Надежда

Глава 1

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

Что бывает любовь на земле.

И от лености или со скуки

Все поверили, так и живут:

Ждут свиданий, бояться разлуки

И любовные песни поют.

Но иным открывается тайна,

И почиет на них тишина…

Я на это наткнулась случайно

И с тех пор все как будто больна.

А.Ахматова

Рожденная в семье, где серебро не носили на теле, а использовали в качестве столовых принадлежностей, Ясения всегда имела странный трепет к простой жизни. Её не искушали дорогие блюда перед собой, не заставляли порхать бабочек в животе предстоящие высокооплачиваемые курорты. Её больше привлекал летний лагерь, чем-то напоминающий ещё советские времена. Она восхищалась не дорогим шелком, который, хоть она и признавала это, нежно ласкал бархатную кожу, а простой хлопчатобумажной рубашкой, которую ей удалось урвать по скидке.

Дорогие вещи касались её кожи лишь тогда, когда наступал определенный день «Х». Это могли быть благотворительные вечера, которые устраивал её отец, - владелец сети гостиниц в культурной столице и в столице закатов. Тогда собиралась вся знать: от владельцев огромных холдингов до начинающий предпринимателей, пытающихся выбиться в широкие круга.

В свои девятнадцать она твердо решила, что не хочет продолжать дело своих родителей, предоставив эту возможность своему младшему брату Георгию. Гоша был перспективным молодым человеком, который уже в свои пятнадцать лет мог предлагать очень креативные, а главное рабочие, варианты решения проблем. В прочем, за имением второго наследника её отец не сильно разозлился, хоть и не терял надежды. Девушку тянуло больше к истории. Краеведческие конкурсы, поток всевозможных экспозиций в музеях, - вот что вдохновляло и приводило в восторг Ясению.

Сенечка, как звала её любимая бабушка, очень любила своих родителей. Они были для неё идеалом, авторитетом в карьере и семейных отношениях.

Сергей Лукоянов, а ранее известный, как отец Сенечки, начинал свой пусть с простого работяги. Он день за днем упорно поднимался по карьерной лестнице. Бессонные ночи за учебниками, длинные смены на стройке, и спустя двадцать лет о Сергее Лукоянове знала каждая собака, ведь его отели «Лукояноф» пестрели во всех журналах и баннерах на улице.

Мать девушки, Роза Михайловна, работала учителем в школе. Она имела скверный характер, от чего домочадца попросту выпроводили её из дома на работу. Но несмотря на недостатки каждого из них, они стояли горой друг за друга.

Солнце ярко освещало осеннее утро, когда Ясения сел в свой автомобиль, подаренный отцом на окончание школы с золотой медалью, и поехала покорять вершины высших наук. Она была в предвкушении, - новые знакомства, новые материалы, новая жизнь ждали юную студентку первокурсницу.

Черный классический костюм, пиджак которого был накинут на водолазку цвета хаки, белые кроссовки, которые, на удивление, подходили под наряд и большой кожаный рюкзак, - вот в такой образ решила облачить девушка. Своими нарядами Ясения пыталась доказать, что стиль может быть бюджетным. Длинные пшеничные волосы она уложила в пучок, а в уши нацепила маленькие серьги-гвоздики.

Университет встретил девушку холодно. Бледно-голубые стены с черными входными дверьми, которые, не прекращаясь то открывались, то закрывались от сплошного потока студентов, вызывали в Сенечке волнение. За этими дверьми таилась кладезь новых знаний, новых возможностей и новых людей.

Первое, что попалось на глаза девушке, когда все-таки осмелилась зайти внутрь здания, - первокурсники-головастики, которые толпились около расписания занятий. Чтобы подойти к доске и узнать свое расписание, юной особе пришлось чуть-чуть протолкнуться между тремя выстроенными рядами. Один раз она ударила кого-то локтем и тот злобно шикнул. Ясения не обратила внимания на возмущение молодого человека, в её голове была только одно, - группа «И-101», - исторический факультет, у которого сейчас должна быть философия. Она должна была начаться через пятнадцать минут в аудитории на третьем этаже, поэтому, не спеша, она выскользнула из любопытной и взволнованной толпы, и направилась к главной лестнице, на которой был расстелен длинный красный ковер.

Бредя неспешным шагом по длинному коридору, стены которого были усыпаны фотографиями, она с любопытством их разглядывала. Замечтавшись, она не заметила, как ударилась в чью-то спину. Парень выглядел старшекурсником. Он стоял с девушкой, которая хмыкнула, завидев ситуацию. Ей собеседник же обвел Ясению любопытным взглядом от головы до пят.

- Извините.

-Да ничего страшного, - он обернулся лицом к ней, загородив собой раздосадованное лицо спутницы. – Мне даже нравится, когда красивые девушки внезапно врезаются в меня. Первокурсница?

- Да.

- Позволь тебя проводить?

- Не нужно. Просто скажите, где аудитория триста одиннадцать.

- Прямо и налево. – Отозвался парень, показавшийся ей слишком холеный.

- Спасибо.

Она добралась до нужной аудитории, дверь которой была распахнута. Рядом с ней стояла компания парней, обсуждающих какие-то коды. Часть слов казалась знакомой, ведь она их слышала из уст своего брата. Решив абстрагироваться от лишнего шума, она отошла к окну и стала ждать нужного часа.

Когда время пришло, и к аудитории подошел молодой преподаватель, все стали заходить внутрь, словно после выгула любопытные козы. Зайдя в кабинет, Сенечка удивилась, - преимущество было у мужской половины группы.

- Уважаемые студенты, - начал говорить преподаватель, когда все расселись за парты. – Меня зовут Станислав Михайлович Шульц. Хочу поздравить вас с первым учебным днем и пожелать удачи. Так, вы у нас группа ИТ-101.

Ясения нахмурилась. Казалось, что никого, кроме нее не возмутила ошибка преподавателя. Девушка подняла руку, и дождавшись, когда их глаза встретятся, произнесла:

- Прошу прощения. Станислав Михайлович, вероятно, вы ошиблись. Мы – И101.

На реплику первокурсницы Станислав Михайлович лишь снисходительно улыбнулся.

- Как раз-таки нет. У меня пара с ИТ-101, а И-101 сейчас находится в аудитории триста одиннадцать во втором корпусе нашего института.

Позади нее кто-то засмеялся, но стыд так сильно затмил разум юной особы, что она успела бросить лишь едва слышимое «Извините» и вылетела из аудитории, словно пробка из бутылки шампанского. Она неслась по коридору, перепрыгивая через ступеньки, спеша к доске с расписанием, чтобы просто убедиться в своей правоте. Но, увы и ах! Сенечка неправильно прочитала, находясь в толпе, свою группу и ошибочно пришла не в то время и не в то место.

Ей удалось облегченно выдохнуть, когда, зайдя на этот раз в правильные двери, обнаружила, что преподаватель опаздывал. Она обвела взглядом свою группу и заметила очевидное отличие от той группы, в которую она случайно попала. Здесь было преимущество у девушек.

Оставалось только одно свободное место рядом с девушкой, цветом волос, словно крыло ворона. Она кратко улыбнулась, тут же располагая к себе.

- Не торопись, - произнесла она, когда Ясения стала лихорадочно доставать все необходимые учебники и тетради. – Препод еще сам не пришел.

- Почему?

- Брат только что написал, что у них сегодня день потеряшек. – Ясения вопросительно вскинула бровь. – Я имею в виду, что к ним в группу с начала залетела девушка, а минутой ранее и преподаватель.

- Потому что не нужно было почти одинаковые наименования групп ставить в одинаковые кабинеты.

- Так это ты была потеряшкой? – Девушка широко улыбнулась и протянула руку. – Я – Лиза.

- Ясения.

- Красивое имя.

- У тебя тоже.

У обеих девушек было ощущение, что их знакомство не ограничиться простым знакомством. Им обеим было приятно находиться рядом. Они перешли на непринужденный диалог, не заметив, как со временем прибежала запыхавшаяся женщина в строгом клетчатом костюме. Они вздрогнули, когда тяжелая сумка упала на деревянный стол.

- Добрый день, уважаемые студенты! Не поверите, но сегодня и мой первый день в стенах этого института. – Она смахнула выпавшие волосы с лица, - Я наивно зашла в главном корпусе в аудиторию, разругалась с преподавателем, уверяя, что там у меня сейчас пара. А потом поняла, что в этом случае простофилей оказалась я.

- Вы такая не одна, - хохотнула Лиза, бросая косой взгляд на Сенечку. – Ясения совершила такую же роковую ошибку, и тоже поспорила с преподавателем.

Женщина рассмеялась.

- Значит, теперь не я одна красная тряпка для Станислава Михайловича?

- Слава богу, у нас нет пар по информатики.

- Слава богу. – Согласилась преподаватель и начала вести лекцию.

К концу учебного дня по институту разнеслась информация о вечеринке старшекурсников в честь начала учебного года. Кто-то ещё громко называл эту вечеринку экватором. Лиза поравнялась с Ясенией, сверля её своими карими глазами.

- Пойдем на вечеринку?

- Не думаю, что это хорошая идея.

Ей хотелось провести время в компании новой приятельницы, но она прекрасно помнила строгие правила родителей. Словно по мотивам сказки о Золушке, девушка должна была ровно в девять вечера быть дома. Иначе её белоснежная карета превратиться в многолюдный автобус, а роскошные балы закончатся месячными заточениями в своей башне.

Ясения не могла сказать, что её эти ограничения ущемляли, но и лишний глоток воздуха иногда для молодой девушки был просто необходим. К брату Гоше родители были куда лояльнее, - парень мог допоздна засиживаться в гостях у друзей, на недели уезжать на слеты, инициируемые руководителями компьютерных клубов.

- Разве тебе не интересно?

- Интересно. Попробую отпроситься у мамы.

- Буду ждать тебя в клубе. – Девушка подмигнула Сенечке и скрылась за первым поворотом.

Позвонив своей маме и предупредив её о том, что она задержится в гостях у новоиспеченной подруги, девушка услышала строгое наставление о комендантском часе.

- Отец приедет сегодня чуть позже, чем обычно. В девять жду тебя дома, - будем ужинать.

Время было около семи вечера, - время, когда открывались двери клуба, - когда почти вся группа Ясении оказалась внутри здания. Музыка громко играла, казалось, из-за всех углов. Вокруг было много незнакомых людей, от чего первокурсница искала глазами единственную свою знакомую. Диваны болотного цвета были заняты другими студентами, на первый взгляд похожими на старшекурсников. Один из них казался ей знакомым, и только когда его массивная фигура подошла на нетвердых ногах к растерянной девушке, она его узнала. Это был молодой человек, который оказался помехой в её пути к аудитории.

- У тебя красивые глаза, - запах алкоголя ударил в нос Ясении, от чего она сделала шаг назад.

- Да, я знаю.

- Голубые, как море, или как небо, где нет ни…ик…тучки, - продолжал заигрывать парень, не замечая очевидное равнодушие Сенечки.

- Позвольте пройти, - она сделала шаг в сторону, но тот снова перегородил ей путь. Ясении пришлось оттолкнуть наглеца.

- Я запомнил тебя, красавица, - неприятная ухмылка обдала холодком тело первокурсницы. Вздрогнув, она бросила злой взгляд на пьяного нахала и поспешила присоединиться к своей группе.

Девочки – сокурсницы Ясении сидели у барной стойки, наперебой заказывая различные напитки. Лиза присоединилась к ним. Заметив свою новую подругу, она обернулась к Сенечке.

- Что ты будешь?

- Я за рулем.

- Скучно, - она надула губы, а Ясения виновато пожала плечами, - От бокала шампанского ничего не будет.

- Я все-таки воздержусь.

Лиза заказала себя коктейль, взяла под руку Сенечку и повела её в вип-ложу, где находилась компания ребят. Увидев на горизонте приближающихся девушек, парни стали лукаво улыбаться. Ясения съёжилась. Один из них, выслушав фразу друга, громко засмеялся, и этот смех ей показался очень знакомым.

- Елисей, - Лиза укоризненно уставилась на него. – Перестать смеяться.

- В чем дело? – Не понимая неожиданного веселья, спросила Ясения на ухо Лизы. – Со мной что-то не так?

- С тобой все в порядке. Просто эти придурки вспомнили, как ты ошиблась аудиторией.

- Так это была их группа? – Сенечка на глазах краснела, чувствуя нахлынувший стыд.

Она перевела взгляд на парня, который смеялся над ней в стенах института и сейчас. Он был высок. Под неоновыми лучами его волосы блестели и казались иссиня-черными, как и глаза. У него были схожие черты лица с Лизой, от чего она поняла, что Елисей был братом её новой подруги. Поняв, что Ясения любуется Елисеем, она приложила усилия, чтобы оторвать от него взгляд.

- А как тебя зовут? – Спросил рядом, стоящий с братом Лизы парень. Он был на голову его ниже, волосы смешно взъерошены, от чего появилась на лице Ясении улыбка.

- Ясения.

Молодой человек, поинтересовавшийся именем девушки, широко улыбнулся и толкнул локтем Елисея. Тот лишь устало закатил глаза.

- В чем дело?

- Они весь день пристают к нему из-за имени, - пояснила сидящая позади ребят на диванчике девушка с розовыми волосами.

- А теперь пытаются подобрать созвучное имя для его девушки. – Продолжила Лиза, мотая головой. – Дети… Вы и в школе были придурками.

- Вы давно знакомы? – Спросила Сенечка.

- Я, Леша и Слава, - одноклассники. Лясик на два года старше меня, но долгое время пробыл за границей, поэтому стал одногруппником этих оболтусов. – Ясения слушала рассказ Лизы, но раз за разом возвращала свой взгляд на стоявшего прямо напротив неё парня. Он тоже с любопытством разглядывал девушку, и даже не стеснялся этого. – Мы с детства в одной компании, и шутки про его имя, поверь мне, звучат не впервые. У этих ребят одна цель, - найти брату девушку с созвучным именем. Странная маниакальная мысль какая-то.

- Как так получилось, что вы все учитесь на информационных технологиях?

- Они всегда интересовались информатикой, а я, как видишь, оказалась белой вороной.

- Ты просто пошла в папу, - Елисей дернул Лизу прядь волос, на что она игриво шлепнула его по руке.

Ребята болтали так долго, что Ясения совсем забыла про время и нависший над её головой комендантский час. Время было уже давно за девять часов, когда телефон девушки не переставая трезвонил в сумке Сенечки, но из-за громкой музыки она не слышала звонка мамы. Случайно заглянув в телефон, девушка увидела многочисленные пропущенные звонки от мамы и сообщение от младшего брата. Кровь сошла с лица Ясении. Гошка писал, что папа вернулся домой и теперь интересуется, где пропадает его любимая дочка. Положив телефон на кофейный столик при диванчиках, она наспех выпила стакан воды, принадлежавший Елисею, и выскочила из клуба, забыв про оставленный телефон на столике.

Прохладный осенний воздух ворвался в тело разгоряченной девушки. Она, обнимая себя за плечи и дрожа от холода, брела к припаркованной машине. Так получилось, что мест рядом с клубом не было, поэтому ей пришлось оставить автомобиль за три дома от заведения. Спеша к месту назначения, в голове девушки клубились мысли о том, какой скандал сейчас ждал её дома. Из размышлений её выдернул возникший из ниоткуда пьяный парень из клуба.

-Привет, ещё раз, красотка.

Не обратив внимания на ещё более охмелевшего парня, Ясения продолжила свой путь, но тут не унимался, - он стал следовать по пятам за первокурсницей. Когда его терпение лопнуло, он ускорился, нагнал девушку и больно схватил за локоть, разворачивая её лицом к себе. Она пыталась выдернуть свою руку из его хватки, но все оказалось безрезультатно.

- Куда ты так спешишь? – Едва волоча языком, спросил он. – Давай поболтаем.

- Отпусти, - выплюнула Ясения, в очередной раз пытаясь высвободиться.

- Мы с начала по-бол-та-ем, - прошептал наглец.

- Я не горю желанием вести с тобой диалог, - дергаясь, словно рыба на крючке, шипела то ли от боли, то ли от злости Сенечка.

- Что ты ломаешься?

- Тебе сказали: отпусти. – Позади пьяного парня показалась широкоплечая фигура Елисея.

Увидев едва знакомого парня, она почувствовала облегчение. Улыбка тронула лицо девушки. Елисей подмигнул ей в ответ и освободил Ясению в один миг. Наглец вскрикнул, когда сильные руки Елисея заломили кисти его рук. Оттолкнув подальше от себя и пострадавшей девушки нарушителя спокойствия, Елисей обернулся к Сенечке.

- Ты в порядке?

- Да, - потирая ушибленное место, произнесла Ясения.

- Ублюдок, - выплюнул зло парень, осторожно касаясь руки девушки.

- Пацан перепил, - вздохнула Сенечка. – А как ты тут оказался?

- Ты забыла телефон, вышел следом за тобой и услышал это.

- Спасибо тебе.

Улыбка тронула губы Елисея. Его черные волосы немного закрывали глаза, от чего он одним движением руки уложил их обратно. Оставлять после такого случая девушку в одиночестве он не мог, поэтому подставив свой локоть, спаситель любезно предложил ей проводить до машины.

Бег одинокой испуганной девушки превратился в неспешный размеренный шаг. Она даже на мгновение забыла, что её дома ожидает взбучка. По дороге за непринужденным разговором, она услышала рингтон своего звонка. Альтернативный рок привлек внимание Елисея. На экране высветилось «папочка», от чего девушка обреченно взвыла и подняла трубку. Она зажмурила глаза, слыша грозные крики папы. Зная своего отца, девушка понимала, что собака лает, но не кусает, но почему-то в этот момент ей показалось, что сегодня настанет первый день, когда его угрозы отлупить ремнем все-таки станут реальностью. Когда крики отца прекратились, он бросил трубку, оставляя потерянную Ясению таращить свои голубые глаза-блюдца на попутчика. Елисей лишь коротко улыбнулся.

- Красивая мелодия.

- Одна из моих любимых песен. – Призналась девушка, чувствуя, как начинают гореть не только уши, но и щеки.

- Значит, твоя тема – альтернативный рок?

- Можно сказать и так. – Улыбка тронула ее губы. – А что ты слушаешь?

- Ты сочтешь это за подкат. – Хмыкнул Елисей, сунув руки в карманы и пиная попадавшиеся под его ноги камушки.

- Неужели?

- Ага.

- Нет ничего плохого в том, что ты слушаешь K-POP, - подшутила над ним Сенечка. Собеседник рассмеялся, а Ясения в очередной раз заострила внимание на то, что ей было приятно слышать этот звук.

- Обожаю молодых корейских мальчиков, - он поиграл бровями, вызывая смех у Ясении. – У тебя красивый смех.

- У тебя тоже.

Их глаза встретились, и они оба ощутили неловкость. Сами не заметив как, они дошли до белоснежной машины Ясении. Расставаться не хотелось, но расправа над непослушной дочерью ждать больше не могла.

- Спасибо еще раз, - произнесла Ясения, пряча глаза. Она теребила ручку свей сумки, пытаясь унять нахлынувшее на нее смущение.

- Теперь мне придется провожать тебя каждый день, - заявил защитник. Он сказал это не подумав, и теперь боялся, что его фраза будет воспринята в штыки, но этого не произошло. Девушка лишь улыбнулась.

- Пока.

Машина тронулась с места, разрывая их зрительный контакт. Первый учебный день начался насыщено. Она даже не ожидала, что начало её взрослой жизни примет такие повороты. Она чувствовала, как горело её лицо. Дома её встретил обозленный отец, который кричал так громко, что стены дрожали в особняке. Гошка и мама были выгнаны из кабинета отца. Он хлопал руками по столу, ругаясь на дочь из-за собственного волнения.

- У нас есть негласные правила, - говорил он. – Ты должна быть дома в девять вечера!

- Прости, пап, - только и повторяла девушка. Она чувствовала свою вину перед любящим отцом.

- Что ты заладила, как попугай! Ночью что угодно может произойти! Ты – молодая красивая девушка! Мне что, приставить к тебе охрану?

- Не нужно. Такого больше не повториться.

- Значит так, Ясения Лукоянова, - успокоившись, устало упал на свой стул отец. – Месяц под домашним арестом. Строго из дома в институт и обратно. А если ты и дальше будешь проявлять такое неуважение к нашим правилам, поедешь учиться в Англию, ясно?

- Я не поеду учиться на управленца, папа.

- Если мы идем на уступки, соглашаясь с твоим отказом принимать мои дела в будущем, то и ты, будь добра принимать наши условия. Ты не простой ребенок, Ясения. За тобой стоит многомиллионная компания. Наша фамилия на слуху, и я не позволю, чтобы ты связалась с какими-нибудь недостойными людьми.

- Ты мне не доверяешь?

- Я тебе доверяю, я не доверяю тем, кто находится вне стен этого дома.

Следом за отцом с дочерью решила пообщаться и мама. Роза

Михайловна была более сдержана, но повторяла почти все тоже самое, что и минутами ранее отец. Заезженная пластинка тое дело крутилась и крутилась, в конечном итоге, заставляя Ясению взбрыкнуть, хлопнуть дверью своей комнаты, прячась в стенах комнаты младшего брата.

- Я тебя предупреждал, - бросил брат, не отрываясь от своего компьютера, произнес брат. – Сказала бы мне хотя бы.

- И что бы ты сделал?

- Что-нибудь бы придумал. Не брошу же я свою сестренку.

Ясения обняла брата со спины. У них были типичные отношения брата и сестры. Они могли драться, ругаться, подшучивать друг над другом, но спустя мгновение ребята уже счастливо улыбались, обнимались и таскали наперегонки вкусности с кухни. И вот сейчас, Ясения почувствовала, что её младший брат был куда умнее старшей сестры. Он показывал свое волнение и поддержку.

- Только ты мне сегодня не высказал свои угрозы.

- А надо? – Улыбнулся брат.

- Не надо. – Она крепче его обняла, пожелала спокойной ночи и ушла в свою комнату.

Сегодня её мысли были заняты выразительным взглядом исподлобья Елисея. Эти глаза и улыбка преследовали девушку во сне. Смех парня эхом раздавался в голове, от чего она, переживая раз за разом сегодняшний вечер, смотрела в потолок и улыбалась.

Глава 2

Время быстротечно стекает по ладоням,

Оставляя влажные следы.

Пусть счастье радостно заслонит

Место, где есть только ты.

Osolio

«Забудь дорогу всяк сюда входящий», - табличка, которую повесила себе на дверь Ясения, когда ей было ровно столько же, сколько её брату Георгию, не имела глубокой истины. Ей попросту нравилась циатат из «Божественной комедии» Данте Алигьери. Но сегодня, прикоснувшись к дверной ручке, она впервые заострила внимание на смысле фразы. Она сняла бумагу с деревянного покрытия и зашла внутрь по-настоящему девчачьей розовой комнаты. Большая двуспальная кровать с балдахином в пыльном розвом цвете смотрелась ложей для Барби на фоне былых стен.

Прошла неделя с первого учебного дня. Пары казались занимательными, и она снимала каждый новый материал. Она сдружилась практически со всеми одногруппниками. Исключением была Виктория, - красивая брюнетка с острым, как кинжал, взглядом. Она была возлюбленной того самого Стаса, - парня, который осмелился вести себя грубо по отношению к Сенечке.

После выговора отца Ясения оказалась под недельным домашним арестом. Дом-учеба-дом, - такой был распорядок дня юной, жаждущей приключений девушки. Она обижалась на отца, - злилась, что отношение к детям у главы семейства было отличимым. Гошка разрешались многое. Он мог вернуться поздно домой или же вообще остаться на ночь у друга, часто ездил в поездки с группой, а вот Ясения довольствовалась домом. Она находилась в каменной клетке, который снаружи напоминал дворец.

Их дом был трехэтажным. Белый камень и коричневая крыша кричали о богатстве, к этому добавлялись такие же белые колонные в греческом стиле и огромный двухметровый кирпичный забор. У Лукояновых не было прихожии, - фойе, где по центру стояла внушительная фируга Мадонны. Она так нравилась маме, что заставляла бедную служанку Альбину до дыр тереть статую.

Но заточение в замке не омрачало ее дни. Их мог разукрасить парень с черными, как перо ворона, волосами. Елисей, который ляпнул, не подумав, обещание провожать ежедневно девушку от машины до двери аудитории и наоборот, теперь исправно выполнял свое слово. Ясения не противилась этому. Ей нравился парень. Он был весел и прямолинеен. Иногда выбрасывал острые шуточки, которые могли бы обидеть Сенечку, но она не обижалась, потому что сама любила для красного словца бросить несколько громких и отрезвляющих слов.

Сегодня пары закончились раньше обычного. Выходя из главного корпуса института, Ясения не обнаружила на улице своего друга. Это расстроило девушку. Она разочарованно вздохнула, пиная носом ботинка камущек и побрела в сторону припаркованной машине. Сегодня ей пришлось оставить свой автомобиль на подземной парковке, - все места возле истута были заняты дорогими машинами. Скорее всего, на каком-то факультете был открытый семинар.

Уже подходя к круглому бетонному зданию, напоминающему издалека шайбу, она краем глаза заметила движение сбоку. Подумав, что Елисей все-ж-таки успел на встречу, она обрадовалась. Но девушку ожидало разочарование, - буквально дыша ей в затылок, приближался не Елисей, а тот самый наглец. Она сжала челюсть от злости. Сердце застучало быстрее. Стас поровнялся с девушкой, оценивающе рассматривая ее внешний вид. Потом его зеленые глаза остановились на голубых глазах Сенечки. Он улыбнулся. Ясения продолжала молчать.

- Снова здравствуй, красавица, - низкий голос парня спазмом отозвался внизу живота девушки. – А я все гадал, когда же мне удасться поболтать с тобой без твоего охранника.

- Советую тебе забыть о такой возможности, - она вперила свой острый взгляд на него, подмечая, что Стас был хорош собой, очевидно, он этим пользовался. – Потому что такой никогда не будет.

- Да ладно, - протянул парень, преграждая дорогу Ясении. – Чего ты сразу выпускаешь когти? Может, тебе понравится мое общество.

- Я так не думаю, - она хотела обойти парня, но безрезультатно. – Что тебе нужно?

- Хотел с тобой подружиться. Ты не похожа на избалованную богатенькую сучку.

- Пропусти мне к машине, и мы спокойно разойдемся, - она подняла на Стаса усталый взгляд.

- Ну уж нет, - настаивал он, сунув курки в карманы джинс. Он сделал шаг настречу Ясении, и запах табачного дыма врезался в нос. – Я хочу узнать тебя.

Стас попытался остановить девушку, хватая за локоть. Ясения не ожидала его действий, и, не удержавшись, упала на парня. Она была так близко, что смогла разглядеть черные крапинки на его глазах. Стас ухмыльнулся, облизывая губы. Она попыталась вырваться из его рук, но парень крепко держал ее в своих объятиях.

- Отпусти, - прошипела она.

- Не противься, - прошептал Стас, чуть наклоняя голову, чтобы коснуться ее губ.

Но поцеловать девушку ему не удалось, - позади Ясении выросла фигура ее охранника. Лицо Стаса скривилось в пренебрежении, и он немного грубо оттолкнул от себя Ясению. Она тут же ощутила знакомый мускусный аромат парфюма и ее дыхание выровнилось. Осторожно отодвинув девушку в сторону, Елисей приблизился к Стасу. Его руки были сжаты в кулаки, и оппонент это заметил. Он ухмыльнулся.

- Что, бить будешь? – Хмыкнул Стас и получил кулаком в лицо. Он захохотал, а Елисей обозлился. Его черные глаза налились кровью. Он повалил парня на лопатки и бил, пока истуричный крик Ясении не заставил его поднять голову.

Сенечка была напугана, Стас смеялся, харкая кровью на бетонный пол, а Елисей тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Парень зажмурился, отбросил от себя соперника и медленно подошел к девушке. Он ругал себя за своб несдерженность.

- Прости, что напугал, - прошептал Елисей. Лукоянова взглянула мельком на Стаса и только покачала головой.

- Все в порядке, - сдавленно произнесла она. – Но насилием не решишь проблемы.

В этот день Ясении больше не хотелось ни с кем разговаривать. Она молча села в свою машину, оставляя двух странных парней внутри каменных джунглей. Дома ее ждали, как обычно, вечно ворчливая мать и озабоченный информатикой брат. Отец работал до поздна, ужин перенесли на восемь вечера, а после ее ждала гора книг по античной культуре.

На следующее утро Елисей стоял около входа в институт. Он послушно ждал Ясению, проматывая в голове очередные слова с извинениями. Когда девушка вышла из своего автомобиля и приблизилась к растерянному парню, все слова смешались в голове, и он глупо улыбнулся.

- Привет, - произнес Елисей, почесав затылок. – Прости меня еще раз.

- Будешь теперь до конца жизни извиняться? – Хмыкнула Ясения, встречая Лизу глазами. Она помахала ей рукой, девушка ответила тем же. – Может, пойдем?

Ребята вошли внутрь здания, сбрасывая со своих плеч верхнюю одежду. Высокие сапоки казаки Сенечки эхом отзывались по полупустым коридорам. Елисей молчал, Ясению эт тяготило. Уже возде аудитории, девушка тяжело вздохнула, поднимая свой голубой взгляд на парня.

- Пойдем после пар в кафе, - предложила она. Ей не хотелось, чтобы Смирнов мучился чувством вины. Лицо Елисея разгладилось, губы растянулись в улыбке.

- Согласен. Только плачу я.

Ребята расстались на несколько часов. Пары были длинными и скучными, - предметы, которые поставил деканат студентам, не были профильными, от этого тоска на лицах учащихся была видна каждому. Но скука в миг растворилась, когла Ясения вышла из стен инстута, замечая на лавочке сидящего Елисея. Парень вытянул ноги, облокотился на спинку скамьи и запрокинул голову, разглядывая что-то на небе. Это улыбнуло девушку. Она подошла чуть ближе, наблюдая за безмятежностью Смирнова. Громкий крик сестры встрепенул парня и заставил вздрогнуть Сеньку.

- Елисей, я домой! – Крикнула Лиза, не собираясь приближаться к ребятам. Она отсолютовала подруге и скрылась за остановкой.

Глаза Елисея нашли Сенечку. Он улыбнулся, согревая своей улыбкой сердце Лукояновой. Девушка переминалась с ноги на ногу, нервничая. Она пригласила Елисея на свидание, а поняла это только в середине дня. Парень поднялся с лавки, поровнялся с Ясенией и взял из её рук тяжелую сумку, набитую учебниками.

- Здесь неподалеку есть кафе с видом на реку. – Елисей протянул ладонь. – Пойдем?

Ребята приехали на место, заняли небольшой уютный столик рядом с понорамным окном. Атмосфера была расслабленной. Ясения кротко улыбалась на пристальные взгляды Елисея. Внутри Сенечки бушевали эмоции, которые она испытывала впервые. Живот сводило от волнения, ладошки вспотели, а глаза находили новые орнаменты в скатерти. Открытый заинтересованный взгляд Елисея ее смущал, заставляя щеки на бледном лице становится пунцовыми.

Елисея же привлекали небесно-голубые глаза Сенечки, которые скрывались за полуопущенными ресницами. Его завораживали ее движения: как она поправляла волосы, как прикусывала губу, мучаясь в сложности выбора в меню, как ее сосредоточенный взгляд цеплялся за новые блюда. Его веселила эта сосредоточнность. То, как она пытливо потирала лоб, словно это могло ей помочь. У нее был маленький курносый нос, чуть раскосые глаза и аккуратные губы. Длинные белокурые волосы едва доходили до поясницы. На солнце они отливали золотом, словно рожь в поле.

- Вы выбрали? – К ребятам подошла девушка официант с блоктоном в руках.

- Да, - вздохнула девушка, вымученно улыбаясь парню. – Мне капучино на кокосовом молоке и чизкейк Нью-Йорк.

- А мне черный американо и пару шоколадных маффинов.

Записав заказ, официанка удалилась с их поля зрения. Ясения с легкой улыбкой на лице смотрела в окно, а парень любовался ею. Порой не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Елисе казалось, что он понимал, что творилось в голове девушки. Очевидно, там была учеба, родители и он сам. И сегодня Смирнов оказался прав. Елисей смотрел на румяные щеки девушки и улыбался, понимая, что в его сердце случилась революция. Ему захотелось протянуть к ней ладонь и коснуться ее мягких, как шелк, волос. Он так и поступил. Ясения вздрогнула, поднимая на него встревоженный взгляд. Открытость взгляда Лукояновой и легкая надежда дали ему понять очевидную вещь. Ялисей влюбился в жту крохотную особу с первого взгляда. Она была очаровательной, и смогла очаровать даже такого сухого и неприступного парня, как он.

- Ты мне нравишься, - выпалил Елисей. Ясения сжала салфетку, теряясь в его глазах. – Я смутил тебя?

- А ты прямолинейный, - хмыкнула Ясения, чувствуя, как горят ее легкие. Он тоже нравился девушке, но бросаться словами она не хотела.

- Ты, вроде бы тоже, - ответил Елисей, перемещая своб ладонь на ее руку. Его большой палец выводил узоры на тыльной стороне ее ладони, а по телу девушки победали мурашки.

- Да, но… - Елисей рассмеялся. – Расскажи, о чем ты думаешь?

- Я хочу узнать тебя.

Бесспорно, девушка немного знала парня. Знала, что он любил альтернативный рок, любил абстракционизм и историю, несмотря на то, что пошел учиться на программиста. Она знала, что его любимый напиток, - черный кофе, что он в восторге от хоккея, и много раз уже пересматривал «Острые козырьки».

- Тогда сыграем с тобой в игру, - улыбнулся Елисей. – Я буду отвечать тебе двумя предложениями, а ты угадывать, какое из них правдивое. Угадаешь, я буду должен тебе желание, нет, - ты мне.

- Какое у тебя хобби? – Спросила Ясения, делая глоток горячего кофе, которое только что принесла официантка.

- Я люблю лошадей. Стараюсь каждые выходные посещать конюшнню. – Елисей откусил свой маффин. – Или я занимаюсь волонтерством.

- Второе?

- Угадала, - улыбка снова тронула его губы. – Каждый вечер я с семьей выезжаю на пункты выдачи еды бездомным, а в вызодные мы посещаем приюты для животных.

- Это очень благородное дело! – Восхитилась Ясения. – Если представиться возможность, возьмешь меня с собой?

- Конечно. Давай второй вопрос.

- Кто твои родители?

- Они профессоры. Мама – преподаватель в соседнем институте по экономике, а отец – кандидат наук в области биологии.

- Я так понимаю, тебе достались мамины гены? – Спросила Ясения, не обращая внимание, чо ей не предоставили второго варианта ответа.

- Определенно, - кивнул Елисей. – И внешность тоже. Хотя по всем отцовским прогнозам я должен был быть копией папы. А у тебя есть младшие брат или сестра?

- Брат. – Вспомнив о Гошке, Ясения ухмыльнулась. – Иногда мне кажется, что он старший. Или приемный, - она захихикала. – Гоша очень умный мальчик. Ему пятнадцать, а он уже во всю помогает отцу. Возможно, это еще потому что папа терпеть не может компьютеры.

-Как тебя занесло в историю? – Удивился парень. – У тебя же прямая дорога в бизнес.

- Моя бабушка была историком, - пожала плечами девушка. – Она работала до приклонного возраста, пока с почетом не ушла на пенсию. Я все детство, пока родители пропадали на работе, жила у нее. Мы тогда жили в небольшой двушке в спальном районе вместе с ней. – на взглянула на вид из окна, замечая, как лениво шли теплоходы по Волге. – У нее в комнате была огромная библиотека. И почти все книги исторические. – Ее голубые глаза нашли глубокую ночь Елисея. – Отсюда и проявилась моя краеведческая жилка.

- А ты интересная девушка, Ясения. – Парень не сводил взгляда от смущенной девушки. – Видимо, это тебя и отличает от остальной массы. А еще ты куда милее моей сестры. – Он хитро заулыбался, словно Лизка могла его услышать.

Ясения рассмеялась.

- Почему ты так смотришь на меня? – Не выдержала девушка. Лукоянова и без того уже была красная, как помидор.

- Ты красивая, и мне нравится на тебя смотреть, - просто ответил Елисей. Девушка хмыкнула.

- Порой твоя прямолинейность меня обескураживает, - буркнула она, отводя взгляд на реку. Она не могла выдержать такой настойчивости.

- Но это куда лучше, чем хранить в себе.

- Ты говоришь, как мой папа. – Снова захихикала Лукоянова. – Сколько тебе лет?

- Двадцать один. – Ответил Елисей, и Ясения нахмурилась. Двадцать один год, а он только еще на первом курсе.

- Ты пропустил год?

- Два. – Елисей отпил немного кофе. – Улетал во Францию к бабушке. А почему ты поступила позже?

- Мы часто переезжали, когда я училась в школе. Жили не только в России. Поэтому, так вышло, что пришлось поступить на год позже.

- Будут еще вопросы? – Лукоянова лишь покачала головой в знак отрицания. Время было уже много, и ей нужно было возвращаться домой. Второго домашнего ареста ее сердце не выдержит.

- И за кем победа? – Вспомнив об игре, спросила Сенька.

- Твоя победа, - его рука снова накрыла руку девушки. – Победа всегда будет за тобой.

«Она входила в калитку один раз, а биение сердца до этого я испытывал не менее десяти…»1, - черные буквы на белоснежной бумаге были напечатаны чернилами и выплюнуты принтером. Девушка изучающе всматривалась в надпись, словно быталась найти что-то между срок. И, казалось, она находила.

Когда Елисей смотрел на новую студентку, начиналась аритмия. Ей нравилось в нем все: улыбка, запах, голос. Ей нравилось наблюдать за эмоциями на лице Смирнова, нравилось то, как уверенно он вел её автомобиль. Она растворялась в парне, чувствуя нехватку их разговоров в разлуке. Это удивляло. С момента их знакомства прошло не больше двух недель.

Она боролась с желанием набрать его номер, который могла бы с легкостью узнать у Лизы. Нет, пусть Елисей сам звонит. Первый шаг она уже сегодня сделала. Грызя ластик на кончике карандаша, ей в голову пришла интересная мысль.

Она нашла в своих закромах небольшой листок бумаги, напоминающий пергамент, взяла перьевую ручку, ощутив себя леди из девятнадцатого века, которая строчила письма возлюбленному. Она писала о том, что хотелось сказать сейчас Елисею. Например, что она была рада познакомиться с ним, узнать его, или что ее до мурашек интересует та благородная часть его жизни, или что ей катастрофически мало времени, проведенного вместе.

Когда девушка закончила писать, она оставила небольшую кляксу в правом углу письма, завернула пергамент конвертиком, припечатывая расплавленным воском и небольшой печатью. На душе был легко и тепло. Улыбка не сходила с лица до позднего вечера. Ужиная за большим круглым столом, где каждый вечер всегда собиралась вся семья, Ясения не слышала ни слова из разговоров родителей. Её мысли были далеки от дома.

- Дочка, ты нас слушаешь? – Громко спросил отец, теряя свое терпение.

- Прости, папа, - потупила взгляд девушка. – Что ты спрашивал?

- Я спрашивал, как ты смотришь на то, чтобы перед новым годом поехать в Альпы.

- Ты же знаешь, что я поддержу любое твое решение.

- Папина дочка, - закатил глаза брат. – Или подлиза.

- А ты приемный, - девушка по-детски высунула язык. Гошка бросил в сестру салфеткой.

- Дети, - понизив голос, прошипел недовольно отец.

- То, что лежит на столе, - ворчала мать, - неприкосновенно! Это богохульство, - разбрасываться предметами со стола. Вас что, не воспитывали?

- Прости, мам, - хором ответили дети, опустив глаза в тарелки.

- Кстати, к нам присоединиться семья моего парнера по бизнесу. У Милославских есть сын, он на пять лет старше тебя и учиться в том же институте. Может, ты слышала про него? Стас Милославский.

- Нет, - подумав, ответила Сенечка. – Не слышала о таком.

- Их семья приедет к нам в гости в эти выходные на ужин. Тут и познакомитесь. Парень не плохой, но немного избалованный.

- Семья Лукояновых и семья Милославских, - жгучая смесь. – Хмыкнула мать. Надеюсь, вы найдете общий язык и не переубиваете друг друга.

- А с кем я не находила общий язык? – Удивилась Сенька.

- Со мной, например, - вмешался брат. Из-за переходного возраста он жутко раздражал сестру, правда меньше она его любить не начала.

Ужин закончился, и девушка упала на кровать. Она взяла в руки телефон, строча сообщение Лизке. Девушки неплохо стружились за жти недели. Сидели всегда вместе, находя общие темы для разговоров. Несмотря на то, что у Елисея и Лизы была разница в два года, они были очень похожи.

«Как ты?» - прислала Ясения подруге и получила быстрый ответ.

«В каше», - ответила она со смеющимся смайлом. – «Мой брат придурок».

«Все братья придурки», - прислала Сенечка. – «Мой считает меня папиной подлизой, а у тебя что?»

«Мой из-за шутки про тебя и него облили меня кашей!» - Лиза прислала злой смайлик, а Ясения громко рассмеялась. – «А сейчас он показывает мне язык».

«Вы милые», - заметила девушка.

«Ох, нет! Я пойду смывать с себя манные комочки!», - Лукоянова продолжала заливаться смехом. – «Придурок!»

Ясения закрыла глаза и утонула в сладком сне. Они были во Франции, посреди фиолетового поля. Счастливые и свободные. Шляпка с пшеничной головы слетела, но Лукояновой было все равно, - она пряталась в кольце рук высокого парня, чьи волосы были чернее ночи.

Это был первый сон, в котором фигурировал Елисей. С этого дня он больше оставлял ее даже ночью.

Глава 3.

И даже если сплю, твой образ дивный

Чарует взор и сердце непрерывно.

У.Шекспир

Начало октября показалась Ясении новой страницей в её толстой книге жизни. Она, только распахнув глаза, чувствовала, что холодное осеннее солнце почему-то грело, и его лучики приветственно махали стрелами. Розовый цвет комнаты перестал раздражать по утрам, и даже недовольное бормотание матери, которое сопровождалась громкими хлопками дверью в комнату, хозяином которой был её младший брат, совершенно не беспокоили её. Улыбка тронула чувственные губы девушки, а в голове снова возник образ из прекрасного сна.

- Доброе утро, - промурлыкала она, потягиваясь, словно рядом с ней был тот, о ком все её мысли.

За завтраком девушка была окрыленной. Улыбалась родным, хоть раньше она могла только безразлично что-то мычать, так как утро было для неё самым ужасным временем дня. Но сегодня она рассмотрела начало дня новой возможностью скорее увидеть своего друга.

- Сенька наша странная какая-то, - жуя, пробормотал Гошка. – Смотрите, даже ни разу язык мне не показала.

В ответ на реплику брата, девушка лишь поднялась со стула, медленно подходя к мальчику, внушая в его окрепшее тело страх, по-доброму потрепала по шевелюре такого же цвета, как и у неё самой, а потом поцеловала в щеку. Гоша поперхнулся, удивленно наблюдая за странной сестрой.

- Мам, - протянул брат, не моргая смотря на сестру. – Может, её врачу показать?

- Здесь врач не поможет, - мама мечтательно улыбнулась, бросая заговорщицкий взгляд на нахмурившегося отца. – Сенечка, как зовут твое «доброе утро»?

- А? – Заняв обратно свое место за столом, переспросила девушка, не слушая разговоры родных.

- Как мальчика зовут, спрашиваю тебя. – Она подперла подбородок рукой, продолжая улыбаться.

- Какие ещё мальчики? – Подал голос папа, который, между прочим, с утра был в отличном настроении. – С начала пусть выучиться!

- Сереж, - мама усмехнулась, - вспомни себя.

- Вот поэтому я и говорю, - неприлично громко хлебнув кофе, он поднялся со стола, по обычаю чмокнул всех членов семьи в щеку, а после вышел из дома. Мама покачала головой, прекрасно понимая, что смена настроения мужа была вызвана ревностным чувством отцовства. Он носил свою дочку на руках, и никому больше не позволено было так поступать.

- Не обращай внимания, - мама коснулась ладони Ясении. – Твой папа просто очень любит свою дочь. Но мне, как любимой мамочке, расскажешь же о нем?

- Так, все! – Не выдержал брат, лицо которого была цвета листка салата, покоящегося на тарелке. - Я пошел. Всем пока!

- Сын, возьми обед с собой! – Крикнула вслед ему мать, но тот что-то невнятное пробормотал и хлопнув дверью, вторя за отцом.

- Да нет у меня никого, мамочка, - улыбнулась Ясения, пытаясь успокоить свои на глазах розовеющие щеки. – Просто сегодня меня Лиза, - моя одногруппница, - позвала после занятий в приют для животных. Она с семьей каждый день ездит помогать родителям заниматься волонтерством.

- Какая хорошая девочка!

- Ты меня отпустишь? – Тихо спросила девушка у мамы, в надежде, что у нее будет свободный вечер, чтобы потратить его на Елисея.

- Поезжай, но обязательно напиши папе, хорошо?

- Хорошо.

Ясения приехала в университет раньше, чем обычно. Она сидела в своей машине, бросая частые взгляды на зеркало заднего вида, тое дело поправляя свою прическу и легкий макияж. Ей хотелось сегодня быть ещё более красивой, нежели чем вчера.

Около главного входа она заметила свою подругу, которая что-то бурно обсуждала со знакомой ей неприятной личностью. Виктория не давала Лизе зайти в здание, что-то гневно произнося. Лиза же в свою очередь, размахивала сумкой, в такой же манере отвечая. Девушки конфликтовали. Недолго думая, Ясения вышла из машины и направилась к месту ссоры девушек.

- Я тебе ещё раз повторяю, - злилась подруга, - уйди с дороги, иначе я тебя подвину!

- Каким образом? – Усмехнулась ядовитая змея. – Так, как тебя научили твои дружки бездомные?

- Лиза? – Девушки обернулись. – Проблемы?

- Привет, - бросила подруга, снова переводя взгляд на противника. - Послушай-ка меня, девочка, исчезни отсюда. Я понятия не имею, почему ты во мне и в Ясении увидела врагов.

- Ты слишком мелкая сошка, чтобы стать моим врагом, - ответила Вика, обращаясь теперь ко мне. – А вот ты… Держись подальше от Стаса!

- Господи, да кто это? – Вспылила Ясения. – Если ты говоришь про своего дружка-идиота, так сама держи его на поводке. Меня он не интересует.

В ответ Виктория лишь демонстративно развернулась и зашла в университет. Ясения же с подругой постояли пару минут на улице, чтобы в очередной раз не столкнуться с ней в коридоре.

- Что она к тебе прицепилась? – Спросила девушка Лизу.

- Просто она из неблагополучной семьи, - пожала плечами одногруппница. – Держится за карман этого Стаса, боясь потерять. Вот и бесится.

- А ты откуда знаешь, что она небогатая?

- Видели вчера её родителей в очереди. Они тихие люди, молча ждали своей еды, как вдруг из ниоткуда вылетела эта бестия, схватила их по обе рученьки и уволокла. – Лиза села на скамейку, вытянув ноги. – Я увидела, что они сидели рядом с пунктом нашим, наложила в контейнер поесть, принесла им, пока Вика куда-то отошла. Они неплохие. Пьющие, да, но не плохие. Очень слезливо благодарили меня, а потом появилась она.

- Теперь она боится, что ты все расскажешь, что стервочка Вика – дочь пьяниц? Бред полный. Ты же не такая.

- Ей не объяснишь. – Девушка подняла глаза на Ясению и прищурилась. – Я все еще с тобой не разговариваю.

Ясения вскинула брови от удивления, а потом ахнула, почувствовав прикосновение горячей ладони к своему плечу. Обернувшись назад, она встретилась с теплыми карими глазами Елисея и улыбнулась. Осень в этом году была ярче, чем все предыдущие.

- Сенечка, ты идешь? – Но Ясения уже не слышала Лизу. Она никак не могла оторваться от владельца этих выразительный глаз с длинными ресницами. Девушка не двигалась, а Елисей обошел её, заставляя найти его взгляд лишь тогда, когда ей пришлось поднять голову. – Все понятно. Я займу нам место.

- Ага, - пробормотала она, глупо улыбаясь на открытую улыбку парня.

- Я скоро стану врагом собственной сестры, - девушка усмехнулась реплике парня, чувствуя, что за одну ночь она успела соскучиться по его голосу.

- Какие у вас планы на вечер?

Елисей немного съежился под холодным октябрьским ветром. Его пальто иссиня-черного цвета, в точности, как и волосы владельца одежды, застегнутое на все пуговицы, кроме верхней, едва прикрывало бедра парня. Черная водолазка с высоким горлом и грубые ботинки воплощали в нем европейский образ. На его фоне Ясения казалась куклой в своем костюме с рисунком гусиных лапок.

- Сегодня пятница, а значит, мы едем в приют для животных. Хочешь поехать с нами?

- Очень. – Искренность растопила сердце парня. Забрав из рук девушки весомую сумку, он повел её внутрь здания.

Расставшись у аудитории, где должна была проходить пара, Елисей нежно коснулся кончиков волос Ясении, вызывая на её лице смущенную улыбку. Всё оставшееся время она не могла найти себе место. Единственным отвлечением для девушки была Лиза, которая полдня изображала влюбленное выражение лица Ясении. Её не обижали издевки подруги, наоборот даже веселили.

Во время перерыва между парами к девушкам снова подошел тот самый Стас, который словно липучка, несмотря на все угрозы Елисея, несмотря на очевидную ревность со стороны его девушки, не боялся заводить разговор. Он по-хозяйски плюхнулся между подругами, в мгновение прерывая их веселый диалог.

- Что ты тут делаешь? – Выплюнула, скривившись Ясения, пытаясь столкнуть его с дивана.

- Пытаюсь с вами подружиться, разве не понятно?

- Вот это-то и непонятно. – Сморщилась Лиза, поднимая глаза поверх парня, встречаясь с ошарашенными глазами Вики. – Твоя девушка на тебя смотрит, вали отсюда!

- Пусть смотрит. Влюбилась в меня дурнушка.

- Как ты можешь так говорить? – Ясения резко обернулась на ревнивицу, замечая, что девушка стоит к ним близко и прекрасно слышит его слова.

- Я говорю правду. – Пожал плечами парень, воруя из упаковки крекер, - Она – простушка, и она влюблена в меня. Я ей ничего не обещал.

- Ты мерзкий! – Лиза оттолкнула парня и поднялась с дивана, уводя за собой подругу. Уже будучи на далеком расстоянии, Лиза развернулась резко лицом к Ясении, громко заявляя, - вот же мерзавец! Как он смеет так говорить о девушке?

- А ты чему-то удивлена? Он вчера приставал ко мне, сегодня снова пришел, влез в наш разговор. Ему плевать на угрозы и моральные принципы.

- Он к тебе приставал, а ты так спокойно об этом говоришь?

- А как мне говорить? – Вспылила Ясения. – Размахивать руками и колотить его при остальных студентах?

- Ты права. – Вздохнула подруга. – Но ты была очень спокойна.

Могла ли Ясения свое спокойствие ссылать на где-то рядом сидящего Елисея? Или же она просто перестала его бояться в тот момент, когда за неё заступился новый друг? Почему-то после произошедшего вчера, Ясения была уверена в том, что этот негодяй больше не тронет её.

- Я всегда спокойна, Лизка. – Подмигнула Сенечка подруге. – Тебе тоже не помешает быть поспокойнее.

- Это не в моей природе.

Солнце ушло за горизонт, когда компания ребят из брата и сестры и их новой подруги вышли из университета. Девушка была окрыленной, чувствуя предвкушение предстоящей встречи с мохнатыми друзьями. А ещё её очень привлекала возможность побыть в компании Елисея.

- Ветер холодный, - поежилась Лиза. – Отсюда поедем?

- Можем на моей машине, - предложила Ясения. – Она здесь через дорогу.

- Отлично! Родители встретят нас на месте. – Лиза чуть опередила пару и стала набирать номер мамы.

- Мне тоже надо предупредить папу, - сказала Ясения. Она полезла в сумочку за телефоном, и достав его набрала номер папы. Горячая ладонь коснулась пальцев Сенечки, и она вздрогнула. Елисей снова забрал её сумку, а свободной ладонью сжал хрупкую ладошку Ясении.

Они шли по брусчатке, держась за руки и оба улыбались. Их улыбки были едва заметными, тепло рук согревало от напористого ветра, а в душе появился огонек, такой же уютный, как свет от свечи в лампадке в холодную дождливую осень.

Лиза широко шагала перед ребятами, а они, в свою очередь, совсем не торопились. Неспешными шагами они брели к машине, прикасаясь друг другу плечами, не разжимая рук. Разойтись им пришлось в тот момент, когда они приблизились к конечной точке, - машине. Лизок успела сесть на переднее сиденье, от чего Елисею ничего не оставалось, как пыхтя что-то себе под нос, залезть на заднее сидение автомобиля.

- Лиза, я всегда сижу спереди, - он шутливо толкнул сестру в плечо.

- Но рядом с МОЕЙ подругой буду сидеть я, - она четко обозначила принадлежность Ясении, чувствуя, что скоро её положение изменится.

- А ничего, что я все еще тут? И что мне подвластно высадить вас обоих прямо сейчас?

- Ты этого не сделаешь, - усмехнулись брат и сестра.

- Посмотри на нас, - Лиза начала строить глазки, - мы же прелестные.

Ясения подняла глаза на Елисея в зеркало заднего вида, обращая внимание, что он сидел и пародировал сестру, смешно моргая. Она рассмеялась, поймав себя на мысли, что знала она их будто бы дольше, чем месяц.

- Нам далеко ехать?

- Здесь поворот направо, и мы приехали. – Елисей вытянул руку между сиденьями машины, второй рукой касаясь плеча Сенечки. Он аккуратно убирал волосы, оголяя шею. Дрожь пробежала по телу девушки, когда его пальцы едва заметно легли на плечо, а аромат его духов вонзился в нос. По дыханию парня, Сенечка понимала, - он буквально дышал ей в затылок.

- Мы приехали, - пискнула Ясения, заглушив машину.

У подъезда ребят уже ждали родители. Они были одеты в джинсовые комбинезоны, а поверх теплых толстовок накинуты надувные жилеты, и выглядели они, как фермеры. В этом стиле девушка находила определенный шарм. Ребята вышли из машины. Шагая рядом с Елисеем, у Ясении сперло дыхание. То ли присутствие парня, то ли ожидающие их родители тучей нависали над головой девушки. Елисей приветственно махнул ожидающим, пытаясь взять Ясению за руку, но та лишь распахнула свои глаза блюдца.

- Привет, ребята, - низкий голос отца семейства разнесся по сумрачному пространству. Он кивнул Ясении, по-дружески улыбаясь. – Вижу, в нашем полку пополнение. Дети представят нам свою подругу?

- Мам, пап, - Елисей прочистил горло, от чего-то тоже нервничая. – Это Ясения, - потом он повернул голову к Ясении и нежным голосом, чувствуя волнение особы, продолжил, - Сенечка, а это наши родители. Это Дмитрий Александрович – уникум в биологии, а это Екатерина Петровна – гений в экономике.

- А это Елисей, - сестра ладошками указала на своего брата, - льстец и подлиза.

Родители рассмеялись, и атмосфера расслабилась. Ребята подхватили ведра, которые стояли у ног отца и поспешили в след за парой бальзаковского возраста. Лиза задиристо подталкивала брата, и в конечном итоге терпение парня лопнуло. Парень передал Ясении пустое ведро, а сам погнался за хохочущей сестрой, которая только этого и добивалась.

Дмитрий Александрович поравнялся с новоиспеченной помощницей, забрал её ведра, сложив их один в другой, а после с легкой улыбкой посмотрел на резвящихся детей. Собаки гавкали и виляли хвостами, желая так же поиграться.

- Сколько бы им не было, они всегда останутся детьми.

- Мы тоже с братом ведем себя, как дети, стоит нам сойтись. – Губы девушки дрогнули в чувственной улыбке. Несмотря на всю серьезность и зрелость не по годам младшего брата, они всегда дурачились в присутствии друг друга.

- Дорожите этим. – Папа друзей похлопал по плечу Ясению. – А ну-ка, прекратите!

Глаза мужчины смеялись, несмотря на то, что его голос внушал страх. Он отчитывал своих детей, хотя сам был бы рад так же побегать по скошенным дорожкам.

До позднего вечера команда чистила собачьи вольеры, знакомилась и заботилась о маленьких друзьях, сами не заметив, как, сближались. Ясения почувствовала себя своей в их семье, и ей очень нравилось бегать наперегонки по территории, гладить шерсть животных и много-много общаться. За непринужденной болтовней девушка узнала, что Дмитрий Александрович, мужчина ростом около ста восьмидесяти, с чёрными волосами, которые проредила проседь, фанат хоккея, как и его сын, что они часто ездят на выездные игры своей любимой команды. А вот Екатерина Петровна, с виду светская львица с яркими зелеными глазами, оказалась поклонницей Таркана, и мечтала о поездке на его концерт. Помимо этого, женщина обожала турецкие сериалы. Они быстро нашли общий язык, и так вышло, что у Ясении было много точек соприкосновения как с отцом, так и с матерью ребят.

- Это был хороший вечер, - едва волоча ногами, девушка и её компания вышли за территорию приюта. Она устала, но чувствовала себя при этом очень легко. Благие дела придают силы. – Спасибо, что разрешили поучаствовать.

- Присоединяйся почаще, Ясения, - Дмитрий Александрович протяну ладонь новобранцу и пожал её.

- Обязательно! – Широкая улыбка украсило её лицо. – Была рада с вами познакомиться.

- И мы, - Екатерина Петровна коснулась плеча Сенечки. – Ждем тебя в гости. Посмотрим с тобой «Черную любовь», а то мои домочадцы вечно отказываются.

- Потому что ты её уже сто раз смотрела. – Закатила глаза Лиза.

- А я с тобой от начала до конца смотрел. – Искоса глядя на жену, признался глава семейства. – И второй раз я уже не осилю.

- Ты – настоящий герой, пап, - Елисей похлопал отца по плечу. – Я провожу тебя?

Ясения показала ключи от машины, улыбнувшись. Она прекрасно провела время в компании своего друга, и не хотела расставаться, но заставлять парня потом самостоятельно добираться домой было непростительным для неё шагом.

- Я могу подбросить тебя, если хочешь.

- О, времена! О, нравы! – Трагичный голос разразился в воздухе, а в след за ним послышался смех. Лиза похвально погладила себя по груди.

- В современном мире женщины слишком много на себя берут, - Елисей отобрал ключи от машины у подруги и легонько подтолкнул её к транспортному средству. – Я провожу тебя до своего дома.

- Оригинально.

- Но когда-нибудь мне все-таки представиться возможность довести тебя до дверей твоего дома.

- Главное до безумства не доведи, и тогда все успеешь. – Она изобразила улыбку на своем лице, пытаясь скрыть смущение за глупыши шутками.

Хлопнув дверью на переднем сидении и пристегнув себя ремнями безопасности, молодые люди помахали стоявшим улыбающимся провожающим рукой и тронулись с места. На фоне играли драконы, рассказывающие о своих мечтах, а в голове Ясении роем клубились мысли. Она пыталась запомнить каждый момент в сегодняшнем вечере. И слишком глубоко погрузившись, Сенечка стала улыбаться, что заметил и рядом сидящий парень.

- Чему ты улыбаешься? – Спросил он, бросая короткие взгляды на девушку.

- Вспомнила, как лайка Лекса тебя уронила, пытаясь облизать.

- Эта девочка любит поцелуи, - усмехнулся Елисей.

- Жаль, что глаза не умеют фотографировать. – Вздохнула Ясения. – Я бы весь сегодняшний вечер, не переставая, фотографировала.

- Все твои фотографии сохранились в памяти. Я, например, навсегда запомню, как ты, мадам белоручка, позеленела от собачих какашек. Или как завизжала, когда Шерлок тебя обрызгал.

- Тогда я напомню тебе, что кое-кто случайно наступил на шланг.

- И облил сестру ледяной водой. – Подхватил Елисей, весело хохоча. Девушка повернулась корпусом к нему, чувствуя виском прохладу кожаного салона.

- Хорошо, что Лизка тебя не поколотила.

- Мне не привыкать. – Машина с ребятами повернула в сторону элитного поселка, где жила Ясения.

- Мне казалось, что едем тебя провожать. – Она указала пальцем на двухэтажные дома по обе стороны от них.

- Так и есть. Здесь маленькая Рублевка, а через пару километров наш поселок.

- Маленькая Рублевка? – Она впервые слышала о таком произволе своего района. – Почему так?

- В Москве – Рублевка, а у нас её мини-версия. – Пожал плечами парень, сворачивая к поселку и проезжая знак. – А моя семья живет в Семёнках. Третий дом от начала.

Девушка с интересом выглянула в окно. Первые два дома были картонными копиями друг друга, но вот третий, - олицетворение дома мечты. Двухэтажный коттедж белого цвета, оббитый сайдингом, по стенам которого разместился настоящий сад. Хозяйка этого дома бережно относилась к своему жилищу. Большие клумбы стоят почти по всему периметру, лишь один небольшой участок был предназначен для машины. Вьюны по углам и море роз, хризантем, ромашек и других цветов, названия которых юная девушка не знала.

- Вот это мой дом. – Блестящие восторженные глаза Ясении встретились с парнем. – Чувствую, если ты с таким восторгом смотришь на фасад дома, то внутри просто потеряешь сознание. – Он постучал пальцами по рулю, заглушив машину. – А уж моя-то комната тебе, как я понимаю, не понравится.

- Интересные ты прогнозы составил, мистер всезнайка. – Ясения вышла из машины, чтобы воочию разглядеть произведение искусства.

- Просто моя комната – единственное место, которого не касалась мамина рука. И она совсем отличается от всего этого. – Елисей вышел следом за Сенечкой, с ключами от машины.

Облокотившись на дверцу, точно так же, как и хозяйка авто, он покосился на Ясению, наблюдая за ней. Ему нравилась смотреть на неё, любоваться аккуратными чертами лица, замечать эмоции. Девушка казалась для него головоломкой. И несмотря на её не всегда тактичную прямолинейность, он много не мог подметить. А вот так, стоять рядом с девушкой, аромат которой напоминал Новый год из-за ноток мандарина в парфюме, он мог угадывать её. Предугадывать черты характера, манеру поведения и даже статус по её незаметным движениям.

- Ты любуешься мной? – Поймав в свой капкан взгляд карих глаз, спросила с улыбкой Ясения.

- Да. – Фраза, сказанная в шутку была парирована серьезным ответом, от которого щеки девушки в мгновение стали пунцовыми. – Мне нравится твое смущение.

- Мне пора, - окончательно смутившись, потому что после своего ответа Елисей лишь ещё больше стал пялиться на Сенечку, ведь его веселила эта милая её сторона. – До встречи.

- До завтра, - пальцами он коснулся кончиков волос девушки.

По приезду домой Ясения услышала разговор в столовой, - время было около девяти, а в её семье садились ужинать строго в шесть, лишь только если отец задерживался, то задерживалось и начало ужина. Когда уставшая, но счастливая красавица зашла в столовую, она увидела маму и папу, мирно беседующих о своем, временами улыбаясь. Заметив старшего ребёнка, папа протянул руку, подзывая подойти ближе.

- Добрый вечер, - девушка с начала поцеловала папу, потом маму, а после села на рядом стоящий стул.

- Добрый, дочка. Рассказывай, как тебе занятие волонтерством?

- Мне понравилось, - Ясения немного вжала голову в плечи, чувствуя, что она лыбится во все свои тридцать два зуба. – Познакомилась с родителями Лизы. Очень достойные люди.

- Вижу, что вся сияешь, - теплая ладонь матери коснулась тыльной стороны ладони девушки. – Если ты так сдружились с Лизой, то пригласи девочку и её родителей к нам.

- Розочка, - папа ласковым взглядом прошелся по своим женщинам, - я не против. Вижу, в каком приподнятом настроении вернулась наша дочь, но на этой неделе не удастся.

- Да, я помню. Олег и Марина придут к нам завтра.

- Олег и Марина? – Переспросила Ясения.

- Милославские. – Пояснила мать. – Те самые, с кем на каникулах мы полетим в Альпы.

- А, - промычала Ясения. – А у нас есть что-нибудь перекусить?

Глава 4

Вчера писала я стихи,

Сегодня разорвала их в клочья.

Добавила последние штрихи,

Убирая точки. Ставлю двоеточия.

Эти строки были о тебе.

О цвете глаз, о сладостных губах,

Улыбающихся птице в небе.

Как жаль! Явление твое приносит крах.

Ты разбиваешь моё сердце,

Чтобы снова склеить раны.

Ты запираешь на ночь дверцы,

Чтобы никто не увидал обмана.

Osolio

«Вчера я была в восторге от того, каким большим сердцем ты обладаешь. Твои большие глаза смотрят с любовью на каждого ушастого проказника, лишенного любви хозяина. Глядя на тебя и твою семью, я понимаю, - эти животные не обделены, ведь их любят такие прекрасные люди, как ты, твоя мама и папа, а также волшебная Лиза.

Сегодня ты мне снова приснился. Мы плавали на рыбацкой лодке по Волге. Вокруг нас беспорядочно галдели на перебой чайки. Ты держал весла, словно штурвал, неся ответственность не только за себя, но и за меня. Мы плыли долго, не замечая времени.

Мне было спокойно и хорошо. Я чувствовала себя счастливой.

Спасибо тебе».

Ясения отложила шариковую ручку, на кончике которой улыбалась страшная мордочка верблюда. Это был шутливый подарок братика, который она с радостью прикрепляла к каждой ручке. В её мыслях было сложно разобраться: через три недели начнутся первые экзамены, и она уже во всю готовилась, но это так сильно раздражало её, ведь этот факт не позволял ей полностью раствориться в друзьях и своей новой стороне жизни.

Сегодня была суббота. Дождь непрерывно барабанил по карнизу, оставляя неприятный осадок внутри. Прислуга на кухне во всю готовилась к предстоящему ужину, мама копошилась вместе с ними, а отец с братом закрылись в его кабинете. Ясениии ничего не оставалось, как беспомощно бродить по холодным коридорам, в поисках пристанища.

Ожидание тяготило. Оно всегда приносит неудобства. Узел в животе с каждой минутой стягивался все сильнее, заставляя беспомощное сердце колотиться, протестуя ему. Ясения не знала, чего боялась, но страх застыл в её жилах.

- Дочка! – Роза Михайловна вышла из кухни, вытирая вафельным полотенцем руки. – У нас артишоки закончились.

- Пошли Альбину.

- Она занята. – Женщина порылась в сумке, что видела в так называемой прихожей по правую руку от неё, достала оттуда банковскую карту и вручила Сенечке. – Съезди, прошу тебя.

- На улице ливень, - запротестовала она, на что Роза сняла её пальто с вешалки и бросила в дочь.

- Не сахарная, иди!

Девушка с грустью взглянула на погоду за окном, обреченно вздохнула и, нацепив на себя пальто, вышла из дома. Дождь усиливался, а до магазина нужно было ехать минут десять. Ясения зашла в гараж, открыла дверцу машины и обомлела. В салоне остался приятный аромат парфюма Елисея. Казалось, что кожа сидения запомнила даже то, как он располагался в нём. Девушка села за руль, оказавшись в коконе. Она хотела ещё больше укутаться, вернуться во вчерашний вечер, когда она любовалась его сосредоточенным лицом, за его красивыми руками, которые потом преследовали её во сне. Она смотрела на Елисея, как на произведение искусства. Ему оставалось повесить только табличку «Руками не трогать».

Машина выехала с подъездной дорожки, немного вязнув в земле. Из колонок играл альтернативный рок, а именно Инкогнито и их концертная версия песни «Воздух». Постукивая тонкими пальцами по деревянному покрытию руля, Ясения подпевала солисту, чувствуя умиротворение. На мгновение она выбросила из головы всех, даже непрошеного и не покидающего её гостя. Сенечка всегда растворялась в песнях, представляла себя на сцене. Все внимают каждое её слово, аплодируют, - есть только она.

Продуктовый магазин, в который отправила её мама, находился в торговом центре на первом этаже. Оставив авто на подземной парковке, Ясения забежала внутрь магазина. Артишоки прятались в нижнем ящике, от чего девушке пришлось нагнуться, чтобы выбрать продукты посвежее.. Набрав целый целлофановый пакет, Сенечка резко вытянулась, ударяя чью-то руку, которая держала апельсины. Пакет выпал из руки, а апельсины посыпались на голову Ясении. Закричав от неожиданности и гнева, она развернулась цепляясь взглядом с ошарашенными зелеными глазами Стаса. Парень был в растерянности, но узнав Ясению, он едва мог сдержать улыбку.

- Вот так встреча! – Не удосужившись собрать рассыпанные им фрукты, Стас развернулся и пошел вдоль стеллажей с пряностями.

- Вот же ж гад! – Выплюнула девушка, собирая апельсины.

- Девушка, - женщина лет сорока выросла перед Сенечкой. – Вам придется купить товар.

- Простите? – Она застыла с немного мятым апельсином в руках. – Но не я их уронила.

- Кроме вас здесь никого нет.

- Сейчас нет, но минутой ранее был!

Это было несправедливо. Не было проблемы в том, чтобы купить эти апельсины, но уступать в этому негодяю она не желала. Ссориться с администратором времени не было, от чего она просто отдала пакет с этими злосчастными цитрусами женщине.

- Оставьте на кассе, я сейчас подойду.

Около мясного отдела стоял Стас, наблюдавший за девушкой. Ему не было дело до неё, но почему-то время от времени его глаза искали эту хрупкую особу. И сегодня, застав её в интересной позе, он просто на мгновение завис. Потом стал набирать первые попавшиеся фрукты, делая сосредоточенный вид. И он никак не ожидал, что Ясения резко разогнется, сшибая его вытянутую руку. Но его позабавила эта ситуация, особенно в тот момент, когда девушку пыталась пристыдить администратор магазина. Ему понравилась её злость. И он с нетерпением ждал скорой встречи.

Пока Стас исподтишка наблюдал за раздосадованной Ясенией, девушка неспешно прошла к кассе, послушно встала в очередь к той женщине, куда положили её апельсины. Вернее, не её, а чокнутого Стаса, который непонятно по каким причинам оказался с ней в одном месте и в одно время. Она разглядывала полки возле кассы с разными вкусностями, удерживая себя, чтобы не купить отраву для её кожи, - у девушки с детства была битва с шоколадом. Она его поглощала, а тот, в свою очередь, оставлял белые бляшки на её теле. Кто-то втиснулся между ней и мужчиной с наполненной до краев корзиной, который стоял впереди.

- Молодой человек! – Возмущённо произнесла она. Почему этот день был таким скверным с самого утра? – Имейте совесть.

- У меня её нет, - знакомый голос распалил спящих бабочек в животе девушки. – Как, в прочем, и сердца.

Парень обернулся, сверкнув зубами и оголяя белоснежные зубы. Елисей набрал целую кучу сладостей, по всей видимости, не оставив остальным покупателем ни конфетки. Ясения прищурилась, хватая его за курку, чуть двигая к себе ближе.

- Ты – борец с аллергией?

- А? – Его взгляд скользнул по сухим приоткрытым губам девушки, снова находя её глаза. Подошла его очередь, но вместо того, чтобы выложить продукты на кассу, он сделал шаг назад и грациозно взмахнув руками, заставил зардеться девушку. – Мадам белоручка, прошу вас.

- Что ты делаешь?

- Иди, со мной долго будут возиться.

Ясения оплатила товар, запихивая артишоки в сумку шоппер. Когда карта коснулась терминала, кассирша вдруг опомнилась. Она потянулась за апельсинами, заставляя девушку сжать челюсть.

- Это тоже ваше.

- Не моё. – Насупилась названная мадам белоручка. – Но вы мне их присвоили.

- Я оплачу, - вступился Елисей. – Пробейте их в мой чек.

- Не надо, мистер всезнайка, - прошептала она. – Один придурок из рассыпал, а все спихнули на меня.

- Я покупаю шоколадки соседским детям. Захвачу и апельсины.

- Но…

Елисей больше не стал слушать препирательства подруги. Он оплатил свои продукты и с большими пакетами подошел к ожидающей его Ясении. Девушка прислонилась к холодной стене, прижимая к груди шоппер.

- Зачем ты купил их? – Немного грубо спросила Сенечка. – Я не из-за отсутствия денег отказывалась это делать. Из принципа.

- Ты из принципа начала бы конфликтовать с персоналом, а я просто сгладил углы. В чем проблема?

И в самом деле, чего это она взъелась на Елисея, который хотел просто поступить как лучше? Она же с самого утра только о нём и думала, а встретившись с ним воочию лицом к лицу, начала нападать.

- Прости, - вздохнула Ясения, пряча глаза. – Сама не знаю, что на меня нашло.

- Мадам белоручка оказалась борцом за справедливость? – Он чуть подтолкнул её к выходу. – Как ты здесь оказалась?

- Мама отправила за артишоками. Сегодня к нам на ужин придут важные гости.

- Ты где-то поблизости живешь? – Несмотря на пакеты, Елисей открыл дверь торгового центра, выпуская девушку навстречу холодному воздуху.

- На малой Рублевке, - просто ответила она, вспомнив, как её поселок прозвал парень. Елисей не удивился, не погрустнел, он остался таким же, каким и был до её вопроса. Это обрадовало Ясению, ведь обычно после этого на неё обрушивались вопросы, касающиеся заработка её родителей.

- Я так и думал.

- И что меня выдало? – Поинтересовалась девушка, из-за плеча бросая на него быстрый взгляд.

- Машина, твоя вчерашняя брезгливость, взгляд.

- Первый пункт допускаем, брезгливость – дело привычки. Взгляд?

- Да, взгляд. Ты с безразличием смотришь на ценники, на других людей, кстати, тоже.

- Неправда.

- Правда.

- Нет!

- Ага.

- Между прочим, все, что ты перечислил, не имеет никакого отношения к социальному статусу.

Ясения расставила руки в боки, с вызовом глядя на собеседника. Елисей подшучивал над ней, а та легко велась на провокации. Положив в багажник родительской машины пакеты, парень развернулся к девушке, щелкнул костяшками пальцев на её курносому носу и улыбнулся.

- Лиза рассказала мне. – Сдался он. – Я просто подтрунивал над тобой.

- Не смешно. – Словно от назойливой мухи отмахнулась Ясения. Её обидели слова парня, ведь она была сердобольной, жалостливой. – Мне пора. Мама ждёт.

- Ясения, - от тихого ласкового голоса девушка остановилась. Она обернулась корпусом к парню, глядя на него распахнутыми глазами. – Не обижайся. Я не со зла.

- Ты, я смотрю, не особо фильтруешь свою речь.

- Согласен. Но мне нравится узнавать тебя.

- Ты всегда ставишь меня в неловкое положение. – Укоризна скользнула в голосе девушки. Она не хотела пристыдить его, но и отмалчиваться не могла.

- Беги домой, - его пальцы снова коснулись волос Ясении, давая ей понять, что ему нравится касаться их. – Увидимся.

По приезду домой Сенечка передала артишоки маме, а сама, чувствуя себя тряпичной куклой, поднялась к себе в комнату и закрылась там, в надежде, что у неё получится сосредоточиться на подготовке к экзаменам. Но голова не могла взять верх над сердцем. Её беспокоило все: от неприятной ситуации в магазине с выскочкой Стасом до непонятной вспышке гнева и беспочвенных обвинений в сторону Елисея. Она не хотела обидеть его, но чувствовала, что оставила неприятный осадок от короткого разговора. Хотела бы она вернуться назад и взять свои слова обратно.

Вечер скоротечно приближался, а вместе с ним и стали громче слышны взволнованные возгласы матери, которая была до чертиков педантична. Посуда и столовые приборы обязаны были блестеть на обеденном столе, скатерть должны быть выглажена, а еда представлять из себя произведение искусства. В этом была мама Ясении, она создала из дома своеобразный музей, где столовая – царские палаты.

Деньги меняют людей. Девушка не признавала такой склонности к роскоши, от этого она и пыталась действовать наперекор маме. Вместо белого золота она покупала серебро, вместо элегантных дорогих дизайнерских платьев предпочитала носить простые вещи из местного магазина. Так она показывала свое «я», свою аутентичную личность.

Около шести часов вечера к дверям подъехала черная тонированная машина, из неё первым вышел водитель, спешивший открыть заднюю дверцу. Показались изящные ноги в черных, как ночь, туфлях, а следом появилась и сама женщина. Слово дорого было для неё неприемлемым. Она выглядела запредельно дорого. Следом вышел мужчина с небольшой седой бородкой и злыми знакомыми мне глазами. Третий человек уже был одной на улице, но Ясения не смогла разглядеть его, - в комнату ворвалась Альбина.

- Гости приехали, Роза Михайловна вас ждёт.

- Уже иду.

Сенечка спустилась вниз, встречаясь с недобрым взглядом светской львицы. Милославские были неприятными личностями на первый взгляд. Мама ворковала вокруг них, а Ясения ощутила нехватку воздуха. Она схватилась за кованные перила лестницы, чтобы не упасть, ведь за широкой спиной главы семьи Милославских стоял самый противный человек, которого она когда-либо видела. Стас Милославский, сын партнера по бизнесу отца, - тот самый наглец, не дающий проходу девушке.

Кровь отхлынула от лица. На место шока пришел гнев. Ясения так сильно сжала челюсть, что слышала скрежет своих зубов. Она неотрывно смотрела на мерзавца, имеющего наглость прийти в её дом и сверлить девушку взглядом, нацепив на свое лицо широкую нахальную улыбку. Сенечке же наоборот было не до смеха, - она боролась с чувством несправедливости. Девушка вежливо поприветствовала родителей Стаса, намеренно игнорируя парня.

- Прошу, проходите в столовую, - мама любезно указала на открытую дверь, ведущую в большую комнату, где уже ждал накрытый стол.

- Такое ощущение, Розочка, будто мы попали во дворец, - мама Стаса обладала низким властным голосом. Она обвела взглядом холл и столовую, невзначай вздернув бровь. Женщина хвалила чужое жилище, которое очевидно было ей не по вкусу.

Гости и хозяева дома расселись по своим местам, и так вышло, что хитрые зеленые глаза оказались прямо напротив Ясении. Носа ботинок игриво пинали её белоснежные туфли, заставляя девушку злиться на Стаса ещё сильнее. Она итак не могла простить ему вопиющее поведение на территории института, да и утренние происшедшие очень досадно свербило в груди. В ответ на легкие подталкивание ногой, Сенечка больно ударила его острым носом туфли по икре. Стас дернулся и улыбнулся, делая вид, что слушает разговор мужчин.

Гоша пришел позднее, когда на стол подали горячее. Его безразличный взгляд скользнул по присутствующим в комнате, останавливаясь на молодом парне. Ему не понравилось то, с каким интересом он разглядывал его сестру. Так же юноша обратил внимание на нервозность Ясении и её колючий взгляд.

- Добрый вечер! – Гошка поприветствовал гостей и родителей, демонстративно садясь рядом с Сенечкой.

- Друг, ты помнишь моего сына? Уникум.

- Классное имя, - хохотнул Стас. Его мама засмеялась, поддерживая сына.

- Стас, - низкий с хрипотцой голос отца их семейства заставил сына замолчать. Сенечка усмехнулась, радуясь, что хоть один человек мог приструнить Милославского.

Все неспешна трапезничали, но Ясении кусок в горло не лез. Она чувствовала себя не в своей тарелке под пристальным взглядом этого негодяя. И самое для неё обидное было, что родители этого словно не замечали. Только Гоша, нацепив на себя невидимую броню защитника, стал отвлекать слишком внимательного гостя.

- Ты студент? – спросил Георгий.

Стас же, не отрывая взгляда с лица итак уже красной Ясении, ему ответил небрежно. Будто бы отмахнулся от назойливой мухи.

- Ага.

- На каком факультете?

- Вы знаете, - вмешалась его мать, воодушевлено заговорив, - наш Стасик хватается за любую возможность. Он учится параллельно на двух факультетах. Заочно изучает для себя экономику и на дневной программе полностью погружается в информатику.

- Молодчина, - похвалил парня хозяин дома. – В наше время первенство стоит за информационными технологиями.

- А наша девочка влюблена в историю.

Мама тоже хотела похвастаться своей дочерью, но выглядело это так, словно она пыталась не казаться униженной. Стас изогнул губы в улыбке, в точности такой же, с какой сидела за столом его мать. Девушка сразу догадалась от кого ему достался такой скверный характер.

- Сколько тебе лет, милая? – Спросила приторно-елейным голосом женщина.

- Девятнадцать.

- Почему же ты только на первом курсе?

- Пошла в школу в восемь лет.

- Не поздно ли, Роза? – С едва уловимым упреком просила гостья мать девушки.

- Мы часто переезжали, и не все школы были готовы принять ребёнка посреди учебного года. К тому же, она успела захватить программу норвежской школы, когда училась в младшей школе.

- Норвегия, Голландия, Франция, - подтверждал отец Ясении. – Нужно было развивать сети гостиниц в разных странах и на это время мы часто мотались по свету.

- Что ж, не желаешь после учебы в России поехать за границу?

- Только если обяжет судьба, - Сенечка посмотрела на своего отца. – Но надеюсь, ты все-таки подождешь и передашь права Гоше.

- Но они по праву твои, - невозмутимо ответил глава семейства. – Ты старший ребенок, и тебе вступать в руководящей роли.

- Права наши с Гошей в одинаковом размере. – Цокнула языком девушка, и почувствовала, как брат взял её за руку. Младший братишка всегда поддерживал сестру, когда начиналось давление родителей. – И если я к тому времени созрею, то разделю их с ним.

- А как же твоя любовь к истории? – Ясения вздрогнула от его голоса. Девушка на мгновение забыла о его присутствии.

- Любовь не может помешать работе.

- Не может, если вы из одного мира. Разные миры иногда становятся камнем преткновения.

- О чем вы, дети?

- О любви, мама. – Ответил на вопрос своей матери Стас. Он намеренно провоцировал Ясению, зная об её дружбе с Елисеем.

- Обязательно об этом говорить за столом? – Гоша скривился, как сморщенный огурец.

- Сын, ты просто ещё не созрел для такого. – Мама ласково улыбнулась сыну, а Ясения уже подначивала брата, хохоча над ним.

- Если вы не против, я бы удалился. – Сказал Гоша, не дождавшись разрешения выйти из-за стола, он вскочил и пулей вышел из столовой.

- Мамочка, ужин прекрасный. – Сказала Ясения. – Если позволите, я тоже пойду. В понедельник экзамен, мне нужно подготовиться.

- Иди. – Ответил отец, но мама бросила вдогонку.

- Покажи Стасу дом, а то я гляжу, он тоже заскучал со стариками.

- Ты опрометчиво называешь нас стариками, - возразил отец.

- Так я не нас, - она пальцем оказала на себя и маму Стаса, а потом её изящные пальцы нацелились на мужчин, - а вас. Только и говорите, что про работу.

Девушка уже поднималась по лестнице, как её сзади нагнал парень. От него пахло табаком и травами. Девушка сжала челюсть, не удосужившись развернуться к нему.

- Ты, как я погляжу, не особо гостеприимная, да?

- Как и ты не особо вежливый.

- И остра на язык.

Ясения начала спешно размахивать руками, не открывая двери, на которые она показывала. Её голос был раздражительным и не имел никакого энтузиазма. Стас шел за ней и посмеивался, ведь его забавляла злость Сенечки.

- Здесь комната Гоши, родительская спальня, гостиная, ванная, моя комната. Тут гостевая.

- Покажешь мне свою комнату?

- С какой это радости?

- Я твой гость.

- Ты не мой гость, а прилипала своих родителей. – Не выдержала наглости Стаса, зашипела Ясения, время от времени посматривая по сторонам. – То, что ты в этом доме, не значит, что мы можем с тобой подружиться. Дружи с такими же, как ты.

- А может, мы с тобой похожи?

- Ой ли. – Оставив Стаса одного, Ясения зашла внутрь своей комнаты.

- Вот стерва, - прошептал Милославский, ухмыляясь. Он облизнул губы и приблизился к двери в комнату Ясении.

Парень уже держался за дверную ручку, как из своей спальни вышел Гоша. Его возмутила фривольность гостя, но он не позволил эмоциям взять вверх. Его отец с самого раннего возраста учил держаться достойно и холодно. Он окликнул Стаса, приглашая в свою комнату, чтобы тот якобы помог ему с набором кодов. Парню ничего не оставалось, как оставить в покое взволнованную Ясению и последовать за её братом. Он чувствовал раздражение, ведь ему всегда доставалось все, чего бы тот не захотел.

А сейчас он хотел Ясению.

Глава 5

Прошли года, а мы мечтали

Сгорать до тла день ото дня.

И мимолетно пролетали

Часы, лишенные тепла.

И нет отчаяния страшнее,

Когда она в руках чужих.

Когда цвет глаз её роднее,

Ты не находишь у других.

Она с другим, и это больно.

Ты смотришь лишь со стороны.

Сам себе чудишься молью,

Когда её глаза любви полны.

И время сыпется песком

Сквозь пальцы, оставляя шрамы.

Он прижимается плечом

К любимой тобою даме.

Osolio

Неделю спустя

Началась череда нескончаемых экзаменов. Ясения чувствовал себя выжатым лимоном, и единственной радостью помимо отличных оценок были уютные вечера в компании Елисея. Парень каждый день ждал девушку у входа в институт, бережно брал её руку в свою ладонь и уводил в одно из самых красивых мест на горе, с которой открывался вид на огни и реку. Они много говорили, не считая часы. Иногда к их компании присоединялась Лиза, иногда они втроем отправлялись на помощь родителям.

Сенечке даже выпала возможность побывать в гостях у Елисея. Екатерина Петровна воодушевленно рассказывала о своих цветах, о том, какие идеи посещали её голову касательно интерьера, угощала девушку разными сладостями, одним из которых был ягодный пирог по рецепту их бабушки из Франции. Ясения влюбилась в каждый уголок этого дома и в каждого его жителя.

Отец ребят травил разные научные байки, и они звучали из его уст так смешно, что к вечеру у молодой особы уже болел живот от смеха. В эту семью было невозможно не влюбиться, - каждый член семьи был кладезем сокровищ. Они были творческими личностями, каждый хранил в себе свой неповторимый талант, и она каждому завидовала белой завистью. Здесь любовью пропитан был каждый сантиметр дома: от немного обветшалой лестницы на крыльце до разбитого на веранде второго этажа саде.

Нельзя было сказать, что в семье Ясении любви не было. Отнюдь нет. В доме, где жила Сенечка любовь была главной взаимодействующей чертой, но их жилище казалось большим и холодным, мама пыталась выказать свое богатство в каждой купленной на аукционе за бешеные деньги вазе, а здесь… Ясения поняла, что она могла только мечтать о таком доме и такой семье.

Сегодня вечером Елисей ждал Ясению как всегда у входа. Он сунул руки в карманы, и наблюдал за садящимся холодным солнцем. В его сердце царил покой. Давно такое состояние не сопровождало парня, и он прекрасно понимал, кто был причиной.

Родители Елисея начали практиковать занятия волонтерством не столько из-за большой отзывчивости, сколько для того, чтобы отвлечь своего старшего сына от приступов агрессии. Никто не знал, в какой момент в их благополучной семье наступила черная полоса. Просто в один из холодных зимних вечеров отцу ученика старшей школы позвонил полицейский, рассказывая несусветную чушь о его прекрасном сыне. И какое было их разочарование, когда это оказалось правдой.

В тот вечер Елисей и его друзья отправились на прогулку. Подростки громко смеялись, проказничали и дрались. Поначалу их драки были шуточными, но в какой-то момент Елисей перестал контролировать себя. Он бил сильно и долго. Ему даже понравилось ощущать саднящие ощущения на тыльной стороне ладони, где была содрана кожа. По итогу его друг попал в больницу с сотрясением мозга и сломанным носом.

После случившегося от парня отвернулись друзья, что стало только отправной точкой в нескончаемых драках, реках крови и тихих слез его матери. Когда парень был уже одной ногой в тюрьме, родители решились на отчаянный шаг: молодого парня, который только-только стал совершеннолетним, отправили за тысячи километров от дома во Францию. Дядя Роберт, - родной брат мамы, - и бабушка Изольда встретили парня в аэропорту. Долгая дорога через поля привела его к одинокому ветхому домику, в котором никто не жил. Они оставили Елисея наедине с собой, заставили его заботиться о себе самостоятельно. Долгие десять месяцев Елисей жил отшельником. Ночами мальчик плакал, злился, просил у бога прощения, и однажды, когда он уже начал свыкаться с одинокой жизнью, приехали родители и Лиза.

Раньше Елисей считал самым счастливым днем в своей жизни, - это когда родители отвезли его на море в возрасте пятнадцати лет, и тогда юноша мог прокатиться на гидроскутере на огромной скорости. Но когда его глаза встретились с мокрыми глазами своих родных, он осознал, как сильно скучал по ним. Лиза тут же бросилась на шею брата, расцеловывая, а потом вереща, что у того борода больше, чем у Хатабыча. Жизнь наладилась, а приступ агрессии улетучился, словно его и не существовало.

Несмотря на то, что жизнь продолжалась, что парень готовился к поступлению на равне с сестрой, опасения родителей никуда не делись. Они с опаской наблюдали за поведением сына, сглаживали углы и сильно боялись назревавших ссор. Никто не хотел провоцировать парня, беспокоясь, что былой недуг снова придет в их семью.

Сам Елисей по возвращению домой часто испытывал прилив непроизвольной злости, но всегда пытался отшутиться. Его шутки превратились в непрекращающийся поток сарказма, и сгладить углы вежливой отговоркой он не мог. Теперь его речь была настолько прямолинейной, что обескураживала незнакомых людей. Так, она ввела в ступор Ясению, когда молодые люди только начинали общаться.

Но с Сенечкой Елисею нравилась его прямолинейность. Ему удавалось ссориться и не злиться, шутить, но не причинять своими шутками боль близкому человеку. Она казалась для него панацеей. Низкий тембр голоса, плавно переходящий на шепот, успокаивал его, а улыбка заставляла сердце парня бешено колотиться. Он не мог быть в своей тарелке, когда находился вдалеке от Ясении, и испытывал титаническое умиротворение рядом с девушкой.

Ясения вышла из стен здания с широкой улыбкой. Она летящей походкой шла навстречу к ожидающему парню. Её образ восхищал Елисея. Сегодня на ней были кофейного цвета классические брюки, чёрный пиджак, под которым блестела изумрудная шелковая блузка. Сапоги на высоком каблуке делали Сенечку выше, но она все равно была сантиметров на десять ниже парня.

- Привет, - произнесла Ясения. Её рука легла на его ладонь, и организм сжался от волнения. – Не замерз?

- Нет. – Улыбнулся Елисей. С девушкой он стал чаще улыбаться, и это не могло не радовать ни семью, ни его самого. – Пойдем?

- Куда сегодня?

Елисей хотел сказать, что собирается повести её в маленькое студенческое кафе, в котором подают очень вкусную лапшу, но не успел, - следом за девушкой из института вышел тот самый парень, который был для Елисея механизмом запуска агрессии. Заметив пару, держащуюся за руки, он стремительно подошел к ним, окликнув девушку. Из рюкзака молодой человек вытащил флешку и протянул её Сенечке. Девушка замешкалась, а в груди Елисея неприятно зажгло. Он не знал, что после очевидной угрозы со стороны парня, этот негодник продолжает общаться с ней, и что Ясения это допустила.

- Возьми, - сказал Стас. – Твой брат просил закачать на его комп одну программу.

- Спасибо. – Озадаченно глядя с начала на флешку, потом на Стаса, в после и на Елисея, ответила она.

- Гошке привет, - легко бросил тот, словно наслаждаясь нарастающим гневом Елисея.

- Передам.

Стас знал, что мог сам привезти флешкарту брату Сенечки. Он, в принципе, так и хотел сделать, но увидев воркующих во дворе института Лукоянову и Смирнова, ноги сами повели рослое тело парня к ним. Ему хотелось испортить эту слащавую идиллию. Его злило, что она так красиво улыбалась не ему.

Глаза Ясении нашли затуманенные глаза Елисея. Она чувствовала, что совершила ошибку, - не сказав своему другу о том, что они знакомы, и что Стас теперь, даже если она этого совсем не хотела, вхож в её семью. Этот негодяй вхож, а парень, который влюбился в неё и сдувает пылинки, нет. Она так и не пригласила к себе Елисея, не показала, где живет, несмотря на то, что друг часто порывался проводить её до дверей дома. Он не боялся увидеть богатый дом, - ему было бы просто спокойнее знать, что девушка дошла до дома в целости и сохранности.

Стас ушел, а между ребятами воцарилось неловкое молчание. Елисей сжимал челюсть, боясь сорваться и навредить себе, Стасу, а самое главное ей. А Ясения же, в свою очередь, кусала губы, пытаясь объяснить поведение когда-то недруга.

- Елисей, - начала она, но парень лишь выдернул её ладонь из своей.

- Мне нужно помочь родителям.

Слова парня ранили Ясению, от чего она обняла себя руками, пытаясь сдержать дрожь в теле.

- Елисей, послушай.

- Что я должен услышать? – Резко ответил он. – Этот парень приставал к тебе два месяца назад, и тогда ты даже имени его не знала.

- Стас – он…

Не дав договорить, Елисей громко рассмеялся, сшибая стоявший около них мусорный бак. Приблизившись на опасно близкое расстояние к Сенечке, он буквально выплевывал слова, и был прав. Так считала Ясения, ведь она не рассказала другу об этом негодяе. Не нарочно, просто не представился случай.

- А сегодня ты не только знаешь, как этого урода зовут, так ещё оказывается, что он вхож в твой дом!

- Все не так! – Воскликнула Ясения, опуская руки, словно тряпки. – Стас – сын партнера по бизнесу моего отца. Я не приглашала его к себе в гости, ясно?

- Но как мне теперь, по-твоему, спокойно спать, и знать, что парень, который к тебе приставал, может легко попасть в твой дом?

- Дай мне руку.

- Зачем? – Грубо отозвался Елисей, но все же ответил на протянутую ладонь.

Девушка начала водить медленными движениями по тыльной стороне ладони, пытаясь успокоить дыхание парня. И у неё это получалось. Может, влияли не столько её движения, сколько запах девушки, тепло рук и умиротворяющий голос, который всегда шел в противовес громкому смеху.

- Гошка повел его в свою комнату, чтобы тот не увязался за мной. – Глядя прямо в глаза произнесла Ясения, и Елисей поверил. Он не мог не поверить ей, - чувства застилали голос разума. – И вообще, по какому праву ты что-то с меня спрашиваешь, когда сам не удосужься даже мой номер у своей сестры взять?

- А Стасик уже успел? – Вырвалось у Елисея, но Ясения не разозлилась. Она мягко улыбнулась, продолжая гладить его ладонь.

- Меня совершенно не волнует этот парень. Да, мне придется видеть его на мероприятиях, на общих ужинах, но все это будет в присутствии наших родителей и Гоши. Мой брат никогда не даст меня в обиду, даже несмотря на свой юный возраст.

- Сенечка…

Свободная ладонь коснулась щеки девушки. Он осторожно гладил большим пальцем скулы, понимая, что больше не сможет себя сдержать. Ситуация со Стасом открыла для него очевидное: красивая девушка не может находится без охраны. А Елисей, боясь поторопиться мог упустить свою не только подругу, но и девушку из-за которой он лишился сна.

Сама же Ясения завороженно уставилась на лицо Елисея, чьи губы приоткрылись в предвкушении поцелуя. «Сейчас или никогда», - пронеслось в её голове. Осторожно опустил его ладонь, она обеими руками обхватила голову парня, вставая на цыпочки, заставив его тем самым немного наклониться. Их губы соприкоснулись, и обоих словно ударило током. Они лишь на секунду оторвались друг от друга, а после их словно магнитами вновь притянуло друг к другу. Глаза закрылись, давая другим органам чувств ощутить полный спектр эмоций.

Они простояли так достаточно долго, чтобы почувствовать, как заледенели руки. Обдавая их горячим дыханием, Елисей пытался оттянуть время, чтобы не расставаться. Никто из них не хотел уходить от уроненного мусорного бака, в пяти метрах от главного входа в институт.

Нехотя оторвавшись друг от друга, Сенечка смущенно улыбнулась.

- Подыми мусорку и пойдём уже куда-нибудь в теплое место.

- Как скажете, мадам белоручка. – Ещё один короткий поцелуй, оставленный на губах, смешался со смехом девушки.

Ребята приехали в то самое небольшое кафе, где было всего четыре столика и одна длинная барная стойка. Кто-то брал заказы с собой, кто-то умудрился найти себе местечко. Молодым людям тоже сегодня повезло, - им достался самый уютный и тихий столик в углу. За девушкой на стене расположилось зеркало, в котором отражались различные значки, предметы интерьера и одежды из девяностых. Пока Елисей делал заказ, девушка с интересом рассматривала кафе и удивлялась, почему её ноги раньше не завели в это место.

- Тебе нравится? – Спросил подошедший Елисей с неустанной улыбкой на губах. Ему казалось, что эта улыбка теперь навсегда приклеиться к его лицу.

- Здесь потрясающе! – Воодушевление так и распирало девушку.

- Я почему-то так и думал, что тебе понравится. – Он сел напротив, положил руки на стол. – Это моё любимое место.

- Неординарное.

- Как и я сам. – Елисей лишь пожал плечами. Ясения вытянула руку и положила свою надоел поверх его.

- Может ли наш поцелуй считаться началом наших отношений?

- Какой из? – Пожурил Ясению парень, за что получил легкий шлепок по ладошке.

- Не дури.

- Знаешь, милая, я считаю начало наших отношений с того самого дня, как ты ошиблась аудиторией.

Удивление отразилось на лице Ясении. Она выдернула ладонь из рук парня и с широко распахнутыми глазами уставилась на его смеющееся лицо. Елисей снова вернул её напряженные ладошки в свои руки.

- Ты был в той аудитории?

- Да. А когда моя сестра нас познакомила, я решил, что если в третий раз я снова тебя встречу, то не отпущу. И угадай что произошло?

- Я забыла телефон, ты пошел его возвращать и спас меня от этого придурка. – Лепетала себе под нос девушка, которая только сейчас начала осознавать всю значимость их знакомства. Никто иной, как судьба, свела молодых людей. Ведь именно после того самого вечера они больше не расставались, если только на ночь, возвращаясь к своим семьям.

- С того самого дня я только о тебе и думаю.

Его искренний взгляд все больше растапливал сердце Ясении, заставляя и без того быстро колыхающееся сердце усилить свой удар. Она хотела ответить ему, что сама не без греха, ведь каждодневные письма в его адрес являлись лишь подтверждением происходящего, но промолчала. Слова застряли в горле от нахлынувших чувств. Окружающие исчезли, как в самой смазливой мелодраме. Остались только борьба взглядов, сплетение рук и одно волнующее пару чувство. Влюбленность. Для обоих в новинку, ведь у каждого из них не было времени на первую любовь в школьное время, и для обоих волнительно.

Совершенно внезапно в голове Ясении возникла ситуация, произошедшая часом ранее, - вспышка гнева парня. Взгляд помутнел. Если ревность Елисея могла заставить его крушить все вокруг, то что может происходить с ним в других более серьезных ситуациях?

- Часто ты так срываешься? – Спросила девушка, в миг разрушая волшебную атмосферу. Сразу же появились другие посетители и послышался гул голосов.

- Это был первый раз за многие годы. – Признался Елисей.

- Почему это происходит?

- Сложно объяснить. – Пожал плечами парень, целуя тыльную сторону её ладони. – Давай об этом в другой раз поговорим?

- Хорошо.

Поужинав, влюбленная парочка вышла из кафе и неспешным шагом побрела по вымощенной брусчаткой улочке. Уже стемнело и свет от уличных фонарей отражали в тенях различные образы. Они держались за руки, беззаботно разговаривая, временами прерываясь на короткие поцелуи. Елисею хотелось её целовать. Всегда, но он сдерживал свои порывы.

- Смотри, - парень указал на тень, где их силуэты сливались в сердце. Бабочки в животе девушки уже и так истошно верещали от счастья, а сейчас и вовсе оказались при смерти. – Лиза очень верит в эти приметы.

- Какие ещё приметы?

- Она говорит, что если идя по дороге, ты замечаешь сердце, значит скоро встретишь свою любовь.

- Глупая примета, - ляпнула Ясения, совершенно не осознавая, что сейчас Елисей признался в любви к ней. Он боялся сказать об этом прямо, сам не понимая почему, но маленький намёк на признание хранил в себе столько надежды, что от небрежно брошенной фразы Сенечки, его сердце остановилось.

- Да, я тоже так думаю.

- Как ты скоро можешь встретить свою любовь, если ты уже нашел меня?

Громкий смех разнесся по всегда многолюдной улице. Счастье распирало парня, и в этом порыве он схватил девушку на руки и начал кружить, несмотря на её удивленный вскрик.

- Сенька? – Растерянный голос брата отрезвил девушку. Пара замерла, поворачивая голову к источнику звука.

Рядом с ними стоял Гоша в больших наушниках. Он опустил их, не моргая смотря на резвящуюся сестру с парнем. Кто это был, он не знал, но видел, какими счастливыми они казались.

- Гошка, - почувствовал твердую землю, Ясения поправила волосы. Смущение отразилось на её покрасневших щеках. – Что ты тут делаешь?

- Могу спросить тебя о том же. – С укоризной ответил брат, переводя свой взгляд на незнакомца. – Георгий.

- Елисей, - парни пожали друг другу руки, и Елисей почувствовал, что братишка чересчур усердно схватил в тиски его ладонь.

- Елисей – мой парень, - произнесла негромко Сенечка, словно боясь, что её услышат и уличат в неподобающем поведении.

- Уже представляю, как отец пьет валерьянку литрами, папина любимица. – Отшутился Гоша. – Я здесь, кстати, с отцом. Если не хотите, чтобы знакомство произошло посреди улицы, советую ретироваться отсюда. – Он подозвал к себе сестру и прошептал. – Будь осторожна, пожалуйста. Этот Елисей хоть и хороший с виду парень и лучше этого Стасика таракана, но все равно.

- Не беспокойся, братик. – Она легонько чмокнула его в щеку, и тот тут же стал насухо вытирать мокрое место. – Все правда очень хорошо.

- Это из-за него у тебя хорошее настроение каждое утро?

- Да.

- Я рад. – Мальчишка обернулся назад, где стояла машина отца. – А теперь варите отсюда.

- Люблю тебя!

Хохоча пара ускорила шаг, скрываясь за деревьями, где могли быть заметны лишь черные силуэты, исчезающие и появляющиеся, словно барахлящая лампочка.

С этого дня началась череда счастливых дней, время от времени смеющихся небольшими ссорами и приступами ревности. Но чтобы ни предвещало будущее этих влюбленных друг в друга людей, сейчас их окрыляла любовь. Сердца из притягивались, как магниты. Он поклялся своей жизнью больше никогда не отпускать ладонь Ясении, быть её защитником, прося лишь в ответ оставаться с Елисеем, быть его лекарством. Пусть Сенечка это и не услышала сейчас, ведь парень просил это у бога, глядя в черное осеннее небо, не открывая рта. Он крепко обнимал хрупкое тело девушки, гладил рукой её волосы, положив подбородок на макушку, в то время как Ясения цеплялась руками в края пальто Елисея, словно боясь, что он сейчас исчезнет. Все казалось ненастоящим, но это только казалось, - ещё никто жизнь молодых людей не была такой реальной.

Они без устали целовались, несмотря на замерзшие руки. Их смех был заразительным и громким. Два человека, чьи имена были созвучными, были настолько счастливыми, что они совсем не заметили наблюдающего за этой сценой Стаса. Он сидел в своем автомобиле, опустив тонированное окно. Стас сжал челюсть до такой степени, что скрежет зубов заглушал в голове парня смех девушки. Ему не нравился Елисей, и нравилась Ясения. Он хотел разлучить их, и присвоить эту богатенькую красотку себе.

Чтобы это ему не стоило.

Глава 6

Любовь подобна волшебству,

И в одночасье гаснут свечи.

Растут цветы в моем саду,

И поцелуй лишает речи.

Osolio

- Кто ты и что ты сделала с Ясенией? – Лиза сидела рядом с Сенечкой и во все глаза таращилась на по-новому одетую и накрашенную девушку. Мадам белоручка глупо улыбалась, вспоминая вчерашний вечер. Казалось, что её губы до сих пор помнили, какими сладкими и возбуждающими оказались на вкус уста Елисея.

- Тебе брат ничего не рассказывал? – Осторожно спросила Ясения. Лиза нахмурилась и мотнула головой в знак отрицания. - Мы вчера поцеловались. – Призналась она. В аудиторию, где находились девушки, стали заходить их однокурсники, от чего девушка заговорила тише. – И мы пара.

- А, ты про это. – Подруга не выглядела удивлённой. – Это и дураку было понятно, что рано или поздно ваш крохотный мозг догадается поцеловаться.

- Мы были друзьями, - противилась Ясения, возмущённо глядя на Лизу, которая хихикала под подругой.

- Которые, как попугайчики неразлучники? Извини, но с самой вашей первой встречи я знала, что произойдет потом. – Девушка склонилась к уху Сенечки, и шепотом добавила. – Я впервые видела такой очарованный взгляд брата.

- Ну, не знаю, - промычала девушка, отвлекаясь от разговора на зашедшего в аудиторию преподавателя.

Началась пара, и все разговоры смолкли. Преподаватель стоял у доски и писал даты основных событий в Англии, когда в дверь постучали. Показалась голова Елисея, и тело Ясении окаменело. Она сползла на стуле, пытаясь скрыться от навалившегося на неё смущения.

- Молодой человек, вы что-то хотели?

Одногруппники уставились на помешавшего их занятию парня. Елисей выглядел как молодой преподаватель, несмотря на то, что ему было двадцать один. Дело было не в молодом лице, которое приняло мужественные черты, а во взгляде. Только сейчас девушка заметила его острый и безразличный взгляд, направленный на чужих людей. Елисей с самой первой встречи не смотрел на неё так, и ей не хотелось, чтобы это когда-либо произошло.

- Прошу прощения, - подал голос молодой человек, и сидящие позади Ясении девушки зашептались.

Вместо того, чтобы продолжить свое предложение, парень зашел в аудиторию, нашел глазами с начала сестру, потом покрасневшую Сенечку. Он протянул ей руку, и она машинально вытянула в ответ, но, чтобы что-то вложить или пожать её, парень грубо перекинул её через плечо и под хохот Лизы, аханье студентов и возмущенные возгласы преподавателя унес Ясению в коридор. Он поставил девушку на ноги, убедившись, что в темном закутке нет никого.

- Что ты творишь? – возмущённо шептала девушка, чувствуя, как её сердце громко грохотало в груди.

- Краду свою девушку. – Елисей коротко улыбнулся. – Потому что хочу тебя поцеловать.

Он наклонился к удивленному лицу девушки, обжигая её горчим дыханием. Она вздохнула, но Елисей украл её выдох, прикоснувшись своими губами к её губам. Страх и стеснение все ещё кричали в её голове, но оторваться от парня, о котором она думала уже не одну неделю, не могла. Нехотя оторвавшись, парень коснулся щеки Ясении.

- Я скучал.

- Сколько романтики оказывается в тебе. – Произнесла в ответ девушка, вставая на носочки и шепча потом на ухо. – Я тоже очень скучала.

- Сегодня ты прогуляешь пары, - горячо произнёс он.

- Я так не думаю.

Ясения ойкнула и, как ошпаренная, отскочила от Елисея. Парень тоже вздрогнул от неожиданности. Перед ними стоял декан факультета истории. Очевидно, преподаватель уже успел нажаловаться на вопиющее поведение студентов.

- Оба в мой кабинет. – Прогремел голос в пустых стенах коридора, и ребята послушно направились за широкоплечим высоким мужчиной в костюме.

- Я тебя убью, - прошипела она, но Елисей лишь елейно улыбнулся, изображая воздушный поцелуй.

Ребята, как под конвоем, зашли в кабинет декана. Они не решались пройти дальше двери, так и остались стоять плечом к плечу.

- Вы потрудитесь объяснить, что за выходки в стенах института?

- Простите нас, Николай Федорович! – Залепетала Сенечка, но молодой человек её перебил.

- Наказывайте меня, Николай Федорович. Ясения тут ни при чем. Это я её выкрал.

- Так, юный Печорин, выкрасить свою Беллу ты смог, но спрятать, как следует, нет. Короче, - вздохнул декан, - у вас две минуты, чтобы рассосаться по аудиториям. Мне некогда разбираться с осенним обострением. – Ребята заулыбались, но и сам мужчина едва мог скрыть улыбку. – Но чтобы это было в последний раз!

- Конечно! – В один голос проговорили ребята и выскочили из кабинета декана.

- Мне направо. – Ясения помахала ему рукой, уже разворачиваясь в сторону своей аудитории, но Елисей дернул девушку на себя. – Что ты делаешь? Декан только что…

- Ты видела, что он улыбался? Нам ничего от одного раза не будет. Пойдём со мной.

- Куда?

- Увидишь. Ты на машине?

- Конечно.

- Тогда у меня прекрасная идея.

Ребята все-таки улизнули незаметно из стен института. Они бежали, смеясь, до припаркованной машины Ясении. Они задыхались. Счастье проскользнуло под кожу, распаляя во всем теле легким покалыванием свои вибрации. Казалось, что все так и должно было быть. Только он и она, рука в руке и лучезарные улыбки, вызывающие зависть у прохожих. Они смотрели друг другу в глаза, без слов признаваясь в своих чувствах, нежно целуясь и нехотя отрываясь.

- Веди ты, - Порывисто между поцелуями произнесла Сенечка. – Мне нравится наблюдать за тобой.

- А я думал, ты скажешь, что тебе нравится, когда я веду наш корабль.

- Корабль? – Девушка изогнула бровь, улыбаясь. – Мы вместе два дня, а ты уже решил вести не только свою жизнь, но и мою?

- Я это решил ещё в самый первый день нашего знакомства, мадам белоручка.

Дыхание сперло, и молодой человек воспользовался моментом, оставляя на её приоткрытых губах быстрый поцелуй. Он широко улыбался, а его карие глаза сияли медным цветом.

- Поехали.

Ребята отправились на окраину города, подальше от суматохи и лишних глаз. Елисей уверенно вел авто, пока Ясения самозабвенно любовалась парнем. Она не могла оторвать взгляд от его профиля. Глядя на довольного и счастливого Елисея, девушка не могла понять, где и когда она ощутила такой сильный трепет, который одолевал её тело сейчас. Словно её зажали в тиски, но при этом подарили легкость. Она была готова прыгнуть со скалы вместе с ним, убежать на край света, что было совсем не похоже на Сенечку. Скромная, домашняя кошечка резко превратилась в ласковую, немного сумасбродную львицу.

Дорога привела ребят к небольшому откосу, на самом краю которого стоял маленький дачный домик. Он был ветхим, весь усыпанным цветами и вьюнами, и у девушки не осталось сомнений, что это была собственность Екатерины Петровны.

- Что будем делать? – Спросила Ясения, испытывая детский восторг.

- Для начала пообедаем. – Закидывая рюкзак за спину, и беря ладошку девушки в свою руку, ответил Елисей. Он чувствовал не меньший спектр эмоций, как и Ясения.

- Мы же ничего не купили по дороге! – Спохватилась она, но в ответ получила лишь легкий поцелуй в щеку.

- Расслабься и доверься мне.

Зайдя в домик, девушка увидела маленькую печку, около которой валялись поленья. Справа от неё располагался круглый маленький деревянный стол и два стула из такого же материала. Рядом со столом из трех тумб, старой большой газовой плиты и умывальника находилась кухонная зона. Слева от печки стоял трехместный диван, небольшое кресло-качалка. На полу расстелен был красный ажурный ковер, на кофейном столике восседали свежие георгины и астры. Телевизора не было, но было радио, которое Елисей включил, и оттуда послышалась песня группы «Кино». Ясения одобрительно закивала головой в такт музыки.

- И я не знаю, какой процент, сумасшедших на данный час, - подпевала она, пока Елисей открыл холодильник, стоявший практически у двери, достал оттуда продукты и нацелился кашеварить. Девушка задумалась: либо Смирнов все продумал заранее, либо в этом доме часто бывали гости.

- Я тебе помогу. – Подлетела к парню Сенечка, начиная намывать овощи.

- Нет-нет, - Елисей отобрал продукты у девушки и усадил её за стол. – Ты наблюдаешь, я готовлю.

- Но…

- Цыц! – Елисей скорчил недовольную мину, грозя пальцем Ясении, вызывая в ней улыбку. – Я хочу приготовить для тебя обед.

- А что мне делать?

- Любоваться моей красотой. – Подмигнул мистер всезнайка.

Обед был готов спустя сорок минут. Девушка устала от безделия, хоть её глаза никак не могли насытиться сосредоточенным и в тоже время безмятежным выражением лица парня. Когда тарелки опустились на салфетки перед носом Ясении, она облегченно вздохнула. Но когда ее глаза упали на содержимое в тарелке, ее желудок недовольно заурчал.

- Смотрю, он уже готов, - хохотнул Елисей, на что Ясения слабо улыбнулась.

На тарелке перед девушкой находилась приличная порция форели в сливочное соусе с листьями шпината. Она посмотрела на взволнованного молодого человека, и начала корить себя за то, что не удосужусь предупредить его о своей аллергии на шпинат. Если она сейчас признается об этом не очень приятном факте, Елисей расстроиться, что все его старания насмарку. У девушки не оставалась никакого выхода, только осторожно отломить хорошо прожаренный кусок красной рыбы, искупать его в соусе, стараясь не зацепить шпинат и сунуть вилку себе в рот. Нежное мясо таяло на языке, и Ясения в блаженстве прикрыла глаза. Ресницы взволнованно трепетали, а после на её губах засияла восторженная улыбка.

- Ну как тебе? – Елисей не притронуться к еде, он смотрел, не отрываясь за реакцией Сенечки, нервно покусывая большой палец.

- Ты – бог! – Воскликнула она. – Господи, ты очень вкусно готовишь.

- Я рад, - шумно выдохнул парень, нанизывая на свою вилку рыбу.

- Это ваш домик?

- Это когда-то был папин рыбацкий дом.

- Но он один раз взял с собой на рыбалку маму? – Догадалась девушка, увидев кивок парня и его смех.

- В точку.

Как бы Сенечка не пыталась избежать попадания в её организм злосчастного шпината, он все-таки проник. Это был небольшой листочек, который она не приняла всерьез за разговором с парнем. Только когда они уже сидели на краю, наблюдая за тем, как солнце постепенно стало спускаться к горизонту, она ощутила неприятный зуд на шее и руках. Пытаясь незаметно почесать саднящую кожу, она только больше распаляла эти места.

Все попытки насладиться объятиями Елисея закончились тем, что ему надоели трепыхания Ясении, и он, не сдержавшись, спросил:

- В чем дело?

- Кажется, у меня началась реакция.

- Какая реакция? – Не понимал парень.

- Аллергическая!

- На что у тебя аллергия?

- На шпинат, - нехотя призналась она. Девушка чесала все воспаленные места, оставляя полосы от ногтей и заставляя кожу сильнее краснеть.

- Вот черт! – Елисей вскочил на ноги, поднял девушку и повел к домику. – Почему ты ничего не сказала?

- Я видела твое лицо, когда ты ждал моё мнение. Как я могла момент испортить? – Раздирая шею, лепетала мадам белоручка. – Как же чешется!

- Не трогай! – Парень усадил на диван Ясению, достал из аптечки перекись и охлаждающую мазь. Повернувшись к ней, он снова увидел, как девушка с неистовой силой расчесывает итак уже раненную шею. – Я тебе руки сейчас свяжу!

Он сел на колени перед раздосадованной девушкой. Она вцепилась в декоративную подушку, пытаясь совладать с порывом снова калечить свою бархатную кожу. Такая поза парня немного отвлекла Сенечку, заставив замереть.

- Сейчас промою тебе ранки, потом намажу мазью, а потом дам противоаллергический препарат.

Медленно проговорил Елисей, выполняя свои действия. Когда влажный ватный диск коснулся разгоряченной кожи шеи девушки, она вздрогнула. Елисей тоже не дышал. Потом нанеся на пальцы немного прозрачной мази, он нерешительно дотронулся до шеи девушки, в то место, где находилась артерия. Сердце замерло на мгновение, пальцы не двигались, чувствуя с какой скоростью бьется сердце у пострадавшей. Она открыла глаза, чувствуя, как на место неистового зуда пришло возбуждение. Ей так хотелось поцеловать эти завороженные приоткрытые губы парня, которые вели счет ударов сердца Ясении. Их глаза встретились. Счет прекратился, пальцы медленно водили по покрасневшей зоне. Приятные ощущения растеклись по телу, медленно опускаясь вниз. Сенечка закрыла глаза, разрывая зрительный контакт и издавая приглушенный порывистый вздох.

- Осторожнее, - Прошептал Елисей, ощущая, как его тело было напряжено.

- Прости. – Прошептала в ответ девушка. – Прости, что не сказала об аллергии.

- Ясенька, - ласково произнёс Елисей, - Ты – моя погибель.

После этих слов, молодой человек несильно сжал колени девушки, потом поднялся на ноги. Его сухие губы коснулись лба девушки.

- Сейчас дам таблетку.

- Спасибо.

Когда зуд прошел, пара уселась на лавочку около домика. Молодой человек укрыл возлюбленную пледом, и сам поимел наглости потесниться. Они смотрели на закат и смеялись. Забавная и нелепая ситуация произошла сегодня между ними.

- Не рано ли мы начали наши отношения? – Успокоившись, спросила Ясения.

- Почему ты так думаешь?

- Мы не знаем друг друга. – Пожала плечами она. – Вот сегодняшний день подтверждение.

- Люди десятками лет живут рядом друг с другом, как и не узнав друг друга. А мы вместе только два дня. У нас вся жизнь впереди, чтобы узнать друг друга.

- Тогда настала очередь. На что у тебя аллергия?

- На базилик, - девушка усмехнулась.

- Тогда на будущее, мне нужно сказать, на что у меня смертельная аллергия. Шпинат – это цветочки. А вот клубника запускает в моем организме реакцию вплоть до полного онемения.

- Буду знать. – Его ладонь легла на щеку девушки. – Выброси все свои предостерегающие мысли. У нас все идет как надо.

- Совсем не хочется уезжать. – Тяжелый вздох сорвался с губ Ясении.

- Маленьким девочкам нужно быть во время дома, иначе их снова родители могут посадить под домашний арест. – Он щелкнул костяшкой пальца по кончику носа.

- Да…- Протянула она. – После двенадцати карета превращается в тыкву, а Золушка в служанку.

- Хорошо, что не в жабу. – Пожурил Елисей, в ответ на что Ясения лишь закатила глаза. – Нам, правда, нужно ехать.

Сенечка высадила Елисея у его дома, а сама, помахав на прощание, тронулась с места. Дорога до дома казалась мучительно долгой, по сравнению с тем временем, проведенным вместе с возлюбленным. Она все больше влюблялась в парня. Об этом говорила и табличка на её двери с цитатой из «Мастера и Маргариты», увеличенное число неотправленных писем Елисею, которые она строчила каждый вечер, раскрывая все свои переживания и ощущения. И, конечно же, сны. Они стали ярче и интереснее. И всегда в них присутствовал красивый кареглазый парень, чьё имя было так созвучно с её именем.

Елисей, окрыленный зашел в дом, на ходу скинул обувь, махнув при этом вышедшим к нему навстречу родителям, и побрел в свою комнату. В его сердце расцвели розы, спавшие всю его сознательную жизнь. Он даже не знал, что способен украсть девушку и увезти её подальше от города, он и представить себе не мог, что из халупы, которая являлась рыбацким домиком отца, преобразит в самое романтичное место на свете. У него загорелись щеки и на лице появилась глупая улыбка.

- О, наш герой вернулся! – Выходя из свой комнаты, Елисея заметила сестра. Она смеялась над парнем, намеренно говоря все слова так, чтобы родители услышали.

- Что это значит, Лиза? – Вытирая руки полотенцем Екатерина Петровна встала на лестницу, с вопросом уставившись на дочь.

- А то, мамочка, что наш любимый Елисей сегодня на глазах у всего института выкрал девушку из аудитории.

- На глазах вашей группы, а не всего универа. – Поправил Елисей, скрепя зубами от нахлынувшей злости.

- Если бы об этом знали только мы, то декан не вызвал бы тебя и Сеньку в свой кабинет.

- Ты украл Сенечку? – Ахнула мама, а отец весело расхохотался.

- Так и надо с девушками, сын. Я твою маму тоже украл. Правда из её дома и всего на пять минут.

- Ага, - косой, но любящий взгляд скользнул по мужчине. – Потому что вслед за нами вышел мой отец с ружьем, и ты испугался.

- Любой бы испугался, - пожал плечами Дмитрий Александрович.

- Там была обычная соль.

- Соль только оставляет следы, - парировал отец. Глава семьи поднял свои голубые глаза на сына, - Я ценю твою импульсивность, сын, но старайся держать себя в руках. Точки на заднице от соли пережить проще, чем исключение из института.

- Я услышал тебя, пап.

Родители разошлись в разные стороны. Мама – на кухню, а отец досматривать игру молодежной лиги. Елисей же, потупив взгляд, оставался стоять на месте, как и его сестра. Вскоре встретившись глазами с сестрой, парень сощурился и прошипел:

- Вот зачем?

- Знал бы ты, как я краснела из-за вас двоих! – Вспылила она. – С начала препод, потом декан, потом этот…

- Кто?

- Никто.

Лиза развернулась, чтобы уйти в свою комнату, но брат остановил её, схватив за локоть. Девушка нахмурилась, пыталась вырвать руку, но хватка Елисея была мертвой.

- Кто?

Молодой человек повторил свой вопрос, на что его сестра прикусила губу, ругая саму себя за болтливость. Сегодня в перерыве между парами к Лизе подошел этот отвратительный тип, - Стас. Он стал расспрашивать, где Ясения, а узнав от её сокурсников, что их красавицу буквально унес на плече Елисей, стал грубым. Он набрал номер брата Ясении и всё рассказал. Что было дальше Лиза не знала, но чувствовала, что добром всё это для слегка консервативной семьи Сенечки не обойдется.

Из комнаты Лизы послышалась мелодия звонка. Она снова дернулась к двери, но Елисей продолжал её удерживать.

- Кто ещё, Лизка?

- Отпусти уже! – Крикнула она. – У меня телефон звонит.

- Перезвонишь. – Парень поволок брыкающуюся сестру в свою комнату. Неаккуратно толкнув её в кресло, от захлопнул дверь. Обернувшись, заметил, что сестра потирает ушибленное место. – Прости.

- Да что с тобой такое?

- Ты можешь мне ответить?

- Разогни пальцы, - потребовала сестра, игнорируя его вопрос. – Ну же!

Брат подчинился. Перед ребятами предстала неприятная картина в виде кровавых полумесяцев на ладонях Елисея. Молодой человек так сильно разозлился, что не заметил, как поранил свои ладони.

- У тебя это опять началось?

- Нет.

- Да как нет, если да. – Лиза плюхнулась на кресло, потирая глаза указательными и средними пальцами рук. – Лясик, я переживаю.

- Я тоже. Ты может быть уже ответишь на мой вопрос?

- Стас. – Скрепя сердцем вымолвила сестра, замечая, как черные тучи стали сгущаться над её братом. – Он позвонил Гошке – брату Ясении, и, наверное, её ждёт нагоняй.

- Не нравится мне этот парень. – Елисей схватил декоративную подушку с эмблемой «AC/DC» и швырнул её в стену. – Ты знаешь что-нибудь о нём?

- Только то, что он отбитый мажор. И что он сын партнера по бизнесу отца Сеньки.

- Ладно, - парень сел на край своей кровати. – Иди к себе. – Когда сестра уже была одной ногой в коридоре, он её окликнул. – Скинь мне номер Ясении.

- Ну наконец-то. - Улыбнулась Лиза, посылая брату воздушный поцелуй.

Рухнув на мягкий матрас, парень разблокировал телефон, увидев сообщение от старого знакомого – Данилы. Парни общались в старшей школе. Вместе гуляли, вместе ходили в школу и вместе влезали в драки. Прочитав сообщение, и посчитав его неважным, он открыл чат с сестрой и увидел родные десять цифр.

- Алло? – Голос на той стороне трубки заставили Елисея улыбнуться. Почему-то он не решался говорить. – Кто это?

- Как ты думаешь, - хриплый голос заполнил комнату. – Если все звезды на небе погаснут, мы будем гореть?

- Всегда. – Шепот девушки вернул его в домик, где она довела его до грани безумства.

- Всегда. С тобой все хорошо?

- Да. А с тобой?

- Немного разозлился, что в нашей жизни появляется одно неприятное лицо.

- Не бери в голову. У меня самый лучший брат на свете. Он не передал родителям о нашем прекрасном дне.

Елисей поднялся с кровати, подошел к окну и настежь распахнул его. Холодный воздух проник в комнату, вихрем снося бумаги с письменного стола. На темном небе сияли крошечные точки, одна из которых стремительно летела вниз.

- Почему ты молчишь?

- Загадываю желание. – Он хмыкнул. – Представляешь, в октябре упала звезда.

- Чудо. И что ты загадал?

- То, чего хочу больше всех на свете.

- Не скажешь?

- Боюсь сглазить. Но не переживай, во всех моих планах теперь всегда фигурируешь ты.

- А что, если когда-то нам придется разойтись?

- Такого не произойдет. – Елисей нахмурился, начав ковырять облупившуюся краску на подоконнике. – Никогда.

- Ну а вдруг.

- Не будет этого.

- Ну, чисто теоретически.

