Надежда Чёрного Круга

1. Знакомство

Воздух колебался над раскалённым асфальтом, искривляя стройные силуэты телеграфных столбов и искажая формы деревьев. Горячая пыль, выбиваемая двумя парами вьетнамок, надолго зависала в нём, ещё больше мешая досужему взгляду. Грузный мужик, шедший с огорода, промокнул пот на лбу и устало поплёлся своей дорогой, пожалев, что две хорошенькие фигурки скрылись из поля зрения чересчур быстро. И подумав, что в этакое пекло даже девушки не в радость.

Две девушки, соломенноволосая и рыжая, весело переговариваясь, шли по залитому Солнцем шоссе, болтая пляжными сумками. Стояла прекрасная летняя пора, когда пересыхают все лужи и вода в озере нагревается до температуры человеческого тела. Прелесть этой погоды не бесспорна, но обе девушки любили жару и обожали купаться.

Познакомились они лишь вчера. К этому времени Вита умирала с тоски. Сестра с родителями на море, все друзья разъехались. Лёшка и то в отъезде, прибудет с практики только двадцать пятого. Погода идеальная, а гулять-то и не с кем. Вита мрачно думала о том, как плохо быть старшей сестрой.

– Денег у нас только на три путёвки. Ты же старшая, должна понимать. Придётся тебе остаться в Москве, чтобы Валечка могла съездить на море.

Вообще-то Вита любила сестрёнку, но в тот момент возненавидела её до глубины души. И ненавидела до тех самых пор, пока они не уехали. А потом стала лезть на стену от скуки.

И вот однажды, когда она выходила из булочной-кондитерской, к ней подошёл парень в шортах и тёмных очках. Парень был ничего, симпатичным, с таким можно и на дискотеку сходить, и на пляж… Почему бы и нет, Лёшка простит, это же всего лишь дискотека и пляж. Вита размечталась, но тут парень в манере заправского рекламного агента сунул ей листовку:

– Вы всё ещё не ходите в церковь? Тогда церковь придёт к вам!

– Только этого не хватало! – несколько резко ответила ему Вита. – Ненавижу церкви. И в эту ерунду не верю.

Она была не вполне правдива: на самом-то деле, церкви очень нравились ей, как произведения архитектуры. Но в тот, к счастью, недолгий период своей жизни она ненавидела всё вокруг. И была бы рада шокировать этого набожного прилипалу, который вместо того чтобы, как все порядочные люди, валить гурьбой на природу в большой компании друзей, затаскивает несчастных прохожих в душную церковь, куда и не войдёшь-то без дурацкого платка и длинных рукавов, будто без того пот ручьём не льётся…

По искреннему мнению Виты, произнесённой ею фразы должно было хватить на то, чтобы повергнуть парня в шок, заставить его несколько раз перекреститься, плюнуть и отойти от греха подальше. Но он не отставал:

– Посетите проповедь отца Николая! Пора думать о душе!

Вита возмутилась. Наглость какая! Не тот у неё возраст, чтобы думать о душе! И не то мировоззрение. Почему-то религиозные фанатики, расплодившиеся в конце века после провозглашения свободы веры, совсем не понимают того, что другие люди тоже свободны в своей вере – или неверии. Кто-то любит сладкое, кто-то – солёное, а кто-то на диете, нельзя же всем впихивать халву и мармелад, как бы они ни были хороши на твой вкус.

– Вы не верите в бога? – вкрадчиво шептал парень, окончательно переставший быть симпатичным. – Уверуйте и почувствуйте разницу!

– Слушай, отвали! – вскипела она. – Восемнадцать лет обходилась без всяких богов, обойдусь и дальше!

Когда она повысила голос, дискуссией заинтересовалась рыжая девушка в короткой юбочке и розовом топике, которая всё это время обречённо высматривала кого-то в толпе – видать, безнадёжно опаздывающего кавалера. Кто сказал, что дамы имеют обыкновение опаздывать на свидания? Это парни сваливают с больных голов на здоровые. Сама Вита не опаздывала ни разу, а вот Лёшка… Впрочем, с этим его маленьким недостатком она была готова мириться, потому что на фоне всей Лёшкиной замечательности…

– Вот-вот, отвали!

Рыженькая, похоже, восприняла Витину позицию близко к сердцу, она вклинилась между фанатиком и Витой, вроде как пытаясь заслонить её, хотя из-за миниатюрности сложения у неё это не слишком хорошо получалось.

– А вы, девушка, верите в бога? – Парень переключился было на новую жертву, но рыжая вдруг подалась вперёд и резко клацнула зубами.

Вита чуть не засмеялась. Однако парню вдруг стало не до смеха. Наверное, он прочёл что-то такое в выражении лица девушки, не видного Вите. Он выронил несколько листовок, повернулся и затрусил прочь, время от времени оглядываясь.

– Спасибо, – с признательностью сказала Вита. – Я уж и не знала, как от него отделаться.

Девушка ей понравилась. Она была примерно её ровесницей, миловидной, но не роковой красавицей из тех, кого хочется удушить, если ты тоже принадлежишь к женскому полу. Тонкая фигурка, зелёные глаза, провожающие драпающего фанатика ехидным взглядом. Она вызывала симпатию у Виты уже тем, что не сказала «да» в ответ на вопрос назойливого парня: нынче модно верить в бога, а тот, кто не идёт у моды на поводу, а отстаивает собственные взгляды, какими бы они ни были, всегда достоин уважения.

– Ждёшь тут кого-то? – спросила Вита, чтобы завязать разговор. Ни к чему не обязывающий разговор, из которого, возможно, вырастет хорошее знакомство.

– Ага, – охотно ответила она. – Кого-то вроде тебя.

Не успела Вита удивиться, как она пояснила:

– Народу полно, а поговорить не с кем. Все только об этой проповеди и трындят, как будто важнее события в районе нет. Пойдём на озеро?

Вита аж подскочила:

– Конечно, пойдём!

Радостная улыбка сверкнула на лице её новой знакомой, отражая её собственную улыбку.

Теперь они приближались к озеру – две девушки, Вита и Фая в пляжных сарафанах и вьетнамках, с легкомысленными плетёными сумками на плечах, набитыми покрывалом для загорания, полотенцами, солнечными очками, картишками – развеять скуку, дешёвой книжонкой про вампиров – если одолеет дрёма, пластиковыми бутылками с соком и кое-чем покрепче – на всякий случай, и пакетами с рисовыми хлопьями, чтобы голод не испортил удовольствия.

Царило почти полное безветрие. Водная гладь переливалась мелкой ленивой рябью, ослепляя солнечными бликами. Они расстелили покрывало, побросали сумки и с наслаждением избавились от сарафанов. Кто только выдумал летом носить одежду? Купальники – вполне пристойный компромисс с цивилизацией, так ведь нет…

– Значит, ты не веришь в бога, – сказала Фая, закалывая на затылке длинные рыжие волосы, чтобы не мешали плавать. Чёрный купальник с золотыми цветочками очень ей подходил. – Отрадно. Ты поклоняешься дьяволу?

Вита пренебрежительно фыркнула. И почему народ мыслит так примитивно? Почему все уверены, что человеку насущно необходимо кому-нибудь поклоняться?

– А ты? – ответила она вопросом на вопрос.

Фая засмеялась.

– Дьяволу? О нет! Это слишком пошло.

Тут Вита была согласна.

– Но кое-кому я всё же поклоняюсь. Скажи, неужели твоя душа совсем ни к кому не обращается в молитвах? Бывает, что человек этого не сознаёт.

– Увы, я материалистка до костного мозга, – ответила Вита со вздохом. Наверное, Фае трудно было смириться с тем, что новая подруга не разделяет её интереса к духовной жизни. Но Вита не могла себя перекроить.

– Витка, ну а греческие боги тебя никогда не прельщали? Или эльфы какие-нибудь?

– Сказки для маленьких, – выразила свое мнение Вита, пробуя воду кончиками пальцев.

– Как ты категорична! Может, ты посещаешь шабаши ведьм?

– Нет, не приходилось, – произнесла Вита со всем сарказмом, на который была способна. Беседа на эту тему уже начала ей надоедать.

В глазах Фаи неожиданно зажглось торжество:

– Что ж, у тебя будет такая возможность!

Уж не хватил ли её солнечный удар, думала Вита, стоя по щиколотку в воде и с изумлением глядя на Фаю. Та широко раскинула руки и выкрикивала какие-то непонятные слова. Шпильки упали, и огненная грива разметалась по плечам. Вита вдруг увидела, что происходит нечто странное – линия горизонта поднимается вверх, и земля со всех сторон вздымается вокруг них стенами чаши. Они стояли как будто на арене посреди огромного амфитеатра, и Вита почувствовала, что вовсе не хочет быть участницей начинающегося представления.

– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, – закричала Фая, и голос её показался Вите таким мощным, словно шёл из недр земли, – устанавливаю барьер вокруг Хешширамана до тех пор, пока не будет покончено с Флифом!

Сверкнула ослепительная вспышка, и вздыбленные края горизонта подёрнулись чуть заметным голубоватым пламенем без языков и сполохов, мягким, как огни святого Эльма. А может, это у меня солнечный удар, подумала Вита и на всякий случай пощупала голову. Особого жара не ощущалось, и она пришла к выводу, что придётся верить своим глазам.

Фая обернулась к Вите с полуулыбкой:

– Вот я и выиграла. Теперь ты останешься здесь.

– Ты свихнулась. – Вита покрутила пальцем у виска. Она была изрядно напугана и уже не желала проводить время с Фаей, которая при ближайшем рассмотрении оказалась чокнутой фокусницей. – Я немедленно отправляюсь домой, и даже не думай мне препятствовать!

– О, у тебя будет препятствие. Не глупи, дорогая. Что ты можешь против меня, Фаираты Хешшкора?

– А вот что! – Вита рассердилась и подскочила к несостоявшейся подруге с намерением надавать ей оплеух.

Вита разозлилась не на шутку, в противном случае ей просто не пришло бы в голову решать проблему физическим воздействием. Она никого не била аж с седьмого класса, когда родителям и учителям удалось наконец внушить ей, что девочки драться не должны. Но ненормальный, стоящий торчком горизонт, голубой огонь и грубость Фаи вывели её из себя. Она замахнулась, чтобы отвесить сумасшедшей Фае хорошенькую плюху, но та опередила её.

– Аррхх! – издала она то ли шумный вздох, то ли рычание, и мгновенно за этим последовал приказ: – Взять её!

И тут Вита невольно съёжилась от ужаса. Словно туча набежала на Солнце – гигантская тень накрыла обеих девушек, и с небес молниеносно скользнуло чудовище. Огромная змея размером с электричку метнулась к Вите, и не успела та оглянуться, как оказалась схваченной двумя витками длинного гладкого тела, чёрного с золотыми искрами. Толщина его была столь огромна, что наружу из холодных объятий торчала лишь голова Виты. Голова эта в страхе уставилась на разверстую пасть змея, в которой извивался тёмно-пурпурный язык.

– О боже, – прошептала Вита.

Фая, стоя рядышком, откровенно потешалась над ней.

– Кого ты призываешь? – насмешливо спросила она. – Он не поможет тебе. Он тебя не знает.

Вита с ненавистью посмотрела на неё.

– Чёрт бы тебя побрал, – процедила она, не способная ни к чему, кроме проклятий.

– Он тоже тебя не услышит. – Фая засмеялась. – Мне крупно повезло, дорогая. У тебя нет защитника, и ты в полной моей власти.

Она отвернулась, сделала какой-то жест и медленно стала таять в воздухе. Вита смотрела на неё, стиснув зубы. Сейчас она исчезнет и оставит Виту на съедение змею. Рыжая поганка. Вот и доверяй случайным знакомым!

Холодное тело змея шевельнулось, и она мысленно попрощалась с жизнью.

Фая, почти прозрачная, оглянулась через плечо:

– Ты мне нужна кое для чего. – Она просверлила взглядом Виту и кивнула змею. – Следи за ней.

И пропала совсем.

Вита поняла, что змей убрал свои массивные кольца, лишь когда почувствовала, что падает. Она распростёрлась на приозёрном песке. Несмотря на жару, её била дрожь. Она никогда не страдала от нервов, но приключившееся с ней было чересчур для восемнадцатилетней девушки.

Купаться ей расхотелось.

2. Флиф Пожиратель Душ

Солнце село, а Вита всё лежала, не смея пошевелиться под ледяным взглядом пурпурных глаз чудища, свернувшегося кольцами в трёх метрах от неё. Она была близка к отчаянию. Пойти на пляж с подружкой – и оказаться вдруг во власти свихнувшейся маньячки с дрессированной змеюкой-мутантом! От этого кто хочешь поседел бы. Поначалу Виту трясло от страха быть переваренной этим монстром, но монстр лежал спокойно и голода не обнаруживал. Постепенно страх уменьшился, и она ощутила унижение. Она не сомневалась, что легко сладила бы с Фаей, будь та хоть Фаиратой, хоть Хешшкорой, – но она никак не могла предугадать, что у той есть камень за пазухой в обличии змея. А Фая, видя, как беспомощна Вита, сдавленная могучим телом проклятой змеюки, не упустила возможности посмеяться. Ох, унижение было хуже, чем страх! И эта шизофреничка поплатится за то, что заставила Виту испытать такие неприятные чувства.

