Анастасия Логинова

Надежда

Глава 1: День, изменивший всё

Воскресенье. 10 утра, а я стою у зеркала и пытаюсь привести себя в порядок. Можно было бы поспать подольше, но не сегодня. Для меня каждое воскресенье — как глоток свежего воздуха. Возможно, мысли насчёт учёбы слишком негативные, но я не против неё. Есть хорошие моменты, например, разговоры с друзьями или какие‑нибудь мероприятия, организатором которых частенько бываю я, но не слишком часто. Все эти бесконечные уроки, домашнее задание и школьная форма для меня — слишком.

— Надя, ты ещё долго будешь краситься? — кричит мама с кухни.

— Нет, — выдыхаю я и иду к ней.

Моя мама работает в школе. Ещё один повод туда не ходить.

— Мамуль, — я обнимаю её за плечи, — для чего сегодня Вселенная призвала меня?

Обычно на все мои колкости и шуточки мама находит идеальные ответы: либо подшучивает в ответ, либо презрительно смотрит, будто думая: «И это моя дочь?» Сейчас она выбрала второе.

— И это моя дочь, которой я горжусь уже 17 лет? — косится мама на меня.

— Ой, да ладно тебе, — указав пальцем на лежащие перед ней бумаги, я перевожу тему: — Что делаешь?

— Смотрю на успеваемость класса, который мне дали, — мама посмотрела на меня.

— Так тебя можно поздравить! — я поцеловала её в щёчку и плюхнулась на стул рядом. — Ты рада?

— Пока что не поняла. Мне нужна твоя помощь.

— И в чём же она заключается?

— Это разрозненный коллектив, которому нужна помощь. Надо провести интересные мероприятия, которые объединили бы их, сплотили. Но интересные мероприятия для меня и для них — это разные занятия… — медлит она.

— А твоя дочь может подкинуть пару вариантов и провести эти мероприятия? — с надеждой на отрицательный ответ спрашиваю я.

— Какая же ты у меня всё‑таки догадливая, — победоносно улыбнулась мама.

— Вся в тебя, — лестно улыбаясь, подмигиваю я.

— Тебе стоит потренироваться в лести, — мама встаёт из‑за стола.

— Стой, а куда ты?! — удивилась я.

— Как куда? — обернулась она. — Сегодня воскресенье, и мы с папой идём в кино.

— А любимую дочь вы с собой взять не хотите? — состроив грустные глазки, спросила я.

— А любимая дочь, кажется, хочет приготовить нам воскресный обед, — улыбнулся папа, зайдя на кухню.

— Но детский труд карается законом! — предупредила я, слегка надув губки от обиды.

— Ну, дочь, тогда мы никому об этом не скажем, — улыбнулся папа, поцеловав меня в макушку. А я лишь улыбнулась в ответ.

Примерно так и проходили наши выходные дни. Мы втроём шутим, смеёмся, не забывая про совместный досуг. Например, мы с папой всегда кричим, что хотим лежать на диване и ничего не делать! А вот мама настаивает на совместных прогулках и саморазвитии. Обычно она уговаривает только папу, и он со словами: «Дочь, я приму этот удар на себя, а ты завтра прикрой меня» — уходит с мамой, а я остаюсь одна в квартире. И как жаль, что раньше я по‑другому относилась к этому… Все эти шуточки, стёб, смех, мамина наигранная обида и папин якобы покорившийся тон. Все эти моменты — составляющие идеального дня. И кто бы мог подумать, что я буду скучать по этому, возможно, и однообразному, но лучшему утру, какое только может быть…

Заварив себе чай с мелиссой, я иду в коридор к маме с папой. С кружкой горячего напитка в руках я прислоняюсь к дверному проёму. Папа, одетый в лёгкое чёрное пальто, надевает чёрные туфли, а мама перед зеркалом выбирает шарфик.

— Я бы на твоём месте выбрала салатовый, — немного отпив из кружки, говорю я.

— А я бы выбрал остаться дома, — подмигнув мне, шутит папа и тут же ловит на себе презрительный взгляд мамы.

— Шучу‑шучу, — осторожно проговорил он, шутливо поднимая руки вверх.

— Владимир Александрович, вы сейчас дошутитесь, — пригрозила мама. Разумеется, она шутит.

Какие же они чудесные. Хотелось бы мне в будущем стать такой же!

— Не скучай и подумай насчёт мероприятий, — дала наказ мама и обняла меня.

— Скоро будем, — улыбнулся папа. — Будь умницей.

Родители выходят из квартиры, а я запираю дверь. Теперь можно отдохнуть и насладиться моим любимым занятием — ничегонеделанием! Я радостно плюхнулась на диван с чашкой чая и достаю телефон. Один пропущенный от Сони. Интересно, зачем она звонила…

Разумеется, гадать я не стала, а просто позвонила ей сама. К слову, это моя лучшая школьная подруга. Да, мы с ней ещё с детского сада «не разлей вода»!

— Привет, как выходной проходит? — как обычно весёлым и жизнерадостным голосом отозвалась Соня на другом конце города.

— Прекрасно, — протянула я. — Лежу, отдыхаю и наслаждаюсь каждой минутой.

— А как тебе вариант насладиться всем вместе? — интригующе протянула она.

— «Чайка»? — улыбнулась я, зная, что подруга скажет то же самое.

— «Чайка» — утвердительно говорит она.

От этой кофейни меня отделяли две трамвайные остановки, а Соню — две автобусные. Как же всё‑таки хорошо, что она переезжает в мой район. Будем чаще видеться, больше проводить времени вместе, ходить в школу и многое другое.

М‑мм. Маленькая кофейня располагалась между книжным и магазином одежды. А внутри меня уже ждут Соня и Алиса. Я захожу внутрь и любуюсь отражением в зеркале. Длинные светлые волосы аккуратно лежат на чёрной кожаной курточке, из‑под которой виднеется сиреневый шарф. Зелёные глаза выделяются на чистой бледно‑белой коже лица, фигура подтянутая.

Не зря я ходила в зал!

В правом дальнем углу стоит наш столик, а за ним уже сидят подруги. На самом деле это странно! Мы видимся с ними шесть дней в школе, да ещё и на выходных частенько собираемся вместе!

— Ты быстро сегодня, — улыбнувшись, говорит Алиса.

— Ох, неужели обязательно вставать?! — засмеялась Соня.

— Да, это обязательно, — улыбаюсь я, вытянув руки.

Обнимашки — это наше приветствие. Да, всё очень просто: людей, с которыми я состою в хороших отношениях, при встрече обнимаю. Если с вами я только на словах поздоровалась, то вы в этот список не включены. Простите.

Алиса, поскольку сидела ближе ко мне, обняла меня первой и вернулась на место. А затем я обнимаю Соню и плюхаюсь в удобное красное кресло.

— Давно вы тут? — улыбнувшись, спрашиваю я.

— Кофе, чай, коктейль или что‑нибудь ещё? — слышен голос Игната, подлетевшего к нам за секунды.

— Да нам как всегда, — улыбнулась Алиса.

Игнат — хороший парень, но что‑то с ним не так. То ли дело в его вечно серьёзном лице, то ли есть ещё какая‑то странность. Как‑то раз мы имели глупость позвать его на вечеринку, но странные шуточки от Игната чуть не распугали всех гостей. Или дело было в его «сатанинских» наклонностях? У него тёмные волосы и карие глаза, а из одежды он предпочитает чёрную рубашку и джинсы. Выяснить это так и не удалось, а после того случая он ещё пару‑тройку раз предлагал погулять вместе. Однако ни одна из этих встреч так и не состоялась благодаря моим красноречивым отговоркам.

— Снова вспомнила, как позвала его на свою вечеринку? — улыбнулась Соня.

— Да ладно вам! — я быстро заморгала. — Ошибается каждый.

— Признаёт ошибки мудрый, — сделав голос как у ТП, проговорила Алиса.

— Восстанавливает отношения любящий, — закончила Соня, смеясь.

— Да хватит вам вспоминать об этом позорном статусе в шестом классе! — засмеялась я. — Все мы так делали.

— Нет, — серьёзным тоном проговорила Алиса. — У меня был: «Время утекает сквозь пальцы опущенных рук»…

Соня уже не пытается сдерживать смех. К слову, она всегда выражает все свои эмоции. Если ей смешно, то и смеяться Соня будет во весь голос, а если грустно, то заполнит ванну слезами. А вот Алиса не такая. Она может сделать серьёзное выражение лица, как только что продемонстрировала. К слову, очень хорошая способность, которая пригодилась бы всем. А я — что‑то среднее между девочками. Если эмоции накрывают не с головой, то сдержать их получится. А если нет, то и пытаться не буду.

Игнат принёс нам заказ и удалился, а мы сидели часы напролёт, смеясь и обсуждая всё на свете! Строили планы на будущее, которым, к сожалению, не суждено сбыться…

— Так и что? Совсем скоро ты переедешь в мой райончик? — улыбаюсь я от счастья.

— Да! Надя, умеешь же ты уговаривать, — отпив лимонад, говорит Соня.

— А её мама подыскивает квартиру, — заметила Алиса.

— Мы работаем слаженной командой!

— Даже не верится, что совсем скоро мы закончим школу! — выдыхает Алиса.

— Нам до этого ещё собираться вместе раз пятьсот, — шутит Соня.

— К экзаменам же надо готовиться вместе, — серьёзным голосом говорю я, но тут же на лице появляется улыбка.

— Девочки, этот год станет особенным! У меня такое предчувствие, что мы забудем его ещё не скоро, — улыбнулась Соня.

— По крайней мере, мы приложим все силы, чтобы так и произошло, — с надеждой в голосе произношу я. — Всё‑таки разъедемся потом.

В этот момент у Сони уже в восьмой раз вибрирует телефон. Она смотрит в экран, а я уже понимаю, что посиделка подошла к концу.

— Девочки, вы меня извините, но, боюсь, Ваня в машине ещё двадцать минут сидеть не будет, — смеясь, призналась Соня, доставая деньги.

— А у меня скоро родители приедут, — посмотрев на часы, грустно проговорила Алиса.

— В час дня? — удивилась я.

— Да, — она вздыхает. — Выходной же.

— Тогда и я пойду, — проговорила я.

Всегда сложно вот так прощаться с подругами, но это неизбежно. Да и вечно сидеть и разговаривать надоест. А прощаемся мы на хорошей ноте. Соня побежала к своему парню, Алиса — на уезжающую маршрутку. А я медленно иду в сторону парка. Почему? Просто хочется погулять, раз уж вышла из дома! Почему я не иду к своему парню? Смешной вопрос: да у меня всего‑навсего нет парня. Я достаю наушники и бреду в парк. А вдруг там познакомлюсь с кем‑нибудь? Кто знает!

Это моя любимая песня…

Лично я знаю одно: мне нельзя громко включать музыку и опускать голову. Почему? Потому что ничего хорошего из этого никогда не выходит. Вот как сейчас!

Полностью погрузившись мыслями в песню, я забываю о реальности. Слова уносят куда‑то вдаль…

Бам!

Я спотыкаюсь. Резкий удар ногой о что‑то твёрдое заставляет телефон выпасть на землю, а за ним и проводные наушники летят вниз. Глаза распахиваются шире при виде приближающегося асфальта.

Вот не могла я упустить такой редкий случай и не столкнуться ни с кем? Разумеется, нет! Это же я — мастер попадать в самые дурацкие жизненные ситуации. Человек, который не может жить без позора! Конечно, для полного счастья надо упасть на землю и разбить себе что‑нибудь! Я приготовилась к «поцелую» с землёй, но неожиданно чья‑то рука крепко ловит меня за талию, спасая от падения.

— С вами всё в порядке? — раздаётся мужской голос.

— Теперь да… — запинаюсь я, всё ещё опираясь на его руку. — Спасибо…

Пора и на ноги встать.

Я выпрямляюсь и оказываюсь в объятиях незнакомца. На вид ему лет 18–20: чёрная джинсовая куртка, джинсы, высокие коричневые ботинки, тёмные волосы, квадратное лицо, лёгкая щетина. И я бы с уверенностью назвала парня заурядным и самым обычным, если бы не заглянула в его глаза. Они не просто карие — это смесь нескольких цветов, которые то сильнее, то слабее проявляются в радужке, сияя.

— Ой, извини, — сказал человек и отпустил меня.

— Спасибо, что поймали, — вновь повторяю я.

— Ваше лицо всегда такое бледное? — взволнованно сказал парень.

— Это мой цвет кожи. Я всегда так выгляжу, — мои руки собирают упавшие телефон и наушники.

— Вы уверены? — переспросил для большей уверенности он.

В ответ я лишь киваю и собираюсь уйти. Но делаю лишь пару шагов и оборачиваюсь. Краска заливает лицо.

Он смотрит на меня!

Быстро поворачиваю голову и скрываюсь за первым же поворотом.

— Мам, пап? — кричу я. Мы всегда так делаем, чтобы убедиться, есть ли дома кто‑то.

Но ответом мне была тишина и темнота. Значит, родители после театра решили ещё заглянуть куда‑то.

Они же старше меня, почему их жизнь разнообразнее моей?

Сняв обувь и верхнюю одежду, я прохожу в гостиную. Из панорамного окна виднеются ночные огни города. Тусклый свет падает на пол, слегка разгоняя чёрные тени. Сердце пропустило удар.

Кто это?!

Чей‑то тёмный силуэт виднеется в кресле возле окна. Я невольно делаю шаг назад.

— Куда‑то собралась? — проносится незнакомый голос.

— Кто вы такой?

Я спиной упираюсь в стену, видя, как чёрная тень поднимается с кресла. Пальцы щёлкают выключателем. Зажигается верхний свет. Теперь я могу рассмотреть незваного гостя. Фигура человеческая, но вся чёрная, несмотря на яркий свет; в некоторых местах потрескавшаяся. Эти щели между участками кожи светятся красным светом. На голове — ржавый шлем, а в правой руке — горящая плеть.

— А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а! — кричу я, бросая первое попавшееся под руку.

Ваза громко разбивается о шлем на осколки, а монстр недоумённо смотрит на меня.

— Это всё, на что ты способна?

Страх быстро распространяется по телу.

Кто он такой?!

— Зато это будет быстро, — незнакомец ухмыляется и поднимает плеть в воздух. — Посмотри, на что способен я!

— А если я этого не хочу?! — отшучиваюсь я, забегая за диван.

— А о твоих желаниях никто не спрашивает, — незнакомец рассекает диван на две части в паре сантиметров от моего лица. Воздух застрял в груди. Сердцебиение ускоряется. А горячий огонь быстро распространяется по ткани.

Это же был мой любимый диван!

Я хочу это прокричать, но сдерживаюсь и прячусь за кресло.

Какой‑то тип в моей квартире только что сжёг диван и пытается меня убить?! Это же бред какой‑то! Так не бывает!

Паника накрывает с головой. Руки дрожат. Слёзы в глазах. Сердце бешено колотится, а мысли улетучились.

Это всё нереально!!! Этого просто не может быть! Я не хочу в это верить! Какой‑то страшный сон, от которого я не могу проснуться!

Взгляд падает на диван, который горит! Это настоящий огонь! Он всё больше и больше захватывает диван, оставляя после себя лишь выжженные пружины. Искры разлетаются по комнате.

Если не он меня прикончит, то это сделает огонь…

Страх сменяется отчаянием и одиночеством.

— Ну что? Ты ещё хочешь поиграть? — злорадствует тот тип.

Пора что‑то предпринять! Но что?

И стоило страху немного отступить, я вижу более укромное место.

Вжух!

Горящая плеть разрезает воздух, разрушая журнальный столик. Осколки стекла падают на мягкий ковёр, вспыхнувший от одного касания оружия. Из груди вырывается крик ужаса. Страх, отпустивший на мгновение, возвращается в десятки раз сильнее. А теперь он ещё и слышит, где я прячусь.

Да что ему от меня нужно?! Это же сон! Этого просто не может быть!

Я закрываю лицо руками, но слёзы упрямо капают на пол, а страх и отчаяние парализуют как моё тело, так и мысли.

— Ну же, нефилимочка, выходи, — злобно смеётся тот тип, размахивая плетью. — Я хочу с тобой поиграть. Ты всё равно беспомощна и ничего не можешь сделать. Покажись, я хочу убедиться, что в тебе осталась хоть капля гордости, — уверенно проговорил он.

Я стараюсь подавить свои всхлипы, зажав рот руками. Всё тело сотрясается от страха, а паркет скрипит от малейших движений. Жадный огонь подбирается к занавескам. Вся решимость и отвага улетучились.

Ну вот и всё…

— Так или иначе, ты умрёшь! — разгневанно говорит монстр и на этот раз бьёт телевизор. — Вот дьявол!

Не знаю откуда, но вдруг появившаяся во мне горстка смелости заставляет выглянуть из‑за пуфика. Оказывается, его огненная плеть запуталась в микросхемах телевизора.

Это мой шанс!

Быстрым взором скольжу по комнате: выход в коридор уже заблокирован огнём, распространившимся почти повсюду. В дальнем углу комнаты, за креслом, показалось какое‑то пятно на фоне бежевых обоев. Что это? И в этот момент меня осенило — огнетушитель!

Именно это мне и нужно, но как бы к нему подобраться?

Однако поток моих мыслей прервал крик незнакомца:

— Что за ужасный мир?! — с криком и приложив немалые усилия, монстр оторвал нашу плазму от стены. Увиденное повергло меня в шок, и я, закрыв рот рукой, еле слышно охнула.

Второго шанса у меня не будет! Сейчас или никогда!

Собрав все силы в кулак, я решительно прыгаю через горящие остатки ковра. Вот только приземление выходит не лучшим — мои ноги натягивают занавески.

— О нет!

Гардина характерно скрипит, будто желая упасть. Повернув голову вправо, я вижу, как языки пламени жадно хватают дневные занавески, превращая их в ничто. Огонь всё ближе и ближе подбирается ко мне.

— Не сегодня!

Я бегу в угол комнаты и присаживаюсь за креслом. Можно перевести дух. Но звук разбившегося стекла сменяется громким треском и хрустом. Глаза закрываются, а в следующую секунду пищит автомобильная сигнализация, заглушая любые другие звуки. Там, где раньше было панорамное окно, теперь огромная дыра! Свежий воздух беспрепятственно проникает в комнату. Это и хорошо — не задохнусь от дыма, но, с другой стороны, кислород только помогает огню разгораться всё сильнее.

— А это ещё что? — монстр закрывает уши. — Избавь от противного писка! Лучше сдавайся!

Я поворачиваюсь влево. Огнетушитель всего в нескольких сантиметрах от моей руки!

— Ты так в этом уверен? — уверенно говорю я, встав на ноги.

Но откуда у меня столько смелости в голосе? Ещё пару мгновений назад я сидела за пуфиком и плакала от беспомощности!

— А вот и она! — плеть в его руке раскручивается всё быстрее и быстрее, напоминая огненную воронку. Но уверенность не покидает меня.

Из‑за спины я достаю огнетушитель и победоносно передразниваю:

— И это всё, на что ты способен?

Срабатывает огнетушитель. Его порошок быстрой и сильной струёй летит в моего мучителя.

— Это должно тебя немного остудить! — как‑то слегка самоуверенно говорю я.

Мощная струя отталкивает монстра к стене. Он бьётся головой, и деревянная полка летит вниз — ему на голову, ломаясь от удара пополам. Но чудовищу всё равно. Он и глазом не моргнул!

Да сколько в нём сил‑то?!

Предательски подводит огнетушитель — он заканчивается, а вместе с ним и мои идеи.

— Вот твоя песенка и спета, — насмехаясь надо мной, этот невероятных размеров незнакомец подходит всё ближе.

Я прячусь за своим импровизированным орудием — огнетушителем — и пячусь назад. Но больше двух шагов сделать не удастся: комната закончилась, позади — стена.

— Это моя ученица, — раздаётся чей‑то незнакомый голос. — Даже не думай её трогать.

Монстр, нависший надо мной, замирает. Он настолько близко, что из моих ослабевших пальцев падает огнетушитель. Я чувствую его дыхание своей кожей. Мерзкий запах гнили бьёт в нос, вызывая лишь отвращение. Я закрываю глаза и пытаюсь вжаться в стену ещё сильнее, но это бесполезно.

— Не бойся, всё закончилось, — спокойным голосом произносит парень.

Я замираю на миг. И слышу лишь… тишину. Зловещее исчезло: чужого дыхания больше не слышно, как и раздражающей сигнализации на улице.

Выдыхаю и медленно открываю глаза. В квартире больше нет огня, но следы от пожара, успевшего поглотить почти всё вокруг, никуда не исчезли. Глаза медленно осматривают каждый миллиметр полуразрушенной комнаты.

Неужели это всё правда?

Слёзы появляются в глазах от осознания потери. Я вопросительно смотрю на второго незнакомца, стоящего в моей гостиной. Среди разрухи, сгоревших вещей — остатков моей прежней жизни.

— Присядь, Надя, мне нужно многое тебе рассказать… — уверенно говорит парень.

Глава 2: Покинуть Землю?

Монстра с огненной плетью нигде не видно.

Он пришёл сюда, чтобы убить меня и разрушить квартиру. Видимо…

Посреди разрушенной комнаты, с дырой вместо окна, в пепле всё ещё стоит незнакомец.

А ему что от меня понадобилось?

— Не бойся, больше он тебе не навредит, — уверенно заявляет парень.

— А что насчёт тебя? — мой взгляд неуверенно обращается к нему.

— Смеёшься? Я же тебе только что жизнь спас! — он делает шаг навстречу.

— А вдруг ты тоже пришёл убить меня? — я взмахиваю руками.

— Тогда зачем я избавился от огненного преследователя? — парень указывает на разрушенную комнату. — Просто подождал бы, пока он закончит.

— Я знаю, что в моих рассуждениях есть дыры, — настойчиво говорю я, — но это ещё не повод просто поверить тебе на слово!

— Ты издеваешься?! — парень делает ещё несколько шагов навстречу ко мне, и тут я понимаю, что он вовсе не незнакомец!

— Я знаю тебя! Это ты меня сегодня поймал?

Парень улыбается и кивает головой.

— А ещё, если бы я хотел тебя убить, то уже бы приступил к этому, а не пытался вывести на разговор! — он склоняет голову набок.

— Ладно, — выдыхаю я, падая в кресло.

Хоть что‑то осталось целым!

— Так от кого ты меня спас, говоришь? — я нервно оглядываюсь.

— Огненный преследователь. Таких много встречается… — парень делает паузу, посмотрев на меня. — Впрочем, неважно. Тебе нужно знать другое.

Я устало поднимаю взгляд, и только сейчас меня накрывает волна эмоций. Слёзы сами собой появляются в глазах, а губы дрожат.

— У меня сгорело полкомнаты, вместо панорамного окна теперь дыра, и всё из‑за какого‑то огненного типа… — я медленно киваю, смотря в одну точку на полу и отказываясь верить своим же словам. — И всё это говоришь мне ты? Человек, с которым я случайно вижусь второй раз в жизни и непонятно как появившийся в моей гостиной?! Ничего не упустила?

— Упустила момент, где я спасаю тебя от огненного преследователя и тушу пожар, — улыбаясь, подмечает он. — И… мы увиделись не случайно.

— Ты следил за мной? — я медленно перевожу свой взгляд на него.

— Да. Следил…

Ну всё, он маньяк! Пришёл, чтобы убить или ещё хуже. И почему мне так везёт? Да как он только в дом пробрался? Он же маньяк! Надо звонить в полицию!

— Надя, давай я расскажу тебе всё по порядку, пока ты не решила написать на меня заявление в полицию, — улыбка появляется на его лице.

Он что, ещё и мысли читать умеет?! Не‑е‑е‑ет, это уже слишком! А откуда он знает моё имя? Я ему не говорила… Точно маньяк‑убийца!

— Меня зовут Оливер, — мягко проговорил он, — и я не из этого мира.

Здорово! Психопат‑маньяк‑убийца! Прекрасная смесь!

Скорее всего, моё лицо перекосило, потому что парень немного растерялся.

— Ты только не делай преждевременных выводов! — запротестовал он, подняв руки.

— Что ж, ты как‑то попал в запертую квартиру, и у меня нет сил бежать. Я попала в ловушку, из которой не спастись. А ещё ты признался, что следил за мной и считаешь, что живёшь в другом мире! Действительно, нет никаких оснований для преждевременных выводов! — взмахивая руками, говорю я.

— Выслушай меня, Надя, а потом решишь, что к чему. Я — маг… — начал свой рассказ парень.

Если я сделаю вид, что всё в полном порядке, то смогу втереться в его доверие, вызвать полицию, и он попадёт за решётку. Осталось найти телефон…

— Послушай, главное, что ты должна знать, — это то, что мне можно доверять, и нам пора уходить.

Вдвоём?!

— То есть ты считаешь, что можно сказать девушке, что ты из другого мира, к тому же маг, каким‑то загадочным образом остановить пожар, спасти от какого‑то монстра, и она вот так сразу согласится пойти с тобой куда угодно?! Я же только и ждала этого предложения!

— Твои родители вернутся через тридцать минут, — поясняет парень.

— Разумеется, вернутся, это же, как ни как, их квартира! — говорю я, разведя руками. — И мне придётся придумать что‑то вразумительное, чтобы всё это объяснить!

Я не успею, и родители мне не поверят…

— Надя, — он присел на корточки передо мной, — послушай, в этом мире никому нельзя доверять, — он подался вперёд, — поэтому пора уходить.

— И это мне говорит человек, которого я вижу второй раз в жизни? Ой, то есть нечеловек! — удивлённо говорю я.

— Готова покинуть Землю? — Оливер поднялся на ноги и протянул руку.

Чего?!

— Что значит «покинуть»? — я недоверчиво посмотрела на него. — Ты даже на вопросы мне не отвечаешь!

— Ну, ты знаешь моё имя, — он улыбнулся и подошёл ближе.

— Этого недостаточно! — резко заявила я. — Сначала в мой дом врывается какое‑то существо…

— Преследователь, — повторяет он. — Огненный преследователь.

— И пытается меня убить, — я встаю на ноги, — а потом появляется странный незнакомец…

— Который спасает твою жизнь, — снова добавляет он.

— И говорит, что я должна покинуть Землю! По‑твоему, это нормально?!

— Ладно, объясню, — он достаёт из кармана кулон с сияющим зелёным кристаллом. — Это волшебный амулет, который начинает светиться рядом с чистым сердцем, а сейчас он словно с ума сошёл.

— Да причём тут моё сердце?! Восемнадцать лет было обычное, а сегодня вдруг всё изменилось?

— Нет, ты всегда была другой. И ты это знала. У тебя не такие взгляды на жизнь, как у сверстников. Ты нужна своей семье, миру, да всем! — он убирает кулон в карман.

— То есть восемнадцать лет назад до меня никому и дела не было, а сегодня вдруг я должна мир спасать?!

— Весь мир находится в смертельной опасности, и ты можешь это изменить! Надя, поверь мне. Всё, что тебе нужно сделать, — это отбросить сомнения. Я понимаю, что человек, проникший в твой дом, — не идеальный вариант для доверия, но у меня не было выбора, — он заглядывает мне в глаза. — У нас не осталось времени.

— «Нас»? — недоверчиво кошусь я.

— Да, это не последний преследователь, который будет атаковать, чтобы уничтожить всё, что тебе дорого! — предупредил он.

Есть и другие?

— Нам противостоит сильнейший враг, способный уничтожить всё. Мы создадим иллюзию, что ты умерла, что демон убил тебя. Тогда твоя семья будет в безопасности, — он берёт меня за руки. — Я понимаю, что всё звучит нелогично и глупо, но, пожалуйста, пойдём со мной в безопасное место! Я бы не стал спасать тебе жизнь, чтобы потом отнять её.

— «Нам» — это мне и тебе?

— «Нам» — это волшебному миру. Я ещё успею всё тебе объяснить, когда мы отсюда уйдём.

— Ага… — медлю я.

Что тут скажешь? Незнакомый парень спасает меня и говорит, что я с семьёй в опасности? Звучит странно… Вот только если я уйду с ним, где гарантии безопасности? Домой‑то вернуться не смогу…

— Я навсегда покину Землю?

— Да, мы создадим иллюзию твоей смерти, и все будут считать… — он не успел договорить.

— Что я умерла? — договариваю я, опустив голову.

— Другого выхода нет, — грустно произнёс Оливер.

— Мои родители не переживут этого, — я осматриваюсь и добавляю: — И этого! Может, есть другой выход?

— Зачем тебе это? — недоумевая, спрашивает он.

— Я не хочу лишать всех моих близких радости и обыденности, — в глазах стоят слёзы. — Если у меня больше нет возможности проживать эти счастливые деньки, то нельзя отнимать у других это! Понимаешь?! Мои родители такие счастливые, они перестанут шутить, мама бросит класс, возьмёт отпуск и будет плакать дни и ночи напролёт. А папа перестанет шутить. Скорее всего, они переедут… А Соня? Я не могу так поступить с ними…

Оливер грустно посмотрел на меня. Я заметила тень сомнения в нём, а через несколько секунд мои догадки подтвердились.

— На самом деле есть один способ, — неуверенно говорит он.

— Какой? — вопросительно смотрю на него с надеждой в глазах.

— Создать твою копию, — говорит он, опуская голову.

— Почему же ты раньше молчал?! — недоумевала я. — Отличная идея! Хотя мне больше нравится идея никуда не уходить.

— Ты не сможешь вернуться назад, — Оливер смотрит прямо в глаза, обхватив руками плечи. — Тебя навсегда заменит совершенно другой человек, вытеснит из твоей же жизни! Все вокруг будут думать, что это ты, но как бы не так… Разве тебя устраивает перспектива забыть прожитые восемнадцать лет жизни?!

— И как я забуду это? Мне что, память сотрут? — смеюсь я.

— Да, тебя лишат всех воспоминаний о прошлом. Возможно, заменят на другие, но о своей настоящей жизни ты не сможешь вспомнить…

— В таком случае могу остаться на Земле, — я отступаю на шаг назад. — А ты время от времени будешь избавляться от преследователей. Как тебе план?

Он никогда не согласится… И почему я защищаюсь шутками?

— Ты и сама знаешь ответ, — парень опускает голову. — Но ты и без двойника не сможешь вернуться сюда. Я не хотел тебе говорить об этом… сейчас.

— Если моим родителям угрожает похожий монстр, то я пойду на всё, чтобы обезопасить их. Плата не так высока, как кажется… Всего‑то восемнадцать лет жизни… — теперь и моя голова поникла.

Вся моя жизнь…

— Если есть шанс сохранить их прежнюю жизнь, то надо им воспользоваться. Я забуду, может, это и к лучшему… Моя жизнь полностью изменится, но не жизни близких! Для них всё останется по‑прежнему. И я хочу, чтобы они продолжали беззаботно готовить завтрак и шутить, пускай даже с моей копией.

А я буду где‑то далеко скучать, даже не зная причины… Как бы мне хотелось попрощаться с ними! Провести ещё один день! Такой же привычный и ничем не примечательный…

— Это твой выбор, — добавляет парень.

Его губы шевелятся, и предметы в комнате медленно раскачиваются из стороны в сторону. Осколки пляшут в обратную сторону, собираясь в целое окно. Диван возвращается в свой первоначальный вид. Телевизор взлетает на кронштейн, а занавески вновь висят на гардинах.

Всё именно так, как и должно быть…

— Оливер, — кладу ему руку на плечо, когда он замолкает, — могу я тебя кое о чём попросить?

— О чём? — поворачивается ко мне он.

— Сделай мою копию менее ленивой и эгоистичной. Прошу, они это заслужили…

— Все немного ленивы и эгоистичны, — напомнил он.

— Я хочу, чтобы это была лучшая версия меня, — лёгкая улыбка появляется на лице.

— Ладно, — сдаётся он и с улыбкой добавляет: — А ты запомнила моё имя.

Я запомнила этот день до мельчайших подробностей! Но мозг считает, что лучше всё это выкинуть из головы как можно скорее!

Парень достаёт из кармана белый кристалл. Оливер закрывает глаза и сосредотачивается, а я делаю шаг назад. Он что‑то шепчет и рисует узоры в воздухе жёлтым цветом. Они завораживают. Перед глазами пляшут маленькие огоньки, а воздух электризуется.

Я больше никогда…

Мысли обрываются.

Нет, лучше об этом не думать… Не сейчас, иначе просто не уйду.

— Готово, — раздаётся мужской голос, вырывая из мыслей.

Я перевожу взгляд в ту же сторону, что и он.

Не может быть!

На диване сидит точная копия меня и листает видео в соцсетях.

— А она будет помнить что‑то из моей жизни? — интересуюсь я.

— Теперь для всех она — это ты. Все твои воспоминания остались у неё, кроме вечерней борьбы с преследователем, — поясняет он.

— А если снова нападут? — испугалась я.

— Этого не произойдёт, — спокойно ответил Оливер.

— Почему?

— У неё все твои воспоминания, но она — копия без сердца и души. То есть у неё есть этот орган, но не такой, как у оригинала. Его нельзя копировать. А душу тем более. Врагов она интересовать не будет — мои гарантии. Я довёл её эмоции и чувства до максимума, но чистого сердца нет. Только обычное, как у всех, — говорит Оливер.

— Значит… — осеклась я.

— Да, здесь больше делать нечего. Квартира восстановлена, поддельная дочь есть. И твои родители вот‑вот придут!

Я лишь молча киваю, сдерживая слёзы.

— Если хочешь…

— Нет, — резко перебиваю, — я тогда не смогу уйти.

— Как скажешь, — он поднимает руки и вновь рисует узоры в воздухе, но теперь это круг белого цвета.

Круг вращается, удлиняясь и превращаясь в воронку.

— Готова? — парень протягивает руку.

Я смотрю на его ладонь.

Вот и всё… Закончилась моя обычная жизнь. Что будет дальше? Понятия не имею! Зато буду спокойна, что с моими родными всё хорошо… Надеюсь, я сделала всё правильно…

— Готова, — я беру его за руку, и мы вместе шагаем в портал.

Глава 3: Новая жизнь

— Можешь открыть глаза, — сказал Оливер.

Мы точно не в городе.

Открыв глаза, я вижу, что стою на зелёной поляне. Где‑то вдалеке видны деревья, а справа возвышается средневековый замок.

Добро пожаловать в Хогвартс!

Но кроме нас тут никого нет.

— Что это за место?

— Волшебная академия для магических созданий, — он указывает рукой на замок. — Одно из самых безопасных мест во всём мире. Сейчас тебя необходимо зарегистрировать, а потом мы сможем поговорить.

— То есть ты привёл меня в новую школу, где одноклассники — оборотни, ведьмы, колдуны и вампиры? — я прищурилась.

— В каком‑то смысле, да, — но его безмятежность исчезает с лица вместе со словом. — Осторожно!

В мгновение ока парень срывается с места и хватает меня за талию. Его тело так близко к моему. Чувствую его дыхание на своей щеке. Мягкие, холодные пальцы крепко сжимают меня. Аромат мускатного ореха щекочет нос. Лёгкая щетина покалывает шею.

Что он задумал?

Оливер отталкивается от земли, и мы взлетаем в воздух. Глаза округляются от удивления. Но в следующий миг мы приземляемся.

— Быстро же ты сократил дистанцию! И после этого все девушки твои? — улыбаюсь я.

Где‑то рядом с нами слышится топот лошадей. Я оборачиваюсь. Там, где мы стояли пару мгновений назад, бежит толпа лошадей!

— Единороги вернулись. Давно я уже не бывал за пределами Академии…

— Единороги? — удивляюсь я, всматриваясь в лошадей.

И действительно, из лба животного торчит рог!

— Ещё не такое увидишь, — Оливер разжимает руки, отпуская меня. — Но нам пора в Академию. Тебя нужно внести в список, заселить в комнату, поставить на учёт, осмотреть у врача и зарегистрировать.

— А сколько это займёт времени? — уныло спросила я, подозревая, что займёт весь день в лучшем случае.

— Час или два, не больше. Мы славимся быстротой выполнения действий. Никогда не скапливается очередь больше трёх человек, — продолжал нахваливать академию Оливер.

— Что‑то мне в это мало верится… — пробормотала я, а громче добавила: — А чем ты будешь заниматься?

— Определять, какие занятия тебе нужны.

— И всё?

— О большем я не могу тебе рассказать.

— Но почему? Я же тут вообще ничего не знаю! А ты бросишь меня одну?

— На время. А потом мы ещё пару раз встретимся.

— Это как?

— Я сообщу, на какой курс ты попадёшь! — усмехается он.

— Кру‑у‑уто, только об этом и мечтала… — саркастично и уныло говорю я.

Остаться одной…

— Не унывай, — неумело попытался подбодрить меня Оливер.

— Да как же я могу унывать в таком чудесном месте, где нет ни одного знакомого лица?! — развела руками и зашагала вперёд.

— Подожди меня! — засмеялся Оливер, начиная идти следом.

— Мне надо ещё многое успеть! — перехожу с шага на бег.

Найду укромное место и спрячусь там!

Слёзы подступают к горлу, и я бегу быстрее.

Только бы не заплакать при нём!

— Ой, да брось! Я уже стар для этих игр!

— Не знала, что ты старичок, — выдавливаю из себя спокойным тоном.

Голос не дрогнул. До замка, окружённого стеной, осталось совсем немного. Парня больше нигде не слышно.

Вот и отлично!

Вдруг из белого светящегося круга выходит знакомый силуэт.

Ну нет!

Я останавливаюсь напротив Оливера.

— Так нечестно! — разочарованно кричу я от накопившихся эмоций.

— Надя, мы в мире магии! Привыкай к жульничеству, — он подмигивает. — Но ты тоже этому научишься.

Отложить желание пожалеть себя ещё на пару часов. А сейчас натягиваем улыбку до ушей. Просто переключись на новую реальность. Экскурсия не продлится долго!

Академия оказалась большим и необычайно красивым зданием, похожим на старинный замок. Многочисленные и самые разнообразные растения украшали его. Фонтаны и аллеи, украшенные маленькими цветами. Тысячи студентов стояли и обсуждали это место. Я внимательно осматривалась вокруг.

— Впечатлена? — улыбнувшись, спросил Оливер, наблюдая за моей реакцией.

— Это ещё мягко сказано, — заворожённо наблюдая за полётом птиц, киваю.

— Я рад, что тебе нравится, — он переводит взгляд на студентов. — Здесь ты найдёшь много интересного и удивительного.

Не сомневаюсь!

— А куда нам надо идти?

— Мне — в академию, чтобы внести тебя в список, потому что иначе ты не сможешь войти. А ты можешь пока осмотреть территорию вокруг.

Отлично! Осталось найти уединённое место в толпе!

— Пообщайся, заведи друзей. Чем быстрее освоишься, тем легче будет.

— Спасибо, что просветил! — в моём тоне невозможно было не распознать сарказм.

Но Оливер не уловил его, поэтому быстро поднялся по ступенькам и скрылся за дверью.

Здорово! Просто великолепно! А ведь я могла быть в своей школе сейчас…

— Привет! Ты — Гиана? — послышался незнакомый голос справа.

— Привет, — я обернулась на источник звука. — Прости, кто?

Рядом стоял парень ниже ростом, пепельного цвета волосы слегка растрёпаны, из‑за них видны выпирающие заострённые уши! Гладко выбритое лицо, острый подбородок. На его правой скуле нарисована татуировка в виде двух параллельно извивающихся светло‑синих линий. Конец тату разглядеть за волосами невозможно. На парне костюм серого цвета с редкими чёрными линиями. А вот обуви нет! Потому что вместо ступней у него копытца!

— Гиана — это красивый лесной дух, — улыбнувшись, поясняет он.

Стоп, он сейчас клеится ко мне или просто перепутал?

— Всего лишь человек, но спасибо за комплимент, — я запинаюсь, вспоминая, что не имею ни малейшего представления о том, как выглядят гианы, и добавляю тише: — Наверно…

— Человек? — презрительно фыркает он и, уходя, добавляет: — Неужели всякий сброд пускать стали?!

Это я‑то сброд?! У меня хотя бы стопы красивые!

Собеседник скрывается в толпе.

Э‑м‑м… Что там говорил Оливер? Заведи друзей?!

— Надо было ему что‑то ответить… — бормочу я.

— Кому? — спрашивает женский голос где‑то слева.

— Одному парню… — поворачиваясь, говорю я. — Хотя на парня он похож не до конца.

Передо мной стоит девушка. Её возраст примерно совпадает с моим, а вот рост значительно выше. Короткие волнистые золотисто‑белые волосы подняты наверх.

Сколько же лака для волос на это ушло?!

Глаза узкие, но достаточно длинные, утончённое и вытянутое лицо, на котором практически нет макияжа.

Интересно, а косметика тут вообще есть?

Лёгкое платьице приятного неяркого зелёного цвета через одно плечо еле прикрывает бёдра. На руках белые длинные ногти. Голень левой ноги аккуратно опутывает зелёное растение с нераскрывшимся бутоном. Обувь хоть и отсутствует, но стопы напоминают человеческие.

Может, у них просто обувных магазинов нет? Да‑а‑а, Гена Букин исправил бы это…

— С баггейнами всегда так, — поясняет она, мягко улыбаясь. — Меня зовут Розалинда, и я — нимфа, а ты кто? Не могу определиться.

Так, ну слово «нимфа» я слышала от Сони, залипающей в видеоиграх. Немного легче… Или это благодаря нормальным ступням?

— Человек. Приятно познакомиться, — протягиваю руку я.

Интересно, через пару месяцев я смогу хоть кого‑то тут считать своим другом и обнять в приветствие?

— Человек? — удивлённо взлетают её брови.

— Ага, — выдыхаю я и киваю на ладонь. — В знак приветствия мы пожимаем руки. Это вежливость.

— Тебе здесь будет сложно. Люди не созданы для магии, они стоят ниже по рангу. Пойми, девочка, сюда попадают лучшие из лучших. И руку тебе здесь никто не пожмёт, убийца, — шипит она.

Второе знакомство тоже мимо. Спасибо тебе, Оливер! Друзей хоть отбавляй!

— Убийца? Комары же не в счёт, — опуская руку, говорю я, надеясь, что она всё же пошутила.

Но нимфы уже нигде нет.

Блеск!

В стороне парень лежит на какой‑то каменной постройке и наблюдает за нашим диалогом. Он, улыбаясь, смотрит на меня. За его головой на небе светит нечто, напоминающее солнце. Ветер играет растрёпанными каштановыми волосами, цвет глаз на таком расстоянии распознать сложно. Грубая щетина покрывает нижнюю часть лица. Расстёгнутая светло‑голубая рубашка и тёмно‑коричневые классические штаны с подтяжками напоминали самого обычного человека. Даже обувь на нём!

— Я — Дрю. Оборотень, если интересно, — он протягивает руку.

— Надя, — улыбаясь, я пожимаю ему руку.

Спасибо! Хоть кто‑то знает правила приличия!

— Как ты тут оказалась?

— Наверное, по той же причине, что и ты. Весь мир находится в опасности… — начала я.

— Хорошее предположение, но нет. Родители решили, что от меня много проблем, поэтому сослали в эту академию. Думают, что здесь смогут меня «починить», — грустно усмехается он. — Как же они ошибаются.

— «Починить»?

Это всё слишком странно! Даже для мира, в котором я пребываю минут десять!

— Смотри, — он указывает на дерево с розовыми лепестками лилий вместо листьев. — Ему около двадцати лет. И оцени, насколько оно идеальное: веточка к веточке, листик к листику. Ничего лишнего. Это заслуга садоводов. А правее расположен цветок, который постоянно распускается не по расписанию, из‑за этого его срезают. Так же и с учениками. Если не подходишь под стандарт, то тебя либо отчислят, либо изменят.

Мне точно нельзя вернуться домой?

— Это произошло с моей сестрой. Я не узнал её, когда она вернулась через четыре месяца из этой академии… — добавляет он.

— Тебе это не грозит.

— С чего вдруг такая уверенность? — он удивлённо поднимает брови, спрыгивает с каменной возвышенности в виде стены и подходит ближе.

— Интуиция. Мне кажется, у них ничего не выйдет. Ты же бунтарь.

Он меня обнюхивает?

— Им и тебя не загнать в рамки, — слегка прищурившись, вдруг произносит он. Его фиолетовые глаза сверкают.

— Я не бунтарь, всегда подчиняюсь системе.

— От тебя пахнет уверенностью. Ты точно не та, кто станет беспрекословно выполнять всё, что скажут! Не такая, как они, — он указывает на толпу студентов. — Особенная. Ты тоже всегда выделяешься из серой массы существ.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Хоть кто‑то говорит со мной больше одного предложения!

Глава 4: Друзья?

— Я вижу, ты уже успела познакомиться с представителем наиболее опасного для тебя вида — оборотнем, — появившись из ниоткуда, произносит Оливер.

Оборотень?

— И вам доброе утро, — небрежно бросает Дрю и, смотря на меня, добавляет: — Ты с ним знакома?

— Да, благодаря ему я стою здесь.

— Он же один из них! — негодует Дрю.

— Кажется, мы не с того начали, — вмешивается Оливер.

— Он среди них самый главный! — указывая пальцем на Оливера, кричит Дрю. — Что‑то вроде знаменитости! Почётный исправитель!

Да почему тут всё так непостоянно?!

— Я думал, ты не такая… — тихо говорит Дрю, уходя в толпу.

— Стой! Дрю, подожди, что случилось?! Всё же было нормально! — кричу я, но оборотень уже успел скрыться в толпе. Я покачала головой и посмотрела на Оливера: — Вот зачем ты так?!

— А что я сделал? — недоумевает он.

— Я только более‑менее начала с кем‑то общаться, — я указала рукой на толпу, в которой скрылся Дрю, — но ты сумел это разрушить!

— Прости? Ты хотела гордиться дружбой с ним? — ожидая отрицательный ответ, спросил Оливер.

— Вообще‑то да! — разведя руками, проговорила я. — Если ты не заметил, то моя популярность ниже плинтуса!

— Лучше бы с гианами подружилась, — качая головой, говорит он.

— Да меня вообще убийцей назвали! Единственный, кто захотел поговорить со мной дольше двух предложений, был Дрю! А теперь и он ушёл! Остальные смотрят на меня свысока и обвиняют в убийстве! — кричу я.

Эмоции всё сложнее сдерживать. Хочется кричать от злости и разрушать всё вокруг!

Как‑то тихо… Кажется, мою речь слышали все…

Толпа незнакомцев с недоверием косится на нас с Оливером. Хотя нет. Они косятся только на меня.

Молодец! Поздравляю, ты — изгой!

— Это было громковато, не находишь? — неловко улыбаясь, говорит Оливер, осматривая толпу.

Что ж, надеюсь, что хуже я не сделаю!

— Внесу ясность! Никого я не убивала. Все услышали? Я — человек, но не причастна ни к каким убийствам, кроме комаров! Если вы имеете что‑то против меня, то хотя бы скажите почему! Можете не общаться со мной и вообще делайте что угодно! Всё равно. Знаете почему? Потому что я — человек и горжусь этим! И не собираюсь притворяться кем‑то другим! — громко заявила я, осматриваясь.

Среди незнакомых и удивлённых, застывших лиц я замечаю Дрю. Он поднял палец вверх и улыбнулся. Я облегчённо выдыхаю.

Зато честно…

— Мы — те, кто мы есть. Ни один из вас не выбирал родиться оборотнем или вампиром, — начал он, выходя из толпы. — Осуждать и избегать эту девушку из‑за того, что она родилась человеком, глупо! Более того, среди нас есть и полукровки.

Парень прищурился и улыбнулся. Некоторые в толпе опустили глаза или сделали вид, будто их это не касается. Другие же осуждающе смотрят на нас.

— А я всегда мечтала встретить человека! — выкрикнул из толпы женский голос. Стоящие рядом расступились, и мы увидели высокую девушку в длинном изумрудном платье с большими рукавами и распущенными тёмными волосами ниже поясницы. На четвёртом пальце правой руки красовалось большое кольцо с изумрудным камнем. На шее — чёрный чокер. Она подходит к нам: — Рада познакомиться.

Мне тоже! Хотя бы не останусь одна…

— Что здесь происходит?! — слышится раздражённый женский голос, и вскоре мы видим её обладательницу. Это женщина средних лет в строгом сером брючном костюме и маленьких очках.

— Эсмиральда, прошу прощения, — начал Оливер, взяв её за руку и отводя от толпы, — студенты просто знакомятся!

— Это больше похоже на грядущие проблемы, — прищурившись, говорит она, слегка опустив очки.

— Да бросьте, — Оливер продолжает уходить с ней подальше, — они молоды, вспомните себя в их годы!

— Я была спокойной девочкой, которая поступила в это элитное учреждение ради знаний! — проговорила она с упрёком, смотря на парня.

Да кто она такая?

— Если бы все были как вы, то проблем бы не было, но исключения есть везде, — тщательно подбирая каждое слово, говорит Оливер.

— Которые стоит искоренять, — сурово выговаривает она. — А вы все формируйтесь в группы и идите на обзорную экскурсию!

Эсмиральда удалилась, а Оливер повернулся лицом к нам. Он шумно выдыхает.

— Я не…

Но лишь от одного взгляда я замолкаю на полуслове.

— Ребята, вы можете делать всё, что угодно! Где вам захочется и как, но! Но если об этом узнает ОНА, то берегитесь. Я устанавливаю одно‑единственное правило, и, если вы не в состоянии его выполнить, то будете готовы покинуть нашу академию, — уверенно и сурово говорит Оливер, смотря на студентов, а далее мягче добавляет: — А теперь все на распределение. В ближайший час никаких объявлений не будет.

Он её боится?

Возобновился гул толпы. Студенты возобновили свои разговоры и разошлись, кроме Дрю, неизвестной девушки и Оливера.

— Ты очень смелая, — улыбнулась незнакомка, — для земной девчонки.

— Спасибо, — я улыбаюсь в ответ. — Меня, кстати, Надя зовут. А тебя?

— Адрианна. Приятно познакомиться, — она протягивает руку.

— Ты баваан ши? — удивляется Дрю.

Кто?

— Оборотень? — прищурившись, предлагает она.

Что?

— Да как вы?.. — начинаю я, но останавливаюсь, понимая, что эта информация не столь важна. — Хотя знаете, неважно…

— Важно то, что кто‑то совсем не умеет быть незаметной, да? — серьёзно спрашивает Оливер.

Он всё ещё здесь?

— Я и не обещала, что со мной будет просто. И ты не предупреждал, о чём рассказывать можно, а о чём лучше умолчать. Читать мысли я не умею!

Вот так‑то!

— Кажется, нам пора на экскурсию, — не скрывая желания поскорее уйти, говорит Дрю.

И какая кошка между ними пробежала?

— Я могу записать вне очереди, — улыбается Оливер.

— Не стоит. Здесь же очереди никогда не скапливаются, — улыбаюсь я.

Если ты так хотела стоять в очереди, то сразу бы предупредила. Больше нигде не буду пропускать тебя! Со всеми будешь в одних и тех же условиях.

Укоризненно пронёсся его голос в моей голове.

Стоп. Такое же невозможно!

Всё возможно, Наденька!

Уходя, Оливер смеялся. Я не успела что‑то произнести или подумать, поэтому, просто улыбаясь, покачала головой, смотря ему вслед. Мы втроём медленно прошли в конец очереди.

— Почему он всегда рядом с тобой? — вдруг произносит Дрю.

— Он же нашёл меня на Земле, — я развожу руки в стороны.

— А он симпатичный, — слегка толкнув меня в плечо, улыбается Адрианна.

— На что ты намекаешь?!

— Да так… — смеясь, говорит девушка.

— А почему ты всегда хотела познакомиться с человеком? — спрашивает Дрю.

— Потому что они совершенные, — будто это было очевидно, говорит Адрианна.

— В каком смысле «совершенные»? — недоумеваю я.

Адрианна молча приподнимает длинное платье, и мои глаза округляются — вместо ступней у неё оленьи копыта.

— Ой, прости, — извиняюсь я. — Мне очень жаль…

— Всё нормально, — она отмахивается. — Это даже забавно…

— Не вижу ничего плохого в том, что у тебя вполне себе красивые и стройные ноги, — непринуждённо говорит Дрю.

Эти искренние слова парня заставили щёки Адрианны покраснеть, а её саму слегка смутиться.

— Ты же не превращаешься каждое полнолуние в волка! Вот с этим бывают такие проблемы! Вы и представить себе не можете! — смеясь, добавляет он.

— Например, потеря одежды? — Адрианна улыбается.

— Точно, — парень взялся за лоб. — Ты же сама можешь превращаться в ворону!

— Серьёзно?! — удивляюсь я.

Какие они крутые!

— Да, только вот эти вечные проблемы с одеждой, — смеётся она.

— Вы такие особенные, — грущу я. — Такие интересные… А всё, чем могу похвастать я, — это пятёркой по физике! Это же ничто по сравнению с вами!

— А что такое физика? — интересуется Адрианна.

Супер! Они и о предмете таком не слышали!

— У тебя есть свои плюсы. Ты не зависишь ни от кого. Люди всегда считались одной из величайших рас, к которой стремились все. Думаешь, ты не особенная? Оборотней здесь обучается больше сотни, а баваан ши ещё больше, а вот ты здесь — единственный представитель людей, — приободрил меня Дрю.

— Спасибо, — я слегка ударила его кулачком в плечо и улыбнулась.

— За что? — удивился он.

— На Земле это означает «спасибо, что помогаешь мне и не даёшь расклеиться по пустякам», — поясняю я.

И, естественно, меня с обеих сторон ударили Адрианна и Дрю.

Ау! Надо бы объяснить, что сильно бить не стоит…

Я смеюсь, а они на самом деле классные!

— И долго вы будете задерживать очередь? — грубым и противным голосом спрашивает старушка.

— Нет, если вы скажете, что нужно делать, то мы тут же удалимся с ваших глаз, — обворожительно улыбаясь, говорит Адрианна.

— Говорите своё имя и берите эти разноцветные ленточки. Завязывайте их на запястье и становитесь под флагом такого же цвета. Как только собирается группа, то вы вместе с инструктором идёте на обзорную экскурсию. Достаточно доходчиво? — грубо и мерзко выговаривая с трудом каждое слово, цедит она.

— Большое спасибо, — мило улыбается Адрианна и отходит в сторону.

Но её вежливость ни капельки не влияет на эту старуху. И почему большинство пожилых людей такие?! Мы же спокойно выполнили все указанные выше условия и выбрали ленты жёлтого цвета. Флаг стоял прямо на ступенях перед главным входом. Это означало только одно: сейчас начнётся наша увлекательная экскурсия по академии, а я её как раз ждала с нетерпением!

Глава 5: Зеркало Истины

— Все на месте? — спрашивает парень, стоящий под жёлтым флагом. На его запястье виднеется повязка того же цвета.

Нас собралось около двадцати-двадцати пяти существ. Послышались ответы: «Да», «Конечно», «Давно пора», «Сколько можно ждать?!» и тому подобное. Тогда, осмотрев нас, парень продолжил:

— Меня зовут Кайл. Я — один из двенадцати наставников этой академии. После обзорной экскурсии пройдёт распределение по факультетам и направлениям. Разумеется, принимать решение будете не вы, а зеркало правды, потому что судейство должно быть объективным. Кто‑то из вас обязательно попадёт под моё крыло, — он подмигивает, — факультет «Стихий», направление «Огонь». Я вас с нетерпением жду.

От него исходит не самая располагающая энергетика. Надо бы запомнить, на какой факультет не идти. Проблема в том, что я даже не знаю все направления и факультеты…

Кайл распахивает дверь, пропуская нас вперёд. Войдя в здание, я удивляюсь: невероятной высоты потолки (четыре-пять метров как минимум), а где‑то в середине по всему периметру комнаты парят в воздухе белые светящиеся диски. Многочисленные колонны, украшенные цветами или же каменными скульптурами, картинами, подвижными окаменелостями. Мраморный пол, натёртый до блеска, отражает всех вошедших.

— Итак, вы находитесь в главном холле. Если пройти немного вперёд, а не толпиться при входе, то вашему вниманию откроется главная лестница, на которой каждый из ректоров этой академии оставляет свой след. Это может быть неувядающая роза Мелинды или же мраморная ступень Георга, — Кайл указывает рукой на лестницу.

Чего на ней только нет! И изображения магических существ, и отсутствие перил в каком‑то месте, и говорящие лица, и скульптуры, дерево, преобразующееся в металлическую чешую змеи. Но лично меня восхищает то, что всё это смотрится гармонично! Не создаётся впечатление чего‑то лишнего или отсутствующего. Каждая отдельная деталь, по словам Кайла, выполнялась вручную и лично самим ректором.

— Интересно, а магическая помощь допускалась? — подала голос Адрианна. Дрю засмеялся. Кто‑то шикнул на них, но в ответ последовал лишь более громкий смех.

— А сейчас мы с вами отправимся… — Кайл вдруг резко замолчал и взялся двумя пальцами за правый висок, а через несколько секунд продолжил: — В главный зал, где и пройдёт распределение.

— А почему так быстро свернулась экскурсия?! Здесь гордятся только лестницей?! — недовольный голос женщины раздаётся откуда‑то сзади.

— Конечно, это не единственная наша гордость, но в настоящее время у нас нет возможности продолжать экскурсию. Вполне возможно, что через пару дней вы уже будете ориентироваться в академии лучше меня, — он вновь подмигивает. — А сейчас единственное, что вам нужно запомнить, — это не подниматься на четвёртый этаж! Кто ослушается, тут же вылетит из академии! Надеюсь, это вы запомните. А теперь вам надо выстроиться в колонну и по одному проходить в зал, находящийся по ту сторону лестницы.

Что? Одну меня удивляет тот факт, что мы идём в дерево?! Ребят, по‑моему, это ненормально!

Я оказалась замыкающей.

Хотя бы первая не врежусь в стену с позором!

Аккуратно выглядывая, мне видно, как студенты спокойно подходят в указанное место. Кайл прошёл сквозь деревянные блоки, на которые опирается лестница. Я поворачиваю голову и вижу, что студенты делают то же самое.

— Я одна считаю это странным? — голос переходит в шёпот.

— Надя, не волнуйся, такое часто происходит. Скорее всего, там находится кристалл, показывающий истинный облик, — пожимает плечами Дрю.

— И портал, направляющий в зал распределения, — дополняет Адрианна. — Интересно, они вообще думают, как мы обратно выйдем?!

— Адрианна, ты хотя бы не будешь чуять вкусный аромат молодого мясца, — шутит Дрю.

— Волнуешься? — улыбаясь, спрашивает Оливер, которого ещё пару секунд назад не было в этой комнате.

От неожиданности я слегка подпрыгиваю и вздрагиваю. Смотря на парня, мне хочется его пристукнуть за то, что он подкрался так тихо и незаметно.

— Нельзя же так подкрадываться! — злобно шепчу я и только сейчас замечаю, что он переоделся: кремового цвета костюм, красный галстук, белая рубашка и тёмные туфли. — А так тебе больше идёт.

— Спасибо, — улыбается он. — У меня для тебя две новости: хорошая и вторая может огорчить тебя.

— То есть?

— Ты — нефилим, — быстро говорит он и облегчённо выдыхает.

— Кто?

— Сейчас всё и узнаешь.

Парень растворяется в воздухе.

— Постой! — кричу я в пустоту.

И зачем он это делает?

Я поворачиваю голову, с ужасом осознавая, что передо мной осталось всего двое!

Не так быстро!

Один. Всё, наступила моя очередь прыгать.

Давай, Надя, соберись! Ты справишься! Всего‑то следует пройти сквозь дерево! Ты в детстве же разыгрывала сестёр, что умеешь так, — вот настал час расплаты! Да я же не знала, что придётся «поцеловать» дерево!

В комнате остаётся всё меньше и меньше существ. Я замечаю, что многие с разбега прыгают в дерево.

А может, так лучше? Но это точно более болезненный способ! Определённо! В любом случае у меня нет выбора…

Я выдыхаю и смотрю в то место, куда собираюсь бежать. Очищаю мысли и делаю пару шагов назад.

Пора!

Я бегу, но буквально в паре сантиметров от дерева закрываю от страха глаза и сжимаю себя руками, спасая грудную клетку и голову, чтобы удар пришёлся непосредственно не на жизненно важные органы. Но боли нет. Я открываю глаза и вижу перед собой мерцающий синий круг. Вокруг нет никого и ничего. Я протягиваю руку к порталу. По ощущениям он напоминает море. Это меня успокаивает, я закрываю глаза и прохожу сквозь портал с совершенно спокойным сердцем, не боящимся ничего.

Я открываю глаза, так как слышу совершенно странные звуки: карканье ворон, пение птиц, вой волка, топот копыт и прочие. Передо мной в основном животные и птицы, и только где‑то вдалеке на столе сидят люди (точнее, похожие на людей существа), одетые в белые блестящие ткани. В комнате освещением служат белые хлопья, похожие на маленькие снежинки, кружащие в воздухе и ярко освещая всё вокруг. Напротив людей в белом расположились великаны и карлики. Для каждого отдельного вида есть что‑то своё, где он может комфортно расположиться.

— Я жива, со мной ничего не случилось! — я кладу руки на лицо и замечаю длинные белоснежные рукава.

Это точно не моя одежда!

Я осматриваю себя: какое‑то белое длинное платье с рукавами, волосы распущены. На этом всё.

— Да как ты посмела кричать на весь двор о том, что нефилим — это человек?! — злится девушка, подошедшая за секунды.

— Да я и не знала об этом… — растерянно говорю я.

— Не знала она, — подошёл и парень. — Нефилимы — самые могущественные и великие существа во всех мирах! Не стыдно ли тебе порочить нас?!

А почему я оправдываюсь? Пора их поставить на место!

— Потому что я до сих пор не понимаю, куда пропала моя одежда! А если вам что‑то не нравится… — возражаю я.

— Ты обозвала нас самым ужасным прозвищем! — вскрикнула другая девушка.

— И теперь вы пытаетесь обвинить в чём‑то её? — послышался старческий голос.

В этот момент они отходят от меня, возвращаясь на прежнее место. Я вижу впереди большой стол, за которым сидят, скорее всего, преподаватели и ректор. А ниже расположено двенадцать столов в ряд, рядом с которыми стоят ровно столько же парней и девушек. Они разбиты на три большие группы, соответствующие факультетам «Стихии», «Дела» и «Таланты». Несложно быть умной, когда везде есть таблички. За каждым из столиков расположен герб с изображением и названием направления: «Огонь», «Вода», «Земля», «Воздух», «Разрушение», «Созидание», «Мудрость», «Просвещение», «Скорость», «Невидимость», «Клонирование», «Многоязы». Но я нигде не могу глазами найти Оливера.

Не самые обычные названия… Особенно у последних.

Во главе большого стола сидит старый мужчина с длинной седой бородой и остроконечной шляпой светло‑серого цвета. Он встаёт на ноги, опираясь руками о стол.

— Дорогие студенты! Вы пришли в этот храм знаний, желая узнать много нового и интересного! Меня зовут Алистер Эттвуд. И мне очень приятно познакомиться с вами! Прежде всего хочу извиниться перед всеми вами за быструю экскурсию. В данный момент она невозможна, но скоро всё изменится, — он улыбается. — А сейчас пройдёт распределение по направлениям, которые находятся прямо перед вами. Как всё будет происходить? Вы дотронетесь до зеркала, в котором отразятся ваши главные качества, из‑за которых вы попадёте на тот или иной факультет. Дважды распределение не допускается. Если вы не согласны с результатом, то уходите из академии, и мы не станем тратить ни своё, ни ваше время. Всем желаю удачи!

Справа от меня одно существо, похожее на человека, но со ступнями оленя, снимает большую ткань. Под ней расположено зеркало. Оно невероятных размеров. Удивительно, но его поверхность мутная, она не отражает, подобно другим зеркалам. Рядом с ним стоит Оливер со свитком в руках. Он вопросительно посмотрел на старичка. Тот кивает и садится на место. Оливер развязывает красную ленту, расположенную на свитке. Он открывает его.

— Согласно списку у меня в руках, я прочту имена и фамилии студентов. Услышав себя, вам необходимо подойти сюда и, как уже было сказано нашим ректором, дотронуться до зеркала Истины. Далее не разрывайте контакт, пока не увидите название факультета и направление. В этот момент зеркало произнесёт то, что написано, так как далеко не все знают древнеэльфийский. Только после этого вы сможете отправиться к указанному направлению. Если есть какие‑то вопросы, то задавайте их сейчас, — ораторским голосом произносит Оливер. Но ни у кого вопросов нет. Я вижу, как существа с нетерпением ждут распределения. И Оливер продолжает: — Да начнётся распределение! Оливия Лейтвуд!

Я осматриваюсь. Девушка в белом довольно быстро подходит к зеркалу. Она протягивает руку и дотрагивается до поверхности пальцем. В эту секунду появляются трещины, и стекло будто превращается в летящие осколки. Слышны крики. Девушка же, стоящая перед зеркалом, остаётся неподвижной.

— Меня этим не напугаешь, — улыбается студентка.

В зеркале появляются картины из её жизни: то, как она спасла умирающего оленя, высокая скорость и многочисленные события, в которых Оливия спасала или же защищала жизни животных, птиц и растений. Вдруг всё исчезает. Поверхность выравнивается, меняя цвет на зелёный. Девушка довольно улыбается, а через секунду появляется герб, соответствующий:

— Факультет «Стихий». Направление «Земля». Оливия Лейтвуд, примите мои поздравления, — громким басом говорит зеркало, слегка сотрясая пол и стены комнаты. Довольная девушка убирает руку от зеркала и идёт к своему направлению.

— Следующая. Надежда Анилова, — говорит Оливер и слегка улыбается, смотря на меня. В этот момент внутри всё сжимается.

Ну спасибо тебе!

Глава 6: Выбор?

Внутри меня всё сжимается. В голове — неразбериха. Взгляд падает на сидящих за главным столом. Они с каким‑то холодом и явным безразличием смотрят на всех прибывших. Одна женщина постоянно достаёт свои карманные часы. Происходящее кажется простой формальностью.

Взгляд перемещается на Оливера. Ему точно должно быть не всё равно. Так и есть. Парень переминается с ноги на ногу, смотря на меня. Он слегка кивает.

Так, а что ещё нам объяснили? Путь к зеркалу займёт двадцать шагов, и в это время необходимо сосредоточиться на том, что любишь и не любишь. Открыть сердце и мысли…

Я встаю со стула.

Попробуем…

Шаг.

А ведь ещё вчера у меня была самая обычная и нормальная жизнь.

Шаг.

Я была заурядным подростком, живущим обычную жизнь.

Шаг.

Самой главной проблемой был выбор одежды!

Шаг.

Радовало всё, что угодно! Отпустили с урока — счастье, отменили курсы — ещё лучше!

Шаг.

Страшили лишь приближающиеся экзамены… Хотя о чём это я? О них до мая можно забыть!

Шаг.

А нет, позже. В мае же проходит «Последний звонок»!

Шаг.

Я даже уже забронировала парикмахера! И не столь важно, что сейчас сентябрь.

Шаг.

А потом выпускной… Мы уже придумываем себе тему… Выбор платья…

Шаг.

КВН… «Школа выживания»… Не верится, что я всё это пропущу…

Шаг.

Я больше не увижу родителей… Не услышу, как папа подкалывает маму.

