Надежда для Вечного

Вступление

Легенда гласит, что чистое сердце некогда прекрасного юноши, владыки зеленого дола, было уничтожено ядовитой тьмой, пришедшей из-за морей. Тьма разрасталась, сея вокруг себя смерть и отчаяние, превращая цветущие леса и сады в Мертвый Дол. И только самые сильные мужи встали на защиту простых людей. Однако сила черного мора была настолько огромной, что спустя десять лет кровопролитного противостояния, они стали умолять владыку остановиться, во избежание гибели всего континента. И он согласился, но потребовал плату за свою «доброту» - каждое черное солнце сильнейшие мужи этого мира должны были отдавать одну из своих дочерей на отбор для Владыки Мертвого Дола.

Прошли века с того момента, но ничего не изменилось: примерно раз в семьдесят лет, самые прекрасные девушки четырех государств отправляются в Мертвый Дол, чтобы стать добычей бессердечного Владыки. А в этот раз среди претенденток оказалась и я.

Глава 1

— Никак не могу отделаться от мысли, что это была плохая идея, Лисан. — Темноволосая Мрия, затерявшаяся среди нескольких десятков сопровождавших мой палантин слуг, откинула край своего расшитого золотом капюшона и посмотрела сизу вверх. — Очень плохая…

— Хватит, — Я сильно-сильно зажмурилась, выдохнула и еле заметно мотнула головой из стороны в сторону, — не говори так, Мрия. Мы все сделали правильно. И я уверена, все обойдется…

Осторожно потянув край занавеси, выглянула наружу. Солнце еще не поднялось над горизонтом, но было уже достаточно светло и я, наконец, могла осмотреться. Хотя смотреть, по сути, было не на что: во все стороны, куда ни глянь, тянулись километры выжженной беспощадным солнцем степи. Ни травинки, ни кустика, ни деревца… Только впереди из предрассветной тьмы вырастала огромная каменная стена и черные, словно покрытые копотью, кованые ворота. Граница, за которой заканчивался Мертвый Дол, и начинались личные владения Хана.

Говорят, что когда-то, сотни лет назад и эта мертвая территория была полна жизни. Густые зелёные леса, населенные животными и птицами, бескрайние поля, засеянные пшеницей и подсолнечником. Я знала об этом, слышала от одного из учителей Мрии. Старик Угер Фрио подолгу и с чувством рассказывал об истории разделения нашего мира на пять государств, о том как некогда единый тянувшийся от снежных гор на севере до самого моря на юге континент пал под гнетом проклятия, пришедшего из-за морей, и был разделён на пять частей: Юг, Восток, Север и Запад, во главе которых встали самые сильные на тот момент воины, остановившие распространение проклятой заразы. И Мертвый Дол, запертый в самом центре и со всех сторон окружённый границей.

— Спасибо, Лисан. — Мрия тяжко вздохнула, кажется, уже в тысячный раз за утро, при этом выдернув меня из неожиданно навалившихся дум, продолжила свой путь. — Я никогда не смогу отблагодарить тебя за…

— Хватит, Мри, — зло процедила я сквозь стиснутые зубы, одергивая подругу, — мы уже миллион раз это обсудили!

— Но мне страшно, — никак не унималась девушка, то и дело дергая за край своего наряда прислужницы. — А если не получится? Если нас… Если я никогда тебя больше не увижу?! Я не смогу простить себя за это...

— Думаешь мне не страшно?! — Отрезала и бросила быстрый взгляд из-под длинной золотой вуали, скрывающей лицо, на маячащие чуть впереди огромные ворота, и ощутила, как неясная паника наполняет душу и сковывает тело. Я знала, чувствовала, что за ними и за этой высокой, словно тянущейся к самому небу стеной, скрывается что-то очень древнее и столь же страшное, пугающее.

Мои носилки, движущиеся во главе группы одетых в золото мужчин и женщин неожиданно дрогнули, чуть наклонились вперед и застыли. Засмотревшись на ворота, я оказалась не готова к столь резкой остановке. Вскинув руки, только чудом сумела ухватиться за занавеси и кубарем не вывалиться из богато украшенных носилок прямо под ноги появившемуся словно из ниоткуда и преградившему нам путь мужчине.

Я была на сто процентов уверена, что еще пару секунд назад его там не было. Ничего кроме бесконечно тянущихся ввысь стен, таких же ворот и пыльной дороги, посреди этой иссушенной солнцем степи.

“Неужели это привратник?” — промелькнуло у меня в голове, но я усилием воли отогнала эту мысль.— “Не может быть! Уже слишком поздно!”

Вуаль, скрывающая лицо и закрепленная на скорую руку Мрией, съехала практически до подбородка, потащив за собой и весь остальной головной убор. Не успев поймать его, я с ужасом наблюдала как тяжелый, украшенный огромными самоцветами и серебряными колокольчиками тюрбан, закрепленный еще хуже, чем треклятая вуаль, свалился в дорожную пыль, прокатился немного вперед, радостно позвякивая, и, наконец, остановился прямо у ног незнакомца. При этом в воздухе повисла абсолютная тишина, не нарушаемая ничем. Кажется все, как и я, даже вздохнуть боялись.

Мужчина окинул хмурым темным взглядом нашу процессию, ни на секунду не задержавшись на моем паланкине, затем поддел носком сапога, серого от толстого слоя взмывшей в воздух и тут же осевшей пыли, тюрбан и скривился. Весь его вид дышал надменностью и какой-то брезгливостью, даже огромный клюв вороньей головы, вышитой серебром на груди его наглухо застегнутого плаща, казалось, скривился в отвращении.

— Кто вы? — наконец прозвучало в тишине.

1.2

— Мы, — высокий и чуть дрогнувший голос выглянувшего из-за паланкина щуплого лысого мужчины в длиннополом золотом халате отдавал ужасом, — Мы - свита, сопровождающая прекрасную Рин! Претендентку для великого Кариана Хана, дочь правителя Южных земель! У нас есть приглашение самого Хана! Пропустите нас! — Помедлив пару секунд, он добавил: — Сейчас же!

Я качнулась назад, торопливо спряталась поглубже в тень паланкина и, нервно сглотнув, покосилась на Мрию. Девушка, в свою очередь, неотрывно смотрела на незнакомца в черном и явно вздрагивала, когда тот то и дело поворачивал голову, поочередно оглядывая каждого члена процессии.

Пока все шло по плану, хотя мы не думали, что встречать нас будут вот так… Да, по правде говоря мы и вовсе были уверены в том, что встречать нас не будут, ведь срок уже вышел...

— Вы опоздали. — Произнес мужчина, — ворота закрылись на закате, все, кто хотел проехать — уже внутри.

— Мы слишком поздно получили приглашение, — проблеял лысый, буквально поеживаясь под взглядом незнакомца, — и выехали сразу же! Да, мы немного задержались в пути, но ужасная жара и палящее солнце не позволили нам...

— Вы опоздали, — повторил мужчина.

— Ну и что! — К общему неудовольствию заблеял лысый, вместо того чтобы радостно принять отказ и как можно скорее развернуть процессию. Он успел переместиться вперед, осторожно обойдя группу крепких мужчин, продолжавших удерживать носилки на весу. — Мы с таким трудом добрались сюда! И...

Я от разочарования даже зубами скрипнула, но одернуть распорядителя процессии не посмела.

— В любом случае это уже не имеет никакого значения. Вы должны покинуть Мёртвый Дол как можно скорее. — Отрезал черноволосый мужчина, а я внутренне возликовала и тут же расслабилась, отпуская нервное напряжение последних дней.

«Неужели все будет так просто?! Нам отказали и мы можем вернуться? Хвала треклятому везению!»

Не в силах поверить собственному счастью, подалась вперед, желая на прощание рассмотреть незнакомца получше — все же не каждый день мне выпадала такая возможность — увидеть настоящего шевера, тем более Мрия, словно загипнотизированная, продолжала на него так откровенно таращиться.

И этот незнакомец оказался… необычным. Я не могла сказать, был ли он уродом или, наоборот, красавцем. Он выглядел необычно, не таким, как все другие мужчины, которых я встречала раньше. Его волосы были темнее, кожа бледнее, что особенно казалось странным, если учесть где он жил, а его росту мог позавидовать любой из воинов дядиной армии. Одним словом — настоящий шевер!

