Начертатель. Книга первая. Вирус

Пролог

Я всегда болезненно реагировал на ограничения. Свобода - абстракция в мире где каждый ограничен самим существованием других людей, но сталкиваясь с преградой мне хотелось если не разрушить её, то хотя бы обойти.

Может быть из-за этого я и оказался в такой ситуации.

Заперт в подвале. Трое ждут моего ответа. Двоих я знаю, они давно следовали за мной. Третью не ожидал увидеть.

Они винят меня в том, что происходит в мире. Винят в смерти друзей. Винят в разрушении привычного порядка. Винят не без причины.

Мне предстоит объяснить им, почему я сделал всё это. И что я могу сказать? “Я не терплю рамок и поэтому я разрушил ваш мир”? Хотя я знавал людей, которых бы такой ответ устроил, я всегда считал, что у них что-то не в порядке с головой.

Придётся начать с начала. С самого начала.

Я прокашлялся и начал рассказ.

Глава 1. Мясо и кости

Когда события отдаляются в прошлое, забываешь детали и появляется ощущение… отстранённости, прошедшее время встаёт стеной между тобой и тем, что случилось. Есть события путь к которым проще, они тронули тебя сильнее. Есть события которые теряются среди бескрайнего пространства твоей жизни.

Со мной происходило что-то подобное. Но события всё отдалялись и отдалялись, а каждая секунда казалась вечностью. Пока однажды поток не повернулся вспять. Прошлое становилось ближе, я мог вспомнить всё больше и больше. Ещё чуть-чуть и я смог бы вспомнить всё.

Но процесс прервался и меня выбросило в мир.

Чувства возвращались частями.

Слух: негромкий голос. Говорит на незнакомом языке. Не просто говорит. Что-то зачитывает?

Обоняние: пахнет травой, листьями, летом.

Другой голос, громче. Предупреждение?

Вкус: что-то металлическое и солёное.

Крики. Грохот.

Осязание: боль. Так плохо мне не было никогда. Тело выгнулось дугой и забилось в судорогах. Секунда обратилась в вечность. Но и она кончилась. Вся боль с тела собралась в руке, в предплечье, а вскоре и вовсе исчезла.

Зрение: солнце слепит.

Я прикрыл глаза ладонью. Где я?

Я лежал на поляне, вокруг тлела трава. На меня сыпался снег. Нет, не снег. Я встал и осмотрелся.

Посреди выжженной поляны стоял вековой дуб, его крона горела. Пылающие листья летели вниз огненными бабочками. Я был в нескольких метрах от дуба и до меня долетал лишь пепел.

Вокруг была лишь выжженная земля. Похоже на взрыв. Взрывная волна дошла даже до деревьев на краю поляны. Они наклонились, пару вырвало в с корнем.

Я принялся судорожно ощупывать себя, я был в эпицентре, раны, увечья? Нет, ничего. Даже одежда на мне, рубаха и штаны из какой-то грубой ткани, не пострадали.

Вроде цел. Только… голоден? Голод обрушился на меня неожиданно и сразу же заполнил все мои мысли. Жрать. Хочу жрать.

Откуда идёт этот запах? Да, этот запах жареного мяса. Может быть даже пережаренного, но не то чтобы меня это волновало.

Я поплёлся к краю поляны. Запах там был сильнее. Вот, он идёт от той кучи около поваленного дерева. Я подошёл ближе.

Не куча. Труп. Обожжённый однорукий труп распластался на земле. Я отвернулся и увидел кожаный рюкзак. Из него что-то капало на землю. Может быть…

Я бросился к рюкзаку и дёрнул за клапан. Не поддаётся. Сильнее, ещё сильнее.

Клапан, удерживаемый ремнём оказался слишком крепким для меня. Я принялся возиться с пряжкой. Долго, слишком долго. Жрать!

Я просунул руку в отверстие под клапаном и ухватился за первое что мне попалось. Хлеб. Судорожно выдернул руку с половиной буханки хлеба. Всё было в какой-то тягучей жидкости. Мне было всё равно. Еда, наконец-то!

Это был сыр. Тёплый. Я съел буханку в мгновение ока и опять засунул руку в рюкзак.

Как оказалось, там был ещё хлеб и кусок какого-то копчёного мяса, всё в потёках сыра. Никогда я не ел ничего столь вкусного. Каждый кусок вызывал у меня экстаз. Ещё, ещё.

Остановился я съев порцию, которой хватило бы для двух-трёх обжор. Я сидел на земле и довольно облизывал пальцы, когда заметил что-то странное.

Я поднял руки к лицу. Повернул их. Это были не мои руки. Свои руки я знал много лет, помнил каждый шрам и морщинку на пальцах. Эти были определённо не мои. Я ещё раз ощупал своё тело и лицо. Незнакомое тело и незнакомое лицо. Даже зубы были не мои, язык всё время натыкался на неровно растущий зуб. Шрам через всё горло. Мозоли на руках. Это тело было куда стройнее и моложе чем моё, да и физическим трудом не брезговало. А вот нижнего белья не носило.

Да ещё этот металлический браслет на ноге. С оплавленным куском цепи к тому же. Кандалы? Парень, да ты был заключённым!

На правом предплечье я нашёл странный ожог: круг размером с ладонь, заполненный изящным геометрическим узором. Из большого круга прыщами выпирали пять пустых кружков поменьше, размером с монету. Клеймо? Очень сложное клеймо.

От клейма по руке расходился жар. Я вспомнил свои ощущения при пробуждении. Вся моя боль собралась как раз в этом клейме. Любопытно, но у меня были другие проблемы: я не знал где я, кто я, и почему я тут оказался.

Можно было подумать что я потерял память. Но нет. Я отлично помнил свою жизнь, своих родителей, свою работу. Но моя жизнь не имела ничего общего с происходящим.

Давно вы видели взрывающихся программистов?

Так что да: я не знал где нахожусь, я не знал в чьё тело попал, и уж точно не имел понятия, как это всё случилось.

Я посмотрел на догорающую крону и вздохнул. Пора разбираться, что тут творится.

Для начала я обошёл поляну по кругу. Судя по увиденному, кроме отдыхающего у дерева трупа, тут было ещё несколько человек. Сколько? Какого пола? Я не узнал. Не потому, что от них ничего не осталось, но потому, что я был не готов собирать пазл из останков людей. Расстаться с обедом? Нет, что угодно, только не это. Воспоминания о недавнем голоде меня пугали.

Никаких вещей от них не осталось. Сгорели, наверное, или их отнесло взрывной волной. Жаль. Я бы посмотрел чем меня клеймили.

Я вернулся к дубу. Здоровенный, однако. Обхвата в три. Взрыв оборвал с него кору, и он выглядел как великан-эксгибиционист распахнувший свой плащ. Крона догорела, вокруг лежал пепел.

Удивительно, как он выдержал. Древесина обгорела от взрыва, но не занялась, последние искры на стволе погасли ещё до того, как я поел. Подойдя вплотную, я провёл рукой по обожжённому дереву. Похоже, с ближайшей ко мне стороны кора была срезана уже давно, и на дерево нанесли глубокую резьбу. К сожалению, она сильно пострадала от огня, я не мог разобрать, что было здесь изображено. Так, фрагменты линий и незнакомых букв. Бесполезно.

Тем временем, небо окрасилось золотом, а ночевать здесь мне не хотелось. Да, сейчас всё было тихо, даже птиц не было слышно. Это как раз было неудивительно - какие бы тут не были животные, они убежали от взрыва и огня. Но звери вернутся позже. Да и соратники погибших тут людей могли подойти. А вот с ними мне встречаться не хотелось. Они мне явно не будут рады, судя по оковам на моих ногах.

Так что я вернулся к рюкзаку, закинул его на спину, кивнул в сторону однорукого тела, и углубился в лес. Тут как раз была тропа.

Шагов через сто, я увидел в ветвях дерева синий рукав. Не пустой. Вот и потерянная рука. Я опустил взгляд. Под деревом лежал меч. Серьёзно? Меч? С другой стороны - пригодится. Я свернул с тропы и подобрал клинок. Пальцы удобно легли на рукоять. Короткий. В локоть длиной, шириной с ладонь, прямой. Полукруглая изогнутая гарда. Узор на гарде не разглядеть. Я пару раз взмахнул мечом, и удивился тому, насколько естественно вышли у меня движения. Мышечная память бывшего владельца тела? Интересная жизнь у тебя была, парень. Впрочем, я даже не знал чем местные занимаются, может на мечах дерутся без передыху. Я продолжил путь.

За свою жизнь я бывал в лесах не раз. А кто не бывал? Собрать грибов и ягод. Отдохнуть с друзьями. Но такой лес был для меня в новинку. Леса в нашей полосе в основном хвойные, не считая редких берёзовых рощ, но деревья тут щеголяли зелёной листвой. Более того, большую часть этих деревьев я не узнавал. Не та форма листьев, не тот рисунок коры. Даже грибы, растущие на стволах, были другие. Да и ощущался этот лес совсем по-другому. Не островок зелени посреди дорог и городов, а место, которое может проглотить тебя и не заметить. Куда же меня занесло? В Европу? На съезд ролевиков? Я ещё раз посмотрел на меч. На удивление настоящий. Острый.

Да и обстоятельства моего появления здесь были в высшей мере необычными. Взрыв, который не задел только меня. Новое тело. Отсутствие воспоминаний о том, как я сюда попал.

Я порылся в памяти. Что я помню последнее? Я сидел дома, работал, чёртова синхронизация не хотела запускаться без проблем. Позвонили в дверь. Кажется я кого-то ждал. Воспоминания казались безумно далёкими. Я открыл дверь. И всё. Дубинкой по голове и в другой мир с фейерверками? Мысль про другой мир казалась на удивление обычной. Слишком много странного за один день. Даже сказочного. С этим нужно переспать. Утром может чего умного и надумаю.

Я шёл уже больше часа. Сколько там… километр в двенадцать-пятнадцать минут? Это тело куда привычнее к ходьбе. Быстрее? Но я пробирался по лесу босиком, что должно было меня замедлить. Медленнее? В общем, когда я прошёл несколько километров, а потом ещё несколько, стемнело. Я хотел остановиться и заночевать, но не мог найти подходящее место. И тут я наткнулся на домик. Домик в лесу.

Он выглядел как сарай с окном. Маленький, кривенький, крыша из соломы. Но безусловно жилой. Вокруг был небольшой огород, огороженный забором из трёх горизонтальных жердей. Я заметил среди растений побеги томатов, с маленькими зелёными помидорками. Хоть что-то знакомое.

Людей вокруг не было. Света внутри тоже. Я не хотел пугать хозяев, поэтому сказал “Првт!” и закашлялся.

Голос меня не слушался. Я ещё раз прикоснулся к шраму на шее. Задеты связки? Но такая рана должна была меня убить! Везучий ты, сукин сын!

Никто не отозвался. Я подошёл к дому и постучал. Никакой реакции. Я дёрнул дверь. Она, скрипнув, открылась. Не заперто. Я промычал что-то успокаивающее и вошёл внутрь.

Дом внутри был ещё более неказистым чем снаружи. Стол, табуретка. Кровать. Очаг выложенный камнями. Топили тут, похоже, по-чёрному. И никого. Мне же лучше.

Я вышел, снаружи был хоть какой-то свет, и полез в рюкзак. На одном из привалов я уже рылся в вещах оставленных мне одним из покойников, и нашёл там мешочек с камнем, куском металла и какой-то ветошью. Конечно, он тоже был в застывших потёках сыра, но очистить его было только в радость. Я решил что это те самые “кремень и кресало” которые я до этого времени видел только в списке экипировки в какой-нибудь РПГ. Я даже с трудом представлял что из этого что. Камень - кремень, наверное. Пора было разобраться как это работает на самом деле. Несколько минут попыток, и первые искры подожгли трут. Я потушил его и вернулся в дом. Тут нашлась солома и щепки для растопки, дрова я видел снаружи. Ещё через полчаса я сидел у огня. Дым на удивление живо уходил через щели под крышей, так что угореть мне не грозило.

При свете я смог осмотреть дом лучше. Полки на стенах. Травы. Баночки. Связка чеснока на бечёвке в углу. Кровать оказалась сколочена кованными гвоздями длиной в ладонь. Они выпирали из дерева на несколько сантиметров. Странно, что хозяин за них не цеплялся. Ан нет, цеплялся. Я заметил клок синей ткани на одном из гвоздей. Я наклонился ближе. Плотная ткань, яркий цвет. Мне вспомнилась рука на дереве. Это дом моего однорукого друга? Не сходится. Слишком скромная халупа для владельца такой одежды. Попытавшись снять клок с гвоздя, я увидел сундук под кроватью. Очень любопытно. Я заглянул под кровать. Навесной замок. Нет, на вскрытие замка или поиск ключа меня сегодня уже не хватит. Слишком насыщенный день.

Я запер засовом дверь, и завалился спать в чужой кровати.

Я проснулся от запаха гари. Треск огня. Я налажал с очагом? Но нет, дым шёл через щели в двери. Я услышал удары. Кто-то ломился внутрь.

Я посмотрел в сторону окна. В щелях ставней полыхнуло, и огненные языки лизнули стены. Так, надо бежать. Я успел схватить меч, когда дверь упала внутрь дома. Вместе с дверью на пол упало и объятое пламенем тело. Однорукое тело. Ты был жив, мужик?

Нет. Он был абсолютно точно мёртв. Через пламя я видел почерневшие ожоги на теле, лопнувший глаз, раздробленный череп. Труп зарычал. Зомби?!

Я успел подумать только “Странно, что он горит, но не сгорает”, когда пылающий зомби бросился на меня.

Он не успел разогнуться и ткнулся головой мне в живот. Я взвыл от боли и попытался отодвинуться. Зомби впился зубами мне в бок, обхватил моё тело левой рукой и толкнул так, что мои ноги оторвались от пола. Он был нечеловечески силён! Меня впечатало в стену. Головой я врезался в одну из этих дурацких полочек. Из глаз брызнули слёзы. “С-с-с-сука!”

В руке я всё ещё сжимал меч. Удачно. Я ткнул мечом сверху в шею мертвеца. Слабо. Двумя руками. Да! Меч вошёл в шею на несколько сантиметров. Ещё раз!

Зомби подался назад и ещё раз ткнул мною в стену.

На этот раз я пригнулся и врезался в полочку снизу. Она сорвалась со стены и на пол посыпалась какая-то посуда. Кувшин, кружка… плевать!

Я в остервенении ещё раз ткнул мечом в горящую плоть. И ещё, и ещё, и ещё.

Я бил со всей силы до тех пор пока рука вокруг моего тела не расслабилась, и мертвец упал на пол.

Труп продолжал гореть, от него огонь расходился по сухому дереву во все стороны. Стена с дверным проёмом разгорелась ещё сильнее. Я был весь в ожогах и ушибах. Из левого бока хлестала кровь.

Но я смотрел на надпись появившуюся перед моим лицом.

[Побеждён противник: Пылающий зомби. Получено 1200 опыта]

…

…

Что?

Глава 2. Символ огня

Стоит остановиться и пояснить, почему я так удивился.

В моей прошлой жизни у нас были игры. Да, игры вроде пряток и догонялок есть и у вас. Но наши были больше, интереснее, сложнее. И появившееся передо мной сообщение было точно таким, которые появляются в одной из таких игр. В одном из жанров игр, но вам это ни о чём не скажет.

А игры… ну игры. Ты не умираешь от того, что тебя нашли в прятках. Ты не умираешь от того, что проигрываешь в игре. Эта драка была реальна. Этот мир был реален. Я это видел. Я это чувствовал.

Но сообщение, сообщение говорило о том, что это была всего лишь игра. Игра в которую я не начинал играть.

Меня засунули в игру без моего ведома?

Мне хотелось кричать и звать админа. Или искать кнопку выхода, чтобы вернуться в свою нормальную жизнь.

К счастью тело было умнее.

Пока мой разум удивлялся, злился и строил теории, я вытащил из горящего тела трофейный меч, подхватил рюкзак, и выбежал из дома.

Снаружи шёл дождь.

Хорошо однако горел этот труп, раз даже в такой ливень не только не погас, но ещё и дом поджёг.

Дождь был мне только на руку.

Во-первых, я мог не бояться что начнётся лесной пожар. Да, рядом с домом не было деревьев, но мало ли. Я бы не убежал, тем более с такими ранами.

Во-вторых, он охладил мою кожу и погасил одежду. Я даже не замечал что она горит, пока не услышал шипение.

Впрочем, мёрзнуть под дождём мне тоже не хотелось. Так что я спрятался под деревом с листвой поплотнее, чем-то вроде раскидистого клёна.

Боли от ожогов я не чувствовал. Шок, скоро боль вернётся. Я снял остатки рубахи и протёр раны. Да, этот зомби и правда успел меня укусить. Странно было смотреть на место, где из меня вырвали кусок мяса и не чувствовать ничего. Я обвязал рубаху вокруг торса - лучше какая-то повязка чем ничего.

Потом подумал и забрался на дерево, кое-как устроившись в развилке. Если тут бродят по ночам такие твари, лучше обезопасить себя как могу.

Я сидел на дереве и смотрел на горящий домик, который был первым моим убежищем в этом мире.

Мне было страшно и больно. От мыслей о том, что скоро будет ещё больнее, легче не становилось. Я ничего не знал об этом мире, а первый встреченный человек попытался меня убить. После своей смерти. Отличные перспективы.

Под такие невесёлые мысли я и уснул.

Мне снилось странное. Золотая нить паутины тянулась от меня в небо, и по ней ко мне спустился паук размером с овчарку. Он смотрел своими восемью глазами мне в лицо, силясь узнать что-то, чего я и сам не знал.

Он был как будто вырезан из стекла, изящный и даже красивый. Волоски на его теле были похожи на искры электричества. Он ползал по моему парализованному телу, ступая мохнатыми ногами по ранам. От его прикосновений по телу толпами разбегались мурашки.

Наконец паук отвел взгляд. Он принялся что-то искать, вскоре вытянул нить из моего виска, нить из горла, нашёл нить у пупка, нашёл нить около места укуса, несколько нитей вышли из правого бока и спины. Он потянул за них и принялся тянуть из меня боль, страх и растерянность. Стеклянный паук вытягивал из меня нити паутины и сворачивал в моток на одной из лап.

Сон всё тянулся и тянулся. Вскоре я не чувствовал уже ничего, ритмичные движения лап завораживали меня. Это было похоже скручивание нитей пряжи. Только мотком шерсти был я.

Я чихнул и проснулся. Моей руки что-то коснулось, я дернулся в сторону и чуть не свалился вниз. Оказалось, пока я спал, на мне и правда начал строить дом какой-то паучок. Сейчас он беспомощно качался на порванной паутине, свисающей с моей руки. Я осторожно опустил его на ветку, паучок сразу же убежал. Я прислушался к себе и понял, что чувствую себя гораздо лучше, чем можно было предположить.

В прошлой жизни на меня не нападали зомби, так что опыта у меня не было. Но мне казалось что ожог, от которого кожа почернела и обуглилась, должен болеть сильнее. Спасибо тебе, паучок! Я не знал, что он сделал, но решил быть добрее к этим отвратительным, то есть полезнейшим тварям.

За ночь повязка сползла, и теперь я мог лицезреть красно-чёрное месиво вместо чистой здоровой кожи. И я только начал обживаться в этом теле!

Дождь кончился. Дом погас. Пели птицы. Пахло сырой золой.

Я сполз с “клёна” и поковылял на пепелище. Там могло остаться что-то полезное.

Как оказалось ковыряться в остатках этого домика гораздо проще, чем могло бы показаться. Доски тонкие, а сгоревшие так и совсем рассыпаются от прикосновения.

Первая находка оказалась именно там, где я и думал. Под остовом кровати. Тот самый вчерашний сундук ещё держался, хоть и обгорел полностью. Хорошо делали, черти!

Но не слишком хорошо. Он открылся, после того, как я вставил меч в щель и как следует пнул ногой. Петли от крышки оторвались.

Может быть для кого-то меч - верный товарищ, о котором нужно заботится. А для меня он был просто удобной железкой.

В сундуке была одежда, что-то похожее на кожаный доспех и мешочек камней. Просто мелкие прозрачные камушки. Грязные.

Штаны оказались впору. Не то чтобы мне не нравились мои, но после драки с огненным мертвецом в них появились лишние отверстия в самых неожиданных местах. Чудом у меня эти самые неожиданные места не сгорели.

Я откопал и тело вчерашнего зомби. От него мало что осталось. Похоже, после второй смерти пламя взялось за него с удвоенной силой. Лишь цепочка на шее уцелела.

На остатках шеи. Похоже, вчера я раздробил ему позвоночник. Я снял цепочку и заметил висящий на ней амулет. Любопытная вещица, искусная резьба по краям, символ в центре походил на плод греха иероглифов и клинописи. Серебряный амулет даже не закоптился после пожара, хотя цепочка, на которой он висел, была чёрной полностью.

Когда я попытался дотронуться до амулета, мою руку пронзила острая боль. Она распространялась от кончиков пальцев, к татуировке, выше по руке, и дальше по всему телу. Казалось она проникает в мой разум, в мою душу, в такие глубины, про которые я даже не догадывался.

Не знаю, терял ли я сознание, но когда боль отступила, я лежал на земле свернувшись.

Перед глазами маячила надпись:

[Получен Символ огня]

Я вспомнил вчерашнее сообщение о получении опыта. Если бы я мог говорить, я бы орал и грозил неизвестно кому. Ох, какими бы загибами я его крыл!

Боже, как бы я был рад узнать, кто в ответе за то, что я сюда попал! Как бы я был рад хотя бы узнать, игра это или нет. Если игра - то стоит мне умереть, и всё, потрачено, выход на волю. Но если нет, то надписи в конце не будет. Ничего больше не будет.

И несмотря на все сообщения, мир был вполне реален. Я не проваливался под текстуры, не видел угловатостей, не чувствовал никакой “нереальности”. Никакие технологии из моей прошлой жизни не могли обеспечить такой картинки. Да что там картинки. Запахи и тактильные ощущения были неотличимы от настоящих.

Суицид исключался.

Я закончил осмотр дома. Нашёл помятый котелок, несколько переживших пожар пузырьков, настоящее стекло, не хухры-мухры, и очень удачно провалился в погреб. Ну как погреб, метровая яма под домом. Но там было мясо. Копчёный кролик или кто-то похожий. Слишком копчёный, учитывая всё произошедшее. И хлеб, чёрствый как камень. Не то чтобы я жаловался. Голод вернулся. Не такой как вчера, но половину буханки я сгрыз мгновенно.

Я кивнул в сторону тела: “Я надеюсь ты не в обиде: второй раз без тебя обедаю. Но учитывая твою диету…”

Чувство юмора. Чувство юмора ещё не вернулось. Но свежее шутника не нашлось.

Для обеда я расположился на тропинке между грядок. И не очень близко к сгоревшему дому, и достаточно далеко от чащи. Если кто-то подойдёт - я смогу увидеть заранее. Да и ограда поможет. Правда простреливается отлично, но у меня было два соображения.

Единственный кто пытался меня тут убить, дрался врукопашную.

Шансов против вооружённого опытного человека у меня не было всё равно.

Так что следим за зверьём, облизываем кости, и рассматриваем найденные сокровища.

Из сокровищ у меня было: рюкзак, сундук, пузырьки с непонятно чем, верный меч и амулет, касаться которого больше не хотелось.

С рюкзаком всё ясно, уже осматривал содержимое. Кремень, огниво и трут. Портянки. Моток бечёвки. Нож. Бурдюк с водой. Цилиндр с писчими принадлежностями. Из обработанного дерева, искусная резьба по краю. Впечатление портили только налипшие куски сыра. Он же испортил большую часть бумаги, которую я нашёл в рюкзаке. Я выкинул слипшиеся листы ещё вчера вечером. Всё равно язык был незнакомый. Вчера в рюкзаке ещё оставалось ещё немного мяса и хлеба, до которых я не дотянулся в приступе голода. Но вчера это вчера.

Сундук был интереснее. Про одежду и мешочек я уже говорил. Любопытно было то, что тут было несколько наборов одежды на разных людей. Рубаха, штаны, кожаный жилет и сапоги чуть больше моего размера, на взрослого мужчину. Рубаха и штаны на подростка или невысокую женщину. Длинная рубашка для ребёнка лет десяти. Набор… брони, пожалуй. Нагрудник из кожи, кожаные с железными вставками наручи и краги, эдакие голенища сапог без подошвы, всё с кучей ремешков и шнурков. По размерам - на того же подростка. Кроме наручей, разве что. Я поигрался с ремешками и шнурками и сумел подогнать их под себя.

Но набор был странный, не походил дом на семейное гнёздышко. Скорее жилище отшельника, чем человека с женой или детьми. Впрочем, любые возможности раскрыть эту тайну, сгорели ночью.

Пузырьки вызывали у меня надежду. Может быть там найдётся что-то от ожогов. Но терзала меня одна мысль - даже если найдётся, как я об этом узнаю? Вряд ли там русским языком написано. На пузырьках были бумажки с надписями, но два из трёх неудачно упали: на одном бумага сгорела, на втором - отклеилась и потерялась. На что тут клеят, на картофельный клейстер? Оставались ещё два. Я присмотрелся. Язык был мне незнаком.

[Концентрат тисуллета]

[Подсказка: Мочегонное стредство]

Надо же, от этих сообщений была хоть какая-то польза! Жаль, что бумаги выбросил. Но если бы там оставалось что-то читаемое, перевод выскочил бы раньше.

Кстати! Я не заметил как пропало прошлое окно с сообщением, это же маячило перед глазами и исчезать не собиралось. Белый полупрозрачный прямоугольник с чёрным текстом. Я покрутил головой, окно двигалось вслед. Подвигал глазами. Окно висело прямо передо мной примерно на линии горизонта. Удобно. Если бы оно было закреплено по направлению взгляда, я бы ничего не видел, да и прочитать бы не получилось.

Стоило мне подумать о том, что сообщение можно убрать, оно пропало.

Ладно, что у нас во втором?

[Сомнифирум ордисис]

[Подсказка: болеутоляющее]

А вот это уже полезно! Ещё бы дозы писали. Начнём помаленьку.

Я капнул сомнифирума на палец и слизнул. Без изменений. Не удивительно, посмотрим подействует ли позже.

Оставался амулет. После прикосновения он потемнел, но спокойствия это не принесло. Я осторожно коснулся краешка, а когда ничего не произошло, взял рукой. Ничего.

Я опустил взгляд ниже, на клеймо на предплечье. В одном из кружков на его крае красовался новый символ. Такой же как на амулете. Символ огня.

Глава 3. Встреча с местными

Первые дни после моего... прибытия меня переполняло желание двигаться, что-то делать, куда-то идти. Наверное я хотел почувствовать, что контролирую происходящее. Двигаюсь куда-то, хоть и не знаю куда.

Но на самом деле у меня было контроля как у снежинки на ветру. Вроде и лететь можно куда угодно, но на самом деле есть один-единственный путь. Вниз.

Погода стояла замечательная. Летнее солнце грело макушку, а влажная после дождя земля дарила прохладу. Самое время было выдвигаться.

Я переоделся в одежду из сундука. Сапоги были главной находкой. Босиком по лесу? Больше - никогда. Приладил наручи. Опоясался ремнём от от доспехов. Порвал на полосы одну из рубах и повязал под одеждой. Нарвал с огорода всё, что казалось мне знакомым и съедобным. Собрал всё ценное и полезное в рюкзак, и закинул его на плечи. Меч засунул под клапан.

Осмотрелся. Конечно тропа, по которой я пришёл, была не единственной. Хозяин явно ходил за водой или куда там ему ещё нужно было. Я выбрал самую хоженную из троп и углубился в лес.

Я не знал куда мне идти, даже не знал какие “куда” тут бывают, но сидеть на месте тоже не мог. Встречаться со знакомыми этого тела мне не хотелось. Да и сколько я смогу выжить в лесу, не умея избегать диких животных, не умея охотиться, не зная даже съедобных растений. Надо было найти людей. Других людей, не знающих обо мне. И избавиться от браслета кандалов на ноге. Лучше в другом порядке.

Как искать людей я представлял смутно. Идти по тропам, вдоль воды. Что ещё? Оставлять следы для поискового вертолёта. Что-то мне подсказывало, тут это будет бесполезно. Надо было больше передач про выживание смотреть.

Под такие мысли я прошагал с полкилометра и вышел к ручью. За ним тропа продолжалась, но становилась совсем незаметной. Вода или тропа? Ручей мог привести меня к реке. Тропа могла вывести к лучшей ягодной поляне в лесу или чему-то столь же бесполезному.

Размышляя, я наполнил бурдюк и умылся. В ручье отражалось моё новое лицо. Высокий лоб, квадратные скулы, тонкие губы. Скорее симпатичный, чем нет, но может быть это всё возраст. На вид мне было не больше двадцати. Или меньше, синяки и мешки под глазами портили картину. Но всё же… Я очень даже хорош! Буду искать помощи у молоденьких селянок! Осталось только их найти.

Я решился и пошёл вниз по течению.

Вскоре меня стало пошатывать. Похоже я перебрал с сомнифирумом. Боли я и правда не чувствовал, но на ногах держаться становилось всё сложнее. Но останавливаться я не собирался. Ещё не хватало уснуть посреди леса. Я шёл всё дальше и дальше.

Ближе к вечеру меня отпустило. Я стал идти тверже, но боль вернулась. В общем, я брёл вдоль ручья, страдал и жалел себя. Самое отвратительное состояние.

Когда стемнело, я нашёл яму в корнях дерева, свернулся там и уснул.

Мне опять снился паук.

Вокруг моих ран наросли светящиеся пузыри боли, и паук пытался превратить их в паутину и смотать на свои лапы. Я видел, что ему не удаётся, комки мучительно пухли и наливались алым. Но я был благодарен пауку за попытку помочь.

Встал я совершенно разбитый. Живот невыносимо жгло, любое прикосновение к ране на боку отдавалось во всём теле. Я подумал, не попробовать ли ещё обезболивающего, но слишком боялся ошибиться и свалиться в пути без чувств. Я прополоскал повязку в ручье, перевязался опять и продолжил путь.

Около полудня я отошёл в лес чтобы справить, ну, вы понимаете, и почувствовал запах зверя. Запах шерсти, травы, грязи и фекалий. Рядом зверей не было, но я чуял запах животного так, как будто оно было у меня перед носом. Мне стало любопытно и я пошёл на запах.

Всегда ли я хожу на запах животных? Нет, только когда жрать хочется. Последнее мясо из домика в лесу я доел прошлым вечером. Оставался чёрствый хлеб и немного овощей. Перебиться хватит. Предположим, в этот день доем остатки, ещё день поголодаю, нормально, жить можно. Но ещё день-два и мне просто не хватит сил для охоты, и начнётся “спираль смерти”: я слаб, не могу найти достаточно еды, от чего становлюсь ещё слабее, из-за чего добываю ещё меньше еды и так далее... Хотя, скорее всего, меня где-то на середине пути местные волки сожрут.

Так что рисковать и искать дичь стоило именно сейчас, пока у меня оставались силы. Примерно с такими мыслям я вышел на поляну и увидел это самое пахучее животное. А вот и кролик, точнее тот зверь, тушку которого я нашёл в подвале и изначально принял за кролика. Вживую, с кожей и шерстью он скорее выглядел помесью кролика и жирного тушканчика. Уши покороче, ноги, насколько я их мог видеть, подлиннее. Похоже одну из ног он защемил в корнях поваленного дерева, не знаю зачем он туда полез. Кролико-тушканчик жалобно пищал.

Особо пахучий беззащитный кролик на солнечной поляне посреди леса. Знаю - вы подозрительные, черти, а кто-то, наверное, хорошо разбирается в лесном зверье и догадывается, что это было. Вы бы заметили ловушку. Я же был голоден и устал. Но даже в таком состоянии я понимал, что всё как-то очень хорошо складывается. Так что я не побежал к “кролику”.

Я вернулся в лес и нашёл ветку поровнее. Достал из рюкзака нож и привязал его бечевкой к палке. Получилось импровизированное копьё. Я оставил рюкзак на краю поляны и, с копьём в одной руке и мечом в другой, пошёл к кролику.

Остановившись в паре шагов от своей жертвы, я прицелился и ткнул бедного недокролика ножом на палке. Почему-то я ожидал, что он быстро умрёт после удара, может рассчитывал что попаду точнее, может в игрушки переиграл. Копьё попало зверьку куда-то в живот, вошло глубоко, но не убило. Кролик истекал кровью и пытался вырваться из ловушки. Я никогда не убивал раньше. Зомби? Да, но именно этот зверёк был первым живым существом которое я осознанно убил в своей жизни. Нет, я не считал себя особенно жалостливым или чувствительным, скорее наоборот, да и выбора у меня не было - я убивал его ради еды. Но сцена меня потрясла.

Я отшатнулся и увидел, как часть коры дерева искривляется и тянется ко мне. Это была гигантская многоножка. Толщиной с ногу, длиной с две, панцирь коричнево-чёрный, с рисунком повторяющим кору дерева. На меня смотрели чёрные глаза, толстые ногочелюсти шевелились в предвкушении, а в нижней части головы разворачивался целый клубок покрытых ворсинками щупалец. Тварь изогнулась и прыгнула ко мне.

Она была быстрой, очень быстрой. Будь я хоть на шаг ближе, и она бы достала мне до груди. Но ей не повезло. Многоножка упала у моих ног. Я ударил копьём, но панцирь оказался слишком крепким, я не ранил её, только задержал. Щупальца оплели сапог и поползли выше, под штаны. Я пытался спихнуть тварь, но лезвие ножа лишь царапало панцирь. Щупальца коснулись кожи и нога перестала меня слушаться.

Я упал на спину. От боли потемнело в глазах, место ожога было слишком чувствительное. Многоножка забралась на мою ногу и теперь ползла выше. Я пнул её другой ногой, пытаясь спихнуть с себя. Щупальца натянулись, разрывая штанину, тварь крепко оплела мою ногу, не желая отпускать. Но я увидел её брюхо, оно было покрыто хитином и подрагивало при движении. Оно выглядело куда мягче чем панцирь-кора. Я ткнул копьём в брюхо. На меня полилась полупрозрачная холодная кровь. Многоножка завизжала. Я оттолкнулся рукой и навалился на копьё всем телом. Тварь наконец-то разжала щупальца, нога снова меня слушалась. Я продолжил давить, и многоножка отступила.

С трудом я поднялся, гадское насекомое смотрело на меня, но не пыталось нападать. Тварь была ранена. Капли жижи вытекающей из её тела липли к траве. Своими маленькими мерзкими глазками многоножка смотрела на меня и ждала. Надеялась что я уйду? Может быть. Я не хотел оставлять её в живых. Она была слишком опасной. Ну и... я хотел забрать кролика.

Я сделал шаг вперёд и многоножка бросилась навстречу. Но я подцепил её копьём и дёрнул вверх. Тварь уцепилась за копьё так же, как раньше за мою ногу, не выдернуть. Но меня это устраивало. Я поднял копьё выше и всадил меч снизу прямо в голову многоножки.

[Побеждён противник: Дубовая марионеточная сколопендра. Получено 50 опыта]

Фух. И правда ловушка.

Хитрая сука. Поймать дичь поменьше, чтобы приманить добычу побольше. Я отбросил сколопендру в сторону. И бедного кролика так же удерживала, как мне ногу отключила. Выше и ниже колена всё чесалось, я надеялся что тварь не была ядовитой.

Может и не была. Вон экспы как мало дали.

Пора было осмотреться.

Кролика я нашёл в нескольких метрах от дерева, пытался уползти, когда его сколопендра отпустила, да кровью истёк. Прекрасно, обедом будет. Но пусть пока полежит ещё. Я приготовил меч и копьё и обошёл вокруг лежащего ствола. Если тут ещё одна… Только внезапных нападений не хватало. Несколько раз я ткнул в подозрительные участки коры, но нет, больше многоножек тут не было. Зато с другой стороны, среди ветвей, я нашёл логово сколопендры - просто яма прикрытая ветками и землёй. Жилище твари было усыпано костями. Меня передёрнуло, если бы я был чуть менее удачлив, присоединился бы к этой коллекции.

Среди костей что-то шевельнулось. Кости осыпались и я рассмотрел грязную ступню. Человек?! Я потянулся ближе, схватил неизвестного за ногу и потянул на себя. Он оказался удивительно лёгким. Уже через несколько секунд я мог рассмотреть это существо. Оно определённо не было человеком.

Рост меньше метра. Грязно-зелёная грубая кожа. Редкие волосы. Большой рот с жёлтыми зубами. Длинный крючковатый нос. Заострённые уши с ладонь размером.

Тут водятся настоящие гоблины?

Гоблин не вызывал страха или отвращения. Глядя на него я чувствовал только жалость. Сквозь сухую кожу просматривались рёбра. Маленькие ранки, видимо от щупалец твари, покрывали всё тело. Глаза закрыты и гноятся.

Он был крайне истощён, но всё ещё жив.

Добить? Я не столь жесток.

В то время единственной кровью на моих руках была кровь того бедного кролика. Может быть я был наивен, может быть я сочувствовал невинной жертве. В любом случае мысль о хладнокровном убийстве беззащитного существа меня не прельщала.

Бросить гоблина? Тоже самое что и добить, только мучительнее. Но я не мог заботиться о ком-то кроме себя. Мне и так не хватало еды. Потенциально опасный нахлебник? Нет, спасибо.

Я вернулся к кролику, потом забрал рюкзак с края поляны. Меч засунул обратно под клапан. Наконец я вернулся к гоблину и поднял его. Всё же я не мог оставить его умирать. Он действительно был очень лёгким.

Теоретически, будучи в два раза меньше меня, он должен был быть в восемь раз легче, плюс-минус нечеловеческое телосложение, да ещё и голодал незнамо сколько. Я мог нести его на руках без особых неудобств.

Так что я вышел обратно к ручью неся гоблина как принцессу, изрядно вонючую принцессу, хочу заметить. С гоблином на руках я продолжил путь вдоль ручья, пока не нашёл удобное место для стоянки.

План мой был прост: накормить гоблина чем возможно, привести в сознание и оставить рядом с источником воды. Правда еды было немного, только кролик и чёрствый как камень хлеб. Труп сколопендры я бросил на поляне. Я не был настолько голоден.

Я положил гоблина под деревом, там же оставил и свои вещи и занялся делами: собрал веток, развёл костёр, соорудил над ним перекладину и повесил котелок с водой. Наконец я принялся разделывать кролика. Это оказалось куда проще, чем мне казалось, но всё равно я устал и перепачкался.

Кролика забросил в котелок, а сам занялся гоблином. Смочив тряпки из сундука я обтёр бедную жертву сколопендры. Теперь я рассмотрел его лучше. На груди у гоблина было две отметки - клеймо в виде креста около сердца и чёрная татуировка клыластой пасти с правой стороны. Метки были расположены примерно симметрично, под клеймом виднелись остатки другой татуировки. Клановый знак? Очень может быть.

Ранки, которые я принял за следы от щупалец многоножки, были больше и глубже. В дырке на животе я увидел комок белёсых шариков, покрытых слизью. Похоже сколопендра хотела отложить в гоблина яйца. Я было решил что зря взялся за гоблина, но в другой ранке я заметил такие же яйца, но уже сухие, явно дохлые. Гоблин не был подходящей средой для развития маленьких сколопендр. Я промыл его раны и вычистил их от паразитов.

Вторая находка заинтересовала меня куда больше. Татуировка на ладони. Кольцо составленное из переплетения маленьких дуг, обращённых концами наружу. А в центре - странная руна, судя по виду - родной брат символа огня на моей руке.

Очень любопытно. Встретив горящий труп, я уже догадывался что в этом мире есть магия. И что клеймо на руке как-то связано с ней. Но я не знал как колдовать. Перед тем как разжечь костёр с помощью кремня и огнива я пытался начертить символ огня на земле. Бестолку. Возможно не хватало как раз обрамления.

Закончив с гоблином, я сел у костра, подобрал ветку и попробовал воспроизвести на земле знак с руки гоблина. Это было не особо сложно. Ничего не произошло.

Я попробовал сделать то же самое, но с символом огня в центре. Опять ничего. Может быть необходимо сделать что-то ещё? Я потрогал символ. Странное чувство наполнило мой разум. Вопрос? Просьба о подтверждении? Что-то в этом духе. Хорошо, почему нет, подумал я.

Кончики пальцев кольнуло. Пламя костра втянулось в символ. Земля нагрелась, я отдёрнул руку.

Вау! Настоящая магия! Правда пользы от неё не много. Точнее вред один. Мне опять пришлось разводить огонь. Даже два раза, в первый раз я забыл стереть символ и только затлевшее пламя опять втянулось в него.

Но это уже что-то. Нужно лишь узнать больше вариантов окантовки. Может быть поэкспериментирую позже.

Дальше просто: я вскипятил воду, сварил кролика, размочил хлеб в бульоне, привёл в сознание и накормил гоблина. Он был явно не в себе, но ел и пил с жадностью. Сразу после обеда гоблин заснул, так что пообщаться не вышло.

Заночевал я там же.

Во сне ко мне пришёл уже знакомый паук. В этот раз он собирал какую-то липкую субстанцию покрывающую мою кожу. Тогда я решил, что сколопендра таки отравила меня, и он помогает избавиться от яда. Я начал свыкаться с этими снами и этим пауком.

Наутро гоблин выглядел куда лучше. Он проснулся раньше меня, но не двигался, а только встревоженно смотрел в мою сторону. Я позавтракал остатками вчерашнего обеда, принял обезболивающее и покормил гоблина. Он всё ещё был встревожен, но ничего не пытался сделать. Хоть ему и стало лучше, он был слишком слаб чтобы двигаться или говорить.

Впрочем я был уверен, что вскоре он сможет поесть сам. И я не собирался задерживаться, чтобы посмотреть. Была в гоблине одна вещь, которую я заметил ещё вчера, и которая меня тревожила. У него было куда больше клыков чем у людей. Обезоруживающая улыбка, знаете ли. И я был совершенно не уверен, что когда я не смогу его накормить, он не возьмётся за меня.

Так что я ушёл, оставив ему котелок с бульоном и хлебом. Лучший компромисс между совестью и прагматизмом, какой я сумел придумать.

До конца ручья я добрался ещё через день пути. Я увидел просвет среди деревьев и вышел к скале. Ручей убегал в трещину. Я осмотрелся. Налево, направо и вверх насколько хватало взгляда был только камень. Скала походила на гигантский торт, она состояла из слоёв разного оттенка.

И она отрезала мне путь дальше. Лезть вверх я не мог, да и шанс найти людей в горах был не велик. Влево или вправо? У меня кончилась еда, от правильного ответа зависела моя жизнь.

Я пошёл налево.

Глава 4. Незнакомец и ужин

Как я понял позднее, тогда я впервые подошёл к Запретному Хребту. Если бы я пошёл направо, через день или два я оказался бы у ущелья Перекрещенных Клинков. Там, у оживлённой дороги, я бы встретил людей.

Скорее всего, так бы я попал в священные земли на пару лет раньше.

Скорее всего, моя судьба сложилась бы иначе.

Несколько дней я брёл вдоль скал, надеясь увидеть проход, следы людей или хотя бы найти ещё дичи. Безуспешно. Точнее, зверей я видел, но поймать не мог. Силки ставить не учился, лука или пращи не было, да и пользоваться ими я не умел. На магию тоже надежды не было. Сначала я ещё экспериментировал со знаком огня, чертил его на земле, деревьях, мече и одежде, но позже перестал. Эксперименты не приносили плодов, но при этом были опасны и могли привлечь хищников. Да и жрать хотелось. Оставалось собирательство. Первое время я был подозрителен к местной растительности, а потом голод взял своё и, сначала осторожно, а потом и нет, взялся искать грибы и ягоды по пути. Иногда находил, но чтобы наесться их не хватало. Хорошо хоть не отравился.

Я немного переживал за брошенного гоблина, по двум абсолютно разным причинам: он мог не оклематься достаточно чтобы самому добывать еду или вернуться к своим, и он мог оклематься и отправиться за мной по каким-то злобным гоблинским причинам. Я не был уверен, что помогать ему стоило, но поступить иначе я тогда не мог.

Ещё раз я вспомнил гоблина, когда через несколько дней путешествия вдоль скалы, я почувствовал что за мной наблюдают. Конечно я подумал про жертву сколопендры. Я осмотрелся, и никого не увидел. Тут нужно сказать, как выглядела местность по которой я шёл: с одной стороны лес, с другой - скала. Между ними десять-двадцать метров свободного от деревьев пространства. То ли почва слишком каменистая, то ли тень от скалы мешала. Иногда лес подходил вплотную к скале, иногда отдалялся дальше, иногда мой путь преграждали валуны, но, в целом, я шёл по открытой полоске земли. Следить за мной мог бы кто угодно в сотне метров во все стороны, и даже больше, если бы этот кто-то мог летать.

Я посмотрел вверх. Увидел крылатый силуэт. Довольно большой для такого расстояния. Прикинул, что размах крыльев должен быть больше трёх метров. Очень быстро убежал в лес. Я продолжил путь уже в тени деревьев. Ощущение, что за мной наблюдают, не пропало, но стало слабее.

Первое время я продолжил пробираться в ту же сторону, просто не выходил на открытое пространство, но через ещё пару дней вынужденной голодовки мой разум затуманился и я совсем сбился с пути. Может быть повлияло и то, что последние дни я всё повышал и повышал дозу обезболивающего. Мне было плохо, ожоги не перестали болеть за прошедшую неделю, место укуса гноилось и постоянно пульсировало болью, к тому же появился жар.

Я ковылял по лесу когда услышал голос. Я не понял ни слова, но перед глазами всплыла надпись:

[Приветствую, милый друг! Какие повороты судьбы завели Вас в наши края?]

Субтитры? Неплохо, я хотя бы смогу понимать собеседника. Но где он? Никого рядом не было. Я потянулся к рюкзаку.

- Не стоит бояться меня, право слово! Я не собираюсь набрасываться на вас как зверь!

Я достал меч. Слова незнакомца в вечернем лесу меня не успокоили. Я всё ещё не мог найти источник голоса.

- Вы совершенно напрасно не верите мне! Давайте договоримся - я выхожу, а вы не протыкаете меня этой гнусной железкой!

Я кивнул. Расслабляться я не собирался, но видеть опасность лучше, чем пребывать в неведении.

Из-за дерева вышел сатир.

Я абсолютно не разбирался в местных обитателях, но он действительно выглядел прямо как сатиры из книг: рожки торчащие из кудрявых волос, козлиные ноги, козлиная бородка. Он был гол, лишь какая-то грязная повязка прикрывала срам. Лишь в одном книжки ошибались, его лицо не было похоже на человеческое. Слишком выпуклое, глаза навыкате с прямоугольными зрачками слишком сильно расставлены. Но надо признать что даже так он выглядел на удивление хорошо. Природное обаяние, не иначе.

- Уберите уже это, - он кивнул на меч, - Я не вооружён. Вижу вам нужна помощь, и, если вы того пожелаете, могу проводить вас к своей стоянке и накормить. Да и вашим ранам не помешает осмотр. Хотите я вас вылечу?

Да, мне было плохо, всё тело болело, последние капли сомнифирума я вылакал ещё вчера. Пузырёк ушёл куда быстрее, чем я мог подумать, после первых дней мне требовалась всё большая и большая доза, чтобы забыться. Теперь я чувствовал всё. Боль, истощение и страх.

Я кивнул и убрал меч.

Сатир поклонился:

- Позвольте представиться - Исмефир. Как же зовут, Вас, дорогой мой друг?

Я показал на рот и скрестил руки.

- Печально, очень печально. Давно у меня не было достойного собеседника. Надеюсь моя болтовня не утомляет вас? Вы, должно быть, привыкли к тишине. Нет? Ну тогда я постараюсь скрасить наше путешествие историями, которые успел узнать. Идите за мной, еда и отдых ждут нас!

Сатир углубился в чащу, я поплёлся следом.

С тех пор как я отошёл от скалы, ощущение, что за мной наблюдают, не покидало ни на секунду. Да, оно стало слабее в лесу, но не прошло совсем. Теперь когда сатир показался, я расслабился. Даже если он был опасен, это была известная опасность.

Сатир и правда не останавливаясь говорил по пути. Он рассказывал странные истории про животных, фей и чудовищ. Некоторые были смешные, некоторые грустные, большинство я пропустил - в ночном лесу не до чтения субтитров - часть забыл, но некоторые задержалась в памяти, они отличались какой-то своей, нечеловеческой логикой.

По дороге Исмефир два раза просил меня подождать и уходил в лес. Один раз он вернулся с тушкой знакомого похожего на кролика животного. Второй раз - с незнакомыми фруктами. Сладкими и сочными.

За сатиром я вышел к холму. На вершине холма кругом стояли камни высотой в три-четыре моих роста, мы вскарабкались наверх, посреди круга камней были сложены ветки и палки. Исмефир усадил меня, а сам отправился к куче дерева. Он ударил ногой по камню рядом, раз, два, из под копыт вылетели искры и подожгли ветки.

- Друг мой, перекуси, а я пока подготовлю основную трапезу.

Пока костёр разгорался, сатир снял с кролика шкуру, я ещё удивился насколько острые у него когти, насадил тушку на ветку и поставил у огня. Я заканчивал с фруктами. Исмефир вернулся ко мне и помог снять рюкзак и раздеться. Он осмотрел мои раны.

- Кто же это вас так, милый друг? Не стоит давать себя кусать, даже если женщина столь горяча! Но я помогу вам, после моего лечения от этих ран не останется и следа! Но нужно немного подождать, сначала - ужин.

Вскоре Исмефир принёс мне кролика. С каким же удовольствием я вгрызся в мясо! Тем временем, из под одного из камней, сатир достал свёрток, в котором оказалась сделанная из тыквы фляга и пара каменных чаш. Он разлил содержимое фляги по чашам и предложил мне. Это был лёгкий напиток из перебродивших фруктов. Алкоголь быстро ударил мне в голову, позволив наконец-то расслабиться и дав ложную уверенность, что теперь всё будет хорошо. Я даже не обратил внимания на то, что сам сатир не прикоснулся к мясу. Он пил вино и иногда смотрел на меня и улыбался.

Давно уже наступила ночь, внизу в лесу слышался шорох ночных зверей. Где-то ухала сова. Сейчас бы лежать и смотреть на звёзды, но разгоревшийся костёр давал слишком много света, пламя поднималось в полтора моих роста. Перебор для кролика-то.

Я сидел у подножия одного из огромных камней. Кажется, он был покрыт незнакомыми мне символами. Я чувствовал их спиной, но рассмотреть при свете костра не мог.

Исмефир сидел у соседнего камня, в десятке шагов от меня. Поэтому я не сразу услышал его голос. Субтитры появились раньше.

- Знаешь, когда-то мы быть любимый дети создателей. Мы появиться по прихоти, если не случайно. Но именно поэтому нас больше любить, чем вы, человеки. Вы были созданы потому, что быть нужны, рабы, скот, не более...

Это был странный монолог, к тому же эти ошибки в субтитрах. Я прислушался к голосу Исмефира и понял, что он говорит на другом языке. Более жёстком, с большим количеством щёлкающих звуков. Похоже перевод с этого языка давался системе сложнее или же он действительно так неграмотно говорил. Зависело от того, прописанный ли это создателем игры диалог или действительно перевод слов живого существа.

- Мы наслаждаться внимание создателей, но вам мало. Вы злые и идти против единственных кому вы были нужны. Вы убили своих богов. Вы стать “свободными”, - в его словах чувствовалось презрение и злоба, я потянулся за клинком, - Свободными творить с миром всё, что захотите. Свободными уничтожать нас, ваших братьев, уничтожать всех кто лучше чем вы! Мы боролись как могли… Появиться структура тайны, и мы не выдержать. Нам приходится прятаться, на нас охотятся как на зверей. Но я слышал голос со звёзд, я слышал благую весть. Люди умрут. Вы погибните, все, все, все…

Голос сатира опустился до шёпота. Я держал меч, но старался не подавать виду. Не сейчас. Когда он отвлечётся, когда покажет свои намерения. Наконец Исмефир повернулся ко мне.

- Милый друг! - сатир перешёл на язык на котором разговаривал со мной раньше, - Думаю вы оценили мою помощь. Я могу помочь вам ещё, но мне нужна одна небольшая услуга от вас. Вы мне поможете?

Я кивнул. Не стоит показывать, что я понял его.

- Будьте добры, зайдите в костёр, я тоже хочу поужинать.

Я перечитал фразу два раза и перевёл взгляд на сатира. Он улыбался. В отблесках костра он был похож на демона, огонь плясал в глазах с прямоугольными зрачками. Меня пробрал холод. Я сильнее стиснул меч и приготовился к бою.

Но тело меня не слушалось. Я медленно встал и повернулся к огню.

- Чудесно, теперь иди прямо и поджарься до аппетитной корочки.