Шаг.

Не придумаю миллион отмазок, чтобы не проверять сочинения младших классов.

Шаг.

Не сбегу из дома посредине ночи, чтобы погулять с друзьями…

Шаг.

Не посижу в «Чайке» с подругами… А как же все наши разговоры с ними?!

Я останавливаюсь. Мои глаза наполнены слезами. Каждая мысль о доме болезненно отзывается в голове. Соскучилась… Я уже соскучилась! Стараюсь гнать все грустные мысли, но разве так просто выбросить из головы восемнадцать лет жизни? Мне ужасно хочется увидеть хотя бы на миг родителей, друзей… Но разве я смогу пережить ещё одно расставание с ними? Миг прощания? Нет, конечно, нет…

Надо продолжать. Я должна двигаться — только так можно почувствовать жизнь. Я не могу разрыдаться здесь, на глазах у всех! Надя, возьми себя в руки!

Шаг.

Первый шаг. Шаг второй. Всё равно вы со мной!

Шаг.

Так — в путь. И делай, что должна.

Шаг.

Вдаль смотреть не стану я. Знаю, буду тосковать…

Шаг.

Ещё один глубокий вздох. Верный шаг. Поворот…

Шаг.

И рук не опускать! Надо будет позже послушать эту песню.

Шаг.

Родители будут в порядке. А друзей я ещё заведу.

Шаг.

Моя жизнь станет только лучше! Отступать нельзя! Я иду в свою новую жизнь.

Останавливаюсь перед зеркалом. Слёзы пропали. Я смотрю в зеркало.

Давай, Надя, поднимаешь руку и дотрагиваешься до него! Осталось совсем немного. Ты почти у цели…

Отбросив лишние мысли, я поднимаю руку и слегка касаюсь зеркала пальцем. От места соприкосновения раскатываются круги, будто это вода.

В отражении вижу горящую комнату и вспоминаю этот день. Произошёл случай года четыре назад. В квартире было как‑то очень холодно, и мама, включив обогреватель, ушла на кухню, чтобы заварить чай. А папа положил плед сверху, не зная, что обогреватель включён в розетку. Где‑то через двадцать минут запахло чем‑то горелым, поэтому я вышла из комнаты, заметив загоревшийся плед. Мигом бросилась на кухню за водой. Мне быстро удалось потушить пожар, а ещё после этого случая у нас в гостиной всегда стоит огнетушитель. Плед и обогреватель спасти не удалось, зато всё остальное осталось целым!

Всё это произошло быстро, но в момент тушения огня картинка остановилась, а моё изображение загорелось красным цветом. И вновь круги на воде. Они сменяются новым воспоминанием — день, когда училась плавать. И это я помню: чуть не утонула, потому что слишком глубоко заплыла в озеро. И моё тело вновь засветилось, но на этот раз другим цветом.

Миг — и другое изображение: событие, произошедшее пару часов назад, а точнее, то, как я бросила в монстра вазу, а потом управляла огнетушителем. Моя фигура загорается двумя другими цветами.

Секунда — и новая картинка: я в ярости разбиваю о стену вазу с цветами. Странно, но этого я совершенно не помню, будто это была вовсе и не я… Но в следующий миг моя рука берёт фотографию в рамке, а на ней изображены мы с Оливером!

Что?! Но этого точно не было! Такого не может быть! Да как? Когда?! Я узнала его пару часов назад, и мы уж точно не фотографировались!

А в зеркале картинка движется: я яростно разбиваю рамку о стену, а фотография выпадает из неё. Она плавно передвигается по воздуху и падает прямо в руку. Из зеркала! В мою руку! В левую! Которой я не касалась зеркала! Да как фотография могла покинуть его пределы?!

— Как странно, — говорит зеркало.

Странно?! Это выходит за рамки моего понимания!

— В прошлом, настоящем и будущем… — в зеркале появились три застывшие картины, где я в следующую секунду буду действовать, — Надежда Анилова проявляет качества, которые достойны чуть ли не каждого направления. Да она подойдёт любому…

— Любому?! — напряжённо кричит Алистер Эттвуд, встав с места.

— Совершенно верно, — басом отзывается зеркало.

Ииииииииии что это значит? У меня всегда был неопределённый результат! Да я тесты нормально проходить не умею!

— Ты хочешь сказать, что эта юная леди сейчас должна будет сделать выбор «вслепую»? — удивлённо и с явной небрежностью бросает девушка, сидящая справа от Алистера Эттвуда.

— Именно так, Элоиза Синнорис. Надежда Анилова, ты готова сделать, возможно, самый сложный выбор в своей жизни? — зеркало обращается ко мне.

Ну почему всё так?! Я не готова к этому! Как мне понять, куда идти? Как сделать правильный выбор? Где моё место? Какое направление мне подходит? Я даже не знаю, что означает «многоязы»!

Я растерялась. Полностью. Взгляд перемещается к зеркалу. Но в нём лишь моё отражение сейчас. Я закрываю глаза и вижу, как уверенно иду к столу «Огонь». Я, но спустя пару лет, сражаюсь в бою, уничтожая ребят, которых видела ещё при входе. Уничтожая их, подхожу к какой‑то странной фигуре, напоминающей скелет, и вручаю «трофей». Мои глаза тут же открываются. Пульс участился, и я жадно хватаю воздух ртом.

— Я могу показать одну из миллиона твоих судеб, влияющую на твой выбор. Но всегда есть большая доля вероятности того, что всё это не сбудется. Знаешь, я уже стал довольно старым и слабым, поэтому есть два пути: я показываю тебе все возможные исходы или же ты сама сейчас сделаешь свой выбор. Решение за тобой, — поясняет зеркало.

Так это был один из вариантов моего будущего?

Я осматриваю комнату. Ещё тысячи студентов с нетерпением ждут распределения, и у меня нет права их задерживать. Тот факт, что тест выявил неопределённый результат, — моя вина. Пора уже повзрослеть и принять решение. Я быстро смотрю на каждый герб. Что же больше мне по душе?

Когда взгляд падает на флаг «Созидания», что‑то внутри щёлкает.

Это знак! Спасибо!

Эй, не переживай. Всё хорошо. Чем больше будешь волноваться, тем сложнее выбор. Надя, ты всё сделаешь правильно. Поверь, здесь нельзя допустить ошибку. Принимать решение самостоятельно — самое удивительное, что может тебе уготовить судьба. Я в тебя верю…

Опять раздался голос Оливера в моей голове. Я выдыхаю.

— Выбираю «Созидание», — уверенный тон удивляет и меня саму.

— Хммм… Это будет довольно интересно… — говорит зеркало. — Факультет «Дела». Направление «Созидание». Надежда Анилова, примите мои искренние поздравления.

Я убираю руку от зеркала и иду к своему направлению. На душе образовался покой, который никуда не собирался уходить…

Глава 7: Вечеринка? Остаюсь!

Распределение подошло к концу. Больше никому не выпал шанс решить, на какой факультет идти. Не знаю даже, радоваться тому, что эта «честь» выпала именно мне, или же нет. К несчастью, Дрю определили к «Воздуху», а Адрианна удалилась вместе с «Землей». К «Созиданию» присоединилось меньше всего существ — около тридцати, а самым популярным оказалось направление «Клонирование». Может, я ошиблась?

— И вот, последний студент прошёл торжественную церемонию! — Алистер Эттвуд встаёт из‑за стола и взмахивает руками. — сегодняшний вечер проведите в прекрасной компании и как следует отдохните перед учёбой.

В конце речи на его лице появилась искренняя улыбка, и откуда‑то сверху на нас посыпались разноцветные блестки. В тот же миг все преподаватели исчезли из комнаты вместе с зеркалом. Освещение стало под музыку менять цвета. Появился белый туман, а все существа приняли облик, более‑менее напоминающий человеческий. Студенты радостно стали подпевать и двигаться под музыку. Да и мне хотелось поскорее потанцевать. Может, хоть это ненадолго отвлечёт от мыслей о Земле, родителях, друзьях и миллионе вопросов, на которые никто, кажется, не собирался мне отвечать.

— Ребята, держитесь вместе! Скоро тут начнётся настоящее безумие, и мы, как обычно, удалимся в самом начале вечеринки, — произнесла, как я поняла, главная на нашем направлении из студентов.

— Что?! Но почему? — недоумеваю я.

— Потому что подобный вид отдыха нам не подходит, — уверенно говорит девушка, смотря на меня свысока.

Ох, не на то направление я пошла…

На то! Кто знает, может, хоть им удастся сдержать тебя, Надя?

С усмешкой его слова пронеслись в моих мыслях. Я с недовольным лицом ищу обладателя этого голоса.

Оливер, прочь из моей головы! — раздражённо приказываю я, но он продолжает:

Так останешься на вечеринке?

Можешь и вслух спросить!

И в этот момент я поворачиваюсь к нашему лидеру.

— То есть вы хотите сказать, что мы официально уходим с первой вечеринки, которую устроил сам Алистер Эттвуд!? Или тут такое каждый день бывает? — я смотрю на новеньких, полагая, что только они и могут поддержать меня. — Неужели вам интереснее сидеть в комнате, чем веселиться с другими ребятами? Заводить новые знакомства, да и просто отдыхать?

— А ты решила устроить саботаж? — с явной злобой в голосе говорит «главная».

Кому‑то бросили вызов…

А слова Оливера вернулись в мою голову. Да разве так можно?!

— Нет, это официальное заявление, что я остаюсь здесь.

Ха! Не на ту напала!

Довольная ухмылка появляется на её лице.

— С таким напором шла бы к огненным! Это они у нас играют не по правилам! — ядовито шипит «главная».

— А какие я правила нарушу, оставшись здесь?! — мой раздражённый тон уже сложно скрывать.

— Есть устав, который мы обязаны выполнять до конца наших дней! — ткнув пальцем в какие‑то бумаги, шипит она.

Проиграла… А жаль… Я думал, что ты сможешь дать ей отпор…

Разочарованный голос звучит в моей голове. Я уже не пытаюсь найти Оливера — теперь мне надо остаться здесь. Это уже дело принципа!

Это ещё не конец…

— Что ж, — резко я меняюсь в лице и отхожу назад, — раз есть устав, то мои слова бессильны. Говоришь, надо уходить? Так укажи путь.

Девушка явно не ожидала такого поворота событий. Она меняется в лице: теперь у неё словно на лбу горит надпись «победила», злобная улыбка на губах не добавляет ничего хорошего, а её мысли я услышала так ясно и чётко, будто их произнесли вслух:

Разумеется, она так быстро сдалась! Элис, ты же прирождённый лидер! Никто не может тебе противостоять!

Что!? Это же смешно! Но пускай думает, что одержала верх. Так даже лучше.

— Только можно мне сначала поговорить с Оливером? — я покорно смотрю на неё, ожидая согласия. — Он не успел сообщить, всё ли в порядке с документами.

— Конечно, мы будем здесь, — но на последок добавила: — Только не задерживайся.

— Разумеется, я же не хочу нарушить правила!

Ложь. Хорошо, что здесь никто не знает меня настоящую! Разумеется, я задержусь! Не могу пропустить первую вечеринку!

— Твоё счастье, что их немного, — улыбнувшись, говорит Оливер.

— А‑а‑а‑а‑а‑а! — пугаюсь я. Голова поворачивается в сторону источника звука, и мой суровый взгляд падает на парня. — Ты скоро доведёшь меня до инфаркта! Нельзя же так подкрадываться!

— И это твоя благодарность? — удивился он.

— За что?

— За напитки, — он кивает на свои руки. И действительно, в них находились два бокала.

— Что ж, прошу прощения, — смягчаюсь я. — Думала, ты не верил в меня…

— Ты о чём?

— Ты ушёл.

— Я знал, что ты останешься, поэтому в моих руках и было два напитка, а не один.

— А я думала, что ты… — запинаюсь я, но тут же меняю тему: — Что значит «нефилим»?

— Ты ещё и нетерпеливая, — он улыбается.

— Неправда! Просто… здесь для меня всё в новинку, и я половины происходящего не понимаю.

— Тогда нам стоит присесть.

— Зачем?

— Тебе нужны ответы, а это займёт значительную часть времени. В академии комендантский час никто не отменял.

— Что? — я беру его за локоть. — То есть мы ограничены во времени?

— Да, а ты удивлена? У вас нет таких правил?

— Разумеется! — я быстро соображаю, как всё успеть. — Тогда меняем план. До скольких всё продлится?

— До полуночи, а сейчас уже девять. У тебя в запасе три часа.

Для начала хватит.

— Я очень хочу узнать всю правду, но и шок не пройдёт сам по себе. Сначала веселимся, а после ты отвечаешь на все мои вопросы!

— Но тебе нужно будет вернуться в свою комнату.

— До которой я понятия не имею, как пройти, — хитро улыбаюсь я.

— А я по доброте душевной проведу тебя? — улыбается он, поняв мою идею.

— Именно, — я киваю.

— Надя, осторожнее в своих планах, а то у меня закрадываются мысли, что ты взламывала банки! — шутит он.

— Может, нечто подобное и проскользнуло в моей биографии, — многозначительно отвечаю я.

— Тогда я об этом обязательно узнаю…

Он заигрывает со мной?

— И каким же образом? — немного отпив из бокала, спрашиваю я.

— Ты сама мне об этом расскажешь.

— И зачем мне это делать?

— Ты же хочешь получить ответы на свои вопросы, — он отпивает содержимое из своего бокала.

— Это нечестно! — смеясь, протестую я.

— Знаешь, что будет честно?

— И что же?

Давай, удиви меня.

— Пойти и потанцевать, чтобы отвлечься от всех проблем хотя бы на несколько часов, — улыбается он, протягивая мне руку.

— Не могу не поддержать чудесную идею, — моя рука опускается на его ладонь, и мы идём ближе к звуковым системам, чтобы потанцевать и мне надёжнее спрятаться от своих мыслей и одногруппников. Хотя, наверно, они уже ушли…

Глава 8: Что тут происходит?

— Итак, — поставив стакан на барную стойку, я перевожу взгляд на Оливера, — я ещё не видела, как ты танцуешь!

— Уверена, что готова к такому зрелищу? — смеётся он.

— Абсолютно, — улыбаюсь я и, взяв за галстук, слегка тяну за собой в танцующую толпу. Бросив на него взгляд, с улыбкой добавляю: — К тому же ты не будешь один!

— Я уже давно не танцевал!

— А я понятия не имею, как двигаться под эту музыку, — остановившись, говорю я и, отпустив галстук, поворачиваюсь лицом к парню. — Но никого эти отговорки никогда не останавливали.

— Пусть так… — улыбается он.

В этот момент в комнате началась быстрая мелодия. Звуки не позволяли просто стоять, поэтому я с удовольствием начала танцевать. К счастью, десять лет, отданных танцевальному кружку, не прошли даром.

Чувствуй ритм!

Руки вверх, мысли прочь — вот идеальный рецепт танца! Несколько парней сделали мне комплименты, но я и сама чувствовала, что некоторые движения получаются даже лучше, чем дома.

А вот об Оливере нельзя было сказать того же. Он двигался резко и нервно, но всё же это было больше похоже на танец, а не на конвульсии. Однако меня зацепило то, что ему всё равно, как он выглядит. Словно Оливер так и говорит: «Да, я выгляжу глупо! И что? Зато я счастлив!» А это, пожалуй, главное в танцах. Интересно, как он двигается под медленную музыку…

— Оливер, мне кажется, или ты хочешь освежиться? — улыбнувшись, спрашиваю я.

— Да, конечно! — он щёлкнул пальцами, и в его руке появился напиток, так же как и в моей. — Угощаю.

— Спасибо, — улыбаюсь я, немного отпиваю содержимое через трубочку. — Что это?

— Апельсиновый сок.

— Как ты узнал?

— Что это твой любимый сок? Говорил же, я не один день наблюдал за тобой, — подмигивает он.

— Ты хотел сказать — следил, — я указала на него трубочкой и улыбнулась.

— Мне кажется, что настало время, чтобы рассказать тебе хоть что‑то.

— Шутишь? — не поверила в его слова я.

— Нет. Ты в этом мире почти день и до сих пор не совершила побег. И в целом старалась вести себя хорошо. Да и мы тут уже около двух часов, так что пора сделать перерыв для ушей!

— Да всего минут десять прошло, — смеясь, проговорила я и для верности посмотрела на свои наручные часы. — Извини, ошиблась…

— А я знал, что не могло пройти так мало времени!

— Мы тут двенадцать минут, — спокойно договорила я, показывая на часы.

— Быть того не может!

— Эй, — улыбнулась я, — не расстраивайся ты так. Порой время действительно быстро движется… Да и мне бы хотелось разобраться в том, что происходит вокруг.

— Ты это говоришь, потому что на самом деле так думаешь, или пытаешься меня утешить?

— Потому что с каждой минутой у меня увеличивается количество вопросов, — улыбнулась я.

— И всё‑таки это забота обо мне, — довольно улыбнулся он и взял меня за руку. — В любом случае надо сначала выбраться отсюда.

— Не могу не согласиться!

Оливер потянул меня за руку к выходу, и благодаря его стараниям из тесной и душной комнаты с ужасно громкой музыкой мы выбрались довольно быстро. Я же посмотрела на него и слегка прищурилась. Он, конечно же, это заметил.

— Подбираешь слова, чтобы начать допрос?

— А этого не стоит делать?

И мы медленно пошли по коридору. Здесь я была впервые, но по сторонам смотреть не хотелось — ещё успею ко всему привыкнуть и насмотрюсь на стены. А вот своего собеседника не знаю, когда увижу в следующий раз. Да и его мимика может рассказать больше, чем слова. Хоть я и слабо владею языком жестов.

— Так мы только напрасно время потеряем. Надя, спрашивай, постараюсь ответить.

С чего бы начать?

"Оливер, почему ты искал созданий с чистым сердцем именно на Земле?"

Я собиралась задать этот вопрос, но ни единого слова не вырвалось вслух! Испугавшись, руки схватились за горло, а губы бесшумно шевелились. Паника начала охватывать меня, как вдруг…

Бип‑бип. Пип‑пип.

Секунда. Пип‑пип. Бип‑бип.

Что там ещё?

Это был всего лишь будильник. Бип‑бип. Пип‑пип. Из окон светило солнце, а чьи‑то тени мелькали, разговаривая между собой.

Уже по привычке я вытащила руку из‑под тёплого одеяла и ударила по будильнику в надежде, что попаду на кнопку. Пип‑пип. Этот звук с каждой секундой становился всё противнее и, как мне казалось, громче. Пришлось открыть глаза. Слегка прищурившись и покосившись на своего врага — будильник — рука вновь поднялась в воздух и спешно опустилась на кнопку. Противный звук перестал надоедать, однако голоса не замолкали.

Неужели мне всё‑таки придётся проснуться?!

С сонными глазами я посмотрела на источник звука: две соседки уже в форме стоят перед зеркалом, заплетая волосы. А в голове крутились странные мысли, словно я не могу что‑то вспомнить. В голове лишь туман…

— Надя, вставай скорее, иначе опоздаешь на Эльвиру Леопольдовну! — командовала Кэтрин.

— Обязательно встану, — пробубнила я, забираясь обратно под одеяло.

— Тебе нужен магический будильник, — заметила Элла, — он всегда и всех будит максимум за две минуты.

— Звучит как вызов, — усмехнулась я. — Что же в нём особенного?

— Не знаю, — Элла пожала плечами и потянулась за пиджаком. — Я им не пользовалась. И тебе пора вылезать из постели!

Моя голова вынырнула из‑под мягкого и тёплого одеяла.

Мне правда это нужно?

— Надя, тебе помочь заплести волосы? — перевела тему Кэтрин, широко улыбаясь и держа расчёску в руке наготове.

— Нет, — я хотела снова спрятаться в уютное одеяло, но кто‑то помешал.

Кэтрин безжалостно стянула одеяло на пол и победоносно посмотрела на меня.

— Сегодня первый день занятий, и на нашем направлении никто никогда не опаздывает. Ты сейчас же встанешь и соберёшься на занятия! — строгий тон Кэтрин слегка напугал меня.

— Слушаюсь, мамочка, — не без сарказма проговорила я и свесила ноги с кровати.

— У тебя ровно сорок пять минут, — сказала Элла, смотря на наручные часы.

Да это же целых тридцать минут сна! Может, и без одеяла усну?

— Почему ты не собралась ещё? Хочешь опоздать?! — в голосе Эллы появился страх. Она даже прикрыла рот рукой! Будто я собираюсь ограбить банк, а не опоздать на пару минут. Хотя лучше так не делать, по крайней мере в первый день.

— Я и не думала опаздывать!

Думала…

— Тогда догоняй, — сказала Кэтрин, стоя в дверях. — Но помни: через двадцать пять минут мы выходим!

Неужели нам надо идти до кабинета двадцать пять минут? А трамвая нет? Ну или телепорта?

Девочки удалились из комнаты, а я уронила голову на руки. Что‑то было не так. Но что, я не могла понять. Мысли ускользали в туман, словно в голове кто‑то покопался и убрал важную часть. Я закрыла глаза.

Сосредоточиться. Надо всего лишь сосредоточиться.

С закрытыми глазами я встала с постели, но через пару шагов врезалась в шкаф.

Тело не помнит ничего из этой комнаты. Либо кто‑то переставил всю мебель, либо я тут никогда не была…

Глаза открылись. В голове почему‑то настойчиво клубились мысли, что это моя комната. Я тут просыпаюсь и засыпаю уже давно.

Тогда почему так тяжело вставать по будильнику? Девочки ждут меня. Но где? Они сказали это так просто, словно мы давно дружим и уже есть какое‑то условное место встречи. И есть причины выходить так рано, но почему я не могу их вспомнить?

Руки открыли шкаф, но содержимое показалось мне чужим. Пальцы провели по вешалкам с одеждой. Платья, штаны, блузки и форма — платье кремового цвета и синий кардиган с эмблемой Академии. Рядом висела клетчатая юбка, жилетка, пиджак и блузка. Рассматривать желания не было, хотя я любила наряжаться!

Глаза снова осмотрели комнату. Теперь странно выглядела кровать. Огромный матрас, серое постельное бельё, идеально заправленная простынь без единой складки.

Почему моё внимание привлекает простынь? Я же…

Мысль оборвалась. А я люблю или не люблю заправлять кровать? Нравится ли мне серый? Я обернулась на одежду. Только спокойные полутона. Без рисунков и принтов. И почему‑то это меня насторожило. Я посмотрела в зеркало на дверце шкафа — пижама тоже серого цвета.

Идеальный порядок везде… Почему мне кажется это странным? И что не так с одеждой? Почему в голове каша?

Я упала на кровать.

Шлёп.

Что это? Словно что‑то упало…

Под кроватью появилась тетрадь. Она лежала рядом с чем‑то большим и чёрным. Конечно, я вытащила тетрадь. Что же ещё мне делать утром перед занятиями? Не собираться же на них! На обложке изображён трёхцветный котёнок.

Зачем хранить тетрадь под кроватью? И для чего нарисован кот?

Но почему‑то именно эта странная тетрадь показалась знакомой. Я осторожно открыла её. Внутри на обложке увидела знакомую надпись: «Надежда Анилова». Пальцы провели по синей надписи.

Так знакомо… Но зачем подписывать тетрадь внутри, если имя есть на обложке?

Я снова закрыла тетрадь и поняла, почему она казалась странной. На обложке сидел кот! Но это неправильно! На обложке всегда написаны лишь имя и фамилия на сером цвете! Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Немного порывшись в ней, я достала правильную тетрадь. Обе лежали на коленях перед глазами. Правильная и неправильная тетрадь. Серая однотонная тетрадь с золотыми буквами «Анилова Надежда» и трёхцветный кот!

Откуда под моей кроватью появилась эта странная тетрадь? И почему руки тянутся к коту, хотя мозг явно против? Почему мне знаком этот кот? Я же никогда в жизни не видела… Или видела?

Бип‑бип. Пип‑пип.

Взгляд упал на часы. До выхода — десять минут.

А вот теперь я опаздываю!

Быстро забросив обе тетради в коричневую сумку, я достала форму и… и убрала обратно в шкаф.

Это не моё. Внутри всё переворачивается от этой одежды! И что за утро?

Закрыв глаза, я доверилась телу. Руки достали из‑под кровати чёрное нечто, оказавшееся рюкзаком. Опустив молнию, я извлекла белые лодочки, голубую юбку в клетку с белым подъюбником и белую блузку‑безрукавку.

Вот это уже моё!

Взгляд упал на шкаф.

А это тогда чьё?

Одежда сидела идеально, волосы я успела лишь расчесать. Ноги привели к зеркалу, чтобы… Чтобы что?

Надо накраситься… А как это сделать? Какое странное утро!

Голова шла кругом. Всё привычное казалось чужим, а странное, наоборот, притягивало. Я убрала рюкзак под кровать и, взяв коричневую сумку, вышла из комнаты.

Что такое «накраситься»?

В новой комнате толпились студенты, а значит, я не опоздала. Какая‑то девушка выстраивала всех в колонну по два человека, видимо, чтобы мы не потерялись. Два обратных блондинистых хвостика из волос спадали с плеч Элис.

А вот и та стрёмная клетчатая форма… Надя, с ней надо как‑то контактировать! Странно, но я что‑то припоминаю… Мы с ней знакомы? Да что со мной?!

— Надя! — радостно прощебетала Элис и потянулась ко мне. Я же отшатнулась.

Она хотела меня обнять? А почему я не хочу этого? Мы же всегда так здороваемся…

Элис недоумённо посмотрела на меня, но остановилась.

— Что‑то не так? — спросила она, но, осмотрев детальнее, помрачнела и добавила: — Это что ещё такое?!

А что не так?

— Что‑то стряслось? — послышался голос из‑за спины.

— Нет, Честер, ты только посмотри на этот ужас! — кричит Элис, взяв парня за руку.

— А мне нравится, — улыбнулся он, подмигнув одним глазом.

Честер? Фух, его‑то я точно знаю! Он же…

Я запнулась. Мысль улетучилась, так и оставшись незавершённой.

Потому что я не помню, кто он. Но помнила. Или нет?

— Спасибо, — улыбнулась я.

Это он заигрывает или нет? У меня парень есть! У меня парень есть?

— Честер, это катастрофа! Она должна переодеться! Нам выговор сделают! — продолжила кричать девушка, пытаясь привлечь взгляд парня.

— Тогда мы опоздаем, — раздался чей‑то голос.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь, — Честер протянул голубую розу и улыбнулся. Я неуверенно приняла цветок.

Что тут происходит?

— Как это романтично! — послышались тихие девичьи голоса.

— Нам пора выдвигаться! — надулась Элис.

Я неуверенно поднесла цветок к носу и прикрыла глаза. Но запаха не было. Это опять выбило меня из равновесия.

А разве должен быть запах? Тогда какой?

— Как скажешь, — парень поцеловал меня в тыльную сторону ладони и отошёл к лестнице. Я же замерла на месте.

— Парни, это невежливо, когда мы заставляем девушек ждать нас! Пора на занятия!

ЧТО. ТУТ. ПРОИСХОДИТ?

В руке появился какой‑то посторонний предмет — клочок бумаги. Разумеется, я развернула его: «Вечером прогуляемся по Академии. Встретимся там же, где и всегда».

Кто он!? «Встретимся там же, где и всегда» — это где? Так, пора уже во всём разобраться!

— На занятия мы всегда ходим все вместе. Строимся здесь за двадцать пять минут до начала занятий. Напомню основные правила: ходим на занятия в форме Академии, на занятия не опаздываем. Преподавателей не раздражаем и со всем соглашаемся. Ключ‑брошь другим факультетам не передаём и не клонируем… — начала громко говорить Элис.

Кажется, эта экскурсия будет длиться вечность…

Я достала из сумки правильную тетрадь и собиралась записать главное, но замерла. На первом листе уже была вся информация! Расписание пар можно найти в нашем главном холле. Ходить только в форме, без неё не пустят на пары. Завтрак — 07:00–08:00, обед — 14:00–15:00, ужин — 18:00–19:00, и есть ночной перекус, но он по желанию. Каждый день — минимум четыре пары длительностью в два с половиной часа. Все занятия проходят в этом здании, за исключением активных (что‑то вроде физкультуры, насколько я поняла).

Я не помню, чтобы это писала… Или слушала её нудную речь…

Элис замолчала и вышла из общей комнаты. Я шла в самом конце, погружённая в свои мысли и сомнения.

Что, блин, происходит? Я схожу с ума?! Странные тетради, чужая одежда… Чей‑то рюкзак? Вся эта информация, записанная в тетради? А что в тетради с котом? Что такое «накраситься» и почему это надо делать?

Чья‑то холодная рука сжала моё плечо. Все мысли быстро улетучились. Я остановилась и встретилась взглядом с Честером.

И кто ты такой? Почему я тебя и помню, и не помню…

— Вечером увидимся? Ты не ответила… — напрягся парень.

Хороший вопрос! А давай вообще начнём всё с начала? Ты расскажешь мне, кто ты такой, и почему всё вокруг кажется чужим и странным, объяснишь, где находится это «место» и чем мы там занимаемся?

Но вместо этого я сказала лишь:

— Конечно! — улыбка появилась на лице. — Только давай встретимся здесь?

Честер облегчённо выдохнул и улыбнулся.

— Отличное начало учебного года! Можем встретиться и тут.

Он отпустил плечо и взял за руку.

Мы что — пара? Если мы пара, тогда почему я вот совсем тебя не помню, Честер?

Руку отпускать не стала. Почему? Без понятия. Как‑то так, слушая скучную и нудную речь Элис, мы доплелись до кабинета. Сейчас начнутся «Методы и средства изменения контроля». Лично мне это ни о чём не говорит, преподавательница, по слухам, злая и вредная. Посмотрим, правда ли это. Кстати, здесь нет звонков! Так‑то мы можем задержаться ещё и на перерыв, что не может не огорчать.

Я смотрю на часы: 7:55. Кажется, Элис заканчивает свою речь. Честер отпустил мою руку и куда‑то ушёл.

Наконец‑то! А чему я больше радуюсь — окончанию речи Элис или отсутствию Честера?

— Ребята, я желаю вам удачи! Это первая пара. Я понимаю, что это очень волнительно, но не беспокойтесь, предмет несложный, если в нём разобраться. Внимательно слушайте Эльвиру Леопольдовну и ни в коем случае не перебивайте её! И лучше не спорьте: всё равно она знает больше всех вас вместе взятых! А теперь и мне пора на занятия. Удачи! — она улыбнулась и, взяв Честера за руку, утащила в тёмный коридор.

Или он с ней?

С другой стороны послышалось шорканье. Кто‑то шёл и не поднимал ног, создавая противный звук. Знала бы я, как долго буду его слышать, купила бы беруши раньше!

— Созидание, первый курс? — послышался шепелявый старушечий голос позади.

Я обернулась. Низкая старушка с седым хвостиком на затылке, большим чёрным пакетом в руке и, как оказалось позже, несменяемым нарядом — синим вязаным свитером и чёрными классическими штанами. Недовольный и усталый взгляд упал на нас, радостных ребят, готовых к новым открытиям и знаниям, но никак не к тому, что задумала эта женщина… Именно тогда я и поняла, что здесь будет сложнее, чем думала…

Глава 9: Всё только начинается

— Да, это мы, — уверенно сказал какой‑то парень.

— Ну, проходите тогда, чего вы стоите, — махнула рукой старуха и, шаркая подошвой о паркет, зашагала в сторону открытого кабинета. Мы же послушно расступались.

Прошло всего двадцать минут после начала занятия, а я уже стою за дверью.

Молодец, Надя! Так держать! Высший класс… Вылететь через полчаса…

— Вообще‑то прошло двадцать минут, — заметил Оливер, смотря на меня.

— Откуда… Как… Что ты здесь делаешь? — удивилась я.

— Тебя искал, — как‑то сурово произнёс он.

— Зачем?

В голове что‑то промелькнуло. Быстро, мимолётно. Словно разряд тока, но на секунду. Всего на секунду мне показалось, что всё встало на свои места. Разум прояснился.

Оливер!

Но мгновение прошло, и туман вновь окутал разум.

— Не могу найти на тебя документы, — пояснил Оливер.

Сегодня он как‑то холодно говорит… Может, вчера что‑то произошло? А как он говорил раньше?

— Твои… — он резко замолчал и отвернулся. — Не важно. Разберёмся.

Он зашагал в противоположную от меня сторону.

— Может, родителей попросить?

Оливер остановился.

Родителей? А где они?

— Ты их помнишь? — он как‑то подозрительно быстро оказался рядом со мной.

— Да кто ж их не помнит! — улыбнулась я.

Но замолчала, и улыбка сползла с лица.

Я не помню…

Оливер заглянул мне в глаза. Он выглядел встревоженно и… нервно?

— Как их зовут? Ты многое помнишь?

— Как‑то это всё странно… — я медленно отшагнула. — Оливер, увидимся на занятиях…

Но он и не думал отступать.

— Так быстро?! Надя, только не волнуйся, — он схватил меня за руку, не давая возможности уйти.

А вот это уже точно странно! Пора бежать!

— Оливер, мы найдём документы, не надо так переживать из‑за них… — я всё же попыталась сделать ещё шаг назад. Безуспешно. Он крепко держал меня за руку. — Уже пора на занятия. Эльвира Леопольдовна не обрадуется моему опозданию…

Что я несу? Она меня за дверь выставила! Но он‑то этого не знает? Или знает?

— Слишком быстро. Должно было пройти больше времени… — растерянно бормочет он.

Бей и беги! Что? И это мой план? Ударить преподавателя и убежать? Но куда? Я тут вообще ничего не знаю!

— Руны. Они должны помочь, — бессвязное бормотание продолжалось.

Руны? Всё, теперь точно пора сматываться отсюда!

— И дверь за собой закрой! — раздался мерзкий старушечий голос.

Я поворачиваюсь. В открытых дверях вижу незнакомого мне студента. Дверь с силой захлопывается, а незнакомец недоумённо смотрит на нас.

— Мистер Оливер, а что происходит? — говорит студент.

Секунда замешательства. Оливер пристально смотрит на парня.

Это мой шанс!

Я размахиваюсь и бью пяткой по ноге Оливера. Он морщится, и хватка слабеет. Рывком освобождаю руку и быстро убегаю в дальний конец коридора.

Бежать! Бежать! Бежать!

Поворот. Быстро меняю направление, но все двери закрыты, а куда можно зайти, я не знаю.

Только не останавливайся! Он найдёт меня…

Страх уже бежит по моим венам, заставляя думать быстрее. Адреналин отрезвляет.

Лучше бы надела кроссовки! Бегать в туфлях травмоопасно!

Но я отвлекаюсь на мысли. Опять. Ошибка. Моя фатальная ошибка. Я спотыкаюсь о что‑то на полу и падаю.

Чёрт!

Сумка вылетает из рук куда‑то в сторону, я ударяюсь головой о кафель, падая на живот. Сильная боль пронзает лоб. В глазах мутнеет. Я моргаю. Расплывчатый силуэт идёт ко мне. Звук приближающихся шагов доносится словно из‑под воды.

О нет!

Мужская фигура садится на корточки передо мной. Всё расплывается перед глазами.

Он догнал меня…

— Милая, бегать надо в кроссовках… — донёсся низкий мужской голос.

А потом окутала тьма. Я больше не открыла глаза. Просто не смогла. Тишина и темнота окутали меня, поглотили.

Ну вот и всё! Я никогда не узнаю, почему за мной гнался Оливер, а потом просто присел рядом…

И тьма отступила. Она отпустила меня, давая возможность открыть глаза. Два мальчика, немного младше меня, шли по пустому коридору.

— Вот она шикарная! Эльвира Леопольдовна так хорошо объясняет! — восхищался первый мальчик.

— Да она же самая настоящая злюка! — возмутился второй. — Явно себе любимчиков ищет…

Помогите!

— Олли, я помогу тебе во всём разобраться, — улыбнулся мальчик и приобнял друга. — Вот увидишь, мы с тобой станем знаменитыми на весь мир!

— Ты настоящий мечтатель и фантазёр! — улыбнулся мальчик и искренне признался: — Спасибо тебе, Кристофер…

Кристофер… Где‑то я уже слышала это имя… Но где?

— Всё в порядке? — послышался чей‑то голос сверху.

Толчок. Голоса слились воедино, и меня кто‑то насильно выдернул из… А что это, собственно говоря, было? Сильная боль резко накрыла голову, а жжение в ладони не добавляло умиротворения. Я словно проснулась…

Но я же не спала? Нет, это точно был не сон!

— Вы меня слышите? — продолжал звать тот же голос.

Позже… Главное — ничего не забудь из увиденного…

Я медленно открываю глаза. Рука сжимается в кулак и опускается на пол. Я переворачиваюсь на спину, чтобы увидеть собеседника или собеседницу.

— Да у тебя кровь! — ужаснулась женщина и потянулась за платком.

— Кровь? — удивляюсь я и поднимаю руку ко лбу. Пальцы скользят по жидкости.

Я разбила себе лоб! И это в первый же день!

— Ничего не бойся, — она подала платок. — Приложи его ко лбу и не забудь обратиться в медпункт не позднее трёх часов дня.

— Спасибо, — я попыталась улыбнуться, но вышло криво.

— Я могу чем‑то помочь? Как ты упала?

В глазах ещё было мутно, в голове — туман. А я пытаюсь найти тех двух мальчиков, которые должны быть… Но в коридоре больше никого нет.

— Вы очень любезны, — через силу выдавливаю я.

— Помочь дойти до медсестры? Мне кажется, тебе будет трудно… — она недоверчиво покосилась на мою обувь.

— Надеюсь, что больше со мной не произойдёт неприятных инцидентов, — махнула рукой я, прижимая платок ко лбу.

— Если нужна будет помощь, то обращайтесь, — девушка сделала пару шагов, остановилась, ещё раз окинула меня взглядом, будто сомневаясь в чём‑то, но потом ушла.

Какая приятная женщина…

Я приподнялась на локтях и села, опираясь спиной о стену. Взгляд упал на пол в поисках сумки. Странно, она была совсем рядом.

А мне казалось, что сумка далеко улетела…

Я достала зеркальце из сумки, чтобы оценить масштабы трагедии на лице, но, убрав платок, ничего не осталось. Словно никакой крови и не было. Я внимательнее посмотрела на платок в руке.

— Почему же тогда на нём кровь есть? — удивилась я, но под тряпичной вещицей виднелся свет.

А это ещё что?

Не успела я додумать, как платок загорелся.

— А‑а‑а‑а! — кричу я и выбрасываю платок на пол, где он догорает. — Вот и отдала обратно…

Официально объявляю, что сегодня — самый странный день!

Я смотрю на свою ладонь. На ней появилось выжженное клеймо в виде круга с завитыми линиями.

Этого. Раньше. Не. Было!

Я сижу в пустом коридоре, опираясь спиной о стену, и пялюсь на неизвестное клеймо, выжженное на ладони. Боль в голове и звон в ушах от падения до сих пор не прошли. Раздражает…

Нужно всё рассказать Оливеру! И записать в тетрадь!

Я осеклась, не поверив собственным мыслям.

Рассказать Оливеру? Я же от него и убегала по коридору! И почему захотелось записать в тетрадь? Такое раньше уже случалось?

Рука дрогнула, доставая тетрадь с котом. Со странным и необъяснимо знакомым котом. Первая страница.

"Итак, Оливер сказал, что сотрёт мне всю память о моей земной жизни, а я забывать не хочу…"

Земной жизни?

Звон в ушах усилился, глаза закрылись. Резкая боль пронзила голову, пробуждая какое‑то воспоминание. Кухня. Мама. Школьные тетради. Воскресенье…

Я тряхнула головой.

Мне стёрли память?

Взгляд опустился в тетрадь. Пропускаю несколько строк. «Алиса и Соня — мои лучшие подруги! Мы обнимаемся при встрече постоянно! Много шутим и часто собираемся в одном и том же кафе…»

Резкая боль. В этот раз сильнее пронзает память, освобождая от тумана. Последняя встреча в кафе с девочками. Мы шутим и говорим о будущем… Кто‑то из них переезжает в мой район… Выпускной класс… И объятья… Тёплые, нежные и такие родные объятья…

А потом вспоминаю утро и Элис, пытающуюся меня обнять.

Мы с ней не подруги, поэтому я и отшатнулась. С ней не хочу обниматься при встрече… Это только для близких…

Я снова смотрю в тетрадь, переворачиваю пару страниц. А потом ещё и ещё. Тетрадь исписана до половины! «В голове мутно. Печать на руке… важна! Но чем? Печать всегда выглядит по‑разному… Круг, треугольник, квадрат?» Много зачёркнутых слов. На полях — рисунок водоворота простым карандашом. Я переворачиваю страницы, но там лишь два слова: «СТЕРЛИ ПАМЯТЬ». Они обведены в круг много раз, а дальше — пусто.

В голове мутно из‑за того, что мне стёрли память? Но кто?

Слышу шаги. Пульс подскакивает. Я хватаю ручку и на первом попавшемся месте пишу имя: «Оливер». Убежать я от него не успею, но теперь у меня будет подсказка, кто стирает память. Зачем? Нет ни малейшего представления. Но я всё выясню. Обязательно.

Дрожащими руками кидаю тетрадь в сумку и поднимаю взгляд на приближающуюся фигуру.

Ну вот и всё. Надеюсь, рыться в сумке он не станет!

— Надя? — взволнованный голос показался знакомым. Я открываю глаза и вижу перед собой…

Глава 10: Возвращение?

— Честер? — удивляюсь я.

— Что с тобой? — он садится рядом.

Ну, мне стёрли память, потому что я с Земли. Сделал это Оливер. Заметил, что я знаю, и попытался исправить с помощью каких‑то рун. Мне удалось сбежать, но потом я поцеловалась с полом лбом. Пронеслось какое‑то видение о двух мальчиках, девушка привела в чувство, даже платок подарила, правда, он сгорел из‑за выжженной на руке печати. Как‑то так! А ведь сейчас всего десять утра!

— Упала, — я пожала плечами. — Поможешь?

Он подхватил меня на руки и улыбнулся.

— Чем ударилась? В медпункт ходила?

— Ещё не успела… Я в порядке, не переживай, — попыталась отмахнуться и встать на ноги, но Честер лишь крепче сжал меня.

— Я отнесу тебя к медсестре, и только после этого поверю, что всё в норме. Не могу не волноваться за тебя, ты же знаешь…

Вообще‑то не знаю! Может, расскажешь?

— Спасибо, — я смущённо улыбнулась и крепче сжала сумку.

Может, в тетради будет хоть одна запись о Честере?

Парень улыбнулся в ответ и быстрым шагом пошёл куда‑то.

— Кажется, я в состоянии идти и сама.

— Дай мне побыть немного рыцарем и спасти прекрасную леди из беды, — он лишь улыбнулся.

Рыцарем? Какая каша у него в голове?

Коридоры и лестницы мелькали быстро. Вернуться обратно самостоятельно я точно не смогу без карты!

— А почему ты не на лекции? — поинтересовалась я.

— Могу то же самое спросить у тебя.

— Ну, меня‑то выставили за дверь, потому что я не в форме Академии. У тебя таких оправданий нет, — я развела руками.

Парень усмехнулся.

— Забыла? Я же сегодня дежурный, а значит, моя работа — ходить по коридорам и следить за теми, кто пропускает лекции и почему‑то гуляет в учебное время. А в перерывах между занятиями следить, чтобы не было драк. Скучное занятие, но я рад был тебя встретить… — он снова улыбнулся.

— Ты знал, что меня выставят за дверь?

— Знал, — признался он. — Поэтому и не остановил в нашем крыле. Думал, это твой план — побыть вместе… А ты со всех ног бежала ко мне?

Ага! Я тебя знаю всего минуты две! На таких каблуках за мальчиками не бегают!

Но от ответа меня спасла заветная дверь в медкабинет. Честер усадил меня на стул.

— Что случилось? — недовольно протянула медсестра с кружкой в руках.

— Упала, — тихо сказала я.

Медсестра недовольно взглянула на меня и процедила:

— Так потому что форму носить надо, а не вот это вот…

— Марья Тимофеевна, давайте вы её осмотрите, а она больше никогда такие туфли не наденет? — улыбнулся парень, стараясь смягчить её.

Надену! Ещё как надену! Только вот бегать в них не буду…

— Честер, голубчик! — она протянула ему упаковку конфет. — Я‑то осмотрю, а лечить как? Кто будет этим заниматься? Ты же знаешь, у меня дел по горло!

— Марьюшка Тимофеевна! — он положил на стол несколько роз. — Вы осмотрите, а мы как‑нибудь полечим. И кровать у вас занимать не будем!

— Со мной всё нормально, я же говорила, что волноваться не о чем…

Пара удивлённых глаз уставилась на меня.

— Врач тут я, а не ты. Давай осмотрю, а дальше — иди куда хочешь и в чём хочешь! — недовольно буркнула медсестра.

Она несколько раз взмахнула руками в воздухе, и в её ладонях появилась лупа. Марья Тимофеевна осмотрела меня через увеличительное стекло и быстро выпалила:

— Лёгкое растяжение в правой ноге, но ничего критичного. Голова в порядке. Даже шишки нет. Удивительно!

— Спасибо вам большое, Марья Тимофеевна! — заулыбался Честер.

— Спасибо, — произнесла я и, встав со стула, вышла за дверь.

Теперь изучать тетрадь в безопасном месте! Но где бы такое найти?

— Как хорошо, что ты здорова, — выдохнул парень.

А ещё надо как‑то от него отделаться!

— Честер, мне бы до следующей лекции дойти. Не поможешь?

Это называется «отделаться»?

— Конечно, — он расплылся в улыбке. — У вас на свежем воздухе что‑то. Тут недалеко!

Парень потянулся ко мне, но я отступила назад.

— Я смогу дойти, — и добавила уверенно: — Сама.

Честер кивнул, но взял за руку и куда‑то повёл. Одинаковые коридоры сменяли друг друга, бесконечные лестницы — и вот мы уже стоим на улице. Я вдохнула полной грудью.

— Мне пора возвращаться, но вечером зайду за тобой…

— Спасибо, — я улыбнулась.

Парень скрылся за большой резной дверью. Я же развернулась лицом во внутренний двор: зелёные газоны, большие деревья, небольшая река.

Надо найти укромное место и почитать записи. Может, даже парочку сделать самой!

Я села под большое раскидистое дерево, напоминающее дуб, и достала тетрадь. Неправильную тетрадь, куда записывала все странности вот уже какое‑то время. Дат не было. Записи хаотичные, но это был якорь. Якорь для меня, для сознания. Теперь можно выдохнуть и с уверенностью сказать, что не схожу с ума! Что все странности можно объяснить, и скоро я со всем разберусь. Надо только немного погрузиться в себя и свои воспоминания…

Мы возвращались на Землю. Один раз точно…

Удар тока пронзил мысли. Уколол сознание, позволяя воспоминаниям накрыть меня.

Неделю назад

— Вот и приземлились, — сказал Оливер, отпустив руку.

— Не думала, что так быстро вернусь сюда, — посмотрев на наш многоквартирный дом, произнесла я, стараясь сделать голос непринуждённым.

— И как ты себя чувствуешь?

— Не знаю… Я в смятении…

— Не думал, что это будет затруднительно для тебя, — он удивился.

И я уже собиралась возразить ему, как‑то колко ответить, но, увидев его, все мысли улетучились. По улице шёл Сергей. Я растерялась! Это был шок для меня! Как он тут очутился!? Это же не его район! Он в двадцати остановках от меня живёт! Или переехал? Он же меня сейчас увидит! А что сказать? Как говорить с ним? О чём? Может, стоит сделать вид, что я его не заметила? Что же мне делать!?

— Уже пришёл? — мило улыбаясь, спросил женский голос, до ужаса похожий на мой.

— Да, любимая, — ответил Сергей.

Меня словно ударила молния. Я заворожённо смотрела, как Сергей обнимает мою копию. В глазах появились слёзы. Мгновенно.

Он мне нравился… А может, нравится до сих пор?

— Как это возможно? — будто читая мои мысли, спросил Оливер. Я же растерянно, недоуменно и слегка злобно посмотрела на него.

— Помнишь, мы выпили зелье, которое не позволит людям увидеть нас. Оно же делает нас подобными духам. Нельзя ощутить или потрогать, даже домашние животные нас не видят. Поэтому он так легко прошёл через тебя, — спокойно пояснил Оливер.

— То есть даже прикоснуться нельзя? Я могу лишь наблюдать за тем, как мои родители счастливы, живя с клоном?

— Прости, но такова цена. Помни, мы здесь не за этим.

Просто смотреть, как клон живёт мою идеальную жизнь? Спасибо, удобно…

Клон и Сергей соединились в поцелуе. Я поспешно отвернулась.

— Только не раскисай сейчас, — как‑то грубо ответил Оливер. Это задело меня.

— И это мне говорит бесчувственный парень? Да что ты знаешь о любви!? О том, каково это — видеть, как человек, который для тебя многое значил, стоит и целуется с клоном!? Как какая‑то копия добилась гораздо большего, чем её оригинал!?

Парень и девушка смотрят друг другу в глаза.

— Наденька, пойдём в кино? — улыбаясь, проговорил Сергей.

— Да с тобой хоть на край света, — нежно проговорил клон. И парень, приобняв девушку за талию, медленно зашагал от невидимых Оливера и Нади.

— Ты это спрашиваешь у меня? У того, кто предупреждал тебя об этом!? — Оливер стал говорить на тон‑два выше обычного. — Я говорил, что оставлять клона — это плохо! Что лучше подстроить смерть или что‑то ещё? Но ты меня не послушалась, более того, сама уговорила на это, а теперь обвиняешь!?

— Я не знала, что так скоро вернусь сюда! Что мой клон за один день сможет завести отношения! — голос сорвался на крик. — Ты уверял, что я сюда никогда не вернусь!

— Прошло полгода!

— Что? — ошеломлённо проговорила я, сев на лавку от неожиданности.

— На Земле время течёт быстрее, — пояснил он. — Я не хотел, чтобы ты оставляла своего клона, потому что, скорее всего, когда всё закончится, твоя копия уже заведёт свою семью, если не станет бабушкой! Не говоря уже о твоих родителях…

— И я никогда не смогу заменить её обратно… — обречённо проговорила я, опустившись на лавку.

— Прости. Оставлять клона опасно, потому что он напрямую зависит от тебя, — проговорил он, садясь рядом.

— Зависит от меня?

— Именно, — он кивнул. — Понимаешь, когда ты просила создать его, то думала лишь о том, чтобы всем вокруг было хорошо, чтобы у них продолжалась нормальная жизнь. Но не подумала о себе. А клону нужно откуда‑то черпать силы. Он не человек и не живое существо, поэтому сон, еда не восстанавливают его силы. Каждый дубликат создаётся с кого‑то конкретного. Настоящая, живая версия этого существа становится хозяином, от которого напрямую зависит клон. Он в прямом смысле питается твоими эмоциями. Около десяти процентов он забирает ежедневно для поддержания жизни. Мы не замечаем этого, потому как доза эмоций, которую получаем ежедневно, в миллионы раз больше.

— То есть от меня зависит мой клон? Супер! Осталось только не расстраиваться по мелочам, — растерялась я.

— Существуют специальные приборы для определения эмоционального состояния. Я собирался дать тебе один такой, но пока не нашёл.

В воздухе повисла тишина. Машины не ездили, никто не кричал возле подъезда, громкая музыка отсутствовала. Оливер откинулся на спинку лавочки и посмотрел в небо. Я же обдумывала его слова.

Клон зависит от моих эмоций. Домой мне нельзя. Вчера ещё произошло что‑то, после чего Оливер то тепло общается, то холодно. Это всё из‑за вечеринки! Но я её даже не помню… А теперь он мне прибор как‑то даст, чтобы настроение отслеживать. Ради здоровья клона… Вот здорово…

— Тогда почему ты не отказал мне в просьбе? — вдруг прервала тишину я.

— Думаешь, я себе не задаю этот вопрос? — лёгкая улыбка появилась на его лице, когда он посмотрел на меня. — Что‑то подтолкнуло меня вновь нарушить правила…

Эта фраза показалась мне смутно знакомой… Будто я уже где‑то слышала её. Но где?

Зафиксируй эту мысль, Надя! Только бы не забыть… Только бы записать в тетрадь!

— Что‑то? — переспросила я.

— Высшие силы, все дела, — он пожал плечами.

Ветер решил немного повеселиться с молодыми цветущими деревьями. Лёгкий поток воздуха мягко подхватил лепестки цветов, выросших рядом с почками на ветвях растений. Они словно плыли по воздуху, порой застревая в моих или же Оливера волосах. И хотя всё это так чудесно, времени на нужное дело оставалось всё меньше. Я посмотрела на парня.

— Тебе не кажется, что мы немного засиделись?

— Я думал, ты собираешься с мыслями, чтобы войти в дом, — ответил Оливер.

Я же осеклась. Стоять на улице не было никакого желания — воспоминания начнут в голову всякие лезть, а заходить в квартиру не хватало смелости. Но иного варианта у меня не было.

— В таком случае я готова, — убеждая себя в этом, проговорила я вслух, повторив это же мысленно ещё несколько раз.

Я решительно поднялась на ноги, но они оказались ватными и непослушными. Наверно, это всё нервы… Слегка неуверенно дошла до домофона. Оливер достаточно терпеливо шёл позади меня, ничего не говоря и не пытаясь поторапливать. Я посмотрела на дверь подъезда — такая же металлическая и старая, хоть что‑то остаётся вечным…

Однако сомнения и перспектива увидеть родителей не вселяли уверенность, а лишь всё больше нагоняли страха. И только сейчас я поняла, что у меня нет с собой ключей!

— Оливер…

— Мы можем пройти сквозь дверь. Ключ тебе не понадобится, Надя, — словно прочитав мысли, произнёс парень.

По коже пробежали мурашки. Оливер взял меня за руку. Это ощущение тепла его ладони было смутно знакомым. Наши пальцы переплелись, и его мужественная, сильная рука слегка сжала мою. Это было даже приятно…

И я бы продолжила наслаждаться этим чувством, из‑за которого все тревоги улетучивались, становясь незначительными, но мой внутренний голос, ни в чём не уверенный после вчерашнего вечера, искал подвох.

Взял за руку? Знакомое ощущение… Но мы не брались за руки! Что же вчера произошло на самом деле?

— Этот шаг должна сделать ты, — сказал Оливер и отпустил руку.

Что ж, я смогу! Справлюсь ради тех, кто в этом нуждается. Прежде всего ради моей семьи!

Мои глаза закрылись сами собой. Рука коснулась металла. Воспоминания нахлынули волной: как я впервые пыталась открыть эту тяжёлую и неподвижную дверь, как её открывали передо мной или я спешила проскочить, пока она закрывалась. Я сильнее надавила на дверь. Вспомнила этот скрипящий звук несмазанных петель. Ещё усилие. В нос забился этот запах извечно застоявшегося воздуха, смешавшегося с парфюмом, хлоркой и бог знает чем ещё!

Дверь сопротивлялась, но у неё не осталось и малейшего шанса остаться закрытой. Когда я открыла глаза, то увидела всё тот же подъезд, те же персикового цвета стены, бетонные ступени у лестницы и кучу рекламных листовок в мусорном контейнере.

Я снова здесь...

Глава 11: Тайна библиотеки

Наши дни

Воспоминание оборвалось. Я глубоко вдохнула, словно не дышала уже пару минут. Закрыла тетрадь и осмотрелась. Вокруг было пусто.

На следующий день после вечеринки мы с Оливером пришли на Землю. Но зачем?

Я достала тетрадь и начала быстро записывать свои мысли: «Время идёт по‑разному. Один день +/- полгода; есть зелье, чтобы стать невидимым и неосязаемым; Оливер уже держал меня за руку. Но когда? Что произошло на вечеринке? Я не просто ушла с неё…»

Тетрадь вернулась в сумку. Печать с ладони исчезла ещё до кабинета медсестры, словно её и не было.

Почему всё так запутанно?

Я закрыла лицо руками.

— Заблудилась? — раздался знакомый мужской голос сверху.

Я подняла глаза и улыбнулась. Дрю.

Стоп. А мы дружим?

— Что? Даже не обнимешь? — улыбнулся парень.

Дружим.

Выдох облегчения. Я поднялась на ноги и обняла парня. Улыбка сама собой появилась на лице.

— Это снова повторилось? — понизив голос, поинтересовался он.

В ответ я лишь кивнула.

— Опять спрятать твоего кота и вернуть под кровать?

Вот как тетрадь попала ко мне! И поэтому её до сих пор не забрал тот, кто стирает память!

— Давай присядем, — парень сел на мягкую траву, и я сделала то же.

— Я догадываюсь, кто стирает мне память… — тихий голос был почти не слышен за ветром.

— Кто на этот раз? — устало выдохнул он.

— Это происходит каждый день? Как давно?

— Уже неделю.

— Так долго?

В ответ Дрю лишь мрачно кивнул.

— Тебе не стирают память, а пытаются её подменить. Все твои воспоминания переворачивают с ног на голову! Каждый день мы встречаемся здесь и обсуждаем, что делать дальше. Ты записываешь все свои мысли в тетрадь, а я кладу её под матрас в комнате. Знаешь, я ещё ни разу не видел тебя в форме, — он улыбнулся. — И это хороший знак.

— В голове туман… — призналась я. — Разум говорит делать одно, но тело не слушается! Элис утром попыталась меня обнять, но я отпрянула от неё! С занятия выгнали… Может, мне не стоит сопротивляться?

— И ты перестанешь бороться? За свои воспоминания, за себя? — оборотень удивлённо вскинул брови.

— Я просто не знаю, как будет правильно…

Дрю усмехнулся.

— В первый день ты кричала на весь двор, что ты человек и гордишься этим! Тогда ты почему‑то не задумывалась, как сделать правильно…

— Как тогда остановить постоянные провалы в памяти? Как можно бороться с преподавателем?

— Подожди, а кто, по‑твоему, стирает память? — Дрю покосился на меня.

— Оливер, — спокойно выдохнула я. — Сегодня он добавил что‑то про руны. Не расслышала, думала лишь о том, как сбежать! А в итоге разбила лоб!

— Странно, лоб у тебя целый. А зачем это Оливеру? Он вроде всегда хорошо с тобой общался… Оливер же тебя и привёл в этот мир.

— Для меня тут почти всё странно и непонятно! И стёртая память плохо помогает адаптироваться в новом месте! В голове почти не осталось настоящих воспоминаний… А если я забуду тебя?

— Уже забывала, — улыбнулся он. — Вот только ты больше веришь своей интуиции, а не голове!

— Вот вы где, — улыбнулась Адрианна. — Кажется, я знаю, что нам поможет.

— Поможет? С чем? — удивилась я.

— Дрю, она опять ничего не помнит? — недоверчиво покосилась девушка.

— Помнит, просто выбита из колеи. Десять утра — приличный срок, — рассмеялся парень.

— Десять двадцать, — уточнила Адрианна и тоже рассмеялась. — Пойдём в библиотеку. Я нашла кое‑что интересное.

Мы поднялись на ноги. По коридорам я шла позади ребят, поскольку они в отличие от меня ориентировались в одинаковых и бесконечных коридорах.

— Надя, ты же понимаешь, что рано или поздно придётся запомнить дорогу хоть куда‑то? — улыбнулся Дрю.

— Выучу дорогу, когда мне перестанут стирать память, — тихо заметила я. — А пока это бесполезно!

— Мы пришли, — прервала нашу перепалку подруга.

Я повернула голову направо и заметила большие кованые двери, над которыми виднелась надпись: «Знания столь ценны, что их можно поглотить лишь в абсолютной тишине».

Уверенно подхожу к дверям и тяну за ручку‑кольцо. Тяжёлый кусок металла поддаётся, позволяя зайти внутрь.

Огромные стеллажи приветствовали с самого входа. Тысячи студентов и преподавателей передвигали книги с одного места на другое, переворачивали страницы и обсуждали за столами прочитанное. Слева от входа сидела старушка в маленьких очках, находившихся на самом кончике её носа.

Так, а куда теперь? Адрианна же нашла что‑то…

Я обернулась, чтобы спросить у подруги, куда дальше, но меня окликнули.

— Вам чем‑то помочь? — раздался противный старческий голос, от которого мои барабанные перепонки готовы были лопнуть.

— Сами разберёмся, — рявкнул Дрю и прошёл мимо.

Адрианна закатила глаза, но молча прошла следом, а я за ними. Оставаться наедине со старушкой совсем не хотелось. Ребята сели за отдалённый и пустой стол.

— А как давно начались мои провалы в памяти?

— После вечеринки, — сообщила Адрианна и взмахнула руками в воздухе.

— Я кому‑то сказала что‑то лишнее?

— Вполне возможно, — пожал плечами Дрю. — Оттуда ты ушла с Оливером. А уже на следующий день вела себя странно. Мы думали, что так влияет «Созидание».

На стол перед нами упала толстая книга. Я слегка подпрыгнула от испуга.

— А почему мы подозревали «Созидание»? — поинтересовалась я.

— Потому что они против вечеринок, — пояснила Адрианна. — Ты с ними повздорила.

Я прикрыла глаза и вспомнила разговор, вот только в конце я сказала, что кое‑что забыла, и вскоре ушла вместе с ними.

— Но я забрала свои вещи и ушла с ними, — недоверчиво скривилась я. — Совсем не похоже на меня…

В ответ Дрю и Адрианна улыбнулись.

— Ты не ушла с ними. Осталась, — пояснил парень.

— Вот это больше похоже на меня, — согласилась я.

— Вам нужна помощь? — спросила библиотекарша, подкравшаяся настолько тихо, что от её слов я испугалась и слегка подпрыгнула.

Она доведёт меня до инфаркта! Разве можно так подкрадываться?

— Большое спасибо, но мы уже нашли то, что искали, — Адрианна улыбнулась и указала на книгу. — Очень занимательная литература о дождевых каплях!

Чего!?

Но я лишь подыграла подруге, опустив голову в книгу. Внутри была надпись: «Ждём, когда уйдёт».

Фух, Адрианна не свихнулась!

— Что ж, надеюсь, вы примете верное решение, — договорив слова, библиотекарь удалилась так же бесшумно, как и пришла.

— Что это было? — шокированно произнесла я.

— За мной следят. Надя, это явно неспроста! Видимо, кто‑то решил, что я задаю слишком много вопросов… — растерянно проговорил Дрю.

— Или следят за всеми нами, — Адрианна покачала головой. — Это плохо…

Следят!?

— Надя, помимо проблем с твоей памятью тут творится ещё что‑то, — понизив голос, признался Дрю.

— Ну вот! А я думала, дождевые капли не впитывают энергию луны! Как глупо, — эмоционально выдала я.

Друзья замялись всего на секунду. Я подмигнула, и Адрианна принялась с неподдельным интересом читать случайный абзац из книги.

— Ушла, — прошептал Дрю.

Мы выдохнули.

— Нам надо спешить, — заговорила Адрианна. — Над нашим миром нависла какая‑то угроза. В этом году набрали больше студентов, есть даже дети! И нам надо понять, к чему готовиться. Надя, твоя память нужна целой. Ты много времени проводила с Оливером, а он один из тех преподавателей, которые всё знают. Вдруг он тебе проболтался о чём‑то и пытается это скрыть?

Звучит логично.

— Второй раз он мне точно не признается… — я опустила голову.

— Значит, тебе нужно то, что развяжет ему язык! Знаешь, кто он? — ему явно в голову пришла идея, от которой он не откажется.

Дрю читает мои мысли? Вряд ли… Сейчас я думаю о том, чтобы достать тетрадь и ещё немного почитать о земной жизни…

— Эльф, — подсказала Адрианна.

— Мало… — Дрю поднял голову и улыбнулся. — Но мы же в самой огромной библиотеке во Вселенной! Мы найдём его слабое место.

— Но как? Тут тысячи стеллажей, которые расставлены в каком‑то неизвестном порядке! А с моей хромой памятью придётся все книги перечитывать каждый день! — я уныло опустила голову.

— Здесь важен не порядок, а то, что на самом деле интересует тебя. Эта библиотека не всегда была такой. Поначалу здесь не было ни стеллажей, ни столов, ничего. Просто большая пустая комната, в которую приходили в поисках ответов. Они… — Дрю на секунду замолчал, а затем схватил меня за руку и, посмотрев в глаза, быстро произнёс: — Я знаю, что нам поможет!

И не дожидаясь ответа, оборотень побежал вглубь стеллажей. Мы с Адрианной переглянулись и побежали следом. Миновали не один десяток студентов, которые осуждающе смотрели на бегущих. Хорошо, хоть не сбили никого и не врезались в один из многочисленных стеллажей! Это было удивительно, но Дрю явно знал, куда бежать, словно он это проделывал не одну тысячу раз. Я же успевала лишь поворачивать голову, а Адрианна извинялась за всех нас.

Дрю замер. Остановились и мы в центре библиотеки.

Она круглая!?

Я удивлённо вскинула брови. В самом центре зала располагался пустой круг. Стеллажи под потолок уходили вдаль полукругом, скрывая эту часть от студентов. На полу возле наших ног виднелся жёлтый круг.

И как достать книгу с верхней полки?

Но это действительно впечатляло. Я огляделась, чтобы ощутить масштабы и понять, как мне могла показаться библиотека прямоугольной комнатой!

— Девочки, — сказал Дрю, подойдя к жёлтому кругу.

— Что это? — удивлённо спросила я.

— Это сердце библиотеки. Однако не каждый может попасть сюда. Несмотря на то, что в это место ведут тысячи путей, — пояснил парень.

— Надя, Адрианна, что вы слышите? — спросил Дрю.

Внимание обратилось в слух. Вокруг не было ни единой души, и в этот момент я поняла, что царит абсолютная тишина.

— Тишина, — заворожённо проговорила подруга.

— Как такое возможно? Ведь помимо нас в библиотеке много студентов, я слышала их разговоры… — растерянно проговорила я.

— Сейчас ты удивишься ещё больше, ведь мои губы не движутся, но вы слышите мой голос…

— Телепатия? — догадалась я.

— Именно, — улыбнулся Дрю. — А сейчас я продолжу рассказ. Думаю, так будет нагляднее. Именно в это место приходили за ответами. Существам стоило встать на этот жёлтый круг, и маленький жёлтый комочек магии либо указывал направление, в котором стоит искать ответ, либо сам преображался в картины, скрывающие истину. Это место до сих пор является одним из первоисточников магии. Её непризнанный источник. В данный же момент всё изменилось. За долгие годы источнику приходилось переживать и хорошие, и плохие моменты, порой даже слишком тёмные. Из него выкачивали магию, пытались уничтожить, разрушить, — оборотень сел на пол, смотря на трещину в жёлтом круге, рассекающую его на две части. — Маги решили, что нужно обезопасить его, поэтому возвели вокруг библиотеку, где накапливались все знания. Они решили зрительно исказить помещение, придав ему форму правильного прямоугольника, чтобы все считали, что источника больше нет. Древние маги не могли позволить злым умыслам уничтожить чистейшую магию, поэтому скрыли её от глаз и надёжно спрятали, пожертвовав своей памятью. Теперь в это место «попасть лишь тот сумеет, кто сердцем чист и тягой к знаниям велик».

— Невероятно… — раздался голос Адрианны.

