На заре Шестой Расы

Глава 1 Побег

ГЛАВА 1

ПОБЕГ

На западном берегу Евксинского моря в устье реки Бурги на пяти зеленых холмах раскинулся древний город-государство Ариант. Со всех сторон его окружали мощные крепостные стены, не раз спасавшие ариев, жителей этого славного города, от набегов диких племен.

Арии жили сытно и счастливо – благодатная приморская природа давала неплохие урожаи злаков, овощей и фруктов, по склонам гор бродили тучные стада овец и коров,полное неисчерпаемых богатств море радовало щедрыми дарами.

Но не все благополучно было в этом богатом, процветающем городе.

Утро первого дня лета 2576 года от рождества Христова был печальным для жителей Арианта. Аквы требовали ежегодной дани. Пять шестнадцатилетних девушек, готовились уйти в пучину Евксинского моря. Специальные лекарства должны были полностью изменить юных ариек – их организмы смогут извлекать кислород, необходимый для поддержания жизни, прямо из морской воды. Дороги назад для этих девушек не будет, они станут жителями Акваны - подводного города аквов, злобных, завистливых и мстительных жителей моря.

Много поколений назад первые романтики и смельчаки, поверив настойчивой и умелой рекламе и талантливым произведениям искусств, отважились принять только что изобретенное лекарство и отправиться жить в глубины моря. Потом начался бум - тысячи людей, уставших от перенаселения, земной сутолоки и тяжких проблем бездушной машинной цивилизации, ринулись в Приморскую Академию, где их делали морскими обитателями.

И только потом, когда на берег моря стали выбрасываться, кончая жизнь самоубийством, вновь обращенные аквы, пришло отрезвление. Но было уже поздно. В глубинах моря зародилась цивилизация, представители которой страдали от тоски по оставленным прелестям земной жизни, от горестного ощущения безвозвратности потерь, от тягот ежедневной борьбы за выживание, от неимоверных трудов по устройству новой жизни.

Но несмотря ни на что, водяные люди выжили. Их цивилизация развивалась и набирала силу. И становилась враждебной к жителям суши. Кроме забот с жилищами, которые приходилось вырубать в толще подводных скал, кроме тяжких хлопот по добыванию пищи, кроме обычной зависти, у аквов была еще проблема с потомством. Море быстро меняло облик человека, приспосабливая его под себя. Каждое последующее поколение вносило что-то новое в организмы аквов - их тела все больше приобретали формы морских животных. Чтобы соответствовать привычным критериям красоты и сохранить внешность, доставшуюся от предков, аквы требовали у жителей суши девушек, способных рожать детей, похожих на землян.

Жители Арианта смирились с неизбежными потерями, ибо без моря трудно прожить - море кормит, дарит ощущение достатка, служит источником богатства и благополучия. Аквы разрешали добывать пищу в море, но взамен требовали дань. Попытки неподчинения заканчивались войнами, в которых гибло немало народа, как с той, так и с другой стороны. Но аквы были более жестоки, изобретательны, упрямы и коварны. И на их стороне было море. Поэтому они победили.

В первый день лета пять семей Арианта надели траурные белые одежды. Пять девушек, на которых пал жребий, еще с вечера были помещены в Медицинскую Лабораторию. Среди них была и прекрасная Дидилия – младшая дочь известного в городе купца Светозара. В отличие от своих подруг, она не тратила последние свои земные часы на бесполезные слезы. Она сидела на веранде, отгороженной от внешнего мира прозрачной, но прочной стеной, и смотрела на окружающий мир, чтобы сохранить в своей памяти каждую черточку земного бытия. С высоты скалы, на которой помещалась Лаборатория, были видны огромные просторы моря. Белые лепестки чаек трепетали на свежем морском ветерке, прибрежные зеленоватые волны, набегавшись по бескрайней равнине, пенными языками лизали каменистые пляжи. Темно-зеленые деревья махали своими мохнатыми лапами, как бы прощаясь с прекрасными арийками, которым осталось всего полдня земной жизни.

Губы Дидилии слегка шевелились. Она шептала привычные с детства слова молитвы:

- Отче наш, сущий на небесах!

Да святится имя Твое;

Да придет царствие Твое;

Да будет воля Твоя и на земле, как на небе;

Хлеб наш насущный дай нам на сей день;

И прости нам долги наши,

Как и мы прощаем должникам нашим;

И не введи нас в искушение,

Но избавь нас от лукавого;

Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава во веки.

Аминь.

Простые слова молитвы завораживали, оттесняя боль и страх в глубину души.

Арии, жители города Арианта, не отличались фанатичной религиозностью. Скорее по инерции они хранили традиции христианской религии, посещая по воскресеньям церкви, лишь иногда соблюдая воздержание в пище имашинально творя заученные молитвы, не очень-то вдаваясь в смысл произносимого. И, как это часто бывает, только в тяжелые минуты их мысли всерьез обращались к Богу. Именно такое время наступило и сейчас. Скорбные молитвы звучали теперь в домах, на которые пал страшный жребий.

Стоя на коленях перед иконами, молился и купец Светозар, хотя в его молитвах звучали странные слова, которые произносят, только когда начинают важное дело в надежде, что оно увенчается успехом.

Дидилия вспомнила о своем отце, и непрошенная слеза обожгла щеку. И еще об одном человеке подумала девушка...

-Раде… - прошептала, она – Раде…

-Диди… - прошелестело ей в ответ.

-Раде…

Тяжкий вздох, похожий на стон, вырвался из груди девушки.

-Диди! – прозвучало на террасе приглушенно, но явственно.

Резко обернувшись, пленница вскрикнула и сразу же прикрыла рот платком, словно хотела схватить свой только что вырвавшийся крик. Перед ней стоял юноша в легкой зеленой одежде воина-пограничника, с короткимшироким мечом на поясе. Умные серые глаза его из-под красивых вразлет бровей смотрели тревожно и в то же время решительно. Гибкое мускулистое тело было напряжено, как перед поединком.

-Радегаст! Как ты сюда попал? - с испугом и удивлением воскликнула Дидилия. И тут же, не дожидаясь ответа, горестно заплакала, забыв данное самой себе обещание проститься с земным существованием без единой слезинки. Радегаст бережно обнял девушку и стал целовать ее в густые русые волосы, мокрые от слез щеки, горячие пухлые губы.

- Милая, любимая, ненаглядная моя, - шептал он страстно и взволнованно. - Успокойся, моя красавица, я пришел, чтобы спасти тебя!

Перестав плакать, Дидилия посмотрела на своего возлюбленного недоверчиво.

- Спасти меня? Но как? Вокруг охрана!

- Охрана - это я. Меня назначили часовым у ваших дверей! Один из моих друзей стоит караульным на вышке в дальнем углу сада. Главное для нас - незаметно пробраться от вашей комнаты до первых кустов. Это лучше сделать из окна на террасе - там кусты подходят вплотную к зданию. Останется только выждать, когда караульный, охраняющий этот участок, зайдет за угол. Пойдем!

Юноша решительно увлек Дидилию за собой. Они тихо прокрались мимо великолепно убранной большой залы, украшенной цветами и картинами, заставленной роскошной мебелью, - последнего пристанища несчастных девушек, на которых пал жребий. Еще не веря в спасение, сжавшись в комочек, Дидилия кралась за своим возлюбленным, который, нарушив Закон Послушания, стал ради нее преступником. Множество вопросов теснились в ее голове, сомнения и страх терзали ее душу. Но она молчала, и только крупные слезы, катившиеся из раскосых зеленых глаз, выдавали ее смятение.

Низко пригнувшись, беглецы пробирались по застекленной галерее, опоясывающей здание Лаборатории. Невысокий барьер едва скрывал их от взоров караульных, находящихся в саду. На всех перекрестках аллей были видныжелтые туники воинов Внутренней Охраны. Вдоль здания тоже ходили часовые, поглядывая по сторонам и время от времени приветствуя друг друга поднятыми вверх ладонями, показывая, что у них нет причин для беспокойства. Казалось, ни одна живая душа не могла проскользнуть сквозь эту паутину охраны.

Но это только казалось. Жара, однообразие службы и уверенность в том, что никто не сможет нарушить границ территории Медицинской Лаборатории, конечно же, ослабили бдительность стражей. Их внимательность была показной, лишь бы угодить начальству, которое изредка проверяло посты.

Поэтому, когда Радегаст нашел окно и сдвинул в сторону раму, этого никто не заметил. Выбравшись из галереи, влюбленные тихо прокрались до первых кустов и там припустились бегом. Только в глубине сада, под защитой плотной стены деревьев и кустарников, Дидилия дала волю своим страхам и переживаниям:

- Но куда мы бежим? Нас же все равно найдут, даже если мы выберемся за пределы охраняемой территории. Мое отсутствие обнаружат быстро. Нам все равно не уйти. За то, что ты совершил, полагается смерть. Я не хочу, чтобы ты умирал!

- Милая моя девочка, да я готов хоть десять раз умереть за тебя! Но отчаиваться еще рано. Нам главное добраться до моря. Там ждет лодка. Мы уплывем с тобой подальше от этого проклятого, трусливого города. И если повезет - мы будем жить!

- Радегаст! А как же мой отец?! Он лишится всего – уважения, богатства, крова, ведь его дочь нарушила Закон Послушания.

-Это твой отец подкупом добился, чтобы именно меня, воина- пограничника, поставили часовым у стен Лаборатории. Это именно он заплатил ворам, укравшим патрульную лодку. Это именно его люди стоят и ждут нас по другую сторону забора. Отец обещал, что отдаст тебя мне в жены, когда ты станешь совершеннолетней. Теперь он выполняет свое обещание.

Разговоры не мешали молодым людям быстро продвигатьсяв выбранном направлении. Вскоре онивыбежали на открытое пространство перед забором, сделанным из ажурно сплетенных железных прутьев. В прозрачном колпаке башни, стоящей на углу изгороди виднелась желтая одежда часового. Увидев беглецов, он отвернулся в сторону моря, как бы любуясь прекрасным видом, открывавшимся ему с высоты.

Ажурное плетение решетки как нельзя лучше оказалось приспособлено для лазания. Словно по ступеням, Радегаст и Дидилия поднялись вверх и быстро перебрались на другую сторону забора. Вынув из заплечного мешка веревку, Радегаст привязал ее к прутьям решетки и сбросил свободный конецсо скалы. Преодолев страх, Дидилия взялась за веревку и стала спускаться вниз. По счастью, высота камня в этом месте не превышала десяти метров. За Дидилией ловко соскользнул к подножью скалы и Радегаст. Подняв голову, воин негромко свистнул. Через несколько мгновений веревка, отвязанная вверху часовым, упала к ногам Радегаста. Спрятав ее опять в мешок, Радегаст взял Дидилию за руку и увлек по крутой тропинке вниз. Выскочив из кустов на дорогу, беглецы увидели двух незнакомых людей бандитского вида, стоявших у запряженной повозки. Незнакомцы, нетерпеливотоптавшиеся у подножья холма, при виде беглецов явно обрадовались и замахали руками.

Спрятавшись за плотным пологом повозки, Радегаст и Дидилияприжались друг к другу, их губысоединились. Дрожь, сотрясавшая хрупкое тело девушки, постепенно проходила. Она как бы оттаивала после космического холода, овладевшего ее душой.

Повозка, запряженная унылой серой лошадью, тихонько тряслась по камням мостовой, словно там, в ее глубине, под пологом, вместо беглецов, которым законы города Арианта не оставляли ниодного шанса на выживание, лежали какие-нибудь бесчувственные баклажаны, смиренно ожидающие момента, когда грубые крикливые хозяйки порежут их тупыми ножами и бросят на кипящие маслом сковородки.

Со скалы, на которой размещалась Медицинская Лаборатория, казалось, что море было совсем рядом, но на самом деле, чтобы добраться до него, нужно было проделать немалый путь мимо шумных овощных базарчиков, жарких и вкусно пахнущих шашлычных, толчеи перекрестков и строгих блюстителей порядка, лениво прохаживающихся по улочкам процветающего и несчастного города.

Глава 2 Любовь

ГЛАВА 2

ЛЮБОВЬ

Их первая встреча состоялась почти полгода назад на зимнем карнавале, посвященном встрече Нового года. Радегаст в числе лучших воинов Арианта был приглашен во Дворец Элиты, где веселилась вся знать славного города-государства. Там были богатые купцы и фабриканты, владельцы плантаций и виноделы, известные политики и военачальники. Молодых воинов пригласили в качестве поощрения за победы на осенних боевых турнирах и за подвиги в битвах с врагами города. Их вводили в высшее общество, ибо именно им - самым ловким, хитрым, сильным и умным - приходилось заниматься обеспечением безопасности Арианта, именно от них зависело благополучие его жителей - ариев. После турниров и битв вдвойне приятны танцы, веселье, вино, яства, девушки...

Дидилию Радегаст увидел в толпе веселящихся дочерей купцов. Миниатюрная, стройная девушка, с пышными русыми волосами, уложенными в причудливую прическу, и раскосыми зелеными глазами, так заразительно и весело смеялась, что вызывала у окружающих непроизвольные улыбки. Словно от брошенного в воду камня, расходились от нее в разные стороны волны радости и счастья. И еще одно странная деталь поразила воина – на лбу, чуть повыше бровей у девушкитемнела каплевидная родинка, похожая формой на коричневатое пигментное пятно, имевшееся у Радегаста. Такие одинаковые приметы могут появляться только у родных братьев и сестер. Но они не были родственниками, Радегаст знал это твердо – он рос сиротой, его мать умерла, когда ее единственному сыну было всего семь лет, а отец на другой год погиб в схватке с монстрами северного леса.

Улучив момент, Радегаст приблизился и, смело взяв хохотушку за руку, пригласил ее на танец. Та, растерявшись от неожиданности, шагнула за воином в сторону танцующих, опомнилась, вспыхнула алой краской, услышав за своей спиной напряженное молчание подруг, хотела вырваться и нырнуть в спасительную стихию толпы сверстниц, но, сама не зная почему, легко заскользила рядом с этим сильным и мужественным юношей, в чью сторону она уже не раз бросала любопытные взоры.

И с этой минуты они оба словно окунулись в волшебный сон. Для них перестал существовать и огромный зал, украшенный красочными гирляндами, и наряженные в карнавальные костюмы гости. Для них звучала музыка, и они плыли по волнам чудесных мелодий, едва касаясь блестящего паркета, словно порхая в воздухе. Они не замечали завистливых взоров подруг Дидилии, перешептываний престарелых матрон, кривых улыбок потрепанных донжуанов и внимательного и в то же время доброжелательного взора купца Светозара.

Воины были гордостью города, поэтому взаимное влечение двух молодых людей не вызывало у Светозара беспокойства. Породниться с одним из лучших воинов, чья, по всей видимости, блестящая карьера только начиналась, было и приятно, и выгодно - государственная служба имела неоспоримые преимущества: близость к правительственной Элите давала возможность расширить торговлю. Но благожелательность, с которой отец отнесся к увлечению дочери, не означала отсутствие строгости. При первой же попытке молодых людей уединиться в бесчисленных комнатах дворца Светозар подошел к Дидилии и довольно сурово сообщил ей, что для нее бал закончен - все семейство Светозара убывает домой. После вежливых, но сдержанных поклонов, которыми обменялись мужчины, купец и его три дочери отправились к выходу.Но волшебство, длившееся на протяжении всего бала, с отъездом семьи Светозара для молодых людей не кончилось. Они еще чувствовали прикосновения горячих ладоней, еще кружились в волнах музыки, еще слышали взволнованный шепот друг друга. Их любовь вспыхнула, как костер.

Не очень часты были их дальнейшие встречи: в основном, на приемах и немногочисленных балах. Но это еще больше разжигало сердца влюбленных. Те редкие минуты общения, когда удавалось прикоснуться друг к другу, обменяться жаркими словами признаний, запоминались им надолго. Эти воспоминания жили потом в их душах самостоятельной жизнью, согревая сердца и вселяя надежды на счастливое супружество после совершеннолетия Дидилии. Светозар, внимательно следя за дочерью и ее возлюбленным, при внешней суровости и строгости давал им все же понять, что не будет противиться их браку. Но все вышло по-другому. На Дидилию пал жребий.

Радегаст был старше Дидилии на пять лет. Он уже был настоящим закаленным солдатом, побывавшим не раз в настоящих кровавых столкновениях с племенами волкодлаков - злобных и жестоких волко-людей, которые рыскали по лесам вокруг Арианта. При своем небольшом росте и совсем не богатырской силе он был ловок и отважен. Это позволяло ему выходить победителем даже в неравных схватках. Есть такие люди на свете, которых опасность не парализует, не пугает, а только злит и будит в их душе хмельной азарт, не туманящий, а тонизирующий лихорадочную и четкую работу мозга. К таким и относился воин отряда Пограничной Охраны Радегаст. Отважное сердце волкодава, стремительность и яростная мощь дикой кошки, отличное владение воинским мастерством, гармонично сочетавшиеся в этом молодом арие, давно снискали ему славу настоящего воина-защитника.

Для Радегаста не существовало безвыходных ситуаций. Он привык бросаться в атаку сразу же, как появлялась опасность, не размышляя о возможности поражения. Поэтому всегда опережал противника и оказывался впереди жизненных обстоятельств, а не в хвосте у них. Когда Радегаст узнал о том, что на его возлюбленную выпал жребий для отправки в черные глубины моря, он не сомневался ни минуты в решении нарушить Закон Послушания и выкрасть Дидилию. Понимая, что даже не многим своим друзьям в такой ситуации можно довериться, он обратился к тому, кто так же, как и Радегаст, был готов пойти на все, чтобы спасти девушку – к ее отцу. Купец Светозар, пребывавший в страшном горе, увидев перед собой собранного, готового к действиям воина-пограничника, понял все без слов.Благословив Радегаста на брак со своей дочерью, Светозар подключил все свои связи и не поскупился на деньги, чтобы побег молодых людей прошел успешно.

И вот сейчас влюбленные были вначале своего долгого и тяжкого пути, который ожидал беглецов, преступивших Закон.

Глава 3 Погоня

ГЛАВА 3

ПОГОНЯ

Радегаст и Дидилия сидели в повозке тихо-тихо, боясь услышать шум погони. Но то ли побег девушки, предназначенной аквам, остался незамеченным, то ли, обнаружив исчезновение юной арийки и охранника, прислуга сильно перепугалась и побоялась поднять шум, предчувствуя суровое наказание, общая тревога так и не была объявлена. Вскоре повозка с беглецами достигла подножья холмов и выкатилась за крепостные ворота. Проехав еще с полчаса по берегу моря, суровые возницы остановили лошадь и, откинув полог, предложили молодым людям сойти на землю. Один из провожатых, скуластый смуглый бородач с роскошной черной шевелюрой, улыбаясь огромным щербатым ртом, сказал, махнуврукой на север:

-Летите туда, голубки! Там, за мысом, в устье ручья стоит лодка с мотором на солнечной батарее. Пока солнце не село, вы далеко уплывете. Мчитесь, не останавливаясь. Иначе вас поймают и повесят за ноги. А вместе с вами и нас. А я так привык ходить вверх моей тыквой!

Черноволосый похлопал по своей огромной голове волосатой лапищей и загоготал. Захихикал и его напарник – морщинистый, плутоватого вида мужичок неопределенного возраста.

-А как же аквы? - вырвалось у Дидилии. - Они же не позволяют без разрешения выходить в море!

Черноволосый оборвал свой гулкий смех и стал серьезным, даже свирепым:

-Аквы далеко. Они не всегда следят за прибрежными водами. Это только придурки из правящей Элиты думают, что нарушать договоры с аквами нельзя. А мы это делаем постоянно. И знаем, что эти вонючие аквы трусливы и глупы. Они нападают только стаей. Их разведчики с эхолотами находятся вдали от города. Когда обнаруживается, что кто-то в неурочное время вышел в море, они сообщают начальству, которое решает, стоит ли тратить силы. Отряд воинов снаряжают только в серьезных случаях. Например, если в море выйдут несколько лодок и начнут вести лов рыбы без разрешения. На одиночные лодки они почти не реагируют. Иначе бы нам пришлось туго, и мы не смогли прокормить свои семьи.

-Так вы ловите рыбу в Мертвое время?

-Да, черт побери! И этим гордимся. Не то что эти слабаки из рыбацкой артели. Наплевать на все бумажки вонючих правителей, в которых они понаписали запретов - нельзя это, нельзя то! Плевать! Плевать! Тьфу! И хватит болтать! Идите быстрее. Не теряйте времени. До четырех часов вечера ни одна лодка не рискнет отойти от причала - они слишком боятся аквов. И сообщить этим лягушкам о вашем побеге они не посмеют. Бегите! И дай вам Бог удачи!

Радегаст и Дидилия, взявшись за руки, бросились бежать вдоль кромки прибоя. В устье ручья стоял скрытый в кустах небольшой четырехместный катерок сторожевых войск, на корме которого ярко сияло зеркало солнечной батареи. На дне катера лежали мешок с ворохом теплой одежды и сумка с провизией.

Катера сторожевых войск были самыми быстроходными судами, и их насчитывалось всего несколько штук. Они достались городу в наследство от прежней цивилизации, могучей и развитой, но сожравшей саму себя, от которой остались только жалкие осколки, вроде Арианта и двух соседних городов Языга и Волоха. На таком катере еще до наступления темноты можно было уплыть очень далеко.

Погоня, конечно же, будет. Весь вопрос в том – когда?

И очень важно – будут ли участвовать в погоне аквы?

Если правители Арианта отважатся сообщить правителям Акваны, подводного города авквов, что одна из предназначенных для них девушек сбежала, то дела беглецов будут плохи. Водяные люди плавают быстро и всегда появляются неожиданно. Стая гибких мощных воинов переворачивает лодки и топит неугодных. Спастись от них на море невозможно.

Оставалось надеяться на волю провидения, на случай, на нерасторопность командиров Элиты и высокую скорость катера. Радегаст включил мотор, и за кормой, вспенивая воду, заработал движитель. Идти вдоль берега было трудно: легкий катерок плясал на прибрежной волне, словно резиновый мячик. Но уходить далеко от берега было нельзя - скорость звука в воде намного быстрее, чем в воздухе, в толще воды звук распространятся на многие километры. И хотя шум мотора, работающего на солнечной энергии, очень слаб, разведчики аквов, расположившиеся на подступах к городу,сразу узнают, что в море кто-то нарушил Конвенцию о рыболовстве, по которой жители города Арианта могли выходить в море только в определенные часы.

Спасение беглецов было в скорости, во времени и в удаче.

Задрав нос кверху, рассеивая по ветру веера брызг, несся вдоль побережья катер, на котором сидели, тесно прижавшись друг к другу, два добровольных изгнанника, два невольных преступника, два любящих человека!

Легкое суденышко летело почти беззвучно по ухабистой поверхности волн под свист ветра и крики чаек. Но шум винта движителя, как бы слаб ни был, разносился на многие мили, давая знать сторожевым постам аквов, что в море вышли нарушители их законов. Заработали звуковые передатчики, сообщающие важную новость правителям Акваны. В департаменте внешних отношений застучали по клавишам проводных аппаратов связи, запрашивая у правителей Арианта объяснений.

В Арианте со скрипом заработала чиновничья машина. На каждом этапе передачи информации служащие не торопились беспокоить вышестоящих начальников. Пока запрос о нарушителе дошел до самого верха, пока были отданы приказы о расследовании инцидента, пока проводилась проверка и перепроверка, пока страшную новость о нарушении Закона Послушания переваривали разные инстанции, прошло время.

И вот из Арианта поступило сообщение о побеге охранника Лаборатории и девушки, предназначенной для родильных пещер аквов. Рассерженные правители Акваны приказали догнать преступников и наказать их должным образом.

Весть о том, что украден один из шести сторожевых быстроходных катеров, обеспокоила воинских командиров аквов. В погоню за беглецами было отправлено двенадцать лучших воинов на винтовых торпедах, работающих тоже на солнечных батареях.

Для получения максимального количества солнечной энергии для батарей золотистых торпед отряд шел по поверхности воды. Словно штормовой вал несся по мерно и плавно вздымающейся и опускающейся равнине моря. Вихрь белых брызг под ярким южным солнцем превращался в радужное колесо, быстро катившееся на север.

Туда же устремились и два сторожевых катера из Арианта. В каждом сидело по четыре вооруженных воина. Им было приказано вернуться только с беглецами. И сторожевики были уверены в успехе, потому что считались лучшими из лучших.

Но после побега прошло около трех часов. Пока правители двух городов решали, что им делать, Радегаст и Дидилия успели уплыть на десятки километров. Скорости у катеров были одинаковыми, поэтому шанса догнать у ариев почти не было. Если только, конечно, в пути что-либо не помешает беглецам.

А помешать им могли только аквы. Их одноместные торпеды были более скоростными, чем катера. Поэтому аквинский отряд перехватчиков, который возглавлял могучий и гибкий, как дельфин, акв по имени Лангус, имел реальные шансы догнать беглецов. Воины, давно скучавшие без настоящего дела, с восторгом отдавались этому волшебному чувству водного полета. Каждый из них мечтал, что именно он пленит прекрасную арийку и получит право первого обладания ею после того, как та с помощью лекарства станет жительницей Акваны.

Радегаст и Дидилия ничего этого не знали. Они смотрели вперед и только вперед, туда, где их ждали свобода, любовь и ... неизвестность. Слева от них проплывали каменистые берега, давно уже не знакомые даже воину арию, потому что активная деятельность жителей города Арианта была ограничена очень небольшим участком суши.

Давным-давно, еще в Прошлой Истории, человечество погубило себя неуемным стремлением к изменению мира.

В результате неумелого обращения с приобретенными знаниями на Земле произошла катастрофа, о причинах и подробностях которой арии не знали. Остались только смутные легенды о древних опустошительных войнах. Некогда процветавшая планета пришла в запустение. Жалкие остатки цивилизации сохранились у редких, разбросанных по планете человеческих племен.

Одним племенам в наследство от прошлого достались средства передвижения, другим - некоторые виды оружия, которые нетребовали ни ремонта, ни дополнительных приспособлений. Третьи хранили секреты гипноза и магии. Четвертым досталась дешевая энергия. Пятые владели заводами по производству металла. Но все это раздроблено, хаотично, убого. Поэтому суперсложные катера на солнечной энергии соседствовали с мечами и луками.

Человечество деградировало. Немногочисленные племена разумных существ все дальше и дальше в своем развитии отдалялись друг от друга. И не было практически никакого шансана будущее объединение, потому что вокруг был враждебный, беспощадный мир, населенный жуткими чудовищами.

Так, например, Ариант, город Радегаста и Дидилии, был окружен воинственными племенами мутантов, где самыми кровожадными и многочисленными были волкодлаки - существа с человеческими телами и волчьими головами. Эти мерзкие твари жили примитивными стаями, не возделывали землю, не создавали цивилизации. Их главным занятием были разбои на подступах к Арианту, его южному соседу Языгу и небольшому городку Волоху, расположенному на северо-западе, вверх по реке Бурге. Поэтому людям приходилось содержать большие отряды хорошо вооруженных и обученных воинов. Контакты между этими городами были редки из-за сложностей в передвижении по опасным дорогам и лесам. Купеческие караваны больше походили на военные отряды, вышедшие на боевую операцию.

На побережье моря к северу от Арианта, куда направлялись беглецы, не было дружественных людям поселений, поэтому Радегаст и Дидилия мчались в неизвестность.

Они летелив ореоле соленых брызг по поверхности моря, все дальше и дальше удаляясь от родного города. Арии знали, что им предстоят тяжелые испытания в этом жестоком мире, населенном чужими,враждебными существами. Но у них не было выбора. Была только маленькая искорка надежды на то, что где-нибудь на побережье моря найдется племя людей, похожих на них, которые встретят ариев не оружием, а добром.

А за их спинойна огромных скоростях спешили две погони. И ближе всего к цели был отряд аквов-перехватчиков.

Уже более десяти часов продолжался безумный полет по волнам. Береговая линия плавно повернула, и беглецы давно уже держали курс на восток. И вот на закате дня у чужих диких берегов разыгралась трагедия, за которой наблюдали только любопытные чайки.

Увидев далеко впереди катерок ариев, командир Лангус издал серию щелчков, и отряд быстро погрузился под воду. Скорость передвижения снизилась, зато аквов теперь нельзя было обнаружить. Оглядываясь в ожидании погони, Радегаст не замечал ничего подозрительного, хотя тревожно ныла душа. Он понимал, что просто так его не отпустят. Нежно обнимая свою возлюбленную, он постоянно был настороже, готовый отразить нападение врага. Чувствуя сердцем опасность, воин зорко вглядывался в просторы моря позади катера. Но морская гладь была пуста.

А отряд аквов уже перестраивался в боевой порядок, подковой охватывая несущийся по волнам катер. Еще несколько минут, и погоня закончится полной победой преследователей.

Вдруг лодкабеглецов с разгону врезалась в какое-то студенистое, молочно-белое облако, всплывшее из глубин моря. Резко снизилась скорость. Радегаст и Дидилия от неожиданного толчка упали на приборную доску. Винт движителя, только чтовертевшийся с бешеной скоростью, увяз в чем-то густом. Вверх полетели ошметки рыхлого вещества.

-Медуза!- воскликнул Радегаст.

Да, это была огромная медуза, занимавшая по площади несколько сот метров. Именно она, поднявшись из глубин моря, преградила путь беглецам. Липкие капли, вылетавшие из-под винта, попадали на кожу и довольно ощутимо обжигали ее. Радегаст уложил Дидилию на дно катера, прикрыл ее сверху одеждами, припасенными их спасителями-рыбаками. Сбавив обороты движителя, он повернул руль и стал пробиваться через вязкую массу к берегу. На малых оборотах катер медленно, но уверенно вырывался из плена медузы. Проклиная свою невнимательность и коварство морского мутанта, Радегаст и не предполагал, что именно медуза спасла им жизнь. Отряд перехватчиков, увлекшись погоней, тоже врезался в белое облако медузы. Получив чувствительные ожоги, потеряв скорость и ориентир, воины рассыпались кто куда, каждый поодиночке выходя из трудного положения. Им, морским жителям, конечно же, медуза не могла нанести большого ущерба. Но военная операция по захвату катера была сорвана.

Радегаст наконец вывел свое судно из опасного участка и причалил к берегу.

Солнце уже клонилось к закату, поэтому воин решил, что пора готовиться к ночлегу. Необходимо было засветло найти безопасное убежище. Вытащив нос катера на песок, он зашагал к груде камней, что высилась метрах в пятидесяти от кромки воды. Дидилия легла на песок, подставив лицо под едва теплящиеся лучи заходящего солнца, и закрыла глаза. Она устала от пережитого. Этот стремительный побег, эти нервные потрясения последних часов и бешеный полет по поверхности моря измотали ее, лишили сил.

Радегаст дошел до камней и, прежде чем подняться вверх по склону скалы, чтобы отыскать какую-нибудь пещеру, оглянулся назад на Дидилию. И в ужасе увидел, что спокойная поверхность моря заволновалась и у самого берега из воды появились лысые головы аквов.

-Диди-и-и-и!- что есть силы закричал он и бросился к девушке.

Дидилия очнулась от дремы, вскочила и, увидев преследователей, побежала прочь от воды. За ней, неуклюже переваливаясь, шлепала огромными ступнями группа воинов аквов, вооруженных короткими копьями с острыми металлическими наконечниками, усеянными игловидными заусенцам.

На бегу вынимая меч из ножен, яростный воин Арианта промчался мимо девушки и вклинился с разбега в толпу аквов. Два преследователя пали сразу же, сраженные острым блестящим клинком меча, который, словно молния, сверкал в руке Радегаста. Еще трое обагрили своей кровью песок и отступили в растерянности. Их копья были опасным оружием, но вне своей родной стихии аквы были неуклюжи и неповоротливы. Широкие ступни ног, напоминавшие ласты, не давали устойчивости неуклюжим дельфиноподобным телам. Метать копья они не умели, а колющие удары копьями не достигали цели, потому что земной воин был в постоянном движении. Он то и дело оказывался за спиной нападающих или находился между ними, и сразу же ускользал, делая ложные выпады и неожиданные кувырки через голову, которые заканчивались быстрыми взмахами меча.

Вскоре уже пять трупов аквов лежали у кромки воды. Радегаст не получил ни одной царапины. Остальные аквы поняли, что здесь, на суше, они бессильны против этого дьявола, мечущегося, словно бесплотная, неуязвимая тень. Водяные люди стали отступать.

И еще два воина упали с разрубленными головами, так и не достигнув родной стихии. Только пятеро израненных аквов сумели нырнуть в глубины моря. Среди них оказался и командир отряда Лангус. Отдав приказ двоим воинам отвезти в город истекающего кровью товарища, Лангус остался с одним легко раненым аквом у берега, на котором укрылись арии. Он был зол на себя за ошибку, которую совершил от нетерпения, от кажущейся легкости добычи. Командир решил подождать развития событий, справедливо полагая, что ариям все равно придется убегать морем, ибо неизвестная земля была слишком опасна для двоих людей. Тем более что вскоре должна была прибыть подмога из города Арианта. Сторожевики, спешащие на помощь аквам, конечно же, более успешно могли вести бой на суше.

Радегаст, разгоряченный короткой, но ужасной схваткой с врагом, появившимся так внезапно, стремительно подбежал к груде камней, где спряталась его возлюбленная.

- Диди, милая, как ты?

-Я так испугалась! Они такие страшные, эти аквы. Как представлю, что я должна была достаться им, меня бросает в дрожь. Я лучше умру, чем соглашусь стать морским жителем!

Радегаст прижав девушку к груди, сказал:

-Нас преследовал целый отряд воинов. Значит, это военная операция, и проводилась она по соглашению с правителями Арианта. Я думаю, что следом за аквами должны появиться и воины-арии. Нам надо бы плыть дальше, пока солнце питает батареи. У наших преследователей такие же катера, с такой же скоростью и таким же источником питания. Если мы будем двигаться весь световой день, они нас не догонят. Слишком далеко заплывать они тоже не решатся. Здесь уже чужая земля и чужая вода. В море могут быть и другие племена аквов, которые не знают о совместных действиях воинов Акваны и Арианта. Нам нужно как можно дальше зайти в чужие края. Только там наше спасение.

Дидилия шагнула в сторону моря.

- Я готова. Поплыли дальше!

Бережно обнимая еще дрожащую девушку, воин увлек ее за камни:

- Увы… Пока это невозможно. В море еще пятеро воинов Акваны. На воде мы бессильны против них. Только здесь, на берегу, они такие неуклюжие. А там их родная стихия.

-Что же делать? Придумай что-нибудь?

-Боюсь, что нам придется здесь заночевать. Солнце уже совсем низко. Скоро и у наших преследователей не будет возможности плыть. Их катера начнут сбрасывать ход, силы солнца уже не хватает на большие скорости. Будем надеяться, что они еще далеко и не смогут доплыть сюда до ночи. А утром мы снова отправимся в путь. С аквами я тоже постараюсь что-нибудь придумать. Посиди здесь одна. Я сейчас вернусь. И верь мне - мы спасемся.

Девушка послушно опустилась на теплый плоский камень. Радегаст вернулся к морю и побросал окровавленные тела врагов в воду. Расчет его был прост. На запах крови должны приплыть акулы. Огромные зубастые твари были главными врагами аквов. Вблизи города они не появлялись - там ждали пограничные заслоны с многоствольными копьеметами. Кроме того, на внешней границе зон жизнедеятельности города были установлены приборы, испускавшие шумовые волны, которые отпугивали морских хищников.

А здесь, вдали от эхозащиты и мощного оружия, аквы были не в лучшем положении при встрече с акулами. Только скорости торпедных машин могли спасти их от гибели. Хотя наиболее смелые воины не боялись вступать в поединок с зубастыми хищницами и зачастую выходили победителями. Их ловкие, сильные тела, умение маневрировать, способность мыслить и заранее планировать бой помогали им побеждать. Но это было только в одиночном бою. Если же нападала стая акул, спастись можно было только бегством, используя торпеды.

Командир отряда аквов Лангус и его легко раненный напарник устроили засаду метрах в пятистах к востоку от стоянки беглецов, в тени скалистого мыса, который пришлось бы огибать катеру Радегаста и Дидилии, пустись они в путь. Находясь на большом удалении, воины не заметили, как Радегаст сбрасывал тела их погибших товарищей в море. Поэтому для них было полнейшей неожиданностью, когда через полчаса после битвы вблизи появилась стая огромных акул. Привлеченные запахом крови, акулы кружились вдоль берега, терзая доставшуюся им кровавую добычу. Вода бурлила от движения их мощных тел, косо срезанные лопасти хвостов гнали волны по безмятежному зеркалу вечернего моря.Когда последние останки воинов исчезли в желудках прожорливых тварей, морские хищники начали расширять район своих поисков. И, конечно же, отыскали спрятавшихся воинов-аквов.

Рана напарника Лангуса была незначительной, но кровь, сочившаяся оттуда, привлекла одну из акул, далеко отплывшую от места пиршества своих страшных подруг. Уставив дикие пугающие глаза, она медленно подплывала к скале, где притаились аквы. Поняв, что они обнаружены, воины выплыли из тени, взяв наизготовку копья. При сближении с хищницей аквы стремительным маневром разъединились, охватывая противника с двух боков. Акула на мгновение растерялась, и воины вонзили в ее жирные бока свои острые копья. Акула судорожно дернулась и в последнем агонизирующем рывке достала-таки одного из воинов своими острыми, как ножи, зубами. Крепко сжав челюсти, хищница еще пыталась всплыть кверху, но силы оставили ее, и она стала медленно опускаться на дно. В ее челюстях, почти перекушенный пополам, застыл напарник Лангуса.

Не прошло и минуты, как вблизи появились еще несколько акул. Кровь, дымившаяся из тел убитой акулы и воина, созвала всю стаю на новое пиршество. Лангус понял, что спасти его может только чудо. Метнувшись в тень скалы, он вывел оттуда торпеду, всплыл на поверхность и включил движитель. Торпеда нехотя зашлепала лопастями и стала набирать ход. Последние лучи солнца не были уже такими яркими как днем, поэтому скорость торпеды была слишком мала, чтобы быстро оторваться от акул. Лангус уходил в открытое море, в надежде, что стая какое-то время будет занята пиршеством на месте недавнего поединка. Так оно и произошло. Но две акулы, опоздавшие к началу дележки добычи,устремились вслед за торпедой, вяло скользящей по поверхности моря.

Радегаст и Дидилия с высоты скалы, на которую они забрались в поисках места для ночлега, увидели конец трагедии, разыгравшейся в зеленых глубинах. Пенный бурун от торпеды воина-аква удалялся в открытое море. Чуть позади его, разрезая воду треугольными плавниками, плыли две акулы, медленно, но неотвратимо, настигаяжертву, которая совсем недавно была охотником.

- Ну, вот и все, - сказал Радегаст. - Путь свободен. Я думаю, что это был последний из наших преследователей. Завтра поплывем дальше. А пока пойдем отдыхать. Я постелил одежду в пещере. Она достаточно просторна для нас двоих, а вход в нее узок, так что, если появится зверь, я смогу остановить его.

Радегаст и Дидилия протиснулись в щель между камнями и укрылись в пещере.

Их временное пристанище выглядело довольно уютно. Мягкий рассеянный свет алой вечерней зари через вход освещал почти все пространство овального помещения площадью не более десяти квадратных метров. Радегаст разложил на одежде, постеленной в глубине их убежища, провизию, вынутую из дорожной сумки. Хлеб, овощи, фрукты, кусок вареного мяса да кувшин с виноградным вином - вот и все, что было у них в запасе. Но им, переволновавшимся и усталым, и такая пища показалась царской. В первый раз за этот бесконечно длинный день они могли себе позволить выкинуть из головы тягостные мысли и предаться более приятному занятию.

Насытившись, они выбрались из пещеры и сели у входа на камень, еще хранивший тепло южного дня. Их убежище находилось на высоком каменном уступе, с которого открывалась восхитительная картина: темнеющее море, изгиб песчаной дуги, уходящей к закату, и огромная скала слева от них, напоминающая фантастическое чудовище, спустившееся с холмов на водопой. Но самым прекрасным было небо на западе - внизу уже густо потемневшее после захода солнца, оно светилось золотистым светом вверху, плавно переходя в изумруд, а далее в голубизну и синь Вселенной, которая распахнула свои гигантские крылья над двумя крохотными существами, сидящими на краю каменного уступа. Величие и красота окружающего мира заворожили молодых людей, они сидели притихшие, тесно прижавшись друг к другу.

-Раде, что с нами будет? – почему-то шепотом спросила Дидилия.

-Мы будем жить долго и счастливо! – ответил с улыбкой Радегаст.

-Мы совершили безумный поступок.

-Но именно он спас тебя от аквов.

-Почему наши правители ежегодно отдают этим противным тварям девушек?

-Из-за своей трусости, которую они выдают за мудрость. Море кормит Ариант, дает возможность разбогатеть некоторым именитым людям города. Это именно богачи заключили с аквами договор. Мы, воины, готовы биться с морскими монстрами до последнего. Арии – свободные люди. Никто не имеет права требовать с них дань. Тем более такую жестокую. Волкодлаки не менее опасны, и их набеги разорительны для наших полей, пастбищ и плантаций. Но воины-пограничники с честью отражают набеги этих уродов. А воины Сторожевой Охраны могут только похваляться красивыми нарядами да своей близостью к правящей Элите. Давно пора бы уже свергнуть наших правителей и приструнить аквов.

-Разве в Арианте есть люди, способные совершить это?

-Есть. Среди воинов Пограничной Охраны давно зреет заговор.

-И что же?

-Сначала надо заручиться поддержкой отрядов Внутренней Охраны и многих влиятельных лиц города, иначе начнется гражданская война, которая унесет много жизней. Город ослабнет и станет легкой добычей для волкодлаков. Если подготовить общество к необходимости перемен, то переворот будет бескровен. Наши командиры постоянно занимаются этим, но время еще не пришло.

-И ты тоже участвуешь в этом заговоре?

-Да. Но теперь моим товарищам придется воевать без меня. Я больше не мог ждать. Если бы тебя у меня отняли, я бы не вынес этого.

-Милый…

-Любимая…

Разговор двух влюбленных прервался.

Страхи и напряжение ушедшего дня исчезли. На смену им пришло удивительное и волнующее чувство близости. Каждое прикосновение пальцами, которые словно были начинены огнем, вызывало у молодых людей легкую дрожь и истому. Дыхание их участилось, стало неровным. Зарывшись лицом в густые, ниспадающие тяжелой волной волосы девушки, Радегаст прошептал:

-Диди, я люблю тебя. Ты мой самый желанный человек. Ты - чудо мое. Как хорошо, что ты есть на белом свете.

Вся трепеща, девушка припала к возлюбленному. Их уста слились в поцелуе - жарком и сладком, головокружительном и нереальном, какие бывают только в самом начале этих волшебных и необъяснимых взаимоотношений между мужчиной и женщиной. Да-да, это были их самые первые минуты близости. И это их и пугало, и волновало, и уносило в какой-то нереальный мир, в котором не было ни моря, ни суши, ни неба, ни даже их тел. Словно это не они дотрагивались друг до друга, а их души сами по себе общались в космическом пространстве, невесомые и прекрасные. Объятия молодых людей становились все порывистей и крепче, стоны срывались с их губ, ресницы закрытых глаз трепетали. Поднявшись, Радегаст увлек свою возлюбленную в пещеру на мягкое ложе из одежд. Первые звезды, появившиеся в темно-синей глубине Вселенной, любопытно таращились на великое таинство любви. Но темнота пещеры скрыла от их глаз то, что никогда не выставляется на показ, потому что это событие только для двоих.

Глава 4 Сторожевики

ГЛАВА 4

СТОРОЖЕВИКИ

Хоть и чуток сон воина, но Дидилию Радегаст проспал. Та, легкая, как теплый летний ветерок, выскользнула под утро из пещеры и, счастливая и окрыленная, присела у входа на камень, любуясь утренней зарей. Ее губы, исцелованные до пухлости, шептали что-то радостное и красивое. Грудь дышала спокойно и легко, глаза светились восторгом. Жизнь - свободная, удивительная и волнующая - радовала своей новизной, открытием непознанных ранее чувств, желаний, ощущений. Все страхи остались далеко позади, почти в нереальном, будто сон, прошлом. В этой жизни значили только текущие минуты, полные радости и счастья.

Радегаст, проснувшись и не найдя возлюбленной рядом, в тревоге выскочил из пещеры, но, увидев подругу, безмятежно сидящую у входа и подставившую свое прекрасное личико восходящему солнцу, успокоился. Подойдя к Дидилии, он обнял ее, легко целуя в золотящиеся под солнцем русые волосы. Крохотная в объятьях воина, Дидилия, словно ласковая кошечка, потянулась и сладко зажмурилась.

-Я люблю тебя, моя малышка, - прошептал Радегаст.

-Я люблю тебя, мой храбрый защитник, - прошелестело в ответ.

-Ты почему от меня сбежала, а? Я чуть не умер от страха, когда обнаружил, что тебя нет в пещере.

-О-о! Ты тоже можешь умирать от страха? А я-то думала, что ты у меня самый бесстрашный!

-Я боюсь тебя потерять. Ты – смысл моей жизни!

-Я всегда-всегда буду твоей…

-А я твоим…

-Я буду солнцем и луной,

Я буду ветром и волной,

А ты моим бескрайним морем…

И счастье обернется горем,

Когда и солнце и луна,

Когда и море, и волна

Вдруг навсегда лишатся моря…

Я не смогу дышать от горя…

-Ты умеешь слагать стихи?

-Да.

-Но почему я не знал об этом?

-Я тоже многого о тебе не знаю. Но нам еще предстоит узнать другу друга. Думаю, что у нас впереди немало времени для этого.

-Для этого – да. А вот для отдыха у нас с тобой времени нет. Я отбил нападение одного отряда аквов. Но обозленные лягушки могут послать и других, более опытных, воинов. Да и наши с тобой соотечественники не откажут себе в удовольствии поймать нас и наказать за нарушение Закона. Так что давай быстрее собираться – и в путь!

Опасения воина сбылись довольно быстро. Не успели беглецы отплыть и на километр от места стоянки, как, в очередной раз оглянувшись, Радегаст увидел далеко позади два катера, мчавшиеся за ними вдоль береговой линии. Погоня! Утренние часы, потерянные молодыми людьми, были с успехом использованы отрядом воинов Арианта.Почувствовав, как напряглось мускулистое тело Радегаста, Дидилия тоже тревожно оглянулась и, увидев преследователей, испуганно прижалась к возлюбленному. Катер беглецов еще не набрал скорости, поэтому расстояние между беглецами и их преследователями медленно, но неуклонно сокращалось.

-Они убьют нас? - обреченно спросила Дидилия.

-Не волнуйся, - обняв подругу за плечи, ответил Радегаст. - Для этого им придется очень здорово потрудиться. Со мной - меч. Со мной- ты. А у них - только приказ и их собственные жизни, которыми они дорожат. Поэтому я буду драться в десять раз лучше, чем они. Их в каждой лодке может быть не больше четверых. Так что наши силы почти равны.

Намеренно хвастливая речь Радегаста, как это ни странно, имела свой положительный результат. Девушка успокоилась. Для растерянной и испуганной души иногда бывает достаточно любого утешительно слова, сказанного уверенно и мужественно. Хотя ум понимает, что опасность еще не миновала, но сердце уже бьется ровнее, дыхание успокаивается, и начинает казаться, что все действительно не так уж страшно.

Катер беглецов наконец-то набрал постоянную скорость, и расстояние перестало сокращаться, но преследователи уже приблизились настолько, что можно было различить их лица. Это были воины из морского отряда Сторожевиков - безжалостные и сильные, опытные и смелые. И хотя сторожевику не сравняться с воином отряда Пограничной Охраны, силы были, конечно же, не равны. Громкие, воинственные вопли, издаваемые преследователями, снова вселили ужас в сердце Дидилии. Радегаст все чаще поглядывал на берег, решив, что последнее сражение лучше принять на суше, где его ловкость давала хоть какие-то преимущества. Гибель на море была неизбежна. Будучи опытными моряками, умело используя коварство волн и ветра, сторожевики вот-вот могли настигнуть, и тогда пощады не жди.

Уже несколько часов продолжалась страшная игра в догонялки. Все тревожнее становилось на душе у Радегаста. Никак не мог он решиться направить свой катер к берегу. Лодки преследователей неслись метрах в пятидесяти позади. Одна из них, ловко сманеврировав среди прибрежных скал, обошла беглецов справа, отсекая их от просторов моря. Обеспокоенно поглядываяна приближающийся катер, Радегаст не сразу заметил новую опасность – впереди, прямо по курсу движения, волны как бы растаяли, образуя спокойное и ровное, как стол, пространство. Словно огромный плоский остров всплыл из глубины морской, преграждая путь катерам. Это снова была гигантская медуза. Лишь в самый последний момент Радегаст успел отвернуть катер к берегу и на огромной скорости проскочить между медузой и прибрежными скалами.

Катер Сторожевиков, шедший за ними, повторяя маневр, тоже легко миновал опасность. Но лодка, мчавшаяся правее, со всего размаха врезалась в тягучее тело медузы. Три воина, стоящие в полный рост, орущие и размахивающие мечами, от резкого торможения кувыркнулись в воду. Им, опытным пловцам, ничего не стоило преодолеть ту сотню метров, которая отделяла их от берега. Но тягучая, липкая масса распоротой медузы, обжигающая кожу людей ядом, парализовала их движения и быстро поглотила в своей синевато-молочной глубине. Оставшийся в живых воин с ужасом смотрел на страшную смерть товарищей, вцепившись побелевшими пальцами в руль. Чавкая и гудя от напряжения, винт перемалывал студенистую массу, едва продвигая лодку к центру огромного пространства, занятого медузой. Хотя и медленно, но катер двигался, поэтому у воина была еще надежда на спасение. Но вдруг в самом центре медузы образовалась воронка, в которую легко, словно с горки, скатилось утлое суденышко. Еще мгновение, и медуза вместе с катером исчезла в глубине.

Снова бежали ребристые волны к скалистому берегу, разбиваясь пенно о мокрые камни. Только один катер преследовал теперь беглецов. Но и четверых воинов достаточно было, чтобы убить Радегаста и вернутьДидилию аквам. Предстоял последний бой, который был неизбежен. Умелые действия рулевого дали свой результат - до беглецов было рукой подать. Вложив мечи в ножны, сторожевики сели поплотнее в кресла и, откинувшись назад и упершись ногами в выступы на полу, взялись мускулистыми руками за скобы на бортах катера. Очевидно, воины решили идти на таран. Смерть их товарищей от гигантской медузы обозлила их. Молча берегли они свой гнев до стычки, в которой, несомненно, должны были стать победителями.

Радегаст, не оглядываясь, чувствовал, что сторожевики вот-вот их настигнут. Он вел катер у самого берега, в надежде увидеть хоть крохотную полоску песка, на которую с ходу можно было бы выскочить на катере, а там - открытый бой, в котором - либо смерть с оружием в руках, либо победа и свобода. Но тщетно - громоздились огромные валуны в белой пене прибоя, торчали из-под воды страшные зубья рифов, между которых с огромным трудом удавалось лавировать и беглецам, и преследователям. Дидилия, закрыв лицо руками и съежившись на дне катера, тихо плакала.

Прямо по курсу виднелась огромная скала. Чтобы обогнуть ее, надо было уходить в сторону открытого моря. Но катер преследователей, шедший немного сзади и справа, не позволял сделать маневр. Оставалось только самому идти на таран. Неожиданность и нахальство – единственное, что могло его спасти в этой ситуации. Уже совсем решившись на сумасшедший план, который, по всей видимости, сулил гибель и ему, и Дидилии, Радегаст вдруг увидел, что скала не сплошная - она представляла собой огромную арку, под которой вполне можно было проскочить. Радегаст направил катер прямо в каменные ворота, моля богов, чтобы глубина там была достаточной.

Проскочив сквозь это чудо природы, Радегаст увидел, что новая опасность настигла их. Скалистый берег впереди отклонился к югу, а слева открылся вход в бухту. Это была западня. Надо было уходить в открытое море. Крутнув руль вправо, Радегаст понял, что просчитался. Преследователи, видимо, издалека заметив изменения в береговой линии, обошли дырявую скалу со стороны открытого моря, полностью отрезая путь к спасению. Теперь их катер, хотя и находился довольно далеко, но был в более выгодной позиции. Сторожевики, зайдя со стороны моря, сделали плавный поворот и по большой дуге неслись теперь на катер беглецов, полные намерения протаранить его. Радегасту ничего не оставалось делать, как повернуть свой катер в бухту. Может быть, хоть там найдется удобное место для высадки. Но через несколько минут он понял, что его надежды тщетны. Огромные каменные стены высились до самого неба,образуя мрачный каменный мешок, в глубине которого клокотал прибой.

Поняв, что беглецы в западне, преследователи изменили тактику нападения, они решили захватить их живыми. Сбавив скорость, сторожевики медленно приближались. Радегаст, несколько раз проплывший вдоль неприступного берега, смирился с неизбежностью боя в невыгодной для него позиции. Выбрав место, где не было волн, он остановил катер, вынул меч и встал в полный рост на корме, готовый к бою. Дидилия, собрав остатки мужества, тоже поднялась, готовая встретить неизбежное. В руке ее блеснул нож.

Но вдруг, когда между катерами оставалось не более пятидесяти метров, Радегаст увидел, что ровная водная гладь бухты за спиной преследователей заволновалась, словно где-то там, в глубине, заворочалось огромное тело. Волна, возникшая вдалеке у скал, стала приближаться. Стало понятно, что у поверхности плывет какое-то очень большое морское животное, которое, обнаружив в своих владения незваных гостей, заинтересовалось ими и теперь готово было приступить к знакомству.

Радегаст прыгнул в кресло у руля, включил движитель и заложил вираж для набора скорости. Сторожевики, решив, что беглецы вновь делают попытку спастись хитрым маневром, воинственно закричали, размахивая оружием. Они рванулись вперед, готовые протаранить лодку беглецов. Но морское животное оказалась проворнее. Из воды поднялись огромные щупальца и накрыли катер воинов Арианта, словно детскую игрушку. Радегаст, воспользовавшись мгновением, обогнул место, где, громко крича, барахтались в тесных объятьях щупальцев два уцелевших воина, и направил свой катер в открытое море. Гигантский спрут, занятыйсвоими жертвами, не преследовал Радегаста и Дидилию, и те, вырвавшись на простор, понеслись по волнам навстречу свободе.

Глава 5 Лимнады

ГЛАВА 5

ЛИМНАДЫ

Несмотря на страх, пережитый от зрелища нападения на людей морского чудовища, Радегаст и Дидилия не могли сдержать криков радости, ощутив впервые за все это время, как тревога, терзавшая их от предчувствия гибели, оставляет их.

Несколько последующих часов прошли без приключений и осложнений. Наскоро перекусив оставшимися запасами, арии стали внимательно приглядываться к берегу в надежде увидеть следы человеческого жилья. Но – тщетно. Побережье было пустынно и дико. Здесь, вдали от Арианта, беглецы чувствовали себя и радостно, избежав смертельной опасности, и грустно – от одиночества в этом чужом и враждебном мире. Нигде не было видно даже следов человеческого обитания.

А вот окружающая природа стала вести себя, по меньшей мере, странно. Деревья, растущие на прибрежных холмах, становились все выше и выше, травы и цветы – все гуще и ярче. Летающие над побережьем птицы казались несоразмерно большими. Сидящие на валунах крабы в диаметре были не менее метра. Какие-то зверьки, величиной с собаку, копошились в ворохах водорослей, выискивая личинок и жуков, достигающих размерами воробья.

Вода сделалась мутной. Волны, утратив величие, плескались часто и дробно, гоня к берегу пенные полосы.

Радегаст, перегнувшись за борт, зачерпнул ладонью воды и попробовал ее на вкус.

-Почти пресная. Мы недалеко от устья большой реки. Возможно, давно уже плывем по лиману.

-Может, судьба дает нам шанс? – сказала Дидилия. – Ведь именно у пресной воды следует искать людей.

-Все может быть. Попробуемподняться выше по этой реке. А если никого не найдем, то вернемся назад и поплывем опять по морю.

Прошло около часа, и прямо по курсу показалась темная туманная полоса. Подплыв поближе, арии увидели высокий скалистый берег, который уходил на юг, подковой отклоняясь к западу и теряясь в дымке. Очевидно, они действительно плыли по лиману большой реки. Для выхода в море им придется возвращаться назад. Если, конечно, придется.

Широкая полноводная река встречала путешественников воронками водоворотов и буйной зеленью берегов.

Радегаст направил лодку вверх по течению.

Проплыв несколько километров по реке, Радегаст увидел большой плес, где можно было легко причалить и сойти на берег. Выйдя на пляж, невольные путешественники без сил опустились на песок, измученные безумными скоростями, свистом ветра, бросавшего им в лица соленые брызги, и невероятными и тяжелыми испытаниями, выпавшими им в эти два дня. Отдохнув, Радегаст вытащил катер наполовину на берег, крепко привязал его и, взяв за руку Дидилию, отправился с ней вглубь леса в надежде найти жилище человека или хотя бы раздобыть съестного. Надежда на встречу с людьми у него появилась не случайно. От берега в лес вела широкая тропа. Конечно же, ее могли протоптать и звери, приходящие на водопой. Но сердце всегда надеется на самое лучшее. Мирный, ухоженный вид тропы и толкнул Радегаста на рискованный и серьезный шаг - оставить катер и углубиться в чащу.

Это был не лес, а нечто невообразимое. Они словно попали в сказку, чудесную зеленую сказку, где им была отведена роль крохотных лилипутов. Густые, могучие деревья подпирали своими кронами облака. Стволы внизу были необъятными, толстенная кора изрезана трещинами, которые легко можно было использовать вместо ступеней, если бы кому-нибудь взбрело в голову залезать наверх. Травы и цветы были ростом выше людей в два-три раза. Бабочки, перелетавшие с цветка на цветок, имели размах крыльев не менее полуметра. Насекомые, ползавшие в траве, достигали размеров домашней кошки.

Но, несмотря на такое величие и разнообразие природы, идти было легко. Трава, хотя и огромная, была довольно редкой, а тропа широкой и плотно утоптанной. Живность, кишащая в зарослях, не особо интересовалась людьми. Каждый был занят своим делом.

Дидилия, сначала испуганно жавшаяся к возлюбленному и время от времени ойкавшая, наконец попривыкла и пошла уверенней. Она осмелела до того, что позволила себе даже погладить большущую, с кулак, божью коровку. Но той не понравилась фамильярность. Раскрыв подкрылки и выпустив почти невидимый веер трепещущих тонких крыльев, она улетела.

Углубившись в лес не меньше чем на километр, Радегаст и Дидилия вышли к большому озеру. Чистая голубая гладь отражала буйство красок гигантского леса. Стаи крупных рыб плескались у берега. Огромные стрекозы трещали веерами крыльев. Жужжали трудолюбивые пчелы, раскачиваясь на цветах, словно праздничные шары. Все дышало покоем и негой.

-Какое прекрасное место! - воскликнула Дидилия. - Можно даже остаться здесь навсегда.

-Можно, конечно. Но сначала надо найти людей. Нам самим не построить хорошего жилища, не изготовить одежды, не запастись пищей на зиму. Здесь хорошо, только пока прекрасная погода. Наступит ночь, налетит гроза - и вся прелесть этого места исчезнет.

-Но где же мы найдем людей? Ведь здесь такая глушь. Мы сможем проблуждать много месяцев в этих джунглях и никого не найти.

- В этих краях водаочень редка и ценна. Если и можно будет найти где-то людей, то только здесь. Люди живут около воды. Если не найдем здесь, то будем подниматься на катере все выше и выше по реке, пока наши поиски не увенчаются успехом. Но мне кажется, что люди где-то неподалеку. Это озеро искусственное. Смотри – слева, в дальнем конце водоема, видна насыпь. Ее сделали человеческие руки. И тропа, по которой мы пришли сюда, тоже, по всей видимости, протоптана ногами человека. Значит, мы близки к цели. Надо обойти вокруг озера. Мы обязательно найдем и другие тропы, по которым приходят сюда люди.

-А вдруг те, кто здесь живет, окажутся враждебны нам?

-У нас нет выбора. Либо мы погибнет в этом диком лесу, либо найдем людей и станем жить с ними. А пока давай искупаемся! Я надеюсь, здесь нет жутких чудовищ.

Раздевшись, Радегаст и Дидилия окунулись в чистые воды озера. Купание среди этой удивительной природы, живительная прохлада воды, молодые годы и безмятежная солнечная погода быстро сделали свое дело - юноша и девушка на время забыли свои злоключения и усталость. Они резвились, словно дети, плескались, громко смеясь и выкрикивая что-то радостное и нечленораздельное. Задевая друг друга в воде обнаженными телами, они горячили и распаляли друг друга. И, наконец, не выдержав любовной игры, Радегаст схватил свою подругу в объятия, и их губы слились. Закрыв глаза, они предавались страстному поцелую, не замечая, что рядом с ними из воды вынырнула и с любопытством стала наблюдать молодаяприятная девушка с длинными черными, с зеленоватым оттенком, волосами. Стоя рядом с целующимися влюбленными, она с улыбкой некоторое время смотрела на них, потом произнесла тихим, глуховатым голосом:

- А почему вы такие маленькие?

Влюбленные отпрянули друг от друга. Дидилия от неожиданности вскрикнула. Радегаст, загородив своим телом Дидилию, с изумлением глядел на незнакомку.

-Кто ты? Откуда ты взялась? Почему мы тебя не видели? Здесь есть рядом селение? - обрушил он град вопросов.

Зеленовласая красавица улыбнулась и ответила все также тихо, как бы полузадушенно, словноговорить ей приходилось не часто:

-Я лимнада.

-А я Радегаст. Но откуда ты?

-Ты не понял меня. Я из племени лимнад. Наше племя живет в этом озере.

-Речные аквы! - воскликнул Радегаст и быстро повлек Дидилию к берегу.

Он испугался, конечно же, не этой хрупкой речной аквы, а тех, кто непременно должен был появиться вслед за ней. Люди суши и люди воды, на памяти воина, всегда враждовали друг с другом, и верить в добрые намерения аквов не было оснований. Избавившись от одной опасности, арии оказались на краю другой. Выбравшись на берег, Радегаст схватил меч и с тревогой стал всматриваться в озерную гладь. Но озеро было спокойным. Длинноволосая лимнада подплыла ближе к берегу, забралась на плоский валун и, все также мягко улыбаясь, спросила:

-Почему ты меня испугался? Разве я тебе сделала что-нибудь плохое?

Радегаст, увидев, что пока ни ему, ни его возлюбленной ничего не грозит, вдруг застеснялся своей наготы и стал поспешно одеваться. Потом, подойдя к кромке воды, он удивленно стал разглядывать озерную девушку. Она не походила на морских акв. Ее обнаженное тело почти не отличалось от тел земных девушек. Чуть более покатые плечи, узкие глаза да непомерно большие и широкие ступни, напоминавшие ласты - это сразу же выдавало в ней водяную обитательницу. Но в остальном это была обычная девушка с белой кожей, длинными, словно водоросли, волосами и гибким красивым телом. Наконец, справившись с растерянностью, Радегаст ответил лимнаде на вопрос:

-Да, я боюсь водяных людей, потому что у меня есть для этого основания. А разве ты не боишься людей суши?

-Нет. А почему я их должна бояться? Тем более таких маленьких, как вы.

-Маленьких? Но я же больше тебя!

- Да. Но ты меньше остальных клонов.

- Я не клон. Я отношусь к племени ариев. А что, эти клоны очень большие?

- О, да. Они огромны, словно деревья. Но добрые. Это они нам помогли сделать запруду, и мы перебрались из большой реки сюда - здесь тишеи спокойнее. В большой реке много огромных чудовищ, которые заплывают из моря, там жить очень опасно. Племя лимнад давно уже живет в этом озере. С клонами мы дружим, они помогают нам с кормом для стада карпов, а мы платим им рыбной данью.

-Там, где жили мы, у людей нет дружбы с водяными существами. Но я не хочу вражды с лимнадами. Но действительно ли так дружелюбны и другие твои соплеменники?

-Да, конечно. Хотите, я их позову?

Не дожидаясь ответа, речная нимфа взяла небольшой камень и, опустив руку в воду, быстро-быстро постучала по валуну, на котором сидела. Буквально через минуту из воды вынырнули двое мужчин-лимнад. Вновь прибывшие представители водяных людей с неподдельным изумлением смотрели на Радегаста и Дидилию.

-Почему вы такие маленькие? - наконец спросил один из мужчин.

-Это не клоны, - ответила за молодых людей речная нимфа. - Они из другого племени.

Мужчины выбрались на сушу и, неуклюже шлепая ластовидными ногами, подошли к Радегасту и Дидилии.

-Что вы ищите и как оказались в наших краях? - спросил один из них, что был старше и крупнее своего спутника.

Озерные обитатели были так похожи на людей суши, что Дидилия застеснялась их обнаженного вида и спряталась за спиной своего защитника. Радегаст ответил:

-Мы приплыли издалека. Ищем людей похожих на нас. А возвращаться назад нам нельзя. В родном городе нас считают преступниками. Но мы не совершали ничего плохого, просто я спас любимую от тяжкой участи и нарушил несправедливый закон. Если вы знаете, где живут племена людей, подскажите.

Старший мужчина показал рукой на северо-восток:

-Там, выше по большой реке, в скалах, живут клоны. Они такие же, как и вы. Хотя намного больше. Это - приятные и добрые существа, которые наверняка радушно примут вас в свое племя. У клонов вам будет хорошо. Они не любят воевать, потому что у них нет врагов. Они не враждуют друг с другом, потому что их богатства поделены поровну, и у них нет женщин, из-за которых бы они спорили друг с другом. Идите к ним. Может быть, они вам понравятся, и вы обретете там свою новую родину. Мы бы с удовольствием оставили вас жить рядом с собой, но вы все равно будете здесь одинокими. Любому живому существу нужны ему подобные.

Радегаст не все понимал из того, что ему говорил водяной. Их праязык, несомненно, был единым, как и у всех разумных существ, населявших западное и северное побережье Евксинского моря, хотя особенности жизни каждого племени, конечно же, накладывали свои отпечатки на особенности речи. Но суть Радегаст понял. Он спросил:

-Как далеко отсюда живут эти клоны?

-Если идти прямо через лес, то придется много раз отдыхать. Если плыть вверх по реке, то не успеешь один раз устать, как увидишь пещеры великанов. Они расположены у самой воды. Их невозможно пропустить.

Радегаст и Дидилия, поблагодарив, отправились назад. Хотя рамки времени, указанные лимнадами, были не совсем понятны, но ясно было одно, при желании можно было надеяться, что клонов они найдут до наступления темноты. Возвращаясь по знакомой широкой и хорошо утоптанной тропе, молодые люди снова поражались величине привычных растений, животных и насекомых. Они ощущали себя крохотными букашками в этом гигантском мире, и это ощущение было не из приятных.

Катер стоял на том же самом месте, где его оставили беглецы. Столкнув катер с песчаной косы, Радегаст и Дидилия сели в кресла, включили движитель и отправились навстречу новым приключениям.

Глава 6 Великаны

ГЛАВА 6

ВЕЛИКАНЫ

Опасаясь хищных речных чудовищ, о которых говорили лимнады, Радегаст вел катер вдоль берега. И однажды чуть не поплатился за такую беспечность. С ветвей нависшего над водой дерева на них неожиданно свалилась змея такой непомерной длины и толщины, что попади она точно на катер, гибель путешественников была бы неизбежна. Но к счастью для молодых людей, тело змеи упало рядом с левым бортом. Ариев швырнуло на пол, на их головы обрушился водопад. Радегаст быстро пришел в себя и, увеличив скорость, отогнал катер на безопасное расстояние от берега.

Чтобы избежать новых неожиданностей, Радегаст повел катер на предельной скорости. Поэтому обещанные водяными людьми скалы они увидели довольно быстро. В этом месте оба берега реки были каменисты и неприступны. Растительность поредела, только серые камни, покрытые мхом, высились угрюмо над головами. Неожиданно скалы на левом берегу расступились, и путешественники увидели небольшую бухту, в которой стояло несколько огромных лодок. Радегаст направил свой катер внутрь бухты. Подплыв к берегу, воин пришвартовал судно к деревянному причалу.

Перебравшись на нос катера, Радегаст и Дидилия выбрались на ровную площадку у входа в большую пещеру, черный провал которой был виден в огромной скале. Радегаст смело двинулся вперед. Вцепившись в его руку, семенила за ним и Дидилия. Темнота и таинственность пещеры пугали девушку. Только решительность, с какой шагал ее возлюбленный, удерживали от желания вернуться назад. Но страхи ее рассеялись сразу же, ибо, как только они вступили под своды пещеры, все помещение осветилось ровным голубоватым светом, который лился изсветильников, укрепленных в деревянной обшивке стен. Вся пещера и коридор, который шел вглубь скалы,были облицованы деревом, с вырезанными на нем прекрасными панно. Вид у пещеры был настолько цивилизованным и уютным, что Дидилия даже засмеялась от радости.

-Радегаст, посмотри - они такие же, как и мы, - сказала она, указав рукой на резную картину, изображавшую статных мужчин, держащих в руках солнце.

-Будем надеяться.

Юноша и девушка пошли по длинному освещенному тоннелю, который, загибаясь вправо, вел их в глубь скалы. По мере их продвижения светильники впереди них вспыхивали голубоватыми огнями, а позади них гасли. Электричество было известно и в родном городе беглецов. Но в Арианте это была роскошью. Одна маленькая электростанция, приводимая в действие ветряками, питала только несколько дворцовправителей Арианта да здание Медицинской Лаборатории. Поэтому юноша и девушка удивлялись обилию светильников и расточительности хозяев, позволяющих себе освещать даже необитаемые пещеры.

Неожиданно они ступили на белую ленту из незнакомого материала, и эта лента пришла в движение. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее она понесла их в глубь тоннеля, который стал заворачиваться, как улитка, и все круче подниматься вверх. Наконец бегущая дорожка вынесла их в просторный зал с большими клетками, прикрепленными к высоким металлическимстолбам, уходящим своими верхушками в темноту каменного колодца. По приближении людей одна из кабин распахнулась, как бы приглашая войти. Радегаст догадался, что это лифт. Подобныеустройства Радегаст видел в Лаборатории.

Только юноша и девушка вошли в кабину, решетчатая дверь за ними закрылась, и лифт стремительно заскользил вверх. Дидилия прижалась к Радегасту, но тот успокоил ее объятием и легким поцелуем в макушку. Но и у него было неспокойно на душе – томила неизвестность. Высокий уровень цивилизации говорил о том, что хозяева этих скал были умными и образованными людьми, но это не исключало вероятности, что они жестоки и воинственны. Вместо друзей можно было найти бессердечных правителей, которые нуждаются в рабах.

Кабина лифта остановилась в большой пещере, напоминавшейвысокий и просторный храм, заполненный светом через прозрачные купола и высокие окна с цветными стеклами. Яркий, праздничный вид зала действовал успокаивающе. Радегаст и Дидилия вышли из лифта и стали осматриваться в надежде увидеть хозяев. В этом светящемся великолепии и красоте было что-то вносящее недоумение и дискомфорт. Очевидно, это была мебель, необычно больших размеров - кресла, в которых могли уместиться человек пять, и столы почти с человеческий рост.

Какое-то движение за спинами заставило молодых людей оглянуться.

В стене открылась, сдвинувшись в сторону, дверь. В помещение ворвался свежий ветер и... вошел сказочный богатырь, высотой не меньше пяти метров. Радегаст, при своем росте в один метр семьдесят сантиметров, едва достигал колена великана. Одет богатырь был в кожаные штаны и куртку голубого цвета. На левом плече куртки была пришита белая цифра «1». Как завороженные, смотрели беглецы на огромного человека, ожидая своей участи. Великан, тоже очень удивленный, с любопытством разглядывал гостей.

- Кто вы? - наконец спросил он.

Голос великана оказался неожиданно тонок, хотя и приятно мелодичен. Язык великана был понятен так же, как и язык лимнад. Значит, их предки тоже были общими.

- Наше племя далеко отсюда, - ответил Радегаст. - Мы приплыли с юго-запада по морю. Город, который мы покинули, находится в двух днях пути на катере.

-Что вы здесь делаете?

- Мы - изгнанники. Нам нельзя возвращаться назад.

Великан для удобства сел на пол, и Радегасту стало легче говорить с ним - голова хозяина пещеры теперь лишь немного возвышалась над Радегастом.

-Что вы сделали плохого, за что вас изгнали?

- Мы ушли сами. Но при этом нарушили жестокий и несправедливый закон.

- И что же вас заставило нарушить его?

- Мы любим друг друга.

- Мы тоже любим друг друга, - пожал плечами гигант, -но это не мешает нам соблюдать законы. Они создаются для того, чтобы их исполнять. Если нарушать законы, то можно потерять весь народ.

-Но есть несправедливые законы. Они мешают любящим сердцам соединиться.

-Зачем же вы издаете такие законы, которые надо нарушать?

-Их издают одни, а жить по ним приходится многим. Не все согласны с ними.

-Но если ты не согласен с законом, ты скажи об этом на вече, и он не будет принят.

-Значит, ваши порядки гораздо лучше наших. Может, отложим этот бессмысленный спор на будущее? Мы - гости. Предложи нам пищу и отдых. А потом мы можем обсудить все, что тебе будет интересно. Кстати, а вас таких, как ты, много здесь?

-Как всегда - сто один.

-А почему, как всегда?

-Но нас всегда было сто один. Так заведено, таков Закон. И мы его не нарушаем в отличие от вас.

-Ваши женщины рожают только тогда, когда даст разрешение ваш Закон? - вступила в разговор Дидилия.

Великан с любопытством посмотрел на девушку и после небольшой паузы ответил с улыбкой:

- У нас нет… тех, кого ты называешь этим словом.

- А как же... появляются ваши дети?

- Размножение с помощью самок - это удел животных. Для высокоразвитых, разумных существ этот способ воспроизведения жизни слишкомпримитивен и унизителен. Мы поддерживаем свою постоянную численность клонированием, то есть выращиванием себе подобных в лаборатории из одной клетки другого человека. Если нам нужен рыбак, то мы берем клетку из тела рыбака. Если нужен ученый, то, соответственно, донором становится другой ученый. Я вижу, для вас многое у нас может показаться необычным и удивляться вам придется еще долго. Поэтому продолжим наш разговор после еды. А пока располагайтесь в креслах, отдохните. Через несколько минут я позову вас.

Взглянув на кресла, а потом на своих маленьких гостей хозяин улыбнулся, но, ничего не добавив, ушел в другое помещение, которое открылось в противоположной от входа стене. Дверь, плавно выплывая из стены, закрылась за ним. Радегаст и Дидилия обернулись друг к другу, как бы ища поддержки. Дидилия, едва отойдя от потрясения, смотрела на возлюбленного глазами, полными тревоги и удивления. Схватив за руку юношу, она смогла только выговорить:

-Боже!

Радегаст, несмотря на свою выдержку воина, тоже был поражен не меньше девушки, но его смятение выдавали только крепко сжатые губы да нахмуренные брови. Он был встревожен, но старался не показывать этого, чтобы не волновать свою подругу. Погладив возлюбленную по щеке, он поцеловал ее, прижал к себе и сказал:

- Успокойся. Как видишь, он добр и разумен. Может быть, именно здесь мы найдем свое пристанище. Судя по наличию механизмов и электричества, их цивилизация стоит выше нашей. Может быть, и законы их более гуманны.

-Я не смогу жить среди великанов, - прошептала Дидилия. -Я боюсь.

Радегаст улыбнулся и весело сказал:

-Значит, наши приключения только начинаются.

Дидилия тоже попыталась улыбнуться сквозь навернувшиеся слезы.

Глава 7 В гостях у Сварога

ГЛАВА 7

В ГОСТЯХ У СВАРОГА

Уже две недели жили беглецы у великанов. Их страхи были развеяны радушием и приятным нравом этих огромных, но добродушных и гостеприимных хозяев. За это время арии узнали довольно много об этой необычной колонии людей. Племя великанов было разделено на группы или семьи, в которых насчитывалось по десять человек. Каждая семья занималась своим ремеслом. Все члены семьи были похожи друг на друга как две капли воды и имели одно имя. Семья, в которую попали Радегаст и Дидилия, занималась рыбной ловлей. Глава семьи – тот самый великан, который первым встретил их, носил имя Водич. Все остальные имена отличались только номерами - Водич Второй, Водич Третий и так далее. Всех этих номерных Водичей юноша и девушка могли отличать только по номерам на куртках и рубашках.

А одежду им производила другая семья. Превращением сырья в ткани, одежду, обувь и пищу занимались Корсы - переработчики. Их фабрики располагались выше по течению реки в живописной долине, где находились и поля земледельцев, которые называли себя Полевиками. Там же паслись и стада, за которыми следили Велесы. Умные и изобретательные Родомыслы придумывали и изготавливали всевозможные хитрые механизмы и приспособления, которые позволяли великанам значительно облегчать труд. На одном из притоков реки была устроена электростанция, которая питала энергией все жилища семей. Обслуживала электроснабжение семья Перунов. Оземы добывали в горах руду, Рароги превращали ее в металл и отливали из него изделия. Доможилы строили и оборудовали жилища и производственные здания, изготавливали мебель и домашнюю утварь. Где-то высоко в горах трудились в научных лабораториях Ведичи.

Правителем этой колонии был Сварог - родоначальник племени клонов. Именно из его клетки был клонированы главы семей, которые в свою очередь дали жизнь через свои клетки девяти другим членам семьи. Они все были похожи друг на друга. Но даже Радегаст и Дидилия легко могли отличать Перунов от Рарогов и Водичей от Корсов, потому что образ их жизни и труда, конечно же, наложил отпечаток на их лица и фигуры. У каждой семьи был налаженный быт и труд. Между ними не возникало споров и ссор. Их довольно разбросанное,как в горах, так и в долине, поселение никем не охранялось - поблизости не проживало никого, кто бы мог безнаказанно вторгнуться в жизнь великанов.

Идиллическая картина мирной жизни среди добрых и трудолюбивых существ развеяла страхи наших многострадальных беглецов, и они с удовольствием ездили по семьям, где всегда были желанными гостями. Возили их на лошадях, по размерам напоминавших маленькую гору. Чтобы гостям было удобно сидеть на широченных спинах лошадей, Родомыслы изобрели для них кабину, закрепляющуюся на седле. Внутри кабина была удобно и красиво оборудована, поэтому их путешествия проходили с большим удовольствием.

Знакомясь с бытом и нравами великанов, арии не только сами получали удовольствие от познания новой, во многом необычной для них жизни, но и являлись источником любопытства и искреннего интереса жителей колонии. Каждый раз попадая в новую семью, они снова и снова рассказывали о своем бегстве от соплеменников, о битвах с аквами, о нравах и обычаях своего народа. С каждым новым знакомством юноша и девушка все больше привязывались к этим незлобивым людям, склоняясь к мысли найти пристанище именно здесь, в благодатной долине. Но судьбе было угодно распорядиться иначе.

Однажды сопровождающий их великан - это был все тот же глава семьи рыбаков Водич Первый – сказал, что получено разрешение посетить святая святых их народа - лабораторию Ведичей, где располагалась и резиденция Сварога. Водич с глубоким уважением и почтением произносил имя главы своего племени. Сварог был не только родоначальником клонов, но и создателем Законов, их хранителем, верховным судьей, главным мыслителем и философом, историком и ученым. Все семьи почитали Сварога как Бога и гордо называли себя сварожичами. И вот именно к нему разрешен был доступ двум бедным изгнанникам, двум лилипутам, неизвестно как попавшим в великое и прекрасное царство великанов.

На семнадцатый день их пребывания в долине клонов Водич Первый посадил их в кабину на спину коня, попрощался дружелюбно и, как показалось Радегасту, немного с грустью и передал их Велесу Первому, Главе семьи животноводов и охотников. Велес, сев в седло, тронулся в направлении северо-западных гор, ведя на поводу лошадь с путешественниками.

И снова молодые люди могли наблюдать буйство и красоту высоченного, густого леса и причудливость фауны этого островка гигантизма. Захватывало дух от обзора, открывавшегося со спины гигантского коня; от вида могучих оленей, несущих на головах целые деревья рогов; от лис и куниц величиной с нормального теленка; от шмелей, не меньше кулака Радегаста; от бабочек, напоминавших нарядные платки, в каких любят щеголять модницы из Арианта; от узоров листьев папоротника, достающих макушками до ног едущего впереди великана; от яркости и пестроты огромных цветов.

Их путь был неблизким. Горы оказались гораздо дальше, чемэто виделось сначала. Не менее часа ехали они под сплошным шатром зелени по дороге, вымощенной каменными плитами. Наконец джунгли кончились, и путники выехали на ровную площадку перед скалой. Дорога упиралась прямо в каменную стену. Чем ближе гости подъезжали к горе, тем сильнее ими овладевало недоумение - не было видно ни пещеры, ни лестницы, ни подъемника, которые могли бы оправдать наличие такой наезженной дороги.

Подъехав к скале, Велес Первый спешился, опустил на землю Радегаста и Дидилию, привязал лошадей к стоящему рядом дереву и подошел к отвесной стене. Погладив рукой по гладкой поверхности камня, он произнес:

-Ведич, это я, Велес Первый. Со мной гости, о которых я говорил тебе.

Вид великана, разговаривающего с горой, был настолько необычен, что Дидилия засмеялась. Но тут же ее смех прервался, и она испуганно ойкнула. В середине скалы появилась длинная узкая щель, которая делалась все шире и шире, и вскоре перед путниками зияла огромная пещера, в которой сразу же, как они вступили под ее своды, вспыхнул электрический свет. Уже знакомая по жилищу рыбаков беговая дорожка увлекла путников в глубь горы. Но путь, проделанный ими на этот раз, был намного длиннее. В конце пути их ждала огромная клеть лифта, который вознес их высоко-высоко, казалось на самые облака. Это ощущение не прошло, даже когда Радегаст и Дидилия вступили в великолепный зал, залитый голубоватым рассеянным светом. По стенам плавали солнечные волны, будто помещение находилось под водой.

-Гляди, что это? - воскликнула изумленная Дидилия и показала рукой вверх.

Радегаст поднял голову и увидел, что вместо потолка было озеро. Прозрачное, чистое, с голубоватой водой, в диаметре не менее пятидесяти метров. В озере плавали странные, причудливые рыбы, видны были их белые животы и растопыренные, словно веера, плавники. Для этих рыб прозрачный потолок пещеры был дном. И это дно было и крышей, и небом для Радегаста и Дидилии. Как завороженные, смотрели они на это чудо. По искаженным пропорциям рыб и по тому, что они то исчезали из поля зрения, то появлялись снова, Радегаст понял, что озеро гораздо больше этих пятидесяти метров потолка и что дыра на дне озера закрыта огромным увеличительным стеклом. Солнечный свет, проходя сквозь линзу, рассеивался по всему огромному залу, освещая каждый уголок. Заглядевшись на чудеса, окружавшие их, юноша и девушка не заметили, как в зале появился еще один человек.

-Я рад приветствовать тебя, Велес! - раздался высокийи приятный голос.

Обернувшись, путешественники увидели великана, не похожего на тех, кого они раньше встречали. Нет, черты лица вроде бы были такими же, как и у всех остальных клонов, но его утонченное, худое лицо, с живыми умными глазами, разительно отличалось от грубых, обветренных и мужественных лиц землепашцев, рыбаков и скотоводов. К тому же он казался ариям гораздо моложе остальных великанов.

-Доброго здоровья тебе, Ведич, - ответил скотовод.

Коснувшись в знак приветствия поднятыми вверх ладонями, великаны повернулись к своим гостям.

-Вот путешественники, которые пришли к нам из Лимана Монстров. Как они остались живы, мы до сих пор не понимаем. При таких крохотных размерах это похоже на чудо. Они проплыли лиман на лодке, в которой чуть больше трех локтей. Они говорят, что в их племени все такие маленькие. Но это настоящие люди. Они говорят на нашем языке и в определенных пределах разумны.

Упоминание об «определенных пределах» покоробило Радегаста и Дидилию, но они ничем не выдали своего недовольства, ожидая развития действий. Присев на корточки, Глава семьи Ведичей стал внимательно изучать пришельцев. Радегаст и Дидилия, почувствовав себя в роли подопытных тварей, поежились. Дидилия инстинктивно спряталась за своего защитника. Этот жест вызвал у великана легкую усмешку. Радегаст, в очередной раз ощутив себя защитником возлюбленной, стряхнул смущение и, дерзко взглянув на главного Ведича, с вызовом спросил:

- Мы вам не понравились?

Заразительно и добродушно засмеялся Велес. Ведич же только улыбнулся и ответил:

- Мы рады всем, кто имеет добрый разум и мирные намерения. Если вы именно такие, как о вас говорил Велес, то мы подружимся. Что привело вас к нам?

Радегаст, сам не зная почему, начал дерзить:

-А что, вам разве не сообщали ваши коллеги по величию? За те дни, что мы пробыли в других семьях, вам немало, наверное, уже порассказали. Так что вы должны знать о нас больше, чем мы сами.

На этот раз Ведич соизволил рассмеяться вслух.

-Ну, раз вы способны обижаться, значит, уровень вашего разума соответствует норме.

Радегаст взъярился, но внешне это выразилось лишь в трепетании крыльев носа.

-Уж не ты ли устанавливаешь эту норму, любезный? - тихо, но отчетливо спросил он. - И сколько на твоем счету тех, кто под твою норму не попал?

Велес, почувствовав неловкость момента, хлопнул по плечу сидящего на корточках Ведича и сказал:

-Ну, я свою миссию выполнил. Поеду к своим коровам. Передай мой поклон Сварогу.

Ведич выпрямился, дотронувшись до плеча скотовода, попрощался с ним и, не дожидаясь, пока Велес уедет на лифте, направился в дальний конец зала, на ходу предложив гостям следовать за ним. Переглянувшись, путешественники двинулись вслед, понимая, что, несмотря на натянутость их первых взаимоотношений, великан все равно окажется на высоте. Пришедший на ум каламбур рассмешил Радегаста. Это помогло снять напряжение. Обнявза плечи свою подругу, юноша уже увереннее зашагал навстречу новым приключениям.

Пройдя по длинному коридору, открывшемуся за дверью в дальнем конце аквариумного зала, гости в сопровождении Ведича вошли в комнатус искусственным освещением. В ней полукругом стояло десятка полтора огромных великанских кресел. Ониподковой охватывали небольшую площадку, на которой разместился невысокий столик и еще два кресла. У одного из кресел были укорочены ножки. Именно на немпо приглашению Ведича и расположились, как на диване, Радегаст и Дидилия. Ведич молча устроился за их спинами.

Почти сразу же стена пред взорами гостей раздвинулась, и в дверном проеме появился Сварог. Что это был именно он, гости поняли сразу. Его внешность была настолько необычной, что путешественники, привыкшие к однообразию сотни близнецов, были поражены увиденным. Перед ними стоял седой могучий старик, густые волосы и борода которого ниспадали на плечи и грудь серебристыми волнами. Из-под лохматых бровей на них смотрели мудрые, спокойные глаза, без капли удивления изучающие пришельцев из мира лилипутов.

- Я рад приветствовать моих милых гостей, - произнес он приятным низким голосом. - Ведич, принеси гостям напитки.

- Будет исполнено, Сварог, - отозвался ученый и тотчас вышел.

- Как вас приняли сварожичи? - любезно поинтересовался хозяин и сел в кресло рядом с гостями.

- О! Прекрасно! - живо воскликнула вдруг осмелевшая Дидилия.

Радегаст удивленно взглянув на подругу, улыбнулся и подтвердил:

-Да, мы очень благодарны вашему народу за доброту и заботу. Честно говоря, мы не ожидали такого радушного приема, ведь мы кажемся вам, наверное, такими ничтожными и игрушечными существами. И отношение к нам, как к равным, очень приятно. Хотя...

Радегаст замялся, вспомнив ехидные замечания Ведича об их разумности.

-Вас кто-нибудь обидел?

-Нет, но нам здесь дали понять, что придется еще доказывать свою разумность.

В глазах Сварога мелькнула усмешка.

-А-а, это, наверное, Ведич Первый успел отличиться. Вы не обращайте на него внимания. Это у него профессиональное. Ему часто приходится решать задачи по определению разумности существ, с которыми он сталкивается в научных экспедициях. Не удивлюсь, если он и меня считает не совсем разумным, потому что я отличаюсь от его семьи. Он и к другим семьям относится несколько свысока, хотя для этого у него нет никаких оснований. Все мои семьи равны. Разве что Перуны имеют право несколько считать себя особенными, ведь мы так привыкли к их энергии, что не представляем без нее своей жизни. Но ведь и это всего-навсего привычка. В жизни нет ничего, что можно было бы называть самым важным в отрыве от всего остального. Мир существует только в комплексе, во взаимодействии, как воздух состоит из множества элементов. И нам важен не отдельный элемент этого воздуха,а сам воздух. Желание выделить себя из природы недостойно разумного человека. Ведич Первый слишком молод, чтобы быть по-настоящему мудрым. Он клонирован совсем недавно и еще не прошел всего курса обучения Главы семьи. К сожалению, его более мудрый предшественник погиб во время одной из экспедиций. Для нас, бессмертных, это невосполнимая утрата.

- Бессмертных? – удивился Радегаст.

- Да, мы бессмертны. Разве вам никто об этом не говорил?

- Нет, - растерянно признался юноша. - А что, разве это возможно?

- В этом мире возможно все, если за дело берется разум. У разума может не хватать только знаний. А сила его бесконечна.

Почти неслышно появился Ведич, неся на огромном подносе сосуды с золотистым соком. Гостям были предложены сравнительно небольшие стеклянные стаканы, похожие на медицинские мензурки, - очевидно, это так и было - ничего более подходящего по размераму хозяев и не могло быть. Сок был удивительно вкусным, и его сладкая освежающая влага немного остудила кровь гостей, явно забурлившую после откровений великана. Сварог, подождав, когда гости немного придут в себя, продолжал:

- Вы заинтересовали меня, я люблю все непознанное и неизведанное. Но и мы вам тоже должны быть интересны. Я пригласил вас для того, чтобы утолить и свою и вашу жажду познания. Поэтому не стесняйтесь задавать свои вопросы и не обижайтесь на мои, если они вам покажутся несколько бестактными. Поверьте, они будут продиктованы только вполне понятным любопытством. Как хозяин я представляю вам право первыми задавать вопросы. Ведич, подготовь все необходимое.

Ученый, тихо сидевший за спинами гостей, встал и быстро удалился.

Радегаст, посмотрев влюбленными глазами на Дидилию, спросил седовласого великана:

-А нас вы сможете сделать бессмертными?

Впервые Сварог широко улыбнулся, показав ряд белоснежных зубов.

-Нет ничего проще. Но это произойдет не раньше, чеммы поймем, что вы достойны этого.

-То есть, когда Ведич убедится, что мы умещаемся в его эталон разумности? - догадался Радегаст.

-Почти правильно. Дело в том, что это эталон не его. Я уже сказал, что он слишком молод, чтобы быть родоначальником какого-либо знания. Он пока исполняет то, что уже предначертано другими. Хотя у него есть все задатки, к тому, чтобы стать генератором идей. Он клон Сварога, а не клон Ведича, как остальные из его семьи. Все Главы семей - клоны меня. А члены семей - клоны Глав семей. Это помогает дисциплине, хотя при повторном клонировании что-то теряется в передаче генной информации.

-Мы не совсем понимаем то, что ты говоришь. Нам и раньше говорили о клонировании. Но это знание не подвластно нашему уму. Сможешь ли ты объяснить нам это доступным языком.

Сварог на несколько мгновений задумался и ответил:

-Вам, наверное, будет трудно это понять. Но я попробую. Представьте себе, что весь мир состоит из маленьких невидимых обычному взору клеточек. Как, например, из листьев состоит крона дерева, как из песчинок состоит горсть земли. Так и вы тоже - огромная груда этих песчинок, каждая из которых помнит о вас все. Вплоть до цвета глаз и размеров ваших симпатичных родимых пятен на лбу. И если взять эту одну единственную частицу вашего тела и поместить ее в особые условия, то из нее можно вырастить точно такого же человека, отличить которого будет нельзя от того, кто был отцом. И это возможно потому, что там, в клетке, есть таинственное, загадочное вещество, называемое геном, которое заставляет всякое творение природы быть похожим на своих родичей. Благодаря этим генам у тебя есть две руки, две ноги, и нет хвоста.

- Но почему же я не являюсь точной копией своего отца?

-Потому что вы размножаетесь по старинке, как вам предписала природа - путем соединения клеток двух существ. Ты несешь в себе информацию смешанную. Обе эти клетки - отца и матери - помнят о человеке все, но каждая по-своему, поэтому твои органы точно повторяют то, что есть у любого человека, а изменения касаются только внешних очертаний.

-Но ваши клоны отличаются от вас! Мы пожили с вами совсем немного, но уже научились отличать даже членов одной семьи.

-У нас все внешние отличия создает внешняя среда, условия жизни, профессиональная деятельность. И эти изменения, кстати, тоже могут потом передаваться через клетки. Поэтому рыбака я клонирую из рыбака, ученого из - ученого.

-Но вы! Вы же так отличаетесь от остальных. Почему они все молоды, а вы ...- Радегаст замялся.

Сварог с мягкой улыбкой подсказал:

-Старик?

-Ну, почти…

-Не бойся говорить то, что думаешь. Ты не обидишь меня. Высокий разум не способен обижаться. Он способен понимать, прощать или добиваться исправления неправильного понимания. А я потому стар, что способ обессмертить себя я изобрел очень поздно. Человеческая жизнь была слишком мала для того, чтобы овладеть знаниями в достаточном количестве и совершить настоящее открытие. Но я успел это до своей смерти. Сначала я сделал себя великаном, приняв гормон роста - соматотропин. Потом ввел себе лекарство, которое заставило мой организм быть неизменным. В молодом организме клетки постоянно обновляются при помощи деления. Но их способность делиться не вечна. Когда эту способность они утрачивают, наступает старение организма. Обладают способностью к постоянному делению только раковые клетки. Страшная болезнь, которая косила миллионы людей, была источником бессмертия. Надо было только расшифровать механизм постоянной молодости раковых клеток. Мне удалось первому. И я стал бессмертным. С помощь моего открытия можно было создать бессмертную цивилизацию, которой подвластна была бы вся Вселенная. Но... природа ничто не отдает даром. А тем более знание. На планете долгое время велись работы по генной инженерии, то есть по изменению памяти клеток. Идея была очень хороша - с помощью этой науки вывести такие породы животных и виды растений, чтобы они могли обеспечить пищей все человечество, которое непрерывно увеличивалось. Генная инженерия помогла бороться с неизлечимыми болезнями, путем изменения генов бактерий. И немало полезного было создано в те годы. Но это послужило и началом гибели человечества. Бактерии - самые крохотные, самые простейшие и самые древние существа на планете. Они вездесущи. От них невозможно спрятаться, укрыться или защититься. Они плодятся миллиардами в сутки. И вот когда эта армия, эти несметные полчища бактерий с измененными генами обрушилось на человечество, оно потерпело поражение. Люди стали вымирать от новых болезней, от которых не было ни иммунитета, ни лекарств. Кто выживал, тот менялся сам, потому что менялись и его гены. В результате через несколько веков человечество, как единый организм, единое сообщество перестало существовать. Остались только небольшие островки цивилизации, где разум поддерживался в существах, не похожих на тех людей, какими они были пять веков назад. Я, наверное, единственный, кто помнит то время, когда Земля была единым цивилизованным сообществом. И за это время я вижу впервые людей, похожих на вас. Я думал, что таких уже нет. Вы выжили чудом. Вокруг нас живут мутанты, монстры. И мы считали себя единственными в своем роде хранителями той первоначальной генной информации, которая пришла к нам из глубины веков. Я счастлив, что я ошибался. Значит, у планеты еще есть шанс снова стать процветающей и цивилизованной. Поэтому ответьте и мне на мои вопросы - сколько вас там, на каком уровне развития вы находитесь?

Радегаст, с изумлением слушавший речь Сварога, не сразу сумел переключиться и ответить на заданные вопросы. Сварог терпеливо ждал. Наконец Радегаст, очнувшись от размышлений, вызванных рассказом великана, сказал:

- Наш город, который мы называем Ариант, находится в двух днях морского пути к юго-западу отсюда. Он расположен между большим пресноводным озером и морем. Нас чуть больше сорока тысяч. На юге от нас тоже на берегу моря в городе Языге живет около двадцати тысяч человек. Южане смуглы, темпераментны и агрессивны. Но они похожи на нас и говорят с нами на одном языке. К северо-западу, вверх по реке, находится самый маленький человеческий город – Волох. Северяне – отличные воины. Их город расположен в лесах, где полным-полно кровожадных тварей. Северян мало – меньше десяти тысяч. Им приходится туго. Но они держатся молодцом. И мы дружим с ними. Мы все – осколки одной древней цивилизации. От нее у нас осталось несколько катеров на солнечной энергии, мы используем их, но не можем производить такие же. На одном из таких катеров мы прибыли сюда. Его скорости хватило, чтобы уйти от погони и избежать нападения морских чудовищ. Может, дальше по побережью в устьях рек есть еще такие же поселения и города, но мы не знаем об этом. Закон запрещает уходить за пределы установленных границ. Люди, уходившие далеко, погибали. В лесах живет много чудовищ, с которыми не справишься мечом и луком. Нас слишком мало, чтобы рисковать людьми ради любопытства.

-А почему вы не путешествуете морем, если у вас есть такие совершенные суда?

-В море - аквы.

-Кто это?

-Люди, которые живут в воде. Такие же, как те, что живут в озере неподалеку от вас.

-Лимнады?

-Да, они называли себя лимнадами.

-А почему вы боитесь морских людей?

-Они злы, воинственны и жестоки. Выйти в море даже для ловли рыбы можно только с разрешения аквов. Тех, кто нарушает их запрет, они убивают. И за каждое нарушение требуют дань земными плодами. Но это не главное. Самое страшное то, что они требуют ежегодно по пять наших девушек. Они вводят им какое-то лекарство, и те становятся аквами и рожают им детей моря. Моя невеста, - Радегаст повернулся к своей подруге, - тоже была предназначена для жизни в море, но я украл ее и поэтому был объявлен вне Закона. Любой, догнав меня, должен был убить. Но им это не удалось!

Последние слова Радегаст проговорил с гордостью. И мышцы его напряглись, словно тело вспомнило те битвы, через которые ему пришлось пройти.

Седой великан задумчиво посмотрел на Дидилию и сказал:

-У меня тоже пять веков назад была невеста. Но я уже не помню тех чувств, которые она когда-то вызывала. В то время, когда произошла генная катастрофа, размножение двухполым путем стало опасным. Для сохранения рода человеческого могло подойти только клонирование. И я могу гордиться своим народом. Это мое детище. Мои дети умны и великодушны, трудолюбивы и дружны. Я создал идеальное общество людей и горжусь этим. А в обществе, где есть разделение полов, всегда будут править насилие, зависть и конкуренция. Отсюда - войны и уничтожение разумных существ, что само по себе чудовищно. Только бесполое общество имеет право на будущее, именно такому обществу людей будет принадлежать планета.

- Но почему вас так мало? Почему вы не расселяетесь дальше, не изучаете побережье моря?

Радегасту показалось, что его вопрос смутил великана.

- Мы бессмертны, - ответил тот почему-то с грустью.

- Ну так что же? Разве это причина для бездействия?

- Да. Всякое действие означает риск. Мы допускаем только разумный риск. Мы бессмертны на клеточном уровне, но легко можем погибнуть от внешних причин: болезней, несчастных случаев, ураганов, морских чудовищ, лесных хищников. Бессмертная жизнь дороже вашей. Мы остерегаемся выходить за пределы своей долины, которую я назвал Клондайком. Это опасно. Несколько десятилетий назад погиб в исследовательской экспедиции по розыску разумных существ глава семьи ученых - мой ближайший помощник последние четыреста с лишним лет. Мне его сейчас очень не хватает. Я скучаю без него. Клон, которого явырастил из своей клетки ему на смену, еще молод, ему всего тридцать три года. По нашим понятиям это ничтожно малый возраст.

- Но как же он является главой семьи, ведь остальные старше его на сотни лет?

- У каждого свое воспитание, у каждого своя роль. Я его воспитываю как главу, а не как рядового члена семьи.

- И никто из других ученых не стремится стать на его место?

- Нет. Они клоны клонов. А он - мой клон. И погибший глава и нынешний – моя клетка. Они похожи, как две капли воды. Завтра Ведич Первый сделает первый шаг к бессмертию, и ничто его не будет отличать от предшественника.

-Только если ваша любовь, - неожиданно вступила в разговор Дидилия.

Сварог промолчал.

Радегаст задал новый вопрос:

- Ты сказал, что Ведич сделает первый шаг к бессмертию только завтра. Значит, клоны не рождаются бессмертными?

- Нет. Бессмертие они получают через лекарство, которое я начинаю вводить им при достижения возраста возмужания. И после этого они перестают стареть.

- А чем обусловлено количество ваших людей?

-Целесообразностью и возможностями моей лаборатории по клонированию и производству лекарства бессмертия. Но самое главное, что для нормальной жизни великанов нужны и подобные им животные и растения – для обеспечения достаточного количества пищи. А это оказалось тяжелее, чем я предполагал. Мне удалось создать только несколько километров долины, в которых мои дети чувствуют себя нормальными. Очень трудно было вывести стадо коров и табун лошадей, способный к воспроизводству себе подобных больших особей. Мои попытки повлиять на дикую природу тоже увенчались успехом, вы видели, какие здесь растут деревья и травы. Но вместе с ними выросли и крысы, и комары, и дикие кошки и кабаны. Круговорот вещества в природе столкнул лавину, и при чем все животные отреагировали по-разному. Можно встретить и крохотную мышку, которую не видно невооруженным взглядом, и крысу величиной с тебя. Некоторые муравьи с их огромными челюстями выросли до размеров собак и стали опасны даже для нас. Мне приходится вести довольно изнурительную борьбу против всей этой гадости, которая в увеличенных размерах расплодилась в округе. А морские и речные чудища, которые раньше были невинными осьминогами и медузами, сделали профессию рыбака опасной. В истории семьи рыбаков есть немало трагичных случаев.

- То есть вы оказались в ловушке, которую сами себе устроили? И теперь не сможете уйти дальше своего загона, в который заключили себя?

- Но мы и не стремимся никуда уйти из Клондайка. Нам здесь хорошо. Мои сыновья довольны своей жизнью, они никогда не высказывали своего недовольства. Оставайтесь с нами. И вы увидите, что жизнь здесь приятна и проста. Я помогу вам стать большими, как мы. Я сделаю вас бессмертными. И вы привыкните здесь. Тем более что идти дальше вам нельзя. Везде подстерегают опасности. Я удивлен, что выдобрались до нас живыми. Плывя по морю, вы непременно станете жертвами морских чудовищ. Выйдя на берег, вы попадете к мутантам, злым и кровожадным существам. Генная инженерия выпустила на свободу страшного волшебника, который сам стал диктовать свою волю. Весь окружающий мир изменился. И поэтому Земля теперь кишит ужасными существами. Так, например, выше по течению реки в степях живут полканы - шестирукие и шестиногие люди-лошади, гибриды людей, лошадей и насекомых. В лесах побережья обитаюткрылатые чудовища с человеческим лицами, летающие ящеры о трех головах, одноногие лесные люди, которые прыгают, как кузнечики. Есть леса, где разумом обладают деревья, есть люди без голов, есть разумные пауки, есть люди-волки, люди-муравьи, люди-крысы и много-много иных страшных и злобных тварей, которые ненавидят разумных существ других видов только за то, что они не похожи на них самих. А разум делает их опасными врагами, с которыми невозможно справиться в привычных для них условиях. Вся земля стала жертвой нападения бактерий с измененными генами. Генные изменения коснулись всех жителей планеты, поэтому землю населяют монстры. Ваши поселения людей, очевидно, очень редкое явление на планете. Других подобных вам не найти. А если и найдете, то кто даст гарантии, что их законы лучше тех, от которых вы сбежали? Жизнь в мире, где любое другое разумное существо является для тебя монстром, делает разумных существ жестокими. Поэтому вы нигде не найдете спокойной жизни, кроме нашей долины. Вы для остального мира тоже монстры.

- И для вас? - спросил Радегаст.

- Для нас нет. Мы с вами очень похожи. И я могу сделать вас еще более похожими.

- Почему вы хотите нам помочь обрести покой?

- Долгие десятилетия бережливого отношения к личности каждого человека приучили меня и всех нас к состраданию. Благодаря своему бессмертию, и, как следствие этого, благодаря большому объему знаний и высокому развитию разума, мы избавились от страха перед окружающим миром. А именно страх делает человека агрессивным и жестоким. Поэтому агрессия всегда порождает агрессию. Война неизбежно вызывает войну. В нашей долине мы хозяева. Нам некого бояться, наши способы усмирения природы и защиты себя от внешнего нападения настолько совершенны, что никто не осмеливается нас тревожить - будь это дикие звери или разумные монстры. Некоторые даже пытаются завязывать с нами дружбу, потому что инстинктивно не чувствуют в нас агрессии. Мир, добро, спокойствие и доброжелательность порождают ответные положительные чувства. Так, например, мы торгуем с полканами, они взамен железа и семян наших злаков, которые дают огромные по их меркам урожаи, добывают для нас соль, руду, уголь.

- Вы сами себе противоречите. Если мы пойдем к тем, кого вы называете полканами, с добром, то почему они должны будут нас уничтожить?

-Твой разум пока слаб, чтобы видеть сущность взаимоотношений всего живого на земле. Когда ты будешь бессмертным и получишь от нас много знаний, то будешь понимать очень много в природе. А пока просто и доступно я объясню тебе это так – полканы чувствуют твой страх, который таится под твоим сердцем. И ты, и твоя самка боитесь всего, что на вас не похоже, вы боитесь и меня. Но я, чувствуя ваш страх, понимаю его истоки и готов помочь вам победить его. А полканы, не обладая моим знанием, в ответ на ваш страх, который примут за слабость, выплеснут свою агрессию. И убьют вас с наслаждением. И ты, и твоя самка...

- Я не самка! - резко и вызывающе прервала великана Дидилия. – Я - женщина!

Сварог внимательно посмотрел на гневную Дидилию и без улыбки склонил перед ней голову:

- Я вижу, что неосознанно обидел гостью. За те столетия, что я не общался с двуполыми людьми, я почти забыл это красивое слово – «женщина». Мне привычнее стало слово «самка» для обозначения парного пола. Я запомню свою ошибку и больше никогда ее не буду повторять. Прошу меня простить.

Дидилия, застеснявшись своей гневной вспышки, покрылась румянцем смущения.

-Простите меня, - чуть слышно прошептала она и теснее прижалась к Радегасту, словно ища у него опоры.

-В тебе опять заговорил страх, - с мягкой улыбкой проговорил Сварог. - Не бойся высказывать свои мысли. Мы равны с тобой.

- Сварог, сказки о страшных и жестоких чудовищах я уже слышал он наших священников. Но мне кажется, что эти выдумки рассказываются только для того, чтобы сильные и смелые не могли себе позволить уйти из Города для самостоятельной жизни. На этих глупых сказках основаны законы, которые запрещают покидать пределы Арианта. Если бы мы поменьше слушали попов, люди давно бы уже расселились по всему побережью моря. Встречи с чудовищами, по их словам, происходили много столетий назад. Я знаком с этим только по книгам, которые написали священники. Но ни я и никто из моих знакомых не видел никогда ни одного монстра, кроме аквов и волкодлаков. То, о чем ты говоришь, может быть, тоже только выдумка?

-Сомнение - замечательное свойство истинно разумного существа. Я рад, что не обманулся в вас, вы будете действительно достойными членами нашего племени. Ответь мне на такой вопрос: кто-нибудь из ваших воинов нарушал Законы вашего города и уходил за запретные границы?

- Да.

- И что с ними происходило?

- Они больше никогда не возвращались. Но это не говорит о том, что они все погибали. Эти воины могли основать собственные поселения. Они ведь уходили вместе с женщинами.

- Ладно. Вопрос другой: те морские живые существа, с которыми ты столкнулся в лимане, отличались от морских обитателей, к которым ты привык с детства?

- Да отличались. Они огромны. Но это те же медузы, крабы, птицы, змеи и осьминоги, только очень большие. А большими сделал их,насколько я понял, ты, пытаясь изменить растительный и животный мир в долине. Часть твоих лекарств попала в воду реки, и морские обитали просто немножко подросли. А там, где не было твоего вещества роста, там все осталось по-прежнему. Например, в озере живут лимнады, таких же размеров, как и я.

- Мне нравится и твоя способность быть логичным. Ты доставляешь мне удовольствие спора, которое я не испытывал несколько столетий. Но вынужден буду тебя разочаровать – монстры, о которых я говорил, существуют в природе. Ведич, ты готов?

- Да, Сварог. Можно начинать? - послышался голос откуда-то из глубины стола, который стоял перед гостями.

От неожиданности юноша и девушка вздрогнули.

Заметив их волнение, Сварог успокаивающе поднял руку.

-Не пугайтесь. Сейчас вы посмотрите фильмы, снятые в экспедициях и убедитесь, что все, о чем я говорил, правда.

Зеркальная поверхность стола начала белеть, словно в таз с прозрачной водой плеснули молока. Кроме того, дальняя от гостей крышка стола стала медленно подниматься. Вскоре плита стала вертикально, ее матовая поверхность разом сделалась прозрачной, и изумленные арии увидели картину зеленой и просторной степи. Свежий ветерок шевелил высокие травы, слышался щебет птиц, которые порхали в вышине. Кружил над этими зеленым простором степной орел, высматривая себе добычу. Что-то дрогнуло в этой величественной картине, и изображение пернатого хищника стало расти. Степь отступила вниз, за пределы плиты. И вот уже во всю ширь двухметрового экрана размахнул свои крылья хищный красавец. Видно было, как шевелятся серые с коричневым отливом перья, ловя воздушные потоки, как двигаются зрачки злых и внимательных глаз. Казалось, что еще одно мгновение, и он превратится из движущейся картинки в настоящую живую птицу, которая с гневным клекотом набросится на людей, царапая их лица огромными когтями и раздирая их теламощным, загнутым, словно кривой меч, клювом.

От страха Дидилия перестала даже дышать. Вцепившись ногтями в руку своего защитника, она съежилась в ожидании нападения. Радегаст, наоборот, весь подобрался, готовый к прыжку. Его мышцы налились упругой силой, готовые бросить ловкое тело воина в битву. Но изображение орла стало вдруг резко удаляться, и вот уже снова он превратился в небольшой темный лоскуток, плывущий в восходящих потоках жаркого воздуха. А на переднем плане появилось сказочное существо, знакомое только по рисункам из книг – полулошадь-получеловек. Полкан! Мощный лошадиный круп покоился на шести ногах! Две пары рук росли из лошадиных боков, и еще одна пара принадлежала человеческому телу. Человеческая голова, с копной густых черных волос, крепко сидела на мускулистом, обнаженном торсе. Хвостом и руками, расположеннымина лошадином туловище, он лениво отмахивался от роившихся вокруг оводов. Тяжелым внимательным взором полкан смотрел в глаза сидящим в кресле наблюдателям, словно пытался испепелить непрошеных гостей. Напряжение не покидало ариев, оказавшихся впервые перед такими реальными картинами. Но инстинкт дикарей, всегда готовых к борьбе с окружающим враждебным миром, позволял им сохранять присутствие духа и внешне почти не выдавать смятения. Вдруг полкан заговорил.

- Зачем ты пришел к нам, и что у тебя в руках? - спросил он и в мгновение ока выхватил правой рукой откуда-то из-за спины длинный, сверкающий на солнце меч. Очевидно, ножны были привязаны к правому боку вдоль лошадиного туловища.

Радегаст, застигнутый врасплох вопросом, поднялся с кресла и, с достоинством расправив плечи,хотел что-то сказать. Но тут прозвучал чей-то высокий голос:

-Я пришел к вам с миром, и этот прибор не принесет тебе зла. Ведич Четвертый, возьми камеру, отойди в сторону и снимай сидя.

Изображение на миг помутнело и появилось снова. Теперь полкана было видно с правой стороны. Перед ним сидел на земле великан. Судя по всему, это был Ведич. Но выглядел он гораздо старше Ведича, с которым познакомились арии. Черты его лица были не так тонки и изящны. Во всем его облике не было той энергии и напряженности, что сквозила в облике их знакомца. Этот Ведич сидел спокойно и расслабленно. Его вид вызывал уважение и робость. Даже сидящим он казался великим. Голова стоящего перед ним полкана была почти на одном уровне с огромной головой ученого.

-Зачем ты пришел к нам сегодня? - опять спросил полкан. - Время передачи соли еще не пришло.

Ведич ответил:

-Я не занимаюсь добыванием пищи. Моя профессия - знание. Я пришел, чтобы обменяться знаниями.

-Нам не нужны ваши знания. Нам нужны семена и железо, из которого мы сделаем оружие. За это мы даем соль и уголь. Уходи к своим горам и не возвращайся без необходимости, иначе мы убьем тебя и твоих братьев. Хотя вы и велики ростом, но умрете так же легко, как крохотные суслики.

Произнеся просто и без злости последнюю фразу, полкан поднял вверх меч. Словно молния, заблистал вращающийся над головой стальной клинок. Через несколько секунд послышался гул, который становился все слышнее и слышнее, вскоре стало понятно, что это топот множества копыт. Ведич обернулся назад, что-то высматривая за своей спиной. Изображение на экране передвинулось и стало видно, что с тыла к великану приближается с огромной скоростью табун полканов. Над их головами сверкали мечи. Казалось, грозная сила в одно мгновение сметет все на своемпути, в том числе и сидящего великана. Но Ведич вдруг встал во весь свой огромный рост и вытянул в сторону нападающих руку с растопыренной пятерней в темно-коричневой кожаной перчатке. До великанабыло совсем близко, когда стройные ряды нападавших вдруг смешались. Лохматые мускулистые лошади-люди взвились на дыбы, побросали мечи и схватилисьпередними руками за головы, словно там, внутри, произошло нечто страшное и болезненное. Стали слышны крики боли и громкие стоны. Великан повернулся к главарю отряда и сказал:

-Мы предупреждали вас, что с нашим оружием вам не справиться. Вы слишком примитивны для нас. Скажи им, чтобы они ушли, и мы продолжим разговор.

Полкан взмахнул мечом и что-то гортанно выкрикнул. У воинов так же внезапно, как и начался, сразу же прекратился приступ безумия. Подобрав свои мечи, они понуро, словно побитые собаки, побрели обратно.

Их главарь, задрав вверх голову, со злобой смотрел на великана. Пальцы на руке, сжимающей меч, побелели, мышцы мускулистого торса были напряжены, словно перед броском.

-Я все равно убью тебя! - хрипло выкрикнул он. - Уходи в свои горы! Здесь наши владения!

Изображение погасло. Экран снова стала молочно-мутным, потом зеркальным. Поверхность стола вернулась в горизонтальное положение.

Радегаст и Дидилия с трудом перевели дух, словно после тяжкой и нервной работы. Сварог, во время демонстрации живых картинок внимательно наблюдавший за реакцией ариев, сказал:

-На сегодня достаточно. Я вижу, что и так слишком сильно поразил ваше сознание. Разум нельзя перегружать. Продолжим знакомство с нашим миром завтра. А сейчас - прошу вас принять участие в трапезе. Потом - отдых. Вам понадобится много сил, чтобы овладеть знаниями в количествах, достойных разумных существ.

Глава 8 К бессмертию

ГЛАВА 8

К БЕССМЕРТИЮ

Утром, после вкусного и сытного завтрака, Сварог пригласил гостей не в зал, где накануне показывал им живые картины, а на прогулку. Лифт вознес их еще выше - на самый верх горы, в которой помещались лаборатории ученых Ведичей и жилище Сварога. Кабина лифта остановилась в небольшом, даже по меркам ариев, помещении. Выйдя из кабины, Сварог открыл дверь в стене, и путешественники оказались в голубом просторе! Вокруг них было только небо - огромное, чистое, бездонное, лазурное. А все остальное было под ногами. Люди стояли на ровной площадке на вершине горы. Далеко на юге небо сливалось с зеленоватой морской равниной. Душа замирала от восторга при виде этого громадного величия Евксинского моря. Долина, по которой текла река, была почти вся покрыта буйной зеленью лесов, за исключением сравнительно небольших пятен полей и пастбищ у подножья горы и к северу от нее. Отсюда, с высоты, видны были мирно пасущиеся стада коров и конские табуны. И хотя арии понимали, что это животные огромных размеров, но такое трудно было представить, ибо они казались маленькими рыжими букашками, копошащимися в траве. Дидилия, веселая и восторженная, то и дело восклицала:

-Раде, смотри, какое чудо! А там! Что за красота! Раде, а это, наверное, Велес Первый. Видишь - там, рядом со стадом. Ой, какой он крохотный. Я скажу ему, что я видела его лилипутом. Пусть больше не задается, что он большой.

Подзадоривая ее, Радегаст засмеялся:

-Ты ошибаешься, это Велес Второй. Я вижу это очень отчетливо.

Девушка вгорячах заспорила, но потом, поняв, что над ней подшучивают, закричала: «Ах, ты, бесстыжий!» – и, налетев на возлюбленного, стала молотить своими маленькими кулачками по его спине. Радегаст подхватил Дидилию на руки и закружил ее вокруг себя. Дидилия кричала от притворного ужаса, вцепившись, что есть силы в своего защитника. Сварог, стоя в стороне, с улыбкой смотрел на их игру, как смотрят на расшалившихся, но любимых детей. Они действительно понравились этому седому древнему мудрецу, потому что он был великим ученым, и все новое привлекало его. Он, создав дисциплинированное, четко регламентированноеи правильно организованное общество, оказывается, немного тяготился его однообразием, и теперь вот неожиданно для себя обрадовался суете и бестолковому шуму, который принесли ему два лилипута. Радовался и удивлялся своей радости, так как, решив оставить их в своем обществе, он понимал, что налаженный веками порядок может быть сломан с появлением проблемы полов.

Клоны были избавлены от сложностей межполовых отношений. Об этом побеспокоилась природа, которая лишила их организмы способности вырабатывать половые гормоны. Благодаря генам клоны повторили мужскую принадлежность своего создателя, но по существу были бесполыми. Их инстинкты молчали, а разум убедил в том, что их отличие от остального животного мира - это преимущество. Что будет теперь, Сварог не знал. Но, предполагая, что проблемы будут, он сознательно шел на эту авантюру, хотя бы из-за обычного любопытства ученого, которому необходимо увидеть: «А что будет, если?..».

Дождавшись, когда влюбленные наиграются, Сварог повел их к другому краю площадки, и арии увидели то самое озеро, прозрачное дно которого так поразило в огромном круглом зале, куда их вчера привел Велес.

Озеро было большим и красивым, огромная чаша на вершине горы была заполнена чистейшей зеленовато-голубой водой. По берегам озера росла буйная растительность - кусты, трава, и красивейшие цветы.

- А можно мне нарвать цветов? - спросила у Сварога Дидилия.

Сварог, судя по всему, не понимающий заинтересованности гостьи, пожал плечами и приглашающим жестом указал ей место, где спуск к воде был пологим. Через несколько минут девушка возвратилась с чудным букетом цветов. На голове у нее красовался венок из алых гвоздик, каждая из которых была не меньше ладони.

Радостное возбуждение преобразило ее черты. Измотанная страшными приключениями и изнурительными переживаниями, она как бы стряхнула с себя все и превратилась в прекрасную сказочную принцессу, от которой исходили волны любви и счастья. Дидилия, раскинув руки и подставив прекрасное лицо теплым и ласковым лучам солнца, запела чудным, нежным, серебристым голосом песню радости и торжества жизни.

Спасибо воде и хлебу

За сытость каждого дня!

Спасибо земле и небу,

Что утром встречают меня!

Спасибо густым дубравам

За каждый мой вдох и взгляд!

Спасибо цветам и травам

За ласку и аромат!

Спасибо дождю из тучи

Что поит родные края!

Спасибо ветрам певучим

За музыку бытия!

Не высказать все словами

И радостей всех не счесть!

Спасибо отцу и маме

За то, что я в мире есть!

Волны счастья, идущие от Дидилиии, захлестнули Радегаста, и тот опять подхватил ее на руки и закружил по площадке. Эти волны не миновали и Сварога. Он, закрыв глаза, тихо сидел на валуне и, чуть раскачиваясь в такт поющей во весь голос Дидилиии, что-то мучительно вспоминал. И вот легкая дрожь прошла по его телу. Чуть дрогнули сухие жилистые пальцы, дернулись в полуулыбке губы под густыми белыми усами, и разгладились морщины на огромном, загоревшем, блестящем на солнце лбу.

Навеселившись вволю, Радегаст и Дидилия вдруг вспомнили о своем спутнике и, обратив внимание на его необычное состояние, тихо подошли к Сварогу.

-Сварог, что-нибудь произошло? - спросила осторожно Дидилия.

Сварог открыл глаза, обнажил свои белоснежные, ровные зубы в улыбке и ответил:

-Ваше счастье подействовало на меня как живительное лекарство. Я с вами помолодел лет на триста. Спасибо вам за этот прекрасный день. Я был бы счастлив видеть вас рядом всегда. Так вы решились остаться у нас?

Молодые люди взглянули друг на друга и ответили:

-Да!

Обед был устроен в круглом зале с аквариумом. Стол, накрытый посредине зала, был сервирован великолепно: там было и отменно приготовленное мясо в убранстве зеленых приправ, и свежие фрукты, и сладкие соки, и проросшие зерна пшеницы величиной с большой палец, и необыкновенно мягкий и вкусный хлеб, и салаты из овощей, и зажаренная целиком огромная рыба, и даже легкое виноградное вино! Это былвосхитительный обед, который являлсяпродолжением того чуда, которое арии увидели на вершине горы. Немного омрачало гостям настроение то обстоятельство, что четвертым за их столом сидел Ведич, Глава семьи ученых, насмешливый, умный и самоуверенный. И хотя в присутствии Сварога он был вежлив и почтителен, взгляды, бросаемые им на гостей, выдавали кроющееся внутри пренебрежение. Но гости старались не обращать внимания на Ведича. И это им удавалось, потому что прекрасными были не только кушанья, но и беседа, которую направлял Сварог.

Гости узнали много нового о жизни колонии великанов. Сварог с удовольствием рассказывал им обо всем, что их интересовало. А молодым людям интересно было все. И небесный аквариум, и взаимоотношения между семьями, и тайны клонирования, и подробности великанского быта, и секреты электричества и грозного оружия, остановившего воинственный отряд полканов, и много-много других мелочей и важных явлений жизни бессмертных и мудрых сварожичей.

И Глава Рода рассказал им о том, что аквариум на потолке - это что-то вроде причудливой шутки художника, проба своих неограниченных возможностей. Электричество, лифт, бегущие дорожки и катера на аккумуляторных батареях - это наследие древней разрушенной цивилизации. А вот оружие, что обратило в бегство дикую полулошадиную орду в недавно просмотренном фильме, было изобретено Ведичами. В перчатку, которая была надета на руку великана, вмонтирован прибор «акиз» - акустический излучатель, который воздействует на мозг неслышимыми, но мощными сверхзвуками.

Арии узнали, что убранством своих жилищ все семьи занимаются сами, потому что каждый из сварожичей в душе художник.Клонированием заведует Ведич Второй, с которым они непременно встретятся. Он покажет им фильм о клонировании и воспитании Главы семьи Ведичей, который сейчас сидит рядом с ними и готовится именно в эти минуты ступить на тропу бессмертия, потому что сегодня первый день его жизни после перехода рубежа возраста возмужания – тридцати трех лет.

-Как, прямо сейчас он станет бессмертным? - сделав круглые от восхищения и удивления глаза, воскликнула Дидилия.

-Да, прямо сейчас, - просто ответил Сварог. - А вы готовы?

-К чему? - опять удивленно спросила Дидилия.

-К бессмертию?

-Мы?!!

-Да, вы. Или вы тоже хотите подождать до возраста возмужания?

-Ой, Раде, это так неожиданно. Что нам делать? Мы ведь хотим стать бессмертными? Правда, Раде?

В словах Дидилии было столько радости и надежды, что несмотря на серьезность момента, Радегаст широко улыбнулся и, прикрыв своей ладонью тоненькую ладошку возлюбленной, кивнул:

- Конечно, хотим, Диди.

- Ура! – радостно во весь голос закричала Дидилия и захлопала в ладоши.

- А как на счет роста? Вы хотите быть равными нам? – снова спросил Сварог.

Дидилия вдруг оборвала счастливый смех и с тревогой посмотрела на своего воина и защитника. Радегаст задумался, глядя то на великанов, то на девушку. Его тревожила насмешка, таившаяся в глазах Ведича Первого. Он понимал, что если оставаться житьв этой долине, то надо расти. Иначе всегда они будут чувствовать свою неполноценность, свою ничтожность. Жить в неравных условиях с превосходящим тебя окружением - это значит копить в себе тайное раздражение, неудовлетворенность, страх, недовольство. И в конце концов может произойти взрыв - либо бунт, либо бегство, либо, если ни то и ни другое невозможно - самоубийство. Человек как личность может жить в обществе других только на равных, не испытывая на себе чувств, которые унижают его - презрения, жалости, пренебрежения. Живя во вражде и непонимании, человек становится зверем. Только равенство дарит раскрепощение души и личности. Наконец решив важный для себя вопрос, он повернулся к Дидилии и, глядя ей в глаза, сказал:

-Диди, это необходимо. Ты не бойся, мы друг для друга останемся прежними. Я люблю тебя и буду любить всегда. Помолчав, он улыбнулся и добавил:

- Любить вечно.

Дидилия еле удержалась, чтобы не заплакать, глаза ее наполнились слезами. Радегаст погладил ее по щеке:

- Держись, моя ласточка, перед нами голубые просторы!

Повернувшись к Сварогу, он спросил:

- Мы готовы. Что нам нужно делать?

- Ничего, - ответил седой великан. - Всего-навсего выпить вот это вино.

Налив вина из бронзового кувшина с узким длинным горлышком, он подал бокалы гостям и Ведичу:

-Прежде чем выпить этот напиток бессмертия, подумайте, - сказал он торжественно и замолчал.

-О чем? - не выдержав, спросила Дидилия, держа слишком большой для нее бокал обеими ладонями.

-Каждый о своем. Вступая в вечность, вы должны сказать себе что-то очень важное. Закройте глаза. Теперь выйдите из себя и сядьте в стороне. Спросите у себя - готовы ли вы оказаться перед лицом вечности? Дайте самим себе наказ. Тот единственный и самый важный, от которого будут зависеть ваши поступки и мысли на долгие-долгие годы. Наказ, с которым вы будете всегда сверять свои действия. Наказ, от которого будут зависеть ваши судьбы. Пусть этот наказ и этот миг запомнятся вам на всю вашу вечность. А потом вернитесь в себя и выпейте эликсир бессмертия.

-Для нашего бессмертия хватит всего-навсего одной такой дозы чудодейственного напитка? – спросила Дидилия.

-Нет. Действие этого лекарства медленное. Это только первый шаг. После одной дозы продолжительность вашей жизниувеличится, но не намного. Вам придется пить по такому бокалу каждую неделю. И только через год, когда организм перестроится на самопроизводство и обновление клеток, можно будет прекратить лечение. Вы станете настоящими бессмертными.

-А если это лекарство пить только один или два месяца?

-Продолжительность жизни увеличится в несколько раз. Но вы останетесь смертными людьми. Разве вы не хотите жить всегда?

Радегаст и Дидилия переглянулись. В их душах царило смятение. Не терзался сомнениями только спокойный и молчаливый Ведич. Он, помедлив всего несколько мгновений с закрытыми глазами, выпил вино, встал и, прижав руку к сердцу, низко поклонился Сварогу.

-Благодарю тебя, Отец. Я сделаю все, чтобы мое бессмертие пошло на благо нашему роду. Разреши мне уйти к моей семье.

-Да иди, сын мой, тебя ждут твои братья, у вас сегодня великий праздник.

Ведич, еще раз поклонившись, вышел.

После его ухода Дидилия и Радегаст тоже закрыли глаза, и, посидев в тишине не меньше минуты, выпили наконец чудодейственный напиток. Потом по примеру Ведича они поблагодарили Сварога. Правда, встать и поклониться им не удалось, потому что они сидели в великанских креслах, словно маленькие дети - их ноги болтались высоко над полом. Это создавалосвои неудобства - они чувствовали себя несколько неловко, но приходилось мириться - не просить же хозяев специально для них делать новую мебель. Тем более что ариев вскоре обещали сделать такими же большими, как и хозяева.

- А расти мы начнем тоже с этого вина? - спросил Радегаст.

-Нет, для этого нужно пить другое лекарство. Это тоже процесс длительный, он может растянуться на месяцы. Но первую порцию лекарства вы получите сейчас, - ответил седой великан.

Вынув из карманов два небольших пакетика, он высыпал их содержимое в бокалы с персиковым соком.

-Это тот самый гормон роста - соматотропин, который поможет вам стать такими же, как мы. Каждый день вы должны принимать такую же дозу лекарства при приеме пищи. Порошки я буду приносить сам. Вы скоро почувствуете изменения в своем организме. Этот гормон дарит не только рост, но также силу и бодрость.

-Я что-нибудь опять должна загадать? - спросила с улыбкой Дидилия.- Ну, например, что не буду никогда обижать маленьких букашек и не давить ногами гусениц.

Сварог, оценив шутку, засмеялся.

-Пейте смело. Взамен я не потребую никаких клятв.

После обеда, который оказался таким важным в судьбе беглецов, Сварог отправил их отдыхать в отведенные еще накануне покои. Арии уже начали привыкать к огромным размерам комнат, в которых приходилось жить, их уже не смущало, что спальня больше напоминала храм в родном городе Арианте. Для них главное было уединение. Во-первых, как бы ни гостеприимны были хозяева, но их величие угнетало юношу и девушку, поэтому они могли отдыхать душой, только оставаясь вдвоем. Во-вторых, они были молоды и любили друг друга, и тайная богиня страсти тои дело обжигала их своим огнем, стоило им нежно посмотреть в любимые глаза или случайно коснуться друг друга рукой. Поэтому минуты, проведенные вместе, для них были минутами блаженства и счастья. И в порыве страсти они шептали друг другу, что их блаженство теперь бессмертно.

Глава 9 Полканы

ГЛАВА 9

ПОЛКАНЫ

Прошло больше месяца, и беглецы совсем освоились с новой жизнью. Они, уже не пугаясь, смотрели на экране живые картины, рассказывающие им о фауне и флоре долины и ее округи. Радегаст и Дидилия часто и с удовольствием бывали в научных лабораториях, где проводилась удивительная работа по изменению окружающей природы и клонированию людей. Они побывали в святая святых Перунов - гидроэлектростанции и в общих чертах стали понимать сущность этой великой силы - электричества. Заглянули они и в мрачные пещеры рудокопов Оземов, но это место им не понравилось. Куда интереснее было смотреть на то, как изобретательные и умелые Родомыслы создают невиданные в Арианте механизмы, которые сами ткут, штампуют ножи и утварь, двигаются без помощи лошадей и даже готовят пищу. Работу этих механизмов гости наблюдали на фабриках, где их с удовольствием сопровождали добрые и веселые Корсы.

А огненные кузни, где царили могучие Рароги, так поразили воображение Радегаста, что он, бродя по огромным цехам, к своему стыду, позабыл про Дидилию. И только через несколько часов, спохватившись, он с трудом отыскал ее, грустно сидящую на камне у входа в огненные владения Рарогов. И еще разони оба ощутили, насколько одиноки в этом размеренном, удивительном и прекрасном, но все же чужом для них мире.

Радегаст жадно впитывал в себя знания. Он легко усваивал самые сложные вещи. В отличие от многих солдат он не был зациклен разумом только на воинском искусстве. Его ум был пытлив и подвижен, способен не только усваивать новое, но был открыт и для творчества. Это, кстати, помогало ему не только в общении с людьми, но и в битвахс врагами, где зачастую именно нестандартные решения были единственным залогом победы. Накапливая новые знания, Радегаст как бы готовил себя к новой жизни, которая в его воображении плавала где-то в тумане.

Не отставала от него и Дидилия. Она от природы была любознательной и обладала замечательной памятью. Еще в Арианте она много читала, увлекаясь искусством, естествознанием, языковедением, историей, делая поразительные успехи в изучаемых предметах и радуя смышленостью своих учителей. И сейчас ей все было интересно. Она задавала десятки вопросов, в какой бы семьеклонов ни находилась в гостях.

Постепенно, незаметно для себя, молодые люди изменились умственно и духовно. Романтическая парочка, помышлявшая недавно только о любви и совместной жизни, раскрыла для себя горизонты многообразия бытия и теперь наслаждалась этим новым состоянием души. Их беседы стали глубже, полновеснее, интереснее. Кроме физической близости, которой они отдавались безрассудно и с неземной страстью, их стало объединять и духовное родство, вспыхнувшее с небывалой силой.

Они ни на минуту не оставляли друг друга, ощущая постоянную потребность в общении, в одобрении собственных поступков, в сочувствии, в восхищении. И все это называлось одним емким и ярким словом – любовь.

Лекарство роста тоже начало действовать на Радегаста и Дидилию. Они значительно выросли за это время. Радегаст достигал уже двух метров. Но увеличение размеров его тела не повлияло на стремительность и ловкость его движений. Наоборот, тело приобрело внутреннюю мощь и энергию, которая была выше обычной человеческой. Двухметровый мужчина, обладавший огромной силой, всеми навыками военного искусства и нечеловеческой быстротой и ловкостью стал поистине непобедимым воином. Черты его лица, раннее по-юношески мягкие, приобрели мужественность. Легкий пушок превратился в симпатичную бородку. Внутренний свет души усилил притягательность и мужскую красоту воина. На его лбу еще четче проявилось, ранее едва заметное, пигментное пятно. Словно крупная, коричневатая капля, скатившаяся из-под густой шапки русых волос, застыла на пути, украсив центр лба неким таинственным знаком.

Пропорционально с Радегастом увеличилась в размерах и его подруга. Причем формы ее тела округлились, пропала хрупкость и легкость, но остались изящество и красота. Здоровые силы, влившиеся в нее вместе с лекарством, сделали ее еще краше. Порывистая резвость девчонки сменилась на царственную плавность Женщины! Это несказанно нравилось и ей самой, и Радегасту, который с удовольствиемсмотрел на перемены, происходящие с возлюбленной. И ее маленькая симпатичная родинка между густых, красивых, вразлет, бровей увеличилась, вытянулась и стала еще больше походить накаплевидное пигментное пятно Радегаста. И это не обезобразило прекрасную арийку, а наоборот, придало ее лицу непередаваемый, волшебный шарм.

Арии пили волшебные лекарства роста и бессмертия и с каждой неделей становились все сильнее и привлекательнее. Их жизнь входила в нормальное человеческое русло.

Но где-то в глубине души у обоих ариев дремала невысказанная боль от разлуки с родным городом Ариантом, с близкими и равными себе людьми. Ощущение своей неполноценности и некой ущербности по сравнению с клонами, которые имели такой величественный и божественный вид, тревожило их постоянно.

Особенно болезненно оторванность от привычной жизни переносила Дидилия. Она все чаще с тоской вспоминала о своем отце Светозаре – добром и ласковом человеке, который лелеял и баловал свою младшую дочку. С грустной улыбкой вспоминала она и веселые игры с сестрами, которые тоже очень любили свою «малышку». Такой резкий разрыв с любимыми людьми, конечно же, не мог пройти безболезненно. Тайком от Радегаста Дидилия иногда даже плакала при мысли о своих родных, потерянных, как ей казалось, навсегда. Усугубляло ее угнетенное состояние и то обстоятельство, что Радегаст все чаще стал пропадать в семьях клонов один. Дидилии наскучило смотреть на одни и те же фабрики и сооружения, и она стала больше времени проводить в библиотеке, познавая то, чего не могла получить в Арианте. Но чтение книг ненадолго отвлекало ее от тяжелых дум. Частенько она замирала над книгой и сидела недвижима, глядя незрячим взором перед собой.

Радегаст, вернувшийся однажды из очередной экскурсии по мастерским, рудникам и стойбищам животноводов, застал свою подругу грустной и заплаканной.

-Тебя кто-нибудь обидел? – встревожено спросил он.

-Нет, - с кроткой улыбкой ответила та.

-Может, я сделал что-нибудь не так?

-Раде, причина не в тебе, а во мне. Я чувствую, что изменилась, стала умнее, глубже, эмоциональнее. Как будто с моей души спала рамка, которая ограничивала ее. Это радует, но и вызывает дополнительные переживания. Поэтому в стихах, которые я сейчас пишу, появились печаль и тревога.

-Ты прочитаешь мне их?

-Слушай.

И зазвучал нежный голос любимой.

Во мне и рай, во мне и ад,

Но не вольна я выбирать –

Кидает маятник меня

То в ночь, то снова в буйство дня.

То я щедра, мила, нежна,

То вдруг уныла и скучна,

То я люблю весь мир вокруг,

То ненавижу всех я вдруг.

Я не могу предугадать,

Чего от сердца ожидать.

Могучий кто-то и большой

Моей жонглирует душой.

Но пусть отравлен миг в раю,

Что я у ада на краю,

Лишь только б знать, когда в аду,

Что снова в рай я попаду.

-Очень грустно. Я понял, тебе нужны перемены?

-Да.

-Но если они окажутся не такими радужными, как ты представляешь?

-Пусть. Я устала от однообразия и одиночества.

-Одиночества?

-Да, одиночества. С этими клонами я не чувствую себя равной, а ты постоянно где-то пропадаешь.

-Ну, хорошо, хорошо… Давай ездить везде вместе.

-Но мне не нравится смотреть на загоны для скота и ткацкие станки. Я хочу на свободу! Я хочу увидеть – что там дальше, за долиной клонов.

-Но там может быть опасно!

-Ну и что? Это лучше, чем сидеть в этих каменных стенах и смотреть, как умничает Ведич.

После этого разговора Радегаст начал искать возможность развеять тоску Дидилии. Поэтому, когда стало известно о готовящейся экспедиции Полевиков и Водичей в края, где жилиполканы, арии загорелись идеей путешествия, которое хоть как-то могло их развлечь.

Сварог пытался отговорить их от поездки, говоря о том, что это опасно, что им, кандидатам в бессмертные, нельзя теперь рисковать своей жизнью. Но ни Радегаст, ни Дидилия не вняли его уговорам. Видимо, осознание величия и вечности еще не вошло в их души. Они оживленно и радостно готовились к предстоящему путешествию.

Сварог дал Радегасту «акиз» – акустический излучатель: перчатку, сделанную по размеру руки ария, со встроенным в нее специальным прибором, и показал, как пользоваться, чтобы в случае опасности воин мог включить излучение и сотворить ад в голове врага. С большой неохотой Сварог благословил гостей на это опасное путешествие. Он привязался к ариям. Они стали для него то ли забавной игрушкой, то ли настоящими детьми, по которым скучала человеческая душа ученого.

Однажды утром от стоянки рыбаков отошли два катера, управляемые Водичем Четвертым и Водичем Восьмым. Кроме них в лодках сидели по одному Полевику, которые везли мешки с семенами гигантской пшеницы. Радегаст и Дидилия сели в лодку с Водичем Четвертым. Катера, нагруженные тяжелыми мешками, низко осели в воду. Их моторы натужно ворчали, и движители молотили пенную воду, толкая посудины вверх по течению могучей и широкой реки, которую клоны называли Борисфен. Через пару часов горы отступили от берегов реки, всплошной стене лесов стали попадаться большие поляны. Растительность становилась все ниже и беднее. Вскоре равнина полностью очистила берега от гигантской растительности, и окружающая природа обрела привычный для ариев вид.

Лишь однажды их внимание было поражено видом слияния двух рек. В Борисфен, который торжественно нес свои воды с северо-востока, влилась стремительная река с севера. Зажатая с двух сторон огромными скалами, похожими на головы обращенных друг к другу драконов, река с шумом вырывалась на простор старшей сестры, крутя водовороты.

-Смотрите! – воскликнула Дидилия.- Это Двухголовый Змей Горыныч гневается. Он хочет погубить тех, кто вступил в его владения!

-Радегаст с улыбкой, а клоны с недоумением посмотрели на юную красавицу. Она, в сущности, еще была девчонкой, и тяжелые испытания, выпавшие на ее долю, не сумели вытравить в ее душе детскую восторженность и любовь к сказкам. И такой нежностью захлестнуло сердце сурового воина-ария, что у него защипало глаза. И он поклялся сделатьвсе возможное, чтобы его избранница была счастлива.

Водичи повернули катера на север, вверх по течению реки-спутницы, которую клоны назвали Инга.

Еще несколько долгих, но нескучных часов пути по извилистой реке вдоль высоких берегов, поросших травами, цветами и кустарником, и вотсправа, на возвышенности, показалось какое-то сооружение, похожее на крепость. Оно стояло довольно далеко от реки, и разглядеть его подробнее не было возможности. А на самом берегу, у деревянного причала, к которому сбегала наезженная дорога, виднелась группа всадников. Но Радегаст быстро понял свою ошибку. Это были полканы! Вид их мускулистых тел на могучих лошадиных крупах вызывал восхищение. Это было настолько красивое зрелище, что тревога ожидания, которая томила души путешественников, смениласьбеспричинной радостью.

Вот катера пристали к деревянному помосту, оборудованному на сваях. Не спеша, громко стуча копытами по деревянному настилу, к катерам приблизились два полкана. Один из них был стар и сед, хотя глаза его смотрели свеже и выразительно. Другой полкан был молод и силен. Мужественное лицо с тонкими чертами лица поражало своей красотой. Три пары изящных резвых ног приплясывали на помосте, словно полкана томил медленный шаг, которым ему приходилось идти. Копна густых волос, ниспадающая на спину, переходила в длинную лохматую гриву. Лошадиный круп был прикрыт красивой, с узорами, плотной тканью, из прорезей в которой свисали две пары крепких рук. Смесь коня, человека и насекомого была настолько органична в этомгордом и ловком юноше, что Дидилия не удержалась от возгласа восхищения. Радегаст, тоже любующийся статным красавцем полканом, сразу же настроился благожелательно к этим невиданным существам.

На пристань сошли еще несколько полканов-мужчин. Обменявшись приветствиями, великаны и полканы стали заниматься выгрузкой мешков с семенами.

Полканы с любопытством поглядывали на Радегаста и Дидилию, видно, впервые видя таких маленьких людей. Не меньшее любопытство светилось и в глазах ариев. Одно дело рассматривать диковинное существо на рисунке или на экране, другое - видеть воочию, как рядом с тобой ходят, перебирая тонкими, изящными ногами полулюди-полуживотные, буднично взваливают на спину огромные мешки и несут их на себевверх по дороге в сторону жилищ.

Командовал группой столь необычных грузчиков седой полкан. Остальные безропотно, словно солдаты командиру, подчинялись ему.

Радегаст и Дидилия поднялись на высокий берег реки и двинулись в сторону крепости полканов.

Навстречу им попалась стайка полканьих детей, шумно и весело играющих в догонялки. Вид маленьких человеко-лошадей о двенадцати конечностях был настолько странен и красив, что путники остановились, любуясь ловкими и стремительными движениями этих удивительных существ. Было видно, что все шесть рук и шесть ног не только не мешают маленьким полканчикам, а наоборот, придают их играм особое изящество, ловкость и удовольствие. Вдруг один из играющих тонконогий серый жеребенок с белобрысой человеческой головой остановился, и показав в сторону пришельцев, воскликнул:

- Смотрите! Маленькие клоны!

Стайка полканчиков на огромной скорости подлетела к людям, окружила их и, бесцеремонно разглядывая,стала обсуждать особенности строениягостей.

-Ты смотри, - щебетала рыженькая девочка-полканчик,- какие красивые одежды! Я никогда таких не видела, я тоже хочу себе такие.

Надо сказать, что Дидилия, действительно, была нарядно одета. Полтора месяца жизни в обществе одних мужчин, сделали из нее неплохую портниху. Отправившись в речное путешествие, Дидилия разоделась, как на бал.

Восхищенные девочки, на которых из одежд были тольконебольшие кожаные лифы, щупали ее нарядные одежды бесчисленным количеством рук и выражали свои чувства «ахами» и вздохами. Ребята вели себя поспокойнее, но тоже откровенно пялились на Дидилию, еле сдерживая желание потрогать невиданную доселе гостью. Радегаст, хотя и стоял в центре всей этой живописной компании, но на него почти не обращали внимания. Он догадался, что полканы привыкли к облику людей-мужчин, видно великаны приезжали сюда довольно часто. А вот вид нарядной маленькой женщиныприводил детей в восторг.

К удивлению Радегаста, Дидилия быстро нашла общий язык с детьми. Уже через несколько минут она перезнакомилась со всеми, целовала и обнимала девочек, обещала их научить изготавливать такие же красивые одежды.

-А теперь ведите нас в свой поселок, - сказала Дидилия, когда первый, радостный, пыл в общении стал спадать.

Снова раздался визг, восторженные крики. Вся стайка полканчиков рванулась по дороге в сторону крепости. Но, обнаружив, что гости не бегут вместе с ними, дети сконфузились. Вернувшись, они окружили людей плотным кольцом и пошли шагом. Звонкий перестук копыт по утоптанной дороге, легкое облачко пыли, знойное солнце в вышине, теплый, пахнущий разнотравьем воздух – все это создавало такую удивительную, фантастическую картину, что Дидилия не выдержала и весело засмеялась. Смех сразу же поддержали общительные и веселые девочки-полканки. Две из них подхватили с двух сторон Дидилию четырьмя тонкими, но крепкими ручками и, подняв над землей, устремились вперед.

Через мгновение Радегаст остался один, но его это не обеспокоило – очень уж доброжелательной была обстановка, и его сердце воина не чувствовало опасности.

Поселок полканов был окружен высоким земляным валом, утыканным щетиной кольев и заостренных бревен. Дорога, по которой вели гостей полканы, ныряла в длинный узкий проход. Деревянные ворота были гостеприимно распахнуты. Когда Радегаст вошел в поселок, он увидел, что на площади перед одноэтажными бревенчатыми домами собралась толпа полканов – как мужчин, так и женщин. Где-то там, в центре этой толпы, находилась Дидилия. Несколько встревоженный, Радегаст ловко проскользнул внутрь круга и встал рядом с возлюбленной, готовый в случае необходимостизащищать ее. Но беспокойство его было излишним. Лица шестируких и шестиногих получеловеков были радушны. С любопытством разглядывая гостей, полканы-женщины засыпали их вопросами. Речь их, хотя и отличалась от арийской своей жесткостью, какой-то рубленостью фраз и отчасти незнакомыми словами, но была вполне понятна. Поэтому разговор шел, к взаимному удовольствию, довольно оживленный.

Полканш интересовало, как оказалась среди великанов такая необычная приятная пара, почему они не появлялись раньше, где живут их соотечественники, из чего сделаны такие тонкие и яркие одежды Дидилии. Мужчины были более сдержаны, хотя по их лицам читалось, что и они не прочь узнать побольше о необычных гостях. Вдруг все расступились, и в круг вошел огромный седой полкан с бородой, закрывающей половину груди. В правой руке он острием вверхдержал копье, скорее ритуально-декоративное, чем боевое. На кожаной куртке, украшавшей человеческий торс, висел большой серебряный знак в виде щита, на котором был изображен вставший на дыбы полкан в боевом облачении. Радегаст с любопытством разглядывал вошедшего в круг вождя, а что это именно вождь, ясно было из того почтения, какое оказывали ему окружающие. Все склонили головы и изобразили некое загребательное движение передней правой ногой. Шум разом стих, присмирела даже резвая и неугомонная молодежь.

-Кто вы? – после непродолжительного молчания спросил вождь.

Радегаст сделал несколько шагов в сторону вождя и поклонился, прижав правую руку к сердцу.

-Мы из племени ариев. Наш город Ариант находится на берегу моря в двух днях пути к юго-западу от устья вашей реки.

-Что привело вас в такую даль? Вы изгнанники или беглецы? Вы преступили свои Законы?

Радегаст, замявшись, ответил честно:

-Да, по нашим законам мы являемся преступниками. Но мы никого не убивали и ничего не украли. Единственное преступление – наша любовь.

Легкое оживление в толпе полканов нарушило звенящую тишину улицы.

-Разве в вашем племени любовь является преступлением?

-Нет, но я полюбил девушку, которую по закону должны были отдать в море, этим ненасытным аквам, и нам пришлось бежать.

-Вы отдаете своих девушек на съедение морским животным?

-Нет, с древних времен сохранился рецепт лекарства, которое может превратить человека в морского жителя. Там, в море, живут такие же люди, как и мы. Но они давно стали чужими, они завидуют нам, они уродливы и противны, они жестоки и мстительны. Для украшения своего рода они требуют в свои родильные дома наших девушек, предварительно введя в них лекарство, позволяющее им жить в море.

-И вы добровольно отдаете своих детей этим тварям?

-Да. Так решил Большой Совет Элиты. Арии не могут прожить без моря - это основой источник пищи. Но аквы не пускают нас в море, если мы отказываемся платить ежегодную дань.

-И все ваши воины спокойно смотрят на такой закон?

-Нет, многие недовольны. Они говорят, что лучше погибнуть в борьбе с аквами, чем мириться с таким позором. Но так говорят молодые воины. А власть в городе принадлежит богатым старцам. Они благоразумны и дальновидны. Но, к сожалению, трусливы и дряхлы. Их кровь остыла, руки ослабели, тела полюбили покой и роскошь, поэтому они против борьбы.

-И ты украл свою возлюбленную, чтобы она не досталась морю?

-Да. И тем самым нарушил Закон Послушания.

-Вас пытались догнать?

-Да. Меня преследовал отряд аквов. Я вступил в битву и вышел победителем. Потом мне пришлось сражаться со своими соотечественниками. Но я тоже победил их.

Снова по толпе прошел одобрительный ропот.

-Что ж, - сказал вождь, - ты достоин уважения. Ты настоящий воин. Наши жилища открыты для вас. Любая семья из племени непров, к которому мы принадлежим, будет рада пригласить вас в гости. Но первым вы посетите мой дом. Я атаман этого народа. Меня зовут Добрыня. Прошу следовать за мной.

В одно мгновение в толпе образовался проход, по которому атаман Добрыня и повел путников к своему дому.

Дома полканов были одноэтажным, но очень высокими и длинными. Срубы из могучих бревен, широкие проемы дверей, резные окна и двухскатные крыши, крытые черепицей, – от всего этого веяло солидностью, добротностью и домашним уютом.

Толпа полканов, видимо, в знак уважения к атаману осталась на месте. Жители поселка, с которыми путникам приходилось встречаться, с любопытством смотрели на гостей, но, почтительно склоняясь перед Добрыней, не вступали в разговоры.

Радегаст и Дидидия во все глаза глядели по сторонам. Им было интересно все: и аккуратные огороды, и сады с густыми фруктовыми деревьями, отгораживавшими дома от пыльной дороги, и хозяйственная суета полканов, и резвые игры веселящихся детей.

Вдруг дома, доселе тянущиеся двумя ровными нитями, расступились, и взорам путников открылась площадь с высокимдеревянным помостом по середине.

Предугадав вопрос, Добрыня сказал:

-Здесь мы проводим Большой Круг, на который собираются все мужчины для решения важных вопросов, касающихся племени. Если захотите остаться жить среди нас, вашу судьбу тоже будет решать Круг. А вот мой дом.

Добрыня указал копьем на высокое и просторное здание, украшенное шпилем, наверху которого сияло под солнцем золотое изображение какого-то божества.

Внутренность помещения поражала аскетизмом. Пол из толстых, хорошо отструганных, некрашеных досок. Длинный, высокий, по грудь Радегасту, стол. Вдоль стен деревянные лакированные шкафы. Кое-где небольшие тумбы с украшениями из дерева и глины. И ни единого стула.

Из соседней комнаты вышли две красивые молодые полканши. Увидев Добрыню с гостями, они почтительно склонили головы, негромко скребыкнув копытом правой передней ноги по полу.

Атаман, открыв один из шкафов, поставил туда копье и, обращаясь к женщинам, сказал:

-Угощайте, хозяюшки.

Вновь поклонившись, женщины исчезли в дверном проеме.

Благодаря тому, что под действием лекарства великанов ариям удалось значительно вырасти, Радегаст и Дидилия не смотрелись смешно за высоченным столом. Хотя, конечно, есть стоясо стола, который подпирает тебе грудь, не очень-то удобно. Но неудобства компенсировались обилием и удивительным вкусом разнообразных блюд, которые подавали две прекрасные полканши.

Из разговора с Добрыней выяснилось, что это хозяйничают жены его двух сыновей - Беляна и Томила. Жена атамана умерла несколько лет назад, повторно атаман не женился. Невестки исправно смотрят за хозяйством свекра, хотя живут со своими мужьями отдельно. Круг не раз предлагал атаману специальных работниц для обслуживания, но Добрыня всегда отказывался, говоря, что стыдно ему принимать чужую помощь, пока есть родственники.

На вопрос Радегаста, где же сыновья, Добрыня, гордо вскинув голову, ответил:

-Они в дозоре. Борислав и Огнян – замечательные воины.

Дидилия спросила:

-А что, у вас есть враги?

-Враги есть у всех, - сказал атаман.

-И кто же они?

-Все, кто не похож на нас.

-Мы тоже не похожи на вас. Значит, мы - ваши враги?

-Нет. Вас слишком мало и вы слабы.

-Но если бы нас было много, мы бы стали вашими врагами?

-Да.

-Но почему?

-Потому что вы не похожи на нас.

-И этого достаточно, чтобы убивать?

-Конечно. Если не убьешь ты, то рано или поздно убьют тебя.

-Но так жить нельзя! Весь мир не похож на вас. Нельзя воевать со всем миром. Ведь так вы обречены на гибель.

-Мы - великие воины. У нас много рук и ног, и поэтому мы непобедимы.

-Великаны – тоже ваши враги?

-Да.

-Но вы с ними торгуете и не ведете войн.

-Торговля выгодна. У них есть то, чего нет у нас. Семена их пшеницы и кукурузы дают огромные урожаи. И это помогает нам выжить. Мы не владеем секретом изготовления металла. Его нам поставляют великаны, получая взамен уголь и соль. Из их металла мы делаем доспехи, оружие и орудия труда. К тому же у великанов есть страшное оружие, которое убивает на расстоянии. Против такого оружия бессмысленно воевать.

-Ты имеешь ввиду акустический излучатель – «акиз»?

-Мы не знаем, как это оружие называется. Оно вызываетв головах воинов гром и молнии. И наши воины падают, как подкошенные.

-Так вы не воюете с великанами только потому, что они заведомо сильнее вас?

-Да. И мы удивляемся, что они сами первыми не нападают, ведь они могли бы за одну битву уничтожить нас. Но видимо, мы им зачем-то нужны. Но все равно непры всегда настороже. В случае опасности наше племя готово очень быстро сняться с места и уйти на север.

-Но если вы так боитесь коварства великанов, не лучше ли заблаговременно уйти?

-На севере земли уже заняты другими племенами. Там живут четырехногие и двурукие дулебы. У них меньше конечностей, поэтому мы сильнее их. Но мы не знаем, сколько их там, а наше племя маленькое, мы можем погибнуть все, не завоевав себе ни клочка земли.

-Боже мой, но так жить нельзя – в вечном страхе, вечной готовности вести войну. Неужели нельзя по-другому?

-По-другому нельзя. Наше племя жило так всегда. И поэтому воины- непры сильны и непобедимы.

-А кто ваши главные враги?

-Степняки. Они называют себя сколотами.

-Где они живут?

-На востоке.

-Они похожи на вас?

-Нет. У них всего четыре ноги, как у дулебов. Но количество рук такое же, как и у нас.

-Количество ног – это единственное, что отличает их от вас?

-Не единственное. Сколоты низкорослы, лохматы и черны. Они – твари, которые едят мясо убитых врагов. Все, кто попадает к ним в плен, становятся их пищей. Мы не берем их в рабы. Мы убиваем их всех.

-Даже детей и женщин?

-Их женщины и дети не ходят в боевые походы. А мы никогда не направляем свои отряды далеко от поселка. Нас слишком мало, чтобы воевать вдали от дома.

-А если бы было много, вы бы пошли завоевывать чужие племена?

-Конечно. Так поступали наши предки. Ведь в других местах есть то, чего нет у нас.

-Но это не жизнь!

-Это – прекрасная жизнь!

-Но что же в этом прекрасного? Если ваши предки нападали на других, значит, вас было много. А после войн вас осталась жалкая кучка, небольшое племя, которое состоит всего из одного поселка. Вы же постоянно живете в ожидании смерти.

-Смерть в бою – это спасение!

-Спасение от чего?

-Спасение от страданий земной жизни.

-Вы верите в загробную жизнь?

-От нашей веры или нашего неверия ничего не зависит. Там, на небесах, есть город, где живут наши предки. Они с ликованием встречают погибших в бою, ибо те приходят в свой родной дом, к своим родным и близким. Земной путь нужно проходить достойно, и тогда в небесном граде вас будут ждать почет и уважение.

-Так ваша религия помогает вам оправдывать убийство?

-Ты говоришь так, как будто предлагаешь нам прощать врагов наших и отдавать им на поругание свои семьи.

-Нет! Защищать свой дом необходимо. Но вы живете ненавистью. А она порождает ответную ненависть.

-Не нами это заведено, не нам и прерывать эту цепь ненависти. Так уготовили нам наши Боги. А что говорят ваши Боги?

-У нас один Бог.

-Один? Как он справляется со всем этим огромным миром? Как он может уследить в одиночку за солнцем и грозой, за животными и растениями, за рекой и облаком? У каждого явления есть свой Бог. И когда ты принимаешься за какое-то дело, именно этому Богу надо приносить жертвы, чтобы он был милостив.

-Нет, Бог един. И он везде. Он вездесущ. И он говорит нам – любите друг друга!

-Это именно любовь отправила вас в такое длительное и опасное путешествие?

-Нет, нас отправила в путь ненависть.

-Значит, вы не исполняете Законы своего Бога?

-Люди слабы. Они забывают заветы Бога, грешат, а потом раскаиваются в этом.

-И ваш Бог прощает их?

-Прощает, ибо он всемилостив.

-Ваш Бог плохой. Его можно ослушаться, и он молчит. Значит, он слаб. А наши Боги сильны, и они покровительствуют нам. Поэтому сильны и мы.

-А вы не боитесь, что ваши Боги оставят вас, и вы все погибнете от рук врагов, чьи Боги сильнее?

-Я уже сказал, что смерть в бою – это путь в небесный град. Каждый из нас будет счастлив войти в него и слиться со своим народом.

-Как часто вы воюете с племенем степняков?

-Каждый год, когда наши амбары заполняются пшеницей, а бочки – вином и когда великаны привозят свои товары, жадные и ленивые соседи нападают на нас, чтобы отнять это.

-Но вы уже завершили сбор урожая, и торговля с великанами началась. Значит, скоро будет война?

-Да. И мы готовы к ней. Десятки сильных и смелых воинов стоят в дозорах на дальних подступах к поселку. При малейшей тревоге наш поселок превратится в крепость, готовую к битве с этими тварями.

-Мне страшно.

-Это потому что твой Бог слаб. Если вы боитесь битвы, то отправляйтесь к великанам, там вы будете в безопасности.

Радегаст, до этого времени не принимавший участия в разговоре, встрепенулся:

-Я не трус. Я – воин. И готов биться рядом с вами бок о бок.

-Раде, а что будет со мной, если тебя убьют? Одна я умру в этом страшном и жестоком мире, - сказала Дидилия.

Радегаст смутился. За него ответил Добрыня.

-Эта война наша. У вас своя судьба. Идите с миром.

-Вы правы, - ответил Радегаст. – Нам лучше уехать с Водичами.

Но, следуя обычной противоречивой женской логике, вдруг заупрямилась Дидилия:

-Раде, давай тут поживем, хотя бы денек. Здесь так интересно. Да и опасности пока не видно никакой. Добрыня сказал, что разведчики узнают заранее о подходе степняков и предупредят жителей поселка. С чего бы этим сколотам нападать именно сегодня?

-Ладно. Но только на один день, потому что от момента обнаружения передовых отрядов врага до начала битвы может быть не более нескольких часов.

-Всего один день! Ведь Водичи все равно завтра еще раз приплывут. Они говорили, что им нужно еще привезти сюда железные листы.

Договорившись с Водичами, Радегаст и Дидилия остались в гостях у полканов. Великаны, с большим трудом решившиеся на такой шаг, еще раз проверили умение Радегаста пользоваться перчаткой-оружием «акиз», уплыли домой, пообещав вернуться назавтра к обеду и уж обязательно забрать людей в безопасную колонию.

Поселок полканов назывался Голунь.

Жизнь в Голуни была настолько необычна и интересна, что Радегасту и Дидилии не пришлось скучать оставшуюся часть дня.

Насытившись вдоволь картинами быта, гости приняли участие в уборке урожая пшеницы. Довольно большое поле созревших злаков напоминало золотое, волнующееся под степным ветром, море. Выше двух метров стебли, не тоньше тростниковых, с тяжеленными, в четверть величиной, колосьями, вызывали восхищение людей, привыкших к более скудным полям. Семена, которые продавали полканам великаны, позволяли выращивать невиданные урожаи, поэтому запасов зерна у полканов с лихвой хватало на целый год. Хотя на будущий год это зерно почему-то уже не давало больших урожаев. И полканам приходилось закупать семена на посадку у клонов каждый год. Благодаря торговле с великанами полканы имели семена не только злаков, но и гигантов-овощей. Поэтому при относительно небольшой трудоемкости земледелие давало большую отдачу и позволяло вести сытую и обеспеченную жизнь. Но, как уже говорил Добрыня, именно это вызывало жгучую зависть степных соседей – кочевых племен.

Дидилия, расспросив Беляну, жену Борислава, узнала, что войны с чужими племенами были привычным явлением. Женщины слагали песни во славу воинов, вернувшихся с битвы. Дети и подростки бредили воинским искусством, мечтая о том времени, когда им можно будет взять в руки оружие и уйти в составе отряда в дозор. Поэтому самым популярным развлечением у молодежи были воинские турниры и состязания, которые ариям удалось увидеть вечером после уборки урожая.

Состязания полканы устроили на берегу реки. Добрыня открыл турнир короткой, но выразительной речью.

-Юноши! Вы вступаете в пору зрелости. А для этого вы должны быть сильными, ловкими и бесстрашными. Вы – будущая опора племени непров. Я благословляю вас на подвиги. Дерзайте и побеждайте!

Радегаст и Дидилия самозабвенно «болели» за соревнующихся. Кто быстрее? Кто сильнее? Кто смелее? Смех, шум, гам, топот мчащихся наперегонки полканов, гул и треск от ударов деревянных мечей о щиты, крики восторга при прыжках юношей с обрыва в реку, возгласы одобрения на площадках борцов, – все это слилось в некое шумное облако азарта и удовольствия, которое охватывало всех – от зрителей до участников.

-Я тебе говорила, что будет интересно! Разве у клонов такое увидишь?! – смеясь, говорила Радегасту раскрасневшаяся от веселья арийка.

Глава 10 Ночная битва

ГЛАВА 10

НОЧНАЯ БИТВА

После бурных молодежных игрищ Радегаст и Дидилия присутствовали на шумном обильном ужине в доме Добрыни, куда были приглашены и полканы-бригадиры, являющиеся и распределителями общественных работ, и боевыми командирами в небольших отрядах воинов-земледельцев.

В самый разгар пиршества в зал, распахнув двери, вошел незнакомый воин, вооруженный только копьем. Усталый вид, потные, пышущие жаром бока говорили о том, что он проделал долгий и утомительный путь и очень торопился. Все разом замолчали.

-Что случилось, Гордан? - спросил Добрыня.

-С востока идет отряд сколотов. Твой сын Огнян с воинами заставы принял бой с передовым отрядом разведчиков. Меня послали, чтобы предупредить об опасности.

-Иди, бей тревогу, - сказал Добрыня и направился к шкафу с оружием.

Надевая боевые доспехи, он распорядился, обращаясь к женщинам:

-Организуйте сборы табора и уводите всех, не способных держать оружие, к реке - к месту, где стоят плоты.

Через пару минут на улице раздались тревожные звуки колокола.

Когда Добрыня и арии вышли на площадь, там уже собралось все мужское население поселка. Воины были полностью экипированы для боя. Пара рук на человеческом теле у каждого из них была вооружена мечом и легким круглым щитом. В остальных руках были видны копья, луки, палицы. На головах у всех были надеты шлемы, человеческие тела закрыты кольчугами, а лошадиные - попонами с нашитыми металлическими пластинами.

Скорость, с которой воины прибыли к месту сбора полностью вооруженными, говорило о жесткой дисциплине и высокой военной выучке.

Атаман обратился к присутствующим с краткой речью, которая больше походила на перечень команд для сотников. Уже через несколько минут пять отрядов, по сто полканов в каждом, разошлись в разных направлениях от поселка.

Добрыня сказал ариям:

-Вам лучше уйти через западные ворота вместе с женщинами и детьми к реке. Неизвестно, насколько близко находятся степняки. Они обычно совершают набеги небольшими разрозненными отрядами. Не исключена возможность, что тот отряд, который был обнаружен заставой моего сына Огняна, не был единственным, и враги могут появиться здесь с минуты на минуту.

И как будто в подтверждение его слов в северной части поселка раздались крики – по их характеру можно было судить, что там началась битва.

Добрыня, взяв наизготовку копье и прикрыв тело щитами, ускакал к северным воротам.

Радегаст и Дидилия остались на площади одни. Темно-алый закат угасал за домами, уже сгустилась тьма, вот-вот должна была наступить ночь.

Радегаст как настоящий воин уже загорелся азартом битвы, но, опасаясь за Дидилию, решил не испытывать судьбу. Мимо них пронеслась группа женщин и детей, направлявшихся к реке. Радегаст и Дидилия побежали следом за ними. Уже будучи на берегу, беглецы остановились и посмотрели назад. Северный конец Голуни полыхал огнем. Оттуда доносились звон оружия, яростные крики дерущихся и топот копыт. Не в силах оторвать взора, арии смотрели на разрастающийся пожар. Пламя быстро перебрасывалось с дома на дом.

Со стороны поселка то и дело небольшими группами прибывали женщины и дети. Некоторые тащили за собой пустые телеги. Все они, промчавшись мимо людей, исчезали в сумерках ниже по течению реки.

Наконец и арии, оторвавшись от созерцания страшногозрелища, поспешили вслед за очередной группой. В километре от пристани, к которой совсем недавно их привезли Водичи, Радегаст и Дидилия обнаружили на огромной песчаном пляже спасающихся от степняков женщин и детей. Но те не просто стояли в ожидании своей судьбы, а быстро и слаженно работали. Они сооружали баррикады из телег и бревен, аккуратно уложенных в стеллажи довольно далеко от воды. Повсюду в песок были воткнуты горящие факелы, что позволяло видеть всю картину напряженной работы полканов. На обрыве, в конце пляжа, просматривались силуэты часовых. Часть женщин, взявшись за веревки, сталкивала на глубину лежащие на мелководье плоты. Было видно, что все это было приготовлено заранее, именно на этот случай.

Меньше чем через час у кромки воды огромной дугой высиласьдвухметровая баррикада. На воде покачивались привязанные за длинные веревки плоты, готовые принять беглецов. Плотов было немного. По всей видимости, они были рассчитаны только на детей.На пляже в полукольце баррикады сгрудились все, кто спаслись от нападения. Дети, притихшие и молчаливые, жались друг к другу в самом центре. Женщины, вооруженные копьями и мечами, рассредоточились вдоль баррикады. Там же, взяв на изготовку луки, стояли, зорко вглядываясь в сумерки, подростки. Наверху, вдоль обрывистого берега, расположился отряд взрослых воинов. Напряженная тишина зависла над пляжем. Вдруг словно тяжкий вдох великана пронесся в тишине. Вся масса беглецов пришла в движение. Что-то произошло.

Послышался дробный быстрый стук копыт. Часовые, стоящие на обрыве, вдруг сорвались с места и со всех ног пустились к баррикаде. Обойдя завалы с флангов, они по грудь в воде зашли внутрь этого, не очень надежного укрытия.

-Сколоты… сколоты…- зашелестело вокруг.

Через несколько минут послышался топот копыт приближающегося отряда. Наверху вспыхнул яростный бой, о котором можно было судить только по грохоту сталкивающихся тел, яростным крикам и мельканию силуэтов на фоне еще подсвеченного зарей неба.

Вскоре в неровном свете факелов на пляже появились свирепого вида полканы, черные, низкорослые, заросшие волосами по самые шеи, с тремя парами могучих рук, вооруженных копьями и кривыми мечами. Они были без доспехов и без единого клочка одежды. Словно фантастические слуги ночи, степняки вызывали в душе безотчетный ужас. Казалось, не было спасения для беззащитных беглецов. Но так укрывшиеся за баррикадой непры, видимо, не считали. Взвился в воздух рой стрел, и несколько черных злодеев упали на песок. Но остальные, издавая яростные боевые вопли, бросились к баррикаде. Несколько нападавших попытались с ходу преодолеть преграду, но на самом ее верху пали пронзенные копьями, брошенными сильными руками женщин.

Часть прорвавшихся к баррикаде степняков разделилась на две группы, которые понеслисьв сторону флангов, решив прорваться внутрь по воде. Еще несколько сколотов пало от стрел, выпущенных подростками. Через несколько минут бой закипел в воде с обоих флангов. Женщины дрались яростно, номогучие, ловкие и выносливые воины-степняки, конечно же, были сильнее. Вот с северного фланга четверо нападавшихвыскочили из воды и, подбадривая себя криками, понеслись к сбившимся в груду полутора сотням беззащитных детей и подростков. Несколько женщин, охранявших центр баррикад, бросились на помощь, но и они, истекая кровью, упали в песок.

Радегаст, до той поры не принимавший участие в битве человеко-лошадей, понял, что пришел его черед. Выступив вперед, он вынул из кармана перчатку-«акиз», надел ее на правую руку, нажал на кнопку, расположенную на тыльной стороне перчатки, и направил растопыренную ладонь в сторону степняков. Невидимые волны ударили нападавшим по ушам, разрывая мозг. Первый воин от адской боли, взорвавшейся в его голове, встал на дыбы, дико закричал и упал на спину. Направив руку на другого воина, Радегаст сбил с ног и его. Подоспевшие женщины добили упавших копьями. Двое оставшихся воинов, поняв, что в пылу битвы попали в ловушку, бросились к реке, но тоже упали, сраженные стрелами.

Убедившись в эффективности оружия, подаренного великанами, Радегаст поспешил на помощь к женщинам, бьющимся на северном фланге. Страшноеультразвуковое оружие помогло в несколько мгновений переломить ход битвы, и вскоре раздались победные крики женщин и детей – атака была отбита.

Но радость была недолгой. Высланные на обрыв часовые, сообщили, что с юга, судя по сотрясению земли, приближается новый отряд степняков.

Раздались крики:

-Детей – на плоты!

Вся плотно сбитая масса подростков и детей колыхнулась и устремилась к воде. Плоты, сколоченные из больших бревен с прочным дощатымнастилом, тяжело просели под тяжестью юных полканов. Часть женщин зашла в воду и, взявшись за веревки, стала оттаскивать неповоротливые сооружения от берега. Три больших длинных плота с большим трудом, но все же развернулисьпоперек течения и двинулись в темноту ночи. Не менее пятидесяти вооруженных женщин остались на баррикадах прикрывать отход детей. Все ближе и ближе раздавался грохот копыт – очевидно, приближался большой отряд сколотов. Защитники баррикады приготовились к последней битве. Вот слева на фоне еще светлого неба на краю обрыва появилась темная масса отряда. Увидев баррикаду и песчаный пляж, освещенный неровным светом валявшихся тут и там факелов, степняки с боевыми криками бросились в атаку. Но почти одновременно справа вылетел отряд полканов-непров, очевидно, посланный Добрыней на защиту детей и женщин. Две лавины слились в единую кричащую, рычащую, стонущую, копошащуюся массу.

Страшная картина ненависти, ярости и смерти разворачивалась перед защитниками баррикады. Факелы сразу же были втоптаны в песок, но видимость даже улучшилась. Взошедшая на востоке луна, еще неостывший от заката западный край неба позволяли разглядеть почти в мельчайших деталях сражение полканов. Жутко было видеть как человеко-лошади, размахивая огромным количеством конечностей вооруженных мечами, копьями, боевыми топорами и палицами, крошили головы, терзали теплые податливые тела.

Что заставляет живые разумные существа с риском для собственной жизни наслаждаться чужими страданиями, убивать себе подобных? Словно сидят в их душах чужие, заложенные кем-то потусторонним, программы, толкающие их на безумные поступки, не оправданные ни логикой, ни жизненной необходимостью, ни инстинктами. Что это: рок, проклятие?

Нет ответа на эти вопросы. Вся история цивилизаций состоит из войн, кровавых трагедий, попыток уничтожить того, кто считается чужим. Может, это неизлечимая болезнь? Может, вместе с разумом некто Всевидящий, Всеслышащий и Всесильный подарил им эту патологию, чтобы разумные существа, уничтожая друг друга, не смогли сами стать всесильными?

Это не были размышления воина, привыкшего к звукам битвы и с детства умеющего нападать на врага с опережением, не беспокоясь о моральной стороне события. Так думала Дидилия, юная женщина города Арианта, которая была создана для продолжения человеческого рода. Страшные картины уничтожения живых существ поднимали в ее душе гневную волну протеста. Но выше всего был животный страх, выползший жутким чудовищем из глубины мозга, из подсознания.

Прижавшись к Радегасту, она тихонько, словно напуганный звереныш, скулила, время от времени закрывая глаза и пряча лицо в складках одежды своего защитника. Но яростные крики снова заставляли ее поворачивать голову в сторону битвы, будто некое черное колдовство притягивало ее взор к этому ужасному зрелищу пиршества смерти. Радегаст, чувствующий состояние подруги, даже не пытался вступить в битву. Да и умом он понимал, что даже при его сегодняшнем двухметровом росте, ловкости и воинском умении он не сможет вести на равных бой с шестирукими, стремительными и мощными дьяволами в безжалостной молотилке яростно дерущейся толпы.

Внезапно через баррикаду с южного фланга перемахнули сразу несколько черных, косматых степняков. Сбив с ног бросившихся наперереззащитниц этого хрупкого сооружения,степняки закрутили над головами арканами. Прочные веревочные плети опутывали стройные тела полканш, и те падали, взбивая копытами фонтаны песка. В мгновение ока спеленав веревками передние пары рук и накинув на шею петли арканов, степняки рванулись назад, волоча за собой пленниц. Две полканши, пытавшиеся сопротивляться, тут же были заколоты копьями.

Радегаст, решив вмешаться в ход боя, вытянул в сторону нападавших руку с надетой перчаткой-оружием. Несколько степняковсо страшным ревом вздыбились и упали в песок, выпустив пленниц. Но радоваться арию пришлось недолго. Он вдруг почувствовал, как гибкая змея аркана обвила правую руку, резкий рывок - и вот уже Радегаст лежит на песке. Еще мгновение - и он уже на спине степняка, две пары ловких сильных рук быстро опутывают тело воина веревками. Напавший сзади сколот, захватив добычу, перемахнул через баррикаду и устремился вверх по склону берега. Перчатка «акиз» осталась лежать на песке. Пронзительный женский крик возвестил о том, что и Дидилию постигла та же участь. В бессилии Радегаст издал вопль отчаяния, но, получив могучий удар кулаком по голове, замолчал, смирившись с неизбежным. Ярость, клокотавшая в его груди, мешала трезво оценивать обстановку. Одна мысль только колотилась в мозгу – что с возлюбленной? А Дидилия в это время тоже лежала, спеленатая веревками, на спине у другого степняка, который скакалв нескольких метрах сзади.

Похитители пленников мчались на восток. Еще несколько сколотов, волоча за собой пленниц племени непров, присоединились к первой группе. Очевидно, где-то там, вдали от яростных очагов борьбы, находился отряд, предназначенный для сбора и сопровождения добычи и пленных. Так оно и оказалось - десятка два женщин-полканш с завязанными руками и с арканами на шеях толпились на краю пшеничного поля, которое еще не успели убрать. Рядом видны были телеги с награбленным добром. Вокруг, угрожающе ощетинившись копьями, стояли группами степняки.

Передав пленников отряду охраны, воины снова растаяли в темноте –вероятно, ушли за новой добычей.

Только к утру отряд сколотов, собрав толпу пленников, в которой были, в основном, женщины, юноши и дети, отправились на восток. По ходу к ним присоединялись другие отряды, только что вернувшиеся с поля битвы. Многие из них тоже везли за собой повозки, полные награбленного добра. Еще разгоряченные боем, они оживленно переговаривались, похваляясь ратными успехами.

Радегаст и Дидилия, прикрученные веревками к спинам двух пленниц-полканш, наконец-то сумели увидеть друг друга – их невольные возницы специально держались рядом.

- Как ты себя чувствуешь, Диди? - спросил арий.

- Меня всю растрясло, и болят руки от веревок.

- Потерпи, моя любимая, попозже что-нибудь придумаем.

- Хорошо, ты за меня не беспокойся, я сильная,выдержу.

Сердце Радегаста обливалось кровью. Беспомощность иневозможность спасти любимого человека – это унижение для воина. Яростно подергавшись в путах и еще раз убедившись, что связан надежно, Радегаст оставил попытки освободиться и решил дождаться более удобного случая.

Солнце уже было высоко, когда отряд, напавший на деревню Добрыни, достиг стойбища степняков.

Глава 11 В плену у сколотов

ГЛАВА 11

В ПЛЕНУ У СКОЛОТОВ

Поселок сколотов, так же как и Голунь, был обнесен земляным валом, почти отвесные стены которого по внешнему периметру были утыканы горизонтально торчащими заостренными бревнами. Толстые деревянные ворота были широко распахнуты. Как только воины-сколоты въехали на территорию поселка, площадь, расположенная сразу же за земляным валом и заполненная женщинами и детьми, огласилась радостными криками. Так встречают победителей. А что это именно победа у встречающих не было никакого сомнения.

Опутанные веревками пленники-непры, сбившись в кучу, со страхом смотрели на ликующую толпу. Жены и дети сколотов бросились к воинам, обнимая их и радуясь благополучному возвращению. И не было слышно ни одного жалобного стона или вопля, хотя было видно, что не все семьи дождались своих воинов.

Всеобщее ликование вдруг стихло. На деревянном помосте посреди площади появилась могучая фигура степняка, одетого в роскошные одежды. На голове его сверкала расшитая драгоценными каменьями меховая остроконечная шапка.

Подняв вверх руку, с зажатым в ней копьем, он крикнул:

-Слава воинам- победителям!

-Слава! – взревела площадь.

-Слава воинам, ушедшим в небесный город!

-Слава!

-Слава непобедимому племени сколотов!

-Слава!

-Слава нашему покровителю Чернобогу, который ждет жертвенной крови!

-Слава!

-Женщины, готовьте столы к пиршеству. Мы будем праздновать победу! Сегодня мы будем петь и плясать от радости за наших братьев, ушедших в небесный город и в очередной раз прославивших на небесах непобедимое племя сколотов! Их семьи получат самые высокие почести! Эти воины были достойны смерти и возрождения! Юноши, готовьтесь к турнирам – сегодня вам есть на ком показать свою удаль! – вождь показал копьем в сторону пленников.

-У-аааа! – радостно взревела толпа, потрясая копьями.

Пленники, почувствовав угрозу в этом реве, еще плотнее сбились в кучу. Беспомощные и встревоженные, Радегаст и Дидилия лежали на спинах двух пленных непров. Их дальнейшая судьба казалась им ужасной. Среди этой разъяренной, разгоряченной толпы кровожадных убийц не было ни одного сочувствующего, доброго лица.

Вождь, увидев в толпе пленников странные фигуры, привязанные к спинам непров, заинтересовался.

-Что это за чудо вы привезли, Овсий? - обратился он к старшему отряда воинов, охранявшихпленников.

-Мы не знаем, - ответил приземистый, крепкий сколот. – Они были в стане непров и бились на их стороне. Вон тот очень опасен, я сам видел, как по мановению его руки на землю с криками боли падали наши воины. Это, наверное, злые духи, помогающие непрам. Поэтому мы держим их связанными.

-Развяжите их, но руки не освобождайте. И позовите сюда шамана, пусть он охраняет нас от чужих духов.

Воины мгновенно исполнили приказ вождя. Веревки слетели с тел людей, и Радегаст с Дидилией, поднятые сильными руками полканов, были поставлены на всеобщее обозрение рядом с вождем. Из толпы вышел старый сколот, одетый в шкуры, увешанные талисманами. Его голову украшала лохматая шапка с бычьими рогами. Поклонившись вождю, он указал на людей:

-Властелин мой, я не чувствую в этих животных силы демонов. Воин ошибся, они не могут призвать потусторонние силы.

-Но я сам видел! – воскликнул было командир отряда, но остановленный грозным взглядом вождя, замолчал.

-Спросите у неверных непров, что это за двуногие животные.

-Мы не животные, - сказал гордо Радегаст - Мы - люди!

Изумленная толпа затихла. Вождь вытаращился на диковинных для него существ, вдруг заговоривших на языке сколотов.

-Мы – люди, - повторил Радегаст. – Мы такие же разумные существа, как и вы. Там, на юге, на берегу моря расположены города людей. Если мы не похожи на вас, это не значит, что мы хуже.

-Тот, кто не похож на нас, хуже нас и потому достоен смерти, – надменно произнес вождь сколотов.

-Убить - дело нехитрое. С этим не надо торопиться. Может, мы еще пригодимся вам.

-Я не знаю, чем ты можешь пригодиться мне, несовершенная тварь, но я тебя пока убивать не буду. Вы - забавные существа. И моим домашним будет весело развлекаться с вами. Но скажи мне, прав ли был мой сотник Овсий, когда говорил, что мановением руки ты сбивал с ног моих воинов?

-Да, - ответил Радегаст. – И я могу это сделать в любой момент, если буду рассержен.

-Ты позовешь на помощь своих демонов?

-Да.

-Но почему мой шаман не чувствует их?

-Они не принадлежат к семье твоих демонов, поэтому шаман не может их чувствовать.

-Если я не буду связывать тебе руки, ты обещаешь не пускать в ход свою волшебную силу?

-Обещаю. Но мне и моей подруге нужна еда и достойное помещение для отдыха.

Вождь махнул рукой стоящим рядом воинам:

-Развяжите им руки и отведите их в мой дом. Но будьте осторожны и берегите их, как собственные головы.

Два воина с почтением повели ариев от помоста через толпу. Сколоты расступились, пропуская чужеземных, уродливых колдунов, не имеющих ни тела, ни достаточного количества рук и ног.

Дом вождя мало чем отличался от домов других сколотов – обычное деревянное здание, крытое снопами соломы. Вокруг дома – сад из абрикосовых деревьев. Перед входом – длинная терраса, увитая виноградом. И это мирное жилище так не взялось с кровожадностью, которую демонстрировали сколоты, что с трудом верилось в реальность ночных кровавых событий.

Уже через час Дидилия и Радегаст, накормленные мясом с овощами и напоенные отменным виноградным вином, лежали в просторной комнате на куче соломы, прикрытой плотной чистой холстиной. Тяжкие переживания бессонной ночи и сытая обильная пища сделали свое дело – их сморил глубокий сон. Под окнами, легко постукивая копытами, бродили часовые.

Проснулись арии от вопля, извергаемого тысячами глоток.

Дидилия, выглянула в окно и встревожено сказала:

-Они затевают что-то ужасное!

-Почему ты так решила? - потягиваясь со сна, спросил Радегаст.

-Посмотри, сколотыкуда-то повели пленных. Их хотят убить!

-Вряд ли. Если бы это было так, они бы не тащили пленников в такую даль. К тому же я виделв этом поселке непров с железными ошейниками и в цепях. Всегда выгоднее иметь рабов, чем кладбище мертвецов.

-А вдруг атаман Добрыня говорил правду, и сколоты действительно питаются мясом непров?

-Не надумывай страхов. Около поселка сколотов пасутся большие стада коров, в хлеву и каждого дома хрюкают свиньи – этого вполне достаточно для пропитания. Непры все-таки похожи на сколотов. Разве можно есть себе подобных?

- Но непры отличаются от них. У сколотов только четыре ноги, и они считают, что этого вполне достаточно, чтобы считать непров чужими и неверными.

-Успокойся. Все будет хорошо. Сколоты разумны! Отличие в одной паре ног не может служить основанием для того, чтобы считать их чем-то другим, непохожим на себя настолько, чтобы употреблять в пищу.

-Но ведь убивают-то они только из-за этого!

-Нет. Дело не в ногах.

-В чем же?

-Они просто чужие. А если тебе с детства втолковывается, что чужой – это враг и его надо убивать, то ничего другого ожидать и не приходится.

-А если с детства будут втолковывать, что чужого можно есть? Разве разница междуубийством и поеданием так велика?

-Диди, успокойся. Ты просто напугана всем этим. Поверь мне, я что-нибудь придумаю, и мы выберемся отсюда. По крайней мере, пока они нас убивать не собираются.

-Вот именно – пока. А как только они поймут, что никакими демонами ты не управляешь и мановением руки не можешь валить с ног, они убьют нас. А потом съедят, потому что мы уж точно не являемся подобными им.

-Да что ты заладила – съедят да съедят! Держи себя в руках! – раздраженно прикрикнул Радегаст на подругу.

Дидилия хлюпнула носом и разревелась. Радегаст, сразу же раскаявшись в своем неправом гневе, обнял возлюбленную и стал ее успокаивать.

По деревянному полу застучали копыта. Один из часовых зашел в комнату, где отдыхали арии, и грубо и властно произнес:

-Вас вызывает вождь Пургас. Выходите!

Дидилия вцепилась в руку ария, но поднялась решительно. Стараясь не показать своего страха, она шагнула к выходу. Радегаст следовал рядом, готовый защищать свою любимую до последнего вздоха. Их привели опять на площадь, заполненную полканами.

Вдоль земляного вала, который изнутри был довольно пологим, стояли длинные высокие столы, уставленные кувшинами с вином, блюдами с мясом, овощами и фруктами. Около этих столов теснились шумные толпы сколотов. И только группы крепких и ловких юношей-полканов не участвовали в общем пиршестве. Одетые в толстые воловьи шкуры, вооруженные мечами и копьями, они молча стояли у подножья помоста вождя и, вероятно, чего-то ждали.

И вот на помосте появился вождь Пургас.

-Братья мои! – воскликнул он, и вмиг установилась тишина. – Вы почтили вином, пищей и весельем товарищей, отправившихся в небесный город. А сегодня на смену им должны влиться в наш строй новые воины. Вот они – будущие завоеватели славы нашего племени! Хвала им!

-Хвала! – взревели сколоты.

-Ведите врагов!

Радегаст и Дидилия, которых поставили у самого помоста, увидели, что из-за ближайших домов вывели несколько пленников-непров. Это были еще молодые воины, едва перешагнувшие порог отрочества и попавшие в плен по своей неопытности. Каждый из них держал в руках по копью, щиту и мечу. Но мечи были деревянными, а копья – без металлических наконечников.

-Да благословит Чернобог новых воинов! – сказал торжественно Пургас.- Первым на бой выходит Серкиз, сын погибшего этой ночью славного воина, сотника Ковчадыя!

От группы воинов стоящих у помоста, отделился стройный юноша-сколот, черноволосый с красивыми, но злыми чертами лица. Круп его закрывала воловья шкура. На человеческом теле – кожаная куртка-безрукавка, поверх которой была надета легкая кольчуга. В трех парах рук – настоящее боевое оружие: копье, меч, щит, аркан, палица, нож. Подняв вверх весь этот арсенал, Серкиз издал вопль, напоминающий вой волка.

Сколоты, прекратив пиршество, окружили довольно обширную площадку к северу от помоста, криками одобрения подбадривая молодого воина-соплеменника.

Из группы пленников вывели одного белокурого непра и поставили его напротив Серкиза.

-Убей! – крикнул Пургас.

-Убей!!! – страшно, по-звериному поддержала вождя толпа.

Два молодых воина бросились навстречу друг другу.

Вся дрожа от страха, Дидилия спряталась за Радегаста. Воина-ария тоже била дрожь, но это был не страх, а возбуждение воина при виде битвы.

Полканы под оглушительный вой толпы стремительно сближались. Гривы развевались по ветру, земля содрогалась от топота…. Удар! Два копья, скрестились на мгновение, раздался треск– и обломки посыпались на землю. Острый обломок копья непра скользнул по крупу сколота, покрытому шкурой буйвола, не причинив Серкизу вреда. Но мощный удар деревянным мечом по голове, защищенной только кожаной шапочкой, оказал свое действие. Серкиз зашатался, сделал несколько неуверенных шагов… Непр, воспользовавшись замешательством врага, стремительно развернулся, выхватил из рук сколота аркан, нанося деревянным мечом удары по рукам. Блеснув в лучах вечернего солнца, выпал из руки Серкиза меч… Глухо стукнув о землю, покатилась палица. Казалось, конец поединка был предрешен. Толпа замерла, переживая за своего оплошавшего воина. Но коротким взмахом Серкиз вдруг полоснул ножом вдоль всего крупа непра, и первая кровь обагрила землю.

-Уа-а-а! – взревела толпа.

Непр, отпрянул от противника. Но потом, невзирая на глубокую и обильно кровоточащую рану, он сделал быстрый ловкий разворот и метнул аркан, который туго захлестнул шею Серкиза. Но – взмах, и сверкающий клинок перерезал веревку. Оправившись от первой неудачи, сколот подхватил оброненный меч и устремился на врага. Сильные быстрые удары следовали один за другим. С большим трудом отбиваясь щитом, непр отступал.

-Убей! Убей! Убей! – орала толпа.

Вдруг непр обратился в бегство. Окровавленный, он метнулся в сторону помоста, где невозмутимый и величественный стоял вождь сколотов Пургас.

Вид обезумевшего от близости смерти полкана был страшен. Казалось, он со всего маху сейчас ударит грудью в помост и разрушит его своей неукротимой мощью. Радегаст увлек Дидилию в сторону, чтобы не оказаться на пути этого живого тарана. Но из-за помоста выскочили несколько воинов-сколотов и выставили щетину копьев. Еще мгновение – и непр нанизался бы на эту смертоносную преграду. Впоследний момент он свернул вправо и понесся по самому краю круга, образованного ревущей толпой. Серкиз, бросившийся было догонять противника, в недоумении остановился. Достать непра, который мчался в полуметре от живой стены сколотов, было невозможно.

Оставалось только ждать, когда непр выйдет на простор. Несколько мгновений помешкав, Серкиз поздно понял свою ошибку. Непр, промчавшись вдоль беснующихся зрителей, метнулся на середину площадки, где недавно начинался бой. Подхватив с земли обломок копья с острым четырехгранным наконечником, непр остановился и, потрясая им, как дротиком, издал воинствующий клич. Его поддержали пленники, ожидающие своей участи. Но рев толпы сколотов перекрыл их.

Воины вновь устремились друг к другу. Непр, несмотря на глубокую рану, был еще очень опасен – обломок копья вполне годился для смертельного удара.

Серкиз, раздосадованный своим промахом, летел, размахивая мечом, ножом и палицей. Но не безрассудство вело его. В ответ на молниеносный удар дротика последовало выверенное, заученное движение щитом. Дротик, звякнув о металлические полосы щита, улетел в сторону, а сверкающая молния меча рубанула по всей ширине спины непра. Ноги отважного пленника подкосились, и он рухнул в пыль.

Серкиз, развернувшись, довершил дело палицей, размозжив череп поверженного врага мощным и точным ударом.

-Уа-а-а! – ревели сколоты. –Уа-а!

И через мгновение – тишина. Это поднял вверх копье Пургас.

-Серкиз! Ты стал настоящим воином! Подойди ко мне.

Тяжело дыша, вытирая струящиеся по лицу пот, но победно улыбаясь, Серкиз подошел к помосту. На Дидилию, стоящую рядом, пахнуло жаром разгоряченного лошадиного крупа. Арийка, снова спряталась за своего защитника, чьи мышцы были напряжены, словно это он сейчас участвовал в бою.

Вождь положил на голову юноши-сколота боевой конец копья и произнес:

-Отныне врата небесного города открыты для тебя, ибо ты воин, готовый умереть ради наслаждения битвой. Только битва имеет смысл, только в бою живет воин племени сколотов. Ты больше не принадлежишь себе, не принадлежишь семье, ты принадлежишь племени. Иди и возрадуйся!

И снова – тысячный рев толпы.

-Следующим на бой приглашается Олекса – сын сотника Мурзы, вернувшегося сегодня с богатой добычей! – крикнул вождь.

Плотная стена из орущих зрителей выравнялась, освобождая боевую площадку, на одном конце которой готовился к битве хорошо вооруженный и защищенный воловьей шкурой сколот, а на другой – беззащитный с бутафорскими мечом и копьем непр. А тело погибшего непра на арканах уже поволокли куда-то за дома.

Дидилия прошептала:

-Они его все-таки съедят. Я больше не могу смотреть на этот ужас. Разве разумные существа для того разумны, чтобы творить такое? Уйдем отсюда, Раде.

-Боюсь, что нас отсюда не отпустят. Не для того сюда приводили, – ответил Радегаст.

-Ты думаешь, нам уготована тоже какая-то роль?

-Да, очевидно. Их веселье только началось. Что они приготовили для нас, я не знаю, но, вероятно, не такое жестокое. Что-то останавливает их вождя от кровожадности по отношению к нам, иначе бы эти убийцы давно с нами расправились. То ли мы настолько необычны для них, то ли они действительно побаиваются чужих демонов. Давай подождем. Для тебя это зрелище, конечно, тяжкое, но придется терпеть, если мы хотим выжить.

-Мы хотим выжить! Я потерплю, – ответила мужественная женщина и с замиранием сердца стала смотреть на новую битву.

Солнце вскоре склонилось к закату. Кровавые игрища закончились. Шесть юношей-непров погибли в неравном бою. Шесть юношей-сколотов стали воинами.

Спустившись с помоста, вождь подошел к столам, приказав идти за собой ариям. Завидев вождя, сколоты расступились, освобождая лучшее место у стола.

Налив себе полную кружку вина, Пургас, не отрываясь, осушил ее и предложил по такой же кружке ариям. Радегаст и Дидилия, не смея отказаться, немного пригубили и поставили кружки на стол.

-Я вижу, вам не очень-то по душе наш праздник? – недовольно произнес вождь, заедая добрую порцию вина большим куском мяса.

Радегаст благоразумно промолчал, но Дидилия, переволновавшаяся на этом кровавом пиру, сорвалась:

-Это праздник смерти! Как он может нравиться? – звонко, едва сдерживая готовые хлынуть слезы, выкрикнула она.

Радегаст тронул ее за руку, пытаясь остановить дерзкие речи, которые в их положении были полнейшим безумием.

-Оставь ее, - усмехнулся вождь. - Я на нее не сержусь. Вы настолько забавные существа, что я еще не натешился вами. Я убью вас, но только тогда, когда вы надоедите мне. Так что веселите меня - и будете долго жить.

Теперь уже не выдержал Радегаст:

-Я не клоун. Я такой же воин, как и ты. Я готов сразиться с любым твоим шестируким бойцом.

-Ха-ха-ха! – громогласно засмеялся вождь. – Ничего, придет время, и ты сразишься. Как те неверные непры, которые отправились сегодня в свой город мертвых. И не думай, что тебе помогут твои демоны. Мой шаман говорит, что твоя волшебная сила, если она и была, то исчезла. Или он врет? Тогда продемонстрируй свое волшебство. Что же ты молчишь? Значит, прав мой шаман, и ты – обыкновенная букашка, которую я могу раздавить одним ударом копыта. Даже оружия об тебя можно не марать.

Речи были вызывающе обидны, но Радегаст уже взял себя в руки, так как чувствовал ответственность за жизнь своей возлюбленной. Чтобы отвлечь вождя сколотов от опасной темы, он спросил:

-Говорят, вы едите мертвых непров?

-Ха-ха-ха! – снова рассмеялся Пургас. – Это выдумки трусливых непров. Зачем мне их поганое мясо, если у нас достаточно коров и свиней?

-Куда же вы дели тела погибших юношей?

-Взгляните на восток. Видите там зарево? Это горят жертвенные костры. Трупы врагов приносят в жертву нашему небесному покровителю – Чернобогу! Это -великий Бог! И мы всегда следуем его Заветам.

-И какие же это заветы? – вступила в разговор Дидилия.

-Самый главный Завет – только вера в Чернобога есть истинная вера. Второй Завет – убей неверного и ты спасешься.

-Но это значит, что вы воюете с целым миром, ведь в вашего Бога верите только вы.

-Это означает, что мой народ – единственно избранный!

-Разве твой Бог не учит добру, терпимому отношению к другим существам? Разве ваши матери не любят своих детей, и дети не уважают родителей? Разве соседи у вас воинственны к своим ближним?

-Ты путаешь законы избранных и законы, говорящие о неверных. Среди нашего племени царят любовь и уважение. Никто не смеет говорить плохо со старшими, дерзить своим родителям, красть у соплеменников. Это карается смертью. Но все это по отношению к неверным становится подвигом. Тот, кто убьет неверного и возьмет его добро – угоден Богу, а значит, угоден племени.

-А разве нельзя просто жить и жить, заниматься разведением скота, сажать хлеб, растить детей и именно в этом находить смысл и радость жизни?

-Ты говоришь скучные вещи. Только в битве есть радость, только в смерти есть наслаждение.

-Но вы обрекаете своих детей и женщин на преждевременную смерть, страдание, боль. Ведь если вы нападаете на других, значит, вы даете право другим нападать на вас. Каким бы ты сильным ни был, всегда найдется тот, кто сильнее тебя. И тогда твои не родившиеся дети умрут во чреве матери, твои только вставшие на ноги сыновья познают страдание от увечий, страх за своих близких, ужас приближающейся кончины.

-Ты рассуждаешь так потому, что твой Бог слаб. А наш Бог могуч и дух нашего племени крепок. Стонов и плача ты не услышишь. Наши дети отвыкают плакать и жаловаться на первом году жизни.

-Бедные дети…

-Ха-ха-ха! Ты развеселила меня. Я был прав, не убив тебя сразу. У меня никогда не было такой занятной игрушки. Я дарую тебе жизнь. Мы будем каждый вечер говорить с тобой, я хочу узнать о твоем племени побольше. Мне странно, что такое племя живет на земле и не вымирает. Ты покажешь мне путь туда, и я пошлю туда своих воинов. То-то они повеселятся. А твой защитник, - вождь хлопнул своей могучей рукой по плечу Радегаста, - пусть учит наших мальчиков премудростям своего военного искусства. Он похвалялся, что может сразиться с любым моим воином. Пусть покажет, на что он способен.

Радегаст спокойно перенес сильный шлепок от вождя полканов. Хотя Пургас был гораздо мощнее и выше остальных сколотов, которые были, в основном, низкорослы, но Радегаст после действия чудесного напитка Сварога стал крепок и высок – его лицо находилось почти на уровне свирепой физиономии сколота. Поэтому, нимало не смущаясь, он хлопнул по плечу вождя и… И оказался поверженным в пыль. Два телохранителя мгновенно сбили Радегаста с ног и прижали к земле.

-Ого-го! – заливался Пургас. – Ну, что, хвастунишка, попробовал степной землицы? Отпустите его. А то его подруга вцепится сейчас вам в морды.

Смущенный Радегаст поднялся, отряхаясь от пыли. Дидилия, бросая гневные взоры на Пургаса, помогала своему суженому приводить в порядок одежду и обтирала краем рукава ссадину на его подбородке.

-Отведите их в мой дом, заприте и сторожите неусыпно. Если с ними что-нибудь случится, ясам вас убью, - сказал вождь охранникам.

Два сколота, обнажив мечи, повели пленников к уже знакомому дому вождя.

А вокруг продолжалось пиршество. Отовсюду неслась музыка – звучали нудные струнные инструменты и раздавались грубые ритмичные групповые песни. Осушались и вновь наполнялись вином огромные глиняные кружки.

Ариев вновь отвели в то же помещение, где они провели день. Та же солома, прикрытая холстиной, те же грубые деревянные, ничем не крашенные стены, те же часовые у дверей и окон.

Дидилия молча улеглась на подстилку и свернулась калачиком. Радегаст лег рядом, погладил любимую женщину по плечу и прошептал:

-Не грусти, моя ласточка. Я найду способ убежать отсюда. Я – воин, и для меня эта задача решаема. Нужно только выждать, разведать обстановку, узнать поточнее расположение поселка, понять, что находится вокруг него. Бежать надо наверняка. Второго шанса не будет. Поэтому потерпи пока, моя милая. И прости меня, что я стал виновником таких тяжелых испытаний.

-Раде! Что ты! Разве я виню тебя в чем-либо? Ты спас меня от тяжкой жизни в глубинах моря. Я готова разделить с тобой любую судьбу. Я верю в тебя. Ты - сильный и отважный воин. Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой.

Поцеловав Дидилию, Радегаст прикрыл ее холстиной и, обняв, прошептал:

-Спи, моя ласточка, спи. Все будет хорошо.

Сон ариев был тревожен и полон сновидений. Кроме калейдоскопичной мешанины из погонь, битв, пожаров и кровавых драк, ариев посещали и странные видения, где добрый бородатый великан, похожий на клонов, поднимал их на своих огромных ладонях над миром, и они с непостижимой высоты видели всю землю с редкими поселениями людей и колониями различных чудовищных тварей, с ее голубыми глазами озер и светлыми лентами рек, со щетиной непроходимых лесов и пятнистыми равнинами степей. И он – этот великий бородатый кудесник – говорил что-то значительное, важное, отчего зависел сам смысл их жизни. И восторженное чувство прозрения посетило их и… мгновенно исчезло, кактолько они проснулись.

А разбудили их крики ожесточенной битвы, которая, очевидно, давно уже бушевала за стенами дома вождя.

Взглянув в окно, арии увидели характерную для ночной битвы картину – полыхающую пожарами улицу и мечущихся в этом рваном желтом полыхании фигуры полканов.

Вот прямо перед окнами дома, где находились арии, вскинулся на задние ноги сколот и рухнул на землю, пронзенный умело брошенным дротиком. Мимо пронеслась группа полканов, не похожих ни на сколотов, ни на непров. Это были могучие, раза в полтора больше сколотов, полканы, с крепкими торсами, закованными в кольчуги. Но главное отличие было в том, что они были четвероногими и имели всего одну пару рук, расположенную на человеческом теле. Лошадиный круп их был закрыт кожаными попонами с нашитыми металлическими пластинами, тускло блестящими в зареве пожаров.

На арене жизнипоявилось еще одно племя полканов, которое вновь изменило судьбу ариев.

Радегаст воскликнул:

-Вот оно! Я знал, что провидение не оставит нас. Это, очевидно, племя северных полканов – дулебов, о котором говорил Добрыня. Они тоже ненавидят сколотов. Вот и пришла пора расплаты за жестокость, которую сеют в мире эти черные степняки. Диди, подожди меня здесь минуту, я сейчас вернусь.

Исчезнув в недрах опустевшего дома вождя, откуда все домочадцы ушли на бой, Радегаст через несколько минут вернулся с оружием и большой котомкой в руках. Надев пояс с широким, длинным ножом и закинув за плечи ножны с мечом, Радегаст подхватил котомку, в которую он побросал подвернувшуюся под руку еду, и вывел Дидилию из дома.

Шум ночной битвы ударил в уши ужасом предсмертных криков, топотом копыт, грохотом сталкивающихся щитов и звоном мечей.

Узкие улицы были забиты дерущимися полканами, поэтому Радегаст сразу же свернул за дом, увлекая за собой подругу. Пробежав в тени фруктовых деревьев и свалив пару пролетов легких тычинных оград, беглецы выскочили на соседнюю улицу. Там тоже шел бой. На этот раз в толпе сражающихся арии увидели и шестиногих непров, вырвавшихся на свободу и пробивающихся на восток. Пришлось снова нырнуть в сад и затаиться.

-Нам туда, - махнул тоже на восток Радегаст.

-Но мы там не были. Ведь нас привели с запада. Мы заблудимся. Неизвестно, как велик поселок сколотов. А вдруг там нет выхода? – обеспокоенное затараторила Дидилия.

-Для нас выход есть везде. Мы - люди. Даже если восточных ворот не существует, что маловероятно, мы пройдем сквозь земляной вал. Это для полканов вал, утыканный кольями, может служить непреодолимой преградой, а нам будет только удобнее спускаться по эти кольям. Бежим туда. Шум битвы сильнее всего на западе – значит, именно оттуда напали дулебы. И весь поселок устремился именно туда – на помощь защитникам западных ворот. Но я думаю, что судьба сколотов предрешена. Они слишком беспечно предались пиршеству. Пьяным воинам, захваченным врасплох, не устоять против сильных, отборных бойцов, готовых к битве. Даже две лишних пары рук не помогут сколотам. А это значит, что скоро основные силы отряда дулебов будут в центре поселка, а потом и на его восточных окраинах. Пока здесь только единичные группы, мы можем проскользнуть незаметно.

-Но зачем? Может, дулебы будут к нам так же добры, как и непры? И тогда с их помощью мы сможем вернуться к великанам-клонам.

-А если нет? И снова плен? А ожидать добродушия и милости от полканов, напавших ночью на мирный поселок, не стоит. Воины – везде воины. В лучшем случае, если не погибнем под копытами, мы станем их законными боевыми трофеями.

-Хорошо, тогда бежим.

Пробираясь вдоль домов под тенью садов, беглецы скоро углубились в тишину и темноту улиц, еще не охваченных битвой. Здесь иногда попадались только небольшие группы женщин и детей, несущихся, очевидно, тоже к восточным воротам, и освещавших себе дорогу факелами.

Ориентируясь по этим группам спасающихся от неминуемой гибели сколотов, арии довольно быстро оказались на восточной окраине поселка. Задыхаясь от бега, они выбежали на земляной вал. Идти к распахнутым воротам, где то и дело пробегали полканы, арии не решились. Спустившись по кольям, словно по ступеням почти с отвесной трехметровой высоты земляного вала, беглецы устремились на юг – к морю, как на бегу коротко пояснил Радегаст.

Отбежав на приличное расстояние от поселка и не слыша больше стука полканьих копыт, арии остановились и оглянулись.

Над поселком сколотов полыхало зарево, как недавно, еще прошлой ночью, оно полыхало над Голунью. Возмездие за зло, посеянное сколотами, настигло их быстро. Ничто в этом мире не остается безнаказанным.

-Пошли, родная, - сказал Радегаст и, обняв подругу, повел ее в темноту степи.

Глаза, сначала ослепленные заревом пожаров, быстро привыкали к темноте, и вскоре под неярким светом луны они уже различали неровности ночного пути.

Потрясение, вызванное переживаниями от увиденных кровавых сцен, и радость от неожиданного спасения из плена, довольно долго поддерживали в беглецах возбужденное состояние. Поэтому поначалу они шли быстро, с наслаждением вдыхая пахучую травяную прохладу ночной степи. И только к утру, когда стало ясно, что их не преследуют, когда накопилась усталость, арии стали подумывать об отдыхе.

Привал они устроили около небольшой речушки, которая пересекла им путь.

Перекусив прихваченной Радегастом нехитрой провизией – хлебом и сыром, запив чистой водой из речушки и прикрывшись от речной сырости холстиной, которую взяла при побеге из дома вождя сколотов Дидилия, арии заснули - на этот раз без сновидений, будто провалившись в темный омут.

Только к полудню, когда солнце развеяло туманную утреннюю дымку и разогрело колыхающуюся маревом степь, беглецы проснулись. Чистота и великолепие залитой солнцем степи, пение жаворонков, мельтешение всевозможных бабочек и мошек, пахучее разнотравье и умилительное журчанье поросшей осокой речушки навевали мысли о земном рае.

Умывшись, позавтракав и набрав в меховой бурдюк речной воды, арии снова отправились в путь, перейдя речушку по песчаному броду.

Направление опять выбрал Радегаст. Хотя Дидилия и пыталась уговорить его идти на запад, к реке, на которой стоял поселок непров, опытный воин не согласился.

-Это очень опасно, - возразил он. - Неизвестно, как закончилась битва в поселке сколотов. В той стороне возможны встречи с рассеянными группами этих кровожадных и беспощадных сколотов. Да и отряды дулебов нам ни к чему. Снова – плен, снова – испытания. Лучше идти на юг – там море. Да и река Борисфен, по которой мы поднимались на катере пока не свернули в Ингу, должна скоро встретиться на пути, ведь она течет с северо-востока. Так что мимо нее мы никак не пройдем. А по реке спустимся до Клондайка.

-Что ж, тогда вперед!

Только на третий день пути путники действительно вышли на берег Борисфена. Что это был именно он, арии поняли сразу – широкая, полноводная река несла свои неторопливые воды на юго-запад, устремляясь к Лиману Монстров.

Глава 12 Долина разума

ГЛАВА 12

ДОЛИНА РАЗУМА

С вершины холма перед ними раскинулась живописная долина. Могучая река блестела в лучах утреннего солнца. Над прибрежными зарослями носились сотни птиц, оглашая своим криком и писком окрестности.

Беглецы, восхищенные величием увиденной картины, помедлили на краю холма, прижавшись друг к другу, потом медленно стали спускаться в долину.

-Красота-то какая! - потрясенно повторяла Дидилия. – Ты только посмотри – какое чудное место!

Радегаст, однако, не столько любовался чудным пейзажем, сколько внимательно осматривал долину. Не может быть, чтобы в таком прекрасном и удобном для жизни месте не было разумных существ, будь то люди, полканы или еще кто-нибудь более экзотический. И не обязательно они должны быть добрыми и гостеприимными.

Внимательный взор Радегаста не обнаруживал ни малейших признаков поселений разумных существ. Но это не только не успокаивало опытного воина, но даже больше настораживало. Что-то в этой долине было не так. Какое-то подспудное чувство вызывало у него тревогу, заставляло его все зорче вглядываться в прибрежные кусты и деревья и не торопиться к живительной реке.

Но природа дышала чистотой и безмятежностью. Ничто не указывало на наличие опасности. Путники подошли к реке. Дидилия, радостная и взволнованная до слез ощущением свободы, растроганная нежной красотой долины, мгновенно сбросила с себя одежды и окунулась в прохладные чистые воды. Радегаст,напившись и ополоснув лицо, вынул из ножен меч и стал внимательно посматривать по сторонам. Дидилия, смеясь и резвясь в голубых водах, звала своего защитника искупаться. Но тот, улыбаясь и отвечая любимой ласковыми словами, тем не менее не терял бдительности. У него не проходило ощущение, что за ними кто-то пристально наблюдает.

Но прошло немного времени, и Радегаст успокоился. Усталость и окружающая красота сделали свое дело. Он расслабился, отвлекаясь от тяжких дум о борьбе за выживание. Скупнувшись в реке, он достал из котомки продукты, накормил Дидилию, подкрепился сам и прилег в тени кустов отдыхать. Но посвежевшая после купания, Дидилия стала теребить возлюбленного,щекотать и ласкать его большое крепкое тело. Радегаст со смехом отбивался, впрочем, особо не усердствуя. Скоро их игры переросли в страстные ласки, только стоны и жаркий шепот слышны были из густой прибрежной травы.

Лишь к полудню отдохнувшие и посвежевшие беглецы отправились в путь вниз по реке, направляясь к морю.

Радегаст хотя давно уже успокоился по части внешней угрозы, все же бдительно поглядывал по сторонам. Одна странность беспокоила его – птицы, взлетавшие при их приближении, не улетали прочь, а сбивались в стайки и шумно щебетали, как бы обмениваясь впечатлениями об увиденных незнакомцах. Причем по мере продвижения путников стаи птиц становились все больше, словно все пернатые, которых они потревожили, преследовали их, собирая по пути все новых и новых любопытных наблюдателей. Скоро над головами людей стоял такой птичий гвалт, что уши закладывало.

-Раде,- чего они так шумят, ведь мы же их не трогаем? - спросила Дидилия.

-Не знаю, - ответил воин,- обычно птицы так себя не ведут. Не волнуйся, я думаю, они нас до смерти не заклюют.

Дидилия весело рассмеялась шутке.

Птицы вели себя словно малые дети, которые видят что-то необычное – они роились, шумели, подлетали очень близко, но не проявляли суетливой тревоги или агрессии. Это было похоже на смотрины невиданных зверей, когда на улицы города высыпают толпы народа, обрадовавшиеся возможности полюбоваться на диковинку.

-Смотри, коршун! - вдруг воскликнула Дидилия.

Действительно в вышине над шумной стаей кружила хищная птица, очевидно привлеченная непривычным гвалтом. Мелкие пташки, увлеченные преследованием людей, не замечали опасности. А коршун уже сложил крылья и камнем упал в самую гущу стаи. Мгновение – и бедная жертва затрепыхалась в острых когтях хищника.

Весело чирикающая стая рассыпалась в разные стороны, шум, издаваемый птицами, стал непереносим. Закладывало уши от их оглушительного, тревожного писка. Это была обычная трагедия, какие происходят в природе тысячами, ибо так уж определено судьбой, что кто-то должен быть пищей другого.

Но на этот раз события развивались по какому-то другому сценарию.

Разбившись на несколько стай, мелкие пташки вдруг атаковали хищника сверху, причем соблюдалась строгая очередность в нападении как групп, так и отдельных птиц. Это напоминало удары горошин, вылетающих из трубки, выдуваемой играющим мальчишкой. Но здесь была отнюдь не игра. Это была настоящая военная атака. Удар – взлет. Удар - взлет. Не меньше пятидесяти птиц, на большой скорости по очереди били в хищника и взмывали вверх, а им на смену вниз обрушивалась новая стая. Коршун, попавший под этой мощный натиск хрупких и легких пташек, закувыркался, с трудом удерживаясь, чтобы не упасть в воду. Это, наверное, в конце концов, так бы и произошло, потому что атаки следовали одна за другой и их мощь, очевидно, была достаточной, чтобы не дать сильной и крупной птице подняться. Но тут над местом битвы появилось еще три коршуна, которые разом ударили в разные стаи пташек. Ряды нападающих рассыпались. Еще три жертвы затрепыхались в когтях хищных птиц.

Коршуны давно скрылись с глаз, а Радегаст и Дидилия все еще не могли прийти в себя от увиденного.

-Раде, разве коршуны нападают сообща?

-Я сам вижу это в первый раз. Да и битва, которую устроили пташки, больше напоминала атаки умных и хорошо организованных воинов, чем всплеск отчаянья глупых пернатых существ. У меня такое ощущение, что птицы договорились друг с другом, как действовать.

-Ты хочешь сказать, что они разумные?

-Нет, конечно, я в это поверить не смогу и сам. Но что эти птицы гораздо умнее тех, что мы с тобой когда-либо видели, – это факт.

Продолжая свой путь по густым прибрежным лугам, путники стали внимательнее присматриваться к окружающему их миру. Но все казалось обычным. Все также порхали стрекозы и бабочки, деловито жужжали шмели, время от времени зарываясь носом в цветы. Величаво вышагивали по отмелям цапли, вылавливая длинными клювами зазевавшуюся мелкую рыбешку. И только настораживала излишняя внимательность, с которой природа провожала бредущих по берегу людей. Цапли застывали, как фаянсовые изваяния, провожая пристальными взглядами гостей. Пролетавшие мимо бабочки, помахивая своими разноцветными крылышками, на какое-то время зависали в воздухе, словно любопытствующие прохожие. Уж, скользящий по зеркалу реки, все время опережал людей, то и дело подплывал к берегу и смотрел своими черными глазками-бусинками на двуногих существ, вторгшихся в его владения.

Но самое большое внимание людям было уделено муравьями. Когда пришло время обеда, и Радегаст с Дидилией разместились на взгорке недалеко от воды, чтобы подкрепить свои силы оставшейся провизией, на них напали эти крохотные шестиногие вездесущие насекомые, нещадно жаля и щекоча.

Очевидно, усевшись неосмотрительно в близи подземного муравейника, они потревожили его трудолюбивых и суетливых обитателей.

Нападение муравьев было дружным и яростным. В течение полуминуты ноги путников были облеплены копошащейся и больно жалящей массой насекомых. Дидилия закричала от боли и испуга, вскочила и стала стряхивать с себя злобных атакующих солдатиков. Радегаст подхватил подругу за руку и побежал к реке. Прыгнув, не раздеваясь, в воду, он увлек за собой и Дидилию. Через полчаса хохочущие взахлеб путники уже сушились далеко на холме, подальше от кровожадных тварей. Когда прошло возбуждение от пережитого происшествия, Радегаст задумчиво произнес:

-И снова мне показалось, что эти насекомые не такие уж примитивные, какими мы их обычно считаем. Слишком уж они четко действовали. Я успел заметить, что когда мы садились, рядом ползало только с десяток муравьев. А потом из-под земли буквально хлынули полчища насекомых, причем разделившихся на отряды. И каждый отряд выполнял свою определенную задачу. Поэтому они и застигли меня врасплох. А потом после купания, когда я собирал вещи и еду, поблизости не было видно ни одного муравья. Он все до одного попрятались под землю!

-Значит, они и вправду все тут разумные! - убежденно сказала Дидилия.

-Такого не может быть! - резко ответил Радегаст. – Насекомые не могут быть разумными. И птицы тоже. И змеи. Просто они все здесь более организованы, вот и все!

-А я говорю – разумные! - не сдавалась Дидилия.

Кажется, назревала первая в жизни супругов ссора.

Радегаст, жуя хлеб с сыром, хмуро смотрел на расстилавшуюся перед ним долину, преподнесшую такие экзотические сюрпризы.

-А как же могут быть человеко-лошади, да еще с шестью ногами и шестью руками? Такое, значит, может быть, а разумный муравей не может? – продолжала горячиться Дидилия.

-Но полканы были всегда!

-Нет, не всегда! Сварог говорил, что их тоже создали ученые. Те самые, которые клонировали великанов и которые по клеткам возрождали вымерших животных и, что-то там изменяя, создавали новые существа. И таких существ полно. Ты видел у клонов фильм, где они снимали человеко-птиц и человеко-пауков.

-Да, но это все измененные формы человека. И только человек может быть разумным, какое бы ему тело ни приделывали путем изменения генов. Понимаешь, основа разумного – все равно че-ло-век! Какие бы чудища ниводились на земле или в воде, онинеразумны, если не созданы на основе человека!

-Ты - упрямый и бестолковый солдафон! Если тебе сказали, что такого не может быть, ты веришь в это, как в команду «налево» или «направо». Другого ты видеть не хочешь. Неужели тебя ничему не научили книги клонов? Земля пережила катастрофу из-за разрушительных войн, бесконтрольного применения генетически измененных продуктов, экспериментов с возрождением вымерших существ по нескольким клеткам, найденным при раскопках, использования непроверенных лекарств, изменяющих не только природу человеческого тела, но и весь окружающий мир. Поэтому теперь среди животных может встретиться все, что угодно. И мудрые бабочки – это не самое удивительное в этом мире!

Удивленно глядя на разгорячившуюся подругу, втайне восхищаясь ее умом и способностью легко усваивать и в нужный момент использовать знания, полученные случайно, воин сдался.

-Успокойся, Диди. Пусть будет по-твоему. Я надеюсь, что это не помешает нашему путешествию к морю. Нам необходимо найти людей. Таких же, как и мы. В этом мире, - Радегаст обвел рукой долину, - нам всегда будет неуютно. Пусть здесь прекрасно, тихо и безопасно, пусть здесь достаточно пропитания, но мы сможем жить только среди людей. Мы привыкли жить в обществе себе подобных. Среди муравьев или полканов нам не выжить. Идем, моя красавица, и давай больше не будем ссориться.

Поцеловав в губы Дидилию, воин встал и, собрав вещи, тронулся по верху холма навстречу солнцу. Дидилия, остыв от перепалки, ухватила спутника за рукав и пошла рядом.

Вскоре на их пути встал густой и могучий лес. Поразмыслив, Радегаст все же решил идти вдоль реки, чтобы не оставаться без питьевой воды, да и река вернее приведет к морю, хотя путь по ней может оказаться и дольше, чем напрямую. Снова пришлось спуститься с холма в низину.

Ступив под темные своды леса, Радегаст опять насторожился, как это бывало в боевом пограничном дозоре. Если Дидилия права, и здесь все живое имеет разум, то это может быть опасным. Кроме насекомых и птиц в лесу немало хищных зверей, которые, обладая ловкостью и силой, легко могут напасть на людей, заслуженно считая их своей законной добычей. Дидилия тоже притихла, со страхом поглядывая в темные чащи. Ей, впечатлительной и эмоциональной, уже мерещились за каждым деревом кровожадные и жестокие волки с умными и злыми глазами, хитрые и коварные рыси, внимательно следящие за легкой добычей. Сварог говорил, что разумными могут быть даже растения и деревья. А вдруг это именно здесь?

Лес, в который вступили путники, вызывал страх на подсознательном уровне. На первый взгляд он не таили в себе никакой опасности: весело шумели густые кроны деревьев, яркие солнечные пятна рисовали замысловатые узоры на сочной зеленой траве, ласково лопотал листочками подлесок, слабо колыхались под теплым ветерком прозрачные сети паутин.

Но что-то неуловимое говорило людям о враждебности этого казалось бы безмятежного и яркого мира. Путешественники ощущали на себе внимательные взгляды живых существ, готовых воспользоваться их беспечностью и напасть. Хотя кто мог это сделать безнаказанно? Двухметровый могучий воин, вооруженный мечом, мог справиться с любым зверем, будь он трижды разумен. Но тревога не отпускала сердце отважного ария.

Уже несколько часов двигались беглецы по зеленым чащам, а Радегаст ни на минуту не ослаблял внимания. Его чувства обострились до предела. Он ощущал на себе взгляды живых существ, прятавшихся под сенью деревьев, спиной чувствовал почти бесшумный полет хищных птиц, следовавших за путниками, он краем глаза улавливал малейшие колебания травы, пытаясь сразу определить, что это - безобидная ящерица или ядовитая змея, страшная своим разумом, стремительностью и непредсказуемостью.

Казалось, что действительно в этом жутком лесу даже деревья имели сознание и были настоящими разумными существами. Они, как живые, шевелили ветвями, стараясь достать листьями путников, и поворачивали свои кроны вслед проходящим людям, что-то там решая в своих корявых деревянных мозгах.

В этом мире, где все живое имело разум, непонятно было, как себя вести. Разум от разума отличается. Наивно думать, что он может быть только добрым. Даже среди людей мечты о всеобщем понимания и добром отношении к себе подобным несбыточны. А что говорить про жестокий мир животного царства, где главенствует принцип естественного отбора, где самой природой определено, что одни существа являются пищей для других. Только сверхъестественная бдительность, ловкость, сила и выносливость могла быть гарантией выживания.

Дидилия, обычно ярко воспринимавшая новые впечатления и бурно выражавшая свои эмоции и мысли по поводу увиденного, на сей раз притихла. Держась за рукав Радегаста, она молча шла вперед, боязливо поглядывая по сторонам. Один раз ее чуть не до смерти перепугал выводок кабанов, с разбегу шумно выскочивших на поляну впереди идущих людей. Дидилия вскрикнула и спряталась за спину своего защитника.

Кабанов было штук десять – в основном молодняк. Увидев ариев, выводок остановился. Животные с любопытством уставились на людей, энергичным хрюканьем обмениваясь впечатлениями. И снова ощущение встречи с разумным существом, от которого неизвестно что ожидать, похолодило кожу нутряным страхом. Радегаст выхватил из-за плеча меч и встал в позу обороняющегося воина. Он был готов к нападению противника, его воинский инстинкт взбодрил жизненные силы перед лицом реальной опасности. Радегаст теперь представлялсобой не человека, а могучее и грозное существо, способное убивать беспощадно и стремительно.

И вожак, очевидно, понял это. Раздался грозный рык, и выводок мгновенно исчез в зарослях кустов. Вожак, огромное лохматое чудовище с торчащими из пасти устрашающего вида желтыми клыками, несколько секунд помедлил, внимательно глядя на неожиданных гостей его леса, а затем неторопливо ушел в чащу.

Как это ни странно, но это тревожное событие немного сняло напряжение у людей. Радегаст, встретившись с реальной опасностью, как бы обрел себя заново, рефлексы солдата заработали, приведя его организм в нормальное состояние. Неосознанная тревога, инстинктивный страх пропали, уступив место обычной бдительности воина-пограничника. Да и Дидилия, увидев, как огромный страшный зверь быстро и безропотно отступил без боя перед отвагой ее возлюбленного, тоже успокоилась. Сила и мощь духа, исходящие от Радегаста, придали ей уверенность и спокойствие. Она даже позволила себе рассмеяться, вспомнив, как быстро улепетывали маленькие лохматые поросята. И снова красоты мира вошли в ее душу, и она, хотя и молча – помня о возможной опасности, но с удовольствием стала смотреть по сторонам, отмечая про себя прелесть окружающей природы.

Следующие несколько часов прошли без приключений,

Солнце давно перевалило за полдень. Пора было думать об отдыхе. Радегаст видел, что его спутница давно устала. И хотя она не роптала, крепилась, было видно, что это нелегкое путешествие вконец измотало ее. Пища, которую успели прихватить арии при поспешном бегстве от полканов, кончилась. Голод давал о себе знать. Пора было подумать о добыче пропитания. Чтобы морально поддержать уставшую возлюбленную, Радегаст стал как бы размышлять вслух:

- Лес, кажется, начинает редеть. Уже появляются маленькие полянки на берегу реки. Вот попадется поляна побольше, и мы сядем отдыхать - на открытом пространстве меньше опасностей, незаметно к нам будет трудно подобраться. Сделаем лук, стрелы, добудем какую-нибудь дичь, разведем костерок – я успел прихватить у полканов огниво, и будет у нас на обед жаркое.

Дидилия на ходу благодарно прижалась к плечу своего заступника.

-Спасибо, мой милый. Спасибо тебе, мой заботливый. Ты обо мне не беспокойся. Я сильная. Я все выдержу. Давай пока не располагаться на отдых. Надо побыстрее вырваться из этого заповедника разума. Я не смогу есть убитую птицу, зная, что она была таким же разумным существом, как и я. Я лучше умру с голоду, чем стану людоедкой.

Радегаст рассмеялся и обнял подругу за плечи.

Вдруг впереди раздался чей-то испуганный крик. Путникизамерли.

-Раде, что это?

-Кто-то попался в лапы хищнику.

-Давай обойдем это место стороной.

-Слева река, справа гора, обходить негде. Назад поворачивать тоже не имеет смысла. Надо прорываться вперед. Будь осторожна, иди за мной и внимательно поглядывай по сторонам.

Радегаст снова обнажил меч.

Осторожно ступая, беглецы стали спускаться в овраг, по дну которого тек звонкий чистый ручеек. Шум и чьи-то отчаянные крики становились все слышнее. Добравшись до дна оврага, арии увидели страшную картину. Между двух деревьев, в чем-то запутавшись, билось, истошно крича, какое-то лохматое существо. По его телу скользили, словно страшные тени, огромные, не меньше кошки, волосатые, толстые пауки. Приглядевшись, путники поняли, что пауки пеленают жертву паутиной, судя по всему очень прочной.

Передернувшись от страха и омерзения, Дидилия с замиранием сердца спросила:

-Кого они поймали?

-Обезьяну. Посмотри наверх.

Дидилия подняла голову и увидела, что в кронах деревьев металась стая обезьян. Беспорядочно прыгая с ветки на ветку, те отчаянно кричали, однако, не предпринимая никаких попыток выручить подругу, попавшую в беду. Их действия совсем не походили на поведение разумных существ. Точно так же вели себя и обезьяны, водившиеся в лесах около города Арианта. Если одна из особей попадала в беду, то никогда ей на выручку не шли сородичи. Они ограничивались паническими, хаотичными прыжками и испуганными криками. Зато пауки выказывали явные признаки высокой организованности и разумности. Их действия были слаженны и четки. Обезьяна, попавшая в липкие сети, при своих относительно больших размерахи достаточной силе легко порвала паутину, натянутую между деревьев. Но атака огромных пауков, быстро перемещавшихся по телу и опутывающих жертву все новыми метрами нитей, была настолько мощной и стремительной, что обезьяна почти сразу же оказалась крепко связанной. Видно было, что пауки изредка вонзают в жертву острые жала, вероятно, еще более лишая обезьяну возможности сопротивляться. Очень быстро надрывные крики прекратились, перейдя в жалобный стон. Судорожные движения попавшей в ловушку обезьяны уже напоминали агонию обреченной жертвы.

Застыв в тени дуба, Радегаст и Дидилия не решались двигаться дальше.

-Что если они и на нас нападут? - шепотом спросила Дидилия.

-Молчи. Не привлекай их внимания. Пока они заняты добычей, мы им неинтересны. Взгляни, другие обезьяны, подбираются довольно близко, но на них пауки не реагируют. Я думаю, что они должны скоро убраться отсюда.

Радегаст понимал, что с таким противником ему будет справиться нелегко – ни его сила, ни меч не помогут в битве с таким коварным, стремительным и массовым противником. А если укусы пауков ядовиты, то шансов выжить в борьбе с этими отвратительными тварями у людей не было. Оставалось уповать на то, что их не заметят.

Через несколько минут высокая трава на склоне оврага зашевелилась, будто земля под ней пошла морскими волнами. Спрятавшись за могучим стволом дуба, путники наблюдали за развитием событий. Из чащи вдруг показалось с десяток пауков по размерам раза в два больше пауков-охотников. Взвалив себе на спины спеленатую паутиной куклу обезьяны, они вновь исчезли в траве. За ними поспешили и пауки-охотники. Обезьяны, метавшиеся в кронах, успокоились и стали спускаться вниз, к воде. Выждав несколько минут, арии тоже вышли из-за укрытия. Спустившись к ручью, они напились воды и, настороженно поглядывая в сторону, куда удалились пауки, стали подниматься вверх по склону оврага. Неожиданно из кустов выскочил, ковыляя на четырех конечностях, детеныш обезьяны. Дидилия негромко пискнула и спряталась было за широкую спину Радегаста. Но, поняв, что это не мерзкие пауки, а всего-навсего безобидный маленький звериный детеныш, она подошла к обезьянке и протянула ей руку. Та доверчиво уцепилась за нее мохнатыми лапками и мгновенно вскарабкалась на плечи. Дидилия рассмеялась.

-Ты посмотри, она совсем ручная. Она, наверное, тоже, как и мы, разумная.

-Вряд ли, - ответил Радегаст. – Это стадо обезьян вело себя, мягко скажем, не разумно. И повадки их обычные, звериные. Очевидно, мы находимся на границе зоны, где проживают разумные существа. Пауки еще разумны, а обезьяны – уже нет. А этот обезьяний детеныш, по всей видимости, просто потерял свою мать. Это, вероятно, именно ее схватили пауки. Еще один довод в пользу того, что обезьяны, встретившиеся нам, не обладают сознанием в нашем понимании. Иначе бы они не бросили детеныша. Разумные существа так не поступают.

-А что мне делать с этим чудом?

-Возьми его пока с собой, а если встретится опять стадо обезьян, попытаемся сдать на воспитание.

-А если они не примут?

-Тогда продолжим путешествие втроем. Забирай свою игрушку и пойдем отсюда скорее. Я не удивлюсь, если пауки вернутся за новой жертвой.

Дидилия, вспомнив ужасных, кровожадных тварей, вздрогнула, опасливо посмотрела в чащу и заторопилась вслед Радегасту. Обезьянка, удобно устроившись на шее девушки, вцепилась лапками в ее волосы и замерла – она обрела новую маму.

Еще долго путники были настороже, чтобы не быть застигнутыми врасплох. К счастью, пауки не возвращались: то ли ограничились только одной жертвой, то ли их охотничьи владения лежали севернее, а поход к реке был всего лишь рейдом вдоль дорог к водопою. Но еще долго Дидилия ежилась при воспоминании о жуткой картине охоты противных тварей. Нежно поглаживая обезьянку, Дидилия шептала:

-Ой, ты, моя сиротка. Ой, ты, моя маленькая…

Неожиданно деревья расступились, и на берегу реки восхищенному взору людей открылась прекрасная луговина. На залитой солнцем траве все было, как в обычной жизни – трепетали стрекозы, мелькали ласточки, жужжали трудяги-шмели, не обращая ни малейшего внимания на людей.

Путники облегченно вздохнули. Долгое напряжение начало спадать. Дидилия сорвалась с места и, придерживая на плече обезьянку, побежала к блистающей реке. Радегаст, все еще настороженно поглядывающий по сторонам, поспешил за ней.

Умывшись чистейшей, прохладной водой, Дидилия виновато посмотрела на своего спутника и виновато сказала:

-И все-таки я хочу есть.

Радегаст почесал затылок и не очень решительно ответил:

-Можно было бы, конечно, поохотиться, но… Ты, наверное, все-таки была права – охотиться на дичь, не будучи уверенным, что она не является носителем разума, не очень приятно. Лучше нам побыстрее убраться из этих мест. Мы, по всей видимости, на границе этой странной земли. Еще немного и мы попадем в привычные условия, где я смогу тебя и защитить и накормить.

Пройдя с километр по роскошному лугу, путники уперлись в маленькую речушку, которая впадала в Борисфен.

В зарослях прибрежных кустов, почти у самого устья притока, Радегаст разглядел бобровую плотину, сделанную из ровных, гладких бревен.

-Вот это то, что нам нужно! - воскликнул он.

-Ты придумал, что мы будем есть?

-Нет. Я придумал, как нам побыстрее убраться из этого поганого места. Я очень люблю пташек и зверюшек, но, когда они смотрят на меня смышлеными глазами и что-то там соображают в своих умных головах, мне становится не по себе. Это большое счастье, что там, где мы жили, разумными были только люди. Невыносимо жить в окружении разумных существ, так сильно отличающихся от тебя внешним видом. Даже среди полканов и то было неловко, а уж среди этого буйства разума и вовсе ужасно. Человеку нужны только люди.

-Но не великаны.

-Ты не хочешь жить у великанов?

-Нет.

-Но раньше ты говорила…

-А теперь не хочу!

-Ладно. Значит, будем искать нормальных людей.

-И где же?

-Не знаю. Возможно, нам придется искать их очень долго. Но отчаиваться не надо. Не может такого быть, чтобы только в Арианте, Языге и Волохе жили люди. По побережью моря должно быть много человеческих поселений. Возьмем у великанов свой катер и отправимся дальше.

-А вдруг людей совсем не осталось? Ведь даже у клонов не было такой информации о других человеческих поселениях.

-Но у них не было информации и о наших городах. Они живут в замкнутом, размеренном мире, почти не контактируя с другими племенами. Похоже, что взаимовыгодное сотрудничество с полканами – единственное исключение из правил. Так что их незнание еще ни о чем не говорит. Нам как можно скорее нужно достичь моря. Именно там, на побережье, может быть наше спасение. Только там могут жить люди.

-Но как мы доберемся до моря? До него еще идти и идти, а на каждом шагу нас поджидают опасности. Кроме этих противных пауков, наверное, всякой нечисти впереди очень много. Скоро снова начнется лес, и мы будем беспомощны перед обитателями этих чащ, где их родной дом и их законные территории. Нас, чужаков, они рано или поздно уничтожат. Удивительно, что мы до сих пор живы. Прости меня, Раде, но я так устала. Я уже не верю, что мы спасемся.

-Мы – люди. Мы не должны терять надежду до самого конца. Пока двигаются наши ноги и глядят наши глаза, будем идти. Поверь мне, я не дам тебя в обиду. Мы все преодолеем, у нас будут дети, которые заживут счастливо и весело. Ты веришь мне?

-Верю, - тихо ответила Дидидия и крепко прижалась к своему храброму возлюбленному.

-Вот и хорошо, моя ласточка. А сейчас мы сделаем плот и уплывем отсюда далеко-далеко. И эти проклятые пауки, что тебя так напугали, не будут больше тебе мерещиться.

-Плот?

-Да, плот. Он понесет нас со скоростью течения этой замечательной реки к морю. А там – наше спасение, наше будущее.

-А где ты найдешь бревна? Не мечом же ты станешь валить деревья?

-А я у бобров займу.

-Ты разрушишь у них плотину? А как же они?

-Они себе еще сделают.

-А если они тоже разумны? Неужели тебе не будет стыдно разорять их сооружение?

-Ну и что? Чтобы выжить и не на такое пойдешь. Но ты зря переживаешь. Я уверен, что пауки были последними разумными тварями. А если бобры все-таки разумны, я извинюсь перед ними.

Дидилия грустно улыбнулась и, сев в траву, стала наблюдать, как Радегаст вынимает из плотины бревна и переправляет их к большой реке. Бобры действительно не выказали свойственной разумным существам агрессии, когда их сооружение стали разрушать. Насколько бобров всплыло вблизи берега, но, испугавшись, животные нырнули в воду и больше не показывались.

Плот, увязанный длинными гибкими хлыстами ивняка, хотя и был ненадежным плавсредством, но зато существенно облегчил дальнейшее путешествие.

Вооружившись шестом, Радегаст правил вдоль берега, стараясь избегать глубин и стремнин – там их примитивное сооружение могло стать щепкой в руках судьбы. Быстрые светлые воды несли ариев вдоль живописных берегов, унося все дальше от оазиса разума.

Легкое скольжение среди летнего великолепия природы, порхания больших и малых птах и стрекоз, колыхания высоких прибрежных трав под лазурным куполом небес с перламутровыми облаками поначалу вызывало в душах путешественников восторженное возбуждение. Казалось, вот-вот за поворотом откроется сказочная страна с добрыми и милыми людьми, которые с радостью примут двух измученных ариев, и их тяжкие приключения закончатся.

Но за поворотом был еще один - и все то же зеленое колыхание трав и кустов, и слепящие солнечные блики на голубых просторах реки.

Голод и страх перед неизвестностью все больше томили Дидилию. Сидя на бревне-поперечине, скреплявшем плот, она грустно глядела вперед. Губы ее шептали молитву.

Близился вечер, а долгожданного моря так и не было. Река все больше отклонялась к западу, отодвигая надежды на окончание хлопотного и опасного пути.

-Надо искать место для ночлега, мы не можем плыть в темноте. Да и пора подумать о пище. Без еды нам долго не протянуть, - сказал Радегаст опечаленной подруге.

-Мы будем ночевать прямо на берегу? А вдруг снова какие-нибудь пауки набросятся на нас?

-Мы остановимся на острове, там не должно быть хищных животных. А к тому же на островах немало птиц, из которых может получиться неплохой ужин.

Река, по которой плыли путешественники, была широкой и полноводной. Часто она разделялась на мелкие рукава, поросшие по берегам камышом и кустарником. Управлять плотом в этих стремительных потоках, где перекаты чередовались с ямами, было очень сложно. На одном из перекатов Радегаст подналег посильнее, пытаясь вывести плот на глубину. Тонкая жердь сломалась. Воин еле удержался, чтобы не упасть в воду. Дидилия тревожно вскрикнула. Плот несколько раз развернуло, ударив о камни, и поволокло течением к середине протоки, которая довольно быстро кончилась, и ариев вынесло на чистую воду широкой глади реки, окрашенной заходящим солнцем в золото и пурпур. Словно щепку, крутя в водоворотах, несло неуправляемый и ненадежный ковчег вперед и вперед вдали от спасительной зелени берегов.

Радегаст, поняв бессилие дальнейшего сопротивления, сел рядом с Дидилией, обнял ее и нарочито бодрым голосом произнес:

-Ну вот, у меня и появилась лишняя минутка, чтобы посидеть рядом с любимой.

Прикоснувшись губами к щеке Дидилии, он попытался успокоить ее:

-Не волнуйся, моя красавица, все будет хорошо. Когда-нибудь эта река повернет вправо или влево и тогда нас снова прибьет к берегу.

Дидилия прижалась к своему спасителю и защитнику и, положив голову к нему на колени, устало прикрыла глаза.

Расчет Радегаста оправдался только в сумерках. Река резко повернула вправо, ударившись в скалистый кряж, и течением плот приблизило к левому берегу. Правда, не настолько, чтобы можно было перебраться на сушу. Проскочив скалы, река снова вырвалась на простор, и плот с путешественниками сам по себе ткнулся в один из бесчисленных островков, поросших жесткой травой и кустарником. Уцепившись за свисающие к воде ветки, Радегаст подтянул плот к небольшой заводи, помог выйти на берег Дидилии, а затем выбрался и сам.

Найдя место посуше, Радегаст развел костер, благо прихваченное при побеге из поселения степняков огниво сохранилось в дорожной сумке. Пока Дидилия грелась у костра, воин бродил где-то в темноте, продираясь сквозь шумные заросли осоки и трескучие кусты. С оглушительным хлопаньем с острова поднялись определившиеся на ночлег птицы. Вскоре Радегаст вернулся с добычей, успев подбить подобранной по дороге дубиной пару небольших уток.

Спать они легли сытые и умиротворенные и уснули мгновенно.

Наутро, подкрепившись остатками испеченных в костре птиц, арии снова отправились в плавание.

Радегаст, ловко орудуя новым, только что вырубленным шестом, используя его как весло, направлял плот к ближнему левому берегу. Помогало его усилиям и течение. Вскоре путешественники уже плыли вдоль зеленой стены леса. Волнения вчерашнего дня остались позади. Солнечное утро и вид близкого, надежного берега снова поднял настроение Дидилии. Сидя по центру плота, подставляя свое прекрасное лицо свежему утреннему ветерку, она вдруг громко и свободно запела. Ее песня о любви и простом человеческом счастье неслась в лазурные просторы, сливаясь с пением птиц, журчанием воды и шелестом ветра в прибрежном ивняке. Она была частью природы, ее центром, ее сутью, ее страстью.

Случайно все и неизбежно:

И жизнь, и чувства, и слова…

Слепая вечность безмятежно

Плетет из судеб кружева.

Как в жизни мы нашли друг друга?

Разгадка, в общем-то, легка:

Как житель севера иль юга

В толпе находит земляка;

Как верный путь находит к свету

Во тьме родившийся росток;

Как солнце, обежав планету,

Находит запад и восток.

Я вру опять про неизбежность,

Наивно веруя в слова…

Слепая вечность безмятежно

Плетет из судеб кружева.

Могучий и суровый красавец воин, правивший плотом, с затаившейся в уголках губ доброй улыбкой слушал песню любимой. И в его сердце росли нежность и гордость за свое сокровище, гнев и ярость на судьбу, пославшую на хрупкие плечи любимой тяжкие испытания, уверенность и горячее желание обеспечить ей достойную счастливую жизнь во что бы то ни стало.

Глава 13 Лесовики

ГЛАВА 13

ЛЕСОВИКИ

Вдруг внимание Радегаста привлек посторонний шум на берегу. Взглянув туда, воин увидел какое-то мелькание между деревьев, росших плотной стеной. Встревожившись, он отогнал плот от берега несколькими могучими толчками. Там, в чаще, что-то происходило. Не желая понапрасну беспокоить Дидилию, он не прервал ее пение. Но, как и подобает настоящему пограничнику, он мгновенно превратился в почти сверхъестественное существо с обостренным зрением и слухом, в ловкого и опасного зверя, готового к отражению любой атаки.

Через несколько минут деревья поредели, и Радегаст увидел, что от ствола к стволу вслед за плотом передвигаются нелепыми прыжками какие-то странные существа. В целях безопасности лучше было бы отойти от берега подальше, но плот на течении мог стать неуправляемым. Оставалось плыть прежним курсом, внимательно наблюдая за незнакомцами и готовясь к любым неожиданностям. Деревья кончились, и на прибрежную поляну выбежали два маленьких двухголовых человечка! Поняв, что плывущие на плоту их видят, незнакомцы большими прыжками устремились к спасительной зеленой чаще, которая вновь начиналась метров через пятьдесят. Вдруг навстречу им выбежали еще несколько лохматых существ. Двое убегавших неожиданно… распались. Теперь по поляне бежало четыре человека, у которых было по одной голове и по одной ноге! Прыгая, как кузнечики, они развернулись и вновь вместе с двуногими и двухголовыми бросились к воде.

Дидилия, увидев этих ужасных карликов, зашлась в крике, крепко прижав к себе обезьянку.

Радегаст, больше не раздумывая, направил плот к середине реки. Но тут все двухголовые распались попарно и с десяток «кузнечиков» попрыгали в воду. Несколько мгновений, и плот со всех сторон оказался облеплен косматыми головами. Радегаст, издав боевой клич, выхватил меч, готовый в одно мгновение превратить нападавших в окровавленные куски мяса.

-Стой!- крикнула Дидилия. - Не убивай их! Посмотри, они ничего плохого не хотят нам сделать!

Лохматые существа, которые плыли в воде, держась за бревна плота, действительно не выказывали агрессии. Наоборот их огромные глаза на маленьких личиках горели каким-то благоговением и восхищением. Они напомнили детей, увидевших что-то необычное и сбежавшихся посмотреть на чудо.

Лесные жители глядели на людей, которые были по размерам раза в три больше их, и ничего не предпринимали. Правда, было заметно, что плот резко стал приближаться к берегу.

-Раде, извини меня, что я так тебя напугала криком, - сказала Дидилия. - Это от неожиданности. Не убивай их. Давай доверимся им. Видишь, у них нет даже оружия.

Радегаст, мысленно согласившись, что реальной опасности появившиеся неизвестно откуда маленькие лесные люди не представляют, расслабился. Пусть пока будет так, как будет. Тем более что в любой момент воин сможет мгновенно мобилизоваться, и не позавидуешь тогда тому, кто окажется на его пути.

Плот ткнулся в берег, и странные одноногие карлики шустро и дружно повыскакивали из воды. Попадав на четвереньки, а точнее, на троеньки, потому что у каждого из них была только одна нога, незнакомцы стали бить поклоны. Один из них, воздев руки к ариям, сказал тоненьким приятным голоском:

-Боги, мы приветствуем вас! Сойдя на землю, примите под защиту слабое племя лесовиков. Не гневайтесь на нас! Ваша жизнь вечна, и вам ничего не стоит задержаться у нас, прервав свой вечный путь. Наша деревня недалеко, посетите ее, и наше племя будет счастливо. Когда мы надоедим вам, вы уйдете. Не покидайте нас сейчас. Мы долго ждали вашего появления. Вы нам нужны. Мы ждем вашего решения.

Сказав это, карлик по примеру своих собратьев склонил голову к земле.

Дидилия смело шагнула на берег и, наклонившись к лесному жителю, подняла его с земли.

-Хорошо малыш, мы остаемся у тебя в гостях. Веди нас.

Одноногие карлики повскакивали и с радостными криками и визгом запрыгали вокруг обретенных богов.

-Диди! - предостерег Радегаст свою возлюбленную.

Та, поняв его тревогу, обернулась и с улыбкой сказала:

-Раде, я чувствую душой, что это доброе племя. Пойдем с ними. Мы немного поживем у них, а потом двинемся дальше. Ты же видишь – они просят. Эти милые человечки долго нас ждали.

Радегаст смирился и двинулся за шумной процессией. Дидилия, вероятно, больше пришлась по душе одноногим – возле нее вилась шумная скачущая толпа, а ария сопровождали только двое лесных жителей, державшихся на безопасном удалении. Их, наверное, пугал грозный вид могучего мускулистого воина.

По мере углубления в чащу становилось ясно, что количество странных лесных жителей растет – очевидно, кто-то уже успел оповестить весь поселок, и самые нетерпеливые бросились встречать объявившихся богов. Радегаст, почувствовав в общей атмосфере доброжелательность и искреннюю радость хозяев леса, успокоился. Он с интересом посматривал на скачущих вокруг него одноногих человечков, одетых по самому минимуму – в холщовые рубахи и короткие, до колена, штаны. При чем одежда мужчин и женщин была одинаковой, разве что на женских рубашках больше мелькало разноцветной искусной вышивки с растительным орнаментом. На первый взгляд лесные карлики показались Радегасту страшненькими – возможно, за счет их излишней волосатости: у мужчин – нестриженые космы и густые черные бороды, а у женщин – ничем не заколотые и незакрепленные длинные волосы, развевавшиеся на бегу, как конские гривы. Но, приглядевшись, арий решил, что они все-таки милы: даже у взрослых карликов сохранялось детское обаяние, вероятно, за счет их радушия и нескрываемой радости.

Деревенька лесных карликов оказалась недалеко. На большой солнечной поляне стояло несколько десятков аккуратненьких деревянных домиков, возле которых зеленели огородики, засаженные овощами. Чуть поодаль высились поля с кукурузой и пшеницей. Лесные люди оказались не такими уж дикарями. Жизнь их была простой, примитивной, но добротной и, по всей видимости, сытной. Не видно было только привычной для ариев домашней скотины. По дороге вдоль домов ехало несколько телег. Но запряжены они были не лошадьми или волами, а самими карликами. Сцепившись попарно, они тянули игрушечные телеги с дровами. Очевидно, двуногое положение им нужно было только при работе и при быстром беге. Попарно бегали и некоторые дети. Но в основном лесные человечки легко и непринужденно передвигались скачками на своих коротеньких ножках и никакой ущербности от своей одноногости они не ощущали.

При виде двуногих гигантов карлики побросали свои дела и поскакали навстречу. Вскоре вся деревня собралась на опушке. В шуме и гвалте, который устроил этот нетерпеливый и суетливый народец, нельзя было разобрать ни слова. Радегаст и Дидилия с улыбками рассматривалироившееся вокруг них чудо и терпеливо ждали, чем же это кончится. Шум стал стихать, только когда из-за близлежащих домов появилась странная процессия. Восемь карликов, сцепившись попарно, несли на плечах носилки, которые при скачкообразном движении носильщиков немилосердно тряслись и колыхались из стороны в сторону. В носилках на изящном трончике, крепко вцепившись в вертикальные стойки, сидел седой человечек. Припрыгав к толпе, носильщики опустили шаткое сооружение на землю. Не вылезая из носилок, седой человечек, который, очевидно, был старшим среди этого лесного народца, поднял вверх руки и крикнул неожиданно низким и хриплым голосом:

-Хвала тебе, Лесная Матерь Берегиня!

На поляне установилась тишина. Все, от мала до велика, бухнулись ниц, отвешивая земной поклон пришельцам.

Обращаясь к Дидилии, вождь произнес также торжественно и протяжно:

-Лесная Матерь, смилуйся над нами, помоги нам обрести смысл!

Дидилия и Радегаст недоуменно переглянулись. Они не понимали, что от них хочет этот человечек.

-Чем мы можем помочь твоему народу, вождь? - спросила Дидилия.

-Я не вождь, - ответил человечек из носилок. - Я - Духовник. Я помогаю своему народу общаться с духами леса, воды и неба, уговариваю духов злых зверей обходить стороной нашу деревню, прошу духов растений дарить нам свои семена, чтобы мы могли жить. Но мы не знаем своего смысла. Его знают только Боги. Так говорят наши предания. Мы счастливы, что именно в наше земное существование Богиня Леса пришла к нам. Скажи нам смысл нашей жизни. Для чего и кто поместил нас сюда в середину этого густого леса и, даровав знание земледелия, сказал нам: «Живите и размножайтесь!»? Открой нам высший замысел, если нам позволено будет знать его!

-Но мы тоже не знаем высший замысел, - ответила Дидилия. – Его может знать только Господь. Высший замысел не подвластен людям.

-Но ты же Богиня!

-Нет. Почему вы решили, что я Богиня?

- Ты – такая, какой мы тебя и представляли. Ты держишь на руках лесное животное, которой обнимает тебя. Оно неразумно, но чувствует в тебе божественную силу Матери. И такой тебя изобразили наши предки. Оглянись и посмотри!

Арии оглянулись и увидели на краю леса деревянного идола, высеченная из дуба, чьи корни еще цеплялись за землю, но вместо кроны, на высоте около трех метров была видна мастерски вырезанная из дерева голова прекрасной женщины. На высохшем стволе дуба были намечены контуры обнаженной женщины с двумя ногами. Она действительно напоминала Дидилию. Так вот почему к ней было такое особое восторженное отношение карликов!

-Нет, я не Богиня. Я обыкновенная женщина из племени ариев, - сказала Дидилия.- Таких, как я, в городе Арианте тысячи. Вы ошиблись. Ваша Богиня пока не пришла. Я не могу ответить на ваши вопросы. Мне едва исполнилось шестнадцать лет. И я тоже, как и вы, не знаю, для чего я живу.

Лесные карлики удрученно молчали. Духовник первым нарушил тягостную тишину:

-Что ж, мы, конечно, очень расстроены, что наши надежды на появление Берегини не сбылись. Но, судя по вашему внешнему виду, вы одного племени с Богами. Возможно, вы явились как предтечи, которые должны подготовить приход Лесной Матери.

Обращаясь к своим соплеменникам, Духовник крикнул:

-Братья и сестры! Примите этих пришельцев как Посланников Берегини. Пусть наше гостеприимство дойдет до лесной Матери, и она поймет, что мы достойны ее откровения. Она видит нас, Она слышит нас, Она будет рада, если ее Посланников мы примем достойно.

И снова зашумел, засуетился, закружился, запрыгал крохотный волосатый народец. Вскоре на опушке, где, словно гигантские блины, тут и там лежали вросшие в траву плоские валуны, был устроен пир.

Расположившись прямо на земле, маленькие человечки уплетали из красивых плетеных блюд и корзиночек дары лесов, садов, огородов и полей: орехи, яблоки, груши, виноград, курагу, капусту, огурцы, дыни и арбузы. Гости обратили внимание, что ничего похожего на мясное на столах не было. Лесные карлики, очевидно, были вегетарианцами.

Сойдя со своего трона, устроенного на носилках, Духовник устроился рядом с ариями на камушке и с видимым удовольствие стал исполнять роль радушного хозяина. Он предлагал то одно, то другое кушанье, подливал в крохотные бокальчики ароматного виноградного вина, заботился о том, чтобы гости не сидели просто так, а обязательно грызли какой-нибудь фрукт или овощ. Не забывали и обезьянку, которая быстро освоилась в новой обстановке, и, покинув свою покровительницу, скакала по столам и рукам лесных карликов, по всей видимости, признав в них своих ближайших родичей. Но самым удивительным в этом пиршестве оказалось массовое явление лесных зверюшек, которые, как по команде, потянулись к столам из леса. Здесь были и шустрые белки, и деловитые коротконогие ежи, и необычайно смелые зайцы, и стройные красавицы-косули. А уж от мелких пташек рябило в глазах. И всем хватало угощения, никого не обидели лесные человечки – кому орешков, кому грибков, кому морковку, кому листик салата… Было видно, что лесовички живут в полном единении с природой.

-Вы не едите мяса? – спросила Дидилия.

-Мяса? - удивленно переспросил Духовник.

-Ну да, мяса животных. Ведь в ваших лесах, наверное, водится много зверей. Разве вы не охотитесь на них?

-Странные речи я слышу от Посланников Матери,– растерянно пробормотал Духовник. - Вы, наверное, просто испытываете нас? Вы решили проверить, не отошли ли мы от Заветов Лесной Богини? Нет, мы свято храним Закон Родства.

-Что это за Закон?

-Мы, лесовики, близкие родственники всему живому в лесу, в воздухе и в воде. Поэтому мы все носим имена животных. Меня до присвоения звания Духовника звали Медведем. Напротив вас сидят Карп и Окунь. Их жен зовут Рысь и Лиса. Слева от вас сидят Шмель и Комар. Как же мы можем убивать своих родственников, проживающих рядом с нами?

-Вы что, даже комаров не убиваете?

-Конечно, нет! Они же наши братья!

-Но они кусаются. И пьют кровь.

-Ну и что? Им так указала Матерь. А нам тем самым Она посылает испытания.

-Но комары могут закусать до смерти, если их не отгонять!

-Но отгонять их никто не запрещает. Нам нельзя только убивать. А для того, чтобы ненароком комара не убили дети, мы их мажем отварами трав, например, из гвоздики, и комары облетают детей стороной.

-А муравьи, тараканы, пауки, осы!? Если они появляются в ваших жилищах, разве вы их не уничтожаете?

-Да как можно?! Чтобы они не надоедали, в жилищах мы раскладываем травы. Например, полынью можно отпугнуть муравьев. Этим бы спасаем не столько себя, сколько их, ведь они так малы, и можно случайно покалечить этих крох.

-Фантастика!

-Вы хотите сказать…- начал было говорить Духовник с ноткой ужасного прозрения в голосе.

-Нет, нет, что вы! Нет! – прервал его Радегаст, незаметно толкнувший ногой неосторожную подругу. – Она, конечно же, испытывала вас. Она хотела узнать, правильно ли вы исполняете Закон ее сестры – Лесной Богини.

Недоверие и растерянность тут же исчезли с бородатого лица Духовника, улыбка озарила его, и он, перекрыв застольный гвалт, крикнул:

-Они сказали, что она – сестра Берегини! Они просто испытывали нас!

-Оу!!! – закричали лесные карлики.

Многие из них поднялись с земли и припрыгали к Дидилии. Каждый из них нес с собой пустой бокал. Окружив Дидилию, они настойчиво совали ей под нос эти маленькие кружечки, явно чего-то ожидая от почетной гостьи.

-Чего они от меня хотят? - спросила Дидилия у Духовника.

-Налей им живительного огня. Огонь из твоих рук вдохнет в них силу и бодрость.

-Ты имеешь в виду вино?

-Да.

Дидилия взяла кувшин и стала разливать по кружкам вино. Карлики с радостными криками осушали его и снова протягивали к Дидилии свои маленькие ручонки. Радегаст, видя, что его подруга попала в затруднительное положение, встал в свой огромный рост и крикнул:

-Все! Богиня устала! Ей нужно отдохнуть!

Карликов как ветром сдуло. Громовой голос воина-ария и его внушительный, грозный вид перепугали лесных жителей до полусмерти. И до этого времени отношение к спутнику Дидилии было почтительно-трусливое, а теперь оно переросло в панический страх. Для них не было никакого сомнения, что их гости – Боги, и гнев самого сильного и могучего из них, мог означать только страшную угрозу их жизням.

-Ты их перепугал, Раде, - с укоризной сказала Дидилия.

Радегаст с усмешкой ответил:

-Ты – Богиня, поэтому отношение к тебе должно быть уважительным и почтительным.

-Зачем ты так?

-Где нам можно отдохнуть? – спросил у Духовника Радегаст.

-Боги хотят отдохнуть! – крикнул Духовник и, поднявшись, ловко запрыгнул на свой трончик в носилках. Тут же к носилкам подскочили восемь карликов, попарно обнявшись за плечи, они снова превратились в двухголовых и двуногих людей. Лесные жители подняли носилки, готовые прыгать туда, куда покажет их седовласый вождь.

-Наши дома настолько малы, что вы туда не поместитесь, - сказал ариям Духовник. – Вы можете отдохнуть в амбаре, где мы сушим травы. Он очень вместителен, там прохладно и тихо, а ложе из целебных душистых трав, я надеюсь, будет вам приятным.

Амбар действительно оказался вполне пригодным для жилья даже таким гигантам, какими казались для карликов арии. Только вход оказался таким низким, что заходить в новое жилище пришлось на четвереньках.

Расположившись на мягкой перине из трав, путешественники блаженно вытянулись, распрямляя тела, уставшие после тяжелого пути. Полумрак, тишина и прохлада амбра быстро сделали свое дело. Сытые и уставшие путники быстро заснули. Лесной народец вблизи амбара не появлялся, боясь потревожить сон Богов. И только вдалеке на опушке леса постукивал топориком одинокий скульптор, начавший высекать из обезглавленного дуба огромную фигуру.

Обезьянка тоже покинула ариев, она настолько освоилась среди нового племени, что, занявшись играми с детьми, забыла про свою недавнюю покровительницу.

Целую неделю прожили путники в деревне гостеприимных лесных карликов. Им понравился этот смешной, трудолюбивый и доброжелательный народец. Да и статус Богов был приятен и необременителен. Радегаст и Дидилия по своему почину помогали лесовикам по хозяйству. Прыгучих «кузнечиков» вводила в священный трепет сила Радегаста, когда он работал на заготовке дров для деревни. Взяв под мышки по сухому дереву, он волок их сквозь чащу к деревне и там спокойно укладывал на опушке ровными стеллажами. Было ясно, что долго еще в этом народе будут слагаться легенды, воспевающие могучего спутника Лесной Богини.

Дидилия тоже не сидела без дела, она помогала собирать женщинам орехи. Используя свой почти двухметровый рост, она нагибала высокие ветви кустарника вниз, и шустрые карлицы мгновенно очищали их от орехов. А по вечерам прекрасная арийка рассказывала лесовичкам сказки, какие любила еще с детства. Сначала ее слушателями были неугомонные и любопытные ребятишки. Потом - их не менее любопытные мамы. А затем и вся деревня усаживалась в сумерках вокруг Дидилии, и та с удовольствием, разыгрывая все в лицах и голосах, рассказывала лесному народцу таинственные и занятные истории про Красную Шапочку и злого волка, про Василису Премудрую и Кащея Бессмертного, про бабу Ягу и Лихо Одноглазое, про сестрицу Аленушку и ее неразумного братца Иванушку. Затаив дыхание, ужасаясь и радуясь, лесные карлики слушали Дидилию и еще больше влюблялись в нее, благодаря судьбу за этот великий подарок, каким была для них сошедшая с небес Богиня.

Размеренный, спокойный труд, почет и уважение лесовиков, нормальная еда, полноценный отдых и отсутствие каких-либо проблем - все это, как нельзя лучше, лечило души ариев от потрясений последних месяцев. Но все равно Радегаст и Дидилия чувствовали себя только в гостях. Они даже и мысли не допускали, что можно остаться навсегда жить среди этого лесного народа. Поэтому, когда Духовник подступил к ним с этим главным вопросом, его ждало разочарование.

-Мы построим для вас терем из дубовых бревен. Живите с нами и помогайте нам, а когда придет время, откройте нам смысл нашего существования, - сказал седой лесовичок.

-Прости нас, Духовник, - с мягкой, доброй улыбкой ответила Дидилия и, не удержавшись, погладила вождя лесного племени по седой голове. - Мы не можем остаться с вами. Нам хочется найти соплеменников. Только с ними мы будем счастливы. Каждому существу нужно свое племя. Вне его он теряет связь с Богами, а значит, теряет силу, теряет смысл…

-Вы все-таки знаете смысл? И вы нам его не скажете?

-Я говорю не о смысле существования народа, а о смысле своей жизни.

-Но это одно и то же.

-Нет, это разные вещи. Давайте договоримся так, если я буду готова, чтобы открыть вам смысл вашего существования, я вернусь. Хорошо?

-Так ты все-таки уходишь от нас?

-Да. До наступления холодов мне нужно найти свое племя.

Расставание было грустным и долгим. Прощальный пир, устроенный лесовиками на опушке, где вместо столов лежали каменные блины, был печален и походил на тризну. Не слышно было веселого смеха, женщины не пели тягучих мелодичных песен, не велись обычно оживленные разговоры, никто не задавал вопросов. Притихли даже неугомонные, прыгучие дети.

Чтобы как-то разрядить тягостную атмосферу прощального обеда, Дидилия подняла глиняную кружку, наполненную красным виноградным вином, и произнесла:

-Давайте выпьем за то, чтобы ваш народ жил в благоденствии и процветании. Пусть никогда над вашими головами не собираются невзгоды и несчастья!

-Она благословила нас... – зашелестело среди карликов.

-А хотите, я вам спою песню? - неожиданно предложила Дидилия. – Если она вам понравится, вы будете ее петь и вспоминать о нас. Хотя эта песня немного грустная, но и момент сейчас тоже не из веселых. Поверьте, нам тоже тяжело расставаться с вами. Вы такие милые, вы такие…

Оборвав себя на полуслове, чтобы не расплакаться, Дидилия запела:

Льется реченька-река

Звонкая, певучая...

При первых звуках приятного звонкого голоса Дидилии все стихли. Казалось, что замолчали даже птицы и шмели, до этого момента чирикавшие и гудевшие без умолку. А Дидилия, чуть приглушив голос, задушевно продолжала:

Закручинились слегка

Ивушки плакучие.

Смотрят в воду с бережка,

Думают заветное...

И – звонко и широко, во весь голос, словно шумящая река:

Только реченька - река

Льется безответная...

И уже тише, со страданием в голосе повторила:

Только реченька река

Льется безответная…

У лесных человечков из глаз лились тихие слезы. А песня продолжалась:

Смотрят в воду облака

И бродяга - солнышко...

Смотрит девочка с мостка-

Будто бы Аленушка...

Смотрят в воду свысока,

Думают заветное...

Только реченька- река

Льется безответная...

И вдруг раздались высокие, мелодичные голоса женщин, поддержавших Дидилию:

Только реченька-река

Льется безответная…

Дидилия, улыбнувшись, продолжила:

Льется реченька- река...

Я спешу к заступнице-

Может, сгинет грусть-тоска

И желанье сбудется...

Вот гляжу я с бережка,

Думаю заветное...

Только реченька-река

Льется безответная...

И, словно лесное эхо, женщины-лесовички повторили:

Только реченька-река

Льется безответная...

Отплывали арии на большой лодке, которой лесовики обычно управляли по шесть человек. Веслабыли для Радегаста малы и неудобны, но воин был рад и этому подарку. Лодка была, конечно, понадежнее плота. На ней можно было довольно быстро достичь долины великанов. Помахав на прощание гостеприимным лесовикам, арии снова пустились в путь. Им вдогонку звучали слова песни, спетой Дидилией. Лесные карлики запомнили ее с первого раза.

Не только у женщин, но и у большинства мужчин по щекам текли слезы.

-Возвращайтесь, мы будем ждать вас! – крикнул со своего трончика Духовник.

Не переживала по поводу расставания только маленькая обезьянка, подаренная ариями лесовичкам. Ее душа, не обремененная разумом, пребывала в равновесии в любой обстановке, где было сытно и уютно, а лесной народец принял ее, как младшую сестренку. Поэтому без малейшего сожаления она, сидя на плече у одной из женщин, смотрела вслед уплывающим людям и, подражая своим новым друзьям, махала рукой.

Стремительные воды унесли лодку с высокими и красивыми Богами, и мирный народец опять остался наедине с лесом, рекой и мучительным вопросом о собственном предназначении. А в деревне, на опушке, рядом с деревянной статуей Лесной Матери Берегини, вырезанная из ствола дуба высилась фигура нового божества: мужественный и могучий воин-арий и сросшаяся с ним прекраснаяДидилия. И у обоих по середине лба отчетливо видны были черные капли родинок.

Глава 14 Опять Клондайк

ГЛАВА 14

ОПЯТЬ КЛОНДАЙК

Через несколько часов легкого скольжения вниз по течению путешественники выплыли к устью текущей с севера реки Инги, куда несколько дней назад они свернули с Водичами, следуя к поселку полканов. При виде скал, которые совсем недавно Дидилия сравнила с двухголовым Змеем, арийка взгрустнула. Воспоминания захлестнули ее впечатлительную душу.

Словно молитву, монотонно, но вдумчиво и с едва прикрытой страстью она стала читать стихи:

Душа любая – как земля:

Все время требует ухода.

Лишь от любви дают поля

Хозяевам благие всходы.

Не рвущий с корнем сорняка

Рискует жить без урожая…

Но зло лелеяли века,

Людские скорби умножая.

Жестокой злобы семена

Давно рассеяны по свету.

В крови тонули племена,

Народы шли чредою в Лету.

И нет управы на людей,

И нет безумию предела.

У колыбелек ждут детей

Мечи-игрушки, луки, стрелы…

Лежат до срока семена,

Почти сожженные любовью.

Но вот приходят времена -

И мы кропим их свежей кровью…

-Диди, ты почему загрустила?

-Раде, ты помнишь, как все хорошо начиналось? А теперь у непров, наверное, - разор, горе, плач, страдания…

-Диди, успокойся. Для полканов - это нормальный образ жизни. Ты же помнишь, что они говорили – война для них привычное занятие.

-Это для воинов. А как быть с женщинами и детьми?

-Но они все воспитаны одинаково.

-Все равно для женщин и детей главное – это веселье, благополучие, сытость, радость от каждой минуты проживания на этом свете. Они рождены для счастья, а не для страдания.

-Ты слишком болезненно на все реагирушь. Надо принимать мир таким, каков он есть, – с горем и страданием, смертью и войной.

-Но разве нельзя изменить этот мир?

-Тебе одной это не под силу. А больше никто не желает его изменять.

-Но почему?

-Если идет дождь, бушует шторм, выпадает снег, разве мыбунтуем и пытаемся изменить этот порядок? Так повелела природа. И мы должны принимать то, что есть.

-Но это явления природы! А я говорю о разумных существах. Для чего-то им дан этот разум? Нужно использовать этот дар на благо, а не на разрушение. У разума достаточно трудностей - нужно постоянно решать проблемы приспособления к жизненным условиям, предложенным природой. А ведь эти условиях не очень-то благоприятны для живых существ – то жарко, то холодно, то голодно, то, откуда ни возьмись, появляются болезни…

-Но это одно и то же. Природой определено, что все живые существа заботятся в первую очередь о себе. И если их интересы пересекаются с интересами других живых существ, то возникает конфликт. И каждое существо решает его по-своему, кто как умеет. Диди, так определено природой. Или даже Богом, о котором ты так часто говоришь. Разве ты хочешь идти против своего Бога?

-Нет, я не верю, что зло идет от Бога. От Всевышнего идет добро. И я уверена, что разум нам как раз и дан для того, чтобы мы могли творить добро, совершенствуя себя и свою природу. Это, конечно, тяжелее. Приходится делать над собой усилие. Но именно для этого и нужно сознание. Кто не понимает этого, тот не достоин называться разумным.

-Ты отказываешь в разуме полканам?

-Их разум примитивен, он - не совсем разум. Он – в зачаточном состоянии. Его нужно развивать, как воин ежедневными тренировками развивает свою ловкость и силу. Если разум не тренировать, он атрофируется.

-А ты не боишься, что клоны, как наиболее организованные и дисциплинированные, откажут нам с тобой в разумности.

-И правильно сделают. Арии тоже мало задумываются над великим предназначением разума. И мы с тобой не исключение. Мы живем инстинктами, а не логикой и здравомыслием.

-Я думаю, что ты чересчур все усложняешь. Есть мир, налаженный и понятный, нужно просто в нем жить и искать свое счастье.

-А в чем оно, твое счастье?

-В тебе, в твоем благополучии, в том, чтобы в твоих глазах всегда светилась радость. Мы с тобой должны быть сыты, одеты, иметь кров, должны нарожать кучу ребятишек и воспитать их по своему подобию.

-Чтобы воспитывать детей, нужно самим понять – для чего мы?

-Эти одноногие карлики замутили тебе душу всякой ерундой. А если и нет никакого смысла в нашем существовании?

-А если есть?

-И что же ты собираешься делать?

-Искать.

-Что?

-Этот самый смысл.

-Ладно. Для начала нам надо отыскать клонов. С ними поиски смысла будут попроще. В их колонии хотя бы безопасно, сытно и уютно.

-Ты хочешь остаться навсегда жить у клонов?

-А ты?

-Я – нет.

-Почему?

-Я не смогу жить крохотной забавной игрушкой среди великанов. И в то же время я не хочу пить их лекарство роста и становиться такой же огромной, как они. Природа и Бог меня создали другой, и я хочу такой остаться. Я не хочу становиться бессмертной, потому что Богу это не было надо. Иначе Он бы сделал это сам. Значит, у меня есть другое предназначение, и я исполню его, хотя пока не понимаю, в чем оно заключается.

-Ну, Диди, ты меня поражаешь. Каждый раз, когда я начинаю с тобой спорить, я чувствую себя муравьем среди клонов.

-Не прибедняйся, а то я зазнаюсь.

-Зазнавайся, моя красавица, зазнавайся. Я тебя все равно буду любить. Ты для меня в любом виде хороша. Как скажешь, так и будет. Если ты еще не напутешествовалась, мы продолжим свои приключения. Ну хоть недельку ты дашь пожить у клонов? Надо же, наверное, отдохнуть от тех передряг, в которые мы попали, набраться сил, а уж потом искать этот твой смысл.

-На недельку я согласна.

-Ну, слава Богу!

-И ты теперь тоже Его славишь?

-Да с тобой кого хочешь славить будешь. Но я не обижаюсь. Мне нравится уступать тебе. Я раньше никогда этого не делал и даже не знал, что это, оказывается, так приятно.

За разговорами и спорами время летело незаметно, И только голод однажды заставил их сделать небольшой привал, а потом неторопливая река вновь понесла их к морю.

Вскоре они увидели знакомые уступы гор – место обитания Сварога. Снова растительность по берегам реки выросла до гигантских размеров, долина клонов приняла их в свои мягкие могучие объятья. И опять им показалось, что они уменьшились в росте, стали беспомощными и уязвимыми. Высадились ариина большой песчаной косе недалеко от стойбища Велесов. Вытащив по-хозяйски лодку на берег, Радегаст повел свою возлюбленную вглубь буйно зеленеющей долины.

Огромные коровы, шумно дыша и отмахиваясь от большущих, с кулак, оводов, бродили по луговине, флегматично жуя сочную траву.

Велес, одетый в рыжую кожаную куртку с большой цифрой «четыре» на левом плече, сидел неподалеку от стада на валуне и мирно строгал ножом палку. Фигурные ленты коры серпантином падали на землю, причудливая резьба рождалась на посохе под умелыми руками мирного животновода. Увидев ариев, он остолбенело застыл, открыл рот, пошевелил толстенными губами и… ничего не сказал.

-Здравствуй, Велес Четвертый, - смеясь произнеслаДидилия. - Что же ты замер, или чудо какое увидел?

-О! – наконец-то ожил Велес. – Это действительно чудо! Ведь мы думали, что вы погибли! Какое счастье! То-то Сварог обрадуется! Он уж этих Водичей ругал да ругал за то, что оставили вас у полканов. Как вы остались живы?

-Ой, Велес, это долгая история. Ты не мог бы нас побыстрее отправить к Сварогу? Так хочется отдохнуть.

-Один момент.

Велес вынул из дорожной сумки изящно инкрустированный медью рожок, поднес его к губам, и над вечерней долиной разнесся сильный низкий звук, напоминавший рев загадочного зверя.

Через несколько минут земля загудела под ногами могучего коня, в зеленую долину из высоченной дубравы выехал Велес Первый. Подскакав вплотную, он тоже не удержался от возгласа радости и удивления.

Ариям, несмотря на возникшее опять чувство собственной хрупкости и ничтожности, было приятно, что им рады.

Уже через час Велес Первый доставил их к отвесной скале, в которой открылась дверь в горные чертоги Сварога.

Сварог, добродушный седой великан, встретил их снова в зале, в котором вместо потолка переливался пронизанный солнечными лучами аквариум.

-Радегаст! Дидилия! Как я рад вас видеть! – загромыхало под сводами зала. – Я счастлив, что вы остались живы! Когда Водичи рассказали о нападении сколотов и вашей пропаже, мы так расстроились.

-А что стало с племенем непров? – спросила Дидилия.

-А что с ними может случиться? Они отбили нападение сколотов, вернули домой прятавшихся в степи женщин и детей, похоронили погибших, восстановили разрушенные ворота крепости и стали отстраивать сожженные дома.

-Так их племя не погибло?

-Ну что вы! Их слишком много и среди них немало умелых и сильных воинов. Они умеют давать отпор. Они воюют каждый год, это дело для них привычное.

-Но почему вы им не поможете?

-Мы им помогаем. Ведь железное оружие и доспехи они делают из нашего металла. Хотя на этот раз мы поняли, что этого мало. В последнем бою оказались уничтоженными запасы продуктов и соли у непров. Это повлияет на наши взаимоотношения. Поэтому мы выделили им четыре перчатки «акиза» - для защиты ворот от возможных дальнейших набегов.

-А разве нельзя было это сделать раньше?

-Нельзя. Да и сегодня мы не совсем уверены, что делаем правильно. Мы боимся, что непры, почувствовав силу, могут направить этооружие против нас.

-Но непры не такие воинственные, как сколоты! Они умеют ценить сделанное им добро.

-Будем надеяться. Но Бог с ними, с полканами, давайте займемся лучше вами. Я догадываюсь, что на вашу долю выпали нелегкие испытания. Пойдемте, я накормлю вас ужином, а там и поговорим. Я хочу услышать историю ваших мытарств. Сейчас придет Ведич Первый, он все запишет в нашу летопись.

Радушный прием, оказанный людям клонами, конечно же, радовал Радегаста и Дидилию. Целую неделю они купались в лучах всеобщего любопытства и восхищения. С удивительной быстротой все семьи клонов узнали в мельчайших подробностях о похождениях маленьких, забавных ариев. Везде, где бы ни появлялись люди, вокруг них собирались, побросав дела, добродушные великаны. Они с явным наслаждением выслушивали рассказы из первых уст о порядках, царящих в стане сколотов, о Долине Жизни с ее разумными насекомыми, птицами и животными, об одноногих человечках-кузнечиках.

Всеобщая любовь царила вокруг ариев. Даже ехидный, рациональный Ведич Первый за протокольным интересом летописца демонстрировал иногда некие подобия чувств, похожих на радость.

Всех больше носился с ними Сварог. Он напоил их опять эликсиром бессмертия, несказанно удивившись, что они отказались от лекарства роста. Он проводил в беседах с ними немало времени, поражаясь, как и Радегаст, глубине познаний и размышлений Дидилии. Он водил их на экскурсии по близлежащим горам, показывая все новые и новые секреты жизнеобеспечения Клондайка.

И тяжелейшим ударом для него оказались слова, буднично сказанные Дидилией однажды утром:

-Спасибо тебе, Сварог, за гостеприимство, но нам пора.

-Пора чего делать?

-Пора уезжать.

-Уезжать?

-Да.

-Куда?

-Вперед, дальше по побережью Евксинского моря.

-Но почему? Я разве обидел вас чем-то?

-Ну что ты! Мы счастливы были греться в лучах вашей доброты, - Дидилия, чтобы хоть как-то подсластить горечь произносимых слов, перешла на витиеватую речь. – Вы были непревзойденными, гостеприимными хозяевами! Вы удивительные и восхитительные люди, но…

-Но что?

-Но нам нужен дом. Наш дом. Дом людей, а не… А не клонов. Прости нас. Мы хотим жить по человеческим законам, потому что мы рождены другими, не похожими на вас. И мы, к великому сожалению, никогда не сможем стать вашей частью. Мы всегда будем чужими. Хотя и желанными, но чужими. А мы хотим раствориться в окружающем. Мы не хотим быть красивыми забавными игрушками.

-Но вы скоро вырастете и тоже станете равными нам. Вы будете бессмертными! Вы будете полностью такими, как и мы!

-Нет. Мы не сможем быть вашей частью. Хотя бы потому, что нас двое, и мы будем размножаться не так, как вы. Наши дети взорвут ваш устоявшийся мир. А мы не хотим причинять вам зла. Нам нужно искать подобных себе. Мы хотим уйти сейчас. Не обижайся на нас, Сварог. Ты прекрасный человек! И мы будем всегда добром вспоминать тебя и твоих детей-клонов. Ты прощаешь нас, Сварог?

Присев прямо на пол около стоящих перед ним ариев, Сварог грустно ответил:

-Я не сержусь. И понимаю вас. Возможно, я тоже не смог бы жить в чужом мире с чужими законами и не похожими на меня существами. Идите с миром. Я буду рад, если вы найдете то, что ищете.

Помолчав, Сварог поднялся и вышел, попросив людей немного подождать. Вернулся он через несколько минут. В огромных руках его был виден небольшой ларец с вычурной резной окантовкой, по всей видимости, золотой. Открыв ларец, Сварог поставил его перед ногами Дидилии.

-Выбирай. Это осталось от древней цивилизации, откуда я родом. Я хранил это пятьсот лет как память о том времени, которое живет только в моих снах.

В ларце сверкали золотые, сапфировые, яхонтовые украшения и лунно мерцали жемчуга. Размеры украшений были не великанскими, обычными человеческими, какие имели хождение и в Арианте. Дидилия при виде всей это роскоши замерла.

- Ну что же ты? Бери, - улыбнулся седой великан.

-Но я не могу… Это слишком дорого…

-Дорого? Это хорошо. То, что дорого сердцу, будет навевать воспоминания. Вы будете смотреть на эти безделушки и переноситься душой к нам. А мы почувствуем это. И порадуемся вместе с вами. Бери. Для нас это не имеет ценности, а я вижу, что тебе это нравится. Я помню, что в том, умершем, мире эти вещи нужны были женщинам.

Дидилия оглянулась на молчавшего Радегаста. Тот улыбнулся.

-Бери, раз дают.

Дидилия робко перебирая несметные сокровища, выбрала себе кольцо с голубым сапфиром, золотые сережки с янтарем, прекрасное жемчужное ожерелье и две брошки с бирюзой.

-Можно, я возьму это? – робко взглянув на Сварога, спросила она.

-Бери больше. Радегаст сказал правду – мне это не нужно.

-Нет. Пусть это будет твоим воспоминанием о прошлой жизни. А мне хватит того, что я выбрала.

-Что ж, я ценю твой выбор и не буду настаивать. А тебе Радегаст, я дарю, взамен утерянной, новую перчатку «акиз» - чтобы ты смог в пути как следует оберегать свою красавицу. И еще у меня сохранилась старинная карта побережья, вдоль которого вам придется плыть. Возьми ее и ориентируйся по ней. Там обозначены древние города. Может, на их месте остались еще поселения людей. Перчатку и карту передаст тебе Ведич Первый.

Прощание было коротким и грустным. Отдав необходимые распоряжения, Сварог еще раз посмотрел долгим взглядом на своих любимцев и, по-стариковски шаркая ногами, ушел в свои покои.

Ведич Первый молча проводил их до выхода из скалы, передал Радегасту подарки Сварога и, так ничего и не сказав на прощанье, закрыл за ними каменную дверь.

Велес Первый отвез ариев на огромных лошадях к бухточке, где стоял их катер на солнечных батареях. Загрузив в судно продукты и одежду, подаренные клонами, Радегаст и Дидилия помахали великану руками и отправились на юго-запад – к выходу из Лимана Монстров.

Лиман арии проплыли без происшествий. Никакие подводные твари не возникали на их пути – очевидно, легкое жужжанье движителя не тревожило обитателей водных глубин. Карта, подаренная Сварогом, помогла Радегасту ориентироваться на широких просторах лимана. Придерживаясь левого берега, Радегаст вскоре вывел катер в море и, повернув руль, взял курс на юго-восток – к огромному полуострову, который напоминал огромную кляксу, оторвавшуюся от континента и соединенную с ним только тоненьким перешейком.

Чтобы обогнуть его вдоль береговой линии, понадобилось бы много дней. А если плыть сразу на юго-восток, то можно было уже к вечеру попасть на юго-западное побережье полуострова, где по карте действительно значились старинные города. Может, судьба будет благосклонной к ариям, и именно там они найдут поселения людей, которые примут их как равных.

Было, конечно, опасение, что, плывя по открытому морю, не имея ориентиров, арии могли заблудиться и промчаться мимо полуострова. И тогда – огромные просторы Евксинского моря, бури, голод… А еще – нападения аквов, морские гигантские чудовища, возможная поломка катера и многое другое, что подстерегает человека, вышедшего в море на крохотном суденышке.

Но Радегаст, пренебрегая страхами, уверенно вел катер на юго-восток. Он подсознательно чувствовал, что именно там их ждет благополучное окончание путешествия. Его возлюбленная была достойна счастья и радости, и она должна была это получить.

Уверенность Радегаста передавалась и Дидилии. Видя своего защитника собранным и целеустремленным, она тоже была спокойна. Подставляя лицо свежему морскому ветру, она улыбалась чему-то своему, внутреннему, как будто беседовала с добрым Богом, посетившим ее светлую душу.

Катер летел по волнам, все дальше унося путешественников отариев, клонов, полканов и лесовиков.

Глава 15 На поиски людей

ГЛАВА 15

НА ПОИСКИ ЛЮДЕЙ

Когда из виду совсем скрылась туманная полоска берега и вокруг ариев заблестела под солнцем бескрайняя гладь моря, Дидилия спросила:

-Раде, а ты уверен, что мы найдем где-нибудь людей? А вдруг все-таки три наших города на западном побережье – это единственные островки человеческой цивилизации?

-Ну вот, ты опять за свое! Я, по-моему, уже тебе говорил, что этого не может быть! – убежденно ответил Радегаст. – Условия жизни на земле одинаковы для всех, а в далеком прошлом на этом побережье, если верить карте, проживало очень много людей. Кто-то из них обязательно должен был выжить после тех войн и экспериментов, о которых говорили клоны. Мы обязательно найдем братьев по разуму и облику.

-Но если условия жизни везде одинаковы, то, наверное, братья по разуму и облику есть и вне Земли, в космосе, на других планетах.

-Я не силен в астрономии. Нам, воинам, из нее нужно было знать, как ориентироваться по звездам ночью. Остальное ни к чему. Да и тебе зачем? Разве нам это может быть полезным? Даже если где-то на других планетах живут такие же, как мы, что это даст? Они нам не помогут стать счастливыми. То, что не существует для меня в реальности, не существует вообще.

-А Бог?

-Я его не видел и не ощущал.

-Значит, ты совсем не веришь в существование Бога?

-Нет.

-Но религия на земле живет тысячелетия. Она основана на признании единого Начала – Бога. Неужели ты думаешь, что миллионы людей, живших до тебя, заблуждались?

-Я об этом не думаю. Мне в этом нет надобности. Я живу тем, что вокруг меня. Вода, небо, море, солнце, пища – вот мои боги. Но главный мой бог – это ты. Я тебя люблю и готов за тебя отдать свою жизнь. Вот это для меня реальность.

-Я тоже тебя люблю. И ты тоже для меня смысл моей жизни, но…

-Что «но»?

-Но разве это неинтересно, почему и откуда на земле появился разум? Для чего человек живет? Ведь даже крохотные лесовички и те задумываются над смыслом своего существования. Разве тебе неинтересно, зачем ты на этом свете? Зачем мы с тобой появились на этой прекрасной планете?

-Да нет в нашем рождении никакого смысла! Какой смысл в появлении вот этих яблок, орехов и груш, которые лежат в корзине? Они просто выросли, и скоро мы их съедим. Вот и все. Мы тоже выросли, и нас тоже съест время. Хотя, если верить Сварогу, то, благодаря его волшебному напитку, это проклятое время съест нас нескоро. Мы еще с тобой поживем, моя красавица.

-Раде, но ведь так думать о жизни страшно… Жил-жил, и вдруг раз – и ничего от тебя не осталось.

-А ты веришь в сказки священников о загробной жизни?

-Да. Но это не сказки. Я думаю, что там, в загробной жизни, я уже не буду такой, какая я есть на Земле, но что-то от меня останется. Наверное, это то, что называется душой. И эта душа для чего-то предназначена. Не может быть, чтобы разум появился на Земле сам по себе и без всякого смысла.

-Ты хочешь сказать, что разум кто-то вложил в наши головы с определенной целью?

-Да.

-Что-то вроде эксперимента над лягушками?

-Ну, не совсем, но похоже.

-И этот экспериментатор, которого ты называешь Богом, сидит где-то на небушке и через увеличительное стекло рассматривает нас?

-Я не знаю. Но Он нас видит.

-И сейчас?

-Каждую минуту.

-Так попроси его, чтобы он нам послал на пути остров, населенный умными и добрыми людьми, которые ждут-не дождутся, чтобы к ним, как говорится в сказках, приплыли царь и царица и правили ими долго и справедливо.

-Ты напрасно смеешься. Ведь я просила Его об избавлении от страшной участи жить среди аквов, и Он послал мне избавление.

-Но это был не он. Это был я. И твой отец Светозар. И мой друг, гуляка и бражник Ослад, который был часовым на угловой башне, где мы спускались по веревке со скалы.

-Но это именно Бог позволил вам сделать это.

-Я его об этом не просил.

-Но просила я. И просили, конечно же, и мой отец, и две мои сестры. И наши молитвы дошли до него.

-Но почему же они не дошли, когда умирала твоя мать? Разве вы не молились о ее выздоровлении?

-Молились.

-Ну и?..

-Мы не знаем замысла Всевышнего, поэтому не можем судить Его.

-Хорошенький замысел – отнять у трех маленьких девочек мать и у любящего мужа жену.

-Может, мы провинились чем-то, и Бог послал нам испытания, чтобы наши души обратились к Нему.

-Ты говоришь слишком сложно и бездоказательно. Может быть… возможно… наверно… Я ничего не имею против твоей веры. Если это помогает тебе жить, верь. Но я сам поверю во все это только тогда, когда смогу реально потрогать Бога за бороду, когда воочию увижу дела его, когда смогу убедиться, что все эти фантазии о загробной жизни не являются выдумками выживших из ума попов.

-Фома Неверующий!

-Это еще кто такой?

-Ты не слышал притчу о Фоме Неверующем, не узнавшем Иисуса Христа?

-Я не был примерным учеником в школе. Мои родители умерли рано, и я, как сирота, воспитывался в детском военном училище. А там Закону Божьему уделялось мало времени. С нас достаточно было знания утренней молитвы.

-Слава Богу, ты хотя бы молитву знаешь.

-Знаю, но зачем она мне? Я не молился ни разу после окончания училища. Все, чего я достиг, произошло без молитвы, только благодаря ежедневным тренировкам, моей силе воли, моей ловкости и таланту моих наставников. И если бы не это, мы бы с тобой уже давно погибли в пути. А представь себе, что я вместо воинского искусства посвящал бы все свое время молитвам. Разве бы я победил в битве с аквами и сторожевиками, разве бы мы выжили на этом трудном пути?

-Раде, ты самый смелый, самый сильный, самый ловкий и прекрасный, но без помощи Всевышнего…

-Диди, оставим это… Я не хочу с тобой ссориться по пустякам. Давай договоримся так – если твой Бог даст мне понять, что он есть, я буду делать все, что он прикажет.

-Хорошо, Раде. Я думаю, что придет такой день, когда твоя душа прозреет.

-Ну вот и прекрасно, милая. Чтобы отвлечься от нашей размолвки, почитай лучше свои стихи. Мне нравится слушать твои складные речи, хотя я многого в них не понимаю. Но я буду стараться понять их, раз это является частью твоей жизни. Я хочу понимать тебя. Я хочу стать частью тебя.

И зазвучали над синей гладью моря простые, искренние строки стихов, напоминавшие молитву:

-Что же ты, жизнь бесстыжая,

Делаешь с нами, изнеженными?

Мы на тебя обижены,

Мы на тебя рассержены.

Вертятся дни суматошные,

Крутимся мы, сердешные,

В звездной дали позаброшенные.

Гости земли нездешние.

Что-то в душе неуверенно,

Не у меня, а у каждого.

Беды ее не измерены,

Вера ее не указана.

Счастье не узаконено,

Радость и та мгновенная.

Где ж ты, душа, спокойная,

Смирная, обыкновенная?

Гордым ли или гибким –

Всем друг на друга завидно.

Что человеку гибельно?

Что человеку праведно?

Что ж ты, судьба бесстыжая,

Делаешь с нами, изнеженными?

Мы на себя обижены,

Мы на себя рассержены…

Только к вечеру, когда запад озарился алым заревом заката и Радегаст уже всерьез стал беспокоиться о правильности выбранного курса, впереди показалась долгожданная земля.

-Раде, Раде, посмотри, мы спасены! Это, наверное, тот полуостров! Помогли мои молитвы!

-Диди! Опять ты за свое! Просто я очень точно выверил курс и правильно рассчитал время и расстояние. Если бы я не сделал этого, твои молитвы пропали бы впустую.

-Хорошо, хорошо… Пусть будет по-твоему. Я уже так соскучилась по твердой земле, что готова целовать даже голые камни.

-Ну, голые камни нам не нужны, надо ведь пополнить запас воды да найти укромное местечко для ночлега. И желательно без разумных пауков.

-Бррр! Нашел что вспомнить.

-Извини. Я не буду больше тебя пугать. Просто напоминаю, что нужно быть очень внимательными. Слишком много всякой гадости развелось на земле. Никогда не знаешь, откуда ждать опасности. С тем оружием, которое нам дал Сварог, - Радегаст показал на перчатку «акиз», - нам не страшны крупные звери и разумные монстры, но здесь могут быть змеи, ядовитые насекомые и другие твари. Так что гляди в оба.

Вскоре катерок путешественников ткнулся в песок. Место оказалось идеальным для ночлега. Метров двадцать чудного песчаного пляжа, а за ним – высоченная стена обрыва. Из расщелины в скале струился ручеек с чистой и вкусной водой.

Наскоро перекусив, уставшие арии улеглись прямо на песке, неподалеку от наполовину вытащенного на берег катерка. Укрывшись одеялом, подаренным клонами, путешественники крепко обнялись и уснули.

Наутро, отдохнувшие, выспавшиеся, они отправились дальше. Полная свобода, великолепие утреннего моря, чувство близости любимого человека, надежда на скорое завершение затянувшегося путешествия и чудесные виды проплывающего незнакомого берега привели их в состояние восторженной радости. Их речи были бессвязны и многословны, смех громким и беспричинным, как это бывает у всех влюбленных. Счастье быть вдвоем с любимым дано не каждому, поэтому так приятно наблюдать за теми, кто обрел его. Но наблюдать за ними было некому. Арии упивались свободой и простором, близостью и переполнявшей их сердца любовью.

Их путь на этот раз пролегал вдоль побережья. Катер повторял все извилины береговой линии. Ариям казалось, что они, наконец-то, нашли свою землю обетованную. Именно здесь их должны были ждать богатые, красивые города с добрыми и гостеприимными людьми. А влюбленным молодым людям для полного счастья требовалась только небольшая хижина да работа, чтобы прокормить себя и будущих детей. Но для этого еще надо было найти тот дом, тот народ, тот город, что должен стать их второй родиной.

А пока слева по борту проплывали скалы и песчаные пляжи, заросли кустов и деревьев, каменистые устья речушек и уютные бухточки. И ни единого признака жилья… Скорость Радегаст держал небольшую, так как торопиться больше было некуда: рядом была земля, которая могла их напоить, накормить и предоставить ночлег. К тому же на большой скорости можно было пропустить поселения людей, скрытые в густых лесах в устьях рек. Внимательно глядя на берег, путешественники ждали: вот-вот за поворотом откроется город из белого камня с шумом и толкотней прибрежных базаров, портовой суетой лодок и пестротой нарядных одежд гуляющих по бульвару красивых и статных людей.

И город открылся…

Но это было не то, что ожидали путешественники. Это были останки старинного города. Полуразвалившиеся стены домов виднелись тут и там по склонам холмовс - и ни единого живого существа.

В молчании арии подплыли к берегу и вышли на каменистый пляж. Постояв, как перед входом на кладбище, Радегаст и Дидилия пошли вверх к первым домам. Гранитные плиты бульвара, обрушившись с размытого волнами откоса, лежали наподобие гигантского домино. Каменные остовы домов, разрушенные бурями и штормами, едва виднелись из земли. Лишь кое-где сохранились вымощенные дорожки, по которым когда-то бегали резвые ножки детей, прогуливались влюбленные пары, спешили озабоченные труженики. Все эти развалины представляли собой грустную картину некогда цветущей, а сейчас вымершей цивилизации.

Чем выше по холму поднимались Радегаст и Дидилия,тем чаще встречались им уцелевшие фрагменты зданий – сюда, очевидно, не доставала бушующая стихия моря в период штормов. На мраморном полу некоторых когда-то огромных и, по всей видимости, роскошных дворцов стали попадаться предметы быта – глиняная посуда, потускневшие украшения, почти съеденные ржавчиной металлические орудия труда.

Остановившись на вершине холма, у подножья полуразрушенного храма, Радегаст и Дидилия огляделись.

Сквозь буйную зелень фруктовых деревьев, усыпанных спелыми плодами, были видны только развалины. Надежды найти хотя бы один живой, населенный людьми уголок рухнули.

-А не возродить ли нам этот город? – сказал Радегаст. – Это место мне нравится. Оно создано для процветания человека. Здесь можно ловить рыбу, охотиться, выращивать хлеб, собирать большие урожаи фруктов. Мы будем основателями цивилизации. Ты хочешь стать Праматерью цивилизации? В твоих любимых церковных книгах вроде есть история про человека, спасшегося с семьей на плоту и основавшего целый народ.

-Про Ноя?

-Тебе лучше знать. Нам даже будет легче – и животные, и растения здесь уже есть. Ниоткуда их не надо привозить. А за семенамипшеницы, кукурузы и овощей мы сплаваем к Сварогу, тут ведь недалеко. В случае чего клоны помогут нам и орудиями труда, и механизмами, и знаниями. Пройдет время, и этот город будет процветать. Настанет пора, когда наши дети начнут торговать даже с жителями Арианта. На хорошем корабле – всего-то несколько дней пути. Они найдут там себе жен и мужей, а также увезут всех желающих из того трусливого города. И арии еще пожалеют, что изгнали нас.

-Мы сами убежали, - ответила Дидилия, с улыбкой глядя на размечтавшегося возлюбленного.

-Ну и что? – не сдавался воин. – Это они нас вынудили. И они точно об этом пожалеют. Наш город будет богаче и сильнее Арианта. Мы станем править нашим городом долго и справедливо. Как в сказке.

-Сказочник ты мой. Угомонись. Прости, Раде, но я не смогу здесь жить. Эти развалины – как могилы. А на кладбище жить страшно. Ты же сам говорил, что люди, похожие на нас, где-то есть. Так пошли скорей, я хочу к людям. Я не смогу жить в вечной тишине, мне нужно общение с подобными себе, я люблю споры, шутки, веселье… А здесь… Пойдем отсюда.

Арии спустились с холма, сели в катер и снова устремились вперед. Береговая линия полуострова все еще тянулась на юг, нередко даже отклоняясь к западу, то есть путь их пролегал пока вдоль западного побережья.

Но через несколько часов, обогнув огромную скалу, забравшуюся далеко в море к юго-западу от основного горного кряжа, арии вдруг выскочили на простор. Впереди была только бескрайняя водная гладь. Заложив вираж, Радегаст направил катер на восток.

Глава 16 Живгород

ГЛАВА 16

ЖИВГОРОД

Судя по карте, это еще не была южная оконечность полуострова, а всего-навсего гигантский выступ, который, словно большой палец у ладони, торчал в сторону, заходя далеко в море.

Сразу же после разворота внимание ариев привлекли крупные птицы, кружащиеся над побережьем. Особенно много их было около вершины горы, поросшей густым лесом. В одном месте гора была словно срезана огромным ножом. Отвесная стена, желтеющая на фоне окружающей зелени, была вся испещрена норами, из которых и вылетали загадочные птицы, словно стрижи из своих гнезд в речных обрывах. Приблизившись к берегу, арии вместо крика и галдежа, привычного вблизи скопления любых птиц, услышали чудное, райское пенье, будто они вдруг попали на концерт большого женского хора.

-Алконосты! - воскликнула Дидилия.

-Что?

-Это алконосты! Женщины-птицы. Гляди!

Сразу несколько птиц подлетало к катеру. Радегаст с удивлением разглядывал приближающихся хозяек побережья. На птичьем теле с размахом крыльев не менее двух метров действительно были видны прекрасные женские головы. Заглушив движитель, воин с разинутым ртом, смотрел на крылатых женщин, которые планировали над их головами, тоже, очевидно, пораженные видом незваных гостей.

Сказочное пение становилось сильнее, завораживая, заколдовывая морских путешественников. Все больше странных птиц, заметивших появление морских гостей, слеталось к катеру. Вскоре над головами ариев кружило не менее двух десятков алконостов. Их милые женские лица улыбались, а прелестные уста исполняли бесконечную песню без слов, но настолько сладкозвучную, что не было в сердцах людей иного желания, как слушать и слушать это волнующее пение. В самую душу проникала сладчайшая мелодия, вызывая в голове приятную дрему и легкое кружение. Наслаждение овладело сердцами путешественников. Они сидели, не шевелясь, в катере и, полузакрыв глаза, раскачивались в такт плавной мелодии. Волны гнали безжизненный катер к берегу, где из-под воды торчали острые клыки рифов.

Все могло бы окончитьсятрагедией, если бы алконостам не захотелось познакомиться с людьми поближе. Одна из женщин-птиц, ловко спикировав, грузно села на нос катера. За ней - другая, третья… Тяжелые туши птиц, плюхнувшиеся на палубу, закачали хрупкое суденышко, грозя перевернуть его. Инстинкт воина сработал при ощущении опасности. Радегаст очнулся от сладкой дремы и, мгновенно оценив обстановку, включил движитель и направил катер прочь от опасных рифов, до которых былоуже рукой подать. Вспугнутые алконосты тяжело поднялись в воздух, и снова закружились над головами людей. Но никаких враждебных действий птицы не предпринимали. Все также мерно взмахивая широченными крыльями, они летали над гладью моря, и все также звучал сладкоголосый хор, исполняющий бесконечную песню.

Дидилия очнулась только вдали от берега. Оглядевшись, она растерянно спросила:

-Раде, что это было? Я заснула? А где алконосты?

-Мы удрали от них. Их пение настолько приятно, что мы задремали и чуть-чуть не разбились о рифы. Я вынужден был плыть в открытое море – алконосты далеко от берега не удаляются. Нам надо быть впредь осторожнее. Когда плывешь близко от береговой линии, легко попасть в лапы к агрессивным и кровожадным жителям побережья.

-Разве алконосты на нас напали?

-Нет. Но мы все равно чуть не погибли. Это было предупреждением. Если бы алконосты были хищными, то наши косточки уже лежали бы в одной из тех нор в горе, где живут эти поющие существа. На наше счастье, они людьми не питаются. Но кто знает, что нас может ждать впереди. Будем плыть теперь на некотором отдалении от берега. Города людей видны издалека, поэтому пропустить их мы не можем. Кстати, а откуда ты знаешь про этих женщин-птиц?

-Я же говорила тебе, что очень много читала. А особенно мне нравились сказки. Из них я и узнала об этих загадочных существах.

-У них что же, совсем нет мужчин?

-Кажется, нет.

-А как же они размножаются?

-Их дети появляются из яиц, как цыплята. Точнее, как утята. Потому что они вылупляются прямо в море.

-В море?

-Да. Алконосты откладывают яйца в море. И говорят, что в эту пору семь дней стоит тихая безветренная погода.

-Так, значит, сказки сочинялись не на пустом месте?

-Наверное. Недаром говорится – сказка ложь, да в ней намек. Я думаю, что сказки только отражают в искаженной, но доступной для человека форме действительные события и явления, хранящиеся в памяти народа.

-Только бы нам не встретиться и с остальными героями сказок. Ведь среди них немало злых, ужасных и отвратительных.

-Будем надеяться, что нам будут попадаться только добрые волшебники.

-Ну, в волшебников я, положим, не верю. Также как и в твоего всесильного и всевидящего…

-Раде, замолчи!

-Понял. Прости, моя красавица. Я больше не буду тебя дразнить.

И снова – ветер в лицо, ровное жужжание движителя и полет по волнам.

После происшествия с алконостами путешественники следовали на отдалении от берега. Для того чтобы не проглядеть какое-либо поселение людей, пришлось сбавить скорость и очень внимательно осматривать склоны прибрежных гор.

Но это оказалось излишним – город, открывшийся ариям на излучине огромной бухты, они бы не смогли пропустить даже и на большой скорости. Это произошло около полудня. Путешественники уже издалека увидели, что береговая линия снова резко поворачивает на юг, то есть огромный выступ, который им пришлось огибать, кончился, и их дальнейшее путешествие опять должно было продолжаться вдоль западного побережья полуострова.

Дома из белого камня беспорядочно толпились на берегу моря, взбирались по пологим склонам холмов. Несмотря на густую зелень садов, ухоженные человеческие жилища были видно очень явственно. В лукоморье, защищенном от ветров с запада вышедшими в море скалами, а с востока горным массивом полуострова, было тихо и спокойно. Негой и умиротворением веяло от картины уютного приморского городка.

-Раде, мы нашли то, что искали! Это – рай! Это - зеленый рай! Мы будем счастливы здесь! В таком чудесном месте не могут жить монстры. Я уверена, что этот город населяют замечательные люди. Поплывем туда?

-Я не такой оптимист, как ты. Хотя похоже, что ты можешь быть права. Но на всякий случай будем настороже. При малейшей опасности будем уходить на предельной скорости. Обещай, что не будешь сразу выскакивать из катера и сломя голову бросаться с объятьями к первому встречному.

-Обещаю. Но скоро ты сам убедишься, что твои опасения беспочвенны.

-Будем надеяться, - ответил примирительно Радегаст и направил катер в бухту.

Медленно приближался берег.

-Люди! Люди! – вдруг закричала Дидилия. – Ты видишь – я была права!

Радегаст и сам уже увидел, что по берегу моря прохаживаются в нарядных одеждах парами и поодиночке существа, очень похожие на людей.

-Слава тебе, Господи! Закончились наши мучения! – рассмеялась от радости Дидилия, и, достав зеркальце и гребешок, стала приводить в порядок растрепавшиеся на ветру волосы.

Пришвартовавшись к деревянному пирсу, арии вышли на берег. Вдоль моря тянулся довольно широкий бульвар, выложенный каменными плитами. Одна пара дам, одетых в яркие платья и держащих над головами легкие зонтики, приближалась к путешественникам.

-Что я тебе говорила? – прошептала нервно и возбужденно Дидилия. – Видишь – обычные женщины. Они, может быть, скоро станут моими первыми подругами.

-Толстоваты они для твоих подруг, - ответил, улыбнувшись, Радегаст.

Интуиция воина молчала, и бдительный арий, успокоенный общим умиротворением, царящим вокруг, расслабился. Очевидно, опасности, подстерегавшие ариев на их долгом пути, действительно, кончились. Этот город может стать их новой родиной. Здесь им жить, растить детей, работать и славить судьбу, которая так благосклонна к изгнанникам Арианта.

-О, ужас! – воскликнула вдруг Дидилия.

Радегаст, мгновенно мобилизовавшись, выхватил из заплечных ножен меч, с которым не расставался ни на минуту, и приготовился к бою, зорко осматривая окрестности. Но ничего опасного вокруг не было видно.

-Что случилось, Диди? Что тебя напугало?

-Раде, посмотри на этих женщин! Этого не может быть!

Воин внимательно вгляделся в приближающуюся парочку и содрогнулся. Это были скорее не женщины, а жабы, вставшие на задние лапки и вперевалку шествующие по бульвару. Их толстые, бесформенные тела, обтянутые ярко желтыми, с крупным красным рисунком, платьями были отвратительны. Но не это вызвало такое горестное восклицание Дидилии. Над пышными кружевными воротничками возвышались страшные лягушачьи физиономии с выпученными глазами, сморщенной зеленоватой кожей и крупными, редкими, торчащими вперед зубами. На головах – жидкие пучки рыжих всклокоченных волос. Обе, с позволенья сказать, «дамы» прикрывали от солнца эти уродливые головы, напоминающие сплошные бородавки, легкими ажурными зонтиками. Жабы курили длинные папироски, выпуская через вывернутые вперед ноздри сизые клубы дыма. И столько в их шествовании было надменности, величия и гордости, что не оставляло сомнения: все, кто не они, – по степени обаяния и красоты - полные ничтожества.

Застывшие, как изваяния, Радегаст и Дидилия, стояли молча. Боже, что за шутку сыграла с ними судьба!

Приблизившись, жабы удивленно посмотрели на людей.

-Фи, глянь, что за страшилища! – сказала одна дама, выпустив в сторону ариев струю табачного дыма.

-Уррроды! – согласилась с ней вторая матрона.

-И за что их только наказала природа?

-Да мало ли уродов она навыделывала!

-Это уж точно. Куда ни взглянь – одни уроды!

-Тьфу! Мразь, а не город!

-Дерьмо!

-А эти, по-моему, хуже всех! Ты посмотри - у той гладкой, бледной страшилищи, которая похожа на женщину, на голове – копна травы. Это же монстр!

-Лучше бы им не родиться на свет!

-Пойдем отсюда, от вида этих уродов у меня изжога начинается.

Жабы, бросив презрительные взгляды на ариев, важно прошествовали дальше.

Дидилия вдруг затряслась всем телом. Радегаст, очнувшись от шока, встревожено повернулся к подруге.

-Диди, ты плачешь?

Но он тут же понял свою ошибку – Дидилия тряслась от смеха. Обычный светский разговор двух «дам» в контрасте со страшным лягушачьим обличием аборигенок, вызвал в ее душе нервный хохот. Давясь и икая, прекрасная арийка силилась не расхохотаться в голос. Заулыбался и Радегаст. До него тоже дошел комизм ситуации. Обнявшись, они тихо, но до слез смеялись. И это был смех не только над двумя надутыми от важности жабами, но и над своими обманутыми мечтами. Конечно же, в их веселье присутствовала и горечь. Но именно смех смягчил эту горечь разочарования, горечь краха их надежд. Вывели их из состояния истерического хохота чьи-то голоса.

-Ну вот, еще какие-то уроды посетили наш дерьмовый город. Мало нам своих, теперь еще чужие стали приплывать.

-Пора бы уже издать закон об иммигрантах. Пусть, пока мы не привыкнем к их страшному облику, живут где-нибудь на отшибе.

-Правильно! И надо поражать их в политических правах на два года.

-Лучше на три!

-Да и на пять не будет много.

Радегаст и Дидилия, еще не оправившись от потрясения, с удивлением смотрели на новую парочку. Это были… ослы! На человеческих ногах, с человеческими руками и нормальными человеческими телами, одетыми не без элегантности. Но морды у них были ослиные! У мужчины-осла, одетого в белый зауженный костюм, на голове, между ушами, красовался сине-красный полосатый цилиндр. В одной руке он держал тросточку, а другой бережно поддерживал за локоток свою спутницу. У ослицы был вид принцессы - светло-розовое шелковое платье до земли, по изящной талии отороченное воздушными бантиками, кружевной воротничок, сдвинутая набекрень белая шляпка, из вершины которой кокетливо торчало огромное волосатое ухо. Другое ухо, увешанное, как гирлянда, золотыми украшениями, торчало в сторону и блестело на солнце, разбрызгивая яркие, слепящие блики. Глаза у «принцессы» были ярко подкрашены. Длинные, загнутые вверх ресницы слиплись от обильно наложенной туши. Толстые, утыканные щетиной губы, подведены ярко-красной помадой.

-И вообще, - глядя презрительно на людей, продолжал разговор осел, - от этих иностранцев все падения нравов.

-Да-да-да! - согласилась энергично ослица. – Это ужасно, посмотри, во что одеты эти уроды. Что это за платье!? Ни украшений, ни бантиков, ни рюшечек и ни одного кружевца! Я бы таких особей не пускала на улицы города.

-Я с тобой согласен, дорогая. Куда только полиция смотрит? Была бы моя воля, я бы таких все время в тюрьме держал! И никому не показывал, чтобы не повадно было подражать. Посмотри, какие у него брюки – широченные, пояс завышенный, а ремень даже не плетеный!

-Ужас! А трость у него из металла, смотри, как она безобразно блестит.

-Дура, это не трость, а оружие! Пойдем отсюда. Это иностранцы. Наверное, они опасны.

-Надо сообщить в полицию, пускай ими займутся.

-Только этого не хватало. Пусть сами смотрят за порядком. Это не наше дело.

Ослиная пара быстрым шагом удалилась.

-Ну, чудеса! - наконец войдя в чувство, сказал Радегаст, снова пряча меч в заплечные ножны.

-Такого мы еще не видели, - поддержала его Дидилия.

-Что будем делать? Поворачивать назад?

-Давай пока останемся здесь. Мне кажется, эти существа, хотя надменны и глупы, но не агрессивны. Я думаю, что опасаться здесь нечего.

-Если только среди них нет волков. Я встречался с такими стаями волкодлаков в окрестностях Арианта. Это злобные и коварные твари. Доверять им нельзя ни в коем случае. Обмануть врага и убить его - для них доблесть. А враг – любой, не принадлежащий к их стае.

-Но ты же храбрый и сильный воин, Раде! К тому же у тебя есть могучее оружие клонов.

-Я вижу, ты просто сгораешь от любопытства, тебе нравится познавать все новое и необычное. А тут – такое раздолье для тебя. В одном городе – столько разных племен! Наверняка, тут есть и кошки, и собаки, и мыши, и кроты на человеческих туловищах. Рай для фантазера. Точнее, фантазерки.

-Да, я хочу на экскурсию! А ты будешь меня защищать! А потом, ты же видишь, тут цивилизация! Здесь даже есть, наверное, гостиница, где мы сможем нормально отдохнуть, помыться, пообедать и даже переночевать. Я больше не хочу спать на песке. Я хочу в кровать!

-Диди, мне кажется, ты капризничаешь.

-Раде, милый мой, ну давай останемся, я буду послушной. Ну, хоть на денечек. Тут должно быть так интересно.

-Ладно, рискнем.

Оставив катер, привязанным к пирсу рядом с небольшим парусным судном, нос которого украшала деревянная голова орла, арии пошли по дороге к домам.

Существа, встречавшиеся им, были одно другого чуднее. Единым у них было только человеческое туловище. Но головы!.. Кого там только не было! И овцы, и коровы, и собаки, и кошки. В общем, весь цвет животного мира. К счастью, дикие хищники среди них не встречались.

И все эти монстры были элегантно и ярко одеты. Вели они себя непринужденно, друг с другом общались изысканно. И только на людей все эти двуногие животные косились подозрительно.

-Уроды!

Это слово повторялось наиболее часто.

Пересилив себя, Дидилия обратилась к милой кошечке, катающей по тротуару детскую коляску.

-Простите, вы не подскажете, где можно остановиться на ночлег?

Кошечка, оглядев арийку сверху донизу, презрительно фыркнула, но все же снизошла до ответа:

-Вправо вверх по холму. Там есть гостиница, где всегда останавливаются иностранцы.

Радегаст и Дидилия двинулись в указанном направлении, с нескрываемым любопытством глазея по сторонам.

-К черту вашу вшивую команду! В ней никто не умеет играть! Ваши «Мавки» против наших «Упырей» просто шавки! - кричал на перекрестке складно и хрипло устрашающего вида пес, с отвислыми губами на квадратной морде.

-Да ваши «Упыри» ползают,как мухи! Поэтому их вчера и разделали под орех! - отвечал ему тонко и визгливо интеллигентный тощий барбосик с бакенбардами и длинными, висящими до плеч, ушами.

Компания разношерстных человеко-собак, стоящая рядом, азартно вступила в разговор, и через минуту их шумная беседа напоминала обычную собачью свару где-нибудь в окрестностях Арианта.

Арии откровенно веселились. Живые, уморительные картины жизни этого удивительного города следовали одна за другой, развлекая случайных гостей. Странно было слышать обычную человеческую речь, вылетающую из звериных пастей.

-А я говорю, сейчас в моде плоские шляпки! - орала мордастая, злая крыса.

-А я говорю – круглые! - возражала ей красавица и модница лиса.

-Плоские!

-Круглые!

-Нельзя в лечо класть много перцу, от этого теряется вкус! – убежденно и со знанием дела тараторила задастая лосиха.

-Да что вы! Какое же без перца лечо? - не соглашалась с ней миниатюрная белка.

-Да я плевать хотела на твоего облезлого козла! - кричала на всю улицу хорошенькая, розовенькая хрюшка.

-Сама ты облезлая! - надрывно отвечала ей коза, угрожающе потрясая роскошными рогами.

Шум, гвалт, суета – это бурлила жизнь обычного приморского города, где не было места только двоим людям, бредущим по пыльной, каменистой дороге вверх по холму.

Порядочно проплутав, арии, наконец-то, нашли гостиницу, которая называлась «Раковина». Украшенная по фасаду скульптурными изображениями человеко-животных, она была помпезна и вызывающе солидна.

В вестибюле за стойкой сидел бык. Шумно дыша через огромные ноздри, он оглядел гостей красными глазищами и прогудел:

-Деньги вперед!

-У нас нет денег, - растерянно произнесла Дидилия. – Но мы очень устали, нам бы только переночевать… Мы плывем издалека…

-Я сказал – деньги вперед! - упрямо промычал бык и, нагнув голову, выставил свои внушительные рога, будто хотел проткнуть насквозь непрошеных гостей.

В это время в гостиницу впорхнула стайка кур и уток, которые, что-то кудахча и крякая, положили на стойку пару золотых украшений и получили взамен заветные ключи от номеров.

-Черт бы этих иностранцев побрал! – проворчал бык. – Ни слова на нормальном языке не могут сказать, а все туда же - на экскурсии в наш Живгород ездиют. Сидели бы в своем вонючем Птиграде и не высовывались. Сколько ездиют и до сих пор не удосужились наш язык выучить. Квохчут чего-то там свое. Может они меня ругают погаными словами, почем я знаю. Одно слово – клюворылые!

Но в сердитом ворчании, однако, сквозило довольство - видно, золотые вещи быку пришлись по душе. Воровато оглядевшись, он быстро спрятал их куда-то под стойку.

-Что мы можем предложить вместо денег? – спросил Радегаст, нимало не пугаясь грозного вида гостиничного стража.

Бык осмотрел гостей оценивающим взглядом и ответил:

-У твоей подруги хорошее жемчужное ожерелье. Одной жемчужины вполне хватит, чтобы заплатить за ночлег.

Дидилия спокойно стала расстегивать подарок Сварога. Радегаст, сначала запротестовавший, в конце концов согласился, что потеря одной жемчужины ожерелья не испортит.

Гостиница только с виду оказалась шикарной. Номера были облезлыми и неухоженными. Правда, с умывальником, душем и туалетом. Отвыкнув от нормальной человеческой цивилизации, уставшие от ходьбы по пыльным улочкам города животных под жарким полуденным солнцем, арии с наслаждением вымылись и улеглись в постель, которая была на удивление чистой. Сон сморил их почти мгновенно – усталость и обилие впечатлений сделали свое дело.

Проснувшись, арии решили познакомиться поближе с Живгородом, а заодно и попытаться нормально пообедать, так как питание всухомятку им порядком надоело.

Выйдя из гостиницы, путешественники погрузились в суету пыльных и шумных улиц. И снова яркие картинки быта человеко-животных. Снова выразительная, громкая речь аборигенов. Снова презрительные взгляды на «уродов». Бродя по приморским улицам, арии опять натолкнулись на группу «иностранок» – кур и уток.

Те, нещадно галдя на своем птичьем языке, толкались у киоска «Скупка золота». Получив взамен сданных украшений кучу медных монет с изображением бараньей головы, иностранки бросились к киоскам с сувенирами. Они с азартом расхватывали пустяковые безделушки, словно без этих глиняных и гипсовых раскрашенных пустышек их дальнейшая жизнь потеряла бы всякий смысл.

Дидилия, подойдя к «Скупке золота», спросила выглядывающего из окошечка зайца:

-Откуда взялись эти куры и утки?

-Это иностранки. Их город, который называется Птиград, находится в нескольких часах плавания на паруснике к югу от нас.

-Так это их парусник, с изображением орла на носу, стоит у причала?

-Наверное. Тут, кроме них, некому плавать. Остальные гости приходят в Живгород только по суше – к северу от нас есть несколько городов, где живут лесные племена, хотя и там тоже одни уроды. Ой, простите. Я не хотел вас обидеть.

-Да вы не переживайте - мы не оттуда и уродами себя не считаем. Скорее наоборот, - засмеялась Дидилия.

Окинув ариев оценивающим взглядом, захохотал и заяц.

-А что, эти куры и утки совсем не могут говорить на нормальном языке? Я слышал от них только кряканье и кудахтанье, - поинтересовался Радегаст.

-Эти дуры даже и не пытаются выучить хоть одно нормальное слово. Говорят, что они даже между собой-то в своем Птиграде не общаются на одном языке. Куры кудахчут, утки крякают, вороны каркают, - ответил заяц.

-Не может быть! Как же они тогда живут все вместе? Ведь, не понимая друг друга, нельзя создать доброе и процветающее сообщество, - удивилась Дидилия.

-Ну, если быть справедливым, то и мы, говоря на одном языке, совсем зачастую не понимаем друг друга.

-О, да вы философ! Но все равно в отсутствие единого языка в одном городе плохо верится.

-Сударыня, за что купил, за то и продаю.

-Ну а здесь-то они как дают понять, что им надо?

-А здесь им надо всегда одно и то же. Они продают золото, а покупают всякий хлам. Я не знаю, где они добывают золото, но ювелирные украшения у них действительно замечательные. И вот в обмен на такую прелесть, - заяц показал рукой на лежащие перед ним сережки, брошки и браслеты, - они приобретают сущую ерунду – картинки на ракушках, украшения из искусственных опалов, глиняные и гипсовые изображения жителей нашего города, раскрашенные и покрытые лаком раковины ропана, веточки кораллов. В общем, безмозглые идиоты и идиотки. Простите, я вижу, что вы не относитесь ни к северянами, ни к птиградцам… Если это не секрет, из каких краев будете?

-Наш город Ариант находится на западном побережье моря. Это очень далеко отсюда, - ответила Дидилия.

-И как вам понравился Живгород?

-О! Город прекрасный! Вот только все почему-то называют нас уродами.

-Простите, нравы нашего города действительно простоваты и грубоваты. Наши правители, бараны, больше уделяют внимания спортивным состязаниям, чем культуре. Интеллект сейчас не в моде. Слишком умные правителям не нужны.

-Почему?

-Умным обязательно требуются такие излишества, как свобода, независимость, равенство, уважение к личности…

-Извините, мне кажется, - осторожно сказала Дидилия, - что для скупщика золота вы … очень…

-Образован?

-Да. Это как-то не вяжется с вашими словами о всеобщей низкой культуре.

-Я в недавнем прошлом был библиотекарем.

-И что же вас заставило бросить эту уважаемую работу?

-Ха! Уважаемую! Правильнее было бы сказать – презираемую!

-Почему?

-Да потому что библиотекарям перестали платить зарплату. Бараны сказали, что это бессмысленная трата денег – все равно в библиотеки сейчас никто не ходит. По их мнению, я был паразитом на теле города. Потому что ничего полезного не производил. Как будто здесь, - заяц кивнул на прилавок, - я чего-то произвожу полезное.

-А что же стало с библиотекой?

-Я ее закрыл и повесил на дверях огромный замок. Пусть все видят – культура навечно закрыта! Хотя… - заяц хитро улыбнулся, - я по ночам прихожу туда с друзьями, и мы читаем вслух старинные книги. Кстати, там рассказывается и о таких, как вы. Я думал, что это сказки, а выходит, вы существуете на самом деле.

-И что же, кроме вас и ваших друзей, в городе никто и ничего не читает?

-Ну почему же! У каждого клана есть своя газета. У нас, зайцев, она называется «Капустник», у собак – «Спринтер», у кошек – «Лапушка»…

-То есть всем хватает газет. И что же там пишут?

-Сплетни.

-А нормальных писателей нет совсем?

-Да есть один… Змей, который пишет под псевдонимом Мудрый Тугарин.

-Он пользуется популярностью у народа?

-У народа не пользуется популярностью никто. Самое любимое слово в народе – «урод».

-Мы это заметили…

-Вот-вот… А самое любимое развлечение – устроить кому-нибудь гадость.

-Так у вас литературой не занимается никто?

-Я этого не говорил. У нас все занятия в городе распределены за кланами. Литературой ведает клан жаб.

-Ой, мы их сегодня видели на берегу. Но они такие…ммм.. Как бы это помягче сказать?..

-Отвратительные?

-Да…простите… А вы тоже так думаете?

-Так думают все! Но занятиям литературой это не мешает. Чем страшнее, тем умнее. А литература – это удел умных, а не красивых.

-Так жабы пишут для газет?

-Да.

-Для всех?

-Для всех!

-Для всех одно и то же?

-Ну что вы! Для каждого клана пишут то, что тем нравится.

-Но разве можно знать про всё и разбираться досконально во всем?

-Конечно, нет. Но жабы считают, что они все знают и во всем разбираются.

-Ужас какой!

-Никакого ужаса. У жаб отвратительные характеры, поэтому они везде находят грязь. А публике это нравится.

-А как же они ладятс Мудрым Тугарином?

-Покусывают старика. Но не очень. Он им нужен.

-Зачем?

-Его рассказы разбавляют сплетни, создавая видимость наличия литературы.

-Так его произведения печатаются в газетах?

-И сразу во всех! Это поднимает тираж, потому что сплетен хронически не хватает.

-Понятно. Вы сказали, что Змей - старик. И как же ему удается держаться на волне популярности?

-О! Тут особый случай. Змей действительно очень стар – ему, по слухам, исполнилось двести пятнадцать лет!

-Ого!

-Но он и очень молод!

-Как это!

-У него недавно выросла новая голова!

-Так он – двухголовый?

-Да! И вот эта молодая голова не дает Змею покоя. Теперь он стал писать такую галиматью, что сам ужасается.

-Почему?

-Старая голова пытается писать лирику про море и чаек, про причалы и корабли, а новая клепает сюжеты про драки и грабежи, изнасилования и убийства.

-Что же – в вашем городе есть такие ужасы?

-Теперь есть. После того, как Мудрый Тугарин стал писать об этом.

-И все это читается?

-С большим удовольствием! Преступления, которые так смакует молодая голова, пишутся талантливым, грамотным слогом старой головы. Отсюда – и популярность.

-И никто не возмущается?!

-Наоборот! Все возмущаются.

-И читают?

-И читают!

-Я этого не понимаю…

-Я тоже не понимаю.

-Простите, вы говорили, что все занятия у вас распределены за кланами. А чем заведует ваш клан?

-Торговлей.

-А как же ваше библиотекарство?

-Увы, весь клан зайцев потешался над моими занятиями. Я считался позором клана.

-А теперь?

-Я вырос в их глазах.

-Как это печально…

-Увы…

-А вы не пытались уехать из этого города?

-Куда? Вы думаете, что в других городах лучше? А здесь все-таки моя родина. Нужно большое мужество, чтобы порвать с привычным тебе миром и отправиться на поиски приключений. Вот вы, видать, из таких, если отважились уехать из вашего города Ар…Ар..

-Арианта.

-Да-да, Арианта.

-Увы, мы уехали не по своей воле. Нас вынудили. И мы теперь ищем себе пристанище.

-Значит, и у вас скверные порядки и нравы? И куда же вы теперь?

-Не знаем. Будем искать подобных себе.

-Ну что ж, удачи вам. Пусть побыстрее встретится вам на пути добрый и умный город. Если такие, конечно, имеются на этой грешной земле.

-Прощайте!

-Прощайте, сударыня. Не верьте нашим жителям – вы прекрасны!

-Спасибо. Ой, я совсем забыла. Мы хотели у вас поменять жемчужину на деньги – а то нам нечем заплатить за ужин.

-Не стоит беспокоиться, сударыня. Разрешите вам подарить несколько презренных монет. Этого вам вполне хватит для вечерней трапезы. А жемчужину оставьте себе. У вас такое чудное ожерелье. Жалко разорять такую красоту.

Поблагодарив гостеприимного интеллигентного зайца, арии поужинали в небольшом уютном кафе, побродили еще по улицам Живгорода, сходили на пирс, проверили сохранность катера и уже в сумерках снова вернулись в гостиницу.

Ощущение новизны впечатлений притупилось, окружающие человеко-животные уже не казались им такими забавными и милыми. Все заметнее выпирало всеобщее равнодушие, раздражение, нетерпимость и пренебрежение к представителям другим кланов. Суета, шум, толкотня, которые под вечер значительно усилились, утомили путешественников так, что они, только придя в номер и наскоро ополоснувшись от пыли, рухнули, как подкошенные, в постель и забылись глубоким сном.

Глава 17 Разочарования

ГЛАВА 17

РАЗОЧАРОВАНИЯ

Наутро, едва только взошло солнце, путешественники уже сидели в родном катере. С грустью поглядев в последний раз на красивый, ухоженный город, сожалея о том, что не суждено ему было стать их приютом, арии взяли курс на юг, вдоль горного хребта, что высился по левому борту. Следуя на довольно большом удалении от берега, путешественники срезали огромную в десятки километров излучину, и часа через три вышли на юго-западный выступ полуострова. В глубине этого выступа был виден город, похожий на Живгород.

-Это, наверное, Птиград, - сказал Радегаст, словно отвечая на немой вопрос Дидилии.

-Наверное, - тихо согласилась подруга.

-Высаживаться на берег не будем?

-Если только на минутку, чтобы убедиться, что это действительно город птиц. А вдруг…

-Вряд ли будет вдруг. Но для успокоения давай заглянем и сюда, - согласился Радегаст и направил катер к берегу.

Приблизившись к городу, арии, как и в Живгороде, увидели гуляющих вдоль моря жителей. Это действительно были птицелюди, какие встретились им в Живгороде. Поразило их только разнообразие видов этих странных существ. Длинноносые цапли и безобразные, бородавчатые, фиолетовомордые индюки; шумные, суетливые куры и важные гусыни; жутковато-сердитые ястребы и миловидные голубки и чайки – и все это на нормальных человеческих туловищах, затянутых в стильные одежды.

Кроме гуляющей публики, побережье было заполнено и работающими уткочеловеками. Это были рыбаки, очевидно, только что вернувшиеся с утреннего лова. Они выгружали из лодок мокрые сети, аккуратно складывали их и уносили к повозкам, запряженным… обычными осликами. Рыбу уткочеловеки ловко и быстро складывали в деревянные ящики и тоже относили к повозкам.

Груженые телеги ослики отвозили к шумящему неподалеку рыбному базару. В общем-то, это была обычная для приморского города картина, но… Это птичье многоголосье, в котором не слышалось ни одного человеческого слова, эти огромные головы птиц, с круглыми пустыми глазищами, угнетающе действовали на людей, и они без сожаления покинули этот чужой, негостеприимный город. Появление близ берега и поспешное отплытие ариев не было отмечено повышенным интересом со стороны обитателей Птиграда – пара любопытствующих куриных взоров, грозный клекот орла в их сторону да недовольное кряканье работающих уток, которым мешал в портовой толкотне пришвартовавшийся у пирса катер людей.

В полном унынии путешественники продолжили свое бесконечное плавание. Они были расстроены очередной неудачей в своих поисках. Глядя сочувственно на загрустившую подругу, Радегаст спросил:

-Ты соскучилась по родному Арианту?

Дидилия пожала плечами:

-Не знаю. Я соскучилась только по отцу и сестрам. А город… Мне теперь начинает казаться, что он ничем не лучше Живгорода и Птиграда. Та же приземленность жизни, мелкие бытовые интересы, склоки, презрение, равнодушие, та же надменность кланов.

-Кланов?

-Ну да, представитель каждой профессии, каждого сословия считает себя самым важным, а остальных – тупицами и негодяями. Живгород – это правдивая карикатура на Ариант. Разве не так?

-Ты очень жестока к своим соплеменникам.

-Это они жестоки. И не только к нам, но в первую очередь по отношению друг к другу. И если под их шляпами не ослиные и не куриные головы, то это еще не значит, что они умнее тех монстров, на которых мы «имели счастье» недавно любоваться.

-Значит, никаких сожалений?

-Нет. Только опасения.

-Какие?

-А вдруг и нет больше на земле нормальных людей?! Вдруг все земляне –обитатели Живгорода? Видно, катастрофа, которая случилась на нашей планете, уничтожила все человеческое в разуме. Люди приблизились к животному миру, переняли их отношение к жизни, озверели, обросли шерстью, как снаружи, так и внутри. Не случайно нам встречалось столько гибридов человека и животных. Это – символ, это симптом!

-Ой-ой-ой, не убивай меня сложными словами.

-А ты привыкай к ним! Именно они тренируют абстрактное мышление, а оно делает разум всесильным.

-Ну, я надеюсь, ты меня не считаешь человеко-козлом?

-Ну что ты, милый! Ты – мой защитник. Ты – моя радость. Ты – моя единственная опора в это нелегкой жизни.

-Ты зря ищешь каких-то идеальных людей. Люди не могут жить только абстрактной духовной жизнью. Им нужны пища, одежда, удовольствия. Поэтому их желания просты и приземленны.

-Но кроме этих приземленных желаний должны быть и духовные! Ведь человек – это, в первую очередь, душа!

-Человек, в первую очередь, – животное. И пока оно не накормлено и не напоено, о душе и не вспоминается.

-Да, человек двулик. Он, как Змей Тугарин, двухглав. В нем уживаются и Дух, и животное. И в зависимости от того, что преобладает в нем, он становится либо Человеком, либо Зверем! И кем стать, какую сторону в себе развивать и лелеять, зависит от самого человека! Неужели весь мир населен зверями? Неужели не осталось на нашей планете прекрасных и одухотворенных людей? Неужели мы одни на этом белом свете?

-Ты так говоришь, будто одухотворенных людей раньше было много?

-Я уверена, что это так и было!

-Если бы их было большинство, они бы не допустили ни разрушительных войн, ни генной катастрофы. Видимо, в древности тоже преобладали жители Живгорода.

-Ты прав. Живгород съел сам себя. И мы с тобой – жалкие остатки человечества, обреченного на вымирание.

-Ну, это ты зря. Вымирать нам с тобой еще рано. Мы еще не размножались.

-Тьфу на тебя! Вечно ты все на шутку переведешь.

-Если я буду ныть и скулить, ты ведь меня разлюбишь?

-Разлюблю, - улыбнулась Дидилия.

-Вот я и не плачу. Давай не будем терять надежды – найдем мы твоих «высокодуховных».

Но легко было сказать. А вот выполнить… Надежды найти людей таяли с каждым часом.

Давно уже была пройдена самая юго-западная точка полуострова, путь их лежал сначала на восток, потом отклонился к северу. Побережье хранило следы погибшей древней цивилизации: то и дело попадались разрушенные поселения, развалины крепостей на вершинах гор, остатки портовых сооружений и… полное отсутствие тех, кто когда-то процветал на этих благословенных берегах. Поэтому арии плыли мимо и мимо.

Лишь в одном месте – это было уже после полудня – Радегаст и Дидилия снова сошли на берег. Город, некогда выстроенный на берегу моря, поражал своей величавой архитектурой. На склонах холмов видны были остовы десяти-, пятнадцатиэтажных домов, вдоль бульвара тянулись помпезные двух-, трехэтажные особняки с широкими балконами. И все это великолепие стояло с пустыми глазницами окон, с обвалившимися крышами.

Но не это привлекло ариев. Подплыв к берегу, они увидели рядом с домами какое-то движение. Надежда, теплившаяся еле-еле в сердцах путешественников, вспыхнула с новой силой. Привязав катер к выброшенному на берег обломку дерева, Радегаст обнял Дидилию, и они - в который раз! - стали подниматься вверх от моря к жилью. Но, увы, вблизи домов люди увидели большое стадо обезьян. Приглядевшись, арии поразились многообразию видов этих лохматых пародий на людей, собравшихся в одном месте. Обычно каждый вид обезьян держится особняком. А тут были и совсем крошечные, с умильными мордашками, и огромные пузатые страшилища, и шустрые краснозадые непоседы, и медлительные ленивцы, свисающие с деревьев, словно гигантские фрукты. Казалось, что кто-то специально собрал их в этих древних развалинах и наказал тут жить и размножаться.

Поняв, что людей здесь не найти, Радегаст остановился поодаль от строений, кишащих длиннорукими тварями, и предупредил подругу:

-Диди, туда нельзя. Обезьяны могут быть очень агрессивными. Их здесь столько, что ни мой меч, ни акустическое оружие клонов не помогут. Давай потихоньку уходить отсюда.

Но было уже поздно - их заметили. Первыми с непостижимой быстротой подлетели маленькие юркие обезьянки, которые с разбегу прыгали на людей, забирались на плечи, теребили им волосы, щипали одежды. И все это без злобы, с радостным визгом и оскалами, похожими на улыбки. Видно было, что пришельцы забавляют их, вызывая желание поближе познакомиться.

Отбиваясь от гостеприимных хозяев развалин, арии позорно бежали к морю. А их уже преследовали орды обезьян покрупнее, бородатых, с нахлобученными на глаза бровями. Схваченная за ногу одной из таких обезьян, Дидилия вскрикнула и упала. Тотчас ее тело было покрыто лохматыми, радостно визжащими тварями. Радегаст в мгновение ока выхватил из ножен меч, который, легко летая в могучих руках воина, заблестел в лучах солнца. Раздался истошный крик раненых обезьян. Кровь хлынула на песок из разрубленных мохнатых тел. Воспользовавшись минутой растерянности, которая охватила стаю нападавших обезьян, Радегаст поднял подругу и бегом увлек ее к катеру. Разрубив веревку, которой судно было привязано к обломку дерева, воин помог Дидилии сесть в кресло, сильным толчком отправил катер в море, запрыгнул сам и включил движитель. Орущая и скачущая орава разномордых обезьян осталась позади. Испуг прошел, и Дидилия грустно улыбнулась:

-Стыдно было бы погибнуть от рук мирных зверюшек.

-Ну, не такие уж они и безобидные эти твои обезьянки. Зубы у них что надо. Могли бы загрызть в одно мгновение.

-А почему ты не воспользовался акустической перчаткой клонов? – с укоризной спросила Дидилия. – Тебе так нравится проливать кровь ни в чем не повинных животных?

-Если бы я воспользовался «акизом», когда обезьяны набросились на тебя, ты бы тоже попала под излучение и тоже испытала бы страшные боли. Да и меч для меня как-то привычнее. А кровь… Чего не сделаешь ради спасения любимой. Этот мир слишком жесток, чтобы в нем можно было предаваться сантиментам.

-Раде, а ты обратил внимание, что мы за эти два с лишним месяца путешествия ни разу не видели разумных обезьян? Кого только среди разумных существ ни было – и аквы, и полканы, и пауки, и муравьи, и жабы, и зайцы, и куры… А обезьян не было. А они ведь больше всех похожи на людей.

-Может, обезьяны уже были разумными? – засмеялся Радегаст. – Жили они жили, как обычные люди, в этом многоэтажном городе, и надоело им соблюдать человеческие законы, и они одичали, обросли шерстью и порвали с разумным прошлым. Ведь вот так - не думая, не размышляя, не заботясь ни о ком, не соблюдая никаких правил и законов жить легче. Быть человеком – это тяжкий ежедневный труд.

-Ты все смеешься?

-А что же делать? Я уж сказал, что плакать не собираюсь. Даже если мы не найдем людей до наступления холодов, то перезимуем в каком-нибудь разрушенном городе, только, конечно, без обезьян и пауков, а потом снова поплывем на поиски. Люди здесь есть обязательно, голову даю на отсечение.

-Не надо мне твоей головы, - весело рассмеялась Дидилия. - Мне достаточно твоего сердца.

-Оно принадлежит тебе, любимая. И верь, я буду делать все возможное, чтобы ты была счастлива.

-Я тоже тебя люблю! Но согласиться с твоим жестоким отношением к обезьянкам не могу. Неужели тебе не жалко этих бессловесных существ, которые, не ведая, что творят, обидели меня?

-Не жалко.

-И тебе не жаль бедных лесовичков, переживающих по поводу смысла жизни, хрупких и крохотных, беззащитных перед жестокой природой в глуши суровых лесов?

-Нисколечко!

-И гостеприимных полканов-непров, погибших от рук жестоких сколотов?

-Нет. Это их жизнь, их выбор. Они тоже не ангелы. Полканы по натуре агрессивны, всегда готовы к битве. Другой жизни они не знают. Они получают то, что заслужили. Непры мало чем отличаются от сколотов. Ты, наверное, заметила, что их рассуждения о смерти совпадали. Для тех и других гибель в бою почетна. Они верят, что после гибели их ждет лучшая, небесная жизнь. Смерть тяжела только тем, кто верит, что его жизнь здесь, на земле, единственна и неповторима и, кроме этого земного краткого существования, больше ничего нет. Вот мне будет умирать тяжело, потому что я не верю в загробную жизнь. Но полканы в нее верят. И ты тоже. Значит, ты должна радоваться, что твои любимые непры попадут в рай и их земные мучения закончатся. Как это ни странно, но вера в загробную жизнь поддерживает в их сердцах не любовь, о которой ты все время говоришь, а ненависть. Для тех и других тот, кто не похож на них, - враг! И, найдя себе врага, они убивают его и гибнут с улыбкой на устах сами. Так почему я буду за них переживать, если их такая жизнь устраивает? А вот ты напрасно всех жалеешь. Человеческая душа слишком мала и хрупка, чтобы вместить в себя всю боль и все проблемы окружающего мира. Если ты будешь разбрасываться своим сочувствием и переживаниями, то тебе не хватит сердца на нашу жизнь, на нашу любовь.

-Но сердца не может хватать или не хватать. Оно или есть, или его нет. Если оно есть, то человек сопереживает. Если его нет, то он черств и эгоистичен, и ничье страдание, в том числе и близкого человека, его трогать не будет.

-Но возможности не безграничны. Если оно все время будет страдать, а причин для этого в мире всегда очень много, то оно сгорит, как сухое полено на ветру.

-Ты хочешь, чтобы оно коптило и дымило очень долго и никого не согревало?

-Я хочу, чтобы твое сердце грело меня, чтобы оно грело наших будущих детей. И как можно дольше. Ты живешь эмоциями. Поэтому ты жалеешь аквов за то, что они, бедненькие, живут в холодной воде; жалеешь клонов за то, что они такие большие и одинокие; жалеешь полканов за то, что у них не ноги, а копыта; жалеешь обезьян, что они ничего не соображают; жалеешь червяка, когда нечаянно встаешь ему на хвост. Но так же нельзя! Надо жить человеческими радостями и бедами. И в первую очередь – жизнью тех людей, которые тебя любят, заботятся о тебе и хотят твоего счастья.

-То есть, тобой.

-А что – я этого не заслуживаю?

-Конечно, заслуживаешь. И я живу тобой. Но мне этого мало. Поэтому я живу еще и всем миром. Так я богаче, так мне легче дышится. Хотя, конечно, и больше страдается. Я много думала об этом. И определила для себя путь, с которого сворачивать не собираюсь. Хочешь, я прочитаю стихотворение по этому поводу? Я написала его еще в прошлом году.

-Читай. Стихи лучше ссор. Когда ты читаешь, мне кажется, я лучше начинаю понимать тебя и мир, который живет в твоей душе.

Ветер трепал густые светло-русые волосы арийки, соленые брызги, вылетавшие из-под движителя, веером трепетали за катером, сверкая всеми цветами радуги.

И посреди этого голубого царства звучала мелодия стиха:

Бросаю щит, бросаю меч

Дежурных жестов и улыбок.

Себя от жизни не сберечь

И не сберечься от ошибок.

Вдыхаю дым чужих забот,

Хоть говорят во вред куренье,

И, морщась, обжигаю рот

Глотками лжи, что во спасенье.

А день прекрасен и суров!

Я встречи жду всегда с любовью.

А день заполнен до краев

Чужой невыплаканной болью.

Я понимаю, что не взять

Всю эту боль к себе на плечи.

Я понимаю, что нельзя,

Но мне от этого не легче.

День догорит, за лес уйдя.

Я ночи выплачу обиду.

Утрусь я рукавом дождя,

А утром снова к людям выйду.

Радегаст крепко и бережно обнял свою возлюбленную и стал нежно целовать ее.

-Читай еще… Ты кажешься мне неземной, когда произносишь эти складные строчки. Как будто твоими устами говорит сам Бог.

-Может, это так и есть на самом деле? - улыбнулась Дидилия.

И снова зазвучали поэтические строки, вплетаясь в музыку полета над волнами.

К вечеру арии остановились в уютной бухточке около небольшого заброшенного городка, сохранившегося лучше остальных. Было видно, что люди оставили этот город сравнительно недавно. Еще не были разрушены бетонные пирсы и гранитные набережные, дома стояли целыми, даже кое-где уцелели стекла. По улицам валялись предметы одежды и быта – словно люди побросали их при поспешном бегстве. Подняв с земли кружевную накидку, Дидилия увидела, что она вся расползается в руках – значит, увы, прошли уже десятилетия после того, как люди по какой-то причине покинули этот город. Походив по пустынным улицам, арии снова вернулись к морю.

-Ну, что? Будем готовиться к ночлегу? – спросил Радегаст опять загрустившую подругу.

-Давай. Где ты хочешь остановиться?

-Лучше у моря, чтобы было видно катер. Если с ним что-нибудь случится, мы так и останемся жить на этом вымершем полуострове. Даже до Живгорода нам уже трудно будет добраться по суше – слишком много опасностей подстерегает в этих лесах и горах.

-Не пугай меня.

-Я не пугаю. Просто нужно реально смотреть на вещи и все заранее предусматривать.

Вытащив катер на каменистый пляж у сохранившегося пирса, воин привязал его покрепче к опоре и повел свою подругу выбирать дом для ночлега.

Остановились они на угловом двухэтажном здании с широким балконом, выходящим на море. Стекол в здании не осталось, но холод и не грозил путешественникам – августовские ночи достаточно теплы.

Кроме близости к морюи катеру, еще одно обстоятельств определило выбор ариев. В северном крыле дома сохранились картины с еще не поблекшими красками. Таких шедевров арии не видели никогда в своей жизни. Конечно, и в Арианте творили свои художники, но картины древнего мастера было настолько ошеломительными, что Радегаст и Дидилия надолго застыли изваяниями у этих полотен. Древний художник рисовал только море. Тысячу раз виденное, такое, вроде бы, привычное и знакомое, но… Это было другое море. За привычностью и узнаваемостью светилась красота, загадка, тайна.

Застывшая в полете лазорево-зеленоватая волна, пропитанная насквозь солнечным светом, была прозрачна и воздушна. Каждая прожилка в пенной суете прибоя была прорисована с потрясающей правдивостью и неземной красотой. То, что в реальной жизни постоянно меняется, возникает и исчезает каждую секунду, здесь оказалось замершим и оттого сказочно нереальным и завораживающим.

А вот - морской закат и желто-алая дорожка от заходящего солнца, бегущая через всю картину к потрясенному зрителю. Пройдя мимо этого золотистого чуда, Дидилия обернулась и изумленно воскликнула:

-Раде! Посмотри – солнечная дорожка переместилась!

-Как это?

-Давай пройдем вместе возле картины еще раз.

Медленно проходя мимо этого чудесного полотна, пораженные арии наблюдали, как золотая дорожка перемещается по картине вслед за ними. С какой бы точки комнаты ни смотрел зритель, дорожка всегда тянулась к нему, как бы приглашая прогуляться по огненному морю.

И еще одна картина поразила воображение Дидилии.

Огромная зеленовато-синяя волна, словно крыло гигантской птицы, взмыла к черным рваным тучам, сквозь которые с трудом пробивались редкие лучи солнца. Несколько человек, чудом цепляющиеся за обломки мачты, с ужасом смотрели на грозную волну, нависшую над их головами. Еще мгновение – и разбушевавшаяся стихия проглотит уцелевших в кораблекрушении людей.

Арии тихо стояли перед этой картиной, сраженные величием моря и раздавленные ощущением ничтожности человека перед природой.

И, как это часто случалось в минуты сильного душевного волненья, Дидилия начала произноситьвслух стихотворные строки.

Не понимаю, почему

Меня покинула удача.

Верна я плану своему,

Но происходит все иначе.

Не понимаю, отчего

Ко мне легко так беды липнут.

И нет на свете никого,

Чтобы спросить или окликнуть.

Не понимаю вовсе – как

Должна я жить, чтобы – как надо!

Вся жизнь – ужасный кавардак.

И за страданья нет награды.

Не понимаю ничего…

Нет ровных линий, четких правил…

Предначертанья своего

Ты мне, Всевышний, не оставил.

Ползут улитками года…

Земля моя! Как ты прекрасна!

Но кто мне скажет и когда,

Что я – не зря и не напрасно?

-Пойдем, - тихо сказал Радегаст, тронув подругу за плечо. – Нам пора ужинать и отдыхать, завтра чуть свет опять отправляться в путь.

-Как хорошо, что за время нашего морского путешествия не было такого шторма. На нашем катере мы были бы скорлупкой в руках судьбы. Одно мгновение – и нас нет.

-Не переживай и не забивай себе голову страхами. Сейчас установилась хорошая погода. Ничто не говорит о близости шторма, а для того чтобы определить это, есть много примет. Поэтому я предлагаю завтра уйти от побережья, которое отклоняется сильно к северу и где, если верить карте, нет больше старинных городов, и плыть наперерез – к востоку, на материк. По моим подсчетам это займет десять-двенадцать часов. Ты готова к такому броску через открытое море?

Еще раз взглянув на картину с волной-убийцей, Дидилия ответила:

-Я боюсь. Давай лучше, как прежде, плыть вдоль побережья.

-Но это бессмысленно, если даже в древности там не селились люди, то чего им делать тут сейчас? Только один старинный город обозначен на самой северо-восточной окраине полуострова, далеко в заливе. Но если там никого нет, мы потеряем лишних пару дней. Надо двигаться с большой долей вероятности и экономить время пока не начались шторма. В плохую погоду придется сидеть где-нибудь на не приспособленном для жилья берегу и ждать затишья. А шторма, как ты знаешь, могут идти неделями. Надо использовать шанс, пока нам его дает природа.

-Как скажешь, - вздохнула Дидилия.

-Не вздыхай так тяжело. Я уверен, что на этот раз мы найдем то, что ищем. Уж на материке-то обязательно есть люди.

-Хорошо, мой милый, мы будем делать так, как захочешь ты.

Наутро, простившись с пустынным городом, арии поплыли на восток. На корме, свернутые в трубочку, лежали холсты с поразившими воображение Дидили картинами древнего художника-мариниста. Город, подаривший им это чудо, вскоре скрылся за горизонтом, и на долгие часы вокруг ариев опять воцарила безбрежная водная равнина.

Дидилия, вспоминая картину гибели людей от штормовой волны, то и дело оглядывалась на холсты, словно сожалея о том, что взяла с собой этот знак беды. Радегаст, заметивший беспокойство возлюбленной, спросил:

-Тебя что-то тревожит?

-Да… Эта картина…

-Картина?

-Волна-убийца…

-Зачем же ты взяла ее? Надо было оставить ее там, где она висела раньше.

-Не знаю… Мне показалось, что взяла не я…

-Не ты?

-Что-то заставило меня.

-Опять твои потусторонние силы?

-Возможно… Я боюсь этой картины. Точнее, того впечатления, которое она вызывает.

-Ты боишься шторма? Но сейчас – штиль. И небо безоблачно. При такой погоде плавать - одно удовольствие.

-В моей душе живет тревога.

-Просто твоя душа устала от переживаний и приключений. Поэтому каждый пустяк теперь кажется значительным и тревожным.

-Может быть…

-Пойми, картина – это кусок холста, неодушевленная вещь. Нельзя вещам придавать большое значение. Кусок тряпки, измазанный красками, не может влиять на судьбу человека. Наша судьба зависит от нас самих. Будь осторожна с мыслями и словами. Высказанная вслух тревога становится реальностью. Произнесенное предположение о предстоящей опасности, само становится опасностью. Слова бывают так же материальны, как предметы быта и природные явления. Если ты часто будешь говорить о бедах, неудачах, несчастьях и гибели, то это может стать твоей судьбой. Произнося слова о собственных страхах, ты выпускаешь их наружу, и страхи полностью овладевают тобой и жизненной ситуацией. Ты программируешь свою жизнь. Ты составляешь негативный план, по которому потом идешь. Это как в бою – если настроен на поражение, ты погиб. Так жить нельзя. Это - саморазрушение.

-Раде, ты стал философом. Жизнь среди умных и образованных клонов не прошла для тебя даром.

-Да, я вижу, что изменился. Но в этом заслуга, прежде всего, твоя. Ты разбудила во мне желание познавать мир и собственные ощущения.

-Тогда представь себе, что древний художник изобразил на картине не шторм, а судьбу человечества.

-Как это?

-Мы, арии – остатки команды потерпевшего кораблекрушение судна. А команда – это все человечество. Это мы там, на картине, цепляемся за обломок мачты и с ужасом смотрим на огромную волну, нависшую над нашими головами. И она вот-вот смоет нас, и морская пучина равнодушно поглотит слабых и беспомощных последних представителей человечества.

-Ты хочешь сказать, что художник еще много веков назад предостерегал людей о возможной катастрофе?

-Да. Природа всегда сильнее человека. И с ней нельзя обращаться небрежно. Она отомстит за беспечность. И месть ее будет страшной и беспощадной.

-Ты во всем видишь трагическое.

-Нет, не во всем. Но эта картина – символ судьбы человечества. И мне жаль его.

-Ты не веришь в возрождение цивилизации?

-Дело не во мне. Моя вера или неверие никак не повлияют на судьбы людей. Им уготовано то, что они заслужили. Хотя, если верить художнику, шанс у человечества все-таки есть.

-В чем ты его увидела?

-Краски на картине зловещи, но не мрачны. Свет, пробивающийся сквозь тучи, дает понять, что не все потеряно. Солнечные лучи – это лучи надежды. И если люди выдержат удар этой волны, то они будут жить и дальше. Скоро закончится шторм, солнце разгонит тучи и прямо по курсу появится земля. Надо только уметь терпеть и ждать.

-Диди, мы умеем терпеть и ждать.

-Раде, возле тебя я – сильная и терпеливая. Не будь тебя, я бы давно сломалась. Я бы не смогла держаться за обломки мачты.

-Диди, спой что-нибудь. Так будет веселее.

И вновь зазвучал над голубой гладью серебристый, нежный голос Дидилии:

Я жду твоих красивых слов,

Где я прекрасна и желанна,

Я жду от жизни вещих снов -

О той стране обетованной,

Где я смогу счастливой стать,

Где я смогу счастливый быть.

Жить – означает ждать,

Ждать – означает жить.

Я жду открытий и чудес,

Душа моя в полет стремится,

А без мечты, как без небес,

Она умрет плененной птицей.

В полете мне счастливой стать,

В полете мне счастливой быть.

Жить – означает ждать.

Ждать – означает жить.

Без ожиданья ночь темна,

Без ожиданья день неярок,

Нет даже хмеля у вина

И скучен дорогой подарок.

Готова я всю жизнь страдать,

Но лишь мечте б своей служить.

Жить – означает ждать,

Ждать – означает жить…

Глава 18 Русколань

ГЛАВА 18

РУСКОЛАНЬ

Весь долгий день путешественники провели вдали от спасительных, надежных берегов среди бескрайних просторов моря. Чтобы заглушить тревогу своей возлюбленной, Радегаст постоянно теребил Дидидию, провоцируя ее своими вопросами на долгие разговоры. И не переставал он удивляться глубине ее размышлений о жизни, природе, мироздании. Для своих шестнадцати лет она была слишком взрослой в оценках жизни и в то же время по-детски восторженной в восприятии окружающего мира. Ее трезвость и мудрость в сочетании с чистотой и яркостью чувств делали беседы с ней удивительными и волнующими. Суровый воин добрел душой и учился гибкости мышления, слушая свою возлюбленную и веря ей безоговорочно, как будто она была старше его, по крайней мере, вдвое.

Солнце уже клонилось к закату, когда впереди показалась долгожданная земля.

-Боже! Помоги нам! – прошептали едва слышно губы Дидилии.

-Ты видишь, Диди, там, впереди, наше спасение. Там наш будущий дом, по тому берегу будут бегать наши дети и внуки.

-Ух, ты! Даже о внуках заговорил. Не рано ли? – засмеялась Дидилия.

-А что? Надо смотреть вперед, ты же сама так говорила.

-Ну что ж – внуки, так внуки!

Город они увидели издалека. Белые пятна домов хорошо были заметны сквозь зелень садов. Побережье тоже было цивилизовано – высоко над морем проходили две полосы бульваров, расположенные уступами на склоне пологого холма, спустившегося к самому морю. Далеко отберега выходили в море деревянные причалы, около которых стояло довольно большое количество лодок. По склонам холмов видны были роскошные особняки, принадлежащие, очевидно, богатой знати. Но самое заметное сооружение – это изящный и величественный храм на вершине самой высокой горы, расположенной в центре города.

-Если есть храм – значит, там люди. Ты обратил внимание – ни у кого из монстров и мутантов не было храмов, потому что они не благословлены Господом.

-Я вижу людей в лодках и на причале. Я говорил тебе, что мы найдем их! Но нам все равно нужно быть осторожными. Вдруг они воинственны и агрессивно настроены ко всем иностранцам. Может, мы и для них – уроды.

-Никаких «вдруг»! На этот раз я чувствую сердцем, что наши мытарства действительно закончились. Я так счастлива, что, наверное, сейчас заплачу.

-Ну вот, надо смеяться, а она собралась плакать! Ну-ка, быстро смейся!

На ближайшем пирсе стояли несколько человек и смотрели на приближающийся катер. Это были обыкновенные люди среднего роста, одетые в простые, удобные, без излишеств, одежды.

Найдя место среди приткнувшихся у пирса лодок, Радегаст пристроил катер у сваи, привязал веревку к железному кольцу, прикрепленному к помосту, и, выбравшись на причал, помог подняться наверх Дидилии.

Человек десять, стоявшие на причале, с видимым интересом смотрели на нежданных гостей, однако не предпринимая никаких попыток первыми вступить в разговор – очевидно, скорее в силу воспитанности, а не равнодушия.

Радегаст, на всякий случай все же надев на руку клоновскую перчатку «акиз», приблизился к группе аборигенов и сказал:

-Здравствуйте, люди добрые. Не скажете ли вы, как называется ваш город и ваш народ? Принимаете ли вы с миром пришедших заморских гостей?

-Здравствуйте, - произнес стоящий ближе всех добродушного вида бородач в сером добротном костюме. – Этот город называется Русколань. Мы из племени русов. И гостям мы всегда рады. А кто вы и откуда?

Радегаст, порадовавшись, что язык ариев был понятен и на восточном побережье Евксинского моря, ответил:

-Мы из племени ариев. Наш город Ариант находится на западном побережье моря.

В толпе русов началось оживление. Гости, переплывшие море, были, очевидно, для них великой редкостью. Послышались возгласы удивления и восхищения.

-Вы из-за моря? – не поверил бородач.

-Да,- ответила Дидилия, стоящая рядом с Радегастом. – Мы приплыли из-за моря. Мы ищем людей уже около трех месяцев. И теперь мы счастливы, что нашли вас. Вы разрешите нам остаться в вашем городе?

-Что вас толкнуло на такое опасное путешествие?

-Любовь.

-О! Вы нарушили волю родителей?

-Нет. Мы нарушили волю трусливых правителей города Арианта.

-Вы, наверное, очень устали. Я провожу вас, - сказал бородач. Мы все горим желанием узнать о ваших приключениях, но закон гостеприимства не позволяет нам долго задерживать вас. Пойдемте, я провожу к дому Главы Русколани Асандра. Таких редких гостей должен принимать сам Глава.

Бородач повел ариев с причала на берег. Остальные русы следовали сзади, с любопытством разглядывая морских путешественников.

Благодаря эликсиру роста, которым их угощали клоны, арии были намного выше русов. Плотная двухметровая фигура арийского воина значительно возвышалась над хозяевами. Дидилия, хотя и была пониже и поизящнее Радегаста, но все равно среди русов казалась царицей в толпе подданных.

К группе сопровождающих по мере продвижения по улицам города, присоединялись все новые любопытные прохожие. И повсюду – добрые, обычные лица, нормальная, спокойная, без надрыва и ожесточения, речь, улыбки, внимательные, умные взгляды. У Дидилии защипало глаза - долгожданное событие состоялось, и, несмотря на свою обыденность, оно всколыхнуло душу арийки. С жадностью она смотрела по сторонам – на простые лица людей, светящиеся любопытством и гостеприимством, на обычные жилища, из окон которых слышны были человеческие голоса, музыка, смех… Дидилия счастливо улыбалась. Она шагала легко и раскованно, раскланиваясь с радушными хозяевами города, приветствуя взмахом ладони стайки оживленных ребятишек. Более сдержанный в выражении своих чувств Радегаст, спокойно вышагивающий рядом с бородатым проводником, тем не менее, тоже ощущал значимость произошедшего события, он то и дело бросал довольные взгляды в сторону цветущей от радости подруги.

Дом главы Русколани Асандра размещался неподалеку от моря, поэтому экскурсия по городу закончилась довольно быстро.

Войдя в ворота с ажурной металлической решеткой, гости вслед за провожатым пошли по каменной тропинке вглубь сада, где возвышалось солидное двухэтажное здание с вычурными украшениями, балкончиками и колоннадой. Толпа любопытных русов осталась за оградой.

Попросив гостей подождать на террасе, огибающей дом по всему периметру, бородач скрылся в комнатах. Через несколько минут, распахнув двери, из дома вышел крепкий русоволосый человек, едва уступающий в росте Радегасту. Увидев гостей, он радушно раскинул руки и радостно прогудел могучим басом:

-Добро пожаловать, заморские гости. Добро пожаловать! Нечасто в наших краях появляются иноземцы. А из-за моря вы приплыли, на моей памяти, первые. Прошу в дом! А тебе, Ратибор, спасибо! – обратился Глава Русколани к их провожатому. - Завтра приходи с женой к нам на обед. Тоже, поди, интересно послушать рассказы заморских гостей. Да пригласи с собой летописца Всеслава. Пусть о наших гостях знает весь город.

Поклонившись, бородач Ратибор удалился. А гости вошли в дом. Убранство комнат мало чем отличалось от жилых домов Арианта – такие же ковры на стенах и полах, обычная деревянная мебель, покрытая светлым лаком, хрустальные люстры, посуда, утварь... Видно было, что разделяющее их города море не могло изменить существенно одной и той же культуры некогда единой цивилизации.

Радушный прием, оказанный Асандром ариям, убедил их окончательно в том, что они наконец нашли свой город и свой народ.

За ужином, выслушаврассказ о мытарствах Радегаста и Дидилии, Асандр, сделав широкий жест могучими руками, прогудел на всю столовую, заставив зазвенеть хрустальные бокалы:

-Оставайтесь с нами! Живите в Русколани, пока душа не запросит чего-то нового. Мы построим вам дом. А временно побудете у нас – места хватит на всех. Правильно я говорю?

Многочисленное семейство Главы – чернобровая жена, трое подростков детей, убеленные сединой родители и с ними какие-то няньки, бабки и служанки – все радостно заулыбались, закивали, загомонили, довольные столь необычными гостями. Раскрыв рот, они весь ужин слушали рассказы о путешествиях ариев, перебивая, задавая множество вопросов, ахая и ужасаясь, поэтому их радость была искренней – удовольствие от общения с приятными людьми теперь можно было получать каждый день.

А Асандр гудел своим громовым голосом.

-Так вы еще не муж и жена?! Это дело поправимое! Вас обвенчают в Храме Солнца!

Глава 19 Гибель Пятой Расы

ГЛАВА 19

ГИБЕЛЬ ПЯТОЙ РАСЫ

Радегаста и Дидилию венчали в Храме Солнца, стоящем на горе в центре Русколани. Он отличался от пышных христианских храмов города Арианта простотой архитектуры, которую нарушали только величественные колонны по всему периметру, аскетичнойстрогостью внутреннего убранства и яркими потоками солнечного света, проникающими через многочисленные цветные окна-бойницы. В задней части храма возвышалась пятиметровая статуя Хранителя, Демиурга города Русколани - Яросвета.

Священником в этом храме был седой высокий старик с длинной пушистой бородой. Звали его Богумир. Несмотря на преклонный возраст, спину он держал прямо, и взор его был тверд и ясен.

Облачившись в белоснежные, обшитые золотом одежды, священнослужитель взошел на постамент у подножья статуи Яросвета, оглядел собравшихся соплеменников и неожиданнонизким и мощным голосом, загудевшим, словно орган, в огромной пустоте храма, произнес:

-Дети мои! Подойдите и преклоните колени перед Хранителем Солнца и Жизни Яросветом.

Оробевшие, Радегаст и Дидилия подчинились Богумиру.

-Да ниспошлет Всевышний в ваши души просветление и озарение, и дарует он вам жизнь вечную рука об руку здесь и в высших слоях Разума. А теперь встаньте, разогните свои спины, поднимите свои лица к солнцу, ибо в нем жизнь и радость, величие и вечность, надежда и прощение. Радегаст, воин славного города Арианта, согласен ли ты идти рука об руку через испытания в вечность с избранницей своей Дидилией?

Поднявшийся с колен Радегаст посмотрел на возлюбленную и громко и уверенно ответил:

-Да!

-Дидилия, согласна ли ты делить горе и радость земной жизни с Радегастом?

-Да! – зазвенело под куполом храма.

-Правом, данным мне небесами, объявляю вас мужем и женой!

Русы, присутствовавшие в храме, склонили головы, и под гулкими сводами зазвучала молитва, славящаяХранителя Солнца и Жизни Яросвета.

Свадебное пиршество было устроено около дома Асандра, Главы города Русколани. Столы накрыли прямо на улице. Соседи Асандра приносили в дар вино и фрукты, жареное мясо и рыбу, зелень и цветы. Пир удался на славу. Гости собрались со всей округи. Веселые песни и зажигательные танцы чередовались с пышными здравицами и азартными подвижными играми. Молодежь, разгоряченная вином и общей праздничной суматохой, вела себя раскованно и шумно. Мудрые, степенныестарики соревновались в красноречии и игривых воспоминаниях о днях своей молодости. Новобрачные чувствовали себя как дома. Привычные напряжение и настороженность, которые они приобрели за тяжкие месяцы путешествия, отступали под благотворным влиянием доброжелательности и искренней радости жителей Русколани.

Небольшой домик в глубине сада Асандра был предоставлен в полное распоряжение Радегаста и Дидилии. Устав от шумного пиршества, уже глубокой ночью они удалились в свои покои, и только месяц, украдкой заглядывавший в окна, был свидетелем их брачной ночи.

На другой день они снова пришли в Храм Солнца, чтобы принести, по обычаю русов, дары к подножью статуи Яросвета. В корзине с дарами были вино, хлеб и злаки, символизирующие плодородие земли и Женщины. Сотворив молитву, которой их обучил Асандр, и, попросив у Яросвета здорового и многочисленного потомства, муж и жена подошли к Богумиру.Священнослужитель встретил их доброй иласковой улыбкой.

Глядя на могучего великана-воина и на его красавицу-жену, старик сказал:

-Я рад, что в нашем племени появилась новая кровь. Я слышал, что вы прибыли издалека. Расскажите мне о себе.

-О, Святейший, - ответил Радегаст,- наш рассказ может оказаться слишком долгим. Нам неудобно занимать твое внимание своими пустыми разговорами.

-Напрасно ты так говоришь, юноша. Нет ничего значимей на свете, чем знание. Услышав твой рассказ, может, я сумею обогатить те сокровища, которые скрываются в подвалах под храмом.

-Сокровища?

-Там лежат книги, которые повествуют о жизни предыдущих поколений. Вы – очередное звено в этой цепи жизни. Ваш рассказ - тоже история нашей планеты. Я уверен, что повесть ваших мытарств будет достойной страницей в Книге судеб человечества. Я не только храню знания, но и пишу историю сегодняшнего дня. Кто знает, возможно, многие столетия спустя эти страницы помогут понять людям прошлое и избежать повторения старых ошибок.

-Хорошо, мы расскажем тебе о наших приключениях. Мы будем рады, если наше повествование поможет в твоем благородном труде, - сказал Радегаст. – Хотя… я – воин, мое дело совершать поступки, а плести узоры повествования нужно умеючи. Поэтому позволь историю нашего бегства и долгого пути к вам расскажет Дидилия. У нее живой ум, легкий язык, впечатлительное сердце и прекрасная память.

-Что ж, я с удовольствием послушаю прекрасную принцессу. Пойдемте на волю, там, в тени деревьев, нам будет удобнее общаться. Стены храма больше приспособлены к молитвам, чем к занимательным историям.

Выйдя из храма, старец и арии расположились в тени огромного каштана на удобных, легких скамеечках, и Дидилия начала свой рассказ. Еще раз эмоционально переживая свои приключения, она поведала старцу о тяжком жребии, выпавшем на долю пяти девушек Арианта, обреченных на существование среди акв; о полном трудностей побеге; о храбрости своего возлюбленного, решившего переступить Закон Послушания; о сражении с аквами на берегу моря; о добрых, но скучных великанах, размножающихся клонированием; о трагедии племени полканов Добрыни; о тяжком пленении после жуткой ночной битвы; о Долине разума; об омерзительной охоте разумных пауков; о забавных одноногих лесовичках и многом другом, поразившем ее впечатлительную душу. Давно закончился рассказ, а старец все сидел, глядя в сторону блистающего под солнцем моря.

Наконец он поднялся и молча направился к храму. Уже у самого входа он оглянулся и крикнул своим зычным голосом:

-Я жду вас завтра. У меня есть для вас интересное предложение.

На другой день Радегаст и Дидилия сразу же после завтрака снова отправились в храм.Богумир их встречал у входа.

-Доброго утра вам, пришельцы. Я рад, что снова вижу вас.

-Почему вы к намтак добры и внимательны? – спросила Дидилия.

-Доброта и любовь – это основа жизни духовного человека. Даря любовь, человек исполняет предназначение души. Именно эти два чувства делают его жизнь в материи небессмысленной. Но у меня к вам и особое отношение. Мне кажется, сбылись предсказания, и я вижу Знак Богов. Кто знает, может, именно вы дадите начало Шестой Расе.

-Шестой Расе? - переспросила нетерпеливая и любопытная Дидилия. – Что это означает?

-Знакомы ли вы с Тайной бытия? – ответил вопросом на вопрос старик.

-Смотря что ты подразумеваешь под тайной, - с достоинством сказал Радегаст.

-Пойдемте за мной. Я чувствую в вас силу, которой нет у моего племени. Если Бог посылает нам шанс, я использую его.

Муж и жена, взявшись за руки, направились вслед за Богумиром, который, открыл в глубине храма дверь и стал спускаться по каменным ступеням винтовой лестницы, освещаемой светом факелов.

Спуск был недолгим. Обширный подвал, вырубленный в скале в основании храма, вмещал в себя стеллажи с огромным количеством книг. Освещался подвал солнечными лучами, бившими с боков и сверху – там были пробиты окна.

Обведя рукой помещение, старец сказал:

-Здесь хранится мудрость мира. В этих книгах описано прошлое нашей планеты.

-А кто их написал? - спросила Дидилия.

-Предыдущие поколения людей. Нашему племени выпала честь быть хранителем мудрости, собираемой тысячелетиями. В этих книгах - зарождение, процветание и гибель городов и государств, народностей и материков.

-Ты хочешь рассказать нам о прошлом Земли? - спросил Радегаст.

-Да, - ответил Святейший. – Я верю в возрождение человечества, потому что Боги не покинули нас. Они рядом с нами и только ждут благоприятного момента, чтобы помочь нам восстать из пепла. Если я правильно понял Знак Богов, вы тоже можете принять в этом участие.

-Каким образом?

Старик не ответив Радегасту, пошел вдоль стеллажей вглубь подвала, жестом пригласив гостей следовать за собой.

Подойдя к простому деревянному столу, который стоял как раз под одним из застекленных окон, Святейший достал с полки огромную книгу, положил на некрашеные дубовые доски и раскрыл ее.

-Умеете ли вы читать?

-Да, - подтвердили гости.

-Читай ты, девочка моя, это – Книга Бытия, написанная Еленой Гамаюн, - сказал старик.

Дидилия подошла к столу и стала читать:

-Настоящее есть дитя прошлого; Будущее порождение настоящего. И, тем не менее, о настоящий мир! Разве не знаешь ты, что ты не имеешь отца и не можешь иметь потомства; что ты постоянно рождаешь лишь самого себя? Прежде, чем ты начал говорить – «Я порождение истекшего мгновения, дитя прошлого» – ты уже стал эти самым прошлым. Прежде, чем ты произнес последний слог, узри! Ты уже Настоящее, но, воистину, Будущее. Итак, Прошлое, Настоящее и Будущее суть Вечно-Сущая Троица в Едином – Махамайа Абсолютного «ЕСТЬ».

-Зачем нам это? - перебил жену Радегаст. – Мы не собираемся проводить жизнь в этом подвале, распутывая клубки туманных мудростей в эти книгах. Мы хотим жить, работать, строить свой дом, растить детей.

-Похвальное желание. Но в будущее надо идти сознательно, зная свое предназначение.

-А ты знаешь свое предназначение?

-Да. Сохранить знания и передать их Шестой Расе.

-Кто это такие?

-Люди. Такие же,как мы, но лучше нас, умнее, чище, талантливее, красивее.

-И где же они?

-Их пока нет.

-Так как же ты можешь передать знания тем, кого еще нет. Ты собираешься жить вечно?

-Нет, мой век так же мал, как и у любого другого человека. Если передача знаний произойдет не на моем веку, я передам свою миссию ученику, который у меня уже есть. Это Всеслав, человек, который пишет летопись, следит за хранилищем, проветривает его, перебирает книги, составляет каталоги и помогает мне во всем, что касается храма.

-Но откуда мы можем знать свое предназначение?

-Спроси об этом самого себя и Всевышнего.

-Сам я не знаю, а Всевышний молчит. Он, наверное, занят самим собой.

-Не надо пенять на Всевышнего, Он не виноват в наших бедах…

-Ой, а этих мы уже видели в жизни! - перебив старца, воскликнула Дидилия. Во время разговора мужчин, она листала книгу, отрывок из которой ее заставил прочитать Богумир.

Мужчины посмотрели на открытую страницу. На ней были нарисованы двурукие и четырехногие полканы. На следующей странице были изображены одноногие люди, передвигавшиеся по двое, водяные люди, хвостатые полулюди-полубыки, птицы с человечьими головами, летающие трехголовые ящеры и многое такое, что повергало в трепет при одном только взгляде.

- Ты говоришь, что эта книга древняя, так значит, эти монстры существуют уже давно? – спросила удивленная Дидилия. – А когда мы были в гостях у клонов, их ученые нам рассказывали, что все эти уроды появились сравнительно недавно, после биологической катастрофы.

- Они тебе не солгали, дитя мое, - ответил с улыбкой старец. – Просто история имеет свойство повторяться. В этих книгах рассказывается о заре человечества. Все, что мы имеем сейчас, уже было когда-то. И знание об этом сохранилось во всех народах, некогда населявших землю. Множество книг повествуют о последствиях того греха, в котором повинна была Третья Раса.

-Что за Третья Раса? Ты все время говоришь загадками.

-О, это долгий рассказ.

-Но мы никуда не торопимся. И мы хотим получить Знание. Расскажи нам! - горячо попросила Дидилия.

Радегаст, по всей видимости, не разделявший восторга Дидилии от всей этой древней истории, тем не менее, промолчал, не желая портить жене удовольствия.

-Давайте присядем, - предложил Святейший.

И когда все расположились в мягких, удобных креслах около стола, Богумир начал свой рассказ:

-Нет человека на Земле, который бы знал Божий Замысел от начала и до конца. Только крупицы истины известны людям. Я расскажу только то, что позволено знать всем. В этой древней книге Бытия говорится, что на Землемного-много миллионов лет назад Всевышний решил создать Расу живых существ как вместилище высших душ - Монад. Каждая Монада должна была пройти через материю, чтобы осознать себя, познать Добро и Зло и стать творческой силой в преобразовании Вселенной. Всевышний создал сгустки психической энергии, которые имели материальность – то есть были видимы. Эти первые создания, населявшие Землю, были огромны и почти бесплотны. Некие эфирные существа стали жить на планете отдельно от нее, не преобразовывая и не мешая ей. Разума, в нашем его понимании, они не имели. Они были Богосозданные и умели говорить с Богом, поэтому жили только Высшим Знанием. Они не имели речи и общались между собой посредством Логоса – Высшего Разума, проводя время в размышлениях о совершенстве и сложности мира. Но связь с Логосом была настолько сильна, что никаких новых идей от Человечества не поступало. Эфирные стада пассивных Монад тысячелетиями блуждали по Земле, не находя применения своим телам и не видя в них смысла. И тогда Всевышний пошел по пути еще большей материализации живых существ. Вторая Раса была плотнее, материальнее. Но самосознания и в этих существах тоже не было. Их связь с Высшим Космическим Разумом позволяла жить на планете без особых трудов по несколько тысяч лет. Человек и планета оставались друг другу чужими. Человечество было Богорожденным и Богоподобным. Высокая духовность, связь с Логосом и грубая материальность противоречили друг другу.

И тогда Бог создал Третью Расу – расу людей, состоящих из костей, мышц и крови. Первых две Расы не выполнили Божественного предназначения.

-А Третья Раса выполнила это предназначение?

-У людей Третьей Расы были все возможности, чтобы выполнить его. У них было могущество духа и сила материи.

-Всевышний создал их тоже из воздуха? - скептически заметил Радегаст.

-В Книге Бытия о жизни человечества говорится одной строкой. Но в этой строке весь путь Человека через тысячелетия.

-И что же это за строка? – спросила, более живая и любопытная, Дидилия.

-Дыхание становится камнем, камень растением, растение животным, животное человеком, человек духом, дух Богом.

-Ты хочешь сказать, что человек родился из камня?

-Да. Всевышний, как огромным молотом, ударил небесным огнем в камень, и на земле зародилось все живое. Поэтому долгие века в народе почитались священный камень и священный молот.

-И что, прямо из камня появился человек?

-Нельзя так просто понимать великие процессы мироздания. Зарождение жизни было одномоментным, но процесс создания из живой материи человека длился миллионы лет. И появилась на земле Третья Раса, которая была плотной, материальной. Людей Третьей Расы звали лемурийцами, а их континент – Лемурией. Лемурийцы, как и люди предыдущих двух Рас, были Богорожденными и подобны Богу. Это были огромные, до пятидесяти метров высотой, могучие существа. Они были воплощением Духа в Материи. Но они жили, как животные, все еще не имея разума, не осознавая себя отдельно от Бога. До середины своего развития Человек Третьей Расы был Гермафродитом, то есть не имеющим пола. И Бог разделил его на две половины. Так появились мужчина и женщина. И Он разрешил им размножаться самим, как до этого разрешил размножаться животным. И люди стали размножаться половым путем. И Он поручил заботиться о человечестве своимпомощникам – Божественным Наставникам. И они стали заботиться. Но один из них совершил грех. Он вдохнул в человечество разум без воли Всевышнего. Звали этого Наставника Прометей - Смотрящий Вперед. И Всевышний жестоко наказал его. Но разум остался у людей. Люди осознали себя и окружающий мир. Они приобрели Знание. С помощью этого Знания они стали преобразовывать планету, получая опыт и развиваясь. У людей этой Расы был Третий глаз, с помощью которого они могли пользоваться Знанием Логоса – всемирного Разума. Третий глаз давал им могущество над силами природы – они ясно видели прошлое и будущее, управляли гравитацией, владели всеми науками, необходимыми для жизни в материи. Но, вкусив плод с древа познания, люди возгордились. Они стали сравнивать себя с Богом. И в этом был их основной грех. Они стали создавать то, что позволено создавать только Богу – других живых существ.

-И тоже из камня? – скептически улыбнулся Радегаст.

-Нет. Они создавали их так же, как и мы, путем соединения женского и мужского начал Вселенной. Но таинство совокупления, которое позволено было делать всем живым существам только в определенный срок и только для продолжения рода, люди превратили в постоянное удовольствие и стали жить для этого удовольствия. Похоть приотсутствии моральных законов захватила Расу лемурийцев и породила неисчислимые бедствия. Лемурийцы стали совокупляться с другими гигантскими живыми существами, и на земле появились монстры – кровожадные, могущественные и страшные. Это были птицы с человечьими головами, пололулюди-полукони, сатиры – люди на копытах и обросшие шерстью, русалки, волки и львы с человечьими туловищами и другие страшилища. Измельчавшими потомками некоторых из этих существ являются обезьяны. Они сохранили облик человека, но остались безумны, как и все животные. Они - немые свидетели греха человеческого в период Третьей Расы.

-Так обезьяны – потомки лемурийцев? – воскликнула, пораженная рассказом, Дидилия, вспомнив свою крохотную и доверчивую обезьянку, оставшуюся у лесовичков

-Да. Родовая память обезьян толкает их на контакты с людьми, поэтому они легко приручаются, легко копируют человека, усваивают некоторые человеческие привычки, но на этоми заканчивается их сближение с человеком. Искра разума никогда не загорается в их лохматых черепах.

-И что же предпринял Всевышний, увидев, что его дети согрешили? – спросил Радегаст.

-Он уничтожил материк лемурийцев. Он стер его с лица Земли.

-Каким образом?

-Всевышний сдвинул ось планеты. Полярные льды растаяли и затопили Землю. Материки задрожали, зашатались, некоторые из них погрузились в водные пучины. А из глубин океана поднялись новые материки. Лемурия оказалась под водой. Греховная Третья Раса погибла. И только крохотная частица остатков этой Расы уцелела на отдельных островах. Лемурийцы, смирившиеся и поумневшие, долгие тысячелетия пытались выжить в изменившемся мире. Отдельным племенам это удалось. Тяжелые жизненные условияизменили их облик – они стали намного меньше лемурийцев периода расцвета. Уменьшилось и их могущество. Третий глаз еще дарил им космическое знание и помогал сдвигать силой мысли огромные скалы, строить великие сооружения, но сравняться с Богом они уже не могли. Именно они - изменившиеся потомки лемурийцев - породили Четвертую Расу.

-Как их звали? – спросил Радегаст.

-Атланты. Сначала они жили на островах, а потом заселили поднявшийся со дна океана материк, который стал называться Атлантидой.

-И что это были за люди?

-О, это были красивые и могучие гиганты – они достигали в росте пяти метров. С помощью Логоса они владели земледелием и архитектурой, астрономией и химией, естественными и физическими науками. Высоко было развито искусство. Остатки их цивилизации можно найти и сейчас в отдельных уголках земли – это огромные пирамиды, которые они создавали силой мысли, при помощи Третьего глаза. Они обладали мощным интеллектом и живым разумом. Но Четвертая Раса тоже не избежала гордыни. Атланты овладели магией. Одни из них создали Белую Книгу, в которой повествовалось о Боге, о том, как жить, творить, растить и строить по Божьим Законам, как идти Путем Прави. Но другие выпустили на волю черное знание – о том, как вести войны и уничтожать. Это знание о черной стороне Бытия. Эта сторона существует, и она не перестанет существовать оттого, что знание будет уничтожено. Но беда, если этим знанием овладеют злые души. Атлантов, поклонявшихся Черной Книге, было слишком много.

-И Всевышний наказал их за это? – спросил Радегаст, все больше увлекаясь рассказом Богумира.

-Бог затопил Атлантиду, уничтожив и эту Расу.

-Он снова изменил наклон земной оси?

-Да.

-И снова был потоп? Материк Атлантов затонул, как и Лемурия?

-Да.

-Так выходит, легенды о потопе, про который нам твердили священники, не являются вымыслом?

-Эти легенды – память человечества о реальных событиях, которые происходили сотни тысяч лет назад.

-Если человечество помнит об этом, значит, не все атланты погибли?

-Всевышний позволил некоторым из них, наиболее мудрым и праведным, тем, кто владел Белой магией, спастись.

-Сказание о Ноевом ковчеге? - спросила Дидилия.

-Да. Такое сказание есть во всех религиях, существовавших на Земле ранее и существующих ныне.

-Но там говорится только об одной семье, которая спаслась при потопе. Это действительно так? – опять вступил в разговор Радегаст.

-Знание, дошедшее до нас в легендах, зашифровано. И нам не дано понять все. Никто не может знать всей правды о событиях, которые произошли тысячи, а то и миллионы лет назад. Ясно только одно, что какому-то количеству атлантов по велению Всевышнего удалось спастись, чтобы дать продолжение роду человеческому.

-И людям снова пришлось выживать в тяжелейших условиях?

-Да. Лишь на вершинах гор спаслись избранные. Со временем сформировался новый материк, и люди стали заселять его. Но этот материкбыл слишком близок к полюсу, поэтому люди, познав холод и голод, стали изменяться в своем облике. Они уменьшились в росте, стали хилыми и болезненными. К тому же Всевышний лишил их могущества Третьего глаза.

-Откуда же они получали знание?

-Только от своих предков – атлантов. Знания передавались от поколения к поколению. Некоторые племена и народности забывали эти знания и впадали в дикость. Некоторые развивались быстрее, и тогда появлялись могущественные государства. Но гордыня, сидящая в людях, не давала им покоя, поэтому на земле во все века процветали войны. Множество народностей зарождалось на планете. Тысячи народностей уходили в небытие. Недаром говорится в древних книгах, что Бог времени Кронос пожирает своих детей.

-Детей?

-Да. Мы дети Времени. И оно уничтожит нас, не оставив даже тени памяти. Мы умрем, и наши имена растворятся без следа.

Радегаст задумчиво произнес:

-Значит остатки атлантов стали родоначальниками новой, Пятой Расы?

-Да.

-Как называлась эта Раса?

-Арии.

-Арии?! - воскликнул пораженный Радегаст.

-Да, арии.

-Но арии – это мы!

-И мы тоже. И все, кто живет сейчас на Земле. Но нас осталось очень мало. Пятая Раса находится на грани вымирания.

-Пятая Раса погибла? – прошептала чуть слышно Дидилия.

-Увы. Осколки некогда могучего народа кое-где живут среди огромных полчищ монстров, заполонивших нашу планету.

-Снова был потоп?

-Нет. Мы уничтожили себя сами.

-Как это произошло? - спросил Радегаст, давно уже забывший про свой скепсис и нежелание заниматься скучной историей.

-Арии, люди Пятой Расы, не имели огромного роста и могущества Третьего глаза. Для того, чтобы они не вымерли от отсутствия необходимого знания и неистребимой жажды к самоуничтожению, на Землю Всевышним постоянно направлялись пророки, Сыновья Бога, которые корректировали, по мере своих возможностей, поведение людей. Будда, Заратуштра, Христос, Магомет, Коляда, Бус Белояр – вот посланники Божьи, чья жизнь была посвящена спасению человечества. Они будили в людях божественное начало, заложенное в них предыдущими Расами. Но материальность, выраженная звероподобным телом, тянула человека вниз, рождая все новые пороки. Пятая Раса – раса неустойчивого равновесия существования Духа в материальности. Отсюда – обилие пороков и та же проклятая гордыня, которая толкала человека соревноваться с Богом. Упиваясь своей гордыней, человек стал преобразовывать планету. Он вырубил леса и закоптил небо дымом заводов и фабрик, раскопал недра и растранжирил полезные ископаемые, повернул вспять реки и стал изменять погоду, осушил моря и превратил цветущие края в пустыни. И он, как и представитель Третьей Расы, позволил себе тягаться с Богом в создании новых существ. Возомнив себя всемогущим, человек Пятой Расы стал выращивать себе подобных в пробирках. Но самое страшное произошло, когда люди вторглись в тайны наследственности.

-Генная инженерия? – спросила Дидилия.

-Да, это называлось именно так. Но откуда вы это знаете?

-Нам говорили об этом великаны-клоны.

-Клоны? Это те самые, которые выращивают себе подобных из одной клетки?

-Да.

-Они тоже являются последствием тех неразумных экспериментов. Они -монстры.

-И природа, чтобы защититься от них, лишила их возможности размножаться?

-Наверное. Но так произошло не со всеми мутантами. Большинство из них стало успешно размножаться. Последствия неразумной деятельности человека были катастрофичны. Генная инженерия изменила растительный и животный мир Земли. Поначалу эта наука помогала человеку. Она решила проблему питания, ибо коровы, вырастающие до небывалых размеров, превращались в тонны дешевого мяса, пшеница с зернами крупнее кукурузных, картофель, величиной с хороший арбуз, огромные овощи и фрукты обеспечили сытость и благополучие. Клонирование самых лучших образцов скота, ускоренный рост и простота в воспроизводстве навсегда избавили человека от тяжкой обязанности всю жизнь работать на чувство голода. Это был прекрасный мир. Это была прекрасная идея. Это был вызов человечества несовершенству Природы. И вызов был принят. Гены, измененные в животном и растительном мире, изменили и гены человека. Человечество стало так же бурно и непредсказуемо меняться. Появились четырехметровые великаны, могучие и ненасытные, жестокие и презирающие всякую мелкоту. Появились люди величиной с крысу, умные и талантливые, но в то же время завистливые и воинственные. Крылатые и одноногие, шестирукие и лохматые, люди-лошади и люди-змеи, люди-боги и люди-дьяволы. И все эти племена и разновидности были нетерпимы друг к другу, высокомерны и кровожадны. Но и это еще не все. Было изобретено оружие чудовищной силы, которое не только разрушало города, но убивало и изменяло род человеческий спустя годы и десятилетия после его применения. Это оружие называлось ядерным. Начавшись с маленького конфликта между сарацинами и крестоносцами, ядерная война смела с лица земли большинство народов, и это было страшнее потопа. Ядерная война и трагедии со вспышками болезней из-за неосторожного обращения с генными экспериментами привели к вымиранию большей части людей на земле. Раса ариев подошла к закату. Остались маленькие островки этой Расы. Большую часть Земли занимают те чудовища, которые вам встречались в пути. Как и когда на Земле появится Шестая Раса и какой она будет, известно одному Всевышнему. Хотя я знаю, что она будет лучше, умнее, чище нас. Дух возобладает, и человечество пойдет развиваться вверх, преодолевая несовершенство материи. Но только в Седьмой расе Дух опять поднимется до тех вершин, что были в первых Расах, но уже на новом – разумном! - уровне, пройдя через страдания материальности. Человек Седьмой Расы будет умен, велик и высокодуховен. Но до этого момента пройдут многие тысячелетия. Сейчас пришла пора Шестой Расы – Расы Возрождения.

-Кто же будет родоначальником этой Расы? – спросила Дидилия.

Старик взял с ближайшего стеллажа старинную, в кожаном переплете книгу и стал читать:

-И придут искатели клада своих предков, и принесут в себе удивление от греха человеческого. И захотят постичь они высшее Знание, и откроется их Третий глаз, и увидят они Землю во всем ее ужасе, во всем ее разорении, и поймут они путь свой, и поймут они призвание свое, и обретут они силу свою, и родится у них Первый, кому поверят, Первый, кто поведет, Первый, кто откроет человеку его путь, его веру, его знание. А произойдет это, когда Преступивший Закон пройдет сквозь толпы химер и упадет перед алтарем Уснувшего. И восстанет Уснувший, и одарит Родителей Первого знанием и силой, и поможет он Первому стать Пророком, и пойдут за ними все, кто устал от греха.

После минутного молчания Дидилия спросила старика:

-Поясни, Святейший, кто такой Уснувший? Кого он должен одарить знанием и силой. Кто такие искатели кладов мертвых? И что за клады имеются в виду?

Старик ответил:

-Клады предков – это сокровища мудрости древних веков. А открыть их может только Уснувший. Он находится в горах, в пещере Забвения.

-А кто он такой – Уснувший?

-Это представитель Четвертой Расы – атлант. Один из тех, кому Всевышний позволил выжить, чтобы сохранить Знание для продления рода человеческого.

-А мы можем на него посмотреть?

-В пещеру нет доступа простым людям. Туда пропускают только Посвященных, к которым относится ваш покорный слуга.

-Кто туда не пропускает посторонних?

-Силы пещеры Забвения.

-Там что – камнем завален вход, который, как в сказке, открывается только после заклинания?

-Нет, вход туда открыт. Только пройти туда никто не может, потому что в душе его рождается страх, который с каждым шагом становится все сильнее и сильнее. И кто не внемлет ему – умирает, не дойдя до пещеры.

-А такие смельчаки были?

-В последнее время никто не желает тягаться с Богами. Хотя я помню двух безумцев, возомнивших себя родоначальниками Шестой Расы и рискнувших войти в пещеры.

-И что? - спросил Радегаст.

-Я похоронил их у скалы, перед входом в пещеру – как напоминание неразумным и возгордившимся.

-Ты говоришь, они возомнили себя родоначальниками Шестой Расы. Так выходит войти в пещеру можно не только Посвященным, но и тем, кто станет родоначальником новой Расы?

-Да. И если это действительно Избранные, то в этот момент Уснувший должен восстать с ложа и очнуться. И это будет означать начало Шестой Расы.

-Мы тоже хотим испытать свою судьбу! - страстно воскликнула Дидилия. -Правда, Раде?

-Да! - взяв супругу за руку, твердо ответил Радегаст. - Отведи нас, Святейший, к пещере.

-Что ж, - улыбнувшись, ответил Богумир. – Завтра на рассвете я жду вас у скалы в конце пляжа.

-Почему ты так легко согласился отвести нас туда? - спросила Дидилия.

Помедлив, старец указал пальцем на каплевидные родимые пятна в центре лба Радегаста и Дидилии и ответил:

-Мне кажется, это Знак Судьбы. У каменных изваяний Богов наши предки такими же знаками изображали всевидящий и могущественный Третий глаз. Имя народа, к которому вы принадлежите, – это имя наших общих предков. К тому же история ваших мытарств очень напоминает Предсказание. Если это так, то Уснувший может пропустить вас.

Притихшими и задумчивыми супруги ушли из храма.

Глава 20 Святогор

ГЛАВА 20

СВЯТОГОР

На другой день началось восхождение.

Богумир, несмотря на почтенный возраст, шел в гору легко, будто по ровному месту. Видно было, что этот путь он проделывает не в первый раз. Чуть заметная тропинка вилась по склону горы, возвышавшейся над морем. Чем выше, тем круче становился склон. Радегаст, как настоящий воин, привыкший к трудным переходам, без затруднений следовал за старцем, изредка оглядываясь на супругу. Дидилия, послушно бредущая за мужчинами, со страхом поглядывала вниз, на море, боясь даже думать о возвращении, когда придется спускаться, видя под ногами кручу, с которой из-за малейшей оплошности можно скатиться кувырком.

Радегаст, заметив волнение жены, пропустил ее вперед, и восхождение продолжалось.

Поднявшись на пологую вершину горы, путники остановились для отдыха. Обернувшись, они смотрели на огромные просторы моря, раскинувшиеся перед их взорами. Величие гор и воды завораживало, рождая в душах восторг от красоты и могущества природы, а заодно и чувство собственной ничтожности и хрупкости. Зеленые волны в прибрежной полосе набегали друг на дружку, порождая пенные валы, которые неслись, как по мановению волшебника по ровной поверхности моря и разбивались о скалы, либо выкатывались обессилено на видневшийся вдали пляж. Все это создавало иллюзию возни живого существа, которое пытается улечься у подножья горы и никак не может успокоиться по какой-то только ему понятной причине.

-Какие мы слабые и маленькие в этом мире, - нарушила молчание Дидилия. – Перед лицом этого всемогущего величия еще больше понимаешь чувства людей, терпящих бедствие.

-О ком ты говоришь? – спросил Богумир.

-Я подарила Асандру картину, которую мы нашли в одном полуразрушенном городе. На картине изображено несколько человек, чудом спасшихся от кораблекрушения. Они цепляются за обломок мачты и с ужасом смотрят на гигантскую волну, нависшую над их головами. Я сейчас представила себя рядом с ними - беспомощной и раздавленной страхом. Я – такое крохотное и хрупкое существо, что прекратить мое земное существование не составляет большого труда. Мгновение – и меня нет.

-Она считает, что эта картина – символ гибели человечества, - пояснил Радегаст. - Те люди на обломке мачты, это мы – жалкие остатки прежней цивилизации. А волна – это Природа, восставшая от жестокого и неумелого обращения с нею.

-Сильный образ. У твоей жены светлая голова и богатое воображение.

-Как вы думаете, есть ли у человечества шанс спастись? - спросила у старца Дидилия.

-Я надеюсь на это.

-Но Природа жестока и неумолима, а человек слаб и ничтожен.

-Человек велик не своими размерами, а своим духом. К сожалению, это мало кто понимает среди людей, поэтому в большинстве своем они ведут себя как обычные неразумные существа, сгустки материи, не имеющие ничего общего с божественным замыслом, - ответил старец. – Понадобятся века, чтобы человечество снова обрело величие духа. Шестая Раса пойдет по восходящему витку спирали. Именно им, людям этой Расы, предписано возвысить имя человека. Именно они будут достойны великого Знания Логоса. Именно они наметят путь человечества во Вселенское Сообщество Разума. К сожалению, это не мы. Мы обречены на вымирание.

-Но как же начнется эта Шестая Раса, если мы все вымрем? – спросил Радегаст.

-Шестая Раса начнет свое существование тихо в недрах нашего племени. При чем так незаметно, что на протяжении долгих столетий, а может, и тысячелетий ее пионеры - своеобразные дети, которые вырастут в своеобразных мужчин и женщин – будут рассматриваться, как аномалии, как ненормальные странности, физически и умственно. Затем по мере размножения, число их будет увеличиваться с каждым столетием. Они в один прекрасный день окажутся в большинстве. И мы исчезнем из памяти Шестой Расы.

-Святейший, в чем будут заключаться эти странности, и как можно будет узнать, что родился человек новой Расы? И как эти странности появятся? Кто их породит в обычном человеке? – обернулась к старцу Дидилия, с трудом оторвавшись от созерцания величественной картины моря.

-На эти вопросы может ответить только Уснувший после того, как возродится. А произойдет ли это сегодня, мы скоро узнаем сами. В путь, молодые люди, в путь.

-Далеко ли нам идти? – спросила Дидилия.

-Нам нужно спуститься в долину, потом перевалить через хребет, который вы видите на севере, а за ним – рукой подать до горы, где находится пещера. Вы готовы преодолеть этот путь?

-Готовы, - ответила Дидилия и храбро шагнула в сторону спуска.

Только к полудню путники оказались у подножья горы, о которой говорил Богумир. Наскоро перекусив и немного отдохнув, путешественники начали новое восхождение. Эта гора оказалась гораздо выше, и путь вверх давался значительно труднее. Больше часа карабкались люди по каменистым кручам, и вот наконец они выбрались на ровную площадку. В отвесной стене горы был виден темный вход в пещеру.

-Ну, вот мы и пришли, - все тем же ровным и густым голосом, будто бы и не было никакого восхождения, произнес старец. - Сейчас мы пойдем в глубь горы. Первые пятьдесят метров вы не будете ощущать ничего. Но потом силы пещеры начнут действовать на вас. Не пугайтесь. Это означает, что вы вступите во владения Духа Уснувшего. Чем дальше будем продвигаться по тоннелю, тем сильнее будет воздействие. Если почувствуете, что Дух вас не пускает – поворачивайте назад, иначе – смерть. И тогда ваше место будет там. - Старикуказал влево, где у самого обрыва возвышались две груды камней.

-Там похоронены те, кто хотел войти к Уснувшему? – с тревогой в голосе спросила Дидилия.

-Да, – ответил старец. - Не повторите их ошибку.

-А как мы узнаем, что Уснувший нас не пускает? -вмешался в разговор Радегаст, обеспокоенный не столько за себя, сколько за свою жену.

-Страх – вот что вас остановит. Если вы почувствуете, что он становится невыносимым, значит, путь в пещеру для вас закрыт. А теперь пойдемте, не будем терять время, иначе мы не вернемся в город засветло.

Старец вступил под своды пещеры. Арии последовали за ним. Пройдя до конца огромного каменного зала, путники вошли в узкий и темный тоннель. Старец зажег факел, который нещадно коптил и трещал при горении, но этими будничными проявлениями успокаивая людей, смущенных непривычной обстановкой. Через несколько минут после начала движения по тоннелю Дидилия почувствовала некую тревогу, которая возникла беспричинно, но реально и властно. Дидилия крепко взяла мужа за руку – это придало ей уверенности. Тот ободряюще погладил супругу по плечу, потом обнял за талию и увлек за собой, настороженно вглядываясь в черное жерло тоннеля. Было видно, что и на него Дух Уснувшего произвел воздействие. Воин весь подобрался, мышцы его налились силой, шаг стал мягким и по-кошачьи упругим. На сильные натуры опасность оказывает мобилизующее действие. Малейшая угроза - и человек распрямляется, как туго сжатая пружина, реализуя все возможности своего организма по защите жизни. Здесь, в мрачном тоннеле, освещаемом рваным, пляшущим светом факела, ничего не происходило, но тревога в душах ариев росла. Все плотнее прижималась к своему мужу Дидилия, все медленнее и осторожнее шагал готовый к бою воин.

Старец изредка оглядывался, оценивая состояние своих спутников.

В какой-то момент страх в душах незваных гостей усилился настолько, что создалось ощущение, будто кто-то невидимый уперся им ледяной ладонью в грудь, не давая идти дальше. Дидилия, прерывисто дыша, хотела повернуть назад, чтобы бежать отсюда из этого мрака и ужаса. Но Радегаст, крепко держа супругу, упорно шагал вперед. Поворот, еще один, и – словно волна теплого воздуха хлынула в их души. Тиски, сжимавшие сердца, в одно мгновение исчезли, страх улетучился, и какое-то восторженное чувство легкости и свободы овладело измученными путниками.

-Что это было? - воскликнула Дидилия.

Старец, идущий шагах в десяти впереди, остановился, повернулся к ариям и, видя, что они легко следуют за ним, улыбнулся:

-Он пропустил вас. Значит, я не ошибся. Пришло мое время, и я передам вам Знание. А силу вам даст Уснувший. Пойдемте, он ждет.

Через полчаса путники оказались в огромной пещере, свод которой терялся в темноте. Неровный свет факела высвечивал обычные, ничем не примечательные камни. Богумир прошел вперед и остановился у невысокого постамента, на котором возвышалась огромная статуя сидящего атланта. Великан был совершенно гол, и только широкая и длинная каменная борода закрывала его могучую грудь. Атлант сидел с закрытыми глазами в позе лотоса, опустив ладони огромных рук на сплетенные ноги.

Радегаст и Дидилия приблизились к статуе и молча встали рядом со старцем.

-Вы – Избранные! Он принял вас! - неожиданно заговорил своим густым басом Богумир. – Он видит вас, и вы ему нравитесь. Вы чувствуете, какая волна тепла идет от него?

-Но это всего-навсего статуя, – разочарованно сказал Радегаст и дотронулся ладонью до ступни атланта. - Это же камень! Холодный мертвый камень! Как он может видеть меня? Ты привел нас сюда, чтобы показать очередного каменного идола?

-Не спеши, – ответил Святейший. – Ты только в начале своего пути. Он находится в состояниисомати.

-Что это такое? - спросила Дидилия.

-Сомати – это что-то вроде сна, потому мы и называем атланта Уснувшим. Тело в состоянии сомати становится твердым и холодным, словно камень, а Душа поднимается в Логос и оттуда следит за тем, как живут люди. И только когда назревает необходимость, Душа выходит из Логоса и возвращается в тело, чтобы продолжить свой земной путь.

-Зачем? Разве ему плохо там, на небесах?

-Ему – хорошо. Но плохо нам. Мы нуждаемся в Наставнике. Человечество оказалось в очередной раз на грани вымирания. И Уснувший должен помочь ему выжить. Цепь человеческой жизни на Земле не должна прерываться. Проспав многие тысячи лет, Наставник должен сейчас очнуться, если я правильно понял древние книги.

-Смотрите - глаза! – воскликнула Дидилия.

Мужчины посмотрели вверх и увидели, что веки статуи задрожали и поднялись. На людей взглянули мудрые глаза Бога.

Радегаст инстинктивно, как при неожиданной опасности, шагнул вправо, загораживая своим телом жену. Богумир, тоже, очевидно, пораженный до глубины души оживлением статуи,упал на колени и склонил голову к земле. Последовав его примеру, опустились на колени и арии.

-Встаньте, - прозвучал могучий бархатный голос.

Люди повиновались.

Атлант долго молчал, вглядываясь в людей. Постепенно его каменное тело ожило, зашевелились руки, плечи. Встав во весь свой огромный пятиметровый рост, великан потянулся, словно пробуя отвыкшее от движения за долгие тысячелетия тело.

Дидилия растерянно отвернулась – вид обнаженного красавца-гиганта ее смущал. Приподнявшись на носках, атлант несколько раз энергично опустился на пятки, разгоняя по телу кровь. Еще несколько гимнастических упражнений – и гигант снова сел на постамент, на котором ему, недвижимому, пришлось провести десятки тысяч лет.

-Посвященный! – обратился к старцу очнувшийся от долго сна Бог. – Принеси мне одеяние, которое ты хранишь в сундуке. Мой вид смущает женщину.

Богумир поднялся с колен и ушел в глубину пещеры, где с величайшей тщательностью он всю свою жизнь, как и предыдущие поколения Посвященных, хранил и обновлял в надежде на возрождение Уснувшего его одежды. Подойдяк атланту, он с поклоном подал аккуратно сложенную стопку одеяний. Выбрав из предложенного длинную, до колен,белую с ярко красными вышитыми узорами рубаху, атлант облачился в нее, подпоясался красным кушаком и, снова сев на каменный постамент, обратился к гостям.

-Я – посланник Бога. Всевышний направил меня к вам, воплотив в тело атланта, чтобы вновь помочь возродиться человечеству. Мы, Наставники, обеспокоены вашей неразумностью, которая привела к тяжким последствиям. Люди больше не правят планетой. Их осталось очень мало. Каждая Монада должна пройти материальность в вашем мире, это ее путь к становлению. Но Всевышний определил единственный способ стать материальным – вселиться в тело человека. Одушевление монстров противно воле Всевышнего. Я буду вашим земным Богом. И если вы будете следовать моим советам и исполнять мою волю, вы будете родоначальниками новой Шестой Расы. Вы – Избранные. Вам быть моей опорой. Ведите меня к людям.

Оправившись от шока, в который их ввергло оживление статуи, Дидилия спросила:

-Почему мы – Избранные?

-Так решил Всевышний. Он определил, что новую Расу начнут те, кто выше всех, те, кто человечнее всех, те, кто пройдут испытание изгнанием, преодолеют трудности большого пути среди химер и не ожесточатся. Ваши сердца и ваши тела как нельзя лучше подходят для рождения того, кто будет Первым среди Первых в Шестой Расе.

-Как нам называть тебя? – спросил Радегаст.

-Там, где я жил когда-то, в племени асилков меня называли Святогором. Так и вы зовите меня.

-Как ты выйдешь отсюда? Тоннель, по которому мы шли, низок и тесен. Для того чтобы расширить выход из горы, понадобятся годы тяжкого труда.

Святогор улыбнулся, скрестил ноги, закрыл глаза и застыл в той же позе, в которой он провел здесь, в пещере, тысячелетия.

В головах у людей зашумело, и без того тусклый свет от факела померк, тысячи звезд вспыхнули в их мозгу, теплая приятна волна накрыла их, и … яркое солнце вдруг ударило им в глаза. Избранные и Посвященный растерянно озирались – они вместе с великаном стояли у подножья горы, в недрах которой находилась священная пещера Забвения.

-Как тебе это удалось? - воскликнула Дидилия, проявляющая чудеса храбрости в отношении с Посланником Бога.

-Это совершил так называемый Третий глаз, - ответил Святогор.

-А может он перенесет нас прямо домой? - совсем осмелев, спросила молодая красавица.

-Я буду помогать вам, но не буду делать за вас. Я вооружу вас знанием, но не волшебством. Даже когда откроется ваш Третий глаз, вы будете обычными людьми, которым придется много трудиться, чтобы сделать свою жизнь счастливой.

-Я поняла, - смеясь, сказала Дидилия, - значит, нам придется топать домой своим ходом. Ну что ж – пошли, не ночевать же здесь.

Странная процессия, которую возглавлял седой маленький старец и замыкал могучий гигант, двинулась в путь.

Непостижимым образом путь назад оказался вдвое короче, подъемы не были такими крутыми, а спуски такими страшными, ноги легко несли путников домой. Видимо, аура Посланника Бога всколыхнула дремлющие в человеческом теле могучие силы.

Когда путники приблизились к городу, солнце еще не село.

Завидев приближающихся ариев в сопровождении гиганта, люди застывали каменными изваяниями. Потом они падали ниц, боясь поднять головы. Огромный, как скала, Святогор спокойно и величественно шествовал по улицам города. Очнувшись, люди бежали вслед, оглашая окрестности радостными криками.

Когда Святогор вместе с ариями и священником подошли к храму, вся просторная площадь на вершине холма заполнилась народом.

Встав спиной к храму и лицом к солнцу, Святогор воздел вверх руки и заговорил:

-Хвала Всевышнему!

-Хвала! – единым утробным криком ответила площадь.

-Хвала Солнцу – основе жизни!

-Хвала!

-Хвала любящим сердцам, несущим добро!

-Хвала!

От Святогора исходила мощная духовная энергия, которая заставляла робеть и сжиматься даже самые черствые сердца, скрепляла толпу в единое целое, живущее одних дыханием с Богом.

-Здравствуйте, братья и сестры! Я пришел к вам с миром. Я принес вам надежду. Я принес вам веру. Я принес вам любовь. Пришло время, и Всевышний призвал меня исполнить мою миссию.

-Кто ты? – спросил, выступив из толпы, Глава города Русколани Асандр.

-Меня зовут Святогор.

-Ты – Бог, сошедший с небес?

-Нет. Я – Посланник Божий. Я – Учитель.

-Чему же ты пришел учить нас?

-Умению жить на этой земле.

-Но мы умеем жить на этой земле. Нас не надо этому учить.

-Вы жили очень плохо. Поэтому вас остались считанные единицы. Если вы не изменитесь, то человечество скоро вымрет. И тогда прервется связь времен.

-В чем ты видишь нашу ошибку?

-Вы отошли от Заповедей Божьих. Их даровали вам предыдущие Учителя и Наставники, какими были Авраам и Моисей, Будда и Христос, Мухаммед и Заратуштра и десятки других менее известных, но таких же праведных и святых Посланников Божьих.

- Но мы помним заповеди Бога. И наш Святейший, Богумир, каждую неделю на воскресной проповеди напоминает их: не убей, не укради, не прелюбодействуй, не лги, почитай родителей своих, возлюби ближнего своего…

-И вы соблюдаете их?

-По мере возможности…

-Скорее, по мере желания. А такого желания у вас почти нет. Если бы вы соблюдали эти Заповеди, то на Земле проживали бы миллиарды людей, и вы были бы могущественны и счастливы. Но посмотрите вокруг: от человечества остались жалкие горстки, разбросанные тут и там по искалеченному, изуродованному телу планеты. И вы живете в суете и в горестях, в тяжком труде и битвах с окружающим враждебным миром, и счастья вашего нет ни на земле, ни на небесах.

-Так зачем же мы нужны Всевышнему такие? Пусть оставит нас в покое, и мы будем жить так, как мы хотим.

-Вы – наследники прошлого и родоначальники будущего. Вы не сами по себе. Вы – часть Вселенной. Вы – звено непрерывного процесса совершенствования Духа. Вы – часть Бога. Вы – капля океана, который есть Бог.

-Ты говоришь непонятно. Если я – часть Бога, то я тоже Бог?

-Да. Каждый из вас есть часть Бога. В каждом из вас живет Бог. Надо только научиться общаться с ним. И тогда вы станете частью Разума Вселенной.

-Мы – простые, слабые люди. Объясни нам проще. Проповеди нашего Святейшего были доступнее. В его книгах написано, что Бог - такой же, как и мы, человек, который сидит на небесах и следит за нашими деяниями. И если он допускает то, что мы делаем, значит, мы ему угодны. Твои речи гораздо сложнее. Нам не понять, что Бог может быть в нас самих.

-Он не только в вас, он везде.

-Это еще сложнее.

-А вы представьте, что Бог - это море. А вы капелька этого моря. Все, что происходит с этим морем, происходит и с вами. Согрели его теплые лучи солнца, они согрели и вас; забурлило море - вы пришли в движение; влилась в море свежая струя реки, она просветлила и вас.

-Но почему мы не чувствуем себя частью этого моря, почему мы не можем напрямую говорить с Богом? Наш разум говорит о том, что внутри нас есть только мы.

-Бог находиться в подсознании. И дверь между вашим сознанием и подсознанием наглухо закрыта. Лишь изредка Бог подсказывает вам, как нужно себя вести. Это вы называете интуицией. Именно Бог помогает вам в эти минуты поступать правильно. Но вы не всегда следуете этому внутреннему зову, потому что вы не понимаете, откуда он. А это говорит с вами Бог. Ваш Бог.

-Можем ли мы научиться общаться со своим Богом?

-Да. Это общение происходит во время молитвы. Ваше сознание и подсознание настраиваются на одну волну, поэтому ваши молитвы сразу же доходят до Бога.

-Но почему же он не выполняет наших просьб, когда мы просим у него, хорошей погоды, богатого урожая, помощи в бытовых делах?

-Каждому воздается по делам его, а не по просьбам. И если человек поступает по Законам Божьим и постоянно обращается за помощью Божьей, то он получает ее.

-Но даже честные и порядочные люди зачастую подвергаются тяжким испытаниям. За что Бог карает их?

-Бог внутри вас, поэтому он знает не только поступки ваши, но и ваши помыслы. Если ваши мысли полны злобы и зависти, если ваши добрые поступки по сути корыстны, если вы не уверовали всей душой в любовь к своему ближнему, если вы не умеете прощать врагов своих, значит, вы далеки от праведности. И Бог посылает вам испытания, чтобы, преодолевая их, вы могли совершенствовать свою душу, ибо только страдание способно обратить человека в сторону Бога.

-Ты хочешь сказать, что только увечный, больной, и несчастный человек приближается к Богу? Если это так, то нам не надо такого Бога. Мы привыкли к другому Богу. И наш прежний Бог лучше твоего. Мы живем своей полной трудностей и переживаний жизнью. Мы сажаем и выращиваем хлеб, ловим рыбу, собираем урожаи фруктов, делаем вино, шьем одежду, куем орудия труда. Для нас главное именно это. Это наша жизнь, это наша судьба, это наш выбор. И другого нам не надо.

-Это жизнь вашего тела. А оно бренно. А кто же будет заботиться о вашей душе, как не вы сами? Душа бессмертна, и именно ей нужно уделять больше внимания, чем телу.

-Ты хочешь сказать, что наша душа жила до нашего тела и будет жить после смерти человека?

-Да.

-А для чего тогда ей, великой и бессмертной душе, мучаться на этой земле, в бренном теле, полном болезней, снедаемом страстями, изнуренном тяжкими трудами? Пусть бы и жила там, в своих светлых мирах.

-Так решил Всевышний.

-Для чего?

-Для приобретения сознания.

-Что это значит?

-Дух до прихода на землю был един с Богом, но лишен самосознания и творческого начала. Он был послушен, пассивен и не годился на роль преобразователя Вселенной. Поэтому Всевышний создал из камня все живое на Земле, в том числе и человека, а потом поместил Дух в бренное тело, чтобы, пройдя через материю, он стал творцом. Дух должен осознать себя во Вселенной, познать Добро и Зло, выбрать Добро, и умножать его в мире, совершенствуя себя и материю.

-В чем смысл нашего существования здесь?

-В доброте и любви. Именно они совершенствуют Дух. Впадший в материю Дух несколько раз проходит через жизнь в человеческом теле, пока не станет достойным Бога. Творя добро, люди ускоряют движение Духа к царствию Бога. Дух только тогда будет принят в высших сферах, когда, пройдя сквозь испытания материей, он снова возродится и станет чистым и великим. Творя зло, вы задерживаете движение Духа к Богу.

Тишина на площади, битком забитой народом, стояла такая, что каждому, находящемуся даже в самом дальнем ее конце, слышны были странные речи Посланника Божьего. И такая в его словах звучала неземная сила, что смятение и тревога зародились в простых, бесхитростных сердцах приморских жителей.

Не сдавался только гордый и мужественный Глава Русколани Асандр:

-Ты говоришь, что душа бессмертна. Мы слышали это и от Богумира. Но это трудно постичь умом. Никто не может дать этому подтверждение. Мы привыкли верить тому, что видим и слышим. А сказать можно все, что угодно. Если это нельзя проверить, то уверовать в это тоже нельзя.

-Я, ваш Учитель и Наставник, подтверждаю это. Если бы душа не была бессмертна, я бы никогда не возродился. Я жил со своим народом асилков тысячи лет назад. И я умер. Как умерли все мои соплеменники. Как умерли мои братья Горыня, Дубыня и Усыня, как умерла моя сестра Златогорка. Но я был праведен. Я был угоден Богу, и мое тело было заключено в пещеру в состоянии живого камня – сомати. А душа соединилась с Всемирным Логосом, или Вселенским Разумом. И я там пребывалне отдельным существом, имеющим плоть, но отдельным Духом, сознающим себя и Бога. И когда Всевышнему понадобилось отправить мою душу в земную сферу, я ожил, моя бессмертная душа вернулась в бренное тело. Выполнив свою миссию, я снова уйду в пещеру Забвения. А моя душа соединится с Богом, сольется с океаном.

-С какой же миссией ты послан к нам? И как долго ты пребудешь с нами?

-Я должен разбудить вас и благословить на подвиги Поводыря Человеческого. Очнувшись от материального сна, проснувшись для духовной жизни, вы станете родоначальниками Шестой Расы, ибо Пятая Раса умерла из-за своей гордыни, злобы и ненависти. Люди Шестой Расы преобразуют Землю, превратив ее из свалки обломков машинной цивилизации в цветущий сад.

-Кого же ты дашь нам в поводыри? – после небольшой паузы спросил Асандр.

-Он скоро родится среди вас.

-Чем он будет отличаться от нас? Как мы узнаем, что именно он поведет нас?

-Он будет видеть прошлое и будущее, владеть Знанием Вселенной, обладать умением излечивать от недугов, способностью убеждать силой своего духа, своей энергии. В его присутствии ваши души расцветут и тоже начнут излучать тепло. Его подсознание, то есть его Бог будет доступен ему. И все, родившиеся от его семени, будут обладать этой способностью. Именно это называлось когда-то Третьим глазом. Люди Шестой Расы опять смогут черпать знание Всемирного Разума через своего Бога. Когда-то на заре человеческой цивилизации за великие грехи и гордыню Всевышний лишил людей этого дара. Шестая Раса – этот начало подъема материи к духовности. Среди вас зарождается новая Раса людей, это начало большого пути к Богу. Дух, пройдя тяжкий путь через грязь и мерзость, снова возвратится к Породившему его. Но он будет уже сильным и умелым, полным энергии и готовым к преобразованию, осознавшим себя частью Вселенной и частью Бога. Вы – избранники Божьи. И вы должны быть достойны этого предназначения.

-Что мы должны сделать с собой, чтобы быть достойными избранности?

-Впустить в свои сердца любовь.

-Поясни нам, что это значит? – уже не так сурово, как вначале, попросил Асандр.

Святогор оглядел притихшую площадь и, обращаясь ко всем русам, которые, затаив дыхание, внимали диалогу Наставника и своего вождя, возвысил и без того могучий голос:

-Освободите свои души от зла! Управляйте своими мыслями и желаньями. Любая мысль материальна. Помысливший плохо – сотворил в своей душе зло. Это зло разрушает душу человека, сотворившего его. Но оно передается и другим людям и в первую очередь близким. То есть, замыслив зло против чужого, ты разрушаешь душу близкого человека.

-Каким образом? – не сдавался Асандр.

-Я же сказал, что каждый из вас – часть Бога, капля единого моря. Через подсознание зло уходит в единое море Знания и передается тем, кто находится рядом. Грязная капля порождает вокруг себя грязное пятно.

-Но мысли не всегда подвластны человеку. Их порождают и гнев, и боль, и тревога за своих близких.

-Совершенство души не приходит само собой. Над этим надо трудиться ежедневно. Погрузитесь в молчание, взгляните на самое дно ваших душ, оцените ваши помыслы, освободите себя от жадности и зависти, бахвальства и гордыни, относитесь к другим так, как хотели бы, чтобы и к вам относились, отвечайте добром на зло, даже не помышляя о плохом, оставьте наказание врагов своих Богу. И тогда Всевышний примет ваши души в свое светлое царство. Они смогут занять достойные места в высшей иерархии.

-Где у человека находится душа? – спросил Глава Русколани.

-Душа вокруг него. Она, как облако, объемлет его тело. Размеры и сила энергии, исходящей от этой души, зависят от самого человека. Чем праведнее человек, чем он добрее и снисходительнее к людям, чем он умнее и образованнее, чем выше он ставит духовность в своей жизни, тем больше и ярчеего душа. Вы сами, наверное, замечали, что около некоторых людей всегда приятно находиться, даже если они молчат. Это их душа, большая и любвеобильная, берет вас в свои объятия и лечит добром и лаской. У злых и кровожадных людей душа - съежившаяся, черная, рваная истерзанная, тяжелая. Около таких людей неуютно и холодно. Все ваши болезни рождаютсясначала в душе. Вы разрушаете ее своими поступками и злыми помыслами. Нарушается нормальный обмен информацией и энергией души человека и Всемирного Разума. Душа теряет свет и форму. И это сказывается на теле человека. Человек заболевает каким-либо недугом. Лекари лечат недуг, как следствие, а не причину. Причина ваших физических страданий - в болезни души. Излечите ее, и ваши тела перестанут разрушаться.

-Чем же ее лечить?

-Я уже сказал – любовью и добротой. Желайте всем добра, здоровья и благополучия. Пожелав другому добра, человек получает его сам. Ходите прямо, не горбитесь. Смотрите смело и просто в глаза людям. Улыбайтесь им, ибо вы - частицы Бога. Тот, кто весел и добр, создает себе радостную и счастливую жизнь. И тем самым дарит это счастье своим близким, ибо вы – сообщающиеся сосуды. Ваши души переплетены с душами ваших близких, светлая аура лечит и помогает жить тем, кого вы любите. Оставьте ваши обиды и нарекания, простите всем их прегрешения, и в той мере, в которой вы всем простите их грехи, простятся и ваши.

-Мы помним эту молитву: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…»

-Это хорошо, что вы помните слова молитвы. Именно молитва приближает вас к Богу. У человека молящегося налаживается связь между Вселенной и душой. И Вселенский Разум входит в человека, помогая ему достойноидти земным путем.

-Но это кажется сказкой. Любить всех – это невыполнимо, потому что интересы одного человека сталкиваются с интересами другого. А каждый заинтересован в первую очередь в собственном благополучии.

-А вы попробуйте пожелать добра сначала ближнему своему, и вы увидите, как начнет меняться мир. Бог в каждом из вас, поэтому Его нельзя обмануть. Он видит все, потому что Он находится не на небесах, а в вас самих. Знание о вас сразу же передается во Всемирный Разум и становится достоянием всех живущих и общающихся с Богом. Вы все – единый организм, соединенный с Богом. Тот, кто часто ходит в Храм и возносит молитвы небесному Богу, нов то же время носит в свое душе зло, тот не приближается к светлому Царству, тот вредит себе и вредит всем, ибо вы все зависите от каждого, и каждый зависит от всех.

Было видно, что по мере беседы Глава русов становился мягче и взволнованней. Его голос стал звучать уже не требовательно, а почтительно:

-Но мы слабы и темны, нам тяжело одним идти по пути, начертанному тобой. Ты поможешь нам в этом?

-Да. Я выполню свою миссию. Но я буду с вами недолго, пока не придет время Спасителя вашего и основателя Шестой Расы.

-У кого же родится ребенок, что станет нашим Спасителем?

-Вот та женщина, которая удостоилась Божественного выбора. – Святогор нагнулся и, посадив бережно на свою огромную руку Дидилию, поднял ее над толпой. Дидилия, внутренне сжавшись от страха, все же держалась молодцом в могучих объятиях Посланника. Осторожно опустив арийку на землю, Святогор сказал:

-Именно эта женщина родит мальчика, имя которому будет Аватара – Спаситель Мира!

-Но она чужестранка! – вновь посуровев, возразил Асандр.

-Она из другого племени, но она часть твоей Расы. Она – часть твоего мира, она теперь становится частью души вашего города. Почитайте ее и всех ваших женщин. Почитайте женщину, мать вселенной; в ней лежит истина творения. Она – основание всего доброго и прекрасного. Она – источник жизни и смерти. От нее зависит существование человека, ибо она – опора в его трудах. Она вас рождает в муках. Она следит за вашим ростом. До самой ее смерти вы причиняете ей томление. Благословляйте ее. Чтите ее. Она ваш единственный друг и опора на земле. Почитайте ее. Защищайте ее. Любите ваших жен и уважайте их, ведь они завтра матерями будут, а позднее – праматерями вашего рода. Любовь их делает человека благородным, смягчает ожесточенные сердца и укрощает зверя. Жена и мать – неоценимое сокровище, они украшение Вселенной. От них родится все, что населяет мир. Как свет отделяется от тьмы, так женщина владеет даром отделять в человеке добрые намерения от злых мыслей. Ваши лучшие мысли должны принадлежать женщине. Черпайте в них ваши нравственные силы, необходимые вам, чтобы помогать ближнему. Не подвергайте ее унижениям, этим вы унизите только самих себя. Этим вы потеряете то чувство любви, без которого ничего здесь, на земле, не существует. Принесите почитание жене, и она защитит вас. Все, что сделаете матери, жене, вдове или другой женщине в скорби – сделаете для духа.

Проповедь Наставника воздействовала на людей не столько смыслом произносимых слов, сколько духовной силой. Воспринимая на уровне подсознания волны необузданной, но доброй энергии Божьего Посланника, толпа, стоящая на площади, становилась единым организмом. Она внимала праведным словам и начинала переживать за свою судьбу и судьбу всего человечества. И это было для русов новым ощущением.

Обращаясь к этой отзывчивой напряженной человеческой массе, Святогор, возвысив голос, спросил:

-Веруете ли вы в единого Бога?

-Веруем! - единым порывом ответили русы.

-Хотите ли вы спасти свои души для Царствия небесного?

-Хотим!

-Исполните ли вы Заповеди Божьи?

-Исполним!!!

-Идите с миром. И унесите в своих сердцах любовь. Любовь к Господу - это есть любовь к каждому из вас. Любовь к каждому – это любовь к Господу, ибо каждый из вас есть частица Господа. Не возгордитесь разумом своим. Помните – всякая премудрость – от Господа. Если вы клянетесь служить Господу Богу, то приготовьте души свои к твердости при искушении. Будьте терпеливы в страданиях, и вам воздастся. Чтобы спастись, любите друг друга. Почитайте родителей своих. Почитающий отца очистится от грехов, и уважающий мать свою – как приобретающий сокровища. Не отказывайте нуждающимся и угнетенным, не отвращайте лица своего от умоляющих о помощи и просящих о милости. Не лгите и не лукавьте, ибо душа лукавая погубит своего обладателя и сделает его посмешищем врагов. Сладкие уста умножат друзей, и доброречивый язык умножит приязнь. Блажен человек, который не погрешил устами своими и не уязвлен был печалью греха. Кто собирает, отнимая у души своей, тот собирает для других, и благами его будут пресыщаться другие. Кто зол для себя, для кого будет добр? Нет хуже человека, который недоброжелателен к самому себе, и это – воздаяние за злобу его. Блажен человек, который упражняется в мудрости и в разуме своем поучается святому. Господь создал человека из земли, и опять возвращает его в нее. Он дал вам смысл, язык и глаза, и уши, и сердце для рассуждения, наполнил вас проницательностью разума и показал вам добро и зло. Он приложил вам знание и дал вам в наследство закон жизни. Исполните этот закон, ибо пути ваши всегда перед Ним, и очи Его всегда на путях ваших. Не утаятся от Него неправды ваши и все грехи ваши – перед Господом. Идите с миром, и да будет с вами милость Божья!

Духовная энергия, исходящая от Святогора была настолько велика, что люди воспринимали каждое слово не умом, но сердцем. Смятение и тревога сменились восторгом и просветлением.

Радостными криками нарушилась тишина проповеди.

И так велико было у людей чувство радости от общения с Посланником Божьим, что и потом, когда Святогор ушел в Храм Солнца, и русы разошлись по домам, его слова о Законе Божьем даже в пересказах присутствовавших на площади все равно звучали убедительно и пронзительно, и сразу же принимались остальными людьми на веру.

Знакомые с детства постулаты о правильной жизни, потускневшие в быту, давно уже ставшие непривлекательными и надоевшими, вдруг засверкали в свете излучения Посланика яркими гранями, будто бриллианты, очищенные от грязи. Это было волшебство, чудо. И это чудо устроил русам проснувшийся Наставник Святогор.

И зазвучали в домах полузабытые слова молитв, и эти молитвы намечали тропинки между сознанием и подсознанием, человеком и Богом, душой и Мировым Разумом.

Глава 21 Рождение Спасителя

ГЛАВА 21

РОЖДАНИЕ СПАСИТЕЛЯ

В городе Русколани все шло по-прежнему. Рыбаки ловили рыбу, земледельцы убирали урожай, кузнецы с утра до ночи стучали молотами в своих жарких кузнях, продавцы весело зазывали покупателей, а те нещадно торговались и огорчались из-за дороговизны, гончары крутили свои круги, создавая из кусков глины шедевры своего искусства, портные шили одежды, сапожники изготавливали обувь… Единственным новшеством в жизни русов было строительство Храма Святогора, в котором проснувшийся Бог должен был жить. Для жилья Храм Солнца совсем не был приспособлен, а Святогор оказался таким же земным человеком, как и все, и ему требовалась пища, вода, место для отдыха и уединения.

Но что-то все равно неуловимо изменилось в жизни города. Вера в абстрактного Бога, вроде бы существующего где-то на небесах, сильно отличается от веры в реальное божество, которое ты можешь видеть каждое утро на молитве в Храме Солнца. Когда на твоих глазах Наставник демонстрирует неземные чудеса – вылечивает калек, возвращает зрение слепым, дарует силы немощным, превращает воду в вино и движением мысли передвигает с места на место тяжелые предметы - воочию убеждаешься в его могуществе и божественном происхождении. Известные с детства Божественные Заповеди о любви, доброте, честности, порядочности и терпении становятся зримыми, реальными. Проповеди Святогора обладали могучей силой - не потому, что слова о всеобщей любви были русам новы, а потому, что от говорившего исходила такая мощь духовной энергии, что ни одно его слово не было подвергнуто сомнению.

-Любовь каждого человека слаба, - говорил Посланник. - Она дарует спасение только одному человеку и помогает только тем, на кого она непосредственно направлена. Но любовь множества людей становится самостоятельной силой, которая живет сама по себе и влияет на все окружающее, в том числе и на тех людей, кто ее порождает. Костер согревает несколько человек, сидящих вокруг него. Энергия костра мала, его ауры хватает всего на несколько метров. Энергия солнца огромна, его аурыхватает на несколько планет. Каждый человек – это костер, вокруг которого существует аура Добра и Зла. И чем больше в человеке любви, тем сильнее излучаемое им тепло, тем большее количество людей может греться в этой ауре. Ваш город – это маленькое солнце. Если вы все будете производить тепло любви, то вам будет легче жить в этой ауре. У вас все будет получаться. Ваши невзгоды не будут мешать вам жить. Вы научитесь понимать свое предназначение. Ваши души будут расти и развиваться, чтобы в своей дальнейшей жизни они могли легко достичь высших духовных сфер. Если вашими сердцами возобладают ненависть, зависть и злость, то аура вашего города будет черной и холодной. И она будет воздействовать на вас, и вы станете еще черствее и глупее. И неисчислимые беды будут жить рядом с вами, сводя с ума и еще более ожесточая ваши души. Брат украдет у брата, сосед позавидует соседу, муж возненавидит жену, дети поднимут руки на своих родителей. И тогда ваше племя будет обречено на вымирание, также как тысячи и тысячи городов вымерли когда-то на этой многострадальной планете. А ваши души после успокоения ваших тел, опустятся в низшие слои обитания, где в долгих страданиях и мучениях будут зарабатывать себе право снова воплотиться в материальных телах на Земле. Я говорю вам – любите жизнь, радуйтесь каждому ее дню, любите друг друга, и ваша любовь вернется вам стократно. Только в любви ваше спасение. Выкиньте из ваших сердец суетность и мелочность, злобу и зависть, уныние и раздражение. Поднимитесь своим сознанием над земным существованием, прочувствуйте свое предназначение и живите только исходя из него. А ваше предназначение - воспитать душу так, чтобы ей было легко воспарить в загробной жизни в самые высшие сферы бытия.

Так говорил людям Святогор, и те уходили из Храма Солнца притихшими и задумчивыми. Трудно было в одночасье изменить себя и начать жить по законам Бога. Но постепенно люди становились спокойнее и добрее, умнее и дальновиднее. В их поступках появились взвешенность, целесообразность и рациональность, а в их речах – доброжелательность, терпимость и мягкость. Лица светлели и преображались, становясь одухотворенными и значительными. Аура Посланника Божьего согревала их души, поддерживая внутренний огонь, не давая ему угасать под влиянием жестоких реалий материального мира – тяжкого труда и болезней, горестных утрат и сложностей человеческого общения.

Аура Учителя влияла и на физические труды людей. Всякое дело спорилось и совершалось с наилучшими результатами. Расцвело во всех отраслях хозяйства творческое начало. Благодаря полученным от Бога знаниямналадилось промышленное производство предметов быта и орудий труда, зародилось кораблестроение и усовершенствовалось земледелие. В городе открылись учебные заведения, где стали изучаться ранее неизвестные науки, которые помогали людям переосмысливать отношение к материальному миру и Великому Космосу.

Пришла пора и Посвященного. Богумир наконец-то открыл свои подвалы с книгами, хранящими мудрость и знания веков, потому что души людей стали доступными для этих знаний. Старец был счастлив, что он дожил до того дня, когда исполнилось его предназначение. Служа Богу, он служил людям. Он чувствовал, что его душа, всегда обуреваемая сомнениями и переживаниями, становится легкой и светлой. Он понимал, что ей уготованы высшие сферы Бытия. И, з н а я это, он полностью посвятил себя служению людям, помогая им осваивать знания, много веков хранившиеся в каменных толщах храма.

К весне следующего года город Русколань преобразился. Его улицы были чисты и ухожены, дома нарядны и удобны, появились здания с величественной и необычной архитектурой, на площадях забили фонтаны. Толпы разодетых в немыслимые одежды граждан весело и оживленно шумели на улицах, встречая весну.

В первых числах марта Дидилия родила мальчика. Радости родителей не было предела. К этому времени у них уже был свой дом, построенный недалеко от Храма Солнца добрыми и трудолюбивыми соседями и друзьями Асандра.

Перед рождением первенца Радегаст, враз сделавшийся неуклюжим и суетливым, бестолково метался по дому, все сшибая на своем пути. Услышав громкий крик только что родившегося ребенка, он застыл на полпути, развернулся и бросился в спальню, где возле роженицы хлопотали две повивальные бабки. Увидев крохотное, красное существо, которое было его сыном, Радегаст вдруг прослезился, что не делал наверно лет с пяти. Стыдясь своей слабости, он ткнулся лицом в русую волну волос Дидилии. И обняв ее, зашептал слова любви и признательности.

Через неделю в Храме Солнца ребенка благословлял в Путь Божий Святогор. Подняв новорожденного вверх на умопомрачительную высоту и подставив его под яркие лучи солнца, льющиеся сквозь стекла Храма, Святогор провозгласил:

-Родился Сын Человеческий, Посланник Божий! И нарекается ему имя – Аватара – Спаситель Мира!

Отдав встревоженной не на шутку Дидилии ее сокровище, Яросвет улыбнулся:

-Не переживайте, он впитал в себя солнечную энергию и теперь вырастет большим и сильным, способным вести за собой людей.

-В чем будет его сила? - спросил Радегаст.

-Его душа будет светлой и доброй, его взор будет всевидящим, его мозг будет могучим, его речь будет легкой и убедительной, его дела будут великими, его век будет в десять раз дольше обычного. И поможет ему в этом Третий глаз, который откроется ему в семь лет.

-Что это за таинственный Третий глаз, о котором ты так часто напоминаешь? И не будет ли он ему во вред? Ведь человек счастлив только среди равных. Если все люди будут слабее его, он может возгордиться. И будет несчастнее среди тех, кто ниже его.

-Пророк не может возгордиться. Он будет владеть не только знанием сил природы, но и знаниемпредназначения человека, знанием величия Духа, знанием Божественного замысла. К пророку нельзя подходить людскими мерками. Хотя он и Сын Человеческий, но он Посланник Божий. Поэтому проникнитесь своей великой миссией и исполните ее, как подобает родителям Родоначальника Шестой расы. А Третий глаз может открыться у всякого. Он не был утрачен с веками. Он сидит в твоем мозгу и ждет, когда его разбудят. Ты имеешь знак Богов и твоя супруга его имеет. Вы готовы к встрече с Всемирным Разумом?

-Если вы позволите, я пока займусь моим сыном. Он нуждается во мне больше, чем я в вашем таинственном Третьем глазе, - сказала Дидилия.

Святогор засмеялсяи сказал:

-Иди, дитя мое, и вырасти из своего чада Спасителя человеческого, который поведет за собой людей и, благодаря своим свершениям и праведным делам, добудет Царствие Небесное.

Дидилия поклонилась и, бережно прижимая к своей груди драгоценный живой комочек, повернулась к выходу.

-А ты готов постичь тайны Вселенной? – спросил Святогор у Радегаста. – Хочешь ли ты, чтобы твой Третий глаз открылся, и ты познал прошлое и будущее?

-Да! - твердо ответил воин.

-Тогда я жду тебя перед рассветом на скале по дороге к пещере Забвения. Ты не забыл еще туда дорогу?

-Я приду, - просто ис достоинством сказал Радегаст и, поклонившись, вышел вслед за женой.

Глава 22 Третий глаз

ГЛАВА 22

ТРЕТИЙ ГЛАЗ

Они расположились на утесе над огромной гладью сине-зеленого моря.

Сев по примеру великана в позу лотоса, Радегаст закрыл глаза и отдался воле Бога.

Он ощутил, как от сидящего рядом Святогора к нему идут теплые волны излучения. Именно волны - теплото накатывало, то отпускало, словноон находился около пульсирующего источника жара. Постепенно тело теряло чувствительность и весомость, словно земля нехотя отпускала его из объятий своего притяжения. В мозгу завертелся клубок огненных точек на фоне черного мрака. Точки закручивались в спираль и уносились вдаль, пропадая, словно в необъятной воронке, в глубине этого космического мрака. Вращение становилась все стремительнее, в душе зародился непонятный страх перед этим бешеным вращением – и вдруг Радегаст понял, что он вышел из своего тела и находится в странном мире, где нет живых существ, к которым он привык на земле. Но у него родилось понимание чужого присутствия. Его как бы обступили тысячи людей, не видимые за какой-то преградой. Они чему-то радовались, и их радость разбудила эмоции сурового воина. Он тоже ощутил что-то вроде детского восторга, который испытывал давным-давно, когда добрая и ласковая мама сажала его на ногу и, невысоко подкидывая, качала, придерживая за маленькие ручонки. Он и не знал, что в его памяти могут храниться такие подробности из его младенчества.

-Мама! – сказал он почти незнакомое слово, которое не произносил с семи лет, когда его мать умерла от скоротечной неизвестной болезни.

-Мама… мама…- то ли шептал, то ли говорил, то ли оглушительно громко думал Радегаст.

-Да, мой сынок, я с тобой! – звучало в ответ. - Я рада ощущать тебя рядом! Я счастлива, что ты у меня такой красивый и сильный. Я счастлива, что ты стал Избранным. Я оберегала тебя, как могла, идя рядом с тобой по жизни. И вот теперь ты будешь оберегать других.

-Других? Кого я буду оберегать, мама?

-Всех, кто нуждается в твоей помощи…

И вдруг - возник свет и реальные предметы. Радегаст увидел самого себя сидящим далеко внизу на скале рядом с Наставником. Глаза закрыты, голова запрокинута кверху, ладони, спокойно лежащие на коленях, обращены к небу. Между Радегастом и его телом был виден яркий световой столб, словно это был коридор, соединяющий душу и физическую оболочку.

И совсем не трогаясь с места, находясь все там же, над своим застывшим в сомати телом, Радегаст увидел всю Землю разом – голубые зеркала морей и густые зеленые волны лесов, снежные вершины и глубокие ущелья, серые пески пустынь и желтые просторы степей. Он увидел редкие племена людей, ютящиеся по берегам рек и морей. А вокруг них в неисчислимых множествах - полчища живых существ, мутантов, страшилищ, монстров – агрессивных, злых из-за незнания своего пути, страшных из-за отсутствия смысла своего существования в этом ярком и праздничном мире.

Он увидел еще шесть похожих на Святогора Наставников, находящихся среди людей в разных точках планеты. Он увидел, как они проповедуют Добро и Любовь. Он увидел, как они дарят Знание. Он увидел, как им поклоняются люди. Он понял, что это единственные островки Разума, где должна взять начало Шестая Раса. И хотя у тех людей была другая кожа и иной разрез глаз, но их дети должны были тоже стать людьми единой Коренной Шестой Расы. И это обеспечивало разнообразие видов и подвидов людей в дальнейшем развитии человечества.

И обозрев все это, Радегаст устремился куда-то ввысь, так, что его видимое, физическое тело исчезло из поля зрения и вокруг открылись прозрачные сферы, в которых обитали существа, похожие на людей. И в то же время они странным образом походили на причудливые полупрозрачные облака, но разумные, подвижные и добрые.

В каждой из этих сфер существа выглядели по-разному. В некоторых сферах они были крылаты, как ангелы, о которых Радегасту рассказывали священнослужители города Арианта. В других сферах это были гигантские, туманные оболочки. В третьих – они ничем не отличались от земных людей, за исключением того, что их одежды были частью их тел, легко меняющих свои отличительные черты.

Эти сферы одна над другой поднимались вверх и исчезали в невидимой дали. И чем выше находилась сфера, тем светлее и ярче становились ее обитатели. Но видны были и сферы, удаляющиеся вниз. И чем глубже опускались они, тем темнее становились их очертания, тем мрачнее и непригляднее выглядели живые существа.

А посередине был особый слой, где жили привычные для Радегаста люди. И арий увидел там суетящихся жителей города Арианта, вступивших в очередную войну с аквами. И увидел он жителей города Русколани, работающих на строительстве нового Храма.

И застыли на краю скалы две статуи – Божьего Посланника и Человека.

Но это было еще не все. На смену огромному сверкающему миру, населенному высшими существами сияющих сфер, пришел бело-розовый туман, в котором Радегаст ощутил запахи земного леса и утренней речной сырости, шелест трав, колыхаемых легким ветерком, и ворчание надвигающейся грозы. Это была земля! Родная и реальная, привычная и желанная. Но когда, словно под мощным порывом ветра, туман рассеялся, Радегаст увидел не привычную картину природы, а два водоворота времени, спиралью исходящих из одной точки, и той точкой была душа Радегаста. Один водоворот - прошлое Земли. Другой водоворот – будущее.

Там, позади, в этом водовороте, словно в калейдоскопе, мельтешили кадры войн и триумфов, массовых моров и удивительно красочных торжеств, революций и великих переселений. Вспыхивали и гибли на теле Земли народы и государства; вырастали, как грибы, города и тут же рассыпались в прах, хороня свои бренные останки под толстым слоем удивительно живых и подвижных песков; леса превращались в пустыни, пустыни – в моря; разрушались и громоздились в огне и пепле новые горы. Земля, как живое существо, шевелилась и меняла свой прекрасный облик, равнодушно смахивая сосвоего тела целые цивилизации. И где-то там, на пределе видимости – вздыбился из океана материк, населенный гигантами – братьями и сестрами Святогора.

А впереди… Впереди было страшное. Повернулась родная планета по воле Творца, и изменила наклон ось земная. Растаяли ледяные шапки полюсов, и залило сушу бурными водами, смывая все живое с лица земли. Тонули в грязных потоках стада монстров, заполонявших планету. Гибли звери и птицы в ураганах и ливнях, с корнями выдирало вековые дубы, скрывались в морской пучине густые непроходимые леса.

И только на вершинах гор в пещерах укрылись жалкие горстки людей, ведомые своими вождями из семи рас, освещенных маяком знаний, что подарили Посланники Божьи. И когда схлынули воды, и вздыбились новые материки, сошли в долины спасенные люди, чтобы дать начало новой Шестой Расе, способной вырваться из низменных страстей и утвердить величие Духа.

И спустился с гор Аватара – Спаситель мира, сын Дидилии и Радегаста, ведя за собою людей, поверивших в него. Когда пришло время потопу, Господь предупредил о нем Аватару, и тот увел за собой жителей Русколани. Там, в пещерах, целую тысячу лет люди находились в состоянии сомати – ни жизни, ни смерти. Нетленные тела, обращенные в камень, ждали своего часа, когда их души, пребывающие во Всемирном Логосе вернулись, и снова застучали сердца, забурлила по аортам кровь. Тяжкие труды ждали людей в новом мире. Но вдохновленные своей миссией Избранных Богом, они не боялись испытаний.

Земля уже была покрыта зеленью лугов и лесов: семена трав и деревьев, попав на благодатную почву, возродили планету в прежней красе. Не был только живности в густых зарослях, не порхали птицы и бабочки, не ползали, не бегали, не прыгали зверушки. Но и об этом позаботился Всевышний.

Для возрождения жизни на Земле после потопа нужно было каждой твари по паре. Немыслимо было собрать даже маленькой толики животных, насекомых и птиц в крохотные пещеры. Но для того, чтобы все это вновь появилось на свет, достаточно было крохотных клеточек этих существ. И такие запасы хранились в лабораториях Клондайка.

Радегаст и Дидилия, следуя совету своего выросшего и имеющего божественное знание сына, отправились на нескольких кораблях в долину клонов.

Немного не успели арии и русы – разорение прошло по Клондайку. Жестокое племя сколотов, завладев подаренными непрам «акизами», сумели одолеть клонов и уничтожить всю колонию. К счастью, не смогли они добраться до лабораторий, скрытых в толще горы. Драгоценные контейнеры были погружены на корабли. Но прежде чем отправиться назад, Радегаст, руководивший экспедицией, направил корабли к западному побережью Евксинского моря, где располагался Ариант. Родной город лежал в руинах. Затяжная война с аквами и огромными полчищами волкодлаков окончательно разорила некогда великую крепость и уничтожила большую часть населения.. Дидилия с трудом отыскала своих сестер, от которых узнала о гибели отца и о тех несчастьях, что выпали на долю ариев.

Радегаст взял часть людей, повершивших в возможность спасения, на свои корабли. Для тех, кто еще был в силе работать, он оставил умелых корабелов для строительства флота, чтобы все желающие могли примкнуть к жителям Русколани, готовящимся к походу в горы перед лицом ожидаемой катастрофы. Несколько мощных ультразвуковых приборов, взятых у клонов, защитили кораблестроителей и путешественников от возможных нападений злобных аквов.

И произошло объединение двух племен. До начала потопа все, уверовавшие в богоизбранность Аватары, были надежно укрыты в горах.

Когда схлынули воды и люди спустились в долину, благодаря чудодейственной живой воде, хранящейся вместе с клетками всего живого, возродилось былое буйство фауны земной. И запорхали, зажужжали, зачирикали, забегали и запрыгали Божьи твари по Земле, плодясь и размножаясь, заселяя необъятные пространства планеты.

Аватарапрожил тысячу лет, передав свои знания, полученные из Всемирного Логоса своим собратьям. К этому времени на Земле было уже много людей, обладающих Третьим Глазом, позволяющим быть всемогущим в великих трудах по устройству жизни человека. Люди Шестой Расы мудро и осторожно использовали свое могущество, не нанося вреда ни своим собратьям, ни природе.

Поэтому очень быстро планета преобразилась, превратившись в цветущий сад, в котором легко и радостно стало жить человечество…

Бело-розовый туман все густел и густел, потом захлестнул непроглядной чернотой. Вновь в мозгу Радегаста завертелись спирали огней. Словно вынырнув из глубокого обморока, арий очнулся на краю скалы, на краю судьбы…

Над миром вставало огромное слепящее солнце, дарующее людям планеты Земля тепло, радость, жизнь, надежду…