Моё тело направилось к костру. Я пытался призвать на помощь всю оставшуюся силу воли. Тщетно. Пламя было всё ближе. Конечно, шансов у меня не было, я по глупости совершил все возможные ошибки при общении с волшебным существом. Тогда я ещё этого не знал. Я шёл к своей смерти и думал о том, что лучше бы я умер от голода в лесу, чем быть вот так съеденным вероломным козлом. Мне оставался последний шаг. И я вспомнил о том, как экспериментировал со знаком огня. Насколько я помнил, я так и не стёр символ поглощения пламени с лезвия меча. Сейчас этот символ был в паре сантиметров от моего пальца. Огромным усилием воли я заставил большой палец разжаться и дотронуться до магического знака. Надеюсь символ не стёрся за эти дни. Я почувствовал вопрос возникший в моём разуме. Да, да, подтверждаю!

Жар окутал меня, ветки затрещали под сапогами, пламя взревело. Боли не было.

Я открыл глаза. Пламя втягивалось в символ на мече. По пути от дерева к клинку, поток огня закручивался вокруг моего тела, касался кожи, но не причинял вреда. Я обернулся к сатиру. Он выпучил глаза, брови взметнулись вверх, рот приоткрылся. Не ожидал, падла?

Символ тянул пламя, клинок разогревался, но не так сильно, как можно было подумать. Однако чернила не выдержали жара и символ разорвался. Я остался стоять на тлеющих углях. Тело опять меня слушалось. Я увидел, что козёл оправился от шока и стиснул зубы. Он явно не собирался меня отпускать. Между нами было шагов десять, не убежать.

Я выскочил из костра и приготовился к бою, меч был горячий, но кожа, покрывающая рукоять, защищала мою руку. Сатир поднялся на ноги:

- Ты маг! Проклятый маг, проклятая структура! - он говорил на том же языке, на каком предрекал гибель людям, - Я убить тебя и съесть твои внутренности!

Козлоногий бросился на меня. Он бежал странно пригнувшись, через мгновение я понял, что это может быть привычной тактикой для существа с рогами.

В последний момент перед столкновением я отпрыгнул влево. Почти получилось, козлиный рог только вспорол кожу на боку. Меня крутануло, я упал на колени. Чёрт, я знал что это тело умеет драться, но сам я никогда не сражался. Не мог рассчитать время для уклонения, не мог знать как лучше бить, хотя моё тело могло нанести удар.

С огромным трудом я поднялся на ноги и перевёл взгляд на сатира, стоящего на фоне остатков костра. Он опять побежал на меня. Я приготовился повторить манёвр, но он распрямился и толкнул меня руками в грудь.

Воистину нечеловеческая сила. Меня отбросило и ударило об камень на краю. Я выпустил меч.

Не успел я вздохнуть, как сатир пнул меня копытом в бок. Я полетел вниз с холма.

Козлоногий что-то кричал в след, но я катился вниз, мне было не до чтения перевода. Наконец я остановился. Я лежал на спине. Тело разрывалось на части в агонии. Я услышал шаги.

- Куда же ты бежишь, ужин!

Сатир сел на меня верхом.

- Я предпочитаю жареную пищу, но когда добыча убегает, это даже интереснее.

Сверкнули клыки. Я попытался ударить по козлиной роже, но козёл схватил меня своими лапами за предплечья.

Я напряг все свои силы, но лапы лишь сильнее сжались. Я чувствовал как когти впиваются в кожу. Сатир облизнулся.

- С чего бы начать? Высосать глаз? Вырвать язык? Попробовать съесть твоё сердце, пока оно ещё бьётся?

Я дёрнул руками изо всех сил. Когти прочертили глубокие следы по предплечьям. Один прошёлся по клейму. Из клейма вырвались потоки пламени. Весь жар украденный из костра освобождался сейчас в лапах сатира. В этот раз огонь не жалел и меня.

Козлоногий взвыл, я закричал. Хватка на руках ослабла, из последних сил я пытался освободиться, но сатир прижал мою руку к земле, а второй взялся за моё горло.

Стрела вонзилась козлоногому в плечо. Он распрямился и ещё две вошли ему в грудь. Я услышал крики, в поле моего зрения появились субтитры, но я был не в состоянии читать. В сатира воткнулись копья. Я увидел невысоких существ с тёмной кожей. Гоблины! Они стащили сатира с меня и сейчас дрались с ним. Они пришли мне на помощь!

Надо было встать, но я был слишком слаб. Целые дни голода, воспалившиеся раны, ожоги и усталость, всё навалилось сразу и я потерял сознание.

Предположение первое. Бюро

Через трущобы шла эльфийка. Не лучшее место для девушки из расы, отличающейся красотой и утончённостью, но местные спешили скрыться, увидев форму Бюро. Голубой узорчатый атлас, серебряное шитьё и символ правды у сердца напоминали всем нарушившим закон, что про них не забыли, просто не трогают, пока полезны. Законопослушных людей здесь не водилось.

Запах помоев забивал нос, рот, лип к одеждам. Астаэль ненавидела этот район. Люди тянулись к стенам Калидона, второго по размерам города в Империи, не сумев пробиться за стены и получить приличной работы, они начали строить дома рядом с городом. Тогдашним властителям было всё равно, и кварталы трущоб вскоре окружили город зловонным кольцом. Канализации тут, конечно, не было, жители выливали отбросы прямо на улицу. Что не добавляло популярности этим районам. Здесь жили самые бесполезные, самые низкие сорта ри, ну и представители других, нечеловеческих, народов.

Эльфийке было не привыкать. Враги Империи редко затевали злодеяния в центре города, а если и затевали, ими занимались люди рангом повыше. А Астаэль приходилось копаться в грязи. Но даже в грязи она вела себя так, будто шагала по коврам тронного зала за наградой. Она и шагала, в каком-то смысле.

Наконец Астаэль увидела впереди стражников толпящихся у выхода из переулка. Трое людей и петас, их сержант. Он был невысок, как и большинство петасов-людей, но крепок. Левый рукав был обрезан до локтя. Видимая часть руки состояла из серого неровного камня. Ещё две левых кисти вцепились в каменное предплечье. Левая нога стражника тоже была каменной. Судя по количеству каменных частей тела, он уверенно следовал по пути своего бога. А голубая повязка на руке свидетельствовала о честолюбии - и глупости, по мнению эльфийки - каменнорукий стремился присоединиться к Бюро и надеялся на рекомендации. Не самое частое сочетание. Стремление к богу и стремление служить людям.

Пока Астаэль шла к стражникам, из переулка показались ещё двое с носилками. За ними вышел плечистый смуглый мужчина в таком же мундире, как на эльфийке, и его напарница. Астаэль обратилась к мужчине, стараясь не замечать девушку за ним:

- Дон, давно не виделись. С отпуска сразу в заварушку?

- И тебе не хворать, Эль. Лучше бы в трактире встретились, но кто без меня всё дерьмо расхлебает?

- Надеюсь, ты прихватил ложку побольше. Что тут у вас?

- Неудачный призыв демона или элементаля, спустишься вниз - увидишь остальных. Этот - единственный выживший, но кружева поплыли. Не удивлён. Варежки я ему подарил, отвезу к лекарям, если оклемается - допрошу.

Человек на носилках выглядел и правда не особо: мантия разодрана и испачкана в крови, лицо бледное, жидкие волосы липнут к потной коже, в глазах страх, безумный страх. На руки ему и правда нацепили перчатки колдуна, «варежки», как называли их в Бюро, железная конструкция не давала шевелить руками, а без этого не выйдет активировать плетение. Похоже он попал, и попал капитально. Несанкционированный призыв повлекший за собой человеческие жертвы. По законам Империи призыватель нёс ответственность за гибель сообщников. Он вызывал у Астаэль только отвращение. Да и его внешность не исправляла ситуацию, полноватый, покрытый оспинами, с заячьей губой самого скверного вида, настоящая пытка для эстетических чувств эльфа.

- Госпожа Лофос, я провожу вас на место призыва.

Пыткой, но несколько другого рода, для эльфийки была напарница Донована.

- Сколько раз я просила называть меня по имени?

Для ответа пришлось взглянуть в лицо этому существу. Лизет принадлежала к народу тальпа, «поколение прекрасных». Она и правда была невероятно красива. Белая кожа, прямой нос, аккуратные губы, длинные ресницы. Изящная, хрупкая, похожая на куклу. И всё это было ложью. “Поколение прекрасных” очень походили на людей, очень, лишь немногие видели изъян в их маскировке: некоторые художники, скульпторы и эльфы. Тальпа были древним народом, куда более древним чем люди, эльфы, гномы и прочие ри. Тальпа было немного, их всегда было очень немного, но дети, их дети рождались приспособленными к условиям жизни родителей. Сейчас человеческая цивилизация превосходила все другие на две головы. Поэтому и родилось поколение совершенных подражателей. Они идеально подходили для жизни среди людей. Но немногих, способных увидеть нечеловеческое под маскировкой, прекрасные тальпа приводили в ужас.

- Простите, госпожа, разница в нашем положении слишком велика, чтобы я могла позволить себе такую фамильярность.

Хотя больше всего эльфийку раздражали манеры Лизет. Иногда ей казалось, что за безупречной вежливостью скрывается издёвка, но она отгоняла от себя эту мысль. Слишком много нужно было знать про обстоятельства, при которых Астаэль покинула клан, чтобы так использовать напоминание о её связях с семьёй Лофос.

Приходилось терпеть. Астаэль лишь закатила глаза и проследовала за тальпа к двери в глубине переулка. За дверью оказалась лестница вниз, на ступеньках сформированных из земли лежали гнилые доски. Спускаясь вниз, она разглядывала короткий плащик на спине Лизет. Особое добавление к униформе для её народа. Как она знала, под плащом крылся разрез, позволяющий тальпа расправлять свои крылья. Девушки сошли по лестнице и миновали стражника. Пора было приступать к своим обязанностям.

В подвале пахло кровью. Шесть трупов и один магический круг. Далеко не самое странное, с чем сталкиваются агенты Бюро. Даже наоборот, происшествие было на удивление обыкновенным, как и место.

Помещение было небольшим, с дюжину шагов из угла в угол. В нишах на стенах ютились идолы. Из одной печально смотрела на происходящее голова одного из покойников. В подвале работали люди, двое осматривали тела, одна похожая на ребёнка синеволосая девица изучала рисунок на полу.

- ... очень сложная работа, никогда не видела такой плотности линий, а вот этот символ... Эль, глянь-ка! Я даже не знаю что он делает! И он тут не один такой!

Изучавшая пентаграмму гномка обернулась, её глаза возбуждённо горели:

- Кто бы не нарисовал этот круг, он был неимоверно крут! Готова спорить, любой из профессоров за такой узор убить готов!

Гномка была напарницей Астаэль. Занна Гаррик, магистр слов и плетений. Она подбежала к эльфике, схватила ту за руку и потянула за собой. По пути гномка не смущаясь ступала по лужам крови, более брезгливой Астаэль приходилось перешагивать останки призывателей. Занна указала на часть узора на полу:

- Посмотри, вот тут, одновременное упоминание огня, крови и камня, с общим преобразованием через двойное закольцовывание. И всё это лишь маленький фрагмент. А тут…

- Символ боли как связывающий элемент, - вставила Лизет, - Обычная практика для призыва.

- Да, но контур открыт! Боль служит проводником призыва, не ограничением.

- Ты можешь говорить про что-то кроме его “крутости”, или мне попозже зайти? - остановила восторги Астаэль.

- Ах да, конечно. Тут было пятеро призывателей. Двое - жертвы. Порезали вены, кровь впустили в узор, классика. Не знаю что они призывали, но он вышло и убило всех. Почти всех. Один ранен, ты его застала?

Астаэль кивнула.

- У одного на теле символ Мистерии, послушник как минимум. Как ребята разберутся - смогу сказать, кем он был. Стража явилась быстро, патрулировали рядом. Никого кроме раненого не застала, послали за нами. Узор… узор не читается, кровью залило. Хотя я бы даже целый не разобрала, путанный слишком. Но перерисовываю - отдам плетунам на растерзание.

- Отлично, отдавай, если у нас тут демон бегает, нужно знать что он может. Я пока осмотрюсь.

Смотреть, если честно, было не на что. Тела разорваны когтями, части призывателей и жертв валялись повсюду. Демон повеселился здесь от души: кровь на полу, стенах и потолке, выщерблены на стенах. Следы от применения плетения, подпалины, лужицы воды. Похоже призыватели пытались защищаться. Остальное - как обычно, письменные принадлежности и малый ритуальный набор: свечи, кубок, перо, песок и кинжал.

Гримуара нет. Странно. Вместе с чрезмерной сложностью узора это наводило на мысль, что был ещё один участник ритуала, который подготовил круг и после этого унёс книгу или листы с плетением. Конечно гримуар мог забрать и единственный выживший. Кстати, нужно это проверить:

- Лизет, отправляйся за Доном. Узнай нет ли у раненого гримуара. Если нет - расспроси, где он.

Лизет кивнула и вышла. Астаэль облегчённо выдохнула, без этого насекомого рядом даже дышалось легче.

Оставался вариант, что сам демон уничтожил или прихватил книгу, тогда это удивительно - демонов мало интересуют материальные богатства или знания тварного мира - и бесполезно. Но если был шестой заклинатель - это зацепка, и её можно раскрутить.

- Занна, я пойду опрошу местных, а ты как закончишь дуй к плетунам. Встретимся на обычном месте. И перерисуй метку, спросишь из какого ордена был церковник.

Через несколько часов Астаэль вошла в таверну “Грул да Грамм”, излюбленное место встречи агентов Бюро в этой части Империи. Такое количество безопасников отпугивало других посетителей, но владелец не переживал, клиентов хватало. Да и спокойно, никто не буянит, пьют, едят и тихо разговаривают.

Расспросы мало что дали. Жители трущоб опасались представителей властей и очень неохотно делились информацией. Видел чужаков? Да, видел, ходили тут последние пару дней. Сколько? Да кто их считает? Четыре-пять. Что за подвал? Было тут гнездо каких-то язычников, да пропали пару лет назад. Никто туда не ходил, плохое место. Выходил ли кто-то оттуда тем утром? Нет, не видел, дома сидел. Вы что, думаете я с этим связан? Нет, что вы, я ничем таким не занимаюсь.

Оставалось надеяться что остальные зацепки что-то дали.

За излюбленным столиком в в глубине зала эльфийку уже ждали гномка и Донован. Лизет не было, и хорошо.

Заказав любимое вино и фрукты, Астаэль стала слушать доклады коллег.

- Плетуны в восторге! Говорят, что им работы на недели! Пока не могут ничего сказать, даже не нашли к какому из знаков за телом обращались. Тела собрали. Мистиком была одна из жертв. По поводу метки узнала, один из орденов архивистов, но про них мало информации. Направила запрос в канцелярию Церкви. Ждём-с.

- С раненным пусто, Лизет говорила, ты гримуар ищешь? У него не было. Ни гримуара, ни источников. Отдал его нашим лекарям, оставил охрану, сказал присматривать. В себя ещё не пришёл, напугало его сильно, видать. Говорить не может, надо ждать пока оклемается. Но лекари говорят, пострадал не сильно. Думает, наверное, что везучий! Ничего, ещё поймёт свою ошибку, когда за него возьмёмся!

Дон плотоядно ухмыльнулся. Любил он изображать из себя карикатурного злодея-безопасника. Донован Нанди был из южной провинции, лишь недавно присоединившейся к Империи. Не обошлось без крови. Там всё ещё было неспокойно, время от времени нападали на наместника, частенько грабили сборщиков налогов, поджигали дома чиновников. Не любили местные новую власть. Бюро Имперской Безопасности направило множество дознавателей на поиск зачинщиков беспорядков… и ничего, разве что в местных пьесах появился новый герой - Карипус, злобный агент из Бюро, туповатый, и любящий пытать невинных. Донован стал агентом так как верил в идеалы Империи, и хотел показать, что на юге есть верные люди. Наблюдательный и умный, он легко сдал экзамен в Академию, за время обучения доказал свою верность, на службе распутал немало сложных дел, но с личиной Карипуса из пьес не расстался.

Астаэль в свою очередь рассказала о том, что нашла, и о своих догадках. Дело, на первый взгляд, проще некуда, прятало в себе три несуразности:

Во-первых, крайне сложный магический круг. Для известных призывов он был не нужен. К тому же, начертить такой сложный узор без гримуара - невозможно представить. А если там был маг способный на это, странно что с ним сумел справиться какой-то демон.

Во-вторых, священник Мистерии в качестве жертвы. Зачем? Слишком много возни, проще было вытащить кого-то из ближайшего дома. Когда про это прознают церковники, они объявят охоту на этих призывателей и их сообщников.

В-третьих, сам демон. Он убил призвавших его, не удивительно, если не учитывать качество узора. Но после этого не продолжил сеять разрушение по округе, а просто пропал. Почему?

Пока Астаэль рассказывала, ей казалось где-то рядом маячит понимание произошедшего. Эльфийка пыталась ухватить разгадку, но она раз за разом ускользала, пряталась в словах и деталях виденной утром сцены.

- По поводу первого пункта: у начертателя могла быть очень хорошая память, - вставил Дон.

- Настолько хорошая, что он смог запомнить узор такой сложности? У меня ушло двадцать листов! Не верю!

- Да, именно настолько хорошая. Я же недавно с родины вернулся, так вот, по дороге мне в одном трактире попался мистик, скучно было, компанию ему составил. Пил он как не в себя, жаловался что у него память эта… как её…

Донован полез в поясную сумку и вытащил блокнот.

- ... Эйдетическая у него память, вот. Всё в деталях помнит. По памяти мог священное писание цитировать, не удивительно для священника, но это не всё. Мы с ним поспорили, он мне книгу свою дал. Я главу называл, а он мне буквицу в деталях описывал, кто нарисован, что делает, что в руках держит. Ни разу, собака, не ошибся! Он говорил у них целый орден таких, книги переписывают.

Шестерни в голове Астаэль щёлкнули, догадка зацепилась за домыслы, домыслы завертели факты, а факты стали складываться в цельную картину.

- Подожди секунду, Дон. Занна, ты помнишь мистика-жертву?

- Ну да, помогала части собирать.

- Части? Его как и прочих демон разорвал?

- Ну да, разделал как барашка. Даже торс чуть ли не пополам разорвал.

- То есть стал играться с трупами, когда ещё был живой свидетель. Дон, балахон раненного видел? Где порван?

- Спереди, и на спине. Рукава ещё не было.

- А раны?

- На груди от когтей и на спине ожоги. Ещё рука, но там так, царапины.

- Сзади есть подпалины?

- Нет, она вся в крови, не прогрело достаточно.

- Допустим. Ещё вопрос: мог бы мистик с эйдетической памятью начертить узор без гримуара?

- Мог бы, но зачем жертве помогать призывателям?

- Например ему угрожали… или его семье. Только мне кажется что не был он жертвой.

- В смысле?

- В прямом. Предположим он был одним из призывателей.

- Священник призывает демона? Ну и фантазия у тебя, Эль.

- Это рабочая гипотеза. Значит он чертит узор, вместе с друзьями проводит призыв, а потом его хвать и когтями в живот. А потом так…

Астаэль показала, как. Коснулась пальцами живота и провела вверх, к шее. Почти эротично, если не представлять что именно она имела в виду. А если представлять… человек бы такого сделать не смог. Зверь бы пробил кожу. Демон мог проткнуть человека насквозь, а потом разорвать на две части как тряпку. Одежда, доспех, не важно.

- Разрывает мистика, потом убивает остальных. Получает пару ран в процессе. Слышит стражу. Берёт самый целый балахон и прячет когти…

- Погоди, ты хочешь сказать, что раненый - демон? Быть не может! Он человек, я сам видел. Что я, демона не узнаю?

- Узор нетипичный, - вставила гномка, - Не видно частей ответственных за призыв тела. Если они призвали духа… Я бы не поверила, но с таким узором…

- Но тогда, - Донован побледнел, - Лизет сейчас с демоном!

- Что?! - несмотря на всю нелюбовь к тальпа, Астаэль не могла бросить напарницу Дона, - Быстро, на выход!

Эльфийка вскочила из-за стола и замерла. Демон расправился с пятерыми. Сил может не хватить. Разговоры в зале стихли, последние реплики были слишком громкими. Неважно, даже хорошо.

- Занна, возьми ещё людей и за нами!

И она бросилась к выходу.

Калидонский штаб Бюро был в паре кварталов от “Грул да Грамма”. Всего ничего, но Астаэль казалось, что пришлось пробежать половину города. Сзади топали решившие помочь коллеги, большую часть она помнила по именам, остальных видела редко. Работают во дворце или внутренних кварталах. Занна взяла лишь четверых. Остальные были не слишком хороши в бою или выпили уже слишком много. Лишние люди лишь помешают. Эльфийка обратила внимание на тальпа-стража увязавшегося с ними. В одежде стражи не нуждались, поэтому он просто выкрасил торс в голубой цвет. Огромный жукообразный четырьмя лапами топал по мостовой и угрожающе разминал верхнюю пару рук. Прекрасно, именно такие бойцы ей сейчас и нужны.

Отряд выбежал на площадь перед зданием, в котором обосновалось местное отделение Бюро. Трёхэтажный особняк был заложен вместе с первыми домами Калидона. Стены ещё не были построены, а агенты Бюро уже вынюхивали, не воруют ли чиновники из выделенных на строительство денег, не оставляют ли строители лазеек для прохода в город, не закладывают ли места для своих убежищ в тоннелях под городом. Штаб Бюро был построен в том же стиле что и весь город. Прямоугольный, со сводчатыми высокими окнами, колонны с геометрическими узорами на фасаде, угловатые тощие горгульи на парапете. Горгулий было даже многовато. Свет от уличных фонарей отбрасывал жуткие тени на их морды, казалось они смеялись над Астаэль и остальными: “Спешили? Куда? Тут всё спокойно.”

И правда было тихо. Даже прохожих не было. В это время на улицах могли бродить разве что пьяницы и воры. И те, и те избегали площади Восьми Наказаний. В нескольких окнах виднелся свет. Бюро никогда не спало.

Двухметровый тальпа остановился рядом с Астаэль и взглянул на неё, склонив голову. Эльфийке стало стыдно. Она торопилась, сорвала людей, а тут ничего. Но лучше отчитываться о причинах ложной тревоги, чем носить цветы на могилу коллеги. Астаэль облегчённо выдохнула. Ладно, сначала извиниться и отпустить людей.

Страж резко повернулся к дверям Бюро. В здании послышался шум. Двери распахнулись и на крыльцо выбежали люди. Четверо клерков, следом за ними знакомый сержант-петас. Он задержался и обернулся, как будто ожидая ещё кого-то. Стук каблуков по паркету, вспышка света из глубины здания. Скрежет камня.

Закрылки на спине “стража” поднялись, нижняя пара рук выгнулась назад и тальпа застрекотал, “запел”. Эльфийка похолодела. Она знала когда они “поют”. Сейчас должны были стрекотать все тальпа в городе и его окрестностях. Они почувствовали смерть собрата.

Из здания послышались шаги. Петас попятился от дверей. Из них вышел сегодняшний раненный. Голый торс, больничные холщовые штаны. Он выглядел иначе, полнота пропала, лицо стало чище. Подтянутый и готовый к бою. Опять в крови, но было ясно, что кровь не его. Руки человека - человека ли? - заканчивались жуткими когтями, едва не касающимися земли. Кровь капала с когтей на землю. С левой руки - красная кровь ри, с правой - чёрная кровь тальпа. В руке он что-то держал.

- Такой лапочкой казалась. А внутри - чудовище. Но хоть способность неплохая.

Призыватель, точнее призванный демон, он не мог быть человеком, повернулся к зрителям.

- Ба, какие люди! А я вас искать собрался!

Он странно говорил, казалось движения губ не соответствуют тому, что слышала эльфийка. Демон поднял руку с предметом на уровень глаз.

- Ты только посмотри, я смогу начать коллекцию из местных копов!

Это была голова Лизет. Он держал её так, как если бы девушка могла оценить зрелище.

- Какой насыщенный день! Пятеро утром, два десятка вечером! Дюжина ночью?

Астаэль покосилась на Донована. Сжатые губы, стиснутые кулаки. Он не отводил взгляд от прекрасного лица напарницы. Эльфийка догадывалась, что их отношения были куда ближе, чем дозволялось службой. Сейчас Астаэль видела, как отчаяние в его взгляде переплавляется в безумие, ярость, решимость.

- Нет, не красиво выходит. Двадцать? Сто? Красиво, но маловато. Двадцать раз по двадцать! Сто раз по сто! Больше девяти тысяч!

Но первым в бой бросился “страж”.

Тальпа - приспособленцы, рождающие детей для тех условий, в которых живут родители. Нестареющие приспособленцы. Нестареющие насекомые приспособленцы. Давным-давно их жизнь была сплошными сражениями. Дикие звери, чудовища, порождения древних богов. И они приспособились к этим сражениям. Тальпа-стражи родились в те времена. Два с лишним метра ростом, две пары могучих рук, две пары сильных ног, толстые пластины хитина ощетинившиеся лезвиями и шипами, мощные жвала. Они были приспособлены к бою. Но даже не это было самое важное. Они прошли через сотни лет сражений и дожили до сегодняшнего дня.

В мгновение ока тальпа пронёсся через площадь, миновал стражника, взбежал по ступеням и нанёс удар. Демон заблокировал удар лишь чудом, да и то его отбросило вверх, на стены особняка. Эльфийка ожидала, что он расшибётся от столкновения, но нет, демон кувыркнулся и ногами погасил удар. Когти одной руки он вонзил в стену.

- А ты неплох! Мини-босс? Тогда за тебя должны изрядно экспы отвалить! Где там мой боевой тапок?

Страж расправил прозрачные крылья и прыгнул. У тальпа редко бывали достаточно большие крылья для полёта, но для маневрирования в воздухе их хватало. За дальнейшим Астаэль уследить не могла, слишком быстро. Противники были настоящими монстрами, сильными, быстрыми, живучими. Они дрались на вертикальной поверхности стены цепляясь за камень. Кирпич рассыпался в песок под их когтями, горгульи теряли головы и падали вниз. Тени плясали на фасаде здания, превращая дерущихся в огромных чёрных чудовищ.

Кто побеждает? Не понятно. Помочь? Невозможно. Противники были слишком близко, слишком быстро перемещались. Когти демона царапали хитин тальпа, когти стража разрывали плоть демона, но того это совершенно не заботило, он смеялся наслаждаясь битвой.

Наконец стражу удалось схватить демона за плечо, но тот лишь поднырнул ближе, когти скользнули вверх, целясь в шею гигантского насекомого и… тальпа отбросил демона в сторону зрителей.

“Зачем?” - пронеслась мысль в голове Астаэль, - “Мы не справимся!”

Но Занна уже давно подготовила плетение и лишь выжидала подходящего момента. Жест, наполненное силой слово, и, прямо из мостовой, из того места, куда должен был упасть демон, к нему потянулись каменные иглы. Заметил ли приготовления гномки тальпа, или же действовал на инстинктах, через секунду это стало бы не важно.

На спине демона лопнула кожа, показались чёрные хитиновые закрылки, за ними на свободу вырвались прозрачные стрекозиные крылышки, точно такие же как у стража. Они забились, потянули тело вверх и в сторону, силясь спасти хозяина. Демон всё же напоролся на шипы, но лишь краем. Каменные иглы были острыми и длинными, но слишком тонкими, от удара, направленного не ровно вдоль их оси, шипы сломались. Демон покатился по булыжнику.

Агенты, оказавшиеся на пути, не успели среагировать, кого-то зацепило когтями, Занну в последний момент с пути чудовища оттолкнул стражник-петас. Тальпа-страж оттолкнулся от стены и кометой полетел на раненного противника. Демон даже не успел встать, а гора хитина уже упала сверху. От удара, казалось, сотряслась вся площадь. Поднялось облако пыли. Внутри продолжался бой. Слышались крики оказавшихся внутри людей. Они бежали от боя чудовищ, но не всем удалось выбраться. Астаэль высматривала гномку, но её всё не было.

Наконец, из облака вылетела тень. В два прыжка она оказалась у штаба Бюро, а третьим вскочила на пустующий постамент горгульи между окнами. Это был демон.

Он был изранен, нет, даже не так, он был изорван в клочья. Правой ладонью он зажимал рану на месте левой руки, одна нога была сломана, грудная клетка продавлена в нескольких местах, а крови из него вытекло куда больше чем могло вместиться в человека. Он был красно-бурым с головы до ног, от крови и налипшего песка. Но тем не менее он был ещё жив.

- Х-х-хах… Жестковато для стартовой локации. Или это был бродячий босс? Один фиг пока сложновато. Подкачаться нужно, шмоток собрать…

С пальцев Дона сорвался огненный сгусток и устремился к демону. Тот отбил его оставшейся рукой.

- Нет-нет-нет! Что за воспитание! Нельзя прерывать чужие монологи! О чём там я…

Из облака пыли показался страж. Он шёл прихрамывая на переднюю ногу, но в остальном был почти невредим. Так, панцирь поцарапал.

- Ах да… Было очень приятно, и всё такое, но мне пора! Дела-дела, сами понимаете.

Демон ухмыльнулся и расправил крылья. Быстрые взмахи разбрызгивали мелкие капли крови на стену, образуя вокруг чудовища алый ореол. Впрочем, крылья не уцелели в драке, от быстрого движения от одного оторвалась половина и спланировала в кусты. Демон секунду смотрел на падение, на мгновение покосился на стража, обернулся, кузнечиком запрыгнул на крышу, и пропал из виду.

- Изззвини, - огорчённо прострекотал тальпа. - Я не могу бежжать зза ним. Поззжжже.

Астаэль кивнула, она всё ещё пыталась высмотреть Занну. В пыли, посреди площади, она увидела каменное полукольцо. За стеной примерно по грудь эльфийке укрывалась гномка и сержант. Стражник закрыл себя и гномку камнями, составляющими его левую руку и ногу. Кажется он воспользовался ещё и булыжниками мостовой. Не важно. Главное что Занна была цела.

За спиной эльфийка услышала шаги. Донован подошёл к крыльцу и поднял голову Лизет. Астаэль подошла к другу и остановилась. Она не знала что сказать.

- Эль, мы поймаем эту тварь?

Она попыталась ответить со всей возможной уверенностью:

- Конечно Дон, прочешем весь город, к утру он будет мёртв.

- Я сам его убью.

Астаэль кивнула, хотя Дон не мог видеть её лица. Она подошла ближе. Тело Лизет лежало в дверях, только сейчас поняла эльфийка.

С выходящих на площадь Восьми Наказаний улиц слышались топот и бряцание доспехов. Стража. Вовремя. Хотя винить их не стоило, вся драка заняла меньше пары минут. Их помощь ещё пригодится этой ночью.

Эльфийка заглянула в лицо покойной. Сейчас, после смерти, хитин огрубел и не был похож на кожу, распахнутые от страха и удивления глаза переливались перламутром… Лизет больше не была похожа на человека, и только теперь Астаэль смогла оценить, как она была красива.

Глава 5. Гоблины

Для меня до сих пор великой тайной является моё путешествие с гоблинами. Я был без сознания, они - мелкие существа, не использующие даже самые простейшие механизмы, вроде колеса. Я знаю как они носят в лагерь больших зверей - разделывают на месте и несут частями. Так что единственное объяснение, которое я нашёл - они расчленили меня и сшили на месте. Это бы оправдало моё самочувствие по пробуждению.

Первый раз, когда я очнулся, я увидел седого гоблина в одеждах из шкур. Он сидел на корточках рядом со мной и что-то чертил на земле. Я пошевелился. Он тут же вскочил и подошёл ближе. Старик что-то сказал мне, я не смог сосредоточиться на появившемся тексте, но понял интонацию, он пытался меня успокоить. Гоблин потянулся куда-то за мою голову, и достал долблёную чашу. Продолжая говорить, он поднёс чашу к моему рту. Я с трудом прочитал появившуюся надпись.

- Пить! Пить! Полезно!

Хорошо, пить так пить. Сочетание вкуса трав, жира и чего-то похожего на кислое молоко было настолько отвратительным, что я не сдержался. Я выплюнул варево и закашлялся. Гоблин вытер мне лицо, используя свою одежду. Не уверен, что стал чище.

- Пить! Лечить!

Со второго раза я смог подавить отвращение и выпил содержимое чаши. Гоблин одобрительно похлопал меня по плечу.

- Спать! Лечиться! Друзья!

Спать это хорошо, спать это здорово, подумал я и действительно уснул.

К визитам паука во сне я уже привык, так что встречал его как хорошего знакомого. Как жизнь, как дети? Он молчал и наворачивал паутину.

Намучился я за последнее время изрядно, так что ему хватало на много-много мотков пряжи. И боль, и усталость, и страх, и маслянистая плёнка на коже. Так, а вот это уже было что-то новое.

Хотя нет. Я вспомнил ночь после встречи со сколопендрой. Та же дрянь. Заболел я что ли? Или вино отравленное было? Как бы то ни было, паук пытался помочь. Так что я расслабился и дал ему делать своё дело.

Я не уверен сколько времени провёл в постели. Просыпался несколько раз, пил лечебную жижу, позже, когда смог садиться, ел жидкую кашу из неизвестно чего. Наблюдал за гоблинами.

Они отнесли меня в свой лагерь, я лежал на шкурах неизвестных животных под навесом у камня. Вокруг были развешены пучки незнакомых трав. На в беспорядке разложенных деревянных плошках лежали какие-то порошки, ягоды, вонючие субстанции. Иногда я видел, как ухаживавший за мной старый гоблин, смешивает из всего этого богатства новые микстуры или мази. Сам он спал тут же, на лежанке около моих ног.

С моей постели мне открывался вид на натоптанную полянку с кострищем в центре и стволами деревьев вокруг. С наступлением темноты гоблины разводили огонь, рассаживались, ели, плясали, пели высокими голосами, может и анекдоты травили. С другой стороны поляны был ещё навес, где ночевали максимум трое-пятеро, где ютились остальные я не видел.

Судя по всему, в лагере было около двух десятков гоблинов. Старик, присматривающий за мной, был их шаманом и лекарем. Может быть и вождём. По крайней мере относились к нему с крайним уважением.

Среди прочих выделялись трое волосатых существ. Двое мелкие, чуть выше гоблина, третий крупнее, примерно с меня ростом, но гораздо мускулистее. Шерсть покрывала их с пальцев ног до самых кончиков широких ушей. Гоблины относились к этим существам с уважением. Я видел как один гоблин сначала дал леща своему товарищу, потянувшемуся к его миске, да такого, что тот свалился и чуть в костёр не улетел, а потом спокойно делился своей едой с одним из волосатиков. Ещё и смеялся при этом.

Я решил называть их хобгоблинами.

Меня на удивление хорошо выхаживали. Смазывали ожоги и раны мазью, кормили, поили. Я видел, как шаман рисует на земле символы. Когда я указал на них и состроил вопросительное выражение, он ответил:

- Убирать болезни. Чтобы не гнить.

Я заинтересовался этими узорами. Как оказалось, там нет ничего сложного. Тот же символ, что и на ладони спасённого от сколопендры гоблина, несколько линий со вспомогательными знаками по направлению к шаману. Похоже символ на ладони гоблина управлял болезнями. Я попробовал спросить у шамана жестами “Ты тянешь болезни к себе, тебе не будет плохо?”

- Гоблины сильные! Гоблины не болеют. Гоблины не гниют.

Я только кивнул. Понятно, значит вот почему личинки сколопендры не выживали.

Кстати про спасённого гоблина. Он заходил ко мне. За время, что я его не видел, он отъелся и стал выглядеть куда лучше. Именно он привёл ко мне остальных, именно его стоило благодарить в первую очередь.

Его звали Пыль. Вообще, гоблины называли себя искажёнными словами своего языка, из-за чего встроенный переводчик путался. Звучало это как “Нок”.

Он занимал меня разговорами когда я начал выздоравливать и маялся от скуки. Вставать и разгуливать по лагерю не получалось, а больше делать тут было нечего. Ни книжек почитать, ни сериальчиков посмотреть.

Мне казалось, Ноку тоже было одиноко, и однажды он рассказал почему. Он был из другого племени. Родное племя гоблина было уничтожено год назад и он был вынужден присоединиться к племени Каменных клыков. Говоря про родное племя, он прижимал руку к клейму слева, говоря про новое - к татуировке слева.

Нок рассказывал и как попал к сколопендре. Он хотел впечатлить остальных, показать, что он не бесполезен, и поэтому на охоте ушёл дальше чем обычно, попался на приманку и эта тварь дотянулась до его спины.

Пока я выздоравливал, рядом со мной были только шаман и Нок. Шаман больше молчал и занимался своими делами, а вот Ноку можно было задать интересующие меня вопросы. Точнее я старался жестами показать, что хочу знать, он пытался меня понять и объяснить требуемое. Сказал что племя благодарно за его спасение, и я могу остаться с ними. Говорил что лес опасен и удивлялся, как я пережил путешествие в одиночку. Он с интересом смотрел, как я изображал стычку с сатиром. Сам он не присутствовал, был ещё слаб.

Я очень соскучился по общению, и мне было приятно внимание живого существа. А ему… думаю, ему был интересен любой человек.

Вокруг меня крутились и двое мелких хобгоблинов. Иногда я замечал их, смотрящих на меня с другой стороны поляны. Однако ближе они не подходили, и отворачивались, когда видели что я заметил их внимание. Любопытные, но стеснительные.

Так прошли дни, как я уже говорил, я не знаю сколько времени заняло лечение. Неделя? Может быть. Календаря тут не держали.

Но однажды я набрался достаточно сил чтобы встать с постели. Ожоги больше не болели при движении, воспаление после укуса зомби прошло. Наконец-то я мог размять ноги и осмотреться. Старик сопровождал меня, кажется он боялся, что я свалюсь опять.

Лагерь гоблинов был совсем небольшим. Кроме двух навесов, что я видел, было ещё пяток палаток, настолько маленьких, что я бы не смог там ног вытянуть. Гоблинам хватало. Неподалёку были места для разделки животных и просушки шкур.

Другой достопримечательностью оказалась тренировочная площадка. На поляне стояли три грубых чучела. Одно мелкое, как гоблин, и два крупнее, видимо изображавшие людей.

Когда мы с шаманом пришли туда, высокий хобгоблин как раз отрабатывал удары мечом, а двое гоблинов упражнялись с луками. Меня заинтересовало это зрелище, я видел сражения холодным оружием разве что в фильмах - это… не важно, считайте я сказал “в пьесах” - а это совсем не то, актёры не дерутся всерьёз. Тут же я наблюдал подготовку к настоящему бою. К тому же, тренирующиеся скорее всего имели опыт в битвах насмерть.

Особенно внимательно я смотрел на движения хобгоблина. Его клинок был похож на мой меч, а после первых дней в этом мире я понимал, что мне необходимо научиться им пользоваться. Знаете… ничего особенно. Его движения были просты и эффективны. Удар в грудь, в лицо, подмышку. Постоянное движение из стороны в сторону, полагаю он представлял, что противник атакует в ответ. Засмотревшись, я стал повторять движения за хобгоблином: пригнуться, шаг в сторону, удар, шаг назад, сближение, удар. Сейчас бы ещё музыку подходящую, Глаз Тигра, например, и можно было бы делать монтаж тренировки. Я засмеялся.

Хобгоблин обернулся, нахмурился и двинулся ко мне. Он оказался рядом со мной слишком быстро, я не успел даже подумать о том, чего он хочет. Хобгоблин толкнул меня в грудь. Я не устоял.

- Чего ржёшь, лысик?! Давай, говори, я тоже посмеюсь, мать твою!

Он нависал надо мной, огромный, сильный, с мечом в руке. Хобгоблин направил остриё на меня. Я узнал клинок. Это был мой меч. Хобгоблин заметил мой взгляд.

- Что?! Меч твой?! Оружие должен носить тот, кто умеет с ним обращаться! Хочешь меч - иди и возьми! Выделываться будешь - дырок в тебе наделаю, слабак! Давай! Иди ко мне, сразимся, трус!

- Гобраз, не лезь к Молчуну, - вмешался шаман, - И говори по-людски, он тебя не понимает.

Конечно, я их понимал. Более того, сейчас я понимал шамана лучше, чем когда он пытался говорить на языке людей. Переводчик отлично переводил речь гоблинов. Гобраз - Бешеный, подсказывали субтитры - послушал шамана и перешёл на человеческий язык.

- Хочешь меч - давай драться! Победишь - меч твой. Проиграешь - будешь выполнять мои приказы!

- Не надо, Гор, - опять вмешался старик, он опять говорил на человечьем, - Он ранен. Твоя не получить славы от победы над слабым.

Хобгоблин скривился.

- Нам не нужны слабаки!

- Мы в долгу перед Молчуном. Он спас одного из нас.

- Хорошо, Шарвак. Ты, - он указал на меня, - Можешь жить. Но не мешайся под ногами. И меч останется у меня. Если ты против - покажи свою силу.

Хобгоблин был лишь чуть выше меня, но гораздо шире. Под шерстью бугрились мышцы, и я понимал, что он умеет пользоваться своей силой. Чтобы приблизиться к его уровню, мне потребуется очень много времени. Да и не факт что получится. Я был человеком, он - нет. Сатир в нашем бою показал нечеловеческую силу, хотя выглядел менее внушительно. Старик прервал мои раздумья:

- Гобраз, отстать от него. Он болен.

- Тряпка!

Бешеный плюнул на меня, отвернулся и ушёл в сторону лагеря. Я поднялся с земли.

Гоблины, тренировавшиеся в стрельбе, давно остановились и слушали наш разговор. Но что я мог сделать? Сражаться в таком состоянии? Верный проигрыш. Но мне нужно было вернуть форму, и сделать это как можно скорее.

После стычки с Гобразом, в моей жизни мало что изменилось. Шарвак был прав, я не восстановился полностью. Да, я не спал целыми днями, да, я мог ходить по деревне, но попытка тренироваться закончилась провалом: я быстро свалился от усталости и проспал до следующего полудня. Так что я зашёл с другой стороны. Я попросил старого шамана, кстати, его имя переводилось как Мор, рассказать мне про магию.

А магия была здесь специфическая. Всё основывалось на символах, линиях и орнаментах. Как рассказал Шарвак, символ обозначал определённое явление. Огонь, молния, ветер, болезнь, боль… Их было множество, хитрость была в том, как их использовать. Ты не мог нарисовать символ молнии и вызвать молнию. Для начала следовало получить энергию молнии. Для чего, собственно, и служил орнамент поглощения. После чего, по линиям ты перенаправлял энергию в другой символ, обрамлённый другим орнаментом, высвобождающим запасённую силу. При высвобождении можно было придать явлению ту форму, которую ты хочешь. Сгусток молний, поток молний, молнии в точку или по области… множество вариаций, за которые отвечали вспомогательные символы.

Были и нюансы. Например пламени можно было придать форму, а символ болезни работал только при связи между двумя живыми существами. Потому-то Шарвак и перенаправлял заражение из меня в себя, а не в камень или землю.

И ещё один любопытный момент. Шаман сказал, что гоблины могут использовать узоры нарисованные на земле или вырезанные в дереве, а людям нужны специальные материалы. Он предложил мне для испытаний свои новые чернила, сделанные из измельченного рога сатира. Исмефир был гораздо полезнее мёртвый.

Но тут я удивился. Я активировал символ огня и без чернил. Но задать вопрос жестами было слишком сложно, да и я догадывался в чём дело, так что уточнять не стал.

Я лишь спросил, что он знает. Оказалось - немного. Он знал пять плетений, воплощавшиеся в пять узоров на земле. Больше ему было и не нужно.

- Гоблины - сильный народ. Гоблины есть болезнь!

Да, гоблины были источником силы для символа болезни сами по себе. Им не нужна была эффективность и сложность. Направить поток во врага, и цель уже не сможет сражаться.

Впрочем у него оказалось несколько кусков кожи с примерами и вспомогательными символами. Мне было очень любопытно зачем он их таскает. Оказалось для таких как я и для хобгоблинов.

Что ж… Я принялся за эксперименты.

Через два дня ко мне подошёл Шарвак. Я как раз разминался после длительной серии опытов с узорами.

- Мы идти. Племя не стоять на месте. Ты мочь идти с нами.

Я задумался. Гоблины - не лучшее общество, но гораздо лучше чем ничего.

- Я знать, что это, - шаман указал на браслет на моей ноге, - Люди не принять тебя. У гоблин нет предрассудков. Мы помочь тебе, помочь жить.

Неудивительно. Я не знал насколько всё, что я читал о гоблинах, применимо здесь, но вряд ли люди им рады. А раз так, зачем заботиться о человеческих законах.

- Ты думать. Мы уходить через день.

Я кивнул. Это не то решение, которое стоит принимать второпях.

Гоблины… казались на удивление милыми ребятами. Кормили, поили, учили магии. Как ни посмотри, это заходило дальше чем простая благодарность за спасение соплеменника. Я был им нужен. Может быть это лишь моя паранойя, но мне казалось, что гоблины не просто были милыми ребятами, они старались показать мне, насколько хорошо мне с ними будет. Может быть не все - мне вспомнился Гобраз, - но большинство. Даже предложение шамана стало звучать подозрительно. “Ты можешь не идти с нами, но ничего хорошего тебе не светит”.

А ведь я очень мало знал о мире и роли гоблинов в нём. Они были чумой обретшей физическую форму. Уродливую, но чего ещё можно было ждать. Может быть где-то рядом гуляет карательный отряд, который ищет это самое племя. Не думаю, что смогу объяснить, что я просто следом увязался. И вот тогда мои надежды на миловидных селянок точно развеются по ветру.

Но если не идти с ними, что тогда? Опять в лес? Я не продержусь долго. Даже не учитывая, что я ещё не полностью вылечился, я просто не смогу найти себе достаточно еды и защититься от местных тварей.

Сомнениями я мучался до самого вечера, когда меня позвал Нок.

- Молчун! Идти, мы есть.

Ах да, вечерние посиделки. За всё время что я провёл в лагере, я ни разу не присутствовал на ужине. Обычно я слишком уставал к вечеру и ложился спать до наступления темноты. Я лишь несколько раз просыпался вовремя, чтобы увидеть как гоблины собираются у костра, но сил или желания идти к ним у меня не было. Не в этот раз. Я попаду на настоящую гоблинскую вечеринку!

Все собрались вокруг костра на поляне перед навесом Шарвака. До того, как я начал вставать с постели, я думал, что он стоит рядом с камнем. Теперь я видел, что это часть утёса нависающего над лагерем. Высоты в нем было метров двадцать, она тянулась в обе стороны от шатра, как будто бы огибая лагерь. Я не разбирался в геологии, но порода была абсолютно не похожа на ту, что образовывала скалу, вдоль которой я шёл до этого. Свет костра играл на камнях. Уже стемнело.

Меня посадили по левую руку от вождя. По правую восседал Гобраз. Он неодобрительно посмотрел на меня, но промолчал. Рядом со мной устроились двое младших хобгоблинов. Оба смотрели на меня как на полную миску черешни. Наверное ждали, что я что-то интересное расскажу. Тут они ошибались.

Вокруг костра, пламя которого поднималось на высоту гоблинского роста, собралось почти всё племя. Даже с учётом их размеров, это было непросто. Из двух десятков гоблинов кто-то сидел на земле ближе к костру, кто-то позади них на брёвнах. Даже так им приходилось чуть ли не залезать друг на друга. Лишь мне с шаманом и хобгоблинами удалось устроится относительно свободно.

Я подошёл вовремя. На земле стояли три котла с мясной похлёбкой, её разливали по деревянным мискам и передавали по кругу. Первые пять мисок достались вождю, хобгоблинам и мне. Во взглядах, которые бросали на нас остальные, сквозило почтение.

Да, даже на меня смотрели так, как будто я был наравне с Шарваком. Я не знал как относиться к такому уважению. Я не знал, чем я его заслужил.

Я отхлебнул горячего варева. Ну и гадость. То ли корешки и травы давали этот отвратительный привкус, то ли от мяса тянуло гнильцой, то ли они просто не умели готовить, но гоблинская еда всегда была отвратительной на вкус. Это всё ещё было лучше, чем лечебный отвар Шарвака, но привыкнуть я до сих пор не мог.

Но ничего другого не было. Оставалось лишь смириться и попытаться отвлечься от вкуса того, что я ел. Я стал наблюдать за гоблинами.

- Больно много наваливаешь!

- Не лезь! Я убил этого крысокабана!

- Куда мы теперь?

- Мор говорит, что на юге будет больше дичи.

- Как думаешь, Бешеный Молчуна побьёт?

- Когда я уже смогу увидеть Мать?

Так, нет, мне предыдущая реплика была интереснее. К сожалению вернуться к интересующему меня разговору не удалось. Все гоблины говорили разом. Когда я смотрел на отдельную группу, у меня перед глазами появлялись субтитры. Когда переводил взгляд - субтитры менялись на перевод новой реплики. Из-за отставания между речью и текстом - мне казалось что текст появляется, когда заканчивается отдельная реплика, - в такой толпе было сложно понять кто что говорит.

Меня дёрнули за рукав.

- Молчун!

Один из мелких хобгоблинов смотрел на меня с надеждой.

- Ты человек?

Кивок.

- Не говоришь?

Кивок.

- Тебя подобрали в лесу?

Кивок.

- Ты спас Нока?

- Хватит задавать глупые вопросы! Это мы сами знаем! Спроси у него что-нибудь интересное!

Второй, точнее вторая, вмешалась. По виду их было тяжело понять, но по голосу, интонациям и манерам было ясно, что они ещё дети. Кстати, они говорили со мной на человеческом языке. Или том, что я считал таковым.

- Молчун, откуда ты пришёл?

- Дурак, как он тебе ответит? Давай я! Ты жил среди людей? Был в городе?

Два кивка.

- Как там?

Я задумался.

Ткнул пальцем в себя. Показал один палец на другой руке. Ткнул ещё. Показал ещё палец. Досчитал до десяти. Несколько раз сжал и разжал пальцы. Обвёл вокруг себя.

- Много людей?

Схватил себя за руку, скорчил гримасу, откинул воображаемую змею. Помотал головой.

- Нет змей? Нет зверей?

Я продолжил показывать, а они пытались угадать.

- Мягко спать?

- Большие дома?

- Тёплые? Холодные?

- А, когда надо тёплые, а когда надо - холодные!

- Много инструментов?

- Много вкусной еды? Ах, хотела бы я побывать в городе!

На моё плечо опустилась тяжёлая рука и резко развернула меня направо. Гобраз нагнулся ко мне прямо над головой шамана.

- Не забивай им головы. - он посмотрел на детей. - Нас не пустят в город. Только подойдём - застрелят. И трупы сожгут.

Улыбки, которые я видел на лицах детей с начала нашего разговора, поблекли. Хобгоблин придвинулся ближе и прорычал, другого слова и не найти, достаточно тихо, чтобы не услышал Шарвак:

- Пойдёшь с нами - путь к людям тебе заказан. Уходи сейчас, пока можешь. Останешься - и твоя смерть будет очень болезненной. Я прослежу.

Глава 6. Человечность

Почему я не понял кто они такие? Тяжело объяснить. Тогда я ещё думал на своём родном языке. Там было слово “хобгоблины”, да, вот так. “Хобгоблины”. А говорю я с вами на языке понятном вам, и перевожу названия соответственно. Хобгоблины. И приставка к “гоблинам” имеет совсем другой смысл.

На утро мои думы были тяжелы как тазик с цементом. Слова Гобраза показали, что придётся делать выбор между двумя безрадостными вариантами. Умереть в лесу или от его рук. Что ж, у меня был день на размышления, и я собирался им воспользоваться.

Я продолжил разбираться в местной магии. Именно это могло помочь мне выжить, не важно, пойду я с гоблинами или нет. Так что я взял полюбившийся мне рюкзак - на удивление всё кроме меча осталось нетронутым - и чашу с чернилами из рогов Исмефира, и отошёл в дальний от тренировочной поляны край лагеря.

Там я развёл костёр, разложил писчие принадлежности и приступил к опытам.

Во-первых, вопрос с чернилами. Для активации любого узора кроме узоров с символом огня мне было необходимо, чтобы они были нарисованы с помощью магических чернил. Не то чтобы из оставшихся символов было что-то полезное. Ветер и молния… Потенциально - сильно, практически - неоткуда взять энергию.

Во-вторых, преобразования силы. Поглощаем пламя, выдаём молнию. Огромные потери энергии. Из приличного костра получались несколько жалких искр или слабенький ветерок. К тому же такие преобразования портили узор, чернила выгорали, а линии на земле… линии на земле не работали, если я использовал любой символ кроме огня.

В-третьих, придание формы. Повозившись, я смог создать огненную стрелу. Точнее огненный конус, но это уже мелочи. Однако это был всего лишь сгусток пламени, держался он только несколько секунд, да и как его направить вперёд я не знал. Пришлось отложить идею на то время, когда больше вспомогательных символов узнаю.

В-четвёртых, запасание энергии. С этим было сложно. Предметы поглощавшие огонь нагревались, электричество - электризовались. Сохранить энергию ветра мне не удалось совсем. Соответственно, они быстро теряли запасённое. Что делало мою задачу куда сложнее, вряд ли враг даст мне время для разведения костра.

