Начало: Небывалые Перспективы

Глава 1. Пробуждение и кандалы

Кап… Кап… Кап. Звук падения капель воды на холодный каменный пол был единственным мерилом времени в этой вязкой, удушливой темноте. Каждая капля отдавалась в моей голове подобно удару кузнечного молота по наковальне. Влажный воздух пах плесенью, старым железом и чем-то неуловимо кислым — верным признаком того, что в этом подвале частенько бывали люди, чьи желудки не справлялись с последствиями столичных гуляний.

Скрип металлических врат, ржавый и протяжный, неприятно ударил в виски. Я почувствовал, как по лицу полоснул свет масляного фонаря. От этого резкого вторжения глаза заслезились, а желудок предупреждающе сжался.

— Вставай, — прохрипел голос из темноты, сопровождаемый грубым толчком сапога в мое плечо. — Хватит изображать из себя набитое соломой чучело. Пора на выход.

Я с трудом разлепил веки, ощущая на ресницах какую-то липкую пыль. Голова раскалывалась так, будто по ней проехала полностью груженая карета, запряженная четверкой тяжеловозов. Все-таки не стоило допивать ту последнюю кружку мутной браги. Говорили же — не будь скрягой, к черту эти медяки! Но в глубине души, где-то между приступами тошноты и раскаяния, теплом отзывалась вчерашняя гулянка. Не каждый день заканчиваешь Имперскую магическую академию, пройдя через семь кругов экзаменационного ада, и становишься полноправным подмастерьем.

По привычке попытался собрать остатки маны и разогнать по телу, просто чтобы убрать тошноту. Но вместо привычного тепла в ядре я ощутил лишь противное, колкое покалывание в кистях. Мана словно упиралась в невидимую стену. Посмотрев на руки,

я почувствовал, как промелькнула раздраженная мысль: ну и зачем на мне эти блокирующие кандалы? Обычно их надевали только на совсем уж буйных молодых магов. На кого-нибудь уровня подмастерья или выше эти примитивные побрякушки уже не действовали — опытный маг просто передавливал их сырой силой. Но сейчас, с моим нынешним состоянием и истощенным после праздника резервом, этого антимагического воздействия хватало, чтобы я не смог сконцентрироваться.

— Эй, не слышишь, что ли? Живо на выход, пока я не решил, что тебе здесь слишком нравится! — Стражник, судя по голосу, был тоже невыспавшимся и крайне раздраженным. Это было неудивительно: каждый год в день выпуска академии по всей столице проходят такие попойки, что городскому патрулю приходится работать в три смены, вылавливая новоиспеченных «героев» из сточных канав и сомнительных притонов.

— Да слышу я, не кричи, и так плохо, — огрызнулся я, пытаясь принять вертикальное положение. Каменный пол под ногами слегка покачивался, словно палуба корабля в шторм. — Зачем вообще было надевать кандалы? С каких это пор обычное пьянство стало преступлением, требующим магической блокировки?

— Пить — законно, — стражник посмотрел на меня с нескрываемым укором, поправляя на плече кожаный ремень алебарды. — А вот заставлять молодого городского патрульного выпивать с вами на брудершафт под угрозой немедленного испепеления — это уже, знаешь ли, в уставе не прописано. Ты хоть помнишь, как пытался поджечь его усы, аргументируя это тем, что «свет должен исходить изнутри»?

Мы оба на мгновение замолчали. Я посмотрел на свои руки: серый значок с костяными и антрацитово-черными вставками на моей помятой ученической мантии отчетливо обозначал специализацию — некромантия и магия тьмы. Даже при самом большом желании и десятикратном избытке маны мне было бы крайне затруднительно испепелить стражника. Темным магам огонь дается с колоссальным трудом, он для нас «чужой». Предел подмастерья моей направленности — это едва зажечь костер для лагеря, да и то не с первого раза. Но стражнику, далекому от тонкостей магических школ, вчерашние угрозы, видимо, показались вполне реальными.

— Ладно, начальник, сам понимаешь, вчера день был такой… — я примирительно поднял руки.

— Понимаю, — стражник, ворча под нос что-то про чертовых магов и их шуточки, расщелкнул кандалы. Железо упало на пол с тяжелым звоном. Он велел мне следовать за ним в помещение для регистрации. Пока мы шли по узким коридорам, освещенным редкими магическими светильниками, я прогнал ману по каналам, снимая часть усталости. — Выпускной, свобода, всё такое… Поэтому и отпускаю без официального рапорта в управу магов. Но чтоб впредь такого не повторялось. Давай в кабинет, будем регистрировать отпечаток твоей ауры. Процедура обязательная, сам знаешь.

В приемной не было абсолютно ничего вычурного. Обычная казенная комната с голыми каменными стенами, вдоль которых тянулись бесконечные полки, забитые пухлыми папками с документами, и маленьким окном в виде бойницы. Посередине стоял массивный дубовый стол с двумя простыми стульями — вот и всё убранство. Сесть мне не предложили, вместо этого стражник указал на артефакт, стоящий на углу стола.

— Сам знаешь что делать, не затягивай.

Я приложил ладонь к отполированному, слегка вибрирующему куску камня. Артефакт был довольно простым — любой мало-мальски компетентный артефактор сделает такой за пару часов. Его единственная задача — регистрировать уникальные колебания ауры мага и заносить их в базу данных стражи. Если я попадусь сюда снова, стражники уже не будут так снисходительны, а магический архив выдаст всю мою подноготную за секунды.