Словно по заказу, сзади послышался насмешливый голос:

– Вообще-то мне всё равно, где ты будешь ночевать.

Вита перевернулась на спину и вздрогнула: прямо над ней в тёмном воздухе стояла полупрозрачная светящаяся Фаирата.

– Но я обещала пригласить тебя на собрание в узком кругу, – продолжил призрак.

Вита криво усмехнулась:

– Шабаш ведьм?

– Можешь сказать и так. В общем, поторапливайся, милая. Тебе придётся идти пешком. Мой приятель покажет тебе дорогу.

Змей бесшумно поднялся с песка и, будто на воздушной подушке, заскользил по дороге к лесу. Вита вскочила.

– Не вздумай заблудиться, – предупредила напоследок Фаирата. – В Хешширамане водятся твари гораздо более опасные, чем мой малютка.

Виту передёрнуло. Фаирата уже исчезла. Ночь была темна, лишь звёзды равнодушно глядели сверху вниз на озеро, лес и маленькую Виту. Сердце сжалось при мысли о том, каковы же другие обитатели этого проклятого Хешширамана, если в сравнении с ними гигантский змей – малютка. Вита вдруг поняла, что не видит его хвоста. За каким поворотом скрылся её жуткий проводник? В панике она схватила сумку и бросилась бежать следом.

Вита мчалась, не глядя под ноги, в ужасе оттого, что её оставили одну. Змея не было видно. Вита с шумом втянула в себя воздух и затормозила, махая руками, когда из-за следующего поворота на неё посмотрели глаза, горящие пурпурным огнём. Змей ждал. Она не знала, бояться его или радоваться встрече – чувства перепутались, взбаламученные последней репликой Фаираты. Но странный провожатый не дал ей времени на размышления. Он тотчас же развернулся и двинулся вперёд, а она припустила за ним, словно щенок за хозяином, спотыкаясь о камни и царапая в кровь ноги – вьетнамки она потеряла два поворота назад.

Впереди показалась группа призрачных строений. Полупрозрачные башни, стены с зубцами – настоящая крепость. По мере приближения нечёткие черты постепенно застывали, делались земными, материальными. Змей, чудом не застряв, проскользнул в распахнутые настежь ворота, замедлил ход у каменного крыльца и громадным хвостом легонько подтолкнул Виту к ступенькам.

Она взлетела на крыльцо и ворвалась в дверь, подгоняемая этим импульсом. Внутри было светло, свет исходил неизвестно откуда. Вита захлопнула за собой дверь, лихорадочно задвинув тяжёлый засов, облокотилась на неё и отдышалась. Здесь, при свете, в помещении, собственные страхи показались Вите необоснованными. Вполне возможно, что насмешница Фаирата предвидела её реакцию и веселилась, глядя в какое-нибудь хитрое устройство, как она, точно потерянная собачонка, не помня себя от ужаса, несётся за этой живой электричкой. И такая мысль ничуть не прибавила вынужденной гостье симпатии к хозяйке.

Перед носом у Виты вдруг оказалась массивная дверь. Створки распахнулись сами собой, и взору предстала большая комната, освещённая весьма скупо в стиле «интим». Посреди комнаты – скорее даже зала – стоял накрытый стол с подсвечником, в котором горело пять свечей. При виде блюд, расставленных на столе, Вита почувствовала острый голод.

– Добро пожаловать, – сказала Фаирата, восседающая во главе стола.

Сейчас она уже не казалась ни простодушной рыжей девчонкой, ни жертвой биполярного расстройства, сбежавшей из психушки. Чёрное платье оттеняло её распущенные, извивающиеся по плечам волосы цвета огня, на руках в неверном свете свечей блистали перстни. По губам блуждала холодная улыбка. Фаирата была средоточием здешней власти, таинственной и недоброй.

Кроме Фаираты, за столом сидели красивый молодой человек лет двадцати пяти, неотрывно глядящий на хозяйку, и удручённого вида дама примерно того же возраста. Чуть поодаль расположился свернувшийся кольцами змей, его гладкое тело поблёскивало тёмным золотом.

– Это и есть ваш шабаш? – спросила Вита, стараясь, чтобы фраза прозвучала вызывающе. – Негусто. Где же представительство? Налицо ли кворум?

– Нас пятеро, – ответила Фаирата. – Вполне достаточно для благородного собрания.

– Но я – не ведьма! – отрезала Вита. – И я не имею отношения к вашему собранию!

– Ты – необходимый его элемент, – невозмутимо сказала Фаирата. – Это открыли мне древние книги, которым у меня есть основание верить. Я тебя нашла, и теперь я использую тебя, чтобы пленить Флифа.

Словно смертельным дыханием повеяло при этом слове. У Виты подкосились ноги. Очень кстати сзади оказался стул – в противном случае Вите пришлось бы пополнить список унижений, терпимых от Фаираты.

Когда Вита справилась с приступом неожиданной тошноты, ей снова захотелось есть. Прямо перед ней стояло блюдо с жареным мясом. Оно так аппетитно пахло…

– Ешь, не бойся, – сказала Фаирата. – Ты мне пригодишься, и я вовсе не намерена тебя отравить. И, если тебя это беспокоит – мясо не человеческое.

Вита была столь голодна, что это обеспокоило бы её в последнюю очередь. Она набросилась на еду.

– Итак, – произнесла Фаирата, обращаясь к присутствующим, и огоньки свеч торжествующе затрепыхались в тон её голосу, – первая наша цель достигнута. Она здесь. – Колдунья мельком глянула на Виту, торопливо запивающую мясо красным вином. – И она никуда не денется отсюда: мною установлен магический барьер. Сергей и Бэла, – Фаирата остановила на них взгляд, – вы займётесь тщательным изучением книг. Мы должны выяснить, как нам следует употребить её, – она вновь кивнула на Виту, – чтобы Флиф перестал нам досаждать.

Употребить! Использовать! Хотелось выцарапать глаза этой надменной рыжей кошке, которая позволяет себе так говорить о Вите. Но, вновь услышав имя «Флиф», Вита забыла о подобной мелочи. Она ощутила, как мурашки снова поползли у неё по спине.

– Кто такой… Флиф? – прошептала она, с трудом выговорив мерзкое слово, навевающее жуть.

– Флиф Пожиратель Душ, – прозвучал ответ, и, словно в ужасе, дёрнулось пламя свеч.

У Виты ёкнуло сердце.

– Вы… вы собираетесь скормить меня ему?

Фаирата захохотала.

Борясь с тошнотой, вновь подступившей к горлу, Вита отшвырнула стул и кинулась вон. Она сбежала по ступенькам крыльца и, не переводя дух, помчалась дальше, дальше, прочь из этого гнусного логова, вверх по дороге, ведущей к вздёрнутым краям чаши горизонта. Она смутно помнила, что там были какие-то избушки – не то дачки, не то хижины бомжей. Вите было всё равно: пусть бомжи, но они нормальные люди, они спасут её от одержимой ведьмы с её змеюкой. На пригорке она запнулась о торчащий из земли металлический прут, упала. Разбитые ноги были в крови. Вита заплакала от отчаяния. Там, в ложбинке меж пригорком и снова задирающейся вверх почвой были люди, но как до них добраться, когда босые израненные ноги нещадно болят?

Снизу потянуло холодом. Откуда взяться холоду в жарком июле? Вита задрожала. Это был не просто холод, от которого можно защититься одеждой или движением, а зловещий иррациональный Холод, ледяное дыхание Смерти. Что-то чёрное, клубящееся, как газ, и в то же время неуловимо плотное ползло по лощине. Огромное, длинное, подобно телу змея, вдвое превосходящего размерами Фаиратину рептилию, отвратительное чёрное нечто. Вита была уверена, что оно живое, но не могла различить ни глаз, ни зубов – оно было абсолютно, чудовищно чёрным, словно само олицетворение Тьмы, тёмное даже на фоне безлунной ночи.

В зловещей тишине – ни одна травинка не шелохнулась – оно надвинулось на хижину. Из дверей выбежал человек, напуганный, голый, только что из тёплой постели. Он открывал рот, как рыба, но не доносилось ни звука. Вита сама хотела закричать, но что-то перехватило в горле. Несчастный, заламывая руки, засветился голубым сиянием, странно похожим на то, что дрожало по краям чаши. Оно исходило из его помертвевшего тела и, постепенно краснея, поглощалось абсолютной Тьмой. Вот и не осталось больше света, и на месте недавно живого человека заклубилась чернота. Кошмарное нечто помедлило и двинулось к следующей хижине.

– Боже, – прошептала Вита, трогая себя за горло, словно пытаясь ослабить стальной захват. – Они все обречены! Все, кто по эту сторону проклятого барьера…

Её охватила безысходность.

По двору крошечного домика металась женщина, разевая рот в безмолвном крике. Руки её уже начали истекать свечением. Вита кляла свою беспомощность. Если бы она могла как-то помешать этому! Сердце ныло от сострадания и безотчётной жути.

Свечение неожиданно прекратилось. Чернота свернулась в клубок и, снова вытягиваясь, поползла прочь от домика. Женщина, в глазах которой не было больше ничего человеческого, отрешённо смотрела на свои руки. Вместо них вихрились расплывчатые сгустки тьмы!

Вита перевела взгляд на ночной кошмар. Он полз прямо на неё! Она замерла с ощущением омерзительного, животного страха, распласталась по земле лицом вниз, чтобы не видеть этот мрак… Что-то прошелестело мимо, обняло её холодным прикосновением. Она подняла голову. Гладкое тело змея-гиганта заслоняло её от пугающей черноты. С благодарностью она прижалась к прохладному боку чудища, скорее почувствовав, чем увидев, что угроза миновала. Воплощение Тьмы изогнулось газовой лентой и двинулось вниз, в том направлении, откуда прибежала Вита. Она с отвращением и облегчением следила, как оно скрывается за деревьями, бесплотно обтекая их.

– Что это было? – прошептала она и содрогнулась, не в силах совладать с собой.

Флиф Пожиратель Душ, – сам собой возник в мозгу ответ.

3. У барьера

В течение нескольких дней Вита была совершенно деморализована. Едва сгущались сумерки, она запирала все двери в комнате, которую ей предоставила Фаирата, закрывала ставни и в узкую щёлочку смотрела, как из окна Бетреморогской башни медленно выползают завихрения черноты, формируются в невообразимую змеящуюся колбасу и исчезают вдали. Флиф выходит на охоту.

– Ты и днём держись подальше от Бетреморогской башни, – с усмешкой, как всегда, сказала ей Фаирата. – Может, в конце концов и придётся накормить тобой Флифа, но только не по его инициативе.

Утешение в этом было небольшое. Однако пока Виту никто не трогал, и она медленно отходила от потрясения. Этому весьма способствовали завтраки, обеды и ужины: каждый приём пищи обставлялся в доме, то есть в замке Фаираты, как в дорогом ресторане – свечи, сервировка, деликатесы… Многие кушанья Вита попробовала здесь впервые, например, мидий и папайю. Использованные тарелки и столовые приборы сами собой поднимались со стола и куда-то улетали – наверное, на кухню, а к следующему приёму пищи красовались на столе на свежих салфеточках, чистенькие и сверкающие. Поначалу Вита не то чтобы опасалась, страшного здесь ничего нет, но с тоской предчувствовала, что её, как пленницу, заставят мыть посуду и убирать в замке. Это было бы в стиле Фаираты – подвергнуть её лишнему унижению. Однако Фая с презрением высмеяла глупые выдумки своей невольной гостьи:

– Ты не на какой-нибудь паршивой загородной вилле новых русских, милая. Ты в волшебном замке. Мы, колдуньи, прислугу не держим, здесь хозяйствуют духи этих стен. Они любят свою работу и, несомненно, огорчатся, если я переложу часть её на тебя. – И добавила с ухмылкой: – Только это меня и останавливает.

Вита обиделась, но потом подумала и решила, что нет худа без добра. Проживёт как-нибудь без грязных тарелок и половой тряпки, вот и славно. Погода держалась хорошая, и дни Вита проводила на озере. Фаиратин змей всюду сопровождал её. Она продолжала немного его побаиваться, но помнила, что именно он спас её от страшного Флифа. Змей был флегматичен и не делал резких движений, за что она, вздрагивающая от каждого шороха за спиной, была ему признательна. Он лишь неотступно следовал за ней, куда бы она ни направлялась. Если же она отдыхала на озере, он лениво дремал, свернувшись на тёплом песке, периодически косясь на неё пурпурным глазом.

Вита сидела на клетчатом покрывале, обсыхая после купания под жарким Солнцем, и мрачно размышляла о будущем. Что ждёт её дальше? Зачем её держат здесь под зорким присмотром гигантской рептилии? Предназначена ли она в жертву кошмарному Флифу, и троица колдунов выжидает только нужного дня? Фаирата как-то обмолвилась, что использовать Виту можно лишь в особый день, означенный звёздами. Это она вычитала в одной из своих книг. Вита бы дорого дала, чтобы взглянуть на эти писульки, которые перевернули всю её жизнь. Проклятие! Что они хотят с ней сделать?