Если подумать, все мои эксперименты выдали результат “нельзя”, “нельзя” и “нельзя”. Так что пришлось рисковать. Я начертил поглощающий огонь узор на левой ладони. И почувствовал, как будто зуд в голове, повторяющийся вопрос: “Активировать?”. Нет, подождать. Я поджёг от костра прутик и поднёс к огоньку руку. Вот теперь - давай.

Пламя втянулось в ладонь, но ничего особенного я не почувствовал. Я попробовал то же самое с огоньком побольше, а потом и с самим костром. Огонь втягивался, но при этом никаких болезненных ощущений не было. Неплохо, очень неплохо, никаких больше сожжений на костре и ожогов на весь живот.

Теперь второй опыт. Я начертил на правой ладони символ огня в окружении орнамента высвобождения. Запуск! Из моей руки вырвалась струйка пламени, но вскоре погасла. Огня из костра надолго не хватило. Но с этим уже можно было работать!

[Получен атрибут Магия.

Текущее значение: 5

Магия влияет на энергетическую вместимость тела. Увеличение атрибута позволит запасать больше силы и проводить больше энергии через узоры.]

Появление сообщения застало меня врасплох. В последнее время я совершенно забыл про то, что весь этот мир может быть игрой. Я пытался выжить, я учился новому. И вот опять.

Окно с сообщением закрылось, но на краю поля зрения появилась полупрозрачная белая полоса. Нижняя её часть была закрашена синим.

Мана? Судя по размеру закрашенной области, я не заполнен и на десять процентов. Что ж, я знал как это исправить.

Гоблины поделились со мной дровами по первой просьбе. В этот раз я не церемонился и собрал не костёр, а кострище! Костёр из костров, такой, что пламя поднималось выше моего роста, а жар был такой, что я не мог подойти ближе пары метров. Я завороженно смотрел на пламя, ждал пока он разгорится ещё сильнее, когда меня окликнули.

- Молчун! Ты что творить!

Сзади стояли четверо гоблинов. В их глазах страх мешался с любопытством. Пятый шёл ко мне, это был Нок.

- Ты что устроить! Как тушить?

Я поднял палец, подожди мол. Повернулся к огню и направил на него раскрытую ладонь. Узор поглощения огня был уже готов.

Активировать. Языки пламени потянулись к правой руке. Поток огня коснулся ладони и вот уже весь костёр наклонился в мою сторону. Меня обдало горячим воздухом. Он должен был быть жарче, но символ поглощения тянул тепло отовсюду, защищая меня и от огня и от жара. Я поводил рукой из стороны в сторону. Поток пламени следовал за моими движениями.

Что-то мне это напоминало…

Я чуть согнул ноги, вставая в боевую стойку. Махнул рукой в одну сторону, а потом в другую. Огонь следовал за мной как будто был привязан. Думаю с источником поменьше, но по-горючее, можно было бы сделать огненную скакалку. Но уже виднелись угли.

Резко развернувшись, я изобразил то, что должно было сойти за хитрый приём из кун-фу. Пламя как будто сорвалось с углей и хлестнуло плетью выше голов гоблинов. Последние искры влетели в раскрытую ладонь. Я ухмыльнулся. О да, я лучший сгибатель огня в этих краях! И единственный, но это не так хорошо звучит.

Четверо наблюдателей вдалеке поспешили скрыться в кустах. Тех самых кустах, на которых моя огненная плеть оставила выжженную полосу. Надо бы собрать искры.

Я прошёл к кустам, миновав оставшегося на месте Нока, и провёл над кустом ладонью, втягивая огонь с тлеющих веток и обернулся. Нок стоял там же. Он был напряжён. Мне казалось, что больше всего ему хочется убежать вслед за трусливым квартетом. Но я же просто дурачился!

- Дурак, - ровным голосом начал Нок. - Большой дурак. Они бояться. Бояться людей, бояться магии.

Он начал дрожать. Как-то сразу всем телом.

- Я охотиться. Вернуться домой. Всё гореть. Многие умереть. Люди хотеть нас убить. Всегда.

Я подошёл к гоблину. Он смотрел на меня снизу вверх не моргая.

- Дурак.

Нок замолчал. Вид дрожащего гоблина затрагивал какие-то струны моей души, про которые я и не знал. Он был похож на ребёнка. Зелёного, уродливого, но всё же ребёнка. Мне хотелось его успокоить. Я положил руку ему на плечо. Нок взрогнул. Присев, я посмотрел ему в глаза и улыбнулся.

В глазах Нока всё ещё видно было недоверие, но он перестал трястись. Свободной рукой я коснулся груди рядом с сердцем, потом приложил ладонь к его груди, и наконец отпустил плечо гоблина и свёл ладони вместе, обхватив одну другой.

Мы вместе. Мы не желаем друг другу зла. Мы защитим друг друга.

Пока меня не убьёт Гобраз, по крайней мере.

Через пару минут Нок успокоился и оказалось, что он пришёл не просто так. Он хотел позвать меня на прогулку, точнее за водой. Лишь теперь я заметил в руках гоблина два кожаных мешка. Один поменьше, а второй побольше, по виду сделанный из цельной шкуры. Что за животное пошло на изготовление, можно было только гадать.

- Брать бурдюк и идти за мной.

Я взял больший мешок и последовал за Ноком в лес. Впервые за время пребывания у гоблинов я выбрался за пределы лагеря. Деревья здесь были примерно такие же как рядом с местом моего появления, но вот ландшафт отличался значительно. Раньше земля по большей части была ровной, не считая редких холмов, здесь же повсюду торчали камни, уровень земли поднимался и опускался, мы шли как будто бы по каменному лабиринту, заросшему лесом. Мне показалось, что мы постепенно спускаемся ниже.

Минут через пятнадцать Нок вывел меня к пещере. Внутри журчала вода. Узкий и невысокий проход вывел нас в каменный зал метров пятнадцати в диаметре. Наверху было отверстие, через которое в зал проникал солнечный свет. Из дальней стены на пол зала лился поток прозрачной воды, он лишь ненадолго задерживался в углублении, которое вода проточила за долгие годы, а потом уходил дальше, в широкую тёмную дыру. Слева виднелся проход в глубину скалы, а справа, дальше от входа и дыры в потолке были сложены ветки и стволы молодых деревьев. Я предположил, что это запас дров. Место для привала и правда было отличное, несмотря на то, что в пещере было прохладно.

Нок бросил мешок на пол.

- Ты набрать воду. Я проверить ловушку.

Ловушку? Любопытно. Я хотел уже спросить гоблина на кого ловушка, но он скрылся в тёмном проходе и вряд ли увидел бы мои жесты. Лично я не видел там абсолютно ничего. Нока темнота похоже не беспокоила. Ладно, буду послушным мальчиком.

Я аккуратно обошёл провал и подставил голову под поток. Вода была обжигающе холодна. Взбодрившись после путешествия по жаре, я принялся наполнять свой бурдюк. Подземный ручей не был сколь либо большим, так что дело шло очень неторопливо. Я задумался.

До сих пор было непонятно, как вести себя с гоблинами. Один из них обещал мне защиту, второй обещал убить, а третий боялся людей, но при этом хотел узнать меня лучше. Несмотря на то, что мне хотелось пойти с ними дальше, возможно действительно подружиться с Ноком и мелкими хобгоблинами, на моём пути стояла непреодолимая преграда - Гобраз. Бешеный хобгоблин желающий моей смерти. Он был слишком силён, плюс пользовался уважением племени. Я не мог его прирезать во сне или воспользоваться каким-то другим грязным трюком. Не то чтобы я хотел это делать. Просто… в голову приходили разные мысли, особенно когда я вспоминал про альтернативы.

Моей единственной надеждой стать сильнее было изучение магии, и я продвигался в нём вполне успешно. Вот и после похода за водой я хотел вернуться к экспериментам. Потому я старался не слишком мочить руки, на них всё ещё оставались узоры поглощения и высвобождения.

Вернулся довольный Нок, в руках он держал обглоданную кость.

- Сработать! Бросать бурдюк, идти искать людолицего!

Заинтересованный, я завязал горловину мешка и поспешил вслед за Ноком наружу. Он шёл по следу. Я замечал, что он постоянно следит за окружением и раньше, но теперь гоблин сосредоточился на поиске своей жертвы. Он внимательно осматривал землю и лишь по ему одному видимым следам вёл нас от пещеры, вдоль скалистого склона и дальше в лес. Любопытство перевесило, и я осторожно тронул Нока за руку.

- Что?

Я обвёл своё лицо рукой и пожал плечами.

- Людолицый?.. Они заходить в пещеру, “у-у-ух” слушать. А я его ловить!

Гоблин поспешил дальше, как будто всё объяснил. У меня же только возникли новые вопросы, но мешать не хотелось.

Прошли мы немного, метров двести или триста. За очередными кустами я увидел людолицего пса.

Он был похож скорее на крупную гиену, чем на собаку. Длинные лапы и шея на бочкообразном туловище, грязная пятнистая шерсть, большие мохнатые уши. Пёс лежал на земле. Похоже его задние лапы отнялись, но он пытался уползти, пока не лишился последних сил. Пёс обернулся и я увидел пародию на человеческое лицо. Существо явно испытывало страшную боль.

- Помоги...

Людолицый говорил на языке людей. Я замер не зная что делать. Нок приблизился к псу.

- Не убивай… - его такие человеческие глаза смотрели прямо на меня, - Жить… Я не враг тебе…

Я хотел остановить Нока, но не успел. Он подошёл ближе и воткнул нож в горло существу. Людолицый захрипел, судорога прошла по его телу и через несколько судорожных вздохов он умер.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

[Имеются нераспределённые очки характеристик - 2. Желаете распределить их сейчас?]

Что? Почему? Я не убивал его! Меня переполняли эмоции, которых я сам не понимал. Я помотал головой и окно пропало.

- Большой! Хороший шкура! Вкусный мясо! Звать друзей, нести в лагерь!

Гоблин стоял рядом с тушей в несколько раз больше его самого и довольно ухмылялся.

- Не должно портиться!

Нок приложил к боку людолицего ладонь и закрыл глаза. Я не сразу понял, что он делает. Гоблин обеззараживал мясо, втягивая в себя заразу из тела пса. Именно на этой руке я видел у него узор поглощения болезни.

Закончив, Нок повернулся ко мне.

- Идти пещера. Брать вода, идти лагерь.

Он двинулся обратно. Я на секунду задержался около тела разумного существа, которое мы только что убили, и побрёл следом.

На полпути сзади раздался вой.

- Бежать! Быстро!

Нок первый последовал своему совету, я припустил за ним. Легко обогнав гоблина я побежал к пещере. Вряд ли мы могли обогнать преследователей, но узкий вход в пещеру давал шансы отбиться.

Я выбежал на площадку перед пещерой, в три прыжка добрался до входа и обернулся. За Ноком гнались двое людолицых. Я видел лишь пятна шкур в просветах между деревьями, но судя по всему гоблин успевал добежать до пещеры до того, как они его догонят. Гоблин выбежал на камни, и его глаза расширились от страха. Я не успел понять, чего он испугался, как Нок добежал до меня и толкнул меня в проход.

Сверху упала тёмная фигура. Третий пёс. Гоблин спас меня от его атаки, но когти задней лапы распороли ему спину. Я упал на спину, скорее от неожиданности, чем от силы удара. Нок повалился лицом вниз перед самой пещерой. Третий пёс, приземлился, развернулся и взглянул на нас. Губы на его лице были растянуты в нечеловеческом оскале, но в глазах плескался вполне человеческий гнев. Он занёс когтистую лапу для удара, а я мог только выставить перед собой ладони, защищаясь.

Погодите-ка.

Активировать!

Из моей руки вырвался поток огня. Пёс успел отпрыгнуть назад, пламя лишь подпалило ему шкуру. Я остановил поток, дотянулся до Нока, схватил его за руку и потянул в пещеру.

Мы успели преодолеть только половину прохода, когда за нами последовал один из псов гнавшихся за Ноком. Я услышал предостерегающий крик, видимо копчёного людолицего, но псу было плевать. Он гнался за убийцей собрата.

И поплатился за это. Я выпустил струю пламени прямо в его морду. Убегать было некуда, этого пса я прожарил как следует.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

[Имеются нераспределённые очки характеристик - 2. Желаете распределить их сейчас?]

В этот раз я не стал убирать сообщение. Я дополз до зала и взглянул на гоблина.Похоже он неудачно упал, ударившись головой. На лбу виднелась кровь, да и спина выглядела отратительно. Нок был без сознания.

Незавидная ситуация. На два залпа я потратил две трети всей имевшейся у меня энергии, а псов было как минимум двое.

По крайней мере сейчас у нас было время. Проход был слишком узкий, чтобы обойти труп. Им придётся что-то с ним делать, чтобы пройти за нами. Или идти другим путём. Я кинул взгляд на тёмный проход. В любом случае, они не смогут напасть прямо сейчас.

Нужно было перевязать Нока и убрать сообщение, которое всё ещё маячило перед глазами.

[Желаете распределить их сейчас?]

Да.

Появилось новое окно:

[Молчун, уровень 2. 1800/5000

Сила 5

Ловкость 5

Живучесть 5

Интеллект #%X+0

Магия 5

Навыки: -

Способности: Символ огня]

Может быть я не особо умён, но это просто оскорбительно!

От входа послышалось рычание. Шутки стоило оставить на потом.

Под моим взглядом характеристики выделялись рамкой. Я выделил силу и кивнул два раза.

[Сила 7]

Отлично. Я убрал окно и поднял Нока. Гоблин был легче чем я помнил. Значительно легче. Сработало. Окинув взглядом зал, я перебрался к закутку за провалом, снял рубаху, обернул её вокруг гоблина и связал рукава. Ткань сразу же пропиталась кровью. Не идеально, но у меня не было времени.

В пещере потемнело. Из дыры в потолке посыпались мелкие камни. К счастью она была мала для людолицых. Кстати, кто придумал такое дурацкое название? Я понимаю гоблины, но это же название отображалось и в сообщениях о получении опыта.

С другой стороны абсолютно не важно, как они называются, если они могут разорвать лицо уже тебе. Тень наверху пропала. Я слышал шум от входа, скорее всего второй пёс тащил труп собрата наружу, чтобы освободить проход. Было бы неплохо встретить их там же, но я не был уверен, что это единственный вход в пещеру. Придётся сражаться здесь.

Я добежал к куче дров и достал палку покрепче и подлиннее. И вторую, просто покрепче. Длинную я отнёс к гоблину и прислонил к стене. Второй попытался начертить узор на стене. Не вышло - камень. Что у меня ещё было? Здесь наверняка есть пепел от костра, но сколько он продержится? Что ещё? Кровь. Я укусил свой палец и тут же пожалел об этом. Было больно, но прокусить кожу не получилось, меня останавливали внутренние барьеры: не повреждать своё тело, не причинять себе боль. Впрочем я почувствовал вкус крови во рту. Откуда? Точно! Нок!

Добежав до гоблина я приподнял рубаху и вытащил у него из-за пояса нож. А вы что думали, я буду рисовать его кровью? Я только что потратил половину своей одежды, чтобы она остановилась!

Я надрезал указательный палец и принялся чертить узор. Не гигиенично? Какая разница, если мы выживем, гоблины с этим разберуться.

Звуки у входа прекратились, как раз когда я закончил рисовать последнюю линию. Они оттащили тело. Я замер на узком пятачке за ямой. Рядом с моей ногой лежал Нок, капли воды из ручья пролетали прямо перед лицом. Я прислушивался.

Шагов твари я не слышал. А вот тяжёлое дыхание и звуки трущейся о камни шкуры говорили о том, что пёс идёт сюда. Ещё один вынырнул из бокового прохода. Он взглянул на меня и принялся неспешно обходить пещеру. Это был подпалённый мной людолицый. Он ухмылялся.

- Храбро. Очень храбро. Но ты умрёшь.

Он замолчал. Может быть я бы и ответил что-нибудь невероятно остроумное, но не мог. Так что ему пришлось продолжить монолог.

- Вы убили наших друзей. Мы не нападали первыми. Мы не трогаем гоблинов или их людей. Вы напали первыми, и теперь вы заплатите.

Ещё одна пауза. Из прохода показался второй пёс.

- Не хочешь говорить? Значит умрёшь молча.

Они бросились в атаку вместе, без какой-либо паузы или сигнала. К счастью, на их пути был провал. Слева от меня он почти примыкал к стене и только справа пол между стеной и ямой был достаточно широк, чтобы большой пёс сумел по нему пройти. Тот, что пришёл через основной вход, побежал прямо на провал. Конечно, ему ничего не стоило перепрыгнуть дыру. Но я был готов.

Моя рука уже лежала на краю кровавого узора. Я направил в него силу пламени из своего тела. По соединительной линии энергия дошла до символа огня на стене, и вырвалась благодаря орнаменту высвобождения. Из стены полыхнуло. Пёс бежавший вдоль стены отпрыгнул в сторону, и я тут же остановил огонь. Подпалённому пришлось дёрнуться в сторону, чтобы не столкнуться с собратом. Он чуть сбился с шага, но остановиться уже не успевал.

Пёс прыгнул через провал на меня. Я опустил припасённую ветвь. Нижний конец упирался в стену. Верхний ударился в грудь недожаренному псу. Палка сломалась не пробив мышцы. Но её прочности хватило, чтобы людолицый замедлился. Задние лапы не достали до этой стороны ямы, и пёс тяжело ударился о край. Передние лапы зверя царапали камень в углублении с водой.

Я ухватил обломок палки и ткнул в людолицего, стараясь столкнуть его вниз. Удар лапы раздробил ветку в щепки. Было несложно представить, что случится с моей рукой, если я полезу в рукопашную. Я прижался спиной к стене и смотрел как тварь медленно выбирается из ямы. Поток лился с потолка прямо псу в морду. Во все стороны летели брызги. Наконец я понял что делать. Я опустил руку в воду и высвободил пламя. Вода мгновенно вскипела, руку обожгло. Какого же было людолицему, когда вся верхняя половина его тела оказалась в кипятке. Он подался назад, когти отпустили камень, нижняя часть тела перевесила и пёс пропал в темноте. Через секунду из дыры донёсся удар, потом ещё один, тише, и ещё один. И ещё. Не знаю как глубока была эта нора, но путешествие явно выйдет поучительным.

Пёс в дыре ещё продолжал свой путь вниз, а я поднял взгляд на последнего людолицего. На его морде растерянность мешалась со злобой. Он хотел, очень хотел меня убить, но не был уверен, что его не постигнет участь товарищей. Я так и не узнал, был ли он достаточно храбрым, как и не узнал, смог бы я справиться с ним. Из чёрного прохода в стене вылетел топорик, и вонзился в бок существу. Следом на пса бросилась чёрная волосатая фигура и сбила того с ног. Нежданный спаситель вытащил своё оружие из шкуры пса и несколькими ударами перерубил ему шею.

Никогда бы не подумал, что буду рад видеть Гобраза.

Глава 7. Бегство

Мне долгое время являлась во снах морда того людолицего, что убил Нок. При этом я быстро забыл про остальных, тех, что убил я сам. Странно, не находите? Позже я понял, что враги приходят и уходят, может быть они понимают, что сами поставили на кон свою жизнь и проиграли. Те же, чью смерть ты не смог предотвратить, ждут ответа: “Почему? Почему ты допустил мою гибель?”

Или, если уйти от метафизики, ты сам задаёшь себе этот вопрос.

К счастью, прошло ещё некоторое время перед тем, как я смог видеть настоящие сны.

Мы вернулись в лагерь бегом. Гобраз донёс Нока сам, и я был ему благодарен за это. Правую руку жгло, обварил я её знатно. Спасала лишь надежда, что у Шарвака осталась та дурнопахнущая мазь от ожогов.

Наше возвращение всполошило гоблинов. К счастью шаман редко покидал свой навес. Он хотел сначала осмотреть мою руку, но я отмахнулся. Ноку помощь была куда нужнее.

- Что случилось? - спросил Шарвак у хобгоблина.

- Этот, - Гобраз кивнул на гоблина без сознания. - Решил поохотится на людолицых. Одного убил. Пришли ещё трое. Молчун убил двоих, я ещё одного.

- Ох дурак… У нас с местными людолицыми договор.

Хобгоблин кивнул.

- Знаю. Он бы умер, если бы не Молчун.

Шаман кинул на меня заинтересованный взгляд, но вскоре вернулся к осмотру пациента. Мы ждали.

- Идите уже. Хватит над душой стоять!

Гобраз потянулся чтобы вывести меня наружу, - весь диалог был на гоблинском, я не должен был его понять, - но я уже выходил. Хобгоблин вышел следом.

Мы сели неподалёку, у погасшего костра. Я пытался дуть на обожжёную руку, но помогало не сильно. Гобраз ушёл и вернулся с полупустым бурдюком и какой-то грязной тряпкой. Я благодарно кивнул и принялся делать холодный компресс. Хобгоблин не уходил, сидел рядом, смотрел на меня. Лишь когда я обмотал руку мокрой тряпкой, он заговорил:

- Я наблюдал за вами. Ты мне не нравился. Ты мне не нравишься до сих пор. Ты человек. - это прозвучало оскорблением.

Я посмотрел хобгоблину в глаза. Он не отвёл взгляда, это был вызов. Вызов и вопрос. Я пожал плечами.

“Да, человек, и что?”

- Вы, люди, другие. В вас нет чести. Вы готовы бросить слабого, если он вам мешает. Вы избавляетесь от всего, что считаете помехой. Но… ты остался. Это была ошибка Нока. Он мог поплатиться за неё и никто не сказал бы тебе и слова. Ты остался. Ты защитил его. Может быть ты не так и плох.

Гобраз встал и собрался уйти, но обернулся.

- Может быть ты и не плох, но ты мне всё ещё не нравишься. Я буду следить за тобой.

Я ещё раз пожал плечами. Казалось Гобраз хотел сказать ещё что-то, но развернулся и ушёл.

И что это было?

События последнего часа для меня были по большей части загадкой. Монолог Гобраза был загадкой вдвойне. Да, я спас Нока, но я не руководствовался честью или чем-то подобным. Я действовал на чистых инстинктах. Бросить товарища казалось слишком неправильным, чтобы я хотя бы задумался об этом.

Тут до меня дошли последние слова хобгоблина. Он будет следить. То есть он не против, что я останусь. Да? Я осознал ещё кое-что: людолицые убьют меня, если я останусь, когда уйдут гоблины. Оставалось надеяться, что я понял Гобраза правильно.

- Молчун, идти сюда! - послышалось из под навеса.

Я вернулся к шаману.

- Я хотеть благодарить тебя.

Как же достало! Опять продираться через его ломанный человеческий! Я остановил Шарвака и призвал на помощь весь свой опыт в пантомимах: указал на него и Нока, раскрывая рот, как будто разговаривая, потом два раза дотронулся до своей груди, уха и лба.

- Ты понимаешь нас?

Я несколько раз интенсивно кивнул. Да, ещё как, отлично, блин, понимаю!

Шаман был удивлён.

- Тогда… Хм… Тогда будет проще, - он внимательно смотрел на меня, я изображал усердного слушателя. - Хм. Да, проще. Я хотел поблагодарить тебя за спасение одного из нас. Уже второе спасение Нока. Хм… Не думаю, что это было случайно. Он пришёл к нам после гибели родного племени. Он давно пытался доказать свою полезность. Но в этот раз цена его ошибки слишком велика. Нам нужно уйти сегодня. Когда стая узнает, что мы сделали, они придут за расплатой. Многие погибнут. Мы не можем остаться и не сможем ещё долго вернуться в эти земли. Ты должен решить сейчас: ты идёшь с нами?

Я ещё раз кивнул. Не то чтобы у меня был выбор.

- Тогда хватит сидеть, помоги собраться.

Мы вышли в путь через час. Гоблины свернули лагерь так быстро, что я только диву давался.

Мне было проще - все вещи и так лежали сложенными в рюкзаке. Пришлось только достать другую рубаху, которую я захватил из памятного сундука. К сожалению она оказалась мне мала, пришлось разрезать рукава и сделать надрез на спине, чтобы она налезла. Но лучше так, чем полуголым. Да, было жарко, но я понимал, что кожаные ремни натрут мне плечи, если я не оденусь.

Нок так и не пришёл в себя, так что мне пришлось его нести. Это было лучшее решение. Гобраз мог драться, а остальным пришлось бы сооружать волокушу или что-то подобное. Я? Я был большим, сильным и бесполезным.

Впрочем, мне было не в тягость. Давали о себе знать очки вложенные в силу. Да и чувствовал я себя куда лучше чем во время своего последнего путешествия.

Мне не приходилось придерживать шаг. Гоблины двигались на удивление быстро для таких мелких существ. Мы обошли скалу рядом с которой стоял лагерь, и отправились в противоположном направлении от пещеры с родником. Если там местность была просто каменистая, то сейчас мы шли по настоящему ущелью. Не очень глубокому, пара десятков метров, но тем не менее.

Временами я слышал разговоры. Говорили в основном про меня, Нока и Гобраза. Я знал, что история может измениться, пройдя через несколько рассказчиков, но не думал, что нескольких дюжин гоблинов хватит. Кажется гоблин мог услышать одну версию наших приключений, а потом пересказать её предыдущему рассказчику с новыми деталями, а тот не настаивал на своём, а тоже стремился сделать историю масштабнее. Псов было больше ещё в первом варианте, который я услышал. К вечеру их набралось с полсотни. Я сжигал их мановением руки, Гобраз косил людолицых одного за другим, и лишь Нок бесполезно путался под ногами. Мне хотелось поправить гоблинов, но у меня были заняты руки.

По дороге я мог подумать. Я получил уровень? Когда? Скорее всего после гибели сатира. Я был без сознания и не видел сообщения. К тому моменту, как я проснулся, оно уже пропало. Очень печально, что я не мог вызвать его по желанию, посмотреть на статы, почитать справку. О разработчиках. Узнал бы кого благодарить за такое немерянное счастье.

А вообще, следовало уже решить, что это такое: игра, реальный мир, какая-то помесь?

За игру были сообщения, статы, опыт и всплывающие субтитры.

За реальность - качество графики и не только графики, разумность окружающих.

В итоге… Я решил остановиться на теории, что это реальный мир с игровыми элементами. Причём, скорее всего, игровые элементы были только у меня. Я сомневался до сегодняшней стычки. Но… опыт не зависел от моего вклада в исход, не зависел от количества участников боя, не зависел от количества существ вокруг. Мне нужно было просто быть рядом. Я даже получил опыт за последнего людолицего добитого Гобразом.

Может я бы рискнул предположить, что это всё просто искусная симуляция, но я боялся, что эта мысль может слишком успокоить меня. Я расслаблюсь, допущу ошибку и тут окажется, что я был не прав. Нет, спасибо, лучше отнестись слишком серьёзно к игре, чем слишком легко к реальности.

Мы шли до заката и ещё несколько часов после него. Гоблины не нуждались в освещении, а мне приходилось тяжело. К счастью, один из них вызвался мне помочь. Он тянул меня за край рубашки в правильную сторону и подсказывал, когда впереди появлялось препятствие.

Несмотря на то, что мне не приходилось торопиться, я дико устал. Часов шесть идти по камням - не хухры-мурхы. Я уже еле переставлял ноги, пару раз едва не упал, удержался на ногах лишь потому, что нёс Нока в руках. Я не хотел уронить гоблина.

Наконец мы встали на привал. Кто-то забрал у меня из рук Нока, кто-то другой усадил на землю и дал в руки какой-то корешок. Я так и уснул на камнях с корнем в зубах.

Снился мне уже привычный паук. Он как и прежде собирал покрывающую меня слизь и сматывал в клубок. Полупрозрачные лапки так и сновали в воздухе. Раньше эти движения успокаивали меня, завораживали своей размеренностью. Теперь же он торопился. Движения стали быстрее, суетливее, два или три раза нить срывалась с лапы и ему приходилось повторять виток.

Я пошевелил головой, стараясь лучше рассмотреть паука, понять причину спешки. Паук заметил это и поднялся мне на грудь. Он махал лапами перед моим лицом, как будто пытаясь что-то объяснить. Конечно же, я его не понимал. Осознав это, он вернулся к работе.

Меня разбудил один из детей-хобгоблинов.

- Молчун, вставай, пора идти!

Ещё пять минуточек!

Я совершенно не выспался. Но я вспомнил куда и почему мы идём. Мы убегаем от людолицых. Пришлось стряхнуть с себя остатки сна и подняться. Я ожидал, что ноги будут болеть после вчерашнего перехода. Ничего подобного. Тело было более привычно к таким прогулкам, чем я. Хобгоблин уже тянул меня в сторону.

- Тебе нужно взять Нока!

Ничего не оставалось, кроме как последовать за мальчишкой. Утром я смог осмотреть место, где мы заночевали. В целом - ничего примечательного. Тот же каньон, те же камни под ногами. Разве что скалы явно стали пониже.

Гоблины уже готовились выступать. До Нока было идти метров десять, помощь провожатого мне была не нужна, но хобгоблин весь этот ужасно длинный путь прошёл передо мной, с видом важным как у надутой совы.

Рядом с Ноком сидел шаман и второй ребёнок.

- Он просыпался ночью, - важно заявила она. - Но опять уснул. Шарвак говорит, что ему становится лучше.

Хорошо. Просто отлично, на самом деле. Я боялся, что сделал недостаточно, чтобы Нок выжил.

Ко мне обратился шаман:

- Сегодня мы будем идти весь день. Ты справишься?

Кивок.

- Молодец. На, перекуси.

Гоблин протянул мне несколько кусков сушёного мяса. Я принял их, благодарно качнув головой и вгрызся в угощение. Вкус ношенных портянок наполнил мой рот. Отвратительно. Но питательно.

- Надо уйти подальше, пока они не послали погоню. - Шарвак взглянул наверх, я тоже, по небу проплывали редкие облака. - Скорей бы дождь. Спрячет следы.

Было бы неплохо. Дождь не только размоет наши следы, но и скроет запах. Хотя я и не был уверен, что у людолицых хороший нюх, - строение морды не подходящее - найти гоблинов по запаху смог бы даже я.

Шаман осмотрелся и встал.

- Выходим.

Я размял плечи и осторожно поднял Нока. Вскоре мы отправились в путь.

Скалы. Камни. Скалы. О, куст. Девятнадцатый. Камни. Камни. Скалы.

Я старался отвлечься. Разнообразить ходьбу хоть чем-нибудь. Хоть чем-нибудь кроме болтовни мелких.

- Мне Гобраз дал меч подержать! Раньше-то я всё с палкой упражнялся, а тут меч! Настоящий! Я теперь взрослый!

- Меча маленького раньше не было.

- Как не было? А откуда он взялся?

- Это меч Молчуна.

- Меч Молчуна? У тебя был меч?! Круто! А почему он у Гобраза? А?

Ээээээх, не удалось. Они пристали ко мне с самого отправления. И говорили, говорили, говорили. Их не смущало то, что я не мог говорить и не мог использовать жесты. Они просто говорили и говорили, додумывая реплики за меня. Про погоду, про гоблинов, про пробежавшую мышь, про всё на свете.

Из разговоров я узнал их имена. Мальчишку звали Хиль, а девочку - Нисси. Не очень гоблинские имена, но я не придал этому значения.

Ах да, я упоминал, что они очень много говорили?

- А Молчун Гобраза убьёт за меч? А кто тогда меня тренировать будет? Апрак? Не хочу Апрака, он злой!

- Не убьёт, Молчун добрый. Да? Видишь - он добрый. Он его обхитрит!

- Обхитрит? Гобраза? Неееее…

- Даже я могу обхитрить Бешеного. Помнишь, как он нам не давал с верёвками играть? А я сказала, что мы тренируемся, ловушки ставим, узлы вяжем!

- Так мы и вязали!

- Это потому что он смотрел! Качели он бы не дал нам сделать! А потом ты в овраг упал…

Я сходил с ума.

Был уже полдень. Мы вышли из скал и теперь шли через густой лес. Почва здесь была получше, а камней поменьше, вот деревья и росли… погуще. Прямо скажем, по мху было идти лучше, чем по камням. Правда корни так и лезли под ноги.

Погода тоже менялась в лучшую сторону. Собирались тучи. Ещё чуть-чуть и начнётся дождь.

В общем, всё шло как нельзя лучше, и я думал что мы сбежали от мстительных псов.

Пока не услышал позади вой.

Я замер. Дети замолчали. Гоблины вокруг тоже остановились. Мы все понимали, что означает этот вой.

- Чего стоите?! Бегом! - раздался голос Гобраза.

Мы и рванули.

Непросто бегать по лесу с гоблином на руках: корни, камни, кочки так и лезут под ноги. Да и растрясти раненого боязно, приходилось прикладывать усилия, чтобы держать Нока ровно. Но были плюсы - дети молчали.

На самом деле молчали все - берегли дыхание. Я видел как Гобраз где-то впереди подхватил на руки шамана и они что-то обсудили на бегу. После этого мы немного отклонились влево. Кажется они знали куда бежать.

Самым страшным была неизвестность. Я слышал своё дыхание, слышал звук ломающихся веток под моими ногами и под ногами окружающих меня гоблинов, и думал о том, что я могу и не услышать приближающегося пса. Обернуться? Не в этом лесу. Нужно было думать куда поставить ногу, как лучше обежать дерево впереди, перепрыгнуть или обогнуть очередную яму.

Как ни удивительно, мы бежали долго, но псов так и не было. Думаю тот вой был нужен, чтобы собрать стаю, которая разбрелась в разные стороны в поисках наших следов. И лишь собравшись они пустились в погоню. И лишь тогда вой повторился, но уже ближе.

Мы как раз выбежали на поляну, посреди которой виднелась разрушенная крепость. По крайней мере мне так показалось сначала.

Это было каменное строение, с толстыми стенами, бойницами и парапетом с зубцами наверху. Стены крест-накрест пересекали железные балки. Крепость лежала на боку, наполовину погрузившись в землю, а внизу торчало нечто, что я принял за корни. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что стальные отростки снизу строения были ногами. Похоже эта крепость раньше могла разгуливать сама по себе. Пока не обрела покой в лесу.

Мы обежали лежачий замок и оказались со стороны крыши. На высоте в два моих роста располагался проржавевший люк. Он был закрыт. Гобраз подобрал лежащую в траве палку, отошёл и с разбера прыгнул на стену. Он оттолкнулся от кирпича кладки и ударил палкой по люку.

Закрыт, но не заперт. Люк распахнулся в нашу сторону, крышка ударилась по камню, ржавые петли издали жуткий вопль.

Остальные не мешкали: двое гоблинов встали спиной к крыше и сцепили руки в замок, им вполне хватало сил, за ними ещё двое и ещё. Трёх рядов гоблинов хватило, чтобы следующий смог ухватиться за край. Мне показалось, что у них слишком легко это получается, но я вспомнил, что они меньше и могут поднять больший процент веса своего тела.

Я осматривался по сторонам. Псы должны были быть рядом, но пока никто на поляну не выбежал.

Через пару минут шаман окликнул меня:

- Молчун, подай Нока.

Я подчинился. С трудом они подняли бесчувственного соплеменника до уровня люка, а там его подхватили те, кто успел забраться внутрь.

Вскоре снаружи остались только мы с хобгоблином и трое из гоблинов, составлявших импровизированную лестницу. И тут они показали настоящий класс: верхнего держали за руки находившиеся внизу, следующий держался за верхнего, а нижний карабкался по ним наверх, потом влез висевший вторым, следом втянули последнего.

Гобраз кивнул на люк:

- Я подсажу.

Как скажешь, бугай. Хобгоблин подставил руки, я воспользовался его помощью. Кажется он даже не почувствовал моего веса. Я перевалился через край и обернулся. Псы наконец-то появились на поляне. Гобраз как раз отходил в сторону, чтобы взять разбег, когда заметил их. От края поляны до него псам было метров двадцать. Секунда? Две? Времени на подготовку к прыжку не было. Но он был слишком близко, разбега не хватит. Я посмотрел на хобгоблина. Он на меня.

Гобраз коротко кивнул, я ответил таким же кивком. Хобгоблин побежал к стене.

В этот момент я не имел ни малейшего понятия о том о чём мы таком договорились. Ни единой разумной мысли. И действовал я дальше абсолютно не раздумывая.

Я разворачиваюсь спиной к люку и откидываюсь назад. Секунда падения, рюкзак ударяется о стену, слышно как всё содержимое сыпется на клапан. Я цепляюсь ногами за край, кажется кто-то хватает меня за одежду. Руки я поднимаю… опускаю… в общем протягиваю навстречу хобгоблину. И тут же чувствую его мохнатые предплечья в своих ладонях. Он карабкается по мне. Я прикладываю все силы, чтобы удержаться. Тяжёлый, гад. Как только его нога покидает моё поле зрения, я могу видеть перевёрнутую поляну, по которой несутся перевёрнутые людолицые с распахнутыми пастями. Ближайший прыгает на меня.

В эту секунду меня схватили за одежду и втянули внутрь. Пёс тяжело ударился о камень и заскоблил по стене когтями. В людорожу ткнули копьём и он упал вниз. Кто-то дотянулся до крышки и захлопнул люк.

Мы остались в темноте. Не глаз выколи, всё же были бойницы на стенах, через которые внутрь проникал свет, но я с большим трудом различал очертания помещения и суетящихся гоблинов.

Как я уже успел заметить, гоблинам свет не был нужен, а вот мне было очень не по себе. И кажется хобгоблин это заметил. Гобраз подтолкнул меня к стене, а сам принялся командовать. Мы явно оставались здесь надолго. Надо было устраивать лагерь и баррикадировать единственный вход, а уж если он не единственный, тем более следовало поторопиться.

Я же всё ещё был бесполезен… в этот раз из-за недостатков человеческого зрения. Что ж, можно было посмотреть, что творится снаружи. Бойницы, повёрнутые почти на девяносто градусов превратились в эдакие смотровые щели. Первая была в полуметре от пола, следующая примерно на том же расстоянии над первой и так далее, всего пять прямоугольников света.

Я подполз к ближайшей щели. На поляне снаружи бродили людолицые, с десяток, не меньше. Ещё нескольких я заметил среди деревьев. Они были ровно такими же большими и сильными, как я помнил. Оставалось надеяться, что они не проберутся внутрь.

Впрочем, даже мы в безопасности в этой упавшей крепости, возникает второй вопрос: как нам выбраться наружу? Насколько я мог видеть, людолицые не собирались уходить.

Как только я об этом подумал, меня оттеснили в сторону. К бойницам подошли гоблины с луками. Их было всего трое, но этого оказалось уже на одного больше чем нужно, длины щели в камне с трудом хватало для двух лучников.

“А вот и решение!” - подумал было я, но уже на середине этой короткой мысли, я понял, что в плане “перестрелять всех псов” многовато дыр.

И, конечно же, я был прав. Стрелки поняли это не хуже меня. После двух залпов один из них сказал:

- Достаточно.

И они ушли обратно в темноту. Я выглянул наружу.

Гоблины стреляли метко, но недостаточно метко, чтобы всаживать стрелу в глаз движущейся цели. А во всех остальных местах пёсиков защищала толстая шкура и крепкие мышцы. И даже не это было главной проблемой. После того как пара людолицых отхватила по стреле, псы просто отошли к краю поляны или обошли крепость. Я всё ещё мог видеть злобный блеск глаз среди деревьев, но попасть и нанести хоть какой-то ущерб было нереально.

Я отвернулся от бойницы и уставился в глубину комнаты. Надо было дать глазам привыкнуть к темноте.

Вокруг раздавались шорохи и редкие реплики.

- Надо проверить припасы.

- Шустрый, сбегай посмотри.

- И проверь задний люк.

- Мы займём мшистую комнату.

И так далее и тому подобное.

Постепенно я смог увидеть больше чем полоски света от бойниц. Насколько я мог понять, комната занимала весь этаж этой части крепости. Слева вверху я видел прямоугольный проём с лестницей ведущей ниже, или левее, учитывая как всё было перевёрнуто. Лежала крепость неровно, край на котором находился я был выше, всё что дальше и левее - ниже. Уклон был небольшой, но заметный. Строили, судя по всему, на совесть. Я видел трещины в стене, которая стала полом, но она не разрушилась полностью. Через эти трещины и бойницы внутрь попало достаточно земли и из неё росла хилая трава и мелкие белёсые грибы.

У угла с проходом вглубь крепости был свален разнообразный хлам: ржавая металлическая мебель, ветки, пара стволов с ногу толщиной. Кто-то явно обустраивал это место для жилья - гора мусора позволяла добраться до проёма с лестницей.

Делать мне всё равно было нечего и я полез вверх, вглубь крепости.

С другой стороны была похожая куча, спуститься удалось без проблем. Но кое-чем этот этаж отличался от прошлого: у противоположной стены комнаты лежал огромный смятый ком металла.

Я подошёл ближе. Сейчас уже сложно было понять, чем оно было изначально, но это явно был рукотворный механизм. Когда-то он был закреплён на полу в хитром приспособлении, позволявшем поворачивать и регулировать угол наклона механизма. Само устройство было вытянутым, и торчало из проёма в стене. При падении торчащую часть смяло вверх и назад, из-за чего из пола сейчас торчали куски стали. Судя по всему, на внешней части устройства было что-то вроде зонтика из металла. Сейчас он был зажат между землёй и упавшей крепостью.

Пушка! Точно, это была очень сложная и большая пушка. Я стоял рядом с лафетом, прикрученным к полу, внизу был зажат сломанный ствол, а “зонтик” прикрывал проём в стене, защищая расчёт орудия и внутренности крепости.

Невероятно! Я и не думал, что местное инженерное дело дошло до пушек!

Правда я всё равно не понимал, как оно работает. Слишком много деталей, слишком сложный ствол. К тому же всё было покрыто тонким узором, который я не мог рассмотреть при таком освещении. Да и предназначение многих деталей было совершенно неясно. Вот например эта пластина в верхней - ранее задней, - части пушки. Я протянул руку и коснулся металла. В голове всплыл назойливый вопрос:

“Вы хотите активировать узор?”

Предположение второе. Игроки

Под крыльями проплывали леса, поля, холмы и реки. Тут и там из земли торчали чёрные валуны - останки горных гигантов, павших в сражении с лесными племенами. Битва закончилась сотни лет назад, местные народы успели сочинить несчётные песни и легенды, а потом позабыть их все, но для Мари она случилась совсем недавно. Мари ещё помнила крики воинов и грохот падающих тел. В ней ещё бурлила кровь, когда она вспоминала отчаянную контратаку и кровь товарищей, огонь и молнии, чёрные тучи и град завороженных стрел. Тогда ей удалось отбросить легионы Тьмы. Реванш был назначен на завтра.

Крылья сокола трепетали, ловя потоки воздуха. Ещё несколько мощных взмахов и скорость на индикаторе в углу зрения поднялась почти до сотни. Птичья голова поворачивалась из стороны в сторону. Мари высматривала добычу.

Наконец она заметила внизу чёрную точку. Приблизила изображение. Так и есть - почтовый ворон. Мари сложила крылья. В ушах засвистел ветер. Когти впились в добычу. Секунда, и обе птицы упали на землю. Победа хищника была предрешена. Мари отпустила управление и вернулась в основное тело.

Она стояла на балконе, с которого открывался вид на озеро посреди леса. Девушка подняла руки с перил, стряхнула листок с платья и улыбнулась. Чисто сделано. До следующей битвы в Мире Основ должна была пройти ещё неделя, но упрощать работу пешкам Тьмы не стоило.

Мари повернулась и вошла в дом. Тьма считала, что простое деревянное жилище не подходит королеве, и отстроила себе чёрный дворец на другой стороне континента. Марит Ледяной Клинок, - как называли в этом мире хозяйку сокола, балкона, озера и всего леса, - считала его безвкусицей.

Другое дело дом самой Мари. Деревянные стены, пол и потолок. Деревянный стол и кресла. Все одного размера и формы. У неё не было даже трона подобающего положению. Днём зал заливал свет из высоких арочных окон, ночью оживали многочисленные светильники с светляками. На полу ковром лежали шкуры с мягким светлым мехом. Такая же шерсть покрывала кожу самой Мари.

Она до сих пор не знала, кто из её друзей придумал эту отвратительную традицию лесного народа. После тысяч лет прошедших с создания мира до появления игроков, её невозможно было вытравить из сложного набора ритуалов ашари.

В двери постучали. Не дожидаясь разрешения, гость вошёл внутрь. Он был высок, мускулист, обычную для ашари вытянутую морду пересекал старый шрам, из под полированного доспеха проглядывала шерсть более тёмной, чем обычно, окраса.

- Моя королева, простите, но у меня срочные вести!

- Что такое, Нав?

- Наш южный бастион был атакован! Зеленокожие!

Началось. Нужно действовать быстро.

Снизу всплыло сообщение:

[Отправитель: Тьма

Йо, Егоза! Мы тут с Основами хотели собраться потрындеть, присоединишься?]

Как же невовремя! У неё же как раз было настроение поиграть в тактику. Мари взмахнула рукой и мир остановился. Настроение настроением, но негоже оставлять остальных владык мира без внимания. Потом можно будет ускорить время достаточно, чтобы синхронизировать дату для завтрашнего реванша. Перед глазами появилось меню.

Выход.

Через десять минут Мари появилась в их обычной комнате для собраний. В шестиугольном помещении с белыми светящимися стенами её ждали четверо. Слева от Мари устроился Маэстро, щуплый парень с бегающим взглядом. Высокое кожаное кресло в классическом стиле делали его ниже и меньше. Он резко и нервно жестикулировал, как будто бы управлял оркестром. Смокинг и бородка делали его ещё более похожим на дирижёра.

- Неее, Гром, это перебор! Убери траву, у меня же аллергия!

Маэстро, он же Чёрный Филипп, как называли его некоторые из знакомых, косился на второго соседа. Там на троне из слишком живых лиан сидел Громадка. За его спиной сквозь пол прорастали хищные цветы. Они клацали челюстями пытаясь поймать крупных бабочек, летавших вокруг. Громадка любил играться с настройками их комнаты. Если честно, Мари не знала, как ему это удаётся, хотя Шут не раз пытался её научить. Но Гром соблюдал правила - цветы не росли вне его части шестиугольника.

- Пф. Не тупи. Байты не пахнут.

Громадка сегодня был без своего игрового аватара, а без него великий и ужасный Левиафан, повелитель болот граничащих с лесами ашари, выглядел как сисадмин средних лет. Мари невольно удивилась сколько же внимания нужно уделить настройкам внешности, чтобы выглядеть столько неухоженно. В руках он держал трубку из слоновой кости, и неторопливо забивал в неё табак.

- Мари. Приветствую. - раздался голос сидевшего напротив девушки.

Пастор, вернее его бот, занимал обычный деревянный стул. Под капюшоном рясы не было видно лица. Да его и не было скорее всего. Пастора мало интересовали миры, которые он помогал создавать, так что он редко лично появлялся на собраниях Основ.

- Хаюшки, Егоза! Ты последняя. Шут опять не отвечает.

Рядом с Пастором на своём месте развалилась Тьма. На ней было чёрное кружевное платье. Её кресло представляло собой полусферу обитую багровой тканью и заваленную подушками всех оттенков чёрного. Плюшевые мишки и зайчики среди них резко контрастировали с образом Тьмы из Мира Основ.

Пустующий табурет справа от Мари принадлежал Шуту. Последнему из Основ, создателей их маленького мирка. Обычно он появлялся в образе одного из своих аватаров, почти всегда разных, и предлагал угадать из какого мира явился. Мари редко угадывала, она вообще редко покидала свой лесной дом, а уж о том чтобы играть с какими-то незнакомыми людьми и речи не шло. Даже удивительно, что ей удалось сблизится с Шутом.

- Соскучилась, лапонька? Его аж третью неделю нет, и на сообщения не отвечает..

- Два года назад, - вмешался бот Пастора, - Шут отсутствовал тридцать два дня. Работал над Некехской Империей. Но не блокировал сообщения.

- Воооооот, правильно железяка говорит. А сейчас вжух - и пропал. Может помер, болезный.

Мысль о смерти Шута была странной, даже удивительной. Мари не вспоминала о конечности существования уже долгие годы, жизнь была длинна и не имела видимого завершения. Ещё длиннее, если считать время проведённое в мирах.

- Маловероятно, Тьма, - Гром раскурил трубку и сейчас говорил неспешно, с паузами для редких глубоких затяжек, - Я думаю, он занят. Не хочет чтобы его беспокоили. Или… Пф... Доигрался с настройками связи и аватара. Или... находится в мире без связи. Или... течение времени в мире слишком медленное. Такое можно настроить.

- Думаешь это ловушка? - спросила Мари. - Но зачем? Кому он мог помешать?

- Пара человек найдётся. - Громадка качнул трубкой в сторону Маэстро.

- Что? Я? Не-не-не-неее! Мне он, конечно, не нравится, но убивать из-за этого - перебор.

Филипп энергично замахал руками, отгоняя шальную мысль.

- Я и не говорил про убийство. Всего лишь ловушка. Но... я не думаю, что ты на такое способен. Не потому, что не хотел бы от него избавиться. Ты не справишься со мной или с ним.

Безусловно Гром был прав. Среди Основ только он и Шут хорошо разбирались в работе Сферы Миров. Попытайся Маэстро атаковать их, исход был бы быстр и печален для него.

- Я не слабак!

- И про это я тоже не говорил. Но...

- Те-те-те-теееееееем временем! - встряла Тьма, - Где еда?

Это было традицией - приносить с собой образы яств из миров, где они успели побывать. Придумала её как раз Тьма. Даже удивительно, что она всё ещё столь сильно любила физические удовольствия, и насколько эта любовь была заразительна. Мари прикоснулась к браслету на левом предплечье и трижды кликнула на появившемся меню. Посреди комнаты возник круглый стол с одной ножкой, на секторе ближайшем к Егозе из дымки сформировались тарелки, кувшины и миски. Всё из дерева покрытого изящной резьбой, тарелки с блюдами из мяса, тушёных, печёных и свежих овощей, кувшины полны вина и сока, и фрукты, множество фруктов разнообразных форм и цветов. Блюда работы ашари, почти все. Мари и правда редко выбиралась наружу.

Остальные не заставили себя ждать. Перед Маэстро появились яства подводных жителей на посуде из раковин. Икра, рыба множества видов, водоросли и склизкие плоды. На следующем секторе шли блюда в духе молекулярной кухни, маленькие порции, сложные формы. Видимо Гром сейчас работал над каким-то футуристическим миром. Пастор был в своём духе: еда была крайне проста. Хлеб, каши, овощи. К счастью он не считал, что здесь стоит придерживаться поста, так что хлеб был вкусен, а в кашах встречались кусочки мяса. И молоко, куда же без парного молока. Особенно его любила Тьма, она говорила, что в реальном теле у была неё непереносимость лактозы, а в Сфере не было никаких проблем связанных с физическим телом. Блюда Тьмы были как обычно, экзотичными до абсурдности, в этот раз она принесла связки змей различных видов, жаренных, варёных и сырых,в коже и без, фаршированных неведомыми, но явно ядовитыми плодами. Головы у змей были на месте, в отличие от хвостов.

- Ты бросила горгон? - не замедлил прокомментировать Гром. - Я думал Егозе придётся с ними воевать.

- Да! Меня эти стервы вконец замучили. Знаешь каких красавчиков я в замке собрала? Всех повывели, суки! Хоть статуи симпатичные получились.

- И с кем теперь играешься? - спросила Мари, изображая праздный интерес.

- Хех, хитрая какая! Завтра узнаешь! И вообще, пора приступать.

Тьма крутанула стол и набросилась на крошечные порции созданные Громадкой. Перед Егозой оказались змеи с горгоньих шевелюр. В нос ударили запахи тины и мяса, с прячущейся в глубине ноткой гниения. Что ж, в отсутствии тела был плюс - нет риска отравиться. Мари выбрала наиболее неподвижный клубок и осторожно вытянула варёного гада.

Перед Чёрным Филиппом оказал пустой сектор, он начал со своего обычного “Неее!”, но потом махнул рукой и принялся копировать приглянувшиеся блюда. Остальные тоже взялись за еду, кроме бота Пастора, конечно.

- Как делишки? - чуть позже спросила Тьма, откинувшись на подушки.

- Оригинал занимается управлением колонией в Пустых Звёздах. - монотонно произнёс бот. - Солярный антисциентический культ: отрицание технологий ради духовных практик. Пытается привнести чуждую миру концепцию в научно-фантастический мир.

- Хм. Ну так давай я помогу! Будут вам маги в скафандрах! - хохотнул Громадка.

- Оригинал просил не вмешиваться в эксперимент.

- Его дело.

- Наша последняя война - изрядный хит! Ты прикинь, лапочка!

- Да? - вежливо переспросила Мари, думая о другом. Её мысли вернулись к исчезновению Шута, следить за разговором не получалось.

- Вообще! Все эти молнии! Мои големы, твои пушистики! Офигенный навар! Куча запросов на репликацию!

- Поздравляю. Оригиналу очень понравилось.

В сухом голосе послышалась ирония, но Мари решила - показалось. Бот был одним из экспериментов Пастора, и удачным. Он мог следить за беседой, отмечать важные места и пересылать хозяину. Но всё равно не был реальным человеком. С другой стороны это был полностью отдельный алгоритм созданный Пастором безо всякой помощи от системы ИИ внутри миров. Поразительное достижение.