Впрочем, в голове мелькнула мысль: если научиться менять сигнатуру собственной ауры — а это возможно уже на ступени магистра или поздней стадии мастера, — то даже регистраторы станут абсолютно бесполезны. Но до этого мне еще расти и расти. Все эти ухищрения типа кандалов и считывания ауры работают только на слабых и средних магах. По-настоящему сильных магов в империи не пытаются пленить или регистрировать — их либо терпят, либо устраняют… если сил на это хватает.

После считывания меня сразу проводили в приемную.

— Всё, свободен. Сейчас принесу вещи, которые были с тобой при задержании.

Пока я ждал, посмотрел в окно: солнечный свет казался мне сейчас враждебным. Я забрал свои пожитки: ключи от комнаты в общежитии, пару медных монет и бутылку недопитой браги.

— Пожалуй, бутылку оставлю у вас в качестве пожертвования в фонд пострадавших от магии, — ответил я, стараясь говорить твердо, и поспешил к выходу на улицу. Стражник точно не оценил бы, если бы я не донес свое содержимое до ближайшей канавы и украсил казенный пол результатами своих вчерашних похождений.

Свежий утренний воздух был пропитан ароматами пекарен и конского навоза (неизменный атрибут столицы). Отдел стражи находился в Южном квартале, на другом конце города от моей академии. Что ж, предстояла долгая прогулка, и у меня будет достаточно времени, чтобы подумать, что делать дальше с этим новообретенным титулом подмастерья и пустой головой.

— Красиво все-таки здесь… Столичные архитекторы не зря считаются одними из лучших на континенте. Несколько десятилетий назад даже эльфы к нам заглядывали посмотреть и оценить величие наших зодчих.

Я поднял взгляд на небо, болезненно щурясь от ослепительного летнего солнца. Там, в вышине, за пределами видимости обычного человека, наше мироздание пронизывали гигантские светящиеся канаты — магистрали маны. Это были вены самого мира, по которым текла чистая энергия. В нашем мире магия была категоризирована и разбита на шесть главных направлений: Огонь, Вода, Земля, Воздух, Целительство и Тьма.

Существовало еще и так называемое «церковное» направление, но о нем в академии говорили вскользь. Его изучают в закрытых монастырях-семинариях, и, по слухам, их адепты черпали силу не из природных токов маны, а из веры или от богов. Честно говоря, я этим не интересовался.

Считается, что склонность души определяет дар. Иногда множество смешанных стихий может дать непредсказуемый результат, но мне повезло: у меня всё по протоптанной многочисленными магами дорожке. Тьма и Целительство — вообще-то противоположные стихии, они очень любят конфликтовать между собой. Из-за диаметрально противоположной природы этих сил та, что была сильнее изначально (в моем случае — Тьма), поглотила и извратила другую. Теперь я действительно мог «лечить» только существ, чья природа была близка к моей. Я был идеальным врачом для демонов, нежити или других темных магов, чья плоть уже пропитана чернотой. Также я мог с легкостью восстанавливать сложные костяные конструкции или поддерживать жизнь в неживых слугах. Для обычного человека мое «целительство» было смертельно — энергия Тьмы просто выжигала их жизненные каналы, как и обычная целительская выжгла бы меня.

Я тяжело вздохнул, наблюдая, как лазурные и изумрудные потоки маны медленно перетекают в небе, игнорируя столичную суету. В академии нам пять лет вдалбливали в головы «Фундаментальные законы магического взаимодействия». Вспомнив конспекты своего соседа по комнате, я поморщился. Учеба была суровой: за малейшую ошибку во время экзамена замдекан впадал в такую ярость, будто ты лично оскорбил всех его предков до десятого колена.

Общепринятая теория появления магов была до смешного проста: в тех местах, где магистрали маны завязывались в сложные узлы, энергия из-за перепада плотности начинала кристаллизоваться, обретая физическую форму. Люди, веками жившие возле таких источников, постепенно мутировали, развивая в себе особые органы: магическое ядро и сеть проводящих каналов. Ядро — это сердце мага, каналы — его вены.

Трактаты по развитию ядра и каналов гласят, что на высших этапах развития, начиная с уровня Магистра и до Архимага, ядро и физическое сердце мага постепенно сливаются в единую энергетическую сущность. Тогда маг сам становится частью мана-потока. Но сейчас серьезно рассуждать о таком бессмысленно: я настолько далек от «энергетической сущности», насколько обычный батрак на поле далек от интриг королевского двора.

— Наконец-то, добрался, — грузно выдохнул я, когда в конце улицы показались знакомые кованые врата студенческого общежития. Я так глубоко ушел в свои невеселые мысли о будущем, что совершенно перестал смотреть по сторонам. К счастью, столица всегда патрулируется с особым усердием, и даже темному магу в не самом лучшем состоянии ничего не грозит.

Ступив на территорию двора, из тени старой липы раздался до боли знакомый, излишне бодрый голос:

— Оооо, Фрей! Явился-таки! Со вчерашнего вечера тебя не было. Я уже подумал, что ты решил в каком-нибудь борделе отоспаться. Но потом вспомнил — твой кошелек-то всё это время был у меня, — Лорен, мой лучший друг и по совместительству неисправимый балагур, заливисто рассмеялся, подбрасывая в руке мой кожаный мешочек с монетами.

— Ага, бордель, — пробурчал я. — Если считать борделем камеру в управе стражи, то да, отдых удался. У стражи застенки будут поуютнее, только компания там слишком уж официальная.