Вдруг его взгляд, до этого момента бесцельно блуждавший по некогда яркой, нарядно одетой толпе слуг, остановился на паланкине. А точнее — на мне, практически по пояс выбравшейся из-за тяжелой занавеси и с жадностью разглядывавшей его самого. Глаза мужчины сузились, а крылья на удивление прямого носа затрепетали. Порыв сильного ветра, появившегося, как и сам мужчина, буквально из ниоткуда, ударил мне в спину, растрепав и без того пришедшие в полный беспорядок волосы, пролетел над головами слуг. Распахнув полы черного плаща, обнажил затянутую в черное крепкую фигуру шевера. Длинные темные волосы, до этого момента спутанными прядями обрамлявшие лицо, так же оказались отброшены назад.

От неожиданности я ахнула и отшатнулась, желая спрятаться от резанувшего удивительной яростью взгляда незнакомца. Толпа слуг, повторив мое движение тоже шарахнулась назад, словно это сам шевер оттолкнул их, и носилки опять качнулись, только в этот раз в обратную сторону. Завалившись на спину, я не сильно приложилась затылком к задней стенке паланкина.

— Ух! — прошипела, потирая ушибленное место.

— Хотя, — в голосе незнакомца зазвенела сталь, и я тут же застыла, пораженная догадкой, — пусть претендентка попробует свои силы.

«Треклятое невезение!»

1.3

Мрия, стоявшая по правую сторону от носилок охнула, а мое сердце забилось в бешеном ритме. «Не может быть!» — кричало оно беззвучно, — «невозможно! Мы же сделали все, чтобы не попасть на этот отбор! Затягивали как могли! Да этого просто не могло случиться! Мы все продумали!»

— Чуд-дненько! — Голос лысого дал петуха, но мужчина, кажется, привыкший на своем непростом посту распорядителя к любым вывертам судьбы, растянул губы в жалком подобии улыбки и хлопнул в ладоши. — Что ж, тогда мы готовы продолжить путь по землям гостеприимного Ха…

— Только претендентка. — Отрезал незнакомец. — Больше никто не переступит границ личных владений Хана.

— Что? — Охнули все, особенно громко сделал это распорядитель. — Да вы что?! Как же можно! Вы с ума сошли? Что за дикие мысли! Никогда и ни за что! Чтобы дочь правителя?! В одиночку?! Ха-ха-ха! Вот уж увольте! А как же слуги! А вещи! Да тут только личных предметов три сундука! Ну нет!

Лысый излишне наигранно расхохотался, взмахивая руками и изображая безудержное веселье. Правда, в повисшей тишине все его экзерсисы выглядели натужно и жалко.

— Или она одна, — темноволосый перевел свой острый как кончик клинка взгляд с занавеси, за которой скрывалась я, на лысого, и тот тут же умолк, — или разворачиваете этот бродячий табор и возвращаетесь в свои земли. Решайте сами. У вас минута.

Лысый вжал голову в плечи и бросил затравленный, полный сожаления взгляд на паланкин. Закусив губу, распорядитель скривился и медленно кивнул.

— Ну х-хорошо.

— Нет! — выкрикнула уже полностью пришедшая в себя Мрия и подалась вперед, хватая лысого за рукав одеяния. — Нет! Нельзя! Вы не можете согласиться на это! Нельзя отправлять ее туда! Вы же знаете! Она же...

— Тц! — цыкнул на нее мужчина, нервно отдергивая руку, — прекратите истерику! Вы же понимаете, что будет, если мы вернемся вот так! Этого нельзя допустить! Великий Кариан Хан сам пригласил дочь Барика Рина стать претенденткой! Подобное будет равносильно официальному отказу, а вы сами знаете как это может быть воспринято!

— Но он же только что отказал! Велел нам возвращаться! — скороговоркой зашептала Мрия, — мы можем сказать правителю, что опоздали! От… Он не будет гневаться! Я уверяю вас!

— Да, только потом он же согласился! — вновь пискнул распорядитель, еще нервнее дергая свой рукав и одновременно с этим косясь на продолжавшего ждать ответа мужчину.

Мрия вся сжалась и с надеждой оглянулась на паланкин, понимая, что последнее слово все еще оставалось за мной. Я тоже вся сжалась в этом подобии золотой клетки, ведь я не хуже других понимала, о чем говорит распорядитель и о чем его просит крошка Мри. Хотя мы и сделали все возможное, чтобы официально не попасть на отбор, но отказать вот так, когда нам дали шанс исполнить свой долг — было бы равносильно нанесению открытого оскорбления Хану. Наверное...

«Вот же! Никто! Никто не должен был ждать нас тут, никто не должен был встречать нас у ворот… Я… Мы продумали все...»

— Ну что ж, — прошептала я, делая глубокий вдох, а затем выдох, — ты с самого начала знала, чем все это может закончиться. И ты сама так решила.

Подавшись вперед, я несколько нервным движением раздвинула занавеси, скрывавшие меня внутри шатра и с помощью тут же появившегося словно из ниоткуда слуги, выбралась наружу. Растрепавшиеся волосы темной волной упали на обтянутые золотом плечи и заструились по оголенной спине. Справившись с желанием одернуть край наряда и гордо задрав подбородок, я приняла протянутую лысым распорядителем руку и позволила подвести себя к шеверу. Вопреки ожиданиям, мужчина не был столь же обходителен, что и распорядитель. Вместо того чтобы также осторожно принять в свою ладонь мои пальчики, он схватил меня за плечо и бесцеремонно дернул на себя.

Я только охнуть успела, впечатываясь в каменную грудь незнакомца. Уперев в нее ладони, постаралась оттолкнуть грубияна, но это оказалось не так-то просто — словно скалу пытаешься сдвинуть с места. На все мои попытки вырваться, мужчина только сильнее сжал пальцы на плече и, чуть встряхнув, прорычал, и то не мне:

— Прекрасно. Дар правителя Южных земель принят. Когда наступит день чёрного солнца, Рин узнает решение Хана.

— Нет, подождите! — Мрия бросилась к мужчине, пытаясь схватить меня за руку, — пожалуйста! Возьмите меня с собой! Я ее личная служанка! Прошу! Без меня она не справится!

— Мрия, нет! — Я оттолкнула ее руку и отчаянно замотала головой, не позволяя больше девушке коснуться себя, — хватит! Ты должна вернуться! Слышишь? Возвращайся! Это… — Сглотнув, добавила холоднее: — это приказ!

Мрия всхлипнула, кивнула и, прижав ладошки к груди, отступила. Я, с огромным трудом сдерживая рвущиеся наружу всхлипы и вздрагивая от подступающей от волнения и страха тошноты, постаралась взять себя в руки.

«Все будет хорошо. Скоро все закончится! Так или иначе.» уговаривала я себя мысленно, снова и снова повторяя эти слова как заклинание: «Всего несколько недель и я снова буду дома! Ведь я не пройду отбор. Точка.»

Темноволосый хмыкнул, словно мог слышать мысли и, бросив на меня странный взгляд, произнес, обращаясь однако вновь не ко мне, а к моим сопровождающим:

— Прошу покинуть Мертвый Дол как можно скорее. Хорошей дороги и... поторопитесь, солнце встаёт.

Не успела я издать и звука, как дорожная пыль под нашими ногами взметнулась вверх, окутывая плотной стеной и отделяя от остальных. Мужчина прижал меня ближе к себе, укутывая в плащ, прикрывая от пылевого вихря и… первого, вырвавшегося словно из плена края неба, луча ярко-красного солнца.

Глава 2.1

За неделю до этого

— Мри, — я скинула туфли, поднялась на деревянный помост, выстроенный перед небольшим деревянным зданием и, отодвинув в сторону легкую дверь, украшенную рисунками диковинных цветов, заглянула в светлую и просторную комнату, — эй Мри, тебя дядя ищет!

Подруга нашлась практически сразу: просто села на диванчике, расположившемся в самом центре комнаты и, поправив волосы, сбившиеся в невообразимое гнездо на макушке, зевнула в ответ: — а, что-о-а-а? Папа?

— Бессовестная девчонка! — Бросила я со смехом, копируя интонации учителя, — это так ты занимаешься! Дрыхнешь посреди дня! — а затем добавила уже своим голосом, — знали бы уважаемые учителя, как ты проводишь драгоценное время!

— Ну а что, — Мрия сползла с диванчика на пол и выудила завалившуюся под него книгу, — эти исторические хроники наводят на меня такую тоску смертную, что удержаться просто невозможно.

Я шагнула в комнату и отпустила створку двери, что тут же скользнула на место, образовав за моей спиной сплошную стену.

— На, — она повалилась грудью на диванчик и протянула мне книгу, снова смачно зевнув, — оцени!

— Нет-нет! — я со смехом замахала руками, пятясь спиной назад, — не хочу! К тому же это не я наследница, так что! Все самое лучшее тебе…

Я не смогла удержаться от улыбки.

