. К тому же, Михей сам был одним из советников. Данная должность давала ему возможность корректировать приказы Совета планеты соответственно их силам и возможностям.

Надежда зашёл в кабинет командира и без приглашения устроился на одном из свободных стульев, понимая, что разговор намечается не официальный.

- Ты же понимаешь, что я просто не могу иначе, - спокойно обратился он к командиру, желая поставить, наконец, точку и начать действовать. – Мне и нужно-то всего пару свободных дней и один из звездолётов.

- Я тебе дал пару дней, чтобы навестить друзей. И чем это закончилось? – Михей всё ещё не мог успокоиться. – Алёнка со Славкой погибли, ты ввязался в инопланетные разборки и даже рвёшься спасать какую-то отмороженную девицу!

- Вообще-то, она ещё живая, - попытался объяснить своё стремление Надежда. Но командир его не слушал, лишь рукой в отчаянии махнул.

- Ты устал от жизни? Умереть решил? – допытывался Михей, пытливо заглядывая в глаза смущённому парню.

- С чего это? – отрицательно завертел головой тот.

- Или опять влюбился до смерти? А как же, иначе ведь ты не умеешь! – подозрительно прищурился старик.

- Да ничего я не влюбился, - быстро открестился Надежда. – В кого там влюбляться! Мышь – дитя совсем. Её до смерти заморозить хотят и сжечь. Времени вообще нет, не выдержит девчонка жара огненной планеты.

- Не понял. Так заморозить или сжечь? – запутался командир.

- Так в том то и дело, что всё сразу, - уверенно заявил Сержант.

- Ох, Надежда! Опять ведь до ножа в спину допрыгаешься, по-стариковски прокряхтел Михей. – Или уже забыл Юлию?

- Я никогда её не забуду, - тихо ответил ему рыжий.

Как можно было забыть любимую, которую он был вынужден сжечь собственными руками. Надежда вытащил Юлию из разрушенной башни безумного учёного Гора Несветова. Кстати, башню разрушил сам гений. Ребята Михея знали о грозящей городу опасности. Но всё, что успели сделать, это окружить башню непроницаемым колпаком, под которым и прогремел взрыв. Учёный погиб, а вот его ассистентка была спасена Сержантом, который ворвался практически в эпицентр взрыва и вынес из огня, чудом уцелевшую девушку.

Это уже после выяснилось, что никакого чуда не было. Юлия практически погибла задолго до этой катастрофы, попав в банальную автомобильную аварию. А Несветов воссоздал её снова, заменив разрушенные части тела и не функционирующие внутренние органы на новые, созданные из сверхпрочных материалов. Искусственная девушка выжила благодаря тому, что её душа не успела покинуть умирающее тело, которое учёному удалось «излечить» от ран, несовместимых с жизнью.

Юлия была предана своему спасителю и относилась к нему, как к богу. Она была уверена, что в гибели Несветова виноват Сержант и те ребята, которые тогда были с ним. Но в тот момент, когда Юлия открыла глаза и встретилась с взглядом Надежды, они оба поняли, что любят друг друга.

Целый месяц любовь и ненависть боролись в её искусственно созданном сердце. Каждый раз, заглядывая в голубые, как озёра, глаза любимой, Сержант верил, что любовь победит. Но вскоре, нож в его спине подтвердил обратное: вера Юлии в её личного бога оказалась сильнее любви. Она хотела только одного: уничтожить всех, кто был тогда у башни учёного, пытаясь спасти целый город от разрушения. И никакие доказательства не пошатнули её убеждённости в том, что команда Михея виновна.

Перед ожидаемой встречей с Надеждой, она заминировала казарму, предварительно заблокировав входную дверь. Ей оставалось только нажать маленькую кнопочку на чёрной пластиковой коробочке, которую упрямо сжимала в руке. А так как жилой корпус группы был устроен в скале, расположенной на одном из островов Большого океана планеты, то разрушить такое цельное строение, чтобы вырваться из ловушки, не смог даже силач Кабан. Все ребята были в тот момент в казарме, и только Надежда находился снаружи, собравшись навстречу со своей любимой, которая, не раздумывая, ударила его в спину ножом. Лишь на один миг он забеспокоился из-за странной пустоты на обычно людной площадке перед казармой. Юлия будто ждала, пока он оглянется, чтобы нанести свой внезапный удар. Может быть, бить в грудь, глядя в любимые глаза у неё всё же не хватило решительности, или она была неуверенна, что у неё получится преодолеть его возможное сопротивление.

Всё что смог сделать тогда Сержант, так это выдохнуть огнём в любимое лицо. Юлия сгорела вместе с пластиковой коробочкой, так и не успев нажать на кнопку. Перед тем, как потерять сознание, Надежда, казалось, изверг из себя огненную душу, дабы спасти друзей. Он выдохнул тогда такой сильный клубок пламени, что девушка сгорела буквально за считанные минуты. Его огонь преодолел неуязвимость сотворённого учёным создания. Только через несколько долгих минут ребятам удалось разворотить неподдающуюся дверь, пленившую их. Михей тогда первым бросился к Сержанту, в тот момент мало чем отличавшегося от покойника.

- Часть души…часть души… - непонятно бормотал старик, извлекая из спины рыжего нож и прижигая рану живым огнём.

Потом ещё долгих две недели Сержант лежал в ёмкости со спиртом, восстанавливая своё огненное тело. И каждый день Электроник спрашивал у товарищей одно и то же:

- Надежда умрёт? - ежедневно получая только один ответ: - Надежда не умрёт никогда

С тех пор у ребят появилась поговорка. Если хотели убедить кого-то в незыблемом постоянстве, то в этом случае стали употреблять именно эту фразу.

- Это совсем другой случай, - со вздохом заверил Михея Надежда, и твёрдо посмотрел ему в глаза. – К тому же дело не только в девушке. Как родичи мои, так и эти, отмороженные типы, могут быть опасны для нашей планеты. А этот факт уже в компетенции Совета. Но ты ведь сам понимаешь, что время не терпит. Пока вы займётесь обсуждением, я проведу разведку и вытащу Мышь.

Поразмыслив какое-то время над этими словами, командир, наконец, дал добро:

- Хорошо. Если дело касается безопасности всей планеты, тогда начнём, пожалуй, спасать мир, как обычно. И твою протеже прихватим за компанию. Я распоряжусь, чтобы Юрка готовил сверхсветовой звездолёт. Как говорится, раньше взлетишь, быстрее приземлишься.

Полетите вчетвером: лейтенант, ефрейтор, техник, ну и ты, раз без тебя никак. Докладывать приказываю каждые три часа. На планете высаживаться запрещаю.

- А как же мы девчонку вытащим? – опешил от такого приказа Надежда.

- Пусть наши умники с техниками подумают, может, и найдут решение. А я повторяю, высадка только в крайнем случае! - строго посмотрел на Сержанта Михей.

- Ну, так это как раз тот самый, крайний, - тихо пробормотал тот, невинно разводя руками.

Когда Сержант подошёл к взлётной площадке, то тут же заметил давно готовый звездолёт и скучающих рядом с ним друзей:

- Ну, и сколько можно разговоры разговаривать, - проворчал Электрон. – Ты же вроде на родину торопился очень: с роднёй познакомиться и девушку спасти, а сам целый час с дедом ни о чём трещите.

- Юрка! Не бузи, - привычно хмыкнул Сержант, поднимаясь в звездолёт, способный за считанные часы преодолевать огромные расстояния.

Молчаливый лейтенант жестами велел экипажу следовать за Надеждой. Уже все знали о цели путешествия. Планета Ра с нетерпением ждала своего блудного сына, от которого отказалась много лет назад и к которому обратилась за помощью теперь.

6. Огненная планета Ра

- Ну, всё. Я пошёл, - заявил Надежда, отмахиваясь от Мухи с его защитным костюмом.

- Сержант! Инструкцию нарушаешь! - непривычно повысил голос лейтенант, тем самым выдавая своё волнение за подчинённого.

Надежда убедительно прикинулся глухим. Муха, устало пожав плечами, отступил от него и защитный костюм унёс. Надежда никогда не был особенно прилежным в отношении правил, зато другом был верным.

- Я ведь домой вернулся. Мне местный климат, курортом покажется. Так с чего тогда на себя эту неповоротливую махину напяливать? – пояснил своё неповиновение Сержант сердитой спине Мухи.

- Когда это горящая печь в курортах значилась? – проворчал тот в ответ, не оглядываясь. – Вот поджаришь себе задницу на родине – будешь знать, как инструкции нарушать.

- И чё Вы меня, лейтенант, печью пугаете? - хохотнул рыжий. – Я сам жарить умею. Вам ли про то не знать?

- Одно дело жарить, а другое - самому на сковородку лезть, - всё ещё не сдавался лейтенант.

- Да будет тебе, Лёшка, ворчать! – Надежда примирительно положил руку на плечо друга. – Я же никогда не умру. Забыл, что ли?

- С тобой забудешь! Ты же всегда первый в пекло готов нырнуть, никогда не уступая первенство в этом деле товарищам, - обернулся, наконец, к рыжему другу Муха.

Его прозрачные, как дождевая вода, глаза смотрели с беспокойством, а большие уши, сразу бросающиеся в глаза на коротко стриженой голове, нервно вздрагивали. Лейтенант был худым, просто кожа, да кости. Но вовсе не казался хилым. Во всей его скелетообразной фигуре чувствовалась непреодолимая стойкость.

- Не боись, лейтенант! Как оказалось, я в этом пекле был рождён. Поэтому ничего худшего уже случиться со мной не может, - улыбнулся другу Надежда, крепко пожимая его костлявую руку.

- Будь осторожным, Серёжа, - тихо попросил его Муха. – Ты же знаешь, что если я не верну тебя Михею целым и невредимым, он просто вырвет мне жабры. И не в переносном, а в прямом смысле.

- Не вырвет, - хохотнул Сержант. – Не зверь же он, в самом деле. Знает, что ты скорее ног лишишься, чем жабрами пожертвуешь.

- А дед, между прочим, не велел на планету выходить без крайней необходимости, - ехидным голосом пропел Электроник, поднимая голову от пульта управления звездолётом.

- Это самый крайний случай и есть, - заверил его Сержант.

- Ну, почему ты сам идёшь? – прогудел ему в ухо обеспокоенным басом Кабан. – Мы вместе должны…

- Ничего вы не должны, - решительно оборвал его Надежда. – Уж для вас там точно климат неподходящий. А у меня, к тому же, ещё и приглашение имеется. В общем, дело это решённое и обсуждению не подлежит.

- Но только один час! – строго напомнил ему лейтенант. – И связь с Электроником не прерывать ни на минуту!

- Есть! – чётко ответил Надежда, и добавил уже совсем просто: - Не волнуйтесь ребята, всё будет путём. Я обещаю.

- Надежда никогда не умрёт! – звонко напомнил ему Юрка, сморщив от волнения свой курносый нос.

- Точно! – серьёзно согласился с ним рыжий.