— Ахаха, всё-таки прищучили тебя! — Лорен подошел ближе, хлопнул меня по плечу и протянул кошель. — Незачем было заставлять того бедного патрульного пить с тобой наперегонки. Он, бедняга, бледнее смерти стал, когда ты ему начал задвигать про испепеление и вечную тьму. — Видя мое уставшее лицо, он всё-таки смилостивился. — Ладно, давай, поднимайся к себе и попытайся привести лицо в человеческий вид. У нас осталось всего три дня до выселения. Потом будет официальная рассылка, и мы наконец узнаем, в какую дыру империи нас забросят на обязательную службу.

— Ага, давай, до вечера.

Поднимаясь по скрипучей лестнице на четвертый этаж, я лениво перебирал в уме возможные варианты. Для Лорена, аристократа из влиятельной семьи, уже давно прибережено тепленькое место госслужащего в столице, но для меня, как и для всех безродных, вынужденных отдавать дань короне за оплату обучения, предусмотрены самые дальние рубежи. А то какой маг своевольно оставит столицу и попрется черт-те куда?

«Вот был бы я из благородного рода да еще и при деньгах, не пришлось бы мне сейчас трястись за свое будущее и отдавать академии долг годами службы в глуши…» — эта горькая мысль стала последней, прежде чем я, даже не снимая обуви, рухнул на жесткую кровать и мгновенно провалился в тяжелый, лишенный сновидений сон.

Глава 2: Цена жетона

Вечером я не проснулся, как не проснулся и утром. Меня разбудил гомон студентов под окном, громко обсуждающих перспективы, которые открываются перед ними. В моем полусонном состоянии только и смог вычленить, как один воздушник хвастается, что станет младшим адъютантом на одной из имперских галер.

Открыв глаза и немного приподнимаясь с кровати на локтях, посмотрел на настенные часы.

— Мда-а, час дня — подходящее время, чтобы пройтись до одной из многочисленных харчевен, окружающих общежитие.

Одеваться не пришлось, благо вчера было лень раздеваться. Поднявшись с кровати, не ощутил последствий позавчерашней пьянки, за ночь организм сумел полностью восстановиться, ядро тоже было насыщено.

Пока шел по знакомым коридорам общежития к лестнице, задумался о планах на сегодня. Сейчас надо перекусить, и до шести можно заняться расклеиванием объявлений о распродаже накопленного имущества. Академия предоставляет лишь комнату, стол со стулом и кровать, на все остальное — по типу книг, пишущих принадлежностей — студенту приходится копить самому. Всплыли неприятные воспоминания, как на втором году обучения, чтобы наскрести на пособие по «Азам артефакторики», приходилось каждые выходные на протяжении шести недель помогать химерологам тестировать контроль над их созданиями. Твари намеревались меня съесть, а я что есть сил пытался разрушить ментальный конструкт, внедренный в голову неживой твари.

— Бр-р-р, больше никогда не буду иметь дел с этими извращенными адептами темной магии, — пробурчал, спускаясь по ступенькам и выходя на улицу.

А в восемь у меня получение жетона мага от моего куратора. Студенты на последних двух годах обучения были приписаны к кураторам с подходящей стихией, и на протяжении этих двух лет они более глубоко исследовали и приобретали понимание стихии. Обычно у каждого куратора было по двенадцать студентов, но нас, некромантов, довольно мало, так что я и еще двое студентов занимались с нашим куратором по более плотной программе.

Никогда не забуду, как граф Шёльц, старый молчаливый старик с полностью черными зрачками и белой бородой, оставил нас в глубине Гиблых топей и сказал выбираться, после чего улетел на своем излюбленном заклинании — облаке праха.

Мне и двум напарникам был предоставлен компас и паек на два дня. Сейчас, конечно, весело вспоминать, как приходилось ловить и высушивать жизненные силы гоблинов, чтобы не сдохнуть от голода, так как развести огонь, чтобы пожарить их, негде — это же топи. А потом их же и поднимать для сопровождения. Но тогда это казалось попыткой преднамеренного убийства. Спустя неделю мы вышли к маленькой деревеньке, где нас чуть на вилы не подняли. Согласитесь, три полностью покрытых грязью человека, от которых фонит смертью, в сопровождении двенадцати полусгнивших трупов гоблинов не внушают гостеприимства и доверия. К счастью все обошлось, когда объявился граф Шёльц и показал жетон мага. Оказывается, все это время он следовал за нами на ростоянии, отгоняя крупных хищников и других тварей, таких как одинокие тролли, наги и хорошо организованные охотничьи отряды ящеролюдов, с которыми нам не справиться.

Выйдя на улицу опять посмотрел в небо.

Погода была, как обычно, прекрасной. Администрация столицы нанимала магов воздушников и водников, чтобы перегонять облака от города на соседствующие поля. Проблем с урожаем в Центральном королевстве никогда не наблюдалось.

Решил, что далеко уходить сегодня не охота, и поперся в заведение через дорогу. В «Огненной бутылке» я был не раз, каждое окончание экзаменов наша студенческая братия праздновала здесь, но сегодня я пришел не для попойки. Усевшись у стола недалеко от входа, стал думать, что заказать.

— Здравствуй, Фрей, — поздоровалась официантка, подойдя к моему столу и отвлекая от мыслей о предстоящей трапезе. — Выглядишь не очень, все хорошо?

— Привет, Лия. Да, все прекрасно. Мне как обычно, но, пожалуйста, поменяй эль на какой-нибудь морс. Сегодня пить я не собираюсь, — сказал я, смотря ей не в глаза, а на шелковисто-золотистые волосы.

— Поняла, жди через пять минут, — сказав это и сделав заметку на черной табличке в руках, она отправилась принимать заказы от других посетителей.

А мне и оставалось что погрузиться в невеселые мысли о службе, до отправки на которую оставалось всего два дня.

Мысли текли нескончаемым потоком. В моменте я даже думал о побеге, но сразу же отмел эту мысль как нецелесообразную. Становиться преступником перед короной из-за четырех лет службы мне не хотелось. Еще я знал, что каждого мага-отступника при поимке казнят, а у нас, у темных, и так не самая хорошая репутация среди народа. Многие из наших дезертировали в Гиблые топи или в леса, раскиданные по континенту. Там и живут: кто просто спокойной жизнью, а другие проводят эксперименты, запрещенные в королевстве. Но оба типа знают, что дороги назад нет.

— Дзынь! — я пришел в себя от звука посуды, которую поставили передо мной: куриный окорочок с гарниром из поленты. — Спасибо, — сказал я, уже набивая рот едой. — Передай, пожалуйста, поварам и сама прими мою искреннюю благодарность. За все пять лет я не забуду, как вы меня кормили в долг. Я, конечно, расплатился, но все же не каждый бы помог человеку в нужде.

— Обязательно передам, — Лия улыбнулась. — А что, место службы уже известно?

— Послезавтра утром уже буду знать, а вечером — выдвигаться на место.

— Поняла. Не грусти, может, и в столицу определят, — сказала она, не подозревая, насколько это невероятно.

— Может, — хмыкнул я, оплачивая три медяка за обед и выходя на улицу.

После плотного обеда заниматься чем-то не хотелось, но надо. Вспомнив местонахождение ближайшей книжнои лавки, потопал туда, чтобы распечатать листовки.

Войдя в лавку мэтра Пита, я сразу почувствовал приветственные запахи старой бумаги, подсохшей кожи и едкого химического состава, которым протравливали обложки от книжных червей. Помещение было забито до самого потолка: стеллажи стонали под весом фолиантов, а в углах пылились сомнительного вида артефакты — от треснувших хрустальных шаров до иссохших лап неведомых тварей, выполнявших больше декоративную роль.

— Здравствуй, Фрей, опять за книгами? — бодро отозвался мэтр, сидящий за прилавком и перебирающий бумажки.

— Нет, мэтр, с этим покончено. Я позавчера выпустился. Сейчас вот хочу распечатать объявления, чтобы продать то, что осталось.

— Книги тоже будешь продавать? — более заинтересованно отозвался Пит. — Если да, то я их выкуплю по хорошей цене.

Книги за пять лет обошлись мне в восемьдесят серебряных.

— А достойная цена — это сколько?

— Пятьдесят серебряных, и ни монетой больше! — Видно, в старом теле еще живет молодая душа — вот как рьяно он торговался.

После тридцати минут торгов я не смог поднять цену ни на грош, но включил в стоимость печать пятнадцати листов объявлений.

— Договорились, — согласился Пит. — Давай, перечисляй, я записываю.

У меня было не так много: светильник магический — двадцать серебряных, шкаф дубовый — десять серебряных, и немного по мелочи. Всего с распродажи я должен был заработать сорок пять монет, не считая выручки за книги.

На этом я попрощался с мэтром Питом и, пройдясь до общежития, вернулся с книгами. Забрав мои пятнадцать листовок и восемьдесят серебряных, вырученных за книги, я пошел по городу расклеивать объявления о продаже моего имущества.

Когда я вернулся в свою комнату, стрелки встали на четыре. К счастью, долго ждать не пришлось: уже через тридцать минут студенты с младших курсов подходили ко мне и расспрашивали по поводу объявлений. К семи я успел распродать большую часть вещей, кроме магического светильника — это было самое дорогое, что у меня было. Купил я его на барахолке на четвертом году обучения. Барахольщик, не являясь магом, не смог определить природу светильника, а я, не упустив выгоду, купил его за бесценок.

— А может, и оставлю себе. Куда бы ни отправили, лишним не будет. — Заметив, как часы приближаются к восьми, я быстро вышел из общежития и размеренным шагом пошел в сторону академии.

— Все, Фрей, в конце сегодняшнего дня ты уже будешь полноправным магом королевства.

Вечер окутал город синими сумерками, в которых ярче всего выделялись здание академии, замок правителя и усадьбы аристократов и зажиточных горожан. У каждой такой усадьбы были зеленые заборы высотой под три метра — одно только их поддержание стоило больше, чем я тратил в месяц на жилье и еду. К академии я шел неспешно, чувствуя, как с каждым шагом тяжелеет воздух: здесь, на подступах к главному оплоту магии королевства, атмосфера менялась. Здание академии ночью выглядело особенно величественно — огромный каменный монолит, чьи шпили, казалось, пытались пробиться сквозь небо в необъятное ничто, а сама академия подсвечивалась слабым, пульсирующим светом защитных куполов. Сквозь тишину улиц слышались редкие стуки копыт по брусчатке и далекие восклицания все еще празднующих студентов.

Я прошел через главные ворота, кивнув безмолвному стражу и показав студенческий значок. В академии было непривычно пусто. Я привык к виду вечно снующих туда-сюда студентов, к гулу голосов, в которых смешивались усталость, страх и иногда веселье, но сейчас большинство из них разошлись: кто по городу, кто обратно в свои родные края. Коридоры тоже изменились; я никогда не видел их пустыми, и сейчас тени казались гуще, а каждый шорох отражался от высоких сводов, словно нависая над одиночеством идущего. Дойдя до нужного коридора, я осмотрелся: моих знакомых по стезе рядом не оказалось — может, опаздывают, а может, уже получили свои жетоны. Что ж, вдох... Теперь настал и мой черед. Дверь кабинета куратора, массивная, окованная железом, выглядела мрачнее чем обычно. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение, и, выждав секунду, поднял руку, чтобы постучать. Момент истины настал.