— Но кто хотел уничтожить источник? Что это такое? Зачем? Откуда тебе известно об этом месте, если все стёрли себе память? — вопросы переполняли меня после рассказа друга.

— Надя, я обо всём расскажу, но для начала тебе надо сконцентрироваться на одном вопросе, который таится у тебя в голове и сердце. Источник словно сканирует тебя, и чистый огонёк магии поведёт за собой к стеллажу с ответами. Древние маги старались максимально облегчить работу этого места, чтобы оставшейся магии хватило для тех, кто этого достоин, — оборотень внимательно посмотрел на меня.

— Дрю, может, это лучше сделаешь ты? Нас всех интересует одно и то же. Мы с Надей по незнанию можем запороть всё…

— Да, думаю, так будет надёжнее, — улыбнулась я, потому как знала, что в моей голове слишком много вопросов.

Дрю встал на жёлтый диск и закрыл глаза. Его окружили жёлтые полупрозрачные стены, проявившиеся по контуру круга. Маленькие жёлтые сгустки магии появлялись из напольного диска и взлетали вверх по спирали вокруг оборотня. Разноцветные блестки прилипали друг к другу и даже не думали отрываться. Это зрелище было необычайно красивым и в то же время смертельно опасным. Лицо Дрю я уже увидеть не смогла. А через секунду блестки, облепившие моего друга, разлетелись в разные стороны, он выдохнул, а сверху ему в руки упал маленький жёлтый шар.

— Эльфы! — на этот раз я услышала голос оборотня ушами!

Жёлтый шарик взлетел вверх и устремился к стеллажам, увлекая нас идти за ним.

— Второго шанса у нас не будет, — проговорил Дрю и поспешил за магическим путеводителем.

Глава 12: Что случилось в лифте?

Адрианна улетела за оборотнем. Я же стою в оцепенении: идти за Дрю или встать на диск и узнать, куда меня заведут вопросы…

А оно того стоит? Может, надо бежать за друзьями и искать слабость Оливера? Потом прижать его к стенке и заставить вернуть память? Почему же это решение кажется мне неверным…

Жёлтый круг на полу всё больше привлекает моё внимание, а в пальцах появляется лёгкое покалывание. Взгляд падает на руки, в груди резкий укол.

Я уже видела что‑то подобное. Пыталась отвести взгляд от чего‑то… Или кого‑то?

Мысли сбегаются и разбегаются в голове. Пальцы словно колет тысяча игл. Пульс учащается.

Ещё успею найти Дрю с Адрианной и узнать всё, что им удалось найти. У меня слишком много вопросов, на которые нет ответа…

Полная решимости, я делаю шаг в центр. Вокруг появляется свечение, и я касаюсь его рукой. Покалывание исчезает, как и головная боль. Свечение оказывается твёрдым и не позволяет уйти. Волна светлой магии снизу вверх поднимается, исследуя меня. Жёлтые сферы кружат повсюду, а внутри растекается приятное тепло и спокойствие. Впервые за всё то время после появления Оливера в моей жизни. Я закрываю глаза от наслаждения, а губы искривляются в улыбке. Кажется, что какое‑то время я парю в воздухе, оторвавшись от пола. Но это ощущение длится недолго: я открываю глаза, почувствовав в руках нечто тёплое и светлое.

— Помоги мне, — прошу я, улыбаясь.

Маленький комочек жёлтого цвета крутится в моих ладонях, и в нём что‑то меняется. Постепенно проявляется милая мордочка лисички.

— Я с удовольствием помогу тебе, Надя, — произносит комочек света и взлетает до уровня моих глаз. — Но мне кое‑что от тебя понадобится взамен.

Я сошла с ума!

— Но как?

Я всё ещё пытаюсь осмыслить произошедшее, но уложить эту информацию в голове не получалось.

У Дрю комочек света не говорил… Что я наделала?

— Не переживай, такое случается. Меня зовут Свитти, и я — сгусток чистой магии. Чаще всего к нам приходили с конкретным вопросом маги, и мои собратья помогали им, — воодушевлённо начал рассказ комочек. — Но они часто возвращались, недовольные полученными знаниями. Маги вновь и вновь требовали ответов, пока не осознавали, что неправильным является сам вопрос, а не ответ. В твоей же голове умещаются тысячи вопросов, что не может не радовать меня.

Я сошла с ума! Одержимость! Со мной говорит свет! Физикам такое и не снилось… А кто такие физики? Или правильно фиксики?

— Почему тебя это радует? — насторожилась я.

— Это мой долг — отвечать на вопросы! Так захватывает дух от всех этих ещё не созревших запросов!

— Так, допустим, что я не сошла с ума. Почему ты не просто комочек света, который привёл меня к какой‑то книге?

— Всё предельно просто! Ты не сформулировала вопрос. Когда волшебное существо приходит за ответом, то нужен вопрос. А в твоей голове вагон и маленькая тележка этих запросов! Половина даже не оформилась во что‑то конкретное. Но источник не может никого проигнорировать, поэтому появился я! Готов отвечать на все вопросы, пока они не закончатся или пока меня не уничтожат!

Чего!?

— Уничтожат? — шокированно повторяю я.

Но ответ услышать мне было не суждено. Тыдыщь!

Громкий звук пронёсся по библиотеке, а за ним — ударная волна от мощного толчка. Книжные полки, окружающие нас, трясёт, а некоторые даже падают, рассыпая книги. Меня бросает в ближайший шкаф с невероятной силой.

Второй раз за один день!

Мысль быстро ускользает от меня. Взгляд мутнеет. Я теряю сознание. Тьма окутывает меня.

О нет…

Неделю назад. На Земле.

Оливер молча смотрит на меня. На глазах выступили слёзы, а в памяти восстанавливались картины из прошлого: как я выбегаю из лифта, опаздывая на учёбу, или же наоборот — возвращаюсь одна, с друзьями, не столь важно! В этом месте будто сохранилась вся та атмосфера уюта и домашнего тепла, словно я и никуда не уходила. Я вспоминала, как застревала в лифте, выпадала из него на незнакомых людей. Так, кстати, я познакомилась с нашими довольно дружелюбными соседями!

Я видела, как перед людьми закрываются двери лифта, как они выходят оттуда, спешат забежать или долго возятся с коляской, и всю эту привычную суету нарушал лишь Оливер — молчаливый судья. Он просто наблюдал за серыми человеческими буднями.

— Мы ещё долго будем стоять и смотреть, как работает лифт? — подал голос парень.

— Точно, мы сюда не просто так пришли…

Пустой лифт распахнулся перед нами. Я захожу внутрь и по привычке нажимаю кнопку под номером 12.

— Ты же знаешь, что мы могли не ехать на лифте? — спросил Оливер так, будто я действительно обладала такими сведениями.

— Разумеется, нет! А почему ты мне об этом не рассказал?

Оливер открыл рот, чтобы ответить на мой вопрос, но не проронил ни звука. Он лишь отвернулся и буркнул:

— Где твоя квартира? Мы итак уже прилично задержались из‑за твоих воспоминаний.

Чего? Ну всё, Оливер! Ты сам напросился!

Мой рот открылся, чтобы накричать на парня, но свет резко гаснет. Лифт останавливается. Всё замирает. Секунда. Лифт резко падает вниз, застревает и останавливается. В момент резкого скачка меня бросает ближе к стене.

Что случилось?

Свет включается, и я вижу, как он по‑прежнему стоит в той же позе, что и до тряски.

И как он только удержался?

— Нам сейчас надо думать о том, что лифт застрял, — тихим, серьёзным тоном произнёс парень.

Как он…? Стоп, мне кажется, такое уже было…

В голову будто что‑то ударило. В ушах появился навязчивый и непрекращающийся звон. Руки сами по себе схватились за голову, а глаза закрылись, словно от этого боль тут же пройдёт. Ноги стали ватными и, не выдержав меня, подогнулись, а из моих уст вырвался короткий крик боли. Видение ускользало от меня…

Глава 13: Взрыв

Сознание медленно возвращается.

Что. Это. Было?

— Свитти? Свитти, где ты?!

— Я… — выплюнув мои волосы изо рта, продолжил говорить комочек, — у тебя на плече. Судя по траектории волны и звука, который мы слышали, не самым разумным решением будет пойти в эпицентр…

Упавший стеллаж медленно поднимается вверх. Рассыпавшиеся книги взлетают в воздух, подбираясь к полке, где стояли до взрыва. Все стеллажи и шкафы с книгами лежали на полу. Двери в библиотеку выломаны и сорваны с петель — лишь маленькие деревянные кусочки болтаются на петлях.

Надо выбираться отсюда! И мне стоит разобраться в том, что произошло в библиотеке.

Книжные полки, медленно восстанавливая повреждённые части, поднимались с пола, увлекая за собой книги.

— Держись, Свитти, нам надо узнать, что это было! Вдруг кто‑то пострадал.

Давай, Надя, ты справишься! Нужно всего лишь перепрыгнуть несколько упавших полок! Ты справишься… Ну или нет… Меня же ударной волной в шкаф отбросило!

— Постой, что ты собираешься делать? Надя, ты же не хочешь перепрыгнуть этот стеллаж? — взволнованно проговорил Свитти.

— Именно это я и хочу сделать.

Странно, но после удара тело не ломило от боли. Пара синяков — максимум. Но разве такое возможно? И я бегу. Стеллаж медленно поднимается. Я закрываю глаза и прыгаю. Не почувствовав удара и боли, решаюсь улыбнуться. Стеллаж остался позади! Подумать только!

— Ты была права. Ты сошла с ума. Почему тебя так тянет в самую гущу событий? — интересуется Свитти.

— Потому что я хочу знать, что здесь происходит. Мне стирают память, меняют воспоминания. Да я понятия не имею, как прожила всю свою жизнь! Даже не помню, как оказалась здесь! Разве это справедливо? — я продолжаю бежать между полками и шкафами, видя только конечную цель — выход из библиотеки.

Свитти сообщал мне всякий раз, когда книги, щепки или полочки внезапно появлялись на моём пути. Я же ловила на себе недоумевающие взгляды студентов, сидящих под упавшими полками. Некоторых прижало так, что они не могли пошевелиться, другие же помогали кому‑то подняться или сами пытались осознать произошедшее.

— Ты же хотела помогать студентам, — напомнил Свитти.

— Я хотела разобраться в причине взрыва.

Где‑то на середине пути я поймала на себе одобряющий взгляд. Это был Дрю. Его придавили сразу несколько стеллажей. Разбитый нос и окровавленная рука свидетельствовали о том, что ему просто необходима помощь!

Дрю… Что мне сделать? Где Адрианна?

— Я ему помогу! — кричит чёрный ворон. — Беги, Надя, надо узнать, что они скрывают от нас…

Адрианна поможет. Хотя бы она не пострадала!

— Если ты сейчас остановишься, то потеряешь текущую скорость и постоянно растущее ускорение, — констатировал Свитти, — иными словами, ты не успеешь в эпицентр. Мне жаль…

— Но почему я такая медленная? Надо было чаще бегать!

— Так работает заклинание, которое я наложил на тебя. Ты, конечно, молодец, что собиралась перепрыгнуть самостоятельно целый стеллаж, но это так не работает. Источник окружён волшебным барьером, именно поэтому с самого начала стали подниматься те полки, которые окружали непосредственно его. Такой мощный взрыв не под силу какому‑то студенту. Это достаточно древний маг, — Свитти задумался, — и он точно знал, куда следует нанести удар…

— Хочешь сказать, что это всё было подстроено?

— Вероятность этого, по моим подсчётам, составляет 89 %.

— Свитти, укажи мне путь в эпицентр, прошу!

— Ты моя хозяйка, поэтому я обязан выполнять все твои приказы, независимо от того, нравятся они мне или нет, — он улыбнулся, — так что в следующий раз можешь не просить. Как выберешься из библиотеки, поверни направо.

— А также заботиться о моей безопасности?

У меня уже лёгкие на пределе! Надеюсь, бежать недалеко…

— Твоя безопасность превыше всего для меня, поэтому и не собираюсь оставлять тебя одну. Я ещё проведу пару лекций об инстинкте самосохранения. Он у тебя отсутствует!

— Но ты помогаешь бежать в эпицентр… А как ты понял, где это?

— Я стараюсь увести тебя как можно дальше от взрыва, — спокойно проговорил Свитти.

Именно в эту секунду я замечаю совершенно непострадавшую библиотекаршу.

Какого?

А прямо передо мной одна дверца уже стоит на своём месте, хоть и не целиком, но она есть!

— Осторожно, дверь! — кричит Свитти.

Я смотрю под ноги и вижу поднимающуюся нижнюю часть деревянной двери.

О нет! Почему вообще всё восстанавливается?

— Надя, остановись! Это опасно! — паникует Свитти.

— И не подумаю, — уверенно говорю я и прыгаю в дыру ещё не восстановившейся двери.

Приземление не самое мягкое, а точнее, я падаю на спину, счесав руку об острый угол сломавшейся деревянной перекладины.

Ауч!

Но цель достигнута! Я выбралась из библиотеки. Осталось решить, куда бежать.

— Надя, тебе нужно свернуть налево. Так ты сможешь быстрее всего добраться до медицинской сестры, — говорит Свитти.

— Если я поверну налево, то это окажется самым коротким путём к месту, где произошёл взрыв? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги.

— К сожалению, да… — грустно говорит он.

— Тогда нам… — я не успеваю договорить, потому что меня прерывает чей‑то серьёзный голос.

— Внимание, студенты! Это не учение! Покиньте коридоры, укрывшись в ближайших кабинетах. Без паники! Ситуация полностью под нашим контролем, и, если вы будете выполнять наши дальнейшие указания, то все останутся в безопасности. Не пытайтесь бежать — это погубит вас, — проговорил суровый мужской голос.

— И не подумаю, — я сворачиваю влево.

— Ты нарушаешь всё выше сказанное. Так делать нельзя, Надя. Тебе же сказали, где сейчас безопаснее всего находиться. Иди в кабинет, закрой дверь и спрячься под стол. Или в медпункт. Куда ты хочешь больше?

— К месту взрыва!

— Почему ты так упрямо игнорируешь технику безопасности?

— Меня вырвали из семьи! Потом постарались заменить все воспоминания ложными. Стереть мою личность. Не знаю почему, но в голове пульсирует мысль, будто миру угрожает опасность. И если я с этим разберусь, то смогу вернуться к семье. Домой! Поэтому я не собираюсь отсиживаться в кабинете! Меня ждут друзья! Я так просто не сдамся…

— Ты ведь даже не знаешь заклинаний для лечения. Да у тебя у самой кровь! Как ты можешь думать о ком‑то другом? — недоумевал он.

— Тебе сейчас тоже угрожает не меньшая опасность, но в первую очередь ты думаешь обо мне.

— По лестнице вниз. И это моя программа, а у тебя есть выбор.

Вот тут ты ошибаешься. У меня нет выбора…

Я бегу по балкону и, посмотрев вправо, замечаю существо. Достаточно большое. Его рост гораздо выше среднего, а параметры шире обычного человека. Впереди вижу большую лестницу с прямыми, натёртыми воском перилами. А всё это время мужской голос твердит одно и то же: «Покиньте коридоры!»

— Быстрее будет либо скатиться по перилам, либо спрыгнуть. Поможешь не сломать ногу?

— Тебе точно нужен ангел‑хранитель, который сможет вытаскивать тебя из передряг! Надо просчитать все варианты…

Постоянно вглядываясь лишь в центральную фигуру, я замечаю бегущих внизу студентов. Раненые и испуганные, они, не разбирая дороги, бредут куда угодно.

— Внизу студенты, Свитти! И они не все ещё успели прийти в себя, — взволнованно говорю я, — пора прыгать!

И я уверенно бегу на парапет, используя его как толчок, чтобы подальше прыгнуть. Свитти не подводит: стоило ногами оттолкнуться от «деревянного трамплина», как меня подхватывает поток воздуха, позволивший приземлиться мягко, ничего не повредив. Оказавшись этажом ниже, я осматриваюсь.

Вау! Это. Было. Круто! Надо будет как‑нибудь повторить!

— Даже не думай об этом, — мрачно говорит Свитти.

Я опускаю взгляд вниз и пугаюсь: в полу периодически перед студентами образовываются дыры, в которые они падают, а после чёрная дыра закрывается.

— Надя, это нехорошо. Проваливающийся пол — тёмная магия, которая ни к чему хорошему не приведёт. Чем ближе ты подберёшься к двум центральным фигурам, тем вероятнее, что ты просто упадёшь в пропасть. Оттуда мало кто возвращался. Это слишком опасно. Понимаешь, там могут быть фениксы или ещё хуже! — проговорил Свитти.

— Ты сказал, что в центре две фигуры?

Я возобновляю бег, внимательно осматривая пол. Упасть‑то мне не хочется!

— В центре два существа. Они принадлежат одному виду. Удар произошёл именно здесь, однако в месте, где они стоят, пол ровный и гладкий — это означает, что они достаточно сильны, — анализирует Свитти.

— Я их знаю? Что за вид?

— Между ними идёт борьба в настоящий момент.

Перепрыгивая образовавшуюся дыру, я поднимаю свой взгляд на две фигуры. Одна стоит в полный рост, держа вторую за шею над своей головой.

Именно поэтому мне показался этот монстр огромным! Их двое! Но кто это?

— Надя, ты знаешь имена… — Свитти напрягся, — обоих.

Очередной провал в полу оказался позади, а я всё ближе к разгадке.

Знаю имена?

— И они очень сильно похожи на тебя. Словно… — Свитти запнулся.

В этот момент я поднимаю взгляд на фигуры и ужасаюсь: перед лицом возникли образы тех двух мальчиков, которых я видела сегодня утром, после чего сгорел платок.

Но кто они?

— Словно вы связаны предком, — закончил Свитти, испугавшись, — но их имена от тебя скрыты зельем. Да, память подправили тебе капитально!

Лицо второго существа поворачивается ко мне, но слишком большое расстояние и малая освещённость не позволяют детально разглядеть их. На секунду мне показалось, что глаза сидящего сверкнули.

Кто бы это мог быть?

— Я могу помочь тебе освободиться от тумана в голове, Надя, будет немного больно… — подаёт голос Свитти. Но я его мало слушаю. Всё моё внимание обращено в центр. К мало освещённым фигурам.

Кто это? Я знаю их имена! Эти мальчики… Соображай!

Резкий прыжок через открывшееся окно в полу, и мои глаза вновь прикованы ко взгляду измученного существа, которого душат! Вспышка света. Одно мгновение, но и его мне хватает, чтобы понять, кто же скрывается за силуэтом со сверкающими глазами.

— Оливер… — шепчу я.

Секундная остановка. Резкая боль в голове. Звон в ушах. Фатальная ошибка. Пол исчезает под моими ногами. Свет гаснет, а я падаю в пропасть.

Глава 14: Воспоминание?

Неделю назад

— Надя… — обеспокоенно говорит Оливер, смотря в глаза, — ты в порядке?

То есть он не заметил, как держит меня за руку? Или это его устраивает? Или есть ещё какой‑то вариант…

Я приоткрываю глаза. Картинка ещё мутная. Уголки губ приподнялись в улыбку.

— Надя, ты меня слышишь? — его голос доносится, словно из‑под толщи воды.

Чувство реальности медленно возвращалось ко мне. Парень склонился надо мной. Я почувствовала его сильную руку на своей спине. Тёплое прикосновение на запястье. Считает пульс? И только яркий свет неприятно бьёт по глазам.

Мы всё ещё в лифте…

— Что со мной? — раздался слабый голос.

— Ты потеряла сознание и долгое время не приходила в себя. Я стал волноваться, особенно когда ты что‑то начала бормотать бессвязное и рисовать… — взволнованно замолчал он.

— Бормотать? Рисовать? — я удивилась. — А ты раньше видел такое?

Голова ещё слабо соображала, я попыталась подняться, но не вышло. Парень продолжил держать меня над вонючим полом лифта.

Лучше не думать, что я могла упасть на этот грязный пол! Чего только не видел этот лифт!

— Нет, — подозрительно быстро проговорил Оливер и отвёл свой взгляд.

Это движение и молчание сказали больше, чем его слова.

Ложь!

— Что произошло вчера вечером? — неожиданно спросила я.

Теперь‑то ты точно не отвертишься! Я не могла просто уйти с вечеринки! Все эти воспоминания — ложь! Ну не могла я просто взять и пойти спать вместо танцев и веселья! Никогда в это не поверю!

Оливер же слегка напрягся, но совершенно спокойным голосом произнёс:

— Была вечеринка. «Созидание» не ходит на такие мероприятия, поэтому ты удалилась с ними в крыло вашего направления. Больше мне ничего не известно о том, как ты провела вечер.

— Ложь! — резко возразила я и вновь попыталась подняться. На этот раз удачно — получилось сесть. — Скажи мне правду! У меня есть на это право.

— Надя, я понятия не имею, чем ты занималась вчера вечером.

Всё ты знаешь!

— Оливер, не обманывай меня! Я ушла с вечеринки вместе с тобой! — кричу я.

Разумеется, это был блеф. Я понятия не имела, что вчера вообще происходило! Осталась я на вечеринке или нет, был ли там Оливер, говорил ли со мной. Но что‑то внутри подсказывало, что он всё знает. Да, это риск, но я должна во всём разобраться! Оливер изменился в лице и слегка напрягся.

— Что тебе известно?

Так я права! Ха!

— Мне известно, что вчера вечером мы были вместе, — спокойно говорю я, пытаясь убедить его и себя в том, что мне всё известно. — И скоро доберусь до истины. Единственный вопрос в том, поможешь ли ты мне в этом или я справлюсь сама.

— Ты ошиблась, — он покачал головой. — Меня не было на той вечеринке.

Ложь!

— Как скажешь, — я встаю на ноги и отворачиваюсь. — Пора заканчивать.

Переполненная уверенностью, шагаю сквозь двери лифта.

Он врёт мне в глаза! Нет, я прижму его к стенке! Моя интуиция не может так сильно ошибаться! Я знаю себя.

На глазах выступили слёзы.

Он не увидит их.

Я смахиваю слёзы рукой и стою перед входной дверью. Пора решаться, но это не так просто. Чья‑то ладонь коснулась моей.

— У тебя и раньше были такие холодные руки? — удивился Оливер.

Чего!? Ты думаешь, что можешь так просто хватать меня за руку в любой момент времени? Как бы не так! Давай, Надя, отпусти его руку!

— Ты уже спрашивал… — вместо всех мыслей говорю я.

Он замирает на месте, вопросительно смотря на меня.

— Кажется, ты спешишь, — с каменным лицом говорю я, сдерживая эмоции. — Через дверь или стену?

— Дверь… — ошарашенно говорит он, не сводя с меня глаз.

Я отпускаю его руку и трогаю дверь.

Привет, моё недавнее прошлое…

Стиснув зубы, прохожу сквозь дверь. Сердце рвётся на части, слёзы в глазах, руки дрожат, а глаза закрыты.

Я не могу их открыть. Не могу снова увидеть эту жизнь…

— Тебе не обязательно делать это в одиночку, — говорит знакомый голос позади.

— Ты не оставил мне выбора. Для чего мы здесь? — слёзы текут по щекам, но голос не дрогнул.

Спасибо…

— Надя… — начал Оливер.

— Хватит, — прервала его я, делая шаг вперёд, скрывая слёзы. — Ты уже всё сказал. Зачем мы здесь сейчас?

— Тебе не понравится мой ответ, — предупредил он.

Его голос раздался совсем близко ко мне.

Держись!

— Ты нефилим с Земли. Надо убедиться, что твои родители — обычные люди. Нам придётся дождаться их и взять кровь. Они не почувствуют боли, — пояснил Оливер.

— А я для чего? Помучить захотелось?

— Надя, — он взял меня за плечи, — я обязан уничтожить все твои воспоминания об этой жизни. Прости. У нас есть несколько минут на разговор, а потом ты всё забудешь…

— Почему здесь? — я поворачиваюсь к парню лицом.

— Эмоциональные якоря. Важные воспоминания нельзя просто вырвать из памяти. Они крепко сидят в голове, цепляясь за что‑то важное. Это и является якорем. Хватает одного взгляда на важный предмет — и всё заклинание рушится. Старые воспоминания врываются в разум, разрушая его. Надо было вернуть тебя в прежнюю жизнь, чтобы устранить все якоря.

— А смысл? Я же всё равно никогда не смогу вернуться домой… Помучить захотелось?

— Я не получаю от этого никакого удовольствия. Но иначе нельзя. Тут вся твоя жизнь, и если хоть что‑то напомнит о Земле, то твой разум может не выдержать. Это опасно…

— Тогда скажи правду. Что произошло после вечеринки? Ты стёр мне память? — я безэмоционально смотрю на него.

— Да. Я подправил твою память. Прости, но больше ничего сказать не могу. Спроси о чём‑то другом.

— Этот поход я тоже забуду? Что будет в голове? Какая жизнь?

— Ты будешь помнить тепло и все пережитые эмоции с твоими настоящими родителями. Просто… все твои друзья и родственники изменятся. Поскольку ты нефилим, то и родители будут соответствующие. Из друзей — Элис и соседки по комнате, парень — Честер. В их голове тоже немного подтасуем воспоминания.

— Я останусь собой?

— Характер изменить не могу. Только людей в воспоминаниях. Так будет лучше для всех…

Я опустилась на пуфик и осмотрелась. Всё та же комната. Наша гостиная с большим диваном, панорамным окном и тёплыми воспоминаниями.

Бежать мне некуда. Да и Оливер признался, что вчера уже стёр мне память. Ничего ему не помешает сделать это ещё раз. Я больше никогда их не вспомню…

Слёзы хлынули из глаз. Я закрыла лицо руками и заплакала.

Больше никогда не вспомню их…

Холодная рука опустилась на мою голову.

Прощай, моя идеальная жизнь…

Но я не смирилась. Пальцы схватили фотографию со стола и убрали в карман. Незаметно. Оливер начал проводить свой ритуал. Мир вокруг закачался, погружаясь во тьму.

Я не забуду вас!

***

— Была рада познакомиться с тобой, — я улыбаюсь, хоть и грустно. — Нового наставника выберу совсем скоро. Не беспокойся.

— Да, да, мне тоже, — совершенно равнодушно проговорил Оливер, отмахиваясь от меня рукой.

Я вышла из кабинета Оливера и направилась в крыло «Созидания». Остаток вечера проведу в компании подруг‑соседок. Кэтрин и Элла любят заниматься учёбой, что не может не радовать!

Глава 15: Разиэль

Холод… Нестерпимый и невыносимый. Но холод, терзающий тело, ещё не самое страшное. Странные видения, словно обрывки прошлого, терзают мой и без того измученный разум. Постепенно грань между реальным и вымышленным стирается. Я словно падаю в пропасть — бездонную.

А между тем маленькие замёрзшие капельки падали с неба, укрывая меня белоснежным одеялом с головой, заставляя дыхание и все жизненно важные процессы замедляться. И с каждой новой снежинкой нахлынувшие из темноты видения прибывают с новой порцией головной боли.

«— Ты сказал, что в центре две фигуры? — В центре два существа. Они принадлежат одному виду. Удар произошёл именно здесь, однако в месте, где они стоят, пол ровный и гладкий — это означает, что они достаточно сильны. — Я их знаю?»

«— Да, а вот нефилимы смертны, — улыбнулся он, — но не беспокойся, фениксы редко встречаются в любом из миров».

«— Надя, ты знаешь их имена… — Словно вы связаны предком».

«— Олли, я помогу тебе во всём разобраться, — улыбнулся мальчик и приобнял друга, — вот увидишь, мы с тобой станем знамениты на весь мир!»

«Боль. Пульсирующая и нестерпимая. Хочется рвать на себе волосы, рука словно в огне. — Этого не должно было произойти… Нет, Надя. Надя! Все звуки приглушены, я чувствую только огонь. Он течёт по моим венам, отдаваясь пульсирующей болью».

«— Я не врал. Искал на Земле согласно пророчеству. — Пророчеству? Какому?»

«— Ты уже стирал мне память! Я чувствую это! — Надя, так будет лучше… — Для кого? Моя голова разваливается на части! Да я думала, что схожу с ума!»

От натиска воспоминаний и ужасного холода мозг противится что‑либо понимать, да и работать вообще. Мысли плавно перетекают в реальность. Глаза медленно открываются в поисках Оливера.

Где ты?

Посиневшая и трясущаяся правая рука медленно поднялась вверх, а мне кажется, что я тянусь к Оливеру, стоящему в метре от меня. Вокруг абсолютная тьма. Я стою на каком‑то чудом уцелевшем кусочке земли в центре пропасти. Впереди стоит Оливер, но я не могу рассмотреть, что находится под его ногами, если там вообще что‑то есть! Он протягивает мне руку, словно хочет помочь, вытащить из очередной передряги. Я делаю шаг и слышу, как в пропасть падают маленькие камушки, ещё секунду назад лежавшие на земле.

— Оливер, помоги! — кричу я, поскольку не могу дотянуться до его руки.

Но он даже не пытается приблизиться. Парень словно прикован к месту, где стоит, его глаза, наполненные болью, смотрят на меня, а губы произносят:

— Я же просил тебя не делать этого…

На самом же деле моё тело уже лежит под слоем снега, и только пальцы правой руки немного выглядывают из‑под белого одеяла. Холод полностью затуманил разум, и у меня не осталось ни единого шанса выбраться… А смерть подбирается всё ближе и ближе, словно это она укрывает меня снегом и погружает в беспробудный сон… Но тут чей‑то знакомый голос заставляет меня вновь открыть глаза. Возможно, уже в последний раз…

Всё так и закончится?

— Надя, — раздаётся словно из‑под воды чей‑то бархатный и нежный голос.

Странное тепло касается моей руки и медленно растекается по телу. Бесконечное падение в пропасть кончается.

Где я!?

Глаза медленно открываются. Надо мной склонился парень с чёрными волосами, слегка спадающими ему на лицо. А светло‑зелёная радужка словно отблескивает и излучает свет. На лице парня — искренняя улыбка.

— Ещё не привыкла к своему дару?

Дару? Какому? Влипать в неприятности?

— Надя, если у тебя настолько сильна боль при приступах, то я могу отменить их, — обеспокоенно говорит он.

Внутри всё словно перевернулось, а в голове крутилось лишь одно: «Нет, только не это!». Почему‑то я поверила этому чувству, и слова сами вырвались из груди:

— Нет, мне не хотелось бы лишаться этого дара.

Что бы это ни значило…

Зрение постепенно пришло в норму. Я лежу на спине, а за руку меня держит неизвестный мужчина с приятным бархатистым голосом. От его прикосновения мне тепло и приятно. Очередная магия?

— Рад, что ты так к этому относишься, но нам надо спешить.

— Куда?

— У нас есть пара минут, пока твоё тело не окоченело от холода. Рад наконец встретиться с тобой.

Голову пронзает боль. Я вспоминаю, как падаю в пропасть. Лицо искажает ужас.

— А ты не рада встрече?

— Я даже не знаю, кто ты… — растерянно говорю я.

— Оливер не сказал тебе?

Он всмотрелся в мои глаза. Его небесно‑голубые глаза видели меня насквозь — все мысли и чувства. Он хмурится, но быстро берёт себя в руки и говорит:

— Давай начнём с самого начала. Меня зовут Разиэль. Я сын Юноны и Ангела.

Что!?

— ЧТО!? — недоуменно вскрикнула я.

Я сошла с ума!

— Где мы?

— В твоём сознании, — спокойно произнёс он и, посмотрев на меня, улыбнулся.

— Моём сознании? — медленно киваю головой.

Ага, я точно сошла с ума.

— Почему он тебе ничего не рассказал? Ещё и память перекроил?

— Кто?

— Оливер, — спокойно говорит Разиэль, — но у него нет таких сил. Тогда кто смог раскрошить сознание?

— Стоп, ты знаешь, что мне стирают память? И думаешь, что это Оливер? Я абсолютно точно сошла с ума!

— Ты не сошла с ума, — он положил мне руку на голову, — мы сейчас в твоём сознании. Видишь белые полосы — это твоя память. Настоящая. Каким‑то образом воспоминания врываются в твою голову. Либо заклинание слабое, либо ты нашла якорь.

Я подняла глаза. Нас окружала темнота, изрезанная белыми полосами. Я внимательно всмотрелась в одну из них и увидела… как мы с Оливером танцуем на вечеринке!

Возможно, я не сошла с ума…

— Моя тетрадь… — шепчу я.

Разиэль кивнул.

— Свитти уже работает над восстановлением памяти. Я тоже помогу, — тепло от его руки растекалось по голове мурашками, — воспоминания будут возвращаться постепенно. Скоро мы встретимся вновь.

— Но зачем? — я поднимаю взгляд на парня.

— Надя, кто‑то же должен ответить на все твои вопросы, — он мягко улыбается, — а сейчас тебе пора возвращаться.

— Возвращаться? Куда?

Разиэль умиротворённо смотрит на меня. Его губы растянуты в улыбке.

— Я был прав, — Разиэль провёл ладонью по моей щеке, — всё дело в тебе…

Возвращается холод. Нестерпимый и невыносимый. Земля уходит из‑под ног. Второй раз за один день!

Что со мной!?

Образ Разиэля меркнет. В растерянности я провожу рукой по его лицу, чтобы ухватиться, но ладонь лишь проходит насквозь, растрепав угасающее лицо парня.

Я не хочу снова в темноту!

В кромешной тьме появляется маленький огонёк света, а в голове раздался голос:

Никогда не сдавайся! Выход есть всегда! Даже если для этого приходится жертвовать надеждой…

Мои веки смыкаются. И больше ничего нет. Полная тьма. И холод. Ужасный. Нестерпимый холод.

Глава 16: Где Свитти?

Как же неудобно!

Меня трясёт и кидает из стороны в сторону, будто кто‑то везёт на старой деревянной телеге, которая подпрыгивает на каждой кочке. Однако в этом была и положительная сторона: холод и головная боль больше не властвовали. Сейчас болело всё тело из‑за постоянной тряски!

С каждой кочкой ярость и злость всё больше нарастали во мне. Ямка. Колесо застряло. Я медленно открываю глаза и слегка приподнимаюсь на руках, чтобы вылезти из этой «повозки». Передо мной — большое создание, раза в два выше меня ростом и крупнее. Кожа зелёная? Или мне это только кажется…

— Извините, — еле слышно проговорила я и обнаружила, что мой голос практически пропал.

Видимо, я слишком долго лежала в снегу… А где я вообще? И можно ли доверять тому, кто меня нашёл?!

Паника. Первым порывом было бежать со всех ног, но что‑то меня остановило.

— Опять?! — недовольно прорычало басом создание передо мной.

Резкий толчок. А меня по инерции отбрасывает назад. Слабое тело, слишком слабое… Я не могу удержаться и с силой ударяюсь о деревянную доску. И вновь я погружаюсь в темноту. Словно из‑под воды доносится голос:

— Держись, всё будет хорошо. Скоро восстановишься, — успокаивал голос, погружая вновь во тьму.

Вновь мрак, где слишком темно и неуютно. Хочется открыть глаза, но почему‑то у меня этого не получается сделать. Слабость. Боль во всём теле. Сухость во рту.

— Вот, выпей это, — забота чётко слышится в мужском голосе, но нотки страха и паники я не могу не уловить.

Сильная рука поднимает мою голову, и какая‑то терпкая жидкость попадает в рот.

Фу, гадость!

Хочется выплюнуть, но не могу. Эта жижа утоляет сухость, да и тепло начинает разливаться по телу, напитывая силами. Чужие руки опускают мою голову в прежнее положение.

— Скоро всё закончится. Ты только это… сама держись, — я ощущаю тепло от прикосновения к моей руке.

Сил ещё недостаточно, чтобы произнести хоть слово, но ослабленными пальцами мне удаётся сжать его руку. Невообразимая боль резко наполняет голову и погружает во тьму.

— Ты… только… не… умирай, — словно из‑под воды слышатся отдельные слова мужского голоса.

Я снова падаю в темноту. Здесь нет ничего. Внутри растёт пустота…

Чья‑то холодная рука сжимает мою шею. Дышать тяжело. Сквозь темноту выступает знакомое лицо.

— Оливер, — хриплю я, хватая его за пальцы.

— Что ты наделала? — гневится он.

— Отпусти! — вырываюсь и открываю глаза.

Я жадно хватаю воздух и трогаю свою шею, чтобы быть уверенной: меня никто не душит, это был странный и страшный сон… А может, вовсе не сон?

Глаза бегают по помещению в поисках чего‑то знакомого, будто я уже была здесь. Чьи‑то тяжёлые шаги слышатся за дверью. Я резко оборачиваюсь и вижу, как с ужасным скрипом она открывается.

— Уже очнулась? — добродушно спрашивает вполне обычный парень.

Он закрывает за собой дверь и кидает на пол огромный мешок, из которого выпадает бревно. У парня же вполне обычная человеческая внешность: короткая стрижка, каштановые волосы, простая одежда серых оттенков, коричневые сапоги с мехом и дублёнка. Только вот тон кожи слегка загорелый для места, где так много снега! Или мне приснился весь этот снег? Может, я просто попала в холодную ванну…

Парень подошёл к костру, расположенному рядом со мной, и протянул миску.

— Тебе нужны силы, — проговорил он.

— Спасибо, наверно, — насторожилась я, взяв миску. В ней был самый обычный суп.

Уж не отравит ли он меня? Хотя… У него уже было много возможностей сделать это.

— Меня Кирилл зовут. Тут я и обитаю. Раньше тебя не видел. Ты новенькая? Сама пришла или тебя прислали? — спросил он, наливая себе в миску то же, что и мне.

— Надя, — я с опасением взяла ложку. Аромат так и манил съесть всё без остатка, но что‑то внутри не доверяло этому Кириллу.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Не переживай, если бы я хотел тебя убить, то не стал бы вытаскивать из‑под снега, — проговорил он и принялся кушать.

Так мне не показалось! Снег был!

— Но как ты меня нашёл?

— Ты бормотала что‑то и в какой‑то момент вытянула руку так, что из‑под снега показались лишь кончики пальцев. Уж не знаю, что тебе привиделось, но именно это и спасло от неминуемой смерти, — проговорил он и тяжело вздохнул.

— А что ты тут делаешь? — спросила я и попробовала суп. Он оказался очень вкусным, хотелось поскорее съесть всё и добавки попросить, но нужно было сдерживаться. Неизвестно, как долго я не ела, и эта миска супа может нанести больше вреда, чем пользы.

— Живу и работаю, — улыбнулся он, — неужели не видно?

— Не думала, что кто‑то захочет в этих местах работать добровольно, — не подумав, выпалила я.

— Порой выбора и вовсе нет, — грустно улыбнулся он и поставил миску на стол.

— Извини, я не хотела… — я не успела договорить, а он уже успел отмахнуться рукой.

— Лучше расскажи, как попала сюда, Надя, — он подошёл к мешку и принялся доставать из него дрова.

Хороший вопрос…

— Я… Это прозвучит странно, но… бежала по Академии и в какой‑то момент вместо пола у меня под ногами оказалась пропасть, в которую я и упала, — быстро выпалила я.

Сейчас он назовёт меня чокнутой или что‑то вроде того…

— А я уже подумал, что ты человек, — с облегчением выдохнул он и трижды постучал по полу, потом что‑то прошептал и положил на пол брёвна.

Резко помещение, больше похожее на землянку, где кроме костра, стула, стола и места, где я лежала, ничего не было, стало преображаться. На земле появился паркет, костёр преобразился в камин и отъехал в противоположный конец комнаты. Матрац стал полноценной кроватью, появились стеллажи с книгами, на стенах вырисовывалось настоящее оружие. Языки пламени вырвались из камина и побежали по стенам, зажигая летающие свечи, а также те, что висели на самих стенах. Парень же преобразился в того огромного бугая, что вёз на тележке.

Он повернулся ко мне лицом и, увидев перекошенное от страха лицо, вновь стал похож на обычного человека.

— Ты ещё не встречалась с перевёртышами, да? Извини, надо было предупредить, — проговорил он, подходя ко мне.

— Что это только что было? — ужаснулась я и вжалась в стену, а миска с едой вывалилась из рук, растекаясь по постели.

— Я — перевёртыш. Могу принимать облик любого, кого видел, но не перенимаю их способностей: для этого нужно очень многому научиться… А настоящий мой облик схож с гоблином, великаном, огром вместе взятых. Часто сюда отправляют людей, случайно попавших в наш мир, поэтому я выглядел непримечательно и прощупывал почву. Я не опасен для тебя, — успокаивающе говорил Кирилл.

— А что ты делаешь с людьми? И что сделаешь со мной? — впала в панику я.

— Людей отправляю обратно в их мир, стирая воспоминания об этом месте или заключая их в сны. А с тобой ничего не буду делать. Скорее всего, ты попала сюда из‑за тревоги, но тебя слишком далеко забросило… — задумался он, — вспомни, из‑за чего ты упала. Может, ты что‑то важное увидела или сделала? Скоро тебя заберут.

— Я… — мозг стал вспоминать, как я сидела в библиотеке, и только сейчас пришло осознание того, что Свитти нигде нет! А если он погиб под снегом?! — Отведи меня туда, где нашёл!

— Что?! Зачем? — удивился он.

Я не могу рассказать про Свитти. Ну же! Придумай что‑нибудь!

— Я там потеряла важную… вещь! Если её найдут раньше меня, то ничем хорошим это не обернётся! — взволнованно говорила я, встав с кровати, и, кажется, Кирилл поверил.

— Что же это за вещь? И кто ты такая? Почему она у тебя? — удивился он, но бросил мне деревянный резной браслет.

Если скажу, что человек, то он сотрёт мне память и вернёт на Землю. Спасибо, откажусь! Память мне уже много раз подправляли.

— Нефилим. Прошу, это очень важно, — я взяла браслет в руки, — а что это?

— Надевай, нефилим, если снова не хочешь проваляться в беспамятстве три дня, — улыбнулся он, изменяя внешний вид.

Я же решила не рисковать и надела аксессуар на правую руку. Вдруг волна света окутала меня на несколько секунд, а когда спала, мне удалось рассмотреть себя в зеркале: ничего не изменилось.

— Это какая‑то особая магия? Чем мне поможет браслет? — удивилась я, не видя разницы.

— Согреет в холода. Ты недавно в этом мире, верно? — поинтересовался он.

— Ты так решил, потому что я азов не знаю? — я подошла к нему и перевела взгляд с него на дверь, — может, и так, но уже успела вляпаться в несколько историй…

— Ты же не думаешь, что мы пешком туда пойдём? — удивлённо он посмотрел на меня.

— Телепортация? — предположила я.

— Именно, — улыбнулся он и кинул на пол щепотку пепла.

Да! Так и знала, что телепортация — не выдумка!

А когда я открыла глаза, то уже стояла посередине леса, усыпанного снегом. На удивление, холодно мне не было, даже скорее тепло.

Видимо, браслет работает как термометр и обогреватель. Когда я оказываюсь при минусовой температуре, защищает от холода и согревает, а если увеличить температуру, то он станет охлаждать? Видимо, да, если в доме Кирилла мне было комфортно при той температуре.

— Здесь ты меня нашёл?

— Да, но все следы уже замело снегом, не представляю, как ты тут найдёшь хоть что‑нибудь, — разочарованно проговорил он.

Я должна найти Свитти!

Упав на колени, я стала разрывать снег в надежде найти тот маленький комочек волшебства. Притуплённые эмоции дали о себе знать: страх, злость, чувство вины одолевали мой разум. Слёзы появились на глазах.

Как я могла так поступить с ним?!

Чьи‑то сильные руки поставили меня на ноги.

— Так ты точно ничего не найдёшь, — отрицательно покачав головой, проговорил он, — попробуй магией.

Легко сказать!

— Я не знаю, как… — призналась я.

— Ты же была в Академии. Там ещё хоть чему‑то учат?! — поинтересовался он.

Была. И вроде как целую неделю, но вот в голове каша и ни одного заклинания!

— Вспомни, как выглядела эта вещь. Мысленно представь её и задержи изображение в голове. Для лучшей концентрации закрой глаза, — медленно и спокойно говорил Кирилл.

Я закрыла глаза и вспомнила образ Свитти.

— Что дальше?

— Вытяни руки вперёд и медленно разводи их в разные стороны. Когда появится силуэт, похожий на твою вещь, задержи руки и скажи мне, — закончил он.

Я точно выполняла его указания, но ничего не получалось. Чувствую, как проходят часы впустую, потому что ничего не могу увидеть. Где только не ходила я, как ни хотела найти Свитти. Солнце медленно ползло к горизонту.

— Завтра вернёмся, нам лучше не оставаться здесь после захода солнца, да и ты ещё полностью не восстановила силы. Тебе нужен отдых, — проговорил он спокойно, но нотки паники были слышны.

— Я не могу потерять ещё один день, — процедила я.

Я почувствовала холод, пробежавший по рукам.

Сейчас не время! Соберись! Из‑за тебя он в опасности!

Магия не работала, не осталось места, где не ступала моя нога. Все мои усилия ни к чему не привели. Солнце с каждой секундой всё больше опускалось за горизонт. Сил — ни моральных, ни физических — к этому моменту у меня уже не осталось. Хотелось упасть на колени и зарыдать, но я не могла. Так же, как и не могла сдаться, потому что понимала: только я могу спасти Свитти от смерти. А если не успею, то это только моя вина!

Я не могу потерять тебя, Свитти…

Обессилившие колени согнулись, и я упала на снег. Холод мгновенно окутал меня, погружая в оцепенение. Слёзы падали на снежинки и застывали. Солнце окончательно скрылось за белоснежной пеленой. Кирилл медленно стал подходить ко мне.

Если сейчас он успеет подойти, то заберёт меня обратно, и ещё целый день Свитти придётся лежать в этом ледяном царстве. Этого я не могу допустить!

Начался снегопад. Снежинки падают мне на голову, руки, вновь погружая в то жуткое состояние, когда я не понимала, где реальность, а где нет. И лишь одна мысль о том, каково сейчас Свитти, «отрезвляет».

Без Свитти я не уйду!

Прилив новых сил. Резко развожу руки в стороны, и происходит что‑то странное. Мир вокруг замирает. Снежинки зависают в воздухе, а рука Кирилла — в паре сантиметров от моего плеча.

— Свитти! — выкрикиваю я от переполнившего меня отчаянья.

И прямо передо мной под снегом начинается что‑то светиться.

— Свитти? — удивляюсь я и начинаю ползти к мигающему свету.

От этого места снежинки медленно поднимаются вверх, образуя ямку. А в ней, свернувшись калачиком, лежит маленький пушистый комочек магии.

Свитти…

С облегчением выговариваю я и прижимаю к себе замёрзшего друга.

— Надя… у… т‑тебя… кровь? — еле выговаривает Свитти, едва посмотрев на меня.

— Кровь? — удивляюсь я, и весь мир резко падает в сторону.

Разве это возможно?!

И в этот момент я понимаю, что это я теряю сознание и падаю в обморок, а не мир переворачивается.

— Надя! — где‑то вдалеке слышится голос Кирилла.

Хотя бы Свитти нашла…

Из темноты меня буквально вытаскивает голос Кирилла:

— Я могу хотя бы раз надеяться, что ты не потеряешь сознание?

Холод отступил, а вот дикая боль, пульсирующая в висках, — нет.

— Ты умеешь останавливать время? — удивился он.

— Как же сильно болит голова… — бормочу я, хватаясь руками за неё.

— Выпей, — Кирилл в образе человека протягивает мне какую‑то склянку с жидкостью.

Нестерпимо сильная боль слишком велика, чтобы тратить время на пустые расспросы и недоверие. Я залпом выпиваю содержимое и на ощупь понимаю, что моя голова перебинтована.

— А где он? — спрашиваю я, стараясь лишний раз не напрягать голову.

— Рядом, — он указывает на прикроватную тумбочку, где лежит Свитти.

Теперь я могу быть спокойна…

Глава 17: Пустошь

Я открываю глаза. Вокруг темнота, и больше ничего нет.

— Пора уже с собой фонарик брать! — пытаюсь шутить я.

— Думаешь, добавить света? — слышится знакомый голос.

Тьма медленно отступает, позволяя пройти чему‑то… или кому‑то…

В плотном тумане виднеется образ человека, очертания которого светятся.

— Рад снова видеть тебя, — на его лице появляется улыбка.

— Но кто ты? — немного отступив назад, насторожилась я.

— Тот, кому ты можешь доверять, — он вышел из тумана, — тебе ещё многому предстоит научиться в этом месте.

В его внешнем виде не было ничего примечательного, за исключением одной детали — его глаз. Они словно пленили меня. Такой необычный цвет глаз… Настолько голубые, будто небесные…

— Разиэль?! — прикрикнув от неожиданности, сказала я.

— Именно, Надежда, это я, — улыбнулся он, — рад, что ты меня вспомнила.

— Странно, но я не помню, где мы виделись… Всё как в тумане… — хмурюсь я.

— Это нормально, можешь не переживать. Наша прошлая встреча произошла в неформальной обстановке, — подмигнув мне, говорил он, — могла бы и сейчас вызвать, как в прошлый раз.

— Прошлый раз? Позвать?

— А ты хочешь сказать, что забыла о нашей встрече?

В ответ я киваю.

— Что ж, если ты помнишь моё имя, то и вся остальная информация вскоре восстановится, — на секунду он замолчал, а потом рукой отмахнулся от чего‑то в воздухе и продолжил: — Надя, это место называется Пустошь. Обстановка вокруг зависит только от тебя.

— Как это?

— Если в твоих эмоциях преобладает злость, то, вероятнее всего, тут будет лава и огонь. Когда под угрозой жизнь, то появляется туман, холод и всё вокруг рушится. Но и твои силы влияют на Пустошь, так как они, в свою очередь, зависят от эмоций.

— Но как я сюда попала?

— Это место — пристанище твоей души. Да, тело в другом месте. Древние люди были правы, что во сне душа отделяется от оболочки.

Что ж, это просто сон…

— Сюда могут приходить лишь души во время сна, потери сознания, а также смерти, — договорил Разиэль.

Его последнее слово пробежало холодком по спине и шокировало. Ведь именно сейчас холод отступил и боль прекратилась. Не может этого быть! В голове вспомнилась первая встреча с Разиэлем.

— Ты говорил, что меня чему‑то должен научить Оливер. Почему он?

— Я ему доверяю, — он пожал плечами, — вспомнила нашу встречу?

Вспомнила. И не только её…

— Оливер? Он ещё жив? — напряжённо и заинтересованно спросила я.

— Будет лучше, если не я об этом тебе скажу… — многозначительно проговорил парень.

— Можешь тогда рассказать, почему ты здесь?

— Надежда, я мёртв, и уже довольно долгое время. Моя душа бессмертна, однако переродиться не может. Моё предназначение на данный момент — быть учителем и проводником. Помогать всем нуждающимся, — улыбнулся он, — в том числе и тебе.

— А почему я не сразу вспомнила нашу первую встречу?

— Вынужденная мера. Надежда, каждая новая встреча будет забыта тобой, пока не произойдёт новая. Это своеобразная система безопасности. Все наши разговоры будут храниться в твоих чертогах разума и здесь — в Пустоши.

— Но это неудобно! Вдруг ты скажешь что‑нибудь важное, что необходимо будет сделать на следующий день, но наутро я даже не вспомню!

— Фениксы могут проникнуть в твой разум и завладеть всеми воспоминаниями, чего нельзя допустить.

— Фениксы? А чем тебе птицы не угодили?

— Это не птицы, а бессмертные существа. И они довольно сильные. Фениксы могут не просто считать твои знания, но и изменить все воспоминания! Заставить тебя поверить в то, что друзья — это враги, и предать тех, кто дорог. Каждая наша с тобой встреча очищает твой разум от их вмешательства. Однако в Пустошь фениксам нет доступа, а твоя душа устремится в это место ради восстановления памяти. Оказавшись в этом месте, произойдёт очищение, и всё ложное развеется, и правда восторжествует.

И чем отличается Оливер от феникса? Тоже латает мою память, как ему вздумается!

— То есть фениксы настолько опасны, что с ними невозможно справиться? — удивляюсь я.

— Есть одно древнее пророчество, которое утверждает обратное, а также особые силы нефилимов, на протяжении многих столетий доказывающие, что и у непобедимых есть свои слабости, — улыбнулся он.

— Особые силы? Это какие?

— Особые силы есть и у тебя. Однажды уже проявились даже, — парень двумя пальцами изящно провёл в воздухе, рисуя подобие бесконечности, и опустил руку. В том месте засветилась горизонтальная восьмёрка, а в ней появились знакомые силуэты. Это были два мальчика, которых я видела в Академии.

— Я помню это… — недоуменно проговорила я и подняла свои глаза на парня, — но так и не разобралась, что это было…

— Твоя сила. Ты видишь мёртвых, их души или осколки воспоминаний душ. Это был осколок, поэтому на твоей ладони появился странный знак. Символ того, что первый осколок находится в этом месте. Если ты увидишь воспоминания душ, то знак появится на запястье и, вероятно, не исчезнет, пока ты не поймёшь, для чего нужна эта информация. Бывают и встречи с мёртвыми, но до сих пор ни один нефилим не испытывал это на себе. Твои силы уникальны и будут продолжать расти. Годам к 25–28 они достигнут пика, если, конечно, ты будешь их развивать, — он мягко улыбнулся.

— Если силы уникальны, то откуда ты так много знаешь о воспоминаниях и осколках душ?

Что‑то внутри меня не позволяло полностью довериться Разиэлю.

— Мой отец раздавал дары и хотел, чтобы они были уникальны, поэтому записывал на пергаменте, кому и какая сила достанется. Некоторые записи уцелели, и я даже смог прочесть их.

А твой отец — Ангел, насколько я помню! Вот это здорово!

— А зачем нужны осколки душ? Что будет, если их собрать все воедино? Как они появляются?

— Душа хоть и бессмертна, но не может уместить в себе все воспоминания. Для этого и нужен жизненный цикл. После смерти у людей стирается прошлая жизнь при перерождении души в новом теле. У нефилимов они не стираются. Все прошлые жизни хранятся в Пустоши. У эльфов существуют специальные амулеты, куда заключается память о той или иной жизни. А вот у фениксов распадается на осколки. Они бессмертны. Душа не может сбросить с себя груз прожитой жизни и переполняется. А когда душа не выдерживает, то от неё откалывается кусочек — осколок воспоминаний.

— Разве это не больно?

— И даже очень, — он покачал головой, — но фениксы прокляты. Всё их существование — страдание, на мой взгляд. И при всём их могуществе фениксы не могут самостоятельно собрать осколки душ.

— А нефилимы могут?

— На самом деле и они не могут. Подобной магией обладают лишь могущественные оракулы. Хотя они и могут только видеть, где находится осколок, а что в нём заключено — секрет.

— Но я видела…

— Ты видела. В этом и заключается твоя особенность. Ты можешь погружаться в осколки душ. Это очень сильная и древняя магия. Надежда, тебе нужен наставник. Кто‑то, кто сможет объяснить, как управлять силами.

— Вот только где мне такого найти?

Но мой вопрос остался без ответа. Образ парня исчез.

Глава 18: Кто такой Оскар?

Воспоминания улетучиваются, оставляя вопросы без ответов. Взгляд опускается вниз, и только сейчас я замечаю, что сижу в чужой одежде на расправленной кровати.

Где я? Так, Надя, думай!

Я машинально поворачиваю голову в сторону прикроватной тумбы и на ней не вижу Свитти.

Кирилл! Где он?!

Резко спрыгиваю с кровати по направлению к двери, но тело подводит. В глазах темнеет, голова кружится, а ноги подкашиваются, в ушах появляется надоедливый и непрекращающийся звук.

Да почему у меня всё не нормально?! Хоть бы раз проснуться отдохнувшей и не в какой‑нибудь передряге! Неужели я так много прошу?!

Опускаюсь на пол и одной рукой держусь за виски, пульсирующие от боли, а второй — за край кровати. Голову разрывает на части. Странная боль, появившаяся из ниоткуда, не собиралась отступать. Она была столь велика, что мне хочется закричать.

А это поможет?

За непрекращающимся ультразвуком стал слышен детский голос, который постепенно усиливается, заглушая противный звук. Послышались тяжёлые шаги, перерастающие в бег, и детский смех, а боль медленно отступила.

— Да что ж такое?! — раздражённо говорю я, нервно открывая глаза, ожидая увидеть Кирилла и высказать ему всё в лицо.

Однако вместо него передо мной бегал дух маленького мальчика вокруг сидящей в кресле женщины. На вид ему лет семь‑восемь, простая одежда и широкая улыбка.

— Смотри, мам, как я умею летать! — кричит он, расправив руки, словно крылья.

— Да, сынок, — грустно улыбнувшись, говорит она, смотря на расправленный лист бумаги в её руках.

Женщина была одета слегка старомодно: белый чепчик на голове, длинное платье с рукавами, без излишеств, с небольшим фартуком. В её глазах стоят слёзы. Написанное явно задело её за живое.

Нет, я не могу просто проснуться отдохнувшей! Мне уже несколько дней не стирают память, а чувствую по‑прежнему сумасшедшей!

Внезапно дверь в комнату распахивается. На пороге стоит взволнованный Кирилл в человеческом обличье. В его глазах — страх, зрачки двигаются из стороны в сторону, а руки трясутся.

Одно знакомое лицо. Стало легче. Вот только я Кирилла знаю всего полдня!

— Дэби, вам надо уходить, — выпалил он.

— Почему ты мне не сказал?! — она резко встаёт на ноги и бросает бумагу на пол.

Мальчик останавливается в нескольких сантиметрах от меня с растерянным взглядом. Он хочет что‑то сказать, но не решается даже звук издать! Кирилл смотрит на падающий лист, а затем быстро поднимает взгляд на женщину.

— Кто тебе рассказал? — растерянно спрашивает он, но тут же со злостью добавляет: — Кевин?

А листик с ручкой можно? Я же все имена забуду через минуту!

— Для тебя это настолько важно?! Как ты мог так поступить со мной? С нами?! — её голос срывается на крик, а глаза блестят от слёз.

— Им нет веры! — Кирилл указал пальцем на мальчика. — Все они монстры! К чему рисковать жизнью ради него?

— Не называй так Оскара! — женщина встаёт перед мальчиком, закрывая его от перевёртыша.

Крики негативно отразились на ребёнке. Его руки стали трястись, ноги подкосились, а растерянные глаза пытались понять, что же происходит.

Монстр? Как‑то не похож он…

Я не подхожу к мальчику. Страх, боль, растерянность смешались вместе на его лице.

— Оскар, всё хорошо, — я кладу руку ему на плечо, — не плачь.

М‑да… Поддерживать я никогда не умела! Алиса с этим лучше справлялась.

Мальчик удивлённо смотрит на меня, словно видит и ощущает моё прикосновение. Его маленькое личико выражает удивление.

— Ты видишь меня? — удивлённо спрашиваю я.

В ответ ребёнок лишь кивает.

Чёрт! Что я наделала? И как теперь исправлять?!

Я медленно перевожу взгляд на взрослых, которые застыли на месте.

Что происходит?! Как такое возможно? В прошлый раз меня никто не заметил…

Чьи‑то маленькие пальчики касаются моей руки. Я оборачиваюсь к мальчику. Он внимательно смотрит в мои глаза.

— Тебе нужнее, — он протянул лист бумаги, а его большие и до боли знакомые глаза продолжали вопросительно смотреть на меня, словно он хотел что‑то произнести, но боялся.

Что там? Почему мы вообще говорим? Пускай всё вернётся на свои места!

— Ты можешь доверять мне, Оскар, — я накрываю его руку своей и мягко улыбаюсь. Из руки мальчика падает лист бумаги, а его глаза опускаются.

Нужно его как‑то успокоить! Но как? Что ему сказать? Как помочь?

— Твои родители… они не хотели, чтобы ты это видел… Прости их, если сможешь, хорошо? — неуверенно начинаю я.

— Но они мне не родители. Дэби пообещала, что с ней я буду в безопасности, но сама пострадала из‑за меня… — разочарованно говорит он.

— Что ты имеешь в виду?

Я окончательно запуталась!

— Боюсь, что меня нужно держать подальше от общества… Иначе пострадают те, кто мне дорог, — мальчик опускает взгляд.

— Оскар, это не твоя вина, — я приподнимаю его за подбородок, чтобы установить зрительный контакт, — тебе просто чуть‑чуть не везёт.

— Это всё из‑за моего происхождения… Такое уже не исправишь. Пойми, Кирилл прав. Я — монстр… — едва сдерживая слёзы, говорит мальчик.

Бедняжка… Как же мне тебя успокоить?

— Ты не монстр, а уникальная личность. Поверь мне, Оскар, ты добьёшься больших успехов в жизни, а все твои невезения закончатся здесь и сейчас, — я снимаю с себя серебряную цепочку с кулоном в виде ярко‑зелёного камня и протягиваю мальчику. — Возьми, тебе нужнее.

Я была не уверена, что это сработает, что Оскару удастся взять кулон и надеть на себя, что он не исчезнет вместе со мной, но попробовать стоило!

Последняя вещь, которая связывает меня с домом… Бабушкин амулет… Когда‑то и она мне говорила нечто похожее. Только вот защищал он меня как‑то неоднозначно. Надеюсь, ему больше повезёт…

— Что это? — ребёнок удивлённо и широко распахивает глаза. — Подарок? Мне?

— Да, — киваю я, сдерживая набежавшие слёзы от разлуки с последней ниточкой, которая связывает меня с домом…

Иначе нельзя… Прости, бабушка…

Мальчик с широкой улыбкой на лице быстро надевает на шею кулон и держит в ручках, рассматривая под разными углами камень. В его глазах виднеется радость и благодарность. Я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться.

— Теперь все невзгоды будут обходить тебя стороной. Так что носи, не снимая, и лучше никому не говори о нашей встрече, хорошо? — улыбаюсь я, чувствуя лёгкую головную боль.

Скоро это закончится. Надеюсь, я успела ему помочь.

— А как же ты теперь будешь без него? — спрашивает мальчик, кивнув на кулон.

— А я тебе пообещаю, что не буду делать глупости, чтобы не попадать в неприятности, хорошо?

Я вряд ли сдержу это обещание. Но ему об этом знать не обязательно…

Оскар вновь протягивает листок.

— Хорошо, но это тебе лучше взять с собой, — с серьёзным тоном говорит он.

— Идёт, — я принимаю лист бумаги, из‑за которого и начался весь скандал.

Мальчик кивает и возвращается к Дэби. Взрослые медленными движениями возвращаются к ссоре, словно и не стояли несколько минут в неподвижном состоянии.

Кажется, разобрались…

Через пару секунд Кирилл и Дэби приходят в норму, продолжая кричать друг на друга, а я перевожу взгляд на пергамент. На запястье появляется странный иероглиф. Пульсирующая боль в висках настигает меня.

Нет, только не сейчас!

Три души превратились в расплывчатые силуэты. В голову словно льют расплавленный свинец, от чего она становится тяжёлой. Я пытаюсь сконцентрироваться на бумаге, но буквы разбегаются.

Оскар сказал, что это важно… Надя, сосредоточься!

Всего на секунду текст стал чётким. А в следующее мгновение моя рука, в которой зажат лист бумаги, бесконтрольно движется в воздухе.

Словно кто‑то пытается привести меня в чувство! Только не сейчас…

Негнущимися и постоянно трясущимися пальцами я медленно пытаюсь свернуть лист бумаги и как‑нибудь забрать его с собой, чтобы прочесть, придя в чувство.

У Оскара же получилось надеть кулон! Должно и у меня получиться…

— Надя! — словно сквозь воду слышатся крики.

Только бы получилось!

И стоило мне отвлечься на секунду, как бумага падает из трясущейся руки на пол.

— Нет! — кричу я, машинально подавшись вперёд, чтобы поднять её.

Но вместо этого я врезаюсь в грудь Кирилла, возникшую из ниоткуда. Удар слабый, но ужасная боль не отпускает голову. Парень хватает меня за плечи и слегка отодвигает, чтобы посмотреть в лицо и понять, пришла я в норму или же нет.

— Надя, ты как? У тебя кровь! — встревоженно говорит он.

— Что? Где?

Где этот лист бумаги?! Как я могла его потерять?

Перевёртыш быстро достаёт из‑под кровати ящик с полотенцами и, взяв одно из них, подносит к моему носу.

— Как это произошло?

— Неожиданное проявление моих способностей, — я держусь за голову.

— И часто это у тебя? Может, принести что‑нибудь?

Да, тот лист бумаги из видения!

Голова плохо соображает, и глаза совсем не хотят находиться в открытом состоянии. А банальная забота и тревога Кирилла только отрицательно действуют на нервную систему. Первым порывом было грубо накричать на него, ведь это именно он не позволил мне прочесть ту бумагу и сейчас не даёт спокойно отдохнуть.

Но он ни о чём не подозревает. Только помочь хочет…

— Воды, если можно, — тихо говорю я.

Он уйдёт в другую комнату, оставив меня на пару минут в одиночестве. Коварный план!

— Конечно! — Кирилл отпускает одно моё плечо. Взмахивает своей рукой в воздухе и добавляет: — Стакан прохладной воды.

В его руке тут же появляется стеклянный стакан с водой.

Как здорово! А план был надёжный, как швейцарские часы!

— Большое спасибо, — я принимаю стакан воды и отпиваю.

В прошлый раз мне не было настолько плохо… И символ был на ладони, а не на запястье… Другой случай, другое изображение, другое месторасположение…

Вода медленно притупляет боль, давая ясность разуму. Кирилл же внимательно следит за всеми моими действиями, словно боится, что в этом есть его вина.

— Кирилл, а кто такая Дэби? — смутно припоминая произошедшее, говорю я.

Мне бы блокнот и ручку с собой брать! И как только Дэби я запомнила? Там были ещё имена…

— Что? Не понимаю, о ком ты, — резко отвечает он, уведя взгляд в сторону.

Вот только не надо врать! Я видела тебя здесь. С ней!

— И почему ты назвал Оскара монстром? Он же ни в чём не виноват… — в некой задумчивости говорю я.

Кирилл в шоке. Или замешательстве. Он смотрит в мои глаза, пытаясь прочесть в них ответ на свой вопрос — откуда мне известно это? Боль отступала, возвращая мысли в норму.

— Как? Кто тебе рассказал? — удивлённо спрашивает он.

— Я скажу тебе только в том случае, если ты дашь мне прочесть ту бумагу, которая стала причиной ссоры между тобой и Дэби в этой комнате при Оскаре, — строго говорю я. — И даже не пытайся сделать вид, что ты не понимаешь меня.

Потому что всё это правда! И мне надо в этом разобраться…

Перевёртыш молча поднялся на ноги и ушёл в другую комнату. Вернулся он достаточно быстро с маленькой резной шкатулкой в руках.

— Что тебе известно? — напряжённо говорит он, сверкнув глазами.

— Что эта бумага разрушила твою жизнь, — интуитивно отвечаю я.

И, увидев грусть, спрятанную глубоко внутри, понимаю, что не ошиблась. Кирилл садится на пол и передаёт мне шкатулку.

— Внутри всё, что осталось от Дэби…

Я убираю полотенце в сторону и беру шкатулку.

Хоть бы эта бумага была здесь!