- Но одного мы тебя всё равно не отпусти, - хитро ухмыльнулся Электроник.

- Не понял, - удивлённо посмотрел на него Сержант.

- Павлик пойдёт с тобой! – решительно заявил Юрка. – Пора ему уже выходить в люди.

При этих словах своего создателя человекообразный робот, которого все называли Павликом, послушно покинул место второго пилота и аккуратно пристроился за спиной у Сержанта, давая понять, что теперь уже ни за что не отстанет.

- Павлик, так Павлик, - со вздохом согласился Надежда, которому вовсе не улыбалось становиться нянькой, вступившему на путь развития Юркиному роботу.

Но спорить рыжий не стал, да и помощник ему мог всё же понадобиться.

Павлик, честно говоря, был созданием уникальным. Не зря Электроника все называли малолетним гением. Юркины родители исчезли очень давно. История та была мутная, связанная с каким-то временным катаклизмом. Никто подробностей не знал, но ходили слухи, что лет десять назад временщики провели какой-то неудачный эксперимент, после которого часть учёных провалилась во временную воронку. Среди тех учёных были и родители Электроника. Юрка всю жизнь надеется, что они ещё вернутся. В это, правда, больше никто не верит, потому что с тех пор экспериментальное вмешательство во время на Голубой планете было под запретом.

Пятилетнего Юрку взял на воспитание к себе дед Михей. Парень очень рано проявил свои фантастические способности, поэтому быстро стал полноправным членом их группы. А так как воспитывался он всем коллективом, то на его вздорный характер и недостаток культуры жаловаться было некому. Сами виноваты, что избаловали парня. Но с техникой Электроник творил чудеса. Его разработки и изобретения не один раз спасали группу в прямом смысле этого слова.

А из Павлика Юрка задумал сотворить себе приятеля. Однажды, совершенно случайно, посетив исторический музей, Электроник просто влюбился в рыцарские латы. Уже через месяц в казарме появилась железная фигура средневекового рыцаря, умеющая говорить, ходить и даже скрипуче смеяться, правда, всегда не к месту.

Смотрители исторического музея, где побывал юный гений, ещё долго потом ломали головы, не понимая, куда могла запропаститься фигура их рыцаря. Михей немного поворчал, но расследовать инцидент с воровством так и не стал, не без оснований подозревая, что его внуку в этом нехорошем деле помогал весь дружный коллектив группы.

Павлика же Юрка сделал по своему образу и подобию. Имеется в виду, характер, привычки и даже дурные наклонности, а точнее хамство и дерзость. Рыцарскую внешность он менять ему не стал. Эта страсть к истории была, видимо, унаследована Электроником от родителей, которые так увлекались прошлым, что даже, по случайности, жить туда перебрались.

Юрка запрограммировал в Павлике способность к развитию и обучению. Именно этим он и занимался всё свободное время, то есть воспитывал своего робота. Педагог из него был, явно, никудышный. В связи с этим, коллектив вскоре с ужасом обнаружил, что в казарме у них проживает не один вредный подросток, а целых два. А это означало, что и проказ следовало ожидать в двойном размере. К счастью, Павлик, как и его создатель, тоже увлекался техникой и учился с удовольствием. Правда, курить его Юрка научить не смог. А лишившись компании, и сам учиться не стал, что очень порадовало его деда.

Электроник с Павликом никогда не расставался, часто используя его, как автопилота. То, что он одолжил его Надежде, означало только одно. Паренёк Сержанта любил и волновался о нём не меньше всех остальных. Отказаться от такого подарка Надежда, конечно, не мог, боясь обидеть парнишку. Скрепя сердце, он позволил Павлику следовать за собой.

Огненная планета была удивительно маленькой. Но у неё было целых четыре стража – четыре огромных ярких солнца окружали эту малышку с разных сторон, создавая вокруг неё огненный круг. Своими лучами эти светила пронзали планетку Ра, словно яркими горящими шпагами. Удивительно, что она всё ещё не пылала так же ярко, как и окружающие её огненные шары.

Звездолёт, на котором прилетел Надежда со своими друзьями не смог даже приблизиться к огненному кругу, защищающему его родину. Чтобы спуститься на планету Сержант с Павликом воспользовались маленьким шаттлом, имеющим форму серебристого яйца. Этот малыш, словно мелкая рыбёшка, проскользнул мимо ближайшего солнца, сильный жар которого лишь слегка покорёжил его сверхпрочную обивку. Почувствовав усиливающееся тепло, Надежда довольно крякнул и потянул, словно кот, пригревшийся под летним солнцем на металлической крыше хозяйского гаража.

- Хорошо припекает! – пропел довольный Сержант. – Так и расслабиться недолго. Даже от спирта можно отвыкнуть. Огонь внутри меня ну просто бурлит и сила прибывает.

- Вместо крови огонь! – фальшиво, скрипуче пропел Павлик, явно подстраиваясь под начальство.

- Павлик, не пой, - болезненно поморщился Надежда. – Поверь мне, это не твоё.

- А Электрону нравится, - с лязгом пожал металлическими плечами робот и, кажется, даже немного обиделся, хотя по его внешнему виду эмоции различать и оценивать было трудно.

- Юрке нравится, когда ты своим пением окружающих до инфаркта доводишь, только и всего, - с ухмылкой объяснил роботу Сержант его заблуждение. – И, кстати, на правду не обижаются.

- А я и не обиделся. Очень надо… - глухо проскрежетал Павлик точно так же, как и его создатель в подобных ситуациях.

Когда их «яйцо» приблизилось к земле, то места для посадки обнаружить не удалось, потому что и земли, как таковой не наблюдалось.

- Что за первобытно общинный строй? – удивлённо воскликнул Сержант, внимательно оглядываясь из своей половинки расколотого надвое летательного аппарата.

Надежда с наслаждением вдыхал обжигающий воздух, ощущая лёгкую эйфорию от проникающего сквозь поры кожи невыносимого жара. Удивление его было оправданным. Вокруг них виднелись только скалы. Столько действующих вулканов сразу Надежде ещё не приходилось видеть.

Под зависшими в воздухе половинками их «яйца» плескалась беспрестанно извергаемая из недр планеты лава. Она огненной рекой устремлялась со скал в пропасти, возникшие, видимо, в результате разломов земной коры. На отдельных островках, не затопленных жидким огнём, можно было разглядеть странные углубления, похожие на входы в пещеры. Надежда предположил, что эти пещеры и были жилищами местных жителей.

- Павка! Ты только посмотри на этот пещерный город! – с ухмылкой указал рукой Сержант в сторону обнаруженных им жилищ огненных жителей.

Но Павлику было не до экскурсии.

- А я тут случайно не расплавлюсь? – пропыхтел он, озабоченно ощупывая себя. – Как-то я вдруг весь размяк.

- Не боись, - утешил его рыжий. – Ещё и закалишься, будь здоров! А вот для ребят здесь было бы действительно опасно, даже в защитных костюмах.

Не успел он вспомнить про друзей, как они тут же дали о себе знать.

- Где опасность? Что там у вас случилось? – послышался встревоженный голос лейтенанта в ухе у Сержанта.

- Всё нормально, - поторопился отрапортовать тот. – Только Пашка ноет, будто первый день замужем.

- Он и есть первый день на задании, - обиделся за робота его создатель. – Не обижай Павлика.

- Ага, сейчас ему сопли вытру и памперс поменяю, - проворчал Надежда.

- Кажется, я заболел, - испугано заскрипел робот металлическими суставами.

- Помолчи, а то вылечу, - пригрозил ему Сержант и Павлик сразу же притих, опасаясь нарваться на неприятности.

Надежда мог и огоньком по нему шарахнуть, в качестве тренировки или профилактики.

- Вы с местными в контакт вошли? – озабоченно поинтересовался Муха.

- Кроме огненной речки и скал, ничего иного ещё не видели, - пожал плечами Надежда. – Делегации, встречающей своего блудного сына, не наблюдается. Я уже думаю, может, мне окунуться пока суть, да дело.

- Ты что! – испуганно пробасил Кабан. – Не влезай в огонь – убьёт.

- Сёма, я сам огонь и сам могу, кого хочешь убить, - хихикнул рыжий и даже собрался, было, пригнуть вниз, в бушующее пламя огненной реки.

Но тут Павлик заметил что-то странное.

- Ой, огонёчки, - словно ребёнок, робот ткнул пальцем в мелькающие в воздухе небольшие сгустки пламени.

Надежда внимательно присмотрелся к летающим вокруг них огонькам и расхохотался.

- Какие же это огонёчки? Это ребятня местная, Пашка. Интерес к нам с тобой проявляет. Они-то и подскажут, где начальство здешнее заседает.

Надежда быстро протянул руку и ловко схватил один из огней. Остальные тут же устремились ввысь. Несчастный пленник, оказавшись в парящей лодочке, похожей на половину яйца, вместе с Сержантом, видимо испугался и немного остыл. Уже через мгновение огонёк разросся и приобрёл очертание мальчишеской фигуры. Надежда крепко держал огненного пацана за ухо, не собираясь отпускать.

Парнишка лет десяти с ярко-красными волосами, жёлтыми глазами и курносым, усыпанным веснушками носом, громко взвизгнул:

- Отпусти!

Универсальный переводчик, созданный Электронником, не подвёл. С его помощью общаться с иномирцем не составляло никакого труда.

- Как бы ни так! - покачал головой Надежда. – А где я потом бесплатного экскурсовода возьму?

- Ты кто такой? – полюбопытствовал пленник.

- Он – Надежда! – солидно проскрипел Павлик, вспомнив о своих обязанностях адъютанта при Сержанте.

- Тот самый? – не поверил парень и тут же искренне восхитился: - Ух ты!

- Ты что меня знаешь? – в свою очередь удивился Сержант, и ухо пацана отпустил.

Впрочем, тот уже передумал убегать. Даже, наоборот, мелкий абориген, приблизился к нему и стал внимательно рассматривать, вспыхивая от любопытства.

- Про тебя у нас все знают, - добровольно и обстоятельно начал излагать он. – Ты же у нас почти что легенда и последняя надежда на спасение от убийц Хлада.

- Ну то, что я Надежда, это мне и без сопливых известно.

Ещё в детдоме рассказывали, что когда меня воспитатели у дверей нашли, то при мне был шёлковый синий платок, на котором серебряными нитями было вышито это слово. Тогда решили, что это имя моей матери, а я, стало быть, Надеждин сын. Поэтому и фамилию такую дали – Надеждин.

Кстати, имя тоже мне неслучайно досталось. Кроме того платка, при мне ещё и серёжка обнаружилась. Она была похожа на застывшую каплю огня и висела в виде подвески у меня на шее. Она и сейчас при мне. Думаю, это всё, что осталось у меня от матери, которой я не помню. Так и стал я Серёгой Надеждиным. А после ребята прозвали меня Сержантом Надеждой. Теперь ты обо мне всё знаешь.

А тебя, как зовут?