Пожалуй, Шут мог бы это повторить, но его мало интересовала жизнь вне симулируемых вселенных. Он создавал миры. Придумывал расы и народы, программировал традиции и культуру, шаг за шагом создавал историю, которой никогда не было. Его звали к себе почти все, кто брался за создание нового мира, но он выбирал лишь самые интересные проекты.

Отсюда вытекал простой вопрос: куда он мог деться? Кому могло быть выгодно его исчезновение? Заставить Шута что-то делать? Невозможно, он был слишком свободолюбивым. Отомстить? За что?

Вопросы возникали и оставались без ответа. Друзья обсуждали что-то, но Мари пропустила большую часть и лишь усилием воли заставила себя отвлечься от тяжёлых мыслей и вернуться к разговору. Громадка как раз сменил тему:

- А меня наняли на новый мир создатели Закатного Киселёва. В свободное время делаю им систему заговоров. Любопытно. Правда… много ограничений. Например, работа с иконами и жертвами разнесена на две разные подсистемы. Дико неудобно. Я предлагал слить в одну, но…

- Ну, Гром, нееееее. - проблеял Маэстро. - Неееееее. Не интересно.

- Пффффф, как знаешь.

- Да ладно,Черныш, не ломай кайф! - Тьма явно заинтересовалась словами Громадки, - Что делают? Опять псевдославянский мир? Добры молодцы с дубинами и красны девицы с вырезами до пупа? Или наоборот! Симпатично бы вышло!

- Это прошлый их проект был. До Киселёва. Теперь в городское фэнтези ударились. Пятидесятые, страна советов, секретные эксперименты, восставшие мертвецы, оборотни.

- Оооооооо, оборотни это круто! А вампирчики есть симпатичные?

- Нет. Облезлые псы и гули. Тебе не понравится.

- А я бы посмотрел! Представь - вокруг зомби, разруха, и Тьму дерут на грязном матрасе за банку консервов.

- В твоих влажных мечтах, Черныш! Я была бы ведьмой, повелительницей этих чертей!

- Сосала бы Сатане за власть?

- Иди-ка ты!

- Тише. Тише. У нас мирный разговор. Сам расскажи, чего хорошего сделал.

- Ааааа… - Маэстро сделал рукой неопределённый жест, - Я своих на сушу вывел. За последние лет сто приспособились. Строят мне монумент.

- Ты им особо няшные лапки прикрутил?

- Нет, они сами отрастили.

- За что тогда статуя?

- За заслуги. Вёл по верному пути.

- По какому пути? Кто делал твоих жабромордых? Шут? Или Гром?

На вопрос Тьмы ответил бот:

- Пятьдесят девять целых три десятых процента работы по проектированию рас выполнил Шут, тридцать две целых две десятых процента - Громадка, восемь целых девять десятых процента - оригинал.

- Спасибо за справочку. Так про какой путь ты говорил, если эволюция была заложена в них изначально? Ты менял проект?

- Нет. Но...

- Что нокаешь? Что такого полезного ты сделал, чтобы приписывать себе их достижения?

- Неее… н-не надо меня с ними сравнивать!

- А, собственно, почему бы не сравнить со мной? - Гром покосился на молодого человека и выпустил в его сторону струю дыма. - На меня не снисходила божья благодать. Я не гений. Я просто делаю больше..

- Н-нееееет, я же не могу…

- Можешь! Ты просто… не амбициозный. Делаешь то же, что и все. Не ищешь новых вершин. Ты такой и в играх, и в работе, и в отношениях. Играешь так, как тебе показали. Работаешь достаточно, чтобы тебя не ругали. Влюбишься в первую, кто проявит к тебе жалость...

- Богдан! - Мари постаралась вложить в голос твёрдость, которой ей, если честно, не доставало. - Прекрати!

Гром пожал плечами. Филипп съёжился в кресле.

Богдан не то чтобы не любил Маэстро. Громадка в принципе не любил людей, всех, скопом. Он уважал Пастора и Шута за профессионализм, он мог улыбнуться ребячеству Тьмы, но он никогда не забывал про недостатки других. Друзей ему это не прибавляло, но его полностью устраивало одиночество, либо он старался так думать. В любом случае, ударов он не сдерживал.

- Ребят, - продолжила Мари, - Не надо ссориться. Гром, тебя это особенно касается.

Богдан хмыкнул.

- У меня появилась мысль по поводу Шута. - раскрывать секреты друга не хотелось, но ситуация была слишком странной. - Вы говорили про скорость течения времени в разных мирах. У Шута… у него была одна привычка…

Громадка как раз вытряхнул трубку и хмыкнул заинтересовано.

- Иногда он создавал личную капсулу и ускорял в ней время.

- Он что - дурак? - удивилась Тьма. - Там же нечего делать!

- Он говорил, что хочет побыть один. Почитать. Подумать. Научиться чему-то новому. Блокировал входящие сообщения и уходил на час реального времени. Шут называл это час покоя.

- И какой коэффициент ускорения он выставлял? - поинтересовался Гром.

- От ста до десяти тысяч.

- Больше года в одиночестве? Он совсем головушкой долбанулся?

- На овладение навыком в идеале нужно примерно столько. - Громадка был серьёзен. - Но я бы на такое не пошёл.

- Неееее, мне одного раза хватило.

- Уединение - путь к познанию себя.

- Ой, да что ты в этом понимаешь, железка!

Бот Пастора лишь покачал головой. Мари продолжила:

- Вы говорили, что можно изменить настройки мира. Но…

- Можно взломать его часы. - предположила Тьма.

- И выставить коэффициент ускорение равный единице или меньше. - добавил Громадка.

- Он не поймёт ничего, пока не выйдет из одиночки. - прошептал Маэстро. - Гениально!

- Было бы гениально. Но кто мог это сделать? И зачем? Он же рано или поздно выйдет и будет очень зол.

Мари лишь неловко пожала плечами. Если бы она знала, всё было бы гораздо проще.

- Это только предположение. Если у вас есть другие - говорите.

Друзья молчали.

- Тогда нам нужно что-то делать...

- У меня найдётся пара идей. - фигура напротив Мари изменилась, выпрямилась, движения наполнились силой, Пастор явился лично. - Если мы принимаем это предположение за истину, то есть несколько путей, которыми мы можем пройти. Первое - обратиться к Матери, узнать существует ли личная комната с ограничением по времени выхода. Маэстро - займись. У тебя есть ресурсы.

Ресурсы у Маэстро и правда были. Он считался одним из богатейших людей в Сфере. Собственно лишь участие Маэстро позволило запустить мир лишь с шестью творцами. Откуда он получил богатство не знал никто. Сам он на этот вопрос тоже не отвечал.

- Второе - проверить связи Шута. Узнать кто ещё мог знать о его привычках и кому он мог мешать. Гром, вы много работали вместе, расспроси людей, но не рассказывай лишнего.

- Окей.

- Третье - прочие версии. За последние месяцы это не первый случай, про который я слышал. Может быть они не связаны, людям свойственно менять круг общения, но проверить не помешает. Это работа для тебя, Тьма. Ты умеешь располагать к себе.

- Ла-а-а-адушки. - протянула девушка, она была так же ошарашена внезапным появлением Пастора, как и остальные. - Сам-то чем будешь заниматься? Жопу просиживать?

- Нет. Егоза и Шут были близки. Он мог открыть ей то, что не рассказывал другим. Если она единственная, кому он рассказал про свой “час покоя”, то…

- Нееее, не могла она этого сделать.

- ...То её прослушивают. Я проверю эту версию. Ты не против, Мари?

- Н-нет, пожалуйста.

- Хорошо. Мир может остаться на паузе до нашей следующей встречи. Если что-то найдёте - связывайтесь со мной. Вопросы?

- Кто тебя главным...

- Есть идеи лучше - предлагай, я слушаю. Наш друг в беде, мы должны попытаться ему помочь. Основ должно быть шесть. Ни больше, ни меньше.

Маэстро хотел возразить ещё, но осёкся, посмотрев направо. Пастор окинул остальных взглядом.

- Вы хотели что-то ещё обсудить?

- Вроде нет. Но...

- Отлично. Тогда до связи. Жду новостей. А мне нужно побеседовать с Егозой.

Один за другим, Маэстро, Громадка и Тьма, попрощались и растаяли в воздухе. Осталась лишь двое. Они сидели напротив друг друга, разделённые столом с остатками диковинной трапезы. Пастор откинул капюшон, его лицо было серьёзно.

- Твоё предположение не лишено логики. Но я боюсь, что ситуация может быть куда хуже. Шуту может угрожать реальная опасность. Мне нужна твоя помощь.

Глава 8. Поиски во тьме

Позже мне задавали вопросы, которые сводились к одному: “Как ты смог жить с гоблинами? Они же такие отвратительные.”

Я никогда не думал о них в этом ключе. Да, они были некрасивы. Да, от их запаха мухи дохли. Да, умом гоблины не блистали. Но при этом они были первыми живыми существам, которые отнеслись ко мне по-человечески.

Может быть, если бы я бы попал бы в человеческое поселение, и ко мне бы отнеслись хорошо, и рассказали бы о том, какие гоблины плохие… Я бы действовал иначе. Но все эти “бы” остались где-то там, в мечтах и фантазиях о нереализованных возможностях.

А я всё так же был в перевёрнутой шагающей крепости, меня всё так же окружали вонючие, но дружелюбные существа.

И темнота. Как же забыть про тьму.

С момента нашего появления в крепости прошло четыре дня. Гоблины устроили лагерь и, видимо, планировали дождаться пока псы уйдут. Племя готовилось к долгому переходу, так что у нас было достаточно еды на несколько дней. С водой проблем тоже не было - в одной из комнат скапливалась дождевая вода, пусть не очень чистая, но для существ с иммунитетом ко всем болезням сойдёт.

В принципе, мне нравился этот план. Если всё пройдёт как задумано, никто не должен будет рисковать жизнью. Никто не должен будет умирать. Мне было бы жалко и людолицых. Они ни в чём не были виноваты, мы были агрессорами, они хотели отомстить.

Кстати про агрессоров: Нок начал приходить в себя. Теперь мы поменялись ролями - он был выздоравливающим, а я… Я не мог вести с ним беседы по очевидным причинам. Только сидел рядом и, как я надеялся, успокаивающе молчал.

Впрочем, с разговорами наметился прогресс. У гоблинов, как оказалось, был второй язык, жестовый. Они были ночными охотниками, они полагались на скрытность и внезапность. Гоблины видели без света, но вот услышать разговор в темноте мог кто угодно. Так что они использовали жесты.

По большей части это были простые слова: “стой”, “вперёд”, “зверь”, “враг”, “добыча”. Но, как оказалось, жестов было больше, а их сочетания позволяли задавать простые вопросы и строить связные предложения:

“Кто там?”

“Человек и два зверя.”

“Атаковать?”

“Опасно. Сильный. Идти назад.”

“У них добыча.”

“Звать друзей. Меньше опасность.”

Что-то вроде этого. В общем, единственная причина, по которой меня не обучили этому раньше - мы все были заняты. Я сначала лечился, а потом изучал символы. Они охотились, готовили еду, делали зелья, тренировались, в общем жили своей обычной жизнью.

В крепости у нас не было обычной жизни. Нам всем было нечем заняться. Поэтому моим обучением захотело заняться всё племя. Все сразу и прямо сейчас. Шарвак остановил жаждущих моего внимания гоблинов и провёл жеребьёвку. С этого времени я занимался поочерёдно с парами учителей. Пока хватало солнечного света, мы сидели в комнате с бойницами и мне показывали новые жесты и способы их связывать в предложения. Учить гоблины не умели, но я умел учиться и очень хотел начать общаться. Так что я цеплялся за каждую крупицу знаний и проводил за этим занятием всё свободное время. Я делал перерывы только для трёх вещей: ухаживания за Ноком, приёма пищи и исследования крепости.

Исследовать, если честно, было почти нечего. Крепость состояла из четырёх основных частей: двух трёхэтажных зданий с каждой стороны, полусферического зала управления, и башни, находившейся за/над залом и между зданий.

Два прямоугольных строения по бокам были очень просты: три этажа, соединённые лестницами, в центре - разрушенные пушки, на нижнем ярусе - переход в зал управления и выход наружу, сейчас оказавшийся на потолке и заваленный обломками. В том куске крепости, который мы использовали для входа, на нижнем этаже были заросли мха, во втором - лужа-переросток, их которой мы брали воду.

Центральная часть представляла из себя цилиндр метров десяти в диаметре с полусферической крышей. Когда-то сюда вела дверь из коридора связывавшего все строения крепости, но сейчас коридор, дверь, и неизвестное количество внутренних помещений превратились в один высокий зал с неровными стенами.

Камень потрескался, а металл оплавился от жара. Стены, когда-то усыпанные множеством рычагов и переключателей, были покрыты толстым слоем копоти. Через пол, ставший теперь стеной, тянулась дыра с оплавленными краями. Она начиналась примерно в центре бывшего зала, поднималась выше и утыкалась в стену вывернутого в сторону зала металла.

Казалось что-то попало в крепость спереди, прорезало стены, пол, и дошло до некой субстанции в глубине крепости. Произошёл взрыв. Крепость упала, но пожар внутри продолжался ещё долго.

Не думаю, что от передней стены осталось хоть что-то после попадания неизвестного оружия. При падении шагающей махины внутрь набилось огромное количество земли. Что бы тут не горело, оно было достаточно горячим чтобы запечь почву в жёсткую корку, покрытую песком и застывшими лужами меди.

Как можно догадаться, перебраться из одной части крепости в другую напрямую было нельзя. Приходилось спускаться вниз по остаткам консолей с рычагами и подниматься с другой стороны. Приходилось бы, если бы гоблины первым делом не натянули верёвку из одного конца разрушенного коридора в другой.

Этот путь был удобен, хоть и страшен с непривычки. Особенно в темноте, когда я не видел сколько мне ещё лезть и как глубоко падать в случае чего. Мне помогло лишь то, что до того, как я впервые полез по верёвке, я смог осмотреть помещение при свете магического огня. На освещение энергии мне хватало.

Но всё это не помогало добраться до последней части крепости - башни в задней-верхней части. Проблема была в том, что взрыв произошёл где-то между башней и центром управления. Металлическая стена выгнулась вниз, ощетинившись острыми краями. В принципе, верёвка с кошкой могла бы помочь забраться наверх, но у гоблинов не было крюков. Когда было нужно, они использовали камень или палку, которые позволяют зацепить верёвку за ветку или трещину между камней. Но если зацепиться за что-то рядом с эпицентром взрыва было возможно, то попасть во второй пролом, ведущий в саму башню не получалось. Камню или палке не за что было зацепиться. Именно это останавливало всех остальных, пытавшихся исследовать крепость. Не считая необходимости карабкаться по верёвке, когда тебе в живот упираются острые края разорванного металла. Про существование башни я знал лишь потому, что видел её снаружи.

Однако у меня был план. И осуществлением этого плана я занялся на четвёртый день пребывания в крепости.

Для начала мне требовались не одна, а две кошки. Собственно, поэтому я занялся альпинизмом только на четвёртый день - искал подходящие железки.

После чего нужно было закинуть оба крюка на противоположные края разлома наверху. Ради этого я битый час провисел вверх ногами на канате посреди центра управления, метая крюки куда-то в темноту. Пару раз они вернулись очень неудачно, ударив по колену и поцарапав мне руку. Всё же мне удалось прочно зацепить кошки наверху. Теперь у меня было две верёвки, при попытке забраться по любой из них, мне пришлось бы иметь дело с торчащими краями стен. Но по двум одновременно? Никаких проблем!

Я обвязал конец каждый вокруг тела, что должно было не дать мне упасть вниз, если что-то пойдёт не по плану. Я бы не сказал, что такая страховка точно поможет - рывка могло хватить чтобы что-нибудь сломать, как одна блондинка, - но падение с высоты десяти с лишним метров на очень даже твёрдый пол было опаснее. Потом перебрался на середину натянутого гоблинами троса, и взял по верёвке в каждую руку. Отпустил трос. Кошки выдержали.

Оставалось карабкаться вверх. Только вот это было совершенно не просто. Вряд ли я мог бы проделать такое раньше, но теперь у меня было преимущество - седьмая сила! До нашей остановки в крепости я не мог проверить насколько на меня повлияли вложенные в характеристику очки. Теперь же… я знал, что стал гораздо сильнее. Может быть и не профессиональный тяжелоатлет, но очень к тому близко. Но при этом я не стал больше или тяжелее. Мощь переполняла меня, но казалось, что она взялась не из силы моих мышц, а из какого-то другого неизвестного источника.

Я продолжил взбираться. Вокруг не было ни капли света, так что высоту я мог определить только очень примерно, по углу наклона верёвок в руках. Когда мне показалось, что я забрался достаточно высоко, я активировал узор и вызвал пламя. Это был новый узор. Я вывел точку высвобождения на тыльную сторону ладони. А как ещё? Руки же были заняты!

Огонь осветил окружавшие меня стены. Я был прав, выгнутые листы железа остались позади. Теперь я оказался в остатках коридора между центром управления и башней. Стены были такими же матово-чёрными, как и внизу - копоть. Справа зияла дыра - предположительное место взрыва. Стена слева была выгнута в сторону от взрыва, металл разорвало как мандаринвую корку. Когда-то тут была дверь, но её откинуло вглубь помещения. Ещё был люк в бывшем полу, но вот его, к сожалению, не выбило, а заклинило, причём конкретно.

Очень жаль, предположительно мне было нужно именно туда. Оставалось искать другой вход, выше. И теперь можно было упростить задачу. Я понемногу стравил одну из верёвок - теперь должно было хватить и оставшейся, - и приблизился к гнутой стене. Карабкаться стало гораздо проще.

Вскоре я добрался до верха. К счастью тут стена была каменной, без всяческих острых краёв. Похоже именно это мешало мне зацепить крюки с первого попадания. Я подтянулся и перевалился через край.

Я лежал на спине, давая мышцам передохнуть и понял, что вижу наверху тонкие полосы света. Очень тусклые, но они определённо там были, зафиксированные в пространстве, в отличии от пляшущих перед глазами пятен. Зазоры между камнями? Щели в досках? Не так важно, как то, что там был дневной свет. Это действительно была верхняя точка крепости.

Отлично. Я надеялся, что проделал этот путь не зря, но мне пришла и другая мысль: “Я первый кто оказался здесь за многие десятки, а то и сотни, лет!”

Где-то внутри ответил ироничный голос: “Ага, из пары десятков гоблинов, которые тут бывали.”

Да и всё равно! Мне очень не хватало успехов в последнее время, пусть будет хоть этот.

Я улыбнулся и снова активировал узор на руке. На самом деле это была версия той “огненной руки”, что я использовал против людолицых, только меньше. Тоже поток огня, но не больше чем от выкрученной до упора зажигалке. Сосредоточившись, я мог регулировать силу потока, но такой контроль был слишком неудобен и нестабилен. Он постоянно требовал моего внимания, возвращаясь к базовому уровню как только я отвлекался.

При свете я увидел ещё немного местной разрухи. В прямоугольной башне четыре угла были выделены под отдельные комнаты, три слева, одна, крупнее, справа. Стены ближайших к коридору комнат обвалились при взрыве и падении. Стены дальних-верхних развалились позже. Отличить повреждения разных периодов было довольно просто - копоть. Думаю, большая часть кирпичей пополняла завалы где-то внизу, но и здесь их хватало.

В стенах я увидел две пары железных дверей: одна, побольше, наверху, похоже именно они были главным выходом из крепости, и наверняка щели именно в этих дверях я увидел ранее; вторые располагались в левом углу этого этажа и были погребены под обломками.

Оба пути наружу были перекрыты, но меня и не интересовал путь наружу. Выше, в полу примерно в центре башни, был люк. К счастью открытый, я мог видеть обе железные створки. Одну повисшую на ржавой петле, а другую в паре метров от себя, среди остатков стены.

Соседняя куча камня напомнила мне могилу - даже покосившийся крест имелся. Правда тонковат и пропорции не совсем те. При ближайшем рассмотрении “крест” оказался эфесом меча. Рукоять почти в полметра, простое прямое перекрестье примерно такой же длины. На незаточенной пяте клинка виднелись узоры неизвестного назначения. Меч выглядел на удивление целым, учитывая время и условия. Я толкнул навершее. Ещё и застрял крепко, не колыхнётся.

Но я пришёл сюда не за мечами. Судя по всему, мне нужно было в тот люк в полу. Сейчас он был примерно на высоте в два моих роста и располагался прямо над дырой, через которую я сюда забрался. С кошками - не проблема!

Вскоре я уже влезал в следующую комнату. Множество пустых креплений на стенах и несколько гнилых копий, заставили меня думать, что здесь раньше была оружейная. И не только. Напротив люка, через который пробрался я, был ещё один, он был окружён механизмами, которые, если я хоть что-то понимал в механике, должны были его открывать или опускать.

А ещё около механизмов лежали два трупа. Судя по одежде - солдаты. Я осторожно подошёл и осмотрел тела. Они на удивление хорошо сохранились. Кожа высохла и сморщилась, но всё ещё держалась на костях. Полагаю, что причина их гибели и причина хорошего состояния была одна - копоть. Копоть и прочие продукты горения. После взрыва и начала пожара люди пытались выбраться наружу, но надышались дыма. После чего тела прокоптились и из-за этого сохранились до этого дня.

Но и это было не то, что я искал. В оружейной был ещё один проход. Вниз, ближе к центру крепости.

Я закрепил верёвку, скинул в проём и спустился вниз. В тот же миг, как я встал на ноги и зацепился браслетом кандалов за переговорную трубку, я понял, что очутился именно там, где и хотел. В машинном отделении.

С момента, когда я понял, что пушки работают на начертательной магии, я хотел изучить узоры использованные при их создании. Но орудия крепости были сильно повреждены. К тому же, мне казалось что большая часть узоров проходят внутри деталей, оставляя лишь отдельные элементы, чтобы люди могли с ними взаимодействовать. Тогда у меня появилась другая идея. Если орудия работают на магии, почему бы и всей крепости не работать на ней же? А раз так, то мне просто необходимо их изучить.

Мы торчали в крепости четвёртый день, а людолицые не собирались уходить. И если в ближайшие дни они не свалят в даль, то нам останется лишь драться или умирать от голода. А драться я всё ещё не умел.

Мне казалось, что изучение магии может дать больше возможностей. Может быть я смогу разрешить эту ситуацию, может быть хотя бы не буду нахлебником.

Потому я отправился искать машинное отделение. Где ещё можно увидеть внутренности этого громадного механизма?

И вот теперь я здесь. Осталось разобраться, как оно работает.

В помещении, где я оказался, нашлось ещё три тела. На сей раз без доспехов. Техники. У каждого при себе был жезл длиной примерно в руку. Жезлы были покрыты узорами, на рукоятках я рассмотрел символ поглощения пламени.

Стены были усыпаны рычажками, прорезями и отверстиями, подходящими по ширине для жезла техника. Из той стены, по которой я ходил, торчали ещё и трубки, позволявшие переговариваться с мостиком и другими частями крепости.

Я на пробу засунул жезл в отверстие и направил в него энергию пламени. Жезл дёрнулся, внутри что-то заскрежетало. Больше ничего не произошло. Я попробовал ещё несколько отверстий. Из интересных результатов было лишь одно открывшееся углубление в стене и выскочившие из прорезей металлические пластины. Из чего бы они не были, но пластины выглядели целыми, почти нетронутыми ржавчиной. Они были сплошь покрыты магическим узором.

Бинго!

Перед тем, как спуститься, я осмотрел ещё пару комнат, смежных с машинными отделением. И нашёл там целые стеллажи с управляющими пластинами. Они мне напоминали даже не дискеты, а перфокарты, только для магии.

Ещё одной любопытной находкой были местные фонари. Тяжёлые цилиндры со стеклянным навершием. На большинстве стеклянная часть была расколота, но не на всех. Я нашёл пару целых. С минимальным приложением сил к узору, можно было зажечь огонёк под стеклянным колпаком. После чего вливание силы не требовалось вообще. В верхней части фонаря было поворачивающееся кольцо, регулирующее яркость свечения. Это же кольцо выключало фонарь. Я не мог понять механизм работы лампы. Я подумал, что внутри должен быть некий источник энергии, это объяснило бы вес. А сам излучатель был не виден под стеклом. К счастью, фонарей без колпака хватало. Ещё один узор, новый символ в орнаменте высвобождения. Я взял и разбитый фонарь, чтобы поэкспериментировать с ним.

Пока что должно хватить. Я проделал весь путь обратно в башню и закрепил одну верёвку над проломом, привязав вторую к середине. Теперь у меня была появилась возможность спускаться и подниматься без лишних усилий. Я засунул за пазуху пластины и фонари и спустился вниз, а потом вернулся в одно из боковых строений, где гоблины разбили лагерь.

Шарвак сидел у костра.

- Ну как, получилось?

Я сжал руку в кулак и коснулся груди: “Успех”

- Молодец! Что-то нашёл?

“Да” - я подумал и продолжил, - “Не ходить - опасно. Я изучить.”

- Хорошо, я передам остальным.

Я разложил свои трофеи и принялся за изучение. Шаман оставался рядом, рассматривая находки.

- Думаешь тебе это поможет?

“Не знаю. Свет.” - я указал на фонарь, а потом коснулся пластины, - “Магия. Сила.”

- Ты понимаешь как они работают?

“Нет. Позже.” - мне не хватало слов, но я надеялся, что старик меня понимает.

- Время у тебя есть. Но было бы лучше, если бы ты нашёл еды.

“Понимаю.”

К сожалению, тут я поделать ничего не мог.

Время приближалось к обеду, и гоблины стягивались к костру. Подошёл Гобраз, тренировавшийся в другой части крепости, чуть позже приплелись и Хиль с Нисси, а с ними Апрак - жилистый гоблин, покрытый шрамами. Он занимался тренировкой гоблинов, а теперь и хобгоблинов, и, судя по всему, отличался серьёзным подходом.

Лица детей повеселели, когда они увидели меня.

- Молчун, залез? - спросил мальчишка, садясь рядом. Его шерсть была влажной от пота.

- Ты совсем тупой? Конечно залез, мы же верёвку видели! - строго оборвала его такая же замученная девочка.

- Но…

- Ты другое скажи, нашёл чего?

Я указал на трофеи рядом. Видя, что три цилиндра и несколько пластин их не впечатлили, я поднял лампу и включил.

- Оооооо! Здорово! - они выхватили фонарь из моих рук и принялись рассматривать со всех сторон, - А работает как?

Я показал концы узора включения и регулирующее кольцо. Дети тут же опробовали их в деле, но на удивление быстро прекратили.

- Морозит, - пояснил Хиль.

Мне оставалось только пожать плечами. Я не замечал ничего подобного.

- А ещё?

“Позже.”

Мелкие расстроенно вздохнули, но у Нисси на лице тут же появилась хитрая улыбка:

- Так давай мы тебе поможем! Слазим наверх, поищем всякие штуки. Мы лучше тебя видим!

- Наверху опасно, - вмешался слышавший весь разговор шаман. - Молчун осмотрит и скажет, когда можно будет подняться остальным.

- Но мы осторожно…

- Нет, - оборвал Гобраз. - Вы будете делать так как сказал Шарвак. Так как сказал я. Апрак, проследи, чтобы у них не было времени лазить куда не просят.

Гоблин усмехнулся и кивнул. У детей одновременно вырвался тоскливый стон.

Вскоре еда была готова, и все получили миски с жидкой похлёбкой из сушёного мяса, корней, грибов и мха. Моя порция была последней, она задержалась в руках шамана, прежде чем оказаться у меня. Еда была всё такой же отвратительной, как и прежде, но после утренних упражнений с верёвками шла куда лучше чем обычно.

После обеда я отказался от очередного урока языка, забрал трофеи и перебрался в соседнюю комнату с пушкой.

Гоблины редко забирались сюда и у меня была возможность спокойно поэкспериментировать при свете новонайденной лампы. У меня был кусок угля, чистая стена, бумага и чернила, пластины из машинного отделения и фонари. Достаточно писчих принадлежностей и материалов для изучения, чтобы занять себя до вечера.

Я думал, что будет проще. Гораздо проще. С основными символами я разобрался быстро, так что считал, что и остальные освою без проблем. Я был не прав. Очень не прав. Проблем хватало.

Узор вытравленный на пластине и заполненный краской был по-настоящему сложен. Десятки разных символов заключённых в незнакомые орнаменты соединялись между собой множеством линий. Линии ветвились, расходясь в разные стороны и слияваясь снова, символы повторялись, а от мелких чёрточек орнаментов рябило в глазах. Схема собирала, изменяла и перенаправляла энергию, и я не имел не малейшего понятия как и зачем.

У меня не было руководства или хотя бы примерного понимания что делает конкретный символ на схеме, и не было возможности проверить все варианты. Например символ похожий на краба. Я рисовал узор и пытался использовать его примерно как на схеме, в центре линии соединявшей поглощение и высвобождение. Узор жрал энергию, но не работал. Откуда мне было знать, что я делаю не так? Может быть его нужно использовать с символом другой стихии? Может быть я должен был изменить место назначения - ведь символ болезни работал только при передаче между живыми существами? Или ему мало тех крох пламени, что я готов отдать? Или он отдаёт тепло, но не в той форме, которую я могу заметить? Любой из вариантов был возможен. Девять из десяти моих опытов заканчивались ничем. А те, что срабатывали, давали не тот результат, на который я надеялся.

Я наивно считал, что мои знания из “прошлой жизни” мне помогут. Я писал алгоритмы, заставляющие машины делать то, что я хочу, и узоры на пластинах заставляли механизмы крепости работать. Почему бы местной начертательной магии не быть похожей на программирование?

Нет. Магия была похожа на схемотехнику. С одного конца подаёшь питание, с другого получаешь изменённый результат. Правда, если по привычным мне схемам мог протекать только электрический ток, то тут можно было запустить в узор что угодно. От этого менялось поведение схемы, и, самое отвратительное, я не мог понять как и почему.

Не помогало и отсутствие у меня иных видов энергии, кроме огня. Мне неоткуда было взять ветер или молнию, мне негде было проверить символ болезни. Нет, я мог преобразовать пламя, но тут возникали другие проблемы. Преобразования портили узор и были в целом крайне неэффективны, а мои скудные запасы пламени негде было пополнить. Древесины в крепости едва хватало для приготовления пищи. Да и пользы от других элементов не было бы в любом случае. С такими потерями я не мог использовать их в бою.

С символом болезни ситуация была другая. Мне негде было его испытать. Каждый гоблин - источник заразы сам по себе, как говорил Шарвак. И каждый гоблин имеет иммунитет ко всем болезням. Единственным, на ком бы я мог испытать заразный узор, был я сам. И я не горел желанием приступать к этим опытам. Так что приходилось обходиться тем, что есть.

В общем… изучение магии было тяжёлой, скучной и неблагодарной работой. К счастью, не совсем бесполезной: я нашёл несколько вспомогательных символов, которые позволили мне лучше контролировать выпускаемое пламя, превращая широкий поток в узкую и более горячую струю. Опаляющий луч вместо огненных рук. Пара символов позволили увеличивать температуру пламени за счёт большего расхода энергии и наоборот.

Ещё одна находка была проще и интереснее. В фонарях использовался символ света. Любопытно в нём было то, что он был близок к символу пламени и разрушение узора при преобразовании энергии происходило медленней, чем с другими известными мне символами. А главное… теперь я мог пополнить запасы маны без огня. Не так быстро и эффективно, но тем не менее!

Когда я закончил, солнце уже село. Я устало откинулся назад и продолжал опускаться пока затылок не коснулся пола. Холод камня уменьшал головную боль, которая меня мучила последние часы. Надо было прекратить раньше. Или хотя бы размяться, тело затекло от сидения в одной позе. Но сейчас я не хотел уже ничего. Только лежать и смотреть вверх, в темноту.

Из бойницы шёл слабый свет. Я скосил глаза и увидел узкую полоску звезд. Интересно, найду ли я там знакомые созвездия? Я придвинулся ближе и в поле зрения попала полная луна. Я не помнил точно, как выглядит привычная луна, но только взглянув на эту я осознал, что она другая. Чужая.

Осознание ударило так сильно, что мне стало трудно дышать. Это другой мир. Абсолютно чужой. Настоящий. Только сейчас я понял, что старался не думать об этом. Видел гоблинов, магию, чудовищ и зомби, но старался не думать о том, в какой ситуации оказался. Пытался решать проблемы, но быть как бы в стороне, как будто это происходило не со мной, а с кем-то другим.

Я мог попытаться отвлечься. Заняться чем-нибудь. Вернуться к узорам или пойти пообщаться с гоблинами. Я остался. Я смотрел на чужую луну и запоминал ощущение. Реальный это мир или нет, я влип по-настоящему. И лишь мне по силам выбраться из этой ситуации.

Снаружи раздался одинокий вой. Вскоре к нему присоединились другие голоса.

Глава 9. Спор

Вспоминая прошлое, удивляюсь насколько наивным я был. Я не хотел причинять вред другим разумным существам, я считал, что можно договориться с кем угодно.

Я был невинен и глуп.

Я изменился.

Ночь я провёл там же, рядом со сломанной пушкой. Псы перестали голосить, и я сам не заметил, как уснул. Тело ныло от ночёвки на холодных камнях. Я размялся и осмотрел свои вещи: полукругом вокруг меня лежали пластины, бумаги и фонари. Пол был покрыт магическими узорами. Бесполезными, в основном. Один узор привлёк моё внимание. Тот, с символом-крабом. Я не понял его назначения тогда, но сейчас он выделялся среди всех прочих. Чернила, которыми я записал символ, прогорели оставив расплывчатое пятно. Интересно, но не сейчас.

Я перебрался через завал в соседнюю комнату и услышал тихий голос Шарвака:

- ...Древние боги погибли и из того, что от них осталось, родились прародители гоблинов. В них кипела ярость на убийц, разочарование в своих детях, желание жить. Наши предки родились в разрушенном мире и принялись восстанавливать его. Лечить раны земли, создавать города, вербовать союзников. Для них не было невозможного. На их стороне были звери и птицы. На их стороне была сама природа. К ним присоединились и те, кто был всё ещё верен старым хозяевам. Но…

- Что случилось? - нетерпеливо спросила Нисси.

- Убийцы не хотели восстановления порядка. Они не хотели присоединяться к нашим предкам. Не хотели становиться одними из них. Не для того они уничтожили своих создателей. Они жаждали власти любой ценой. И они объединились с другими. С дикими тварями, населявшими мир. И прародители не выстояли. Города были разрушены, леса выжжены, союзники убиты. Нашим предкам пришлось бежать. Спрятаться в самые глубокие пещеры, в самые тёмные чащи, ютиться среди отбросов их поселений. Первых гоблинов гнали отовсюду. В конце-концов от некогда могучих наследников богов осталась лишь жалкая горстка. И они были обречены умереть не оставив потомства… - старик затих и никто не прервал молчания.

Первым очнулся Хиль:

- А потом пришла Мать, да?

- Молчун проснулся! - воскликнула Нисси.

Все повернулись ко мне. Кроме детей и Шарвака, здесь было ещё пятеро гоблинов.

“Приветствую.”

- Не сейчас. Это для встречи после долгой разлуки. - шаман улыбнулся. - Вот так.

Он показал жест, который я мог перевести как “Я здесь”, но проделал его шире и чуть вывернув ладонь наружу.

“Я здесь” - повторил я.

- Молодец. Садись.

Старик похлопал по шкуре, на которой сидел, я послушно сел рядом.

- Как успехи?

“Не знаю.”

- Ничего, ты разберёшься.

“Может быть.”

- Не бойся, мы верим в тебя. - Шарвак замялся и продолжил с горечью в голосе. - Жаль я не могу рассказать тебе больше. Я мало знаю об узорах. Может быть шаманы других племён помогут тебе. Хотя не всем из них нужны символы.

Я заинтересованно посмотрел на старика. Я хотел услышать продолжение, но не мог подобрать жест, чтобы задать вопрос. Но он меня понял.

- Сильные шаманы могут черпать силу из себя напрямую. Без символов. Без узоров. Я не могу, я слишком слаб.

- А мы видели такое! - воскликнул Хиль. - Бабушка Марта могла призывать ветер. Помашет руками, скажет пару слов и тучи собираются.

“Не получится” - я указал на своё горло.

- Аааааа… - протянул хобгоблин. - Если говорить нужно, то это не про тебя, Молчун.

- Не переживай. - шаман положил руку на моё плечо. - Раны должны затянуться, если ты проведёшь с нами больше времени.

Я сомневался в его словах. Шрам на горле казался старым. Если связки не восстановились сразу, то вряд ли что-то может помочь. Но я был благодарен старику за попытку утешить меня.

- Твоя вода, Молчун. - один из гоблинов протянул мне бурдюк.

Да, у меня был отдельный запас воды. Остальных не беспокоила затхлая дождевая вода из пруда. Я не обладал гоблинским иммунитетом, так что им приходилось проводить обеззараживание символом болезни. То же самое они проделывали и с моей порцией похлёбки.

- И еда. - шаман протянул мне мешочек. - Думаю ты не захочешь спускаться лишний раз.

Я кивнул и отложил припасы в сторону. Сейчас можно было перекусить и тут.

Пока я грыз корешки, Апрак увёл мелких. Вообще, мне казалось, что раз мы экономим пищу, тренировки стоит прекратить. И они прекратились для всех кроме хобгоблинов. Я удивлялся, пока не спросил шамана об этом. После длительной пантомимы с моей стороны он ответил, что разница не велика, а если нам придётся прорываться наружу с боем, то мелких нужно научить драться. Гобраз же просто поддерживал форму. Старик и мне предложил тренироваться с детьми. Я отказался.

Я представлял чего могу достигнуть за несколько дней тренировок. Не достаточно для перелома в возможном сражении. А вот скрытая в крепости магия могла дать куда больше.

Так что закончив завтрак, я взял еду, воду и фонарь и отправился на исследование башни. Вчера я проскочил основание башни, сегодня стоило осмотреться лучше.При падении разрушились стены между помещениями, но перекрытия между этажами уцелели. Где-то должен был быть проход наверх, но я его не видел за завалами. Похоже придётся разгребать камни. А раз так, стоит начать с огромного меча. Он как раз был примерно в нужном месте.

Я разрыл завал вокруг клинка и обнаружил внизу прошлого владельца. Рыцарь в разбитых доспехах лежал под кучей почерневшего камня. Думаю он умер на месте, получив обломками внутренних стен по голове. Меч вонзился в стену рядом.

Да, вот так. Меч вонзился в каменную стену, погрузившись на треть своей немаленькой длины. Замечу, что если доспехи рыцаря проржавели в труху, металл, из которого был сделан этот клинок, не пострадал совсем. Он пережил падение, удары камней и долгие годы бесполезного торчания.

Не сторчался. Выдюжил. Дождался меня.

На повторение подвига короля Артура у меня ушло полчаса отчаянных усилий.

Меч был длиной с меня и весил как пара кирпичей. Даже с хвалёной седьмой силой меня едва хватало чтобы сделать один приличный взмах. Навыки прошлого владельца тела не помогали. Не думаю, что он упражнялся с чем-то подобным.

Гигантское оружие выглядело необычно. И дело было не в размере и не в материале. Между незаточенной частью и собственно самим клинком, где должны были располагаться “кабаньи клыки” - два шипа выступавших эдакой малой гардой, - было расширение, площадка примерно с ладонь шириной. Магические узоры, тянувшиеся от рукояти, заканчивались у этого расширения.

Я внимательнее рассмотрел узор. Он казался незавершённым. Так-с… Поглощение здесь, преобразование здесь, какая-то непонятная фигня тут, орнамент с неизвестными деталями по краю пластины. Ну конечно! Не хватает символа самого элемента!

Чернил с собой не было, так что я соскрёб сажу со стены и начертил на мече символ огня. Если я всё правильно понимаю, то нужно взять вот так, и активировать...

Клинок вспыхнул пламенем, меня обдало жаром. Я не успел даже удивиться, как меч погас. Руки обожгло холодом, я откинул меч в сторону. Полоска маны в углу поля зрения была пуста. У меня одна за другой возникли две мысли: “Эта сволочь высосала все мои резервы!” и “Так вот про что говорили детишки!”

Узор питавшийся огнём продолжал высасывать тепло и после того, как во мне закончились все запасы пламени. Он пил тепло моего тела! Руки онемели, вскоре холод распространился по всему телу и меня пробила дрожь. Оставалось только скрючиться в уголке и ждать пока организм прогреется снова. Спуститься вниз и развести костёр было бы лучше, но лазить по верёвке в таком состоянии я не мог.

Пока я сидел и дрожал, стараясь не отключиться, я думал о том, что стоит задуматься о безопасности экспериментов. Пока что я не сделал ничего особо опасного, но вдруг в следующий раз мне огненный шар в лицо взорвётся. Или наоборот в ледышку превращусь. Сходу я мог подумать лишь о двух вещах: не находиться рядом с узором при активации и не экспериментировать с полупустым запасом энергии. С первой проблемой я пока что мало что мог поделать. А вот по поводу второй у меня была идея.

Когда я согрелся достаточно, пришло время воплотить идею в жизнь. Я отправился в комнату рядом с машинным отделением. Теперь у меня был фонарь, который я засунул за пояс, и я мог видеть куда больше, чем в первый раз. Чёрные комнаты с трупами создавали гнетущее ощущение. Копоть покрывала всё: стены, пол, потолок, механизмы, оружие и сами тела. Она поглощала свет и сливалась с тенями. К счастью две комнаты рядом с машинным отделением были чище, чем те, что располагались по пути. Мне нужна была та, в которой я нашёл запас фонарей.

Если ещё точнее, то меня интересовали фонари без стеклянного колпака. Фонари светили сами, без затрат энергии, а значит в них был какой-то источник энергии. Изменив узор я мог бы пополнить запас своих магических сил. Но всё оказалось ещё проще.

Создатели крепости думали так же. Здесь уже были фонари с незавершённым узором. Я назвал их “огненными банками”. Активировав одну такую и выкрутив регулирующее кольцо на полную, я смог за пару минут заполнить полоску энергии до конца. И в банке ещё оставался заряд! Идеальное решение всех моих проблем с получением пламени!

Всего здесь было четырнадцать огненных банок. Не так уж много для столь полезной вещи. Более того, три из них оказались легче остальных и не активировались. Пустые. Раз хозяева крепости хранили пустые банки, то должен был быть способ их зарядить. Я осмотрел цилиндр и обнаружил, что нижняя часть откручивалась. Точнее я нашёл щель между крышкой и корпусом, а потом долго пытался раскрутить банку. В конце концов я заклинил её между стойкой покорёженного стеллажа и стеной-полом. Внутри цилиндра оказалась полость, занимавшая почти весь его объём. На стенках виднелись ещё узоры.

Я начал понимать принцип работы ламп и огненных банок. Активация поджигала жидкость в полости, после чего узор поглощал энергию пламени и передавал наружу. А там она использовалась для создания света или напрямую передавалась в другой узор. А воздух подавался через систему клапанов, и вращающееся кольцо управляло как раз подачей воздуха, регулируя интенсивность горения. Очень любопытное устройство с точки зрения объединения механики и магии.

Мне хотелось исследовать его подробнее, но я не видел способа добраться до механизма между полостью и внешними стенками. Разве что разломать металлический цилиндр. Но тратить на это драгоценные банки маны? Нет уж. Я решил поступить как настоящий инженер: работает - не трогай.

Оставался вопрос: что использовалось в качестве топлива? И ответ на него нашёлся без проблем. Из пола бывшего когда-то стеной торчала труба с вентилем. Ещё немного приложения сил к ржавым железкам и я получил… ничего. Из трубы ничего не текло. Не работает после падения крепости? Я задумался, что можно придумать.

Через минуту размышлений я понял проблему и с досады хлопнул по лбу. Эту же жидкость использовали для движения крепости! И я был в комнате, находившейся с той же стороны, что и дыра от взрыва. Резервуар взорвался! Конечно, ничего не осталось! Но планировка крепости была симметричной, и если дублировались коридоры, строения и орудия, то тут должен быть и второй резервуар!

В комнате с другой стороны машинного отделения я нашёл второй кран и уже из него потекла вязкая жидкость. Я тут же перекрыл поток. Вещество пахло битумом. На чёрной блестящей поверхности блестели в свете фонаря яркие точки. Нефть с примесями? Что-то подобное, скорее всего. Я не достаточно разбирался в нефтепродуктах, чтобы сказать точнее.

Я взял образец жидкости, перенёс в другую комнату, подальше от крана и поджёг. Она горела! И замечательно горела!

Попробовал наполнить огненную банку и активировать. Работает! Я воодушевился. У меня появился источник энергии и удобный способ его запасать. Уже половина дела. Главная проблема с использованием узоров была в нехватке энергии. А сейчас, когда я мог её восполнять по желанию, я мог бы сжечь всю стаю псов, если бы захотел.

Но я не хотел их убивать.

Когда я спустился вниз, дневная трапеза уже закончилась, но у догорающего костра ещё сидела большая часть племени, включая хобгоблинов. Мне нужны были мои вещи: бумаги и писчие принадлежности. И еда. После неудачного опыта с мечом меня пробрал голод, и я сжевал всё, что мне дали утром.

- Ты опоздал. - прокомментировал моё появление Гобраз. - Мы не будем ждать тебя одного.

- Тут ещё осталось. - обрадовал меня гоблин отвечающий за готовку.

“Я ел. Но нужно ещё. Требуются силы.”

- Видел что-то интересное? - спросил Хиль.

- Не мешай Молчуну. Пусть поест. - остановил мальчика шаман. - Садись.

Гоблины подвинулись, освободив место рядом с Шарваком и хобгоблинами. Я сел и вскоре старик протянул мне миску обеззараженной похлёбки. Пока я хлебал варево, дети наперебой рассказывали о событиях за утро.

Нок просыпался и спрашивал где я. Кажется ему становится лучше. Но Ноку не хватает сил. Слишком мало еды, это сказывается на скорости восстановления.

Псы подходили ближе. Ругались, грозили. Их отпугнули стрелки.

Один из гоблинов поймал какого-то грызуна, так что у нас свежее мясо.

Так вот почему в моём супе была волосатая лапка!

Когда я доел, мелкие опять приступили к распросам:

- Нашёл что-то?

Я кивнул: “Оружие. Силу.”

Гоблины зашевелились после моих жестов. Гобраз наклонился ближе ко мне:

- Что-то, что поможет в битве?

“Да.”

- Когда ты будешь готов? Когда сможешь пойти в бой?

“Не знаю.”

Я подумал и добавил: “Не хочу убивать.”

- Не хочешь убивать людолицых? Но они собираются убить нас!

Я только развёл руками: “Не могу. Поговорить?”

- Если мы заговорим, они увидят нашу слабость! Мы должны выйти и уничтожить их всех!

Нет. Просто нет. Я понимал Гобраза и видел логику в таком подходе. Смерть врага решит все наши проблемы. Может быть вчера я бы согласился с ним. Но теперь у меня изменилось отношение к миру. Я мог понять людолицых, мог увидеть мир их глазами. И мне не хотелось, чтобы эти глаза закрылись навсегда.

- Пойми, Молчун, людолицые хотят мести. - хобгоблин изменил тон, теперь он как будто втолковывал прописные истины ребёнку. - Мести за то, что сделали вы с Ноком. Они жаждут нашей крови.Они могут уйти, если пребывание здесь будет слишком их тяготить. Могут уйти, если подумают, что мы подохли с голода. Сейчас мы надеемся именно на это. Но мы на самом деле можем умереть без еды, если они решат задержаться на несколько дней для надёжности.

Гобраз внимательно всматривался в моё лицо, ища понимание. И я действительно знал всё это или догадывался. Но опасность казалась слишком далёкой. Мы отделены от псов каменными стенами. Не нужно было принимать действия прямо сейчас. Не нужно было прибегать к крайним средствам. Не нужно было идти против своей совести.

“Знаю. Не убивать.”

- Как же можно быть таким… - Бешенный сдержал оскорбление. - Старик, скажи ему!

Всё время спора шаман задумчиво мял своё ухо правой рукой. Теперь Шарвак выпрямился и обратился ко мне:

- Есть другой вариант, на который мы надеялись. В этой крепости скрыто что-то могучее. Я думаю, что ты можешь пробудить эту силу и подчинить себе. Ты можешь спасти нас всех. Но! - старик поднял указательный палец. - Я не знаю что ты получишь, и что будешь делать. Может быть тебе не придётся идти против себя.

Старший хобгоблин пару секунд тупо смотрел на шамана, но наконец продолжил, ещё яростней чем раньше:

- Если бы это было возможно! У нас есть один путь: выйти и перерезать всех людолицых! Останется хоть один - они вернутся! И твоё нежелание нести ответственность за свои действия - трусость!

- У него может быть другой план. - примирительно сказал Шарвак.

- Если бы план был, Молчун бы его уже рассказал! Это трусость и ничего больше, он не воин!

Я не пытался спорить. У меня ещё не было никакого “другого плана”. Я встал, и хобгоблин поднялся вместе со мной. Думаю он ожидал продолжения спора, но я развернулся и полез в комнату с пушкой. Мне нужно было собрать вещи. Останавливать меня не стали.

Пластины и бумаги были на месте. Никто не трогал мои вещи, пока я лазил в башню. Я забросил всё в рюкзак и ещё раз обратил внимание на выжженный символ. Я запомнил его. Может быть полезно.

С рюкзаком за плечами я вернулся к костру. Бешенный продолжал говорить про битвы, убийство врагов и некоторых трусливых ублюдков, не желающих делать свой вклад в победу. Я даже не стал читать субтитры, всё было понятно по тону и по взглядам, которые бросали на меня слушатели.

Я миновал гоблинов и отправился в башню. У обрушенного края коридора меня догнал Хиль. В руках он держал бурдюк.

- Вот. Шарвак сказал передать. И сказать, чтобы ты подумал, что будешь делать дальше.

Я кивнул и забрал воду. Жаль, но в жестовом языке гоблинов не было слова “спасибо”. Мальчик не уходил. Я вопросительно наклонил голову.

- Я понимаю тебя! - выпалил наконец мелкий. - Я тоже не хочу причинять им вреда. Не хочу… Мама говорила, что убивать неправильно. Что души убийц становятся тяжелее и попадают вниз, под землю.

Он замолчал, но продолжал смотреть на меня. Я ждал. Кто бы мог подумать, что где-то есть такие правильные хобгоблинши.

- Я… Скучаю по ней. Я не знаю что делать. Сейчас все говорят, что нужно убивать врагов. Что нужно сражаться с теми, на кого укажут взрослые. Что я должен сражаться и побеждать. Что это участь настоящего воина! Но… Это...

Хиль остановился, ему не хватало слов. К сожалению, мне тоже. Я потрепал хобгоблина по голове.

“Слушай. Их. Меня. Всех.”

Я ткнул пальцем в сторону коридора, в свою грудь, обвёл рукой вокруг.

“Решай сам.”

Мой палец упёрся хобгоблину в лоб. По глазам мальчика я видел, что он понял, и это понимание его не радует. Конечно, было бы проще следовать за кем-то. И для него и для меня. Но рано или поздно рядом не окажется того, кто поведёт нас за собой. Кто возьмёт на себя тяжесть наших ошибок. Так что для ребёнка будет лучше, если он будет учиться сам принимать решения. Пусть сейчас это и кажется непосильной ношей.

Я не стал ждать пока он уйдёт или ответит. Я полез по верёвке в центр зала, а оттуда вверх. Меня ждали мои собственные проблемы. Рюкзак давил на плечи, но мне казалось, что это груз моей внезапно проснувшейся совести мешает карабкаться вверх.

Глава 10. Ночные твари

Смотрите потише. Слишком выразительно.

Я прямо-таки слышу ваши мысли: “Что за нытьё? Почему бы не убить, если нужно? Тем более они монстры!”

Факторов было два.

Во-первых, я вырос в очень мирной обстановке. Не было войн, не было прямой угрозы. Люди говорили о гуманизме. О человеческой жизни, как главной ценности. Отсюда всего один шаг до ценности жизни любого разумного существа. И я принял эти идеи с самого детства, с первых прочитанных книг.

Во-вторых, я сам решил, что буду воспринимать этот мир как реальность. Воспринимать жизнь и смерть в нём как настоящие. Почему это должно было касаться только моей жизни?

В общем, со мной всё понятно. Куда удивительнее Хиль, местный. Юный хобгоблин был слишком мягким для вашего мира. Может быть поэтому мы и подружились.

Я поднялся в башню и сел на камни, чтобы подумать. От меня ждали решения проблемы с псами, и я хотел придумать это решение. Но идей не было. Раз так - нужно решить какой из возможных путей вернее приведёт к ответу.

Было три варианта: узоры, меч и второй этаж башни.

С магией плетений всё было очень просто и очень сложно одновременно. Каждый новый символ и их сочетание давали мне ещё один трюк, который я мог потенциально использовать. С другой стороны, это была самая тяжёлая для изучения область. Я бы отдал всё за учебник “Плетения для чайников”, но никто мне его не предлагал.

Меч, теоретически, был инструментом предназначенным для магов. Практически, он был тяжёлым и неудобным инструментом. К тому же зависел от моего понимания магии.

Второй этаж башни таил тайны, но добраться туда было тяжело физически. Перекрытия между первым и вторым этажом были деревянные, из каких-то особо крепких брёвен. Проход был погребён под грудой камней. Но именно поэтому я решил заняться раскопками. Физическая работа была тем, что всегда помогало мне прочистить голову.

Я принялся за дело. И самозабвенно копался примерно час, пока камни не стали валиться из рук. Я не продвинулся и на четверть. Пришёл черёд узоров. А потом опять камни. И узоры. И камни.

Не помню на чём я остановился, когда откинулся назад и уснул.

Паук, как и прежде, работал над моим неподвижным телом. Но теперь он не сматывал пряжу, а наоборот опутывал меня паутиной. Тончайшие нити поблескивали под слоем покрывавшей меня жижи. Их было слишком мало, чтобы я начал переживать.

Я и не беспокоился. Паук был со мной всё моё пребывание здесь, и пока не сделал ничего плохого. Наблюдение за его методичной работой успокаивало меня. Сверкающий паук был единственным, что оставалось постоянным в мире.

И меня это устраивало.

На следующий день у меня болело всё тело. Так плохо мне не было со времени одинокого блуждания в лесу. Но сейчас я понимал, что всё пройдёт и я стану только сильнее. Мне не грозила опасность. Я бы сказал, что это была приятная боль, если бы она не была столь неудобной. В следующий раз надо вложиться в выносливость.

Я осторожно спустился вниз и отправился за припасами. Атмосфера у костра изменилась при моём появлении. Кто-то из гоблинов смотрел на меня с презрением, кто-то с надеждой. Взгляды вторых были тяжелее.

Я ни с кем не разговаривал, просто получил свой паёк и вернулся в башню. Только поступки могли изменить отношение ко мне.

С завалом возникли проблемы ещё вчера. Были куски стен всё ещё скрепленные раствором, и они были слишком тяжелы для меня. Но у меня был меч, способный разрезать камни. Как я думал, по крайней мере.

Оказалось всё не так просто. В моих руках он был просто мечом, пусть и необычайно острым и крепким. От ударов на камнях оставались выбоины, но не больше. Хорошо хоть клинок не тупился.

А раз так - в деле была замешана магия. Может быть попытаться нагреть клинок? Я бы не стал пробовать такое с обычным мечом, но этот выглядел достаточно крепким. Сверхъестественно крепким. Клинок не тупился, не ржавел и даже не гнулся. Может быть и нагрев выдержит.

Несколько минут я пытался выдумать правильный узор, а потом натолкнулся на конец второго узора рядом с навершием. Я осторожно направил в него энергию и ничего не изменилось, разве что меч казался легче. Попробовал взмахнуть клинком. Меч как будто завис в воздухе, он сопротивлялся моим попыткам его сдвинуть! Я прервал связь с узором и рукоять ударилась в пальцы.

Бесполезно. Разве что… Я взмахнул мечом и активировал узор. Рукоять рванулась из моих рук.

Через ещё несколько минут я знал как работает узор у навершия. При активации двуручник продолжал движение так, как двигался до этого. Почти так же. Я не мог описать ощущение точно, но мне казалось, он сильнее реагирует на повороты клинка, чем должен. Казалось что-то тут не так. Лишь через полчаса практики я понял свою ошибку. Я думал, что меч должен продолжать движение моих рук. Но он двигался относительно рукояти. Неудобно, но не смертельно. Можно привыкнуть. Главное, что узор позволял многократно увеличить силу удара, хоть и жрал энергию как не в себя.

Пора было проверить двуручник в деле. Полный успех! Камень крошился под ударами клинка. Не скажу, что двуручник резал камень, скорее продавливал с невероятной силой. Но не так важно, как именно это работало, главное, что я смог избавиться от мешавших мне кусков кладки. А после этого оставалось только разгрести кучу камней. Я, конечно, подумывал прорубить отверстие прямо в потолке, но не стал рисковать. Как бы прочно не выглядела конструкция, ей уже сотни лет, не меньше. Одно неосторожное движение и меня просто завалит.

Когда я наконец освободил проём достаточно, чтобы пробраться на другую сторону, наступил вечер. Через отверстие пробивался свет заходящего солнца. Странно. Я думал должен был остаться ещё этаж или два. Впрочем, было проще посмотреть самому, чем гадать. Я лёг на живот и пополз в дыру.

Я не ошибся по поводу следующего этажа. Он уцелел. Но если потолок первого уцелел, то перекрытия между вторым и третьим пострадали сильнее. Справа-снизу была дыра, достаточно большая, чтобы я мог пройти с раскинутыми руками. Лучи солнца проникали через пролом и освещали пол покрытый слоем какого-то гуано. Запах тут был соответствующий.

Я поднял взгляд вверх и понял, что мысль про гуано была на удивление верной - с потолка свисали кожаные коконы. Существа похожие на летучих мышей выбрали это место для сна. Хотя эти твари были куда больше. Даже крупнее известных мне по родному миру летучих лисиц. Каждое обёрнутое крыльями тельце было размером чуть меньше гоблина. И как минимум половина из них смотрела на меня маленькими чёрными глазками. Не удивительно, я шумел рядом с их домом уже несколько часов.

Существа на потолке зашевелились. До меня донёсся высокий писк. Если это ночные хищники типа летучих мышей, то вряд ли они хорошо видят. Они используют эхолокацию, посылая звуковую волну и ловя отражение от препятствия или добычи. Я догадывался кем являюсь.

Пролезть на эту сторону я успел только на половину. Так что я быстро втянулся обратно. А потом завалил дыру несколькими камнями. Насколько тяжёлыми и неудобными они были, когда я раскапывал проём, настолько же сейчас казались надёжными и устойчивыми. Обитателям второго этажа понадобятся руки, чтобы добраться до меня.

Даааааа. Проблема.

Вторая мысль отстала лишь на секунду: “Нет! Возможность!”

Сколько мне вчера жаловались на отсутствие еды? Много, даже очень. А тут мясо неподалёку. Размером с вас… Но это уже нюансы. В любом случае о таких соседях стоило рассказать остальным.

Я вернулся к гоблинам и нашёл Шарвака. С помощью жестов и рисунков описал зверей и комнату. Старик быстро понял меня, он явно был знаком с этими существами.

- Сейчас ночь. Они охотятся. Утром пойдём на охоту мы. Ты можешь помочь?

Я подумал и ответил: “Да”.

Ради помощи гоблинам мне пришлось потратить несколько часов на эксперименты, но результат того стоил. Я сделал электрошокер.

Строго говоря, это были те же “огненные руки” с элементом молнии вместо пламени. Проблема была с преобразованием энергии. Как я узнал ещё в лагере гоблинов, превращения энергии портили узор. Это было ещё терпимо при маленьком расходе силы, - хотя ожог на руке я заработал, - но при большом я бы сжёг себе руку. К тому же узор начинал ломаться при активации. Первая версия шокера с символами из золы успевала выдать лишь несколько искр. В итоге пришлось заниматься резьбой по дереву, а потом заливать канавки чернилами. Только так получилось выпускать дугу молний в течении нескольких секунд. Да и то мой шокер получился одноразовым.

Так что я сделал два молниевых жезла. Не считая проблем с резьбой, они были простыми до невозможности. Символ поглощения пламени внизу, символ высвобождения наверху, между ними толстая спиральная линия. Размер узора влиял на прочность, так что я сделал связь настолько длинной, насколько мог. Стыковалось это всё с символом на моей ладони. Теоретически я мог бы обойтись без высвобождения-поглощения, связав линией ладонь с жезлом, но тогда это был бы один узор и вместе с жезлом сгорела бы моя рука.

После всей этой возни мне было вдвойне интересно, как построено плетение фонарей или меча. Посмотреть я пока что не мог. Ну и ладно, успеется.

Закончив с шокерами я так и заночевал внизу. Тяжёлые взгляды гоблинов лучше гигантских летучих мышей.

Утром меня разбудил хобгоблин. Он не стал тратить слова, а лишь показал жестом: “Готовься”, и ушёл к остальным.

Завтрак был плотнее, чем обычно. Особенно выделялась группа гоблинов, которым предстояло отправиться наверх. Они ели с нескрываемым удовольствием и обсуждали грядущую добычу. Остальные готовились перерабатывать мясо: раскладывали плошки и точили ножи.

После еды все собрали оружие и я, на правах хозяина верхних комнат, повёл охотников в башню. Конечно же, Гобраз был с нами. Он нёс за спиной свёрток шкур, достаточно большой и неудобный, чтобы гоблин не сумел с ним подняться наверх.

А вот дети остались внизу. Конечно они громко ныли о своей несчастной участи, но изменить решение старших не смогли. И хорошо. Дело обещало быть кровавым.

Я поднялся наверх, зажёг фонарь и стал ждать пока поднимутся остальные. За стеной было тихо, как и раньше, собственно. То ли доски толстые, то ли твари тихие, а может быть и всё сразу. Сегодня они станут ещё тише. И вкуснее.

Меня удивили собственные мысли. Позавчера я готов был пойти против всех, чтобы не убивать псов, а сегодня готов резать ни в чём не повинных существ. В чём разница?

В сознании. Когда я думал о людолицых я представлял мир с их точки зрения. Представлял себя в их теле. И гибель разумного существа казалась мне утратой для всего мира. Настолько же большой и невосполнимой, как и моя смерть.

Глядя на этих “летучих волков” я не видел в них сознания. Они были летающими рационами для племени.

А, собственно, почему я решил, что они неразумны? Людолицые вон тоже на животных похожи. Не заговорили бы, я бы и не догадался. Может и эти куда умнее чем кажутся?

Но у существ на потолке слишком маленький череп. Им не хватит размера мозга для развития разума.

Слабый аргумент. Я мог управлять пламенем с помощью узоров на земле, а гоблины вообще были иммунны ко всем “болезням”, и им было абсолютно всё равно, вирусы это, бактерии или паразиты. Привычные правила не работали, а потому эта охота могла оказаться большой ошибкой.

Я окинул взглядом башню. Гобраз ещё был внизу, остальных я знал мало. У кого бы спросить? Из четвёрки гоблинов, успевших подняться ко мне, наиболее опытным выглядел Апрак. Я знал его в основном по рассказам детей. Он относился ко мне без всякого интереса, да и мне было не до него. Апрак был единственным, кто не хотел со мной общаться. Но я был уверен в его силе.

Так что я привлёк его внимание и спросил:

“Существа. Знаешь?”

Он тоже ответил жестом: “Да”.

“Они говорят?”

“Нет.”

Уже лучше, но не показатель.

“Умные?”

“Нет.”

Односложные ответы меня не успокаивали. Может быть он и людолицых не считает умными.

“Они думают?”

“Нет.”

“Они похожи на нас?”

Гоблин посмотрел на меня как на идиота: “Нет.”

“Они строят? Жильё? Ловушки?”

- Нет. Не строят. Не думают. Не говорят. Летают по ночам и ловят что попадётся. Я видел как один летун сожрал тёплое дерьмо. Они звери. Тупые. Как ты.

Послышался смех. Я обернулся и рядом стоявщий гоблин зажал рот. Смеяться он не прекратил.

“Хорошо.”

Я отошёл в сторону. Эта отповедь меня успокоила.

Вскоре подтянулись и остальные. Я показал на дыру и повернулся к хобгоблину.

“План?”

- Мы закроем выход, - Гобраз хлопнул рукой по шкурам, - Потом используем луки. Когда спустятся - будем рубить. Просто не мешай.

“Я помогу. У меня есть это.”

Я достал один из жезлов.

“Делает свет. Оглушает. Закройте глаза.”

Бешеный с недоверием посмотрел на деревяшку в моей руке.

- Тогда я дам сигнал, и мы…

“Закрыть глаза.”

- ...да. И ты используешь свою магию. А потом не мешай.

Против такого плана я ничего не имел. Мы с хобгоблином отодвинули камни и он первым пролез внутрь. За ним последовали остальные гоблины. Я был последним.

Когда я перебрался за стену, Гобраз с парой гоблинов уже развернул шкуры и крепил их вокруг отверстия в перекрытиях. Они просовывали кривые толстые гвозди через отверстия в коже и вставляли их в щели между досок, внизу на шкуры положили камни, коих тут было предостаточно. Мне показалось, что получается недостаточно надёжно, но я почти сразу понял свою ошибку. Хватало и того, что это место покажется стеной летунам. Если они не очень умны, и если их эхолокатор покажет им стену, они просто туда не полетят. Гоблинов это вполне устраивало, достаточно было задержать добычу на минуту или две.

Проблемой было отсутствие света. Фонарь я оставил на первом этаже, а единственный источник света заделывали гоблины. Я мог бы зажечь пламя с помощью узора на тыльной стороне ладони, но я не знал, что могли учуять летуны. Они спали где-то наверху. Уже сейчас я с большим трудом различал их силуэты, и я знал, что когда Гобраз с гоблинами закончит, я совсем ничего не увижу.

Посреди комнаты куча гуано возвышалась эдаким холмом. Скорее всего он был образован остатками мебели и каких-то внутренних перекрытий, а потом в прямом смысле загажен поколениями летунов. Я решил, что с этого холма мой шокер зацепит больше всего существ на потолке, и осторожно направился туда. Ноги скользили, я боялся оступиться и разбудить нашу добычу, поэтому пробирался так осторожно, как только мог. Я остановился, когда пропали последние лучи света.

Меня окружила тьма. Она оказалась не столь непроглядной, как я опасался, - оставались отблески фонаря из прохода в другую комнату и щели в потолке второго этажа, - но я не мог разглядеть ничего кроме этих призрачных ориентиров. Я слышал только тихое дыхание гоблинов. Твари наверху не издавали ни звука.

Через какое-то время я понял, что кто-то приближается ко мне. Я не мог услышать его шагов, но тяжёлое дыхание становилось ближе. У уха раздался шёпот:

- Ты ещё не можешь видеть в темноте?

Я помотал головой. Это было странное ощущение. Я не мог ничего различить, но знал, что хобгоблин меня видит. А это, конечно же, был Гобраз. Только ему хватало роста, чтобы дотянуться до моего уха.

- Странно. Готовься. Я коснусь тебя трижды. Колдуй на третий раз.

Я кивнул. Остальным было проще, они переговаривались жестами. Думаю хобгоблин сумел объяснить им, что нужно закрыть глаза.

Рука коснулась моего плеча. Я достал из-за пояса жезл. Ещё одно прикосновение. Я прикрыл закрыл глаза левой ладонью. И третье.

Я поднял жест и активировал узоры на жезле и руке. Раздался грохот. Даже через ладонь и закрытые веки я увидел вспышку. Полоска маны уменьшилась на половину. Дерево в моей руке раскрошилось. Я разжал кулак и горящие щепки упали вниз. Через секунду всё вокруг заполнил писк и хлопанье крыльев. Летуны проснулись.

Однако передо мной появились новые сообщения.

[Побеждён противник: Полночный летун. Получено опыта 70]

[Побеждён противник: Полночный летун. Получено опыта 70]

[Побеждён противник: Полночный летун. Получено опыта 70]

[Побеждён противник: Полночный летун. Получено опыта 70]

[Побеждён противник: Полночный летун. Получено опыта 70]

[Побеждён противник: Полночный летун. Получено опыта 70]

Шокер действовал. Я открыл глаза, одновременно активируя второй узор на руке. На тыльной стороне ладони появился огонёк.

Не то чтобы он помог мне понять, что происходит. Вокруг метались тени. Летуны заполнили всю комнату. Они криками ощупывали комнату, пытаясь понять, что происходит. Гоблины стояли внизу, ощетинившись копьями. Один из них удачно ткнул в крыло низко опустившегося летуна. Тот упал, и второй охотник его добил. Я свернул сообщение об убийстве не читая.

Но в воздухе было меньше тварей, чем я думал. Оставалось не больше шести. Я взглянул на пол и понял в чём дело. Да, я убил шесть летунов. Но оглушил ещё столько же. Они подёргивались на полу, пытаясь прийти в себя. Гоблины их игнорировали. И скоро я понял почему.

Сверху спикировала огромная тень, она проскользнула мимо копья одного из охотников, вцепилась когтями в его тело, и, одним рывком поднялась под потолок. После чего выпустила гоблина, и он упал вниз дёргающимся комком.

Этот летун был больше остальных минимум в два раза. И он не растерялся после внезапного нападения. В голове появилась непрошенная мысль: “Элитный моб”. Наверное это был вожак ночных тварей.

И он готовился ко второму заходу.

- Ко мне! - выкрикнул Гобраз.

А гигантский летун уже пикировал на меня. Сильные руки обхватили меня, и мы вместе с Гобразом повалились на пол. Он упал сверху, защищая меня от когтей. При падении я ударился рукой об пол и не думая отключил узор. В наступившей тьме я слышал близкое хлопанье крыльев и звук рвущейся плоти. Через несколько секунд летун уже вернулся в воздух.

Хобгоблин тяжело откатился в сторону. Я опять зажёг пламя.

Гоблины сомкнулись кольцом вокруг нас с Гобразом. Я боялся, что хобгоблин ранен, но он уже поднимался на ноги. Я встал следом.

- Ближе! Не дайте ему схватить вас!

Голос Бешеного источал уверенность, но я видел раны на его спине. Вожак летунов исполосовал хобгоблина от шеи до пояса. Шерсть слиплась от крови.

Вожак летунов продолжал кружить наверху, высматривая позицию для атаки. Гоблины провожали его остриями копий.

Пат. Он не мог спуститься вниз так, чтобы не напороться на копья. Мы не могли достать его наверху. Но у здоровяка было преимущество, остальные полуночники уже очухивались и готовились к бою.

Но вожак не стал ждать. Он закричал.

Его крик был высоким и оглушающе громким. Звук ввинчивался в голову, вызывая жуткую боль где-то между ушами. Этот крик резонировал через череп отдаваясь в зубах.

Я невольно сжал челюсти и зажал уши руками. Копья в руках гоблинов задрожали. Два охотника повалились на пол. Я видел, что и остальные долго не протянут.

И тогда он наконец заткнулся и бросился на нас.

Я выставил навстречу вожаку летунов правую руку и активировал узор. Узкий луч вырвался из моей ладони и отсёк твари крыло.

Существо дёрнулось в сторону и впечаталось мордой в своё же дерьмо. Апрак был ближе всех и он одним ударом копья добил летуна в два раза больше себя.

[Побеждён противник: Вожак полуночных летунов. Получено опыта 800]

Пригодились мои изыскания. Огненные руки были бы здесь бесполезны, слишком маленькая область действия. Поэтому я модифицировал узор, сделав поток огня тоньше и горячее. Впрочем, он не доставал до потолка и так, и к тому же сожрал всю оставшуюся энергию. Но пригодились же!

Дальше было просто. Гоблины добили оставшихся. Охотник, которого кинул сверху вожак, был ещё жив, и мы протащили его через дыру на первый ярус башни. Там его привязали к моей спине, и я спустился с ним к шаману. Гобраз слез сам.

После этого началась простая монотонная работа. Гоблины сновали туда-сюда, тушки летунов банально скидывали из башни в командный центр, где их подбирали и разделывали.

В работе были заняты все, кроме раненых. Даже меня припахали шкуры снимать. Это была грязная работа, но предвкушение нормальной еды придавало мне сил. Мочи уже никакой не было жрать корни со мхом!

Потом был небольшой праздник по случаю удачной охоты. Она и правда была удачной. Никто не умер, и у нас появились запасы еды. А остальное… срастётся. “Гоблины сильные!” - как говорил Шарвак.

На следующий день я разрешил детям исследовать второй этаж башни. Там был буквально неподъёмный объём работы. Неподъёмный объём помёта, сказал бы я, если бы мог. Но Хилю и Нисси было интересно копаться в окаменевшем дерьме в поисках сокровищ.

Не то чтобы они нашли что-то ценное, но через два дня после сражения в башне Хилю пришла идея как избавиться от людолицых, а у меня как раз появилась возможность её осуществить.

Глава 11. Взрывы и узоры

Помнится во время того праздника я подошёл к Гобразу и жестами спросил: “Почему ты мне помог?”

Он ответил, что не важно какие у нас отношения, я нужен племени.

Позже я понял, что благо племени было смыслом его жизни. Потому что племя подарило Гобразу эту жизнь. Сделало его человеком, как бы смешно это не звучало в отношении хобгоблина.

Может быть, когда я дойду до его истории, вы измените своё мнение о гоблинах. Может быть нет.

Может быть его не нужно менять.

После того, как я обеспечил нам запасы еды, отношения с гоблинами наладились. Ну, как наладились… Стало меньше враждебности, стало больше надежды.

Я понимал, что всё это временно, просто дедлайн отодвинулся и не было нужды предпринимать что-то прямо сейчас. Когда еда станет заканчиваться, давление на меня усилится. Но у меня появилось время на поиск решения. Много времени.

Если говорить реалистично, вряд ли кто-либо смог бы заготовить так много мяса с таким скудным набором инструментов. О чём говорить, если нам не хватало банальной соли. Часть мяса должна была испортиться, не дождавшись обработки. Но не у гоблинов.

Почему тухнет мясо? Из-за бактерий.

Символ болезни был способен убрать любое заражение, вернее перенести его от одного носителя к другому. Гоблины могли обеззараживать мясо до тех пор, пока оно не высохнет и не станет непригодным для размножения микробов.

Ну или так я думал. Где-то глубоко ещё всплывала мысль, что всё это не реально, и нет никаких бактерий, а есть какая-нибудь полоска “свежести мяса” на которую можно влиять магией. Не то чтобы эти мысли влияли на мои поступки.

После пирушки я вернулся в нижнюю часть крепости. В основном из-за соседства с кучей древнего дерьма, но ещё и из-за копоти. За многие годы она въелась в стены башни, но пока я лазил туда-сюда, разгребал камни и таскал трупы летунов, я измазался в саже с ног до головы.

Не то чтобы это хоть сколько-то беспокоило гоблинов, но это мешало мне. Портило образ меня в моей же голове. Превращало в чумазого домовёнка, а не учёного пытающегося разобраться в тайнах магии.

Как ни печально, я ничего уже не мог с этим поделать. У нас был единственный источник воды. Достаточно большой, чтобы мы не боялись умереть от жажды, но слишком маленький, чтобы я мог помыться. Так что я протёр руки и постарался не думать как выгляжу со стороны.

Из башни я спустил фонарь для ночных посиделок, две банки для подзарядки, связку пластин и меч. Гобраз довольно странно посмотрел на клинок, но ничего не сказал. Может быть комплексовал из-за размера.

Хиль подсказал мне, как называется такой меч. Эспадон. Мальчишка рассказал, что у них в деревне был кузнец, а у кузнеца ученик. Оружие не делал ни тот, ни другой, но подмастерье мечтал заняться ковкой мечей, а потому разбирался в классификации клинков и рассказал про неё Хилю.

“Почему ты с гоблинами?” - я не мог не задать этот вопрос, так как по его рассказам родная деревня детей была куда комфортабельнее чем кочевая жизнь племени.

- Я был слаб и меня отдали Шарваку.

“Слаб?”

Но Хиль не ответил. Мальчик закрылся в себе и вскоре убежал по надуманному поводу. Я понял намёк и решил больше не поднимать болезненную тему.

Ноку стало гораздо лучше за последние дни. Он был слишком слаб, чтобы заняться хоть чем-то полезным, но уже не спал целыми днями. На следующий день после охоты я устроился рядом с ним с пластинами, бумагами и огнебанками. Фонарь давал достаточно света и мне не нужно было уходить в другую комнату, чтобы заниматься магией, а гоблину хоть какое-то развлечение.

Я начал с того, что начертил на земле простой узор поглощения-высвобождения и направил туда немного огня из символа на ладони. Ничего необычного, пламя вошло и вышло, пройдя по узору как по трубе. Наверное часть энергии потерялось при преобразовании, но я не мог увидеть разницу. Узоры обладали удивительно большим коэффициентом полезного действия для чего-то нарушающего физические законы. Хотя кто мог гарантировать, что сами плетения не являются частью местной физики.

Потом я добавил уточняющий знак сужения, и огонёк на выходе стал уже, но выше. Знак интенсивности сделал пламя ярче, но меньше. На очереди были знак расширения, знак ослабления и их сочетания. Иииии всё. На этом мои познания заканчивались. Не густо, а что делать.

Напоследок я сделал цепочку узоров поглощающих и выпускающих пламя с разными модификаторами. Забавно было видеть, как огоньки появляются и сразу же всасываются в следующий символ.

- Как твоя делать штуки? - спросили из-за плеча.

На самом деле субтитры показывали “Как ты делаешь это?”, но слова были произнесены так криво и невнятно, что я воспринял их именно так. Я обернулся и увидел рожу гоблина прямо перед носом. Лишь привычка помогла мне не отшатнуться назад. Всё же пришлось отодвинуться, когда я прочувствовал, как у него разило изо рта.

- Гарк, не лезь, - вмешался Нок, - Он не может рассказать. Да ты и не поймёшь.

Особо вонючий гоблин отступил. Его рожа была мне знакома, но общаться не доводилось. Теперь я был особо благодарен Шарваку за то, что сам отбирал учителей гоблинского. Вонючка выглядел иначе, чем гоблины, с которыми я общался близко. Он был больше похож на монстра. Непропорциональное тело, перекошенное лицо, когти вместо ногтей. На его груди, так же как у Нока, было две татуировки, одна перекрыта ожогом.

Из другого племени? Возможно. Гарк меньше всех был похож на человека. Но это не так сильно бросалось в глаза, гоблины в принципе были не похожи друг на друга. Кто-то выше, кто-то шире в плечах, у кого-то короткие ноги, но длинные руки, у кого-то уши такой длины, что заламывались при резком повороте. Да, люди тоже отличаются друг от друга, но не так сильно. А тут как будто бы собрали самые выдающиеся экземпляры.

- Тогда показать! Моя смотреть! Моя кидаться огнём!

И ещё эта манера речи. Случайная расстановка ударений и криво построенные фразы. Переводчик исправлял часть ошибок, но я их слышал. Я осознал, что начал понимать язык гоблинов. Тот ещё способ узнать об этом.

- Показать!

Настойчивый, однако.

“Повторяй.”

Я повернул кисти ладонями вверх, и Гарк сделал так же. На правой руке у него был такой же символ поглощения болезни как у Нока, а на левой - символ высвобождения.

Это подтверждало мои догадки. Гоблины были не только имунны к болезням. Они сами были воплощением заразы. Поэтому Гарк мог не только поглощать, но и выпускать всевозможные недуги.

К сожалению, подумать мне не дали.

- Я сделал! Теперь показать?

“Это.” - я ткнул в правую ладонь гоблина, - “Можешь использовать?”

- Да! Я думать сильно и пыщщщ! Работает!

Я начертил простой узор на земле, потом сходил за кусочком дерева, поджёг его и положил рядом с символом поглощения. Теперь, если узор активировать, он втянет пламя и выплюнет с другой стороны.

“Используй это.”

Гарк приложил палец к линиям. Ничего не произошло. Он нахмурился, было видно, что гоблин пытается “думать сильно”, но ничего не помогало. Узор не работал.

Я подозревал, что так и будет. Шарвак говорил, что людям нужны специальные чернила, а гоблинам - нет. Но я мог активировать узоры с символом огня и без дополнительных ухищрений. У меня было предположение. Всё потому, что в клейме на моём предплечье был выжжен этот самый магический символ. Он был частью меня или считался таковым по правилам этого мира.

При мне старик пользовался только символом болезней. И я догадывался, что только его он и мог использовать без чернил. В конце-концов для чего ещё ему знать как эти самые чернила делать.

Магический знак болезни был частью гоблинов, как моей частью стало пламя. Но это не позволяло Гарку активировать узор, который легко давался мне.

“Хватит. Подожди.”

Я нашёл чистый лист, повторил узор с помощью чернил из рогов сатира и положил поверх старого.

“Повтори.”

Вонючка повторил пантомиму “умственные усилия”. Без результата. Гоблин убрал руку от узора и вопросительно смотрел на меня.

Я был удивлён не меньше. Это было странно. Более чем странно, на самом деле. Гарк мог использовать узоры на ладонях. Я мог использовать символы других стихий с помощью чернил. Что мешало ему делать то же? И если что-то мешает гоблинам пользоваться всем разнообразием магии, то для чего им знания о ней?

Пока я размышлял, Нок приподнялся с шкуры, протянул руку и коснулся узора. Пламя втянулось с одной с одной стороны и появилось с другой.

- Да!

Нок обрадовался, а я застыл, пытаясь понять увиденное. Но ведь у другого гоблина только что не получилось!

- Почему?! - воскликнул Гарк. - Почему он могёт?! Я хочу!

Честно говоря, мне тоже было интересно.

- Наверное, это потому, что ты чистокровный. - ответил Нок.

Я сделал самое заинтересованное выражение лица, какое мог.

- У меня был в роду хобгоблин. Гарк, ты сильнее. - раненный гоблин показал ладони. - Можешь использовать обе руки. А я могу только это. И то плохо.

Я не обратил на это внимания, но кажется огонёк на выходе из узора был меньше, чем на входе. Менее эффективно? Возможно. Но куда больше меня волновало то, что Гарк не смог активировать узор в принципе. Объяснение Нока помогало мало. Чистокровный гоблин? Предки-хобгоблины? Чего такого не доставало вонючке, что он не мог активировать магический рисунок? Что такое было в Ноке, мне и, наверное, троице хобгоблинов, что мы были способны на это?

К сожалению, объяснить это мне не сумели. Не смог раненный Нок, не смог и Шарвак, когда я спросил его позже. Шаман говорил про благословление Матери, и то, как оно забирает возможность менять мир в обмен на силу. Почему это благословление работает столь избирательно, я так и не понял.

Впрочем, эта тайна казалась мне незначительной. Я не был гоблином, для меня магия работала вполне нормально. И она сейчас была интереснее всего. После обеда я вернулся к постели Нока и продолжил эксперименты.

К вечеру я был уверен в том, что знаю ещё два знака, меняющих эффекты узора.

Первым был тот “крабик”, которого я заметил ранее. Это был символ паузы. Точнее я бы назвал его конденсатором. Он накапливал заряд, а потом отдавал его через другую линию. Если другой линии, не было, то он разряжался в сам узор, как не связанный символ поглощения. Проблема была в том, что линии должны были подходить к символу паузы с правильных сторон. Именно из-за этого он не дался мне позавчера, когда я занимался опытами в башне.

Вторым был орнамент “местоположения”. Добавляя его к символам поглощения или высвобождения, я мог менять точку, с которой они взаимодействовали. Если брать привычные мне огненные узоры, то обычно пламя выходило из точки на самом рисунке. Из того материала, на котором я начертил узор. Добавляя орнамент места, я мог создать огонёк зависающий в воздухе. Конечно, всё это было очень не эффективно. С каждым сантиметром расстояния итоговый результат был меньше поглощённого пламени.

Орнамент местоположения работал и на втягивание, но с теми же проблемами.

Ложась спать, я думал про то, можно ли так создать огненный шар. Нужно было только придумать как перемещать точку выхода. Хотя это не отличалось от летающего костра, который, к тому же, становился бы слабее при удалении от меня. Может быть можно сконцентрировать пламя в одной точке, создав устойчивую конструкцию? Но мне явно не хватало знаний для этого.

С другой стороны, если сдвигать точку поглощения или высвобождения внутрь материала…

На этой мысли я и заснул.

Утро оказалось шумным и беспокойным. Меня разбудили мелкие. Они сунули мне в руки обычный сухпаёк и чуть ли не силой отволокли в башню. У них было что мне показать.

Так что завтракал я уже наверху, сидя перед горой трофеев из комнаты с летучими мышами. Точнее, я завтракал сидя в противоположном углу первого этажа башни. Детишки откопали много любопытных вещей из под векового слоя гуано, и мне хотелось поскорее рассмотреть все эти древние приспособления, но запах трофеев был несовместим с приёмом пищи.

- Там внизу много деревяшек! - увлечённо рассказывал Хиль. - И железок! Старых!

- Ржавых, - пояснила Нисси. - И дерево сгнило.

- А некоторые как железки, но зелёные! А внутри рыжие!

- Медные.

- Стекляшек много! Разноцветных! - мальчик показал горсть цветных осколков. - Там ещё скелет был! Даже два! У них одежда с узорами! Как ты рисуешь!

Я встрепенулся.

- Только обрывки, и то сгнили. - Нисси явно нравилось охлаждать чужой энтузиазм.

- Но у них пряжки есть! И коробочки! И ещё железные штуки!

- Гнутые. Сломанные. Ржавые.

- Да тебе вообще не угодить!

- Почему же? Я нашла это.

Девочка вытащила из-за пазухи что-то небольшое и показала мне. Это была золотая брошь инкрустированная драгоценными камнями. Когда-то мастер создал из металла цветок и добавил красок с помощью самоцветов. Но потом владельца приложило о стену, пол, потолок и прочие поверхности внутри крепости, украшение изрядно помялось и потеряло часть камней. Однако даже сейчас я мог понять, насколько тонкая работа была проделана.

Я взглянул на девочку и увидел, что она напряжена, но не сразу понял почему. Она боялась, что я заберу у неё эту красоту. Я понимающе кивнул.

“Оставь себе. Это...”

Я попытался найти какую-то замену несуществующему в жестовом языке слову “красиво”, но не сумел. Поэтому только приложил руку к сердцу и улыбнулся. Нисси робко улыбнулась в ответ.

- Молчун! - голос её брата разрушил то хрупкое взаимопонимание, которое только начало формироваться. - Ты поел? Покажи магию!

И я показал. Шоу не сильно отличалось от того, что я показал Ноку, но было зрелищнее. Теперь я знал ещё два символа и я мог выпустить больше пламени рядом с хобгоблинами. Они не боялись моего огня.

Наконец, мы все устали от шоу, и я приступил к разбору кучи трофеев.

На первый взгляд ничего интересного там не было. Так, мелочи: металлические прутки и трубки, ржавые кинжалы, пряжки и застёжки, обрывки одежды и развалившиеся башмаки, нашёлся даже книжный переплёт, но страницы рассыпались от времени. Где-то на середине кучи Нисси спустилась вниз, и со мной остался только Хиль.

- Мне нравится твоя магия. Ты можешь научить меня и остальных?

“Не получится.”

Я вчера испытал на всех в племени простой огненный узор. Хобгоблины предсказуемо смогли его активировать, как и Шарвак. Из оставшихся примерно половина не была способна к использованию символа огня. Их этой половины лишь у четверых эффективность узора была достаточно большой.

Но я мог попытаться сделать оружие. У меня были чернила и огненные банки. Простой узор и получается импровизированный огнемёт.

“Оружие. Может быть.”

- Но тогда они перебьют всех людолицых, да, Молчун?

Я кивнул. Гоблинов бы не остановили какие-то там моральные принципы.

- Но людолицые не стали бы на нас нападать.

“Умные.”

- Да. Они бы испугались, если бы увидели такое оружие.

Конечно. Псы явно не были дураками и не полезли бы в самоубийственный бой. Но чернил не хватит чтобы вооружить даже всех способных к магии, не то что достаточное количество, чтобы напугать людолицых.

“Не могу сделать много.”

- Жаль… Так мы могли бы обойтись без убийств.

Я задумался. В крепости наверняка остался немаленький запас огненной жидкости. Достаточно огня, чтобы сделать что-то впечатляющее. Но как?

Можно было бы смастерить что-то типа огромного огнемёта, запитать от нескольких банок и показать фаершоу. Но даже так вряд ли получится что-то такое, что сможет уничтожить сразу много псов. Огненные банки были не предназначены для получения сразу большого потока пламени. Я мог бы запасти энергию внутри себя и выпустить её сразу. Но моей вместимости не хватит на продолжительный поток огня. А потом нужно опять подзаряжаться. Не самое эффективное оружие.

Если подходить с этой стороны, то нужно показать, что мы можем убить сразу много псов и нам это не будет ничего стоить. На что, конечно, требуется много энергии, но она не обязательно должна проходить через узор.

В такой постановке найти ответ было куда проще.

“Может быть я смогу. Попробуем?”

Хиль кивнул и мы приступили к работе.

Вечером я спустил из дыры в башне верёвку и перебрался на одно из боковых зданий. В моём рюкзаке были три фонаря, на которые я нанёс свой собственный узор. Мальчишка спустился следом.

Мы не стали посвящать остальных в наш план. Я знал, что сказал бы Гобраз: “У вас есть способ перебить псов? Давайте им воспользуемся!”

Способ у нас и правда имелся, а вот желания не было никакого. Но подход Бешеного был гоблинам ближе. Что ж, мы справимся и вдвоём.

- Эй, вы, шавки драные! - закричал Хиль. - Идите сюда, говорить будем!

Псов вокруг крепости не наблюдалось. Они давно не выходили на открытую местность. Я не был уверен в причинах. Может быть боялись схлопотать стрелу в глаз, а может быть хотели убедить нас в том, что уже ушли и мы можем выбраться наружу. В любом случае, гоблины знали что стая ещё тут, наблюдает из зарослей. Ждёт возможности расправиться с нами.

Несколько минут было тихо, но я чувствовал, что людолицые рядом, просто не хотят выходить.

Хиль закричал ещё раз:

- Что, шерстяные ублюдки, боитесь?! - я лично был за вариант “сукины дети”, но не смог объяснить Хилю почему это должно быть обидно для собак. - И правильно! Наши руки сильны! Наши тела крепче камня! Вы все падёте перед нами!

Большую часть времени мы потратили на репетицию этой речи. Было непросто жестами объяснить мальчику что нужно говорить и как, но нужно было заставить людолицых выйти к нам, вступить в диалог. Только так мы сможем произвести правильное впечатление.

- Заткнись, щенок! - донеслось от леса. Я не разобрал бы слов, если бы не субтитры. На поляну выбрался крупный пёс чёрной масти. - Вам даже не поцарапать мою шкуру! Если хотите драться - выходите! Я лично перекушу тебе шею!

За первым из леса вышли ещё двое, а за ними ещё и ещё. Чёрный пёс медленно приближался к крепости, а за ним тянулись остальные.

Хиль приступил к следующей части:

- Ты не достоин драться со мной! Мы подчинили себе эту крепость! Мы открыли её тайны и получили неизмеримую силу! Стоит нам захотеть и от вас даже пепла не останется!

Для убедительности я активировал узор на руке. Над моей ладонью завис огненный шар. Я надеялся, что это выглядит так, как будто я собираюсь его кинуть. Людолицые не могли знать, что пламя привязано к одной точке в двадцати сантиметрах от моей руки.

Сработало. Псы остановились. Я услышал как они перекидываются похожими на рычание фразами, но они говорили слишком тихо даже для моего переводчика.

- Это лишь жалкий огонёк! - пролаял чёрный пёс. - Если бы вы могли что-то сделать, то уже напали бы на нас! Ты блефуешь, детёныш!

Его размышления были абсолютно верны. Если бы знание попало в руки кого-то другого в племени, он не задумываясь использовал бы его для убийства. Но людолицый не мог знать, что к гоблинам затесались пацифисты.

- Ты так думаешь? Хорошо! Смотри!

Во второй руке я уже держал модифицированный фонарь. Я активировал узор, который нанёс заранее, и передал внутрь значительный заряд огня. После чего кинул фонарь подальше от крепости, но не в сторону псов.

Людолицые отбежали в сторону. А я принялся считать.

Узор, который я нанёс на фонарь, был довольно прост. Поглощённое пламя попадало в знак-таймер, и через несколько секунд поступало дальше, в символ высвобождения. Только вот точка выхода огня была не на поверхности цилиндра, а в его центре. В центре горючей жидкости. Внутри закупоренной банки.

Прошло десять секунд. На это время был рассчитан символ паузы. Дальше начиналась неизведанная территория. Очевидно я не мог испытать взрыв фонаря внутри крепости. Оставалось надеяться, что идея сработает.

Я не успел подумать “одиннадцать” как банка взорвалась. Грохот ударил по ушам, а на поляне расцвёл огромный огненный цветок. Меня толкнуло назад, следом накатила волна жара. Хиль едва не опрокинулся на спину, но я поймал его за плечо.

Земля вокруг места взрыва горела. Пламенные капли виднелись и на отдалении от эпицентра. Людолицые попятились от огня. Я слышал, как они перелаиваются между собой, едва не срываясь на скулёж.

Я встряхнул мальчика. Нужно было продолжать. Он пришёл в себя на удивление быстро.

- Это первый шаг на пути нашего племени! Если вы хотите умереть - выходите на бой! Мы раздавим вас и даже не заметим! Вы сдохните, не оставив нам ни шкур, ни мяса! Но если вам дороги жизни - бегите! Бегите и разнесите весть о том, что у этих земель скоро будет новый хозяин! Тот, кто способен уничтожить любого врага!

Мы развернулись и отошли к центру постройки, где нас не было видно с земли. Лезть наверх после таких речей было бы недостаточно величественно. Я сел на тёплый камень стен. Хиль плюхнулся рядом.

- У нас получилось? - прошептал хобгоблин.

“Может быть.”

До меня всё ещё доносился лай псов. Звучали людолицые жалко. Я ответил увереннее:

“Да.”

В груди растекалось приятное тепло. Я сделал что-то значительное. Мой поступок спас множество жизней.

Я был горд собой.

Я был идиотом и не видел дальше своего носа.

Глава 12. Провал

Вы знаете, что у волков есть строгая иерархия в стае? Наверху вожак, дальше воины и прочие. Решения вожака не оспариваются, ему достаётся лучшая еда, он определяет ранги остальных волков.

Наверняка вы слышали про это, в конце концов вы можете поговорить со своими волками.

Проблема в том, что “людолицые псы” не были волками. Я сомневаюсь, что они даже были “псами”. Наши преследователи были больше похожи на гиен. А гиены - кошачьи.

И для гиен важна дружба.

Когда мы с Хилем вернулись в крепость, нас ждал основательный разнос. Гобраз оправдывал своё имя и демонстрировал силу гоблинского мата. Он обвинял меня в том, что я раскрыл своё оружие, и теперь сражение с людолицыми будет сложнее. Апрак вёл подобную беседу с мальчиком.

Шаман спас нас, но лишь для того, чтобы позже рассказать про то, как плохо мы поступили не посоветовавшись с ним. Шарвак отвёл нас в сторону и долго вещал про дружбу, доверие, ответственность и узы между членами племени. Он говорил спокойно и размеренно, но слова старика были больнее злости Гобраза. Разочарование в глазах гоблина оказалось слишком тяжёлым.

Я бы переживал дольше, но на следующий день наблюдатели сказали, что не видят людолицых. К вечеру наружу отправили разведчика и он подтвердил - псы ушли.

Хотел бы я сказать, что Гобраз понял свою неправоту, но нет. Хобгоблин был рад, что племя в безопасности, однако жалел, что мы не отправились в бой и не показали нашу новую силу. Мне было наплевать. Это был триумф! Мы с Хилем разрешили ситуацию без единой жертвы.

После ухода людолицых мы провели в крепости ещё три дня. В какой-то мере это было для того, чтобы подтвердить, что псы не вернуться. В какой-то мере ради выздоровления Нока и других гоблинов, раненых во время драки с летунами. Но мне казалось, что главная причина - дать мне лучше изучить плетения.

Узоры были моей силой. Я стал частью племени. А значит мои знания были силой племени и с каждым днём, что я проводил в ходячем замке, племя становилось могущественнее.

У меня появилось время и свобода перемещений. Я наконец-то мог посвятить почти все силы исследованиям и опытам. Кроме этого я продолжил изучать жестовый язык и начал упражняться с эспадоном.

Меня отдали на растерзание Апраку. Сначала я удивлялся такому выбору, - Гобраз был сильнее и ему двуручные мечи должны были подходить лучше - но потом осознал, что лишь Апрак мог иметь опыт использования оружия больше него самого. Гоблину не нужен меч в два своих роста, а потому хобгоблину неоткуда было взять двуручник. Но мой новый учитель любил драться. Пока сражений не было, он готовил себя к новому бою, изучая каждое оружие, которое попадало к нему в руки. И полутораручный клинок был для него примерно как эспадон для меня. Не то чтобы у него был при себе длинный меч, но он знал как им пользоваться.

Теперь я понял, почему мелкие выли на два голоса после тренировок Узла, - так переводилось имя нашего учителя - он был безжалостен к себе и другим. Я упражнялся два раза в день - перед дневным и вечерним приёмом пищи. И это время было выбрано не случайно. После тренировки мне было нужно время чтобы прийти в себя.

С другой стороны, упражнения прочищали мозги и я мог вернуться к узорам с новыми идеями и новой точкой зрения. И мне было о чём подумать.

Я облазил крепость сверху донизу. Теперь мне никто не мешал осмотреть ноги механизма и я не упустил шанс. Снаружи это была чистая механика, рычаги и шестерни. К счастью, падение повредило большие куски обшивки на дне и я смог подобраться к самой интересной части - двигателю. Он оказался именно настолько сложным, как я думал. Огромное количество деталей и не меньше узоров. Устройство двигателя было слишком запутанным, чтобы я мог понять, как он работает. Не помогало и то, что создатели крепости не пытались разнести собственно двигатель и систему управления. Думаю у них не было такой необходимости из-за магии. Даже простейшее плетение позволяло перенести энергию из одной точки в другую. Если ты можешь приложить усилие к любой точке, то зачем напрягаться?

Они и не напрягались.

Но это помогло мне. Если на пластинах я видел символы, но не видел на что они влияют, то тут мог догадываться о назначении многих узоров. Даже так на эксперименты уходило слишком много времени, сил и материалов. Я знал, что не успею разгадать все тайны крепости, поэтому делал заметки на оборотной стороне бумаг из рюкзака. И тут пришла новая беда.

У меня кончилась бумага.

Я как-то привык к тому, что достать ещё пару листов - элементарное дело. Сказался мой опыт из прошлой жизни. Но тут всё было совсем иначе. Гоблины - не раса школяров. Кроме Шарвака никто в племени не умел ни читать, ни писать. Да и у старика не хватало опыта. Субтитры не соврут. Писал он коряво.

Гоблинам не нужна была бумага. У шамана было несколько пергаментных свитков с грубыми картами и рецептами каких-то зелий, но на этом запасы заканчивались. И их неоткуда было пополнить. В крепости наверняка когда-то были книги, карты, заметки, но прошло слишком много времени, всё превратилось в пыль.

Это оказалось внезапным открытием. Я наткнулся на гигантский источник знаний о магии и вскоре должен был отправиться дальше. Взять с собой сам ходячий замок я не мог, а перенести всю возможную информацию с собой мне буквально не хватало памяти. Ни моей естественной, ни усиленной с помощью человеческих изобретений, в данном случае - с помощью письменности.

Оставалось только одно - пытаться узнать как можно больше пока я здесь.

И я занялся именно этим. К вечеру последнего дня я совершил два новых открытия.

Первое - узоры для перемещения точки поглощения или выхода энергии. Это не было конкретным знаком или орнаментом, это был именно узор, которым я охватывал символ входа или выхода стихийной силы. Активируя этот вспомогательный узор, можно было сдвигать точку взаимодействия с энергией относительно основного плетения. Если коротко - теперь я мог делать летающие огоньки.

Второе - энергия и узор взаимно отталкивались и притягивались друг к другу. Я не обращал на это внимания, пока не увидел переключатели построенные на этом эффекте. Эта особенность местной магии была всегда, просто её очень тяжело было заметить. Влияние на узор было слишком мало. Полагаю, каждый раз когда я использовал “огненные руки” меня немного толкало назад, а когда поглощал пламя - меня немного тянуло к источнику огня. Но тянуло не достаточно сильно, чтобы я придал этому значение. Впрочем, и теперь, когда я знал об эффекте, от него не было проку. Я мог заставить лист бумаги притянуться к костру. И что? Никакой пользы, сплошной вред.

Также я готовился к дороге. Мы с Шарваком посчитали, что кроме того, что я понесу на себе, гоблины могут взять ещё десять фонарей или огненных банок - к этому моменту для меня не было особой разницы между ними, я мог изменить назначение цилиндра с горючей жидкостью парой символов. Были идеи о том, чтобы наполнить жижей бурдюки, уменьшив переносимый вес, но от них пришлось отказаться. У племени не было достаточно ёмкостей для воды, чтобы можно было пожертвовать одной из них.

Так что я лично наполнил и проверил проверил пятнадцать цилиндров. Этого должно было хватить на два-три десятка полных подзарядок. Если всё пойдёт хорошо, то несколько месяцев у меня не будет проблем с энергией.

Я захватил и пять управляющих пластин из машинного отделения. Каждая из пяти отличалась от четырёх других и содержала символы, которых не было на моих записях. Забавно… Оружие древних было для меня в первую очередь собранием знаний. Моим первым учебником магии, слишком тяжёлым чтобы взять с собой. Но никто не мешал мне вырвать пару страниц.

Последней ночью я собрал всё необходимое и проверил по списку.

Рюкзак - есть.

Исписанные бумаги - есть.

Футляр с принадлежностями для письма - есть.

Мешочек непонятных камней - есть. Шарвак не увидел в них никакой ценности. Так что я продолжил держать их в рюкзаке лишь потому, что много места они не занимали. Авось пригодятся.

Одежда - есть. После всех моих приключений у меня осталась рубашка, которая была явно мне мала, жилет, штаны и сапоги. Всё измазанное в саже. Ну… не на бал же иду.

Когда-то у меня был комплект кожаной брони, но он тоже был маловат. Так что всё кроме наручей я отдал гоблинам. Наручи были слишком удобны для рисования узоров. Да и хоть какая-то защита.

Остатки брони - есть.

Кремень с сотоварищами - есть.

Бечёвка… есть. Метра три-четыре. Большую часть я пустил на пошив новой сумки из кожи летучих мышей. Хорошо что не пришлось заниматься этим самому. Делегация обязанностей - сила.

Сумка с тремя гранатами из фонарей - есть. Ещё две огненных банки я привязал по бокам рюкзака. В случае чего смогу дотянуться одним движением.

Последний шоковый жезл - есть.

Пять пластин - есть.

Гигантский меч - есть.

Многовато. И это ещё я не взял ничего из находок детей. Под слоем гуано эти двое отыскали немало ценностей. Но это были всего лишь украшения и монеты, ничего такого, что могло бы быть полезным для меня. А так хотелось получить “Ожерелье огненных шаров” или “Кинжал +1”...

Но мечты оставались мечтами. Нет нужного, и не избавиться от бесполезного, например от браслета кандалов. Придётся обходиться тем, что есть. Как и всегда.

Мы вышли в путь утром. За время пребывания в крепости все стали ещё более грязными, чем раньше. Но к счастью все были живы и относительно целы. Даже запасы еды не уменьшились. А некоторые к тому же прибарахлились.

Два дня назад я разрешил гоблинам подниматься в башню и они не упустили шанса. Мелкие мародёры обобрали всех мертвецов, и солдат, и техников, и использовали всё, что только можно. Кто-то нашил себе на одежду металлические пластины, кто-то заменил наконечники копий на не такие отвратительные, кто-то взял ржавый кинжал ради красивой рукояти, у одного гоблина я увидел за поясом три управляющих жезла из машинного отделения. Зачем они ему я не знал, - применений вне крепости у них не было, я проверял - но выглядело внушительно.

Гобразу повезло больше всего - гоблины откопали труп владельца эспадона, и оказалось кольчуга на нём неплохо сохранилась. Она была заметно велика мне, но широкоплечему хобгоблину пришлась в пору. Так что лучший воин племени теперь был не только сильным, но и бронированным.

За последние дни я успел расспросить шамана о наших дальнейших планах. Мы направлялись к населённым землям. Вообще, гоблины не делали больших запасов, поэтому зимой старались оказаться рядом с людьми. Шарвак говорил, что никогда не затевал ссор с людьми, а старался найти честную работу для соплеменников. Другие племена могли грабить деревни или воровать скот, но только не Каменные клыки.

Весной начинались проблемы: путешествовать становилось проще и торговцы отправлялись в путь, а раз так, то местные лорды отправляли войска прочесать окрестности и перебить бандитов, монстров и нелюдей. Неизвестно к какой категории относили гоблинов, но резали при первой возможности. Поэтому племена прятались там, куда люди старались не заходить.

К середине лета карательные отряды прекращали бродить по лесам - знать вспоминала, что можно поразвлечься и пограбить соседей. Ну или сосед приходил с визитом и гостинцами в виде сотни-другой копий. Результат не менялся, солдаты возвращались к хозяевам.

А гоблины опять выходили к людским поселениям.

Я не знал как относиться к таким новостям. Я хотел посмотреть на местных, хотел познакомиться с обитателями мира, но я не знал как ко мне отнесутся. Бывший владелец тела был в неладах с законом, кандалы явно указывали на это. Может быть на каждом столбе висит по листовке с моим лицом. Да и мысль покинуть племя уже не казалась мне такой замечательной. В любом случае у меня было время подумать об этом.

После недели в крепости, прогулка по лесу наполняла меня небывалым воодушевлением. Было бы ещё лучше, если бы сумка не била по заднице, а меч не цеплялся за ветки. Я нёс эспадон на плече - приличные ножны сшить не вышло, да и я не мог никого случайно задеть клинком. Кроме Гобраза, но это уже были его проблемы. Хобгоблин ходил хмурый и старался не разговаривать со мной с тех пор как мы узнали, что людолицые ушли.

Он всё ещё не верил, что одной хитрости хватило чтобы избавиться от преследователей. Бешеный разослал разведчиков во все стороны, чтобы найти следы псов. Стоит ли говорить, что они вернулись ни с чем?

На первый привал мы встали около широкого ручья. С одной стороны берег был скалистым и поднимался на два моих роста, с другой был пологий спуск к воде. Мы разбили лагерь внизу. Наконец-то можно было помыться! Как ни удивительно, гоблины тоже обрадовались этой возможности. Ещё больше меня поразило то, что они знали способ изготовления мыла и воспользовались им при первой возможности.

Жир, зола и вдоволь воды для мытья и стирки. Кто бы думал, что рецепт счастья так прост. После мытья и стирки одежды, я отошёл в сторону с пером и чернилами. Меньше всего мне хотелось оказаться без оружия. А узоры на теле и были моим оружием.

Я быстро закончил и собирался вернуться к костру, когда меня позвал Шарвак. Старик отвёл меня в сторону от лагеря, уселся на землю и предложил мне сесть напротив. Он молчал несколько минут, подбирая слова, и наконец сказал:

- Молчун, ты много сделал для нас.

“Вы помогли мне.”

- Верно. Но ты спас одного из нас. Мы не могли поступить иначе. После этого нам пришлось бежать вместе.

“Общая опасность.”

- Да. У тебя не было выхода. - шаман замялся будто боясь говорить дальше. - Раньше я задавал тебе вопрос. Ты хочешь остаться с нами?

“Не знаю. Кто-то будет против.”

- Гобраз? Ты не понравился ему сразу. Я знаю. Но сейчас он не будет возражать. Ты достойно показал себя. Более чем достойно. Ты можешь быть нашим новым лидером.

Я ошарашенно уставился на старика. Он говорил абсолютно серьёзно. Я могу быть вождём? У меня не возникало и мысли об этом.

- Среди людей у тебя наверняка есть враги. Кто-то заковал тебя в цепи. С нами ты будешь свободен. У тебя будут верные друзья. Ты можешь достичь величия, и гоблины помогут тебе в этом.

Мне было приятно это слышать, но я считал, что не сделал ничего особенного. Ничего такого, чего не мог бы добиться кто угодно другой на моём месте. Возможно я ошибался.

Стать вождём гоблинов, значило получить безопасность. Выйти к людям было рискованно, но только так я мог узнать больше об этом мире. Может быть и нет. Заброшенная крепость показала, что даже в диких землях можно найти многое.

Шаман видел мои сомнения и не стал настаивать:

- Ты можешь думать сколько хочешь. Нам предстоит долгий путь. Но знай, что мы ждём тебя и будем рады следовать за тобой.

Шарвак поднялся и ушёл. Я остался сидеть посреди леса. Мне нужно было подумать.

Можно было остаться с племенем и стать вождём. Не сказать чтобы это был такой уж привлекательный вариант. Гоблины были дикарями. Несмотря на то, что они оказались куда умнее, чем я мог представить, мне всё ещё было не с кем поговорить. Кроме, разве что, детей. Я мог бы остаться и показать Хилю, что можно стать тем, кем хочешь, что можно преодолеть препятствия и добиться уважения не прибегая к грубой силе. Я мог бы использовать свои знания магии и защитить племя.

Мог бы. Хотел ли? Конечно да!

Но я понимал, что это свяжет меня. Без общения с другими людьми я быстро опущусь до уровня гоблинов. Я потеряю себя.

Второй вариант меня пугал. Все остальные, кого я встретил в этом мире, пытались меня убить и, нередко, съесть.

К счастью мне не нужно было принимать решение прямо сейчас. Стоило как минимум выспаться.

Паук всё так же ждал меня во сне. Он продолжал оплетать меня паутиной.

Его лапы укладывали витки нити и затягивали их сильнее, чтобы они проникли внутрь слоя бурой жижи, которая покрывала моё тело. С каждым днём паутина всё больше опутывала моё тело. С каждым днём на мне становилось всё больше вязкой массы. Иногда мне казалось что паутина защищает меня от этой жидкости. Иногда, что они помогают друг другу.

Мне бы стоило беспокоиться, но вся эта сцена дарила мне ощущение сверхъестественной безмятежности. Так хотелось остаться здесь, под слоем вязкой тёплой жижы, укутанным в кокон из паутины.

Я проснулся от того, что Хиль тряс меня за плечи:

- Молчун! Просыпайся! Ты чего, Молчун?!

Глаза открывались с огромным трудом. Мне не хотелось возвращаться к реальности, но в голосе хобгоблина я услышал нотки паники.

Я махнул рукой, показывая что я проснулся, мальчик отпустил меня и сел на землю.

- Ты… ты не просыпался. Я тебя звал, толкал, а ты… Я думал ты умер!

Надо было показать, что всё хорошо. Я медленно поднялся. Мне казалось, что моё тело стало тяжелее. Каждое движение вызывало странное ощущение, как будто я двигаюсь через вязкий кисель. Я заболел? Похоже, но нет.

Я пошевелил руками, ногами, головой, коснулся руками пальцев ног. Ощущение заторможенности движений постепенно уходило. Хиль сидел рядом и встревоженно смотрел на меня. Я улыбнулся ему.

“Всё хорошо.”

- Но ты же…

“Теперь всё хорошо.”

Кажется, это его успокоило. А вот меня - нет. Но я не хотел волновать мальчонку.

“Иди поешь. Я скоро вернусь.”

Мне нужно было ещё умыться и прийти в себя. Я пошёл к ручью, по пути делая простую разминку. Я сполоснул лицо, протёр чистой тряпицей зубы и справил прочие утренние нужды. К моменту когда я вернулся в лагерь, чувство заторможенности прошло полностью.

И всё же меня беспокоило утреннее происшествие. Я привык к паучку и странным снам, но моё нежелание вылезать из кокона во сне и странное состояние могли быть связаны. В любом случае, это всё могло подождать до вечера. Пока стоило поесть.

Костёр даже не разжигали: перекусить можно было и сушёным мясом, а традиции пить чай у гоблинов не водилось. Я не расстраивался. Хоть солнце и скрылось за облаками, было тепло.

Я получил свою порцию и уселся с края лагеря рядом со своими пожитками рисовать новый узор на ладони. Пора было бы уже найти перчатку или сделать татуировку, но гоблины не заботились о защите рук, - у них и так была грубая и прочная кожа - а для татуировки я пока не мог выбрать самый подходящий узор.

Ко мне подошёл шаман.

- Хиль сказал, что у тебя были проблемы утром.

“Да.”

Я задумался. Нужно было показать ещё одну пантомиму, знаний жестов у меня не хватало.

Внезапно в лесу за лагерем раздался крик, но сразу же затих.

- Часовой… - сказал старик.

Лагерь пришёл в движение. Гоблины бросились к оружию, кто-то помог Шарваку подняться и со всей возможной почтительностью потащил шамана в центр. Меня тоже попытались увести от края, но я стряхнул руку доброжелателя, поднялся и взял эспадон.

Было бы неплохо взять одну из банок или приготовить импровизированную гранату, но тут мы услышали вой. В следующую секунду из леса выскочили людолицые.

От деревьев до первых рядов гоблинов было около четырёх или пяти метров. Псы одолели это расстояние за один прыжок. Одна тварь выскочила прямо на меня. Я успел увидеть спутанную шерсть, когти на огромных лапах, горящие злобой глаза и распахнутую до невозможных для человека пределов пасть. Но я ничего не успел сделать. Мне помогли гоблины стоявшие рядом. Два копья вонзились в пса, но даже они не смогли до конца остановить эту тушу, однако пёс замедлился достаточно, чтобы его когти лишь оцарапали мне руку, а голова не впилась мне в шею, а только толкнула в грудь. Даже так я отлетел назад и упал на спину, треснувшись затылком об землю.

Перед глазами всплыло окно.

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

Что?

Я резко сел и увидел, что лишь один гоблин стоит между мной и людолицым, второй лежал смятой тряпкой под лапой этой твари. Я выставил вперёд правую руку и выжег псу лицо узким потоком огня.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

К сожалению, это было не единственное сообщение.

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

Чёрт!

Я лишь мельком отметил удивление, которое вызвали уведомления. Нужно было остановить резню, прямо сейчас. Я подобрал меч и вскочил на ноги.

Какой-то шум раздался слева сзади, я оглянулся и увидел, что мимо меня бежит ещё один пёс. За его шерсть цеплялся гоблин. Точнее одной рукой он держался, а второй без остановки бил кинжалом. Я крутанулся вправо, одновременно нанося удар эспадоном, и активировал узор в рукояти меча. Клинок отсёк людолицему передние лапы и даже не замедлил своего движения. Мне оставалось только отключить узор и успеть выдернуть меч из под падающей туши.

Гоблин воспользовался моментом и вонзил кинжал глубоко в глаз псу.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

Но это был ещё далеко не конец. Теперь я видел что случилось с нашим лагерем. Одно слово: хаос. Людолицые шныряли среди гоблинов, те пытались уклоняться и бить в ответ, но без особого успеха. Я видел пса с обломками копий торчащими из груди, он двигался без каких-либо проблем.

В паре шагов от меня, людолицый схватил гоблина зубами за шею и резко мотнул головой из стороны в сторону, ломая несчастному хребет.

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

Вперёд! Пёс обернулся ко мне и я рассёк его голову от подбородка до макушки. Тут же упал и обезглавленный гоблин.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

Гобраз прикончил ещё одного. Я видел хобгоблина в середине этого бедлама, он пытался защитить шамана и детей.

Я хотел броситься на помощь, но тут передо мной появились новые сообщения.

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

[Вы получили новый уровень!

Желаете распределить очки характеристик?]

Нет времени! Закрыть! Быстрее!

Окно пропало, и я увидел ещё одного пса буквально в одном прыжке от меня. Он бежал ко мне, и у меня не было времени даже на взмах меча. Я успел только повернуть меч в его сторону и включить узор. Эспадон застыл в воздухе и людолицый врезался в него правой лапой. Думаю, он ожидал, что сможет оттолкнуть остриё, но вместо этого клинок вошёл на всю длину.

Я отступил влево, позволяя мечу падать вслед за телом пса. Ещё до того как пёс коснулся земли, я включил узор, и, когда людолицый упал, эспадон продолжил движение, дробя твари рёбра.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

Я выдернул клинок и повернулся к Бешеному и детям. Их положение было откровенно дерьмовым. Мало кто из гоблинов остался на ногах и оставшаяся троица псов окружила последний оплот сопротивления.

Один из них взглянул в мою сторону и резко что-то прорычал. Все трое устремились к хобгоблинам.

Меня отделяло от них не больше пяти метров, но я точно не успевал.

Я направил кончик эспадона на пространство рядом с выжившими и активировал узор у крестовины. От основания клинка поднялась волна огня, пламя скользнуло по клинку и продолжилось дальше испепеляющим потоком.

Людолицые заметили огонь и отпрыгнули в сторону. Но это дало защищающимся передышку. И кто-то ей воспользовался - один из оставшейся троицы псов замешкался и оказался в окружении трёх гоблинов. В одном из них я узнал Апрака.

Ладони кольнуло холодом и я тут же остановил магию меча. Энергия кончилась.

Мой рюкзак был в нескольких шагах сзади, но…

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

У меня не было времени.

Я побежал вперёд. Не к псу, а к Гобразу. Даже в такой ситуации я трезво оценивал свои шансы. Без магии - ноль целых ноль десятых. Только вместе с Бешеным мы могли продержаться против последних псов.

Но людолицые были слишком умны чтобы позволить нам объединиться. Они снова бросились в атаку. Один на хобгоблина и тех, кого он защищал, второй - на меня.

Я нырнул вперёд, уклонясь от удара. Когти резанули по голени, но я не почувствовал боли, только какая-то часть сознания отметила повреждение. Я упал и тут же перекатился на спину. Надо было встать, надо было увидеть противника. Людолицый был быстрее. Тяжёлая лапа опустилась мне на грудь. Я почувствовал как она сжимается, как когти прорезают плоть, как касаются костей ключицы и плеча. Сверху приближалось почти человеческое лицо наполненное нечеловеческой злобой. Я узнал этого пса. Не его лицо, а его ожоги. Это его я ошпарил водой в пещере. И теперь он собирался перегрызть мне шею.

Неожиданно морда людолицего поднялась вверх, и я увидел, как кто-то полоснул его по лицу кинжалом. Пёс отмахнулся свободной лапой и фигурка неизвестного отлетела в сторону.

- Хиль! - услышал я голос Нисси.

Нет. Нет! НЕТ! Только не он!

Одновременно я шарил по земле рукой. Что-нибудь, хоть что-нибудь. Я не мог ударить эспадоном лёжа. Я не мог воспользоваться магией без запаса энергии. Я не мог сделать ничего. Мне нужно было оружие.

Пальцы коснулись дерева. Обломок копья.

Я ударил со всей силы, вкладывая всю ярость, страх и боль, что во мне были. Остриё пробило шею людолицего и он захрипел. Лапа на груди сжалась, через всё моё тело прошло ощущение скрежета когтей о кости. Я провернул обломок в руке и выдернул его из раны.

На меня хлынул поток крови. Людолицый наконец-то ослабил хватку и сделал неуверенный шаг назад. Я слышал бульканье в каждом его вздохе, он захлёбывался кровью.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

Не он. Пёс с обожжённым лицом всё ещё был жив. Он тяжело опустился на землю.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

Всё ещё не он. Я поднялся с земли и взглянул по сторонам. Бой был закончен.

Людолицые погибли.

Гоблины понесли тяжёлые потери.

[Побеждён противник: Людолицый пёс. Получено 100 опыта]

Я проиграл.

Предположение третье. Боль

Комната была невелика и скромно обставлена. Каменные стены, промежутки между кирпичами прокрашены известью. Потёртый деревянный пол, деревянный потолок, тоже белый в пространстве между балками. Немногочисленная мебель, - односпальная кровать, сундук, стол, табурет и роскошное резное кресло с красной обивкой занимали почти всё свободное пространство.

Тем не менее, комната выглядела уютной и обжитой. Здесь чувствовалась женская рука. Свежие занавески на двух небольших окнах, цветы на подоконнике рядом с кроватью и ощущение недавней уборки говорили о том, что кто-то решил сделать это помещение домом, а не просто местом для ночлега.

На табурете сидел темнокожий мужчина. Он спал, облокотившись на стол. Одну руку он подложил под голову, второй держался за горлышко бутылки. Кроме пластины со сложными геометрическими узорами и бутылки на столе стояла глиняная кружка. Руки мужчины и рукава его мундира были покрыты чёрной коркой.

Сургуч на горлышке бутылки остался цел. Донован Нанди, уроженец хаджарского побережья и агент имперской безопасности, уснул, так и не прибегнув к помощи алкоголя.

Эту квартиру ему выделили при поступлении на службу. Небольшая, всего одна комната и маленький туалет. Впрочем, у неё были и достоинства - водопровод и местоположение. Окна квартиры выходили на площадь Восьми Наказаний. Тут всегда было спокойно. Соседями были такие же сотрудники Бюро. Собственно, Бюро владело всеми зданиями на площади. Калидонское отделение было центром агентурной сети на западе империи, говорят им даже не хватало места. И вся организация сейчас искала одного демона.

Донован шевельнулся. Лицо исказилось в гримасе. Он открыл глаза и на мгновение расслабился. Кошмар, просто кошмар. В следующую секунду глаза Дона расширились, реальность была куда страшнее сна. Мужчина выпрямился, рука дёрнулась и выпустила бутылку, та покатилась по столу и упала на пол. Южанин вздрогнул от звука удара. Бутылка уцелела. Хаджарское стекло ценили в том числе за прочность. Хаджарцев уважали за то же самое.

Тяжело опираясь на стол, Донован встал и выглянул в окно. День перевалил через середину и теперь медленно двигался к завершению. Хаджарец прикинул, что спал часов пять или шесть. Куда больше, чем он мог сам себе позволить.

Утром он вернулся домой только из-за прямого приказа Астаэль.

“В таком состоянии толку от тебя не будет.”

“В каком?” - хотел спросить Дон, но слова застряли в горле.

“Именно.”

Впрочем, за всю ночь поймать демона не удалось. Более того, с момента бегства агентам не удалось его увидеть или найти живых свидетелей. Покойников он тоже оставил немного: один пьяница да пара неудачливых воришек. Скорее всего попались по пути. Все три тела агенты обезглавили. На всякий случай.

Если бы убийцей был человек, Донован решил бы, что тот сбежал из города. Но он не был человеком, ри или представителем любого другого народа. Он был чудовищем. Демон вполне мог затаиться и ждать возможности ударить снова. Он был достаточно силён, чтобы в одиночку сражаться со “стражем”. Достижение впечатляющее, даже для демона. Впрочем, этот был ещё и умным, что и привело к...

Дон сжал кулаки, глубоко вдохнул и отправился умываться. Он долго оттирал чёрную кровь с ладоней, потом достал свежую палочку сивака, соскоблил кору и разжевал кончик. Донован чистил зубы и старался не думать о вчерашних событиях. Не помогало, руки дрожали, ощущение пустоты в груди только разрасталось.

Когда агент вышел из туалета, в дверь постучали.

На пороге стояла Занна.

- П-привет.

- Заходи.

В движениях и голосе гномки сквозило беспокойство. Даже волосы, которые она обычно красила в яркие цвета, сегодня были чёрными.

- Ты как?

- Дерьмово. - ответил Донован и сразу же пожалел об этом. Не хватало ещё отстранения. - Держусь. Нормально.

Занна подошла к столу и взялась за спинку кресла, но остановилась, увидев выражение лица коллеги.

- Что-то не так?

Это было её место. Она подолгу читала, устроившись в позе, от одного взгляда на которую у хаджарца болела спина. Она спала здесь, когда задерживалась допоздна. Тальпа могли спать когда и где угодно - гораздо проще удобно устроиться, когда у тебя скелет снаружи тела.

- Нет… Всё хорошо, садись. Есть новости?

- Пусто. - гномка села, теперь она выглядела совсем как ребёнок на отцовском стуле. - Ничего с тех пор как ты ушёл. Может быть за последние часы что-то нарыли. Меня тоже отсыпаться отправили, раненная как-никак.

“Да, точно, она попала в ту мясорубку рядом с демоном”. Донован помнил, что из тех, кто оказался рядом с демоном, в живых остались немногие. Он был благодарен тому парню, что спас Занну, хотя и не мог вспомнить его имя. Сержант точно представлялся вчера утром, но с тех пор случилось слишком много всего.

- Будешь кофе?

- Да, с удовольствием!

Мужчина взял с полки джезву, плеснул в неё воды из кувшина и поставил на металлическую пластину на столе. Потом он снял с шеи амулет и положил рядом. Короткое касание, лёгкое мысленное усилие и металл начал нагреваться.

Наконец он достал кофемолку и мешочек обжаренных зёрен. Традиция выпивать по утрам чашечку-другую вернулась в жизнь Донована неожиданно и началась с простого вопроса: “Хаджарец? Значит ты разбираешься в кофе?”

Агент оборвал мысль. Нельзя показывать эмоции. Не сейчас. Он отсыпал на жернова зёрен и принялся вращать ручку.

- А хорошее у тебя тут плетение! - неуёмный магистр коснулась пластины и тут же отдёрнула палец. - Готовишь?

- Нет, только кофе.

- Дорогая вещица, это я тебе как специалист скажу!

- Знаю. Друг подарил.

Упомянутый “друг” сильно удивился бы такому определению, но кого волновало его мнение. История происхождения грей-доски и кресла была старой и весьма захватывающей, но не из тех, что стоит рассказывать служителям закона. Даже если ты сам один из них.

- Хм. А тут есть пара интересных правок! Кто?.. - судя по внезапному молчанию, гномка поняла, кто мог доработать узор на пластине.

Пары напарников в Бюро старались формировать так: один маг и один знакомый с оперативной работой. За магами водилась репутация чудаков, - и глядя на госпожу магистра Занну Гаррик можно было понять почему - да и возможные проблемы с памятью при обновлении кружев могли помешать в расследовании, так что нужен был более приземлённый человек рядом.

В паре Занны прагматиком была Астаэль, у хаджарца - он сам. По крайней мере на бумаге, в реальности всё было куда сложнее.

Донован закончить молоть кофе, высыпал его в джезву и помешал ложкой с длинной ручкой. Неловкое молчание висело, пока пена не поднялась в четвёртый раз, и южанин не разлил напиток в две кружки.

- Мммммм, вкусно! - лицо гномки выражало что угодно, но не наслаждение. - А сахар есть?

- Конечно.

Дон встал и подал коллеге цветастую стеклянную плошку с крупными кристаллами карамельного цвета. Занна высыпала в чашку чуть ли не половину, и принялась помешивать той же ложкой, что использовал для кофе хаджарец.

Южанин брать сахар не стал.

- Ты как? - вопрос был задан как бы невзначай, но Донован давно ждал, когда гномка перейдёт к делу. - Я спрашивала, но… Ты работать можешь?

Да, именно для этого Астаэль послала за ним напарницу. Посмотреть, не развалился ли южанин после вчерашнего, не был ли удар слишком силён. Дон явно чувствовал, что покрывается трещинами и скоро от него начнут отваливаться куски, но какие у него были варианты?

Остаться дома, ждать пока остальные будут гоняться за демоном? Так будет только хуже. Сейчас нужно было погрузиться в работу, спрятать эмоции от коллег и от самого себя, укрыться за обычной маской и идти к цели без остановки. А цель у него была. Месть.

- Могу. Я не прощу себе, если без меня вы не поймаете этого ублюдка. И Эль обещала мне его голову. Я собираюсь забрать её лично.

Тела убрали с площади ещё ночью, тогда же поставили на место и двери главного входа в штаб-квартиру Бюро, незачем было беспокоить горожан без нужны, но всё равно Занна провела Дона через задний ход.

- Холл и больничное крыло ещё закрыты. Гильям и его люди хотят разобраться, что именно там произошло. Может узнают больше о силах демона.

Агенты поднялись на третий этаж по узкой кованной лестнице и уже собирались идти к своим кабинетам, как услышали быстрые шаги. Из-за угла вышла Астаэль. Эльфийка была чем-то раздосадована, каждым шагом она как будто вбивала свою злость в ничем не повинный паркет. Лицо было напряжено, отливавшие платиной волосы - растрёпаны.

- Кретины! Недоумки! - она заметила коллег и пояснила. - Не вы. Они! Как будто нам проблем не хватает!

Не давая опомниться, Астаэль продолжила:

- За мной! Покажу вам сюрприз от начальства!

И она понеслась дальше, едва не переходя на бег. Агентам не оставалось ничего другого, как следовать за эльфийкой. Так они добрались до кабинета, который занимала пара Донована. Астаэль распахнула дверь и вошла внутрь, южанин и Занна зашли следом.

Как оказалось в комнате уже кто-то был. Вчерашний сержант-петас в голубом мундире Бюро. В руках у него был лист бумаги. Эльфика выдернула лист и обернулась к коллегам.

- Знакомься, Дон, это Клеарх, твой новый напарник! Клеарх, это Донован Нанди, с которым тебе бы пришлось работать, если бы я не считала это всё кучей конского навоза!

Дон внимательнее присмотрелся к петасу. Молодой, голубоглазый, с короткими растрёпанными волосами, лицо исцарапано после ночных событий. Каменная рука и нога, которые южанин видел ещё вчера, две дополнительных руки цеплялись за плечи. Разве что…

Каменные части тела считались среди петасов благословением от их бога. Скорее всего всё так и было, так как стать петасом мог любой ри, стоило только принять их веру. Вот Клеарх выглядел человеком, разве что в здоровенной перчатке из гранита. Скорее всего обломки с площади. Петасам было совершенно всё равно что это за камень, при повреждении новый можно было взять откуда угодно, например из мостовой.

И сейчас, казалось, каменная часть руки Клеарха стала больше, теперь она захватывала и плечо. Мундир был обрезан так, чтобы прикрывать только кожу, и на его краю были видны капли крови. Похоже, парень своими подвигами добился внимания не только Бюро, но и высших сил. Говорили, что сначала камень закрывает рабочую конечность, которая к этому моменту теряет чувствительность и начинает отмирать. Первое время под “перчаткой” ещё есть настоящая рука, но вскоре она сотрётся до кости, а потом и кость будет уничтожена давлением камня.

Парнишка растерянно смотрел на пышущую гневом эльфийку. Донован не винил его, зрелище было редким даже для него.

- Думаю, не нужно объяснять почему эта идея - дерьмо? - Астаэль обвела присутствующих взглядом. - Нет? Отлично. Дело у нас то же: вчерашний инцидент в трущобах и всё что случилось позже. Поиском демона займутся другие люди.

Донован хотел возразить, но эльфийка остановила его взглядом.

- И пока кто-то не начал спорить, скажу: я считаю, у нас лучшие шансы найти этого ублюдка. Остальные ищут его следы, но демон слишком умён, чтобы его можно было легко поймать. Следует начать с самого начала: кто он такой? кто и зачем его призвал? Если мы будем знать кто он и зачем он здесь, мы сможем предсказать, куда он направится. А раз так, мы сможем поставить на демона засаду и открутить ему голову. Всё ясно?

- Но ведь “страж” с ним не справился… - пробормотала Занна.

- Значит возьмём десять “стражей”! Главное знать где и когда он будет, тогда можно планировать захват.

Астаэль подождала ещё возражений, но коллеги молчали.

- Для расследования сформирован новый отряд из двух агентов по делам о недопустимом применении магии, - эльфийка указала на себя и гномку, а потом перевела взгляд на мужчин. - И двух агентов по неестественным убийствам. Я - старшая и я отчитываюсь перед начальством. Поэтому я шлю их распоряжения в задницу! С этого момента мы разбиваемся так: я работаю с Доном, Клеарх с Занной. Люби её, жалуй, и всё такое, а то голову откручу. Поодиночке никуда не ходить, все новые подробности нести мне.

Все кивнули. Астаэль выдохнула.

- Занна, ты хотела узнать что там плетуны накопали. Сходи и спроси. Новенький - с ней. Встретимся здесь же.

- Лады, босс! - гномка преувеличенно серьёзно козырнула.

Петас замер, видимо пытаясь осмыслить всю речь новой начальницы, поэтому госпоже магистру пришлось взять его за руку и вывести из кабинета.

Донован сел за свой стол. Со вчерашнего утра тут прибавилось бумаг и с ними стоило разобраться. Он начал перебирать стопку, но сосредоточиться не получалось, тем более эльфийка всё ещё была здесь, смотрела на него от полок с документами.

- Не стоит беспокоиться. Я в порядке. Я бы и с новеньким справился.

Астаэль подошла ближе и села на край стола. Мужчина поднял голову и встретился с эльфийкой взглядом.

- Я переживаю не о тебе, Дон. Я переживаю из-за дела. У нас самый жуткий демон за много лет, и я должна быть уверена, что никто не налажает. Тебе плохо, я… не понимаю тебя... Ты знаешь, она мне никогда не нравилась. И я не знаю как близки вы были на самом деле. Поэтому мне нужно приглядывать за тобой. Мне нужно, понимаешь?

Южанин кивнул и опять опустил голову к бумагам. В глазах Эль он видел участие, видел, что даже эти слова она произносит, чтобы не ранить его. От этого было только хуже.

- И чтобы ты не думал, что я тебя жалею, у меня есть задание. - эльфийка нашла среди бумаг чистый лист и протянул его Дону. - Запиши всё, что сказал вчера демон. Может быть в его словах была какая-то зацепка.

Перед глазами Донована всплыли события вчерашнего вечера. Открывается дверь, он видит… видит… В тот момент течение времени замедлилось, реальность стала чётче, ярче, насыщенней. Как будто он падал со скалы и понимал, что жить остаётся считанные мгновения, что нужно прочувствовать их со всей полнотой.

Так что слова чудовища Дон запомнил во всех деталях, оставалось только перенести на бумагу.

Когда южанин закончил, Астаэль обошла стол и выложила на него ещё три листа бумаги.

- Мой, Занны, и новенького. Последний ещё сама не читала. - эльфийка пробежалась глазами по тексту. - Да, твой точнее. Ты всегда замечаешь больше деталей.

Донован посмотрел на остальные листы, Астаэль была права, ближе всех была гномка, но и она не смогла вспомнить все фразы.

- Странно, вот этот кусок про “экспу” и “мини-босса”. - хаджарец старательно выговаривал незнакомые слова. - У тебя и паренька другие варианты, но почему в варианте Занны его нет совсем?

- Я тоже обратила внимание. Она говорит, что “не смогла найти сути”.

Это было по-настоящему удивительно. Гномы отличались своей способностью к лингвистике - они могли понять любой язык на котором говорят разумные существа. Это относилось только к устной речи, но работало безотказно.

Оставалось не так много вариантов.

- Может быть в них и нет смысла?

- Не похоже. Демон - злобный ублюдок, но не похож на безумца. Может быть это что-то из его родного языка?

- У демонов есть свой язык?

- Не знаю. Надо в архивах посмотреть.

- Демоны всегда говорят на языке тех, кто их призвал.

Агенты повернулись на голос. В дверях стоял человек в воронёном доспехе. Донован хотел уже возмутится, кто его сюда пустил, но потом разглядел серебряный герб на нагруднике и заткнулся. Постучал - впустили, никому тут не нужны проблемы.

Эмблема была очень простой: три дуги, изображающих глаз смотрящий вверх, и схематичный меч воткнутый в зрачок. Орден Боли.

Паладинов этой организации в мире было очень немного, вряд ли больше сотни, но каждый из них стоил небольшой армии. Мужчина опирался на двуручный меч. Клинок и эфес меча были белыми с небольшой желтизной, как будто вырезанные из кости. “Как будто вырезанные”, не “как будто из кости”. Поговаривали, что паладины Боли делали мечи из своих же хребтов, выращивая клинок несколько лет перед посвящением. Никто не знал точно. Члены ордена были скрытны, не связаны с церковью и почти не вмешивались в мирские дела. Только изредка они карали тех, кто “ставил под угрозу всю цивилизацию”, как они говорили после десятков, а то и сотен убийств. Они убивали виновника и всех близких к нему людей: детей, родителей, жён и мужей. Никто не ставил под сомнение их цели. Никто не спорил с тем, что они слишком далеко заходят с карой. Правители молчали, война с орденом Боли стоила бы слишком дорого.

- Со всем почтением, но не могли бы вы не мешать? - Астаэль была одной из немногих, кто мог отказать такому человеку.

- Так я и не мешаю, даже наоборот. У нас общие цели.

- И всё же я вынуждена попросить вас уйти.

- Ты, конечно, можешь попросить, но что ты сделаешь, если я не подчинюсь?

- Вы угрожаете мне? - нахмурилась эльфийка.

- Нет. Я говорю про то, что вам явно не хватает сил, чтобы разобраться с существом прошедшим через Врата. А моя работа - находить и убивать их. Покажите мне всё, что у вас есть, и я уйду.

- К сожалению, я не могу этого сделать. Я верю, что вы и правда хороши в бою. Но я не доверю вам расследование.

Паладин вопросительно приподнял бровь.

- Четырнадцать лет назад один из ваших неправильно истолковал улики и уничтожил двенадцать преподавателей россбарской Академии Филиграни и сто трёх членов их семей. Если вы ошибётесь, смерти будут на моей совести.

Мужчина в дверях задумчиво огладил спутанную бороду. Он не был похож на классического рыцаря: высокий, тощий, нескладный и какой-то несерьёзный. Но в нём чувствовалась сила и уверенность, наверняка он мог так же спокойно разговаривать посреди толпы вооружённых людей, а потом взмахнуть мечом и порубить обидчиков на куски.

- Ошибки случались, признаю. Что предлагаешь?

- Нам и правда не помешает помощь опытного человека, но мы не станем делиться с вами догадками. Вы можете неверно их истолковать. Поступим так: мы обсудим всё, что у нас есть и уже тогда обратимся к вам. Если мы будем знать что-то конкретное, вы об этом узнаете, если у нас будут вопросы - мы их зададим. А теперь - скажите, где вас можно найти, и не мешайте работать.

- Хм... Не то, на что я надеялся. Хотя звучит справедливо. Ночью я буду в Похотливой Шлюпке. Спросите Рихарда.

Паладин поднял меч и уже собрался уходить, но обернулся к агентам и и сказал с лёгкой улыбкой:

- У меня есть одно условие, и одно предупреждение. На встречу пойдёт он один, - дылда указал на Донована. - И если его не будет, или вы не оправдаете моих ожиданий, или если демон сбежит из города, то я возьмусь за дело сам. И я уже не буду спрашивать вашего разрешения.

Когда дверь за паладином захлопнулась, агенты посмотрели друг на друга, они молчали, не зная что и сказать по поводу визита этого Рихарда. Первым заговорил Донован:

- Он и правда сказал искать его в борделе?

Предположение третье. Боль, продолжение

Пока не вернулись Занна с новеньким, эльфийка и южанин вспомнили все имеющиеся у них зацепки.

Первое, и самое очевидное - личности призывателей. Портреты были уже нарисованы, листовки розданы, люди отправлены. Но надеяться на успех поисков не стоило. Долго, трудозатратно, часто бесполезно. Да, для успешного призыва были нужны несколько человек, но от них не требовалось особых знаний или умений. Достаточно быть ри и выполнить ритуал без ошибок. В большинстве случаев только один из участников был профессионалом, он же и выступал в роли начертателя. Остальных набирали из разделяющих цели и стремления желающего призвать демона. Так как участвовать мог кто угодно, можно было опросить буквально всех жителей города и не найти никого, кто знал бы этих людей. Ничто не мешало им приехать из другой части Империи.

И тут было очень кстати, что один из присутствовавших при ритуале оказался членом Церкви Мистерии. Если точнее - архивист. А раз так, можно было сузить круг поисков, связаться с мистиками и узнать, не пропадал ли кто-то из них недавно. Запрос отправили ещё вчера, теперь оставалось ждать ответа.

Второе - жертва. Если призыватели могли быть откуда угодно, то жертвой обычно был кто-то местный. Кто-то вовремя попавшийся на глаза. И примерно в это время большинство заговорщиков делали ошибку - они забывали про осторожность. Слишком близко была их цель, слишком хотелось скорее приступить к призыву. Кто-то мог попасться на глаза, кто-то похищал человека рядом со своим домом, кто-то нанимал болтливых бандитов. Стоило поискать, как только медики соберут его лицо по кусочкам. Тело сильно пострадало во время резни в подвале.

Третье - круг призыва. Странный, сложный, вызвавший неправильного демона. Плетуны могли бы подсказать что именно разгуливало сейчас по улицам Калидона, плюс стоило порыть в сторону происхождения круга - вряд ли это была работа новичка. Тут была нужна Занна и её связи в академических кругах.

Четвёртое - странности в самом демоне. Его манера говорить и необычное ощущение, которое возникло у Астаэль. Слова демона были не связаны с его артикуляцией. Как будто он говорил не то, что слышали находившиеся на площади. Донован не заметил ничего необычного, но сразу же поверил коллеге. Подмечать такое было у эльфов в крови.

- Символ Голоса? - предположил южанин. - Он мог общаться с помощью магии.

- Ммммм… Демоны не способны колдовать. Все их силы происходят из магии, которая их вызвала. Он был похож на демона Голоса?

Пожалуй нет. Не то чтобы Доновану доводилось сталкиваться с демонами Голоса. Обычно призыватели выбирали что-то более привычное: Огонь, Молнию, Ветер, изредка Чуму и Скорость. Последние два типа демонов были слишком опасны для самих заклинателей.

- Тогда что?

- Не знаю. Может быть какой-то эффект от ритуала. Кстати, Дон, ты помнишь его лицо?

Такое не просто забыть… И всё же хаджарец не мог вызвать в памяти образ этого ублюдка. В воспоминаниях фигура демона была как будто размыта. Донован помнил как допрашивал выжившего утром, помнил что тот говорил и каким испуганным казался, помнил как тот стоял в дверях Бюро, помнил что демон ухмылялся и глумился над агентами, но в каждой этой сцене у твари не было лица.

Мужчина помотал головой.

- Я тоже не помню. - сказала Астаэль. - Это странно… Вот, посмотри, ночью нарисовали.

Эльфийка положила на стол лист бумаги с портретом демона.

- Да! Это он! Как я умудрился забыть такую рожу?

- Пройдёт полчаса и ты его опять не вспомнишь. Причём у тех, кто его не видел лично, нет никаких проблем.

- По мне, похоже на магию, а раз так, то это по твоей части.

- Спасибо большое, ещё головной боли прибавилось!

Постучали, сразу же после этого в дверь просунулась голова писца с первого этажа.

- Госпожа Лофос! Наконец-то я вас нашёл! К вам посетитель - ауксилиарий Церкви Мистерии. Ждёт внизу.

- Хорошо, передайте ему, что я скоро буду.

Писец ушёл и Астаэль повернулась к Дону.

- Вот и ещё одно звено цепи. Пойдём, послушаем, ради чего к нам целый епископ явился.

- Без меня. Вести вежливые беседы по твоей части.

Эльфийка внимательно посмотрела на хаджарца и вздохнула:

- Поняла. Не думаю, что это займёт много времени.

Астаэль вышла, и Донован остался один.

Следов было слишком мало. И не удивительно, смерть призывателей вынуждала рыть землю в поисках крупиц информации. Обычное дело.

Но сейчас Дон не мог побороть ощущение, что время уходит, что каждая лишняя секунда даёт демону возможность сбежать. Южанин записал все зацепки заново и дополнил каждую: возможные пути поиска информации, приблизительное время, которое придётся затратить, насколько эта деталь приближает к поимке ублюдка. Наконец он обвёл три пункта:

“Жертва”

“Мистик”

“Круг”

Самые ценные улики. Прорыв по любой приближал поимку демона или сообщников призывателей. К сожалению, хаджарец не мог разобраться ни с одной из них. Оставалось ждать коллег. Донован откинулся на спинку стула.

Он никогда не любил бумажную работу, старался не просиживать задницу, а находиться на передовой. Кабинет был для него клеткой, мешавшей расправить крылья. Так было долго, пока он не оказался здесь. Оказалось, что многое зависит от того, с кем ты делишь эту клетку. Оказалось, что свобода менее важна, чем то, ради чего ты ей жертвуешь.

Но теперь всё изменилось. Он остался один.

Эмоции, которые Донован пытался подавить с самого пробуждения, вернулись с удвоенной силой. Утрата. Одиночество. Боль.

От них не получалось спрятаться. Оставалось только терпеть.

И Донован терпел.

Дверь открылась и вошли Занна с новеньким.

- Дон, ты один? А где Эль?

Хаджарец вытер глаза рукавом и ответил:

- Скоро будет. Пришёл мистик из Церкви.

- О, это хорошо. У плетунов так много информации, что это даже бесполезно.

Гномка взглянула на Дона, и он заинтересованно приподнял бровь.

- Ты знаешь основы призыва? Круг включает в себя два контура: первый - защита и связывание демона, второй - прокол в ткани мира и формирование тела. С первым понятно, нужно обеспечить послушание от призванного существа. Второй создаёт пуповину между нашей реальностью, и тем местом, где обитают демоны. Смерть жертвы в круге расширяет пуповину и привлекает существо с другого плана. При переходе выделяется энергия, которую можно направить для создания тела для него. Получается что дух, обладающий магией Символа фиксируется в жизнеспособной форме. Пока понятно?

Южанин кивнул. Самые основы, ему уже приходилось это слышать.

- Так вот, в данном случае первого контура не было совсем. Никто не собирался связывать демона.

- Тогда почему круг такой сложный?

- А вот это - самое интересное. Не было прокола и призыва. Всё, что делал круг - истончал границу реальности и удерживал её размытой. Мне кажется, что ритуал почти полностью построен на вторичных эффектах и должен только создавать напряжение между частями плетения.

- Однако демон явился.

- Да. Я думаю, что-то с другой стороны использовало эту дыру, чтобы проникнуть в наш мир.

- Думаешь, он сам стремился к нам?

- Может быть. - казалось гномка сама не верит в то, что говорит. - А может быть его кто-то сюда отправил.

- Тревожная мысль.

- Ещё бы! При этом сам круг - всего лишь открытая дверь и ничего не скажет про демона. Но вот кто его придумал - вопрос интересный. У меня есть один знакомый - специалист по паразитным эффектам узоров, попробую у него узнать, но уже не сегодня.

Донован кивнул и зачеркнул “Круг” на листе перед собой.

- Что там у тебя? - гномка подошла к хаджарцу попыталась заглянуть в бумаги.

Не вышло. Она была лишь чуть выше стола. Дону пришлось встать и уступить ей место. Занна сразу погрузилась в чтение заметок и дополнение их новыми догадками.

Южанин взглянул на новичка. Петас неловко стоял посреди кабинета, две каменных руки нервно перебирали пальцами на его предплечьях, время от времени новичок кидал странные взгляды на хаджарца.

- Что? - не выдержал Дон.

- Я соболезную вашей потере. И сожалею, что так не вовремя оказался здесь.

Конечно же Занна рассказала ему, почему Астаэль была сегодня такой злой.

- Не важно. - сказал южанин.

- Ваша напарница, она спасла меня. Я не успел её узнать, и не думаю, что смогу заменить её. Но…

- Не важно.

- Нет, важно! Я и не думаю занять её место, но я не помеха! Я могу помочь с расследованием! - новичок приложил правую руку к символу Правды на мундире. - Я поклялся защищать невиновных и я приложу все усилия, чтобы это чудовище было поймано!

Для петаса этот жест не нёс особого смысла, но был проявлением решимости.

Только хаджарец и не сомневался в способностях или мотивах новичка. В Бюро не брали кого ни попадя. Дело было совсем не в работе. Но как это объяснить, если Дон сам не мог осознать, чего именно лишился?

Открылась дверь и в комнату влетела Астаэль. Она была красной от гнева.

- Ублюдки! Какие же они все ублюдки!

На эльфийку уставились три пары глаз.

- На месте призыва не было мистиков. Это официальная позиция Церкви и начальство под них прогнулось!

Донован услышал, как Занна зачеркнула ещё одну строку в заметках.

Когда Донован добрался до места встречи с паладином Боли, давным-давно стемнело. Он был зол на всех, но больше всего - на себя. После сообщения Астаэль он сорвался и отправился прямиком к капитану, где кричал, переворачивал мебель и вёл себя неподобающе агенту Бюро. В конце-концов его скрутили и выпроводили из кабинета. Спасло Дона только вмешательство эльфийки. Так что его не отстранили совсем, но приказали использовать остаток дня для отдыха.

Не то чтобы для хаджарца было много дел. Всем значимым занимались либо агенты рангом пониже, либо имеющие специальные знания и связи - то есть Занна с Клеархом на подхвате. Сама Астаэль осталась в Бюро как координатор поисков. Сейчас все свободные агенты были на улицах, опрашивали людей, ворошили известные притоны, искали следы демона. Вся информация стекалась к эльфийке, которой предстояло провести ещё одну ночь на работе.

Для Донована оставалось лишь одно задание - нужно было встретиться с Рихардом и доложить о результатах. Паладин мог быть полезен и он хотел видеть только хаджарца.

Потом Дон планировал посетить старого знакомого. Вряд ли это будет радостная встреча, но незадолго до выхода из Бюро хаджарец увидел то, что намекало на связь этого человека с ритуалом.

Двадцатиминутная прогулка и южанин вошёл в двери борделя. Похотливая Шлюпка была не лучшим заведением Калидона, но достаточно старым, с приличной репутацией и ценами приемлемыми для имперского служащего средней руки. Бордель такого уровня было не зазорно посещать даже работникам Бюро, так что на мундир Донована никто не обращал внимания.

Однако здесь были те, кто знал южанина в лицо.

- Какие люди! Пуся, лапочка, ты так давно не заходил, что мы думали ты евнухом стал или того хуже, женился!

Левую руку мужчины обхватила женщина в зелёном платье из неизвестной Дону ткани. Платье выгодно подчёркивало достоинства хозяйки, а достоинств у неё было более чем достаточно.

- Шерри, я…

Его никто не слушал.

- Я смотрю ты стал бюрастом! Имя оправдываешь, Карипусик?

- Да… нет… Я не для того пришёл. Я к Рихарду.

- Пуся, фу! Неужто ты… - давняя знакомая состроила испуганное лицо, но тут же рассмеялась. - Ладно-ладно, я-то тебя хорошо знаю! Пойдём!

И она отвела агента в закуток укрытый занавесями. Тут, в уединение, паладин играл в карты с двумя девицами самого распутного вида. Он был в той же броне, меч лежал посреди стола.

- Вот твой рыцарь! Занимайтесь чем хотите, но не задерживайся, Пусик, а то я буду ревновать!

Шерри ушла, а Рихард улыбнулся южанину как дорогому гостю:

- Пришёл! Молодец! Выпьешь? Или повеселиться? Тебе кто больше нравится: Люси или Марли? - паладин показал на девушек сидевших по обе стороны.

Дон напрягся.

- Обойдусь. Я по делу.

Девушки вопросительно посмотрели на рыцаря.

- Ну, раз гость просит. Заглядывайте позже!

Когда девицы ушли, хаджарец сел на диван и сказал:

- Нам действительно нужна твоя помощь. Слишком много нестыковок.

- Отлично, просто отлично. - казалось паладин этого и ждал. - Давай, выкладывай!

- Ритуал провели в подвале трущоб. Думаю, ты уже слышал. Там было семеро: пять призывателей, одна жертва, и, как мы считаем, сосуд для демона. Мы не знаем, что это был за демон. Плетуны до сих пор не могут разобраться с кругом призыва, но сегодня сообщили, что было призвано что-то вне обычных символьных сфер. В любом случае, ритуал не создал для этого существа тела, а привязал его к человеку. Эта тварь перебила кучу наших вчера ночью и сбежала, сумев ранить “стража”. Демон более чем необычен: никаких элементальных проявлений, очень быстрый и сильный. Разумен. Говорит странно. Его рожу невозможно запомнить.

Что-то в лице паладина изменилось, и Донован спросил:

- Ты знаешь что это?

- Может быть, но ты продолжай, потом обсудим.

- Кроме этого, демон сумел отрастить на человеческом теле когти и крылья. - паладин нахмурился ещё сильнее, но покачал головой, мол не останавливайся. - Есть и другая странность: на месте призыва не было гримуара. Для настолько сложного круга это очень необычно.

Агент помялся.

- Это всё.

- Я по твоему лицу вижу, что у вас есть какая-то зацепка. Не хотите говорить? Боитесь что я побегу людей рубить? Зачем? Тут у меня вино и девки!

- Вино и девки, - хаджарец скривился. - Они вообще сочетаются с… этим?

Донован указал на знак Ордена.

- Ты думаешь, если я паладин Боли, то должен постоянно страдать? Ну уж нет! Мне нужно следить за городом и я делаю это с комфортом! Все в выигрыше! “Шлюпка” получила отличного вышибалу, а я - жильё и развлечения.

- Как ты вообще можешь быть вышибалой, если сидишь здесь?

- Кто я, по-твоему? Если кто-то причинит вред девочкам, я это почувствую. - Рихард посмотрел хаджарцу в глаза. - Как я чувствую твою боль. Свежая рана. Ты кого-то потерял вчера?

Агент промолчал, но ответ паладину и не требовался, он слышал пульсацию в душе хаджарца.

- Друга? Напарника? Напарницу. Вы были близки?

У Донована защемило в груди.

- Да, очень близки. Как её звали?

Южанин молчал.

- Как её звали?

- Лизет. - имя резануло сильнее, чем Донован мог представить.

- Ты любил её?

- Да.

- Ты хотел её трахнуть?

Неуместность вопроса ошарашила хаджарца, через секунду пришла злость, но Донован сдержался и ответил:

- Она была тальпа.

- Ты любил её. Ты хотел стать ближе к ней. Конечно, ты хотел её трахнуть.

От гнева потемнело в глазах. Кто он такой, чтобы говорить подобное?!

- Ты ведь давно не был с женщиной. Хранил верность. Но Лизет умерла. Ты свободен. Теперь можешь делать что хочешь. Позвать девочек? - Рихард ухмыльнулся. - Отлично проведёшь время. Может и к лучшему, что Лизет сдохла?

Донован вскочил из-за стола и навис над паладином Боли. Ублюдок! Он хотел вбить улыбку в череп того, кто посмел смеяться над памятью о ней. Но он знал, кем был этот рыцарь. Даже если каким-то чудом Дон победит, не рассудит ли Орден, что агента стоит покарать? Им ничего не мешало убить хаджарца и всех, кто ему близок. Дон ударил кулаком в стену, развернулся и пошёл к выходу.

- Стой. - раздался голос паладина. Теперь он был серьёзен. - Ты не ударил меня. Почему?

- За тебя могут отомстить. - ответил Донован не оборачиваясь. - Я не хочу чтобы ещё больше людей погибло по моей вине.

- Если бы ты напал у меня, у тебя бы ещё был шанс. Но сейчас… Нет, ты слишком стар, слишком сдержан. Ты не сумеешь открыть Врата.

Донован повернулся к паладину, тот смотрел ему в глаза без былой насмешки.

Проверка. Это была дурацкая проверка.

- Так и вступают в ваш орден?

- Да. Тебе должно быть плохо, очень плохо. Тебе должно быть невыносимо больно. Ты должен потерять всё в этом мире. И когда у тебя не останется выхода, ты получишь силу. Тебе не станет легче, но ты сможешь направить боль на своих врагов.

Южанин посмотрел на паладина иначе. Маска спала, весельчак и гуляка пропал, на его месте сидел глубоко несчастный человек, который глушил боль так, как умел.

- И что теперь?

- Теперь ты скажешь мне, что скрывал. Я не пойду убивать невиновных, но ты должен рассказать всё.

- Жертва. Медики собрали лицо жертвы и я видел портрет. Я его знаю.

- И?

- Это та часть моей жизни, которую я не могу раскрыть Бюро. Но это опасные люди.

Рихард встал и закинул на плечо костяной меч.

- Значит тебе нужна помощь. Совершенно случайно, я - лучший телохранитель, которого ты найдёшь в этом городе. И мне совершенно плевать на твои тайны.

Глава 13. Последствия

Помню, как стоял тогда и пытался отдышаться.

Болели плечо и грудь, из раны на ноге сочилась кровь, ныли от напряжения мышцы, лёгкие жгло после взрывной нагрузки. Вокруг лежали тела псов и гоблинов, вторых было больше.

Я думал о том, что проиграл. Попытка спасти всех стоила жизни моим союзникам.

Почему людолицые напали? Почему не побоялись моей силы?

Почему их было так мало?

Полагаю, разгадка крылась в обожжёном псе. Он сумел уговорить часть стаи напасть на нас в попытке отомстить. И он был очень близок к этому.

Он знал что я использую огонь и видел взрыв, который я могу создать. Поэтому псы напали внезапно и сразу же ворвались в наши ряды. Я не мог использовать бомбу не задев гоблинов. Оставались “огненные руки”, но они не делали меня сильнее людолицых, лишь уравнивали шансы.

Меня спас лишь магический меч и изрядная доля удачи.

Гобраз схватил меня за шею и приподнял в воздух.

- Это твоя вина! - прокричал хобгоблин мне в лицо.

Я отвёл взгляд. Я знал.

Бешеный продолжал:

- Нам надо было напасть на псов, перебить их всех! Они умерли из-за тебя! Из-за твоей мягкости!

Я не мог ничего возразить. Не только потому, что понимал всё это, но и потому, что мне не хватало сил. Я устал, был ранен, да ещё и рука на моём горле. Вряд ли Гобраз хотел меня задушить, но сейчас он не задумывался что делает.

У меня стало темнеть в глазах, а я не пытался сопротивляться. Если таково наказание за проигрыш, то я приму его.

Хватка хобгоблина ослабла, и я повалился на землю. Тело осознало, в какой опасности было и выдало все подобающие реакции: я тяжело дышал, сердце истошно долбилось в грудную клетку, глаза слезились.

- Ты - слабак! Как я мог… Ты не лидер, и никогда не сможешь им быть!

Голос Бешеного срывался с рычания на какой-то скулёж. Я поднял взгляд и увидел его лицо. Да, он был зол на меня, но я видел среди шерсти на его лице следы слёз.

Почему?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять. Для меня большинство гоблинов были попутчиками, максимум временными соратниками. Лишь некоторых я узнал достаточно, чтобы примерять на них роль друзей. Для него же они были семьёй.

Он скорбел по погибшим.

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

Бой ещё не был закончен. Да, мы победили всех людолицых, но после сражения осталось много раненых. Мы ещё могли помочь им. Особенно тем, кто пострадал недавно.

Хиль! Я не видел сообщения о победе над хобгоблином, значит он был ещё жив. Я поднялся и осмотрелся. Неподалёку Шарвак склонился над маленьким волосатым тельцем. Я подбежал к шаману и смог рассмотреть мальчишку. Он был без сознания. Вместо руки у Хиля осталось кровавое месиво. Ещё одно последствие моих действий.

Старик поднял на меня взгляд.

“Помочь?”

- Я справлюсь. - голос Шарвака казался пустым. - Подожди. Я перевяжу тебя позже.

“Не болит. Я помогу другим.”

Шаман медленно кивнул и отвернулся к мальчику, а я побежал к раненным. По дороге я растормошил Гобраза, который так и стоял в прострации посреди лагеря.

“За мной.”

Дальнейшее оказалось более изматывающим, чем сам хаотичный бой в лагере. Я накладывал жгуты и шины, бинтовал, - пришлось разорвать очередную свою рубаху, но ей и так пришёл конец после встречи с когтями людолицего - и другими способами пытался спасти немногочисленных раненных. Не то чтобы я очень хорошо умел оказывать первую помощь, школьный уровень, плюс-минус, но гоблины были на удивление живучи, и мне не приходилось беспокоиться об обеззараживании ран. Хобгоблин помогал в меру своих сил.

Оказалось, что проще броситься на людолицего в бою, чем судорожно пытаться вспомнить, как правильно перевязывать ранение на груди и понимать, что если не успеешь - погибнет вот он, этот конкретный гоблин.

Это было тяжело и физически, давали о себе знать полученные во время сражения раны. Я чувствовал, что тело с каждой минутой наливается тяжестью, но не останавливался. Я беспокоился только о том, что не успею кому-то помочь. Когда я возился с очередным раненым, ко мне подошёл шаман.

- Тебе нужна помощь.

Конечно нужна, вот тут подержать, а здесь затянуть. Я повернулся к гоблинше, которой сейчас занимался. Старик остановил меня:

- Нет. Тебе нужна помощь. Ей займутся. Ты сядь, отдохни, дай осмотреть твои раны. Мы не можем потерять ещё и тебя.

Я послушался. Ему точно было виднее.

Шарвак отвёл меня в сторону от раненой, усадил на землю и принялся обрабатывать места, где когти псов дотянулись до моей плоти. Он запаха зелий щипало нос, в памяти всплывали первые дни нашего знакомства. Как давно это было? Три недели назад? Казалось, гораздо больше. В этом не было ничего удивительного. Я провёл с гоблинами большую часть времени в этом новом мире и в этом новом теле. И вот они лежат вокруг меня, вот чем я отплатил за спасение.

- Ты винишь себя за произошедшее. Зря. Если бы тебя сегодня не было с нами, погибло бы всё племя.

Какой хороший выбор слов. Если бы я не пошёл за водой с Ноком, людолицые могли успокоиться после его смерти. Если бы я сразу взорвал псов, не было бы сегодняшнего нападения. Мои действия спасли несколько жизней, но мои же поступки погубили остальных.

Я посмотрел в направлении, где последний раз видел Хиля. Рядом с ним сидела Нисси, неподалёку между тел бродил Нок. Судя по всему, его ранили, но не сильно. Наверное ему повезло, что он ещё не мог полноценно участвовать в бою.

“Как мелкий?”

- Выживет. Руке сильно досталось, но она заживёт. Гоблины сильные.

Перелом срастётся? Возможно. Гоблины и впрямь были очень живучие. Будет ли рука работать как раньше? Вряд ли. Я слабо разбирался в медицине, но видел, что случилось с предплечьем мальчика. Если бы он был человеком, то не обошлось бы без ампутации.

Шаман приступил к перевязке, мне пришлось поднять руку. Я спросил, используя оставшуюся:

“Что дальше?”

- Мы не можем оставаться здесь, и не можем продолжать путь. Нам нужно место, чтобы отсидеться. Я знаю такое. Если постараемся, то сможем дойти туда сегодня.

Не плохой вариант. Я постарался расслабиться, и позволить старику делать свою работу. Ничего больше мне не оставалось. Ни сейчас, ни потом. Вряд ли теперь мне предложат стать вождём, и вряд ли я вообще гожусь на эту работу.

[Побеждён противник: Гоблин. Получено опыта 150]

[Имеются нераспределённые очки характеристик - 1. Желаете распределить их сейчас?]

Мы добрались до места гораздо позднее, чем планировал шаман. Тому были две причины: мы сильно задержались в лагере, и у нас стало слишком много раненых.

На месте сражения как-то сразу оказалось очень много дел. Нужно было определить, что нужно забрать, когда от племени осталась половина. Нужно было сжечь трупы. Мы провозились до полудня, могли бы и дольше, но дрова для костра собирать не пришлось. Я потратил на погибших полную огненную банку. Невелика потеря. Теперь я не мог отдать свои запасы кому-то ещё, поэтому большую их часть пришлось бросить. Осталось только то, что я мог носить на себе.

С ранеными тоже было непросто. Одного или двух могли бы нести мы с Гобразом, но их было пятеро. Пятеро замедляющих нас гоблинов, которым к тому же был нужен отдых. Если бы не это, возможно мы могли бы идти ночью, как обычно и поступало племя. Наши дневные перемещения были всего лишь данью вежливости по отношению ко мне, не способному видеть в темноте.

Так что, к нашей цели - развалинам древней башни - мы вышли только вечером следующего дня. Я удивился выбору шамана. От башни мало что осталось, развалины не могли вместить всех. Но Шарвак указал на дыру в земле и мы спустились по завалу из камней. Оказалось, что подземная часть строения гораздо больше чем то, что был наверху. Тут и там в потолке зияли дыры, но внизу было сухо, прохладно, и, судя по всему, здесь был только один выход, который было просто оборонять.

Гоблины сразу же уселись на нагретые камни, я снял рюкзак и улёгся тут же. Дорога оказалась крайне утомительной. Я вложил очко с повышения уровня в Живучесть, но даже так смертельно устал от нашего марша калек. Тело не хотело никуда идти, тело хотело спать и залечивать раны. Ни отдыха, ни сна ему не досталось. Нас было слишком мало, мне пришлось дежурить во время всех наших привалов.

Но путешествие того стоило. Развалины вполне могли служить укрытием от ветра, дождя и хищников. Здесь мы могли оставаться до тех пор, пока не придём в себя. Оставалось надеяться, что больше неожиданностей не случится.

Надо было встать и помочь разбить лагерь, но я слишком устал. Я заслужил немного отдыха. Я прикрыл глаза и тут же уснул.

Паучок меня уже ждал, как и жижа, как и обычное спокойствие, окутывавшее меня в этом сне. Однако сейчас я помнил, что случилось утром перед нападением. Я хотел поднять руку и отогнать хрустального паука, но помешала паутина. Как оказалось, я был плотно связан по рукам и ногам.

Я задёргался, пытаясь вырваться. Безуспешно. Мои движения лишь привлекли внимание паука. Он подобрался к моей голове и принялся разевать хелицерами перед лицом.

Когда-то я считал его даже милым. В этот момент моё мнение резко изменилось. Тяжело умиляться, когда на тебя в упор смотрят восемь глаз, а прямо перед носом размахивают заострёнными ногощупальцами с локоть длиной.

Я напрягся всем телом, но даже так не смог разорвать паутину. Оставалось последнее средство. Мои ладони были туго примотаны к бёдрам, но я решил, что лучше немного ожогов, чем плен у этой твари. Я попробовал активировать “огненные руки”.

Ничего. Пусто. Я не чувствовал узора. Во сне у меня не было моей магии.

Меня кто-то толкал в плечо. Я открыл глаза и увидел тёмный силуэт на фоне звёзд в дыре в потолке. Фигура была значительно крупнее гоблина.

- Просыпайся давай. Твоя смена.

Гобраз сильнее надавил носком сапога. Я вяло отмахнулся, встаю мол, не тормоши.

- Рызг ходит вокруг лагеря, а ты сиди тут, поможешь если что. Хоть какая-то польза от тебя.

Я кивнул и хобгоблин отошёл в сторону, где лёг и мгновенно уснул. Его можно было понять, он устал, как все мы.

Стояла ночь, мне с трудом удавалось различить очертания окружающих предметов. Я порылся в рюкзаке и достал один из фонарей. Во сне я тянул паутину и пытался сбросить с себя паука. Без какого либо результата. В итоге не только тело было свинцовым, как в прошлый раз, но и в голове клубилась какая-то муть.

С другой стороны, я хотя бы проснулся. Единственный положительный момент.

Поднявшись, я осторожно побрёл к выходу наверх. Было темно, и я боялся наступить на кого-нибудь из оставшихся гоблинов. Лишь выбравшись наружу я зажёг фонарь и приглушил его свет. Здесь я не мог никого разбудить.

Я подошёл к стене башни, поставил цилиндр на землю и размялся. Тяжесть в теле уходила неохотно, но я делал упражнения так, как будто от этого зависела моя жизнь. Она и зависела, скоре всего.

Какого чёрта творил со мной этот долбаный сетеплёт? Как будто бы мне не хватало других проблем! Я опять напомнил себе, что нужно обсудить это с шаманом. Утром, как только он проснётся. А сейчас оставалось только следить за округой.

Я сел на гору камней и уставился в темноту.

Ночь была полна звуков. Шелестели листья на слабом ветру, где-то вдалеке перекрикивались ночные птицы, кто-то маленький и юркий пробежал в кустах, кто-то спикировал на него с высоты и потом несколько минут поедал с довольным клёкотом. Пару раз щурясь проходил гоблин с копьём. Видимо тот самый Рызг. Со мной он не разговаривал, а потом и вовсе начал обходить по большой дуге, чтобы не попадаться на свет. Никто не говорил со мной со вчерашнего дня. Возможно потому, что мы были слишком заняты, возможно потому, что разочаровались во мне.

Я не спрашивал. Мне было страшно услышать ответ.

Позади раздался шум, и я обернулся. Это был Хиль. Его левая рука была примотана к прямой палке и подвязана за плечо. Мальчик посмотрел мне в глаза. Я отвернулся.

Давай, иди по своим делам. Вид хобгоблина напоминал мне о моей ошибке. Остальные? Я даже не знал их имён. Из известных мне гоблинов погиб только Гарк и я не испытывал по этому поводу никаких особенных чувств. Но Хиль был одним из немногих, кого я по-настоящему ценил. Пожалуй, даже любил, как непутёвого младшего брата. И он пострадал по моей вине.

Мальчик подошёл и сел рядом. Мне было неуютно в его компании. Казалось, он сейчас заговорит и станет обвинять меня в своём увечье. Но Хиль молчал. Не делал попыток объясниться и я. Даже если бы я хотел, я не знал жеста “прости меня”.

Когда, наконец, маленький хобгоблин произнёс первые слова в пустоту, я вздрогнул от звука его голоса. Но он сказал совершенно не то, чего я боялся.

- Я… Они все погибли из-за меня. Я слаб. Я бесполезен. Лучше бы меня на месте убили.

Я удивлённо повернулся к мальчику. Он плакал. Слёзы ручьями лились из его глаз, маленькое тело содрогалось от беззвучных всхлипов.

- Они приняли меня к себе, а я… Каз, Шакря, Цигри… Я… Я подвёл вас…

Тем временем, в моей голове происходила срочная переоценка ситуации. Больше суток я жалел себя, винил за смерть гоблинов, упивался своей слабостью и беспомощностью. Но хуже всего было вовсе не мне, а моему соучастнику. Мы осуществили этот план вместе, вместе были виновны в произошедшем. Только вот я был старше и сильнее. Впервые мои ошибки повлекли за собой смерти других, но я не первый раз сталкивался с сокрушительными поражениями. Хилю было в сто раз хуже. Гоблины были для него гораздо ближе, он обвинял себя в их гибели, и ему не хватало опыта, чтобы справиться с потоком эмоций.

- Я… я не хочу жить…

А вот это совсем не дело. Я встал с камней и опустился на корточки перед хобгоблином. Я посмотрел ему в глаза и с силой помотал головой.

“Нет. Мы сделали это вместе. Я большой. Ты - маленький. Ты не знал. Я сделал это. Я упал один.”

Мне не хватало жестов. Оставалось надеяться, что он поймёт меня и так.

- Но я предложил напугать людолицых! Это была моя идея!

“Я большой. Я должен знать. Ты маленький. Ты смотришь. Ты запоминаешь. Ты сказал - я подумал. Я решил, что это хороший план. Я упал. Не ты. Ты не мог решать.”

- Но…

“Я решил, что это хороший план. Я один. Они умерли, потому что я упал. Ты ранен, потому что я упал. Ты видел это. Ты не будешь, как я.”

- Нет! Ты не виноват! Я сам полез на пса! Я хотел помочь, но лишь стал обузой для остальных.

“Ты помог мне. Я выжил, потому что ты отвлёк врага.”

Хиль распахнул глаза от удивления. Чем там занимались Шарвак с остальными? Они просто обязаны были рассказать героическую сагу о спасении Молчуна!

- Правда? - мальчик явно не поверил мне.

Я кивнул.

“Ты будешь большим и сильным. Такой маленький, но уже победил половину чудовища.”

Хобгоблин слабо улыбнулся.

- Но ты победил больше. Не говори, что я не буду, как ты. Я хочу быть таким же сильным!

“Ты станешь сильнее.”

Может быть. Я посмотрел на его искалеченную руку. Вряд ли она будет работать как прежде.

“Я могу дать тебе свою силу. Хочешь?”

Мальчишка кивнул.

Однако сразу же к практике приступить не удалось. У меня не было с собой чернил, а возвращаться и рисковать разбудить кого-нибудь мне не хотелось. В итоге мы провели остаток ночи за теорией. Я показал базовые символы, и описал, как я сделал свой молниевый жезл и узор на руке. Мальчишка схватывал на лету. Хотя, признаться, никаких сложностей в рисовании узоров и не было. Единственное затруднение, из-за которого изучение магии заняло у меня столько времени - отсутствие нормального руководства. Хобгоблину было гораздо проще - у него был толковый учитель. Немного молчаливый, правда, но у всех свои недостатки.

Главную проблему я заметил лишь когда начало светать. Я мог запасать энергию и расходовать по желанию. Я думал, что это связано с клеймом на моей руке или с системой прокачки. Мог ли то же самое повторить Хиль, я не знал.

Однако теперь было достаточно светло и я мог сходить за чернилами и проверить это.

“Подожди. Скоро вернусь.”

Мальчик сонно кивнул. Ничего, это был последний тест, который я хотел провести сегодня. От него зависело, как будет проходить в дальнейшем его обучение.

Я спустился вниз, подошёл к свои вещам и откинул клапан рюкзака. Перо и чернильница лежали сверху, нанесение узора было ежедневным утренним ритуалом, и я близко держал необходимые для этого принадлежности.

Снаружи раздался шум, закричал часовой. Я не раздумывая схватил эспадон, выдернул из сумки огненную банку и бросился наружу.

Когда я вскарабкался по камням и вылез наверх, мне показалось, что худшие опасения сбылись.

Снаружи были людолицые псы. Множество псов. Но это была не знакомая мне стая. Эти были крупнее, мускулистее, более тёмного окраса. Их морды были более округлыми, с крупными заострёнными носами и широкой пастью, как бы растянутой в ухмылке.

А на спинах людолицых, в грубых кожаных сёдлах сидели гоблины.

Глава 14. Вонючки

После побоища я много жалел себя и мало думал о том, что такая потеря значит для племени. Каменных клыков изначально было мало. Теперь нас осталось чуть больше десятка. С одной стороны уже небольшая толпа, с другой стороны - слишком мало чтобы справляться со всеми опасностями, подстерегающими нас в этом лесу.

Десяток мелких гуманоидов был слишком уязвим.

Их было слишком легко убить.

Их было слишком легко подчинить.

При моём появлении гоблины на спинах людолицых достали оружие. Я поудобнее перехватил меч и приготовился к бою, но нас остановил Хиль.

- Нет! Прекратите! Он с нами!

Только сейчас я заметил, что мальчик и Рызг стояли рядом с одним из наездников.

- Молчун, опусти меч, это друзья.

Я послушался, но продолжил настороженно наблюдать за гостями. “Друзья” тоже не торопились расслабляться. Мускулистый гоблин, сидевший на псе рядом с Хилем, подозрительно прищурился и спросил:

- Новенький? Больно взрослый.

- Мы нашли его в лесу. Он не может говорить. Но Молчун уже несколько раз помогал нам. Он - полноправный член племени. Не трогайте его!

- Лады, малой. - гоблин кивнул остальным и те опустили оружие. - Мы тут встать хотели. Но коль вы уже здесь, нужно поболтать с вашим вождём.

- Я позову!

Хиль пробежал мимо мимо меня и скрылся под землёй.

Я остался наблюдать за новоприбывшими. Они не выглядели агрессивными, но меня беспокоили их скакуны. Я хорошо представлял, какую резню могли устроить два десятка людолицых.

А вот Рызг явно знал наших гостей. Когда стало понятно, что драки не будет, наездники спрыгнули на землю и стали отвязывать поклажу от сёдел. С пяток гоблинов подошли к нашему часовому и завели дружеский разговор. Рызг взялся рассказывать про последние события. История была, конечно, примечательная, но печальная. Пришлые быстро притихли и внимательно слушали, лишь изредка кивая или недоверчиво качая головами. Вскоре к группе с часовым в центре стали подходить и другие гоблины.

Члены этого племени напоминали покойного Гарка, такие же нечеловеческие пропорции, искажённые лица и когтистые руки. Они были одеты в грубые кожаные жилеты и набедренные повязки. Судя по виду, их при рождении заворачивали в эти куски кожи и они носили их не снимая всю жизнь. Можно было только радоваться, что Каменные клыки были чистоплотнее.

Меня больно ущипнули за руку.

- Тощий. Но молодой. Вырастет ещё.

Я опустил взгляд и увидел, что не все пошли слушать Рызга. Рядом со мной стояли двое. Первым был тот гоблин, с которым разговаривал Хиль, крепкий, на голову выше обычных представителей своего племени, с железными пластинами на жилете и тесаком за поясом. Другой опирался на посох и был увешан с ног до головы костяными побрякушками. Вождь и шаман. Второй казался слишком молодым для такой должности, но, возможно, я слишком привык к нашему старику.

От обоих шла неописуемая вонь немытых тел и ссаных тряпок.

- Молчун, значит. Хочешь к нам, Молчун?

Я не успел удивиться такому предложению, как от дыры раздался голос Шарвака:

- И не стыдно тебе, собака шелудивая?! Только пришёл, а уже моего человека к себе сманиваешь!

Шаман пришлых отдёрнул руку и отступил за спину своего вождя. Тот ответил за него:

- Ладно тебе, старый хрыч! У тебя уже трое здоровяков есть. Зачем ещё? Делиться надо!

- Молчать тебе больше надо, Ргазок. Рос дураком, дураком и помрёшь! Мы здесь первые встали. Хочешь остаться - не зарься на наших. Или вали пока можешь.

- Жить надоело, старик? - прорычал гоблин и потянулся к тесаку, но тут же замер.

Из дыры выбрался Гобраз. В одной руке хобгоблин сжимал топор, другая лежала на рукояти меча. Наш волосатик был в два раза больше гоблинов, и выражение лица Бешеного не предвещало ничего хорошего.

- Лады. - Ргазок быстро сменил тактику. - Не стоит драки. Нам только день переспать. Не будем к вашим длинноногам лезть. Но если кто-то с нами захочет пойти - мешать не буду.

Шарвак удовлетворённо кивнул:

- Тогда оставайся. Скажи своим не гадить внизу. Знаю я вас.

Вождь наездников кивнул и пошёл раздавать указания, его шаман поспешил следом. Вонь исчезла, только когда они отошли на пару метро. Я только сейчас понял, что всё это время старался не вдыхать слишком глубоко.

- Не ожидал я такой встречи. - произнёс старик, присаживаясь рядом. - Стоило дальше пройти, слишком тут места хоженные.

“Кто это?”

- Вонючки. Дикие больно. Свежей крови им не хватает. Только с таким поведением не раздобыть им себе хобгоблина. Люди их не любят. Зато смотри - варгов себе заимели.

Когда в субтитрах всплыло слово “варг”, я удивился. Шаман ясно произнёс “могучие людолицие псы”. Тем не менее мой переводчик воспринял это слово иначе. Я удивился такому расхождению. Устоявшееся выражение? Субтитры вообще позволяли себе немало вольностей, механизм их работы я понимал с большим трудом.

“Проблемы?”

- Возможно. Смотрите в оба. У них проблемы с дисциплиной.

Я кивнул. Гобраз тоже. Я чувствовал его напряжение.

Впрочем, никаких инцидентов не было. Вонючки сняли поклажу и расседлали варгов. Гоблины спустились вниз и расположились на ночлег. Было видно, что они устали, как и их скакуны. Вскоре и в подвале, и на поверхности было слышно только храп наездников и посапывание псов.

А Каменные клыки наоборот проснулись и были готовы к новому дню.

Меня взяли на охоту, где Гобраз прикончил здоровенного зверя, похожего на кабана с бородой. Мне даже дали опыт, хоть и не много. Я был не против, всё равно я мог помочь только с доставкой добычи до лагеря.

Мы оттащили тушу подальше от спящих варгов, и гоблины приступили к разделке, а я наконец-то смог выкроить время для разговора с шаманом.

Старик сидел там же, где и я этой ночью - у развалин башни. Рядом с ним устроились раненые: Хиль и Нок. У гоблина появилась новая повязка на животе - следы нападения людолицых. С их места открывался отличный вид на то, как Апрак издевается над беззащитной мохнатой девочкой. Правда, они с Нисси были одного роста и у неё была палка. Не то чтобы это сильно меняло ситуацию.

- Молчун! - хором произнесли все трое, когда я подошёл. Разве что интонации отличались.

“У меня проблема. Нужно поговорить.”

Шаман переглянулся с мальчиком и спросил:

- В чём дело?

Дальше последовали несколько минут пантомимы, перемещаемой рисунками и жестами. Я рассказал про паука, преследующего меня по ночам. Рассказал про его первое появление и как менялся сон с течением времени. Моя история опасно близко подходила к моменту, когда я появился в этом мире, и я волновался, что зрителей может заинтересовать, почему я оказался один посреди леса, но никто не стал задавать неудобных вопросов.

В конце концов, я показал всё, что хотел, и стал ждать ответа. Наконец Шарвак медленно произнёс:

- Я слышал про таких существ. Но никогда не видел их сам. Говорят они бродят по изнанке нашего мира. Их называют ловцами душ.

Прекрасно. Просто, мать его, прекрасно. Уж лучше бы это был “собиратель волос” или “охотник на вшей”. Если раньше я со скепсисом относился к столь эфемерным понятиям, то после переселения в другое тело и многих дней работы с магией, меня очень беспокоило, что кто-то мог покуситься на мою душу.

“Можно прогнать его?”

- Я не слышал о случаях подобных твоему. Обычно они собирают души умирающих в свои сети. С тобой же всё иначе.

“Ничего не сделать? Он заберёт мою...”

Я дотронулся до груди. В глазах Хиля и Нока я увидел тревогу.

- Я не знаю, что делать. Но могут знать другие шаманы. По дороге в земли людей, мы посетим покои Великой Матери. В это время там собираются многие племена. Может быть, кто-то сможет тебе помочь. Проблема в том, что время сбора уже скоро, мы можем не успеть.

- Тогда пойдём быстрее! - воскликнул Хиль.

- Не получится. У нас слишком много раненных.

- Может нас Вонючки подвезут? - не унимался мальчик.

Старик задумался.

- Я поговорю с ними. Но надеяться на это я бы не стал.

Что ж, на большее я и не рассчитывал. Я присел неподалёку и стал наблюдать за тренировкой Нисси. Дела у неё шли не очень. Апрак был одним из немногих, кто почти не пострадал во время сражения с псами, и теперь у него остался лишь один способный драться ученик. А сдерживаться он не умел.

Через несколько минут, когда я понял, что девочка с трудом стоит на ногах, я встал и привлёк внимание гоблина.

“Сразимся?”

Людолицые оставили мне несколько ран, но это были скорее глубокие царапины чем что-то серьёзное. К тому же, после повышения Живучести они заживали быстрее обычного. Словом, я мог вынести одну тренировку.

Апрак смерил меня взглядом и кивнул.

- Отдай оружие. - сказал он хобгоблинше.

Нисси кинула мне палку и повалилась на траву в стороне от нас. Я сделал пару пробных взмахов. Коротковата, легковата. Не двуручник, с которым я тренировался всё это время.

- Ты хорошо сражался. - произнёс гоблин. - Я хотел проверить, стал ты сильнее, или дело в твоём мече.

Мы встали в пяти шагах друг от друга и приготовились к бою. Руки тренера были пусты, но я понимал, что в сражении с таким новичком как я, этого вполне достаточно.

Мы кивнули, подтверждая готовность, и одновременно рванулись вперёд. Я нанёс размашистый удар сверху вниз. Апрак уклонился и проскользнул мимо моего правого бока. Одновременно он ударил два раз: в бедро и в бок туловища, примерно туда, где находилась печень. К счастью, он скорее обозначал попадания, чем бил в полную силу. Иначе бой мог закончиться слишком быстро. Я отмахнулся палкой, одновременно разворачиваясь вслед за ударом. Но гоблин уже отскочил дальше.

Я шагнул к нему и сделал выпад, стремясь достать его концом деревяшки. Апрак чуть повернул тело, шагнул вперёд, оказавшись вплотную, и ударил меня в правое плечо и ключицу. Я попытался пнуть гоблина, но он легко скользнул мне за спину и коснулся стопой моей голени.

Теперь я понял, что он делает. Он бил в точки, которые были симметричны ранам, которые я получил от псов, показывая, что мог бы причинить мне боль, если бы захотел.

Мне пришлось опять повернуться. Апрак отскочил, но сразу же приблизился ко мне, но не стал меня бить, а сделал один жест:

“Медленно”

Ах так?! Я принялся наносить удары с удвоенной силой, но всё равно, при каждой моей заминке гоблин оказывался рядом и легко бил меня в уязвимые точки.

Меня раздражало, как просто у него это выходит. Мне казалось, что Апрак издевается надо мной. Постепенно злость вытеснила все прочие мысли, я следовал за противником, используя чистые инстинкты. Мои движения стали проще, но быстрее и сильнее. Мне казалось, что эмоции даютменя энергией. С каждым взмахом мой разум охватывала ярость, и она придавала силы следующему удару.

Я чувствовал, что ещё чуть-чуть, и смогу наконец-то его достать. Но мне это так и не удалось. Увернувшись от очередной моей атаки, гоблин скользнул вплотную ко мне и толкнул меня обеими руками в живот. Я качнулся назад, зацепился за подставленную ногу и упал на землю.

Я попытался встать, но гоблин пнул меня в грудь. Прямо в рану от когтей. Я опять оказался на земле.

- Хватит. - сказал Апрак. - Я узнал ответ. Ты слаб без своей магии.

Да, конечно, меня победил безоружный гоблин. Я едва не зарычал от обиды и бессильной злости.

- Но лёгкое оружие подходит тебе лучше. Ты не безнадёжен. Тебе нужно тренироваться.

Неожиданные слова охладили мой пыл.

Это была лучшая похвала, которую я когда-либо от него слышал. Апрак был безжалостен с учениками, но справедлив. Услышать от него подобное было очень лестно.

- Отдохни. Продолжим позже.

А раз я не безнадёжен, надо мной нужно работать. Логика трудоголика.

Всё же, я был рад. Мне нужна была сила помимо магии, и теперь я знал, где её взять.

Остаток утра я провёл за тренировками. Апрак поочерёдно упражнялся со мной и Нисси. Нам с трудом хватало времени на отдых, а он двигался так, как будто бы совсем не чувствовал усталости.

Передохнуть мы смогли только за обедом. А после обеда я наконец-то смог провести время с Хилем. Нужно было узнать, может ли он запасать энергию.

Он не мог. При поглощении даже небольшого количества пламени кожа нагрелась и покраснела. К счастью, я предусмотрительно нанёс узор на тыльную сторону ладони мальчика и использовал в качестве источника тлеющую лучину.

Всё же это было большой проблемой.

- Я не смогу обучиться твоей магии? - спросил Хиль после того, как Шарвак намазал ожог мазью и перевязал руку хобгоблина.

“Сможешь. Будет тяжелее, но ты сможешь. Нужен...”

Я задумался как показать то, что я имел в виду.

- Источник сил?

“Да. Не всегда рядом будет огонь. Я могу дать одну из своих… штук, но нужно думать.”

Проблема и правда была непростой. Даже если он возьмёт одну из огненных банок, нужно будет очень аккуратно рассчитывать подачу энергии и её расход.

Когда я использовал узор, все излишки оставались в моём теле, заполняя полоску “маны”. Хиль же мог заработать ожог в пол тела, если плетение будет поглощать больше, чем тратит.

Можно было изначально сделать узор таким прожорливым, что банка не сможет никогда наполнить его полностью. Но такой узор тоже нельзя чертить на теле, так как он быстро высосет внутреннее тепло.

Можно было использовать знак Болезни, с которым у гоблинов и хобгоблинов были особые отношения, но я до сих пор не знал, как его проверить. К тому же этот знак не обладал достаточной останавливающей силой. Какая тебе разница, если враг умрёт через минуту после того, как разорвёт тебя. Это ровно на минуту позднее, чем нужно.

В общем, нужно было придумать хороший способ хранения энергии, и сделать орудия для управления ею.

Я собирался заняться этой проблемой во второй половине дня. Возможно, поизучать таблички, возможно, поэкспериментировать. Но после полудня стали просыпаться варги.

В целом, ничего особенного они не делали. Бродили вокруг лагеря, играли друг с другом, клянчили еду и изучали нас своими почти человеческими глазами. Однако, их присутствие давило на нервы. Я чувствовал себя запертым в клетке с хищниками. Да, сейчас они может быть сытые и не выказывают агрессии, но никто не знает, когда им придёт на ум, что можно разнообразить меню человечинкой.

Думаю, по той же причине Апрак не возобновил тренировки. Мало ли как могли среагировать на драку псы.

Так что я остался около развалин башни, откуда и наблюдал за шатающимися по лагерю варгами. Как-то незаметно вокруг меня собрались и остатки нашего племени. Не одного меня нервировали питомцы Вонючек. Гобраз вертел в руках топор и злобно поглядывал в сторону псов.

Расслабиться мы смогли, только когда из под земли показались наши гости. Варги сразу же переключили внимание на хозяев. Меня удивляло, что ездовые звери Вонючек ведут себя почти как обыкновенные собаки. По предыдущим взаимодействиям с людолицыми мне казалось, что они заметно умнее. Варги же были животными. Возможно сообразительными, но всё же животными. Да, иногда они разговаривали, но их слова скорее напоминали перевод собачьего лая:

- Мяса! Мяса!

- Пить! Пить!

- Почеши меня!

Ни сложных предложений, ни осмысленного поведения. Мне было любопытно, откуда взялось такое отличие. Были ли напавшие на нас людолицые аномально умными, или это варги - их одичавшие собратья.

Из под земли вышли шаман и вождь Вонючек. Они взглянули в нашу сторону, перекинулись парой слов и Ргазок подошёл к нам. Вместе с ним явился и тяжёлый аромат, окружавший его племя.

- Чего сидите? Боитесь? Да они ж ручные! - его явно забавляла ситуация.

- Тебе-то что, - ответил Шарвак. - Вас они есть не станут. Ещё несварение получат. А на нас могут и позариться.

- Ну дык! Мы крепкие, костистые, нас так просто не сожрёшь! - гоблин почесал задницу и продолжил. - Чё-т мало вас осталось. Да и побитых много. Мне тут сказали, вы с людолицыми поцапались.

- Да. - подтвердил старик. - На нас напали позавчера. Но мы отбились, как видишь.

- Отбились-то отбились. Но на клыки теперь не тянете. Разве что на зуб сломанный! - Ргазок рассмеялся. - Вы на сходку-то успеете?

- Я как раз хотел поговорить об этом. У нас много раненых. Вы можете довезти нас до святилища?

Вождь вонючек задумчиво протянул:

- Нууууууу… подвезти можем. Только чем вы нам заплатите?

- У нас есть трофеи из поваленной крепости. Из неисследованной части. У нас есть инструменты и зелья.

- Не. Мелко это всё. Вот если одного из длинноногов отдадите - тогда да, тогда довезём. Лучше мужика, конечно, но можно и девку. Особенно если обрюхатите заранее. Двое по цене одного!

Из горла Гобраза послышался рык и он потянулся к оружию.

- Ублюдок!

Я полностью был согласен с Бешеным, но Шарвак остановил хобгоблина жестом руки.

- Нет. - сказал шаман. - Мы не согласны на такие условия.

- А ты не говори за других, старик. - Ргазок стал серьёзен. - Он вождь или выпердыш болотный? Коль выпердыш, то проблем вообще никаких. Вас мало, вождя нет. Мы всегда готовы помочь собратьям и приютим вас среди Вонючек. А там уж окажем все надлежащие почести.

Гоблин посмотрел в сторону детей и облизнулся. Это выглядело особенно мерзко потому, что его имя переводилось как “похоть”.

- Заткни пасть, тварь! - прорычал Гобраз. - Только попробуй, и я тебе руки загребущие оторву!

- Надо же! У тебя яйца есть! В прошлый раз не нащупал! А голова всё такая же пустая. Со мной ты, возможно, справишься, но неужели думаешь, что успеешь насладиться победой?

Я взглянул за спину Ргазока и увидел, что всё его племя наблюдает за разговором. Варги хищно оскалились в нашу сторону.

- Вы подумайте. Помозгуйте. На закате обсудим. Мне и одного хватит, если он с нами сам пойдёт. Но если нет… Есть и другие методы.

Вождь Вонючек развернулся и пошёл к своим. Я посмотрел на Бешеного и увидел, что на его лице проступает отчаяние.

Глава 15. Вождь

Гоблинские племена не имеют законов или кодекса поведения. Только традиции.

Гоблины - анархисты. В какой-то мере это делает их жизнь проще, в какой-то - сложнее. Но уж точно добавляет непредсказуемости этим маленьким кровожадным существам.

Нападение на другое племя - не преступление. Нельзя нарушить закон, если законов нет. Но другие могут посчитать тебя опасным и избавиться от чересчур агрессивного вождя.

Мы оказались в другой ситуации. Каменные клыки стали слишком малочисленны, чтобы выжить. Любой вождь подтвердил бы, что дать прибежище ослабевшим собратьям это благое дело.

А уж хотят они этого или нет - совершенно не важно.

Ргазок уходил всё дальше, и с каждым его шагом мы всё больше проникались его словами. Угроза была вполне реальна, и я не знал, что мне делать. Я мог бы взорвать Вонючек, и, скорее всего, мы бы справились с уцелевшими. Массовые убийства всё ещё были мне противны, но теперь я старался не отбрасывать сразу любые варианты. Проблема в том, что если бы я затеял бой сейчас, Каменные клыки смогли бы выставить бойцов пять, и даже если всё пройдёт хорошо, кто-то из племени мог погибнуть. Лучше ли это, чем отдать кого-то из наших? Вряд ли.

- Он не остановится, - сказал Гобраз. - Если мы согласимся - покажем слабость. И тогда нам всем придётся влиться в их племя.

Шарвак кивнул.

- А что нам остаётся? - влез Рызг, тот гоблин, что болтал с Вонючками утром. - У них сильное племя. У них есть варги. Они смогут нас защитить.

Казалось, его слова подбодрили некоторых из гоблинов, но я заметил, что Нок совсем поник.

- Ты прав. - согласился шаман. - Но у тебя осталось место вот тут. - старик дотронулся до правой части груди. - Не всем повезло так же.

Рызг бросил взгляд на Нока и сказал:

- Он - пришлый. Из-за него погибли мои друзья. Пусть платит за свои ошибки.

- Мриша тоже виновата? - спросил Шарвак.- Ты хочешь бросить и её?

Все посмотрели на гоблиншу, которая сидела прислонившись к стене. Я помнил её по недавнему переходу по лесу. Удар людолицего сломал ей ногу, и мне пришлось нести гоблиншу на руках. У неё было две метки на груди, как и у Нока.

- Да. - ответил Рызг. - Так мы сможем выжить.

Наконец-то я понял, про что они говорят. У большинства Каменных клыков была лишь одна татуировка - над сердцем. У некоторых над сердцем было клеймо, а метка племени располагалась с правой стороны. Знак смены племени. Гоблины могли переходить в другое племя лишь один раз в жизни.

“Что с ними будет?” - спросил я у старика.

- Их оставят здесь. Они больше никогда не смогут стать частью племени.

Нок опустил взгляд, Мриша с мольбой смотрела на соплеменников, но те лишь отворачивались. Им было стыдно, но все хотели выжить.

Я взглянул на детей, они стояли в стороне, Хиль обнимал девочку здоровой рукой.

- Он мне не нравится. - сказала Нисси, когда наши взгляды встретились. - Я не хочу идти с вонючками. Я не хочу бросать друзей.

- Не бойся, Молчун что-нибудь придумает. - утешил сестру Хиль. - Правда?

Вопрос прозвучал тихо и неуверенно. Я пожал плечами. Я слишком мало знал об обычаях гоблинов, чтобы что-то обещать. Однако хобгоблины не отводили взгляд, они ждали другого ответа. Мне казалось, что они были уверены, что я могу его дать.

Дети были не единственными, кто смотрел на меня с надеждой. Нок, хромая гоблинша и даже Гобраз молчали ожидая.

Шарвак стоял рядом со мной, и, казалось, был абсолютно спокоен. Я коснулся его макушки и указал на пролом в стене древней башни.

“Говорить.”

Старик кивнул и обратился к соплеменникам:

- Не переживайте и займитесь делами. Вонючки не будут лезть к нам до вечера. К этому времени мы решим, что делать.

“Как стать вождём?” - спросил я у Шарвака, когда шаман устроился на камнях в углу. Остальные Каменные клыки разошлись по своим делам, рядом с башней теперь никого не было. Я проследил, чтобы нас не подслушали. Рызг был не против присоединиться к Вонючкам и я опасался, что он мог донести о наших планах.

- Нужно получить признание племени или победить в поединке. - ответил старик.

Примерно так я и думал. Гоблины ценили силу.

“Я могу стать их вождём?”

Это был вариант, присоединиться к Вонючкам и вызвать Ргазока на бой. С мечом и магией я был уверен, что справлюсь.

- Нет. Ты человек.

“А большой и волосатый?”

- Нет. Ргазок будет сражаться на варге, Гобраз ранен. К тому же, Вонючки знают про его недостаток и не согласятся на такой обмен.

“Недостаток?”

- Гобраз бесплоден. Он не может дать им ещё хобгоблинов.

Это была важная информация. И про бесплодность, и про то, как рождаются хобгоблины.

- Дети могли бы вызвать вождя на поединок. - сказал Шарвак. - Но не победить. Не без твоей помощи.

Я тяжело вздохнул. Старик усмехнулся.

Когда солнце скрылось за деревьями, а небо потемнело, Вонючки развели на поляне около остова башни два больших костра. Никакой скрытности, но им нечего было опасаться, у них были варги. Мы готовили еду в стороне от этих огромных столбов пламени. Присутствовали не все Каменные клыки, трое или четверо решили начать осваиваться с новым племенем.

Тогда-то к нам и пришёл Ргазок с кучкой соплеменников. По правую руку шагал его шаман, остальные плелись чуть позади. Среди них я заметил Рызга. Похоже, наш ночной часовой уже выбрал сторону. Вождь Вонючек остановился в паре шагов от Гобраза и обратился к нему так, чтобы слышали все вокруг.

- Мне нужен ответ. Вы согласны?

- Да. - ответил Бешеный.

- Смышлёный! Кто?

- Я. - Нисси встала. - Я пойду с вами.

- Прекрасно! - гоблин прошёлся по девочке взглядом. - Иди сюда.

Нисси медленно подошла к Вонючкам. Молодой шаман схватил её за плечо и дёрнул к себе.

- Быстрее, дура!

- Дышг! Заткни хлебало! - Ргазок отвесил гоблину затрещину. - И руки прочь! Поцарапаешь - на корм пойдёшь! Мне она нужна целенькой. И чистенькой.

Что-то было такое в глазах гоблина, от чего хотелось запереть его где-нибудь подальше и никогда не подпускать к детям. Гобраз угрожающе зарычал.

- Ну-ну, - примирительно поднял руки вождь Вонючек. - Договор! Собирайтесь. Скоро валим.

Гоблины развернулись и собирались уйти, когда Хиль спросил:

- Она теперь одна из вас?

Ргазок посмотрел на мальчика и ответил:

- Да. Тоже хочешь? Место найдётся.

Хобгоблин не ответил, вместо него заговорила Нисси:

- Ргазок! Как член твоего п-п… - девочка запнулась произнося отрепетированную фразу. - Как член твоего племени, я вызываю тебя на поединок!

- А?.. - гоблин обернулся, казалось, он не понимает, что сказала Нисси. - Ты? Драться? Со мной?

- Заткнись, девка! - влез шаман увешанный костями. - Ты не имеешь права!

- Имеет. - веско произнёс Шарвак. - Она одна из вас. И здесь достаточно свидетелей. Долго ты проживёшь, Ргазок, если испугаешься дуэли с девчонкой?

Вождь Вонючек расхохотался.

- Так вот оно что! - сказал он сквозь смех. - Хотите занять моё место? Думаете она победит? Или я пожалею её? Нет. - Ргазок стал серьёзен и повернулся к Нисси. - Я не хочу тебя портить, но ты должна знать своё место, девка. Ты пожалеешь о своей наглости.

Гоблин развернулся и шагнул в темноту.

- Расчистите место, - донеслись до меня его приказы. - Закончим всё быстро.

Нам тоже стоило поторопиться. Нок достал агрегат, над которым мы трудились всю вторую половину дня. Приспособление состояло из огненной банки с ручкой от которой тянулся кусок верёвки пропитанный чернилами. С другого конца к верёвке крепилась широкий кусок кожи. Я поманил Нисси и закрепил кожаную петлю на её ладони. Во вторую руку она взяла металлический цилиндр.

- Запомни, - сказал Хиль. - Сначала банка, потом рука! Не наоборот!

- Отстань! - огрызнулась девочка. - Я помню! Не говори так, как будто сам это придумал!

Мальчик затих, а я подал Нисси свой молниевый жезл. Магическое устройство было очень простым, оно забирало пламя из банки и выпускало из символа на петле, я по привычке расположил его на ладони. Однако я не собирался заставлять девочку убивать своего противника. Оглушить было вполне достаточно.

Если бы я мог, то послал бы в бой Хиля. Но у девочки было на одну рабочую руку больше. Важное преимущество в бою, и это позволило мне не задумываться о креплении огненной банки к телу.

Вонючки тем временем расчистили место между двумя кострами. Вокруг собрались члены их племени и варги.

- Пора. - сказал Апрак.

С противоположной от нас стороны поляны Ргазок с помощниками заканчивали седлать его ездового пса. Девочка кивнула, но не сдвинулась с места. Я заметил, что её руки дрожат.

“Ты в порядке?”

Нисси кивнула. Я видел, что она пытается взять себя в руки, но девочка всё ещё не могла сделать и шагу.

“Он не может сделать это. - я указал на нашего тренера. - И они не могут. Никто больше не может. А ты сделаешь это. Ты сильная. Я знаю. Покажи всем свою силу.”

Я легонько похлопал Нисси по пушистым щекам. Девочка отстранилась.

- Я не маленькая! Я понимаю!

“Идём.”

И я повёл хобгоблиншу к границе неровного овала - арены для предстоящей дуэли. Остатки нашего племени следовали за нами. Вонючки расступились перед нами и я провёл нашу воительницу под неодобрительными взглядами чужих гоблинов.

Я слышал перешёптывания Вонючек:

- Она - драться?

- Маленькая…

- Ргазок убить её. Потом есть?

- Хочу есть… Быстрее убить!

Похоже, вождя они выбрали не только за силу, но и за ум. Если подумать, то он и шаман выглядели человечнее большинства соплеменников.

На границе арены я остановился и подтолкнул девочку вперёд. Она последний раз обернулась и осталась один на один со своим противником.

Не совсем один на один, у Ргазока был варг. И сбруя пса и доспехи вождя выглядели иначе, чем я помнил по первой встрече. Гоблин облачился в более крепкий доспех с клёпками, бока варга прикрывали пласты кожи с металлическими пластинами. Ргазок не собирался сдерживаться. Он выкрикнул из седла:

- Последний шанс! Отступи или мне придётся тебя покалечить!

- Иди ты! Чтоб тебе в медвежьей жопе застрять, какашка! - ответила Нисси высоким голосом.

- Я предупреждал! - произнёс гоблин и тронул пятками своего зверя.

Варг побежал к девочке. Между ними было метров семь. Не увернуться. И не промахнуться. Нисси подняла молниевый жезл и направила на противника. Я успел заметить, как девочка перехватила цилиндр, как её пальцы стиснулись на палочке, а потом грянул гром. Я знал чего ожидать и успел прикрыть глаза, но даже так вспышка выжгла на моей сетчатке переливающуюся полосу.

Пёс упал, гоблин на нём потерял сознание. Однако через секунду варг шевельнулся, помотал головой и попытался встать. Нисси откинула сгоревший жезл, а потом достала ещё одну палочку из-за пазухи и разрядила её в оглушённого зверя.

Больше варг не поднимался.

Сначала было тихо, гоблины пытались проморгаться и понять, что произошло. Вскоре со всех сторон стал нарастать возмущённый ропот. Шарвак предупреждал меня об этом. Даже победив в поединке, нужна была поддержка племени. Иначе оставался риск проснуться с перерезанным горлом. Никто из Вонючек явно не хотел признавать девочку своим вождём.

Я поднял руку и выпустил в небо поток огня. Гоблины попятились во все стороны, варги прижались к земле. Воспользовавшись замешательством, я вышел на импровизированную арену и остановился рядом с Нисси. За мной шли Шарвак с Гобразом.

Ещё одна вспышка пламени осветила лица и морды вокруг нас. Я с трудом мог отличить гоблинов от их псов.

- Ргазок - невежественный идиот! - выкрикнул Шарвак. - Ваш вождь оскорбил того, кто может уничтожить всё ваше племя!

Я повторил трюк с огнём, подтверждая слова шамана.

- Но мы не хотим смерти собратьев! Мы хотим поделиться с вами этой силой! Мы станем сильнейшим племенем по эту сторону гор! Если вы хотите быть с победителями - присоединяйтесь к нам! Если нет - идите своей дорогой! Нам всё равно. Мы не держим на вас зла за поступки одного идиота!

До чего же у мелкого старого гоблина оказался сильный голос. Я был уверен, что его услышал каждый. Да что там! Мне казалось его слышно даже в лесу.

А что по поводу его слов… Мы обсуждали это. После победы мы могли бы навязать вождя силой или, хотя бы, настоять на исполнении договора Ргазока. Но у нас не было бы возможности обеспечить свою безопасность. На время пути мы окажемся во власти вонючих гоблинов и их варгов. Стоит кому-то воткнуть мне нож в печень, и всё. Каменные клыки обречены.

Шарвак тронул девочку за плечо.

- Я ухожу! - выкрикнула Нисси. - Сами решайте, кто станет вашим следующим вождём!

Она развернулась и вышла из круга. Мы последовали за хобгоблиншей.

Через два часа к нам пришёл шаман Вонючек, и сообщил, что всё его племя хочет присоединиться к Каменным клыкам.

Решение не было единогласным. За ту ночь я четырежды получил опыт. Ргазока нашли с кинжалом в спине. У кинжала была очень любопытная костяная ручка, но я не стал развивать эту тему. Ещё троих с двумя метками на груди зарезали соплеменники после жарких споров.

У победы оказался довольно мерзкий привкус.

Новоявленные “Клыки” хотели как можно скорее получить татуировку племени, но Шарвак сказал, что это подождёт. Нам нужно было двигаться на место гоблинского сборища. Так что, мы погрузились на варгов - тех гоблинов, кто не мог держаться сам, пришлось привязать к седлу - и отправились в путь.

Я мало что помню из того путешествия. Мы скакали по ночам через лес. Для меня, не видящего в темноте, весь путь выглядел одинаково: варг под задницей, грязный гоблин передо мной, меч подмышкой, и ветки-ветки-ветки. С непривычки я жутко уставал после ночного марша, и быстро засыпал на привале поутру. Мучался привычными кошмарами с пауком, просыпался за полдень, делал зарядку и принимал в племя новых гоблинов, которым Шарвак или костяной шаман нанесли на грудь новую метку.

Бывшие Вонючки не признавали Гобраза. Все они хотели принести присягу “гладкокожему повелителю огня”, и, как ни странно, хобгоблин не возражал. Впрочем, мне было всё равно.

Моё состояние после пробуждения становилось всё хуже. И не только после пробуждения. Я начинал чувствовать странную тяжесть в костях и в другое время. Разминка всё ещё помогала, но я чувствовал, что это не продлится долго. Слой паутины и жижы во сне становился толще. Нужно было торопиться.

Мы и торопились. Отправлялись в дорогу до захода солнца, засыпали на рассвете. Но наши усилия окупились.

На пятую ночь мы выехали из леса на луг. Впереди виднелся утёс, за который цеплялись редкие деревья. Близилось полнолуние, и мне хватало света разглядеть его. Впрочем, я справился бы и без света луны. У подножия скалы горело множество костров. На склоне тоже были огни, наверное факелы, они поднимались почти до середины горы, извиваясь эдакой змейкой. В свете пламени я смог рассмотреть палатки и снующие туда-сюда фигурки. Гоблины, наверняка это были гоблины и хобгоблины. Я не мог представить, сколько их здесь собралось. Сотни? Тысячи?

- Покои Великой Матери… - в благоговении произнёс гоблин, сидевший передо мной.

Он поднёс руку к лицу и поцеловал основание ладони. Все гоблины вокруг повторили этот жест.

От подножия скалы доносился смутный шум на пределе слышимости. Там, в огромном лагере, был самый разгар гоблинского “дня”.

Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны здесь мне могли помочь разобраться с пауком, а с другой каждое моё знакомство с новыми гоблинами начиналось с угроз меня убить. Здесь их было более чем достаточно, чтобы осуществить угрозу.

Так или иначе, мы прибыли.

Глава 16. Шатёр, пьянка и мохнатая женщина

Вряд ли вы слышали про покои Великой Матери. И даже не потому, что гоблины хранят её существование в тайне. Никому просто не приходит в голову с ними поговорить. Вы считаете их ещё одними монстрами, наравне с гримлоками или нагами. Или с любой из разновидностей людолицых.

Я оставлю это на вашей совести.

Никто из людей никогда не попадал на сборища гоблинов. Людские поселения находятся слишком далеко от тех мест. Даже если гоблины и захватывают пленников, пройдёт несколько недель, прежде чем они доберутся до тайной скалы, а к тому времени… Впрочем, вы сами знаете.

Я не знал. Я очень многого не знал о своих спутниках. И о прямоходящих, и о многоногих.

Нас окликнули ещё до того, как мы добрались до первых костров. Конечно же, здесь были часовые. Бывший шаман Вонючек перекинулся парой реплик с гоблином, которого я не смог рассмотреть в траве, и мы поехали дальше. Не доезжая до лагеря, мы свернули влево и двигались вдоль разношёрстных палаток пока не оказались у рощи, около которой в собрании стоянок разных племён была незанятая прореха. Там гоблины остановили варгов и принялись разбивать лагерь.

Спустился с пса и я. Ноги привычно болели, я не менее привычно ходил взад-вперёд и разминался. За время пути в костях скопилась отвратительная тяжесть. Шарвак, Гобраз и Дышг появились рядом, когда я делал махи руками.

- Пойдём прогуляемся, Молчун. - сказал шаман.

“Зачем?”

- Ты должен поприветствовать других вождей.

Хобгоблин скривился при этих словах. И я его понимал. Но выхода не было, большая часть нашего нового племени признавала вождём только меня. А раз так, то мне придётся заниматься и гоблинской дипломатией.

“Веди.”

И мы четверо направились к центру огромного лагеря. По дороге мы проходили стоянки разных племён и каждый раз я удивлялся, как сильно они отличаются друг от друга. У одних была приличная броня из клёпаной кожи, другие щеголяли полуголыми, одни носили луки, а другие использовали каменные топоры, у одних были просторные тенты из кожи, а другие спали под открытым небом. Чего уж там, гоблины отличались и внешним видом. Я и раньше замечал, насколько сильно различается их физиология для представителей одной расы, но теперь я понимал, что Каменные клыки были довольно однородны по составу. Гоблины на сборище были выше и ниже, с почти чёрной или белой кожей, с длинными отвислыми или с короткими торчащими вверх ушами. Представители одного из племён напоминали изображения пещерных людей, такие же сгорбленные и мускулистые, к тому же довольно высокие, почти мне по плечо. У некоторых из них руки были вполне человеческие, а у некоторых жуткие лапищи с длинными когтями.

Но всё это разнообразие меркло в сравнении с хобгоблинами. Их было немного и я не видел племён состоящих из одних волосатиков, но все хобгоблины что мне встречались, отличались друг от друга. Выше, ниже, с бородой и без, с тёмной и светлой, длинной и короткой шерстью, у одного из них было четыре руки, а у второго из спины торчали шипы.

Кроме того, я впервые увидел гоблинских детей. Они были ещё меньше, громче и уродливее человеческих. Странно, но я не заметил чтобы кто-то из них играл или занимался другими привычными мне детскими делами. Совсем маленькие сидели на руках или висели на спине своих матерей, а гоблины постарше делали то же, что и взрослые гоблины: готовили, разделывали добычу, торговали, мастерили какие-то приспособления или тренировались в обращении с оружием.

И все в лагере оборачивались к нам и показывали на меня пальцем. Я был здесь самым необычным существом. Я был единственным человеком.

По пути мы пересекли три или четыре разлома в земле. Эти трещины тянулись через весь лагерь и через них были перекинуты мосты из брёвен, связанных верёвками. Когда мы проходили один из таких мостов, из под земли донеслось рычание.

“Что это?” - спросил я Шарвака.

- Пещеры Испытания. - невозмутимо ответил старик. - Они тянутся во все стороны от горы. Скоро нам нужно будет туда спустится.

Ну здорово. Ну спасибо.

“Расскажешь?”

- Когда закончим с делами.

Наконец мы подошли к пёстрому шатру посреди лагеря. Сшитый из разноцветной ткани и с вышивкой на стенах, он выделялся на фоне палаток из кожи и шкур. Из цирка утащили, что ли? Перед шатром была расчищенная площадка с большим костром, вокруг которого толпилось с десяток гоблинов и столько же хобгоблинов. Кто-то из них заметил меня, и вскоре всё сборище повернулось в нашу сторону. Шарвак кивнул зрителям, но не стал задерживаться, откинул полог шатра и провёл меня внутрь.

Нас уже ждали. Здесь собралось полтора десятка гоблинов и хобгоблинов, они бродили вокруг широкого, но низенького стола со следами былых трапез и между треног с чадящими масляными светильниками. С первого взгляда я понял, что все находившиеся здесь - большие шишки в гоблинском обществе. Это было заметно по их одежде, оружию, и, конечно же, по тому, как они себя держали.

Как и все остальные, они удивились увидев меня, но выражение их лиц было иным. Не “Откуда здесь взялся человек?”, а “Как он посмел прийти сюда?”

- Чиловека! Живое… сочное! - первым сказал скрюченный гоблин завёрнутый в шкуры какого-то полосатого животного.

- Шарвак! Это кто такой? - спросил худой хобгоблин с ожогами на лице. - Где нашёл?

- Молчун. Новый вождь Каменных клыков и бывших Вонючек. - ответил шаман.

- Где Ргазок? - прорычала хобгоблинша из задних рядом, она был крупнее меня на голову, с плоским круглым лицом и длинным светлым мехом, из-за которого она напоминала мне огромного прямоходящего бобтейла.

- Мёртв. - Шарвак подтолкнул вперёд бывшего шамана Вонючек.

- Мы решили, что так будет лучше. - сказал Дышг.

Гобраз усмехнулся. Он тоже обратил внимание на то, чей кинжал нашли в трупе.

- Спешит молодёжь, торопится… - говорившим был гоблин, маленький, сухонький и достаточно старый, чтобы обращаться так к Шарваку.

- Молчун с нами уже больше двух недель. - сказал наш шаман. - Он успел доказать свою силу и верность племени.

- Две недели? - удивился обожжёный хобгоблин. - А почему он…

- Не знаю, Уразг. - оборвал его Шарвак. - Я хотел обсудить это с другими шаманами.

Все посмотрели на меня уже более заинтересованно. Я изобразил жест “приветствие”.

- Молчун? - переспросил Уразг. - Он немой?

- Тупой. - пробасила высокая хобгоблинша. И показал жестами: “Как задница.”

“Я тебе лицо сожгу.” - ответил я.

Великанша ломанулась ко мне, оттолкнув в сторону двух хобгоблинов помельче, гоблинов она просто перешагнула. Она остановился в полшаге от меня и прорычал:

- Повтори.

У меня появилось сильное желание скрестить руки или хотя бы размять их, в общем, сделать что-нибудь для успокоения. Вместо этого я посмотрел в ей глаза и повторил медленно, с паузами после каждого жеста:

“Я. Сожгу. Твоё. Лицо.”

Хобгоблинша оскалилась и наклонился ко мне. Я продолжал не моргая смотреть ей в глаза, хотя её морда была так близко, что я чувствовал горячее дыхание на своём лице. Частый стук сердца отдавался в ушах. В голове осталась одна мысль: “Не перегнул ли я?”

С самого начала я ответил лишь потому, что понимал - нельзя дать остальным вождям относиться ко мне пренебрежительно. Статус в варварском обществе можно было легко потерять, а после этого ты терял и голову.

Наконец гигантша расхохоталась:

- Храбрый! Воин! Одобряю! - она хлопнула меня по плечу, и мне пришлось постараться чтобы не упасть. - Я Грэш из Сталепалых! Посмотрим, так ли ты хорош на охоте!

Я кивнул. За Грэш представились и остальные. Может быть они и не были столь дружелюбны, но и явной враждебности не проявляли. Уже неплохо.

Не назвал своего имени только один гоблин, стоявший в стороне. Он выделялся на фоне остальных: половина лица была скрыта под наростом, свисавшим с самого лба, а одет он был в холщовую рубаху вымоченную в извести. Он выглядел скорее наблюдателем, а не участником разговора.

А потом началась попойка. Нам принесли мяса и алкоголя, большая часть которого пахла как настойка на клопах с парой пшиков дихлофоса. Впрочем, нашлась и пара бутылок вина, одну из которых я сразу же забрал себе и старался не выпускать из виду. Мне необходимо было пить, это было частью местного этикета, но я совершенно не хотел травиться тем, что без меры вливали в себя остальные. Да и напиваться я не хотел. Меня, вроде бы, не хотели убить, но всё же чувствовал себя неуютно в компании незнакомых гоблинов.

В какой-то момент Гобраз и Дышг покинули шатёр, со мной остался только Шарвак. Насколько я понимал, его тоже не должно было быть здесь, но он выступал в качестве моего переводчика и гида.

Именно вторая его роль казалась мне самой важной. Меня всё же сделали вождём, и моё присутствие в этом шатре было этому подтверждением, но эта роль была чисто номинальной. Я выступал лицом племени, но ничего не знал о сражениях, гоблинском быте или обычаях. Шаман разбирался во всём этом, и он мог говорить. И сейчас он пытался впарить остальным образ меня как могучего воина.

- ... Как сейчас вижу: на Молчуна несутся трое людолицых, а он рубит их одного за другим, а потом сжигает четвёртого, который как раз к нам подбирался. Если бы не он, я бы сейчас в желудке у этой твари был.

Слушатели недоверчиво покосились на меня. Я отхлебнул вина из деревянной чаши, проигнорировав любопытные взгляды.

Шарвак рассказывал истории умело: приукрашивал в меру, упоминал только то, что мог рассказать о моих умениях любой другой гоблин, не вдаваясь в подробности. Мы не обсуждали это, но я предполагал, что старик достаточно разбирается в узорах, чтобы понять, как я провернул все свои трюки. Но он не хотел раскрывать все карты перед другими вождями.

- Старик, я слышал, вы себе ещё двоих новеньких достали. - спросил после рассказа Уразг, хобгоблин с опалённой мордой.

- Да. Дети. Мальчик и девочка. - ответил Шарвак.

- Когда имена дадите?

- Через пару дней. Мальчик ранен, пусть оклемается.

- А ему? - хобгоблин указал на меня.

- Позже. Сам понимаешь.

Уразг кивнул. Меня заинтересовал этот разговор, но я не решился уточнять о чём речь. Не здесь, не сейчас. К тому же, в этот момент ко мне подошла Грэш и стукнула своей кружкой по моей. Чаши качнулись, напитки ударилось в стенки и несколько капель той бурды, что она пила, попали в моё вино. Я раздосадованно цыкнул языком, но хобгоблинша не обратила внимания:

- Да ты ж у нас герой! Айда завтра со мной в пещеры?

“Куда?”

- Туда! - она указала пальцем вниз. - Пещеры. Кто меньше дичи побьёт, тот проставляется!

Я замялся, не зная как ответить. Мне хотелось посоветоваться с шаманом, я ровным образом ничего не знал об этих пещерах и связанных с ними традициях.

- Боишься, что ли? Смотрите! Великий герой струсил!

Она сказала это без какой-то особенной издёвки. На лице Грэш было видно искреннее разочарование. Однако говорить тихо хобгоблинша не умела, и я заметил обращённые на нас взгляды. А раз так, отказаться я не мог.

“Хорошо. Я покажу тебе силу.”

На следующий вечер я вместе с Гобразом, Апраком и ещё тремя воинами из бывших Вонючек стояли перед тёмным лазом, ведущим вглубь горы. За прошедшее время Шарвак успел мне объяснить про традицию подземной охоты.

Из под горы во все стороны тянулись туннели. В туннелях водились разнообразные твари. Эти существа успевали расплодиться за год, а расплодившись начинали вылезать на поверхность и докучать Великой Матери и её служителям. Поэтому каждый раз во время всеобщего летнего собрания гоблины спускались вниз и истребляли подземных жителей. Они даже сделали из этого соревнование. Принёсший наибольшее количество голов занимал особое место во время празднества и получал благословение от Матери.

А раз это было соревнование, то у него должны были быть правила. Они были просты: в каждой вылазке должен был участвовать вождь и не больше пяти его воинов, нельзя мешать охотиться остальным или нападать на них, в зачёт идёт каждая голова больше двух кулаков размером, вне зависимости от их количества у существа.

Последний пункт казался мне странным, но, возможно, тут водились гидры или ещё какие многоголовые твари.

Всё это Шарвак объяснил мне буквально пол часа назад. Попойка вождей закончилась после восхода солнца, незадолго до окончания ночи прибыло ещё одно племя, и пьянка получила второе дыхание. В итоге вернуться на стоянку и лечь спать я смог только к полудню. После ночи с проклятым пауком я успел только прийти в себя, перекусить и уже нужно было отправляться на охоту с Грэш.

С собой у меня был верный эспадон, оставшиеся после поединка Нисси молниевые жезлы и два фонаря для подпитки. Так же я, как обычно, обновил узоры на руках. Я бы хотел попробовать что-то новое или соорудить огнемёт для гоблинов, но времени не хватило. Посланник из племени хобгоблинши караулил у лагеря и сообщил мне, что его вождь желает видеть меня у Хода Клинков как можно скорее. Я собрал воинов, послушал Шарвака, и вскоре оказался здесь.

Склон в этой части скалы был достаточно пологим, чтобы можно было, хоть и с трудом, но идти пешком. Сам Ход Клинков оказался просто дырой, над которой на верёвке болтались ржавые ножи. У прохода вниз сидел ещё один гоблин в белой рубахе, очень напоминающей одежду наблюдателя в палатке вождей. У этого одна рука была явно меньше другой, пальцы на усохшей руке были скрючены и, похоже, не слушались хозяина. Гоблин меланхолично посмотрел на нас и ничего не сказал.

Грыш со своими воинами появилась буквально через минуту после нас. Двое из них тоже были хобгоблинами, такими же лохматыми и мускулистыми как и их вождь. Все трое хобгоблинов были в одеждах из шкур, мех на которых не дотягивал до их природной волосатости. Все трое взяли с собой огромные булавы.

На контрасте Гобраз с короткой шерстью, в кольчуге и с приличным оружием выглядел почти цивилизованным воином.

- О! Явился! Герой! - лицо Грэш расплылось в улыбке. - И оружие взял! Большое! Уважаю!

Я неловко пожал плечами. Меня до сих пор удивляла её добродушность.

- Иди за мной! Я тут все закутки покажу!

И хобгоблинша с соплеменниками направилась прямо в дыру в скале. Мне оставалось только последовать за ней.

Спуск вниз оказался узким, крутым и опасным. Тут и там камень стен был обломан так, что образовывалась длинная острая грань, о которую можно было без труда пораниться. К тому же здесь было настолько темно, что я не мог понять открыты у меня глаза или нет. Но именно для этого я и взял с собой фонарь. Я выкрутил его на минимальную яркость и поставил в сумке так, чтобы светящаяся часть торчала наружу. Так мне хватало света чтобы не натыкаться на стены, а гоблины с их темновидением не слишком щурили глаза.

Минут через десять карабкания и прыжков с камня на камень, мы оказали в более пологих кишкообразных коридорах. Они извивались, разветвлялись, меняли ширину и высоту. Только что нам приходилось идти боком по стеночке, как за поворотом приходилось пригибаться и скребсти спиной потолок. И все эти проходы в разные стороны…

К счастью, гоблины давно разметили эти пещеры. На каждой развилке встречался указатель: либо нарисованный на стене знак, либо вбитая между камнями палка, либо горка костей у нужного прохода. Я заметил, что были как указатели на проход глубже, так и на выход. Иногда знаков было несколько, и Грэш выбирала верный путь по неведомым мне признакам.

“Что там?” - спросил я у Гобраза, указывая на проход, мимо которого мы проходили. На потолке у прохода была стрелка и несколько неизвестных мне знаков.

- Вода и ночлег. Подземный ручей и мох. - ответил хобгоблин.

Да, мох. Несмотря на то, что мы были глубоко под поверхностью земли, пещеры кишели жизнью. Мох, редкие склизские грибы, белёсые сороконожки на стенах, невидимые в темноте грызуны, писк которых я иногда слышал. И никаких обещанных монстров.

Через час пути, когда я потерял всяческую ориентацию в пространстве, мы вышли в круглый подземный зал. Потолок был здесь повыше, да и вообще всё здесь отличалось от коридоров, по которым мы шли всё это время: более светлый камень стен, другой запах, приторно сладкий с металлическими нотками, другая растительность. С левой стороны зал прорезала трещина, с полметра в ширину, идущая и по полу и по потолку, из неё в пещеру тянулись то ли корни, то ли побеги неизвестного мне растения. Бледно-зелёные, с маленькими частыми шипами, они покрывали всю стену и половину пола.

У входа в потолок был вбит колышек, а к нему привязана верёвка, на которой висела гроздь черепов. Судя по размеру и остаткам зубов - гоблинских.

- Пришли! - провозгласила Грэш. - Теперь - осторожнее. Но ты ж герой! Делай как знаешь!

Атмосфера в нашем отряде изменилась. Гоблины приготовили оружие и теперь смотрели по сторонам внимательнее.

Впрочем, врагов было не видно. В дальней части пещеры я мог разглядеть три прохода в стене. Хобгоблинша направилась в ту сторону.

Когда она проходила мимо разлома, из него выскочило существо с метр длиной, грязно-бурое, с жёсткой кожей и кривыми растопыренными лапами. Глаза у твари были выпученными, чёрными и смотрели как будто во все стороны сразу. Лапы заканчивались длинными острыми когтями, которые оставляли на полу борозды.

Хобгоблинша была готова к нападению. Она ударила своей булавой, но тварь проворно прыгнула в сторону. От удара другого хобгоблина из отряда Грэш существо увернуться не успело. Булава раздробила твари нижнюю часть спины, ноги существа ослабли и оно повалилось на пол. Тварь успела закричать трескучим голосом, перед тем как Грэш расколола ей череп.

[Побеждён противник: ??? Получено 100 опыта]

Не успел я удивится сообщению, как услышал удар. Хобгоблинша отвесила подзатыльник соплеменнику, который ранил существо.

- Жопорукий! - выругалась она. - Трескунов надо убивать сразу! Сейчас друзья его прибегут!

И правда, вскоре послышался стук когтей по камню.

- Приготовьтесь! - скомандовала великанша. - Они идут!

Её отряд встал полукольцом направленным к трещине, в середине стояли хобгоблины. Мы тоже сомкнули ряды. Гобраз оказался слева от меня, Апрак - справа. Из провала показались когтистые лапы и жуткие морды.

Трескунов было не так уж много, всего полдюжины, и все они сразу кинулись к ближайшим противникам - воинам Грэш.

Я подумал, что эта ситуация - хорошая возможность испытать свои силы, и бросился на трескуна, который пытался обойти отряд хобгоблинши с фланга. Я взмахнул мечом, но тварь легко уклонилась от клинка. Так же просто она увернулась ещё от двух моих атак.

Пожалуй, это был предсказуемый результат. Я был новичком. Эспадон был у меня дней десять, а тренировался я с ним и того меньше. Людолицые псы были довольно шустрыми для своего размера, но, всё же, попасть по ним было просто, а дальше в дело вступал неостановимый клинок. С маленькими и быстрыми противниками мне приходилось гораздо сложнее.

Как раз маленький и быстрый Апрак спас меня, когда тварь прыгнула мне на грудь. Топориком он подцепил трескуна за плечо и впечатал его морду в пол, а второй рукой вогнал кинжал ему в затылок.

[Побеждён противник: Трескун. Получено 100 опыта]

Хотя бы стало понятно, откуда система брала названия.

Одно за другим всплыли ещё пять сообщений о получении опыта. Я посмотрел по сторонам - бой был закончен. Четверых прикончили гоблины Грэш, одного Апрак, и ещё один достался бывшим Вонючкам.

- Эй, герой! - окликнула меня хобгоблинша. - Что ж ты ему рожу не сжёг?

“Не могу жечь здесь.”

Потратить весь кислород в пещере на пару огненных трюков? Нет, увольте.

На самом деле я не был уверен, что магический огонь так уж страшен в замкнутом пространстве. Может быть он создаёт всё необходимое сам по себе, а может быть здесь и нет никакого кислорода, а есть только хорошие текстуры и хитрая симуляция. В любом случае, желанием проверять я не горел.

От непрошенного каламбура я усмехнулся. Грэш нахмурилась, и сказала:

- Лады. Как хошь. Дальше мы сами пойдём. Туда. - она указала на один из проходов. - Вы в другой топайте. Встретимся тут. Узнаем кто сильнее!

Пока мы разговаривали, её воины отрезали трескунам головы и сложили кучкой в стороне. То же самое проделали и мои гоблины.

Грэш развернулась и скрылась с отрядом в темноте.

Я повернулся к своим бойцам. Они выжидающе смотрели на меня.

“Веди” - обратился я к Гобразу. - “И расскажи мне про эти метки.”

Глава 17. Охота

Гоблины и пещеры. Пещеры и гоблины. Люди считают, что гоблинам нравится жить во тьме, что они предпочитают подземные коридоры поверхности.

Это не совсем так. Как вы могли понять, мои знакомые гоблины были кочевниками, и они не являлись исключением. Но бывали и такие племена, которые не могли передвигаться по человеческим землям, и не могли выжить за их пределами.

Шарвак был прав, гоблинов не любит никто. Их считают вредителями, и не без причины. А раз так - им нужно прятаться от преследователей. Потому-то самые слабые, самые глупые и деформированные гоблины ютятся под землёй.

У остальных пещеры вызывают такие же гнетущие ощущения, как и у людей. Если не хуже.

Гоблины знают, что именно обитает во тьме.

После зала с трещиной подземные коридоры стали куда просторнее. Можно было идти и не опасаться, что застрянешь между стенками. Я отрегулировал фонарь, чтобы он давал больше света. По стенам метались тени моих спутников. Мне то и дело казалось, что кто-то движется на краю поля зрения.

Но нет. Первые несколько минут после того, как мы разделились с Грэш, всё было тихо. Нас вёл Гобраз, он же пояснял значение гоблинских указателей:

- Этот символ означает что через три зала тупик. Зачищено в год сухой травы. Недавно. Можно пропустить. А вот тут длинный коридор, через две развилки норы гнусавок. Простая добыча, и мясо вкусное.

Гнусавки оказались мелкими животными, что-то вроде длинных шестилапых крыс. Бешенный с гоблинами порубили их без моего участия, и штук десять взяли целиком, на ужин, надо полагать, их головы оказались слишком мелкими чтобы идти в зачёт.

Время проведённое с гоблинами не прошло бесследно - к перспективе жрать крыс я отнёсся на удивление спокойно. Мне было даже интересно, каковы они на вкус. Вряд ли хуже чем сушёное мясо и мох с кореньями.

После гнусавок охота пошла веселее: нам попались три ящерицы размером с собаку и гнойными язвами на спине, бурая многоногая тварь, прятавшаяся в углублении между камнями, пара здоровенных кротов, чья шкура срослась с кусками камня, ком слипшихся сороконожек размером чуть больше гоблина, и странное конусовидное существо с тремя когтистыми щупальцами, которое упало на нас с потолка одного из залов. В тот раз лишь реакция Апрака спасла одного из гоблинов от неминуемой и грязной смерти.

Мои спутники справлялись почти без моего участия. Только ком сороконожек оказался достаточно большим, а кроты - достаточны медленными для моего меча. В остальных случаях куда лучше работали топоры, кинжалы и маленькие луки.

Я чувствовал себя туристом на экскурсии: гуляю, смотрю, слушаю пояснения Гобраза. И экспа капает. Медленно, но неумолимо я приближался к следующему уровню. Стоило подумать, куда вкладывать следующие очки характеристик.

Силу и Живучесть я уже повышал, и результат был заметен и полезен. Повышение магии наверняка сделало бы мой запас энергии больше, что было бы полезно, но не критично, пока у меня при себе был источник огня. С повышением Интеллекта и Ловкости было сложнее.

Интеллект до сих пор сбоил и выдавал бесполезные символы вместо текущего значения. А если и нет, то на что он может влиять? Скорость мышления? Память? Доступ к каким-то знаниям?

С Ловкостью была похожая проблема. Я не знал, что именно включено в это понятие. Гибкость и скорость движений? Возможно. Но были и другие, более тонкие материи: точность, скорость реакции, координация в пространстве, чувство равновесия. Вот они-то меня и тревожили.

Если честно, мне не хотелось делать что-то, что может повлиять на восприятие мира и мои мыслительные процессы. Я не особо доверял создателями системы, из-за которых я, скорее всего, и оказался в этом мире. С другой стороны, было уже поздно переживать по этому поводу, я увяз по самую макушку.

Я решил отложить выбор до получения уровня, может быть, как и в прошлые разы, у меня не будет особого выбора.

Мы шли по широкому, но узкому Г-образному залу, свод которого сходился почти под прямым углом метрах в двух над нашими головами, когда я услышал тяжёлое дыхание и чавкание из-за угла. Насторожились и мои спутники.

Я накрыл лампу ладонью, оставив так мало света, как мог, чтобы при этом видеть остальных. Один из гоблинов тихо скользнул вперёд и скрылся в темноте. Через несколько секунд я услышал шёпот Гобраза:

- Нам стоит вернуться. Впереди опасный враг.

“Кто?”

- Вырожденец. Большой. Сильный. Почти неуязвимый.

Гоблин-разведчик наверняка показывал всё это жестами, но я не мог рассмотреть его своими слабыми человеческими глазами.

“Я сделаю это. Не мешайте.”

Хобгоблин отступил в сторону. Я приоткрыл лампу и пошёл к источнику звука.

Нет, я не был героем, и не хотел выпендриться перед гоблинами, мне просто надоела моя бесполезность, а судя по описанию, это был подходящий противник для меня и волшебного меча.

Когда я подошёл к разведчику, чавканье уже затихло. Существо заметило свет. У меня больше не оставалось причин прятаться, я открыл лампу и вышел из-за угла.

Вырожденец оказался насекомоподобным гуманоидом. Хотя он стоял сгорбившись, он был выше меня минимум на полметра. У него были толстые руки и ноги, а тело покрывали пластины хитина. Из сочленений между ними топорщилась жёсткая неровная шерсть. На приплюснутой голове сверкали в лучах моего фонаря два фасетчатых глаза. От жвал, толщиной с мою руку, до пояса он был испачкан свежей кровью. В огромной клешнеподобной лапе он держал труп трескуна с полусъеденой грудной клеткой.

Существо оказалось куда ближе, чем я предполагал, и ждало меня. Оно сделало шаг и замахнулось телом в своей руке. Я поднял меч, ожидая что гигант побежит ко мне, ему нужно было пройти ещё пару метров, чтобы воспользоваться своим импровизированным оружием. Однако вырожденец взмахнул трупом и выпустил его на середине траектории. Тело трескуна полетело на меня, а я был совершенно к этому не готов.

Не задумываясь, я выставил эспадон перед собой и заставил его застыть в воздухе. Труп ударился о клинок и переломился пополам, обе половины продолжили свой полёт, нога трескуна попала мне в ухо, а верхняя половина туловища ударила по рукам. Я выпустил меч из рук. Эспадон остался без подпитки и упал на камень, клинок зазвенел.

И вот тогда-то вырожденец побежал ко мне. Он был быстр. Быстрее чем я мог подумать. Я отскочил в сторону, едва миновав смерть от лап огромной твари, но не сумел удержаться на ногах и покатился по земле. Существо пронеслось мимо и обернулось ко мне. В голове шумело, я с трудом мог сконцентрироваться на фигуре передо мной. Вырожденец казался ещё больше чем был, из-за огромной тени, которую он отбрасывал в свете моего фонаря.

Он потянулся ко мне клешнями. Я успел только поднять руку и выпустить узкий поток пламени. Такой же тонкий луч разрубал летунов и сжигал морды людолицых, но броню вырожденца он пробить не смог. Однако существо отступило на шаг и закрылось лапой от огня. Я воспользовался его заминкой, чтобы встать и добежать до эспадона.

С мечом в руках я чувствовал себя гораздо уверенней, и это было очень кстати, потому что гигант оправился и перешёл к нападению. Он шагнул ко мне и взмахнул лапой, пытаясь схватить мою голову. Я подставил меч и опять зафиксировал его в пространстве. Лапа ударилась о клинок, но лезвие крушившее камни не смогло разрезать броню этого существа. Существо раскрыло жвала, как мне показалось - в удивлении. Ещё бы, его удар смогла остановить какая-то блестящая палка. Вырожденец надавил сильнее. а я отступил в сторону и отключил узор в рукояти.

Существо не смогло справиться с внезапной потерей опоры, качнулось вперёд и упало на колени. Я в два шага оказался за его спиной, замахнулся и ударил остриём клинка сверху вниз прямо в спину твари. Усиленный магией меч ударил в хитиновый панцирь. Пластины выдержали, но эспадон не прекращал движения. Он скользил по хитину, но продолжал давить на спину существа, и оно не выдержало, упало на камень. А меч продолжал опускаться, теперь, когда вырожденец оказался на полу, у клинка не было другого пути вниз, кроме как через его тело. Хитиновая броня не треснула, она с мерзким звуком рвущейся плоти подалась в сторону, и эспадон пронзил существо насквозь.

Вырожденец ещё дёргался, а я не получал сообщения о получении опыта, поэтому я потратил последние крупицы энергии чтобы выжечь гиганта изнутри.

[Побеждён противник: Вырожденец (тальра). Получено 2500 опыта.]

Я выдернул меч и отошёл в сторону - вырожденец теперь вонял жаренными клопами. Это существо дало мне больше опыта, чем кто-либо из встреченных ранее монстров, но даже так мне не хватило до повышения уровня.

Мои спутники вышли из темноты. В глазах воинов я видел восхищение, Апрак смотрел скорее одобрительно, а Гобраз сумел выразить на лице такую гамму эмоций, что я не мог её сразу расшифровать.

Навалилась усталость. В голове до сих пор звенело. Я часто дышал, но всё никак не мог отдышаться.

Конечно! Огонь в закрытом пространстве! Мне просто не хватало кислорода.

Я жестом показал остальным не приближаться, и вместо этого подошёл к ним.

“Тяжело дышать. Огонь. Здесь. Нельзя.”

Мы передохнули в соседнем коридоре, а потом гоблины ушли к трупу и несколько минут спустя вернулись с головой вырожденца. Судя по всему, отделить её от тела оказалось непросто.

Апрак предложил возвращаться. Мы были под землёй уже несколько часов, а нам ещё предстоял обратный путь. Я согласился, и мы двинулись к выходу.

Дорога назад заняла меньше времени: нам почти не встречались местные обитатели, и не приходилось задумываться над выбором пути. Когда мы вышли в круглую пещеру с трещиной, там никого не оказалось. Грэш всё ещё охотилась где-то в пещерах. Мы обещали её подождать, так что уселись на камнях подальше от местной шипастой поросли и занялись каждый своим делом: гоблины с Гобразом снимали с недавно убитых крыс кожу, Апрак точил свои клинки, а я… я скучал.

Запас энергии я восстановил ещё по дороге. Огненная банка наверняка так же жрала кислород, как и обычное пламя, так что я постарался сделать это на ходу. Свежевать крыс я не умел, а мой клинок остался таким же бритвенно острым даже после столкновения с бронёй вырожденца. Я подозревал, что даже если он затупится, обычный точильный камень здесь не поможет.

Делать было откровенно нечего. Минут через десять, я поставил фонарь на пол и начал бродить по пещере. Осмотрел местные вьющиеся корни, занимавшие половину зала. Они росли плотно и были покрыты влажными блестящими шипами. Шипы были слишком мягкими чтобы пробить подошву моих сапог, но гоблины старались не наступать на эти корни.

Я пару раз хлопнул ладонями, чтобы привлечь внимание и указал на поросль на полу:

“Опасно?”

Все пятеро кивнули.

Ещё через несколько минут я начал играть с тенями. Показал “кролика”, “собачку”, “птичку” и “улитку”. Один из гоблинов присоединился и изобразил что-то похожее на белку. Я попытался вспомнить “гуся”, а он изобразил “быка” и “крокодила”. Мы продолжали игру пока передо мной не всплыло сообщение:

[Побеждён противник: Гнусавка. Получено 20 опыта]

Я насторожился. Взглянул в сторону наших раздельщиков крыс, но со всех тушек уже давно сняли кожу и я не мог подумать, чтобы одна из них всё это время оставалась жива.

Рядом кто-то был.

“Опасность!” - показал я.

Все вскочили и взяли в руки оружие. Я смотрел по сторонам и прислушивался. Никого.

В пещере было четыре выхода. Три из них были достаточно далеко, и вряд ли я мог получить опыт на таком расстоянии. Один вёл к выходу и я не думал, что там кто-то может быть.

Оставалась трещина. Я поднял фонарь и приблизился к разлому. Эспадон я волочил по камням свободной рукой, не хотел оставаться без оружия. Я заглянул вниз, одновременно вытянув вперёд руку с фонарём.

Из разлома на меня смотрели трескуны. Они зажмурились от яркого света и закричали нестройным хором. Их крик отражался от стен множа странное горловое стрекотание.

Я отпрыгнул назад и откинул фонарь в сторону. Мне нужны были две руки, а в прочности металлического цилиндра я был вполне уверен.

Трескуны хлынули из трещины в зал. Их было не меньше десятка, в отличие от первого сражения с ними, мы оказались в меньшинстве. Я был ближе остальных к этим тварям, а значит был самой удобной целью. Первую волну существ я отогнал широким взмахом меча, но сразу же после этого ко мне рванулись два трескуна. Они были быстрыми, я не успевал увернуться или воспользоваться магией, но тут справа от меня появился Гобраз. Он пнул одного трескуна, и тот отлетел в своего товарища, обе твари покатились по полу.

Ещё один шаг назад и я оказался рядом с остальными воинами. А через секунду трескуны прыгнули на нас. Дальнейший бой был слишком беспорядочным, чтобы я мог вспомнить его в деталях. Вертлявые твари пытались прорваться к нам, мы откидывали слишком наглых, сбрасывали их с друзей, когда трескунам удавалось в кого-то вцепиться, и старались не отходить друг от друга, так как по одиночке нас разорвали бы в клочья.

Я старался отгонять основную массу существ, но получалось плохо. Мне не хватало скорости и пространства для замаха. Рядом всегда был кто-то из союзников, кто-то кого я не хотел разрубить. Мне не хватало времени даже выпустить меч и воспользоваться узором на правой руке. Трескуны ждали моей ошибки, слишком широкого замаха, слишком большой паузы между ударами. В какой-то момент я попытался достать молниевый жезл, но Гобраз выбил его из моей руки. Сначала я разозлился, а потом понял, что он был прав. Разряд не убил бы всех противников, но гром оглушил бы нас на несколько секунд, которых бы хватило трескунам чтобы подойти ближе и порезать отряд на мелкие кусочки.

Так что вскоре я только колол и колол и колол лезущую на нас кучу тварей. Мы убили семь или восемь существ, но они продолжали лезть из разлома. В какой-то момент две или три твари выбежали из прохода ведущего к выходу и напали на нас сзади. Одна из них впилась в гоблина рядом со мной. Я проткнул её насквозь и тут же на меня навалилась вторая. Я упал и выпустил рукоять из рук рукоять меча. Трескун царапал мои плечи, грудь, и пытался добраться до шеи. Я приложил правую руку к его морде и выпустил заряд пламени. Существо с жутким воем откатилось в сторону.

Мимо меня шагнул Бешенный, отпинывая ещё одну тварь, которая пыталась подобраться ко мне. Я оказался за спиной Гобраза и ещё трёх гоблинов. Только что спасённый гоблин сидел на полу и зажимал руками рану на шее. Больше сржаться он не мог.

Эспадон остался в спине трескуна, а труп этого трескуна валялся всего в паре шагов от меня, но в с другой стороны от хобгоблина и остальных воинов, среди ещё живых тварей.

Всплыло сообщение о получении уровня и я буквально за секунду выбрал и повысил Ловкость. Ничего не изменилось, по крайней мере тогда я не заметил перемен.

Рядом лежало оружие раненого гоблина - обломок длинного и старого меча, заточенный под длину короткого клинка. Я взял его в руки и встал на ноги. Ещё пара трескунов выбралась из прохода к выходу и побежала к нам. Врагов со стороны трещины не становилось меньше. Я понял, что такими темпами нас окружат и сожрут. И тогда во мне что-то взорвалось чистой первобытной злостью.

Да пошло оно всё! Я не собираюсь здесь умирать! Не в драке с какими-то облезлыми подземниками!

Когда двое трескунов заходящих сзади прыгнули ко мне, я поймал одного за шею, а второго ткнул в морду так, что клинок попал ему в распахнутую пасть. Одним движением я разрезал ему рот до самой шеи, а потом заколол второго, который тщетно пытался вырваться из моих рук.

Я обернулся к оставшимся товарищам и перекинул обломок меча в левую руку. Мне нужна была моя магия.

Я вытянул правую руку вперёд и провёл огненным лучом по куче трескунов. Никто не погиб сразу, но это поубавило их пыл. А я миновал Гобраза и ворвался в самую кучу мелких вертлявых тварей.

Короткий клинок оказался гораздо удобнее. Я рубил, колол, разрезал шеи и вспарывал животы, откидывал трескунов руками и пинал сапогом в их злобные морды. Я жёг, пока у меня оставалась энергия, а потом во второй руке оказался чей-то топор, и я продолжил резню примитивными методами.

Я перестал следить за своими союзниками стремясь убить каждого трескуна, который окажется рядом. И всё это время во мне кипела ярость. Она давала мне сил для нового удара и указывала новую цель. Она пробуждала во мне навыки, о которых я даже не знал. Из моей головы пропали любые мысли. Я убивал, и с каждым поверженным противником я чувствовал себя всё сильнее. Я не чувствовал ран.

Я наслаждался резнёй.

А потом я услышал крик и взглянул на его источник. В другом конце пещеры появилась Грэш со своим отрядом. Теперь у нас были все шансы отбиться.

Мне показалось, что кто-то схватил меня за руку и я ткнул туда своим клинком. Обломок меча прошёл сквозь полупрозрачное тельце знакомого паука. Он сидел на моём предплечье и тянул нить паутины своими сверкающими лапками.

Тело налилось внезапной тяжестью. Я ещё раз попытался смахнуть паука, но так же без какого-либо эффекта. На второй удар у меня не хватило сил. Мои ноги подогнулись, я упал на колени. В глазах поплыло, я пытался проморгаться, но в очередной раз закрыв глаза, я уже не смог их открыть.

Глава 18. Преступление

Грэш совершила ошибку, когда оставила головы трескунов в пещере. Но мне тяжело её винить, так как все предыдущие годы трещина в том зале не была соединена с остальной частью пещерного комплекса. Что именно произошло я не знаю, возможно подземный поток сменил русло, возможно одна из подземных тварей прорыла новый проход, но теперь пролом вёл к гнёздам трескунов.

Они учуяли кровь своих собратьев и пришли отомстить.

К счастью, хобгоблинша вернулась вовремя. Они с отрядом добили оставшихся существ, помогли мои раненым воинам и вытащили меня на поверхность. Благодаря Грэш мы вышли из той стычки без потерь.

Всё это я узнал позже, когда очнулся. А в тот момент, я лежал без сознания и видел сны со стеклянным пауком.

Я висел в пустоте облепленный полупрозрачной жижей и замотанный в паутину. Слой бурой массы был таким толстым, что пауку приходилось нырять в него, чтобы обернуть вокруг меня ещё один виток своих нитей. Я знаю, что не должен был видеть, мои глаза были тоже покрыты слизью, но я чувствовал нити, чуствовал всю эту жижу, и чувствовал паука.

Меня так же обволакивало ощущение странного умиротворения, однако страх был сильнее. Я не мог пошевелить и пальцем. Я не мог воспользоваться узорами. Я пытался проснуться, но даже это мне не удавалось. Я был абсолютно беспомощен.

Паук работал, я висел в пустоте, мысли тянусь медленно и тяжело.

А сон всё длился и длился.

С ощущением времени происходили странные метаморфозы: я мог в деталях прочувствовать каждое движение лапы паука, но не замечал, как он успевает сделать ещё десяток новых витков. Среди пустоты, где я оказался, само понятие времени перестало иметь смысл.

Возможно, было бы проще, если бы я сдался и принял свою судьбу. Но я не хотел, я не мог этого сделать. Я боялся потерять себя, и это ощущение пересиливало все остальные.

Наконец, через то ли минуты, то ли тысячелетия субъективного времени, что-то изменилось. Жижа покрывавшая моё тело стала нагреваться, а потом пошла пузырями. Слизь закипела.

Паук отпрыгнул в сторону и повис на нити свисающей из пустоты. Я остался один, и я чувствовал боль. Я варился в кипящей массе. Сначала ощущение затрагивало лишь кожу, но постепенно оно проникало всё глубже в тело, пронзало мышцы, кости и внутренние органы. И всё же мой разум оставался таким же ясным, как и раньше. Я как будто наблюдал со стороны за своими страданиями. И я понял, что кокон вокруг меня начинает разваливаться.

Паук заволновался. Он метался из стороны в сторону, заглядывал мне в лицо, пытался накинуть ещё виток паутины поверх кипящей слизи. У него ничего не получалось: нити разваливались от одного прикосновения к жиже.

Я почувствовал панику, но сразу же понял, что это эмоции паука.

Кокон разделился на отдельные нити, а потом растворился внутри кипящей слизи. Через секунду боль стала сильнее. Жижа стала проникать внутрь меня.

Моё тело выгнулось дугой, через руки и ноги прошли волны спазмов, а потом всё закончилось. Вязкая жидкость пропала, паутины больше не было, я был свободен и очень зол.

Я парил в пустоте, напротив меня висел паук. Он попытался приблизиться ко мне, и я шагнул навстречу. Эта тварь доставила мне слишком много проблем, и сейчас я мог сам вырвать ему все восемь лап. Он почувствовал это и отпрянул назад. Я опять ощутил это странное ощущение спокойствия и уюта.

“Расслабься, - как будто бы говорил мне паук. - Замри и дай мне завершить работу.”

Нет! Я не собирался отдавать себя на растерзание многоглазому ткачу. Я направил свою ярость ему навстречу.

И паук отступил. Он не сдвинулся и на шаг, но я почувствовал, что он уходит, что он растворяется в темноте. Напоследок меня кольнуло ощущение тревоги и разочарования, а потом стеклянное тельце пропало и я остался один.

Когда я проснулся, первым ощущением был странный вкус во рту. Соль, железо, сладковатая гниль. Он не был неприятным, скорее тревожащим. Вкус вызывал ассоциации с молоком, хотя почему - я сказать не мог.

Я лежал под навесом Шарвака. Вокруг в кажущемся беспорядке были разложены его обычные плошки и пучки трав. Я уже второй раз видел именно такое их расположение, так что в нём должна была быть система, просто я её не понимал.

Шамана рядом не оказалось, однако снаружи дежурил Нок и гоблин, чьего имени я не помнил. Увидев, что я встаю, гоблины перекинулись парой коротких фраз, и Нок поспешил ко мне, а второй убежал куда-то в сторону. Наверняка за стариком.

- Лежи! Ты ранен! Нельзя двигаться! - попытался остановить меня Нок.

И правда, я был обмотан тряпьём как мумия. Не удивительно, если вспомнить бой с трескунами. Скорее стоило поражаться тому, как хорошо я себя чувствую. Кожа чесалась под повязками, да и только. Я был полон сил, тело казалось невесомым и с радостью отзывалось на мысль о движении. Мне хотелось бегать, прыгать, поднимать тяжести, а потом кататься колесом вокруг костра.

Паука больше не было.

Однако сначала нужно было кое-что узнать.

“Сколько?”

- Почти сутки прошли. - ответил Нок. - Ты был без сознания всю ночь и день. Шарвак обошёл всех шаманов, чтобы вылечить тебя.

И это безусловно помогло.

“Сколько голов?”

- Четыре десятка. - донеслось снаружи. - Ты победил. Тебя только это волнует?

У входа стоял Гобраз. Хобгоблин тоже был перебинтован по самую шею, разве что голова над повязками была лохматой. Я пожал плечами.

“Я здоров. Это важно. Остальное - нет.”

- Тоже мне, герой. - Бешеный улыбнулся.

Как оказалось, он не просто так назвал меня героем. Сага про побоище в пещерах пошла в народ. Распространяла её в основном Грэш, уж очень её поразил вид меня в окружении горы трупов. Мои бойцы только дополнили её рассказ историей про битву с вырожденцем. Не то чтобы это был какой-то невероятный подвиг, сильнейшие хобгоблины были способны на многое, но для новичка я показал себя более чем достойно.

“А новый-то вождь Каменных Клыков силён, даром что лысый!”

Примерно в таком роде отзывались обо мне в лагере. Слава мне льстила. Умом я понимал, что это наше общее достижение, наверняка отряд не раз и не два спас меня от смерти, когда я безрассудно полез вперёд, но всё же эти истории задевали какую-то струнку в моей душе, о существовании которой я даже не подозревал.

Темнело. Мы сидели перед навесом шамана: за Гобразом к подтянулись и дети, а потом и добрая половина племени собралась вокруг нас. Даже несколько варгов легли в отдалении, чтобы послушать чем мы тут занимаемся. Старик всё ещё не вернулся.

Хиль закончил рассказывать очередную версию вчерашних событий, которую услышал от детей другого племени, и остановился перевести дух.

- Возьмёшь нас с собой в следующий раз? - спросила Нисси.

“Это опасно.”

- Мы сильные, ты сам говорил! - возразила девочка.

И правда, было дело. Я не хотел брать детей в пещеры, где я вчера сам чуть не погиб, но и сказать им, что я сомневаюсь в их способностях, я не мог.

“Нужны сильные воины. Покажите силу. Победите одного из них.”

Я указал на гоблинов стоящих в стороне.

Девочка оценивающе осмотрела толпу и спросила:

- Палочку вернёшь?

“Нет. Я дрался оружием. Внизу нельзя жечь. Нельзя грохотать. Вы должны быть сильны и без моих уловок.”

В глазах Нисси появилось сомнение, но всё же она сказала:

- Отлично. Завтра я пойду с тобой, вот увидишь!

Такой боевой дух нельзя было не уважать. А вот её брат печально смотрел в землю. С раненной рукой он не мог надеяться на победу. Я похлопал Хиля по плечу:

“Я подумаю. Сделаю. Позже. Сейчас отдыхай.”

Мальчик кивнул и снова отвернулся. Похоже, ему уже надоело безделье. Я мог его понять, особенно сейчас, когда моё тело было полно сил.

Впрочем, мне не хотелось встать и убежать в даль как после пробуждения. Общение с гоблинами усмиряло тягу к действию. Мне казалось, что я стал лучше их понимать, считать их не попутчиками, а товарищами… соплеменниками.

Я поймал себя на этой мысли и удивился: ещё вчера я настороженно относился даже к остаткам Каменных Клыков, а теперь готов брататься с бывшими Вонючками, которых знаю меньше недели. Что-то неправильное было в таких быстрых переменах. Но додумать мне не дали. Вернулся Шарвак.

- Молчун. - прозвучал над ухом голос старика.

Я дёрнулся и обернулся к шаману.

- Тебе лучше, - продолжил он. - Это хорошо. Ты избавился от Пожирателя душ?

“Да. Он ушёл.”

- Ушёл. Хм… - в голосе Шарвака проскользнуло разочарование. - Ты пришёл в сознание, это главное.

Я склонил голову. Старик сделал для меня многое, он уже второй раз спасал меня от верной смерти. Я был искренне благодарен ему за это, однако мне было интересно, как он смог прогнать паука.

“Ты помог мне. Как?”

- Об этом я и хотел с тобой поговорить. Наедине.

Шаман взял меня за руку и повёл в сторону от толпы. В этот раз мы не удалялись особенно далеко, Шарвак остановился как только шум разговоров стих достаточно, чтобы он мог говорить не повышая голос. Он стоял у палатки из шкур, я возвышался над ним и остальными палатками. Рядом стояло сооружение из палок, на котором сушилось мясо. За спиной старика заходящее солнце окрашивало облака в розовый цвет.

- Я спросил у лекарей, - размеренно начал Шарвак. - Они не знали средства от твоего недуга. Я расспросил шаманов, и они сказали, что ты умрёшь. Я обратился к слугам Матери, они промолчали. Я попросил о встрече с Великой, и её стражи выгнали меня прочь. Но я был настойчив. Ты - настоящее сокровище для всех нас, и я должен был спасти твою жизнь.

Шаман замолчал, давая мне обдумать сказанное. Его слова тронули меня. Я ещё не знал, как он сумел избавить меня от паука, но понимал, что это было непросто.

- Я пытался объяснить этим дуракам, что они потеряют, если ты погибнешь. Но их кровь слишком чиста, они не слышат доводов разума. И я решился на кражу.

Старик снова замолк. Он смотрел на меня, и я видел в его глазах уверенность в своей правоте.

- Есть одно средство. Оно даёт нам силу, позволяет залечивать раны. К обладанию им стремятся все гоблины. Его может получить тот, кто добудет больше всех голов за время общего сбора. Оно хранится там, где позволено находиться только шаманам. Никто из гоблинов не позволит себе его взять. Я вошёл в священный круг и подменил его грязной водой.

Я понял. Я понял что сделал Шарвак и чем это нам грозит. Если любой другой гоблин получит заветный приз, то все узнаю о подмене. Это будет подрывом всех устоев гоблинского общества. Может быть они и не найдут сразу нарушителя традиций, но если найдут, то каждый гоблин в лагере будет жаждать нашей крови.

Мне хотелось задать множество вопросов, но сейчас они были бесполезны. Не важно были ли другие выходы, не важно как хорошо он замёл следы, важно то, что старик уже подменил лекарство, чтобы спасти мою жизнь, и только я могу защитить всех нас от последствий.

“Я должен победить.”

Первым делом стоило узнать, сколько голов нужно для победы. Шаман с готовностью ответил на все вопросы, а Гобраз с Апраком добавили деталей, известных только охотникам.

Оказалось, что пещеры открывают за десять дней до “снисхождения Великой”, где и вручается почётный приз - чаша с кровью этой самой гоблинской Матери. В среднем, гоблины добывают по десять голов за день. В основном это трофеи от мелких тварей, с трудом проходящие по размеру. Охотники избегают крупных существ, вроде того же вырожденца, и больших стай подземных жителей. Им нужна победа, а не героическая смерть в бою.

Лучшее время для охоты - первые дни после открытия пещер. Тогда тварей внизу ещё много, и они бродят у самого выхода. Чем позже - тем глубже приходится заходить, а чем глубже заходишь, тем больше шанс нарваться на что-то опасное.

В общем, было ясно, что лучшее время я уже пропустил, и все возможные ошибки совершил в первый же день. У меня был очень неплохой старт, но для того чтобы победить, мне нужно было добывать по крайней мере половину вчерашних голов следующие пять дней.

Проблема в том, что я не хотел повторять ту резню. Все участники моего отряда пострадали, двое не погибли лишь чудом, я единственный восстановился достаточно чтобы участвовать в следующем спуске. И то лишь благодаря редчайшему гоблинскому лекарству. Следующие дни мне придётся брать с собой менее опытных воинов, а результаты нужны сравнимые.

Появилось ощущение спешки: “Давай, беги скорее в пещеры, ищи монстров, торопись убить как можно больше! Будешь сидеть - вы потеряете всё!”

Но суета ничем не могла мне помочь. Я мог впахивать за троих, а потом свалиться без сил. И это в лучшем случае. В худшем - я устану, стану хуже соображать и медленнее двигаться, и это будет стоить мне жизни.

Нужен был план. Нужен был способ увеличить производительность без лишних усилий. И, конечно же, я подумал о символьной магии.

Основных проблем было две: запасание энергии и опасность пламени в пещерах. И мне казалось, что я знаю способ справиться с обеими.

Символ паузы. Помещённый внутрь узора, он поглощал силу, а потом отдавал её через некоторое время. Где же он её хранил? А чёрт его знает. Главное, что я мог накачать его энергией, а потом получить её обратно через некоторое время. Осталось лишь уточнить несколько вопросов: можно ли изменять длительность задержки после наполнения символа? можно ли отделить символ от узора, когда он заполнен? какова эффективность такого хранения?

На все эти вопросы я мог ответить только экспериментируя. Что ж, эта работа была мне знакома. Я взял фонарь, чернила, перо и выпал из реальности - я чертил узоры и проверял их работу. Отвлекался я только чтобы отогнать особо любопытных или послать их за новыми дощечками для своих опытов.

Наконец я отложил обгоревший кусок дерева в кучу таких же и глубоко вздохнул. Я знал все ответы: да, да, отвратительная.

Я всё ещё не понимал, где символ паузы хранит запасённый заряд, но это было крайне энергозатратно. К счастью, расходовалась магия фиксированными долями, а не в процентах. Примерно десятая часть моей полоски маны за час.

С одной стороны, я не мог создать слабые артефакты долгосрочного действия, а с другой - можно было переносить большие порции энергии с относительно малыми затратами.

Плюс такого подхода был в том, что я мог заранее преобразовать пламя в нужный мне тип энергии и не беспокоиться о разрушении узоров.

Был и большой недостаток - в отличие от огненной банки или накопления силы внутри себя, я не мог высвобождать запас символа паузы частями. Только всё или ничего. Я догадывался, что можно как-то решить эту проблему, но сейчас у меня не было времени для этого. Того, что я умел, должно было хватить для охоты.

От центра лагеря послышался шум и громкие голоса. Кто-то шёл ко мне и ругался на ходу.

- Я обещала его напоить и я всегда выполняю свои обещания!

Это был голос Грэш. Кто-то ответил ей, но я не расслышал слов. Рассмотреть гостей тоже не удавалось. Уже наступила ночь, луна была скрыта облаками, а я провёл слишком много времени рядом с фонарём - всё за пределами освещённой области казалось мне непроглядной тьмой.

- И что?! - проревела хобгоблинша. - Для выпивки всегда время найдётся!

Наконец Грэш вошла в круг света, а за ней из темноты показался Гобраз.

- ...нельзя его беспокоить! - продолжал возражать он. - Молчун занят!

- Тоже мне - занят! - довольно произнесла хобгоблинша заметив меня. - Сидит и скучает! Хватит сидеть! Пора пить!

В руках у Грэш был внушительный бурдюк. Она подняла его и выразительно покачала из стороны в сторону. Бешеный виновато посмотрел на меня и пожал плечами. Таким тихим мне ещё не доводилось его видеть. У него что, слабость на сильных и властных женщин?

Хобгоблинша подошла ближе. Мне показалась странной её походка, я заглянул ей за спину и увидел Нисси. Девочка вцепилась в пояс Грэш и упёрлась в землю ногами. Наверное сначала она пыталась так остановить хобгоблиншу, но та без труда поволокла Нисси за собой. Сейчас девочка просто получала удовольствие от поездки. Я подмигнул “прицепу” и обратился к гостье:

“Приветствую. Я был занят. Думал.”

- Так хватит думать, давай веселиться! После драки завсегда надо выпить!

“Не могу.”

- Как так?! - кустистные брови Грэш поползли вверх. - Такую победу и не отметить?! Лучшая добыча, что я видела! Жаль поздно приехал! Мог бы и приз забрать!

“Я хочу победить.”

- В следующем году победишь! - хобгоблинша хлопнула меня по плечу. - У тебя все задатки есть!

“Сейчас. Я хочу победить сейчас.”

Грэш удивилась. Она недоверчиво посмотрела на меня, а мне оставалось только встретить её взгляд со всей уверенностью, какую я мог найти. Мохнатая великанша нахмурилась:

- Сейчас… Ты что думаешь, тебе будет так же везти?

“Нет.”

- Тогда… - голос хобгоблинши стал ниже, в нём прорезались рычащие нотки. - Слабаками нас считаешь? За половину времени справишься?

Я не ответил. Объяснять было бы слишком долго, слишком сложно. Да и не так важно было, что она подумает.

- Тоже мне, герой! Давай! Пробуй! Но чтобы меня обошёл какой-то выскочка! Никогда!

Грэш бросила бурдюк на землю.

- Вот твой выигрыш! И больше никакого ты не получишь! Тебе не обойти меня и моих воинов! Наглец!

Великанша развернулась, стряхнув при этом свой “хвост” и быстрым шагом вышла из круга света. Я слушал звук её тяжёлых шагов и думал о том, что теперь моя задача стала ещё сложнее.