Я медленно открываю шкатулку. Внутри лежит фотография, на которой запечатлены счастливые Кирилл и Дэби; кольцо, похожее на обручальное, заколка для волос, брошка ёжика и свёрнутый лист бумаги, пожелтевший от времени.

Вот оно! Наверно, всё произошло довольно давно…

— Расскажешь историю целиком? — спрашиваю я Кирилла, смотря на него.

— Я расскажу, — признаётся Кирилл, — но лучше сесть на кровать. История долгая.

Глава 19: История Перевертыша

— Полагаю, мне следует начать с самого начала… — говорит Кирилл, смотря в окно.

«Это началось в те далёкие времена, когда всех созданий чётко делили на пять видов деятельности: добыча, охрана, ремесло, первооткрыватели и маги. Почётнее всех был второй вид — все знатные и благородные создания стремились стать рыцарями, воинами в блистающих доспехах. Их род деятельности заключался в защите знати и их тайн.

Не менее почётны были те, кто занимался ремеслом. У каждого было своё направление: гончары, плотники, кузнецы и многие другие. Они создавали уникальные, неповторимые вещи для себя и своих покупателей. Лучшие в своём деле жили при дворе и ни в чём не нуждались.

Самая грязная работа досталась добытчикам — тем, кто работал в шахтах, недрах других планет, занимался охотой, а также мог добывать ценные сведения. Однако жизни многих существ оборвались гораздо раньше положенного срока. Всё-таки это считалось опасным видом деятельности. Но и создания, кто занимался добычей, не могли рассчитывать на близость с „верхушкой“ общества.

Самая опасная и любознательная деятельность — первооткрывание. Создания в девяноста случаях из ста умирали неестественной, ранней смертью. Именно они создавали новые технологии, упрощали жизнь всем остальным, находили новые земли и планеты для жизни, выводили новых существ и ставили различные опыты. Все открытия принадлежат именно им. Такие создания могли рассчитывать на счастливую и долгую жизнь при дворе за свои заслуги, но мало кому это удавалось.

И остался последний вид деятельности — магия. Если предыдущие можно было как-то освоить, то стать магом нельзя: магами рождаются. В те времена магия считалась чёрной меткой. Магов боялись, опасались, поэтому отвратительно к ним относились и пытались уничтожить. В очень далёкие времена всех волшебников, достигших тридцатилетнего возраста, убивали, сжигая на костре. После этого остатки выкидывали в воду. Позднее жизнь магов не стала лучше: им зашивали рты, заковывали в кандалы и сажали на цепь. Но благодаря первооткрывателям их жизнь стала легче в определённом смысле: они нашли способ лишать магии. Многие добровольно шли на это. Другие же пытались избежать данного ритуала, говоря, что лучше умереть, потому что бывших магов все презирали и унижали. Никто не хотел давать им работу, опасаясь, что магия всё ещё у них в жилах.

Позднее знать приняла решение: все маги, достигшие тридцатилетнего возраста, должны были пройти испытание. Оно заключалось в том, что два создания, обладающие магией, сражались друг с другом. Кто побеждал в поединке, того приговаривали к ритуалу очищения, то есть лишали сил, а проигравшего оставляли в живых, ссылаясь на то, что он слаб и ничего дурного сделать не может. Но их по-прежнему презирали и ненавидели».

— Но как созданий подразделяли? То есть на них же не написано, к какому роду деятельности они относятся? — интересуюсь я.

— Помнишь зеркало, которое распределяет по факультетам в Академии?

— Да. Кажется, его называют зеркалом истины.

«В те времена гномы и орки создавали миллионы самых разных зеркал, среди которых было то, что разделяло существ по деятельности, как студентов по факультетам. Это делали в детстве, чтобы каждый мог посвятить всю свою жизнь одной профессии. Никто не противился выбранной „специальности“, потому что ничего другого делать не умел. Однако периодически появлялись существа, способные на несколько видов деятельности, и им предстояло самим выбирать свою судьбу. Но власти это не нравилось, и такие существа выполняли ту же работу, что и родители.

Я родился магом. И даже был одним из тех немногих, кто гордился этим. Странно, но я совсем не боялся магии, не принижал её, как меня учили, а, наоборот, стремился познать её и укротить. Мои родители были людьми старых убеждений и умоляли проиграть в поединке или же самому отказаться от сил. Я же не мог себе такого позволить.

Лет в восемнадцать подружился с Мэгги. Она мечтала обладать магией, но рождена была первооткрывателем, поэтому стремилась познать и понять магию, изучить её. Мы начали работать вместе: я колдовал, а она искала научное объяснение всем моим зельям и заклинаниям. Мэгги однажды решила измерить силу моих умений, и на её результатах мы создали первый справочник по заклинаниям. Вместе варили зелья и испытывали их. Я влюбился в неё, как мальчишка, и пытался каждый день сделать незабываемым. Хотел даже жениться на ней, но вовремя понял, что ей нужна магия, а не я.

В тот момент мне хотелось пройти ритуал очищения: уничтожить магию внутри себя — и смогу зажить нормально. Родители будут только рады. Но меня остановили. Это сделала Дэби. Она напомнила, что магия сама по себе не добро и не зло. Она нейтральна, как цветок. Магия растёт внутри, и если колдовать достаточно долго, то можно достигнуть небывалых высот. Цветок расцветёт!

Но Мэгги не понимала, почему я перестал с ней видеться, и однажды пришла ко мне сама. В ту ночь шёл дождь. Я изучал магию природы. Гремел гром. Нет более подходящей погоды для тренировки молнии или шторма. Мы долго разговаривали, выясняли отношения. Она сообщила, что выходит замуж за рыцаря. Странно, но я даже в какой-то мере обрадовался, наверно, потому что начинал питать чувства к Дэби.

Уже перед самым уходом Мэгги попросила поколдовать напоследок. И я согласился — величайшая ошибка в моей жизни. Произошёл несчастный случай. Я призвал молнию и отвлёкся всего на миг — этого хватило неукротимой стихии. Она вырвалась из-под моего контроля и отскочила в Мэгги. На её лице появился глубокий шрам. Мэгги упала на землю, ещё живая и в сознании, но спустя пару дней только и смогла открыть глаза. Молния сделала её слепой, поразила многие органы и ткани. От неё ушёл жених, семья, но Мэгги не выдала меня. Она нацарапала на бумаге, что молния в неё попала случайно и по её же вине. Может, в тот момент у неё мозг повредился и Мэгги именно так запомнила всё происходящее, а может, покрывала меня, зная, что за такой проступок грозит смертный приговор.

На протяжении трёх месяцев я ежедневно приходил к ней, помогая вновь «встать на ноги», но потом она сказала, что больше не хочет меня видеть, что желает забыть всё, словно страшный сон. И мне ничего не оставалось, как исчезнуть из её жизни. Хотел вернуться к Дэби, но она сбежала из дома, а куда — никто не знал. Мне передали лишь маленький свёрток, в котором лежала брошка в виде ёжика. Это я ей подарил в день нашей первой встречи. Насколько помню, не проходило ни дня, чтобы Дэби не надевала эту брошь.

Следующим тяжёлым ударом стала смерть моих родителей. Я знал, что этот день настанет, но не был готов морально. Они работали в шахтах и ежедневно отравляли свои организмы различными ядами. Мне сказали, что они умерли во сне и не мучились, будто от этой мысли должно было стать легче. Вот так за одну неделю я лишился всех.

А ещё через неделю предстояло испытание. Я не мог его проиграть. Знал, что за выигрыш расплачусь магией, но жизнь в унижении для меня была хуже. Настал день испытания. Соперник попался непростой, но мне сказали, что он намерен проиграть, чтобы остаться с магией. Я видел, что он поддаётся. Нечестная победа мне ни к чему.

И как-то так всё совпало, что гнев, боль, страх, потеря всех моих родных сплелись воедино и словно увеличили мою силу. Я призвал молнию, но на этот раз смог удержать её в своих руках. Помню, как разряды тока щекотали ладони, локти, били по лицу, но моя хватка не слабела. В этот момент мой соперник наколдовал дождь, намочив меня. Удары молнии становились всё больнее и больнее, оставляя ожоги, а в некоторых местах — дыры до костей. Гнев и злость завладели разумом. Точно не знаю, что произошло, но всё моё тело уже было наэлектризовано: я чувствовал, как по венам бежали разряды тока. В руках уже была не та неконтролируемая молния, а вполне подчиняющийся комочек опасной магии. И я кинул его в противника. Соперник взорвался на моих глазах, разлетелся на маленькие кусочки. Дождь прекратился, а электричество, наполнившее меня, никуда не исчезло.

Однако я уже понимал, что что-то изменилось. Стоило сопернику обратиться в пыль, трое воинов скрутили мне руки и надели на шею цепь. Не давая сделать мне лишних движений, от толпы быстро отсеялся один старец. Он подошёл ко мне вплотную, намереваясь провести свой ритуал очищения.

Был ли я против? Нет. Жаждал ли я ритуала? Нет. Молния что-то изменила во мне, словно вместо жизни забрала эмоции. Ведь действительно, только бессмертный мог выдержать такой бешеный разряд тока не меньше минуты. Но я смертен, как и ты, как и все вокруг…»

— Ты забыл о фениксах, — напомнила я, прищурив глаза.

— Все смертны. Просто до сих пор никто не нашёл способ уничтожить их, — уверенно высказался Кирилл.

Может, он и прав…

«Люди в форме принесли чашу с жёлтой жидкостью старцу. Погрузив два пальца в жидкость, он стал что-то бормотать. Шёпот перерастал в обычный тон, но слов разобрать мне не удалось. Старец читал заклинание на языке мёртвых. В небе вокруг сгустились тучи, послышался крик банши, сводящий с ума. Ровный тон старца погружал в сон и оцепенение, а крик возвращал в реальность.

Я чувствовал, как кровь в венах начала закипать, лёгкие сжимаются, поглощая всё меньше и меньше кислорода. Баланс на грани жизни и смерти. Металлический ошейник, медленно сужающийся у меня на шее, подкашивающиеся ноги и мутный мир перед глазами, которые с каждой секундой стремились закрыться навсегда. И пустота… Та, что грызёт изнутри. Нет чувств, никаких воспоминаний из жизни, ничего. Лишь тьма, медленно приближающаяся к тебе. А может, это была смерть?

Я понял, что для меня всё кончено: многие маги не могли пережить этот ритуал, а те, кто оставался, сходили с ума. Что же ждало меня? Открыть третью категорию. Импульс — сильный разряд тока, заставляющий сердце биться с новой силой. Импульс, заставляющий открыть рот и закричать от той боли, что мне причиняли, от безысходности. Импульс, дающий силы, превосходящие все известные рамки. Настолько, что сжимающийся ошейник лопнул, разлетевшись в разные стороны. Куски металла стали оружием, способным убить моих обидчиков, зрителей, воинов, потому что частями управлял я.

Импульс чётко дал мне понять: по моим венам течёт не только кровь — электричество теперь часть меня. Лицо старца перекосил нескрываемый страх. Но сдаваться он не собирался: его пальцы, смоченные в жёлтой жиже, быстро стали чертить какие-то символы на моём лице, выжигая плоть. Словно кожа пылала в огне. Уверенный и ровный тон старца перерос в крик. А моё равнодушие сменила физическая боль. И я потерял контроль над кусками металла — они разлетелись в разные стороны, убив не одно существо. Самый большой попал в живот старца.

Я отчётливо помню его сдавленный хрип, трясущиеся руки возле раны. К моему удивлению, он продолжал. Крик, шум в толпе, паника. Начался хаос, создателем которого был я. Зрители в панике стали разбегаться в разные стороны, прячась. Воины бежали в страхе. И лишь старец оставался на месте. Из его уст я уже не слышал слов, но видел, как губы продолжали шевелиться, читая заклинание.

Вновь импульс. Только уже другой, отделяющий меня от тела. Неистовая боль скрутила, лишая разума. Боль, сводящая с ума, заставляющая неестественно кричать.

И только спустя годы я понял, что старец лишал меня не силы, а жизни. Его последние слова врезались мне в память. Через годы я сумел перевести их, узнав истинный смысл: „Силы жизненной лишись, птицей вольной обернись, новой душой переродись“. Однако в тот день я понятия не имел, что со мной делают. Боль раздирала на части, а электрические импульсы пытались заставить разум сохраниться целым. В каком-то смысле меня это спасло, в каком-то — обрекло на страдания…»

— Лишали жизни? Ты уверен?

— Да, лет двести назад я начал изучать язык мёртвых. Примерно тогда же и смог узнать смысл последних слов старца, — спокойно проговорил он.

— Сколько лет назад?

«Перевёртыши — те, кто может принимать любой облик, какой только видел в своей жизни, потому как к своему телу почти не привязан. Мне нужно тело лишь для того, чтобы не замерзать в этих снегах, иметь большую силу, чтобы выпроводить незваных гостей и, разумеется, выполнять все естественные процессы. При таком образе жизни, хочешь того или нет, ты меняешься. Забываешь себя, свою суть. Когда меняешь облик, то меняешь и свои вкусы, привычки, голос, манеру общения. Меняешь всё, кроме магических сил другого существа. Однако я читал, что и это возможно, если проводить в чужом теле годы. Но обо всём по порядку.

Старец умер прежде, чем завершился ритуал. Он сумел отделить часть души от тела, но этого было недостаточно, чтобы я умер или лишился силы, но, к сожалению, достаточно, чтобы сделать перевёртышем. Первым. Я стал основателем этой расы, так сказать. Молния вернула ясность разума, исцелила тело, но часть души была потеряна навсегда… Как ни странно, старец забрал у меня всё самое ценное — эмоции, чувства, всё то, от чего зависит магия, то, что делало меня мной, помогало жить. Понял я это не сразу, признаться, только через пару дней смог восстановить хронологию событий».

— Но сейчас существуют и другие перевёртыши, верно?

— Да. Они появляются гуманнее, чем я. Перевёртышами становятся все существа, которые так или иначе теряют душу, и рождённые от таковых.

— А почему вы так долго живёте? Сколько тебе лет?

«Мне больше семи тысяч пятисот сорока девяти лет. Я видел, как менялась наша история, записывал её, изучал. Наблюдал за сменой нравов, поколений совершенно безразлично и равнодушно. Изучал собственные силы и поражался тому, что остался жив. Искал о себе какое-то упоминание, но не находил. Вероятно, раньше никому и в голову не приходила мысль — укротить молнию! Но вот я — безумец, которому это удалось. Грело ли это мне душу? Нет. Если бы была возможность, то я бы вернулся в тот самый день, когда изувечил Мэгги, и остановил себя. Вечность обрекла меня на определённые муки, а отсутствие чувств заставляло задуматься: а действительно ли я жив?

Ответить на этот вопрос мне удалось лет четыреста назад, когда в мою судьбу вернулась она… Дэби ворвалась в этот дом, наполнив его жизнью! Я, наверно, уже больше тысячи лет на этом месте работаю. Много людей вернул на Землю, стерев память и вернув к обычной жизни, помог зверюшкам и истощённым созданиям. Тихая, размеренная и спокойная жизнь была мне по душе.

Но в один из самых обычных и непримечательных дней прямо в этой комнате, истекая кровью, из портала с ребёнком на руках вывалилась Дэби. Быстро закрыв портал, я осмотрел её и узнал! Она ничуть не изменилась за все те годы! Всё та же красавица, только истекающая кровью. Рана была глубокая, но ей повезло с её расположением на бедре. Маленькие порезы, следы борьбы по всему телу, синяки и ссадины. Осмотрев Дэби, я принялся за ребёнка, опасаясь, что он может быть уже мёртв. К счастью, тот даже ранен не был.

Дэби пришла в сознание спустя несколько дней. Она сказала, что мальчика зовут Оскар и это её сын. Она сбежала от своего бывшего мужа, который её избивал и мучил. Первым порывом было — уничтожить ту сволочь, но Дэби сумела меня остановить. Удивительно, но в тот момент я вновь почувствовал себя живым! Улыбка, её смех заставляли сердце биться быстрее. В тот момент я уже и забыл о том, что это такое.

На вопрос о внешности она показала свою заколку для волос. На ней изображён зачарованный, застывший циферблат. Если стрелки пойдут, то и она будет меняться со временем, но пока они стоят, она не стареет. Дэби словно жила вне времени и пространства, поэтому осталась такой же красавицей, как и прежде. Она укрылась у меня, и мы втроём стали жить, как настоящая семья, пока Оскар не подрос…

Счастье казалось так близко, но я сам его разрушил… своими же руками… Видишь ли, Оскар был необычным мальчиком: быстрая регенерация, большие способности и теневая метка на шее. Если с первыми двумя пунктами можно свыкнуться, то метка была явным знаком того, что что-то не так. Каждый день я упрашивал Дэби рассказать мне правду, но она либо молчала, либо повторяла свой рассказ. Мне же это не давало покоя. О магических существах я знал много, поэтому опасался худшего: Оскар мог быть фениксом. Мне было необходимо избавиться от сомнений.

Я заманил мальчика на высокую ель, а когда он достиг макушки, срубил дерево. Если теория ошибочна, то зелья и заклинания исцелят ребёнка. Я был готов к такому развитию событий. Да и регенерация у мальчика отменная. Всё шло гладко, если так можно выразиться: Оскар падал с огромной высоты, как и обычный сильный маг. И я уже начал рисовать исцеляющую руну в воздухе, чтобы свести боль к нулю, но не закончил… Чёрные, заострённые к земле крылья распахнулись, не давая упасть Оскару. Как только он коснулся ногами снега, они рассыпались, оставив лишь чёрные перья на белоснежном покрывале зимы. В тот момент я понял, что передо мной стоит зло во плоти».

— Извини, а что такое теневая метка?

— Символ, который есть у каждого феникса. Именно он делает их неуязвимыми для смерти и наделяет их силами, — пояснил Кирилл.

— Но почему ты так возненавидел Оскара? Он же был ещё ребёнком! Что плохого мальчик мог совершить?

«Я собирался сделать Дэби предложение руки и сердца, увезти её подальше от этого места, зажить настоящей жизнью, но этому не суждено было случиться… Фениксы — зло. Они перерождаются после смерти. Да, в тот момент Оскар был маленьким мальчиком, но в прошлой жизни он, возможно, сжигал деревни и убивал невинных! Не всегда можно доверять своим глазам…

По крайней мере, тогда я думал именно так, поэтому и сообщил Немизе — на тот момент ректору Академии, — что ко мне в руки попал феникс. Она распорядилась, чтобы следующим же утром Кевин с обученными воинами пришёл за мальчиком. Но он успел написать Дэби предупреждение. Я всегда ревновал её к Кевину, но в тот день просто взорвался. Получив письмо, мы поссорились, а Дэби, забрав Оскара, скрылась в портале. Её последние слова ранили: «Он больше, чем просто феникс! Этот мальчик стоит того, чтобы отдать за него свою жизнь, несмотря на бессмертие!» С тех пор моя жизнь опустела, и я продолжал выживать в этом неправильном мире…»

Кирилл замолчал. Я медленно раскрываю бумагу и читаю пару строк: «Кирилл выдал тайну Оскара. Завтра утром я должен забрать мальчика. Сделаю всё, чтобы защитить Оскара. Целую вас двоих».

— И ты не вспоминал об этом, пока не появилась я?

Глава 20: Сказать правду?

— Я знал, что ты появишься, — уверенно произнёс Кирилл, встал со стула, а, посмотрев в окно, добавил: — Рано или поздно…

— Что ты имеешь в виду? Можешь видеть будущее?

— Нет, видеть будущее — не моя стихия. Если помнишь, то из меня часть сил вместе с душой изгнали, — напомнил он, слегка улыбнувшись.

— Только не говори, что существует какое-то пророчество, касающееся меня, — насторожилась я.

Кирилл медленно повернулся и пристально посмотрел на меня. Его холодный взгляд скользнул по лицу вниз. Лёгкая улыбка появилась на его лице, и после этой затянувшейся паузы он наконец произнёс:

— За всю свою долгую жизнь я прочёл и перевёл множество текстов пророчеств, и, извини, ни в одном из них не описывалась светловолосая девушка с большим любопытством и выразительными глазами, угодившая к перевёртышу.

Выдохнув с облегчением, я произнесла:

— Спасибо, мне нужно было это услышать.

— Но мне известно о запрете использования Источника, — в его голосе послышалась сталь. — В тот день ты вовсе не вещь искала, верно?

— К чему мне тебя обманывать? — насторожилась я, боясь, что Кирилл может навредить Свитти.

— Не отпирайся, — Кирилл извлёк из кармана кусочек чистой магии, показав мне.

Свитти!

— Что ты с ним сделал?!

— Теперь тебе пора ответить на все мои вопросы, — злобно улыбнулся он.

— Прошу, Кирилл, не навреди ему, — подняв руки вверх, проговорила я, — обещаю, что отвечу, но как смогу.

— Что это значит? Собираешься что-то утаить от меня? — с нотками злобы в голосе проговорил он.

— Я сама ещё не во всём разобралась, — сделав медленный шаг ему навстречу, произнесла.

— Ты 17 лет живёшь в этом мире, изучаешь магию, обучаешься в Академии, а мямлишь, словно третьи сутки здесь! — раздражённо проговорил он, слегка сжав руку, в которой лежал Свитти.

Его нельзя злить! Но как мне узнать, какие ответы будут правильными? Надо придумать что-то. И срочно!

— Видишь ли, сюда я попала всего неделю назад. Стоп, ещё же пара дней без сознания была… Ладно, они не в счёт, — я отмахнулась рукой. — О других имею лишь смутное представление. Мне стирали память несколько раз. Поэтому-то я практически ничего не знаю о вас и этом мире! — выдаю я.

— Тогда откуда ты? И почему у тебя есть силы? — насторожился Кирилл, однако было видно, как его уверенность улетучивается. Рука ослабила хватку Свитти.

Фух!

— Я задаю себе те же вопросы, — с грустью в голосе добавила. — Моя история короче твоей. Выросла и родилась на Земле. Всего несколько дней назад моей главной проблемой было то, что никак не удавалось привлечь внимание красивого мальчика! А сейчас я пытаюсь спасти единственного, кто может ответить хотя бы на пару вопросов…

Правда сразила его. Глаза Кирилла быстро забегали по комнате, а мысли в голове зароились. Не знаю почему, но он поверил в мой рассказ, и это явно выходило за рамки его догадок. Перевёртыш положил Свитти на тумбочку, а сам рухнул на стул. Его глаза впились в моё печально‑растерянное лицо, не понимая, как это возможно. Он изменился в этот момент: вся холодность, уверенность, настойчивость улетучились, уступив место прежнему поведению Кирилла.

— Но как ты оказалась в Академии? Если ты самый обычный человек, почему не призналась сразу?! — недоумевал он.

— На меня напал монстр в квартире на Земле. Он нёс какой-то несвязный бред, пытаясь убить. Появился Оливер, уничтожил гада и, сказав, что весь мир в опасности, убедил покинуть Землю. Ещё он сказал что-то про сердце, а уже в Академии выяснилось, что я — нефилим. Потом — туман в голове: кто друг, кто враг? За ответами я и пошла в библиотеку. Откуда же мне было знать, что появится Свитти? Я надеялась, что прилетит какая-нибудь книга! Ба‑бах! Взрыв. Трегова, и вот я падаю в дыру, появляюсь тут! — признаюсь я. От высказанных слов стало легче.

— Избранный нефилим? — пробубнив себе под нос, он неуверенно смотрит на меня.

— Кирилл, я не меньше тебя хочу во всём разобраться, но для этого мне нужен Свитти или кто-то, кому я могу доверять. Раньше это был Оливер, но теперь я уже не верю ему, да и вообще не знаю, жив ли он! — устало падаю на кровать.

— Ты абсолютно точно уверена в том, что являешься нефилимом? — спрашивает Кирилл так, будто от этого зависит чья-то жизнь. Перевёртыш положил Свитти на столик.

— Другого объяснения у меня нет, — я развожу руками.

— В таком случае я помогу тебе во всём разобраться и научиться контролировать силу, — уверенно говорит он, встав на ноги.

С чего вдруг?

— Спасибо, — неуверенно говорю я, не ожидая такой реакции.

— Можем начинать. Запомни: никому не рассказывай о Свитти и своей истории, иначе будущее тебе не понравится. И никому не позволяй трогать его, — строгий тон Кирилла заставляет задуматься.

— Почему?

Если учесть, что раньше его никто вообще не видел…

— Свитти — как ты его называешь — частичка Источника. Раньше их называли триггерами. Так вот, если кто-то долго будет контактировать с чужим триггером, то в нём «проснутся» первородные инстинкты, а также сама магия увеличится в разы, забирая жизнь из частички Источника. Такое существо становится неуправляемым и неконтролируемым, — поясняет он.

— То есть ты выкачивал жизнь из Свитти?

— К сожалению, — признаётся он, но тут же добавляет: — Скоро триггер придёт в себя. Чем дольше он находится рядом с тобой, тем скорее восстановит свои силы. А нам пора переходить к тренировкам.

А почему ты вообще решил мне помочь? Я, конечно, не против, но мне интересно. Может, просто хороший человек? То есть перевёртыш…

— К чему? — удивилась я.

— Ты упустила 17 лет обучения магии и, хочешь того или нет, тебе придётся все их наверстать, — говорит Кирилл, протягивая мне только что появившуюся у него в руках спортивную форму.

Я хотела задать очередной вопрос, но Кирилл поднял руку в знак того, что разговор достаточно.

— Совместим моё и твоё любопытство, — коротко произнёс он.

— Надеюсь, ты имел в виду то, что ответишь на мои вопросы на тренировке, — улыбнувшись, проговорила я.

— Разве я не так сказал?

— Будь я посмелее, то обвинила бы в домогательстве, — не удержавшись, пошутила я.

— Сделаю вид, что этого не слышал, — ответил Кирилл, улыбнувшись.

— Так, а ты выходить из комнаты не собираешься? — спросила я, посмотрев на перевёртыша.

— Ты же можешь сделать это за несколько секунд с помощью магии! — покосившись на меня, произнёс он.

Ну да, ну да! А ещё могу на море сейчас оказаться!

— Я не умею, — тихо признаюсь я.

— Значит, тренировка начнётся сейчас. Сконцентрируйся на одежде, представь, как материал присутствует на коже, какой он. И как только сможешь представить себя в этой одежде, подними руку над головой, щёлкнув пальцами.

Ушло на это простое упражнение времени больше, чем планировалось. Первые раз десять вообще не происходило ничего. Пришлось трогать материал, открывать глаза, смотреть на то, как легко и быстро это удаётся Кириллу. Спустя 20 минут безуспешных попыток на пальце от пощёлкиваний появилась мозоль.

— Всё впустую! У меня ничего не получится! — я плюхаюсь на диван, слегка уставшая и раздражённая.

— И это всё? Ты так быстро сдашься?! — удивляется Кирилл.

— Я не могу даже одежду на себе сменить, как можно говорить о более сильных заклинаниях?! — закрыв лицо руками, говорю я.

— Уверен, ты способна на большее! Да я это собственными глазами видел, когда ты нашла триггера! — подбадривая меня, говорит Кирилл.

— Эльвира Леопольдовна была права… — обречённо качаю головой я.

— Она до сих пор преподаёт?! — искренне удивляется Кирилл. — Поверь, она так всем говорит, да и её пристрастие выгонять через 30 минут от начала занятия…

— Меня она выгнала через 20, — усмехнувшись, уточняю я.

И потом всё завертелось… Может, в следующий раз стоит надеть форму Академии и сидеть молча?

— Но почему у меня не выходит элементарное заклинание?

— Может, нужен другой подход? — озадаченно отвечает Кирилл, перебирая варианты в уме.

— Если я нефилим, то и магия у меня, как и у других. Дело не в подходе, а во мне…

Дело во мне… Именно так сказал Разиэль! Что он мог под этим подразумевать?

— Ты права! Ты же не заурядный нефилим, а избранный! Твоя магия отличается. Она другой природы! — Кирилла осенила какая-то мысль, и он, ловко открыв ящик комода, пытается найти что-то.

— Избранный? Что это вообще значит?

— Я где-то читал, — перевёртыш вновь поворачивается ко мне, захлопнув ящик, — что нефилимы очень закрыты и их сила зависит от уровня подготовки, воображения, теоретических и практических знаний, но! Но есть нестандартные нефилимы, их ещё называют избранными. Сила таковых и уровень заклинаний зависят от других факторов…

Кирилл осматривается вокруг, скользя глазами по предметам, где может находиться информация.

— Почему ты решил, что я отношусь ко второй группе?

— Потому что они появляются редко на свет, и их рождение должно чем-то знаменоваться, — вспоминая точные слова, Кирилл говорил медленнее и тише. — Такие нефилимы рождены от простых людей… или созданий… существ… — после непродолжительной паузы Кирилл повернулся ко мне и подытожил: — Словом, отличаются от обычных и рождением, и силой.

— Так и отчего же зависит моя сила?

— Сейчас методом проб и ошибок мы это выясним, — он протянул руку, улыбнувшись.

Я принимаю его руку и улыбаюсь в ответ. Кирилл поднимает меня на ноги, и понеслось! Перевёртыш приносит мне разные склянки, после которых сила должна увеличиться. Он и атаковал меня, подкидывал, подносил Свитти, но результат оставался тот же — нулевой. Спустя час безуспешных попыток я заметила сомнение в глазах Кирилла.

Вот и всё. Закончились помощники… Молодец, Надя! А может, у меня и вовсе нет никакой силы?

Отчаяние, страх и разочарование накрывают меня с головой. Я закрываю глаза, сдерживая подступающие слёзы и осознание своей никчёмности.

И почему я не могу просто взять и сменить свою одежду?! Почему мне не суждено было стать хотя бы обычным нефилимом?

Эти вопросы кружат в голове, эмоции переполняют. Я хватаюсь за голову и медленно выдыхаю, смотря на Кирилла.

— Прости, я очень хотела помочь тебе, но не знаю, как. Может, я просто… самый обычный человек? И мне пора ещё раз стереть память и выкинуть на Землю? — с грустью и тенью усталости говорю я.

— В этом нет смысла, — сообщает он с широко раскрытыми глазами, покачивая головой из стороны в сторону.

Значит, всё безуспешно…

— Надя, в этом нет смысла, потому что у тебя всё получилось! — говорит он, улыбаясь. — Ты смогла! Ты сделала это! Нашла зависимость!

— О чём ты? — недоумевая, я поворачиваю голову в сторону. В зеркале разглядываю своё отражение и убеждаюсь в правоте Кирилла. Серые спортивные штаны и чёрная заправленная футболка уже на мне.

Но как это возможно?!

— Эмоции — вот твоё преимущество!

— То есть мне нужно в каждое заклинание вкладывать эмоции, чтобы оно сработало? — словно не веря во всё это, переспрашиваю я.

— Именно, — он смеётся. — И как я сразу этого не понял! Избранные нефилимы живут эмоциями и на первый взгляд не отличаются от всех других созданий. Мне уже столько лет, а элементарные вещи забываю!

— А чем ещё отличаются эти нефилимы между собой?

— Сейчас ты мне это и продемонстрируешь на тренировке, — он улыбается. — Переодеться же всё-таки смогла!

Глава 21: Первый урок

— Надя, начнём с азов. Самым простым считается левитация предметов, — начал Кирилл.

Он поставил перед мной полено в снег и отошёл.

— И как мне поднять его в воздух?

— Вытяни руку вперёд. Согни пальцы так, словно берёшь бревно в руку, и медленно поднимай вверх. Можешь закрыть глаза.

— А зачем? С закрытыми глазами проще колдовать? — спрашиваю я, вытянув правую руку перед собой.

— На начальных этапах всё может отвлекать. Какое‑то движение, падающий снег. Внимание рассеивается, а с закрытыми глазами отвлекаться не на что. Но тебе ещё надо вложить эмоции, чтобы всё сработало.

— Легче сказать, чем сделать, — сжимаю пальцы я в воздухе.

— Вот тут не спорю. И даже не могу предположить, как тебе вложить эмоции в магию.

Я, кстати, тоже.

Моя рука поднимается вверх, но полено стоит в снегу. Глаза открыты. Ещё раз. Ещё. Уже взглядом гипнотизирую это полено, но ему всё равно!

Сосредоточься. Надо вложить эмоции. Что я испытываю к куску дерева? Ничего…

— Я видел тебя в действии. Надя, ты уже не раз пользовалась силами, а значит, всё получится. Просто закрой глаза и вспомни тот момент, когда магия сработала. Что ты чувствовала? — подбадривает Кирилл.

Я закрываю глаза и вспоминаю.

— Мне легче колдовать, когда есть опасность. Эмоции переполняют, и всё происходит само по себе, — пожимаю плечами я.

— Значит, всё происходило на бесконтрольном уровне.

Я открываю глаза и вижу полено. Мне надо его поднять. Это уже дело принципа!

Внутри что‑то шевельнулось. Кончики пальцев покалывает. Вот оно! Выдох. Протягиваю руку, сжимаю пальцы и поднимаю. Медленно, очень медленно. Полено подчинилось.

Да! У меня получилось! Полено в воздухе на том уровне, где и моя рука.

— Кирилл, всё получилось! Смотри! — улыбаюсь я.

— Теперь можешь управлять поленом. Покачай из стороны в сторону. Покрути.

Я медленно вожу рукой из стороны в сторону, следя за послушным бревном. Оно безвольно летает в воздухе туда, куда указывает рука.

Неужели меня наконец‑то кто‑то учит! Просто объясняет, как пользоваться магией!

— Спасибо тебе, Кирилл, — улыбаюсь я.

— За что?

— За то, что учишь. Раньше я не помню, чтобы кто‑то пытался меня обучать.

— А чем занимаются в Академии? — удивляется Кирилл.

— Ну‑у‑у, — протяжно говорю я, — помню, в основном чтение книг, а занятия начались в тот же день, что я попала сюда.

— Уже хочешь вернуться?

Я кручу в воздухе на одном месте бревно.

— В Академию? Нет, только не сейчас!

— Боишься, что опять сотрут память?

Бревно падает. Я перевожу взгляд на Кирилла.

— Боюсь. Но не только поэтому, — я вновь пытаюсь поднять бревно в воздух. Полено подчиняется.

— Могу вернуть тебя в Академию.

Полено снова падает.

— Но если ты сейчас не готова, то можешь оставаться здесь, — тень улыбки видна на лице Кирилла, — я уже давно ни с кем не общался…

— Спасибо. Мне кажется, тут безопаснее, чем в Академии, — признаюсь я с улыбкой, поднимая бревно в воздух с помощью магии.

— Академия — самое небезопасное место! — смеётся Кирилл. — А на каком ты направлении? Так будет легче подобрать программу обучения.

— Я выбрала «Созидание», — полено медленно отлетало вдаль и возвращалось обратно.

— Выбрала? — удивился Кирилл. — Надя, у тебя хоть один спокойный день выдался?

— Ну‑у‑у… — протянула я, — вот когда без сознания тут лежала!

Кирилл улыбнулся.

— Наверно, надо было с самого начала предупредить, что я — ходячее недоразумение! Зеркало Истины не смогло определить факультет и направление. Оно предоставило выбор мне. А я даже не знала, чем отличаются направления! Ну, допустим, что со стихиями всё понятно, а вот «многоязы» — это вообще кто?

Полено перевернулось в воздухе.

— И зеркало не дало подсказок? — удивлялся перевёртыш.

— Оно показало, как я всё сжигаю, если выберу «Огонь»! — смеюсь я. — Поэтому это направление выбирать не стала. Просто что‑то внутри подсказало, куда идти. Хотя теперь мне кажется, что я ошиблась!

— Потому что «Созидание» — самые спокойные и послушные ребята? — усмехнулся Кирилл. — С твоим характером там будет очень сложно!

— И я о том же! Неужели интуиция меня подвела?

Кирилл подбрасывает второе полено в воздух. Левой рукой с помощью магии я беру контроль и над ним.

— Немного усложним задание, — подмигивает он. — Может, ты позже сможешь понять, почему выбрала это направление. Порой наши решения кажутся абсурдными, но спустя время появляется смысл. Не думай о том, что какое‑то решение правильное, а другие — нет. Это в прошлом, жить надо настоящим. И сейчас твоё направление не имеет никакого значения. Если подходят все факультеты, то попробую обучить всему по чуть‑чуть.

Я облегчённо выдыхаю. Брёвна падают в снег.

— Думаю, пока хватит, — Кирилл магией телепортирует брёвна куда‑то. — И, кажется, твой комочек магии пришёл в себя.

Глава 22: Остаться на месяц?

— Свитти! — улыбаюсь я, видя комочек магии.

— Ты безрассудная и немного сумасшедшая, — серьёзно говорит Свитти, подлетая ближе. — Не думал, что будет настолько сложно! Ты хоть представляешь, сколько раз мы чуть не погибли?

— И я рада тебя видеть, — мягко обнимаю Свитти.

В ответ частичка чистой магии прижалась. В груди стало теплее.

— Я даже не представляю, как ты дожила до своих лет! — восклицает он.

— Триггер, это она тебе дала такое имя? — встревает Кирилл.

— Нет, я же не кот! — Свитти поморщился. — А ты приступил к обучению?

— И я уже могу поднять полено в воздух! — радуюсь, выпуская Свитти из объятий.

— Надо ей ещё показать, как атаковать и лечиться, — комочек магии перевёл взгляд на Кирилла. — Ты себе представить не можешь, что я пережил!

В ответ перевёртыш лишь рассмеялся.

— А вы уже сдружились? — интересуюсь я.

— Нам же надо было что‑то делать, пока ты лежала без сознания, — развёл руки Кирилл.

— Так, значит, мы остаёмся? — улыбается Свитти.

— И ты хочешь побыть здесь? Но почему? — удивляюсь я.

— Тебе лучше не знать, — тихо предупреждает перевёртыш.

— Тут никто не живёт, кроме Кирилла. Он наш друг, поэтому не опасен. Вокруг — снег, и всё. Даже леса нет! Твоей жизни ничего не угрожает! Здесь не прогремит случайно взрыв, не прилетит феникс, не проснётся вулкан! Надя, тут я могу расслабиться, потому что твоей жизни ничего не угрожает. И в этом месте ты сама себе приключений не найдёшь, потому что здесь ничего и никого нет, — улыбается Свитти.

— Ты прав, лучше бы я не знала, — тихо смеюсь я.

Снежинки медленно опускались с неба.

— Но разве меня не будут искать? — взволнованно говорю я.

— Будут, — говорит Кирилл, идя к дому. — Но не найдут. Это место — самая отдалённая точка, сюда никто не приходит. Ты раньше сама захочешь вернуться.

Я облегчённо выдыхаю. Свитти удобно устраивается у меня на плече.

Такое мне по душе. Отдохну здесь, научусь колдовать, а потом ворвусь в Академию и раскрою все секреты!

— Спасибо тебе! — я подхожу к Кириллу и обнимаю его. — Правда. Мне так повезло, что я встретила тебя!

Перевёртыш растерялся. Он промямлил что‑то невнятное, а я отстранилась, чтобы не смущать его. Так он стал моим учителем и наставником.

Прошёл месяц тренировок. Каждый день с утра я бегала по снегу. Да, падала миллион раз! Но всегда вставала. Магия — это хорошо, но иногда легче убежать от опасности.

А потом Кирилл учил меня азам — волшебным трюкам, для которых и заклинание учить не надо: важно лишь намерение и правильные движения. Ах да! В моём случае важны ещё и эмоции.

Теперь я умею создавать огненный шар и ледяной осколок. Да, обучение началось с боевых трюков. Из заклинаний я освоила невидимость и ударную волну.

Ещё научилась варить зелья. Оказалось, что это целая наука: нельзя просто бросать все ингредиенты по рецепту — и всё. Тут важны и мысли, и настрой, и атмосфера — одним словом, всё. Зато теперь я могу приготовить зелье лечения (настоял на изучении Свитти) и удачи.

Кирилл учит меня читать «между строк». Часто в рецепте просто перечислены ингредиенты и их количество, учитель же говорит, что смешивать можно, а что нет. Где и как пройдёт реакция, что будет, если смешать полынь и чертополох.

Зелья варить интересно, но не так увлекательно, как творить магию!

Также Кирилл учит меня телепатии. Он говорит, что нефилимы могут проникать в любой разум, но у меня получается не очень. И львиную долю времени учитель тратит на лекции. Он рассказывает о магическом мире, о том, как тут всё устроено. И его лекции довольно интересные! Но книг я пока не читаю — не настолько зацепило.

С Кириллом мы подружились. Иногда он разрешает мне прогуляться по окрестностям в одиночку. Тогда‑то я и вспоминаю про Академию. Как там Дрю и Адриана? Что произошло после взрыва? Вернулось ли всё в норму? Как сильно пострадал Дрю?

Свитти объясняет и мне, и Кириллу принцип работы моей силы. Просто сказать заклинание недостаточно. Надо вложить эмоции, вспомнить что‑то хорошее или не очень. Чем больше эмоций, тем сильнее заклинание. Хорошо хоть варить зелья можно без лишних эмоций!

Главное — восстанавливается моя память. Я помню жизнь на Земле со всеми радостями и невзгодами. Знаю, как попала в волшебный мир, как нашла Дрю и Адриану. Даже помню первую неделю в Академии.

Из интересного — мне Оливер стирал память десять раз. И я должна злиться на него за это, но почему‑то не могу. Ведь вспомнилось и другое. Оливер сам водил меня по Академии, показывал кабинеты, знакомил с преподавателями. Вёл себя мило и тепло, старался помочь адаптироваться в новом месте.

Может, Оливер действительно стирал память из лучших побуждений? Однажды мы с ним даже вернулись на Землю, чтобы уничтожить эмоциональные якоря, но не сработало. Я утащила семейную фотографию и стала вести тетрадь, куда записывала всё странное. Они и помогли мне не забыть себя.

Поняла, что Честер — милый и заботливый парень, и, кажется, я ему нравлюсь. Элис — стерва. Соседки по комнате — не знаю, с ними почти не разговаривала.

За прожитую неделю в Академии занятий не было. Нам лишь проводили непродолжительные, скучные экскурсии.

Пока мне не удалось вспомнить лишь вечеринку и то, что произошло после неё. Свитти говорит, что воспоминание придёт само, когда понадобится. Но разве меня устраивает такой ответ?

А ещё пару раз виделась с Разиэлем. Он доволен моим решением остаться с Кириллом и учиться у него. Разиэль рассказал больше об Оливере и истории волшебного мира. Как оказалось, Оливер — эльф. И да, они могут скрывать заострённые уши. Большинство эльфов — лучники, травники и лекари, меньше — маги.

Теперь я знаю, что есть магические и антимагические существа. Проще говоря, у кого‑то есть магия, у кого‑то нет.

Магия проявилась у семи рас: эльфы, нефилимы, единороги, оборотни, элементали, банши и русалки. И поэтому их стали называть родоначальниками магии. Эти семь рас — элита магического мира.

Среди людей тоже есть много магов, но их не считают очень сильными, поэтому забывают про их существование. Нефилимы ставят себя выше других, оборотни их недолюбливают. Единороги и элементали в далёком прошлом ушли, чтобы не попасть в конфликты существ. Сейчас их почти невозможно встретить. Банши и русалки дружат друг с другом. Эльфы — нейтралитет, они спокойны и редко проявляют эмоции.

А ещё есть фениксы — проклятые существа. Они бессмертны (Кирилл считает иначе), невероятно сильны в физическом и магическом плане. У них даже крылья есть! Фениксы умирают в огне и возрождаются из пепла. Все их боятся, но почему? Ответа я пока не нашла.

Свитти учит меня спокойствию и терпению. Он говорит, что всё приходит тогда, когда надо. Но я пока не могу полностью согласиться с этой философией.

Новых видений не было, и в воспоминания душ не проваливалась. Свитти утверждает, причина отсутствия видений в том, что я так и не разобралась с последним. Знак бесконечности на запястье за всё это время никуда не исчез. Может, он прав, но здесь я ничего не узнаю о Кевине, Дэби или Оскаре. Что ж, без этих видений даже спокойнее.

— Надя, что ты там возишься? Пора на тренировку! — кричит с улицы Кирилл.

Я убираю свою тетрадь на прикроватную тумбочку и встаю на ноги.

— Чем сегодня займёмся?

— Поиграем с электричеством, — улыбается Кирилл.

Глава 23: Кристофер

— Готова поиграть с током? Повторим вчерашнее заклинание?

Я поднимаю голову вверх. Снег не идёт, на небе ни облачка. Спокойно…

— Надеюсь, у меня получится что‑то посильнее, чем вчера, — выдыхаю я.

— А ты думала, что всё у тебя с первого раза получится? Это не фильм, милая, — улыбается он. Эта улыбка скорее дружеская, как знак поддержки.

— Так, давай я ещё раз проговорю все свои действия, — мой взгляд устремляется на Кирилла; тот одобрительно кивает головой, а я продолжаю: — Подхожу вплотную, дотрагиваюсь до запястья и представляю, что мои пальцы — шокер, который бьёт тебя током. В этот же момент необходимо произнести «штепс», иначе заклинание не сработает. Кир, тебе точно не больно?

Да, он разрешил даже его имя сократить!

— Да, ты всё правильно говоришь. Удар током в 2–3 вольта я выдержу, — самодовольная ухмылка сияет на его лице.

Вчера у меня так и не получилось ничего. Я вспоминала о разговорах с Алисой. Сегодня попробую что‑то другое. Грусть? Обида?

Я непроизвольно надула губки, как маленький обиженный ребёнок, которому не купили очередную шоколадку в магазине. Кирилл не смог удержаться:

— Такое миленькое личико, — он слегка приподнял меня за подбородок, — такая маленькая. Не обижайся на мои слова.

Это на него не похоже.

Я отхожу назад, высвобождаясь.

Свитти бы предупредил меня об опасности. Надя, тебе показалось.

— Приступим, — выдыхаю я.

Кир окидывает взглядом пространство между нами.

— Я не кусаюсь, милая, — он как‑то нагло и бесцеремонно притягивает меня к себе за талию, — чем меньше расстояние, тем лучше.

«Милая»? Как часто меня так называл Кирилл? Никогда! Или он пытается вывести меня на эмоции? Бред! Это не похоже на Кирилла… Но кто же это тогда? Почему молчит Свитти?

Слегка неуверенно и смущённо я опускаю глаза на его руку, которая по‑хозяйски, словно я его вещь, лежит на моей талии.

Это точно не он! Кир бы себе такого не позволил! Мы — друзья! Так, надо же как‑то вывести этого нахала на чистую воду.

— Боишься меня? — самодовольно спрашивает он.

Я чувствую на себе его взгляд и медленно поднимаю глаза. Голова парня в нескольких сантиметрах от моей.

Кир бы никогда даже не подумал хватать меня за талию! Мне кажется, он всё ещё ждёт свою Дэби…

Глаза незнакомца в теле Кирилла бесстыдно смотрят на меня с неподдельным интересом и желанием, словно языки пламени танцуют в этих зрачках!

Это точно не Кирилл! Что же с ним случилось? Сюда никто не приходит!

— Штепс! — схватив парня за запястье, шепчу я.

— Ааааааааааа! — кричит он, стараясь высвободить свою руку из моей хватки.

Вот оно. Злость и раздражение. Надо запомнить.

Я же вижу, как ток бежит прямо по его коже всё быстрее и быстрее.

Не похоже на слабый ток, не так ли?

Он отпускает меня, делая пару неосознанных шагов назад. Я же освобождаю его запястье. Наэлектризованные волосы, порванная одежда и запах гари говорят о том, что заклинание сработало так, как надо!

Теперь посмотрим, кто ты…

— Кто ты и что с Кириллом? — уверенно спрашиваю я, выставив руку вперёд, предупреждая, что могу устроить ему очередную порцию тока.

А получится ли во второй раз?! Так, стоп. Сейчас не время сомневаться в себе.

— Надя, о чём ты? — недоумевает он. — Это я! Кирилл.

— Не принимай меня за идиотку! Ты — не Кир! Я могу и выбить из тебя признание.

— Что ж, — уверенность вернулась к нему, — а ты готова к нему, милая?

Самодовольная улыбка вновь на его лице. Он с интересом осматривает меня с ног до головы.

— Не подозревал, что ты меня раскроешь так быстро, — он немного сдвинул брови и заиграл желваками.

— Может, тогда и покажешь свой истинный облик?

— Не терпится взглянуть на того, кто украдёт твоё сердце? — нагло и самодовольно говорит он.

— Самодовольный индюк! Можешь на это не рассчитывать.

— Не злись, милая, — он прикасается к моей щеке тыльной стороной ладони, — от этого появляются морщинки…

Я же грубо хватаю его за руку и отстраняю от лица.

— Тебе не хватает очередной порции электрического тока? Могу устроить, — уверенно говорю я.

— Какие мы сразу смелые, — улыбается он и высвобождает руку. Он медленно обходит меня вокруг, чтобы лучше осмотреть. — Только вот помни, кто тебя научил этому заклинанию.

— Прекрасно помню. Это сделал Кир, а не ты. Отвечай, где он?

— Милая Наденька, — соблазнительно шепчет он мне на ушко, подойдя со спины, — а ты умна…

Я закрываю глаза, чувствуя томное дыхание неизвестного. В нос ударяет знакомый запах.

Я его знаю!

— Кристофер, — шепчу я, открывая глаза.

— В собственном обличье, — улыбается он, стоя передо мной.

Пепельно‑бледная кожа и самодовольная ухмылка. Кроваво‑красные глаза прикованы ко мне. Чёрная татуировка на шее, особенно выделяющаяся на фоне такого оттенка кожи, выглядывает из‑за воротника. Ещё одна отчётливо виднеется на его левой руке благодаря подвёрнутым рукавам рубашки бордового цвета до локтей. Чёрные брюки и непримечательная обувь. От одного его вида внутренний голос кричит об опасности.

Он был в моём первом видении в Академии. Его запах… Я его уже где‑то чувствовала, но где? И почему Свитти с Кириллом так и не появились?

— Налюбовалась? — самодовольно улыбается он.

Я смотрю в его глаза. Эти два красных огонька не позволяют отвести взгляд.

Я его уже видела. Но где? Где? Где?

— Значит, глаза самые запоминающиеся во мне? — улыбка не сходит с его лица. — Напомнить о встрече?

— Встрече? — оживаю я, и тут же в памяти всплывает воспоминание.

Я бегу по Академии, пытаясь понять, откуда произошёл взрыв и кто за этим стоит. Две фигуры в самом центре похожи на сражающихся демона и ангела. Вспышка света — и я вижу лицо Оливера, но второго разглядеть не удаётся. Только и видно два кроваво‑красных огонька в темноте.

— Это ты был в Академии и напал на Оливера! — говорю я, осознав происходящее.

Кристофер же с наглой улыбкой и нескрываемым удовольствием от того, что я догадалась, начинает хлопать в ладоши, не отрывая взгляда от меня.

— А ты, милая, не только необычайно красива, но ещё и умна, — он убирает руки в карманы брюк. — Теперь понятно, почему Оливер так старательно тебя прячет от всех.

— О чём ты? — насторожившись и недоумевая, спрашиваю я.

— Разумеется, он вмешался в твой портал, — в мгновение ока Кристофер оказался совсем рядом со мной и вновь взял за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, — я бы тоже такую красоту держал подальше, в целости и сохранности, лишь изредка навещая, чтобы никто не нашёл.

— Ничего подобного, — я пытаюсь высвободиться из его хватки, но у меня не получается.

— Такая милая и невинная, он даже память твою подправил, — Кристофер не отрывает свой взгляд от моих глаз.

— Отпусти меня, — требую я, взяв его за запястье.

Ещё одна порция тока ему не повредит.

— Ты такая сексуальная, когда злишься, милая, — он мягко убрал от меня руку. — Если тебе так больше нравится.

— Откуда тебе известно о моей памяти?

— Могу вернуть воспоминание, если, конечно, позволишь, — его наглая и самодовольная улыбка, кажется, никогда не перестанет находиться на лице.

— И как же ты это сделаешь? Сил‑то хватит? — самоуверенно вскидываю брови.

— Не переживай, — он бесцеремонно притягивает меня за талию к себе и смотрит в глаза, — у меня достаточно сил, чтобы справиться с низшим фениксом.

— Фениксом? — шепчу я. — Но Оливер же…

— Милая, сейчас всё встанет на свои места в твоей смышлёной головке, — ласково говорит он, проведя по моим распущенным волосам.

Стоит ли верить ему? Он что‑то сделал с Кириллом и пытался убить Оливера. Кристофер явно что‑то замышляет и помогает мне не просто по доброте душевной! Таким, как он, явно что‑то нужно, но что?

— Руки от неё убери! — раздался громкий голос.

Я резко поворачиваю голову на звук и вижу Оливера.

А он как тут оказался? Неужели Кристофер был прав?

— Олли! Ты решил заглянуть к нам? Извини, но она только для милейших дам, — он провёл ладонью по моей щеке.

— Я предупреждал, чтобы ты к ней не прикасался! — с нескрываемой злостью выпалил Оливер.

Он одним ловким взмахом руки поднял сильный ветер, отстраняя всё больше и больше Кристофера от меня.

— Олли, если хочешь от меня избавиться, то так и скажи, — он отпускает меня, и за секунду ветер уносит его за белый горизонт.

Я перевожу взгляд на Оливера, который напряжённо смотрит вдаль.

— Как ты нашёл меня? С тобой всё в порядке? — я медленно подхожу к нему, но останавливаюсь.

Вдруг это тоже не Оливер?

— Надя, — он подбежал ко мне, словно боялся чего‑то, и быстро осмотрел, всё ли со мной в порядке, — ты как? Он тебе не навредил?

— Олли, Олли, Олли, я бы никогда не навредил столь безупречной и милой особе, — уверенно говорит Кристофер, появившись рядом с нами.

— Что тебе ещё нужно?! — злобно кричит Оливер, встав прямо передо мной.

— Ты знаешь, — его улыбка становится ещё шире, — о‑н‑а‑а‑а‑а!

И вмиг растворяется в воздухе. Оливер быстро поворачивает ко мне лицом. В его глазах страх. Парень взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

— Надо уходить! И быстро.

— Оливер, успокойся, — я как‑то смело кладу свою руку на его плечо.

И на мгновение он смягчился, расслабился. За его беспокойством скрывалась усталость и страх. Оливер прижимает меня к себе, заключив в объятия, и опускает голову.

— Я так испугался… — шепчет парень.

— Мне тоже было не по себе.

— Глупенькая, — он улыбнулся, — я за тебя боялся.

Что? Вот это поворот! Ему же на меня плевать! Или нет? Или да?

— За меня? — неуверенно переспросила я.

В ответ он легко улыбнулся и слегка отстранился.

— Лучше поскорее вернуться в Академию, там безопаснее, — заботливо говорит он.

— Безопаснее? Оливер, я видела, как тебя душил Кристофер! Как такое вообще могло произойти? Тем более он что‑то сделал с Киром! Его надо найти! — быстро проговорила я, следя за его реакцией.

И Свитти тоже…

— С кем?

— Кириллом, — исправляюсь я. — Он позвал меня на тренировку с улицы…

Делаю шаг навстречу небольшой мастерской перевёртыша. Он мне никогда не разрешал заходить туда.

— Останься тут, — Оливер преградил мне путь рукой, — ты не представляешь, на что он способен!

Парень бежит в дом.

Я не могу просто стоять в стороне, зная, что те, кто мне помогал, в опасности! Неважно, что сказал Оливер, — он так же смертен, как и все! Только если Кристофер не сказал правду…

Толком всё не обдумав, я быстро бегу в мастерскую. Она стоит рядом с домом. Дверь открыта.

Плохой знак… Кир всегда закрывает дверь на замок!

Переполненная сомнениями, я захожу в мастерскую, доставая из маленькой набедренной сумочки склянку с зельем лечения.

Кир, просто живи… Пожалуйста…

Глава 24: Опять Академия?

В нос ударил резкий, смердящий запах, а глазам открылась не самая благоприятная картина: в изорванной одежде, перепачканной кровью, лежит тело Кирилла на полу в красной жидкости. Грудная клетка не шевелится.

— Нет, нет, нет, — быстро шепчу я. — Только не это! Кир, живи! Давай!

Голос срывается на крик. Я падаю на колени рядом.

Надо что-то делать! Непрямой массаж сердца?

— Свитти! — в панике кричу я.

Он поможет. Объяснит, что можно сделать. Да где же Свитти?

Я вливаю зелье лечения в рот учителя. Осматриваю тело. Кровотечений нет. Дрожащие руки опускаются на грудную клетку Кирилла.

— Пожалуйста, Кир, держись… — со слезами на глазах шепчу я.

— Надя, что с ним? — озадаченно спрашивает Оливер.

— Он не дышит… — плачу я.

Оливер садится рядом и осматривает Кирилла.

— Надя, ты взволнована… — озадаченно говорит Свитти.

— Кир не дышит! Непрямой массаж сердца поможет? Или искусственное дыхание? — спрашиваю я у комочка магии.

— Поможет магия, — отвечает Оливер, проводя какой-то ритуал. Он водит руками над телом перевёртыша.

— Попроси его открыть нам портал в Академию. Я могу стабилизировать Кира, но нам понадобится сильный целитель, — Свитти недоверчиво покосился на Оливера. — И ему лучше не создавать защитные и лечебные заклинания.

Я хватаю Оливера за руку. Возможно, слишком резко, но на кону жизнь друга!

— Открывай портал в Академию, я сама стабилизирую Кира, — серьёзным тоном произношу я.

Оливер недоуменно смотрит на меня, остановившись на месте. Свитти ложится на грудь Кира. Я вижу, как свет медленно разливается по телу учителя.

— Чего ты ждёшь!? Действуй!

Оливер приходит в чувство, кивает и встаёт. Он начинает водить руками в воздухе, что-то бормотать, но я отворачиваюсь. Беру Кира за руку и шепчу:

— Держись. Ты только не уходи, ладно? Мы спасём тебя, слышишь? Ты ведь ещё не помирился с Дэби…

Звук разбившегося стекла привлекает моё внимание. Оливер делает шаг назад, а перед ним появляется воронка.

— Готово, — говорит парень и наклоняется к Киру.

— Ему нельзя касаться нас, — предупреждает Свитти.

— Стой! — я преграждаю рукой Оливеру путь к Кириллу. — Тебе нельзя его трогать. Иди в портал, а мы следом.

— С ума сошла! Ты одна в портале потеряешься, а с ним никогда не выйдешь в Академии! Не глупи, я помогу, — он подходит ближе к Киру.

— Тогда будешь держать за руку меня, — я хватаю его ладонь, — но не Кира.

— А ты бери за руку Кира. Должно сработать. И думай об Академии, — шепчет Свитти, поднимаясь вместе с телом Кирилла в воздух.

Оливер недоверчиво косится на меня, но шагает в портал. Я закрываю глаза, вспоминая Академию. Какой она была в мой первый день.

— Мы на месте, — заключает Оливер и отпускает мою руку.

Я открываю глаза. Мы стоим в больничном крыле. Вокруг медицинские кушетки с перегородками. Тело Кирилла опускается на свободную кровать. Свитти закрыл глаза.

Если он будет долго контактировать с Киром, то может исчезнуть… Их контакт пора прервать, но не навредит ли это учителю?

— Кого ещё сюда принесло? — устало выдыхает женщина.

Но, заметив окровавленное тело, подбегает к кровати.

— Что с ним? Он стабилен? Сердце работает? — быстро сыплет вопросами медсестра.

Я аккуратно беру Свитти в руки и кладу его на плечо, прикрывая волосами.

— Он будет… — голос дрожит.

— Жить будет, — уверенно говорит медсестра, уже колдуя целебное заклинание.

— Я схожу за доктором, — говорит Оливер.

— Помощь нужна? — спрашиваю я, но медсестра лишь отмахивается. Быстро опускаюсь на кровать.

Вот и вернулась в Академию…

Оливер быстро привёл врача и ещё кого-то. Четыре существа кружили над Кириллом, спасая от неминуемой гибели. Оливер принёс чай.

— Выпей, станет легче, — поясняет он.

Без лишних слов я делаю несколько глотков.

— С ним всё будет в порядке, — успокаивает Оливер меня.

Но в ответ я лишь киваю. Появляется усталость. Глаза открываются всё реже.

Он усыпил меня! Вот же…

Я проваливаюсь в темноту. Опять.

Резкий и пренеприятный запах бьёт в нос. Интуитивно я пытаюсь руками убрать подальше от своего лица источник вони, зажмурившись.

— С ней всё будет в полном порядке. Просто очень крепкий сон, — говорит чей-то голос.

— Серьёзно!? — кричит второй голос.

— Адрианна? — хрипло и сдавленно говорю я, медленно открывая глаза.

— Я же говорила, что всё в полном порядке и нет причин для паники, — самодовольно и нагловато проговорила медсестра, которой принадлежал первый голос, и отошла от нас подальше к другому пациенту за ширму.

— Я так испугалась! — Адрианна обнимает меня.

— Ты хоть иногда можешь вести себя нормально, без происшествий? — улыбчиво спрашивает Дрю, до этого молча скрывавшийся за ширмой.

— Рада видеть вас живых и невредимых… — улыбаюсь я.

Кир!

Я резко поднимаюсь на кровати. Друзья напряжённо смотрят на меня.

— Тебе пока рано вставать, — мягко говорит Адрианна.

— Где Кир? Что с ним? — взволнованный голос вырывается из груди.

— Рядом, — слышу я сдавленный голос.

Поворачиваю голову и вижу Кирилла. Он улыбается, правда, немного криво из-за боли. Я облегчённо выдыхаю, когда он одними губами шевелит: «Спасибо».

— Мы хотим всё знать! Где ты была весь месяц? — спрашивает Дрю.

— Кириллу нужен отдых, — говорит медсестра, и между нами появляется ширма. — Приёмные часы закончились. Надя, сегодня решили, что ты отлежишься здесь. По всем вопросам к дежурному.

И медсестра бесцеремонно выставила за дверь моих друзей и себя заодно. За ширмой слышится размеренное сопение — Кир уснул. Я опускаюсь на кровать, раскинув руки, и только сейчас ощущаю комок под подушкой. Нырнув под неё, достаю записку: «Разноцветные таблетки — зло, жди полуночи и чуда!»

Интригует. А кто автор?

Взгляд падает на резные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Стрелки неумолимо указывают на 18:00.

— Как же мне ещё долго ждать! — мой взгляд устремляется в потолок, а тишина угнетает. — Не могу я просто лежать без дела!

— Ни секунды в этом не сомневался, — раздаётся бархатистый и знакомый голос; немного помедлив, он добавляет: — милая…

— Кристофер! — я ищу глазами того, кто изуродовал Кира.

— Если я тебе так понравился, то лишь скажи, что соскучилась, и мне пора появиться, — слышится самодовольный голос.

— Приятнее видеть собеседника, иначе кажется, что говоришь сам с собой, — уверенно заявляю я, продолжая искать его глазами.

— Наденька, как скажешь, — он появляется в кресле, стоящем неподалёку от меня.

— Как ты сюда попал? — удивляюсь я, повернувшись к нему и присев на кровати.

— Хотел убедиться, что ты в порядке, милая, — с улыбкой говорит парень, совершенно спокойно, словно он каждый день так говорит кому-то.

— Кристофер…

— Для тебя — Крис, — он прерывает меня и слегка выгибает бровь. — Или тоже хочешь, чтобы я тебя официально называл, милая?

— Имени будет достаточно…

— Милая, ты хотела у меня что-то спросить, — напоминает он, заглянув в глаза.

Ох, неужели так сложно запомнить моё имя?!

Я пропускаю это мимо ушей, потому что важнее получить от него информацию. Два красных огонька смотрят мне прямо в глаза, но я и не собираюсь отводить взгляд. На его лице читается удивление, которое быстро сменяется довольной улыбкой.

— А ты смелая, Наденька, даже если учесть, что совершенно не представляешь, кто я такой, — он улыбнулся, но на этот раз без самодовольства, а как-то… искренне?

— А в тебе должна быть огромная сила, чтобы незаметно пробраться в Академию и оставаться по времени столько, сколько пожелаешь.

— Я помогу тебе, — он вместе с креслом приблизился ко мне почти вплотную. — Мы с тобой во многом похожи, впрочем, как и судьбы наши, — парень вальяжно откинулся на спинку.

— Похожи? О чём ты? Ты тоже нефилим?

— Милая, я — феникс. Но сейчас я больше известен как «Наступающая Тьма», — злобная улыбка в сочетании с загоревшимися красными зрачками всё больше убеждает меня в том, что он не врёт.

Ну привет, феникс! Не думала, что встречу их хоть раз!

— Что же тебе нужно от меня? Переманить на свою сторону? — исподлобья я смотрю на него. В ответ слышен лишь смех. Низкий и бархатистый…

— Наденька, мне незачем это делать! При любом исходе ты придёшь ко мне.

— Как ты можешь быть таким самоуверенным!? — раздражаюсь я.

— Признай, что тебе это нравится, милая.

— Ты пытался убить Кирилла! — кричу я, не ожидав от самой себя такого.

— ЧТО? — Крис недоумённо смотрит на меня.

— Я видела его тело!

Кристофер продолжал удивлённо смотреть на меня, словно на самом деле не понимал, о чём я говорила.

— Зачем мне убивать перевёртыша? Он мне не мешал, — парень развёл руками.

— Там больше никого не было!

Кристофер подходит ближе и заглядывает в мои глаза.

— Могу доказать, — красные огоньки сверкнули.

Я вижу перед собой спину Кирилла. Он стоит в мастерской. Моя рука опускается на плечо перевёртыша.

— Спи, а как только услышишь мой голос вновь, продолжишь свои поиски, — уверенно, затмевая разум и ломая контроль, говорит мужской голос.

Ноги Кирилла обмякли, и он медленно опустился на пол, посапывая. Крис же ухмыльнулся и, проведя перед собой рукой в воздухе, принял его обличье.

Картинка расплывается, и передо мной снова появляются два красных зрачка.

— Убедилась? Мне твой перевёртыш не нужен, — Кристофер опускается в кресло.

— Ты мог и обмануть, — предполагаю я.

— И зачем мне это, милая? — улыбается он.

— Чтобы я верила тебе, очевидно. Фениксы же воздействуют на разум. Могут и безвольной марионеткой сделать, — напоминаю я.

— Разиэль в своём стиле, — разводит руками Кристофер. — А он не говорил, что я чертовски красив?

— О тебе мы не говорили. Он меня просто предупредил.

— Милая, глаза — это зеркало души. Фениксы и нефилимы могут заглянуть в них и увидеть душу. А ещё можно показать какое-то воспоминание. Или забрать, — улыбка Кристофера не сходит с лица. — Как Оливер забрал у тебя. Ту ночь после вечеринки…

— Откуда ты знаешь? — настороженно спрашиваю я. — Ты следил за мной?

— Милая, мне хватило один раз заглянуть в эти голубые озёра и всё узнать. Олли стёр тебе память хорошо лишь раз. Ту самую ночь, поэтому ты до сих пор ничего не вспомнила. В остальные дни он подчищал память так, чтобы ты не подобралась к вечеринке. Ты об этом не думала?

Зачем ему помогать мне? А для чего Оливер стирал память?

— Я не уверена, что могу доверять тебе. При первой же встрече ты меня обманул! — я скрещиваю руки на груди.