Парнишка слушал внимательно, от любопытства слегка приоткрыв рот, выдыхая при этом небольшие клубы горячего пара, словно закипающий чайник.

- А меня Агни зовут и я сын одного из отцов Совета, - похвастался красноголовый подросток.

- Это мы удачно столкнулись, - порадовался совпадению Сержант. – Так, может, ты нас тогда с отцом познакомишь?

- Я вас даже могу на Совет провести, - радостно запрыгал вокруг Сержанта подросток.

- Это то, что нужно, - довольно хлопнул парня по плечу, Надежда.

- А ещё я знаю, что это была у тебя за серёжка, - заважничал Агни. – У меня такая же есть. Это знак рода. Когда мне исполнится двадцать солнечных циклов, я буду иметь право приколоть её к виску. Ты тоже можешь это сделать.

- Не люблю я экзотику во внешнем виде, - замахал руками Надежда. – Пусть мой знак на цепочке у сердца висит, так привычней будет.

- Ну, как хочешь, - разочаровано пожал плечами Агни. – А когда ты успел наш язык выучить?

Сержант снисходительно хмыкнул:

- Это чудеса современной техники, дружочек.

Ради эксперимента он отключил переводчик и с удивлением понял, то ничего не изменилось. Местная речь была для него всё также знакома.

- С другой стороны, такое чувство, что я всегда его знал, - задумчиво пробормотал Надежда.

- Наверное, это генная память, - глубокомысленно заметил парнишка. - А железный тоже понимает меня?

- Я не железный, а Павлик, - хмуро пробормотал робот, и ту же хвастливо добавил: – А я автоматически вслед за Сержантом настроился на его мысленную волну и за секунду освоил ваш язык. Для меня это, вообще, элементарно, малый.

- Ну, ты Пашка, точно весь в Юрку, - хохотнул Надежда.

- А что сразу Юрка! – тут же заорал ему в ухо знакомый голос создателя робота, тоже успевшего настроить переводчик и начать его использовать.

- Электроник! Не бузи! – привычно осадил хулигана Сержант, болезненно морщась. – А то глухим стану, и не замечу когда.

- Никакой у вас дисциплины не наблюдается, - неодобрительно покачал головой Агни. – У нас со старшими так разговаривать не принято.

- Вот к старшим ты нас и отведи, - быстро велел ему Надежда.

- Так это нам к центру планеты надо, - махнул мальчишка рукой в сторону одной из пещер.

- Я в яму не полезу, - завертел железной головой Пашка, снова демонстрируя полное отсутствие дисциплины у них в коллективе.

- Ну, я тебя тоже на руках не понесу, - простонал Надежда. – Здесь будешь ждать. Заодно и «яйцо» посторожишь.

- В какую яму? – прозвучал встревоженный голос лейтенанта в ухе у Сержанта. – Я запрещаю лезть в яму!

- Всё нормально Лёша, - поторопился успокоить начальство Надежда. – Место встречи с местными отцами, я так понимаю, изменить не удастся. Я быстро, пулей: одна нога тут, а другая… тоже тут.

- Серёга! Не дури! – Муха даже захрипел от напряжения. – Мы же тебя, дурака, не сможем оттуда вытащить, не расколов планету на части.

- Не нужно уничтожать планету! Дайте мне пару часов! – настоятельно попросил Сержант.

- Один час и ни минутой больше, - явно, нехотя уступил его просьбе Муха.

- И на том спасибо, - довольно улыбнулся Надежда, параллельно силой мысли активизируя устройство, находящееся в рюкзаке у себя за спиной.

Этот механизм давал ему возможность перемещаться по воздуху, без использования летательных аппаратов. Электрон называл это изобретение «летуном»

- Ну что, полетели, - кивнул Надежда Агни. – Сделаем сюрприз вашему Совету папаш. Заждались, поди, бедолаги, даже несчастную девчонку спёрли, только бы встретиться со мной. Огненный паренёк удивлённо посмотрел на висящего в воздухе тряпичной куклой Сержанта и удивлённо спросил:

- А как мы, ты разве не умеешь?

- Как вы, я не умею, - с ухмылкой ответил тот ему. – У меня в детстве другие учителя были, и в огненный шар превращаться не научили. Наоборот, уверяли, что это крайне опасно.

- Что тут опасного-то? – хихикнул парнишка, подпрыгивая и налету превращаясь в огненный сгусток.

- Не для нас с тобой опасно, глупыш, а для нормальных людей, - ворчливо заметил Надежда, следуя за своим вспыхивающим ярким огнём провожатым.

- Что там Надежда? А, Павлик? Он уже улетел? – нетерпеливо спросил своего робота Юрка.

- Ага, - печально ответил тот, наблюдая, как далёкая фигурка Сержанта, залетает в одно из подозрительных отверстий, ведущих к центру этой неприятной для робота планеты.

Минуту помолчав, Пашка всё же прибавил, желая успокоить то ли своего создателя, то ли себя:

- Но он обещал вернуться.

7. Совет отцов огненной планеты

Коридор, по которому летели Сержант и Агни, был узким и извилистым.

- Да уж, не парадный вход, - недовольно проворчал Надежда, в очередной раз потирая ушибленную макушку, которой то и дело ударялся об низкий потолок этой, казалось, бесконечной пещеры.

- Парадный ход? – не понял его малый. – У нас таких нет. Есть просто выходы на поверхность, которые мы проделываем для себя сами с помощью огненной силы. У кого силы больше, у того и проход больше получается. А я ещё маленький.

- Это я уже понял, - ухмыльнулся Сержант. – А точнее, своей головой прочувствовал. Долго ещё лететь-то? Я ведь не Павлик и голова у меня, в отличие от него, не железная.

- Не так чтобы очень долго, - задумчиво протянул Агни. Совет в самом центре планеты собирается, а она у нас не очень и большая.

- Я смотрю, вы планетку, словно кроты, изрешетили своими норами-проходами, - ухмыльнулся Надежда, удивляясь своим странным сородичам.

- Так всегда было, - пожал огненным плечиком парнишка.

Его фигура, летящая чуть впереди, хотя и виднелась в сгустке пламени, но была размытой, трепещущей, как огонёк свечи. - Так устроен наш мир. В центре расположен круглый зал, где отцы советники хранят внутреннее солнце – наше сердце. А дальше уже находятся залы поменьше, в которых, обычно, размещаются матери с младенцами, подростки, проходящие обучение, и затухающие старцы. У самой поверхности планеты есть небольшие комнаты, в которых порой останавливаются взрослые. Изнутри наша планета тоже похожа на солнце, потому что жилые комнаты, будто лучики, окружают центральный зал.

- Странно, - заинтересовано протянул Сержант. – У вас нет ни домов, ни семей.

- Зачем? – снова не понял его Агни. – Мы все и есть семья, а планета Ра – наш дом.

- Но как вы живёте: без еды, без сна? – недоумевал Надежда.

- Мы живём, пока горим, - мудро, по-стариковски улыбнулся парнишка. – Это телам нужна еда и сон. А мы телами пользуемся редко: лишь при рождении и уходе из жизни. Только тогда нужны тела. Взрослые используют их в крайних случаях. А для жизни нам нужен огонь и наши солнца, дарующие нам свою живительную энергию.

- А любовь? А продолжение рода? – удивлялся Сержант, не понимая чудных обычаев родичей.

- Для этого у нас есть отцы-хранители сердца планеты, - спокойно пояснил подросток. – Лишь они большую часть жизни не расстаются надолго со своими телами. Но отцы рождаются редко: один в тысячу лет, а порой и того реже. Только отцы способны продолжать род огненных душ. Нынче их у нас всего лишь пятнадцать. Многие тысячи лет они не позволяют угаснуть нашему роду.

- Ну просто улей-планетка, - хихикнул Сержант. – Не представляю, как вы здесь живёте. Я бы умер со скуки.

- Почему? Ведь ты тоже огненный, - удивился такому отношению Агни.

- Я был рождён огненным, а вырос человеком, - пояснил с улыбок Надежда.

- Отец говорил, что ты при рождении спас всех от гибели, поглотив энергию взорвавшегося тогда солнца. Ведь у нас было шесть солнц когда-то: одно внутренне – сердце и пять наружных. И теперь ты можешь уничтожить всю планету. Но ведь не станешь этого делать, правда? – спросил обеспокоенно красноголовый мальчишка.

- Я спас вас, и вы отблагодарили меня за это изгнанием, - ехидно хмыкнул Сержант, криво ухмыльнувшись.

- Ты должен понять отцов, Надежда! Они всего лишь хотели защитить планету от опасности. А ты тогда был очень опасен. Младенец, не владеющий своей силой, очень огромной силой, – пылко вскрикнул Агни и даже прекратил движение, отчего рыжий снова приложился к потолку многострадальной головой.

- Да понял я, понял твоих отцов, - замахал Надежда левой рукой, а правой потирая очередную шишку на затылке. – Обещаю, что никого уничтожать не собираюсь. Мне эта ваша суета и даром не нужна. Я, вообще, за Мышью сюда припёрся. Ты, кстати, не знаешь, что с девчонкой стало, которую ваши придурки с Голубой планеты утащили?

- Ни про какую девчонку я ничего не слышал, - честно пожал плечами Агни. – И про мышь тоже.

- Что же, придётся у ваших бессмертных папок про неё спросить, - вздохнул Надежда, и заторопился вперёд, впрочем, вовсе не надеясь, что девушка здесь могла выжить. Но возвращаться назад так ничего не узнав, он тоже не собирался.

- А отцы у нас вовсе не бессмертные, - обижено засопел Агни, восприняв это предположение, как оскорбление. – У нас ведь есть души! Мы просто можем жить столько, сколько хотим, сколько считаем нужным. А когда время приходит погаснуть, мы его чувствуем, и отпускаем душу к солнцу, а остывшее тело жертвуем сердцу планеты.

- Это удобное качество: жить по своему желанию, - примирительно заметил Сержант. – Но пора бы нам уже до сердца вашей планеты добраться, наконец. А то ведь время поджимает. Как бы мои ребята суетиться невзначай не стали: вашу планетку на кусочки разбирать.

- А мы уже почти пришли, - заверил его Агни, показывая рукой куда-то вглубь. – Здесь совсем чуть-чуть пролететь осталось. Только мне с тобой нельзя к отцам без зова являться. А ты иди, ведь тебя они давно уже ждут.

- Ждут, говоришь, - недоверчиво хмыкнул Сержант. – Вот только встречающих послать забыли. Возраст, видать, сказывается: бурно развивающийся старческий склероз.

- И ничего не склероз, - возмутился паренёк, не понимая, но догадываясь о смысле данного комментария. - Ты ведь сын нашей планеты, а сыновей у нас встречать не принято.

- Ну так я же особенный сын – блудный, - хохотнул Надежда. – Могли бы, и расстараться на хлеб-соль по такому-то эксклюзивному случаю.