Она вспомнила родителей и сестрёнку, и слёзы навернулись ей на глаза. Милая Валюша, такая пухленькая, смешная и наивная… Перед отъездом она наговорила сестрёнке гадостей, и теперь всю жизнь Валя будет вспоминать её последние слова. А мама с папой? «Вы меня не любите», – заявила им обиженная Вита. И бросила нечто совершенно ужасное: «Если вам не хватает денег на двух детей, то не надо было рожать!» Конечно, она так не думала. Конечно, сказала в сердцах. Родители её любят, и она их любит, и Валюшу тоже, но как теперь сказать им об этом, попросить прощения за несдержанный язык? Они пока ничего не знают. И никогда не узнают, что с ней случилось. Её внесут в списки пропавших без вести и поставят на ней крест.

Нет! Вита встрепенулась. Она должна вырваться отсюда, должна найти способ сбежать! Что ей терять, в конце концов? Это просто стыдно – сидеть здесь в отупении, подобно овце, откармливаемой на заклание! Она злобно посмотрела на горизонт с голубой светящейся кромкой. Блюдечко с голубой каёмочкой, а она – в самой его серединке. Будь что будет, она попробует!

Она решительно встала, скинула мокрый купальник, смущённо оглядываясь на недремлющее око змея. Она почему-то стеснялась его. Конечно, это было нелепо – стесняться толстой кишки с пастью, для которой ты можешь представлять интерес лишь как содержимое желудка. Но, чёрт возьми, Фаирата говорила про змея «он», а Вита повидала на своём коротком веку не так много мужчин, чтобы относиться к этому с полным равнодушием. Она торопливо накинула изрядно потрёпанный васильковый сарафан, отряхнулась и зашагала к шоссе.

Шоссе выглядело так обычно, что Вита вдруг подумала: а не приснились ли мне все эти кошмары, как приснилась Алисе страна чудес в такой же жаркий полдень? Разогретое асфальтовое покрытие, поджаривающее подошвы, посыпано неизбежной летней пылью, грязь в пересохших лужах похожа на слепок серого гипса с коры головного мозга. Такие знакомые столбы, указатели, деревья с обеих сторон дороги. Привычно жужжат под ухом лесные мошки. И если бы не…

Если бы не загибающийся кверху и горящий голубым пламенем дальний конец шоссе, и если бы не змей, ползущий сзади, соблюдая дистанцию! Вот тогда Вита со спокойной душой согласилась бы, что это был нелепый страшный сон.

Дорога круто забирала вверх. Идти было трудно, но не настолько, насколько обычно препятствует подъёму земное притяжение. Казалось, вектор притяжения искривился. Он не был ни, как полагается, направлен к центру Земли, ни перпендикулярен чашеобразной поверхности, а представлял собой как бы их равнодействующую. Вита поднималась всё выше и выше, утирая со лба пот. От несоответствия реальной и ощущаемой вертикали кружилась голова. Расстояние до горизонта неправдоподобно уменьшалось. Ещё несколько шагов – и она ступит на край…

Она не осмелилась поставить ногу на сияющую кромку. Вся панорама окрестностей расстилалась перед ней далеко внизу. Дома как спичечные коробки, рощи – зелёные кляксы, дороги – серые нитки. Виту замутило от головокружения, она зашаталась на самом краю и чуть было не полетела туда, вниз, с высоты птичьего полета… Но её крепко удержала невидимая преграда.

Она лежала на самой границе, полыхающей голубым холодным пламенем, и широко раскрытыми глазами смотрела перед собой. Вблизи она чётко разглядела, что слой земли истончается на краю чаши, постепенно прозрачнеет и наконец становится совсем незримым, но остаётся прочным. Вита стукнула кулаком по невидимому барьеру. Он был твёрд, как камень.

Вита встала на четвереньки и осторожно поползла вперед через светящуюся границу. И вот она стоит на прозрачной поверхности, а под ней небо, и лишь далеко-далеко – земля. Плёнка барьера даже не прогибалась под её тяжестью.

Она отползла назад и с раздражением уставилась на непреодолимую преграду. Если бы голубой край действительно был краем! Она бы придумала что-нибудь. Она сплела бы верёвочную лестницу, соткала бы парашют… То, что ей никогда в жизни не приходилось прыгать с парашютом, а в ткачестве она понимала ещё меньше, её не смущало. Ей слишком хотелось домой.

Но барьер был сплошным. Вита в припадке ярости замолотила кулаками по прозрачной стене. Злые слёзы брызнули из глаз.

– Неужели, неужели я не выйду отсюда?

Да, ты не выйдешь, – отдалось в её мозгу.

Она вздрогнула:

– Кто это?

Аррхх.

Слева подплыла пасть гигантского змея.

– Это ты? – недоверчиво спросила Вита.

Молчание. Наверное, почудилось, решила она. Что ж, надо поворачивать обратно. Голыми руками дыру в барьере не пробьёшь.

Она поднялась на ноги и повернулась к Хешшираману, совсем недавно бывшему частью Битцевского парка. Сдавленный крик невольно вырвался у неё из горла. Она стояла на краю чаши, вот-вот готовящейся опрокинуться и прихлопнуть её сверху. Она не успела осознать, что за эффект был виной этому впечатлению, да ей и дела до этого не было – её охватил мгновенный ужас. Она увидела нависающий над ней под нелепым углом замок, Бетреморогскую башню, так рискованно наклонившуюся, что её жуткое содержимое вот-вот могло выплеснуться наружу чёрными клубами, деревья, торчащие, словно терапевтические иглы, из морщинистой кожи земли, озеро, в котором вода держалась каким-то чудом… Всё закружилось у неё перед глазами и померкло. С отчаянным воплем, теряя опору, она покатилась вниз к Хешшираману, обдирая локти и колени.

4. Услышанное

Вита пошевелилась. Тотчас же отозвались ссадины. Было больно.

Она лежала на обочине шоссе, исцарапанная и избитая твёрдой и шершавой поверхностью асфальта. Вот и ещё одна неприятность, грустно подумала она. А впридачу – изорванный сарафан. Она представила, как спросит Фаирата с усмешкой: «Кто это тебя надоумил кататься по колючей проволоке, милая? Сарафан в крупную сетку – гм, неплохая идея, но, боюсь, змея ты этим не обольстишь». Вита даже стиснула зубы.

Охая, она села. Ободранные места ныли, но вроде ничего не сломано. Ишь, размечталась о парашюте, горько подумала она. А у самой голова закружилась всего-навсего от непривычного устройства этой части пространства.

Вита не воспринимала магический барьер, как чудо. Конечно, он приводил её в некоторое замешательство, как и полупризрачный замок Хешшираман с хозяйничающими там духами, и гигантский змей, послушный Фаирате, и – сильнее всего – клубящийся Флиф, вытягивающий из своих жертв жизнь и саму материю. Но всё это несомненно имеет объяснение с точки зрения каких-то законов, пока неизвестных большинству. Дикарю, не знающему об электричестве, простая лампочка показалась бы чудом, а полосатый жезл гаишника, по мановению которого страшные рычащие железные чудовища останавливаются и извергают растерянных проглоченных людишек – настоящей волшебной палочкой. Но и в наш просвещённый век знания человека всё ещё ничтожны, и сейчас Вита получила этому подтверждение. Она столкнулась с неведомым, которое, если бы она сама в нём не участвовала, показалось бы ей сказкой. Однако реальность состоит в том, что вот она здесь, отрезанная от всего мира, под надзором чёрной с золотым кишки-переростка, назначенная лекарством от чудовища, глотающего души. Ей остаётся только принять эту реальность и признать существование неоткрытых законов, которые бы описывали её. Барьер был для Виты не мистической преградой, а встреченным впервые физическим явлением. Возможно, это и придавало ей силы.

– Я убегу отсюда, – прошептала она, сжимая окровавленные кулаки. – Я найду путь через барьер!

Ты не убежишь, – послышалось ей.

– Тогда, – воскликнула она вызывающе, – тогда я покончу с собой, но не достанусь Флифу!

Ты не покончишь с собой, пока я отвечаю за тебя, Вита-Упрямица.

Вита уставилась на змея. Тело его загадочно посверкивало золотом в лучах заходящего Солнца.

– Ты всё-таки говоришь. Почему ты молчал, когда я тебя спросила?

Я не отвечаю на глупые вопросы.

Вита задохнулась. Эта живая электричка с пастью размером с холодильник ещё и разумна! Да к тому же поучает её, Виту, свысока… Пока Вита переваривала новую информацию, змей флегматично помахивал хвостом, валя сухие деревья.

– Ты… – спросила она осторожно, – откуда ты взялся такой?

Я сын Флифа, – был ответ.

Вита зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Мысль о родстве её стража с этим олицетворением мрака и жути повергла её в глубочайшее смятение и всколыхнула все уснувшие было страхи.

– Ты такой же, как Флиф? – пролепетала она с замиранием сердца.

Я не Флиф, – ответил змей без тени эмоции, – я Аррхх.

Вита не совсем поняла, что он имеет в виду.

– А чем ты питаешься?

Молчание. Относился ли этот вопрос к глупым, или же змей не хотел на него отвечать? Неужели он тоже сжирает людские души? Вита инстинктивно отодвинулась, хотя ни три, ни пять метров расстояния не смогли бы защитить её от гиганта.

Путь к замку они проделали молча. Вита иногда с тревогой оглядывалась через плечо, но змей следовал за нею на почтительной дистанции.

Огромная зала была пуста. На столе остывали остатки ужина. Вита в одиночестве поела кальмаров в кляре, запив их белым вином, и побрела по замку в поисках ванны. Она смертельно устала, движения причиняли ей боль, а страх перед наступающими сумерками прогонял любые намёки на мысль искупаться в озере, даже если они не изживались первыми двумя причинами.

В одном из тёмных коридоров она прислонилась к стене, чтобы передохнуть и сориентироваться: планировка замка оставалась тайной для Виты, несмотря на вроде бы неплохое пространственное воображение. Похоже, пространство тут имело какую-то иную геометрию, чем та, к которой она привыкла. Может, даже и переменную.

Вдруг она услышала голоса. Голоса звучали гулко, невозможно было понять, откуда они доносятся. Наверное, в стене шла труба.

– Осталось не столь уж много времени до назначенного дня, – резко и раздражённо говорила Фаирата, – а вы так и не узнали, что делать с этой девушкой!

– Изучать книги – не очень-то лёгкий труд, – донёсся бархатистый голос Бэлы, черноволосой компаньонки Фаираты. – Ты сама это знаешь. Если бы ты читала их почаще, мы бы сейчас жили в своё удовольствие, а не гадали, как избавиться от Того, Кто Жрет Души.

В голосе Фаираты прозвучало бешенство:

– Теперь уже поздно сожалеть об этом! И я жду от вас помощи, а не упрёков. В конце концов, я сделала достаточно, чтобы исправить содеянное. Я нашла эту Виту и заманила её сюда, я воздвигла магический барьер, чтобы она не дала дёру…

– Конечно-конечно, – умиротворяюще произнесла Бэла. – Кроме того, этот барьер весьма полезен тем, что ограничивает число чёрных призраков – порождений Пожирателя… Как ты думаешь, кстати: когда он поглотит всех, кто оказался по эту сторону, он не бросится на нас с голодухи?

Нервозность послышалась в ответе Фаираты:

– Пока мы находимся в замке, мы под защитой Хешшкора.

– По-моему, Хешшкор не слишком заботится о тебе. Когда ты его вызвала, он даже говорить с тобой не захотел. Может, он обижен, а? Может, он имел на тебя особые виды?

– Прекрати! – заорала Фаирата, потеряв самообладание.

В наступившем молчании снова вкрадчиво заговорила Бэла:

– Да простит меня всемогущий Хешшкор, покровитель этого места, за неосторожное предположение. Однако меня удручает перспектива провести век за этим барьером, который держит здесь не только Виту и Голодного Флифа, но и всех нас. И поэтому, – она повысила голос, видимо, заметив, что Фаирата собирается возразить, – поэтому я взялась за книги. И я делаю, что могу, потому что это и в моих интересах, Фаирата.

– Ничего мы не найдём в этих проклятых книгах! – взорвался вдруг Сергей. Ага, и красавчик, стало быть, с ведьмами. – Я уже весь в пыли этих талмудов, а результат – ноль! – В его голосе сквозила паника. – Надо отдать её на съедение Флифу, и дело с концом. Зачем ещё может пригодиться эта девчонка? Пусть он её сожрёт и отравится или подавится…

– Нет, – твёрдо сказала Фаирата. – Мы сделаем это лишь в том случае, если найдём прямое указание. И, пока мы его не нашли, ни один волосок не упадёт с её головы!

Возможно, Фаирата и порядочная сволочь, подумала Вита, но не маньячка-садистка, как она опасалась. По крайней мере, без необходимости она не тронет Виту. Знать бы ещё, не возникнет ли эта необходимость? И когда настанет роковой день? Заглянуть бы краешком глаза в эти их книги!

Словно услышав Виту, Бэла проговорила мягким кошачьим голосом:

– А если мы не найдём никаких указаний до назначенного дня? Времени осталось мало.

– Так ищите! – рассерженно зарычала Фаирата. Раздался хлопок двери, и Фаирата мучительно простонала: – О, если бы у меня был перстень Тюремщика Флифа…

Вита наткнулась на Фаирату, блуждая по коридорам. Та, по обыкновению, встретила её насмешливой улыбкой, и Вита вспыхнула, готовясь вызывающе ответить на любую шпильку. Но по мере того, как Фаирата пристально разглядывала свою пленницу, улыбка медленно сходила с её лица.

– Тебя что, Флиф искусал? – Она всё-таки исторгла из себя насмешку, но тон не был язвителен.

– Мне нужна ванна, – буркнула Вита.

И если ты мне её не предоставишь, добавила она про себя, я устрою истерику, какой Хешшираман не видывал со дня своего основания – а замок казался древним.

Рядом возникла открытая дверь в мягко освещённое помещение. Фаирата жестом предложила ей войти.

С полчаса Вита нежилась в душистой ванне. Царапины и места, где была содрана кожа, слегка пощипывало. Приятный слабый свет, шедший прямо из стен, успокаивал глаза, лёгкий аромат шампуня навевал сон. Вита отдыхала душой. Она ловила минуты блаженства среди кошмаров и невыносимой неопределённости. На некоторое время она даже забыла о Флифе и о том, как она оказалась здесь. Она вылезла из ванной, завернувшись в огромное махровое полотенце, в благодушном настроении.

Фаирата пила кофе в своей комнате. Виту допустили сюда впервые. Двери Хешширамана сами решали, кого и куда пропускать, и нынче Вите выпал бонус. Темнота за окном была прикрыта тяжёлой зелёной шторой, на неразобранной кровати – зелёное же покрывало. На стенах и полу – ковры с серо-коричневыми орнаментами. Фаирата подпёрла голову рукой, словно в тоскливом ожидании облокотившись о низкий столик с ароматической свечой в вычурном подсвечнике. Что-то её тяготило.

– Ты бы наколдовала мне что-нибудь надеть, – сказала Вита, входя. Просьба прозвучала бы как требование, если бы не умиротворённый после ванны тон.

Фаирата усмехнулась:

– Добывать такую ерунду колдовством? Открой шкаф и выбери себе, что хочешь.

Створки шкафа распахнулись, и у Виты разбежались глаза. Одежды у Фаираты хватало на все случаи жизни. Вита прошла к шкафу по мягкому ворсистому ковру, приятно щекочущему босые ступни. Пробежавшись глазами по трико, лосинам и маечкам, она жадно уставилась на платья. Вот, к примеру, это серебристо-серое, которое наверняка великовато хозяйке, придётся Вите впору… Или нет, лучше вон то, бледно-голубое с разрезами… Подобные туалеты нормальные девушки надевают два раза в жизни: на выпускной вечер и на свадьбу, но Фаирата, насколько Вита изучила её привычки, таскала роскошные наряды по любому поводу. Да и Бэла, что ни день, в новом белоснежном костюме, и ведь не пачкается, зараза. Интересно, все колдуньи такие? А вот очаровательная кофточка из сплошных чёрных кружев, такая очень понравилась бы Лёшке… То есть не то чтобы он захотел напялить её на себя… Юбка до пола из золотой парчи, и от талии до подола – мама родная, золотые застежки!.. Вита примерялась то к одному, то к другому, пока из-за окна не потянуло знакомым леденящим душу холодком. Она вздрогнула и, поплотнее закутавшись в полотенце, поспешила отойти подальше от окна.

– Флиф, – глухо констатировала Фаирата, оторвав взор от дымящейся чашки и устремив его на окно. Вита поразилась тому, сколько ненависти было в её прищуренных глазах. – Проклятая тварь…

– Мне казалось, что вы одного поля ягоды, – заметила Вита.

– Никто, – резко ответила она, вперясь в сжавшуюся Виту огненным взглядом, – никто не стоит по одну сторону с Пожирателем! Он – глотка, в которую может угодить весь мир.

Вита с омерзением содрогнулась.

– Забирай манатки и уваливай. – Фаирата отвернулась и снова уставилась в чашку.

Косясь на мрачную колдунью, Вита принялась торопливо отбирать вещи. Ей вдруг пришло в голову, что это великолепие нарядов выглядит как-то похоронно. Во всё лучшее одевают мертвецов. Ассоциация испугала её. Она выбрала лёгкие брюки, простую рубашку и ветровку на случай плохой погоды.

5. Раздумья

Несколько дней Вита зализывала раны. Плохая погода не заставила себя ждать: жара разродилась дождями, и большую часть времени она проводила в замке Хешшираман. Когда за окном сквозь шелест струй можно было различить лишь серую мглу, мрачный замок казался даже уютным.

Впрочем, Вита не оставляла мысли о побеге. Вот только заживут стёсанные колени, думала она. Я найду способ вырваться отсюда. В конце концов, я сделаю подкоп под барьером. Надо только восстановить силы.

А пока она в тоске смотрела в промозглую тьму за окном или бродила по извилистым коридорам Хешширамана. Далеко не все комнаты замка были доступны ей. Иногда двери по бокам коридора исчезали, едва она поворачивалась к ним, чтобы взяться за ручку, и появлялись в глухой стене, если по коридору шла Фаирата или Бэла. Как ни старалась Вита, как ни сверлила глазами стены, перед ней они открываться не желали.

Сергей, красивый молодой человек с нервным выражением лица, тоже не мог влиять на двери. Почему-то Вита испытывала от этого мерзкое удовлетворение. Парень ей не нравился, несмотря на его красоту. Она не могла забыть подслушанной фразы: «Отдать её на съедение Флифу, и дело с концом». Как-то она поймала себя на том, что чувствует к нему даже большую антипатию, чем к Бэле и Фаирате.

Правда, Бэлиным равнодушием к её судьбе и Фаиратиным нежеланием причинять ей вред она не обольщалась. Она прекрасно понимала, что если они найдут наконец в своих магических книгах запись о том, что Виту следует принести в жертву, они это сделают не колеблясь. Ею владело непроходящее желание подсмотреть, что там написано. И однажды ей повезло.

В один из тоскливых вечеров, завернув в своих блужданиях за угол коридора, она неожиданно увидела, как Бэла выходит из комнаты. Не заметив Виту, колдунья направилась в противоположную сторону. Вот её белые, в контраст чёрным как уголь волосам, одежды скрылись в темноте, и Вита с замиранием сердца выступила из скрывающей её тени. Дверь пока не начала затягиваться. Вита подскочила к ней, боясь, что вот-вот, и дверной проём исчезнет. Она успела – едва, но всё-таки успела. Перепрыгнув порог, она почувствовала, что за спиной сомкнулась стена.

Переведя дух, она огляделась. Да! Сердце загорелось. Это была библиотека, на огромном дубовом столе разложены старинные фолианты. Вита двинулась к ним… но не смогла отступить от стены и на полный шаг.

В панике она обернулась. На лбу выступил пот облегчения, когда она увидела, что в стене остался краешек её рубашки. Она рванулась. Нити затрещали, и лоскут, зажатый стеной, оторвался. На мгновение Вита похолодела, представив, что было бы, если бы она попыталась войти на секунду позже. Не оказалась ли бы она заживо замурованной в стене? Или вовсе раздавленной?

Но эти мысли быстро уплыли. Перед нею лежали вожделенные тома. И она, подлетев к столу, отвернула первую попавшуюся пыльную, тяжёлую, покрытую золотым тиснением и изображениями звёзд обложку. Витиеватые буквы бежали по древним страницам. Вита перелистнула книгу. Ничего не понятно. Она взялась за другую – та же самая картина.

У неё вырвался непроизвольный стон. Она добралась до источника необходимой информации, но не предвидела, что преградой будет незнакомый язык! Она так радовалась, что очутилась здесь, в этой комнате, по случайности, казавшейся счастливой… и всё это бесполезно.

Она перевела взгляд на то место, где находилась дверь. А как же она выберется отсюда? И что она скажет, когда Бэла вернётся и обнаружит её тут? Этого она тоже не предусмотрела.

В ярости она стукнула по толстому фолианту кулаком и закашлялась в облаке поднятой пыли. Проклятие!

Несколько часов спустя её нашли Бэла и Сергей. Она сидела, уронив голову на стол на крохотном пятачке, свободном от книг.

– Это ещё что такое? – Бэла удивлённо приподняла чёрные брови, воззрившись на Виту.

Сергей был более оперативен. Он подошёл и грубо встряхнул её за ворот:

– Ты что здесь делаешь, мерзавка? Как ты пробралась сюда?

Вита попыталась вырваться, но он держал её крепко. Она зло взглянула на него. Руки Сергея были потными.

– Если ты сейчас же не признаешься, что тут вынюхивала, я тебе все волосы выдеру по одному!

Собираясь начать осуществление угрозы, он поднес руку к её волосам. Вита, ощерясь подобно зверю, извернулась и цапнула его зубами за мякоть ладони.

Он неожиданно взвизгнул, отпустил Виту и затряс рукой, глядя на неё с испугом. Вита метнулась к дверям.

– Я… я… – задыхаясь от злобы, проговорил он.

– Оставь её, – услышала Вита стихающий голос Бэлы, на бегу огибая колонны. – Она не могла ничего понять из наших книг. То, что она была здесь – не беда.

– Как ты посмела кусаться? – кричала на неё за ужином Фаирата; в гневе её глаза сверкали огнём, как волосы. – Тебя здесь никто пальцем не трогает, а ты позволяешь себе!

Вита стиснула зубы.

Сергей принципиально не смотрел на неё. Ужин прошел в обстановке взаимного холодного презрения. На завтрак Вита не вышла. Придя в столовую залу час спустя, она поела остывшее. Через пару дней это вошло у неё в привычку.

Не желаю их видеть, говорила себе Вита. Смазливый грубиян и две колдуньи, озабоченные Флифом – хорошенькое общество! Она предпочитала им общество змея. Она больше не боялась Аррхха – опасалась, да, нельзя не опасаться сына самого Флифа, но Аррхх не делал ей ничего плохого. Он спас её от ужасной участи… Конечно, он выполнял приказ Фаираты – охранять её, в том числе и от Флифа. Может быть, предоставленный самому себе, он с удовольствием бы её сожрал – не зря же он умолчал о том, чем питается. Вита часто разговаривала с ним в эти долгие дождливые дни – ей надо было хоть с кем-то облегчить душу. Но мало утешения было в его ответах.

– Что со мной будет, Аррхх? – спрашивала она. – Если меня хотят отдать Флифу, почему они не сделают это сейчас?

Фаирате Хешшкора Огненный Локон, – змей питал влечение к длинным именам, таким же длинным, как и он сам, – открылось, что твоя встреча с Флифом должна произойти в день, когда расстановка магических сил будет роковой для него.

– Для него? А для меня?! – Её возмущало, что все обитатели Хешширамана поглощены проблемой Флифа, а её личная судьба никого не волнует, её держат как пешку – сделать ход и пожертвовать.

Ты встретишься с Флифом один на один. Так предопределено.

Виту передёрнуло:

– Я не желаю с ним встречаться! Я убегу, слышишь, ты, я не стану пищей для чудовища! Мне плевать на ваши трудности, разбирайтесь с ними без моего участия!

Змей ничего не ответил.

В раздумьях у мокрого окна в голове у Виты начал выкристаллизовываться план. Она выроет подземный ход. Трудности не пугали её, гораздо больший страх внушал кошмарный Флиф. Правда, она опасалась, что выполнению плана помешает её недремлющий страж. Аррхх сказал: «Ты не убежишь, пока я с тобой». И Вита склонна была верить этому. Он неизменно сопровождал её во всех передвижениях вне замка, и он слишком могуч, чтобы одолеть его примитивными способами. Если бы она могла как-то усыпить его бдительность! Усыпить…

Её вдруг осенило. Конечно, усыпить! Вот только чем? Где бы достать эфир? Она вспомнила, что в пляжной сумке была водка. Бутылки не разбились, и у неё имелся литр драгоценного реагента. Если ей удастся раздобыть серную кислоту, то для студентки химического факультета получить эфир совсем не сложно.

Вита даже знала, где стоит поискать кислоту. В тех домиках, хозяев которых пожрал Флиф, превратил в чёрные тени, были гаражи. Наверняка там есть кислота в автомобильных аккумуляторах. Только надо быть осторожней. Аррхх не так глуп, как она раньше думала о змеях. Он не менее умён, чем она сама. И не менее опытен. Ей всего восемнадцать лет, а ему – сто тысяч, по его собственному признанию.

Выход был один, и Вита поёжилась, когда поняла, что ей придется совершить. Действовать надо ночью. Ночью, когда все, и даже Аррхх, уверены, что она заперлась в своей комнате, трепеща перед прожорливой Тьмой.

Ей очень не хотелось оказаться беззащитной перед Флифом. Каждый вечер она думала о том, что ей предстоит, и залезала с головой под одеяло, как будто надеясь спастись там от терзающих её страхов. Но однажды она должна была решиться. И это произошло раньше, чем она сама рассчитывала.

Дождь приостановился на некоторое время, словно объявил антракт. Подышу свежим воздухом, решила Вита и вышла на крыльцо. Тут же рядом оказался Аррхх. Мокрая кожа его поблёскивала золотом. Он молча свернулся и затих.

Она вдыхала влажный воздух, как будто хотела надышаться на всю оставшуюся жизнь. Сколько мне ещё осталось, с грустью подумала она.

– Аррхх, – сказала Вита, – ты знаешь, когда наступит назначенный день?

Знаю, Вита-Задумчивая. – Он никогда не говорил ничего лишнего.

Вита посмотрела на него с вопросом:

– Аррхх?..

Это случится в полнолуние, Вита-Зовущая-Меня-По-Имени.