— Будто ты мне не лгала, — он исчезает из кресла и появляется на моей кровати. — Разве ты не хочешь вспомнить?

— Оливер не просто так стёр это воспоминание, — неуверенно отвечаю я.

— Это он тебе так сказал? — Кристофер смеётся. — В его стиле. «Всё ради высшего блага» или «так будет лучше»! Милая, хорошие парни не стирают память и не внушают ложь.

— И, по-твоему, ты тот самый хороший парень? — я склоняю голову набок.

— Вообще-то я зло во плоти. Тебе разве не рассказали, что фениксы — ужас и их пора уничтожить?

— А ещё сказали, что фениксы бессмертны, так что уничтожим в другой раз, — отмахиваюсь я.

Кристофер смеётся. Глаза загораются красным цветом.

— Милая, это мой тебе подарок, — на лице появилась самодовольная улыбка. — Лишь произнеси моё имя, и я приду.

Образ Кристофера медленно меркнет, растворяется в воздухе, оставляя лишь красные огоньки.

И не надейся!

— Можешь на это даже не рассчитывать! — раздражённо говорю я.

— Ладно, мне же легче от того, что ты отказываешься задавать вопросы, — добрый голос Оливера заставил меня осмотреться вокруг. Мы шли по коридорам Академии.

Он одет так же, как в ночь вечеринки!

Я быстро смотрю на свои руки и одежду.

Кристофер перенёс меня в прошлое, чтобы я узнала о произошедшем? Но зачем ему это? Бессмыслица какая-то… Это и есть его подарок? Так, надо сосредоточиться и сделать всё, как в прошлый раз…

— Думала, что ты запротестуешь, поэтому это машинально вырвалось, — быстро сориентировалась я. — Очень хочу узнать ответы.

— Можешь приступать к вопросам, — с добротой в голосе и широкой улыбкой произнёс он.

Я максимально напрягаю память, чтобы вспомнить свой самый первый вопрос. Ведь если сейчас спросить что-то другое, то неизвестно, как это обернётся!

Я помнила перед пробуждением! Знала! Ну же, Надя, вспоминай!

— Оливер, почему ты искал созданий с чистым сердцем именно на Земле? — губы произносят сами по себе, и я облегчённо выдыхаю.

Глава 25: Забытое воспоминание

— Я не считаю людей плохими или же злыми. Они такие же, как и мы, только по иерархии их поставили в самый низ. На самом же деле людей с чистыми сердцами не так уж и много, — ответил он, смотря на меня.

— То есть ты намеренно отправился на Землю? И никто не был против? — я удивлённо подняла брови, подойдя к нему.

— Надя, я не один из тех, кто отчитывается о каждом своём шаге! Делаю, что захочу, и почти всегда мои проступки остаются незамеченными, — подмигивает он.

— Но позже ты сказал, что я нефилим… Кто это?

— Это наполовину люди, наполовину ангелы.

— Ангелы? Ты смеёшься? — я слегка улыбнулась, но позже вспомнила обо всех пережитых событиях за сегодняшний день и добавила: — Хотя нет, не удивлюсь, если это окажется правдой…

— Существует легенда: однажды ангел спустился с Небес, чтобы дать людям новые знания и умения. Он задержался на долгое время на Земле, и там ему полюбилась одна девушка. Когда пришла пора возвращаться на Небеса, то он не смог этого сделать… Ангел остался вместе с земной девушкой, за что поплатился бессмертием и значительной частью своей силы. Они создали счастливую семью, но были и завистники, которые тёмной ночью жестоко убили ангела, испив его кровь. Люди решили, что это даст им волшебные силы. К сожалению, они не ошиблись, но их сердца очернились, каждый стал алчным и высокомерным. Таковых прозвали исполинами. Они стали править людьми, а девушка, полюбившая ангела, сбежала как можно дальше с ребёнком. С годами править только людьми им наскучило, жажда власти, алчность захватила их, делая беспощадными и неуправляемыми тиранами. Исполины развязали войну с магическими существами, длящуюся не один год. Многие виды были порабощены и полностью стёрты из любых источников, будто их никогда и не существовало. Исполины были помешаны на чистоте крови, поэтому переливали себе кровь других магических существ, — с чувством проговорил Оливер.

— А что стало с той девушкой? — взволнованно спросила я.

— Она подозревала, что у её сына есть способности, но не хотела подвергать его смертельной опасности, однако спасение всего человечества или же его вымирание зависело только от него. Этот мальчик унаследовал не только магические силы, но и доброе сердце с наичистейшими намерениями.

— Но что случилось с исполинами? Как их остановили? Их же остановили?

— Однажды Небеса разверзлись. Ангелы спустились на Землю и обратили исполинов в пепел, отбирая силы и всё человеческое, что у них осталось, — грустно опустил взгляд Оливер.

— То есть они просто уничтожили половину человечества? — удивилась я, а тише добавила: — И это благо?

— Ангелы не убили исполинов, а сделали пеплом, их души и по сей день бродят по магическим измерениям в поисках пристанища, но не находят его, — пояснил он.

— И пепел бессмертен, поэтому рассчитывать на тот Свет бессмысленно, — предположила я.

— Именно, — улыбнулся Оливер. — Видишь, ты всё прекрасно поняла.

— Но что случилось с сыном ангела? Ты о нём умолчал.

— Он стал великим… Восстановил Землю и всех её обитателей, наладил многие контакты с магическими видами и создал эту Академию, назвав её в честь матери… — с некой грустью в голосе произнёс Оливер.

— Юнона, — тихо произнесла я.

— Именно от него и произошли нефилимы. Он стал первым из них. Ему была подвластна самая редкая магическая сила — наделять ею других.

— То есть сын ангела наделил других людей высшей силой, и ничего плохого не произошло? — удивилась я.

— Он наделял избирательно и силу давал по каплям. Только упорные и целеустремлённые могли развить свой потенциал до небывалых возможностей.

— И таким образом он отсеял потенциальных злодеев, — поняла я.

— Но не всех, к сожалению. Порой и сердца достойных очернялись, — опустив голову, проговорил Оливер.

— И что он с ними делал? — поинтересовалась я.

— Превращать в пепел он не мог, поэтому обременял бессмертием. Они становились фениксами, — пояснил парень.

— Как птица? — удивилась я.

— Да, только в своём же человеческом обличье. Они видели смерти родных и близких, а когда пытались уничтожить себя, то сгорали в огне, перерождаясь. На самом деле сын Ангела в глубине души надеялся, что когда-нибудь они вернутся к добру и Свету. Их добрые дела и побуждения уничтожили бы бессмертие и обеспечили покой после смерти, — с грустью в голосе проговорил он.

— А кто-нибудь искупил свою вину? — поинтересовалась я.

— Нет, их душа не была способна на что-то подобное, по крайней мере, именно так до сих пор и оправдываются эти проклятые… Они бледные, печальные, иссохшие и жаждущие своей кончины… — с некоторым отвращением проговорил Оливер.

— Они до сих пор живы? — удивилась я, широко раскрыв глаза.

— Да, а вот нефилимы смертны, — улыбнулся он. — Но не беспокойся, фениксы редко встречаются в любом из миров.

— То есть ангела просто убили, и он не переродился? Его душа должна быть бессмертной, тебе не кажется, что это звучит немного неправдоподобно? Как-то всё подозрительно хорошо складывается… Тут что-то не так.

— Я пересказываю тебе легенду. Разве она не должна оставить после себя вопросов и загадок? — хитро улыбнулся парень.

— Но ты знаешь правду, — осторожно проговорила я, прищурившись, — и намеренно не рассказываешь её.

— Надя, я же не жил при тех временах, — усмехнулся он. — Можешь спросить у фениксов.

Ты сам предложил это сделать!

— Но почему они скрытно живут? И почему ты считаешь меня нефилимом? — вернулась к своему списку вопросов я.

— Видишь ли, им не мил белый свет, поэтому они прячутся в самых тёмных уголках всевозможных измерений и очень редко разговаривают с кем-либо. Это должен быть необычайно великий маг, или же нефилим, или же что-то подобное, важное, — пояснил Оливер и посмотрел на меня. — А ты нефилим, потому что в ДНК присутствуют посторонние частицы, не свойственные простым людям.

— Но зачем нам тогда отправляться на Землю, если ты так уверен в этом? — не понимала я.

— Чтобы убедиться, что ты не феникс или какой-нибудь их эксперимент.

Кристофер не говорил мне о чём-то подобном…

— Их эксперимент? — удивилась я.

— Фениксы пытаются найти способ уничтожить себя, экспериментируя с нефилимами, но подобные слухи не появлялись уже лет сто, а может, и двести, — уверил меня Оливер.

— Ты так много знаешь о них… А ты сам не нефилим, случайно? — улыбнувшись, спрашиваю я.

— Нет, — он улыбнулся и посмотрел в мои глаза. — Я — феникс.

Кристофер не обманул… А может, всё происходящее — ложь?

— Что? — я изобразила шок, чтобы не выдать себя.

— Но лишь наполовину. Моя мать — человек, а вот отец — феникс. Всю свою жизнь я пытаюсь найти способ очиститься, — признался он.

— Это было неожиданно, но честно, — произнесла я и взяла его за руку. — Оливер, пойми, нас определяют не гены родителей, а наши поступки. Ты отправился на Землю в поисках чистых сердец, чтобы помочь. Оливер, не считай себя плохим только из-за злодеяний отца.

— Спасибо, Надя, — он искренне улыбнулся и посмотрел мне в глаза. Я же посчитала нужным сменить тему.

— А почему все удивились, когда у меня выпал неопределённый результат? — вдруг вспомнила я.

— Это большая редкость. За последние столетия такое случилось однажды. Ты уже вторая.

Всего два раза был неопределённый результат?

— А кто был первым? — поинтересовалась я.

— Мой однокурсник. Кристофер, — печально произнёс он, опустив голову.

Не может быть!

— А куда распределили тебя? — вдруг решила спросить я, тут же добавив: — И его?

— Созидание, — улыбнувшись, Оливер посмотрел на меня.

— То есть в двух случаях неопределённого результата выбрали «Созидание»? — удивилась я.

— Да, поэтому насторожились и главы академии, — уточнил он.

— Но что в этом такого? Я имею в виду, что они не просто насторожились, а испугались! И мне это не показалось. Я внушаю страх? — смеясь, проговорила я.

— Нет, конечно, нет, — он стал подбирать слова, задумавшись.

— Оливер, — я остановилась и взяла его за руку, — говори, как есть на самом деле.

— Кристофер — это та Тьма, против которой мы сражаемся, — выпалил он.

— То есть, — я замешкалась, — потенциально и я могу обратиться к тьме? Поэтому все и испугались? Повторить историю? Кристофер — феникс, а я вроде нет. Хотя до сих пор он ничего плохого не сделал…

— Надя, этого не произойдёт, — он положил мне руку на плечо и как-то необычайно спокойно посмотрел на меня. — Даже не думай об этом. Ты же сама говоришь, что важны наши поступки.

— Всё возможно… — я решаю перевести тему. — Так, значит, тебе хорошо знакомо «Созидание»? Они и раньше пропускали всё веселье?

Оливер рассмеялся и остановился.

— Давай об этом поговорим позже, — он улыбнулся. — Мы уже пришли.

— Оливер, тут ничего нет, — недоумевая, проговорила я, указав на стену.

— Порой и глаза могут обмануть, — он довольно улыбнулся и ударил трижды по определённому месту в стене. Спустя миг появилась резная дверь.

— Но как? — удивилась я, не поверив увиденному.

— Это магическая академия, Надя, — он улыбнулся и взялся за дверную ручку.

— А завтра мне кабинеты так же открывать придётся? — пошутила я.

— Разумеется, нет, — улыбнулся он, открыв дверь, но там оказалась кирпичная стена.

— Это дверь с обманом? — удивилась я. — Или ты меня намеренно разыграл?

— Просто решил показать тебе необычную стену, — улыбнулся он. — Видишь ли, в этом месте появляется всё, что пожелаешь. Нужно лишь представить это и трижды ударить по стене. Попробуй!

— Всё, что угодно? — переспросила я для уверенности.

— Именно так, — Оливер отошёл от стены.

— То есть ты хотел показать мне дверь, за которой прячется стена? — недоверчиво покосилась я на парня.

— Согласен, не самое интересное зрелище, — рассмеялся он.

Ладно, попробую сделать что-то кроме двери!

Я концентрируюсь. Мне хотелось показать что-то необычное или же, наоборот, простое и обыденное для людей, но… При одной мысли о Земле появлялась грусть и тоска по дому. И что-то в этот миг случилось. Голова закружилась. Глаза закрылись сами собой, и я опёрлась рукой о стену.

В ушах — звон. Расплавленный свинец будто кто-то вливал мне в голову, от чего она становилась неподъемной. Но всем своим телом я ощущала, как нечто большее происходит за пределами закрытых глаз. И я их открыла.

От моей руки по стене побежали длинные светящиеся узорчатые полосы, упирающиеся в дверь. Каждая линия излучала большое количество света, разрывая стену на части. Меня и саму окутал тот же свет, подняв волосы вверх.

Оливер пугается. Он решает, что лучше разорвать связь со стеной. Однако Оливер не может приблизиться ко мне ни на шаг… Большое и невидимое световое поле преграждает путь.

Я чувствую тепло внутри, в руке, где касаюсь стены. Появилось знакомое ощущение.

Я дома…

Эта не моя мысль. Эти слова врезаются в голову, выбивая из приятных чувств. Я отшатываюсь назад и падаю на пол.

— Надя! — кричит Оливер, успевая поймать меня на руки.

— Что это было? — медленно проговорила я, посмотрев на парня.

— Нет, — он качает головой. — Только не это…

— Я что-то…

— Ты просто упала… — грустно говорит Оливер, прерывая меня.

— Нет, — я отрицательно качаю головой. — Там что-то было…

— Прости меня, — шепчет он, кладя руку мне на голову.

Веки тяжелеют, глаза отказываются открываться. Дыхание замедляется. Моё тело и разум погружались в сон против воли, но сил на сопротивление уже не осталось.

Только бы не забыть! Найти это место ещё раз…

— Источник… — последнее, что успеваю сказать я, провалившись в сон окончательно.

— Ты о чём? — слышен знакомый голос.

Я, на удивление, легко и быстро открываю глаза. Передо мной стоит Оливер, но уже в больничном крыле.

Значит, я вернулась в своё время и… теперь помню всё, что произошло! Да! Получилось! Оливер не стоит об этом знать… И надо поблагодарить Кристофера… Неужели я о нём думаю?

— Ненадолго прикрыла глаза, — поднявшись на кровати, говорю, добавив: — А что ты тут делаешь?

— Адрианна не передала записку? — удивляется он.

— Уже полночь? Так это твоя записка? — я вопросительно смотрю на него.

— Послушай, я просил передать, что ночью зайду к тебе без всякого подтекста! — быстро говорит Оливер, словно ему стыдно за записку.

— А зачем ты пришёл? Ещё и ночью…

— Хотел извиниться и… Ты давно была на улице?

— Сегодня утром, до того, как нашла тело Кира, — напоминаю я.

— Точно, — замялся Оливер.

Парень смотрит на спящего Кирилла.

— Но я не против прогулки. Куда пойдём? — улыбаюсь я.

Глава 26: Как насчет прогулки под луной?

— Оливер подходит к окну и открывает его.

— Боишься высоты? — хитро улыбнувшись, спрашивает он.

— Я даже не знаю, чего мне стоит бояться… — выдыхаю и подхожу к окну.

— Тогда следуй за мной, — проговорил он и, подмигнув, выпрыгивает в окно.

— Оливер! — кричу я, вытягивая руку, чтобы схватить его.

Но не успеваю. Оливер просто падает вниз. Испуг. Шок. Зрачки быстро осматривают пространство внизу в попытках найти его тело. Тремор в руках. Нервы на пределе, в глазах стоят слёзы. В темноте невозможно разобрать хоть что-то.

Зачем?!

— Ты кого-то определённого рассматриваешь внизу? — справа от меня послышался голос Оливера.

Я медленно поворачиваюсь и вижу его! Живого и невредимого. Руки невольно тянутся к открытому от шока рту.

— Испугалась, бедненькая? — он ловко смахнул с моей щеки предательскую слезу.

— Да как ты мог меня так напугать?! — слабо ударив его в плечо, рассерженно говорю я.

— Не так сильно, а то на самом деле будешь рассматривать мой труп! — смеясь, проговорил он.

Я наигранно обижаюсь и скрещиваю руки на груди, надув губки.

— Такая милая, когда обижаешься, — он мягко и ласково провёл рукой по моим волосам.

— Оливер, а как тебе удаётся оставаться в воздухе?

Парень соединил ладони перед грудью на несколько секунд, а потом плавно стал разводить их в противоположные стороны, создавая жёлтую светящуюся сферу. Когда она достигла определённого размера, Оливер что-то прошептал и опустил руки, а светящийся объект остался парить в воздухе. Его света хватило, чтобы я рассмотрела чёрные крылья парня.

— Я должен извиниться перед тобой… — начал он.

Перья на крыльях отливали алым цветом, словно запёкшаяся кровь. Я не смогла рассмотреть их полностью, поскольку сфера освещала лишь небольшую часть, но и этого хватило, чтобы понять, что они огромны!

— Ты ведь не эльф? — расстроенно спрашиваю я, хоть и знаю ответ.

Оливер отрицательно качает головой.

Кристофер был прав… Но Оливер признался в первую же ночь! А потом стёр это из моей памяти… Я запуталась! Вот отстой!

— Неподалёку находится очень красивый сад, и ты уже согласилась составить мне компанию. Там я и отвечу на все твои вопросы, — улыбнувшись, произнёс парень.

— Дежавю. Надеюсь, что на этот раз моя память не пострадает, — говорю я, пристально смотря на Оливера.

Парень делает обратное сальто в воздухе и протягивает руку.

А что я теряю? Может, хоть объяснится…

Я беру его за руку и встаю на подоконник. Прохладный ветер подхватывает волосы. Оливер крепко сжимает мою руку.

Прыжок веры… Как иронично!

— Не бойся, я тебя крепко держу, — ласково проговорил он.

Знаю…

Выдох. Закрываю глаза. И прыгаю. В никуда.

Я доверяю ему.

Оливер обхватывает меня одной рукой за талию и притягивает к себе. Моя голова упирается ему в грудь. Знакомый запах щекочет нос. Я открываю глаза и поднимаю взгляд. Оливер смотрит на меня, улыбаясь.

— Готова полетать?

В ответ я киваю. Оливер обхватывает меня руками за талию и разворачивает к себе спиной.

— Будешь видеть мир сверху, — шепчет он мне на ухо.

Взмах крыльев — и я чувствую, что парю! А вид открылся потрясающий! Сфера исчезла, и путь нам освещали лишь звёзды. Безоблачная ночь. Тихая. Только ветерок играл с волосами и одеждой. Ощущение полёта — это волшебно… Я вижу, как внизу течёт река, растут деревья и никого нет. Тишину нарушают только взмахи сильных крыльев.

— Почему именно ночью? — интересуюсь я.

— Мне она больше по душе. Я прекрасно вижу во тьме, улучшается слух, быстрее работают инстинкты, лучше реакция. А главное — нет посторонних, вечно куда-то спешащих существ!

Тёплые руки Оливера крепко держат меня. Я расставляю руки в стороны и закрываю глаза, представляя, что лечу. Нет, не так. Я лечу. Чувствую руками потоки ветра. Ощущение невесомости завораживает. Улыбка сама по себе появляется на лице.

Всегда мечтала полетать…

Спиной чувствую, что Оливер тоже улыбается. Он медленно наклоняется вправо, и мы летим боком. Его крыло рассекает водную гладь реки.

— Ничего не бойся, — шепчет приятный голос мне на ухо.

Оливер переворачивается на спину, и я вижу звёздное небо. Очень похожее на то, что было на Земле. Я обнимаю себя за плечи. Тёплые воспоминания наполняют изнутри. Я любила наблюдать за звёздами, но в городе это было невозможно сделать. А сейчас вновь видно потрясающе красивое звёздное небо…

Оливер мягко приземляется на ноги, нежно опуская меня. Когда я уверенно встаю на ноги, парень шевелит лопатками, и его крылья прячутся куда-то за спину.

— Понравилось?

— Спрашиваешь! Кто не мечтает летать? — восторгаюсь я и добавляю: — Спасибо…

Мы стоим перед зелёной аркой с пионами тёплых розоватых оттенков, источающими дивный аромат.

— Здесь так красиво, — вдохнув полной грудью и закрыв глаза, признаюсь я.

Вокруг тишина. Её изредка нарушал звук сверчков или шум листьев на ветру.

— Это мы ещё в сад не вошли, — улыбается Оливер, вставая рядом.

Ну вот. Он опять похитил меня. А я и не против!

Моя рука касается увядающего пиона на арке.

— И почему цветы не могут цвести вечно?

— Нет ничего вечного. Всё постепенно разрушается, — Оливер кладёт свою руку мне на плечо, — но ты не о цветах хотела поговорить, верно?

— Конечно, — я опускаю руки и поворачиваюсь лицом к парню, — зачем ты это делал?

— Хотел защитить, — он убирает руку с плеча, — пытался убежать от неизбежного! А зря…

Он замолкает, собираясь с мыслями. За аркой с пионами открывалась извилистая дорожка, усыпанная мелкой галькой, которая в свете звёзд отливала серебристым. По обе стороны от неё тянулись живые изгороди — тёмно‑зелёные, плотные, будто специально выращенные, чтобы прятать этот уголок от чужих взглядов.

— На Земле я пробыл около двух лет. И почти сразу нашёл тебя, а после столкновения в парке, — на его лице появляется тень улыбки, — сомнений не осталось. Внутри тебя заключена огромная сила, Надя, и теперь за ней идёт охота…

— У меня был потрясающий месяц без всяких охотников! — улыбаюсь я. — Ты что-то перепутал. Половина заклинаний выходит криво…

— Надя, волшебные силы — это не абстрактное нечто. У магии есть разум, потенциал. И предел. У каждого свой. К сожалению, у нефилимов пик магии — в 20 лет, а затем — спад, — он опустил голову.

— Почему «к сожалению»?

— Я так не хотел этого! — вздыхает он. — Жизнь нефилима коротка. Долгожителями считают тридцатилетних. Средний возраст — 25 лет. Я боялся, что ты окажешься нефилимом! Надеялся, что ошибусь. Перепроверял всё тысячу раз, но результат всегда был один и тот же.

Оливер останавливается.

Я не доживу до 31? Не встречу старость? Не узнаю, каково это — ходить с седой головой и болтать на лавке с бабулями‑подругами? Всё так быстро закончится…

Парень поворачивается ко мне, хватает за плечи:

— Я бы хотел сказать тебе, что ты встретишь старость, но не могу. Не хочу обманывать. А потом увидел потенциал твоей силы и понял…

— Что понял? — я смотрю в его глаза.

— Мне надо было проверить потенциал твоей силы. И я это сделал, но всё вышло не так, как должно было… — он отпустил меня, сделав шаг назад.

— Это случилось после вечеринки?

Оливер кивнул и возобновил шаг. Между изгородями то тут, то там стояли небольшие клумбы: там алели маки, похожие на капли крови, утопающие в ночной мгле; росли высокие дельфиниумы — их тёмно‑синие соцветия казались почти чёрными, но стоило подойти ближе, как в них проступали глубокие фиолетовые и лазурные переливы.

Кое‑где между цветами прятались маленькие светящиеся огоньки — не то светлячки, не то крошечные магические искры. Они медленно кружили над бутонами, иногда садились на лепестки, и те на миг вспыхивали изнутри мягким золотистым светом, будто внутри каждого цветка жила своя маленькая звезда.

— Твоя сила проявила себя. И она огромна! Я попытался быстро скрыть все следы такого выброса энергии. Пришлось стереть тебе память. Мне не следовало этого делать, Надя, прости. Ничего не вышло. Скрыть такую сильную магию не получилось. Разиэль вышел на твой след.

Оливер устало опустился на лавку и закрыл лицо руками. Возле неё рос куст гортензий: их шаровидные соцветия были бледно‑розовыми, почти призрачными, и слегка покачивались от ветра, издавая тихий, едва уловимый аромат.

— Тогда я пошёл на отчаянный шаг. Вернулся с тобой на Землю под каким‑то глупым предлогом, чтобы выиграть время. Я хотел изменить всю твою память, внушить ложные воспоминания, чтобы скрыть от всех и обезопасить. Ты бы прожила счастливую и спокойную жизнь, считая себя самым обычным нефилимом. Все нефилимы сильны, идут в большинстве случаев на «Созидание». Всем бы наверху показал клона, у которого нет сил, и её вернули бы домой. Хороший план был, как мне тогда казалось…

Чего? И это был его план!? «Обезопасил», блин!

— Но твоя память каждый день восставала против заклинания и зелий! Даже чары феникса что‑то рушили, — он покачал головой, опустив руки, — тогда я решил держаться от тебя подальше. А вдруг память пробуждается при виде меня?

— Такая жизнь не для меня, — выдохнула я, садясь рядом.

— Это я уже понял, — он кивнул, — но в тот день прогремел взрыв. На Академию напали фениксы, чтобы забрать тебя. А если тебя нашли они, то скоро объявится и Разиэль. Я хотел забрать тебя, чтобы спрятать, поэтому побежал к кабинету, где шли занятия у «Созидания».

— Но меня там не было, — вспоминаю я.

— Вот именно! Где ты была? — недоумевал он.

— Ну‑у‑у… — помедлила я, — вообще, в библиотеке. Пыталась понять, почему в голове каша!

— Никогда бы не подумал, — Оливер усмехнулся и покачал головой.

— А я не думала, что ты плох в ближнем бою, — вырвалась шутка.

— Мне тогда казалось, что они тебя забрали, и Кристофер просто отвлекает внимание! — он взмахнул руками.

— А потом я прибежала и провалилась в дыру! И чуть не замёрзла до смерти в снегу! Интересный денёк выдался…

— Целый месяц! Ты просто пропала, — Оливер повернулся ко мне, — я с ума сходил! Кто же знал, что ты у перевёртыша?

— А как вообще я туда попала?

— Система безопасности, — парень пожал плечами, — порталы открываются рядом с источником опасности. И чем ближе к угрозе, тем дальше забрасывает. Ты подошла очень близко. Это было неразумно, — он грустно улыбнулся.

— В тот момент мой разум распадался на части! Но месяц спокойствия восстановил силы, — я улыбнулась, — Кир замечательный… Я рада, что он жив.

Мой взгляд устремляется в звёздное небо. Его слегка прикрывали старые и высокие деревья с изогнутыми ветвями

— Кирилла не так просто убить, — он откинулся на спинку лавки, — он тебя обучал магии?

Я кивнула. А над всем этим нависали старые деревья с изогнутыми ветвями; их листья шелестели так, словно пересказывали друг другу старые легенды. Тени от ветвей ложились на дорожку причудливыми узорами, и казалось, что сад не просто растёт — он дышит, слушает и хранит тысячи историй, которые готов открыть лишь тем, кто умеет молчать и слышать.

— Рассказывал основы, учил готовить зелья, сражаться. Мы вроде как подружились, — я пожимаю плечами, — там было хорошо…

— Ты можешь покинуть Академию вместе с ним, — сжав кулаки, сдавленно говорит феникс.

— О чём ты? — недоуменно поворачиваюсь к Оливеру. — Я знала, что рано или поздно этот день настанет и придётся вернуться. Кир тоже знал. Но мы никогда не говорили об этом. Ему нужен был друг, а мне — затишье для восстановления.

— Я думал, ты хочешь вернуться обратно, — растерялся Оливер.

— Нет! — отмахиваюсь я. — Моё место здесь. Только тут я смогу разобраться во всём и выполнить миссию, ради которой и покинула Землю.

Я кладу ладонь на его руку.

— Оливер, прошу, не защищай меня, как раньше. Хватит стирать память и бегать по Академии! Я чувствовала себя паршиво! Моя голова на части разваливалась, не понимая, где правда, а где — ложь! А сейчас я могу трезво мыслить и не быть параноиком!

— Это Кристофер вернул тебе воспоминания?

Я коротко киваю.

— А ты когда собирался это сделать?

— После взрыва я узнал, что вернуло тебе память, — он протянул появившуюся из воздуха тетрадь с котёнком, — ты даже фотографию умудрилась с Земли забрать! Больше никаких вмешательств в голову! Обещаю.

Я кладу тетрадь на колени и пристально смотрю на феникса.

— И ты читал мои записи?

— Твой почерк непросто разобрать! — смеётся он.

— Мне приходилось писать в опасных условиях! — смеюсь уже и я.

Вокруг нас кружили светящиеся огоньки. Цветы покачивались на ветру.

— А почему мои силы ни разу не проявились за все те годы, прожитые на Земле? — прервав тишину, спросила я.

— Они были подавлены и спали в ожидании «своего часа». Надя, ты обладаешь удивительным даром, за которым идёт охота. И стороны настроены решительно, — серьёзным тоном проговорил он.

— Это связано с Кристофером? Вы же знакомы с ним не первый год, верно?

— Кристофер — первый феникс. Его сила несравнима ни с кем, — парень встал на ноги, повернувшись ко мне спиной, — убить его невозможно, поэтому это самый опасный противник. На первый взгляд он кажется тебе добрым и милым, верно?

— В нашу первую встречу я его угостила большой порцией электрического тока! — улыбаюсь, вставая на ноги.

Оливер вопросительно поднял бровь, повернувшись ко мне лицом.

— Кристофер пытался выдать себя за Кира, но ничего не вышло, — я пожимаю плечами и шагаю в глубину сада, — что мне оставалось делать? Только сражаться с ним.

— А ты смелая… — Оливер шёл позади. — Но я должен тебя предупредить. Никогда и никому не смотри в глаза, если не хочешь прочитать мысли. Надя, я учился вместе с ним, мы дружили в детстве, но стоило ему узнать про Источник, силу, как Кристофер изменился. Между вами не так много общего, как кажется на первый взгляд.

— Ты ведь совсем не знаешь меня. Я могу оказаться такой же…

В голове всплыло воспоминание о разрушениях огнём. Рука дрогнула. Оливер обхватил её и посмотрел в глаза.

— Если я не разговаривал с тобой, то это не значит, что я тебя не знаю. Ты любишь дождь, часто специально выходишь походить под ним, поразмышлять. Обожаешь пенные ванны, можешь часами лежать даже в уже остывшей воде. Любишь животных, слушаешь грустную музыку, когда тебе плохо. Однако твой самый главный страх не заключается в том, чтобы стать похожей на Кристофера, нет. Ты боишься остаться одна навсегда, потерять всех своих близких людей, поэтому никого не подпускаешь близко к себе, — Оливер нежно провёл ладонью по моей щеке, — Надя, я знаю о тебе намного больше, чем кажется…

— Но откуда? — ошеломлённо произнесла я.

— У меня было два года, чтобы узнать тебя, — улыбнулся феникс.

Он следил за мной. Заботился. Старался оградить от опасности, хотя мне это и не нужно было. Или нужно? Я ведь толком не понимаю, что или кто мне угрожает.

Секундный порыв и нестерпимое желание поцеловать парня. Его губы так и манят меня попробовать их на вкус. Я поднимаюсь на носочки и подаюсь вперёд, закрывая глаза. Оливер наклонился ближе.

Неужели?

Я чувствую его запах. Внутри всё переворачивается. Его тёплая ладонь опускается мне на голову и мягко притягивает… к груди? Моё лицо упирается в его накачанную грудную клетку. Рука гладит голову.

Нет, я не на это рассчитывала!

— Не делай того, о чём потом пожалеешь, — шепчет он.

Глава 27: Держи себя в руках

— Завтра к тебе придут «побеседовать» и заглянут в память. Не хочу, чтобы они это видели, — сообщил Оливер.

Я немного отстраняюсь от парня, чтобы заглянуть в глаза:

— Зачем?

— Тебя не было целый месяц. Ректор хочет убедиться, что ты не примкнула к тёмной стороне. Он не феникс и не нефилим, так что обмануть его будет просто. Тебе надо будет просто думать о чём-то отдалённом.

— Отдалённом? Это о чём? О таблице Менделеева?

— Главное не об этом вечере, — его рука опустилась мне на плечи, — и не о Кристофере.

— Он хочет сделать меня себе подобной? — я делаю шаг назад, чтобы лучше рассмотреть Оливера.

— Даже не думай об этом, — он вмиг стал серьёзным. — Ты — нефилим, а не феникс. Надя, ты не такая, как Кристофер! Он пытается запутать тебя, переманить на противоположную сторону, но этого не произойдёт! Я не допущу.

Я прижимаюсь к парню, закрыв глаза. Он крепко обнимает меня, словно защищая от всего зла в мире. Чувство безопасности укрепилось в голове. На душе спокойно и безмятежно.

— Надя, доверься мне. Я всегда приду на помощь и спасу твою душу, — шепчет он.

В уголках глаз появились слёзы. Так мы всю ночь и провели за разговорами, а стоило показаться солнцу, вернулись в Академию. Оливер опустил меня в комнату, а сам остался за окном.

Надо его поблагодарить…

Но слова застывают на губах. Стук в дверь отвлекает. Я оборачиваюсь, когда двери открываются и в комнату входит ректор в компании неизвестной мне женщины.

— Здравствуй, Надя, — улыбнулась женщина, протягивая мне руку. — Я — Марселина!

Я оборачиваюсь к открытому окну, за которым никого нет.

Растворился, как ночной сон…

— Здравствуйте, чем обязана? — стараясь казаться равнодушной, спрашиваю я.

— Мы хотим задать вам несколько вопросов о том, что произошло в Академии после взрыва и до вашего возвращения обратно, — широко и наигранно улыбаясь, произнесла она.

Противная!

— Как вы себя чувствуете? — подал голос Алистер Аттвуд.

— Неоднозначно, — я пожимаю плечами.

Марселина бесцеремонно схватила меня за руку и всё с той же нервирующей меня улыбкой спросила:

— Вы готовы?

Я всё ещё помню, как бить током. Мне осталось сказать всего одно слово! Может, тогда эта притворная улыбка спадёт с её лица? Стоит попробовать…

— К чему готова? — подавляя желание ударить её током, спрашиваю я.

— Вы долго отсутствовали, — ректор подошёл ближе и опустился в кресло. — Мы лишь хотим выяснить, что вы видели в день взрыва. Виновных так и не удалось найти. Может, вы что-то помните?

Вот с ним я и буду говорить.

— Хотела бы помочь, но не могу, — я вырываю свою руку и подхожу к пожилому существу.

Надо держать себя в руках!

— Я была в библиотеке, когда произошёл взрыв. Но стоило выбежать в коридор, так и упала в один из порталов, — я пожала плечами.

Надоедливая женщина медленно подходила к моей тумбочке, где преспокойно спал Свитти, восстанавливая силы.

О нём им лучше не знать!

— А зачем вы вышли в коридор? — Марселина повернулась ко мне, остановившись.

— Библиотека разрушилась. Я хотела вернуться в свою комнату, думала, там будет безопаснее, — стараясь сохранять равнодушие, говорю.

— Весь месяц вы были с Кириллом? — Алистер Аттвуд кивает на соседнюю кровать, где спит перевёртыш.

Я же согласно киваю.

— Он спас меня. Портал выбросил в снежные сугробы совершенно одну! Я потеряла сознание и вряд ли бы сейчас говорила с вами, если бы не он.

Марселина отвернулась и продолжила подбираться к моей постели. Я напряглась.

Какая же она приставучая! Свитти, пожалуйста, проснись! Беги! Как мне её задержать?

— С Кириллом всё в порядке? Он скоро придёт в сознание? — резко спрашиваю я, отходя от окна.

Марселина останавливается. Я облегчённо выдыхаю.

— Он придёт в норму, — отвечает она.

Женщина делает шаг к кровати.

Да что ж такое!? Как её остановить?

— А почему произошёл взрыв? — быстро спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие в голосе.

— Смешали чертополох и сон-траву, — с натянутой улыбкой ответила женщина. — Азы забыли студенты. Такого больше не повторится!

Ага, знаю я, какие травы они смешали! Фениксы половину Академии разбомбили!

— Надежда, а где ваш наставник? Марселина, разве он не собирался присоединиться к нам? — устало спросил ректор.

Оливер? А ему что здесь делать?

— Простите! — слышится знакомый голос.

Я поворачиваюсь и в открытых дверях вижу знакомое лицо.

Да быть такого не может!

— Элис! — Марселина хлопает в ладоши. — Рада, что ты к нам присоединилась.

— Я же наставник Нади, не могу пропустить ничего важного в её обучении, — натянутая улыбка сияет и на лице Элис.

Чего!? Она? Пипец! Нет, не то слово…

— Какое счастье, — с плохо скрываемым отвращением говорю я.

Элис обнимает меня. Цветочно-сладкий запах бьёт в нос, но аромата слишком много. Он душит. Я же стою, как окаменевшая, и не могу заставить руки обнять её в ответ.

— Так рада, что тебя, наконец, нашли! — восклицает она.

Где портал в ледяной мир, когда он так нужен!? Она меня сейчас задушит руками или своим приторным запахом! Спасите!

— Марселина, думаю, Наде лучше ещё на день остаться тут, — слышится старческий голос.

Хоть кто-то здраво мыслит!

Я мягко выпутываюсь из объятий Элис, чтобы увидеть Марселину. Эта женщина застыла над моей кроватью.

Меня отвлекали? Она слишком близко подобралась к Свитти! Пора их выгонять отсюда! Но как это сделать?

— Думаю, вы правы, — я наигранно опускаюсь на кровать. — Следует отлежаться, чтобы приступить к занятиям в полном здравии.

— У тебя что-то болит? — заботливо подлетает Элис. Её рука касается моего лба, а нос снова забивает приторный запах.

От тебя меня точно мутит!

— Надежда, — Марселина с натянутой улыбкой поворачивается ко мне, — вы ничего от нас не скрываете? Если вам больно говорить, мы можем посмотреть!

Её улыбка становится шире, а рука опускается на моё плечо.

Помогите… Никогда бы не подумала, что бояться надо фальшивых улыбок!

Ты можешь ударить их током, как и хотела.

Знакомый голос вторгается в мою голову. За спинами женщин я вижу самодовольную улыбку и два красных огонька в воздухе.

Кристофер… Только этого мне не хватало!

— Девочка моя, что же ты молчишь? Совсем плохо? Кирилл никогда не отличался теплотой и заботой! — она качает головой. — Хорошо, что сейчас вы в надёжных руках!

В голове слышится хохот Кристофера.

А она смешная! Милая, я бы тоже посмотрел нашу с тобой первую встречу в Академии!

Я устало выдыхаю и опускаю голову. Приторный запах душит, надоедливый голос не покидает голову. Фальшивая улыбка и вся её показная забота лишь действуют на нервы!

Прекратите!

— Хватит! — кричу я, поднимая голову. — С меня хватит.

Элис и Марселина отступают на шаг назад в растерянности.

— Просто оставьте меня в покое. Кирилл прекрасно заботился обо мне всё это время, пока вы сидели тут! Уж не знаю, насколько огромен этот мир, но на поиски у вас ушёл месяц! И если бы не Кирилл, я бы умерла там, в огромном сугробе, и никто бы даже не подумал там искать! Вы не имеете права критиковать Кирилла, — я встаю на ноги. — Он прекрасно обо мне заботился! И обучал магии. Не нужен мне никакой другой наставник, кроме Кирилла! Точно не Элис — у нас разница в возрасте года два, чему она меня научит? Как читать книги и никогда не использовать магию!?

В голове раздались затяжные хлопки.

Прекрасная речь, милая. Можешь ещё добавить, что от Элис воняет, а Марселина — противная. И выбросить всех за дверь…

— Девочка, — Марселина кладёт свою руку мне на плечо, — да ты не в себе! Нам непременно следует заглянуть ей в голову, чтобы понять, как Кирилл испортил её.

Штепс! Штепс! Штепс!

— А мне кажется, Надежда предельно понятно всё объяснила. Наша система безопасности дала сбой, и следует выразить огромную благодарность Кириллу за спасение и обучение студентки. Я тоже считаю, что Элис рано быть наставником, — ректор спокойно и размеренно говорит. — Вот только мы не знаем, когда Кирилл придёт в сознание, не говоря уже об обучении. Может, Оливер сможет на время заменить наставника?

— Согласна, — я киваю головой.

Так он нормальный! Как хорошо, что здесь есть хотя бы один здравомыслящий человек!

— В таком случае мы на сегодня закончили, — он поднялся на ноги.

Марселина на секунду показала своё истинное лицо: его перекосила злоба и отвращение.

— Мы ещё поговорю. Я вскрою твою голову и выкину из неё всё лишнее, — злобно шепчет она.

Но, сделав шаг в сторону, на её лице вновь сияет фальшивая улыбка.

— Как скажете, Алистер! — она покорно выходит за дверь.

Элис молча покидает комнату. А я устало выдыхаю и опускаюсь на кровать.

— Надежда, — тёплая рука опускается мне на плечо, — мы искали вас. Постоянно. Мне жаль, что прошло так много времени.

Я поднимаю свой взгляд на ректора.

— Простите… Я не хотела обвинить вас… Просто… — начинаю оправдываться я.

— Всё в порядке, — он опускает руку и отходит. — Я тоже не люблю преувеличение.

Ректор подмигивает и, улыбаясь, говорит на прощание, стоя в дверях:

— Запах скоро исчезнет.

Я улыбаюсь. Дверь закрывается.

Цирк закончился…

— Ты хоть в курсе, кому перешла дорога? — слабый мужской голос пронёсся по комнате.

Я подбегаю к кровати Кирилла и беру его за руку. Он улыбается.

— Кир! Я так рада, — в глазах появляются слёзы. — Ты как? Где болит? Кто это с тобой сделал?

— Марселина тебя ненавидит, — смеётся он. — Она и меня терпеть не может!

— Она хоть кому-то нравится? — улыбаюсь я.

— Не поверишь, но у неё есть муж, — Кирилл приподнимается на подушках. — Тебе правда нравились наши занятия?

— Конечно! — я обнимаю его. — Этот месяц был потрясающий! Кир, я тебе безумно благодарна!

Перевёртыш обнимает меня в ответ.

— Я старался. У тебя был шанс сбежать от меня, теперь не отвертишься!

— Прости, — я отстраняюсь. — Ты, наверно, хотел вернуться? Мы это никогда не обсуждали. Как только поправишься, то можешь не возвращаться к обучению. Я не хотела принуждать тебя…

— Мне тоже нравились наши занятия, — улыбается он. — А в снега я всегда успею вернуться.

— Правда? — с надеждой смотрю на собеседника.

В ответ он кивает.

— Но я правда ещё очень слаб. А ты расскажешь, где пропадала всю ночь?

Я прищуриваюсь и улыбаюсь.

— Гуляла по саду…

— Я так понимаю, память полностью восстановилась? Ты же была с ним… С Оливером?

Я смущённо киваю.

— Откуда ты знаешь? Тоже в голову залез?

— Видел твоё возвращение через окно, — он покосился на окно за моей спиной. — Свитти ещё не полностью восстановился, поэтому я в растерянности: мне стоит волноваться?

— Говоришь как мой отец! — я слегка ударяю его кулаком в плечо. — Ещё не знаю. Наверно, не стоит волноваться…

— Спрошу у Свитти, — серьёзно говорит он. — От этих парней одни беды!

— Перестань! — смеюсь я.

— Наставник не может не волноваться за подопечного, — он улыбается. — Я научу тебя ставить блок на мысли. Не хватало ещё посторонних голосов в голове!

— Спасибо, — широко улыбаюсь я. — Это будет чудесно!

Тук-тук-тук. На подоконнике сидит чёрный ворон и стучит клювом по раме. Я улыбаюсь.

— Кир, знакомься, это мои друзья!

Глава 28: Пророчество?

Ворон пролетает за пустую ширму, и из‑за неё в больничной рубашке выходит Адрианна.

— Эти превращения изматывают! — выдыхает она.

— Баваан ши? Приятно познакомиться, — улыбается Кирилл.

— Её зовут Адрианна, — подаю голос я. — Есть ещё Дрю.

— Не верю, что ты выставила за дверь Марселину! — слышится голос оборотня. Дрю закрывает дверь и подходит ближе.

Окна в палатах выходили на внутренний двор, где росли старые деревья с толстыми стволами и густой кроной. Сквозь листву пробивались лучи утреннего солнца, рисуя на полу дрожащие пятна света. Обычно птицы не залетали в окна, только если они не были студентами!

— Рад познакомиться с перевёртышем! — улыбается друг. — Думал, что вы древний старик!

— Дрю! — рычит на него Адрианна. — Он редко думает перед тем, как что‑то сказать.

— Как я рада вас видеть! — улыбаюсь я и обнимаю ребят.

— Думаю, вам пора многое обсудить, — подаёт голос Кирилл. — Через окно не очень удобно перемещаться. Тут есть потайная дверь во внутренний двор. Оборотень проведёт.

Дрю косится на Кирилла.

— Потайная дверь? — удивляюсь я.

— Твой друг знает все секретные входы и выходы. А ещё у него отличное чутьё, так что вы не заблудитесь. А мне пора ещё немного поспать, — поясняет Кирилл и тише добавляет: — Ни о чём не беспокойся.

Взгляд перевёртыша на пару секунд задерживается на Свитти. Я удовлетворённо киваю.

— Тогда не будем вас больше задерживать, — улыбается Адрианна.

Кирилл кивает и снова опускается в лежачее положение. Дрю и Адрианна уверенно идут к креслу, где пару минут назад сидел ректор. Оборотень уверенно нажимает на какую‑то плитку в стене, и она исчезает. Перед нами появляется винтовая лестница вниз.

— Он прав. Я тут уже всё обследовал, — поясняет Дрю и шагает по лестнице. За ним идёт Адрианна.

Надо будет выяснить у Дрю, куда нажимать, чтобы открылся проход!

Я шагаю за друзьями и оборачиваюсь. Позади появляется каменная стена, будто она никуда и не пропадала.

Мы выходим на улицу. Яркое солнце ослепляет. В воздухе кричат птицы. Шум ветра, разговоры студентов. Академия ожила. Дрю садится под дерево, Адрианна устраивается рядом.

— Мы хотим всё знать, — не выдерживает подруга. — Где ты была?

Я опускаюсь на траву и рассказываю, как видела сражение Оливера, как мы с Киром прожили месяц вместе. Утаиваю только Кристофера и даже не могу толком понять, почему.

— То есть кто‑то напал на такого древнего старика и смог застать его врасплох? — Дрю задумчиво чешет голову.

— Повезло, что Оливер нашёл нас, и мы вернулись сюда. А что изменилось за месяц?

— Говорят, защитный барьер до сих пор не восстановлен, поэтому опасность висит в воздухе. Никто из преподавателей не распространяется о взрыве. Официальная версия — смешали неправильно травы, поэтому пока что нас не пускают на эти занятия. А ещё никого не пускают в актовый зал, потому что там был центр взрыва. Судя по слухам, напали фениксы, — понизив голос, выпалила Адрианна.

— Но точных подтверждений нет, — Дрю откидывается на дерево. — И опровержений тоже. Только вот никто не знает, что могло понадобиться фениксам в стенах Академии.

— Потому что с момента взрыва ничего не пропало, да и нападений не было, — Адрианна покачала головой. — Затишье перед бурей?

— А ещё урезали свободное время — теперь в комнаты надо возвращаться до семи вечера. Нас загоняют в рамки, чтобы мы не путались под ногами, вот и пришлось лазить по тайным ходам, — Дрю прикрывает глаза. — Адрианна каждый день пропадала в библиотеке!

— Зато я нашла подробный план Академии, и мы отметили все секретные ходы на бумаге, — гордо улыбнулась она. — И тебе покажем. Я рада, что твоя память восстановилась.

— А ещё ты здорово перешла дорогу Марселине! — смеётся Дрю. — Она теперь с тебя живой не слезет!

— Кто это вообще? — морщусь я.

— Марселина — первый магистр. Она не из Академии, а из структуры выше. Одна из тех, кто следит за магическими существами и контролирует нас. Но нашего ректора она слушается и опасается, — объясняет Адрианна.

— Эта женщина стремится уничтожить твою личность и сделать серую послушную массу, — поясняет Дрю. — Премерзкая!

— Не могу не согласиться, — я пожимаю плечами. — Так хотелось использовать на ней боевое заклинание!

— В Академии временно запретили практические занятия по магии, — опускает голову Адрианна. — Нас заставляют только читать книги! Я дома больше знаний получила — и практических, и теоретических!

— Надя, скоро что‑то должно произойти, но наши наставники не собираются нарушать правила, — Дрю подаётся вперёд. — Можно мы с Кириллом позанимаемся? Он не похож на послушную марионетку.

— Кир ещё не пришёл в норму, я понятия не имею, когда мы вернёмся к изучению заклинаний, — развожу руками я. — Временно приставили Оливера. Надеюсь, он хотя бы не заставит читать книги!

— И как нам готовиться к битве? — Адрианна морщится.

— Какой битве? — удивляюсь я.

— Адри нашла древнее пророчество. Там говорится, что каждые сто–двести лет происходит великое сражение фениксов и нефилимов. Вот только однажды разразится последняя битва, и проигравшие падут. Поскольку фениксы бессмертны, мы — проигравшая сторона. Пора паковать чемоданы, — Дрю снова облокачивается о дерево.

Вот оно что… Что ж, ребята, у меня плохие новости…

— А за что эти стороны сражаются, не сказано? — осторожно спрашиваю я.

— За Источник, силу, — Адрианна подбрасывает чёрное пёрышко в воздух. — Ничего конкретного.

Да нет, подруга, всё ясно теперь…

— А мне текст пророчества сможете показать? Я спрошу у Кирилла. Он многое знает, может, и тут прольёт свет истины.

— Конечно, — Дрю заинтересованно смотрит на меня. — А ты полезное знакомство завела! Я переписал текст.

Оборотень достаёт из кармана лист бумаги и протягивает. Я прячу его в складки одежды.

— Спасибо…

Как же я хочу ошибаться…

Резкий и громкий звонок прерывает все мысли. Дрю и Адрианна хватаются за уши. Звон дикий, словно кто‑то совсем рядом держит этот звонок! Я морщусь. И так же внезапно всё заканчивается.

— Что это было? — ошарашенно спрашиваю я, плохо слыша даже свой голос.

— Это бесчеловечно, — выдыхает Дрю. — У оборотней острее слух! Так и оглохнуть можно!

— Нововведение, — Адрианна тоже выбита из колеи. — Звонок на занятия. А ещё проверка работы систем безопасности. Если вновь услышишь этот звук, то знай: пора либо на учёбу бежать, либо в бункер.

— Разброс — супер, — вяло улыбаюсь я.

Дрю поднимается на ноги и протягивает руку Адрианне.

— Нам пора на занятия, а ты возвращайся в больничный покой. Марселина к тебе и охрану приставить может! — морщится Дрю. — Скорее бы всё закончилось!

Если мои догадки верны, то всё кончится очень скоро…

Я киваю и возвращаюсь через тайный ход в медкомнату. Кир спокойно спит в кровати.

Может, пора и мне прилечь?

Я опускаюсь на кровать и только сейчас чувствую, как сильно хочу спать. Прижимаю к себе Свитти и укрываюсь одеялом. Приятное тепло разливается в груди. Прикрываю глаза и чувствую, как тьма затягивает.

Недолгий сон не повредит…

— Как спалось, милая? — дьявольская улыбка мелькает перед глазами.

— Что тебе нужно? — устало выдыхаю я.

— Милая, ты ведь уже всё знаешь, — он медленно проводит рукой по волосам.

— Ты не оставишь меня в покое? — я поднимаюсь в сидячее положение на кровати.

Где Свитти?

Маленький комочек магии преспокойно спит рядом. Я облегчённо выдыхаю.

— А я рассчитывал на благодарность! — наигранно грустит он. — Подарок понравился?

— Спасибо, что вернул воспоминания, — признаюсь я. — Но Оливер сказал, что мне лучше держаться от тебя подальше.

— Олли заботится о тебе, это так мило! — его глаза скользят по моему лицу, внимательно рассматривая. — Но без присмотра ты не останешься.

— Заботишься о большой силе? Давай всё проясним: я не стану такой, как ты, феникс, — серьёзно говорю я.

— Милая, мне не нужна твоя сила! — он убирает руку от волос. — И обращать в феникса не собирался. Зачем уничтожать такой красивый цветок?

— Тогда почему ты здесь?

— Милая, — он проводит холодной ладонью по моей щеке, — из‑за тебя…

Свитти спокойно спит, несмотря на то, что Кристофер совсем рядом со мной. Значит, он не представляет опасности. Или Свитти ещё не восстановил силы?

Странно, но от руки феникса мне не хочется отстраниться и убежать. Приятно? Кристофер медленно убирает руку и внимательно следит за мной. Отчего‑то стало не по себе.

— Почему ты не рассказала друзьям обо мне? Стесняешься? — он улыбается.

— Не знала, как объяснить, — я пожимаю плечами. — Ты ведь не говоришь истинную причину…

— Твой наставник скоро проснётся, — феникс встаёт на ноги. — Милая…

Образ парня растворяется в воздухе, словно дым. Кристофер растаял на глазах.

— Уже проснулась? — слышится знакомый голос.

Я поворачиваюсь в сторону источника звука и вижу Кира.

— Мне нужна твоя помощь.

Я встаю с кровати и иду к перевёртышу. Он садится на кровать и внимательно смотрит.

— Адрианна нашла пророчество… — я протягиваю лист бумаги. — Оно про… меня?

Кирилл берёт в руки текст и быстро читает строки. Он поднимает на меня грустный взгляд, который говорит громче любых слов.

Я права…

— Надя, не всем пророчествам суждено сбыться, — он вкладывает лист бумаги мне в руку. — И оно не о тебе. Можешь сама убедиться.

Я удивлённо поднимаю брови и разворачиваю лист бумаги.

Сольются день и ночь в том, Кто приведёт к неминуемой смерти Тех, чьи кожа и плоть давно уж исчезли, И мир окутает вечным сном. Когда сойдутся в Великой битве Дети Света и дети Тьмы, Желая освободиться.

Бессмыслица какая‑то…

Глава 29: Разговор по душам

– Я хорошо знаю это пророчество. В нём говорится о последней битве между нефилимами и фениксами. Одни победят, другие проиграют. Вот только бой не начнётся, пока не объявится тот, в ком есть внутри и феникс, и нефилим, — поясняет Кирилл.

– А такое возможно? – удивляюсь я.

– Согласно пророчеству — да, но в жизни такого не встречал! Видишь ли, феникс и нефилим — противоположности. Они уничтожают друг друга, разрушая. Даже не знаю, в ком такая гремучая смесь сможет ужиться, — пожимает плечами Кирилл. — В тебе есть всего одна часть — нефилим, можешь расслабиться.

– Не представляешь, как я рада это слышать, — улыбка появляется на лице. Я обнимаю Кирилла.

– А теперь рассказывай правду, — серьёзно говорит Кирилл.

– Ты о чём? – я отстраняюсь от него.

– О тебе. Что скрываешь от меня? Я же знаю, что ты бы сама никогда не пошла в мастерскую. Официальную версию слышал, теперь говори правду.

– Ладно, — выдыхаю я, — всё равно собиралась тебе рассказать. Кристофер приходил. И не раз. Он замаскировался под тебя, но очень неумело, я быстро его раскусила. Феникс не пытался сделать мне больно, мы просто говорили. Потом появился Оливер и прогнал Кристофера. И я сразу нашла тебя, влила зелье лечения, а Свитти опустился на твою грудь. Почему‑то он запретил Оливеру лечить. Так мы и оказались здесь, нужны были сильные целители.

– В это я уже могу поверить. Что было дальше? – кивает перевёртыш.

– Он приходил снова. Кристофер. Показал, что он лишь погрузил тебя в сон, не нападая. Вернул память о том вечере в Академии, что я никак не могла вспомнить сама! И появлялся снова за пару минут до этого разговора, — признаюсь я.

– Что думаешь о нём?

– Я не знаю, — плечи поднимаются вверх и опускаются. — Свитти ни разу не прибегал за всё это время спасать мою жизнь! И интуиция не бьёт тревогу… Это странно? Мне стоит его бояться?

– Ты ведь знаешь, что он — первый феникс? Самый сильный из них. Ему одного взгляда хватит, чтобы уничтожить волю другого. Он намного сильнее тебя, — Кирилл хмурится. — Но триггера обмануть не сможет. Да, фениксы и не видят Источник или его проявления. Он не говорил, зачем приходит?

– Сколько бы раз я ни спрашивала, — голова опускается, — не понимаю… Зачем ему я? Если нужна сила, то было уже много возможностей вырвать её. Тут что‑то другое… Но что?

– Он знает больше нас, — выдыхает Кир. — Кристофер старше меня. Намного. Он не станет просто приходить ради разговора. Ты права, должна быть причина.

– Оливер говорил держаться подальше от Кристофера, — выдыхаю я. — Думаешь, мне лучше избегать его?

– Думаю, что мой ответ тебе не понравится, — Кир серьёзно смотрит на меня.

– Только не говори это! – умоляю я.

– За себя решения принимать можешь только ты, Надя. Если не хочешь говорить с фениксом, то избегай его. А решишь подружиться, то я пойму и приму. Моё отношение не изменится. Я бы советовал прислушаться к внутреннему голосу или интуиции. Она редко подводит, — рука Кирилла опускается мне на плечо.

– Здравый смысл в панике кричит: «Беги от него», а интуиция говорит, что всё в полном порядке, — я пожимаю плечами. — И ответственность за решение не на кого переложить. Ты слишком хороший учитель!

– А что ты чувствуешь к Оливеру? От него сбежать хочется?

Я молча киваю.

– С ним чувствую примерно то же. Оливер сказал, что учился вместе с Кристофером. И я даже видела их в Академии. В прошлом никакой опасности не почувствовала, а сейчас всё иначе.

– Это из‑за их тайн, — проговаривает Кирилл. — Фениксы сообщают информацию порционно. Что произошло в ночь после вечеринки?

– Оливер сказал, что произошёл огромный выброс энергии, — я коротко пересказываю произошедшее. — Ничего конкретного…

– Говоришь, чувствовала себя как дома? – Кирилл печально хмурится.

– Ты что‑то об этом знаешь? – с нескрываемой надеждой спрашиваю я.

– Когда Свитти касается тебя, такое же чувство не появляется?

Я задумываюсь и ужасаюсь.

Нет!

– Да, — Кирилл кивает головой. — Ты пробудила Источник. Фениксы не могут видеть или чувствовать его. Как и большинство волшебных существ. Твой триггер в относительной безопасности, но пробуждение Источника — нехороший знак.

– В последней битве фениксы и нефилимы будут сражаться за Источник? – обречённо предполагаю я.

– Боюсь, что так. Фениксы ищут Источник магии уже давно. Никто не знал, где он спрятан. А ты уже дважды взаимодействовала с ним! Твои друзья нашли лишь последнюю часть пророчества.

– А ты знаешь его полностью?

– Человек с чистейшим сердцем пробудит Источник магии трижды. Небеса развернутся, время замрёт, и в битве сойдутся лишь нефилимы и фениксы. Но это будет последнее сражение для обеих сторон. Не останется ни одних, ни других. Где‑то упоминалось, что спасутся лишь те, в чьих сердцах живёт надежда. Но первый удар нанесёт существо, совмещающее в себе и феникса, и нефилима. Были указания на время, когда это произойдёт. Указаний на дату нет. Прости, спокойная жизнь откладывается, — Оливер притянул меня к себе, обнимая.

Я даже не сдерживаю слёз. Просто обнимаю Кира и плачу.

– А всё было так хорошо ещё два дня назад… — бормочу я.

Кирилл заботливо гладит по голове и шепчет слова утешения.

– Долгая жизнь — сплошные мучения… Я тебя подготовлю к битве. И начнём с блока мыслей. Никто больше не сможет проникнуть в твою голову без разрешения, — тон его голоса серьёзен.

– Вот здорово! Седина никогда не коснётся моих волос! – я пытаюсь шутить, но голос дрожит, выдавая настоящие чувства. — Это несправедливо!

– Согласен. Всё это неправильно, — Кирилл гладит по спине, успокаивая. — Живи полной жизнью. Наслаждайся каждым днём. Будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему.

Я согласно киваю, стараясь успокоиться.

– Не сдерживайся, — Кирилл прижимает сильнее. — Сегодня дадим волю эмоциям, а завтра начнём подготовку.

Я согласно киваю. Сжатая до предела пружина резко разжимается. Эмоции с головой накрывают меня, вырываясь наружу. Хочется бить предметы, разнести полкомнаты! Выпить кофе утром рядом с родителями! Посидеть с подругами в уютном кафе! Но я лишена всего… Могу лишь обречённо плакать и готовиться к битве…

Кирилл успокаивающе гладит по голове, а другой рукой обнимает, стараясь удержать этот хрупкий островок покоя. Но эмоции уже не умещаются внутри.

Предметы в комнате задрожали. Сначала едва заметно, будто сквозняк качнул их, а потом всё сильнее. Стаканы с лязгом падали на пол, один за другим, разбиваясь на тысячи осколков. Ширмы на колёсиках беспорядочно катались по комнате, будто их тянули невидимые руки. Свет то гас, то снова появлялся. Окна резко распахнулись разом, выбивая стекла.

Мои слезы переросли в истерику. Огромная невыплаканная волна боли обрушилась, разрушая всё вокруг. Контроль над силами я утратила и не пыталась вернуть.

Не сейчас…

Глава 30: Колокол?

Бегать по траве оказалось намного проще, да и утром студентов во внутреннем дворике почти не было. Кирилл бежал рядом, не отставая. Казалось, что всё произошедшее два дня назад — просто сон, и нет никакого пророчества, никто не покалечил наставника, а они просто переехали.

Но стоило поверить в эту приятную ложь, суровая реальность дала о себе знать. Резкий звонок оглушил нас. Я схватилась за уши, останавливаясь, а Кирилл и вовсе упал в траву. Это было мучительно. Каждая секунда, казалось, длится целую вечность! Пронзительный звон был такой, словно кто‑то надел на голову ведро и стукнул молотком.

Мучения прекратились так же внезапно, как и начались. Я выдохнула с облегчением и открыла глаза. Кирилл всё ещё морщился от боли. Я подбежала к нему и взяла за руку. Он будто всё ещё слышал звон.

И какой идиот это придумал?!

На помощь примчался Свитти и молча опустился на голову Кира. Тот смог сделать вдох — первый с тех пор, как началась шумовая атака.

— У тебя острее слух? — спросила я.

— Это не просто звон, Надя. Они заколдовали колокол, и теперь все, кто хоть немного отличается от названных «добрых», страдают. Ты — нефилим, и поэтому переносишь проще всех. Кириллу лучше такого больше никогда не слышать. У него душа и тело существуют отдельно, так что колокол выжигает его изнутри, — пояснил Свитти. — А я — чистая магия и не слышу совсем ничего.

— Спасибо, что прилетел, — слабо улыбаюсь я. — Можно как‑то избавить от этого звона?

— Пристрелить его создателя, — прохрипел Кир.

— Тоже вариант, — равнодушно проговорил Свитти.

— Хорошие же у меня помощники, — смеюсь я. — Должно же быть заклинание защиты или купола…

— Заклинание есть, а вот сработает ли оно, — выдохнул Кирилл.

— Сегодня мы с этим разберёмся, — уверенно говорю я и протягиваю руку наставнику. — Побежали обратно, пока новая волна не прошла!

Кирилл медленно поднялся, и мы вернулись в больничное крыло, где нас уже ждала пренеприятная встреча.

— Доброе утро, Надя, — натянутая улыбка до ушей красовалась на лице Элис.

Уже не доброе…

— Привет, — стараясь скрыть неприязнь, проговорила я.

— А где вы были? — девушка подошла ближе. Тот же приторный аромат ударил в нос.

Сколько она тут сидит? Вся комната провонялась!

Мой взгляд падает на окно. Оно закрыто.

Блеск!

— Мы задохнёмся, — шепчет Кирилл мне на ухо.

Это точно!

— На пробежке, — я подхожу к окну. — Что‑то тут душно!

Свежий воздух приятно обволакивает лёгкие. Я жадно хватаю его ртом, стараясь не вывалиться через подоконник.

— В Академии появилась новая система защиты, — Кирилл опустился на кровать.

— А я не думала, что вам идут кепки, — улыбнулась Элис.

Я быстро перевела взгляд на наставника. Поскольку мы больше не живём вдвоём, то есть риск обнаружения Свитти. Да, кусочек магии — нелегал, как бы странно это ни звучало. Магией его скрыть нельзя, потому что он её просто поглощает. Вот и приходится прятать. Кирилл носит кепки и штаны с карманами, а я — сумки. После шумовой атаки Свитти остался на голове Кирилла, поэтому пришлось надеть кепку.

— Да, пока защитный барьер не восстановится, колокол будет звонить, — продолжила Элис.

Вот здорово!

Кирилл устало потёр лицо. Новость не обрадовала и его. И Кира можно понять: остаться глухим — не лучшая перспектива на всю оставшуюся жизнь. А ему, кажется, смерть неприятна.

— Надя, когда у вас с наставником назначена встреча? — Элис продолжала широко улыбаться.

— Сегодня, — неуверенно протянула я. — А что?

— Марселина настояла, чтобы я присутствовала на всех ваших занятиях и набиралась опыта. Вот и интересуюсь, чтобы не опоздать!

Ах, вот оно что! Слежку организовали всё‑таки…

— Элис, мне надо переодеться и… — звук открывшейся двери прерывает меня.

— Надя, пора наверстывать упущенное, — Оливер появляется в комнате с двумя кружками.

Что он принёс? Кофе? А тут такое пьют?

Кирилл, довольно и широко улыбаясь, садится на кровать. Он с нескрываемым интересом решил понаблюдать.

Будто сериал смотрит!

Захотелось толкнуть наставника в плечо, но этот порыв я сдержала. И поприветствовала Оливера:

— Доброе утро. Как раз собиралась в душ, а потом на занятия.

Пускай выясняют отношения, а я искупаюсь!

— Невежливо заставлять наставника ждать, — Элис подала голос. — А что у вас в руках? Очень вкусный аромат!

— Кофе, — растерянно проговорил Оливер, стоя неподвижно. — Элис, а что ты тут забыла?

Дверь в ванную захлопывается. Я выдыхаю и встаю под холодную воду из душа. Помогает сосредоточиться. Надо рассказать Дрю и Адрианне обо всём. Интересно, а Оливеру известно о финальном сражении? А на чьей стороне он будет?

Вода перестала поливать кожу, и я вернулась в комнату. Кирилл с неподдельным интересом наблюдал, как Оливер препирается с Элис. Кружки переместились на прикроватную тумбочку. Дым ещё поднимался тонкой струйкой вверх.

Не остыл.

Я взяла кружку в руки и отпила глоток. Капучино. Молочная пенка осталась на губах. Давно же я не пила этот прекрасный напиток!

— Готова к занятию, — подала голос я, сделав ещё пару глотков. — Когда приступим?

Они тут выясняют, кто круче. Многое пропустила! Зато приняла душ и теперь чистая! Кто лидирует?

Марселина. Элис будет на ваших тренировках. И помни: о наших знать им не обязательно…

А разве мы не просто лечимся?