- А у нас нет ни хлеба, ни соли, - доверчиво признался Агни и помахал Сержанту рукой на прощание: - Яркого тебе горения, Надежда!

- И тебе не хворать, Агни, - тепло улыбнулся ему в ответ Сержант.

Когда маленький сгусток пламени снова умчался к поверхности планеты, Надежда не стал медлить и последовал его совету: направился вперёд, к внутреннему солнцу.

Лететь, действительно, пришлось недолго. Уже за ближайшим поворотом перед ним внезапно возникла огромная арка, служившая входом в гигантский, круглый зал.

Это помещение, кроме своих грандиозных размеров, отличалось ещё и фантастической красотой.

Его стены и пол были выложены сверкающими камушками в причудливые узоры.

У стен стояли большие, в человеческий рост, каменные чащи, в которых полыхало пламя. То ли это были своеобразные факелы, то ли огонь в чашах предназначался для каких-то иных целей. Надежде было непонятно. Может, огненные его пили, как люди пьют воду из фонтанчиков.

Между чашами стояли каменные скамьи, на которых сидели мужчины разных возрастов. Видимо, это и были местные отцы. Они молча смотрели на приближающегося к ним Сержанта, а он в свою очередь внимательно разглядывал их.

Уже почти преодолев расстояние, отделяющее его от хозяев зала, Надежда вдруг заметил ещё одну местную достопримечательность. Потолка-то в этой огромной пещере будто бы и не было. Над головой здесь висело самое настоящее солнце. Огненный шар был наполнен горящей лавой, которая словно кровь пульсировала в нём. Это внутреннее солнце, действительно, было похоже на живое сердце планеты, дающее ей жизнь.

Засмотревшись на горящее чудо у себя над головой, Надежда не заметил, как один из отцов медленно к нему приблизился. Спокойный, низкий голос раздался в тишине неожиданно:

- С возвращением домой, сын. Яркого тебе огня!

Сержант внимательно посмотрел на приветствующего его мужчину. Встречающий был немолодым, но не казался ни дряхлым, ни старым. Был он высоким, жилистым. Седые волосы у него были аккуратно убраны назад, открывая высокий лоб. Странные, для огненных, тёмно-янтарные глаза смотрели на гостя пытливо, ожидающе, но и не без подозрения. Как и все огненные, он был безбородым, смуглым, будто обожжённым солнцем.

Помедлив мгновение, Надежда тоже чуть склонил голову в приветствии:

- И вам огоньку желаю. Только по поводу возвращения вы ошибаетесь. Отдайте мне девчонку и разойдёмся по-хорошему.

Мужчина, будто не услышав наглого ультиматума визитёра, спокойно продолжил:

- Меня зовут Аро. Я старейший из отцов огненной планеты. Я твой отец.

От неожиданного признания Сержант даже присвистнул:

- Вот это сюрприз! То ни одного родителя, а тут просто полный комплект родственников сразу нарисовался. Надеюсь, я вам за своё рождение ничего не должен? Претензий нет? А то у меня имеются, вообще-то. Не ты ли, отец родной, меня в младенчестве в изгнание отправил, тем самым погубив мою маму?

- Я голосовал за твою смерть, - спокойно и без смущения ответил Аро. – Но остался в меньшинстве. Отцы считали, что уничтожать тебя также опасно, как и попытаться взорвать ещё одно солнце. А твоя мать сама выбрала свой путь.

- Спасибо за откровенность, папа, - ехидно ответил новоявленный сын огненных. – Повторного убиения меня вы, случайно, не планируете? Или, может, как раз именно с этой целью заманили сюда?

- Нам больше не нужна твоя смерть, сын, - покачал головой старейший из отцов. – Ты овладел своей силой. И теперь можешь снова спасти свою родную планету.

- Спасибо матери, что помогла мне, ценой своей жизни, кстати, научиться защищать от себя окружающих, и вас, в том числе, - сердито проворчал Сержант. – И с чего ты взял, что я захочу вас спасать?

- Но ты должен! – впервые Аро утратил свою невозмутимость.

- Я уже говорил вашим пацанам, что все свои долги простил и забыл, - решительно махнул рукой Надежда. – Сначала верните мне Мышь, потом поговорим о том кто и сколько кому должен.

Прислушивающиеся в их разговору другие отцы, забеспокоились и подошли ближе.

- Скажи ему, Аро, - нервно попросил о чём-то один из них, ещё довольно молодой, с ярко-красными волосами, заплетёнными в косу. – Ведь только он в силах нам помочь. Он сможет остановить Хлад, уничтожить эту уже, по сути, мёртвую планету.

Другие отцы тоже согласно закивали головами, поддерживая красноголового. Аро некоторое время молчал, потом вздохнул и указал рукой в сторону ближайшей скамьи.ъ

- Присядем, сын.

- Можно, - согласился Надежда, следуя за отцом.

Чуть позже он не удержался от вопроса:

- Почему ты хотел лишить меня жизни?

- Планета мне была дороже одного из сыновей. Я знал, что ты вернёшься, - ответил Аро, устало прикрыв глаза. Другие отцы тоже опять возвратились на свои места, но слушали, не вмешиваясь в их разговор. – Хотя ты и был особенным. Но твоя жизнь не стоила жизни целого рода.

- Особенным? Это, в смысле, очень сильным? – уточнил сын у отца.

- Сильным ты стал после того, как впитал в себя энергию взорвавшегося солнца. А сделать это ты смог, потому что был рождён отцом, - грустно объяснил Аро. – Если бы не эта катастрофа, то сейчас ты был бы одним из нас. Ты был бы самым молодым отцом, последним в этом тысячелетии.

- Да, повезло мне, выходит, - хмыкнул Надежда. – Я бы спятил, если бы пришлось всю жизнь провести в этой пещере в роли самца-осеменителя.

- Ты не понимаешь, о чём говоришь, - сердито нахмурился Аро. – Миссия продолжения рода священна!

- Думаю, вы с этим как-нибудь и без меня справитесь, - примиряюще улыбнулся отцу Сержант.

- Другим словами, ты отказываешься возвращаться домой? – всё также хмуро спросил у него отец.

- Возвращаться я отказываюсь, ты меня правильно понял, - беззаботно продолжал улыбаться сын ему в ответ. – Так сложилось, что моим домом стала другая планета. А друзья мои стали моей семьёй.

Аро долго обдумывал его слова, потом со вздохом согласно кивнул:

- Что же, мы не в праве тебя задерживать, если ты отрекаешься от нас.

Услышав это, другие отцы беспокойно зашумели, явно, не соглашаясь с этим решением старейшего из них. А Надежда лишь ухмыльнулся:

- Хотел бы я увидеть, как бы вы меня задерживали. Думаю, вряд ли бы это у вас получилось, папаши. Только на ваше счастье, моя мать, сформировала в моей душе потребность защищать. И только поэтому, я попробую вам помочь. Конечно, если вы мне добровольно вернёте, похищенную девушку.

- Но у нас нет иной, которую ты ищешь, - почти с испугом, пробормотал самый молодой из отцов, видимо испугавшись, что в этом случае Сержант передумает спасать их планету.

- Где она? – Надежда подозрительно нахмурился, не без оснований полагая, что огненные Мышь всё-таки уморили, а теперь изображают из себя невинность.

Ответил ему его отец:

- Когда вестники возвращались вместе с той иной, в пути их перехватили солдаты Хлада. Наши сыновья были убиты. А пленница была захвачена врагами. Они успели лишь прислать нам свой прощальный вздох.

- Где же мне её теперь искать? – чуть растеряно спросил сам себя Сержант.

- На её же мёртвой планете, - тихо ответил ему красноголовый.

- Мы уже много веков сдерживаем натиск иных. За это время они уничтожили множество планет, превратив их жителей в себе подобных живых мертвецов, - вступил в разговор ещё один из отцов, такой же рыжий, как и сам Надежда. – Много наших сыновей погибло в этой войне. Мы ослабли. И если ты откажешься нам помочь, то вскоре наш род исчезнет навсегда.

Сержант вспомнил о малыше Агни, о его непоседливых друзьях и глухо выдохнул:

- Я помогу вам. У меня к этим отмороженным покойникам и свои вопросы имеются. Чувствую, пора начать отыскивать на этом Хладе живые души.

- У них нет душ, они все мертвы! – уверено заявил младший из отцов. – Тебе нужно просто уничтожить всю их проклятую планету!

- Мышь – живая! – упрямо заявил Надежда. – Даже если она осталась последней, планету стоит попытаться спасти. Каждый имеет право на последний шанс, каждый способен возродиться!

Отцы удивлённо молчали, вспоминая, как сами когда-то пытались отнять у этого парня его шанс.

- Я был не прав, желая тебе смерти, - склонил перед сыном седую голову отец. – Твоя мать сумела сделать чудо. Она стала твоим шансом и спасла тебе жизнь.

- Ты любил её? – тихо спросил Сержант отца.

- Я любил всех матерей, - с улыбкой ответил Аро. – Но Ан, как и ты, была особенной. Не каждая мать огненного народа способна броситься вслед за своим ребёнком, зная наверняка, что погибнет на чужой планете. Она же успела, прежде, чем умереть, дать тебе способ выжить.

- Мне пора, - Сержант поднялся на ноги. – Не волнуйтесь, я найду для вас способ выжить, как это сделала для меня мама. И ваш огонь ещё долго не угаснет, ведь у вас теперь есть надежда.

Он решительно направился к выходу. Только Аро последовал за ним до самой входной арки.

- Я буду ждать, сын, - прощаясь, пробормотал он.

- Не нужно… отец. Я не вернусь и никогда не прощу вам убийство моих друзей с Голубой планеты, - не оборачиваясь, ответил ему Сержант.

- Но они были всего лишь людьми, - удивлённо заметил старейший из отцов планеты Ра.

- Я любил их, - хмуро ответил рыжий и резко бросил: - Прощай!

- Но Ра будет помнить и верить в Надежду, - прошептал удаляющейся спине Аро, не надеясь, что будет услышан.

Лишь на мгновение уходящий нерешительно приостановился, словно собравшись обернуться, но так и не сделал этого. Удаляющаяся фигура вдруг легко взлетела и быстро помчалась вперёд, к выходу на поверхность планеты.

8. Нить чувств

Павлик встретил Надежду скрипучим ворчанием, в котором угадывалась немалая толика облегчения:

- Ну и сколько можно тебя ждать? Я тут чуть не изжарился весь!

- Удивляюсь тебе, Пашка, - хохотнул Сержант. – Если бы не видел собственными глазами скрипучего робота, то мог бы с твоим вреднющим воспитателем перепутать в два счёта. Я, вообще-то, не знал, что железо можно жарить!

- Ещё как можно! – уверено заявил Павлик. – Особенно, если постоянно выслушивать бесконечные вопросы лейтенанта о тебе и терпеть издевательство местных искрящихся пацанов, то вмиг все микросхемы задымятся.

- Ладно, не бузи, - легко отмахнулся от занудного робота рыжий.

Измучивший Павлика вопросами лейтенант не заставил себя ждать.

- Сержант, у тебя совесть есть?! – проорал в ухо Надежде Муха. – Электрон уже начал свою пушечку настраивать, собираясь тебя из этой огненной планеты выковыривать. Хорошо ещё, что Павел находился в контакте с местными, которые уверяли, что беседа проходит в нормальной обстановке.

- Ага, красноголовый мальчик так сказал, - закивал железной головой робот, подтверждая свою заслугу в сохранении мира.

- Спокойно, Лёша, - поторопился утихомирить разбушевавшегося друга Надежда. – Ну, переборщил немного со временем. Так и путь к центру планеты неблизкий ведь. Кстати, родителя своего встретил, представляешь!

- Как там папка? – встрял в разговор любопытный Кабан.

- Вроде ничего, - хмыкнул Сержант. – Жив, здоров, вполне упитан. Даже и не скажешь, что ему сколько-то там тысяч лет.

- Рад за тебя, - нетерпеливо вмешался лейтенант. – Но обсуждение вновь приобретённой родни прошу отложить. Не до папок нам нынче. Михей рвёт и мечет, требует немедленного возвращения. Пора лететь. Давайте, мчитесь срочно на звездолёт. Здесь и доложишь подробно о встрече с родителями.

- Слушаюсь, лейтенант, - согласно кивнул Надежда. - Лететь надо и срочно. Вот только возвращаться пока рано. Заскочить тут в одно место требуется…ненадолго.

- Не понял, - с подозрением в голосе протянул Муха. – Куда это ты нас опять тянешь?

- На Хлад, за Мышью. Она там, как оказалось, - покаялся виновато Сержант. – Ну, заодно и с местными потолкуем об их неприличном поведении. Совсем, понимаешь, житья родне моей не дают.

- Ты опять! – законно возмутился лейтенант. – И что тебя в вечные авантюры всё время тянет?

- Если Мышь дома, то зачем её спасать? – влез с конструктивным вопросом умный мальчик Электроник.

- Вот задницей чувствую, что у неё там неприятности, - убедительно заявил Надежда.

- Твоя задница в последнее время стала слишком много чувствовать, - укоризненно проворчал Лёшка, и уже решительно прибавил: - Михей добро не даст.

- А если я его уговорю? - беспечно хмыкнул Сержант.

- Уговори сначала, - вяло отмахнулся Муха и рявкнул, заканчивая разговор: - Жду немедленно на звездолёте!

- Павлик, заводи шарманку, полетели. Чувствую, нас ждёт горячий приём и конструктивная встреча с руководством, - со вздохом протянул Сержант, удобно устраиваясь на своей половине серебристого «яйца».

- Нас ждут великие дела, - фальшиво пропел робот, склоняясь над пультом управления шаттла.

- Это точно, - не стал спорить с певцом рыжий. – Но от песни мог и воздержаться. И так голова болит от заморочек.

Павлик демонстративно недовольно засопел. Во всяком случае, издаваемые им звуки очень напоминали Юркино сопение в минуты обид и гнева. Но петь всё же больше не стал.

Когда половинки их «яйца» дрогнули и начали сближаться, стремясь восстановить целостность летательного аппарата, дабы после устремиться ввысь, к ожидающему звездолёту, рядом с шаттлом появился мерцающий силуэт подростка.

- До свидания, Надежда! – крикнул красноголовый Агни, что есть силы, размахивая рукой.

- Прощай, пацан, - тепло и чуть грустно улыбнулся своему юному экскурсоводу Сержант. – Не знаю, свидимся ли когда ещё. Но я обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти твой дом. Привет папашкам передавай.

- Это наш дом! Не забывай это! - серьёзно сказал парнишка.

Потом он протянул рыжему два стеклянных шара, в которых были заключены сгустки огня.

– Это тебе. Огонь сердца нашей планеты. Он никогда не угаснет.

- Хорошо, уговорил, пусть будет наш, - сдался Надежда, принимая подарок, и помахал пареньку на прощание своей мятой пятнистой кепкой.

Когда шаттл снова очень удачно проскользнул мимо одного из окружающих планету Ра солнц, Павлик, сидящий в кресле пилота, задумчиво произнёс:

- У всех должен быть дом.

- Да ты философ, дружище, - ухмыльнулся ему Надежда. – Верно заметил, молодец!

- Я просто наблюдательный, – скромно пробормотал робот, явно радуясь похвале.

- Нельзя позволить разрушить дом, даже если он перестал быть твоим, - тихо пробормотал Сержант, словно обращаясь к самому себе.

Его задумчивость была прервана Юркой Электроником, который радостным визгом объявил об их возвращении на звездолёт.

Михей орал так, что Павлик, испугавшийся командирского гнева, сбежал, куда подальше, из рубки управления звездолётом и закрылся в Юркиной каюте. Лейтенант Мухин дипломатично не вмешивался в спор Надежды с командиром. Он просто молча стоял у двери, заложив руки за спину, явно ожидая, когда этот бессмысленный шум в эфире закончится.

Кабан, удобно устроившись в так удачно освободившемся кресле второго пилота, тихо дремал, изредка похрюкивая носом. Только молодой и горячий Электрон нервно прыгал вокруг раскрасневшегося в пылу спора Надежды, мечтая вставить и свои «пять копеек» в их с дедом дискуссию.

Михей решительно запрещал их самовольный полёт на Хлад, разумно предполагая, что он для всех плохо кончится. Сержант до хрипоты в горле доказывал необходимость срочного вмешательства в эту затянувшуюся межпланетную войну иных с огненными.

- Ты что, не понимаешь, что вы все погибнете, дуралей! – надсадно кричал командир, корча злобные рожи в мониторе видеофона. – Запрещаю! Вы слышите меня, запрещаю идти на Хлад без нашей поддержки!

Решение Совета Голубой планеты по поводу вмешательства в эту чужую войну уже принято. Как только вы присоединитесь к нам, мы тут же отправляемся к Хладу всей группой. К тому же, нас поддержат и военные звездолёты. Это уже будет реальная сила.

- Это будет толпа претендентов в покойники! – Надежда не уступал командиру, напирая фактами. – Пойми же, наконец! Люди на Хладе бессильны. Здесь нужно брать качеством, а не количеством.

- И что вы втроём сможете сделать на планете мёртвых? – насмешливо спросил Михей.

- Почему это втроём? – тут же возмутился его внук. – А мы с Павликом?

- А вас с роботом, я вообще прикажу в каюте закрыть, - рявкнул на Юрку дед и тот сразу же притих, не желая быть пленником на время военной операции и искренне надеясь, что командир об этой угрозе в суете сборов забудет.

- Ты зря нас недооцениваешь, Михей, - вкрадчиво заметил Сержант в свою очередь. – И потом, ведь потеряем время, пока будем возвращаться к Голубой планете. Предлагаю компромисс. Мы тихо разведываем, что и как, а вы подтягиваетесь. А потом все дружно разбираем планетку на запчасти и складываем обратно, так как нужно.

- Ты хочешь меня уверить, что вы станете тихо, как мыши, приглядывать за Хладом, поджидая основные силы? – недоверчиво спросил Михей.

- Конечно! – честным, искренним голосом вскрикнул Сержант и даже в грудь себя кулаком стукнул. – Ты что мне не веришь, командир?

- Хотелось бы верить, - начал, как будто, сдаваться Михей, поддаваясь уговорам рыжего. – Ладно! Надеюсь на ваше благоразумие.

Торжественность момента испортил тихо-мирно спящий Кабан, который очень некстати громко хрюкнул во сне. Юрка, не удержавшись, звонко захихикал. И даже губы лейтенанта дрогнули в улыбке.

- Ребята! - возмущённо заорал на них Надежда, отчего проснулся и испугано вскочил Сёма.

Сонно моргая круглыми глазками, он спросил:

- Что уже отчаливаем на Хлад, ага?

- Ага! – мрачно кинул им всем Михей с экрана видеофона. – Но если вы нарушите мои инструкции…. И вообще, связь не отключать ни на минуту. Я буду держать вас под контролем всё время. К мёртвой планете близко не подходить!

- Есть, командир, - тут же чётко ответил Михею лейтенант и направился к пульту управления звездолётом.

Все остальные дружно заняли свои места. Только Юрка ненадолго отлучился в каюту за Павликом, чтобы вернуть его на законное место второго пилота.

Планета Хлада встретила их холодом и мраком. Огромный бледный диск издали напоминал глаз слепого, затянутый белесой дымкой. Казалось, что он пристально, затаив дыхание, наблюдает за не прошеными гостями.

- Жутко, - одним словом прокомментировал увиденное в большом иллюминаторе чувствительный Павлик.

- Есть немного, - согласился с ним Сержант и зябко передёрнув плечами, как бы между прочим, спросил: - А спирт у нас имеется?

- Ты туда не пойдёшь! – решительно повернулся к нему лейтенант. - Там тебе никакой спирт не поможет.

- Мне бы только девчонку отыскать, - просительно заглянул надежда в глаза Мухе. – Я бы пулей обернулся. А?

- А тишина там, какая! – удивлённо протянул Кабан. – Может, они все вымерли давно и искать уже некого.

- Конечно, вымерли, - мудро заметил Юрка. – Тебе же сказали, что это планета мёртвых.

- Надежда, не смотри на меня собачьим взглядом, - простонал Лёшка. – Не пущу я тебя. Это же верная смерть!

- Ну, и ты меня пойми, друг, - вздохнул Сержант. – Не могу я тут спокойно сидеть, да в окошко поглядывать, когда чувствую, что ей там плохо, очень плохо.

- А говорил, что не влюбился, – противным голосом ябеды пропел Электроник.

- Да при чём тут любовь? – удивлённо пожал плечами Надежда. – Может, эта Мышь — последняя живая жительница этой планеты. И как можно её не спасти? Не верю я, что у неё души нет. Есть душа, обязательно есть, только нужно её разбудить от их ледяного сна.

- Ты прав, - с тяжёлым вздохом протянул лейтенант. – Мы должны попробовать выручить девушку. Но ты, - он строго посмотрел на рыжего. - Ты туда не пойдёшь.

- А кто пойдёт? – не понял Надежда.

- По всему выходит, что я, - чуть смущённо пожал плечами Муха.

- И Павлик! – радостно подскочил Юрка.

- Почему сразу Павлик? – возмущённо заскрежетал робот. – Чуть что, так сразу же и Павлик.

- Пашка! Не бузи! – строго прикрикнул на своего воспитанника юный создатель точно так же, как на него порой покрикивал Сержант.

- Почему это ты? – ревниво спросил Надежда. – Обоснуй!

- Ну, прежде всего холод – это моя стихия. Так что в защитном костюме я буду чувствовать там себя вполне комфортно, - довольно ухмыльнулся лейтенант. – А ты, даже со спиртом, и получаса не протянешь – загнёшься.

- С защитой и спиртом я тоже буду в порядке, - упрямо возразил Сержант.

- Судя по данным автометеоролога, уровень холода там превышает все допустимые нормы, - ехидно заметил Муха. – Замёрзнешь ведь Надежда, к гадалке не ходи.

- К гадалке и не собираюсь, - сердито проворчал Сержант. – Интересно, а как ты собираешься найти и, главное, узнать мою Мышь?

- А в этом мне поможет наш волшебник Электрон, - хитро ухмыльнулся лейтенант, заговорщицки подмигивая Юрке. – Он с помощью своей чудо-техники в твою рыжую голову залезет, и портретик нашей малышки оттуда срисует. А от твоего сердца ниточку к ней протянет. Я по этой нитке пойду и девчонку в два счёта найду.

- Нитку чувств захотел, - с сомнение протянул Надежда. – Откуда же ей взяться? Мы ведь с ней даже не родственники. Так, разочек пересеклись.

- Ты из-за этой «неродственницы» нас в космос поволок, и в чужую войну впрячься заставил, - захохотал Электроник. – За родным отцом так не побежал бы, как за этой отмороженной.

- И за отцом тоже побежал бы, - нахохлился рыжий, как воробышек на снегу. – Я же по-другому не умею, сами знаете.

- Знаем, знаем, – согласно закивал головой Муха. – Только ниточку поищем. Авось и отыщется. Без неё на Хлад вообще нет смысла соваться никому. Планета большая. Искать на иней твою Мышь — всё равно что иголку в сугробе.

- Ищите, - махнул рукой рыжий, удобно устраиваясь в одной из кресел. – Очень удивлюсь, если вы эту самую нитку чувств во мне отыщите.

Юрка подскочил к Надежде, словно повар к ожидающей своей участи курице. И минуты не прошло, а Сержант уже весь был опутан проводами самых разных расцветок. Эти провода Юрка присоединил одним концом к его голове с помощью мягких липучек, а другим — к небольшому аппарату, похожему на миниатюрный лунный диск. От крошечной луны он протянул ещё один чёрный кабель к монитору центрального компьютера звездолёта. Перед тем, как нажать на небольшое углубление в своём лунном диске, Электроник предупредил рыжего:

- Не шевелись, сиди смирно, у тебя в голове будет немножко щекотно во время сканирования. И давай, думай о своей подружке.

- Хорошо, что не больно, - фыркнул Сержант, закрывая глаза.

Юркин аппарат немного тихо погудел, и уже через несколько секунд на мониторе появилось изображение девушки с серебристыми волосами и глазами льдинками.

- Хорошенькая, как Снегурочка, - незамысловато восхитился простодушный Кабан.

- Точно! Настоящая белая мышь, - хихикнул Юрка.

- Да помолчите вы! – отмахнулся от местных ценителей женской красоты лейтенант. – Не мешайте Надежде вспоминать. Должна быть нить, не может не быть.

Сержант при этих его словах вздрогнул и сосредоточился, словно погрузившись в свои воспоминания. Картинка на мониторе резко изменилась. Теперь девушка уже выглядела жутко: горящие глаза, окровавленные клыки, сведённое судорогой боли лицо. Юрка удивлённо присвистнул:

- Она ещё и вампирша!

- Вот вам и Снегурочка, - разочаровано протянул Сёма.

- Не вампирша она, - сдавлено прохрипел Надежда. – Ей кровь нужна, как мне спирт, чтобы выжить.

- Не отвлекайся, - одёрнул его лейтенант, внимательно наблюдая за экраном. – Дальше думай, вспоминай.

Изображение снова мигнуло. В этот раз она была очень близко. Глядела не холодно, а словно растеряно. Огромные её глаза были удивлённо распахнуты, а на дне их угадывалось мерцание живых огней.

- Чего это она так близко от тебя, а Сержант? – с подозрением спросил Электрон. – Обнимались, что ли, вы там?

Кабан же лишь только понимающе улыбнулся.

- Придурки, - проворчал Надежда, открывая глаза и всматриваясь в застывшее изображение девушки.

Именно в этот момент все увидели тонкую, как волосок, серебристую нить, протянувшуюся от груди рыжего куда-то в неизвестность.

- Есть! Есть нить! – подпрыгнул, словно подросток, лейтенант. – Молодец, Надежда!

- А говорил, что не влюблён, - хихикнул Электрон. – Только почему она серебристая, словно лунный луч, а не золотая, как обычно?

- Это не любовь, а что-то другое, наверное, - мудро заметил Сёма.

- Да, без разницы, что там он к ней чувствует, - живо отмахнулся Муха. – Главное, я знаю, где мне теперь её искать.

Лейтенант поискал глазами робота, истуканом стоящего у входа.

- Пашка, готовь «яйцо», - велел ему лейтенант. – Мы с тобой теперь быстро обернёмся. С такой-то яркой ниточкой никакого компаса не нужно.

- Дед рассердится, - со вздохом заметил Юрка.

- Мы ему скажем… потом скажем, - с запинкой заверил скорее себя, чем Электроника, Муха. – А победителей, вообще, не судят.

- Главное, чтобы были эти самые победители, - тоскливо проскрежетал робот.

- Да куда мы денемся? - хохотнул лейтенант, забыв на миг о привычной молчаливости. – Не бойся, Пашка. Подвиги – это наша работа.

Пока ребята готовили к полёту шаттл, Надежда сидел в кресле, задумчиво разглядывая странную нить, похожую на тонкий луч серебристого света. Этот удивительный свет шёл из самого его сердца, устремляясь к тому, кого это сердце не могло забыть.

- Поразительно, - пробормотал Сержант. – А я думал, что после Юлии уже никогда не увижу в себе эту нить. Как видно желание отогреть замёрзшую душу инопланетной Мыши оказалось сильнее страха боли из-за новой потери.

- Как её зовут? – тихо спросил рыжего лейтенант, уже совершенно готовый к полёту на Хлад.

- Её зовут Арлит, - с теплом произнёс Надежда имя иной.

9. Стена Хлада

Лейтенант торопился отбыть на Хлад как можно скорее.

Муха не без оснований опасался, что Надежда, очнувшись от задумчивости, в которую погрузился из-за обнаруженной у него Нити чувств – эмоциональной нити, связывающей его с иной, снова начнёт «качать права». Зная об упрямстве друга не понаслышке, лейтенант спешил воспользоваться его растерянностью и уйти прежде, чем начнётся новый спор.

Рыжий же, действительно, испытывал что-то сродни шока. Иную он почти не знал, поэтому не понимал, откуда взялись у него такие сильные к ней чувства, что даже нить успела образоваться. Правда, нитка была серебристой.

Но всё же она была!

Это Надежду сбивало с толка. И никакая любовь, чтобы там не говорил Электроник, здесь ни при чём.

Но что же тогда?

Почему он, Надежда, точно знает, что Мыши теперь плохо и нужна немедленная помощь?

Откровение пришло внезапно, как всегда, случается с открытиями. Иная была «потерянным ребёнком», точно таким же, как и он. Она тоже не знала родных, ей тоже желали смерти сородичи, как и ему когда-то.

- Я люблю её! – выдал Надежда, определившись, наконец, со своими чувствами к иной.

- А я что говорил! – тут же захохотал Юрка.

- Я люблю её, как сестру! – возмущённо поправился Сержант, показав хохмачу кулак. – И просто обязан спасти.

- Спасёшь, - заверил его лейтенант. – Точнее, мы с Павликом спасём.

- А может… - снова попытался пристроиться к команде спасателей рыжий.

- Ничего не может! – строго и решительно оборвал его Муха. – Поверь мне, у нас намного больше шансов вытащить твою новоявленную сестру и вернуться в целости самим.

- Лёшь, я никогда не прощу себе, если с вами что-то случится на этой чёртовой планете покойников, - со вздохом был вынужден отступить Надежда. – Ведь это моё личное дело. Я вас сюда притащил, заварил кашу и должен её сам расхлебать, а не друзей подставлять.

- Я сам принял это решение, - твёрдо поглядел другу в глаза Муха. – А дело это семейное. Мы ведь семья. Или ты забыл?

- Семья, - грустно улыбнулся Сержант и крепко пожал руку лейтенанту на прощание.

«Яйцо» уже готово было стартовать, когда случилась очередная задержка. Как всегда, по закону подлости, объявился командир. Звонок вызова прогудел "громом с ясного неба". Михей, словно что-то недоброе почувствовал. Как только Юрка от деда не отбрыкивался, как только «не заливал» о неисправности видеофона, избежать серьёзного разговора так и не получилось. Михей так и сказал, пронзительно вглядываясь в смущённые лица подчинённых из-под лохматых бровей:

- Чую, что-то затеваете, черти! А ну, докладывайте быстро, да в подробностях

Лейтенант со вздохом пожал плечами и, конечно, доложил о намечающейся авантюре.

Михей, на удивление, орать не стал. Лишь спросил с пониманием:

- А меня вы, я так понимаю, уведомить о высадке на планету потенциального противника решили уже после содеянного?

Команда дружно промолчала, скромно опустив глаза. Командир некоторое время молчал, а потом вдруг всех удивил, дав добро на их своевольную операцию по спасению Надеждиной «сестры».

- Семья… - грустно проворчал он. – Или я не понимаю. Нить ведь на пустом месте не случается. Тут, бывает, к кровной родне ниточки не дождёшься. А это так просто чудо какое-то. Эх, если бы эта нить могла нас с внуком через время провести! Уж я бы с вами здесь теперь не разговаривал, а сына с невесткой во времени вылавливал.

- Ну, дед! Ты даёшь! – с восторгом замахал руками Юрка.

- То, что надо даю! – отмахнулся от внука Михей. – Если бы Надежда попытался на Хлад сунуться, ни за что бы на эту авантюру не согласился бы. А лейтенант Мухин – серьёзный и со всех сторон положительный. По нитке пройдёт и назад скоренько с девушкой вернётся. В бой не вступать! Это приказ!

- А если… - начал было высказывать предположение Муха.

- Ну, разве что если, - без слов понял его командир. – Только, когда совсем уж другого выхода не будет. Спасите девочку, ребята. А мы тут поторопимся. Может, ещё вовремя подоспеем. Всё будет хорошо. С нами же Надежда.

Последние слова командира ясно указывали на его волнение и беспокойство.

Когда Михей отключился, вдруг заговорил Кабан, чем всех удивил. Обычно Сёма инициативу не проявлял и особым героизмом не отличался. Кабан был очень сильным, чрезвычайно добрым и исполнительным. О его прожорливости ходили анекдоты, а о живучести складывали легенды. Поговаривали, что кожа у Сёмы, как у слона, не пробиваемая.

Впрочем, имелся у ефрейтора ещё один талант: интуиция. Проявлялась она в нём, правда, крайне редко, но ещё ни разу не подводила. Если Сёма начинал утверждать, что чувствует нечто, впоследствии всегда оказывался прав.

- Я… это… с вами, в общем, должен идти, - растеряно, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, заявил ефрейтор.

- С чего вдруг? – возмущённо потребовал объяснений Электроник, которому тоже хотелось Хлад поглядеть и себя показать.

- Чувствую, - коротко ответил Сёма, одним словом, сняв сразу все вопросы и возражения.

- А если замёрзнешь? – всё же попытался его отговорить Муха.

- Не должен, - всё также с сомнением протянул Кабан. – Я же толстый. А ещё защиту одену.

- Он не замёрзнет. Он же Кабан! – захныкал робот. – Это скорее я закоченею.

- Кто бы на холод жаловался, - хохотнул Сержант. – Железу мороз не страшен.

- Я заржаветь от влаги могу, - упрямился Пашка.

- Хватит ныть, Павел! – быстро приструнил робота лейтенант. – Марш на место!

Муха последним поднимался в шаттл. Прощаясь, Надежда протянул ему стеклянный шар, с заключённым в нём живым огнём из сердца планеты Ра.

- Я тут нитку буду держать, раз ничем больше помочь не могу. А вы с собой этот огонь на всякий случай прихватите. Родичи говорили, что он никогда не гаснет. Так вот, заодно, на Хладе его и проверим.

Лейтенант шар взял, с интересом вглядываясь в дрожащие внутри лепестки пламени. Пренебрежительно хмыкнув и пожав плечами, он сунул подарок огненных к себе в карман.

Связь было решено не прерывать ни на мгновение. Электроник немного поколдовал над своей техникой и обеспечил для них с Сержантом полный видео и аудио контакт с командой спасателей. Впрочем, сначала смотреть особо было не на что. Планета Хлада напоминала собой огромный ледник, кажущийся бесконечным и пустынным. Комментарий был только один:

- Холодно – сдохнуть можно!

Даже привыкший к холоду лейтенант чувствовал себя крайне неуютно на этом космическом айсберге.

- Что местные и сделали, - хмыкнул Юрка. – Такое подозрение, что на этой планете все давно уже в сосульки превратились.

- Целых два солнца, а толку никакого, - с тоской заметил Кабан.

- Так они практически потухли, - показал свою эрудицию Павлик. – Не то что не греют, а даже и не светят почти.

Роботу было хуже всего. Он постоянно скользил и падал, громко грохоча частями металлического тела.

- Если бы у меня была печёнка, то я давно бы её уже здесь себе отбил, - пожаловался Пашка, в очередной раз, свалившись на спину.

- Поэтому радуйся, что у тебя её нет, - хихикнул его бесчувственный малолетний создатель.

- Мёртвая планета… мёртвая планета… - не переставая, как заведённый, ворчал Сёма.

Пустота, холод и темнота Хлада действовали на всех гипнотически. И только нить, мерцая лунным светом, словно живая, вела спасателей за собой, упрямо уверяя их в том, что жизнь на планете всё же где-то есть.

На какое-то время наступила тишина, будто связь прервалась. Поэтому особенно неожиданно прозвучали слова ефрейтора:

- Мёртвая планета… О, а теперь ещё и мёртвые люди!

Надежда встрепенулся:

- Ты там, что? Бредешь, что ли, Сёма! Или вы на местное кладбище натолкнулись

Ответил ему лейтенант каким-то сдавленным голосом:

- Похоже на то, Серёга. Если у них такие кладбища, то не хотел бы я стать местным покойником! Сам посмотри!

Картинка на мониторе мигнула. Сначала экран показал лишь темноту. Потом серый сумрак стал понемногу развеваться, и Юрка с Сержантом увидели Стену.

На первый взгляд ничего такого страшного, чтобы вызвать заикание, она собой не представляла. Эта стена, казалось, была сложена из огромных ледяных глыб, словно безумный архитектор решил поиграть в кубики изо льда. Стена даже не была особенно высокой — всего где-то три-четыре человеческих роста. Вот только тянулась она будто в бесконечность, не имея ни начала, ни конца. Возможно, эта стена ледяным обручем опоясывала всю планету Хлада. И лишь когда наблюдатели присмотрелись к ней повнимательней, они с ужасом поняли её жуткое предназначение.

Первым охнул Юрка, автоматически повторив за Кабаном:

- Ой, мёртвые люди! Что это, Надежда?

- Может, и правда местное кладбище, - ошарашено согласился с предположением лейтенанта Сержант, чувствуя, как зашевелились на голове рыжие кудри, когда он рассмотрел заключённых в этой Стене людей.

- Весьма экзотические тут, видно, похороны, - заметил лейтенант. – И хоронить этих аборигенов начали, явно, забыв дождаться их смерти.

Действительно, люди за льдом в Стене на классических покойников казались похожими мало. Практически у всех глаза были открыты. Да, и выражение этих странных, ледяных глаз всё ещё оставалось живым. Одни глаза выражали недоумение, другие покорную отрешённость, а некоторые — даже обиду и печаль. Только страха ни у кого замечено не было. Видимо, все заранее знали о своей участи, возможно, даже были готовы принять её.

Человеческие существа, скованные льдом, были похожи между собой и в то же время различались. Хотя серебристыми волосами и глазами цвета льда обладали практически все пленники Стены, но вот выражения лиц, позы, застывших во льду тел, отличали их друг от друга. Многие выглядели безучастными, словно подтверждая своё согласие стать покойниками. Но попадались лица и с яростно оскаленными клыками, и с презрительными ухмылками, и с выражением хмурого неодобрения во взгляде.

А одна женщина застыла, явно, рыдая. Такое проявление эмоций для иных было уж совсем странно. Может, именно из-за этой несдержанности чувств и поплатилась эта несчастная. Хотя её понять было можно. Её округлая фигура недвусмысленно намекала на то, что эта иная ждала ребёнка.

- Вот сволочи! – озлобленно прорычал Кабан, разглядев, как следует, плачущую в Стене женщину. – Даже дитя не пожалели, не позволив появиться на свет. Всех убили! Всех! За что?!

- Спокойно, Сёма, - тихо произнёс лейтенант, сам с трудом удерживаясь от крика ужаса и гнева. – Смотри, не все из них были согласны стать экспонатами в этом жутком музее под небом. Одни застыли с поднятыми руками, словно желая защититься, а другие – явно пытаются бежать.

- Таких, вообще-то, мало, - вздохнул наблюдательный Юрка. – Большинство таращатся покорно, словно оловянные солдатики. Наверное, умерли здесь добровольно, будто по приказу.

- Они не умерли, - тихо пробормотал Надежда, до этого момента молчаливо вглядывающийся в лица иных. – Они спят.

- Ничего себе ребята дремлют! – присвистнул Юрка.

- Что за бред? – не поверил Муха. – Кто может остаться живым, после того, как его, словно курицу, в морозильнике заморозили?

- Иные могут. Мышь рассказывала об этих кубах вечного сна, - припомнил Сержант. – Обратите внимания на Стену. Она ведь словно из кубиков сложена. Для каждого иного свой куб.

- Глаза бы мои на это зверство не смотрели! – возмущённо отвернулся от Стены ефрейтор.

- Эй! Ты давай, смотри, Сёма, - велел ему Надежда. – Я понял теперь, что мою Мышь именно в эту стену и законопатили её отмороженные на всю голову братцы. Они это сделать ещё тогда хотели, когда в доме Алёнки и Славки нас застукали.

- Ты так и не сказал, кто их убил, - ворчливо заметил лейтенант. – Хотел бы я той морде в глаза поглядеть, а лучше сразу голову свернуть.

- Тех, кто убил наших друзей, уже не существует, - со вздохом пожал плечами рыжий. - Солдат на войне часто убивают, если они, конечно, не бессмертные, как иные.

- Что, родственнички твои постарались? – подозрительно щурясь, зло переспросил Электрон.

- Со своей роднёй я сам как-нибудь разберусь, - рыкнул в ответ Надежда.

- Харе собачится, - приструнил друзей лейтенант. – Война – такая ненасытная сволочь, никого не щадит. И, вообще, нам торопиться нужно. Защита с местным холодом не справляется. Не ровен час и мы сами присоединимся к местным экспонатам, пристроенным в Стене. Нужно как можно быстрее отыскать «сестрицу» Сержанта.

- Не нужно, - растеряно вклинился в разговор Кабан.

- Что не нужно, Сёма? – не понял его Муха.

- Искать уже не нужно, - ответил ефрейтор, указав рукой на один из участков Стены: - Вот она, Арлит.

Только теперь все заметили, что серебристая нить чувств Надежды оборвалась именно там, где стоял Кабан, печально вздыхая и качая головой.

Сержант вздрогнул и стал напряжённо всматриваться в изображение на мониторе видеофона.

Девушка выглядела точно так же, как и тогда, когда иные пытались предать её сну в первый раз. Вот только серебристые волосы были немного обожжены, вероятно, в период её пленения огненными. И смотрела она на этот раз немного растерянно, даже удивлённо. Да в самой глубине ледяных её глаз притаилась искра. Может быть, это было ожидание его, Надежды.

10. Живой огонь

- Вот и хорошо, что нашлась, наконец, пропажа, - с облегчением вздохнул лейтенант.

- А как мы её изо льда выковыривать станем? – полюбопытствовал Павлик с деловитой практичностью. – Стена эта выглядит монолитной и непробиваемой.

- Зачем её вообще доставать? – в свою очередь удивился юный создатель робота. – Она же там совсем замороженная. К чему нам трупы на звездолёте. Я покойников боюсь.

- Она живая! – упрямо твердил Надежда, не отрывая взгляда от блестящих глаз иной. – Ей помочь надо и как можно скорее.

- Спокойно, Сержант. Без нервов давай, - поторопился утихомирить разволновавшегося рыжего Муха. – Достанем мы тебе твою «сестрицу». Сейчас чего-нибудь придумаем.

Лейтенанту совсем не улыбалось, чтобы распсиховавшийся Надежда решил последовать за ними на Хлад, беспокоясь о своей Мыше. Тем временем, ефрейтор внёс конструктивное предложение.

- А давайте попробуем её лазером вырезать? - с сомнением протянул Кабан.

Павлик, не дожидаясь особого предложения, покорно применил лазер. К сожалению, ледяные кубы, из которых была сложена страшная Стена, даже поцарапать не удалось. Ледяная поверхность стены по-прежнему холодно блестела, словно насмехаясь над похитителями заключённого в ней тела.

- Да что это за лёд такой, что его даже лазер не берёт! – возмущённо прорычал лейтенант, досадуя на задержку.

Муха ушами чувствовал неприятности, поэтому и разозлился на неподдающийся ледяной саркофаг иной.

- Сдаётся мне, этот лёд даже алмаза крепче, - загрустил и Сёма.

- Огоньком его надо, огоньком! - азартно вскрикнул Надежда, вскакивая, явно собираясь примчаться на подмогу и применить свой незаурядный и такой подходящий для данной ситуации талант.

- Сидеть! - рявкнул в ответ лейтенант, почувствовав намерение друга. – Без твоего огня разберёмся. И не такие стены ломали!

- Ага, - подтвердил Пашка. – Ломать – не строить!

- Ой, ребята, а к нам, кажется, помощники пожаловали. Смотрите! - выкрикнул Кабан, указав рукой в противоположную от Стены сторону.

Иные появились как будто ниоткуда. Вот только что их окружала ледяная пустыня и вдруг вдали возникли серебристые силуэты. Они двигались очень медленно, но непрерывно. Словно тени, иные наступали на группу спасателей Мыши со всех сторон. Видимо, именно попытка разрушить Стену призвала их к ней.

С появлением иных тишина вокруг стала ещё больше гнетущей. Она будто накапливалась в воздухе, начиная ощутимо давить не только на сознание, а даже на тело. Уши у ребят, словно ватой заложило, и виски будто сдавила невидимая, но сильная рука.

- Прямо психологическая атака какая-то! – ошарашено потряс головой лейтенант, прижимаясь спиной к злополучной Стене.

- А чего им надо? Что они хотят? – допытывался растерянный Павлик, озадачено вертя железной головой.

- Чего-чего? – сердито сопя, проворчал ефрейтор. – Свою коллекцию мёртвых тел пополнить. Вот чего!

- Парни! Плюньте на них, да драпайте поскорее оттуда! – испуганно завопил Электроник.

А Надежда стал молча метаться по звездолёту, пытаясь отыскать, припрятанный от него лейтенантом, защитный костюм. Но Муха защиту припрятал надёжно, зная порывистость Сержанта. Бросив бессмысленные поиски, рыжий присоединил свой голос к Юркиному:

- Бегите ребята, пока не поздно! С этими договориться не получится. Они хуже роботов.

- Конечно хуже, - жалобно проскрежетал Павлик. – Они страшные, а я симпатичный.

- Поздно, - безнадёжно взмахнул руками Сёма. – Мы ведь, идиоты, «яйцо» на автопилоте бросили. Шаттл прямо над этими иными завис. Если мы к нему сейчас рванём, то точно в их объятьях неласковых окажемся.

- Я с ними обниматься не хочу, - испугано отступил робот к Стене.

- А кто хочет, - пробормотал Муха. – Главное, не понятно, как с ними драться-то вообще!

- Тут огонь нужен, наверное, - Кабану в горячке вспомнилось предложение Надежды.

- Я сейчас приду! – выкрикнул тот, как будто только и ожидал этого приглашения.

- Подожди! – резко остановил Сержанта лейтенант. – Огонь, говоришь. Хм… Так у нас же есть огонь, я и забыл совсем, Серёга, про твой подарок-то.

Для того чтобы достать из кармана стеклянный шар с живым огнём понадобилось несколько секунд.

- Давай, швыряй его в ту сторону, где наше «яйцо» висит, - ефрейтор указал рукой направление предполагаемого броска.

Лёшка посмотрел почему-то на шар, потом оглянулся на застывшую в Стене иную.

- Жаль девочку, - пробормотал грустно. – Такая красивая. Могла бы ещё жить и жить.

- Лейтенант! Чего ты медлишь-то? – не переставая выл испугавшийся за друзей Юрка. – Чего её жалеть? Она уже отжила своё. Не повезло ей, бедняге. Так что же поделать? Себя с парнями пожалей, да и нас заодно. Эти местные покойники после вас за нас тоже примутся. Зуб даю! Тут поскорее нужно от этой планеты, куда подальше, лететь, а ты по покойнице горевать придумал. Тоже мне нашёл время!

- Не скули, Юрка! – сердито оборвал истерику юного гения Сержант. – Лёшка! Прорывайтесь, давайте. Мы вас ждём. – И добавил совсем тихо: - За Мышью я позже всё равно вернусь.

Лейтенант будто и не слышал их слов. Помолчал, о чём-то размышляя. Потом взглянул на неумолимо приближающихся иных, которые успели подойти так близко, что стали видны их холодные, ледяные глаза, блестящие, как затянутые льдом озёра.

- Что же делать, говоришь? – пробормотал Муха, скорее себе. – Есть одна идея. А вдруг сработает.

Он внимательно, словно оценивая, окинул взглядом массивную фигуру Кабана, который стоял рядом с ним, напрягшись и решительно нахмурившись. Павлик тоже застыл железной статуей, ожидая приказ начать действовать. То, что сделал лейтенант в следующий момент, стало неожиданностью для всех.

- Простите парни, - виновато пробормотал Муха, и швырнул шар с огнём в стену.

- Ты что сделал? – не поверил своим глазам ефрейтор и как-то обмяк, будто в нём стержень сломался. – Это же была наша последняя надежда.

- По-другому никак, - развёл уже пустыми руками лейтенант.

Огня, как такового никто из присутствующих не увидел. Зато все заметили его действие. Лёд на Стене стал очень быстро таять. Возникло такое ощущение, будто Стена зарыдала от боли, проливаясь на землю неожиданными слезами. К сожалению, участок, охваченный живым огнём, был небольшим. Но Мышь, наконец, обрела свободу от ледяного плена. Она тряпичной куклой упала на согретую огнём землю и со вздохом облегчения закрыла глаза.

- Смотри ты, - удивлённо охнул ефрейтор. – А она ведь, действительно, живой оказалась.

- А я вам что говорил! - с ликованием в голосе вскрикнул Сержант. – Спасибо родне за подарок надо бы при случае передать. Хорошей штукой оказался этот живой огонь.

- Главное, она оказалась действенной, - улыбнулся Муха, и склонился над бесчувственной девушкой.

- Живая…живая… - проворчал Электроник. – А лежит, как мёртвая.

- Ничего, теперь-то уж точно оживим, - почти счастливо закивал головой Надежда. – Ей сожрать кого-нибудь надо. Точнее, крови попить и всё будет тип-топ.

- Кого это сожрать? – возмутился Юрка, которому иная всё больше и больше не нравилась, а её привычки, так просто возмущали. – Не на нас ли часом намекаешь? Я лично быть съеденным твоей Мышью не согласный.

- Да, успокойся ты, - отмахнулся от возмущённых воплей Электроника лейтенант. – Без сопливых обойдёмся. Если нужно, я сам её своей кровью напою. У меня холодная, как раз подойдёт. Крови много, можно и поделится с симпатичной девчонкой.

В отличие от Юрки, лейтенанту иная очень понравилась. Он и сам не понимал, откуда пришло к нему это чувство. Девушка казалась волшебной феей, серебристым цветком, который в любую секунду мог погибнуть. Ему ужасно захотелось возродить это хрупкое создание. И для того, чтобы она снова распахнула свои удивительные глаза-льдинки, он готов был пожертвовать даже своей жизнью. Осторожно взяв на руки безжизненное тело иной, Муха крепко прижал её к груди, не желая больше никому и никогда её отдавать.

Но отдать Мышь пришлось и очень скоро. При виде разрушенной Стены иные остановились. Казалось, они никак не могли понять, что произошло. Или же они почувствовали присутствие на планете огня, поэтому не спешили к месту появления гибельной для них стихии.

- Нужно прорываться к шаттлу, - кивнул Кабан в сторону их «яйца».

- Будем шагать по трупам? – как-то беспечно пожал плечами лейтенант, всё ещё прижимая к себе Арлит.

- Жаль только, что эти трупы очень даже живые, - со вздохом заметил Павлик.

Когда группа направилась в сторону застывших было иных, те сразу же пришли в движение.

- Кажется, они палить начали, - растерянно заметил Кабан.

- С чего ты так решил? – спросил лейтенант, не прекращая движения.

- Что-то с рукой случилось, не пойму. А-ну, глянь-ка, - ефрейтор попытался поднять левую руку, но она осталась висеть вдоль тела недвижимой плетью.

- Хладом пуляют, гады, - быстро сообразил, в чём дело Надежда. – Осторожнее ребята, заморозят в два счёта. Это как огнём сжечь, только наоборот.

- Да, догадались уже, - вздохнул Муха, и тут же быстро принял решение: - Значит так, Сёма бери девчонку. Одной рукой, уж как-то донесёшь. Я в тебя верю. Ты мне за неё головой отвечаешь. Понял?

- Понял, - согласно кивнул исполнительный Кабан. – А вы?

- А мы с Пашкой тебя прикроем, - Лёшка улыбнулся чуть грустно, но тут же задорно подмигнул.

- Вам не прорваться! – взволнованно закричал Надежда.

- Главное, чтобы Сёма прошёл, - спокойно ответил ему Муха. – Другого выхода нет. Или мы здесь все вместе ляжем.

- Я не хочу умирать, - недовольно проворчал робот.

- А никто умирать и не собирается, - фыркнул лейтенант. – В крайнем случае, тебя Юрка потом починит. Он же у нас гений.

- Дождёшься от него, - недоверчиво пробормотал Павлик, но вперёд выступил и ефрейтора с иной в правой руке собой заслонил.

- А кто починит тебя, Лёшь? - с тоской в голосе простонал Электроник.

- Не боись, ребята. Будем жить! – с весёлым выкрикнул отчаянием Муха и побежал прямо на иных, ловко петляя, как заяц.

Рядом с ним, гремя железным телом, бежал Павлик. За ними, громко топая, шёл Сёма, крепко сжимая здоровой рукой невесомое тело Арлит. Иные сосредоточили своё внимание, почему-то прежде всего на роботе. Пашка показался им наиболее угрожающим.

Лейтенант же применил одну уловку. Он случайно прихватил с собой довольно большой кусок Стены, который растаял не до конца. Сначала Муха хотел просто запустить этой ледышкой в нападающих на них. Но потом он заметил, что она очень удобна, в качестве щита. Хлад не пробивал её, а наоборот, укреплял, делая ещё больше непроницаемой. Именно под защитой этого куска Стены им удалось пройти почти до самого шаттла. А потом случилась неприятность. Сначала неподвижно застыл Пашка.

- Я, кажется, примёрз, - вскрикнул он.

Это было последнее, что успел сказать робот до того, как лёд, словно живой поглотил его металлическую фигуру, превратив в ледяную статую.

- Павлик! Они убили его! – закричал Юрка и разрыдался, словно маленький ребёнок, почувствовавший себя сиротой во второй раз.

- Не плачь, - крепко сжал его за плечо Надежда. – Мы вернём Пашку, и ты его починишь. Я тебе это обещаю.

- Ты не понимаешь, - горько всхлипывал подросток. – Он же совсем как человек, только железный.

- Я знаю, Юрка! Я знаю, - Сержант прижал голову Электроника к себе, и стал поглаживать по спине, успокаивая.

Когда робот был выведен из строя, лейтенант побежал просто на иных, укрываясь за своим неожиданным щитом.

- Сёма, уходи! Это приказ! – Громко выкрикнул он, прежде, чем его окружила толпа мёртвых живых.

Кабан, в отличие от Надежды, всегда слушался приказов не задумываясь. Он пулей пролетел то небольшое расстояние, которое ему оставалось дойти до шаттла, и со всего разгона ворвался в автоматически открывшуюся при его приближении дверь.