Вита похолодела. Полнолуние… Это же совсем скоро! Надо бежать… Надо бежать немедленно.

Она чувствовала неловкость перед змеем, которого собралась обмануть, усыпить и оставить объясняться с Фаиратой по поводу пропажи пленницы. Но решение было твёрдо. Как бы искупая свою будущую вину, она разговаривала с Аррххом долго и ласково – в последний раз.

– Аррхх, расскажи, как ты появился на свет.

Как и ты, Вита-Любопытная. Я появился на свет из чрева.

– Разве есть Флифы женского пола? – Вита ужаснулась, представив целое племя кошмарных существ.

Нет. Флиф один.

– Он что же, гермафродит?

Аррхх посмотрел на неё пурпурными зрачками, и она прикусила язык.

Моя мать – золотая змея Соа, что является в мир для добра.

– Для добра? Как же она могла… с Флифом?!

Змей промолчал, отвернув гигантскую голову.

– Прости, Аррхх, – мягко сказала Вита. Он не оборачивался. – И ещё… спасибо тебе за то, что прикрыл меня там, на пригорке перед дачами.

Змей молчал. Вита нерешительно потопталась и ушла вовнутрь.

6. Побег

Спустился вечер. За окном была шуршащая дождём темнота. Лишь иногда проскальзывала Луна за бегущими облаками, зловеще-оранжевая, почти полная Луна. И тогда окрестности озарялись её мертвенным светом.

Виту била нервная дрожь. Она выключила освещение, чтобы глаза привыкли к темноте, и теперь ей чудилось, что в каждом углу таится Тьма. Она разорвала простыню на полосы, связала их дрожащими руками, подёргала импровизированную верёвку – вроде, достаточно прочная. Затаив дыхание, открыла окно, не зная, чего бояться больше – того, что рама скрипнет, и побег заметят, или того, что ждёт за окном. Помедлила, наконец решилась: кинула через плечо сумку с двумя бутылками водки, закрепила верёвку и полезла вниз, поминутно замирая от страха.

Стена ливня оглушила её. Струи барабанили по капюшону, заливали лицо, стремились затечь за воротник ветровки. Ветер раскачивал Виту, повисшую на простынях. Она вцепилась в ненадёжную опору мёртвой хваткой. Когда она была уже внизу, долго не могла разжать руки, сведённые судорогой.

Наконец, ей это удалось, и она метнулась в лес. Только бы не нарваться на Флифа, молила она неизвестно кого, продираясь сквозь кусты. От мысли, что это может случиться, заныли зубы. Как метеор, промчалась она через лес, подгоняемая страхом, боясь оглянуться, и выскочила на пригорок. Вот они, гаражи. Она перевела дыхание, отёрла воду с лица и со всех ног кинулась вниз, в лощину.

Домики стояли покинутые. В окно одного из них Вита увидела разбросанные игрушки, детскую кроватку. Всё лежало так, словно сейчас хозяева вернутся. Только Вита знала, что они не вернутся никогда. И этот ребёнок, чья молочная бутылочка стояла на столе рядом с миской, в которой плавали окаченные кипятком соски – этот младенец стал пищей для мерзкого Флифа. Виту замутило, но она справилась с собой. Уж она-то Флифу не достанется!

Она обшарила все гаражи, в которые ей удалось проникнуть, и посливала серную кислоту из аккумуляторов в кастрюлю из жаропрочного стекла, найденную на кухне одной из дачек. Прихватила заодно и длинную трубу от глушителя, а также банку с вареньем из погреба, на который наткнулась по дороге.

Гружёная добычей, Вита ввалилась на кухню ближайшей дачки и – бывает же везение! – чуть не споткнулась о ящик с бутылками. Водка, радостно встрепенулась она. Ну, теперь можно не беспокоиться: эфира хватит, чтобы усыпить двух таких Аррххов. Лишь бы не запороть синтез.

Она бросилась сооружать перегонный аппарат. Скоро установка из чайника и металлической трубы, приспособленной в качестве холодильника, была готова, а стыки для надёжности замотаны изолентой. Вита щедро наполнила чайник водкой, зажгла под ним газ, и через некоторое время в подставленный бидончик закапала азеотропная смесь: девяносто шесть частей спирта на четыре части воды. А на соседней плитке уже кипел, всё больше концентрируясь, раствор серной кислоты.

А потом спирт и кислота были слиты воедино в многострадальном чайнике, и спустя некоторое время в сосуд-приёмник упали первые капли отогнанного эфира.

Ночной зефир

Струит эфир, –

напевала Вита себе под нос, подчищая коркой зачерствевшего хлеба банку варенья. В эти минуты она была химиком, радующимся успешному синтезу, она даже забыла о Флифе, о вредной Фае, о мерзком Сергее… о том, для чего, собственно, этот синтез затеивался.

Небо на востоке начинало светлеть, когда Вита вышла обратно к замку со своей добычей: в руках она тащила два бидона диэтилового эфира, а за спиной – скрученный и прилаженный ремнями чехол от «Москвича».

Аррхх дремал под навесом с южной стороны замка. С противным ощущением, что она совершает гадость, Вита поставила оба бидона перед его огромными ноздрями и открыла их. Змей шумно вздохнул и пошевелился во сне. Вита развернула чехол и осторожно, боясь кашлянуть, накрыла его голову вместе с бидонами.

Спи спокойно, Аррхх. Надеюсь, это не причинит тебе вреда.

Она залезла по верёвке в свою комнату и подождала, пока не появился из-за пелены дождя чёрный Флиф и не скрылся в Бетреморогской башне. Потом она спустилась в столовую залу. Никого пока не было: даже колдуньям надо спать. Вита быстро перекусила, завернула в пакет десяток бутербродов и, бросив их в сумку вместе с бутылкой минералки, выскользнула из замка Хешшираман.

Дня и ночи ей должно хватить. На шоссе она видела брошенный экскаватор. Даже если бак у него пуст, в дачном посёлке можно достать несколько канистр топлива.

Дождь кончился на рассвете, и выглянуло Солнце, чуть прикрытое туманом. От земли, превращённой ливнем в жидкую кашу, шёл пар. Виту радовала грязь: её легче копать, чем твёрдую высушенную почву. Она пригнала экскаватор к намеченной позиции, съехала с мокрого шоссе в непролазную возюку и начала работу, поминая добрым словом своего отца – экскаваторщика, дававшего ей в детстве «порулить». Увы, в седьмом классе мама решительно положила конец неуместному для девочки баловству, но кое-что осталось в памяти.

Время от времени Вита выходила из машины и укрепляла стены своего микротоннеля сушняком, большими камнями и железными прутьями из дачных оград. Она ободрала себе руки до мяса, запыхалась, вывозилась в грязи и чуть не надорвалась. Но она знала, что должна выбраться, чего бы ей это ни стоило.

В полдень она передохнула. Съела пяток бутербродов, запила водой. Солнце шпарило вовсю, лужи на шоссе высыхали. Она скинула ветровку. Немного прищурилась, поглядев в сторону замка – никакого шевеления. Аррхх спит, её замысел до сих пор не раскрыли. Что ж, отлично. Вита с удвоенными силами продолжила работу.

День приближался к концу. Вдруг среди комьев глины в ковше экскаватора что-то блеснуло в закатном луче. Вита остановила машину. Может быть, это и не стоило её внимания, может быть, разумнее было бы не терять времени и копать дальше. Но Вита, несмотря на грязное лицо, ободранные ладони, рабочую одежду и своё странное занятие, была девушкой восемнадцати лет. Блеск привлёк её, точно сороку. А вдруг это золото, подумала она.

Она подбежала к ковшу, сунула руку и выудила оттуда прямоугольный предмет. Аккуратно очистила его от грязи рукавом… и приоткрыла рот от изумления. Это была золотая шкатулка – несомненно, золотая, Вита даже попробовала её на зуб. Она была расписана замысловатым чернением, и Вита загляделась. Изображения чудесных животных, растений, красивых девушек и сильных мужчин покрывали всю поверхность шкатулки. А что же внутри?

Вита откинула крышку и ахнула: у неё глаза разбежались от чудных украшений, колец, кулонов, браслетов… Она взяла перстень с камнем густого синего цвета, слегка прозрачным, так что в глубине этой потрясающей синевы угадывалось какое-то мерцание. Вита щёлкнула языком от восхищения и надела перстень на свой изуродованный палец. Боже, какая красота! Не в силах устоять, она вдела в уши синие серьги в золотой оправе и стала выбирать, что бы ещё надеть…

И тут сзади надвинулся ледяной холод. Вита задрожала, почувствовав за спиной чьё-то пугающее присутствие. Она быстро обернулась к экскаватору и успела лишь увидеть, как он проваливается вниз. Земля дрогнула у неё под ногами. Стены так старательно прорытого ею подземного хода с грохотом обрушились.

– Ох, нет, – простонала она.

К ней, злобно клубясь, полз огромный неумолимый Флиф. И рядом не было Аррхха, чтобы защитить.

– Нет, ещё не полнолуние! – вырвался у неё страдальческий крик.

Но чудовищу было безразлично. Вита хотела бежать, только ноги подкосились, она упала, хватаясь руками за сырую землю, стараясь вжаться в неё под напором Тьмы. Флиф приближался. Вита почувствовала, что становится трудно дышать, словно горло перетягивают ледяным жгутом.

Чернота нависла над ней. Отчаянным жестом перепуганного ребёнка она прикрыла голову руками.

И вдруг отпустило. Вернулась лёгкость дыхания, пропал озноб. Вита осторожно раздвинула пальцы и поглядела через них одним глазом. Чёрная громада Флифа замерла над нею в неоконченном движении, как каменное изваяние, подобно половине разведённого моста.

Пошатываясь, она поднялась. Под ногами в свете Луны сверкнула шкатулка. Вита нагнулась и бережно положила её в сумку.

Флиф застыл и не подавал признаков жизни. Неуверенно хмыкнув, Вита огляделась… и не поверила своим глазам! Барьера не было. То есть он был, он сиял голубым огнём и слева, и справа, и сзади, но прямо перед нею и Флифом поверхность искривлялась вниз, словно чаша превратилась в ковш, носик которого свисает до самой земли. Сияние в этом месте бледнело и исчезало. Выход! Вита схватила ветровку и ринулась туда. Сумка колотила её по спине.

Вырвавшись за край барьера, она почувствовала себя в безопасности. Вокруг были леса и пустыри, в получасе ходьбы – окраинные многоэтажки, во дворах которых ночами собирались не самые приятные компании. Но это Виту не волновало. После ужаса, перенесённого ею наедине с жутким чудовищем, грабители в её представлении казались милейшими людьми, а насильники – просто душками. Возможно, кое-кто с нею не согласился бы – кто не видел Флифа. Вита шла по лесной тропе, освещённой Луной, беззаботно насвистывая.

На холме она обернулась, чтобы помахать ручкой этому проклятому месту… и сердце вновь заныло. Через брешь в барьере перетекала Тьма. Флиф ожил!

Вот последние вихри миновали носик ковша, Тьма сгустилась, угрожающе заклубившись. Брешь начала затягиваться. Вита смотрела, не шевелясь, на то, как вновь формируется барьер. Боже! Барьер, преодолеть который бессильна Фаирата, поставившая его, подвластен Флифу! Эта тварь куда опаснее, чем казалось вначале, хотя и час назад Вита вряд ли считала что-то более опасным.

Вита сглотнула и вновь побежала. Нет, она не останется здесь, в этом городе, вокруг которого разгуливает Флиф. Она едет к родителям, немедленно!

У поворота на окружную дорогу её чуть не сбила машина. Взвизгнули тормоза, Вита дёрнулась в сторону.

– Такси! – с облегчением выдохнула она, хватаясь за рукав шофёра, открывшего дверцу, чтобы сказать бросающейся под колёса девице пару тёплых слов. – Срочно, на Киевский вокзал!

– Я еду в парк, – проскрипел шофёр.

– Я заплачу! – закричала Вита невпопад, и что-то было в её голосе такое, что шофёр почёл за лучшее не спорить.

7. За барьером

В глухой ночи Киевский вокзал оставался оживлённым местом. Свет, шум, толпы народа; носильщики и таксисты, зазывающие своих жертв… Чемоданы и авоськи, запах пирожков с мясом, сигарет и тепловозного дыма… Так было всегда. А сейчас Вита почувствовала, что в воздухе вокзала носится что-то ранее не присущее ему, что-то чужеродное и тревожное. Может, это я принесла с собой тревогу, предположила она, стараясь себя успокоить, и прошла к кассам.

Дама за прозрачным пластиком вопросительно посмотрела на Виту.

– Будьте добры, билет до Феодосии, – попросила она.

– Минуточку. – Та нажала несколько кнопок, и по экрану перед ней поползла информация о наличии мест в поездах. – Вам на сегодня?

– Да, да! – закивала Вита радостно. Она видела на экране, что на сегодня есть свободные места.

Дама за стеклом открыла рот… и вдруг её глаза расширились, словно поражённые внезапным ужасом, она рванула себя за воротник и в мучении схватилась за горло, из которого исторглась механическая фраза:

– Билетов нет.

– Как же нет, – запаниковала Вита, – как же нет, когда вот они, есть!

Возможно, кассирша была с ней полностью согласна, но что-то не позволяло ей сказать это.

– Билетов нет, – скрипуче повторила она, скорчившись будто от боли, и вдруг метнулась к дверям и пропала.

Вита бросилась к следующей кассе:

– Девушка, до Феодосии, пожалуйста!

Тот же дикий взгляд, та же смесь страдания и изумления во взоре, и жест тот же: как будто её душили, и она хотела освободиться от тисков. И тот же ответ:

– Нет билетов.

Девушка из кассы напротив смотрела на это вытаращенными глазами. Вита повернулась к ней. Та в испуге замахала руками и убежала, не дожидаясь, когда она к ней обратится.

– Да что же это? – простонала Вита.

Взгляд упал на табличку: «Междугородный телефон». Надо хотя бы позвонить родителям! Они и не знают, что с ней произошло. Вита нашарила жетон и устремилась туда.

Цепляясь за диск непослушными пальцами, она набрала номер гостиницы, где остановились родители с Валей. Ничего – ни гудков, ни отбоя. Зловещая тишина в трубке. Ещё одна попытка – снова молчание. Вита сильно занервничала. Почему она не может дозвониться? Что препятствует ей уехать?

Набирая номер в пятый раз, она краем глаза заметила нечто, повергшее её в смятение. Дверь из зала ожидания приоткрылась, и в помещение с телефонами вползла женщина. Именно вползла – у неё не было ног. Вместо ног и нижней половины туловища чернела газообразная темнота, она извивалась за нею подобно змеиному хвосту.

Вита со свистом втянула в себя воздух и выронила трубку. Это была та дама из билетной кассы. На её лице застыла мученическая гримаса. Женщина тянулась к Вите с нечеловеческим упорством.

Вита выскочила из кабины и, огибая жуткого наполовину человека, наполовину тень, помчалась к выходу. Кассирша стремительно поползла за ней.

В зале ожидания бушевала паника. Люди, ещё остававшиеся людьми, просыпались от воплей тех, кто видел жуткое превращение своих соседей. Они словно распространяли вокруг себя заразу: всех, кого касались перерождённые призраки своей новой дымной материей, ждала та же участь. Женщины визжали, матери хватали детей и ломились к выходам, где их уже поджидали тёмные порождения Флифа.

Вита не сомневалась в прямой причастности Флифа к этому кошмару. Он покинул Хешшираман, прошёл через барьер; это он не давал ей связаться с семьёй; он преследует её. Зачем? Зачем ему нужна именно она? И если так, то почему он не тронул её там, у барьера, когда она была уже в его бесплотных лапах? О боже, в отчаянии ломала она руки на заднем сиденье машины, нёсшей её к дому. Неужели все эти люди на вокзале погибли из-за неё? Лучше бы они попали в железнодорожную катастрофу! То, что сделалось с ними – хуже, чем смерть, во сто крат.

У своего тёмного подъезда она расплатилась с водителем и вызвала лифт. Тени, преследовавшие её, отстали. Надолго ли? Трясущимися руками она с трудом попала ключом в замок. Войдя, немедленно включила свет, крепко заперла за собой дверь и отдышалась.

– Витка! – послышалось из гостиной, и к ней вышел Лёшка, поправляя русый «ёжик» знакомым до боли и смешным до слёз движением, радостный, веселый, такой родной… – Где ты запропала? Господи, как ты выглядишь!

Лёшка! Он же должен приехать только двадцать пятого… Она вдруг поняла, что двадцать пятое было позавчера.

Вытирая со лба липкий пот, Вита пробормотала:

– Лёшенька… Здесь опасно. Уходи. Тут с минуты на минуту может начаться такое…

– За тобой что, бандиты гнались? Сейчас позвоним в милицию, и всё будет путём. – Он расторопно открыл бутылку пива. – На, выпей и отдышись.

Она глотнула из бутылки. Лёшка смотрел на неё серыми глазами ласково и ободряюще, и она чуть-чуть расслабилась. Самое страшное позади, теперь с ней Лёшка, храбрый, сильный и умелый, и можно уткнуться расцарапанным носом в его широкое надёжное плечо и выбросить проблемы из головы. Всё будет хорошо. Он не даст её в обиду. Он защитит…

От Флифа?

– Уходи, умоляю тебя! – Она вцепилась в его рукав так, что, вздумай он прямо сейчас выполнить её просьбу, ему пришлось бы оставить в нервно сжатых пальцах изрядный кусок рубашки. – Уходи! Я не могу подвергать тебя опасности.

– Ну, нет. – Он решительно заключил её в объятия. – Какая бы опасность тебе ни грозила, я буду с тобой. Ты прекрасно это знаешь.

– Но…

– Молчи. – Он запечатал ей рот поцелуем. – Иди, приведи себя в порядок, а потом всё мне расскажешь.

Она улыбнулась, через силу отпустила его рукав и скрылась в ванной.

Горячий душ пришёлся весьма кстати грязной, продрогшей, переволновавшейся Вите. Она искренне наслаждалась, как и раньше, в ванне замка Хешшираман. Однако она не могла забыть, каким кратким оказалось тогда блаженство.

Из комнаты раздался сдавленный крик. Вита похолодела. Не вытираясь, она стремительно влезла в заготовленную одежду, впрыгнула в кеды.

– Лёш!

В комнате было темно.

– Лёшка… – неуверенно повторила Вита.

Из угла выдвинулась бурлящая тень. Не в силах сдержаться, Вита закричала.

– Витка… – Голос, казалось, исходил из какого-то механического агрегата. – Не подходи ко мне, Вита…

Это был ещё он, её Лёшка, но его руки… руки стали тенью Флифа.

– Лёшенька, это ты? – Она не желала верить.

– Беги отсюда… скорей!

Каждое новое слово давалось ему со всё большим трудом, словно он постепенно терял то человеческое, что в нём пока оставалось. Вита смотрела на него с мукой:

– Лёшка… Ну зачем ты остался? О боже, это я виновата! Я должна была настоять на своём, выгнать тебя. Я же говорила, что здесь опасно…

– Теперь это всё равно, – скрипнул он, как ржавый засов. – Беги. Он боится тебя. И он хочет тебя уничтожить. Но он бессилен перед перстнем.

– Перед этим? – Внезапная догадка озарила её, она подняла перстень.

То, что оставалось от её Лёшки, страдальчески застонало, прикрываясь от горящего на её пальце синего огня.

– Да, перед перстнем Тюремщика Флифа! Он посылает нас… нас, своих теней, чтобы мы тебя окружили. Перстень обездвижит одного, на кого он направлен, но остальные доберутся до тебя… Ты тоже станешь тенью. Беги. Беги, пока не поздно.

– Куда мне бежать?

– Туда, где ты сможешь победить его. Витка, сделай это… Всё, я больше не могу сопротивляться! Прощай, Вита… – Его глаза закатились, а тёмная материя рук заклубилась гуще, словно зажила самостоятельной жизнью. – Беги, – прохрипел он в последний раз, и тьма поползла вперёд, к ней, увлекая за собой его безвольное тело.

– Я люблю тебя, – всхлипнула Вита потерянно.

Но существо, подбирающееся к ней, уже не было тем, кого она любила. Вита кинулась прочь. Лестничная площадка кишела чёрными призраками. Мечась в страхе и беспорядочно размахивая рукой с кольцом, Вита прорвалась сквозь их толпу и, перепрыгивая через ступеньки, помчалась вниз, не дожидаясь лифта. Сумка болталась у неё на плече. Вита рыдала. Лёшка! Самый любимый человек на свете, он тоже поглощён Пожирателем. Никогда больше он не скажет ей ласкового слова, не погладит с нежностью её взъерошенный затылок… Лёшенька! Эта потеря потрясла её больше, чем множество страшных смертей, виденных ею на дачах близ Хешширамана и на вокзале.

Дверь подъезда хлопнула за её спиной, и навстречу ей выкатилась Луна. Луна была почти полной. Вита взвыла, как тоскующий волк.

Она добилась своего – она за барьером, она оставила позади проклятый Фаиратин замок. Но что хорошего это ей принесло? Она одна на пороге своего подъезда, её квартира осквернена чернотой, за ней гонятся тёмные призраки, её любимый сгинул в вихре Тьмы, во власти ненавистного, отвратительного Флифа.

Она вдруг остро поняла, что Флиф – это не чужие проблемы, от которых можно откреститься. Он грозит всему миру нашествием всепоглощающей Тьмы. Он пожрёт всё, что ей дорого... пожрёт вообще всё, если его не остановить. Он уже начал, он лишил её Лёшки. И она отомстит! Да, она отомстит.

Слезы на глазах высыхали. Горе уступало место ожесточению. У неё есть перстень, и она его использует. Как? Она узнает это. Она вернётся к Фаирате и вытрясет из неё всё. Беги туда, где ты сможешь победить его, сказал Лёшка в последние секунды своего бытия. Она выполнит его прощальную просьбу.

Она глубоко вдохнула тревожный предрассветный воздух, поправила сумку и, не рискнув терять время на ожидание такси, побежала к Битцевскому парку. Где-то сзади плыли преследующие её тени, но она больше не боялась. Она была полна решимости. И заходящая Луна странно посмотрела с небес на маленькую фигурку, бегущую, немного прихрамывая, сквозь ночь навстречу судьбе.

8. Союз

С лесистого взгорья Вита увидела снаружи чашу Хешширамана. И тут же скрипнула зубами. Как она попадёт туда? Она покрутила кольцом – не веря, что это поможет, так, на всякий случай. Ничего не изменилось. Вот чёрт! Она выругалась и поникла головой.

На востоке небесный мрак поблёк, потерял черноту. Звезды начали гаснуть. И тут у барьера возникло шевеление. Вита резко подняла голову и уставилась на шевелящуюся внизу Тьму. Там был Флиф, и было целое море призраков. Сейчас меня вырвет, отрешённо подумала Вита, глядя на копошение чёрных языков холода. Холод дотягивался снизу и пробирал до костей, но она больше не чувствовала слепого ужаса, лишь омерзение. Довольно бояться этой гадости. С неё хватит.

Флиф остановился перед барьером и стал выгибаться своим призрачным телом в чудовищном ритме. Свечение участка барьера перед ним начало бледнеть, цвет его перешёл в красноватый. Вита вспомнила, как он высасывал из людей свечение их души. Здесь было что-то похожее. Барьер погас, и тотчас же навстречу Флифу скатился мост – носик ковша. Флиф и его тени двинулись по нему.

Надо проскочить за ними, подумала Вита. Её могут заметить, но это единственный шанс попасть за барьер.

Узкий туннель уже начал затягиваться, когда Вита подбежала к нему. Она стремительно промчалась через сужающийся проход, и тут земля под ней дрогнула и вознесла её вверх. Сдавленная перегрузкой, словно космонавт, разместившийся не в кресле внутри ракеты, а прямо на её носу, она не могла даже пискнуть. А когда немыслимая сила исчезла, она обнаружила, что лежит в мокрой от предрассветной росы траве почти на самом краю чаши, лицом обратившись книзу. В трёх-четырёх метрах позади неё невинным голубым огнём горел барьер. Как будто и не было только что в этом месте зияющей дыры.

Чёрно-золотая молния пронзила небо, и рядом с Витой опустился змей.

– Аррхх! – Она чуть не бросилась ему на шею. После Флифа с его мерзким воинством её неудачливый страж казался ей родным и домашним. – Прости меня, Аррхх… Боже, как я устала!

Только сейчас она почувствовала, как болят мышцы ног и как неровно вырывается из груди дыхание. Эта ночь вымотала её не только душевно, но и физически.

Змей аккуратно обвил её кольцом, подняв на несколько сантиметров над землёй, и они бесшумно заскользили к замку.

– Я вернулась, Аррхх, – шептала Вита, лёжа в прохладных объятиях змеиных колец и наконец-то чувствуя себя в безопасности. Глаза у неё слипались.

Она брела по коридорам замка, пошатываясь от усталости. Замок выглядел так, словно все духи, следящие за порядком, враз покинули его. Под ногами валялся мусор, двери беспорядочно торчали из стен. Строжайше охраняемая от неё библиотека была распахнута настежь. Она вошла, печально потрепала раскрытую книгу: какая жалость, что мне не дано тебя прочесть. И вдруг замерла: витиеватые буквы дрогнули перед глазами и приобрели знакомые очертания. «Рождение посвящённых золотому Солнцу, – прочла она, – происходит…»

Что-то защипало в левом ухе. Вита вынула серёжку, в любопытстве не отрывая глаз от текста… и тут буквы вновь стали незнакомыми значками. Вита недоумённо покосилась на серьгу. Неужели в ней секрет? Вновь вдела её в ухо – проявился текст на русском языке.

Что ж, подумала она, если у меня есть перстень Флифа, почему бы не быть серьге-переводчице. Эх, найти бы сейчас место, где написано про Флифа!

Не успела она об этом подумать, как книга зашелестела страницами, вздымая многолетнюю пыль. И через полминуты перед ней, потирающей неожиданно защипавшее правое ухо, раскрылся украшенный чёрными полями разворот.

«Флиф Пожиратель Душ, – прочитала она, – зло, которому больше лет, чем Земле, был заточён в момент его пробуждения ото сна, в свете полной Луны. И когда покинет он своё узилище, наступят времена конца света для людей, и богов, и всех прочих, Землю населяющих. Потому следует тем, кому выпал жребий хранить узника сего в глубинах, исполнять долг свой неукоснительно. И должны те, кому это предстоит, отказаться от одной мирской радости, ибо лишь жертва делает сильными тех, кто принадлежит своему богу. И даётся им перстень Первого Тюремщика Флифа, дабы при желании оного выйти из глубин, в коих находится, парализовать его волю, сказав: «Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя». Но пусть и они опасаются полнолуния, ибо перстень сей – палка о двух концах, и может его владетель ослабить своего бога»…

– «Возвращайся же туда, где ты должен находиться, светом полной Луны заклинаю тебя», – шёпотом повторила Вита, чтобы запомнить, и аккуратно закрыла книгу.

Дверь столовой залы была полуприкрыта – ещё одно свидетельство царящей в замке апатии. Обычно двери были либо бдительно заперты и спрятаны, либо приглашающе распахнуты. Вита остановилась, не заходя в залу, и осторожно заглянула внутрь. Трое обитателей Хешширамана сидели на своих местах за огромным столом. Фаирата подпёрла виски руками, поза её выражала безысходность. Бэла, насупившись, разглядывала потолок. Сергей был угрюм, и в его мрачных глазах нет-нет и мелькали панические искорки. Вокруг стола гигантским кольцом обвился змей. Единственный из всех, он не излучал никаких отрицательных эмоций – невозмутимый, как всегда. Вита догадалась, что он не выдал её возвращения.

– Что же нам теперь делать? – протяжно простонала Фаирата, не поднимая головы.

– Нужно было предусмотреть вариант, что девчонка не дура, – промолвила Бэла. – Она хитра и смела, надо отдать ей должное.

– Но где она, о всемогущий Хешшкор? Не могла ведь она пересечь барьер! По каким буеракам она прячется? А может, Флиф уже сожрал её?

– Туда ей и дорога, – злобно буркнул Сергей.

– Замолчи! – взвилась Фаирата. – Ты, ты… ты даже не в состоянии понять, что она для меня значила! После всего, что ты натворил! Ты, только ты виноват во всём!

– Да? – скривился он в подобии усмешки. – А я-то думал, это была твоя идея!

Фаирата стиснула кулаки.

– И почему только он не сожрал тебя? – закричала она.

Бэла посмотрела на неё с отстранённым интересом. Словно опомнившись под её взглядом, Фаирата уронила голову на руки и зарыдала. В глубине души у Виты шевельнулось сочувствие к колдунье.

– Итак, сегодня полнолуние, – напомнила Бэла. – Сегодня должно решиться главное: мы, весь мир – или Флиф. Что мы можем сделать?

Фаирата подняла мокрые от слёз глаза:

– Ничего! Мы бессильны, а всё потому, что эта пустоголовая толстомордая кишка, это Флифово отродье, этот безмозглый ублюдок дрых, как пожарный! – И она топнула ногой в сторону змея.

Аррхх равнодушно скосил на неё глаз.

– Всё это подстроено нарочно! – вопила Фаирата. – Он предал нас, он забыл о том, что мы все обречены – и он вместе с нами! Он либо предатель, либо полный олигофрен!

Вита ощутила горькую обиду за обманутого ею Аррхха. Что ж, рано или поздно ей придётся войти и прервать этот разговор. И она решила сделать это сейчас. Она распахнула дверь и шагнула вперёд.

– Мне послышалось, тут назвали Аррхха предателем и глупцом, – холодно произнесла она. – Так вот: он не предатель, и он умнее всех вас, вместе взятых. И он не виноват. Я усыпила его эфиром.

Ей почудилось, что пурпурный глаз глянул на неё с благодарностью. В остальных же взглядах, направленных в её сторону, читалось плохо скрываемое изумление. В выражении лица Сергея можно было, пожалуй, различить досаду на то, что она не угодила в пасть Флифа. К чувствам Бэлы примешивалось сдержанное восхищение. Фаирата же неотрывно уставилась на кольцо и серьги; она, как вытащенная из воды рыба, ловила ртом воздух.

– Ты… Это мои драгоценности!

– А мне кажется, что мои, – хладнокровно ответила Вита.

– Отдай их мне!

– Попробуй, возьми. – Вита вынула из кармана прихваченный из дома кухонный нож. Может, он был недостаточно остёр, но по длине разрезал буханку вдоль.

– Аррхх! – задохнувшись, крикнула Фаирата.

Змей обратил к ней огромные пурпурные глаза. Вита поняла, что между колдуньей и её змеем происходит обмен мыслями. Через полминуты Фаирата побагровела. Вита не могла представить, что сказал Фаирате Аррхх, но, во всяком случае, ей стало ясно, что он не будет помогать хозяйке забрать у Виты украшения.

– Я думаю, Аррхх прав, – проговорила Бэла. – Не пытайся отнять у неё перстень.

– Да. – Фаирата горько сжала плечи. – Тысяча проклятий! Мы все зависим от неё.

– Вот именно, – подтвердила Вита и села за стол, демонстративно поигрывая ножом: мол, только попробуйте!..

– Девочка, ты не понимаешь, как опасен Флиф, – сказала Бэла.

– Ещё как понимаю. Он опаснее, чем вы думаете. Он может преодолевать барьер. И его тёмные порождения – тоже.

– Преодолевать барьер! – ахнула Фаирата, её огненные волосы как будто бы побледнели от ужаса. – Откуда ты знаешь?

– Я была с ним рядом в этот момент. Я была за барьером и вернулась обратно по следу Флифа.

Бэла испуганно покачала головой.

– Это невозможно! – отчаянно воскликнула Фаирата. – Только приспешники Флифа могут идти по его следу! И этого не могут те, кто принадлежит иным богам. Ты что, служишь Флифу? – Её зрачки расширились.

– Я не служу никому, – отрезала Вита. – Плевать мне на всех ваших богов. Да, я беззащитна, но никто и не властен надо мной! Я принадлежу только себе. И я пройду, где хочу, невзирая на идиотские запреты.

Некоторое время все молчали. Красавец Сергей уныло ковырял зубочисткой в зубах, исподлобья глядя на Виту. Бэла и Фаирата смотрели друг на друга, словно сознаваясь в том, что они проглядели в Вите. Сама же она застыла, поражённая неожиданно открывшейся ей истиной. Она – ничья. И в этом её слабость и её сила.

– Итак, – Вита первая нарушила молчание, – я нужна вам. И я могу ставить любые условия в обмен на свою помощь. Так вот, я желаю знать, из-за чего вышел этот сыр-бор. Из-за чьей промашки или умысла мир оказался на краю гибели?

Фаирата хлюпнула носом и заревела в голос, как школьница.

Бэла вздохнула:

– Наверное, я смогу рассказать тебе. Это ошибка неведения. Видишь ли, чтобы держать Флифа взаперти, нужно от чего-нибудь отказаться.

– Я знаю, – перебила Вита.

– Вот как? – откликнулась она с ноткой удивления. – Ну, хорошо. Фаирата появилась на свет семнадцать лет назад, и её мать была при смерти. Умирая, она успела посвятить свою дочь Хешшкору и передать ей перстень Тюремщика Флифа, провозгласив как жертву, что та должна навек остаться девственницей.

При этих словах Сергей покраснел.

– Фаирату воспитывала моя мать, – продолжала Бэла. – Она очень хорошо понимала, что драгоценности, находящиеся при ребёнке – большой соблазн для злых людей. Она зарыла их в тайном месте, чтобы вручить Фаирате, когда ей исполнится тринадцать лет.

– Почему именно тринадцать? – спросила Вита. Число показалось ей неудачным.

Бэла грустно улыбнулась:

– Это у нас, у колдуний и магов, что-то вроде совершеннолетия. К сожалению, моя мать не смогла передать никому из нас ни перстня, ни предупреждения. Она трагически погибла, неправильно сформулировав заклинание. – Голос Бэлы дрогнул: видно, даром что колдунья, она любила свою мать. – И перстень остался похороненным в земле, а тайна жертвы – в могиле с моей матерью.

Она помолчала.

– Об остальном ты можешь догадаться сама. Фаирата – нормальная девушка, не уродина. С чего ей было хранить девственность? Колдуньям чужды монашеские замашки. Лишь когда это уже случилось, – она неодобрительно глянула на Сергея, – и Флиф Пожиратель Душ вырвался на волю, мы бросились листать магические книги и нашли там запись… Но было поздно. И мы стали искать другой выход из постигшей нас неприятности.

– Неприятность! – фыркнула Вита.

Подумать только, конец света должен был наступить из-за того, что какой-то рыжей девчонке вдруг захотелось испытать радости интимной жизни! Но она посмотрела на всхлипывающую Фаирату, и сердце её смягчилось. В конце концов, маленькая колдунья была невиновна в том, что никто не удосужился сообщить ей о её важной миссии. И её желание приобщиться к взрослым забавам она тоже не могла осудить. Вите самой шёл девятнадцатый год, а в этом возрасте хотеть любви более чем естественно.

– Ладно, не реви, – неловко проворчала она, тронув Фаирату за тонкое плечо. – Пусть поганый Флиф поплачет!

9. Полнолуние

Стоял канун конца света. На опалённую летним Солнцем землю спускались сумерки, последние сумерки перед ночью полнолуния. Виту мучило неясное волнение – так бывало с нею и раньше, во время сессии, за день до экзамена. Но сегодня ей предстояло более суровое испытание, чем любой экзамен, даже по матанализу. Пульс бился чаще, и чувство то ли голода, то ли холода ощущалось острее. Она вышла на крыльцо, присела на каменные ступени. Мгновенный шорох – и рядом с нею свернулся громадный змей. Они молча глядели на постепенно темнеющие небеса.

– Аррхх, – сказала Вита. – Флиф – твой отец. Почему ты заодно с его врагами?

Он не ответил.

– Ты считаешь, что это глупый вопрос?

Ты видела Флифа? О чём же ты спрашиваешь?

Тени опустились вокруг, вышла из-за края барьера Луна.

– Аррхх! – Она опять позвала его, и он повёл бездонным глазом. – Знаешь, я боюсь.

Ты умна.

– Они могут достать меня сзади. Они могут окружить меня, и будь у меня хоть десять перстней…

Фаирата Хешшкора Огненный Локон и Бэла Айанур Никогда-Не-Выходящая-Из-Себя охраняют тебя.

– Что они против призраков Флифа! – горько воскликнула Вита. – Они сами до смерти боятся. И… я им не доверяю. А этому жлобу с мордой киноактёра – тем более.

Они не хотят причинить тебе зло и не позволят этого ему.

– И всё-таки, Аррхх, я прошу: прикрой меня. Если за моей спиной будешь ты, я буду уверена на все сто.

Спасибо, Вита-Не-Знающая-Богов, – услышала она после минутного замешательства.

На крыльце появилась Фаирата в чёрном платье, огненные волосы схвачены золотым обручем. Она дрожала, хотя ночь была тёплая.

– Пора, – сказала она. – Флиф выходит из башни, и с ним – туча тварей. Они окружили замок.

– Куда нам идти?

– Ты должна встретиться с ним лицом к лицу. Вита! – Фаирата остановила её, когда она встала со ступенек. – Полнолуние – день перелома. Сегодня решится всё: либо Флиф будет заточён, либо он навсегда освободится, и тогда… – Она передёрнулась. – Если нам суждено сгинуть, то знай: я никогда ничего против тебя не имела. Извини, что я втравила тебя в эту историю, но у меня не было другого выхода.

Вита махнула рукой: мол, замётано, – и побрела к Бетреморогской башне, где в гнетущей тишине рос чёрный мрак.

– О Хешшкор, – пробормотала Фаирата, глядя ей вслед. – Что с ней будет? Даже если нам сопутствует успех, она может умереть. У неё просто не хватит сил. Это же надо – не иметь защитника!..

Змей скользнул за Витой.

Земля сейчас опасна, Вита-Спасительница-Мира, – раздался в её мозгу знакомый голос. – Я могу поднять тебя в воздух.

Он завязался узлом вокруг ног Виты, и она с удобством расположилась в образовавшемся углублении. Впрочем, удобство сейчас занимало её гораздо меньше, чем безопасность. Змей взмыл в воздух, и земля закружилась внизу. Вита судорожно вцепилась в гладкую кожу, увидев, что они оставили там. Земля была не просто темна, как полагается ночью, а черным-черна от собравшейся нечисти. Порождения Флифа приползли поддержать его в этой странной битве.

– Где же Флиф? – Вита уловила в собственном голосе отголоски истерики и попыталась взять себя в руки. Ей ничто не грозит, пока рядом Аррхх… По крайней мере, надо стараться так думать.

Высыпали звёзды. Луна горела ярким фонарём, и в её свете бесплотная чернота, шевелящаяся внизу, казалась ещё более чёрной. Вита вдохнула душноватый воздух и хрипло прошептала:

– Аррхх, давай снижаться.

Они медленно, как сухой лист, полетели вниз, туда, где клубился чёрными языками Флиф.

Ты будешь разбираться с ним одна, – предупредил Аррхх. – Я уйду назад.

– Конечно, – кивнула она, напряжённо вглядываясь во Тьму.

Он ссадил Виту в самой сердцевине кишащего тенями пространства. Её пронзило холодом, она зашаталась, но устояла на ногах. Вокруг – слева, справа, сзади и спереди – было зло. Оно буквально ощущалось в воздухе – не запах, не цвет, а невидимое давление, сжимающее сердце и горло. Вита, с трудом распрямившись, обернулась вокруг себя, поводя рукой с перстнем – волна отхлынула, но лишь для того, чтобы потом накатиться снова. Аррхх висел в ночном воздухе точно за её спиной. Она бросила последний взгляд в его сторону и повернулась прямо к Флифу.

Воплощённая Тьма клубилась перед ней. У этого чудовищного образования не было ни глаз, ни языка – Флиф не мог ни смотреть на неё, ни говорить с нею. Но она чувствовала, что он знает: она здесь. И он нанёс удар – парализующий волю импульс.

Вита задохнулась, не в силах управлять дыхательными мышцами. Флиф нависал над ней, и его призрачная материя заклубилась быстрее, жадно пуская по направлению к ней чёрные языки. Вита попыталась поднять руку, но её словно сковало льдом, рука не гнулась. Сердце затрепетало в паническом ужасе, по спине пробежал озноб. Флиф придвигался всё ближе, пользуясь её беспомощностью. Она чувствовала, как холодеют конечности, и жизненная сила начинает вытекать из неё, и на место всех эмоций приходит равнодушие… Наверное, именно это чувствовали те, кто становился пищей Флифа, подумала она почти отрешённо.

Нет! Эта мысль встрепенула её. Она не позволит Флифу сковать свою волю! Хватит этой мрази жрать!

– Нет! – закричала она на всю Вселенную, не раскрывая рта, и Тьма дрогнула перед этим безмолвным воплем. Медленно, с натугой, противясь железной бесплотной хватке, Вита начала поднимать руку с перстнем. Это стоило ей немыслимых усилий, будто она пыталась поднять многотонный грузовик. Руки разрывало от боли, лёгкие горели от недостатка кислорода, голова раскалывалась, и билась в висках бесполезная кровь, пустая, не несущая жизни. Как она слаба! Какой-то миг она боролась с желанием опустить руки и спокойно отойти в мир иной. Насколько это легче! А Флифом пусть займётся кто-нибудь другой…

Но кто? Она с усилием закачала головой, стараясь отогнать коварные, подтачивающие мысли. Только она может победить Флифа. У неё нет ни защитника, ни дублера. Никто из сильных не станет сражаться за её душу. Она должна справиться сама, чего бы это ей ни стоило.

Надрываясь, поддерживая одну руку другой, судорожно силясь вдохнуть, она подняла перстень. И тут в лёгкие наконец ворвался воздух. Она задышала, захлёбываясь, срываясь на рыдание.

Новый удар свалил её с ног, когда она, стремясь надышаться, невольно ослабила контроль за перстнем. Снова невыносимая боль и ледяной холод, пронизывающий тело до самого сердца. Рука с перстнем подвернулась, она упала на неё. Достать, скорее… только не уступать этой давящей злобной силе… Забыв обо всём: о боли, о дыхании, о самой жизни, – миллиметр за миллиметром она передвигала руку, такую тяжёлую, словно та была отлита из свинца, такую непослушную, словно специально сопротивлялась ей. Вынуть руку – это было в тот момент единственной целью, единственным смыслом существования. И Вита выпростала её нечеловеческим усилием из-под заживо холодеющего тела. И вновь отступил холод, и ослабла стальная хватка.

Вита поднялась на колени, дрожащими руками удерживая перстень, хрипя, сипя и кашляя, но держа руку, не отклоняя. Лицо было искажено, по щекам катился солёный пот, на губах выступила пена, в искромсанной душе – ненависть.

– Нет, я не сдамся, – прохрипела Вита растянутыми связками, и звук собственного голоса, слабый и сиплый, подбодрил её. Чудовище замерло в синем свете кольца, разожжённом Луной. И сами собой пришли слова. – Я, Виталия, приказываю тебе именем Первого Тюремщика: возвращайся же туда, где ты должен находиться – светом полной Луны заклинаю тебя!

Казалось, стон пронёсся над тёмным скопищем – ужасный, нечеловеческий звук. Тени, вибрируя, стали истаивать на глазах. Лишь Флиф оставался неподвижен, как изваяние из чёрного камня.

И в этот момент, перекрывая агонию призраков, прозвучал непривычно тонкий, напряжённый голос Фаи:

– Я, Фаирата Хешшкора Огненный Локон, приношу обет Тюремщика Флифа. Я обещаю… – она запнулась, – обещаю никогда не пить спиртного.

Флиф задрожал. Как будто невидимая мясорубка скрутила его, выжала, разбила на мелкие чёрные капельки – крошечные вихрики, а затем налетела неслышная буря, подхватила их и унесла к Бетреморогской башне. И тут же взрыв сотряс землю, и голубое сияние барьера погасло, и горизонт упал сверху вниз на положенное ему место. И вновь воцарилось спокойствие – словно и не было ничего. Лишь проплыл, огибая деревья, змей, опустился рядом с неподвижно распростёртой на земле Витой, и что-то прозрачное выкатилось из его немигающего глаза.

Подошли Фаирата с Бэлой, обе до сих пор подрагивали от пережитого. Бэла внимательно посмотрела на бесчувственную Виту.

– Она без сознания, – сказала колдунья своим бархатным голосом. – Теперь ты можешь взять у неё то, что тебе принадлежит, не опасаясь, что оно потеряет магические свойства на тринадцать лет. Она ведь не окажет сопротивления, – улыбнулась Бэла одними уголками губ.

– Твоя правда. – Фаирата склонилась над Витой, но тут же отпрянула. Аррхх угрожающе зарычал, разверзнув пасть, и обвил лежащую девушку толстым кольцом. – Ты что это, Аррхх?

Он не стал отвечать. Ответила, хмыкнув, Бэла:

– Похоже, ей удалось-таки очаровать твой пожарный шланг, несмотря на все твои насмешки.

10. Возвращение

Вита открыла глаза, и в них сразу хлынули брызги солнечного света, пробившиеся через густую зелёную листву. В окно задувал ветерок, пьяняще пахнущий травой и мёдом, весело жужжала мошкара, слышался перестук дятлов, птичьи трели, писк мелких зверюшек. И сразу несказанное облегчение пришло на сердце. Конец света не состоялся. Жизнь продолжается.

Вита села на кровати. Ночная рубашка на ней была чужая. Голова кружилась, ощущалась какая-то неестественная лёгкость. Она попробовала подняться, и у неё потемнело в глазах. В ушах звенело.

Она остановилась перед зеркалом.

– Боже, и это я! – вырвалось у неё.

Вита никогда не была склонна к полноте и, увидев себя похудевшей килограммов на десять, особой радости не ощутила. Фигура дистрофика, облаченная в тяжёлый зелёный шёлк, вызывала жалость. Но какие это мелочи по сравнению с тем, что она одолела Флифа! Зеркало дало ей ещё кое-что: серьги и перстень были на ней. Она огляделась в поисках золотой шкатулки с остальными драгоценностями – сумка стояла в углу, содержимое было нетронуто. Вита оценила благородство своей хозяйки. Вряд ли Вита на её месте упустила бы подобный шанс завладеть желаемым. Впрочем, колдуны – люди странные, может быть, их этика предписывает что-нибудь особенное на этот счёт.

На столике у окна, завешенного тонким белым кружевом, стоял кувшин. Вита отхлебнула. Это было прохладное вино с травяным ароматом. Она набросила на плечи расшитый серебром темно-зелёный халат, висевший на спинке стула, и взялась за дверную ручку.

– Аррхх! – Он лежал в коридоре, который еле вмещал его тушу, около самой двери, и Вита едва не наткнулась на него. – Аррхх, старина, что бы я без тебя делала! – Она погладила толстое веко обращённого к ней глаза размером с экран телевизора.

Ты бы осталась без спины и без украшений, Виталия-Не-Служащая-Никому-И-Побеждающая-Флифа, – игриво ответил змей.

– Страшно хочу есть, – пожаловалась Вита.

Ещё бы, ты так исхудала, что я тебя едва заметил.

Занавеси на окнах столовой залы были подняты, снаружи лился свет и свежесть. За столом сидели две колдуньи. Бэла в белом брючном костюме, откинувшись на спинку стула, попивала коньячок с лимоном. Фаирата в чёрной майке и джинсах с тоской смотрела на бутылку.

– Привет, – сказала она, завидев входящую Виту. – Как спалось?

– Спасибо, хреново. – Вита, не дожидаясь приглашения, уселась на свободное место и впилась зубами в бутерброд. – Господи, и как я только осталась жива?

– Господь здесь уж точно ни при чём, – заметила Фаирата, с глубокой печалью в глазах проследив движение Витиной руки к бутылке вина, а потом путь рюмки к её рту и обратно на стол. – Хоть этот джентльмен и альтруистичен не в меру, для таких пропащих душ, как ты, он и пальцем ноги не пошевелит. Так что благодари только себя.

Вита с набитым ртом картинно поклонилась сама себе в зеркало.

– Э, а где твой хмырь? – Она вдруг заметила, что их в зале только трое. – Эта звезда телеэкрана, согрешившая по неведению?

Фаирата вздёрнула нос, а Бэла сказала:

– Аррхх в последнее время испытывал к нему не лучшие чувства. Ну, а когда он с неизвестной целью попытался проникнуть к тебе в комнату, змей ему чуть голову не откусил. Бедняга бежал из Хешширамана, только подошвы сверкали. – Её, похоже, ничуть не огорчало, что Фаиратин ухажёр лишил их своего общества.

Фаирата вздохнула и махнула рукой:

– Ладно, дело прошедшее. Туда ему и дорога. А каковы твои дальнейшие планы?

– Как это? – растерялась Вита. Для неё дальнейшие планы разумелись сами собой. – Возвращаюсь домой, конечно. Родители, наверное, волнуются.

Она вдруг сообразила, что её родители не подозревают, какие ужасы с ней приключились. Если они звонили домой и её не застали, то наверняка подумали, что она проводит время с Лёшкой. Если бы они даже приехали, то вряд ли всполошились бы раньше, чем через неделю – а мало ли что могло бы стрястись с ней за такое длительное время!

– Ну что ж, – проговорила Фаирата. – Желаю счастья. Береги себя: никто, кроме тебя самой, о тебе не позаботится. Слушай! – Она неожиданно хлопнула ладонью по столу. – Давай посвятим тебя Хешшкору! Ты ему понравишься.

– Да плевать мне на твоего Хешшкора, – беспечно отозвалась Вита. – Терпеть не могу дурацких богов. Проживу как-нибудь и без их покровительства.

– Покровительство – не такая уж плохая вещь, – промолвила Бэла.

– Ну да. Только за эту льготу приходится платить кучей условностей и запретов. Благодарю покорно, я сама себе хозяйка.

Фаирата и Аррхх проводили Виту до озера, где началось её пленение.

– Прощай, Аррхх, – сказала она, потрепав его по бездонному брюху. – Было очень приятно с тобой познакомиться.

До свидания, Вита-Сама-Себе-Хозяйка, – ответил он.

Появились купальщики, и змей благоразумно ускользнул в лес. Фаирата сжала руку Виты с перстнем.

– Может, ты отдашь мне его? Зачем он тебе теперь?

– Ну, нет! – хитро улыбнулась Вита. – Это слишком красивое украшение, чтобы так легко с ним расстаться.

– Как знаешь, – вздохнула колдунья, сейчас, в варёных джинсах и с собранными в хвостик волосами выглядевшая простой девчонкой Фаей. – Заходи в гости.

– Как же я найду твой призрачный замок, который не виден отдыхающим, что в изобилии гуляют по Битцевскому парку? – усмехнулась Вита.

– Ты – увидишь.

Девушка в цветастых шортах и белой маечке, с которыми не очень гармонировали сапфировые серьги и перстень, шлёпала кроссовками по залитому Солнцем шоссе, помахивая пляжной сумкой с солнечными очками, полотенцем, покрывалом для загорания, дешёвой книжкой про вампиров и чудесной золотой шкатулкой с драгоценностями. Возле свалки она вдруг остановилась, вынула из сумки книжку с неаппетитно оскаленной мордой на обложке и бросила её в кучу.

– Хватит с меня колдовских приключений! – заявила она пространству. – Буду сидеть дома и читать только любовные романы.

Ага, как же, ехидно сказал внутренний голос. Ты теперь – Тюремщица Флифа, и в золотой шкатулке, что лежит на дне рюкзака, полно волшебных финтифлюшек. Только не пытайся себя убедить, что даже не попробуешь разобраться, как они работают. И к Файке в гости наверняка не раз зайдёшь. А в компании этой девахи, заносчивой и дружелюбной одновременно, проще простого влипнуть в какие-нибудь магические делишки.

Вита вздохнула. Ну что же, надо как-то с этим справляться. А как готовиться к колдовским приключениям? Записаться, что ли, в секцию каратэ? Мысли вступить в Чёрный Круг и посвятить себя какому-нибудь из богов у неё даже не возникло.

Кончался новый день. На автобусной остановке парень в шортах и тёмных очках агитировал прохожих посещать проповеди отца Николая в местной церкви.

– Настало время обратить свои помыслы к истинному богу, – приставал он к Вите. – Участились нашествия нечисти. Уже были знамения конца света. Только в боге ваше спасение перед лицом вечности!

Вита снисходительно улыбнулась:

– Конец света отменяется. Это я тебе, дорогой, гарантирую.