— Повезло. Может, махнемся, а? Ты в наследницы, а я буду только развлекаться целыми днями? А? — Притворно зло пробурчала Мрия Рин и забавно фыркнула, пытаясь избавиться от прилипшего в уголке губы волоска, — тьфу, так что там папенька хотел?

— А! — Я хлопнула себя по лбу, — там какой-то лысый мужик заявился к нему, весь в золотой парче, словно диковинный попугай! Ждут тебя, сказали срочно!

— Здорово! — Мри поспешно поднялась, — все что угодно, только не эти «исторически занудные хроники»! Идём!

— Подожди, — я схватила за рукав пытавшуюся проскользнуть мимо меня девушку, — надо поправить волосы и ещё у тебя отпечаток ладони на щеке!

— Ах ты ж! — встрепенулась Мрия.

— Иди сюда, — я потянула подругу ближе, — будем спасать честь дяди.

Спустя десять минут мы уже стояли посреди огромного дворцового зала. Точнее Мри стояла прямо в центре, склонив голову и чуть развернувшись боком, так, чтобы отцу не был виден позорно алеющий на щеке след дневного сна его дочурки, а я пристроилась чуть поодаль, так же почтительно склонив голову.

Мы с Мрией ещё с раннего детства привыкли занимать именно эти позиции, чтобы иметь возможность незаметно переглядываться, и дядя конечно знал об этом. Он привычно усмехнулся, проследив за нашими торопливыми манёврами, и, “кхекнув”, продолжил прерванный нашим появлением разговор.

— Ну вот, уважаемый, это и есть моя дочь Мрия, а это — дядя указал на меня, — племянница Лисан. Так что же за нужды привели благородного Фарира в мой дом?

Дядя никогда не называл огромный дворец, в котором мы жили, “дворцом”. Он всегда говорил «наш дом».

— О великий правитель Южных земель, Рин! Да пребудет твоё здоровье с тобой сотни лет, да не исчерпается твоя щедрость и не истлеет твоя доброта… — завёл монотонную песню лысый мужик, то и дело воздевая руки к потолку, — да будут твои дети плодовитыми и мудрыми, а твои девы...

Я покосилась на дядю, заметив как тот кисло скривился, но продолжил медленно кивать лысому, благородно принимая все его дежурные «хвалы». Покосившись на Мрию, еле удержала серьезную мину на лице. Девушка надула щеки и закатила глаза, при этом ни на миллиметр не изменив позы. Бесшумно выпустив весь воздух, она произнесла одними губами: «да, да, да… бла, бла, бла...» и театрально скуксилась. Мне даже пришлось закусить губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех.

Все эти долгие расшаркивания ужасно утомляли, особенно когда приходилось стоять по несколько часов, терпеливо выслушивая сладкие речи обращающихся. Однажды после какого-то невыносимо долгого приема Мрия закатила отцу настоящую истерику, заявив, что больше не выдержит ни одной минутки. Но всегда добрый и готовый ради своей дочурки на все правитель не внял просьбам ребёнка и довольно строго отчитал ее, ну и меня за компанию. Нам вообще всегда доставалось от него, что называется «на пару»: и похвалы, и наказания.

Он сказал, что каждому будущему правителю приходится учиться терпению и выносливости и даже он, будучи еще совсем юным наследником проводил в этой позе много бесконечных часов, присутствуя на важных военных советах, что могли длиться по двенадцать — двадцать часов. А значит, и мы с Мрией сделаем это, тем более не мы первые, не мы последние. На этом любые разговоры и жалобы закончились.

Когда наконец бесконечный поток сладких речей иссяк, а все присутствующие, кроме лысого конечно, облегченно выдохнули, дядя кивнул и произнес:

— Что же уважаемый, мы с благодарностью принимаем ваши добрые пожелания, но как я уже сказал, хотелось бы узнать, что за беда привела вас в наш дом.

— О, правитель Рин, это вовсе не беда и не нужда! — Взволнованно воскликнул лысый, — это радость! Это великая честь!

— А? — дядя недоуменно переглянулся с парой своих советников, замерших по сторонам от его кресла, — что еще за великая честь?

— Ну как же! — мужчина захлопал себя по бокам, словно пытался что-то обнаружить во внутренних карманах безразмерного халата, а затем охнув, стукнул ладонью себя по лбу. — Так вот же!

Развернувшись, лысый схватил со столика неподалёку от которого все это время «плясал», свернутый в трубочку и перевязанный яркой лентой листок плотной бумаги. Протянув свёрток дяде, лысый застыл со странной дергающейся улыбкой на губах. Мы с Мрией переглянулись и девушка выпучила глаза, как бы интересуясь: «ты что-то понимаешь?»

Я отрицательно помотала головой: «нет».

Тем временем свёрток перекочевал в руки одного из советников дяди. Проворно развязав узелок, мужчина расправил лист и, хмурясь, словно это было непросто, начал читать:

— … хмм… так, «Уважаемый Владыка Рин! Великий Хан, Владыка Мертвого Дола”, — на этой фразе мужчина запнулся. Остальное он читал уже совсем другим, будто бы вмиг помертвевшим голосом: — “и наследник Тухера, счастлив сообщить, что ваша дочь, прекрасная Мрия Рин, наследница Юга и всех Южных земель, достигнувшая позволительного возраста, выбрана претенденткой.

На исходе шестого срока сего года ее ожидают во владениях Великого Хана, чтобы она могла принять участие в отборе на место новой хозяйки Дола и будущей Владычицы Хан. Если чёрное солнце не изберет прекрасную Рин хозяйкой Мертвого Дола, она сможет вернуться домой и безусловно найдёт своё счастье среди других претендентов на ее сердце...

Кариан Хан.»

2.2

В первое мгновение в зале повисла тишина, абсолютная и ничем не нарушаемая. Мне показалось, что даже насекомые, что до этой секунды совершенно бессовестно носились в саду, к которому примыкал зал, и громко жужжали, притихли. А потом сразу несколько голосов взорвали этот безмолвный вакуум.

— Что? — удивленно выдохнул советник, перечитывая написанное.

— Что? — в один голос закричали мы с Мри, неверяще таращась друг на друга.

— Не может быть..., — удивленно выдохнул Дядя.

На лысого, с чьего лица после этого сползла-таки излишне наигранная улыбка, внимания никто не обратил.

— Это шутка? — Мрия наконец смогла выдавить хоть что-то ещё. Развернувшись к правителю, она еле слышно выдохнула: — папа, не молчи!

Но Дядя молчал. Он уставился в одну точку где-то между нами. С его лица сошла вся краска, превращая то в жуткую гипсовую маску.

— Папа! — уже громче повторила Мри, — ну что ты молчишь?! Ответь мне!

Дядя будто опомнившись, вздрогнул.

— Хасаим, — обратился он к одному из советников.

— Да, Владыка, — тот, что стоял слева, подался вперёд и склонился к дяде.

— Проводи уважаемого, — начал он загробным голосом, сделав небольшую паузу, словно споткнувшись об имя лысого, — Фарира, и распорядись, чтобы ему предоставили лучшие комнаты.

— Конечно, Владыка. — Ровным тоном ответил Хасаим, кивая на каждое слово дяди.

— А… Кхм, — Дядя вновь замешкался, словно подбирал слова, — уважаемый Фарир, вы, должно быть, притомились с дороги, а потому прошу, располагайтесь и позвольте себе насладиться отдыхом. Нам нужно… нам…

Донельзя растерянный Дядя просто не знал, что говорить и что делать дальше. Настолько ошарашенным я его ещё никогда не видела.

— Ну к-конечно, — так же растерянно проблеял лысый, явно чувствуя неладное, но будто бы не понимая что именно не так.

Раскланявшись, он в сопровождении Хасаима покинул зал. Как только двери за ними с тихим стуком захлопнулись, Мрия бросилась к отцу.

— Папа! — закричала она, встав прямо перед ним, — папа! Да что ты молчишь?!

Дядя не отвечал. Горько скривившись, он переводил совершенно пустой взгляд с Мрии на меня, и снова на Мрию. Словно искал ответ на мучивший его все это время вопрос.

— Ваше высочество, — подался вперёд, продолжавший держать в руках сверток? Шарим, — успокойтесь, пожалуйста.

Он выставил между ними ладонь, словно пытался отгородить Дядю от гнева принцессы.

— Убери руки! — рявкнула перепуганная девушка, да так, что ни разу не слышавший от неё грубого слова Шарим, отдернул руку. — Папа!

