На юг

Глава 1

Часть 5. По городам

Глава 1.

Мерно стучали рельсы, паровоз пыхтел и слегка дрожал, но тянул состав без проблем. Игорь, Катерина и я сидели в штабном вагоне, облачённые в форму путевых инженеров. Наше купе было последним из трёх самого низкого класса, для таких же рядовых сотрудников, сразу за стеной смежного туалета стучал колёсами тендер. Почему так, почему мы вдруг оказались на железной дороге между Архангельском и Котласом и двигались в бронепоезде на юг? Об этом следует рассказать подробнее, или что случилось две недели назад.

Вернувшись с Кольского полуострова, отдохнуть мы так и не сумели, а ведь так всё хорошо начиналось! Мы прибыли в Соловецкую обитель, но стоило нам войти на территорию, а братии разойтись согласно полученным ранее указаниям, к нам подошёл молодой монах и, наклонившись ко мне, негромко проговорил:

- Меня направил Патриарх, следуйте за мной и не задавайте вопросов.

Я лишь пожал плечами и кивнул своим спутникам. Монах провёл нас довольно запутанным путём в одно из крыльев левого здания, затем отпер две смежные кельи.

- Эти кельи занимают редко, но вопросов ни у кого не возникнет. Я перенёс ваши вещи в эту, сами разберётесь, также принёс вам монашескую одежду. Переоденьтесь и ни с кем не говорите! Лучше помолитесь или хотя бы сделайте вид что молитесь.

- Верни это в арсенал, – я суетливо достал автомат и магазин к нему.

- Хорошо. Я своё дело сделал, ваш черёд. Ждите, просто ждите, и да хранит вас Господь! – с этими словами он удалился.

- Кто-нибудь что-нибудь понял? – спросил Игорь, переодеваясь.

- Наверняка интриги внутренние. Ну я в соседней келье, того, типа помолюсь, – улыбнулась Катерина, собирая свою одежду в охапку.

- Ничего не понимаю, – пожал плечами я, также раздеваясь.

Спустя часа три в дверь тихо постучали, следом вошёл монах в скрывающей лицо рясе. Скинув капюшон, он поднял глаза – это оказался сам Патриарх. Он тут же сделал жест, мол, сидите спокойно, но мы всё же встали.

- Добрый вечер, дорогие мои! Буду краток: ваш артефакт слишком возбудил своею силой иные умы, и вам грозит беда. Некоторые с его помощью хотят прославиться, освятиться при жизни, а вы просто исчезнете. Я бессилен официально, но я бы не был Патриархом, если бы не мог и по-другому.

Есть в нашей братии крайне нерадивые братья и сестры, творящие свои мерзопакостные дела, помилуй их, Господи, и упокой души с миром! Сегодня вечером, примерно час назад, два мужчины и одна женщина с сумками скоропостижно и инкогнито покинули монастырь – и словно канули в Лету, на улице сильно метёт. Искать их, то есть вас, начнут не раньше завтрашнего утра.

Вы ждите три дня, мой помощник будет вас иногда навещать. Для братии вы – монахи, давшие обет молчания, потом объясните это всё вашей жене. На все вопросы отвечайте таким жестом, капюшоны не снимайте. Через три дня отправитесь с рядовой и банальной деловой поездкой в Архангельск, там разыщите майора Петракова и скажите дословно: Господь всё помнит, Патриарх простил, вспомни и ты, дальше изложите желание добраться до Котласа, а там уже сами. Про артефакт никому ни слова, особенно церковным, погибнете! Храни вас Господь в вашем нелёгком пути! А это лично от меня на путевые расходы.

Патриарх тихо положил на край кровати пузатый мешочек, внутри что-то звякнуло, и мы с Игорем искренне и душевно поклонились, затем он покинул нас. В мешочке предсказуемо оказались деньги в количестве пяти золотых и некоторого количества серебряных монет. Молча переглянувшись, мы вернулись к прерванному занятию: перебору оружия и снаряжения, а затем я осторожно покинул келью и передал Катерине необходимые по случаю указания.

Спустя три скучнейших дня в коридоре трижды прозвонил колокольчик, затем зазвучал молодой голос:

- Братия и сестры, кто собирается в Архангельск! Отправление через два часа, сбор на центральном дворе.

Делать нечего, мы собрались довольно оперативно, а в назначенный час покинули наш приют.

На центральном дворе царила некоторая суета: ближе к воротам стояла группа монахов и мирских, между двумя зданиями то и дело пробегали люди, в центре же стоял невысокий полноватый священник, которого я вроде бы видел ранее в свите Патриарха. Я не поднимал глаз, и слышал лишь голоса.

- Ну что?! Куда они могли деться?! Это что, три иголки или три человека?! – это кто-то ещё, громко топоча, присоединился к упомянутому священнику.

- Чего ты орёшь? Здесь сотни келий и тысячи углов, мне что, каждого монаха в лицо опознавать? Этого, например, а? – он тряхнул меня за плечо – я банально оказался ближе – но тут же ласково похлопав меня по спине. – Извини, брат, нервы. К примеру, ты знаешь, что ночью после возвращения в метель через западные ворота ушли на упряжке двое мужчин и женщина, все с сумками? Их следы до сих пор не нашли, а искали добротно.

- Да как вы искали?! Мне поставлена задача: до конца недели раздобыть аааа... короче, ты понял, а не то вместе пойдём к чукчам этим, узнавать, как они там что сотворили!

- Это не чукчи, – спокойно ответил его собеседник, судя по удаляющимся шагам – уже в спину.

Нас же пригласили в некое подобие автобуса на санном ходу и с гужевым приводом. Внутри в центре топилась печка, под лавками лежали дрова. Расположившись на свободных местах, я смотрел, как удаляется прочь Соловецкий ансамбль. Лошади цокали по льду, сани с едва слышным скрипом несли нас в Архангельск.

Шли по льду довольно бодро, с периодическими остановками «до ветру», здесь кучер раскрывал своеобразные крылья справа и слева от автобуса, создавая минимальную интимность. Надо ли говорить, что обедали (кто вообще обедал) кто чем взял, угощая соседей. А к вечеру прибыли в небольшой перевалочный пункт Пертоминск, где смотритель маяка с семьёй обеспечивали быт при зимних ледовых поездках из Архангельска на север и обратно.

К вечеру второго дня автобус прибыл в Северодвинск, а через него по накатанному зимнику прямиком в центр Архангельска. Нам это было крайне удобно с той стороны, что железная дорога проходила по старой автодороге, используя её в качестве основания, и оттого искать вокзал не пришлось, автобус прибыл фактически к нему.

Кто такой майор Петраков и где его искать, мы понятия не имели, и это существенно осложняло дело: ночевать в монастыре мы по очевидным причинам не могли, потому Игорь оставил нас с Катериной на вокзале, а сам направился через мост в административную часть города. Мы сидели молча и скромно, не привлекая ненужного внимания. Игоря ждали почти два часа, зато вернулся он в компании искомого майора.

- Подняли из дома, – негромко сказал нам Игорь.

- Да уж оттуда и есть, – майор оказался острым на слух. – Пройдёмте в комендатуру, решим ваш вопрос.

Среднего роста, среднего телосложения и невероятно усатый, майор провёл нас через мост и вдоль набережной, где и располагались все армейские здания и сооружения. Оставив нас снаружи, он о чём-то переговорил с дежурным, затем махнул нам рукой. Войдя в здание, мы в конце концов оказались в подвале, где сонный прапорщик выдал вошедшему с майором Игорю пять комплектов одежды путевых инженеров. Затем мы снова проследовали наружу и уже до дома майора, где в сенях и совершили перевоплощение.

- Ступайте ужинать и спать, куда вам в ночь. Поезд отправляется послезавтра, пока у меня посидите, нечего по городу отсвечивать. – проворчал майор, но как-то по-доброму, незлобиво. – Карина, накрой нашим гостям пожалуйста!

Супруга майора совсем не выглядела азиаткой, обычная русская женщина с именем Карина. Ужин был простым и сытным, и на том спасибо, не в нашей ситуации привередничать и жаловаться на жизнь. Душевно поблагодарив чету, мы расположились на полу, а Катерина на диване, так и скоротали ночь.

Дабы не смущать Карину нашим присутствием, Катерина помогала ей по хозяйству, а мы с Игорем изучали старые карты, которые он брал с собой (конечно, не оригиналы, а качественные рисованные копии), дабы хоть как-то определиться с дальнейшим ходом событий. У меня в голове было лишь три точки: Дивногорск, Краснощелье, Киев. Уже миновало больше года, как я покинул первую, и ещё неизвестно сколько времени минует до того момента, как я вновь окажусь в Зоне.

- С учётом бомбёжек городов я бы пошёл так: от Котласа на Вельск, оттуда на Вологду.

- Логично, прямая дорога. Дальше Москва и её регионы, которые вряд ли нас пропустят.

- Естественно, соваться в Москву это форменное самоубийство, а вот чуть восточнее можем и проскочить, там же не сплошные промышленные пояса как за Уралом. Восточнее столицы я бы не стал рассматривать, там и тактическим ядерным могли нагадить.

- Если бы знать, что и где бомбили, а так… определённая логика в этом есть, а вот здравых мыслей нет. Ладно, дальше что?

- Дальше на Вологду. У меня этот город с промышленностью никак не ассоциируется.

- Слушай, давай майора дождёмся, может, у него карты есть военные.

- Да даже если у них, не у него, а у руководства армейского имеются генштабовские карты, видел я их: это просто подробные карты, не более. Да и кто бы нас пустил их смотреть? Так думаем, наша карта уже находка.

- Эх, Стас, Стас, умеешь ты поддержать. Вологда так Вологда, дальше?

- Ярославль, Кострома, Иваново, Владимир, Рязань, Орёл, Брянск, Чернигов, Зона.

- На карту ложится красиво, а как оно будет по месту… Радиометр твой беречь как зеницу ока нужно! Местные могут и не знать, что у них под боком очаг фонящий.

- А я что, спорю? Пойдём осторожно, корректируясь по месту, типа у нас выбор такой уж большой.

- А в общем это будет… примерно две с половиной тысячи, нормально. Месяцев за четыре-пять дотопаем, я думаю.

- Твои бы слова, Игорь, да Богу в уши: зимовать в Зоне у меня нет никакого желания. А то получится как с Колпашевым…

- Не терзай душу, блин! Как вспомню, аж зубы сводит. С маршрутом разобрались, давай-ка одежду примерять, а это всё убирать, здесь оставим.

- Одну рясу с собой взять предлагаю, мало ли где пригодится.

- Тогда уж все три, балахоны у них добротные, а исподнее оставим майору.

Майор предсказуемо вернулся к вечеру, и вернулся с новостью: в опережение графика поезд прибывает ночью, а мы сможем загрузиться уже с утра, часов с девяти.

Наутро так и собрались; майор к восьми утра побывал в комендатуре, мы в это время ждали его на вокзале, причём двумя группами: я с Катериной отдельно, Игорь вроде с нами, но тоже отдельно, тем более ему подвернулась какая-то женщина, которой он благополучно присел на уши. Пока ждали майора, я метнулся в привокзальную столовую, затарившись пирожками и четырьмя штофами водки. На удивлённый взгляд Катерины я негромко ответил: «валюта машинистам». Без десяти девять подошёл и майор, о чём-то переговорил с машинистом, затем позвал и нас.

Бронепоезд, конечно, впечатлял: ладно листы обшивки, это как раз легко реализуемо. Но за ними начиналась сугубо местная импровизация на базе всего того, что, видимо, осталось от того древнего десанта. Снизу было плохо видно, но я не заметил ни одного серьёзного артиллерийского ствола, так, мелкашки калибра 20-40мм. Хотя я и не спорю, что все эти «Эрликоны» и «Бофорсы» начала 21 века, пусть даже восстановленные, способны любую современную самодеятельность играючи разобрать на запчасти на дальности в километра три не прицельно и поближе очень даже прицельно, а веса в этой установке в десятки раз меньше, чем у любой, в принципе, танковой башни.

Когда мы загружались и проводник указывал нам место, я отдал ему два штофа, ещё два наказал передать машинистам, затем добавил словами: «чтоб нас до самого Котласа не беспокоили!». Сделав классический жест «всё бу сде в лучшем виде!», проводник удалился и более мы его не видели.

- Ну что, ребята, надо как-то подстраховаться, разделить наше всё на три части, сами видите, как оно порой внезапно складывается. Моё предложение такое: половину налички и чек я несу сам, сам же и оплачиваю накладные расходы, а по четверти раздаю вам, чтобы, если что, всё не пропало со мной одним, – довольно спокойно изложил Игорь, видимо, давно запланировав эту беседу.

- Если ты так думаешь, мне не принципиально, – кивнул я. – Идём одной командой, но и рациональное зерно имеется в твоих рассуждениях.

- Зерно, говно, от команды нашей половина осталась! И мои представительские функции в заднице уже, все вместе вопросы решаем, так что делим и не морочим мне мозги. – сначала нахмурился, а потом вместе с нами расхохотался Игорь.

- Значит, и я кое-какие перемены реализую, – сказал я, выкладывая на стол кобуру с Глоком. – Ты, любимая, давно доказала своё первенство в стрельбе с пистолета, потому этого товарища я тебе и отдаю. Насовсем, да, вместе с прицелом и кобурой.

- Стас, ты чего, это же твой! – реально непонимающе посмотрела на меня широченными глазами Катерина.

- А, так это не мне, начальник? – хохотнул Игорь.

- Да блин, весь момент испортили! – типа обиделся я. – В общем, бери и пользуйся, а патроны по пути попробуем купить, это ж европейская часть, там по-любому всякие спецсклады должны остаться, не то что наша Сибирь с закладками времён гражданской. У меня тут сколько-то их осталось, сама посчитаешь, а мне и ПММ на всё хватает.

- Стасииик! – чуть не взвизгнула Катерина, повиснув у меня на шее.

- Вы это, меня хотя бы погулять отправьте, – притворно кашлянул Игорь, вызвав новый взрыв хохота.

- У меня ещё древний коллиматор лежит, его бы как-то в дело пустить, если найдём мастера, - достал я тот ржавый USP. – Там, возле артефакта нашёл.

- А его вообще оживить можно? – с сомнением спросил Игорь. – Ржавчина сплошная.

- А мне что до пистолета? Главное прицел, сам я его сейчас сковырнуть не смогу, страшно.

Так, слово за слово, мы и коротали время. Поезд неспешно тянулся через городские окраины (застройка на этом берегу была сплошь хозяйственной и символической), пересёк мост, а дальше – дальше он продолжил тянуться с той же черепашьей скоростью в 25-30кэмэчэ. Понятно, можно ожидать прибытия в Котлас не менее чем через сутки, хоть отдохнём в относительном покое и безопасности да в окно поглядим.

Так оно и получилось, в промышленный Котлас мы прибыли поздним утром, когда солнце уже вовсю светило на горизонте, а мы давно проснулись и привели себя в порядок. Предстояла серьёзная задача смыться ещё и отсюда, наверняка под присмотром монастырских наблюдателей, не может их тут не быть.

Нас по нашей просьбе (да мы вас где угодно высадим!) ссадили на центральном вокзале: поезд не остановился, но существенно замедлился, и мы по одному попрыгали вниз. Никто на нас очевидного внимания не обратил, и мы спокойным шагом, громко обсуждая, балласт или сваи лучше для конкретного участка пути (заранее тему обсосали по всем мелочам), дошли до станции «Управления Котласской железной дороги» и исчезли внутри на некоторое время. Там мы банально отогрелись, узнали у диспетчера, когда отбывает ближайший поезд на запад (через два дня прибывает, через три отправляется, билеты приобретать в соседнем здании, вам как дорожным скидка).

Помня особенности здешней бюрократии, направились в указанное здание, оказавшееся изначальным же кассами, где предъявили невнятно заполненное командировочное от майора на маршрут Архангельск-Котлас и далее по месту работы. Молодая дама довольно приятной внешности немного построила мне глазки (хорошо, Катерина ждала в коридоре), я ответил взаимностью, в итоге разжившись тремя билетами до Благовещенского за символическую плату. Заодно осторожно выяснил, где можно провести ближайшие дни, и получил наводку на общежитие железнодорожников, а также приглашение на ближайший вечер по совершенно другом адресу. Сердечно пообещав всенепременнейше явиться, я поскорее покинул кабинет, и мы втроём направились на поиски общежития.

Впрочем, и тут мы преуспели: два дома, на площади между которыми стоял паровоз-образец, явно были экспроприированы железнодорожным начальством, и над подъездами каждого висела табличка «Общежитие №1 Котласской железной дороги» и «Общежитие №2 Котласской железной дороги» соответственно. Мы сунулись в первое, затем во второе, и там уже получили две комнаты на четыре дня, оплата тут же за всё время, удобства в конце коридора, завтрак и ужин в столовой на первом этаже. Заселялись раздельно с разницей в час: сначала мы, затем Игорь.

Излишне говорить, что время мы проводили исключительно в общежитии, и это послужило роковой ошибкой: на второй день к нам явился комендантский патруль, мы как раз втроём обсуждали нюансы дальнейшего пути. Пришлось довольно грубо успокоить обоих служивых, заодно Игорь переоделся в форму одного из них, забрав также документы, после чего мы быстро, но без видимой спешки покинули общежитие. Привратница, судя по всему, Игоря не распознала, и немало позлорадствовала обнаруженным дармоедам. Мы со скорбными лицами прошли мимо и растворились между привокзальными постройками.

Тут у меня родилась идея, я быстренько её изложил, и мы проследовали вдоль путей в поисках депо, оно вскоре и сыскалось спустя примерно километр. Без труда найдя мастера, Игорь посетовал, что, мол, вынужден сопровождать нас до Благовещенского, а поезд лишь завтра и мест в соответствующих конторах, как назло, нет ни единого. Дополнив просьбу парой серебрушек, Игорь оказался настолько убедительным, что нас без вопросов расположили в одной из комнат отдыха, тем более что искомый поезд всё одно прибывал сюда на профилактику и манёвры для смены направления головы состава. Обсудив некоторые нюансы обслуживания подвижного состава, я был моментально принят за своего, просто чем-то не угодившего начальству, Игорь – за сурового, но вполне сговорчивого сопроводителя, и вечером мы ужинали вместе, запивая всё кислым пивом: мастер ночевал тут же, не желая возвращаться домой к сварливой супруге через полгорода.

Когда на следующий день прибыл поезд, мы на пару осмотрели его, сочли годным к ещё одному кругу, чему машинист был весьма рад, и даже помог нам загрузить наши вещи в служебную часть состава. Билеты так и лежали невостребованными.

А ещё спустя сутки мы уже катили в новом направлении, заняв целых два купе (одно для «коменданта» Игоря, второе для нас), и радовались столь внезапным позитивным переменам. До Вельска докатили за день, и тут нам снова повезло: машинист перед поворотом на север делал привал до утра, так как в ночь всё равно никто садиться не станет. Ночевали тут же, а наутро цирк продолжился с новой силой.

Игорь сослался на необходимость согласования дальнейших действий с начальником станции, а машинист чуть в драку не полез, отбивая «бедных работников у злого коменданта». К машинисту тут же присоединилась вся команда с поезда и со станции, и нам стоило огромного труда убедить их, что в этом и заключается весь смысл нашей командировки: изучение южного участка на предмет хождения там поездов. Я каким-то образом случайно угодил в точку, имея в виду изучение состояния рельсов, но по факту узнав, что эти рельсы как раз и пошли на путь до Котласа. Сделав вид, что так и было задумано, я лишь подтвердил, мол, так и есть, нужно промерить высотные отметки и кривизну поворотов, зима этому нисколько не мешает.

Тут уже вмешался начальник станции, так же радевший за своих коллег: он даст нам сани с ямщиком, который и доставит нас на юг насколько потребуется, а мы будем его защищать, ведь оружие у коменданта есть? Есть. А для чего же он ещё потребен?

Стараясь совсем уже открыто не ржать в голос, мы запаслись казёнными полуфабрикатами на неделю, и ближе к обеду тронулись, я попутно прихватизировал какую-то полосатую палку. И началось: в случайных точках сани останавливались, я доставал детектор пси-излучения (он был банально больше других), уходил с палкой на полсотни метров, а Катерина типа делала замеры и отметки на карте. Ямщику, судя по всему, было абсолютно без разницы, но роль мы играли до конца, то есть по факту до Сямжи, до которой мы ехали пятеро суток с ночёвками в попутных деревнях. А Сямжа оказалась каким-никаким центром заготовки леса, и мы с чистой совестью отпустили ямщика восвояси, мотивируя необходимостью производства работ здесь, ну да он был и не против, просто уйдя в короткий запой в местном кабаке. Мы же приступили к агитации тащивших на юг древесину, и довольно быстро договорились, взяв на себя прикрытие своим оружием взамен на доставку: проблема волков и бандитов стояла остро.

Работа не казалась напряжённой, Игорь ещё до начала поисков по-тихому сбросил комендантский наряд, и мы расположились на двух грузовых санях, тянувших волоком по пять-шесть стволов. Поначалу шли легко, и до ночёвки в деревне Филинская нам ни разу не пришлось доставать оружие. Здесь караван встал на закрытый постоялый двор, и нас разместили в одном помещении с ямщиками, под их заливистый храп и провели ночь.

А вот следующий день, начиная с обеда, начал приносить неприятные сюрпризы. Едва мы миновали деревню Бабино, справа и слева вдали сформировались стаи вроде бы волков, и уже не отпускали нас, постепенно приближаясь к дороге. Когда до них стало метров сто-сто пятьдесят, мы открыли огонь одиночными и даже нескольких завалили и ранили, но стаи лишь отошли назад и намерений своих не изменили. Суть этих манёвров вскрылась к вечеру, когда из возникшего по правую руку то ли карьера, то ли какого другого хранилища искусственных насыпей, выскочили два… я поначалу принял их за медведей, но довольно скоро понял свою ошибку. Сани продолжали неспешный ход, хотя лошади и нервничали, мы же с Игорем открыли огонь ещё издали. Обе твари остановились, поднявшись на задние ноги, и тут окончательно стало ясно, что ни хрена это не медведи.

Выпустив по ним ещё несколько коротких очередей, не забывая и о волках, нам удалось повредить колено правой твари, отчего она с жутким воем тут же осела. Бросив автомат, я не выдержал и вскинул трубу РПГ, выстрелил. Дистанция была символическая, потому попал я в подранка сразу. Граната взорвалась, и тварь взвыла так, что лошади буквально взбесились. Хорошо, сбруя и тягловый вес удерживали их на месте, но мне пришлось спрыгнуть с саней, чтобы вести прицельный огонь по второй твари. Тут же захлопали и пистолеты: Катерина развлекалась по волкам, отчего те выли, рычали, но всё равно умирали с завидным постоянством, и хотя бы эта проблема отпала.

Вторая тварь, похоже, растерялась, это нас и спасло: пока мутант стоял и пытался понять, на кого ему нападать и что случилось с его товарищем (или что там ему в дурную башку ещё лезло), Игорь повторил моё действие и всадил кумулятивный боеприпас ему в тело. Мне кажется, я даже увидел, как струя вылетела сзади мутанта, но это не сбило его с ног, а ещё больше дезориентировало: он опустил морду, словно изучая развороченный живот, затем поднял её и жутко, тоскливо взвыл. Ещё несколько очередей разбили ему шею, и мутант, замолчав, осел на снег. Волки как по команде тут же разбежались, а мы ещё долго приводили лошадей в чувство.

Надо ли говорить, что следующего села, Чекшино, мы ехали без перерыва на ночь, но никто более на нас не покусился. Отоспавшись в Чекшино, до Кадникова дошли вообще спокойно, а дальше уже пошли относительно населённые места: Литега, Фофанцево, и, наконец, Вологда, первый большой и обитаемый город на моём пути.

И отчего-то в моей продуваемой всеми ментальными ветрами голове сами собой родились строки, хотя я отродясь творческих наклонностей в себе не замечал:

Но до чего ж прекрасен зимний лес!

О, русские на севере просторы:

Под снегом скрыты луг, и берег, плес,

И лёд сковал и реки, и озёра.

И волк бежит по следу от саней,

Они со скрипом ходу добавляют,

Как конь взбесится и идёт быстрей,

И розовым ланиты расцветают!

Глава 2

Глава 2.

Вологда, Вологда. Начались города, о которых я только слышал и изредка читал. Что вы в себе таите, что несёте? Какие из вас ещё живут, а к каким мне и приближаться-то не следует? Извозчики остались на складах в пригороде, мы же понятия не имели, куда нам идти и что дальше делать. Ситуацию спасли сами извозчики, а точнее, их складские коллеги. Завсклада нас прямо и спросил:

- Дальше вам куда? Мимо, или в городе задержитесь?

- Не знаю, честно, – ответил я как есть. – Надо бы в городе по-хорошему, переговорить с властями, кто у вас тут управляет, слишком непросто всё.

- А оно всегда непросто, – усмехнулся завсклада. – Можете и пешком, если есть желание, тут недалеко, часа два по этой вот дороге, там через мост и сразу за ним слева у площади управление городское и будет. Только сразу туда не суйтесь, лучше в совет городской сначала загляните, он там же расположен, на первом этаже. Это с разных производств и городских округов руководители собираются и решают, как быть и что делать дальше.

- Благодарим за науку! Туда и двинем.

И мы двинули. Сначала по обе стороны шёл частный сектор, затем начались складские и прочие нежилые помещения, типичная городская периферия из прошлого, меня аж ностальгией накрыло. Вторые обогнавшие нас сани, а точнее, их ямщик, предложил подбросить до моста, ну мы и согласились, дав ему серебрушку: ранняя весна ещё не настолько растопила снег а отсутствие смога крепило дороги до последнего.

За промзоной потянулись многоэтажки, все как один мёртвые и холодные, и это напомнило мне кадры военных фильмов про Великую Отечественную. Тоскливо и холодно, жизни нет. Так мы и ехали по какому-то проспекту, не сворачивая, а вокруг кипела местная зимняя жизнь: то и дело навстречу попадались сани и экипажи разной степени комфорта, ходили люди, бегали дети и собаки – в общем, обычная городская жизнь с поправкой на условия этой жизни.

Мост мы пересекли пешком, глядя на лёд одноимённой реки и щурясь от яркого уже почти весеннего солнца. Снег потихоньку покрывался проталинами. За мостом проспект раздваивался и мы, помня указания, свернули налево.

- А ничего так, жизнь сохранилась, а? – улыбнулась зарумянившаяся до дивной прелести Катерина. – Век примерно 19, машин нет, всё конное.

- А ничего так, красиво, может, снова научатся делать чулки, в скорлупе грецкого ореха помещающиеся, – кивнул я.

- Это ты сейчас о чём? – непонимающе спросил Игорь.

- О прошлом, когда, ещё до Союза, делали на качество, а не на объём продаж. В союзе тоже, в принципе, так было, но сейчас-то откровенное прошлое, советы при всём желании, кроме разве что оружия, не привязать.

- Ничего не понятно, но направление ясно, – усмехнулся он.

- А чулки я лишь на свадьбу надевала раз, – размечталась Катерина. – Их у нас по городу мало совсем, друг другу передаются по торжествам.

- Куплю я тебе чулки, если найдём, где продаются, – буркнул я, чем вызвал тычок в бок от супруги. – Чего?

- Не нужно так дразнить! – с чего-то обиделась она. – Не купишь, а мне уже хочется.

- Да куплю, куплю, – уже пожалев о начатой теме, продолжил ворчать я.

Слева показалась широкая аллея, а вот на другой стороне проспекта она продолжалась обычной улицей, пришлось уточнять у прохожих. Городская администрация сидела как раз там, за домами, и мы по этой улице вышли на продолжение аллеи, странная какая-то архитектура. Войдя в здание, нас встретил вооружённый пост охраны.

- Стой! Куда, зачем?

- В городской совет нам, – ответил Игорь.

- Совет заседал вчера, ищите депутатов на местах.

- Это где ж мы их искать будем?

- Эх, деревня! Давай за мной, но стволы тут оставить.

Сдав автоматы под опись в караулку, мы проследовали за одним из привратников, который проводил нас на второй этаж в кабинет без именной таблички.

- Здесь найдёте депутата от центрального района, Романа Павлыча, с ним и говорите.

Роман Павлович оказался сбитым, но не толстым, выше среднего, но не высоким. Перебирая какие-то карты и схемы, он обратил на нас внимание не сразу.

- С чем пришли, из какого наспункта? – задал он, надо полагать, дежурный вопрос.

- Издалека, не из вашего региона, – ответил Игорь, чем ввёл депутата в определённый ступор, выходить из которого он явно не спешил.

- Мы и правда дальний путь проделали, сейчас движемся на юг, – постарался прояснить детали я.

- А зачем? – явно ничего умнее не придумал Палыч.

- Важное дело требует решения, – расплывчато ответил я.

- Так… А от меня вам что нужно?

- Мы только прибыли в город, нам нужна информация о дальнейшем пути, ну и ознакомиться с городом хотели бы, узнать, что осталось, что и где можно раздобыть или починить.

Это явно перегрузило нервную систему Палыча, он охватил голову руками и так просидел какое-то время, глядя в столешницу. Мы и не спешили, молча рассматривали кабинет. Спустя пару минут Палыч наконец пришёл в себя.

- Вы как делегаты или послы выступаете или что?

- Ни то, ни другое, нас ямщики сюда направили, вот мы и пришли, – усмехнулся Игорь. – Дальше планируем идти через Ярославль, Кострому, Иваново и далее на юг, обходя Москву. Интересно, где есть радиация, какие города бомбили, где люди лихие сидят, чтобы не влезть по незнанию.

- Это можно узнать, только я с того что получу, в конце-то концов? Я и городской совет.

- А что тебе нужно? Денег у нас только на дорогу, знания… мы очень, очень издалека, вам эта информация ничем не поможет, хотя как знать.

- Да уж, откуда вы взялись такие на мою голову! Карта хоть есть у вас?

- Да, вот смотри.

- Так, Иваново точно бомбили, там промышленность крупная была. Что ещё? Тула, Новомосковск и прочее что рядом тоже обходите, там со столицей одно сплошное пятно. Рязань? Не знаю, далеко слишком, наши только окрестности хорошо знают. Что купить и починить-то хотите?

- Оружейную оптику и электронику и само оружие починить, патроны и полуфабрикаты в дорогу купить. Нанять экипаж до Ярославля. Заночевать скорее всего на сегодня-завтра. А, бельё красивое для супруги. – на этих словах депутат чуть не подавился воздухом, буквально хрюкнув.

- С оружием и прочим вам на оптико-механический завод надо, потом объясню, где это. Полуфабрикаты… поговорите там же, если армейские пайки устроят, или на рынке, тоже покажу. Заночевать можно в гостинице, это напротив. Бельё… бельё на рынке, Иваново ткацкое больше не существует. А теперь изложите свои путевые наблюдения, может, что и пригодится.

Покинули администрацию мы глубоко после обеда и сразу же направились на поиски упомянутой гостиницы. Нашли и правда совсем рядом, но цены, цены… Пришлось прогуляться и поспрашивать народ, в итоге нашли вполне приемлемый вариант во дворах на полпути от администрации к оптико-механическому заводу.

Наутро с завода и начали, цели банальны: Игорю по большому счёту от них ничего не было нужно, Катерине – патроны к Глоку, мне – потенциальное восстановление коллиматора, потому первым делом мы направились на завод.

На заводе путём восхождения с моим вопросом мы довольно быстро дошли до главного инженера, полноватого мужчину постарше меня по имени Вадим Викторович, его мы и загрузили.

- Тэкс, ну с этой железки прицел мы снимем, а чего ты вообще от него хочешь? – спросил он, вертя в руках ржавый USP.

- Судя по тому, что я однажды держал в руках, пусть и в почти нерабочем состоянии, это прицел с лазерной подсветкой цели и ИК-приёмником на линзах. Понятно, что восстановить скорее всего не получится, но мало ли какие у вас мастера сидят. Задача минимум это простой коллиматор на ПММ.

- Интересные у тебя задачи. Ты хоть понимаешь, что это недешёвое удовольствие и насколько оно вообще недешёвое?

- Понимаю, не дурак, но раз мимо специалистов проходим, грех не воспользоваться услугами.

- Ну что же, тогда подождите немного. Нина! Пригласи Сергея сюда, скажи, что срочно.

Сидевшая в приёмной секретарша ничего не ответила, но каблуки по полу зацокали, и спустя минут десять к нам вошёл высокий и длиннорукий пожилой мужичок.

- Серёга, вот наши заказчики. Глянь, что хотят – ИК приёмник с лазерной подсветкой восстановить.

- Сколько лет он валялся? – сразу спросил Серёга.

- Да считай с той войны, в бункере нашёл.

- Нашёл он, – буркнул Серёга. – А ты знаешь, что кристалл лазера давно уже сдох, лёжа непонятно где на открытом воздухе? Можно состряпать что-то рабочее с лазером и ИК-осветителем, но стоить это будет вот прям намного дороже и времени займёт немало, оно тебе настолько надо?

- Не, это мне не по карману, – усмехнулся я. – Коллиматор простой сможешь из него под ПММ сделать?

- С оружием к механикам потом приходи, я электроник. Коллиматор с простым диодом? Да без проблем, завтра в обед забирай, цена вопроса… Викторыч?

- Да говори уже.

- Алтын за всё, естественно, пополам. Я тебе и эту коробку вычищу, и линзы поменяю.

- Пополам?

- С Викторычем пополам, – усмехнулся Серёга. – Пристреляем на стенде, на пистолете потом сам разберёшься.

Если с прицелом мы разобрались, с оружием вышло быстрее и проще, нам взялись выточить переходник под затворную рамку ПММ и пристрелять пистолет на 25м, что и было сделано буквально за пару часов и несколько магазинов патронов. Пристреливали, понятно, не с моим прицелом, а с тем, что стоял на Глоке, а вот за патронами пришлось снова возвращаться к Вадиму Викторовичу. Расплатившись на месте, получили обещание к выдаче прицела раздобыть две пачки по 100шт.

Игорь хоть и изворчался про перерасход финансов и нашу «оружейную семейку», но визитом остался доволен, так как пока мы решали свои шкурные вопросы, успел со многими переговорить.

А дальше всей компанией двинули на поиски рынка. Искать его, впрочем, тоже долго не пришлось, достопамятный сквер по периметру заняли лоточники, просто мы их поначалу не заметили. Как следует прошерстив его из конца в конец, чулки нашли только в одном месте, и цены предсказуемо неприятно удивили, но пару я всё же приобрёл – к несказанной радости как Катерины, так и продавщицы, а получение в подарок ещё и подтяжек с поясом привело супругу в воистину неописуемый восторг, редко она так довольно пищала. Тут же возникло желание приобрести платье с туфлями, я лишь молча кивнул: женщины есть женщины, и точка.

Зато вечером Игорь на нас отыгрался вовсю, заставив совместно с ним просчитывать каждый шаг и фиксировать абсолютно все возникающие вопросы. И главный вопрос пока что был таковым: на дворе третья декада марта, снег держится на честном слове, реки вот-вот вскроются, как быть? Пережидать недели две? Или попробовать нанимать уже телеги? Незадача, однако. Нас пока выручали валенки, летнюю обувь мы старательно пёрли в рюкзаках, а вот на весну лучше резиновых сапог ничего не придумано, только где их взять?

До позднего вечера мы насиловали карту и пришли к единственному рациональному выводу: платить за бездорожье дороже, чем сидеть на заднице. Можно попробовать привычно подработать в депо, если они тут вообще имеются, должны иметься, а ближе к середине апреля стартовать на юг уже по-летнему, на том и порешили.

На вокзал отправились в обед, забрав готовый прицел, который и правда выполнили на совесть: полноценный коллиматор, точку держит, ничего не дребезжит, на планку сел как влитой. Патроны, кроме некоторого минимума, я покидал себе в рюкзак, счастью же Катерины не было видно границ: который день ложилась спать и просыпалась с широченной улыбкой на лице. Кобуру же от ПММ пришлось аккуратно раскромсать, чтобы и прицел вмещался, и кобура не сильно разваливалась, но всё равно пришлось добавлять ремешок на кнопке (здравствуй, базар!), кожа не пластик.

В депо нас приняли без особого интереса: своих работяг хватало, но поработать рядовыми слесарями по ремонту и обслуживанию плюс мой опыт на пару-тройку недель согласились: работы перед летним сезоном было достаточно, в качестве оплаты предоставив две тесных комнатушки в общежитии и базовую кормёжку, и на том спасибо.

Парк локомотивов был неожиданно разнообразен, но всего в двух направлениях: перестройка маневровых тепловозов в паровозы по тому же принципу, что мы намудрили в Лесосибирске, а также копирование паровоза-памятника СО18-3100, разве что в полном масштабе, без урезания колёсной базы. Судя по тому, что все три паровозов-копии близнецами не являлись, инженеры каждый раз мудрили по-новому, сохраняя лишь общую компоновку.

От железнодорожников же я и узнал, что на Ярославль регулярно ходят поезда, доходящие до Ростова Великого, где располагался аналогичный оптико-механических завод, так же частично уничтоженный высокоточным оружием. Переславль-Залесский завершал эту высокоточно поражённую цепочку, даруя нам ещё один чистый перевалочный пункт.

Тогда же, поразмыслив, мы заслали неработающую Катерину прогуляться до оптико-механического завода и заказать у главного инженера ещё две трубы РПО: с карманной артиллерией у нас был полный швах, а кумулятивные РПГ показали свою полную неэффективность в нынешнем мире.

И жизнь вновь вошла в привычную Дивногорскую колею: днём работа в депо, вечером или утром Катерина, раз в два-три дня обсуждение дальнейшего пути, если возникали новые мысли. Помимо всего прочего, удалось пристроить добротную зимнюю одежду и валенки, а носимую нижним слоем летнюю несколько привести в порядок. Я ежедневно тренировался с новым старым пистолетом и в конце концов добился уверенного хвата из практически любого положения тела.

Тут мне вспомнилась одна фишка, увиденная ещё в моё время: опытные стрелки развлекались, подбрасывая патрон и ловя его открытым затвором пистолета, через верх или пустую, без магазина, рукоять. Катерина немедленно заразилась идеей, а вечером столь же крупно на меня обиделась ввиду большой сложности трюка.

А буквально на следующий день случилось достаточно серьёзное ЧП. Мы разболтили и откинули переднюю крышку котла паровоза для осмотра труб нагрева, и в этот момент паровоз взорвался. Трубы выгнуло наружу, всех обрызгало водой, двое оказались тяжело ранены ударной волной. Пока я оказывал первую помощь одному из них – второй выглядел слишком уж тяжело – в цех вломилась полиция (или как она там называется), место оцепили, а всех, кто находился в зоне работ, арестовали. Тут же выступил злющий как чёрт мастер, указав на нас с Игорем, мол, эти последние прибыли, всего неделю назад, и началось.

Нас увезли в другой конец города и заперли в камерах. Вопросы следствия сводились к однообразному повторению:

- Кто вас нанял?

- Кто вас завербовал, где и на чём?

- Кто заложил взрывчатку в котёл?

- Кто инициировал взрыв?

Я успел кратко продумать свою версию, заложить опорные камни и уже от неё не отступал.

- Кто нанял? Никто, временно работаем в ожидании открытия дорог.

- Кто завербовал? Не понимаю о чём вы.

- Кто заложил взрывчатку? Понятия не имею, я приходил и уходил вместе со всеми, всегда был на виду.

- Кто инициировал взрыв? Ответ тот же.

Поначалу это доводило следователя до белого каления, но спустя три дня интерес к нам внезапно охладел, и я с Игорем оказались на свободе. Катерина предсказуемо распереживалась: её тоже допрашивали, оружие изъяли, пришлось привлекать знакомых (депутата и гл. инженера), они хоть как-то подтвердили наши изначальные намерения, никак, впрочем, за нас не ручаясь. Но депутат подкинул следствию важную зацепку: некоторые детали нашего прежнего пути, озвученные нами ранее, нашли косвенное подтверждение, и хотя бы путешествие наше уже не ставилось под сомнение. Лишь после этого нам вернули всё изъятое, а на следующее утро мастер, так и не извинившись, рассказал: была вскрыта ячейка вредителей, пришли с севера, из Котласа, воровать технологии и портить железнодорожное хозяйство. Пришлось рассказывать и о Котласе, сначала мастеру, затем снова следователю, хорошо хоть здесь же, на рабочем месте. Ох, и попили же они нашей крови! Хорошо ещё, что из общежития не выгнали.

А спустя неполную неделю к нам с Игорем стал подмазываться один из бригады. Именно что подмазываться, на ровном месте, без прежнего интереса, так-то мы уже успели завести ровные рабочие и слегка дружеские отношения почти со всеми коллегами. Видно, что простому работяге было крайне тяжело изображать возникший с нуля интерес, и намерение ехать в Кострому тоже выглядело высосанным напрямую из пальца, причём вполне угадываемо, какого именно.

Особо не заморачиваясь и уделяя стукачу ровно столько внимания, сколько необходимо, мы продолжали трудиться, восстанавливая паровоз после диверсии: спиливали вручную деформированные трубы, гнули их и ровняли, удерживали во время сварки. На третий день уже даже самые тупые слесари стали подшучивать над нами, мол, полиция вам не поверила и оказала честь таким вот талантливым и одарённым шпионом, после чего этот персонаж как-то тихо исчез из рабочего поля и более не появлялся, откровенно и бездарно провалившись.

Это не означало, однако, что нет иных, более профессиональных соглядатаев, но для нас они вообще ничем не мешали и никакой роли не играли. А вот принимающие паровозы машинисты, видя наше старание и усердие, оказались более дружелюбными и пообещали доставить к месту назначения бесплатно, в обход официальных касс.

А весна уже вовсю вступала в свои права: на улице бежали ручьи, повсеместно под ногами весело чавкала грязь, пришлось нам с Игорем пропитывать сапоги цеховыми смазочными материалами. По дворам орали на все голоса кошки (точнее, коты), солнце припекало всё сильнее, и это всё несказанно поднимало настроение и добавляло желания жить и радоваться жизни несмотря ни на что!

Когда дороги с обочинами окончательно просохли, а снег сохранялся лишь на теневых сторонах домов, мы подняли разговор об увольнении. Мастер, дядя Петя, конечно, погрустил, не желая отпускать оценённых трудолюбивых работников, но под конец горячо пожал нам руки. Отправление планировалось наутро через день, потому плановый выходной мы провели в праздном осмотре города.

От катания на лодке по реке Катерина категорически отказалась, и я её прекрасно понимал, потому просто гуляли по набережной. У Некрасовского моста по весне смотреть было решительно нечего, потому начали с участка напротив Сретенской церкви. Я по-прежнему опасался посещать крупные храмы – кто знает, насколько далеко тянутся связи Беломорского духовенства? – а некрупных на нашем пути пока не попадалось. Зато попадались разные архитектурные интересности: дверь в Вологду, скамейка «Посидим, поокаем», «Сработались», памятник букве О, «Букет» и многое другое. Гуляли мы до самого вечера, тут словами никак не передать всю царившую между нами атмосферу.

Наутро мы привычно загрузились в вагон, заняв ближайшее к проводниками купе, и состав медленно потянулся через полгорода к вокзалу. Но стоило поезду остановиться, первыми в наш вагон зашли трое – жандарм (как здесь именовали полицию) и двое с ним, все при оружии.

- Без резких движений, дамы и господа! – недвусмысленно покачал ПМ жандарм. – Городская жандармерия!

- Что вам от нас надо? – хмуро спросил Игорь, я же насколько возможно естественно и незаметно расстегнул пуговицу манжеты правого рукава. – Дело закрыто, мы оправданы.

- Ах, вы определённо не в курсе ситуации! Местные делишки меня не сильно интересуют. Антон, Юра, закройте дверь и чтоб мне ни-ни! Вы, дамочка, оставьте пистолетик и тоже можете постоять в коридоре, – кивнул он на висящий на поясе Катерины ПММ, не подозревая о скрытом выступающей грудью Глоке. – Мои ребята тебя не обидят, просто покараулят.

- Вопрос прежний: чего тебе от нас надо? – повторил Игорь.

- Артефакт. Яркий такой, который вы очень ловко увели из Беломорско-Соловецкой обители. Очень ловко, очень, мы даже пока не поняли, как именно это произошло.

Снаружи донеслись какие-то невнятные звуки, пара глухих ударов непонятно чего непонятно обо что, и вошедший самую малость напрягся.

- Так вот, предъявите артефакт, и останетесь живы и здоровы, а я преспокойно укачу обратно. А если не желаете по-мирному…

Тут в купе довольно настойчиво постучали. Вошедший на мгновение отвернулся, и я, даже не выдвигая пластину, выверенным ударом двух рук по запястью и пистолету выбил оружие у него из рук, мигом перехватив ПМ. Игорь тут же с места, упёршись руками в диван, обеими ногами ударил жандарма в живот, отчего тот отлетел в открывающуюся дверь. За ней оказался машинист, который, увидев свалившегося стража, добавил ему колотушкой по темени.

- У вас всё в порядке? – спросил он. – А то ходют тут всякие.

- Ага, в порядке, в порядке, – кивнул я, помогая Игорю подняться.

- Это вообще кто такие?

- А сейчас посмотрим! – я обыскал вошедшего, но никаких документов при нём не нашёл. – Вообще без понятия, человек без имени.

- А значит нахрен его с моего поезда! – рявкнул машинист. – Всех троих нахрен!

Я выглянул в коридор: в разных его концах стояли проводницы, на полу лежали оба спутника, над ними горой возвышался машинист с помощником, справа с Глоком наголо расположилась Катерина. Обыскав лежащих и также ничего не найдя, мы помогли всех троих выбросить из вагона в вокзальную грязь, чем вызвали некое замешательство в приготовившейся к загрузке толпе. Впрочем, лежащие активности не проявляли, и люди просто обходили их, показывая билеты и занимая места.

- А это кто вообще были? – спросил меня машинист.

- Без понятия, честно. Наверно, решили, что раз еду из депо, то и везу с собой чего-нибудь ценное, привязывался там какой-то мутный одно время, может, помнишь.

- Ага, вспомнил! Ну давай, трогаться пора! Бывай!

Когда мы вновь остались одни, Катерина рассказала, что эта парочка с гнусными комментариями тут же попыталась начать лапать её, ну и один получил Глоком в кадык, второй по яйцам, а вскоре и проводницы вызвали машиниста с помощником, и те добили поднимающихся гоблинов.

- Выходит, надо путать след, только как, пока непонятно, – задумчиво сказал Игорь. Ладно досюда наш маршрут как на ладони, и дальше его можно предсказать. В Ростове, кровь из носу, нужно хвост рубить! Давайте карту!

- Предлагаю так: соскочить в Семибратово, оттуда уйти на Гаврилов Ям, затем как-то на юг, до Владимира.

- Нет, слишком предсказуемо! Владимир как цель выглядит, его не обойти.

- Почему? Можем с Ростова через Тейково на Суздаль уйти, оттуда уже дворами-деревнями как-то между Владимиром и Ковровом на юг, на Касимов выходить.

- Выглядит интересно, но только в Ростове придётся прыгать с поезда.

- Или узнать про остановки, просто выйдя поссать, к примеру.

- У меня есть идея получше! – улыбнулась Катерина. – Разделиться нам нужно. Ты, Стасик, будешь немым носильщиком при мне, а ты, Игорь, просто отдельно идти. Встретимся… где там мы планировали?

- В Суздали.

- Значит, в Суздали, на вот этом вот перекрёстке, его сложно не найти. Ждём неделю. Если ты, Игорь, прибудешь первым, а нас не найдёшь…

- То я буду ждать хоть месяц, мне один хрен возвращаться. А меня ждите неделю, вам эту задачу нужно закрывать.

Я пожал плечами: логика была людоедская, но иного выхода не наблюдалось. Или мы исчезнем сами, или нам помогут исчезнуть другие.

Глава 3

Глава 3.

Когда мы к вечеру прибыли в Ярославль, а поезд совершал длительную стоянку, Игорь метнулся к кассам и приобрёл билеты: на наше счастье, народу набралось немного. Затем мы трое вроде как официально покинули вагон, попрощавшись с проводницами и машинистом, обошли вокзал, в туалете которого Катерина сменила утилитарно-боевой внешний вид на женственный, хоть и под грубым плащом, и уже условленным ранее порядком вселились в последний вагон: сначала мы, затем, спустя минут пятнадцать, Игорь. С нами ехала мама с двумя детьми, младшему было года три и старшему около пяти. Я держался безмолвно и пришибленно, Катерина по отношению ко мне равнодушно-пренебрежительно, кажется, окружающие в это поверили.

- А вы-то куда? – спросила мама. – Меня Тася зовут, это вот Лёша и Коля, к родителям в гости собрались.

- А я вот с носильщиком вещи от мужа везу, тоже к родителям. Ушёл в загул, мне что с ним делать?

- Ну это неправильно как-то, я считаю, место жены подле мужа, – опустила глаза Тася. – Детей-то нет поди?

- Нет.

- Вот то-то и оно! Коли деток Бог не дал, нечем женщине мужчине отплатить!

- Ты это, Тася, держала бы своё мнение при себе! А я сама разберусь, как мне с мужиком разговаривать и что делать! Быча, давай сумки наверх, и сам туда же!

Что-то невнятно промычав, я так и сделал, неудобно расположившись на верхней полке. Ну ничего, переживу. Жаль, совсем не осмотрели город, один из немногих чисто культурных и оттого нетронутых. Ну ничего, «Золотое кольцо России» ещё впереди, насмотримся, успеет надоесть.

Дети скакали, капризничали, жили своей жизнь, а чересчур скромная мама постоянно и безуспешно пыталась призвать их к порядку. Вечером начался цирк с укладыванием их спать: старший упорно лез на верхнюю полку, мама ему запрещала, он орал и выл, топал ногами, в итоге это кончилось драматичной позой с рукой на глазах и пацаном на верхней полке.

Когда поезд наконец тронулся, я уже глубоко спал. Снилась всякая ерунда, я часто просыпался, пару раз чуть не раскрывшись со своей немотой. Наутро мы уже были в Ростове Великом, поезд неспешно прокатился по довольно скромному в плане размеров и провинциальному в плане оформления вокзалу и с шипением встал.

Пока Катерина приводила себя в порядок, а Тася собирала детей, к нам после стука заглянул Игорь, и с хрипотцой спросил:

- Доброе утро, дамы! Не желаете в город компанию составить?

- Да вы что такое говорите?! – возмущённо пискнула Тася, прикрывая руками то, что и так было тщательно скрыто.

- Дядя, гуляй себе! – огрызнулась условленным образом Катерина: Игорь дал знать, что сходит и с Ростова добирается до Суздали, мы же катили до Переславля с намерением добираться уже оттуда.

Сделав вид, что снимает шляпу, Игорь символически поклонился и вышел вон. Тася продолжала шипеть как перегретый чайник, но в разговор вступать не спешила и вскоре также покинула купе.

Когда в коридоре всё более-менее стихло, Катерина в голос отправила меня на вокзал купить что-нибудь сладенького, что я и исполнил, благо лоточники имелись и тут. Мыча и тыкая в сдобу, я на пальцах объяснил, что и в каком количестве мне нужно, получил в бумажном кульке, рассчитался и вернулся обратно. Удивления на лице я не вызвал никакого, с чего сделал вывод, что упразднение полноценной медицины не прошло бесследно. У нас в Дивногорске с этим было как-то полегче, дураки и немые совсем уж откровенно на глаза не попадались.

Поезд стоял недолго, и спустя час уже тронулся в дальнейший путь. Как только стало ясно, что никто к нам не подселится, Катерина закрыла дверь на замок, ну и… платье и прочее пришлось очень, очень кстати.

* * * * *

В Переславль-Залесский мы прибыли после обеда: видимо, поезд катил не по прямой, а объезжал все окрестные деревни, не иначе.

Здесь вокзал оказался ещё более контрастным: относительно новое здание с площадью вокруг посреди откровенной провинции. Сладко потянувшись, мы напоследок перед дорогой повторили вчерашний этюд и вышли на вокзал лишь спустя час. Тут же ловили пассажиров таксисты-извозчики, хотели было и Катерину заполучить, но она с ходу начала так торговаться, что остался лишь один, согласившийся за четверть золотого довезти нас до Юрьева-Польского и за пол золотого до Суздали. Заплатите золотой, провезу с остановками у интересностей и подожду, пока насмотритесь. Катерина улыбнулась и выбрала вариант бюджетный: хватит, потратились, надо думать, как дальше жить.

Извозчик пожал плечами:

- Если отправляемся сейчас, ночуем в Кабанском у храма, там при постоялом дворе и ужинаем. На второй день ночуем в Симе. На третий прибываем в Юрьев-Польский, там в храме размен есть, оплачиваете дорогу. На четвёртый день ночуем в Андреевском. На пятый к вечеру вы уже в Суздали. Я так езжу. Воду даю, еда ваша.

- Поехали, чего ждать. Быча!

Коляска была больше похожа на телегу с крышей: рессоры деревянные, но без скрипа, ход плавный, прорезиненный, внутри обшитая добротная лавка со столом с одной стороны и сеновал с другой, у ямщика своя пристройка, тяга на двух конях. Уложив сумки и себя на сеновал, я молча любовался Катериной, отдыхавшей в более человеческих условиях. Ямщик что-то мурлыкал под нос, за окном проплывала сельская пастораль.

К вечеру и правда прибыли в указанную (на словах, указателя давно не существовало) деревню и расположились на церковном постоялом дворе. Церковный служка довольно бойко принял плату, затем вынес скромный сытный ужин и овёс лошадям. К утру же, едва предрассветный туман достаточно загустел, меня разбудил цокот копыт нескольких конец да шелест колёс по дороге: кто-то подъехал на нашу стоянку.

Не будя Катерину, я проверил ПММ, включил коллиматор, проверил и взвёл калаш и лишь затем осторожно выглянул наружу. Там в тумане едва прорисовывались очертания гораздо более импозантного экипажа, и вскоре из него вышел и направился в нашу сторону человек. Тут уже я растолкал и Катерину, шёпотом объяснив ей причину раннего пробуждения. Широко зевая, она параллельными движениями натянула портупею и взвела Глок, также включив коллиматор, затем, поёжившись, снова накинула плащ.

Подошедший постучал ногой по колесу, и притворяться спящими потеряло смысл. Я с мычанием выглянул наружу и увидел смотрящий мне в лицо ствол пистолета.

- А ну, мил человек, выходи-ка наружу! И что это мы мычим? Немой? Убогий? Тогда знай своё место и не пытайся прыгнуть на меня! А вы, сударыня, также покиньте ваш экипаж, по мне он весьма предосудителен для столь прелестного создания! Ямщик, правильно делаешь что лежишь и молчишь, не твоё это дело.

- А что вам нужно-то? – капризно протянула Катерина, пока я так и стоял на коленях в нашем экипаже, опустив руки и тихо недовольно мычал.

- А вам разве не интересно продолжить свой путь в компании двух жентльменов и их более удобном экипаже? Николя, будь добр, помоги… - это было последнее, что он успел сказать. Честно говоря, по отношению к подобным прохвостам я давно растерял доброту и жалость. Взмах руки, выстрел, и этот «жентльмен» лежит с дыркой в голове, и тут же Катерина навскидку уложила второго, который по дурости своей занял руки открыванием двери нашего экипажа.

Тут же выскочив и приземлившись перекатом, я в согбенном виде пробежал к углу церкви, затем бросил пару камней в сторону – в ответ тишина. Подождав ещё пару минут, я прокрался к их тарантасу. На удивление, он так и стоял: неплохая коробчонка о двух конях, ни кучера, ни ямщика, даже следы на влажном от тумана песке это подтверждали: два идиота припёрлись без лишних глаз, даже не интересно как-то.

И снова я чуть не сорвался, собравшись закричать: «Тихо всё, одни они были!». Подошёл к свои, затем мычанием и взмахами рук доложил. Полуживой от страха ямщик дрожащими руками приводил себя в порядок, я же стащил оба тела и наскоро, но качественно обыскал: как бы хорошо они что ни прятали, не меня им дурить: меня учила старая цыганка, недолго, но на совесть. В итоге в зашитых складках одежды и одном каблуке я насобирал аж три золотых и двенадцать серебряных монет. Поснимав с обоих обувь – размер не мой, но вдруг Игорю в пору окажутся – я побросал её в сторону, а одежду трогать не стал, своей хватает. Наш извозчик сидел ни жив, ни мёртв, Катерина же, видя, что бой окончен, подошла и похлопала меня по плечу.

- Молодец, Быча, славно сработал! А это не ты ли их на нас навёл, а? Как-то очень уж складно они пели. Нну? – строго воззрилась она на извозчика.

- Нет-нет, что вы! На дорогах опасно, я тут ни при чём! – явно не понял её извозчик. Или, наоборот, понял слишком уж хорошо.

- Короче, Быча, осмотри новую коляску, а то что-то мне неохота в этом экипаже и дальше катить в поисках новых приключений. А ты пока стой и жди нас! Быча хоть и умом убогий, да реагирует быстро и стреляет метко.

Коляска с виду в этих туманных сумерках показалась мне вполне пригодной для дальнего путешествия. Места, конечно, не много, всего на четверых человек среднего размера, зато двери с остеклением и отделка неплохая. Что меня ещё заинтересовало, так это ящик на козлах, в котором обнаружились женские платья и туфли. Мычанием подозвав Катерину, я кивнул ей на ящик. Она сначала было заинтересовалась, затем присмотрелась и яростно захлопнула крышку.

- Так вот, значит, для чего они женщин искали! Сжечь это всё, сжечь, сжечь, сжечь!

Видя это всё, извозчик аккуратно вынес наружу все наши вещи, трусливо задом назад отступил к своей коляске и, тронув лошадей, быстренько смылся, даже забыв напомнить об оплате. Когда его и след простыл, я ненадолго скинул личину немого дурака и, обняв Катерину (из-за тумана из церкви всё равно ничего не видно), прошептал ей:

- Обязательно сожжём, только солнышко встанет и просушит всё, а то мокрое, боюсь, не загорится. Поехали?

Молча кивнув, Катерина придирчиво осмотрела салон, но вроде ничего не нашла и растянулась на сиденье. Я же загрузил в салон оба наших рюкзака, затем тронул лошадей и как мог развернул коляску в противоположном направлении. Вышло неуклюже, но кони оказались умнее меня и задачу поняли. Будить церковных не стали, хотя они наверняка и так уже не спали, тихо тронувшись дальше на восток.

Лошадки шли бойко, и, едва солнце как следует закрепилось над вершинами деревьев, мы въехали в село Сима. Как извозчик насчитал 5 дней в пути, остаётся только гадать. Прокатив по улице между заборов и ковыряющихся за ними крестьян, мы остановились на центральной площади. Слева за мостиком возвышалась церковь, справа стояли пустые лотки.

- Стас, давай уже не будем изображать из тебя немого кучера, сходи, поищи чего поесть нам и лошадям, сам там разберёшься, - широко зевнула Катерина.

- Да не вопрос! Ствол держи при себе, а я сейчас.

Повесив автомат на шею, я слез с козлов, попинал колёса, погладил лошадок и направился по мосту через мелкую речку к церкви: как я успел понять, в малых селениях именно при церквях открывались постоялые дворы.

Из дверей церкви вышли двое, вроде батюшка и какой-то вторичный чин.

- Доброго утра, проезжий человек! – поднял руку тот, кого я принял за батюшку.

- И вам доброго утра! – поклонился я. – Нам бы позавтракать да коняшек накормить-напоить.

- Напоить можете и сами, ведро дадим, а вот корм сейчас вынесем. Это вон те две, я правильно понял?

- Ага.

- А коляска братьев Коноваловых вам в подарок досталась, или как?

- Именно так, отче. При дороге стояла, ну мы и подобрали, чего добру пропадать.

- А братья, стало быть, там же и упокоились?

- Надо полагать, у ближайшего храма неподалёку.

- И на том слава Богу, – батюшка покрестился, я последовал его примеру. – Грешно вспоминать, а добра-то и не скажешь. В коляске тоже кто-то сидит?

- Да, барыня моя, я так, работник широкого профиля при ней.

- Тогда лошадок вон к той коновязи привяжи и милости просим к столу, а Миша пока лошадок напоит и накормит.

- И ещё, батюшка: при коляске много женской одежды нашлось, видимо, братья совсем уж лихо жили, нам её сжечь?

- Ещё чего! Со святыми упокой души раб твоих, невинно убиенных, Господи! А одежды их мне неси, постираем и раздадим, нечего добру пропадать.

Дав Мише серебрушку, которую он без вопросов мигом упрятал в подряснике, я перепарковал экипаж к указанной коновязи, в двух словах объяснил Катерине ситуацию и, взяв сумки и ворох одежды, направился вслед за ней обратно в храм, точнее, его очевидно более позднюю деревянную пристройку.

- Куда путь держите, если не секрет? – спросил батюшка, отец Елисей, когда мы сели завтракать на открытой веранде.

- На восток, – кратко ответила Катерина.

- Вы не обижайтесь и не удивляйтесь, но я столько людей повидал разных, что и за вами вижу многие печали и хлопоты: всем сейчас нелегко, но каждый переносит по-своему. Можете не рассказывать, у каждого свой путь, просто помолитесь, если душа лежит, и обходите Юрьев-Польский через Гаврилов Посад, так спокойнее будет. Не я, но Бог вам судия, по Нему и поступайте, как вам виднее.

Я и правда решил помолиться, скинуть напряжение этих дней, заодно передал батюшке золотой, от которого он, не отказавшись напрямую, вернул часть, распорядившись уложить в короб мешок с овсом и повесить на крюк ведро, простое деревянное ведро литров на десять. Пожав напоследок друг другу руки, мы разошлись.

* * * * *

Сверившись с картой, мы спокойно уже покатили дальше. Сытые лошадки тянули бодро и весело, и после обеда мы расположились на постоялом дворе у центральной площади городка Гаврилов Посад. Площадь заинтересовала: там имелась Михайло-Архангельская церковь, почти вплотную к ней дом культуры, собственно площадь и крытый торговый ряд, также два постоялых двора, один при церкви, другой через дорогу. Мы выбрали церковный, как и рекомендовал отец Елисей.

Катерина тут же направилась в торговый ряд и не успокоилась, пока не стала владелицей ещё двух платьев, двух шляпок и пары туфель, всё местного производства и оттого недорого. Женщины есть женщины, что тут скажешь. Мало того, она ещё и мне велела себя в порядок привести, пришлось затариться по-минималке.

Вечером решили прогуляться и случайно нашли конный завод. Там как раз что-то затевалось и, пока мы смотрели, ко мне как бы случайно подвалил невысокий молодой человек, с виду ничем особо не отличающийся от других.

- Ты, дядя, на коляске прикатил, коней, значицца, понимаешь мало-мало. Есть наводка, короче, на забег вечерний.

- Не интересует.

- А что сразу так? Я серьёзную тему предлагаю, тут многие ставят, а я тебе первому пока предложил. Смотри, предложение ограничено!

Опа! Привычка носить рюкзак в людных местах на животе выручила и на этот раз: чья-то рука уже потянулась под мышкой к моему поясу, на котором, к слову, ничего кроме ножен и не было (кобуру я перевесил на бедро), и, едва ладошка оказалась в зоне уверенного захвата, я сцапал её за все пальцы. Стоявший сзади приглушённо взвыл, я же, развернувшись и выворачивая кисть за пальцы, с брезгливостью посмотрел на пацанёнка, затем перевёл взгляд на предлагавшего. Тот, однако, и не подумал смущаться.

- Молодец, дядя, а теперь малого-то отпусти.

- А зачем?

- Ну сломаешь ты его, дальше что? От всего города отбиваться будешь?

- Нет, тебя пристрелю и дальше поеду, – устало ответил я.

Видимо, было в моём лице или голосе что-то такое, отчего парнишка мне сразу поверил. Не сводя с него утомлённо-равнодушных глаз, я отпустил пальцы мелкого, затем опустил руку на кобуру. Тот постоял, натянуто улыбаясь и стараясь сохранить лицо, а потом в два шага растворился в толпе.

А на вечер мы арендовали на несколько часов баню и впервые за столько дней как следует отпарились. При всей моей нелюбви к раскалённому до предела пару, я вышел словно заново родившимся.

С утра началась какая-то непонятная нам суета: городская администрация сгоняла народ к проходившему вдоль западной границы города – с севера на юг – железной дороге и расставляло вдоль неё, что до боли напомнило мне встречи важного начальства из далёкого прошлого, разве что флажков в руках не было. Мы подкатили и встали поодаль, так, чтобы и свалить при случае ничего не мешало, и имелась возможность нормального наблюдения. Лошади сунули морды в торбы с овсом, мы же предпочли не покидать экипаж и смотрели через приподнятое вверх стекло: такая система до боли напомнила мне окна в кунгах, откуда, судя по всему, и росли её корни.

- …на Тейково гнать станут, видать, – услышал я обрывок разговора стоящих ближе к железке мужиков. – Я слышал, набирали в Польском-то, и видно, набрали, раз нас не тронули.

- Эт ты верно отметил! – хохотнул второй. – Наши бы и рады, да не пришло указание.

- А в Тейково до осени жить, вшей в окопах разводить.

- Так и до нас доберутся, как те вой подымут! Надыть куда-то подальше смыться, я так мыслю.

- Угу, а хозяйство бабам отдашь? И голова не заметит по шписку-та, шо тебя нету! Не в Суздаль же лыжи вострить, те мужиков, грят, не пущают, у города поставили и пулемёты дали, шоб издали отгонять.

- А ты верь больше! Ну каки таки пулемёты? Я слыхал, шо гаубицу выволокли как раз на нашу сторону! Мы им не нужны-та! Это вон баре катают куда хотят, а нас…

- Замолчали там! Ща ремня по хребту всыплю, дармоеды! – прервал их начальственный голос.

Поезд показался только к обеду, когда мы уже успели проголодаться и помаленьку истребляли запасённую вяленую рыбку с тёплым противным пивом: проблема чистой воды в таких провинциях стояла остро, и лучше было употреблять невкусную тёплую прокипячёную и спиртосодержащую кислятину, нежели непойми какую воду, пусть и колодезную. У нас имелся запас и кипячёной, но под рыбку она бы точно не пошла.

Паровоз катил, едва шевеля шатунами, за ним на платформах с низкими бортами ехал играющий что-то бодрое оркестр да унылые солдаты с трёхлинейками, одетые кто во что: судя по всему, о единстве формы как одном из базовых признаков вооружённых сил здесь не слышали или не предавали этому никакого значения.

По невидимому отсюда сигналу местные радостно заорали, замахали руками, что не добавило солдатам ровным счётом ни капли энтузиазма: по всему видать, не просто окопы рыть их направляли.

- Эй, кто там, дверь открой! – постучали нам с другой стороны. Я выглянул, там стоял плотны усатый мужик в форме, вроде на жандарма похож.

- Чего надо? – спокойно спросил я, приоткрыв окно.

- Выйти из коляски, проверка документов!

- Мы вообще из Суздали, так что проверка нам твоя сам знаешь где.

- А ежели из Суздали, бумагу покажи!

- Ты бы сам для начала представился.

- Ну я тебя! Жди тут, сейчас и бумагу, и всё тебе привезу!

Естественно, ждать я не стал, а быстро развернул коней и дал дёру по центральному проспекту, однако на развилке свернул не на Суздаль, а на Север, планируя зайти в город через Нерль. Лошади намёк поняли без проблем и поскакали быстрее, как там этот режим у них зовётся. Зеркал заднего вида в экипаже не имелось, зато было окошко с задней стороны, и по весеннее непыльной дороге обзор в ту сторону имелся неплохой. Но миновало десять минут, двадцать, а погони всё не было, и я немного осадил коняг, пустив их более спокойным шагом.

В одной из промежуточных деревень сделали привал у колодца – напоить лошадей – а затем уже без перерыва прошли Петровский-Кибергино, в Нерль же прибыли спустя часа два. Задерживаться не стали, но ехали неспешно, чтобы не пропустить нужный поворот. Это оказалось несложно: первая широкая дорога на восток и притом прямая как стрела прямо-таки бросалась в глаза.

Деревни и сёла сменяли друг друга, мы бойко катили сначала на восток, затем по бывшему асфальту на юг, и уже часам к четырём-пяти вечера въехали в Суздаль. Не зря, ох, не зря мы выбрали эту развилку! Вот уж точно пропустить её было мудрено. Сделав небольшой круг и найдя ближайший постоялый двор с коновязью, я оставил коней пить-есть, Катерину приводить себя в порядок в снятой на ночь комнате, сам же отправился на поиски потенциально прибывшего сюда Игоря.

Для начала я обошёл все три постоялых двора, просто заглядывая через ограду, затем прогулялся туда-обратно вдоль дороги, но никого не нашёл. Ничего страшного в том я не видел: это мы раздобыли транспорт и сами себе хозяевами прибыли в кратчайшие сроки, Игорь наверняка ловил попутки.

Не встретив никого до заката, я вернулся, съел остывший ужин и без мыслей завалился спать, как Катерина не агитировала за большее.

Второй и третий дни прошли в нервном и нетерпеливом ожидании, Игорь не появился.

На четвёртый день я не находил себе места, уже не нарезая круги по площади, а просто бесцельно доводя себя до изнеможения повторами через отжимания. На одном из повторов я услышал, что во двор въехал явный экипаж, и, тяжело дыша, выпрямился с полуголым торсом. И чуть глаз не выронил: из экипажа вылез давешний жандарм, при виде меня прямо-таки оскалившийся в широченной улыбке. Я как можно спокойнее начал ненужный, в общем-то, разогрев механической руки для моментальной нейтрализации надоедливого стража, но почти сразу послал отбой по всем цепочкам: с другой стороны экипажа вылез Игорь в той же форме Котласского жандарма, просто я не заметил его поначалу, так как Игорь обходил лошадей.

- Стас!

- Игорь! – с яростным рёвом бросились мы на грудь друг друга, чем ввели жандарма в явное замешательство.

- Игорёша, будь добр, объяснись! – засопел жандарм, ожесточённо дёргая себя за длинный ус.

- Андреич, да это мой друг! Говорил же тебе, ждут меня в Суздали, ждут!

- Нну-ну, как же, как же. А я думал, проходимцы это какие-то, от призыва бегущие, – угодил в самую точку Андреич.

- Да ты что! Путешествовать любят с супругой, оттого и случается путаница, а так местные они.

- Ну я так и понял. Ладно, Игорёшь, бывай, служба ждёт! – козырнул ему Андреич, одарив меня ещё одним испепеляющим взглядом.

Игорь рассказывал долго: сначала в Ростове повздорил со шпаной, налетели жандармы, нашли форму, извинились – мол, понимаем, работа под прикрытием и всё такое. Довезли до Тейково, где пришлось помогать им с организацией отлова прибывающих новобранцев, которых учили рыть окопы, создавать инженерные заграждения и выполнять прочие нудные земляные работы в порядке ежегодной сдачи нормативов.

Затем из Тейково прибыл в Гаврилов Посад, где также помог выследить и накрыть местную банду, ворующую и убивающую людей на дорогах, а вот их главарей, братьев, взять не удалось. Зато Андреич случайно заприметил крайне подозрительную парочку в крайне похожем на искомый экипаже, которая, не сходя с места, одним движением обвела его вокруг пальца. Помня о пункте назначения, Андреич с Игорем полетели в Суздаль в надежде перехватить засранцев, а вышло оно совсем иначе.

Ну мы тоже вкратце изложили свои странствия, Игорь искренне обрадовался собственным колёсам, но главное, мы снова были одной командой.

Глава 4

Глава 4.

- Предлагаю продолжить путешествие прямиком в торговые ряды! – сказал за завтраком Игорь, успевший наслушаться от жандармов и шпаны много чего полезного. – Там, говорят, огурцы и медовуха славны есть, да и просто по хозяйству чего прикупить. Мы тут намедни притон накрыли и найденное разделили между собой, ну и мне досталось.

Ох, и наелись же мы в/на тех самых торговых рядах! Впервые я попробовал аутентичную, можно сказать, медовуху, а уж заедали… чем только не заедали, и огурцами, и кулебяками, и грибами всех видов и состояний, и сырами… И насколько день текущий усладил живот, настолько день следующий его разгружал не просто ленивым валянием на кровати, а повременным посещением будки в углу двора. Набрав и кое-чего долгохранящегося впрок, на третий день всё же порядка ради я посетил одну из церквей, коих тут оказалось превеликое множество, едва ли не на каждом шагу. Ближайшей оказался Иоано-Предтеченский храм, там я и провёл с утра примерно полчаса в духовном расслаблении, пока Игорь с Катериной готовили экипаж. Постольку поскольку проходила утренняя служба, на меня никто особо не обратил внимания, и я столь же тихо покинул храм.

А в общем, совершенно зря торопились: во Владимир прибыли спустя неспешных пару-тройку часов, даже коней не утомили. Что сразу бросилось в глаза, так это явно разбомбленная, но частично восстановленная кирпичом труба местной ТЭЦ, слишком уж характерно они, теплостанции, выглядят. И, судя по жиденькому дыму, централь работала по назначению едва в полсилы, по всему городу коптили районные котельные и домовые печи. Это называется выведи ТЭЦ из строя прицельным попаданием, и штурмовать город необходимость отпадёт: без воды, электричества, тепла и канализации население многоэтажных районов долго ли протянет? Сколько суток, а?

Слава Богу, здесь ТЭЦ и ограничились, сам город являл собой центр промышленности всех видов, от металлообработки до пищевой и химической. Отсюда вытекал и порядок: вокруг города солидный подпёртый бетонными плитами частокол и очищенная простреливаемая полоса, на КПП вполне однотипно одетая военизированная охрана, и не лопухи-новобранцы, а взрослые широкие мужики.

Входящих и исходящих не трогали, но к нам в экипаж заглянули, впрочем, ничего не спросив, зато охотно ответив, где что можно найти. Удивило то, что здесь имелся и выпуск средств радиосвязи, и тут уж нам никак нельзя было пройти мимо. Многоэтажки, как и в других виденных городах, здесь также были разобраны до уровня второго этажа с организацией двускатных снеговых крыш, потому особой ностальгии я не испытал. Что называется, начали привыкать к цивилизации, не пришлось бы потом болезненно отвыкать.

Производственные площади оказались расположены в самом центре, и мы вдоволь насмотрелись на жизненный уклад владимирцев, пока до них добирались, но всё оказалось зря: торговые представительства всех производств вывели на торговые же ряды города. Пришлось топать уже туда, в точку схождения нескольких проспектов и улиц, куда вклинивался центральный парк.

И первым, что нас не просто удивило, а шокировало, оказалась продажа портативных радиостанций. Размером со среднюю книгу, с длинной не складной антенной, но именно что портативных и переносных! Внутри большую часть объёма предсказуемо занимала батарея, сама плата смотрелась на её фоне тонкой вафелькой. И здесь местные умельцы впервые на моей памяти применили шифрование: в радиостанции частотник имел два ряда по три входа, соединяемых в произвольном порядке комплектным проводом со штекерами. Однако идти на контакт представители отказались настолько категорически, что едва не подрались с Игорем. Хорошо мы успели купить одну станцию, и на этом фоне разгорелся скандал: нас обвинили в намеренной скупке оборудования для промышленного шпионажа (по сути, они угодили в самую точку), на крик сбежались жандармы, пришлось вызывать и чекистов (да, были здесь и такие) и следовать на местную Лубянку.

На удивление, нас никто не бил, в подвал не провожал, но усадили за общий стол и напоили вкусным чаем. Андрей Лукич, принимающая от ЧК сторона, выглядел радушно и улыбался на все 32 зуба, а вот глазки имел цепкие-цепкие.

Первым высказался представитель завода «Электроприбор», выпускавшего эти рации, костеря нас на чём свет стоит. Затем в беседу вступил Игорь, кратко изложив нашу эпопею, а интерес к покупке мотивировал тем, что наверняка завод единственный в округе, кто средства связи выпускает, а нам идти далеко, вот и прикупили.

Андрей Лукич молчал долго, хмурился ещё дольше, затем хлопнул по столу ладонью и распорядился не маяться дурью, а разойтись миром, претензии же предъявлять не раньше, чем Дивногорск выйдет на связь с Владимиром. Заводские на это крайне обиделись, мы же расстались с почти всем наличным золотом, и встал вопрос размена, но тут чекист поступил по-своему: повелел передать нам ещё одну станцию бесплатно в счёт каких-то одним им известных сдержек и противоречий, взамен, уже в индивидуальном порядке, принял наш кожаный чек из Екатеринбурга по 80% стоимости, отдав всё золотом в небольшом сундучке. Смысл этого жеста для нас оказался насквозь непонятным, но хоть появилась реальная наличность, которую теперь предстояло прятать от любопытных глаз любой ценой.

- Закупитесь сырокопчёной колбаской на тех же торговых рядах, и катите из города дальше, мой вам добрый совет! – с улыбкой и сталью в голосе сказал Андрей Лукич. – Вам же на юг нужно? Держите по дороге на Касимов, там уже сами разберётесь.

* * * * *

Признаться, я здесь никогда не был и представления не имел, насколько прекрасной может быть дорога! По обеим сторонам смешанный светлый берёзово-сосновый лес, высоченный, корабельный, и так дышится, как нигде до того не дышалось! И от Владимира до Кондряево, и от Кондряево до Бутылиц мы катили в бодром темпе, отдыхая и расслабляясь душой. То что здесь располагался чистый коридор между двумя радиоактивными поясами, совершенно никак не ощущалось, будто и не было никакой войны и никакие её последствия также не случились.

Города среднерусской равнины вообще разительно отличались от виденных мной в Азии: Стерлитамак ли, Сибай ли, Костанай ли. Во-первых, необъяснимая, но повсеместная патриархальность. В каждом почти городе сохранились одна или несколько церквей, торговля как правило шла возле них, да и откровенного насилия я не заметил: вернулся привычный, разве что дореволюционный, рабоче-крестьянский жизненный уклад. Не было рабства, не было откровенного чванства властей, каждый делал своё дело и по-своему радовался жизни. Никто и не думал полосовать меня нагайкой просто ради поддержания своего статуса. И эта русская беззаботность на грани авося не грозила кандалами в случае неосторожно оброненного слова или входа не в те двери. Это очень расслабляло, не позволяя, впрочем, совсем уж утрачивать бдительность.

А вот в Бутылицах случилось небольшое приключение. Пока мы с Игорем поутру обслуживали лошадей, заприметили выгонявшего небольшой табун конюха верхом на кобылке. Конюх держался очень важно, даже шляпу, жилетку и разрезные штаны где-то раздобыл ну чисто ковбойские.

- Вам куды дальше? – важно спросил, как бы даже не процедил, он.

- Нам южнее, через Касимов на Шилово и Ряжск, в обход Рязани, – не обращая внимания на его дерзость, спокойно ответил Игорь.

- А, ну тады за серебр...- начал конюх, но тут же так получил чем-то по спине, что с криком свалился с лошади. Сзади него оказался второй, больше всего напоминавший чубатого и усатого казака, он скручивал длинную нагайку.

- Тьфу, голытьба! Сколько вас ни учи, так и остаётесь тупее хвостов конских! – сказал этот второй, презрительно плюнув на воющего в пыли конюха. – Дале по дороге будет село и форпост Подлипки, в него вам надобно, только в него. Между Гусями и Касимовым след хрустальный проходит гибельный, оттого и дорога всего одна. А эти навозники, сколько не учи, так и норовят деньгу заработать с незнающего проезжего. Вот и приходится ездить да следить, чтобы крепко в память въелось. Иван Сирко, будем знакомы!

- Стас! – протянул я руку первым. – Так нам, значит, перед Касимовым где-то по указаниям форпоста сворачивать?

- Именно так! Тамошние расскажут и покажут.

- А далее на Шилово или Сасово? – спросил Игорь, сверяясь с картой.

- Кажется, всё через Шилово, но ты в форпосте уточни. И где-то сразу за следом, в Ерахтуре вроде, тоже форпост расположен, прямиком в него двигайтесь.

- Ну спасибо тебе, добрый человек Иван Сирко! – пожал ему руку я.

- Работа такая! – усмехнулся казак. – А эти мне ещё и жалованье платят, кто провинился, с того села и беру свою долю. И всё никак не переводятся! Лёгкой дороги вам – и до следа, и после него, а уж по следу и вообще без единой зацепки чтоб пролетела!

* * * * *

Подлипки, о чём свидетельствовала крупная соответствующая надпись на указателе, начинались с открытого шлагбаума и привратника при нём.

- Стой! Пррру! – вскочил с пня, на котором сидел, усатый дядька. – Дальше низзя! Выходи, поболтаем, значиццо.

- Что такое? Почему нельзя? – слез с козел Игорь, да и мы вышли наружу.

- А там это, от одного Гуся через второй и заодно Касимов накрывши, след прошёлся хрустальный. Уж не знаю, чем дубанули по Гусю, но там, значиццо, всюду проросли мелкие хрусталики, острые, аж жуть! И в Касимове как иней дома и хозяйства покрыли. Так что просто так низзя! И лошадей загубите, и сами сгинете.

- Так близко уже? И что ты предлагаешь?

- Не то слово близко, он там недалеко за околицей и начинается! Предлагаю колодки деревянные на копыта и на ноги типа тапков. Ессно, никаких галопов, шагом идти надобно, а то все копыта порежете.

- И кто это сделает?

- Я, ктож ещё. Значиццо, будет по червонцу за копыто и пару обуви. С вас, так, с вас алтын и червонец серебрушек. На той стороне ошиновку сразу меняйте, есть там мастера. А если не веришь, он тама, значиццо, глянь, притачили кусок земли специально.

Кусок дёрна и правда оказался покрыт чем-то похожим на иней, при ближайшем рассмотрении оказавшимся друзами кристаллов разной величины. Ещё одна неведомая херня нового мира, получается.

- И никак, да? – уже просто так спросил я.

- Не-а! Коняги бесятся ты видел бы как! И людям пытка сплочная. И всё равно раз в седьмиццу хоть один идиёт полезет, а через версту, редко больше, его вой доносится и верещание лошадок. Тама только вороньё кормится, жиреет, значиццо.

- А порют за что? – спросила Катерина, щурясь от солнца.

- А? Порют? А, столкнулись, значиццо. Ежели какой дурень из соседних деревень деньгу берёт, направляя к нам на форпост, его порют нещадно, а ежели на хрусталики направит, значиццо, или на кол натянут, или на каторгу, с этим, как его, изыманием имучества. Так губернатор повелел, значиццо, и правильно! Долина смерти, как один свяченник сказал как-то.

- А дорогу расчистить не пробовали? – спросил Игорь.

- Дорогу-то? Кажный новый губернатор пробует, и доски каменные, и катки толкают, тока хрусталики потом с большей силой вырастают, значиццо, как борода на морде.

На том и порешили. Заплатив привратнику, мы пошли прогуляться до границы хрустальной полосы, которая здесь обозначалась довольно чётко, забором с соответствующими пояснениями. На удивление, друзы распределялись по полосе более-менее равномерно, а не от малого с краю к большому в центре. И вопрос – а как это может навредить лошади – вскоре отпал сам собой, когда я рассмотрел друзы высотой сантиметров десять-пятнадцать. Расколоть копыто и войти в ногу эта дрянь могла легко, а дальше коняшку ждала мучительная смерть: кто сумеет у обезумевшего от боли животного лечить его копыто? То же касалось и человека, отсюда и многослойные деревянные прокладки с литыми железными вставками, которые я усмотрел по возвращении.

- Энтой вот дорогой напрямки езжайте, а как большую надпись «Касимов» увидите, за ней направо сворачивайте, значиццо, и так вокруг города и через реку. Асфальтом не обольщайтесь, он как наждак острый, да хочь крупных хрусталиков на ём нету. Так вот, эта, за рекой, значиццо, пройдёте через вокзал и за ним первый поворот налево, как из города выйдете. А дальче обитаемы только Куземкино и Ерахтур, тудыть и качите, тама форпост тожить.

Что сказать, объяснил он всё доходчиво, экипаж подготовил и мы, перекусив сами и накормив-напоив лошадей, тронулись в путь: впереди лежали полсотни километров очередной западни.

Асфальт поначалу не сильно отличался от прежнего, но стук копыт довольно скоро приобрёл немного другой оттенок. На всякий случай мы наглухо закрыли окна, а сидящий на козлах я был замотан как бедуин, мало ли какие осколки куда полетят.

Безымянный привратник не обманул: довольно скоро начали попадаться и более крупные друзы, растущие из трещин на дороге, и тут же у обочин угадывались жутко белевшие кости, человеческие и конные. На останках сидели вороны, деловито рассматривавшие нас и явно ожидавшие обеда. Когда одна из птиц обнаглела и спикировала мне на колени с явным намерением клюнуть потенциального мертвеца, пришлось весьма грубо и неаккуратно сбить её в сторону. Ворона взмахнула крыльями, но в кувырке влететь не сумела и прокатилась по земле. Тут она как-то жалобно закаркала, но лишь привлекла внимание ещё двух, которые уселись на живую ещё птицу и принялись жадно её клевать.

Полоса жути тянулась не сильно далеко, последние скелеты принадлежали явно кому-то очень удачливому, но и они вскоре остались позади. След очень красиво блестел на солнце, так, что слезились глаза, но лошадей это не сильно занимало, и они шли спокойным шагом, иногда с хрустом оступаясь, но продолжая движение.

До поворота дошли спустя примерно час или около того. Древняя надпись сохранилась, надо полагать, главным образом благодаря кристаллам, облепившим её воистину подобно инею. Впереди блестел хрустальный град, а мы свернули направо. Что ещё более странно, деревья и трава кристаллами никак не поражались, они росли только на неживых поверхностях. Впрочем, первые десятки минут основную панораму вокруг составляли именно деревья, а сам город открылся не сразу, но открывшись, уже не отпускал взгляда. Дома дачные и многоэтажные, ангары и цехи, заборы и автомобили – всё это покрывал сверкающий колючий иней. Солнце светило с той стороны, и верхние этажи с крышами буквально горели. Хорошо, у лошадок на глазах стояли шторки или как они зовутся, и эти боковые слепящие удары по глазам им не грозили.

Миновали кольцевую развязку и напоминавшую храм стелу с надписью «Касыйм», столь же сверкающую и мёртвую, как и всё здесь. Когда доехали до моста, а случилось это к полудню, мы с Игорем очень аккуратно поменялись местами, и я блаженно растянулся на диване, вытянув ноги на другой, рядом с Катериной. Супруга не преминула тихо и старательно реализовать некоторую программу, которой мы были лишены в минувшие дни, и пропустил описанное после со слов Игоря: река в районе быков моста оказалась на несколько десятков метров в обе стороны покрыта своеобразным хрустальным и как бы шелушащимся от многослойности панцирем, явно надводным, но насколько, рассмотреть не удалось.

За мостом располагалась столь же заросшая деревня, за которой на развилке стоял недвусмысленный указатель, только-только начавший зарастать. Выходит, зараза эта покрывает и новые предметы, в ней оказавшиеся.

Как-то незаметно подкрался вечер, принеся аналогичные следы идиотов и по эту сторону следа, а затем и форпост «Куземкино», в котором, к счастью, имелся и ночлег, и мастерская.

- Это вы правильно поступили, что послушали Коляна! – усмехнулся загорелый до черноты мастер, взявшийся за снятие деревянных копыт и перешиновку экипажа. – Кто так просто лезет, тот на корм воронам идёт без вариантов. Вы идите, отдыхайте и ужинайте, я тут сам разберусь.

Так мы и сделали, заночевав на постоялом дворе недалеко от форпоста. Золото мы уже прибрали, Катерина аккуратно вшила большую часть монет в наши рабочие куртки, потому и приснопамятный сундучок оставили без опасений за него.

Ерахтур с утра пораньше ничем нас не впечатлил и, закончив неизбежные путевые формальности в виде техобслуживания экипажа и лошадок (мастер не обманул, всё сделал в лучшем виде и за недорого), мы направились на юг, в Шилово. Однако далеко не уехали, нас остановил плотный невысокий мужичок.

- Доброго утра, проезжие! Я здешний староста, Борисом звать. Остановитесь ненадолго на моём подворье, расскажите о своём пути, а я о том, что дальше ждёт, поведаю вам.

Предложение казалось разумным, и мы свернули в указанном направлении. Староста тем временем шустро накрыл на стол – от самогонки мы отказались, но бочковой квас приветствовали – и уселся, как царь на именинах, на мешки с сеном.

- Спина у меня больная, так удобнее, не взыщите, – усмехнулся он.

Когда мы изложили наши впечатления от дороги до Владимира, а на дальнейшее Борис интереса не проявил, он крякнул, сел поудобнее и стал говорить.

- Смотрите, дальше на юг у вас лежит Шилово, один день в пути до него, если не станете ворон считать и лошадок малость поторопите. Дальше Шилово уже всё очень плохо, это последний городок, куда вы безопасно доберётесь. Да и Шилово охраняется так, что любому по зубам дадут, они же с юга все товары принимают и во Владимир везут. Не встречали? Ну так раз в месяц обмен строится, чаще зачем рисковать? Посему катите с Богом, но и ухи держите в остро!

* * * * *

До Шилова мы и правда добрались за день, но едва миновали Борок, как за рекой упёрлись в первый основательный блокпост: два шушпанцера на базе тракторов и с 75-миллиметровыми коротышками в башнях, солдаты в одинаковых бронекостюмах при пулемётах, приземистая долговременная огневая точка, ДОТ.

- Стоять! – вышел нам навстечу воин с АКС-74 на груди. – Кто такие, куда катим?

- Добрый день! – кивнул ему сидевший на козлах Игорь. – Издалека, через вас и дальше на юг.

- С какой целью?

- Свои дела решать, нам далеко ещё до цели.

- Что на юге, знаете?

- В самых общих чертах.

- Давайте на блокпост, запишу вас, там и побеседуем.

На расположившимся в низине за ДОТ блокпосте нас приняли довольно равнодушно: вписали в журнал, увидев радиостанцию, оставили частоту связи, затем небритый начкар достал карту.

- Значит, смотрим и запоминаем: мы вот здесь, вам вот так проехать через форпост, здесь сворачиваете на Ряжск. Как покинете форпост, смотрите в оба: вся вежливость осталась на севере, а люди осторожные и злые, ещё и зверьё дикое, непуганое. Ряжск это город-крепость, не чета нам, туда вас могут пустить, а могут и не пустить, на запчасти разобрать издалека, на рожон не лезьте, в общем. Ночевать вам вот здесь, по форпосту не шляться, до утренней побудки носу не казать.

Всё воспринималось понятным и ситуативно очевидным, и вопросов у нас не возникло, на том и закончили свой день.

Глава 5

Глава 5.

- Как дальше-то? – задал риторический, в общем-то, вопрос Игорь, водя пальцем по перерисованной с военной местной карты. – То, что на юг безопасно примерно на километров пятнадцать, до горизонта, это и дружинные утверждали, это и само по себе очевидно, что дураков нет под боком крепости беспредельничать. Это у нас… это будет где-то здесь, не доезжая Песочни. Песочня, затем Сапожок, затем Ухолово, и вот уже и Ряжск. Вроде нейтрально-безопасные путевые точки, но кто их знает? Мы же не караван, мы так, одинокие путники.

- Пугать, как ещё-то, не знаю, – пожала плечами Катерина.

- Ага, а по тебе изо всех кустов постреливать начнут, дальних и ближних, – хохотнул я. – Это ж партизаны хреновы, с ними хитрее надо быть. Надо казаться не тем, кем мы есть, а важнее или хотя бы непонятнее.

- И как это? – почесал небритый подбородок Игорь.

- А не знаю пока что, просто мысль поймал.

- Есть идея, и прошу не смеяться, – слегка обиженным голосом сказала Катерина. – Лошадкам на ноги белые чулки повязать, меня… мне дать нарядиться, накраситься, и вас пострашнее, в вашем боевом виде, представить, на сиденьях спереди и сзади кареты.

- На козлах, – машинально поправил я. – А что, это идея! Пока задумаются, мы уже проедем, и ехать нужно спокойным шагом или чуть быстрее, но не во весь опор, страха не показывать.

- А ты кем будешь, принцесса Дивногорска и всея Красноярского края? – не удержался Игорь, за что получил от Катерины кулачком в бок.

- Графиня Екатерина Ростова, – улыбнулся я, вспоминая не прочитанный толком кирпич Толстого. – С визитом поддержки бойцов на передовую. Только это прокатит до Ряжска, ну Первомайского, быть может, вряд ли дальше.

- Ага, дальше только каравана ждать и как-то пристраиваться, – поддержал меня Игорь.

- Угу, железнодорожного. Нашу коляску возьмут ли? Как-то неохота после неё снова на попутки перебираться.

- Должны, надо убеждать. Так, тут у нас очередной центр, крепость и железнодорожный узел Лев Толстой, о как! Южнее крепость Лебедянь, западнее крепость Данков.

- А за Данковым начинается самое интересное, – постучал я пальцем по карте. – До крепости Ефремов только дорога и всё. Обычная бывшая асфальтированная дорога. А вот до Орла вообще непонятно что.

- Можем не на Ефремов смотреть, а от Льва по железке через Лебедянь на Елец пойти, оттуда дорога на Орёл прямая. А что в Орле?

- Что в Орле, разберёмся по ходу. Я откуда знаю, что в Орле? Я даже про эти крепости так, пальцем в небо, если-если-если. А если нас вообще на хрен пошлют с нашим транзитом?

- Ладно, стратеги, давайте уже спать, а? Завтра знатный маскарад предстоит, выспаться охота, – непритворно широко зевнула Катерина. – Графиня выспаться желает, негоже графине с синяками под глазами бойцов вдохновлять.

Наутро пришлось раздобыть (считай купить) белой ткани в виде портянок, затем Катерина эти портянки аккуратно намотала на бабки коням под любопытные взгляды окружающих, после чего ещё и украсила бантами. Мы с Игорем в это время кормили и вычёсывали коняг и мыли карету. Управились за час с небольшим и, сменив одежду с парадно-выходной на походно-боевую, также положив сбоку по трубе РПО, двинулись на юг. Не хватало лишь флага, ну да я не заметил таковых вообще нигде, кроме городских администраций.

Таким вот парадно-цирковым манером мы покинули форпост Шилово, и тут, на южном КПП, до меня дошло.

- А у вас флаг нейтральности белый, да? – спросил я ближайшего офицера.

- Да, вообще-то… - непонимающе ответил он.

Пришлось срочно изыскивать длинную палку-древко и очередную портянку вывешивать в виде флага. Некоторые из постовых посмеялись, офицер же понимающе кивнул.

- Удачи вам! – махнул он нам рукой напоследок.

- И тебе удачи! – махнул ему в ответ Игорь, до обеда сидевший на задних козлах.

Поворот с трассы бросался в глаза, проехать его мы никак не могли и, соответственно, спокойно свернули на юг. Ветер дул справа налево, и хорошо, что так: слева местность лежала уровнем ниже и конкретно заболотилась, не хватало ещё болотным смрадом дышать всю дорогу.

Дорога ничем, в общем-то, от прежних не отличалась, даже тревожность как таковая отсутствовала. Мы ехали и спокойно общались за жизнь, мимо проплывали всё те же зелёные пейзажи да пара заброшенных деревень, оно и понятно: раз власти нет или какая угроза постоянно висит, то уж лучше всем в одном месте жить, чем порознь.

Так, слово за слово, наступил полдень, и мы с Игорем поменялись местами, но едва тронулись, сзади на дорогу выбежал волк – и остановился метрах в пятидесяти.

- Едем дальше, сзади волк, – настороженно выкрикнул Игорь, и я слегка тряхнул поводья, чтобы лошадки ускорили шаг.

- Один или стая намечается? – крикнул ему через плечо я.

- Когда это волки поодиночке ходили, – буркнул Игорь, но так, чтобы я услышал.

- Всё когда-нибудь случается впервые, – не менее отчётливо буркнул я.

Так мы и ехали, внимательно наблюдая по сторонам, но спустя полчаса волк отчётливо заскулил и быстро смылся – что характерно, на другую сторону дороги. Следом за ним через дорогу перебежала и вся стая, голов в двадцать, не меньше, у меня аж холодок по спине пробежал.

- Это ты видел? – воскликнул Игорь.

- Ну ни хрена себе! – в тон ему ответил я.

В этот момент мы вошли в слепой поворот и догнали военный обоз. О да, армейцы не поскупились защитить и украсить свои транспорты от души: ладно телеги, коняг, грузных мощных тяжеловозов, с боков прикрывали щиты поверх явных бронежилетов. Замыкали обоз длинноствольная 76-миллиметровка, один в один ЗИС-3, и очевидная 6-дюймовая гаубица, дальше тянулись похожие на БТР (в том плане что со скошенными со всех сторон бортами и пулемётными башенками) закрытые прицепы, в середине имелось даже нечто похожее на фашистский Небельверфер. В общем, обычный военный тяжеловооружённый караван. Нас остановил тыловой дозор.

- Стоять! – поднял руку вышедший навстречу патруль из трёх военных. – Комендатура Ряжского гарнизона, ефрейтор Скволыга! Кто такие, куда едем?

- Охранение графини Ростовой-Дивногорской, следуем на юг с важным делом.

- Как-то мало вас для цельной графини, - даже не улыбнулся ефрейтор. – Впрочем, не моё дело, проследуйте…

Тут ефрейтора прервал характерный свист, и вдоль каравана разнеслось «Атака с правого фланга! К бою! К бою!», после чего на караван упали несколько мелких мин, даже скорее зажигательных снарядов. Я тут же тряхнул коней и быстро скатил коляску на левую обочину.

- Графиня, на землю! – закричал Игорь, спрыгивая с коляски. – Начинается бой!

Я тем временем проследил чтобы Катерина и правду залегла подальше от колёс и копыт, после чего отвёл экипаж ещё на полста метров дальше и затем бегом вернулся к своим. Караван тем временем оперативно разворачивался: расчехлялись стволы этих маленьких РСЗО, раздвигала станины артиллерия. В это время по каравану прилетело нечто крупное, после чего долбануло так, что нашу коляску уронило на бок вместе с лошадьми, а в военном караване образовалась значительная брешь.

- Срочно ураган! Срочно ураган! Квадрат девять-четыре, повторяю, девять-четыре, орлы с запада, орлы с запада! – орал кто-то в радиостанцию, пока первые стволы начали огрызаться.

Тут я заметил, что из болотной грязи на нашей стороне разом воспряли с десяток грязных как черти бойцов, и не раздумывая вскинул на плечо трубу РПО. Как же добро громыхнуло! Нас самих уложило ударной волной, дополнительно добротно окропив болотной жижей, а этих леших просто разбросало по сторонам как кегли, кого-то частями.

- Держитесь! Улей сюда! – заорал ближайший к нам военный, и расчёт короткоствольной РСЗО оперативно отработал по тому же участку, да так, что нас несколько раз подбросило над землёй. Наши лошади даже не пытались встать, это беспокоило, но пока было не до них.

Тем временем на той стороне явно взорвалось что-то крупное – в небо поднялся чёрный гриб – затем ещё раз, а спустя пару секунд со свистом с неба посыпались реактивные снаряды, оставляя за собой дымные следы. Какой тут грохот поднялся! Земля дрожала и ходила ходуном, снаряды чертили небо и падали за караван, порождая одну за другой сейсмические волны. Я не заметил, когда это прекратилось, скорее солдаты перестали суетиться, и я уже ретроспективно сообразил, что слегка контужен. Шатаясь, я добрёл до сидящей неподалёку Катерины и лежащего возле неё Игоря, оба живы-здоровы, и тут звуки вновь достигли моих ушей. Кто-то кричал, кто-то раздавал приказы, ещё несколько раз ухнули орудия, время от времени стучали пулемёты, но видно было, что это так, для острастки, бой фактически завершился нашей победой.

- Здравия желаю! – раздалось сверху, я поднял взгляд – там стояли человек пять офицеров, и явно не рядовых.

- И вам того же, – символически козырнул я, поднимаясь и отряхивая – скорее размазывая – с себя грязь. Игорь продолжал сидеть, разминая явно травмированную ногу, а вот Катерина также поднялась, гордо задрав носик и сразу оказавшись выше всех окружающих несмотря на разницу в росте. – Охранение графини Ростовой-Дивногорской, боец Каланчин.

- Я комендант этого каравана майор Двурядный. Прошу проследовать в мой вагон, – вполне дружелюбно ответил он, и я помог Катерине и Игорю подняться по откосу.

- Трищ майор, разрешите вещи из экипажа забрать?

- Разрешаю!

Вытащив свою сумку с артефактом, а также ещё одну, я вернулся на дорогу. Игорь, хромая, забрал остальные две. Наши кони не подавали признаков жизни. В строю каравана имелся пробел, вместо него чернела солидная воронка, коняги также лежали поодаль. На той стороне поднимались дымы, кто именно атаковал, я понятия не имел. Комендантский вагон располагался в голове каравана, и я успел рассмотреть его весь, ничего нового, впрочем, не увидев: всё те же прицепы, ещё несколько «Ульев» и пушек-гаубиц. Когда мы расселись за столом – с него быстро убрали какие-то карты и документы – по безмолвному указанию майора тут же образовались кружки и какой-то алкоголь, вроде настройка.

- Господа офицеры! – поднял свой стакан майор. – За победу над орловским отребьем! Ура!

Второй тост прошёл «За ряжский гарнизон», третий традиционно «За павших товарищей», и лишь затем майор перешёл к делу.

- Так откуда вы и кто такие, можно подробнее?

- Я графиня Екатерина Ростова-Дивногорская, родом издалека, выполняю семейный долг, везу одну вещь в одно место, а это мои охранники, Стас и Игорь.

- Издалека это откуда?

- Екатеринбург, – легко соврала Катерина.

- Это как же вы здесь-то оказались?

- Морем, затем через Пермь и Котлас, Вологду и Владимир. Было нас больше, двоих море забрало.

- Долгий же вы путь проделали… графиня, – с непонятным выражением сказал майор. – И далеко вам идти?

- Далеко, до Киева.

- Ох ты ж, надеюсь, оно вам действительно настолько надо.

- А что, есть какие-то сомнения? – сощурилась Катерина.

- Нет, есть безусловные знания: за линией Данков – Елец цивилизованной и добропорядочной жизни не осталось, зато есть Орёл и его механизированные дикие банды, одна из которых сегодня стоила мне семерых двухсотых и двадцати двух трёхсотых. Вы, я слышал, тоже приняли участие в обороне каравана?

- Мои бойцы вступили в бой с какими-то полезшими из болота, я не рассмотрела деталей.

- Да, я видел, как кто-то пальнул по ним явно из РПО. Давно такими пользуетесь?

- Этими недавно, в Вологде приобрели, – кивнул Игорь. – Ещё две трубы израсходовали ранее.

- Вижу опытных бойцов, уважаю, – кивнул майор. – Я вам выдам трубу взамен израсходованной, а вот лошадей и коляску вашу возместить не сумею.

- Я понимаю, – кивнула Катерина. – На войне как на войне.

- Удивительно прагматичный взгляд, – без улыбки улыбнулся майор. – Впрочем, если вы так любите лошадей, новых сможете купить дальше, в Лебедяни имеется питомник. Пока же предлагаю место в офицерском отделении до Ряжского гарнизона, там я представлю вас командованию. У вас ещё остались вещи в коляске?

* * * * *

К Ряжску мы прибыли спустя три дня, караван тянулся очень медленно. На подходах я заметил помимо традиционных стационарных ДОТов ещё и явно поворотные артиллерийские башенные системы, частокол деревянных ежей и прочие фортификационные развлечения. Мы ехали по этой предварительной зоне наверно час, и ещё столько же по городу. Сам город имел несколько колец обороны: наружное из таких вот отдельных огневых точек, затем несколько рядов и валов из окопов с ДОТами и ежами между ними, две мощные кольцевые стены со рвом под каждой – и это только то, что я увидел с дороги. В городе караван свернул с центрального проспекта налево, в ворота занимавшей всю центральную часть войсковой части, и я заметил два пакета направляющих явно от «Смерча» или «Урагана», обе на поворотных лафетах, причём одна установка смотрит как раз на север. В стороне смотрела стволами в небо батарея гаубиц, в другом месте на опорных плитах торчали во все стороны крупнокалиберные миномёты. Казённые здания перемежались всё теми же фортификационными грибами огневых точек, вентиляционных и Бог ещё знает каких. Караван меж тем манёвром «все вдруг» свернул в сторону скорее всего складов арсенала, нас же сопроводили в административную часть. Принял нас генерал Соколов.

- Здравия желаю, господа офицеры, господа и дама… наши гости, прошу к столу, – кивнул он на Т-образный стол, во главе которого восседал. – Майор, докладывай.

- Загрузились и большую часть пути прошли штатно, но под Сапожком подверглись нападению орловских, потери: восемь двести и двадцать пять триста, шесть лошадей, один прицеп с шимозой. Отбились, причём эти, – Двурядный кивнул на нас. – Отбили одну из ДРГ, из болота полезшую, применив РПО. Представились графиней с сопровождением.

- Меня зовут Екатерина Ростова-Дивногорская, это моё охранение, следую по личному семейному вопросу в сторону Киева, – гордо ответила Катерира, несмотря на предосудительно грязный вид.

- Интересное у вас путешествие, графиня, – улыбнулся генерал. – И всего двое в охранении?

- Нас было больше, двоих унесло море, когда на Пермь шли.

- Понимаю. От нас что хотите?

- Ничего, по возможности отдых, гигиена и пропуск дальше: моё путешествие носит глубоко личных характер.

- Скромно, гордо и со вкусом. Майор! Графине отдельную комнату, охране ещё одну. На вечер баню на два часа, прачечную вне очереди. Надеюсь, вы составите мне компанию во время завтрака?

- Благодарю вас за столь щедрые предложения, вынуждена отказать, – мягко, но железно ответила Катерина.

- Вынужден настоять на всём, кроме завтрака, – откинулся в кресле генерал. – Полковник Иванов ознакомит ваше охранение, графиня, с дальнейшим маршрутом, а сейчас, прошу извинить, настало время обсуждения скучных военных секретов. Полковник пригласит вас позже, как только освободится.

- Прошу также выдать один РПО взамен израсходованного, – добавил Двурядный.

- Вот ты и выдай – в рабочем порядке, а сейчас к делу.

Нас и правда разместили весьма удобно, хоть и скромно, и на том спасибо. Сдав вещи в прачечную, мы вынужденно коротали время раздельно, исполняя роль господских холопов. Майор не обманул, явившись на пару с полковником и неся под мышкой две камуфлированные трубы. Когда майор вышел, Иванов разложил перед нами явно рисованную от руки карту и начал объяснять:

- Смотрите, мы располагаемся здесь, это очевидно. Вам нужно в окрестности Киева, так?

- Так.

- Тогда предлагаю следующий вариант: от нас по железной дороге вы отправляетесь в Первомайский, там крепость и гарнизон меньшего чем у нас состава. Они наши союзники и примут вас без вопросов. Далее проследуете на восток через Раненбург до Льва Толстого, Раненбург просто большое депо в стиле 19 века, Лев же большая узловая станция. Очень мощное укрепление, два бронепоезда. Оттуда проследуете на юго-запад через Лебедянь, это лучше, чем через Данков: орловское отребье редко заходит южнее крепости Данков, нет у них там интереса. Так вот, в Лебедяни конный питомник и местное производство, но вам нужно дальше, в крепость Елец. Они сами по себе: дальше Льва наши рекомендации не имеют силы, договариваться вам придётся по месту. После Ельца просёлками следуйте к Курску, весь приграничный регион России и Украины это сплошные руины, людей там почти нет, а кто есть и как настроен, неизвестно. Ну а за Курском… не могу знать, на карте обозначены бывшие дороги, смотрите по месту. Если надумаете возвращаться, следуйте тем же маршрутом, а коли вопросов нет, честь имею, дела!

Едва полковник вышел и мы склонились над картой, меня накрыло: я сидел в кресле левого пилота бомбардировщика B2A Spirit, откуда-то я это знал. За бортом ночь, приборная панель мигает множеством ошибок, штурвал не сдвинуть с места, женский голос монотонно и непрерывно вещает:

- Left engine failure

- All port transducer units failure

- Primary and backup hydraulic system circuits failure

- Critical altitude

- Critical angle of attack

Затем следует удар...

…я лежу на полу, надо мной склонились Игорь и Катерина с огромными глазами. Лицо мокрое... да, меня поливают водой. Отфыркиваясь, я сел. Тут появились звуки.

- Стас, едрить твою ж в коромысло! Ты чего свалился-то?! – крайне удивлённо вопрошал стоявший надо мной Игорь.

- Да вот, как-то так получилось. Видение мне было, в общем, вроде времён той войны.

- Какое ещё видение? – всплеснула руками Катерина.

- Сам не понял. Вроде я сижу в кабине бомбардировщика, системы отказали, он явно падает.

- Ну ты даёшь, Стас, честное слово! – почесал затылок Игорь. – Столько лет тебя знаю, так не перестаёшь удивлять.

- Это... Это был третий... Третий из трёх, летевших напрорыв... Летевших внаглую, в расчёте на внезапность... Нижний Новгород, там проходило какое-то заседание... – я едва перевёл дыхание, затем уверенно вытянул палец на восток. – Он там где-то, в болотах лежит.

Игорь лишь удивлённо покачал головой, Катерина положила мне ладонь на лоб.

- Стасик, Стасик. Ладно, мужчины, сами подумайте над картой, не пристало даме моего положения в вашем обществе задерживаться! – вновь задрала носик Катерина, отчего я прыснул в кулак, быстро же она освоила роль.

Карта вопросов не вызвала, по крайней мере отвечать на них было некому, и мы с Игорем сполна пользовались временными благами цивилизации.

Глава 6

Глава 6

Крепость мы покинули через день, когда на запад отправлялся состав, по большей части грузовой, но имелись и два пассажирских вагона. Что любопытно, в хвосте состава присутствовали три пары «платформа с артиллерией – грузовой вагон». Артиллерийские представляли из себя полноценные броневагоны с одной артиллерийской башенкой и одной крупнокалиберно-пулемётной. Зачем это всё намудрили, я узнал от проводника: пары отцеплялись в трёх попутных сёлах для сбора урожая, и собирались по пути обратно. Не боятся, что всё это украдут? Нет, не очень: в сёлах и так стоят дежурные силы, а желающие лезть на рожон давно кончились, они если и воруют, то втихаря, как-то договариваясь с местными, неизбежные потери при таком способе сбора урожая.

В принципе, пейзажи за окном уже успели порядком осточертеть за эти недели, однако я умел растворяться в них, не давая себе скучать. Паровоз – узнаваемый по тому же копированию с сокращением числа осей, в данном случае от памятника Л-3254 – равномерно пыхтел, никем и ничем не тревожимая пастораль равномерно плыла вовне. Трижды поезд замедлял ход, затем снова разгонялся, и даже таким черепашьим темпом мы прибыли в Первомайский задолго до обеда. Эта крепость отличалась от ряжской как количеством укреплений, так и качеством: во-первых, сам Первомайский был мельче, а во-вторых, наружные огневые точки ориентировались вообще по всем азимутам, а не только вдоль отдельных направлений.

Крепость оседлала перекрёсток из 3 или 4 железнодорожных путей, существовала ли южная ветка, я понятия не имел, но на запад и восток насыпи уходили. Интересно, а что на востоке, в сторону Тамбова? О нём мне никто ничего не рассказывал, как и о южном направлении, надо будет расспросить местных.

Второстепенные дороги проходили через крепость линейно, без ряжских петляний, разве что автодорога также проходила в стороне. Состав прибыл на станцию и, когда пассажиры выгрузились, паровоз сначала увёл состав назад по боковой ветке на ограждённую территорию, затем отцепился, сменил путь и укатил задним ходом на север.

Крепость, в принципе, чем-то повторяла планировку ряжской: те же ориентированные по основным направлениям пушки, гаубицы и миномёты, те же башни на входах-выходах, прикрытая каменными плитами насыпь подземного арсенала, а вот административные помещения базировались на индивидуальных деревянных постройках, исключая здание вокзала. Этими же плитами вперемешку с кирпичом здесь, как и в Ряжске, выложили крепостную стену: где-то поблизости явно нашлось подходящее месторождение заодно с кирпичным заводом.

- Добрый день! А на юг у вас дорога есть? – спросил я первого попавшегося местного военного, вроде старшину.

- А на юг дорогу мы разобрали, – пыхнув трубкой, ответил тот. – Сразу видно приезжих, наши-то про мичуринцев все знают.

- Кто бы нам рассказал.

- Ну кто бы или нет, а я пару слов скажу: уж не знаю, кто такой этот Мичурин, но его последователи такого наворотили, что там, говорят, люди проросли и листья пускать стали, кхм, отовсюду, цветы из ушей распускать. И ходят, мычат что-то, даже размножаются как-то, отчего-то ж они не вымерли до сих пор? Теперь понятно?

- А на восток?

- На восток есть, но почти не используется, там вроде кирпичный завод был, но его вывезли, а больше и незачем, тамбовские там по своим правилам живут. Вам-то самим куда?

- На запад, в сторону Ельца.

- Ох ты ж! Ну тогда ждите прибытия поезда оттуда, вон в том здании руководство сидит, к нему сходите.

Здание вокзала, где вроде как руководство сидит, оказалось совсем не простым: на входе полноценный вооружённый КПП, где у нас изъяли всё оружие и сумки, кроме пистолетов – здесь они также являлись неотъемлемой частью повседневной одежды, свёрток с артефактом я же зажал под мышкой. Нас проводили к дежурному, он уже обрадовал, что после обеда будет совещание и он доложит о нас комбригу. Впрочем, гулять нам не пришлось – случайно проходил мимо комбат от кавалерии, с ним и разговорились.

- Здравия желаю! Пройдёмте на крыльцо, нечего здесь работать мешать, а лучше в столовую, тут недалеко.

- Не вопрос, столовые мы любим, - хохотнул Игорь.

- Не в штаб же вас тащить, - усмехнулся в ответ комбат. – Костя!

- Графиня Екатерина Ростова-Дивногорская! Игорь! Стас! – представились мы, и у комбата малость округлились глаза.

- И как мне к вам обращаться?

- Запросто, мы люди не гордые, - привычно задрала носик Катерина. – Графиня и на вы, этого вполне достаточно.

- А вы кто при… графине?

- Это моя личная охрана. Следую по глубоко личному семейному вопросу в район Киева, нужна информация о дальнейшем пути.

- Ну ни хрена себе вы затеяли! Ладно, дело ваше, но лучше тогда подождите до… до трёх пополудни, прибудет поезд с запада, там должны быть ефремовские, перед совещанием я их представителя выловлю на пару минут. Да вы не стойте, проходите в столовую.

Когда мы уселись за один из столов, Костя достал из планшета карту без пометок – видно, шаблонную – и начал по ней водить пальцем.

- Смотрите, значит, вот мы, дальше… дальше Раненбург, там ничего интересного, и следом Лев Толстой, это железнодорожный узел, тоже крепость своего рода. От него вам нужно на юго-запад, через Лебедянь, это центр коневодства, на Елец. От Льва на запад на Данков и Ефремов не советую: во-первых, дальше Данкова нет железной дороги, а во-вторых, ефремовские мутные, слишком далеко от нас и слишком близко к Орлу, а в Орле, чтоб вы знали, отморозки конченые живут. А вот Лебедянь и Елец хоть и далёкие, зато более стабильные и предсказуемые партнёры, да и так далеко на юг орловские не заходят, нет там для них интереса. Ефремовские ещё подкинут деталей, но в целом ситуация такая. Пока посидите, чай, что ли, погоняйте, я позже здесь вас найду.

Делать было нечего, мы дали поварихе серебрушку, за что тут же получили чайник с чаем и поднос с пирожками – видимо, питались воины в несколько смен и запас свежей еды имелся постоянно. А может, и местные гражданские сюда ходили, кто знает. Промаявшись несколько часов, мы-таки дождались комбата, не обманувшего и насчёт ефремовских: пришёл он вдвоём с незнакомцем и сразу начал разговор.

- Это графиня с телохранителями, им на запад нужно, в Украину, это комвзвода из Ефремова Николаич. Мой совет графине – через Льва на юг, на Елец, а ты уже сам расскажи, что думаешь.

Ефремовский потянулся и тяжело, но без наезда сказал:

- Ну если вы думали, что нам там расслабуха и отдых на отшибе, вы сильно ошиблись. Эти уроды орловские давно разобрали ветку на Елец, нет ни с кем у нас прямой связи по железке, а самим строить рук не хватает, данковским же это и не нужно: оградились своими каменными стенами, и чем дальше от нас, тем лучше. Хорошо с арсенала боеприпасы и стволы бесплатно дают, а мы в свою очередь тоже даём – прикурить от души всем, кто рядом окажется. И знаешь, помогает, орловские предпочитают заражённый север нашим окрестностям. Правда, два-три раза в год стабильно чем-то гадят, либо зажигалками забрасывают, либо радиоактивным железом, специально они его тащат, что ли. Но ничего, держимся, хрен они нас с места снимут! Мы им тоже периодически батарею «Градов» подгоняем, чтобы не забывали, с кем дело имеют. Комбат правильно говорит, у нас вам делать нечего, уходите сразу на Елец. Наши интересы и ваши в данном вопросе очень далеки. Поезд отправляется с утра, как загрузят вагоны, с ним и поедем.

- По сравнению с уцелевшими крупными городами, охраняемыми более разрозненными на призывной основе дружинами и возможностью консолидации с соседями, подобные нашему города-крепости возникли в отрыве от относительно цивилизованного окружения посреди мёртвых городов. Иначе нельзя, и дело не только в бандах, их в этих радиоактивных пустошах считай что и нет, так, случайные залётчики, иногда из бывших городов такое лезет, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Дальше на западе имеются Данков и Ефремов, но эти на особицу: Данков нейтрален, но по сути считай что средневековая крепость, без тяжёлой артиллерии можно долго лоб расшибать, а Ефремов вообще сам по себе. Но Данков держится ещё и тем, что очень серьёзно тренирует свою немногочисленную гвардию и способен предоставить грамотное сопровождение каравану, потому у них там что-то вроде рынка, торговой площадки между ними, Ефремовым и нами. Мы тоже тренируемся, но для ефремовских это буквально вопрос выживания, – добавил комвзвода, и Николаич лишь согласно кивнул.

Делать здесь было совершенно нечего, и мы с Катериной пошли гулять по единственной центральной улице, пока Игорь обустраивался в выделенном нам на ночь помещении. Смотреть было ровным счётом не на что – колхоз он и в Африке колхоз – но в местную церковь, обнаруженную на южной окраине, я с удовольствием заглянул: вряд ли корни северных заговоров тянутся настолько далеко. Церковь располагалась в невысоком здании, что только добавляло уюта посетителям. Батюшка что-то делал у алтаря, но когда мы вошли, прервался и оглянулся.

- Добрый день! Вы вроде бы не местные? – вполне дружелюбно спросил он.

- Да, проездом, – кивнул я.

- Из западных гарнизонов?

- Нет, сами по себе, но нам тоже на запад нужно, очень далеко на запад.

- Ну если нужно, значит нужно. Вам совет потребен или просто помолиться зашли?

- Душу отвести от напряжения повседневного.

- Проходите, вы пришли куда нужно. Меня зовут отец Харитон, я настоятель Покровской церкви.

Отец Харитон провёл нас вглубь храма, к боковому приделу, где было тише, и, кивнув на лавку, сам присел рядом.

- Вот смотрю на вас, странники, и вижу то же, что вижу в каждом солдате, что к нам из гарнизона заходит перед дежурством или после него: усталость не от тела одного, а от того, что душа устаёт держать оборону дольше, чем положено ей природой. Воин ли, путник ли – разница не так уж велика, как кажется со стороны: оба идут через землю, где опасность за каждым поворотом, оба несут что-то тяжёлое – кто оружие, кто груз, кто память.

Мы молимся за наших ратников каждый день, поимённо, кто на стене стоит, кто в дозоре, кто в карауле – и, думается мне, не меньше молиться следует и за тех, кто идёт мимо нас дальше, в неизвестность, без стен и без дозорных вышек над головой. У нас хоть крепость есть, а у вас, странников, только вера да ноги свои.

Не стану спрашивать, куда и зачем вы идёте – не моё это дело, пока сами не захотите поведать. Скажу одно: Господь не делит заботу Свою на тех, кто за стеной, и тех, кто снаружи. И солдат на валу, и путник в степи – оба под одним небом, оба в руке Его. Помолитесь, если душа просит, а нет – просто посидите в тишине, и этого порой довольно. Мир даётся не словом, а временем, проведённым в покое.

А как соберётесь в путь – ступайте с миром, и пусть дорога ваша, сколь бы ни была длинна и трудна, однажды всё же привела вас туда, куда вы идёте. Храни и благослови вас Господь! – положил он нам руки на головы, затем направился к алтарю, продолжать прерванное занятие.

Мы с Катериной в этот раз просто посидели, привалившись кто куда: я к стене, она к моему плечу. Молча и без мыслей, слушая тихую благодать этого места.

* * * * *

Наутро поезд прибыл совсем рано, видимо, отправившись как бы не вечером, и на вокзале остался лишь паровоз с тендером да привычная пара пассажирских вагонов: грузовые остались за воротами арсенала. Погрузка не вызвала ни вопросов, ни проблем, и мы, затарившись свежими пирожками и булочками, заселили одно из купе.

Зря старались: дорога до Раненбурга не заняла и часа, располагался он очень уж под боком. Однако спокойно добраться до Льва нам было явно не суждено: навстречу прикатил бронепоезд, периодически огрызаясь артиллерией куда-то на северо-запад, и наш состав быстро перегнали на второй путь. Комвзвода Николаич тут же выскочил со своими на пути, ему навстречу из бронепоезда вышла группа офицеров, неуставно поздоровавшись за руки. Что-то обсуждая на ходу, они приблизились к нашему паровозу.

- У вас что там? – спросил седой невысокий офицер с бронепоезда, по погонам подполковник.

- Снаряды трёх- и шестидюймовые, ракеты для «Градов», мелочь всякая.

- Давай до Льва вези! Ефремова больше нет!

- Это ты сейчас что сказал? – нехорошо так сощурил глаза Николаич.

- Орловские доколупали эту ржавчину в болоте. Уж не знаю, как они оттуда и что выгрызли – первомайские всё никак не додумаются заглянуть – но спустя неделю, едва их караван вернулся в Орёл и перегруппировался, они смертниками взорвали северную стену крепости, а второй волной за три шага разнесли полгорода! Наша группа их конечно ополовинила, но задерживаться не стали, с севера ещё банды пёрли на тяжёлом. Мне доложили, что они и наш караван атаковали. Переходим в режим обороны! Мы связались с Ельцом, им тоже нужно усиление, ты и пойдёшь со своими.

- Я в Ефремов пойду!

- Ни хрена ты не понял! Города больше нет, там пожарище сплошное, дым до облаков! Перебирайся в Елец, формируй взвод, я пришлю ещё два на бронях, ждите связи!

- Ты долго ещё баллистику будешь держать в кармане? Что ещё должно случиться, б*дь?! Ряжск твой раздолбали чтобы?!

- Ты не прав!

- Это ты не прав! Чего ты от меня ждёшь с таким отношением?

- Ладно, убедил, координаты только снять бы по свежему.

- Я сам сниму! Дай два бардака, я тебе через день все цели на карту нанесу!

- Дам, к утру во Льве будут. Но отправляйся всё равно из Ельца по трассе! Связь держи по третьей сетке.

- Ясен пень, что не по северу. Давай, Борис, не подведи!

Тут с востока пришёл такой грохот, что все невольно присели. На горизонте медленно вырастал чёрный гриб. Подпол тут же полетел в бронепоезд, но уже спустя пару минут спокойно вернулся, злой как чёрт.

- Накаркал, б*дь! Полезли первомайские в болото, оно и е*нуло! Наверняка орловские постарались! Всю крепость болотной грязью засыпало!

- Ну теперь до тебя дошло?

- Давай, Николаич, ступай уже! Стрелочники, мать вашу! Состав из Первомайского чтоб через пять минут на Льва смотрел!

С этими словами полковник широкими шагами ушёл в сторону штаба, а бронепоезд, шипя и пуская клубы пара, отступал назад, набирая ход. Наш состав отгоняли назад, и мы наконец отлипли от окна.

- Как бы нам до Ельца самим-то добраться, - нехорошо проворчал Игорь. – Надо по-быстрому когти рвать, пока ещё туда что-то ходит!

- Так и сделаем! Не пешком же по шпалам, - кивнул я. – Графиня, пока сохраняешь статус, на войне как на войне, в суете никто разбираться не будет.

Мы обратили внимание, что часть гражданских покинула вагоны, но нас никто не выгонял, потому мы просто ещё раз перебрали вещи на случай экстренной эвакуации. Дорога проходила тревожно, всё время ожидали нападения, но кативший впереди бронепоезд молчал и этим успокаивал. Впрочем, до Льва Толстого катили едва ли пару часов, может и меньше. Вот здесь уже издали слышалась канонада, да и местные орудия работали регулярно. Наш состав провели на станцию, где принудительно очистили от гражданских, в том числе нас, после чего поезд ушёл по своим станционным делам, мы же поспешили укрыться на вокзале. Но народ тянулся куда-то дальше, проходя здание сквозь, мы поспешили следом, и было ради чего: на привокзальной площади на небольшой сцене выступали две девушки-гармонистки, виртуозно выдавая знакомые и новые мотивы. Молодые, длинноногие, аж загляденье, за что я тут же получил чувствительный щипок в бок понятно от кого. Но настроение у меня всё равно неплохо так поднялось, и даже Катерина быстро забыла обижаться.

Когда выступление окончилось, девчата под прикрытием суровых ребят покинули сцену, а мы вернулись на вокзал, пробивать про дорогу на Елец. Однако в сложившейся обстановке касса не работала, и нам пришлось срочно переодеваться в рабочие куртки железнодорожников и шагать в депо. В общей суете выдать себя за следующих на юг ряжских путевых инженеров не составило никакого труда – на наше счастье, мы попали в точку, там как раз планировали восстанавливать путь по направлению к Ефремову – и нас пообещали впихнуть в ближайший следующий на юг состав. Пока же нас оставили перекантоваться в одном из стоявших на приколе вагонов, в которых местные устроили места отдыха, мы же с Игорем привычно предложили свою помощь и были мигом включены в процесс обслуживания и подготовки второго бронепоезда. До вечера на станцию прибыл ещё один грузовой состав, а бронепоезда поменялись местами: свежий ушёл на восток, прежний встал на обслуживание, главным образом артсистем.

Состав на Елец прибыл поздно ночью, мы застали его утром практически готовым к отправлению. Пришлось спешно занимать места вместе с проводниками – купе были заполнены солдатами – но до Лебедяни было всего-ничего, до Ельца тоже, можно и перетерпеть. Состав конечно поражал: помимо привычных уже бронированных вагонов с боеприпасами имелись две платформы с артиллерией и ещё пяти открытых, с колёсной бронетехникой в виде двух БРДМ и двух БТР, а также гусеничным БМП-1.

В Лебедянь прибыли спустя час, и мы едва ли не на ходу покинули вагон: кроме нас высадились ещё трое офицеров, после чего состав увеличил скорость и скоро скрылся с глаз. Настало время охоты на лошадей. Не мудрствуя лукаво, я просто спросил одного, второго местного, и в конце концов получил направление на конное хозяйство.

Но искать спокойно нам не дали: по городу то и дело катили гружёные конные повозки, тянувшиеся в направление вокзала, их сопровождали военные, приходилось постоянно уступать дорогу, однако же до цели оказалось рукой подать.

Лебедянское конное хозяйство не так чтобы поражало, скорее неплохо смотрелось на фоне окружающего упадка. Несколько деревянных строений, большое огороженное дорогами и забором поле, ипподром. Мы какое-то время понаблюдали за обслуживанием коняшек, затем для виду и, согласно установленному порядку, сделали вид, что ведём переговоры по рации. Это явно напрягло подавшегося было к нам персонажа, но, потоптавшись в сторонке, он всё же подошёл.

- Доброго дня вам, эээ...

- Графиня Ростова-Дивногорская, по направлению ряжского комдива, – гордо и слегка капризно заявила Катерина. – Полковник порекомендовал мне здешний рынок как место, где я могу найти хороших и недорогих лошадей для меня и моей охраны. Я с ним сейчас связывалась, он подтвердил, что мы не потерялись и по описанию прибыли куда нужно.

- Ааа... Полковник, конечно, конечно. Очень приятно, графиня, зовите меня просто Артём. Вам... Вам какие кони нужны?

- Выносливые, спокойные, для дальних поездок и обслуживания в полевых условиях.

- Думаю, орловские рысаки вам подойдут в самый раз, с экипажем или верхом. У вас имеется экипаж?

- Был, его уничтожило при нападении на военный караван, там же пали наши лошади.

- Печально, печально. Войдя в положение, эээ, могу предложить троих рысаков под седло или двоих с небольшим экипажем, цена будет одна.

- Меня интересует крытый экипаж на четверых.

- Понимаю. Пожалуй, я смогу вам помочь. Прошу туда, там наша контора.

В конторе нас ждал долгий, горячий, эмоциональный и насквозь лицемерный торг, приведший в итоге к сумме в тринадцать золотых с изначальных двадцати. Лошадей и экипаж обещали к утру, и нам в порядке уважения к графине выделили скромную комнату с одним диваном и парой тюков сена для охраны.

Наутро я со всем усердием и мучительно вспоминая уроки Лёши, осмотрел коней (оба оказались именно конями, мужиками, один гнедой, другой серый в яблоках), осмотрел и покачал коляску, проверил упряжь, чем вызвал переполненный глубочайших иронии и обиды взгляд Артёма. Впрочем, наша графиня после моего кивка насколько возможно небрежно передала Артёму десяток серебрушек, что немедленно вернуло ему настроение и даже поспособствовало пополнению походных сумок овсом, а сундука на козлах – парой щёток.

А дальше встала проблема: как добираться до Ельца? Железная дорога естественным образом отпадала, оставались дороги обычные, автомобильные. Не могли они не доставить до цели, но вот насколько оно было безопасно? С этим вопросом вынужденно сунулись в комендатуру, где помимо матов и посылов куда подальше всё же получили ответ: в ближайшие дни сидеть и носу не казать, на дорогах на глаза не попадаться. Однако один непрерывно курящий лейтенант внезапно отвёл нас в сторону и на подоконнике на нашей карте нарисовал кривую.

- Смотри сюда, графиня. Если так не терпится, едешь на юг, здесь сворачивай на сахарный завод, и по этой дороге никуда не сворачивая катишь до Задонска, оттуда немного на юг по трассе и… тебе куда надо?

- Курск.

- Значит, примерно так, там бывших дорог хватает. Народ диковатый, в основном трусливый, изредка отмороженный, но мало там где живут, орловские покоя не дают. Курск точно не бомбили, там просто сплошные руины, а что дальше, не знаю. Говорили, что вдоль границы с Украиной радиации нет, там ещё до бомбёжек всё с землёй сровняли. Удачи вам!

Глава 7

Глава 7.

Выбраться на южное направление через восточный перекрёсток Лебедяни, граничащий с конным двором, оказалось несложно: настороженные солдаты больше изучали дальние подступы и осматривали входящих, нежели исходящих. Кони шли бойко и весело, коляска тоже не вызывала нареканий, и мы постепенно втягивались в привычный дорожный ритм. Справа дул летний ветер, лаская небритое лицо, солнце лениво карабкалось на небосклон, и всё в жизни вроде как налаживалось.

Неспешным шагом по прекрасной майской погоде, когда лето ещё не начинает жарить, а весна уже перестаёт морозить, мы достигли сахарного посёлка после обеда, и решили здесь же и заночевать, но вышла незадача: на развилке дорог красовался ДОТ, и мы в нерешительности встали перед шлагбаумом под прицелом неуютно чернеющих бойниц: мало ли какие указания у них были. Здесь мы очень пожалели об оставленном на старой коляске белом флаге, не до него оказалось в горячке боя. Впрочем, долго нас не томили, и спустя минут пять нервного ожидания откуда-то из-за укрепления вышли трое, направившись к нам.

- Комендантский патруль! Ваши документы! – сказал шагнувший вперёд старшина, двое с калашами его грамотно прикрывали.

- Документов местных не имеем, мы издалека и проездом, в посёлке хотим просто перекусить и заночевать, – сказал я, даже не думая смотреть в сторону лежащего рядом автомата.

- Почему я должен тебе верить?

- А я и не убеждаю никого, говорю как есть. Еду с супругой и другом по глубоко личному вопросу, останавливаемся, где принимают, и едем дальше.

- Кто и что внутри?

- Внутри супруга и вещи в сумках, сзади на козлах друг. Под задницей друга в сундуке овёс для лошадей. Все вооружены, не скрываю, но и не угрожаю.

Подойдя к коляске и придирчиво заглянув внутрь – Катерина в обед успела переодеться в обычную походную одежду – старшина ненадолго задумался.

- Ладно, проезжайте, только дальше первой улицы чтоб ни-ни! Здесь важный объект, а время неспокойное.

- Где можно остановиться и поесть?

- По дворам спрашивайте, я без понятия. Или дальше езжайте, в следующем посёлке церковь будет. До нашей вам нельзя, дорога через объект проходит.

Медленно проехав сквозь шлагбаум, мы покатили вдоль той же дороги, цеплявшей посёлок по самой окраине. Ни один двор не выглядел хоть сколько-то привлекательным для постоя, и мы просто проехали дальше, до аналогичного выходного блокпоста, и спустя пару километров и правда въехали в столь же придорожный посёлок. Первая перпендикулярная объездной просёлочная дорога оказалась необитаема, мы въехали по второй, и довольно скоро и правда увидели церковь Архангела Михаила. Во дворе двое, оба средних лет, кололи дрова и складывали в поленницу. Неосвоенными лежали ещё несколько стволов деревьев.

- Добрый день! – поздоровался я, когда коляска въехала на их подворье.

- И вам доброго дня! – отряхивая руки, выпрямился левый, правый молча кивнул. – Что вам угодно?

- Ночлег, еда, здесь или где-то ещё. Трое нас, плюс коняги.

- Можно и здесь, почему нет? Только помогите с дровами немного, если не сложно, и не в порядке расчётов за постой, поймите меня правильно, вдвоём сложно вести хозяйство.

- Да не вопрос! Весь день в пути, размяться не помешает.

- Я отец Григорий, настоятель сей церкви, это мой помощник брат Андрей.

- Стас! Супругу зовут Катерина, там сидит Игорь.

Пока мои парковали коляску и обсуждали постой, я взял пилу и продолжил прерванное отцом Григорием занятие. Вскоре ко мне присоединился Игорь, и до вечера мы несколько уменьшили объём лесозаготовок.

- Спасибо вам за помощь, проезжие! Милости прошу к столу, день сегодняшний не имеет поста.

Пока ужинали, отец Григорий вопросов не задавал, но при чаепитии рассказал о себе сам.

- Видите, живём скромно, вдвоём тянем приход, а большего и не нужно милостью Божией. Нечасто к нам путники заглядывают, церковь не при дороге, вас кто-то направил или сами случайно увидели?

- Да, военные на посту. В посёлок не пустили, ну мы дальше проехали.

- Понимаю, там завод стоит, стерегут как зеницу ока. Вас не спрашиваю, откуда и куда, у каждого своя лямка по жизни, а утром я вас помяну в молитве. Не обижайтесь за скудость общения, я привык больше трудиться, а утешать вас вроде не требуется, – улыбнулся он. – Ко сну отходите как пожелаете, у нас наступают дела вечерние.

Наутро поднялись с церковными, то есть рано, и после утренней молитвы и завтрака тронулись дальше на юг вдоль Дона. Дорога мерно катила сквозь жилые крупные и нежилые мелкие поселения. В Донских Избищах купили мёду, яиц и хлеба, там проходила местная ярмарка. На ночёвку встали в заброшенном посёлке на самом берегу реки.

- Неплохо идём, мужчины, а? – улыбнулась Катерина, пока мы варили яйца в донской воде. – Жаль, консервов нет, надо где-то сушёного мяса, что ли, раздобыть, ну и круп каких, наши запасы на исходе, не додумались впрок закупиться в Лебедяни, всё на булочки да свежее тянуло.

- Да уж, ну будем спрашивать по сёлам попутным, впереди ещё есть дня два до границы обитаемой зоны.

- Не просрать бы эти дня два, – меланхолично заметил Игорь. – А не то возвращаться придётся или в Елец сворачивать.

- Не просрём, не бойся, я тебе сейчас ещё рыбки на закате наловлю, - рассмеялся я.

- Наловит он! Давай, кто больше, то и спать, а кто меньше, рыбу и лошадей чистит?

- Ты про дежурство не забыл ли? – ткнула Игоря в бок палочкой Катерина. – Монастырь не обнуляет очередь.

- Ну тогда сами рыбу чистите! – притворно обиделся Игорь.

- На заре порыбачу, не переживай! – усмехнулся я.

Так, шутка за шуткой, мы и пошли спать – все, кроме ворчуна Игоря. В поле решили дрыхнуть под коляской, заблокировав колёса банальными палками через спицы. А наутро, когда костёр давно прогорел, а заря едва просыпалась над горизонтом, меня, зевающего на всю округу, вытащил в росу Игорь, тут же заняв тёплое ещё место. Пришлось наскоро разминаться, доставать донки с колокольчиками и копать червей. К рассвету удалось наловить несколько хороших карасей и одного окуня, не считая выброшенных обратно двух лещей и краснопёрки, очень уж костлявые они. Новый день начинался здорово!

Рыбу пожарили, и даже что-то осталось на путевой перекус. И снова потянулась бесконечная лента дороги, на этот раз почти без посёлков. Миновав первый после обеда, мы почти сразу упёрлись в блокпост: с дорогой общего пользования здесь сближалась дорога железная, по которой в нашем присутствии на восток паровоз утащил три товарных вагона.

- Стоять! Досмотр! – обрадовал нас дежурный без погон, их скрывала плащ-палатка. – Кто такие, куда?

- По семейным делам едем на юг, через вас проездом, – привычно ответил я. – Я, жена, тесть.

- Оружие, взрывчатка?

- Оружие есть, мы ж не идиоты просто так в дальний путь ехать. Взрывчатки не имеем.

- Стой там, сейчас посмотрю!

Этот весьма придирчиво зарылся носом в каждую крупную сумку и чуть не подпрыгнул, найдя у нас три трубы РПО.

- Это ещё что такое?!

- Для особых случаев самообороны.

- Что же ты врал, что взрывчатки не имеешь?

- Так это и не взрывчатка.

- Короче, за мной в комендатуру, пусть там разбираются! Двигайся давай!

Так, с воякой на передних козлах, мы и вкатили в посёлок. Я обратил внимание, что на стратегически важных наспунктах не было табличек с названиями, этот исключением не являлся: слева по курсу в руднике копался целый тросовый экскаватор, загружая вагоны чем-то белым и сыпучим.

Мы проехали дальше, миновали ещё один блокпост с уже привычной ДОТ, прокатились через половину посёлка и только на площади у казённого вида здания напротив церкви вояка дал сигнал тормозить.

- Стоять, ждать! Присмотрите за задержанными! – сказал мой проводник дежурившему у входа при пулемёте расчёту, исчезнув внутри. Спустя пару минут он появился обратно.

- Ты, иди за мной! Остальным ждать!

Я лишь пожал плечами, передал Катерине автомат и вошёл в здание. Миновал ещё один пост на входе, мы прошли вправо до конца, там располагался кабинет местного начальства. Внутри сидел с важным видом майор, рядом на стуле сержант у печатной машинки.

- Трищ майор, задержаны диверсанты! С автоматами, гранатомётами куда-то ехали!

- Харе врать-то, воин! – осадил я его. – Еду с секретным заданием со станции Раненбург, ввиду нападения орловских и уничтожения крепости Ефремов. Звоните полковнику Иванову!

- Чего ты несёшь? Какого уничтожения? – с выраженным недоверием процедил майор.

- А то что ты тут сидишь и ни хрена не знаешь! Неделю назад орловские взорвали стену крепости и уничтожили ефремовский гарнизон, это ты знал? Под Первомайским в болоте старые боеприпасы рванули, да так, что всю крепость грязью засыпало, это ты знал? И вот мне дано поручение секретного характера, разглашать право не имею.

Майор покраснел, сжав кулаки, но этим и ограничился.

- Сидеть и ждать! Я к радисту.

Безымянный воин выкатил глаза, сержант, наоборот, старался на меня не смотреть. Майор вернулся спустя минут двадцать, всё такой же злой и пыхтящий.

- Какое, на хрен, поручение, когда вокруг война?!

- Не имею права разглашать, – спокойно ответил я. – По крайней мере тебе, полковнику и выше я бы рассказал.

- Пошёл на х*й отсюда! – взревел майор, и я, не обостряя, развернулся на каблуках и спокойно покинул кабинет и здание. Козырнув двумя пальцами пулемётчикам, спокойно сел на коляску, но затем передумал и заглянул в церковь – спросить, где можно разжиться продуктами и заночевать. Заночевать предложили тут же, но настолько уж наглеть я не стал и просто вежливо попрощался. Подходящий магазин оказался на южной оконечности посёлка, туда мы и покатили.

- Что случилось-то? – озвучил общий вопрос Игорь, едва мы выехали из посёлка.

- Да местные вояки за диверсантов приняли по дурости, пришлось импровизировать, помогло то, что тут глухомань и о событиях минувших дней они ни сном ни духом – ни про Ефремов, ни про Первомайский. Вышли на связь со своими, затем пыхтя отпустили.

- Это уже напрягает, нет? – спросила Катерина.

- Нет пока, я ж им морды не бил и не убегал. Пока прокатило, дальше видно будет.

В таком нервном напряжении мы докатили до перекрёстка, направо располагался Елец, налево мёртвый Липецк. Мы поехали направо, заночевав на развалинах замеченной АЗС.

Наутро двинулись на юг, более разбитой дорогой через леса. Это безусловно напрягало: ночью мы не раз слышали с той стороны волчий вой, но выбора не было. Заранее сняв стёкла из окон коляски, мы проверили оружие, накормили коней овсом и осторожно тронулись в путь.

Первые километр или два прошли спокойно, а затем то справа, то слева среди деревьев начали мелькать серо-бурые спины. Крикнув «Волки справа и слева!», я стегнул лошадей, и они, разгоняясь и фыркая, перешли в галоп. Застучали глухие пистолетные выстрелы. Волки пока не нападали, но впереди то и дело мелькали их силуэты. Когда же пара волков выскочила на дорогу и побежала впереди, я вытащил пистолет и открыл огонь. По-моему, я зацепил только одного волка, покатившегося кубарем и тут же попавшего под копыта и колёса, второй скрылся в подлеске.

Внезапно открылась и быстро пролетела какая-то заброшенная деревня, в которой выстрелы застучали чаще. Спустя ещё какое-то время лошади явно начали уставать, и я сбавил темп, поднявшись во весь рост и перезарядив ПММ.

- Видно что? – крикнул сзади Игорь.

- Не, тишина вроде, – ответил я, внимательно всматриваясь в гущу леса. – Мы скольких уложили? Я одного точно.

- Я двоих, – это Игорь.

- Я двоих или троих, – Катерина.

- Не знаю, достаточно или нет, но вроде хватило им.

- Я тоже так думаю, – нервно хохотнула Катерина, Игорь промолчал.

В следующем заброшенном посёлке, на въезде в который стояли две очень красивые церкви интересной планировки – крестообразно-квадратной и круглой – мы сделали большой привал у первого рабочего колодца. Лошади жадно пили, мы же караулили их от волков, но, видно, им и вправду хватило впечатлений.

Спустя ещё несколько часов очень неспешного хода мы въехали в большой посёлок или маленький город Задонск. Город одновременно мёртвый и живой: все дома выглядели оставленными относительно недавно, не больше года назад, но точно не полтораста лет. Более внимательный осмотр подтвердил: вся утварь на месте, остатки одежды и заготовки еды на месте, а людей нет, животных тоже нет. Нам стало очень, очень не по себе, даже откровенно жутко, и ночевать решили ближе к Дону. Ночёвкой встали под старой трассой М4, образовывавшей здесь мост. Было страшно, очень страшно, город никак себя не проявлял, и это пугало больше всего. Не выли волки, не кричали птицы, по эту сторону трассы царила спокойная гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Излишне упоминать, что ночью никто из нас не уснул. Тут же выяснилось, что у нас протухло всё свежее, крупы и овёс, к счастью, эта дрянь не тронула.

С утра, едва солнце показалось над горизонтом, наваждение будто отступило. Мы бы и рады были порадоваться, но с первыми его лучами после бессонных напряжённых суток настроение скатилось в безразличие; кони упорно уходили подальше от города, и мы с большим трудом вернули их к коляске, чтобы увести и её.

Но довольно быстро встал вопрос: идти по дороге на юг или по целине на запад, или завалиться спать в старом ангаре. Мы, не сговариваясь, выбрали ангар. Я с Катериной завалились спать, Игорь остался караулить коней и заодно рыбачить. Спустя пару-тройку часов, когда мы более-менее пришли в себя, спать ушёл Игорь, а мы принялись готовить обед.

- Эээ, ребяты, предлагаю ещё день провести тут, – широко зевая, заговорил из-под коляски Игорь.

Мы молча подняли большие пальцы, после чего дружно расхохотались. Игорь наловил трёх икряных карасей и окуня, для завтрака-обеда, в принципе, хватило.

Затем пошёл рыбачить уже я, Катерина заварила рисовую кашу, Игорь же взялся за лошадей. Когда я вернулся с урожаем, он уже прогулялся на юг и нашёл там мост, значит, скорее всего на запад протянулся полуостров в излучине реки: Дон здесь делал петлю, и по целине на запад мы упёрлись бы в воду. Ужин вышел уже интереснее, и мы задали храпака незадолго до заката. Первым дежурил я.

Забравшись кое-как на крышу ангара, я лениво смотрел по сторонам, баюкая АК и трубу РПО.

После заката и без того жуткая тишина Задонска плавно перетекла в абсолютную и давящую. С трудом досидев до полуночи, я разбудил Игоря и по запаху понял, что вчерашняя рыба, свежая и жареная, заодно с варёным рисом протухли.

- Валить надо! – зевнув, сказал Игорь. – С рассветом, дай Бог ночь пережить, через мост уходим.

- Однозначно! – кивнул я, забираясь под коляску.

Разбудил меня вопль Игоря. Ломанувшись в пространство, я до искр в глазах треснулся об ось коляски, затем пнул Катерину в ноги и получил ответный яростный пинок, сопровождаемый нечленораздельными ругательствами.

Выкатившись в итоге наружу, я поначалу ничего не увидел, затем выскочил из ангара как был босиком и с калашом. Игорь орал с крыши, и я как обезьяна взлетел наверх, чуть не сорвавшись и ободрав подбородок. Игорь просто стоял и орал, я посмотрел в ту сторону, и ноги тут же стали ватными, а автомат повис, зацепившись ремнём за кисть: над городом, там, где ранее возвышался храм, клубился чёрный, чернее предрассветной ночи, дым, свернувшись в воронку. С трудом подавляя панику, я упал, подбив уже охрипшего Игоря под колени, и вместе с ним и оружием, отдавливая бока, скатился по скату вниз. Ох и грохнулись мы! Зато наваждение мигом пропало, и мы, поддерживая друг друга, доковыляли до коляски, у которой во всеоружии стояла испуганная Катерина.

Не говоря ни слова, я взялся ловить перепуганных лошадей, а Игорь с Катериной забрасывать в коляску всё, что лежало и стояло снаружи. Кое-как справившись со своими задачами, я просто дал волю коням, в последний момент не иначе чудом вспомнив, что нам нужно на юг, и туда направил коляску. Мост нашёлся быстро, и стоило нам его пересечь, ужас будто выключился, и я машинально остановил коней. На северо-востоке серело небо, каркала одинокая ворона, а над трассой едва возвышался церковный крест Задонска.

На въезде в первое обитаемое село (а может, деревню), третье по счёту после двух необитаемых, по обе стороны дороги торчали колья, на которые кто-то насадил по человеческому черепу, без нижней челюсти, впрочем. Коляской в это время управлял Игорь, он же и остановил коней.

- Ну-ка все на выход, есть разговор! – негромко произнёс он назад.

- И что дальше? Что это может значить? – непонимающе спросила Катерина.

- Хрен его знает, что угодно может значить! Предлагаю тебе сидеть во всеоружии внутри, нам со стволами наголо также катить, держа ухо востро.

- Угу, и РПО каждому на колени, в том числе тебе, Катюш.

На том и порешив, тронулись. Медленно шагая, коняшки не проявляли никакого беспокойства, я же стоял с автоматом над крышей и зорко всматривался в окружающие дворы. Однако миновала минута, другая, а сельскую пастораль ничего по-прежнему не нарушало: в огородах копались неопрятные люди, где-то далеко блеяли козы, и никаких признаков опасности. Тем не менее мы не спешили расслабляться.

Через пару километров хода по центральной улице мы докатили до небольшой площади напротив очевидной школы. У школы стояли два стола с лавками, на дороге, не перекрывая её, трое: священник и два мужика, все безоружные.

- Доброго дня вам, эээ, дизельныя! – чуть ли не поясно поклонился сначала правый, затем, следуя его пинкам, и двое остальных. – Извольте к столу, мигом накроям, бабы уже несуть!

- Господь да с вами! – явно пьяным голосом произнёс священник, отмахав что-то неопределённое правой рукой в воздухе, чуть при этом не упав.

Крестьянки и правда довольно оперативно накрыли на стол, видимо, имели опыт и готовые к случаю запасы. Обед состоял из простых, но сытных блюд: варёная картошка, варёные же яйца, редька вроде бы с маслом, репка с мёдом, козий сыр, зеленоватые лепёшки, бутыль мутного самогона.

- Отлично! Катюш, ты первая, а мы покараулим пока! – явно не собирался разводить дипломатию Игорь, и я его полностью поддерживал. Местные никак не среагировали, по крайней мере, вида не подали.

Пока мы осторожно кушали – сначала поела Катерина, затем Игорь, из-за плетня вышел бородач в паршивенькой ржавой броне, больше похожей на жилетку с наплечниками. В опущенной руке он держал за ремень обрез.

Едва наши взгляды встретились, я понял: боя не избежать. Бородач, однако, успел лишь махнуть рукой в попытке поймать обрез, прежде чем Катерина из-за угла сзади всадила ему пулю в затылок, выбив кровавый фонтан спереди.

Крестьяне испуганно жались к домам и никакого желания принять участие в конфликте не выказывали.

Тут на улицу выскочили двое молодых, и встали как вкопанные, разинув рты: первый, лысый и бритый, оказался безоружным, второй, с заплетёнными в косу волосами, сжимал калаш без приклада, но так, что открыть прицельный огонь он при всём желании не успел бы.

- Эээ... – явно недоумённо и ничуть не агрессивно начал носитель косы. - Вы старшего чего, урыли?

- А ты как думал?! – картинно сдула дым из ствола Катерина.

- Класс! Трофей забирает убийца, ты наш... эээ, наша старшая! Я Газон, это Ранет.

- Э нет, к чему мне такое счастье? - возмутилась Катерина, Игорь же сообразил быстрее.

- Значит так, Газон и Ранет, слушай мою команду: нас беречь и охранять, ну и ещё тихо провести к Курску.

- А её беречь вдвойне! - я погрозил им пальцем. - Вы что, пешком?

- Не, тачанка на окраине, кто ж в разведку на движке ездит!

- Вы орловские?

- Были разведчиками третьей бригады полковника Рыса Головы, теперь ваши!

- Есть поблизости ещё разведчики?

- Не, откуда? Пока не вернёмся, не поедут. Ну или через неделю, если сдохнем. А так кажную неделю ездят.

- Так, а до Курска сложно добраться?

- Не, чего там, недели две ленивого хода.

- Ваши... Орловские откуда пойдут?

- Не, не через Курск, напрямки как-то, у старш... у Ломтя глянь карту.

Карта у убитого и правда нашлась, там были размечены три варианта маршрутов от Орла до Воронежа, все далеко от трассы на Курск: первый до Воронежа, второй до Задонска, третий до Ельца. Обозначались номерами сёла и, судя по всему, расстояния в дневных переходах между ними.

- Если... Когда вы не вернётесь, следующая группа туда же пойдёт?

- Ага, по шее получив, чтобы за трассу не лезли! Задонск убивает, это все знают, да не все понимают. Мы его и не видели ни разу, Ломоть за мост не водил, не ржавчина в башке-то... была.

- Значит, просто уйдём дальше и всё?

- Ага, наверно. Тут тихо, разведка тока на мосты нужна, самоходы тяжёлые гнать. Тока через Задонск кто ж погонит? Где и волки срать боятся?

- Ну тогда обедайте и в путь!

- Как это - обедайте? Тока после вас!

- А мы уже всё, садитесь. Точно никого больше не приедет?

- Ага! Сюда ж самую ржавчину гонят, которая полковнику Гробу не нужна на фронт, а полковнику Дизелю на заводы. Ну и жрать не дают, патронов тож, лента одна, – хохотнул Ранет.

- Полковнику Грому! Ругать руководство разрешается после второго зуба, а ты ещё пока не в шестерне! – огрызнулся Газон.

- Чего? Какие зубья? Какие шестерни? – покачал головой я.

- Измена и трусость караются шестерней, это когда ноги между колёсами зажимают. Если до второго зуба человек сознаётся, после второго ему делают милость, разрешают ругать кого угодно, кроме Маршала, и после третьего, уже без ног, отправляют или к Полковнику Грому, приковывая к орудиям, или к Полковнику Дизелю на заводы, при кузнях да печах железо горячее ворочать, так я слышал.

- А если обвиняемый не сознаётся и всё равно начинает ругать?

- Руки сожгут горелками.

После этого желание уточнять детали как-то пропало, и мы молча ждали окончания обеда.

Глава 8

Глава 8.

- Следующее село проходим быстро! Пришли вечером, ушли утром! Утром пожрать лучше на ходу, – возбуждённо протараторил Газон, едва мы на закате двумя экипажами прибыли к границе наспункта. Впереди катили Газон с Ранетом на пулемёте и Игорем между ними, позади мы, Катерина при этом отвечала за тыл, время от времени выглядывая через открытые окна.

- Это почему же? – сразу спросил Игорь. – Ваши там что ли бывают часто?

- Ага, Полковник Гром отседова собирался по железке чего-то тянуть, и готовка шла к этому широкая. Может и принести кого.

- Вас не дожидаясь?

- А мы зачем? Это село крепко под нами, наша разведка тут как костыли в колёсах.

Едва миновав уже знакомые черепа на кольях – очевидный знак присутствия дизельных орловцев – тачанка свернула вправо на просёлок, и там уже встала напротив похожего на клуб здания. Газон тут же соскочил и широким шагом вошёл внутрь, почти сразу вытащив оттуда какого-то мужика.

- Давай жратву сюда! Разведка здесь отдыхает! И чтоб ни один хрен не ляпнул о нас!

- Дда-да, канешна! Бабы соберут и накроют, эээ, в клубе! Тудыть милости просим!

- Ночевать где?

- А тамотка, где и всегда!

Пока крестьяне ошалело носились, мы со столь же наглым и независимым видом осмотрели клуб и его окрестности.

- Лошадей покорми! – рявкнул Игорь проходящему, и тот, едва не выронив сумку с чем-то съестным, кивнул, ускорив шаг.

Было понятно, что местные уже привыкли к капризному произволу орловских, и нас без каких-либо вопросов обслужили и за страх, и за совесть одновременно. Когда наутро мы столь же тихо и успешно покинули село, стало ясно, что Газон и Ранет на полном серьёзе сменили политическую ориентацию, оставалось только догадываться, чем это может для нас аукнуться в дальнейшем.

Спустя пять дней ничем не примечательного сельского транзита мы прибыли в последнее перед Курском лояльное село. Здесь нас приняли перед зданием автовокзала, здесь же мы впервые после Задонска разложили карту.

- Скоро будет последнее село, где дизельных знают, но нужно их наездом брать: так далеко на юг мы редко заходим, могут и попробовать по-тихому нас того. А дальше мёртвая земля, тут кажись граница проходила, и никто не живёт. Два дня до Курска, что дальше… – задумчиво излагал Газон.

- Отставить наезд! – перебил его Игорь. – По месту будем смотреть, наехать всегда успеем. Дикое место, смотреть нужно во все глаза.

- Дальше, я слышал раз от другой разведки, – едва ли не впервые подал совещательный голос Ранет. – Дальше, кады эта полоса мёртвая кончится, тоже деревни есть, как их, купола, что ли.

- Какие ещё купола? – отвесил ему подзатыльник Газон.

- Купола, купола… хутора, что ли? – догадался я.

- Да! Точно, хутора! – радостно вернул звездюль обратно Ранет. – Там паны живут какие-то, более дерзкие, чем наши огородники.

- И что это для нас означает? – задумчиво спросил Игорь, стуча пальцем по карте, на которой дальше Курска были обозначены лишь крупные города и трассы между ними. – А означает это необходимость затариться едой для всей компании. Дальше без этого будет сложно.

- То есть как это – дальше?! – панически воскликнул, судя по всему, до последнего не веривший в наше путешествие Газон. – Куда это дальше?!

- Дальше за Курск, в сторону Киева, и даже за Киев, – со вздохом ответил ему я. – Что это для тебя меняет?

- Да я… да мы же разведка с другой стороны! Нас посылают к Дону, а не к Курску!

- Боец, теперь у тебя новое направление! – командирским тоном сказал Игорь.

- Нееет! – закричал Газон, метнувшись со своей тачанки куда-то в лес, даже забыв автомат, «весло» АК-74 без приклада. – Нееет! Нееееет…

- Да уж, накрыло так накрыло, – покачал головой Игорь, когда крики стихли. – Ранет, чего от местных можно ожидать?

- Да на понтах они, сами живут, обмен нужен! Мы тута не были, другие говорили, что патроны и стволы им возили как-то.

- Понятно, иногда подмазывали, - кивнула до того молчавшая Катерина. – А что если этот тарантас с конём отдать, а Ранет пусть сзади на коляске сидит, прикрывает?

- А пулемёт куда? Не отдам! – гордо выпятил грудь Ранет.

- А пулемёт на крышу поставим, – задумчиво ответил я. – Пусть с одной лентой, всё равно лучше, чем ничего.

- Ага, а до того спрятать бы его от лишних глаз, – буркнул Игорь. – А то, боюсь, нормального торга не выйдет.

Щигры, первое село или даже посёлок городского типа с именной табличкой на въезде, имело входной блокпост, на котором дежурили вооружённые двустволкой дед и ПМ молодой.

- А ну стой! – вышел на дорогу дед, подняв правую руку, ружьё спокойно висело на его плече. – Хто такие, куда прёшь?

- С запада на восток прём! – усмехнулся Игорь. – Сами по себе прохожие люди. Ищем отдых и еду.

- Отдых и еду ему надыть! – пробурчал дед, впрочем, так и не сняв двустволку. – Васян! Садись на телегу ихнюю, проводи к председателю, сталбыть, и ветром обратно! А не то выпорю, как в тот раз!

- Да вы чего, Степаныч! Всё сделаю!

- Сделает он! Давай ужо!

Подняв шлагбаум из кривого берёзового ствола, Степаныч, не прерывая ворчания, всё же пропустил нас. Васян нерешительно забрался в следовавшую первой тачанку, и мы столь же спокойным шагом покатили вперёд. Ранет беззаботно вертел головой и болтал ногами, свесив их позади тачанки, не забывая, впрочем, про лежащий на коленях ущербный автомат. Спустя примерно час мы прикатили на центральную площадь, никем не потревоженные: Васян время от времени весело махал некоторым встречным рукой, видимо, этого хватило. Но стоило нам прибыть, как вокруг ненавязчиво образовалось кольцо из десятка вооружённых кто чем мужчин.

- Тута стойте, ща позову каво! – воскликнул Васян, спрыгнув с тачанки и бегом скрывшись в здании, судя по всему, принадлежавшему администрации. Вскоре оттуда показались двое мужчин: полный среднего роста прилично одетый с бляхой на груди и второй, худой как жердь, закутанный в плащ.

- Это вы, значит, новоприбывшие? – скрипучим прокуренным голосом сказал тот, что в плаще, оказавшийся некрасивой во всех отношениях женщиной. – И чего надо? Чего предлагаете?

- Нужен постой и еда, сейчас и впрок. Предлагаем лошадь и повозку, – хлопнул по тачанке спустившийся вниз Игорь.

- Этот дрищ вместе с телегой? – процедила она.

- Да ты чё, баба, электроды попутала?! – аж подскочил Ранет, вскидывая автомат. – На кого пасть разеваешь? Или по кругу давно не прочищали?

- Ты на кого хвост поднял? – ещё более неприятно ответила женщина.

- Может, хватит уже? – перебил их Игорь. – А то у нас и артиллерия карманная имеется, разнести вашу халупу к чертям собачьим труда не составит! Кто уполномочен говорить?

- Марина, я скажу, – как-то скромно шагнул вперёд носитель бляхи. – Мы не орловская область и кланяться в ноги не станем!

- Представь себе, мы сами не дизельные! – ответил ему Игорь.

- По тебе и видно! – огрызнулась Марина.

- Ты, швабра плоская! – неспешно достав оба пистолета, процедила Катерина. – Когда тебя спросят, тогда пасть и разевай, пока я тебе чего не отстрелила!

Марина аж вскипела, сжав кулаки. но тем и ограничилась. Окружающие вооружённые также не делали попыток изменить ситуацию, и Игорь продолжил.

- Не надоело на рожон лезть?

- Вы если сами по себе, оружие уберите и давайте нормально обсудим, – столь же вяло ответил носитель бляхи.

- Не смеши! – спокойно ответил я. – Дураков ищи в другом месте! Если будем торговаться, давай начинать, нет, так мы дальше поедем.

- Успокойтесь все уже, а свою подругу ты лучше запри на замок, а то ты меня знаешь! – внезапно выступил один из стоявших в оцеплении, с АКМС под мышкой, обращаясь к носителю бляхи. – То, что ты председательствуешь, это вопрос поправимый, не ты один можешь хозяйство вести.

Марина испепелила взглядом и его, затем развернулась и демонстративно широкими шагами скрылась в здании. Мужик с АКМС шагнул вперёд, встав вроде и рядом с председателем, но и вроде отдельно от него.

- Меня зовут Юрич, я за самооборону местную отвечаю. Если вам только крыша нужна и еда, давайте обсудим. Ну, Захарыч? Не забыл ещё как переговоры вести?

Захарыч, тот, что с бляхой, менялся на глазах. Деловито подойдя к лошади при тачанке, осмотрел ей зубы, осмотрел все четыре копыта, затем изучил тачанку.

- За это всё дам два дня отдыха с кормёжкой всех, считая скотину, и две весовые бочки еды на выбор.

- Что такое весовая бочка? – спросил Игорь, и Захарыч молча показал пальцем на одну стоявшую чуть за углом здания администрации. Бочка выглядела литров на двести. – Сюда входит зерно лошадям?

- Какое тебе зерно в эту пору? – возмутился Захарыч. – Сами траву да сыр жрём!

- Тогда три бочки!

- Две с половой, и хватит! – махнул рукой Юрич, Игорь, подумав, кивнул.

- Где на постой и с кем за еду решать? – спросил я.

- На постой я вам три дома покажу нежилые, сами выберете. И не смотрите так, дома нормальные, у нас всегда так: народу нет, дом запираем, народ есть, дом заселяем. Обедать приходите к нам на пост самообороны, а, Захарыч? Вместе и покушаем.

- Да, пусть со всеми едят, не домой же носить.

И дом, и пост располагались недалеко, на краю заросшего парка. Дом и правда был нормально законсервирован, разве что не имелось ни матраса, ни коврика, это пришлось получать из закромов в здании администрации у злющей Марины. Получать отправились мы с Катериной и Ранетом, супруга нарочно напросилась, и таки получили, мы в женские разборки не лезли, а эту дуру уже порядком приземлили.

Поужинав со сменявшими друг друга мужиками, кто, видимо, патрулировал окрестности, мы договорились наутро пойти с Юричем и провести осмотр доступных к выдаче продуктов, но тот отмахнулся занятостью, мол, председатель живёт знаете где, с него и спрос.

* * * * *

На рассвете третьего дня мы выступили в очередной опасный и непредсказуемый участок пути. Юрич отказался делиться известными ему деталями, постоянно неаккуратно соскакивая с темы, пришлось привычно готовиться ко всему и сразу. Ранет как-то незаметно вжился в нашу компанию, став полностью своим, а вот Газон так и не вернулся, да и мудрено было бы его ожидать где бы то ни было без заранее согласованного времени и места, а разговоры с постоянно дежурящим на том посту дедом результатов не дали: то ли и правда не знал, то ли не посчитал нужным рассказывать.

Карета забилась продуктами под завязку, главным образом это была редька и репа, редис, горошек и фасоль, молодая капуста, разные листовые салаты и прочая ранняя зелень в ассортименте, соль, несколько головок козьего сыра, три десятка яиц, пять живых куриц и одну жареную, недостаток объёма скрипя сердца закрыли свежезабитой козой, пересыпав мясо солью и завернув в листья хрена с запасом их для регулярной замены, часть козлятины зажарив для текущего употребления.

- Мы реально в колхоз на колёсах превратились, – хохотал до икоты по этому поводу Ранет, особенно глядя на запертых в простенькой клетке и перевозимых на крыше кур. Пулемёт стоял на лафете из сумки для стрельбы над курятником, и Ранету пришлось вставать на сундук, иначе он, будучи среднего роста, тупо до него не доставал.

- Знаете, меня терзают смутные сомнения, - озвучил я неизвестную в этом времени крылатую фразу, едва мы покинули село. – Если они так не желают делиться знаниями, нет ли для нас в ближайшее время такой пакости, что мы погибнем, а наше добро местные преспокойно заберут?

- С языка снял, – усмехнулся Игорь. – Да вот хрен им, предлагаю свернуть на юг к трассе, а не катить напрямик.

- А если дороги нет?

- Разберёмся, что мы, по полю не проедем?

Так, слово за слово, свернули на юг после обеда. Выбор имелся: свернуть раньше по накатанной колее или позже, по нехоженой? Выбрали вторую, и к вечеру прибыли на дамбу заросшего пруда, у которой в нескольких избах жили рыбаки. И здесь лицом к лицу мы повстречались с Юричем в компании четырёх конных. Надо было видеть его лицо! Смесь удивления, досады, разочарования и много ещё чего. Демонстративно нас игнорируя, они забрали у рыбаков улов, после чего укатили в закат, мы же преспокойно забросили свою пару донок и приступили к ужину: спать этой ночью нам явно не придётся, будем также дежурить, на этот раз по двое.

Наутро, зевая на все окрестности, мы позавтракали холодной рыбой, сменили хрен на козлятине и тронулись дальше на юг, вскоре снова свернув на древний едва угадываемый просёлок вдоль местной речки-вонючки. Тихо и осторожно дойдя до её истока, свернули на юго-восток и уже после обеда направили Ранета в дальний дозор, как оказалось, не зря: впереди располагалось ещё одно малое рыбацкое поселение, и там нас явно ждали, но ждали небрежно, всего лишь собрав десяток вооружённых людей в одном месте.

Перед самым рассветом Ранет с Игорем, взяв две трубы РПО, исчезли в тумане, а спустя час в том направлении один раз громыхнуло, затем раздались несколько одиночных выстрелов, и спустя полчаса к нам прискакал запыхавшийся Ранет: атака удалась, всех накрыло в одном доме, и они с Игорем лишь добили немногих выживших.

* * * * *

К обеду, отмахав спозаранку дневную норму, мы встали лагерем в одном из заброшенных поселений под самым Курском. Игорь с Ранетом ехали на добытых ранее лошадях, также мы забрали всё найденное оружие, и Ранет был безмерно рад как собственному коню, так и полноценному автомату в комплекте с пистолетом. Я навечно оседлал коляску, меняясь по настроению со скучающей Катериной, а иногда и управляя экипажем вдвоём. В лагере дожарили козлятину и устроили себе воистину праздничный ранний ужин, сдобренный яичницей с луком.

- Так, дамы и ребята, – громко рыгнул Игорь. – Извиняюсь. В общем, дежурим как обычно, но моё предложение такое: до предрассветных сумерек дежурят Стас со своею женою, с утра мы с Ранетом привычно уходим в разведку, узнать получше, насколько и как именно город мёртв. Возражения не принимаются, все голоса за. Но к нашему возвращению чтоб был нормальный обед с птицею! И ничего не знаю, осваивайте силки и ловушки!

- А можно вопрос? Вам куда вообще и зачем? – спросил Ранет.

- Нам, Ранет, за Киев немного, одно дело решить, одну вещь доставить в одно место, – спокойно ответил ему я, доверие Ранет полностью оправдал.

- А идёте откуда?

- О, очень издалека, ты даже не представляешь насколько. Больше года в пути. Ты представляешь себе, где Сибирь расположена?

- Так, где-то на востоке.

- Ну вот где-то на востоке мы и живём.

- Обалдеть! И оно чего, так надо, прям сюда оттуда?

- Надо, Ранет, надо.

На рассвете, оставив нас с Катериной готовить обед и обслуживать лошадей, Игорь с Ранетом снова укатили в разведку.

К вечеру оба – слава Богу! – вернулись, и довольно быстро, шли на рысях, это несколько настораживало. Когда подъехали, Игорь спешился первым, долго пил, и лишь затем рассказал о результатах разведки.

- В городе однозначно делать нечего! Мы на развилке стояли, в бинокли смотрели, и усмотрели каких-то обезьян, что ли, меньше людей точно, но руки-ноги длиннее. По домам скакали и вроде что-то лаяли, резкие звуки издавали, короче. Нас рассмотрели или нет, я не понял, с полверсты до них было. Ну я сказал уже, в город не суёмся, обходим оттуда же, с развилки, есть там дальше поворот на юг.

- Да уж, только обезьян нам для полного счастья не хватало, – покачал головой я. – В обход так в обход, благодарю за разведку!

- Да брось ты! – отмахнулся Игорь. – А Ранет, тебе скажу, как ящерица ползает, раз – и нет его, талант у парня.

- Да я чего, умею и умею, – как-то неожиданно застеснялся он. – Ужин готов?

Этим вопросом он спровоцировал общий хохот, который перескочил и на него. Пусть на ужин мы приготовили ту же рыбу, разве что иной модели-породы, и под тот же гарнир с добавлением яиц (здорово всё же иметь кур на крыше, хоть и воняют знатно), ели все с аппетитом.

Наутро двинули не самого сранья – Бог его знает, какой там циркадный ритм у этих мартышек, а нам поспать охота – и до упомянутой развилки докатили быстро и спокойно. Ранет ситуативно пересаживался на коня, когда шёл в разведку, или ехал на закорках у пулемёта, привязав коня к коляске, когда в разведке необходимости не возникало.

Приблизиться к многоэтажному микрорайону (точнее, его огрызку) нам всё же разок пришлось, там, где объездная на протяжении полутора километров касалась города. Тут уж Ранет, естественно, катил отдельно, зорко следя через прицел автомата за домами. Никаких обезьян, равно как иной крупной жизни, мы не застали, лишь пение утренних птиц сопровождало нас до поворота на юг. Зато Ранет же и явился причиной нашей внеплановой попытки мародёрства: приспичило ему вдруг сбросить большой груз, и не где-то, а в придорожном складе, откуда он выскочил спустя положенное время, довольный как слон, неся с собой – я чуть не свалился вниз от смеха – малость потускневший, но вполне рабочий смеситель из нержавейки.

Внутри нашлось многое, почти всё в виде невнятной трухи, но керамика, цветмет и нержавейка относительно и абсолютно бесполезно сохранились. Не тащить же с собой все эти итальянские унитазы? Красиво, удобно, но больно тяжёлые и хрупкие, а уж воды сколько требуют… не для походных нужд, в общем. На такой весёлой ноте двинулись дальше.

Спустя ещё час докатили до моста через реку Сейм, и здесь встала проблема: моста как такового не существовало, вместо него река несла свои воды поверх разномастных обломков железобетона, лежащих относительно ровным слоем: полотно просто упало между опор вниз.

- Ну и как дальше? – опуская нецензурную брань, выразил общее мнение Игорь.

- Как-как, каком кверху! Дорогу прощупывать, тут метров двадцать всего, – в тон ему огрызнулся я. – Не думаю, что мы быстро другой найдём, если вообще они сохранились.

Нарубив слег, мы прозондировали потенциальный брод сначала пешком, благо температура воды позволяла, а глубина была ниже пояса, нашли и обозначили несколько плохих мест. Перегнали на ту сторону обеих свободных лошадей, перенесли всё добро из коляски, затем очень медленно, толкая экипаж за колёса, начали его переправу. В двух местах едва не застряли, но с раскачки преодолели и их, в итоге выбрались на противоположный берег без потерь.

- Эй, там есть кто-то! – прискакал самовольно ушедший в разведку Ранет, пока мы комплектовали коляску обратным порядком. – Какие-то сгорбленные лазят, чего-то ищут.

- Какие ещё сгорбленные? – чуть не подпрыгнул я, схватив автомат. – Где?

- Катюш, посиди в коляске, мы прогуляемся, – начал было Игорь, но Катерина внезапно вызверилась.

- Сам сиди! Достало уже в заднице плестись. Сходим со Стасом и Ранетом.

Игорь молча пожал плечами, а мы поднялись по откосу наверх, и вскоре заметили слева на заросшей лужайке те самые горбатые фигуры, что-то высматривающие в траве. Размером чуть крупнее человека и явно его пропорций, но руки значительно длиннее.

- Знаете что, валим отсюда по-быстрому! – прошипел я, чему возражений не последовало.

Лошадям, однако, понятие тишины никак не втолкуешь, и несколько раз они заржали, пока вытягивали экипаж наверх. Когда мы вновь оказались на трассе, горбуны пропали с глаз долой. Как мы драпанули! Лошадей загонять не стали, но быстрой рысью какое-то время пробежали, пока слева не показалась старая церковь. Возле неё суетливо толпились эти горбуны, то входя внутрь, то выходя наружу, все какие-то взлохмаченные, с неопределимыми мордами. Это они что, волосы нарочно дыбом поставили? И второе: как они нас обогнали?!

Не сводя с них глаз, мы поскорее убрались подальше, но горбуны так и остались со своей непонятной суетой позади. К счастью, это были единственные крупные животные, кого мы так близко встретили до вечера. Другие или такие же горбуны встречались ещё дважды, но далеко, мы даже не были уверены, одного ли они вида.

...и снова видение, на этот раз я в роли командира пункта боевого управления комплекса С-500, стоящего под Курском. За окном ночь, на радаре множество целей, наших и чужих, чужие все за границей РФ.

- Видишь пару F-16? Лишь бы к нам не свернули, наши 25-е их отгоняют пока. Это ж чистые янки, не свинопасы, с ними ухо в остро держать.

- Да, пока поодаль кружат.

- Ну и пусть кружат, лишь бы не свернули.

- И чего им неймё...

Тут появляются призраки: несколько точек – до трёх – то появляющихся, то исчезающих, но стремительно приближающихся к нам откуда-то с территории Украины. Ближайший ко мне оператор, лейтенант Серёга Винокуров, выплёвывает сигарету в экран радара, я сбиваю локтем стаканчик с кофе на пол.

- Три стеллса! Цели низковысотные, не маневрируют, курс два четыре три на сближение, дальность двадцать!

- Противоракеты к бою! Все двенадцать! Пуск по готовности!

- Есть захват первой! Второй! Отбой по второй!

- Дальность десять, курс ноль три пять, цели удаляются!

- Вижу пуск! Две... три ракеты пошли! Четыре!

- Первая цель в захвате! Две не могу поймать!

- Тревога по всем командным цепям! Предполагаемая цель Нижний!

- Первая ракета промах! Вторая... есть совмещение! Три... четыре... поражение подтверждаю! Цель один сбита!

- Цель два есть захват! Дальность двести восемьдесят! Цель три потеряна! Не вижу третьего!

- Все восемь в запуск! Ракеты ушли!

- Какого х*я Рязань молчит?! Там же два 400х!

- Держи цель, держи!

- Цель два поражена! Дальность триста сорок! Цель три не наблюдаю! Цель три не наблюдаю!

- Есть цель три! Поздно, бл*дь! Он разворачивается!

- Фиксирую пуски с Рязани, ракеты пошли!

- Есть там кто ближе, почему не сбивают нахрен?!

- Пуски под Нижним!

- Цель три поражена! Цель три поражена!

...видение прерывается, я выныриваю в реальность.

- Что на этот раз? – спросила держащая мою голову на коленях Катерина.

- Пост ПВО, противовоздушной обороны, пропустили два самолёта, видимо, один из них тот, что под Ряжском упал. Интересно, хоть один долетел?

- А куда летели?

- Вроде под Нижний, в смысле Новгород.

Ночевать встали на старом посту ДПС за двумя развязками трассы, воду, правда, пришлось таскать из колодца за пару сотен метров, с территории одного из старых домохозяйств.

Глава 9

Глава 9.

Наутро для нас начался новый, но абсолютно монотонный ритм движения: ходовой день по бывшей трассе, редкие остановки, ситуативный сбор полудиких овощей с бывших огородов, ночёвка у первого встреченного к вечеру водоёма, обслуживание лошадей и кур, рыбалка и сон. Питание втянулось в столь же однообразный ритм: экономный расход соли, рыба, яйца, зелень, изредка подстреленная птица, один раз даже завалили кабана.

Таким макаром за неделю абсолютного безлюдья мы добрались до бывшей границы между РФ и Украиной, тоже бывшими. Интересно было наблюдать за остатками этой заградительной системы: создалось впечатление, что через этот КПП специально проехала тяжёлая бронетехника, напрочь сметя все навесы, стойки и прочие условности. Центральный пост сохранился также частично, ну насколько может сохраниться капитальное здание после попадания артиллерийского снаряда или тяжёлого беспилотника.

Украинское КПП оказалось намного скромнее, потому его, надо полагать, и не заметили, так, обстреляли походя.

Останавливаться не стали, просто покатили дальше, и к вечеру встали на постой в одном из бывших сёл, прямо за мостом через местную речку-вонючку: деталь, ничем не отличающаяся от российской стороны.

Так миновала ещё одна неделя в дороге, и лишь спустя этот отрезок времени мы впервые встретили людей. Произошло это в городке Борзна. Мы спокойно катили по бывшему асфальту, и за очередной рощей нам открылась прямо-таки сельская, пейзанская пастораль: пан в традиционнейших шароварах и сапогах, выцветшей серой рубахе и с автоматом вместо сабли, пас прутиком полдюжины барашков. Увидав нас, он тут же погнал своё невеликое стадо прочь, что-то причитая и постоянно оглядываясь: верный признак близости жилья.

- А ты смотри, жизнь-то налаживается! – рассмеялся Игорь. – Ишь как драпанул.

Спустя ещё минут двадцать пути справа открылся вид на реку и предсказуемые задворки явных огородов.

- У реки встанем или с людьми в контакт войти попробуем? – спросил Игорь, замедляя коня.

- А давай заглянем! – усмехнулся Ранет.

- Думаю, можно, авось еды какой раздобудем.

На том порешив, свернули по бывшей дороге, которой явно почти не пользовались, и довольно скоро въехали в село. И сразу бросилась в глаза разница с русскими сёлами: наши селились бок о бок, плетень к плетню, а панове хорошо если через разрывы в три заброшенных огорода, а то и все десять, зато объединяя в один хутор два-три соседних. И хутора словно вымерли: мы проехали пять очевидно обитаемых, прежде чем встретили первых хозяев, вышедших к плетню и осторожно поздоровавшихся.

- Доброго дня панам гетьманам! – поклонилась женщина, а больше никого мы пока не увидели.

- Доброго дня и тебе! – кивнул Игорь. – Мы не гетманские.

- Москали?! – враз упавшим голосом вырвалось у неё.

- Нет! - рассмеялся Игорь. – Из Сибири мы, не москали.

- Не москали, то кацапи, – махнула рукой она, но уже спокойнее. – Так чого ж вам потрібно?

- Ночь переночевать, самим поесть, коней накормить, – всё так же ровно ответил Игорь, не склоняясь ни к наезду, ни к задабриванию. – Если есть желание и возможность, разумеется.

- Анна! Це що ж, до нас? – всплеснула руками вторая женщина, значительно моложе и со смежного огорода.

- Так, кацапи на постій просяться, – как ни в чём не бывало продолжала Анна.

- Так треба ж Левко звати!

- Ти молода, от і поклич! – усмехнулась Анна.

- Сама поклич! Як на ніч, так до себе, а як кацапи, то я клич? – взвилась молодая.

- Дзвінко, їй-Богу, я тебе зараз цими граблями! Бігом, щоб тебе! – топнула ногой Анна, затем снизошла и до нас. – Ну, ви бачите? Москалі ваші всіх панів перебили, щоб їм у пеклі горіти! А тепер на двох-трьох одного пана вдень із вогнем не знайти! Заходьте, коней напоїте і самі напийтеся, а там пан Левко вирішить.

Я, едва сдерживаясь, чтобы не умереть со смеху, тряхнул вожжами, подводя коней к колодцу, затем спешился. Тут же вышла наружу и Катерина, да и вся наша компания разом собралась вокруг колодца. Сообразив, мы с Игорем разошлись по сторонам, но меня перехватил за рукав Ранет, мол, сам сделаю.

Пан Левко вернулся с Дзвинкой спустя наверно час, и, судя по летящей походке девушки, он мог бы и не задерживаться. Анна испепелила её взглядом, но тем и ограничилась.

- Доброго дня, наш любий пане Левко! Ось кацапи на постій прибули невідомо звідки, що робити?

- Доброго дня! Кацапи, кажеш? А ну, хто такі, що треба? – пан Левко был возрасту и росту среднего, полноват, шикарно усат, в руках играл нагайкой.

- Люди прохожие, постоя просим, – мирно улыбнулся я. – Завтра дальше поедем. Мы можем и в поле встать, как обычно, но увидели живых людей впервые за минувшие недели, решили подъехать, поговорить.

- За тижні, кажеш? А де їдеш?

- Ммм… издалека, очень издалека, из-за Урала, скорее даже из Сибири, – с трудом и больше по наитию разбирая некоторые слова, ответил я.

- О як! І куди?

- Дальше, за Киев.

- Цікаво, цікаво. То що ж, заночувати треба? То можна, але щоб на моїх жінок навіть не дивилися!

- Не переживай, нам бы просто по-человечески отдохнуть.

- Горілки і сала немає, самим мало, але погодувати погодуємо, не москали які.

К вечеру к пану Левко ненавязчиво подтянулись ещё два соседних пана (без жинок), и горілки і сала как-то само собой образовалось на столе. Мы от себя добавили яиц, соли, и беседа как-то завязалась. А к темноте уже нестройно подпевали на знакомые мне народные песни.

Наутро, которое оказалось ближе к обеду, один из вчерашних панов, пан Микола, пригласил в баньку, и мы поочерёдно помылись – ну какой же это кайф, после всех былых и в преддверии грядущих купаний в реках! И остались ещё на день и на ночь. А вот на ночь Игорь и Ранет куда-то пропали… я не стал уточнять. Утром нас провожала уже компания человек из десяти, выступал за всех пан Левко.

- Ну що ж, хоч ви й кацапи, то теж люди, якби більше таких, може, й війни б не сталося. А що від того! Доброго шляху та добрих панів по ній! – махнул он на прощание сложенной нагайкой.

* * * * *

И снова полетели дни без единого человека. Может, они и были, хочется верить, что были, но в наших местах стоянок и ночёвок следов человеческого бытия мы не наблюдали. Через несколько дней, кажется, пять, мы прибыли в Топчиевку. О, это село жило совсем не как Борзна! В этом мы убедились, едва подъехали к границе, её то ли охраняли, то ли просто так стояли, трое конных при оружии. Нас остановили.

- Стій! Ви куди, до Олішівки чи Серединки?

- Не туда и не сюда, прямо нам, на Чернигов, – ответил Игорь.

- Це навіщо ще? – удивился задававший вопросы.

- Не понимаю, - пожал плечами Игорь.

- А, москаль! Мови правильної не знаєш, - махнул рукой он.

- Мы не москали, мы кацапы.

- Так ну? А що ж по-москальськи говориш?

- Короче, тебе чего нужно от нас?

- А тобі навіщо до міста?

- Да чтоб тебя… Нам нужен ночлег, это ты понимаешь?

- А, ну тоді тобі в Олішівку, так би й сказав.

На том таможенные мероприятия внезапно закончились, мы даже обсудить ничего не успели. Олішівка так Олішівка, какая разница? Тем не менее, ехали мы до заветного постоя больше часа, но вот и село. И сразу стало понятно, отчего конные нас спрашивали: справа на въезде имелась старая когда-то асфальтированная площадка, сейчас на ней явно бузили местные. Точнее, толпа что-то доказывала двоим конным, а те помаленьку сатанели. Один из конных имел шапку с двумя расходящимися перьями и какую-то палку с шаром на конце, видимо, признак власти, второй ограничился более очевидным признаком в виде РПК. Но, едва нас заметив, гетман (вроде бы так они выглядеть должны) со спутником тут же пошли на сближение.

- Ім'ям святої гетьманської влади булави та бунчука! Закликаю вас на службу розігнати цю череду свиней, податок платити не бажаючих! – гордо сказал он, глядя главным образом на наш пулемёт.

- Цих виродків да гетьманов – геть! Ми самі собі влада! – выступил достаточно здоровый казак с автоматом.

- Стволы не убивают, – медленно и зло ответил Игорь. – Убивают люди! И если вы сейчас же не прекратите этот балаган, Ранет! Слышишь меня? Срезай очередью всех, и гетьманов, и на геть посылающих.

- Есть, командир! – ещё более зло дёрнул рычаг пулемёта Ранет, разворачивая его в сторону.

- Если есть власть, она должна на людей опираться! А люди её поддерживать! Я двадцать лет производство тяну, с рядовых начинал, и никому геть не сказал просто так! – вещал Игорь как Ленин с броневика, я же держал автомат вроде и небрежно, но так, чтобы разом пресечь любые попытки его устранить.

- А нагайкою тобі спину не пестили, москаль? – нехорошо щурясь, процедил гетман.

Зря он это сделал, придурок: Ранет, опираясь одной ногой на сундук, а второй на открытое окно двери, одной короткой очередью за полсекунды сложил обоих. Тут же из коляски выскочила Катерина, держа толпу на прицеле двух пистолетов.

- Так їх, дармоїдів! Які ж ви москали? Москаль гетьмана б у сраку цілувати поліз! Ви нашому козакові брати! – гордо ответил здоровяк. – Милості просимо до Олішівки! Петро, займися кінними, що на дорозі! А ви за мною слідуйте, мене звуть Михайло, я голова Олішівки.

Тут же без зазрения сбросив труп гетмана на землю, Михайло, даже не посмотрев на него, стянул пулемёт с его спутника, залез на гетманского коня и гордо покатил впереди. Мы, не раздумывая, направились следом. Михайло поравнялся с Игорем.

- Ви куди прямуєте, чого шукаєте?

- Издалека, Михайло, очень издалека. И далеко, за Киев. У вас бы переночевать, отдохнуть.

- Це ми просто! А на завтра ярмарок буде, відпочинемо, погуляємо! Доброї людини ми завжди раді!

Это село оказалось более оживлённым, дворы, конечно, шли не один к одному, но всё же не так редко. Нас расположили в большом доме недалеко от центральной площади со зданием администрации. Ярмарка, я так понял, планировалась на том же пустыре, где остался лежать гетман.

Посвятив остаток дня привычным бытовым делам, мы посетили баньку и с виду спокойно разошлись спать, на самом деле почти не смыкая глаз и поочерёдно кимаря. Утром встретили с широкой зевотой, ох Михайло и насмеялся от души! Зато к обеду народ с этого и близлежащих сёл накрыл столы, и началось торжество, я и не думал, что народ так скоро начнёт полноценное веселье, чему я, впрочем, был только рад. Мы сами наплясались, наелись и напились, чтобы к вечеру ни живые, ни мёртвые свалиться на кровати. И лишь наутро третьего дня (считая день прибытия первым) Михайло завёл разговор о делах насущных.

- Доброго ранку! Ну як, відпочили, душевно? Тоді давайте за справи переговоримо.

- Давай переговорим, почему нет, - пожал плечами Игорь.

- Ви самі як далеко зібралися? І чи надовго?

- За Киев, как и говорил. Надолго ли? Без понятия, как получится.

- А навіщо?

- Что? А, понял. Дело одно семейное завершить. И обратно потом.

- Усі вчотирьох, отже?

- Да, а что? – уже напряжённее спросил Игорь.

- Та нічого, не хвилюйся! Хлопець ваш, Ранет начебто багатьом дівчатам глянувся, може, залишиться він тут? Він ніби й не проти, вчора нарозхват був, та й ти теж відпочив душевно.

- Нет, Михайло, я с нашими до конца, а Ранета сам спрашивай.

- Да я не знаю даже, – снова как-то засмущался Ранет. – Если отпустите.

- Ранет, ты сам к нам пришёл, мы тебя не удерживаем силой, - улыбнулся я. – Ты очень много для нас сделал, и мы не можем тебя в чём-то ограничивать.

- Тогда я останусь?

- Оставайся, – с улыбкой положила ему руку на плечо Катерина. – Строй свою жизнь, создавай семью.

- Спасибо и вам большое! Вытащили из самого пекла, с собой взяли! Ну вы на обратном пути заезжайте, буду рад вас видеть!

- А я вам на подяку розповім про Київ і як до нього дійти.

- Первую половину не понял, за вторую спасибо, – хохотнул Игорь, и Михайло тоже рассмеялся.

Как бы ни было сладко отдыхать, дорога звала, и мы, снова затарившись зеленью и небольшим количеством копчёной курятины и рыбы, отправились в путь. Ранет, окружаемый непривычно большим числом дивчин – аж тремя – нетипично краснел и широко улыбался, баюкая неразлучный калаш, который мы ему оставили. Не тот огрызок, а нормальный АКС. А вот пулемёт не отдали, как ни просили, ещё и сторговав для него патронов для набивки ленты до конца (лента-сотка имела меньше половины занятых ячеек). Под этот пулемёт нам изготовили укладываемую на сиденья добротную полку и откидываемое окошко в задней стенке коляски – так, на всякий случай для нашей начинающей пулемётчицы.

* * * * *

По совету Михайло в Чернигов мы не пошли, разминувшись с городом по развилке, а перед пересечением моста через Десну заночевали по его рекомендации в Ивановке. Этот мост частично уцелел, имея обрушения лишь на некоторых участках, видимо, там, куда попадали прилёты. Ехали медленно, затаив дыхание, всё же при ширине реки едва полтораста метров мост из-за пологих берегов оказался вчетверо длиннее. Но ничего, пара новых коней, которых мы впрягли вместо рысаков после ухода Ранета, тянула справно, рысаки же шли на привязи, отдыхая. Возле каждого пролома у меня сердце в пятки уходило, так и тянуло заглянуть вниз и остаться смотреть на пробегающие внизу волны, но вот мост кончился, и спина начала малость подсыхать, проветриваясь сквозняками.

Ночевали у прудов, до рассвета слушая пение лягушек, зато на зорях вытянули нескольких некрупных карпов и линей: копчёности подошли к концу, да здравствует рыбная диета! А вот со следующей ночёвкой вышла оказия, город Славутич выгорел дотла, несмотря на расположенную в стороне промзону. На него что, зажигалку сбросили? И в этом месте нам предстояло ночевать. Мы выбрали иное: проехав жуткий город в сумерках, на ночлег встали поодаль, восточнее, пусть даже пришлось потратить лишний час. Лошади, однако, нервничали, и мы, не сговариваясь, свалили первое попавшееся сухое дерево и сложили костёр. Затем ещё одно, не сухое, затем ещё.

Однако едва мы закинули в костёр-нодью первые полена второго дерева, в темноте на севере показались три пары глаз, на высоте, не сулящей ничего хорошего. Не говоря ни слова, мы с Игорем вытащили из коляски пулемёт, глаза меж тем всё так же перемещались поодаль, а их обладатели издавали какие-то странные звуки, отдалённо напоминающие свиное хрюканье.

Я запалил ветку потолще и, едва она разгорелась, запустил в ту сторону, подбросив повыше. Нашим взорам на пару мгновений открылись три свиноподобных широкоскулых животных со здоровенными торчащими наружу зубами. Если бы энтелодоны не вымерли, я бы принял тварей за них.

Игорь, не говоря ни слова, растянулся за пулемётом и выдал недлинную очередь по этим псевдосвиньям. Раздался яростных визг, но твари не атаковали нас, просто глаза пропали из поля зрения, видимо, они убежали. На рассвете мы не нашли ни одного тела.

Не выспавшиеся и злые, мы отправились дальше. Миновали ещё два посёлка, впереди ожидал железнодорожный мост: автомобильные в ближайших окрестностях отсутствовали. Этот мост нас напряг ещё сильнее, будучи протяжённостью около километра, он был железнодорожным, то есть стальным. А в каком состоянии находились его несущие конструкции, мы понятия не имели.

Естественно, пока коляска стояла на нашем берегу, мы прошли мост в обе стороны, тщательно его осмотрев. Рельсы и шпалы вроде были на месте, но доверия к шпалам у нас всё же появилось: они оказались бетонными, всё же не деревянными. Осталось как-то внушить коням, чтобы ступали ровно по шпалам.

И мы поехали… Медленно, шаг за шагом. Кони спотыкались, но из-за неспешного темпа тут же выравнивали шаг. Колёса стучали по шпалам, каждое возле своего рельса: ширина коляски позволяла катить по колее изнутри. Я не знаю, сколько потов с меня сошло, пока я, глядя почти исключительно коням под ноги, не увидел наконец там не бесконечно далёкую гладь реки, а обычную насыпь, из которой торчала какая-то сухая травка.

Последняя ночёвка перед Зоной прошла в каком-то бывшем селе. Периметр уже чётко просматривался километром далее, но Зона молчала, никак не напоминая о своём присутствии.

- Стас, далеко нам ещё? – задала логичный, в общем-то, вопрос Катерина, мешая прутиком угли в костре.

- Дня три, может, четыре, пока эту стену обойдём до ближайшего входа. Ближайшего к месту я имею в виду. И это если он открыт. Или мы сумеем его как-то преодолеть.

- То есть можем и не суметь? – с нажимом спросила она.

- Можем, дорогая, можем. Но, прежде чем убедиться в этом, в том, что придётся лезть по стене, мы обойдём её, эту стену, вокруг. Она так-то невысокая, свяжем лестницу или какие ходули, я не знаю.

- Отличная перспектива, нечего сказать, – горько усмехнулся Игорь.

- Увы, ничего иного предложить не могу.

На этой несколько напряжённой ноте пошли спать.

Глава 10

Глава 10.

Бетонная кольцевая автодорога Периметра за эти годы, конечно, и проросла, и частично выкрошилась, но, будучи в кои-то веки отстроенной на совесть, по большей части сохранилась. Сам же Периметр при его приближении вызывал у меня непередаваемый всплеск чего-то такого в груди, что сложно описать словами.

- Это оно и есть? – спросил Игорь, когда мы выехали на кольцевую, и я специально остановил коляску.

- Да, Периметр Чернобыльской аномальной зоны отчуждения. Мощнейший железобетонный барьер.

- К нему не опасно прикасаться? Радиация, там, я не знаю? – спросила Катерина.

- Да нет, он и раньше-то был безопасен, тем более снаружи, тем более сейчас. Трогай смело.

Катерина как-то так заглянула мне в глаза, что я шагнул за ней, а она, перед тем как коснуться серого пыльного бетона, взяла меня за руку. Я тоже потрогал стену, но ничего не почувствовал, лишь тёплую шершавую поверхность. Ну здравствуй, Зона! Ты меня позвала, и вот я пришёл, встречай же!

А потом настали насквозь монотонные и однообразные часы движения по этой кольцевой. К исходу первого дня мы вышли к КПП западных военных и ненадолго здесь задержались. Моих спутников весьма впечатлили все эти заграждения, бетонные блоки, ржавый вертолёт – научный Сикорский – да и весь масштаб сооружения. Вблизи ворот становится особенно заметна толщина стен, и ощущаешь себя котёнком, смотрящим со шпалы на рыло тепловоза.

- Это что, ворота? – задала забавный вопрос Катерина.

- Ага, ворота, отсюда западные, то есть иностранные военные в Зону проникали. На самом деле по ту сторону сплошные болота, но КПП нужно было организовать подальше от нас, а то что им эта нехоженая часть Зоны досталась, никого не волновало. Ну и пробухивали здесь вахты, в основном летая вертушками в командировки.

- Интересная постановка вопроса, – хмыкнул Игорь. – Оно правда так было?

- Правда, правда! Давайте ужин готовить, а не то я вас кусать начну!

Ночевать на обочине бетонной трассы среди полей и лесов было привычно и не страшно, жути добавляли всплывающие в памяти образы, приходящие из-за хорошо заметного Периметра. Но никого кроме меня это не беспокоило, а я старался не подавать вида. Катерина наверняка что-то замечала, но поддерживала не словами, а теплотой объятий.

Наутро мы вновь катили по бетонке, на этот раз разнообразия ради не с юга на север, а с востока на запад, к единственному на многие километры мосту через Припять.

К моему превеликому облегчению, мост, к которому мы прибыли в обед, не разрушился настолько уж капитально, и Игорь уже привычно и непререкаемо первым преодолел его в обе стороны.

- Нормально, бетон вроде цел, за остальное не поручусь! – обрадовал он нас по возвращении.

Мост преодолевали сидя на козлах во всеоружии, сумка с артефактом висела у меня за плечами, так, на всякий случай. Час монотонного хода по серому, усыпанному листьями и собственным крошевом мосту, высоко над несущими свои могучие воды рекой Припять… я не знаю, сколько раз у меня между лопаток стекал холодный пот, а волны адреналина одна за другой поднимали дыбом волоски на всём теле.

Но эти предосторожности оказались напрасны, лошади спокойно сошли с бетона моста на бетон продолжающейся кольцевой. Единственное, что мы сделали, это обновили воду в вёдрах, сразу напоив коней и накипятив запас себе, заодно и пообедав.

Я не смог удержаться и вернулся на мост, просто постоять и посмотреть вниз и вдаль, настолько чарующей, великой и могучей открывалась панорама. Припять несла свои воды сквозь просевшее сетчатое ограждение между крыльями Периметра, серыми клиньями вдававшимися в вечно стылые воды и вспенивающими их в буруны.

- И правда завораживает! – обняла меня сбоку тихо подошедшая Катерина. – Любимый, а почему мы с юга не пошли? С другой стороны?

- Дольше и сложнее, место, куда нам нужно, расположено ближе к центру, с юго-западной его стороны. То КПП, куда мы идём, ближайшее.

А после обеда, когда солнце только думает, начинать ему закат или ещё подождать, мы вышли к заветному входу, малому КПП в Дерновичах. Былые навыки вспоминались сами собой. Как только мы оказались напротив КПП, я вспомнил о расположенной где-то неподалёку нашей старой сталкерской базе в Денисовичах, а оттуда уже рукой подать – через Дикие Территории – до завода Росток. Какое счастье, что в приоткрытых воротах ржавел уничтоженный БТР, не давший створкам запечатать этот вход. Видимо, когда началось, кто-то (наёмники, кто ж ещё) рванули на прорыв, а вот персонал охраны Периметра оказался категорически не согласен с таким безвизовым выходом за пределы Зоны. Ну да, броник явно не наш, какая-то западная машина, уж настолько даже я в этом разбираюсь.

- Ночуем здесь, а с утра – на ту сторону! – резюмировал я. – Нечего там вечером делать.

Эта ночь выдалась особенной: я будто чувствовал дыхание Зоны, но вот Смерть-Лампу вообще никак не ощущал. Если от одной мысли, что я вновь пройдусь с детекторами по тропам Зоны отчуждения, у меня начинали бегать мурашки по всему телу, то артефакт не вызывал ровным счётом никакой реакции.

Наутро встал вопрос охранения лошадей и коляски, так как они при всём нашем желании не смогли бы попасть в Зону, да и катить по её тропам на конном экипаже это такая дурость, сильнее которой сложно придумать. Игорь, тихо выматерившись, послал нас далеко-далеко к месту назначения, столь же грозно пожелал счастливого пути и принялся возиться с коляской. Когда мы отошли, он добавил вслед «Если через неделю вас не увижу, следом пойду!». Мы не стали оборачиваться, я лишь поднял обе руки.

Я с Катериной сразу направился к проходу, не обращая внимания на здания КПП – что мы там могли найти, кроме трухи былого? Раз, два, три, и мы внутри, на территории Чернобыльской аномальной Зоны Отчуждения! У меня аж мурашки по спине пробежали: никогда я не предполагал, что Периметр станет вот так просто проходим. Детектор аномалий запустился без проблем, вот только хватит ли батареек на весь вояж? Это не радиометр с солнечной батарейкой, никто в своё время не удосужился снабдить детекторы альтернативным источником питания.

До базы было чуть более десяти километров строго на юг, туда мы и двинули. Катерина пока ещё не осознала, где оказалась, а мне всё никак не попадались аномалии, чтобы ткнуть её носом и призвать к порядку. Наконец, на моё счастье и удивление, на дороге расположился «Трамплин», но какой-то не такой, более прозрачный, что ли, ну то есть совсем прозрачный и едва различимый. Я взял палку и совершил по сталкерским меркам большую глупость: ткнул ей в аномалию. «Трамплин» палку втянул и выбросил, но со значительно меньшей силой, я даже смог удержать её в руках. Так, аномалии подзаряжаются и перемещаются Выбросами. Выбросы кончились? Сомнительно. Ноосфера или что там сюда проникло, пострадала? Безусловно, я полагаю. Так что же, Выбросы стали реже и слабее? Судя по всему, так и есть, хотя информации очень мало, расслабляться в любом случае не стоит: кстати о Выбросах, оповещающей об их приближении рассылки не существует в природе, а было ли Выбросом то свечение, наблюдаемое нами несколько дней назад? Не знаю, не знаю.

- Так, барышня, я вам ранее мозги не выносил по поводу того, где вы и что вы, а сейчас начну. Этот вот пузырь называется «Трамплин», это одна из самых распространённых в Зоне аномалий. Что в него прилетит, обратно выбросится с гораздо большей силой. Так что шагаем за мной след в след, глупые вопросы задаём сразу, ответы не обсуждаем, а принимаем на веру. Странные и необычные вещи не трогаем, а спрашиваем меня. Всё понятно?

- Стас, не занудствуй! – улыбнулась Катерина. – Мир вокруг не менее опасен...

- Так, разберёмся сразу: мир вокруг, за Периметром, то есть за этой вот стеной, опасен, а мир внутри Периметра опасней в десятки раз! Я не один год провёл в этих местах, а вы здесь впервые, и чтобы здесь же вам и не остаться, делаем то, что я сказал ранее. Всё понятно?

- Ты конкретней расскажи, что нас ждать может.

- Во-первых, аномалии, их много, и они очень разнообразны: гравитационные, термические, электрические, химические. Во-вторых, зверьё: что стало со здешней экосистемой за полторы сотни лет, я представления не имею, потому смотрим в оба! Всё что целенаправленно движется в нашу сторону в большинстве случаев подлежит уничтожению, это понятно? Зверьё здесь было по большей части хищным или всеядным, такая вот шизанутая экосистема. Людей здесь наверняка нет, нечего им тут делать, но отдельные авантюристы могут повстречаться. Как реагировать? Без понятия, честно, по ситуации.

- Ну если без понятия, валим всех? – улыбнулась Катерина. – Если у нас конкретная цель, то и дипломатия нам ни к чему? Тебе ещё не надоело каждому встречному свою историю рассказывать? По-моему, нечего с этими твоими авантюристами церемониться.

- Хорошо, согласен, – кивнул я. – Мне тоже они никто и звать их никак. Просто вспомнились былые времена, но от них больше вреда, чем пользы. В общем, двинули, и смотрим в оба!

Наверно, всё-таки Выбросы не слабо подпитывали мир Зоны: за этот десяток километров нам попались всего несколько аномалий – две «Жарки», одна «Электра» и ещё один «Трамплин» - но без артефактов и такие же слабые: «Жарка» при активации пыхнула и тут же погасла, «Электра» тоже едва вспыхнула пучком искр. Ну да, в принципе, артефакты ж после Выбросов образуются в основной своей массе (не считая тех, что от срабатывания), а если Выбросы кислые как щи, то и артефактам неоткуда взяться.

Тут меня как шилом в зад ужалило: я уже в Зоне, а почему не чувствую «Смерть-Лампу»?! «Шапку Мономаха» я за десяток километров почувствовал, а здесь детектор вообще никаких излучений не регистрирует, ни патогенных, ни позитивных, что ли. Неужто пробой точечный и его удастся закрыть относительно легко и без серьёзного урона организму? Очень хочется верить!

На ночлег расположились в руинах под стеной чего-то частично уцелевшего. Объяснив на пальцах, как работают мои приборы, мы с Катериной распределили посменную очерёдность. Когда я засыпал, то был уверен, что меня буквально ткнут носом в «Смерть-Лампу», но я спал вообще без сновидений.

Пока Катерина готовила завтрак, я прикидывал хрен к носу на тему дальнейшего пути. До заветного дебаркадера километров 15 по прямой, но в Зоне по прямой не ходят. Так-то да, но где теперь эта Зона? Блин, скоро голова треснет от возникающих как грибы после дождя задач. Если наивно принимать Зону за её же облегчённый вариант, будет совсем здорово, но по-прежнему сохраняется проблема зверья: темп мутаций спал, но устойчивые формы-то по-любому сохранились! А нам и одного незамеченного контролёра хватит. Кстати о контролёрах и их подопечных: с зомби за эти годы что стало? Сгнили, высохли до мумий, в прах обратились? Новых-то явно не образовывалось. Пришлось доставать ещё и детектор пси-излучений, так я наш запас батареек уже гарантированно прикончу!

Но и этот десяток с хвостиком километров до границы завода Росток миновали относительно спокойно: по оврагам, по полям, по лесам и где там ещё, мы просто шагали, и уже к обеду я лицезрел до боли знакомые бетонные блоки. «Смерть-Лампа» молчала. Вот будет весело, если все эти сны исключительно мои персональные глюки! Но ведь «Шапку Мономаха»-то я нашёл! Час от часу не легче.

На завод входили практически моим самым первым маршрутом в Зону: по железной дороге, со стороны озера Янтарь. Я шёл не просто осторожно, я все глаза проглядел в экраны своей электроники, но Зона по-прежнему пребывала в пассивном состоянии.

Дошли до моста, под которым в своё время сидело множество «Жарок» и в очаг которых упал вертолёт. Вертолёт, вконец сгнивший, лежал на месте, а вот аномалий вроде как поубавилось. Брошенные камни их активировали, но оканчивалось это всё теми же разовыми вспышками, после чего детектор попросту переставал реагировать на них. «Трамплины-дикобразы» на другой стороне моста отсутствовали. Зомби не наблюдалось, а ведь здесь их всегда было множество! И как же я обрадовался, увидев бредущую со стороны Янтаря тройку псевдособак (ну или кого-то на них крайне похожего).

- Лежать! Цель справа, три псины! Ждать, пока ближе подойдут! – прошипел я, падая на шпалы. Впрочем, повторять не понадобилось и, как только цели оказались метрах в ста, три очереди моего АК уложили их на месте.

- Это вот псевдособака, мутация от обычной, – пнул я ближайшую облезлую тушу, когда мы подошли поближе. – Очень, очень опасная тварь! Обычно её хрен убьёшь, но, видимо, с упадком общей энергетики места у них и живучести поубавилось.

- Какой ещё энергетики? – спросила Катерина. Ну да, блин, я ж это всё мысленно сам себе излагал. Пришлось на пальцах объяснять основы сталкерства древнего и нынешнего.

– И артефакт этот, «Смерть-Лампа», не могла также протухнуть? – продолжила супруга, поду

- Ну это вряд ли, она сама кого хочешь переживёт. Мощнейший источник патогенного излучения, известный доселе. Ну или почти мощнейший, не считая отдельных генераторов или ТВЭЛов.

- Чего? – скривилась Катерина.

- Горе от ума, вот чего. Короче, не считая отдельных инженерных творений 20 тире начала 21 века.

- И далеко ещё до неё?

- Да нет, в общем-то, пара-тройка километров, – про то, что я по-прежнему ни фига не чувствовал, я счёл разумным промолчать.

Железнодорожную станцию и ещё более развалившийся недострой мы прошли достаточно быстро. Вечной стаи слепых псов, державшей в страхе этот пятак, не наблюдалось. Так мы миновали погрузочную площадку с козловыми кранами, добрались до заветного дебаркадера... и я остолбенел от увиденного: Калибровщик сидел на прежнем месте. Цветной, несмотря на то что неуловимого бледно-серого цвета. Он опирался руками на что-то, и в паре метров от него в пространстве висела чёрная точка, соединённая бесконечно тонкой нитью с этим чем-то.

Я сделал знак Катерине оставаться на месте – как будто это имело значение – извлёк «Шапку Мономаха», а затем бросил её, но не в чёрную точку, а в руки Калибровщику.

Артефакт вошёл в точку прицеливания, как шар в лузу. Чёрная нить на глазах превратилась в золотую – от Калибровщика к «Смерть-Лампе», но вообще это произошло мгновенно. А спустя ещё бесконечно краткий миг всё пропало: и чёрная точка «Смерть-Лампы», и нить, и Калибровщик, осевший кучкой праха. Затем время обрело нормальный ход, а я без сил свалился на землю, глядя, как в небе проплывают облака и по-идиотски улыбаясь.

Конец.

24.09.2026 – 13.10.2026г.