Я с улыбкой посмотрела на Кира — тот одобрительно кивнул. Оливер недовольно покачал головой, а Элис надула губы.

— Надя, на наших занятиях отныне будет присутствовать Элис. Приказ Марселины, — выдохнул Оливер и опустил голову.

Проиграл. Что ж, бывает.

И Оливер повёл нас в свой кабинет.

Глава 31: Да начнутся тренировки!

Он мягко скользнул мне в разум.

При ней мы будем только и делать, что читать книги. Скоро ей надоест, а мы приступим к нормальным занятиям.

Так не пойдёт!

Я покачала головой.

— Мне нужна практика. Давай после занятий с Элис будут нормальные.

Оливер вопросительно посмотрел на меня. Наверно, наткнулся на ментальную защиту. Стиснув зубы, я разрешаю ему проникнуть в мою голову, но лишь для переговоров. Мысли и воспоминания остаются под замком.

Ментальная защита — что‑то вроде крепости вокруг сознания. У сильных магов это броня, металлические листы, а вот у слабых — соломенный домик. Кир помог мне выставить щиты средней силы. Если кто‑то попытается проникнуть в мой разум, то я замечу и приму меры.

Надя, обсудим позже.

— Я хочу научиться пользоваться магией, а не прочитать тысячу и одно заклинание!

Оливер выпрямился и положил по одной книге передо мной и Элис. Я закрыла своё сознание.

Ну и ладно. И без тебя разберусь!

У него в кабинете мы только и делали, что читали книги о магии. Именно те, что так старательно нахваливала и подбадривала Марселина. Элис одобрительно кивала головой чуть ли не каждому предложению. Оливер то писал что‑то, то читал, изредка отвечал на вопросы Элис.

Вот какой смысл притворяться, если её даже рядом нет? Неужели эта женщина может навредить Элис за выбор другой книги?

Читала я поверхностно и в основном тонула в мыслях. Времени было предостаточно, чтобы обдумать многое.

Какой шаг следующий? Надо больше узнать о пророчестве, о том, в ком сочетаются силы феникса и нефилима. Как бы его покороче назвать? Фенилим? Годится. Так вот, найти фенилима и попросить не начинать войну? А на чьей он стороне? Но ведь я сначала должна пробудить Источник в третий раз. Может, только после этого и появится фенилим?

Вопросы не кончались, и я мельком глянула на Элис.

Какова её роль? Зачем Марселина следит за нами? Почему магию нельзя практиковать? Может, в Академии есть шпион, которому всё это на руку? А вдруг Оливер не единственный феникс тут? Ну нет, это уже паранойя!

— Странно, — протянула Элис.

— Что случилось? — поинтересовался Оливер, устало подняв глаза.

— Тут совсем не слышно колокол, — Элис встала. — Я сообщу Марселине, и всё исправят.

— Нет, — резко вскочил Оливер, но собрался и спокойнее добавил: — Не нужно. Элис, я сам поставил купол тишины на кабинет. С этим звуком невозможно спокойно заниматься.

— Но если нападут фениксы! Безопасность Академии превыше всего. Да и звон длится всего минуту, я полагала, что эльфы почти не слышат его.

— Поверь, Элис, даже звук падающих капель может вывести из себя. А этот звон — точно надоедливый комар! — Оливер опустился на стул.

— А мне звук не показался комаром, — подала голос я. — Это ужасно громко! Будто кто‑то бьёт по барабанным перепонкам, и спасения нет!

— Как скажете, — Элис опустилась на стул.

Но через несколько минут Оливер объявил, что на сегодня хватит, и отпустил. Элис предложила помочь перевезти вещи из больничного крыла, но я отказалась. Надо было поговорить с Кириллом наедине. И со Свитти тоже.

Отделалась!

— Милая, почему он заставляет тебя читать книги вместо нормального обучения? — удивлённый голос послышался из‑за спины.

Только тебя и не хватало…

Я оборачиваюсь и вижу Кристофера. Он слегка склонил голову набок, из‑за чего некоторые пряди волос упали на лоб. На лице, как и всегда, самодовольная ухмылка. Он преспокойно стоит посреди коридора Академии.

— Ты что тут забыл? Увидеть же могут, да ещё и этот звон противный. Ты бессмертный, что ли?

— Да, бессмертный, — улыбается он и подходит ближе. — А ты волнуешься за меня?

А действительно, мне какая разница?!

— Просто не хочу, чтобы нас видели вместе, — вру я, отведя глаза в сторону.

Кристофер махнул рукой и что‑то прошептал. Он сделал ещё шаг навстречу ко мне.

— Можешь не волноваться. Теперь не увидят.

— Почему? Мы всё там же.

— Прочёл заклинание невидимости, — он пожал плечами и добавил: — Так почему вместо полётов и боевых заклинаний ты просто читаешь?

Я бы тоже хотела это знать! Но Оливер почему‑то подчиняется этой Марселине и всем приказам сверху. Не может нарушить правила? Раньше нарушал…

Кристофер задумчиво посмотрел на меня.

— Да, я поставила защиту, и теперь никто без разрешения не сможет проникнуть сюда, — палец указал на голову. Но в ответ Кристофер лишь рассмеялся.

— Милая, мне не надо лезть в твою голову и перебирать мысли, по этой части есть Олли. Мне больше по душе разговоры, — его улыбка стала шире. — А смешно мне стало от маячка.

— Чего?

Кристофер подошёл вплотную, и я вдохнула его запах. Нос защекотал приятный аромат, который узнаю всегда. Он провёл рукой над моей головой и опустил за спину. Я почувствовала лёгкое покалывание в пальцах. Внутренний голос в панике не кричал, что пора бежать и спасаться. Почему?

Почему я верю этому фениксу? Он пытался меня обмануть в первую встречу, но не ранил, хотя возможность была. И не одна. И сейчас мы невидимые стоим в Академии, где ему вообще‑то не положено находиться, а я не боюсь его. Когда он заслужил моё доверие?

— Маячок не очень умелый и слабенький. На что она рассчитывала? — Кристофер опустил руку между нами. На ладони лежала брошка в виде божьей коровки.

— О чём ты? Где это было? — я попыталась посмотреть за спину. Безуспешно.

— Тебя ещё учить и учить! Хотя бы перевёртышу своему скажи, чтобы основы показал! — улыбка спала с его лица, а в голосе послышались металлические нотки. — И болван Олли куда смотрел? Элис на тебя посадила поисковый маячок. Хотела следить за всеми передвижениями. И куда твои наставники смотрят?!

— Кирилла не вмешивай, он ещё не восстановился, а Оливер… — я запнулась.

— Раздолбай! — закончил фразу Кристофер.

Хотела бы я возразить!

— Если они не научат тебя защите, то это сделаю я, — он сжал руку в кулак и раздавил маячок.

Он волнуется? А чему может научить? Почему Оливер хотел, чтобы я держалась от него подальше?

По коридору ходили студенты, не замечая нас. Кристофер провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями и эмоциями. Преподавателей не было. Совсем.

— Ты волнуешься за меня? — неуверенно спросила я.

— Никому нельзя позволять следить за собой. Тогда она всё узнает: и про тайные ходы, и про запрещённые занятия боевой магией с перевёртышем, и про Источник, — он выглядел серьёзным.

А он откуда знает? Видел Свитти? Нет, фениксы не могут…

— Ты следишь за мной?

— Милая, — он улыбается, — присматриваю. И, как видишь, не зря. Попроси перевёртыша научить тебя ставить щиты и видеть скрытое.

Это такой вид заботы? Ему не всё равно? Или он хочет меня похитить и поэтому разбил маячок? Тогда почему я всё ещё в Академии?

— Как только научишься ставить щиты, без них не выходи никуда, — договорил феникс.

— Как‑нибудь разберусь, — отмахиваюсь я.

— Милая, если этого не сделаешь ты, то щиты поставлю я. И мои отгородят тебя от всех опасностей, даже потенциальных, — он наклонился ко мне и улыбнулся. — А ты любишь обниматься при встрече.

— Зачем тебе это? Для чего тебе я?

Кристофер взял меня за руку. Ледяной холод сковал запястье в том месте, где держал он. Феникс поднял наши руки.

— Время идёт, а ты всё там же, — он покосился на нарисованный знак на запястье. — Пора, милая, найти их. Оливер подскажет, где Дэби и Кевин, только не забудь тот клочок бумаги.

Феникс разжал пальцы, отпуская меня. Рука болит, холод не отпустил.

— Ты всё знаешь? Но откуда? — удивляюсь я, схватившись за то место, где держал Кристофер.

Он перевёл взгляд с моего лица на руку и сделал шаг назад.

— Милая, скоро ты тоже всё узнаешь.

Кристофер растворился в воздухе, и я ничего не успела спросить у него.

Он знает про мои силы? Неужели он видел меня в первом видении?

Глава 32: Как тебя зовут?

— Как всё прошло? — Кирилл удобно устроился в кровати с книгой в руках.

— Скучно, — выдыхаю я, закрыв за собой дверь. — Мы читали…

— Он не послал эту Элис? — удивился перевёртыш.

В ответ я лишь покачала головой. Свитти радостно подлетел и погладил по щеке.

— У меня и к тебе куча вопросов, — я улыбнулась комочку магии.

— Тогда приступай, — Свитти удобно устроился у меня на плече.

— Кто такой фенилим и где его найти? — я медленно шла к уже закрытому окну.

— Фенилим? — Кир покосился на меня. — Это ты так объединила феникса и нефилима?

— Да. Неплохо же звучит? — улыбнулась я, а Кир в ответ неоднозначно потряс головой.

— В настоящий момент в природе не существует никого, кто соединил бы в себе силы феникса и нефилима. Так что и искать его я не знаю где, — ответил Свитти.

— А как же пророчество? — удивляюсь я.

— Вероятно, чтобы появился фенилим, как ты выражаешься, Источник необходимо пробудить в последний раз, — пояснил Свитти.

— Есть малая вероятность того, что это не случится? — подал голос Кирилл.

— Нет, — отрезал Свитти. — Источник пробудишь ты, Надя.

— Вот здорово! — выдыхаю я и опускаюсь на подоконник.

— Надя, мы подготовимся ко всему. Помни, первый удар за тем существом, которого до сих пор нет! Не появится же он из воздуха! — пытается подбодрить меня Кирилл.

— Я сегодня возвращаюсь в спальню «Созидания», — признаюсь я, глядя в окно. — Свитти взять не могу. Нефилимы заметят его.

И я опять видела Кристофера…

— Меня выписывают через две недели, — Кир подошёл ближе. — Свитти может остаться тут на это время.

— Звучит как план, — мой взгляд опускается на знак бесконечности на запястье. — Кир, я больше не могу прятаться.

Перевёртыш лишь вопросительно посмотрел на меня.

— Пора найти Дэби, Кевина и Оскара.

Кир открыл рот, но так ничего и не сказал.

— У него шок, если что. Мне найти эту троицу? — преспокойно спросил Свитти.

— Кир, ты как? Я могу и сама, если для тебя это слишком… — моя рука касается его ладони.

— Мне надо подумать, — резко говорит он и уходит за дверь.

— Есть новости: двое из трёх мертвы, — комочек магии не обратил внимания на уход Кира.

— Кто жив? — я закрыла глаза.

— Дэби.

Я обречённо опускаю голову.

Так и знала!

— Оскар — феникс, так что возродился, но под какой личиной — не знаю, найти не смогу. Кевин умер тридцать лет назад. Дэби жива и здорова, но вот найти её — проблема. Надя, мне понадобится время.

— Как и всем нам, — взгляд снова поднимается на окно. На улице начинается дождь.

***

Вещей у меня с собой не было, так что возвращалась в крыло «Созидания» налегке.

— Тебя проводить? — тёплые пальцы опустились мне на глаза.

Знакомый голос… Кто же это? Пахнет нормально, так что Элис отметаем, а с остальными справлюсь.

Кирилл так и не вернулся в больничное крыло после утренней беседы. Пришлось оставить Свитти одного под кепкой перевёртыша на тумбочке. Адрианна и Дрю всё ещё были на занятиях, поэтому мне пришлось идти одной. Пока кто‑то знакомый не закрыл мне руками глаза.

— Не откажусь, — я выдавила из себя улыбку, хотя на душе скребли кошки.

Руки отпустили меня и мягко развернули за плечи. Передо мной стоял он. Тот самый парень, который подарил розу в первый учебный день, вот только я напрочь забыла его имя.

— Если ты настолько не хотела со мной встречаться в тот день, то так бы и сказала, — пошутил он. — Не обязательно было пропадать на месяц!

Ага, учту!

— В следующий раз постараюсь отсутствовать меньше, — улыбнулась я.

— Как же не хватало тебя! — он заключил меня в свои объятья.

Точно, мы же типа вместе. Или нет? Я совсем запуталась!

В его объятьях было как‑то неловко. Захотелось вывернуться и отойти подальше, будто обнимал кто‑то чужой. По телу пробежал холодок, хотя парень излучал тепло. В мыслях появился первый полёт с Оливером. Его руки всегда холодные, но отстраниться не хочется! С ним мне теплее…

И я даже имя его не могу вспомнить!

— Твои шутки тоже незабываемы, — я похлопала его по плечу и выскользнула из объятий.

— Больше тебя без них не оставлю! — улыбнулся он и взял мою руку. — Прогуляемся или ты уже устала?

— Признаться, слабость ещё есть, — начала я.

Надо его мягко отшить. Парень‑то хороший, вроде…

Без лишних слов он подхватил меня на руки. Я обхватила его шею.

Хорошо, что надела штаны!

— Тогда на руках надёжнее, — улыбнулся он и пошёл по коридору.

Студенты бросили неопределённые взгляды на нас. Парню явно было всё равно, а вот я смущалась, заливаясь краской.

Я в состоянии идти пешком сама!

Но прерывать не хотелось. С ним надо по‑человечески расстаться, а не просто накричать. Парень старается и всего лишь заботится, накинуться на него я не имею права, вот и терплю.

— Все ещё на занятиях, — признался он, ставя меня на пол.

— Спасибо тебе, — я улыбнулась. — Неужели не тяжело было?

— Пара заклинаний, и великая физическая сила обеспечена, — он подмигнул. — Рад помочь! Надеюсь, скоро ты восстановишься, и мы погуляем.

Ах вот как! Магией накачался! Тогда не считается!

— Я тоже.

Парень потянулся ко мне, прикрыв глаза.

И не рассчитывай! Поцелуй в щечку даже не заслужил со своей магией!

Я приоткрываю дверь и проскальзываю в комнату. Парень остался по ту сторону. Послышались удаляющиеся шаги.

Теперь в безопасности.

Комната за всё это время даже не изменилась. Моя кровать идеально заправлена. Огромное окно плотно закрыто. Чистота и порядок в комнате такие, будто тут никто не живёт!

Добро пожаловать…

Комната в крыле «Созидания» была просторной, но из‑за трёх кроватей казалась теснее, чем хотелось бы. У каждой — своя зона: у меня у окна, у одной соседки ближе к двери, у второй — посередине, будто она нарочно заняла «золотую середину».

Сейчас шторы были раздвинуты, и дождь ровно стучал по стеклу, рисуя тонкие дорожки. На прикроватной тумбочке- пусто, а в ящик положила цветок из сада.

И зачем я его притащила после прогулки с Оливером? Хотела сохранить память о том прекрасном вечере?

Кровати соседок аккуратно заправлены, будто по уставу: одеяло ровно подогнуто, подушки выстроены в ряд. На тумбочке — стопка конспектов и книги. Пол из светлого дерева, но местами потемневшего от времени. У двери висело зеркало в тонкой раме.

Вечером вернулись соседки, но после пары дежурных фраз легли в кровати. Я соврала, что ещё слаба и тоже просплю всю ночь. Вроде поверили. Элис не приходила, как и тот парень. Наступила тишина.

Я вылезла из‑под одеяла и, проходя мимо зеркала, остановилась. Спортивный костюм Академии хорошо смотрелся на мне. Я кивнула отражению и стала невидимой. Быстро подошла к огромному окну и опустилась на подоконник. По ту сторону стекла шёл дождь. Ударила молния. А потом ещё одна.

Кир…

На Земле я любила гулять под дождём, так почему бы не пройтись и здесь? Я открываю окно и смотрю вниз.

Этаж десятый. Вот и погуляла…

Перекидываю ноги через раму и вдыхаю свежий запах полной грудью. Дождь барабанит по лицу, рукам. Я всё ещё сижу на подоконнике, но уже наполовину вылезла из комнаты.

Если бы тут был Дрю, он бы показал тайный ход и вывел на улицу. Адрианна может обернуться вороном, у Оливера есть крылья. Стоп, теоретически, они есть и у меня.

Взгляд снова скользит вниз.

Высоко. И опасно.

В темноте передо мной мелькает светящийся огонёк.

— Только не вздумай прыгать, — предупреждает Свитти. — Не после того, что я обнаружил.

— Что нарыл? — заинтересованно спрашиваю.

Свитти покосился мне за спину и замахал лапками.

— Твои соседки. Создали иллюзию того, что ты спишь в кровати, а вокруг нас купол тишины. Мера предосторожности, — пояснил он. — А теперь к делу. У меня было много времени, и кажется, я знаю, где может быть Дэби.

— Знаешь? — мои глаза округляются. — Так пойдём к ней! Ну‑у‑у, или с утра…

— Прежде чем идти в неизвестность, надо всё проверить. Поисковое заклинание упирается в другое измерение, но глубже заглянуть отсюда нельзя.

— Так полетели в другое измерение! Там и найдём Дэби. Всё узнаем, а потом вернёмся. В чём проблема?

— В том, что ты, скорее всего, не переживёшь переход, поэтому навстречу и не рассчитывай. А ещё другое измерение огромно, и придётся потратить много времени на её поиск даже там. Пора отказаться от этой затеи.

— А Кир мог бы пройти в другое измерение? — неуверенно спрашиваю я.

— Да, но он так и не вернулся.

Словно в подтверждение его слов небо снова поразила молния.

— Свитти, а ты сам мог бы найти её? Пройти в другое измерение и вернуться?

— Да. Проблема в том, что я не собираюсь это делать. Если пройду в другое измерение, то не услышу тебя и не приду на помощь.

— Пару дней я смогу протянуть, — я обнимаю Свитти, притягивая к себе. — Отправляйся на поиски Дэби. А когда вернёшься, составим план. Пока я не разберусь с Дэби, других видений не будет.

Свитти согрел мою щёку и растворился в воздухе.

Вот теперь я осталась одна…

Глава 33: Опять Марселина!

Мне уже не нужен будильник по утрам. Организм привык к ранним подъёмам. Я тихо выбираюсь из комнаты и иду в больничное крыло. Во‑первых, убедиться, что с Киром всё в порядке, а во‑вторых — другой выход на улицу я буду искать вечность, а бегать нужно сейчас.

Тук‑тук‑тук. Я прислушиваюсь, но за дверью тишина. Вхожу в комнату. Ничего не изменилось после моего вчерашнего ухода.

Он не вернётся…

Подхожу к его кровати и опускаюсь на неё. Слышится стук в дверь, но я не шевелюсь.

Медсестра, наверно…

Дверь с грохотом открывается, и в комнату заползает противный и приторный запах.

Марселина. Только её не хватало!

Я устало поворачиваюсь и вижу рядом с ней… Оливера? Что они тут забыли?

— Здравствуй, Надя, — улыбнулась женщина.

— Здравствуйте. Чем обязана? — стараясь казаться равнодушной, произнесла я.

— Мы хотим убедиться, что с вами всё в порядке. Вас вчера выписали, зачем вернулись? — широкая улыбка Марселины вызывает рвотный рефлекс.

Противная!

Я закатываю глаза и выдыхаю, собираясь с мыслями. Мой взгляд обращён к Оливеру: «Что ты делаешь рядом с ней?»

— Марселина, я могу поговорить с Надеждой пару минут наедине, чтобы объяснить всю ситуацию в целом? — спросил Оливер, взяв её за руку. — А вы можете выпить утренний напиток…

— Умеешь уговаривать меня, — женщина коснулась пальцем кончика его носа и, подмигнув, отошла в сторону.

Какого?!

— Надя, тише, — прошептал он, приложив палец к моим губам.

Я намеревалась ему ответить, но парень не позволял мне это сделать. Грозный взгляд устремился на него.

— Надя, мне надо было раньше тебе сказать, но я не знал как… — Оливер убрал палец с моих губ.

Зря ты это сделал!

— Не знал, как сказать, что у тебя роман с ней? — разгневанно спрашиваю я, указав пальцем в её сторону.

— Всё не так, как тебе кажется, — парень пытается успокоить меня.

— Не хочу ничего знать! — я выставляю руку, не позволяя ему подойти.

Как он мог?! Я верила ему… Чёрт! И как я могла вновь поверить ему…

Настроение резко изменилось. Мне хотелось крушить всё вокруг, плакать и больше никогда не видеться с Оливером…

— Марселина как‑то узнала о том, как мы летали в сад, — шепчет он, — и о том, что твоя память на месте. Я не могу…

— Ты обещал! — мой голос дрогнул.

— Прости… — он кладёт руку мне на плечо.

— Нет, — я резко встаю с кровати. — Что плохого в воспоминаниях?

— Ты не первая, кого я забрал с Земли. Раньше такое происходило достаточно часто, и мы не трогали чужие воспоминания… — грустно проговорил он. — Один парень… Джо. Он был охотником и примерным семьянином. Каждый день после борьбы со злом он возвращался на Землю, к своей семье, а утром возвращался в мир магии. Так многие жили, но… — Оливер сделал паузу. — Однажды охота закончилась как‑то быстро, и он вернулся домой раньше обычного. Любящая жена не могла нарадоваться, а его дети, казалось, светились от счастья…

— Что же произошло потом?

— Наступил ужин, за которым часть убитого монстра, которую он принёс с собой на одежде, регенерировала и напала на семью Джо. Он варварски расправился с детьми, а его жену убил на глазах охотника, заставив страдать… — речь Оливера вновь оборвалась.

— Мне очень жаль… — проговорила я.

— Он так и не смог оправиться после этого случая, — Оливер покачал головой. — А монстр успел уничтожить десятки тысяч людей, пока охотники не сожгли его. Однако ветер разнёс пепел по городам, из‑за чего ещё большая часть населения погибла… Вы назвали ту болезнь чумой, — проговорил он.

— Это ужасно… Но… — я опустилась на кровать.

— У человечества ушло много времени на восстановление, а у Магической комиссии — на поиски средства для уничтожения памяти, — Оливер посмотрел мне в глаза. — После того случая ещё несколько лет люди мучились, пытались бежать, найти способ вернуться домой. Многие не хотели уходить, а часть сходила с ума, истязала себя, умирала, мешала работе другим. Потеря памяти — лучшее, что и по сей день может предложить Магическая комиссия.

— Но я не хочу забывать, кто я, — мой взгляд падает на руки.

— Разве это не приносит тебе страдания? — удивлённо спрашивает он.

— Я не хочу забывать, кто я. Восемнадцать лет потерять в один миг — ужасно… Я не хочу проснуться однажды с мыслью о том, что у меня нет прошлого. Да, пускай мне больно от того, что я не могу вновь обнять своих родителей или посидеть в «Чайке» с подругами, — в глазах стоят слёзы, — но так я знаю, за что сражаюсь! Именно эта боль делает меня живой, заставляет вновь и вновь заниматься до изнеможения, каждый день совершенствоваться и быть готовой к тому, чтобы всё потерять. Ведь однажды я уже потеряла всё, что мне было дорого, а значит, и вновь смогу это сделать…

Оливер намеревался что‑то сказать, но его прервала женщина. Марселина подошла всё с той же нервирующей меня улыбкой.

— Вы готовы? — радостно спросила она.

— Только если эта жалкая пародия на улыбку спадёт с вашего лица, — сквозь зубы произнесла я.

Как же некоторые могут выводить из равновесия за долю секунды!

— Что, простите? — удивилась женщина.

— Надя говорит, что с радостью расскажет обо всём произошедшем, — произнёс Оливер, повернув её голову на себя рукой.

Улыбка Марселины стала ещё шире. Я встала с кровати.

— Девочка моя, вам не нужно будет ничего рассказывать, — она положила руку мне на плечо.

Да что она себе позволяет?! Ещё и с таким лицом!

Я плавно сделала шаг в сторону, и её рука упала с моего плеча. Женщина недоумённо посмотрела на меня. Широкая и наигранная улыбка появилась на лице.

Что ты творишь?! — раздался голос Оливера в моей голове.

Терпеть её не могу! Пускай свои конечности держит при себе!

Надя, она стоит выше по статусу! Ей можно почти всё!

Не собираюсь её терпеть!

Я злобно смотрю в его сторону, а Марселина молчит. Медленно поднимаю ментальные щиты.

Больше ты не залезешь мне в голову!

— Позвольте, первый магистр, мне просмотреть всё произошедшее с Надеждой за последнее время, — льстиво произнёс он, от чего я закатила глаза.

— Да, Оливер, вам в этом деле нужна практика, — игриво улыбнулась она, проведя по его губам пальцем.

И почему она вызывает у меня отвращение?

Оливер улыбнулся и подошёл ко мне. Он быстро взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

— Надеюсь на ваше сотрудничество, — серьёзно произнёс он.

— Постараюсь не утаить от вас ни одной мелочи, — злобно улыбнулась я.

Можешь не сомневаться! Я покажу тебе всё, что ты так хочешь видеть! Ментальные щиты, покажем ему!

И я сосредоточилась исключительно на моментах с Кристофером. Оливер сначала быстро отбрасывал их в сторону, пытаясь сконцентрироваться на воспоминаниях, связанных с Кириллом, но я мешала ему. Каждое прикосновение Кристофера ко мне появлялось вновь и вновь в памяти. Пальцы Оливера напряглись. Он пытается подобраться к другим воспоминаниям — о Земле, родителях, но те надёжно запечатаны.

Ты их не получишь!

В пальцах покалывает. И я прилагаю колоссальные усилия, отодвигая на задний план все восемнадцать лет жизни. В голове пульсирует лишь одна мысль: «Кристофер. Кристофер. Кристофер!»

В моей голове всплывали раз за разом наши разговоры с ним:

«— Такое миленькое личико, — он слегка приподнял меня за подбородок, — такая маленькая. Не обижайся на мои слова».

«— Я не кусаюсь, милая, — он как‑то нагло и бесцеремонно притягивает меня к себе за талию, — чем меньше расстояние, тем лучше».

«— Не терпится взглянуть на того, кто украдёт твоё сердце? — нагло и самодовольно говорит он».

«— Милая Наденька, — соблазнительно шепчет он мне на ушко, подойдя со спины, — а ты умна…»

«— Налюбовалась? — самодовольно улыбается он».

«— Не переживай, — он бесцеремонно притягивает меня за талию к себе и смотрит в глаза, — у меня достаточно сил, чтобы справиться с низшим фениксом».

«— Фениксом? — шепчу я. — Но Оливер же… — Милая, сейчас всё встанет на свои места в твоей смышлёной головке, — ласково говорит он, проведя по моим распущенным волосам».

«— Олли! Ты решил заглянуть к нам? Извини, но она только для милейших дам, — он провёл ладонью по моей щеке».

«— Если я тебе так понравился, то лишь скажи, что соскучилась, и мне пора появиться, — слышится самодовольный голос».

«— Хотел убедиться, что ты в порядке, милая, — с улыбкой говорит парень, совершенно спокойно, словно он каждый день так говорит кому‑то. — Кристофер… — Для тебя — Крис, — он прерывает меня и слегка выгибает бровь, — или тоже хочешь, чтобы я тебя официально называл, милая?»

О да, Оливер! У меня таких воспоминаний навалом! Наслаждайся!

«— Я помогу тебе, — он вместе с креслом приблизился ко мне почти вплотную, — мы с тобой во многом похожи, впрочем, как и судьбы наши».

«— Наденька, мне незачем это делать! При любом исходе ты придёшь ко мне. — Как ты можешь быть таким самоуверенным?! — раздражаюсь я. — Признай, что тебе это нравится, милая».

«Милая, глаза — это зеркало души. Фениксы и нефилимы могут заглянуть в них и увидеть душу. А ещё можно показать какое‑то воспоминание. Или забрать, — улыбка Кристофера не сходит с лица, — как Оливер забрал у тебя ту ночь после вечеринки…»

Оливер уже не пытается сконцентрироваться на Кирилле и произошедшем — он следит за Кристофером!

«Милая, это мой тебе подарок, — на лице появилась самодовольная улыбка, — лишь произнеси моё имя, и я приду».

«Как спалось, милая? — дьявольская улыбка мелькает перед глазами».

«Милая, ты ведь уже всё знаешь, — он медленно проводит рукой по волосам».

«Милая, если этого не сделаешь ты, то щиты поставлю я. И мои отгородят тебя от всех опасностей, даже потенциальных, — он наклонился ко мне и улыбнулся, — а ты любишь обниматься при встрече».

«Милая, — он проводит холодной ладонью по моей щеке, — из‑за тебя…»

— Оливер, достаточно! — говорит Марселина, опуская руку ему на плечо.

Оливер с трудом разжимает пальцы и отходит назад. Парень растерянно смотрит на Марселину, но его глаза возвращаются ко мне. На его лице растерянность сменяется удивлением и сожалением. Он протягивает руку, но тут же одёргивает.

Это из‑за меня?!

Раздался голос Оливера в моей голове.

Я недоумённо перевожу взгляд с парня на свои онемевшие руки. Плечи воют от боли. Чувствую, как что‑то стекает по руке. Металлический привкус во рту.

Кровь?!

Но вместо того чтобы выть от боли, я восстанавливаю ментальные щиты, которые Оливер сломал. Он нагло ворвался в сознание, не заботясь ни о чём. Как ураган разбросал всё, уничтожил и исчез. И я бы злилась на него и кричала, если бы это не была уловка. Память о доме и родных осталась нетронутой. Облегчённо выдыхаю.

— Оливер, вам действительно надо ещё потренироваться, — озадаченно говорит женщина, медленно подходя ко мне. — Давайте я вам помогу.

— Мне не нужна помощь, — я вытираю кровь с губы и отшатываюсь назад. — Пускай Оливер доведёт дело до конца.

— Наденька, эльфы не могут стирать память, — усмехнулась она.

Ну разумеется! Вот только он — не эльф!

— А вы, стало быть, феникс? — злобно процедила я, добавив: — Раз стираете память…

— Как вам такое только в голову могло прийти?! — она вкладывает мне в руку пузырёк с зеленоватой жидкостью. — Зелье забвения творит чудеса!

Я с недоверчивостью кручу в руках пузырёк и, открутив крышку, мельком смотрю на Оливера. Он лишь опускает глаза вниз.

Трус!

— Пейте, голубушка! — добавляет Марселина, широко улыбаясь.

Я хочу ворваться к нему в разум, устроить погром, но сил почти не осталось. Меня шатает, плечи вопят от боли и, кажется, кровоточат. Пальцы дрожат, а голова раскалывается.

— Надежда, голубушка, вам же станет легче, — широкая улыбка женщины становится ещё шире.

— Не сомневайтесь, — напористо говорю я и выпиваю содержимое склянки до последней капли.

Зря, милая, зря…

Глава 34: Что со мной?

Острая боль резко пронзает тело. Сдавленный крик вырывается из горла, а ноги подкашиваются. Я не успеваю ухватиться за кушетку, так что падаю прямо на пол. Меня словно бросили в огонь. Хочется кричать от ужаса, страха и боли, но ни один звук не срывается с губ. Я стискиваю зубы до крови. Мой взгляд скользит на совершенно спокойную Марселину. Негнущимися пальцами хватаю себя за горло. Сердце бешено колотится. Дыхание сбивается.

Не могу вдохнуть! Я не дышу!

Паника и страх накрывают меня, а полный отказ нервной системы лишь ухудшает ситуацию. Я жадно хватаю губами воздух, но он не доходит до лёгких.

— Что‑то не так, Марселина, — слышится голос Оливера, будто из‑под воды.

В глазах мутнеет. Я медленно сгибаю колени и подтягиваю их к груди.

— Оставь её, — женщина перегораживает ему путь рукой, — посмотрим, на что способна её регенерация.

Что?! Не зря она мне не нравилась! У меня даже нет регенерации!

— ЧТО?! — Оливер сорвался на крик.

— Она одна из них. Я видела, как трудно тебе было читать её мысли, эта дрянь явно сопротивлялась, — Марселина села на корточки прямо надо мной. — Одна из фениксов. Её убить мало.

Непослушной рукой я пытаюсь схватить её или поцарапать, но женщина с широкой улыбкой даже не шевелится. Моя рука падает на пол, так и не достигнув цели.

— Ты выжила из ума! — Оливер бежит к стене с аварийной кнопкой.

Марселина взмахивает рукой, и парень зависает в воздухе. Он шевелится, пытается идти, но все усилия тщетны. Силы покидают меня. Картинка меркнет.

Я корчусь от боли и нехватки кислорода на полу, пытаясь понять, когда всё пошло не по плану… Голоса Оливера и Марселины становятся всё тише и тише, а мои веки тяжелеют. Мне всё труднее и труднее открывать глаза…

Надя, борись! Не сдавайся! Ты должна бороться…

Сквозь боль я открываю один глаз, но веко тут же захлопывается. Темнота… Я медленно тону в ней. А в голове лишь одна мысль:

Но зачем бороться? Свитти мне не поможет, а Кир ушёл…

И я обмякаю. Ведь на самом деле всё это время жила на автомате. Надо что‑то сделать, куда‑то пойти, потому что кто‑то постоянно указывает, что это необходимость.

Зачем я покинула Землю?

Внутри всё сжимается. Появилась жалость к самой себе. И я даже готова заплакать, но сил не хватит.

Все пережитые события, всё время я боролась, но для чего? Что мне это принесло? Лишь большую боль… Разочарование в тех, кому доверяла… Выберусь сейчас, а что произойдёт завтра? Никто не даст мне гарантию, что «потом» будет лучше и что оно вообще будет. Ведь мне не суждено прожить долгую и счастливую жизнь…

Темнота всё сильнее и сильнее затягивает меня. Я словно тону во мраке, даже не пытаясь вернуться к свету. Тело больше не дрожит. Холод скользит по ногам, будто кто‑то засунул их в морозилку.

Значит, вот так всё и кончится? На полу в медпункте?

Но я измотана. Холодные когти смерти подбираются ближе к сердцу. Тело спокойно, а в голове, наконец‑то, тишина. Все посторонние голоса стихли, как и мой внутренний. Я чувствую, как сердце в последний раз ударило и остановилось. Я уже почти утонула в непроглядной темноте. Кто сказал, что есть свет в конце тоннеля? Никакого тоннеля не существует! Глупая ложь! В груди осталось совсем немного воздуха, я выдыхаю, и мир проваливается в кромешную темноту.

Не так быстро, милая…

Бархатистый голос нарушает тишину в голове.

Странное чувство пустоты появляется глубоко в груди. Оно быстро распространяется по венам вместе с кровью. Но сердце не бьётся!

Кристофер?

Удар. Ещё один. Вдохнуть по‑прежнему не могу, но что‑то заставляет моё сердце биться вновь. Сквозь боль я слегка приоткрываю глаза, но вижу лишь два красных огонька. Уголки губ растягиваются в улыбке.

Крис…

— Отдохни, милая, — чья‑то сильная рука проводит по щеке, — скоро станет легче…

Но я не хочу больше бороться…

— Милая, — его успокаивающий голос ласкает слух, — я не перестану бороться за тебя. Даже если ты этого не хочешь. Захочешь умереть или сделать несусветную глупость — я тебе не позволю. Милая, ты ещё не услышала мою историю полностью…

Его мягкие губы коснулись кончика моего носа. Я вдохнула его аромат полной грудью, так что глаза открылись сами собой. Древесный запах… Такой приятный… С нотками пепла…

Сердце сильнее стучит в груди, и какое‑то тепло медленно разливается по телу, возвращая контроль над конечностями. Я жадно хватаю губами воздух.

Передо мной сидит улыбающийся Кристофер. Он внимательно смотрит и гладит рукой по голове. Его мягкий и нежный взгляд успокаивает. Я чувствую какое‑то тепло, исходящее от правой руки.

Что это?

— Такие мягкие пальцы, — тихо говорит он.

— Ты держишь меня за руку? — удивляюсь я, восстанавливая дыхание.

Кристофер мягко улыбнулся и склонил голову набок. Тыльной стороной ладони он провёл по моему лицу.

— Такая нежная кожа…

— Как ты узнал, где я?

— Милая моя, я не мог позволить тебе совершить такую глупость, — он убрал прядь волос с моего лица.

Моя голова у него на коленях?

— Что ты сделал? — насторожилась я. — Где Оливер? Марселина?

— Думаешь, я их убил? — прищурился он.

Я внимательно заглянула в его глаза. Два красных огонька, не отрываясь, смотрели лишь на меня.

— Ты не убийца, — мягко произнесла я.

Он одобрительно улыбнулся и вновь провёл рукой по волосам.

— Милая… Тебе надо восстановить силы. Доверься мне…

Я ничего не успеваю ответить, но улыбка с моего лица пропадает.

— Не люблю, когда ты грустишь, — Кристофер немного сильнее сжал руку. — Отдыхай. Как станет легче, я всё расскажу, милая моя…

— Крис… — не успеваю договорить я, как он кладёт мне на губы палец.

— Не собираюсь давить на тебя. Как будешь готова, так и ответишь… Милая, а сейчас тебе надо восстановить силы. Это займёт не больше часа, я буду рядом и сразу после твоего пробуждения отвечу на все вопросы…

Сил действительно у меня почти нет.

Может, он и прав… Как‑никак, я чуть не умерла…

Глаза медленно закрылись. Наступил покой и расслабление. Тишина лишь способствовала спокойствию и внутреннему равновесию. Лишь странное ощущение пустоты где‑то внутри никуда не исчезает. Откуда это взялось? Неужели из‑за Оливера?

Я медленно открываю глаза и вижу сидящего перед собой Кристофера с книгой, летающей в воздухе.

— Что читаешь? — интересуюсь я, привстав на руках.

— Уже проснулась? — спрашивает он. Кристофер хлопает в ладоши, и книга исчезает в воздухе. Он смотрит на часы, стоящие на тумбочке. — Тебе хватило двадцати минут?

— На что? — удивляюсь я. Немного осмотревшись, понимаю, что нахожусь в совершенно незнакомом мне месте. — Что произошло? Где я?

— Ты у меня дома. Ничего, что я решился на такой серьёзный шаг? — улыбнулся он, подавшись вперёд на кресле.

Что?! Это же шутка?

— Кристофер? — я напряжённо сжимаю руки в кулаки.

— Милая Надя, расслабься. Это больничное крыло Академии, — он развёл руками. — Марселина пыталась отравить тебя, в данную минуту её дальнейшая судьба решается в суде. Оливер там же. Ещё вопросы есть?

Я облегчённо выдыхаю и опускаю голову на подушку. Она ещё кружится.

— Что произошло? Я помню, как моё сердце перестало биться, но сейчас всё в норме…

— Милая и всё помнящая Надя, Марселина дала тебе яд чёрного дракона, от которого любое существо умирает в течение тридцати секунд. Ты выпила огромную дозу, которая должна была прикончить тебя ещё быстрее, но в её ужасный план вовремя вмешался я, — самодовольно говорит он.

Узнаю Кристофера…

— Выпив яд, он мгновенно перекрывает дыхательные пути, останавливает сердце, а через две минуты от тела не остаётся и мокрого места. «Самый простой способ избавиться от нежелательного существа», — серьёзным тоном говорит феникс.

— Тогда почему я до сих пор жива?

— Ты выпила яд. Он начал действовать, но медленно. Яд сковал лёгкие, но ты дышала ещё минуту! Отравление останавливало ещё пару минут твоё сердце. Яд почти отключил нервную и дыхательную системы, а ты продолжала жить, милая!

— Но моё сердце остановилось… — я прикрываю глаза, вспоминая.

— Всё верно. Ты решила, что больше не хочешь бороться, — разъярённо кричит он. — Ты хоть представляешь, что могла натворить?!

Кристофер вскакивает со стула и подходит ко мне. Его спокойствие испарилось, словно ему не плевать на меня…

— Потому что я устала бороться…

— Устала бороться? Из‑за чего? В тебе огромная сила, твой организм очень долго сопротивлялся яду! Этот придурок привёл убийцу, позволил тебе выпить отраву и спокойно смотрел, как ты умираешь! — Кристофер уже не пытался сдерживаться. На висках показалась пульсирующая вена. Металлические нотки в голосе звучали резко. Кристофер злобно сжал челюсть. Я с трудом поднимаюсь в сидячее положение в кровати.

Он так испугался за меня? Ему не всё равно?! Но разве такое возможно?

Злости Кристофера не было предела. Парень резко рассек правой рукой воздух, так что все вещи в той же стороне разлетелись в стороны. Предметы разбили резное стекло и выпали. Его глаза полыхали, а вены на руках набухли.

— Крис… — пугаюсь я.

Он резко поворачивается ко мне. На лице феникса ясно читается лишь одно: «Зачем ты это сделала?» Моя рука опускается на его.

— Кристофер, я лишь хотела избавиться от боли, — шепчу я.

Парень заглядывает в мои мокрые от слёз глаза и тут же смягчается. Он опускается на кровать.

— Милая, ты меня так напугала! Понимаешь, что я мог не успеть?! — шепчет он.

Кристофер порывисто прижимает меня к себе. Я чувствую приятное тепло и прикрываю глаза. Его сердце бешено стучит в груди, и только сейчас я понимаю, что он весь дрожит. От страха? Но за кого? Неужели он так сильно волновался за меня?

— Я ни о чём не думала, лишь хотела сбежать от боли, тоски и всего плохого, что мне постоянно мешает… — из глаз брызнули слёзы, а я сильнее прижалась к парню.

Мне стало так тепло и приятно. Внутри всё разрывало на части, а мягкие руки феникса, словно одеяло, укрыли меня.

— Милая моя… — шепчет Кристофер, проведя рукой по моим волосам.

— Как ты понял, что я в беде? — всхлипывая, спрашиваю я.

— Всегда присматриваю за тобой… Особенно тут. Академия — не самое надёжное место в любом из миров. Милая, я должен тебе кое в чём признаться… — немного отстранившись, произносит он. Стало холоднее без его объятий, а слова феникса пугают.

— О чём ты?

— Дай свою правую руку, — мягко просит он, — тут легче показать.

Я вытягиваю руку прямо перед собой. Тёплая и мягкая ладонь парня обхватывает её. Моя рука выглядит совершенно обычной. Этот факт заставляет волноваться сильнее.

— Но моя рука выглядит как и прежде!

— Сейчас будет немного больно, но так ты быстрее поверишь, — уверенно говорит он, а тише добавляет: — Прости.

За что?

В руке Кристофера блеснуло лезвие, появившееся из воздуха. Парень, не раздумывая, вонзает мне кинжал в руку. Рукоять торчит из ладони!

— Что ты творишь?! — кричу я.

Инстинктивно пытаюсь вырвать руку, но Кристофер не позволяет. Он лишь сильнее сжимает моё запястье.

— Милая, даже крови нет, — он спокойно вытаскивает лезвие из моей руки.

Я пытаюсь отдышаться и внимательно смотрю на ладонь. Чувствую лишь лёгкое покалывание в том месте, где был кинжал.

Крови нет… Крови нет? Крови нет!

Я поднимаю удивлённый взгляд на парня.

— Это же ненормально, — медленно говорю я.

Кристофер качает головой. Рана, оставленная кинжалом, медленно и бесследно заживала прямо у меня на глазах. Феникс отпускает мою руку.

— Такие раны не затягиваются быстро… Я же должна чувствовать боль… — ошарашенно говорю я.

— Всё это невозможно для таких, как я… — Кристофер смотрит мне в глаза.

— Я теперь феникс?

В глазах стоят слёзы. Ожидание пугает и одновременно обнадёживает. Я смотрю в его красные глаза, перемещаясь от одного зрачка к другому, в попытках найти ответ. Кристофер лишь с грустью говорит:

— Иначе ты бы умерла…

Глава 35: Фенилим

Сердце забилось чаще. Зрачки забегали из стороны в сторону. Все мышцы моментально напряглись: я пыталась понять, какие изменения во мне произошли, но мозг категорически отказывался верить словам Криса.

— Милая, — он накрыл мою руку своей. Я тут же перевела взгляд на него, а он продолжил: — Ты не стала полноценным фениксом. В тебе есть лишь немного моей крови, благодаря которой ты можешь жить. Стать фениксом не так просто, как кажется. Мы же прокляты, как-никак.

Да быть такого не может!

— То есть ты просто перелил мне немного своей крови? — тревожно спрашиваю я.

— Если бы мы были простыми смертными людьми, то всё было бы так просто, как ты и сказала, — Кристофер отпускает мою руку.

Что это значит?

— У фениксов нет крови. Она стоит в жилах, сердце не бьётся, а все эмоции и чувства чужды.

— Но я чувствовала, — шепчу я, — твоё сердце билось.

Кристофер улыбнулся и покачал головой.

— Ты же знаешь птиц, в честь которых мы названы? — Он разжал руку, и над ней появилось огненное изображение птицы-феникса. Я лишь кивнула, и тогда Крис продолжил: — Милая, наши слёзы могут излечить любые раны, даже душевные.

Кристофер опустил руку, и изображение исчезло.

— Существует специальный ритуал, который может спасти даже от смерти тело, но не душу. Поскольку ты нефилим — полная противоположность фениксам, — то ритуал прошёл иначе, как и его действие, и последствия. Милая, твоя душа всё ещё жива, но находится под угрозой, как и сущность. В тебе есть три составляющие: человек, нефилим и феникс. Вторая и третья борются друг с другом, подавляя первую. Теперь в твоих словах, поступках и мыслях всегда будет борьба противоположностей, и тебе придётся выбирать. Чем больше добра совершишь, тем меньше феникса, и наоборот. К сожалению, вскоре от человека в тебе ничего не останется, потому что они слабы.

— Такое раньше случалось?

Кристофер кивнул, и его образ дрогнул. Словно дым, феникс растворился в воздухе. Я потянулась к нему рукой, пытаясь схватить и не дать уйти, но безуспешно.

— Кар! — раздаётся в ту же секунду.

Я поворачиваюсь и вижу ворона. Но стоило птице коснуться пола, как она обернулась моей подругой. Чёрные перья быстро падали с Адрианны.

— Надя, как ты? — Она прикрылась одеялом и порывисто обняла.

— Жива, — немного помедлив, добавила: — Вроде…

— Тут что-то не так, — Адрианна зашептала: — Дрю решил, что тебе сотрут память! Но это же неправда? Ты всё помнишь?

На секунду я задумалась.

А что я помню? Жила на Земле. Не так давно напал монстр, разнёс мне половину квартиры. Оливер предложил уйти. Я согласилась, оставив с родителями клона. Знакомство с Дрю и Адрианной, прерванная экскурсия, зеркало Истины, вечеринка, разговор с Оливером. Странное свечение: он стёр память. Утром пошла на первую пару, меня выгнали из класса. Увидела прошлое Оливера и Кристофера. Вернулась на Землю, увидела своего клона, встретилась с Разиэлем. В библиотеке Академии появился Свитти, а потом — бах! — взрыв. В центре зала сражались Кристофер и Оливер. Я замешкалась и в результате упала в пропасть. Очнулась в лютом холоде, где меня нашёл Кирилл и начал обучать, как контролировать силы. Там я вновь увидела видение из прошлого, узнала про Пустошь. Кирилл поведал мне свою историю. Его подменил Кристофер, пришёл Оливер и прогнал феникса. Кира перенесли в Академию, чтобы вылечить. Появился Кристофер и вернул мне стёртую часть памяти; его сменил Оливер. Мы гуляли по ночному саду, летали, а утром пришла Марселина и Элис. Мне рассказали о пророчестве, потом была ссора с Киром, а Свитти ушёл в другой мир на поиски Дэби — девушки из прошлого Кира. Марселина пришла утром с Оливером. Я прокручивала лишь моменты с Кристофером. Оливер не выдержал, оставив синяки на плечах.

Неосознанно я дотронулась до того места, но на коже не осталось и следа.

У меня шла кровь. Его жена протянула склянку — как потом пояснил Кристофер, с ядом. Я выпила всё, должна была умереть, но этого не произошло. Крис провёл ритуал, благодаря которому во мне есть часть феникса…

— Помню всё это, — уныло произнесла я, — только вот не знаю, что делать с этими знаниями…

— Значит, опасения Дрю безосновательны, — выдохнула подруга и улыбнулась.

— Постой, что? — осознав слова Адрианны, переспросила я: — Мне пытались стереть память!

— То есть как? Ты же всё помнишь! — удивилась девушка, посмотрев на меня.

— Зелье смешали неправильно, — отмахиваюсь я. — А почему Дрю так решил?

— Дрю боится, что память скоро всем подчистят, чтобы замять историю со взрывом!

— Не беспокойся! — Я опускаю ноги на пол. — Мне стирали память, потому что так положено. Людям с Земли так делают.

— Всем?

Я молча киваю и чувствую холодок на шее. Ментальных щитов кто-то коснулся.

Пошёл вон! Ты убить меня пытался!

Надя, ты о чём? — слышит в голове голос Оливера.

Твоя женушка накачала меня ядом!

Ментальные щиты моментально поднялись, заслоняя разум от вмешательств. Голос Оливера исчез, и теперь я могла спокойно думать.

— Сообщу Дрю, — подруга обернулась вороном и улетела в окно.

За спиной послышались торопливые шаги. Чья-то тяжёлая рука мягко сжала моё плечо.

— Думаю, нам следует поговорить… — прошептал Оливер мне на ухо.

Глава 36: Правда?

Я замираю на месте. Сердце забилось быстрее, дыхание оборвалось.

Что он хочет со мной обсудить? Что ему нужно?!

Я медленно повернулась лицом к Оливеру, на котором читался вопрос: «Чего тебе?!» Знает ли он, что мне больше не хочется разговаривать с ним?!

— Прошу… — парень по‑прежнему держал меня за плечи.

По спине пробежал неприятный холодок и дрожь, которую я попыталась скрыть. Я передёрнула плечами, скидывая его руки, и встала на ноги.

Его глаза… Что с его взглядом? Он… он изменился…

В его глазах не было уверенности, как раньше, — скорее растерянность и… страх!

Страх?! Но из‑за чего?! Неужели он боится, что больше не сможет поговорить со мной? Или он опасается, что я выдам его секрет?

— У тебя есть пять минут.

Оливер радостно улыбнулся и хлопнул в ладоши. Мы оказались в его кабинете. Феникс покрутил рукой в воздухе, и замок на двери закрылся.

Он телепортировал меня к себе в кабинет и запер?

— Присаживайся, — парень галантно указал на мягкое кресло, стоящее возле его стола.

— Откажусь, — я гордо вскинула подбородок.

— Надя, я… — начал Оливер, сделав шаг навстречу ко мне.

Я быстро выставила руку перед собой, давая ему понять, что не желаю выслушивать отговорки, объяснения и прочее. А ещё сохраняю дистанцию.

Ты упустил свой шанс

— Если ты боишься, что я кому‑то могу рассказать твой секрет, то не тревожься: этого я не сделаю.

Оливер удивлённо остановился.

Значит, он боится чего‑то другого…

— Надя, это последнее, о чём я бы стал думать! Меня тревожит иное… — Оливер запнулся, подбирая слова.

— Если ты хотел обсудить утренний инцидент, то не стоит. Теперь я знаю, что все мои мысли и надежды ложны, — уверенно отрезала я.

— О чём ты?

— О чём я?! Да ты всё время играл со мной! Даже не сказал, что женат! Или это незначительная мелочь?! — злость сквозит в словах. Весь мой напускной образ ледяного спокойствия треснул.

— Надя, выслушай… — робко начал он.

— Оливер, я верила тебе, но в ответ получала лишь холод и боль! Что изменилось? С тех пор как мы прибыли в эту Академию, ты отстранился!

— Надя, — он стоял уже на расстоянии вытянутой руки, — я не хотел этого…

— А чего ты хотел?! — мой голос серьёзен и не дрожит, хотя внутри всё сжимается.

— Чтобы ты была в порядке… Я заботился о тебе как мог и старался сделать всё, чтобы не испытывать к тебе никаких чувств, но! — он отворачивается, замолкая.

Чувств?

— Что? Каких чувств? Кроме холода и равнодушия я ничего не заметила!

— Понимаешь, нам нельзя быть вместе! Я не хотел, чтобы ты привязалась ко мне, чтобы мы сблизились! — Оливер опёрся рукой о стену.

Я медленно опустила руку вниз, но так и осталась стоять на прежнем месте.

Сблизились?! Да что у него в голове творится?

— Почему? Потому что я — нефилим, и мои дни сочтены? Или из‑за грядущей битвы, где ты будешь сражаться против меня?

— Потому что это принесёт тебе лишь боль и страдания… — устало выдохнул он. — Пойми, я — феникс… и мою суть не изменить! Как бы я ни пытался подавить в себе тьму, она не уходит… Я вынужден прятаться и скрываться под масками других, чтобы просто жить…

Звучит паршиво, но я не хочу испытывать к нему сочувствие!

Повисло молчание. Мы продолжали стоять так близко и так далеко друг от друга.

Во мне тоже есть эта тьма… Теперь… Может, я сейчас и не могу понять тебя, но лет через тридцать моя жизнь будет не лучше…

— Надя, я прикован к этой Академии… — устало выдохнул он.

Прикован? Что‑то я не заметила кандалов. Да и цепь хорошо растягивается, видимо, раз до Земли добрался!

— Может, я в этом мире и новичок, но не дура. Ты путешествовал на Землю! А потом и к нам с Киром. Не похоже на прикованность к одному месту, — не могу сдержать ядовитый поток слов.

— Когда ты пропала, то я не мог сомкнуть глаз, опасаясь худшего. Каждая минута сводила с ума, и пришлось заключить сделку… Я заключил её с директором этой Академии… — Оливер повернулся ко мне. — Он даёт мне возможность почувствовать твою энергию, а взамен я до конца своих дней не покину Академию…

Он искал меня! Волновался… Ох, Оливер, что же ты натворил…

— Но, видимо, своими бесконечными поисками я привлёк постороннее внимание… Марселина — жена Оливера Коллетти. Он был эльфом и однажды отправился на очень сложное задание, где его убил феникс… Меня посадили в «его шкуру», и последние сорок лет я притворялся её мужем… Но Марселина — умная женщина, сумела заметить, что её Оливер изменился, и решила, что дело в тебе… Я не знал, что она попытается тебя убить! Честно! Поверь, Надя, если бы знал, то сделал бы всё, чтобы остановить! — он сделал шаг ко мне, протянул руку, но тут же одёрнул.

Жить сорок лет чужой жизнью! Всё время находиться рядом не с тем человеком… Притворяться, лгать и не иметь возможности поговорить с кем‑то по душам… Оливер, что же ты пережил за все свои предыдущие жизни?!

Я заглянула в его глаза. Два карих омута не отрывались от меня, быстро перемещаясь из стороны в сторону. В его глазах была бесконечная боль, которая словно выплеснулась в воздух. Дышать становилось труднее, а мир вокруг стал темнеть и расплываться.

Как же он так жил? Все эти годы притворяться другим человеком, делать то, что делал Оливер, а не иначе. Выдавать себя за другого и жить не своей жизнью!

Карий цвет глаз плавно перетекал в желтоватый, гипнотизируя меня. Теперь я смогла увидеть его другие жизни. Воспоминания быстро сменяли друг друга: феникс принимал облик другого существа и проживал чужую жизнь. Я видела, как ему тяжело обнимать не своих жён, детей, матерей! Притворяться, что он счастлив! И лишь в одиночестве на пару секунд он становился собой… Как вылетал в открытые окна и парил в небесах! Но день за днём он возвращался к этому существованию.

Это нельзя назвать жизнью! Даже если собрать всё то, что я видела, этого на одну самую короткую жизнь не тянет…

Оливер отвёл глаза, и я тяжело выдохнула.

Меньше всего мне хотелось сопереживать тебе!

Я медленно беру его за руку.

Это лишь малая часть того, что с ним происходило на протяжении веков! А сколько подобных воспоминаний он потерял?! Мне так жаль…

— Я так виноват перед тобой! Причинил столько боли, отталкивая! Я лишь хотел защитить тебя… — он подходит ближе и крепче сжимает руку.

— Верю, — я хотела сказать «Оливер», но осеклась, осознав, что это вовсе не его имя. — А как тебя зовут на самом деле?

— Не помню, — грустно говорит он. — Настоящее имя — мелочь. Да и не осталось уже того меня.

— Настоящее имя вовсе не мелочь! Я могу помочь тебе вспомнить его! Мой дар может помочь тебе!

Феникс провёл рукой по моей щеке и слабо улыбнулся.

— Надя, чем чаще ты используешь свои силы, тем быстрее пролетит твоя жизнь… Я не хочу сократить твои дни…

Может, и не сократишь…

— Я не успокоюсь, пока не помогу тебе, — уверенно говорю я.

Напоминаю, ты хотела послать его куда подальше! А теперь мило воркуешь? Надя, давай, пять минут уже истекли!

— Я лишь помню, что оно начинается на «О». Мне это известно, потому что я проживаю жизни лишь тех, чьи имена начинаются с той же буквы: Оскар, Оливер, Олли, Омар, Оуэн, Ош, Орук, Оски, Огги, Омер, Орфей, Огнеслав, Орхан, Онур, Осирис, Оситр и многие другие! Надя, их не сосчитать!

— Оскар? — удивляюсь я.

— Можешь называть Оскаром. Можно и Оливером.

Да ладно! Оскар?! Не тот ли, кого видела в своих видениях я?!

— Ты знаешь Дэби? — взволнованно спрашиваю я.

— Возможно… — растерянно отвечает феникс.

Я отпускаю его руку и в кармане нащупываю лист бумаги.

— Ты ведь тот самый, да? — говорю я и протягиваю старую записку.

Оливер взял лист бумаги в руку, но стук в дверь прекращает разговор.

— Дорогой! Ты хотел меня видеть! — раздался радостный голос Марселины.

О нет! Опять она! Так и чешутся руки навалять ей!

Оскар смотрит на меня и теряется.

Не волнуйся, второй раз не отравит! А вот личико ей расцарапаю!

Я делаю шаг к двери, но Оливер останавливает меня и качает головой. Ментальные щиты на месте, поэтому он не может вторгнуться в мысли. Я чувствую, как феникс пытается обойти их и что‑то сказать, но не пускаю.

— Не надо, — шепчет он.

Может, она и не его жена, но Оливер к ней привязан. Ладно, расцарапаю в следующий раз!

Мой взгляд устремился вверх, а в голове появилась идея.

Тут высокие потолки! Я могу взлететь и парить! Только вот никто так и не научил меня летать!

— Оливер! — раздался голос женщины. Дверь распахнулась и впустила приторный сладкий аромат Марселины.

Я закрываю глаза и прыгаю.

Будь что будет!

Глава 37: Уберечь от ошибки

Сильный удар по спине заставил меня открыть глаза. Увидев внизу феникса и Марселину, я радуюсь.

У меня получилось! Да!

Милая, радуешься, что будешь из первого ряда наблюдать романтическую сцену?

Раздался в голове голос Кристофера.

Я радуюсь, что смогла взлететь.

А если бы не получилось?

Пришлось бы расцарапать ей лицо за попытку отравления!

А говорила, что за добро…

Передо мной возник полупрозрачный облик Кристофера. Появилось сильное желание кинуть в него чем‑нибудь, но руки пусты.

Милая Наденька, не забывай держать равновесие, чтобы не упасть.

Он посмотрел на обнимающихся внизу существ. Я опустила голову тоже. Марселина крепко прижала к себе феникса и что‑то шептала ему на ухо.

Если хочешь знать, о чём они говорят, то можем подслушать. Тебе стоит лишь…

Крис, я не подслушиваю чужие разговоры

Оскар мягко отстранился от Марселины и коснулся её плеча. Женщина больше не улыбалась — она была в растерянности.

Интересно, что же он ей сказал?

Милая, он хочет раскрыть правду.

Полупрозрачная рука Кристофера коснулась моего уха, и в голове мгновенно раздался звон. Я стиснула зубы, чтобы не закричать и не спугнуть существ внизу.

Три… Два… Один… Всё, милая, теперь расслабься»

Звон прекратился, но мой слух заметно обострился. Послышались шаги за дверью, шелест листьев за окном, жужжание пчёл и многое другое.

Милая, сосредоточься…

Я коротко кивнула и посмотрела на парочку внизу. Их голоса были настолько громкими, словно я стояла в паре сантиметров от них.

— Марселина, я давно должен был тебе признаться в этом… — начал феникс.

— Оливер, о чём ты говоришь, сладкий?

— Я не тот, за кого себя выдаю, извини… — парень опустил голову и поднял руку вверх.

Неужели он сейчас во всём признается?!

Да, милая, кто‑то повлиял на него…

Крис, что с ним будет?

Крис? Спасибо, милая…

Полупрозрачная фигура парня расположилась рядом со мной.

Ну, сначала суд, потом наказание… Вполне серьёзное. Например, отрежут крылья, выжгут что‑нибудь на теле или пойдут классическим путём — привяжут к столбу, где он будет на протяжении года ежедневно умирать, а ночью возрождаться из пепла…

Кристофер внимательно посмотрел на меня с самым обычным выражением лица, словно мы обсуждали, как правильно пожарить омлет! В моей же голове проснулась паника.

Я не могу этого допустить! Оскар, что же ты делаешь?! Надо что‑то предпринять!

А между тем в руке у Оскара появился нож.

Крис, мы не можем этого допустить! Ему нельзя покидать Академию. Я не могу не помочь ему.

Почему? Милая, почему ты хочешь ему помочь? Наденька, эта женщина тебя едва не убила.

Я забочусь не о ней.

Давай убьём её, а труп спрячем. И всем сразу станет легче дышать!

Я бросаю на Криса злобный взгляд, и он шутливо поднимает руки вверх.

Это всего лишь шутка! Поблагодаришь потом, милая…

Кристофер взмахивает рукой, и я падаю прямо на Марселину. Подняв голову вверх, я замечаю, как феникс полностью растворяется в воздухе.

Вот это помощь! Спасибо!

Падение вышло не самым лучшим. Я свалилась прямо на эльфийку, чем удивила Оскара. Парень уже разрезал свою руку, чтобы продемонстрировать, что он — феникс.

— Надя! — Оскар протянул руку, чтобы помочь подняться.

Металлический привкус во рту даёт понять, что я разбила себе губу.

— Надя, у тебя кровь… — парень быстро достал из кармана белоснежную салфетку и приложил её к ране.

— Я свалилась на твою жену, а ты вытираешь треснувшую губу! — смеюсь я. — Приоритеты странные.

С лёгкостью встаю на ноги и отхожу от Марселины.

— Думал, ты стала невидимой… — он осмотрелся вокруг, — а ты… взлетела?

Я чувствую тяжесть за спиной и оборачиваюсь. Белоснежные крылья растут прямо из места между лопатками! На полу лежит несколько окровавленных перьев.

— Я же ничего не умею! Могли бы и научить ими пользоваться! И мог бы сказать «спасибо». Я нарочно упала на твою жену и, кажется, — принюхиваюсь и отвожу голову в сторону, — полностью провонялась!

— Зачем?

— Чтобы ты не натворил глупостей! Кому станет лучше, если тебя отдадут под суд?

— Надя, она может опять попытаться убить тебя! Мне надоело скрываться… Ты права, пора начать новую, настоящую жизнь! Все невезения закончились…

— Оскар, кто тебе это сказал?

Он лишь вопросительно посмотрел на меня. Я потянулась к его шее. Запустив руку ему под рубашку, нащупала цепочку с кулоном в виде камня. Рука задрожала, а я совсем растерялась, опасаясь худшего. Оскар же непонимающе смотрел на меня и ждал дальнейших действий.

И вот рука вместе с ярко‑зелёным камнем показалась из‑за рубашки.

Тот самый кулон! Это был он… Вот почему его лицо мне показалось знакомым… Оскар?!

— Надя, что происходит? — насторожился феникс.

— Помнишь, кто тебе его подарил? — переворачивая камень, спросила я.

— Последние лет четыреста он всегда был при мне. Почему тебя так заинтересовал кулон, который я показал тебе при первой же встрече?

Мысленно бью себя по лбу. Вот почему он показался знакомым!

— Потому что я тебе его подарила… — призналась я.

— Надя, извини, но такого быть не может!

— Моя сила вышла из‑под контроля, и я увидела осколок твоей души. Если бы я ещё знала, как тебе вернуть это воспоминание! — я отпустила кулон и взяла его за руку. — Этот кулон — последнее, что мне удалось забрать с Земли…

Парень недоверчиво смотрит на меня.

— Оскар, моя способность — видеть воспоминания душ! Возможно, есть что‑то ещё, но я пока даже с этим не разобралась… — я сделала короткую паузу и, посмотрев на него, продолжила: — В любом случае мне надо помочь тебе вспомнить это! Уверена, это был ты… Там, с Киром и Дэби…

— Надя, ты понимаешь, что вмешалась в их жизнь? — стальным тоном произнёс феникс.

— Прочти записку, что я тебе передала! Всё сразу станет ясно. Поверь, — я улыбаюсь. Но вот Оливер — нет. Он строго смотрит на меня.

Его совершенно не интересуют осколки душ… Словно он пропустил это мимо ушей! Как же так?! Я пытаюсь ему помочь!

Оскар выглядел невероятно серьёзным, поэтому я лишь кивнула, словно меня отчитывали родители за то, что я разбила вазу или взяла лишнее печенье. Разочарование и обида пронзили меня насквозь.

Почему он не верит мне? Там даже гравировка была! Почему я не обратила внимание на этот кулон на Земле?!

— Марселина придёт в себя совсем скоро. Придумай оправдание своим словам, — я отхожу к двери, сдерживая слёзы.

Нельзя ему помогать! Запомни: не помогать Оливеру! Это же так просто. И лучше не общаться с ним!

— Марселина заслуживает знать правду, — покосившись на лежащую женщину, произнёс феникс.

— Думаешь, она пощадит тебя? Того, кто столько лет изображал её мужа? Пойми, Марселина расскажет о том, кто ты! Зачем тебе это?

— Надя, а зачем тебе защищать меня? — Оскар посмотрел мне в глаза.

— Потому что все твои попытки оказались тщетны, — я повернулась к нему спиной и добавила: — Но выбор остаётся за тобой. Я не стану давить и требовать чего‑то.

Оскар взял меня за руку. Его холодная рука опустилась мне на плечо.

— Надя, постой. Куда ты?

— Мне пора в больничное крыло, — я дёрнула плечом, смахивая его руку.

Гордо вышла за дверь. Но стоило ей захлопнуться, как эмоции накрывают с головой. Я закрываю лицо руками и опускаюсь на пол. Студенты проходят мимо меня, не обращая внимания. Какая‑то волна боли накрыла меня с головой. Хотелось кричать и переворачивать вещи, но сил не хватало. Я даже не могла подняться на ноги.

Всё так изменилось… Почему он решил рассказать всё сейчас?! Как мне дальше быть? Что делать?

Головная боль медленно нарастала и увеличивалась.