— Все в порядке, — взгляд дяди прояснился, из него пропали растерянность и непонимание. А затем он, больше для подтверждения своих мыслей, чем для интереса, спросил: — Шарим, какой срок сейчас?

— Середина шестого. — Тихо ответил советник.

— Успеем. — Будто с облегчением выдохнул дядя. — Шарим, распорядись, чтобы начали собирать все необходимое в дорогу. Повозка, шатёр, сопровождение… сам понимаешь, и вызови сюда девушек с женской половины, нужно собрать лучшие платья и накидки. И обувь! Пошли за этим, — дядя постучал костяшкой указательного пальца по широкому подлокотнику, и не выдержав, нервно рыкнул: — ну как его! Шарим, ты сам знаешь!

— Да. Я разберусь. — Так же невозмутимо ответил мужчина.

— Нет! — снова и снова повторяла Мрия, пытаясь перебить отца, — я никуда не поеду! Слышишь! Нет же! Да послушай же меня! Это же бред какой-то! Папа!

— Дядя, — вторила я ей, — дядя! Что вы! Нельзя же! Послушайте!

— А ну цыц! — не выдержал он. Подскочив на месте, Дядя рявкнув так громко и так яростно, что мы с Мрией тут же прикусили языки: — замолчите! Обе!

Мы притихли.

— Шарим, закрой дверь, и… — дядя устало рухнул обратно, — и поторопи там всех.

— Я понял. — Произнёс Шарим и, поклонившись, вышел.

Как только за мужчиной закрылась дверь, мы с Мрией на новый круг набросились на дядю.

— Дядя!

— Папа!

— Дядя!

— Папа!

— А ну тихо! — Снова рявкнул он, — хватит кудахтать!

Я притихла, а вот всегда послушная Мри не стала молчать.

— Я никуда не поеду!

— Поедешь. — Дядя устало прикрыл веки, — завтра утром. Это без вариантов.

— Нет! Это бред, неужели ты этого не понимаешь?! Да с чего вдруг! Куда?

— Хватит! — отрезал дядя, со всей силой ударив кулаком по многострадальному подлокотнику. — Сядьте! Живо. Обе!

Я покорно отступила и опустилась на стул, что ранее занимал лысый, а вот Мри только кулачки сжала, и даже ногой притопнула, всем своим видом выражая отказ. Дядя медленно поднялся, сцепил руки за спиной и сделал шаг навстречу дочери. Весь его вид выражал такое недовольство и злость, что вряд ли кто-то посмел бы встать на его пути. Мрия тут же вся сгорбилась и опустила голову, устремив взгляд в пол, однако не двинулась с места, только сильнее сжала кулачки.

Дядя обошёл застывшую посреди зала девушку и молча кивнул ей на своё кресло. Мрия вздохнула, но на этот раз не осмелилась ослушаться молчаливого приказа. Ссутулившись сильнее, она прошла мимо и опустилась на самый краешек. Пару минут Дядя под нашими напряженными взглядами мерил шагами зал. Иногда он останавливался и тяжело вздыхал. Вздохнув в очередной раз, он развернулся к нам.

Не успел правитель и рта раскрыть, как Мрия еле слышно пискнула:

— Нет.

— Цыц! — молниеносно приструнил он ее.

— Но дядя, — поддержала я подругу.

— Хватит. — Тяжело прикрыв глаза, мужчина заговорил: — неужели вы думаете, что все так просто? Что мы можем просто сказать нет, «извините-простите, нам это не подходит»? Это не обычное приглашение, это… даже не сватовство, это закон… Вековой закон! Отказаться нельзя.

— Да кто он вообще такой? Какое этот человек имеет право присылать подобные сообщения? Что за бред там написан?! Я, — Мрия практически прошипела, — никуда не поеду!

— Хан. — Со вздохом ответил дядя.

— И что бы это значило? — Мрия подалась вперед, — что ещё за Хан?!

— Владыка Мертвого Дола, — произнесла я, припоминая строчки из письма, — Дядя, но кто он? Зачем ему Мрия? Мы ничего не слышали об этом “Владыке”.

— Он, — мужчина замолчал и пожевал губу, — он самая сущая тьма этого мира. Но ты, девочка моя, должна помнить одно — я обещаю тебе, через несколько недель ты просто вернёшься домой, и все будет как прежде, слышишь?

— А если не вернусь? А если… если он меня… выберет? Что тогда? Я не хочу! Я никуда не поеду! Папа!

— Ты поедешь, и этого не изменить. Но не волнуйся, он совершенно точно не выберет тебя. Я клянусь тебе.

— Но почему? Дядя? Почему она должна куда-то ехать? Почему ты не можешь просто, — я взмахнула руками, — проигнорировать это послание?

— Потому что я не могу. Это невозможно. Поверь, милая, — дядя посмотрел на меня, и тут же повернулся к Мрии, — поверь, все будет хорошо. Больше я ничего вам рассказать не могу.

— Ты, — Мри всхлипнула, — ты хоть понимаешь, что собираешься сделать? Ты хочешь отправить меня на смерть. Я даже не понимаю, не представляю, как я смогу вернуться “оттуда”... Как же ты можешь так со мной?!

— Ну, хватит, я все сказал! — Рыкнул дядя, но в его голосе было больше паники и отчаяния, все той же поражающей нас растерянности, чем злости, — а теперь послушайте меня, девочки. Вы отправляетесь туда завтра, вместе. Лисан, ты будешь сопровождать Мрию, поняла? Но ведите себя тихо, стараясь не выделяться. Не волнуйтесь, кроме вас там будут и другие девушки, все будет не так плохо, как может показаться. А потом… Потом… вы вернетесь домой, я обещаю.

2.3

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.

— Папа… — позвала Мрия, — Папочка! Отец! Ну пожалуйста!

— Все, — дядя отвернулся, — разговоры окончены. А теперь отправляйтесь к себе. Вам нужно приготовиться.

Я поднялась, неотрывно следя за Мрией. Она побледнела, хрупкие плечи вздрагивали, словно Мрия с трудом сдерживала рыдания. Но сама наследница не издала ни звука. Закусив дрожащую губу, Мри сделала глубокий и шумный вдох, а затем направилась к дверям. Я тут же оказалась рядом и подхватила под руку. Тонкие пальчики с благодарностью сжались на моей руке.

И я и Мрия отлично понимали, что спорить с дядей сейчас совершенно бесполезно, как, впрочем, и перечить ему, стараясь настоять на своем. Ему нужно просто дать время остыть и осмыслить произошедшее. Возможно, он изменит своё решение, когда все наконец осознает.

~~~

Мри никак не могла уснуть. Свернувшись калачиком на самом краю кровати, она долго лежала с закрытыми глазами, вздрагивая и шмыгая носом. Измученная наступающей неизвестностью и напуганная ею же практически до смерти.

Покинув зал, мы отправились в библиотеку и провели не один час, пытаясь узнать хоть что-то об авторе послания — Кариане Хане. Да и Мёртвый Дол, о котором мы слышали разве что в старых преданиях или страшных сказках, коими пугают по вечерам непослушных девочек, оставался для нас загадкой. Только вот даже перевернув вверх дном всю дворцовую библиотеку, не смогли найти ни крохи новой информации. Ни о Доле, ни о его хозяине, Хане.

— Это какой-то бред, — то и дело, теряя надежду, начинала всхлипывать Мрия, — это сон, просто дурной сон! Лис, я не хочу никуда ехать, — и добавляла хриплым шепотом: — я не хочу умирать!

— Успокойся, — раз за разом повторяла я, вытаскивая с многочисленных полок очередную стопку бесполезных книг. — Дядя сказал, что все будет хорошо, значит, так и будет!

— Хватит! — не выдержала она. Книга, пухлый и явно очень старый фолиант, полетел в мою сторону, — хватит уже повторять одно и то же! Словно дятел, — Мрия скривилась, ее голос вновь изменился. Коверкая слова и изменив тон, она прорычала: — «все будет хорошо, Мри! Все будет замечательно! Что ты так переживаешь?! Ну хватит, Мри! Ну что ты! Ах-ах! Это же такая ерунда, просто твой папа взял и сбагрил тебя неизвестно кому и неизвестно куда! Ах да, забыла добавить — там тебя ждет неминуемая смерть! Но это такая ерунда! Тфу!»

Каждое ее слово сопровождалось жуткой гримасой злости и отчаяния. Девушка брала по одной книге и со всей силы шарахала ей по столу. Каждая новая фраза добавляла в эту стопку книг одну новую и сопровождалась громким: «Бах! Бах! Бах!».

— А ну, цыц! — Не выдержала я, подражая дяде, — да хватит уже истерить!

— Хватит истерить?! — голос Мрии взлетел, переходя почти что в вой. — Легко тебе говорить! Это же не тебя, раз — и выдали замуж какого-то запертого в мертвом замке убийцу всего живого!

— Да и тебя ещё никто и никуда не выдал! Это просто какой-то там отбор! Так что угомонись и продолжай искать!

Мрия застыла и обиженно сжала губы в одну линию. Я смотрела на то, как она старалась сдержаться и не пойти на новый круг осточертевших уже всхлипов.

— Ты… — всхлипнула девушка и через силу добавила, словно ее горло в тиски взяли, — как ты… как ты можешь так говорить?

— Мри! — тут же спохватилась я, — ну что ты! Ну, хватит! Ну не плачь!

Однако дело было сделано. Так долго и с явным трудом сдерживаемая истерика вновь вырвалась наружу, заливая щеки юной наследницы соленым потоком слез.

— Я не хочу-у-у! — всхлипывала Мрия, — не хочу! Лис! Я не смогу-у-у! Я не поеду.

Обняв подругу за плечи, я прижала к груди ее вздрагивающее от рыданий тело и осторожно похлопала по плечам. Выждав пару минут, пока она более-менее успокоится, сквозь утихающие всхлипы расслышала шепот:

— Я не… поеду.

— Поедешь. — Отрезала я, и пока Мрия не успела по новой начать реветь, добавила: — главное же, как сказал Дядя — поехать, а там по-ходу дела разберемся. — И пока она поднимала на меня ошарашенный взгляд, поспешно добавила: — мы и опоздать можем, и заблудиться пути… и вообще!

— Оп-поздать? — Мрия застыла, и ее глаза наполнились надеждой, — то есть?..

— То есть и вовсе никуда не попасть. — Кивнула, подтверждая возможные предположения.

— Ох! — только и смогла выдохнуть подруга, тут же добавив более ясное: — О-о-о! Но папа…

Ее лицо чуть было не искривила уже знакомая, но так ненавистная мне теперь гримаса отчаяния.

— Но, — поспешила я добавить, выпучив глаза в, как я надеялась в явно притворной уверенности, — мы, конечно же, сделаем все возможное, чтобы этого не случилось! Ведь мы не хотим подвести дядю!

И подмигнула, расплываясь в хитрой улыбке. Мрия шмыгнула носом и быстро закивала, отвечая мне такой же улыбкой.

— Значит, ты меня не бросишь? Ты поедешь со мной?

— Что? — я даже возмутилась, — конечно, я поеду с тобой! Как ты могла подумать, что я тебя оставлю там совсем одну?!

Несмотря на то что мне удалось немного успокоить и приободрить подругу, она все равно то и дело забывалась и застывала на месте, норовя разреветься.

Прислуга тихо перешептывалась за нашими спинами, обмениваясь слухами и выдвигая гипотезы, одна другой сказочнее. Самые смелые время от времени подходили ко мне и спрашивали правда ли, что наследницу Рин выдают замуж и кто же всё-таки её «жертва»? На что получали мой неизменный ответ — заниматься своими делами и не лезть к нам с глупыми вопросами.

На изучении библиотеки мы, конечно, не остановились. Поняв, что тут ничего нет, начали приставать к слугам, которых еще недавно гоняли от себя прочь. Но и совсем юные девочки с женской половины, и их более взрослые и знающие куда больше своих подопечных, почтенные дамы отрицательно качали головами и пожимали плечами. Никто ничего не слышал ни о хозяине послания, ни о Мертвом Доле.

Уже под самую луну нам удалось поймать и уговорить одну из девушек, а сделать это было довольно сложно, при условии того, какой хаос творился во дворце, найти старого учителя Мрии и привести в помещение, где обычно проходили занятия. Отправив девушку на поиски, мы устало расположились в комнате: Мри на диванчике, на котором я обнаружила ее буквально утром, а я в учительском кресле. И хотя разговаривать совсем не хотелось, молчание не продлилось долго.

— А если сбежать? — неожиданно выдала Мри.

— Глупо, — уверенно и уже раз десятый за сегодня я отмела ее «гениальную» идею.

— Тогда предложи что-то умное! — окрысилась девушка.

— Я уже предложила, так что жди. — Не стала вступать в перепалку с подругой, по сути, желавшей только одного — спустить на кого-то всех собак своего страха и ужаса перед неизвестным.

Не ответив мне, Мрия отвернулась носом к стене и тяжело вздохнула. Потом ещё раз и ещё, переходя на уже знакомые мне всхлипы и шмыганье носом. Я только глаза закатила, понимая, что успокаивать девушку у меня нет ни сил, ни желания. Время шло, шмыганье и всхлипы плавно переходили в равномерное сопение, убаюкивающее и меня. Когда тихо скрипнула входная дверь, я вскинулась и, распахнув глаза, села.

— Учите… — я недоговорила, натолкнувшись на серьезный и усталый взгляд, и закончила уже шепотом: — дядя?

— Разбудил?

— Н-нет, — я отрицательно покачала головой, пытаясь понять, в каком он был настроении. — Я не спала.

Дядя подошел к диванчику и ласково посмотрел на свернувшуюся калачиком Мрию. Сбросив с плеч халат из плотной ткани, служивший ему частью дневного наряда, укрыл дочь, а затем шагнул ко мне.

— Измотала она тебя сегодня…

Это не был вопрос, скорее констатация факта. Дядя знал какой порой невыносимой могла быть его ненаглядная Мрия. И эта мысль в очередной раз поразила меня нереальностью принятого им решения: вот так вот взять и просто отправить дочь в неизвестность. Не думая, не давая никаких комментариев ни мне, ни ей.

— Не больше чем в любой другой день, — я не зло усмехнулась, а потом набрала полную грудь воздуха и решилась, — Дядя, я...

— Лисан. — Перебил он меня, не дав закончить, — я хочу, чтобы ты меня очень внимательно выслушала. У меня будет к тебе просьба.

— Хорошо. — Я тут же подобралась и даже немного подалась вперед. — Но и я бы хотела кое-что взамен.

Мужчина в свою очередь усмехнулся и покачал головой.

— Ты мне даже не дала ничего сказать.

Я пожала плечами.

— Хорошо, конечно. — Ответил дядя.

Кивнув мне, он потер подбородок пальцами и откинулся назад. Весь вид говорил о том, что дядя хочет сказать что-то важное, но никак не может решиться: говорить или нет, а возможно он думал — с чего начать? Я не торопила, понимая, что, должно быть, сейчас в душе правителя идёт нешуточная борьба. Не знаю как долго бы он собирался с мыслями, только Мрия, до этого момента тихо посапывавшая на диванчике, в очередной раз всхлипнула во сне и заворочалась. Мы застыли, ожидая пока она успокоится и устроиться и, словно заговорщики, склонились ниже друг к другу.

— Лисан, — вступил дядя, — девочка моя, ты знаешь, что вы обе мне дороги и люблю вас я одинаково сильно. Но ты, Лисан, не такая как Мрия, ты другая… Ты взрослее и рассудительнее, ты знаешь цену многим вещам, до которых малышка Мрия еще просто не доросла. Ты не просто ее подруга и компаньонка, ты — практически ее старшая сестра.

Я кивнула, принимая его слова и подтверждая, что все сказанное — истина, хотя я и не могла похвастаться кровной связью ни с правителем, ни с Мрией. Рядом с этими двумя я никогда не чувствовала себя лишней. Наоборот, понимала, что нужна им так же сильно, как и они мне. Будь моя воля, давно назвала бы его не дядей, а отцом, как поступала сама Мрия — ведь именно такие чувства испытывала к этому уверенному, мудрому и, безусловно, доброму мужчине. Он, как я уже говорила, не делил нас ни в похвале, ни в наказании, ни в любви.

— Да, Дядя. — Я снова кивнула. — Я знаю.

Он улыбнулся, словно и не ожидал ничего иного.

— Значит, ты сделаешь все как я тебя попрошу. Это очень важно. Важно для вас обеих, особенно важно для Мрии и, конечно, важно для меня.

— Дядя, — прошептала я, — я сделаю все что нужно, только объясните наконец, что происходит? Кто этот человек? Почему он прислал такое письмо вам? И почему вы подчиняетесь? Это похоже на какой-то бред…

— Это не бред, Лисан. — Тяжело вздохнул Дядя и устало прикрыл глаза. — Это долг.

— Что? Долг? — Я уже готова была вновь возмутиться, но Дядя приподнял ладонь, оглянувшись через плечо и призвав меня быть тише.

— Это долг крови, если хочешь. Клятва наших отцов, и их отцов, и отцов их отцов...

— Я не понимаю, — взмолилась я, вновь шепча, — что вы такое говорите?

— Я расскажу тебе все, что знаю, но… — он еще сильнее понизил голос, — но хочу, чтобы ты ничего не говорила Мрии.

— Но я просто не смогу держать что-то важное, касающееся ее самой в секрете! — Возмутилась я, — это же будет просто нечестно!

— Не волнуйся, — он невесело усмехнулся, — что можно будет ей рассказать — я расскажу сам. Итак...

Глава 3.1

— Эй, кхе-кхе, — я закашлялась, — прекратите сейчас же! Что вы делаете! Да что вы себе позволяете?!

Уперев руки в каменную грудь, я изо всех сил постаралась оттолкнуть мужчину. Неожиданно он распахнул свои объятия, выпуская меня из чёрной ловушки и я, по инерции сделав еще пару шагов назад, плюхнулась на попу. Прямо в траву. Живая, хотя еще секунду назад мысленно попрощалась со всеми и даже приготовилась умереть.

— Что вы… — продолжила я растерянно, но тут же замолчала, ошарашенно вертя головой из стороны в сторону, — к-как это? А где все? А мы где?! Я жива? Я что же и правда жива?

Услышав где-то рядом шум и гул чужих голосов, я медленно обернулась и уставилась на уже знакомые мне ворота, увитые густыми зарослями плюща. Это точно были все те же ворота, с проглядывающими среди зелёных листьев коваными завитушками, привлекшими мое внимание раньше. Только вместо пыльной дороги и иссушенной солнцем степи, пространство перед ними было покрыто ковром сочной изумрудной травы. Небольшое пространство, которого однако с лихвой бы хватило, чтобы уместить всю нашу многочисленную процессию, переходило в настоящий густой, черный лес.

— Г-где мы? — наконец выдохнула, продолжая оглядываться, — откуда тут… столько зелени? И лес?..

— Поднимайтесь. — Спокойно и, даже как-то устало произнес черноволосый. — Вам пора во дворец, скоро тут будет слишком... жарко.

— Подождите, — я, по привычке проигнорировав протянутую руку, вместо того, чтобы подняться, наоборот, переместилась на колени и пригнулась к земле с восторгом разглядывая и трогая стебли густой, чуть жестковатой травы. — Это невероятно… практически как дома! И все это посреди пустыни… но как?..

Вскинув голову, уставилась на мужчину снизу вверх, ожидая, что он ответит мне, и напоролась на его взгляд, острый как кончик кинжала и такой же смертоносный. Меня словно молнией ударило, а сама я вспомнила где и, главное, с кем нахожусь. Мертвый Дол, шевер Владыки Хана, отбор и… возможная смерть.

— Я больше не буду повторять. — Произнес он и, отдернув руку, которую еще секунду назад протягивал ко мне, добавил: — ваше право, претендентка Рин.

Я ошарашенно смотрела как мужчина развернулся на сто восемьдесят градусов и застыл. По его телу прошла легкая дрожь, что невозможно было не заметить даже в этом предрассветном сумраке. Секунда промедления и, расправив плечи, он сделал первый шаг вглубь черной чащи, начинающейся у самого края поляны.

— Треклятье… — позволила себе тихо выругаться и поспешно поднялась на ноги, чтобы сразу броситься за ним следом. Оставаться одной в этом месте не хотелось, хотя и желания идти за этим человеком, а точнее — шевером, никакого не было. Мне хотелось одного — вернуться. Домой. К дяде. С Мрией. — Эй, постойте! Подождите! Да подождите же вы!

Мужчина, услышав меня, замедлился и будто нехотя, остановился. Дождавшись, пока я доберусь до него, отодвинул в сторону ветку какого-то растения, освобождая путь дальше. Другую руку он вытянул вперед, словно указывал направление.

— Вам туда.

— Что? — я, уже готовая сделать шаг, остановилась, — мне одной туда идти? Вы с ума сошли? Темно и… Я же не знаю дороги… нет! Вы не можете меня бросить! Проводите меня, — и уже с большим отчаянием добавила: — раз уж взялись.

Я остановилась рядом с ним, и обхватила себя руками, ощущая утренний холод и вместе с ним пробирающий до костей ужас одиночества. В темноте, с этим незнакомцем я как никогда чувствовала собственную уязвимость: не было рядом родных и друзей. Да элементарных знакомых на кого я могла бы положиться здесь и сейчас. Я бы обрадовалась даже этому противному лысому распорядителю. Но я была одна, вляпавшись по самые уши.

Втянув носом воздух и мелко дрожа, добавила:

— П-пожалуйста.

— Солнце поднимается. — Вместо ответа бросил мужчина и, отпустив ветку, шагнул в густую тьму. Секунда и его силуэт растворился среди чернеющей зелени и только шуршание листвы, задевающей края черного плаща, да треск веток под подошвами чёрных сапог, давали понять, куда он движется.

— Подождите! — Крикнула я в темноту и, осторожно отгибая ветки, чтобы не пораниться, двинулась следом. — Подождите меня!

Шум затих, и на пару мгновений я потеряла шевера из виду, а когда легкая паника коснулась чего-то темного внутри меня и кольнула чуть повыше пупка, услышала сбоку тихий голос:

— Сюда.

В первую секунду мне хотелось закричать, несмотря на то, что я искала его, близость черноволосого меня напугала. Но быстро справившись с паникой, я двинулась на голос, продолжая пробираться сквозь лесную чащу. Мужчина вздохнул, бросил странный, хмурый взгляд мне за спину и, развернувшись, пошёл дальше. В отличие от меня, вынужденной то и дело ловить появляющиеся словно из ниоткуда ветки, так и норовящие хлестнуть по лицу или плечами, перед шевером они, казалось и вовсе расступались, боясь коснуться чёрной поверхности его костюма.

Словно огромный корабль он двигался вперёд, не замечая никаких помех, обходя стволы деревьев и переступая выбравшиеся из земли корни. Я же то и дело спотыкалась и цеплялась излишне длинными, изогнутыми носами ужасно неудобных парадных туфель из легкой парчи.

Сколько мы так шли, я не знала. Минут десять или целый час. Только в тот самый момент, когда я уже окончательно созрела, чтобы подать голос и задать пару наверняка глупых, но очень интересующих меня вопроса, мы, словно сельди из бочки, вывалились из чащи на открытое пространство. Лес закончится самым неожиданным образом, как, впрочем, и начался до этого.

— Мы почти на месте. — Бросил шевер через плечо. — Следуйте за мной.

Я жадно огляделась, желая запомнить как можно больше, а ещё, наконец полюбоваться напоследок чистым рассветным небом — и застыла как громом пораженная — неба видно не было. Совсем. Ни клочка. Над открытым пространством в кажется не меньше сотни метров, тянувшемся от кромки густых, почти черных, зарослей был натянут своего рода живой навес. Купол, состоящий из плотно переплетенных лиан, пропускал свет, окрашенный в зеленое, от стремительно поднимающегося над нами солнца. Кое-где все же были прорехи в живом полотне, и в этих местах в землю били столбики золотистого света, упираясь в клочки желтовато-жухлой травы. А еще я заметила около сотни крупных бутонов, разбросанных по внутренней поверхности живого навеса, но пока ещё закрытых.

Засмотревшись на все это великолепие, я не сразу обратила внимание на сам дворец Хана, купающийся в тени этого живого купола, окружающего его должно быть со всех сторон. Высокое здание белого камня с просторными, расположенными на уровне примерно третьего этажа террасами, также оплетенными лианами, создающими некое подобие навесов. А в самом центре над всем остальным зданием возвышалась башня, чей купол терялся где-то над живым полотном.

— Невероятно! Какая красота, — выдохнула поражённо, — просто потрясающе!

3.2

Мужчина мне ничего не ответил, даже не оглянулся, только передернул плечами, словно хотел сбросить свой плащ, но не мог, и двинулся вперёд. Мне же не оставалось ничего иного, как вновь последовать за ним. Хоть и хотелось поделиться с кем-то переполняющим меня восторгом, но воспользовавшись тем, что он меня игнорировал, позволила себе насладиться потрясающими видами в одиночку. И молча. Забыв о том, какие ужасы могли ждать меня впереди.

Мне было не впервой вот так вот молчать. Раньше частенько приходилось проводить время в чужом окружении, притворяясь невидимкой. Я слушала, мотала на ус, но редко когда могла получить ответ на тот или иной мучивший меня вопрос. Для всех я была тенью наследницы. Но только не для нее самой и ее отца. Для них я была — Лисан Рин. Равная, хоть и не родная, сестра и достойная племянница.

Уже пять минут спустя мы стояли перед входом. Шевер, облаченный в черное и укутавшись в плащ, словно ему было холодно, и я рядом — в лучшем наряде из золотой парчи от самого титулованного портного Юга, в невероятно дорогих туфлях из той же парчи и того же самого мастера, дополнительно украшенные драгоценными камнями и вышитые жемчугом, кстати, с чужой ноги, а потому неимоверно жмущие, и с копной растрепанных волос, из которой тут и там торчали мелкие веточки и листики. Я бы не удивилась, обнаружив в них кого-то ещё, вроде местных жучков или паучков.

Дверь распахнулась, и прямо перед нами из темноты огромного холла появился мужчина. Он переводил удивленный взгляд с шевера на меня, в этот момент занятую попытками выудить из спутанных прядей лишнюю растительность.

— Разве ты не отправился, чтобы разверну... — только и успел вымолвить он, как был грубо перебит шевером.

— Последняя… — темноволосый недовольно фыркнул и покосился на меня, — надеюсь на этот раз точно последняя. Устал…

— Что? Но откуда? — встретивший нас мужчина, полагаю, что это был привратник, или кто-то из старших слуг, или на худой конец управляющий, посторонился, одновременно распахивая дверь шире и приглашая нас войти, — разве не все попытки уже?..

— Нет.

Шевер шагнул во тьму и прохладу холла, совершенно проигнорировав нормы поведения: во-первых, я была девушкой и предложить мне первой войти в дом — было правильным. Во-вторых, я -- гость, и вот опять же я должна была удостоить их своей чести войти первой. А в третьих, я — «дочь» Рина, правителя Южных земель! Но то ли ничего из вышеперечисленного не имело тут значения, то ли темноволосый специально выказывал мне своё неуважение, в очередной раз подчеркивая, мое в высшей степени оскорбительное опоздание и скорую… возможную, одернула я себя, кончину. То ли он знал, что я… нет, откуда бы?!

К моему успокоению привратник, в отличие от черноволосого шевера, охнул, распахнул дверь пошире и поклонился, поспешно подав мне руку.

— Прошу прощения за этого грубияна! Прошу вас!

— Ничего. — Устало ответила и, кивнув в ответ, приняла протянутую ладонь.

Привратник провёл меня в темный холл и остановился.

— Мы вас уже и не ждали, — виновато произнес он, — претендентка Рин? Я не ошибся?

— Да, — выдала я отвлеченно, на этот раз с любопытством оглядывая огромный холл, — приношу свои извинения. Дорога была сложная, а приглашение Великого Хана, — на этой фразе шевер, замерший у одной из дверей, ведущих вглубь замка, издал странный, но ужасно противный звук, лишь издали напоминающий смешок, — прибыло с опозданием…

— Ну конечно, уважаемая претендентка Рин, — с пониманием покивал привратник, при этом недовольно шикнув в сторону шевера, продолжавшего хмыкать на каждое его слово, — такое случается! К сожалению, мы уже не ожидали вашего прибытия, а потому место в комнате для вас предназначенное передали другой девушке…

Привратник развернулся, продолжая удерживать меня под руку, и такое сожаление было написано на его лице, что я не могла не проникнуться к нему симпатией.

— Ну, — неуверенно произнесла я, — это ничего?.. Я вполне могу остановиться в другой комнате, или… вернуться домой.

Я взмахнула рукой, пытаясь приукрасить собственные слова, а сама при этом лихорадочно соображала: неужели всех девушек собрали в одном месте? Вряд ли столь большой замок не располагал достаточным количеством гостевых спален. Хотя я еще ничего толком не видела и судить было пока рано.

— Я отведу ее на третий! — Неожиданно прозвучало над самым моим ухом, как раз в тот момент, когда привратник каким-то невероятно галантным движением потянул мою ладонь к своему лицу и попытался поцеловать пальчики.

— Ой! — Только и успела выдохнуть я, попав в уже знакомую ловушку мужских рук.

Шевер рванул меня за плечо, прижимая к своей груди спиной и молниеносно укутал во тьму плаща. Привратник на долю секунды замешкался и его не менее удивленный, чем, должно быть, был у меня, взгляд, вспыхнул лукавой усмешкой. Я сделала резкий вдох и застыла.

Плащ взметнулся, словно под порывом ураганного ветра, зашелестел, и спустя какой-то бесконечно долгий удар сердца все снова стало как прежде. Только когда шевер убрал руки, в кольце которых я напряженно застыла, мне, наконец, удалось выдохнуть.

— Нечего заигрывать с прислугой, — зло выплюнул он мне куда-то в макушку, — вы претендентка для Хана! И должны вести себя соответственно!

— Что? — Я возмущенно пискнула, отскакивая от черноволосого, — да как вы могли подумать такое! — Негодование охватило меня, накатывая словно безудержная волна. — Да как вы!.. — повторила ещё более гневно. — И вообще, какая разница как я буду себя вести, если скоро умру!

— Вы больны? — мужчина застыл. И мне даже показалось, что в его голосе прозвучало неподдельное беспокойство.

— Что? — Я растерялась от его реакции, — нет, но…

— Тогда почему собираетесь умереть? — Было видно как он расслабленно опустил плечи. — Что за глупости?

— Но как же? — Я повертела головой, будто могла найти вокруг какую-то поддержку, а потом добавила шепотом: — ведь владыка Хан убьет меня…

— Зачем? — вновь переспросил шевер.

— Ну, — я взмахнула руками, не зная, что сказать, а мужчина только “тцыкнул” и повернулся спиной. Повертев головой из стороны в сторону, он вцепился в ручку ближайшей двери и рванул на себя, да так сильно, словно собирался вырвать ее с мясом.

— Вот. — Прогремел его голос, сбивая меня с мысли. — Тут остановитесь.

Я затихла и сделала осторожный шаг ближе, стараясь разглядеть хоть что-то из-за его плеча. Взору моему предстало темное, крохотное помещение. Окно, сквозь которое пробивались лучи рассветного солнца, оказалось покрыто толстым слоем чего-то серого, а в воздухе заплясали потревоженные шевером клубы пыли.

— Вы в своём уме? — Вопрос повис в воздухе, а я переводила безумный взгляд с одной стены этого «чулана» на другую, затем на крохотное окошко под самым потолком и, наконец, остановилась на огромном сундуке, поверх которого был брошен поеденный плесенью и грызунами матрац. — Я по-вашему кто?

— Претендентка, правда собирающаяся с минуты на минуту почить с миром, а потому тратить на вас что-то более ценное и потом возиться с бездыханным телом лень. — Невозмутимо парировал шевер, — вот если вдруг передумаете и станете невестой, или, не дай вечность, женой, тогда и будете возмущаться!

— Нет! — я даже ногой притопнула.

— Да! — рыкнул он, — если уж решили в этом месте шашни со слугами разводить, то и жить тут будете как они!

— Что-о-о?! — мой тихий рык перешел на несколько тонов выше, — да как вы смеете?!

— То-о-о, — скривился шевер, разворачиваясь и проходя мимо меня, при этом ещё и плечом хорошенько задев, словно я какая-то девка безродная. — Я все сказал!

Плащ взметнулся и мужчина просто растворился во тьме коридора.

3.3

— Да кто ты такой?.. — слова повисли в воздухе, а я осталась совершенно одна, растерянно хлопая глазами и усиленно вглядываясь в то место, где только что стоял этот хам. Изменив голос, я добавила: — ишь, все он сказал… Да как же так?..

Топот с конца длинного и темного коридора привлек мое внимание, а потому я замерла, прислушиваясь. Кто бы это ни был, он был один.

— Претендентка Рин! — запыхавшись крикнул привратник, — вы тут?!

— Да… — выдохнула с облегчением, — да, я здесь!

— Невероятно, — с усмешкой, больше похожей на довольный оскал, выдохнул мужчина, появившись из-за дальнего поворота, — однако...

Поспешно подойдя, он встал рядом и заглянул в комнату, дверь которой все ещё была распахнута настежь.

— Чулан для метел, — усмехнулся он и повторил: — однако…

— Вы что же, — процедила я, в отличие от привратника, совершенно не чувствуя никакого веселья, — тоже считаете будто я буду жить тут?!

— Что? — он посмотрела на меня сверху вниз, все же мужчины в этих краях очень высокие, и радостная улыбка тут же сползла с его лица, уступив место недоумению, — нет конечно! Претендентка Рин, как вы могли подумать, что мы поселим вас тут!.. — А затем произнес раздельно: — ни за что!

Брови привратника сошлись на переносице, выдавая усиленную работу мозга и, наконец взгляд озарился радостным светом.

— Придумал! — мужчина разве что в пляс не пустился, и я готова была бы ему подыграть если бы не одно "но" — моя жуткая усталость от всего и его совершенно счастливая, но при этом и совершенно безумная ухмылка. — Я знаю, где вас поселить! Комната, конечно, уже давно не используется, — добавил он многозначительно, ловко подставляя мне свой локоть, — но в отличие от большей части замка, она всегда готова к приёму гостей. Прошу.

— Хорошо, — вздохнула, осторожно кладя руку на его локоть, — ведите.

Поднявшись еще на один этаж, мы оказались в огромном холле. Одна его стена представляла собой галерею открытых оконных проемов, через которые можно было любоваться двором, чем я не преминула воспользоваться и даже тихо восхитилась увиденным. Передо мной раскинулось довольно большое пространство, от и до покрытое зеленью. Так много травы!

— Ну вот! — Подозвал меня привратник к одной из двух огромных дверей, расположенных на этом этаже, — уверен, что тут вам будет как нигде удобно!

Я неспешно приблизилась к нему, опасливо заглядывая в широкий проем и таращась в темноту помещения.

— Ничего не вижу, — удивленно выдохнула, отметив, что сам привратник должно быть не испытывает с этим никаких проблем. — Тут так темно!

— Темно? — будто бы удивленно поинтересовался он и тут же спохватился, — ну конечно, прошу прощения, не подумал… Привык уже, знаете ли…

— К темноте? — не менее удивленно переспросила я, про себя отмечая, что и шевер в лесу, через который мы с ним пробирались, не испытывал никаких проблем с отсутствием света. В отличие от меня.

— И к ней тоже, — странным тоном протянул он. Хлопнув в ладоши, мужчина радостно провозгласил: — ну что ж, да будет свет!

Пройдя внутрь, он повозился с чем-то у самого входа и секунду спустя комнату озарило одновременно не менее десятка свечей, расположенных в разных ее углах. А я вновь затаила дыхание, ведь обстановка этой комнаты не просто говорила, а кричала о том, кем могла бы быть ее хозяйка.

Свечи сами по себе давали немного света, а вот расположенные у каждой стены и чуть ли не на каждом шагу огромные сияющие отполированным боками диски — озаряли все словно солнцем.

— Что это? — выдохнула я наконец, — что это за комната? Как тут… просто невероятно!

Двинуться с места я не могла, пораженная красотой убранства.

— Раньше эти комнаты принадлежали Ангелии Хан.

— Хан? — переспросила, делая осторожный шаг внутрь.

— Да, — привратник грустно хмыкнул, будто бы не одобряя сказанное им, — супруге Кариана Хана.

— Супруге? — Я непонимающе переспросила,

— Да, — отмахнувшись ответил мужчина, — супруге.

— Но как же… А где она сейчас? Подождите, — я отступила к выходу, — но если это Его супруги, как я могу поселиться тут… А вдруг…

В одну секунду меня одолела сразу целая сотня, никак не меньше, разных мыслей. В основном все они крутились вокруг одной «супруги Кариана Хана»

— Что? — привратник будто вынырнул из своих раздумий, — о! Нет! Что вы! Как можно! Ангелия Хан, была, хоть и недолго, женой Кариана Ханна, она умерла, не от руки владыки, не делайте такие страшные глаза, — он странно хмыкнул, — сотни лет назад, а после этого в комнатах никто не жил.

— Но тут все такое… — сложно было поверить, что этом месте сотни лет никто не спал, так тут было чисто и свежо.

— Так сложилось, что эти комнаты поддерживаются в идеальном порядке с момента ее смерти, это, если хотите желание предка Хана. — Он вновь покосился на меня, словно проверял, слушаю ли я его, или нет, — вам нечего переживать об этом, уважаемая претендентка Рин.

— Просто Рин. Прошу вас, — перебила я его, уже позабыв о том, кто я и где, и шагнув внутрь. Убранство огромной спальни поражало. Все тут было необычно, но при этом будто бы знакомо и близко сердцу. Отчего-то в груди щемило от одного взгляда на диковинные цветы, вышитые замысловатыми узорами по низу золотистых портьер, украшающих каменные стены и проемы высоких дверей, ведущих на одну из открытых террас. Ухало куда-то вниз сердце при виде огромных чеканных блюд, выставленных на низких кривоногих столиках у стен и сияющих своими гранями. — Как же красиво!

— Вам нравится? — Привратник откровенно заинтересованно переспросил, — серьезно?

— Да… — я неопределенно махнула рукой, — тут… необычно.

— Рад слышать, — не менее задумчиво ответил он. — Ну что же, тогда сейчас я вас оставлю, а через несколько часов вернусь и провожу в общий зал, там вы сможете познакомиться с другими претендентками, и с, — он странно крякнул, — с владыкой Ханом.

Пройдя к выходу и оглянувшись, мужчина смерил меня каким-то донельзя довольным взглядом и тут же встрепенулся.

— Претендентка Рин, — обратился он ко мне, а голос мужчины выражал озабоченность, — а ваши вещи?..

— Вещи? — Я удивленно вскинулась, так как к тому моменту успела присесть на корточки перед одним из больших блюд, что стояло на столике рядом с огромной кроватью. Его поверхность была натерта до зеркального блеска, и, практически без искажений отражало мое лицо.

— Вещи. — Он кивнул.

— Точно, вещи. — Охнула я, — но этот, — я неопределённо махнула рукой куда-то в сторону — перенёс меня… одну, без вещей. — И расстроенно добавила, однако, не сумев выразить больше никакой мысли, — А…

Про огромные сундуки, набитые нарядами для Мрии, я и вовсе позабыла, как позабыла и о том, почему тут оказалась. Сейчас я подумала, что веду себя невероятно глупо и недальновидно. Поднялась, осмотрела себя и, опустив взгляд, растерянно переступила с ноги на ногу. Вот же дурочка! Со всеми своими поистине «гениальными идеями» и «потрясающими планами спасения наследницы Рин» я совершенно не подумала о том, что могу реально оказаться в доме Хана, да еще и в качестве «претендентки». Треклятье! Мне даже ногами захотелось топнуть от злости на саму себя.

Но с другой стороны — Мрия была теперь в безопасности, как и просил Дядя. Я позаботилась о ней, правда нарушила обещание, и сама оказалась тут, но это же ничего? Да?

— Не переживайте, — привратник, чьё имя я так до сих пор и не узнала, предвкушающе улыбнулся — в этом вопросе я вам тоже помогу. Прошу, отдохните пока, а через несколько часов я приду за вами и, как говорил ранее, провожу в главный зал.

— Спасибо, — только и успела кивнуть я, перед тем как дверь за мужчиной закрылась.

~~~

— Что ты задумал, старый, хитрый лис? — из тени выступил облаченный в черное силуэт.

— Ой-ой, — светловолосый мужчина, что до этого момента двигался по подсвеченной восходящим солнцем галерее, остановился и, растянув губы в предвкушающей улыбке, развернулся, — не понимаю, о чем ты, дружище?

— Все ты понимаешь! —тон голоса первого понизился, переходя практически в злое шипение, — «дружище»! Даже не думай! Слышишь меня?! Ты ничего не изменишь! Это невозможно! Это конец. Я устал от этого всего!

Мощный кулак впечатался в стену рядом с головой светловолосого, но он и глазом не повел.

— Я все ещё не понимаю о чем ты, — мужчина театральным жестом пожал плечами, — мы оба знаем, что изменить уже ничего нельзя…

— Тогда зачем… — первый растерянно опустил руки, сжимая и разжимая кулаки, — зачем ты пустил ее «туда»?! Как ты посмел пустить ее?!

Светловолосый вновь пожал плечами, словно ни ярость первого, ни его пышущие злостью существо не имели для него никакого значения.

— Не знаю... А зачем ты притащил ее в дом? Мог бы даже не рисковать, уходя за стену… но ты пошёл, да ещё и вернулся… не один.

— Не знаю. — Первый повторил за светловолосым, — я не знаю! Я не помню… — добавил он в самом конце. — Я не помню.

Вскинув руку, облаченный в черное мужчина размахнулся и вновь впечатал кулак в каменную стену, выбивая из неё фонтан мелких и острых брызг. Несколько крошечных кусочков полоснули по щеке светловолосого, не оставив тем не менее на ней ни следа, словно камень о камень. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, облаченный в черное мужчина шагнул во тьму и исчез.

— Ой ли, — хмыкнул светловолосый ему вслед.