Глава 3: Всё Ближе

Не успел я постучаться, как с той стороны двери прозвучало:

— Входи уже, хватит дежурить перед дверью!

Дверь открывалась тяжко, будто специально, чтобы входящий успел за эти мгновения понять, к кому именно он направляется, но передумывать было уже поздно.

Войдя внутрь, убранством я не впечатлился. Думаю, люди, далекие от магии, именно так и представляют себе логово темного мага: высокие каменные стены буро-красного цвета, а потолки скрыты во тьме. В углу стоял массивный стол с единственной зажженной свечой, у стен — высоченные полки с книгами в темных переплетах. С каждой книгой связана интересная история так как у Графа есть одно интересное хобби: в свободное время он любил охотиться на темных магов-отступников, и с каждой победой его коллекция пополнялась. Однажды, сопровождая его на одной такой охоте, мне пришлось всю ночь сидеть в землянке отступника и ждать, пока Граф перебирал книги, ища ту, которой у него еще нет. Глядя на эти переплеты, меня немного проняло: темные маги не чурались использовать подручные материалы для своих журналов, и иногда этими материалами являлись люди из прибрежных деревень…

— Ну что стоишь как истукан, будто впервые здесь? Давай двигайся, я в твоем распоряжении не весь вечер, — ехидно каркнул он последние слова.

И упаси Тьма, — подумал я.

Подойдя ближе к его массивному столу, заваленному фолиантами, я заметил жетон мага, поблескивающий в свете одинокой свечи.

— Сядь, давай отпразднуем твой выпускной.

С этими словами он достал из ящика стола два стакана и бутылку с мутно-белой жидкостью, в которой плавали желтые вкрапления. Налив в оба стакана, он придвинул один ко мне.

— Давай выпьем за мрачное и темное будущее! Ха-ха-ха! — смех Графа мне до этого момента слышать не доводилось. Он был тяжелым и каркающим, от него кровь в жилах стыла.

Поднося стакан к губам, принюхаться не удалось, содержимое оставалось для меня тайной, единственный способ узнать это — попробовать…

— Ха-ха-ха! — второй раз за два года и второй раз за день я слышал этот смех. Граф сидел напротив и хохотал, пока я отплевывался от той мерзкой дряни, что он мне налил. Содержимое было настолько ужасным, что я не успел даже понять, что это, прежде чем выплюнуть.

— Не учили тебя не пить незнакомые настойки, Фрей?

— Кх-кх... Но, наставник, мы же с вами не первый год знакомы! Что же это было? Хочу принять к сведению, чтобы в будущем врагов травить.

— Ты, Фрей, содержимое этой бутылки еще несколько десятилетий позволить себе не сможешь, так что насладись хотя бы послевкусием, пока оно не выветрилось, — сказав это, он допил свой стакан и принялся за мой. — Ух, бодрит!

— Ну и для чего же это все? Не просто для того, чтобы ткнуть меня лицом в мою финансовую несостоятельность?

— Какого же ты плохого мнения о своем наставнике — сказав это, он подошел и начал разглядывать свои книжные полки. — Прими это за знак уважения, уже не как от наставника к ученику, а как от мага к магу. Не виноват же я, что ты не смог пойло осилить. Жетон на столе, возьми его и подойди.

Жетон имел некоторые отличия от моего ученического. Если тот был серым с вкраплениями кости и красноты, то новый жетон был полностью темно-бордовым, а по кругу — инкрустирован молочно-белыми костями.

— Красиво, да? — заявил Граф. — Ихор и кости Драуга, стандартный жетон для подмастерья. — После чего достал свой, полностью черный. Даже вкрапления отличались: его были ядовито-желтые, вместо моих белых.

— Виверна, — гордо сказал он. — Дорастешь до магистра — получишь такой же.

— Да, наставник, я думаю, смогу добиться ранга мастера до конца службы.

Граф все еще смотрел на свои книжные полки, и я воспринял это как приглашение уйти. Но в момент, когда я уже повернулся к выходу из кабинета, он меня остановил.

— Подожди, Фрей, — он небрежным, почти аристократическим жестом снял одну из книг с полки и протянул её мне. — Прощальный подарок. Я не буду сейчас сообщать, где именно пройдет твоя служба, об этом ты узнаешь послезавтра. Но могу точно сказать: эта книга тебе будет полезна.

Прощальный подарок был интересным: небольшая книга на 15 страниц, на вид ничем не отличающаяся — серая обложка. Но внутри… Внутри были заклинания.

— Одолжил у одного отступника, чистый стихийник, записывал здесь известные ему заклинания. Там большинство тебе знакомы, но есть несколько на мастера и одно на магистра. И не волнуйся, возвращать не придется, — усмехнулся он в бороду.

Специфичное, конечно, чувство юмора у Графа, но не суть, ведь подарок и вправду был царский.

— Наставник, я даже не знаю, что сказать. Я вам за век не отплачу! — говорил я чистую правду. Заклинания уровня мастера приходится искать и покупать за солидные суммы у самой Академии, а вот уровень магистра — это уже надо заслужить. Их не найти в свободной продаже, и ими обычно не делятся. Но вот наставник поделился, а он не из тех, кто делает добро просто так.

— Самой лучшей платой станет твое величие. Как твой куратор, я дорожу своей репутацией, а она напрямую зависит от того, как ты себя покажешь.

Я тяжело сглотнул. Наставник не шутил, он обычно никогда не шутит (я его смех-то слышал впервые сегодня), и я очень сильно не хотел, чтобы наставник приходил ко мне так же, как он приходит к отступникам.

— Я все понял.

— Свободен, — рыкнул он, после чего развернулся и продолжил рассматривать свою коллекцию книг.

В этот раз меня никто не останавливал. Я вышел из кабинета, закрывая за собой дверь, и пошел по тем же протоптанным коридорам на выход из Академии.

В кабинете куратора я задержался, и на город уже опустились сумерки. Я шел по улицам, наблюдая, как фонарщики один за другим зажигают огни столичных проспектов.

Столица жила своей ночной, суетливой жизнью, которая теперь казалась мне бесконечно далекой. Тяжесть нового жетона в кармане приятно холодила бедро, напоминая, что я больше не ученик, обязанный отчитываться за каждый шаг. Теперь я — подмастерье. Ихор и кости драуга. Звучит солидно, а выглядит еще внушительнее. Но вместе с весом металла я ощущал и груз ответственности, который Граф так изящно переложил на мои плечи своим «царским» подарком.

Я решил вернуться домой другим путем — все-таки это мои последние дни здесь. Свернув в узкий переулок, где пахло жареным мясом из дешевых таверн и сыростью сточных канав, я раздумывал о предстоящей службе. Книга в сумке будто пульсировала. Заклинание уровня магистра... Видеть их в реальной жизни мне не доводилось, но, если верить хроникам, такие чары земли способны менять ландшафт, а магия ветра — выкорчевывать леса. Что же тогда подвластно тьме? И зачем наставнику отдавать такое мне? Неужели место моей службы настолько паршивое, что, кроме коротания времени над фолиантами, мне там будет нечего делать?

Наставник явно связывал со мной далеко идущие планы. Для использования заклинаний подобной мощи требуется плотность и объем маны, присущие магистру, а обычному выпускнику-подмастерью до такого уровня расти не одно десятилетие.

— Фрей! — раздался звонкий голос из дверей неприметной таверны.

Из полосы желтого света, льющегося из заведения, вынырнул Лорен.

— Лорен! — я выдохнул, чувствуя, как напряжение, скопившееся за этот долгий вечер, немного отпускает.

— Друг мой, вид у тебя такой, будто ты только что похоронил последнюю надежду на спокойную жизнь, — прокомментировал он, небрежно коснувшись моего плеча. — Или тебя изволил отчитать Шёльц? Полагаю, второе ближе к истине.

— И то, и другое, — усмехнулся я, стараясь не выдавать, насколько сильно дрожали пальцы в кармане, где лежал тяжелый жетон.

— Оставь хандру. Мы — выпускники, Фрей. — Лорен кивнул на шумную таверну за спиной. — Там внутри все празднуют. Давай пропустим кружку, пока нас не разослали по рубежам королевства.

Я заколебался. В сумке лежал подарок наставника, и мне хотелось остаться одному, вгрызаясь в его тайны. Но Лорен... он был прав. Возможно, это наша последняя спокойная ночь в цивилизованном мире.

— Ладно, — кивнул я. — Но лишь ненадолго.

Внутри было душно, но этот хаос казался спасением после гнетущей тишины кабинета Графа. Мы нашли столик в углу. Лорен, вальяжно устроившись, заказал кувшин лучшего эля, заметив, что сегодня грех сохранять трезвый рассудок. Я же, помня недавнее «угощение» наставника, попросил горячий травяной взвар. Друг едва заметно вскинул бровь — его манеры были безукоризненны даже в подобном месте, — но спорить не стал. Пока он с привычным изяществом прикладывался к кружке, мы заговорили — не о магии, а о былых проделках в Академии и профессорах, чьи имена теперь вызывали лишь горькую улыбку.

Лорен был сейчас единственным, с кем я мог говорить откровенно.

— Знаешь, Фрей, — тихо сказал он — я слышал в определенных кругах, что опасных мест на карте Королевства сейчас прибавилось но большинство тёмных с большой вероятностью отправят в топи, там сейчас активизировались шаманы ящералюдов и гоблинов, а стижийно поднятой нежити там и так всегда хватало

Он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде на миг исчезла вся напускная легкость.

Лорен был сильным водником, его помощь на Топях пригодилась бы — эх...

— Если ты окажешься там, — продолжил он, — не геройствуй. Ты всегда был слишком упрямым. Магия тьмы — это не занчит быть мучеником.

Я кивнул, чувствуя тепло от его слов. В мире, где каждый смотрел на тебя через призму собственной выгоды, иметь такого друга, как Лорен, было величайшим подарком. Мы не стали чокаться кружками, просто обменялись понимающими взглядами, и на мгновение мне показалось, что я действительно могу со всем справиться.

Я почувствовал, как пальцы сжимают кружку сильнее — не от страха, а от волнения. Как-никак, у меня там был опыт выживания, да вот только в этот раз наставника не будет рядом для отгона крупных тварей, но и меня никто не будет забрасывать в середину топей, велев выбираться самостоятельно.

Для роста мага обязательно нужно убивать сильных противников — эта идея вбивалась в голову наставником на протяжении двух лет. В академических кругах это не приветствовалось: общепринятый консенсус гласил, что для роста резерва и каналов магу достаточно плотно ими заниматься, используя заклинания и работая над контролем маны. Убийства в это не входили, но что же ожидать от человека, у которого хобби — охотиться на других магов и забирать трофейные книги?

— Вижу, ты сильно устал, — Лорен по-своему интерпретировал мою тишину.

— Есть немного — Задумчиво отозвался я — Я тогда обратно в общагу, увидимся завтра, — быстро опрокинув в себя оставшийся отвар, я вышел на улицу.

Выйдя из таверны, я окунулся в ночную прохладу. Мои шаги гулко отдавались от булыжников мостовой, и с каждым движением тяжесть нового жетона в кармане напоминала, что время студенчества безвозвратно уходит в прошлое. Добравшись до общежития, я поднялся по скрипучей лестнице, по которой поднимался все пять лет учёбы в академии, чувствуя непривычную тяжесть в ногах. Войдя в свою каморку, я опустился на кровать. В голове роились мысли о словах Лорена и предстоящей службе, а в сумке, словно живое существо, дышала книга Графа. Но сегодня надо уснуть, ведь завтра от волнения я уснуть не смогу.

Глава 4: Время пришло

Утро выдалось спокойным, проснулся я сам, без внешних раздражителей. Пыль лениво плясала в косом луче света, пробившемся сквозь щель в тяжелых шторах. Открыв глаза, я сел на кровать; на меня хлынули воспоминания вчерашнего дня и слова Лорена про возможное место дислокации — все-таки топи — это не худшее, что могло со мной случиться. В воображении уже рисовались бесконечные туманы, хлюпанье грязи под сапогами и крики ночных хищников, но страх постепенно уступал место холодному расчету. Если наставник считал, что я справлюсь, значит, шансы есть. Главное — не давать воли унынию и использовать оставшееся время с максимальной пользой.

Встав с кровати, прошелся по коридору общежития до банной комнаты. Быстро умывшись и побрившись, я вернулся в комнату и, устроившись поудобнее, открыл книгу, подаренную наставником. Подготовку к будущей службе надо начать уже сейчас — все-таки еду не отдыхать, а защищать границы королевства от тварей, а заклинания уровня мастера пригодятся, даже если пока что плотности и количества маны недостаточно, чтобы раскрыть их полный потенциал.

На первой странице меня встретило уже знакомое заклинание «Облако праха» — многофункциональное заклинание, почти полностью завязанное на контроль. Мана мага выпускается вовне, после чего маг с помощью своей воли может на нее воздействовать. При наличии достаточного контроля можно создавать управляемые копья или даже на ней летать. Из-за своей неструктурированной природы оно потребляет намного больше маны, чем аналогичные заклинания, такие как «Левитация» и «Копья тьмы». Однако гибкость, которую оно дает, окупает любые затраты. Это как иметь в руках пластилин, из которого можно вылепить щит, меч или лестницу за доли секунды, если твоя воля достаточно тверда.

Заклинание имеет еще один большой минус: при противостоянии намного более сильному магу тьмы возможен перехват контроля; напротив, при использовании структурированных конструктов маны перехват невозможен.

Но все-таки маги любят это заклинание не за его разрушительный потенциал, а потому что оно в каждой бочке затычка: у вас рана, а на полноценное лечение резерва не хватит — «Облако праха» заткнет её во избежание кровоизлияния; а может, вам нужна маскировка для незаметного передвижения ночью — облако не только скроет вас, но и его плотность даже заглушит шаги. В условиях пограничных топей, где за каждым кустом может таиться опасность, подобная универсальность была буквально вопросом жизни и смерти. Я читал описание, пытаясь представить, как частицы маны обволакивают тело, становясь второй кожей, поглощающей звуки и свет.

Само по себе заклинание в освоении несложное, в книге больше рассказывается про ощущения при контроле маны. Есть еще несколько схем упражнений, которые стоит практиковать для улучшения контроля, но сперва надо хорошенько проникнуться ощущениями, описанными в книге. Думаю, для освоения моего первого заклинания уровня мастера, пусть и довольно простого, мне понадобится около недели, если начать с сегодняшнего дня.

Время с заклинанием я провел до ужина, пока уже не мог игнорировать природную нужду в еде. Решив, что на сегодня прозанимался достаточно, я положил книгу в прикроватный столик и, спустившись по лестнице, отправился за ужином.

Места близкие к общежитию я сразу отложил: встречаться со знакомыми студентами настроения не было, так что, недолго думая, решил отужинать где-то вне центра. Случайно выбрав одну из улиц, начал потихоньку удаляться от центра. Пока я шел, меня опять настигали грустные мысли о предстоящей службе, которые, честно говоря, уже не так сильно тревожили. С заклинаниями, полученными от наставника, и с практикой, которую я получу при службе, я мог надеяться стать довольно неплохим мастером с боевым опытом к концу службы. Забывшись в мыслях, я так и не определился: грустно мне или же мои далекие мечты и надежды перевешивают страхи. Когда я достаточно отдалился от центра, чтобы не беспокоиться о студентах или о ценах в окружающих тавернах, начал оглядываться для нахождения подходящей. В глаза сразу бросилась большая зеленая вывеска с нарисованной кастрюлей. Таверны для обычных горожан обычно не имели письменных названий, так как умение бегло читать было уделом обеспеченных горожан, которые проживали ближе к центру города, так что вывески вроде этой являлись нормой во всех городах королевства.

— «Зеленый котел», — усмехнулся я про себя. Нелепое название, а зеленый цвет не очень сопутствовал появлению аппетита.

Внутри было обычное скромное убранство: деревянная стойка с пойлом, двенадцать деревянных столов со стульями и довольно скудное освещение.

Задерживаться здесь я не собирался, так что сел сразу у выхода, чувствуя спиной прохладу дверного проема. На столах было выгравировано несколько картинок и названий блюд; видно, место пользовалось популярностью у местных, так как гравюры были достаточно затерты — следы сотен локтей и кружек почти стерли очертания еды. Пришлось не то что сосредоточиться, но и водить по ним пальцем в надежде разгадать, что же все-таки подают в этом заведении.

Я настолько погрузился в этот процесс, что отвлекся только тогда, когда огромная тень отсекла и без того плохое освещение.

— О... о... орк! В стенах столицы... — Надо мною возвышался самый настоящий зеленокожий степной орк. Его фигура перекрыла свет, исходящий от масляных ламп, и в этот момент он казался существом из иного, первобытного мира. Таких я видел только на страницах книг, в разделах по бестиарию и истории войн. Они описывались как прекрасные наездники и воины с довольно высокой природной сопротивляемостью к магии. Кожа его была цвета старой хвои, иссеченная мелкими шрамами, а мощные челюсти внушали первобытный ужас. Если этот громила сейчас решит меня прикончить, я не смогу ничего ему противопоставить — даже «Облако праха», если бы я его знал в совершенстве, вряд ли бы остановило такую гору мышц в тесном пространстве таверны.

Орк, прочитав всё на моем лице, улыбнулся, что в этом случае нисколько меня не успокоило.

— Не волнуйся, человек, в моем рационе уже давно нет людей. — «Значит, когда-то были», — подумал я. Из-за волнения я случайно выдал:

— Вы один из «предателей степи»? — Орки, которые при войне Оркского каганата с людскими королевствами предали своих и переметнулись на сторону людей. Это сыграло немалую роль в убийстве Кагана и отбрасывании сил орков обратно в степи. За их заслуги они получили права полноценных людских граждан и немалое денежное вознаграждение. Было это около сорока лет тому назад, и орков-предателей сейчас уже почти нет: первые умерли естественной смертью, до вторых добрались убийцы, нанятые оркскими племенами, а третьи, не выдержав разлуки со степью, отправились назад, и об их судьбе мало что известно.

Этот же стоял сейчас передо мной, но уже не улыбался.

— Простите, я не это имел в виду.

— Нет, человек, — его глаза расфокусировались, — я и есть предатель Урук-хай. Мне закрыт путь в посмертие предков, и умру я на чужой земле как чужой.

Следующие десять секунд мы провели в тишине. Орк задумался о своем, а мне было слишком неловко, чтобы что-то ответить.

— Что брать будешь? — спросил он тяжелым басом.

Я, так и не разобравшись в ассортименте, ответил: — На ваш вкус. — Орк незамедлительно удалился.

Смотря в спину огромному орку, мне стало спокойнее. Я знал, что в обычное время оркские племена режутся между собой, и редко можно встретить объединение даже двух оркских племен.

Каганат строился вокруг одного самого сильного орка, при смерти которого оркам максимум хватит организованности, чтобы вместе сбежать в свои степи.

Через десять минут мне принесли маленькую зеленую кастрюлю с каким-то овощным рагу.

— Во времена неудачной охоты наши матери готовили нам похлебку из степных растений, чтобы хоть как-то протянуть еще один день, — сказал он, в его глазах на мгновение промелькнула тоска по бескрайним просторам, которые он никогда больше не увидит. Не дождавшись моего ответа, он медленно, тяжело ступая, отправился за стойку. Я посмотрел в кастрюлю. Рагу выглядело странно: волокнистые стебли, темные коренья и густой, почти черный бульон. От него исходил терпкий, землистый аромат, который не имел ничего общего с изысканной кухней столицы, но почему-то отвращения не вызывал.

На вкус она оказалась довольно горькой, но по какой-то странной причине я её доел. Всю, до последней крошки. Достав из-за пазухи кошелек, я подошел к орку.

— Сегодня бесплатно, — сказал он мне до того, как я подошел.

— Что ?

— Бесплатно говорю, глухой, что ли?

— А, что, почему?

— Решил я так. А сейчас убирайся.

Странный он, конечно. Не то чтобы я знал много орков — может, это нормальное для них поведение.

Обратно в общежитие я добрался довольно быстро. Прохладный ночной воздух приятно освежал лицо, но мысли мои все еще возвращались к орку и его горькому рагу. В этом была какая-то ирония: старый воин, враг моих предков, кормит меня едой своих матерей перед тем, как я отправлюсь воевать. Не знаю, что такое мне дал орк, но спать хотелось все сильнее и сильнее. Ноги наливались свинцом, а веки стали тяжелыми. Каждое движение требовало усилий, и даже звуки ночного города — редкий цокот копыт и крики стражи — доносились словно сквозь слой ваты.

— Хах, а я боялся сегодня ночью не уснуть.

Поднявшись в свою комнату, я сразу завалился на кровать.

Спустя несколько минут я провалился в сон.

Сон не принес желанного покоя. Сознание погрузилось в вязкое марево, где реальность мешалась с видениями. Я видел серый туман, бесконечно ползущий над безмолвными топями, и слышал шепот тварей. Я пытался убежать или уползти, но пальцы хватали лишь холодную пустоту. Это была последняя мирная ночь, и тяжесть этого знания давила на грудь даже в беспамятстве.

Я проснулся в холодном поту, вопреки беспокойной ночи, в теле ощущалась странная бодрость — кажется, орки действительно что-то да и знают про выживание. Встав с кровати, я расправил плечи и сделал глубокий вдох, наполняя легкие утренней прохладой. Тело было легким, а разум — пугающе ясным. Страх не исчез, но принять его было легче.

Я был готов принять свою судьбу, какой бы она ни была.