Нет, так больше продолжаться не может. Пора подниматься, вдруг Оскар ещё увидит меня в таком состоянии…

Резкий звон в ушах оглушает меня на долю секунды, заставив закрыть глаза. Ватное тело шатнула магическая волна, из‑за которой я падаю. Один миг — и всё закончилось. Мгновенно. Осталась лишь боль. Сердечная и головная.

— Девушка, вам помочь? — послышался рядом мужской голос.

Класс! Я вся такая заплаканная валяюсь на полу, и именно в этот момент ко мне решил подойти какой‑то парень! Закон подлости!

Я медленно открываю глаза и смотрю на источник звука.

Что?!

Удивление перекосило лицо, заставив сердце биться чаще. Прямо передо мной стоял молодой Кристофер и протягивал руку помощи.

Как такое возможно?

— Девушка, вы меня слышите? — спросил он.

Глава 38: Кларенс?

Я смотрю на запястье и вижу, что бесконечность исчезла.

Ха! Я снова могу видеть осколки душ! Значит, разобралась с прошлым Оскара.

— А? Да…

Я принимаю его руку помощи и встаю на ноги. Кристофер с интересом наблюдает.

— С вами что‑то случилось?

Словно другой человек… Точнее, феникс… Другое существо! Что же с тобой случилось? Как ты стал таким?

— Может, до больничного крыла провожу? Или вас кто‑то обидел?

— Спасибо, Кристофер, но меня никто не обижал, — я улыбаюсь, смотря на него, и тут же понимаю, какую ошибку совершила.

Кристофер?! Вот дурная голова! Они же имена постоянно меняли! Если его тут зовут иначе? Меня тут быть вообще не должно! Почему эта сила досталась мне? Я не гожусь для неё…

— Кристофер? Извините, но, наверно, меня с кем‑то спутали… Я — Кларенс, — парень протянул руку и улыбнулся.

Ты не представляешь, от чего сейчас сам спас и меня, и себя заодно!

Я пожимаю его руку в знак приветствия.

А как представиться мне?!

Секунда паники. Сердце пропускает удар.

Надо что‑то придумать… и быстро!

— Надя, — улыбнулась я, — и можно на «ты».

Идиотка!

А внутренний голос не унимался:

Молодец! Высший класс! Тебе сейчас вручить премию за самый тупой ответ или после следующей реплики? Как можно было так долго думать и назвать своё имя?!

— Такое необычное имя… Тебе очень идёт!

Я опускаю руку и осматриваюсь. Пустой коридор Академии.

До сих пор не выкидывает… Хммм… Может, я ещё не узнала то, зачем попала сюда?

— А куда ты идёшь? — поинтересовалась я, вытерев водяные дорожки со щёчек.

— В зимний сад. Там всегда очень красиво и тихо…

— Любишь быть наедине с собой?

— Нет, просто другие ребята считают меня странным… — он сконфуженно отвёл глаза в сторону.

Странным? С чем бы это могло быть связано? С тем, что он феникс, или сам выбрал направление? Интересно, как он отреагировал…

— Кларенс, не обращай внимания, большинство студентов — придурки, — улыбаюсь я, — а на каком ты факультете?

— Нас ещё не распределили… Решили перед Новым годом это сделать. Что‑то вроде подарка… — проговорил парень.

Однако интонация и голос говорили о том, что фениксу не по душе эта идея…

— Хочешь поскорее определиться с факультетом? — поинтересовалась я.

— Хочется домой… — смотря в пол, признался он, — уже скучаю…

Я остановилась и взяла его за руку.

Он совсем другой… Такой необычный, такой эмоциональный, открытый…

— Кларенс… — начала я.

Но оборвалась на полуслове. Резкая боль ударила в голову, заставляя ёжиться от боли.

Нет, не сейчас!

Сжав свободную руку в кулак, я сопротивляюсь перемещению в своё время.

Я ещё не всё сделала! У меня остались дела!

Меня словно объяло огнём. По ощущениям я горю заживо. Языки пламени жадно поедают каждый миллиметр моей кожи. Разум плавится, мысли путаются.

Я не выдержу такого натиска…

Силы быстро покидают меня, тело обмякает. Ноги предательски становятся ватными, я сгибаю колени. Нестерпимая боль лишь растёт, в то время как у меня почти не остаётся сил на борьбу.

Я выдохлась… Это выше моих сил… Но я ещё не всё сделала! Мне надо больше узнать про Криса!

Рука выскользнула из ладони феникса, бесконтрольно падая вниз под действием силы притяжения. Глаза закрываются. Ужасный звон в ушах.

Секунда — и я буду без сил лежать перед дверью в кабинет к Оливеру… Нет! Не хочу! Не буду!

Резкий толчок. Удар сердца. Всплеск энергии. Я открываю глаза и взмываю ввысь. Боль отступает, а звон прекращается. Распрямляю лопатки и чувствую…

Я парю?

Взглянув вниз, вижу лишь удивлённое лицо Кларенса. Взмах тяжёлых крыльев — и я остаюсь на высоте.

Всё ещё здесь. Я в прошлом… Но как такое возможно?

Рука невольно коснулась шеи. Вена пульсировала и слегка обжигала пальцы.

Силы феникса… Надо помнить о балансе…

Взгляд скользнул на Кристофера.

Я не могу стать подобной ему…

Сложив крылья, я пытаюсь плавно приземлиться на ноги. Но беспокойные мысли и полное неумение пользоваться крыльями не помогают. В очередной раз я падаю на колени, упираясь руками в пол. Крылья опускаются справа и слева от меня.

Я уже и спрятать их не могу?

— Ого! Вы — нефилим? — удивляется парень, осматривая меня.

Я поднимаюсь на ноги и отряхиваю колени от скопившейся пыли и грязи.

Ещё несколько таких падений — и либо колени будут стёрты в кровь, либо коленный сустав выглянет в обратную сторону…

— В каком‑то смысле этого слова… — признаюсь я.

Вена на шее до сих пор беспокойно пульсирует.

Да почему у меня всё не как у всех?!

Кларенс неуверенно посмотрел на меня. В его глазах читалось сомнение.

Хочет мне что‑то сказать, но боится…

— Ты можешь мне доверять. За последнее время произошло слишком много странностей… И если что‑то упустить из виду, то последствия могут стать необратимы… — уверенно произнесла я.

Слова повлияли на Кларенса, и он кивнул.

— Ваши крылья… — осторожно начал он, — они не такие, как у других нефилимов…

— Что? Ты о чём?

Кларенс обошёл меня и остановился напротив лица.

— Понимаете, у нефилимов крылья представляют собой чистую и светлую энергию, поэтому блестят, перья белоснежные и переливаются на солнце. А главное — кончики крыльев направлены вверх. У фениксов крылья — нескончаемый поток энергии, но другой. Она подпитывает своего хозяина, отдаёт силы, защищает в тяжёлые минуты и, даже говорят, разумна. Поэтому перья имеют чёрный цвет, при взмахах от них вместе с воздухом летят жемчужного цвета сферы, и кончики крыльев смотрят вниз.

Он так много знает! Надо бы запомнить…

— А у тебя, Надя, крылья не подходят ни под одно, ни под другое описание… — закончил свою мысль он.

Смешение нефилима и феникса… Даже на крыльях отразилось… Да я — фенилим!

— А какие у меня крылья? Они больше подходят фениксу или нефилиму?

Кларенс задумался на секунду. Но тут же встал за спиной и произнёс:

— Кончики смотрят вверх, что указывает на нефилима, но вот цвет перьев… неопределённый… Некоторые пёрышки белоснежные, а есть и те, что окрашены в персиковый, ванильный и золотоватый цвет… Ещё одна странность — когда вы взмахнули крыльями, то были сферы, что присуще фениксу… — Кларенс вернулся к моему лицу и, подытожив вышесказанное, добавил: — Ваши крылья подходят больше нефилиму, но в них есть что‑то и от феникса.

Вот тебе и новость… Я — фенилим. Открою в третий раз источник и начну войну. Вот Свитти обрадуется…

— Спасибо, что пояснил, — я улыбнулась.

— Как такое возможно?! — недоумевал Кларенс.

Надо ему сказать… Может, именно из‑за того, что он помнил девушку, в которой было смешение феникса и нефилима, Крис и рискнул?

— Кларенс, видишь ли, ты прав. В моих венах течёт кровь нефилима, человека, но также есть и часть феникса. И теперь внутри происходит борьба между противоположностями…

— И такое возможно? — удивился парень.

— Как выяснилось, да… — я развела руки в стороны.

— А как ты живёшь с этим? Сложно? — лицо парня перекосила гримаса страха и интереса.

Всё, что я скажу ему сейчас, он сообщит мне в будущем. Надя, напряги память! Будущее менять нельзя… По крайней мере, так говорят во всех фильмах… Нет, нельзя менять прошлое, а я уже это сделала! Дважды…

— Понимаешь, у нефилима есть душа, но у феникса её нет, и в основном борьба идёт за спасение моей души. К сожалению, к концу этой войны во мне ничего не останется от человека и проигравшей сущности… Все мои слова, действия влияют на баланс того, что внутри.

Кларенс слушал меня внимательно, не пытаясь перебивать.

Словно запоминает…

— А какой сущности ты симпатизируешь больше всего? — поинтересовался он.

— Человеку. Большую часть своей жизни я была именно им, поэтому и феникс, и нефилим мне чужды…

— А у меня нет выбора… Я буду тем, кем родился… — Кларенс опустил лицо и замолчал.

— Разве это плохо? Зато ты с самого детства развиваешь свои силы, и вскоре тебе не будет равных! А я даже не умею убирать крылья! — усмехнувшись, проговорила я.

— Я могу помочь тебе с этим! — улыбнулся парень, посмотрев на меня.

— Серьёзно?! — удивилась я.

Мы ведь толком здесь не знакомы! И почему он не удивился, что в моих жилах течёт кровь человека?

— Просто ты такая… — Кларенс задумался, подбирая слово.

Я об этом пожалею…

— Милая? — предложила я.

— В точку! — обрадовался феникс. — Милая…

Глава 39: Отдых

— Так, ты хорошо летаешь? — словно невзначай бросила я.

— Учусь понемногу, — скромно улыбнулся парень.

Он совершенно иной! Крис, которого я знаю, гордо расправил бы крылья и явно отпустил какую‑нибудь самоуверенную фразу! Но Кларенс…

— Неудивительно, что вы плохо владеете крыльями… — вдруг проговорил парень, продолжая идти по одинаковым коридорам. — На «Созидании» этому учат лишь на последних курсах… Преподаватели уверены, что вы и так умеете ими пользоваться…

— Наверно, обычно так и происходит, — выдохнула я, понимая, насколько же отстала в теме полётов.

— Это не всегда так… Понимаешь, раз в несколько поколений у разных существ может родиться нефилим в награду, а в семьях, где преобладает злость и гнев, — феникс. Чаще появляются, конечно, нефилимы, — парень грустно улыбнулся и опустил глаза.

Я повернула к нему голову и взяла за руку, остановившись.

— Откуда тебе это известно? — поинтересовалась я.

— В библиотеке прочёл. Там есть секретный отдел, который открыт лишь для избранных. Только непонятно, кто и как их избирает…

Но разве феникс может видеть проявление Источника?

— Да, дети рождаются либо благословленными, либо проклятыми… — Кларенс отвёл глаза.

— Но это нечестно! Разве нет? В чём виноваты дети? Их судьба не может быть предопределена! Самый благородный нефилим может оказаться последней сволочью! — негодовала я.

— Ты не такая, как все, — парень заглянул в мои глаза, словно пытаясь найти в них ответ. — Почему ты не считаешь фениксов исчадием ада? Не винишь во всех проблемах и не пытаешься унизить?

Почему? Потому что раса не определяет личность. Только мы сами можем решить, кем быть!

— Точно! Ты же и сама немного феникс…

— Я с Земли. Меня считают недостойной, — я развела руки в стороны, — здесь людей принижают, словно мы — ничто…

— Да брось! — Кларенс отмахнулся. — Люди в почёте!

Что!? Так, голова, соображай! Значит…

Я напрягла все свои знания о людях в этом мире, и в голове всплыли лишь некоторые обрывки фраз. Так, людей считают убийцами в моём времени, и была какая‑то война. Вот это познания! Как вернусь, обязательно выясню всю историю целиком! А сейчас надо выкручиваться.

— Я хотела сказать, что от рождения у людей нет магических сил, и поэтому многие существа смотрят на нас сверху вниз, — выкрутилась я.

— Но ведь сейчас проводят многочисленные исследования, чтобы вживить вам силу, крылья, хоть какие‑то способности. Неужели успехов нет? — удивился парень.

Да я об этом впервые слышу!

Я быстро осмотрелась, потому что ответа у меня на этот вопрос не было. Справа виднелась спортивная площадка.

Спасение!

— Это то место, куда мы идём? — я указала пальцем на площадку и посмотрела на Кларенса.

— Именно, — он улыбнулся, поняв, что я что‑то утаиваю, и добавил: — Уже не терпится позаниматься?

— Да! — улыбнулась я и, преодолев преграду, оказалась на площадке.

Ровная зелёная травка с маленькими капельками росы, поблёскивающими на солнце, приятно пахла.

Словно я на Земле…

Что‑то в голове щёлкнуло, и я поддалась порыву. Быстро сняла обувь и прошлась босиком по мягкой травке. Растения приятно ласкали кожу, навевая счастливые воспоминания из детства. Отчего‑то на моём лице появилась счастливая улыбка и внутреннее спокойствие.

Я обернулась на парня. Он стоял чуть поодаль от меня и улыбался. Крис словно был случайным прохожим, остановившимся, чтобы понаблюдать за моими странностями. Он с неподдельным интересом изучал мои движения, не отводя глаз.

А сам такой зажатый! Ох, и об этом я пожалею…

Я протянула ему руку и улыбнулась, приглашая присоединиться ко мне. Кларенс неуверенно взглянул на мои пальцы и напрягся. Было видно по его глазам, что внутри идёт напряжённая борьба: поддаться чувствам или остаться хладнокровным.

Нет, этим обязан насладиться каждый!

И пока Кларенс пытался убедить себя принять решение, я взяла его за руку и потянула на себя. Парень не ожидал такого поворота событий, поэтому легко подался вперёд, сделал пару шагов и замер. Его взгляд упал на наши руки.

— Не бойся. Ни меня, ни себя. Все твои установки лишь в голове. Если ты хочешь насладиться жизнью, то нужно жить! Не задавать миллион вопросов: можно? Нельзя? А как правильно? Просто закрываешь глаза и наслаждаешься моментом! Ты когда‑нибудь ходил босиком по траве? — улыбнулась я.

Парень отрицательно покачал головой. Я сконцентрировалась.

Маленький фокус не помешает!

Мысленно вспомнив практику от Кира, я закрыла глаза. Все мысли были сосредоточены на том, чтобы обувь на ногах Криса исчезла. Я мысленно представляла себе эту картину. В какой‑то момент почувствовала, как по венам пробежала искра. Капелька магии. Чистой, нетронутой силами феникса.

Очисти разум. Это доброе желание…

В следующую секунду я открыла глаза и уставилась на ноги парня. Кларенс удивлённо смотрел на меня.

— Такие необычные ощущения! — улыбнулся он.

— Покружимся? — обрадовалась я.

И в следующую секунду мы взялись за руки и стали бегать по кругу, то ускоряясь, то замедляясь. Мы вместе смеялись, что‑то кричали, и я наконец увидела искреннюю улыбку Кларенса. Он закрыл глаза и пытался прочувствовать, запомнить именно этот момент.

Он начинает чувствовать жизнь. Неужели я меняю его?

Мы развили быструю скорость, и в какой‑то момент одновременно разжали руки. Я упала наземь, смеясь.

— Кларенс, я так давно не отдыхала! Спасибо… — я осеклась, открыв глаза.

Вокруг была лишь Пустошь. Туман, летающие острова и ничего более. Ни одной живой души, ни единого звука. Нагнетающая тишина и страх собственных мыслей.

— Это не Академия… — выдыхаю я.

— Всё верно, — послышался голос откуда‑то сверху. Я резко повернула голову и увидела Разиэля. Он сидел на корточках надо мной.

Я слегка отползла назад и приподнялась на руках. Сев на землю, признаюсь:

— Как же ты меня напугал! — проговорила я.

— Надежда, тебе удалось узнать что‑то о Кристофере? — поинтересовался он.

В памяти быстро бежали мысли. Резкий толчок. Взрыв воспоминаний.

— Да… он… — я собиралась с мыслями.

— Чудовище? — послышался чей‑то голос позади.

Я медленно обернулась, но увидела лишь чёрную тень с крыльями. Та загадочная фигура заинтересовала меня.

Кто ты? Здесь же нельзя никому быть…

— Надежда, постой! — доносился голос Разиэля, но так тихо, словно я была под водой.

Мысли сильнее захлестнули меня. А в голове послышался манящий голос:

Иди ко мне…

Тень вытянула руку вперёд и упёрлась во что‑то невидимое моим глазам. Словно нас разделяло невидимое стекло или магический купол. Крики Разиэля становились едва слышным шёпотом, а чей‑то настойчивый голос продолжал манить меня к себе. И я шла. Словно марионетка, послушная кукла… Словно была под гипнозом…

Что я делаю?

Но сил сопротивляться не было. Разум тихо умолкал.

Очередное задание?

Всего пара шагов разделяла нас. Я вдруг ощутила всем телом, как существо по ту сторону клокочет и жаждет меня. Рука поднимается вверх, чтобы упереться в барьер, но его нет!

Как это возможно!?

Всё сильнее и сильнее я пыталась вглядеться в беспроглядную тьму, чтобы рассмотреть хотя бы черты лица моего кукловода.

Резкий щелчок. Я открываю глаза, а передо мной по‑прежнему сидит Разиэль и ждёт ответа.

Что это было?

Глава 40: Выбор?

— Надежда, я понимаю, что прошу многого, но у нас почти не осталось времени, — проговорил сын Ангела.

Я медленно повернула голову, но никакой чёрной фигуры не оказалось.

Показалось? Это очень странно…

— Надежда?!

Голос Разиэля вырвал меня из собственных мыслей, и я посмотрела в его глаза.

— С тобой всё в порядке? — спросил Разиэль.

— Не уверена…

А стоит ли ему знать, что во мне есть часть феникса? Почему все странности происходят со мной!?

И сомнения разрывали меня на части. Непонимание того, кто друг, а кто враг, постоянно угнетало.

Почему Разиэль так категоричен по отношению к фениксам?

Голову разрывали мысли и сомнения. С одной стороны, Разиэль убеждал, насколько жесток и беспощаден Кристофер, но все действия феникса были направлены не против меня, а наоборот…

Он спас мне жизнь! Всегда был рядом, помогал, а его прошлая жизнь… Нет, я отказываюсь верить в то, что Крис — зло!

Но из мыслей не исчезали и воспоминания драки Оливера и Криса, загадочное нападение на Кира, моё отравление…

Ничего не вяжется!

И вдруг я почувствовала внутри себя некую силу, нет, скорее, неистовое желание узнать правду. И оно было настолько сильным, что о другом и думать не получалось. И, набравшись смелости, я рискнула спросить:

— Разиэль, а ты следишь за тем, что происходит в мире?

— Что? Надежда, у меня нет такой власти. Отсюда я могу лишь получать информацию от тебя и других нефилимов.

— Получать информацию? Но как?

— Каждый нефилим связан со мной золотыми нитями, которые неосязаемы и неощутимы. Да их даже увидеть могут далеко не все! И с кем‑то из нефилимов связь сильнее, а с кем‑то слабее. Всё зависит от их поступков, мыслей и даже способностей. По этим золотистым нитям я и узнаю, что происходит в мире.

— То есть ты можешь влезть в голову к любому нефилиму, и он ничего не узнает об этом?

— Нефилим даже не почувствует. Понимаешь, я не пытаюсь за вас прожить жизнь, влиять на решения, осуждать или восхвалять. Мне нужна информация. Надежда, я не стремлюсь подчинить всех или стать новым правителем. Мне нужно остановить пустоту, которая неизбежно приближается!

— Пустоту? Я ничего не понимаю!

Медленно тьма пожирала отдалённые острова, что не ускользнуло от глаз Разиэля. Его тёплая рука коснулась моей ладони.

— Поделись своими переживаниями. Тебе необходимо выговориться…

Я подняла свой взгляд и встретилась с его небесным цветом глаз. Внутри что‑то верило ему и подсказывало мне, что следует рассказать. Почему‑то я доверяла Разиэлю.

— Меня пытались убить, — сорвалось с моих губ, — а Крис спас…

Руки тряслись от напряжения, а из глаз покатились слёзы. Я опустила голову и закрыла лицо руками. Хотелось лишь плакать, свернувшись калачиком. Я ждала гнева, ярости от Разиэля, криков и всего, что сопровождает ссору. Но ничего подобного не произошло. Я лишь почувствовала лёгкое прикосновение его рук к моей голове и медленное поглаживание.

Он успокаивает меня?!

— Я почувствовал, что связь с тобой истончилась, но даже предположить не мог, что в тебе теперь есть частичка феникса. Надежда, тебя разрывает изнутри?

— Мне кажется, что я попала в лабиринт и не могу найти выход. Словно блуждаю в нём уже несколько лет, а выхода всё нет…

— В какой‑то степени это правда…

Я подняла на сына Ангела вопросительный взгляд.

— Твоя человеческая часть теперь заперта. Она слабее сущностей феникса и нефилима. И по идее, как только в тебя попала часть феникса, человеческая сущность тут же должна была погибнуть, исчезнуть, но… — его тихий шёпот стих.

— Но? Что это значит? Что произошло?

— Ты была рождена обычным человеком от своих родителей‑людей. Но сразу после рождения тебя благословили, и внутри медленно росла и развивалась сущность нефилима. Обычно в существах, подобных тебе, всё человеческое быстро уничтожалось, и годам к четырём они были полноценными нефилимами. Эмоции исчезали, появлялась холодность и отстранённость. И таких существ было легко обнаружить, поэтому Оливер быстро забирал их с Земли, и они росли среди сородичей, забывая о земном. Ты же — совершенно иной случай. Эти две сущности за семнадцать лет настолько срослись и сроднились, что стали неотделимы друг от друга. Твоя сила напрямую зависит от эмоций, что в настоящее время для нефилима — большая редкость. И мне даже кажется, что в тебе главной была именно человеческая сущность, поэтому тебя так тянуло на Землю. Но сущность феникса уничтожает всё вокруг. Она разрушительна и беспощадна, собственно, как и сущность нефилима. Но внутри тебя что‑то произошло. Нефилим не пытается захватить власть, его устраивает роль второго плана. А фениксу нужна лидирующая роль. Нефилим бьётся с ним, защищая человека. Борьба двух сильных, равных противников уничтожает всё. И должна была уничтожить человека. Но, как я сказал ранее, эта часть тебя достаточно сильна и срослась с другой. Нефилим спрятал человека в глубине твоей души, там, где его никто не найдёт…

Голос Разиэля растворился в воздухе, и тьма медленно расступилась. Но переварить и принять всё то, что рассказал он, в голове просто не укладывалось.

Что изменилось? Почему человеческая сущность сильна? Спрятана? Значит, есть шанс на то, что она не будет уничтожена!? Или это значит, что мне надо выбрать какую‑то сторону?

— Но что изменилось? И что теперь будет со мной? — тихо спросила я.

— Не хочу давить, но тебе придётся выбирать сторону. Точнее — сущность. Иначе внутренняя борьба двух противоположностей тебя уничтожит.

— Как я могу выбрать сторону, если, отказавшись от феникса, я умру!?

Несколько капель упали мне на руки.

Настроение паршивое, вот и идёт дождь…

Глава 41: Пещера

Я открываю глаза. Вокруг всё незнакомое.

Как же я устала открывать глаза и не понимать, где я!

Усталый выдох. Руки скользят под одеяло.

Хотя бы в одежде.

Я свешиваю ноги с кровати и откидываю одеяло. Комнатой назвать это сложно. Скорее, ночлег. Стены пусты, из мебели — кровать, тумбочка и стол со стулом. Я поднимаюсь на ноги и иду к столу. На нём лежат какие‑то бумаги и стоят горящие свечи.

Я в прошлом или в настоящем?

Бумаги пусты. Я провожу рукой по стене и останавливаюсь.

Это не кирпич, а пещера!

Я пугаюсь, и глаза быстро бегают вокруг в поисках двери. Но её нет.

Так, спокойно! Во‑первых, я жива — это хорошая новость. А во‑вторых, спрятана в неизвестной пещере! Это уже плохая новость. Очень плохая. И кто мог меня тут спрятать?

Я касаюсь стены пещеры. Она шершавая и неровная.

Может, есть потайной ход?

Руками вожу по стенам, но все усилия напрасны. Внимательно прислушиваюсь, но подсказок не добавляется. Я опускаюсь на пол и беру лист бумаги.

Так, не время для паники. Выберусь.

Я шарю рукой по столу и нащупываю карандаш. Киваю сама себе и опускаю карандаш.

Сейчас составлю план и выберусь. Кто может мне помочь? Свитти в другом измерении, Кир куда‑то ушёл. Оливер/Оскар не придёт, потому что я не докричусь до него. Дрю вряд ли почует запах, а для Адрианны надо иметь в наличии окно.

Я старательно обхожу всего одно имя, которое первым же написала на листе.

Кристофер. Он всегда помогал мне, но разве я могу постоянно просить его о помощи?

Я качаю головой.

Оставлю как запасной вариант.

Я поднимаюсь на ноги и внимательно осматриваю комнату. Переворачиваю постель вверх дном, заглядываю под матрас, ощупываю стол, стул, но всё безуспешно. Это просто мебель! Прикрываю глаза и выдыхаю, садясь на пол.

Кир учил меня доверять себе и инстинктам. А чтобы услышать внутренний голос, пора успокоиться.

Я сосредотачиваюсь на дыхании.

В этой пещере безопасно. И раз нет двери, то никто не сможет прийти и причинить боль. Да быть не может!

Я открываю глаза, теряясь в догадках. Смотрю на руку и с силой бью по каменному полу. Боль пронзает пальцы и ладонь.

— Ауч! — я трясу рукой в воздухе.

Переворачиваю ладонь. Виднеется кровь. А это может означать только одно. Я прикрываю глаза и пытаюсь создать в руке огненный шар, но ничего не выходит.

— Я — человек, — выдыхаю я. — Магии нет, есть боль и чувства. Так вот, где заперта моя душа…

Пол вибрирует, и где‑то вдалеке слышится гневный голос:

— Выходи! Я знаю, ты её где‑то прячешь!

— Сначала тебе придётся пройти через меня! — отвечает другой голос.

Феникс и нефилим. Здорово, теперь я могу присутствовать при внутренних сражениях! Этого‑то мне и не хватало!

Я закрываю лицо руками.

— Видишь? — слышится рядом голос Разиэля.

Я открываю глаза и понимаю, что нахожусь в Пустоши.

— Что это было? — я потрясённо смотрю на сына Ангела.

— Показал твою душу и то, что происходит внутри, — он указывает пальцем на солнечное сплетение.

— Скоро битва развернётся и снаружи, не так ли? — я смотрю Разиэлю в глаза. — Пророчество сбудется, верно?

— Фениксы и нефилимы много лет ведут сражения, — он пожимает плечами, — но ты права, мы близки к развязке.

Я устало киваю головой.

— Ты знаешь, где Источник? Мне осталось пробудить его в последний раз и ударить первой. Мне ради этого боя необходимо выбрать сторону?

— Я знал, где расположен Источник, но с тех пор многое изменилось. Ничем не могу помочь, — он разводит руками.

Слёзы капают на колени. Я сижу на одном из островов и смотрю в бездну.

С меня хватит…

Я отворачиваюсь, и реальность искажается. Картинка перед глазами плывёт. Голоса сливаются в единую какофонию. Хочется закрыть уши, но я и руку поднять не могу.

— Милая, ты в порядке?

— Кристофер… — я слабо улыбаюсь.

Глава 42: Сказка на ночь?

Запах пепла приятно щекочет нос, а его тепло покрывает всё моё тело.

— Тебя пора запереть в надёжном месте и выбросить ключ, — укоризненно говорит он. — Опять прыгала в прошлое?

Я слегка отстраняюсь от него, чтобы заглянуть в красные огоньки.

— Почему ты всё про меня знаешь?

— Для путешествий по осколкам душ ты ещё была слаба, — он прижимает меня к себе. Я чувствую его дыхание на своей шее.

Приятно…

— Силы не интересуются, хочу я этого или нет, — выдавливаю я.

— А ещё я оторву головы всем, кто тебя оставил, — спокойно говорит он. — Начну с Кира, который так и не научил тебя ставить щиты. Следующий — Олли, который не научил ничему!

— И всё? — я снова и снова вдыхаю его запах, прикрыв глаза.

— А потом и твоему триггеру, — заканчивает феникс. — Да, мне известно и о нём.

Я слегка отстраняюсь и вопросительно смотрю на него.

— Ты ведь ничего им не сделаешь?

— Милая, они по какой‑то причине дороги тебе, поэтому и пальцем не трону. А стоило бы! Но теперь твоим обучением займусь я, — он зарывается в мои волосы.

— Разве фениксы могут видеть Источник? — удивляюсь я.

— Нет, не могут, — он переводит взгляд на моё лицо. — Но и ты не должна была узнать о пророчестве.

И только сейчас я решаю осмотреться. Мы сидим на кровати в моей комнате в крыле «Созидание». Между нами почти нет свободного пространства. Краска заливает лицо.

И как давно мы так сидим?

— Милая, сегодня отдохнёшь, а завтра начнём тренировки. За Свитти не переживай, вернётся через неделю. Твой друг Кир придёт сегодня же. Сильно не ругайся на него, хорошо?

— Откуда ты знаешь? — удивляюсь я.

— Не только у тебя есть особый дар, — улыбается Кристофер.

— У фениксов тоже?

— Я не всегда был таким, — он приподнимает моё лицо за подбородок. — Милая, думал, ты хотела, чтобы я называл по имени…

Он помнит нашу встречу? А почему Оливер не верит мне?

— Наши встречи слишком дороги, чтобы расставаться с ними, — говорит он и опускает лицо в мои волосы.

Он совсем не похож на зло во плоти! Скорее, на мягкого котёнка.

Я улыбаюсь своим мыслям и провожу рукой по его спине. Чувствую мурашки на коже феникса.

— Если хочешь, то как‑нибудь расскажу всю правду о фениксах и нефилимах, — шепчет он, — а пока просто знай: занятия начинаются до утренней пробежки.

Кристофер меркнет, но медленнее, чем обычно. Тепло от его прикосновений исчезает, оставляя меня совершенно одну. По коже бежит неприятный холодок, вызывая мурашки. А в объятьях феникса было уютно и так… хорошо? И пока я не успеваю понять, насколько это неправильно, с губ срывается:

— Не уходи… пожалуйста.

Кристофер удивлён, но исчезать перестал. Он просвечивается, его рука скользит по моей щеке.

— Тебе ещё с перевёртышем сегодня разговаривать. Мне лучше уйти, — говорит феникс.

Но его слова не важны. Сейчас я сосредоточена лишь на том, что не чувствую прикосновения, а мне хочется! Хочется, чтобы Крис вновь обнял!

Потому что без тебя мне…

Я обрываю все мысли в голове. Сознание кричит, что это ошибка. Пытаюсь оттеснить внутренний голос в самый дальний уголок и обещаю себе подумать об этом завтра. А сегодня… Сегодня пережила достаточно, чтобы совершить очередную ошибку.

— Крис, не оставляй меня, — шепчу я и пытаюсь поймать его за руку, но она лишь растворяется в воздухе. — Не хочу видеть Кира.

— Милая, — на его губах сияет широкая улыбка, — зачем ты так? Я ведь могу и остаться…

Образ феникса проясняется и крепнет. Его руки лежат на моих плечах. Тепло приятно разливается по спине. Губы изгибаются в улыбке.

— Спасибо, — шепчу я и опускаю голову ему на грудь.

Мы ещё пожалеем об этом…

Кристофер гладит меня по спине медленно и заинтересованно смотрит.

— Думал, ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, — растерянно говорит он.

Я поднимаю на него взгляд и улыбаюсь.

— Печёшься о моей репутации?

Я прикрываю глаза, не дожидаясь ответа, и позволяю магии сделать своё дело.

— Невидимость? — Крис поднимает руку в воздух и что‑то делает. — Расслабься. Сегодня я позабочусь о тебе и твоей репутации!

Я расслабляюсь и больше не пытаюсь сделать нас невидимыми.

— Сделал то же, что и в коридоре?

— Да. — Его рука возвращается на мою спину. От прикосновений феникса по телу бегут мурашки.

— Крис, расскажешь мне правду?

— О чём ты хочешь знать?

— О тебе.

Его рука замирает в воздухе.

— И что же тебя интересует? Любимый фильм? — его глаза сверкают.

— Я серьёзно. Видела твой осколок души, — признаюсь я.

— И как меня звали? Кларенс?

— Да, — я смеюсь. — Ты, наверно, решил, что я — сумасшедшая!

— Нет, — нежная улыбка на его губах завораживает, — вовсе нет.

— Ты изменился. Что произошло?

— Решил прожить жизнь, как Олли, — он морщится, — правильно. Однако мне это не принесло ничего, кроме боли и разочарования. Ты была единственным светлым воспоминанием, остальное я стёр.

— Что? — я слегка отклоняюсь от него и смотрю в два красных огонька. — Ты сам себе кромсал память?

— Не так выразился, — он улыбнулся. — Фениксы не могут помнить все свои жизни, и им приходится от чего‑то избавляться. Есть два варианта: просто ждать, когда при следующем перерождении часть воспоминаний исчезнет, либо решить, что оставить, а что нет. Мне по душе второй путь. Я веду дневник, куда записываю все свои жизни с кратким описанием каждой, так легче решить, что выбросить, а что оставить. Жизнь Кларенса была пуста.

— Кларенс не похож на тебя. Очень милый. Хотелось его обнять, — признаюсь я с улыбкой.

— Это было одно из первых перерождений. Я наивно верил в искупление, — он качает головой, — ну и глупость! А они этим воспользовались.

— Они? Что произошло?

— Я проклят, и от этого нет лекарства, кто бы что ни говорил. Много сил потратил на искупление одной ошибки, но всё бессмысленно. Я так и останусь фениксом, этого не изменить. Но Олли наивно верит в Пророчество. Ты уже знаешь его часть.

— Ты о большом сражении?

— Да, бред полнейший! — он грустно смеётся. — Нефилимы и фениксы сойдут в решающей битве!

— И победителей не будет, — мрачно добавляю я.

— В войне не бывает победителей. Только бессмысленные жертвы, — он пожимает плечами и опирается спиной на изголовье кровати. — Олли считает, эта битва избавит нас от мучений.

Мучений?

— Ты хочешь сказать… — я замолкаю.

Крис дотягивается рукой до пряди волос и играет с ней, словно кот.

— Вполне возможно, что это моя последняя жизнь, — его глаза сверкают.

Внутри всё холодеет. Я замираю, пытаясь переварить услышанное.

Поэтому Оливер не хотел привязываться ко мне?

— Пророчества — бессмыслица, которая никогда не сбывается так, как сказано. Не переживай, милая, — он беззаботно играет с моими локонами, — ты так просто от меня не отделаешься! Умирать я не собираюсь, и тебе не позволю. А великие битвы у нас каждые сто лет! Однако фениксов и нефилимов меньше не стало.

Мои глаза округляются.

Как он может так спокойно об этом говорить?

— Как это говорят люди? — Крис задумчиво смотрит в пол, отпуская мои волосы. — Верил всему, что на заборе написано?

Я смеюсь.

— Впервые слышу твою неуверенность! — я опускаю голову ему на живот и вытягиваюсь на кровати.

— Мне не довелось жить на Земле лет восемнадцать, чтобы говорить уверенно, — улыбается он.

— Крис, — я беру его за руку, — а какая жизнь была самой лучшей?

— Могу вспомнить две лучшие жизни. Одна из них — первая. Та, где я ещё не был фениксом, — его рука гладит меня по голове.

— А вторая? — я заглядываю ему в глаза.

— Эта, — он целует меня в макушку, — хотя ты пытаешься сделать её невыносимой!

— Я? Мы знакомы пару дней! — смеюсь я.

— Три дня, — он поправляет меня, — и да, я считал.

Его голос мягкий и бархатистый. Мне так удобно лежать рядом. Руки феникса приятно скользят по моему телу, отзываясь мурашками. Его запах пепла приятно щекочет нос. Размеренное дыхание и бесконечная теплота согревают душу.

Как же хочется его обнять. Опять. Чёрт!

— Хотя если считать твои появления в моих прошлых жизнях, то гораздо больше времени мы провели вместе, — в его голосе слышится хрипота.

Он флиртует? А я совсем не умею это делать! Вот дуреха! Могла бы у подруг поучиться!

— И часто мы виделись? — я приподнимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

— По Академии разбросано слишком много моих осколков. И да, встречаться будем часто, — он проводит ладонью по моей щеке. — Теперь я займусь твоим обучением. Перевёртыш хорош, но ты его выбила из колеи.

— Из колеи, — улыбаюсь я. — Мне нравится, как ты пытаешься говорить человеческими фразами.

— Милая, твоё любопытство утихло?

Я колеблюсь. Крис широко улыбается и притягивает меня за плечи выше. Теперь моя голова лежит у него на плече. Я смущаюсь. Сердцебиение учащается. Поспешно прикрываю глаза, чтобы Крис не заметил в них моих истинных чувств. Пока я не могу признаться в них даже самой себе!

— Так будет удобнее, — феникс обнимает меня. — Могу рассказать сказку на ночь.

— Земную? — тихо спрашиваю я.

— Да…

"Давным‑давно жили‑были муж и жена. У них было два сына: один — светлый, пшеничный, как рожь, а второй — тёмный, как ночь. Мальчики дружили, и был мир в их семье до поры до времени. Однажды в младшем сыне проснулись магические силы, а у старшего — нет. Родители любили детей одинаково, вот только к четырнадцати годам мальчики думали иначе. Младшему трудно было взять магию под контроль, ведь в их семье все были нормальными. Он не просил о даре, да и не мечтал о нём никогда! В отличие от старшего брата. Тот всегда хотел обладать магией, поэтому и завидовал младшему.

Родители воспитывали сыновей в любви, взращивали в них добро, стараясь оградить от зла. Но судьба распорядилась иначе. Сердце старшего брата поглощала тьма, растущая так же быстро, как и силы младшего. Однажды он не вытерпел и сбежал из дома. Старший брат пришёл к Ангелу, умоляя даровать ему силу, но ему отказали. Ангел не мог наделить его магией по одному желанию — на это никто не способен! Но разве старший брат мог примириться с этим? Разумеется, нет.

Его разум захватили гнев, зависть и злость. Он слышал, как люди поговаривали, что кровь Ангела способна творить чудеса, и решил этим воспользоваться. Парень не ведал, что творит…

Он заколол Ангела и испил кровь. Случилось ли чудо? Нет, магии у него не прибавилось. Только после содеянного он понял, что натворил, и вернулся домой. Но не смог признаться родителям. А утром обнаружили тело Ангела. Вокруг не было крови — её всю выпили глупцы, считающие, что так станут сильнее. Небеса разгневались и требовали привести виновного. Младший сын взял вину на себя, стараясь защитить брата, но они знали правду. Небеса наказали всех, кто испил кровь Ангела, и невиновного мальчика, потому что тот отказался предать брата…"

— Это мало похоже на сказку… — признаюсь я.

— Извини, но мой мир мрачнее твоего, — он ласково гладит меня по волосам и грустно смотрит вдаль.

— Тогда лучше я расскажу тебе сказку. О Белоснежке слышал?

— Вряд ли, — протянул он. — Мне почти не читали сказок…

И я рассказала ему свою любимую сказку, но не до конца. Усталость навалилась на меня, погружая в сон сразу после того, как Белоснежка поселилась в домике семи гномов. Крис не возражал. Впервые я спокойно уснула в этом мире. И снилось мне что‑то хорошее.

Глава 43: Знакомство…

— Так, — Дрю отодвигает стакан с горячим кофе в сторону, — давай ещё раз уточню. Фенилим обнаружен?

— Да, — признаюсь я, отправляя очередную ложку с кашей в рот.

Мы сидим в столовой Академии. Это большая комната с несколькими круглыми столами. Мы сидим втроём в углу, подальше от всех остальных. Дрю быстро расправился с мясом на завтрак, Адрианна нарезает себе тарелку фруктов, а я медленно ем кашу с семенами.

С утра я проснулась в своей комнате одна. Крис исчез, даже не оставив записки. Проснулась я поздно и решила не бегать. Мой первый пропуск. Хотя я до сих пор не знаю, где Кир, потому что в больничное крыло не заглядывала. Адрианна нашла меня в комнате и позвала на завтрак. В зале уже ждал Дрю с едой. И я рассказала им правду.

Точнее, лишь часть правды. Они не знают о Крисе и Оливере. Знают лишь, что Источник пробудили дважды и Фенилим существует. Да, я рассказала полную версию Пророчества. Вот только не призналась, что от меня зависит, когда начнётся последний бой. Пока не призналась…

— Он далеко от Академии? Где находится Источник? И кто его пробудил? — Адрианна быстро орудует ножом.

Дрю накрывает её руку своей. Подруга останавливается.

— Эй, Адри, — оборотень смотрит на неё, — не так быстро. Пальцы не отрастают!

— Дурак, — улыбается она и протягивает нам нарезанные яблоки.

Дрю отправляет дольку в рот, довольно улыбаясь. Мне же ничего не лезет в рот. Хочется рассказать всю правду, но разве у меня есть на это право?

Вчера я поделилась своими секретами с Крисом, и с утра он исчез. А раньше полностью доверяла Киру, но и он ушёл. Я не могу потерять ещё и Дрю с Адрианной.

— Ты какая-то задумчивая сегодня, — подруга слегка толкает меня в плечо, — что стряслось?

— Всё нормально, — отмахиваюсь я, — не берите в голову.

— Это из‑за Кира? Он так и не вернулся? — оборотень хмурится.

— Он давно жил один и ни перед кем не отчитывался, — я опускаю голову, — Кир и так долго возился со мной.

Адрианна обнимает меня за плечи.

— Ну и пускай бежит, как последний трус! — Дрю бьёт кулаком по столу. — Сами справимся.

— Мы хотели поговорить с ректором, — тихо говорит Адрианна, — рассказать ему обо всём, что знаем. Пойдёшь с нами?

Хорошая ли это идея?

— Милая Наденька сегодня занята до конца дня, — знакомый голос раздаётся за моей спиной.

Я замираю.

Нет! Это не может быть Крис! Он же ушёл…

Чья‑то рука опускается на моё плечо. Тепло приятно обжигает кожу. Я медленно поворачиваюсь и не перестаю удивляться.

Кир? Когда он вернулся?

— Ты пропустила утреннюю пробежку, — укоризненно говорит он, — мы закончим к вечеру. Часов в 7 или 8 сможете забрать её. К тому же ректора вы не найдёте. Он отбыл по срочным делам.

Голос Кира, но он никогда не называл меня «милая Наденька»! И его рука. От касаний Кирилла теплота не разливалась по телу.

Но я не позволяю продолжать размышления, иначе будет слишком больно. Вернулся бы он? Почему тогда исчез утром? Хватит об этом думать.

— Когда ты успел вернуться? — хмурится Дрю.

— Сегодня, — Кир делает шаг назад, — я же её наставник.

Дрю недоверчиво смотрит на перевёртыша. Адрианна молча берёт меня за руку и что‑то вкладывает. Я вращаю предмет и понимаю, что это нож! Тот самый, которым Адрианна нарезала фрукты.

Зачем мне нож?

Я перевожу взгляд на подругу, затем на оборотня. Он напряжён, вены на его руках вздулись.

Они не доверяют Киру?

— Милая, ты поела?

Я замираю, словно меня ударила молния.

Крис. Он вернулся?

— Да, пока хватит, — лёгкая улыбка появляется на лице.

— Надя ещё не доела кашу, — подмечает Адрианна, — перед тренировкой лучше запастись энергией.

Подруга сжимает мою руку. И только сейчас я замечаю, что мы остались в столовой одни. В воздухе повисла тишина. Дрю не спускает глаз с Кристофера, который выглядит как Кир. Кажется, это уже становится традицией!

— Всё в порядке, ребята, — я возвращаю Адрианне нож, — Кир прав, расслабляться нельзя.

Но Дрю и не думает сдаваться.

— Ты слышал её, — говорит Кир, — Надя приняла решение.

— Да пошёл ты! — рычит Дрю и прыгает мне за спину.

В прыжке он превращается в волка и валит Кира на спину. Адрианна вскакивает на ноги и вытягивает нож перед собой, заслоняя меня.

Глава 44: Все в сборе?

— Она с тобой никуда не пойдёт, лже‑Кирилл, — говорит подруга.

Я поднимаюсь со стула и оборачиваюсь. Волк вгрызается в руку Кира, но тот не издаёт ни звука. Парень лишь отбрасывает оборотня в стену, словно стряхнул лишнюю влагу.

— Либо ты их уберёшь, либо я, — предупреждает Крис, который всё ещё выглядит как Кир.

— Ребята, всё в порядке, — я пытаюсь подойти к фениксу, но Адрианна меня не пускает.

— Это не Кир. Дрю почуял запах пепла, — она указывает на парня на полу, — он — феникс.

Волк поднимается на лапы и готовится к очередному прыжку.

— Знаю! — кричу я и падаю на грудь Криса. — Знаю этого феникса…

Мои глаза закрыты, но боли нет. Значит, Дрю не прыгнул.

— Знаешь? — удивлённо спрашивает Адрианна. — Кто он?

— Это… — я запинаюсь.

А, собственно говоря, кто он для меня? Друг? Вряд ли друзья спасают друг другу жизни. И своим парнем назвать не могу, потому что мы даже не целовались. И на просто знакомого не тянет. Как бы всё объяснить?

— Милая, можешь вставать, думаю, твой друг пока передумал перегрызать мне горло, — смеётся Крис.

Я медленно поднимаюсь и даю возможность сделать то же самое фениксу. Он сжимает мою ладонь и встаёт на ноги, увлекая за собой. Передо мной стоит уже Крис, в своём истинном обличье. Я улыбаюсь.

— Меня зовут Кристофер, и да, я — феникс, — его слова обращены к друзьям, но взгляд прикован ко мне, — теперь её тренировать буду я. Ни Кир, ни Оливер.

— Надя, отойди от него, Дрю сможет обратить его в пепел, — Адрианна внимательно смотрит на меня, — мы справимся.

— Ребята, — я крепче сжимаю руку Криса, — он действительно будет меня тренировать. Я ему верю.

— Фениксы умеют промывать мозги. Что ты с ней сделал? — Адрианна кричит, её ногти выросли в острые и длинные когти.

— Спасибо, что заступилась, — шепчет Крис мне на ушко.

Мои щёки моментально краснеют, когда я чувствую его дыхание на своей шее. Волна мурашек покрывает всё тело.

— Дрю, Адрианна, он спас мою жизнь. Я ему доверяю. Он не из плохих ребят, — признаюсь я.

— Надя, он — феникс. Напомню, они — главные злодеи. Фениксы напали на Академию и развяжут войну, — голос Адрианны твёрд.

Рядом рычит и скалит зубы Дрю в образе волка.

— Поверьте мне, пожалуйста! Адрианна, Дрю, я вам не рассказывала про Криса, потому что… — я запинаюсь и смотрю на феникса, ему теперь тоже интересно, — потому что не знала, как всё объяснить…

— Вы друзья Наденьки, и поэтому я вас до сих пор не прихлопнул, но моё терпение не бесконечно! — ледяной взгляд обрушивается на Адрианну.

Рука Криса холодеет.

Его силы тоже зависят от эмоций?

— Крис, — я кладу ему руку на щёку, заставляя посмотреть на меня. Красные огоньки смягчаются, — они лишь пытаются меня защитить.

Его рука теплеет, как и щёка. Крис прикрывает глаза.

— Пожалуйста, поверьте мне! Я — Надя, нахожусь в трезвом уме и здравом рассудке. Да, Крис — феникс, но он теперь будет меня обучать магии и готовить к финальному бою. Он на нашей стороне, — говорю я, переведя взгляд на друзей.

Дрю становится человеком и остаётся в одних порванных штанах.

— Почему раньше не рассказала? — в голосе друга слышится упрёк.

— Боялась именно такой реакции, — я взмахиваю руками.

Дрю обхватывает Адрианну за плечи. Она мгновенно расслабляется.

— Надя, когда ты перестанешь пропадать, а потом появляться и показывать нового старика? — уголки губ Дрю приподнимаются.

Я спиной чувствую, как волна гнева поднимается в Крисе. Его, наверно, никогда не называли стариком!

— Он не хотел обидеть, — Адрианна смягчает ситуацию, — Дрю говорит первое, что приходит в голову, а это не всегда что‑то разумное.

— Спасибо, что пытались меня защитить, — я улыбаюсь.

— Глаз с тебя не спущу, птичка, — ядовито говорит оборотень.

Крис, пожалуйста, прости его!

Ярость на лице Кристофера видно издалека, но он не говорит ни слова. За это я ему ужасно благодарна.

— Ну вот и познакомились, — я неловко улыбаюсь, — продолжим завтрак?

— И давно ты его знаешь? — Дрю косится на Криса.

Смотря откуда считать! С момента первой встречи по моей жизни — несколько дней, а если смотреть с точки зрения Криса, то столетия!

— Достаточно, — подаёт голос феникс, — вам бы тоже не повредили тренировки.

— До вашего нападения мы на них рассчитывали! — Дрю злится тоже.

— Мы не нападали на вашу Академию. Не взрывали её и не собирались этого делать.

Я удивлённо смотрю на Криса. И как я сама не додумалась у него спросить про тот день?

— Фениксы годами живут в темноте и вдруг решили устроить фаер‑шоу? Жалкие отговорки, — Крис переводит взгляд на наши руки, будто только сейчас заметил переплетённые пальцы.

— Тогда кто? — спрашивает Адрианна.

— Будто вы не спрашивали у библиотеки, — он переводит взгляд на подругу, — ответ вам известен.

Пока я отсиживалась у Кира, они искали ответы? Почему я ни разу не спросила у Свитти? Вот глупая голова!

— Фениксы лгут, — не сдаётся Адрианна, — вы хотите захватить магию Источника!

— Можете не доверять мне, но библиотека врать не станет. Раз уж мы тут раскрываем свои секреты, то посвятите и Надю в тайны.

Я удивлённо смотрю на друзей.

— Что ещё вы узнали?

— Мы думаем, что в Академии есть шпион, — признаётся Дрю, — об этом и хотели спросить у ректора. Библиотека не сказала ничего определённого.

— Вы не хотите верить в это, — парирует Крис.

— Надя, я нашёл Дэби, — говорит Свитти, появившись из воздуха.

Я безумно рада его видеть! Делаю шаг навстречу, чтобы прижать покрепче, но останавливаюсь. Дрю и Адрианна не знают о существовании Свитти. Видят ли они его?

Позади нас с грохотом дверь слетает с петель.

— Какого чёрта ты с ней сделал?! — рычит Кир, обернувшись в свой обычный облик.

— Ты должна была держаться от него как можно дальше! — кричит Оливер, появляясь передо мной.

Попадос! Вот и познакомились. Вся компашка в сборе…

Глава 45: Магия времени

— Предлагаю всем успокоиться, — я поднимаю руки вверх, отпуская Криса. Он недовольно косится на меня.

— Вот это встречаааа, — протягивает Дрю, присвистывая.

— Да я тебя по стенке размажу! — рычит Кир.

— Надя, кто они? — Адрианна недоверчиво косится на присутствующих.

В целом, не хватает лишь Марселины.

— Эльвира Леопольдовна, я приведу её на занятия, — слышится голос Элис из коридора.

Надо держать свои мысли при себе!

Я не успеваю ничего сказать, как в комнату входит и старуха-преподаватель, и Элис, и даже Честер. Я вспомнила его имя! Кир несётся на Криса, желая уничтожить. Свитти молча наблюдает. Оливер что-то шепчет и складывает пальцы в определённые рисунки. Колдует. Адрианна охвачена ужасом и страхом. И никто не собирается слушать меня! Они хотят подраться, а потом говорить. Но я так не могу. Это неправильно.

В пальцах появляется покалывание. Магия волной пробегает по телу, словно разряд тока, и требует вырваться наружу. Голова переполнена мыслями и эмоциями.

Они сейчас порвут друг друга!

Я закрываю глаза и кричу:

— Стоп!

Руки разведены в стороны. Мне стало легче, будто я сбросила напряжение. Я выдыхаю.

Тишина… Тишина?

Я открываю глаза и немного позже рот от удивления. Все вокруг застыли.

Это я сделала?

— Все тела легко можно спрятать в подвале Академии, — тихо говорит Свитти, — я тебе помогу. Крупного разрежем пополам.

— Что? — удивляюсь я.

— Шучу-шучу, — он поднимает лапки, — Дэби сказала, что шутки разряжают обстановку.

— Дэби? Она тебя видела?

Свитти кивает.

— Она скоро подойдёт.

— Кто подойдёт? — удивляюсь я.

— Дэби.

— Дэби?

— Угу, — равнодушно говорит Свитти, — ты же просила её привести.

— Я хотела её найти! — взмахиваю руками в воздухе.

— Ну с ней обстановка немного оживится.

Я недоуменно кошусь на комочек света, но молчу. Есть проблемы посерьёзнее. Все в комнате застыли!

Надо решать проблемы по мере их поступления!

Я подхватываю с помощью магии дверь и возвращаю её на место.

— Ну так меньше шансов, что нас увидят. Хороший ход. Что дальше?

Хотелось бы знать!

— Понятия не имею, — я качаю голову, — не уверена, что это… — я обвожу руками застывших существ, — продлится долго.

Свитти трогает лапкой мою щёку.

— Твоя магия изменилась, — грустно говорит он, — тьма…

Свитти отдаляется от меня, а я лишь киваю.

— Вот и появился фенилим. Даже искать не пришлось! — Свитти гордо смотрит на меня.

— Что я пропустила? — из большой воронки появляется незнакомая женщина.

— Мелочи, — отмахивается Свитти, — знакомьтесь. Надя, это Дэби.

Я всматриваюсь в лицо женщины и узнаю ту девушку из видения. Да, она почти не изменилась! Длинные тёмные волосы аккуратно лежат на плечах. На ней чёрные кожаные штаны и объёмный жёлтый свитер. Карие глаза осматривают комнату и останавливаются на мне.

— Рада познакомиться! — Дэби жмёт мне руку и улыбается, — давно магией времени владеешь?

Блеск!

— Если честно… — начинаю я.

— А Свитти не говорил, что в вашей команде и пожилые есть, — она энергично перебивает меня и подбегает к старушке, — Эльвира Леопольдовна совсем не изменилась! А говорят, время надо мной не властно!

Я заворожённо и в то же время удивлённо наблюдаю за Дэби. Она перебегает от одного существа к другому, проводит рукой перед глазами, смеётся и ведёт себя как… ребёнок?

— Кирилл в боевой позиции, — Дэби скользит тыльной стороной ладони по его щеке, — что его разозлило? Опять в своём лесу хочет спрятаться?

Я просто стою с открытым ртом и не успеваю сказать ни слова. Свитти лапкой смыкает мои губы и похлопывает по макушке головы.

— Дэби — это ураган, — протягивает он, — провёл с ней пару дней и научился шутить и вышивать. Надя, теперь я ближе к бабушке или стендап-комику?

Я перевожу удивлённый взгляд на Свитти.

Она хоть на секунду может остановиться?

— Забыла, как возвращать время? — Дэби уже стоит рядом со мной.

— Мне бы подумать пару минут… — неуверенно выдавливаю я.

— Дай посмотрю, — она бесцеремонно берёт мою руку и рассматривает ладонь, — у тебя нет такой роскоши. Разморозь комнату и эту троицу, — Дэби указывает на Честера, Элис и старушку, — они явно не из вашей компании. Я немного поколдую, и они сюда передумают заходить. Выиграем тебе 3–4 минуты.

Женщина быстро подходит к старушке, Честеру и Элис. Она берёт меня за вторую руку и спрашивает:

— Кто вошёл первым?

— Без понятия…

— Тогда начнём с неё, — Дэби кладёт мои руки на плечи старушки, — повторяй: «Время, как река, течёт туда, куда его веду я».

Секундная заминка. Дэби щёлкает пальцами перед моим лицом, привлекая внимание.

— Время, как река, течёт туда, куда его веду я, — повторяю я.

Дэби улыбается и убирает мои руки. Старушка приходит в движение, но женщина хватает преподавателя за руку и что-то шепчет. На моих глазах старушка, как в обратной перемотке видео, спиной выходит за дверь.

— Теперь их освободим, — Дэби кивает в сторону Честера и Элис.

Я подчиняюсь. Дэби ловко выводит за дверь и их, но теперь шепчет дольше обычного и касается двери. Дерево светится белым светом, но спустя миг возвращается в обычное состояние.

— Дэби — маг времени, — поясняет Свитти.

— Так, теперь скажи, кто из них поспокойнее будет. Оборотень или феникс? — Дэби указывает пальцем по очереди на Дрю и Криса, — Кира вернёшь в последнюю очередь. Ему пойдёт на пользу.

— Они оба… — но я не успеваю договорить. Голова кружится, и мир плывёт, но ноги ещё держат.

Не упала!

— Тогда его, — Дэби подводит меня к Крису.

Феникс остаётся стоять на месте, лишь удивлённо выгибает бровь, уставившись на незнакомую ему женщину.

— Вверяю её тебе, — улыбается Дэби и передаёт меня в руки Криса.

Он обхватывает меня, поддерживая за спину. Запах пепла щекочет нос, а тепло от его рук приятно разливается по телу. Улыбка сияет на моём лице. Хочется уткнуться лицом в его широкую грудь и там остаться.

— Милая, ты как? — его голос испуган.

— Магия времени, — протягивает Дэби, — давай, мне понадобится твоя помощь. Она уже фенилим?

Глава 46: Ревность?

— Да, — кивает Крис, — к кому?

— Сначала комната, потом оборотень, — серьёзно говорит Дэби и опускает руку на стену, — можно к полу.

Крис вместе со мной опускается вниз. Моя ладонь касается пола, а феникс водит пальцем по коже и что-то бормочет. Дэби прикрывает глаза.

— Время, как река, течёт туда, куда его веду я, — уверенно говорит Дэби, и белый свет пробегает по стенам, полу и потолку комнаты. Он берёт начало от руки женщины, а заканчивается в моей ладони. Я чувствую, как в меня словно что-то вернулось, втянулось обратно.

— Это твоё время, — Дэби убирает руку от стены и кивает в сторону Дрю.

Крис расправляет огромные чёрные крылья и подхватывает меня на руки.

— Немного полетаем, — улыбается он и взмахивает крыльями.

Одного движения хватает, чтобы пересечь половину комнаты и оказаться перед Дрю. Я под чётким руководством Дэби освобождаю оборотня и Адрианну.

Меня знобит. Всё тело сотрясает мелкая дрожь, на лбу выступает пот, а голова раскалывается на части.

— Запечатаю тебя — время ты сама дала, — говорит Дэби, держа меня за руку.

Дрожь прекратилась, головная боль отступила, и я облегчённо вздохнула. Свитти в красках что-то рассказывал сидящим за столом Дрю и Адрианне.

— Это временно, — поясняет Дэби и подмигивает мне, — чтобы ты не отключилась в неподходящий момент.

— Как отдохнула? — спрашивает Крис.

Отдохнула? Когда!?

— Прекрасно, — отзывается Дэби, укладывая руки на голову Оливера, — последние лет пятьдесят так не веселилась! Спасибо, что посоветовал!

Они знакомы?

— Я ещё одно место нашёл, — признаётся Крис, — но ты лучше расскажи, на море сходила?

Она на секунду замирает, словно вопрос тронул её где-то глубоко. Но это безобидный вопрос!

— Нет, — коротко отмахивается она, — не срослось. А теперь замолчи на секунду, иначе будет собирать по кусочкам твоего…

— Феникса, — прерывает её Крис.

— Ага, — Дэби кивает, — феникс, так феникс.

Но у Оливера отмирает лишь голова. Такое я видела лишь в сериале про ведьм. У героини были способности останавливать время и иногда она оставляла тело демона застывшим, а голова двигалась и говорила. Удобно.

— Дэби? — удивляется Оливер.

— Оскар! Как же я рада тебя видеть! — она обнимает Оливера, тот пытается сделать то же, но не выходит.

— Не поможешь?

— Только не задуши, — улыбается Дэби и что-то шепчет, и руки Оливера снова двигаются.

Они крепко прижимаются друг к другу. Крис же устроился на полу, а я в его объятьях наполовину лежу, наполовину сижу.

— Смотри, как бы тебя не приревновали! Уже один раз выбрала не того, — смеётся Крис, проводя рукой по моим волосам.

Они все друзья? После той истории с Оскаром?

Оливер отпускает Дэби и отходит от неё на шаг, рассматривая.

— Ты совсем не изменилась! — радостно говорит он.

— Твои комплименты мне льстят, — улыбается Дэби, — а теперь расскажи, почему Кир вышел из себя?

— Скорее всего, узнал, что Наденька — фенилим, а он всё пропустил, — спокойно говорит Кристофер.

Недовольный взгляд скользит по нам с Крисом. Мне сразу хочется отстраниться, но феникс не шевельнулся.

— Я говорил ему держаться подальше! — кричит Оливер. — А он напал на Академию!

— Ты знал, что он не отойдёт в сторону. Кристофер никогда не отходил, — подмечает Дэби и подходит к Кириллу, — ну привет, большой парень!

Она кладёт руки ему на предплечья и медленно читает заклинание. Оливер успевает отойти к столику и сесть на стул.

— Уничтожу! — рычит Кир медленно и злобно.

— Штепс, — произносит Дэби достаточно тихо.

Кирилла поражает разряд тока, и он замолкает. Его глаза опускаются вниз, рассматривая того, кто посмел его ударить.

— Ты сам меня научил! — с гордой улыбкой говорит Дэби и отпускает его руку.

Кир застывает на месте и превращается в привычный для меня облик — человеческий.

— А вот сейчас будет весело, — говорит Свитти, — Дэби попросила всё заснять на телефон. У кого есть с собой такая штука?

— Зачем? — шепчу я, наблюдая за Киром и Дэби.

— Она сказала, что будет показывать внукам, как неправильно ухаживать за девушкой, — поясняет Свитти, — придётся снимать на магическую плёнку.

Внукам?

Кир провёл рукой по волосам от лба до шеи, но слов так и не нашёл. Дэби-ураган непривычно молча стояла на месте и даже молчала. А я и не думала, что она это умеет!

— Ну, давай, большой парень, скажи, что рад меня видеть и как я прекрасна! — улыбается Дэби, слегка толкнув его локтем.

Кирилл отмирает. Он неловко касается плеча Дэби, но тут же отдёргивает руку.

— Да я не кусаюсь! — смеётся она и берёт его за руку. — Я вот рада тебя видеть!

— Ага… — Кир смотрит на Дэби, не моргая.

— А я и не знал, что Надя умеет повелевать временем, — подаёт голос Адрианна. Она пытается разрядить обстановку, но эффекта нет.

— Её силы велики, — говорит Крис, — нам только предстоит узнать предел Наденькиных возможностей.

Парень заботливо гладит меня по голове.

— Ты не имеешь права так её называть! — рычит Оливер.

На голову давит боль, словно кто-то бьёт по вискам. Я стараюсь не обращать внимания, но это сложно. Медленно возвращается и дрожь.

— Привет, — Кир неуверенно протягивает руку Дэби. Девушка заливается смехом и обнимает перевёртыша.

— Ладно, мне 18 лет, но тебе-то больше семи тысяч! Когда научишься нормальному приветствию? — Дэби слегка отстраняется от Кирилла.

— Я… — он обескуражен и смущён, — думал… думал…

— Что мы поссорились? Кто старое помянет — тому глаз вон! А если думал, что я мертва, то от меня так легко не отделаешься! — Дэби проводит пальцем по его носу. — Я уже забыла все разногласия!

— Ты жива, — неуверенно заключает Кир.

— Ага, — легко отзывается Дэби и берёт его за руку, — кажется, я слишком тебя замедлила.

Она снова что-то шепчет, а Крис наклоняется к моему уху.

— Они могут так говорить часами, — его губы касаются моей кожи, вызывая мурашки, — согласен, зрелище того стоит, но тебе пора в кровать.

Я удивлённо смотрю на Криса, но ничего не успеваю сказать.

— Мы уходим, — грозно говорит феникс, встав на ноги. Я же лежу на его руках, обхватив шею.

— Давайте, ребята, встретимся в… — Дэби поднимает рукав свитера и замолкает. Всё её предплечье от запястья до локтя занято часами!

— Шесть, — подсказывает Оливер, скрестив руки на груди. — Я помогу разобраться.

— Оскар, ты — душка! — Дэби посылает ему воздушный поцелуй, а Крису кивает. — Свитти уже всё подготовил!

Крылья феникса укутывают нас в кокон, и я прикрываю глаза, вдыхая приятный запах пепла. Через секунду всё поглощает тьма, но мне не страшно. Рядом с ним ничего не страшно.

Глава 47: Третий наставник

Крис осторожно укладывает меня на кровать и подносит кружку с чем‑то.

— Выпей, должно отпустить.

Сил на споры не осталось, всё тело сотрясает дрожь. На лбу выступили капельки пота. Я пытаюсь взять кружку в руку, но даже поднять конечность тяжело. Феникс злобно выдыхает. Крис поднимает меня за спину, вливая тягучую жидкость в рот.

— Не играй со временем, — стискивает зубы он, опуская меня на подушку.

— Оно само… получилось… — слабо говорю я.

Крис садится рядом и берёт меня за руку. Он водит пальцами по коже, шепча заклинание. Я замечаю, как узоры, которые старательно выводил феникс, светятся, обжигая теплом. Ощущения приятные, глаза закрываются.

— Нет, милая, спать тебе нельзя, — его голос вырывает меня из цепких лап сна.

Глаза неохотно открываются.

— Магия времени опасна, потому что вытягивает жизнь. Если уснёшь сейчас, то проснуться не сможешь. Ты говорить любишь, задавай свои вопросы, — смягчается парень.

— Почему мне нельзя спать? — выдавливаю я.

— Пять минут остановки времени примерно равны пяти часам твоей жизни. Вот только забирают не сразу, а постепенно. Если потерять сознание или уснуть сразу после такого колдовства, то ты потеряешься во времени. Тело живёт, а разум блуждает где‑то в другом месте. Милая, вот скажи, неужели тебе нравится играть со смертью? — два красных огонька смотрят мне прямо в душу.

— Я не собиралась останавливать время… Это случайно вышло. Сама не понимаю, как…

— У каждого свои рамки силы. Скоро ты узнаешь свои. И, прошу, не пытайся их превзойти. Послушай, битва неизбежна, но это не значит, что она будет последней. Я тебя подготовлю, рядом будут Оливер и перевёртыш. Твои друзья — поддержка. Напрямую в битву их тянуть нет смысла.

— А Дэби?

— Она — могущественный маг времени. Наш козырь в рукаве, — он улыбается.