- Чисто теоретически, - испустив тяжелый вздох, произнёс Елисей, - для меня ты даже если не со мной, ты будешь самой значимой персоной.

- Даже если у нас будут свои семьи? – Её голос был таким тихим, что парень до боли прижал телефон к уху. Или же этот порыв был вызвал стихийным чувством от недопустимости даже мысли о их расставании. Она вызывала в нём волну спокойствия и уверенности, и стоит только его разуму подумать в неправильном направлении, как пальцы машинально до боли сжимали несчетный подоконник.

- Даже если у тебя будет муж, дети и счастливая жизнь без меня, я всегда буду помнить о тебе, Сенечка, Ты даже не представляешь, какой эффект на меня оказываешь.

- Я заметила твои порывы.

- Сегодня я просто проснулся с мыслью, что безумно соскучился по тебе

- Меня зовут ужинать. Папа вернулся домой. Пока.

- Пока. – Он положил трубку, глядя на темное небо. Слова сорвались с губ раньше, чем он успел поймать их. – Я люблю тебя.

Глава 7

Не так страшны шипы розы, когда к ним относятся с любовью.

Не так страшно быть плохим в глазах других, когда для неё ты самый лучший.

Время беспощадно приближалось к концу первого месяца зимы. В этом году она выдалась слякотной и теплой. Вместо сугробов по пояс, жители купались в ледяных ваннах. На зимний период Ясения решила отказаться от вождения, предоставив эту прерогативу Елисею. Он не был вхож в дом девушки, но с родителями познакомился.

Это произошло за ужином. В конце ноября глава семьи Сенечки все-таки решился на вечер в компании друзей Ясении и их родителей. Девушка не спешила рассказывать об их безграничной любви, сославшись, что Лиза и Елисей – университетские друзья. Вечер прошел успешно, как думала мадам белоручка. Несмотря на всю вычурность приема и слегка неуместные вопросы её отца к Елисею, которые приводили юную влюбленную девочку в ужас, никто не оказался недоволен. Мама Ясении подружилась с Екатериной Петровной.

- Розочка, - спустя пару часов общения, и уже заметно охмелев, говорила мама ребят, - приезжай к нам в гости.

- С удовольствием, Катенька.

Лицемерие Ясения распознавала сразу, но почему-то в этот раз она не заметила, что деловитое дружелюбие её отца, - просто вежливое общение хозяина дома по отношению к гостю. Только когда двери закрылись, и Ясения последняя вошла в столовую, она услышала подлинное отношение папы к родителям Елисея. И это её больно ранило.

- Я уважаю науку. Но он больше похож на ботаника с фермы, нежели на профессора биологии.

- А мне Катя показалась приятной женщиной.

- Ты никогда не умела разбираться в людях, Роза.

- Но тебя же я как-то выбрала. – Протестовала мама Ясении, пока девушка наблюдала за ними из дверного прохода.

- В том-то и дело, душа моя. В том-то и дело.

- Что плохого в родителях Елисея? – Выдала своё присутствие Сенечка. – Они образованные умные люди.

- Дочка, присядь. – Напряжение папы было заметно даже с коридора. – Надо поговорить.

Ясения подчинилась. Она молча зашла в столовую, села напротив отца. Их разделял большой овальный стол на двенадцать персон. Девушка словно чувствовала, что ей придется обороняться от напористых вопросов своего папы. Роза же сидела по правую руку от него, рассматривала свои ногти и молчала.

- Как давно ты знаешь этих ребят?

- С самого первого дня в институте.

Казалось, будто бы она была на допросе. Не хватало только настольной лампы, которая выжигала бы сетчатку глаза. Отец был серьезен, мама молчалива, а Сенечка насторожена. Ей не нравились вопросы папы, и не нравилось скверное предчувствие, скоблящее я по небу девушки.

- А как хорошо ты знаешь Елисея?

- Достаточно хорошо, как и Лизу. В чем дело?

- Мы с мамой тоже когда-то были молодыми. – После этих слов, голова девушки самопроизвольно сравнялась с плечами. Разговор пугал, а самое главное, он предвещал слёзы. – И я помню разговор своего отца со мной, когда я в первый раз пригласил твою маму к нам в гости.

- К чему ты ведешь, папа?

- К тому, что вижу взгляд парня, когда он смотрит на тебя.

- Мальчик весь вечер не сводил глаз с тебя, дочка. – Внесла свою лепту мама, за что столкнулась с острым взглядом Ясении.

- Что вы хотите услышать от меня?

- Ты влюблена в него? – Резко спросил папа, и девушка закашлялась.

- Да. – Совершенно честно ответила она. – Да, влюблена. И Елисей влюблен. Мы пара.

- Тогда перед тем, как переходить на более серьезный уровень, задай себе вопрос, насколько хорошо ты знаешь этого парня.

- Господи, я не могу больше! – Девушка вскочила со стула. Она грубо шваркнула ножками по паркету, разворачиваясь к выходу.

- Ясения, вернись! – Прогремел голос отца.

- Что ещё? Мы дружим, папа! Общаемся, гуляем, вместе ходим в приют для животных! То, что тебе не понравилась его семья, ещё не значит, что я должна прекращать общение с теми, кто нравится мне!

- Не смешивай мух и котлеты!

- Это ты смешиваешь, папа!

- Я просто хочу, чтобы ты была счастлива!

- А я счастлива! Счастлива!

- Пусть сейчас ты не понимаешь, но когда повзрослеешь, поймёшь. Запомни мои слова, дочка, деньги тянутся к деньгам.

- Вот ты в какой семье родился?

- Это не играет никакой роли, - отец устало откинулся на спинку стула.

- Как раз-таки играет. Ты жил в обычной семье, мама тоже. То, что вы воспитывали нас принцем и принцессой, ещё не значит, что я должна быть голубых кровей.

- Спокойной ночи, Ясения. Когда спадут твои розовые очки, тогда и поговорим снова.

- Спокойной ночи, папа. Мама.

Девушка взлетела на второй этаж вихрем, вломилась в комнату брата и нагло помешала ему вести какие-то расчеты на компьютере. Она положила свою голову ему на плечо, закрыла глаза и взвыла. Гошка лишь удивлённо уставился на сестру.

- Что с тобой, заноза?

- Наши родители – узурпаторы.

- Странно, что ты только сейчас это заметила, папина дочка.

- Давай посмотрим фильм?

Выключив компьютер, брат улегся на кровати, Ясения последовала за ним. Она нашла свое пристанище на плече Гошки, который лениво переключал каналы в поиске подходящего фильма. На одном из каналов мелькнуло лицо главного героя любимого сериала Елисея, и девушка вскрикнула, заставив младшего брата вздрогнуть.

- Ты чего?

- Оставь «Острые козырьки»!

- Ты же такое не смотришь, - прищурился Гоша. – С чего бы такая тяга?

- Ты же смотришь. И я хочу посмотреть.

- Ну-ну…

Ребята в тот вечер просидели до поздней ночи. Мама так и не пришла проведать Ясению, а отец, чувствуя себя впервые таким злым, закрылся в своем кабинете. Что-то надломилось в тот день в семье. Была тонкая трещина, которая неминуемо влекла за собой целый раскол.

Декабрьское утро встречало кромешной тьмой. Включив настольную лампу, Сенечка села за письменный стол, когда часы едва доходили до пяти утра. Ей не спалось. Почему-то слова папы, как бы сильно она этого не хотела, застряли в голове, противясь уходить. Она все чаще стала видеть во сне кошмары, и все чаще стала просыпаться от них посреди ночи.

Сегодня тоже приснился страшный сон. Она решила, что следует рассказать об этом Елисею, написав очередное письмо, которое она потом красиво запечатает и положит в коробку к остальной стопке.

«Было очень темно. Прямо как сейчас, когда на часах четыре часа утра, когда только уличные фонари освещают скользкие улицы. Один фонарь горел точно так же, как и сейчас, - тот что перед моим окном, - моргая и временами гаснув. Ты шел со мной за руку, а я что-то щебетала, смеялась и чуть ли не висела на твоей руке. Если бы ты предложил мне всю жизнь носить меня на руках, я бы тотчас запрыгнула в твои распахнутые объятия.

Я спятила, наверное. Чувство пьянящей эйфории меня съедает изнутри. И так страшно, что неожиданно может закончится действие этого препарата.

Во сне ты шел и улыбался, слушая мой бессмысленный разговор. Крепко держа меня за руку, ты вел нас в неизвестном мне направлении, но меня это не пугало, - я знала, что куда бы ты не пошел, так будет правильно.

Навстречу нам шел парень. У него были длинные черные волосы, грубые обшарпанные ботинки и глупый оскал. Он, случайно или нет, толкнул тебя плечом. Ты взбеленился, а я впервые рядом с тобой напугалась.

Ты схватил за грудки парнишку, который с начала смеялся, но потом стал плакать и просить прощения. Только ты этого уже не слышал. Ты бил его так сильно, так самозабвенно, что, когда я коснулась ладонью твоего плеча, ты замахнулся на меня.

Я проснулась. Проснулась, но до сих пор будто бы во сне. Твои налитые кровью глаза и злой оскал заставляют моё сердце биться чаще не от любви, которая живет внутри, а от животрепещущего страха.

Это был просто дурной сон. Правда?

Хорошо, что это был сон. Потому что наяву ты самый добрый и светлый человек, которого я когда-либо знала. Потому-то я и доверилась тебе».

В дверь постучали. На пороге стоял Гошка с портфелем наперевес. Оказалось, что за своими мыслями девушка провела два часа. Парень зашел к ней в комнату, бросил рюкзак на пол, а сам завалился в одежде на расстеленную постель девушки.

- Гошка, слезь с кровати.

- Я подожду, пока ты соберешься.

Ясения нахмурилась. Её брат почти каждый день ездил в школу вместе с отцом, и сегодня его ждала та же участь.

- Почему ты не поедешь с папой?

- Потому что мы сегодня здорово повздорили.

- На счет?

- Учеба в Лондоне, - наш продолжительный насущный вопрос. Плевать ему, что я хочу создать свое дело, ему нужен наследник.

Девушка легла рядом с погрустневший братом. Она взъерошил его волосы.

- А что, если Лондон даст тебе возможность быстрее развить свой бизнес?

- Та программа, которая мне и вправду интересна есть только в INRIA.

- Гошка, - заговорщицки прошептала Сенечка, хлопнув ему по плечу. – Мы перед Новым годом летим во Францию, так?

- Мы летим в Альпы.

- Что, если нам удастся уговорить заехать в город, где находится твой институт?

- Навряд ли, - энтузиазм девушка пропал, но вдруг брат вскочил на ноги и крепко обнял сестру. – Ты – гений, Сенька!!

Ясения обомлела. Она, будто тряпичная кукла болтала ручонками, пока радостный Гошка сжимал её в своих тисках. Если минутами ранее её брат не мог уловить мысль девушки, то теперь она не имела ни малейшего понятия, что творилось в голове парня.

- Давай собирайся уже! – Он отпустил сестру и снова по-хозяйски развалился на её девчачьей кровати.

Когда девушка уже была полностью готова, ей пришлось потратить несколько минут, чтобы разбудить задремавшего младшего брата. Тот резко поднял голову, наспех вытер рукавом рот и потер глаза.

- Ты что, пускал слюни на мою подушку? – В шутку возмутилась сестра.

- Ещё чего! Тебя вечность ждать можно!

- Тебе так трудно это признать?

- Пацаны слюни не пускают.

- Напомню тебе об этом, когда на горизонте появится красивая девочка.

В ответ брат лишь легонько толкнул Ясению, закатывая глаза. Ребята спустились в столовую, где сидела мама, читающая газету.

- Доброе утро, дети.

- Привет, - в один голос ответили брат с сестрой и заняли места друг напротив друга.

- Отец уже уехал, Гош. – Она подняла свои глаза на сына. – Почему ты не поехал с ним?

- Потому что не хочу слушать двухчасовую нотацию о том, что его дети – самые безответственные люди.

- Он просто беспокоится о том, что вы не захотите принимать его дела.

- Мы и не хотим. – Просто ответил парень. – Сенька далека от бизнеса, а я совсем не хочу потратить свою жизнь на пустую болтовню в ресторанах.

- Не обесценивайте труд своего отца! – Она резко свернула газету и шумно положила на стол. – Он сам добился всего, и вы должны этим гордиться.

- Мы гордимся, - подала голос Ясения. – Но его поступки по отношению к нам, заставляют нас идти наперекор его слову.

- Именно, - согласился брат, запихивая почти целое яйцо в рот.

- Господи, Гоша, подавишься же! – Мама налила стакан сока сыну и протянула его. – На, запей.

Сенечка отвлеклась на брата, и неприятный разговор сошел на нет. Она хихикала над его прожорливостью, как вдруг вспомнила, что пока её братик пускал слюни на подушку, мило причмокивая, она искала в интернете, как близко находится этот уникальный для него институт к большому городу. Оказалось, что он располагался не так далеко от Парижа.

- Мы можем заехать в Париж перед отлетом назад? – Невзначай спросила Ясения. Услышав вопрос мама подняла взгляд на дочь, а брат перестал шумно жевать.

- Зачем?

- Соскучилась по городу. Хочу посмотреть окрестности.

- Можно, - пожала плечами мать. – Я тут недавно созванивалась с Катей, - Ясения нахмурилась. – Ты знала, что её свекровь живет в Париже?

- Я говорила, что они достойные люди. Только наш папа видит в них непонятно кого.

- Твой отец просто ревнует.

- Это глупо. Я не собираюсь до старости лет провести жизнь в стенах этого дома.

- Дай ему время.

Позавтракав, дети попрощались с матерью и сели в машину, которую девушка заведомо прогревала. Когда они выехали на главную дорогу, их путь проследовал до дома Елисея, где их уже ждали улыбающиеся друзья.

- Ты каждый день заезжаешь за ними? – Из чистого любопытства поинтересовался брат.

- Нет. Я приезжаю сюда, Елисей садиться за руль, а я на пассажирское сиденье. – Остановившись, она помахала друзьям и толкнула брата. – Живо назад.

- С чего бы это?

- С того, что сейчас сюда сяду я!

Ребята забились в машину. Елисей оставил невесомый поцелуй на щеке девушки, от чего её тело тут же отреагировало мурашками. На заднем сидение послышался рвотный звук.

- Гошка сегодня нахлебник. – Просто ответила Сенечка. – У него аллергия на нежности.

- Правда? – Оживилась Лиза, которая была похожа на сонную муху. – Тогда в нашем полку теперь прибыло.

- Они это из зависти? – Спросила мадам белоручка своего возлюбленного. Тот поцеловал тыльную сторону её ладони и ласково улыбнулся.

- Конечно.

- Хорош уже! – Заверещали ребята сзади, от чего в салоне автомобиля раздался шумный смех.

По пути в институт они высадили младшего компаньона, а сами напевая песню, которую транслировали по радио, провожали движение. Лиза наконец-таки проснулась, стала громко шутить, споря с братом. Было весело ровно до того момента, пока слетевший с губ подруги вопрос не породил тишину.

- Когда у вас вылет в Альпы?

- Сегодня какое число? – Девушка обратила внимание на экран телефона, но Елисей, улыбающейся несколькими секундами ранее, серьезным голосом перебил Ясению.

- Через неделю.

- И надолго? – Снова спросила Лиза, но вместо неё снова ответил Елисей.

- На неделю.

- Я спрашиваю Сеньку! – Девушка толкнула сидение впереди неё, на котором восседал её брат.

- Не кипятись, Лиз. – Подала голос Ясения, чувствуя напряжение. – Просто Елисей говорит правильно.

- Что делать целую неделю без тебя? – Не смотря на девушку, пробубнил себе под нос парень. – Целая неделя.

- Если ты не будешь занудой, - ласковые улыбка скользнула по лицу парня. – то можешь звонить мне каждый день. И не по разу.

- Мне не нравится, что с тобой будет этот недоумок.

- Не злись. – Ясения коснулась тыльной стороны шеи парня, немного щекоча его кожу. – Ты мне доверяешь?

- Больше, чем себе. – Честно ответил Елисей, купаясь в ласке возлюбленной.

- Тогда выброси из головы эти мысли. Я еду не со Стасом, а со своей семьей. Он со своими родителями, а то, что наши отцы партнеры, я не виновата.

- Мне просто не нравится его нездоровый интерес к тебе.

- Переболеет. – Просто ответила Ясения.

- Я тут недавно слышала разговор наших мам, - подала голос Лиза. – Они говорили о Франции. Как думаете, есть шанс, что на Новый год мы поедем к бабуле?

- Ты только её бабулей не называй. У неё последние седые волосы вылетят.

- Пардон, мой любимый братик. Совсем забыла, что наша бабушка мадам Изи.

- Женщина отказывается стареть? – С иронией в голосе спросила Сенечка, ей ответил Елисей, тоже улыбаясь.

- Европа молодит людей. И наша бабушка все ещё считает себя молодежью. – Через зеркало заднего вида он столкнулся с глазами сестры. – Думаю, у нас получится обработать родителей.

- А я сегодня попросила маму задержаться в Париже. В городе неподалеку есть институт информатики, который безумно нравится брату.

- Не институт информатики, а национальный исследовательский институт, специализирующийся на компьютерных науках. Хорошее заведение, планирую после окончания вуза поехать туда для повышения квалификации.

- Зануда. – Лиза закатила глаза.

- Прошу прощения, мистер всезнайка. – Ясения сложила ладошки в молитве и сжала губы трубочкой.

В ответ на издевки девушек, парень быстро наклонился к возлюбленной и громко чмокнул её в губы.

- Обожаю тебя!

Хохол прекратился: Лиза взвыла и уткнулась в телефон, а Ясения немного потупив взгляд вернулась на прежнее место. Стеснение все ещё жило в её теле, ведь она не любила показывать свои чувства на людях, но ей было приятно, что молодой человек так легко и открыто признавался ей в этом.

У входа в здание института рябят, а именно Ясению, ждал тот самый злополучный Стас. Он держал в руках бумаги, и заметив на горизонте компанию друзей, закатил глаза и широко улыбнулся.

За последние недели Милославский часто навещал семейство Лукояновых. Чаще всего это бы вопросы курьерской доставки документов его отца, но парень не упускал ни единой возможности подшутить над Ясенией. Гошка продолжал зло щуриться на Стаса, Сенечка в открытую его ненавидела, а Сергей лишь похлопывал по плечам парня.

Как-то раз он застал разговор Ясении и Сергея на кухне. Их голоса были приглушенными, но по контексту разговора можно было понять, - назревал конфликт. Тихонько подкравшись к дверному проему, Стас прислонился ухом к двери.

- Ты – непростой ребенок, Ясения, - устало говорил Лукоянов. Милославскому показалось, что эту фразу он произносит не единожды. – И дело не в деньгах. Ты всю свою сознательную жизнь идешь наперекор своему предназначению. Пускай тобой сейчас руководит юношеский максимализм, но через пару лет ты осознаешь свою роль здесь.

- Почему ты решаешь за меня? – Целила сквозь зубы дочь. Все шипящие звуки были похожи на шипение змеи. – К чему такие выводы?

- Елисей…

- Ах, Елисей? – Сенечка усмехнулась и стала противным скрежетом водить вилкой по тарелке. – Тебе не стоит ревновать меня.

- Я не ревную, - тихо рассмеялся отец. – Я беспокоюсь. Мне было достаточно одного взгляда на этого парня, чтобы понять, что с ним что-то нечисто.

Стас улыбнулся. Он не знал Елисея, но после их первой встречи он прекрасно усвоил, что парень был непрост. К тому же, быть первокурсником в двадцать один год… Очевидно, за его спиной скрывалась какая-то тайна. И, скорее всего, неприятная.

- Елисей – добрый парень. – Защищала его девушка. – Ты просто его не знаешь.

- А ты-то сама знаешь? – Спросил отец, на что Ясения не выдержала. Она вскочила из-за стола и тяжелыми шагами направилась к выходу. Стас запаниковал, подбежал к входной двери, делая вид, что только зашел в дом. Их глаза встретились. Грозовые тучи только сильнее нависли над её головой. Она фыркнула небрежное приветствие и поднялась на второй этаж, прячась в глубине комнаты.

Стоял на пороге института и видя направляющихся к нему друзей, его руки самопроизвольно сжали бумаги. Он не сводил взгляда с румяных щек Сенечки, чувствуя аромат её духов. Они ей не подходили. Слишком приторные и детские. Но рядом со слащавым Смирновым другие бы и не держались.

- Мы с Тамарой ходим парой. – Вместо приветствия произнёс он.

Рука Елисея, которая покоилась на талии девушки немного сжала ткань пальто. Сенечка напряглась, но выдавила из себя улыбку. Она помнила свой неприятный сон, знала неприязнь парней. И самое неприятное было то, что объектом их раздора была она.

- Пары всегда ходят вместе. – Пожала плечами она. – Но откуда тебе знать? Твоя пара снова где-то в одиночестве бродит по территории.

- Ты о ком? – Нахмурился Стас и нарочно, чтобы позлить Елисея, подмигнул стоящей рядом с ними Лизе.

- Ты что-то хотел?

- Вот. – Парень протянул бумаги, вложенные в полиэтиленовый файл. – Отец просил передать тебе. Тут билеты на рейс.

- Спасибо.

Ясения намеревалась уйти, но Стас продолжал мешать ребятам. Терпение Елисея лопнуло. Он медленно отпустил девушку, нос к носу сравниваясь с помехой. Лиза и Сенечка напряглись, но не решались вмешаться.

- Уйди с дороги, - процедил сквозь зубы парень, на что его оппонент ещё шире улыбнулся.

- Иначе что?

- Иначе я уберу тебя с дороги.

Елисей грубо оттолкнул в сторону Стаса, от чего тот пошатнулся и всё-таки отступил. Взяв за руку Ясению, он махнул рукой Лизе, и ребята все же вошли в фойе института. Оставшийся на улице Стас злобно глядел в след пары. Его язык облизнул зубы, и он почувствовал горечь. Мысли до сих пор создавали неприятные картинки в голове, как этот ниикчемный, по его мнению, парниша обнимал трофей, предназначенный для него. Ему отец обещал, что это девушка с милым лицом, но скверным и нелюдимым характером будет его, как и акции обеих семей.

Честолюбие и тщеславие затмили разум парня. Он с ранних лет мечтал о богатстве, мечтал быть владельцем многомиллионной компании. Ради этого он отучился в Лондоне, поступил на экономический факультет и повышение квалификации в управлении. Отец пророчил ему великое будущее, и как нельзя кстати, под стать ему должна быть рядом Ясения. Богатая, красивая и далекая от бизнеса девушка. Идеальная трофейная жена. Он настолько сильно запудрил себе мозги властью и идеальной партией в качестве жены, что сам заставил себя думать, что влюблен в неё. Или он был влюблен, но пока не особо это осознавал.

Глава 8

Мечты перестают быть мечтами в двух случаях: получая желаемое или теряя достигаемость мечты.

Сегодня моя мечта мирно спала в объятиях, едва укрытая одеялом. Я улыбался, как дурак, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Целую неделю девушка надеялась, что её возлюбленный наберет знакомый номер и сообщит о том, что им не придется расставаться на целую долгую неделю. Это было бы мучительно для них обоих. Их сердца уже были крепко сшиты, что даже выходные давались им тяжело. Но Елисей не звонил с приятной новостью, Лиза тоже молчала, а надежда гасла.

Она все так же каждый вечер до поздней ночи проводила в своей постели с телефоном в руках, то переписываясь, то созваниваясь с Елисеем. Сердце сжималось от каждого его ласкового слова, от каждого волнительного вздоха на той стороне трубки. Она даже засыпала под его голос и просыпалась от тихого и немного огорченного шепота.

- Я люблю тебя, - шептал Елисей, а потом отключался. И девушке оставалось только робко отвечать ему, слыша короткие гудки.

- Кажется, Елисей Смирнов, что и я люблю тебя.

Отец больше не задавал вопросом, касающихся её отношений с парнем, но всякий раз, когда было хотя бы упоминание о нём или его семье, кривился так, будто бы запихнул в рот целый лимон. Отец видел рядом со своей красавицей дочкой никого иного, как Станислава Милославского. Красавца, гения в управлении и сына партнера по бизнесу. А Сенечка, как всегда, рушила все надежды. Правда, Сергей думал, что поиграв с Елисеем, дочка поймёт, что они совершенно из разных миров.

Лукоянов помнил их ужин с семьей Смирновых. Елисей отшучивался, но его ладони нет-нет, но сжимали бедную серебряную вилку в попытках сдержать гнев. Да, Сергей понимал, что Елисей нервничал. Но это не было первой причиной. Карие глаза парня бегали от родителей к Сенечке. Яростный блеск пропадал, когда его взгляд опускался на белокурую дочку, он успокаивался. Не было сомнений для главы семьи, что Елисей Смирнов был одержимым агрессией. Он пытался достучаться до дочери, но та была ослеплена первым светлым чувством влюбленности. Лукоянову ничего нк оставалось, как отпустить ситуацию и заставить дочь научится слушать родителей на собственных ошибках.

Мама все чаще общалась по телефону с Екатериной Петровной, чем ещё больше распаляла злость отца. В отличие от отца, Розе нравилась собранность и в тоже время легкость в общении Катерины. Она могла часами обсуждать готовку и сериалы, потом их разговор плавно переходил в педагогику и продолжался, пока оператор сам не отключал их. Тогда они снова созванивались, хихикали и прощались.

Чемоданы были собраны и стояли в прихожей дома, в ожидании своего часа. Вылет был запланирован на завтрашний вечер. Родители договорились, что каждый до аэропорта будет добираться сам, а в самом терминале они уже встретятся. Мама ворковала о чем-то с папой на кухне, Гошка копошился в своей комнате, пытаясь запрятать в своем рюкзаке документы, которые он хотел предоставить администрации института, наивно веря, что его будут слушать. Сенечка же сидела в своей комнате в полной тишине. Единственным источником света был фонарный столб, который, как в фильмах ужасов постоянно мигал. Она неотрывно смотрела на экран телефона, в ожидании долгожданного звонка.

Когда на экране телефона высветилась их совместная фотография с Елисеем, мадам белоручка аж подпрыгнула от радости. Она схватила телефон, нажала на кнопку вызова и услышала любимый голос.

- Добрый вечер, мадам белоручка, - ласковое мурчание заставило Ясению сжаться от смущения и улыбнуться. Она поерзала на месте.

- Добрый вечер, мистер всезнайка.

- Как подготовка к отлету?

- Чемоданы внизу, каждый разбрелся по своим углам. Гошка все возится с документами и грамотами.

- Зачем ему это?

- Он же хочет посетить свой институт, наивно надеется, что ему там выслушают.

- Вполне вероятно, что не наивно. – Парень решил перевести тему, - Как ты себя чувствуешь?

- Паршиво. – Призналась Сенечка. – Но если бы нам получилось сейчас увидеться, я была бы куда счастливей.

- Если Рапунцель сможет сбежать из своей башни, то я только за.

- А выкрасть слабо? – Пошутила она и пожалела тут же об этом.

- Одевайся Белла, твой Печорин в пути.

Парень сбросил трубку, а девушка, онемев, открывала и закрывала рот, чувствуя испуг и удивление. Внутри все сжалось, но она все же нацепила на себя теплые брюки. Ясения спустилась на первый этаж, чтобы проверить обстановку и наткнулась на выходившего из кухни с тарелкой в руках папу. Отец уплетал прямо на ходу только сваренные пельмени.

- Иди на кухню, мама сварила пельмешек. – Он засунул ещё одну в рот. – Эх, где мои студенческие времена.

- Радуйся, что они закончились! – Крикнула мама. – Иначе бы ты к сорока годам слег с язвой. Одни бомж пакеты и пельмени были!

- Ничего ты не понимаешь, женщина! Когда тебе двадцать лет и вся жизнь впереди, тебе нет дело до язвы, ты окрылен мыслью, что вот сейчас ты быстро закинешь в топку дрова и побежишь на дискотеку.

- Я вас поняла, - Ясения подняла ладошки к верху и улыбнулась, - я выйду на улицу.

- Куда это? – Мечтательное выражение лица отца сменилось на подозрительное. Он положил вилку в тарелку и уставился на дочь. – Да ещё и на ночь глядя.

- Хочу пройтись.

- На улице уже темно.

- Пап, в нашем поселке на каждом углу камеры. – Тяжелый вздох слетел с губ девушки. – В конце концов, мне же не пятнадцать. Ты Гошке и то больше свободы даешь.

- Гоша – парень, ему положено так. А ты - красивая молодая девушка. – Брови отца все больше углубляли морщинку между бровей. – Или ты с этим парнем собралась гулять?

- Да даже если и с ним? Мы встречаемся, пап. Завтра я на неделю улетаю в Альпы, можно хотя бы вечер провести с ним?

- Звони ему и пусть зайдет.

Неожиданная фраза отца для Сенечки оказалась ударом наковальни. Она уставилась на папу, словно впервые заметив.

- Что смотришь? Звони и говори, чтобы он, как порядочный парень, забрал тебя из дома. И вернул к десяти вечера.

Девушка наскоро набрала номер возлюбленного, смущенно пряча от отца ласковое прозвище, которым она его одарила, сохраняя в контактах. Послышались длинные гудки, и с третьего раза Елисей поднял трубку.

- Я уже двух шагах от твоего дома. Ты подготовилась к краже?

- Не надо никого красть, - отец Ясении забрал телефон девушки, и, увидев его прозвище, усмехнулся. – Так, Печорин, приходи к нам. Негоже молодым людям веровать девушек. - Отец отключился и повернулся в сторону кухни, откуда доносился грохот посуды. – Розочка, спрячь все большие пакеты. И мешки!

Мама с непониманием уставилась на мужа, выходя с полотенцем и тарелкой в руках. Отец смеялся, а Ясения только поднимала вверх брови, совершенно не понимая смену настроения папы.

- Мам, - девушка повернулась к матери, - а папа пил сегодня?

- Только таблетки от давления, - она пожала плечами, - Так что не так с мешками?

- К нам в гости нагрянет Печорин.

- Кто это?

Мама все ещё ничего не понимала, папа продолжал хохотать, запихивая пельмени в рот. Эта вакханалия продолжалась, пока в дверь не позвонили. Домофон показывал лицо взволнованного Елисея. Мама помчалась его встречать, отец последовал за ней, а Сенечка осталась на месте. Произошедшая ситуация выбила её из колеи, и она оказалась дезориентированна в пространстве и времени. Она вздрогнула, когда раздался звонок в дверь.

- Иди открывай жениху, - поиграл бровями отец.

- Жениху? – Мама бросила полотенцу вглубь кухни, поправила прическу и улыбнулась. – Иди-иди! Так хочется на него снова посмотреть!

Ясения открыла дверь, увидев на пороге растерянного паренька. За отцовской спиной стоял немного напуганный Гошка. Брат взглядом пытался выспросить у не менее напуганной девушки о том, что творилось в их шестой палате, но та лишь пожала плечами, запуская молодых людей в дом.

- Добрый вечер! – Поздоровался с родителями Сенечки Елисей, чувствуя, как его трусит.

- Здравствуйте, молодой человек. – Отец передал Гошке тарелку с пельменями.

- Пап, мам, это Елисей. – Произнесла дрожащим голосом девушка, чувствуя себя на паперти. – Вы его знаете, как брата Лизы.

- Очень приятно снова видеть тебя, - отозвалась мама. – Какой симпатичный молодой человек.

- Мама! – Шикнула Ясения, вжимая голову в плечи.

- Не стойте на пороге! Елисей, идите с отцом в гостиную, а мы пока чай заварим с Ясенией.

На яркий всплеск эмоций девушка лишь растерянно хлопала ресницами. Ей очень хотелось броситься в след за не менее потерянным Елисеем, который раз весь путь к гостиной обернулся на подругу раз двадцать. Она видела, как ему страшно, и Ясения разделяла его чувства.

- Сенечка! – Крикнула мама из кухни, и девушке пришлось подчинить свои неподвижные ноги в сторону свиста кипящего чайника и брюзжания фарфоровых чашек.

На кухне было и без того немного места, а когда в дом вошел Елисей, так и вовсе каменная крепость показалась карточным домиком. Мама разливала в кружки чай, а Ясения насыпала конфеты в пиалу. Женщина тое дело бросала косые взгляды на дочь, замечая её волнение и неестественно порозовевшие щеки.

- Этот мальчик очень даже ничего, - подметила Роза, делая своим замечанием лицо девушки совсем пунцовым.

- Мам, - дрожащий голос выдал волнение.

- Да не переживай ты так, - заверила дочку мама, прикасаясь своими тонкими пальчиками её плеч. – Встреча с отцом девушки всегда волнительна. – Мама понизила голос практически до шепота, заговорив с Ясенией, как с подружкой, - Когда твой папа впервые пришел к моим родителям, я настолько разнервничалась, что почти весь разговор папы и твоих бабушки и дедушки провела на унитазе. – Она рассмеялась. – У меня до такой степени скрутило живот, что нашу прогулку пришлось отложить.

- Мне кажется, я тоже хочу в туалет. – Выпалила Ясения. Дамы рассмеялись. – Но Елисей же уже знаком с папой.

- Он был в гостях, в качестве твоего друга. Сейчас же на его плечи легла тяжелая ноша.

- Я все-таки хочу в туалет. – Простонала Ясения, чувствуя, как тяжело дышалось.

- Бери чашки и пойдём вызволять твоего Печорина из рук отца.

Женская половина семейства Лукояновых появилась как раз в тот момент, когда глава семейства похлопал по плечу Елисея. Услышав шаги, мужчина поднял голову и улыбнулся. Ясения посмотрела на своего молодого человека. Тени сгущались над головой парня, а он изо всех сил старался показаться стойким и дружелюбным.

- А вот и чай! – Пропела Роза, поставив на кофейный столик две чашки, Ясения повторила за матерью. – У вас все хорошо?

- А разве может быть иначе? – Хохотнул отец. – Не так ли, Елисей?

- Да, - кислая улыбка появилась на его лице. Сенечка заметила, что её возлюбленного что-то мучало. Она недовольно посмотрела на отца, тот лишь беспечно пожал плечами. – Все прекрасно.

- Я думаю, нам пора.

- Сенечка, не торопись ты так. – Воспротивились родители.

- Мы завтра рано вылетаем. Не хочется терять время.

- Верни, молодой человек, мою дочь не позже десяти.

- Конечно. – Елисей поднялся с кресла, кивнул отцу и улыбнулся маме. – До свидания!

- Была рада тебя увидеть, - отозвалась мама. – Передавай привет Катерине.

- Обязательно.

Ребята вышли из дома, вдыхая морозный воздух. Они, буквально, оказались на свободе. Бродя неспешно по тропинке под приглушенным светом фонарей, Елисей перематывал в голове разговор отца девушки. Это не был продуктивный диалог, - Сергей Лукоянов говорил один, а парню оставалось только слушать и сдерживать свой язык от едких комментариев.

- Все в порядке? – Тихий неуверенный голосок вернул парня из своих мыслей в реальность. Шедшая по правую руку от него, немного потерянная Ясения смотрела на своего любимого с тревогой. Она чувствовала что-то недалече, но не могла распознать что.

- Все прекрасно. Ты рядом со мной, я держу твою крохотную ладошку в своих руках.

- Что-то тревожит тебя, - Ясения не унималась, а Елисей просто не мог ей рассказать о разговоре в гостиной. Он сам ещё не понял, что чувствовать, что думать о сказанных её отцом словах. – Что папа тебе наговорил?

- Он просто включил роль любящего отца. – Елисей улыбнулся, щелкнул костяшкой пальца по носу девушки. – В самом деле, я просто перенервничал.

Парень остановился, обнял свою возлюбленную, глаза которой безотрывно наблюдали за выражением лица Елисея. Его горячее дыхание обдало жаром порозовевшие от мороза щеки Ясении. Её губы приоткрылись в ожидании поцелуя, что только польстило мистеру всезнайке. Он лизнул пересохшие губы девушки, и на его лице появилась хищная улыбка.

- Говорят, что шесть минут поцелуя приносят больше пользы, чем несколько сеансов психотерапии. – Большим пальцем молодой человек обвел контур её губ, встречаясь с затуманенным взглядом Ясении. Она не дышала, не двигалась, - лишь одни большие голубые глаза скользили по его лицу, заставляя кровь в жилах кипеть.

- Говорят, что болтливым мужчинам отрезали язык в средневековье.

Улыбка на лице Елисея стала ещё шире. Он завладел губами Ясении, не дав ей опомниться. Она вздрогнула, а после положила свои руки на плечи парня, сцепив их на тыльной стороне шеи в замок. Их поцелуй был полон нежности. Они никуда не спешили, словно в их арсенале было вагон времени, словно они не расстанутся завтра на неделю, словно ей не придется уходить домой через считаные часы. Руки парня легли на талию девушки, стискивая в своих объятиях, крепче прижимая к себе. Папа горела, пылала, готовая взорваться на глазах любопытных прохожих. Стоило позавидовать самообладанию Елисея, - несмотря на нахлынувшую страсть из-за долгого и глубоко поцелуя, его тело переставало слушаться парня. В голове звучал лишь только стук сердца, тяжелые вздохи и такое же порывистое дыхание девушки, буквально сносили крышу Елисея.

Нехотя отстранившись, парень взял озябшие ладони Сенечки в свои руки, касаясь горячими губами, помнящими недавний поцелуй, тыльной стороны её руки. Девушка издала недовольный вздох, чем вызвала усмешку на лице парня. Она смотрела на красивое лицо возлюбленного, замечая непривычно расширенные зрачки, взъерошенные черные волосы и припухшие губы. Это вогнало её в краску, она смущенно улыбнулась, отвела взгляд в сторону.

Её глаза остановились на трехэтажном доме, увешанном новогодними гирляндами. Его окружал высокий кирпичный забор, на воротах которого виднелась камера видеонаблюдения. Почему-то Ясения задержала взгляд на ней, словно чувствовала, что внутри этого большого замка цвета слоновой кости наблюдал за парой кто-то. Вдруг Ясения почувствовала, что озябла. Она прижалась к Елисею, пряча свои ладони в карманах его куртки, а лицом втыкаясь в крепкую широкую грудь.

Это был дом Лучанских. В нём жили брат и сестра, с которыми Сенечка никогда не общалась. Она мало с какими соседями была близка. В этот вечер к Олегу Лучанскому заглянул в гости Стас. Они были приятелями. Его сестра была тайно влюблена в высокого широкоплечего парня с иссиня-черными волосами, зелеными глазами и низким голосом. Милославский об этом знал, но не пользовался, несмотря на то, что это была в его стиле.

Стас уже выходил из дома, помня о раннем вылете, как заметил на мониторе, показывающим видео с камер целующихся два силуэта. Не было сомнений, кто на экране. Ясения. Девушка повернула голову к камере и замерла. Они смотрели друг другу в глаза. Стасу даже показалось, что она увидела его в зрачок камеры, что было просто невозможно Сердце заколотилось так сильно, что пришлось приложить руку к груди. Олег, стоявший позади него, выглянул из-за плеча парня с интересом замечая картину.

- Понравилась? – Усмехнулся Олег. – Она красавица. Но птичка высокого полета.

- Я знаю её, - Ощутив на языке горечь, сглотнув Милославский. Его лицо исказилось Она была такой счастливой, что Стас сжал челюсть от злости. Он зажмурился, а распахнув глаза заметил, что пары не было видно на горизонте.

- Они ушли, - ответил Лучанский.

- Я тоже пойду.

Ясения ментально водила указательным пальцем по плечу Елисея. Она была окрыленной. Сердце волнительно трепетало, вторая бабочкам в животе. Ей не хотелось расставаться на целую неделю.

- Вы не уговорили родителей?

- Мадам Изи нужно уговаривать, в не их. – Хмыкнул Елисей, играя волосами девушки, которые выглядывали из-под шапки. – Пока ничего не могу сказать.

- Жаль. – Она сильнее вжалась в куртку парня. – Я так хотела бы провести хоть несколько часов с тобой в Париже.

Ребята продолжали свою прогулку. Снег хрустел под их ногами, свет оттенял пару, снова сливаясь в несуразное сердечко. Сенечка любовалась этим произведением искусства.

- Когда мне было десять лет, мама купила целый мешок мандаринов на Новый год. Она знала, что мы с сестрой слопаем их за несколько дней до нового года, поэтому решила запастись. Она распрятала пакеты в разных углах дома, а нам с Лизкой оставила по записке с картой «сокровищ». Это была своеобразная игра, правило которой заключалось в том, чтобы во время поисков мы умудрялись ещё убираться. Она давала нам задания к уборке каждому ровно в том месте, где хранились пакетики. Три дня мы с сестрой исправно выполняли все поручения мамы. На четвертый день, я спустился в гараж к отцу и увидел накрытый брезентом мешок. Внутри мешка лежали оставшиеся мандарины.

- Мамина уловка не сработала?

- Почему же, сработала. – Елисей рассмеялся и почесал затылок. – Мы с Лизой съели почти все остатки и покрылись коркой. Чесалось все до одури. Заметив нас с сестрой в таком состоянии, отец распереживался, а мама вручила нам ведра и швабры и отправила «драить палубу». Мы долго не притрагивались к цитрусам. Больше десяти лет.

- А я люблю мандарины, - вздохнула девушка. Парень бросил косой взгляд на неё, вдыхая доносящийся тонкий аромат её духов, которые так напоминали ему Новый год.

- Я тоже их люблю. Видимо, поэтому я обратив внимание на тебя, и из-за этого меня снова потянуло на цитрусы.

Ясения нахмурилась, не понимая слов парня. Елисей остановился, наклонился головой к девушке и уткнулся носом в её шею.

- Ты пахнешь мандаринами. Ты как праздник, который ждут все дети на свете.

- Я…

Ясения оторопела. Она растерянными глазами смотрела на собеседника, чувствуя, что слег таял под ногами, а земля уходила из-под ног. Раньше ей бы и в голову не пришло, что духи, которыми она пользовалась могли так повлиять на кого-то. Но дело было не в аромате парфюма, дело было в приятных воспоминаниях, которые он вызывал. Для Елисея девушка казалась праздником, подарком, а он для Сенечки был чем-то вроде несокрушимой скалы. Она в нём видела и защитника, и собеседника, и любовника. Он был всем миром, был краем пропасти, обрывом в реке и самое главное, он был для её Вселенной.

- С самого первого дня мне снятся сны о тебе. – Выпалила она, ловя себя на мысли, что не узнавала свой голос. – И чтобы их не забывать, я начала писать письма. Тебе. Каждый день.

Елисей молчал. Его широко распахнутые глаза смотрели на самую красивую девушку на свете. Он не находил слов, хоть в его голове их было столько, что не разобраться. Решив, что она взболтнула глупость, Ясения улыбнулась, мазнула рукой и зашагала спешно дальше.

- Вот же ж дуреха, - бормотала она себе под нос, красная от стыда.

Елисей догнал девушку, резко развернул к себе и впился своими губами в её губы. Он не мог выразить словами свой трепет, и у него не нашлось никакого другого варианта выразить свои чувства, кроме как коснуться ее холодных губ. Его глубокий чувственный поцелуй заставил девушку прижаться к нему, застонать в губы, вызывая волну жара.

- Ничто в жизни не происходит случайно, - тяжело дыша прошептал Елисей, стискивая в своих объятиях хрупкую девушку. Она смотрела на него во все глаза, дыша ртом. – Ясения Лукоянова, что же ты сотворила со мной?

- Тыщу за твои мысли, - бросила она, улыбнувшись.

- Я думаю о том, что как удачно я повстречал свою первую любовь.

- Первую любовь? – Удивление отразилось на ее лице. Парень лишь кивнул, целуя пальцы девушки. – Но почему?

- Просто потому что до тебя меня никто не интересовал. – Легко ответил он, но Ясения не поверила. Казалось, что в его голове таился совсем другой ответ на ее вопрос. Настаивать она не стала.

Время беспощадно близилось к десяти. Ясения заметно замерзла, да и Елисей чувствовал озноб. Но ни он, ни она не хотели расставаться. Стоя у ворот ее дома, парень снова коснулся рук девушки, бережно гладя ее ладони. Он так много хотел ей рассказать, хотел поделиться страхами и опасениями, хотел рассказать о разговоре с ее отцом, о котором он успел уже позабыть.

- Спасибо за этот вечер, - улыбка девушки согрела парня. Она встала на носочки и прикоснулась своими губами к его щеке.

- Напиши мне письмо. Напиши в нём обо всех своих мыслях. – Попросил Елисей. – Я не тороплю. Когда будешь готова. Я буду ждать. Но только после этого письма больше не трать бумагу, - позвони мне и расскажи о своем сне. Слышать свой голос и знать, что я навещаю тебя во снах, - лучшее, о чем я не мог и мечтать.

- Напишу. – Заверила его Ясения, оставляя влажный след от поцелуя на щеке, прячась за кирпичными стенами дома.

Она обязательно напишет ему. Обо всем.

Глава 9

Отныне или вопреки растаял

Когда крепкий замок изо льда.

Несокрушимый снова падал,

И ни обломков позади, и ни следа.

Причиной краха была радость,

Томившая его печаль.

Он отыскал в страсти слабость,

Не видя призрачную даль.

Прекрасны кисти рук любимой,

До боли сладостны уста.

Во имя той любви незримой,

Во имя Бога и Творца.

Встреча с Милославскими произошла уже в стенах аэропорта. Их присутствию радовались лишь только Сергей и Роза Лукояновы, дети же с открытой неприязнью глазели на самодовольного Стаса, неуместно развалившегося в сидении в зале ожидания. Он размахивал своим билетом около лица, жуя жвачку и слушая музыку в наушниках. Вскоре, Гоша устав наблюдать за ним, сел поодаль от остальных и тоже нацепил наушники. Ясения же сидела напротив нахальной рожи Милославского и пыталась одним взглядом испепелить его. Она надеялась, что тот исчезнет, завизжит и убежит из этих стен, но тот лишь подмигнул ей, чем вызвал новую волну отвращения.

Родители словно не замечали своих детей. Мужчин заботил деловой разговор о компаниях, женщины увлеченно щебетали о своих женских делах, которые Ясению совсем не волновали.

- Пытаешься запечатлеть мой образ? – Хмыкнул Стас, наклоняясь к Сенечке и снимая один наушник. – Давай я зайду к тебе в номер? Может, тогда ты сможешь запомнить меня голым.

- Не боишься, что, зайдя голым ко мне, потеряешь нечто ценное для тебя в штанах?

- Если ты не будешь кусаться, то не потеряю, - Ясения скривилась, чувствуя горечь в горле, а Стас лишь расхохотался и снова откинулся на спинку.

До начала регистрации оставалось каких-то пара минут, а потом ещё несколько часов лицезреть его физиономию в самолете и несколько дней на турбазе. Лишь бы только не сбросить его со скалы снежным комом раньше, чем они соберутся возвращаться домой.

- Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, - сказал Милославский. – Не уж-то я тебе так неприятен?

- Слово «тошнит» слишком слабое для моего отношения к тебе.

- Я не так плох, как ты думаешь. – Ясения прищурилась, Стас ухмыльнулся, ведь на его языке крутилось неприятное дополнение к фразе. «Я ещё хуже», - думал он. Впрочем, сама Сенечка думала о нём тоже самое.

Так вышло, что место в самолете Ясении досталось рядом со Стасом. Она разраженно бормотала себе под нос ругательства, видя, как Милославский удобно усаживается рядышком. Она оказалась по центру. Справа её брат, который уснул сразу же после взлета, слева ненавистный Стас, служащий музыку в наушниках. Она вдыхала аромат его парфюма, и он был ей приятным. Горькие нотки табака добавляли терпкости и отрезвлять пряные запахи трав.

- Смени духи, - прошептал Милославский в середине полета. – Они у тебя такие сладкие, что у меня скоро вылезет диатез.

- Нюхай и мучайся, - резко повернувшись к нему, буркнула Сенечка.

Стас ухмыльнулся, склонил голову к её шее и вдохнул поглубже аромат её духов. Лукоянова сжалась, силясь с желанием закричать. Она мельком взглянула на родителей, но те были заняты разговорами. Мужчины что-то печатали на ноутбуках, а женщины без устали щебетали, показывая фотографии в телефонах. Гошка дрых, временами причмокивая. Спасения было ждать неоткуда. Она бросала молнии в самодовольного Стаса, которому, казалось, не было дело до её эмоций. Он намеренно провоцировал девушку.

- Что ты делаешь? – Прошипела она, отшатываясь.

- Ты сама сказала, - пожал плечами Стас. – Такие муки мне нравятся.

Она хотела ответить Стасу, но самолет вдруг затрясло. Они попали в зону турбулентности. Дыхание девушки остановилось, - несмотря на безопасность болтанки, это был её самый большой страх. Стас нахмурился, видя изменения в лице Сенечки. Но для девушки уже не существовала раздражителя. Она не умела справляться со своим страхом. Она всегда задерживала дыхание, цеплялась руками за подлокотники и плакала. Вот сейчас происходило тоже самое. Слёзы самопроизвольно полились из её глаз.

- Что с тобой? – Взволнованно спросил Стас. – Сенька?

Милославский был напуган. Он ощутил беспокойство за девушку, чем очень удивился. Чужие страхи его мало волновали. Он прикоснулся ладонью к ладони девушки, но Сенечка не отреагировала. Он звал её, но все было бесполезно. Удивительно, но её брат не просыпался. А Лукоянова была поцмана в тиски панической атаки.

- Дыши, - шептал Стас, но она его не слышала. – Вот же черт!

Стас резко повернул голову девушки к себе. Глаза Ясении были закрыты, крупные капли слез стекали по щекам, заставляя парня теряться. Он не нашел лучшего, чем заставить Ясению разозлиться и переключится с панической атаки на него, - Милославский впился своими губами в губы Сенечки. Сработало. Она распахнула глаза, сделала глубокий вдох и нахмурилась. Она оторвала от себя Стаса, влепила ему звонкую пощечину. Стас отшатнулся. Его тело от поцелуя напряглось, словно его ударили толком. Он смотрел на разъяренную Сенечку и часто моргал. Да, поцелуй помог. Ясения ожила, но Стас словно потерял зрение.

- Какого черта? – вопила девушка. – Что ты делаешь?

- Привел тебя в чувства, - наконец разглядев шторм в глазах Ясении, с улыбкой на лице ответил Стас. – Не за что.

Она снова открыла рот, чтобы возразить, но не проронила ни слова. До девушки дошло, - её сердце бешено колотилось не от страха, а от гнева. Паническая атака ушла, а турбулетноность уже не казалась такой страшной. Сенечка бросила ещё один взгляд на Стаса, который со странным взглядом рассматривал девушку. Слова благодарности застряли в горле. Нет, она не будет благодарить этого мерзавца.

Прилетели они ближе к обеду. Стоило им только выйти из аэропорта, как в нос врезался влажный европейский воздух. Родители издали возглас одобрения, но что Гошка, что сама Ясения не испытывали особой радости. Сердце сжималось от одной мысли, что несколько дней ей придется провести в компании этого несносного придурка, вдали от Елисея. Машина подъехала к стоявшей компании, и все забрались в просторный минивэн.

По дороге к машине, Стас нагнал девушку. Его серьезный зеленый взгляд полоснул по раздраженной особе.

- Ты боишься летать? – Спросил он. Ясения даже не подняла на него глаза.

- Нет, не боюсь.

- Тогда что это за представление было в самолете? – Допытывался он, запрыгивая в авто следом за Сенькой.

- Спроси себя самого, - искоза взглянув на Стаса, буркнула Сенечка.

- Так и скажи, что ты просто хотела привлечь мое внимание, - Стас наклонился к Сенечке, но ему помещал вошешдий брат. Он отрезал их близость, бросая недоверчивый взгляд на попутчика.

- Станислав, - зашипела на парня Марина. Стас закатил глаза, вернулся на свое место и елейной ухмылкой на губах наблюдал за белоснежными просторами из окна.

Куда не посмотри, - сплошной снежный покров. Хвойные леса, укрытые белоснежным одеялом казались сказочными. Казалось, что если ненадолго остановиться в этой чаще, то туристам обязательно навстречу выйдет заблудившейся старец в потертом плаще с корявой палкой вместо трости или фейри. Ясения любила книги о таких сказочных существах, от этого её фантазия взыграла новыми красками. Гоша, заметив, восторженный взгляд сестры, пихнул её локтем в ребра и подмигнул.

- Кажется, ты наколдовала зайчика. – Усмехнулся он и кивнул в сторону леса. Оттуда показался косоглазый в белой шубке заяц.

- А может, это не заяц? Может, это фейец, хозяин этого леса встречает гостей?

- Кажется, у тебя фентези головного мозга, - цыкнул языком брат.

- Так ты у нас поклонница фентези? – Включился в разговор Стас, и Ясения скривилась. Весь интерес к осмотру местности исчез.

- Ой, у Сенечки битком забиты полки в этих её книжках! – Сдала дочь с потрохами Роза. Ясени бросила рассерженный взгляд на мать, а та лишь удивлённо уставилась на неё. – Я однажды захотела почитать её книжку, - продолжила она, словно мы были в кругу семьи, - и там такое прочитала!

- Значит, любовное фентези? Да? – Хитро улыбаясь, прошептал девушке Стас. В ответ она лишь фыркнула и отвернулась. Воспоминания о поцелуе Стаса были свежими. Щеки сталм пунцовыми. Гоша смерил Милославского презрительным взглядом, укладывая свою голову на плечо сестры.

Оставшуюся часть дороги девушка не проронила ни звука. Они заехали в небольшой отель на территории базы. Родителям и Стасу выделили по комнате, а Сенечке с Гошей досталась одна на твоих. Поначалу девушка расстроилась, но стоило ей войти в эту комнату, гнев утих. Просторная комната с двумя кроватями имела в преимуществе выход на балкон, с которого открывался вид на бескрайние снежные просторы. Гошка плюхнулся на кровать у окна, снял свои большие наушники и присвистнул.

- Помниться мне, в том году мы ютились в небольших комнатках.

- Тебя просто отправили на чердак, а ты так и не понял. Дурень.

- Смею заметить, что у тебя была такая же маленькая комнатка, как и у меня.

Ясения бросила в брата подушкой и вышла в балкон, вдыхая морозный воздух Альп. Она достала телефон и сделала фотографию на фоне гор. Ей до зуда в пальцах захотелось поделиться такой красотой с Елисеем.

- Гош! – Позвала брата Ясения, но тот не откликнулся. – Гоша! – Не услышав ответа, она зашла внутрь комнаты и вспыхнула, как спичка, увидев развалившегося на своей кровати Стаса. Брата не было, но она услышала плеск воды в ванной комнате. – Какого черта ты тут делаешь?

- Пришел посмотреть на вашу комнату. – Пожал плечами парень, заложив руки за голову. – У вас, кстати, просторнее.

- Слезь с моей кровати! – Гнев бушевал внутри девушки. Но наглец и не думал уходить, - он только что-то довольно пробормотал о кровати девушки и нагло наблюдал за ней.

- Ты вполне можешь устроиться рядом, - он похлопал по свободному крошечному месту около себя и снова подмигнул девушке. В ответ на это, она схватила подушку с кровати брата и стала бить ей лежачего. Стас хохотал, пытаясь увернуться. Где-то на балконе зазвонил телефон.

- Я тебе сказала: проваливай!

Все ещё хохоча, поднялся Стас с кровати и побрел к двери. Ясения же не стала дожидаться, когда он выйдет, - она успела поднять трубку и услышала знакомый голос на той стороне разговора.

- Хотела, чтобы ты тоже насладился этой красотой, - немного запыхаясь, тараторила Ясения.

- Я даже не знал, куда смотреть, - хмыкнул Елисей, - на тебя или горы. Впрочем, кого я обманываю, я и не заметил за твоей спиной горы.

- Льстец, - улыбка тронула чувственные губы девушки.

- Ты бежала?

- Телефон был на балконе, а я в комнату зашла. – Ясения утаила о том, что минутой ранее, она пыталась задушить подушкой этого противного Стаса.

- Такое ощущение, будто бы ты пробежала кросс. Вам удалось уговорить родителей погулять по Парижу?

- Не думаю, что они будут против. – Тяжелый вздох камнем упал на сердце Ясении. Она смотрела на пейзаж, словно пыталась запомнить каждую вершинку, каждую шероховатость. – Я соскучилась.

- Тогда посмотри вниз.

Она нахмурилась, но все же облокотилась корпусом на кованные перила, обнаружив на заднем дворе скучавшую фигуру парня. Она зажала рот рукой, пытаясь заглушить свой крик удивления. Внизу, утопая по колено в снегу, махал рукой, облаченной в теплую варежку, Елисей. Даже с высоты третьего этажа и расстояния в пятьсот метров, она видела горящие глаза парня. Его дыхание создавало густой пар, который поднимался вверх.

- Это шутка?

- Попроси брата тебя ущипнуть. – Хохотнул мистер всезнайка, замечая Гошу за спиной. Он помахал ему тоже.

- Ты его тоже видишь? – Шепнула Сенечка, а когда брат кивнул, она обернулась все с теми же ошарашенными глазами. – Как ты тут оказался?

- Ты не поверишь, но мы с Лизкой наплакали эту поездку. Мадам Изи не выдержала нашей лести в свой адрес, а также громкого хохота дяди Роберта. И вот: мы с сестрой, родители, вечно молодая мадам Изи и дядя Роберт расположились в нескольких домах отсюда.

- Вы не в отеле?

- У дяди друг живет здесь. Так что, нам даже не пришлось платить.

- Интересно, - пробормотала Ясения.

- Так ты и дальше будешь стоять на холоде в свитере или оденешься и спустишься ко мне?

Девушка резко развернулась к брату, юркнула в теплую комнату и стала натягивать на себя ватные штаны. Брат махнул ожидавшему её кавалеру и побрел в след за сестрой, наблюдая за её спешкой. У неё будто бы крылья появились за спиной, ей хотелось летать, парить над землей, возвышаясь над заснеженными горами, наравне с птицами.

Гоша улыбнулся, хоть его сердце до сих пор чувствовало тревогу. Он развалился на своей кровати, а глаза его по-прежнему наблюдали за трепыханиями сестры, которая влезла в штаны, но никак не могла влезть в куртку.

- Может поможешь, бесчувственный человечишка?

- Ты, как обычно, засунула шапку в рукав.

Прищурившись, Ясения просунула руку в рукав и почувствовала щекотавший её пальцы мех. Он вытащила шапку и с легкостью нацепила балоневую куртку.

- Ты с детства так делаешь, - он постучал указательным пальцем по виску, - и всегда теряешь шапки.

- Спасибо за замечание, наблюдательный ты мой.

- Ты уже успела в кровати поваляться? – Заметив смятое покрывало, Гоша поинтересовался.

- Не я. Наш сосед-неандерталец развалился на ней, пока ты в душе был.

- Какого черта он вообще зашел сюда? – Поведение Стаса сильно раздражало не только Ясению, но и её младшего брата. Гошка нахмурил свои светлые брови, глаза серо-голубые превратились в ледышки.

- Мы забыли захлопнуть дверь, к тому же, он неандерталец, я же тебе сказала.

- Мне поговорить с ним?

Ясения улыбнулась, подошла к своему брату, который казался ей уже таким взрослым. Он был высоким, крепким парнем. С силой прекрасно сосчитался острый ум и сила воли. Она была уверена, - её братишка достигнет неимоверных высот и никогда не даст в обиду свою сестру. Сенечка прикоснулась ладонью его плеча и чмокнула в щеку.

- Спасибо, но я справлюсь с ним сама. Ты же знаешь, у меня характер в папу.

- Что удивительно, - хмыкнул брат, обнимая хрупкое тельце сестры. – Беги уже, на ужине тебя прикрою. Только не попадись, пожалуйста, родителям.

- Есть, босс! – Она приложила ладонь к виску и широко улыбнулась.

- К пустой голове руку не прикладывают, - рассмеялся брат.

Живот сводило от волнения. Сколько бы не прошло времени, сердце девушки все так громыхало в груди, стоило ей только подумать об Елисее. Она на цыпочках выскользнула из номера и побрела к лестнице, когда её грубо схватили за локоть и толкнули внутрь неизвестного номера. Заметив перед собой Стаса, Ясения дернула рукой, высвобождаясь.

- Ты что творишь, придурок? – Крикнула она, но Стас прикрыл её рот ладонью.

- Помолчи, иначе ты не сможешь увидеться со своим Смирновым. – Стас открыл дверь и выглянул. По коридору мимо двери Стаса прошла компания, состоящая из их родителей. Они остановились возле номера Ясении и Гоши и постучали. Показалась голова брата.

- Сынок, мы в ресторан. Вы с нами?

- Не-а, - зевая ответил брат. – Сенька дрыхнет без задних ног, я тоже поваляюсь.

- Вы на отдых спать приехали что ли? – Бас отца громом отозвался в голове девушки. – Поднимай эту лежебоку и пойдемте с нами.

- Отстань от детей, - Роза взяла под руку отца, и компания скрылась за поворотом коридора. Только когда голоса стихли, Стас отворил дверь своего номера и, буквально, вытолкнул девушку за порог.

- Иди.

Она растерянно моргала длинными ресницами, смотря на все такого же нахального парня. Ей хотелось поблагодарить его, но слова застряли в горле.

- Смирнов сейчас все яйца себе отморозит, - буркнул Стас, захлопывая дверь своей комнаты.

Ясения покачала головой.

- Вот же ж гаденыш, - только и сказала она, поспешив выйти из отеля.

Милославский удивлялся своим чувствам. Там, где томились лишь сухие ветки деревьев почему-то стали появляться почки. Его грудь горела, словно кто-то приложил утюг. Ему не нравилось, что девушка счастливая бежала навстречу этому парню, но понимал, - он ничего не мог сделать. Да и зачем? Он прекрасно помнил наказ отца, чтобы Стас стал другом для неё. Впрочем, Сенечка приглянулась ему ещё в тот день, когда они столкнулись в длинном коридоре университета. Он хотел девушку. Хотел так сильно, что только приводном взгляде на неё вены вздувались, а кровь закипала в теле. Он ещё помнил тот поцелуй, который вывел его из равновесия.

- Стерва, - прошептал Стас, направляясь к мини бару. Он налил себе немного бренди, сделал глоток и усмехнулся. – Чувак, ты поплыл.

Стас завидовал Елисею, ревновал Ясению и чувствовал, что проиграл. Проиграл во всем. От этого он люто возненавидел ни в чем неповинного Смирнова.

На улице падал крупными хлопьями снег. Елисей стоял поодаль от парковочной зоны, прячась между толстых стволов деревьев. Его руки были в карманах, затылок касался шершавой коры дерева. Услышав приближающиеся шаги, он встретился взглядом с Ясенией и широко улыбнулся. Бабочки в его животе сделали кульбит и рассыпались.

- Мой Печориг снова со мной, - произнесла девушка, падая в его объятия. – До сих пор не верю, что ты настоящий.

- Сейчас поверишь.

Теплые губы коснулись щеки девушки, ведя дорожку к её губам. Он поцеловал мадам белоручку с нежностью. Ему нравилось целовать её. Уста казались слаще июльской черешни, слаще новогодних мандаринов и желаннее любого подарка. Девушка обвила руками его шею, притягивая ближе. Ей хотелось страсти от огня, который ворвался в её тело, стоило только их взглядам встретится. Она вспыхивала, словно спичка, а горела, как самый опасный пожар.

- Тише, девочка, - хрипло рассмеялся Елисей. – Задушишь же.

Она ослабила хватку, но оставила свои ладони на его плечах. Елисей смахивал снежинки с лица Ясении, а та, в свою очередь, в блаженстве прикрыла глаза.

- По правде говоря, родители не разрешили нам с Лизой поехать во Францию, - признался Елисей, целуя её тонкие пальчики. – И тогда мне пришлой пойти ва-банк.

- Ты сбежал? – Ахнула девушка, на что парень улыбнулся.

- Конечно же нет. Мне пришлось выложить отцу о наших отношениях, и я чуть ли не плакал, умоляя отвезти нас.

- Так ты, оказывается, маленький капризный мальчишка, - Ясения пожурила возлюбленного, ущипнув за щеку.

- Да, только меня после этих выходных ждёт долгая отработка в доме престарелых.

- В таком случае, - улыбка Сенечки ослепила парня. – Я готова помочь тебе.

- Моя благородная мадам белоручка.

Они неспешно прогуливались по хвойному лесу. Сомкнутые ладони теплились в широком кармане куртки Елисея. Проходя мимо длинной ветки, согнувшейся под тяжестью снега, парень пропустил вперед Ясению, а потом задел эту ветку и весь белоснежный покров усыпал девушку. Та вскрикнула, а он рассмеялся.

- Тебе смешно? – Сенечка бросила свирепый взгляд на собеседника. Потом она согнулась, слепила большой снежный комок и бросила им в Елисея. Тот, хохоча, увернулся. – На, получай!

- Промашка, милая! – Его руки тоже вовсю лепили снаряды. Следующий ком прилетел парню прямо в голову, и он, словно, собака замотал головой, стряхивая хлопья.

- В яблочко! – Хмыкнула и остановилась, заметив, куда смотрит Елисей. – Ого!

Перед ребятами открылся обрыв, с которого открывался обзор на горы и леса. Она села на этот край, свесив ноги, не беспокоясь застудиться. Рука парня легла на плечо девушки, крепче прижимая к себе, а Сенечка же охотно прижалась к своему предмету воздыхания.

- Если мы на краю света, тогда я выполнила свое обещание, - усмехнулась она, ловя на себе удивленный взгляд Смирнова. – Я к нему поднимусь в небо, я за ним упаду в пропасть…

- Ты за мной хоть на край света? – Спросил Елисей.

- Я за тобой даже на тот свет, мистер всезнайка. Даже на тот свет.

- Даже так… - прошептал он, возвращая свой взор на бескрайние зимние просторы. Его лицо почему-то погрустнело.

- Что-то не так?

Молодой человек поднял её голову за подбородок и коснулся своими губами её губ.

- Знала бы, Ясения Лукоянова, как важны для меня твои слова.

- А ты расскажи, - улыбка тронула её губы, заражая и парня. – Расскажи меня о своих тревогах.

Елисей отвел взгляд. Он молчал, и понурая Ясения думала, что он уже не заговорит. Ветер морозил её нежную кожу, от чего она сильнее спряталась в свой шарф. Она уже открыла рот, чтобы перевести тему, как слова сплошным потом полились из уст Смирнова. Он рассказывал историю Сенечке, но, казалось, что находился далеко от Альп и самой девушки.

- Мне было пятнадцать. Мы гуляли с друзьями, как вся ребятня. Ну, знаешь, устраивали поединки палками, дурачились, мерились силой. В этом не было ничего плохого. Я даже сам не могу уже вспомнить, что стало отправной точкой. Все наши драки всегда были частью игры. – Он стал щелкать костяшками пальцев, нервничая. Ясения протянула руку, кладя свою ладонь на его сложенные в замок ладони. – Мы закончили школу. На выпуском пошли гулять с парнями на набережную. Кто-то из них протащил бутылку водки, и они стали распивать её. Я тоже присоединился к ним. Леха тогда что-то сказал мне, прикалываясь, а меня задело это. Он тогда задел мою мать, я вспылил. Схватил его за грудки и повалил на землю. Дальше все, как в тумане. Очнулся я только с кровавыми руками и содранными коленками. Около меня уже стояли полиция и родители. Оказалось, что я разбил Лехе лицо. Его родители грозились, что посадят меня. Я испугался, испугались мои родители. Они войлоком потащили меня домой, наспех собрали вещи и увезли к бабушке.

- Ты избежал наказания?

- Пока меня не было, родители выплатили круглую сумму родителям Лехи. А моё наказание преследовало меня около года. Бабушка отвезла меня в глушь, где был только один дом. Я провел в гордом одиночестве столько времени, что и не сосчитать. Я даже начал привыкать быть в одиночестве.

Ясения слушала рассказ и не шевелилась. Дыхание Елисея стало порывистым, словно это была такая жгучая боль, что ему не хватало воздуха. Она повернула его голову в свою сторону, встречаясь с диким отрешенным взглядом парня. Смирнов страдал неконтролируемой агрессией. Он поделился с ней этой болью, и Сенечка оценила это. Она сдала руку в кулак и приложила к сердце, словно ловя его тайну и пряча в душе.

- То, что произошло с тобой, - ужасно. И я рада, что ты смог с этим справится.

- Я не справился. – Признался Елисей. – Я не смог справится, потому что до сих пор чувствую прилив гнева от безобидных шуток и поступков. Я до сих пор злюсь, но превращаю теперь в сарказм.

- Это и значит, что ты держишь свою агрессию в узде. – Её ладонь нежно гладила небритую щеку парня, чувствуя, как её разрывает изнутри от любви к нему. – Ты – сильный, умный. Ты все сможешь.

- Я люблю тебя. – Сказал Елисей, заставляя Ясению вздрогнуть. Она слышала от него эти слова по телефону, но в такой интимный момент, его брошенная фраза вызывала сильный трепет. Она опустила ладонь, перевела взгляд на горы, чувствуя, как стало саднить горло.

- Елисей, - теперь настала очередь заламывать руки Ясении. Ее лицо было бесстрастным, только голубые глаза сливались с закатом Альп. – Ты даришь мне свободу. Не знаю, как выразить правильно свои чувства.

- Ты можешь их сложить в три простых слова. -Парень поднялся, помогая встать Ясении. Она вложила свою ладонь в его и тут же очутилась на ногах.

- Я знаю. Просто…

- Сенечка, - Парень поправил шапку на голове девушки, целуя её в лоб. – Ты обещала мне написать письмо. Помнишь?

- Конечно.

- Добавь туда ещё одно важное предложение, и повтор его столько, сколько считаешь нужным.

- Отец не прав, - утыкаясь в грудь Елисея, пробормотала девушка. – Мы не из разных миров. Мы – единственная правильная вещь, которая происходила со мной.

- Мне так нравится слушать из твоих уст «мы». – Его широкая ласковая улыбка успокоила Сенечку.

Он гладил свою возлюбленную по волосам, слыша в голове голос Сергея Лукоянова и его грозное предостережение: «Вы настолько разные, что встретившись на улице, прошли бы мимо друг друга. Сейчас вы молоды, импульсивны и не осознаете этого. Но поверь мне, мальчик, пройдёт несколько лет, и ты поймёшь эту мудрость. Ясения – ласточка, ты – ворон. А утонченные белые птицы никогда не будут с чёрными приземленными птицами». Её отец был прав, - чернота вокруг Елисея была ему другом. Он много скрывал от родителей, сестры и Сенечки. Они были разными поля ягодами, но его тяга к этой хрупкой ласточке была такой сильной, что никакие ястребы не разрушат их любовь.

Глава 10

За каждой трудностью всегда наступает облегчение.

Всю ночь Ясения не могла сомкнуть глаз. Она слышала, как сопел её брат, который выглядел совсем маленьким с закрытыми глазами, лицом, полным спокойствия и безмятежности. Его ладошки были сложены вместе, а на них навалилась тяжелая голова. Она даже завидовала ему, ведь девушке уже не видать спокойствия.

В её голове продолжала крутиться мысль о прошлом Елисея. Он поделился темной стороной своей жизни, и теперь ей нужно было переварить это. Она видела его вспышки, и они пугали девушку. Готова ли она быть рядом с тем, кто не всегда мог совладать со своими эмоциями?

Находиться в душной комнате было невозможно. Она оделась, взяла с собой банковскую карту и спустилась на первый этаж отеля, где располагался небольшой бар. Там за барной стойкой в одиночестве выпивал Стас.

Парень тоже не мог сомкнуть глаз. Стоило ему только погрузится в темноту, как в голове всплывал образ Ясении. Это злило его, но в тоже время он всячески пытался ухватится за каждую деталь его сна. Она. Везде она. Наваждение какое-то. Окончательно смирившись с отсутствием нормального сна, Милославский спустился в бар, чтобы напиться. Ему хотелось уснуть без единой мысли об этой девушке.

Помимо этого, к нему после ужина нагрянул Олег. Он был как всегда злым. Мужчине хотелось узнать, как обстоят дела сына. Он задавал неуместные вопросы и кривился, когда сын отвечал из-под палки. Цели Олега для Стаса были чуждыми, но он принимал их. Стас не любил разговоры с отцом, потому что как таковых разговоров у них не было. Крики, оскорления и драки. Может, от этого Милославский играл роль мерзавца вне стен своего дома. Правда, у него это отлично получалось. Со всеми. Даже я Ясенией. Но только после разговоров с ней, на душе становилось так мерзко от себя самого, что заглушить это могла лишь бутылка.

- Не спиться? – Спросил он, увидев подошедшую девушку.

- Смотрю, тебе тоже. – Она села на соседний стул. Её глаза не смотрели на собеседника, а голова была забита словами отца и рассказом Елисея.

- Ненавижу поездки с родителями, - зачем-то произнёс Милославский. Его рука сжимала граненый стакан с бронзовой жидкостью.

- Не нравится, что внимание мамочки и папочки смещается с любимого сыночка? – Съязвила она.

- Скорее наоборот. – Хмыкнул Стас, не обращая внимания на издевку девушки. Он устало потирал виски, и Ясения заметила красный след на запястье парня. Она нахмурилась, но не стала спрашивать об отметине парня. – В Лондоне я был куда счастливей, нежели здесь.

- Почему ты не остался там?

Стас повернулся лицом к Ясении. Его зеленые глаза обожгли девушку, но она стойко выдержала его взгляд. Парень отпил ещё немного напитка и улыбнулся.

- Потому что отцу нужен приемник. – Я хмыкнула. Его долгий взгляд вызывал неприятный зуд на коже Сенечки. – Знаешь, Ясения, тебе повезло куда больше.

- Это ещё почему?

- Потому что ты можешь перебросить всю ответственность со своих плеч на плечи младшего брата.

- Никогда бы не подумала, что ты не жаждешь продолжать дело своего отца.

- Рестораны – это здорово, но мне больше нравится заниматься информационными технологиями. К тому же, я не говорил, что не хочу управлять делом отца.

- Тогда в чем дело?

- А ты в курсе, что наши отцы заключили договор?

- О слиянии? – нахмурилась Ясения, осознавая, что Стас говорил совсем не о делах. – Конечно.

- Да, - горький смешок разразил его грудь, - о слиянии. – Он снова одарил девушку долгим взглядом, а после слез с барного стула, бросил бармену пару сотен баксов. – Ложишь спать, принцесса. Завтра не сможешь встать на лыжи.

- Я не нуждаюсь в твоих советах. – пренебрежительно сказала она, отворачиваясь от неприятного собеседника и отпила немного лимонада.

- Конечно.

Стас исчез. Ясения в гордом одиночестве сидела за барной стойкой. Она попросила у бармена листок бумаги и ручку. После разговора на краю обрыва у неё возникло желание написать письмо, о котором просил её Елисей. Она уже знала все ответы на вопросы, возникающие в её голове.

«Здравствуй, похититель моих спокойных снов.

Пишу тебе, сидя за барной стойкой, попивая дюшес в два часа ночи. Так забавно, в моей жизни никогда не было таких душевных терзаний, и я впервые ощущаю это волнение перед встречей с кем-то.

Сегодня ты поделился со мной одной важной темной стороной своей жизни. Что ж, теперь я у тебя в долгу и даже не знаю, чем его восполнить. Обещаю, что твой секрет умрет вместе со мной.

Если ты думаешь, что это напугало меня, то ты прав. Я не буду лгать тебе, говоря, что твоя агрессия не спровоцировала марш мурашек по телу. Но знаешь что? Я не из тех, кто сдается и переключает коробку передачи с драйва на нейтралку. Ты сделал огромный шаг к своему исцелению, рассказав об этом мне. Впредь я хочу держать тебя за руку на всех будущих этапах твоей жизни.

Я не стану переписывать сюда все свои сны, - я тебе вложу другие письма. В этом письме я хочу рассказать тебе о своих чувствах. Ты, Елисей Смирнов, - моя первая любовь. Я люблю тебя. Сегодня я не решилась сказать тебе этого вслух, даже не знаю почему. Когда гаснут свечи, я вижу огонек. Ты – мой вечный огонь, а я – глупый мотылек, которому так хочется согреться.

Пообещай мне, что мы не расстанется. Пообещай, что никакие серые тучи не заставят нас отлепиться друг от друга. Ни родители, Никозии других людей. Просто обещай мне, что нас ждёт прекрасное будущее. Есть только мы. Мне больше никого не надо.

Я мечтала бы жить в таком прекрасном доме, в какой живешь ты. Слышать смех и топот маленьких ножек. Может, это и глупость, но я так отчаянно влюбилась в тебя, что не хочу и не могу ни о ком другом думать.

Ты просил написать заветные слова столько раз, насколько я люблю тебя. В мире ещё ни один мудрец не придумал такой цифры, в которой можно было сосчитать мои чувства. Я бесконечно люблю тебя.

Твоя мадам белоручка».

Ясения улыбнулась заинтересованному бармену, отдала ему ручку и свернула листочек пополам. Он казался таким тяжелым, зато сердце девушки испытывало легкость. Она знала, что жизнь к ней благосклонна, и что она не сможет разлучить двух возлюбленных.

Стас сидел в своем номере. Ему так хотелось поговорить с Ясенией по душам в этом треклятом баре, но девушка, как он и ожидал, не расценила его порывов. Ему достался номер с камином, из которого сейчас трещали обгоревшие поленья. Он крутил в руках бокал с виски и разглядывал свое красное запястье, - свидетельство отцовского авторитета. Авторитарный Олег никогда не был для сына любящим отцом. Мать ему во всем потакала. Только деньги радовали парня с ранних лет. У него было всё: дорогие игрушки, путешествия, машины, девушки, которым важно было лишь заглянуть на счет это банковской карты, но никогда не было любящих родителей. Наверное, поэтому он старался всегда учится на отлично, получать призовые места на соревнованиях. Он хотел высказаться перед родителями, но те никогда этого не ценили. Стас завидовал Ясении. Её родители любили. Её любили все, даже этот проклятый Елисей. Да и сам Милославский терял голову рядом с ней.

В ней не было ничего особенного, - пытался заверить себя парень, но почему-то раз за разом бросал свой взгляд в её сторону, прислушивался к её голосу и очень много думал об этом особе.

В номер ввалился его отец, когда парень порывался налить себе ещё один бокал виски. Настроение было прошивок от недавней стычки с отцом, он даже ещё не успел остыть, как на пороге снова вырос Олег Милославский. Жестокий узурпатор, мужчина с каменным сердцем.

- Смотрю развлекаешься? – Выплюнул он, по-хозяйски вышагивая по паркету. – Мы сюда приехали для того, чтобы ты пил?

- А для чего ещё? – Изрядно подвыпивший парень оскалился, словно специально провоцируя отца.

- Для того что ты, бестолочь, наладил отношения с дочерью Лукоянова. Но, смотрю, тебе совсем не интересна эта тема.

- Ты только и делаешь, что говоришь мне про неё.

- Я думаю о твоем будущем! – Взревел он, опрокидывая декоративный столик. – Его дети отказываются вступать в права, у тебя был бы потрясающий шанс завладеть их бизнесом.

- С чего ты вообще решил, что они отдадут мне отели? – Закричал Стас.

Лицо отца исказилось в пренебрежительной гримасе. Казалось, что его сейчас вывернут прямо на ковер под ноги сыну от его ничтожности. Сжатые кулаки не предвещали ничего хорошего. Олег развернулся спиной к сыну, взял щипцы для колышек в руки и зацепил один из обугленных поленей. Широко распахнутые глаза Стаса смотрели на отца с ужасом. Неужели он сейчас попытается сжечь собственного сына? Милославский старший, все с той же озлобленностью, надвигался на сына.

- Пап, - пятясь назад шептал Стас. – Пап, не надо! Пап!

Но Олег не слышал его. Он замахнулся этим поленом и ударил парня, прожигая его футболку, а с ней и кожу Стаса. Парень взвыл, успел на пьяную точку, продолжая пятиться назад, пока не уперся в кровать. Олег замахнулся ещё раз, но дверь номера распахнулась и влетела растрепанная мать.

- Олег! Олег, хватит!

Отец отступил. Он развернулся лицом к жене и наотмашь ударил её по щеке. Это было напоминанием, что никому нельзя прерывать его «разговор» с сыном. Правда, экзекуций больше не было. Бросил на пол щипцы и полено, отец ушел из номера, оставляя испуганного сына одного.

Стоило только двери захлопнуться, Стас свернулся колачиком, словно маленький мальчик и заплакал.

На следующее утро, компанию ждали лыжи, сноуборды, горы и ушибленные тела. Родители тут же, стоило их ногам ступить на корт, нашли укромный столик и достали напитки. Дети же хватали сноуборды. Ребята сидели на лавочке, натягивая специальные ботинки, когда Ясении позвонила Лиза.

- Привет, подруга! – Бодрый голос Смирновой раздался в трубке. – Тебя там ещё не успела утомить компания этого сноба?

Стас сидел по правую руку от девушки, и слышал их разговор. Он удивлённо поднял брови, показывая на себя пальцем. Ясения одарила его неприличным жестом.

- И тебе привет, Лизок. Мы собрались кататься. Я пытаюсь натянуть эти неудобные ботинки, - пыхтя ответила Сенечка. – А вы чем заняты?

- Родители спорят, куда им хочется сходить больше: на спорткорт или в баню, - смеялась подруга. – Елисей читает мадам Изи стихи, а дядя Роберт колет дрова. В общем, обычный день сумасшедшей семьи.

- Читает стихи? – Удивление заставила лукаво улыбнуться девушку. Гоша нахмурился, поворачиваясь к сестре. Стас замер.

- Ага. Мадам Изи очень любит Рождественского и Асадова. Вот он сейчас на строчке: «Пить кофе по утрам и спорить». Сейчас бы я сама бахнула кофе, иначе усну от его без эмоционального чтения. – На заднем фоне возмущённо завопил Елисей, и это заставило громко рассмеяться Сенечку.

- Надеюсь, он доживет до нашей встречи, - усмешка не сходила с губ девушки.

- Ещё как доживет! Люблю!

Девушки попрощались, отключили вызов, и Сенечка продолжила свои попытки зашнуровать ботинки. Гоша вскочил с лавки и согнулся над девушкой, когда его позвала к себе мать.

- Иди, я помогу.

- Я и сама справлюсь, - фыркнула Ясения.

- Ну-ну, - ухмыльнулся Стас, все-таки ставая на одно колено перед девушкой. Он ловко завязывал штурму на ботинках, временами поднимая взгляд на Сенечку. Лукоянова наблюдала за Стасом и чувствовала подозрение. Она не понимала, почему он вдруг стал таким открытым и обходительным. Встретившись с ним взглядом, она цокнула языком и подняла глаза на младшего брата, который что-то объяснял матери, тыкая пальцами в телефон.

- Все, готово.

Стас поднялся на ноги, отвернулся от девушки и побрел к своей доске. Ясения поднялась в след за ним, попыталась сделать шаг и упала. На её вскрик подскочил Гошка, родители лишь озабоченные вытянули шеи. Девушка перевела взгляд на ноги, заметив, как завязал шнурки Стас, а после перевела свой злой взгляд на него.

- Чертов придурок! – Рявкнула она, а в ответ услышала лишь громкий смех. – Гош, помоги, пожалуйста.

Уже стоя на дорожке, Ясения продолжала таить обиду на парня. Она приблизилась к нему, но Милославский даже не заметил её присутствия. Он смотрел на крутую гору и не решался скатиться с неё. Похоже, что Стас не был асом в горнолыжном спорте. Сенечка хищно улыбнулась, подойдя запредельно близко, ощущая его аромат парфюма. Он пах хвойным лесом и табаком.

- Так, - пыхтел парень, потирая ладони. – На счет три. – Он издал тяжелый вздох. – Раз…

- Три! – Крикнула Сенечка и со всей дури толкнула его с горы. Стас кричал, размахивая руками, в итоге найдя пристанище около небольшого дерева в сугробе.

Позади девушки раздался громкий смех. Она обернулась и увидела смеющегося брата, который аплодировал Ясении. Сергей и Роза Лукояновы неодобрительно качали головой, когда отец Стаса показывал девушки большой палец. Кажется, его родители не сильно беспокоились за его состояние.

Она скатилась с горы, умело лавируя по дорожке, огибая препятствия и держа равновесие. Остановившись около высохшего до нитки парня, она усмехнулась и щелкнула его по носу. Тот поднял свой злой взгляд на её, прищурив один глаз.

- Один – один, Стас.

- Вот же зараза! – Стас бросил в неё снегом. От резкого движения рана на солнечном сплетении парня заболела. Он скрючился, пытаясь подняться, но удавалось у него это слабо.

- Что с тобой?

- Ничего.

- Да ты бледный весь.

- Отстань ты! – Его слова противились его действиям. Стас схватил девушку за руку, пытаясь подняться.

- Подожди, я сниму сноуборд с тебя.

Расправившись с доской парня и своей, она протянула ему руку. Тот ухватился за неё, пытаясь удержаться на ногах. Получалось слабо, от чего он навалился на хрупкую девушку.

- Ты точно не ударился? – Спросила Ясения, едва волоча бедного парня.

- А ты беспокоишься обо мне?

- Ещё чего! Просто тащить твою стокилаграммовую тушу на себе, ой как, неудобно.

- Вот ты же терпеть меня не можешь, а помогаешь. Почему?

- Потому что ты в этом нуждаешься.

Стас рассмеялся, но тут же ощутил боль. Он снова скривился.

- Я же забыл… Ты у нас Мать Тереза.

- Ты нарочно добиваешься, чтобы я рассердилась и сбросила тебя со своих плеч? – Возмутилась девушка. На подмогу сестре уже подоспел Гошка. Он взял Стаса под другую руку, и ноша стала чуть легче.

- Что произошло? – Спросил брат.

- Неудачно приземлился, - соврал Стас. – Отведите меня на лавку, пожалуйста.

Ребята проводили Милославского до ближайшей лавочки, а сами вернулись к горе. Они катались наперегонки, смеялись, толкались и чувствовали себя счастливыми. Пару раз Стасу удавалось встретится с счастливыми глазами Сенечки, и его сердце сжималось. То ли от зависти, то ли от наслаждения за наблюдением любящих брата и сестры.

Рядом с Милославским сел отец ребят. Он протянул ему горячий чай и кивнул в сторону детей.

- Эти негодники каждый год сюда приезжают. Не удивляйся тому, что они так хорошо катаются.

- Они не негодники, - только и ответил Стас, не отрываясь от хохочущей Сенечки. – Они вполне хорошие ребята.

- Ты прав, Стас. Мои дети – моё самое дорогое сокровище. Думаю, ты для отца тоже самый важный человек.

Стасу удалось выдавить из себя ленивую улыбку. Он посмотрел в добрые глаза отца семейства.

- А как иначе? Я их единственный сын.

- Не торопи события, - вдруг произнёс Сергей. – После тяжелых времен всегда наступает благодарность. Сенечка юная, влюбленная девушка. Пройдёт пару лет, и она забудет своего кавалера, а ты её утешишь.

- С чего вы решили, что меня это интересует? – Усмехнулся Милославский, снова поворачиваясь в сторону девушки. Ясения стояла посередине трапа и смотрела на отца. Она помахала папе, широко улыбнулась и вернулась к своему занятию.

- С того, что ты смотришь на неё, как кот смотрит на сметану. – Похлопал по плечу Лукоянов. – Когда я встретил Розу, ей было двадцать с небольшим. Она была такой красивой, такой очаровательной, но безутешной. – Сергей усмехнулся. – Впрочем, я к чему все это говорил… Первая любовь она всегда яркая, запоминающаяся, но короткая. А у Ясении такие чувства впервые, вот и делай вывод.

- Забавно. – Только и сказал Стас, потирая больное место. Его рука поднялась выше солнечного сплетения, останавливаясь в районе сердца. Сергей вернулся к остальным родителям. Он не знал, сколько так сидел, а когда обнаружил, что держаться за сердце, фыркнул и убрал руку. – Бред.

Ясения каталась на скейтборде больше часа. Запыхавшаяся, счастливая девушка ввалилась в шатер, где чавничали ее родители и с энтузиазмом, размахивая руками, рассказывала о своих победах. Сергей Геннадьевич над дочерью посмеивался, Марина смотрела на девушку с улыбкой на лице, и хохотала, когда ее брат вставлял свои едвкие комметарии. Стас наблюдал за Сенечкой с улыбкой. Она была такой живой, что заряжала энергией окружающих. Успокоившись, девушка плюхнулась на складной стул, вытягивая уставшие ноги. Она мечтала о горячем крепком чае, и как по волшебству, рядом с ней очутилась дымящаяся кружка. Она подняла свои голубые глаза, встречаясь с бледным лицом Стаса. Он хмурился, но зеленый лес не казался враждебным.

- Спасибо, - она робко взяла кружку. Напиток согревал изнутри тело, от чего на лице сапроизвольно появилась улыбка.

- Подумал, что ты замерзла. – Отмахнулся парень, усаживаясь обратно на стул. Олег одобрительно кивнул невзначай сыну.

- Что с тобой? – Смерив чрезмерно уставшего Стаса, спросила Ясения. Он выглядел бледным и больным. Парень сморщился, меняя позу.

- Беспокоишься? – Она закатила глаза.

- Просто не привыкла видеть тебя таким.

- Я просто устал, - безучастный голос Стаса давал понять Лукояновой, что он не склонен к болтовне.

Ясения замолкла, ни проронив больше ни слова. Она ругала себя за то, что проявила чрезмерную эмпатию к тому, кто этого заслуживал мало.

Глава 11

Ближе к вечеру уставшие, но довольные туристы завалились в местный ресторан. Родители уже были изрядно подвыпившие, от чего их щедрость казалась бескрайней. Сергей отдал почти все свои наличные деньги Гоше, который заприметил игровые автоматы на первом этаже отеля. Стас выглядел измотанным. Его бледное лицо временами покрывалось испариной, а открытая рана, нанесенная ему собственным отцом саднила и гноилась. Обычно парень сам справлялся с побоями, имея в своей комнате дежурную аптечку, но здесь, в Альпах, простая просьба медицинской помощи пошла бы привлечь ненужное внимание.

Ясения наблюдала за изможденным Стасом, понимая, что с ним твориться что-то неладное. Роза, когда все сидели за столом, спросила его родителей о состоянии сына, но те отмахнулись, сказав, что парень плохо переносит горнолыжный курорт. «Глупая отмазка», - подумала Сенечка. Она подошла к брату, который готов был разбить аппарат из-за своего проигрыша. Сестра легонько толкнула его в бок.

- Тебе не кажется, что этот нахал какой-то странный?

- А когда он был нормальным? – Даже не обернувшись к сестре, продолжая свою гонку, ответил брат.

- Ты не понял. Посмотри, - Она снова толкнула его. Гошка выругался и обернулся к столу, где ужинали родители и сидел, развалившись на стуле, Стас. Брат нахмурился.

- Может, траванулся? Или когда изображал страуса в снегу ушибся?

- Не знаю, - вздохнула она.

- Слушай, он уже не маленький мальчик. Если не просит помощи, значит, все нормально. Отключи свою Мать Терезу.

- Почему все меня так называют?

- Да потому что ты слишком сердобольная. Он, между прочим, только и ждёт момента, чтобы застать тебя одну.

- Замолчи! – Ясения что-то прорычала себе под нос, возвращаясь к своему едва остывшему ужину.

Она жевала свой мясной стейк, временами бросая короткие взгляды на сидящего напротив её Милославского. Он тяжело дышал. Указательным и средним пальцем он придерживал свою тяжелую голову, закрыв глаза. Родители наперебой щебетали о закусках, винах, новых блюдах в ресторанах Олега. Родители Стаса совсем не обращали на него внимания. Это заставило Ясению сжать вилку в своих руках. Она чуть наклонилась в сторону полу-спящего парня.

- Стас, - шепнула она. Тот открыл один глаз, находя взволнованное лицо Сенечки. – Как ты себя чувствуешь?

- Как будто одна противная девчонка пару часов назад спустила меня с горы, - он выдавил из себя язвительную улыбку.

- Ты весь бледный.

- Вот-вот, - подхватила мама, услышав слова дочери. – И я говорю, что он плохо выглядит.

- Все в порядке. Я просто не переношу лыжи, - поднимаясь, отозвался парень. Казалось, что ему было нелегко заставить себя оторвать тело от деревянного стула. – Если вы не против, пойду к себе.

- Я провожу тебя, - вскочила Сенечка, но Стас выставил руку, протестуя.

- Я в состоянии добраться сам. – Он поднял глаза на неё и улыбнулся. Прежняя нахальная улыбка вернулась на его лицо, от чего Сенечка опустилась обратно на стул, сверля взглядом парня. Он игриво подмигнул ей и вышел из зала.

Около номера Ясении и Гоши голова стала шуметь. Ноги переставали слушаться. Он облокотился на стену, пытаясь отдышаться. Как назло в этот момент открылась деревянная дверь цвета слоновой кости и из своего номера вышел Гоша. Когда он вообще ушел к себе, Милославский не знал.

Парень заметил привалившегося на стену едва дышащего Стаса. Его глаза закрывались, но он отчаянно пытался оставаться в сознании. Недолго думая, Гоша взял под руки тяжелого недруга и поволок к его номеру. Стас даже толком не мог передвигаться. Он, как тряпка, повис на мальчишке, сантиметром на десять ниже него. Упав на мягкие подушки, Милославский ощутил облегчение. Он слышал, что парнишка что-то бормотал себе под нос, но у него не было сил ответить.

- Права была Сенька, - копошась в ящиках, бормотал Гоша. – С тобой явно что-то не в порядке.

Не найдя никаких таблеток и антисептиков, брат Ясении согнулся перед лицом Стаса, пытаясь заставить его открыть глаза, - безрезультатно. Что делать он не знал. Единственным решением было позвать на помощь родителей Стаса. Это он и сделал, набрав номер сестры.

Ясения переписывалась с Елисеем, лукаво улыбаясь. Парень писал ей нежности, от чего щечки девушки налились, словно яблочки. Она набирала ему ответ, искоса поглядывая на взрослых, которые что-то напевали невпопад, когда раздался звонок от брата.

- Да?

- Ты можешь сказать Милославским, что их сын без сознания?

- В смысле без сознания? – Она ахнула, поднимая глаза на родителей. – Сейчас скажу. – Он сбросила вызов. – Олег, Марина, - позвала она Милославских и их размытые взгляды с трудом сфокусировались на девушке. – Стас без сознания.

- Он спит просто, - отмахнулся Олег. Марина замерла, смотря на Ясению. – Ничего страшного.

- Вы не понимаете. Он не спит, - он без сознания! Марина, прошу, пойдемте к нему. Он здесь сидел весь бледный.

- Милая, - Олег поднялся, поправил воротник своей кофты. Сделав шаг к девушке, он пошатнулся, и отец поспешил ему на помощь. – Мы знаем своего сына. С ним все в порядке. – Его взгляд сместился с Сенечки на свою жену. Что мысленно пытался передать ей муж, непонятно, но та кивнула и опустила взгляд.

- Да, Сенечка. Наш Стас часто пытается привлечь к себе внимание. С ним все в порядке.

- Дочка, сходи проверь его, - сказал отец. Он похлопал по плечу Олега, усаживая обратно. – Олег, держи. – Папа вручил ему, как трофей, рюмку.

Ясения поняла: никакой помощи ей не ждать. Их родители слишком пьяны и увлечены своими интересами, что им не до детей. Она схватила телефон, подошла к стойке администратора, попросив у неё аптечку.

- Простите, у вас здесь медпункт есть?

- В самом отеле нет, но на базе в ста метрах от нас есть. Если что-то нужно будет, позвоните на ресепшен, я вызову врача.

- Спасибо.

Сенечка, держа в руках чемоданчик с лекарствами для первой медицинской помощи, быстрым шагом шла на подмогу брату. Войдя в номер парня, она увидела растерянные глаза Гоши и неподвижного Стаса, с лица которого сходил цвет.

- Он весь мокрый. Я снял с него ботинки и кофту. – Брат начал заламывать руки, нервничая. – Тут такое дело… - Он поднял футболку Стаса, и Ясения увидела гниющую рану от ожога. Она выругалась. – Вот и я тоже самое сказал.

- Что произошло вообще?

- Понятия не имею. Но эта штука меня пугает.

- Ни тебя одного. – Вздохнула она, распаковывая аптечку. – Позвони на ресепшен, вызови врача.

Присев на край кровати, девушка ещё выше задрала его футболку. Живот парня напоминал недожаренный кусок мяса. Она сморщилась, шебурша в коробке в поисках спирта. Не найдя его, она прорычала, но заметила на тумбочке виски.

- Дай мне бутылку.

- Нашла время выпить, - буркнул брат, чем заслужил осуждающий взгляд.

Ясения вылила немного жидкости на сложенную в несколько частей бинт и промакнула рану. Парень дернулся и застонал. Сенечка, испугавшись, вздрогнула и отскочила от него. В сознание он так и не приходил. Обработав рану, она достала заживляющую мазь и почти весь тюбик потратила, чтобы нанести на живот.

- Мне нужна будет твоя помощь, - она повернулась к брату. – Сможешь приподнять его? Я замотаю бинтом живот.

Гошка тут же оказался рядом. Он скривился, поднимая отяжелевшее тело раненного. Руки Стаса безвольные, словно ниточки, висели.

- Ещё чуть-чуть, - заверила Ясения брата.

Разделившись с раной, она дала команду вернуть больного на место, а сама поднялась с кровати. В ванной лежали полотенца, намочив их, девушка положила Стасу на лоб.

- У него не жар ли?

- Всё возможно. – Вторым полотенцем она протирать его руки и место около раны. – Где же врач?

- Сказали, что скоро будет. Пойду встречу.

Гошка убежал, остался спящего Стаса и растерянную Ясению одних. Девушка обвела комнату взглядом, замечая в углу поломанный кофейный столик и камин. Немного поленей лежало около потухшего камина, а на его декоративном заборчике висели большие железные щипцы. Около кровати виднелось черное пятно, какое появляется от соприкосновения горящего предмета. Она снова взглянула на Стаса, переворачивая полотенце.

- Что же произошло?

Стас простонал, но глаза не открыл. Он попытался дернуться, но Сенечка вовремя подскочила и удержала его попытки. Ей было не по себе. Она не понимала щемящего чувства внутри себя, видя этого негодника в таком состоянии. Её жалость и желание помочь оказались выше своей неприязни к нему.

Вскоре на пороге появились Гоша и врач. Пожилой мужчина, увешанный разными аппаратами, вошел в номер и тут же наклонился к больному. Выслушав всю информацию от девушки, мужчина померил ему давление и нахмурился. Ясения не дышала, Гошка нервно кусал ногти. Пальцами прощупав пульс, врач повернулся к обеспокоенным родственникам и выдал заключение.

- Вы вовремя успели. Если бы не обработали рану, абсцесс начался бы раньше. Ему нужен отдых и наблюдение. Не спускайте сегодня с него глаз. Я поставлю капельницу, утром приду и сниму её.

- Спасибо. – Прошептала Сенечка.

Доктор, выполнив все необходимые действия, поделал хорошего вечера, будто бы издеваясь, и вышел из номера. Почувствовав жуткую усталость, Сенечка плеснула в пустой стакан виски. Она поморщилась, когда жидкость опалила горло. Она никогда не пила крепкие напитки, но сегодня ей этого жутко захотелось. Гоша прищурился, пытаясь отобрать стакан из рук сестры.

- Ты же не пьешь, - буркнул он.

- Я не усну после такого.

- Ничего страшного не произошло.

- Кажется, здесь была драка. – Девушка показала на сломанный столик и пятно около кровати. – Только почему мы ничего не слышали?

- Вообще-то я слышал голоса. Стас ругался с родителями прошлой ночью.

- Вот как. – Она вспомнила спокойствие Олега, когда Ясения говорила о состоянии его сына. – Тогда я не удивляюсь тому, как легко отреагировали его родители.

Вся ситуация ужасала девушку. Она откинулась на спинку кресла, вертя в руках неприятный напиток. Гоша сел на подлокотник, глядя голову сестры, словно она была домашней кошечкой.

- Что они за люди такие?

- Они просто не такие, как наши родители. Если бы ты или я поранились, наша мама вызвала бы три бригады скорой помощи.

- Это уж точно.

Зазвонил телефон, и на экране высветилась фотография Елисея. Гоша кивнул в сторону трезвона, но Ясения лишь отключила звук. Ей не хотелось разговаривать, но и тишина имела свойство воздействовать на глаза девушки. Веки стали слишком тяжелыми.

- Иди отдохни, - сказал брат. – Я посижу с ним.

- Если что, сразу позови меня, хорошо?

Они обнялись, и Сенечка побрела восвояси. Упав на мягкие перина, она закрыла глаза и тут же уснула. Сон был беспокойным, кто-то кричал, звал её, но ей было не по силам открыть глаза. Её волосы рассеивались на подушке, холодные пальцы касались её лица. Она улыбнулась.

- Спасибо тебе, - прошептал голос. Казалось, что он был далеко. Он был тихим, нежным и отчаянным.

В ответ была тишина.

Из-за самочувствия Стаса, Марина – его мать, попросила вернуться домой на несколько дней раньше. Ясения не знала, что двигало женщиной, помня, какие слова она говорила на кануне. Но вмешиваться не стала. Гоша проспал на кресле около Стаса всю ночь, поэтому наутро он выглядел не лучше, чем остальные.

Выйдя на балкон с дымящейся кружкой кофе, девушка набрала номер Елисея. Услышав знакомый родной голос на другом конце разговора она расслабилась. Зря она не ответила ему вчера, ведь его голос для Ясении был настоящей панацеей.

- Доброе утро.

- Доброе, - Елисей, очевидно, только проснулся. – Я тебе звонил вчера.

- Я уже спала, - соврала она. В последнее время ей часто приходилось лгать возлюбленному, и всегда причиной был Стас.

- Как протекает ваш отдых?

- По-началу неплохо, но потом у родителей сменились планы. Мы сегодня вечером вылетаем обратно.

- Вот как, - разочарование просочилось голосе парня. Ему отчаянно хотелось провести в Альпах с Ясенией.

- Да. Не знаю, может только Милославский уедут. Надеюсь на это. – Она выдохнула, вспоминая минувший вечер. Ей хотелось освободиться от их общества.

- Я буду на это надеяться. Если я сейчас скажу маме, что Роза уезжает раньше, она расстроится.

Дверь в номер открылась. На пороге стояла мама. Завидев её, Сенечка улыбнулась.

- Я перезвоню. Не расстраивайся раньше времени.

- С кем это ты говорила? – Спросила Роза.

- С Елисеем. Рассказала, что собираемся уехать пораньше. Екатерина Петровна в расстроенных чувствах.

- Они разве тоже здесь? – Брови женщины взлетели вверх. Ясения отругала себя за то, что не сказала маме об этом раньше.

- Да. Неподалеку.

- Так почему мы до сих пор не встретились?

- Потому что тебе было не до этого. – Сказанная фраза слетела с языка раньше, чем девушка смогла бы удержать её. От грубости дочери, женщина нахмурилась. – Прости.

- Я не стану тебя отчитывать. Я знаю, ты злишься на Олега и Марину из-за Стаса. Признаюсь, я тоже недовольна их безразличием.

- Как сказал мне Гошка, - девушка плюхнулась на кровать рядом с мамой, - они просто другие люди. Это мы с ним привыкли жить в гипер-опеке.

- Любой родитель опекает своих детей. – Роза заправила волосы за уши дочери. – Как насчет того, чтобы съездить сегодня в гости к Кате?

- Ты ещё спрашиваешь? – Широкая улыбка осветила номер. – Я только за! Но папа…

- Папа пусть отправляется вместе с Милославскими домой. Здесь у него вместо горнолыжного спорта один алкоспорт.

- Я заметила.

Роза и Екатерина созвонились и договорились о встрече. Ясения была так рада предшествующей встрече, что, бредя по коридору в сторону бара, она не заметила наблюдавшего за ней Стаса. Парень облокотился на закрытую часть двустворчатой двери, сунув руки в карманы.

Елисей, как только услышал от матери о гостях, тут же позвонил возлюбленной. Детская радость вменялась приятным волнением. Лиза тоже ходила радостная, ведь компания родителей, сварливой бабушки и не менее сварливого дяди вгоняло её в тоску.

Ясения смотрела в окно внутри пустого бара, лениво попивая кофе. Она любовалась снежным покровом, контрастом зеленых елок и удивлялась их красочности. Словно кто-то прибавил яркости. Когда послышался скрежет отодвинутого стула, девушка вздрогнула и обернулась.

Напротив неё сидел Стас. Он наблюдал за девушкой, за тем, как красивая широкая улыбка друг превратилась в тонкую линию. Что-то блеснуло в её глазах.

- Что ты тут делаешь?

Вопрос прозвучал грубо, но Милославский не обиделся. Он улыбнулся, все ещё чувствуя ноющую боль в животе.

- Пришел попрощаться. Гоша сказал, что ты пошла за добавкой кофеина.

- Да, хотелось наконец проснуться. – Она смерила его долгим взглядом, подмечая порозовевшие щеки. – Как ты себя чувствуешь?

- Как будто ко мне ночью приходил ангел, - Стас подмигнул Сенечке, на что она лицо цокнула языком. Улыбка невольно появилась на её лице.

- Пришел в себя. – Ответила она на свой же вопрос. Спрашивать о произошедшем и о том, откуда у него ожог Ясения не решалась.

- Что ж, хороших тебе выходных. – Поднимаясь со стула, произнёс Стас.

- Выздоравливай, - она наблюдала за отдаляющейся фигурой Милославского. Стас прихрамывал, временами кладя ладонь на саднящую рану. Ей было его жаль. Отвращения она больше не испытывала.

Стас развернулся на выходе в сторону наблюдавшей за ним девушки. Он подарил ей воздушный поцелуй и произнес цитату из ее любимой книги. Девушка окаменела, ее глаза безотрывно наблюдали за больным Милославским. Она не понимала, зачем и ради чего он сказал ей это. Но у Стаса не было каких-то причин. Просто он посмотрел на Сеньку, и слова вспыли в голове сами собой.

- «Кто сказал, что нет на свете настоящей чистой любви?» - Процитировал он, а Ясения с легкой растрянной улыбкой добавила.

- «Да отрежут лгуну его гнусный язык».

Глава 12

Дом, в котором гостила семья Смирновых, оказался просторных двухэтажным коттеджем. Он чем-то напоминал её дом в родном городе. Комнат было достаточно, чтобы разместились все члены семьи вместе с мадам Изи и дядей Робертом. Большие панорамные окна открывали вид на заснеженный лес, а на чердаке, очевидно, таилась светелка.

Екатерина Петровна ждала женскую половину семьи Лукояновых на крыльце дома, вдыхая морозный воздух. За её спиной из окна выглядывали любопытные головы её детей. Лиза скучала по подруге, но больше всего в этом доме по Сенечке скучал Елисей. Он нервно кусал кожу на большом пальце, не отрывая взволнованного взгляда со стекла.

- Ты до крови искусал палец, - Лиза махнула рукой, о рыжая его от занятия.

- Черт, - буркнул Елисей, зажимая большой палец указательным. – Ну где же они?

- Ромео, как жаль, что ты Ромео, - пропела сестра и пошатнулась, когда сильная ладонь брата чуть толкнула её. – Отринь отца и имя измени!

- Тише ты! Если не угомонишься, расскажу мадам Изи, как ты прекрасно читаешь Шекспира.

- Ты – изверг.

- Не только же мне читать часами подряд стихи бабушке, - ехидная улыбка сползла, когда на горизонте показались две худые фигуры. – Они идут.

Спешно натягивая зимние ботинки и куртку, Елисей забыл, как дышать. Его мысли были заняты любимой, и он даже не обратив внимание, что его сестра-проныра уже стояла рядом с матерью.

- Тормоз, - бросила она брату, видя его удивлённое лицо.

- Розочка! – Екатерина Петровна помахала рукой, подзывая к себе.

Елисей встретился взглядом с Ясенией. Девушка плыла к нему навстречу, не замечая никого вокруг. Стоило её яхте найти пристанище возле порта Елисея, одно легкое прикосновение рук заставили молодую особу вздрогнуть. Её охватывали смущение вперемежку с трогательным волнением. Как забавно, что такие ощущения одолевали её каждый раз, как Смирнов оказывался рядом. Как жаль, что спустя некоторое время оно могло прекратится.

Быть чьей-то первой любовью прекрасно. Ты вселяешь в человека веру в нечто неизведанное, заставляешь прочувствовать его всеми фибрами души любовь. Не спать ночами, слушая тихий голос любимого человека, ревновать, караулить у подъезда, сбегать с уроков, чтобы пару лишних часов побыть вдвоем, дарить дешевые подарки, которые будут ценнее алмазов. Детская, невинная и такая открытая первая любовь. Но куда прекраснее самому любить впервой. Кажется, будто бы ты способен свернуть горы, сломить стену Кремля. Не находить себе места вдали от предмета воздыхания, сильно волноваться в предвкушении встречи, безрезультатно заставлять себя не торопить события. Вокруг все принимает яркий розовый оттенок, зрачки прохожих превращаются в сердца. Весь мир принимает форму огромного бьющегося сердца. Прекрасные и обманчивые розовые очки.

- Добрый день! – Размытым взглядом Сенечка увидела перед собой невысокую женщину лет восьмидесяти. Её седые волосы были коротко подстрижены, руки сложены в замок за спиной. Зеленые глаза, подведенные черным карандашом, с легким прищуром наблюдали за гостями.

- Мадам, - Елисей взял вспотевшую ладонь девушки в свою, ловя её испуганный взгляд, - познакомься: Ясения Лукьянова – моя девушка, а это Роза Михайловна – её мама.

- Очень приятно, - запнувшись, улыбнулась Ясения, крепко сжимая ладонь парня.

- Не волнуйся ты так, детка, - Мадам Изи отцепила скрепленные руки ребят и повела девушку к камину. – Мы с тобой поболтаем, а Лиза и Елисей сейчас принесут нам чай.

Они уселись в мягкие плетеные кресла напротив камина. Огонь озоровал внутри него, заставляя обуглевший соления трещать. Ясения засмотрелась на огонь и почему-то подумала о Стасе. Как он себя чувствует? Что произошло тогда в его номере? И неужели теперь она всегда будет вспоминать эту сложную ночь, глядя на камин?

- Дочка, о чем ты думаешь?

- А? – Ясения обернулась на звук, обнаружив, что бабушка коснулась своей дряхлой морщинистой ладонью плеча девушки.

- Ты долго смотрела на огонь, морщась. Что тебя беспокоит?

- Все в порядке, - неуверенная улыбка появилась на её лице. Мадам Изи настаивать не стала.

- Расскажи мне, деточка, ты учишься или работаешь?

На декоративный столик опустились две дымящиеся кружки с чаем. Елисей ласково погладил плечо Сенечки, присаживаясь на подлокотник подле неё. Бабушка внимательно наблюдала за ребятами.

- Я учусь. Буду дипломированным историком, - она отпила немного горячего напитка.

- Интересно, - кивнула женщина, откидываясь на спинку кресла. Взгляд она так и не отвела. – Вы с Лизой вместе учитесь?

- Да, мадам, - вместо Лукьяновой ответила Лиза. Она уперлась локтями на спинку её кресла.

- А как вы познакомились с Елисеем?

- Случайно как- то вышло, - пожала плечами Ясения. – Лиза уговорила сходить меня на праздник в честь начала учебного года, а там оказался Елисей.

- Не уж-то любовь с первого взгляда? – Снова хитрый прищур появился на её лице. Екатерины Петровны и Розы Михайловны не было видно, как и дяди Роберта.

- Она самая, - широко улыбнулся Елисей, легонько ущипнув за щеку Сенечку.

Её тело было натянутым, словно струна. Она впервые ощущала себя на допросе. И ей отчаянно не хотелось упасть в грязь лицом. Только Елисей был таким откровенным, совершенно не помогая ей в ситуации. Она покраснела с головы до пят.

- Вы такие разные, -указательный палец женщины поглаживал бортик фарфоровой чашки. – Что же вас могло столкнуть?

- Елисей меня защитил в тот день, потом мы разговорились и, оказалось, что разные профессии – не показатель.

- Мадам, ты же помнишь, что мама и папа тоже разного поля ягоды. – Вмешалась Лиза. – Но они же двадцать пять лет вместе.

- Помню, и я тогда была против. Вы, дети, должны плыть по одному течению, а не так, что одному все легко, а второй разгребает руками волны.

- Ваша философия мне ясна, - ответила Сенечка, снова делая глоток. – Но жизнь на то и удивительна, что позволяет столкнуться разным людям. К тому же, мы плывет вместе по течению.

- Хотелось бы в это верить. А что насчет твоих родителей?

- Отец – владелец сети гостиниц, мама – преподаватель. Может, слышали про отели «Лукоянофф».

- Да, пару раз останавливалась. – Мадам Изи любезно улыбнулась.

- Папа каждый отель называет по-разному. В нашем городе он «Лукоянофф», - его первое детище, в Москве «Ясения», в Санкт-Петербурге «Георгий», в Сочи «Роза». Остальные названия, признаюсь, не помню.

- Очень трогательно. Елисей, - женщина помассировала виски пальцами. – Достань из книжного шкафа Есенина. Хочу послушать пару стихотворений.

- Ну уж нет, - взвыл парень. – Сегодня не моя очередь.

- Мне нравиться слушать твой голос. Он напоминает мне Сашеньку.

- Пойдем, душа моя, - Лиза взяла под руку Ясению и повела в сторону своей комнаты. – Сейчас начнется долгое и нудное чтение.

Когда девушки расположились на большой двуспальной кровати, Сенечка оглядела убранство, замечая, что в каждой комнате стоял камин. Очевидно, для неё это будет бременем. Она снова подумала о Милославском и снова отогнала от себя эти мысли.

- Здесь нет центрального отопления? – Спросила Лукоянова.

- Есть. Но дом строился ещё в девятнадцатом веке. Когда началась реставрация, Джошуа решил оставить камины в качестве дизайна.

- А Джошуа – это…

- Друг дяди Роберта.

- У вас интересная бабушка.

- Смею заметить, что ты ей понравилась. Обычно так много вопросов она не задает.

- Вот же ж мне подфартило, - хмыкнула Ясения.

- Ты какая-то задумчивая сегодня. Что-то случилось?

- Все в порядке, - пожала плечами Сенечка, не желая рассказывать про ролевую игру в доктора на кануне. – Просто дни, проведенные в компании Милославского и его родителей вогнали меня в тоску.

- Интересно, почему он так рано уехал?

- Ему стало нехорошо. Отравился чем-нибудь, - врала Ясения, чувствуя, как горят её щеки. Ей бы хотелось все рассказать подруге, но тайна была не её самой, а чужие тайны рассказывать не пристало. – Например, алкоголем.

- Что ж, - Лиза обняла подругу. – Ты стойко выдержала несколько дней с этим придурком. Горжусь!

Девушка игриво погладила по голове подругу, от Сенечка рассмеялась. Подруги потеряли счет минутам за долгими разговорами. Солнце заходило за горизонт, когда послышался голос Розы. Женщина стояла в коридоре второго этажа.

- Сенечка, пойдём. Пора возвращаться.

- Роза Михайловна, - Лиза вышла из комнаты первой. – Оставайтесь. Комнат полно, не думаю, что Джошуа будет против.

- Да, Розочка, оставайся. – Екатерина Петровна ласково погладила плечо подруги.

- Не думаю, что это уместно. – Мама одарила пристальным взглядом вышедшего из гостиной Елисея. Тот вскинул брови.

- Обещаю, что ничего плохого не случится. – Заверил парень, на что глаза Лукояновой превратились в щелочки.

- Не переживай.

- Ясения будет спать со мной, - Лиза стиснула Сенечку в своих объятиях, и девушка даже пискнула.

- Ну уж нет, - Роза Михайловна была похожа на дракониху. Если бы сейчас из её рта пошло пламя, Ясения бы даже не удивилась.

- Розочка, - Екатерина Петровна взяла под руку женщину, передавая ей, неизвестно откуда взятый бокал вина, - при моей Лизке даже муха не пролетит, не то, чтобы целый Елисей.

- Ох, Катенька, хотелось бы тебе верить. – Она сделала большой глоток. – Но не верю. – Потом женщина посмотрела на смущенного Елисея, -заподозрю неладное, - показала она на него пальцем, - шкуру спущу.

- Господи, Роза! Здесь целый дом народа!

- Говоришь так, как будто сама не была молодой. – Женщина издала вздох и подчинилась попыткам Екатерины Петровны увести её в гостиную, где их ждали мужчины.

Когда матери скрылись за спиной Елисея, ребята переглянулись. Лиза не скрывала свою счастливую улыбку, ещё не догадываясь о том, что Елисей задумал в своей голове. Щеки Сенечки зарумянились, потому что она думала ровно о том же, что и её возлюбленный. Их взгляды встретились. В них горело адовое пламя.

Глава 13

Сердце замерло, ноги и руки похолодели. Девушка испугалась, и даже сама не понимала чего именно. Елисей ушел в гостиную, а Сенечка проводила его фигуру взглядом. Из гостиной доносился смех охмелевшей матери. Она помнила её предостережения, но ей было не до этого, - перед глазами до сих пор виделась ослепительная улыбка Елисея, его горящий взгляд.

- Ау! – Сенечка взвизгнула, когда Лиза ущипнула её за бок. – Пошли.

Девушки зашли обратно в девичью спальню. Лизка, которая и без того была возбуждена встречей с подругой, сейчас и вовсе не замолкала. Ясения старалась слушать подругу, но выходило с трудом. Её мысли клубились, превращаясь в настоящий беспорядочный рой. Она вспомнила почему-то обо всем: о ягодке и его желании поехать в Париж, о Стасе и его ране и, конечно же, о Елисее.

- Ты представляешь? Вика пришла ко мне домой с угрозами после того, как я поговорила со Стасом! Уму не постижимо! Будто бы он мне нужен!

- Вика угрожала тебе? – Сфокусировалась Ясения, хмурясь. Что эта девушка снова учудила?

- Я тебе уже пятнадцать минут рассказываю об этом! Где ты витаешь?

- Прости, - девушка потерла лицо ладонями. – Задумалась. Что ей нужно было от тебя?

- Она бесится, - Лиза теребила край покрывала. Она сидела на кровати, рядом с подругой, сложив ноги по-турецки. – Тот, чье имя нельзя называть, похоже совсем забыл о бедняжке. Она увидела, как мы с ним разговаривали, когда вы с братом сбежали. Потом она приперлась к моей двери. Слава богу никого, кроме меня дома не было. Елисей бы взбесился.

- А что она говорила?

- Все как обычно. Чтобы и духу нашего не было по-близости с ним. Что она ещё скажет? Кидалась угрозами, мол все четыре года в институте для нас покажутся адом.

- И ты смолчала? – Удивлялась Сенечка. Она широко распахнутыми глазами таращилась на подругу, которая эмоционально размахивалась руками во время рассказа.

- Я хотела промолчать, - лукаво посмотрела на подругу Лиза. – Я даже спокойно посмеивалась над ней, но в какой-то момент моё терпение лопнуло. И я сказала, что если она хоть поползновения начнёт делать в нашу с тобой сторону, то расскажу всему институту, и её любимому Стасику, из какой она семьи.

- Лиза, ты же этого не сделаешь.

- Я не сделаю, но она меня просто довела. Я её припугнула, ведь она до жути боится, что Милославский узнает о её семье.

- Жестоко ты. – Скривилась Ясения. – Но знаешь, ты правильно сделала. Поставила выскочку на место.

- О чем шепчитесь, девчонки? – В комнату, словно вор, просочился Елисей. Он сел на кровать рядом с Сенечкой, и ей вдруг резко стало жарко. Она ощутила, как его горячая ладонь коснулась её спины, а наглые пальцы чуть задрали кофту, поглаживая бархатную кожу.

- Все стихи прочитал? – спросила сестра. – Или тебя ждёт ещё один раунд?

- Мадам Изи сжалилась над любимым внуком. Отпустила ещё полчаса назад, но тут вмешалась Роза. – Есений повернулся к возлюбленной, - Она клешнями вцепилась в меня. Еле убежал. Вы кажитесь совсем разными. Ты больше похожа на отца.

- Мне это расценивать, как комплимент? Или уже пора точить пики?

- А как же умереть в один день? – Свободной рукой Елисей коснулся груди и наигранно ахнул.

- Ты собралась умирать с ним в один день? – Хохотнула Лиза. – Что ж, зато помрешь молодой.

- Я вас старше всего на два года.

- Поверь, в старости, как в детстве, возраст имеет значение. – Заверила его сестра, за что получила декоративной подушкой по голове.

- Лиза, - Елисей ближе прижался к смутившейся Сенечке. – Как на счет того, чтобы отпустить свою любимую подругу?

- Ты с ума сошел? – Выпучила глаза сестра, - хочешь, чтобы наточенные Ясенией пики в меня пустили? Я не готова быть фаршем!

Елисей цокнул языком, вздыхая. Он обнял крепче любимую девушку. Ясения растворилась в его объятиях, чувствуя неистовое желание поцеловать его.

- Все бы ничего, - отвлекаясь от соблазна впиться губами в губы парня, произнесла Сенечка. Смирновы посмотрели на неё, - Гошка так хотел в Париж. Ему это очень необходимо, но Стас, как обычно, все испортил.

- Нечего заливать горло по самое не балуй.

- Точно, - парень почесал подбородок. – Он не поехал с отцом?

- Нет. Куда он поедет? Отец настаивал конечно, но мы с мамой уговорили папу оставить его.

- Может, пока наши мамы в игривом настроении уговорить их прогуляться завтра по Парижу? Все равно наши дни в Альпах тоже уже подошли к концу.

- А это идея. – Ясения вскочила с кровати, ребята последовали за ней. – Пойдемте попросимся.

Из гостиной все так же был слышен смех Розы Михайловны. Когда друзья зашли в комнату, то увидели, что за столом сидели только мама Сенечки и дядя Роберт. Он травил какие-то байки, Роза внимательно его слушала, заливаясь смехом. Её щеки порозовели, то ли от вина, то ли от шуток мужчины. Родители ребят сидели на диване. Дмитрий Александрович мирно сопел в объятиях жены, а та ласково гладила его волосы с проседью. Мадам Изи дремала в кресле качалке возле камина.

- Может, завтра?

- Да, пожалуй. – Согласился на предложение Сенечки Елисей. Держась за руки, парочка вышла из гостиной. Лиза как-то странно посмотрела на сидящий за столом собеседников, потом перевела взгляд на Ясению, встряхнула головой и пошла следом за ребятами.

Они просидели до поздней ночи за разговорами. Сколько бы не прошло времени, они всегда находили темы для разговоров. В какой-то момент Лиза шумно зевнула, прикрыла глаза, слушая друзей. Она продержалась не дольше минуты, а потом морфий забрал её в свое царство.

- Кажется, она уснула. – Ясения прикрыла ноги подруги следом, и она тут же закуталась в нём, словно в кокон.

- Она всегда засыпает, - улыбнулся Елисей. – Может даже на ходу заснуть, если силы на исходе.

Парень водил узоры на тыльной стороне ладони девушки. Его глаза изучали лицо Сенечки, на которое падала тень. Голубые, словно море, глаза превратились в туман в дождливую погоду. Его же глаза почернели, и казалось, что черная мгла вот-вот вырвется наружу.

- Пойдем со мной, - прошептал он, утягивая девушку в след за собой. – В моей комнате есть балкон.

- Мог и не объяснять, - сказала Сенечка. – Ты же знаешь, что я все равно бы пошла.

Они тихонько пробрались в комнату к Елисею. Свет не стали включать, лишь накинув на плечи плед, ребята вышли на балкон, наблюдая за бесшумный войной света. Снег держал оборону перед наступившей ночью. Он отражал нападки тьмы ярким блеском. Луна была высоко на небе и помогала бесстрашному свету.

Елисей встал позади Сенечки, прижимая её к своей груди. Его подбородок нашел опору в макушке девушки, а горячие ладони поглаживали ее живот. Желание от ленивых прикосновений только распалялось, но Ясения не решалась посмотреть в его глаза, боясь окончательно потерять голову.

- Хорошо, что Милославский уехал, - произнёс Елисей. – Теперь я чувствую себя гораздо спокойнее.

- Тебе было не о чем волноваться, - заверила его возлюбленная. Хоть и сама не была в этом уверена. Её пугало, что враждебность к Стасу исчезла. – Или ты мне не доверяешь?

- Я тебе, Сенька, доверяю больше, чем себе. – Он поцеловал её в висок, - Просто я же вижу, какими глазами на тебя он смотрит. Как я могу это стерпеть?

- Тебя должно волновать не то, какими глазами на меня смотрит он, а то, как я смотрю на тебя. – Ясения повернулась в кольце его рук. – Неужели ты не замечаешь, что они не видят никого, кроме тебя?

- Вижу. И мои глаза смотрят только на тебя. Но от него веет опасностью, словно он готов взять и вырвать тебя из моих рук.

- Чего ты боишься? – Немного резко спросила Ясения. – Я здесь. С тобой. И я всегда буду с тобой.

- Себя и боюсь, Ясения. Только себя.

Девушка нахмурилась. Она понимала, к чему приводил их разговор. Сунув руку в карман брюк, она вытащила свернутый лист бумаги и протянула его Елисею.

- Здесь частичка меня. Я не утрирую, - улыбка тронула её губы, - когда я поставила точку в этом письме, я почувствовала легкость. Часть души в этих строках.

Парень поцеловал в лоб любимую и проводил её внутрь комнаты. Сам включил ночник, развернул листок и стал читать. Ясения же не находила себе места от волнения. Она взглянула на небо, и ей показалось, что с неба упала звезда. Такого не могло быть. Но она все-таки загадала желание.

«Пусть любовь никогда не покидает моё сердце», - простая просьба.

Она смотрела на Елисея в нетерпении. Ждала, что он накинется на неё с объятиями или начнёт грустить от строк о прошлом, но парень её удивил. Он нахмурился и бросил:

- А где остальные письма?

Ясения засмеялась, облегченно выдохнув.

- Я думала отдать тебе это письмо при других обстоятельствах, но раз у нас зашел такой разговор, я должна была развеять все твои сомнения.

Елисей опустился на колени перед девушкой. Он взял её лицо в свои ладони, оставляя влажный след от поцелуя на щеке. Его чернота сгущалась, но она была безопасной. Словно тепло от горящего камина.

- Скажи мне это, - попросил Елисей, лаская кожу любимой. – Произнеси вслух.

- Я люблю тебя, - прошептала Ясения.

Она в миг оказалась в объятиях Елисея. Парень поднял девушку над землей, кружа и тяжело дыша. Его приоткрытые губы солили о поцелуе. Руки перестали слушаться, и пытались исследовать тело девушки. Он таких ласк Сенечка застонала, Елисей пошатнулся, и она оба рухнули на матрас кровати. Сбивчивое дыхание, её ладони на его груди, их близость тел сорвали голову молодым людям. Их губы встретились, языки пламени затанцевали под неслышную музыку ночи.

- Сенечка, - прошептал Елисей, когда его руки гладили оголившийся живот. – Я едва держу себя в руках.

- Нет более подходящего момента, чем сейчас, - ответила она, снимая свитер со своих плеч.

Елисей замер, наблюдая за девушкой. Его желание росло, во рту пересохло и, к его собственному удивлению, он приложился губами к её груди, заставляя выгнуть спину. Он опустил бретельку от лифа с плеча девушки, прокладывая дорожку из поцелуев.

- Ты точно девственник? – Чувствуя, что перехватывает дыхание, спросила Ясения. Елисей рассмеялся, обжигая горячим дыханием кожу.

- Любовь творит чудеса, дорогая, - их губы снова встретились.

Дрожащими руками Сенечка пыталась стянуть с любимого свитер, но губы Елисея сильно её отвлекали. Она чертыхнулась, на что парень широко улыбнулся, снова завлекая её в глубокий чувственный поцелуй. Он больше не сдерживался, - попросту не мог. Она была в его власти, и это сводило с ума. Да что уж там говорить, он сам подчинился девушке. Склонился к её ногам, уводя за собой остатки ненужной ткани. Он целовал её щиколотки, говорил ласковые слова. Елисей пал смертью храбрых перед её красотой. Его покорила эта любовь.

Когда его губы коснулись разгоряченной кожи девушки, она громко ахнула, стискивая в руках покрывало. Парень остановился, поднялся на руках на уровне ее лица. В ее глазах была снежная нега, дождливый туман, утренняя роса. Она желала и изнемогала в его объятиях.

- Может, перенесем на другой день? – Предложил Елисей, идя против своих желаний. Он боялся, что у них будут неприятности.

- Смеешься? – Ногами она лишь сильнее прижала возбужденное тело парня к себе.

- Боюсь разбудить весь дом, - признался Елисей, снова прикасаясь теплыми губами к её обнаженной шее и ключицам.

- Я буду тихой, - пообещала девушка, изворачиваясь от желания от парнем, словно была змеей на раскаленной плите. Она подняла его горячую голову, коснулась своими пересохшими губами его губ, - я люблю тебя.

Этого хватило, чтобы Елисей окончательно рассыпался. Его действия были нежными, но настойчивыми. Его тело дрожало от любви, а руки не оставили ни одного сантиметра на бархатной коже. Это была пара влюбленных, вспыхнувших, словно спички. Он их страсти, казалось, весь дом озарился светом, а луна, засмущавшись, ушла на покой. Они горели, сгорали, умирали и восставали из пепла. Папа фениксов, - первые друг у друга возлюбленные. Счастье так скоротечно, время беспощадно, но сейчас это мгновение казалось для них вечностью.

Их переплетенные ноги торчали из одеяла, ровное дыхание согревало едва успевшую остыть кожу. Они забыли о том, где находятся, кто рядом и чем может обернуться их поступок. Им было все равно.

- Все хорошо? – Прощептал Елисей, гладя шелковистые локоны, упавшие ему на грудь.

- Все прекрасно, - отозвалась Ясения, целуя шею парня. Тот довольно замурлыкал. – А ты?

- Лучше, чем сейчас, мне никогда не было. – Произнес Елисей.

Утро заявляло свои права. Сон все-таки сморил молодых людей, и они, обнявшись, нежились на смятой постели, пока брызги холодной воды на остудили пыл и воспоминания минувшей ноги.

Глава 14

Лиза стояла с широко распахнутыми глазами и пустым кувшином в руках. Её грудь быстро опускалась и поднималась, щеки раскраснелись от злости. Елисей оклемался первым, он бросил взгляд на окна, в которых все ещё было темно, потом на часы, в которых цифры показывали, что нет ещё и пяти утра.

- Что ты творишь? – прошипел брат, запахиваясь, пытаясь скрыть свое обнаженное тело.

- Что я творю? – Вторила сестра, показывая пальцем на постель. Ясения спряталась за спину парня, стыдясь своей наготы перед подругой. Смущение и стыд заслонили ей разум, от чего она зажмурилась, плотно поджав губы, словно это могло спасти её от нравоучений. – Хорошо, что я проснулась раньше, чем Роза!

- Лиз, прости нас. – Виноватый взгляд показался из-за плеча брата. – Как то само все…

- Я даже слушать ничего не хочу! – Выставила ладонь вперед Лиза. – Жду тебя за дверью. Если Роза узнает, что сегодня произошло здесь, она прикончит нас всех. А тебя, - сестра показала пальцем на брата, - в первую очередь.

Когда дверь за Лизой закрылась, Елисей обернулся к обнаженной Сенечке, которая ещё хранила на себе запах и следы от поцелуев на теле. Он наградил её ласковым взглядом, нежно поцеловал в губы, ближе притягивая к себе.

- Доброе утро, расхитительница моих сладких снов.

- Доброе утро.

Смущение раскрасили её щеки румянцем. Она все ещё прикрывалась одеялом, несмотря на недавние события. Елисею показалось это милым, он не стал стягивать с её одеяло. Он поднялся с кровати, натянул на себя трусы под пристальным взглядом девушки. Одарив её лукавой улыбкой, молодой человек одел её, снова поцеловал, а после открыл дверь комнаты. Разъяренная Лиза прислонилась к стене рядом с дверью, метая взглядом всевозможные проклятия. Она махнула головой, и девушки на цыпочках прошли в комнату сестры Елисея.

- Лиз, - позвала Сенечка подругу. – Лиз, прости.

- Замолчи и ложись в кровать. Поспи, итак всю ночь глаз не сомкнула.

Она была не зла, девушка была обеспокоена. Оставшись наедине с подругой, Лиза оглядела счастливую Ясению с ног до головы, замечая на ключицах отметины от жарких поцелуев. Её губы изогнулись в улыбке.

- Вот же кролики.

- Лиза, - простонала Сенечка, кладя голову на подушку.

- Вы что, всю ночь развлекались?

- Лиза, - повторила в той же манере бедолага. – Молчи. Я сейчас со стыда сгорю.

- Ночью горела от любви, а утром от стыда, - Подруга плюхнулась на кровать рядом с Лукояновой. – В этом вся ты, Сенька.

Около девяти утра все собрались за столом. На завтрак Екатерина Петровна приготовила различные брускетты, для Дмитрия Александровича и мадам Изи кашу, а для дяди Роберта таблетки аспирина и кофе. Зайдя в столовую Елисей хмыкнул. Ему бы тоже сейчас не помешало кофе. Его взгляд нашел слегка помятую Розу Михайловну, она размешивают сахар в кружке с кофе и смотрела прямо перед собой. На её лице не было эмоций, и Елисей спустил все это на похмелье.

Мадам Изи сидела во главе стола и недовольно наблюдала за присутствующими. Заметив в дверях заспанного Елисея, она улыбнулась и подозвала внука к себе.

- Доброе утро, - сухие губы бабушки коснулись щеки внука. – Присядь, поешь. Что с тобой, сынок?

- Да просидели до ночи с девчонками, не выспался, - соврал внук, усаживаясь за стол рядом с дядей Робертом. Стоило ему только опуститься на стул, его глаза встретились с прищуренным взглядом Розы.

- Всем доброе утро, - опомнился парень. Он запихивал в рот один бутерброд за другим, чувствуя жуткий голод.

Вскоре к ним подоспели и девушки. Ясения выглядела не лучше Елисея, а вот Лиза наоборот излучала свежесть и радость. А ещё она была бы не прочь лишний раз пожурить своих голубков. Взгляд Розы переместился с Елисея на Ясению. И подозрительность в её глазах только увеличилась.

- Это почему это вы оба, - она кивнула в сторону своей дочери, - помятые, когда Лиза вон какая бодрая?

- Роза, Лиза в отца пошла. – Вмешалась мадам Изи, - он тоже мог всю ночь напролет гулять, а с утра огурцом просыпался.

Внутри Сенечки все сжалось. Несмотря на то, что она готова была смести все, что стояло на столе, её тарелка была наполнена лишь парой бутербродов Нельзя было вызывать подозрения. Мать Ясении внимательно наблюдала за ребятами, на мгновение позабыв о своём похмелье.

Когда трапеза была закончена, ребята вышли на улицу. Ясения бросила осторожный взгляд на окна кухни и прошептала подруге:

- Мне показалось, или ваша бабушка нас прикрыла?

- Если бы она знала, чем именно вы занимались, она бы вас обоих веником огрела, но я успела предупредить мадам Изи, что вы просто но утра ворковали на балконе.

- Когда успела?

- Когда выходила из спальни брата и наткнулась на неё. – Пожада плечами подруга, выпуская клубок холодного пара.

- Что ж, теперь понятно, что мадам Изи теперь на нашей стороне. – Улыбнулась Ясения. Её мышцы ныли, не давая забыть о ночи, проведенной в объятиях любимого человека.

Елисей стоял поодаль от девушек, наклонившись на деревянные перила крыльца. Его лицо было задумчивым, щеки розовели от мороза. Лизуна проследила за взглядом Сенечки и нахмурилась.

- Ясения уходит, - сказала она, на что Елисей лениво улыбнулся и повернул голову в их сторону. Солнце ослепляло, но не грело. Зато взгляд парня заставил Сенечку вспотеть.

- Я не глухой, сестрица. – Парень подошел к ним, положил руку на талию Ясении. – Она пока не уходит. Роза и мама будут ещё долго болтать.

- Вот знаете, я смотрю на ваши довольные лица и аж завидно становится.

- Сейчас как получишь у меня, - брак маячил кулаком перед лицом сестры.

- Вам можно, а мне нет?

- Ты ещё маленькая.

- Мы с Санькой одного возраста.

Сказанная фраза сестры в шутку заставила задуматься парня. А ведь и вправду, Сенечка ещё такая маленькая. Как бы он поступил, если бы его сестра усадила то, что происходило между возлюбленными? Убил бы, точно. Нет! У них с Ясенией все по-другому. По любви.

- Ну ладно, хватит. Прекращай эти разговоры.

- Мы опять забыли спросить про Гошу. – Опомнилась Лукоянова и забежала внутрь. Роза Михайловна и Екатерина Петровна стояли в прихожей дома. Мама была уже одета, а значит, вполне скоро подруги разойдутся.

- Мам, - окликнула Розу Сенечка. – Я хотела спросить. Мы собирались прогуляться по Парижу, все в силе?

- Не думаю. Все как-то кувырком в этом году. – Нервно стряхнув с рукава пылинку отозвалась она. – Отец уже прилетел, - написал сообщение. Стас в больнице, кстати.

- Что случилось?

- Марина сказала, что он отравился здесь мидиями. Странно, ну да ладно.

- Обычно ты более мягкая к нему.

- Ясения, я не в настроении. – Огрызнулась она. – В Париж не поедем, понятно? Вернемся в отель, соберем вещи и домой.

-Но…

- Все я сказала!

Девушка растерянно моргала, глядя на взбеленившуюся ни с того ни с сего мать. Она что-то пробормотала в ответ, оставляя женщин продолжать дальше свой разговор. Вернувшись на крыльцо к ребятам, она смогла лишь только отрицательно покачать головой. Для Гоши это было так важно, но его горе-сестра ничем не смогла помочь. Елисей прижал к своей груди погрустневший особу, нежно целуя в макушку.

- Она прямо озверела, - сказала Сенечка. Теплый свитер щекотал кожу, но она и не думала отпрянуть.

- Может, все ещё похмелье? – Поджав губы, предположила Лиза. Никто ни отрицать, ни соглашаться не стал.

- Мы ещё что-нибудь придумаем.

- Ясения, - голос матери словно нож, рассекший пространство. – Пойдем.

Вслед за мамой вышла Екатерина Петровна, Ясения просила озадаченный взгляд на женщину, но та лишь мотнула головой, мол ничего страшного. Елисей поцеловал в щеку девушку, тоже самое сделала и его сестра. Ребята попрощались, и женская часть семьи Лукояновых побурела в сторону отеля.

Стоило только хлопнуть двери в номер Сенечки и Гоши, как игравший в планшет парень, резко подскочил. Его сапфиры блестели в предвкушении поездки в Париж, а вот глаза Сенечки были белее снега в Альпах.

- Ну, что?

- Мама отказала.

- Как? Мама?

- Ага. – Девушка плюхнулась на кровать. – Сказала собирать чемоданы. Мы возвращаемся в Нижний.

- Вот черт! – Парень бросил на пол планшет. – Я целую ночь репетировал разговор, пытался подобрать правильные варианты ответов на тесты в институт, и все зря! – Голос брата был больше похож на рычание волка. Ясения подсела к нему ближе, обняла своими тонкими ручонками его уже мускулистое тело и погладила по голове.

- Мы ещё поедем в Париж. Слышишь? У Елисея здесь бабушка, мы обязательно что-нибудь придумаем.

- У меня в запасе меньше года. Это была уникальная возможность и все складывалось, как надо. Что произошло?

- Сама не знаю. Мы сослались на похмелье. Она с самого утра сама не своя.

Ближе к полднику семья Лукояновых была готова к отъезду. Мама подсуетилась и купила билеты домой с пересадкой в Москве. Всю дорогу она был молчаливой, даже поникшей. Выспрашивать у неё, что произошло, Сенеяка не решилась.

Дома они оказались глубокой ночью. С начала нытье Гоши в самолете, что они несколько часов провели в жестких сидениях эконом класса, потом тряска в ласточке наклоню вымотали Сенечку. Поэтому стоило им только переступить порог своего особняка, как все, словно жуки, разделись по разным углам. Отец их не стреляла, дома была тишина. Ясения упала головой на свою подушку, написала, что добралась до дома Елисею, и зашла в их общий чат со Стасом. Парень в нём часто присылал девушке смешные ролики, а она, в свою очередь, его всегда игнорировала.

«Как ты себя чувствуешь?», - впервые отправила парню сообщение Ясения. И так и не дождавшись ответа, уснула.

Гоша же провел всю ночь в тренажерном зале. Он злился, и не мог заснуть. Эмоции переполняли брата. Продолжительный бег на дорожке все-таки заставил парня сойти с толпы охладиться. На часах было около четырех часов утра. Парень поднимался по лестнице на кухню, как услышал тихие всхлипывания из гостиной. Тихонько отворив дверь, он увидел мать. Она сидела на диване, пряча лицо в ладонях. Её плечи были опущены, руки тряслись. Она плакала.

Глава 15

Зима в России была суровой. Ветер беспощадно бил в окна, гнул строптивые ветки. Ясения ощутила разницу, как только вышла из терминала в столице. Ощущения казались среде удара пощечины. Утром было темно, словно ночь совсем не собиралась уходить. Фонари тусклым светом освещали расчищенную дворником тропинку вдоль домов.

На часах было почти восемь утра, магнит на календаре все ещё оповещал хозяйку комнаты о последнем дне перед отъездом в Альпы. Ясения поднялась с кровати, потирая сонные глаза. Она переместила магнит на двадцать восьмое декабря, и ужаснулась. В доме Лукояновых не было ни намека на Новый год. Планировалось прилететь в канун праздника и, как говориться, переместиться с корабля на бал. Но все пошло не по плану. Сердечка и её семья приехали раньше, а Елисей с родителями и сестрой останутся во Франции до Рождества.

Альбина готовила завтрак на кухне и не заметила, когда в помещение забрела сонная Ясения. Девушка стояла, словно приведение, у кофеварки, беспорядочно тыкая на кнопки.

- Господи! – Испугавшись, крикнула домработница. – Ясения, напугали меня.

- Прости. Можешь сварить мне кофе? Спросонья на могу разобраться.

- Конечно, садитесь. Сейчас приготовлю.

Девушка уселась за стол, роняя тяжелую голову на ладони. Она могла ещё понежиться в своей мягкой постели, но сон больше не шел. Вскоре перед её носом опустилась чашка горячего кофе с молоком. Следом за ним небольшая тарелка с нарезками.

- Я не буду есть, - отодвинула тарелку Сенечка. – Спасибо.

Её мысли наконец-таки выстроились в один ряд. Она помнила обо всех событиях, произошедших в Альпах. Казалось, что девушка до сих пор ощущает на своем теле руки и губы Елисея. Чтобы перестать глупо улыбаться, она отмахнулась от этих воспоминаний, и на их место пришло другое. Она вспомнила состояние номера Стаса, когда ей пришлось оказывать ему помощь. Там не было драки, - иначе Ясения услышала бы, но Стас получил увечья. Может ли быть такое, что его отец оказался тираном? Вполне возможно. Олег Милославский никогда не казался приятным мужчиной. Да, и Марина веда себя странно.

Девушка посмотрела на экран телефона. Там светились уведомления сообщений от Стаса. Парень писал, что в порядке и не стоит переживать. Но Ясения переживала. Почему-то…

На кухню зашел отец, и увидев задумчивую дочь, он присел рядом, попросил Альбину сварить ему кофе и уставился на Сенечку.

- Вы во сколько вчера приехали? Я что-то не слышал.

- Поздно ночью. Я сразу спать легла, Гошка всю дорогу ныл о неудобных креслах.

- Вчера была встреча с Олегом. Видимо, выпил достаточно и спал как убитый. – Папа отпил немного кофе.

- Как Стас? Мама сказала, что он в больнице.

- Позвони ему и спроси. – Легонько толкнул плечом дочь Сергей. – А лучше поезжай и проведай.

- Он мне не друг, чтобы я его навещала. – Резко отозвалась Сенечка. – Просто он был в плохом состоянии, когда уезжал. Отчего и спросила.

- Стас – сын моего партнера. С твоей стороны было бы добрым жестом справиться о его самочувствии.

- Не хочу. – Сенечка нахмурилась. Она ругала себя за то, что решила спросить о состоянии Милославского именно у отца.

- Ты маму не видела?

- Нет. А что?

- Да проснулся, а её рядом нет. Подумал, что она уже во всю помогает Альбине.

Они замолчали. Папа допил свой кофе, почесал затылок, глядя на снегопад за окном. Сенечка же цедила маленький бокал с париком медленно. С одной стороны ей хотелось узнать, что произошло тогда между отцом и сыном в Альпах, с другой стороны находится в одной палате с этим недоумком, тоже самое, что зайти в вольер к обезьянам.

- Может, украсим дом? – Вдруг спросил отец. – Да и Новый год мы давно не встречали дома.

- С чего это вдруг? Ты же хотел с Милославскими в ресторане отметить?

- Надоели эти рестораны, - отозвался отец, запихивая в рот нарезанную колбасу. – Хочется домашнего уюта. Роза запечет утку, бабушка привезет соленостей.

- Если ты сейчас скажешь, что и своего партнера звать не будешь, я упаду в обморок от счастья.

- Может, и не буду. Новый год – семейный праздник. Думаю, Олег не обидится.

- Отличная идея! – Сенечка подскочила к отцу и повисла на его шее. – Спасибо!

Гошка спал до обеда, - сон под утро его все-таки сморил. Розы дома не было, трубку она не брала ни от Сергей, ни от Ясении. Сославшись на то, что железная леди решила сама поехать за продуктами или за новогодними подарками, девушка занялась украшением дома. Она нашла на чердаке разные гирлянды, папа принес елку из гаража и поставил её, потом помог дочери повесить лампочки.

- Когда ты была маленькой, - говорил отец, и его голос стал мечтательным. – Ты всегда наряжалась только низ елки. Не доставала до макушки.

- И ты всегда держал меня на руках, когда я вешала шарики. – Улыбка озарила лицо Сенечки.

- Шарики были развешаны невпопад, и наша мама вечно из перемешивала в правильной последовательности.

- А вечером мы с тобой из снова перемешивали, как надо нам. Помню.

Отец повесил последнюю гирлянду в гостиной и слез со стремянки. Сенечка же во всю украшала елку стеклянными шариками, которые когда-то коллекционировала Роза. Она была так увлечена процессом, что вздрогнула, испугавшись, когда яркая золотая мишура упала ей на голову. Она обмотала её вокруг шеи, то же самое проделала и с отцом.

Впервые за долгое время между ними не было стены непонимания, не было давления. Они смеялись, шутили, озорничали друг над другом. Отец снова стал для её тем самым папой, которого она любила в детстве. Он даже попытался её поднять, когда Сенечка не смогла достать до верхней ветки, по почувствовав, что дочка уже не такая пушинка, как раньше, осторожно опустил её на пол, виновато улыбнувшись.

Роясь в коробке с украшениями, Ясения заметила один шарик. Стеклянный шар размером с её ладонь был покрыт серебром, и на нём небрежно нарисованы три человека. Она помнила этот шарик, - маленькая Сенечка разрисовала дорогущую новогоднюю игрушку, когда ей было не больше трех лет. Гошка тогда ещё не родился, - Роза только на Рождество узнала о беременности.

- Может уже пора дорисовать здесь мелкого?

- Поищи ещё, твои длинные ручки дотянулись не только до этого шарика. На следующий год ты разрисовала ещё один.

- Да нету здесь. – Рыская в коробке, бормотала девушка. – А нет, есть! Вот он!

Эта игрушка была такой же большой, как и предыдущая. Но на ней уже было четыре человека. Ясения, родители и сверток на руках у мамы, - Гошка. Девушка повесила его в центр елки и довольно улыбнулась.

- Вот. Так-то лучше. – Она засмеялась. – Пап, а ты заметил, что брат ничуть не изменился?

- Очень смешно.

Оказывается Гоша проснулся и уже минут пять наблюдал за веселыми отцом и дочерью. Он уже был в том возрасте, когда ревновать родителя и сестру было бы глупостью, но его настроение всегда портилось, когда воцарялся идеальный баланс между Сергеем и Ясенией. Вот и сейчас он насупился и наблюдал за родными.

- Разве нет? – Сенечка взяла под руку брата и показала на коряво разрисованный шарик. – Как был мелким, так и остался.

- Ты ниже меня ростом, - сверху вниз посмотрел на сестру Гоша.

- Раз ты такой высокий, то держи звезду. Внеси свой вклад.

Отец отдал большую звезду сыну, а сам плюхнулся на диван, пыхтя от усталости. Годы брали свое, Сергей Лукоянов уже не был в той прекрасной форме, в какой находился раньше.

- Ты маму не видел? – Спросила Сенечка брата. Тот нахмурился.

- Нет. А что?

- С утра нет дома. На телефон не отвечает.

- Странно. – Пробубнил он. – Может по магазинам ходит и не слышит.

- Вот и я так подумала. Папа беспокоится.

- Раз мы все нарядили, - Сергей хлопнул в ладоши, - предлагаю заказать какой-нибудь вредной еды и наесться до отвала.

- Я только за. – Ответила Сенечка.

Гоша был в скверном настроении. Помимо неудачи с поездкой в Париж, он увидел рыдающую мать, к которой не решился подойти ночью, а на утро просто исчезла из дома. Его раздражала веселость Сенечки и её сговорчивость с отцом. Последние дни они что и делали, как только ругались.

- Я пойду позанимаюсь, - ответил он. – Оставьте мне картошки.

- Зануда, - бросила в след брату Сенечка, усаживаясь рядом с отцом.

Время было около трех, когда хлопнула входная дверь. Роза бросила бумажные пакеты на пол, раздеваясь. Из комнаты вышел Гоша, оглядел мать и спустился к ней. Он молча обнял женщину, просто потому что чувствовал, что ей этого было нужно. Роза оторопела, обняла в ответ сына, чувствуя исходящую от него силу.

- Сынок? – осторожно спросила женщина. – Что такое?

- Соскучился просто, - уткнулся в плечо матери проговорил Гоша. – Отец с Сенькой объелись бургеров и теперь сопят на диване.

- А я купила китайской лапши по дороге домой, - вздохнула мама. – Думала, посидим все вместе.

- Я с тобой поем. Не оставлю же я свою маму. – Теплые губы матери коснулись щеки сына, она одарила его благодарной улыбкой и передала пакеты.

Гоша был все ещё в расстроенных чувствах из-за не сложившейся поездки в институт, мама тоже вела себя подозрительно тихо. Она говорила мало, погружаясь в собственные мысли, на автомате раскладывала покупки по полкам, даже не обратив внимание на то, что сын внимательно за ней наблюдал. Только отец и дочь были безучастными.

Люди ошибались насчет сестры.. Её характер был такой же непоколебимый, как у Сергея. Она была прямолинейна и открыта, как отец. От матери ей досталось только лишь внешность и немного сварливости и эмпатии. Хотя эмпатия была залогом воспитания, нежели генетики. Именно из-за того, что Сенечка была отражением в зеркале Сергея, они часто не находили общий язык и не пытались пойти друг другу на уступки.

- Мы давно не разговаривали по душам, - не отрывая внимательного взгляда от матери, произнёс Георгий. Они редко болтали о наболевшем, Гоша в принципе не любил делиться своими проблемами.

- Что тебя беспокоит, милый? – Женщина села за стол и распаковала свою коробку с лапшой.

- Давай, я поделюсь своей проблемой, а ты своей? Но только не рассказывай папе, пожалуйста.

- Я когда-то раскрывала твои секреты отцу? – Удивилась Роза.

- В общем, - парень отложил вилку в сторону. – Мне не просто так нужно было поехать в Париж. Неподалеку от него есть институт, в котором я хотел бы учиться.

- Почему же прямо нам не сказал?

- Потому что это не институт управления, не юридический или какой-либо другой, который приветствует наш отец, мам. Это институт информационных технологий. К тому же Сенька пыталась попросить тебя съездить в Париж, то ты от неё отмахнулась.

- Сынок, - мама приласкала взглядом сына. – Мы с тобой обязательно поедем в Париж. Я обещаю.

- А папа?

- Для меня нет никого важнее своих детей, милый.

- А что насчет тебя?

Мама нахмурилась.

- Что насчет меня?

- Почему ты сама не своя второй день?

- Я просто устала с дороги, милый. Все в порядке. К тому же, нужно теперь готовиться к празднику, раз мы прилетели раньше положенного.

- Сенька и папа хотят отпраздновать Новый год в кругу семьи. Дома.

Роза задержала дыхание, чувствуя, как сильно заколотилось её сердце. Она выдавила из себя неуверенную улыбку.

- Что ж, это хорошо.

Роза чувствовала себя не в своей тарелке. Она понимала, что её чуткий сын заподозрил неладное в её состоянии, хотя ей казалось, что женщина вела себя естественно. Она даже не думала о том, что блеск в её глазах потух, что мысли разъедали её изнутри и что она теперь была похожа на приведение. Зайдя в гостиную камень на её душе стал неприподъемным. Папа вместе с детьми украсили к празднику комнату, словно они снова жили в квартире, когда Сергей только-только развивал свой бизнес. У них был средний заработок и счастливая семья. А что сейчас? Сейчас Роза боялась каждого шороха, словно одно неловкое движение или небрежно брошенная фраза могла разрушить жизнь сразу нескольких человек. Как ей теперь быть? Как держаться той же Маргарет Тетчер?

Вопрос был скорее риторическим.

Ясению разбудил телефонный звонок. Она приоткрыла один глаз, замечая на экране знакомые инициалы. Мягкая улыбка проскользнула на лице. Она подняла глаза и увидела маму, развешивающую игрушки в каком-то своем порядке.

- Мам? Где ты была?

- В магазине. – Сухо ответила она. – Ответь на звонок. Отца разбудишь.

Девушка приняла вызов. На той стороне голос звучал тихо. Она выбежала из гостиной, прячась в своей комнате. Сенечка соскучилась по его низкому тембру голоса. Она крепче прижала телефон к уху, улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям.

- Привет, - тихо произнесла она. – Прости, что долго не отвечала,- спала.

- А я то думал, что ты, как истинная альфа-самка добилась своего и бросила меня. – Шутливо ответил Елисей, скрывая нотки нервозности. – Лиза теперь не упускает ни одной возможности, чтобы пошутить над нами.

- Сочувствую. Я ощутила её насмешки на себе.

- Жаль, что вы так рано уехали, - обронив тяжелый вздох, произнёс Елисей. – Мы так рвались во Францию, что теперь собираться назад в город было бы странно. И теперь вместо одной недели разлуки мы проедем две.

- Сама не понимаю, почему все так произошло. Все же было прекрасно.

- Особенно наша ночь. – Стоило только парню произнести эти слова, как щеки Ясении залились румянцем. Она вжала шею в плечи, улыбаясь. – Я так и не смог тебя поблагодарить. То, что произошло между нами, очень важно для меня. Спасибо, что доверилась мне.

- Это что, мошенники? – Хохотнула Ясения, пытаясь скрыть нотки волнения в голосе. После проведенной ночь в объятиях Елисея в её сердце что-то надломилось. Словно все защитные барьеры слетели, и она осталась совершенно нагой перед ним. – Я не скажу вам три цифры на оборотной стороне карты!

Девушка услышала смех. Тихий, смущенный смех теплом развился по телу мадам белоручки. Глупая улыбка на лице выдавала её с головой. Наверное, так и должна была выглядеть любовь. Даже за тысячи километров друг от друга испытывать волнение, вспоминать сплетение рук и ног, прерывистые вздохи и улыбаться.

- Я тебя понял, - ласковые слова последовали за этим, от чего её щеки и вовсе стали пунцовыми. – Я люблю тебя. Мадам Изи зовёт к себе.

- Созвонимся.

Стоило только телефону упасть на мягкие подушки, а в след за ним рухнуть и голове Сенечки, как в комнату постучали. Она ощутила раздражение, - в этом доме ей, похоже, никогда не узнать, что такое уединение. Или сейчас её чувства обострения до предела. Дверь тихонько отворилась и показалась голова отца. Он скривил губы в полуулыбке.

- Мы с тобой потрудились на славу, - начал он, заставляв в дверях. – Но нам нужно сделать кое-что еще.

- Что?

- Звонил Олег, говорит, что Стас до сих пор в больнице. Давай поедем к нему.

- Зачем? – Резко спросила Ясения, отец нахмурился.

- Проявим уважение к моему партнеру. – Он сказал это с такой интонацией, которая не требовала препирательств.

- Тогда скажу маме и Гошке. – Девушка вскочила с кровати, но папа махнул рукой.

- Мы поедем вдвоём.

- Это ещё почему? – Настало время хмуриться дочери. Она знала, почему Сергей пытался заставить Сенечку ехать в больницу к Стасу, и ей это совсем не нравилось. Казалось, будто бы ей на рынке навязывали совсем неподходящие кроссовки.

- Потому что я уже спросил их, и они отказались ехать.

- А мне отказаться нельзя? – Она хмыкнула, поднимаясь. – Забавно.

- Дочь, - Сергей вошел в комнату, приподнимая за плечи Сенечку. – Постарайся подружиться с ним. Лишним не будет.

- Он мне противен! – Взвыла она, но папа лишь усмехнулся.

- Не узнаешь человека поближе, не сможешь изменить о нём свое мнение.

После этих слов глава семьи исчез в коридоре. Ясения проводила его взглядом, а после тяжело вздохнула, принимаясь вытаскивать из шкафа джинсы клеш и теплый свитер.

- Как будто бы я этого хочу.

На самом деле, Сенечке было интересно узнать о состоянии Милославского, но ещё больше её терзало любопытство событий ночи в Альпах. Стас не просто так попал в больницу, и тем более, не спроста он обжог свою грудь. Что ж, если нельзя противостоять своему отцу, то она хотя бы утолит свое любопытство.

Через полчаса отец и дочь сели во внедорожник Сергея. Отец завел двигатель, подарил Сенечке короткую улыбку и поехал в сторону больницы. Сама больница находилась в центре города, в нескольких десятков километров от дома Лукояновых. Время на часах показывало, что близятся сумерки, и что, возможно, скоро перестанут принимать посетителей. Она не знала, какие эмоции испытывать. С одной стороны, девушка верещала бы от радости, если бы двери больницы закрылись прямо перед их с отцом носом, но в тоже время досада раздирала её. Как же Ясения тогда узнает о произошедшем?

Оказывается, деньги играют большую роль в обществе. Для богачей открываются все двери в мире, если они дотрагиваются до ручки сквозь толстую пачку красных бумажек. Сергей и Ясения легко прошли в приемный покой, где их ожидал Олег. Мужчина расхаживал по коридору, сунув одну руку в карман, а второй держа телефон, прижатый к уху. Он хмурился и говорил тихо. До ушей девушки доходило только раздраженное шипение. Она ухмыльнулась. Семья Милославских прямо-таки воплощение змеиного логова.

Завидев в своем поле зрения Лукояновых, Олег отключился и изобразил на своем лице усталую улыбку.

- Привет, - мужчина пожали руки. Ясения поздоровалась, чем заслужила кивок Олега. – Как Стас?

- Умудрился подраться с каким-то пациентом из соседней палаты. – Он закатил глаза, а Сенечка сощурилась. Почему ей казалось, что Олег что-то не договаривал? – Теперь помимо одной заразы, у него разукрашено все лицо. Прелесть.

- Он молодой парень, - пожал плечами отец. Потом посмотрел на дочку и чуть подтолкнул её к палате Стаса. – Иди проведай его, а мы пока поговорим.

- Может, вместе зайдем? – Прошептала Сенечка, выразительно глядя на Сергей, тот лишь хищно улыбнулся, подталкивая к двери. – Хорошо.

Она зашла в палату, в которой источником света служил торшер около койки. Большое окно выходило на шумный город. Стены были выкрашены в цвет морской волны, мебель была белой, в отличие от лица Стаса. Когда она перевела свой взгляд на него, изо рта вырвался тихий вскрик. Она зажала рот рукой, напрочь забывая о том, что терпеть его не могла.

Глава 16

У Стаса от природы красивое лицо, но сейчас оно было похоже на фарш. Его глаз заплыл, на скуле и подбородке виднелись следы от кулаков. Его здоровый глаз наблюдал за оцепеневшей Сенечкой. Разбитые в кровь губы скривились, и из нижней губы просочилась струйка крови. Ужасное зрелище.

- Ты что-то хотела? – хриплым голосом спросил Стас, руки которого покоились по обе стороны от тела. Ясения все ещё в ужасе разглядывала его. – Эй!

- Я хотела спросить как ты, но сама вижу, что паршиво.

- Если будешь стоять у двери, мне придется научиться читать по губам, - хмыкнул он, скривившись. – Я ни черта не слышу тебя.

Ясения нерешительными шагами приближалась к избитому Милославскому. Жалость снова проснулась в её сердце, и она даже протянула руку к его лицу, но Стас отдернул её.

- Даже не думай.

- Что с тобой произошло? – Спросила она, коршуном нависая над парнем. Безразличный взгляд Стаса скользнул по девушке.

- Отец разве не сказал?

- Сказал, что ты подрался. – Ответила она, хмурившись. – Теперь хочу услышать от тебя.

- С чего такая настойчивость, мать Тереза? Мы с тобой даже не друзья.

- У меня есть свои предположения. – она все ещё настойчиво продавливала матрас койки, разглядывая его избитое лицо.

- Что мне до твоих предположений? – Улыбка появилась на его лице, но тут же пропала. За спиной Ясении хлопнула дверь, она обернулась, но никого не увидела.

- Это отец тебя избил? – Прямо спросила Сенечка, ожидая агрессию в ответ, но Стас лишь громко расхохотался.

- Папа? – Он снова залился смехом, а потом закашлился. Сенечке пришлось отойти от него, чтобы налить ему стакан воды. – Я – единственный ребенок в семье, Ясения. Зачем родителям меня избивать?

- Это ты мне скажи. – Она пожала плечами, убирая стакан на прикроватную тумбу. – Мы слышали, как вы ругались в номере, на следующий день тебе стало плохо. Мама сказала, что тебя с отправлением положили в больницу, но ты лежишь в травматологии.

- Я подрался, поэтому я в травматологии. – Грубо ответил Стас. – Я ценю твое волнение. Спасибо, что навестила, но тебе пора.

- Ты меня прогоняешь? – Девушка выручила свои голубые глаза на лежащего на койке парня. Его же пронзительный взгляд зеленых глаз был готов сжечь Сенечку дотла.

- Время приема посетителей закончено, - сухо отозвался он, отворачиваясь к окну. – Мне охота спать.

- Что ж, теперь я уверена, что что-то здесь не чисто.

- Не лезь не с свое дело, мать Тереза.

Она вскинула голову, встречаюсь взглядом с непроницаемой маской Стаса. Вместо гневной тирады, девушка улыбнулась. Она попала в яблочко. Да, Милославский злился. Он видел жалость в глазах Сенечки, видел её упорные попытки достучатся до правды. Стас не хотел раскрывать ей эту часть своей жизни, даже после того, как она стала свидетелем его ужасного состояния. Что-то останавливало парня. Он не хотел, чтобы яркие голубые глаза потухли от переживаний.

«Будто бы ей есть до тебя дети», - ругал себя Стас, глядя в её глаза и утопая. Он в очередной раз тонул в бездонном взгляде Ясении.

- Иначе что?

- Ничего, - усталый голос сопровождался тяжелым вздохом. – Уходи.

- Стас… - Она хотела его ещё спросить о ране на солнечном сплетении, но тот лишь, пересилив себя, резко вскинул руку, заставляя умолкнуть.

Она вышла из палаты, встречаясь с улыбающимися отцами. Папа как-то слишком довольно взглянул на раздосадованное лицо Сенечки. Мужчины снова пожали руки, попрощались, и семья Лукояновых вышла из стен больницы.

Она ехали в машине, где единственным источником звука была магнитола. На фоне играло радио, и эти песни не могли заглушить поток мыслей Ясении. Её лицо отражало грусть, когда как лицо отца сияло. И девушка никак не могла понять причину его радости.

- Если бы ты увидел лицо Стаса, ты бы так не веселился, - процедила сквозь зубы Ясения. Отец лишь подал плечами.

- Все так плохо?

- У него не лицо, а груша боксерская.

- Он молодой парень, - повторил слова, сказанные в больнице Сергей. – У него гормоны шалят похлеще, чем у беременной женщины.

- Пап, - Ясения повернулась лицом к отцу. – Скажи, а Олег он какой по характеру?

Улыбка на лице отца стала ещё шире.

- Он строгий, немного резкий, - ответил папа. – Но, как друг, готов отдать последнюю рубашку.

- А как семьянин?

Почему-то вопросы Сенечки вызывали в отце столько одобрения, что он был готов замурлыкать.

- Как семьянин, - папа постукивал большим пальцем по деревянному рулю. – Как семьянин он верный.

Странное определение, и точно не такое, какое она ожидала услышать. Пришлось задавать ещё несколько уточняющих вопросов, на которые отец раз за разом отвечал неопределенными фразами.

- Он может ударить жену или сына? – Уже в открытую спросила Сенечка.

Сергей смерил её задумчивым взглядом. На его лице все ещё красовалась добрая улыбка. Он долго обдумывал, что ответить, и когда уже машина подъезжала к дому, все же ответил.

- Если ты боишься, что Стас будет поднимать на тебя руку, то он останется без рук.

- Как это понимать? – Удивилась Ясения.

- Олег вспыльчив, но я знаю, что он не бьет жену. – Пояснил Сергей. – Стас ещё молод, и мудрости семейной жизни не знает. Думаю, ему достался характер от отца, поэтому, в гневе он может и приложиться. – Его голос понизился до шепота. – Судя по тому, что он подрался недавно, у него не все в порядке с самоконтролем.

- А мне казалось, что он в мать, - ляпнула Ясения.

- Может быть, - только и ответил Сергей, выходя из машины.

На улицу уже были темно, снег хрустел под ботинками, а холодных ветер заставлял щеки краснеть и покалывать. Они зашли в дом, где в ходе встретила их Роза. Настроение у неё все так же было отвратительным. Она сухо спросила о состоянии Милославского, Сенечка ответила ей, что он как всегда язвит и шутит, хоть это было и не так, а после удалилась с глаз долой от родителей. Сергей приобнял за плечи жену, а та под его ласками замерла.

- Пойдём-ка, дорогая, я тебе все расскажу. – Донеслось до ушей Сенечки, когда она открывала дверь, ведущую в комнату брата.

Гошка смотрел телевизор и ел попкорн. На экране бегали двадцать два мужика в спортивных шортах, а на трибунах ревели болельщики. Сенечка забралась к нему на кровать, взяла из его тарелки горстку жареной кукурузы. Ей необходимо было обсудить услышанное в больнице с кем-то, и единственным, кто знал правду о болезни Стаса, был её младший брат.

- У Стаса лицо, будто его прокрутили через мясорубку, - выпалила она, пялясь на экран телевизора. Гошка поднялся с подушек и уставился на сестру.

- В каком это смысле? Он разве не траванулся?

- О каком отравлении идет речь? – Разозлилась Сенечка. – Ты сам видел его рану на теле. Он лежит в травматологии, его лицо – один огромный синяк.

- Что с ним произошло?

- Я думаю, его отец избивает, но этот болван все отрицает. – Она снова зачерпнула ладошкой попкорн. – Представляешь, его отец сказал, что тот подрался с кем-то из соседней палаты.

- Он тот ещё засранец, - пожал плечами брат. – Может, и вправду подрался.

- Я бы поверила, но Стас слишком остро отреагировал, когда я спросила его в лоб об отце.

- Ты в своем уме? – Рявкнул брат. – А как он должен был отреагировать? Если бы меня спросили такое, я бы тоже разозлился!

- Гош, он сказал мне, чтобы я не лезла в это дело! – Настаивала Сенечка. – Я уверена, что это все дело рук Олега.

- Даже если и так, то какое тебе дело?

- Это неправильно. – Нахмурилась девушка, отбирая еду у брата. Она задумалась на мгновение, пытаясь разобраться в эмоциях, которые испытывала. – Если бы он просто давал Стасу подзатыльники, это пол беды, но Олег довел его до больницы! Не знаю, как ты, но я до сих пор не могу забыть ту ночь.

- Да я тоже до жути испугался. – Признался брат. Его точно такие же голубые глаза уставились в темное окно. – Но мы с тобой ничего с этим сделать не сможем.

- Надо как-то вытащить его из рук Олега.

- Как? – Хмыкнул Гоша. – Если ты только решишь выйти за него замуж.

- Чего?

- А то! Стас уже не маленький мальчик. И вообще, - Гошка вскочил с кровати, убирая пустую тарелку. – Ты съела у меня все приколы. И у меня идет футбол.

- Зануда. – Фыркнула Ясения, вставая в след за братом. – Вот и смотри свой футбол! Чурбан.

- Грымза. – Отозвался брат. Они подарили друг другу неприличные жестов и разошлись.

Девушка до поздней ночи прокручивала в голове разговор между ней и Стасом. Она раз за разом возвращалась к его искаженному лицу и мимике, которая не предвещала ничего хорошего. Это и в правду было не её дело, но сердце чуяло, - Стас в опасности. Возможно, он не самый хороший человек, но даже он не заслуживает, чтобы его колотил собственный отец. Да и ещё таким изощренным способом.

Она забыла позвонить Елисею, и вспомнила об этом только, когда требовательный звонок трезвонил около двух часов ночи. Девушка вскинула голову, заметив, как уснула на горе бумаг с открытым ноутбуком. Отлепив от своей щеки записки сумасшедшего, она ответила на звонок.

- Прости если разбудил, - произнёс Елисей, слыша её сонное приветствие.

- Все в порядке. Как ты?

- Стою на балконе своей комнаты и думаю, как было бы здорово, окажись ты рядом.

- Да, ты прав. Это было бы прекрасно, но ты в Альпах, а я в Нижнем. Ужасное стечение обстоятельств.

- Сегодня мадам Изи со мной пыталась серьезно поговорить. – Вдруг заявляет он. – И она сказала такую фразу, о которой я думаю весь вечер.

- И что она такого сказала?

- Ничего приятного, на самом деле. – Признался он. – Эта женщина редко, когда говорит приятные вещи. – Он вздохнул, а Сенечка все ждала объяснений. Её брови сошлись на переносице. – Она сказала, что первая любовь, как цветущие розы. Они быстро расцветают, ярко цветут, но так же быстро вянут.

- Твоя бабушка, конечно, мудрая женщина, но здесь я не соглашусь.

- Поэтому я с ней и рассорился. Когда я услышал эту фразу, я сразу понял, на что она намекает, и осек её. Но знаешь, в ней есть нечто красивое.

- Ничего не вижу красивого в том, что твоя мадам Изи уже определила срок наших отношений. Мы вместе. И бы ещё долго-долго будем вместе.

- Я рад это слышать. – Его голос был тихим и уставшим. – Просто пообещай мне, что нас ничего не разлучит.

- А что-то должно разлучить? – Фыркнула девушка. Она почувствовала, как от раздражения и злости на старших, в её крови закипала кровь. – Я с тобой. Я люблю тебя. И я никогда не смогу тебя предать.

- Я тоже люблю тебя. – Отозвался Елисей. – И я тоже самое сказал бабушке. А она бросила в ответ ещё одну крылатую фразу, наподобие никогда не говори никогда.

- Скорее бы прошли эти две недели, и я смогла бы тебя убедить в обратном. – В голове снова всплыли картинки их жаркой ночи. Сенечка заерзала на стуле.

- Я бы отвез тебя снова в тот рыбацкий домик, - продолжил распалять желание девушки парень. И она напрочь позабыла о больном Стасе. – Целовал бы каждый сантиметр твоей бархатной кожи.

- Мы ещё многое сможем успеть, - её голос выдал девушку, - она говорила с предыханием, словно не хватало в легких воздуха.

В ответ она услышала тихий смех.

- Черт, я завелся. Как от разговоров о бабуле мы перешли к сексу по телефону?

- Ужасное сочетание, - рассмеялась Ясения. – Иди ложись спать.

- Боюсь, уснуть теперь будет тяжело.

- Прими холодный душ и ложишь. Я тоже пойду.

Они распрощались. Сердечка упала навзничь на кровать, улыбаясь. Её сердце так бешено колотилось, что она никак не могла его унять. Глупости. Они никогда не расстанутся, и никакие мудрые слова родителей Сенечки или мадам Изи им не запудрят головы.

Елисей же не спал всю ночь. Он не мог забыть разговор с бабушкой, как и монолог отца Сеньки. Все в один голос говорили о быстротечном романе влюбленных, что злило его. Чертовски злило. Он понимал, зачем Сергей Лукоянов наводил ужас на молодого парня, который вился около его дочери, но никак не мог понять мотивов мадам Изи.

- Вы молоды, глупы и влюблены, - сказал тогда Сергей, припечатывая взглядом бедного парня к креслу. – Вам кажется, что ваша дорога длинная и без ухабов, но, поверь мне, парень, на пути столько булыжников, что из можно собрать дом, сродни нашего. Ваша любовь – первые яркие эмоции. Со временем вы остынете друг к другу, и ты увидишь, Елисей, что вы совершенно разные.

Дальше он разглагольствовал о разных видах птиц, которым не суждено летать по одной траектории, а Елисей Смирнов слушал его и сжимал челюсть от злости. Он был неправ. Ясения и Елисей – два идеально подходящих друг другу человека. Если их и разлучит что-то, так это смерть. И то, навряд ли.

Когда сегодня его позвала к себе мадам Изи, он думал, что она снова заставит его читать стихи, но женщина смотрела на внука серьезными и жесткими, как сталь, глазами. Она перебирала четки сморщенными пальцами и говорила. В её голове была слышна ностальгическая грусть, а губы время от времени кривились в улыбке.

- До встречи с Сашей, - когда заходил разговор или было лишь мимолетное воспоминание о дедушке, её голос становился тихим, будто бы железная леди боялась пустить слезу. – Я была влюблена. Так же, как и ты. Он был пилотом. Какая была любовь, господи! Он ночевал под окнами моего дома, отец прогонял его, но тот снова украдкой возвращался. Он наблюдал за мной из-за большого старого клена, носил мне каждый день полевые цветы, и я потеряла голову. Это была сказка. Но в сказке всегда появляется злодей. Тогда я думала, что злодей, - мой отец. Он был против, говорил, что его беспечность и любовь к адреналину погубит меня. Я не верила.

Когда Елисей слушал рассказ бабушки, он думал, что женщина попросту решила поделиться воспоминаниями, чтобы не забыть. Память старого человека часто подводит, и ему казалось , что она просто решила её освежить.

- Но оказалось, что в нашей сказке врагами оказались мы сами. Боря, тот самый пилот, взял меня как-то с собой. Он уже тогда был вторым пилотом в пассажирском самолете. Я сидела рядом с молодым мужчиной, мы разговорились, и оказалось, что у двух незнакомых людей может быть больше общего, чем у возлюбленных. С того дня все пошло кувырком. Саша нашел меня спустя несколько недель, мы стали чаще видеться, и в конечном итоге я предала Бориса.

- Все люди не идеальны, - произнёс Елисей. Он рассчитывал просто поддержать старушку, но та одарила его легкой улыбкой.

- Мораль моего рассказала не в том, что твоя бабушка меняла мужчин, как перчатки. Мораль в том, что первая любовь всегда яркая. Кажется, что ты готов свернут ьгоры, но жизнь не в розовых оттенках. Она может толкнуть тебя с такой силой, что ты полетишь в пропасть и лишь тот, кто тебе правда подходит, может поймать тебя на лету.

- Я не понимаю, - Елисей нахмурился. Его взгляд черных глаз вперился в мадам Изи. Изольда же выдержала его настойчивость, ни разу не моргнув.

- Ты любишь Ясению? – Спросила она, и Смирнов уверенно кивнул. – А она тебя? – Опять уверенный кивок. – А ты не задумывался, будет ли она любить тебя так же, когда поймёт, какого она поля ягода?

- Если ты про разные социальные статусы, то смею заметить, что мы тоже не бедные люди.

- А что ты будешь делать, когда она все-таки примет дела отца? Когда ей в спину будут дышать десятки кавалеров?

- Мадам, этот разговор не имеет смысла.

- Как раз-таки имеет. – Елисей вскочил с кресла, но женщина одним взмахом руки заставила его сесть обратно. – Она слишком юна, чтобы понять собственное бремя. Ей по возрасту положено противоречить властному отцу, но пройдут года и она станет такой же, как и её отец. К тому же, узнав твой недуг поближе, она не сможет с этим смириться.

- С чего ты это взяла?

- С того, что характером она пошла отнюдь не в мать. – Просто отозвалась Изольда. – Вы сейчас, как летние розы. Вспыхнули, расцвели, но не забывай, что век для роз всегда недолог.

- Мы с Ясенией никогда не расстанемся, - твердое заявление Смирнова рассмешило женщину.

- Никогда не говори никогда, сынок. Или ты думаешь, что Катенька – первая женщина на пути моего сына?

- Тогда почему ты была так против их отношений? – Недоумевал он. – Мы же все знаем, как ты отговаривала отца жениться.

- Потому что я мать сына, милый. А матерям никогда не нравятся невестки. Но Катерина похожа на меня, поэтому она так хорошо вписалась в семью. А ты совсем не похож на её отца.

- Ты говоришь глупости, - выплюнул он. – Какое это имеет отношение к нам с Сеней? Даже если она будет похожа на королеву Елизавету, даже если я буду папой Римским. Какая разница? Мы любим друг друга и расставаться точно не собираемся.

Все-таки разговор бабушки и внука посеял в его сердце сомнение. Ведь не зря говорят, что женщины ищут мужей, похожих на своих отцов, а мужчины жен, таких, какими были их матери. Ясения тоже не похожа на маму, несмотря на одинаковую любовь к восточной культуре. Да и сам Смирнов был противоположностью Сергея. Сергей – мужчина со стальным характером, непреклонным и внушающим полную уверенность в своих суждениях. Когда Елисей был оторванным осенним листочком, плавающим по ветру. Да, он был прямолинейным, но эта прямолинейность скрывала агрессию внутри него. Он не был непреклонным, и мысли после разговора с мадам Изи это только подтверждали.

- Даже если разверзнется ад, я ни за что не поверю в это.

Отрицая собственные сомнения, Елисей лишь сильнее их подогревал. Амбиции и любовь – страшное сочетание. Что-то из этого обязательно выйдет на первый план. Смирнов боялся собственного гнева и так легко ему поддавался. В ту ночь Елисей не спал, - он много думал, загонял себя в рамки. Он умудрился за один вечер уверовать себя в том, что девушка, которую он любит, никогда не сможет полюбить его темную сторону. Он много звонил Ясении, выспрашивая её опровержений своих мыслей, но в ответ была тишина. Девушка не отвечала, Елисей злился.

Его ярость привела комнату в доме Джошуа в развалины. На шум прибежала с начала сестра, пытающаяся утихомирить брата, потом подоспели и родители. Но было уже поздно. Покалечив не только мебель, но и себя, Елисей хватался окрлвавленными руками за волосы. Слова Изольды застряли в его голове, сердце бешено колотилось в груди, и он сходил с ума. Любовь для него оказалась губительна.

- Приди в себя! – Рявкнула стоящая в дверном проеме бабушка. – Что ты натворил!

Елисей обмяк, - мать вколола ему успокоительное. Его туманный взгляд заметил рыдающую Лиза в углу комнаты. Её руки были в крови, она держалась за локоть, где виднелся глубокий порез. Совесть проснулась, а вместе с ней и слёзы появились на глазах. Он почувствовал себя последний подонком. Ничтожеством. Что только подкрепили его ощущение ненужного человека.

Глава 17

Утро семьи Лукояновых началось с истошного крика Розы. Женщина держала мужа за плечи, по её щекам крупными каплями на грудь мужчины падали слёзы. Дети резко сорвались с места и оказались на месте происшествия. Сергей Лукоянов лежал на полу гостиной, прижав руку к сердцу. Глаза его были закрыты, а с губ срывался едва заметный вздох. Ясения оказалась рядом с мамой, отталкивая её и проверяя пульс отца.

- Он жив. – Облегченно выдохнула девушка. – Гош, скорую!

Скорая приехала спустя пятнадцать мучительных минут. Время словно застыло. Стрелки не двигались, как и тело отца. Мать продолжала рыдать, а брат успокаивал женщину. Только Ясения превратилась в камень. Её лицо приняло суровые черты и в этот момент она стала похожа отца, словно её пропустили через ксерокс.

В дом ввалилась бригада скорой помощи. Они обследовали мужчину, проверили зрачки, пульс и сделали несколько заметок на планшете. Потом мужчины подняли отца, которые весил около ста килограмм, положили его на носился и стали выносить из дома. Роза побежала в след за ними, истошным криком донимая врачей, Гоша отдергивал её, садясь на переднее сидение кареты, а Сенечка, позаботившись о документах, молча вышла из дома, села рядом с отцом и матерью, которую врачи отпаивали успокоительными.

- Что с ним? – Не глядя на врачей, спросила Сенечка.

- Сердечный приступ, подозрение на инфаркт. Сколько лет больному?

- Сорок восемь, - безжизненный голос девушки пугал молодого Гошу не больше, чем полумертвый отец.

- Вредные привычки? Сигареты, алкоголь?

- Выпивал, но не так, чтобы довести себя до инфаркта. – Ответила Сенечка.

- Стресс?

- Он генеральный директор гостиничного бизнеса, у него всегда стресс.

- Значит, что-то произошло накануне? – Раздражение, с которым спросила врач, передалось и Сенечке. Она подняла свои голубые глаза, которые были похожи на льдинки.

- Он был весел. С утра мы нарядили дом, потом поели фастфуда, а потом поехали навестить знакомого. Все это время он был в приподнятом настроении.

- Мы крупно поссорились ночью, - сказала мама, которая перестала трепыхаться.

- Ясно. – Делая заметки, ответила врач.

- Что произошло? – Обеспокоился Гоша, но мама лишь покачала головой, роняя её в свои ладони.

По прибытию в больницу, Лукояновы, словно цыгане, сумели поднять на уши всех врачей. Когда каталка добралась до закрытых дверей реанимации, высокий врач закрыл прямо перед носом Розы дверь.

- Вам туда нельзя, - грубо произнёс он.

Белые стены больницы давили на Сенечку и её родных. Гоша ушел за водой для матери и сестры, мама раскачивалась вперед-назад, сжимая голову своими руками. Голоса врачей раздражали, сводили с ума.

- Ясения?

Девушка обернулась на звук, встречаясь с встревоженными глазами Стаса. Её сейчас мало волновало, что он хромал на одну ногу, что лицо теперь приняло зеленоватый оттенок, и что его руки уже тянулись к её лицу. Перед глазами до сих пор стояла картина убитой горем матери и, на первый взгляд, мертвого тела отца. Он даже моргать боялась, словно смахнет воспоминания и окажется, что отец мертв. Она не хотела об этом думать. Слёзы, которые рекой лились из глаз Роза, засохли в истоках у Сенечки.

- Что случилось? – Стас прикоснулся рукой плеча девушки. Её голос был похож на скрежет металла.

- У папы инфаркт. Он в реанимации.

Вместо слов, Стас пересилил боль в теле, поднял Ясению на ноги и притянул к себе. Его широкая ладонь легла на затылок девушки.

- Он сильный мужик, он справится.

- Он справиться. – Ясения закрыла глаза и зарыдала. Громко, чем испугала подходящего к ним Гошу.

Девушка вцепилась в больничный халат Стаса, словно это могло её унести в другую реальность. Она его сжимала так сильно, что Стас захрипел. Она легонько отстранилась, а пальцы парня стирали слёзы с щек Ясении. Ей нужна была поддержка. Она даже была благодарна, что кроме её семьи, здесь оказался Милославский. Впервые за все время она была рада его видеть.

- Мне страшно, - вдруг сказала она. Её лицо изменилось. Голубые глаза стали чуть ли не белыми, сердце бешено колотилось в груди, руки тряслись. Вся стойкость и храбрость рассыпалась, стоило ей ощутить поддержку сильного тела.

Стас заглянул в глаза девушки. Его лицо озарила искренняя добрая улыбка.

- С ним все будет в порядке. Сергей, пока не склонит вас с Гошкой в свою сторону, ни за что от вас не отстанет.

Ясения усмехнулась, она посмотрела на брата, тому тоже не удалось скрыть улыбку. Стас же приобнял за плечи Гошу. Было видно, что ему тяжело стоять на ногах.

- Господи, - запричитала Сенечка, глядя на белую плитку потолка. – Пусть с ним все будет хорошо! Я обещаю, я приму дела отца, только пусть он будет жив.

Гоша хохотнул, но, вероятно, это было нервное. .Стас же ухмыльнулся. Ему бы польстила фраза Сенечки в другое время и в другом месте, но здесь, видя, как Ясения едва стоит на негнущихся ногах, он сам готов был упасть. Ему захотелось спряталась девушку. Утащить в палату, накрыть теплым одеялом и отпаивать успокоительными, чтобы на бледном лице наконец появился румянец.

Неизвестно сколько прошло времени, когда из реанимации вышел врач, на ходу снимающий маску. Глазами он нашел Розу, подал голос, и женщина тут же вскочила со скамьи. Стаса забрали на процедуры, Гоша облокотился на стену, и завидев, врача, вскинул голову отлипая от покрытой побелкой стены. Сенечка же осталась стоять позади, словно боялась услышать плохие новости. Серьезное лицо врача сменилось на легкую усталую улыбку.

- Ваш муж жив, - эти слова ледяной водой облили девушку. Она широко открыла глаза и улыбнулась. Облегчение накрыло Сенечку и её родных. Мать и сын обнялись. – Ему необходимо будет находиться ещё какое-то время под присмотром. Завтра мы сможем перевести его в обычную палату.

На этот раз Сенечка с удовольствием закрыла глаза, улыбка не сходила с её лица. Она резко ощутила титаническую усталость, от чего рухнула на скамейку. Гошка посмотрел на сестру и протянул ей бутылку воды. Девушка одним глотком осушила её.

- Не забудь про обещание. – Пошутил Гоша. – Спасешь и мою задницу тоже.

- Какой ты циничный человек, - беззлобно ответила сестра.

- Его можно увидеть? – спросила Роза. Врач лишь отрицательно покачал головой. Потом женщина посмотрела на своих детей. – Идите домой. Возьмите отцу вещи, а я пока все улажу.

- Пойду скажу Стасу, что отец в порядке. – Произнесла Ясения. Брат не протестовал.

Сенечка поднялась на лифте на четвёртая этаж, - именно там располагалась травматология. Она без труда нашла палату Стаса и постучалась.

- Можно? – Осторожно спросила она.

- Заходи.

Парень запахнул больничный халат, завязав его поясом. Он обернулся на звук, усталая улыбка тронула его губы. Стас сел на койку и похлопал по месту рядом с собой. По виду Сенечки было понятно, что Сергей и вправду скоро поправится. Девушка села рядом, глядя на свои ладони.

- Папа жив.

- Я же говорил.

Неловкое молчание ворвалось в стены палаты. Зимний закат яркими лучами осветил половину комнаты, оставляя ребят в тени. Сенечка разглядывала свои ладони, ноги которых были покрыты бесцветным лаком, а кутикула была варварски отгрызена. Станислав же наблюдал за ней. В его сердце теплилась легкая надежда, что девушка не сорвется с места и, словно пугливая лань, унесется подальше от него. Он едва слышал аромат ее духов, напоминающие ваниль и горьковатый привкус табака. Ему хотелось зарыться в ее волосы, вдохнуть поглубже этот запах. От прилива желания, Стас сжал кулаки, сдерживаясь. Ясения сменила духи. Это позабавило и одновременно польстило Стаса.

- Ты духи поменяла, - произнёс тихо он. Ясения усмехнулась. Она купила в аэропорту парфюм на пробу, но он ей так сильно понравился, что девушка решила пользоваться только им.

- Купила на распродаже, - небрежно ответила Сенечка. И они снова умолкли.

Вдруг грудь девушки затряслась, а на лице появилась ослепительная улыбка. Сенечка хохотала так громко, чем вызвала беспокойства у ее собеседника. Он нахмурился и легонько коснулся плеча девушки.

- Все в порядке?

- Поверить не могу! – Сквозь смех проговорила она, - В канун Нового года мой папа попадает в больницу с сердечным приступом, мой парень в Альпах, и я нахожу утешения в человеке, которого терпеть не могу!

Она смеялась толи от нелепости ситуаций, толи от отчаяния. Стас лишь погладил её пол плечу, выдавив из себя улыбку. Его задели слова Сенечки, но он другого и не ожидал.

- К тому же я прилюдно пообещала перенять дела отца! Прекрасно!

- Ты еще можешь подговорить родных, чтобы они ничего ему не говорили. – Заверил ее Стас, хоть сам понимал, что его обожаемая Мать Тереза никогда на это не согласиться.

- Я не хочу в очередной раз расстраивать папу. – Призналась она. Её голубые глаза встретились с хвойным лесом Стаса. – Я и так сплошное его разочарование.

Стас ухмыльнулся. О каком разочаровании идет речь? Сергей души ни чаял в своих детях.

- О, дорогуша, ты еще не знаешь, что такое сплошное разочарование.

- А ты знаешь?

- Знаю. – В его голосе был тихим, словно он боялся, что стены могут услышать и передать его слова отцу.

Стас боялся своего отца. Боялся, как грешники бояться второго пришествия Христа. Он лишний раз не заводил с ним разговор, делал ровно то, что велел его отец-узурпатор. Он был лишен свободы выбора ровно с того дня, как появился на свет. Стас не знал, за что его отец так не любил его. Не знал, почему его любимый папа, его предмет подражания так зло обращался с сыном.

Ясения перестала улыбаться. Ей глаза снова бегали по искалеченному лицу парня, а на языке крутился неприятный вопрос, который она задавала ему раньше. Она хотела его расспросить обо всем, но не решалась. Парень снова выставит ее за дверь своей палаты.

- Спрашивай, - произнес Стас. – Я же вижу, ты едва сдерживаешься.

- Ты не захочешь отвечать, - медлила Ясения.

- Давай так, - Стас ухмыльнулся. – Я отвечу на твой вопрос и даже не буду злиться на тебя, обещаю!

- Но? – Ясения повторила ухмылку парня. Она не заметила как, их голоса перешли на заговорщицкий шепот, и как Стас приблизился к Сенечке. Да так, что их коленки соприкасались.

- Но ты выполнишь одну мою просьбу. Маленькую, - он большим и указательным пальцем жестикулировал размер своей просьбы. Сенечка нахмурилась.

- И что за просьба?

- Я пока не придумал, - он пожал плечами, но Ясения ему не поверила.

- Хорошо. Что случилось с тобой в Альпах, и почему ты оказался в травматологии? – Миловславский нахмурился. – Только в этот раз честно, Стас.

- Зачем тебе это? – Вопросом на вопрос ответил Стас.

- Потому что я видела твою рану, потому что видела отношение твоих родителей, когда стала упрашивать их подняться к тебе, потому что мой брат слышал ссору за стенкой номера.

- Ну, видела и видела, - пожал плечами Стас. – Мало ли с кем я подрался. Тебе-то какое дело?

- Ты обещал ответить на вопрос, а не допытываться до меня! – Ясения злилась, но Стас в ответ на ее выпад лишь коротко улыбнулся. Его глаза блеснули.

- Мне просто интересно. Ты меня терпеть не можешь, сама же сказала.

- Ответь на чертов вопрос! – Прикрикнула Сенечка, но, когда Станислав лишь злобно цыкнул языком, она вскочила с койки и широкими шагами потопала к двери.

- Стой! – Окликнул ее парень. – Я расскажу, обещал же.

- Говори, - она сложила руки на груди. Её силуэт напоминал боевую стойку.

- Присядь. Я не собираюсь орать на всю палату.

Девушка подчинилась, покорно села на койку рядом со Стасом и выразительным взглядом уставилась на него. Парень тяжело вздохнул, заламывая пальцы. Ему было тяжело говорить, и в какой-то момент Сенечке показалось, что он и не скажет, но вдруг его голос прорезался. Он был сухим и безжизненным, напоминал скрежет металла в моменты, когда дело доходило до пика.

- Мой отец меня избил. Ты была права. Тогда в номере отеля я был в скверном настроении, пил виски и смотрел на горящий камин. Отец ворвался ко мне в комнату, мы начали ругаться, и он схватил обугленное полено прямо из камина щипцами. Я думал, что он припугнет меня, но оказалось все иначе. Он ударил меня этим поленом сюда, - Милославский прикоснулся ладонью к обожжённому месту. Ему не нужно было акцентировать на этом внимание, ведь Сенечка сама прекрасно помнила местоположение своей раны. – Потом влетела мама, стала отдергивать его от меня. Спустя день решили ехать домой, и по пути мне стало плохо. Стоило мне только переступить порог своего дома, - он усмехнулся. Его кулаки сжимались от неприятных воспоминаний. – Я даже сумку бросить на пол не успел. Отец ударил меня по лицу, я отшатнулся, потом снова ударил…Он бил меня, пока я не потерял сознание. Проснулся уже здесь. Папа рассказал врачам о том, что я подрался с соседским парнем якобы из-за девчонки.

- Твой отец… - Ясения не могла подобрать свой, чтобы описать этого ужасного человека.

- Мой отец – моя самая большая боль в этом мире. Так что, дорогая моя Сенечка, твоя ненависть ко мне, - всего лишь звездная пыль.

- Почему?

- А это уже, получается, третий вопрос, - он улыбнулся и невзначай коснулся кончиков волос девушки. Точно так же, как это делал Елисей. – Когда-нибудь я смогу ответить тебе на все твои вопросы. Только, возможно, ты сама не хочешь их уже слушать.

- Что ты имеешь в виду?

- Знаешь, Ясения, - его внимательный взгляд вгонял девушку в краску. – Ты удивительная девушка. Ты богата, но при этом экономна. Ты красива, но благородна. Ты прямолинейна, но при этом сердобольна. Я даже не знаю, где и в какой момент мне стало интересно узнавать тебя.

- Стас… - предостерегающе отозвалась Сенечка, увеличивая расстояние между ними. – Зачем ты мне все это говоришь?

- Затем, что я устал был для всех врагом. – Он пожал плечами. – Я не подарок, знаю. Но я больше не хочу вызывать у тебя отвращение.

- Набиваешься мне в друзья? – усмехнулась Ясения, видя ответную улыбку парня.

- Наши отцы – партнеры. И они жаждят, чтобы мы с тобой поженились. – Ясения не удивилась, и Стас понял, что она в курсе всего. – Думаю, твой папа тоже тебя подбивал к дружелюбному общению со мной. Мой папочка тоже склоняет к этому.

- Тебя отец из-за меня избивает? – Догадалась Ясения, и задохнулась.

- Мой отец избивает меня просто потому что… - Она потер лицо ладонями. – Да я даже не знаю почему! Просто давай с тобой будем друзьями. Хотя бы при них. Я хочу спокойно доучиться и рвануть в Лондон.

- А твой отец?

- Мне уже будет все равно на него. – Честно признался Стас. – Может, спустя два года ты сама захочешь поехать со мной.

- Мне не нравиться, к чему ты клонишь. Если ты не забыл, у меня есть парень.

- Твой драгоценный Елисей. – Стас закатил глаза. – Как я могу о нем забыть? Я тебе же не руку и сердце предлагаю. Я просто хочу, что бы перестала метать в меня молниями при каждом удобном для тебя моменте.

- Как будто я это первая начала, - фыркнула Ясения. Она начинала злиться. – Смею напомнить, это ты мне прохода не давал. И не самым приятным образом.

- Признаю, я тот еще подонок! – Он примирительно поднял ладони вверх. – Я прошу тебя за это прощения.

- У тебя, случайно, не сотрясение?

- Случайно нет, - Стас снова улыбнулся.

Ясения лишь растерянно моргала глазами. Она смотрела на красивое, но искалеченное отцом лицо парня и видела не мерзкого типа, который вызывал в ней лишь рвотный рефлекс, а другого…Она видела уставшего от борьбы и истязаний мальчика. Мальчика, который ищет поддержки там, где ему навряд ли будет помогут. Сердце сжалось.

- Хорошо. – Ответила она. – Хорошо, давай попробуем подружиться.

- Спасибо. – Стас хотел обнять девушку, но она отшатнулась. Его руки камнем рухнули на матрас. – Это и была моя просьба.

Станислав Милославкий знал, что Ясения девушка с большим сердцем. Она не смогла бы ему отказать. Несмотря на свою слабость к ней, и совсем неподходящий момент, ведь ее отец сейчас в реанимации, он все-таки решился сделать шаг к ней навстречу. Отец будет доволен, Стас будет ближе к Сенечке, и, возможно, ему удастся убрать с дороги Елисея, который до хруста костей раздражал Милославского.

Они еще какое-то время поговорили. Стас спрашивал, Ясения отвечала. Ему хотелось узнать ее, понять природу девушки. Сенечка охотно отвечала на его вопросы, временами сама перенимала инициативу на себя. Милославский оказался приятным собеседником без масок лицемерия и высокомерия. Он даже несколько раз знатно рассмешил девушку. Она снова забыла о трезвонящем телефоне в ее сумке, а опомнилась лишь тогда, когда вышла из дверей больницы.

Гошка стоял на парковке возле такси. Он хмурился и ругался не самыми приятными словами. Когда же в его поле зрения появилась Лукоянова, брат закатил глаза.

- Где тебя носило? – Рявкнул он. – Я три раза уговаривал водителя не отменять поездку!

- Разговаривала со Стасом, - честно ответила Ясения.

- О чем можно так долго говорить с этим придурком?

- Дома поговорим, хорошо?

Брат кивнул, и ребята сели в машину. Водитель одарил гневным взглядом молодых людей спешно завел мотор и тронулся с места. Всю дорогу он гневно пыхтел, словно вот-вот и из его ноздрей пойдет пар. До дома они добрались быстро. Стоило им только переступить порог, как в нос ударился противный запах лекарств. Сенечка вздрогнула, отгоняя от себя страшные воспоминания утра.

Она прошла к себе в комнату, так и не поговорив с братом. Ей хотелось смыть этот ужасный день со своего тела. Она вошла в душ, включила горячую воду и встала под струи. Ужасное утро, ужасный день, ужасный вечер. Она хотела закрыть глаза, а открыв их, понять, что это был просто страшный сон.

Выйдя из ванной, девушка села на свою кровать, посмотрела на инициалы, которыми она обозначила Стаса. «С.М.», - Стас Милославский. Ясения хотела изменить на какое-нибудь шутливое, но передумала. Сексуальный мерзавец тоже подходил к нему. Потом девушка набрала номер Елисея. Тот поднял трубку с первого же гудка, словно ждал ее звонка. Она даже не успела слово произнести, как гневное пыхтение с потоком не самых приятных слов полились в ее уши. Елисей буквально кричал в трубку, что переживал, что звонил целый день, но его мадам белоручка не соизволила ответить. На глазах Сенечки появились слёзы. Она желала в конце такого тяжелого и мучительного дня рассказать любимому с осовей боли, но вместо этого слушала лишь ревностные тирады. Елисей был не в себе. Он обвинял девушку в том, о чем она даже не думала. В измене. Со Стасом. Каким-то образом до него дошли слухи, что Ясения навещала парня в больнице. Как? Непонятно. Но это больно его ранило. Так больно, что он ещё больше обезумел. Он говорил много, даже местами перегибал палку. Закончилось все тем, что Ясения послала его величество в далекие страны и завершила звонок.

Елисей узнал об этом от матери. Екатерина щебетала с новой подругой Розой, и та случайно обмолвилась о том, что её муж и дочь уехали навещать Стаса. Это был банальный дружеский жест, да и Смирнова не хотела рассказывать об этом сыну, помня его минувший приступ агрессии. Но Елисей, как назло, не вовремя спустился на кухню попить водички. Дальше все было как в тумане. Снова крики, снова кровь и битая в мелкую крошку посуда.

Её телефон снова стал звонить. На экране высвечивался номер Елисея, но уставшая и вымотанная Сенечка просто не хотела больше выслушивать оскорбления в свой адрес. Она была смятении. Лукоянова удивлялась: как сегодня мир перевернулся с ног на голову? Почему на месте Елисея, который должен был поддержать возлюбленную, плечом для слез оказался Стас? Почему Елисей так взбеленился и начал атаковать и без того вымотанную девушку? Он даже не выслушал её! Просто набросился с обвинениями!

Вместо того, чтобы принять звонок, Ясения написала Лизе сообщение.

«Я знаю, что заставила вас обоих волноваться. У меня были причины не отвечать на звонки».

Ответ пришел тут же.

«Может, расскажешь, что произошло? Елисей перебил уже всю посуду в доме».

«Не хочу разговаривать с ним».

«Со мной, я так понимаю, тоже?»

«Не неси чепухи», - Сенечка чувствовала, что Лиза тоже на взводе, тоже обижена на Лукоянову. – «У меня отца сегодня увезла скорая с сердечным приступом».

Тут же поступил входящий вызов от Лизы. Ясения сняла трубку, но на проводе оказалась совсем не она, - Елисей.

- Милая, - он задыхался, словно пробежал кросс. – Прошу, прости меня! Я не знал, что с тобой такое произошло!

Его жалобный голос не смог растопить облаченное обидой сердце. Она только хмыкнула и сбросила звонок. Нет, сегодня ей явно не хотелось выяснять отношения. Она ждала поддержки от любимого человека, и не смогла получить ее.

В ее большое открытое сердце вонзился первый клинок. Никто и никогда не позволял себе общаться с ней таком тоне. Никто и никогда не позволит себе этого. Ясения это знала точно.

Помимо всего прочего она впервые сильно напугалась. Она слышала на заднем фоне всхлипывания Лизы. Она помнила слова отца и, как бы сильно ей этого не хотелось, начала прислушиваться.

Глава 18

На улице было темно, когда брат и сестра вышли из дома с сумкой белья для отца. Стрелки часов были на противоположных сторонах друг от друга. Снег падал крупными хлопьями на лица молодых людей, свет от фонарей создавал забавные образы из теней ребят и кустарников.

Роза Михайловна позвонила детям час назад и сказала, что отец пришел в себя, что его перевели в одиночную палату, естественно, платную. Лукояновы младшие уселись в машину Сенечки, и на радостях, отправились в злополучную больницу.

По дороге к отцу, ребята разговорились. Сенечка выложила весь разговор со Стасом в больнице, на что её умный младший брат лишь многозначно хмыкнул.

- И ты поверила в это?

- Он мне показался искренним, - останавливаясь на светофоре, ответила Сенечка. – К тому же, я понимаю его причины просить меня об этом. Олег ужасный человек, а парень просто хочет спокойной жизни.

- Почему его спокойная жизнь должна зависеть от тебя?

- Боюсь, что он просто хватается за последнюю соломинку. Если помнишь, парень учился за границей.

Брат почесал подбородок.

- Не верю я ему. Он вел себя, как подонок. Почему же решил вдруг стать ласковым котенком?

- Может, поиграем по его правилам? Тогда мне будет хотя бы понятно, что он преследует. К тому же, он в курсе, что наши отцы спят и видят, когда мы со Стасом скажем свое «да» в ЗАГСе.

- Если ты примешь дела отца, может, он отступиться?

- Попробую его уговорить. – Ясения свернула на парковку к больнице. – В конце концов, когда папа был в реанимации, я была готова продать душу дьяволу. И от своих слов я отказываться не собираюсь.

- А что Елисей?

- А что Елисей? – Она взглянула на брата и заглушила мотор. Об одном упоминании о парне, Ясения ощетинилась.

- Он звонил тебе всю дорогу, - брат кивнул в сторону вечно вибрирующего телефона. С того момента, как она сбросила от него трубку, Сенечка больше не стала принимать вызовы, не желая слушать его оправдания. – Вы поссорились?

- Немного, - уклончиво ответила она, выходя из машины. Достав с заднего сидения сумку с вещами, она закрыла авто. – Мой парень – псих.

Брат хохотнул.

- Прямо как название фильма.

- И не говори.

Ребят в холле встретила мама. Она ругалась с каким-то врачом. Ребята переглянулись.

- У вас не еда, а отрава! – Вопила женщина. Врач лишь молча выслушивал мать, временами пытаясь вставит свое слово, но было бесполезно.

- Мама! – Крикнули дети, и Роза тут же перевела свое внимание на них. Она в миг сократила расстояние между ними. И теперь эта бестия набросилась на детей.

- Где вас носило? Отец несколько часов лежит в этой ужасной одежде! Еду привезли? – Ребята кивнули, все еще обеспокоенно переглядываясь. – Ну слава богу!

- Мам, по-моему, тебе надо отдохнуть, - сказала Сенечка. Глаза матери округлились. Волосы были растрепанная, и женщина походила сейчас на разъяренную медузу Горгону. – Ладно-ладно! Молчу.

Дети зашли в палату, где лежал на двуспальной койке отец. Его взгляд был тусклым и направленным в окно. Он наблюдал за летающими голубями за окном и совсем не замечал вошедших Ясения и Георгия.

- Папочка!

Сенечка бросила сумку на пол и подбежала к отцу. Она залезла к нему на кровать, крепко обнимая улыбающегося отца. Следом за детьми зашла и Роза Михайловна. Заметив, что ее старшая дочь по-хозяйски развалилась на кровати отца, она нахмурилась.

- Ясения, живо слезла с койки!

- Оставь дочь в покое, - грубо отозвался отец, и мать тут же умолкла. Дети снова переглянулись, почувствовал напряжение между ними. – Как ты, милая? – Отец погладил рукой волосы дочки. Потом посмотрел на сына и похлопал по свободному месту на кровати. – Иди сюда, сын.

Гоша сел рядом с отцом. Его взгляд все еще метался между родителями, а Сенечка же уже во всю прижималась к отцу, чувствуя облегчение.

- Как ты, пап? – Причитала она. – Я так переживала! Сегодня новый год, а ты тут… - На ее глаза снова стали наворачиваться слезы.

- Она так переживала, что согласилась перенять твои дела, - хохотнул брат.

- Правда? – Ухмыльнулся отец. – Что еще ты пообещала?

- А что должна была пообещать?

- И продала душу дьяволу, - снова внес свою лепту Гошка, за что получил звонкий шлепок по руке. – Видишь, бесы в ней во всю тусуются.

- Георгий, - по-доброму предостерег сына Сергей. – Ты уже загнул.

- Сереж, тебе надо переодеться, - сказала мама, но отец даже не посмотрел на нее. – Сереж…

- Выйди и дай мне побыть с детьми, - снова небрежно отозвался он. Мать вздрогнула, кивнула и вышла из палаты. Гошка извинился перед папой и вышел в след за матерью.

Ясения осталась наедине с Сергеем. Папа выглядел уставшим, горящие глаза потухли, и поначалу Сенечка ссылалась на приступ, но в них было столько боли, что она поняла: приступ был только стечением обстоятельств. У родителей явно случился конфликт. Она никогда не видела такого разбитого отца.

- Можно спросить?

- Ты же знаешь, милая, что тебе можно все. – Он снова ласковым взглядом одарил дочь.

- Что произошло между вами? И не говори, что все в порядке. Твой взгляд изменился.

Папа снова отвернулся к окну. Он долго всматривался в бетонную стену напротив. Его грудь тяжело вздымалась, и даже показалось, что по его мужественному лицу прокатилась слеза.

- Бывают даже самые близкие люди предают, - произнес он. – Это дело только меня и мамы, дочка.

- Что значит предают? – Неприятные мысли закрались в ее разум. Она зажмурилась, боясь услышать неприятные вещи о ее разумной маме.

- Твоя мама мне изменила. – С болью ответил он, сжимая руку в кулак.

- Нет, - она замотала головой, чувствуя, как слезы подбираются все выше, наровясь вырваться наружу. Грудь жгло только об одной этой неприятной мысли. – Это какая-то ошибка.

- Твоя мама сама в этом призналась.

Слезы все-таки потекли из глаз девушки. Она смотрела на отца широко распахнутыми глазами, как рыба на суше ловя воздух.

- Что теперь будет? – Прошептала она.

- Не знаю, милая. – Признался отец. – Я ничего не знаю. Я и рассказывать тебе не хотел, но ты уже взрослая, и сама заметила наши отношения.

- Это не год, а наказание какое-то, - она закрыла лицо руками. Ей было так больно, словно мама оступилась и предала не только отца, но и ее саму.

- Сенечка, не говори об этом никому. Пусть все думают, что ты не знаешь. И тем более прошу, чтобы Гошка не узнал. Он не переживет.

- Не скажу. – Пальцы отца стирали слезы с щек дочери, и от этого вида ему самому хотелось разрыдаться. – Когда это произошло?

- В Альпах. – Честно ответил отец.

- Господи, - она прислонилась лбом к груди отца. – Пап, прости меня.

Пазл складывался. Мама, которая весело хохотала, охмелев от вина, над шутками Роберта. Потом ее странное поведение на утро, слезы по приезду. Именно из-за этого она не спохватилась дочь в ту прекрасную ночь с Елисеем, хотя сейчас эта ночь казалась ей грязной. Она сама себе казалась грязной.

- Если бы я не привела в дом Елисея и его семью, если бы мы не пошли к ним в гости…Это я во всем виновата. И из-за меня ты попал в больницу.

- Ты не виновата, милая. Каждый сам должен отвечать за свои поступки. Я не могу сейчас простить мать. Ты же знаешь, как сильно я ее люблю.

- И все это происходит прямо под новый год. – Прошептала Ясения. – В семейный праздник.

- Прости, дочка. Не надо было мне тебе рассказывать.

- Нет, ты правильно сделал, что рассказал.

В палату зашел Гошка. Он оглядел отца и сестру с ног до головы. Взяв сумку с пола, он подошел к ним и достал оттуда котейнеры с едой.

- Не знаю, как вы, - сказал он, - но я жутко голоден.

- Это еда для папы, а не для тебя, обжора. – Девушка выхватила контейнер из его рук. – Здесь овощи на пару и курица. Не айс, конечно, но все же лучше, чем еда в больнице.

- Тебя отпустят сегодня?

- Боюсь, что нет. Мне нужно пройти курс реабилитации, - ответил отец на вопрос сына. Его все те же потухшие глаза смотрели на младшего ребенка, а губы изогнулись в грустной улыбке.

- Тогда новый год мы встретим здесь! – Оживилась Сенечка. – Можем даже Стаса пригласить, он тоже все еще тут.

- Отлично, - кивнул Гошка.

- Новый год наступит завтра. Может, я еще уговорю врача отпустить меня. – Хохотнул отец. Его успокоила оживленность детей.

- Ну уж нет! – Сенечка вскочила с койки, осматривая палату. – Мы поставим елку, украсим палату и принесем много еды!

- Дочка! – Рассмеялся Сергей. – Не сходи с ума.

- Нет! Новый год отмечаем вместе!

Она не могла оставить разбитого отца в одиночестве. Гошка лишь поддержал сестру. Они еще много поговорили, по привычки подкалывая друг друга, а после дети уехали в гипермаркет за новогодними игрушками и елкой. По дороге она позвонила Альбине и бабушке. Женщины радушно согласились принять участие в данном мероприятии. Только мама оставалась все такой же молчаливой, как после последней стычки с отцом.

Ясения бросала косые взгляды на сидящую позади нее женщину и чувствовала тихую ярость. Ей хотелось высказать ей все, что она думала. Что женщина оказалась безответственной, что срывала всех собак на детей лишь из-за собственной слабости, что она поставила под удар не только свои отношения, но и отношения всей семьи. А еще она, возможно, разрушила ее отношения с Елисеем.

Как назло, Елисей снова позвонил ей. Гошка нахмурился, бросая взгляд на экран телефона.

- Подними уже трубку. Не изводи парня.

- Не я первая начала, - противилась Сенечка, но все же ответила на звонок.

- Давай поговорим, - без приветствий начал говорить Елисей. В его голосе слышалась паника. – Я с ума схожу.

- Я за рулем, - сухо ответила, чувствуя предательский удар сердца.

- Прошу, позвони, как освободишься. Я больше так не могу.

- Хорошо, - она повесила трубку.

Сидящая на заднем сидении Роза внимательно наблюдала за дочерью через зеркало заднего вида. Когда девушка небрежно просила телефон на свое сидение, она подала голос. Ясения вздрогнула, встретившись взглядом с матерью.

- Что-то произошло?

- Много что произошло, - только и ответила Ясения. Её тело начинала бить мелкая дрожь.

- Что за тон? – Тут же отозвалась мать. Но в ответ Сенечка лишь злобно зыркнула на Розу и моча продолжила свой путь.

- Завтра новый год, - наконец заговорила Ясения. – Надо купить небольшую елку, чтобы потом можно было оставить в палате. Бабушка приготовить любимую папину утку, Альбина позаботиться об остальном. Гош, позвони Стасу, предложи ему присоединиться к нам. Чем больше народа, тем лучше.

- Зачем нам он нужен? – Спросил брат, изогнув бровь.

- Затем, что он сто процентов будет один на новый год. Мне его жалко.

- Тебе, значит, жалко, а я звони. – Хмыкнул Гоша. – Сама звони.

Ясения напряженно вздохнула, подарив брату один из своих самых неприятных взглядов и набрала номер Стаса, поставив на громкую связь. Парень поднял трубку и, словно довольный кот, промурылкал.

- Добрый вечер, мать Тереза. Не прошло и несколько часов с нашего разговора, как ты уже решила справиться о моем здоровье?

- Я уже жалею, что позвонила тебе, - Ясения закатила глаза. – Тебя когда собираются выписывать?

- На следующей неделе, - он говорил спокойно, но в его голосе проскакивали нотки веселья.

- Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к нам на праздник? Твои родители придут?

- Мои родители заказали столик в ресторане, они явно не собираются приезжать к сыну-разбойнику, - хмыкнул Стас. – Так что я с удовольствием встречу с вами новый год.

- Отлично. У папы палата в кардиологии. Номер триста восемь.

- Заметано. Чао, крошка.

- Язык отрежу, - в ответ она услышала лишь смех, а после парень отключился.

- Как-то ты не особо пытаешься с ним сдружиться, - заметил брат.

- Я же пригласила его на праздник, - девушка остановилась на парковке «Меги» и заглушила двигатель. – И была вполне дружелюбна.

- Как змея в траве, - посмеялся над Сенечкой Гошка.

- Смотри, чтобы моя яд не распространился на тебя, - елейная улыбка появилась на губах девушки. – Идите, я вас догоню.

Мама и брат ушли внутрь магазина, а Сенечка набрала номер Елисея, поставила на громкую связь и откинулась на спинку кресла. Парень снова принял вызов с первого гудка.

- Сенечка. – Произнес он с придыханием.

- Давай поговорим, - без приветствий ответила она. – Говори, за что я заслужила столько нелицеприятных слов.

- Прости меня. – Тихо попросил он. – Когда ты не брала трубку, я не находил себе места. Мне показалось, что ты не так тоскуешь по мне, как я. Что ты там веселишься, забыв напрочь обо мне.

- Это детский сад, Елисей, - тяжело вздохнула Сенечка. Она устало указательным и большим пальцем потерла уголки глаз. – Неужели ты думаешь, что я так легко отдам тебе свою девственность, а потом брошусь в объятия других? Это низко. И все твои слова, сказанные в гневе, - удар ниже пояса.

- Я был не прав. Я дурак, знаю. – Глухой стук отозвался на той стороне разговора. Он ударил кулаком по столу или тумбочке. – Я так сильно тебя ревную, милая. Я с ума схожу вдали от тебя. Вдруг этот Милославский опять будет крутиться около тебя, вдруг снова начнет приставать, а меня нет рядом.

- Ты же понимаешь, что все, что ты говоришь, - лишь твои домыслы? – Девушка посмотрела в окно. – Ты накрутил себя, забыв о банальном доверии, высказал мне столько грязи, а потом оправдываешься своей заботой? Проблемы явно не у меня.

- Чтобы ты сейчас не сказала, ты права во всем. – Произнесенная фраза лишь распалила злость Ясении.

- У моего отца случился приступ! – Рявкнула она. – Потом я, позвонив своему парню в надежде поделиться болью и получить поддержку, слышу оскорбления. Ты думаешь, я спущу это с рук?

- Ты знаешь, что у меня проблемы с агрессией. – Устало ответил он, на что Сенечка всплеснула руками.

- Купи себе бойцовскую грушу. – Посоветовала она. – И срывайся на нее. Я не груша, я не мусорное ведро. И не надо выливать на меня все шлаки.

- Прошу, прости меня! – Умолял парень. Сердце Ясении сжалось. Она не хотела его прощать. – Я очень люблю тебя.

- На одной любви не уедешь, - отозвалась девушка. – Я тоже тебя люблю, и ты это прекрасно знаешь.

- И что ты предлагаешь?

- Когда ты возвращаешься?

- После Рождества.

- Вот, как приедешь, поговорим с глазу на глаз. А пока дай мне время. Слишком много всего навалилось, и разбираться еще с тобой, у меня попросту нет сил.

- Что это значит?

- Это значит, что у меня семья разваливается, отец на больничной койке и мой парень оказывается неуравновешенным психом и все это накануне нового года.

- Что-то произошло еще?

- Встретимся, и я все расскажу. – Она разглядывала свои руки. – Мне пора. Нужно купить новогодние игрушки и елку в палату папе.

- Я очень тебя люблю, Сенечка.

- Пока.

Она отключила звонок, вышла из машины, поставив ее на сигнализацию. Ясения зашла в магазин, без труда нашла родных и помогла им с выбором. Они быстро закупились всем необходимым, зашли в отдел напитков и решили купить безалкогольное шампанское, потому что отцу ближайшее время пить нельзя. Так же прошли в продуктовый магазин, купили фрукты и овощи, конфеты для угощений в детское отделение.

Уже стоя на кассе, Ясения вспомнила, как Елисей набирал для соседских детей целую корзину сладостей. Удивительно. Парень казался таким добрым, в прочем, он и был добрым, но взрывным. Она успела остыть, обида сошла на нет. Она же давала обещание Елисею, что будет с ним, несмотря на его вспышки агрессии. Ясения призналась ему, что не боится его. Она и не боялась, просто не ожидала услышать с свой адрес целую лавину оскорблений. Это ранило ее, а потом снова ранило в то же место оправдание парня. Он прикрывался своим недостатком, как щитом. Он не боролся с проблемой, он ее принимал.

Ясения скучала по тому Елисею, который был рядом с последний день их встречи. Она хотела его объятий, его поцелуя. Она хотела уткнуться ему в плечо и рассказать обо всех переживаниях.

Девушка вспомнила и о предательстве матери. Дядя Роберт…Теперь это имя вызывало в ней волну гнева, ровно так же, как и присутствие собственной матери. Она не ненавидела ее, но была так зла, что готова обрушить на ее голову весь этот магазин. Девушка жаждала объяснений даже больше, чем этого требовал отец. Пусть это были проблемы родителей, но Ясения была собственноручно втянута в это.

Она перевела взгляд на мать. В ее глазах тоже больше не было огня, плечи опущены. Даже показалось, что она похудела. Девушка хотела бы ее понять, но не понимала. Лукояновы – это бренд. Лукояновы – это идеал семейных отношений, это сказка о спящей красавице и прекрасном принце, это огонь и вода, которые смогли найти баланс. Такими были Лукояновы вчера, сегодня же все совсем наоборот. Сегодня семья Лукояновых – треснувшая лодка посреди Черного моря. Я каждый из них был на грани утопления.

Мать и ее дети вышли из магазина с полными пакетами. Они быстрым шагом добрались до машины, бросили покупки в багажник и поехали домой. Сил возвращаться в больницу не было ни у кого. Гошка тоже был тихим, хоть она и понимала, что мамин любимчик не мог знать о произошедшем. Парень лазил в своем телефоне, сидя на пассажирском сидении. Чтобы заглушить напряженную тишину и немного отвлечься, Сенечка включила свою любимую песню группы «Imagine Dragons» и на высокой скорости мчалась по пустым дорогам.

В доме их уже встречали Альбина и бабушка Антонина Анатольевна, - мама Сергея. Ей было восемьдесят лет, но выглядела она прекрасно. Она была простой, доброй женщиной. Жила в скромной квартире в спальном районе, хотя Сергей много раз предлагал ей сменить место жительства.

- Я вышла замуж здесь, родила тебя и умру тоже здесь, - говорила всегда бабушка. Отцу пришлось смириться.

- Привет, бабуль. – Ясения и Гоша по очереди поцеловали бабушку. – Как ты?

- Как будто меня заставили тащиться через весь город, - пробормотала она. – Как вы, соколики? Сильно расстроились?

- Не то слово, - Сенечка передала Альбине пакеты, а сама принялась снимать куртку. – Новый год и тут такое!

- Ничего! Сереже миллион раз говорили, что нечего все дела брать на себя. Здоровье не железное, но кто же мать слушает, правда? Особенно, когда у него самого дети.

- Настроение все равно поганое, - призналась Сенечка.

- Раздевайтесь и пойдемте попьем чайку.

Улыбка бабушки растопила сердце Ясении. Она кивнула и поспешила переодеться в домашнюю одежду. Уже через несколько минут женщина вместе с внуками и невесткой сидели за кухонным столом и пили ромашковый чай. Она даже успела испечь любимый пирог с ежевикой Сенечки и Гошки.

- Когда ты только все успела? – Откусывая немного пирога, спросила Ясения.

- А что там успевать? – Пожала плечами бабушка. – Намесил тесто, насыпал замороженные ягоды, посыпал сахарком и все, пирог готов!

- Изумительный пирог. – Похвалил бабушку Гоша, - Спасибо.

- Кушай, милый. – Антонина Анатольевна потрепала внука по макушке.

Попив чай, семья убрала со стола и начала подготовку к новому году. Все было, как много лет назад. Словно папа был не в больнице, а на работе. Суета на кухне, рождественская музыка и ворчание бабушки, которая пыталась бить по рукам внуков, таскающих еду прямо с разделочной доски. Громкий смех детей и улыбка матери. Увлекшись процессом, Сенека позабыла обо всем, но, когда последнее блюдо было готово, и бабушка победно сняла фартук и повесила полотенце на духовой шкаф, она ощутила пустоту. Она вдруг поняла, что детство прошло так же быстро, как и сегодняшняя новогодняя готовка. Реальность обрушилась на ее плечи со звонком на мамин телефон. Она в панике оглядела нас и выскочила из кухни. Ясения поспешила за ней, желая подслушать её разговор.

- Хватит мне названивать, - резко отозвалась она. – И что? То, что произошло в Альпах, остается в Альпах! – Она шипела словно змея. – Я не собираюсь бросать своего мужа ради короткой интрижки. Я люблю его! Да, - после недолгой паузы повторила она. – Да, я люблю его.

Ясения сжала зубы от злости. Она резко вошла в гостиную, где пряталась мама. Роза подняла взгляд на дочь. Заметив ярость в ее глазах, она поняла, - Ясения все слышала. У нее затряслась нижняя губа. Сердце бешено заколотилось в груди.

- Дочка, я…

- Что это значит, мама?

- Дочка, тише, прошу!

Ясения с грохотом закрыла дверь, разделяя спокойствие семьи надвое. На кухне все так же ворковали бабушка и внук, а в гостиной дочь метала невидимые молнии в провинившуюся мать. Девушка уже не могла сдерживаться. Ей хотелось кричать, рыдать, бить кулаками все вокруг.

- Что происходит? – Тело дочери била мелкая дрожь, ее голос был похож на шепот, хоть и казался для Розы истошным криком. – Что, черт тебя дери, здесь происходит? Почему, мама, я захожу в гостиную и слышу, как ты оправдываешься перед кем-то? Кто там? Дай телефон!

- Это не твое дело, Ясения! – вместо объяснений вспылила мать. – Ты слишком много на себя берешь!

- Отдай трубку! – Она силой вырвала телефон из рук матери и увидела лишь незнакомые цифры. Стоило ей только послушать звуки на той стороне разговора, она разом поняла, с кем беседовала матушка.

На той стороне разговора Ясения услышала громкие споры Елисея и Лизы. Сомнений не было, - мама разговаривала с Робертом. Вместо приветствия, Ясения сделала глубокий вдох и на выходе выпалила те слова, за которые ее бы раньше высекли.

- Слушайте сюда, дядя, - не голос был похож на скрежет металла. Мама закрыла лицо руками, словно она только что совершила преступление и теперь раскаивается. В принципе, так оно и было. – Забудьте этот номер, не смейте звонить, писать и каким-либо другим способом появляться в нашей жизни.

- Ясения? – Удивленный голос Роберта послышался на той стороне. Услышав свое имя из его уст, девушка скривилась. – Ясения, я просто хотел…

- Плевать я хотела, что вы там намеревались сказать. Запомните своей старой скупой башкой, что если хоть раз я услышу о вас от матери, узнаю, что вы ей звонили, я расскажу отцу. Уж он-то вас по стенке размажет.

- Ясения! – В ужасе прошептала мама.

Сенечка сбросила вызов, выкинула телефон на диван и встала, нависая, над матерью. В ней все ещё бушевал ураган, она все ещё хотела задушить эту женщину собственными руками.

- Что же ты натворила? И это моя мать? Мать, которая всегда меня учила быть во всем правильной? – Женщина молчала. – В чем так плох папа? Он тебя на руках носил, а ты его довела до больницы! Конечно, может, и я тут виновата.

- Ты не виновата! – Она вскинула голову, заплаканными глазами встречаясь со злыми глазами дочери. – Не смей винить себя из-за моей пьяной слабости.

- Пьяной слабости? – Удивлённо переспросила Ясения. Потом она расхохоталась. – Нет, ну надо же! Измены у нас теперь являются слабостями! Ты хоть понимаешь, что собственными руками рушить то, что вы так долго строили? Что будет с Гошей? Он с ума сойдет!

- Папа простит, и мы так же все останемся вместе, - заверила дочь Роза, но Ясения лишь ещё громче горько рассмеялась.

- Ты серьезно? – Успокоившись, Лукоянова младшая упала на диван, - Это ваше дело, мама. Я в курсе обо всем ещё с того момента, как мы вышли из палаты папы. Он просил меня молчать, но ты сама особо не скрываешься. Гошке я ничего не скажу. Но если ты не уладишь все как можно раньше, если все равно все пойдет по одному месту, я клянусь, что с тобой все отношения будут разрушены. Я не позволю тебе завести своего отца в могилу.

Эти сильные и страшные слова, брошенные, словно кости, матери были не пустым звуком. Я решительно приняла сторону, она уже заочно отказалась от матери, оставив ей толику надежды на исправление. Она поступала неправильно, но сейчас чувствовала, что рушиться весь мир под её ногами. Что мама смогла разрушить все, к чему прикасалась. А самое страшное, что она сама подтолкнула дочь к нелюбимому делу и нелюбимым людям.

Глава 19

Ясения напилась успокоительных таблеток и уснула раньше всех. Проспала она тоже дольше остальных, проснувшись около девяти часов утра. В комнате во всю игрался солнечный свет, забытые гирлянды оставались включенными, на полу валялись вещи, которые девушки было лень собирать вечером. Да и сама она чувствовала себя выжатым лимоном, выглядела, впрочем, так же.

На телефон пришло сообщение от Лизы.

«С наступающим, крошка! Пусть все наладиться! Скоро мы с тобой встретимся и подробно обсудим!»

Ясения ответила ей:

«С наступающим, дорогая. К сожалению, наладиться все не скоро».

Они ещё какое-то время переписывались. Она не стала вдаваться в подробности вчерашней ссоры с мамой, но вкратце все-таки поведала замечательную историю приключений в Альпах. Лиза не осуждала и не поддерживала. Она просто выслушала и попросила не лезть во взрослые дела.

Ближе к обеду Ясения спустилась вниз, поздоровалась с членами семьи, собрала пакет в больницу, оделась и села в машину в ожидании брата. Гошка пришел спустя пять минут. Он оглядел сестру и нахмурился.

- Ты странно выглядишь.

- Я устала просто, - безжизненным голосом отозвалась девушка и завела машину.

- Уверена, что нам нужно ехать на машине? Ты словно под чем-то.

- Я под успокоительными, - честно ответила Сенечка, и брат резко схватил её за руку.

- Хочешь, чтобы тебя лишили прав? Это психотропные вещества!

- Ничего не случиться. – Отмахнулась Сенечка. Ждать на морозе такси ей не хотелось, да и действие таблеток давно должно было закончится.

- Вот дура! – В сердцах выпалил он. – Не дай бог гаишники!

- А ты не каркай! – Прикрикнула в ответ Ясения. – Я вчера пила успокоительное. Все нормально.

Гоша долго смотрел на сестру, а после тяжело вздохнул и произнёс тихо:

- Я просто переживаю.

- Не переживай, братик, за каждой черной полосой всегда наступает белая.

Они ехали в машине под музыку, играющую по радио. Гошка сам настроил радио Рок-ФМ, словно знал, что совсем не хотелось слушать смазливые песни о любви. Они даже в моментах подпевали известным им песням. Обстановка разряжалась и в больницу они приехали уже румянами и веселыми. По привычке подтрунивали друг на другом, спорили и заставляли грустного отца улыбаться.

Елку поставили быстро, - она была всего метр, поэтому её поместили на тумбочку. Игрушки вешали так, как привыкли, - не по маминому феншую. Гошка даже притащил пару домашних игрушек, на которых были видны каракули Ясении. Папе нельзя было вставать, но все же он пару раз поднимался, - один раз, чтобы надеть звезду на елку, второй раз, чтобы своровать с имитированного стола из составленных в ряд тумб угощение. Все остальное время он сидел на койке и хохотал над детьми. Гошка развесил гирлянды, настроил телевизор, который совсем недавно притащил им Стас из своей палаты.

Вскоре присоединились и бабушка с мамой. Антонина Анатольевна читала длинную лекцию сыну о том, что он уже не мальчик и пора начать себя беречь. Папа отмахивался от своей матери, как от назойливой мухи. Ясения и Гошка хохотали, видя, как грозного серьезного отца, словно мальчишку, отчитывают. Роза же была тихой. Ей хотелось превратиться в тень и слиться со стеной.

Часы показывали около десяти вечера, когда вся семья уселась за стол. В животе домочадцев урчало, ведь никто почти ничего не ел с самого утра. Ближе к одиннадцати к ним присоединился и Стас. Он больше не хромал, синяки почти спали с его лица. Парень оделся в костюм, словно пришел на свой выпускной. Ясения же тоже нарядилась перед тем, как сесть за стол. На ней было нежно-голубое платье с юбкой-пачкой. Цвет платья подчеркивал яркость глаз девушки, а волосы только подчеркивали образ солнечного пляжа на берегу моря.

Они смеялись, поздравляли друг друга. Сергей рассказывал байки из своей молодости, Гошка подшучивал над отцом, бабушка временами хмурилась, а Стас смущался. Ясения впервые увидела в нём такую эмоцию. По-началу парню было не по себе в тёплом семейном кругу Лукояновых. Они были полной противоположностью семьи Милославских. Открытые, громкие и честные.

Когда куранты пробили полностью все дружно наполнили свои бумажные стаканы детским шампанским. Стас, отпив немного громко рассмеялся, на что Сергей лишь пожал плечами, тоже сожалея, что ему не позволили испить натуральный продукт.

- В знак солидарности, мы все решили пить только детское шампанское, - пояснила парню Антонина Анатольевна.

Она расспрашивала Стаса об учебе, жизни за границей, родителей. Когда разговор зашел об Олеге, Стасу явно стало некомфортно. Он бросил взгляд на Сенечку, которая в этот момент тоже напряглась. Она отложила вилку и встретилась с ним взглядом.

- Я тут нашел одно место, - произнёс он шепотом, пока Сергей громко рассказывал историю об Олеге. – Хочешь покажу?

- И не слушать байки про твоего отца? – Хмыкнула Ясения. – Не знаю, как я могу уйти с самого интересного?

- Если не пойдешь, то пожалеешь, – Он улыбался, но его глаза умоляюще смотрели на девушку.

- Так и быть, - она наигранно вздохнула, вытирая губы салфеткой.

Ребята вышли в коридор больницы. Стас улыбнулся и повел её на первый этаж.

- Ты собрался выйти из больницы? Тебя не выпустят!

- С начала мы заберем твои вещи в гардеробе, иначе ты замерзнешь.

- Что ты задумал? – Прищурилась Сенечка, покорно семеня за Стасом.

- Увидишь.

Они забрали пуховик Ясении, подошли с спящей сном младенца консьержке. Одним ловким движением Милославскому удалось стащить ключи со стены и не разбудить старушку. Он игриво подмигнул удивленной девушке, взял её за руку, словно так было нужно и повел к лифтам. Ясения почувствовала, как ей было легко рядом с ним. Она не притворялась, открыто хохотала. Ей даже была приятна такая близость, ощущение его тёплой ладони на своей. Милославский впервые внушал ей умитворерие и безопасность.

- А тебе разве не нужна куртка? – Тихо спросила она, пытаясь вырвать свою руку из его мертвой хватки. Стас пожал плечами.

- Я привыкший.

Они оказались на последнем этаже больницы. Он огляделся вокруг, и убедившись, что в коридорах тихо, ведь был Новый год и все благополучно его отмечали, парень повел девушку к лестнице, ведущей на крышу.

Оказавшись на крыше больницы Ясения несколько раз моргнула, словно пытаясь убедить себя, что она не спит. Стас откуда-то притащил небольшой столик, где стояла бутылка настоящего шампанского и два бокала. Рядом лежала припорошенная снегом коробка конфет. А вид, который открывался с высоты пятого этажа был неимоверно красивым. Вокруг играла новогодняя музыка, по левую руку от неё виднелось слияние двух рек, а по правую мосты и множество огней, сливающихся в одну длинную желтую полосу. Ясения ещё несколько раз покрутилась вокруг своей оси, пытаясь запомнить момент.

- Очень красиво, - призналась она и улыбнулась. Второй раз на её лице появлялась искренняя улыбка в благодарность Стасу.

- Я рад. – Стас открыл бутылку шампанского, разлил по бокалам и передал один бокал Сенечке. – С Новым годом, принцесса. Пусть этот год станет для тебя особенным!

- С Новым годом, наглец, - они чокнулись бокалами и посмотрели на реку. – Я хочу сделать фото, подставишь свой бокал?

- Конечно.

Они сфотографировали реку и два наполненных бокала. Она испытывала радость и покой. Где-то поблизости начали запускать фейерверки. И с крыши больницы эти залпы казались такими близкими и большими, что Сенечка снова на радостях потянулась за телефоном. Она снимала салют, а Стас фотографировал Сенечку.

- Спасибо, - произнесла Ясения. Она стояла последи крыши, держала в руках ледяной бокал шампанского и улыбалась. – Сегодня ты позволил на мгновение забыть о моих проблемах.

- Я был у тебя в долгу, - просто ответил Стас. Он не делал рассказывать ей о том, как всю ночь пытался придумать, чем удивить девушку и ещё пол дня уговаривал медсестер купить бутылку шампанского, потому что ему самому было запрещено выходить из больницы. Ему хотелось добавить волшебства в этот Новый год, и у него прекрасно получилось.

- Зачем ты это делаешь? – Спросила Ясения.

- Ты меня ненавидишь, - он снова пожал плечами. – Я знаю, не отпирайся. Он каким я буду для тебя другом, если ты помнишь обо мне только плохое?

- Во-первых, я тебя не ненавижу, ты просто меня раздражаешь.

Стас разразился хохотом.

- Ещё лучше.

- Во-вторых, мнение о человеке может меняться. Это как качели, с начала в одну сторону, потом в другую.

- Надеюсь, я не узнаю твои теневые стороны, дорогуша.

- Не знаю, - она хищно улыбнулась, - может я буду самым несносным босом.

- Ах, вот как! – Весело отозвался Стас. Он вздрогнул от пронзающего зимнего ветра. Ясения это заметила и нахмурилась.

- Привыкший, говоришь.

- Совсем чуть-чуть, - он улыбнулся. – Я не хотел опоздать на салют. Но пойдём внутрь, я и правда продрог.

- Маленький бедный мальчик, - засюсюкала Сенечка, чувствуя, как газики от шампанского дали о себе знать. В тепле Ясения и вовсе поплыла. Она стала много смеяться, в прочем, Стас ей ничуть не уступал. Она уже хотела зайти в палату к отцу, как её телефон зазвонил. Это был Елисей. Обиды обидами, но в честь праздника она подняла трубку.

- С Новым годом! – нараспев произнесла девушка. Стас скривился и изобразил рвотный позыв. Ясения показала ему средний палец. Парень одарил её тем же.

- С Новым годом! – Тепло отозвался Елисей, и Ясения услышала на заднем фоне возгласы и пение подруги. – Ты выпила? – Ему было весело.

- Немного, пока смотрела салют с…- Она замялась и снова взглянула на Стаса. Тот скучающим взглядом рассматривал носы своих ботинок. – С Гошей. – Услышав это, Стас лишь усмехнулся и закатил глаза.

- Чтож, мы тут сами салют запускали. Хочешь видео?

- Присылай.

Они попрощались, и Сенечка завершила звонок. Стас многозначительно посмотрел на девушку.

- Лгунья, - только и произнёс он. На его лице сияла улыбка.

- Если я ему скажу, что была с тобой, боюсь разразиться гром. – Ляпнула Ясения.

- Он очень ревнивый, - заметил Милославский.

- Где вы пропадали? – Громко спросил Сергей.

- Салют смотрели. – Просто ответила Ясения.

- Это теперь так называется? – хохотнул брат, и Ясения проходя мимо него, влепила ему затрещину. – С ума сошла?

- Когда люди говорят, что они смотрели салют, значит, они смотрели салют, башка ты деревянна!

Гошка принюхался.

- Ты пила? – прошептал на ухо сестры Гоша.

- Сдурел?

- От тебя разит, как от бочки с вином.

- Один бокал, не больше.

- Ты же под успокоительными, дура! – Шикнул на Ясению брат. Он сказал это не громко, но сидящие рядом мама и Стас услышали. Лицо мамы окаменело, а Стас нахмурился. Никто из них при всех не стал спрашивать Ясению о произошедшем.

- У меня тост! – Сенечка подняла бумажный стакан и поднялась со стула. – Пусть Новый год принесёт нам тепла, счастья, любви, свободы! Пусть инстинное лицо каждого человека раскроется, пусть ссоры останутся в прошлом году!

- Загнула, - одновременно сказали Гоша и Сергей. Потом они переглянулись и хлопнули в ладоши.

Все чокнулись, и Сенечка, все так же стоя, осушила до дна свой стакан. Вкус лимонада ей показался приторным. Ей снова захотелось шампанского. Она взглянула на Стаса, а тот, словно прочитав её мысли, едва заметно мотнул головой.

Ближе к утру семья решила дать отдохнуть заметно уставшему отцу. Бабушка первая вышла из палаты, следом за ней плелись Гоша и Ясения, потом вышел Стас. Мама осталась наедине с мужем. Они говорили долго. О чем, никто не знал. Бабушка, устав ждать, попросила внука вызвать такси и уехала вместе с ним домой. Стас же попросил Сенечку задержаться.

- Почему ты не сказала, что ты под таблетками? – Спросил он, стоило им только остаться наедине. В больничном коридоре никого не было, но они все равно говорили тихо.

- Я пила вчера успокоительное, чтобы заснуть. Оно давным-давно выветрилось. Гоша просто преувеличивает.

- Почему-то я больше верю твоему брату, - сказал он, сунув руки в карманы.

- Верь кому хочешь, мне то что?

- Зато понятно, почему так тебя развезло. – Будто сам себе сказал Милославский. – Сколько ты выпила?

- Две или три таблетки, - уклончиво ответила она.

- Мне тебя стукнуть, чтобы ты честно начала отвечать? – Стас злился, но Ясения этого не замечала.

- Ты меня утомил, - Она сложила руки на груди и пошатнулась. Она пьянела на глазах и дело было вовсе не в алкоголе.

- Вот же глупая! – Стас схватил её за предплечье и потащил на свой этаж, в свою палату. Она всю дорогу вырывалась, кричала, чтобы тот ее отпустил, но хватка парня была мертвой. Только, когда их ноги переступили порог палаты, и вслед за ними закрылась дверь, Стас отпустил девушку. – Повторяю вопрос, сколько ты выпила таблеток?

- Шесть! – Крикнула она и мешком опустилась на койку, та жалобно заскрипела. – Шесть штук!

- Какого черта, Сенька?!

- Я не могла уснуть.

- Когда ты не можешь уснуть, ты пьешь теплое молоко с булочкой или пару таблеток снотворного. Ты могла кони двинуть, ты это понимаешь? – Разъяренный парень расхаживал по своей палате, словно лев по вольеру. В какой-то момент он остановился, всплеснул руками, продолжая на неё ругаться. Ясения опустила голову, чувствуя, как слёзы подступают к ее глазам. Она в очередной раз готова была разрыдаться. – Нет, ну надо же? Ещё что процентов спать легла под утро! И говорит, действие таблеток закончилось! До чего же надо быть глупой, чтобы такое вытворить? – Его гневная тирада закончилась, когда он услышал всхлип, следом за ним ещё один, а потом громкий плач девушки. Она второй раз за два дня рыдала прямо перед этим несносным парнем. – Сенька? Ясения, ты чего плачешь?

- Да что вам всем надо от меня? – Взвыла девушка, продолжая лить крокодильи слёзы. – Почему все прямо на Новый год? Почему нельзя было нормально отметить?

Станислав опустился на колени перед девушкой, смахивая падающие крупными каплями слёзы.

- Что случилось, милая?

- Отстань, - она отшатнулась от него и подошла неуверенными шагами к окну. Нараспашку его открыла, вдыхая морозный воздух. Стас чертыхнулся и схватил с койки теплое одеяло, накрывая плечи девушки. В этот раз она отпираться не стала.

- Ясения, - ласково произнёс он. Сенечка вспоминала , что так ласково называл её Елисей. Она скучала по нему. На плечи девушки легли руки Милославского. – Сенька, скажи мне, что случилось?

- Я просто устала, - сказала девушка, чувствуя, как стекающие слёзы превращались в льдинки. – Прости, что не рассказала про таблетки. Я правда думала, что действие прошло.

- Запомни раз и навсегда, девочка: успокоительное имеет накопительный эффект. Это как бомба замедленного действия, не знаешь, когда она рванет.

Он снова ощутил аромат её духов и на смог сдержаться. Его нос уткнулся в макушку девушки, и та вздрогнула. Она обернулась.

- Что ты делаешь?

- Пытаюсь тебя успокоить, - соврал Стас. Она ему все больше напоминала запуганную лань.

- Не делай так больше, - она нахмурилась, а Милославский улыбнулся.

Какой же она была все-таки красивой. Даже сейчас с опухшими от слез глазами, с раскрасневшимися от мороза щеками. Он перевел взгляд на её губы, уже хотел облизнутыми, но сдержался. А эта чертовка, словно назло, приоткрыла свои алые губы.

- Мне пора домой, - девушка сбросила со своих плеч одеяло, и пулей выскочила из палаты парня, а после из самой больницы, так и не встретившись с матерью.

Она не понимала, почему ждала поцелуя Стаса и почему ей этого хотелось. Она не сбрасывала его руки со своих плеч. Она продолжала с ним говорить и уже была в шаге от того, чтобы выложить всю свою семенную драму. Ясения слышала аромат его парфюма. Он напоминал ей летний травяной чай. Бабушка ещё всегда добавляла туда листья винограда. Он ей показался настолько знакомым, что вернул её в детство. Она снова в его присутствии забыла о существовании Елисея. Но вовремя опомнившись, девушка ощутила в своей груди тяжесть. Словно массивный булыжник опустился на неё и давил вниз. Она минутой ранее могла поступить с Елисеем так же, как поступила мама с отцом. Нет, она не такая. Сенечка не смогла бы предать того, кому отдала свое сердце и тело. Разве это правильно?

Глава 20

С новогодней ночи прошли две недели. Папу выписали из больницы, написав целый лист пергамента рекомендации. И самая главная рекомендация была, - тишина и спокойствие. Мама больше не грустила, не ходила с лицом солдата, а даже наоборот, летала по дому вечно хохоча и заботясь об отце, как курица наседка. Сергей тоже смягчился. Его глаза все так же временами грустно наблюдали за Розой, но он больше не был тем свирепым растоптанным мужчиной. Жизнь в доме налаживалась. Отец работал днем, хоть сего семья вечно пытались заставить его отдохнуть. Мужчина отмахивался от них, мол его замы не смогут решить определенные проблемы.

Елисей вернулся из Франции вчера. Они созванивались с Ясенией лишь в новогоднюю ночь, а дальше снова держали нейтралитет. Она тосковала по парню, но не могла забыть ни его слов, ни ситуации с Робертом, ни последней встречи со Стасом. О последнем она не хотела вспоминать , но навязчивые мысли раз за разом лезли в её голову, заставляя вздрагивать. Лизка же написала с утра Сенечке, что намеревается прийти к ней в гости. Девушка напряглась, но отказывать не стала, - дом большой, отец вечно в комнате. Ничего плохого не должно произойти.

Было воскресенье, завтра начинался новый учебный семестр. Все постепенно входило в русло. Ясения листала журнал, купленный пару дней ранее в супермаркете. Раньше она коллекционировала журналы, у неё даже сохранились они где-то на чердаке. Чаще всего это были типичные девчачьи куклы, но каждая была настолько красивой, что девочка просто не могла пройти мимо.

Ясения больше не писала письма Елисею. Ей больше не хотелось. Она достала из тумбочки все листки с бумагой, развернула одно из множества писем и прочитала. Оно было написано за неделю до отъезда во Францию.

«Елисей Смирнов – расхититель женских сердец. Ей богу, все никак не могу поверить, что ты, альфа-самец, никогда никого не любил. Ты делаешь это так красиво и так искусно, что заставляешь меня сомневаться в собственном здравом рассудке.

Я не хочу, чтобы та сказка, которая меду нами происходит, заканчивалась. Скажи, ведь под конец сказки ты не превратишься в дракона и не сожжешь мою шкурку? В принципе, если сгорим мы вместе, то я согласна. Я тебе говорила, но хочу повторить. Я за тобой пойду на край земли, только позови меня».

Забавно, Ясения хотела идти по пятам Елисея до конца своей жизни. Зачем Стас внезапно стал таким хорошим? Зачем пытался затуманить ей разум? Да и ещё попадался всегда в так к моменты, когда она больше всего нуждалась в поддержке. Девушка хмыкнула, сворачивая письмо и убирая обратно в тумбу. Нет, она любила Елисея. Любила искренне и честно.

Время было два часа дня, - в это время договорились встретиться девушки , но Лиза так и не приходила. Ясения набирала номер подруги, но та не отвечала.

«Где ты?», - написала она сообщение подруги, но ответа на было.

Она подождала ещё около получаса, а потом снова набрала девушку. Длинные губки не кончались, словно танцуя по итак истерзанным нервам Ясении. Она прождала подругу до самого вечера, но так так и не появилась. На звонки не отвечала, на сообщения тоже. В душе закрался неприятный голосок, который Сенечка всячески пыталась отогнать от себя.

Её опасения подтвердились, когда она заехала по-привычке за Елисеем и Лизой домой, но там никого не оказалось. В институте тоже их не было. Она продолжала названивать каждому из друзей, но те категорически не отвечали. Началась паника. Сердце Ясении так быстро колотилось, что она не могла отдышаться. Она искала глазами ребят, направляясь к своему куратору, дабы уточнить у неё про ребят, и совершенно не заметила стоявшего возле своей аудитории Стаса. Парень прислонился у стене и лениво листал ленту в социальной сети, когда Сенечка налетела на него, вышибая телефон из рук.

- Осторожнее, - отозвался парень, а потом увидев кто перед ним, удивился. – Сенька?

- Прости. – Она сделала шаг вперед, но Стас удержал её за локоть. – Ты не видел Лизу?

- Нет. Они же оба вокруг тебя вьются всегда. – Милославский вгляделся в лицо девушки. – Что с тобой?

- Всё нормально, - соврала Ясения, вырвалась из его хватки и последовала дальше, но Стас не отступал.

- Ты в курсе, что врать не умеешь? – Он нагнал девушку и пошел рядом. – Что-то с Сергеем?

- Сплюнь, а? – Фыркнула Сенечка. – Лиза обещала прийти ко мне вчера, но так и не пришла. Трубки не берет, Елисей тоже. Дома нет никого. У меня сейчас уже истерика начнется. – Она остановилась, тяжело вздохнула и облокотилась на стену рядом с кабинетом декана.

- Тебе помочь? – поинтересовался Стас. Ясения сощурила свои голубые глаза.

- Тебе-то какое дело?

- Я же твой друг, - улыбнулся Стас. – Или ты уже забыла?

- Знаешь что, друг. Сейчас твоя подружка меня глазами расчленит, - я кивнула в сторону Вики. Девушка стояла посреди коридора, как вкопанная и наблюдала за Милославским и Лукояновой. – Я не хочу стать жертвой чьей-то ревности.

- Мы с Викой никогда не были вместе, - произнёс Станислав. – Она правда в меня влюблена, не дает прохода, но я ей никогда ничего не обещал. Если ты хочешь, чтобы я поговорил с ней насчет тебя…

- Нет уж, увольте! – Я выставила ладонь, словно защищаясь. – Помимо проблем с Лизой, мне ещё с твоими девчонками разбираться? Давай-ка держи дистанцию.

Стас лишь рассмеялся. Ясения прошла мимо него и мимо Виктории. За разговором с парнем, она совсем забыла, что направлялась к куратору. Опомнившись, Ясения вовремя вернула налево в узкий коридор и постучала в дверь.

- Ирина Сергеевна, можно?

- Входи, Сенечка. Ты по какому вопросу?

Полная женщина с доброй улыбкой поприветствовала девушку. Она сидела за своим компьютером и что-то увлеченно печатала. Когда к ней приблизилась Ясения, она сняла свои квадратные очки и уставилась на неё.

- Вы не знаете, что со Смирновыми? Я Лизу ищу второй день, она не отвечает.

- Отец Смирновых позвонил сегодня утром и сказал, что у них какие-то важные дела. Я вдаваться в подробности не стала, разрешила не явиться сегодня ребятам.

- Спасибо.

- Не беспокойся, может, им вправду некогда.

В ответ девушка лишь только кивнула женщине и попрощалась. Выйдя из кабинета она снова наткнулась на Стаса.

- Будь ты неладен! – Испугалась она. – Какого лешего ты тут забыл?

- Ну что, узнала что-нибудь?

- Дмитрий Александрович позвонил куратору и отпросил их с занятий. Сказал, по какому-то важному делу.

- Слушай, я могу помочь, если ты хочешь.

- Каким образом?

- Во-первых, - Стас стал кружить вокруг Сенечки, - я учусь на информационных технологиях. И я вполне способный. Во-вторых, у меня есть знакомый в органах, он может пробить местоположение твоих друзей.

- Мой брат тоже способный, - я скривила гримасу. – Не думаешь, что могу его попросить?

- То есть, тебе не нужна моя помощь?

- Чтобы остаться у тебя в долгу? Нет, спасибо.

Стас прижал руку к груди, кланяясь. Ясения закатила глаза и ухмыльнулась. Вот же клоун!

- Чтож, я омываю руки, миледи.

- Омывай поскорее. Сейчас пары начнутся.

Девушка сидела на паре в одиночестве. Она слышала тихие перешептыван я за своей спиной и не могла понять, в чем дело. Да, ей и на было особо интересно. Она размышляла о том, как добыть информацию о ребятах. Отца просить она не хотела, несмотря на то, что у него было полно знакомых ещё с молодости в органах. Брат был в школе, и тоже салочки мог помочь.

Она делала вид, что писала конспекты. Пара закончилась, и к Ясении подсела хрупкая миниатюрная девушка. Кажется, её звали Слава. Они редко встречались на парах, чаще всего только на потоковых. Девушка училась на другом факультете, но какие-то предметы у них совпадали.

- Привет, Ясения. – Произнесла она, и Сенечка напряглась.

- Привет.

- Слушай, это, конечно, не моё дело. Но моя мама работает в больнице главным врачом.

- И? – Ясения нахмурилась, не понимая сути её диалога.

- Это непростая больница. Это реабилитационный центр.

- Что ты хочешь мне сказать?

- Сегодня туда поселили на долгое восстановление одного парня. Он странно себя вел. Я была как раз у неё в кабинете, и когда они регистрировались на стойке, увидела их.

- Господи, Слава! – Вспылила Ясения, схватив сумку. – Говори конкретнее!

- Твой Смирнов попал туда, вот что! – С той же интонацией произнесла Слава и поднялась. Она хотела уйти, но Сенечка ей не позволила.

- Прости, что накричала. В какой он больнице?

- На Невзорова, - ответила она и ушла.

О дальнейших парах можно было забыть. Сенечка плюхнулась в свою машину, завела мотор и помчалась на нужную улицу. Она находилась относительно недалеко, - не нужно было спускаться по мосту в нижнюю часть города, которую она знала плохо. По приезду, девушка ворвалась с ветром в центр, обрушившись на растерянного администратора с вопросами.

- У вас должен быть Елисей Дмитриевич Смирнов, - четко проговорила она.

- Да.

- Можно к нему?

- Он сейчас на анализах, - ответила девушка. Потом она прищурилась, - а вы ему кто?

- Сестра. – Машинально ответила Ясения, поминая, что никого с улицы они пропускать не будут.

- Сестра была с ним сегодня, вы на неё совсем не похожи.

- Я приемная! – Чувствуя, как сдают нервы повысила голос Сенечка. Администратор нахмурилась, но, кажется, поверила.

- Подождите здесь, как он освободится, пригласим.

Минуты длились бесконечно долго. Стены реабилитационного центра были разукрашены в разные цвета от зеленого, как глаза Станислава. До розового, как те пони, которых рисуют в детских мультиках. Она тое дело смотрела на настенные часы и чертыхалась. Двенадцать пятнадцать, двенадцать тридцать, двенадцать сорок пять…Терпение все больше входило из ее разума, а злость и беспокойство приходило ему на смену. Она начала нервно топить ногой, стучать пальцами по подлокотнику.

- У вас это семейное? – Выпалила администратор. – Твой брат так же сидел в коридоре.

- Может, потому что здесь все такие медленные? Я почти час сижу тут!

Ответить мне женщина не успела. Из соседнего кабинета, на двери которого огромные буквами было написано «процедурная», вышел уставший Елисей. Девушка тут же обратила внимание на его руки, - костяшки были сбиты. Что же произошло?

- Сенечка?

Ясения вскочила со скамьи и бросила в объятия своему лжебрату. Парень обхватил её, чуть приподняв.

- Ваша сестра здесь уже на уши подняла всех, - пожаловалась ему администратор. Елисей ухмыльнулся. – Вторая ваша сестра спокойнее будет.

- Она такая. – Пожал плечами Елисей.

Ребята продолжили путь по коридору. Его палата была одиночной, что удивило девушку. Чтобы в неё попасть, необходим была ключ карта, точно такая же, как в отелях Лукояновых. Открыв дверь, парень пропустил девушку со смешком.

- Проходи, сестренка.

- Ой, не смейся.

Стоило только двери палату захлопнуться, как Ясения разъяренной бестией накинулась на парня. С начала она влепила ему звонкую пощёчину, что он заслужил. Потом заставила его рассказать обо всем. Начиная от подбитый костяшек пальцев, заканчивая его местонахождением.

- После нашей ссоры все пошло кувырком, - произнёс он. – Ты для меня была лекарством, и когда попросила паузу, я сошел с ума. С начала бил тарелки в доме, потом тратил свою агрессию на то, чтобы колоть дрова. Родители уже тогда забеспокоились. Лизка пыталась объяснить мне, что мы не расстались, но я вбил себе в голову, что ты меня все-таки бросила. Ты ещё тогда сказала, что это не твои проблемы, и я понял одну вещь, - моя агрессия вредит всем. Я пытался себя контролировать. Честно, - Елисей поднял свои карие глаза на Сенечку, ища в них поддержку. Но, очевидно, не нашел, потому что его взгляд снова устремился в пол. – Потом мы прилетели обратно домой. Стоило нам только выйти из аэропорта, как меня толкнул какой-то парень. Я сделал ему замечание, тот мне нагрубил. В общем, я избил его. Родители устроили скандал, мать начала звонить знакомым врачам, отец уговаривать пострадавшего не писать заявление. История повторилась.

- Почему ты не брал трубки? Почему не рассказал? – Ясения отвернулась к окну. – Я места себе не находила. Да, я попросила подержать дистанцию, лишь потому, что ты мне нагрубил. Тогда, когда я очень нуждалась в тебе. Но разве нельзя было просто позвонить и сказать мне об этом? А Лизка? Лизка почему молчала?

- Очевидно, ей было стыдно. Мне тоже стыдно, Сенечка.

- Сколько продлиться лечение?

- Около полугода. Это долгая реабилитация. В универе договорились, что я буду учиться дистанционно. – Он смерил долгим взглядом Сенечку. – Я пойму, если ты не захочешь больше…

- Замолчи! – Резко оборвала его Ясения. – Я понятия на имею, что сейчас твориться в твоей голове. Я жутко зла. Ты просто постыдился позвонить своей девушке, чтобы рассказать о беде! Да если бы не Слава, я бы и не узнала, что ты здесь!

- Кто такой Слава?

- Ты серьезно? – Ясения скривилась, лишь больше чувствуя обиду на парня. – Ты даже сейчас меня спрашиваешь об этом?

Она хрипло рассмеялась. Надо же! Она летела сюда на всех порах, боясь за его состояние, а он вместо извинения, начинает ревновать. Ясения схватила свою сумку с койки, отталкивая от себя парня.

- Слава – моя одногруппница. – Сказала Ясения в дверях. – Её мама работает здесь главным врачом. Она видела тебя сегодня здесь и рассказала об этом после пар.

- Сенечка!

- Елисей, хватит! Ни ты, ни Лизка не удосужились мне сообщение даже написать, хотя видели, как я волновалась. Я больше не хочу тратить свое время на тех, кому совершенно безразличны мои чувства.

- Стой! Нет! – Елисей нагнал Сенечку у двери, прижал к стене, впиваясь грубым поцелуем. Его губы властно раскрыли рот девушки, а его язык проник внутрь. Она пыталась вырваться, но парень крепко держал её. Так крепко, что она взвыла от боли. Его глаза налились кровью, целуя, он пару раз больно ударил девушку спиной о бетонную стену. Острая боль отозвалась в позвоночнике. Она взвизгнула, тяпаясь оттолкнуть Елисея, но тот не отпускал. На её плечах остались отметины от пальцев парня. – Прости! Я… Сенька…

Он схватил свою голову руками, оттягивая волосы. Его безумный взгляд встретился с испуганными глазами Сенечки. Он снова хотел подойти к ней, но та, протестуя, выставила ладонь, пятясь спиной к двери. Её трясло. Ей было страшно.

- Поговорим позже, - только и сказала она. Девушка не могла расстаться с ним. Это было бы неправильно. Он более. Это было очевидно. Зачем причинять ещё большую боль человеку, которому и без того плохо?

Елисей выбежал в след за Ясенией. Он снова догнал её, преграждая путь. В его глаза блестели слёзы, из-за которых сердце Сенечки разрывалось на куски. Она отвела глаза. Было невыносимо наблюдать за разбитым парнем.

- Не бросай меня, - шептал Елисей. – Не сейчас. Я не смогу без тебя, слышишь?

- Сможешь, - стойко держала оборону Сенечка. – Сможешь, потому что у нас нет будущего. Не из-за статуса или разных интересов. Нет будущего, потому что если будет дальше так продолжаться, я могу и не очнуться.

После этих слов Ясения ушла из злополучных стен центра. По её щекам стекали слёзы, которые она даже не удосужилась вытереть. Сенечка села в свою машину, уронила голову на руль и заплакала. В голос. Её плечи тряслись, руки стали ватными. Как могло произойти такое? Как она могла слепо верить в лучшее и не замечать его болезнь? Правильно люди говоря , пока петух не клюнет, мужик не перекреститься. Этот петух её сейчас так клюнул, что задница будет гореть ещё долго.

Девушка привела себя в порядок, вернулась в университет, пропустив всего одну пару, и продолжила свой день в обычном режиме. Она улыбалась сокурсникам, была вежливой с преподавателями, даже пару раз съязвила Стасу. Но сердце так горело и ныло от кровоточащих ран, что её глаза тое дело были на мокром месте.

Лиза так и не соизволила позвонить, хотя Ясения была уверена, что её старший брат все рассказал сестре. Испытывая жуткую обиду на подругу, девушка тоже не стала ни звонить, ни писать, ни заезжать на следующий день. Все изменилось в первый учебный день нового года. Словно перехлестнув лист календаря, зачеркнули прошлые месяцы, когда у Ясении были друзья, была любовь и надежда на светлое будущее.

Она пришла домой рано. Бросив у порога тяжелую сумку, девушка нехотя поздоровалась с мамой и отправилась прямиком к папе в комнату. Нужно было обсудить вопрос передачи дел, дальнейшей учебы и наконец взять ответственность в свои руки. Розовые очки спали сегодня. Друзья и любовь не вечна. Сердце может снова прорасти розами, но в этом ей могла помочь только крепкая семья.

- Папочка? – Постучав, девушка тихонько отворилась дверь. Отец лежал на своей кровати, на его коленях покоился открытый ноутбук, а сам он о чем-то разговаривал по телефону. Заметив Ясению, Сергей махнул дочери рукой, разрешая войти. Она устроилась на кровати рядом, с интересом заглядывая в экран монитора. Там были выведены какие-то диаграммы с цифрами. Кажется, это были проценты от дохода.

- Милая, как дела? – Закончив говорить, спросил отец. – Ты какая-то грустная.

- Буду честной, - Ясения растянулась на маминой половине кровати. Она была в одежде, и был риск, что если Роза ворвется в комнату, беды не миновать. Но отец и дочь любили злить хозяйку дома. Поэтому всегда шли наперекор. – Паршиво. Мой парень и моя подруга оказались самыми обычными людьми.

- Поясни-ка, - отец отложил ноутбук на тумбочку и обратил внимание на дочь.

- У Елисея оказались проблемы с агрессией, папа. Не скажу, что я не знала этого, но не думала, что такие.

- Он тебя ударил? – Нахмурился Сергей, уже представляя, как наматывает его кишки на свой кулак.

- Нет, - она усмехнулась. – Они просто со вчерашнего дня не отвечали на звонки. Лиза должна была прийти ко мне, но не пришла. Я все утро разыскивала их, а оказалось, что Елисей положили сегодня в реабилитационный центр. Я об этом узнала случайно. Приехала туда, поговорила с ним. И поняла, что для собственного блага мне лучше прекратить наши отношения.

- Мудрый поступок, -сказал отец. Его глаза внимательно наблюдали за мимикой дочери.

- А ещё я не шутила тогда в палате, когда говорила, что буду продолжать твое дело. Я хочу перевестись.

- Девочка ты моя! – Отец поцеловал дочь в макушку. – Я помогу тебе во всем. Может, мне раньше надо было сломать сердечный приступ, чтобы ты одумалась? – Рассмеялся он, но Ясения лишь нахмурилась.

- Сплюнь, Христа ради.

- Тьфу-тьфу-тьфу, - делая вид, что плюет, веселился отец.

Было решено, - Ясения переводится с исторического факультета на факультет управления. По одному звонку ректору вопрос был решен даже без её собственного участия. Они распланировали вдвоём дальнейший план действий: закончить институт управления, отучиться в Лондоне на повышение квалификации, заодно наладить определенные связи и подтянуть язык. Все встало на свои места.

- Вот так должно быть правильно, - заканчивая долгую беседу, произнесла Ясения. Она почувствовала легкость, решив продолжить дело своего отца. – Семья – единственная опора в жизни, которая никогда не столкнет тебя в пропасть.

- Покуда я жив, Ясения, ни одна вошь в этом мире не осмелиться столкнуть тебя. Я всегда буду стоять за твоей спиной.

- Я люблю тебя, папа.

Глава 21

Прошло полгода с того момента, как Сенечка перевелась на факультет управления. Она все так интересовалась историей, но считала, что её жизнь не имела смысла без продолжения родового дела. Поначалу утомительные пары превратились в увлекательные лекции и семинары. Она все чаще стала встречать в стенах своего корпуса Милославского. Их отношен я не изменились, - он все-также бесцеремонно подкатывал к Ясении, а она все так отвечала ему колкостями.

Смирновы не шли на контакт. Лиза больше не звонила, а встречаясь в институте, отводила взгляд, словно что-то скрывала от неё. Допытываться и начинать разговор Ясения не имела никакого желания. В скором времени и сам Елисей должен был вернуться в эти стены храма науки, но и его видеть она не хотела.

Сегодня был один из тех дней, когда Ясения снова встретила Стаса, как только зашла в институт. Парень стоял возле двери, ведущей в её аудиторию. На нём была клечатая рубашка и джинсы. Он что-то писал в своем телефоне и с начала не заметил Сенечку. Она даже ухмыльнулась, рассчитывая остаться незамеченной, но тщетно.

- Скажи красавица, чего не нравится, - напел песню из нулевых Станислав, и девушке все-ж-таки пришлось остановиться. Они встретились взглядами.

- Если ты хочешь мне понравиться, - она вспомнила следующие строчки песни, - то просто уйди с дороги.

- Ну я же тебе не камень на тропе, чтобы меня отодвинуть? – Он надул губы. – Ей богу, когда ты из Мать Терезы превратилась в Снежную Королеву?

- Ровно в тот день, когда ты достал в конец своими глупыми шутками.

- Не будь злюкой, - взгляд зеленых глаз исподлобья заставили Сенечку улыбнуться. Улыбка появилась и на лице Милославского. – Так-то лучше. Сегодня последний день весны, дорогуша. Завтра лето.

- В июне экзамены, а у тебя защита диплома, если ты на забыл.

- Умеешь ты испортить настроение. – Он притворно обиделся.

- Ты уже решил, как скажешь отцу, что хочешь поехать в Лондон?

- Какой Лондон? Мне ещё год на заочном учиться здесь же. – Он хмыкнул. – Поработаю у отца в одном из ресторанов. Наберусь опыта.

Ясения посмотрела на Милославского. Он был хорош собой и весна его ещё больше красила. В его зеленых глазах плясали привычные уже для Сенечки чертики. Она даже перестала бесится от его присутствия. Может, просто привыкла, а может это её радовало. Стас отвлекал девушку от печальных мыслей о Елисее. Это история её жизни была смыта слезами, которые она проливала в подушку несколько месяцев подряд.

- Хороший план.

- Кстати, я тебя так и не поблагодарил.

- За что? – удивилась Ясения.

- За то, что отец теперь ходит довольный, как кот. Когда ты согласилась попробовать начать дружить, я думал, что ты шутила, ведь в институте ты меня только кипятком ещё не обливала, - он рассмеялся. – Но на прошлом благотворительном ужине я был приятно удивлен.

Благотворительный ужин проходил в одном из ресторанов Милославских, и посвящен он был дню победы во Второй Мировой войне. Деньги тогда собирали на улучшение домов престарелых и выдачи материальной помощи ветеранам.

Это были одни из немногих вечеров, когда Ясения никак не отбивалась от правил светского общества. Роскошное платье, дорогие аксессуары и короткие улыбки. В тот вечер Сенечка почти не отходила от Стаса. Они много смеялись, болтали и было видно со стороны, что ребята дружат. Олег Милославский тогда буквально парил между столами, а Сергей Лукоянов, не переставая рассказывал всем и каждому о моем самом главном решении, - пойти по его стопам. Правда, стоило только ужину закончиться, гостям разъехаться, да и самим парникам с семьями сесть в свои машины, Ясения отправила Стасу смайл неприличного жеста. В ответ она получила тоже самое.

- Главное, чтобы ты помнил, что происходит вне поля зрения твоего папы.

- Ты коварная женщина, Ясения Лукоянова. – Он улыбался, и Сенечке тоже хотелось улыбнуться в ответ. Но её улыбка сошла с лица, когда за спиной Станислава она увидела знакомую фигуру Елисея.

Он шел неспешным шагом в их сторону. Очевидно, что не на свою пару, а прямиком навстречу к Сенечке. Стас напрягся, и машинально хотел закрыть Ясению. Он не знал о случившемся в реабилитационном центре, но был осведомлен о том, что Ясения и Елисей больше не пара.

Когда Смирнов поравнялся с Милославским, Ясения задержала дыхание. Её бесстрастное лицо не выдавало чувств, а вот глупо сердце заколотилось, как бешеное. Елисей обвел взглядом девушку, посмотрел на Стаса и хмыкнул. Девушка насторожилась.

- Привет, - произнёс он. Его голос был прежним, но интонация была чужой.

- Привет.

- Я слышал, ты ушла с факультета истории?

- Все верно. Решила продолжить дело отца. – Она смотрела в его карие глаза и не дышала. Если я сейчас вдохнет аромат его духов, то рассыпаться прямо ему в ноги. Она скучала. Но Елисей – боль, которую проще выкорчевать с корнями, чем взращивать.

- Чтож, - он кивнул. – Поздравляю. Оказалось, что мадам Изи была права.

- Не была она права. – Тут же отозвалась Ясения, нахмуривались.

- Знаешь , - Смирнов улыбнулся и почесал подбородок. – У меня было время подумать. Это ведь не мы от тебя отвернулись. Это ты сдрейфила, стоило только появиться сложностям на пути.

- Что?

- Придержи коней, парень. – Стас приблизился к Елисею, оттолкнувшись от стены. – И не неси чепухи.

- Наш друг семьи вкусе всех дел? – Елисей усмехнулся. – Впрочем, я ничему уже не удивлен.

- Ты ради этого ко мне подошел? – Вспылила Ясения, не веря своим ушам. – Чтобы сказать мне, что это я отвернулась от тебя?

- Разве нет? Пока я сходил с ума в Альпах, ты веселилась с ним, разве нет?

- Тебе там мозги выкачали что ли? – Вмешался Стас.

- Заткнись. – Предостерег его Елисей. Он мог держать себя в руках, чтобы до похвально.

- Нет, я правда не понимаю, что за бред ты несёшь. – Сказала Ясения, поймав на себе взгляд точно таких же карих глаз с другой стороны коридора.

- Не смеши меня. Не понимает она! Пока я названивал тебе день ото дня, ты была в больнице у этого дружка. А потом ещё и Новый год вместе отмечали.

- Так, парень, ты меня порядком утомил. – Стас закрыл Ясению своей спиной. Ему было противно слушать обвинения в её адрес. – Пока ты был во Франции, у отца Ясении случился сердечный приступ. Да, я тоже лежал в той больнице, но на другом этаже. Да, мы все встречи там Новый год. Сергей любезно меня пригласил. А где был ты, когда у неё слёзы градом текли? Когда она нуждалась в поддержке? Когда её семья разваливалась по кусочкам? А? – Стас с отвращением оттолкнул Елисея. – Ты вместо того, чтобы выслушать, оскорбил её. Ты буквально бросил её тонуть в собственных проблемах. Ты и йоты на знаешь, что с ней было.

- А ты, защитник, знаешь?

- Знаю, потому что у меня есть глаза и уши. Знаю, потому что я видел, какой разбитой она появилась в первый учебный день после зимних каникул. Видел, как она не находила себе места и слетала, спотыкаясь, по ступенька к машине, чтобы поехать к себе. И что было потом тоже знаю. – Стас угрожающе надвигался на соперника. Если они сейчас подерутся, то оба вылетят из универа. Но Стас не бил, Елисей тоже. Они смотрели друг на друга с лютой ненавистью, прожигали взглядами, сжимали от злости кулаки. – Это не я или её отец заставили поменять свое решение о будущем, это ты её толкнул. Ты бросил её в агонию сломанных чувств и страха за жизнь отца. В конце концов, - Стас перевел взгляд на Ясению, глазами прося прощения. – В конце концов, она даже смогла переступить через свою боль, через гордость и продолжала с вами общаться, зная, что произошло между твоим дядей и её матерью.

- Стас! – Ахнула Ясения. Зачем он сказал это? Зачем? У неё в семье только все стало налаживаться. Больше никто не вспоминал об этой больной мозоли.

- Прости, Сенька. Я узнал случайно, правда.

- Но зачем?

- Потому что ты многое ему позволяла, - ответил он. – Потому что он не имеет никакого права обвинять тебя. В этой истории не ты злодейка.

Елисей ухмыльнулся. Он перевел взгляд со Стаса на Ясению и пошел дальше по коридору. Подойдя к своей сестре, парень что-то спросил её, та виновато кивнула. Она уставилась на Сенечку округленными глазами и скрылась следом за братом.

Стас привалился к стене. Он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Ясения молча наблюдала за ним. Ей хотелось подколоть его, чтобы разрядить ситуацию, но ни одна шутка не приходила к ней в голову.

- Ты будешь пытаться убить меня взглядом или уже основательно проорешься? – спросил вдруг Станислав, и Ясения хмыкнула. Нет, этот человек неисправим.

- Прошу только об одном: Гошка никогда не должен узнать о случившемся с мамой. Он ей этого не простит. Я сама до сих пор зла на неё. Но раз папа простил, то пусть живут.

- Не думай про меня так плохо. – Он улыбнулся и дернул за кончики волос девушку. – Я об этом узнал раньше тебя даже. Но, как видишь, до этого момента молчал.

- Как ты узнал?

- Когда твоего отца перевели в палату, я хотел зайти и пожелать выздоровления. Спустил к нему, уже почти открыл дверь, как услышал крики. Так и узнал. Несложно было собрать всю мазаику, слыша твое имя, имя этого парня и поездку в Альпы.

- Ты даже мне не сказал.

- А должен был? Если бы не сегодняшняя стычка, я бы умер с этой тайной. – Стас тяжело вздохнул и потер ладони. – Поверь мне, когда ты в новогоднюю ночь расплакалась, я понимал причину. Понимал, но не до конца. Не знал, что этот слизняк облил тебя грязью в самый неподходящий момент.

Ясения смотрела на привычного внешне для неё Стаса и не узнавала. Она видела все тех же чертиков, но слова, слетавшие с его губ, казались милыми, и совсем неподходящий наглецу. Она в порыве благодарности обняла выпря, вставая на цыпочки. Стас обнял её в ответ. Аромат его духов врезался в нос, и она от наслаждения закрыла глаза. Стас сделал тоже самое. Он любил её духи, иногда они ему даже снились.

- Спасибо тебе, наглец. – Она потрепала его по голове. – Я даже и подумать не могла, что самый противный на свете парень встанет на мою защиту.

- Ты забыла про качели? – Усмехнулся Стас. – Твою амплитуду я ещё не видел.

- Сейчас как вмажу по наглой физиономии, - Ясения замахнулась, скорчив гримасу, на что Милославский лишь разразился громким хохотом. Девушка рассмеялась следом.

Экзамены шли один за другим. Из-за стараний Ясения по многим предметам получала автоматы, но первая июньская неделя все равно потрепала ей нервы. Она продолжала встречаться в коридорах со Смирновыми. Продолжала испытывать странную слабость, когда проходил Елисей , и ей удавалось услышать его аромат парфюма. Она помнила его запах, до сих пор помнила прикосновения рук. Раньше она испытывал возбуждение, а сейчас краснела о стыда, словно это была сама ужасная ночь в её жизни. Но это неправда. У них была прекрасная ночь, прекрасные дни и череда страшных событий. Поэтому она сочла неправильным их отношения.

Последний экзамен прошел успешно, - по другому и быть не могли. Ясения днями и ночами учила, чтобы в её зачетной книжке не было цифр позора. Гошка сдавал ОГЭ и был изнурен не меньше сестры. Мама ходила, как на иголках. Бабушка постоянно прикалывала к внукам булавки в самых незаметных местах. Отец подбадривал и трепал каждого по голове. Он был горд детьми. Гошка был благороден Ясении, а Сенечка плыла по течению. Она была увлечена учёбой и ничего её больше не интересовало.

Дни летели быстро. Запланировать отпуск было тяжело. С начала нескончаемые экзамены, потом проблемы на работе к Сергея. Но все у них получилось найти горящие путевки. В летний вечер, когда вся семья уселась за стол на веранде, Сергей Лукоянов объявил о том, что через неделю они улетают в отпуск. Море, солнце и чайки.

- Куда мы летим, папа? – Поинтересовалась Сенечка, запихивая в рот ложку супа.

- В Гагры. – Гошка занял, а Ясения подавилась супом. У них были разные эмоции, но Сергей решил, что дети недовольны выбором отца. – Могу оставить вас в городе.

- Почему Абхазия? – Скривился Гошка.

- Ты чего? Знаешь, как там красиво? Море, горы! Ура!

- А ещё это место, где я познакомился с вашей мамой. – Улыбка тронула его губы.

- Галочка, - голосом актрисы из советского фильма, произнесла Сенечка, - ты щас умрешь! Якин бросает свою мымру, и мы улетаем в Гагры!

- Тебе бы в актрисы пойти, а не на управленца. – поддел Ясению брат. Она скривилась ему гримасу и повернулась к отцу. – Хотя и актриса ты никудышная.

- Мы его точно должны с собой брать? В прочем, можем оставить в старых Гаграх прямо на дороге рядом с коровами. Никто и не заметит.

- Может тогда лучше тебя оставить?

Дети пререкались недолго. Отец громким басом заставил из замолчать.

- Вы за столом или где?

- Прости, пап, - хором отозвались брат и сестра, продолжая постукивать друг друга под столом.

- Спасибо, дорогой, за такую поездку, - произнесла Роза. Ясения поднялась со стула, так и не доев. У неё резко пропал аппетит.

- Спасибо за ужин.

Родители лишь переглянулись. Гошка, который успел съесть свою еду, принялся за тарелку сестры. Сергей и Роза думали об одном и том же: бедная Ясения вариться в собственном котле чувств и виноваты в этом оказались они оба. Сергей корил себя, что рассказал, Роза ругала и винила себя за все случившееся целиком. Они на клей ПВА склеили свою семью, и боялись, что в какой-то момент она все же снова расколется.

Ясения вышла в сад, полный кустарников из красных роз. Она легла на гамак, раскачиваясь. Ей не хотелось думать о плохом, но с появлением Елисея, все снова пошло кувырком. Она стала больше огрызаться на мать, стала чаще терять контроль на парах. Этот ненормальный никак не мог покинуть ее разум. Это злило.

Спасало девушку лишь то, что рядом всегда были её друзья. Она уже смело могла называть Стаса своим другом, да и Рыбакова Татьяна – новая подружка Сенечки, имела такой же характер, как у него. Она была яркой, громкой и приставучей. Впрочем, в моменты глубокой депрессии именно эти качества и вытаскивали Лукоянову из трясины.

На днях Рыбакова познакомилась с Елисеем. Это сложно назвать приятной встречей, - в очередной раз, когда Смирнов бросался колкостями, Таня не выдержала и врезала по его физиономии. Парень обомлел, Ясения взвизгнула и стала оттаскивать подругу от бывшего парня. Она услышала громкий смех из конца коридора, увидев, как Милославский с большими пальцами вверх улыбался во все свои тридцать два зуба. Елисей не ответил девушке, но его взгляд не предвещал ничего хорошего.

- Вот с кем ты теперь водишься! – Хмыкнул Смирнов, держась за разбитый нос. – И кто это?

- Меня зовут Татьяна Рыбакова, - Гордо произнесла она, снова приближаясь к парню. Её темноволосая голова едва доходила ему до подбородка, но это не помешало девушке выглядеть угрожающе. – Запомни, мальчик. Я не Ясения – меня воспитывали совсем по-другому. Ещё хоть раз пикнешь, и я попрошу мамочку сделать из тебя девочку, понял?

Смирнов был обескуражен. Он изучающе наблюдал за Рыбаковой, пока та вышагивала под рушу с подругой в сторону Стаса. В его голове были лишь отголоски гнева. Он удивлялся тому, как тихая Ясения смогла сдружиться с такими бунтарями. Впрочем, она сама была не такой уж и честной.

В дверь с внешней стороны дома позвонили. Альбина отворила её и оповестила хозяев, что их пришли навестить семья Милославских. Вскоре в саду оказался Стас. Он застал Ясению в лежачем положении, почти заснувшую с суровым лицом. Когда девушка услышала приближающиеся шаги, она послала брата к черту, потому что шутить ей больше не хотелось, а заметив рядом с собой не Гошку, а самодовольное лицо Стаса, она едва не перевернулась на гамаке.

- Как ты тут оказался? – Удивлённо спросила она.

- Телепортировался. Удачная радиоволна попалась, бьет прямо в цель.

- Ха-Ха, - Ясения показала ему язык. Стас снова лишь ухмыльнулся.

- Родители пришли в гости, я увязался за ними.

- Неужели соскучился? – пошутила Ясения, но Станислав лишь улыбнулся, решив не отвечать на её вопрос. Девушка смутилась.

- Как экзамены? Сдала?

- Да. Последний правда все нервы вымотал. А ты? Как защита?

- Держал оборону, как воин. В пятницу вручение дипломов. Придешь?

- Ты правда хочешь, чтобы я пришла?

- Родители мои там будут. – Словно это могло повлиять на девушку, сказал Стас. Ему было плевать, придут ли его дорогие родители на вручение диплома. Ему хотелось, чтобы Сенечка порадовала своим присутствием.

- Хорошо. – Улыбнулась Ясения. - Все равно, я на каникулах, в Гагры на следующей неделе только.

- Ты улетаешь? – Ясения кивнула. – Надолго?

- Не могу сказать. Папа пока только объявил о своем решении, потом мы с Гошкой долго спорили, и отец так и не смог договорить.

- Ты опять какая-то грустная. – Заметил Станислав. – Ты не рада лететь?

- Конечно рада, - она плела косички из декоративных ниточек гамака. – Просто…- Ясения нахмурилась. – Это сложно объяснить. – Она тяжело вздохнула. – Просто раньше я отвлекалась на учебу. Потом появился Елисей, и все воспоминания обрушились на меня, как снежный ком.

- У тебя всегда есть я! – Он легонько толкнул её в плечо, и Сенечка рассмеялась. – Отвлеку, развлеку,-все, что твоя красивая душа пожелает.

- С чего ты решил, что рядом с тобой отвлекаюсь? – Усмехнулась Ясения. – Может, ты меня до сих пор раздражаешь?

- У тебя глаза смеются. И ямочки на щеках появляются чаще, - Стас коснулся щеки девушки и замер. Ясения тоже замерла. По её телу пробежали мурашки, когда теплые пальцы парня коснулись её кожи. Она помнила, как вытирал её слёзы, как успокаивал и обнимал. А ещё пора помнила их поцелуй в самолете. Тогда она так и не смогла признаться себе, что Стас ей помог. Помог впервые, когда она этого совсем не ожидала. И вот сейчас простой дружеский жест заставил её вспыхнуть. – Мне кажется, или у тебя уши покраснели?

- Или ты! – Она рассмеялась, сталкивая его с гамака. По итогу, полотно перевернулось, и они оба оказались на земле. Встретившись взглядами, в саду снова послышался звонкий смех.

- Идите чай пить! – Позвала ребят Роза. – И, пожалуйста, не трогайте мои розы!

- Ты упал в куст с розами, - проговорила Ясения, поднимаясь с земли. – А ещё у тебя пятая точка грязная.

- Отряхнешь?

Вместо помощи, Ясения взяла веник и передала его парню. Тот удивился.

- И как, прикажешь, этим пользоваться?

- Как умеешь , так и пользуйся.

Ясения подмигнула Милославскому и скрывалась на веранде. В ответ она услышал весёлый голос парня, от чего рассмеялись и взрослые.

- Обычно это ты на метле летаешь!

- Это веник, придирок!

- А в чем разница?

Глава 22

Зеленые листья молодых деревьев так и норовили попасть в дом Лукояновых из окон. Солнце стояло высоко, ослепляя и заставляя прятаться от его настырных лучей. Роза копалась в саду с клумбами роз, когда Сергей царственно восседал на веранде, будучи занятым работой. Его телефон постоянно трезвонил в требовательном звонке, и он отвечал. Долго разговаривал, хмурясь, крутя между указательным и средним пальцем перьевую ручку. Когда его глаза находили глаза жены, он одаривал её ласковой улыбкой.

Лукояновы – бренд идеальных семейных отношений. Так позиционировали себя окружающим. Это же и стало девизом всех отелей. От этого отели в других городах имели имена родных Сергея.

Ясения смотрела в окно, наблюдая за тем, как прямо напротив неё сидели две синички, чирикая, словно кокетничая. Она тяжело вздохнула. Как быть теперь? Чем отвлекать свою голову от порывов глупого сердца? За полгода она подуспокоилась. Лиза, конечно, встречалась в коридорах института, но Ясения лишь стыдливо прятала глаза, лелея свою обиду. Сама подруга тоже при каждой встрече отводила печальные глаза. Елизавету обуяло чувство вины, - девушка винила себя за то, что произошло в Альпах, ведь она оказалась свидетелем предательства и не смогла сказать об этом Сенечке, за то, что она игнорировала подругу, заставив её нервничать. Смирнова тосковала по дням, в компании Ясении. Она дорожила их дружбой и от всего сердца любила девушку, и когда её брат влюбился в неё, она только прыгала от счастья. Казалось, что после этого Лукоянова точно будет пришита к их семье. Она даже понравилась её родителям, и те, буквально, сдували пылинки с новобранца.

Однажды они столкнулись в женском туалете совершенно случайно. Ясения зашла внутрь, решив поправить макияж. С ней находилась её сокурсница и подруга Таня. Своенравная шатенка, которая не представляла жизни без туфель на каблуках. Тогда они весело щебетали о предстоящей паре по менеджменту. Её вел молодой преподаватель, и Татьяна мечтала добиться зачёта, строя глазки. Ясения же лишь качала головой, подшучивая над не особо старательной девушкой. В кабинке сидела Лиза, которая притаилась там, онемев от неожиданной встречи. Когда же послышался звук смыва бочка, а потом открылась кабинка, и показалась черная голова Лизы. Ясения в миг умолкла, встречаясь с встревоженным взглядом бывшей подруги. Сердце забилось чаще, а в голове снова, как на кинопленке, стали прокручиваться сюжеты полугодовалой давности. Таня же продолжала рассказывать истории, перепрыгнув с темы профессора на новую коллекцию платьев, которые были очень похожи на тряпки маминой молодости.

- Привет, - голос Ясении звучал сдавлено. Лиза отвела взгляд и подошла к раковине.

- Привет.

- Как ты? – Спросила Лукоянова, чувствуя, что у неё от её равнодушного голоса стали гореть легкие. Лиза несколько раз моргнула, посмотрела в отражение зеркала.

- Отлично. Ты меня удивила. – Резко произнесла она, поджимая губы.

- А вы разочаровали. – В тон ей ответила Сенечка и больше не смотрела на Лизу. Она полностью вовлеклась в разговор с Таней.

- Ты быстро нашла новых друзей. – Фраза звучала, как упрек. Смирнова завидовала тому, как Ясения легко смогла переключить свое внимание на других. А ещё её злило, что пока она скучала по былым дням, Сенечка сдружилась в самым отвратительным парнем института.

- Мои друзья – моя семья. – Гордо ответила Лукоянова, складывая руки на груди.

- Точно! – Спохватилась Таня, вмешиваясь в напряженный разговор двух девушек. – Мои родители недавно прилетали в Сочи и поселились в отель твоего отца. Они были в восторге. А ещё у вас классный лозунг: «Счастливые семьи отдыхают только в Лукоянофф. Мы – сила, мы – единство, мы -идеал»! Это потрясающе.

- Спасибо. Лукояновы ценят семейные ценности.

- Твоя семья – бренд. – Широкая улыбка сокурсницы было полной противоположностью выражения лица Лизы. На её лице читалась грусть и ирония. Это только разозлило Сенечку. Она гордо подняла подбородок и широко улыбнулась.

- Лукояновы – бренд. Ты права, Танюш. – После этого Сенька взяла под руку новую подругу и те, снова хохоча, вышли из туалета. Лиза снова осталась в одиночестве.

Лукоянова устала наблюдать за природой, ей не хватало воздуха. Она нацепила на себя легкий сарафан и решила прогуляться до магазина. На машине ехать до ближайшего супермаркета около десяти минут, пешком идти минут двадцать. Самое то, - потратить час на прогулку. Схватив сумочку с вешалки, девушка предупредила родных, что пошла за мороженым, вдогонку услышав пару пожеланий от брата и отца. Она лишь кивнула, понимая, что через минуту уже забудет, о чем они просили, и вышла из дома.

Неспешно бредя по тротуару вдоль проезжей части, девушка наслаждалась воздухом и палящим солнцем. Она без труда вышла из своего поселка, поздоровавшись с грузным старым мужчиной, который работал сторожем с момента выхода на пенсию. Мимо проезжали машины, оглушая её громкие мысли.

Она думала о Елисее. Не хотела, но думала. Может, он оказался прав, когда сказал, что это Ясения оставила его в трудный момент жизни. Она же обещала быть рядом с ним до конца, обещала помогать перебарывать его агрессию. А по итогу просто бросила его, испугавшись. Может, это она оказалась злодейкой?

Бред! Стас сказал правду, Ясения же пыталась не думать об измене матери, глядя на ребят, когда они были олицетворением семейной драмы. Она была готова не замечать свербящей боли в груди, была готова стоять рука об руку с Елисеем, лишь бы только она была нужной ему, лишь бы он ценил её и любил. Но он любил. Любил так, как умел.

Девушка добрела до ворот поселка, в котором жила семья Смирновых. Там дома стояли в ряд и отличались от особняков в месте, где жила сама девушка. Она замедлила шаг, задумавшись. Может, ей зайти к ним? Поговорить? Попросить прощения за то, что так резко отвернулась от друзей? Может, она даже смогла бы понять Елисея? Ведь парень был значимой частью её жизни. К тому же, Сенечка любила парня.

Но войти в поселок она так и не решилась. Мотнув головой, ощущая нехватку воздуха, она сделала шаг вперед, но остановилась. Её ноги приросли к земле, когда девушка заметила знакомую машину. Из ворот выехал Елисей на родительской машине. Он был не один. Рядом с ним сидела девушка, но из-за тесных окон, Ясения не могла распознать кто. Автомобиль остановился возле Лукояновой. Их глаза с Елисеем встретились, и в них читалось удивление. Никто из ребят не ожидал увидеть друг друга.

Ясения встряхнула головой, и обошла машину, делая вид, что не знакома с парнем. Она не станет поддаваться чувствам! Не тогда, когда он прилюдно пытался унизить её! Даже если её сердце рвалось в его объятия, разум кричал не смотреть в карие глаза. Пальцы до боли сжимали ручки сумки, ноги, словно связанные кандалами, тяжело перешагивали.

- Ясения, - окликнул Смирнов девушку. Она остановилась, медленно оборачиваясь на Елисея.

Парень стоял на улице, отворив нараспашку дверь. Теперь ей открывался обзор на спутницу парня. Грудь зажгло, глаза защипало от слез. Сердце замерло, а рот невольно скривился, словно её больно ударили. На пассажирском сидении сидела та самая бывшая девушка Стаса. Виктория. Она улыбнулась Сенечке, помахав пальчиками. На её шее был след, похожий на синяк. Ясении стало резко жарко.

- Что? – Грубо ответила девушка, пытаясь совладать со своими эмоциями.

- Я хотел сказать…- Сенечка не дала договорить, - она выставила ладонь перед собой, чувствуя, что вот-вот заплачет.

- Я не горю желанием тебя слушать. – Резко оборвала его Ясения. – Ты обвинил меня в безразличии, ты срывался на мне, а я…- Она осеклась. Нет, она никогда не скажет ему больше, что влюблена. – Наши родители были правы. И ты сам это знаешь.

Елисей сжал челюсть от злости. Он впился пальцами в дверь машины, и та жалобно заскрипела.

- Лиза места себе не находит, - только и сказал он.

- И все?

- Ты сама все за нас решила, - выпалил он, громкая хлопая дверью авто. Сделав два шага, парень стоял нос к носу с Ясенией и запрещал себе вдыхать аромат её духов. Но тонкие нотки ванили все же ворвались в его нос, и парень удивился. Она не пахла больше Новым годом. Ее парфюм напоминал больше глинтвейн.

- Думай, что хочешь. – Ее взгляд из-под длинных ресниц прожигал дыру в любимом до боли парне. – Только ты обвинил меня, а сам, как я погляжу, тоже на руку нечист.

- Она…

- Меня не интересует, что она делает в твоей машине. – Снова перебила Елисея девушка. Она резко развернулась и зашагала прочь, но Смирнов нагнал её, грубо развернул к себе и хотел поцеловать, но вместо желанного поцелуя, получил звонкую пощечину. – Не смей ко мне прикасаться! – Слезы стекали по её щекам, в голос сорвался на крик. Было так больно, что сдерживаться уже невозможно. Она его любила, и эта любовь погубила её саму.

- Да я же до сих пор люблю тебя, глупая ты девчонка!

- Разлюби. – Просто ответила она, хоть её легкие горели. – Разлюби, потому что я больше не люблю тебя.

- Лжешь.

- Нет, - она пожала плечами и улыбнулась. – Любовь – это когда ты в безопасности. Я слишком много на себя взяла.

Елисей скривился, словно ему только что дали попробовать кислый лимон. Он развел руками, а потом захохотал. Его голос был похож на карканье, но таилось столько боли, что Ясения вздрогнула. Она зажмурилась. Парень отдышался, снова сделал шаг к ней. Он все-таки украл её поцелуй, но не почувствовал отдачи. Отстранившись, черная тьма в глазах заполнила его душу. Он кровожадно улыбнулся.

- Можешь убеждать кого хочешь, но я знаю, что твое сердце бьется только ради меня. Ты любишь меня.

- Твоя спутница тебя заждалась. – Это было прощанием, потому что стоило ей только произнести эту фразу, она развернулась на каблуках и с ровной спиной пошла дальше в сторону магазина.

Ни тогда, ни сейчас она не была намерена уступать чувствам, брезгуя своей безопасностью.

На удивление самой Сенечки, она запомнила все просьбы родных. Купив все необходимое, девушка возвращалась домой. Знакомая машина пулей пролетела мимо неё. Она только проводила Елисеем взглядом, чувствуя как саднит в груди. Нет! Хватит слез! Он сам толкнул её туда, где она сейчас находилась. Она хотела следовать мечте и быть рука об руку с ним. Хотела, пока не поняла, что его злоба безгранична.

На телефон пришло сообщение. Это была та самая Таня, -новая подруга Ясении. Хотя подругой она звалась с натяжкой. Девушка писала о вечеринке в честь окончания учебного года. Устраивает парень с факультета экономики. Он жил в одном поселке с Ясенией, но девушка не общалась с ним ближе, чем простые «привет» и «пока». Решив, что это неплохая альтернатива, чтобы отвлечься, она согласилась.

Прийдя домой, её уже ждали слегка оголодавший родственники. Гошка потер ладони, улыбаясь. Девушка закатила глаза и передала брату его пакет с чипсами, на что мама лишь недоброжелательно фыркнула.

- Заработаешь гастрит, - сказала она, скидывая свои перчатки, измазанные в земле. Папа лишь хохотнул, забирая такую же пачку чипсов для себя. – И ты туда же!

- От одного раза не убудет, - отец приобнял Розу за плечи. Ясения проследила за их действиями, но на лице не отобразилось ни одной эмоции.

- Сегодня в доме Лучанских вечеринка, - сказала она, почесав затылок. – Пап, ты не будешь против, если я схожу?

- А мать спросить? – Брови женщины свелись к переносице. Ясения лишь изогнула бровь в пренебрежении.

- Сходи, милая, - папа потрепал дочь по плечу. – Развейся.

- А что, запреты перестали действовать? – Удивился Гошка, запихивая жареные картофелины в рот. – Ах да, забыл! Ты же у нас теперь тотальная любимица!

- Гоша, - папа сурово посмотрел на сына. – Ясения, не поднимая головы пахала весь учебный год. – Он посмотрел на дочь. – Вернись домой не позже двенадцати.

- Мы же будем в нашем поселке, - брови Сенечки взлетели вверх. Она думала, папа отпустит её без ограничений. – Здесь меня каждая собака знает.

- Все равно.

В ответ она лишь кивнула и поспешила собираться. Она приняла душ, надела коктельное платье цвета ночи, на котором маленькие стразы казались звездами. Девушка сделала прическу: легкие волны ниспадали с её плеч, а на макушке красовался тонкий ободок с такими же звездными страхами. Туфли на высоком каблуке лишь увеличивали её рост. Вещи, в которые была облачена юная леди не были из привычного магазинчика неподалеку от дома. Платье куплено в Италии года два назад во время семейного путешествия, туфли из бутика в центре города за бешеные деньги и аксессуары из той же коллекции. Сегодня она была настоящей Лукояновой, а все потому, что слова Лизы и Тани заставили её задуматься о том, как выглядит её семья. Она не должна стесняться своего богатства, не должна пытаться переделать родных. Она все также не любила излишнюю вычурность, но и брезговать красивыми нарядами больше не собиралась.

В дверь Лукояновых позвонили. Сенечка как раз спускалась по лестнице, когда Альбина открыла дверь и послышался возглас. На пороге стояла та самая сокурсница Таня. Она приехала раньше, спросила у сторожа, где находится дом Лукояновых и решила немного переждать. Увидев, в каком особняке живут девушка, подруга не смогла сдержать свист.

- Ничего себе!

- И тебе привет, Таня. – Хмыкнула Ясения. Она не любила звать гостей к себе домой, а если гости и приходили, то они были искушены роскошью, поэтому не восхищались каждым элементом их дома.

- Прости, - она неловко рассмеялась. – Я знала, что ты не бедствуешь, но встретить посреди коридора статую Мадонны было неожиданностью.

- Это новая покупка мамы, - пожала плечами девушка. – Не думай, это подделка.

- Даже если бы был оригинал, я не удивилась бы. – Таня встретилась с удивленным взглядом Ясении и пожала плечами. – Что? У вас денег полно.

- Хорошо, что ты говоришь прямо.

- Нет ничего лучше честности, - беря под руку Сенечку, Татьяна вышла из дома. – Иначе зачем дружить?

- И правда. – Она снова подумала о Смирновых и отругала себя за это. – Спасибо тебе, что помогла мне в первый день и помогаешь до сих пор.

- Эх, подруга, как я могу не помочь тебе влиться в коллектив, когда я – староста?

- Странная ты староста, - Заметила Ясения, крикнув маме о том, что она ушла.

- Какая есть.

Дом Лучанова Олега был в двух домах от поместья Сенечки. Она знала Олега лет десять, но никогда не предпринимала попыток сдружиться. Он казался ей занудой. Даже больше, чем её зануда брат. Они с Таней подошли к забору, позвонили в звонок. Вскоре открылись ворота, и девушки попали в большой палисадник. Каменная дорожка к входной двери по обесточены сопровождалась кустарниками. Маленькие цветочки, напоминающие хризантемы росли в кустарнике, напоминающим большой шар. Дом был цвета шоколада, большие панорамные окна, в которых с улицы было видно несколько человек, неспешно танцующих под музыку. Дверь распахнулась и на пороге показался хозяин вечеринки. Заметив Ясению и Татьяну, он хищно улыбнулся.

- Моя дорогая соседка, - Олег наклонился, чтобы поцеловать её ладонь, но Ясения хмыкнула. Зато Таня не растерялась и предложила свою руку. – Что ж, - Олег пристальным взглядом пригвоздил Сенечку к месту. – Проходите. Внизу напитки, на втором этаже танцпол. Чувствуйте себя, как дома.

- Спасибо.

Когда Сенечка проходила мимо долговязого Олега, тот улыбнулся, чуть наклонился к ней и прошептал:

- Расставание тебе к лицу.

- Говоришь так, будто весь институт только и судачит о моих отношениях.

- Может быть не весь, но я твой сосед.

- Подглядываешь за мной в камеру видеонаблюдения? – Сузила глаза девушка, но Таня громко кашлянула, и Ясения переключила свое внимание на неё.

Музыка била в уши, в зале с напитками собрались человек пять. И пока никого из них Сенечка не знала, зато Татьяна была с ними знакома. Она громко поприветствовала ребят и переключилась на них. Лукоянова выбирала что ей выпить: в фужерах стояло шампанское, в винных бокалах белое сухое вино и какие-то фиолетовые коктейли. К ним прикасаться она боялась.

- Там есть ещё виски и ром, - оказался рядом с девушкой Лучанский. – Прислуга не стала выставлять её напоказ по поручению родителей.

- Воздержусь. – Ясения выбрала шампанское и немного усугубила.

- Я не хотел тебя обидеть, - снова произнёс Олег, почесывая затылок. – Просто ты сегодня очень красивая.

- Спасибо. – Она выдавила из себя улыбку. – У тебя неплохой дом.

Дом был и правда неплохой. Светлый, высокие потолки и минимум мебели. Сенька любила такой стиль. В углах комнат она замечала разные статуэтки, которые стоили уйму денег, но выглядели просто.

- Когда твоя мама дизайнер, а папа президент строительной компании можно сотворить разное. – Хмыкнул Олег.

Ясения посмотрела на парня. Ничего необычного. Светлые волосы средней длины, челка чуть ниспадала на лоб. Широкие джинсы и футболка цвета хаки. Он был худощавым, и плечи казались хрупкими для парня. Лицо у него было бледным, нос с горбинкой. А пухлые губы изогнулись в неловкой улыбке. Молодой человек, очевидно, плохо умел заводить знакомства.

- Все равно, твоя мама постаралась на славу. – Она чокнулась с бокалом Олега. – Моя же мама сделала из нашего дома музей.

- Наслышан. Ваша домработница часто судачит с нашей.

- Вот как? – Усмехнулась Ясения. – И что же она говорит?

- А что могут между собой обсуждать прислуга? Какие у них хозяева узурпаторы. Правда ваша экономка не жалуется, но её жутко раздражает педантичность твоей мамы.

- Интересно, насколько сильно у неё уменьшиться жалование, если я расскажу обо всем отцу?

- Не надо, - Парень поставил свой бокал и коснулся ладони Ясении. Девушка нахмурилась. – Не хочу проблем для Полины Александровны. Она мне как вторая мать.

- Что ж, - девушка сделала ещё один глоток. – Только ради тебя.

Когда она начала кокетничать с Олегом, Ясения не поняла. Но парень заметно расслабился и говорил уже на разные темы. Чаще всего он лепетал о карьере, о будущей поезде в Италию и о том, как несносны бывают старые профессора в институте. Татьяна уже во всю танцевала на втором этаже дома, теряясь в толпе таких же пьяных молодых людях. Численность гостей заметно увеличилась. Спустя полчаса Ясения уже с трудом находила Таню.

Олег же не отставал от Сенечки ни на шаг. Он постоянно что-то предлагал ей выпить, и девушка уже потеряла счет бокалов с шампанским. Да, и коктейль с фиолетовой жидкостью казался уже очень вкусным.

- Как тебе музыка? – Закричал ей в ухо Олег. Девушке он уже порядок утомил, но она никак не могла от него отделаться.

- Я такое не слушаю, - призналась она.

- А что ты слушаешь?

- Альтернативу.

- Ничего себе, - брови Олега взметнулись вверх. Он поднял глаза и заметил, как какой-то парень позвал его к себе. – Прости, друг зовёт. Сейчас подойду.

- Не торопись.

Стоило только Лучанскому отойти от девушки, как она облегченно выдохнула. Но ненадолго. Перед её размытым взглядом показалась знакомая фигура. Елисей отобрал у неё бокал с шампанским и одним глотком осушил содержимое.

- Что ты делаешь? – Разозлилась Сенечка. По какому праву он так вероломно влезает в её жизнь?

- Ты итак уже пьяная. – Сказал он.

- Тебе какое дело? – Ясения поднялась с дивана, подошла к столу, на котором, как на скатерти самобранке, стояли новые наполненные фужеры. Она взяла ещё один бокал и сделала глоток. Елисей снова попытался отобрать, но девушка махнула бокалом, и игристое вино вылилось из фужера прямо на дорогое платье девушки. – Черт!

- Отдай мне бокал! – Сказал он и потянулся за стеклом, но Лукоянова отшатнулась.

- Отстань ты!

- Ясения, все в порядке? – Спросил подошедший Олег. Он заметил мокрое платье Ясении. – Ничего страшного. Сейчас попрошу сестру дать тебе что-нибудь.

- Не стоит, - улыбнулась девушка. – Дойду до дома и переоденусь.

- Нам не сложно, - противился Олег, делая вид, что не замечает, как из ушей Елисея потихоньку начал выходить пар.

- Все в порядке. – Словно провоцируя Елисея, Сенечка коснулась руки Олега. – Не переживай.

- А тебя не загонят домой? – Рассмеялся Лучанский.

- С недавних времен я любимица папы, - пошутила в ответ Ясения.

- Мама рассказывала мне о том, что ты будущая наследница Лукоянофф.

- Слухами земля полниться. – Она пожала плечами, подарив Олегу искреннюю улыбку.

Вдруг Олег пошатнулся от удара. Елисей перестал сдерживать себя и вцепился в футболку хозяина дома. Кто-то крикнул, кто-то полез разнимать. Удивлением было для Сенечки появление Лизы, которая пыталась вразумить брата. Кто-то дернул за руку Ясению, утаскивая подальше от конфликта. Наткнувшись на теплую широкую грудь, девушка обернулась, встретившись с хитрыми зелеными глазами Стаса.

- Как ты тут оказался? – Спросила она.

- Как и все. Пришел выпить нахаляву, но попал в цирк Шапито.

- Вот сейчас бы слушать твои глупые шутки, - съязвила Ясения. Стас подарил ей улыбку, взял за руку и вывел из дома.

- Пусть они сами разбираются.

- Елисей слетел с катушек, - обернувшись на скопление людей на первом этаже, произнесла Ясения. – Чего он только добивается?

- Глупая ты, - хмыкнул Стас. – Парень просто пытается отстаивать свою территорию.

- Я – не его территория! – Воскликнула мадам белоручка.

- А он об этом знает?

- Ясения! – Голос Елисея разразил тишину улицы. Стас сильнее сжал ладонь девушки, заводя её за свою спину. Он сделал это машинально. – Отдепись от неё!

Парень поравнялся с ребятами. Запыхавшаяся Лиза неслась к ним, боясь, что брат натворит куда больше дел.

- Ляс, хватит! – Сестра вцепилась в руку брата, то Елисей не слышал никого. Он смотрел на Стаса, как бык смотрит на красную тряпку.

- Послушай свою сестру, - Улыбнулся Стас. – И успокойся.

- Не трогай её. – Елисей был оглушен звуком собственного сердца.

- Почему? – Спросил Милославский, назло приобнимая ошеломленную Ясению. – Разве вы до сих пор вместе?

- Это не твое дело. – Елисей схватил Ясению за руку, перетягивая на себя. – Иди куда шел.

- Хватит, - чувствуя дрожь, произнесла Ясения, но Елисей её не слышал.

- Я сказал отпустить!

- Елисей! – Пыталась достучаться до него Елизавета. Было тщетно. Смирнов ослеплен своей злобой и ревностью, он тянул на себя за руку Ясению, словно она была последней кофточкой на распродаже.

- Что ты творишь? – Прорычал Стас, не повышая голоса, от чего его речь была похожа на шипение змеи.

- Мне больно, - всхлипнула Сенечка.

Стас резко отпустил девушку, но и отдавать сопернику её не собирался. Как только Ясения оказалась свободна от его хватки, Милославский набросился на взбеленившегося Смирнова. Лиза в миг оказалась перед сидящей на дороге Сенечки.

- Сенька, ты как? – взволнованно спросила девушка. Ясения лишь прижимая ладонь к больной руке, ощутив, словно внутри неё что-то порвалось. Она плакала. – Сенечка, прости! Прости!

- Вместо того, чтобы донимать меня, займись Викой! – Рявкнула в слезах Ясения.

- Ты все не так поняла, - пыхтя, отбиваясь от Стаса, высказался Елисей.

- Это правда, - шмыгала носом Лиза. – Вика живет у нас, но у них ничего нет.

- Думаешь, меня это волнует? – Резко спросила она, отдергивая больную руку из ладоней Смирновой. – Я покоя хочу.

Милославский оттаскивал Елисея подальше от Ясении. Он не бил, - провоцировал Елисея, словно заяц путая следы. Смирнов попался на крючок. Он слепо шел за добычей, не замечая произошедшего за его спиной. Ясения подняла заплаканные глаза на парней, встретившись с обеспокоенным взглядом Стаса. От увиденного Станислав лишь недобро сверкнул своими зелеными глазами и с большим рвением стал драконить Елисея. Вскоре он довел его до шлагбаума в начале поселка. Одно слово от имени семьи Лукояновых и Елисея Смирнова под белые реченьки вывели из элитного поселка. Больше ему дороги сюда нет.

Лукоянова же сидела до сих пор на асфальте. К ней уже подскочила подоспевшая и охмелевшая Татьяна, которая при виде разбитой Ясении в миг потеряла свою непосредственность. Она склонилась над девушкой, спросила о её самочувствии, а после позвонила матери, которая, как оказалась, была врачом в местной больнице.

- Сейчас мы тебя отвезем, - сказала Лиза, но Таня хмуро на неё посмотрела, мол её помощь была тут неуместной. Смирнова и бровью не повела.

- Ты никуда её не повезешь. Иди лучше успокой своего брата. – Она кивнула в сторону въезда в поселок, и девушкам открылся вид на новый акт вандализма. Елисей совсем сошел с ума, - он пытался прорваться сквозь охрану, что-то кричал в спину подходящего к ним Станислава.

- А ты кто такая? – Вспылила Елизавета.

- Лиза, хватит. – Ясения поднялась на ноги, рука неистово болела. – Я не смогу поехать в больницу, если здесь будет маячить Елисей.

- Он из-за тебя здесь! – Девушка ткнула пальцем в некогда подругу. - Из-за тебя!

- Хватит вешать на неё всех собак! – Вскрикнула, не сдержавшись, Татьяна. – Она не виновата в бешенстве твоего брата. И все в этом доме сегодня стали свидетелями!

- Ясения! – Кричал Елисей. Лиза перевела взгляд на брата, покачала головой и пошла в его сторону. Она понимала, что после случившегося сегодня, он больше никогда не сможет вернуть её.

На крики вышли соседи и родители Сенечки. Заметив заплаканную дочь посреди дороги, они тут же оказались рядом с ней. Сергей обводил взглядом окружающих и заметив вдали брыкающегося Елисей, сжал кулаки. Высокий широкоплечий мужчина в самом расцвета сил был готов набросится на щенка по его меркам. Но Сергей был сам не свой, когда дело касалось его детей. Роза же осматривала дочку со всех сторон. От её трясущихся рук и жалобного взгляда сердце Ясении успокоилось, оно на мгновение забыло обо всем. Она только повторяла, что все хорошо, а её мать постоянно спрашивала одни и те же вопросы раз за разом.

- Роза Михайловна, - Стас наконец подошел к ним. – Давайте я отвезу Ясению в больницу. Она руку вывихнула.

- Как это произошло? – Ледяной голос в сочетание с горящими глазами мог напугать любого, но Станислав стойко выдержал давление. Ему нечего было бояться. Даже если Сергею вздумается превратить его в боксерскую грушу, то он принял бы на себя удар.

- Ничего криминального, - Стас взял Сенечку за здоровую руку. – Сенька немного выпила, не рассчитала. Спускалась по ступенька и оступилась.

- Об кого? – Сергей Лукоянов не был глупым мужчиной. Он не поверил ни одному его слову.

- Пап, - Ясения посмотрела на отца. Она расскажет ему правду, зная, что до родителей все равно дойдут слухи. Не Олег расскажет, так его прислуга обязательно посплетничает об этом с Альбиной. – Мы с Елисеем расстались, ты знаешь. Сегодня он был на вечеринке, приревновал меня к Олегу, а потом к Стасу. Завязалась потасовка. Елисей сильно потянул мою руку к себе и теперь она болит. Я даже не знаю, что произошло с ней. Просто очень болит.

- Да я ему голову оторву! – Взревел отец. Мать принялась успокаивать главу семейства, Стас лишь качал головой, мысленно ругая Ясению за её честность. Таня все это время лишь растерянно моргала глазами. – Чертов сопляк!

- Пап! – Чуть ли не плача, окликнула девушка. – Прошу тебя! У него проблемы с агрессией. Все кончено.

- И что? Прикажешь мне разрешить ему спокойно заявляться сюда и калечить мою дочь?

- Сюда он больше не зайдет, - пытался разрядить ситуацию Милославский. – Охрана не пустит.

- А институт? В конце концов улица? Что, если он подкараулил тебя где-нибудь? – Сергей не унимался. Его плечи гневно подрагивали, кулаки то сжимались, то разжимались.

- Не тронет. – Заверила его дочь, но это не могло убедить обеспокоенного родителя.

- Я это так не оставлю! – Рявкнул напоследок Сергей, тыча пальцем в каждого присутствующего. – Он ещё получит! Сопляк!

- Пойдём, - тихо проговорил Стас. – Моя машина около въезда в поселок.

- Ты же выпил, - искоса глядя на Стаса, произнесла Сенечка. Она волочила ногами, словно тряпками в след за бодрой походкой Стаса. Замыкающим оказалась Татьяна.

- Я не пил. – Ответил Станислав.

- Зачем тогда пришел?

- Потому что устраивали вечеринку, - просто ответил Милославский, в очередной раз даря Сенечки ослепительную улыбку.

- А может, потому что Сенька там была? – Ясения обернулась назад и заметила подозрительность во взгляде подруги. Нет, сегодняшний день для неё становился открытием. Она такой Татьяну точно не видела.

- Слышу какое-то дребезжание, - маячил ладонью возле уха Стас, весело улыбаясь. – Это в каком ухе звенит?

- В обоих, Милославский! – Фыркнула Таня. – С каких пор ты стал героем любовных романов?

- Надеюсь они в жанре фэнтези, - Стас обернулся к девушкам и подмигнул Сенечке, напомнив ей о том, что он знает её маленький секрет.

«Будь неладен мамин язык!», - подумала Ясения, краснея. - «Надо же было ей тогда ляпнуть такое прямо при нём!»

Ребята сели в машину и направились в больницу, где их уже ждала мама Татьяны. Подруга села рядом с Сенечкой на заднее сидение, все время бросая обеспокоенные взгляды то на справа сидящую больную, то на взволнованного водителя. Она видела, что Стас не просто так все эти полгода, пока Ясения дружит с Таней, крутиться вокруг неё. Он не проявлял романтических чувств, но глупо шутил и заставлял улыбаться разбитую на тот момент девушку.

Ясения же смотрела прямо перед собой, временами ловя взгляд зеленых глаз. Он мельком смотрел на сидящую позади подругу, временами подмигивал, от чего она закатывала глаза, а парень хмыкал, пытаясь скрыть смех. Лукоянову удивляла Татьяна. Рыбакова Таня с первого дня их знакомства была шумной, весёлой, поверхностной девушкой. Она никогда не говорила о чувствах, никогда не проявляла любви к ближнему. Ясения даже не разу не слышала от неё, что ей кто-то приглянулся, хотя она нравилась практически всем. Рыбакова никого не защищала, общалась свободно со многими, быстро заводила знакомства, но эти знакомства никогда не держались долго. В общем, Татьяна была олицетворением ветра. Легкая, непринужденная и главное, что свободная.

Но сегодня, когда Таня коршуном налетела на растерянную огорченную Лизу, Сенечка вздрогнула. А когда пальцы девушки взволнованно стали набирать номер мамы, она удивилась. Тогда Ясения поняла, - за полгода дружбы, Таня привязалась к Сенечке. Даже если ни одна, ни другая этого не хотели.

- Сейчас сверни направо, - попросила Татьяна. Стас взглянул на свой навигатор и нахмурился.

- Нам же прямо ехать.

- Если свернешь сейчас направо, то попадёшь на служебную парковку. – Объяснила она. – Там машин меньше и мама будет ждать там.

- Хорошо, - ответил Милославский, послушно поворачивая на служебную парковку больницы.

- Кем работает твоя мама? – Поинтересовалась Ясения.

- Хирург.

- Почему ты никогда не рассказывала?

- А ты и не спрашивала, - Рыбакова лишь пожала плечами.

Как только ребята оказались внутри больницы, девушку сразу отправили на рентген. Снимок показал, что это небольшое растяжение. Ей наложили повязку из эластичного бинта и прописали мазь.

Мама Татьяны, - Варвара Николаевна, - оказалась строгой женщиной. Быстро расправившись с детьми, она умчалась в операционную для подготовки к сложной операции. На дочь она практически не взглянула.

- Моя мама занятой человек, - пожала плечами Таня, когда все вышли на улицу. – Так что извини, чай с тортиком в ординаторской не попьем.

- Всё в порядке. – Улыбнулась Ясения. Стас что-то писал в своем телефоне. Сенечка покосила на него. – Что ты там все делаешь? Слова не проронил за последние минуты. Даже страшно становится.

- А ты соскучилась по моему голосу?

- Боюсь, как бы потом твой словесный понос не прорвался. – Девушка ткнула его пальцем в плечо, а Таня весело рассмеялась.

- Одно твое слово, дорогуша, и я замолчу навечно, - Милославский склонил голову к лицу Сенечки, останавливаясь буквально в миллиметрах от её губ. Он бросил короткий взгляд на приоткрыл пухлые губы и широко улыбнулся.

- Так ребят, может поедем? Я не хочу стать пятым колесом в машине.

- Ты уже им являешься, - Стас перевал свой взгляд на недовольную Татьяну, которая показывала ему неприличный жест. В ответ он склонил голову и елейно улыбнулся.

- Если вы поженитесь, я улечу в космос. – Пробубнила Рыбакова.

- С чего бы это вдруг? – Округлила свои голубые глаза Сенечка.

- Да так. Дар у меня ясновидения.

- А дара исчезновения, случайно, нет? – Снова пожурил Татьяну Милославский.

- Нет, но могу проклятье наслать на тебя. Хочешь чесотку или недержание?

- Воздержусь, - веселый взгляд Стаса полоснул по смотревшей в окно Ясении. Она устала, выпитый алкоголь морил в сон. Привычные за полгода пререкания Стаса и Тани не смогли её взбодрить. – Не буди. – Попросил Станислав, заметив, что Рыбакова склонилась к спящей Лукояновой. - Пусть подремлет, ей нужен отдых.

- Да уж, - прошептала Татьяна, наклонившись к Стасу. – Этот парень так вцепился в неё, думала руку оторвет.

- Больше не позволю такому случиться. – Он сжал руль до побелевших костяшек. – Если этот пес хоть на метр к ней подойдет, разорву.

- Долго ты будешь играть в дурака? – Выпалила она.

- О чем ты?

- Долго ты будешь вести себя с ней, как перевозбудившийся школьник?

- Татьяна, - Стас вел машину аккуратно, что не разбудить Сенечку, нечаянно подпрыгнув на какой-нибудь кочке. – Наша Сенечка не смотрит на меня, как на парня. У неё в голове все ещё этот недоумок.

- И то правда. – Тяжело вздохнула Таня и посмотрела на спящую подругу. – Удача любит терпеливых.

- И наглых, - Стас подмигнул Тане, та добродушно захихикала.

Глава 23

Ясения мирно спала в своей кровати. Рука практически перестала болеть, но на месте, куда впились пальцы Елисея, оставались синяки. Со дня их очередной ссоры прошло три дня. Была пятница, и сегодня Сенечка, пообещавшая Стасу присутствовать на его вручении диплома, должна была поддержать парня.

Она проснулась около десяти утра. Солнце уже было высоко, во всем доме работал кондиционер, и Роза Михайловна ходила по особняку, причитая о том, какими большими будут в этом месяце расходы за электроэнергию. Казалось, что она готова была считать каждую копейку, лишь бы отвлечься от переживаний. Ясения оказалась жестокой дочкой, ведь даже после примирения Розы и Сергея, она продолжала напоминать женщине о проступке. Может, она делала это не с корыстной целью, в ней говорила детская обида и страх за здоровье отца. А может, она злилась, что косвенной причиной разрыва оказался проступок матери.

Вручение диплома запланировано было на два часа дня. Лукоянова проснулась, приняла быстрый душ. Одевшись в легкое платье из шифона, нацепив на свои уши небольшие серьги из белого золота, а ноги облачив в простые легкие босоножки, Ясени вышла из комнаты, встречаясь в коридоре с Гошкой. Брат оглядел сестру с ног до головы и хмыкнул. Это был комплимент?

- Я думал, что ты в костюме ведьмы пойдешь поддерживать Стаса.

- Перестань, - Ясения отобрала яблоко из рук Гоши и откусила. – Оказалось, Милославский хороший друг. Ты разве это не понял?

- Скажи, ты его держишь около себя, как сторожевого пса?

- Я не держу его около себя. – Она вернула надкусанное яблоко брату, нахмуривались. – Он сам все время крутиться рядом. Но я, признаюсь, благодарна ему за это.

Они перебросились ещё парой фраз, и девушка вышла из дома. У подъездной дорожки к участку Сенечки её глаза метнулись к соседнему дому Лучанских. Оттуда хохоча вышли брат и сестра. Олег и Валерия Лучанские. Ребята заметили Ясению и помахали ей рукой. Лукоянова же почувствовала, что ей стыдно за поведение бывшего парня, и она направилась к ним, чтобы извиниться.

- Привет, - сказала девушка, подойдя ближе к ребятам.

- Привет-привет, - улыбнулся Олег.

Его сестра подняла глаза на Сенечку. Лера и Олег были близнецами. У неё было точь-в-точь такое же острое лицо, как у брата, но она казалась симпатичнее.

- Я хотела извиниться за недавнее. – Ясения перебирала пальцами оборку сумочки. – Я не думала, что Елисей так взбесится.

- Все в порядке.

- Он тебя не побил? – Обеспокоенный взгляд прошелся по лицу парня, и не найдя никаких следов от побоев, она облегченно вздохнула. Пухлые губы Олега изогнулись в улыбке.

- Я тоже могу дать отпор, - заверил её Лучанский. – Ты куда-то собралась? Мы можем тебя подвести.

- Спасибо, но я поеду на своей машине. У Стаса сегодня вручение диплома, обещала приехать поддержать.

- Стас Милославский? – Глаза Леры загорелись, но Олег одним взглядом заставил её замолчать.

- Да, - неловко улыбнулась Сенечка. – Мы со Стасом друзья.

- Поехали, мы тебя подбросим. Сейчас только Лерке детское кресло достанем.

- Ты старше меня на две минуты, оболтус! – Валерия замахнулась и влепила подзатыльник рослому парню. Тот отмахнулся от неё, запихивая сестру на заднее сидение своего внедорожника.

- Отец подарил его на окончание школы, - заметив заинтересованный взгляд, пояснил Олег. – Впрочем, как и твой отец.

- Точно.

Ребята выехали из поселка. Олег включил радио, из которого тихо звучала знакомая мелодия. Это был альтернативный рок. Сенечка заглушалась, а вот Лера возмущённо хмыкнула.

- С каких пор ты стал слушать эту нудятину? – Лучанский бросил короткий выразительный взгляд на сестру, та мельком посмотрела на их попутчицу и захохотала. – Простите.

- Ты что, специально включил эти песни? – Ясения посмотрела на Олега с легким прищуром. – Хотел меня впечатлить?

- Не специально, есть пару песен в этом жанре, которые мне нравятся.

- Он реп слушает, - сдала с потрохами брата Лера.

В машине послышался громкий смех, в щеки Олега порозовели, как у молодого поросенка. Ясения посмотрела в окно и заметила знакомую машину. История повторялась. За рулем машины сидел Елисей, а по правую руку от него Виктория. Глаза бывшего возлюбленного налились кровью при виде хохочущих Олега и Сенечки. Парень даже не обратил внимание, что позади них так же во весь голос смеялась Валерия.

- А вот и наш Рембо, - вздохнул Лучанский.

- Не вздумай останавливаться, - предупредила его Сенечка. – Думаю, тебе, как и мне, по горло хватило его выходок.

- Я и не собирался.

Олег продолжил ехать по главной дороге, как сам Смирнов пристроился позади них. Лучанский пытался делать вид, что не замечает отсутствие дистанции между автомобилями. Вскоре при въезде в город Елисей не выдержал и обогнал ребят. Он моргнул задними фонарями, приглашая попутчика Ясении поиграть в гонки. Девушки напряглись, и Сенечка перевела осторожный взгляд на нахмуривавшегося Олега.

- Даже не думай, - строго произнесла она, кладя свою ладонь на его. Но Лучанский не слышал Лукоянову, - он почувствовал азарт, словно был игроком на Формуле-1. – Олег!

Парень увеличил скорость, и пассажиров резко прибило к сидению. Девушки взвизгнули, но рев мотора заглушил их голоса. Елисей игрался с Олегом. Он умело обгонял мирно проезжающие машины, а сидящий по правую руку от Ясении парень, повторял его маневры. Сердце колотилось, как бешеное. Ясения вцепилась в ручку на внутренней стороне дверцы машины, пока Олег играл в «шашечки» на дороге. Он моргал Смирнову дальним светом фар, чтобы тот ускорился. Ребята вошли в азарт, а пассажиры что в машине Олега, что в машине Елисея заметно испугались.

Они мчались по извилистой дороге чуть больше десяти минут, и ехали бы так дальше, но громкий хлопок и визг Сенечки заставил внедорожник Олега остановиться. В двух метрах от ребят шел столбом дым от столкнувшихся машин. Олег выскочил из автомобиля, не заглушая мотор. Следом за ним послышался дверной хлопок со стороны Валерии. Сама Сенечка забыла, как дышать. Она, не моргая смотрела на аварию, и не замечала, чтобы водитель и его пассажирка выходили из машины. Паника сковала тело девушки. Она вплотную приблизилась к лобовому стеклу, причитая слова, словно молитву.

- Пожалуйста, пусть он будет жив! Пожалуйста…

Олег встретился взглядом с Ясенией. Парень был напуган, его тело била мелкая дрожь. Лера что-то кричала брату, дергая его за рукав, но он был в трансе. Все было похоже на какой-то дешевый боевик. Преследование, ревность, гонка и авария. Соленые дорожки бежали по щекам ранее смеющейся девушки. Она видела, как Лучанский стоял, как вкопанный перед разбитой машиной, как Лера звонила кому-то, вышагивая широкими шагами.

Ни один из находящихся людей в пострадавших машинах не появлялся. От этого становилось ещё страшнее, и отчаяние все усерднее наступало. Ясения вывалилась из машины, бредя на ватных ногах к месту аварии. Елисей был без сознания. Девушка рывком открыла водительскую дверь, прикладывая два пальца к шее парня, где должен прослушиваться пульс. Он был, но слабый. От облегчения Сенечка упала на горячий асфальт рядом с черной машиной, спрятала лицо в ладони и громко зарыдала.

Вскоре послышался вой скорой помощи, следом приехали полицейские. Все было как в тумане. Она бросала короткие взгляды на попутчиков, но раз за разом возвращалась к покалеченному Елисею. Врачи скорой помощи положили его на переноску, проверили пульс, сделали какие-то заметки. Один из фельдшеров, - молодой парень лет двадцати пяти, - заметил пристальный взгляд Ясении и подошел к ней.

- Как он? – Спросила девушка, чувствуя, что её конечности трясутся.

- Жив, но у него перелом ключицы и сотрясение. Парень родился в рубашке.

- А в другой машине?

- Водитель и пассажир слева живы, сами видите. – Около красного внедорожника сидели на земле два человека. Мужчина лет пятидесяти и женщина такого же возраста. Они только очнулись и все ещё находились в состоянии шока. – А вот пассажирка на заднем сидении в тяжелом состоянии.

- Что теперь будет?

- А это уже как стороны договорятся. – Пожал плечами парень.

Подошедшие полицейские занялись опросом свидетелей, а после и пострадавших. Ясения наблюдала за происходящим, боясь лишний раз вздохнуть. Ей казалось, что все произошло по её вине. Это ведь она навлекла беду на только на Смирнова, но и на ни в чем неповинных людей. Она видела, как мужчины в погонах задавали вопросы Олегу и Лере. Олег постоянно смотрел в сторону Ясении, и в его глазах читалось сомнение, а стоит ли рассказывать о своем причастии к произошедшему. Лера же не молчала, она выложила все карты на стол, не желая оставаться виноватой. Сенечка замечала панику у пострадавшей женщины, когда доставали тело молодой девушки с заднего сидения автомобиля. Она была вся в крови , а руки её, словно тряпки, свисали вниз. Видимо, это была её мать, потому что женщина стала громко рыдать, бросаясь угрозами как в сторону Олега, который находился ближе к ним, так и в сторону полицейских. Она хотела наказания. Что будет с некогда возлюбленным Сенечка теперь не знала. Она боялась, что ему будет грозить срок, ведь он причинил вред здоровью, а может и убил ненароком. Кого она не видела, так это Викторию. Ясения в этой суматохе совсем забыла о её существовании.

К девушке подошли двое мужчин с полицейской форме. Им было лет по сорок, и взгляд, что у одного, что у второго не предвещал ничего хорошего.

- Ясения, верно? – Громким басом спросил один из мужчин. Девушка лишь кивнула. – Расскажите, что вы видели. Как произошла авария?

- Мы ехали за ними, - Сенечка махнула рукой в сторону разбитой черной машины родителей Елисея. – Там за рулем был мой бывший молодой человек. Парни закусились, и Елисей погнал на большой скорости. Потом все произошло так быстро… - Она снова закрыла лицо руками, вспоминая события минутами ранее. – Можно я позвоню папе?

- Конечно. – Девушка набрала номер отцам попросила его приехать. Как только она отключилась, полицейский снова задал вопрос. – Вы знали попутчицу вашего бывшего парня?

- Да. Вика учится в том же институте, что и я. Почему знала? – Вдруг встрепенулась Сенечка.

- Виктория Захарова получила травмы несовместимые с жизнью. – Стоило только ей услышать эту фразу, глаза Лукояновой наконец-таки нашли пропажу. Тело девушки лежало на обочине, покрытое черной тканью. Она громко ахнула.

Ясению затрясло. Она была виновата в смерти Вики. Она была виновата в травмах Елисея и совершенно невинных людей! Она была корнем зла! Голоса рядом с ней стали тихими, отдаленными. В глазах помутнело, и девушка рухнула навзничь.

Когда рядом с ней оказались врачи, когда примчался Сергей, напуганный паникой в голосе дочери, она не знала. Очнувшись, первым что смогла разглядеть Сенечка был труп Вики. Елисей тоже очнулся, но он находился в карете скорой помощи. Вокруг Лукояновой крутился отец, пытавшийся разобраться в произошедшем. Он долго разговаривал с полицией, потом с Лучанскими. Родители ребят тоже прибыли на место аварии, как и отец Елисея. Дмитрий Александрович заметил сидящую на пороге второй машины скорой помощи Сенечку. Он полоснул её взглядом, полным разочарования. Это не прошло мило рассерженного Сергея. Лукоянов коршуном налетел на Смирнова старшего. Он схватил Дмитрия за грудки, притягивая к себе. Слов не было слышно, но агрессию, с которой отец Сенечки отстаивал честь и здоровье своей дочери, витала в воздухе. Полицейские оттащили Сергея подальше от отца Елисея.

- Что, черт возьми, произошло здесь? – Выпалил в сердцах Сергей, подойдя к дочери. Плечи Ясении подрагивали. – Почему ты опять в опасности и почему он опять здесь?

- Не знаю, как так вышло! – Взвизгнула Лукоянова. Юрий Лучанский подошел к Лукоянову и положил свою широкую ладонь ему на плечо.

- Сергей, остынь, - попросил он. Отец усмехнулся и бросил ироничный взгляд на соседа.

- Остыть? Я уже не знаю, чего ожидать! – Папа на мгновение умолкает, потом перевел задумчивый взгляд на дочь и произнёс решительно. – Ты улетаешь учиться в Лондон.

- Что?

- Хватит с меня стресса. Ты уедешь как можно дальше от этого парня!

- Папа!

Смирнов старший смотрел за сценой издалека и лишь качал головой. Он разделял чувства беспокойства за своего ребёнка, и видя на кушетке своего сына, который мог сейчас лишь беспомощно моргать и смотреть на окружающих размытым взглядом, он винил Ясению. Словно это могло оправдать его.

Елисей тоже слышал все и понимал. Ему хотелось вскочить, набросится на Сергея, уверить его в том, что без парня Ясения никуда не уедет. Потом он стал бы умолять мужчину, говорить, что Сенечка для него не простое наваждение, она – его панацея. Он был объяснил ему, что расставание для Смирнова это тоже самое, как отказ от приема сильнодействующих таблеток. Но Елисей молчал, хоть и не потерял дар речи. Он молчал, потому что знал, - его агрессия все-таки убила человека.

- Я никуда не поеду! – Кричала девушка.

- Уедешь!

Вскоре их голоса стихли. Елисей лишь устало вздохнул и ощутил острую боль. Но ещё большее было на сердце. Он закрыл глаза и слеза скатилась по щеке, утопая в больничной подушке. К нему подошел отец.

- Свидетели разъехались, - сухо произнёс он. Мужчине не хотелось упоминать имя девушки. – Пострадавших увезли в больницу. – Отец сел на скамью подле кушетки. Пока врачи разговаривали на улице, глава семейства решил поговорить с сыном с глазу на глаз. – Тебе грозит срок, сын. И здесь я тебя уже никак не отмажу.

- Я уже это понял, - прохрипел парень. Он был напуган, был обижен.

- Мы наймем адвоката, но готовься к худшему. Твоя мания привела тебя совсем не туда.

- Будешь сыпать соль? – Скривился Елисей. – Можешь делать это сколько хочешь, хуже уже не станет.

- Станет. Как только объявят решение суда.

В машину забрались врачи, карета скорой помощи тронулась с места варии и унесла Смирновых в больницу, где его ждала операция. Ревность и одержимость Елисея перечеркнули его будущее в один миг. А ещё событие изменило в корень жизнь Ясении, которая ехала в машине отца, трепыхаясь. Она грозилась выйти на ходу, кричала на Сергея и громко рыдала. Чувство беспомощности было единственным чувством, которое ощущали обе семьи.

Глава 24

Стас стоял у входа в институт. Он нервно переминалась с ноги на ногу, постоянно поглядывая на часы. Через пятнадцать минут начнется вручение дипломов. Родители парня, на его удивление, пришли и ждали в актовом зале, когда самый желанный гость так и не появлялся. Он несколько раз звонил Ясении, но слышал только длинные гудки и голос оператора. Парень нервничал. Он пинал носами кроссовок попадавшиеся ему камни, выглядывал в каждом прохожем знакомую фигуру, но не находил.

- Стас! – Окликнула Милославского староста. – Идем!

- Минутку! – Выпалил он, все ещё теплясь надеждой.

- Нет больше минут! Началось!

Парень послушно зашел внутрь. Найдя своих сокурсников, он уселся рядом с родителями, чувствуя на себе напряженный взгляд отца. Олег смотрел на сына и чувствовал раздражение. Марина же делала вид, что не замечает волнения сына. Она сдержанно улыбалась, аплодировала в такт присутствующим и выглядела вип персоной в партере на первом ряду.

Но сегодня Милославскому было не до стычек с властным отцом. Он даже не с первого раза услышал свою фамилию из уст декана. Находясь в своих мыслях, он вышел на сцену, машинально пожар руку мужчине. Стас не удосужился даже выдавить из себя улыбку, когда вспышка фотоаппарата ослепила его. Настроения не было, - парень чувствовал себя брошеным. За постоянными шутками и глупым поведением Милославский пытался скрыть очевидный факт, о котором догадалась тут же подруга Ясении Татьяна. Парень влюбился. Он не хотел, ведь Лукоянова была лишь билетом в хорошее будущее. Он долго противился чувствам, ведь его предмет обожания была отчаянно влюблена в смазливого Елисея с приступами агрессии. Он был доволен оставаться рядом с ней, в качестве друга. Но сегодня, когда он так хотел увидеть её, хотел ощутить её поддержку, Стас испытал лишь опустошенность. Да, это был лишь мимолетный этап его жизни, ведь Станислав ни в первый и ни в последний раз получает диплом. Ему хотелось создавать как можно больше значимых моментов. Сейчас Стаса будто бы бросили со скалы без тарзанки, и он летит расправив руки навстречу бездонному морю.

Когда Милославский сел на свое место рядом с матерью, женщина бросила на него озабоченный взгляд. Олег прокашлялся, и Стас заметил, что отец смягчился… может, у из сына на лице было написано «Меня бросили»? Телефон завибрировал несколько раз. Посмотрев на экран, Стас чертыхнулся, привлекая к себе излишнее внимание сокурсников.

«Елисей попал в аварию, Вика мертва», - писала Ясения. Она не объяснила, почему не появилась.

«Сенька стала свидетели аварии, отец увозит её в Лондон», - гласило сообщение Гошки.

«Стас, из-за нас умерла Вика», - а это уже было сообщение от Леры.

Валерия Лучанская была на два года моложе Стаса. Он познакомился с близнецами на одном из ужинов, когда Олег с Юрием обсуждали строительство ещё одного ресторана в городе. Лера была милой, в отличие от её брата, который днями и ночами только и делал, что читал комиксы и зубрил теоремы. Стас дружил с Лерой, и знал о её чувствах. Она не умела скрывать эмоции.

Сейчас же читая поток сообщений, его волосы вставали дыбом. Он не понимал, что произошло и хотел объяснений. Его шокировала новость о смерти Виктории. Да, она была для него разовой акцией, но за время проведённой с ней, парень испытывал к ней легкие дружеские чувства. В конце концов, ему было жаль её. Ведь благодаря Сенечке он узнал, что творилось в жизни бедняги.

- Ясению увозят в Лондон, - прошептал Стас, поднимая свои широко распахнутые глаза на родителей.

- На каникулы? – Спокойно спросил отец.

- Боюсь, что навсегда.

Марина прикрыла рот ладонью, скрывая свое изумление, а вот Олег лишь вздернул бровь. Он оставался спокойным, лишь его правая рука усердно сжимала ладонь. Милославский медленно поднялись со своего места и вышли за территорию института. Олег продолжал молчать, а Марина уже звонила Розе.

Когда мать отошла на приличное расстояние, отец схватил сына за локоть, притягивая к себе.

- Не смог удержать девчонку? – Словно змея, прошипел он.

Марина вернулась быстро. Она выдавила из себя неуверенную улыбку.

- Её отправляют учится в Лондон. И да, она едва избежала аварии.

- Я поеду к ней, - сказал Стас.

- Что ты хочешь сделать? – Прищурился Олег.

- Я хочу её поддержать, - ответил сын. – Она сейчас наверняка с ума сходит.

- Глупый мальчишка! – Вспылил Милославский, поняв причину плохого настроения сына и его порывы. – Вместо того, чтобы влюбить её в себя, влюбился сам?

- Да какая разница? – В тон ему ответил Стас. – Что это меняет? Ты же сам хотел, чтобы мы сдружились!

- Я хотел, чтобы эта девчонка вышла за тебя и в наших руках оказались все акции отелей! – Рявкнул он и замахнулся на сына. – И ты тоже этого хотел!

- Перехотелось! – Олег снова замахнулся на Стаса, пытаясь нанести удар, но Милославский младший оттолкнул от себя отца. Он впервые в жизни смог дать отпор. – Я не хочу причинять ей ещё больше боли! – Тяжелые вздохи сбивали речь. Станислав взъерошил волосы на макушке. - Да, я влюбился!

- Погляди на него! – Олег обратился к жене. – Это все твои гены! Ничего не может довести до конца!

Марина молчала. Она всегда молчала, когда начинался конфликт между мужской частью их семьи. За годы, прожитые рядом с Олегом, она научилась хранить спокойствие, исчерпала чувство жалости и сожаления. Вот и сейчас она только обвела равнодушным взглядом сына, а потом посмотрела на мужа.

- А что ты будешь делать, когда вскроются все долги фирмы? – Наступал отец. – Когда она узнает, что ты подружился с ней лишь ради того, чтобы спаси задницу своего отца? Что сеть ресторанов – фарс? Что в руках твоего папочки есть только пару ресторанов, и все они находятся внутри отелей Лукояновых?

- Это не самое главное. – Отрезал Стас.

- Тогда что ты будешь делать, когда вскроется, что со счетов Сергея уже потихоньку уходят деньги? Что будешь делать, когда твоя драгоценная куколка поймёт, что близится банкротство её любимого папочки из-за тебя?

Стас остолбенел. Такое признание он слышал впервые. Он знал, - его отец черствый и корыстный человек. Стас прекрасно осознавал, что став партнерами с Сергеем, он хотел забрать его бизнес, и признавался, что раньше его это мало волновало. Но оказалось, что отец не хотел забрать бизнес, он хотел обанкротить его. Вопрос: зачем?

- При чем тут я? – Сглатывая, спросил Станислав.

- При том, что денежки капают на твой счет. – Улыбка Олега заставила сжаться парня. Он несколько раз моргнул, не веря в то, что произошедшее было явью.

- За что? – Только и спросил он. Глаза Олега вспыхнули.

- Олег, - наконец подала голос Марина. – Не стоит. Здесь люди.

- За что? – Его голос перешел на шепот. – За то, что Сергей Лукоянов забрал у меня нечто ценное. Он забрал у меня мать.

Олег помнил ту ночь, словно она была только вчера. Юный мальчишка лет шестнадцати возвращался с прогулки. Он был впервые влюблен, бабочки порхали над его головой. Марина была его одноклассницей. Она смотрела на него с самого первого дня с презрением, чувствовала свое превосходство. И только в тот день её сердце наконец начало таять от нескончаемых комплиментов, знаков внимания и благородства Олега. Он шел домой, размышляя о том, как приедет в их скромную хрущевку, где помимо него жило ещё две семьи, как сядет за круглый стол, покрытый белой скатертью, вышитой ещё руками бабушки в качестве приданого матери, и расскажет маме о девушке, которая наконец-таки сдалась.

Подходя ближе к своему двору, у парня начало свербеть в груди. Неприятное предчувствие ворвалось в его разум и заставило ноги бежать к подъезду. И, как оказалось, не зря. Во дворе его дома стоял уазик милиции. Люди в форме делали заметки, опрашивали соседей. Парнишка остановился, как вкопанный.

«Нет, там не может быть она», - подумал Олег, продолжая наблюдать за происходящим. - «Мама сейчас дома, ждёт меня».

Но все его надежды разрушились, когда громкий плач тети Люды, - соседки по комнате, - разразился на всю улицу при виде мальчика. Женщина подошла к нему, прижала к своей груди и сказала, что мамы больше нет.

- Её сбили на мопеде, сынок, - задыхаясь от слез, сказала она. – Кто неизвестно. Скрылся сразу после аварии.

С той ночи все изменилось. Олег больше не был прежним. Его сердце поросло шипами, которые даже его любимая Марина не могла приручить. Он долго искал этого убийцу. С мыслями о мести он ужился до такой степени, что она стала её лучшим другом. Он выучился, построил карьеру, женился.

Спустя много лет он все-таки узнал, кто был виновником трагедии. Им оказался местный хулиган Сергей Лукоянов. Он со своими дружками украл мопед у отца и решил прокатиться, но не справился с управлением. Когда случилась авария, парень струсил и сбежал. С того дня Олег наводил на него справки, а после придумал хороший план мести.

Он поклялся на могиле матери, что Сергей получит свое сполна. Ему прольются слёзы осиротевшего мальчика, которому пришлось жить после смерти матери с отцом тираном. Он на себе ощутит все боль от порезов, от следов армейского ремня и кулаков. Когда Лукоянов будет на самом дне, тогда то Олег и расскажет ему увлекательную историю о проступке местного хулигана, который оказался трусом.

Милославские ехали в машине молча. Марина, которая знала своего мужа ещё со школьной скамьи, помнила его лучезарным и добрым парнем, наблюдала за седой головой мужчины. Признание Олега заставило её вновь вернуться почти на тридцать лет назад. Сам Олег впервые был расстроен. Не рассержен, не взвинчен или напряжен, какими привык видеть отца Стас. Олег сдерживался, чтобы не разрыдаться на глазах сына, как тридцать лет назад он плакал па плече Марины. Старая рана снова вскрылась, от чего его дыхание было почти незаметным.

Стас же был растерян. Он смотрел в окно всю дорогу, пока машина везла их в апартаменты в центре города. Услышанное на имело никакого отношения ни к Ясении, ни к нему. Это были разборки отцов. К тому же, Стас никогда не был в хороших отношениях с Олегом.

- Когда я смотрю на тебя, - вдруг произнёс Олег, - я вижу свою мать.

Стас перевел на него свои удивленные глаза. Он замер, а отец почему-то решил быть откровенным.

- У тебя её глаза и улыбка. Она тоже так широко улыбалась, и громко смеялась.

- Тогда почему…- Станислав не мог произнести это вслух.

Но Олег не смог ответить сыну, даже поняв его вопрос. Это было слишком тяжело. Тяжело было признаться самому себе, что его ребенок был напоминанием о той ночи. Он не мог смотреть на сына, потому что когда смотрел, то вспоминал чувство собственной беспомощности.

- Останови машину. – Попросил Милославский, когда свернул на развилку. Здесь ходили автобусы до поселка Сенечки.

- Зачем?

- Хочу прогуляться. – Соврал он.

Отец притормозил прямо около остановки. Стас вышел из машины, дождался автобуса и поехал в сторону дома девушки. Всю дорогу он думал об отце, о его угрозах и о своих чувствах. Что бы было со Стасом, если бы его мать погибла? Нет, об этом даже думать невозможно. Но все же он представил, и его ладони сжались в кулаки. Сердце бешено заколотилось только от одной мысли. Что ж, теперь он мог хотя бы понять Олега. Но Ясения? В чем виновата юная девушка? Да и в чем, в конце концов, виноват Стас? Почему с кровной вражде оказались задействованы и дети? Зачем Олегу подставлять собственного сына?

Стас зашел в приложение банка, проверив сколько на данный момент у него на сберегательном счету денег. Парень присвистнул. Отец не врал, - вместо двух миллионов рублей там уже покоилось без малого пять миллионов. Как Сергей не заметил такой пропажи? Или он расценил это, как амортизацию?

- Из-за этой девочки во всем поселке начался хаос, - услышал разговор двух взрослых женщин Стас.

- Неразборчива оказалась Сенька, - цокнула языком вторая, и Стас аж нагнулся, чтобы лучше слышать женщин. – Привела вон этого хулигана, так беда приключилась.

- Молодость, - пожала плечами попутчица. – Что с неё взять? Но теперь дети Лучанских под домашним арестом. Так ещё и отпуск их сорвался! Юрий Леонидович так гневался! Да и я расстроена.

- А ты-то что?

- Как что? Я думала, поедут в отпуск, я спокойно на дачу к сестре съезжу. Дел-то по горло. А тут бац! И попросили их остаться в городе до выяснения всех обстоятельств. – Женщины замолчали ненадолго. Стас уже думал, что судачить они перестали, как одна из них снова подала голос. – Говорят, что Олежка и этот парень на дороге сцепились. Стали гоняться, мол кто из них сильнее, тут и случилась авария.

- Не дети, а петухи! – Ляпнула вторая женщина, и Стас хмыкнул.

- И не говори.

Сплетницы из автобуса вышли на той же остановке, что с Милославский. Одна из них с пакетами наперевес побурела к дому Лучанских, а вторая зашла в первый же особняк на линии. Стас хмурился всю дорогу. Он ехал поддержать Сенечку, но тут начали вскрываться странные подробности. Что Ясения делала в машине Олега, или она ехала на своей? В любом случае, зачем Олегу вестись на провокации Елисея? И почему, черт возьми, Лера решила, что Виктория погибла из-за них? Ответить на эти вопросы могла только Ясения.

Парень позвонил в звонок. Дверь отворилась, и на пороге показалась Альбина. Женщина была взволнована, а когда она увидела Стаса, так чуть ли не взвизгнула то ли от радости, то ли от испуга. Она не успела и слова проронить, как позади неё послышался звук бьющейся посуды и истеричные вопли. Громкий рев отца семейства не мог заглушить эти крики. В прихожей никого не было. Стас заглянул в гостиную и увидел читающего газету Сергея, Роза сидела рядом с ним и с излишней нервозностью точила карандаш в старой дорогой точилке. Справа от него, на кухне, снова послышался лязг блюдц.

- Вы не можете увезти меня силой! – Кричала девушка. Голос был громким, но то ли из-за слез, то ли от усталости слышалась хрипотца. – Я не виновата!

- Если я не могу обезопасить тебя здесь, значит ты уедешь! – Строго отрезал Сергей, поднимая голову и встречаясь глазами со Стасом. Громко скомкав газету, отец семейства поднялся и подошел к парню. Стас сжался. Он вспомнил слова отца. – Здравствуй, Стас.

- Здравствуйте, - тихо пробормотал Милославский, неловко пожимая ему руку. Сергей счел его поведение за растерянность из-за истерики дочери.

- Прости, но мне кажется, ты не вовремя. Что-то произошло?

- Узнал о случившемся и приехал, - ответил Стас, безотрывно смотря на Сергея. Неужели он убийца?

- Что ж, - вздохнул Лукоянов. – Думаю, сейчас не время.

- Стас? – Из кухни вышла растрепанная заплаканная Ясения. При виде девушки сердце Милославского сжалось. Она стояла перед ним с изодранными коленками, лицо было измазано в туши.

- Поговорим? – Осторожно спросил парень.

- Я если что в гостиной, - произнёс Сергей и удалился.

Стас подошел к измученной девушке. Она держалась одной рукой за дверной косяк, а во второй у неё покоилось уцелевшая тарелка. Милославский ничего не говорил, он просто притянул Ясению к себе и сжал в крепких объятиях. Вся обида на неё улетучилась. Он не имел права обижаться на Сеньку. Видя девушку в таком состоянии, ему хотелось только защитить её. От Елисея, Олега, Сергея и даже от самого себя. Сенечка разрыдалась. Она вцепилась в его футболку, пряча лицо. Её волосы пропахли бензином и гарью. Но сквозь них он все ещё мог услышать нотки ванили.

- Это я виновата, Стас. – Сдавлено прошептала она. – Я!

- Пойдём, - Парень тихонько подтолкнул её к лестнице. Девушка покорно поднялась на второй этаж особняка, зашла в свою комнату, впуская друга. Когда ребята нашли точку опоры в кровати, Стас попросил. – Расскажи мне, что произошло.

- Я собиралась к тебе. Вышла из дома и увидела Лучанских. Решила извиниться, а они предложили подбросить меня до универа. – Она шмыгнула носом. – Все было хорошо. Ну как… - она усмехнулась. – Олег пытался произвести на меня впечатление, но Лерка его с потрохами сдала. Потом из соседнего поселка выехал Елисей. Рядом с ним сидела Вика. Это был второй раз, когда я видела их вместе. Елисей заметил нас с Олегом и понеслось… Он стал заводить Лучанского. Я думала, Олег не поведется на провокации, но тот дал по газам, и стали они устраивать гонки прямо на проезжей части. Какие-то секунды и машина Елисея врезалась в другую. Вика мертва, девушка из другой машины в тяжелым состоянии. Да и Елисей с переломом ключицы в больнице.

- И в чем тут твоя вина? – Гладя по спине девушку, спросил Стас.

- Как в чем? Это из-за меня Олег и Елисей сцепились. Я же помню ещё с вечеринки.

- Ты не виновата. – Осторожно произнёс Милославский. Он убрал прядь волос девушки за ухо. – Мы ещё разберёмся, как Захарова оказалась в машине Смирнова, но не надо думать, что она умерла из-за тебя. Елисей сошел с ума. Он тебе прохода не давал.

- Она жила у Смирновых. Именно из-за Елисея отец увозит меня в Лондон. Он решил, что если не может меня избавить от Смирнова, так я сама должна уехать.

- Подумай об этом с другой стороны. Ты же будешь продолжать дело отца, тебе в любом случае нужно будет учиться дальше.

- А Таня? А ты? Здесь моя жизнь, что у меня будет там?

- Татьяна никуда не исчезнет, хотя я много раз об этом мечтал, - улыбнулся Стас. Ему нравилась эта девушка, но иногда её было слишком много. – Я-то точно тебя в покое не оставлю. А жизнь…Жизнь у тебя одна, поэтому твой папа так переживает.

- Выглядит все так, будто я сбегаю.

Плечи девушки были опущены, слёзы все ещё капали на сцепленные руки. Стас поднял голову Сенечки одним невесомым касанием руки. Когда их глаза встретились, парню пришлось моргнуть несколько раз, чтобы избавиться от мыслей о её губах. Он улыбнулся, вытер большим пальцем её слёзы.

- Ты не сбегаешь. Ты выбираешь лучшую жизнь.

- Не я, а отец. Я в состоянии и дальше бороться с сумасшествием Елисея.

- Но ни он, ни я не готовы. – Брякнул Стас, и закрыл глаза, вздыхая. – Черт, Сенька.

- Что это значит, Стас? – Спросила она, вперив свой взгляд голубых глаз на Милославского.

- Ты мне дорога, и я переживаю за тебя. – Произнес он. Легкие горели от смущения. – Я не хочу, чтобы ты уезжала, но если от этого зависит твоя безопасность, то готов сам упаковать твои чемоданы. Что там девушки обычно берут? Тонну косметики и кружевные трусики?

Ясения рассмеялась и шлепнула ладонью по плечу парня. Стас расслабился. Так гораздо лучше. Улыбчивая Ясения ему нравилась куда больше, чем на грани нервного срыва. Но улыбка её быстро померкла.

- После того, что произошло сегодня, мне страшно оставаться одной, - призналась она.

- Ты не одна. – Стас взял её руку в свою.

Ясения смотрела на Милославского и чувствовала, как паника угасала. Он мог легким движением руки снимать душевную боль. Колдун, не иначе. Тепло от его ладони заставляло её выпрямить спину. Она даже испытала стыд за то, что предстала перед ним в таком состоянии. Что он мог подумать о ней? Что Ясения Лукоянова – богатенькая истеричка? Но даже если он и подумал так, то не подал вида. И Сенька была ему благодарна. В очередной раз, когда девушка находилась в состоянии полного раздрая, этот человек находил её. Стас поддерживал, успокаивал, придавал ей сил. Сенечка сжала ладонь Станислава и потянулась к его лицу, оставляя влажный след от поцелуя на щеке.

Взгляд Милославского затуманился. Он закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Нет, сейчас не время. Не тогда, когда девушка под властью эмоций, не тогда, когда он сам для себя не решил, как правильно поступить после услышанного рассказа от отца. Ни тогда, когда один поцелуй может изменить ему жизнь.

- Стас, - тихо позвала Ясения. – Поцелуй меня.

Просьба девушки заставила Стаса вздрогнуть. Она распахнул свои глаза, и уставился на губы девушки. Это было неправильно! Голубое небо за окном было противовесом грозовых туч в глазах Сенечки. Он хотел этого, желал попробовать эти губы на вкус. Даже представлял, какие они. Наверняка сладкие, как лесная земляника.

- Если я это сделаю, я буду полным эгоистом, - выдавил из себя парень, силясь с собственными силами.

- Я хочу этого. – Решительно произнесла она. – Пусть я буду эгоисткой.

- Дорогуша, - назальная улыбка появилась и тут же исчезла. – Хочешь испортить нашу замечательную дружбу?

- Я хочу отвлечься, - призналась она, и сердце парня глухо упало вниз. Он взъерошил волосы, выдавил из себя непринужденную улыбку и все-таки поцеловал её. – К тому же в прошлый раз очень помогло.

Когда мягкие губы Стаса коснулась губ Ясении, девушка вспыхнула. Стас целовал нежно, пробуя её. Он оказался прав. Уста Сенечки были сладкие, напоминающие соленую карамель из-за слез. Она охотно отвечала ему, позволяя углубить поцелуй. Язык Стаса проник в рот девушки. Он словно доказывал ей свое превосходство, пытался убедить её в том, что она не могла принадлежать кому-то другому. Руки Ясении легли на плечи парня, сам же Стас ближе притянул к себе за талию Лукоянову. Поцелуй был долгим и исцеляющим.

В какой-то момент Ясения поняла, что ей мало этого. Она крепче прижалась к груди Стаса, перенимая инициативу на себя. Её ладонь легла ему на затылок, чуть оттягивая его волосы. Он глухо зарычал. Стас сам едва сдерживался. Целовать ту, которую ты так желаешь, но которая тебе не принадлежит, сродни пытки. Когда пальцы Сенечки залезли у нему под футболку, и он ощутил обжигающие прикосновения к своему телу, Стас издал полный муки стон и отстранился. Ясения сбивчиво дышала, впрочем как и сам Милославский.

- Что такое? – Растерянно спросила она.

- Ты просила поцелуя, - он ухитрился подмигнуть Сенечке, хотя у самого сердца готово было вырваться наружу. – А это уже за дополнительную плату.

Она улыбнулась, чувствуя, как краснеет.

- Надо было сразу просить больше, - выпалила девушка.

- Так и бывает, - Стас погладил Сенечку по щеке, поддавшись порыву. – Зато ты теперь знаешь, как нужно действовать. – Не отнимая рук от её лица, уже серьезно он спросил. – Тебе лучше?

- Теперь да, - несмотря на неловкость, Ясения не испытывала стыда. Ей понравилось.

Девушка признавала, что была бы не прочь снова поцеловать его. Во время поцелуй, по её телу прошелся ток, который был ей не знаком. Такое она испытывала единожды, когда в Дагестане решилась прыгнуть с обрыва на тросе. Тогда захватывало дух и хотелось кричать. Сейчас она истыкала тоже самое.

Но разве можно испытывать наслаждение от поцелуя, когда твориться вокруг хаос?

Глава 25

- Все так запутанно.

Сенька и Таня сидели в гостиной особняка Лукояновых. Девушки пили холодный кофе и вели диалог о произошедшем с Ясенией два дня назад. Прошло два дня с момента аварии. Сегодня прощались с Викой. Родители девушки не смогли оплатить её похороны, поэтому Стас взял все расходы на себя. Сенечка тоже порывалась помочь, но Милославский лишь цыкнул на её, решив сам разобраться с этим.

Елисей по прежнему был в больнице. Со слов Татьяны она узнала, что ему сделали операцию, и теперь он идет на поправку. Ему грозит наказание за убийство по неосторожности. Что со второй пострадавшей Ясения не знала. Её сердце разрывалось от боли за Смирнова. Она злилась на него, но ещё больше злилась на себя, особенно после поцелуя со Стасом. Станиславу же она, прийдя в себя, не могла смотреть в глаза. Ей было совестно не за сам поцелуй, а за то, что ей понравилось.

- Вроде бы скромная девушка, а вон какие страсти вокруг себя развела. Похлеще бразильских сериалов.

Татьяна сделала глоток своего кофе и рассмеялась.

- Издеваешься?

- Естественно! – Снова захохотала Таня. Рыбакова была олицетворением Милославского только в женском обличии. Сенечке было рядом с ней так же легко, как и в присутствии Стаса. – Но подумай сама, влюбила в себя Елисея, Олегу приглянулась, так ещё и Стаса поцеловала. Ты коварная женщина.

- Со Стасом вышло случайно. – Она опустила глаза. От воспоминаний её щеки налились румянцем. – Я была на эмоциях.

- Ситуация не айс, конечно, подруга.

- Я до сих пор не понимаю, что связывало Елисея и Вику. Он хотел отыграться на ней из-за меня?

- Вика же из неблагополучной семьи, а Смирновы волонтеры. Может, он просто ей помог. Кстати, твоего экс-друга оперировала моя мать. И вторую пострадавшую девушку тоже.

- Как она?

- Мама многого не рассказывает, - пожала плечами Таня. – Знаю, что жива, но пока в реанимации.

- Господи! – Ясения закрыла лицо руками. – Как же до такого дошло!

- Если ты вздумала в очередной раз винить себя, то я тебе врежу! – Нахмурилась Таня, сверля своими глазами подругу. Она наравне со Стасом пыталась поднять дух девушки.

- Ещё этот переезд! Отец отправляет меня в Британию на следующей неделе.

- Уже? – Таня поперхнулась, и Сенечке пришлось похлопать ей по спине. Отдышавшись, Рыбакова уставилась на подругу с глазами полными слез. – Как? Разве так можно?

- Можно, если у тебя слишком много денег. Он даже квартиру мне снял, нанял домработницу. Иногда я ненавижу его влиятельность и деньги.

- Твой старик сильно испугался, - хмыкнула она, отворачиваясь от Ясении, чтобы незаметно смахнуть слезу. Расставание с Лукояновой, как оказалось, будет тяжелее, чем она себе представляла.

- Я знаю, поэтому приняла его решение. – Она вспоминала погром на кухне и нахмурилась. – Правда, не сразу.

- Ты справишься, - Таня положила свою голову на плечо подруги. – Но мне очень жаль, что я тебя не увижу.

- Надеюсь, папа позволит мне приезжать сюда на каникулах.

- Если Елисея посадят, может, ты и совсем вернёшься, - ляпнула Татьяна и тут же опомнилась. – Прости! Вырвалось случайно.

- Татьяна, когда-нибудь язык твой подведет тебя, иди доведет кого-нибудь до ручки.

- Но за это ты меня и любишь, - улыбка Рыбаковой была похожа на кошачью ухмылку. Её непосредственность заставляла Ясению иногда злиться, но в тоже время это было прекрасным отвлечением. – Ты сможешь перебороть свое чувство вины. И разбитая Сенечка превратиться в сильную и властную хозяйку гостиничного бизнеса. Будешь акулой.

- Скорее китом, - он толкнула плечом Таню. – Спасибо тебе. Обещай не пропадать.

- Это ты не найди там лучше подруги, чем я! – Она наиграно надула губы.

Время было около трех часов дня, когда девушки попрощались. Ясения проводила подругу до остановки, не решившись сесть за руль. Она боялась машин, словно они были напоминанием о трагедии. Возможно, она больше никогда не сможет сесть за руль своей белой чайки.

Вскоре пришло сообщение от Стаса, что похороны закончились. На них были только родственники Виктории и пару знакомых. Несмотря на то, что о трагедии говорили все, кому не лень, только единицы пришли на прощание. Это укололо девушку. Такая несправедливая смерть.

«Спасибо тебе», - ответила девушка.

«Увидимся?» - пришли тут же уведомление. Ясения шла по тротуару, кусая большой палец.

«Сейчас не время».

«Буду ждать», - их легкость в общении растворилась. Разговоры по телефону были напряженными и сухими, а сообщения односложными. Она понимала, что Стас тоже испытывал неловкость, но ничего не могла с собой поделать. Нельзя было поддаваться чувствам, особенно, когда на глазах разгорался пожар событий.

Два дня пронеслись, как в тумане. Гошка ходил понурый, словно все краски лета у него забрали вместе с настроением. Отец был непреклонен, а Роза лишь послушно готовилась к отъезду. Мама переживала, но внешне казалась все той же железной леди.

Ясения думала, что сбегает с поля боя. Она чувствовала себя той самой крысой на корабле, которая почувствовав опасность, пыталась найти выход. Ей нужно было поговорить на прощание с Елисеем. Но как это сделать? Отец, узнав о задуманном девушкой, мог просто запереть её дома. Сам Смирнов мог просто не пустить её на порог своей палаты. Но она должна была это сделать. Она хотела объясниться с ним. Хотела сказать, что Лондон – не убежище, а вынужденная мера. Поймёт ли он? Это уже не столь важно.

Вместо того, чтобы сесть самой в машину, Сенечка набрала номер Стаса. Он должен был помочь ей, как помогал всегда.

- Сенька? – Хриплый ото сна голос послышался в трубке, и Сенечка задержала дыхание. Воображение уже во всю рисовало картинки полуголого Милославского в своей постели.

- Привет, - прочистив горло, произнесла она. – Поможешь?

- Интим услуги не оказываю, - ответит он. – Но ради тебя могу побрезговать правилами.

- Ты когда-нибудь бываешь серьезным? – Она улыбнулась, чувствуя, как горят её щеки.

- Обещаю, что буду очень серьезным отцом наших детей.

- Стас! – Воскликнула Сенечка, даже топнула ногой.

- Что стряслось, милая?

- Мне нужно поехать в больницу.

- Что с тобой? – Сон в миг сошел с лица парня. Он даже поднялся с кровати, цепляясь за свои джинсы.

- Я должна поговорить с ним.

- Ясения, - предостережение вместе с раздражением отозвалось в голосе Милославского. Опять он!

- Я должна! – Настаивала она. – Я должна в последний раз поговорить. Должна, пойми меня.

- Ты все ещё любишь его, да? – Горько спросил Стас, падая на матрас кровати.

- Не знаю. Слишком много всего произошло, чтобы ответить. Но для того, чтобы разобраться, я должна с ним поговорить.

- Через полчаса приеду.

Стас приехал даже раньше назначенного времени. Он громко сигналил под окнами Сенечки, от чего любопытные глаза родителей и Гоши вылезли в окна. Сергей помахал ему рукой, Стас ответил тем же.

Сенечка спустилась в прихожую, где её уже ожидал отец. Он с любопытством оглядел дочь.

- И куда ты собралась со Стасом?

- Прогуляться, - ответила она. – В конце концов, я же сегодня вечером улетаю.

- Хорошо.

Девушка вышла из дома, села в машину к Милославскому и столкнулась с ледяным взглядом парня. Он молча завел машину, тронулся с места. Ясения пыталась не обращать внимание на очевидную враждебность попутчика. Она проигрывала в голове разговор со Смирновым. Она готовилась к худшему, что он начнёт кричать, что, возможно, набросится на неё так, как это было в реабилитационном центре. Она была готова к скандалу.

Стас же ни проронил ни слова. Он выполнял функцию извозчика, временами крепко сжимая деревянный руль. Она бросала короткие взгляды на парня, гадая, что твориться в его голове. А Милославский знал, о чем думала Сенечка. Он злился. Злился на то, что своими же руками помогает отдаляться Лукояновой от себя. Он злился на отца, который теперь стеной вставал между ребятами. Злился на самого себя за слабость, которую он испытывал перед такой хрупкой и красивой девушкой.

Приехали они быстро. Свернув на общую парковку, Стас заглушил мотор и полез в телефон. Он с кем-то переписывался. Сенечка медлила. Ей было любопытно, что могло быть важнее неё. Неприятный осадок сверлил в груди, когда она думала, что там могла оказаться девушка.

- Иди, - не глядя на девушку, бросил Стас. Он улыбнулся, глядя на экран телефона.

Ясения выпорхнула из машины, назло громко хлопнув дверью. Она топала ногами по асфальту, даже не замечая, что за ней тоскливым взглядом наблюдал Стас. Он провоцировал девушку невинными улыбками, пытался вывести её на эмоции. Парень сам не знал, зачем ему это.

- Хватит пялиться на неё, - сказал сам себе Стас, глупо улыбнувшись. – Это всего лишь разговор.

Он убеждал себя, что не стоит начинать то, о чем потом пожалеет. Нет будущего у Стаса с Ясенией не только из-за отсутствия у неё чувств к парню. Будущее перечеркнул Олег, который жаждет расправы с Сергеем. Он до сих пор не знал, что делать с теми деньгами, которые капают день за днем на счет парня. Как потом смотреть ей в глаза? Да как сейчас любоваться её красотой, зная, что будет с её семьей после?

Сенечка же зашла в холл больницы. Она не знала, куда идти, терялась и боялась спросить в регистратуре. Она обернулась на стеклянные двери, видя грустную улыбку Стаса. Он больше не переписывался, - парень облокотился на водительское кресло и вперил взгляд куда-то вверх. Что будет, если вернуться к нему? Сказать, что не захотела разговаривать с Елисеем и выбрала между ними Милославского? Будет ли он рад? А может он просто высмеет её, решив, что та запуталась в своих чувствах.

- Ясения? – Мама Тани стояла посреди коридора. Её руки были сложены в карманы белого халата. – Что ты тут делаешь?

- Пришла проведать Елисея.

- У него сейчас родители, - сказала женщина. – И полиция.

- Вот как, - краска хлынула с лица девушки. – А девушка, которая пострадала в аварии?

- Палата двести пятьдесят. Сегодня только перевели из реанимации.

- Спасибо.

На негнущихся ногах, чувствуя бешеное биение сердца, Сенечка пробела к палате девушки. Она не знала её имени, не знала её фамилии, она её в принципе не знала. Осторожно отворив дверь её стука девушка столкнулась с острым взглядом женщины. Ясения помнила её. Мать пострадавшей в аварии девушки. Рядом с койкой по другую сторону сидел седой мужчина. Три пары глаз уставились на непрошеного гостя.

- Простите.

- Я помню тебя, - прищур женщины, глаза которой опухли от слез, заставили Ясению сжаться. – Ты была в другой машине.

- Мам, - хрипло отозвалась девушка.

- Молчи! Зачем ты пришла?

- Хотела спросить, как себя чувствуете, - она вздрогнула он громкого смеха женщины.

- А разве не видно?

- Простите. – Тихо сказала Сенечка. – Я хотела сказать, что Елисей не виноват. Он не справился с управлением. – С ходу начала выливать проблемы девушка, понимая, что нет никакой возможности достучаться до безутешных родителей. – Он не хотел. На него итак повесят смерть Вики.

- Хочешь, чтобы мы забрали заявление? – Ясения зажмурилась, едва сдерживая слёзы.

- Я оплачу весь ущерб, оплачу лечение! – Воскликнула она. – Все, что потребуется.

- А на ноги ее кто поставит?

- Мама! – Воскликнула девушка. – Хватит. – Карие глаза пострадавшей уставились на трясущуюся фигуру Сенечки. – Я заберу заявление.

- Нет!

- Да! – Ответила она. – Только зачем тебе выгораживать парня?

- Я виновата перед ним, перед вами. Хочу сделать прощальный подарок.

- Засунь свои подарки, девчонка, знаешь куда? Уходи!

Ясения вытащила из сумочки блокнот и ручку. Дрожащими руками она нацарапала свой номер телефона, оставив клочок бумаги на комоде рядом с дверью.

- Вот мой номер. Прошу не отказывайтесь сразу.

Она вышла из палаты, чувствуя себя паршиво. Её буквально отлили помоями. Она положила блокнот в сумку, заметив там сложенные листы бумаги, - письма Елисею покоились в её сумочке чтобы наконец дойти до адресата. Она всхлипнула. Дошла до мусорного бака и услышала голос Дмитрия Александровича. Сенечка замерла, встречаясь глазами с выходящим из палаты сына Смирнова. Брови Дмитрия сошлись к переносице, а при виде Лукояновой возле двери сына, морщинка на переносице сильнее углубилась.

- Что ты тут делаешь?

- Я…- Что она могла ответить? Что она пришла просить за Елисея? Или что она пришла попрощаться с ним, свербя кровоточащий рану? Она сама не понимала смысла своего присутствия тут.

- Уходи, Ясения. Нам сейчас не до тебя.

- Простите. – В руках все так же покоились письма. Она перевела глаза на них. – Можно попросить вас отдать их Елисею? Это важно.

- Сейчас важно, чтобы его не осудили строго, - сухо ответил он, принимая скомканные бумажки.

- Прощайте, - сдавленно произнесла она.

- Надеюсь, больше не увидимся.

Девушка вышла из больницы, припав к обшарпанной стене. Её легкие горели, сердце перестало биться. Она надеялась, что Дмитрий Александрович передаст письма сыну. Уже не столько были важны старые рукописи, как последнее письмо, написанное Сенечкой накануне приезда в больницу. В нём она прощалась с парнем, просила прощения и умоляла больше не искать её.

Девушка сделала глубокий вдох, на выходе она отозвалась от стены и пошла к взволнованному увиденным Станиславу. В его глазах можно было увидеть сожаление, ведь Ясения так и не смогла скрыть эмоций. Она хотела попрощаться с Елисеем с глазу на глаз, понять наконец, что эта её любовь привела их к обрыву. Точно такому же, на котором когда-то сидели, прижавшись друг к другу, ребята. Сейчас они стояли на обрыве поодаль друг от друга. В руках каждого из них оружие. Синхронные выстрелы, и их тела камнем падают в бездну.

- Поехали домой, пожалуйста, - попросила она, чувствуя, что больше не может сдерживаться. Прощание оказалось тяжелым, а что бы было, если бы они все же встретились? Смогла бы она уйти?

- Все будет хорошо, - только и произнёс Стас, заводя мотор и трогаясь с места.

Они распрощались около особняка Сенечки. Заходить в дом и больше бороздить рану Стас не стал. Он лишь сжал хрупкую ладонь девушки на прощание и слишком резко помчался прочь от неё. Уставшая и заплаканная девушка прошла мимо обеспокоенного брата в прихожей, захлопывавший за собой дверь в свою комнату. Она рухнула на кровать, глядя в потолок.

Это были последние строки в главе её жизни. Первая любовь, первые сильные эмоции, первая драма. Она допишет предложение в самолете, сидя в кресле, не слушая демонстрацию мер безопасности, не слыша пилота, объявившего о взлете. Она попрощается с юностью, открывая дорогу молодости. Она оставит первую любовь там, где она и началась. Она попрощалась с ним так же, как и призналась в любви, - в письмах. Ясения больше никогда не увидит Елисея.

Она вышла из аэропорта, вызывая такси. Отец сказал ей адрес арендованной квартиры, попросил связаться с владельцем жилья. Так она и поступила.

Лондон был пасмурным. Несмотря на летнее время здесь было влажно от проливных дождей и прохладно. Она смотрела на вывески на английском язык с равнодушием. Сколько должно пройти времени, чтобы она снова смогла жить полной жизнью?

- Сколько можно тебя ждать? – Знакомый голос на родном языке встряхнул Ясению. Она округлила глаза, оборачиваясь на звук.

Около машины такси стоял с дорожной сумкой Стас. Он ухмылялся девушке, показывая пальцем на ручные часы. Когда он успел прилететь? Почему она не заметила парня в салоне?

- Как ты тут оказался? – Невольно улыбка озарила лицо девушки.

- Купил билет на самолет, разве ты не так сюда прилетела? – Он распахнул свои объятия, и Сенечка припала к нему. Он казался в чужой стране таким родным, что она растворилась в его аромате парфюма, пряча глаза за широкой грудью. – Поехали.

Глава 26

Оказалось, что Стас заселились в соседнюю квартиру Сенечки. Хозяин жилища провел небольшую экскурсию, рассказал о правилах съема и покинул девушку.

Квартира была однокомнатной с большой кухней и гостиной. Отец специально заселил дочь рядом с институтом, поэтому её окна открывали вид на многоэтажное здание викторианской эпохи. Рядом было много зелени, что удивило девушку, ведь центр города выглядел каменными джунглями.

Не прошло и десяти минут, как в дверь позвонили. Не было сомнений, кто стоял на пороге. Она вышла в прихожую, выкрашенную в серый цвет, открыла дверь и впустила Стаса. Парень оглядел пространство и хмыкнул. Он посмеялся над розовой гостиной-спальней, вспоминая комнату девушки в родном городе. Милославский по-хозяйски развалился на диване, положив ногу на ногу.

- У тебя квартирка просторнее, - сделал заключение он. – Махнемся?

- Ты даже сумки не разбирал? – Садясь на корточки рядом со своим чемоданом, спросила Ясения. Она как раз-таки и собиралась этим заняться.

- Не-а, - отмахнулся он. – Будет ещё время.

- Я так и не поняла, как ты тут очутился.

Сенечка всю дорогу до дома спрашивала парня об этом, но тот только отшучивался. Он не рассказывал, как удалось уговорить Олега отпустить его в Лондон. Может, Олег, конечно, и сам предложил ему поездку.

- Ноги привели, дорогуша. – Он послал ей воздушный поцелуй, в ответ на это Ясения показала ему средний палец. Стас рассмеялся. – Какие планы на вечер?

- Планы? – Она не думала об этом. Какие могут быть планы, когда тебя отправили в многолетнюю ссылку? – Посмотрю телевизор, почитаю книжку.

- Ну и скучная ты! – Воскликнул Стас, изображая, что его сейчас стошнит.

- А что ты предлагаешь?

- Пойдём в бар. Потанцуем.

- Не хочу.

Ясения стала развешивать одежду из багажа. Стас поднялся с дивана, подошел к ней и стал помогать. Она не хотела развлекаться. Да и жить здесь она тоже не хотела.

Девушка взглянула на Милославского. Он был расслабленным, словно не возил её недавно в больницу к Елисею, словно не злился. Его футболка поло подчеркивала мускулистые плечи, а джинсы с кожаным ремнем делали акцент на узкой талии. Она засмотрелась на парня, а когда встретилась глазами с зеленым лесом Стаса, поняла, что и Милославский это заметил. Об этом говорила его нахальная улыбка. Девушка тут же опустила глаза и заметила, что Стас даже не разулся.

- Ты что, зашел в обуви? – Вспылила она, чувствуя, как горят её щеки.

- Да, - он пожал плечами. – Ты забыла, где живешь?

- Не забыла! – Она стала выталкивать парня к выходу. – И не забуду! Все, иди отсюда!

- Сенька, - хохотал Стас от её попыток толкнуть массивную глыбу. – Ты смутилась что ли?

- Я? Ещё чего!

- Смутилась, - Станислав щелкнул по носу девушку, на что она ударила его по руке.

- Не смутилась! Ты мне не нравишься , забыл?

Милославский не поверил ей. Он помнил, как она отчаянно цеплялась на его плечи во время поцелуя, как Ясения мило улыбалась от его шуток, как прятала глаза, когда Стас говорил комплименты. Да и последний инцидент тоже подтверждал его слова.

- Уверена? – Приблизившись к её лицу, выдохнул горячий воздух парень.

- Более чем, - Она сложила руки на груди.

- Что ж, - хмыкнул Милославский, принимая вызов. Он вышел из её квартиры, зашел в свою, сбрасывая кроссовки. – Мы еще посмотрим.

Решение поехать вслед за Сенечкой ему пришло в тот же миг, как они поцеловались. Он знал, что не сможет оставить её одну разбитую в чужой стране. Милославский долго размышлял, спорил с отцом, который злился на сына за его слабость. Олег всегда видел Стаса слабым и недостойным его , но парень к этому уже привык. По итогу Олег оставил сына в покое. Он попросил довести его дело до конца, а это значит что Стас должен быть рядом с Ясенией, жениться на ней и забрать её бизнес. В этот раз он согласился с отцом, зная, что играть будет по своим правилам.

Правда, когда Сенечка позвонила и попросила помочь ей поговорить со Смирновым, его надежда пошатнулась. Он даже разозлился на неё. Теша свой эгоизм и детскую влюбленность, девушка могла сорвать все планы парня. Об этом он переписывался с Таней, - той самой подругой Ясении. Девушка оказалась проницательной. Она много шутила и передавала ему разговоры о Милославском парню. Вот и тогда, ожидая девушку в машине, Стас выливал свои планы и переживания.

«Имей мужество уже признаться», - написала она. - «Если ты уйдешь из её жизни на несколько лет, потом уже будет все бессмысленно».

«А сейчас разве не бессмысленно?», - спросил Стас. - «Она в палате этого придурка, прощается».

«Смею заметить, ты сам её сюда отвез».

«У меня был выбор?»

«Был, но ты предпочел снова быть на втором плане».

Стас не знал, что Ясения так и не попала в палату Елисея. Не знал, что она решила его отпустить. Но он четко решил, что не хочет исчезать из её жизни. Тогда-то он и согласился с Олегом Милославским.

Сейчас же сидя в своей студии, глядя в панорамные окна на ярко зеленую листву, он снова писал Тане. Она была их связывающей с Ясенией нитью. Таня долго не отвечала, а когда ответила Стас уснул на диване, не удосужившись даже раздеться.

«Ты меня удивил, Милославский. Плюс один к твоей карме», - писала она. - «Сенька сейчас сама не своя, не дави на неё».

«Я докажу. Докажу, что нравлюсь». – Приоткрыв один глаз, все ещё находясь между сном и реальностью написал Стас и снова отключился.

Сенечка поговорила с отцом, потом с Таней, а после тоже отключилась. Девушки щебетали, словно две синички на веточке. Она смеялась над словами Татьяны о Милославском и её глупом сердце, в свою очередь, подтрунивала над подругой. Ясения рассказывала Тане почти все, и про поцелуй со Стасом и про её томные жаркие взгляды на его тело. Дорогая подружка, естественно, знала, что Сеньке нравится Стас. Она несколько раз пыталась уговорить подругу перестать пускать острые стрелы в бедного парня. Ясения краснела, злилась и тут же меняла свои показания. От этого Рыбакова так и хохотала над краснеющей от головы до пят Сенькой.

- Парень поехал за тобой в Лондон! С ума сойти!

- Да ничего это не значит, - в очередной раз заверяла Ясения. – Он давно хотел переехать сюда жить.

- И почему только сейчас решился?

- Я-то откуда знаю? – Злилась девушка. – Может поругался с отцом?

- Вас богатых не понять, - хмыкнула Таня. – Поругались с родителями и сбегаете в Лондон. Когда я с мамой ругалась, я могла только к бабушке в деревню сбежать и то на пару дней, потому что потом меня можно было выкатывать из дома.

- Я не сбегала, ты сама это знаешь.

- А Стас сбежал. Сбежал к тебе. – Она мечтательно вздохнула. – Какой романтик, чертяга.

- Перестань.

- Почему ты не можешь признать, что он тебе нравится?

- Может, потому что он мне не нравится?

- Ладно, не буду настаивать.

Ясения проснулась от дверного хлопка. Стас куда-то ушел из своей квартиры. Девушка потянулась, посмотрела на часы. Восемь вечера. Она включила телевизор, и на экране заиграл какой-то мыльный сериал. Она устало переключала каналы.

«И правда, чем мне заниматься здесь? Учеба начнется только осенью, а сейчас начало июня».

Подготавливать документы для поступления не пришлось, - отец позаботился об этом ещё после окончания школы. Надежда, что дочь одумается, как оказывается, в папе жила всегда. Все книги девушки были о любви, фильмы показывали по той же тематике. Ясению одолела досада. Она даже начала завидовать Милославскому, что он так легко ушел веселиться, когда сама Сенечка тухла в своей квартире, боясь превратиться в плесень. Девушка заказала доставку еду, открыла ноутбук и стала искать какой-нибудь детектив, к котором будет поменьше поцелуев и клятв в любви.

Так прошли несколько дней Сенечки. Днем к ней заходил Стас, с которым она перебрасывалась несколькими колкостями. Вечером он исчезал из дома, а Ясения заказывала еду и смотрела сериал. Иногда она созванивалась с Гошей, иногда с Татьяной. Каждый раз после разговора с ними внутри оставался горький осадок, напоминающий тоску.

Дни были однообразными и скучными. Ей быстро надоели одинокие посиделки, и девушка решила выйти из своей камеры. Она надела воздушное платье, едва доходившее до колен розового цвета и кеды. Сплела косу, оставляя волнистые пряди спереди свободными. Часы показывали девять часов вечера, но она все же решилась пойти прогуляться. Дома уже задыхалась.

Стоило ей выйти в подъезд, как на лестничной площадке она столкнулась со Стасом. Он был не один. Да к тому же ещё в стельку пьяный. Парень обнимал за талию свою спутницу, а дыхание Сенечки превратилось в гневное пыхтение. Картина, представленная перед её глазами, заставила вспыхнуть. Она разозлилась.

Девушка, держащая Стаса за плечи, что-то шепнула парню, и тот искоса взглянул на соседку. Неуклюже махнул рукой и стал дальше ковырять ключом в замочной скважине. Он притянул высокую темноволосую подружку к себе так близко, что между ними не осталась даже миллиметра пространства. Шатенка хохотала над спешными попытками Милославского затащить её в постель, а Ясения чувствовала, как краснеет. Она не хотела смотреть на это, но продолжала стоять, словно приросла к бетонному полу.

Стас снова обернулся через плечо и встретился взглядом с глазами цвета неба.

- Куда собралась? – Спросил он, едва волоча языком.

- На свидание, - зачем-то ляпнула Сенечка, смахивая толстую косу за спину.

- С кем? – Он нахмурился, но потом изобразил на лице что-то наподобие улыбки.

- Познакомилась в Тиндере, - пожала плечами девушка. – Решила сходить. Так сказать, развеяться. – Она оглядела спутницу Стаса и иронично хмыкнула. – Хорошего вечера.

После этих слов Ясения спустилась по лестнице вниз, вышла из душного подъезда и очутилась на улице. Прохлада заставляла мурашки исполнять пируэты на её теле, но внутри все горело. Ох, как же она была зла! Стас делал вид, что приехал ради неё в Лондон, а сам развлекался во всю с местными девушками! И зачем только Таня посеяла в её голове сомнения? Сенечка с самого первого дня не переваливала этого типа. Даже несмотря на то, что с момента из первой встречи прошел год, и она смогла взглянуть на Стаса другими глазами, он все равно продолжал оставаться жалким безответственным бабником.

- Нет, хватит! – Оборвала свои мысли девушка. – Слишком много чести думать о нём!

Прохожие странно посмотрели на разговаривающую сама с собой особу. Ясения же продолжала прогуливаться между высотками, заходя в попадающие ей на глаза магазинчики. Решив, что пора подкрепиться и зарядиться кофе, она свернула на знакомую ей ещё с отпуска улочку, зашла в кафе, где когда-то ужинала она с родителями и младшим братом. Заказав себе пасту с креветками и крепкий американо, девушка наблюдала за мирно вышагивающими англичанами. У многих были аристократичные анфасы, прямая спина, деловой портфель в руках и хмурые лица. Каждого заботили свои собственные проблемы, в прочем, Сенечку тоже мало волновали другие люди.

Она вернулась в мыслях в день отъезда. Вспомнила про разговор с пострадавшей девушкой, вернее с её родителями и к глазам снова стали подступать слёзы. Видимо, их гордость была преимуществом, ведь за неделю никто так и не осмелился набрать ей. Она вспомнила про Елисея. Интересно, прочитал ли он письма? Как отреагировал? Сможет ли он когда-нибудь простить её и понять? Сможет ли исцелиться от своей болезни?

- Я пойду с тобой на край света, - уловила слова девушки за соседним столиком Сенечка и хмыкнула.

Она тоже говорила это Елисею. И сейчас понимала, насколько громкие и бессмысленные были эти слова. Она обещала невозможного. Обещала отказаться от самой себя, своего предназначения ради первой любви. Тогда, конечно, Сенечка не знала, что испытает животный страх перед агрессией и преследованиями Елисея, не знала, что общество Стаса заставит её забывать о возлюбленном.

Её мысли снова вернулись к Милославскому, и девушка до боли сжала вилку. Официант принес заказ Ясении, она машинально кивнула и со злостью проткнула несчастную креветку в тарелке. От натиска заскрипело дно. Он был хорош собой, это очевидно. Он был с ней мил и помогал, стоило ей только попросить. Стас оказался хорошим другом, но каким он был бы возлюбленным? Ее губы помнили до сих пор поцелуй, и каждый раз вспоминая, она с начала хмурилась, пугая себя за слабость, потом невольно улыбалась. Она признавала, Стас ей нравится. Но жертвовать своим сердцем ещё раз ради того, кто его разобьет, Сенечка не хотела. Стас обманет её, изменит или ещё чего хуже. Лучше пусть будет так, как остаётся сейчас. Пусть она и дальше будут подкалывать друг друга, невольно флиртуя. Он будет освещать пасмурные дни в Лондоне, а она держать его на расстоянии вытянутой руки. Пусть так, ведь если она снова даст слабину, то уже не сможет оторваться от его крепкого тела, мягких губ и зеленых, как хвойный лес, глаз.

- Вот же глупая! – Она усмехнулась и покачала головой. – Да ты же приревновала его.

Возвращалась Сенечка ближе к двенадцати. Несмотря на то, что наступила ночь, город все ещё оставался шумным. Туристы слонялись от одного парка к другому, местные молодые люди громко смеялись, сидя на одной из лавочек. Она даже улыбнулась им, когда те заметили молодую девушку, неспешно шагающую в сторону дома. Одна из них, - девушка с дредами на голове звала присоединиться к ним, но Ясения лишь вежливо отказалась. Какое веселье, когда твоя голова, - наполненная до краев мусорная корзина.

Она зашла в подъезд, поднялась на свой второй этаж и удивилась. Около её двери примостился Стас. Он опирался плечом на дверь, глаза его были закрыты. Кажется, стоя в таком положении он умудрился заснуть. Она хихикнула, чем заставила вздрогнуть парня. Он открыл глаза и вперил свой острый взгляд на хозяйку квартиры.

- И как прошло свидание? – Спросил он.

- Неплохо, - Ясения улыбнулась. Не уж-то он ради этого её тут караулил? – Поболтали, поели пасты в кафе, и он проводил меня до подъезда.

- От чего же не до двери? – Недобрым голосом отозвался Стас. – Или сразу до кровати?

- За кого ты меня принимаешь? – Деланно разозлилась Сенечка.

- Помниться мне, когда я тебя звал развеяться, ты не хотела, зато быстро нашла кого-то в Тиндере, - процедил он, отрываясь от двери.

- Насмотрелась на тебя, - в тон ему отозвалась Лукоянова, доставая ключи из сумочки.

- И что? – Нетерпеливо спросил Милославский, подходя почти вплотную к Ясении. – Ты снова пойдешь с ним на свидание?

Она улыбнулась. Девушка затеяла опасную игру, сама не понимая зачем. Только недавно в кафе она убеждала саму себя, что ей хватит простого дружеского общения со Стасом, как сейчас она во всю радуется его ревности. Дуреха, не иначе. Открыв входную дверь, Ясения прошла внутрь, не удосужившись ответить. Она знала, Милославский пойдет в след за ней, чтобы добиться ответа.

- И вообще, что это за парень такой? – Снова спросил он. – Как зовут? Где учиться или уже работает? Сколько лет? Он местный?

Милославский осыпал её вопросами, а Сенечка едва сдерживала себя, чтобы не рассмеяться прямо ему в глаза.

- Ты такая довольная вернулась. Вы что, уже поцеловаться успели?

- Господи! – Рассмеявшись, начала отвечать Сенечка, - Столько вопросов! Там твоя девушка на ночь не обидится, что ты её оставил одну?

Настала очередь скалиться Стасу.

- Она спит, - Улыбка Ясении сошла с лица. Она надменным взглядом одарила Милославского, вальяжно села на диван.

- Зовут Том, двадцать пять лет, заканчивает юридический факультет в институте напротив. – Девушка махнула рукой на высотное здание, где ей самой придется учится.

- Ну так что, - Стас присел рядышком с Сенечкой, нависая над ней. – Уже целовались?

Она взглянула на его взбешенные зеленые глаза и улыбнулась, облизывая губы. Парень проследил за ее движениями и сглотнул. Ему до смерти хотелось снова попробовать ее губы. В этот раз бы он прижал бы к себе ее так крепко, что она и думать забыла бы о других парнях.

- Пока нет, - продолжая издеваться над парнем, ответила Ясения. Она откинула голову назад, представляя внимая Стаса ее тонкую шею цвета отопленного молока. – Но все впереди.

Стас прищурился. Чертовка, видимо, пришла в себя, раз начала его провоцировать. Это было что-то новенькое, ведь раньше она просто отталкивала Милославского. Что изменилось? Сейчас он об этом не думал, в его голове слышался шум, словно он находился на высоте десяти тысяч метров. Сердце бешено колотилось.

Спасением для Сенечки стал её телефонный звонок. Татьяна, видимо, забыла про разницу во времени, которая составляла около двух часов и решила посплетничать с подругой.

- Он уже тебе звонит? – Грозно спросил Стас. Парень не видел инициалов на экране телефона.

- Звонит пожелать спокойной ночи, - веселилась Ясения. Она наслаждалась реакцией Милославского. – Привет, Том - на английском ответила Сенечка.

Злой Станислав вскочил с нежно-розового дивана соседки, вылетел из её квартиры и забежал в свою. Он тяжело дышал, ему казалось, что футболка только сковывала его движения. Сорвав с себя верх, парень бросил тарань на идеально заправленную кровать, которая казалась холодной от того, что хозяин спал на ней больше двенадцати часов назад, а сам упал на пол ничком и стал отжиматься.

- Чертовка! – Рычал он. – Стерва!

План по завоеванию Ясении провалился. Ему казалось, что Сенечка ни капли не ревновала его. А ведь он специально встречал девушек всю неделю, напивался и опаивал их, потом провожал к своей квартире, в надежде, что Лукоянова его заметит. Сегодня она заметила, но в её мыслях было глупое свидание с англичанином. В порыве ревности, он чуть не проболтался девушке о чувствах.

Глава 27

«Ну ты и козел, Милославский», - прочитал с утра сообщение от Татьяны Стас. Он нахмурился, набрал подругу, но та сбрасывала его звонки.

Шла вторая неделя, как ребята пребывали в Англии. И у Стаса было предчувствие, что она будет очень насыщенной. Он принял душ, позавтракал хлопьями и вышел на площадку, чтобы навестить любимую соседку. Звонил, стучал, - безрезультатно. Парень зашел обратно в свою квартиру, выглянул в окно и увидел, как Сенечка в спортивном костюме, - похоже она начала заниматься спортом, - мило беседовала с каким-то парнем на улице. Стас сжал кулаки. Это тот самый Том? И что она могла в нём найти? С виду парень был хлюпиком. Жилистый, острое лицо, высокий. Милославский на фоне него был скалой. Ясения смеялась за разговором с ним, чем сильно раздражала Стаса.

На его телефон пришло новое уведомление. Это был банк, - на счет снова поступила кругленькая сумма. Не дело. Стаса сильно напрягало, что деньги Лукояновой оказывались на счету Милославского. Он снова выглянул из окна, но ни девушки, ни парня уже не было. Следом пришло ещё одно сообщение уже от Галины Ивановны, - матери пострадавшей в аварии с Елисеем девушки. Она благодарила за помощь.

Скворцова Галина Ивановна выходила из больницы, где лечилась дочь, без лица. Врачи прогнозировали, что она не сможет больше ходить. Множественные переломы в позвоночнике буквально пригвозди девушку к койке. Стас заезжал в эту больницу, чтобы забрать Татьяну. Ему нужно было в очередной раз поговорить с ней, услышать пару добрый нагоняев. Тогда-то он и заметил женщину. Почему-то в его голове сразу промелькнула мысль, что эта женщина связана с трагедией.

Станислав вышел из машины, подошел к женщине и предложил ей сухие салфетки. Рыдающая у входа в больницу Галина приняла их, сухо поблагодарив.

- Не хочу навязываться, - начал Стас. – У вас что-то случилось?

- Мы попали в аварию, дочка в реанимации до сих пор. Врачи говорят, что когда она очнется, то больше не сможет ходить. – Выдавила из себя слова женщина. Она посмотрела на парня, и сердце Стаса сжалось. - Из-за гонки двух дураков, пострадали мы, даже девочка умерла.

- Моя подруга умерла недавно и тоже в аварии, - Сказал он, вспомнив о Виктории. Пусть она никогда и не была для него близкой, но девушку было жаль. – Скажите, может вам чем-то помочь?

- А чем тут поможешь? – Хмыкнула женщина. – Да и откуда у тебя, парень, деньги в таком количестве?

- Деньги есть, - заявил Милославский. – Просто на душе так паршиво, что хочется сделать что-то. Вам нужна будет помощь, реабилитация не дешевая. – Стас взял телефон женщины, без труда разблокировал его, вбив свой номер телефона. – Если понадобиться моя помощь, звоните.

Он делал это ради Виктории. Попрощавшись с ней на похоронах, увидев её безмятежность в гробу, Стаса передернуло. Он почувствовал себя последним подонком, который бесчестно обходился к ней на протяжении многих месяцев. Пользовался, когда ему было нужно, и бросал, когда она надоедала.

И вот, за несколько дней до отъезда, Галина Ивановна позвонила Стасу. Она рассказала о том, что дочь проснулась, что требуется круглая сумма денег на очередную операцию в Германии. Когда Милославский приехал в больницу он увидел лежащую на больничной койке девушку. Она могла разговаривать, но неуверенно.

- Зачем ты помогаешь? – Спросила она.

- Я был подонком, - пожал плечами Стас. – Больше не хочу им быть.

- Ты влюбился? – Улыбнувшись, спросила девушка. Её свали Ольга.

- Надеюсь, что нет, - рассмеялся Станислав, хотя сам прекрасно знал ответ на её вопрос. Ольга лишь улыбнулась.

- Почему надеешься?

- Потому что любить ту, которая отчаянно влюблена в другого, непростое испытание. Она днями и ночами рыдает по этому Елисею, а мне остаётся только наблюдать.

- Знакомое имя, - нахмурилась Оля. – Парень из-за которого я в больницу тоже так зовут.

- Это он и есть, - признался Милославский. – Моя мать Тереза влюблена в этого недоумка.

- Очень жаль, - только ответила девушка.

Выйдя из палаты, Стас выписал чек, по которому Галина могла воспользоваться деньгами. Прошло несколько недель, и теперь женщина писала Стасу, что операция прошла хорошо. Ольга идет на поправку.

Это сообщение заставило парня улыбнуться. Он надеялся, что и Вика тоже улыбалась, глядя на него с неба. Может, их жизнь сможет стать нормальной? Могла бы, но для этого нужно было решить ещё одно дело. Как сказать Ясении, что он хочет присылать большие деньги на её счет? Она откажется, подумает, что Стас её покупает, даже не подозревая, что это её деньги. Рассказать всю правду? Тогда она его возненавидит.

Ближе к обеду Милославский выполз из своей камеры и направился к Сенечке. Дверь была открыта, из кухни доносился веселый голос девушки. Она щебетала с кем-то по телефону, весело хохоча. Говорила она на русском, а это значило, что был кто-то из родных.

- Таня! – сквозь смех, воскликнула девушка. – Перестань!

Стас заслушался её смехом. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как Ясения в домашней пижаме летала по кухне, что-то готовив. Столешница была вся в муке, в раковине валялся грязный венчик. Да и сама Ясения была похожа на снежного человека.

- Ты думаешь ему понравится? – Снова весело просила она. – Нет, голой я точно не приду!

Стас нахмурился. Она что-то пекла для своего ухажера Тома? Это резало слух и не укладывалось в его голове. Он громко кашлянул, привлекая к себе внимание девушки. Обернувшись, она ахнула, а ложка выпала из её руки. Но нужно отдать Сенечки должное, она быстро взяла себя в руки, нацепив равнодушное выражение лица.

- Что ты здесь делаешь? – Резко выпалила она.

- У тебя дверь была открыта. Кому готовишь?

- Никому, - она отвернулась от Станислава, скрывая свои покрасневшие щеки. Таня в трубку громко хохотала. – Зачем пришел?

- Передавай привет! – Веселилась подруга на той стороне разговора.

- Мне было скучно. – Ответил Стас. – Так, для кого выпечка? Для твоего дружка Тома?

- Да, для него! – Резко ответила Ясения. – Тань, перезвоню.

Она сбросила звонок и полностью развернулась лицом к Стасу. Милославский открыто любовался одомашненной Ясенией. Её волосы были небрежно заделаны в пучок, перед пижамы был испачкан в муке. Руки сложены на груди, а голубые глаза сейчас напоминали шторм в море. Милославский сделал шаг к девушке.

- И чем же он заслужил такие подарки?

- Он милый, обходительный. – Задумчиво произнесла Ясения. – Хочется его порадовать.

- Голой принести выпечку? – Склонив голову, допытывался парень. Злость распалялась по всему телу, от чего его движения были резкими. – Так ты хочешь его порадовать?

- Если надо будет, приду в одном нижнем белье. – Шепотом пригрозила Сенечка. Глаза Стаса вспыхнули. – Намажу все свое тело кремом и попрошу его слизать. – Стас сжал челюсти, заставляя себя не представлять эту картину.

- А если у него сахарный диабет? – С издевкой в горле спросил он. Ясения улыбнулась, облизывая губы. Она смотрела ему в глаза, заставляя не переводить взгляд на губы. Сенечка едва сдерживалась. От тех слов, которые только что вылетели из ее рта, она начинала краснеть. Но это пол беды, - она начинала представлять эту сцену, где героями являлись она и Стас.

- Тогда он умрет счастливым. – Она изогнула бровь.

- Вот как? – Их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Стоило сейчас кому-то из них качнуться, как губы ребят соприкоснуться. И тогда беды не миновать.

- Вот так! – Она выходном, обжигая лицо парня. Стас прикрыл глаза, сделал вдох и улыбнулся, выпрямляясь.

- Что ж, надеюсь, он не огорчиться, увидев тебя обнаженной.

Ясения вспыхнула, как спичка. Она схватилась за половник, развернулась к оппоненту, но услышала только громкий хохот и хлопок двери. Столовый прибор все-таки полетел в след за ним, ударившись о стену и рухнув на пол с громким лязгом.

- Козел! – Рявкнула она, в надежде, что Стас услышит.

Стас же перевернул ножками вверх стулья, опрокинув их одним взмахом руки. Он был озлоблен и обижен. Либо эта девчонка намеренно его провоцировала, либо она и правда нашла себе какого-то парня. Рухнув камнем на кровать, Стас набрал номер Тани, чтобы узнать, если ли кто-то у её подруги, то Татьяна не отвечала.

«Ты устроила бойкот?» - писал в сообщении Станислав.

«Не горю желанием разговаривать с полудурками», - пришел тут же ответ.

«И чем же я заслужил такой комплимент?»

Вместо ответного сообщения позвонила Таня по видеосвязи. Её тонкие брови напоминали птичек, готовящихся в посадке.

- Ты зачем приехал туда? – Резко спросила она.

- Сама знаешь, - удивился Стас. Такой злой он видел девушку впервые.

- А ты мне ответь, а то подзабыла!

- Чтобы быть рядом с Ясенией, - все ещё не понимая прилива злости подруги, отозвался Милославский.

- Тогда какого хрена ты тащишь всяких баб к себе в квартиру?

- Значит, она поделилась с тобой, - широкая улыбка появилась на лице Стаса, он расхохотался. – Отлично!

- Что отличного? Твердая пятерка за твое слабоумие! – Она резко замолчала, а потом сама рассмеялась. – Ты пытался вызвать в ней ревность?

- Ага, - ответил Стас.

- Ты спал с другими девочками ради ревности Сеньки? – Она снова нахмурилась.

- Не спал я ни с кем, - отмахнулся Стас. – Звал к себе, а потом ссылался на головную боль. Кстати, ваша девчачья отмазка очень хорошо действует.

- Мы не отмазываемся так.

- Ой ли?

- То есть, ты не пошел во все тяжкие? – Глядя исподлобья, переспросила Татьяна. Стас отрицательно покачал головой.

- Тогда мне все ясно. Ну вы и идиоты!

Девушка отключилась. Стас смотрел на устроенный им погром и почему-то был спокоен. Он улыбался, как дурак. Ясения все-таки приревновала его, а это ещё одно подтверждение её чувств к нему.

Солнце ушло за горизонт, когда едва остывшие кексы смотрели на Сенечку с высоты столешницы. Девушка, глядя на них, думала о том, как мечтала этим вечером подарить их Стасу. В знак примирения. Она хотела поделиться новостями, которые узнала от родителей. Девушка, которая сильно пострадала в аварии шла на поправку. Это была величайшая радость и самая приятная новость дня! Именно из- за этого Сенечка пересмотрела свои действия. Ей хотелось теплого общения с другом. А ещё она устала от игры, только её начав. Ей захотелось все закончить, хотелось просто поговорить, посмеяться. Но сейчас, когда она активно вела борьбу за сердце Стаса, вызывая в нём все больше ревности, Ясения понимала, - нужно найти англичанина, который бы ей в этом помог. Желательно, чтобы он был высокий и сильный, на случай, если у Стаса тоже будут случаться приступы, как было с Елисеем. Она вздрогнула. Елисей болен, а Стас много раз показывал, как умеет из конфликтных ситуаций выходить сухим.

Ей вспомнился Джо, - парень из соседнего дома, с которым она познакомилась на сегодняшней пробежке. Он был милым и веселым. Но поймёт ли новый друг просьбу Сенечки? Ей казалось, что нет.

Судьба сама все решила за девушку. В дверь позвонили, и на пороге показалась кудрявая голова Джо. Он пришел в гости со сладостями, и Сенечка его впустила. Как раз в этот момент из своей квартиры выходил Стас с мусорным пакетом в руках. Заметив пару в дверях, он остановился, с любопытством наблюдая.

- Привет, Том! Проходи! – Не дав вставить ему и слова, девушка впихнула его в свою квартиру, захлопывание дверь.

- Я Джо, - неловко рассмеялся парень.

- Я знаю, - ответила она, выглядывая в глазок. Стас подходил к её двери, пытаясь подслушать. – Там за дверью парень, - прошептала она. – Мой…

- Твой парень? – Смутился гость.

- Нет! – Нервно рассмеялась Ясения. – Пойдём присядем, и я все тебе расскажу.

- То есть, ты выдумала парня, чтобы этот Стас тебя приревновал? – Подытожил Джо, когда Ясения вывалила на него весь омут, все ещё находясь в растерянности. – Но при этом он не твой парень, и ты его не любишь?

- Да, - Ясения опустила голову, чувствуя стыд. Как такое ей могло в голову прийти?

- И теперь ты просишь меня поиграть роль этого самого несуществующего Тома?

- Да.

- Ты в своем уме?

- Да.

- Хватит повторять одно и тоже! – Вдруг вспылил парень. – Ладно, я помогу. Но и ты мне помоги.

- У тебя тоже есть девушка, которую надо позлить? – Встрепенулась Сенечка. Джо лишь нервно расхохотался, размахивая руками.

- Нет! У меня все не так запущено, как у тебя. Есть девушка, но мы с ней большой ссоре. По моей вине. Я в принципе поэтому к тебе и пришел. Посоветоваться.

- Раз пошла такая пьянка, - ловя непонимающий взгляд, Сенечка рассмеялась. – Ты помогаешь мне, а я тебе. Договорились.

Они разговорились. Джо было двадцать шесть, он работал обычным офисным клерком в компании, занимающейся логистикой. Он увлекался живописью, и, как оказалось, хорошо играл на фортепиано. Его девушку звали Мария, она работала в офисе этажом ниже и была великолепной художницей. Но девушка слишком ревнива, и застав его за милой беседой с прошлой соседкой, проживающей в этой квартире, устроила парню скандал. Джо не выдержал и попросил паузу, а теперь истосковавшись, хотел вернуть девушку обратно.

На часах было около девяти, когда всучив парню испеченные кексы, она проводила его до двери. Они обнялись, попрощались и Ясения осталась снова в гордом одиночестве.

Стас же все это время не находил себе место. Он по несколько раз за вечер выглядывал в подъезд, намереваясь подловить её, но слышал лишь приглушенный смех за стенкой. Это злило парня. Он даже не мог подумать, что кроткая Ясения, которая порой его удивляла, могла тоже начать просто вызывать в нём ревность. И у неё это прекрасно получалось.

Стоило только Милославскому услышать их на лестничной площадке, он тут же сросся с дверью, разглядывая ребят через глазок. Пара стояла близко друг к другу, они о чем-то мило болтали, смеялись, и в руках у Тома была коробочка в кексами. Чертовы кексы!

Стоило только этому коту из мультика спуститься вниз, как в дверь Сенечки уже во всю трезвонил Стас. Она открыла ему дверь, будучи в одной шелковой ночнушке, поверх которого был накинут халат. Она успела переодеться. Парень на мгновение забыл, зачем приходил. Он, силясь с эмоциями, нашел глаза Ясении.

- Как все прошло? – Оттолкнув девушку, ввалился в чужую квартиру Милославский. От такой наглости Лукоянова обомлела.

- Прекрасно, - выдохнула Ясения, поправляя волосы. – И никто совсем не испугался.

- Что? – Выпрямился, как струнка Стас.

- Как видишь, я не такая страшная, как ты думал. – Она покрутилась у зеркала, заводя парня. Стас откашлялся, садясь на диван, положив декоративную подушку себе на бедра.

- Я никогда не говорил, что ты страшная. – Ответил тихо сосед. – Ты очень красивая.

- Сегодня не пошел развлекаться? – Облокотившись на компьютерный стол, спросила Ясения. С такого ракурса ноги девушки казались длиннее. Ночнушка чуть задралась, показывая Стасу чуть больше, чем она хотела.

- Нет настроения, - снова откашлявшись, ответил парень.

- От чего же? – Она оттолкнулась от стола, наслаждаясь напряжением Милославского. – Чай хочешь? Остался один кексик.

- Она издевается, - пробубнил себе под нос парень. Он поднялся с дивана, сжимая и разжимая кулаки, и направился на кухню вслед за Сенечкой.

Девушка поставила чайник, достала из холодильника пару кексов. Потом она потянулась в верхнему ящику за чашкой, и её ночнушка задралась выше некуда. Стас чертыхнулся. Она ловко достала чашки, опустила их на столешницу и принялась заваривать чай. Голова гудела точно так же, как закипал чайник. В глазах потемнело, губы пересохли от желания. Что эта девчонка творила с ним? Зачем издевалась?

Стас резко вскочил из-за стола и выбежал из её квартиры. Он не слышал, как звала его Сенечка. Он ввалился в свою квартиру, распахнул настежь окно и дышал. Постепенно дыхание приходили в норму. Стас привалился на широкий подоконник и снова чертыхнулся.

- Стерва.

Глава 28

Прошла ещё неделя. До Ясении дошли новости, что Елисею присудили условный срок. Пострадавшая девушка отказалась писать на него заявление. Родители Сенечки обещались прилететь к дочери в гости как только они вернутся из Абхазии. Татьяна баловала подругу фотографиями котёнка, которого ей подарили. Кто и по какому поводу девушка умалчивала.

Со Стасом они больше не виделись. Парень не приходил к ней в гости, они не созванивались. Лишь только дверные хлопки и шаги в подъезде давали ей знать, что он не улетел обратно в Россию. Пару раз ребята сталкивалась на лестнице, но тогда Стас лишь ледяным взглядом одаривал девушку и молча уходил, а она смотрела ему в след и вздыхала. Оказалось, что непривычное молчание Стаса могло тяготить больше, чем она себе представляла.

Ситуацию спасал Джо, который через день приходил в гости к новой подруге. Они болтали о разных вещах. Джо рассказывал о том, как прошёл день, потом о том, что виделся с Марией, но та с каменным лицом игнорировала парня. Ясения делилась подобной бедой.

- Мы с тобой, получается, два неудачника? – Рассмеялся он, выходя из квартиры. – Тогда до встречи, неудачница.

- Пока, лузер, - рассмеялась в ответ Ясения и обняла парня. Стас в этот момент поднимался по лестнице, увидев ребят, он нахмурился. А Сенечка, подловив его взгляд, потянулась на цыпочках к лицу Джо и поцеловала его.

Джо оторопел. Поймав боковым зрением какое-то движение, он ответил на поцелуй, прижимая девушку к себе. Сенечка едва ли не скривилась от отвращения. Джо оказался слюнявым и пахло от него дешевым безвкусным парфюмом. Долго ей терпеть не пришлось, - Стас с грохотом захлопнул свою дверь, и ребята в миг отскочили друг от друга.

- Ты отвратительно целуешься. – Заметила Ясения.

- Ты тоже. – Ответил Джо. – Тое дело губы Марии, - мечтательно прошептал он.

- Иди домой, неудачник.

Была поздняя ночь. Ясения уснула под какой-то документальный фильм, а проснулась от настойчивого удара кулаком по её двери. Она взглянула в глазок и увидела Стаса. Открыв дверь, парень буквально упал внутрь квартиры. Он был пьян.

- Стас! – Ахнула Сенечка.

- Дорогуша, - протянул Милославский и улыбнулся. – Моя милая стерва!

- Какого черта? – Прорычала она, потрепав его за плечо. – По какому праву ты вваливаешься в мой дом пьяный и оскорбляешь?

Стас прошел в гостиную, где был разложен диван. На пороге он умудрился в таком состоянии разуться. Милославский упал на мягкие подушки, заложив руки под голову. Ясения посеменила за ним. Ей казалось, что она все ещё спит, и ей снится какой-то кошмар.

- Ты что тут делаешь? – Повторила она свой вопрос.

- Я просто устал, - сказал Стас.

- От гулянок и девушек? Решил спрятаться здесь от них?

- Я пытался спрятаться, но всегда натыкался на тебя. – Милославский вытянул руку, зацепился пальцами за ремешок халата девушки и рывком сбросил его с плеч девушки. Она взвизгнула, а Стас зажмурился. – Ну вот опять. Эта стерва опять у меня перед глазами.

- Ты у меня дома, придурок! – Она снова накинула халат и попыталась потянуть его за руку, чтобы поднять. Безрезультатно. – Поднимайся и иди к себе.

Вместо того, чтобы подчиниться, Станислав схватил руку девушки и уронил её на себя. От него пахло перегаром, его горячая мускулистая грудь соприкоснулась с грудью Сенечки. Она напряглась. Так близко они ещё не были. Она почти обнаженная лежала на парне, который поедал её глазами. Он прикоснулся кончиками пальцев к её шее, запрокидывая распущенные волосы назад. Его теплые сухие губы припали к плечу девушки, и она вздрогнула. Кажется, она испустила прерывистый вздох.

- Хватит брыкаться, Сенька, - ласково произнёс он. Его рука очутилась на спине девушке, прокладывая дорогу вниз. Когда его ладонь коснулась ягодиц, его туманные пьяные глаза вспыхнули, - девушка спала без белья. – Я схожу с ума.

- Ты завтра об этом пожалеешь, - стараясь ровно дышать, проговаривала Ясения, но в противовес его словам её спина выгнулась от ласк парня.

- Не было ни дня рядом с тобой, о котором я пожалел, - его губы перебрались на впадину между ключиц. Девушка ахнула, цепляясь за рубашку Стаса. – Не было ни одной девушки, за которой бы я так вился. Ведьма, - его вторая ладонь коснулась груди, и сквозь поцелуй, он улыбнулся. Соски затвердели, сердце бешено колотилось. Места, где касался её Стас горели, как от ожогов. Руки парня залезли ей под ночнушку, поглаживая возбужденное тело. Она все ещё лежала на Стасе, он продолжал заводить её своими поцелуями в шею, а ладонями гладить и исследовать её тело. Он сам был возбужден. Она чувствовала это сквозь плотную ткань его джинс.

- Тогда зачем? – Вырвалось у неё, а дальше последовал сладкий стон.

- Потому что даже у подлецов есть чувства. – Прошептал он, а после схватил девушку за шею и притянул к себе, завлекая в страстный поцелуй.

Стас выбил весь воздух из легких девушки. Ясения ахнула, вцепилась руками в его плечи. Агония сжигала пару. Руки парня опустились вниз, он коснулся плоти девушки, играя с ней. Сенечка выгнулась, застонала в губы парню. Его поцелуй углубился, язык проник в рот девушки, забирая остатки самообладания. Ему хотелось большего, хотелось заставить забыть её о других парнях. Увидев поцелуй Ясении с другим, Стас вышел из себя. Напился, бросался вещами, а после каким-то образом очутился на пороге её квартиры. Сейчас сквозь яростные терзания губ Милославский рассказывал ей о чувствах, о своей жгучей ревности и о своей любви. Он знал, что так, как он любит Ясению, больше никто не сможет полюбить.

Девушка оказалась прижатой к кровати. Стас скинул с себя раздражающую рубашку и снова припал к её сладким губам. О них он мечтал неделями, о них грезил рядом с ней и вдали. И вот сейчас, когда его руки ласкали шелковую кожи Сенечки, когда их языки сплелись в страстном танце, он пьянел сильнее, чем от алкоголя. Сквозь тонкую атласную ткань Стас зажал между зубами сосок девушки, встречаясь с ней взглядом. Она изнывала от желания, ерзала на простыни и глазами умоляла не останавливаться.

Стас навис над Сенечкой. Его пальцы гладили живот девушки , ночнушка давно задралась до пупка. Ему безумно хотелось избавиться от нее.

- Ну и кто из нас лучше целуется, а?

Ясения знала ответ на этот вопрос. Стас. Только Стас. Только с ним она взлетела к снежным горам, и только из-за него камнем падала вниз. Эти чувства стали неожиданностью для неё.

- Ты, - Милославский снова коснулся внутренней стороны бедра, и Ясения прикрыла глаза, но Стас снова заставил её взглянуть на него. – Только ты. – Шептала она. – Всегда ты.

- Теперь ты признаешься? – Стал игрался, дразня девушку. Она прижималась к нему ближе, выгибая спину. – Я нравлюсь тебе, Сенька.

- Да, - выдохнула она. Пальцы Стаса нашли клитор, чуть нажали, и она громко застонала. – Чертов наглец!

- А ты стерва! – Он поцеловал плечо девушки, продолжая ласкать её.

Стас лишь на мгновение оторвался от тела Ясении, - чтобы сорвать рубашку к её тела. Изодранный кусок ткани упал на пол. Милославский остановился, его взгляд блуждал по телу девушки. Она была прекрасна. Тонкая шея, длинные изящные руки, небольшие холмики с манящими сосками, тонкая талия и длинные ноги. Её тело было так близко, он мог коснуться её ладонью, и касался. Неспешно, запоминая каждый сантиметр, он проводил дорожку от шеи, где чувствовал её сердцебиение, до пяток. Ему нравилось все. То, как она задерживала дыхание, когда его широкая ладонь легка ей на грудь, то, как она выгнула спину, когда Стас коснулся лоно, и как захныкала, когда его руки последовали дальше.

Милославский поцеловал её живот, коснулся губами внутренней стороны бедра, немного прикусил, от чего Ясения шикнула, а после застонала. Его поцелуи блуждали вокруг жаждущей точки, и когда наконец настигли её, девушка взорвалась. Она громко застонала, извиваясь словно змея под ласками Стаса. Парень положил её ноги на свои плечи, дразнил языком, и улыбался. Она чувствовала эту улыбку.

С этой ночи Ясения Лукоянова могла принадлежать только ему. Даже если горит огнём их будущее, даже если потом она будет его ненавидеть.

Ясения зарылась руками в его волосы, умоляя его не останавливаться. Она вторила его имя, как молитву. Сердце готово было вырваться из груди. Ей хотелось большего, хотелось ощутить силу Милославского в своем теле, хотелось растаять в его объятиях. Ей впервые за эти недели захотелось по-настоящему жить.

Но Стас медлил, он доводил её до иступления. Стоны становились все громче, тело более податливым, и в конечном итоге Сенечка сама руководила процессом. Стас наслаждался ей, вкушал священный нектар и падал, падал с обрыва в райское наслаждение. Тело девушки забилось, она громко закричала и выгнулась, замирая. Ясения тяжело дышала, а Стас продолжал ласкать её, нежно поглаживая по животу и ногам, целуя кожу.

Его губы нашли губы Сенечки. Это был мягкий нежный поцелуй, словно благодарность. Он был неспешный, приводящий в чувства. Стас прижал девушку к себе ближе, так как хотел сделать многие недели. Он утонул в её волосах, чувствуя её аромат на своем теле. Она была прекрасна, ночь была прекрасна. Его любовь к ней была прекрасной.

Ясения подняла свои небесно-голубые глаза на него. В них отражалось удовлетворение и трепет.

- Что только что произошло? – Тихо спросила она, словно не веря.

- Просто я показал тебе другую сторону себя.

- Ты снова вознес меня к небу. – Она играла с его волосами, улыбаясь.

- Снова? – Его клонило в сон, но Стас упорно противостоял ему.

- Твой поцелуй, - призналась она. – Твой поцелуй сотворил со мной что-то похожее.

- Сенька, - он крепче прижал к себе девушку. – Что же мы натворили? – он нежно последовал её в лоб. – Когда-нибудь ты проклянешь меня за эти слова. Я пытался отнекиваться и не думать об этом, но я тебя люблю.

- Стас, - тихо позвала его Ясения. – Мне кажется, что я…

Она услышала ровное дыхание парням поняла, - Стас уснул. Он крепко сжимал Сенечку в своих медвежьих объятиях, что-то лепетал себе под нос. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь запахом его тела. Она позволила случиться неизбежному, раскрылась перед ним и теперь нагая таяла в его руках. Бессмысленно было теперь отрицать, - она влюбилась в этого наглеца.

Глава 29

Проснувшись утром, Ясения ощутила, что место рядом с ней опустело, а подушка давно потеряла тепло парня. Она оставалась без одежды, а рубашка так же валялась на полу, что было подтверждением прошлой ночи. Это был не сон. Она огляделась. Никого. Неужели Стас бросил её под утро?

Сенечка поднялась с дивана, накинула на свои плечи уцелевший халат и подбрела на кухню варить себе кофе. Пройдя мимо зеркала, девушка заметила свой вид в отражении и хмыкнула. Она была растрепанная, помятой, но на лице рисовалась глупая ухмылка. Видимо, так должны выглядеть женщины после бурной ночи.

Стас стоял возле окна, медленно потягивая чёрный кофе. Позади него на стеклянном столе уже стояли свежие булочки и дымящийся капучино. Такой, как любила Сенечка. Откуда он узнал, Ясения гадала. Парень всегда знал, что она любит, а что не может терпеть.

Увидев Милославского, Лукоянова облегченно выдохнула. Он не ушел. Он здесь. Девушка подошла к парню, обняла его со спины и поцеловала в место между лопатками. Стас вздрогнул, положил свою свободную ладонь поверх её рук.

- Проснулась? – Спросил он. Девушка промычала что-то нечленораздельное. – Я приготовил тебе завтрак.

- А ты? – Ей не хотелось отнимать объятий. Она вдыхала его запах и чувствовала себя дома.

- А я уже, - Стас обернулся и одарил её ласковой улыбкой. Глаза его почему-то были грустными.

Ясения уселась за свой кухонный стол и впилась зубами в пышную булочку. Парень сел напротив неё, оперев подбородок на ладонь. Стас любовался ей, и терялся от неизвестности их будущего.

- Ты очень красивая, - произнёс Станислав.

- Почему ты вчера пришел ко мне? – Спросила Ясения, делая глоток кофе. Он был идеальным. Одна ложка сахара, меньше молока, больше кофе.

- А почему ты открыла?

- Я всегда открываю тебе дверь, - честно ответила она. Даже когда Ясения терпеть не могла Стаса, он имел свободный доступ к её личным границам. Она даже не осознавала это, но с первых дней позволяла ему вторгаться в свою жизнь.

- А я всегда сюда прихожу. – Так же честно ответил Стас. – Послушай, я не хочу, чтобы для тебя прошлая ночь была проблемой.

Сенечка нахмурилась и отложила выпечку.

- Почему это должно стать для меня проблемой?

- Зная наши непростые отношения…- Начал Милославский, но Ясения выставила ладонь, обрывая его на полуслове.

- Стас, если ты помнишь частично о том, что произошло ночью, не беда. Я расскажу.

- Я помню все до мелочей, - уверенный тон Милославского не давал сомневаться девушке в его памяти.

- Если так, то ты должен понимать, что я тебе позволила. Ты должен помнить мои слова.

- Я помню.

- Тогда пей свой кофе и не порть мне настроение. – Она спрятала улыбку за кружкой. В её ушах до сих пор звучало его странное признание в любви.

- Не думай, что я лукавил, - снова произнёс Стас. – Честнее, чем этой ночью я ещё никогда не был.

Ладонь девушки легла на плечо Стаса. Она пододвинулась к нему ближе, а спустя несколько секунд и вовсе оказалась на его коленях. Несмотря на всю сложность последних событий, сейчас она ощущала себя счастливой.

- Значит, Милославский, ты считаешь меня стервой?

- Знаешь, Лукоянова, - он зарылся носом в её волосы. – Порой ты была невыносимой.

- Неужели? – девушка млела от его прикосновений. Руки Стаса нашли поясок от халата, и какова была его радость, когда он осознал, что девушка без одежды.

- Провоцировала меня в своем коротеньком халатике, целовалась на моих глазах с этим бедолагой Томом.

- А кто водил девчонок в свою квартиру? – Поддела его Ясения.

- Ни одна из этих девушек не была со мной. – Ответил Стас. – Мне было нелегко находиться рядом с тобой и не иметь возможности прикоснуться. А когда ты ещё ляпнула, что я тебе не нравлюсь, что счел это вызовом.

- Ты нарочно провоцировал меня? – Удивилась Ясения, а потом залилась громким смехом. – Ну надо же!

- Зато ты преуспела. – Укоризна проскользнула в голосе Стаса. – Этот твой Том…

- Да нет никакого Тома и никогда не было, - смеясь, ответила Ясения.

- Как нет, если я его видел? – Не понимал Милославский.

- Это Джо. Парень из соседнего дома. Мы с ним договорились помочь друг другу. Он помогает позлить тебя, а я наладить его отношения с Марией.

- И кексы ты пекла не для Тома…то есть Джо?

- Нет, - девушка оставила след от поцелуя на губах парня. – Они были для тебя. Хотела прийти и поговорить. Сказать, что устала от разборок, что скучаю по нашим легким беседам.

Стас захохотал. Он злился, крушил все вокруг, думая, что Ясения бревна не замечает в своем глазу, а оказалось, что она нарочно все подстроила. Они, очевидно, стоили друг друга. Два упрямца, застрявших в сложных обстоятельствах.

Милославский прижимал к себе на удивление податливую девушку, наслаждаясь её бархатной кожей и ласковой улыбкой. Он и не думал, что затуманенный взгляд и нежные губы этой девушки могли его вознести высоко над землей. Его невидимые крылья подрагивали от движения её пальцев за затылке. Она поглаживала тыльную сторону шеи, плечи, очерчивала форму его губ. От удовольствия Стас прикрыл глаза.

- Стас, - чувствуя, что возбуждение приходит с новой силой, Ясения прижалась к парню. – Я хочу тебя. – Она страстно поцеловала его, забивая остатки воздуха. – Только в этот раз всего.

- Грешные мысли посещают вашу голову, дорогуша, - обнажая зубы, улыбался парень. – А как же свидания? Как же неловкие поцелуи под проливным дождем?

- Теперь ты играешь недотрогу? – Нахмурилась девушка, раздосадованная безуспешными попытками расстегнуть брюки Стаса. Милославский поймал её ладони, притягивая к свои губам.

- Сначала скажи, что для тебя все это? – Серьезный взгляд зеленых глаз вперились в лицо Ясении. – Просто отвлечение от чувств к Смирному?

- Если ты думаешь, что я заполняю тобой пустоту после разрыва с Елисеем, то ты полный идиот, Милославский! – Выпалила она, больно дернув Стаса за волосы.

Станислав ухмыльнулся и прильнул к обнаженной груди девушки. Злость в голосе Ясении он счел за правильный ответ, - именно такой он и ожидал услышать. Она изогнула спину, приветствуя происходящее. Жар постепенно спускался к низу живота, сводя его в сладостной неге. Он неспешными движениями губ прокладывал дорожку от небольших, но сочных, как осенние яблоки, грудей до её губ, не отделяя розовые щеки и прикрытые веки. Стас наслаждался ей, как наслаждаются мороженным в жаркий летний день.

Их блаженство прервал телефонный звонок. На экране дисплея высветилось инициалы отца Ясении. Девушка хотела сбросить звонок, но машинально ответила на вызов. Заметив оплошность, она зажала рот ладонью, жмурясь.

- Папочка? – Пытаясь выдавить из себя естественный тон голоса, несмотря на ласки парня. Его ладони опустились к низу живота, неспешно поглаживая.

- Сенечка, как дела?

- Всё… - Она сдержала стон, когда большой палец парня добрался до чувственного места. – Хорошо. А ты как?

- У меня к тебе разговор, как к приемнику. – Девушка укусила указательный палец, не понимая слов отца, потому что Стас игрался её телом. На его лице сияла коварная улыбка, глаза предательски ярко блестели. Этот наглец наслаждался её неудобным положением. – Есть проблемы. Нужна твоя помощь.

- А чем я могу помочь? – Выхыдая, выдавила она. Её лоб уперся в плечо Стаса, когда тот чуть приподнял её и вошел один пальцем.

- В офисе завелась крыса. – Произнес он, и пальцы Милославского остановились. Он позволил девушке слезть с него.

Лицо Стаса стало непроницаемым. Реальность предательски быстро ворвалась в наполненную светом кухню. Кофе уже не казался таким вкусным, а на его губах ощущалась горечь. Он взглянул в окно, боясь встретиться с встревоженным взглядом Сенечки. Девушка, не удосужившись запахнуть халат, расхаживала по кухне, нервно грызя большой палец.

- Я уже нанял человека, который проведет проверку. – Тяжело вздохнул отец. – Но боюсь, что этого будет мало.

- А Гоша? Гошка же может залезть в любую точку.

- Гоша – ребенок, Ясения. Тем более, сама знаешь, что мы сейчас в Гаграх.

- И что мне делать? Напомню, ты сослал меня в Лондон!

- Я вылетаю ближайшим рейсом. Я в курсе, что Стас с тобой. – Он хмыкнул, а Ясения подняла свои глаза на парня, сидящего с идеально выпрямленной спиной. Он смотрел в одну точку, не моргая. – Олег сейчас тоже занимается этим вопросом, но не могла бы ты у Стаса попросить помощи?

- Помощи? – Девушка нахмурилась, падая на стул прямо перед растерянным парнем. – Чем он может помочь?

- Он учится на программиста, явно есть хорошие хакеры.

- Как думаешь, кто это может быть? – Спросила Сенечка отца, а Стас вздрогнул. Он чувствовал себя загнанной дичью в лесу. Ком подступал все выше к горлу, заставляя его чувствовать нехватку воздуха.

«Как я могу сказать ей об этом сейчас?», - думал парень, не сводя пристального взгляда с девушки.

Ясения опустила голову, зарывшись рукой в волосы. Локоны цвета пшеницы растрепали на стеклянном столе.

- Думаю на финдиректора, - ответил Сергей. – Он недавно на должности, и с того дня начались проблемы. Я ближайшим рейсом вылетаю в Нижний.

- Я тоже могу прилететь…- начала говорить девушка, но отец перебил её требовательным голосом.

- Нет. Ты остаешься там. С этой проблемой мы справимся. Но от лишних мозгов я не откажусь.

Отец отключился. Растерянный взгляд голубых глаз встретился с почти черными глазами Стаса, полными чувства вины. Он смотрел на безумно красивую девушку, тело которой ещё помнило ласки парня, но теперь вместо вожделения его тело испытывало ужас. Капли пота выступили на спине, от чего стал бить озноб.

- Не смотри на меня так, - попросила Ясения, нахмурившись.

- Как? – Хрипло спросил он.

- С жалостью. – Отрезала она, подходя ближе к Стасу. Она положила свои ладони ему на плечи, заставляя поднять голову. – Ненавижу жалость. В последние месяцы все только и делали, что жалели меня.

- О чем говорил отец? – Руки Станислава коснулись её спины. Ему хотелось прижать её к себе с такой силой, чтобы она не смогла никуда от него деться.

- Кто-то обкрадывает счета отелей. Уже кругленькую сумму списали со счетов. – Она снова нахмурилась. – У тебя есть хорошие программисты?

- Ты забыла, кто я? – Он ухмыльнулся.

- Ты – наглец, Милославский. – Ясения наклонилась к лицу Стаса, касаясь своим белом его лба. – Поверить не могу, что мы перешли эту черту.

- У меня есть один знакомый, - целуя румяные щеки девушки, произнёс Милославский. – Я попрошу его о помощи. А пока…

Стас поднялся со стула, поднял на руки девушку и понес в гостиную, словно маленького ребёнка. Девушка спрятала лицо в её изгибе шеи, не удосужившись укрыть свою улыбку. Она обжигала горячим дыханием шею Стаса, и по его телу пробегала легкая дрожь.

- Как насчет того, чтобы взять машину на прокат и покататься по Лондону?

Ясения напряглась. Она вспомнила аварию и свой животный страх. Её глаза округлились, и Стас понял, что зря предложил ей эту затею. Осторожно опустив девушку на разложенный диван, он присел рядом, поглаживая кончиками пальцев тыльную сторону её шеи.

- Скажи мне, что тебя тревожит? – Попросил он, не отрывая пристального взгляда с бледного лица Сенечки.

- После аварии мне тяжело находится в машине. – Она смотрела на свои руки, которые терзали несчастную простынь. – Не знаю, что конкретно стало проблемой. Сама авария или её последствия.

- Но мы же ездили в больницу, да и здесь в такси.

- Тогда это было необходимостью. За руль я уже, наверное, никогда не смогу сесть.

Стас подарил встревоженной Сенечке долгий изучающий взгляд. Потом он коснулся губами её виска и крепко сжал ладонь. Ясения увидела в бескрайнем хвойном лесе уверенность и решимость. Она не видела жалости и сожаления, несмотря на то, что знала, - Стас скорбит по Вике, сожалеет ненавистному ему Елисею и пострадавшей семье. Он злился на Сенечку, что она слепо брела по пути Смирнова, ревновал её. Но несмотря на это, Стас не радовался судимости Елисея, не благоговел от опасности, нависшей над головой парня. Стас знал, - Елисей до сих пор дорог Сенечке.

- Я кое-что придумал, - улыбнулся он, облизнувшись. Девушка перевела взгляд на его губы и во рту пересохло. – Но придется дождаться вечера.

- Мне уже стоит беспокоиться? – Она вскинула брови, продолжая бесстыдно глазеть на лицо Милославского.

- Боюсь, беспокоиться придется мне.

Их губы соприкоснулись. Девушка выдохнула, утопая в блаженной ласке, обнимая Стаса за шею. Ей было хорошо рядом с ним. Возбуждение снова ворвалось в тело девушки, и она углубила поцелуй. Стас хмыкнул, развязывая пояс халата. Эта ткань ему уже изрядно надоела за утро.

- Не рви его, - хмыкнула в губы Сенечка. – Он мне нравился.

- А мне нравится видеть тебя без одежды, - порывисто ответил Стас, скидывая шелковую ткань с её хрупких плеч. Он провел кончиками пальцев по коже девушки, прокладывая дорожку от изящной лебединой шеи вниз к кончикам её пальцев. Их пальцы переплелись, и сердце Ясении сжалось. Простое движение, которое о многом говорило. Милославский коснулся губами тыльную сторону её ладони, не отводя своего взгляда с лица той, которая снилась ему много месяцев.

Знал ли год назад Стас Милославский, что влюбится в эту крошку? Определенно нет. Он жаждал каждую красавицу, попадавшуюся ему на пути, и получал её. Ясения казалась для него божеством, сошедшей с небес в его темную, покрытую шрамами жизнь. Она смогла одной улыбкой украсть его черствое сердце. Смогла раскрыть его глаза на мир и ощутить бескорыстную доброту на себе.

Да, Милославский понимал, что она предназначалась ему изначально. Он не рассматривал её, как нечто большее, чем трофейная жена, но сейчас, когда его руки скользили по разгоряченному телу, а её губы приоткрывались, издавая сладкие стоны, Стас терял голову. Он чувствовал себя пьяным, несмотря на то, что в его организме не было алкоголя. Смятые простыни, жалобное поскрипывание ножек дивана о паркет, прерывистое дыхание и едва сдерживаемое желание закричать от удовольствия, - яркие первые эмоции парня. Он был бабником, но ещё ни одна женщина не заставляла его подниматься так высоко. Ясения смогла, и это радовало и пугало Станислава до безумия.

Девушка упала головой на подушку, издавая сладостные звуки, хватаясь руками за плечи Стаса. Он был нежен, медлителен, словно пытался запомнить это мгновение с ней на всю жизнь. Их переплетенные руки, которые он поднял на головой Сенечки, жаркие глубокие поцелуи и горячее дыхание. Пристальные взгляды глаза в глаза, отзывчивость и покорность тела Лукояновой, нарочитое блаженство от ощущения, что она в полной власти Милославского. Если бы он был художником, то первая его картина была именно этой сцены. Интимное волшебство царило вокруг пары. Звуки смешались, руки, казалось, были везде, губы горели от поначалу нежных, но в последствии грубых и жадных поцелуев. Девушка в порыве укусила Стаса в шею, оставляя отметины от зубов. Милославский усмехнулся, коснулся пальцами груди девушки и ускорился. Спустя несколько мгновений яркая вспышка ослепила молодых людей. Станислав рухнул на простыни рядом с тяжело дышавшей Сенечкой, не переставая любоваться её растрепанными волосами, раскрасневшимися щеками и заплывшими туманом голубыми глазами. Они были кристально голубыми, как безоблачное небо в жаркий летний день.

- Что бы ни произошло потом, хочу запомнить тебя такой, какая ты сейчас, - гладя пальцами скулы девушки, прошептал парень. В его голову снова ворвалась мысль о проделках его горе отца.

- А что может произойти? – Ловя его взгляд, наивно спросила Ясения.

- Ничего, - он улыбнулся. Его губы снова нашли мягкие и уставшие губы девушки. – Ты – моя, а это главное.

«Ты – моя», - Стас хмыкнул, несколько раз проматывая эту фразу в своей голове.

Глава 30

Когда улицы Лондона полностью стали освещены уличными фонарями, Стас снова постучался в квартиру девушки. Сенечка привела себя в порядок, чувствуя, как её сердце скачет, словно скакуны на гонках. По дому девушка толи порхала, как бабочка, толи плыла, как яхта в море. Открыв входную дверь, она увидела одетого в спортивный костюм парня. Он улыбался ей, рассматривая воздушное белое платьице, полол которого едва доходил до колен. Его взгляд остановился на декольте буквой «П», и в зеленых глазах вспыхнул огонь. Ясения покраснела, вспоминая прошлые утехи. Они переступили опасную черту, и теперь ей придется принимать этого парня не как друга, учиться владеть своими эмоциями.

- Ты прекрасна, - произнёс Стас, заходя в квартиру. – Но туда, куда мы сейчас пойдём, нужен спортивный костюм.

- Ты решил отвести меня в спортивный зал? – Разворачиваясь к нему спиной, и взглянув на парня из-за плеча, с улыбкой спросила она. Девушка это сделала специально, - на летнем платье был большой вырез на спине. Стас сглотнул, чувствуя неистовое желание остаться с ней дома.

- Близко мыслишь, - ответил хриплым голосом Милославский, помогая девушка развязать лямки на спине, касаясь её обнаженной кожи. По телу Ясении побежали мурашки. Её тело было таким податливым под его ласками. – И заплети волосы в косичку.

- Зачем?

- Просто делай, что я тебе говорю, принцесса.

Девушка переоделась. Серый спортивный костюм двойка, под олимпийкой белый короткий топ. Когда дело дошло до волос, Сенечка взяла в руки расческу, но Стас забрал её из рук и повернул Ясению спиной к нему.

- Позволь мне, - попросил он, усаживая её на стул.

- Ты умеешь?

- Я очень способный, - прошептал на ухо Стас, обдавая её лицо жаром.

Он ловко сплел простую косу, наслаждаясь шелковистостью её волос. Его пальцы тое дело останавливались возле её шеи, проводя по ней. В какой-то момент Ясения откинула голову, закрыв глаза и улыбаясь. Стас наклонился, коснулся своими губами губ Сенечки. В его сердце резко все изменилось. Жажда и желание превратились в умиротворение. Она за одну ночь смогла подарить ему покой и успокоить нескончаемое землетрясение в груди. Чем это не судьба? Она была для него светлой стороной жизни. Была нескончаемой белой полосой на черной дороге.

Заплетая волосы, Стас думал о разговоре с отцом, несколькими минутами ранее. С начала парень позвонил Олегу, чтобы призвать к ответу. Милославский старший уже знал, - они с сыном теперь по разные берега реки. Стас перешел на сторону Лукояновых, поддавших чувствам, которые Олег за столько лет ненависти и мести позабыл. Олег уже не мог вспомнить, когда последний раз так порхал перед встречей с Мариной. Он был ослеплен своей злобой и обидой, не желал разбираться в обстоятельствах. Стас знал, отец пошел ва-банк, когда распродал все свои рестораны в заречной части города ради того, чтобы быть ближе к Сергею. Узнать врага поближе и истребить изнутри. Он подослал в компанию Лукоянова своего человека, назначив его заместителем финансового директора. Мужчина пришел чуть раньше, чем новый директор, и, чтобы стрелки не приводили Сергея к нему, стал обворовывать его спустя несколько недель с момента прихода нового финдиректора.

Милославский младший много раз заходил в приложение банка и чертыхался. Сумма увеличилась в пять раз. Теперь там покоилось двадцать пять миллионов рублей. Это значило, что Сергея обанкротили на четверть. А ещё это значило, что Лукоянов сделает все, чтобы найти крысу. Олег заигрался и не мог остановиться.

Вместо того, чтобы позвонить другу хакеру ради помощи Сенечке, он набрал Диму Панова, - того самого мозговитого друга, но лишь для того, чтобы тот помог вывести деньги со счета Стаса обратно на счет Сергея. Ему не нужны были чужие деньги, особенно сейчас, когда он наконец смог расположить к себе Сенечку. Дима долго раздумывал, но по итогу все же согласился помочь. Это была сложная задача, но и за его труд Стас не остался бы в долгу.

Оставив невесомый поцелуй на макушке девушки, Милославский поднял Сенечку на ноги и притянул в свои объятия. Он нежно гладил её по спине раз за разом прокручивая разговор с отцом и Димой, вспоминая его громкое обещание «ты – моя». Не было сомнений, Ясения не могла принадлежать какому-либо другому мужчине, кроме него. Хрупкая ваза в руках коллекционера или реставратора. Он никогда бы не смог променять ту, что бесценна на стеклянные безделушки, несмотря на яркую раскраску.

- Пойдём, - нежно произнёс Стас, уводя её в прихожую. Он опустился на колени, помогая Ясении обуться. Она смутилась. Ещё никто и никогда не помогал ей в таких простых и обыденных вещах, но Стас не чувствовал себя униженным, наоборот, ему это приносило удовольствие.

Ребята вышли из дома и пешком направились в сторону автодрома. Он находился на окраине их зеленого района. Вокруг него стояли небольшие заброшенные одноэтажные постройки, а в центре располагалась парковка для мотоциклов. Стас неспешно брел по улице навстречу ярким огням фар, держа за руку оробевшую Ясению. Девушка слышала рев моторов и сжалась. Пару раз даже дернулась, чтобы развернуться назад, но Милославский крепко держал её за руку. Ей пришлось тащиться рядом навстречу неописуемому страху.

Когда пара подошла к администратору, Стас вытащил из кармана скрученную резинкой пачку с несколькими сотнями евро и отдал мужчине. Седовласый мужчина средних лет с большим пузом принял деньги и показал на два байка, стоявших на подножке. Это было два черных глянцевых мотоцикла. Кавасаки четыреста и Кавасаки шестьсот. Ясения понимала, что это за мощности и байки, - отец девушки в молодости был заядлым гонщиком. Повзрослев и остепенившись, Сергей частенько рассказывал детям о своей молодости, о скорости и адреналине, который он испытывал, когда спидометр показывал трехзначные числа. Девушка не разделяла восторга отца и не стремилась прокатиться на мотоцикле, а после аварии она в принципе боялась садиться за руль.

Её ладошки вспотели. Она стояла истуканом позади широкой спины Стаса, который, в свою очередь, с интересом разглядывал более мощный аппарат. Он даже в моменте присвистнул. Бросив короткий восторженный взгляд на Сенечку, его улыбка спала с лица. Он полностью обратил свое внимание на взволнованную испуганную девушку, взял её лицо в свои ладони, оставляя поцелуй на кончике носа. Так Стас пытался её успокоить, но пока выходило худо.

- Я знаю, принцесса, ты боишься, - произнёс он, ласково поглаживая большими пальцами её скулы, - но тебе это нужно. Тебе нужно оставить всю свою боль и свои страхи на этой трассе. Я буду с тобой. Буду ехать следом и не мешать. Можешь кричать, материться, обвинять меня или Елисея во всех смертных грехах. – Он снова поцеловал её, - Я просто хочу, чтобы ты стала сильной.

- По-твоему, я слабачка? – тихо спросила она.

- Ты сильная. Ты очень сильная, принцесса. – Улыбка Стаса заставила улыбнуться Ясению. – Но у тебя вот здесь, - он легонько ткнул пальцем чуть ниже ключиц. – у тебя много боли и страха пережитого. Ты за один год прошла через абьюзивные отношения, попала в аварию, столкнулась с преследованием. Тебе нужна разрядка.

- Ты ночью показал хороший способ. – Её глаза бегали от железных мустангов к почти черным в темноте глазам Стаса. Парень ухмыльнулся, облизнув губы.

- Я бы каждую минуту так отвлекал тебя, но это не уберет твои страхи. Клин клином вышибает, дорогуша.

- Мне страшно, - призналась Лукоянова. – Мне кажется, я не смогу. Я сидела лишь пару раз за рулем старого папиного мотоцикла и он был совсем не такой, как этот.

- Я с тобой, Сенька. Ты мне доверяешь?

Ясения усмехнулась. Она никогда не доверяла Стасу Милославскому, но за одну ночь смогла полностью раскрыться перед ним. Оставались ли у неё ещё вопросы о доверии? Она забыла давно, каким негодяем он был год назад.

- Ты давно доказал, что тебе можно довериться, Стас. В конце концов, ты всегда был рядом.

- Тогда садись на байк, надевай шлем и погнали. Хочу услышать, как ты будешь кричать от восторга.

Милославский передал ей шлем, помог надеть на голову, шутливо стукнув по корпусу. Девушка замахнулась на него, бормоча ругательства, но глаза её смеялись. Стас нацепил свою амуницию, помог разобраться с тем, как заводиться спортивный мотоцикл, а после сел на свой. Ясения тихонько тронулась. Она не могла найти равновесие на этом для её комплекции тяжеловесе, но спустя пару минут мотоцикл словно сам стал рулить девушкой. Скорость постепенно набиралась, она ловко поворачивала на пустой гоночной трассе, привыкая в транспорту.

- Ну как? – поравнявшись с ней, выкрикнул Станислав.

- Страшно, но хотя бы я теперь понимаю, что это за зверь.

- Ты красиво смотришься на нём, - Стас поднял визор и подмигнул девушке. – Поехали прокатимся по трассе.

- Шутишь?

- А ты собралась ругаться прямо тут? – Рассмеялся парень. – Боюсь, что Метт нас не поймёт.

Стас выехал за пределы трассы и направился в сторону проезжей части. Девушка поехала за ним, чувствуя, как изрядно потеет от страха. Её тело пробирала дрожь, а глаза были выпучены настолько, что глазницы порывались вырваться наружу. Когда они заметно отдалились от Метта, который со скучающим лицом разговаривал по телефону, Милославский остановился, пропуская даму вперед. Ясения неуверенно вильнула, дала газу и оставила за своей спиной Стаса. Она ощущала всем телом на себе его взгляд, но нарочито делала вид, что на замечает парня. Она сосредоточилась на своих эмоциях и чувствах, оставляя должное внимание страху.

- Я ненавижу жалость, - прошептала она. – Ненавижу, когда нарушают мои границы и преследуют. Я ненавижу свою эмпатию, потому что она сделала меня слабой! Я ненавижу это чувство безысходности и боль от потери кого-то близкого! – С каждым предложением её голос становился все громче. – Я ненавижу Лизу, которая бросила меня! Елисея, который оказался неизлечимо больным агрессией! Ненавижу свою мать, которая трахалась с Робертом и довела моего отца до больницы! – Слезы жгли глаза, но она ехала, увеличивая скорость. Спидометр показывал сто двадцать километров в час. Позади девушки догонял Стас, который молчал, несмотря на колыхающееся сердце от волнения. – Я устала бояться, - продолжала она. – Устала, что за меня кто-то что-то решает. Я хочу жить, чувствовать, любить! – Она снова надавила на газ. – Хочу перестать бояться! – Сто сорок километров в час. – Хочу быть нужной для кого-то! – Сто шестьдесят, - Хочу научится прощать! Хочу забыть! Вырвать из своего сердца всех, кто оставил меня! Хочу излечиться!

- Притормози! – Закричал Стас, но Ясения была погружена в свои мысли.

- Я не хочу чувствовать вину перед Смирновым! Не хочу вспоминать о нём! Не хочу быть обязанной отцу и не могу ненависть свою мать! – Вперемешку с ругательствами, причитала Сенечка. Она набрала скорость двести километров в час, слыша рев мотора и чувствуя, как под ней дрожит земля. Она ощутила прохладный порыв ветра, бьющегося об её визор шлема. Слезы стекали по её щекам, щекоча шею, но она была сосредоточена на дороге. Стас поравнялся с девушкой, осторожно протянул ей свою руку. Она мельком взглянула на напряженного Милославского. Рискуя упасть, протянула руку в ответ Стасу, и их ладони соприкоснулись.

- Главное, не бросай сцепление! – Перекрикивал рев мотора и гул ветра Стас.

Девушка кивнула. Они мчались, держась за руки. Боли было так много, что Ясения не могла себя сдерживать. Она плакала, причитала что-то себе под нос, как вдруг громкий голос Милославского разразился командой. Девушка открыла рот и что было мочи закричала. Стас поддержал её. Их голоса переплетались в воздухе, словно были песней. Когда голос сел, Ясения громко захохотала. Они стали сбавлять скорость.

Остановившись на лесной дороге, Ясения слезла с мотоцикла, не удосужившись его поставить на подножку. Она подскочила к снимающему шлем парню, сняла свой шлем и впилась своими солеными от слез губами в губы Стаса. Её глаза горели, но не от страсти, а от искренней радости и облегчения. Она целовала его так сильно и так чувственно, что Стас приподнял её за бедра, усаживая на свой байк. Девушка благодарила Милославского за все. За то, что всегда был рядом, за то, что позволил ей быть слабой, за то, что помог избавиться от ноющей боли.

- Если ты и дальше будешь так меня целовать, я не смогу поехать обратно. – Выдохнул Стас, улыбаясь. Он чувствовал облегчение. Задорные колючие глазки Сеньки снова сияли алмазами. Она широко улыбалась и это улыбка предназначалась лишь ему.

- Стас, - прошептала она, не своя своих голубых глаз с его лица. Сенечка говорила тихо, словно стеснялась. Она хотела признаться ему в чувствах, но не решалась. Вместо простых трех слов, Ясения выпалила. – Спасибо тебе. Ты сделал мою жизнь незабываемой.

- Будь со мной, - прошептал Стас, зарываясь в её волосы. – И каждый миг будет таким.

- Я… - Она увидела мигалки полицейской машины и ахнула. У девушки не было прав категории «А», её могли оштрафовать или ещё чего хуже. – Стас, это полиция!

- Спокойно. – Милославский нацепил на Сенечку шлем, помог ей поднять Кавасаки на колеса и заставил сесть. – По газам и назад к Метту! Быстро!

- А ты?

- Я следом! – Парень ругал себя, что позволил им обоим пересечь границу, о которой предупреждал администратор. Они так были увлечены, что проехали лишение десять километров.

Пара гнала на высокой скорости, чувствуя затылком приближение полицейской машины. Но стоило им только пересечь границу гоночной трассы, как Стас замедлился, а следом за ним и Сенечка. Кроме звука мотора мотоцикла и шелеста листьев не было ничего. Фонари освещали дорогу, пока ребята неспешно в молчании добирались до места назначения. Тишина не тяготила их. Каждый думал о своем, и мысли ребят перекликались. Ясения улыбалась, понимая, что влюбиться в Стаса Милославского на так страшно, как казалось. Сегодняшний вечер сотворил невозможное. Девушка ощущала себя чистым листом бумаги, на котором первым абзацем её жизни был сегодняшний опыт. И первое слово на пергаменте «Спасибо».

«Спасибо, за то, что не оставил, когда я в этом нуждалась. Спасибо, за то, что вернул меня к той жизни, о которой я мечтала. Спасибо, что показал мне лечение души любовью, позволил любить тебя и быть настоящей принцессой в твоих объятиях».

Стас смотрел на дорогу, мельком контролируя движение Сенечки. Она оказалась уверенным ездоком, но он не мог перестать волноваться. Он всегда будет волноваться за эту ведьмочку, лишь потому, что её безопасность и душевное равновесие оказалось самым важным. Он это понял ещё в того дня, как впервые увидел её разбитой у дверей, ведущих в реанимацию. В нём что-то щелкнуло, заставило испытать чувство сострадания не только к себе, но и к окружающим. Зато сейчас, чувствуя на расстоянии её умиротворение, сам парень взлетал над землей. Он не чувствовал себя победителем или великим целителем, присвоившим все лавры себе. Он чувствовал себя простым счастливым парнем, которому удалось отвлечь от своих грузных мыслей любимую девушку. Он радовался её победе. Потому что победа над собственным страхом и болью принадлежала только ей одной.

Глава 31

Они подъехали к парковке, слезли с Байков и сняли шлемы. Обменявшись улыбками, ребята подошли к Метту, который сверлил злобным взглядом пару.

- ГЛОНАСС показал, что выехали за границы, - пробубнил он, пересчитывая деньги. – Какого черта, Стас? – Имя парня прозвучало из его уст с акцентом. – Так не договаривались.

- Прости, Метт, - почесал затылок парень. – Увлеклись и не заметили. Я доплачу. Скажи сколько.

- Сто евро и свободен. – Небрежно отозвался мужчина.

- Сотка? – Возмутился Милославский. – Это грабеж!

- Позвонить в полицию? Или ты наврал мне, что у вас у обоих нет прав?

- Ладно. – Стас вытащил из кармана банкноту и передал Метту. Тот кивнул и махнул рукой в сторону выхода, не задерживая ребят.

Ясения улыбалась всю дорогу домой. Она буквально повисла на его руке, а Стас лишь загадочно улыбался. Сердце сжималось от нежности. Он бросал мимолетные взгляды на девушку, ловил её поцелуи, когда та подпрыгивает на носочках. В этих отношениях появилась легкость, и это кружило голову Стаса ещё сильнее.

Они уже подошли у своему подъезду, как заметили Джо и Мери на пороге соседнего дома. Ребята о чем-то спорили, и парень выглядел расстроенным. В его руках вниз бутонами болтался букет цветов, который, очевидно, повидал яростные взмахи руки Мери о голову бывшего парня. Джо заметил Стаса и Ясению и помахал им, ребята помахали в ответ и решили немного разрядить ситуацию.

Стас все ещё продолжал сверлить недобрым взглядом Джо, хоть и понимал, что это был лишь подставной парень Сенечки, но поцелуй-то был настоящий. Ясения же тоже выглядела взволнованной.

- Пожалуйста, только не делай глупостей, - прошептала девушка, а Милославский лишь хитро улыбнулся. Он предупреждал её об опасности.

- Если он не полезет тебя целовать, то, обещаю, никаких глупостей.

- Смотрю, опять я один остался в неудачниках, - неловко хмыкнул Джо, ловя непонимающий взгляд Мери.

- Как видишь, - с лукавой улыбкой на лице пожала плечами Ясения.

- Ну хотя бы разобралась…- Джо смерил Стаса долгим взглядом, проследил за тем, как крепко были сцеплены из ладони. – Хотя бы вы разобрались.

- Что здесь происходит? – Спросила Мери. Волосы были окрашены в красный цвет, карие глаза округлились в недоумении. Нос, покрытый веснушками, морщился от присутствия новой девушки соседки. Было видно, Мери все ещё любила Джо, но ревность оказалась сильнее.

- Мери, - Джо прокашлялся. – Это Ясения, - коряво произнёс имя девушки парень, и так же коряво продолжил, - Стас. Они наши новые соседи.

- Очень приятно, - девушка подала по очереди руки ребятам, не сводя любопытного взгляда с Сенечки. – Я видела тебя рядом с Джо, - отозвалась она. От неё пахло угрозой. – Давно знакомы?

- Пару недель. Джо помогал мне освоиться в Лондоне.

- Миленько, - Ясения придвигалась по ближе к Стасу, а тот рассмеялся. Его забавляла ревность подружки псевдо-Тома. – То есть ты у нас помощник местный?

Девушка снова выхватила бедный букет из ослабевшей хватки Джо и стала замахиваться на парня. Тот выставил руки, защищаясь. Он причитал, что девушка просто не так все поняла, пытался объяснить возлюбленной, что Сенечка друг, а не соперница Мери. Даже доводы о наличии у неё парня не играли никакой роли в голове ревнивицы.

- Мери, как насчет того, чтобы завтра встретиться и все обсудить? Так сказать, расставаться все точки над I?

- Тоже будешь плести чушь, что ты просто соседка? – Кипела девушка.

- Вообще-то, - Стас поднял сцепленные ладони и продемонстрировал Мери. – Ясения – моя девушка.

- Да? – Она сощурилась, глядя на Сенечку. – Правда?

- Да! – Яростно закивала Лукьянова, едва сдерживая смех.

- Хорошо, встретимся завтра в кафе на пристани. – Ответила Мери и перевела все свое внимание на Джо. Ребята почувствовали себя лишними и решили молча удалиться от страшной парочки.

- А я-то наивно думал, что мы с тобой больные и страстные. – Хмыкнул Стас, прошептав на ухо Ясении. – А оказывается чопорные англичане тоже бывает взрываются.

- Это зависит от характера, а на от нации, - закатила глаза девушка, чувствуя на своей талии горячую ладонь Стаса.

- Зануда.

Они зашли в подъезд. Поднимаясь по лестнице вприпрыжку, Ясения пыталась увильнуть от настойчивых приставаний Стаса, весело хохоча. Когда ноги привели их к двери в квартиру девушки, парень прижал её к холодной железной поверхности, расположив руки по обе стороны от головы Сеньки. Внутри него горел вечный огонь, а эмоции были похожи на извержение лавы.

- Спокойной ночи, наглец, - Сенечка потянулась за поцелуем к парню, но тот улыбнулся и увильнулся.

- Не так быстро, моя милая принцесса. – Его язык коснулся шеи девушки, оставляя холодный след и вызывая волну мурашек. – С начала я хочу поцеловать тебя так, как это было вчера.

- Как-то неправильно, - вздохнула девушка. – Мы даже на свидание не ходили, а уже успели… - она покраснела, а Стас улыбнулся. Эта желанная девушка могла быть бесстыдницей только в постели. Говорить об этом она так и не научилась.

- То, что мы уже успели, - вкладчиво заговорил Милославский, плавно растягивая молнию на её олимпийке, - было прекрасно. Ты как наркотик, Ясения. Попробовав тебя раз, уже не можешь соскочить.

- Если я тебя сейчас впущу, то продолжиться то, что было днем.

- Тебе разве не понравилось?

- Понравилось, - она вздрогнула, когда холодные пальцы нашли место между грудями.

- Тогда в чем дело? – Он поцеловал сладостные губы девушки. – Я люблю тебя, принцесса. Люблю, не потому что так сказали наши отцы.

- Я боюсь, что ты быстро насытишься мной.

Стас выпрямился. Его взгляд посерьезнел. Он оттолкнулся от двери, достал из кармана куртки свои ключи и повел Ясению в свою разгромленную квартиру. Стас так и не убрал учиненный бардак. Стулья со сломанными ножками валялись посреди гостиной, на кровати комом смятая одежда, а на подоконнике пепельница с окурками, напоминающими иголки ежика.

- Тебя ограбили? – Выпучила глаза Ясения. Стас скривился в ироничной гримасе.

- Да, появилась как-то в моей жизни одна нежная мать Тереза и украла жизненно важный орган. – Милославский обнял со спины девушку, и она растворилась в его руках. – Но я не жалею, ведь она показала мне, что у меня есть сердце.

- И как ты это понял?

- Понял не сразу, - он опустил свой подбородок на макушку девушки. Ветер бродил по комнате, но ребятам было жарко. – С начала твоя забота меня поразила. В ту ночь в Альпах я приходил к тебе, - Ясения вспомнила взволнованный шепот и прикосновение пальцев к её волосам. Это, значит, был не сон. – Я чувствовал себя последним подонком. А на следующий день не мог отвезти от тебя взгляда. Ты была такой легкой и настоящей, что я смотрел и смотрел на твой силуэт, чувствуя, как разгорается огонь в груди. Тогда мой взгляд заметил Сергей, - он улыбнулся. – Сказал, что придет время и все станет на свои места. Потом увидел тебя разбитой в больнице. Не хотел оставаться в долгу, помня твой широкий жест, но это было лишь отговоркой. Ты мне уже тогда нравилась. Мне хотелось узнавать тебя по кусочкам.

- Забавно, - прошептала Сенечка. – Именно тот момент сломал все мои принципы в отношении тебя. Когда мы были рядом друг с другом, я забывала про существование Елисея. Винила себя за то, что обманывала его.

- Никогда не вини себя за чужие проступки. – Приказал Стас. – То, что произошло с тобой не твоя вина. Ты имела полное право общаться с теми, кто тебе по душе.

- Расскажи дальше, - попросила она, поглаживая сцепленные ладони парня на её животе.

- Я понял, что влюбился ещё тогда на крыше. Пока ты фотографировала салют, я снимал тебя и улыбался, как дурак. Потом прошло время, ты стала закрытой и нелюдимой. Я знал, тебе больно, и попросту не мог находиться вдали. Потом ты познакомилась с Таней. Она часто замечала мои чувства и тыкала пальцем в больную рану. В конце концов, она и помогла мне понять, что я безответно и окончательно втрескался в ту, которая меня на дух не переносит.

- Тут ты загнул. – Улыбка девушки ослепляла Стаса. – Я вполне могла переносить твое присутствие. Даже больше, я нуждалась в тебе тогда, как ни в ком другом.

- Я понял это, когда ты умоляла меня о поцелуе, - пожурил возлюбленную Милославский, наслаждаясь интимностью момента. Он испытывал нежность. Она проявлялась во всем: в сплетенных руках, в синхронном ровном дыхании, в легких ненавязчивых улыбках и словах, которые они говорили друг другу впервые.

- Я? – Хмыкнула Сенька, разворачиваясь к нему лицом. – Я тебя умоляла?

- А как же «Стас, мне это нужно. Я хочу этого»?

- А ты, то есть, невинный барашек? – Она изогнула бровь, цепляясь за края его спортивной кофты. – А я – злая ведьма, которая украла твой поцелуй?

- Если бы ты попросила меня в тот момент взять тебя, я бы с радостью это сделал. Ты же издевалась надо мной! – Он наклонился за поцелуем к лицу Ясении, но та отстранилась, широко улыбаясь. – Не смотри так! Я желал тебя с первой встречи.

- Ты приставал ко мне! – Она вспомнила его нахальные попытки затащить Сенечку в постель.

- Согласен, - склонил голову парень. – Я был настоящим козлом. Но ты и твоя доброта заставили меня пересмотреть некоторые вещи. А когда погибла Вика, - он на мгновение умолк. В уголках глаз появились печальные морщинки. – На похоронах Вики я поклялся на её могиле, что исправлю все дерьмо, которое натворил.

Летний дождь бил большими каплями по лицу. Родители сидели возле вырытой могилы, куда медленно опускался гроб с красивой молодой, но мертвой девушкой. На похороны пришло не больше шести-семи человек. Вика не была популярной девушкой, но, как оказалась, имела хороших друзей, знавших её с пеленок. Деревянный короб с грохотом упал на дно ямы, и нанятые рабочие стали засыпать девушку землей. Никто не осмелился бросить горстку земли в яму, Стас тоже не осмелился.

Под громкий плач матери Милославский безотрывно смотрел на лучезарную темноволосую красавицу, с которой он мимолетно был близок. В чем она была виновата? Что делала в машине Смирнова? Почему оказалась погибшей? Столько вопросов было в его голове, когда вместо глубокой ямы стал проявлять холмик из сырой субстанции. Люди разошлись, а Стас так и стоял напротив креста с датой её смерти. Он винил себя за бесчувственность, за то, что легко выбрасывал людей из своего круга общения, за то, что пользовался чужими чувствами во благо себе.

Станислав познакомился с Викторией на вечеринке в честь «экватора», - празднования середины учебы. Он тогда был с компанией друзей. Парни пили, танцевали, заигрывали с девушками. Вика тогда была на первом курсе, она заприметила изрядно пьяного Стаса и решила завести с ним разговор. Последствием этого разговора стали мимолетные частые встречи на квартире парня, неподалеку от института.

Он не привязывался к ней, когда сама Вика была уже по уши в него влюблена. Она ходила за ним по пятам, забирала пьяного парня из клубов или квартир подружек на одну ночь. Вика страдала, Стас это знал, но не горел желанием вызволять из этого плена. Он лишь пожимал плечами, вторя раз за разом ей одно и то же.

- Сама виновата, что влюбилась в меня, дурнушка.

Он называл её так, хотя Вика была не дурна собой. Она была статной, имела аристократическое лицо, и её легко можно было бы спутать с богатенькой девочкой из его круга общения, но оттеняло её красоту лишь плачевная наследственность. Пьющие родители и тяжелое детство оставили неизгладимый след в её колючих, вечно обиженных, глазах.

- Прости меня, - тихо говорил Милославский, гладя деревянный крест. – Прости, что опустил тебя так низко, заставил броситься в омут с головой. Я обязательно узнаю, как ты оказалась не в то время и не в том месте. Я знаю, ты бы не хотела, чтобы я мстил Смирнову за это. Я не буду. Он сам испортил свою жизнь, но я клянусь, что больше никогда не поступлю с кем-то так же, как поступал с тобой. Хватит с меня этих приключений. – Стас опустился на корточки, поправляя свежие цветы, которые сам же и принес. Он грустно улыбнулся. – Знаешь, Вика, теперь я понимаю тебя. Я помню, как ты злилась, как рыдала каждый раз, как я выставлял тебя влюбленной дурой. И за это я прошу прощения. Я сам напоролся на свой же капкан. Теперь, когда я в твоей шкуре, я на себе испытываю гнев и ревность.

Милославский поднялся, снова погладил холодное дерево. Он смахнул скупую слезу с щеки, выпрямился и своей привычной ленивой походной вышел с территории кладбища, оставляя висеть в воздухе его прощание. Он никогда не сможет забыть боль в глазах Виктории, никогда не сможет простить себя. Но парень все ещё был способен изменить свое будущее.

- Когда я впервые тебя увидела, я думала, что ты обычный богатый зазнайка. Проживаешь жизнь деньгами своего отца, спишь с разными девушками и ни о чем не думаешь. – Ясные глаза Сенечки вперились в грустное лицо парня. Она коснулась ладонью его щеки, и Стас прильнул к этому нежному жесту.

- Я и был такой, Сенька. Я всю жизнь был разочарованием отца, так что какой смысл было стараться.

- Ты не разочарование, - воспротивилась она. – Ты – надежда. В тебе всегда теплилась надежда, что в один прекрасный день ты проснешься, а Олег будет тебе ласково улыбаться, что ты станешь самым успешным человеком в городе, что ты найдешь свое счастье в этом бренном мире.

- Отец никогда не сможет полюбить меня по-настоящему, - хмыкнул Стас, - я – живое воплощение его покойной матери. Он смотрит на меня и не видит ничего, кроме её смерти.

- Любовь преображает людей. Заставь его своей любовью пересмотреть взгляды на жизнь. – Произнесла Сенечка, а Стас наблюдал за ней за полуопущенными ресницами. Он хотел бы рассказать ей, что любви в сердце отца нет уже много лет. – Заставь его видеть в тебе черты любимой матери, память о ней, как о чем-то хорошем.

- Легко сказать, принцесса. – Милославский поцеловал в лоб Сенечку. – Но ты права, любовь и вправду меняет людей.

Они стояли обнявшись посреди хаоса, учиненного Стасом. Но ребят это не заботило, - сейчас были только они самыми значимыми персонажами. Их разговор впервые был такой открытый, такой чувственный, что глаза девушки щипало от слез, сердце грохотало с такой силой, что она боялась, слышал ли Станислав ее волнение. Душа разрывалась от несказанных слов, от признания, которое застряло в ее горле несколько дней назад. Ясения вздохнула, ласково улыбнулась парню. Стас улыбнулся в ответ, продолжая гладить спину девушки. Он наслаждался спокойствием. Он полюбил чужой город, чужую страну за возможность быть рядом с Лукояновой, слышать аромат ее парфюма и чувствовать нежные ладони на своем лице.

- Стас, - прошептала она, встречаясь взглядом с парнем. Его зеленые глаза смотрели на Сенечку с надеждой. – Я хотела сказать тебе…- она снова замялась. Оказалось, что второй раз признаваться в любви, уже зная, какой вес имеют эти слова, тяжело. Ясения терялась. – Я люблю тебя.

- Ты удивительная девушка, - улыбка Стаса была нежной, глаза загорелись новым для Сенечки оттенком. В нём было одобрение, удовлетворение, страсть и надежда. Стас всегда смотрел на Сеньку с надеждой. – Белый пион, который все обожают, но раздобыть может не каждый.

- А я всегда думала, что похожа на борщевик, - хохотнула Ясения, чувствуя, что нервничает.

- Сенька, - выдохнул Милославский, крепче сжимая её в своих объятиях. Его губы беспорядочно бродили по лицу. Его переполняло эмоции. Он не мог поверить, что все происходящее реальность. – Повтори. Скажи это снова.

- Я люблю тебя, Стас Милославский, - испытывая трепет, прошептала девушка. Она поддавалась ласкам парня, водила своими ладонями по его плечам, шее. Она задыхалась, губы пересохли и были открыты в ожидании желанного поцелуя. Их губы соприкоснулись.

- Я как будто сплю, - в сердцах признался парень. – Эти слова из твоих уст слаще любого поцелуя.

Он поднял девушку на руки. Ясения ухватилась рукой за шею парня, Ширко улыбаясь. Сердце продолжало бешено колотиться в груди в унисон с сердцем Стаса. Широкими шагами парень сократил расстояние между ними и кроватью. Осторожно опустив хрупкое создание на матрас, нависая над ней в миллиметрах от её губ. Горячее дыхание обжигало. Слова вылетели из его головы. Сейчас была только Ясения, только её признание в любви и яркие голубые глаза, следящие за каждым движением возлюбленного.

Стас медленно растягивал кофту Лукояновой, согревая её тело поцелуями. Он бросил на пол в груду развалившейся мебели одежду, продолжая наслаждаться бархаткой кожей, сладким ароматом тела Сенечки, предвкушая, какой вкусной она была. Из глаза встретились.

- Я хочу, чтобы эту ночь ты запомнила навсегда. – Заявил Станислав, стягивая с бедер ее брюки. – Я буду любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Глава 32

Была глубокая ночь, когда раздался настойчивый звонок на телефон Сенечки. Девушка крепко спала, прижимаясь обнаженным телом к обнаженному телу Стаса. Парень же распахнул свои глаза, замечая, что крепко держал в своих объятиях желанную девушку. Её лицо было безмятежным, пухлые губы были приоткрыты, а ладони вцепились за его талию. От красоты изгибов её тела, у Милославского снова вспыхнуло желание. Парень перевел взгляд на её телефон. На экране высветилось инициалы Елисея, который до сих пор был записан в её телефонной книге, как «Мой Печорин». Это резало зрение Стаса. Он осторожно высвободился из мертвой хватки девушки, поднялся с кровати и взял в руки телефон.

- Ясения, когда я просил написать мне письмо, я не думал, что оно будет прощальным. – Без приветствия заговорил Елисей, наивно думая, что на той стороне разговора хрупкая девушка. – Отец сказал мне, что ты приходила, но я не смог найти силы в себе позвонить раньше. Я был зол и растерян. Ты красивая девушка, и было сразу понятно, что ты не останешься одна. Завтра у меня суд. Адвокат говорит, что могу получить условное, но только если пострадавшая сторона не будет просить наказания. Смерть Вики играет огромную роль. – Поток слов из уст Смирнова не прекращался. Стас вздрогнул, когда тонкие руки обвили талию парня и сонные глаза Ясении уставились на телефон. Стас поставил разговор на громкую связь, и лицо девушки вытянулось в удивлении. – В общем, Ясения, я звоню попрощаться. Наша история закончилась некрасиво, и я хотел бы это исправить. Возможно, завтра на мои руки наденут наручники и я проведу долгие года, наблюдая за облаками сквозь решетку. Я хочу извиниться перед тобой. Прости, что не смог создать для тебя ту сказку, о которой ты мечтала. Однажды, ты спросила меня, что будет, если мы расстанемся. – Сенечка подняла глаза на серьезное лицо Стаса. Она протянула ладонь к его щеке, успокаивая. – Если помнишь, я тогда сказал, что даже если у тебя будет другая семья, ты все равно останешься важной частью моей жизни. Ничего не изменилось. Ты с самого первого дня была моей панацеей. Самое печальное, что я не смог сдержать гнева к той, что была лекарством.

- Наступит день, - произнесла Ясения. – И ты справишься со своим недугом. Найдешь свое счастье, и станешь чьим-то лекарством. – Она встретилась с взглядом Милославского, увидев в них понимание и доверие. Он, может, и ревновал, но не показывал этого. – Ты достоин счастья, Елисей. Достоин быть смыслом чьей-то жизни.

- Мне жаль, что так все закончилось. Я по прежнему люблю тебя, а значит, должен желать для тебя лучшего. – Елисей тихо рассмеялся. – Скажи, ты по прежнему пахнешь мандаринами?

- Ты же знаешь, что нет. – Тихо ответила девушка.

- Прости, что наши отношения стали роковыми для тебя и твоей семьи. Я не знал, о том, что произошло в Альпах. Не знал, как было тебе тяжело и больно. Я даже в моменте благодарен Милославскому, что он был рядом с тобой, когда я был поглощен злостью и собственным эгоизмом.

- Елисей, я благодарна тебе. Воспоминания о тебе не омрачены черными днями. Ты по прежнему мне дорог, но я не люблю тебя. – Эти слова вырвались из её уст, и Ясения осознала, что её мимолетная яркая первая влюбленность угасла. Его прикосновения никогда не будоражили её так, как прикосновения Стаса. Она познала это в сравнении. Она осознала, что любить – отдавать свои силы и принимать блага в ответ. Любовь – легкость и трепет, счастье в будничных спорах и осознание безопасности. – Это была прекрасная первая любовь. Ты был и остаешься парнем, который показал мне, что значит чувствовать себя нужной, но это не любовь.

- Говоришь так, словно ты уже влюбилась. – Горечь в его голосе слышалась так отчетливо, что девушка вздрогнула.

- Да, влюбилась, - признала она, а Стас лишь крепче прижал девушку к себе. – Но на этот раз все по-другому.

- Что ж, желаю тебе счастья, - ответил Смирнов.

- И ты найдешь свое счастье, Елисей. Пострадавшая девушка в аварии не стала писать на тебя заявление, - в довесок произнесла девушка. – Не бойся заключения, справедливость всегда на стороне правого человека.

- Прощай, Сенечка. Прости меня и мою сестру за то, что исчезли из твоей жизни, когда ты в этом очень нуждалась.

- Прощай, Печорин, - улыбнулась Сенечка.

Экран погас. Стас продолжал стоять с вытянутой рукой, чувствуя тяжесть телефона. Ясения все так же цеплялась за тело Милославского, как за спасательный круг. Она была удивлена его звонком, удивлена спокойствием Стаса. Девушка говорила открыто и честно. Она легко призналась в то, что полюбила другого человека. Она не испытывала нервозность от присутствия парня рядом с собой. Он внушал в неё уверенность и спокойствие.

- Интересно, а как я у тебя записан? – Вдруг выдал Стас и полез в телефонную книгу Ясении. Девушка вспыхнула, она специально не меняла его имя в телефоне, потому что оно ей очень нравилось. Не найдя своего имени и фамилии, Стас изогнул бровь в вопросе.

- Поищи на букву «с».

- СМ? Что это значит?

- Сексуальный мерзавец. – Хитрая улыбка появилась на её лице, а глаза проследили на языком парня, который облизнулся, услышав свой никнейм.

- И как давно?

- Где-то около полугода. – Она не отрывала свои голубые глаза с лица парня, тот же в ответ буровил своими зелеными глазами лицо Ясении.

- Думаю, тебе пора поменять, - наклонился к её лицу парень, обдавая кожу горячим дыханием. – Как насчет «самый сексуальный мужчина в мире»?

- Не слишком ли пафосно? – Усмехнулась девушка, скользя пальцами по его груди. Она опустила глаза вниз, замечая, что возбуждение одолело парнем. В прочем, она сама возбудилась.

- Думаю, твое тело сейчас только это подтверждает. – Бросив телефон на мягкое кресло, Стас склонился перед Сенечкой, ухватившись губами за затвердевший сосок. Лукоянова ахнула, опрокидывая голову назад.

- Ну уж нет, - выдохнула она, сжимая ноги. – Данное прозвище тебе куда больше подходит.

- Я горжусь тобой, - прошептал Стас, опускаясь перед девушкой на колени. Его ладони с груди плавно спускались к бедрам.

- О чем ты?

- Когда позвонил Елисей, я удивился. – Заговорил парень, неспешно целуя внутреннюю сторону бедра девушка, заставляя её чуть расставить ноги пошире. – Даже подумал сбросить вызов. Думал, что ты расстаешь, боялся. Но ты меня удивила, снова заставила восхищаться тобой.

- Почему ты решил, что я расстаю? – Оставив парня, спросила Ясения. – Почему ты думал, что я поддамся Елисею?

- Потому что ты его любила, - он поднял свои глаза на Ясению, её сердце сжалось. В них читался страх влюбленного человека. Стас боялся, что Сенечка оставит его в одиночестве с разбитым сердцем. Это вызывало спектр чувств. Девушка опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с его глазами.

- Елисей – прошлое. Мне его не вычеркнуть, не стереть из жизни и памяти, но ты, Стас, стал для меня куда важнее него. Ты моя надежда, Стас Милославский. Ты мой покой и душа. – Она коснулась его щеки. – Признавшись тебе в любви, я не лгала, не пыталась удовлетворить твои чувства. Я люблю тебя, Стас. Со всеми твоими ранами и проблемами. Я принимаю тебя.

- Его ты тоже любила, - прошептал он. – Готова была идти с ним до конца.

- Любила, - кивнула Ясения. – Но ушла из отношений в страхе за свое здоровье. Когда ушла тоже любила. Но ты меня излечил. Ты был рядом, любил меня, но никогда это не показывал. Ты не жалел меня, не обвинял и не настаивал на чем-то.

- Я очень тебя люблю, принцесса. – Стас опустил голову, гладя её на колени Сенечки.

- Отношения с Елисеем показали мне, как многогранны бывают чувства. А любовь к тебе показала, что такое настоящие эмоции. – Она гладила волосы Стаса. – Ты единственный человек, который никогда не подрывал моё доверие. Ты был мерзким, наглым, заботливым и понимающим. Ты настоящий.

От слов Сенечки Стасу стало хуже. Он сразу подумал о плане мести его отца, и кошки противно стали точить когти о его душу. Как он сможет избавиться от чувства вины? Как он сможет обойти стороной проблемы скорого будущего? Как он будет смотреть ей в глаза, когда вся правда вскроется? Как ей жить и доверять другим потом? Что сделает месть её отцу с сердцем Ясении? Не было ничего скевернее, чем лежать на коленях любимой девушки и чувствовать вместо бабочек в животе точеные лезвия ножей безысходности.

- Когда-нибудь ты меня возненавидишь, - прошептал Стас. – Когда-нибудь ты скажешь, что я самый ужасный человек.

- Не говори ерунды, - Отмахнулась Ясения. Запах её тела дурманил. Она все ещё сохраняла следы из прекрасного вечера и волшебной любви. – Даже если наши пути потом разойдутся, я не смогу сказать о тебе такое.

- Ничего ты не понимаешь, Сенька. Я так люблю тебя, что сводит скулы только об одной мысли, что ты не рядом. Я мирился с мыслью быть другом, грустно наблюдая за твоим счастьем.

- Но ты сам стал моим счастьем, Стас. – Она осторожно подняла его голову. Её улыбка согревала. – Я полюбила тебя, отказывалась признавать это, но признала. И я ни одного дня не хочу забывать.

- Хочу позвать тебя на свидание, - вырвалось у Стаса. Он пытался заглушить свои громкие мысли о печальном будущем. Если у него есть несколько недель, месяцев счастья рядом с ней, то он будет брать от них все. – Ты любишь яхты?

- Я люблю тебя, и если на этой яхте будешь ты, то мне ничего не надо больше.

Их губы соприкоснулись. Стас посадил невесомую девушку себе на колени, нежно отдавая свои чувства девушке. Он не просто целовал её, он просил прощения за то, что скоро её иллюзии разрушаться. Он заранее умолял её не огорчаться, не закрывать свое красивое большое сердце любви к нему. Его ладонь зарылась в волосы Сенечки, а руки Ясении уже во всю исследовали тело парня. Желание разгоралось, как зажжения спичка. Вскоре вместо неспешных ласк они превратились в языки пламени.

Милославский отстранился от девушки лишь на мгновение, чтобы отнести её на мягкие перина и продолжить создавать сказку, призывать звезды, которые Ясения видела за опущенными веками. Она вторила его имя, словно молитву, а он шептал ей о любви, рае и о необычайной красоте её хрупкого тела. Он любил каждый сантиметр её тела, целовал впадины ключиц, кусал её мягкие губы и заставлял признавать девушку раз за разом, что она любит его. Ему нравилось слышать эту фразу из её уст, ему не верилось, что она говорила правду, но он отчаянно нуждался в её любви.

Неважно, что завтра может привести их к обрыву. Неважно, что скоро она его возненавидит. Важно, что любовь, которая восстала из пепла разочарования, страха и лжи, смогла создать нечто прекрасное. Любить- отдавать. Любить – соглашаться на всё уроки жизни, но не отпускать ладонь той, кто кажется светом в конце темного тоннеля. Одинокий смотрит в зеркало и видит шипы, влюбленный же замечает ростки красных, как кровь, роз. Стас видел розы, но чувствовал боль от шипов. Тяжело дыша, слыша прерывистое дыхание девушки вперемежку со сладкими стонами, Стас наслаждался возможностью хоть короткий миг, но дающий возможность надышаться Ясенией. Познать, как красиво и открыто может любить девушка. Сенечка вскрикнула, подражая ритму движений Стаса. Она чувствовала, как горит. Все тело разгоралось, энергия больше не могла сдерживаться внутри такого сосуда. Ей хотелось вырваться наружу, и это произошло. Сенечка громко выкрикнула его имя, запрокинула голову, отдавая остатки своего воздуха Стасу, грубо притянувшего её голову к себе с властным поцелуем.

- Люблю, - прошептала она, касаясь пересохшими губами лица парня.

- Безумно, - вторил Стас, прикасаясь лбом к её лбу.

Глава 33

Время было полдень, когда сонные пташки распахнули свои глаза, нежась в объятиях друг друга. Они бы могли лежать так, прижавшись друг к другу весь день, но голод одолел Сенечку, и ей пришлось первой подняться с кровати, чувствуя, как устало ныли её мышцы. Она улыбнулась, бросая короткий, но полный нежности, взгляд на Стаса. Тот лежал, положил одну руку под голову и наблюдал за красотой тела девушки. Сама же Ясения, дразня парня, неспешно копошилась в его шкафу. Она вытащила одну из его футболок, нацепила на себя и, шаркая, побрела в сторону кухни. В квартире был погром. Ясении пришлось перешагивать через груду стульев, которые торчали ножками к верху.

- Почему обязательно было вести себя, как варвар? – Крикнула она с кухни, когда в очередной раз ударилась о его вспышку гнева. Столешница на кухне была усыпана осколками. – И как прикажешь здесь готовить?

- А не надо, юная леди, было целоваться на глазах страстно любящего мужчины с другим. – Появился в дверях парень, который успел надеть боксеры.

- Может, тогда с начала уберем тут все? – Спросила Сенечка, но Стас подошел к ней, заправил за уши пряди волос. Его глаза были сонными, а тело все ещё оставляло остатки прошлой ночи.

- Я уже вызвал вчера клининг, - ответил Стас. – Предлагаю пойти к тебе и подкрепиться.

Ребята плавно переместились из одной квартиры в другую. Девушка порхала на своей небольшой кухне, подтанцовывая под драконов, а Стас принимал душ. Выйдя из ванной комнаты, Милославский обратил внимание на настырно звонящий телефон в его спортивных штанах. Это была Татьяна. Рыбакова настойчиво добивалась услышать голос друга. А Сенечка была увлечена готовкой. Стас засмотрелся. Девушка бесстыдно виляла попой, изображая микрофон деревянной лопадкой, которую она использовала, чтобы перевернуть блинчики.

- Доброе утро, - ответил Стас. Таня шумно выдохнула, позади неё жалобно пищал котенок.

- И тебе не хворать, Милославский! – Громко отозвалась она. – Как дела в вашем английской королевстве?

- Жарко нынче, - не отрывая пристального взгляда со смущенной его присутствием девушки, отозвался парень. На его лице играла кошачья улыбка, а глаза весело светились под яркими лучами солнца.

- У тебя голос какой-то странный, - заметила Рыбакова. – Ты в туалете?

- Я на кухне, - сипло ответил Милославский, чувствуя, что завтрак может и подождать. – Наблюдаю за своей девушкой.

- Ты спишь что ли ещё? – Не понимала подруга. – За кем наблюдаешь?

- За Сенькой, Тань. – Хохотнул Стас. – Наблюдаю за Сенькой.

- Привет! – Крикнула девушка подруге, и парень услышал громкой хохот на той стороне разговора.

- Ах вот оно что! И как тебе это удалось?

- Крепость пала прямо на мою широкую грудь. – Ясения покраснела, а Стас ухмыльнулся. – Буду честным. Напился в какашку, завалился к Сеньке в квартиру и признался.

Девушка выключила газ, поставила на другую комфорту раскаленную сковороду и подошла к своему возлюбленному. Она обхватила своими руками его торс, кладя голову на грудь. Сердце парня билось размеренно, кожа казалась такой же горячей, как ещё не успевшая остыть сковорода. Милославский приобнял одной рукой девушку, целуя в макушку.

- А как же романтический ужин при свечах? – Пожурила Таня друга.

- Какой ужин? – Его глаза ласково скользили по за заинтересованному лицу Сенечки. – Как увидел её и этого псевдо-Тома, так и голову потерял окончательно.

- Будто она у тебя была, - хмыкнула подруга. Послышался шорох, и Таня кромок накричала на котёнка. – Ляс! Хватит! Не трогай занавески.

Глаза Сенечки округлились. Она выхватила трубку из рук Стаса, чувствуя, что подозрение по поводу клички домашнего животного подруги были как-то связаны с её бывшим возлюбленным.

- Как его ты назвала?

- Ляс, - ответила Таня. Её голос был тихим, дыхание сбивчивым. – Сенька, ты только не подумай…

- Таня, все в порядке.

- Мы не встречаемся, - выпалила Рыбакова. - Когда вы улетели, я от нечего делать стала помогать маме в больнице. И как-то получилось, что мы разговорились и теперь дружим.

- Все хорошо. – Ясения улыбнулась. Стас наклонился к лицу Сенечки и подул на ресницы. От прохлады по спине побежали мурашки. – Я счастлива, хочу, чтобы и он нашел свое счастье.

- Как-то все быстро и неправильно, - чувствуя вину, бормотала Таня.

- В нашем мире никогда ничего не бывает правильно. – Губы Милославского очутились на её тонкой шее. Улыбка девушки стала шире. – Посмотри на меня: влюбилась в парня, которого ненавидела. А этот парень за год смог измениться до неузнаваемости. Жизнь меняется, как и мы сами.

- Передай этому идиоту, что если он тебя обидит…

- Татьяна, - предостерегающий голос разразился в трубку. – Разве я могу обидеть ту, за которой бегал, как собачонка? – После сказанного, сердце девушки сжалось от любви, а вот сердце Стаса остановилось от лжи, которую он только что произнёс. Надо же было влюбиться в ту, которая со временем может оказаться врагом!

Позавтракать ребятам получилось только ближе к полудню. Едва оторвавшись друг от друга, пара сидела по разные стороны стола. Как оголодавший волки, уплетая блины, что Ясения, что Стас не могли отвести взгляд с лица любимого. Девушка впервые выглядела настолько счастливой, что буквально светилась. Милославский тоже был счастлив. Он забронировал поездку по реке, заказал романтический ужин и живую музыку. Свидание казалось ему банальным, но сейчас сопливая романтика была им обоим необходима.

- Хочу выучиться на категорию «А», - вдруг сказала Ясения, делая глоток кофе. Стас выпучил свои зеленые глаза и улыбнулся. С набитыми щеками и таким счастливым лицом он был похож на хомяка.

- Прекрасно. Но ты же раньше не любила мотоциклы.

- Не думаю, что буду покупать себе мотоцикл и кататься на нём постоянно, но для дней разрядки может быть неплохо, если я снова окажусь на треке.

- Я поддержу тебя в любом случае, принцесса.

Трапеза закончилась. Пока Милославский контролировал уборку в своей квартире, Ясения приняла душ, уложила волосы и созвонилась с Джо. На сегодняшний вечер была запланировала встреча с Мери, но Джо грустным голосом обронил слова извинений и сказал, что его драгоценная девушка этим вечером запланировала новую экзекуцию над ним. Что ж, так даже было лучше. Ясения искренно посочувствовала парню, пожелала ему удачи и терпения и положила трубку.

Стас попросил девушку одеться так, как будто это будет их самое лучшее свидание. Чувствуя, что от волнения подгибаются ноги, Сенечка нацепила на себя красное, как бутоны мака, платье с большим вырезом на спине, по длине доходившее ей до щиколоток. Сделала укладку в виде голивудских волн, а на ноги нацепила босоножки на высоком каблуке. Глаза девушка подвела черной подводкой, делая взгляд хищным. Тесно-красная помада подчеркивала яркое платье. Ясения не узнала себя в зеркале, - перед ней стояла не милая девушка, жившая по соседству, которая ночами под фонариком читала любовные романы. Сенечка выглядела под стать своему состоянию. Никакой пошлости и излишек. Все смотрелось гармонично с её светло-русыми волосами и бледной кожей. Она сама себе нравилась.

Стас позвонил в дверь ровно в шесть часов вечера. Отворив дверь, она удивлённо вскинула свои брови. Перед ней был не тот Милославский, которого она знала. Это был высокий, статный мужчина в костюме. Рубашка была застегнута почти на все пуговицы, кроме двух верхних, открывая вид на его загорелую кожу. Она сглотнула. Тяжело было устоять перед такой харизмой, особенно зная, что этот парень мог сотворить с её телом. Пиджак обтягивал плечи и очерчивая его мускулистые руки.

Милославский поедал взглядом Ясению. Его рука коснулась её талии, впихивая их обоих внутрь квартиры. Он обжег своим горячим дыханием ухо девушки, и она вздрогнула.

- Ты выглядишь потрясающе, - пылко произнёс Стас. Его сердце бешено колотилось в груди, и он уже не хотел сидеть несколько часов на палубе.

- Ты тоже восхитителен, - в той же манере ответила Ясения.

- Эти несколько часов будут невыносимыми, - он положил свою голову на её плечо, спуская лямку платья и целуя.. – Как находится с тобой на людях, Сенька? Ты сводишь меня с ума.

- Запремся в квартире навсегда? – Рассмеялась она, слыша жалобный стон.

- Я был бы счастлив. – Отпрянув от девушки, Стас поцеловал ее ладонь. – Но я хочу подарить тебе яркие впечатления.

Молодые люди покинули бетонные стены многоквартирного дома и сели в поджидавшее их такси. По дороге в порт Стас безотрывно наблюдал за краснеющей Сенечкой. Он украдкой касался её золотистых волос, вдыхал аромат дурманившего парфюма, любовался красотой её тела, которое покрывал атласный шелк. Девушка улыбалась. Она смотрела в окно, сжимала пальцами небольшую сумочку, в которой непрерывно вибрировал телефон. Ясения не обращала на это внимание. Сегодня ничто не должно было испортить вечер.

Когда желтая машина подъехала к порту, Стас, будучи джентельменом, вышел первым, обошел автомобиль и отворил пассажирскую дверь, протягивая возлюбленной ладонь. Сенечка прикоснулась к его коже и снова вспыхнула. Удары тока прошлись по телу, останавливаясь в животе. Она нервничала, несмотря на то, что их связывает уже достаточно много всего. Улыбка появилась на лице парня, - он думал о том, что и она. Стас тоже нервничал, испытывая трепет при из ненавязчивом прикосновении. Город погружался во тьму, светили уличные фонари и две пары глаз возлюбленных.

Яхта была небольшой, но на ней умещался столик на двоих, который уже был украшен свечами. На нём стояла открытая бутылка вина, пару небольших порций закусок и пузатые фужеры. Около стола ожидал гостей официант, а на причале стоял капитан судна. Заметив подходящих молодых людей, мужчина улыбчиво кивнул и пригласил их на борт. Стас помог девушке подняться на яхту и подхватил её, когда та оступилась, проклиная себя за то, что выбрала неподходящую обувь. Она прекрасно знала, что такое яхта, но все равно решила пойти на каблуках, чтобы хоть немного впечатлить Милославского.

Она никогда не для кого так не наряжалась, а если наряжалась, то это были благотворительные ужины или дни рождения членов её семьи. Вспомнить только то, что было год назад, - Ясения яростно била себя в грудь, что никогда не станет носить дорогую одежду, показывая свое финансовое состояние. И что сейчас? Сейчас она пользовалась всеми деньгами, которые ей предназначались, не скупилась на подарки, одежду и уход на собой. Сам того не подозревая, Елисей смог сподвигнуть её к принятию своей жизни. От семьи и предназначения не убежишь, так что грех не пользоваться тем, что тебе подарили родители.

- Добро пожаловать на борт яхты «Надежда», - поприветствовал капитан. – Меня зовут Ричард Нолан, я капитан судна и сегодняшний ваш помощник в небольшом путешествии по реке Темза.

Мужчина покинул ребят, отправляясь на свое место, - к штурвалу. Официант услужливо кивнул и разлил по бокалам вино. Белая жидкость переливалась из-за огней фонаря, создавая забавные блики. Стас помог сесть за стол Сенкчке, уселся сам и взял бокал в свою руку.

- Хочу выпить за начало прекрасного свидания. Ты, я и Темза. Ночной Лондон куда прекраснее, когда рядом ты.

- Ты вгоняешь меня в краску, - чуть наклонившись шепнула парню Ясения, и тот ухмыльнулся. Ему нравилось смущать Сенечку, это придавало ей детские черты лица, несмотря на то, какие игривые всегда были её глаза.

- Сенька, я не могу насмотреть на тебя. – Чокаясь бокалом с бокалом девушки, на выдохе произнёс парень. – Ты безумно красивая. – Они сделали глоток вина. Девушка чуть поморщилась. – Наверное, мне нужно отдать тебе должное. Если бы в тот вечер не довела меня до белого колена своим поцелуем, мы так никогда не сидели.

- Сидели бы, - уверенно произнесла она. – Только перед этим вытрепали бы друг другу все нервы. Я бы продолжала убеждать, что ты мерзкий бабник, а ты бы крушил свою квартиру раз за разом.

- Я не варвар, - отозвался он, снова делая глоток.

- А я не стерва, - невинно пожала плечами Ясения. – Я просто хотела тебя позлить, потому что знала, что нравлюсь тебе.

- Давай узнаем друг друга, - предложил Стас. Его ладонь легла поверх ладони девушки и их пальцы соприкоснулись. – Я чертовски хочу узнать тебя.

- Ты и так знаешь больше, чем остальные. – Она улыбнулась такой улыбкой, которая предназначалась лишь ему. – Я вот практически ничего не знаю о тебе.

- Ты просто никогда не интересовалась. – В его голосе проскользнула досада. Ясения перестала улыбаться, испытывая укор вины. Она была так равнодушна к этому парню, что даже не знала, когда у него день рождение.

- Когда у тебя день рождение? – Спросила она, и Стас тихо рассмеялся.

- Первого января, - ответил он. – Не самый удачный день.

Кровь схлынула с лица девушки. Она вытаращив глаза на Стаса, понимая, что никто из его родных не поздравил парня, что сама Сенечка была поглощена своими мыслями. Она ведь могла сделать его пребывание в больнице более приятным, могла подарить хороший подарок и сказать красивые искренние слова. Вместо этого ему пришлось слушать бесконечные рассказы Сергея о своей молодости и смотреть салют с Ясенией на крыше. Она несколько раз моргнула, чувствуя, что непрошеный слёзы рвались наружу.

- Почему ты не сказал тогда? Я бы приготовила подарок.

- Ты мне его тогда подарила, - ласково ответил Стас. Он водил большим пальцем по тыльной стороне ладони девушки, его глаза с теплом наблюдали за раздосадованный возлюбленной. – Твое согласие провести со мной время на крыше и было твоим подарком. Я и не надеялся, что ты пойдешь со мной.

- Ты устроил мне сюрприз в честь твоего дня рождения? – Хмыкнула она. – Прекрасно, Стас!

- Что у тебя день рождение в июле, я в курсе. – Поджал губы Милославский. – Что ты любишь грязные любовные романы тоже, - его улыбка стала шире и хитрее. – Я знаю, что ты пьешь кофе с небольшим количеством молока каждое утро, почти не завтракаешь. Знаю, что ты хмуришься, когда чем-то увлечена, что ты начинаешь растирать лоб, если озадачена. Когда тебя что-то злит или беспокоит твое лицо прекращается в камень, только голубые прекрасные глаза резко становятся сырыми, как во время шторма в море. Знаю, что у тебя аллергия на шпинат или ты просто его не любишь, - замечал, как ты тщательно выковыриваешь его из блюд. А ещё ты добрая, с большим сердцем, девушка. – С каждой пророненной Стасом фразой Ясения крепче сжимала его руку и несчастный фужер. Стекло жалобно пищало в её руках, но она не могла ослабить хватку. Ей нужно было чувствовать опору, ниточку с реальностью, потому что Стас подмечал каждую малейшую деталь в ней, и это казалось сном.

- А я знаю, что за маской мерзкого наглеца скрывая красивая ранимая душа. – Она опустила глаза, чувствуя, как горят её щеки. – Стас, ты пытаешься казаться беззаботным, но на самом деле это не так. Ты не бросил меня, когда я была с тобой несправедлива. Ты же даже помог мне встретиться с Елисеем, хотя совсем не обязан был этого делать. А ещё ты помог справится с турбулентностью.

- Любить тебя, Ясения, огромное счастье, - Он теребил между указательным и средним пальцем вилку. Его глаза наблюдали за движением пальцев, словно он стеснялся поднять свои завораживающие глаза на собеседницу. – Любить тебя, болеть тобой, быть одержимым. Если для того, чтобы быть рядом с тобой, мне нужно было стать другом, я им стал. Ты видела во мне врага, а я хотел доказать обратное.

- Я специально отталкивала тебя, - призналась она.

Стас вскинул брови и удивленным взглядом уставился на девушку в красном платье. Её глаза были взволнованными, прямая спина касалась холодного дерева стула. Она наблюдала за чайками, пролетающими над Темзой.

- Специально?

- Отец настаивал, чтобы мы общались. Потом ещё Елисей ревновал без причины, да и твое несносное поведение. Все в купе заставляло вместо улыбки дарить тебе подзатыльники. – Она грустно улыбнулась. – Но знаешь, я не изменила бы прошлое, потому что сейчас я на своем месте. Я приняла свою жизнь и её блага и издержки, нашла искренних друзей и разглядела в тебе то, что видят немногие.

- Ты же не думаешь, что я с тобой сейчас лишь потому, что так хотят наши родители? – Осторожно спросил он, чувствуя, как в животе нервы затягивались тугим узлом. Пусть в начале у него и были такие причины, но сейчас все изменилось.

- Может, если только в самом начале. Тебе доставляло удовольствие злить меня.

Стас рассмеялся. Он откинулся на спинку стула, запрокидывая голову. Она была права во всем. Ясения, сама того не подозревая, знала Стаса лучше других. Поэтому он влюбился в неё, поэтому не мог отвести взгляд с её лица. Она всегда понимала его лучше остальных, даже когда противилась этому. Бесилась от его присутствия, но всегда подыгрывала.

Парень махнул рукой и из каюты вышел музыкант с гитарой. Заиграла знакомая музыка, и Сенечка вернулась на последний благотворительный ужин, когда её сердце впервые бешено колотилось от прикосновений Милославского. Первый день, когда на смотрела на него другими глазами. Видела не шута, а принца с большими ранами в груди. Она в его объятиях впервые почувствовала себя уютно.

Стас умел удивлять, мог рассмешить даже в самые черные дни. Она помнила тот вечер, на которой ей приходилось изображать хорошего друга для парня. Но правда была в том, что именно с того ужина ей больше не приходилось притворяться. Станислав стал другом, стал большой опорой и поддержкой. Она смотрела в глаза цвета хвойного леса и таяла от его улыбки. Она больше не казалась ей противной и злой, теперь эта улыбка была полна искренней радости. И только сейчас Сенечка осознала, что в ней таилась надежда. Стас всегда хранил в своем сердце надежду.

- Потанцуем? – Протянул ладонь Милославский.

Они поднялись, обнялись и стали неспешно раскачиваться в танце. Ладони Стаса касались оголенной части её спины, заставляя девушку бороться с желанием откинуть голову и закрыть глаза в блаженстве. Сама же девушка игралась с его волосами за затылке, а Стас чуть ли не мурлыкал. Он улыбался, вспоминая их прекрасный танец под эту песню.

«Ты там, где-то там

Где птицы парят в облаках.

Я буду здесь,

Ждать тебя здесь».

Слова лились из уст музыканта, а Стас только сейчас понял, насколько он походил на героя этой песни. Ясения же теперь впервые вслушивалась в текст из песни, и ее глаза все ярче загорались.

- Я буду здесь, - Милославский коснулся пальцем места под ключицами, там, где душа, - ждать тебя здесь.

- Хочешь раскрою тебе один секрет? – Испытывая сильные эмоции от осознания чувств Стаса к ней, девушка была готова взорваться. Она краснела, сердце колотилось, как на адреналине, глаза постоянно намокали.

- Если ты о том, что ты без белья, - словно змея, прошептал Стас, склонившись к её уху и касаясь ладонью её бедра, - то я уже это заметил, принцесса. И как после этого можно говорить, что ты не стерва, а?

- Хотела оставить эту тайну на сладенькое, - пристальный взгляд парня вперился в её лицо, Ясения бесстыдно улыбалась ему, а в его сердце разгорался пожар. – Но я не об этом. Мой секрет в том, что я перестала искать в тебе негативные черты именно в тот вечер. Ты стал для меня дорогим человеком в сердце раньше, чем до этого додумался разум.

- Тебе нужно меньше думать, принцесса, - хмыкнул Стас. Его лицо приблизилось к лицу девушки, опаляя её жаром.

- Мне потребовалось больше полугода, чтобы разглядеть в тебе друга, и несколько месяцев, чтобы подружить сердце и голову. А ты ведь все это время ждал меня. Ждал, как в этой песне, вытирая раз за разом мои слёзы. И как после этого тебя не любить?

Их губы соприкоснулись. В груди гулко отзывалось сердце, сливаясь ритмом с сердцем парня. Стас прижал хрупкое тело Сенечке к себе, чувствуя, что не может насытиться. Ему мало поцелуев, мало красивых слов, мало самой девушки. Словно страхи брали вверх, раз за разом доказывая, что скоро он не сможет к ней прикоснуться. Ладони Ясении остановились на его щеках, чувствуя легкую небритость. Она придавала Стасу возраста, но он казался такой соблазнительный.

- Я так боюсь потерять тебя, Сенька, - не открывая глаза, прошептал Милославский. – Ты кажешься нереальной.

- Посмотри на меня, - Стас взглянул в безоблачное небо в отражении её глаз. – Я настоящая. – Её легкая улыбка согревала. – Ты настоящий. Пойдём.

Девушка потянула за руку Станислава, и он подчинился. Она привела его к носу яхты, поворачиваясь к нему спиной и расправляя руки, словно они были крыльями. Ангел в красном платье. Милославский прижался к ней грудь, соединяя ладони с замок. Словно почувствовав, капитан ускорился, и ветер напористо пытался согнать парочку с палубы. Он развивал волосы Ясении, донося до носа Стаса сладкий аромат её духов. Парень закрыл глаза. В голове было столько мыслей, но в этот момент не было ничего важнее, чем единение тел ребят с ветром. Река пела колыбельные, прохладный вечерний воздух резвился с одеждой и волосами молодых людей, Ясения смотрела вдаль и широко улыбаясь. Она сама стала и рекой и ветром, она стала стихией. Они были непохожи ни на воду, ни на ветер, но сейчас казалось, что не было ничего более подходящего.

- Что ты чувствуешь? – Оборачиваясь через плечо, ослепительно улыбнулась Сенечка. Её глаза блестели толи от ветра, толи от нахлынувших чувств.

- Покой, - честно ответил Стас. Его губы коснулись виска девушки. – Я чувствую гармонию и баланс.

- Я чувствую себя дома, - призналась она. – Когда ты рядом со мной, я дома.

Её слова больно резали и без того разобранную в клочья рану. Её признание было контрольным выстрелом. Стас опустил голову на её плечо, стараясь спрятать продвигавшие насквозь слёзы. Они пытались вырваться наружу, не спрашивая на то разрешения. Он целовал оголенную кожу девушек , скрывая мужающие его эмоции за привычной беззаботностью, но в этот раз затуманить разум девушки не удалось. Ясения осторожно подняла голову Стаса, замечала мокрые следы от слез.

- Что с тобой?

- Просто я безумец, - произнёс Милославский. – Безумец, которому выпало такое счастье, любить тебя.

- Ты расстроен.

- Ничуть, - отнекивался Стас. – Я безумно счастлив. – Это успокоило немного озабоченную поведением парня Лукоянову. Она коротко улыбнулась, ловя поцелуем последнюю скатившуюся слезу Стаса. Она знала, что его сердце только кажется каменным, и что сейчас его что-то беспокоило.

- Что ты ещё чувствуешь? – Вкрадчиво спросила она.

- Что умру либо от возбуждение, либо от голода, - Стас костяшками пальцем щелкнул по курносому носу девушки и повел её к накрытому столу. Молодые люди принялись ужинать.

- Какую музыку ты любишь? – Спросила Ясения.

- Разную, - расплывчато сказал он. – Под настроение. В спортзале рок, потому что он мотивирует, по дороге на учебу классику, чтобы привести мысли в порядок, когда огорчен пацанская реп, - он хмыкнул, - а когда мои мысли приходят к тебе, то тут те самые разрывающие попсовые треки.

- А какой твой любимый фильм?

- Рембо: Первая кровь, - ответил Стас.

- А… - она хотела задать ему ещё миллион похожих вопросов, но Милославский схватил её ладонь и оборвал девушку.

- Перестань мне задавать такие вопросы.

- Но я просто хочу узнать тебя.

- Ты итак меня знаешь. Но если хочешь ещё больше узнать, то просто раскрой свои красивые глазки. Ты знаешь о моих отношениях с отцом, о моем будущем.

- Я не знаю, о чем ты мечтаешь.

- Мечтаю? – Стас задумался. Он мечтал о небольшом доме на берегу моря, где нет отца. С появлением девушки его мечты изменились. – Я мечтаю об уютном доме на берегу Черного моря. Месте, где меня бы всегда ждала любимая и дети. Слышать топот ножек и громкий смех жены.

- А карьера?

- Когда ты счастлив в семье, остальное приходит в довесок.

- Ещё раз убеждаюсь, что ты, Стас Милославский, самый удивительный человек на свете.

Парень протянул ладонь и коснулся щеки девушки. Она одарила его ласковым взглядом. Музыкант уже играл новую романтическую музыку, а яхта подплывала к Букингемскому дворцу.

- Хочешь прогуляться по центру? – Спросил он.

- Не хочу.

- А что ты хочешь?

Ясения протянула к нему ладонь, воля пальцами по шее. Стас проследил за её движениями, не дыша.

- Тебя.

Глава 34

- Ты все документы подготовила? – копошась в своем рюкзаке, спросил Стас. – Не хочу, чтобы в аэропорту были проблемы.

- Не будет проблем, - отмахнулась Сенечка.

С дня их свидания прошла неделя, полная любви и гармонии. Парочка не могла расстаться ни на минуту. Они даже душ принимали вместе, что только радовало их обоих. Вчера Стас листал новости в социальных сетях и увидел, что их общая подруга Таня улетела с мамой в Турцию. И тогда парень задумался, а не свозить ли свою принцессу на море? Она же не в изгнании, чтобы ограничивать себя Лондоном. Свою идею он высказал тут же, и Ясения, радостно согласившись, стала подыскивать горячие туры. В итоге сегодня они вылетали чартерным рейсом с солнечный Сочи.

- Может за границу? – Смутился Стас.

- Хочу ещё раз взглянуть на Чёрное море, на берегу которого ты хочешь жить.

- Принцесса, оно есть и в Турции. Не думай, что я экономлю.

- В наше время Сочи дороже других курортов за границей. Я знаю, что ты не экономишь.

Ребята приехали в аэропорт. Проблем не оказалось, что в принципе не удивительно, ведь Стас оказался очень педантичным парнем. Он много раз проверили наличие всех документов, перебрал несколько раз свой багаж и багаж Сенечки, чем даже вызвал у неё волну гнева. Особенно, когда стал вытаскивать её специально подобранные дня случая кружевные трусики и бюстгальтеры.

- Если мы были в Нижнем, весь путь составил не больше трех часов. – Плюхаясь на свое кресло в бизнес классе около иллюминатора, разочарованно проговорила Ясения. – А здесь тратить восемнадцать часов, чтобы добраться до моря.

- Если бы летели в Турцию, то потратили бы меньше времени. – Поправляя подушку на своей кресле, ответил Стас. – Но раз ты решила присмотреть для нас райский уголок, то терпи. Счастье требует терпения.

- Это ты просто издеваешься, потому что сам долго выжидал.

- Отнюдь, - хмыкнул Милославский, принимая у бортпроводницы два бокала с шампанским. – Держи. Я не издеваюсь.

- Спасибо. – Ей польстило, что Стас включает её в свою мечту о счастливой жизни.

Долгий перелет сморил и утомил молодых людей. Сенечка не знала, куда себя деть. Она скупила половину дютифри, ожидая своего самолета в аэропорту Стамбула. Стас хохотал над увеличившимся в весе её чемодана. Он сидел в ресторане, допивая уже четвертый чёрный кофе. В его голове даже возникла мысль, не не подлить ли туда немного коньяка, купленного девушкой. Зачем она только брала его, если крепче шампанского никогда ничего не пила? Загадка.

Подлетая к Сочи, ребята заметили, что погода портилась. Было много грозовых туч, что влекло за собой неприятное время. Самолет стало качать, заминали знаки пристегнуть ремни. Ясения снова окаменела. Её большие голубые глаза закрылись, ресницы подрагивали. Стас держал весь полет её за руку, и в момент наступления панической атаки он снова её отвлек. Так, как умел. Так, как делал это первый раз, когда они летели рядом в Альпы. Его губы коснулись губ девушки, и она расслабилась. Дыхание приходили в норму, а её ладошки опустились на широкие плечи парня. Когда тряска прекратилась, и их глаза встретились, девушка с благодарностью улыбнулась Милославскому.

- Спасибо, - прошептала она. Стас гладил её лицо, его обеспокоенные зеленые глаза пристально наблюдали за ней.

- Все хорошо? – Осторожно спросил он.

- Да. – Они снова поцеловались.

Прилетели они в родную Россию только в двенадцатом часу ночи. Отель «Роза» от сети Лукоянофф на берегу моря встретил их уже когда часы обозначали следующий день. Заселившись в президентский номер, молодым людям хватило сил только сбросить обувь и рухнуть камнем на мягкую двуспальную кровать. Но титаническая усталость не смогла угасить радость от родного курорта.

- Спокойной ночи, принцесса.

- Сладких снов, наглец.

Основательно выспавшись, Сенечка поднялась первой с огромной кровати, стоявшей посередине президентского люкса, в котором всегда останавливались Лукояновы в своем отеле «Роза», приняла душ и заказала завтрак в номер. Стас все ещё мирно посапывал, что-то смешное бормоча себе под нос. Залюбовавшись им, Ясения включила камеру и стала снимать его на видео.

- Где носки бульдога? – Бормотал он.

- Какие носки? – Едва сдерживая смех, спрашивала она.

- Бульдога.

Так продолжалось около трех минут, потом Сенечка все же громко рассмеялась, будя ничего не понимающего Милославского. Стас потер глаза, уставившись в камеру телефона, а после нашел смеющиеся глаза возлюбленной.

- Никогда бы не подумала, что ты разговариваешь во сне. – Она убрала телефон, нависая над лежащем на спине полуголым парнем.

- Так происходит, когда я очень устаю, - Ответил, заправляя за ухо прядь волос девушки. – И что я говорил?

Вместо ответа, Ясения показала ему видео, и Стас поддержал веселье спутницы. Лукоянова подарила ему утренний поцелуй, и собиралась уже подняться с кровати, как Стас схватил её за локоть и уронил на себя. Его туманный взгляд очерчивал её изгибы. Он облизнул свои губы, чувствуя, что готов встречать так каждое утро.

- И куда ты?

- Сейчас завтрак принесут.

- Какой завтрак, когда есть ты? – Стас снова потянулся за поцелуем, но в дверь постучали. Он разочарованно начал скулить.

- Вот этот. – Громко чмокнув в губы парня, Ясения выпорхнула из спальной зоны, открывая дверь. Вскоре она вернулась с большим полном в руках. – А вот и завтрак. – Милославский приподнялся на локтях. – В постель.

- Я не хочу видеть лишних в нашей постели, - он кивнул в сторону расположившегося по центру кровати подноса.

- Советую тебе сейчас покушать, потому что потом мы пойдём на пляж. Давно не была на нашем пляже.

- А я рассчитывал, что смогу насладиться тобой. – Стас снова потянулся к девушке, но та срывая с веточки черешню лишь подмигнула ему, отстраняясь. – Может, проведем до конца лета время здесь?

- Хорошая мысль, - кивнула она. – Но боюсь, что папа расстроиться, если узнает, что его деньги за аренду канули в бездну.

- Твой отец в тебе души не чает. – Милославский откусил бутерброд. Он оглядел подрос. – Здесь только апельсиновый сок?

- Ты не любишь?

- Боюсь, начну чесаться.

- Прекрасно, Стас! – Вспылила Ясения. – Как можно было об этом не сказать?

- Я пошутил, - улыбнулся Стас. – Я просто увидел клубнику на подносе и вспомнил о твоей аллергии.

- Как ты все это запомнил? И как узнал?

- Сенька, - он склонил голову набок. – Я же тебе говорил, что я помню все, что связано с тобой.

Выходя из отеля, где каждая собака знала, что за ребята прилетели на отдых, и учтиво улыбалась, молодые люди направились к пляжу, который располагался в нескольких метрах. Море было беспокойным, а солнце испепеляющим. Ясения пыталась позагорать, но беспокойный Милославский не давал ей насладиться солнышком. Он играл к её волосами, брызгался соленой водой, постоянно целовал. Она хотела бы разозлиться на него, но не выходило, - его ребячество нравилось Лукояновой. Она отзывалась на его провокации, играла с ним в море, которое так усердно пыталось выбросить их на берег. Они лежали на гальке, животами вниз, ища красивые камушки. Ясения исподтишка засовывали из Стасу в плавки, впрочем парень делал тоже самое. По итогу, хохоча и встряхивая их, ребята возвращались на свои шезлонги под удивленные взгляды отдыхающих.

Ближе к вечеру они спустились в ресторан, провели очередной волшебный романтический ужин, а закончили день, нежась в объятиях друг друга. Так продолжалось чуть больше пяти дней. Прогулки на яхтах, походы в горы и прыжки с тарзанки. Вечерами они одаривали друг друга страстными взглядами, а ночью отдавались чувствам и любви без остатка.

В один из таких вечеров, Ясении не спалось. Стас, уставший от насыщенных речных прогулок, уснул, стоило ему только положить голову на подушку. Сенечка же решила побродить по принадлежавшим её семье дорожкам вблизи моря. Она вдыхала морской воздух и чувствовала жжение в груди. Странное предчувствие настигло её, и девушка не понимала от чего. Все было хорошо, даже чудесно. Она буквально порхала, обнаружив за спиной большие белые крылья.

Сегодня днем Ясения разговаривала с отцом. Человек, занимающийся расследованием кражи денег компании, так и не был найден, но деньги вернулись на его счет. Откуда они пришли отец тоже не знал, - все было мастерски зашифровано. Дочь рассказала Сергею, что гостит в их отеле, хотя это не было секретом для отца. Сотрудники тут же доложили Лукоянову, что его дочка и сын партнера по бизнесу заселились в один номер. И не сказали, чтобы Сергею это нравилось.

- Пап, мы взрослые люди, - вздыхала наряженная Ясения. – Тем более, ты сам хотел этого.

- Не этого, - злился отец. – И какая ты взрослая? Сколько тебе, девятнадцать?

- Через неделю будет двадцать, папа.

- Великовозрастная ты наша! – Пыхтел он, и девушка представила, как он, словно лев по вольеру, расхаживал по своему кабинету. – Я так от чужих людей узнаю, что ты замуж выскочила!

- Вот будешь так давить, и узнаешь от своих сотрудников! К тому же, ты сам меня отправил подальше.

- Учеба в Лондоне хорошая возможность для тебя, дочка. Я поспешил, сама знаешь почему.

- Я знаю, и я понимаю тебя, пап, - она вспомнила слова, которые говорил ей Стас. – Ты беспокоишься. На твоем месте я поступила бы точно так же.

- Оставайтесь в Сочи на недельку ещё, мы прилетим к тебе и отметим твой юбилей. К тому же я тебе разрешаю вникнуть в дела.

- Предлагаешь мне работать?

- А ты только бока прилетела греть на солнце, милая? – Веселый голос отца успокоил Ясению. – Просто понаблюдайте за ними.

Девушка вспоминала разговор с отцом, и сама не заметив как дошла до зоны персонала. Там обычно жили те, кто приехал работать из другого города. Сергей Лукоянов заботился о своих сотрудниках, и специально для этого построил флигель в конце территории отеля. Во флигеле горел свет, слышалась музыка и некоторые работники выходили на улицу подышать. Девушка стояла за высоким кипарисом, наблюдая за своими подчиненными. Они радовались жизни, как и отдыхающая молодежь. В ней взыграла гордость. Отец создал самые комфортные условия, ведь ни один из них не жаловался. Она слышала, как доносились разговоры об её отце, как они хвалили его, но одна фраза заставила её прислушаться, а улыбку и вовсе смыло.

- Ты в курсе, что недавно Лукоянова обокрали?

- Ходил такой слух, - ответила женщина, которую дерево позволяло разглядеть. Вторую собеседницу она не видела. – Но если мы не ощутили это на своих карманах, то все в порядке.

- Они миллионами ворочают, что там твои копейки.

- Не скажи. У Лукояновых самые большие зарплаты, ну кроме президентского отеля.

- Это не важно, - женщина на мгновение умолкла, чтобы затянуться табачным дымом. – Сергей ищет крысу по своей компании, но не замечает у себя под носом.

- О чем ты?

- Поговаривают, что Милославский нанял какого-то директора, и тот все деньги переводит на счет его сына.

- А ты откуда знаешь?

Женщина не ответила, лишь потому, что Ясения вышла из укрытия. Бросив мимолетный взгляд на появившуюся девушку, та самая болтушка лет сорока не узнала по-началу хозяйку отеля. Она открыла было рот, чтобы ответить подруге, но та больно пихнула её локтем.

- Добрый вечер, Ясения Сергеевна! Что-то случилось?

- Гуляла по набережной и забрела к вам, - деловито отозвалась она. Её брови сошлись на переносице. – Вместо того, чтобы клокотать о начальстве, подготовились бы к завтрашнему дню.

- Простите, - опустила глаза молодая девушка.

Ясения ушла от сплетниц, испытывая неприятный осадок в груди. Она была уверена в любимом мужчине и ей даже не хотелось думать о предательстве. Но капля сомнения все же попала в чашу. Мысли тяготили её до самого утра. Она ждала, когда проснется Стас, чтобы все ему рассказать. Спросить и убедиться, что парень чист перед ней.

«Зачем Олегу подставлять папу? Ради чего? Денег? В чем выгода, если он сейчас только приумножает свою прибыль в сотрудничестве с ним?», - терзала себя мыслями Ясения. Она кусала кутикулу, не чувствуя боли. - «Стас проснется, и я все ему расскажу! Я не позволю пустым сплетням разрушить моё счастье!»

Милославский открыл глаза и почувствовал, что половина кровати пустая и холодная. Он напрягся. Пока Ясения вчера беседовала с отцом, Стас тоже решил уделить время своему драгоценному папе. Они снова ругались. Станислав курил одну за другой сигарету, выплевывая слова, словно яд. Он настаивал, чтобы Олег успокоился, чтобы принял его любовь к девушки как факт, чтобы больше не ввязывал его в свои грязные игры. Но было поздно. Милославский старший давно решил за него его судьбу, Олег попросту заигрался.

- Мстишь ты, папа, а страдают все! – Выпалил Стас так громко, что на него обернулось несколько человек. Пару из них были рабочими отеля. Милославский смутился.

- Чтобы ты сделал, если бы твою мать убили? Чтобы сделал? Оставил его ходить безнаказанным?

- Я бы не рушил чужие жизни. Ты не видишь ничего, кроме мести. Ты меня ненавидишь, лишь потому что я похож на бабушку.

- Я люблю тебя, сын, - ответил Олег, но сын лишь иронично рассмеялся. – Люблю, как умею.

- Ты не умеешь, папа. Любовь – это не кнут, любовь – возможность ребёнка гордиться собственным отцом, это забота и ласка. Если бы мы не были похожими, я решил бы что приемный.

- Не говори чепухи.

- Тогда что долго произойти, чтобы ты наконец полюбил?

- Справедливость, сын. – Его голос был уставшим от нескончаемых споров. Олег чувствовал себя изможденным. – В этом вся сила.

Стас поднялся с кровати и нашел возлюбленную на широком подоконнике. Она пила сок, наблюдая за отдыхающими. Её лицо было уставшим, под глазами синяки, будто девушка всю ночь не сомкнула глаз. Услышав поступь шагов парня, Ясения подняла голову и изобразила на своем лице улыбку. Стас поцеловал её, и она позволила. Это немного успокоило парня.

- Почему ты здесь? Ты не спала?

- Не могла уснуть, - она снова сделала глоток.

- Почему не разбудила?

- Ты устал за день. Было бы эгоистично из-за своих недугов будить тебя.

- Это не эгоизм, принцесса. Я должен знать, что происходит с тобой. И если тебе плохо, то будь я на другом конце земли, я примчусь к тебе.

- Я вчера гуляла по набережной и услышала неприятный разговор.

- Что они говорили? – Парень напрягся.

- Да чепуху несли про папу, и я расстроилась. – Девушка подняла свои потухшие голубые глаза. – Просто пообещай мне, что все будет хорошо. И скажи, что любишь.

Она не смогла рассказать Стасу о разговоре. Посчитала глупостью и недостойным её сомнений. Как он, её любимый человек, мог обмануть её? Поступить так низко? Нет, Милославский хоть и был занозой, но он много раз доказывал, что ему можно верить. Да, Сенечка и не могла не верить тому, кого полюбила.

- Сенька, - Стас взял её лицо в свои ладони. – Я очень люблю тебя. – Он поцеловал кончик её носа. – Я не представлю ни дня без тебя, ни секунды. Выброси свои переживания, у нас с тобой все будет хорошо.

«Ложь», - плевался внутри голос парня. -«Ты её обманываешь, чтобы продлить собственное счастье».

- Обними меня, - как ребенок девушка выставила свои руки. Милославский поднял легкую, как перышко, любимую. Он целовал её волосы и лицо по пути к кровати. Опустив Сенечку на матрас, он улегся рядом и крепко обнял, пряча её от остального мира. Вот бы и в жизни можно было так, спрятать того, кто до хруста костей тебе дорог, чтобы ни одна беда не забрала его. Ясения спрятала свое лицо за широкой грудью Стаса, шепча какие-то слова, которые он не мог разобрать. Она сжимала его рубашку так крепко, что она трещала под её пальцами. Вскоре её дыхание стало размеренным, а хватка ослабла. Она уснула.

Глава 35

Настал день рождения Ясении. Принцесса сладко спала, кутаясь в одеяло, пока Стас кружил вокруг кровати, развешивая гелевый шары по всему номеру. На полу уже стояли корзины с цветами. Алые розы в бесчисленном количестве с одной стороны и любимые белые пионы с другой. Парня охватывало волнение, он с нетерпением ждал, когда проснется возлюбленная, чтобы увидеть её лицо. Словно это у Милославского было день рождение, - он испытывал радость и нетерпение.

Время было около десяти часов, когда сонные глаза Сенечки открылись. Первым, что она увидела, это огромные розовые шары на стеклянном потолке. Она перевела взгляд в сторону и увидела поляну из роз. Сердце забилось чаще. Приподнявшись на локтях, Ясении открылся вид на белые пионы и множество Шаров на полу и потолке вплоть до самого конца номера. Она не сразу нашла глазами Стаса, лишь потому что возлюбленный прислонился к дверному косяку с ещё одним букетом. Шоколадным. Во рту пересохло. Она открыла в удивлении рот, но не смогла выдавить ни звука.

- С Днём рождения, принцесса. – Отлипнув от стены, Милославский сократил расстояние между ними и вручил букет, полностью сделанный из шоколада.

- Стас, - выдохнула она. – Когда ты только успел?

- Проснулся на пару часов пораньше тебя, - подмигнул Милославский, ловя воздух с ее губ.

- Я…в шоке, - пробормотала Сенечка, продолжая с широко распахнутыми глазами осматривать комнату. – Ты волшебник.

- Я хотел сделать твой праздник незабываемым, - снова притягивая желанную девушку к себе, прошептал Стас. Он достал из своего кармана брюк небольшую коробочку. – У тебя есть цепочка, но нет подвески. Хотел подарить тебе то, что напоминало бы обо мне.

Открыв бархатную коробочку, Лукоянова ахнула и прислонила ладонь к губам. Она была настолько растрогана, что не заметила, как с глаз скатились слёзы. Она держала в руках золотую фигурку сердца, на которой рукой Стаса было выведено слово «Надежда». Она была его надеждой.

- Я так люблю тебя, - шмыгая носом и улыбаясь, как дурочка, произнесла Ясения. Она бросила на шею парня, смеясь, а Стас ловко её поймал. Она взглянула в зеленые глаза парня и почувствовала себя эгоисткой. На его день рождения она перебрала с успокоительными. В прочем, до недавнего времени, девушка вообще не знала, когда у Стаса этот праздник.

- Принцесса, - выдохнул Милославский. Его ласковая улыбка, нежные поглаживая по спине и прикосновение пальцев к её подбородку сводили с ума. – А я то как люблю тебя. От одной мысли, что эта сказка будет разрушена, я словно разбиваюсь. Раз за разом.

- Знаешь, я ведь тоже чувствую себя точно так же. Когда думаю, что что-то может помешать нашему счастью, словно меня выбрасывают с мотоцикла на огромной скорости и я превращаюсь в лепешку.

В лепешку превращался Стас. Он настолько затюкал себя мыслью о скорой разлуки с Сенечкой, что чем дольше длились их отношения, тем он сильнее этого боялся. Страх – не соратник в вопросах любви. Страх губит отношения даже хлеще предательства. Ясения не боялась так, как боялся Стас. Она не знала, что на задворках его памяти хранилась тайна, способная разрушить не только отношения, но и жизни. Впервые парень боялся за девушку, которую полюбил, за её отца, в виновности которого он сомневался, но не мог противоречить отцу, и за Олега. За отца он боялся больше всего, ведь его месть была болезнью, которую не смогла вылечить спустя многие годы мать.

- Я хочу, что в ты запомнила каждый момент сегодня. Это твой день. – Он поцеловал ладонь девушки.

- Помоги мне.

Ясения повернулась спиной к возлюбленному, растягивая цепочку на шее. Стас ловко нанизал кулон на ещё не остывший металл. Холодные пальцы парня коснулись горячей шеи девушки, и она вздрогнула. Когда замочек защелкнулся, она опустила свой взгляд на кулон, проводя пальцем по прохладной поверхности. Она отмечала, что он был необычайной красоты, ручной работы и, очевидно, стоил уйму денег.

- Спасибо.

- Никогда не снимай его, - попросил Стас. – Надежда всегда должна быть рядом.

Пока Лукьянова принимала душ и приводила себя в порядок, Стас смотрел на кроваво-красные розы и хмурился. Он корил себя за то, что выбрал этот цвет, ведь они напоминали ему о его кровоточащий ране. Подозрение по поводу того, что возлюбленная могла что-то узнать только усиливались. Пророненные ею слова были искренними и такими меткими, что его сердце перестало на мгновение стучать. Мир замер, прокручивая, как киноленту его жизнь и все поступки.

Лучше бы он не привязывался к ней. Лучше бы в тот вечер Ясения не пришла к нему в номер и не помогла, лучше бы она не была такой открытой и отзывчивой, лучше бы она не соглашалась помогать Стасу. Лучше бы… Прошлое – время, которое они прожили и которое не вернуть. В памяти молодых людей навсегда останутся пятна мерзких поступков и боли, причиненной другими. И прошлое уже не так важно, как настоящее. Стас даже завидовал мотылькам. Их жизнь коротка и насыщена. Они слепо летят на свет, чтобы насладиться яркими красками, пока люди, как черви, копошиться в земле. Вот вам и сравнение: небо – счастье, восторг, страсть, а земля – страхи, прегрешения и предательство. Зачем бояться будущего и каяться за прошлое, когда на данный момент они счастливы? Зачем терзать свою и без того израненную душу? Стас щелкнул пальцами, которые ухватились за нежный жуток белого пиона, и разбросал лепестки по полу. Вот так. Пусть их отношения будут короткими, но яркими. И он попытается сделать все, чтобы Ясения поверила в непричастность парня, чтобы она запомнила их любовь, как яркое и прекрасное время, чтобы она вышла сухой и нетронутой из тины.

- Я готова. – Парень вздрогнул, услышал громкой голосок Ясении. Девушка стояла перед ним в платье в рубчик. Загорелые плечи были оголения, как и её стройные красивые ноги. Волосы были завиты и уложены наверх, только передние пряди струились вдоль лица. Глаза были подведены черным карандашом, румяна освещали её щечки и пухлые губы улыбались помадой цвета персик. – Ты уснул?

- Ты же собиралась сотню лет, - лениво потянулся Стас, пытаясь спрятать дрожь в теле. Она была прекрасной, от чего он почувствовал себя последним засранцем. Снова.

- Конечно, ты же сейчас не будешь любоваться собой в зеркало, надевая на себя свою футболку и шорты, - закатила глаза Сенечка. – Ставлю сотку, что ты дольше меня возиться будешь.

Стас собрался быстро, что даже в моменте расстроило Ясению. Она любила наблюдать за сборами парня. Её всегда завораживало, как ловко и грациозно он накидывал на себя рубашку или футболку, как от напряжения играли его мышцы на животе. Она любовалась его телом и млела, даже не верила, что такой красивый и харизматичный наглец сходил с ума по юной и несмышленой девушке. Она сама себе завидовала и жутко ревновал, когда на прогулке на него бросали заинтересованные взгляды другие девушки. Впрочем, ревность уходила, стоило Милославскому только взглянуть на девушку. В его взгляде всегда было столько любви и тепла, что сомнения расставшись, не успев укорениться в её беспокойном мозгу.

- Гони сотку, принцесса. Ты проиграла. – Парень выставил ладонь, и Сенечка ухватилась за нее.

Все сотрудники отеля знали, какой день сегодня. Недаром о приезде Сергея Лукьянова гремела прислуга два дня напропалую. Они ещё никогда так не убирались, как за эти дни. Естественно, стоило только молодым людям появиться в лобби бара, так все улыбались.

- С Днём рождения, Ясения Сергеевна! – Прокричали в один голос официанты. Девушка смущенно улыбнулась в ответ, благодаря. – Это от нас, загадывайте желание.

Из-под барной стойки появился большой торт со свечками в виде цифр. Ясения закрыла глаза, чувствуя, как земля плывет. Было много внимания, и это её заставляло закрыться. Она не любила такое обильное внимание толпы, даже если оно было направлено сугубо в добрых целях. Теплая ладонь Стаса коснулась её руки. Сенечка подняла голубые, как море, глаза на Милославского, видя его улыбку. Она уже знала, что загадает. Ровно то, что ей хотелось загадать, когда она смотрела салют, когда кривыми буквами, скорчившись пополам над небольшим столиком в палате отца, писала пожелание под звуки курантов. Она давно знала свое желание и всегда боялась произнести его вслух.

- Только не говорите! – Предупредил молодой бармен. – А то не сбудется.

Ясения задула свечи под громкие аплодисменты. Она пожелала сотрудникам легкой работы, раздала всем присутствующим без исключения по кусочку торта. Когда молодые люди остались наедине, Ясения пристально всматривалась в красивое лицо парня, чувствуя его руки на свет шее. Он знал, - шея, слабая зона девушки. Она таяла, когда к ней прикасались. Хотя от качаний Стаса она сходила с ума, и неважно, где были его руки в этот момент.

- О чем думаешь? – Тихо спросил он.

- О желании. – Ответила Сенька. Её глаза блестели от чувств, переполнявших ее. Грешно быть настолько окрыленной, но так приятно. – Я загадала то, о чем задумывалась раньше.

- Не говори, - указательный палец коснулся ее губ.

Ребята какое-то время провели в компании друг друга, бросаясь колкими фразочками, как привыкли, несмотря на то, что их глаза теперь светились одинаково. Они испытывали счастье под кожей. Это была приятная волна наслаждения, как будто по ней водили шелком. Вокруг них то появлялись, то исчезали постояльцы. Многие бросали заинтересованные взгляды на пару, кто-то улыбался, кто-то закатывал глаза в пренебрежении. Очевидно, их счастливые лица казались кому-то кислым лимоном.

Но их идиллию разрушили. Спустя пару часов милой беседы в стенах отеля прогремел громкий бас Сергея, прислуга зарокотала, а администраторы вытянулись по струнке. Стас обернулся и встретился взглядом с главой семьи Лунояновых. Отец одарил его предостерегающим взглядом и рука Милославского тут же нашла свою коленку. Ясения хмыкнула.

- Здравствуй, папа, - сказала девушка, поднимаясь со стула.

Сергей кивнул всем в знак приветствия. Он широкими шагами отмерил расстояние между ним и дочерью и сжал в своих медвежьих отеческих объятиях Сенечку. Девушка пискнула и захохотала.

- Моя любимая именинница! – Сергей чмокнул в макушку дочь и отпустил.

Он уселся на свободный стул за их столом, а официанты ему тут же принесли наполненный бронзовой жидкостью стеклянный стакан. Отец всегда выпивал виски по приезду. Лукоянов поблагодарил молодого парня и снова обратил свой взор на дочь. Стас хотел превратиться в моль. Он испытывал лютый дискомфорт рядом с Сергеем не столько из-за Ясении, сколько из-за нахлынувших воспоминаний от рассказала отца. Сергей взглянул на парня. Он долго всматривался в его бледное лицо, а потом широко улыбнулся и похлопал по плечу Милославского.

- Расслабься, Стас. Есть я тебя не собираюсь, - он исподлобья взглянул на Стаса, его улыбка приняла зловещий вид. Ясения захохотала. – Пока что.

- Папа! – Девушка откинулась на спинку стула, запрокидывая голову. Она так весело смеялась, что парень понял, Сергей не собирается отрывать его голову. По крайней мере, пока. – Не пугай Стаса.

- Ну-с, молодые люди, потрудитесь объяснить мне, что тут происходит?

- Не строй из себя обиженного мужчину, папочка, - Сенечка облокотилась на локти корпусом и взглянула на отца. Её веселей взгляд сменился на острый серьезный, в точности, как у её отца. – Начнем с того, что это было твоим давним желанием, разве нет?

- Я ничего не имею против, Ясения. – Сдержанный командный тон Сергея не напугал дочь, даже то, что он называл девушку полным именем ни капли не смутило её. – Только вам не кажется, что вы торопитесь?

- Мы не торопимся, папа. В том-то и дело. Мы проживаем жизнь, лето и время вдали от дома.

- Но вы живете в одном номере, - ревность отца взыграла. Сергей нахмурил свои густые брови. Его широкая ладонь лежала на бедре, и вдали от глаз молодых людей он со злостью сжимал и разжимал её.

- Мы взрослые люди. – Ответила Сенечка, отвечая на гневный взгляд отца таким же гневным взглядом. Её утомлял этот разговор, но хотела девушка этого или нет, он должен был состояться.

- Ты ещё ребенок, Ясения. – Леденящий взгляд Сергея упал на взволнованного Милославского. Когда их глаза встретились, парень вздрогнул. – А ты что молчишь? У тебя-то как раз-таки возраст, чтобы жениться.

- У нас с Ясенией все серьезно, Сергей Геннадьевич. Я её люблю, и отпускать не собираюсь.

Это была правда. Правда, которую он держал в себе и осознавал, что даже, когда её красивая чистая любовь превратиться в испепеляющ ненависть, он не сможет её отпустить. Не тогда, когда розы в его душевном саду все больше и больше расцветают, не тогда, когда она смогла вспороть его раны, а затем бережно зашить. Ясения обладала уникальным даром возвращать к жизни все, к чему прикасалась.

- Если любишь, то женись. – Хмыкнув, бросил Лукоянов.

- Папа! – Отдернула отца дочь. – Перестань давить!

- Бог с вами, - тяжелый вздох разнесся по всему ресторану. – Мне нужно переговорить с управляющим, отдыхайте. Нде у нас Мария… – Сергей поднялся со стула, обернулся на Стаса и указательным пальцем пригрозил ему. – Обидишь дочь, убью.

Сергей не знал, что его обычная отеческая угроза заставила волосы на затылке встали дыбом. Как бы Милославский этого не хотел, но отец умудрился влить в разум сына плохое представление о мужчине. Стас кивнул, обронив обещание, что никогда такого не будет. Сергей удалился, оставляя влюбленную пару наедине. Но романтика растворилась. Ясения наблюдала за посетителями и работниками с недовольным лицом, теребя пальцами бумажную салфетку, Станислав размытым взором смотрел куда-то позади девушки, чувствуя себя самым ужасным человеком на свете.

Ближе к вечеру Сенечку ждал банкет в ресторане Милославских. Недавно Олег открыл здесь свой ресторан, как и двух других городах. Партнерство приумножала прибыль мужчины, что не могло его не радовать. Сергей заказал большой стол, где на время прихода Стаса и Ясении уже ожидали именинницу Роза, Сергей и Гоша. Олег и Марина тоже приехали, чем лишь усугубили душевные терзания Стаса. Но самым приятным гостем стала Рыбакова. Как она попала в Сочи и как очутилась на праздновании дня рождения Ясении для молодых людей было загадкой, но её присутствие заставило немного расслабиться парня.

Когда папа вошла в большой зал, заполненный стеклянными украшениями, гости стали аплодировать. Таня присвистнула, воля взглядом по наряду Сенечки, одобрительно жестикулируя.

На девушке было длинное красное платье, в котором она ходила на свидание со Стасом. Парню настолько оно понравилось, что даже выбирать не пришлось наряд. Волосы были завиты и убраны наверх, на ушах висели длинные серьги «слёзы». Вечерний макияж и высокая шпилька лишь дополняли образ. Стас же шел вслед за ней в легком льняном костюме из брюк цвета топленого молока и рубашки, растянутой на передней пуговице.

- Добрый вечер, - поприветствовал всех Милославский, стараясь не смотреть в глаза родителям. Заметив неодобрительный взгляд главы семейства Лукояновых, горячая ладонь Стаса медленно сползла с талии девушки и переместилась в свой карман. Таня заметила это и хмыкнула.

- С днем рождения! – Рыбакова вскочила со своего стула и повисла на Сенечке, громко чмокая девушку в щеку.

- Спасибо, - смущенная улыбка показалась на лице Ясении. Она одарила взглядом каждого присутствующего. – Не ожидала, что вы все приедете.

- Когда сам Сергей Лукоянов звонит тебе и совет в Сочи, - хихикая, отвечала Таня, - кто я такая, чтобы отказаться?

Зал заполнился смехом. Олег улыбался гостям и имениннице, шутил, пил танцевал весь вечер. Стасу было не до смеха. Ясения тоже веселилась. Она вытащила на танцпол не особо сопротивляющуюся Татьяну, мать, даже Гошка неуверенно двигался рядом с сестрой, совсем не попадая в такт музыки. Стас сидел рядом с Сергеем. Мужчина улыбался, глядя на радостных членов своей семьи. Он показывал большой палец сыну, который уже покраснел от смущения, но именинница не собиралась его отпускать. Милославский засмотрелся на умиротворенного Лукоянова. Глядя на лицо такого любящего человека, не хотелось верить в темные стороны его жизни.

- Ты что-то хочешь сказать, сынок? – Спросил Сергей, заметив пристальный взгляд Стаса.

- Вы оказались правы, - произнёс парень. – Тогда в Альпах, вы оказались правы.

- Ты только сейчас это понял? – Он изогнул одну бровь, а Стас хмыкнул, невесело улыбаясь. – Жизнь, сынок, такая штука, что трудно разобраться кто тебе друг, кто враг. Я знаю, мы с Олегом сами навязали вас друг другу. И я даже отступил от дочери, чтобы не провоцировать конфликты.

- Откуда вы могли знать, что Сенька сможет меня полюбить? – Зеленые глаза Стаса смотрели в голубые Сергея. Сергей улыбнулся, хлопая по плечу парня.

- Я и не знал. Я видел, что ты влюблен. Когда ты впервые появился на пороге нашего дома, твои глаза горели, но скорее самомнением и ожиданием неизбежного приза. Ты, может, и был уже влюблен, но ещё не понимал этого. Но когда ты сидел на лавочке в горах и с наслаждением смотрел на Ясению, тогда то я увидел ту самую искорку, которую ощутил много лет назад сам. Любовь, мальчик мой, находит нас без нашего на то желания и приходит всегда в нужное время.

- Ты любите Розу? – Спросил Стас. Он наивности вопроса, Лукоянов захохотал.

- Конечно. Роза – моя жена, моя душа и поддержка. Как я могу не любить эту женщину?

- Тогда как вы смогли простить её?

- Предательство не прощается, - его взгляд метнулся на жену. Женщина обернулась на мужа и помахала ему рукой. – Но иногда любовь к человеку сильнее любых других чувств. Не бывает идеальных людей, идеальных отношений, и это надо понимать.

- Вы живете с этой мыслью до сих пор, - подытожил Стас. – Разве это не разъедает вас изнутри?

- Когда ты в браке двадцать с лишнем лет, эмоции не являются главной частью отношений. К тому же, моя жена была, есть и будет для меня честной и чистой женщиной. Я видел, как ей было тяжело, как она себя мучила и как съедала.

Больше Сергей ничего не говорил, а Милославский не спрашивал. Стас наблюдал с легкой улыбкой за танцующей Ясенией и чувствовал, как внутри него огромный шар любви разгорался все сильнее, согревая грудь. Станислав улыбался тепло, видя ответную искреннюю улыбку в ответ. Девушка махала рукой в ответ.

Вечер приближался к поздней ночи. Вокруг отеля во всю горели фонари, музыка продолжала оглушать посетителей, наперевес смеху. Олег отлучился поговорить по телефону, Лукоянов тоже куда-то запропастился. Роза донимала дочь расспросами о Стасе, а Марина положила голову на плечо сына, чувствуя титаническую усталость. Пора было расходиться, но никому не хотелось, чтобы вечер заканчивался. На мгновение Стас даже забыл о прегрешении перед возлюбленной.

- Как ты, сынок? – впервые за долгие недели спросила мать.

- Как будто меня медленно топят, - тихо ответил Милославский, разглядывая собственные ладони. – Счастлив, но в тоже время обездолен.

- Ты не обездолен, - воспротивилась мать. – У тебя есть все, чтобы твоя душа не пожелала. Даже девушку, которая тебе нравилась заполучил.

- Ненадолго. – Словно жуя горький перец, отозвался сын, бросая печальный взгляд на мать. – Ты сама это знаешь.

- Я не должна этого говорить, но что если все рассказать Ясении? Ты любишь эту девушку?

- Безумно, - вздохнул Стас.

- Дети не должны отвечать за своих родителей. Ни ты, ни Сенька не должны страдать.

Стас взглянул снова на мать, его бровь вопросительно изогнулась. Голова Марины продолжала покоиться на плече сына, пальцы теребили подол платья, а глаза оставались закрытыми. Женщина была пьяна. Глядя сверху вниз на мать, Милославский ощутил грусть и усталость, - словно эмоции женщины передалось и ему. Марина вымоталась вечным преследователем своей цели мужа, она жаждала спокойствия и обычной городской жизни. Она знала, её семья никогда не будет бедствовать, ведь Олег хороший предприниматель. Она много раз пыталась вразумить мужчину. Так же много, сколько рыдала ночами в подушку от безысходности. А плакала она каждую ночь.

- Пойдём, я отведу тебя в номер? – Осторожно подняв женщину, Стас повел её к лифту. Поймав обеспокоенный взгляд любимой, он лишь улыбнулся, девушка ответила ему тем же.

Марина рухнула на кровать в позе звезды. Её лицо бесстрастно наблюдала за своим отражением на потолке, и парень уже решил, что она засыпает, как губы женщины скривились и из глаз рекой полились слёзы. Грудь разразило воем. Стас напугался. Он склонился над Мариной, пытаясь её привести в чувства, но тщетно. Женщина вцепилась своими острыми ногтями в плечи сына. Её глаза такие же зеленые, какими обладал её сын, смотрели в окно, видя лишь яркие разводы. Стас бережно обнимал мать, гладил ладонью по спине, совершенно не понимая, как себя вести.

- Тридцать лет, с момента смерти его матери, я пытаюсь вразумить Олега. Тридцать лет. Больше нет сил.

- Все образуется, - говорил несусветную чушь Стас, прекрасно понимая, что Олег никогда не отступиться от своего.

- Нет, - замотала головой женщина. – С годами он стал только злее. Я держалась за ту любовь, которая была давным-давно, но больше так не могу.

Женщина выпрямилась. Стерла ладонями слёзы, размазывая тушь по лицу. Она вперилась серьезным взглядом в сына, и по спине парня пробежали мурашки. Стеклянный взор резко отрезвился. Милославская впервые за долгое время смотрела на сына и видела его. Видела страдания ребёнка, от чего её сердце ещё сильнее сжималось от боли. Она корила себя, что была плохой матерью.

- Я подала на развод. – Произнесла она, и Стас перестал дышать. Такого поворота событий он не ожидал. Это его и радовало и пугало одновременно. Олег не из тех мужчин, кто отпускал в свободное плавание людей. Марина была его женщиной, его первой любовью и его личным психологом. Она уже давно стала собственностью Милославского. Стас в красках представил ярость отца и его лицо побледнело.

- Это может стать огромной проблемой, - предостерег мать парень.

- Вся наша жизнь, Стас, огромная проблема. Единственный светлый момент в ней, это ты. Но и тут я умудрилась все испортить.

Парень не знал, что ответить. В глубине души он винил маму за её равнодушие к ссорам Стаса и Олега, но говорить этого он не смел. Что бы женщина не сотворила, она подарила ему жизнь. Она была, есть и будет в его жизни, и тратить время на конфликты ему не хотелось. Его мать никогда не была идеальной, но она его мать. Стас тоже не идеал. Любитель ночных гонок, жаждущий адреналина и страсти, молодой пьяница и бабник. Таким он был. Страсть к адреналину осталась, и он мечтал когда-нибудь разделить её вместе с Ясенией. Марина тоже, видимо, любила адреналин, если жила так долго бок о бок с Олегом.

- Я так боялась твоего отца, что всегда спасала свою шкуру за счет твоей, - продолжала женщина.

- Все мы не идеальны. – Стас опустился перед ней на колени, заглядывая глубоко в глаза. – Если ты решила уйти от отца, я поддержу тебя.

Хлопнула входная дверь. Разъяренный Олег ввалился в номер, на лету снимая туго завязанный галстук. Его глаза остро смотрели на рыдающую жену, которая сгорбилась, словно старуха. Стас вжал голову в плечи, а колени приросли к паркету. Олег широкими шагами умерился расстояние между ними и со всей силы наотмашь ударил ладонью жену. Она опала на кровать, а Олег вцепился ей в горло руками, сдавливая пальцами. Она захрипела. Стас накинулся на отца, оттаскивая его.

- Тридцать лет, - пыхтел от натуги он. Глаза налились кровью. Казалось, что вот-вот и изо рта пойдет пена. – Тридцать гребаных лет я потратил на неблагодарную суку!

- Отпусти её! – Стасу удалось оторвать отца от матери. Парень ударил кулаком отца в скулу, и тот удивлённо уставился на сына.

- Ах ты, щенок! – Олег снова набросился на Стаса.

Завязалась драка. Стас успел набраться мышечной массой, что стало преимуществом. Он был выше и шире в плечах, чем его отец-узурпатор. Парень уложил на живот отца, заломил ему руки и, тяжело дыша, навил над ним, давя весом своего тела. Олег пыхтел, бросался ругательствами и угрозами.

В очередной раз, когда Олег заикнулся о том, что лишит сына всего, что он сейчас имел, Стас разозлился. Ему не нужны были его деньги. Особенно сейчас, когда он в состоянии сам подняться на ноги. Парень отшвырнул от себя обессиленного отца, плюнул ему в ноги. Марина все это время наблюдала за процессией, поджав ноги в коленях с беспокойными широко распахнутыми глазами.

- Засунь свои деньги в задницу, - обронил Стас. – К тому же они украденых. Если воруешь у Лукоянова ты сейчас, то где гарантии, что этого не было раньше?

Раздался дверной хлопок. Стас онемел. А вот Олег наоборот приободрился, он широко улыбнулся сыну, весело подмигивая здоровью бровью. Во рту парня пересохло. Он боялся обернуться и увидеть там Ясению. Стас знал, - это была именно она. Если бы его слова услышал Сергей, то от Олега не осталась бы и мокрого места. Но сейчас воцарилась оглушающая тишина.

«Я не мог даже представить, что хорошее так быстро закончится», - подумал Стас.

Он обернулся и столкнулся с бежевой дверью. Никого позади не было. Олег рассмеялся и ударил сына кулаком в лицо. Когда и каким образом он встал на ноги, Стас не знал.

- Сквозняк, - только и произнёс он. Его взгляд снова нашел жену. – С тобой я разберусь. Хочешь гулять, вали. Но ни копейки ты не получишь.

- Да подавись ты! – Вытирая кровь с носа, рявкнул Стас. Сил разбираться со «сквозняком» у него не было, но его ноги все же повели парня к их президентскому номеру.

Там никого не оказалось. Настежь открытое окно пускало беспокойный ветер, который издевался над бежевыми занавесками. Цветы все так же окружали кровать, на которой оставалась в беспорядочном порядке валяться женская одежда. Вещи были нетронутыми. По началу Стас не заметил, но когда обернулся к выходу, заметил, что около зеркала уже не покоилась излюбленная сумка девушки, а на полу валялась оборванная цепочка с тем самым кулоном, подаренным им на утро. Сердце заколотилось. Губы в немой мольбе обращались бог весть знает к кому. Он не мог поверить, что Ясения ушла. Да и куда она могла уйти на ночь глядя? Особенно, когда отель полон её родных и друзей. Возможно, она сейчас была у Татьяны. Не долго думая, таким же, как ветер в номере, вихрем понесся Стас к стойке администратора.

Глава 36

Высокие стены аэропорта в ночное время казались тайной стороной айсберга. Чернота за окнами едва ли отличалась от черноты в душе девушки. Она держала в руках одну лишь маленькую сумочку, в которой хранились ключи от Лондонской квартиры, банковская карта и паспорт. Девушка так торопилась, что не взяла с собой телефона. Отец будет вне себя от злости, а мать будет сходить с ума от беспокойства. Ясения снова сбегала, и снова это произошло из-за любви. Она уже сочла себя неудачницей, точно такой же, каким был Джо. Жить в одной квартире со Стасом теперь не представляло возможным, да и на одной лестничной площадке тоже.

Слёзы градом падали с глаз, когда она смотрела на взмывающие в небо разноцветные громадины. Счастливые возлюбленные фотографировались на фоне них через экран, а Сенечка лишь смахивала соленые капли с лица. Ей снова придется лететь с пересадками, но это меньшим дискомфортом. Грудь сдавливало. Да так сильно, что она постоянно пыталась стереть эту боль ладонью, но агония не уменьшалась. Она лишь разрасталась со скоростью света.

- Простите, с вами всё в порядке?

Ясения обернулась. Напротив неё стоял парень среднего роста. Курносый нос, небольшой лоб и большие квадратные очки, которые он поправлял указательным пальцем. Он был в теле, синяя футболка обтягивала его полные руки. Он был обеспокоен, чем вызвал легкую грустную улыбку на её лице. Ясения наспех стерла слёзы.

- Все в порядке, - ответила она.

- Вы так легко одеты, да и с вами лишь сумочка, - оглядел молодой человек Ясению.

- Сдала багаж в аэропорту, - соврала она.

Парень умолк. Он какое-то время смотрел в окно, стоя рядом с Сенечкой. После удалился, но ненадолго. Не успела Ясения выдохнуть, пытаясь унять дрожь, как молодой человек снова появился. В его руках было два стаканчика с кофе.

- Знаешь, - заказал незнакомец, передавая стакан девушке и поправляя очки, - я ведь тоже убегаю.

- Я не убегаю, - отрезала Ясения, бросая колючий взгляд на парня. Тот хмыкнул и устремил взгляд на нос самолета.

- Ты сбегаешь, - настаивал он, резко перейдя на «ты», - Я сбегаю от опеки родителей и вычурной жизни яркого Сочи. А ты, вероятнее всего, сбегаешь от любви.

- Тебе показалось, - она старалась придать голосу равнодушный тон, но истеричные нотки выдали её. Слёзы снова стали жечь глаза, подбородок затрясся, от чего она прислонила стакан к губам.

- Что ж, - сочувственно улыбнувшись, ответил незнакомец, - главное, чтобы побег не превратился в привычку.

Молодой человек оставил в одиночестве Ясению. Она, которая до этого не особо вслушивалась в его разговор, почему-то заострила внимание на последней фразе. А ведь она не в первый раз убегает от проблемы. Бежать от Елисея была лучшим решением, и она это понимала. Но убегать от Стаса, даже не выслушав его, было безумием. Что она здесь делала? Почему позорилась на весь аэропорт, стоя в зале ожидания и комкая от злости в руках билет на самолет? Почему она не побежала к отцу, который был просто обязан знать о том, куда и в чей карман уходили деньги? Ясения ощутила себя крысой. Той самой, которая почуяв неладное, прыгала с борта корабля, оставляя тонуть всю команду. Вытерев слёзы, она ещё раз взглянула на готовящийся к посадке самолет, замечая в кабине пилотов. Те готовились к вылету. Она поступала неправильно, и на этот раз её чутье не обманывало. Да, Стас разбил своими словами сердце. Да, именно из-за этого она сейчас готова была сама сесть в качестве капитана корабля и улететь подальше от этого злополучного места. Да, она унижена, растоптана и разочарована. И все это, как некстати, на её день рождение. Прекрасный подарок от любимого мужчины.

Сенечка развернулась на каблуках, встречаясь с взглядом того самого незнакомца. Он улыбнулся, отсолютовал ей бумажным стаканом. Ясения улыбнулась ему. Парень прав, какой смысл убегать? Отец был здесь не при чем, и сейчас главной задачей стала спасти его бизнес, в конце концов, она обещала ему.

Выбегая из терминала аэропорта, Ясения задыхалась от жгучей боли в груди. Столько месяцев рука об руку со Стасом, столько слез и слов поддержки, столько нежности и любви резко канули в Лету. А ведь он предупреждал, говорил о том, что Сенька возненавидит его. И сейчас она ненавидела, так же сильно, как и любила ранним утром. Ей просто было очень больно.

Теплый летний ветер терзал подол длинного красного платья, пока девушка ловила такси. Кожа зудела, ей хотелось скорее снять это злополучное платье со своих плеч. В нём она была на их свидании, в нём же она оказалась в день их разрыва. Кто бы мог подумать, какую злую шутку могла сыграть судьба с девушкой? Она мотнула головой, стряхивая слёзы. Очевидно, хватит с неё этих любовных историй.

Такси остановилось, и она помчалась обратно в отель. У входа в здание маячил, словно безумный, Стас. Он держался руками за волосы, пинал ни в чем неповинные декоративные камни. Татьяна наблюдала за ним, стоя в дверном проеме и лишь презрительно качала головой. Милославский искал её. Это было ожидаемо.

Когда шпильки девушки коснулись асфальта, бешеные зеленые глаза уставились на неё. Ясения сейчас была той самой красной тряпкой для быка. Она сжала зубы, противясь изумленному вздоху. Его лицо было побитым. Под глазом красовался багрово-синий синяк, из носа падали маленькие струйки крови. Рубашка боже была испачкана в крови. Она погасила свою жалость и сострадание, встречаясь с его облегченным и одновременно виноватым взглядом своим, полным равнодушия.

- Сенька! – Стас приблизился к девушке, но та выставила ладонь, преграждая путь. Руки парня упали. – Послушай…

- Ничего не хочу слушать. Я здесь не ради тебя, - ее голос был похож на скрежет металла, и резал не хуже ножа сердце парня. Он был готов разрыдаться. – Приходи в номер, там поговорим.

Обойдя парня, Сенечка погладила по плечу подругу и та скрылась со двора вслед за ней. Таня семенила за Ясенией, рассказывая в красках обо всем, что происходило, пока девушка пыталась избавиться от проблем побегом.

- Я здесь не советчица, - произнесла она, стоя возле стеклянного лифта. – Но в этой истории много подводных камней.

- Я знаю, - тихо ответила Ясения, ощущая, что ее силы на исходе. – Но с начала я поговорю с отцом. А дальше видно будет.

- Как ты?

- Как будто меня связали и бросили в море. Плыву по течению, словно говно в проруби.

- Что собираешься теперь делать?

- Учиться в Лондоне, помочь отцу вернуть его деньги и жить, Таня. Жить, как обычная молодая девушка.

- А Стас? – Шепотом спросила подруга. Сенечка перевела холодный взгляд на подругу, и та вжала голову в плечи.

- Стас Милославский для меня больше не существует. – Решительно произнесла она и зашла в лифт. Она заметила, как в фойе отеля стоял растерянный Стас. Его плечи были опущены, глаза напоминали пустые камни. Точно такие же, какие они выбрасывали обратно в море, когда искали сувениры.

Рыбакова направилась в свой номер, а Ясения вышла на том же этаже, где и проживала она со Стасом. Последний этаж отеля делился на два номера. Один из них был президентский, а второй на уровень пониже. Во втором разместился Сергей, Роза и Гошка. Отворив дверь, она увидела сидящую на кресле мать. Женщина смывала вечерний макияж, и заметив в дверях разбитую дочь, тут оказалась около неё. На все вопросы женщины, Ясения лишь мотала головой.

- Где папа? – Спросила она.

- В спальне. Собирался ложиться.

- Отлично.

На негнущихся ногах Сенечка миновала растерянного видом сестры брата, отворила бежевую деревянную дверь, ведущую в спальню и зашла к отцу. Обычно, дети спрашивали разрешения войти, но сейчас девушка имела веские основания на такую наглость.

- У меня к тебе разговор, - рухнула на кровать дочь, поднимая глаза на отца.

Сергей читал газету. Увидев дочь, он с начала растерялся, потом забеспокоился. На ней не было лица. Сняв очки, мужчина сел повыше, кладя ладони на ноги.

- В чем дело, дочка?

- Ты узнал, кто украл твои деньги?

- Детектив ещё работает над этим. – Сергей свел брови к переносице.

- Проверь своего зама финдиректора. И да, папа, Милославский тебя обворовывает уже несколько месяцев.

- Дочка, с чего такие выводы? – Снисходительная улыбка отца тут же сошла с лица, когда он услышал дальнейшие слова дочери.

- Стас сам сказал это. Он не знал, что я зашла к ним в номер. Ругался с отцом, если это вообще можно назвать скандалом, - она вспомнила их драку и сглотнула. – Олег ворует.

- Неожиданно, - Сергей почесал подбородок. – Что с тобой?

- Я решила, что хватит с меня мужчин, - хмыкнула она, кладя голову на колени отца. Она казалась тяжелой, что плечи уже не выдерживали. – Меня предали, не меньше твоего. Я даже хотела снова сбежать. Представляешь, стояла посреди зала ожидания, ревела и думала, что это сможет решить мою проблему.

- Хочешь, я разберусь с этим парнем? – Его голос был спокойным, но временами проскальзывали нотки злости. Сергей пытался держать себя в руках, видя состояние дочери. Такой разбитой он ещё никогда не заставал Ясению. Впрочем, она никогда такой и не была. Никогда не была преданной тем, кому научилась доверять.

- Любимый мой папочка, я в состоянии самой разобраться со всеми негодяями. В конце концов, какая же тогда из меня выйдет приемница?

- Дочка, - Сергей не мог поверить в услышанное. В его голове не укладывалось, что Олег, который умудрился стать ему другом, мог так бесчестно подставить его. – Может, ты что-то неправильно услышала?

- Я сказала тебе свое предположение. Проверь, если не веришь.

Девушка поднялась с родительской кровати, пожелала отцу спокойной ночи, одарила вошедшую мать уставшим взглядом, не в силах делиться чувствами еще с ней. К тому же, она уже никогда не сможет быть с ней близка. На выходе ее поймал Гоша. Он снял свои наушники, переминаясь с ноги на ногу.

- Гош, я устала, - тихо произнесла девушка. Брат просто крепко обнял сестру, и Сенечка шмыгнула осом, силясь с эмоциями, чтобы не разреветьсяна плече младшего брата.

- Я верю тебе, - тихо прошептал брат. Сенечка подняла голову на Гошу. – Я подслушивал, - он неловко улыбнулся.

- Тогда наведи справки на Олега, пожалуйста. – Только и сказала Ясения, перед тем, как разорвать объятия и выйти из номера родителей.

На улице уже светало. Сенечка, скрипя серцем, отворила дверь в свой номер, который она делила со своим все еще любимым человеком. Она была растоптана предательством, была зла на него, но видеть его разбитое лицо, обрамненное тенью и грустью, было больно. Стас сидел на широком подоконнике, кусал кусак и чертыхался. Стоило только услышать присутствие девушки, как его зеленые бешеные глаза встретились с её ледяными. Милославский находился в панике. Он соскичил с белоснежного подоконника, вырастая тот час перед поникшей Сенечкой. Девушка сделала шаг назад, держа дистанцию.

- Настало время, я думаю. – Произнесла Ясения, и Стас понял, о чем она спрашивает. Она требовала признания повинности парня, а ему уже было нечего терять. Его и без того неидеальная семья раскололась, любимая девушка находилась рядом, но смотрела на него, как на чужого человека.

- Отец хочет отомстить Сергею, - проистекал Стас, и Ясения нахмурился.

- Отомстить?

- Он считает, что Сергей виновен в смерти его матери. Из-за этого он, узнав, кто был причастен к её смерти, втерся в доверие к Сергею, продал свои сети ресторанов в заречной части города и заключил сотрудничество с твоим отцом. Спустя время привел своего сотрудника и тот отмывал деньги на мой счет. – Девушка вздрогнула. Стас впился своими ладонями в её плечи и взглядом, полным отчаяния и боли, произнёс, - Поверь мне, я ничего этого не знал. Я не знал, что отец в свою игру вмешивал меня.

- Продолжай. – Ясения не смотрела в глаза парню, боялась поверить в то, что он снова лжет.

- Когда я обо всем узнал, то был вне себя от злости. Тогда я уже признался родителям, что люблю тебя. Отец потребовал, чтобы я довел дело до конца. Когда ты застала нас в номере…

- Что значит, «довел дело до конца»? – Оборвала на полуслове Стаса девушка. Она подняла глаза на его лицо, видя, каким бледным он был. Синяки на теле казались ещё ярче.

- С самого начала отец хотел, чтобы я женился на тебе. Чтобы присвоил ваш бизнес себе. Чтобы оставил с голой задницей Сергея.

- То есть, - она отшатнулась, найдя опору в спинке стула, почему-то стоявшего посреди номера. – Ты был со мной…

- Нет! – Зарычал он, снова делая шаг к ней, но Ясения не позволила. Она задыхалась, чувствуя, как тошнота поднималась все выше. Было плохо. Кожа худела ещё сильнее от этого чертового платья, которое она несколькими часами раньше считала счастливым. – Все, что было между нами не было игрой! Поверь мне!

- Знаешь, - Сенечка хмыкнула, даже не заметив, как слёзы прокладывали дсоленую дорожки по щекам. – Поверить в плохое горазде проще, чем в хорошее.

- Поэтому ты так долго не могла поверить, что я изменился? – С надеждой спросил Стас. Его легкие горели, сердце билось так часто, словно он пробежал кросс.

- А изменился ли? – Мир замер. Пульс бился в ушах, и парень перестал слышать все вокруг. Она ему не верила. Не верила его мольбам и признанию. – Знаешь, почему я тебе не верю? Потому что все это, - она обвела пальцем номер, заставляя вспомнить прожитые с ним бок о бок дни, - оказалась мерзкой ложью. Я не верю, потому что ты предупреждал меня, а я не хотела даже вдаваться в подробности. Я сама это допустила.

- Я заставлю отца прекратить! Родители разводятся, он останется один и у него не будет поддержки. – Сказал Стас, на что Ясения лишь зло усмехнулась.

- Делай что хочешь, - она подала плечами. – Но сейчас оставь меня одну. Я устала.

- Сенька…

- Стас, все кончено. Я слышать не хочу ничего, я знать тебя не хочу! Стаса Милославского в моей жизни больше нет!

- Не говори так, - он все-таки умудрился приблизиться к ней так близко, что её горячее дыхание обжигало его шею. – Не смей!

- Раньше я любила каждый месяц, проведенный с тобой, - прошептала она. – Теперь же ненавижу. Уходи.

Стас ушел. Опустив, словно веревки, свои руки, склонив тяжелую голову, он перешагнул порог когда-то их совместного номера. Куда ему было идти? Он за один вечер превратился в бездомного щенка, лишенного любви и надежды.

Девушка рухнула на широкую кровать, слыша запахи цветов и громко зарыдала. Она рвала на себе атласную ткань красного, как её кровоточаящая рана, цвета. Её сердце рвалось из груди, разум метался в надежде, что Стас ещё вернётся, что он вновь попросит у неё прощения. Она не хотела, но ждала его. Ждала, потому что поверила его словам, верила его взгляду. То судно, на котором плавала их любовь, все ещё держалось на плаву. Надежда ещё жила.

Но Стас не пришел. Ни в ту злосчастную ночь, ни на следующий день. Он уехал из отеля, как сказал персонал, в тот же миг, как девушка выставила его за дверь. Без вещей и денег. Хотя, она не имела права его жалеть, на его счету покоилась немалая сумма её отца. Несмотря на это, Ясения жалела парня. Она, словно ищейка, рыскала по-твоему Сочи, но так и не нашла. Мир стал безликим. Яркие зеленые пальмы и камни уже не были такими насыщенными, как несколькими днями ранее. Отдыхающие в отеле только раздражали девушку своими счастливыми улыбками. А ещё больше её раздражало, что она перестала слышать голос Стаса, который будил её легкой хрипотцой, что отец снова оберегая дочь, не рассказывал подробности своего расследования, хотя и обязан был. Но девушка не давила на отца, она все ещё тешила себя надеждой, что однажды к ней явиться её чернокрылый ангел на порог. Глупо, наивно, и так по-детски.

Отдых в Сочи завершился к концу недели. Был конец августа, куратор в Лондонском университете звонил по несколько раз на дню, приглашая девушку на вводную беседу. Рядом с институтом находился кампус для приезжих студентов, и Ясения решительно заявила перед отъездом отцу, что намерена жить там.

Сертябрь наступил скоро, зеленые листья на деревьях пожелтели и слетали с ветвей, как птенцы вылетали из гнезд. Одиночество тяготило девушку, и в какой-то момент подтолкнуло её к тому самому треку, где когда-то она восстала из пепла вместе со Стасом. Она больше не боялась мотоциклы, потому что знала, - груда железа не подложит тебе свинью, как это могут сделать люди. Она боялась людей, доверяла лишь Метту, который много раз прикрывал её зад, соперникам на треке, которые не скрывали свою неприязнь к девушке и себе. Себе она стала доверять куда больше остальных. Она оказалась одна в чужой стране, перестав созваниваться с родными и друзьями.

Первая учебная неделя была насыщенной. Новые знакомства, новые предметы и новая жизнь. Ясения была по-прежнему нелюдимой. От этого её соседка по комнате Линда часто бросала на девушку недовол Неве взгляды, бросалась колкостями. Сенечке потребовалось больше недели, чтобы заставить себя начать разговаривать с ней. Со временем она подуспокоилась. Ясения стала чуть больше улыбаться, хоть эта улыбка и была натянутой. Её подбили преподаватели, многие молодые люди пытались с ней познакомиться, что тяготило девушку. Однажды она подружилась в компанией ребят, среди которых был завсегдатай байкер. Он предложил как-то вечером прокатиться по ночному городу двойкой. Девушка согласилась. С тех дней началась долгая дружба байкеров. Ясения выучилась на права, купила себе свой первый спортивный мотоцикл, выслушивая потому отца предостережения. Но она была этому рада. Рада байку и эмоциям, которые овладевали ей в момент поездки. Она светилась. Так же ярко, как в те счастливые дни со Стасом. Это не давало ей забыть о любви.

Лиам, уроженец Австралии, сокурсник Ясении и тот самый байкер, жил в соседнем кампусе для парней. Он часто зависал в комнате Сенечки, за что её соседки болтушки уже везде растрепали, что голубоглазый высокий блондин и миниатюрная отличница встречаются. Поначалу девушка злилась и отнекивалась, а потом просто смирилась с тем фактом, что для других людей Лиам её парень. В этом были свои плюсы. Из-за мощной комплекции парня никакие другие студенты не порывались с ней знакомится. Девушки смотрели с восхищением на её приятеля, а на неё саму с презрением. Но Ясении не было никого дела до сплетен. В её жизни появился новый друг, новое хобби и гора невыученный предметов.

Глава 37

Зима выдавалась слякотной в этом году. Впрочем, Ясения не знала, какой может быть зима в этой стране. Календарь быстро отрывал листки, и показывал двадцать третье декабря. С гонками пришлось обождать, ведь холод и наледь на дорогах совсем не братья для быстрого спортивного мотоцикла Сенечки. Она сдала на права ещё в конце сентября, в начале октября обзавелась шустрой, но не особо мощной малышкой Кавой. Точно такой же, на какую она села впервые почти полгода назад. Девушка сдувала с неё пылинки днем, и заставляла попотеть ночью.

Первые экзамены эти сданы. Многие студенты разъехались по домам, да и саму Сенечку ждал утренний рейс. Ясения собирала чемодан, когда без стука, громко хлопнув дверью, вошел в комнату Лиам. Следом за ним ввалились ещё двое парней из компании. Линда – соседка по комнате, девушка со жгучими рыжими волосами и прескверным характером, закричала от испуга. Ден, такой же рослый парень, как Лиам, но с цветом волос, как крыло ворона и такими черными глазами, навис над девушкой, пытаясь оттянуть её одеяло, надетое до ушей. Линда мирно сопела, что-то приговаривая во сне, а толпа невоспитанных студентов её заставили проснутся. Рыжие волосы были взъерошены, а напуганный взгляд постепенно превращался в злой. Это смешили Сенечку. Она знала, Ден парень наглый, но никогда не прикоснутся к девушке без её желания. На счастье этого парня, его желали многие.

- Не могла бы ты сказать своему парню, чтобы он держал своих дружков при себе? – Словно змея зашипела Линда. Ясения усмехнулась. Лиам закатил глаза, как он делал каждый раз, когда кто-то называл их парой, и ввалился на койку Серечки. Под ним что-то хрустнуло.

- Ты сломал мою книгу, варвар, - вытаскивая из-под него толстую книгу на русском языке, девушка была одарена высунутым языком Лиама. Он потер глаза, заложил руки за голову. Казалось, что его совсем не смущал тот факт, что помимо его огромной туши на кровати покоился ни в чем неповинный чемодан девушки.

- Как насчет потусоваться перед твоим отъездом? – Предложил парень.

- У меня самолет в четыре часа утра, какие тусовки? – Бубнила в ответ Ясения. Ден отлепился от красной от злости Линды, обратил внимание на задумчивого Томаса, - третьего парня в этой шайке лейке,- который с серьезным видом разглядывал ту самую несчастную книгу Булгакова.

- У тебя такой вид, будто ты понимаешь, что читаешь, - пожурил друга Ден. Томас лишь поправил свои стильные квадратные очки и подмигнул парню. – Ну-ка, - Ден примоститься рядышком на письменный стол к Томасу, и от тяжести стол заскрипел. – Расскажи мне, о чем эта книга?

- Я думаю о любви, - хмыкнул парень. Его волосы цвета шоколада закрыли глаза, от чего он постоянно их поправлял. – Все же девчонки читают грязные книжки о любви.

Ясения вспыхнула, но не от смущения. Она вспомнила, как Стас всегда посмеивался над ней, над её страсти к горячим любовным романам. Сердце застонало от боли, что отразилось на её лице. Лиам перестал улыбаться, но его друзья продолжали рассуждать о том, какие горячие там бывают сцены. Удивительно, но эту тему поддержала и соседка по комнате Линда. Ясения же присела на край кровати, растирая кожу под ключицами. Она снова очутилась в ночь дня своего рождения, снова стояла в аэропорту потерянная и разбитая. Она снова ощутила себя одинокой.

- Эй, - Лиам толкнул коленкой девушку. – Ты в порядке, Кава?

Кава – прозвище Ясении на гонках. Она самых первых дней только и говорила об этой модели мотоцикл, от чего Лиам и компания байкеров ласково прозвали девушку Кавой.

- Да, - неуверенная улыбка появилась на лице Ясении. Лиам чуть сжал её плечо.

– У меня есть идея.

- Какая? – Парни умолкли, поворачиваясь лицом к другу.

- Мы же с вами друзья-байкеры?

- Ну…- Томас снова поправил очки.

- Как насчет братских татуировок?

- Мое тело – храм! – Возмутился Томас, на что Ден весело расхохотался.

- Где полно прихожан.

- Или ты!

- Я не против, - пожал плечами Ден. – Одной больше, одной меньше. – Парень задрал рукав толстовки, подставляя вниманию его рисунки на теле.

- А ты? – Спросил Сенечку Лиам, - ты согласна?

- Никогда не делала татуировки, - она взглянула на свои руки. Что она хотела оставить навсегда на своем теле? Ради чего готова была терпеть пронизывающую боль от иглы? Ответ напросился сам собой, ведь эта боль проследовала её уже не один месяц.

- Хочешь набьем тебе жопу макаки? – Веселился Ден. Девушка рассмеялась.

- На тату согласна, но только не жопу.

- А зря, - ответил Ден. Томас толкнул его в плечо, а тот не удержал равновесие и едва ли не упал прямо на стоящую рядом Линду. Вышло так, что пытаясь удержать на ногах Дена, она очутилась в его объятиях. Выглядело забавно.

Ребята всей гурьбой завалились в тату салон. Девушка с черными дредами удивилась. Её угольные брови взлетели вверх, когда на фоне Ясении сияли три шкафа под два метром роста. Она откашлялась, отложил аппарат на стойку.

- Чем могу помочь?

- Нам надо тату набить.

- Кому-то одному? – Поинтересовалась она, не замечая среди тополей березку.

- Всем.

- Что ж, это будет не быстро. А у меня через три часа клиент придет.

- Милая, - Лиам наклонился корпусом на стойку администратора. Его лицо озарила широкая улыбка, а зубы заблестели, как в рекламе зубной пасты. – Нас четыре человека, всем по одной маленькой татуировке. Успеешь.

По итогу ребята задержались на пять часов в салоне. Запись клиента пришлось перенести на другой день, за что девушка татуировщик очень злилась, грозясь взять с ребят тройную сумму. Особенно, с Дена, который себе все-таки набил часть тела макаки. Правда, лицо. Но спасибо и на этом. Выходя из салона, оставив там без малого две тысячи долларов, ребята вдохнули холодный воздух, выдыхая облако пара.

- Время восемь часов, может, все-таки потусуемся? – Предложил Лиам.

Он набил себе банальную цитату из паблика для парней, из разряда «моя любовь – это моя дорога». Она красовалась на груди в районе сердца, и Лиам был так рад этой фразе, что в голове девушки закралась мысль, что она для него много значила. Она никогда не разговаривала с приятелем о любви, о прошлых отношениях. Она не вдавалась в подробности его жизни, как и не рассказывала о своей. Её все устраивало – непринужденное общение, кайф от проездок на мотоцикле и веселая компания в дни, когда ей хотелось лезть на стену от тоски.

Сама же Ясения чувствовала ноющую боль под сердцем. Она набила слово, которое теперь будет её путеводной звездой долгие годы. Счастье, радость, драма, боль, - все проходит, но она всегда умирает последней. «Надежда», - слова на кулоне, который она где-то потеряла в номере и так больше не нашла, яхта, на которой произошло самое лучшее свидание в её жизни, тату, которое будет заставлять помнить об этом всю оставшуюся жизнь.

- Мне на самолет в четыре утра, - напомнила Ясения тоном учительницы.

- До четырех часов ещё вагон времени! – Отозвался Ден, подхватывая за ноги девушку и убегая, злюбпая ботинками в унисон с её криками. Позади парни хохотали. Если быть честной, то и сама Сенечка была не против напиться.

Громкая музыка бара, в который зашла компания ребят, била по ушам, и Ясения нахмурилась. Тут было невозможно поговорить, но легко напиться дешевыми коктейлями. Что ж, большую часть своих денег ребята потратили на татуировки, ведь девушка сделала, как и грозилась, - содрала с них в три раза больше, чем надо было. Они заказывали текилу и опрокидывали одну за одной, пока Сенечка неспешно попивала свою отвертку, чувствуя, что с каждым глотком противная музыка становилась интереснее. Томас увлекся перепиской в телефоне, Ден во всю танцевал в опьяневшими девушками, а Лиам играл с рюмкой, словно гадая на кофейной гуще. Ясения подсела к нему ближе, чтобы была возможность услышать его голос.

- Что с тобой? – Прокричала она. Лиам скривился, бубня что-то невнятное. – Что?

- Все в порядке! – Он с такой злостью оттолкнул от себя рюмку, что девушка поняла, - с ним не все в порядке.

- Не хочешь, не говори, - пожала плечами Ясения, делая очередной глоток. – Но я думала, что мы друзья.

- От этого ты такая закрытая? – Повернулся головой к ней Лиам, улыбаясь. – Я не дурак, Кава, я знаю, ты что-то скрываешь. К тому же, за все четыре месяца учебы ты ни разу не заигрывали ни с одним парнем.

- Говоришь так, будто бы ты со мной двадцать четыре на семь, - хмыкнула она. – Может, и заигрываю? Просто делаю вдали от твоих глаз, чтобы ты не подумал, что я тебе изменяю, - она подмигнула парню, напоминая про их негласный статус в стенах института.

- Не неси пургу, девочка, - рассмеялся Лиам. – Ты днем зубришь уроки, а ночью гоняешь на байке. Сейчас зима, ты не катаешься, ладно. Но теперь ты вся погрязла в своих книгах.

- Думаешь, я читаю грязные любовные романы с фонариком? – Прищурилась Ясения, чувствуя, как начинают гореть её щеки. Именно этим она и занималась.

- У тебя под подушкой лежала книга Пенелопы Дуглас, - толкнул плечом подругу Лиам. А под кроватью…

- Все! – Окончательно превращаясь в помидор, девушка закрыла его рот ладонью. Лиам захохотал. – Хватит! Я поняла. Да, я не встречаюсь с парнями.

- Почему? – Когда Ясения отняла руку от его губ, спросил парень.

- Потому что хватит с меня обманщиков и драчунов. – Она уставилась на свою отвертку, потом одним глотком осушила содержимое стакана, кривясь от неприятного послевкусия. Тоска по тем дням, когда она была счастлива, снова взяла верх. Она тряхнула головой, выгоняя негативные мысли.

- А с меня хватит меркантильных стерв, - Лиам позвал бармена и попросил добавки. – Выпьем за одиночество?

- Пожалуй. – Бармен передал ребятам напитки, и они чокнулись бокалами.

- Хочешь улетать домой? – Спросил друг, осушив свою рюмку.

- Хочу. Соскучилась по родным.

- А я вот совсем не хочу в Сидней. – Алкоголь развязал язык друга. – Мама будет носится со мной, как с писаной торбой, безучастный отец будет читать газету, а Аврора…- он тяжело вздохнул и взъерошил волосы на затылке. – Аврора снова будет на Рождество.

- Я бы все отдала, чтобы Стас приехал ко мне хотя бы раз ещё. Несмотря на то, что я не пущу его на порог, что буду кидаться проклятьями. Но я хотя бы увижу хоть одну попытку вернуть меня.

- Как вы расстались? – Лиам положил голову на ладонь, устремив свой размытый взгляд на Лукоянову.

- Я узнала, что его семья украла огромную сумму с наших счетов. Но это не самое страшное. Он обо всем знал и молчал. А вы?

- Застал её за разговором с подругой, где она считала деньги моего отца. – Подал плечами Лиам. – Моя семья тоже не из бедных. Хотела нажиться.

- Значит, ты мне не только байкер-брат, но и друг по несчастью? – Она улыбнулась.

- Значит, да, - хмыкнул Лиам, снова чокаясь стопкой со стаканом девушки.

Томас поднял свои глаза на друзей и усмехнулся. Ребята сидели близко друг к другу, каждый держал свою голову на ладони, их плечи соприкасались и казалось со стороны, что они флиртовали. Но они вели тихую беседу о своих переживаниях. За разговором Ясения поняла, что соскучилась по болтливой Татьяне и её спорам со Стасом. Теперь такого не будет, потому что Стаса в её жизни больше не будет. От этой мысли на глаза снова стали наворачиваться слёзы и она, извинившись перед друзьями, прошла в сторону туалетов. Ден, увидев состояние Сенечки, вопросительно посмотрел на Томаса, но тот лишь пожал плечами. Зайдя в туалет, она умылась, совладала со своим сбивчивым дыханием и взглянула на себя в зеркало.

- Какой ты была, такой ты и остаешься, Лукоянова, - пробубнила она своему отражению. – Глупая, наивная дурочка.

Злость обуяла тело. Она ударила кулаком по раковине и скривилась от боли. Это чувство отрезвило девушку.

- Что же ты творишь, глупая? – Прощептала она.

Вытерев слезы, летая в своих мыслях, ругаясь сама с собой, Ясения вышла из туалета. Она брела к барной стойке и совсем не заметила парня, стоявшего перед ней. Чертыхнувшись, когда её лоб соприкоснулся со спиной парня, она извинилась и хотела поднять на него глаза, но Ден схватил её за руку и поволок на танцпол.

- Хватит киснуть, Кава! – Громко крикнул он, смешно двигаясь. Девушка же было не до смеха. Аромат парфюма въелся в её голову. Она помнила этот запах. Стас. Он здесь? Она развернулась в сторону, где была небольшая авария, но там никого не оказалось. – Кого увидела?

- Призрака. – Прошептала она, чувствуя, как снова стали гореть щеки.

Глава 38

В самолет Ясения не могла зайти сама. Ребята любезно помогли ей, буквально загружая пьяную тушу девушки в салон самолета. Она почти весь полет спала, пуская слюни бедному попутчику на плечо. Временами она даже обнимала его руку, утыкаясь носом, как делала это раньше со Стасом. У неё сложилось впечатление, что это никто иной, как Милославский сидел на соседнем кресле. Ведь кто-то точно так же, как и он, нежно гладил её по голове, оставлял нежные поцелуи на тыльной стороне ладони и щеках. Она слышала аромат его парфюма. Но её ждало разочарование. Это был всего лишь сон. На соседнем кресле по окончанию полета оказался пожилой мужчина, который годился ей в дедушки. Она испытала стыд, и одна из первых вылетела из самолета. Как оказалось, багажа с ней не было. Лиам написал, что они пришли в кампус в районе двух часов ночи и времени на сборы не оставалось. Что ж, спасибо, что они хотя бы сумку с документами отдали девушке.

На выходе из терминала девушку уже ждали родные. Отец широко улыбался, но Ясения заметила, как его голова совсем поседела. Судебные тяжбы с Милославским давались ему тяжело. Роза яростно махала рукой, а Гошка хохотал над помятой Ясенией.

- Пап, ты говорил, что Ясения приедет, но это не моя сестра. Это какой-то шотландский скотч.

- Да, дочка, почему от тебя пахнем перегаром? – Нахмурился отец. – Если бы не твои хорошие оценки в университете, я бы подумал, что ты во все тяжкие пошла.

- Мы с друзьями вчера решили посидеть в баре. – Ответила девушка, все ещё будучи красной от неловкой ситуации на борту самолета.

- А где твой багаж?

- Зачем мне багаж? – Чувствуя себя последней пьяницей, демонстративно возмутилась Сенечка. – Я же домой прилетела.

- А подарки? – Назмурился брат.

- Лучший ваш подарок – это я! – Она встала на носочки, распахивая руки.

- Так себе подарок, если честно, - Скривился брат. Сестра обняла его за плечи, портя прическу. Тот пытался вырваться, ругался на неё, но шея Гошки была прижата мертвой хваткой. – Ты качаться начала что ли? Сильнейшая какая!

- Немного.

- Дети, поехали домой. Бабушка нас ждёт.

Пока девушка не очутилась в родном городе, она и не подозревала, что жутко скучала по улицам, по скверной погоде и людям. Её голова гудела от веселых проводов, кожа под сердцем зудела, напоминая о татуировке, но это не мешало Сенечке любоваться на первый взгляд обычными серыми зданиями, украшениями, которые она видела из года в год. Она заслушивалась голосами прохожих на родном языке и улыбалась. Впервые за долгое время её лицо озарила искренняя улыбка.

На телефон девушки пришло сообщение. Лиам прислал фотографию, где он держит в руках фужер с шампанским, очевидно, поправляя свое здоровье после ведра текилы, на голове его рождественская шапка. «С Рождеством, Кава!», - написано было под фото. Девушка улыбнулась, увидев радостного друга. Она сфотографировала себя и отправила ему в ответ. «У кого-то Рождество, а кто-то ещё даже не доехал до дома», - писала она. -«Не помню, как оказалась в самолете».

«Ещё бы», - сопровождая сообщение смеющимся смайлом, ответил Лиам. - «Ты была пьяная в стельку. Хорошо, что нам после регистрации парень помог, сказал, что у вас места рядом».

«Со мной сидел какой-то старый дед», - она снова покраснела, вспомнил случай в самолете.

«Может, он хорошо сохранился», - и снова смеющийся смайлик. Ясения замерла. Могло ли быть такое, что до боли знакомый аромат парфюма не был галлюцинацией? Какова вероятность, что Милославский летел тем же рейсом домой? Нет, она определено заметила бы его присутствие. Она кожей бы ощутила его взгляд на себе, ведь Стас никогда не отводил от неё взгляд.

- Кто это? – Поинтресовался Гошка, сидящий рядом с Ясенией.

- Друг из института, - ответила сестра.

- До Рождества ещё несколько часов, почему он уже поздравляет?

- Потому что вчера мы праздновали, и сегодня он катастрофически нуждается в лечении.

- Что за парень? – Взглянув на дочь через плечо с переднего сидения, поинтересовалась мама. – Это вы вчера вместе веселились?

- Да, и ещё пару ребят сокурсников. – Сенечка сама хотела, чтобы её вылечили. От мыслей о возможной встречи со Стасом её сердце, которое и без того билось, словно оставалось жить считанные секунды, ускорилось. Она пыталась держать дыхание ровным, но время от времени вздохи получались рваными.

- Мне это не нравится, - буркнул отец. – Тебя же послали туда учиться. Какие тусовки?

- Может, мне плесенью покрыться пора, папа? Я молодая девушка, которая просто обязана повидать все.

- Ну уж нет, ты и так повидала немало. – Фыркнул отец.

Сергей подъехал к дому. Бабушка стояла на крыльце и радостно махала рукой. Сенечка вышла из машины и подбежала к старушке, целуя её в обе щеки. От женщины пахло выпечкой и медом. Она крепко обняла внучку, не забыв подметить, как сильно исхудала девушка.

- Щеки впали, вон ребра торчат, - причитала она, забирая у внучки куртку. – Пойдём, я пирог испекла.

- Мы, кстати, ещё ничего не наряжали, - следом брел за дочерью Сергей.

- Да, дочка, - на кухне появилась Роза. – Папа так и сказал, пока Сенька не приедет, не смейте трогать елку!

Дом. Родной дом – лучшее лекарство от боли. Пробыв чуть больше полугода вдали от близких, Ясения поняла, - она пыталась убежать от боли, скрыться в одеяле одиночества, не осознавая, что боль внутри неё. Здесь, в кругу семьи, она исцелялась. Видя, как отец ласково смотрит на мать, как Гоша играется с котенком, появившимся непонятно откуда, как бабушка пыталась запихнуть в рот девушки ещё один огромный кусок ягодного пирога, когда её живот уже был полон. Она сама смеялась, шутила и была самой собой.

К вечеру девушку начало клонить в сон. Она настойчиво противилась сонливости, ведь хотела продлить время рядом с родными. Гирлянда на елке светила разноцветными шарами, отбрасывая тень на занавески. Отец, уставший от украшения дома, развалился на диване. Гошка играл в приставку, сидя рядом с Сергеем, в Роза поливала цветы. Ясения же сидела под елкой, словно ей было снова пять лет, и она ждала дедушку Мороза.

- Красота, - цокнул языком отец.

- Теперь здесь пахнем праздником, - поддержала Сергея дочка. – Пап, можно спросить тебя?

- Ты уже, - хмыкнул он, - Спрашивай.

- Как дела в компании? – И с Милославскими, хотела спросить девушка, но язык не повернулся. Впрочем, отец её понял.

- Заседание суда пересели на середину января. Адвокат у этого, - он замялся, скрывая нецензурное слово, - Но наш не хуже. Уже доказано, что Олег переводил деньги на счет Стаса. Правда, тут одна загвоздка. У Стаса по итогу этих денег не оказалось.

- Как так? – Ахнула Сенечка. Гошка отвлекся от игры, обращая внимание на отца.

- А вот так! – Он взмахнул руками. – Ни на одном счету Милославских не оказалось этих денег.

- Что это могло значить? – Спросила она.

- Адвокат как раз этим занимается. Если у него есть другие счета, то деньги определенно там.

- И что с ними сейчас?

- Марина ушла от мужа сразу после твоего дня рождения, - ответил Сергей. – Не знаю, связано как-то это или нет. Олег остался без бизнеса и прибыли. Ещё пару раз отдаст круглую сумму за свою «свободу» адвокату, и его карманы откажутся пустыми.

- По делом ему, - фыркнула Роза, оборачиваясь с лейкой лицом к семье.

- Стас до конца декабря под подпиской о невыезде, - произнёс отец, и сердце девушки заныло. Значит, ей все-таки причудилось присутствие Милославского рядом с ней.

- Не знаю, как вы, - зевнула девушка, чувствуя острое желание остаться одной, - но я очень хочу спать.

- Поднимайся к себе, милая, - девушка стала на ноги, поцеловала папу в щеку и ушла в свою комнату.

Она не хотела вспоминать о Стасе, но пальцы сами начали писать в поисковике его фамилию. История сети отелей Лукояновых была на первой полосе газет уже какую неделю, везде высвечивался его отец, но не сам парень. Она даже загрустила. Но на одной из фотографий заседания суда, девушка увидела Стаса. Он сидел на задней скамье, его лицо было под непроницаемой маской. Зеленые острые глаза с ненавистью смотрели в спину Олега, который в этот момент стоял перед судьей. Она приблизила картинку, замечая, что он не изменился. Да и как он мог поменяться за полгода? Такое же красивое лицо, слаженное тело, облаченное в строгий чёрный костюм. Единственным отличием от Милославского, которого она помнила, был взгляд. Потухшие глаза, без привычных ей чертиков, если и горели, то нескрываемой злостью. В них нет той любви и нежности, которая появлялась в присутствии Сенечки.

Она долго смотрела на его фотографию, сбрасывая вызовы Лиама и Рыбаковой, которая ждала прилета подруги. Слёзы падали на подушку, оставляя мокрые следы. Она скучала по нему. Она ненавидела его так же сильно, как и любила.

Утром раздался пронзительный дверной звонок. Девушка оторвала голову от подушки, взгляну на время и выругалась. Восемь часов утра. Кто в такой ранний час мог заявиться на порог их дома? Заспанная Ясения поднялась с кровати, волоча ногами в коридор. Выглянув с балкончика, она увидела высокого седовласого мужчину лет пятидесяти. Он разговаривал с отцом.

- Пап? – Позвала отца девушка. – Все в порядке?

- Да, дочка.

- Ясения, доброе утро. – Низкий голос грузного мужчины.

- Доброе, - робко отовзавплась она, пряча руки в рукава своей пижамы.

- Дочка, иди к себе. Ещё слишком рано.

- Сергей, то, что я должен сказать, касается и твоей дочери.

- Что ты имеешь в виду? – Насторожился Лукоянов, выпрямляясь.

- Пройдем к тебе в кабинет. Ясения, пойдём с нами.

Оказавшись за закрытой массивной дверью кабинета Сергея, адвокат с хлопком положил свой дипломат на стол из красного дерева и уставился пристальным взглядом на девушку. Ясения сжалась под его взглядом, ловя поддержку в отце, но тот сам находился в растерянности.

- В чем дело, Андрей? – Закрывая дочь широкой спиной, потребовал ответа глава семьи.

- Я узнал, на чьем счету лежат твои деньги , Сергей. – Адвокат упал в кресло. – На счету твоей дочери.

- Быть не может! – Возмутился Сергей. – У дочери нет доступа к счетам компании. Она смогла бы пользоваться ими только когда вступит в права.

- В том-то и дело. – Андрей рукой указал на соседний стул, и Сергей нехотя приземлился на него. – Сама девушка не могла переводить себе эти деньги. Это делал сын Олега. Вопрос, зачем?

- Ты что-нибудь понимаешь, дочка? – Спросил Лукоянов. Ясения подала плечами, совершенно не понимая, что сейчас говорил Андрей.

- В каких ты отношениях со Стасом? – Задал вопрос адвокат, и девушка задержала дыхание. Живот неприятно крутило.

- Ни в каких.

- А какие были?

- Мы встречались. Когда я узнала о произошедшем, рассталась с ним. Больше не видела, не слышала.

- Сергей, - Андрей посмотрел на Лукоянова, - ты же мне говорил, что наводку дала тебе дочь, так? – Сергей кивнул. – Откуда она могла это знать?

- Что за вопросы? – Громкий бас отца заполнил комнату. – Что ты себе позволяешь?

- Задаю вопросы, которые возникнут у судьи, когда он узнает, что Ясения знала о краже, была в отношениях с сыном Олега, так ещё и все украденные деньги спокойно приумножаются на её счету.

- Я ничего не знала, - подала голос девушка. Её потряхивало от волнения. – Я узнала, когда зашла в номер родителей Стаса. Марина стало нехорошо, Стас пошел проводить мать, но задержался. Я решила проверить. Зашла, а Марина вся в слезах, а отец и сын снова бьют друг друга.

- Снова? – Сергей и Андрей удивленным взглядом уставились на девушку. Та закусила губу, чувствуя стыд, что взболтнула лишнего.

- Олег избивал Стаса. Но в этот раз он дал ему отпор. Я слышала, как Стас сказал отцу, мол мне нужны твои деньги, которые ты украл к Лукоянова. Что-то такое. Не припомню уже дословно.

- Что ж, - Андрей потер подбородок. – Если Стас был жертвой Олега, то есть вероятность, что из чувства вины он мог переводить все ваши деньги на счет Ясении. Если это, конечно, не было его планом «б».

- Олег хотел, чтобы мы поженились. – Сказала Ясения. – Чтобы наш бизнес достался им. Он хотел оставить с голой задницей отца.

- Зачем ему это? – Спросил Сергей.

- Он думает, что ты убил его мать ещё в подростковом возрасте. – Сказала девушка, и на лицо отца упала тень.

- Я никого не убивал, - прошептал отец, кроясь в воспоминаниях молодости. – Никогда и никого. Однажды, когда я купил себе Яву, мой друг попросил покататься. Я позволил ему. Его не было около двадцати минут, а когда он вернулся, рыдал и просил прощения. Говорил, что упал и помял выхлопную трубу. Я ещё тогда не понял, почему он из-за этого так рыдает. – Сергей потер указательным пальцем переносицу. – Это был единственный странный момент в моем юном возрасте. И уж точно я никого не убивал.

- Я верю тебе, - Андрей кивнул отцу. Сергей одарил его тем же жестом. – Я выясню о той ситуации. Как звали твоего друга?

- Евгений Баранов. Он умер три года назад от инфаркта. Узнал от матери, - Женя жил на соседней улице. Пил безбожно, жена ушла от него спустя пятнадцать лет совместной жизни, забрала детей.

- Разберемся. – Андрей поднялся со стула, пожал руку Сергею и взглянул на Ясению. – Постарайтесь не покидать город до середины января.

- У меня учеба в Лондоне, - растерянный взгляд девушки полоснул по отцу.

- С какого числа начинаются занятия?

- С восьмого января.

- Плохо, - адвокат пожал губы. – Постараюсь ускорить процесс. Может, все решится до Нового года.

- Осталось пять дней, - большие голые глаза в неверии смотрел на взрослого мужчину, на лице которого появилась снисходительная улыбка.

- Милая, деньги и статус могут ускорить даже самолет. До встречи, Сергей.

Отец пошел провожать утреннего гостя. Сенечка побрела на кухню, заварила себе ультра крепкий кофе, и не удосужилась даже налить туда молока. Горечь растеклась по небу, но это только нравилось девушке. Просьба адвоката не покидать город могла дать понять, что она в числе подозреваемых. И это северное чувство. А ещё из головы не выходила мысль, что Стас переводил деньги на счет Ясении. Он знал, что Олег ворует деньги и переводил их ей обратно. Зачем? Неужели он и правда хотел жениться на Сенечке лишь ради денег? Нет, она не могла в это поверить. Слёзы Стаса, его глубокие искренние слова не могли оказаться ложью. Не тогда, когда она обнажилась перед ним не только телом, но и душой.

Вскоре на кухне появился и Сергей. Он взъерошил волосы дочери, налил себе стакан воды и залпом выпил. Его взгляд встретился в взволнованным взглядом дочери.

- Не переживай. Андрей грамотный адвокат. Все будет, как надо.

- А как надо?

- Надо, чтобы Олега посадили, чтобы мы наконец смогли вздохнуть полной грудью без едкого яда Милославских.

- Не думаю, что от их яда можно избавиться.

- Можно, дочка, и мы предоставим это сделать адвокату. Он сотрет в порошок этого черта и любое упоминание о нём.

Глава 39

Андрей оказался прав. Благодаря круглой суммы денег, заседание суда удалось перенести на последний день года. Об этом семья Лукояновых узнала, когда бродила по торговому центру в поисках подарков. Адвокат попросил стать спец-гостем в суде Ясению. Скрепя сердцем, девушка согласилась.

- Я же говорил, - Сергей широко улыбнулся, ведя наполненную до краем тележку с продуктами.

Утром тридцать первого декабря Сергей и Ясения в деловых костюмах вышли из дома в районе восьми часов утра. В машине царила гнетущая тишина, а по приезду в здание суда, её сердце глухо ударилось об ноги. Она ждала, когда все зайдут в зал. Когда на улице опустело, в коридорах лишь бросили уставшие и недовольные сотрудники, к машине Сергея подошел Андрей. Он повел за собой Ясению, руки которой потели от волнения, а ноги противились передвигаться.

Двери зала отворились. Свет ударил в глаза девушки, и первым кого она увидела, оказался Стас. Он сидел напротив двери. Его лицо было безразличным, зеленые глаза устало водили по стенам зала, но когда он заметил Ясению, когда их глаза встретились, его спина выпрямилась. Взгляд из острого и колючего превратился в нежный. Он по прежнему смотрел на неё так, что её ноги подкашивались.

- Ваша честь, главный свидетель.

- Прошу, - судья был пожилым мужчиной, взглядом напоминающим Понтий Пилата. Она прошла мимо свидетелей, отца и Олега, сидящих по разные стороны зала. Вот это чувство, - кожа начинала худеть, а место, где была выгравирована память о её любви, обжигала сильнее языков пламени. Стас наблюдал за ней во все глаза. Но вскоре он перестанет смотреть на неё вовсе. Ведь Сенечка пришла сюда ради того, чтобы посадить за решетку главного виновника. Она знала, что после того, как Олег начнёт наблюдать за свободой вкось решетку, Стас возненавидит его. Даже если он не любил отца, даже если его отец принес ему много боли. Он был, есть и остаётся его кровью. – Представьтесь, пожалуйста.

- Лукоянова Ясения Сергеевна. – Голос на удивление не дрожал, хотя дрожало тело.

- Кем вы являетесь истцу?

- Дочь.

- Вы клянетесь говорить только правду в зале заседания суда?

- Клянусь, ваша честь. – Рука девушки лежала на конституции.

- Расскажите, что вы знаете о краже двадцати пяти миллионы рублей со счета вашего отца, Ясения.

- Это я рассказала истцу о причастности Олега к краже. Я стала свидетелем признания Олега. – Позади судьи была стена из лакированных деревянных панелей. Чуть правее от него стеклянная дверь, которая отражала позади сидящих людей. Её глаза встретились с глазами Стаса, который ерзал на стуле и безотрывно наблюдал за девушкой. – Они дрались. – Ясения сглотнула. – И в порыве драки Стас сказал, что Олег вор. Как оказалось, правда.

- Выходит, Стас Милославский тоже знал, что его отец вор?

- Получается, что так. Не думаю, что он покрывал его, но факт остаётся фактом.

- Стас Милославский, встаньте.

Парень поднялся. В безмолвном порыве, девушка обернулась. Она видела колючий взгляд, но в нём не было ненависти к ней. Словно, он ожидал такого исхода событий.

- Вы подтверждаете, что бы осведомлены о деяниях вашего отца?

- Да, ваша честь. Я знал, и долгое время пытался вразумить его. И исправить ситуацию.

Судья взглянул на дело, лежавшее перед его носом. Его лицо было бесстрастным, но на лице было что-то похожее на полуулыбку.

- Вы переводили деньги истца на счет его дочери?

- Да, ваша честь. Счет Сергея был под сильной защитой, и оказалось проще вернуть украденные деньги его дочери.

- Почему не заявили в полицию? Вы знаете, что вам тоже грозит наказание за утайку преступления?

- Думал, что ответчик одумается.

- Как выпросили доступ к счету Ясении?

- Мы встречались. Как-то ночью я зашел в её приложение, записал номер счета.

- Вы подтверждаете, что бы в отношениях с сыном ответчика? – Спросил судья.

- Да, ваша честь. – Ясения кивнула.

- Ваша честь, - Адвокат Сергея поднялся со стула, - Смею заметить, по показаниям свидетеля, Олег рассчитывал на брак их детей, дабы присвоить себе многомиллионный бизнес истца.

Судья поднял глаза на Стаса. Он прикрыл веки, пытаясь совладать с эмоциями. Кувшин был полон, и уже вот-вот содержимое готовилось вылиться через край.

- Вы подтверждаете этот факт?

- Да, ваша честь. Отец и правда склонял меня к браку с Ясенией ещё задолго до того, как мы стали встречаться. Но наши отношения не были фикцией.

Эти слова были сказаны на судье, а Ясении. Он до сих пор пытался уверовать её в том, что любил. До сих пор любил. До хруста костей, до удушья. Сейчас стоя в зале суда, он не слышал ничего, кроме её голоса и духов. Это были все те же ванильные нотки, которые сладким ароматом проникали внутрь парня. Его тело противилось находится так далеко от неё. Он смотрел на девушку в деловом костюме и видел, как расставание сказалось на ней. Она была в отличной форме, но плечи были опущены так, словно невыносимо тяжело держать тяжелое бремя, большие голубые глаза впали. Но казалось, что это не единственные её изменения.

- Вы подтверждаете? – Судья обратился к Ясении, но девушка слышала лишь шум своего лихорадочно бьющегося сердца. Он должен её ненавидеть, но здесь в зале суда говорит о любви. Каков негодяй!

- Не могу знать, ваша честь.

- Спасибо. Можете садиться. – Ясения спустилась с приступа и, не глядя на Стаса, села к отцу, сжимая его ладонь. – Адвокат, есть ли у вас ещё какая-то информация по делу?

- Ваша честь, - Андрей снова поднялся. – Я навел справки, и вышел на мотив ответчика. Об этом мне сообщила дочь Сергея. Информация подтвердилась.

- Прошу, - Кивнул судья.

- В тысяча девятьсот девяностом году на улице Советской произошло ДТП, в котором участвовал мотоцикл Сергея, который был записан на его отца. За рулем мотоцикла находился Баранов Евгений Вячеславович. В следствии аварии погибла женщина, которая являлась матерью ответчика. Во всей видимости, Олег навел справки, и, узнав, что мотоцикл был истца, решил, что он стал виновником смерти женщины. – Андрей поправил свои прямоугольные очки. – По истечению времени дело не может быть возбуждено. Виновник умер три года назад.

- Судья удаляется для принятия решения.

Судья поднялся с кресла, все присутствующие встали в след за ним. Стоило только хлопнуть двери, как Милославский младший тут же оказался около девушки. Но парень не успел ни звука проронить, - Сергей вырос между парой, разрывая их зрительный контакт. Широкие плечи отца были напряжены, а голос, заполнивший весь зал, совсем не походил на тот, который девушка привыкла слышать. Это была нескрываемая угроза.

- Не смей подходить к моей дочери, парень!

- Стас, сядь! – Оказалось, что Марина тоже была на заседании. Она тянула сына за рукав пиджака, но ноги Милославского приросли к полу. Он ловил взгляд девушки, в его горле противно скреблись кошки, а глаза Сенечки уже были мокрыми от слез.

- Я должен поговорить! – Настаивал Стас, и его голос был полон отчаяния.

- Вам не о чем разговаривать, - настаивал Сергей. Вместо зеленых глаз Стаса, Ясения нашла глаза Олега. Он наблюдал за происходящим и противно улыбался. Его забавляло поведение сына.

- Придите в себя! – Андрей хлопнул широкой ладонью по столу. – Вы в здании суда.

Все расселись по своим местам. Слеза скатилась по щеке Ясении, но она тут же её смахнула. Она и не подозревала, что боль может усиливаться в присутствии человека, который был её инициатором. Сергей поглаживал плечо дочери, в качестве поддержки. Вскоре вернулся судья и воцарилось напряженное молчание.

- Суд постановил, признать обвиняемого Милославского Олега Георгиевича виновным в краже крупной суммы денег согласно части четыре статьи что пятьдесят восемь уголовного кодекса Российской Федерации и приговорен к десяти годам лишения свободы в колонии общего режима со штрафом в размере миллиона рублей. Приговор обжалованию не подлежит.

Молоток ударился о деревянную поверхность, и словно над присутвующими опустился занавес. На запястья Олега надели наручники, но его лицо больше не было улыбчивым, - он смотрел на Сергея и не видел его. Казалось, что информация о смерти его матери только сейчас дошла до его ушей. Стаса трясло, словно он был в лихорадке. Марина пыталась его вытащить из зала суда, но тот нарочито стоял возле своей лавки и ждал, когда сможет коснуться девушки. Но Ясения медлила. Она ждала, когда Сергей пожет ладонь адвокату, когда они договорятся. Встречаться со Стасом взглядом ей было страшно, но крик Олега в коридоре отрезвил всех.

- Сергей! – Кричал Олег. Его лицо в мгновение состарилось на десять лет. Пожилой мужчина, которому чуть больше пятидесяти, смотрел на вышедшего из зала Лукоянова. Из глаз Олега брызнули слёзы, что стало удивлением даже для Марины. – Прости.

- Ты заслужил свое, Милославский. – Только и ответил отец, беря за руку дочь и уводя её подальше от этих злополучных сцен.

По приезду домой отец с дочерью в красках рассказали о том, как прошло заседание. Роза была так рада, что открыла бутылку шампанского и празднование победы плавно переходило в празднование Нового года. Президент уже произнёс речь, все успели сжечь свое желание, смеясь в очередной раз над тем, какое полотно вышло у главы семейства. А там ведь просто было пожелание здоровья, счастья, благополучия каждого. Он не обделил никого, даже приплел котенка, который как оказалось сам зашел в дом, а Лукояновы просто не смогли его бросить.

Рыбакова прислала фотографию, где на фоне мигающих огоньков стояли Таня и Елисей. Татьяна продолжала убеждать девушку, что бывший парень Ясении для неё просто друг, но счастливые глаза обоих шли в противовес её словам. Сердечка не держала зла, не чувствовала ревность. Она давно отпустила Елисея, считая их чувства проверкой на прочность.

«С Новым годом», - писала Рыбакова.

«С Новым годом», - ответила Ясения высылая фото в ответ. - «Будьте счастливы!»

«Всё в порядке?», - тут же прилетело сообщение от подруги.

«Не думаю, что я когда-либо ещё буду в порядке», - Ясения нажала кнопку отправить и услышала залпы фейерверков. Она вспомнила Стаса. Наступило его день рождение. Наступил день, который она хотела ещё тогда на яхте отметить самым лучшим образом. Хотела сделать его счастливым, а по итогу они не прожили вместе и полгода. Стала тоскливо. Она вышла во двор, видя как отец поджигал фитиль ещё одного фейерверка.

«Теперь ты стал на год старше», - выложила фото салюта на своей странице в социальной сети, заметив, что несколькими секундами раньше Стас тоже выложил фото. То же салют. «С Новым годом», - писал он. И это было последнее фото в социальной сети.

Они оба помнили ту ночь. Оба тосковали. Оба хотели снова ощутить вкус губ на своих губах, утонуть в омуте с головой. Но в ту ночь ни Ясения, ни Стас так не написали друг другу.

- С Новым годом! – Радовались члены семьи Ясении, когда её голова напрочь была забита Милославским.

Глава 40

Пять лет спустя

- Если ты не можешь, не садись! – Рявкнула Сенечка подъехавшему к ней Лиаму.

- Я первый раз на литровом байке. – Оправдывался он, глуша мотоцикл. – Ну не получился Вилли у меня.

- Ты чуть не помял мне байк! – Кавасаки ниндзя с мощностью один литр был последней желанной покупкой девушки.

- Ты все равно ещё продашь скоро, - отмахнулся парень, пересаживаясь на свою Ямаху в шестьсот кубов.

- С начала откатаю пару гонок, - прыгая на свою малышку, ответила Ясения. – Дипломы нам отдадут в конце июня, так что месяц буду наслаждаться свободной жизнью.

- Пять лет я с тобой бок о бок, Кава, а ты так и не изменилась. Мотоциклы, гонки и учеба.

- Учебы больше нет, Лиам, так что теперь только мотоциклы и гонки, - она нацепила шлем, игриво подмигнула другу и завела мотор. Рев мотоцикла заглушил его ответ, так что парню ничего не оставалось, как рвануть следом за ней.

Они катались по ночному Лондону, выполняя разные трюки. Больше всего девушке нравилось поднимать мотоцикл на заднее колесо, словно оседлав коня. Лиам вторил действиям подруги. Они мчали в сторону трека, где проходил нелегальные ночные гонки. Она каталась не ради денег, а ради адреналина. Именно поэтому всегда на финишной полосе она уступала своим друзьям, честно отдавая свою часть денег. Ден и Томас сегодня были заняты, - у обоих появились девушки и теперь центр внимания парней занимали их красавицы. Лиам так и не смог простить и забыть Аврору. Впрочем, Ясения не спрашивала его об этом. По возвращению из родного города, Ясения спросила, не встречался ли он с девушкой, но тот недовольным тоном пробубнил, мол не её дело, и больше она соваться не стала. Рассказывать о Стасе, естественно, тоже.

Стоило только высокой шатенке в коротеньких кожаных шортах отсалютовать старт, семь мотоциклов с ревом тронулись места, оставляя позади себя чёрный след шин. Дорога была длинной и извилистой, на поворотах она по максимуму наклоняла махину, сама наклоняясь вместе с ней. Лиам не оставал, они всегда были победителями гонок. Музыка в шлеме играла так же громко, как и звучала её новенькая Кава. Это была её последняя гонка в Лондоне. Она не знала, как сообщить друзьям, что возвращается в Нижний раньше положенного срока. Отец вызвал дочь сразу после окончания института, ссылаясь на большой объем работы. Но девушка знала, отец просто обеспокоен её увлечением.

Три года назад, когда было лето и Ясения отказалась прилетать на каникулы домой, Сергей заподозрил неладное. Он ничего не сказав дочери, появился на пороге её комнаты в один из июльских дней. Но девушки дома не оказалось. Она, Лиам, Ден и Томас находились за городом, катаясь на мотоциклах по горным местностям. В тот день Ясения не справилась с управлением и перелетела через руль. Благо, осталась жива, но руку себе сломала. Увидев дочь со сломанной рукой и в царапинах, он знатно пропесочил парней, которые оказались очень понятливыми. Особенно когда на них кричит двухметровый бугай читым русским матом. Томас даже запомнил пару бранных словечек и временами в проблемных ситуациях использовал их.

Отговорить дочь кататься на мотоцикле Сергею на удалось. Он видел, что этот ужасно опасный аппарат привозил девушку в чувства. Единственное, он попросил ездить осторожно. Впрочем, отцу не обязательно было знать, сколько раз она падала со своего ниндзя.

Подходила финишная прямая. Четыре мотоцикла уже волочились где-то позади. Огни уличных фонарей давно смешались в одну длинную желтую полосу. Лиам не отставал. Скорость была запредельно высокой, доходила до трехсот колометров в час. Малышка не подводила Сенечку. Она знала, что сейчас должна была поддаться Лиаму, но с таким мощным байком это было бы невозможно. Она ещё дала газу, громко подпевая песне на своем родном языке. Когда ее переднее колеса проехало финишную полосу, публика взревела аплодисментами.

Остановившись, Ясения сняла шлем, дала пять другу. Она заглушила мотор, слезла с мотоцикла с ключами в руке. Лиам нахмурился. Ему не нравилось, что девушка направлялась к нему со странной улыбкой на лице.

- Я тебе соврала, Лиам. – Сказала она, снимая шлем.

- В чем?

- Это была моя последняя гонка, - Её голубые глаза смотрели на него. Лицо парня вытянулось.

- Что значит последняя?

- Отец вызывает меня в Россию. Я должна принять его дела и начать работать в компании. – Девушка грустно улыбнулась и протянула руку, на которой покоились ключи от нового мотоцикла. – Это мой прощальный подарок тебе.

- Надень шлем, - Лиам заглушил мотор. Слез с мотоцикла и поровнялся.с Ясенией. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть глаза друга.

- Зачем?

- Затем, что я сейчас настучу тебе по твоей голове! – Рявкнул Лиам, поднимая девушку на руки и бросая в стоявший неподалеку от трассы бассейн с черной жижей. Что было внутри него всегда оставалось загадкой. Оно было липким и неприятно пахло. Ясения завизжала, пытаясь выкарабкаться из жижи, но безрезультатно. Экипировка была вся испачкана, и теперь скользила по бортикам бассейна. Лиам навис над брыкающейся девушкой с глазами, полными обиды.

- Я надеялся, что мы проведем с тобой ещё как минимум месяц! – Говорил он, сложив руки на груди. В экипировке его тело казалось ещё более внушающим, чем было на самом деле. – Меня кинули эти предатели, я думал, хотя ты будешь рядом!

- У меня нет выбора, Лиам, - кряхтела Ясения. Она все-таки выбралась из бассейна и теперь была похожа на черное приведение с одежды которого капала неприятная черная слизь.

- Почему не сказала раньше? Думаешь, мне все равно есть ты или нет, если я не делюсь с тобой историями о любви? – Он гневно раздувал ноздри.

- Я не знала, как сказать! – Девушка взмахнула руками и брызги полетели в разные стороны. Какие-то капли попали на лицо и шею Лиама, тот скривился от запаха.

- Кава ты воняешь моторным маслом! – Фыркнул Лиам.

- Это ты меня туда бросил. Спрашивается, зачем?

- А мне надо было поколотить тебя? Я не бью девушек.

Ясения вся липкая поехала на мотоцикле Лиама в сторону кампуса. Там она приняла душ, сменила свою экипировку на удобный домашний костюм и побрела в сторону общей прачечной, чтобы выстирать вторую кожу. Подарок Лиам все же принял, и сейчас сидел на приступке к кампусу возле своего нового мустанга и рассказывал подошедшим парням о последней гонке. Ясения наблюдала за ними из окна, который открывал вид как раз на крыльцо их кампуса. Парни облепили мотоцикл, тое дело заставляя его рычать. Она улыбалась, видя искренний восторг мальчишек, но внутри была тоска. Совсем скоро её беззаботная студенческая жизнь сменится на взрослую, полную забот и пыльных бумаг.

Телефон девушки настойчиво зазвонил. Экран дисплея показал фотографию подросшего брата-студента. Парень поступил во французский институт информатики, и теперь не мог нарадоваться. Отец его отпустил легко, что только радовало членов семьи. Ясения подняла трубку.

- Братик?

- Как дела, сестрица? Уже пакуешь чемоданы?

- Пытаюсь оттянуть неизбежное.

- Папа звонил только что, - сказал брат. – Говорит, что ждёт тебя в понедельник уже на рабочем месте. Ты готова?

- А когда-нибудь можно быть готовой к нудной и тяжелой работе, когда здесь друзья и гонки?

- Продаешь свою малышку? – Гошка знал о новой покупке, как и отец. Когда он увидел списание со счета в размере миллиона, его брови стремительно взлетели вверх. Следом поступил входящий вызов на телефон радостной девушки. Долгий монолог закончился командой собирать чемоданы.

- Подарила Лиаму. Как-никак он исправно играл роль моего парня все пять лет. А как ты? Тебя уже определили в какую-нибудь IT-компанию на практику?

- Нет пока, но я не хочу проводить все лето во Франции. Думаю, попрактиковаться в наших компаниях. Есть одна новая фирма, очень зарекомендовала себя на информационном рынке.

- Что за компания?

- Филатов групп.

- Здорово. И чем они занимаются?

- Создали приложение по услугам, с каждым днем расширяются.

- Слушай, может и нам уже пора раскручивать отели в приложениях? А то у папы все по-старинке.

- Преложи, - хмыкнул брат. – Ты же у нас теперь литл босс.

- Не смешно.

- Ещё как смешно. – Хихикал в трубку Гошка. – Увидимся в Нижнем, сестренка. Я тоже пакую уже чемоданы.

Закончив разговор, Ясения выглянула в окно и заметила, что парни исчезли. Остался стоять лишь когда-то её мотоцикл, который тут же облепили девчонки. Очевидно, выжидают, когда выйдет его владелец. Это рассмешило девушку.

Пропажу троих парней девушка обнаружила в своей комнате. Линда сидела в объятиях Дена, Томас и Лиам смотрела по телевизору футбол. Они жевали попкорн, крошки от которого бесстыдно смахивали на мягкое покрывало на кровати Сенечки. Она нахмурилась, стоило её ноге только переступить порог комнаты. Мокрая тяжелая экипировка в руках девушки упала на пор, а её руки опустились на талию.

- Вы обалдели? – Возмутилась она. – Вы парни, или поросята? Ладно Лиам, но ты, Томас? Ты же куда приличнее этих неандертальцев!

- Ночью дарит мне мотоцикл, а днем обзывается! – Наигранно обиделся Лиам. – Между прочим, мы пришли тебе помогать!

- Наводить беспорядок в комнате? А ты, Линда? – Она обернулась на соседку, но та была вся в любви к Дену. Махнув на подругу рукой, тяжело вздохнув, она снова посмотрела на друзей. – Живо убрали все с кровати! Мне ещё вещи собирать надо.

- Ты так и не сказала, к чему такая спешка, - оторвавшись от губ Линды, спросил Ден.

- Отец узнал, что я купила себе мотоцикл за миллион, - ответила девушка и брови парней взлетели вверх. – Если перевести на русские деньги.

- Твоего отца я бы тоже боялся, - сказал лишь Ден. Ясения рассмеялась.

- Ты и боишься.

- Он так грозно ругался в прошлый раз. Я бы не стал его злить больше.

- Ну зато теперь я люблю твоего отца ещё сильнее, - хмыкнул Лиам. – Его можно поблагодарить за подарок.

Ребята ещё какое-то время перебрасывались шутками. Время летело быстро, не щадя и без того слабое сердце девушки. Ближе к полуночи чемодан был собран, подарки ребятам раздарены. И теперь они сидели все на полу, играли в монополию и пили, найденное взакромах Сенечки, грузинское вино. В какой-то момент девушке стало так грустно, что она зашмыгала носом, чувствуя прилив слез. Ребята обеспокоено переглянулись.

- Я буду скучать по вам, мальчики! – Взвыла Ясения.

- Хочешь, мы прилетим к тебе?

- Хочу, но чувствую, что по прилету домой мне будет не до чего.

- Когда нас останавливали чужие обстоятельства? – Подмигнул девушке Лиам. – Я купил завод! – Возвращаясь в игру, воскликнул он. Это была его первая покупка за час. – Он посмотрел на Дена и улыбнулся. – Теперь ты будешь о давать мне бабки.

- С чего бы это? – Возмутился друг.

- С того, что твои заправки теперь зависят от меня!

- Это игра, придурок! Тут не платят тем, кто поставляет продукцию.

- Ты разоришься, Ден, на своих заправках, если не будешь башлять мне.

Они проиграли до самого утра. Расставание далось им тяжело. Провожая молодую девушку в аэропорт Лиам пытался спрятать скупые мужские слёзы, но Ясения все-таки их заметила и разрыдалась вместе с ним. Обнявшись на прощание, девушка растворилась в бесконечном потоке людей. Она сидела в самолете, когда на телефон пришло сообщение от Лиама. Это была фотография парней, которые облепили её мотоцикл. Сбоку на бензобаке красовалась кривая подпись «Кава». Ребята решили восполнить отсутствие девушки её мотоциклом. Было и смешно и грустно. Она пыталась ободрить себя. В конце концов, они не могут прервать общение, - есть телефон и интернет.

Место у иллюминатора рядом с девушкой оставалось свободным. Она облегченно выдохнула, уже намереваясь пересесть к нему, как замыкающим в цепочке пассажиров оказался мужчина, глаза которого тут же нашли глаза Сенечки. Выдох застрял в горле, как только она заметила, что свободных мест в самолете больше не было, кроме того самого желанного ей местечка у окна.

С безразличным лицом, Милославский сел рядом, пристегнул ремень и надел наушники. Его внимание было обращено на дисплей напротив него. Он делал вид, что сидящая рядом с ним девушка, - простая случайная попутчица. А вот Ясения задыхалась. Снова. Прошло пять лет с их последней встречи. Из сумасбродного парня Стас вырос в красивого, статного мужчину. Его лицо больше не было легкомысленным, глубокий взгляд зеленых глаз прожигал насковозь. Она взглянула на правую руку парня, замечая, что на нём нет кольца. Странно, что спустя столько времени, её волновало, а не женился ли Милославский. Она ведь так и не смогла больше растаять в чьих-либо объятиях. Её сердце затвердело как камень, и единственный, кто расжигал в её теле пожар, был мотоцикл.

Пилоты поприветствовали пассажиров, пожелали приятного полета, и это показалось Ясении издевкой. Какой полет может быть приятным, если она находится рядом с любимым человеком, к которому не может прикоснуться? Да что там прикоснутся! Она даже заговорить не смеет, лишь украдкой наблюдать за его плавными движениями пальцев по монитору. Он включил датчик движения самолета, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Его дыхание было ровным. Ясения чувствовала аромат его парфюма и сжимала зубы от нахлынувших эмоций. Аромат тот же, что и пять лет назад.

Это было каким-то наказанием! Стас стал ещё прекраснее, чем был. Ясения, конечно, тоже стала роскошнее, изящнее и смелее. Но сидя рядом с ним вот так, она снова в миг превратилась в ту овечку лет двадцати. Чтобы хоть как-то отвлечься,она решила почитать книгу. Разблокировав телефон, тут же появилась последняя фотография ребят и её мотоцикла. Она снова ласково улыбнулась. Вместо книги девушка открыла галерею, листая последние фотографии, сделанные накануне отъезда. Большинство из них делала Линда. На одной фотографии Лиам так близко стоял рядом с Ясенией, что случайный зритель мог бы предположить, что они пара. Впрочем, Лиам никогда не знал личных границ, и именно этому она и выбрала его в качестве друга. Ясении всегда нужен был тот человек, который выводил бы её из равновесия, заставлял бы испытывать весь спектр эмоций. Таким был и Стас, когда они ещё просто дружили. Теперь же даже дружба невозможна.

Увлеченная фотографиями Сенечка даже не заметила, что за ней наблюдал Стас. Он сжимал от злости челюсть, видя, как она, такая красивая и счастливая обнималась с каким-то голубоглазым верзилой. Очевидно, он был австралийцем. Его рука нашла золотое утопление в кармане и со злостью сжала его. Она не тосковала по парню так, как тосковал Стас. Она не рыдала ночами, - думал он, - не перематывала, как кинопленку, последнюю из встречу. А Стас помнил все до мелочей. Помнил, с какой болью были обращены её, словно морской шторм, глаза на него. Как она прятала слёзы, вытирая их украдкой, как она испуганно искала пути выхода из зала заседания суда, чтобы не встретится с ним. Он помнил все. И вряд ли когда-то сможет забыть.

Они летели в гробовом молчании на протяжении двух часов. Началась болтанка, и девушка закрыла глаза в страхе. Она боялась турбулентности, хоть и знала, что для самолета это явление совершенно безопасно. Стас знал об этом страхе, поэтому бросал обеспокоенные взгляды на девушку, но поддержать так, как это было раньше, не мог. Она уже не была его ни подругой, ни возлюбленной.

Самолет вилял между облаками, а пассажиров продолжало потряхивать. Ясения вцепилась в подлокотники с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Она ловила ртом воздух, но не выдыхала. Глаза намокли от слез. Пищание знака о предупреждении пристегнуть ремни раздражало. Милославский зажмурился, отдергивая тянущуюся свою руку к ней. Нет, он не должен этого делать. Нет, он не позволит ей думать, что все ещё тосковал по ней. Даже если это было правдой. Даже если было невозможно смотреть на её паническую атаку.

- Черт с тобой, - не выдержав рявкнул он, схватив голову девушки. Он знал, как усмирить возникший страх в воздухе.

Взглянув своими острыми зелеными глазами в её небесно-голубые, он быстро облизнулся и накрыл её губы своими, забирая весь застрявший воздух в её легких. Девушка не сопротивлялась. Она ответила на поцелуй, чувствуя, как расслабляются её мышцы. Паника уходила, но на её место возвращался здравый смысл. Болтанка прекратилась. Они отлипли друг от друга так же резко, как Стас ворвался в её личные границы поцелуем. Она потупила свой взгляд. Её губы горели от ласки. Его губы до сих пор были такими же сладкими, какими и пять лет назад. Она все так же желала их, тосковала, и эти секунды наслаждения только подогрели желание ее сердца.

- Ты до сих пор боишься, - сделал заключение Стас, который испытывал не меньший спектр эмоций. Он хотел оставить след от поцелуя подольше, но нарочито стирал ладонью влагу. – Ты же постоянно летаешь домой.

- Откуда ты можешь знать, как часто я летаю? – Заметив его движения, взъерепенилась Ясения. Её брови сошлись на переносице. – Обычно я просто задерживаю дыхание и всё проходит.

- Видел я, - с издевкой хмыкнул парень, наблюдая за облаками из иллюминатора.

- Твоя помощь была ни к чему, - небрежно бросила она, надевая наушник , давая понять, что разговор окончен.

- Стерва, - усмехнулся Стас. – Какой была, такой и осталась.

Эта мысль его развеселила, и он улыбнулся. Вскоре принесли еду, но ни один из них не притронулись к мясу. Ясения растерянно жевала овощи, а Стас незаметно подложил ей ещё оргурцов. Девушка увлеченно читала очередной любовный роман. В наушниках играл тяжелый рок, который она полюбила в те дни, когда только начинала свою гоночную карьеру.

Стас тоже нацепил наушники. В его же ушах заиграла неспешная классика. Он закрыл свои глаза, в надежде подремать оставшуюся часть полета, ведь по прилету ему придется встречаться с инвесторами. После задержания Олега, Стас окончил заочное обучение и принял для себя решение развиваться в области информационных технологий. Жизнь оказалась благосклонна к нему. Их приложение быстро одержало успех. Прошло три года после создания фирмы, он и его команда разрослась до ста лучших специалистов страны. Каждый из них был важной частью их бизнеса. Сейчас он активно набирал практикантов, заключал сделки с многими компаниями для своего приложения. И сегодня его ждала встреча с клиентом, который хочет начать свое сотрудничество с молодеждным приложением, чтобы раскрутить свою сеть ресторанов.

Но сон не шел. Он вдыхал знакомый запах, чувствовал на своих губах её губы, которые после долгой разлуки казались ещё слаще. Тело реагировало на каждый её вздох. И после поцелуя полет стал вовсе невыносимым. Это злило Стаса. Он сжимал и разжимал кулаки, в попытке справится с эмоциями. Вскоре Ясения это заметила. Она сняла его наушник, от чего парень вздрогнул. Их глаза снова встретились.

- Что? – Грубо спросил он, и Ясения одарила его пренебрежительным взглядом, с излишней силой запихивая нашему в ухо. Стас выругался и отобрал маленький предмет из её рук.

- Мерзавец, - прошептала она, не зная, что в этот момент он выключил музыку. Слова, слетевшие с её губ, рассмешили парня. И вся злость угасла.

Наконец-то самолет сел в Москве. В аэропорту девушку ждал отец, который планировал провести внеплановую проверку в отеле, и, естественно, начать вводить в курс дела дочь. Стас и Ясения вышли по-раздельности. Стоило только пассажирам начать выходить из самолета на трап, как девушка пулей вскочила со своего кресла, буквально расталкивая других пассажиров. Стас лишь покачал головой, впервые чувствуя себя удовлетворенным. Он вытащил из кармана кулон, который хранил все эти годы, нежно поглаживая большим пальцем согревшийся металл. «Надежда», - его глаза снова устремились на поток людей. Улыбка появилась на лице. У него все ещё была надежда.

Глава 41

- А вот и моя красавица дочь! – Сергей раскинул руки, ожидая, когда его уже взрослая дочь, словно в детстве, повиснет на его шее. – Как долетела? – Стискивая в объятиях, спросил отец.

- С ветерком, - хмыкнула дочь. Щеки загорелись от воспоминаний о поцелуе со Стасом.

- Сейчас загрузим в багажник твой чемодан, и поедем в отель.

По дороге в отель, девушка написала Лиаму, что добралась. В ответ она получила очередное фото грустного лица парня на фоне целующихся Линды и Дена. Ясения рассмеялась. Сергей взглянул искоса на дочь, возвращая обратно внимание на дорогу.

- Терпеть не могу московские дороги, - бубнил он. – С кем переписываешься?

- Лиам, - ответила девушка. – Жалуется, что теперь не с кем сбегать от ванильных дружков.

- У него остался твой мотоцикл, - сделал замечание Сергей. – Пусть катается.

- Ты из-за этого мотоцикла выдернул меня домой раньше времени, папа. Не сыпь соль, пожалуйста.

- Ну простите. – Хмыкнул отец, не разделяя новую страсть дочери. – Лучше бы встречалась с мальчиками.

- И принесла в подоле в двадцать лет? – Хмыкнула дочь, а отец, на её удивление, покраснел. Он скривился, будто бы съел лимон.

- Нет уж. Лучше бы читала книжки.

- Кстати, я тут с Гошкой разговаривала, - сменила тему девушка. Отец заметно выдохнул. – Он собирается проходить практику в какой-то новой фирме. Говорит очень перспективные ребята. Может, нам стоит рассмотреть возможность заключить с ними сделку?

- Что за компания?

- Как я поняла, они создали приложение, где собрали все сферы услуг.

- Мы не нуждаемся в раскрутке, - отрезал отец.

- Пап, тебя знают люди в возрасте. Молодежь и приезжие сейчас все смотрят отели по приложениям с лучшими рейтингами. Пойми, будет больше посетителей.

- Их итак достаточно.

- Хотя бы подумай об этом, - настаивала дочь. – Это хороший вариант. Давай я попрошу Гошу, чтобы он побольше узнал о компании.

- Я подумаю.

Машина подъехала к парковке. Стоило только чете Лукояновых зайти в отель, как в нём тут же все администраторы выстроились по струнке. Они улыбались, как улыбались во всех отелях Сергея.

- Добрый день, - Сказала девушка администратор, на бейджике коготой свет лось имя Ангелина.

- Добрый, Ангелина. Роман у себя? – Спросил отец про управляющего.

- Да.

- Позови его в Лобби.

- Конечно. – Девушка суетливо стала набирать номер управляющего, а отец, обводя взглядом отель, повел дочь к кафе. На его столе тут же оказался бокал с виски, и мужчина нахмурился.

- Спасибо, но мне кофе.

Официант вернулся к бару, а Сергей облокотился на стол, обращая свое внимание на дочь. Девушка рассеяно наблюдала за жизнью в детище отца и вполуха слушала его речь.

- Хочу поставить тебя управляющей отеля, - Говорил Сергей. – Я построил новое здание в районе Смоленской улицы в Москве. Там сейчас ведут косметический ремонт, через месяц объект сдадут. Как тебе такой вариант?

- Почему Москва? – Спросила Ясения. – Я думала, останусь в Нижнем.

- Там все укомплектовано и слажено. Отель в городе, где проживает хозяин не может работать из рук вон плохо, а вот в Москве постоянно возникают проблемы. Считай, один этот отель постоянно терпит неустойки из-за халатности рабочих. Руслан в курсе и держаться на волоске от увольнения.

- Предлагаешь следить ещё и за ним?

- Ты наследница многих отелей по всей России, дочка. Если не сможешь уследить за парочкой, то как я смогу доверить тебе всю сеть?

- Поняла. – Девушка кивнула. К ним приближался высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти. Его глаза были широко распахнуты, а руки постоянно поправляли мандатные на рукавах пиджака.

- Добрый день, Сергей Геннадьевич, - поприветствовал тихим голосом мужчина.

- Привет, Руслан. Садись.

Руслан сел напротив Ясении. Он обвел взглядом фигуру девушки и перевел глаза на владельца отеля. Сергей из добродушного отца в миг превратился в делового мужчину. Его ладони, сцепленные в замок, были расслаблены, но негромкий уверенный бас и строгий взгляд заставляли съежиться даже папину любимицу.

- Ситуация какая, - отцу принесли кофе и он учтиво кивнул. – За последние два месяца я вижу убытки. В чем дело?

- Сейчас не сезонное время, клиентов меньше стало. Да, и если и есть, то постоянные.

- Почему тогда я не замечаю этого в других отелях? Сочи, например? Санкт-Петербург?

- Москва – город с огромной конкуренцией. Неподалеку отсюда открылся новый отель, и уже спустя полгода переманил большую часть клиентов.

- Разберемся. – Ответил Сергей. – Что с обслуживанием?

- Открыты вакансии, есть потенциальные работники. Многие стали жаловаться на зарплату.

- У вас зарплата выше среднего заработка, откуда жалобы?

- Опять же из-за нового отеля, - Вздохнул Руслан, потупив взгляд.

- Хорошо. Иди работай.

Руслан ушел, а Сергей задумчиво постукиван указательным пальцем по чашке, которая была в два раза меньше его ладони. Ясения снова хотела завести разговор о сотрудничестве с рекламой, но отец её опередил.

- Пусть Гошка узнает об этой компании, - сказал он девушке. – Думаю, ты была права. И да, - Сенечка не скрывала улыбку. – Курировать это дело будешь ты.

- Я? – Удивилась она.

- Ты, - кивнул Сергей. – Фирма московская, ты остаешься жить здесь, и отсюда тебе будет удобнее быть в курсе всего. На подписании, конечно же, буду, но ты, милая, следишь за каждым из действием.

- А нельзя вернуть свои слова обратно? – Наудачно пошутила дочь, на что её отец скривился. – Шучу.

- Попрошу хостеса перевести твои вещи в президентский люкс. Ты остаешься здесь.

Конечно же, любимый папочка не планировал, чтобы дочь возвращалась домой. Он решил ввести её в курс дела с самых первых дней её пребывания в родной стране. Что ж, может, это было и к лучшему. После встречи в самолете со Стасом, она боялась дробить по улицам своего города и думать, что встретит его случайно.

Гошка прилетел в Москву на следующий день. Отец поселил его к сестре, дал ценные указания и поехал обратно к жене. Брат, который за пять лет нарастил сильную мускулатуру и уже во всю гулял с девчонками, был только рад такому стечению обстоятельств. Сама же Ясения не разделяла восторга.

- Будешь таскать сюда девчонок, отрежу важный тебе орган, понял? – Стоило только брату переступить порог, заворчала девушка.

- Тебе двадцать пять, а не шестьдесят. Прекрати играть в нашу бабушку.

- Я серьезно, Гош!

- Я что, дурак? – Хмыкнул брат, падая на двуспальную кровать, которую уже облюбовала девушка. – Водить девушек в отель отца? Чтобы они потом по почте мне презервативы прислали?

Ясения рассмеялась. Зная Розу Михайловну, женщина могла эти вещи привести и собственноручно. Отношения с девушками её любимого сына для женщины стало настоящей трагедией. Она усилила свою опеку над сыном, звоня по видео буквально каждый день, а то и несколько раз на дню. Отец смеялся над женщиной, призывая вспомнить их молодость, но это только ещё пузе пугало женщину.

На практику парень вышел через пару дней после приезда. Был понедельник, Ясения рассматривала внутреннюю документацию отеля, в качестве проверки по поручению отца, и с нетерпением ждала возвращения брата. Идея заключение долгосрочного контракта с молодой развивающейся на глаз фирмой был выигрышным билетом в Столото. Особенно, не в самой лучшей ситуации московского отеля. Отец видел лишь поверхностные показатели, ведь у него самого не хватит сил и времени на детальную проверку отчетности. По всей видимости, понимая это, отец и поспешил делегировать часть своих полномочий Ясении.

Гошка вернулся ближе к семи часам вечера. Его глаза горели азартом, точно так же, как и тогда, когда поступил в желанный вуз. Он сбросил свои кроссовки у двери, потрепал по-ребячески уложенную прическу сестры и развалился на кровати. Девушка отвлеклась от отчетов и повернулась к брату.

- Как все прошло?

- Ты не поверишь! Там численность не больше ста человек, но они такие обороты делают!

- Ты разговаривал с руководством? – Ясения крутила между указа клетки и средним пальцем карандаш, которым делала пометки в отчетах.

- С менеджером, который является моим куратором. Но я узнал, кто является генеральным директором фирмы. По сути там три владельца акций, но самый деятельный один.

- Номер смог узнать? – продолжала допрашивать сестра брата.

- Неа, - хмыкнул Гоша. – Кто даст номер гендиректора простому практиканту?

- И то верно, - девушка отбросила карандаш, поднялась со стула, потягиваясь. За несколько часов работы её спина изрядно затекла.

- У папы разве нет рекламщика? – Поинтересовался брат, поднимаясь на локтях.

- У папы? Наш отец привык держать все в свих руках, и поэтому времени на рекламщика у него попросту нет. – Вздохнула Ясения, садясь рядом с братом. – Как твой первый день? Что делал?

- Тебе это и правда интересно? – Всеинул бровь Гоша.

- Почему нет? Ты мне брат или кто?

- Писал коды для ввода новых компаний в приложение. Борис похвалил меня, сказал, что для новичка я вполне даже ничего.

- Ты этим занимаешься всю жизнь. Ты уже не новичок. – Ясения подмигнула младшему брату.

- А как ты тут? Не закопалась ещё в бумагах?

- Муторно, но я нашла кучу ошибок. Клиентуры и правда стало меньше, Руслан только глазами хлопает, ничего внятного сказать не может. Мне даже кажется, что он темнит.

- Не зря папа хотел его уволить. – Гоша перекатился на бок, кладя голову на сложенные ладони. – Какие планы на вечер?

- Хотела поработать, но чувствую, что засыпаю. Сейчас бахну кофейку и поищу треки. Нужно прийти с форму.

- И когда из хорошей девочки ты превратилась в бунтарку? – Посмеивался Гоша, зевая. – А я тогда, пожалуй, вздремну.

Глава 42

Дни шли медленно. Девушка погрузилась в рабочую рутину и выбиралась из неё только ближе к ночи, тратя драгоценные часы, которые она могла бы потратить на сон на гонки. К концу недели Ясению запомнил организатор, записал её номер и пообещал сообщить, как будет что-то стоящее. Пока что ночами гонял молодняк на слабых мотоциклах, не больше шестистволен кубов. Ей это было не интересно. На третий раз, когда выбранный на стоянке напрокат литвый байк обогнал всех, девушка решила повременить. Но этим она привлекла внимание опытных судей, и те с радостью решили начать сотрудничество.

Гошка продолжал практиковать в Филатов Групп. Он каждый вечер возвращался с горящими от восторга глазами, взахлёб рассказывал о коллективе и руководстве, которое ему выдалось повстречать. Это были два акционера компании, появлявшихся в этих стенах очень редко. Гоша набрался наглости и поговорил с одним из них. Парень так понравился своей находчивостью мужчинам, что те передали ему свой номер телефона и попросили сестру позвонить в удобное время.

И вот в пятницу Ясения Лукьянова стояла на Тверскоф улице, пила свой горячий капучино, несмотря на то, что погода была уже жаркой. Июнь выдался аномально жарким месяцем. На солнце температура доходила до тридцати пяти градусов. Она набирала раз за разом номер этого акционера, которого звали Дмитрий Панов. Шли личные гудки, а потом связь обрывалась. Она вздохнула, взглянула на шумную дорогу, наполненную машинами. Может, и не судьба пробовать заключаться контракт с Филатов Групп. Может, лучше рассмотреть более известные и востребованные приложения? Далась ей эта фирма! Но Ясения заинтересована оказалась в молодой компании, которая так активно развивалась. Она на интуитивной уровне чувствовала, что выбрав их, детище отца зацветет новыми красками.

Ясения предупредила отца, что собирается на переговоры с одним из директоров фирмы. Папа поддержал дочь, сказал, чтобы та сообщила, если потребуется помощь владельца сети отелей. Но девушка была не глупой, годы в зарубежном вузе, практики у лучших управленцев позволили ей вкусить ту самую деловую хватку, которой обладали европейцы. А с русской настойчивостью и характером отца она могла поднять очень высоко.

Спустя полчаса телефон девушки зазвонил, и на экране высветилось цифры Дмитрия. Она от восторга чуть не пролила кофе на свои бежевые брюки из льна.

- Слушаю, - ровным голосом произнесла Ясения.

- Добрый день, вы звонили. – Ответил приятный мужской голос.

- Да, Дмитрий, добрый день. Меня зовут Ясения, я совладелица сети отелей «Лукоянофф», может, слышали о такой?

- Как не слышать! – Добродушно посмеивался мужчина. – Сергея Лукоянова каждая собака в моем родном городе знает.

- Вы из Нижнего Новгорода? – Улыбка появилась на лице девушки. – Приятно слышать.

- Да, родился, вырос и жил, пока у друга не появилась идея отобрать наши жизни. – Продолжал посмеиваться Дмитрий. – Так, Ясения, вы по какому вопросу?

- Хочу предложить вам встретиться в кафе, неподалеку от вашего офиса. Я сейчас на Тверской, могу подъехать, куда вам удобно.

- А по какому вопросу?

- Рабочему, конечно же, - Хмыкнула девушка.

- Знаете, землячка, позвольте-ка мне самому подъехать в место, которое вы назовете. Негоже девушке кататься по всей Москве.

- Я пришлю вам адрес.

Они попрощались, и Сенечка написала в сообщение адрес любимого её ресторана в городе. Сама же она, чуть ли не подпрыгивая, бежала к своей машине, которую отец пригнал из родного города. Её белоснежная малышка, помнящая девушку ещё юной первокурсницей, долго стояла в гараже. Отец даже пытался её продать, но Ясения ещё была не готова с расстаться с ней. Машина была дорогой, в максимальной комплектации и имела большой багаж воспоминаний.

Домчалась до места встречи она за пятнадцать минут. Всю дорогу её раздражали светофоры и невозможность проехать между рядов, как она любила делать на мотоцикле. Тоска по железному коню в такие моменты была сильнее обычного. Она четко решила, что если удастся заключить контракт с Филатов Групп, то обязательно купит себе небольшой подарок.

Войдя в помещение, источником света которого были подвесные свечи, она села за столик у окна, обзор из которого открывался на Москву реку и ожидала будущего делового партнера. Было бы здорово, если бы приехали сразу трое владельцев фирмы, но ожидать невозможного попросту смешно. Милая молодая девушка официант приняла заказ от Ясении и молча удалилась. Панов так и не появлялся, несмотря на то, что время встречи уже прошло минут десять как. Она решила, что дело в пробках на дорогах, от чего не стала раньше времени беспокоится и звонить. Спустя ещё двадцать минут её одиночество все-таки удалось скрасить Дмитрию.

Дмитрий Панов оказался приятным мужчиной, который был старше Сенечки на пять лет. Он был немного полноват, но заметно, что посещал тренажерный зал. Его волосы были темно-русыми и напоминали свежий каштан. Глаза карие, но такие светлые, что были похожи на мед, особенно когда солнечные лучи ослепляли мужчину. Он был улыбчивым и с первых минут располагал к себе.

Мужчина извинился за задержку. Он часто дышал, словно бежал к ней на встречу, торопившись. Сев за столик, попросил у официанта стакан холодного сока и наконец-таки заговорил.

- И снова здравствуйте, землячка.

- Дмитрий, давайте перейдем сразу к делу? – Поначалу Ясения не обратила внимание на взгляд Дмитрия. Он изучающе рассматривал девушку, словно она была выстовочным экспонатом в музее. – Как вы сами знаете, наша семья владеет сетью отелей. А я располагаю информацией, чем занимается ваша фирма. Хотела бы предложить Вам сотрудничество.

- Лукоянофф – отель известный, зачем вам реклама?

- Затем, что город разрастается, посетители все больше просматривают места для ночевки через интернет. Поэтому взаимодейсвтие с таким развивающимся приложением, как у вас, для нашей компании будет большим плюсом. В свою очередь, как инвестор, ручаюсь о приличном авансе.

- Знаете, Ясения, - Дмитрий склоил голову на бок и улыбулся. Девушка тоже улыбалась, но его взгляд и сочувственное выражение лица заставили улыбку исчезнуть. – Думаю, Вам стоит подыскать какую-нибудь другую компанию.

- Почему же? – Свою досаду Сенечка пыталась скрыть за чашкой кофе. Она поднесла к губам кружку, с каждым маленьким глотком выравнивая дыхание.

- Такое решение я могу принять и без своих коллег, - произнес он. – И даже много раз принимал, но ваша сеть отелей с такой громкой фамилией только привлечет излишнее негативное внимание.

- Уверяю Вас, судебные тяжбы прошли пять лет назад. Наши отели ни на рубль не потерпели убыток, - приукрасила девушка. – Здесь, скорее, пострадала сторона Милославских.

Девушка об одном упоминании о Стасе потупила взгляд. Она ведь и вправду не слышала о Милославских все пять лет. Социальные сети Станислава пустовали ровно с его двадцать шестого дня рождения. Панов заметил состояние Ясении и положил свою ладонь на ладонь девушки, привлекая внимание на себя.

- В этом вы правы, - сказал Дмитрий. – Репутация Милославских сильно пострадала.

- Вы их знаете? – Оживилась девушка. Её небесно-голубые глаза вперились в его карие, которые ехидно хихикали над наивностью Сенечки.

- Я знаю Станислава, - ответил Дмитрий. – Учились вместе на информационных технологиях в институте.

- Вы из-за этого отказываете мне?

Вопрос прозвучал так, словно возможность заключения контракта с Филатов Групп была спасательной соломенкой. Ситуация в сети отелей была отнюдь не плачевной. Единственным минусом стало уменьшение постояльцев. Но услышав отказ от Дмитрия, который еще приплел к нему ситацию со Стасом немного подкосила ее. Ясения в принципе не любила получать отказы.

- Не принимайте на свой счет, Ясения. Я как раз-таки не имею ничего против Вас, но мой совладелец фирмы как раз против из-за ситуации с кражей.

- Это глупые отговорки, - по-детски надула губы Сенька. – Я предоставляю Вам гарантию приличной суммой денег, хорошим связями и высокой репутацией бизнеса.

- Деньги – эквивалент обмена, а не рычаг управления, Ясения. Я свое слово сказал, и, к сожалению, оно не изменится. Вы мне нравитесь, - Дмитрий потянул ладонь девушки на себя, осталяя на тыльной стороне след от поцелуя. – Позвольте мне обдумать ваше предложение. Может, я смогу предложить вам другую фирму. – На его лице играла легкая улыбка, девушка улыбнулась в ответ.

- Что ж, - Ясения оставила деньги на столе и поднялась. – Номер мой у Вас есть. Если передумаете, Дмитрий, звоните. Может, мы еще будем нуждаться в ваших услугах.

Она корила себя за слабость. У нее были прекрасные навыки аналитика и управленца, но касательно переговоров девушка оказалась новичком. Она чуть ли не заплакала у него на плече, чтобы тот сжалился. Все-таки нужно было попросить папу присутствовать на встрече.

Она вышла на улицу, вдохнула теплый летний воздух и набрала номер папы. Признавать поражение не хотелось. Слыша длинные гудки, ее взгляд упал на черный внедорожник, который примостился рядом с ее белой ласточкой. Водителя не было видно, и расстояние между машинами было минимальное. Он заблокировал водительскую дверь, что стало огромкой проблемой для Сенечки. Подойдя к машине, Ясения легонько стукнула по переднему колесу машины. Отец трубку не брат, она набрала брата, чтобы узнать, где тот сейчас находится. Водитель внедорожника так и не появлялся на горизонте.

- В пятницу в два часа дня, сестрица, я могу быть только в одном месте, - отвечал брат в трубку. – В Филатов Групп.

- Господи, - вздохнула девушка, продолжая пинать колесо внедорожника. – Зачем я только спросила тебя? Постарайся больше не произносить эту фирму при мне! Я снова вспоминаю свои минуты позора.

- Неужели ты лежала в ногах у Панова? – Хохотал брат. Ясения нахмурилась.

- До этого не дошло. Еще этот внедорожник мешает. – Пыхтела девушка. – Какой-то урод заблокировал мою машину. Стал так близко, что я не могу сесть на свое место.

- Не твой день, Сенька, - издевался брат. – Я бы конечно тут поболтал еще с тобой, но на меня уже косится менеджер.

- Минуты назад я целовал ваши прекрасные ладони, Ясения, а теперь предстал уродом в ваших глазах, - раздался веселый голос Дмитрия за спиной девушки.

- Так это ваша машина? – Удивилась Сенечка, чувствуя, как ее щеки краснели.

- Да, - мужчина нашад на ключах кнопку черный внедорожник послушно подмигнул хозяину. – Прошу прощения, что перекрыл вашу машину. – Дмитрий подошел к водительской двери, отворил ее и снова взглнул с улыбкой на девушку. – Как насчет того, чтобы выпить вечером кофе?

- Вы приглашаете меня на свидание? – Усмехнулась Ясения, складывая руки на груди.

- Это будет маленькое извинение. Пока не услышу вас ответ, вы отсюда никуда не уедите. – Усмехнулся Панов.

- Почему у меня ощущение, что вы все спланировали?

- Может быть, - пожал плечами мужчина, - так вы согласны?

- Вы мне нравитесь, - вспомнила она слова мужчиины в кафе. – Но я не могу принять ваше предложение, у меня планы.

- Понял. Думаю, мы еще встретися.

Дмитрий завел машину, покинул парковочное место, давая Сенечки возможность наконец-таки уехать обратно в отель, где ее ждали бумаги, которые прислал управляющий Сочинского отеля. Дмитрий остановился во дворе дома, стоявшего буквой «П». Он набрал номер друга и сообщил свое местонахождение. Панов был весел, несмотря на то, что отказал владелице крупного бизнеса. Девушка не нуждалась в услугах его фирмы, но сама фирма была бы в выигрышном положении, если бы приняла предложении Ясении. Дима даже почти согласился, но совладелец, сидящий за двумя столиками позади Ясении, махал руками в знак протеста. Его друг был категорически против такого сотрудничества, а Дима, зная причину, посмеивался над ним, нагло кокетничая с девушкой на его глазах.

- Филатов, ты не можешь добежать до соседнего дома? Я жду тебя тут уже минут двадцать.

- С каких это пор ты стал звать меня по фамилии, Дима? – Раздался в трубке голос друга. – Я подхожу.

- Наблюдал из-за угла за этой красавицей? – Пожурил парня Панов. – Она и вправду красотка. Пригласил сегодня на свидание, но птичка отказалась.

- Я слышал. Советую тебе замолчать, иначе сам узнаешь о себе много нового.

Заметив на горизонте подходящего мужчину, Дима отключился, вышел из машины и передал ключи другу. Филатов смотрел на Диму и чувствовал прилив злости. Его друг, который прекрасно знает, какие чувства испытывал мужчина к этой особе, назло ему издевался, дарил ей ласковые улыбки, нарочито не отводил взгляда, так еще и ладонь поцеловал! Никто не смел целовать Ясению!

- По-хорошему, надо было тебе выйти к своей машине. Это все-таки твоя оплошность.

- Это было единственное парковочное место у кафе.

- Рассказывай мне, - закатил глаза Дима. – Я прекрасно знаю, что ты помнишь машину Ясении.

- Хорошо, что ты отказал ей. – Резко сменил тему мужчина. – Не хочу, чтобы на подписании контракта, она и её семья узнали меня.

- Это не помешало тебе взять в стажеры ее брата. – Хмыкнул Панов. – Стас, может, все-таки рассмотреть возможность принятия ее предложения?

- Ты разве не устал от сегодняшнего приключения?

- Меня это позабавило, - широко улыбнулся Дима. – Теперь у тебя другая фамилия, ты можешь не присутствовать на подписании, я все сделаю сам.

- Нет. Не хочу иметь ничего общего с Лукояновыми. – Отрезал Стас.

- Говори, что хочешь, но с отцом может и не горишь желанием быть партнерами, а вот на Ясению ты смотрел, как голодный волк на кусок мяса.

- Ты сейчас пойдешь пешком. – Цыкнул языком Милославский.

- Молчу, - рассмеялся Дима.

Глава 43

Когда на телефон Панова поступил звонок от Лукояновой, мужчины сидели в кабинете генерального директора – Стаса. Звонок девушки стал для всех мужчин удивлением. Лицо Милославского стало непроницаемым, а вот Дима оживился. Услышав предложение встретится, Панов расценил, как хоршую возможность привлечения новых клиентов, а вот Стас лишь сжимал челюсть от злости. Он все еще помнил, как неделей ранее ему выпала участь лететь бок о бок с той, которая до сих пор кружила голову.

- Что думаешь? – Отключив вызов, поднял свои карие глаза на друга Дима.

- Я против, - отрезал Стас, а сидящий рядом с ним на диване Леша захохотал. – Никаких Лукояновых в нашей компании не будет.

- Ой ли? – Подал голос Алексей – третий совладелец фирмы. – Выгляни из своей коморки и заметь там одного перспективного парня. Кажется, это не просто однофамилец.

- Зачем нас ставить в такое неудобное положение? – Закипал Стас. – Если Сергей узнает, кто является генеральным директором, он поднимет скандал.

- Ты не виноват в том, что сделал твой отец. – Вздохнул Дима. – Посуди сам, «Лукоянофф» - это бренд, который сможет спровоцировать цепочку новых крупных клиентов. Глядишь, спустя время у нас удасться заключить контракт с «Яндекс».

- Есть множество крупных компаний в Москве. Зачем нам нужны нижегородские бизнесмены?

- Ты противишься, потому что это Ясения? – Задал вопрос в лоб Дима, Леша спрятал улыбку за чашкой кофе, а лицо Стаса вытянулось. Он уже много раз ругал себя за то, что нашел подушку для слез в лице Панова. У него язык был длинный.

- Я против, потому что это семья Лукояновых, из-за которых я пять лет назад сменил фамилию. Жить с тенью Милославских, это тоже самое, что стоять ежедневно на паперти.

- Даже если ты сменил фамилию, это ничего не значит. Твое лицо знают многие, как и ее лицо. История вашего романа напечатана на первых страницах почти всех новостных газет.

- Не преувеличивай.

- Тебе показать?

- Не стоит.

Стас вскочил со стула и подошел к окну, распахивая его. Это была глупая ситуация, в которую он порывался попасть. С одной стороны, Ясения могла и не узнать, что владельцем фирмы являлся Стас, ведь у всех акционеров были права подписи на важных документах. Да и возможность знать о ее жизни привлекала мужчину. В конце концов, его тянуло к девушке, несмотря на пятилетнюю разлуку.

- Поехали, - сказал Стас, когда пришло сообщение на телефон Дмитрия от Сенечки. – Посмотрю, как ты откажешь ей.

- А если я не хочу отказывать? – Вскинул одну бровь Дима. – К тому же я могу и сам добраться до этого ресторана.

- Ты откажешь. – Настаивал Стас.

- Ты думаешь не той головой, Филатов. – Хмыкнул Дима, а Леша снова засмеялся.

- Нет, правда, брат, - произнес Алексей. – В сотрудничестве есть выгода. Если бы вместо Ясении просила о встречи их менеждер, ты бы согласился.

- Нет. – Резко ответил Милославский. – Я бы ни за что не согласился на это сотрудничество. – Он повернул голову к Диме. – Поехали.

Стас уверенно вел свой новый внедорожник. Он молчал, роясь в своих воспоминаниях. Новая жизнь парня началась с двадцать шестого дня рождения, на следующий день после ареста отца. Мать добилась развода и на последние деньги переехала в Москву. Она расположилась в однокомнатной квартире в Долгопрудном, а Стас закончил дистанционно институт, переехав в Московскую область в след за матерью. Не прошло и полугода, как Дмитрий, Алексей и Станислав решили создать пробную версию приложения по различным сферам услуг, и он резко стал популярным.

Решение о смене фамилии возникло в день, когда поступило серьезное предложение от их первого инвестора. Мужчина был заинтересован в ребятах, но его смущала фамилия Стаса. В это же время, устав от пристальных взглядов людей, когда женщина произносила свою фамилию, Марина решилась вернуть свою девичью. Филатова Марина не привлекала такого острого внимания окружения.

Так началась новая эпоха в жизни Милославских. Олег не писал и не звонил из стен тюрьмы. Это было только хорошим знаком, - слышать голос отца, из-за которого сломалась жизнь не одного человека, было неприподъемной ношей.

- О чем задумался? – Спросил Дима, когда мужчины подъезжали к ресторану.

- О жизни, - пожал плечами Стас, паркуясь рядом с белой машиной, которая была очень похожа на первую машину Ясении. Сомнения отпали, когда он увидел номера. Это была машина Сенечки. Она уже здесь.

Сердце заколотилось. Мужчина поднял глаза на окна ресторана и заметил девушку, которая мило беседовала с официантом. Он сидела спиной к нему и с легкой улыбкой на губах наблюдала за рекой. Деловой костюм, в котором была одета девушка, шел ей. Она выглядела взрослой, но ее глаза все еще блестели детской радостью. Она была стройной, даже в какой-то мере подкаченной, - девушка следила за своей фигурой. Дима, заметив пристальный взгляд Стаса, похлопал его по плечу и усмехнулся.

- Ладно, герой-любовник, я пошел. Передать её от тебя привет?

Лицо Стаса из тоскующего превратилось в кислую мину. Это только развеселило Панова.

- Иди и откажи ей. Я зайду следом. - Дмитрий вышел из машиы, Стас вышел следом и окликнул друга. – Без глупостей.

- Обижаешь! – Рассмеялся Дима и почему-то побежал к дверям ресторана. В припрыжку.

- Вот дурак, - усмехнулся Милославский. Он заглушил мотор и неспешно побрел за другом.

Стас уселся за соседний столик. Заказал себе кофе и вслушивался в их разговор. Его насмешили неверенные попытки девушки уговорить на сотрудничество. Ее голос был ровным, но она нервничала. Стас это знал, чувствовал на невидимом уровне. К тому же замечал, как подрагивали ее плечи, словно она вот-вот расплачется. Дима назло Стасу весело улыбался Сенечке, держал ее за руку. Увидев такое непринужденное присновение, чашка в руках Стаса жалобно запищала. Парень ревновал. А когда сухие губы Дмитрия коснулись нежной кожи Сенечки, тот и вовсе подпрыгнул. В ушах слышался только стук сердца, глаза-блюдца безотрывно наблюдали за парой. Вот же черт!

Ясения поднялась со стула и развернулась на пятках в сторону выхода. Стас, чувствуя растеянность, наклонился к полу, якобы что-то потерял. Но девушка его не заметила. Она спешными шагами брела в сторону своей машины, которую как назло, перекрыл Стас. Он это заметил тогда, когда смех Панова разнесся по всему ресторану.

- Ну ты и дурак, Филатов! – Дима пальцем показал на девушку, которая с явным усердием била по его колесам. Сигнализация на брелке попискивала. – Иди теперь и убирай свою машину!

- Держи! – Стас бросил ключи другу. – Отгони ее.

- Я что, колел опущения?

Но Дима ушел. Раслатившись, Стас поднялся со своего места и неспешно выходил из ресторана. Он услышал смех Ясении и замер. Они оба кокетничали на парковке ресторана. Дима знал, что Стас следит за ним и делал это специально. Ясения же хохотала над неудачными попытками Панова пригласить ее на свидание. Милославский сжал кулаки. Возникло резкое желание показаться обоим и испортить их хорошее настроение. Когда машина Стаса уехала, Ясения, которая не замечала стоявшего в дверях мужчину, проследила за внедорожником, усмехнулась, качая головой и сама уселась в машину.

- Все в порядке? – Спросил администратор.

- Да, - на телефон пришло сообщение от друга.

Стас оторвался от дверного косяка и вышел на улицу. Палящее солнце осталепляло мужчину. Он неспешно брел по улице, понимая, что ему приятно видеть рядом Сенечку. Он скучал по ней. Ему было интересно замечать, как она изменилась. В голове даже возникла мысль, а не заключить ли контракт с Лукояновыми. Это было бы плюсом для фирмы, правда до того дня, как Сергей узнает в лице Филатова сына вора.

Расставшись в Пановым около здания своей фирмы, Стас поехал домой. Время было около шести вечера, а это значило, что у него осталось каких-то пару часов на сборы. Сегодня должна была состояться гонка опытных мотоциклистов. Павел – организатор гонки и давний знакомый мужчины пригласил его сегодня поучавствовать, заинтриговав новым соперником. По его словам, девушка владела мотоциклом не хуже мужчины.

В девять вечера Милославский уже кружил по парковочной зоне, вытворяя всякие трюки в кругу восторженных зевак. Его Ямаха R1 была податливой, исправно выполняла приказы хозяина и заставляла пищать девочонок от восторга. Павел разговаривал с девушкой в шлеме с кошачьими ушками. Она передала ему пачку денег, хлопнула в ладоши и села на свою литровую Каву. В голове мужчины всплыли картинка из Лондона. Стас тогда впервые увидел Ясению на мотоцикле.

Гонка началась. Все участники выстроились в ряд, наперебой хвастаясь своими мотоциклами. Рев мотора новичка был не таким громким, как у Стаса, но держалась она уверенно. Девушка наклонила голову, наблюдая за его мотоциклом. Визор был опущен, и парню не удалось разглядеть, каким взглядом она одаривала его мустанга. Как только молодая девушка в кожаных шортах махнула руками, все мотоциклы резко нажали на газ и, осталяя черные полосы позали себя, ринулись по дороге.

В шлеме мужчины играла громкая музыка, которая только позволяла контролировать управление. Кавасаки шла рядом с его Ямахой. Девушка не уступала, она изящно управляла своим мотоциклом, дразня мужчину выходками. Она поднялась на заднее колесо, Стас сделал тоже самое. Вернувшись, она вильнула пятой точкой и ускорилась, уносясь под сплоную желтую полосу уличных фонарей вперед. Стас умехнулся и ускорился в след за ней. Напряжение усиливалось. Кто-то дышал ему в затылок, но для Стаса не было других конкурентов, кроме этой черной бестии. Она нарочито прижимала его к обочине, заставляя замедлить мотоцикл. Устав от игр незнакомки, Стас издал грозный рык мотора и вильнув задним колесом, оставил девушку позади. Но ненадолго.

Уже на финишной прямой послышалось приближение соперника. Девушка гнала не меньше двухстакилометров в час. Милославский уже готовился к своему коронному победному трюку, - остановки мотоцикла на переднем колесе. Мужчина так делал каждый раз, и каждый раз перед какой-нибудь восторженной девушкой, которая выскакивала на дорогу. Но в этот раз все произошло иначе. Вечный победитель московских гонок оказался серебрянным призером этой ночью. Незнакомка вырвалась вперед, развернулась на заднем колесе, и сама встретила мужчину его же трюком. Послышались авации. Публика неистово ревела, а Павел ухмылялся выходками нового гонщика. Это задело Стаса. Он подошел к девушке, пожал ей ладонь и ждал, когда она снимет шлем. Интерес только разгорался.

- Как твое имя, девочка? – Спросил он, когда девушка заглушила мотор. Снимать шлем она не собиралась, поднимать визор тоже.

- Зови меня, Кава, - она обвела взглядом мужчину. – Мальчик.

- Интересная была гонка, Кава.

- Ага, - девушка слезла со своего мотоцикла и побрела в сторону организатора. Тот вывалил ей кругленькую сумму.

Когда разговор между победителем и организатором был закончен, Стас подошел к Павлу. Мужчина сочувственно постучал по плечу Милославского, мол в следующий раз он снова сможет одержать победу, только Стас почему-то этого не чувствовал. С приходом этой незнакомки его уверенность в завсегдатай победе дала трещину.

- Кто она? – Спросил Стас Павла.

- Зовет себя Кава, - пожал плечами Павел. – Она только вторую неделю учавствует. Каталась какое-то время с молодняком, но ей быстро наскучило. Приезжает на этом мотоцикле, который берет в аренду неподалеку отсюда.

- Она шустрая, - Стас поднял свой визор и обвел взглядом ее мотоцикл и фигуру девушки.

- Приглянулась? – Хмыкнул Павел.

- Заинтересовала, - ответил Стас. – Не каждый день меня обыгрывает девчонка.

- Через два дня снова будут гонки, - сказал организатор. – Приходи, она там тоже будет.

- Заметано.

Стас вернулся к своему мотоциклу, продолжая наблюдать за незнакомкой. Девушка запрыгнула на свой байк и рванула в сторону города. Стас проследовал за ней. Что-то заставляло его следить за незнакомой девушкой, хотя раньше парень не наблюдал за собой такой страсти. Но она его привлекла, и он даже ощутил укол вины по отношению к Сенечке. Неужели спустя пять лет его чувства смогут угаснуть из-за этой Кавы?

Девушка остановилась около приюта животных. Это было одноэтажное здание, где на входе ее ожидал молодой человек. Увидев приближающийся мотоцикл, тот помахал ей рукой. Кава не стала даже глушить мотор, она, не снимая шлема, передала выигранные ей деньги парню, пожала ладонь и отправилась дальше. Стас проследил за молодым человеком, тот, не скрывая радости, пересчитывал деньги.

Оставляя радостного парня позади, Милославский продолжал следить за Кавой. Она припарковала свой мотоцикл на стоянке, расплатилась с арендатором. Стас выжидал, когда же она снимет свой шлем. Ему казалась знакомой жестикуляция девушки, ее походка и фигура. Мотоциклетная экипировка не позволяла разглядеть девушку полностью. Но подозрения Стаса только усились, когда из-за шлема показалась светловолосая коса. Сердце ёкнуло.

Кава помахала арендатору, сняла шлем, распуская свои длинные белокурые волосы. Лица не было видно, но это был и не нужно. Стас чертыхнулся, когда стройная миниатюрная девушка дошла до своего автомобиля белого цвета, села за руль и умчалась в сторону центра Москвы. А вот сам Милославкий словно прирос к земле. Единственная девушка, которая привлекла внимание Стаса спустя пять лет после расставания была Ясения. В другом облачении, с совершенно иным характером, другим образом жизни. Другая Ясения. Ясения после тяжелого расставания со Стасом.

- Вот же ж черт! – Выпалил он.

Глава 44

- Где тебя носило? – Сонно потирая глаза, бубнил Гошка, слыша, как тяжелая экипировка девушки рухнула на пол.

- На треке, - ответила сестра, пыхтя от тяжести одежды. – Мне нужна была разрядка.

- Не думал, что отказ мог тебя так сильно расстроить, - произнес брат. – Или дело в другом?

- Прошла всего лишь неделя моей работы здесь, а я уже чувствую себя плесенью. – Ясения плюхнулась на кровать Гоши. – Одни отчеты. Скукота. Да, и конечно же, я расстроилась от отказа Панова. Дала себе глупое слово, если если все удасться, я куплю себе байк.

- Купи его так, - предложил брат. – Не думаю, что папа заменит, как ты потратила с его счета пару сотен тысяч рублей.

- Папа точно заметит, если я потрачу полтора миллиона на мотоцикл, - Сказала Ясения, смеясь. – Он с начала спросит, на что я потратила, а потом будет долго и упорно выбивать из меня все желание кататься. Пока что я купила только шлем и экипировку.

- Откуда взялась только такая страсть? – Спросил брат, кутаясь в одеяло.

- Когда тебя заставляют чувствовать себя живой, а потом резко умертвляют, ты интуитивно цепляешься за те живые моменты жизни. – Вздохнула Ясения, вернувшись на почти шесть лет назад, в ночь в Лондоне и ее избавление от боли. Кошки стали скрести на душе. – Стас тогда вернул меня к жизни. Поступок матери, инсульт отца, расставание с Елисеем подкосили меня. Стас посадил меня на первую мою Каву и подарил весь спектр эмоций. После расставания с ним и всех этих подводных камней только мотоцикл подарил мне спокойствие.

- Ты об этом не рассказывала, - произнес брат, взяв за руку девушку. – Хочешь я набью ему морду, как увижу?

Ясения рассмеялась. В этом не было необходимости, потому что Ясения была уверена, - Стас никогда больше не появится в ее жизни. Случай в самолете был тем самым шансом один на миллион. Повторно таких совпадний не бывает.

- Я сегодня победила самого победителя гонок, - похвалилась девушка. – Он хотел даже познакомиться со мной.

- И ты его отшила? – Хмыкнул брат.

- Конечно. Сказала «зови меня Кавой, мальчик», - со смехом произнесла она. – Знаешь, что-то заставило меня обратить на него внимание. Может его поражение или уверенность даже после проигрыша.

- Спи, победительница.

- Поехали со мной в воскресенье на гонки? – Перед тем, как утонуть в морфие, спросила сестра. – Я покажу тебе, какая крутая у тебя сестра.

Ответа она не услышала. Сон смотрил девушку, и та что-то бормоча себе под нос сладко сопела, так и не дойдя до своей кровати.

Суббота выдалась напряженной. Руслан слишком поздно оповестил о том, что в понедельник приедет налоговая с ежегодной проверкой. Всю субботу девушка копошилась в бумагах, заставляя провинившегося Руслана бегать с первого на последний этаж отеля, чтобы тот принес то смету затрат, то выписку со счетов, которые почему-то хранились в папках в бумажном виде. Девушку раздражал доисторический принцип работы отца. Он всегда проверял все документы в бумажном виде, что было пыльным и неудобным занятием. Посреди ночи в субботу Ясения вызвала к себе управляющего. Заспанный Руслан ввалился в ее номер, усаживаясь на стул рядом с девушкой. Сама Ясения тоже выглядела сонной. Она выпила почти все кофе в кофемашине в номере, и выглядела, как моль в шкафу.

- Ты общаешься с другими управляющими отелей? – Спросила девушка, укладывая свои волосы на макушку, закрепляя их карандашом. Глаза слипались.

- Виделись пару раз на мероприятиях, которые устраивал ваш отец, Ясения Сергеевна.

- Везде такая система документооборота?

- Да.

- Плохо. – Цыкнула языком Ясения. – Предлагаю все эти данные перенести в компьютер. – Девушка показала на кипы бумаг, которые заполнили ее когда-то обеденный стол.

- Налоговая проверка приедет уже завтра, - Руслан взглянул на часы и хмыкнул. – Но я дам команду ребятам.

- Почему все чеки храняться на бумагах?

- Бухгалтерия проводит только по такому принципу. Они тем самым прикрывают свою пятую точку, если приезжает Сергей с проверкой. После случая с Милославскими ваш отец никому не доверяет, а пользоваться компьютером не любит. Вот и приходится складировать эту мукулатуру.

- Поняла. – Ясения скривилась, вспоминая судебные тяжбы с Олегом. – В любм случае, в это раз проверим все так, но нужно как-то фиксировать все в электронном виде. Подготовить пока все сметы. Скажи бухгалтерии, чтобы прислала мне на почту данные до дебиторке и кредиторке завтра до обеда. Я возьмусь за это.

В восресение ближе к обеду поступил звонок на телефон Ясении. Это был Павел, он спрашивал, приедет ли Сенечка на гонки. Девушка согласилась, хоть и понимала, что может не успеть. Следом позвонил отец.

- Позволь мне правильно управлять отелями, папа, - устало отвечала Ясения. Сергей не разделял ее настроения.

- Ты заставляешь перестроиться не только Москву, но и другие города, дочь.

- А ты заставляешь их жить в пещерное время! – Настаивала дочь. – Я сама уже ни глаз, ни спины не чувствую. Завтра будет налоговая проверка, а бухгалтерия до сих пор не прислала мне данные.

- Раньше с налоговой неплохо справлялся Руслан. – Хмыкнул Сергей. На заднем фоне слышался голос матери.

- Сказать тебе каким образом? – Вспылила дочь. – Он просто между бумажек просовывал им пару сотен тысяч рублей. За это, папочка, могут посадить не только его, но и тебя. – Сергей хмыкнул. – Знаешь, как я это узнала? Тыщенка завалялась между бумагами двухлетней давности! Так никуда не годится! Позволь мне взять в свои руки эту перетурбацию.

- Валяй, - разрешил отец. – Посмотрим, как ты справишься с целой сетью отелей. Бухгалтерия, кстати, находится в одном централизованном месте, - в Москве. Можешь заехать к ним в гости.

- Скажи, ты издеваешься надо мной?

- Нет, дочка, я доверяю тебе лишь треть своей работы, а ты уже воешь, как волк на луну.

Ясения положила трубку, гневно ругаясь на отца. Она не могла понять, почему папа, который всегда так скурпулезно относился к работе, теперь оставил все в одни руки не особо опытной девушки. Но девушка все же собралась в здание офиса отца, где находились менеджеры и бухгалтерия. Сказать, что она ничего уже не понимала, ничего не сказать. Внутри бизнеса царила неразбериха, служащие были не собо увлеченными в работу людьми. Под конец дня у Ясении проснулось желание разогнать весь персонал. Оказалось, что у отца был заключен договор со сторонней организацией, которая занималась бухгалтерской деятельностью нескольких организаций. Главный бухгалтер была пожилой женщиной, которая разговаривала с девушкой, как разговаривает воспитатель в детском саду с ребенком.

- Я просила вас вчера вечером прислать мне на почту данные по задолженностям компании, почему их нет до сих пор? – Злилась Ясения, чувствуя беспомощность. Она была еще слишком молода для такой ответственности. – Распечатайте и передайте мне их сейчас.

- Милочка, вы что, не видите, сколько у меня работы и без вас? – Женщина сняла очки, потирая глаза.

- Я вас прошу выполнить вашу работу! – Прикрикнула Лукоянова. – Хотите, чтобы возникли вопросы у налоговой к Вам?

- Не угрожайте мне! – В тон ей ответила женщина.

- Я вам не угрожаю, а прошу выполнить свои обязанности! – Ясения оперлась ладонями на стол. – Если вы отказываетесь это сделать, но Лукоянов больше не желает с вами сотрудничать.

Разъяренная и уставшая Лукоянова стояла у входа в офис и чертыхалась. Она еще никогда не встречала такой выпиющей наглости. Отец не брал трубки, Руслан бормотал что-то невнятное, будучи занятым сбором информации. От злости девушке хотелось снести к чертовой матери это здание. Она понимала, такие проблемы отеля это всего лишь цикличные издержки. Но это был ее первый опыт, который складывался катастрофически неудачно.

- Какие-то проблемы, землячка? – Услышала голос Дмитрия девушка. Ясения вздрогнула.

- Разбираюсь с внутренней документацией и ругаюсь с бухгалтерией. Ничего нового, - хмыкнула она.

- Злачное место, - Дмитрий показал на окна бухгалтерии. – Раньше там работала Маргарита Иванова – отличный главный бухгалтер, сами с ней долго сотрудничали, а сейчас, как власть у них сменилась, договориться с ними просто невозможно. Не могут свести дебет с кредитом.

- Я уже это заметила. Три часа ругалась с этой женщиной, а по итогу оказалась злостной шантажисткой.

Ясении стало смешно. Она захохотала над глупостью всей ситуации. Дима лишь непонимающим взглядом одаривал девушку.

- Могу предложить неплохую фирму, которая обслуживает как раз-таки нас. Если не хочешь нанимать своего бухгалтера.

- Бухгалтер, который занимался московским отелем сейчас в дектретном отпуске, отец заключил договор с этой фирмой еще в далекие девяностые годы. Просто не понимаю, куда смотрел мой отец.

- Твой отец просто делегировал права на другого человека. Очевидно, что этим в отелях занимался управляющий. Кстати, почему ты возишься с этим делом?

- Решила проверить все отчеты за последние пять лет в Москве, и тут собирается нагрянуть проверка налоговой. Как я буду отчитываться перед ними, если не знаю всех тонкостей?

- Пусть управляющий этим займется. – Снова сказал Панов, крутя на указательном пальце ключи от машины.

- Мне нужно быть в курсе всего. – Настаивала Ясения.

- Ослабь хватку, и увидишь, что все вокруг может работать вполне слажено. – Посоветовал Дмитрий. – Сергей не терпит убытков, но и не сходит с ума от тотального контроля. Иногда бывает, чтобы улучшить обстановку, нужно не самой разрывать контакты со всеми партнерами, а просто уволить одного сотрудника. – Дима снова взглянул на здание позади них. – Но эту компанию лучше сменить.

- Отец давно хотел уволить Руслана. – Задумчиво произнесла Ясения. – Может, эта проверка только доказательство его некомпетентности?

- Скорее всего. – Дмитрий нажал на кнопку на ключах, и машина запищала. Это был седан, совсем непохожий на тот, который девушка видела в последний раз. Заметив взгляд девушки, Дмитрий хыкнул, - это моя вторая машина.

- Миленько, - ответила она.

- Отдохни и выспись хорошенько. Нет ничего лучше перед важным днем, как свежая голова.

Дмитрий попрощался и уехал. Ясения сделала тоже самое. Зайдя в стены отеля, она быстро нашла Руслана и вместо похвалы, запросила все выписки с его счета. Нужно было проверить, а не его ли рук дело то, что не сходились цифры в сметах и отчетах. Бухгалтерский баланс пришел на почту девушки ближе к вечеру. Старая карга в очках все-таки выполнила ее простую просьбу.

Ближе к восьми часов вечера Ясения увидела расхождения в документации, которую предоставлял Руслан и ту, которую прислала бухгалтерия. Свое решение девушка решила объявить сразу после налоговой проверки. А сейчас она приготовила свой шлем с черными ушками и надела экипировку. Пока Ясения собиралась появился Гошка, который пропадал черт знает где все выходные.

- И где ты был? – Спросила сестра.

- Тусовался. – Просто ответил брат. – А в чем дело?

- Например в том, что я тебя потеряла. – Нахмурилась Ясения. – Ты поедешь со мной?

- Поехал бы, но я устал. – Зевнул брат и увалился на свою кровать. – Но в следующий раз я обязательно прокачусь с тобой.

Ясения приехала на своей машине на стоянку, где арендовала понравившуюся ей с первых минут Кавасаки. Литровый байк уже поджидал девушку. Арендатор улыбчиво поприветствовал Ясению и в очередной раз предложил ей купить мотоцил. Девушка вежливо отказалась.

Она уже заводила мотоцикл, когда на телефон девушки позводил парень из приюта животных. На днях девушка пожертвовала выигранные деньги на содержание животных.

- Слава, здравствуй, - подала голос девушка. – Ты прости, но сегодняший выигрыш мне нужно будет вложить в дело.

- Да я не за этим, - неловко хмыкнул парень. – Ты подаешь хороший пример. Не знаю как, но после твоего пожертвования ко мне приехала компания мужчин и оплатили почти годовую аренду приюта.

- Я никому не рассказывала, - растерялась Ясения. – В любом случае, хорошо, что так вышло.

- Удачных гонок, - пожелал Слава и положил трубку.

На треке девушка появилась ровно в девять. Павел приветственно махнул ей, разговаривая с тем самым мужчиной на Ямахе. Незнакомец сам проследил за Ясенией. Она это заметила и усмехнулась. Устроившись на старте, Ясения приподняла визор и огляделась. На этот раз кроме когда-то победителя были новые гонщики. Трек был наполнен зеваками, девушки облепили мотоцикл владельца Ямахи, в ожидании, когда он подойдет к ним. Парень пользовался вниманием девушек здесь, что тоже насмешило девушку. Сама же Ясения была одиночкой, она не принимала знаки внимания парней мотоциклистов, которые раз за разом пытались с ней познакомиться, стоило им только заметить счет побед девушки.

Ямаха подъехала на старт и встала рядом с Кавасаки Сенечки. Мужчина поднял свой визор и подмигнул девушке. Ясения вцепилась за его взгляд, который был очень знакомым. Она замялась. Его глаза были точь-в-точь, как глаза Стаса. Пять лет она пыталась их забыть, но безрезультатно. Зеленый хвойный лес парня вперился в голубое небо девушки. Их взгляды схлестнулись, и никто из них не смог отвести. Первым сдался мужчина, он чуть подался вперед и дотянулся рукой до ключа зажигания, глуша мотор. Глаза Сенечки сузились, она быстро среагировала, снова заводя мотоцикл. Мужчина расслабленно посиживал на старте, ожидая, когда дадут команду, а Сенечка в это время чуть сдала назад. Парень на Хонде, который наблюдал за всей процессией подмигнул Ясении, и решил подыграть. Он задал какой-то вопрос мужчине, привлекая его внимание к себе, а девушка в это время опустила подножку Ямахи. Что же, один- один. Пару секунд она уже выиграла.

Дали команду начала гонки. Мотоциклы взревели и понеслись по извилистой дороге. Ясения набирала обороты, чувствуя спиной взгляд пронзительных зеленых глаз. Она знала, мужчина не был доволен тем, что тронулся в числе проигравших. Теперь в нем разгорался азарт. Ясения вильнула вправо, пугая мужчину, но мотоцикл не трогнул. Он ожидал такую тактику.

- Что ж, поиграем, мальчик, - хмыкнула Ясения.

Она поднялась над мотоциклом, вильнула бедрами и встала на заднее колесо. Заводить соперников нравилось девушке больше всего. Она вспомнила гонки в Лондоне и хитрости Лиама. Когда парень чувствовал, что его могут обойти, он специально сбавлял скорость, пропуская соперника вперед, а после ускорялся до максимума. Временами он прижимал к обочинам гонщиков и разгонялся. Ясения любила этот прием, но с этим мужчиной она уже его использовала.

Девушка немного замедлилась, встречаясь с открытым визором мужчины. Его глаза были хитрыми, словно он мог считать ход ее действий. Вместо ускорения мужчина тоже замедлился, угадав ее хитрость.

- Черт! – Разозлилась Ясения.

Она решила поиграть в зайца, став неудобной соперникам. Девушка разогналась, стала вилять по всем полосам дороги, заставляя замедлить скорость мотоцикла. Все, кроме этого мужчины, приостанавливались, не понимая, как обогнать девушку, а вот владелец Ямахи стал повторять ее движения. Они синхронно неслись, виляя по дороге. Ясения злилась. Она пыталась всячески вывести с трека этого парня, но тот каждый раз предугадывал ее действия. Ямаха поравнялась с Кавасаки. Глаза мужчины сузились, а на лице, хоть Ясения и не видела, красовалась улыбка. Он обхитрил девушку. Ясения снова растерялась. И это было связано не с досадой от возможного проигрыша, а с тем, что мужчина напоминал ей Стаса. Она больше не могла ни о чем думать. Играя в переглядки на высокой скорости ее рука сама потянулась к мужчине. Он опешил. Несколько раз моргнув, его ладонь отлепилась от руля и схватила в тиски ее хрупкую руку.

Словно не было Москвы и ночных гонок. Не было боли и страха. Не было азарта от желания выиграть. Девушка на какие-то считанные секунды оказалась в Лондоне. Она держала руку Стаса и улыбалась. Ладонь незнакомца была удивительно похожей на руки Стаса. Она не хотела в это верить, не хотела допускать в своей голове мысль, что ее соперник по гонкам может быть любовью. Нет, такое бывает только в фильмах. Она была уверена, что ей играет ее же воображение.

Мужчина не хотел отпускать ее руку, да и Ясения не пыталась вырваться. Позади стали лучше слышны мотоциклы, которые порывались догнать победителей. Ямаха вильнула ближе к мотоциклу Сенечки. Глаза мужчины стали видны четче, сквозь рев моторов, он крикнул, и Ясения испуганно отдернула руку.

- Быстрее!

Это был его голос. Голос Стаса. Ясения вцепилась в руль мотоцикла, увеличивая скорость до максимума. Впереди был поворот, а дальше короткая финишняя прямая. Мужчина остался позади, а Сенечка очень низко наклонив мотоцикл уверенно вошла в поворот. Она даже в моменте испугалась, что окажется под стокилограмовым мотоциклом, который был таким же горячим, как раскаленная лава. Но все обошлось. Какие-то считанные секунды, и девушка пересекла финишную ленту и остановилась.

Обычно Ясения тут же оживляла и без того икующую толпу трюками, но сейчас ей было не до этого. К ней неслась Ямаха. Он подъехал так близко к ее мотоциклу, встал на переднее колесо и из глаза оказались на одном уровне. Ясения чертыхнулась, мужчина засмеялся. Она почувствовала аромат его парфюма. Это был Стас. Очевидно, это был он.

- Сними шлем, - дрожащим голосом потребовала девушка, но мужчина лишь усмехнулся, снова подмигнул девушке и уехал подальше от трека. Догнать его у Ясении не было времени, - к ней уже бежал с деньгами Павел.

- Третья победа за неделю, Кава! – Улыбался Павел. – Ты просто богиня.

- Спасибо.

Девушка забрала победные деньги и помчалась на паркову, где ее ожидала ее белая малышка. Арендатор поздравил с победой, снова спросил о покупке, но в этот раз Ясения не смеялась над настойчивостью мужчины. Она молча села в машину, схватилась за кожаный руль и уронила голову на него. Раздался гудок, и Сенечка испугалась.

- Да быть того не может! – Рычала она, чувствуя, как горят легкие. – Это же был ты… Но откуда?

Телефон Ясении настойчиво требовал обратить на него внимание. Это был Лиам. Впервые за неделю он решился позвонить подруге. Девушка подняла трубку и услышала веселый голос парня.

- Хай, Кава! Как ты?

- Погрязла в бумагах. – Начала жаловаться девушка. – Я как принцеса Фиона: днем клер, ночью гонщица.

- Ты катаешься по ночам? – Удивился Лиам, - Я думал, твой отец не одобряет этого.

- А кто сказал, что он знает о моих увлечениях?

- Опасная ты девушка, раз не боишься разозлить такого мужчину.

- Как ты там?

- Вот только что заработал пару сотен евро. Метт спрашивал о тебе, кстати.

- Скучает по хорошей статистике? – Хохотнула девушка. – Конечно, после такой тигрицы, остался лишь львенок Лиам.

- Ты сомневаешься в моих навыках, крошка? Не забыла, что это я тебя все трюкам научил?

- И чуть не сломал мою малышку.

-Теперь это моя малышка.

- Катайся на здоровье, - сдалась Ясения, заводя мотор машины. – Поеду домой, чтобы поспать пару часов. Завтра будет проверка в отеле.

- Я скучаю по свободной Ясении, - скулил в трубку Лиам. – Эти влюбленные придурки оставили меня одного. А если они берут меня с собой, то я как пятое колесо в машине.

- Ничем не могу помочь, милый, - рассмеялась девушка. – Но могу пригласить к себе в Москву.

- Увы это не скоро будет. Отец просит приехать к Сидней.

- В любом случае, буду ждать тебя. – Произнесла Ясения, чувствуя, что она была бы рада, если бы Лиам смог вырваться к ней в гости.

Сенечка тронулась с парковки. Сон одолевал ее тело, и она бы с удовольствием улеглась бы прямо на заднем сидении машины. Как назло, дорога выдалась долгой из-за постоянных светофоров. На одном из светофоров она заметила знакомую Ямаху. Мужчина мотал головой под музыку в шлеме, и заметив девушку замер.

Ясения опустила стекло и пальцем подозвала его к себе. Мужчина выключил музыку, подъехал ближе к водительской двери Сенечки и наклонился. Он вдохнул аромат ее духов и на мгновение прикрыл глаза.

- Как тебя зовут? – Спросила Ясения.

- Зови меня Ямаха, - хохотнул мужчина. Загорелся зеленый свет, позади них не было машин.

- Скажи мне свое имя. – Настаивала она. Татуировка с надписью «надежда» прожигала до костей.

- А ты догадайся, - сказал парень и тронулся с места.

Ясения погналась за ним. На этот раз она его не упустит, пока не заставит снять шлем. Она до сих пор вдыхала его запах, и мысли путались. Она видела лишь одну цель, - разоблачить парня, убедиться, что под шлемом прячется лицо Стаса. Когда на горизонте мигал желтый сигнал светофора, и мотоцикл замедлился, Ясения наплевав на возможные штрафы, перекрыла дорогу парню. Она выскочила из машины, поровнявшись с ним. Мужчина лишь наблюдал за действиями девушки. Она рывком подняла его визор, зло смотря в глаза, которые снились ей ночами. Не бывает настолько похожих людей. Ее голова не могла рисовать настолько подробные детали. Он не был ее воображением. Парень оказался реальнее, чем ее ощущение адреналина. В ушах шум от стука сердца и рева мотора. Ладони парня вцепились в руль, а спина была вытянула в линию. Он держался настороже.

- Сними шлем, - сквозь зубы прорычала Ясения.

- Да кто ты такая, милая? – Хмыкнул мужчина. – Зачем перекрыла дорогу?

- Я знаю, что это ты был со мной на гонке, а еще я знаю, что ты узнал меня.

- А с чего ты решила, что я узнал? – Склонился к ее лицу мужчина, обдавая ее лицо горячим воздухом.

Ясения задыхалась. Она растворялась в его остром взгляде, где злобно хихикали его черти. Мужчина издевался над ней. Девушка, чувствуя себя полной дурой, не придумала ничего лучше, чем заглушить мотор его мотоцикла, воруя ключи. Мужчина разолился.

- Какого черта ты делаешь? – Рявкнул он, спрыгивая с мотоцикла.

Ясения весело смеясь, убегала от мужчины. Она забралась на водительное сидение своей машины, блокируя двери. Мужчина дергал за ручку, стучал по стеклу, но Ясения лишь улыбалась и маячила перед его носом его же ключами. Она жестами показывала, чтобы тот снял шлем, на что в ответ увидела лишь неприличный жест. В ответ она лишь поджала губы и тронулась с места, видя, как мотоциклист пару метров пробежал в след за ней, потом яростно махнул рукой и снял шлем. Но лица она не увидела, хоть и сумела различить черноволосую голову парня.

- Вот стерва! – Прокричал в след мужчина, а Ясения весело захохотала.

- Вот же мерзавец! – опустив окно, девушка выбросила его ключи прямо на асфальт. Силуэт парня приближался, и вкоре она разглядела до боли знакомые черты лица. Вместо того, чтобы выйти к нему, Ясения нажала на педаль газа и исчезла из его поля зрения.

Глава 45

Стас ввалился в свою квартиру неподалеку от офиса Филатов Групп в прескверном настроении. Он бросил на стол ключи от мотоцикла, шлем и рухнул на мягкое кресло. Рядом располагался небольшой декоративный столик, на котором стояла полупустая бутылка виски и стакан. Осушив один стакан с виски, Стас тут же налил второй.. Ему не давала покоя Ясения. Она опять вероломно ворвалась в его спокойную жизнь и снова стала переворачивать все с ног на голову. Мужчина и предположить не мог, что по возвращению в Россию он станет видеть ее чаще, чем должен был. И уж никак не ожидал встретить ее на гонках, где он уже больше года был победителем.

Что за ужасный день! С начала он наткнулся на Гошку, который с какой-то девушкой под руку гулял по парку Горького. Потом неудачные переговоры с инвесторами, которым не понравилось, что почти все компании в приложении были новичками, и не имели большой клиентской базы. А под конец вечера девушка удивила его выходкой на треке, а после и вовсе заставила снять шлем шантажом. Не было сомнений, что Лукоянова разглядела его лицо на темной дороге. Она издевалась над ним.

Но стоит отдать должное, девушка прекрасно умела водить мотоцикл. Даже какая-то гордость взыграла внутри мужчины, ведь вся история любви к двухколесным аппаратам началась с него. Возможно, что чрезмерная любовь возникла после расставания с ним. Как это произошло у Стаса. Цепляясь за приятные воспоминания, он каждую ночь на треке убивал свою боль, пока спидометр дергался на экране в трехзначных числах.

Стас боялся, что Нижний станет клеткой для него на момент прибытия в родной город девушки, а клеткой стала многомиллионная столица. Как там, где может любой затеряться, люди, жаждующие именного этого, находят друг друга в самых неожиданных местах? Почему злая подруга судьба постоянно пытается столкнуть их лбами?

Милославский так и не смог сомкнуть глаз. Ближе к девяти часам Стаса навестил его друг Дмитрий. Увидев друга с пустой бутылкой в руках, в экипировке, и туманными глазами, Панов похлопал друга по плечу и усмехнулся. Мужчина прошел вглубь квартиры студии и сел за стол, на котором валялись какие-то документы.

- Смотрю гонка не удалась? – Дима кивнул в сторону когда-то наполненной бутылки виски.

- Самое интересное произошло после гонки. – Хмыкнул Стас, доставая из минибара еще одну бутылку. – Будешь?

- Девять утра, Стас. – Укоризна просочилась в голосе друга. – Что произошло?

- Вот скажи мне, Дим, как в Москве можно было за одну неделю три раза наткнуться на нее? На мне маячок где-то?

- Судьба, - Вхдохнул друг. – Так что на этот раз?

- Она учавствует в гонках. – Сказал Стас, а Панов присвистнул. – Представь себе. Пару дней назад узнал об этом, а вчера она вычислила меня.

- Каким это образом?

- С начала использовала прием, о котором знал только я, - протянула руку, и мы гнали на высокой скорости по дороге, держась за руки. Потом она заставила меня снять шлем, но я уехал. Показалось, что если я сейчас это сделаю, то она убежит от меня. Но эта стерва куда проворнее оказалась. – Тихо рассмеялся Милославский. – Представляешь, мы случайно встретились на дороге, она уже успела сдать мотоцикл и пересесть на свою машину. Догнала меня, украла ключи от мотоцикла и уехала.

Дмитрий громко рассмеялся. Он положил одну ладонь на живот, издавая каркающие звуки. Стас тоже смеялся, понимая, насколько глупая ситуация была.

- Так и где твой байк?

- В гараже. Она вернула мне ключи. Я прокололся, - выкрикнул, что она стерва и тут все встало на свои места. Она выбросила из окна ключи и уехала. А в доказательство назвала меня мерзавцем.

Стас упал на кресло, массируя вески. Он улыбался, снова очутившись в Лондоне, где рядом жила по-соседству девушка обожания. Когда она пыталась заигрывать с соседским парнем, вызывая ревность у Стаса, когда он пьяный вваливался к ней в квартиру. Когда они еще не были вместе, но уже никому не позволяли прикосаться друг к другу.

- Что вам мешает перестать изводить друг друга? – Спросил Дмитрий, поднявшись со стула и подойдя к кухонному гарнитуру, чтобы заварить себе кофе.

- Прошло пять лет, Дим. Расстались мы не так складно. В последнюю нашу встречу пять лет назад она даже не могла на меня посмотреть без слез, а неделю назад чуть не затолкала наушник в голову.

- Так вы не впервые видитесь?

- Когда я возвращался из Лондона, мне выпало кресло рядом с ней.

- Так вот ты чего такой взвинченный вернулся, - захихикал Дима.

- Мне кажется, что я сейчас пойду в душ, а она там из унитаза вылезет. – Стас встряхнул плечами. – Ей богу, я боюсь выходить на улицу.

- Стас, - Панов развернулся к другу с кружкой в руках. – Ясения тебя не преследует. У нее забот сейчас полно. Видел ее буквально в субботу около здания бухгалтерии, которая нас обслуживала пару лет.

- Что она там делала? – Нахмурился Стас. – И что там делал ты?

- Она пыталась выбить из главного бухгалтера всю душу, - хмыкнул Дима, - а я обедал в кафе под этажом бухгалтерии. – Мужчина сделал глоток кофе и продолжил. – Слушай, она больна гиперконтролем. Сегодня должна нагрянуть к ней проверка из налоговой, так она за несколько дней до этого перерыла всю документацию. Загоняла бедного управляющего и в хвост, и в гриву.

- Если она так занята днем, а ночами катается на гонках, то когда они спит вообще? – Удивился Милославский.

- Скорее всего спит по два часа. – Пожал плечами Панов. – А если и дальше будешь себя изводить мыслями о ней, то и ты потеряешь сон.

- Я его потерял в августе с Сочи, - мрачным голосом ответил Стас. – Дальше все как в тумане. Развод родителей, его арест, суды и ненависть в глазах Лукоянова. Даже не представляю, чтобы было, если б я пришел снова к нему на порог. – Стас убрал стакан, так и не притронувшись к нему. – Хотя о чем я вообще говорю? Я не собираюсь появляться в их поле зрения. К тому же у нее есть дружок в Лондоне.

- Началось, - взвыл Дима. – Иди поспи, брат.

- Сегодня у меня очередная встреча с инвестором. – Противился Стас.

- Ты пьян, - Дима поднял Стаса на ноги и уронил на кровать. – С начала проспись. А я займусь делами.

Панов ушел из его квартиры, захлопнув дверь. Стас ворочился на кровати, но сон не шел. Он взял в руки телефон, вбил в поисковике имя Сенечки и вышел на ее страницу в социальной сети. Счастливая улбычивая Сенечка смотрела на него с фотографий. Рядом с ней были ее друзья, - Стас их помнил. Однажды он прилетел в Лондон, чтобы поговорить с ней. Нашел девушку в клубе, где она сидела рядом со светловолосым парнем и о чем-то беседовала. Девушка даже столкнулась с ним в коридоре туалетов, но не узнала тогда. Ее уволок на танцпол парень с фотографии. Тогда Стас решил, что желание вернуть девушку потерпит неудачу. На следующий день он возвращался домой и снова столкнулся с ней. Ясения сидела на соседнем кресле безумно пьяной. Она, очевидно почувствовав аромат его духов, прижималась к его плечу, заставляя глупое серце парня скакать, как на радео. Тогда Милославский не придумал ничего умнее, чем поменяться местами с дедушкой, который сидел позади них. Его даже насмешило, как раскрасневшаяся Сенечка выбегала из салона самолета, в очередной раз не замечая сидевшего позади нее Милославского.

В Лондоне у нее была свободная жизнь, полная улыбок и ни намека на тоску, которой болел мужчина. Прошло пять лет, а боль меньше не стала. Единственное, что заставляло его верить в ее чувства к нему, так это глаза, которые готовы были испепелить мужчину на треке, когда она начала узнавать в гонщике бывшего возлюбленного. Ему даже понравилась настойчивость Кавы. Откуда только взялась такая глупая кличка? Нет, Ясени определено изменилась. Она ощетинилась, но эти зубки ей были только к лицу. К тому же смотрелась на мотоцикле она просто шикарно.

Сам того не осознавая, Стас позвонил Сенечке. Девушка в это время завтракала в ресторане отеля и попутно искала на планшете рекламные агентства. Звонок парня заставил девушку поперхнуться. Длинные гудки усыпляли Стаса, но когда на другой стороне разговора он услышал её удивленный голос, его глаза тут же распахнулись.

- Стас? – Тихо спросила она, словно это была шутка.

- Что ты почувствовала, когда узнала меня? – Спросил мужчина.

- О чем ты?

- Ты меня узнала, Кава, - он нарочно назвал её по кличке. – Так что ты почувствовала?

- Ты пьян? – Ясения нахмурилась. Она была взволнована, даже в какой-то мере напугана его звонком. – Что-то случилось?

- Ты мне ответишь на вопрос или нет? – Не унимался Милославский.

- Я обрадовалась. – Сказала Ясения и положила трубку. Щеки горели румянцем, сердце упало куда-то в пол. Она смахнула вкладку с объявлениями и откинулась на спинку дивана, закрывая лицо ладонями. Вот же мерзавец! Через полчаса сюда придут люди с проверкой, а Сенечка совсем была выбита из колеи.

Стас улыбнулся. Он конец-таки смог заснуть. Проспал мужчина до обеда. А вот Сенечка выпала из реальности, только когда Руслан привел в зал ресторана двух представительных мужчин с папками подмышкой, девушка нацепила на себя учтивую улыбку, и постаралась выкинуть из головы Милославского.

Налоговая проверила все финансовые сведения деятельности отеля. Задавала много неприятных и каверзных вопросов, но вышла из стен отеля с улыбкой на лице. Никаких замечаний и подводных камней не было, - не зря Сенечка днями напролет сверяла цифру к цифре, заставляя мучиться не только себя, но и Руслана.

В ходе самостоятельной сверки данных Ясения заметила, что из бюджета отеля пропадали раз в три месяца около трехста тысяч рублей. Эти деньги уходили на счет Руслана, а когда Сенечка его спросила на что, тот говорил, что использовал их в качестве расходов на премии лучшим работникам. Она уточнила у отца, каким образом происходили в его сети такие выплаты, и отец лишь подтвердил её догадки о воровстве Руслана. Те самые недостающие деньги Ясения выиграла на треке ночью, перевела их в банк и представила налоговой, как кредитный займ работника компании, который он вернул незадолго до проверки. Заставила ночью Руслана написать расписку числом, когда был сделан первый перевод.

Стоило только мужчинам скрыться за тонированной машиной, Ясения развернулась на пятках к Русланы и произнесла тоном, каким разговаривал её отец с сотрудниками отеля:

- Ты уволен. Скажи спасибо, что не заставляю выплачивать тебя всю сумму.

- Ясения Сергеевна…

- Руслан, хватит. Ты обокрал этот отель почти на миллион. Даже если у тебя плачевная ситуация, можно было все решить законно. Мой отец не узурпатор. Или ты думаешь, если нас однажды обворовали, можно и другим?

- Нет, я…

- Всего хорошего, Руслан. Собирай свои вещи, и чтобы я тебя больше не видела.

Мужчина ушел, а Ясения так и стояла на крыльце отеля. Она планировала уволить парня, зная, как к нему относился отец. Может, Руслан и не был плохим управляющим, но если на него и раньше падали подозрения о краже, так после проверки только усилились. Девушка набрала номер отца, рассказала ему в подробностях, как прошла проверка и уведомила, что Руслан в их отеле больше не работает.

- Ты все правильно сделала, дочка. Я тобой горжусь, - сказал Сергей. – Может, отправить тебя на проверку ещё в другие города? Ты хорошо справляешься.

- Проверить стоит, - деловито заявила Ясения. – Но я надеюсь, что они подождут пока. Мои силы на исходе.

- Я подыщу хорошего управляющего в Москву, все равно подыскивать нужно в новый отель. Как дела в рекламщиком?

- Филатов Групп отказал мне, - призналась дочка. – А знаешь, какая причина? Панов просто хорошо знает Стаса, и из-за того, что парень после суда сильно пострадал, не может принять наш отель.

- Звучит, как бредовая отговорка, - хмыкнул отец в трубку. – Но эта фирма не единственная в городе.

- Ты прав.

- Я тут с Гошей разговаривал, - загадочным тоном произнёс Сергей, и Ясения замерла. – Ты хочешь купить мотоцикл?

- Что ещё этот стукач сказал?

- А должен был что-то ещё рассказать? – Папа рассмеялся. – Ничего больше.

- Хочу, но сейчас не время.

- Если заключишь выгодный контракт с рекламщиками, я тебе сам его подарю. Может, новую машину, если захочешь.

- Если выбирать между мотоциклом и машиной…Конечно байк, папа!

- Целуя тебя, девочка.

Их разговор был закончен. Девушка зашла в свой номер, взглянула на валявшийся в углу комнаты ком из экипировки и улыбнулась. Поиски рекламного агентства возобновились. Она звонила многим компаниям, но те не устраивали её по оплате. У многих была мутная репутация, многие предлагали пусть рекламу на телевидение, но это тоже не устраивало Сенечку. Звонить Панову и унижаться в черепной раз ей не хотелось.

Гоша был на практике. Время было около двух часов дня, и девушке уже не сиделось в номере. Она позвонила брату, предложила прогуляться по московским улицам. Брат согласился. Недолго думая, Ясения прыгнула в машину и помчалась ждать брата у офиса Филатов Групп. Она напевала песню, которая играла по радио и чувствовала себя впервые за долгое время радостной. Наложилось всё: проверка прошла успешно, вор раскрыт, она разоблачила ночью Стаса, да и он сам зачем-то позвонил ей с утра. В какой-то момент она даже почувствовала, как в районе лопаток стали показываться крылья.

Машина Сенечки припаркована была прямо у входа в здание офиса. Девушка копошилась в планшете, выискивая подходящий вариант для рекламы, как в её стекло постучали. Она подняла голову и встретилась с улыбающимся лицом Дмитрия. Ей пришлось выйти из укрытия.

- Неужели вы меня теперь караулите? – Пошутил Дмитрий, и Ясения подарила ему улыбку.

- Если вы не забыли, то мой гений братец проходит практику в вашей фирме. Жду, когда он выйдет.

- Совмещаете работу и отдых? – Дмитрий примоститься к машине девушки, сунув руки в карманы черных брюк.

- Пытаюсь отдохнуть, но работа не дремлет. – Пожала плечами девушка, продолжая улыбаться мужчине.

- Как проверка? Все прошло удачно?

- Да, пришлось немного приложить усилий для решения некоторых вопросов, - Сенечка не сдала рассказывать подробности её расследования. – Но в итоге все прошло хорошо. Руслан подыскивает себе новую работу, а отец ищет нового управляющего.

- Зачем же так жестоко с парнем? – Удивился Дмитрий.

- Он плохо выполнял свою работу. – Деловито отозвалась девушка. – Ну а теперь, по вашей милости, - с укором произнесла Сенечка, - я разыскиваю хорошо рекламщика, но попадаются одни шарлатаны.

- У вас такая огромная сеть, неужели Сергей никогда не пользовался связями с общественностью?

- Мой папа не из тех, кто считает, что бренд нужно рекламировать. А «Лукоянофф» - это бренд.

- Звучит пафосно, - чуть сморщился Дмитрий. Ясения захохотала.

- Я уже это слышала. Но это так и есть. Мы прошли через огонь и воду.

Дмитрий оттолкнулся от машины. Он обвел взглядом девушку, протянул ей ладонь и предложил попить кофе в кафе, которое находилось прямо через дорогу от офиса. Ясения согласилась. Все равно Гошу ждать ей ещё как минимум сорок минут.

Они сидели в небольшом уютном кафе, пили кофе и болтали. Оказалось, что Дмитрий знал не только Стаса, но и Елисея и Лизу. Ностальгия проникла вглубь девушки, и на загрустила. Её юность выдалась насыщенной и яркой, которая затронула, как тело, так и душу. Панов, видя, что тебя о ребятах была для неё не самой приятной, коснулся её ладони и предложил перевести тему. Они продолжали беседовать на разные темы. Сенечка спрашивала о пути становления их фирмы, а сама рассказывала о годах учебы в Англии. Она показала ему свой первый мотоцикл, рассказывала байки о студенческих годах, в ответ на которые Дима, как он попросил её называть впредь, весело хохотал.

- А ты, оказывается, бунтарка. – Сделал заключение Дима. Ясения лишь закатила глаза.

- Я? – Она издала смешок. – Я тебя умоляю. Когда отец прилетел в Лондон и не застал меня в кампусе, я думала умру. В этот день я ещё тогда пострадала на гонках, и Лиам вносил меня в комнату буквально на руках. – Она снова захохотала. – Представь эту ситуацию: меня вносят в комнату на руках парень, позади него заходят ещё два бугая и видят разъяренного мужчину и жутко испуганную соседку по комнате. Тогда моего папу напугались даже сильные двухметровые баскетболисты.

- А Лиам это… - Дима замялся. – Извини, если это личное.

- Лиам – мой очень хороший друг, - спокойно ответила Ясения. Она почему-то за разговором с Пановым была открытой и слишкомболтливой, что не укрылось от её глаз. Но мужчина ей нравился. Он был легким на подъем, простым и безопасным. – Мы познакомились на первом курсе, так и общаемся до сих пор.

- Столько лет дружбы и ни у кого из вас не возникало желания перейти куда-то дальше?

- Зачем? – Вопросом на вопрос ответила девушка. Она взглянула поверх плеча Дмитрия и заметила вошедшего в кафе Стаса. Он шел с высокой девушкой, волосы которой напоминали пламя. В голубых глазах, как безоблачное небо, появлялись тучи. – Мне пора, Дим, - нарочно громко она произнесла его имя. Поднялась со стула и коснулась его плеча. – Увидимся ещё.

- До встречи, - ничего не понимающий Панов улыбнулся девушке.

Ясения вышла из кафе, не удосужившись взглянуть на Милославского, который, в свою очередь, прожигал дыру на спине Сенечки. Его попутчица разглядывала меню, и что-то спрашивала Стаса, но тот её не слышал. Когда силуэт Ясении скрылся за стеклянной дверью, над которой висели колокольчики, Милославский обратил внимание на Панова. Его взгляд вряд ли был похож на дружелюбный.

Ясения села в свою машину как раз в тот момент, когда из здания офиса вышел Гоша. Брат, будучи веселым и довольным своей работой, сел в машину к девушке и тут же нахмурился. На теле девушки можно было жарить яйца. Она была вся красная, из ушей вот-вот пойдет пар. Она буравила взглядом кафе, из окна которого девушка могла заметить, что Стас о чем-то разговаривал с Дмитрием, потом посмотрел на спутницу и подарил ей улыбку. Мерзавец! Зачем только Сенечка дала слабину и поговорила с ним утром.

- Что с тобой? – Спросил брат.

- Явление Милославского народу, - заводя мотор, произнесла девушка. Она с визгом тронулась с места, привлекая внимание мужчин из кафе.

Стас злился на Диму. Он видел, как те весело хохотали ещё на улице. Елизавета была секретарем инвестора, и ему пришлось ждать мужчину в её компании. Дима знал об этом, и обещал подоспеть, как эта шишка подойдет, но встретились они несколькими минутами ранее. Увидев улыбчивую Сенечку в компании друга внутри него вспыхнуло чувство, которое покинуло его давно. Это была ревность. Конечно, Стас давно смирился с мыслью, что за пять лет она могла быть с любым, но думать об этом и видеть собственными глазами, разное дело.

Ясения же разогналась до ста двадцати километров в час. Она включила музыку на полную громкость, не слыша попыток брата уговорить девушку сбавить скорость. Она была зла. Так зла, что хотела вцепиться ему в горло в том самом кафе. Хотя к чему была вся эта ярость? Кто они теперь друг другу? Никто. За эти пять лет у него могло быть полно девушек. Все эти года она старалась об этом не думать, а увидев сегодня его в компании такой красавицы, её сердце заныло, а на глаза опустилась пелена. Нет, хорошо, что она ушла раньше, чем её ярость выплеснулась наружу.

- Ты можешь сказать, что случилось?

- Я ждала тебя и болтала в кафе напротив с Димой.

- Кто такой Дима? – Нахмурился брат.

- Панов. Начальник твой.

- А с каких пор он «Дима»? – Удивился Гошка.

- С сегодняшнего дня. Мы просто болтали, Гош. – Ясения вздохнула и сбавила скорость. Она начала успокаиваться. – Потом зашел Стас в компании девушки, и я вспылила и ушла.

- Ты все ещё любишь его? – Спросил брат, и Ясения почему-то разозлилась.

- С чего бы это? – Вырвалось у неё. Шторм в глазах усиливался.

- Может, потому что ты сейчас меня сожрешь вместо этого Стаса, а? – Иронично Гошка изобразил, как его душат, и Сенечка хохотнула.

- Ладно, прости. Не будем об этом хорошо?

- Забыли. Мы же в парк Горького хотели, - спохватился брат, видя, как Сенечка резко оказалась на МКАДе.

- Черт! Ладно, развернемся там.

Ребята в горем напополам все же добрались до парка. Они катались на колесе обозрения, фотографировали друг друга и смеялись. В компании брата Ясения успокоилась. Её лицо перестало быть пунцовым от злости, и теперь красовалась улыбка счастливого ребёнка. За проведенные две недели в Москве ей удалось погулять по дневному городу только сегодня.

- Ну что, чемпионка, - заговорил брат, доедая свое шоколадное мороженое. – Когда у тебя следующая гонка?

- Ты мне с начала скажи, почему папа знает, что я хочу приобрести байк, - сощурилась Сенечка. – Когда ты у нас Павликом Морозовым стал?

- Отец начал спрашивать, как у нас здесь дела, я рассказал, что ты днями и ночами копошишься в бумагах. – Вздохнул брат. – Сказал, было бы здорово, если бы тебя за твои труды вознаградили.

- А ты в курсе, что благими намерениями выложена дорога в ад, Гошенька?

- Отец сам догадался, что ты хочешь мотоцикл.

- Я ни единому слову твоему не верю, братик. Но, так как я не ты, я могу позвать тебя с собой сегодня на гонки. Я, правда, не хотела ехать сегодня, но почему бы теперь не рвануть?

- Отлично!

Глава 46

Уставшие и довольные брат и сестра ввалились в номер ближе к восьми вечера. Девушка приняла душ, нацепила на себя экипировку и вместе братом вышла из отеля. В фойе здания сидел Руслан, который, очевидно, до сих пор прощался с работниками. Девушки плакали, мужчины сочувственно пожимали ему руки. На мгновение ей стало жаль парня, но для тех, кто ради наживы обворовывал Сергея Лукоянова не было места здесь. Гошка нахмурился.

- Они к нему все так хорошо относятся, - произнёс брат, садясь на пассажирское сидение машины.

- Они долго работали под его крылом. Кто знает, сколько им он разрешал воровать. – Только и ответила Ясения. – Гош, он украл у московского отеля почти миллион. Да, частями и раз в три месяца по триста тысяч, но это воровство. Пусть скажет спасибо, что заявление на него на пишут.

- Зато теперь понятно, почему он так нервничал, когда приезжал отец.

- Ты тоже это заметил?

- Ещё бы. Его же трясло, будто у него лихорадка была.

Ребята подъехали к парковке, где Сенечка всегда оставляла машину. Гошка попросил у арендатора ещё один шлем, тут же нацепил его на голову и уселся за руль Кавасаки. Ясения согнала брата, и тому пришлось бубнить за спиной сестры на пассажирском сидении.

Они подъехали к треку ближе к десяти вечера. В начале тут соревновались молодые и неопытные байкеры, а сильные соперники наслаждались трюками неподалеку от главной дороги. Павел поздоровался с Сенечкой, удивился её попутчику.

- Паш, это Гошка. – Сказала Ясения. – Проследи за ним, пока я буду на треке.

- Никакого алкоголя и сигарет? – Подмигнул мужчина, и девушка дала мужчина «пять».

- А ничего, что мне двадцать один уже? – Возмутился брат.

- Ты не переживай, Кава уедет, и я тебе все покажу.

- Эта Кава даже затылком учует неладное, - фыркнул брат.

- Ты здесь будешь? Я поеду пока трюки делать, - девушка стоя на месте начала газовать и вилять задним колесом.

- Эффектно. – Поджал губы Гоша. – Пойдём, посмотрю, на что способна моя хрупкая сестричка.

Девушка подъехала к уже знакомым ей мотоциклам. Парни ударились кулаками о кулак Сенечки, приветствуя, и немного разъехались, пропуская её в центр. С начала Ясения колесила по кругу, увеличивая скорость, потом резко встала на заднее колесо и широко улыбнулась. Вилли был её самым любимым трюком. Далее она так несколько раз покрутилась, опустилась на оба колеса и уже приподнималась на переднее, когда неизвестно откуда ворвалась Ямаха. Стас приехал к ней на переднем колесе, чуть ли не ударяя её шлем своим. Их глаза встретились. У обоих загорелся огонь. Хвойный лес в тумане и шторм моря. Оба злые и не желающие уступать друг другу.

Стас опустился на два колеса, в стойке начал газовать, Ясения повторяла, он изображал маятник задним колесом, девушка вторила парню. Стас тронулся, Ясения тоже. Они кружили по кругу, словно вороны, готовящиеся к броску. Носы их мотоциклом едва касались друг друга. Стас исполнил Вилли, она тоже. Напряжение росло, как и гул публики. Оказалось, что молодежная гонка подошла к концу и теперь все наблюдали за противостоянием двух титанов. Но им обоим было не публики. Их сцепленные злостью глаза выжигали до дыр друг друга. Стас нарочно дал газу и толкнулся к девушке, Ясения объехала его и встала на переднее колесо.

- Давай, покажи! – Шептала она, бросая вызовы Милославскому.

- На старт! – Разорвал схватку Павел.

Мотоциклы выстроились в ряд. Гонка началась. Ясения неслась по дороге, не чувствуя скорости, Стас был наровне с ней. Они, как два дельфина в море, синхронно трюкачили. На крутом повороте наклонили мотоцикл на сорок пять градусов и оба взвизгнули от прилива адреналина. Финишная прямая близко, скорость гонщиков была выше двухсот километров в час. На этот раз музыки на было. Песней стало для обоих стук сердца и рев мотора. Перед финишной прямой Стас ускорился, Ясения тоже. Но тут случилось то, чего боятся многие даже опытные мотоциклисты, - переднее колесо перестало слушаться. Стас начинал тормозить, от чего байк заваливался на бок.

- Не тормози! – Кричала Сенечка, но парень не слышал. – Отпусти сцепление и дай газу!

Стас падал, тяжелый горячий мотоцикл наваливался на него. На бешеной скорости это сродни смерти. Девушка развернулась, и подъехала к Милославскому. Боясь упасть самой, она вцепилась в тяжелый аппарат и нарочно нажала на газ.

- Опусти сцепление, - Потребовала она. Но Стас противился.- Дурак! Упадешь!

И он упал. Свалился на обочину. Ямаха рухнула на него, но не так трагично, - девушка держала, что было сил, руль мотоцикла. Раздался стон. Она резко затормозила, спрыгнула с байка и оказалась около мужчины на коленях. Минутой позже к Стасу и Сенечки подоспел Гошка, который стоял прямо на финишной прямой. Он поднял мотоцикл, поставив его на подножку и наклонился к парню.

- Ты как? – Спросила Сенечка, осторожно снимая с его головы шлем. Гоша присвистнул, узнав в лице главного соперника Стаса.

- Нога, - прохрипел Милославский. – Я кажется её сломал.

- Поехали в травмпункт. – Ясения схватила Стаса по одну сторону, Гошка по другую. Стас хрипло рассмеялся. – Будешь веселиться, сброшу обратно в кювет.

- История повторяется, - сказал он, и девушка не смогла сдержать улыбку.

Стаса пришлось нести на руках до парковки. Благо она находилась всего в пятниста местах от трека, и тяжелое тело Стаса волочить было недолго. Осторожно опустив парня на заднее сидение машины, она попросила Гошку привести её мотоцикл сюда самому, отдав деньги за аренду. Сама же девушка села на водительское сидение, дождалась брата и тронулась с места. Стас все время, пока они были наедине молчал, а вот Ясению было не остановить.

- Вы в курсе, что на такой скорости можно умереть, если начинается болтанка?

- Я бы справился. – Ответил Стас.

- Ты начал тормозить! Это опасно. – Она потерла лицо ладонями. – Со мной один раз такое было. Не самое приятное чувство, знаешь ли.

- Знаю.

- Что ты пытался доказать? Зачем гнал так сильно? – Милославский молчал. – Если бы я не придержала твою Ямаху, ты бы умер!

Ясения здорово испугалась. Она не раз видела и слышала истории смерти во время таких сбоев мотоцикла. Девушка строго настрого себе запретила подаваться панике в этот момент. И видя, как Стас не справлялся с вождением, её охватил страх. Она видела, как махина наваливалась на Стаса, да ещё и на большой скорости. Руки девушки до сих пор тряслись. Милославский был спокоен, его нога болела, словно в неё натыкали сотню иголок, но это не было той болью, о которой он беспокоился. Он слушал возмущения Сенечки и улыбался, как дурак.

- Считанные секунды, - продолжала высплескиаать эмоции девушка, - секунды! Ты бы умер, Милославский! Что молчишь? Сказать нечего?

- Вы как тут? – В машину сел Гоша и оглядел присутствующих. Его взгляд упал на содранную кожу на пальцах девушки. Он нахмурился. – А это что?

- А? – Ясения проследила за взглядом брата и цыкнула языком. Костяшки её пальцев были сбиты и кожа содрана. Только сейчас она почувствовала садняющую боль. – Поцарапалась, видимо.

- Где? – Приподнялся Стас, но Ясения резко усадила его обратно.

- Лежи, надоумок!

- Почему ты не рассказывала, что он тоже участвует в гонках? – Спросил Гоша, а Ясения уже вела машину в сторону ближайшего медицинского пункта.

- К слову не пришлось, - увильнула от ответа Ясения. Она не говорила брату, потому что не знала, как это рассказать. Стас резко ворвался в её жизнь, снова возвращая её к жизни без мотоцикла.

- И как давно вы видитесь? – Продолжал допытываться брат.

- Это третий раз, - не отрывая взгляда от дороги, ответила девушка. Она не могла посмотреть в глаза брату, да и в зеркале заднего вида открывался обзор на пронзительные зеленые глаза. – Я не знала, что это Стас.

- А мне показалась, что сегодня ты прекрасно об этом знала. – Воспротивился Гоша. – Иначе как объяснить, что ты чуть не задавила его мотоциклом.

- Хотела бы, задавила, - спокойно ответила Сенечка. Стас позади ребят хмыкнул. Она остановилась возле медпункта. – Приехали.

У Милославского оказался сильный ушиб ноги. Ему наложили повязки из эластичного бинта, посоветовали пару дней не беспокоить ногу и отпустили. Держась за сильное плечо Гоши, Стас снова сел в машину девушки. Ясения отвезла Стаса к нему домой, удивившись тому, что Филатов Групп находился в шаговой доступности. Стас передал ключи девушке, она отворила дверь квартиры и впустила пострадавшего внутрь. Гошка мешком бросил его в кресло. Ясения хотела уйти, но Стас окликнул её.

- На этот раз ты не оставишь меня наедине со своим братом. – Произнес он. – Посиди немного.

- В прошлый раз я не была так зла на тебя. – Девушка бросила ключи от квартиры на кухонный островок и взобралась на барный стул. Гоша налил себе стакан воды.

- Ой ли, - усмехнулся Стас. – Как дела?

Ясения рассмеялась, Гошка тоже закатил глаза, улыбаясь. Стас улыбнулся и подал плечами.

- Ты серьезно собрался разговаривать со мной об этом?

- А о чем ещё говорить двух бывшим возлюбленным? – Пожал плечами Стас. – Есть ли кто на личном фронте?

- Скорее на примете, - Ясения спрыгнула со стула и налила себе немного виски из бутылки, стоявшей на декоративном столике. Стас проследил за её действиями и отобрал стакан, осущивая одним глотком. Девушка снова плеснула немного себе.

- Не уж-то Дима Панов? – Стас вскинул одну бровь.

- Почему нет? – Беспечно улыбнулась Сенечка. – Дима милый.

- А почему у тебя документы на компанию Панова? – резко оборвал диалог Гоша, который обратил внимание на покоявшиеся на кухонном столе бумаги. Это был контракт и инвестором, который буквально сегодня ему удалось подписать.

- Дима забыл у меня, - сорвал Стас. Сенечка подошла к брату, взглянула на бумаги и её улыбка пропала. Она посмотрела поверх бумаг на Стаса, её глаза зло буравили мужчину, пока тот мечтал провалиться сквозь землю.

- Филатов Станислав Олегович? И подпись твоя. Что это значит, Стас?

- Филатов Групп – моя фирма, - сдался Стас. – Дима второй акционер компании.

- Ах вот оно что… - Ясения залпом осушила стакан с виски. – Теперь мне все ясно. – Девушка взглянула на брата и скомандовала. – Поехали.

- Сенька, стой! – Девушка быстро нацепила на ноги обувь и уже была в дверях, как услышала грохот. Она обернулась на Стаса, который пытался допрыгать на одной ноге до неё, но не удержался и рухнул на ламинат, потом вернула свой взгляд брату, - Подожди меня в машине, хорошо?

Брат спустился вниз, Ясения захлопнула дверь, подошла к пытающемуся подняться с пола мужчине. Она протянула ему руку, и тот ухватился за неё. Когда Стас оказался на кровати, она поправила его повязку и уселась на кресло. Её стакан снова был полон янтарной жидкости, а глаза устало смотрели на человека, чувства к готовому не знали границ.

- После ареста отца каждый первый тыкал пальцем в меня и в мать, - начал говорить Стас. – Я хотел зарабатывать сам, но сотрудничать из-за отца никто не хотел. Пришлось сменить фамилию.

- Знаешь, Стас, меня не особо волнует сейчас то, что Дима не рассказал о тебе. Хотя я больше, чем уверена, что он был в курсе всего. – Девушка положила голову на ладонь. – Я просто пытаюсь понять, почему ты снова появился в моей жизни.

- Я сам задаю себе этот вопрос, и сам не понимаю, почему нахожу тебя там, где меньше всего ожидаю.

- Позвони своей спутнице, - уколола мужчину Ясения. – Пусть утешит тебя.

- Думаешь, я в этом нуждаюсь? Кстати, как там Дима?

- Спроси у него, вы же партнеры. – Хмыкнула Ясения.

- Обязательно спрошу, милая. – Стас подарил ей одну из своих фирменных улыбок. – Не думай, что я позволю кому-то быть рядом с тобой.

- Это ещё почему? – Ясения поднялась с кресла, приближаясь к Стасу. Адреналин сменился усталостью из-за алкоголя.

- Ни один из них не достоин тебя. – Его зеленые глаза обвели взглядом фиругу девушки и остановились на голубом небе.

- А кто достоин? Обманщик? Лжец? – Его слова заставили вскипеть девушку. Она снова вспомнила то чувство, когда душу разрывало на части. – Предатель? Кто мне подходит, Стас? – На её глаза стали наворачиваться слёзы.

- Никто, кроме меня, - принимал вызов. – Никто.

- Ты и есть обманщик и предатель, Стас Филатов. – Она нарочно произнесла фамилию, которую взял мужчина.

- Но ты сама не хочешь никого другого. – настаивал он. – Ты до сих пор любишь меня, Сенька.

- Пять лет, Стас. Прошло пять лет. Я не люблю тебя.

Стас приподнялся на локтях, склонив голову на бок. Он улыбался, продолжая буровить взглядом нависшую над ним девушку. Эмоции, которые отражались на лице Сенечки были совсем отличиями от слов, которые слетали с её уст. Её глаза горели любовью, которую затемняла тень обиды.

- Ты любишь меня, Ясения. Любишь до сих пор.

- Как ты смеешь говорить о любви?

- Смею. Потому что я не слепой.

Ясения облизнула губы и выдавила из себя улыбку. Прошло пять лет, а её тело так же трусило при одном взгляде на Милославского. Она по прежнему жаждала его, так же как и в жаркий июньский день в Лондоне. Так же, как на палубе «Надежды». Даже сейчас её сердце билось в немой битве с пьяной головой. Она не отводила взгляда от его полных губ, которые так и манили упасть её губами в его объятия.

- Я люблю и ненавижу каждый миг, проведенный с тобой, Милославский. О какой любви ты мне говоришь? О какой? Ты бросил меня в агонию, ты! – Голос девушки дрожал, губы подрагивали от накопившейся боли. Стас тоже перестал улыбаться. Он смотрел на переполненную эмоциями любимую девушку, оцепенев. – Что ты знаешь о том, какого это стоять в свой собственный день рождения в здании аэропорта? Когда у тебя в голове нет ничего, кроме желания убежать, скрыться с этой планеты. – Ясения упала на кровать рядом с мужчиной. Она уронила голову на ладони, плечи сгорбились. – Я же, оказывается, совсем не знала тебя. Ты был рядом, стал для меня всем миром, но так и остался далеким.

- Я тебе не врал, - мужчина сглотнул. Пытался коснуться её плеча, но девушка не позволила. – Я пытался исправить эту ситуацию, пытался как-то выправить. Пытался вразумить отца.

- Что теперь все эти слова, Стас? – Она подняла на мужчину уставший взгляд. – К чему все это?

Милославский молчал. Ему было нечего сказать. Слова застряли в горле. Он лишь беспомощно моргал, и думал о том, что она сейчас уйдёт. Снова оставит его одного посреди пустой квартиры. И дни станут серыми и безликими. Они смотрели друг на друга в немом разговоре. Телефон Сенечки непрестанно трезвонил, но она даже не взглянула на нарушителя их душевной беседы.

- В Лондона ты была счастливой, - наконец выдавил из себя Стас. – Что изменилось сейчас?

- Ты. – Бросила она, словно кость собаке. – В моей жизни снова появился ты.

Она наклонилась к его лицу так близко, что чувствовала на своих губах его дыхание. Губы покалывало, татуировка на ребрах под сердцем жгла так сильно, что хотелось сорвать с себя неудобную одежду. Стас потянулся к её губам и успел вкусить на какие-то секунды её сладкие, как мед, уста. Раздался хлопок двери и показалась фигура Гоши.

Брат, заметив сестру в объятиях Стаса, громко ударил по выключателю , и их ослепил свет от лампы. Они отлепились в миг друг от друга. Ясения прикрыла рот ладонью, соленые слёзы скатывались по щекам.

- Поехали! – Рявкнул брат незнакомым для неё голосом. Его глаза встретились с взглядом Стаса. – Ещё раз прикоснешься к ней, сломаю вторую ногу, понял меня?

- Гоша, - заплаканные глаза сестры немного ослабили гнев Гоши. Но это не помешало ему схватить девушку за руку и утащить подальше от злополучной квартиры.

Глава 47

Дима приехал к другу ранним утром. Его улыбчивое выражение лица сменилось на беспокойное в миг, когда Панов заприметил лежащего в экипировке Стаса с перемотанной ногой.

- Что произошло?

- Упал с мотоцикла. – Ответил Стас, потягиваясь на кровати.

- Только не говори , что это Лукоянова тебя столкнула. – Издал смешок Дмитрий.

- Она меня как раз-таки спасла, а по дороге в медпункт весь мозг вынесла.

- В вашем ледовом королевстве настало глобальное потепление? – Поинтересовался Панов.

- Эти льды не так легко растопить. Но я к этому стремлюсь. Кстати, - Стас кивнул в сторону документов, - уже нет никакого секрета в том, что я владелец Филатов Групп.

- Почему ты не отвез их в офис?

- Я не ждал в гости Ясению Лукоянову, - съязвил Милославский. – Если бы звал к себе, тот тот час почистил бы все улики.

- Значит, меня ждёт тоже допрос с пристрастием? – Покосился на друга Дима. – Я не хочу оказаться размазанные на лобовом стекле её белой машинки.

- Скорее ты будешь размазан на своем рабочем столе руками её брата. – Хмыкнул Стас. – Но это не суть. Его практика заканчивается через неделю.

- Жаль, что паренек узнал, такого в перспективе работника потеряли.

- Вот ты, Панов, пессимист. – Цокнул языком Стас. – Вчера я понял, что шансы у меня есть.

- Шансы? Ты это понял до или после того, как прошел мозговой шторм?

- После. Нам удалось с ней поговорить. И я понял, что она все ещё любит.

- Ты совсем поехал с катушек, как вернулась Ясения, Стас. Подумай о чем-нибудь другом, кроме как этой девушки. О работе, например.

- А разве у нас что-то не так? Вчера заключили очередной контракт и наши счета упала круглая сумма, на которую ты, как я вижу, уже успел купить себе новые часы.

У Дмитрия зазвонил телефон. Это была Ясения. Панов поднял брови в удивлении и встретился с взглядом со Стасом.

- Включи громкую, - попросил Милославский.

Дима подчинился. Он ответил на звонок, и мужчина услышали серьезный ответ серозный голос Лукояновой.

- Дим, надо поговорить.

- Что-то случилось? – Спросил мужчина, глядя на друга и качая головой.

- Помимо того, что меня окружают одни лгуны, ничего. – Фыркнула она. – Просто интересно, почему ты сразу не мог мне сказать, что Филатов Групп – компания Стаса.

- Вы расстались, - ответил Дима. – Думал, больная для тебя тема.

- Не тебе решать, какая тема для меня больная. – Её резкий тон заставил даже Стаса выпучить глаза. – Спрашиваю ещё раз, почему ты мне солгал?

- Стас попросил отказать, - признался Панов, а Милославский бросил в него подушку. – Он знает, что твой отец никогда не заключит договор с ним.

- Как меня зовут? – Резко потребовала ответа Сенечка.

- Ясения.

- То есть не Сергей Лукоянов, верно?

- Да, но…

- В общем так, у вас был шанс заключить с нами контракт и оказаться в плюсе. Это был бы выигрышный договор между нами. – Она вздохнула. Послышался грохот, а потом гневное шипение змеи. Девушка приложила руку к динамику и закричала на брата. – Я тебя просила не раскидывать свои вещи по всему номеру! – Что отвечал Гошка в ответ на было слышно. – В это не твое дело, ещё раз говорю! Скажешь отцу, голову оторву! Если надо будет, сама себе куплю, ясно? – Девушка отняла руку от телефона. – В общем, Дима, наше дружеское общение, как я понимаю, тоже окончено. Все равно я уверена, что ты общался только, чтобы рассказывать все Стасу.

- Это не так, Ясения. – Дима растерялся. Ему нравилась девушка, и грубость особы заставляла его теряться.

- Я не могу тебе верить.

- Давай встретимся вечером, поговорим, - глядя на кислую мину Стаса, попросил Панов.

- Я улетаю в Сочи. – Сказала девушка, и Стас резко сел на кровати. Он махал руками Диме, чтобы тот не останавливался и спрашивал её дальше, но Дима лишь глупо улыбался над неудачными попытками друга подняться с кровати.

- Только не говори , что это из-за нас.

- Мир не вращается вокруг Милославского, Дима. Я еду по работе.

- Может, по приезду встретимся?

- Я подумаю.

Девушка сбросила звонок, оставляя мужчин сидеть в оглушающей тишине. Стас сидел на кровати, свесив здоровую ногу и тяжело дышал, Дима держал в руке потухший телефон и безотрывно наблюдал за другом. Вдруг Стас вскинул голову и улыбнулся. Панов нахмурился, не понимая смены настрления друга.

- В чем дело?

- Мы заставим её сотрудничать с нами.

- Ты же слышал Ясению.

- Поверь мне, брат, Ясения сама будет нуждаться в нас.

- А Сергей?

- Если гнева Лукоянова на боится дочь, так почему я должен быть напуган? В конце концов, я хочу не её денег, в её саму.

- Безумный ты человек, Филатов.

Стас усмехнулся.

- Когда дело касается Сеньки, я могу превратится в монстра.

В офис Стас смог прийти только через два дня. Гоша сидел за своим рабочим местом и разрабатывал системные коды для упрощения интерфейса приложения. Заметив на горизонте немного хромающего генерального директора, Гоша поздоровался с ним и продолжил работать. Спустя пару минут, уже сидя за своим рабочим столом, мужчина попросил секретаря позвать к себе практиканта. Долго ждать не пришлось. Рослый мускулистый программист зашел в кабинет, плотно закрывая дверь за собой. Он смотрел на Стаса с враждебностью, какой и должен смотреть на неудачного зятя брат.

- Смотрю, тебе лучше, - произнёс Гоша. Садится за стол он не решался. На приглашение тоже не ответил.

- Да, ходить могу. – Кивнул Стас. – Я позвал тебя, чтобы спросить, не изменилось ди твое мнение о нашей фирме , после того, как ты узнал, кто владелец?

- Нет, - Гоша сунул руки в карманы и усмехнулся. – Мое желание набить тебе морду не зависит от работы. Компания хорошая, я давно положил на неё глаз. – Парень отвечал честно, чем вызвал улыбку на его лице. – Но за то, что ты так поступил с Сенькой… - Гоша вздохнул. – В общем, был бы на моем месте отец, тебя бы собирали в совочек.

- Да, я знаю об этом. – Стас потер лицо ладонями. – Я накосячил. Причем так, что лишил и себя и Сеньку счастливой жизни. Но чтобы ты сделал, если бы узнал, что твой отец воровал деньги у семьи твоей девушки, так ещё и переводит все на твой счет?

- С моим отцом такого бы не было. – Отрезал Гоша. – Но я бы не стал врать той, кому обещаю счастливую жизнь.

- Я люблю твою сестру, - признался Стас. – Люблю все пять лет.

- Думаешь, пустишь мне пыль в глаза, и я побегу рассказывать об этом Сеньке? – Хмыкнул парень.

- Я был под домашним арестом, когда рванул на кануне католического Рождества в Англию, чтобы поговорить с ней. Искал по всему Лондону и нашел в компании парней. Она меня тогда не узнала, я видел, как она была счастлива, и отступил. А потом сидел с ней по случайности на соседнем кресле. Когда прилетел обратно меня тут же забрали в полицию, где я просидел до самого суда. Адвокат отца орал, как оперный певец на меня, а отец смеялся.

- Ты признался, что был с ней только ради денег.

- Бред, - разозлился Стас. – Я сказал, что этого хотел мой отец. Я же влюбился в твою сестру.

- А деньги?

- Попросил Диму переводить на счет компании, но кто-то так хорошо зашифровал счета, что пришлось переводить на счет Сеньки. Я пытался исправить ситуацию, как мог.

- Вот смотрю я на тебя, - вздохнул младший Лукоянов, - и не понимаю. Ты же изначально казался козлом, потом мне даже начал нравится. А после суда я знать твою семью не хотел. А сейчас мне тебя жаль. Знаешь почему?

- И почему же?

- Когда ты смотришь на мою сестру, у тебя слёзы на глаза наворачиваются. В тот день, когда правда вскрылась, когда Ясения сбежала, никто и не заметил, как ты волком выл и бросался на стены. Рыбакова тогда за шкирку меня волокла через лестничный пролет, чтобы я попытался до неё дозвонится. Таня мне все рассказала. – Гоша почесал затылок. – Ты же был на Новый год в нашем поселке, правда?

- Откуда ты знаешь? – Ошеломленные глаза уставились на младшего брата своей возлюбленной.

- Геолакацию надо отключать, если следишь за кем-то, - усмехнулся Гоша. – Я, конечно, злюсь на тебя, Стас, но помогу тебе. Только потому что устал наблюдать за попытками сестры сбежать от реальности.

- Тогда помоги мне сделать так, чтобы она согласилась сотрудничать с нашей фирмой. Дело не в деньгах, а в том, что это маленькая ниточка, которая свяжет нас.

- Хорошо.

- Надолго Сенечка улетела? – Спохватился Стас, когда Гоша уже выходил из кабинета.

- Неделя. А вообще позвони и спроси сам. – Гоша загадочно улыбнулся. – Может, она тебе и ответит.

Гоша ушел, а Стас откинулся на спинку кресла и развернулся корпусом к окну. Он ведь легко мог набрать выученные наизусть цифры, но не решался. Стас боялся отказа, потому что ждал его. Ясения обязательно сбросит его звонок, как увидит, чьи инициалы высвечиваются на экране. Но что, если рискнуть? Пальцы на автомате набрали номер девушки и показалась её фотография. На ней она обнимала Стаса за плечи и нежно целовала в щеку.

- Стас? – Сонный голос раздался в ухе мужчины.

- Привет, - тихо произнёс он. – Как дела?

- Что-то случилось? – Она зашелестела подушками.

- Нет, все хорошо. Просто хотел узнать, как ты.

- В порядке, - сухо ответила она. – Как нога?

- Могу ходить, но прихрамываю. Спасибо тебе.

- За что?

- За то, что не позволила умереть.

В трубке раздался протяжный вздох. Стас улыбался, хоть и понимал, что притягивает за уши разговор.

- Стас, даже если бы ты был моим злейшим врагом, я не смогла бы позволить тебе умереть.

- Что ты чувствовала в этот момент? – Спросил мужчина.

- Я готова была отдать душу Богу, Милославский. – Прошептала Ясения. – Когда ты на высокой скорости стал заваливаться на бок, единственное, что я чувствовала это страх.

- Ты боялась, что я умру?

- Если ты помрешь, Стас, кого я буду раздражать своими улыбочками с Димой? – Он слышал, что девушка улыбалась в трубку, да и сам Милославский лыбился, словно получил новогодний подарок на неделю раньше.

- Какая же ты всё-таки стерва, Лукоянова. – По-доброму произнёс Стас. В его душе снова зацветали розы, и надежда на лучшую жизнь снова заиграла яркими красками.

- Должно же остаться в этом мире постоянным что-то, кроме моей татуировки. – Рассмеялась девушка, а после резко замолчала.

- Татуировки? – В горле парня пересохло. Он не замечал на её теле тату, а это значит, что девушка прятала её от лишних глаз.

- Да, набила пять лет назад накануне вылета из Лондона со своими мотобратьямм.

- И что это за тату?

- А это, Стас, ты никогда не узнаешь. – Её голос говорил об обратном.

- Звучит, как вызов.

- Принимай это как хочешь, Милославский. Но раздеваться перед тобой я точно не собираюсь.

- Дважды стерва.

Раздался громкий смех, как перезвон колокольчиков. А дальше последовали длинные гудки, означающие конец разговора. Стас держал в руке телефон, и улыбался.

Глава 48

Командировка в Сочи затянулась. Ясения днями напролет возилась с документацией, а Мария – управляющая отелем выглядела все время взволнованной. Её большие испуганные глаза таращились на хозяйку, а при каждом обращении к ней, она вздрагивала. Ясения не припоминала, чтобы Маша в прошлые её визиты так вела себя с девушкой. Очевидно, что здесь было что-то нечисто. Такое странное поведение управляющей заставляло Ясению скурпулезно вчитываться в каждую графу отчетов.

В один из вечеров, чувствуя, как мышцы спины затекли, Сенечка решила прогулять по окрестностям отеля. Её путь как обычно вел к флигелю для прислуги. В голове вспыхнули неприятные воспоминания, и она вздрогнула. Прошло пять лет, а по приезду в злосчастный отель, картинка ожила, словно это было вчера.

Девушка присела на лавочку около высокого кипариса. Она прокручивала в голове разговор Стаса и Олега, словно цепляясь за слова парня, которые могли бы оправдать его. Она верила, - Стас не нуждался в деньгах отца, он говорил это открыто. Теперь девушка знала, что двигало Олегом на протяжении долгих лет, и байка Стаса о смерти бабушки, оказалась правдой. Но Стас был рядом с ней только из-за денег. Он признал это. Он крутил чувствами девушки, как крутят мячик на пальце баскетболисты. А после трактором выкорчевал с корнями.

Но сколько бы Ясения не убеждала себя в лживости Стаса, она продолжала ловить его взгляды, ждать телефонных звонков и наслаждаться его голосом. Она много раз думала, а был ли он отрицательным героем в книге её жизни? Или Стас оказался такой же разменной монетой, какой была и сама Ясения, в единоличной войне Милославского? Стас не был для неё врагом, но он причинил ей боль.

Пять лет девушка сбегала от самой себя, цеплялась за яркие эмоции, которые дарили ей гонки. С возвращением в её жизнь Стаса чувства обострились. Ожидала ли Ясения? Нет. Она была уверена, что встретив спустя пять лет Милославского, её сердце не екнет. Оно и не екнуло, - оно с бешеной силой грохотало в груди, а ноги казались прикованными к полу.

Около флигеля Ясения снова услышала приглушённые голоса горничных. Она нахмурилась. Самые длинные языки были именно в этом отеле.

- Чувствую наплачемся мы ещё с новой хозяйкой, - бормотала одна из женщин.

- Чего это?

- Слышала, что в Москве уволила управляющегося после того, как подняла все документы пятилетней давности. А сейчас за нас взялась. Прощаться будем с Машенькой, кажется.

- Наша Маша чиста, как родниковая вода, Галь. Не преувеличивай.

- Да говорю я тебе, подчищают они места для своих. Ей бы замуж выйти, а не людей до панических атак доводить. Вон, на Машке лица нет.

Ясения сжалс челюсть от злости. Появилось вновь желание уволить всех. И начала бы она с болтушек горничных. Но это было бы неправильно. Такое поведение не достойно руководителя. Вместо того, чтобы выяснять отношения, Сенечка вернулась в свой люкс, который, казалось, до сих пор пах цветами и ароматом парфюма Стаса. Она позвала к себе Марию, села за бумаги и ждала. Маша пришла через пять минут.

- Садись, Маш, - деловито приказала Ясения. Когда девушка опустилась на мягкий стул, голубые глаза Сенечки уставились на управляющую. – В чем дело?

- О чем вы, Ясения Сергеевна?

- Я спрашиваю, почему ты так трясешься? Тебе есть, что мне сказать?

- Нет, просто…

- Просто, что?

- Вы неделю назад Руслана уволили, а потом с проверкой приехали сюда, - девушка заламывала кисти рук, нервничая.

- И ты подумали, что я уволю тебя? – Маша кивнула. – Что за глупости! Руслан уволен, потому что воровал. Ты же не воруешь? – Маша выручила глаза и Ясения замотала головой в знак отрицания. – Тогда тебе нечего бояться. Я в первую очередь проверяю документы. Разве у меня возник к тебе хоть один вопрос?

- Нет, Ясения Сергеевна.

- Тогда будь спокойна. Из-за твоего поведения я здесь задержалась, - девушка устало улыбнулась. – Твое поведение было подозрительным.

- Я не хотела вводить вас в заблуждение.

- Иди к себе и выспишь хорошенько. С этим отелем все хорошо. Завтра вернусь в Москву и перестану вас напрягать.

- Ваше присутствие только в радость, - улыбнулась Маша.

- Это тебе твои болтушки рассказали? – Прищурилась Ясения. – Передай им, что замуж я выйду тогда, когда посчитаю нужным. - Маша покраснела, а Сенечка залилась смехом. – Не переживай ты так.

В обед следующего дня Ясения уже сидела в салоне самолета с книгой в руках. Она впервые за эти недели добралась до бумаг, которые ей в правда нравились. Шелест этих страниц успокаивал и усыплял. По итогу, прочтя треть книги, Ясения уснула и проспала весь полет. В Москве её ждал брат, у которого закончилась практика, но он договорился с Димой, что поработает у них за некоторую сумму. Это стало удивлением для Сенечки, - когда Гошка привез в ту ночь Ясению к отелю, гнев парня было не остановить. Он кричал, ругался и расхаживал по номеру, словно лев по вольеру. Парень клялся, что и мокрого места не оставит от Милославского.

- Ну наконец-то, - брат раскинул руки, приглашая в свои объятия, как только родствезашли в номер отеля. – Я даже успел соскучиться по ворчливой сестре.

- Я бы прилетела раньше, если бы Маша не пудрила мне мозги. Представляешь, - Ясения сбросила пиджак на стул, наливая себе стакан воды, - девушка так меня боялась, что буквально тряслась. Я что, такая страшная?

- Ты – это Сергей Лукоянов в женском обличии. – Хмыкнул брат. – Твоего гнева и я побаиваюсь.

- Ты? Ври больше.

- Нет, правда, - кружил вокруг сестры Гоша, - когда ты злишься, у тебя надуваются щеки, а разъяренные хомяки страшнее тигров.

- Ты давно проверял себя на борзометре? – С прищуром спросила девушка.

На телефон Сенечки пришло сообщение от Павла. Сегодня ночью пройдёт одна гонка опытных. Ясения приглашена. Девушка заулыбалась.

- Чего лыбишься, сестрица?

- Паша написал, что гонка будет. Поедешь со мной?

- Чтобы снова нести на себя тушу Стаса. Увольте, - брат взмахнул руками, а сестра рассмеялась. – Кстати, он тоже там будет?

- Откуда я знаю? – Пожала плечами Сенечка. – Может будет. – Она хлопнула в ладоши и схватила со стола планшет. – Так, пока есть время поищу хорошего рекламщика.

Девушка села по-турецки на кровать и стала листать сайты известных московский рекламных агентств. Многие принимали заказы от известных брендов одежды и косметики, и специализировались на этом. Она нашла несколько неплохих IT-компаний и даже некоторым написала с предложением о сотрудничестве. Гоша все это время сидел рядом с сестрой и наблюдал за её действиями.

- Хорош дышать мне в ухо! – Буркнула девушка, отсаживаясь от брата.

Спустя несколько минут на телефон девушки поступил звонок. Это была компания, которая активно сотрудничала с Яндексом. Цены у них были выше среднего, но отзывы и результативность открыто размещена на сайте. Приложение «Перфоманс» Ясения сама часто его использовала, когда летала в города, где не были её отели.

- Добрый день, - в трубке отозвался голос молодой девушки секретаря. – Это компания «Перфоманс». По какому вопросу?

- Хочу заказать рекламу.

- Прошу пару минут, - девушка переключила вызов на главного менеджера. Мужской негромкий голос поприветствовал Сенечку.

- Меня зовут Лукьянова Ясения Сергеевна, я совладелица сети отелей «Лукоянофф». Может, слышали о такой.

- Конечно, Ясения Сергеевна. Чем можем вам помочь?

- Хотелось бы заказать у вас рекламу в вашем приложении.

- Что ж, предлагаю вам встретиться с нашими представителями. Завтра подойдет?

- Вполне.

- Свяжемся с вами тогда чуть позже.

Гошка внимательно слушал разговор, а после написал короткое сообщение Стасу. Тот отправил ему большой палец в ответ. Ясения усмехнулась. Она взглянула на брата, который почему-то тоже ухмылялся.

- Девочка пишет? – Она кивнула на телефон.

- Ага, - хмыкнул брат.

Часики тикали, а Ясения ждала с нетерпением вновь оказаться на треке. Она скучала по двухколесному другу, по адреналину и по Стасу. Её жизнь поделилась надвое. Полный обстоятельств день и свободная ночь. Ночью было все проще. Проще дышать, смеяться и говорить по душам, особенно с тем, кого днем она сторонилась.

Мотоциклы наперебой соревновались громкостью мотора, а Сенечка стояла рядом с Павлом. Паша рассказал, что доставил после аварии мотоцикл Стаса на стоянку, похвалил за отвагу девушку. Ясения покраснела от смущения. Она осматривала трек в поисках знакомой Ямахи, но не замечала её. Тень грусти промелькнула на её лице. Минуты шли, а Стас так и не приезжал.

- Кава, - позвал Павел, и девушка обернулась. – Не жди его, он отказался сегодня приезжать.

- Я никого не жду, - пожала плечами Ясения, а Паша сделал вид, что поверил.

Дали команду начала гонки. Все мотоциклы, как положено, выстроились в ряд. Ясения сегодня была замыкающей. Она игралась с газом, заставляя мотоцикл реветь так громко, как он только мог. Нужно было настроиться на победу, но азарт испарился. Ей вдруг стало не интересно выбивать победу у соперников, когда её главного соперника не было. Она знала, что победить её сможет только он. Знала, потому что видела, что все трюки, все хитрости мужчина считывал на раз. Когда дело касательно мотоциклом Стас и Ясения были воплощением друг друга. Инь и Янь в мужском и женском обличии.

Взмах рук девушки и байки сорвались с места. По инерции Сенечка выбилась вперед, несясь по извилистой знакомой дороге, слыша в шмеле громкий рок. Вдруг мигание фар в её спину стал отвлекать. Она взглянула в боковое зеркало и заметила знакомую фигуру. Широкая улыбка сапроизвольно нарисовалась на лице. Знакомый драйв ворвался в тело, и Ясения приветственно встала на заднее колесо. Стас был здесь, а это значит, что ночь подарит ей ещё немного времени на пустой дороге наедине с ним.

Мужчина поравнялся с девушкой, поднял свой визор и подмигнул. Ясения опасно близко приблизилась к его мотоциклу, коснулась его шлема, опуская рыком визор и нажала на газ, стремительно отдаляясь от соперника.

- Давай поиграем, милый, - произнесла она, замечая, как цифры на спидометре увеличивались. Двести, двести двадцать, двести сорок. Опасно, но именно этого она сейчас и жаждала.

Стас догонял девушку, склоняясь на максимально низкое расстояние от асфальта в повороте. Выровнявшись, мужчина поднялся на заднее колесо, обгоняя девушку. Опустившись на холодный асфальт, Стас стал рисовать восьмерки на дороге, словно кокетничая с возлюбленной. Сенечка видела размытую белую полосу финиша, видела, что Стас был ближе и была готова дать ему победить, но мужчина притормозил, дожидаясь приближения девушки. Когда передние колеса их мотоциклов поровнялись, Стас протянул руку. Это было честным предложением. Стать победителями. Вместе. Если раньше Ясения не могла разделить свою победу даже со своим другом Лиамом, то сейчас, она раскинула руки в разные стороны, цепляясь своей ладонью в кожаной перчатке за его ладонь. Стас тоже отнял обе руки от руля. Они ворвались под громкие аплодисменты и победный свист на финише. Но на этом волшебный момент не закончился, - он только начинался. Вместо того, чтобы остановиться, Стас, все так же держа за руку любимую, повез её дальше по дороге в неизвестность. Ровная дорога, по обе стороны которой растирался хвойный лес, была податливой. Она словно пела колыбельную, заставляя наслаждаться поездкой.

Спустя десять минут Стас отпустил её ладонь и притормозил. Девушка сделала тоже самое. Спрыгнув с мотоцикла, мужчина приближался к ней, и Ясения успела заметить, что он больше не хромал. Рывком сняв с себя шлем, его пересохшие губы были приоткрыты, а зеленые, точно такие же, как этот бескрайний лес, безумным взглядом смотрели в её глаза. Дыхание остановилось. Татуировка зудела, ладони вспотели, а сердце ныло от тоски по его губам. Холодные пальцы Стаса прикоснулись к оголенной части её шеи, она вздрогнула, но не отпрянула. Сняв шлем с её белокурой головы, мужчина рывком притянул голову девушки к себе и впился страстным, разжигающим пожар в теле, поцелуем. Ясения вцепилась в его плечи, издавая предательский стон. Это только раззадорило мужчину. Он зарычал в губы, зарылся пальцами в волосы, углубляя поцелуй.

Стас рассказывал обо всем. Терзая желанные губы, он кричал о том, как тосковал, как любил и любит по сей день, как ревновал к каждому взгляду других мужчин, как жаждал касаться, любить и делать счастливой. Он говорил о безысходности и боли, о надежде, что жила в его сердце и о чувстве вины, которая разъедала его почерневшую душу. Стас любил, любил отчаянно и бесповоротно. Это он и доносил своим поцелуем до разума Сенечки. Сама же девушка задыхалась. Она хотела смеяться и плакать. Её переполняло чувства, которые разделяла с мужчиной. Её ледяные ладони коснулись его небритый щек, лаская большими пальцами кожу. Терпкий аромат парфюма обволакивал, создавая невидимый шар над парой.

Нехотя оторвавшись от девушки, Стас улыбнулся, заметив, какой взъерошенной стала Ясения. Его голубые глаза были похожи на стеклышки, губы опухли от долгого поцелуя, а щеки подрумялиись, как пирожки в духовке. Стас погладил ладонью её лицо. В его взгляде было столько нежности и заботы, что Ясении пришлось прикрыть веки, чтобы окончательно не растаять в его глазах.

- Почему ты не смотришь на меня? – Он поднял за подбородок её голову, заставляя взглянуть в зеленые глаза.

- А почему ты снова это делаешь? – Вопросом на вопрос ответила она.

- Делаю что?

- Заставляешь моё сердце замирать. Я же знаю, что упаду. – Она отвернулась, смахивая слезу с щеки. – Зачем поднимать?

- Я падаю все ниже и ниже с той самой ночи, - Его лоб опустился на лоб Сенечки. – Я мерзавец, и ты права. Но я больше не могу без тебя.

- Пять лет мог жить без меня, а сейчас задыхаешься? – Хмыкнула она.

- Я ни дня без тебя не мог, - В его голосе было столько боли, что девушка поверила Милославскому. – Я умираю Ясения. С тобой и без тебя.

- Мы обречены, Стас. – Она устало опустила голову на его плечо. – Даже если я и опять брошусь в этот омут, отец мне не позволит. Да и как я могу это сделать? – Их взгляды снова встретились. – Ты предал меня.

- Ты любишь меня, - настаивал мужчина, цепляясь за её плечи. – Об этом кричат твои глаза. Сегодня ты ждала меня, я знаю. Я видел это. В тот Новый год, когда был суд отца, ты поздравила меня с днем рождения. Думаешь, я не увижу? А знаешь, где был я в этот момент? – Хмыкнул Стас и достал телефон из нагрудного кармана куртки. Он открыл галерею и нашел фотографию грустно улыбающейся Сенечки, которая стояла одинокой березой, снимала на свой телефон салют. – Я был за тобой. Я всегда стою за тобой, даже если ты этого не видишь.

- Мы изменились, Стас. – Пряча глаза, ответила она. – Ты, я, мир. Все изменилось за эти пять лет.

- Не лги самой себе, Сенька. – Цокнул языком Стас. – Новые друзья в Лондоне и побег от реальности по ночам – не изменения. Это попытка спрятать внутреннего хрупкого зверька. Он сидит там и рыдает.

- Никто внутри меня не рыдает, - нахмурилась она. – Думаешь, я ночами напролет рыдала в подушку, думая о тебе? – В Ясении взыграла гордость. Плевать, что минутами ранее я рыдала сама на его плече. Стас пытался когтями докарабкаться до израненной души, но она не могла позволить ему этого впредь.

- Ты ощетинилась, - заметил Стас и коротко улыбнулся. – А это значит, я попал в цель.

- Ты промахнулся, Милославский. – Заявила она и нацепила шлем. – В Лондоне у меня был парень, - ляпнула она, зная, что это разозлит Стаса. – Это так, чтобы ты знал.

- Ври кому хочешь! – Возмущался Станислав. Её слова задели мужчину, но отступать он не собирался. – Ну же, - его лицо впритык оказалось рядом с лицом девушк. – Скажи, что ты набила на своем теле?

- Что? – Вскинула брови Ясения и рассмеялась. – Я, кажется, тебе уже говорила, что ты этого никогда не узнаешь. - «Надежда» на груди жгла так сильно, что хотелось расчесать её, но этим она бы выдала местонахождение тату.

- Мы ещё посмотрим! – Перекрикивая заведенный мотор Кавасаки, отвечал Стас. – Ты будешь моей!

- В твоих мечтах, Стас! – Крикнула она и уехала подальше от мужчины, который снова сумел растопить её сердце. Она знала, - Милославский сейчас в бешенстве, и ей это нравилось. Она широко улыбалась, громко подпевая музыке, которая раздавалась в шлеме.

Глава 49

Стас ввалился в свою квартиру, на ходу снимая экипировку. Он улыбался, несмотря на то, что его любимая свервочка с начала цеплялась коготками за его волосы, а после выбросила сердце на помойку. Она играла с ним, Стас это понимал, и заведомо знал, что переиграет эту девушку. Хочет она того или нет, но Сенечка будет его.

Стас налил себе немного бронзовой жидкости и упал на кресло. Он набрал номер главного менеджера «Перфоманса», который был его знакомым. Мужчины познакомились на одном мероприятии для молодых предпринимателей. Напились, как поросята, подрались, а после пели песни в соседнем здании караоке.

- Стас, какие люди, - хмыкнул Рома, зевая. – Чем обязан в два часа ночи?

- Тебе тут сегодня девушка звонила. Лукоянова, припоминаешь такую?

- Конечно. А в чем дело?

- Тебе нужно ей отказать.

- Шутишь? – Фыркнул Рома в трубку. – Это тебе не маленький двухэтажный домик на берегу моря! Это сеть отелей по всей России!

- Ром, Ясения не должна начать сотрудничество с вами. Любые деньги отдам. Сколько ты хочешь за срыв сделки?

- Зачем тебе это, Филатов?

- Она должна работать со мной, - четко ответил Стас, сжимая в руках стакан. – Так сколько ты хочешь?

- Что творится в твоей голове? – Хмыкнул Рома. – Я уже сообщил начальству о Лукояновой, что мне им говорить?

- Скажешь, что девушка отказалась.

- Стас, кто эта Ясения и почему она так важна для тебя?

Его приятель не знал прошлого Стаса, никогда этим не интересовался, и именно поэтому стал хорошим знакомым мужчины. Рома знал Стаса под новой фамилией, скандальное дело о воровстве Милославского не читал, не смотрел по телевизору.

- Это долгая история. Просто сделай, что я прошу.

- Ты безумец, Стас, ты знал об этом?

- Давно, - хмыкнул Милославский. – Спасибо.

Улыбка стала только шире на его лице. Он смотрел в окно, которое было размером в половину квартиры от потолка до пола. Длинные полупрозрачные шторы были настежь распахнуты, впуская ночные огни в квартиру. Большая круглая луна смотрела на мужчину, словно призывая выть. Но в этот раз мужчина не чувствовал себя одиноким.

Утром Стас по наитию собрался в офис, который располагался в двух шагах от дома. Его Ямаха блестела под солнечными лучами, и проходя мимо неё, Милославский погладил пластиковый корпус, мол скоро они снова встретятся. У входа в здание стоял с сигаретой в зубах Гошка. Стас удивился. Малец подрос, раз начал втихую покуривать. Заметив Стаса, Гоша выбросил окурок и протянул руку в знак приветствия. Теперь Гоша комплекцией был чуть меньше Стаса. Такой парень оставил бы хороший фингал на его лице, если бы знал, какие мысли донимали мужчину всю ночь.

- Доброе утро, Стас, - они обменялись рукопожатиями. – Как вчерашняя гонка?

- Как всегда, - ухмыльнулся Милославский, вспоминая жаркий поцелуй в лесу. – С изюминкой.

- Ты смог что-то сделать? Ясения сегодня в десять часов встречается с главным менеджером «Перфоманса».

- Конечнл, смог. – Стас закурил. – Ей сегодня откажут.

- Опять проигрыш, - хмыкнул брат, уже видя унылое лицо сестры. – Не боишься, что если она узнает, что это наших рук дело, она размажет по стенке?

- Больше, чем сейчас? Нет.

- А я что-то боюсь. – Скорчил гримасу Гошка. Увидев приближающегося Диму, Гошка скрылся за дверьми офиса.

Панов медленно плыл к ожидающему его другу. Стас прищурил один глаз из-за яркого солнечного света, на его лице продолжала рисоваться улыбка. Заметив настроение Милославского, Панов подмигнул другу, пожимая его ладонь.

- Улыбаешься так, будто бы у тебя был секс, любитель резиновых баб, - поддел мужчину Дима.

- То, что у меня пять лет не было женщин, - скривился Стас, - ещё не значит, что ночами я надуваю куклу. Мне хорошо помогал спортзал.

- Отличное оправдание твоим мозолям, - посмеивался друг. – Так, что с настроением, Стас?

- Сорвал сделку конкурентов с Лукояновой, - Стас потушил сигарету, выпрямился, расправляя плечи. – Она на один шаг ближе ко мне.

- Но ты же не только поэтому лыбишься.

- Победил вчера в гонке, - подал плечами Стас, - и поцеловал её.

- Да ну? – Вскинул брови Дима. – И остался жив?

- Она не была против. – Хмыкнул Стас. – Правда только в то время, пока мы целовались. А потом началась история о предателе Стасе и её очередные игры.

- Далась тебе эта девушка, - покачал головой Дмитрий. – Она же тебя уже с ума свела.

- Ты когда-нибудь начинал дышать полной грудью в присутствии девушки и задыхался в её отсутствии? – Панов тряхнул головой, отрицая, - Тогда и не говори о ней так. Ясения схватила меня за яйца ещё шесть лет назад.

Время было около одиннадцати часов, когда в кабинет Стаса постучал брат Сенечки. Милославский разговаривал по телефону с клиентом, но позволил парню войти. Гошка уселся на кожаный диван и послушно ждал, когда генеральный директор освободится. Он разглядывал награды и грамоты, висевшие на стене. На углу стола парень заметил маленькое украшение, которое Стас частенько брал в ладони и крутил между пальцами. Оно, очевидно, было женским, да и Гоше казалось, что он видел где-то это ожерелье.

- Всего доброго, - попрощался Милославский, отключая звонок и поворачиваясь к парню. – Есть новости?

- Да, сестра звонила минут двадцать назад. Как ты и говорил, Роман отказал ей. – Лукоянов смерил Стаса взглядом и улыбнулся. – Сестра в бешенстве.

- От отказа?

- Она снова почувствовала неладное что-то. – Стас нахмурился. – Да ещё её маниакальная мысль купить этот мотоцикл в качестве подарка за первую сделку.

- Я думал, у неё есть мотоцикл. – Милославский крутил в руках маленькое золотое сердечко. – Просто его не привезли.

- Был. Она купила себе литровую Каву, - Гошка сегодня был откровенен, - Отец узнал, вызвал в Москву, а ей пришлось подарить его Лиаму.

- Дорогой подарок для простого друга, - задумчиво бурчал Милославский. Этот светловолосый друг ему никогда не нравился.

- Они больше, чем просто друзья.

Золото заскрипело в руках мужчины. Неужели Ясения не дразнила его, а говорила правду? С чего бы это вдруг ей хранить верность мужчине, который разбил ей сердце? Может, помимо мотоциклов и тату в её жизни появились и связи?

- Что это значит?

- Просто они были, как два одиночества среди шумного города. Сестра рассказывала, что весь институт принимал их за пару, а те и не отнекивались.

- Почему? – Острый взгляд Стаса заставил Гошку съежиться.

- Решили, что посудачат и отступятся. – Парень вздохнул. – Впрочем, так и произошло.

- Так кем они в итоге друг другу приходятся?

- Мотобратом и мотосестрой, - Лукоянов улыбался, видя как гнев захватил тело и разум Милославского. – Расслабься.

- Я спокоен.

- Ты цепочку порвал, - Гошка кивнул в сторону висящей вниз половины цепочки. Мужчина чертыхнутся. – Ясения подарила Лиаму мотоцикл, потому что продавать не хотела свою маленькую мечту.

Телефон Лукоянова затрезвонил. Гоша поднял трубку, на экране показалась фотография счастливой сестры, лицо которой было обмазано в торте. Стас усмехнулся.

- Сестрица? – Гошка поставил на громкую связь разборов, чувствуя, что она звонит с новостями.

- Не поверишь, - смеялась она перезвоном колокольчиков в трубку. – Я снова еду на встречу.

- Когда ты успела? – Удивился брат, а Стас поднялся со стула, нависая над парнем. Его руки были сложены на бедрах, а на лице отображалось недоумение.

- Только я с тобой поговорила, как на парковке подошла ко мне девушка, которая случайно услышала наш разговор. Сказала, что она менеджер компании «Альянс», знаешь такую? Нет? В общем, это компания, которая занимается рекламой в интернете. Наподобие тех иконок, которые всплывают по бокам.

- Сенька, ты уверена, что тебе это надо? Это не самые надежные источники.

- Ты думаешь? – Энтузиазм Ясении угас. Стас тоже немного расслабился.

- Я знаю, как всплывают эти рекламы. Прежде, чем ехать на встречу, проверь в интернете хотя бы отзывы о них. И вообще, хватит искать рекламщиков в интернете.

- Я не в интернете их ищу, - послышались шорохи, звон гудка и ругань. – Себе побибикай, олень!

Гошка хмыкнул, а Стас только вскинул брови, удивляясь её умению из милой Кошечки превращаться в московского таксиста. Ясения ещё что-то выкрикнула нарушителю.

- Что у тебя там происходит?

- Разворачиваться начала, а этот на гранате летел. Чуть в аварию не попала. – Она вздохнула. – Так о чем это я? Я не ищу в интернете. Я подбираю их из презентации, которую предоставили мне работники конкурса рекламы. «Заголовок дня» называется.

Стас знал такой конкурс, потому что участвовал в нём сам. И одержал победу. Оттуда он знал и «Перфоманс».

- Лучше бы ты с менеджером Яндекса связалась, чем с этим Альянсом. – Услышав брошенную необдуманную фразу Лукоянова, Стас выручил глаза и стал размахивать руками в возмущении. – Хотя может и не надо.

- Почему я сразу об этом не подумала? Филатов Групп были победителями этого конкурса, но к ним я ни ногой. – Отрезала Сенечка. Послышался щелчок поворотника. – Я ещё до сих пор не могу простить глупую ложь Панова. А начиналось-то как все хорошо. И ты ещё пищал, как девчонка, об этой фирме.

- Ничего я не пищал, - надул губы Гоша, бросая короткие взгляды исподлобья на ухмыляющегося Стаса.

- Рассказывай мне, - фыркнула сестра. – Ладно, попробую решить сегодня вопрос с Яндексом. Может, удача ещё не окончательно покинула меня.

Девушка сбросила трубку. Милославский наклонился к сидевшему в расслабленной позе Гоше с выразителен взглядом, в котором можно было прочесть множество слов негодования. Гоша лишь пожал плечами.

- Ты же понимаешь, что Ясения согласится на их цену, наш план пойдет ко дну? – Шипел змеиным голос Стас.

- Вообще-то это твой план. – Ответил Гоша. – И вообще, мне надо работать.

- Беги, Форест. – Стас отступил, а парень шустро выбежал из его кабинета. Уши Гошки были красными, как помидоры в августе.

Ближе к вечеру, когда офис уже опустел, а Панов развалился на излюбленном им кожаном диване со стаканом бренди, на телефон Стаса пришло сообщение от Гоши. Одновременно с этим зазвонил телефон Дмитрия. Это была Ясения. Панов вскочил с дивана, проливая немного алкоголя на ткань мебели.

- Ты обалдел? – Вырвалось у Стаса.

- Твоя бестия звонит, - Выпалил Дима и ответил на звонок, ставя на громкую связь. Мужчина смутился и покраснел под пристальным взглядом друга. – Ясения, не ожидал.

- Привет, Дим, - веселый голос Ясении заполнил кабинет. – Как дела?

- В порядке. Работа идет полным ходом. А как ты? Как прошла командировка?

- Была завалена бумагами. – Ответила она. – Я тут подумала, зря я, наверное, так ополчилась на тебя.

- О чем ты? – Милославский нахмурился, присаживаясь рядом с другом. Сообщение Гоши напрочь вылетело из его головы.

- Ты хороший парень. И ты совсем не виноват, а сорвалась я на тебя. – Девушка ластилась, как кошка ластиться у ног хозяина. – Может, увидимся? Поболтаем, попьем кофе. – Стас округлил глаза, выразительно смотря на своего друга, который чувствовал жуткое смущение. Он сам не ожидал такого поведения от Сенечки. Стас хитро улыбнулся, ожидая, что же ответит Дима на предложение Сенечки. – Если ты беспокоишься из-за Стаса, то не парься.

- В каком это смысле? – Видя изумленное лицо друга, Дима издал смешок.

- Он не может мне помешать общаться с теми, кто мне интересен. Думаю, тебе тоже.

- Наверное, - Девушка весело рассмеялась в трубку. – Я напишу тебе адрес и время. – Лицо Милославского побагровело. Он гневно фыркнул, а девушка на другой стороне разговора рассмеялась ещё сильнее. – Привет,, Стас.

Разговор был окончен. Дима смотрел на одолевшего гневом друга с большими глазами, как у кота из «Шрека». Грудь Стаса тяжело вздымалась, в голове клубился рой неприятных мыслей, но в какой-то миг мужчина громко рассмеялся, приводя Панова в замечательство.

- Стерва! – Смеялся Стас. – Покажи мне её сообщение. – Дима разблокировал телефон и показал выведенные на экране буквы. – Через час. Это кафе в паре кварталов отсюда. Хорошего вечера, Диман.

- Я не собирался с ней видеться, - выдавил из себя слегка напуганный мужчина.

- Она знала, что ты со мной. Каким образом? Не знаю, но её веселый голосок и кокетство было специально для меня. Знаю я её эти трюки. – Стас подхватил ключи от машины с тумбочки и подмигнул другу. – Так что, даже если она и ждёт тебя, я удивлю её своим присутствием.

- Что тебе Гошка-то написал?

- Точно, - фыркнул Стас, доставая из кармана брюк телефон. – Пишет, что завтра у Сенечки встреча с одним из менеджеров Яндекса. – Губы мужчины вытянулись в прямую линию. – Дело дрянь.

- Не пора ли отступиться? – Вздохнул Дима. – Ты же правда сходишь с ума. Мне с утра позвонил Рома из «Перфоманса» и спросил, здоров ли ты.

- Неувидительно. Я позвонил ему посреди ночи с глупой просьбой. Но мне нужно, чтобы она была ближе ко мне, понимаешь? Отступлю, если только её оборона падет.

- Иди, - махнул рукой Дима. – Тоже мне герой любовник.

Стас приехал на место назначения быстро. Он сидел в машине, где пахло дорогим парфюмом, а из динамиком раздавалась тихая умиротворяющая музыка. Первым заходить мужчине не хотелось, - какой же тогда будет сюрприз? К тому же, белокурая лань может испугаться и убежать, если увидит за столиком не Панова, а Милославского.

На телефон поступил звонок. Это была мать. Отношения сына и матери, после развода Марины улучшились. Женщина стала уделять время себе, нашла хобби в лепке из глины и фитнеса. Она даже подружилась с мужчиной, который ходил в тот же спортивный зал, что и она.

- Привет, мам, - ответил на звонок Стас. – Как ты?

- Еду из спортзала, - голос женщины был спокойным, и казалось, довольным. – Как насчет того, чтобы навестить матушку на выходных? Как переехал в центр города, совсем забыл про меня.

- Как можно забыть про самую красивую женщину на этом свете? – Хмыкнул Стас. – Конечно, как насчет субботы?

- Не против, если я приглашу ещё Ильдара?

- Все ради твоей улыбки, мамочка. – Стас заметил подъезжающее такси. Он чуть пригнулся, прячась. Ясения вышла из машины и уверенной походкой на каблуках брела в сторону кафе. Когда дверь за ней захлопнулась, мужчина выпрямился. – Ладно, мамочка, я пошел. У меня сейчас очень важная встреча.

- Я ещё хотела тебя спросить, ты слышал, что Ясения вернулась из Лондона?

- Интересно, откуда ты знаешь?

- Я временами созваниваюсь в Розой. Мы, женщины, не виноваты в войнах своих мужей.

Стас покачал головой. Жены не виноваты, а дети? Почему это коснулось детей? Ссориться мужчине не хотелось, поэтому он беспечно ответил матери:

- Не только слышал, мама. Расскажу обо всем потом.

Они попрощались. Стас вышел из машины, поправил костюм, смахивая невидимую пылинку с плеча и с хитрой ухмылкой пошел навстречу своей единственной проблеме. Ясения была и счастьем, и болью, и проблемой в одном лице. Их глупые отношения спустя пять лет разлуки были похожи на страницы любовных романов, которые девушка так любила читать.

Мужчина оказался в стенах кафе, где свет был приглушен, на стенах висели виниловые пластинки, а из проигрывателей доносился джаз. Ясения сидела за крайним столиком на углу кафе, смотрела в телефон и хихикала. Стас наблюдал за ней и не мог понять, как в ней умещались два амплуа. Свободная невинная девушка, которая словно только что сошла со школьной скамьи и глава крупной сети отелей. Пусть ещё не действующая, но уже вполне реальная.

Стас приближался к столику. Услышал топот лакированных туфель мужчины по паркету, Сенечка вскинула голову. Телефон выпал из её рук. Безоблачное небо превратилось в грозовое предупреждение. Ясения выпрямилась, насупившись.

- Ты.

Глава 50

- Естественно, я, - Стас протянул ладонь к её волосам, в которые долгие годы мечтал зарыться. Девушка ударила ладонью, обрывая его на полпути. Его улыбка стала только шире. – Ты ждала кого-то другого?

- Я разве звонила тебе? Звала на ужин? – Её локти коснулись поверхности стола, а ладони сцепились в замок. – Не припомню.

- Конечно, тебя же парализует, если ты позволишь мне. – Фыркнул Стас, садясь на диванчик напротив Сенечки. – Спрячь иголки, ежик.

- С тобой всегда нужно быть настороже. – Произнесла она, ловя пронзительный взгляд зеленых глаз на своем теле.

- Зря, - Милославский наклонился ближе к девушке, - я не враг тебе, и никогда им не был.

- Ты мерзавец, Стас Милославский, - елейно пролепетала она, нарочно кладя свою ладонь на его. Глаза Стаса вспыхнули. – Лгун, обманщик, предатель.

- Ну а ты, - мужчина коснулся ладонью девушки с другой стороны стола. – Стерва, которая пытается отыграться на моих чувствах за все пять лет. – Его большой палец стал рисовать узоры на тыльной стороне ладони. – Ты же знала, что Дима со мной, от этого и позвонила.

Ясения знала, что в этот вечер Стас был рядом с Пановым. Она это видела из окон офиса. Девушка ждала брата около выхода из здания, случайно возвела глаза наверх и заметила две знакомые фигуры. Желание позлить Стаса возникло само собой. Она, не долго думая, позвонила Диме и стала заигрывать с ним, ожидая, когда терпение Милославского лопнет. Но за прожитые в разлуке годы Стас научился выдержке. Только на упоминании о нём самом, мужчина раскрыл свое присутствие, теша тем самым самолюбие Сенечки.

- Я звонила Диме, потому что он и правда не виноват в том, что его друг боится работать с бывшей девушкой. – Стас скривился, слыша режущее ухо словосочетание.

- Ты никогда не была моей бывшей, - отрезал он, сжимая хрупкую ладонь девушки крепче. – Когда ты наиграешься со своим самолюбием, и поймёшь наконец, что любишь меня, тогда-то и осознаешь, что это расставание было пустой тратой времени. Это была война моего отца с твоим. Мы, их дети, не виноваты в этом. – Он опустил голову, а черные, как крыло ворона волосы, заблестели под светом ламп.

- Ты повторяешься, Стас. – Вздохнула Сенечка, отнимая руки из его хватки.

- Знаешь, обычно такое говорят мужчинам, но твои слова никак не вяжутся с действиями.

- Думай, что хочешь, - небрежно бросила она, смерив мужчину взглядом из полуопущенных ресниц.

Она поднялась с диванчика и направилась в сторону выхода. Уже будучи на улице, Ясения встала, как вкопанная перед черным внедорожником, который она запомнила ещё с первой встречи с Пановым. Ей хотелось вернуться и дать пощечину Милославскому лишь за то, что в тот день он где-то прятался, не осмелившись подойти. Заодно и Диме, который прикинулся дурачком и присвоил машину Стаса себе.

- Кругом одно вранье, - вздохнула Сенька.

- Сенька, - Окликнул её Стас, но девушка не обернулась. Она уткнулась носом в телефон, вызывая такси. – Я подвезу тебя.

- Не горю желанием ехать в одной машине со лгуном, - выплюнула она, отходя от мужчины.

- Перестань. Поехали.

- Отстань. – Девушка отмахнулась от мужчины, как от назойливой мухи.

На улице смеркалось, тучи заволокли небо и, кажется, собрался дождь. Зонта у Сенечки, естественно, не было. Зарядка на телефоне садилась, и в момент поиска такси экран потух. Она раздраженно прорычала ругательства и повернула голову к Стасу. Просить его подвести было бы принятием его победы, но она не собиралась проигрывать в очередной раз. Единожды проиграв этому мужчине, девушка навсегда лишилась сердца. Ведь она до сих пор ждала их встречи и искала его силуэт в каждом прохожем.

Стас покорно ждал, когда спесь сойдет с девушки, и она послушает голос разума. На его лице рисовалось скучающее настроение, хотя сам он по-прежнему светился от счастья. Только находится рядом с ней для Милославского было благословением бога. Нос его ботинка пинал камушек, руки он засунул в карманы брюк, а сам облокотился на капот своей машины. Прошло около пяти минут, и лишь когда крупная капля упала на лоб девушки, её гнев сменился на милость.

- Поехали, принцесса, - Стас протянул свою ладонь к Сенечке. Она смерила его лицо долгим взглядом, а после молча подошла к пассажирской двери. Милославский усмехнулся. – И как только я жил без этих капризов? – Он задал вопрос в воздух. Ответа, конечно же, не было.

Они ехали по трассе, шины шуршали по мокрой дороге, а капли дождя тарабанили по лобовому стеклу. Дождь успокаивал. В довесок приятный запах и расслабляющая музыка действовали усыпляюще на девушку. Ехать было недалеко, но её тяжелые веки слипались. В какой-то момент она слишком медленно моргала, и умудрилась заснуть.

Стас наблюдал за беспечной спящей любимой. Он колесил по одной и той же дороге, не в силах свернуть к отелю. Если он сейчас остановится, волшебство разрушится. Осторожным движением он убрал прядь волос ей за ухо, поглаживая большим пальцем щеку. От этой ласки она поежилась и улыбнулась. Сердце сжалось. Дурочка, которая полюбила его, и которая играла в ведомую только ей игру.

- Померились коты? – Пробубнила сквозь сон она. Стас вскинул брови, сдерживая смех.

- Какие коты? – Вкладчиво прошептал он.

- Коты. – Повторила Ясения.

- Принцесса, какие коты?

- Чёрный и белый, - она снова поежилась, кутаясь в невидимый плед. – Они в ссоре. Но белая кошка постоянно грустит.

- А чёрный кот? – Спросил Стас.

- Он её мучает. Ходит рядом, тыкается мордочкой.

- И белой кошечке это не нравится? – Улыбался Милославский, осторожно останавливаясь около отеля Сенечки.

- Нравится, - ответила Лукоянова. – Но она слишком гордая.

- Передай кошечке, что чёрный кот её безумно любит.

- Она знает, - Ясения зевнула и открыла глаза. Туманный взгляд трезвел, и, осознав, что она дремала в машине Стаса, девушка тут же выпрямилась. Она увидела вывеску свего отеля и выдохнула. – Спасибо, - встретившись со смеющимися глазами мужчины, произнесла Сенечка. – Почему ты смеешься?

- Иди отдыхай, моя гордая белая кошечка, - Стас потянулся с поцелуем к девушке, но та округлила глаза и выпорхнула из машины под громкий смех Милославского. – Которая знает, как сильно её любит чёрный кот.

Ясения подходила к своему номеру, как услышал перешёптывания двух служанок в служебной комнате. С начала девушка не придала этому значения, - женщины любят посплетничать и никто с этим ничего не сможет сделать, - но когда она услышала свою фамилию, остановилась. Прислонившись ухом к деревянной двери, которая была только с виду прочной, а по слышимости напоминала тонкий картон. Её лицо пабогровкло от злости, но терпения дослушать у неё было больше, чем ярости.

- Ты видела? – Шипела одна горничная. – Нашу хозяйку только что кавалер привез!

- И что? – Равнодцшно спросила другая.

- Как что?! Борька, - наш охранник, - сказал, что это был тот самый, из-за которого судился Лукоянов!

- Её Олег подвез? – Недоверчивый голос заполнил коморку.

- Да нет же! – Возбужденная женщина взмахивала руками. – Сын его. Помнишь, тогда во всех газетах рисовалось его лицо!

- Думаешь, дочка решила поиграть на нервах отца? – Хмыкнула горничная, потом послышался лязг пластика о железо. – Тебе-то какое дело?

- Она нашего Русика уволила из-за того, что он деньги на лечение воровал, а сама вон катается с сыном вора!

- Послушай меня, девочка, - понизила голос женщина, и Серечке пришлось вплотную прижаться к двери. – Дела хозяев нас на касаются. Руслан знал, что мог прийти к Сергею и попросить денег, но решил пойти другим путем. Не защищай своего паренька.

- Как не защищать, если такое происходит?

- Держись подальше от них, иначе и сама вылетишь отсюда, - последнее, что проронила женщина. Послышался топот в сторону выхода, и Ясения побежала по мягкому ковролиеу к своей двери. Из коморки вышла пожилая женщина, которая убирала номер Сенечки. Она удивилась, увидев девушку, робко кивнула ей и спешно удалилась с этажа на лифте.

Ясения зашла в номер, скинула туфли и уставилась на часы. Девять часов вечера. На улице лил проливной дождь, в это значило, что покататься по городу ей не удастся. Она сняла верхнюю одежду, приняла душ и улеглась в кровать с книгой в руках. Её взгляд метнулся к комоду, где лежали ключи от машины, который сейчас там не оказалось. Она нахмурилась и набрала номер брата. Никто не отвечал.

- Вот же гаденыш! – Выпалила она, бросая телефон в ноги. – Приедешь, я тебе покажу, как катать девчонок на моей малышке.

Ясения всегда была щепетильна касательно техники. Её педантичность усилилось с момента покупки первого мотоцикла. Брат знал об этом, но все равно куда-то умчался на машине. Она снова опустила глаза на печатные буквы в книге, понимая, что читая строчку за строчкой, смысл так и не доходил до её разума. Она вырывала из контекста по одному слову, которое бросалось ей в глаза. И все эти слова подходили ей и её чувствам.

- И что это значит: «тебя же парализует, если ты позвонишь мне»? – Фыркнула она, вставая с кровати. Мягкие тапочки щекотали её ступни, голова вбрасывала раз за разом картинки из встреч со Стасом. – И когда ты только уйдешь из моей головы?

Телефон зазвонил спустя пару часов, и Сенечка бросилась к нему, в надежде, что это её любимый братец. Так и оказалось. Гошка был бодр и весел, что нельзя было сказать о его сестре. Она с первых секунд начала громко кричать на брата.

- Сенька, - повысил голос Гошка. – Я машину твою отвозил в сервис! Не надо так кричать!

- Зачем?

- Когда мы с тобой гуляли, я слышал странный стук, решил поехать и проверить, чтобы тебе приятное сделать. – Вздохнул парень. – Вот еду обратно.

- Я что-то никаких стуков не слышала.

- Потому что ты девушка, а они не всегда различают звуки в машине.

- А ничего, что я необычная девушка?

- В общем, через пять минут буду. – Брат хотел сбросить вызов, но передумал. – Кстати, дождь закончился, ты не поедешь кататься?

- Ты какой-то странный, Гоша, - подозрительность в голосе Ясении только усилилась. – Ты точно там девочонок не катаешь?

- Точно, - со смешком ответил брат и всё-ж-таки отключился.

Она выглянула из окна. Дорога была мокрой, а это значило, что гонять было опасно. Но её ладони так и чесались поехать на трек. Она не каталась всего пару дней, и уже безумно скучала по реву мотора. К тому же только дорога помогала ей привести мысли в порядок. Сейчас в её голове можно было играть в судоку без вариантов для выигрыша.

К входу к отелю подъехал чёрный мотоцикл. Неоновые огни фар светили так ярко, что девушке удавалось увидеть номера машин постояльцев. Она узнала этот байк. Её сердце издало последний удар, а после затаилось, как змея таиться в колосьях. Она отскочила от окна, будто бы зная, куда сейчас поднимется голова в шлеме. Стас не глушил мотор, и это придавало ей спокойствия.

Зачем он сюда приехал? За ней? Откуда такая уверенность, что Сенька сядет к нему двойкой? Откуда вообще у мужчины столько уверенности? Ясения же специально отталкивала его, игралась с ним, как кошка играла с мышью. Она изводила Стаса, чтобы тот устал бороться. Ушел бы с поражением восвояси. Но Милославский упорно пытался достучаться до её сердца, которое уже давно поймала ритм сердца парня. Она прикоснулась пальцами к губам, вспоминая последний поцелуй.

- Господи, ну уйди ты! – Прошептала она в никуда. То ли девушка просила уехать Стаса с парковки, то ли исчезнуть из её мыслей. Может, и все в купе.

- Сенька? – Вошедший в номер брат застал в странном положении сестру. – Что с тобой?

- Ничего, - Ясения поднялась на ноги, стараясь, чтобы в окне не было видно её силуэта. – Сережку потеряла.

- Держи, паникер, - брат кинул ключи сестре, и та ловко их поймала. – Криков столько, будто бы я в Нижний на ней уехал. – Гоша выглянул из окна, замечая, как девушка бросала короткие осторожные взгляды на окно. – Кто это?

- Стас, - нехотя ответила Ясения, массируя указательными пальцами виски.

- Зачем он тут?

- А я откуда знаю?

- Очевидно, что он не ко мне приехал. Ему больше нравятся маленькие занозы, чем высокие спортсмены.

- Если Стас надеется, что я выйду к нему, то не дождется. – Ясения махнула за край шторы, отрывая зрительный контакт Милославского и её брата. – Ни за что!

- Не хочешь, не выходи, - пожал плечами брат. – Сегодня с мамой разговаривал, - резко сменил тему Гоша. – Просит приехать на выходных, а то она тебя так и не видела.

- Это была не моя идея сунуть меня в московский отель. – Ворчливо отозвалась девушка. – У меня вообще складывается впечатление, что папа просто решил раньше времени уйти на пенсию.

- Они сейчас с мамой строят веранду, - хмыкнул парень. – Отец радуется первым свободным летом за многие годы. Пожалей его, пусть отдохнут.

- Да я и не жалуюсь. – Улыбка появилась на лице сестры. – Ещё бы от Стаса как-нибудь отвязаться.

- А ты этого хочешь?

Она замолчала. Конечно, Сенечка не хотела, чтобы яркие эмоции снова превратились в серую пыль. Она чувствовала себя живой. Сегодня, заснув в салоне его автомобиля, Ясения ощутила давно забытый покой и безопасность. Она расслабилась, хотя хотела держаться настороже. А все потому, что родной запах и его голос расслабляли. Может, она и горячилась в словах к нему. Возможно, он и заслуживал второго шанса.

Ясения подскочила к окну, распахнув настежь шторы. Стас все ещё ждал её. Она улыбнулась. Все заслуживают второго шанса. Девушка спешно стала натягивать на себя экипировку под удивленный взгляд брата. Гоша понимал куда она собралась, но не мог понять, что творилось с тараканами в её голове.

- Я скоро вернусь, - задыхаясь, бросила Сенька. Она схватила шлем и выпорхнула из номера, несясь по лестничному пролету вниз навстречу со своим мужчиной.

У неё снова выросли крылья. Большие белые крылья несли девушку навстречу к Стасу, единственному мужчине, мужчине, который снился ей каждую ночь. Она помнила каждую его мимическую морщинку, каждую крапинку на зеленых глазах. Она могла по голосу понять, зол или весел Милославский. Перепрыгивать через ступеньки, едва не вонзаясь в удивленных постояльцев, Сенечка бежала. Хватит ругани. Хватит корчить из себя недотрогу.

- Я думал, что ты не придешь, - Мужчина слез с мотоцикла, уменьшаяя расстояние между ними. Его глаза были чернее ночи в темноте, но и в ней она смогла разглядеть бьющееся лихорадочно сердце. Длинные черные ресницы не моргали, грудь тяжело вздымалась.

- Надоело, - проронила Ясения. – Надоело всё. Пусть я буду последней дурой, которая пытается войти в одну реку дважды. Пусть отец отрубит мне руку и голову. – Она надела шлем на голову, опустила визор, скрывая свои мокрые глаза. – Поехали.

- А ты правила знаешь? – Отшучивался Стас, пряча за смехом волнение. Он думал, что ему придется ещё долго бороться за свое счастье с предметом обожания.

- Смотри, не урони. – Крикнула в ответ девушка. – А то отец точно не переживает нашу свадьбу.

Стас сел за руль, Ясения запрыгнула следом за спину мужчины, крепко обнимая его за талию. Тело Милославского напряглось. Она была запредельно близко.

- Твоему отцу придется смириться! – Смело заявил Стас, улыбка которого буквально кричала о том, что он находился на вершине счастья.

Рев мотора усилился, со свистом мотоцикл тронулся с места. Они неслись по мокрой дороге вдаль. Никто не знал куда, но главное вместе. Ясения вдыхала прохладный воздух после дождя, смешавшийся с парфюмом мужчины, блаженно закрывая глаза и утыкаясь в его спину. Такой родной и любимый, такой настырный и терпеливый, такой её.

Светофоры, другие машины, прохожие, - все исчезли, когда они мчались в сторону тишины и покоя. Остановился Стас только когда их чёрный мустанг погрузился в кромешную темноту. По обе стороны от дороги растилался многокилометровый хвойный лес, а гул машин утих. Он терялся и медлил с тем, чтобы погрузить в тишину спутницу, заглушив мотор. Словно мотоцикл был из связывающей нитью. Стас боялся, что заглушив байк, Ясения спрыгнет с него и убежит вглубь леса. Но девушка оставалась на месте, послушно ожидая остановки.

- Знаешь, я тут на днях разговаривал с Таней, - наконец решившись, заговорил Милославский. Он обернулся на девушку через плечо, поднимая визор.

- И что же эта бестия говорит?

- Помимо криков на толстого и ленивого Ляса, - он улыбнулся и вокруг глаз появились крошечные морщинки. – Она сказала, что я круглый дурак. А ещё назвала меня больным на всю голову.

- Может, она в чем-то права? – Сенечка приподняла одну бровь, продолжая держаться за его талию. Она не хотела разрывать контакт, остерегаясь, что её реальность растворится в воздухе, и девушка снова окажется своей кровати на вымокшей до нитки подушке. – Ты и правда дурак, Стас. Только я глупее.

- Разумнее тебя я ещё никого не видел, - воспротивился мужчина, касаясь ладонью сцепленных рук девушки. – А я дурак, который так и не смог отпустить тебя. Я даже не мог мириться с мыслью, что у тебя кто-то может быть.

- Почему? Разве у тебя не было подружек за все эти пять лет? – Её безразличный тон в голосе выдавал волнение. Она боялась услышать ответ.

- Не было. – Честно ответил Стас. – Они все мишура. Глаза, голос, запах , - все не то.

- И как же ты прожил все это время?

- Работа и мама, - вся моя жизнь. – Он пожал плечами, снимая шлем. Взъерошив волосы, его зеленые глаза уставились на девушку. – Самое сложное было жить в мире, где есть ты, но не видеть тебя. Я срывался, приезжал к тебе, наблюдал со стороны и возвращался в свой личный ад.

- Почему ты не рассказал мне об отце? – Она тоже сняла свой шлем, и ветер начал наводить свой порядок на её голове.

- Я хотел, но не мог, - Стас опустил голову. Стыд снова обуял голову мужчины. – Я боялся. Был последним трусом, который смотрел в твои глаза, а видел лишь его поступки.

- Я помню твои слова, Стас, - её голос был полон горечи. – Я тогда не понимала, почему ты так огорчен нашим будущим, но сейчас…- Она обронила тяжелый вздох. – Если бы ты просто мне все рассказал, не было бы этим пяти лет разлуки. Я не искала бы в каждом прохожем твой силуэт, не мучила бы себя мыслями о тебе и не бросалась бы в агонию адреналина. – Девушка расцепила ладони и похлопала на мотоциклу. – Это же из-за тебя. Эта чертова страсть к скорости и мотоциклам – то самое яркое воспоминание о тебе. Лиам часто мне говорил, что я слишком бешена и безбашена. Что с таким рвением я могла попасть только на тот свет. – Она улыбнулась и покачала головой. – Но знаешь, какое это чувство, когда ты летишь по трассе, стрелка спидометра дергается к запретной линии, а на экране триста километров в час. А в это время в твоей голове всплывают картинки из нашей с тобой жизни. Море, солнце, любовь и мы едем на мотоцикле на треке, держась за руки.

- Знаю. – Прошептал Милославский. – Это чувство невесомости и страха. Это ощущение, что твоя жизнь только в твоих руках.

- И что ты на волоске от взлета.

Ладони девушки легли на грудь мужчины. Стас затаил дыхание, ощутив себя пугливой ланью. Его глаза проследили за действиями возлюбленной. Он открыл рот, ловя воздух, но задыхался. Ясения тоже не дышала. Она смотрела своими большими голубыми глазами в глаза Стаса и таяла. Он был не плодом её воображения, Милославский был более чем реален. Его ледяные руки обжигали кожу девушки до костей. Пробирала дрожь, а тяжелые веки наровили опустится в блаженстве звука его голоса и аромата парфюма. Он пах любовью, страстью и горечью вины. Но эта горечь была слаще меда, когда его ладони касались её шеи, когда медленно растягивали молнию на экипировки, впуская прохладный ночной воздух внутрь.

- Дай мне шанс, принцесса, - прошептал Стас. Мужчина скользил пальцами по её ключицам, вызывая волну мурашек. – Позволь мне восполнить ту пустоту, которую я оставил пять лет назад.

- Глупый, - Ясения все же поддалась соблазну и прикрыла глаза, запрокидывая назад голову. Прохладный воздух остужал разгоряченную кожу, но этого было недостаточно. Она была пьяна, как и её возлюбленный. – О каком шансе идет речь?

- Быть с тобой, - мужчина склонился к её манящей шее, касаясь сухими губами её бархатной кожи. – Целовать тебя, ласкать, любить… - Девушка улыбалась, а Стас продолжал свои медленные ласки. Он лизнул впадинку на шее, и она вздрогнула он резкого холода. – Хочу, чтобы твой голос будил меня по утрам, чтобы по нашему дому бегали маленькие ножки, чтобы кто-то такой же строптивый как ты кричал мне «папа», когда я приходил с работы.

- А ты уверен в этом? – Шептала Сенечка, ловя ртом воздух. Жар распалялся по телу, и она начала ерзать на мотоцикле. – Тебе всего лишь тридцать.

- Мужчина, который к тридцати годам утверждает, что ещё не нагулялся, - глупец. – Твердо произнёс он, отстраняясь от Ясении. Его пристальный взгляд вперился в лицо девушки. Она неспешно распахнула глаза и встретилась с зеленым лесом. Стас был серьезен. – Или он просто ещё не нашел ту, которая сведет его с ума.

- А ты, значит, нашел? – С иронией спросила Ясения, приближаясь к его лицу. – Нашел ту, от которой потерял голову?

- Нашел, - кивнул Стас, рывком притягивая Лукоянову к себе.

Их губы соприкоснулись, и они издали синхронный стон наслаждения. Этот поцелуй отличался от тех страстных и грубых ласк. Это было прощение и признание в любви. Медленный и ленивый, но в то же время яркий и разжигающий ещё больший пожар в телах. Признание Милославского было сродне помилованию на паперти. Он стоял последи эшафота с опущенной головой, с толстой веревкой на шее, моля о пощаде.

Ясения вцепилась руками в ворот его экипировки, углубляя поцелуй и притягивая ещё ближе. Милославский довольно промучался что-то невнятное и подчинился. Его ладони легли на её бедра, сжимая в желании стать ещё ближе, чем они были сейчас. Губы горели от поцелуев, кожа под одеждой зудела от ставшей жесткой и неудобной ткани. Татуировка под сердцем впервые за долгое время холодела тело в приятным ощущением. Словно ветер гладил её ребра, а сердце отзывалось на эти ласки.

- Ну и где же ты её спрятала? – Ухмыльнувшись, закусил губу Стас, отрываясь от губ девушки.

- А? – Туманные глаза нашли глаза любимого. Она была словно во сне. Темная ночь, его Ямаха и они, - разгоряченные и счастливые.

- Куда ты спрятала татуировки, принцесса? – Прошептал на ухо мужчина, вызывая новую волну мурашек.

Вместо ответа Сенька растегнула куртку, под которой, на его удивление, кроме нижнего белья ничего не было. Под лифом с левой стороны была витиеватыми линиями выведена надпись. Его большой палец проследил за каждой линией, а тело Ясении напряглось. Она не дышала, молча наблюдая за движениями мужчины. «Надежда», - чувство, жившее в её сердце все пять лет, да и оно светилось так, как светится нимб над головой святого.

- Я не знаю, что ты надумал в своей голове, - тихо бормотала девушка, до сих пор чувствуя руки мужчины на своем теле. – Но в моей жизни нет больше никакого другого мужчины, да мне и не нужен никто другой. – Из глаза встретились. Она улыбнулась, накрывая его ладонь своей. – Так что, какие вторые шансы, когда ты даже первый не исчерпал?

- Мне надо было ещё в ночь ареста отца забрать тебя к себе, - выпалил Стас. Его дыхание было неровным, рваные вздохи заполняли тишину леса.

- Ничего бы у тебя не получилось, - рассмеялась она. – Как бы ты прошел охрану?

- Я прошел охрану, - пожал плечами Милославский. – Стоял позади твоего дома и наблюдал за тобой. А ещё… - его горящие глаза улыбались, а чертики стали весело танцевать. Он наклонился к лицо Сенечки и заговорщицки заговорил. – А ещё ты очень мило пускала слюнки накануне мне на плечо, принцесса.

Её глаза превратились в блюдца. Она, не моргая, таращилась на Стаса, понимая, что рядом с ней тогда сидел не старый дедушка, и запах и прикосновения были не её бурной пьяной фантазией, - Стас был более чем реален. Это он ласкал её голову, шептал ласковые слова и убаюкивал во время турбулентности.

- Это был ты! – Громко воскликнула Ясения.

- Да, - рассмеялся Милославский. – Поменялся потом местами с дедулей, позади нас.

- Я все это время думала, что у меня едет крыша! – Девушка хлопнула ладонью по плечу Стаса. – Почему ты не сказал?

- Когда я был в Лондоне, ты даже не заметила, как наткнулась на меня. Ты веселилась в своей новой компании парней. Белобрысый этот был постоянно рядом. Я подумал, что мне не место там.

- Стас, - Тяжелый вздох, оброненный девушкой, эхом разнесся по лесу. – Думать, видимо, тебе вредно. Я сбежала от тебя, и ты это знаешь. Сбежала, потому что было больно, но это не значит, что меня надо было оставлять в этой агонии одну.

- Я люблю тебя, принцесса. И ты права, - он поцеловал тыльную топору ладони девушки. – Думать вредно. Но что я ещё мог сделать для тебя? Ты меня видеть не желала.

- Дурак! – Крикнула она, снова цепляясь за его куртку и притягивая к себе ближе. – Я всегда хотела, чтобы ты приехал и объяснился. Чтобы сказал, что был не прав, чтобы доказал, что невиновен. Чтобы доказал, что все было по-настоящему!

- Все было по-настоящему, - ответил Милославский, соприкасаясь своим лбом ко лбу девушки. – Все. Я только пытался себя убедить, что действовал по плану отца, но на самом деле, я с самой первой нашей встречи завидовал Елисею и его счастью. Ты необыкновенная девушка, принцесса. – Он крепче сдал Ясению в объятиях. – И ты только моя. – Прорычал Стас, чувствуя, как от одного воспоминания о парне и о том, как он украдкой наблюдал за счастьем девушки, распаляется ревность.

- Я знаю, - прошептала она. – Я знаю это, Стас. Знаю сейчас, когда прожила с этими мыслями столько времени, когда смирилась даже с тем, что это был расчет и все равно была согласна любить тебя.

- Надевай шлем, любимая, - сдерживать чувства было невыносимо более. Стас рывком нацепил на себя шлем, завел мотор мотоцикла и понесся по ровной извилистой дороги в сторону своей квартиры.

Ясения держалась за талию мужчины. Её сердце громко глохотало в груди, а лицо было мокрым от слез. Она плакала от освобождения и счастья. От чувств, которые таила столько времени, убеждая себя, что ей не нужно было любви. Но любовь нужна всем. От этого ли мотылек всегда летит на свет огня, не боясь обжечь крылья? От этого ли одинокие киты всегда с тоской воют выплывая на свет? От того ли птицы погибают в одиночестве, потерявшие свою вторую половину?

Ясения чувствовала полет. Она разомкнула ладони, раскинув руки, как на распятии. Стас замедлился, понимая, что девушка хочет сделать. Ветер шептал ласковые слова, сердце замерло. По правую руку Сенечки растиралось ржаное поле, а по левую березовая роща. Постепенно стали появляться уличные фонари, которые создавали узоры из желтых линий. Девушка почувствовала легкость. Она стала пушинкой. Все эти годы её плечи были опущены от тяжелого бремя разлуки, но сейчас, её грудь легко вздымалась, а руки казались невесомыми. Она сама была невесомой. Была ветром. Тем самым ветром, который сейчас трепал её волосы, ласкал лицо и шептал нежности. Ясения была надеждой, счастьем и воплощением собственных грез.

Героиня романов, которые она читала по ночам. А Стас был тем самым главным героем, - темноволосый высокий красавец, со скверным характером и глупыми шутками. Стас был её идеалом. Был стержнем, который не давал сломаться. Стержнем, который она по крыла пять лет назад, и сейчас нашла. Она воспрянула. Ожила.

Настырность мужчины или её собственная глупость столкнула их? Как она могла воспротивиться собственной гордости? Как смогла плюнуть на слова отца и его угрозы любимому мужчине? Все просто. Когда дело касается любви, ни гордость, ни страх не имеют никакого значения. Есть только два человека, которые тонут в своих чувствах без шансов на спасение. Стас и Ясения утонули. Удивительно, но им двоим удалось два раза утонуть в одной полосной реке под названием «Надежда».

Глава 51

Расцветало. Солнце заявляло свои права на утро, когда входная дверь в квартиру студию Стаса отворилась. Непрестанные поцелуи, смешанные голоса и стоны заполнили пустую квартиру, где Стас был только по ночам. Квартира была наполнена одиночеством. Стены давили своей серостью, кровать холодила сквозь простыни. Но сейчас, когда обнаженная спина девушки коснулась спины, Стасу не казалось это место камерой. Это было забвение. Любое место, куда попадала Ясения, становилось райским уголком.

Мужчина навис над тяжело дышавшей девушкой, разглядывая ее тело. Она повзрослела, но ее тело оставалось все таким же молодым и гибким. Бархатная кожа сияла под солнечными лучами, приоткрытые губы манили завладеть ими, но Стас медлил. Он запоминал каждый ее сантиметр. А может, вспоминал и пытался убедить себя в том, что упущенные годы всего лишь возможность заново с остротой прочувствовать эту жизнь, это мгновение, эту любовь. Его пальцы снова остановились около татуировки. Во рту пересохло, когда Сенечка отозвалась на прикосновение. Она изогнула спину, вытянула руки к его шее, и буквально уронила мужчину на себя.

- Мне надоело ждать, - прорычала она, кусая его губы. Это заводило мужчину ещё больше.

- Веди, - прошептал Стас.

В миг девушка оказалась сверху. Она прокладывала дорожки из поцелуев от шеи, где от поцелуя дернулся кадык мужчины, ниже по напряженному прессу к бедрам. Она любила этого мужчину и всячески старалась выказать это в моменте. Стас шумно дышал, ему хотелось владеть ей сейчас, но он позволял девушке быть главной. Давал ей возможность отыграться за все пропущенные годы. И Ясения не сдерживалась. Она творила чудеса с его телом, заставляя Стаса бормотать невнятные слова, признания в любви и мольбы о пощаде. Он едва сдерживался в желании продлить момент.

Это было самое прекрасное утро за его последние годы. Даже их страстный поцелуй после гонки был щепкой в груде бревен. Единство и любовь была во в каждом жесте, вздохе и слове. Её нежные губы коснулись губ Стаса, когда из тела наполнились любовью и страстью. От долгой разлуки она вскрикнула от легкой боли, но тут же застонала от наслаждения. Сердце вырывалось наружу, руки цеплялись за кровать, а глаза закрывались, несмотря на протест девушки.

Это был их урок. Жизнь распорядилась так неспроста. Разлука и тоска – проверка на прочность. Они прошли проверку. Их тела идеально подходили друг другу. Голоса были самыми родными, а прикосновения будоражили хлеще любого энергетика. Любовь не сказка, любовь – работа. Страсть на душевой порыв, а эмоция, позволяющая зажигать звезды в глазах любящих. Ясения видела звезды сквозь часок прерывистое дыхания от накатывающеглся удовлетворения, и они стали лишь ярче, когда она упала на мягкие перина, укрытая тяжестью тела мужчины. Стас был то нежен, то груб. Он целовал, но крепко сжимал её волосы в своих руках. Он целовал её шею, а после оставлял следы от укусов. Мужчина сходил с ума, Ясения ему в этом не оставала.

Громкий стоны разнесся по крохотной квартире, а после уставшие тела обмякли в объятиях друг друга. Лишь лихорадочное сердце и неровное дыхание говорили о том, что они живы, но уже находились в раю. Их собственный рай в стенах маленькой квартиры в центре Москвы. Милославский сжал в своих объятиях уставшую, но счастливую девушку, оставил поцелуй на её макушке. Закрыл глаза и заснул крепким сном. Таким, каким он не стал с августа того года, когда тень от строящегося красного платья возлюбленной испарилось в ночи.

- Я люблю тебя, Сенька, - прошептал Стас. – Так люблю, что плакать хочется.

- Ты спи, - она погладила его лицо ладонью, улыбаясь. Стас улыбался в ответ. – Я за тебя поплачу.

- Больше никаких слез, принцесса. Только улыбка.

Они проспали больше шести часов, отключив телефоны. Их никто не волновал. Были только Ясения и Станислав в этом огромной, полном зла и жестокости мире. Они шли по новой, сотканной белой нитками дороге, не страшась ни рая, ни ада. Пусть впереди будут обрывы и неизвестность, пусть кто-то начнёт бросаться камнями в осуждении, пусть гнев отца разразится на всю округу. Пускай. Когда они нашли друг друга, все вокруг стало неважным, незыблемым. Счастье такая штука, которая сможет пересилить и осуждение и гнев. Любовь лишь станет их путеводной звездой.

Время на часах было около полудня. Лениво потягиваясь в кровати, Ясению разбудил аромат кофе, который закипал к турке, рядом с которой спиной к девушке возвышался мужчина. Его обнаженное тело приклеивала взгляд Ясении, заставляя любоваться тем, как играли его мышцы на солнышке. На островке кухонного гарнитура уже был подготовлен деревянные поднос, где лежала тарелка с фруктами, и сендвичами. Маленькая вазочка в пятнадцать сантиметров от силы держала красную розочку, бутон которой был больше, чем она сама. Мужчина что-то мурлыкал к себе под нос. Он не вздрогнул, когда теплые руки обвили его талию, а горячая щека опустилась на спину между лопатками. Его губы изогнулись в улыбке. Он испытывал успокоение и безграничную любовь к этой вредной, красивой и такой ласковой стерве.

- Проснулась, принцесса, - ласковый бархатный голос Стаса донесся до ушей девушки. – Завтрак почти готов.

- Ты стал моим самым добрым утром, - её губы коснулись точки между лопатками, и мужчина замурлыкал, отодвигая турку на другую комфорку.

Милославский развернулся к девушке лицом и хищно улыбнулся. Его руки подняли Сенечку над полом и усадили на столешницу. Сам же он разместился между её ног. Его пальцы огибали соблазнительные изгибы тела, а губы целовали шею и плечи. Лукоянова зарылась руками в его волосы, притягивая ближе к себе. Она едва успела проснуться, но тело отзывалось на каждое прикосновение, которое дарил ей возлюбленный.

Кофе уже давно остыло, когда ненасытная пара принялась завтракать, несмотря на поздние часы. Они сидели за импровизированным столом в виде островка гарнитура, смеялись, и не могли наглядеться друг на друга. Ощущение невесомости не оставляло их, и они этому были рады. Счастье в мелочах, счастье не сосчитаешь и не дашь ему оценку, но его можно почувствовать кончиками пальцев, проведя по коже любимого человека, очертив контур его губ, ощутив эти сладостные губы на своих губах.

- Я не хочу больше недомолвок, - откусывая бутерброд, который должен был подаваться горячим, но уже успел превратиться в ледяную глыбу, произнесла Ясения. – Если есть что-то ещё, лучше расскажи сейчас.

- Вообще-то есть, - Стас сделал глоток своего черного эспрессо. – Твои машину нужно отвезти в сервис, - Сенечка нахмурилась.

- Почему? С ней было все в порядке.

- Да, но я не придумал ничего умнее, как сломать твою машину, чтобы ты не встретилась с менеджером Яндекса. – Стас стыдливо опустил глаза, а Ясения поперхнулась.

- Ты сломал мою машину? – Выдавила она.

- Мы её чуть-чуть подрехтовали.

- Мы? – Вскрикнула девушка, отбрасывая несчастный бутерброд в сторону. – Вы с Пановым совсем рехнулись?

- Димка тут не при чем, - стал на защиту друга Стас.

- Тогда кто?

- Гошка. – Стас прикусил нижнюю губу, наблюдая за спектром эмоций на лице девушки. Из порочного ангела она резко превратилась в разъяренную бестию. Её взъерошенные белокурые волосы, казалось, встали дыбом. Голубые глаза, которые пару минут назад ловили солнечные лучи сейчас ловили грозовые тучи, бросаясь молниями в Стаса.

- Ты подговорил моего брата? – Злобно зашипела Сенька. – Какого черта, Милославский?

- Я не мог позволить тебе сотрудничать с кем-то, кроме нас. – Спокойно отвечал на выпады девушки мужчина. – Забавно, что тебя не удивляет, что твой брат согласился.

- Я с этим разберусь, - по-деловому махнула рукой Ясения. – Зачем?

- Я же уже ответил. Ты не хотела сотрудничать с нами, а я не мог допустить, чтобы ты отдалилась от меня. Вот и всё. – Стас хлопнул мягко в ладоши и развел их в разные стороны.

- Ты в курсе, что у тебя не все дома? – Девушка закрыла глаза, а пальцами массировала виски.

- В курсе, - Милославский поднялся из-за стола, подошел к девушке, обнимая её за талию. – Меня свела одна деловая дама со скверным характером. – Стас наклонился к шее Ясении, оставляя на ней след от поцелуя, - Но я ничего не могу с этим поделать. Меня даже мысль о том, что ты будешь вдали от меня, заставляет ужаснуться. – Его губы нашли щеку Сенечки, - Не злись. Я ничего больше не придумал. Я думал, что ты хоть так будешь рядом со мной.

- Мы же итак постоянно встречались, - её тучи развеялись и на их место снова пришло безоблачное небо. – Зачем надо было рушить мои планы?

- Ты была холодной, все время отрицала свои чувства и провоцировала меня.

- Тогда почему ты вчера оказался у меня под окнами, - её руки коснулись затылка мужчины. Он улыбнулся, но улыбка была грустной.

- Потому что устал. Я бы продолжил бороться за тебя, но в тот вечер я просто поехал кататься по городу, но оказался у дверей твоего отеля. Я и не надеялся, что встречу тебя.

- Я сейчас позвоню брату, а потом продолжу разбираться с тобой, - она укусила мужчину за нижнюю губу, лукаво улыбаясь. Ясения не злилась на Стаса, но была удивлена.

Девушка включила телефон и чертыхнулась. Стас наклонился, через её плечо заглядывая в экран. Гоша звонил более двадцати раз, звонил отец и мама. Кажется, её семья потеряла старшую дочь. Что сожгло произойти, девушка даже представить боялась. Она открыла сообщение брата и снова выругалась, за что ощутила на своей пятой точке жжение от прищипывания Стаса.

- Папа приехал в отель. – Взвыла она. – А все так хорошо начиналось.

- Зачем? – Тихо спросил Стас, и тут же встретился со злым взглядом возлюбленной.

- Я что, похожа на энциклопедию? – Фыркнуда она. – Два дня назад папа веранду строил дома.

Девушка спешно набрала номер брата, нервничая от долгих длинных гудков. Когда Гошка поднял трубку, то на дал сказать сестре и слова. Он бормотал шопотом, и его щепал звучал гневно. Даже Стас, который не слышал разговор возлюбленной обеспокоенно нахмурился.

- Тебя отец по всей Москве разыскивает, - говорил он. – Пригнал тебе подарок, в ты где-то ходишь! Я больше не могу врать ему, что ты на встрече, потому что он на твоем байке гоняет по всему городу в поисках кафе, которое я благополучно «забыл». Мама тоже тут. Уже вся красная от злости.

- Он купил мне мотоцикл? – Удивилась девушка.

- Тебя только это сейчас волнует? – Вспылил брат. – Тащи твою тощую задницу в отель, пока папа не нашел тебя в квартире Стаса. Не хватало ещё мордобоя. И тут я ему уже не смогу помочь.

- Скоро буду.

- Быстрее.

Брат сбросил трубку. Ясения развернулась лицом к мужчине, закрыла глаза, сделав глубокий вдох, а на выдохе рассказала о приезде папы. Стас хмыкнул, лукаво улыбаясь.

- В принципе, ты можешь и не лгать отцу. Ты на сделке.

- В каком смысле? – Нахмурилась Сенечка, переводя взгляд на зеркало, видя в отражении полуголую девушку в мужской рубашке со взъерошенными волосами и рассыпанной тушью под глазами.

- Мы сейчас разыграем сценку. – Стас подмигнул девушке и бросил её экипировку. – Но с начала нам надо заехать в магазин.

- Что ты задумал?

- Спасаю свою любимую задницу. Собирайся скорее.

Молодые люди вышли из дома Стаса, сели в его внедорожник и помчались в сторону ближайшего магазина женской одежды. Войдя в салон, продавщицы изрядно удивились, увидев высокого импозантного мужчину, в рядом с ним девушку в мотоциклетной одежде. Они быстро нарядили девушку в деловой костюм, и папа отправилась в офис, где их ждал подготовленный к встрече с Сергеем Лукьяновым Дима. Панов весело улыбался, когда Милославский зашел в кабинет гендиректора под ручку с Сенечкой. Ясения же была белее мела. Она набрала номер отца ещё в магазине, сказав, что с самого утра торчит в Филатов Групп. Солгала, что будущие партнеры не хотят идти на уступки, и ей приходится долго и упорно уговаривать их. Стас, слушая все это игриво подмигивал девушке, напоминая, что «долго и упорно» вовсе не было ложью, ведь ещё час назад они доказывали друг другу свою правоту через поцелуи и ласки.

Сергей обещался приехать в Филатов Групп. Ясения смотрела на Диму, который достал из-под полы уже подготовленный контракт с Лукоянофф, чему Сенечка в этот раз совсем не удивилась. Намерения Стаса были серьезнее, чем она думала. Стоило только девушке присесть за стол переговоров, как зазвонил телефон на столе Стаса. Панов поднял трубку и пригласил войти мужчину.

- Тебе нужно спрятаться, - прошептала Сенька Стасу, который выглядывал из окна в поисках нового байка девушки. – Папа тебя увидит и все, кранты!

- Мне тридцать лет! – Возмутился Стас, сунув руки в карманы. – Я не буду прятаться. Тем более, здесь негде.

Но голос Сергея, открывавшего дверь, отрезвил Милославского. Под тихий изумленный хохот Дмитрия, Стас залез под стол в ноги другу. От досады он ущипнул друга за лодышку и то неестественно дернулся. Послышался веселый взволнованный голос Сенечки, и Станислав закрыл глаза, зажав рот кулаком.

- Здравствуй, папа! – Отец пересек расстояние между дочерью и поцеловал её в макушку. – Мы вот тут как раз обсуждаем вопрос авансирования. Я не согласна с предложением Дмитрия. Пятьдесят процентов без результата это слишком много.

- Но нам нужны инвестиции, - вздохнул устало Дима, словно они и правда долго спорили о контракте.

- Дмитрий, вы должны понимать, - деловито настаивала Ясения. Она видела каблуки туфель Стаса под столом, и силилась скрыть усмешку, вызванную страхом. – С начала результат, потом оплата. Я согласна на тридцать процентов. Это моё последнее слово.

- Ясения говорит верно, - включился в разговор Сергей. Его деловой грозный голос Стас уже слышал в ресторане отеля в Сочи. Тогда он ещё пообещал разорвать его в клочья, если тот посмеет обидеть его дочь. Что ж, если мужчина заметит его сейчас под столом, то у него будет такая возможность. – Пятьдесят процентов – это практически два миллиона. У вас итак высокие цены за услуги, думаю, можно превратить наше сотрудничество в выгоду для обоих сторон.

- Каким образом? – Спросил Панов.

- В моей сети более десяти отелей по всей России. Думаю, что распорядится с проживанием со скидкой или организацией банкетов по сладкой цене вполне реально.

- Я не могу принимать такие решения в одиночку, - сказал Дима и сдал губы в тонкую линию, чувствуя, как от злости Стас впился мертвой хваткой ему в ногу.

- Что же, тогда вы можете пригласить ваших соакционеров для решения этого вопроса.

- Не могу, - хмыкнул Дима, чувствуя, как хватка Милославского утихла. – Они сейчас в командировках. Но обязательно передам им ваши предложения.

- Тогда предлагаю встретиться позже. Когда решение будет известно. – Сергей поднялся со стула, подходя к Диме. Ясения замерла, а её глаза в страхе бегали от Димы к отцу. Дмитрий тоже растерялся, но ему пришлось подняться, заслонив телом прячущегося Стаса. Никто не дышал, кроме спокойного Сергея. Мужчины пожали руки. Лукоянов уже направлялся у выходу, когда отворилась стеклянная матовая дверь и показалось голова секретаря.

- Ста…- Она увидела Сергея, а позади него размахивающего руками Дмитрия. Она опустила глаза и коротко улыбнулась. – Простите.

- Ничего страшного, - добродушно отозвался отец. – Мы уже закончили. Пойдём, дочка.

- Всего доброго, - произнесла Ясения, встречаясь со взглядом Димы. Мужчина едва сдерживал смех.

Когда Сенечка вышла из кабинета генерального директора, она услышала громкий смех. Панов не выдержал и тридцати секунд. Стас выполз из-под стола, отряхивая колени. Он ругался, закатывал глаза и показывал неприличные жесты хохочущему другу.

- Лиза тебя заметила, - сказал Дима. – Теперь весь офис будет гудеть, что Филатов делал под столом у Панова.

- Это не самое страшное, - рассмеявшись, ответил Стас. Его лоб был мокрым, сердце все ещё бешено колотилось в груди. – Хорошо, что Лукоянов меня не заметил.

- Рисковый ты человек, Стас. Ох, какой рисковый.

Глава 52

- Ты заняла правильную позицию, дочка, - паркуя новый мотоцикл Ясении, произнёс Сергей. Торжественно бросив ключи от транспорта дочери, он обнял её за плечи и повел внутрь отеля. – Даже если мы нуждаемся в рекламе, мы не должны этого показывать. К тому же цены у них заоблачные.

- У них высокий рейтинг и квалифицированные рабочие, - в противовес словам отца произнесла Ясения. – Можешь Гошку спросить, он пищит от работы этой.

- Я верю тебе. – Сергей улыбнулся.

Они вошли в Лобби бар отеля, где сидела за чашечкой кофе Роза, а рядом с ней немного побледневший брат. Но самая интересная гостья оказалась женщина, сидящая напротив матери и мило улыбающаяся. Это была Милославская Марина. В горле девушки пересохло, и она встала, как вкопанная на середине пути. Отец нахмурился и повернулся к дочери через плечо. Его лицо было бесстрастным, мама же улыбалась в ответ.

- Не стоит так реагировать на друзей твоей мамы, Сенечка, - только и сказал Лукоянов.

Марина изменилась за пять лет. В ней не было больше той излишней роскоши, которая кричала о её состоянии, но на место неё пришла открытость, яркость и ощущение свежести. Она похорошела. Глаза матери Стаса сияли, а широкая улыбка, которая досталась и её сыну, ослепляла жизнерадостную. Женщины перестали щебетать, когда над ними нависли две фигуры. Гошка встретился с взглядом сестры и подал плечами, мол он не знал о такой странной дружбе.

- Добрый день, Марина, - Сергей кивнул женщине, присаживаясь рядом с женой. Ясения поздоровалась тихо, все ещё не веря в то, что происходило перед её глазами. – Как твои дела?

- Наслаждаюсь тихой жизнью, - ответила она, бросая короткие взгляды на девушку. – Ильдар не дает скучать. То конные прогулки, то речные прогулки, то вообще увозит на кемпинг.

- Когда рядом достойный мужчина, женщина сияет. – Произнесла Роза, с любовью взглянув на мужа. Сенечка опустила глаза на свои ладони. Гошка фыркнул. Он всегда так делал, когда видел телячьи нежности родителей.

- Вот бы ещё нашу Ясению замуж выдать, - произнёс Сергей, а Сенечка резко вздернула голову, округляя глаза. Ну уж нет! Неужели отец опять за свое!

- А разве у тебя нет никого, Сенечка? – Спросила Марина, пристально всматриваясь в лицо Лукояновой. Девушка коротко улыбнулась, мотнув отрицательно головой. Не хватало ещё, чтобы её семья узнала об отношениях со Стасом.

- Ну ничего, - Милославская ласково улыбнулась, коснувшись плеча Ясении. – Твое всегда найдет тебя.

- И проходу давать не будет, - Буркнул Гоша, а потом ойкнул от боли под ребрами, - сестра пихнула брата локтем.

На телефон девушки пришло сообщение от Стаса. Мужчина писал, что его застукала секретарь пол столом и теперь разносит нехорошие слухи по всей фирме. Ясения издала смешок, прикрывая рот ладонью. Это не катилось от взрослых. Папа вскинул бровь, с интересом наблюдая за дочерью.

- Что тебя так рассмешило, милая?

- Таня прислала видео с Лясом, - отмахнулась Ясения. – Потом покажу.

Марина, которая все это время сидела рядом с Сенечкой, украдкой взглянула на экран телефона, увидев знакомые инициалы «С.М.». Ей не составило труда понять, кто пишет. К тому же у девушки была прикреплена фотография, сделанная Сенечкой ещё пять лет назад. Милославская посмотрела в глаза Ясении, лицо которой стало таким же серым, как обивка кресла, она не улыбалась, но и не кривила душой. По взгляду можно было прочесть одобрение, но сказать это вслух женщина не решалась.

Из разговоров женщин Ясения поняла, что женщины ни на мгновение не прекращали общаться. Их дружба спустя года стала крепче. Но мать не знала о смене фамилии Стаса и его жизни, сославшись, что её сын был болью не только дочери, но её самой. Сергей, который не одобрял такой круг общения Розы, молча терпел её общество, ведя себя вежливо и учтиво. Гошка же всегда уходил от этих разговоров, но в этот раз ему не удалось скрыться.

- Гоша, как проходит твоя практика? – Спрсила Марина.

- Отлично, - напряженно ответил он. – Филатов Групп одно из лучших мест Москвы.

- От того и дорогое, - включился в разговор Лукоянов, потирая переносицу указательным пальцем. – Сегодня Сенечка пол дня спорила с Пановым об уменьшен авансовых выплат.

- Правда? – Удивилась Марина, скрывая ухмылку за бокалом шампанского.

- Да, - девушка опустила глаза в пол, мечтая испариться из этого кафе.

Вскоре ей это удалось. Отец своей широкой душой разрешил девушке покататься на своем новом мотоцикле, а сам он был увлечен рабочим звонком. Экипировка осталась в рюкзаке в машине Стаса, как и шлем. Это было не самым лучшим решением, но все лучше, чем краснеть под пристальным изучающим взглядом Марины и расспросов отца. Пока семья была занята своими делами, девушка выпорхнула из отеля, запрыгнула на свой новый байк, чувствуя мощь под ногами. Это был литровый Кавасаки, почти такой же, какой она покупала себе в Лондоне.

Отправив сообщение Стасу, что через несколько минут примчится к нему на своем мотоцикле, девушка сделала фотографию и отправила Лиаму, визжа в голосовых сообщениях от восторга. Парень отвести сразу. Фотография радостного друга в обнимку с её подаренным парню мотокликлом улыбнула девушку. Тронувшись с места, Сенечка понеслась по городским дорогам навстречу к любимому мужчине. Телефон разрывался от сообщений, но она целенаправленно не отвлекалась от дороги, которая была наполнена обозленными уставшими стоять в пробках водителей. Имея наглость, она протискивалась между рядами. Какие-то автомобилисты сигналили, возмущаясь, но девушка не обращала внимание, - за месяцы в России она привыкла получать не самые лестные слова в свой адрес.

Радость и предвкушение переполняло девушку. Она сегодня изрядно понервничала в фирме Стаса, и теперь её голова и тело требовало разрядки. Лиам продолжал присылать сообщения подруге, но она не могла разглядеть под лучами поящего солнца содержание. Остановившись на светофоре, девушка открыла мессенджер и увлеклась перепиской. Загорелся зеленый и машины тронулись. Один из недовольных водителей тронулся с места так резко, что зацепил новый мотоцикл девушки, и та не справилась с управлением. Она приняла вызов от Милославского, который хотел сообщить, что встретит любимую неподалеку от офиса. По итогу он услышал хлопок, падение и увидел спешно удаляющуюся машину с потертыми номерами.

Послышался свист тормозов и грохот нескольких сотен килограммов груды металла. Сенечка оказалась на асфальте, чувствуя острую нестерпимую боль в ноге. Она была зажата между дорогой и мотоциклом. Машины остановились, и из них стали выбегать обеспокоенные мужчины. Кто-то ругался на водителя, который скрылся с места аварии, кто-то вызывал скорую. Голова девушки болела, звуки издавались словно издали. Она закрыла глаза лишь на мгновение, а открыла в тот момент, когда чьи-то сильные руки трясли её за плечи. Она разглядела мужчину. Зеленые глаза Стаса были напуганы и злы. Он поднял на руки тело девушки, положил на заднее сидение своего авто и повез в больницу. Скорую было не дождаться. Зеваки рассосались, а новый мотоцикл уже рассматривали сотрудники ДПС.

- Не засыпай, Сенька, - говорил Стас взволнованным голосом. – Не засыпай.

- Голова болит, - прошептала жалобно девушка. – И нога.

- Все пройдёт. Сейчас в больнице нам помогут.

Милославский вихрем внес пострадавшую девушку в стены больницы, громко призывая обратить на себя внимание. К мужчине тут же подскочили медсестры, которые помогли уложить девушку на каталку. Она стонала от боли, вертела головой и все время держалась за руку Стаса. Так было ей спокойнее. Она чувствовала присутствие любимого мужчины и могла дышать ровно. Но вскоре их контакт оборвал подоспевший врач хирург. Он осмотрел девушку и экстренно увел её в операционную. У Ясении оказался закрытый сложный перелом ноги в трех местах. Она запаниковала, когда массивные стеклянные двери закрылись, разделяя её и Стаса. Только когда ввели наркоз и её одолел сон, сердце девушки успокоилось.

Стас сидел на лавке рядом с операционной. Его пиджак был испачкан в крови, руки были черными от выхлопа мотоцикла. Он держал в руках телефон Сенечки. Металлическая коробочка разрывалась от звонков Сергея, параллельно приходили сообщения от Лиама. В другой момент, страстно влюбленный мужчина ревновал бы, но сейчас он смотрел пустым взглядом на экран и чувствовал, что тонет. Ему не хватало воздуха. Воротник рубашки душил Стаса. Он рывком расстегнул пуговицы, которые оторвавшись полетели по больничной плитке.

Из операционной вышла медсестра, и мужчина тут же перегородил ей дорогу. Женщина средних лет подняла на него глаза.

- Кем вы приходитесь пострадавшей? – Спросила она, и сердце Стаса остановилось. Неужели что-то серьезное? Почему она задавала такие вопросы?

- Жених, - не раздумывая ответил Стас. Он облизнул губы и взъерошил свои волосы. Вырезки пуговицы на рубашке уже давно были расстегнуты. – Как она?

- Сложный перелом ноги, придется вставлять спицы. Помимо этого у неё сильное сотрясение. – Ответила женщины, обходя растерянного мужчину. Он смотрел в след удаляющейся женщины в белом халате и не дышал. Горло сперло, сердце замерло, а мысли все были в операционной. Как же так могло получится? Ясения была опытной и осторожной. Как она могла не услышать подъездающую машину, и какого черта наглец смог осмелится сбить самое ценное, что было у мужчины. Милославский был на грани срыва. Его глаза намокли, лицо осунулось, а руки дрожали от стресса.

Сейчас Стас был похож на бездомного. Он слышал непрестанный звонки обеспокоенных родителей, которым, очевидно, доложили об аварии. Но вместо ответа Сергею, Милославский открыл мессенджер с Лиамом и стал читать их сообщения. Он хотел понять, чем таким была так увлечена его внимательная девушка, что пропустила зеленый свет и проезжающего идиота.

«Поздравляю с подарком», - писал Лиам, прикрепив фотографию себя и мотоцикла. -«Мы теперь братья близнецы».

«Хорошо, что не по разуму», - ехидный смайлик и неприличный жест.

«Как была занозой, так и осталась, Кава. Я уже скучаю по нашим покатушкам».

«Я тоже. Ты мог бы приехать. Я бы тебя познакомила с братом и ещё кое-с-кем».

«С кем? Ты себе нашла кого-то? Так быстро? А я? Я думал, у нас с тобой вечная платоническая любовь!» - Лиам прикреплял плачущие смайлики, на что Ясения ответила ему смехом.

«Я все так же люблю тебя, Лиам! Я хотела познакомить тебя со Стасом».

«Что?»

«Мы снова вместе».

«Тебя можно поздравить или опять готовит шаблонные фразы для утешения?»

«Знаешь, если бы ты был рядом, я бы тебя поколотила», - девушка снова отправила ему неприличный жест, -«но тебе повезло, что ты в Англии. А если серьезно, я сейчас счастлива. Я словно снова стала целостной. Стала собой. Классное чувство».

«Везет же некоторым», - ответил Лиам.

Дальше сообщений от Ясении не было, - она в это время стремительно пыталась сровнять себя с асфальтом. Но Лиам продолжал писать, рассказывая о своей неразделенной любви к некой Авроре, которая в его родном городе не давала прохода. Лиам рассказывал, что огорчен и не может простить её поступок, но на примере Сенечки, готов поступиться со своими принципами и поговорить с ней.

Стас дальше читать не стал. Он почувствовал себя третим лишнем в этом разговоре. Вместо того, чтобы скрыться из больницы, куда вот-вот мог нагрянуть Сергей, Милославский прирос к лавке. Он вытянул свои длинные ноги, саднящие в коленях, заполкинул голову, опираясь в стену и чувствуя холодный бетон кожей. Время тянулось мучительно долго. Он сам уже казался себе ни живым, ни мертвым. Тихие голоса врачам казались криком, хотелось зажать уши, хотелось ворваться в операционную и забрать с собой любимую.

С начала послышался громкий голос Лукоянова. Мужчина ещё с парковки больницы во всю ругался с врачами. С начала в больницу зашли сотрудники в полицейской форме. Двое мужчин лет сорока нависли над потрепанным и измотанным Стасом.

- Добрый день! – Произнесли они. – Лукоянова Ясения Сергеевна здесь? – Стас ухмыльнулся глупому вопросу мужчин. Он открыл один глаз, устало кивнул и снова прикрыл веки. – Вы её привезли? – Стас снова кивнул.

Мужчины отстали от Милославского, но мучиться в одиночестве ему не вышло. Вскоре в больницу зашел Сергей, позади него маячили Георгий и Роза. Глава семейства выглядел обезумевшим. Его глаза стреляли молнии в каждого присутствующего, а руки ловили сотрудников больницы с допросом. Когда глаза Лукоянова нашли сгорбившееся тело на лавке подле операционной, не осталось сомнений, кто ответит на вопросы мужчины.

Сергей уже не владел собой. Он схватил Стаса за шиворот, как щенка, поднял на ноги и пригвоздил к стене, сжимая его воротник пиджака. Голубые глаза, какие носила и его дочь, сейчас были похожи на цунами. Но Стасу не было страшно, - его волновала девушка, лежавшая на операционном столе. Сергея же трясло от ярости. Он не слышал причитаний жены, не отвечал на попытки сына оттолкнуть отца от Милославского.

- Я тебе говорил держаться подальше от моей дочери, - плевался ядом Лукоянов. – Я тебя предупреждал, щенок.

- Я не виновен в этой аварии, - тихо ответил Стас, полоснув Сергея уставшим взглядом.

- Тогда какого черта ты тут делаешь?

- Я привез Сеньку в больницу. Она зазевалась на светофоре.

- Как ты узнал об аварии? – Сергей сильнее прижал Стаса к стене. На сцену стали оборачиваться медработники.

- Услышал по телефону.

- Пап, - Гошка надавил сильнее на его плечо. – Не здесь.

- Что с ней?

- Сложный перелом, сотрясение. Один идиот на скорости пролетел мимо неё и сшиб.

- Пошел прочь! – Сергей отпустил Стаса, брезгливо оттолкнув от себя. Потом развернулся к жене и продолжил плеваться ядом. – Это все твоя дружба с Мариной. Не было бы её в твоей жизни, он бы тут тоже не появился!

- Серёжа! – Ахнула женщина. – При чем тут это?

Стас вышел из больницы, закурил сигарету и раздраженно зарычал. Его переполняла злость не меньше Сергея, но мужчина был не в том положении, чтобы настаивать на своем. Он знал, какой будет его встреча с отцом возлюбленной спустя пять лет. Знал, поэтому принял бы даже побои не совместимые с жизнью. Милославский купил сигареты одну за одной, вдыхая жаркий летний воздух, чувствуя, как кружится голова. Карма настигла их обоих слишком быстро. Утром они нежились в объятиях друг друга, а к вечеру мужчина караулил её у больничных дверей.

Гоша застал Стаса бледным и обессиленным. Он примоститься у стене, доставая из полупустой пачки очередную сигарету. Парень вздохнул, выдернул из его рук отраву и выбросил в урну. Стас достал следующую, - Гоша повторил свои действия, громко выругавшись. Его светлые брови были сведены к переносице, красные уставшие глаза смотрели на мужчину с сожалением. Стас снова закурил, и Лукоянов младший уже не препирался, он взял у него сигарету и примостился рядом.

- Прийди в себя, Стас, - сказал брат Ясении, прислоняясь к стене рядом с Милославским. – У неё всего лишь перелом. Мы разговаривали с полицией, на этом светофоре была камера, и водитель сзади заснял все на видеорегистратор. Вот смотри.

Лукоянов протянул Стасу свой телефон, где ему открылась картинка на события несколькими часами ранее. Девушка стояла на светофоре, наклонившись к своему телефону, как из-за её спины вылетела спортивная машина. Она зацепила бок мотоцикла, тем самым опрокидывая девушку на землю, повалив сверху на неё транспорт. Стас зажмурился. Это была ужасная сцена.

- Полиция сказала, что машина была взята в аренду. Скоро найдут этого черта, и мы его засудим. – Стас кивнул. – А ещё они сказали, что если бы он был чуть ближе к Сеньке, то она летела бы тарелочкой для фрисби по проезжей части. И тогда бы мы спасти её не смогли. – Гошка тяжело вздохнул и похлопал по плечу мужчину. – А вообще, спасибо тебе. Я знаю, что ты привез её сюда.

- Мы должны были увидеться. Я хотел передать ей экипировку и шлем, который она оставила в моей машине.

- Хватит изводить себя, - повторил Гоша. – Да, перелом сложный, но он будет ей уроком, что нечего садится за мотоцикл без какой-либо защиты.

- Это я виноват. Хотел же приехать сам, но струсил твоего отца.

- Господи, ну и нытик же ты, Милославский! – Фыркнул Гошка, а Стас устало улыбнулся. – Твоя мама просто стала задавать вопросы про кавалеров, Ясения итак уже была красной, как комната из «Пятьдесят оттенков серого».

- Женщины, - вздохнул Милославский, возводя глаза к небу. – Зная, что я безумно люблю твою сестру, она все равно пыталась что-то у неё выпытать. А я ведь даже не успел рассказать ей о последних новостях.

- И какие последние новости? – Спросил Гоша.

- Мы с Сенькой снова вместе. – Они переглянулись. Стас прочитал во взгляде брата Сенечки одобрение и покой. Видимо, он давно ждал, когда остынут пожар злости и обиды девушки, и она наконец смирится со своим сердцем.

- Я знал, что когда-нибудь это случится, - хмыкнул Гоша, улыбнувшись. – Особенно, когда ты снова появился в наших жизнях.

Молодые люди замолчали. Их тишину прерывались лишь подъезжающие к входу больницы кареты скорой помощи и разговоры врачей за перекуром. Шел третий час, когда Ясения была за стеклянными даерьми операционной. Нервы мужчины подуспокоились. Он знал, - Сенечка жива, и скоро будет здорова. Войти внутрь больницы он не решался, - Сергей был на взводе и новую сцену злого главы семейства и жениха эта клиника не выдержала бы. Поэтому, сжав ладони с кулаки, он стойко выдерживал натиск солнечных лучей и собственный вес.

Вскоре из больницы вышел Сергей. Стаса он заметил не сразу, - мужчина вел разговор по телефону и глубоко дышал. На его лице морщинки разгладились, а губы изгибались в усталой улыбке. Закончив разговор, Лукоянов все же обратил внимание на серную тень позади него. Мужчины встретились взглядом.

- Я же сказал тебе уходить, - нахмурился Сергей. – Со слухом проблемы?

- Я не уйду, - твердо заявил Стас. – Пока не поговорю с Сенькой, с места не сдвинусь.

- А ты настойчивый, - буркнул глава семьи Лукояновых. – И глупый.

- Я просто люблю вашу дочь, - вздохнул Милославский, поднимая глаза к безоблачному небу. – С тех пор, как встретил.

- Ты хоть понимаешь, что ты с ней сделал?

- Понимаю, но и отпускать её больше не хочу. – Стас взглянул в голубые глаза Сергея. – ни я, ни Ясения не виноваты в том, что мой отец оказался вором. Да, я знал, но как вы поступили, если бы узнали такое о родном отце? Неужели сразу бы побежали в полицию?

- Ты прав, - Сергей понимал, что действия Милославского младшего были вызваны лишь безусловной любовью ребёнка к его родителю. Так же, как Сергей защищал своих детей, Стас пытался достучаться до Олега и обезопасить Сенечку. – Я бы тоже не смог сдать отца.

- Я пытался исправить ситуацию, - молящими глазами Стас смотрел на отца любимой и молча пытался заставить его поверить ему. – Я не злодей в этой истории.

- Ясению переводят в палату, - перевел тему Лукоянов. – Как она проснется, можно будет навестить. – Он отпрянул от стены, протянул руку Стасу и впервые за долгие улыбнулся мужчине искренне. – Я все ещё хочу оторвать тебе голову, Стас. Но Ясения заигралась с этими мотоциклами и попытками избегать реальность. Исправь ситуацию и верни мою дочь к жизни.

- Уже, - Хмыкнул Стас, скрывая смущенный смешок. Знал бы Сергей, какими способами утром Милославский воскрешал его дочь.

- Выпишут из больницы, я с вами поговорю, - понизил голос Сергей, от чего тот стал угрожающим. – Очень серьезно.

Глава 53

Выписали девушку спустя месяц. Она долго лежала на койке в больничной палате с подвешенный ногой. Она, заживая, очень чесалась, чем злила девушку. Сенечку навещали родители, которые задержались в столице подольше, чтобы побыть рядом с дочерью. Стас дневал и ночевал в её палате, уезжая из больницы только на важные переговоры и домой, чтобы принять душ и переодеться. Пару раз к ней заглядывал Панов, чтобы передать документы другу и повидаться с больной. Его большие глаза смотрели на Сенечку с прищуром, а язык вечно спускал шуточки в её сторону.

Стас привез Ясению в отель, где её уже ждали сотрудники отеля с широкими улыбками, а на парковке стояла Кава, которая ждала свою хозяйку. Отец, конечно же, грозился продать байк, но пожалел дочку. Мужчина проводил девушку до её президентского люкса, где трофей передал её брату. Гошка улыбнулся мужчина и пригласил войти.

- Не могу, - сказал Стас. – У меня встреча сейчас с клиентом.

- У меня тоже сейчас встреча, - спохватился Сергей, поцеловав дочку в щеку. – Я договорился с Пановым увидеться сегодня для заключения контракта.

Стас и Ясения переглянулись. Несмотря на перемирие мужчин, девушку до сих пор волновало то, что глава Филатов Групп оставался инкогнито для Сергея. Стас подмигнул девушке, наклонился к её уху, делая вид, что заправляет прядь волос.

- Не переживай, мы же с твоим папой подружились, - он едва заметно поцеловал в висок любимую и выпрямился. – Что ж, я пойду. Созвонимся, принцесса.

- Всё никак не привыкну, что вы пара, - скривившись, буркнул отец. Гошка издал смешок, хлопая отца по плечу.

- Я тоже, пап.

- Да хватит вам, - отмахнулась Ясения. – Все вам не нравится.

- Мне нравилось, когда ты читала книжки в своей комнате. – Тут же парировал отец, хватая ключи от машины с тумбочки.

- А мне нравилось, когда ты жила в Лондоне, - скорчил гримасу Гошка и подхватил летящий в него клочок бумаги.

Стас сел в машину, когда услышал телефонный звонок. Это была мать. Женщина ждала сына в гости ещё в выходные две недели назад, но из-за аварии сын наотрез отказался покидать палату девушки. Голос Марины был негромким и взволнованным.

- Здравствуй, милый.

- Привет, - Стас нахмурился. – Что с твоим голосом?

- Есть новости, - сказала она и на мгновение замолкла, делая глубокий вдох. Слова, оброненные женщиной на выдохе, заставили волосы на затылке мужчины встать дыбом. – Отца выпускают через месяц.

- Ты думаешь, что он найдет нас? – Сглотнув, спросил сын. Он боялся отца до сих пор, несмотря на то, что за время его заключения сам сколотил прибыльный бизнес. Стас твердо стоял на своих ногах, содержал мать, которая была все ещё в поисках себя. Но лишь одна мысль о встрече с Олегом вводила его в ужас.

- Он звонил мне несколько дней назад, - призналась Марина. – Ничего нового, кроме очередных угроз не сказал.

- Ты не одна, забыла? У тебя всегда есть я и Ильдар. Отец может хоть сотни угроз пускать в твой адрес, - у него ничего не выйдет.

Несмотря на спазмы в животе и замершее в страхе сердце, голос Милославского был уверенным. Он заверял мать в том, чего опасался сам. От озлобленного и жестокого мужчины, который провел несколько лет в заключении можно было ожидать что угодно. Беспокоился Стас и за нового мужчину матери, ведь Ильдар был помехой для Олега и свидетельством предательства жены. Пусть, она и развелись ещё до заключения под стражу отца.

Мать и сын распрощались. Но не успел Стас завести мотор, как снова зазвонил телефон, - Панов. Дмитрий говорил коротко и по делу, оповестил о необходимости явки Стаса на подписании контракта. Дима посмеивался, но Милославский не разделял его веселье. Сергей должен знать, что главная причина его бед скоро выйдет на свободу.

Внедорожник Стаса несся по мокрой дороге, занося бампер на поворотах. Сердце грохотало, воспоминания нахлынули Стаса, что он почти что не обращал внимание на дорогу. В какой-то момент, он едва успел среагировать, увильнув от выехавшей на встречу машины. Это его отрезвило.

Стас понимал, что Олег потерял свою власть, потерял деньги и авторитет. Но с другой стороны, этот проныра мог заручится криминальными контактами в заключении. А эти сородичи откажутся более опасными, чем его гражданские связи. Ему срочно нужен был совет, который бы его успокоил.

Внедорожник Стаса припарковался прямо у дверей в кафе. В окне было видно двух широкоплечих мужчин, обсуждающий насущные дела. Заметив из окна Стаса, Сергей выпрямился и нахмурился. Кажется, очередной сюрприз, связанный с ним, Лукоянову совсем не понравился. Бледный и задумчивый Милославский, выполз из машины, зашел в кафе, где его присутствие оповестили подвесные колокольчики, и направился к другу.

- И снова здравствуйте, - подал неживой голос Стас. Сергей заметил перемену настроения мужчины, но задавать лишние вопросы не стал.

- Сергей, Стас – второй акционер фирмы. Генеральный директор Филатов Групп.

- В контракте я не заметил твою фамилию, - Произнёс Сергей, наблюдая, как Милославский усаживался за столик напротив него. Потом снова взглянул на бумаги, лежащие перед его носом, хмыкнул и пристально уставился в зеленые глаза Стаса. – Филатов С.О. Сменил фамилию, значит?

- Не хочу иметь ничего общего с отцом, - произнёс Милославский, скривившись, будто проглотил целый лимон.

- И Ясения, конечно же, это знала. – Сергей тяжело вздохнул, потер указательным пальцем переносицу. – Что же вы вечно из меня дурака-то делаете!

- Ясения узнала случайно. – Встал на защиту возлюбленной мужчина. – Я не хотел ей говорить об этом.

- Мне почему не сказали?

- Вы едва можете смирится с тем, что я и ваша дочь снова вместе. Что бы вы подумали, если узнали бы, что фирма, с которой сотрудничает ваша дочь, - моя? То, что я с небитым лицом хожу, уже чудо.

- Господи, - Сергей рассмеялся и хлопнул широкой ладонью по столу. – Ну почему среди столько хороших компаний, моя дочь вляпалась именно сюда!

- Сергей, не принимайте этот факт буквально, и не сравнивайте меня с отцом. Я – не Олег, я никогда не смогу сделать больно той, которая меня простила спустя пять лет. Я же буду концевым идиотом.

- Но вы разыгрывали спектакли! Делали из меня дурака! – Завелся мужчина. – О каком сотрудничестве идет речь? Мне шестой десяток, а разводят меня мальчишки!

- Мы просто боялись вам признаться. – Произнес Стас.

- Хуже открытого вранья есть только благородная ложь. Хотели, как лучше? А что в итоге?

- Я пойму, если вы не захотите сотрудничать, - примирительно отозвался Милославский.

- В твоей фирме не собмневается ни моя дочь, ни мой сын, Стас. Да, и я не с бухты барахты согласился на заключение контракта. Ваша фирма, парни, очень быстро развивается. Вы молодцы. – Сергей наклонился корпусом к Стасу. – Но перестаньте играть с тыла. Особенно ты, - указательный палец устремился на Милославского. Губы мужчины скривились в небрежной усмешке. Он знал, о чем говорил Лукоянов. О Сенечке. – Разве пять лет жизни в тени тебя ничему не научили?

- Иногда полезно наблюдать со стороны.

- Если бы я не знал, что ты несмотря на угрозу заключения поперся в Лондон к моей дочери, стер бы тебя в порошок. – Глаза Милославского округлились. Почему вся эта семья знала о его поступках, но никто не говорил Ясении? Или они специально молчали, чтобы девушка не бросилась в огонь снова? – Что, думал я не знаю, как ты умчался? Тебя же выпускать из страны не должны были, когда ты подал заявку через адвоката.

- Я думал, что мне просто повезло.

- Считай это везением. Но ровно в тот день я подписал бумагу, что не имею никаких претензий к тебе, что ты не задействован в деле твоего отца. – Сергей протянул руку к Милославскому, хватая его за шею. -Нужно быть глупым человеком, либо горячо обиженным, чтобы не замечать, как ты, Стас, боролся с собственной болью.

- Вы все знали обо мне, кроме Ясении. Она же не заметила меня, даже столкнувшись.

- Моя дочь – моя самая большая любовь, Стас. У неё мой характер, мои глаза, моё упрямство. Неужели ты правда думаешь, что она не заметила? – Сергей сильнее сжал тыльную сторону шеи Милославского. – Если бы не твои слова в зале суда, не твои поступки после него, я бы на метр не подпустил тебя к ней. Я не слепой, - ты любишь мою дочь, и, к сожалению, лучшего варианта я для неё не могу и желать. Никакие деньги и статус не сровняться с чувствами. Особенно теми, которые прошли огонь, воду и медные трубы.

Сергей отпустил Стаса. Вернулся в исходное положение, сделал глоток своего горького эспрессо. Дима все это время был тенью, - он не проронил ни слова, удивляясь твердости характера Лукоянова. Панов замечал очевидные сходства Ясении и его отца. Он восхищался мужчиной.

- Вы правы, я чертовски люблю вашу дочь. – Стас потер ладонями лицо. – И этот контракт и моё присутствие в ваших жизнях не имеют ничего общего с тем, что произошло пять лет назад. Я просто хочу, чтобы вы знали, Сергей, что от меня никогда не будет никаких подоплек.

- Я знаю, сынок. – Сергей улыбнулся, достал из нагрудного кармана ручку Паркер и размашистым почерком поставил свою подпись. – Поэтому я доверяю тебе не только компанию, но и свою дочь.

Мужчины поднялись, пожали руки, не скрывая улыбок. Лукоянов вышел из стен кафе, завел свой белый внедорожник, как его окликнул Милославский. Дима уже тронулся с парковочного места, помахав на прощание, и Сергей махнул ему рукой, щурясь от яркого солнца. Стас, по-мальчишески, подбежал к отцу возлюбленной, закурил сигарету, и обронил:

- Отца выпускают через месяц.

- УДО? – Хмыкнул Сергей. Потом посчитал в уме его срок и цыкнул языком. – Быстро же летит время. Марина сказала?

- Да, она беспокоится, что он начнёт третировать её. Особенно, когда узнает об Ильдаре.

- Все будет в порядке, парень. – Лукоянов похлопал по плечу Стаса. – Предупрежден, значит, воооужен. Спасибо.

- Вам спасибо. – Он выходные облако дыма.

- За что?

- За то, что поверили.

- Знаешь, Стас, жизнь странная штука. Я никогда бы не подумал, что события давнего прошлого могут лавиной упасть на голову не только тебе, но и твоим детям. Ты не виноват, это точно. Виноват я и Олег.

- Отец одержимый человек. – Зеленые глаза Милославского уставились с прищуром на безоблачное небо. Он вспомнил любимую и улыбнулся мягкой нежной улыбкой. – Когда смотрю на небо, всегда вспоминаю Сеньку. – Прошептал он. Сергей улыбнулся.

- Я тоже. – Лукоянов открыл водительскую дверь, пожимая руку Стасу. – Приглашаю в выходные в ресторан в нашем отеле. Я здесь задержусь на пару месяцев, - скоро будет сдача объекта. – Милославский кивнул. – Марину и Ильдара тоже зови.

- Обязательно.

Расставшись с Лукояновым, Стас продолжал стоять на парковке. Он уже давно сбросил со своих плеч пиджак, оставаясь в белоснежной рубашке с растегнутой верхней пуговицей. Его сердце билось размеренно, а мысли наконец-таки выстроились в правильную цепочку. Молодой брошенный паренек исчез из тела взрослого мужчины. После разговора с отцом возлюбленной мужчина словно заново родился. Его голоса стала трезвой, а мысли понятны. Стас знал, что нужно было делать дальше, знал, как нужно жить, не зацикливаться на фирме. В его жизни словно появились новые шикарные возможности, полные приятных подарков. И первый подарок, - любимая, второй подарок, - благословение.

Он снова взглянул на небо, улыбаясь и думая о Сенечке. Его помыслы были чистыми. Он хотел семью, хотел свой большой дом, полный детского смеха. Он хотел обрести покой и счастье. И понимал, что был готов к этому, но готова ли была его любимая?

Зазвонил телефон. Стас усмехнулся, - у них с Ясенией, очевидно, была ментальная связь, раз она почувствовала мысли мужчины и набрала его номер.

- Принцесса, - ласково произнёс он.

- Как все прошло? – Взволнованно спросила Сенечка. – Все живы?

- Ты беспокоишься обо мне? Твой отец нравится мне все больше и больше.

- Он сильно зверствовал? – Она закряхтела, пытаясь подняться на здоровую ногу. – Черт бы побрал эти костыли. Чувствую себя инвалидом.

- Покричал, прочитал лекцию о нравственности, но в целом все обошлось. Контракт подписал. Думаю, тебя ожидают вопросы о том, какая ты бестыжая моська. – Мужчина сел в свой автомобиль, завел двигатель и переключился на громкую связь. – Куда ты поковыляла, старушка?

- Хочу есть, - продолжала пыхтеть она. – И не называй меня старушкой.

- Ты кряхтишь, как бабка, - рассмеялся Стас. – Но я люблю тебя любой.

- Снова твои шуточки, Милославский?

Они оба вспомнили студенческие годы. Вспомнили, как Стас поджидал девушку у входа в аудитории, как они обменивались колкостями и как смеялись, понимая, что между ними нет той начальной вражды. По телу мужчины растеклось тепло от ностальгии. Ясения тоже улыбалась.

- Знаешь, Сенька, прошло всего пару часов с нашей разлуки, а я уже чертовски по тебе скучаю.

- Сексуальный мерзавец превратился в домашнего котика, - хохотнула Сенечка, скрывая волнение за смехом. – Будешь мурлыкать, если почешу тебя за ушком?

- Зарычу, если начнешь чесать жопку, - ехидно ответил Стас, слыша на той стороне возмущение возгласы. Он рассмеялся. – Любимая, у меня ещё пару дел намечено, а после я тебя, костяная нога, отвезу на пикник. Погода прекрасная.

- Хватит обзываться, - сквозь зубы процедила Ясения. – Любимый.

Вечер настал скоро. Встречи завершились, и уставший Милославский откинул голову на подголовник в салоне автомобиля. Ему удалось заключить контракт с Яндексом, который он, Дима и Лёша так желали. Снова новые ворота открылись перед ними, новые возможности. Стас чувствовал усталость, но она была приятной. Ему хотелось уткнуться носом в плечо возлюбленной и заснуть крепким сном.

- Ты где? – Спросила Ясения, когда мужчина поднял трубку. – Гошка сейчас гулять укатит. На моей машине, зараза.

- Неужели тебе жалко? – Послышался приглушённые оклик брата Ясении.

- Я на парковке отеля, - Ответил Стас.

- Уже поздновато для пикника, - она допрыгала до окна и выглянула, замечая знакомый чёрный внедорожник.

- Поедем ко мне. – Сказал Стас, не принимая возражений. – Я просто хочу побыть с тобой.

Сердечка спустилась на руках брата, держа костыли в своих руках. Гошка недовольно хмурился, потому что на лестнице эти палки ударяли его по лбу, на что сестра ехидно посмеивалась. Встретившись с Милославским, они кивнули друг другу. Стас отворил пассажирскую дверь, помог усадить пострадавшую на сидение, пристегнул ее.

- Будь аккуратен, Гошка! – Наказала ему сестра. – Узнаю, что катал девчонок, - шкуру спущу!

- Господи! – Взвыл брат, играясь ключами от машины. – Когда же ты уже выйдешь замуж и свалишь!

- Между прочим, это моя работа! – Заявила Лукоянова, брат изогнул бровь.

- Выносить мне мозги?

- Этот отель – моя работа. А могла быть твоей.

- Поехали, принцесса. – Стас пожал ладонь Гоши. – Не шали, пацан.

Квартира Стаса стала уютной. Появление в его жизни Сенечки изменило не только окружение, но и его внутрянку. На окнах, которые раньше всегда были занавешены плотными шторами, стал играться свет от огней и солнечных лучей. Мужчину радовал свет, который прослушивался сквозь тюль цвета топленого молока. Забавно, но до неё, он даже не помнил, что они вообще есть в квартире.

Стас занес девушку внутрь квартиры, усадил в кресло и поцеловал в щеку. Девушка наблюдала за ухаживаниями возлюбленного и чувствовала трепет. Ей не хватало Милославского, и сейчас она замечала каждую малейшую деталь в нём. Стас смотрел на Сенечку с любовью, но зеленые крапинки в глазах тускло блестели. Он был озадачен.

- Что с тобой, Стас? – Спросила Сенечка, поднимая его голову ладонью. Щетина щекотала ладошку.

- Ты уже разговаривала с папой? – Вопросом на вопрос ответил Милославский. Он хотел рассказать пол своего отца, но боялся подпортить настроение любимой.

- Да, он все мозги мне проколупал о том, что я молчала о твоей фирме. Но это мелочи. Вернулся Сергей Лукоянов к семье довольный и подозрительно тихий. Прямо-таки как ты. Вы все-таки поссорились? – Её сознание набирало обороты. – Папа что-то сказал тебе плохое?

- Нет, любимая, - Стас улыбнулся, целуя кончик носа девушки. – Твой отец – отличный мужик. – Просто есть новость, которая не обрадует тебя. – Он положил свою голову на колени Сеньки. – Моего отца выпускают через месяц. И это меня тревожит.

- Вот дела… - Присвистнула она. – Как быстро летит время.

- Ты говоришь, как твой отец, - усмехнулся Стас, гладя её колени. – Меня беспокоит то, что отец может заявится к нам злым и ещё более мстительным. Боюсь за тебя, за себя, за маму.

- Стас, - Мужчина поднял голову на возлюбленную. – Помнишь, что сказал твой отец в последний раз? – Милославский мотнул головой. – Он попросил прощения у папы. К нам он не сунется.

- А мама? – Ладонм девушки гладили уставшую голову мужчины. – Он ей угрожает.

- Твоя мама – не ребенок, Стас. Она взрослая сильная женщина, за спиной которой стоят две горы. Ты и Ильдар. Неужели вы не сможете справится с ним?

- Что, если отец заручился поддержкой у бандитов?

- Любимый мой, - она улыбнулась, понимая, что в мужчине говорят страх. – Ты боишься и это нормально. Но все твои доводы не оправданы. Ты не знаешь наверняка. Давай попросим Андрея, - нашего семейного адвоката, - все разузнать. Давай будем готовы заранее.

- Ты знаешь, что я безумно тебя люблю, - прошептал Стас, заглядывая в бескрайние просторы голубизны девушки. – Так сильно, что здесь, - он прижал её ладонь к своему сердцу, - скоро наступит революция.

- Я знаю. – Она мягкими грубыми коснулась губ Милославского. – И я до дрожи в коленках тебя люблю. И я не хочу, чтобы ты мучил себя.

Они снова поцеловались. Остальной мир ушел на второй план. Сердца зазвучали в унисон. Ласка и любовь, прикосновения и сбивчивое дыхание, - стало их путеводителем до поздней ночи. Девушка сладко спала на плече мужчины, а Стас наблюдал за ней, за тем, как смешно были взъерошены волосы, как она цеплялась руками за его топ, словно до сих пор боясь, что мужчина исчезнет. Лунные свет переливался на её немного загоревшей бархатной коже, ресницы взволнованно подрагивали. Она была такой хрупкой, такой идеальной, и мужчина чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, - этот ангел был его.

Осторожно, чтобы не разбудить свою возлюбленную, мужчина открыл прикроватную тумбу, достал оттуда цепочку с кулоном, который хранил под сердцем все время их разлуки. Холодный металл коснулся шеи Сенечки, и она вздрогнула, но не проснулась. Пару ловких движений, и надежда снова вернулась к хозяйке.

- Я хочу прожить с тобой всю свою жизнь, принцесса. – Негромко сказал Стас, а Сенечка улыбнулась.

- Когда надеваешь на кого-то украшение, убедись, что человек спит. Металл холодный. Я замерзла.

Стас согрел её. Этой ночью. Следующей. И все оставшиеся ночи позже. Они летали так высоко, словно земли, что в этот раз разбиться им не удасться. Жизнь уже подпаливала крылья молодых людей, ломала кости, но это не стало помехой. Они любили. А если любили они, но весь мир, казалось, влюблен в них.

Эпилог

- Марина, - Заметно исхудавший и постаревший Олег в очередной раз поджидал бывшую жену у её подъезда. Долгопрудный был маленьким городком, в котором каждая собака знала мать владельца Филатов Групп. Да, и Олегу было несложно догадаться, чью фамилию возьмут его семья после его ареста.

Олег не хотел мести. Он бросался пустыми угрозами из чувства собственной никчемности. Мужчина потерял все. Семью, бизнес и самого себя. Он долгие годы жил мыслью о месте, а когда все оказалось совсем не так, как предполагал, его иллюзорный мир рухнул. Больше на было идеи и цели. У него не было дома и жизни, за которую можно было цепляться.

Марина вышла из дома, где в машине её уже ждал Ильдар. Мужчина намеренно переехал к возлюбленной, чтобы оберегать её. Он всегда был рядом. Когда женщина смеялась, или когда с её глаз падали крупные капли слез. Женщина даже не обратила внимание на бывшего мужа. Она широкими шагами, считая каждое прикосновение каблуков об асфальт, чтобы сосредоточится, отмеряла дорогу к машине. Ильдар уже вышел из неё, представляя себя вниманию Олега. Сердце Силославского дрогнуло. Никто не обещал ему ждать. Никто не клялся в верности после его ужасного поступка. Олег осознал, что прощения ему не ждать.

- Марина, - снова окликнул Олег, касаясь её за локоть. Женщина вздрогнула. – Послушай.

- Отпусти руку моей жены, - Грозный голос разнесся по двору, и Олег обомлел.

- Жены? – Удивление и предательские мокрые глаза блеснули на фоне холодного осеннего солнца. Сухие желтые листья золотились под ногами, хрустя. – Что это значит, Марина?

Женщина впервые взглянула на бывшего мужа с вызовом и уверенностью. Она помнила слова сына, - за её спиной стоят две сильные опоры. Сын и теперь уже муж.

- Да, Олег. Ильдар – мой муж.

- Вот как, - Голос Милославского притих. Руки беспомощно сжимались и разжимались в кулаке.

- Олег, - спокойно сказала Марина, несмотря на трясущиеся ладони в руках Ильдара. Мужчина приобнял её за плечи. – Не возвращайся к нам. Живи своей жизнью. Ты годами разрушал меня и нашего сына. Ты почти что разрушил его будущее. Ты меня сломал так, что я до конца не собралась. Дай нам жизни и воздуха.

- Я всю жизнь любил тебя, - словно это могло спасти его положение, произнёс Олег. Марина грустно улыбнулась.

- Ты любил себя и свою идею мести. Я давным-давно забыла, как выглядит твоя искренняя улыбка, как ты нежно обнимаешь своего сына и как шепчешь нежности жене. Я женщина, а не трофей. А Стас – взрослый мужчина, который слишком долго ждал любви отца.

- Нам пора, - Ильдар осторожно потянул женщину за руку. – Пойдём, дорогая.

- Марина, - снова окликнул Олег, когда женщина уже почти подошла к машине. – Прости меня. За всё. За боль, за упущенные годы и за те глупые угрозы.

- Иди с миром, Олег. И прошу, не появляйся в наших жизнях.

Олег остался один последи неизвестного ему двора, в городе на дорогу к которому он потратил свои последние деньги. Куда идти? К кому? Бывшая жена счастлива с другим. Сын… Сын и на порог не пустит своего отца, который все его детство люто ненавидел. Да за что? За то, что он был похож на его мать? Что-то надломилось внутри мужчины. Он сел на лавочку возле подъезда, опустил голову на ладони и заплакал. Горько, как плачут безутешные люди.

- С вами все хорошо? – Спросила женщина с собачкой. Она бреда по парку, и заметив прилично одетого мужчину, плечи которого подрагивали, решила спросить.

- Да, не беспокойтесь. – Он отнял лицо от ладоней, взглянул на женщину, прическа которой напоминала макаронный бунт и рассмеялся. Громким истеричным смехом, чем напугал прохожую. – Простите.

- Пойдемте, я угощу вас чаем. Вы в легкой ветровке, а на улице плюс семь. Простынете.

Полгода спустя

Белый камень переливался под солнечными мартовскими лучами в бархатной коробке, которую дрожащими руками держал Стас. Золото согревалось от одного взгляда, а надпись, которая преследовала его всю жизнь светилась ярче любого бриллианта. «Надежда», - любовь, которая началась с ненависти, не сломалась предательством и восстала после долгой разлуки. «Надежда», - татуировка под сердцем возлюбленной, которую он так любил целовать во время ласк. «Надежда», - след на сердце, не дающий забыть ему о том, кем он был, кто есть и каким может стать его будущее. «Надежда», - Ясения.

Ресторан, где собрались сотрудники фирмы на празднования дня рождения Филатов Групп, кипел от количества гостей и блюд. Были приглашены на только сотрудники, но и партнеры с семьями. Все улыбались Стасу, дали ему руки и желали дальнейшего благоприятного развития бизнеса. Мужчина задумчиво им кивал, машинально улыбался, а глазами искал ту, которая одним своим присутствием расхищала пожар в его груди.

Девушка пришла под руку с братом. Гоша прилетел из Франции лишь на выходные, и был чертовски рад повидаться с коллегами. Стас обещал ему хорошую должность, как окончит парень институт. Младший Лукоянов поднабрался мышцами, стал ещё шире в плечах и походил уже на своего отца, только будучи без седины. Ясения же плыла по мраморному полу в блистательном голубом платье, которое прекрасно сочеталось с её глазами. Сердце заколотилось. Её изящные тонкие ножки на высокой шпильке уверенно вышагивали навстречу к возлюбленному. Легкие волны ниспадали на оголенную спину, а глаза пристально наблюдали за эмоциями на лице мужчины. Она знала себе цену, знала, что своей красотой могла крутить Стасом, как хотела. И это её заводило больше, чем она мотора мотоцикла, которого её отцу так и не удалось продать. Ясения, словно львица, после выздоровления, вцепилась в байк и не отпускала, пока силы отца на иссякли в спорах.

Сергей тоже был здесь. На его локте покоилась изящна рука Розы, которая напоминала статуэтку. Длинное закрытое платье, шлейф которого волочился за женщиной, волосы цвета шоколада, - на днях она экспериментировала борьбой с сединой. Лукоянов кивал, здороваясь, и узнавал почти что всех присутствующих гостей. Но Стаса уже не волновали остальные. Вот она, - его надежда.

- Долго ждал? - улыбнулась Ясения, - смахивая невидимую пылинку с его плеча.

- Тебя я готов ждать всю жизнь, принцесса.

Короткий поцелуй в висок был лишь поводом укутаться в аромат его любимых духов. Сладкая ваниль в противовес терпкости табака. В этом была она сама, - стойкая и непоколебимая девушка, которая выглядела хрупким ландышем.

Панов привлёк к себе внимание. Мужчина вместе со своим соакционером Алексеем стояли на сцене и с ухмылками на лицах выжидали появления генерального директора. Милославский не хотел уходить от любимой. Кольцо прожигало его карман до костей, он волновался. Сглотнув, Стас оставил ещё один поцелуй Сенечке и пошел к друзьям на сцену выполнять долг директора. Открытие торжественного вечера должен начинаться с речи начальства, - с этим мужчины решили не медлить.

- Дорогие гости, минуточку внимания! – Прочистив горло, подал голос Стас. – Мы рады приветствовать вас на нашем четвертом дне рождении Филатов Групп. Мы ещё малыши, но уверенно шагаем вперед к прекрасному будущему. Хочу поблагодарить каждого из вас. Спасибо, что доверились нам, когда мы были ещё в начале нашего пути. Спасибо, что продолжаете сотрудничать. Пусть Новый год рождения нашей фирмы только укрепит наши и без того крепкие связи. – Зеленые глаза Стаса нашли голубые глаза Ясении. Девушка держала в руках стакан с соком и с гордостью улыбалась возлюбленному. Милославский улыбнулся в ответ. Начало время, он это чувствовал. Кольцо уже больно царапало его кожу в кармане, снова и снова напоминая о себе. – Но сегодня есть ещё один повод для радости, - не отнимая взгляда от лица любимой, проговорил Стас. Друзья позади него переглянулась и ехидно заулыбались. – Об этом я мечтал долгие годы, решался многие месяцы. В этом зале есть девушка, которая забрала моё сердце ещё почти шесть лет назад. Я помню этот день, как сейчас. – Сергей ухмылялся, глядя на взволнованного Стаса, Гошка хмыкал, искоса поглядывая на сестру, а Роза пила второй бокал шампанского, волнуясь не меньше будущего жениха. Лишь Ясения не видела никого, кроме Стаса. Её большие глаза блестели от слез, которые просились выйти наружу. Она продолжала улыбаться, её сердце наполнялось нежностью. – Мне было двадцать четыре, я вел себя, как последний мерзавец. Молодой, холостой и беззаботный, - Милославский усмехнулся. – Я ждал своей пары, уткнувшись в телефон, как на меня наткнулась она, - юная первокурсница. Красивая с большими невинными глазами. Кто знал, что эта девушка станет для меня всей жизнью? Тогда я об этом не думал. Любовь ко мне пришла потом, когда по стечению обстоятельств нам пришлось проводить с ней больше времени вместе. Я помню, как смотрел на неё и её брата и чувствовал необъяснимое тепло в груди. Думаете, тогда я признался себе? – Дима за спиной загоготал. – Конечно же нет. Я понял это позже, когда её сердце было занято. Она горела любовью, а я горел ревностью. Но шло время, и я смирился с мыслью, что останусь для той самой только другом, пока эта чертовка, Стас подмигнул Ясении, - не стала изводить меня. Я напился и признался, что бесповоротно влюбился. – Мужчина положил микрофон, спустился на негнущихся ногах к гостям, которые расступились перед ним. Его глаза были мокрыми, на лице играла улыбка, а в сердце расцветали розы. Дойдя до своей принцессы, Стас взял её хрупкую ладонь в свою. – Ты ещё задолго до нашей любви стала моей надеждой. Той надеждой, которая согревала меня зимними ночами, которая расжигала во мне сердце от страсти и ревности, той надеждой, которая даже после смерти дарит покой. Ты – мой рай, ты – моя погибель, ты – моя жизнь. – Стас опустился на одно колено, вытаскивая из кармана кольцо, которое он так тщательно выбирал сутки назад. – Я люблю тебя больше жизни, принцесса. Мои мечты ты знаешь, согласна ли ты разделить их?

- Ясения, соглашайся! – Крикнул в микрофон Дима. – Он нам все нервы вытрепал с этим кольцом! – Зал разразился хохотом. Стас виновато улыбнулся.

Кто-то позади засвистел. Роза вытирала слёзы, ругаясь, что весь макияж пошел коту под хвост. Сергей поглаживал спину жены и горло улыбался будущему зятю. Ясения онемела. Она уже не замечала, как слёзы сказывались по её щекам, стирая макияж. Её сердце грохотало так сильно, но она не слышала взволнованные подбадривая гостей. Стас смотрел на девушку с надеждой, татуировка на её теле жгла до невозможности терпеть боль. Конечно, ответ был очевиден.

- Да, - прошептала она, падая в объятия Милославского. Крепкий долгий поцелуй под громкие аплодисменты прервал громкий радостный крик Панова.

- Она сказала «да»! – Хохотал он. – А теперь давайте, наконец-таки, напьемся от души!

Все рассмеялись. Жизнь наладилась. Стас принял на себя роль главы семьи. Когда пиршество было в самом разгаре, и все перестали обращать внимание на пару, желая им счастливой жизни, Ясения увела главу фирмы в укромный уголок во дворе ресторана. Она накинула на плечи меховую накидку, обняла за пояс возлюбленного и крепко поцеловала.

- Сегодня потрясающий вечер, - сказала она, выдыхая морозный пар.

- Я пытался сделать тебе предложение полгода, - хмыкнул Стас, целуя макушку любимой. – Но мне вечно что-то или кто-то мешал.

- Мне тоже нужно тебе кое-что сказать, - Стас напрягся. Когда девушка говорила эти слова в купе, она обычно улетела на несколько ко недель в командировку.

- Только не говори, что тебе опять надо лететь в Сочи. Маша там что, совсем не справляется?

Ясения рассмеялась. Она нежно поцеловала любимого в щеку.

- Нет, это нечто более важное. – Она отпрянула от возлюбленного, встала перед ним, заглядывая в его глаза и пропадая в них. – Думаю, тебе пора поторопиться с покупкой дома.

- Если тебе не нравится наша квартира, то могла так сразу и сказать. – Нахмурился Стас. – Вот сделаешь девушке предложение руки и сердца, как она тут же начинает качать свои права. – Стас наигранно закатил глаза. – Ох, уж эта эпоха фиминизма.

- Стас! – Смеясь, девушка шлепнула ладошкой по его плечу. – Я беременна. Пятнадцать недель.

- Ты…что? – Он замер. Его глаза быстро моргали, а рот приоткрылся в удивлении.

- Ты скоро станешь папой, дурак. – Девушка ущипнула его за щеку. – Я хотела тебе рассказать ещё две недели назад, но меня прогнали в Нижний. Так что, прости, но первой узнала Рыбакова.

- Господи, - Милославский поднял на руки возлюбленную и закрутил. Громкий звонки смех разносился на фоне музыки. Из распирало от счастья обоих. – Я так сильно люблю тебя, Ясения, - Он горячо поцеловал девушку. Им обоим казалось, что их тела светятся от счастья. Они были запредельно влюбленные, радостные и бесстыдно счастливые.

На проложенной брусчаткой дорожке, которую прятали высокие хвойные деревья, стоял мужчина, наблюдавший за сыном. Он улыбался, слыша каждое слово пары. В его сердце разливалось тепло от нежности и тяжелый груз вины перед сыном. Когда-нибудь настанет день, когда его сын сможет простить отца, сможет принять его и, возможно, впустить в свою жизнь. За пеленой мести Олег так и не заметил, как проказливый мальчишка вырос с статного состоятельного мужчину, у которого уже своя семья. Он нашел любовь, нашел покой. Это обрадовало безутешного отца.

Кто-то коснулся плеча Олега, и мужчина вздрогнул. Развернувшись, он заметил перед собой Марину. Она стояла в длинной черной шубе, на её безымянном пальце правой руки светилось широкое обручальное кольцо. Это было очередным напоминанием ему о своих потерях.

- И как долго ты тут стоишь? – Холодно спросила она, переводы взгляд за плечо. Там она увидела, как Стас кладет свою ладонь на живот Ясении, и улыбнулась. – Подслушиваешь?

- И подсматриваю, - по-доброму усмехнулся Олег. – Готова стать бабушкой?

- Я? – Хмыкнула Марина, взглянув на свои длинные ногти. – Бабушкой? Я буду мадам Ма.

- Как ты думаешь, он сможет простить меня?

- Это тяжело. Но сейчас его сердце смягчиться, и, возможно, у тебя будет шанс.

Стас взглянул на мать. Олега не было видно за деревьями. Женщина махнула детям рукой, и направилась к ним, не взглянув даже на бывшего мужа. Олег смотрел в след Марины и видел улыбки на их лицах. Женщина обнимала детей, из её глаз лились слёзы радости. Вот так выглядела настоящая семья. Семья, которую он упустил. Олег смахнул слезу с щеки и побрел в сторону выхода, но его окликнули.

Перед Олегом стояла Ясения. Она выглядела, как ангел. Тяжелый усталый взгляд Олега полоснул по её животу, и девушка машинально накрыла его ладонью. Мужчина улыбнулся.

- Не бойся, девочка, я тебя не обижу.

- Зачем вы здесь?

- Пришел хоть издалека взглянуть на сына. – Пожал плечами Олег. – Поздравляю.

- Тяжело наверстать то, что портили годами. – Произнесла Сенечка. – Может быть, не сейчас, но потом он сможет хотя бы поговорить с вами.

- Может быть.

Олег ушел, Ясения вернулась к возлюбленному. В этот вечер счастье снова закружило молодых людей. Стас видел отдающуюся спину отца, но так и не решился подойти к нему. Он не знал, когда шел угаснет, и угаснет ли он вообще. Он знал лишь то, что сейчас его жизнь изменилась до неузнаваемости. В его сердце появился новый страх, новый трепет и безграничная любовь к той, что смогла изменить и подарить надежду.

Любовь – это более глубокое чувство. Любовь – надежда, любовь – страсть, любовь – вечность, которая есть как на земле, так и на небе.

КОНЕЦ

</

html>