Набраться смелости сказать

Глава 1

— Вы определились с заказом? — приветливая бариста обратилась к Аюми, готовая помочь новой гостье с выбором кофе.

— Лавандовый таро и розовый мотти, пожалуйста.

— Мотти с клубникой или малиной?

Аюми подумала, что мотти с клубникой можно попробовать в следующий раз, и выбрала малину.

— Ожидайте, пожалуйста.

В этот раз девушка решила посидеть в кафе, а не взять кофе с собой, и пошла в самую глубь столиков. Ей очень нравилась атмосфера этого места — подвешенная гитара, мудборд с полароидными фотографиями, полки со всевозможными банками с кофе и разноцветными чашками, а так же гирлянды на дальней стене. Туда Аюми и присела.

Девушка вытащила из сумки небольшой блокнот — когда-то она заказала его онлайн из-за невероятно красивой обложки. Образ девушки в юкате на фоне сакуры и горы Фудзи приносил немного спокойствия в ее непростую жизнь. Аюми стало даже печально использовать ее для рабочих моментов, но иначе она не могла заставить себя сесть и начать записывать должностные инструкции.

Прошлой весной девушка окончила Токийский университет на факультете инженерно-технических наук. В семье она была третьим поколением, поступившим на такое сложное направление. Родители и бабушка чуть ли не с самого детства готовили Аюми к тому, что ей предстоит занять место в серьезной компании рядом с ними. По их мнению, только престижная профессия позволит Аюми построить достойную и безбедную жизнь.

У Аюми не было времени ставить под сомнения слова родных и думать о том, что могло бы обеспечить ей счастье. Ровно до того момента, пока на втором курсе обучения в университете она не нашла одно из своих школьных сочинений. Она взяла главных героев из одного мультфильма и поместила их в другую, выдуманную собственную разумом, реальность. Сочинение так и не было дописано, к тому же Аюми о нем просто забыла. Но теперь, когда она перечитала свою старую задумку, в голове у нее пронеслось: «Это написала я? Я правда способна так красиво писать?» История захватывала не только своим сюжетом и динамичностью, но и красивым слогом.

Когда-то ей казалось, что у нее есть задатки писателя, ведь в каждое свое сочинение Аюми вкладывалась всем сердцем, расписывая темы на множество страниц. Однако в средней школе преподавательница литературы невероятно строго отнеслась к сочинениям Аюми, снижая оценки за грамматику и речевые ошибки. Получая низкие оценки на протяжении нескольких лет, Аюми совсем извелась и утратила веру в свои писательские способности.

Читая вновь свои сочинения несколько лет спустя, девушка заново испытала давно забытый трепет воодушевления. Словно в руках она держала самое настоящее сокровище.

В какой-то момент Аюми поймала себя на мысли: «Я хочу написать свою историю». Этот порыв был до того ярким, что она не смогла себя сдержать и начала строчить наброски своей истории прямо в записной книжке. Она так сильно загорелась идеей, что не заметила, как прошло около трех часов, прежде чем отложить ручку в сторону. Дома в этот момент никого не было, и Аюми могла сохранить свой секрет в тайне. Однако теперь перед ней возникли новые опасения: «Разве я смогу совмещать учебу в университете с книгой? Нет-нет-нет, нельзя отвлекаться, я итак с трудом поспеваю за остальными. Придется писать только на каникулах».

К тому моменту, когда Аюми закончила магистратуру, у нее было написано всего девяносто электронных страниц. Никто не знал о тайном увлечении девушки. Никто не смог бы поддержать ее. Но Аюми даже себе боялась признаться в том, что хочет издать книгу, не говоря уже о ком-то еще.

В мыслях о прошлом девушка не заметила, как ей принесли кофе, и еще несколько минут грустно смотрела на обложку блокнота.

Как же сильно ей хотелось сейчас взять другой блокнот и продолжить писать свою историю! Но нельзя.

На работе, куда ее утроили всего неделю назад, Аюми получила много должностных инструкций. После стажировки ей должны были провести первый экзамен, и она не могла позволить себе его провалить.

Аюми постаралась привести мысли в порядок. Первый глоток лавандового таро значительно улучшил настроение, а мелодичный плейлист помог настроиться на работу.

Аюми распределила учебную нагрузку на десять дней таким образом, чтобы у нее оставалось время на любимое занятие. Отложив, наконец, пройденный на сегодня материал, она вытащила из сумки творческую тетрадь и с удовольствием исписала еще несколько страниц.

Неожиданно ее внимание привлек трехцветный котик, который подобрался совсем близко к девушке и неотрывно наблюдал за Аюми. Она подумала, что тот проголодался, но ей нечего было предложить котику. Аюми не могла сохранять спокойствие рядом с этими существами, а потому протянула руки, чтобы погладить гостя, но тут он вдруг прыгнул на стол и зацепил зубами блокнот. Аюми с замиранием сердца смотрела на то, как кот легко избежал попытки его схватить и тут же умчался прочь из кафе с тетрадью в зубах.

Аюми небрежно закинула вещи в сумку и выбежала следом. Как назло, кот умчался вверх по лестнице, и бедная девушка совсем запыхалась, пытаясь его догнать.

— Куда он убежал? — Аюми ненадолго потеряла его из виду, а потом заметила, как кот перелезал через забор на территорию еще одного кафе.

Аюми здесь прежде не бывала. Несмотря на всю свою любовь к кошкам, девушка не посещала котокафе, поскольку видела, как сильно уставали обитатели из-за большого наплыва посетителей.

Маленький вор юркнул в специальную дверцу для кошек и скрылся среди кучи других хвостатых. Девушка за стойкой заметила, как Аюми усиленно пыталась кого-то найти, и подошла к гостье.

— Извините, вы немного пугаете других посетителей. Могу я чем-то помочь?

Аюми вылезла из-под стола и, отряхивая коленки, учтиво поклонилась.

— Прошу прощения. Один кот украл очень важный для меня блокнот и забежал сюда. Теперь я пытаюсь его найти.

Даже если менеджер кафе и удивилась такому объяснению, она этого не показала.

— Есть ли у этого кота какие-то отличительные особенности?

— Да, у него достаточно редкий трехцветный окрас, глаза янтарного цвета и нет ошейника.

— Должно быть, ваш блокнот забрал Микэ-сан.

— Микэ-сан? — Аюми догадывалась, что это просто уважительная форма от микэ-нэко.

— Обычно он тащит чьи-то вещи в комнату отдыха. Пожалуйста, пройдите за мной.

Аюми ожидала увидеть маленькую комнату, где персонал мог бы перевести дух и пообедать, однако застыла прямо в дверях, когда увидела интерьер помещения. Потолочный вентилятор бесшумно охлаждал воздух, а из граммофона в дальнем углу комнаты доносился тихий джаз. Помимо письменного столика и двух диванов в ней было еще три кресла, и Аюми удивило такое количество сидячих мест. «Неужели у них так много сотрудников?» Несмотря на то, что кошки забредали даже сюда, в комнате имелся еще небольшой аквариум с рыбками, которых никто не беспокоил.

Менеджер предложила подождать Микэ-сана в одном из двух свободных кресел. Аюми не совсем понимала, о чем идет речь, ведь в комнате кроме них никого не было, но послушно заняла второе кресло, которое располагалось ближе к цветам.

Откуда-то из-за спины вдруг послышалось шуршание. Не успела Аюми обернуться, как Микэ-сан прыгнул сначала на верхушку кресла, а потом и вовсе умостился рядом с девушкой, кладя блокнот ей на колени. Удивительным образом он не пострадал, даже следов от зубов не осталось, на что Аюми с большим облегчением вздохнула.

— Ты писательница?

Аюми огляделась по сторонам, пытаясь понять, кто мог задать этот вопрос. Но в комнате по-прежнему была только девушка и несколько котов.

— Мяу-мяу! — Микэ-сан требовательно начал тыкать лапкой по бедру девушки, и она наконец обратила на него внимание.

— Хочешь на ручки? Погоди немного, я уберу тетрадь, — стоило только девушке приподнять блокнот, как Микэ-сан тут же занял его место и, удерживая на себе взгляд девушки, еще раз спросил:

— Ты пишешь книгу?

Аюми чуть не воскликнула на всю комнату от удивления, но кот вовремя прикрыл ей лапами рот.

— Ты разбудишь других нэко. Пожалуйста, держи себя в руках.

Девушка второпях начала ощупывать свой лоб и тереть глаза, пытаясь понять, нет ли у нее жара и сопутствующих галлюцинаций.

— Коты ведь не говорят, верно?

— Кто знает... Разве все люди умеют говорить? Всегда находятся исключения. Так почему бы на острове не найтись одному говорящему котику?

— Ты, наверное, шутишь...

— Отнюдь, я абсолютно серьезен, — Микэ-сан уселся поудобнее на коленках Аюми и вновь задал свой вопрос:

— Так ты писательница?

Девушка вмиг почувствовала себя крайне неуютно.

— Это не так.

— Почему? Разве ты не хочешь написать хорошую историю?

— Хочу, но... писатели — это те, кто всего себя посвящают творчеству, кто много сочиняет, и чьи книги выпускают в издательствах.

— Так ты думаешь, что стараешься недостаточно?

— Я действительно уделяю слишком мало времени писательству, — Аюми с сожалением подумала о том, что в таком темпе ей и за десять лет не удастся дописать книгу.

— Тогда почему бы тебе не сосредоточиться на этом?

— Потому что...

«А действительно, почему?» — все доводы, которые раньше использовала Аюми для откладывания книги, теперь казались надуманными. Словно девушка сама себе поставила палки в колеса.

Учеба? Она закончилась почти год назад.

Работа? Но ведь есть выходные.

Родители? Разве смогли бы они помешать Аюми, решись она всерьез заняться любимым делом?

— Думаю, мне не хватает смелости.

— Что ж, с этим я не смогу помочь, — Микэ-сан, наконец, спрыгнул с коленок Аюми на пол и начал вылизывать себя.

— А?

— Сюда постоянно заглядывают люди, которым нет места в их мире. Может, ты такая же? — не дожидаясь ответа, Микэ-сан убежал обратно в кафе, оставляя Аюми в полнейшем смятении.

— Мне же это точно не привиделось?..

В комнате не осталось никого, кто мог бы объяснить случившееся, поэтому девушка решила просто уйти домой. На выходе ей встретилась менеджер и любезно предложила прийти завтра посмотреть на остальных котиков. Аюми понимала, что это не более, чем проявление вежливости, но ей хотелось верить, что Аюми здесь и правда будут рады.

Глава 2

— Я думаю, нам нужно связаться с отделом кадров и узнать твои перспективы в компании, — отец Аюми как бы по между прочим завел разговор о карьере дочери за столом.

Вместо Аюми ответила ее мама:

— Она там работает всего неделю.

— Пусть даже так, ей нечего долго сидеть с высшим образованием на должности младшего специалиста, — и, обращаясь к Аюми, добавил: — Твой карьерный рост зависит только от тебя.

Девушка уже не была уверена в том, что хочет там проработать больше пяти лет, но держала эти мысли при себе. Она осознавала необходимость заработать денег и съехать от родителей, а для этого нужно было набраться терпения и смелости потом уйти.

— Кстати, как прошла первая рабочая неделя? Ты была так занята, что мы почти не разговаривали.

Аюми кусок в горло не лез из-за этих нескольких дней.

— Адаптироваться к новому месту всегда сложно. Мне дали подписывать кучу бумаг и штамповать отчеты. Но честно — что я там есть, что меня нет, я не вижу разницы для предприятия в целом.

Аюми чувствовала себя не более, чем вспомогательным винтиком, который совершенно незаметен на фоне огромного механизма.

— Конечно, ты ведь работаешь там всего пару дней. Ходи к инженерам, смотри что они делают и учись, — мамины слова хоть и были уместны, но совершенно не находили отклик в сердце Аюми. Она лишь ощущала, что продолжает плыть по течению, и ей это совсем не нравилось.

— Ладно, давайте просто поедим, — Аюми наскоро доела угорь с рисом и пошла ставить чайник.

Она постоянно ощущала давление родителей на себе. Для них существовала только версия послушной дочери, которая дает распоряжаться своим будущим из-за гиперопеки. Аюми понимала, что они никогда не примут ее выбор уйти из компании и стать писательницей. Создать книгу единожды на досуге? Пожалуйста, но только не в ущерб учебе и работе. Пойти за своим призванием — ни за что.

Семья занимала очень важное место в жизни Аюми, но писательство постепенно становилось дороже всего остального. Словно маленький росток, который чудом пробился сквозь асфальт, желание писать пыталось так же пробиться из души девушки в материальный мир и обрести форму первой рукописи. Аюми засыпала и просыпалась с этими мыслями, не в силах сдержать это жгучее желание.

«Может мне и правда навестить то котокафе еще раз?» — подумала девушка, взглянув перед сном на свой блокнот.

Следующая рабочая неделя выдалась не из легких — каждый день она возвращалась домой поздно вечером. Организм уставал так сильно, что в какой-то момент она просто заболела.

— Как ты так умудрилась, Аюми. У тебя же скоро сдача экзамена.

— Его перенесли еще на неделю из-за болезни, мне пошли навстречу, — Аюми и сама не любила болеть, а в последнее время с ней это часто происходило.

— Ладно, мы пошли на работу. Не забывай полоскать горло, — и с этими словами родители, наконец, ушли.

Голова очень сильно болела из-за поднявшейся температуры, поэтому Аюми выпила жаропонижающее и прилегла обратно спать. Ближе к полудню ей полегчало, но к несчастью для себя девушка поняла, что таблетки для горла закончились. Аюми приняла легкий душ и вышла на прогулку до ближайшей аптеки, как вдруг заметила по дороге новую кондитерскую. Еще на прошлых выходных ей хотелось прийти на открытие кафе, но из-за больших очередей пришлось отказаться. В будний же день народу было совсем немного, и Аюми захотелось себя хоть чем-то порадовать.

За прилавком стоял молодой человек, чуть старше самой девушки. В этом не было ничего удивительного — сверстники Аюми часто подрабатывали в таких местах, если хотели взять перерыв от учебы.

Улыбнувшись посетительнице, молодой человек произнес:

— Добрый день, желаете попробовать вагаси?

Аюми просто обожала дизайны маленьких сладостей. Каждый раз, смотря на десерты в виде зверюшек или лепестков сакуры, она мечтала сходить на мастер-класс по их изготовлению.

— Добрый, какие вы посоветуете?

— Вагаси мидзуекан сейчас пользуются огромной популярностью. Вот, например, улыбчивая белая редька с лепестком на голове. Еще взгляните на кролика с маленькими глазками.

Аюми долго разглядывала разнообразные десерты, пока случайно не наткнулась на вагаси в форме трехцветного кота, невероятно похожего на...

— Микэ-сан?

Аюми не заметила, как человек за прилавком прервался и удивленно на нее посмотрел.

— Вы знаете Микэ-сана? Тооочно, мне все казалось, что я вас где-то видел. Вы, случайно, не заходили в котокафе на прошлой неделе?

Аюми было все еще неловко за свой первый визит. Должно быть, мужчина заметил по виду Аюми, как та растерялась, и поспешил извиниться:

— Прошу прощения, мне не следовало вас так расспрашивать.

— Ах, ничего страшного. Я и правда была там прошлым воскресеньем.

— Какое облегчение, значит я не обознался.

Когда волна неловкости спала, Аюми набралась смелости задать встречный вопрос:

— Этот десерт в виде Микэ-сана вы сделали?

Молодой человек сразу воодушевился и искренне заулыбался, говоря о своей самой большой гордости:

— Их всех приготовил я!

— Быть не может! — Аюми так сильно воскликнула, что другие посетители кафе тут же устремили на нее недоуменные взгляды, за что она поспешила извиниться.

— Раньше я был частым гостем в том котокафе, теперь с открытием своего каждые выходные провожу там мастер классы. Приходите, вам у нас понравится, — он вручил девушке визитку с мероприятием и поспешил собрать заказ.

Из карточки Аюми узнала, что его зовут Ямамото Коичи, а то самое котокафе — Икинэко.

— Какое интересное название кафе. Ики сокращено от...?

— Икигаи[1]. Для нас это место, где можно быть самим собой и делать то, что нравится.

Аюми не совсем понимала, как подобное место может стать воплощением икигаи, но не стала больше расспрашивать.

Дома она села за ноутбук и поискала информацию про котокафе. Оказалось, что его создатель умер несколько лет назад, но группа волонтеров взяла на себя управление и до сих пор занимается благотворительной деятельностью, размещая у себя бездомных котов и приглашая всех желающих помочь с обустройством хвостатых.

— Разве это не... — Аюми вдруг увидела в галерее фотографию бывшего владельца с котом в руках, который точь в точь был похож на Микэ-сана.

«Вот значит как» — подумала девушка, закрывая сайт с кафе. Ее определенно взволновала встреча с говорящим котом, но теперь еще добавился интерес к философии этого места. Аюми уже давно не ощущала душевного покоя, и если мастер класс позволит хоть немного привести в порядок мысли, она решила попробовать.

~~~

Утром воскресенья Аюми стояла у калитки напротив красивой вывески «Икинэко». Люди уже потихоньку собирались и занимали места за длинным общим столом, где Ямамото заблаговременно расставил приспособления для лепки.

Прежде чем занять свое место, Аюми подошла к вывеске с правилами поведения в котокафе и зачитала их про себя:

1. Не будить котов

2. Не дергать за хвост

3. Не кормить едой

4. Дети должны быть под присмотром

5. Мыть руки до и после общения с животными

6. Не кричать

7. Не беспокоить котов во время еды

8. Не фотографировать со вспышкой

9. Не брать животных на руки, если они не хотят

Аюми так сильно понравились иллюстрации к правилам, что она вытащила телефон и сфотографировала вывеску. Ей хотелось еще немного погулять по кафе, но уже подошло время мастер-класса.

Ямамото поприветствовал гостей и рассказал о том, что сегодня они будут готовить дайфуку[2] с фруктами.

— Для начинки можете использовать киви, клубнику, апельсин и ананас. Так же мы подготовили для вас взбитые сливки, муку, крахмал, какао и шоколад. Из подручных инструментов на столе у каждого лежат пленка, резиночки и тарелки.

Аюми готовила дома нечасто, а если и бралась за что-то, то почти всегда была недовольна результатом. Но прелесть подобных мастер-классов заключалась в том, что конечный результат уже не волновал девушку. Главное — проведенное в кругу единомышленников время и заряд положительных эмоций. Так и сейчас она с большим удовольствием смешивала тесто с какао для большей сладости, отправляя его затем в микроволновку.

Во время растягивания готового пласта по крахмалу один из котиков заинтересовался лепкой и незаметно для всех оставил пару следов лапкой на столе, облизывая потом то, что осталось на шерсти. Сконцентрированные до этого гости вмиг развеселились, и заворачивать фрукты в тесто стало гораздо проще. Когда пришло время разрезать получившиеся дайфуку, менеджер по второму кругу разлила всем зеленый чай. Больше всего Аюми понравился вкус у десерта с клубникой и шоколадом, и теперь она немного сожалела о том, что сделала лишь один десерт с такой начинкой.

Ямамото поблагодарил гостей за усердную работу и поспешил подойти к Аюми прежде, чем та успеет уйти.

— Надеюсь, вам понравилось у нас?

— Очень понравилось! Большое спасибо, что пригласили, — конечно, Аюми пришлось лечиться вдвое усерднее, чтобы поскорее выздороветь, но временами на нее все еще накатывала усталость.

Возможно, Ямамото заметил немного вялое состояние девушки, и поэтому пригласил ее в комнату отдыха.

— Сегодня я принес на дегустацию давним друзьям несколько новых пирожных. Буду признателен, если вы тоже присоединитесь. Мы всегда рады особым гостям Микэ-сана.

Аюми вдруг подумалось, что она получила членство в особом клубе, и с радостью приняла приглашение. За небольшим столом у книжного стеллажа сидела девочка, полностью погруженная в книги. Подойдя к своему креслу, Аюми увидела рядом с ней целую кипу тетрадей по изучению английского языка. «Дети в наше время так много учатся...» — подумала про себя Аюми, заметив на школьной форме старших классов эмблему частной академии.

— Добрый день, — Аюми не хотела отвлекать девочку от учебы, но пройти молча и не поздороваться было бы совсем невежливо.

— Здравствуйте, — старшеклассница ненадолго подняла взгляд, поприветствовав гостью, и вернулась к занятиям.

— А куда подевался Кеиджи-сан? — Ямамото уложил на полку принадлежности для лепки и заглянул в холодильник, доставая оттуда маленькие сладости.

— Сидит на заднем дворе.

— Рисует что-то?

— Ага, — девочка отвечала на все односложно, не отвлекаясь от учебы.

«Хотела бы я иметь столько усидчивости» — с грустью подумала Аюми, вспоминая о предстоящем экзамене.

— Мицуки, пригляди пожалуйста за чайником, пока я за ним схожу.

— Хорошо, — Ямамото ушел, и Аюми вдруг почувствовала себя здесь лишней. Зачем она вообще согласилась пройти в комнату отдыха? Прошлый визит оставил слишком смешанные чувства, и может она решила еще раз зайти сюда и убедиться, что ничего странного в этом месте нет? Встреча с Микэ-саном могла бы развеять сомнения, но Аюми сегодня его не видела.

В какой-то момент ей стало совсем неуютно сидеть в тишине, и она уже собиралась уходить под предлогом спешки, как вдруг Мицуки обратилась к ней:

— Микэ-сан о вас рассказывал. Можете поделиться, о чем ваша книга?

Аюми так и застыла на месте. «Микэ-сан... рассказывал? О моей книге? Почему ее интересует моя книга?» — каждый возникший в голове вопрос все больше и больше погружал ее в себя, пока наконец в комнате не зазвучал новый голос.

— Прошу прощения за ожидание! Котик, которого я рисовал, вдруг забрался на дерево и не мог спуститься. Пришлось Коичи с ним повозиться.

Сам Ямамото нес в руках до жути испуганного кота — он вцепился когтями в футболку спасителя и не хотел его отпускать.

Кеиджи-сан тем временем подошел к полке с музыкальными пластинками и вежливо обратился к Аюми:

— Вы не против, если я включу граммофон?

Аюми так сильно разнервничалась, что просто машинально кивнула головой, и мужчина пожилых лет поставил музыку. Классическая мелодия вмиг заволокла разум девушки, и глаза Аюми стали сами собой закрываться. Голоса на фоне стихли, заменяясь облаком воздушных образов, успокаивая девушку. Она давно не высыпалась и сейчас ее кресло показалось таким уютным, будто в нем можно было спрятаться от всех невзгод.

[1]Икигаи — японское понятие, означающее ощущение собственного предназначения в жизни

[2]Дайфуку — японская сладость, небольшая рисовая булочка с начинкой

Глава 3

— Ты сегодня поздно, — папа вышел встречать Аюми, когда она вернулась с прогулки.

— Так получилось, — не вдаваясь в подробности ответила девушка и передала ему пакет с пирожными, которые Ямамото упаковал после чаепития.

— Мы не стали вас будить, но очень надеемся, что вы заглянете к нам еще. Я собрал вам парочку десертов, возьмите пожалуйста, — кондитер вручил Аюми фирменный пакет с вагаси и та ушла из котокафе уже под вечер.

— Ого, это ты сделала на мастер-классе? — когда папа положил на стол несколько изумительно выглядящих самодельных десертов, и мама не смогла сдержать восторга.

— Меня угостили, — Аюми не хотела рассказывать о том, при каких обстоятельствах получила десерты, но ее об этом даже не спросили.

Когда вся семья села ужинать, младшая сестра как обычно стала выбалтывать все последние новости об одноклассниках и знакомых, которые удалось узнать за день. Аюми все смотрела на нее и не понимала, как та может все открыто рассказывать родителям. Еще подростком, когда старшая пыталась что-то поведать родителям, ее истории всегда превращали в поучительные уроки вместо того, чтобы просто выслушать и обсудить их. Так Аюми и замкнулась в себе, храня все мысли глубоко внутри, изредка позволяя себе сделать их частью своей книги.

— Ты пойдешь завтра на работу? — вопрос прозвучал так неожиданно для Аюми, что ей пришлось попросить маму его повторить.

— Посмотрим, как буду чувствовать себя ночью.

— У тебя только остаточный кашель, и ты не заразна. Я с температурой 38 на работу ходила.

Аюми на это даже ответить было нечего. Аппетит совсем пропал, и она соврала, что уже наелась, чтобы поскорее оказаться в своей комнате. Когда-то это действительно была только ее комната, но когда девушка уехала учиться на шесть долгих лет, младшая сестра перебралась сюда жить. Теперь они вместе ютились в маленькой спальне, и Аюми жалела, что у нее пока недостаточно денег для съема жилья. Всего год назад родители купили для нее квартиру в честь хорошего обучения в университете, но ремонт в ней стали делать совсем недавно. Аюми понимала, что родители рассчитывали на ее заработок в новой компании для скорейшей выплаты работ.

Как же сильно ей хотелось перелистнуть ближайший год и оказаться наконец подальше отсюда! В месте, где ее никто бы не потревожил неудобными вопросами, излишней опекой или навязанными ожиданиями. Хватило бы и маленького уголка. Ей вдруг вспомнилось уютное кресло, где совсем недавно она так беспечно уснула. Эти люди совсем не знали Аюми, но даже так отнеслись к ней с большой заботой.

«Может, если я помогу чем-то в котокафе, то смогу отплатить за их гостеприимство?» Хотя у Аюми и не было лишних денег для благотворительности или особых кулинарных способностей, ей искренне хотелось хоть чем-то помочь в благодарность за проявленную доброту.

К счастью, где-то в середине недели Аюми отпустили с работы пораньше, и она пошла по уже знакомой дорожке в Икинэко.

«Закрыто?» — Аюми с удивлением посмотрела на вывеску и прочитала информацию о санитарном дне. «Как же так...» — девушка открыла сайт с котокафе и посмотрела график работы — выходной день каждый четверг. Аюми не смогла сдержать разочарованного вздоха из-за своей невнимательности. Обычно она всегда проверяла подобную информацию перед походом в заведение, но в этот раз совсем забыла посмотреть. Сзади послышался звук открывающейся калитки, и Аюми обернулась посмотреть, кто еще имел неосторожность прийти в выходной день. Но это была менеджер кафе, которая, заприметив Аюми, приветливо помахала ей рукой.

— Извините, я не знала, что у вас сегодня выходной.

— Ах, ничего страшного! Проходите в гости, мы как раз собирались обсудить улучшение кафе, и мнение нового человека бы очень пригодилось, — в руках у менеджера были пакеты с разными закусками, и она попросила Аюми помочь открыть дверь. Заперев кафе с обратной стороны, девушка вернула ключи хозяйке и прошла за ней в комнату отдыха.

— Я вернулась! — менеджер с громким стуком поставила тяжелые пакеты на стол.

— Ты так много всего накупила? Надо было взять меня с собой! — незнакомая Аюми девушка с причитанием начала вытаскивать продукты и только спустя пару секунд заметила Аюми. В комнате находились еще Мицуки и Кеиджи-сан, но они тоже были заняты своими делами и не сразу обратили внимание на гостью. Менеджер поспешила сообщить всем о том, что пришел еще один человек, и Аюми, наконец, решила представиться всем официально.

— Добрый вечер, меня зовут Сакураи Аюми. Я узнала о котокафе от Ямамото-сана и мне захотелось помочь с вашим проектом. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — сделав в конце уважительный поклон, Аюми закончила свою презентацию.

Все в комнате сильно опешили от такого официоза, и только Кеиджи-сан нашелся, как ответить:

— Будем рады принять вашу помощь, Сакураи-сан.

— Вы можете звать меня просто Аюми, — девушке было куда проще сходиться с людьми, когда те обращались к ней по имени.

Менеджер в это время встала у спинки дивана и с радушием добавила от себя:

— Мы тут тоже все зовем друг друга по имени. С Коичи вы уже знакомы, он должен скоро вернуться из вет. клиники. Это, — менеджер показала рукой в сторону коллеги, — Руми, мы с ней по очереди встречаем гостей и присматриваем за котиками. Мицуки тут не работает, но принимает активное участие в благотворительности. А Кеиджи-сан — старый друг почившего хозяина и наш художник.

Наконец, менеджер положила раскрытую ладонь себе на грудь и представила саму себя:

— Меня зовут Ханами, рада с вами познакомиться!

Аюми в эту минуту узнала совсем немного о постояльцах кафе, но этого вполне хватило для начала, и она еще раз поклонилась в знак приветствия.

Спустя четверть часа вернулся Коичи с двумя переносками в руках.

— Прививки сделали, теперь можно заселять в кафе, — как потом объяснили Аюми, ребята часто подбирали больных котов и после лечения искали им дом. Желающие могли забрать хвостатых к себе в квартиру после небольшого собеседования.

— Ух ты, а мне не разрешают завести кота. Да и вообще любое домашнее животное.

— Аллергия?

— Нет, просто строгие родители.

— Понятно. Тут ничего не поделать, зато теперь можешь приходить сюда хоть каждый день и гладить котов! — Ханами как раз в этот момент почесывала одного из новичков за ушком.

— Большое спасибо! — Аюми потянулась рукой ко второму, более старому коту, и немного погладила его по шерстке.

— Пора начинать собрание, мне через пол часа нужно будет уходить, — донеслось со стороны Мицуки, так что ребята расселись по своим местам и принялись за обсуждение.

— Кстати, как вам идея изменить тарифы на посещение? К примеру, для постоянных посетителей создать абонемент на неделю или месяц.

— Отличное предложение! — Кеиджи-сан с большим энтузиазмом поддержал Руми.

— Можно. Обсудим тогда их стоимость? — Руми как будто предугадала такой вопрос от Ханами и вручила ей заранее подготовленный план расчетов.

— Принимается. Что-нибудь еще?

Аюми подняла руку и предложила следующее:

— Мне кажется, было бы неплохо завести страницу с кафе в разных соцсетях и выкладывать туда новости, фотографии и многое другое. Так можно привлечь больше внимания к проекту.

Ханами сначала кивнула, но потом кое-что вспомнила и передумала:

— Когда-то у нас была страничка, но тогда ни у кого не нашлось хорошей камеры. Плюс никто не брался за написание постов, поэтому очень скоро ее забросили.

— Значит, если у вас появится человек, который может делать хорошие фото и красиво писать, то..?

— Мы с радостью возьмем его на подработку в наш штаб! — Руми опередила менеджера, но та определенно была с ней согласна.

Аюми вытащила из сумки телефон и показала фотографию, сделанную перед мастер-классом.

— Это наша вывеска! — Коичи выглядел изумленным, и сидящая рядом Руми добавила:

— Какая красота! Цветопередача невероятна, а качество высший класс!

Родители купили Аюми телефон последней модели после защиты диссертации, и она очень любила снимать на камеру милые вещи.

— Еще я могла бы взяться за написание постов. Думаю, если каждому котику сделать интересную историю, мы сможем их поближе познакомить с потенциальными хозяевами.

Ханами тут же хлопнула в ладоши и с восхищением воскликнула:

— Замечательно! А для вас это не будет слишком большой нагрузкой?

— Ах, вовсе нет! Мне нравится писать, — Аюми только мгновение спустя осознала, что сказала это перед всеми.

— Правда? Звучит потрясающе, — в отличие от прошлого визита, в этот раз никто не стал наседать на нее с вопросами, и Аюми не успела сильно разволноваться.

— Что ж, если мы закончили с обсуждением, я пойду, — Мицуки быстро собрала тетради в брендовый портфель и покинула кафе.

Аюми посмотрела на часы и прикинула, во сколько приедет домой, если останется еще на какое-то время, и решила тоже начать собираться. У калитки она встретила Мицуки, которая еще не уехала, хотя и казалось, что немного спешила.

— Я жду водителя, — объяснила Мицуки.

— А-а-а, — Аюми сунула руки в карманы и почувствовала еще большую неловкость. Она не совсем понимала, как стоит вести себя с людьми высокого положения.

— Тебе нужно стать смелее.

В ответ Аюми с недоумением посмотрела на Мицуки.

— Если не заявишь о себе миру, то никто так и не узнает о твоих намерениях.

Они обе поняли друг друга, но не стали развивать диалог дальше. Аюми предстояло пройти большой путь, прежде чем она будет готова открыто называть себя писательницей. А пока можно просто продолжать идти в своем темпе, открывая потихоньку свой мир новым друзьям.

Глава 4

Аюми сидела в кабинете за рабочим компьютером, когда на телефон вдруг позвонили.

— Привет, мам.

— Привет, не отвлекаю? — время на часах показывало 12.52.

— У нас как раз обед, что-то случилось?

— Я тебе скинула сообщение о встрече с молодыми специалистами, обязательно сходи, — Аюми открыла вкладку мессенджера и посмотрела на дату мероприятия.

— У меня на субботу были планы.

— Да? И какие же? — девушка понимала, что не может рассказать о своей новой деятельности, но без веской причины та не оставит ее в покое, и поэтому в итоге нехотя согласилась.

Когда разговор с матерью закончился, Аюми позвонила в кафе и пообещала прийти в воскресенье. После этого ей захотелось выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Февраль выдался довольно холодным, но даже так на небе ярко светило солнышко, и Аюми подставила лицо его теплым лучам.

Спустя совсем немного времени ее совсем разморило, и девушка зашла еще в кафе за второй кружкой кофе за день. В последнее время ей требовалось больше концентрации, чтобы хорошо выполнять работу. Об экзамене и речи не шло — ее постоянно чем-то отвлекали, когда она пыталась сесть за подготовку. В итоге Аюми позволила себе отпустить ситуацию, перестать тревожиться и просто надеяться на лучшее. Родители бы сказали, что она расслабилась — может и так. Но Аюми предчувствовала, что все пройдет хорошо, даже если она не будет постоянно занята зубрежкой.

Ореховый раф приятным теплом разлился в груди, и девушка в приподнятом настроении вернулась на работу.

Дни за работой пролетели незаметно, и вот настало время собираться на встречу. Аюми не ожидала от нее многого, ей не очень нравилось заводить новые знакомства в подобных местах. К счастью, ей и не пришлось.

В толпе девушка заметила старого знакомого. Они не были одногруппниками, но учились на смежных специальностях и иногда посещали совместные лекции. Аюми никогда не разговаривала с ним в живую, лишь раз вела переписку по учебным вопросам, и вот теперь поразилась тому, как жизнь свела их вновь.

— Ну здравствуй, Юджи-кун!

— Аюми-чан! Ты тоже тут работаешь?

— Ага, совсем недавно устроилась. Еще стажируюсь, — Аюми не могла перестать улыбаться от встречи с кем-то из своей университетской жизни.

— Рад слышать. Если возникнут сложности, не стесняйся обращаться, я постараюсь помочь.

Юджи очень хорошо разбирался в инженерном деле. Он вырос в маленькой деревне и стал одним из лучших выпускников. Аюми невероятно сильно восхищалась такими людьми.

— Обязательно.

Пришло время для презентации, и ребята с большим интересом слушали о различных программах и субсидиях для молодых сотрудников. Уже дома Аюми поделилась впечатлениями о прошедшей встрече и с легким настроением вошла в новый день.

Икинэко встретил девушку небольшим количеством посетителей, что было ей только на руку. Руми пришла в свой выходной и начала рассказывать Аюми про каждого котика: сколько им лет, какой у них характер и история, как с ними следует себя вести. Аюми все записывала в блокнот и в конце делала несколько фотографий.

Когда девушка начала их пересматривать, то на заднем плане одной из фотографий заметила Микэ-сана. Она тут же поспешила к тому месту, но котик успел снова ускользнуть. Аюми подошла к Ханами и спросила, есть ли у Микэ-сана какие-то излюбленные места, и та предложила посмотреть на заднем дворе.

Аюми прежде не бывала здесь, но ей разрешили взять ключи и поискать кота. Действительно, Микэ-сан сидел на нижней ветке вишневого дерева и спокойно раскачивал хвостом из стороны в сторону. Когда Аюми поравнялась с ним, Микэ-сан, даже не глядя на нее, спросил:

— Так ты решила остаться здесь?

— Я... все никак не привыкну к тому, что ты разговариваешь.

Микэ-сан стукнул хвостом о ветку и повел ухом.

— Вы, люди, вечно все усложняете. Почему бы тебе не подумать над тем, чего ты действительно желаешь?

Аюми очень хотелось, чтобы кто-то указал ей путь. Она никак не могла в себе разобраться. Но маленький котик не поможет определиться, ей нужно было выбрать самой.

Словно прочитав мысли Аюми, кот сказал:

— Если не получается понять, чего хочешь, не торопись, дай себе время.

— Дело ведь не только в этом. Я столько лет училась на инженера, и если сейчас все брошу, значит оно было... напрасно.

— Вовсе необязательно выбирать что-то одно прямо сейчас. Используй приобретенные опыт и наблюдения. Все в этой жизни не напрасно, все пригодится!

«Микэ-сан... пытается приободрить меня?» — Аюми посмотрела наверх, но кота там уже не было.

Он исчезал так же внезапно, как и появлялся. Аюми села под деревом и вытащила из сумки творческий блокнот. Здесь было довольно тихо и умиротворенно, поэтому девушка без труда смогла настроиться на нужный лад и написать еще две страницы. Она не переставала писать даже во время болезни, поскольку это давалось ей невероятно естественно. Теперь история была наполовину готова, и Аюми даже смогла продумать дальнейший сюжет. Она надеялась, что это поможет закончить историю до конца весны.

Где-то на подкорке сознания у нее вдруг пронеслось: «Думаю, что я хочу создавать, а не бороться...»

Новая работа требовала от Аюми постоянной концентрации, знания огромного количества информации и отстаивания своего места в компании. Стоило достичь одной вершины, и ей тут же ставили в планы другую. Эта вечная борьба с самой собой жутко утомляла Аюми.

И все же она не могла отрицать важность этой работы для всей семьи. Родные рассчитывали на то, что Аюми будет вкладывать часть зарплаты в ремонт, потом поможет закрыть ипотеку, и вдобавок оплатит обучение младшей сестры, если сами родители не справятся. Долг старшего ребенка перекрывал все остальное, и Аюми не знала, сможет ли писательством закрыть эти нужды.

Когда девушка вернулась в комнату отдыха, ее встретил Кеиджи-сан, разливая чай по фарфоровым кружкам.

— Не присоединитесь ко мне? Остальные очень заняты, и мне не с кем разделить беседу.

— Конечно, — Аюми прежде не общалась с Кеиджи-саном наедине, и ей было интересно узнать его историю.

— Так значит, это ваши рисунки висят в кафе?

— Понравились? Большинство из них сделал бывший владелец, я лишь продолжил его идеи.

Кеиджи-сан вытащил из нижнего ящика тумбочки старый фотоальбом, чудом сохранивший аккуратный вид, и начал перелистывать чуть пожелтевшие страницы. Одно фото особенно сильно привлекло внимание Аюми — картина в полный рост с художественной выставки.

— Я помню, как в первый раз ее увидел и подумал: «Вот такие картины мне бы хотелось рисовать». Я продолжал стоять так и просто не мог пошевелиться. Все работы моего старого друга вызвали восхищение, но эта — ошеломляла. Когда я решил попробовать нарисовать что-то подобное, то вышло совсем не так. И дело было не в моих способностях или технике. Я понял, что это его индивидуальный стиль, которого у меня не было. В конце обучения, на прощальной вечеринке, он подошел ко мне и признался, что ему очень нравились мои работы. Он искренне хвалил меня, но я так сильно погряз в зависти и тревоге, что не мог перестать чувствовать ничтожность своей души.

В этот момент Кеиджи-сан перелистнул страницы фотоальбома, чтобы показать новые детали своей истории.

— Потом я нашел подработку в анимационной компании, но при этом совершенно не приблизился к своему идеалу. Спустя столько лет мне даже немного стыдно вспоминать об этом.

Аюми заметила, что чашка Кеиджи-сан уже опустела, и налила ему новую порцию чая. Они немного посидели в тишине, и только звон чашки о блюдце иногда выводил их из раздумий. К удивлению Аюми, Кеиджи-сан продолжил рассказ:

— Много лет спустя мы случайно встретились на кинопоказе мультфильма, над которым я работал. Он рассказал, что готовится оставить карьеру художника и хочет открыть кошачий приют. Ох, как же я тогда на него разозлился! Все, к чему я стремился столько времени, он был готов с легкостью оставить позади. Спустя какое-то время компания, на которую я работал, обанкротилась. Моих сбережений хватало, чтобы со спокойной душой уйти на пенсию, и я больше не искал работы. И вот однажды в местной газете мне попалась новость об открытии первого котокафе на острове, владельцем которого был Акихико.

— И вы пошли к нему?

— Не сразу. Я даже не мог представить, о чем мы будем разговаривать. Меня привел в кафе Микэ-сан.

— Вас тоже?! — Аюми отреагировала слишком громко и поспешила прикрыть рот руками. Кеиджи-сан лишь звонко рассмеялся в ответ и уточнил:

— Тогда он был еще совсем котенком. Я нашел его в коробке под дождем недалеко от места, где работал Акихико. Когда я пришел с брошенным котом и увидел его зарисовки на стенах, то испытал те же чувства, как в момент, когда увидел ту картину. Мы много проговорили в тот вечер, и я решил остаться здесь и помочь Акихико с его проектом.

— И что случилось потом? Когда он...

— Умер? У Акихико не было детей, и он переписал кафе на меня. Пускай формально я теперь владелец, кафе заправляют Ханами и Руми. Я же просто продолжаю делать рисунки.

— И вас это устраивает?

Аюми чувствовала, будто Кеиджи-сан перенял чью-то мечту и совсем забыл о своей.

— Разве вы не хотели бы нарисовать картину, которую посчитаете идеальной?

На мгновение, совсем на секунду, в глазах Кеиджи-сан промелькнуло сомнение, но потом он вернулся к привычному для себя состоянию и закрыл альбом.

— В моем то возрасте? Мне хватает забот, и я уже давно перестал пытаться стать лучшим.

— Вам вовсе не нужно становиться лучше других, или сравнивать себя с кем-то. Важно только то, что вы хотите изобразить от всего сердца. Мне очень сильно нравятся ваши рисунки, поэтому, пожалуйста, не прекращайте поиски себя!

Кеиджи-сан вконец растерялся от слов Аюми. Она так сильно напоминала ему Акихико, который так же убеждал старого друга найти свой путь, что в уголках его глаз заискрилась влага от непрошеных воспоминаний. Собравшись с мыслями, Кеиджи-сан с воодушевлением произнес:

— Обещаю, что как только нарисую картину, которую посчитаю идеальной, то покажу вам первой.

И Аюми в нем не сомневалась.

Когда солнце начало клониться к закату, девушка собралась домой и пошла пешком до станции. «Значит, даже следую своему предназначению, ты продолжаешь сталкиваться с трудностями. В действительности, даже самые талантливые люди могут все оставить позади. Ах, надеюсь, сегодня мне удалось хоть немного поддержать Кеиджи-сана».

Глава 5

Аюми стояла в очереди за кофе и строчила ответное сообщение начальнику. Экзамен назначили на пол четвертого, и ей хотелось взбодриться еще одной чашкой кофе перед тем, как она сядет повторять материал. Знакомая фигура на входе привлекла внимание Аюми. Действительно, посетителем был Юджи, который тоже сразу заметил Аюми и подошел к ней в конец очереди.

— Привет! Ну как ты?

— Привет, пришла за новой порцией глюкозы.

— Сдаешь что-то?

— Ага, экзамен на статус постоянного работника.

— Так значит, он пройдет сегодня. Все выучила? — Юджи в свое время учил десять билетов по десять вопросов, и до сих пор помнил, как сложно было совмещать рабочую деятельность с учебой.

— На самом деле, мне разрешили выбрать билет, который я хочу рассказывать.

— Такое и у нас бывает, довольно частая практика! Какой кофе возьмешь? Я угощаю, на удачу, — предложил Юджи-кун и подмигнул для пущей убедительности.

— Тогда лунный латте, пожалуйста.

Ребята взяли кофе с собой и разошлись у входа в филиал, где работала Аюми. Эта встреча каким-то магическим образом придала ей сил перед предстоящим экзаменом, и она почти без волнений его сдала.

Уже через несколько дней ее вместе с парочкой коллег отправили на обучение в другой филиал. Времени на посещения котокафе после занятий совсем не оставалось, поэтому Аюми использовала обеденные перерывы для написания постов в группу.

Когда она спросила в чате, кому можно показать их перед публикацией, все дружно сослались на Мицуки. Та внесла несколько правок, которые сделали текст Аюми еще интереснее, и они выложили первый пост.

В выходные Аюми все дни пролежала в постели за просмотром детективного сериала, изредка переписываясь с ребятами. Непрерывная учеба совсем измотала девушку, и даже свою книгу ей пришлось на время отложить. Но Аюми не была бы Аюми, если бы позволила внешним обстоятельствам и дальше влиять на свое настроение.

Излюбленный фруктовый салат давал ей потрясающий заряд бодрости, поэтому все следующую неделю она смешивала себе на ужин нарезанные банан, киви, мандарин с помело, заливала их медом и иногда посыпала крошкой шоколада.

Ближе к концу недели Аюми вдруг получила сообщение от бывшей одногруппницы — Сумико. Девушки проучились вместе все шесть лет, но хорошими подругами стали только на пятом году обучения. Они поддерживали друг друга в самые сложные периоды своей жизни, и когда университет закончился, продолжили общаться по телефону.

Сумико приглашала Аюми на свадьбу в мае. Новость о помолвке так обрадовала Аюми, что она тут же предложила встретиться на выходных и поделиться всеми последними событиями. Ей не терпелось также рассказать Сумико о своих новых друзьях, Икинэко и писательстве.

Прежде чем пойти на встречу, Аюми зашла в магазин парфюмерии и купила набор с миниатюрами самых популярных брендов. Идею для подарка на помолвку она взяла с интернета и искренне надеялась, что подруге понравится какой-нибудь аромат.

Сумико пришла на встречу в красном брючном костюме, который изящно подчеркнул ее новую прическу. Они обменялись теплыми объятиями и комплиментами, заказали по коктейлю с общими закусками и стали обсуждать последние новости.

Аюми сразу извинилась перед подругой за то, что не сможет присутствовать на свадьбе. В мае она взяла себе пару выходных, чтобы полететь в другой город удалять зубы мудрости. Они начали прорезываться как раз перед экзаменом, вот почему она так часто болела в последнее время. Сумико все поняла и не стала настаивать, тем более что Аюми вручила ей маленький свадебный подарок.

Они много философствовали на тему взрослой жизни, и в какой-то момент Аюми выразила беспокойство насчет своей работы. Она считала, что по сравнению с другими кандидатами, которые всю жизнь стремились к этой должности и прошли огромное количеств собеседований, ей все досталось намного проще. Девушка чувствовала несправедливость по отношению к более умным ребятам, поскольку ее саму взяли благодаря контракту, который она заключила с компанией еще в школе. Вместе с этим у нее появилось то, за что она готова побороться, но оно кажется таким недосягаемым, что Аюми иногда теряет веру в осуществление своей мечты.

Сумико тогда сказала одну вещь, которая поселилась глубоко в сердце у Аюми и дала ей возможность взглянуть на вещи по-иному:

— Мне кажется, жизнь учит нас всех терпению, и когда ты чего-то очень хочешь, чаще всего тебе дается это с очень большим трудом. Мы обычно мало ценим или хотим того, что плывет нам в руки. Тебе хочется другого, и ты над этим усиленно работаешь. Но просто это для того, чтобы научить тебя терпению и усиленной работе над тем, что тебе правда хочется.

Аюми потом еще очень долго прокручивала в голове эти слова. Они были нужны ей гораздо больше, чем она могла представить. В тот вечер Аюми села за книгу как только вернулась домой и написала еще пять страниц, а на следующий день — шесть, и это был ее рекорд.

Она осознала, что мыслительного барьера не существует. Писательский дар — это не исчерпаемый ресурс, который может закончиться спустя несколько предложений. И это осознание стало для Аюми таким большим потрясением, что она решила больше не останавливаться. Никогда.

Позже она написала в личных заметках: «Я писала и буду писать, неважно о чем: о своей жизни, о выдуманных мирах или просто о своих чувствах. У меня есть то, что я могу показать миру, и у меня есть возможность писать, даже если на деле я профилируюсь на других предметах. И я буду писать, потому что это то, чего я хочу всем сердцем».

Глава 6

— Наследница издательского дома?

Когда Аюми, наконец, решилась спросить, откуда у Мицуки такой хороший редакторский талант, та не стала ничего утаивать и прямо ей ответила.

— Так ты не знала? Я думала, ребята уже успели все рассказать.

— Нет-нет, о таком я бы не стала их расспрашивать.

— И почему же? — казалось, что Мицуки привыкла к обсуждению за спиной ее личной жизни. Но Аюми предпочитала строить доверительные отношения с людьми, прежде чем они решат что-то о себе рассказать.

— Да так... А для чего тебе тогда английский? Хочешь уехать заграницу?

Рука Мицуки, перебирающая учебники на полке книжного стеллажа, ненадолго остановилась.

— Для чего, спрашиваешь.... Я хочу освободиться.

Аюми все ждала, что Мицуки продолжит свою мысль, но она лишь вернулась к своим делам. Разговор не клеился, и Аюми решила пойти в вестибюль кафе, чтобы сделать пару новых фотографий.

Неожиданно там оказалось слишком оживленно — грузчики заносили какие-то коробки и оставляли их прямо перед входной дверью, чтобы не мешать посетителям. Коичи вместе с Руми вытаскивали оттуда всякие принадлежности для кошек, такие как лежанки, игрушки и многое другое. Аюми тут же к ним присоединились, хотя это и не входило в ее обязанности, и втроем они закончили еще быстрее.

— А вы неплохо так закупились. Кто-то сделал крупное пожертвование?

— Это все Мицуки. Она частенько спонсирует наше кафе с тех пор, как стала заниматься в комнате отдыха.

— Ух ты, — Аюми понимала, что у каждого здесь своя роль, но не знала, какая была отведена Мицуки.

— Это исключительно ее инициатива. Никому и в голову бы не пришло просить с нее денег, — Коичи сплющил последнюю коробку и прихватил с собой остальные, относя их в багажник грузовой машины.

Руми отряхнула руки и добавила от себя:

— И все же ее помощь оказалась не лишней. Иногда к нам попадают коты с непростым характером, которые умудряются погрызть всю мебель. Зоопсихологи тоже стоят денег, вот и получаются постоянные траты.

Лишь теперь Аюми осознала, что выручки с кафе не хватало закрыть всех потребностей котов. Наверняка они и сами зарабатывали немного, отчего Аюми испытала еще большие противоречивые чувства. В ее семье не существовало выбора профессии, где ты будешь мало получать. Только стремление к большему. Это можно было понять, ведь в современном мире все стоит приличных денег — образование, медицина, недвижимость. Но есть вещи, которые нельзя измерить деньгами — к примеру, желание писать книги.

В последнее время Аюми часто листала ленту в поисках информации о работе издательств с авторами, и все они предлагали весьма скудный процент с продаж. Помимо этого, книжный рынок сейчас весьма переполнен, и у отдела маркетинга нет времени продвигать все книги. Многим издающимся авторам пришлось завести соцсети, чтобы самостоятельно делать рекламу своим книгам. Из всего выходило, что написание книги — лишь первая ступень из трудностей, с которыми придется столкнуться Аюми.

Теперь ей хотелось больше узнать о работе издательства изнутри, и спросить об этом можно было только у Мицуки. Девочка сидела в комнате отдыха за общим столом и ела бенто, который прихватила из дома. Аюми взяла себе на заметку больше не спрашивать про английский, и надеялась, что разговор о семейном деле не принесет той новых неудобств.

— Мицуки, скажи, а сложно издать свою книгу?

Девочка совсем не выглядела удивленной прямотой Аюми. Скорее наоборот — ждала, когда же та решится.

— Все зависит от твоей работы. Если она подходит портфелю издательства, к ней приложен хороший синопсис и объем авторских листов соответствует требуемому — то это уже половина успеха.

Аюми впервые услышала о синопсисе, но решила поискать потом самостоятельно.

— А что может повысить шансы на издание?

— В первую очередь — хорошо написанный текст. Если не уверена в дебютной рукописи — найди редактора прежде, чем отправить ее в издательство. У меня есть парочка знакомых на фрилансе. Если хочешь, могу дать их контакты.

Аюми и подумать не могла, что Мицуки готова познакомить ее с редакторами, и преисполненная радостью, ответила:

— Буду тебе очень признательна!

— Далее — личный бренд. Любое издательство — это в первую очередь продажи, и если хочешь стать успешным автором, тебе нужно самой вкладываться в продвижение.

— Но разве это не работа издательства?

— Верно, но они не будут постоянно писать про одну и ту же книгу. Только автор полностью осознает свой сюжет, а значит способен рассказать о ней искреннее и интереснее чем все остальные.

Аюми прежде и не смотрела на работу с издательствами в таком ключе. Ей казалось, что они должны взять на себя полностью реализацию книги. Но Мицуки дала ясно понять, что успеха можно достигнуть только совместными усилиями.

— В ближайшие дни я не буду заходить в кафе, мне нужно готовиться к выпускным экзаменам. Того, что мы отредактировали, должно хватить до конца марта.

— Да, конечно, — они быстро обменялись контактами нескольких редакторов, после чего Мицуки поспешила к машине.

Аюми тем временем всецело погрузилась в чтение анкет новых кандидатов. Все они являлись литературными редакторами разных издательств, некоторые даже сами писали книги. В первую очередь Аюми требовался сторонний взгляд на динамику, повествование и слог. Вместе с этим просилось исправление логических дыр и стилистических ошибок. Среди предоставляемых услуг значились редакторская поддержка, писательские консультации, наставничество, бета-ридинг и литературная редактура.

Аюми все еще не до конца понимала, какой формат работы ей нужен, поэтому написала девушке, чей прайс выглядел наиболее приемлемо. Они обсудили сроки выполнения, объем рукописи, и в конце Айри помогла выбрать нужную услугу.

На тот момент у Аюми было написано чуть больше половины, и когда она внесла предоплату за первую арку, то моментально загорелась желанием как можно быстрее дописать свою книгу. И для этого она принялась с тройным усердием писать везде — в вагоне поезда, автобусах, на обеденных перерывах. Как только появлялось хотя бы пол часа свободного времени, она занималась своей книгой.

Ее невероятно вдохновляла Мицуки, которая посвящала всю себя обучению английским и подготовкой к экзаменам ради перспективного будущего. Она точно знала, чего хотела, и без колебаний шла к своей цели. Аюми это здорово мотивировало на исполнение собственной мечты.

Первые правки Аюми получила примерно через месяц. Их было так много, что у нее моментально закружилась голова. Девушка осознавала необходимость редактуры, но и представить себе не могла насколько.

Однако были и хорошие новости — Айри отозвалась о книге как об «очень интересной истории». А значит, если Аюми приложит максимум усилий для ее доработки, то в конце получится действительно достойное произведение.

Глава 7

— Аюми! Посмотри сюда, твой последний пост набрал больше тысячи реакций! — Руми восторженно протянула ей телефон с фотографией правил поведения в котокафе и указала на рекордное количество комментариев.

— Я полагала, что он вызовет бурное обсуждение, благодаря чему алгоритмы продвинут пост дальше в ленте рекомендаций.

Руми в ответ удивленно протянула:

— Ах, вот как. Ты довольно хорошо разбираешься в продвижении, — Аюми решила умолчать о том, сколько времени ей пришлось провести в соцсетях ради самообучения ведения блога. Во многом она занималась этим ради продвижения собственной книги и пока тестировала разные стратегии на страничке котокафе.

Их разговор невольно подслушал Коичи, проходивший мимо с кормом для кошек, и не смог удержаться от предложения:

— Может, нам сделать сезонное меню с сакурой? Я где-то вычитал, что это привлекает новых посетителей.

Аюми утвердительно качнула головой:

— Я постоянно хожу пробовать сезонные новинки в разные кафе. А что ты хочешь сделать?

— Для начала розовые макаруны в форме кошачьих мордочек. Еще можно напечь маленькие котохлебушки и класть их в весенние бенто.

— Бенто? Но мы же не делаем бенто.

— В качестве мастер-класса, думаю, можно сделать, — на это Руми возразить уже было нечего, и ребята продолжили обсуждать сезонное меню.

Аюми очень нравилось принимать участие в подобных собраниях. Она не считала себя полноценным сотрудником, но к ее мнению здесь прислушивались, и это очень импонировало Аюми. Ей так же хотелось поближе познакомиться с ребятами, узнать больше о таинственном коте и рассказать о своем желании стать писательницей. Но она не торопила события и просто продолжала заниматься своими делами.

Такой уж была Аюми — независимо от внешних обстоятельств, она училась находить то, что может контролировать, и сосредотачивалась на этом.

Ближе к обеду Руми поинтересовалась у нее, куда та обычно ходит любоваться цветением сакуры.

— Если честно, учеба занимала почти все свободное время, и я ни разу не присоединилась к фестивалю.

— Но тебе хотелось бы? — Аюми с улыбкой кивнула, продолжая развешивать новые рисунки Кеиджи-сана.

— Тогда как насчет того, чтобы сходить в парк на следующих выходных вместе со мной и Ханами? Мы еще хотели позвать Мицуки, но она слишком занята.

Аюми на мгновение отвлеклась от рисунков и посмотрела на Руми, заполняющую таблички в ноутбуке. «Они зовут меня с собой на фестиваль?» — ей почему-то всегда казалось, что любоваться цветением вишни ходят только с близкими людьми.

Почти никто в окружении Аюми не интересовался такими вещами. Лишь один раз она сходила с подругой на открытие кафе, сопровождаемое высадкой дерева сакуры, и с тех пор мечтала побывать на полноценном фестивале. Поэтому нечего и говорить о том, с каким воодушевлением она приняла это предложение после секундного замешательства.

Еще на последнем году обучения в старшей школе Аюми купила себе юкату черного цвета с красным поясом и вышитыми узорами цветения сливы. Она идеально подчеркивала красоту девушки и не раз надевалась на ивенты и другие мероприятия.

В этот раз Аюми хотела облачиться в более нежные оттенки, и поэтому отведенное до фестиваля время она провела в поисках того самого одеяния. И хотя девушка очень старалась найти юкату в бюджетных магазинах, ни одна из них не выглядела исключительно изящной.

Уставшая от затянувшихся поисков, Аюми зашла в соцсети и забила в поисковике желаемую вещь. В первом же видео ей попалась девушка, на которую Аюми когда-то давно была подписана. Ей очень нравилось наблюдать за идеальной картинкой той жизни, которую транслировала Мико в своем блоге. Постоянные обзоры новых покупок, сотрудничество с брендами, полная финансовая независимость — Аюми и сама не заметила, как восхищение превратилось в зависть. Она была до того не удовлетворена своей жизнью, что начинала ненавидеть Мико каждый раз, когда та попадалась в ленте рекомендаций. Эти чувства оказались слишком губительны для Аюми, и в конце концов она заблокировала ту девушку.

Со временем раздражение поутихло, и в минуты особого любопытства Аюми открывала блог Мико, чтобы посмотреть, как та живет. Стоит ли говорить, что в конце концов Аюми попыталась повторить путь уже ставшей известной девушки. Ей казалось, что она сможет снискать славы и обрести ту же свободу, как это было у Мико. Вот только она не знала, что на тот момент девушка уже более пяти лет снимает контент на другой площадке. А потому, когда спустя год активного ведения блога у Аюми не набралось и тысячи подписчиков, она упала в полнейшую психологическую зависимость от соцсетей. Любой провал она принимала на свой счет, и каждое не залетевшее в рекомендации видео еще больше отталкивало Аюми от самой себя.

Теперь ей предстояло снова начать вести соцсети, но уже на писательскую тематику. Создавать новую страничку не хотелось, поэтому Аюми стала изредка снимать книжный контент развлекательного характера, проверяя отклик своей аудитории. К удивлению, никто не стал возражать новому формату, и постепенно таких видео становилось все больше, пока Аюми наконец не записала свое первое разговорное видео с советами для писателей.

Она не считала себя экспертом, а только высказала несколько предложений на один остросюжетный вопрос, и это возымело такой ошеломительный успех, что Аюми начала вводить все новые и новые рубрики в свой блог. Лишь спустя определенное время она набралась смелости говорить о своей собственной книге. Понемногу Аюми знакомила людей с выдуманным миром магии, который не отпускал ее вот уже целых пять лет. И хотя изначально книга предназначалась для одной Аюми, девушка больше не хотела утаивать от других свою историю. Напротив, она делала все возможное, чтобы в каждом уголке мира смогли узнать о ее дебютной книге.

Недолго думая, Аюми заказала по интернету ту же юкату, которую увидела на Мико. Раньше у нее не было денег на такие дорогие вещи, но теперь зарплата вполне покрывала все хотелки девушки даже после оплаты части ремонта новой квартиры. «Что ж, в конце концов, в работе специалиста крупной компании есть и свои плюсы».

В день фестиваля все решили собраться сначала в кафе и уже оттуда поехать в парк, чтобы не потерять друг друга. Руми и Ханами оделись в парные юкаты — орнаменты одной дополняли узоры другой, и это смотрелось невероятно изящно. В свою очередь девушки изумились дорогим тканям Аюми и вееру ручной работы, купленному в дополнение к ним. Коичи вызвался подежурить на один день и пожелал им отлично провести время.

Выйдя из машины перед парком, Руми сладко потянулась и вдохнула аромат сладостей из стоящих неподалеку прилавков.

— Ах, как же мне хочется поскорее попробовать тайяки с грушей в мисо карамели!

— Ты ешь их каждый год, неужели и правда такие вкусные?

— Я же давала их тебе пробовать в прошлый раз, забыла?

— М-м-м, припоминаю что-то такое. А ты, Аюми, что хочешь взять?

Больше всего Аюми нравились сладости — вагаси, бабл-ти, данго и яблоки в карамели. Но сейчас ей хотелось взять чего-нибудь новенького, и поэтому она согласилась пройти к прилавку с тайяки. Встав в конец очереди, девушки начали увлеченно обсуждать планы на день и вечерние фейерверки.

— А может сходим пофоткаемся на твой телефон? У меня ни одной хорошей фотографии не осталось с прошлых фестивалей, — Руми расплатилась за три рыбки и поделилась с подругами.

— Давайте, правда тут многовато людей, — Аюми посмотрела на толпу туристов, которая целой группой окружила несколько деревьев. Помимо них любоваться сакурой пришла еще чуть ли не города, из-за чего местами было совсем не протолкнуться.

Тогда Ханами подала отличную идею:

— Тут недалеко есть храм, где недавно высадили сакуру, можно сходить туда и вернуться ближе к вечеру.

Аюми с радостью поддержала ее — обычно в храмы она ходила только с семьей и то ради поклонения. Вместе с этим девушку очень привлекала архитектура святилищ, и упускать шанс запечатлеть их красоту она не собиралась. Руми поначалу стушевалась, но быстро скрыла эти эмоции, поэтому девочки не спеша отправились к горе.

Погода вдруг начала портиться, и ветер растрепал короткие локоны Ханами. Они подошли к самой верхушке храма, когда грозовое небо разразилось дождем. Никто даже и не подумал взять с собой зонт в такой погожий день, и если бы девушки не успели укрыться под одной из крыш, то промокли бы насквозь.

— Вот это ливень! Представьте, какой переполох сейчас творится на фестивале, — Аюми даже думать не хотелось о возникшем столпотворении в парке. Такие ливни могли утихнуть в считанные минуты, а могли перейти в мелодично постукивающие по крыше капли дождя, не прекращающиеся до самого вечера.

Ханами промокла больше всех, и глядя на нее, Руми вдруг сказала:

— Тут можно выпить чаю и согреться, пойдемте за мной, — Аюми подумала, что их отведут в гостевой чайный домик, но вместо этого Руми повела всех коридорами куда-то вглубь храма.

Из-за дождя помещения порой становились очень темными, и лишь редкие фонари освещали им путь. Руми отлично ориентировалась в храме, и спустя пару минут она дошла до больших сёдзи[1], за которыми оказалась большая комната с чайным столиком. Аюми прежде никогда не заходила так далеко в храм, и судя по взгляду Ханами, у той появилось множество вопросов к Руми. Но она не успела их задать, поскольку в комнате был еще один человек — мико[2]. Служительница храма почти сразу узнала Руми, и когда все трое учтиво поклонились, их пригласили пройти внутрь.

— Не думала, что ты навестишь нас снова, — на столе перед мико уже была расставлена посуда для приготовления матча и некоторые сладости. Когда девушки уселись в позу сейдза, та приступила к завариванию чая.

— Я и не планировала. Так сложились обстоятельства, — несмотря на приветливый характер Руми, сейчас она вела себя слишком отстранено.

Служительница храма пододвинула девушкам вагаси, и только после дегустации сладостей подала большую чашку Руми. Соблюдая чайный этикет, девушка дважды повернула тяван, извинилась перед остальными за первенство, и отпила немного из чаши, передавая ее Ханами.

Аюми вдруг вспомнилась ее первая чайная церемония. Небольшой павильон вмещал в себя не больше восьми человек, на фоне играла мягкая музыка, на фоне которой изредка были слышны комментарии мастера церемонии. Аюми знала, что больше не встретит этих людей, и от того проведенное там время с задушевными беседами казалось ей наиболее ценным.

Сейчас все ощущалось несколько иначе — Аюми знала других гостей, и одной из них было не совсем комфортно здесь находиться. И все же, несмотря на обстоятельства, мико в полной мере удалось восстановить гармонию и дать гостям с наслаждением погрузиться в детали обстановки. До самого конца чайной церемонии тема прошлого Руми больше не поднималась. И вот когда пришло время покинуть храм, мико вновь обратилась к давней знакомой.

— Ты можешь и дальше наведываться к нам. Девочки все гадают, как сложилась твоя жизнь.

В этот раз Руми ответила куда спокойнее, будто чайная церемония расслабила ее разум.

— Со мной все хорошо, больше не о чем беспокоиться.

Пускай она и не дала никаких обещаний, служительнице и этого было достаточно.

— Рада слышать, — и, уже обращаясь к гостьям, добавила, — не забудьте написать свои желания на дощечках, сегодня мы как раз будем сжигать эма[3].

Служительница не взяла с них денег и поспешила вернуться в храм. Аюми получила табличку с изображением горы Фудзи, которая напомнила ей творческий блокнот. Взяв со столика черный маркер, с обратной стороны эма она написала коротко: «Хочу обрести счастье». Ведь если так подумать, здоровые отношения с родителями, принимающее окружение, успех в своем деле — все это делает нас счастливее.

Ханами не стала показывать свое желание, а Руми и вовсе отказалась от этой затеи. Когда прошения были написаны, девушки повесили их на стенд и еще некоторое время понаблюдали за погодой. Когда грозовое небо рассеялось в лучах солнца, Аюми вдруг вспомнила о сакуре, ради которой они сюда пришли.

— Вы еще хотите сделать совместные фото? Мой телефон очень хорошо снимает на улице.

— Конечно! Что скажешь, Руми? — она посмотрела на подруг и тоже согласилась, пускай и с меньшим рвением, чем Ханами.

Встреча в храме определенно вывела Руми из душевного равновесия, и Аюми очень хотелось ее как-то поддержать. Но не зная предыстории и причин такой смены настроения, она не могла вмешиваться. Просто не имела права. Так что Аюми решила приободрить девочек приятной фотосессией и наделала им кучу красивых портретов. Когда Руми увидела себя на фоне цветущих деревьев, ее глаза наполнились лучистым блеском, и Аюми не смогла сдержать себя от еще пары снимков.

Когда солнце подсветило снизу желто-оранжевые облака, девушки попрощались с храмом и спустились с горы, обсуждая выбор места для предстоящих фейерверков. Словно и не было сильнейшего ливня, испортившего прически и намочившего юкаты трех подруг.

Придя домой и пересматривая снимки, Аюми не увидела ни тени печали на лице Руми. Пускай ее улыбка и не была привычно лучезарной, вид легкой задумчивости невероятно выделял ее природную красоту. «Надеюсь, с ней сейчас все хорошо» — Аюми в самом деле заботилась обо всех, кого считала близкими друзьями. Она решила к следующему визиту распечатать несколько фотографий и повесить их в комнате отдыха, чтобы у остальных были только самые приятные воспоминания об этом дне.

[1]Сёдзи — в традиционной японской архитектуре это дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме

[2]Мико — служительницы синтоистских храмов в Японии

[3]Эма — небольшие вотивные дощечки из дерева, на которых синтоисты записывают свои прошения или благодарности

Глава 8

Аюми читала книжку в своем кресле и изредка с интересом поглядывала на Коичи, скрупулезно орудующего материалами для лепки. Он уже много раз переделывал импровизированный десерт, но так и не добился мало-мальских успехов.

В конце концов Аюми не выдержала и спросила:

— Над чем ты так усердно трудишься?

Продолжая колдовать над вагаси, Коичи немного устало спросил:

— Ты знаешь, что такое кодавари но иппин?

— Коронное блюдо и гордость хозяина, — Аюми частенько захаживала в небольшие раменные и садилась у стойки, наблюдая за тем, как готовят ее обед. Их владельцы очень любили рассказывать о тонкостях варки бульона или замешивания теста для лапши, и Аюми была самым благодарным слушателем. Атмосфера приятного общения и единения с кем-то превращала обычный обед в целое наслаждение трапезой. Аюми больше всего любила момент, когда шеф с улыбкой ставил перед ней глубокую тарелку с горячим раменом. Словно она очень важный гость в его заведении. И чтобы сполна отблагодарить мастера, она выпивала бульон до последней капли.

Иногда они меняли рецепты своих коронных блюд и просили Аюми оценить новый рамен. Она так же знала мастеров, которые годами совершенствовали один единственный рецепт. Все это и было частью кодавари.

— Я хочу создать нечто совершенно новое и уникальное. Иногда во снах мне приходят образы, которые я потом стараюсь воплотить в жизнь.

— Как сейчас?

— Верно, но пока мне это плохо удается, — Коичи устало потер переносицу и прикрыл глаза.

— Может тогда сделаем перерыв? Когда я пишу книгу и вдруг сталкиваюсь с моментом, который не знаю, как прописать, то оставляю ее ненадолго. И уже после небольшой паузы мне начинают приходить новые идеи.

Аюми больше не скрывала от постояльцев кафе, что пишет книги, и время от времени даже занимала письменный столик.

Коичи отложил инструменты, размял уже затекшие плечи и потянулся, прежде чем согласиться на перерыв. Но уходить далеко не решился, поэтому они просто вышли на задний дворик. Сюда до сих пор так и не заказали скамейку, и если кому-то хотелось посидеть на веранде, то просто усаживались у ступеней, предварительно застелив порог пледом.

Начало апреля выдалось необычайно солнечным. С того фестиваля больше не было осадков, но Аюми с нетерпением ждала сезон дождей.

— Как у тебя дела с книгой?

— Ах, ну, редактура идет полным ходом. Я пока еще не закончила ее писать, у меня довольно низкая скорость написания книги, поэтому стараюсь все совмещать.

— Значит, ты просто хочешь ускорить процесс подачи рукописи?

— Верно. Издательства рассматривают их по 3-6 месяцев, еще столько же времени уходит на выпуск книги. Не хотелось бы вдобавок как-то растягивать процесс.

— Звучит разумно. Ты очень стараешься ради этой книги, не так ли?

Со стороны и правда могло показаться, что Аюми всю себя посвящает рукописи. Но ей было все еще больно думать о том, что ей потребовалось пять с половиной лет, чтобы закончить ее.

Так они и просидели во дворе еще пятнадцать минут, пока наконец Коичи не предложил вернуться и заварить кофе. У Аюми был свой маленький ритуал — перед написанием книги она всегда пила кофе со сладостями. С одной стороны, ежедневный прием кофе мог в долгосрочной перспективе плохо сказаться на ее здоровье. Ну а с другой, она утешала себя тем, что ничего крепче латте и рафа с приличным содержанием молока и сливок никогда не берет.

Прелесть мастерства Коичи заключалась в том, что он умел делать воздушные пенки в форме котиков. Фирменный кофе Коичи нравился Аюми больше всех остальных, и она его даже уговаривала научить ее этому приему. Он обещал сделать это, как только закончит поиски кодавари но иппин. А пока кондитер попросил Аюми придумать описание к их весеннему меню. Ближе к вечеру, когда девушка уже планировала собираться домой, в проеме комнаты отдыха вдруг показалась Мицуки. Заступавшая на смене Руми не смогла оставить это без внимания и ненадолго оставила посетителей под присмотром Кеиджи-сана.

— Мицуки, как я рада тебя видеть! Мы целый месяц не слышали от тебя новостей, как прошли экзамены?

Девушка приобняла Руми в ответ и со свойственным ей спокойствием ответила:

— Со мной все хорошо, по экзаменам прошла в десятку лучших.

— Ого, я и не знала, что ты такая умная!

— Впрочем, в том месте, куда я хочу поступить, оценки все равно не учитываются.

— Тооочно, тебе же нужно сдать тот крутой английский экзамен.

«Они сейчас говорят об IELTS?» — Аюми ясно видела, что остальные сотрудники кафе понимали, о чем идет речь. Но сама с расспросами влезать не стала, хотя и еле сдерживала растущее любопытство.

— Теперь я буду чаще заходить сюда, чтобы подготовиться до конца апреля.

Тут к ней подошел Коичи и с одобрением произнес:

— Конечно-конечно. Если вдруг понадобится чья-то помощь, не стесняйся обращаться.

Когда Руми наконец убежала обратно в зал и Мицуки села за письменный столик рядом с креслом Аюми, та вдруг заметила небольшие царапинки на левой руке девушки. Как если бы она решила завести маленького шелудивого котенка. Но они почему-то были только на одном пальце. И будучи человеком, у которого никогда не было домашних питомцев, Аюми допустила мысль, что быть может Мицуки завела себе весьма необычного котенка.

На следующий день девушка вдруг подошла к Аюми и спросила:

— Ты хорошо знаешь английский?

— Ну, вполне неплохо для японца, полагаю? — ни для кого не секрет, что в школе дети не уделяют достаточно внимания иностранным языкам. Но Аюми проучилась шесть лет в университете, и целых два года им усиленно преподавали английский. Девушка даже успела подработать репетитором, пока не устроилась в крупную компанию.

— Хорошо, мне для сдачи IELTS нужно подтянуть speaking, но никто в кафе не говорит по-английски, поможешь мне?

— Ах, да, конечно! — Аюми любила смотреть зарубежные мультсериалы в оригинале, но сама она не часто практиковала английский язык. Она была уверена, что при желании Мицуки могла бы оплатить себе даже занятия с носителем. Но, видимо, по какой-то причине она отказалась от этого, и поэтому Аюми согласилась помочь. Чтобы не выдать своей нервозности перед обсуждением экзаменационных тем, она взяла на руки первого попавшегося кота и умостила к себе на коленки, укрыв их обоих пледом.

День за днем они общались на бытовые темы, затем углубились в путешествия, книги, технологии и новости. Когда пошли разговоры о семье и Аюми спросила: «Сильно ли на вас влияют ваши родные?» — Мицуки ответила:

— В моей семье каждому отведена своя роль, и мы проживаем наши жизни так, как будет лучше для сохранения семейного наследия.

Аюми отчетливо услышала изменившиеся нотки в интонации Мицуки, но была вынуждена углубиться в этот вопрос, как того требовали правила.

— И что требуется сделать от вас ради благосостояния семьи?

Мицуки взяла небольшую паузу и, сама того не замечая, потянулась рукой к левой ладони.

— Выйти замуж.

— ... — Аюми растерянно перевела взгляд с тетради на девушку и заметила, как та расцарапала себе фалангу безымянного пальца, где должно было сидеть кольцо.

— Ах, Мицуки! Твоя рука... — Аюми тут же подскочила с места в поисках антисептика и пластырей.

— Вовсе не нужно... — но Аюми и слышать не хотела возражения Мицуки, поэтому в итоге та позволила девушке обработать себе рану.

Закончив перевязывать поврежденную руку, Аюми вернулась в свое кресло и уже на родном языке продолжила:

— Так значит ты поэтому хочешь уехать отсюда?

Мицуки молчаливо кивнула и добавила:

— Если останусь в Японии, меня обязательно найдут и вернут домой. В Англии живет тетя, которая согласилась приютить меня и оплатить обучение. Как только выучусь на издательское дело и вернусь домой, я сама унаследую семейный бизнес.

— А тебе позволят?

— У них не останется выбора. Моя семья ни за что не поставит себя в эпицентр скандала.

Аюми почувствовала вопиющую несправедливость по отношению к Мицуки. Даже статус влиятельной семьи не позволял так распоряжаться судьбами других людей. Она вскипала, словно чайник, но не позволяла себе высказывать гневных комментариев в адрес ее родных.

— Если есть что-то, чем я...

— Ты итак уже достаточно помогаешь. Если бы я начала оплачивать услуги репетиторов после выпуска, это могли бы заметить. Поэтому...

Мицуки поднялась с кресла и впервые на памяти Аюми поклонилась кому-то.

— Большое спасибо. За проявленную доброту и терпение.

— Мицуки... — Аюми была готова расплакаться прямо там из-за осознания обстоятельств, с которыми пришлось столкнуться девушке. Ей было безмерно жаль Мицуки, и если бы Аюми попробовала сказать еще хоть слово, то наверняка бы не выдержала.

— Ладно тебе, Аюми. Давай на сегодня закончим, — Мицуки потянулась к сумке, чтобы начать собираться, как вдруг Аюми воскликнула:

— Если хочешь, можешь прийти сегодня ко мне домой! Поужинаешь с нами в кругу семьи.

— Твоя семья... — Мицуки покачала головой и с уставшей улыбкой ответила, — за мной сейчас итак пристально наблюдают, не хочу в это втягивать кого-то еще.

Она вышла из комнаты и оставила Аюми одну. Несколько мгновений спустя девушка выбежала из кафе как раз перед отъездом Мицуки. Увидев Аюми, на опустила окно и помахала ей рукой на прощание. Сколько бы Аюми не щурилась, она не могла разглядеть пластыря на пальце Мицуки. Но отчетливо увидела отблеск сапфира на тесном обручальном кольце.

Глава 9

По мере чтения правок Аюми стала замечать, что иногда Айри не проникалась чувствами героев. Довольно много пометок содержали в себе слова: «У героя что-то не то с эмоциями», «Почему он чувствует вину за пропажу сестры», «Приёмная дочь не может звать тётю с дядей родителями» и многое другое, что совсем не укладывалось в голове Аюми. Разве все в этом мире не чувствуют себя по-разному, сталкиваясь с травматичным опытом? Разве мало в жизни примеров, когда люди брали на себя ответственность за то, что случалось с их близкими, даже если их вины в том не было? В конце концов Аюми решила не принимать такие правки, однако существовало ещё много других исправлений, с которыми она не знала, как поступить. В таких случаях очень просилось мнение третьего человека, но обременять Мицуки не хотелось, и тогда Аюми решила обратиться к своей давней подруге со школы. Её мнение всегда было очень авторитетным для Аюми, и зная её любовь к чтению, она не сомневалась в редакторских способностях Кохэйри.

Чтобы как-то компенсировать затраченное на помощь в редактуре время, Аюми предложила в течение целой недели оплачивать им совместные бизнес ланчи, и подруга с радостью согласилась с предложением. Конечно, если бы Кохэйри попросила денег напрямую, Аюми без раздумий перевела бы нужную сумму. Но ей казалось, что такая форма оплаты может превратить их дружеские отношения в формальные, и поэтому она предложила ей в ответ на проявленное дружелюбие совместные обеды.

Как-то раз, во время очередного рассказа Аюми о своих планах на рукопись, Кохэйри ей сказала:

— Я тебя так слушаю с этой книгой и мне тоже хочется писать что-то.

Аюми так заинтересовало услышанное, что она отложила палочки в сторону и начала разливать им чай.

— В последние дни у меня навязчиво крутится эта мысль. В течение дня в голове всплывают какие-то фрагменты и я представляю, как такой момент изложить в книге. Хотя никакой цельной картинки нет и мне слабо представляется, как это все сформировать.

Подход Кохэйри к книге разительно отличался от метода Аюми, которая никогда не продумывала детали наперёд. Когда она впервые села за рукопись, у неё было лишь желание написать что-то на тему алхимии и семьи. А когда девушка заходила в тупик, то откладывала блокнот до следующего дня.

Кохэйри же мечтала продумать цельный сюжет с заложенными авторскими смыслами. Для неё книга Аюми стала поводом задуматься о собственном проявлении в мире.

— Потому что у меня тоже есть потребность высказать какие-то свои мысли через художественное произведение. И я считаю, что какой-то потенциал в этом плане у меня есть.

Когда Аюми услышала, что непроизвольно вдохновила свою лучшую подругу на написание собственной книги, то не смогла скрыть смущения. Столько лет она ждала признания от незнакомых людей в интернете, но слова Кохэйри оказались ценнее любого одобрения.

Осознание собственной значимости подкреплялось мыслями о наставничестве других дебютных писателей. Ей так сильно захотелось найти единомышленников, что она записала ещё одно видео на тему литературного сообщества, где призывала писателей и читателей объединиться для создания комфортного творческого уголка. Ей впервые за долгое время было так хорошо от озвучивания глубоко таящегося желания. И Аюми вовсе не заботило, сколько реакций наберёт само видео. Впервые за долгое время она почувствовала свободу и лёгкость в своём проявлении. И ей было просто хорошо.

~~~

Одним тёплым апрельским утром Кеиджи-сан поделился с Аюми одной интересной находкой:

— Недавно я прогуливался по книжным лавкам и наткнулся на маленькую книгу Икигай Кена Моги. В свое время Акихико пытался донести до меня значение этой философии для нашего кафе, но я был слишком невежествен для этого. Так вот, стоило мне увидеть эту книжку, как я тут же вспомнил о нашем давнем разговоре. Во время чтения нашлось то, что вызвало во мне огромный интерес. А именно борцы сумо.

— Сумо? Вы и таким увлекаетесь?

— Сейчас уже нет, но когда-то имел привычку посещать турниры. Раньше ведь не было столько электроники, и мы ходили на разные представления, чтобы развеяться. В каком-то смысле, я отождествлял себя с борцами сумо. Понимаете, Аюми, на ринге не может быть двух победителей. Кто-то обязательно проигрывает, и наблюдение за их борьбой разбивало все мои иллюзии насчёт этого мира. Я продолжал усердно трудиться всю жизнь лишь от воспоминаний о проигрышах борцов сумо, чтобы не чувствовать свои ничтожность и маленькость. Но здесь, в этой книге, Кена Моги написал: «И в сумо, и в классическом балете люди, имеющие икигай, способны найти в жизни иные ценности кроме примитивной радости побед и горечи поражений. Если у вас есть икигай, значит, вы способны извлечь максимум из сложившихся обстоятельств». Он рассказал о людях с самым низшим рангом в сумо, которые, несмотря на частые поражения, нашли свои маленькие радости в жизни. Тогда я подумал: «Что же, неужели я так долго жалел самого себя, опираясь на проигрыши сумоистов, что не заметил, как на самом деле они были счастливы, следуя своим ценностям? И если даже их жестокий мир может быть наполнен икигай, то почему я не могу обрести того же?»

Понимала ли Аюми, о чем так страстно рассказывал Кеиджи-сан? Отчасти. Возможно, прочти она книгу до их разговора, то догадалась бы, к чему ведёт Кеиджи-сан. Но пока она лишь терялась в догадках.

— Возможно, что весь секрет икигай кроется в сентиментальных ценностях. Даже если в глазах других людей это совсем не важно.

« Так вот оно что» — Аюми наконец тоже начала понимать концепцию икигай. Ей очень сильно захотелось прочитать эту книжку и оставить там пару заметок, поэтому она тут же нашла её в интернете и сделала заказ. Аюми нравилось узнавать больше о мире и людях, но ещё больше она ценила такие вот источники вдохновения для самой себя.

Было что-то волнительное в чтении книги без вымысла. Весь её писательский опыт строился на выдуманных мирах. И вот теперь она взяла в руки книгу, где говорилось об удивительных вещах с абсолютным реализмом. Кеиджи-сан одолжил ей свою находку, пока не придёт заказ Аюми, и она пообещала очень бережно к ней отнестись.

Внимание девушки тут же привлекла глава: «Поток и творчество». Она была всего пятой по счету, но почему-то ей безумно захотелось перескочить через все предыдущие страницы и начать прямо с неё. Она спросила у Кеиджи-сана, не испортит ли это общее впечатление от прочтения, на что он ей ответил:

— Главы почти не пересекаются друг с другом, поэтому можете не волноваться о хронологии.

Аюми взволнованно пролистнула несколько глав и погрузилась в описание творческого потока. Она читала про звёздные чаши, чью красоту пытались повторить многие поколения на протяжении столетий, но так и не смогли воссоздать их безмятежной красоты. «Самые прекрасные шедевры возникают в результате бессознательно творения» — вот как это описал Кен Моги. У Аюми возникло ощущение, будто она нащупала тонкую ниточку к чему-то очень важному. Автор плавно перешёл к беседе с Хаяо Миядзаки, и тут девушка вспомнила о недавнем интервью с известным аниматором. Он сильно раскритиковал современных создателей аниме из-за их ненатурального изображения действительности. По его словам — тот, кто не наблюдает за реальным миром, никогда не сможет передать чувства других людей. Шаблонность сюжетов и перенасыщение клише было проблемой не только японской анимации. Большинство книг, по наблюдению Аюми, становились популярными только потому, что следовали трендам. Однако почти все они были похожи друг на друга и не передавали искренности писателя. Аюми цеплялась за свое призвание именно потому, что могла самозабвенно наслаждаться процессом. Лишь за творческим блокнотом она чувствовала себя свободной, без капли лжи или притворства.

В голове Аюми неожиданно всплыли некогда сказанные Микэ-саном слова: «Сюда постоянно заглядывают люди, которым нет места с их мире. Может, ты такая же?» Мог ли он чувствовать, что кроется за одиночеством Аюми? Она намеренно не пускала никого в свой мир, лишь иногда протягивая руку, чтобы попросить совета. Ей так было легче, по крайней мере все эти года. За последние месяцы она стала чуточку смелее в своём проявлении и больше не хотела замыкаться в себе.

Конечно, чтобы войти в состояние творческого потока, ей требовался определённый уровень тишины вокруг себя. И все же именно дисциплина, с которой она приучила себя писать каждый день, позволяла теперь продолжать при любых обстоятельствах, без утайки.

Аюми вывела из мыслей чашка чая, заботливо поставленная перед ней Кеиджи-саном.

— Ах, спасибо, — девушка совсем забыла, что перед чтением согласилась попробовать новый сорт зелёного чая. Отпив немного из кружки, она отметила его утонченный вкус с лёгким ароматом грецких орехов.

— Ну как вам?

— Он даже лучше предыдущего! — Аюми с большим удовольствием вызвалась продегустировать чайную коллекцию Кеиджи-сана, и теперь в каждую их встречу они пробовали все новые сорта.

— Рад это слышать, — Кеиджи-сан приятно улыбнулся на похвалу Аюми, и девушка заметила небольшие морщинки, присущие любому человеку его возраста. Он часто рассказывал какие-то истории из своей жизни, и многие из них звучали печально. Тем не менее, сейчас он выглядел намного счастливее, чем на старых фотографиях альбома.

— Ах, точно! — Кеиджи-сан вдруг засуетился и поспешил к письменному столу. В выдвижном ящике он начал торопливо перебирать бумаги, и когда нашёл то, что искал, с облегчением вернулся к Аюми.

— По старой памяти я совсем забыл о данном обещании.

Девушка с нетерпением ждала, когда Кеиджи-сан решится показать ей содержимое листочка. Наконец он собрался с силами и передал Аюми рисунок.

— Пока это лишь зарисовки... Рассказ Кена Моги о самураях до того меня впечатлил, что я нарисовал котов-самураев. Но этого было мало, и тогда я подумал: «Почему бы не придумать им историю и не нарисовать комикс?»

— Вы хотите создавать мангу!? — Аюми в очередной раз не смогла сдержать свой голос, который вышел слишком громким даже для комнаты отдыха.

Но Кеиджи-сан обладал уже не самым лучшим слухом, поэтому даже вида не подал, что это принесло какой-то дискомфорт. Вместо этого он поспешил разубедить Аюми:

— Нет, что вы. Создание манги — слишком трудоёмкий процесс, и в идеале требует хотя бы одного помощника. Все, чего я хочу, так это создавать небольшие странички про наших обитателей. Знаете, как короткие комиксы для школьной газеты — ёнкома.

— А-а, поняла, — Аюми постаралась припомнить, читала ли она что-то подобное раньше, но поняла, что совсем не интересовалась школьными выпусками.

— Как думаешь, эти комиксы могли бы помочь нашим кошкам обрести дом?

Взгляд Кеиджи-сана в этот момент выражал столько обеспокоенности, что Аюми поспешила его успокоить:

— Новый формат обязательно привлечёт посетителей. В интернете сейчас очень ценится уникальный подход к творчеству! И как человек, который по многу часов сидит в соцсетях, могу с уверенностью сказать — ваши работы не останутся незамеченными, а неравнодушные люди обязательно откликнутся.

— Какое облегчение, — Кеиджи-сан заметно расслабился после услышанного.

Аюми вернула ему зарисовки и, после небольших раздумий, пожилой мужчина решил приступить к своей идее в тот же день.

Были ли зарисовки частью его мечты? Могли ли они воплотить в себе «идеальную картину»? Аюми давно осознала, что одна формула не может одинаково работать для двух разных людей. А потому, если для Кеиджи-сана рисование котов-самураев обрело сентиментальную ценность, не оставалось никаких сомнений в том, что он «успешно решил одну из самых важных задач в своей жизни».

Глава 10

— Модель кабинета министров предполагает, что землетрясение магнитудой в 9 баллов приведёт к цунами высотой до 30 метров, — сидя на обеденном перерыве перед телевизором, Аюми застыла с палочками прямо перед своим ртом. Ей стоило уже привыкнуть к новостям о стихийных бедствиях, в конце концов большая часть из них проходила довольно спокойно для современной Японии. Но каждый раз она строила в голове самые тревожные сценарии, и Аюми приходилось силой заставлять себя не беспокоиться слишком сильно.

Обсуждение возможного землетрясения коллегами лишь прибавило девушке нервозности. Когда она училась в Токио, такие события почти не затрагивали жителей города, и жить было намного спокойнее. Но здесь, на острове, Аюми уже не могла справиться с представляющимися в голове сценариями о захлестнувшем их городок цунами.

Стоя у кофейного автомата в ожидании мокаччино, Аюми вдруг вспомнила о котокафе: «Есть ли у них все необходимое на случай бедствия?» Она тут же набрала номер Ханами и первым же делом спросила:

— Видела новости? О землетрясении.

— Да, мы как раз начали перестановку вещей.

— Вам что-нибудь нужно принести?

— Я никак не могу найти свистки, у тебя получится забежать к нам после работы?

— Да, конечно. Постараюсь прийти как можно скорее.

— Спасибо, до встречи, — Ханами первая положила трубку.

Аюми предположила, что она очень торопилась вернуться к работе, и не стала перезванивать для уточнения деталей.

В магазине она купила с десяток свистков, на случай, если кому-то из посетителей кафе они тоже понадобятся. Выйдя из киоска, Аюми заметила, как сильно успело потемнеть небо всего за каких-то пять минут. Где-то вдалеке промелькнула яркая вспышка света: Аюми уже было приготовилась услышать раскаты грома, но их не последовало.

У девушки появилось очень нехорошее предчувствие — она читала статьи о подобных явлениях. Из-за наэлектризованности атмосферы над местом подземного толчка могли появляться голубые вспышки. Но земля все ещё крепко стояла у неё под ногами, и Аюми помчалась вверх по лестнице к Икинэко.

У последнего пролёта она совсем выбилась из сил и ненадолго остановилась, чтобы восстановить дыхание. В правом кармане завибрировал телефон, и Аюми увидела оповещение от метеорологической службы о надвигающемся бедствии. Девушка бросилась дальше бежать и уже через минуту оказалась у дверей кафе.

Как Аюми и думала, внутри осталось ещё несколько посетителей, которые не успели уехать домой. Все кошки забились по своим домикам, и глядя на них, Аюми искренне надеялась, что сегодня никто не пострадает.

Ханами раздала свистки и вернулась в комнату отдыха, где Руми уже успела спрятаться под письменным столом. Она сжимала в руках аквариум с рыбкой и затравленно наблюдала за обстановкой. Ханами потянулась к ней, как вдруг под землёй прошёл первый толчок. Аюми тут же ухватилась за дверной косяк, но следующего толчка не последовало. Когда девушки добрались до Руми, Ханами громко спросила:

— Где Кеиджи-сан?

— Он... — девушка перевела похолодевший взгляд на подругу и ответила, — он ещё не вернулся?

— Нет, значит... — жалюзи на окнах затрещали так сильно, что Аюми не услышала концовку фразы.

Из кафе донеслись чьи-то испуганные вскрики, когда толчки стали сильнее и прерывистее. Руми вдруг впихнула в руки Аюми аквариум и полезла наружу. Ханами среагировала быстрее и схватила ту за руку.

— Стой! Там же опасно!

— Но Кеиджи-сан остался на улице. Больше никто не пострадает из-за меня! — Руми воспользовалась замешательством девушки и выдернула руку, выбегая на задний двор.

Ханами чуть было не рванула за ней, но сильно ударилась затылком, пока вылезала из-под стола. Свободной рукой Аюми притянула её обратно и больше не отпускала.

Несмотря на сильнейшие толчки, в комнате не раздавалось звуков битого стекла или падающих предметов. «Ребята успели подготовиться к землетрясению, хоть что-то хорошее» — Аюми ужасно пугалась громких звуков, и сейчас их почти не было благодаря усилиям друзей.

Когда толчки стихли, Аюми осознала, что держалась за Руми слишком сильно, и у той вероятно останутся синяки. Мгновение спустя зазвонил телефон — на экране высветился номер папы. Аюми с замиранием сердца взяла трубку и облегчённо выдохнула, когда узнала, что вся семья была дома и никто не пострадал.

Со стороны улицы послышался тихий свист — сначала совсем короткий, потом протяжнее и громче.

— Это Руми, — Ханами следовало сначала проверить состояние гостей, но она без раздумий бросилась к заднему двору. Аюми прошла вслед за ней, на случай, если кому-то понадобится помощь.

— Руми! — голос Ханами прозвучал до того испуганно, что у Аюми прервалось дыхание. С холодеющими от ужаса руками она подбежала к упавшему дереву, под ветками которого лежали без сознания Кеиджи-сан и прикрывающая его собой Руми.

Сил двух перепуганных и измотанных от стресса девушек не хватало, чтобы перекатить дерево. Когда Аюми почувствовала себя на грани истерики из-за происходящего, из дверей показался Коичи вместе с остальными. Девушка даже не заметила кондитера, когда пришла в Икинэко со свистками, и теперь все встало на свои места. Ханами не пошла проверять гостей именно потому, что там был Коичи. И сейчас он привёл подмогу, которая без труда вытащила двух людей из-под дерева.

У Руми оказалось несколько небольших царапин на руках и спине, но она чуть ли не плача просила окружающих осмотреть сначала Кеиджи-сана. Пока Аюми набирала номер скорой, один из посетителей достал из аптечного чемоданчика тонометр и начал измерять его давление. По телефону девушке сказали, что вызовов сейчас очень много и время ожидания может составить больше часа. Аюми подошла к остальным и сообщила, что самым лучшим вариантом будет доставить его своими силами.

Человек, осматривающий Кеиджи-сана, по счастливой случайности оказался студентом медицинского. Он сказал, что при первичном осмотре никаких повреждений не выявил, а причиной потери сознания стал резкий скачок давления.

— Вскоре он должен прийти в себя, но если есть возможность довезти его до больницы, лучше так и сделать.

Один из посетителей поднял руку и сказал:

— У меня рядом припаркована машина. Если она заведётся, места хватит пострадавшему и ещё одному сопровождающему.

Когда Коичи предложил усадить Руми на переднее сидение, она сказала, что не поедет в больницу. Как бы Ханами её ни уговаривала, та продолжала упираться и отказываться от врача.

— Ладно, тогда я поеду с ним, а вы останьтесь с Руми, — несколько парней помогли Коичи уложить бессознательного человека назад и они уехали. Остальные тоже начали расходиться, когда получили уведомление о том, что сейсмическая активность прекратилась, а цунами обойдёт их остров стороной.

Папа Аюми сказал, что заберёт её из кафе на машине. По скромным подсчётам девушки, дорога со всеми пробками заняла бы не больше получаса. Она сообщила об этом девочкам, когда Ханами принялась сама обрабатывать раны Руми. Дойдя до спины, та попросила подругу снять футболку, но в ответ услышала очередное препирательство. Ханами уже не справлялась с нарастающим напряжением из-за безрассудного поведения девушки.

— К врачу ты не хочешь, и мне не даёшь помочь. А что, если в раны попадёт инфекция? О чем ты вообще думала, когда побежала сюда!

— Кеиджи-сан был в опасности.

— Но ты не спасатель! Если бы дерево упало иначе... — Ханами держалась из последних сил, чтобы не расплакаться прямо на месте.

— Я не... я просто не могла дать умереть кому-то ещё.

Аюми вспомнила, как нечто подобное она выкрикнула перед тем, как вырваться из хватки Ханами.

— О чем ты вообще?

Руми подняла нерешительный взгляд на Аюми, и вместо ответа наконец сняла футболку.

— Мы жили в Курихаре, когда произошло Великое землетрясение на востоке. Цунами так и не добралось до нас, но жертв и без того было много, — она обернулась к Ханами, которая к своему стыду не выдержала и расплакалась как раз в тот момент, когда увидела спину подруги. Теперь и Аюми смогла рассмотреть многочисленные шрамы, оставшиеся после того случая.

— После бабушка забрала меня сюда, а когда и она умерла, я стала прислуживать в храме, — Руми старалась не вдаваться в подробности своей жизни и не рассказывать ничего, что ещё больше бы расстроило Ханами. Она вытащила свой носовой платок и бережно утерла им слезы подруги.

— Прости, мне не стоило настаивать...

— Тебе не за что извиняться. Я просто не была готова этим поделиться, а теперь... — она снова повернулась к Ханами спиной и попросила её обработать свежие раны.

Руми посмотрела на девушку перед собой и виновато улыбнулась, словно пытаясь сказать: «Извините за беспокойство, я не хотела никого напугать».

Аюми поразилась тому, насколько разный у людей может быть жизненный опыт. Она по-прежнему почти ничего не знала о прошлом Руми, но даже этих крупиц её истории хватило, чтобы ввести девушку в состояние глубокой растерянности. «Как она жила все это время? Почему чувствовала вину из-за случившегося?» Задать сейчас ей эти вопросы значило разбередить старые раны, и Аюми меньше всего хотелось расстраивать Руми.

Звонок отца вывел её из мыслей. Пора было уходить. Девочки помахали ей рукой, и Аюми в смешанных чувствах села в машину. «Почему я никак не могу перестать думать об этом?» Живое воображение продолжало подкидывать ей картинки маленькой девочки, смотрящей на заваленных под обломками родителей. Она отвернулась к окну и беззвучно заплакала — прямо как Ханами под взглядом Руми. На вопросы отца о самочувствии она лишь мычала в ответ, боясь произнести хоть слово, чтобы не выдать себя. Всю оставшуюся дорогу до дома они провели в молчании.

Глава 11

Что Аюми знала о Микэ-сане? Иногда этот кот появлялся в кафе, чтобы стащить печенюшки в форме рыбки, и убегал обратно в город. Он редко ночевал в Икинэко, возможно потому, что не мог найти общий язык с другими котами. Если бы на острове существовали и другие говорящие животные, то тогда об этом бы прознал весь мир. Но вдруг есть другие хранители этой тайны, такие как постояльцы кафе? Может ли быть, что Микэ-сан каждый день уходит в город на поиски других говорящих котов? «Что-то тут не складывается» — не унималась Аюми. На её памяти только Мицуки однажды упомянула разговор с Микэ-саном. Но умел ли он понимать человеческий язык с рождения, или духи постарались наделить его сверхъестественными силами?

Аюми определённо хотелось во всем разобраться, и повод «помочь восстановить рабочее место после шестибалльного землетрясения» давал ей отличную возможность избежать лишних вопросов о том, чем занимается дочь после работы.

Сначала Аюми дождалась, когда Микэ-сан придёт за очередной порцией вкусняшек. Затем он принялся вылизывать себя и, сладко потянувшись, побежал обратно на улицу. Стараясь не привлекать внимания, Аюми неспеша последовала за ним, как бы по между прочим печатая что-то в телефоне. К счастью, после приёма кошачьих рыбок Микэ-сан становился очень медлительным, будто был готов в любой момент просто лечь и уснуть на каком-нибудь пригретом солнцем выступе. Но он упрямо продолжал куда-то идти, уводя Аюми ещё выше в горы.

Она тут раньше не бывала, поскольку считалось, что в этом районе жили очень богатые семьи. Аюми стало интересно, что бродячий кот может тут искать, и она продолжила тайком следовать за ним.

Пройдя мимо нескольких роскошных особняков, Микэ-сан вдруг остановился напротив двухэтажного дома с голубыми ставнями. Какое-то время он что-то высматривал, а потом подскочил и просунулся между прутьями высоченных ворот.

Когда Аюми выглянула из-за дерева и прошла к тому месту, где до этого сидел Микэ-сан, она увидела там девочку, смутно похожую на...

— Мицуки?

Словно почувствовав, как кто-то зовёт её, девушка обернулась с котом в руках и пригляделась к дороге.

— Аюми?

Она подбежала к воротам и, озираясь по сторонам, взволнованно спросила:

— Как ты тут оказалась?

— Я... — Аюми хотела сначала сказать правду, но потом подумала, как должно быть странно прозвучит это со стороны. — Да так, просто гуляла по окрестностям и случайно заметила вас с Микэ-саном.

— Ах, вот как, — несмотря на тёплую погоду, Мицуки были одета слишком легко для апрельского вечера.

— Тебе не холодно? Может вернёшься обратно в дом? — Аюми очень не хотелось застужать Мицуки накануне важного экзамена.

Девочка словно вышла из оцепенения и подбежала к небольшой калитке, приглашая Аюми зайти к ней в дом. Мицуки так же добавила, что её семья уехала на званый ужин, и потому визит Аюми останется их маленькой тайной.

Когда девушка прошла по саду вслед за Мицуки, то обратила внимание на распахнутое окно со второго этажа. Ветер раз за разом опускал и поднимал белоснежные занавески, создавая небольшой беспорядок на фоне аккуратного особняка. Ей вдруг вспомнилась картина студии Гибли «Воспоминания о Марни» — те же голубые ставни и одинокая девочка, выглядывающая из окна в ожидании чуда. Был ли Микэ-сан той самой лодкой, которая не давала ей утонуть с наступлением прилива? К удивлению Аюми, он до сих пор ни слова не сказал, и ей все ещё не терпелось узнать природу этого необычайного явления.

На входе девушек встретил дворецкий и предложил гостье травяной ирландский чай. Из интереса к иностранной культуре Аюми с удовольствием приняла предложение и поднялась вслед за Мицуки в её комнату. Пока они шли по коридору второго этажа, Аюми не смогла пройти мимо открытых дверей в самую большую домашнюю библиотеку, которую Аюми когда-либо видела.

— Это кабинет отца. Время от времени я беру отсюда книги, пока он не видит.

— Разве вам запрещено читать?

— Вовсе нет. Просто та литература, которой я интересуюсь, может вызвать у него множество вопросов, — Мицуки потянулась девушку за собой, заканчивая на этом разговор.

В её комнате оказалось гораздо светлее, чем себе представляла Аюми. Изящный туалетный столик, полочки с цветами, стены цвета слоновой кости и парочка подвесных ламп по бокам от кровати. На прикроватной тумбочке стояла открытая шкатулка с обручальным кольцом, и даже когда дворецкий постучался в дверь, чтобы занести напитки, она не стала его надевать.

— У тебя тут очень красиво, — Аюми подумала, что хотела бы себе в спальню такой же ремонт.

— Спасибо, раньше это была мамина комната, — судя по всему, издательский бизнес в прошлом поколении передался по материнской линии, и потом её отец поселился в этом доме.

Мицуки легла к себе на кровать с раскинутыми руками и прикрыла глаза. Микэ-сан же не стал запрыгивать на неё, а продолжил вылизывать себя на коврике. «Какой чистоплотный» — пронеслось в голове у Аюми. «Выходит, даже у котов есть манеры».

Когда Мицуки похлопала рукой по кровати, девушка сначала подумала, что она так зовёт кота. Но потом Мицуки приоткрыла глаза и, смотря на Аюми, указала ими на другую подушку.

Гостья запоздало смекнула, что ей предложили тоже немного полежать, и неловко подошла к постели. Извинившись вслух, она прилегла рядом с Мицуки и тоже прикрыла глаза.

Холодный ветер больше не задувал в комнату, поскольку дворецкий на обратном пути закрыл форточку. И все же пальцы Мицуки, случайно коснувшиеся руки Аюми, были очень холодными. Девушка уже собиралась укрыть её, как вдруг на кровать забрался кот и улегся к ней прямо на живот. Мицуки обняла его, словно плюшевую игрушку, и сказала:

— Чай, должно быть, уже заварился. Разольешь по кружкам?

На секунду Аюми подумала, что не очень то вежливо просить гостей самим налить себе чай. Но она все списала на то, что Мицуки слишком избаловали в этом доме. А может ей просто хотелось, чтобы кто-то поухаживал за ней. Что уж говорить, и у самой Аюми порой бывало такое настроение.

Когда девушка начала разливать чай, она тут же уловила нотки какао и лёгкий аромат розы. Но к чему гостья не была готова — так это к смешанному вкусу шоколада с виски. Мицуки с забавным прищуром наблюдала за тем, как Аюми раз за разом аккуратно пробует чай, чтобы убедиться в чем-то.

— Ну как тебе чаёк?

Аюми прикрыла рот рукой и тихо откашлялась, прежде чем уточнить:

— Возможно, я ошибаюсь, но...

— Хочешь спросить, есть ли тут алкоголь? — Мицуки явно веселилась с реакции гостьи, у которой даже глаза забегали от чашки к чайнику. — Совсем немного. Не волнуйся, я попрошу водителя тебя подвезти.

Аюми хотела спросить, разве можно в её возрасте пить алкоголь, но потом подумала: «Это же не значит, что они сами его добавляют в заварку. Может это лишь при изготовлении используют виски, чтобы оставить сладкое послевкусие». В любом случае, Аюми решила больше не давать Мицуки повода высмеивать себя, а потому просто продолжила с невозмутимым видом пить чай.

Микэ-сан тем временем мирно посапывал на кровати. Глядя на него, Аюми наконец вспомнила, ради чего устроила этот поход. Разливая чай по второму кругу, девушка постаралась начать издалека.

— Часто к тебе так приходит Микэ-сан?

— Посещает время от времени. Но только тогда, когда дома больше никого нет. Мы с ним так договорились.

Аюми почувствовала учащенное сердцебиение от услышанного и подумала: «Ага, вот оно!»

— Договорились?

— Мгм. Он очень умный кот, все понимает, жаль только ответить не может.

— Разве не он тебе сказал, что я пишу книги?

Заправив мешающую прядь за ухо, Мицуки словно пыталась что-то вспомнить.

— А-а, ты об этом. С ним происходит что-то странное, когда он выходит за пределы Икинэко. Перестаёт разговаривать!

Аюми в этот момент ощутила полнейшее непринятие реальности: «Разве есть странность в том, что коты не разговаривают? Им и положено только мяукать». Тем не менее, она никак не унималась:

— И так всегда было?

— При мне да. Но если хочешь узнать больше, лучше спроси у Кеиджи-сана. А то наш котик не очень любит о себе рассказывать.

Микэ-сан даже ухом не повёл, пока девушки его обсуждали. Словно взобраться в эту гору стоило ему неимоверных усилий, и теперь нужно было вдоволь отоспаться, чтобы восстановить силы.

«Понятно. Значит, это все было не просто игрой моего воображения» — Аюми вздохнула про себя с облегчением и вместе с тем почувствовала, как тело тоже хорошенько расслабилось. Она и не заметила, как за разговором выпила три чашки этого необычного чая. Мог ли он повлиять на самочувствие девушки? Аюми уже ни в чем не была уверена, но от добавки отказалась.

Перед тем, как уйти домой, она попросила сопроводить её до уборной. Выйдя в коридор, Аюми обнаружила, что Мицуки не стала её дожидаться. «Впрочем, зная характер этой девушки, можно было и не ожидать проводов до двери». Однако почти у выхода её вдруг остановил дворецкий и поспешил принести извинения от лица Мицуки:

— Госпожа была вынуждена вернуться в свою комнату. К нам с незапланированным визитом пожаловал её будущий супруг, и она поспешила вернуться за забытой вещью.

«Он говорит о кольце? Мицуки побежала за кольцом!»

— И где они сейчас?

— Как только молодой господин узнал, что она у себя в комнате, то тут же пошёл за ней. Мне запрещено туда заходить.

— Хорошо, что я тоже незваный гость! — и с этими словами Аюми побежала обратно на второй этаж.

Когда она остановилась перед закрытыми дверьми, то даже мысли не возникло, что ей следует сначала постучаться. Аюми надавила на ручку и в следующий же миг оказалась в комнате.

Мицуки сидела за туалетным столиком и со скучающим видом расчёсывала волосы. Сбоку от неё стоял незваный гость, который смолк в ту же секунду, как увидел в дверях Аюми.

— Прошу прощения, я забыла кота, — девушка чуть не ударила себя по лбу, когда осознала, что сморозила.

Мицуки обернулась к ней и, подняв брови от удивления, тяжело выдохнула, словно все это время и не дышала вовсе. Она подошла к кровати и взяла на руки Микэ-сана, попутно представляя гостей друг другу. Как оказалось, званый ужин, на который поехали ее родители, был организован в честь приезда Ичиро. И сейчас он явился, чтобы лично пригласить Мицуки. Аюми на своём опыте знала, как неприятно проводить время в компании человека, которому тебя пытаются сосватать. Но ситуация Мицуки была гораздо, гораздо хуже. И судя по всему, ее жених даже не понимал, как сильно ей претит мысль выйти замуж по расчёту.

— Разве ты не рада мне? Мы столько лет не виделись, и я надеялся...

— На что? Когда-то мы, может, и были хорошими соседями, но эта помолвка все испортила! — она сняла кольцо и выбросила его в открытое окно.

События развивались так стремительно, что Аюми не успела среагировать. Но какого же было её удивление, когда единственным побежавшим за кольцом оказался Микэ-сан. Внимание Ичиро было полностью приковано только к Мицуки. Он выглядел глубоко отверженным и расстроенным тем, как его невеста поступила с подаренным кольцом. Но ещё больше он выглядел пристыженным, будто совершил нечто непростительное, когда решил сюда заявиться.

— Прости, я... поговорю с твоими родителями.

Мицуки в два шага оказалась подле него и пригрозила Ичиро пальцем.

— Даже не думай. Мою семью такие вещи не волнуют. И никто, ты слышишь? Никто не должен узнать о сегодняшнем разговоре. Даже виду не смей подавать, будто ты чем-то расстроен.

Ичиро поджал губы и отвел голову в сторону, не в силах больше выдержать ненавидящий взгляд Мицуки. Конечно, он не мог знать о планирующемся победе, и одно неверное слово могло усилить наблюдение за действиями его невесты.

Не говоря ни слова, он молча поклонился и в сопровождении дворецкого направился к выходу. Мицуки с досадой присела на кровать и подперла лоб рукой, тяжело дыша.

— Я не хотела так срываться. Я не должна была. Но он... почему он не понимает!?

Аюми присела рядом с ней и положила руку той на спину, пытаясь передать через неё хоть немного утешения. Микэ-сан тем временем запрыгнул обратно через окно и, аккуратно неся в зубах кольцо, положил его на колени Мицуки. Когда она снова увидела это ненавистное кольцо, то начала задыхаться жгучими слезами.

— Зачем ты мне его принёс? Я этого не просила, глупый кот! — Мицуки схватила со стола фарфоровую статуэтку и обрушила её на кольцо. Она с оглушительным треском рассыпалась у неё в руках, и тогда девушка продолжила разбивать о кольцо чашки. Стоило ей схватиться за чайник, как подлетевшая сзади Аюми попыталась выхватить его из-за спины.

На звук погрома прибежал дворецкий и, увидев двух девушек среди груды осколков, подбежал их разнимать.

— Убирайтесь! Все убирайтесь! — Аюми сильно ударилась копчиком о столешницу, когда Мицуки оттолкнула её от себя. Ещё недавно прошедшая боль, возникшая от перетаскивания тяжёлых папок на работе, вдруг вернулась, и она невольно осела на пол, держась за спину. Толкучка рядом прекратилась, и Мицуки, кажется, попыталась извиниться, но из её горла выходили только всхлипы.

Придерживая Аюми за спину, дворецкий взял её сумку и медленно сопроводил до ворот, договорившись с водителем отвезти гостью до дома. Перед тем, как закрыть дверь, он низко поклонился перед Аюми и снова принёс глубочайшие извинения за молодую госпожу.

— Если вам вдруг станет хуже, обязательно позвоните, вот мой телефон. Мы оплатим все больничные счета, однако будем искренне надеяться, что ваше состояние не ухудшится.

После этих слов он закрыл дверцу машины и ещё раз поклонился, оставаясь в таком положении, пока автомобиль не скрылся за поворотом. Сидя на заднем сидении, Аюми почувствовала какое-то копошение у своих ног. «Ну конечно, этот кот не мог не залезть туда, куда его не просят».

— Доволен? Это из-за тебя все так закончилось. Зачем вообще было так расстраивать Мицуки?

Микэ-сан ничего не ответил, ожидаемо. Вместо этого он прыгнул сбоку от неё и начал топтать ей передними лапами живот. Аюми даже позабавила его забота, и она пододвинулась так, чтобы открыть ему доступ к спине. Когда Микэ-сан устал массировать лапами, он начал тыкаться лбом ей в больное место, как если бы просил, чтобы его погладили. Ближе к дому девушка почувствовала, что копчик уже не болит так сильно. Впрочем, это могла подействовать таблетка обезболивающего, которую ей дали перед отъездом.

Выйдя из машины, Аюми обернулась к Микэ-сану и увидела, что он не планировал идти за ней. Девушка спросила у водителя, может ли он отвезти кота по адресу кафе, на что он ответил:

— Конечно, не беспокойтесь об этом.

День выдался очень длинным и изматывающим. Конечно, она смогла немного углубиться в тайны Икинэко, но впредь ей следовало осторожнее выбирать методы расследования. Больше Аюми ни о чем не хотелось думать, и попросив сестру перед сном помазать ей спину, она почти сразу вырубилась с надеждой на то, что завтра ей станет лучше.

Глава 12

К концу весны синоптики объявили сезон дождей. Невероятно романтичная пора — по мнению Аюми. Тёплый майский ветер разносил по улицам ароматы глицинии. В такие дни она брала зонтик и шла в ближайший парк, где можно было насладиться одиночеством в какой-нибудь беседке. Иногда Аюми приносила с собой термос с чаем и вагаси из кондитерской Коичи, если хотела посидеть за книгой.

Прошлый месяц выдался невероятно продуктивным для нее — рукопись наконец была закончена, с правками Айри она тоже почти разобралась. Осталось только дождаться помощи Кохэйри в нескольких моментах и можно было отправлять книгу в издательства.

Но больше всего мысли Аюми занимало участие в национальной литературной премии. Она лишь недавно узнала об их существовании и была решительно настроена победить в одной из них. Все дело в том, что их призовой фонд насчитывал более двух миллионов йен, и половина этих денег могла бы уйти на помощь родителям с завершением ремонта, а другая на путешествие по префектурам для сбора материала для второй книги. Участие в этой премии исключало возможность выбора других конкурсов, и Аюми собиралась поставить все на нее. Срок подачи рукописи выходил на этой неделе.

Аюми предпочла бы сидеть сейчас дома и редактировать книгу, но все, что она могла исправить самостоятельно, уже было сделано. Поэтому она проводила дни напролет, гуляя по городу и обдумывая свои дальнейшие планы. Ей нравилось наблюдать за миром, когда никуда не нужно было спешить. Словно смотришь на все через макро режим навороченной камеры. Аюми могла подойти к какому-нибудь деревцу и подставить пальцы под тонкий лист, с которого стекали капли. Или застыть на месте и наблюдать за проносящимися мимо нее прохожими под зонтиками. Именно в такие моменты единения с самой собой давали ей образы для будущих книг. Вынужденное погружение в одиночество никогда не было обременительным для Аюми. Лишь так она могла дать потоку творчества пройти через себя и выразить его в материальном мире.

Хотелось продолжать писать. Ей до беспамятства хотелось творить что-то новое. Это жгучее желание появилось спустя два дня после того, как Аюми закончила первую книгу. Раньше она хотела выразить свой писательский талант на страницах одной единственной рукописи, просто чтобы существовало физическое доказательство ее дара. Но теперь, когда книга была закончена, Аюми не почувствовала триумфа. Сложно сказать, что она вообще хоть что-то почувствовала, кроме желания писать еще.

Нет, девушка не считала свою книгу плохой. Несмотря на то, что это был ее первый серьезный писательский опыт, она высоко оценила конечную версию текста, которая получилась после серьезной редактуры. И Аюми не считала себя бездарной писательницей лишь оттого, что ей потребовалось исправлять чуть ли не каждый абзац. Она встречала бестселлеры, у которых было и по пять редакторов.

Просто, по какой-то причине, она не почувствовала радости, когда закончила эпилог. Возможно это потому, что книга слишком затянулась. А может, ей доставлял удовольствие лишь сам процесс. И теперь она искала свободы в других книгах, в других мирах.

Непонимание самой себя приводило к тому, что Аюми каждый раз делилась своими мыслями с Кохэйри. Она понимала душу подруги лучше кого бы то ни было, и Аюми беззастенчиво этим пользовалась. Хотя и понимала, что у Кохэйри куча других забот. Но нельзя сказать, что Аюми не пыталась разобраться со всем самостоятельно. Просто иногда, в поисках ответов, она запутывалась еще больше или вообще скатывалась в уничижение из-за ощущения, будто она стоит на месте, пока все остальные с легкостью набирают популярность.

Тогда Кохэйри снова приходила на помощь и говорила:

— Разве это то, как ты хочешь ощущать свою жизнь? Когда чувство самоценности зависит от других людей, кем бы они ни были, это жестоко по отношению к себе. Если такая вещь постоянно приносит страдания, то нужно менять критерии оценки самой себя. В конце концов, как будто бы самым важным, как я считаю, должно быть именно гармоничное психологическое состояние. Представь себя со стороны, когда ты что-то делаешь с таким интересом, упорством и рвением. Есть же такие вещи, которые тебя увлекают. Даже вне зависимости от чьей-то оценки. Просто представь себя со стороны и пойми, что это само по себе уже ценно и важно. Собирай такие моменты для себя. Можешь даже выписать их куда-то. Чтобы а такие вот эпизоды неверия в себя пересматривать их и вспоминать, что есть что-то, за что можно себя ценить.

Никто не мог вытянуть Аюми из глубины своих терзаний так, как это делала Кохэйри. Даже если в чем-то их мысли разнились, в конце концов Аюми всегда прислушивалась к ее словам.

I guess I have to face

That in this awful place

I shouldn't show a trace of doubt

Глядя на пруд в безлюдном парке, Аюми напевала мелодию, которая играла у нее голове, не переставая.

I'd rather be

Free, free, free

Словно заменяя аккомпанемент гитары, дождь мелодично отбивал ритм.

Free, free, free

From here[1]

[1]Steven universe — escapism

Глава 13

На территории Икинэко каждый сезон можно было любоваться цветочным садом — тюльпаны, хризантемы, лилии и камелии. Со слов Ханами — они не просто облагораживали территорию, но и использовались для мастер-классов по икебане[1]. Впервые со дня их знакомства Аюми посчастливилось попасть на это мероприятие.

Сезон дождей сменился теплым солнечным летом, поэтому ребята решили вынести пару столов на улицу и поставить рядом зонтики, чтобы никому не припекало голову. Перед началом мастер-класса гостям предложили выбрать домашние лимонады, и Аюми взяла напиток со вкусом клубника-базилик.

Встав во главе стола, Ханами поприветствовала всех:

— Добро пожаловать на наш летний мастер-класс по икебане. С некоторыми из вас мы уже знакомы, но даже если вы в первый раз знакомитесь с искусством аранжировки цветов — не переживайте. Я постараюсь сделать ваше пребывание здесь наиболее комфортным.

Из открытых дверей кафе показалась Руми с летними напитками. Она разложила лимонады перед гостями и встала у забора, присоединяясь к слушателям Ханами.

— Сегодня мы будем использовать свободный стиль — Нагэирэ. Такие композиции обычно размещают в высокой вазе без креплений, чтобы создать легкое и воздушное настроение. Все уже приготовились к жарким солнечным денечкам?

Некоторые гости начали тут же отмахиваться от слов Ханами, будто желали прогнать эту изнуряющую пору.

— Летняя икебана создается для привнесения в дом атмосферы прохлады и свежести. Вы можете использовать веточки кизила, кувшинки и другие цветы, которые видите перед собой. Для того, чтобы определиться с композицией, сначала выберите тему икебаны. Для основы возьмите длинный стебель или веточку — это будет символ неба. Следующим шагом поставьте в вазу стебель поменьше — символ человека. Ну и третья веточка — Хикае, должна быть самой маленькой, поскольку символизирует землю. Свободное пространство между стеблями украсьте цветами и не забудьте срезать лишние элементы. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться, если возникнут еще вопросы. Давайте приступать!

Как и советовала Ханами, Аюми сначала присмотрелась к цветам и постаралась представить, что она хочет получить — более высокую или низкую икебану, с сиреневыми ирисами или ярко-розовой гвоздикой. Это Кохэйри была «архитектором», а стиль Аюми — чистый «садовник». Она не стала менять концепцию трех ступеней, но и не акцентировала на этом слишком много внимания. Далее в ход пошли стебелечки разной ширины, и вишенкой на торте стали гвоздики. Аюми подумала, что если бы сейчас пошел дождь, она бы использовала ирисы.

Девушка с восхищением смотрела на получившуюся композицию. Она управилась раньше остальных, и Ханами представила гостям ее работу. Как и в случае с книгой, даже если кто-то выражал сомнения относительно утонченности ее творения, Аюми было абсолютно все равно. Ведь все эти вещи она делала для себя, и выражала через них то, что не могла сказать словами. Проявление себя в мире не должно быть идеальным. И Аюми чувствовала себя свободной в своем проявлении только тогда, когда создавала то, что любит. Для нее акт творения был величайшим сокровищем, к которому она относилась с уважением.

«Где же находится эта грань между: я люблю создавать и меня задевает равнодушие?» Как и любой творец, Аюми хотела, чтобы ее труды оценили по достоинству. А когда этого не происходило, она принимала все на свой счет. Слой за слоем ей приходилось углубляться в себя, чтобы лучше разобраться — что приносит радость, а что вызывает огорчение. И почему она дает таким вещам себя расстраивать. Как бы ей хотелось не чувствовать горечь поражения каждый раз, когда что-то шло не по плану. После каждого эмоционального срыва ей приходилось учиться жить по-новому. Как будто она не могла пойти дальше, пока не избавится от определенных паттернов в голове. Было ли все это частью взросления? В каком-то смысле, Аюми и правда выросла за последние несколько месяцев. Осталось только научиться быть к себе добрее и не давать незначительным вещам влиять на свое настроение.

Когда мастер-класс закончился, Ханами подошла к Аюми с маленьким вентилятором и спросила:

— Не хочешь сходить со мной за мороженным? К обеду стало что-то совсем жарко.

Девушка подумала о том, что охладиться перед поездкой домой было бы очень кстати, и пошла с Ханами за фруктовым льдом. Обычный пломбир она давно перестала есть — еще на четвертом курсе, когда заработала нервный гастрит из-за учебы.

— Как у тебя дела с конкурсом? — Ханами откусила верхушку эскимо, хрустя глазированным шоколадом с орешками.

— В конце июня опубликуют лонг-лист. Это как полуфинал. А в середине июля назовут финалистов, и где-то в августе объявят победителей.

— Ого, долго ждать. И много там участвует людей?

— В моей номинации — тысяча двести человек.

— Много!

— Ага, каждый год примерно столько же.

— И что будешь делать до того времени?

Никто в Икинэко еще не знал, что Аюми недавно приступила к написанию второй книги. Она не держала это в секрете специально, просто пока не представился случай рассказать об этом.

— Я начала писать новую книгу. Знаешь, о предназначении, — Аюми еще никому не рассказывала о своей задумке, и волновалась, что описание может выйти немного скомканным. — Предысторию главной героини я взяла полностью из своей жизни, и даже назвала ее своим писательским псевдонимом. Просто недавно мне попалась манга, где в одном месте собралась группа людей, поддерживающих друг друга. И мне захотелось написать хилинг роман о поиске себя и своего места в мире… Смотри, мороженное!

Ханами так заслушалась, что и не заметила, как пара капель упала ей на шорты.

— Ах, вот я растяпа! Да и ладно, на работе есть сменная одежда, — девушка поспешила доесть подтаявшее мороженное и выбросила палочку в урку.

— Знаешь, а мне нравится! Уже придумала остальных героев?

Аюми не представляла, как сотрудники кафе отреагируют, когда узнают, что она сделала их прототипами для своих персонажей. Конечно, имена и личные данные, включая любую информацию, которая могла бы указать на них, Аюми изменила. И все же…

— Я планировала сделать местом действия наше кафе, а героев взять из реальной жизни.

Ханами показала пальцем на себя и удивленно спросила:

— То есть нас?

— Мгм, — Аюми отвела взгляд и сглотнула воздух, чувствуя неловкость.

— Вот оно как… А на интервью ты потом расскажешь, что описывала Икинэко?

— А-м, наверное?

— И когда книга станет популярной, это привлечет к нам больше посетителей?

— Думаешь, моя автобиография на это способна?

— Ну конечно! В век интернета возможно все!

— И тебя ни капельки не смущает, что я напишу и про вашу жизнь тоже?

Ханами поднесла руку к щеке и начала отстукивать по ней пальцем.

— Конечно, перед публикацией стоит показать рукопись каждому действующему лицу. Но, думаю, проблем не возникнет.

— Почему же?

— Все дело в твоей задумке. «Поиск себя и своего места в мире» звучит очень важным. Думаю, что именно поэтому люди становятся частью Икинэко. Микэ-сан находит людей, которые потерялись в жизни, и приводит их сюда. Может на них влияет обстановка, а может это все магические проделки говорящего кота, но тут им удается просто быть самими собой и отыскать путь к своему призванию.

Аюми просто не могла поверить в услышанное.

— Так ты!..

— Что?

— Ты поэтому тогда показала мне комнату отдыха? Потому что он забрал мой блокнот?

Аюми провела бесчисленное количество часов, пытаясь понять, почему еще тогда Ханами предложила ей выбрать «свободное» кресло. Как будто уже знала, что Аюми станет частью команды.

— Можно и так сказать. О, подожди секундочку, мне тут кто-то написал.

Ханами бегло прочитала сообщение и потянулась к Аюми, хватая ее за руку и бегом уводя за собой.

— Побежали скорее, там Мицуки приехала!

— Мицуки? — Аюми не ожидала ее увидеть еще две недели. После первой попытки сдачи IELTSей не хватило всего пол балла, чтобы пройти в выбранный университет. Тогда Мицуки записалась на пересдачу разговорной секции и продолжила заниматься с репетитором уже через тетю.

Когда девушки прибежали в кафе, они увидели другого водителя, складывающего сумки в багажник рядом с чемоданами. Машина была им тоже незнакома, впрочем, сейчас это не имело значения. Мицуки вместе с остальными сидела за столом для мастер-класса и допивала свой чай. Увидев Ханами с Аюми, она им лучезарно улыбнулась и начала собираться.

— Уже уходишь? Мы же только пришли с тобой повидаться.

— Если останусь еще хотя бы на пять минут, то могу опоздать на самолет.

— Ты улетаешь???

— Да, я приехала попрощаться, — Мицуки подошла сначала к Аюми и обняла ее.

— Меня довезет водитель подруги. Боюсь, что если не уеду сегодня, другого подходящего случая может не представиться.

Обнявшись со всеми на прощание, она еще раз обернулась к Аюми и сказала:

— Когда вернусь домой и займу место отца, я лично возьмусь редактировать и выпускать твои новые книги. А пока постарайся изо всех сил пробиться в другие издательства.

Данное в тот день обещание не могло быть нарушено никакими обстоятельствами, потому что Мицуки всегда держала свое слово. Она никогда не обещала того, чего не сможет выполнить. Девушка как будто говорила: «Продолжай усердно писать книги и дождись меня, потому что я в тебя верю». И Аюми поверила в это обещание.

[1]Икебана — традиционное японское искусство компоновки срезанных цветов и побегов в специальных сосудах, а также искусство правильного размещения этих композиций в интерьере.

Глава 14

— Я еще раз спрашиваю, где моя дочь? — разъяренный отец стукнул кулаком по стене, чем только еще больше напугал свою жену.

— Поверьте, у нас тоже нет ее адреса, — Коичи как мог пытался утихомирить нагрянувшего гостя, но у него это плохо получалось.

— Вам точно что-то известно! Она постоянно сюда приходила и отваливала немалую сумму денег, моих денег, на содержание этого кафе.

— Это же было в рамках благотворительности… — хрупкая женщина лет сорока попыталась ему возразить, но он резко пресек все попытки:

— Она могла выбрать куда более финансово значимый проект. И смотри, что теперь!

Отец Мицуки выглядел невероятно взвинченным всей этой ситуацией. Он явно не привык терять контроль над кем-либо, и сейчас ему не терпелось его вернуть. Кеиджи-сан выступил вперед и вежливо-спокойным тоном его заверил:

— Если Мицуки свяжется с нами и сообщит какие-то новости, мы обязательно вам позвоним.

Руми хотела возмутиться и встать на сторону Коичи, но Ханами вовремя удержала ее за руку и шепнула той что-то на ухо.

Не имея права повышать голос на человека старше него, отец Мицуки лишь прошипел:

— Если я узнаю, что кто-то из вас причастен к отъезду моей дочери, я это так просто не оставлю. Пошли, Икуко, — он грозно распахнул дверь из комнаты отдыха и прошел через кафе на улицу. Мать Мицуки в спешке извинилась за его поведение и тоже удалилась. Еще несколько мгновений в комнате никто не двигался. Аюми первая не выдержала наступившей тишины и спросила:

— Что нам теперь делать? Разве по закону мы имеем право утаивать такую информацию?

— Юридически, Мицуки — совершеннолетняя и имеет право самостоятельно пересекать границу страны. К тому же нам действительно неизвестно о ее конкретном месте проживания. И зная Мицуки, она ни за что не станет сообщать нам такую информацию, чтобы не подвергнуть дополнительному давлению со стороны отца.

Кеиджи-сан говорил разумные вещи, но Аюми никак не оставляло беспокойство о дальнейшей судьбе Икинэко. Отец Мицуки был очень влиятельным человеком, и при желании мог бы сильно испортить репутацию кафе.

В расстроенных чувствах она пришла домой и написала Кохэйри о случившемся.

— Знаешь, я ведь… помогала ей готовиться к тому экзамену. И ты так же знаешь, что я плохо умею врать. Если он вдруг начнет на меня наседать, я могу случайно подвести Мицуки.

— Послушай, ты ведь даже не числишься среди официальных сотрудников. А экзамен она сдала, как я поняла, уже после занятий с другим репетитором. Она ведь тебе даже не платила. Скажи если что, к примеру: «Мы просто смотрели в оригинале такие-то фильмы и немного обсуждали их на английском». Не думаю, что он будет углубляться.

— Да, наверное так и скажу.

«Может, стоит поговорить с мамой Мицуки? Она не показалась мне плохим человеком…» И все же, идти к ним домой Аюми не решалась.

Когда через два дня ей пришло сообщение с просьбой встретиться на обеденном перерыве в каком-нибудь кафе, Аюми не на шутку разволновалась. Она ведь могла и отказаться от этой встречи, верно? Но тут пришло еще одно сообщение — Икуко-сан написала, что придет одна, и не будет ничего допытывать у Аюми. Ей просто хотелось услышать, что с Мицуки все хорошо. Теперь девушку терзала совесть, и она решила, что если вдруг разговор уйдет не в ту степь, Аюми прикроется делами и просто уйдет на работу.

Девушка выбрала кафе недалеко от офиса, куда частенько заходила за лавандовым таро. Икуко-сан уже ждала ее за столиком у окна, но ничего себе не заказала. Аюми попросила на всякий случай кофе с собой и присела к ней.

— Здравствуйте.

— Добрый день! Какое счастье, что вы пришли, — Икуко-сан выглядела куда бледнее, чем в прошлый раз.

— Вам что-нибудь заказать?

— Не стоит, я не голодна. Это мне следовало оплатить ваш напиток.

Они обе не знали, как будет лучше начать разговор о Мицуки. В конце концов, первой с мыслями собралась Икуко-сан.

— Я узнала о вас от Ичиро. Он сказал, что вы недавно были у нас в гостях, а Мицуки не очень часто приводит в дом друзей. Вот я и подумала, что могла бы поговорить с вами.

— А-а, понятно, — у Аюми сразу отлегло от сердца, что темой разговора не будут ее занятия с Мицуки.

— Я гуляла по округе и случайно увидела за воротами Мицуки, вот она и пригласила меня. Мы пили ирландский чай, — эта деталь немного позабавила Икуко-сан.

— Да, она любит вводить гостей в замешательство этим чаем. Моя Мицуки этим очень похожа на свою тетю.

— Которая живет в Англии?

— Верно, других родственников у нее нет. Моя старшая сестра просто мечтала о путешествиях. Наверное это потому, что наш дедушка был иностранцем.

И снова в голове Аюми всплыли картинки из мультфильма «Воспоминания о Марни» — летний особняк, званый ужин, высокий беловласый мужчина и танцы.

— Моя сестра, она… должна была выйти замуж ради передачи семейного наследия, но сбежала прямо перед свадьбой. Только после рождения Мицуки она написала мне письмо с извинениями, где рассказала о своей жизни в Англии.

— Значит… вам пришлось выйти замуж за того человека вместо своей сестры?

— Да. Он был несколько старше, но тогда это не считалось проблемой. Несколько раз сестра приезжала навещать нас. Маленькая Мицуки всегда с упоением слушала ее истории о дальних странах, хотя и понимала, что эмиграция — это не легко.

— Думаю, Мицуки и правда не хочет переезжать насовсем. Скорее, она чувствует необходимость сломать эту традицию.

— И унаследовать бизнес самой? Ее отец никогда такого не допустит.

— Возможно она просто не оставит ему выбора.Хотя я тоже не знаю, каким образом Мицуки собирается это сделать. Но каждый из сотрудников Икинэко поддержит ее в этом выборе.

Аюми хотела этими словами показать Икуко-сан, что Мицуки есть на кого положиться, и успокоить ее, но женщина отчего-то начала шмыгать носом и с каждым сказанным словом все больше расстраивалась:

— Я подвела Мицуки. Как ее мама, я не смогла защитить своего ребенка. Должно быть, она у тети… Да, скорее всего, так и есть. Тогда мне будет спокойнее, сестра хорошо позаботится о моей Мицуки.

Икуко-сан извинилась за свою несдержанность и еще раз поблагодарила Аюми, после чего вышла из кафе и села в машину.

«Не сказала ли я чего-то лишнего? Икуко-сан же не передаст эту информацию мужу?» Аюми очень хотелось верить в благоразумие матери Мицуки, и что она не будет препятствовать ее планам. На всякий случай Аюми написала в беседу Икинэко об их встрече и пошла обратно на работу.

По пути домой ей повстречался Юджи, который брал онигири в киоске недалеко от ее офиса. Хотя Аюми его сначала даже не узнала — без очков он выглядел совсем иначе.

— Юджи-кун? — как только парень обернулся к ней и девушка поняла, что не обозналась, они тут же заключили друг друга в приветственные объятия.

— Я так давно тебя не видела! Где ты был?

Они присели на лавочку рядом с киоском, и Юджи начал рассказывать о своих приключениях.

— Сначала я полетел на лазерную коррекцию зрения в счет больничного. Потом мы с родителями поехали на море.

— И жили в отеле?

— Да, им там очень понравилось в прошлый раз, так что теперь мы всегда едем отдыхать только на Окинаву.

Как только Аюми услышала название острова, то тут же рассмеялась. Со стороны это выглядело так по-ребячески, что Юджи сначала подумал, будто Аюми смеется нам ним. А девушка только и смогла сказать:

— Так я была там недавно у бабушки, лечила зубы.

Ее позабавила сама мысль о том, что даже отдыхать они едут в одни и те же места. «Кохэйри бы наверняка сказала, что это судьба».

Они поговорили немного о работе, об общих знакомых — Аюми не забыла упомянуть о том, что у Сумико недавно прошла свадьба. Непринужденное общение со старыми знакомыми доставляло Аюми массу удовольствия, и в тот момент эта встреча оказалась как нельзя кстати.

Глава 15

Спустя несколько месяцев работы Аюми стала ближе к коллегам — они угощали ее по утрам сэндвичами, а девушка приносила им домашние печенья, которые готовила с отцом. Однажды Аюми даже пригласили на празднование в честь дня рождения чьей-то дочки. Если у нее возникали какие-то сложности с выполнением задания, кто-то обязательно вызывался ей помочь. И даже глава отдела высоко отзывался об ее профессионализме и ответственном подходе к работе.

Многие из ее коллег уже знали о том, что Аюми пишет книгу. С некоторыми из них девушка поделилась новостью о своем участии в литературной премии. И вот ей захотелось устроить онигири вечеринку в день объявления результатов. Конечно же, этот душевный порыв не взялся из ниоткуда. А дело было в том, что Аюми просто обожала смотреть повседневные дорамы, где люди собирались вместе и что-то готовили. Аюми в целом очень любила покушать, а разделить с кем-то свою радость таким способом показалось ей наилучшим вариантом.

Она заранее купила рис, листья нори, крабовое мясо и сливочно-кунжутный соус. У них дома не было мультиварки, поэтому Аюми интуитивно сварила рис с небольшими подсказками мамы.

— Смотри, смотри! Он вышел таким клейким, и вода вся выпарилась.

— Ага, и он даже не подгорел! — однажды Аюми в самом деле подкоптила половину риса и с тех пор больше не бралась за него.

Ее пробные онигири понравились всей семье, и она начала брать их с собой на обед. В день объявления полуфиналистов Аюми объявила коллегам, что в случае успеха на следующий день принесет с собой много онигири, и они пожелали ей удачи.

Время до пяти длилось невероятно долго. Аюми постаралась нагрузить себя работой, чтобы не думать лишний раз о конкурсе. Она столько времени представляла себе, как выйдет на пьедестал в красивом платье, а с передних рядов ее будет снимать кто-то из семьи. Как она расскажет об этом в своем блоге и почувствует себя счастливой. Но конечно Аюми допускала небольшой шанс, что не пройдет в полуфинал.

Ближе к назначенному времени девушка открыла пост с отсчитыванием времени до начала прямого эфира. Она переводила глаза то на настенные часы, то на экран, и вот трансляция началась. Целых двадцать минут участники слушали приветственные слова экспертов. Все как один говорили о том, что в этом году работы были куда сильнее, чем в прошлом. И что им было очень сложно отобрать пятьдесят человек для каждой номинации.

Когда слово дали для озвучивания списков, Аюми приготовила руки и начала загибать пальцы после каждого озвученного имени. Восемь, пятнадцать, двадцать шесть, тридцать восемь, сорок девять, пятьдесят… Следующая номинация.

Аюми не услышала своего имени. Ее пальцы больше не тряслись от волнения, и на секунду будто стало спокойнее от того, что все закончилось. А потом она подумала о том, как скажет остальным, что не прошла. Станут ли они теперь предвзято относиться к ее писательству? Захотят ли прочитать ее книги? А издательства вообще примут ее рукопись в печать? Она подумала о всех тех упущенных возможностях, которые дало бы призовое место.

Первый делом Аюми написала о случившемся Кохэйри, как и обо всех своих мыслях и переживаниях на этот счет. Ответом ей была пара простых предложений: «Ну слушай. Мне кажется в этой премии даже в лонг-лист попасть крайне непросто. Думаю, туда подаются люди, которые уже очень давно в писательстве. А у тебя первая книга, конечно она не идеальна. Мне кажется, премии — это вообще что-то выдающееся. Книга может быть хорошей, интересной, но им этого недостаточно. Так что здесь не стоит расстраиваться, хотя это будет непросто, учитывая, как ты надеялась и все просчитала».

Спустя несколько минут Кохэйри еще добавила: «И все равно считаю, что тебе надо сделать те онигири. Которые будут символизировать независимость твоих планов и ценностей от таких вот неприятных моментов».

Аюми стало капельку легче, когда она думала о своем проигрыше, как о бесценном опыте и материале для своей второй книги. Ведь не бывает так, чтобы с первого раза и все получилось. Персонажи книг часто сталкиваются с трудностями, которые должны преодолеть, чтобы вырасти как личность. И ее главная героиня будет именно такой — выносливой и стойкой. Потому что и сама Аюми обладала этими удивительными качествами.

По совету Кохэйри девушка все же принесла своим коллегам домашние онигири и поблагодарила их за проявленную заботу.

~~~

Когда Аюми только села писать вторую книгу, перед ней встал вопрос — хочет ли она такой же истории для своей героини? Офисная работа звучала не так интересно, как хотелось бы. Пускай она и окончила факультет нефтегазового дела, настоящая работа на месторождениях велась совсем иным образом. «А что если она будет работать на газовом промысле за Северным полярным кругом?» Аюми представила заснеженную тундру, алый закат, заячьи следы на сверкающем полотне и морозный воздух. «Даже если это значит, что ей придется работать вахтовым методом — ничего. Она может найти друзей во время отдыха, или даже на самом промысле».

Конечно, она не заставила бы книжную себя заниматься только физическим трудом в поле, поэтому выделила ей рабочий стол в комнате отдыха. Такие были повсеместно у выездных операторов по добыче нефти и газа — она узнала это из рассказов своих коллег, которые когда-то и сами так работали.

Несмотря на проигрыш в конкурсе с первой книгой, Аюми продолжала с таким же рвением и усердием писать вторую. Конечно, какое-то время она была расстроена, но ее писательство никогда не основывалось на денежной выгоде. Даже мама, узнав результаты отборочного тура, сказала: «Если что, распечатаем за свой счет и подарим родным на память». И все таки Аюми не планировала сбрасывать первую рукопись со счетов, продолжая ждать ответы от издательств.

В процессе написания книги появилась иная проблема — поскольку ее героиня повторяет тот же путь, у нее нет лишних денег на поездку в Японию. И если Аюми еще могла как-то выкрутиться за счет командировок, то для книжной героини пролететь половину полушария будет слишком накладно. Оставалось два пути — отложить поездку на следующую осень и взяться за написание другой книги или найти человека, который полетит вместе с ней и оплатит это путешествие. Даже у самой Аюми не было идеи для другой книги и ей не хотелось терять целый год. А для второй идеи требовался надежный кандидат, и из всех существующих людей на роль прототипа подходил только Юджи. «Не будет ли это слишком… странным, если я добавлю нашим персонажам романтическую линию? Не хотелось бы потом чувствовать неловкость перед ним». Впрочем, как ни хотелось Аюми отмахнуться от этой идеи, она прочно засела у девушки в голове как наилучший вариант развития событий. «Ладно, я сначала напишу, а потом как-нибудь расскажу ему об этом».

По задумке, Амели с подросткового возраста была увлечена японской культурой. Все началось с просмотра аниме, потом перешло в чтение манги, а потом и вовсе в постоянные походы по японским кафешкам. Она просто обожала смотреть повседневные дорамы, где герои готовили домашние блюда, и сама иногда приносила бенто своей подруге. Но ей хотелось большего. Амели мечтала слететь в Японию и когда-нибудь привезти кусочек их культуры в свою страну. Это могла быть кондитерская вагаси или бенто кафе.

По мере взросления Амели нашла еще одну мечту — писать книги. Ее воображение живо увлекла японская мифология — духи, божества, предания. Амели предвкушала свой тур по префектурам Японии, о котором бы потом написала в книге «Путешествие в Хоккайдо». Но, как часто бывает в жизни, денег на эту поездку у нее не оказалось.

В идеале, Амели хотела каждый год выпускать по одной книге, и следующая должна была быть посвящена именно Нэтсуми, блуждающей по миру духов в поисках дороги домой.

Когда тайно влюбленный друг Амели узнал о том, как сильно та хочет поехать в Японию, он предложил свою помощь и вызвался сопроводить девушку в свой отпуск. Амели объяснила ему, что не может залезть в такой долг, равно как и позволить заплатить за себя. Тогда он сказал: «Раньше я понятия не имел, как человек может создавать книги. Ведь мне сложно даже просто пересказать сюжет фильма или сериала. Но ты… и твой писательский талант — уникальны. Я хочу помочь тебе создать как можно больше книг, потому что мне очень нравится, как ты пишешь». Он убедил Амели отправиться в путешествие в октябре, и вот в один из дней отпуска они зашли в ресторан, где подавали набэ. Героиня не ожидала увидеть эти горшочки вплоть до наступления зимы, поэтому тут же потащила туда своего друга.

Еще в студенческие годы Амели видела объявления о новогоднем набэ в одном из своих любимых японских кафе, но это блюдо на тот момент было для нее слишком дорогим. Да и не нашлось особо желающих разделить с ней эту трапезу. Когда на стол принесли портативную газовую печку с большим горшочком набэ, Амели сама вызвалась разлить его по тарелкам.

Момент, ради которого Аюми затеяла всю эту историю, заключался в следующем. Во время поедания набэ Амели бы до того растрогалась, что ей пришлось бы поделиться своими переживаниями: «Извини, со мной все хорошо, просто… я так давно хотела посидеть с кем-то вот так. Во всех дорамах, что я смотрела, люди выглядели такими счастливыми за обеденным столом с горшочком с набэ. И мне казалось, что такая трапеза позволит мне прочувствовать этот момент. Но когда мы еще были студентами, я не могла позволить себе сильно тратиться. А потом, много лет спустя, сильно об этом пожалела. Ведь, в попытке сэкономить, я упустила шанс создать теплые и важные воспоминания с дорогими мне людьми».

Сдерживаемые долгое время в тайне чувства парня начали бы выходить наружу: «Давай тогда каждый год будем ездить вместе в Японию!»

На что Амели бы ответила: «Звучит заманчиво. Однако сомневаюсь, что твоей будущей девушке это понравится».

И вот этот момент: «Тогда давай встречаться».

Утирающая слезы Амели бы с удивлением на него посмотрела: «Что?»

«Я бы хотел и дальше заботиться о тебе, читать книги, что ты пишешь, и присутствовать в твоей жизни. Поэтому… давай начнем встречаться».

После этих строк Аюми закрыла блокнот и про себя усмехнулась: «Мда, не умею я прописывать романтические линии. Хотя, многим читателям бы это наверное понравилось, но в реальной жизни я себе такого не представляю».

Что было хорошо в книгах, по мнению Аюми, так это возможность перенестись в будущее и оказаться в нужном тебе моменте. Сейчас же девушка ощущала, будто находится в клетке «настоящего», из-за чего вынуждена придумывать всякие странные сюжеты. «Ах, если бы я могла узнать, что случится в следующие пару месяцев и написать об этом. Пожалуй, нужно смириться с тем, что человек не способен повлиять на такие вещи».

Глава 16

Иногда, когда Аюми слишком долго засиживалась в офисе, она возвращалась домой пешком. Ее расстраивала сама мысль о том, как много всего она упускает, сидя в четырех стенах. Девушка просто обожала находить во время прогулки новые зеленые уголки — обычно они начинались с нескольких арок, обвитых плющом, и вели вглубь тихого укромного места. Аюми словно пересекала врата между миром людей и миом духов, наполненный цветами жасмина.

Вытащив телефон из сумки, девушка начала фотографировать красивые пейзажи, как вдруг рядом появился кот. Белый мохнатик протяжно замяукал, выпрашивая еду, но Аюми лишь с виноватой улыбкой приговаривала: «У меня ничего с собой нет, я в следующий раз тебе принесу». В конце концов котик перестал мяукать и уселся на ступеньках, продолжая смотреть на нее.

Напоследок Аюми сделала еще несколько фотографий, убрала телефон в сумку и пошла домой. Она все думала о каких-то мелочах, пока ее наконец не застолбила мысль: «Почему я так снисходительно к нему отнеслась? Когда будет это потом? Я ведь даже не поискала рядом продуктовые». Она развернулась и спешно пронеслась к ближайшему магазину, где купила несколько упаковок корма для котов с чувствительным пищеварением. А когда вернулась к ступенькам, то обнаружила, что он все еще ждал ее там.

Белый мохнатик съел одну порцию и оставил другие нетронутыми, вероятно для других кошек. Да и на Аюми он больше не обращал внимания, лишь сыто облизнулся и уселся на соседний камень. Девушка с облегчением отметила, что он наелся и больше не мяукает, а потому вернулась к дороге до дома. Она продолжала гулять и фотографировать окрестности, иногда забредая в незнакомые места. А иногда поднимался такой порывистый ветер, который будто специально вел ее иной дорогой. Принимая новые правила игры, Аюми думала: «Хорошо, я пойду туда, куда дует ветер».

Дойдя наконец до дома, девушка обнаружила, что потеряла банковскую карточку, причем зарплатную. «Ну и ладно. Я все равно не жалею, что вернулась покормить кота». Без сомнений, карточка выпала в тот момент, когда Аюми вытащила телефон для фотографий. Но такое с ней произошло впервые, и девушка уже привыкла к тому, что с ней происходят разные причуды после совершения хороших дел. Словно закон: «Сделай добро и оно к тебе вернется» действовал абсолютно иначе для Аюми. Но от этого она не переставала совершать хорошие дела, ведь плохого в мире было итак предостаточно.

~~~

Появившийся в дверях кафе Ичиро поначалу ни у кого не вызвал беспокойства, кроме Аюми, которая при не самых лучших обстоятельствах познакомилась с ним лично. Но он не выказывал враждебности, и по его виду можно было сказать, что он и сам не до конца уверен в удачливости этой затеи. Работающая у стойки Ханами приветственно подозвала его к себе:

— Ичиро-сан, вы пришли как раз вовремя. Аюми только недавно зашла к нам.

Девушка обернулась к Кеиджи-сану и с недоумением спросила:

— Он искал меня?

— Заходил на неделе, мы сказали ему, что ты на работе.

— И он не представился?

— Еще нет. Только назвал свое имя и попросил встречи с тобой. Сказал, что вы знакомы.

— Ну-у...

Не успела Аюми что-то возразить, как Ханами уже представила ей Ичиро. Прежде чем уйти, менеджер подошла сзади и прошептала той за ухо: «Если он начнет доставлять тебе неудобства, закажи эспрессо». Ханами прекрасно знала о предпочтениях Аюми в выборе кофе, и что та не пьет ничего крепче рафа. Девушка коротко кивнула и почувствовала себя чуть более уверенно.

Ичиро занял место напротив и, собравшись с мыслями, несмело начал:

— Икуко-сан недавно связалась со мной и рассказала о том, что произошло. Как и о том, что Мицуки уехала куда-то заграницу учиться. Без подробностей, конечно.

За эти долгие пол минуты, что Ичиро рассказывал о матери Мицуки, у Аюми чуть кровь с лица не схлынула. Она уже успела представить, как Икуко-сан во всех подробностях рассказала всем о причастности Аюми, но под конец ее страхи развеялись. Хотя сердце все еще продолжало неистово биться о грудную клетку от волнения.

— Теперь, когда Мицуки уехала, больше некому вносить такие большие пожертвования, верно? Я бы хотел продолжить это дело до тех пор, пока она не вернется.

— Что?

— Позвольте мне побыть спонсором эти несколько лет. Пожалуйста... — Ичиро глубоко поклонился и с ноткой сожаления продолжил, — я принес так много боли Мицуки своим эгоизмом. Даже если мы не будем вместе, я все равно чувствую вину за то, что пренебрег ее чувствами.

Аюми в растерянности поглядела на Ханами и увидела, что та с интересом наблюдает за развернувшейся картиной. Девушка жестами подозвала подругу, и Ханами ненадолго оставила свой пост.

— Тут такое дело... Ичиро, вам лучше обсудить этот вопрос с менеджером. Но я вас представлю друг другу.

Ханами внимательно выслушала гостя, после чего попросила дать им с Аюми пару минут на обсуждение.

— Ты ведь уже встречалась с ним?

— Да, один раз в доме Мицуки.

— И что думаешь о нем?

— Ну-у, Ичиро не показался мне плохим человеком. Он весьма учтив, немного застенчив, хорошо воспитан и... думаю, он хочет таким образом понять Мицуки.

— Хочешь сказать, Ичиро еще на что-то надеется?

— Кто его знает. Но пока это поддерживает работу Икинэко, разве подобное имеет значение?

— Что ж, мы и правда не в том положении, чтобы отказываться от щедрого спонсора. Но если начнет чудить, я с ним церемониться не стану.

Аюми невероятно развеселил боевой настрой Ханами, и ей даже стало чуточку жалко Ичиро, который когда-то уже навлек на себя гнев Мицуки. И впасть в немилость еще одной дамы она ему совершенно не желала.

— Хорошо, вы можете присоединиться к нашей благотворительной организации. При желании узнать больше о проводимых мастер-классах и других новостях, попросите у Аюми ссылки в соцсетях. Буду рада нашему дальнейшему сотрудничеству, — как и полагалось в такие моменты, Ханами учтиво поклонилась и вернулась к работе.

Тем временем Ичиро с искренним любопытством слушал все, что рассказывала ему Аюми. Когда речь зашла о мастер-классах, девушка показала ему несколько фотографий. Внимание Ичиро живо привлекла летняя икебана, сделанная пару недель назад.

— Какая красивая композиция! А по выращиванию овощей вы проводите мастер-классы?

— Насколько я знаю, нет. Садоводством у нас занимается Ханами, но умеет ли она выращивать овощи... если хочешь, я спрошу. А что?

— Мой дед по молодости построил свой бизнес на фермерстве. Здесь довольно много больших частных секторов с полями, да и балконные удобрения приобретают популярность. Вот я и подумал, что это хорошая идея для еще одной серии мастер-классов.

Аюми призадумалась на пару секунд и полезла в телефон искать тому подтверждение. Действительно, сфера садоводства вновь набирала волну популярности и могла привлечь поток новых посетителей. Прежде чем озвучить предложение Ханами, Аюми задала еще один вопрос:

— Если вдруг менеджер окажется некомпетентна в этом вопросе, ты сможешь провести мастер-класс?

— Спрашиваешь!

Ичиро будто только и ждал, когда ему поступит такое предложение.

Глава 17

Если бы Аюми попросили охарактеризовать Ханами одним словом, она бы сказала — заботливая. Менеджер еще с первой встречи отнеслась к причудливой гостье с большой чуткостью и помогла ей влиться в необычный коллектив. Аюми в самом деле тяжело давалась любая адаптация, но благодаря Ханами, которая когда-то позвала ее присоединиться к закрытому собранию и представила Аюми остальным, ей было намного легче. Даже сейчас менеджер взяла под опеку Ичиро, который обсуждал с ней план предстоящего мастер-класса.

Ханами выглядела как тот тип людей, которым свойственная такая забота о других. И все же у Аюми из головы не выходила одна простая мысль: «Кто же позаботится о самой Ханами?» Когда подруга позвала ее помочь состричь пару кустарников, Аюми подумала, что это отличная возможность немного поговорить по душам. Пока Ханами выдергивала короткие кустики сорняков, державшая над ней зонтик Аюми поинтересовалась:

— Как думаешь, Ичиро приживется у нас?

— Ты имеешь в виду, как Мицуки?

— Ага, или это только Микэ-сан решает?

— Вовсе нет. Любой желающий и доброжелательно настроенный человек может присоединиться к Икинэко. Просто некоторым людям труднее понять, чего они желают, и вот тогда на помощь приходит котик.

— А-а, вот оно как. Если так подумать, Ичиро и правда честен с самим собой и окружающими. И совсем не выглядит сбитым с толку своим будущим. Хотя я все еще не понимаю этой традиции браков по расчету.

— Да, если честно, я тоже. Кто-то может смириться с таким решением, но все же это как-то не правильно.

Аюми выдержала небольшую паузу, прежде чем углубиться в эту тему.

— Отношения между родными всегда казались мне чем-то сложным.

— Правда? Почему?

— Ну, кто-то с кем-то постоянно ругается, попытки контролировать чью-то жизнь, конфликт отцов и детей.

— Но разве это не естественно?

— Конечно нет! У моей подруги все совсем не так. Наверняка существуют и другие семьи, которые могут решать проблемы мирно и без ругани. Где тебя принимают таким, какой ты есть. Где тебе не нужно прикидываться удобной версией, чтобы избежать конфликта.

Аюми поняла, что сболтнула лишнего. Пускай она и хотела поговорить с Ханами о чувствах, но не ожидала, как полностью обнажит свои.

— Мы ни с кем не ссоримся так часто, как со своей семьей. И даже если попытаешься выдавать себя за кого-то другого, в конце концов придет время, когда ты раскроешь свою личность. С друзьями и незнакомцами мы притворяемся куда больше, чем с родными. Пытаемся им понравиться, ищем какую-то выгоду. Но с родителями все иначе, и с ними поладить куда труднее. Думаю, это лишь потому, что только в кругу семьи мы можем быть искренними друг с другом и не бояться задеть чьи-то чувства, как считаешь?

Взыгравшее внутри недовольство после недавнего откровения уже не так-то просто было утихомирить. И хотя Аюми чувствовала долю правды в этих словах, она не спешила соглашаться. Тем временем Ханами продолжила:

— Но я с тобой соглашусь. Есть семьи, которые лучше заботятся друг о друге. И есть семьи, в которых каждый думает только о себе. А бывает так, что все вместе. Знаешь, когда один родитель строже другого. Так было у меня. Отец поддерживал все мои идеи, а вот матери труднее смириться с дочерью авантюристкой. У Коичи наоборот — мама с бабушкой с самого детства поощряли его интерес к готовке сладостей, в отличии от папы. В общем, как-то так, — Ханами сняла перчатки и отряхнулась от пыли, глядя на труды своих стараний.

— И вы до сих пор поддерживаете связь?

— Конечно. Созваниваемся раз в недельку, или в две, если я сильно загружена.

После всех событий с семьей Мицуки, Аюми была рада узнать, что у Ханами нормальные отношения с родителями.

— Впрочем, жить с ними на постоянной основе как ты, наверное, я бы не смогла. В нашем возрасте уже трудно подстраиваться под их манеру вести хозяйство.

— Точно-точно!

Девушки еще немного поговорили о трудностях совместного быта, и Аюми совершенно случайно узнала о том, что Ханами снимает квартиру вместе с Руми. Та без умолку жаловалась на манеру соседки держать все в безупречной чистоте. К примеру, дома Ханами не мыла кружку по утрам после выпитого чая, оставляя ее на столе. А Руми из-за этого начинала жаловаться на бардак в доме, и так по всяким мелочам они иногда спорили. Но, со слов Ханами, она все равно была очень рада тому, что у нее есть Руми. И на этом расспросы Аюми закончились.

Когда девушки вернулись в комнату отдыха, Ичиро как раз заканчивал план выступления. Он попросил их поучаствовать в пробном мастер-классе и услужливо поставил перед девушками тарелку с персиками. Аюми взяла со стола ножик и начала разрезать спелый фрукт на дольки, чтобы не запачкать случайно одежду. Сладкий аромат наполнил всю комнату, и Аюми не смогла сдержаться от восторженного вздоха, когда попробовала кусочек. Глядя на подругу, Ханами откусила кусок побольше и одобрительно закивала, показывая Ичиро «класс». Парень смущенно прикрыл улыбку кулаком и признался:

— Эти персики я привез с нашего участка.

— Да ну!

— А что еще у вас растет?

Пускай они и отвлеклись от начальной темы собрания, Ичиро не упустил возможности во всех красках рассказать о выращиваемых дома культурах. Аюми все еще ничего не смыслила в фермерстве, но с большим удовольствием слушала познавательную лекцию о разных способах хранения и консервации овощей. Создавалось впечатление, будто это дело всей его жизни, и Аюми не представляла, как бы ему удавалось совмещать управление издательством с любимым занятием. Благо, на время этот вопрос отпал.

Но не все были так хорошо настроены в отношении Ичиро. Руми слабо верила в его слова о неразделенной любви и готовности отказаться от планов их родителей. Но Ичиро нисколько не обижался на нее и объяснял это так:

— Я действительно должен был войти в семью Мицуки и унаследовать их бизнес. Мы знали друг друга с детства и даже ходили в одну школу, пока родители не развелись. После этого мы переехали с мамой в другой город и я доучивался там. Когда пришло время подыскивать Мицуки жениха... — Руми в этот момент так скорчилась, что Ичиро невольно прервался и сам смутился от сказанных слов. — В общем, зная о моих чувствах к Мицуки, мама предложила им мою кандидатуру, и на этом дело было решено.

— Конечно, как все оказывается просто, — Руми презрительно отвернула от него голову, и Ханами попросила дать им минутку, чтобы успокоить подругу.

Когда девушки вернулись обратно, Ханами попросила его продолжать.

— Одним из условий было управление издательским домом. Я... не хотел этим заниматься, но ради будущего с Мицуки пошел бы на это. Я честно не знал о том, что она сама хотела унаследовать бизнес отца.

— Да ты и не пытался узнать! — только недавно остывшая Руми вновь на него взъелась, но в этот раз никто не стал вмешиваться в происходящее.

— Это так. Я принял ее вежливость и интерес за взаимную симпатию. И мне казалось, что для нас обоих будет лучше выйти за того, кого так давно знаешь...

С улицы послышались первые раскаты грома, и Ичиро ненадолго замолк, прежде чем продолжить.

— Только когда она выбросила в окно кольцо, я осознал, что Мицуки этого не хотела. Мне... пришлось многое переосмыслить с тех пор. А после ее отъезда я узнал о том, что это место стало для нее вторым домом. И мне захотелось узнать больше о людях, которые побывали в ее жизни за время моего отсутствия.

Руми больше не фыркала на слова Ичиро, и ее лицо не выражало прежней враждебности. Казалось, будто под конец рассказа она и правда прониклась историей Ичиро. Была еще одна интересная встреча, которую парень не хотел упоминать в разговоре — беседа с Микэ-саном. Он бы рассказал об этом в самом крайнем случае, если бы сотрудники кафе по-прежнему ему не верили. И Ичиро был безмерно рад тому, что ему не пришлось раскрывать посторонним содержание их беседы.

~~~

Узнав о том, что Мицуки на протяжении долгого времени изучала английский по книгам, Ичиро с интересом просматривал ее заметки на листах бумаги. По датам можно было узнать, как много она проходила за один день. В заданиях с развернутым ответом Мицуки аккуратным почерком выводила письма выдуманным адресатам. Иногда Ичиро ловил себя на том, что проводит пальцами по красивым буквам, словно пытаясь очутиться в моменте, когда девушка сидела в этой комнате и заполняла пустые строки смыслом.

Одним вечером, когда Ичиро сидел на заднем дворе и листал очередную книгу, рядом с ним появился Микэ-сан. Парень сразу узнал трехцветного кота, гостившего вместе с Аюми у его невесты. Питомец посмотрел сначала на форзац книги, затем привлек мяуканьем внимание Ичиро и спросил:

— Скучаешь по ней? — в мыслях Микэ-сан приготовился заткнуть лапами крик человека, как это было с Аюми, но его не последовало.

Ичиро задержал пытливый взгляд на котике всего на несколько мгновений, прежде чем кивнуть головой.

— Но вот она по тебе скучать не будет.

— Знаю, — Ичиро сначала подпер голову рукой, но потом протянул ее к волосам и взъерошил их.

Микэ-сан взобрался на порог и присел рядом с ним, устремив взгляд туда, где когда-то стояло прекрасное дерево.

— Она последовала за своими мечтами, и если ты продолжишь слепо следовать за ней, то не успеешь обернуться, как потеряешь ее из виду.

— Мои устремления совершенно бессмысленны.

— Но если не будешь уделять им внимание, то не раскроешь свой потенциал. Лишь осуществление собственной мечты приводит к полноценной жизни. Запомни, Ичиро, твои желания существуют не просто так. Они — твой внутренний компас, который может направить к той жизни, которую суждено испытать.

Ичиро почувствовал, будто получил самый ценный подарок в своей жизни — благословение трехцветного кота. Но выйдя за пределы этого кафе, парню придется самостоятельно столкнуться с последствиями принятых решений. И ему было тяжело решиться на этот прыжок веры.

Будто прочитав его мысли, Микэ-сан напоследок добавил:

— Наши желания являются неотъемлемой частью нас самих. Осознать их — значит проявить уважение к себе и тому, кем ты пришел сюда стать. В тебе есть сила создать жизнь без ограничений и чьих-то условий.

Ичиро в последний раз дал себе усомниться в правдивости этих слов, после чего поднял взгляд на небо и увидел рассеянные лучи света, пробивающиеся сквозь тучи. Если бы у них была возможность построить совместную жизнь без чьих-то ожиданий, он бы хотел вернуться в дом дедушки и обосноваться там. Спокойные размеренные дни в окружении собственного сада — вот и все, что он хотел предложить Мицуки. Если у них появится еще хоть один шанс на встречу, он обязательно извинится перед ней за то, что не смог донести свои искренние чувства.

Глава 18

Июньская прохлада наступила так же внезапно, как и череда дождливых дней. Иногда темные тучи набегали над городом, чтобы пролить суточную норму осадков, и вскоре уступали место ясному голубому небу. Солнечные лучи больше не напекали кожу, и Аюми с удовольствием проводила долгие часы у окна, выглядывая в поисках впечатляющих деталей. Согнувшиеся под весом птиц ветки обрушивали на машины свой собственный дождь, когда те срывались с места и улетали в свои гнезда. Стекающая по трубам вода уносилась порывами ветра в сторону, и это напомнило ей фрагмент из картины «Сад изящных слов». Если бы Аюми умела рисовать картины, она бы запечатлела этот момент и показала всему миру. Ей казалось, что никаких красноречивых слов не хватило бы для описания пейзажей, созданных природой. Она вытянула руку и подставила ее каплям дождя, вдыхая цветочные ароматы лета, усилившиеся благодаря наступившей прохладе.

Аюми больше месяца находилась в «творческом кризисе». Она написала примерно половину от объема первой книги и зашла в тупик в своей истории. Все персонажи были раскрыты, сюжетные линии рассказаны, а идеи для новых, как назло, больше не появлялись сами собой в голове. Ей следовало закрыть ветки героев и закончить книгу, но любые написанные за это время отрывки ее не устраивали, и она начинала заново.

Аюми подумала о том, что могла бы найти вдохновение в том самом кафе, где когда-то взялась за вторую рукопись, и решительно пошла собираться. Прогулка на свежем воздухе вмиг избавила девушку от головокружения, которое появлялось из-за длительного нахождения дома, сидя в телефоне.

Впервые за долгое время Аюми отклонилась от привычного кофе и взяла сет из трех какао с разных стран. Кто же знал, что натуральный напиток без добавок будет таким горьким! Впрочем, небольшая встряска оказалась как нельзя кстати, и девушка провела самые продуктивные пару часов за последний месяц.

Преисполненная воодушевлением от возвращения к писательству, девушка не захотела сразу возвращаться домой, а пошла прямо в Икинэко. Несмотря на дождливое утро, ближе к вечеру небо прояснилось и серые тучи разделились на маленькие островки, уносимые теплым ветром.

В кафе оказалось не менее оживленно, чем в любой другой день. Руми недавно рассказала ей о том, что у них прибавилось много новых посетителей, и все это — заслуга Аюми. Девушка не была до конца уверена, так ли обстояли дела на самом деле, но в любом случае была за них рада.

При виде Аюми, Кеиджи-сан попросил девушку пройти ненадолго в комнату отдыха для обсуждения одного вопроса и не забыл вежливо добавить: «Когда появится свободная минутка, разумеется». Аюми была из тех людей, кто предпочитал решать важные моменты прежде, чем идти отдыхать, поэтому предложила ему заняться этим сейчас.

За те две недели, что девушка не заходила в Икинэко, кое-что успело измениться. На стене рядом с фотографиями с фестиваля появились полароидные фото сотрудников вместе с котиками — как оказалось, кто-то подарил Руми на День рождения фотоаппарат и лишь недавно она решила за него взяться. Было ли это тоже влиянием Аюми — девушка не знала. Но ей очень нравились живые селфи Руми с остальных сотрудников кафе.

Кеиджи-сан по обычаю заварил им чаю и вытащил из тумбочки документы, передавая их Аюми.

— Я бы хотел попросить вас об одной услуге. Вы как-то рассказывали, что ваша близкая подруга работает юристом. И поскольку мне необходимо заранее составить договор на право передачи собственности…, — Кеиджи-сан снял очки и принялся смущенно потирать стекла.

— Вы хотите, чтобы я уточнила у Кохэйри, сможет ли она взяться за это дело?

Кеиджи-сан сложил руки на коленях и слегка поклонился.

— Буду вам очень признателен.

Недолго думая, Аюми собралась с силами и задала один уточняющий вопрос:

— Кому вы хотите завещать Икинэко?

Даже если бы Кеиджи-сан решил не отвечать, Аюми бы все равно передала его просьбу подруге. Но он не стал ничего утаивать и рассказал все как есть:

— Это несомненно должна быть Руми. Не умри Акихико так рано, он бы успел ее удочерить. Из всех сотрудников Икинэко она живет тут дольше остальных.

— А вы с ней говорили об этом?

Кеиджи-сан на мгновение опешил от вопроса, будто совсем не предполагал, что та может отказаться.

— Думаешь, Руми может не согласиться?

— Дело не в том, что она не захочет, просто… Такие вещи подразумевают большую ответственность, и поскольку кафе сейчас активно продвигается, может потребоваться постоянное присутствие хозяина кафе. Но что если у Руми есть планы на жизнь, не связанные с Икинэко? Не все могут открыто рассказать о своих желаниях, но по крайней мере вы будете знать, разделяет ли она ваше намерение или нет.

В наступившей тишине им обоим стало слегка неуютно, и Кеиджи-сан поспешил заверить девушку, что обязательно обсудит с Руми этот вопрос. Через пару дней Аюми отправила ему контакты Кохэйри и спросила, как прошла беседа с Руми, на что получила в ответ: «Она отказалась. Говорит, в следующем году будет поступать в университет».

В их следующую встречу Руми сама завела с ней разговор на эту тему:

— Слышала, ты помогаешь Кеиджи-сану с завещанием?

Хоть девушка и не сделала ничего плохого, она тут же почувствовала себя, как на допросе. Руми это заметила и попыталась разрядить атмосферу:

— Да не переживай ты так, он уже давно говорит об этом, но только сейчас решил за него взяться. Наверное, все из-за того случая с землетрясением…

В тот раз Кеиджи-сан довольно быстро пришел в себя, но медики еще пару дней продержали его в больнице.

Аюми молча согласилась с предположением Руми, закивав головой, и прямо спросила:

— Так ты планируешь поступать в университет?

— Ага, хочу что-то связанное с дизайном или архитектурой. Еще пока не решила.

— И ты уедешь в другой город?

— Не-ет, с чего ты решила?

Аюми кратко пересказала их недавний разговор с Кеиджи-саном и показала той переписку.

— Ах, нет-нет, я планирую поступать в местный университет. К тому же, если уеду, Ханами придется искать себе новую квартиру, а снимать в одиночку довольно дорого.

Аюми тяжело вздохнула при мыслях о недешевых ценах на жилье. И она так же понимала, почему Руми отказалась совмещать управление кафе с учебой — она и сама когда-то откладывала писательство, чтобы не отставать от сокурсников.

— Я предложила ему вписать в документы Ханами.

— В самом деле?

— Мы обговорили с ней дома этот вопрос и мне удалось ее убедить в том, что она более чем подходит для новой должности.

— Но если ты будешь учиться, а Ханами станет управляющей, то кто же тогда будет принимать гостей?

— Ичиро.

— Ичиро!? — Аюми в своей манере не совладала с эмоциями и воскликнула слишком громко, чем привлекла внимание многих гостей. Девушки поспешили извиниться и вернулись к разговору.

— Этот милый мальчик сказал, что хочет устроиться к нам на полную ставку, к тому же по выходным я продолжу выходить на смены, как и раньше.

— Значит, он не собирается в университет?

— А зачем? Ичиро сказал, что полученных от дедушки знаний хватит, чтобы продолжить его дело и захватить садовое королевство.

Последнее Руми уже добавила от себя в шуточной форме и на этом обсуждение передачи кафе закончилось. Пускай она и связала свое прошлое с Икинэко, но в будущем ей бы хотелось улететь отсюда и повидать весь мир.

Иногда, когда Ханами задерживалась на работе, Руми усаживалась на заднем дворе и ждала ее там, чтобы вместе пойти домой. Редко кто составлял ей компанию в такие моменты, но так получилось, что в один прекрасный день Руми заметила неподалеку трехцветного кота и, поймав его с помощью лакомств, утащила с собой во дворик. Микэ-сану совсем не нравилось, когда с ним обращались как с обычным котом, но в силу давнего знакомства он не стал исцарапывать Руми руки. Лишь нервно замотал хвостом в разные стороны и показательно отвел взгляд.

— Да ладно тебе, толстячок, ты совсем уже от рук отбился.

— И вовсе я не толстый! У меня просто шерсти много.

Руми прикинулась, будто поверила ему, и с задумчивым видом произнесла:

— Может, нам стоит отвести тебя на стрижку?

Микэ-сан тут же зашипел и отпрыгнул от нее на метр.

— Ни за что! В прошлый раз надо мной все кошки потом смеялись.

— Ого! Не думала, то ты так заботишься о своем внешнем виде.

— А как же, статус обязывает, — и в подтверждение этому он начал показательно себя вылизывать.

Руми где-то прочитала, что коты страшно бесятся, когда их трогаешь в том месте, где они себя только вылизали, и тут же притянула его к себе. На удивление девушки, Микэ-сан больше не изворачивался в ее руках, странным образом утихомирившись. В голове Руми почти сразу всплыло воспоминание, как он точно так же успокаивался рядом с Акихико, и тогда она спросила:

— Как так вышло, что ты заговорил после ухода своего хозяина?

Кот лишь вопросительно посмотрел на нее, наклонив голову набок.

— Скажи-ка, Микэ-сан. Могла ли душа Акихико после смерти оказаться запертой внутри тебя?

Руми не в первый раз прокручивала это у себя в голове. За время служения в храме она много чего повидала и узнала от старших мико. И если бы сейчас Микэ-сан подтвердил эту догадку, она бы ему поверила. Но его глаза не выражали неожиданного разоблачения или подтверждения. Вероятно, он и сам не знал.

Девушка наклонилась к котику и крепко обняла его.

— Акихико-сан…

Много лет назад, когда Руми искала свою первую подработку, никто не хотел нанимать девочку с непостоянным графиком. Она не могла уйти из храма, пока не накопит себе на жилье, поэтому упорно продолжала искать работу по вырезкам из газет. Когда на собеседовании в Икинэко Руми начала заверять владельца в том, что возьмется за любую работу и будет усердно трудиться на благо кафе, Акихико с добродушием ответил:

— Можешь приходить сюда в любое время. Мне будет достаточно того, что ты будешь хорошо питаться и присматривать за этим местом. Вот и все твои обязанности.

Пускай это могло быть неправдой, но Руми искренне хотелось верить в то, что часть души Акихико передалась Микэ-сану.

— Когда я уеду, просто продолжай приглядывать за этим местом и его людьми, как и раньше.

Мяукнув ей в ответ, Микэ-сан перенял их с Акихико обещание.

Глава 19

Счастливый понедельник ознаменовал начало летних каникул и вместе с этим открыл пляжный сезон. Государственные служащие получили свой долгожданный выходной в честь Дня моря и вместе с родными и друзьями отправились на пляж. Семья Аюми по обычаю собралась всем составом загорать и потащила старшую дочь с собой. Не то что бы ей не нравилось ходить на море, но переполненные пляжи с толпами туристов во время праздников становились совсем тесными. К тому же, девушка моментально сгорала на солнце, из-за чего всегда искала себе место в тени.

Придя на пляж, Аюми первым делом зашла в кафе и взяла себе матча латте. Обычно она ничего не покупала у моря, но в этот раз девушка была настроена на плодотворную работу над книгой. Взяв с собой творческий блокнот, она вытащила его из сумки и прямо перед всеми села туда строчить. Это больше не вызывало у нее панического страха раскрытия себя или каких-то неудобств. Чужое мнение в этом вопросе давно перестало иметь для нее значение, и она уже сама не понимала, почему когда-то ее волновали подобные вещи.

Ближе к обеду, когда солнце начало нещадно припекать, а Аюми всем надоела своим нытьем по этому поводу, Коичи скинул в общую беседу спасительное фото лимитированных вагаси морской тематики с подписью: «В честь праздника мы сделали скидку 20% на наборы, кому-то отложить?» Аюми увидела для себя прекрасную возможность слинять с пляжа пораньше и сказала родителям, что побежит за тематическими сладостями на вечер.

Девушка написала в ответном сообщении, что приедет через пятнадцать минут и вызвала такси. Включенный в салоне кондиционер приятно охладил разгоряченную кожу. Уже подъезжая к кондитерской, Аюми заметила огромную толпу людей, стоящую в очереди под навесом. Она зашла в телефон и прочитала недавно отправленное сообщение от Коичи с указанием сразу заходить в кафе, поскольку он зарезервировал ей столик. Девушка не была здесь с тех самых пор, как впервые повстречала Коичи, а потому даже и не знала о существовании брони, за что была ему глубоко признательна.

У стойки новая сотрудница рассчитывала гостей и принимала заказы, пока Коичи их упаковывал. Было заметно, как ребята с трудом справлялись с большим наплывом гостей, но японцы уже давно привыкли стоять в очередях за желаемым лакомством и не думали возмущаться.

Аюми села за свой столик и в ожидании заказа продолжила писать книгу. Когда наборы, наконец, закончились, Коичи сообщил об этом посетителям и добавил, что новые появятся только завтра. Часть гостей ушла сразу же, в другая осталась, чтобы заказать напиток с собой.

— За счет заведения, — Коичи поставил перед ней чашку ароматного кофе с посыпкой из сублимированной малины и присел рядом.

— Спасибо, — Аюми посмотрела на совсем измученного парня и добавила, — ты бы тоже выпил чего-нибудь бодрящего.

— Я уже на 50% состою из кофеина, если выпью еще одну, то меня стошнит.

— Ты вообще не спал сегодня?

— Встал в четыре утра, чтобы успеть все приготовить, — он подпер голову одной рукой и второй прикрыл зевок. — Но даже так не ожидал, что все раскупят к обеду. Твой набор лежит у нас в холодильнике, как соберешься домой, мы его упакуем.

— Благодарю.

Коичи по-прежнему ужасно клонило в сон и, глядя на него, новенькая сотрудница предложила ему увеличить себе обеденный перерыв и подремать часок. Они условились на том, что сегодня ее отпустят пораньше, и Коичи без дальнейших возражений ушел спать.

Аюми еще некоторое время посидела в кафе, прежде чем попросить счет и начать собираться. Девушке жутко не хотелось возвращаться домой к сломанному кондиционеру, но и стоять в длинных очередях у других кафе, где подают какигори[1], было бы пыткой.

Тем временем в беседе Икинэко кто-то начал активно строчить кучу сообщений, и во всплывающих уведомлениях постоянно мелькало имя Коичи. Как оказалось, Руми тоже порывалась ухватить себе порцию морских вагаси, и уже была готова позвонить в кондитерскую, но Аюми ее вовремя остановила. Узнав о том, что Коичи ушел на обеденный перерыв, Руми позвонила подруге и спросила:

— А летние наборы по скидке еще остались?

— Их все разобрали где-то час назад.

— Айщ…, — Руми эта новость неприятно огорчила, но вместо того, чтобы сразу повесить трубку, она спросила:

— А ты чего там столько сидишь?

— Не хочу идти домой, а на улице либо слишком жарко, либо слишком шумно.

— Может тогда зайдешь к нам в гости?

Аюми наклонила голову вбок, как бы обдумывая предложение.

— Мне что-нибудь прихватить с собой?

— Только хорошее настроение! Давай, мы тебя ждем, — Аюми хотела спросить, будет ли дома Ханами, но Руми уже положила трубку и второпях написала адрес.

Аюми все же не хотела приходить к ним в первый раз в гости без гостинцев, поэтому прикупила в кондитерской торт на свой вкус и заказала такси по указанному адресу.

Чуть меньше чем через пол часа водитель высадил ее у многоквартирного дома, где девушки уже ждали Аюми у калитки. Они поприветствовали друг друга теплыми объятиями и сказали:

— Мы переживали, что ты заблудишься, поэтому вышли тебя встретить.

— Ох, спасибо! Я рассказывала, как однажды зашла не в тот дом, потом поблуждала по округе пятнадцать минут и вернулась к нему же?

Девушек очень развеселила эта история, и Аюми ее рассказывала только самым доверенным людям, которые точно не засмеяли бы девушку за плохую ориентацию в пространстве.

Они поднялись пешком на третий этаж и пригласили Аюми внутрь. Зайдя следом за ней в прихожую, соседки в один голос сказали: «Мы дома!» Из дальней комнаты послышалось протяжное мяуканье, и вслед за этим на голос хозяек прибежала кошка. Правда, бежала она немного странно, будто у нее тоже были проблемы с ориентацией в пространстве. Руми подозвала ее к себе и начала аккуратно гладить ту за ушками.

— Поздоровайся с Хару-чан, она у нас совсем слепая, поэтому будь с ней аккуратнее.

Аюми дала кошке время себя обнюхать, после чего немного погладила питомца и ушла мыть руки. Ханами тем временем разлила лимонад и спросила у остальных, что они хотят заказать на обед. Аюми на это со словами «та-дам» вытащила из пакета клубничный торт с белым бисквитом и положила его на стол.

— Руми! Это ты попросила купить торт?

— Нет конечно! Я наоборот сказала Аюми не тратиться.

— Это правда, у нас в семье не принято приходить к кому-то с пустыми руками.

— Ну раз так…

Возникшее между девушками недопонимание вмиг улетучилось, и Руми предложила провести небольшую экскурсию по дому. Пока Ханами заваривала молочный улун в милом керамическом чайнике, Аюми рассматривала в ее комнате обширную коллекцию суккулентов и свисающих с книжных полок растений. Рядом с кроватью девочки расположили несколько пуфиков — со слов Руми, они тут иногда вместе проводят время и играют в настольные игры.

Вторая комната оказалась чуть меньше, но благодаря компактному расположению мебели Руми не чувствовала себя стесненной. К тому же тепло-оранжевая цветовая гамма как будто делала комнату чуть более живой и уютной.

— У вас очень хорошая квартира.

— А то! Еще и по аренде совсем недорого выходит. На самом деле, почти всю мебель мы купили сами, хозяин разрешил нам обустроить комнаты по своему вкусу.

— Довольно смело было с вашей стороны заезжать в пустую квартиру. Мне бы не хотелось потом переезжать и забирать все с собой.

— Мы решили, что даже если проживем здесь всего пару месяцев, в нашем доме должно быть по-настоящему уютно. Чтобы было приятно возвращаться домой.

Такой подход, путь и звучал привлекательно, все равно воспринимался Аюми как слишком затратным. За все шесть лет обучения в другом городе она ни разу даже мебель не переставила в съемной квартире, хотя ремонт был уже довольно устаревшим, да и освещение оставляло желать лучшего. В конце концов девушка просто привыкла к такой обстановке, к тому же ей было с чем сравнивать — университетское общежитие создавало еще более грустное впечатление о студенческом жилье. Но сейчас, глядя на совместные старания девушек, Аюми с грустью подумала о том, что ей тоже следовало постараться ради себя самой.

Услышав кипение чайника, Руми повела подругу обратно на кухню и предложила ей выбрать одну из нескольких керамических кружек ручной работы. От поднимающегося пара на кухне стало жарковато, поэтому Ханами уменьшила температуру кондиционера еще на пару градусов.

Поедая второй кусок торта, Руми спросила:

— Как скоро тебе нужно будет домой?

Аюми посмотрела на часы и ответила:

— Я могу вернуться к ужину, а ужинаем мы обычно очень поздно. Это папина привычка.

— Значит, если мы сейчас закажем доставку хрустящей курочки, это будет считаться за обед?

Тут в разговор вмешалась Ханами:

— Так, во-первых, еще никто не договорился насчет курочки. Может Аюми нельзя есть фастфуд?, — и обращаясь уже к гостье, добавила. — А во-вторых, мы, если что, угощаем, а то получается, что мы встретили тебя с пустым столом.

Запихивая последний кусочек торта себе в рот, Руми согласно закивала.

— Мы просто решили, что будет лучше дождаться, когда ты приедешь.

Аюми на секунду зависла, обдумывая предложенный Ханами вариант, и ответила:

— Может мы выберем из тех кафе, где вы уже заказывали доставку и вам понравилось? Наверняка найдется место, где каждый сможет себе выбрать что-то по вкусу.

Не то что бы Аюми нельзя было есть жареную курочку. Просто ей было довольно сложно вернуться к подобной еде после продолжительной диеты. Из-за давней истории с гастритом девушка чувствовала себя не очень уютно, когда видела перед собой большое количество фастфуда. Ее выбор блюда зачастую зависел от того, насколько хорошо она себя чувствовала в этот момент. Ну а поскольку тортик с чаем был воспринят организмом Аюми за обед, то на ужин не хотелось заказывать ничего жареного.

Когда девушки определились в доставкой, пришло время выбирать кино. Аюми до чертиков боялась фильмов ужасов, поэтому они выбрали обычный детектив, снятый по мотивам известного зарубежного писателя. Совсем скоро им привезли набор легких роллов в рисовой бумаге, хрустящую курочку и набор такояки[2] с четырьмя видами начинок. Ханами положила лежанку котика рядом с собой и включила фильм.

Аюми очень давно не приглашали на совместные посиделки в гости, и сейчас ей было невероятно легко в душе. Найти кого-то, с кем можно разделить общие интересы, ощущалось как самое обычное воплощение икигай.

[1]Какигори — это традиционный японский летний десерт из мелко наструганного льда, который напоминает снег, политый сладкими фруктовыми сиропами, сгущенным молоком или другими добавками.

[2]Такояки — это популярное японское блюдо, представляющее собой жареные шарики из жидкого теста с кусочком осьминога внутри, которые традиционно готовятся на специальной сковороде с полукруглыми углублениями и подаются с соусом, майонезом и стружкой бонито (сушеного тунца).

Глава 20

Примерно через неделю после Дня моря в компанию начали стекаться практиканты. В отдел Аюми попал третьекурсник с другого города, хотя он и подавал заявления в более крупные филиалы. Высокий и на вид щуплый мальчишка так и искрился энергией. По наблюдениям Аюми, все студенты были полны жизни, а глаза их полнились блеском юности и радости. Пусть Аюми и была всего на несколько лет старше, рядом с ними она чувствовала себя совсем потухшей. Будто неожиданно для себя проиграла в гонке под названием «жизнь».

Ближе к осени Аюми перестала ежедневно мониторить почту в ожидании письма от издательства. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что это довольно изматывающе. «Иногда нужно просто отстать от себя» — к такому выводу Аюми пришла в конце лета.

Впрочем, некоторые изменения все же произошли в ее жизни. С небольшими разногласиями она въехала в новую квартиру раньше времени, испытывая определенные трудности от столь долгого проживания с родителями. Раскладушку ей одолжила доброжелательная супружеская пара по соседству, для стирки вещей существовала прачечная, без дверей одной можно было и обойтись, а без кухни и подавно — зайди в любой магазинчик и прикупи еды с собой. На взгляд Аюми, все неудобства были временными — главное, что есть где купаться и свет проведен.

В первую неделю осени Кохэйри отправила ей сообщение из новостного канала города — в выходные планируется двухдневный литературный фестиваль. Сама бы она не смогла пойти — они с парнем улетали в долгожданный отпуск, а вот Аюми как раз попадала на мероприятие. В программе были перечислены различные лекции с писателями и деятелями культуры, а так же с руководителями издательств и создателями книжных магазинчиков. Аюми прежде не бывала на подобных встречах, а потому живо заинтересовалась подвернувшейся возможностью. Ей представлялось, как она заведет пару новых знакомств, и некоторые из них, вероятно, даже окажутся полезными.

Аюми надела своей лучший наряд и отправилась навстречу приключениям. Лекции проходили в большом итальянском саду — пожалуй из итальянского там были только белые скамьи с необычными узорами и отсутствие прудов с карпами, как это было заведено у японцев. Но он был по уютному украшен свисающими с деревьев гирляндами и светлыми в тон скамеек шатрами, под которыми расположили пуфики. Помимо небольшой сцены, отведенной для предстоящих лекций, организаторы поставили несколько столов в ряд с табличкой «бук-дейтинг[1]». Не забыли поставить и парочку вагончиков с едой, но Аюми уже запланировала на обед забежать с любимый ресторанчик и поесть якисобу[2].

Посетителей оказалось так много, что стульев перед сценой всем не хватило, и остальные просто встали позади. Аюми была рада уже просто тому, что мероприятие проводилось на свежем воздухе, а потом такие неудобства ее совсем не волновали.

Среди приглашенных спикеров были так же руководители электронных площадок, известные блогеры, последователи разных литературных течений прошлого века. Хотелось бы сказать, что Аюми пришла в восторг от этих лекций, но… ей не хватило живого общения. Это был просто не тот формат встречи, на который она рассчитывала, и к концу первого дня Аюми так ни с кем близко и не познакомилась. Но она постаралась сильно не расстраиваться и обнадеживала себя мыслью о том, что уж завтра постарается быть общительнее. «В конце концов, там еще есть бук-дейтинг».

Однако все обернулось иначе, и Аюми опоздала к началу встречи из-за дел, связанных с ремонтом. Так что ей оставалось лишь перекинуться парой слов с ведущей того самого бук-дейтинга.

— Здравствуйте, вы сегодня снова очень красивая, — милая девушка искренне восхитилась новым нарядом Аюми, и та от души ее поблагодарила.

— У вас все так же оживленно?

— Еще как!, — толпа людей сидела за длинным столом и оживленно обсуждала в парах книги, которые выпали им на карточках. Аюми никогда раньше не видела, чтобы кто-то с такой страстью делился своими впечатлениями. Ей стало интересно, будут ли люди с таким же воодушевлением обсуждать ее книги? А если да, то в каком ключе: положительном или отрицательном? «Как бы там ни было, нет ничего хуже безразличия. А если она просто кому-то не понравится, я с этим справлюсь».

Оживленные дискуссии пришлось прервать с окончанием отведенного для них времени. После этого по правилам игры человека с краю просили пройти в самое начало стола и, таким образом, все участники сдвигались вправо на одного. Затем ведущая объявила последний раунд, и на этот раз Аюми не стала дожидаться его окончания. Она поспешила занять место у дерева сбоку от сцены, раз уж все сидячие места вновь оказались заняты. Однако в этот раз желающих послушать дискуссию оказалось куда больше, чем на любой другой лекции. Аюми с интересом взглянула на программу и обнаружила там «книжные посиделки». Девушка понятия не имела, что они будут из себя представлять, но вдруг заметила, что одно из мест спикеров заняла та самая ведущая бук-дейтинга. «Погодите-ка, так кто же она такая?» — они даже не успели друг другу представиться, и найдя имя девушки в буклете, Аюми вышла на несколько соцсетей ведущей.

Хотару-сан была известным литературным обозревателем, преподносившей читателям все, что происходит в ее жизни, с иронией. Людям это нравилось, и от Аюми не могло укрыться то, с каким обожанием посетители на нее смотрели. Впрочем, ей была чужда какая-либо иерархия, и книжные посиделки она вела со свойственным себе простодушием, так же как и ее коллега спикер.

По окончании беседы к ним стеклась толпа людей и каждый по очереди рассыпался в благодарностях или просил совместное фото. Поначалу Аюми тоже хотела подойти к Хотару-сан, но потом она отбросила эту идею. «Что я могу ей сказать? Я не преданный фанат или давняя поклонница, а это время предназначено именно для них». Как бы ни было горестно Аюми, она так и не решилась подойти к ведущей, и на этом книжный фестиваль был окончен.

Следующие пару дней девушка прокручивала в голове детали осеннего мероприятия: где ей следовало проявить больше инициативы, с кем еще можно было завести разговор. Она вдруг вспомнила о соцсетях Хотару-сан, по которым мельком пробежалась в прошлый раз, и вновь нашла их. Просматривая последние посты ведущей, Аюми наткнулась на предложение создать книжный клуб и опрос для участников. Она без промедления прокомментировала что-то в духе: «Конечно! Я бы с удовольствием пришла», — и стала ждать новостей. Когда через пару недель Хотару-сан объявила о первом собрании клуба, Аюми уже знала, как закончит свою вторую книгу. И с этим ей помогла именно встреча, произошедшая на книжном фестивале.

Последние несколько месяцев она не могла ничего написать, поскольку сама связала себе руки автобиографией. Ведь если в жизни не происходило знаменательных событий, то и писать было не о чем. Но не могла же она еще пол года ждать письма от издательства. Кохэйри однажды посоветовала ей придумать для героини свой собственный конец. Но как бы Аюми ни пыталась дать Амели жить свою жизнь и придумать ей более живой и счастливый сценарий — у нее не получалось смириться с этим и отделаться от мысли, будто она пытается себя обмануть. Поэтому она решила, что последняя глава будет о ее походе в книжный сад с дальнейшим присоединением к книжному клубу, который организовала Хотару-сан.

Аюми уже представляла, как ее первая фраза в новом кругу общения станет последней во второй книге. И это будет хороший конец, ведь он не о конечном результате, а о пути, который она прошла. Аюми мечтательно смотрела на страницы писательского блокнота и думала: «Это самым идеальным образом опишет мою творческую деятельность. Где я пишу не ради того, чтобы на полках магазинов стояли эти книги, а ради самого процесса».

Девушка еще раз посмотрелась в зеркало на первом этаже своего подъезда и вышла из дому. Творческое пространство «Море рядом» так и пестрело различными выставками пока еще малоизвестных художников, и Аюми нравилось рассматривать их картины. Это напоминало ей о Кеиджи-сане, и других ребятах, которые пока не знали о книжном клубе. В последнее время она все реже заходила в Икинэко, но они по-прежнему сохраняли теплое общение и дружеский настрой. Аюми знала — она может в любой момент вернуться в котокафе, и ей всегда там будут рады. Как и любому, кто когда-то ушел, но был частью Икинэко.

Как только все желающие собрались, Хотару-сан предложила начать встречу. Каждому давалось приветственное слово, и когда очередь дошла до Аюми, она без тени сомнения смогла набраться смелости сказать: «Всем добрый вечер! Меня зовут Аюми, в свободное время я пишу книги и мечтаю однажды стать всемирно известной писательницей…»

[1]Бук-дейтинг (от англ. book dating — «книжное свидание») — это формат мероприятия для знакомства людей с общими интересами в чтении.

[2]Якисоба — это популярное японское блюдо из обжаренной лапши с овощами и мясом (чаще свининой) в специальном сладко-соленом соусе.