— Иногда говорят «туз». Откуда ты её знаешь? — в моём голосе слышатся раздражённые нотки.

— Ревнуешь? — улыбается Крис, обнажая белоснежные зубы.

Да! Ещё как!

— Нет, — вру я, — можешь не отвечать.

— Милая, Дэби — мой единственный друг. Видишь ли, тяжело встретить бессмертного! А она нашла меня и… — он улыбается своим воспоминаниям, — и её энергия не отпустила меня. Дэби постоянно напоминает мне о том, что такое жизнь. Милая, не ревнуй, у неё есть перевёртыш. Он, конечно, глуповат, потому что до сих пор не сделал ей предложение, но Дэби от него без ума!

— Кир тоже её любит, — улыбаюсь я, — и он не глупый, а всего‑то нерешительный.

— Зато твои друзья решительные. Вон как бросились защищать от страшного феникса! — смеётся он.

— Ты не страшный, — я провожу рукой по его щеке, и Крис прикрывает глаза.

Я опускаю ладонь на живот, набираясь сил, и поднимаю взгляд на парня.

— Разиэль сказал, что надо выбрать сторону. Мы будем по разные стороны баррикад? — в глазах появились слёзы, но я их сдерживаю.

— Милая, ты иногда такие глупости спрашиваешь, — он улыбается и проводит рукой по волосам, — лучше расскажи про свою девушку, живущую с гномами!

— Ты меня слушал? — удивляюсь я.

— Конечно, ведь твоя сказка будет со счастливым концом, — его тёплая улыбка согревает изнутри.

По телу пробегают мурашки. Не от холода, а от того, как он смотрит на меня! Я улыбаюсь и продолжаю рассказ про Белоснежку с того места, где остановилась вчера. Крис вновь беззвучно шевелит губами, прогоняя озноб.

К обеду все симптомы от использования магии времени прошли. Крис всё это время не отходил от меня, а сидел рядом с кроватью. Исчез всего пару минут назад. Я поднялась на ноги и подошла к окну. По ту сторону стекла студенты гуляли по зелёной траве, свежий ветер перебирал листья на ветках деревьев.

— Уже готова? — послышался знакомый голос позади.

Я обернулась. Крис стоял передо мной в шоколадного цвета рубашке и брюках.

Мечтаю надеть на него джинсы!

Я улыбнулась своим мыслям и прикрыла рот рукой.

— К чему готова? — переспросила я.

— К тренировке. Сегодня будем учиться летать, — он кивнул на окно, — ты же хотела выйти на улицу.

Я пожимаю плечами, говоря этим жестом: «Как скажешь». Прикрываю глаза и меняю свою одежду с помощью магии, как учил Кир. Серые объёмные спортивные штаны и чёрный топ. Волосы собраны в хвост.

— Куда идти?

Но вместо ответа Крис обнял меня за талию. Его руки скользнули по оголённой коже, вызывая тысячи мурашек. Я вздрогнула, а сердце забилось чаще. Может, даже покраснела!

Он хотел обнять меня или мой топ сделал выбор за него?

Крис расправил свои широкие крылья и укутал нас в кокон. А спустя миг раскрыл их, пряча за спиной. Крис отошёл от меня, убрав руки. Мы стояли на самой высокой башне, откуда доносился колокольный звон, выворачивающий душу. Но прошло уже несколько дней с того момента, как я его слышала. Ответ упирался в мои глаза. Колокол сорвали с места, втоптали в деревянный пол, а язычок вырвали, поскольку тот валялся в дальнем углу комнаты.

Похоже, ему крепко досталось! Спасибо тому, кто избавил всех нас от ежечасного кошмара!

— Милая, крылья — это твоё продолжение. Они защищают. Всегда. Ты уже пару раз даже взлетала сама, но пора научиться это контролировать. Почти все битвы крылатых проходят в небе, — он развёл руками, — и не знаю, почему. Главное на этом занятии — доверие. К себе и крыльям.

— Ну себе‑то я доверяю, — улыбнулась я.

— Отлично, — Крис расправил крылья, — тогда приступим.

Он взмахнул своими крыльями и буквально сдул меня с пола! Я вылетела за пределы деревянного помоста и просто падала.

Вот и доверяй после этого мужчинам!

Я падаю спиной вниз, поэтому не имею ни малейшего представления, как скоро сломаю все свои кости!

Крылья у меня есть, и сейчас они появятся. Ну давай же!

Успех заклинания на 90 % зависит от намерения, а от чего зависит появление крыльев? Крис сказал — от доверия. И я чувствую, как нечто разрезает мою спину в области между лопаток. Эти ощущения не болезненные, они просто есть. И я замираю в воздухе. Оглядываюсь. За спиной разные крылья, удерживающие меня от падения. Теперь я смотрю вниз и удивляюсь. До земли ещё падать и падать!

— Молодец, — Крис появляется передо мной, — почувствовала, в какой момент появились крылья?

В ответ я киваю, рассматривая его чёрные перья.

— Запомни эти ощущения. Теперь будем учиться вызывать крылья тогда, когда это нужно.

— Почему нельзя было попросить меня саму прыгнуть? — я щурюсь на феникса.

— Это самый быстрый и действующий способ, — он пожимает плечами, — люди бросают ребёнка в озеро со словами: «Захочешь выжить — выплывешь». Примерно то же самое.

— К твоему сведению, это жестоко, — я подлетаю к башне, где стояла минуту назад.

— А плавать умеешь? — улыбается Крис.

Следующие три часа я падала, падала и снова падала. Крылья всегда раскрывались, спасая от многочисленных травм. Наверно, я сумасшедшая, потому что занятие с Крисом мне понравилось. Оно выматывало, но результаты хороши — теперь я умею самостоятельно вызывать крылья и прятать их за спиной. Кстати, количество белоснежных перьев уменьшилось с того момента, как Крис осматривал их в прошлом. Силы феникса набирают обороты.

Мы недолго полетали над Академией, и Крис перенёс нас обратно в комнату, где отсутствие соседок уже настораживало.

— Почему их никогда нет? — спрашиваю я.

— Я вежливо попросил их переехать, — феникс пожал плечами, — теперь это только твоя комната.

Зачем ему это? Чтобы можно было спокойно видеться и не скрываться хоть где‑то?

— Отдых — пять минут, а потом будешь учить ставить щиты, — Крис собрал крылья за спиной.

Я опустилась на кровать. Болела спина от частого высвобождения и собирания крыльев. Я взяла полотенце и промокнула лицо.

— Где ты был утром?

Феникс помедлил. Вопрос прозвучал резче, чем я планировала, но добавлять ничего не стала.

— Пытался найти ответы, — расплывчато ответил он, переведя взгляд с меня на окно.

— На какие вопросы? — внутри всё сжалось.

А если он на другой стороне? Вдруг всё это ложь? Нет, нет, нет! Даже думать об этом не хочу! Зачем ему тогда учить меня летать? Но он же феникс… Я даже не знаю, сколько их! Когда они нападут? Если Крис — первый феникс, значит ли это, что он их лидер? Может, он уже готовит план атаки?

Но все мои мысли стихают, когда чья‑то тёплая ладонь берёт меня за руку.

— Правильно ли будет просыпаться с тобой? — два красных огонька внимательно смотрят на меня. — Захочешь ли ты увидеть рядом меня?

Стоп, что?

Я сжимаю его руку немного крепче и облегчённо выдыхаю.

— Мог бы и спросить, — улыбаюсь я.

— Хотел оставить выбор за тобой, — он встаёт напротив меня и убирает резинку с волос. Кудри падают на плечи. — Так лучше.

Наши пальцы переплетаются, и я тону в его красных глазах. Они больше не кажутся чем‑то злым и опасным, как и их владелец.

— Я расстроилась, когда утром не нашла тебя, — тихо признаюсь я, — надумала всё, что можно!

— Милая, — он расплывается в улыбке и притягивает к себе. Волна мурашек пробегает от ног к голове. Внизу живота что‑то сжимается, а пульс учащается. Крис опускает голову мне в шею и шепчет: — Больше не буду так делать…

Его дыхание на моей шее обжигает, близость притупляет разум и разгоняет мысли. Могу думать лишь о первом поцелуе с этим парнем. Как мы осторожно касаемся губ друг друга и… Хочется вновь и вновь вдыхать его запах, но Крис отдаляется, отпуская меня. По ощущениям я падаю в пропасть! Холодную и неуютную.

— Отдых закончился, — голос с хрипотцой выдаёт все его намерения, далёкие от учёбы, — теперь щиты.

Я разочарованно выдыхаю, пытаясь сдержать себя. Обидеться я всегда успею!

Крис учит меня ставить невидимые щиты для защиты. Они что‑то вроде крыльев: не позволяют другим прикоснуться ко мне, ударить магией или заколдовать. На высшем уровне щиты могут даже уберечь от выпивания яда (как иронично!), но сейчас нужна база. Крис хочет, чтобы я тратила как можно меньше магии на использование щитов и всегда ходила с ними. Они безвредны для тех, кто не вызывает угрозу, но стоит появиться беде — спасут.

К вечеру мне удаётся поставить щиты, потратив минимальное количество магии и эмоций. Крис сразу понял, как работают мои силы и как это использовать. Негативные эмоции — ярость, злость — больше подходят для защиты и фокусов. Сильнее атаки получаются, когда я руководствуюсь радостью и счастьем. Интересно, это потому, что во мне больше нефилима?

Свитти сообщил о назначенной на шесть вечера встрече в кабинете Оливера. И тогда Крис отпустил меня в душ. После тех объятий мы друг друга не трогали. Что у него в голове? А у меня?

Холодный душ всё исправит!

Я настраиваю воду и подставляю лицо под прохладные капли.

Это эмоциональные качели! Мы то близко, то далеко. Или так и должно быть на занятиях? Может, если он будет со мной слишком мягким, то это выйдет всем боком?

Я открываю глаза и смотрю на кафель. Провожу пальцем по завиткам и причудливым узорам.

Кажется, я влюбилась…

Упираюсь лбом о кафель и прикрываю глаза. Прохладные капли падают на спину и ноги, смывая следы долгих занятий с Крисом. Я бы хотела, чтобы вода смыла и половину моих мыслей, но это невозможно.

Я влюбилась…

— Наденька, — Крис стучит в дверь, — если ты хочешь успеть на собрание, то пора выходить.

Я выключаю воду.

— Пора возвращаться в реальный мир, а помечтать всегда успею, — я обматываюсь в полотенце и подхожу к зеркалу. Оно запотело. Я улыбаюсь и рисую пальцем солнышко на зеркале.

Вижу позади себя тёмный силуэт и всматриваюсь в него.

Кто‑то стоит позади меня?

По коже пробежал холодок, интуиция подсказывала бежать. Но куда?

— Тебе бы поспать, — чья‑то холодная рука с силой бьёт меня лицом о зеркало, а дальше… темнота.

Глава 48: Кто предатель?

— Как же больно! — я хватаюсь рукой за голову.

Боль пронзила весь череп с его содержимым. Я недовольно морщусь и пытаюсь восстановить чёткую картинку перед глазами, но всё расплывается.

Чёрт!

— Надежда? — сквозь шум в ушах пробивается чей‑то голос.

— Я в ауте, — выдыхаю я, покачивая головой.

— Надежда, — передо мной сидит два Разиэля. Он встревожен, — что случилось?

— Тебя теперь два, — удивлённо отвечаю я, пытаясь прийти в себя, но мысли разбегаются, а боль ничем не помогает.

— Ты уснула? — он осторожно кладёт руку мне на плечо. — Позволь, я помогу.

— Всё в порядке, — отмахиваюсь я, убирая его ладонь.

Почему их два? Или зрение ещё не восстановилось?

Меня качает из стороны в сторону, и чтобы не упасть, я упираюсь рукой о пол. Пальцами чувствую прохладную воду.

Я принимала душ…

В памяти мелькают последние воспоминания.

Да меня вырубили!

Но вместе с осознанием дикая боль пронзает голову, и я снова морщусь. Темнота вокруг нагнетает.

Пустошь.

— Это всё феникс? — не унимается Разиэль. — Надежда, я волнуюсь!

Он театрально взмахивает руками и сливается в одно существо. Я облегчённо выдыхаю — двоиться перестало! Но вижу, как медленно ползёт туман.

— На меня напали, — признаюсь я и убираю руку ото лба, проверяя наличие крови. Чисто.

Тут же только души! А вот нос могли разбить…

— Кто? — он берёт меня за руку.

— Без понятия, — я высвобождаю руку и опираюсь о пол. Надо встать на ноги. — Но мне нельзя засиживаться тут. Как вернуться?

— Надежда, — он помогает подняться и смотрит в глаза, — ты не помнишь, кто это сделал?

— Паспорт мне не показали, — слабо улыбаюсь я и опускаю взгляд в воду. Но вместо отражения вижу лишь белую пелену. На плечи опускаются снежинки.

Моей жизни угрожают?

И где‑то вдалеке я вновь вижу чей‑то силуэт, пытающийся пробиться сюда, но барьер не позволяет.

Это моя часть души? Та, что теперь во власти феникса?

— А как ты связываешься с Оливером? — пытаюсь перевести тему я. — Он же…

— Эльф? — подхватывает Разиэль.

Он не эльф. Разиэль ему доверяет, но ничего не знает?

— Да‑а, — протягиваю буквы я, обдумывая дальнейшие слова.

Волосы на затылке встали дыбом, а внутренний голос твердил: «Опасно! Беги!» Но куда бежать — непонятно. В Пустоши главный Разиэль, но зачем мне от него сбегать?

— Надежда, — он вновь кладёт руку мне на плечо, — удалось что‑то выяснить насчёт битвы?

Его глаза заглядывают в мои, но я отвожу взгляд.

Крис учил никому не смотреть в глаза! И хотя у меня есть ментальная защита, кто может дать гарантию, что Разиэль их не сломает?

Я отхожу на пару шагов назад. Туман быстро сгущается — уже выше колен, — а сверху падает снег.

Мне угрожает опасность?

— Да посмотри ты уже! — взрывается Разиэль и хватает меня за плечи. Он насильно смотрит в глаза.

И бой начался. Все мои ментальные щиты медленно сжимаются и отбрасываются. Разиэль шаг за шагом подбирается к моим мыслям.

— Зачем тебе я?

Может говорить и мысленно выстраивать щиты одновременно — плохая идея, но другой у меня нет.

Справилась с Оливером, смогу и с ним совладать.

Вот только я растеряна и напугана. Не самые лучшие эмоции.

— Я слишком много лет заточен здесь, — улыбается он, — кто научил ставить все эти барьеры? Впрочем, много времени они не займут…

— Спроси, и я отвечу. Честно! Только не лезь в голову.

Его холодные руки сильно сжимают мои плечи. Ногти впиваются в кожу. Холод Пустоши заставляет дрожать, а от ледяного взгляда хочется сбежать. Но я не могу. Меня сковали и уже никуда не отпустят. Сюда никто не придёт…

— Мне не нужны твои ответы, — кривится он, — мне бы добраться до твоего сознания!

Разиэль жадно облизывает губы. Я морщусь. Не самая приятная картина.

— Я умею контролировать любого нефилима, — ухмыляется он, — сломаю твои слабые барьеры, захвачу разум…

— И что потом? — храбрюсь я. — Не так уж и много полезного знаю!

— Не твои знания мне нужны, — он снова морщится, — я пробужу Источник и начну войну. Уничтожу всех фениксов и буду править! Наконец‑то вырвусь отсюда!

Я замираю, пытаясь осмыслить сказанное.

Блеск! Он — плохой, кто бы мог подумать? Сможет ли кто‑нибудь заметить подмену?

Я чувствую навалившуюся слабость, и ноги подкашиваются. Разиэль отпускает меня. Я падаю на колени и упираюсь руками о пол, скрываясь в пелене тумана. Пытаюсь отдышаться.

Как отсюда выбраться?

Сердце бешено колотится, дыхание сбивчивое.

Да что со мной!?

— Мой помощник колдует с твоим телом, — злобно ухмыляется Разиэль, все щиты сломаны, а сил противостоять не осталось.

Я поднимаю голову. Прямо надо мной возвышается он.

— Здесь останешься только ты, — смеётся Разиэль и исчезает.

Искупалась, блин…

Глава 49: Кукловод

В магическом мире. Крис

— Милая, всё в порядке? — взволнованным голосом спрашиваю я, подойдя к двери. — Что‑то упало? Ты не ранена?

— Нет, — слышится голос Нади из ванной комнаты, — уже выхожу.

Я облегчённо выдыхаю и отхожу. Надя появляется в дверном проёме, улыбаясь.

— Пойдём, мы же не хотим опоздать? — спрашивает фенилим.

Мы с Наденькой входим в кабинет Оливера последними. Адрианна устроилась на стуле за партой. Оливер опёрся руками о спинку своего стула, взгляд устремлён в пол. Дрю с ногами залез на парту. Кир недовольно хмурится возле окна. И только Дэби мечется по комнате, рассматривая всё, что ей попадается на пути. Свитти сидит на плече Кира.

— Защитные заклинания на месте, — коротко говорит Оливер. — Пора придумывать план.

— План чего? — интересуется Дрю.

— Битвы, конечно, — Дэби пожимает плечами и быстро продолжает, — у каждого будет своя роль.

— Но мы даже не знаем, против кого сражаемся, — Надя вскидывает руки вверх.

Я опираюсь спиной о дверной косяк.

— Пора раскрыть и эту тайну, — говорю я.

— Это твой триггер, тебе и спрашивать, — Кир кивает на Свитти.

— Да, эти финальные вопросы освободят меня, — комочек магии подлетает к девушке.

Надя запинается. Она молчит.

Что‑то не так. Всё внутри кричит, что что‑то не так. Но что?

Взгляд скользит по Наденьке. Она сидит на стуле, а перед ней витает в воздухе комочек чистой магии.

Так чего ты ждёшь? Два вопроса — и мы готовы к битве!

— Пару дней назад я обнаружила Источник, — она опускает глаза, — задавать вопросы не имеет смысла. Битва начнётся тогда, когда мы будем к ней готовы.

Нашла Источник? Где? Когда?

Но я не решаюсь задать ей хоть один вопрос. Надя поджала губы и дрожащими пальцами перебирает край пышной юбки.

— Так это же отличные новости! — радуется Дэби и похлопывает её по плечу. — У меня даже план есть! Через…

Она смотрит на руку, покрытую часами, и молчит.

Всегда такая смешная! Дэби — маг времени, но не может назвать, какой сегодня день недели!

— Расслабься, — я кладу руку ей на плечо и слегка сжимаю, — в какой час начнётся битва, не самое главное.

Боковым зрением замечаю закипающую злость перевёртыша и поспешно отхожу. Новая стычка нам не нужна.

— Так в чём заключается план? — спрашивает Наденька.

Мой взгляд прикован к ней. В голове просыпаются воспоминания о её чудесном запахе, мягких пальцах и вьющихся волосах. Наши переплетённые пальцы, объятья…

Я трясу головой и быстро перевожу взгляд на Дрю.

Не время предаваться воспоминаниям. Мы ещё успеем обняться.

Оборотень встревожен, словно тоже чувствует какое‑то изменение. Подхожу к нему.

— В чём дело? — шепчу я.

Но в ответ получаю рычание. Закатываю глаза и пробую заговорить вновь:

— Послушай, парень, я же вижу, ты тоже это чувствуешь.

Он переводит взгляд на меня.

— И что ты чувствуешь, кроме пепла? — злобно рычит он.

— Чувствую, как что‑то изменилось, но не могу понять, что именно! Пытаюсь ухватиться хоть за что‑то, но не получается…

— Опасность, — тихо говорит он, — бойня начнётся сегодня. У меня шерсть дыбом стоит, тут явно что‑то не так! От простой опасности эффект слабее. С вашим приходом всё поменялось. Запахи исчезли, теплота от общения сходит на нет. Тут всё не так, но причину я не вижу.

Парень разочарованно качает головой и прикрывает глаза. Я возвращаюсь к двери.

Изменилось с нашим приходом…

Мой взгляд снова приковывает милая Наденька.

— То есть я начинаю бой, а ты останавливаешь время для всех, кроме фениксов и нефилимов? И как долго сможешь удерживать? — интересуется Наденька.

— Я не могу влиять на фениксов и нефилимов, — Дэби пожимает плечами, — зато могу спасти остальных. Держать буду столько, сколько смогу. Да и Адрианна с Дрю помогут.

Они согласно кивают.

Сейчас скажет, что это неоправданный риск и заступиться за весь мир! Такая она…

— Если другого выхода нет, — уверенно говорит Надя, смотря в пол.

— Что? — удивляюсь я.

Это не моя милая…

Я останавливаюсь, словно меня поразила молния.

Она не моя Надя, это самозванка! Тогда где же моя милая?

— Уже и план не нравится? Кристофер, ей придётся участвовать, — подаёт голос Оливер.

Времени и сил придумывать колкость не было.

— Я тоже буду поддерживать Дэби, — проговаривает триггер, — на меня магия всё равно не действует.

Так, быстро вспоминай все её причуды.

Я напрягаю память, чтобы понять, в этом кабинете сидит Надя или кто‑то другой.

Если её разум захватили, то её запах не изменится. Всё будет выглядеть как обычно, и надо обращать внимание на мелочи!

Взгляд падает на оборотня.

Она не обняла его. И Адрианну. Но Надя всегда их обнимает при встрече, что меня ужасно бесит!

Оправдание слабое, поэтому надо найти весомые доказательства. Я прохожу позади Нади и аккуратно провожу пальцами по её спине. Девушка вздрагивает и оборачивается. В её глазах читается неприкрытая ненависть, но мне всё равно. Я пытаюсь заглянуть в них, чтобы выбить недоумка, захватившего мою милую.

Но меня встречает ментальный щит. Хотя нет, это скорее неприступная крепость с колючей проволокой и охраной.

Такому я Надю не учил — она не смогла бы сама возвести эти толстые стены.

Пытаюсь пробиться, но не могу. Ментальные щиты отбрасывают меня, словно ветер играет с листом дерева.

— Ты напугал меня, — выдавливает Надя, стараясь отодвинуться от моей руки.

Это не она.

Достаточно убедившись, я возвращаюсь к двери. Мой брат, скорее всего, не предусмотрел систему охраны — никого не выпускать. Придётся исправить. Я кладу руку на дверь и незаметно шепчу заклинание. Уже лучше.

Не в моих правилах играть с чужими мыслями, но подходить к оборотню снова я не хочу. Я открываю телепатический канал и сообщаю Дрю: «Это не Надя, кто‑то управляет ею как кукловод».

Оборотень бросает быстрый взгляд на меня, а потом присматривается к девушке.

— Надя, а тебе весело сегодня было на занятиях? — интересуется Дрю.

На него в недоумении смотрят все, кому не лень, но молчат. И на том спасибо!

— С друзьями мне всегда весело, — беззаботно отвечает самозванка, — и на занятиях в том числе.

Ловушка захлопнулась. Дрю коротко кивает, и я понимаю его условный знак — действуем. Оборотень принимает облик волка и в один прыжок сбивает Надю на пол. Лапами он прижимает её к полу и рычит, оголяя белоснежные зубы.

— Дрю, что ты…? — начинает кричать Адрианна, но я перебиваю её.

— Это не Надя, — быстро говорю и приковываю руки девушки к полу магией. — Кто‑то завладел её разумом.

Хорошо, что не полностью!

— Кристофер, кончай свои игры! — устало говорит Оливер.

— Кто ты и где Надя? — обращаюсь я к самозванке, склонившись к её лицу.

Девушка довольно улыбается, но молчит.

— Быстро же вы, — бормочет она и переводит взгляд на волка, — но вам это не поможет.

Над моей рукой вспыхивает огненный шар, и я подношу его к лицу самозванки.

— Говори, иначе сожгу, — злюсь я.

— В Пустоши, — она расплывается в улыбке, — попробуй достань!

Пустошь. Надя

– Как такое могло произойти?

Я сижу в воде, обхватит колени руками, а плотный туман заполнил всю Пустошь.

Разиэль – предатель. Он захватил мой разум и оставил здесь. Одну. Я смогла защитить от него лишь крохотную частичку воспоминаний. Этого недостаточно. Слишком многое он увидел! И теперь знает, как правильно себя вести.

– Нет! – я встаю на ноги, - я не могу просто сдаться! Надо найти выход!

Я бегу неизвестной фигуре за барьером. Она стоит на месте. Останавливаюсь и выдыхаю.

У меня всё равно нет выбора!

И я шагаю за барьер. Темная фигура поворачивается ко мне. Сердце бешено колотиться. Некто снимает капюшон.

– Он и тебя обманул? – спрашивает Элис.

Да-да в этой темной мантии стоит она! Это Элис!

– Разиэль? – спрашиваю я.

В ответ девушка кивает.

– Я пыталась до тебя достучаться, но не смогла… извини. Выхода нет, - Элис качает головой.

– И многих он обманул? – спрашиваю я, надеясь получить отрицательный ответ.

– Нефилимов тут очень много, - она разводит руками, - не считала. Для чего всё это?

– Ему нужен Источник, - поясняю я.

Так это не Элис противная! И, наверно, у неё даже парфюм приличный есть!

Из тумана выходит парень. Его я знаю, но имя забыла. Опять!

– Ещё одна? – уныло спрашивает он, - Честер.

Спасибо!

– Надя, - я пожимаю его руку.

– Пойдем к остальным, - говорит парень, отпуская мою руку, - одной и с ума сойти можно!

Честер берет Элис за руку и вместе они шагают в туман. Я выдыхаю и иду за ними.

Надо как-то выбраться!

В магическом мире

Разиэль в теле Нади добирается до Источника. Он в подвале Академии. Тут ничего нет, кроме белоснежного пера у его ног. Вокруг сырая земля, потому что тоннель выкопали совсем недавно. По приказу самого Разиэля. Он глубоко забрался под землю.

– Привет, отец, - улыбается Разиэль и садиться на корточки, — вот мы и встретились!

– Господин, - из воздуха появляется Алистер Аттвуд, - мы готовы. А вы?

– Пора покончить с ними, - он хватает перо.

Пустошь. Надя

Как оказалось, нефилимов тут очень много. И почти все они сидят возле костра. Тумана и воды здесь нет. Кроме нас тут ничего нет.

Пусто…

Нефилимы объяснили мне, что вернуться в тело почти невозможно. Никто не знает, как это сделать. Многие пытались бороться с Разиэлем, но успеха не было. Обратной дороги тоже нет. Поэтому я застряла тут навсегда. Может, это и не самый плохой конец?

В Пустоши я вижу много нефилимов из Академии как студентов, так и учителей. Они все смирились. Кто-то пытался, даже в группе, но Разиэль всегда побеждал. Он кукловод, не желающий расставаться со своими марионетками! Но сдаваться не собиралась я.

– Должен быть выход! – протестую я, - как вы можете просто сидеть здесь не зная, что происходит в жизни!?

– Все через это проходят, - Элис кладет руку мне на плечо, - и я бунтовала. Но выхода нет. Прости.

Она отходит к Честеру. Ну теперь-то я знаю, что безразлична ему! Одна хорошая новость.

Резкая вспышка света озаряет всё вокруг. Я чувствую жжение в ладонях, словно они горят! Столп света спускается с небывалой высоты прямо на меня.

Что это?

Голова кружится, сердцебиение учащается, звон в ушах, покалывание в пальцах – я сейчас провалюсь в чей-то осколок души! Но разве так можно? Мои силы не спят? Я поднимаю голову к свету и тянусь к нему.

Пора выбираться! Возможно, это мой единственный шанс!

Превозмогая боль, я стою на ногах, пытаясь следовать за светом, но взлететь не могу – у души нет крыльев.

Ну же!

По щекам катятся слезы, протянутые руки к свету, сгибаются в локтях, столб уменьшается.

Нет-нет-нет!

Магия – это намерение. Я прикусываю губу до крови, но не позволяю себе сдаться! Голова раскалывается на части. Никто из нефилимов даже не рискует подходить ко мне.

Я могу помочь

В моей голове раздается новый голос. Он появился лишь недавно и редко что-то шептал. Сущность феникса. Я всегда подавляла его, думая, что так будет лучше. Но лучше не стало.

Действуй!

По щеке скатывается слеза. Я чувствую, как крылья через боль вырастают из спины. Они другие – сильнее, чем были. Отталкиваюсь ногами от пола и взлетаю ввысь. К свету. Крылья быстро уносят меня вверх к источнику света. Я вижу маленькое бело перышко перед собой. Его свет постепенно гаснет. Никогда ещё я не видела осколок души. Всегда только прикасалась к нему невидимому. Я закрываю глаза и осторожно беру в руки перо. Меня словно ударила молния. Резкая сильная боль обрушивается так внезапно, что я не могу сдержать крик.

– ААААААааааааааааааааааааа!

Но тьма расступается, унося меня к свету.

Глава 50: Братья?

Я медленно открываю глаза. Голова болит как после сильного похмелья. Тело изнывает от боли, будто забили палками. Но времени на то, чтобы пожалеть себя, у меня нет. Я осматриваюсь. В комнате стоят два мальчика примерно одного возраста. Один со светлыми пшеничного цвета волосами и голубыми глазами. Второй его противоположность – черные волосы и серые глаза. Одеты они в рубахи свободного покроя в старославянском стиле и льняные штаны. Комната пустовата – стол, стул, кровать и шкаф. На стене полки с книгами. И всё из дерева, даже стены!

– Олли, что ты сделал? – недоуменно переспросил парень.

Олли? Нееееееет!

Я качаю головой, отказываясь верить своим мыслям и словам.

– Крис, прости! – светловолосый парень падает на колени.

Да быть не может! Я знаю, что Крис – первый феникс. Проклятье пошло от него?

В голове всплывает его «сказка».

Он рассказал мне… Это его осколок души…

– Зачем тебе эта магия? От неё одни беды! Я бы с удовольствием отдал тебе свои силы! – он подошел к стене с книгами, - но здесь нет ничего полезного! Олли…

– Крис, я пришел попросить немного магии! Честно! – он повернулся к брату, - что нам теперь делать?

В комнату входит девушка. Её светлые длинные волосы собраны в косу. На голове платок, а на теле свободный сарафан. В руках она держит корзинку.

– Мальчики, вы слышали новости?

Я замираю на месте.

Её голос точь-в-точь, как у меня! Неужели…

– Хоуп! – Крис подходит к девушке.

– Там ангелы… - Олли указывает в окно.

Я смотрю туда, куда указывает он. В окне свет. Я судорожно вспоминаю.

– Крис, что происходит? – недоумевает девушка, - Разиэльвопит, что кто-то убил его отца.

Крис переводит взгляд на брата. Олли пятиться от окна.

– Не выдавай меня, - просит брат, хватая Криса за руку.

Девушка с мольбой смотрит в глаза темноволосому парню.

– Они так просто не уйдут, - обреченно говорит Крис и берет руки Хоуп, - прости меня…

– Не делай этого! – кричит она.

– У нас не было шанса на нормальную жизнь, - он грустно улыбается и быстро выбегает за дверь.

Корзинка падает на пол и из неё выкатываются красные яблоки. Олли застыл на месте.

Крис взял всю вину на себя!

– Нет! – кричит Хоуп, - кто-то должен его спасти!

Девушка выбегает из комнаты. Я прохожу сквозь стены и оказываюсь на улице.

Несколько ангелов стоят и разговаривают между собой, и даже их тихий шёпот звучит как далёкий перезвон колокольчиков. Они намного выше человеческого роста — кажется, будто сами небеса подарили им эту величественную стать. Белоснежные крылья сложены за широкими плечами. Медового цвета кожа переливается на солнце, будто её покрыли тончайшим слоем жидкого золота. Светлые волосы идеально уложены, а глаза небесно‑голубого цвета — не просто яркие, а словно наполненные глубиной безоблачного неба.

Их одежды — не ткани в привычном смысле, а что‑то среднее между струящимся шёлком и застывшим светом: полупрозрачные плащи мягко ложатся складками, не нарушая безупречных линий силуэта.

– Это я сделал! – кричит Крис. Он опускается на колени и склоняет голову. Черные волосы падают на лицо.

Вот тебе и сказка!

Я подбегаю к нему.

– Ты? – удивляется ангел, - знаешь, что тебя ждет?

– Простите, - тихо говорит он, - готов понести наказание. Я был один, больше в этом никто не виноват.

Краем глаза я замечаю Разиэля. Он стоит в стороне. Совсем не изменился. Губы сжаты в одну полоску, а руки в кулаки.

Пора его выбить из моего мозга и тела!

– Ты понимаешь, что делаешь? С проклятьями не шутят, - ангел кладет ему руку на плечо.

Я бегу к Разиэлю.

– Это. Был. Я, - повторяет Крис.

– Пусть будет так, - грустно говорит ангел и поднимает руку.

– НЕТ! – душераздирающий крик, заставляет меня остановится.

Хоуп падает на колени рядом с кучкой пепла. Из её глаз текут слёзы.

– Да будут прокляты все те, кто испил кровь брата нашего. Обречены они на вечные страдания – умирать в огне и восставать из пепла, - громко объявляет ангел.

– Он не виновен! – кричит в порыве злости Хоуп.

– Я знаю, - с грустью в голосе говорит ангел и кладет руку ей на голову, - но он сам выбрал этот путь.

Хоуп безутешна. Её плечи сотрясают рыдания.

– У них будет шанс на искупление, - успокаивает её ангел.

– Тогда прокляните и меня! - кричит Хоуп, сгребая пепел.

– У тебя доброе сердце, - улыбается ангел, - но ему не поможет твоя жертва.

– А мне жизни нет без него! - она смотрит прямо в глаза ангела, - я хочу быть с ним! Всегда…

Ангел вздыхает и проводит рукой по ее голове.

– Твоя жизнь коротка, магии в тебе нет ни капли. Но кое-что можно сделать. Ты будешь в каждой его жизни.

– Благодарю, - всхлипывает Хоуп и прижимает к груди пепел, - но как мы найдем друг друга?

– Он будет видеть твою душу, - ангел грустно смотрит на нее, и девушка растворяется.

– Только недолго, - добавляет он.

Его глаза смотрят на меня. Он улыбается и кивает.

Я видимая?

Но без лишних слов ангел поворачивается в другую сторону. Туда, где стоит Разиэль среди кучек пепла. Бегу к нему и заношу кулак для удара.

– Убирайся из моего мозга! - кричу я.

Кулак впечатывается в его лицо. Парень падает на землю.

– Какой магией воспользовалась? Зачем вернула в этот кошмарный день? - злится Разиэль.

Так это не он!? Чей же осколок души вижу я?

– Для чего тебе эта битва? Что ты выиграешь? Я прижимаю его к земле.

– Всё! Это я заставил глупого Олли уверовать, что отец поделиться магией! Он даже мне сил не оставил! Пришлось заставить этого идиота действовать. А после битвы все силы павших будут моими!

Что?

Разиэль отталкивает меня и вскакивает на ноги.

Если у меня получилось задержаться в чьем-то воспоминании, значит, могу и покинуть раньше времени.

Я прикрываю глаза и сосредотачиваюсь. Тянусь к внутреннему голосу феникса, поскольку лишь он сможет вывести отсюда. Крылья в дикой болью разрывают спину между лопаток. Перья запятнаны кровью, стекающей вниз. Я взмахиваю крыльями и взлетаю в небо.

Там ничего нет, по крайне мере, глаза не видят, но внутренний феникс ведет меня обратно в мир тропой, известной лишь ему. А я слепо верю.

– Господин, все в порядке? - ректор склонился надо мной.

Я в какой-то грязной и темной яме. Нет, сверху тоже есть земля, это не яма, а нора. В руке лежит клинок.

Что он делал, пока я была в Пустоши? И что здесь делает ректор?

– В полном, - огрызаюсь я и встаю на ноги.

Он должен верить, что я - Разиэль, хотя бы пока не найду друзей.

– Источник пробудился, - радуется ректор, - первый удар и разразится бой!

– Не здесь, - небрежно бросаю я, - хочу, чтобы все видели, кто победит!

Вот только перемещаться я не умею!

– Перенеси меня во внутренний двор Академии, - приказываю я, - там все ее друзья. Хочу, чтобы они пали первыми!

Ректор кивает и складывает пальцы домиком. Он тихо шепчет, и в следующий миг мы стоит во внутреннем дворе Академии.

– Фениксы готовы, нефилимы тоже. Все ждут вашей атаки. Кто будет первым? - ректор притворно скалиться, потому как улыбкой это назвать язык не поворачивается.

– Первый феникс, - шиплю я, - он слишком долго жил!

Ректор злобно и громко смеется, от чего на голове волосы встают дыбом.

Его надо ликвидировать, а потом найти всех. Интересно, они вообще догадались, что я - это не я? Как бы вывести из строя ректора? И если я это сделаю не обрушиться на Академию толпа фениксов?

Глава 51: Первый удар

В магическом мире. Крис

— То есть ты в почёте у фениксов? — удивляется Оливер.

— Нет, я сам по себе, — отвечаю я.

Мы кружим в небе в поисках Нади или кого‑то подозрительного. Дэби готовит мощнейшее заклинание остановки времени для всех существ, а Дрю и Адрианна помогают ей. Они будут поддерживать жизнь Дэби на протяжении всего заклинания. Я заставил оборотня пообещать, что он разорвёт заклинание в тот момент, когда жизнь моей подруги окажется под угрозой.

Перевёртыш и комок магии ищут Надю с земли — по запаху или следам. На мой взгляд, бесполезное занятие, но они хотя бы не путаются под ногами.

— Но ты первый феникс! — Оливер никак не может успокоиться.

— Я всегда держался от них в стороне. У нас разные взгляды на жизнь. Ты вот тоже феникс — что ж не подчинил остальных?

— Мне это не нужно. К тому же магии намного меньше, чем у остальных. Это у тебя сил хоть отбавляй!

И они мне не нужны!

— Фениксы быстро нашли себе другого лидера. Какой‑то старик, — я отмахиваюсь. — А меня всё это не интересует… Никогда не интересовало!

— Смотри! Внизу! — я указываю пальцем на две фигуры во дворе. Из‑за темноты невозможно разглядеть, кто это. Но вряд ли это просто студенты вышли погулять!

— Снижаемся, — уверенно говорит Оливер и летит к деревьям.

Я не могу её потерять. Опять.

В магическом мире. Надя

— Приведи ко мне этого феникса! — рычу я, состроив злобное выражение лица.

— Он уже здесь, — довольно улыбается ректор и потирает руки. Он кивает на две приближающиеся фигуры с крыльями: Оливер и Крис.

Как же я рада!

— Где Надя? — красные глаза впиваются мне в душу, а ледяной тон пугает.

Никогда его таким не видела… Но я рада, что они раскусили Разиэля! Блин! Надо дать подсказку, что я — это я!

В руках феникса блестит меч. Вены на шее вздулись и пульсируют. Крис готов убивать. Оливер идёт рядом, и решимости в нём не меньше.

Интересно, где остальные? Это засада?

— Твоё оружие бесполезно, — напускным высокомерным тоном отзываюсь я, — ты сам сделал меня неуязвимой! Нефилим бессмертен.

Крис на секунду замедляется. Оливер продолжает подходить.

— Кончай уже! — рычит он.

— Господин, пора! — довольно скалится ректор.

Все фениксы — телепаты. Причём отличные. Чем дальше стоит от тебя тот, к кому пытаешься проникнуть в голову, тем сложнее. Но я никогда не пыталась влезть в голову Криса! Придётся изменить своим принципам.

Я осторожно подхожу к его ментальным щитам. Его защита такая же непробиваемая, как у Разиэля. Супер! Вижу, как злость закипает в Крисе. Ещё секунда — и он отрежет мне голову! Потому что невозможно скрыть проникновение в голову феникса!

Это я! Твоя милая Наденька…

Крис останавливается. Он внимательно смотрит на меня.

Прости, мне не стоило проникать в твоё сознание, но ничего лучше не придумала! Разиэль пробудил Источник. Алистер Аттвуд ему служит, а я не могу применить силу, иначе начнётся бойня! Ректор сказал, что фениксы готовы…

Как же мне хочется его обнять! И спросить, что делать. Но я не могу. Надо играть роль, чтобы никто не пострадал!

Милая, рад, что ты жива…

Его взгляд смягчается, но Крис продолжает надвигаться.

— Алистер Аттвуд? — Оливер удивлён.

— Твоя душа тоже в ловушке, — скалится ректор, — сам подписал договор!

О чём речь?

Оливер заключил сделку с ним: находит меня, но остаётся прикован к Академии.

Крис закатывает глаза.

Идиот!

— Верни Надю, и никто не пострадает! — гневается Крис.

— Вы скоро воссоединитесь, — улыбаюсь я, поглаживая пальцами клинок.

Осторожно, этой штукой можно убить феникса. Навсегда.

Я чуть не роняю кинжал на землю.

А раньше не мог сказать?

— Это касается нас двоих, — Крис останавливается в метре от меня, — зачем впутывать остальных?

Ледяная рука обхватывает моё горло. Я трогаю шею, но ничего не нахожу. Череп раскололи, будто орех, и кто‑то нагло влез мне в голову. Разиэль!

Я падаю на колени, хватаясь за виски. Теряю телепатическую связь с Крисом.

Мы с тобой ещё не закончили!

Убирайся!

Неправильный ответ!

Я перестаю чувствовать правую руку, сжимающую кинжал.

Нет!

Я теряю контроль над телом, будто кто‑то вытаскивает мою душу.

Ты права, он умрёт первым!

— Нет! — беспомощно кричу я.

Моя рука кидает кинжал в Криса. Тот летит прямо ему в грудь.

Это заколдованный кинжал. Бьёт прямо в сердце. Всегда.

Я пытаюсь найти этого урода в своей голове, чтобы выбить раз и навсегда, но не могу.

Крис удивлённо смотрит на меня. Ректор довольно смеётся. Как же хочется остановить время! Отозвать кинжал!

Но он летит без остановки и вонзается по самую рукоять в грудную клетку.

— Нет! — крик боли и отчаяния срывается с губ.

Глава 52: Великая битва. Часть 1

Парень падает на землю. Грудная клетка больше не поднимается. Невидимая, но осязаемая волна проходит сквозь всех нас. Из самых тёмных уголков выползают скрюченные тела фениксов. Из окон Академии прыгают другие крылатые существа — нефилимы. Ими тоже управляет Разиэль. Мы проиграли…

Над телом склоняется феникс.

— Брат… — шепчет он, — зачем?

— Давным‑давно ты меня спас от такой же участи, — бормочет Оливер.

Он закрыл собой Криса, приняв смертельный удар на себя.

Я разбита и полна злобы вперемешку с отчаянием. Закрываю глаза и концентрируюсь.

Сознание Нади.

Подхожу к своим ментальным щитам. Один взмах руки — и они исчезают. Теперь я вижу Разиэля. Кукловод в моей голове.

— Ты убил его! — рычу от злости я.

— И что ты сделаешь? — насмехается он.

Над моими руками вспыхивают огненные шары.

— Я уничтожу тебя! И освобожу всех пленников Пустоши! — от злости голос срывается на крик.

Два огненных шара летят в Разиэля, но проходят сквозь него.

— Идиотка! Нефилимы не могут причинить мне боль! Вы — мои последователи! — Разиэль раскатисто хохочет.

Прости…

Я закрываю глаза и обращаюсь к внутреннему фениксу: «Он весь твой!»

Желание мести опьяняет. Подавленный феникс расправляет крылья и бросает сгусток тьмы в Разиэля. Смех обрывается. Он морщится от боли и недоумённо смотрит на меня.

— Но ты не можешь! — хрипит Разиэль.

— Феникс может, — уверенно говорю я, и чёрные тени хватают его за руки.

— Последнее слово? — улыбаюсь я.

— Это уничтожит тебя! — в панике признаётся он. — Давай править вместе!

— Освободи нефилимов! — требую я.

Разиэль неохотно соглашается, но начинает колдовать. Видимо, страх смерти сильнее гордости.

На минуту я возвращаюсь во внешний мир. Нефилимы недоумённо осматривают себя, сгибают и разгибают руки в локтях. Трогают траву, осматриваются.

— Они свободны, — недовольно шипит Разиэль.

И я возвращаюсь к нему.

— Теперь их порвут фениксы. Ты этого добивалась? — ухмыляется он.

Я молчу, а тени сильнее сжимают руки Разиэля и подбираются к шее.

— Ты не сделаешь этого! У тебя не хватит сил! — в отчаянии кричит он.

— Ты прав, — тихо соглашаюсь я, — но мне это и не надо.

Я поднимаю руки вверх. Вокруг нас медленно вырастают чёрные стены.

— Ты не феникс! Его сила убивает тебя! — Разиэль пытается вырваться, но теневая хватка крепка.

— Ты прав, — мои руки трясутся, — феникс — разрушительная сила. Она погубит и меня, и тебя. Надо лишь не позволить тебе ускользнуть.

В магическом мире. Академия.

— Магия времени непредсказуема. Адрианна будет поддерживать мою жизнь, а я — держать время на стопе. Дрю — телохранитель! Вы, кстати, отлично смотритесь вместе!

Лицо Адрианны краснеет, и она прячется за волосами.

— Вместе? — удивляется оборотень.

— Конечно! — широко улыбается Дэби. — У меня нюх на любовные дела! Видели, как Кир на меня смотрит? Любит так, что и пару слов связать не может! Он считает, что всё давно в прошлом и нам не быть вместе. А я так не думаю! Вот выиграем битву — да затащу его под венец! И вы не медлите. Время — штука сложная, его всегда мало. Особенно для любви…

— Дэби, ещё не пора начинать? — Адрианна пытается перевести тему.

— Когда запахнет жареным, откроется портал. Хватай своего оборотня и прыгай туда. Поняла меня? — Дэби крепко сжимает руку девушки. Та кивает.

— Это правда? — спрашивает Дрю, уставившись на Адрианну. Она и не заметила, как он подошёл.

— Ты о чём? — недоумевает она.

Но вместо слов Дрю целует её. Адрианна прикрывает глаза. Первый, скромный, скованный, но наполненный чувствами. Взаимными, тёплыми, нежными чувствами.

Незримая волна прошла сквозь всех существ. Невозможно было не ощутить её.

— А теперь нам пора за работу, — сказала Дэби, и Дрю с Адрианной отдалились друг от друга.

Маг времени быстро прочла заклинание. Она удобно устроилась на полу и закрыла глаза. Из её рук потекло тягучее время, словно мёд, расползаясь по воздуху.

— Кир застыл! — торопливо сказал Свитти, появившись из воздуха.

— Знаю, — улыбнулась Дэби и, не открывая глаз, продолжила: — Это мой подарок большому парню! Он бы точно полез в самую гущу событий. Свитти, позаботься о нём. В портал вытолкать сможешь?

— Он теперь статуя, так что никуда не денется. Разморозишь после свадьбы? — шутит комочек магии.

— Ага, — довольно улыбается Дэби и хмурится. Она впадает в транс и больше не говорит ни слова.

Адрианна берёт её за руку и читает заклинание. Свитти переносит в комнату застывшего Кира, а Дрю подходит к окну. За его пределами тысячи нефилимов и фениксов сражаются друг с другом. В темноте невозможно ничего разобрать, но зрение оборотня острее.

Он видит лежащих на земле Надю и Оливера. Кивает и показывает большой палец Крису. Но ответного жеста нет. Дрю отворачивается от окна.

Вот дерьмо!

Мысленно ругается Дрю, но он не решается волновать Адрианну. Оборотень помнит про обещание защитить Дэби и думает лишь о том, как хорошо было до всех этих событий — до прибытия в Академию…

В магическом мире. Крис.

Фениксы жадно ходят кругами, как коршуны над своей добычей. Нефилимы склоняют головы перед Надей.

Это Разиэль снова влез к ней в разум?

Я вижу, как она отчаянно пытается выкинуть кого‑то из своей головы, но ничего не получается. Я окружаю нас с Оливером огнём.

Теперь они к нам не сунутся!

Я прижимаю ухо к груди Олли. Но он не дышит, пульса нет. Отчаянно пытаюсь не думать о том, что его больше нет.

Надо помочь Наденьке...

Я смотрю сквозь огонь и вижу, как она лежит на земле и больше не борется. Алистер склоняется над ней с огненными шарами в руках.

Даже не думай!

Одной рукой я держу брата, а второй бросаю ледяной меч в ректора. Он попадает в цель. Алистер кривится и начинает гореть.

В огне рождаемся, в огне умираем.

Мой брат ещё не стал пеплом, поэтому есть шанс. Я всё ещё считаю, что есть шанс! Слабая надежда.

Мой взгляд направлен в окно кабинета Олли. Дрю показывает большой палец вверх, что означает — Дэби в порядке. Хотя бы это успокаивает. Но пара фениксов взлетает в воздух, намереваясь атаковать Академию.

Не так быстро!

Я бросаю огненные шары в фениксов. Их перья загораются, и тела обращаются в пепел. Я делаю это с легкостью, потому что фениксы бессмертны. Им ничего не страшно, кроме кинжала, торчащего из груди брата. Взгляд скользит по рукоятке.

Нет!

Я отворачиваюсь и бросаю огненный шар в очередного феникса.

Что‑то меняется, и нефилимы нападают на фениксов. Завязывается бойня, и я должен вмешаться. Оставляю брата на траве и встаю на ноги, проходя сквозь огонь. Не задумываясь, отбрасываю фениксов в стороны, защищая нефилимов.

Внутри пусто. Я потерял всё, что мне было дорого: брата и Надю. Всегда думал, что сорву голову, начну крушить всё вокруг, но ничего подобного. Внутри разрастается пустота, от которой хочется лишь кричать! Она разрывает душу на части. Разве такое возможно? Неужели у меня ещё осталась душа? Думал, она давно утеряна…

Сознание Нади.

Чёрные стены медленно растут всё выше и выше. Я опускаюсь на колени. Голова разрывается на части. Внутри всё сжимается. Дыхание сбивается, кровь закипает в жилах. Картинка перед глазами мутнеет. Я позволяю внутреннему фениксу выйти наружу, даю ему полный контроль.

— Ты можешь прожить счастливую и долгую жизнь! Я научу тебя совладать с ним! — кричит Разиэль, хотя в этом нет никакого смысла. Мы одни, вокруг — ментальные щиты, чтобы никто не мог ни войти, ни выйти.

— Долгую? — с ухмылкой выдыхаю я. — Это вряд ли. Счастливую?

В голове всплывает воспоминание: бездыханное тело Оливера с кинжалом в груди.

— Это вряд ли, — тихо заканчиваю я.

— Я начал эту битву не для того, чтобы проиграть! Не сейчас! Я слишком близок к цели! - Разиэль мечется из стороны в стороны, пытаясь освободиться.

— Какой цели? - устало выдыхаю я, — уничтожить мир?

— Мой отец должен был наделить меня небывалой силой и преподнести все магические измерения на блюдечке! Но этот слабак не сделал ничего! Мне пришлось самому вырвать из него магию руками твоего дружочка Олли! А после твоего провала захвачу все миры и поставлю на колени твоих последователей! УНИЧТОЖУ ИХ! - гневно кричит он.

Тени лишь плотнее сжимают его, обхватывая живот и ноги.

В магическом мире. Внутренний двор Академии

Солнце ещё не успело подняться над горизонтом, а небо уже рвалось на части от вспышек магии. Битва фениксов и нефилимов разворачивалась сразу на нескольких уровнях — в воздухе, на крышах Академии и прямо на выжженной траве двора.

Фениксы неслись вниз стремительными огненными дугами — их крылья оставляли за собой шлейфы искр, будто кто-то рисовал огнем в небе. Каждый их манёвр был рассчитан до доли секунды: они пикировали, резко уходили вверх, сбивая с толку нефилимов, и тут же обрушивали вниз потоки пламени. Огонь не просто горел — он жил, извивался, тянулся к противникам, как голодные змеи, хватал добычу.

Нефилимы отвечали молниями. Их атаки были холоднее и резче: короткие, хлесткие удары рассекали воздух. Некоторые из них поднимали щиты — тонкие, мерцающие купола, отражающие атаки фениксов. Погода тоже решила внести свои коррективы. Небо обрушило на поле битвы дождь с грозой. Молнии расчерчивали небо, ударяли в землю, поджигали деревья. Холодный ветер трепал одежды фениксов и нефилимов, а сильный дождь не позволял долго летать в небе. Казалось, даже звезды пропали, чтобы не видеть ужаса бесполезной битвы.

На земле всё выглядело ещё мрачнее. Фениксы, упав, тут же вскакивали, даже если перья на их крыльях тлели, а кожа покрывалась ожогами. Они не знали усталости, потому что не чувствовали боль, а с каждым новым ударом становились злее. Нефилимы, напротив, двигались расчётливо, экономя силы. Они скользили между вспышками, ныряли под удары, выхватывали мгновения для точных атак. Но их становилось меньше с каждым новым раскатом грома, ведь нефилимы смертны.

Крыши Академии стали ареной для самых отчаянных схваток. Фениксы цеплялись когтями за черепицу, отталкивались и бросались вниз, увлекая за собой целые пласты кровли. Нефилимы метались между башнями, используя узкие пролёты как ловушки: заманивали противника в угол, обрушивали на него шквал световых заклинаний.

Ветер, поднявшийся над полем боя пропитался запахом гари. Он подхватывал пепел и звёздную пыль, смешивал их в серую взвесь, и эта мутная пелена то и дело скрывала сражающихся, превращая битву в череду вспышек и силуэтов, мелькающих в дыму.

И среди криков, грохота и треска пламени всё отчётливее звучало одно: эта схватка не закончится ни победой, ни поражением — она будет длиться, пока не сгорит всё дотла. Пока не останется только пепел, звёздная пыль и тишина.

Глава 53: Великая битва. Часть 2

В магическом мире. Академия

Тела фениксов сгорают в огне, обращаясь в пепел, а нефилимы обращаются в звёздную пыль. Именно поэтому на траве лежат лишь двое: Олли и Надя. Вокруг ветер раздувает пепел и белую звёздную пыль.

Крис устало опускается на колени в траву. Несколько нефилимов ещё сражаются в небесах, кто‑то мечет огнём во мраке. Крики страха и ужаса пронзают воздух. Молнии разрезают воздух.

Тело Дэби сотрясает дрожь. Ей с каждой секундой всё сложнее и сложнее сдерживать время. Кровь выступает из носа Адрианны — её силы на пределе.

Дрю хватает её за свободную руку.

— Бери мою силу, — властно и твёрдо заявляет он.

Сил на споры нет, и Адрианна выкачивает силу из оборотня, вливая её в Дэби. В комнату врывается феникс. Он скалится и радостно потирает ладоши.

— Уничтожу! — шипит он.

Свитти опускается на голову перевёртыша. Тот открывает глаза и, не говоря ни слова, бьёт молнией во врага. Одного удара хватает, чтобы тот обратился в пепел.

— Дэби! — кричит он, но девушка его не слышит. Она слишком глубоко погрузилась в транс.

— Она бы тебя отпустила после свадьбы, — улыбается Свитти.

Кир устало выдыхает и смотрит в окно. Битва в самом разгаре. В Академию слетаются все нефилимы, в том числе и из других измерений. Фениксы восстают из пепла, готовые к новым схваткам. Перевёртыш видит лишь тени и отходит к Дэби.

Рядом открывается портал. Кир знает, что это запасной выход. Это световой тоннель, который отправит их как можно дальше от этой битвы, страданий и боли.

— Надо уходить, — пересохшими губами шепчет Адрианна.

Магия вытянула из неё почти всю душу. Щёки впали, руки тонкие, как веточки. Волосы медленно падают на пол.

— Без тебя не уйду, — качает головой оборотень.

Он выглядит немногим лучше девушки.

— Дети! — устало протягивает Кир и опускает руки на плечи Дэби.

Он шепчет то же заклинание, что и она, разделяя пополам затраты жизненных сил на его использование.

— Дети, в портал! — командует перевёртыш, сверля их взглядом.

Но никто не шевелится. Они готовы стоять до конца.

— Рад был разделить с вами мою жизнь, — Свитти опускается на голову Дэби. Тёплая волна света разливается по её телу. Этот свет наполняет всё изнутри, даруя драгоценные силы.

Сознание Нади.

Стены смыкаются у нас над головой, образуя чёрный, непроницаемый купол.

Ну вот и всё…

— Отпусти меня! — Разиэль дёргается в попытках освободиться. — Зачем тебе это? Я верну тебя на Землю! К твоей семье! Ты никого из этих не знаешь! Они для тебя никто! Просто мусор! Случайные жертвы! Иного выхода нет!

Глазами я уже ничего не вижу, поэтому прикрываю их. Руки горят, словно в огне. Я качаю головой.

— Иногда приходится жертвовать надеждой… — шепчу я. — Знаешь, кто мне это сказал?

Я улыбаюсь. Разиэль кричит от злости:

— Я НЕ ЭТО ИМЕЛ В ВИДУ!

Руки трясутся. Звон в ушах глушит все слова и звуки, исходящие от Разиэля. Дыхание поверхностное и прерывистое. Я чувствую приближающийся конец. Силы тают на глазах, но ментальные щиты на месте, как и Разиэль. Тут ослабить контроль я не могу. Мысли сбиваются в кучу и расплываются.

Я чувствую, как моё тело кто‑то трясёт, но выходить за пределы ментальных щитов не собираюсь. Что бы там ни происходило, я заперла себя изнутри. Вместе с Разиэлем.

Я ловлю воспоминание, как мы с Крисом вместе лежим на кровати. Он гладит меня по волосам, а его бархатный голос ласкает слух. Из глаз катится слеза. Я хочу прожить этот момент вновь. Увидеть ещё раз его улыбку, услышать, как он шепчет «милая», поймать его взгляд на себе. Но так не будет…

Воспоминание рассыпается у меня на глазах. Дыхание прерывается. Сердце не бьётся. Я тону во мраке…

В магическом мире. Крис.

Внутренний двор Академии будто перестал принадлежать миру живых. Он больше не был тем местом, где студенты спешили на лекции или лениво лежали в тени деревьев. Теперь это была выжженная земля, укрытая пепло, звездной пылью и угнетающей тишиной, казавшейся неестественной после грохота битвы. Ночная буря утихла в память о всех павших жертвах бессмысленного сражения.

Обломки колонн, крыши и куски лепнины валялись среди почерневших остатков клумб. Цветы, когда‑то аккуратно высаженные вдоль дорожек, теперь были лишь обугленными стеблями, напоминавшими кости мертвецов. В воздухе всё ещё висел горький запах гари, смешанный с чем‑то металлическим и холодным — запахом магии, которая ушла, оставив после себя пустоту.

И посреди этого хаоса, в самом центре двора, сидел Крис. Битва окончена. Выжившие фениксы сгорают в огне, но из пепла не восстают. Нефилимы устало опускаются на землю. Они изранены, истощены и утомлены. Я прижимаю тело милой Наденьки к себе, и слёзы стекают по щекам.

— Милая, открой глаза… — шепчу я.

— Победителей нет, — раздаётся чей‑то голос.

Но я даже не поворачиваюсь.

— Потому что никого нет, — устало выдыхаю я.

— Это так. Всё завершилось так, как должно.

Как должно?!

Гнев закипает в груди.

— Кому стало лучше от этих смертей?! — яростно кричу я в знакомое лицо.

Прямо передо мной стоит ангел. Тот самый, который и проклял в тот день много‑много лет назад. Он осматривается вокруг.

— Никому, — ангел пожимает плечами.

— Тогда для чего всё это? — злюсь я.

— Страдания не могут длиться вечно. Это была проверка. Кто‑то исправился и вышел из повторяющегося цикла, а кто‑то остался. Вы сами ступили на этот путь. Твой брат начал, — он кивает в его сторону, — он и закончил.

Ничего не понимаю!

— Он жил долго, сделал много хорошего и плохого, но в конце ему хватило сил исправиться. Олли спас тебе жизнь ценой собственной. Как это сделал ты когда‑то.

Слёзы стекают по щекам. Я не решаюсь спросить очевидное и не хочу слышать, что его больше нет.

— Ты больше не проклят, Крис. Ты снова обычный маг, как и много‑много лет назад, — ангел кладёт руку мне на плечо. Она кажется невероятно тяжёлой.

Тёмные крылья феникса растворяются в воздухе, и я впервые вдыхаю свободно. Мне должно было стать легче, но сердце разрывается.

— А Надю за что? — тихо спрашиваю я, уткнувшись в её волосы.

— Она сама попросила. Смелая девушка. Прожила с тобой все жизни. В каких‑то дольше пробыла, в каких‑то встретились лишь раз. Надежда сама попросила быть с тобой, потому что не хотела жить в мире без своего Криса. Она — всего лишь человек и не могла прожить тысячи лет, как ты. Её время закончилось сегодня. Извини… — он грустно опускается рядом со мной.

Я качаю головой из стороны в сторону, не веря его словам.

— Она даже подарок для тебя попросила. Истинное зрение. Ты всегда и везде видел всю магию, даже скрытую. И видел её настоящую. Крис, твои красные глаза помогали видеть Хоуп в любой жизни. И помнить её. Всегда.

— Она нужна мне… — шепчу я.

— Феникс уничтожил её изнутри. И Разиэля тоже, она его крепко держала. Её внутренний феникс хотел отступить, поняв, что сознание Нади рушится, но она не отступила. Надя сама заперлась внутри сознания. Пожертвовала собой ради всех вас! — он разводит руки в стороны. — Разве это не чудо?

— Верни её, пожалуйста… Мне не нужен мир без неё! Забери у меня всё, что захочешь!

Но ангел встаёт и расправляет крылья.

— А у тебя что-то осталось?

Что ж, пусть так!

Над моей рукой появляется огненный шар. Рождён я был магом огня, и только эта способность теперь у меня осталась. Шар гаснет.

— Не сейчас, — бросает ангел напоследок и улетает вверх.

В магическом мире. Академия

Дэби отпускает руку Адрианны и накрывает ладони Кира. На её лице сияет улыбка. Они вместе шепчут обратное заклинание, восстанавливая ход времени. Вот только они не в силах повернуть время вспять…

Солнце медленно поднималось из‑за горизонта, даруя первые тёплые лучи. Крис всё так же сидел, обнимая Надю и держа брата за руку.

Дэби, опираясь на Кира, медленно ковыляла к ним. Чёрный ворон вылетел из окна третьего этажа Академии, но через пару взмахов рухнул в руки Дрю. Оборотень улыбнулся, идя следом за магами. Свитти лежал без сознания на голове Дэби, но в размерах стал меньше.

Они не произнесли ни слова. Кир положил руку на плечо Криса и слегка сжал его.

— Он сказал, что её время кончилось, — прошептал Крис.

Дэби села рядом и взяла его за руку.

— Надя взяла на себя самое сложное. Без неё битва бы продолжалась до сих пор. Утешение слабое, но мы все живы благодаря ей, — тихо произнёс Дрю.

В ответ Крис лишь кивал.

— Её время не кончилось, — прошептала Дэби ему на ушко.

Лучи солнца коснулись лица Нади, и оно преобразилось: из мертвенно‑бледного проявился румянец.

— Ещё пару минут, — прошептала она.

Крис слегка отстранился и внимательно посмотрел. Он боялся, что ему это лишь привиделось.

— Милая? — робко спросил он.

Надя медленно приоткрыла глаза и улыбнулась.

— Крис… — протянула она.

Солнце поднималось выше, и его лучи скользили по траве. Из кучек пепла и звёздной пыли в разных местах появлялись существа — те самые, что обратились прошлой ночью в ничто.

Крис перевёл взгляд на брата. Его тело по‑прежнему лежало на траве. Только кинжал растворился в воздухе.

— Достойные вернулись к своим прежним жизням, а недостойные пали, — раздался властный голос ангела, - Надя жива благодаря тебе, Крис. Всё своё время она потратила на искупление твоей ошибки. И мы решили, что справедливо будет забрать твою магию и вернуть её к жизни. Надя всегда была рядом с тобой, присматривала и уберегала от ошибок. Вам дарован второй шанс — не упустите!

Дэби улыбнулась и обняла Кира. Адрианна расплакалась и бросилась обнимать подругу.

Эпилог

Год спустя

Дэби и Кир поженились и обосновались в том заснеженном измерении. Свадьбу играли долго! Дэби чуть ли не сразу затащила Кирилла под венец, ссылаясь на то, что они и так уже много времени потеряли. Дом пришлось расширить. Свитти живёт с ними, как кот. Он потерял большую часть силы, больше не знает ответов на все вопросы, но никому это и не надо. Дэби учит его шутить, от чего Кир не в восторге, но кому до этого есть дело? Перевёртыш иногда уединяется в сарае, а нога жены на его территорию не ступала. У них скоро родится ребёнок, а имя они так и не выбрали! Ежедневные пробежки сменились семейными прогулками по лесу.

Дрю с Адрианной вернулись к учёбе в Академии. Они не заглядывают в будущее, а стараются жить настоящим. Часто навещают Дэби с Киром и помогают с выбором имени. Они сдружились с Честером и Элис, которые приняли непосредственное участие в битве, но, к счастью, не пострадали. С исчезновением Разиэля Пустошь канула в небытие. Теперь души нефилимов свободны и не связаны ни с кем, что увеличивает их жизнь. Академию возглавила Эльвира Леопольдовна. Она хоть и строгая, но справедливая; ребята не говорят о ней ничего плохого.

Оливер же переродится с новой луной в семье эльфов. У него есть немного магии, но теперь он не обременён проклятьем и братом. И вся долгая жизнь впереди. Да, его мать Марселина и без магии Разиэля — вполне добрая женщина! И больше не пользуется теми зловонными духами!

А мы с Крисом вернулись на Землю. Радужка его глаз так и осталась красной, как и у меня — в память о пережитых событиях. Кир лишился магии и наконец дышит полной грудью, наслаждаясь свободой. Каждый раз удивляется порезам на коже, заживающим за дни, и радуется, чувствуя боль от удара мизинчиком о шкаф. Я немного подсадила его на сериалы и показала все прелести земной жизни, ведь Крис мечтал лишь об одном — тихой и спокойной жизни. А после событий в магическом мире моя мечта стала очень похожа на его!

Ангел преподнёс нам ещё один подарок: моих родителей. Мама с папой счастливо живут в нашей квартире! И да, с ней всё в порядке, больше никто не нападёт на нас и не разобьёт панорамное окно! Но огнетушители стоят в каждой комнате, потому что я помню, как они хороши в бою! Нас с Крисом вернули на Землю в тот момент времени, когда я поступила на первый курс университета вместе с Алисой и Соней. И хотя я живу отдельно от родителей, мне это не мешает приходить к ним на семейные завтраки, обеды и ужины. И да, им очень понравился Крис. Он не мог не очаровать их! Папа берёт его с собой на рыбалку, а мама помогает с работой, ведь они коллеги. Да, Крис работает учителем вместе с мамой. Теперь школьные мероприятия придумывает он, а не я! В магический мир мы не ходим, потому что нет магии ни у меня, ни у Криса. Поэтому друзья с радостью заглядывают к нам.

В конце концов всё закончилось хорошо, но порой ночью я просыпаюсь в холодном поту, слыша чьи‑то крики в голове. Это отголоски битвы в моём сознании или его полном разрыве? А может, просто фантомные боли. Кто знает? Жить это не мешает. Нам подарили второй шанс, и мы его не упустим!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге