Надежда ли угаснет?

Глава 1

Пустота внутри всегда была ничтожеством, чем-то, что обозначало одиночество и непризнанность обществом. Её никогда не считали ни за что хорошее или плохое. Скорее, её просто боялись как нечто неизведанное и неприятное. Пустоты как таковой нет, она попросту не существует. Она создается во тьме, когда всё скрыто темным покрывалом, утаивающим всё в своей глубокой тишине.

Все думают, что существует нечто, управляющее всем этим, но это лишь людские сплетни. На самом деле, в мире существуют драконы и души, запечатанные в мечах. Все они разные: послы бога и дьявола, создающие всё для людей и существ, населявших эту планету. Души в мечах, как их ещё называли, — «верное знамя», потому что эти мечи делились на виды. Бывало, что души мечей могли приобретать человеческое обличье, если получали достаточно духовной «ци» от хозяина, владеющего мечом. Но это не обязательно был меч: им мог стать и веер или серп. Драконы же были одними из тех, кто управлял этими орудиями. Также божество слишком слабо, чтобы создавать свои вещи и явления; всё делают драконы — так говорят везде и все. Это было правдой, как бы странно это ни звучало. Вполне книги всегда были не лишние сведения об этом.

Где-то на небесах, далеко-далеко, где, по сплетням людей, живут «как бы ангелы», на самом деле живут драконы. Это высокие существа, изящные, как девушки, но величественные и своенравные. Длинное тело помогает им распластаться по ветру, позволяя ветру вести их. Их длинные рога — олицетворение их силы. Они могут показаться бесполезными, ведь, как вы могли подумать, они лишь мешают, и к тому же очень чувствительны к прикосновениям. Но на самом деле они обозначают их возраст: чем длиннее рога, тем старше дракон. В мире драконов много, у каждого своё предназначение, и все они идеальны. Лишь единицы людей встречали драконов, и то по великой случайности, в человеческом обличье.

Всегда один и тот же старик из деревни увлеченно рассказывал о драконах детишкам, которые по вечерам сбегались вокруг костра и с увлечением слушали истории о них. Все эти рассказы передавались из поколения в поколение, рассказывая всем детям с ранних лет как сказки. Также рассказывалось об «небесных святых», или так называемых «ангелах». Они и вправду существовали. Они жили на небесах, но не были знакомы с драконами. Они существуют, но никто и никогда их не видел. А если кто и видел, то этот ангел, по мифам, становился новой душой для «верного знамени». Но никто из ангелов точно не знал, правдиво ли это, ведь никто не осмеливался вступать на земли драконов или вступать в контакт с людьми повидавших драконов. Но был один дракон. Этого дракона восхваляли и уважали все драконы и существа.

Лирия, что создавала невообразимый свет, была драконом надежды, или, как её прозвали все, «Святым Днем», что приносит оттенки разнообразия в мир. Она была неистово красива и столь изящна, что практически превосходила саму Афродиту. Так говорили вестники судьбы, что рисовали её картины. Неожиданно для всех, она была спокойна и никогда не расстраивалась. Это было неожиданно, поскольку при её появлении все ожидали, что она будет более энергична и эмоциональной, но этого не было. Её теплая улыбка, которая никогда не спадает, красивое тело, длинный хвост, рога — что еще может быть лучше? Её не сравнивали ни с чем.

День проходит быстро, но после наступает тьма... Или же, по-иному, пустота. То, чего не существует, но так или иначе существует дракон пустоты. Слишком опустошённый и холодный дракон. Его недолюбливают из-за его сущности и темноты, что всегда была рядом с ним. Он не выглядит как обычный дракон: «Он слишком страшен! » — как выражались вестники судьбы, но на самом деле он был красив, изящен и высок, словно гора. Но молчалив и безэмоционален.

Их судьбы были связаны очень давно, и они были теми, кто познал, что такое настоящая любовь. Драконы любят по-настоящему, любят настолько, что готовы вырвать свои крылья ради жизни возлюбленного. Крылья для дракона — это важнее, чем остальное его тело. Странно немного, не находишь?

Глава 2

Как-то вечером, сидя в своем поместье и попивая чай, Лирия смотрела на виднеющиеся звезды из окна, что окрашивали ночное небо, а луна освещала её существо. Но на её коленях в это время покоился дракон пустоты по имени Рейсант. Его темная голова лежала на коленях, а руки блуждали по ногам, коленкам и голеням. Руки были невообразимо холодными и жесткими, но делали всё слишком нежно.

Как часто он любил повторять, что Лирия была его светом. Она была тем, кто принял его в свое сердце. Лирия время от времени гладила его по волосам, что тот так любил. Тот периодически что-то бормотал себе под нос и тихо урчал, а хвост обвивался вокруг хвоста Лирии. Он выглядел как настоящий покорный раб или, что похуже, но он сам так захотел. Он был готов, чтобы та била его, обтирала об него ноги, кричала, лишь бы та любила его. Но никогда не было такого, Лирия всегда была с ним ласкова. Позже, наконец, нарушив тишину, её ангельский голос произнес:

— Рейсонт, солнце, люблю тебя. Ты важнее всего на свете для меня, знай, мы будем до конца своих дней вместе.

Услышав эти слова, Рейсонт сразу поднял голову. Его взгляд устремился на того, кто говорил, и выражал любовь и нежность. Он слишком сильно любил его, чтобы ответить что-то на услышанное, ведь его любовь нельзя было рассказать словами или описать пером.

Но всё же спустя мгновение было слышно тихое шептание, повторяющееся, словно мантра, из уст Рейсонта. Он всё продолжал оглаживать голени своей любимой, тихо урча между словами.

— Я тоже, я тоже тебя люблю... Люблю тебя.

Эти слова звучали тихо, но вполне так, чтобы их чётко было слышно Лирии.

На это она нежно убрала упавшие локоны волос Рейсонта за ушко, затем начала оглаживать основание длинных рогов. Они были черны, как тьма, и заострены на конце. У Лирии же рога были наоборот — белые, как первый упавший снег, и закруглённой формы.

Тот слегка дрогнул, сильнее утыкаясь кончиком носа в колени любимого. Основание рогов было самой чувствительной частью, и каждое, даже малейшее прикосновение ощущалось, как очень сильное, но такое нежное, любимое и тёплое. Его плечи чуть дрожали периодически, несмотря на то, что он старался подавить это, покусывая губу при каждом новом прикосновении. В этот момент он выглядел уязвимым и до ужаса беспомощным, сидя всё так же, прижавшись к ногам своей дорогой. Мило, довольно, не находишь?

В умиротворённой тишине вновь слышалось тихое шептание, словно оно было больше как бы самому себе, а не Лирии. Но та прекрасно слышала всё, и всё равно прислушалась.

— Это перебор, остановись, — тихо проговорил и поднял взгляд на неё. Взгляд был полон любви и тревоги.

— Меня преследует вопрос: всё то, что ты говоришь, правда или ложь?

— Что ты такое говоришь, милый? Конечно, это правда, я люблю тебя больше всего на свете, — говорила Лирия, смотря сверху вниз на Рейсонта и продолжая также поглаживать его рога, но ещё нежнее, насколько это было возможно.

— Точно?

— Конечно, Рейсонт.

— Угу, — тихо произнёс, вновь утыкаясь в его колени, но чуть сильнее сжимая её голени руками, не желая даже на секунду отпускать её. Хвост чуть сильнее обвился вокруг хвоста Лирьянта.

— Хочется поверить, — тихо прошептал себе под нос, чуть дёрнув крыльями, сложенными вдоль спины.

Наступила вновь тишина. Было слышно только приглушенное дыхание и шорохи от крыльев Лирии, которые расправились. Они были белые и величественно огромны. В следующее мгновение крылья укрыли Рейсонта полностью, так что виднелись лишь рога. Со стороны могло показаться, что Лирия пытается спрятать его за своими крыльями, как за прочным щитом. На это внезапное, но любящее и нежное действие Рейсонт лишь чуть отпрянул от её колен, чтобы обвить её ноги с большей силой, но также нежно. И в этот раз припасть лицом к её бедру, нежно зарывшись носом в мягкую ткань и чувствуя тепло кожи сквозь неё. Крылья же, сложенные вдоль спины, чуть вновь дрогнули, когда почувствовали соприкосновение с перьями Лирии.

Рейсонт хотел произнести одни слова, но не мог решиться произнести их вслух, мысленно повторяя про себя всё. В этот момент Лирия вновь сделала спокойный и размеренный глоток чая, тем самым допивая его и отставив стакан в сторону. И когда её взгляд возвращается к прижавшемуся Рейсонту, она замечает всё так же не утихающую тревогу, которая не даёт тому покоя, хоть тот и старается подавить её в себе, как и делал ранее. Она подцепила подбородок, проводя большим пальцем нежно по нижней губе его.

На что тот поднял взгляд и смотрит ей в глаза.

— Ну всё, успокойся ты, пожалуйста, — это звучало тихо и понимающе. — Ты мой единственный.

Это звучало так сладко, что было сложно поверить, но Рейсонт, сглотнув ком, подходящий к горлу, чуть кивнул и опустил взгляд на руку, которая держала его за подбородок, и следом положил свою ладонь поверх, чуть сжимая. Его кожа была холодна, но делалось это всё с такой нежностью, словно боялся причинить боль. В ответ на прикосновение Лирия отпустила подбородок любимого, и её пальцы переплелись с пальцами того. Другая же рука нашла его ладонь и нежно сжала её, но позже поднялась вдоль бока к плечу и вновь зарылась в шелковистые волосы парня.

Наступила тишина. Помещение наполняло тихое дыхание этих двоих и периодические урчания Рейсонта. Спустя пару минут тишина прервалась от звука тихого голоса Лирии:

— Милый, пошли в наши покои, уже поздно, и ты, как и я, вымотался за весь день. — Тихий, приглушённый голос раздался по комнате. Послышался в ответ тихий рык и урчание. После чего слышится, как Рейсонт начал подниматься с колен, возвышаясь своей высокой и подтянутой фигурой над сидящей Лирией.

На что Лиртя встала и обхватила крылом за талию его.

— Ну что? Пошли? — Довольно улыбаясь, сказала она, потянув того за собой.

Когда та потянула его за собой, Рейсонт чуть кивнул и пошёл, слегка неосознанно покачивая хвостом, что было довольно редким проявлением любви и даже некого послушание. Пару минут спустя, поднявшись по лестнице, они дошли до просторной спальни, в углу которой стояла кровать. Комнату озарял лёгкий лунный свет, который понемногу пробивался сквозь прикрытую штору.

В комнате вскоре стали раздаваться шорохи и звуки непринуждённой возни. Полагая, что кто-то из них только начал переодеваться, и Ханифу, видимо, зацепилось за крылья, поэтому и слышалось тихое шуршание ткани и изредка недовольные, уставшие урчания с приглушённым шёпотом.

Немного погодя наступила тишина, комнату заполнило тихое посапывание этих двоих. Несмотря на ранее произошедшее недоразумение, как выразилась бы Лирия, Рейсонт спал сладко и глубоко, провалившись в затягивающие сновидения, но всё также обвивая своим хвостом аккуратно талию девушку. Он спал расслабленно в объятиях любимой, изредка чуть ворочаясь в постели от не очень приятных сновидений.

Но вскоре раздался тихий всхлип и недовольное, редкое урчание. Рейсонт начинал просыпаться от очередного кошмара, нахлынувшего на него. Через определённый промежуток времени он приоткрыл глаза и хотел было привстать, но ему помешали крепкие, но в то же время сковывающие объятия Лирии.

Сонно и неосознанно он улёгся обратно, утыкаясь вновь, но уже не так сильно, чтобы той было комфортно. В ответ Лирия, словно инстинктивно, собственническим прижатием вплотную к себе давая понять, что ей комфортнее так, вплотную, нежели с расстоянием. В ответ Рейсон чуть уткнулся лицом сильнее. По его губам прошла еле заметная полуулыбка умиротворения и комфорта, нахлынувшего на него. Дыхание понемногу стало выравниваться и становиться всё более размеренным.

Глава 3

На следующее утро он просыпается от того, что ощущает нежные кончики пальцев в своих волосах. Разлепив сонные глаза, Рейсон слегка напрягся, когда пальцы Лирии взъерошили его волосы, не привыкший к таким небрежным прикосновениям. Но он не отстранился, позволяя жест. Его чёрные глаза поднялись, чтобы встретиться взглядом с Лирией. На бледной коже появилась лёгкая хмурость. «Мне не нужна ласка», — пробормотал он низким, хриплым голосом. Несмотря на слова, он не стал выходить из тёплых объятий своего «Лучика света». Несмотря на его высокий рост, делавший его почти величественно огромным, он казался беззащитным, когда прятался в объятиях, зарываясь в грудь Лирии. Шрамы на его предплечьях, видимые даже сквозь чёрные повязки, говорили об обратном — свидетельство жизни, которая никогда не была лёгкой. Он слегка пошевелился, мускулистое тело напряглось, когда из коридора раздался голос посла, объявляющий о его скором прибытии. Выражение лица Рейсонта испортилось от этого звука. «Раздражающие существа», — проворчал он, зарываясь глубже в грудь Лирии, словно ища защиты от надвигающегося натиска разговоров обо всём. Его действия, хоть и простые, красноречиво говорили о невысказанной связи между ними, связи, которую он не мог выразить словами. Но пока он, казалось, был доволен тем, что остаётся в тени, черпая тепло и чувство принадлежности из-за присутствия любимой. Лирия в этот момент нежно продолжала поглаживать его, но затем тёплая ладонь спустилась вдоль позвоночника к бёдрам с лёгкой игривостью и улыбкой. Она через лёгкий нежный поцелуй в макушку дала понять, что ещё минут пять у него есть, чтобы понежиться в постели. Всё это было с лёгкой игривостью, как у кота. Однако же, когда она думала, что тот будет спокойно лежать, никого не трогать, она очень сильно ошибалась. Ведь Рейсонт сразу же подполз ближе, обнимая её за талию своими нежными и в то же время ледеными руками, а ногу он закинул на ноги Лирии. Если бы кто-то видел это со стороны, этому существу показалось бы, что для Рейсонта Лирия является подушкой для объятий и прижатий. Он издавал еле слышные, но протяжные звуки, которые вырывались из груди сами собой, напоминая что-то между довольным полустоном или радостным рыком. На что Лирия, услышав это, замерла мгновенно, но спустя пару долгих секунд она наконец-то невольно ухмыльнулась. Эта ухмылка была кривой и шутливой, в глазах появились искры того самого азарта, который она редко проявляла.

— Не ожидала... Ты в следующий раз предупреждай меня, а то вдруг что, — сделала паузу, зная, что тот сам может догадаться, о чём она говорила. Её хвост обвился вокруг бёдер Рейсонта, чуть сильнее сжимая, как бы собственнически. На это Рейсонт удивился, его хвост стал чуть колыхаться от осознания фразы. Он раздражённо фыркнул и уткнулся в крыло Лирии.

— Зараза, с каких это пор ты такая... Такая… невыносимая? — недовольно приподнял взгляд на неё. Прищурив глаза, он смотрит с упрёком, но крылья чуть дёрнулись, ведь он сдержал себя, чтобы крыльями не обвить его крепко-накрепко. Но спустя пару минут раздался приглушённый стук — это наконец-то подошёл к покоям вестник. Его тихий стук, который раздавался эхом по просторным покоям, слышался приглушённо, но часто. Нехотя Лирия выпустила из хватки Рейсонта и, вздохнув, поднявшись с ложа, направилась к двери. Подойдя и приоткрыв дверь, она видит дракона ниже её роста, одного из разновидностей. Обычно такие драконы не особо сильны и невысоки, и поэтому они служат послами или же так называемыми вестниками. Этот парень не был исключением: он протянул свиток Лирии и поспешно удалился прочь по закрученной лестнице, ведущей вниз. Лирия, вздохнув, посмотрела на свиток и, развернувшись, направился обратно к ложе. Когда она с глухим скрипом опустилась на кровать, Рейсонт приподнялся на локтях. Его волосы были немного спутанны, но это придавало даже некий милый образ. Он глянул на свиток и, хмыкнув, потянулся рукой к нему. Взяв свиток из рук Лирии, он посмотрел на него и развернул, прищурив глаза. Его взгляд бегал по строчкам без перерыва. Спустя ещё пару минут глаза его расширились, когда взгляд зацепился за предпоследние строки. Он посмотрел на Лирию, на что та, приподняв бровь, недоумённо и обеспокоенно спросила:

— Что ты там уже такого прочёл? — спокойно спросила Лирия, не отводя взгляда от Рейсонта.

После чего следом послышался приглушённый голос Рейсонта:

— Небесный совет хочет, чтобы мы пришли на собрание «17-ти посланников». И, как я понял, что-то не очень приятное озвучивать будут.

— Подожди, «17-ти посланников»? — неподдельное удивление слышалось в вопросе. Ведь прекрасно знала, что обычно их не звали на это собрание, поскольку они олицетворяли больше человеческие качества. А на сбор «17-ти посланников» прибывали всегда только драконы, отвечающие за всё основное, но никак не связанное с человеческим существом морально.

Спустя минут двадцать тишины Рейсонт заговорил:

— Не знаю, что такого глобального произошло, чтобы призвать на совет нас, но, видимо, что-то очень серьёзное. На моей памяти за последние 646 лет я не припомню, чтобы что-то глобальное настолько происходило. — Тихим эхом раздался его голос по просторным покоям. Он выдохнул, смотря в пол, даже не сразу поняв, что задерживал дыхание.

— Ладно, призвали раз, значит, отправимся. А когда сам совет-то? — раздался вопросительный, чуть громче, чем обычно, тон у Лирии.

Взгляд упал на свиток с немым вопросом: «Да что ж такого-то случилось? » Спустя минуту она потянулась к свитку, развернув его слегка, и увидела дату, назначенную на конец следующего месяца.

— В конце грядущего месяца оно состоится.

— Понятно. А что сейчас-то будем делать?

— Предлагаю очень заманчивую идею: продолжить спать, но… — по её губам пробежала еле заметная усмешка, — но если только позволишь поглаживать твои рога.

На это Рейсонт чуть прищурился сильнее, пронзая взглядом. Но, заметив, как та слишком уж сильно хочет прикоснуться к рогам, не выдержал и, вздохнув, прикрывая глаза, подался вперёд и позволил прикасаться. Чуть недовольно фыркнув и изредка бурча что-то неразборчивое. Видя податливость, тот довольно улыбнулся и, нежно поглаживая по рогам у основания, стала слегка надавливать. На что Рейсонт прикусывал губы, чтобы подавить урчание, которое пыталось вырваться из его груди. Но, несмотря на все старания, у него выходило это не очень хорошо.

«Выглядит это со стороны довольно мило», — подумал Лирия. Изредка звуки, похожие на рычание, были тихие и как-то даже похожи на довольные. Рейсонт спустя время сдался и уткнулся лбом в его грудь. Спустя пару-тройку часов таких поглаживаний Рейсонт уснул, не заметив даже, как сам начал погружаться в сон. Вскоре та, заметив, как дыхание стало ровным и тело обмякло, уложила его обратно на подушку, прикрыв своим крылом. Тот лишь, издав сонное хмыканье, уткнулся в подушку и закинул хвост на его ноги.

Так размеренно и спокойно проходило время, вплоть до того, что до собрания осталось три луны. Всё прошедшее время было без происшествий. Изредка они отправлялись на землю в построенный храм надежд для Лирии. Люди верили в неё и часто приходили, рассказывая о проблемах, которые их гложили. Рейсонт всегда отправлялся на землю с ней, потому что ему не хотелось быть одному. Они могли проводить часами в храме и слушать людей. Иногда Рейсонт невольно начинал дремать, припав всем телом к его спине и плечу.

Когда они находились на небесах, не прибывая на земле, Лирия тренировалась в саду заднего двора со своим мечом «Элибартом», а Рейсонт наблюдал, сидя возле кустов с белыми розами, за каждым движением, словно заворожённый. Периодически он поглядывал на «Ильяса» — веер, который, в свою очередь, часто находился в человеческом обличии, в отличие от «Элибарта», который больше любил быть в одном и том же обличии.

Вскоре, в день собрания, Рейсонт и Лирия, хотя и старались не подавать виду друг перед другом, что переживают, всё равно замечали это невысказанное переживание. Позднее ночью они отправились на собрание, где их ожидало семнадцать посланников, а именно: Нитэлен, дракон, отвечающий за смену дня и ночи; Шеньхэ, дракон бурь и ветров; Фаиан, дракон плодородия; Шиньи, дракон вод, и остальные. Собрание проходило на третьем кругу небесных столиц.

В храме, в главном зале, царила тишина — угнетающая и предвещающая что-то неладное. Рейсонт стоял за Лирией почти всё собрание. Оно проходило странно, пугающе, спокойно, словно всё это было естественно и они всегда там были, но это продлилось недолго. Пара фраз прорезала тишину, оглушив разум Лирии и Рейсонта так резко и обыденно, словно их ударило током.

Нитэлен предъявил чётко, отрезав:

— По решению послов мы приняли решение отправить дракона пустоты на землю. Поскольку пустоты душевной и в общем как таковой её не существует, мы принимаем решение, что и дракон, отвечающий за неё, бесполезен. Для этого мы призвали вас. Советую вам, «Святой день», не препятствовать и не марать свой статус на небесах и просто отпустить его.

Это прозвучало жёстко, но было заметно, что произносили это через силу, словно не хотели это озвучивать вообще. В этот миг Рейсонт замер. Мысли метались из стороны в сторону, он неосознанно слегка сжал пояс ханьфу Лирии. Он не знал, что и сказать, ведь понял лишь одно: бессмысленно. Раз собор решил это, значит, так и должно было быть.

На это Лирия, почувствовав прикосновения, слегка вздрогнула. Тело стало каменным, она напряглась, словно струна на грани того, чтобы лопнуть. Взяв Рейсонта за запястье, она потащила его за собой к выходу, не задумываясь, что творит на глазах посланников. На этот порыв никто из посланников никак не отреагировал, прекрасно понимая, почему та это делает.

Вскоре, когда Лирия и Рейсонт оказались вдали от храма, Рейсонт смог наконец-то остановить несущуюся упорно прочь Лирию.

— Постой, успокойся, не несись сломя голову куда-либо, — эти слова прозвучали твёрдо и чуть недовольно. Он переплел их пальцы, крепче сжимая, смотря прямо в глаза.

— Успокойся? Ты сейчас серьёзно? Тебя хотят отправить на землю скитаться, а ты говоришь: успокойся? — Голос был не такой спокойный, как обычно. В глазах виднелся некий страх не за то, что её статус опустится, а из-за того, что её может покинуть Рейсонт.

— Я понимаю это, но ты же прекрасно знаешь, что бессмысленно что-либо делать. Ведь либо нас обоих отправят, либо же оставят тебя, но твой статус понизят и «приручат» влияние.

— Да, но… — прозвучало шёпотом, глухим шёпотом. — Тогда лучше пусть обоих, но точно никак не одного тебя…

После сказанного Лирия, крылом, резко, но аккуратно притянула Рейсонта к себе и, обняв, крепко припала лицом к его макушке.

— Я же обещала с тобой быть, я сдержу обещание. Ты только не уходи от меня.

— Никуда я от тебя не денусь. Давай вернёмся к нам домой и просто отдохнём. Сказали, что меня изгонят, а в итоге переругалась ты больше меня в разы.

— Хорошо, но только если со мной будешь рядом, — сказала Лирия, чуть ослабив хватку, но не отпуская. — Пошли тогда уже, у меня даже голова разболелась от происходящего.

Направляясь прочь от того места, Лирия не выпускала ладонь любимого из хватки, но не сжимала слишком сильно. По приходу в их дом они сразу направились в покои. Придя, Лирия, не спрашивая, потянула того за собой в обнимку. На что Рейсонт чуть охнул от неожиданности, но, не сопротивляясь, прикрыл глаза. Комнату заполонило ощущение покоя и защищённости, хотя теперь и не постоянной, но Рейсонту хватало и этого.

Поскольку они вернулись к вечеру следующего дня после долгой дороги, они проснулись лишь к полудню. После пробуждения казалось, что они и забыли об вчерашнем инциденте, но нет. Лирия везде брала Рейсонта с собой и даже на секунду не позволяла себе терять его из виду. Так проходила в напряжении около недели. В один из дней, когда Лирия очнулась после сна, она увидела, что Рейсонта нет в ложе рядом, как и всегда. Она вскочила сразу же, начиная метаться по всему поместью, ища его, и застала его за спокойным питьём воды. Рейсонт, как ни в чём не бывало, пил воду, не подозревая, что у Лирии чуть сердце не остановилось от испуга спросонья. Лирия молча подошла и крепко обняла его за талию, со спины пробурчала чуть неразборчиво в его макушку что-то вроде: «Слава послам, зачем так пугать-то! »

На что Рейсонт от неожиданности, подавившись водой, бросил взгляд через плечо на Лирию и смотрел так, словно видит призрака.

— Ты чего? — Первое, что пришло ему в голову, прежде чем он понял, что случилось. — Прости, я забыл, что ты сейчас буквально боишься того, что я куда-то денусь.

— Замолчи, просто помолчи, дорогой, — пробурчала недовольно Лирия, но с долей облегчения.

— Ты меня решил добить своими пропажами такими?

— Нет, просто ты уже сама себя накрутила…

— А ты почему так спокоен-то? Словно это тебя вообще не касается! Я тут переживаю, а ты словно вообще не причастен.

— Успокойся, — произнёс уже чуть раздражённо Рейсонт, ведь возмущения Лирии начали выводить его из себя, но он понимал, что та не специально.

Так проходил весь день. Лирия не отпускала Рейсонта ни на шаг от себя. Но под конец дня произошло то, чего она опасалась: когда после дрёмы, встав с ложа, она вновь увидела, что Рейсонта нет рядом, она вновь подскочила и, запинаясь спросонья о собственный хвост, начала искать его по всему поместью и саду, но того нигде не было. Лишь только Ильяс лежал на тумбочке в их покоях, от которого больше не веяло духовной ци Рейсонта, что означало лишь одно: Рейсонта изгнали, пока тот был в покоях. В мыслях пролетали вихрем моменты, сердце стучало где-то в горле с нарастающим чувством комка в горле, не дающего дышать. Ноги чуть подкосились, она поняла, что не смогла ни попрощаться, ни вообще ничего. Последние недели онв приходила в храм послом, прося её отправить на землю навсегда, но её просьбу не слушали. Она отправлялась на землю в свой храм, надеясь увидеть среди проходящих людей Рейсонта, который теперь в человеческом обличии. Но всё было тщетно. Сколько времени утекло с тех пор, но тот так и не появился. Но в один из дней, когда Лирия прибыла вновь в храм вечером, она решила выйти из храма, пройтись рядом по лесу, который окружал её храм. Надежда угасала в ней с каждым днём. Странно, не находишь? Он хоть и был драконом надежды, но как бы она ни хотела верить, её надежда стала иссякать. Когда она проходила мимо деревьев, она заметила шорох и бросила взгляд. Она знала: люди её не видят, только видит тот, кто одарён. Она прошла на звук и в следующий миг замерла. Глаза распахнулись с застывшим страхом, но в следующий миг она бросилась к стоявшей вдали фигуре, прижав человека к дереву. Единственное, что вырвалось из дрожащих губ, это мысленная, облегчённая и неверием глазам фраза: «Нашла…тебя».