На языке Вселенной

Глава 1

«Когда бы доверяли не словам

А истине, что сердцем познаётся,

Да сердцу, что от истины зажжётся

То не было б предела чудесам…»

Руми.

ГЛАВА 1 «У настоящего путешественника нет определённого плана и намерения куда-либо приехать»

Лао-Цзы

Утром, придя на работу, я неожиданно для себя заметил, что осень со своими жёлтыми и оранжевыми покрывалами, окутывающими Землю к середине сентября, стала какой- то необычной. Замерев на мгновение и поглядев украдкой вокруг себя, мне почему-то стал ясен тот факт, что родился я, наверное, в самый последний день лета.

Эти выходные пролетели быстро. Выходил пару раз на улицу, прогуляться и подышать свежим воздухом, а осени не было так заметно. Быть может она пряталась и ждала первого сентября, чтобы раскрыться в своей угнетающей красоте.

Еще, сегодня я почувствовал ту самую необыкновенную грусть, которую чувствовал в детстве с наступлением этой поры. Вот такое вот непостижимое возвращение в детство. А говорят же еще: «Машины времени не существует.» В такие моменты думаешь совсем иначе. Вот, например, женщина гуляет с ребёнком, катая его в тёмно-фиолетовой коляске, а ведь и я когда-то сидел в такой карете с откидной крышей и, ни о чём не заботясь, любовался синим, как сам океан, небом.

Ложусь на траву. Вокруг солнечные лепестки переливаются между собой. Вот оно, то прекрасное. Хорошо. Мимо проходят люди, смотрят на меня, а мне почему-то всё равно. Это, наверное, потому что мне известен самый большой секрет взрослых- все взрослые, это те же самые дети, только немного выше, крупнее, но внутри всё то же, я точно знаю. Они смотрят на меня, а некоторые даже перешёптываются. Они не подозревают, но мне кажется я догадываюсь, о чем это они.

-Он что совсем сдурел? Разлегся тут посреди парка.

Я вас уверяю, они так смотрят потому что сами хотят. Хотят, но почему-то не решаются. Кто-то давным-давно сказал им, что это не прилично, «нормальные» люди так себя не ведут. Да и что вообще означает это не понятное слов «нормально»? Мне всегда казалось, что у каждого оно своё «нормально». А теперь, под тяжестью беспощадных суждений и ярлыков, постоянно навешиваемых всеми на всех, жизнь становится менее интересной. Но кому какое дело до моих мыслей, плетущихся паутиной в моей голове? Всё верно. Никому. До определённого момента и мне было всё равно, а если быть точным, до этого момента. Кажется, та самая машина времени отправил меня обратно в детство и решила там же и сломаться, мол, посиди-ка здесь, подумай над своим поведением. И мысленно я возвращаюсь обратно в беззаботный край…

Встаю. Штаны в листве. Помню фильм такой был «Человек Ноября», а мне, если задуматься больше подходит название «Человек Сентября». Вон там вдалеке мне видна скамейка. Вдоль, плитками вымощенной, тротуарной дорожки есть ещё три таких, одна за ругой. Иду я именно к той, на которой никого нет. Не то что бы я из тех, кто восхваляет одиночество, просто порой, нужно остаться наедине с тем, чей голос под шумом повседневности, нескончаемых будней, звуков различных голосов, музыки, новостей становится всё тише и тише. Рад, что мой еще не замолчал, но большую радость мне приносит то, что я его ещё слышу. Пусть и разговаривает он теперь шёпотом. Или же я всё больше утрачиваю связь с голосом своего сердца и слышу его только отголосками, повторяющегося эхо? А оно кричит…кричит. А мне кажется, что это шёпот. Просто я стал глух к нему, а мне кажется, что это шёпот.

Скамейка холодит мою кожу. Мурашки пробегают марафон по всему телу. Сначала по ногам. Передают эстафету рукам, а те, в свою очередь, шеи. Финиш у ушей. Спасибо мурашки, теперь я окончательно замёрз.

Укутываю плотно свою шею шарфом, накинутым… сам, не знаю зачем я его нацепил. Притягиваю друг к другу кончики воротника, раскинутые по обе стороны пальто. Так теплее. И даже чуточку уютнее.

Солнце ещё озаряет парк своим светом. Детский смех заполняет предвечерний воздух и делает парк необыкновенно живым. Пускай осень и пытается загнать всех по домам под тёплый плед с лежащим напротив ароматным горячим чаем, всё равно бесполезно. Осень-осень, я та думал тебе известно, что детский смех- источник тепла и самый верный друг лета. Пока он льётся водопадом сквозь тонкие, неокрепшие голоса, резвящихся непосед, никто не поверит в твои байки про грядущий мороз. Всем ведь тепло. Это смех так согревает. Да! Бегите прочь мурашки! Теперь и мне теплее.

Выходит, детский смех и не на такое способен. Что ж, тогда я скоро вернусь в свою реальность. Настоящее. Дом, работа. Работа, дом. Выходные. Постирался, прогладился, приготовил поесть, убрался в квартире. Конец выходные. Никогда бы не подумал, что колесо обозрения затянет меня. Надо было узнать название этого парка аттракционов прежде чем войти. Кто вообще мог подумать, что аттракцион «Рутина» меня привлечёт? А колесо обозрения скинет меня в своё жерло, где мне придётся бежать и бежать, дабы не упасть. Такая вот история. Белка в колесе обозрения парка аттракционов «Рутина».

Но возвращения в реальность почему-то нет. Оно откинуто и завалено обломками воспоминаний своего собственного детства. Что же вызвало землетрясение в моём сознание? Не понимаю. Такое сильное. Проваливаюсь в образовавшеюся трещину моих воспоминаний. Почему я не кричу от страха упасть и разбиться. И почему этот полёт мне так нравится?

Холодное, ледяное утро. Мой взгляд прикован к, весящему на стене, ковру. Синие, зелёные и красные узоры движутся в моей голове, будто этот ковёр –дверь в море. Сгусток разноцветных оттенков переливается словно вода не спокойная от порывов ветра, разгоняющего волны, молниеносно разбивающиеся о прибрежные камни. Детская фантазия и не на такое способна. Тогда это было чем-то само собой разумеющимся. Небо было ярче, запахи более резкими. Кажется, даже солнце грело как-то по-другому. Да. Именно грело, а не обжигало. Мама натягивает на мои ноги колготки. Все ведь в детстве носили колготки. И даже мальчики. Вот только не надо претворятся, что не носил. Ну, в общем, о чём это я? Ах да, вспомнил. Натянули на меня колготки. Потом майка, футболка, свитер, штаны по верх колготок, носки по верх колготок, куртка, шапка, перчатки, ботинки. Ну и конечно же, вишенка всего представления- шарф, туго затянутый узелком назад. И как я вообще передвигался в этом? Помню, укутанный в три слоя одежды, я представлял себя космонавтом. Пусть это выглядит очень банально, но правда есть правда. А ещё я помню, что часто запрокидывал голову назад и устремлял свой взор в небеса. Днём и ночью. В любое время года. Столько необычного. Облака, движущиеся автостопом по небу, всегда принимали очертания чего-нибудь знакомого мне. Мороженное, велосипед, летучий змей. Всегда было интересно, это только мне они видятся в таких очертаниях? Вот незадача! А я ведь ни разу и не спросил ни у кого: «Слушай! Вон там наверху я вижу мороженное летящее по небу! Посмотри какое красивое.» А в ответ я, наверняка, услышал бы: «Да нет же! Это снеговик с морковным носом.» Но так или иначе, я был убеждён, что каждому небо показывает что-то особенное для него. Что-то, что понятно именно тебе. И так оно будто разговаривало с каждым. В последующем моя любознательность стала расти ещё быстрее. Я узнал, что там за облачной сахарной ватой есть то, что окутано загадкой и по сей день. Вселенная. Такая беспорядочная и в тоже время безукоризненная и гармоничная. Вселенная. Со всеми своими галактиками, звёздами, чёрными дырами, темнотой, окутанной мраком загадочности, мифами и легендами. Порой, взглянув наверх на ночное небо, мой взгляд ни то что бы замирал, кажется, в такие моменты я отключался полностью. Иногда я видел большие, яркие звёзды, пульсирующие словно сердце. Серьёзно вам говорю. Если вы мне не верите, присмотритесь как-нибудь сами. Вот увидите, это так. Казалось, что кто-то там наверху зажигал такую пульсирующую звезду в честь необычайно чистого сердца, увиденного им свысока. Я мечтал, что когда-нибудь и моя звезда вспыхнет в пучине бесконечности и займёт своё место среди таких же звёзд. Но является ли моё сердце столь чистым, как те, в чью честь, мне казалось, горели ярким, белым светом космические светлячки? Тогда ответ был очевиден, теперь же, я с трудом смогу на него ответить. А почему? Да хотя бы потому, что наверх я смотрю уже не так часто. «Не так часто»-это мягко сказано. Раньше, даже катясь ярким, солнечным днём на велосипеде, я нет-нет, а на небо поглядывал. Однажды так загляделся, что, ехав со склона, не заметил припаркованную спереди машину. Вспышка! Скорость тогда я набрал приличную. В глазах темнота. Темнота и искры. Прям как звёзды на ночном небосводе. «Эй, эй мальчик, ты как? Живой?» Вспоминая тот день, мне не верится, что произошедшее так сошло мне с рук. Хозяин машины не ругался, хоть я и помял ему задние номера. И бампер тоже помял немного. Он просто помог мне прийти в себя. Даже велик пытался починить. В принципе, с ним ничего не случилось. Он перелетел через машину вместе со мной и…и всё. Чуть-чуть руль погнуло, но так мне даже больше нравилось. Руль стал, как у самого настоящего байкера. А при помощи безграничной детской фантазии и, спущенного до самого низа, сиденья, я стал настоящим байкером. Оставалось только бороду подрисовать и брутальную кожаную куртку найти. С бородой всё прошло, как по маслу, а вот куртку пришлось долго искать. Я так её и не нашёл. Ну ничего, фантазия восполнила и это. Такие моменты вызывают застенчивую улыбку на мом лице и мысль о том, как же легко было в детстве само выражаться. Интересно, смог бы я сейчас вырядиться в байкера и прокатиться на старом велосипеде по городу?

Глава 2

ГЛАВА 2

«Что бы поверить в добро, надо начать делать его.»

Лев Толстой

Солнце всё ближе склоняется к горизонту. Помню даже была история о том, что солнце и луна- это несчастные возлюбленные, так усердно старающиеся встретиться друг с другом. Вообще историй и легенд всегда хватало.

Так же, как и я сегодня в парке, мы с друзьями собирались возле дома и после долгого дня, проведённого во дворе, прощаясь, вспоминали какую-нибудь историю, а синева, провожавшего за горизонт солнце, неба делала мир более уютным. Тогда прощание немного затягивалось. Сидите, а вроде уже и темнеет. Истории льются одна за другой. Кажется, если бы не родители, кричащие с окна «пора домой!», ночь стала бы пристанищем для тысяч интересных историй и не менее интересных рассказчиков, окружённых светом вселенной, озаряющей их с высока.

Время тянется. «Мам, ну пожалуйста, можно мы ещё поиграем в парке.» Маленькие открыватели упорно пытаются продлить свою путешествие в мире грёз, в котором они те самые отважные и бесстрашные герои. Те, коими они безусловно мечтают стать. Они ещё не знают. Многого не знают. Ведь если ты мечтаешь о чем-то светлом и добром, то ты уже являешься тем самым: бесстрашным, сильным, отважным…героем. Вновь, за столь долгие годы поднимаю свои глаза к небесам. Маленький мальчик взбегает на горку по лестнице. Его громкие шаги заставляют меня отвлечься и приковывают мои взор на нем. Рукава свитера завязаны на груди в узелок. Это его плащ, точно вам говорю. «Помогите! Помогите!» Маленькая девочка, пытавшаяся вбежать на горку с другой стороны по которой катаются, не рассчитала сил. Ухватившись своими крохотными ладошками за край горки, она зовёт на помощь. Я вижу нечто удивительное, происходящее на моих глазах. Две руки, тянущиеся друг другу. Мальчику не легко. Схватил. Все усилия и старания видны на его лице. Руки, слитые воедино, пересекают край горки. Ему это удалось. Они оба встают. Дуновенье ветра ласкает свитер, закрывающий спину словно плащ.

Глава 3

ГЛАВА 3

-А где же люди?

–Вновь заговорил наконец Маленький принц.

–В пустыне все-таки одиноко …

-Среди людей тоже одиноко, -заметила змея.

Антуан де

Сент-Экзюпери

Красное зарево залило все небеса. Солнце, словно лопнуло за горизонтом, разбрызнув свои краски по всему небосводу. Получилось у него не плохо, вид что надо. Пытаюсь согреть замёрзшие ладони. Вдыхаю в них тёплый воздух. Бесполезно. Мои руки в последнее время всегда холодные. Не знаю было ли так до того, как я заметил это. Быть может охладевшее сердце причина тому. Сердце, наполненное любовью, мечтами и смыслом жизни, способно согревать толпы окружающих. В моём ни того, ни другого. Потому то и руки холодные.

Собираюсь уходить. Дуновенье тёплого воздуха закрадывается сквозь одежду. «Даже не думай.» Это лето так хочет со мной попрощаться. «Эй, ты обязан. Раз уж родился в крайний день лета, значит попрощаться должен.» Сажусь обратно. Вижу, как привстав со скамейки, в мою сторону двинулась девушка. Я заметил её в тот момент, когда сел обратно. Сажусь такой, а по среди парка стоит она, как вкопанная и так смотрит. Оглядываюсь назад. А то знаете, бывает же такое, тебе кажется, что человек смотрит на тебя. Реагируешь. Ну там, кивнул головой или помахал рукой в знак приветствия, а из-за спины выскакивает человек, которому и принадлежал взгляд незнакомца. Более идиотского неловкого момента и не придумаешь.

Вроде бы и сзади нет никого, кто смотрел бы в её сторону. Хм, странная какая-та. Всё ещё смотрит. Так ну вроде система в ее голове перезагрузилась, теперь идёт в мою сторону. Садится. Садится и молчит. Не выдерживаю.

- Извините, эм… вы так на меня пялились из далека, что просто обязаны сказать, что со мной не так. – Ну вот. Опять смотрит на меня, как на умственно отсталого.

- А с чего вы взяли, что с вами что-то не так?

Вот посмотрели бы на тебя так какое-то время и реакция не заставила бы себя ждать.

- Постараюсь объяснить помягче. Вот так, как мне кажется, смотрят на идиотов, на людей, отдыхающих на пляже нудистов и при встрече с эксгибиционистом. –пошутил я. – Теперь скажите, к какому типу из того, что я перечислил, я подхожу? – к её лицу подкрадывается улыбка.

- Знаете, я даже половину из того, что вы перечислили не знаю. Скажу вам больше, последнее я даже не выговорю.

Пытаюсь понять причину и демонстративно поглаживаю подбородок. Ну мол, знаете, как философ.

- Всё. Я догадался. – Громко роняю ладони на колени. Она прищуривается. Видимо, ей интересны мои догадки.– Сразу вас предупреждаю, моё дедуктивное мышление не обманешь. Я сразу тебя раскусил. Ты давно следила за мной. Судя по твоим розовым щекам и покрасневшему носу, я могу сделать вывод, что ты замёрзла. – Говорю же, я гений дедукции. – Ты пыталась подкараулить местечко на скамейке. Тёплое местечко. Видела, что я давно тут сежу. Пригрел думаешь.

Клянусь вам, такого искреннего смеха, я давно не слышал. Всё смеётся и смеётся.

-Эй, ну хватит. Ещё немного и я сам поверю, что я идиот.

- Не плохая попытка, но всё же мимо.

Волосы, взъерошенные грядущей непогодой, лезут ей на лицо, закрывая глаза будто шторы, заслоняющие окна, в которых, если постараться, можно разглядеть то самое, что наполняет нутро человека. Не знаю, как вы, а я почему-то верю, что душа вечна. А ещё я почему-то глубоко убеждён, что глаза являются тем самым порталом, через который можно проникнуть в само основание человека. Кто-то говорит, что глаза- зеркало души. Думаю, это не совсем правильное сравнение. Зеркало способно отражать, но передать всю суть, я думаю, ему не дано. Порой, в одном взгляде видишь столько всего. Тогда в её взгляде мне были видны застенчивость, некий задор и…одиночество.

- Ты ждала, когда освободится место. – Сказал я в сторону. Интуитивно.

Снова смотрит. Снова молчит. Но это уже совсем не тот взгляд. Он не похож на те предыдущие.

- Понимаю вас. Надеюсь вы найдете то, что мне к сожалению, найти не удалось.

Глава 4

ГЛАВА 4

«Ты построил свои тихий мирок, замуровал наглухо все выходы к свету, как делают термиты. Ты свернулся клубком, укрылся в своем обывательском благополучии, в косных привычках, в затхлом провинциальном укладе, ты воздвиг этот убогий оплот и спрятался от ветра, от морского прибоя и звезд. Ты не желаешь утруждать себя великими задачами. Тебе итак не малого труда стоило забыть, что ты - человек.

Никто вовремя не схватил тебя и не удержал, а теперь уже слишком поздно. Глина, из которой ты слеплен засохла и затвердела, и уже ничто на свете не сумеет пробудить в тебе уснувшего музыканта, или поэта, или художника, который, быть может, жил в тебе когда-то.»

Антуан де Сент-Экзюпери

Утро. Сквозь толстые слои мелатонина, выработанного с избытком прошлой ночью, в мою голову с боем пробивается осознанность. Ночь выдалась плодотворной и организм подготовился очень хорошо. Ну конечно, тут не обошлось без союзника. Лень всегда союзник тем, кто воюет с осознанностью, но крепость пробита. Осознанность, зачем ты так со мной? Да ещё и с самого утра. «Ну простите ваше величество ленивая задница, в следующий раз мы подумаем, как же помягче так сказать, что вы проспали!».

Тело уже судорожно вскочило с кровати и бежит в ванную. Веки бастуют и не желают открываться. «Этому митингу не суждено длиться вечно!» -сказал мизинец, встретивший своего приятеля «дверной косяк». Так бодрит. Ни один кофе не бодрит так, как встреча этих двух приятелей.

Умылся, позавтракал. Хотя завтраком это и не назвать. Скорее быстрый перекус на ходу. Выскакиваю из подъезда и бегом на остановку.

Работа. Знаете, мне всегда было интересно, почему порой ничего физически трудного не делая, чувствуешь себя в конце дня просто сломленным. Один день. Второй. Дежавю. Сидя в кабинете за столом, улетаю мыслями прочь. Вы, наверное, слышали часто встречающееся замечание- «не летай в облаках». Я тут подумал. А почему нет?! Не вижу в этом ничего такого, чего бы стило сторонится. Не имея крыльев, человек всё же летает. Взлететь куда бы то ни было – это прекрасно. Бьюсь об заклад, такие полёты и привели человечество в то прогрессирующее состояние, в котором оно пребывает. Самолёты, машины, различные архитектурные строения; спортивное, художественное искусство. Всё креативное, великое, большое начиналось с полёта. Полета мысли. Полёт без крыльев- предшественник чего-то великого и удивительного.

Был такой баскетболист Коби Брайент. Величайший игрок Лос-Анджелес Лейкерс и всей Национальной Баскетбольной Ассоциации в целом. Так вот, его величие началось знаете с чего? Ни за что не догадаетесь. Он бросал носки в корзину для белья. Да! Я серьёзно, можете проверить. Маленький Коби делал небольшой шар, выворачивая один носок в другой один за другим и бросал в корзину для белья. Фантазия превращала носки в баскетбольный мяч, а корзину для белья в баскетбольное кольцо. Только задумайтесь, как это прекрасно. Или, вот, например, Мухаммед Али. Величайший боксёр. Человек легенда. Имея большой вес и выступая в одной из самых тяжёлых весовых категорий он всем твердил: «Порхай, как бабочка. Жаль, как пчела!» А все обсуждали, что Али выжал из ума. В таком-то весе уж точно не попорхаешь. А что сделал Али? Да! Он порхал. Вот эта махина порхала. Он был неуловим, грациозен, а всё почему? Потому что он летал. Не имея крыльев за спиной, он всё же летал.

Пятница- любимый день всех тех, кто работает на не любимой работе. Многие влипают в серьёзные неприятности, срываясь во все тяжкие в следующие за пятницей два дня. Мне тоже нравится пятница. Но не потому же поводу, что и другим. Я не хожу в увеселительные заведения. Обычно, мы со всеми мужчинами моей семьи ходим в мечеть в этот день. Имам мечети рассказывает о добре и зле, о нравственных высотах, к которым каждый должен стремится. Я давно уже не ходил с родными в мечеть…Выходные я тоже люблю. Не люблю, оставшись один, предоставленный сам себе, бродить по квартире, как приведение. Как кусок мяса, брошенный на растерзание своему разуму.

Суббота. Утро. Звенит будильник. Медленно сползаю с кровати. Не дотягиваюсь. Иногда мне кажется, что ночью телефон отращивает себе ноги и со злобным смехом убегает туда, где на расстояние вытянутой руки мне его не достать. Что ж, твоя взяла. Завариваю себе чай. Прежде чем залить кипятком, закидываю в кипяток кусочки сушёного яблока и не большую горсть, измельчённой на мелкие кусочки кожуры от мандарина. Так вкуснее. Затягиваю кроссовки. На улице ещё не встало солнце. Ноги мокнут, прикасаясь к траве, впитавший в себя предрассветную расу. Трава отдает мне холодные капельки, забирая сонливость окончательно. Бок колит. «Полегче парень.» Да, и в правду, куда это я так разошёлся? Прислушиваюсь к организму и бегу трусцой. Пятнадцать минут всего прошло, а кажется, что пробежал столько же, сколько и Форест Гамп. Придя домой, обдумываю чем заняться сегодня. Стены квартиры смотрят на меня и смеются. «Чего тут думать?» Оглядываюсь. Мда, и в правду не плохо бы убраться. Меня всегда удивляло, как это, живя один и большую часть времени не находясь дома, я успеваю загадить всю квартиру до такого состояния, что если взглянуть со стороны, то ненароком подумаешь, что здесь живёт семья с десятью детьми. Гадить что-то, не замечая того? О да, в этом я мастер. Так и жизнь свою… не замечая того.

На уборку потребовалось, плюс минус, пол дня. Бросаю свои кости на диван. Оглядываюсь и понимаю, что очень хочу пройтись по улице. Входная дверь в комнату захлопывается от сквозняка. Это происходит именно в тот момент, когда задумываюсь о прогулке…случайность?

Глава 5

ГЛАВА 5 «Случайности

не

Случайны…»

Свежий осенний воздух ударяет мне в нос, прогоняя запах моющих средств. Ветер закручивает маленькие жёлтые торнадо из опавших листьев. Эта прогулка точно пойдет мне на пользу. Заворачиваю на соседнюю улицу. Сквозь щели между домами вижу, тянущиеся к облакам жёлтые гривы могучих дубов. До меня доносится смех. Детский смех. Разве я способен устоять?

В старших классах у меня был одноклассник. Очень хороший парень. Добрый, отзывчивый. Обидно, когда люди не видят столько хорошего и светлого из-за лишь одной неурядицы. Хотя, с другой стороны можно ли назвать неурядицей аутизм? К сожалению, я знаю о нём не так много, сколько стоило бы. Он из довольно благополучной семьи. Воспитанный. Это было легко определить по его манерам. Несмотря ни на что, родители много вложили в его воспитание. Все родительские собрания они посещали вместе. Он ходил на различные научные кружки. Учился хорошо, но не был отличником. Хотя, я считаю, что он как никто другой был достоин этого. Самое интересное, что я один из не многих заметил в этом нечто странное. Он сторонился этого. И совсем не желал становится отличником. Безусловно, он запросто им стал бы, если бы захотел. Уверен. Почему? И мне было это интересно, и я не постеснялся спросить у него, пусть мы и не были так близки. Когда он разговаривал глаза его всегда бегали по сторонам. Чаще всего он опускал голову и уводил взгляд то в одну, то в другую сторону. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что он был одним из самых интересных собеседников, которых я встречал, когда бы то ни было.

В тот день, оставшись на перемене одни в кабинете, он попытался ответить на мой вопрос. Говорил, что это неправильно и он не согласен с тем, как преподают в школах.

- Нет ничего разумного в том, чтобы заставлять человека заучивать факты. Ведь суть мыслительного процесса пропадает.

Тога я засмеялся ему в ответ. Дурак. Он открылся мне, а я его оттолкнул. Надеюсь он простил мне ту оплошность. В предэкзаменационный период он единственный кто не ходил по репетиторам. Ну, ещё я не ходил. Он, потому что был умным. Я, потому что был ленивым. На пробном экзамене одноклассница решила подать апелляцию на учителей, проверявших работы.

- Тебе не стоит этого делать. В последнем и седьмом задании ответ не целое число. Тебе снимут ещё баллы. Считай, тебе повезло, что не все ошибки заметили. – говорил Мансур.

Ну конечно же она его не послушала. А когда в результате апелляции ей повысили оценку, то демонстративно кинула высокомерный взгляд в его сторону.

- Не обращай внимания. – Это единственное, что я мог ему посоветовать в тот момент.

Помню, уходя домой, я заметил его стоявшим в одиночестве на школьном крыльце.

- Всё в порядке? – спросил я.

Вид у него был растерянный. Даже напуганный.

- Да, конечно! Не подскажешь где автобусная остановка? – спросил он в ответ.

Наверное, именно поэтому я и вспомнил его. Тогда, проезжая на автобусе набережную мы видели за окном много смеющихся людей. Семьи, девушки и парни. Дети, бабушки и дедушки заполонили площадку. На лицах некоторых было столько радости.

- Интересно, почему они такие счастливые? - Как-то само-собой вырвалось. Мысли вслух.

- Разве это имеет значение? Иногда, нужно просто наблюдать за счастьем. И…и ещё радоваться за тех, в ком оно есть! Тогда, быть может ты тоже понравишься счастью. И оно придёт и к тебе.

Прохожу сквозь дома. Шум детских голосов нарастает. Этот парк. Он снова притягивает меня. Сажусь на ту же скамейку…наблюдать за теми, в ком есть счастье. Дырявая моя голова! Чуть не забыл. И радоваться за них. Вот теперь всё, как по инструкции. Эй, счастье! Я тут! Лёгкий смех вырывается из меня. Был бы рядом мой приятель, он тоже бы посмеялся.

Когда мы оба тогда доехали, я был удивлён. Оказывается, мы жили практически на соседних улицах. А с другой стороны, это и не удивительно, что я не знал об этом, ведь возили его до школы и обратно родители. Он многим поделился тогда со мной и, как бы то ни было, всё же ответил на мой давний вопрос.

- Вот смотри, ты знаешь, что два умножить на два- это четыре, не так ли? А узнал ты это от учителя. Он сказал тебе правильный ответ, а потом на следующем занятие, переспросил у тебя. Глупо! Это очень глупо! Каждый должен сам находить ответ, а учитель должен просто направлять. Думать, понимаешь? Думать и зубрить- разные вещи. –настойчиво пытался он объяснить мне.

Я, честного говоря, многого и не вспомню о чём он говорил тогда. Ещё мне было интересно, как ему удалось попасть в нашу школу. Ну, вы понимаете, аутизм всё-таки. Оказывается, его мама и директриса нашей школы были однагруппницами в университете. Не только однагруппницами, но и хорошими подружками. Вдобавок, узнав о умственных способностях мальчика, она без сомнений взяла его. Стоит ли мне говорить о том, что его часто обижали всякие идиоты и задиры? Думаю, вы и без меня догадывались об этом. Мне всегда нравилось, как одной только фразой ему удавалось вогнать обидчиков в ступор.

- Эй, калека! Сколько твои предки заплатили, чтобы запихнуть такого как ты к нормальным.» - Опять это дурацкое слово «нормально».

В большинстве случаев он им не отвечал, но всегда есть рамки выйдя за которые, поведение того или иного человека меняется. Таковыми рамками для него являлся физический контакт.

- В большинстве своём отсутствие интеллекта и наличие страха заставляют таких, как вы скрывать свои же недостатки путём проявления агрессии и физического насилия. – подобным способам отвечал он обидчикам.

Говорю вам, это надо было видеть с какими тупыми физиономиями те переглянулись друг с другом.

- И кого это мы боимся по-твоему? Тебя что ли, недоразвитый?!

А как все смеялись, когда он ответил им.

- Конечно не меня, но своей тупости и того, что её заметят окружающие.

Поставленный им диагноз, они, того сами не зная, подтвердили в тот же день.

Он пришёл только через несколько дней с ссадинами и ушибами на шеи и лице. Уверен, под одеждой было ещё много таких ушибов.

- Каримов, поскольку вы пропустили итоговую контрольную, отличную оценку я поставить вам уже не могу. В следующий раз выбирайте подходящую неделю, когда падать с лестницы. – надменно твердил учитель по математике.

Мысли, унесенные холодным ветром, в прошлое затуманивают те, что напоминают о завтрашнем дне. Стараюсь не думать о нем. Интересно, почему мне не хочется о нём думать? Наверное, потому что я уже всё знаю. Во сколько проснусь и что буду делать в течении дня. Знаю, что во сколько бы не лёг все равно не высплюсь.

- Привет. – от неожиданности я вздрогнул. Опять она. Как ей удалось так не заметно подсесть ко мне?

- И не надейся. На этот раз я так быстро не уйду. Сам только пришёл. – шутил я в ответ.

Прежде чем я успел взглянуть на неё, в мой нос так же не заметно, как и она подкралась ко мне, вошёл запах её духов. Он был не сильным, и я вряд ли почувствовал бы его, если бы не ветерок. Тонкая, коричневая, кожаная куртка с маленьким стоячим воротником, застёгнутая не до конца, выглядывающий из-под куртки голубой свитер с высоким горлом, закрывающем шею. А поверх него золотая цепочка, прячущая нечто висящее на ней под курткой. Пытаюсь разглядеть то самое, что скрывается у основания собачки от молнии.

Эй, куда это вы смотрите!? –с недоумением смотрит она на меня.

- Я смотрел на вашу золотую цепочку, а точнее, пытался разглядеть то, что на ней весит. –будто бы оправдывался я. – Ну вот опять. Смотрите на меня как на…

Улыбается и, не отводя взгляда, приподнимает цепочку.

- Красиво. – И вправду красиво. Золотой лепесток.

Я не селён в красноречии, но пытаясь описать её голос, мне в голову приходит только одно слово- мягкий. Почти такой же мягкий, как оттенок её губной помады. Красный, но не яркий. Не резкий. Мягкий. Ещё приходит на ум слово- спокойный. Всё в ней: голос, оттенки макияжа, тона одежды, аромат, несут собой мягкость и какое-то спокойствие.

-Вы всегда такой серьёзный? – этого вопроса я не ждал. Не знаю, как ей ответить.

-Нет. Только по воскресеньям. Вечером. – снова шутил я, не понимая с чего она взяла, что я всегда серьезный,

-Откуда такая конкретика?Вы не против, если я попробую отгадать? –складываетлокоть на предплечье другой руки, опёртую за пояс и поглаживает подбородок двумя пальцами другой руки. Хм…где-то я это уже видел. –вы ненавидите свою работу. –с этого момента разговор показался мне весьма занятным.

- Нет. Ну, если только иногда. Иногда. Всегда. –снова тот смех.

Я запомнил его с той встречи. Однажды, мне довелось услышать о том, что в каждом человеке есть маленький кусочек вселенной. Я тоже считаю, что в каждом есть что-то внеземное. Моя бабушка часто говорила мне в детстве: «Рустам, у тебя внеземной аппетит.» Да-да, я один из тех редких типов детей, который справлялся со всем, что пыталась впихнуть в меня бабушка за обеденным столом. А вот мама говорила: «О Аллах, как можно быть таким ленивым?!» Да. Внеземная лень- это тоже нечто сверхъестественное во мне. А в ней- смех. Такого смеха я нигде не слышал прежде. Он заразительный. Улыбаюсь. Пытаюсь сопротивляться улыбке, но всё же сдаюсь. Тяжело сдерживаться, когда напротив человек вот так смеётся

- Как вы догадались? –перебираю в голове всё, что сказал ей и сделал. Пусто. О чём это она?

- Кажется я понимаю о каком взгляде вы говорили мне тогда. Вы на меня так же сейчас смотрите. –Её волосы распущены. Тёмно-каштановый водопад разбивается об её тоненькие плечи и течёт дальше, скрываясь за ними. – Как вы поняли, что я хотела побыть одна? –в недоумение спросила она.

- Не знаю…я просто догадался. –её карие глаза словно покрываются лёгким оттенком недоверия.

- Не за что не поверю. Просто так догадаться. Да ещё и с первого раза!

Что ж, иногда не обязательно понимать что-то наверняка. Порой стоит только довериться интуиции ещё до возникновения мыслей в голове.

Глава 6

ГЛАВА 6 «Продай свой разум и

Купи изумление»

Руми.

Солнечное утро. Шёл один из тёплых летних месяцев. Бабушка под руку ведёт меня. Тогда я не догадывался куда в такую рань меня вдруг одели, снарядили не большую сумочку с игрушками и едой и повели куда-то за пределы дома. Хоть предупредили бы, что ведут меня в детский сад. Тогда, быть может, я не сбежал бы из него на третий день. Да. Я маленькая версия героя романа Стивена Кинга «Побег из Шоушенка». Сейчас, вспоминая тот день я думаю о том, кто ставил ограждение в том детском саду. Я прошёл сквозь железные прутья так легко, что даже живот втягивать не пришлось.

Я бежал, сломя голову. Тогда моё сердце переполняло чувство страха, смешанное с чувством бескрайней радости. Страх за то, что ожидало меня дома, а радость за то, что, мол, попробуйте меня поймайте.

Я успел прибежать домой до того, как меня спохватились в садике. «Рустам, что случилось?!» Да уж, бабулю я тогда напугал не на шутку. «Бабуль, они хотели мне сделать укол! А зачем мне укол? Я ведь не болею!» Генератор отмазок работал бесперебойно уже в таком возрасте.

Стук в дверь. Даже бесформенный и невидимый воздух стал острее ножа в тот момент и терзал моё нутро, докучая мой разум мыслью о возвращении в то место откуда мне пришлось сбежать.

К моему удивлению, бабуля не отдала меня обратно. С того дня я перестал ходить в детский сад. Честно говоря, я и сейчас отношусь с неким недоверием к таким организациям. Разве способен какой бы то ни было воспитатель относится к тебе с той же теплотой, которая исходит от одного только присутствия родителей. Отдавать своего ребёнка на пол дня не знакомым людям. Что же вкладывают они всё время в них?

Тогда в школе Мансур…ах да, я не упоминал его имени до этого момента. Ну, это тот парень из школы, о котором я рассказывал. Так вот, Мансур однажды повздорил с учителем по физике.

- Я вообще не понимаю зачем я здесь нахожусь, в этой школе? Да и вы все тоже! Разве вы никогда не задумывались?!

Никто не понял о чём он тогда толковал. Знаете, мне жаль, что хорошие люди не всегда могут разглядеть тех, кто заводит с ними разговор только ради забавы. На показ.

- Разве тебе не было интересно? Зачем мы все сначала ходим в детский сад, затем в школу, затем в университеты? С самого раннего детства кто-то делает так, что люди отдают своих детей с самого утра до вечера в какие-то организации. В нас всех с самого детства закладывают желаемое другими. А потом? Что потом?! А потом мы идём и дружно работаем. Всё так же с самого утра до вечера…что бы зарабатывать деньги и покупать то, что нам вовсе не нужно.

Вообще в детстве я был очень любознательным и очень любил одно слово. Я так часто его произносил, что порой это доводило людей до кипения. «Почему». Нет. Ни почему это доводило людей до кипения, а это, как раз-таки то самое слово.

Когда я часто оставался у бабушки самым любимым для меня было то, как проходило утро. Ну кончено же, в самом начале дня, с восходом солнца, я умолял бабушку о пощаде. «Ну ещё пять минуточек, ну пожалуйста». Да, так уж сильно мне хотелось спать по утрам перед школой. Уже тогда я задавался вопросом, как же так выходит, даже когда я выросту мне придётся так же постоянно, ни свет, ни заря просыпаться рано утром?

- Как хочешь Рустам. Только тогда блинчики будешь есть холодные. –Пока я умывал своё лицо холодной водой и чистил зубы она наливала варенье в маленькое блюдце.

Малиновое. Вкус моего детства –это малиновое варенье.

- Бабуль, а знаешь почему космонавты едят много малинового варенья? Потому что оно такое же, как космос! Ну вот, если не веришь сама посмотри. Видишь звёздочки? –радостно показывал я.

Тогда мне казалось, что малиновое варенье- это то, почему я так любил детство. Варенье осталось. Бабушка нет. Теперь я понимаю, что дело вовсе не в варенье.

- Рустам, кушай молча, так ведь и подавиться можно. Что значит почему? Почему да почему…меньше знаешь, крепче спишь и больше улыбаешься. Опять почему?! Нет ну посмотрите на него. Хорошо, доедай блинчики, и я постараюсь ответить на все твои почему.

В моей голове сразу вспыхнуло миллион вопросов, на которые я хотел бы услышать ответы, а когда я доел, то пулемётной очередью выстрелил ими.

- А почему я хожу? Как я управляю своей рукой? Почему летом жарко, а зимой холодно? Почему твои блинчики такие вкусные? –на этом вопросе у меня закончился воздух. Глубокий вздох. –почему на моей руке пять пальцев, а не три, как у черепашек-ниндзя?! – да уж…этот вопрос беспокоил меня больше всего. Уж очень сильно я хотел быть похожим на ниндзя-черепашку. – Почему эта штука летает перед моим носом?

На этом моя вопросительная пулемётная лента закончилась.

- Удивительно сколько любопытства может копиться в столь юной, маленькой голове. Ну давай по порядку Рустам, с какого вопроса хочешь начать?

Вдруг я понял, что забыл всё то, что выплеснул с таким напором совсем недавно. Меня спасла штука, витавшая перед носом, ведь это был мой последний вопрос.

- О! Вот почему эта штуковина витает прямо у моего носа? –прежде чем задавать такие вопросы нужно было сделать поправку на испорченное к старости зрение. -…Ну вот же, взгляни бабуля. Что это вообще такое?

- Как это ты докатился до такого Рустам? В школу ходишь, а зонтик от одуванчика не узнаёшь.

Маленькие, белоснежные пушинки от одуванчиков бабуля называла зонтиками, а на них, по её легендам летали маленькие человечки.

- Но как он попал сюда бабуля? - Этот вопрос, по моему мнению, застал её врасплох. Нависла задумчивая пауза.

- Когда что-либо угодно вселенной, она без труда делает невозможное возможным.

К тому времени я уже опаздывал в школу. Схватив рюкзак, я выбежал из дома и, зайдя за первый же угол, ослабил галстук, сдавливающий мою шею. Зимой шарф, летом галстук. Откуда такая мания перетягивать горло? Жаль. Этот вопрос я бабуле задать не успел.

Моя реальность сегодня –это будняя суета. За окном офиса открыли маленькое кафе. Блинная, если быть точным. Аромат свежевыпеченных блинчиков наведывается ко мне и стучится в двери моих ноздрей. Заходит без спроса. Это ностальгия подговорила его так бесцеремонно зайти. Она привыкла наведываться ко мне без приглашения. Аромат закрадывается в подвал, на двери которого написано «Осторожно! Желудок, в который скидывают продукты не правильного питания.» Ностальгия поднимается на чердак. Беспорядок моего сознания уже не пугает её.

Выхожу без спроса из офиса. Если что, это всё ностальгия. Так и скажу шефу. Осенний ветерок пытается загнать меня обратно, но не тут-то было.

- Добро пожаловать в нашу блинную «В гостях у Бабули».

Пахнет изумительно. Беру восемь. С малиновым вареньем. Вкус на столько похож, аж мурашки по рукам бегут. Оставляю хорошие чаевые. Не удерживаюсь и спрашиваю: «Простите, как вам удалось передать такой вкус?» Не успев ответить, кассира перебивает выглянувшая из-за кухонной двери, бабушка в кондитерском колпаке. Улыбаюсь. «Можете не отвечать я понял.»

Поднимаюсь в офис. «Войдите!» Обитые кожей диваны, кожаные папки, стол чуть-ли не во всю длину по середине.

- Прошу прощения Александр Викторович за беспокойство. Мне срочно нужно отъехать по семейным делам. Согласен.

Стоило ожидать, что просто так не отпустит. Соглашаюсь в субботу сверхурочно.

Выйдя из офиса ищу автобусную остановку. Перехожу дорогу. «Только не это.» Пробегаю ладошками по всем карманам. Телефон остался в офисе. Тело инстинктивно пятится обратно. Останавливаюсь на мгновение. Задумываюсь о том, нужен ли он мне? «Нет.» Решение принято. Захожу в полупустой автобус толком даже не остановившийся. Водитель давит на педаль, а я, едва устояв на ногах, с грохотом усаживаюсь на сиденье у окна. «Один, пожалуйста.» Кондуктор возвращает мне сдачу и смотрит будто одного меня они и ждали всё это время. Суматоха, кипящего в разгаре рабочего дня, города не хочет меня отпускать. Да и мне самому не верится, что со мной сейчас это происходит.

По окну стекает маленькая капля. Наверняка будет дождь. Стоит мне только задуматься об этом, как в небе львиным рыком проносится раскат грома. Ещё мгновение и проливной ливень обрушивается с верхушек сгустившихся туч на, раскалённую беспорядочным движением людей, Землю.

Время идёт, а вместе с ним мимо меня проносятся черты уходящего города, переходящие в загородные дома пригорода. Чьи-то по меньше. Чьи-то по больше.

Кто бы знал, что я встану в пробке, да ещё и в пригороде. Только я так могу облажаться. «Или же…» Нет. Мысли моей взрослой закостенелости опережают меня, но нутро моё вопреки всему подталкивает меня оглянуться. «Пробка, как пробка. Ничего особенного.» Потихоньку трогаемся. Движемся медленно, но главное, что вообще движемся. Тру глаза фалангами больших пальцев. Это всё, что я могу противопоставить медленно, но верно одолевающему меня, сну. Наверняка я заснул бы, если бы не одна крохотная вещь, привлекшая моё внимание. Зонтик одуванчика. Прямо перед моими глазами, рядом с сиденьем, расположенным прямо передо мной. Летит себе такой. Летит и вообще не парится. Как он тут вообще оказался? Утыкается к запотевшему стеклу. Отлипает и через мгновение снова утыкается. Так происходит ещё несколько раз. «Вы только посмотрите какой упертый.» Отвожу взгляд в окно на против меня. Пробка потихоньку рассасывается. В одном из домов загорается свет. Вместе со светом в комнату вбегает мужчина с ребёнком, усаженном на плечах. Наклонившись вперёд, он скидывает вопящего от изумления малыша и кружит его по комнате, словно тот- маленькая птичка. Мне ничего не слышно, но я чувствую их смех. Свет лампочек блекнет перед светом, что исходит от их сердец. Оглядываюсь на салон автобуса. Кондуктор, заметивший мой беглый взгляд, спрашивает меня: «Вы что-то потеряли.» Я сказал бы ему, но боюсь он меня не поймёт. Зонтика от одуванчика уже нет.

Автобусы, чьи конечные станции за городом привлекают меня тем, что останавливаются в пути реже. Можно насладиться красотой, несущихся мимо тебя деревьев, рек, озёр и мыслей, которые приносят эти пейзажи. У окончания пути сон всё же одолевает меня. «Парень, парень…Эй! Очнись! Твоя остановка.» Протираю глаза и рот, из которого вот-вот и потекли бы слюни. Проговариваю про себя: «Так вроде бы ничего не забыл.» Ну да, слюни на месте, да и мелочь на обратную дорогу тоже есть. Выбегаю из автобуса. Откуда они знают, что мне на этой? Провожаю взглядом автобус, уходящий за горизонт. Вбираю полную грудь свежего воздуха. «Так-то лучше. Мда, дождь и здесь постарался.» Туфлям конец. Что ж, буду ходить в офис в галошах. Это нормально, у меня всё наоборот.

Открываю калитку. Вхожу. Тишина. Даже скрип калитки показался не таким громким по сравнению с гулом в ушах, создаваемым кромешной тишиной, нависшей над этим местом. Безлюдно. Оно и понятно, если пораскинуть мозгами. В таких местах, как правило меньше всего людей…живых людей. Иду мимо могильных камней, стараясь не смотреть. Нет, я не боюсь. Просто всё равно ничего не понятно. На одних арабская вязь, на других- фотография. Приподнявшись на небольшую неровность, вижу ту, что вырвала меня из объятий каменных джунглей повидаться. Пункт назначения близок. Умарова Наргиз Халидовна. Тысяча девятьсот сороковой, тире, две тысячи семнадцатый. Хотел было усесться на лавочку, но в последний момент передумываю. Хочу, как в детстве, когда сидел у неё на коленках. Осторожно усаживаюсь на надгробный камень.

- Бабуль, вот скажи, откуда у женщин такая мания всё время кому-то что-то затягивать на шеи?

Никогда бы не подумал, что можно улыбаться и плакать одновременно. Мне не грустно, но они текут, и я ничего не могу с этим поделать. Глажу камень ладонью. Тучи уже давно заслонили собой солнце. Тёплый. Холодный камень согревает тепло, исходящее от той, над кем он уложен. Оглядываюсь по сторонам в надежде найти те слова, которые постоянно крутятся в моей голове и так бесследно пропадают, когда я оказываюсь здесь.

В тишине этого молчаливого места я снова проваливаюсь в каньон своего сознания.

Звонок. «Сколько можно говорить? Звонок звенит в первую очередь для учителя.» Уверен, все кто ходили когда-то школу, хотя бы раз слышали эту фразу. Дорога со школы до дома была, как правило длиннее, чем утром. Наверное, только в детстве одно и то же расстояние почти постоянно проходится по-разному. Что уж говорить о том, если ещё по пути домой случайно натыкаешься на кондитерскую. Швыряю рюкзак в сторону. Туфли, сделав тройное сальто, так и не попадают в обувную полку. «Мазила!» Самокритичен, но справедлив. Через три минуты возвращаюсь и, взяв рюкзак лажу его на пол. Только теперь аккуратней. А вы разве не слышали эту байку? Ну ту, в которой говорится, что тот, кто кидает свой рюкзак получает больше двоек, чем обычно. Я в неё, наверное, даже больше чем в деда-мороза верил. Конечно же все это ерунда, да и только.

- Ты сегодня позднее обычного.

По средам у меня было семь уроков. Целых семь уроков! Сущий ад. По-моему, даже в университете пары не длились так долго, как седьмой урок в школе.

- Семь уроков бабуль. Аж попа дымится. –получаю по губам. Морщу лицо, но ничего не говорю. Понимаю, что за дело.

- Давай быстрей за стол! Борщ стынет. Никаких «но». Жидкое надо кушать. Хочешь себе желудок испортить?

Смотрю в тарелку. По среди красного бульона плывёт плот из сметаны с укропным парусом. Зачерпываю плот ложкой и отправляю в обескураженный крутой спуск по горкам моего желудка. Всё. Самое съедобное из всей тарелки съедено, теперь осталось только придумать, что делать с остальным.

- Если всё не съешь, то не получишь вот это. –ну зачем? За что такое испытание!? –Иногда, чтобы получить желаемое, нужно чем-то жертвовать. – этой великой мудрости бабуля учила меня через борщ.

Я готов был пожертвовать избиением своих вкусовых рецепторов ради шанишек. Что такое шанишки? Шанишки- это восточная версия оладьев, только оладья тоньше и слаще, а шанишки более толстые и их не делают сладкими. А ещё их отличие в том, что шанишки делаются традиционно в форме ромбиков и чуть-чуть солят. Так при намазывании сладкой начинки в виде варенья, шоколада или же сгущёнки контраст вкусов бывает более насыщенным. Это из-за сочетания лёгкой солёности со сладким. Съедаю всё тарелку. Сначала борща, а затем и шанишек.

- Да…аппетит, что надо. –Соглашаюсь с бабулей лёгкой отрыжкой. Получаю по губам. И снова за дело. –ну что, приберёг вторую дюжину «почему»? Как это ты забыл? Утром так тараторил, что я аж за переживала. Воздух так и заканчивался от твоих вопросов.

Нет, ну в самом деле, о каких ещё вопросах может идти речь после седьмого урока? Тут лишь бы домой живым добраться.

- Ну смотри сам. В следующий раз записывай их куда-нибудь что ли, а то так и будешь копить все эти почему у себя в голове. А от этого поверь живётся куда трудней.

В тот день меня ближе к вечеру забрали родители. Я счастлив, что нашёл в себе силы задать, на мой взгляд, подходящий вопрос.

- Ладно бабуль, был у меня один. Вот ты мне сказала, что когда вселенная чего-то хочет то это обязательно происходит и невозможное может стать возможным. Ну хорошо-хорошо, не «может», а именно становиться, я понял. Но Бабуль, как это объяснить? Как вселенная может чего-то хотеть? Она ведь не живая! То есть как это живая? А где тогда её глаза? И рот её где? А где её руки?!

В этот момент меня опять понесло. Вопросительная лавина накрыла меня целиком. Воздух в груди заканчивался, а вопросы рождались один за другим.

- Рустам, ну что за спешка. И как тебя учителя слушают на занятиях?

Но звуки до меня уже совсем не доносились. Я слышал только себя. Слышал, но не слушал.

А где её уши? А как она разговаривает?

Даже глаза мои помню начали закатываться.

- Ну всё, давно пора было мне это сделать. Сам напросился. –чего тут скажешь, даже я не ожидал, что Бабуля заткнёт мне рот тряпкой. –подыши чуть-чуть, а то совсем чуть-чуть и упал бы в обморок. Твоё любопытство до добра тебя не доведёт.

Сижу я себе с тряпкой во рту. Дышу. Хорошо. Запах моющих средств. Спустя некоторое время медленно вытыкаю тряпку.

- А я думала так и будешь с тряпкой во рту сидеть до ночи.

Наливаю себе компот в чашку. Привкус моющих средств оставался у меня во рту до конца дня. Наверное, по-другому меня и не заткнули бы тогда.

- Хорошо бабуль, больше не буду тараторить.

Встаю со стола. Мою руки. Переодеваюсь в домашнюю одежду и возвращаюсь на кухню.

- Рустам, вещи далеко не разбрасывай. Вечером мама с папой приедут тебя забирать. Вот на это почему я ответить тебе не могу. Наверное, решили, что хватит тебе у бабушки прохлаждаться. Там все твои вопросы забудутся.

Если бы я только знал, что порой нужно перестать задавать вопросы и просто наслаждаться присутствием хорошего человека, наслаждаться моментом…если бы я только знал.

- А на все остальные можешь ответить?

Она домывала посуду, а я, облокотившись на локти и усевшись коленями на стул, навис над столом. На какое-то мгновение мне показалось, что она не расслышала меня из-за шума воды, плотным напором, струившимся из крана. Медленно отключив воду и повернув голову в сторону окна, она будто задала себе тот же вопрос.

- А знаешь, мне кажется, что могу. Так Рустам, убери ноги из-под попы и сядь нормально. Я понимаю, что так удобней, но потом у тебя будут болеть ноги.

Мы сидели за столом напротив друг друга и часы в тот миг превратились в минуты, а минуты в секунды.

- Ну вот Рустам, пришла пора раскрыть тебе великую тайну. Пусть я и считаю, что ты ещё мал, но твоё любопытство, растущее куда быстрее чем ты сам, не оставило мне выбора. Знаешь, а ведь у вселенной на самом деле есть глаза, уши, руки и она даже умеет разговаривать. Да-да, я тебе это с полной серьёзностью говорю. Понимаешь, чем старше ты будешь становиться, тем больше будешь видеть и слышать, как люди судят обо всём окружающем мире подобно тому, как они живут и какую жизнь видят вокруг. Как это понимать? Сейчас попробую объяснить по-простому. Вот к примеру, взгляни на это…

Помню, что по телевизору шёл какой-то фильм про инопланетное вторжение. Кто бы мог подумать, что фильм про пришельцев будет тем, что приводит в пример человек в принципе не смотрящий телевизор.

- …Что ты видишь Рустам? Ну да, чего тут не обычного? Фильмов про пришельцев хватает, но обрати своё внимание на то, какими их делают в фильмах. Все они подобие людей, только в каких-то фильмах у них больше глаз, рук, ног. Где-то они большие, где-то маленькие. Разве ты не замечаешь, что мы видим их такими какие и мы. Или же вот, например, ты бы хотел стать космонавтом? А что космонавты делают? Правильно, путешествуют по космосу и зачастую пытаются найти планету, на которой тоже кто-то бы жил, как мы живём на нашей планете. Представляешь, исследуя ту или иную планету и убедившись, что на ней нет следов наличия воды и микроорганизмов, что есть и в нашей планете они делают вывод, что там никого нет и жизнь на такой планете невозможна. Тебя ничто не смущает в этом, Рустам? Ну же, пришла пора задавать другие вопросы.

Я молчал, замерев на стуле, как вкопанный и, честно говоря, мне мало что было понятно. О каких вопросах она говорит.

- …Хорошо, я помогу тебе. А что если люди ошибочно ищут то, в чём так остро нуждаемся мы. Что если то, что нужно для жизни нам, нужно только нам. Ведь может же быть такое, что им не нужен воздух, вода и какие-либо ещё микроорганизмы.

К тому моменту я частично потерял связь с тем, с чего начинался этот увлекательный разговор. Я погружался с головой в истории и примеры, которые так интересно рассказывала Бабуля. Я и сам в детстве представлял что-то подобное, всегда перенимая тот образ, в котором видел самого себя. Сегодня, спустя много лет я замечаю, что зачастую все мы судим о себе забывая, что наши ожидания, наши суждения, огорчения и радости- это наши и только наши переживания. Наши. Жизнь такая, какая она есть. Ни плохая, ни хорошая. Она есть. А каждый внутри себя делает ее той или иной. Мне кажется, не многие видят её такой какая она, не давая определений.

-…А теперь вернёмся к твоим вопросам. Где у неё глаза? А что если у вселенной не такие глаза, как у тебя и, как у меня? А что, если ей не нужны глаза, чтобы видеть. Скажу тебе больше, она видит всё. Даже если вокруг тебя нет никого кого бы ты видел, знай, что Вселенная видит тебя. Она видит тебя где бы ты ни был. Дай вспомнить о чём ты спрашивал ещё… ты спрашивал, где у неё уши? Но ведь ей не нужны уши, чтобы слышать. Она слышит тебя всегда. И не только тебя, но и шелест листьев на деревьях, обвиваемых потоками странствующих ветров. И бурление, вспенившихся синих волн, ударяющихся об острые скалы. И треск огня, пылающего в темноте, освещающего путь тем, кто странствует по Земле. И это то, что удивляет меня больше всего.

За окном по не многу темнело. Небо окутала тускнеющая синева. Звёзды одна за другой пробивались сквозь пелену уходящего дня.

- …позволь Рустам, я расскажу тебе одну историю. Жил-был на свете, в одной прославленной стране человек, который ни во что не верил. И не только ни во что, но и никому. Он был известным спорщикам в больших кругах и любил доказывать свою правоту. Однажды до него дошла весть о том, что некий мудрец, познавший смысл жизни будет проезжать через их города и каждый кто пожелает может задать вопрос страннику покуда тот не покинул город. Странник вошёл в город и все, кто задавал ему вопросы получали глубокий, не всегда понятный им ответ. Спорщик же поджидал его у выходных стен города, дабы стать тем, кто задаст страннику последний вопрос. Увидев на горизонте странника, приближавшегося к выходу из города он обрадовался, предвкушая победу в очередном споре. Но не над каким-то простолюдином, а над самим странником- прославленным мудрецом. Нос и густая, поседевшая борода- это всё, что можно было разглядеть, глядя на странника, чья голова была покрыта глубоким капюшоном. Оказавшись, на расстоянии трёх локтей от уходящего странника, спорщик сказал: «О таинственный незнакомец, позволь задать вопрос тебе, ибо славишься ты великой мудростью.» Но странник даже не шелохнулся и спокойным шагом продолжа свой путь верхом на коне. Однако спорщик предположил, что тот либо не расслышал его, либо дал молчаливое согласие, а затем повторил: «О таинственный незнакомец, позволь задать вопрос тебе, ибо славишься ты глубокой мудростью.» Не услышав ответа в очередной раз, спорщик с досадой продолжил, спросив: «О таинственный странник, существует ли Бог?» Чем больше молчал странник, тем менее терпеливым и сдержанным становился спорщик. Он никак не мог понять причину, по которой тот даже не реагировал на него. Его недовольство быстро нарастало, ведь он был спорщиком. А привыкший спорить со всеми человек, не способен быть терпеливым. Вскоре он устремился за странником. Он и сам не заметил, как ослепленный своей яростью он уже покинул пределы города. Гордыня сделала его слепым будучи абсолютно зрячим. Он осыпал его градом колких раз, пытаясь выудить из него если не ответ на свой вопрос, то хотя бы причину, по которой тот даже не удосужился издать и звука. Так шли они через леса и поля. Жёлтые подсолнуховые поля сменялись густой лесной чащей с множеством высоких деревьев, не пропускающих в своё царство кого бы то ни было. Даже лучи солнечного света с трудом пробивались сквозь густой зелёный купол. Озёра и болота сменялись один за другим, а спорщик всё не преставал следовать за тем, чьё молчание было более непоколебимым даже в сравнении с мраком молчаливого леса. И вот внезапно, идя вдоль реки и выйдя к водопаду, странник остановился, а его незваный спутник с ещё большим упорством принялся повторять свой вопрос. Странник молчал. И тогда не выдержав, спорщик, переполненный гневом, подбежал к краю водопада и закричал, что есть сил: «Если и в самом деле ты существуешь, то как мне тебя услышать?! Ответь мне как ?!» Тучи сгущались и внезапно небеса пронзила молния, за которой последовал раскат грома, сокрушающий небеса своей силой и мощью, а спорщик всё кричал: «Я не слышу тебя, отзовись!» Упав на колени, спорщик вновь вскрикнул: «Если тебя нельзя услышать, то как мне тебя увидеть?!» Внезапно за его спиной в чаще леса, над деревьями взмыла стая птиц, устремившаяся через водопад прямиком в небо, а спорщик всё продолжал: «Я не вижу тебя! Где же ты?! Покажись если ты есть!» Обессиленный собственным же криком он уселся неподалёку от водопада и тихо промолвил: «Если я не могу увидеть тебя, то позволь мне хотя бы почувствовать тебя.» Он смотрел в сторону горизонта и не слышал ничего кроме шума летевшей с обрыва воды, а над головой его кружила бабочка. Усевшись ему на плечо, она вспорхнула прочь, но спорщик увидел её и тут же забубнил, взмахивая руками то в одну, то в другую сторону: «Ещё чего! Ползущей по мне животины тут ещё не хватало.» Вспомнив о том, что он не один, спорщик обернулся, ожидая увидеть странника, но…его за ним не оказалось. Заметив зарево уходящего солнца, он поспешил в обратный путь, дабы ночь не застигла его в дороге. А придя домой, ему очень не терпелось узнать, как ответил странник остальным на их вопросы, но к его удивлению все, у кого он спрашивал что-либо о страннике на следующий день, пожимая плечами говорили, что слышат впервые о таинственном незнакомце.

Знаете, помышлять о какой бы то ни было морали было, скажем так, не просто, да ещё и в раннем детстве. Я мог лишь догадываться о помысле, содержащемся внутри той сказки, но более понятен он стал лишь после следующем за ним объяснением, которая так спешила мне передать бабушка.

- Понимаешь Рустам, Вселенная или правильнее будет сказать - Всевышний, не разговаривает с нами так, как разговариваем мы с тобой или, например, люди между собой в принципе. Его язык нельзя понять его можно лишь почувствовать. Иногда Он посылает к нам людей, которые невзначай выкинут ту фразу, которая зацепит твой слух, а иногда Он втягивает нас в ситуации, пройдя через которые мы начинаем понимать, не всегда сразу, что произошло нечто удивительное, и в последующем извлекаем из этого урок. Порой Он проносится мимо глаз, принимая форму маленькой снежинки, заставляя обратить на себя взор и понять, что ты на верном пути, что Он видит тебя и ведёт.

Сквозь тьму глубокого вечера за окном виднелся яркий свет, тянущийся издалека. Он сбил нас с толку. А последующий за ним сигнал нёс в себе весть о том, что за мной приехали. Бабушка хотела уже встать, а пронзивший мой ум, очередной вопрос не давал мне покоя.

- Постой Бабуль, а как мне понять, что это именно Вселенная со мной разговаривает? Как мне понять, что это не случайность?

Она вновь села за стол и, словно тот странник из её сказки, не подавала ни звука. Комната наполнилась тишиной.

«…но мастер! Панда не может быть воином дракона! Его здесь вообще не должно быть. Это случайность!»

«Случайности не случайны» -ответил Угвэй – старая черепаха из мультфильма, что шёл в тот момент по телевизору.

Родители вошли в дом ещё до того, как она успела ответить. Она молчала, но что-то внутри меня прояснилось. Словно один недостающий пазл присоединился к остальным. Я заметил ту случайность, которая была не случайна. Я почувствовал тот знак свыше.

Глава 7

Глава 7

« - Как думаешь, что с нами будет после смерти?

- Я знаю лишь то, что те, кто нас любят,Будут по нам скучать…»

Киану Ривз.

В ботанике я не силён. Поэтому не могу объяснить, как называются цветы, которые я сорвал для бабушки. Наверное, человек на чьём месте они растут, с которого он отправился в последний путь, был хорошим. Ну а как ещё объяснить то, что на этом месте растут столь необычные цветы? Очень похожи на розы, а шипов вот нет. Светло-розовые почти белые края лепестков, ближе к бутону принимают ярко-розовый окрас, а сам бутон внутри красного цвета, но цвет не резкий. Аккуратно срываю по одному. Внутри какое-то необъяснимое чувство, вроде бы ничего такого, а ощущение будто у ребёнка последнюю конфету отбираю. Цоканье каблуков и скрип распахнувшейся калитки застают меня врасплох. Прям как в детстве, когда я срывал цветы с крыльца чужого частного дома для мамы. Сорвал три розы и бежал. Всего три розы, а бежал так будто банк ограбил.

Привстаю и мысленно подготавливаю речь о благих намерениях того, что я сорвал тут цветы.

- Рустам?! Это и вправду ты?!

Я и сам не ожидал увидеть этого человека и, бьюсь об заклад, удивился бы так же, оказавшись на её месте.

- Мы же последний раз только в школе виделись. Просто нет слов.

Я их тоже растерял, увидев её. Что она тут делает? И кого пришла навестить? Конечно же, я задал ей все эти вопросы, но прежде ответил на ещё большее их количество.

- Как ты? Как Родные? С чем связал свою жизнь после школы?

Разговор вдался живым и плодотворным, а самое главное, приятным. Да, именно приятным. Чего я никак не мог ожидать от высокомерной отличницы, коей она являлась, по моему мнению, сложившегося за несколько лет, проведенных в одном классе и в одной школе.

- Удивительно да, меня тоже привлекли эти цветки, когда я приехала сюда впервые. Это бегонии. Такие красивые… непонятно лишь то откуда они здесь. Они растут преимущественно в тропических влажных лесах. А ещё больше я удивилась, когда узнала, что они также растут в горах, на высоте от трёх до четырёх тысяч метров над уровнем моря. Южная Америка, Гималаи, остров Шри Ланка, Индия, Африка – всё это места, где они растут и ни одного упоминания о России. Увидеть их у нас- это большая редкость. Такая же редкость, как и человек над чьей колыбелью они растут.

Мы разговаривали уже более часа, а я и не удосужился поинтересоваться о том, к кому она пришла.

- Перестань извиняться, я ведь тоже не спросила кого пришёл навестить ты. Я не так уже давно навещаю его. Стала это делать, когда немного пересмотрела свои жизненные приоритеты. А сделав в них кое-какие изменения, почему-то сразу вспомнила его. Оглядываясь назад, мне порой кажется, что я многое упустила. Будто жизнь шла своим чередом, а я своим. Не знаю, как объяснить это словами.

Знакомое чувство. Я бы никогда не подумал, что буду разговаривать по душам с этим человеком.

- Все эти стереотипы. Ну знаешь, оценки, имидж, постоянное стремление казаться кем-то значимым. Казаться, но не быть. Мне кажется, когда ты есть, а не пытаешься казаться всё приобретает некий иной смысл. То, что на первый взгляд видится очевидным, перестаёт являться таковым. Наверное, это не просто. Быть, а не казаться. Наверное, поэтому я вспомнила его. У него лучше остальных получалось быть, а не казаться.

Привстав и оттряхнув одежду, я на какое-то мгновение уловил её взгляд. Читалась тревога и некая поддержка. Так смотрят на людей, кому кладут руку из-за спины на плечо. Так выражают свою соболезнование, когда слова соболезнования могут прозвучать безразлично. Равнодушно. Оскорбительно. Таким взглядом одаривают тех, кому, положив руку на плечо, не получится выразить какое-либо сочувствие. Просто один взгляд. Ничего более. Ветер хватает меня за одежду и пытается оттащить назад. Поднялась небольшая пыль. Маленькие песчинки закрадываются мне в глаза.

- Готов? Я думаю тебя это…ну, в общем просто посмотри.

Время замерло в ту же секунду. Шелест листьев и падающие лучи уходящего солнца, тихо ложащиеся на каменную плиту на против моего лица, создавали успокаивающую атмосферу. Такую же, какую и он мог создать своим присутствием.

- Каримов Мансур Ринатович. Тысяча девятьсот девяносто пятый, тире, две тысячи восемнадцатый. Так мало…

Пускай ни сразу, но я нашёл в себе силы найти причину случившегося.

- Поверь, я знаю не больше твоего. С тех пор, как мои родители переехали, и я поменяла школу, мне мало что известно. Кто-то говорил, что он сбросился с крыши, кто-то, что это был несчастный случай. Ну знаешь, шутка, зашедшая слишком далеко. Мне больно говорить об этом, но давай будем реалистами. Поводов для того, чтобы оба этих вариантов были правдивы предостаточно. Мало кто стерпит такое, да еще и на протяжении такого количества времени. Не мне тебе рассказывать. Ты сам все прекрасно видел. Он не заслужил эти мучения, и сейчас я с точностью могу сказать, что он был лучшим из нас. С другой стороны, те болваны, что до него докапывались были столь отмороженными на голову, что в том, что они могли перестараться в своих гнусностях у меня сомнений нет. Цветы? Нет. Их приносила не я. Может кто-то из близких друзей или родственников. Может сестра. Она навещает его чаще остальных. Я часто встречаю её тут. Что значит какая сестра? Родная. Ничего-ничего. Все мы знали о нём на много меньше того сколько стоило бы знать о человеке, сидящем несколько лет за соседней партой. У него есть сестра- они двойняшки, по-моему. Наверное, они были очень близки.»

После наступило молчание. Уверен, мысленно мы оба окунулись в те времена, когда находились рядом.

- Слушай, уже стемнело. Ты на чём добирался сюда? Ты серьёзно!? Сюда едут автобусы? Ни разу не видела здесь общественный транспорт. Очевидно, ты уже пропустил последний рейс, но не беспокойся, я на машине.

Свет машинной панели и огоньки, летящих в противоположенную сторону, автомобилей помогают не уснуть. Хотя, не смотря на загруженный день, ночная дорога всегда заставляет задуматься о многом. Наверное, всё дело в этом, а не в свете панели и фар. Огни большого города встречают нас на подъезде к нему.

- Уставший вид у тебя. Завтра ещё и на работу, наверное. Мне тоже завтра с утра пораньше в поликлинику. Чего говоришь? Прости не расслышала. Ну да, ну да, к сожалению, не угадал. Чтобы осуществить мечту и стать хирургом мне нужно было набрать около девяносто баллов по биологии. Я набрала девяносто семь. В чём подвох? Мне казалось я сделала работу безупречно, без единой ошибки и подала жалобу. И… в ходе проверки вместо того, чтобы добавить мне сняли баллы. Двадцать семь баллов.

Глава 8

Глава 8

«Я лишь отверстие во флейте,

Через которую дышит вселенная.

Слушайте эту музыку.»

Руми.

Утро веяло прохладой. Вот уже третий день просыпаюсь раньше будильника. Тишина. Даже машины у подъезда ещё не заведены. Открытые глаза внемлют пустой потолок. Быть может он не пустой. Может это я сделал его таким, думая о нём. Вот перестаю смотреть на него сквозь свои мысли, и он уже не пустой. Белый. Мне нравится белый цвет. Он хорошо отталкивает солнечные лучи, становясь его продолжением. «Во Имя Всевышнего, Милостивого и Милосердного.» Впервые за долгое время я начинаю свой день с этих слов. Они сами срываются с моих уст. Привстаю с кровати, ставлю правую ступню на пол, затем левую. А в след эти слова, промолвленные с такой легкостью, словно река, тихо стекающая сквозь горные камни и, нашедшая выход в маленьком отверстии между скал, превращающаяся в прозрачный, холодный источник. Наполняю стакан водой из графина и, усевшись на против окна, испиваю ее маленькими глотками. Направляюсь к умывальнику и прихватываю по пути лицевое полотенце. Немного времени, чтобы настроить температуру воды. Привожу себя в порядок. Прежде чем открыть шкаф, протираю свои ладони на сухо.«Нет. Не сегодня.» Плечики с костюмом, рубашкой и черным галстуком убираю в задний ряд, дав уступить это место другому костюму. Аромат масляных духов ещё не выветрился с того момента, когда я в последний раз одевал его. Застегиваю пуговицы до предпоследней, а затем расчесываюсь. Достаю коврик и провожу следующие пятнадцать минут в уединении. «О Всевышний, позволь мне быть таким же продолжением света, как белый цвет, сияющий при свете солнца.»

Нечто или некто внутри меня сладко мечтает о том, что сейчас самое подходящее время лечь поспать под тёплое одеяло. «Ты итак целыми днями на работе. Дай в кой то веке, хотя бы на выходных себе отдохнуть.» В какой-то момент, обернувшись лицом к кровати, я почувствовал то тепло, вместе с которым засыпаю сладким сном, но каким-то образом я сумел посмотреть на свои же мысли. Как бы со стороны. А за ним последовало предчувствие, что у меня есть право выбора. Никаких эмоций. Что же я выберу?

Звук, звонящего телефона от домофона, отрывает меня от окна. Только по утрам понимаешь, как же громко он всё-таки звонит. Гул машин, ежедневно обретающих своих хозяев, стал неким жужжанием пчёл, так отважно жертвующих свои силы без остатка, чтобы прокормить свою матку – эго. Города стали похожи на муравейники, с огромным количеством муравьём, трудящихся без остановки. А вообще мне всегда было интересно наблюдать за этим. Удивительно жить в мире, в котором человек, имеющий настолько великий интеллект, столь великий, что до сих пор сам не изучил его до конца, но несмотря на это, все же боится остаться ни с чем, без пропитания, тогда как крошечный муравей совсем не боится этого. «Алло, здравствуйте.» На заднем плане слышу детский голос, спрашивающий о том, туда ли они позвонили. «Извините, это семьдесят восьмая квартира?» Спешу «обрадовать» людей, назвав цифру сто три. Протяжные гудки щекочут мои перепонки, а я всё думаю и никак не могу понять, кто это гуляет с детьми в такой ранний час. На циферблате почти семь часов утра. Минутная стрелка вот-вот пройдет контрольную точку сквозь цифру двенадцать. Почему именно в сто третью, а не в шестьдесят или восемьдесят третью? Как интересно осознавать, что, постояв в полной тишине и абсолютной темноте, начинаешь обращать внимание на то, на что днём в разгар рабочего дня обратить и не подумал бы. И случайностью не назовёшь, потому что их не существует. Что вообще можно делать в такое время? Самый быстро рождающийся в моей голове стереотип связан с занятием спортом по утрам. Ну знаете, пробежки, зарядки и все в таком духе. Это было бы слишком дерзко что ли с моей стороны и, если задуматься, то поле долгого времени упорного труда в области сна, которому я посветил, наверное, чуть-ли не все утренние часы своих выходных, я рисковал сделать это нечто таким к чему не хотел бы возвращаться в дальнейшем. Просыпаешься на следующие выходные и вспоминаешь, что на прошлых ты бегал, прыгал, делал ещё что-то и это уже тебя утомляет или даже, в некотором роде, пугает. Конечно же я поступил другим образом и, решив, что чему-то должен посвятить это утро, подумал об обычной прогулке. Так, решил прогуляться в семь утра. Время на переодевания трачу минимальное, так как всё равно людей нет, никто не тыкнет пальцем в твое пальто, глазея при этом на спортивные штаны и убитые кроссовки. Ловлю себя на этой мысли и даю себе слово, что в любой другой час оденусь подобным образом. Как же мне смотреть в отражении, когда, сказав одно, делаешь нечто полностью противоположное?Ещё вчера люди собирались на арене и с особым трепетом и радостью смотрели гладиаторские бои. Кровь, отрубленные конечности, львы, разрывающие человека на куски. Да, когда-то это было чем-то нормальным. Поэтому мне не по себе, когда я пытаюсь угодить людским ожиданиям. Никто не знает какое безумие будет считается нормальным завтра.

Открыв большую, тяжелую дверь, выхожу из подъезда. Это утро полностью олицетворяет борьбу не сдающегося лета с беспощадной осенью. Холодный, влажный воздух потрудился на славу. Асфальт и земля покрыты едва заметным инеем, но солнце все еще греет. Чувствую тепло на щеках, на которые так же накинулся и влажный воздух, сделав их очередным полем боя лета и осени. Что ж, выбор у меня не большой. Ни ходить же вокруг многоэтажек. Но о том, что выбрался в такую рань не жалею. Даже в большом городе, выйдя рано утром можно уловить те мелочи, ради которых люди спешат за город на свои дачи. Пение птиц- одна из таких вещей. Не знаю почему, но мне интересно взглянуть на парк в такое время. В моей голове я его уже вообразил пустым и безлюдным.

Детские площадки и поляны засыпаны густым покрывалом желтой листвы. В местах, где она лежит дольше остальных, листва приняла красноватый оттенок. Как я и воображал себе. Никого. Ищу глазами ту скамейку, с которой теперь меня будто что-то связывает. Нахожу и не понимаю, как в отсутствие какого-либо ветра листва дерева, под тенью которого стоит скамейка, осыпается, притворяясь снежными хлопьями, спокойно спускающимися с небес словно в морозный и безветренный день глубокой зимы. Кто-то оставил то ли шапку, то ли шляпу. Подойдя ближе и присмотревшись, становится понятно, что вещь не забыли.

- Неужели это снова вы?! – удивленно воскликнул я.

Утро. На часах начало восьмого. Два человека, встретившихся в одном и том же месте уже в третий раз. Мне очень хочется верить в совпадения, но в груди чувство, создающее совсем не знакомую мне среду. Среда, витающей в воздухе, загадочности, к которой невозможно привыкнуть. Она сама втягивает тебя в свои дремучие леса, когда ей это угодно. Уже который раз, увидев нечто не существенное, внутри меня будто что-то тянет за верёвочку выключателя, зажигая лампочку.

- Который раз с вами сталкиваемся, а даже имен друг друга не знаем. – встряхиваю голову и возвращаюсь на Землю. - Так скажите, как вас зовут? Руслан? Простите, с первого раза не расслышала. Т? Что значит «Т»? Вас зовут «Т»? А, поняла-поняла! Рустам. Не обращайте внимание, такое бывает с людьми в семь тридцать утра. – и в самом деле, чего только не произойдет в семь тридцать утра. - А меня Амаль. Нет-нет, хотя, честно говоря, это было предсказуемо. Не Амаль, а Амаль. Ударение на первую «А».

Никогда раньше не встречал человека с таким именем. Амаль. Даже имя не стало исключением, став той самой недостающей деталью образа мягкости и спокойствия. На лице ни грамма косметики. Хотя кому в здравом уме взбредёт в голову закатывать свое лицо под слой косметики с самого утра. У нее под глазами едва заметные мешки, а в мои отблёскивает ее подвеска. Всё тот же лепесток.

- А почему лепесток? Не знаю, как вы, я вот никуда не тороплюсь. Суббота, семь утра. Мне кажется нет более благоприятного обстоятельства, чем это, для того что бы поведать какую-нибудь историю.

Я был уверен в силе моей убедительной интонации, да и к тому же, аргументы та и в правду весомые. Удивительно, что как только перестаёшь прилагать усилия, уговаривать, убеждать, то желаемое приходит словно само по себе. Странно, что многое приходит именно тогда, когда ты готов это отпустить и становишься равнодушным по отношению к желаемому.

- Это украшение подарил очень дорогой для меня человек. Давным-давно, когда я ещё была совсем маленькой девочкой. Ну да, знаем мы друг друга очень давно. Так сказать, с самого детства. - вижу, что ей не хочется говорить об этом. Видимо, это очень личная тема.

- Извините, я не хотела бы продолжать этот разговор. Куда вы? О Боже, я имела ввиду данную тему, а не весь разговор в целом!

Так прошло ещё некоторое время прежде чем мы разошлись по домам. Вроде сказано было много, а о человеке всё же знаю не более чем до того, как встретил.

Завариваю чай и отпиваю глоток. Не обычное послевкусие. Точно! Это же привкус моего опоздания на работу. Снова спешка. Вот вроде у тебя уйма времени, а всё равно спешишь. Откуда это? Откуда этот страх куда-то опоздать? Боюсь опоздать туда, куда хочу идти меньше всего. Меньше всего? Да вообще не хочу, если быть честным! Бежишь, боишься опоздать, а потом раз…и понимаешь, что жизнь обошлась с тобой так же –бежала, бежала, не замечая тебя. Впрочем, как и ты бежал и не замечал её. И вот всё близится к концу. Встречаешься напоследок с жизнью, а не ты ни она в лицо друг друга не знаете. Как-то печально всё это.

Набежавшие тучи заслонили собой солнечный свет. Перед тем, как выйти прихватываю с собой зонтик, а потом задумался и передумал. Буквально пару часов назад, в парке я сказал девушке, что люблю дождь. А теперь думаю и не понимаю, как можно любить что-то и прятаться от этого? Я ведь и в самом деле люблю дождь.

Когда я шёл к остановке мне казалось, что дождь лил только на меня. Одна тучка преследовала меня. Наверное, там на небе услышали и решили проверить, на сколько правдивы мои слова. Что ж, я был готов к этой проверке. Вошёл в офис и еле успел вбежать в закрывающийся лифт. Стою, а с меня течёт, как с той тучки, которую Вселенная выделила персонально для меня. Я – посланник бури в маленьком лифте. Люди таки пятятся от меня. Поднял руку, что бы посмотреть который час и обрызгал, стоящую рядом со мной, женщину. «Вы что себе позволяете?!» А каково было её удивление, когда, взглянув на мою ладонь, она их не заметила. Как же так? Похоже я забыл их дома. «Кто-нибудь подскажет, который час?» Из её глаз посыпались молнии. Гнев небес обрушился на меня. «Не драматизируйте. Я всего лишь слегка обрызгал вас. На вашей одеже уже даже следов не осталось. Только не кричите. Да в конце концов, посмотрите на меня! Мне теперь вообще не жить что ли?» Сколько драмы. Сколько энергии. А куда? В никуда.

Пальто на батарею. Воду кипятиться в чайник. Краем уха слышу, как трое коллег обсуждают поездку за границу. «Шведский стол, всё включено. Бассейны на каждом этаже.» Постойте. Поехать поесть и полежать на гамаке возле бассейна? Никогда не думал, что можно испортить такую тему, как путешествия. В который раз я ошибался. Мысли об этом отправляют меня в путешествие…путешествие по своему разуму.

Просыпаюсь утром. Летние каникулы навеивают вкус приключений с первым появившимся лучом и до самого завершения дня. Сложенные домиком стулья и накиданные сверху подушки с одеялами превращали комнату в опасной, темный лес, кишащий кучей смертельно-опасных монстров. Вскоре это перенеслось во двор. Домики на деревьях. Нигде дальше своего дома не бывав, я всем сердцем чувствовал, как огромен и увлекателен мир. Куда бы потянуло меня в таком возрасте, окажись я в другой стране? Думаю, точно ни к тому, что я мог бы делать и дома. Что уж говорить о других странах, когда даже аэропорт завораживал меня, заставляя ходить с приоткрытым ртом. Меня не увлекали самолеты и различная техника, которой был напичкан воздушный порт, вовсе нет. Удивляло то, сколько разных людей вокруг. Ну просто вдумайтесь, сидишь, присматриваешься к человеку и понимаешь, что сейчас он куда-то полетит. Туда, где продолжится его история жизни, частью который и ты, хоть и частично, но стал. Разве не удивительно? Вон тому парню в Калининград, мне в Дербент, а тот и вовсе из Турции. Приехав бы в другую страну я бы первым делом побежал смотреть на то, чем там живут люди. И я вас уверяю, для того что бы это понять нужно идти дальше при отельных базарчиков и магазинов. Нужно идти дальше, чем-то какими маршрутами вас возят туристические автобусы. Думаю, нужно оказаться там, где туриста не то что бы не ждут, а где им и не пахнет вовсе.

Двойная радуга сочится к нам в окно, я снова в своем офисе. Те троя так и глазеют на пляж, в котором одни туристы и обслуживающий их персонал. Очевидно ты спросишь, кто я такой, чтобы судить об этом? Все правильно. Я никто. И, открою тебе секрет, ты тоже. В масштабах вселенной мы просто пыль. Да, ты можешь быть против. Твое право никому не отнять. Но я почему-то уверен, что каждый из нас лишь маленький инструмент вселенной, через которые она делает то, что пожелает.

Глава 9

ГЛАВА 9

«Часто лицемерие у нас называют правилами приличия»

Фридрих Вильгельм Ницше

Тринадцатое октября две тысячи двадцатого года. Проснулся утром от того, что мне было очень жарко. Откинув одеяло и перевернувшись, я снова попытался уснуть. С наступлением осени сократился солнечный день и утро начинается немного позже. Теперь, открыв глаза, и не поймешь толком который час. Я надеялся, что проснулся глубокой ночью и совсем не догадывался, что дело близилось к наступлению ужасного грохота будильника. А ведь существует и другая реальность, в которой люди просыпаются рано утром с удовольствием. Представьте себе есть такие люди, которым нравится вставать в четыре тридцать утра. Что вообще можно делать в такое время? Каждое утро, пробудившись, я еще немного брожу по дому, как приведение. Окончательно просыпаюсь только минут через десять. Умываю лицо, чищу зубы. Легкая щетина взирает на меня за отражением в зеркале. Думаю, надо побриться, а потом вспоминаю про этот масочный режим. Какой-то же толк должен быть от этих масок. Очень часто слышу недовольство тех, кому это не по душе. По мнению таковых, с точки зрения медицины толку никого от этого нет. Возможно от этого даже хуже. Людей волнует то, для чего они прячут свое дыхание за маской. С какой целью они это делают. Есть ли в этом вред или польза. Но как же сотня других масок? Что о тех масках, за которыми люди прячутся, порой, всю свою жизнь. Столько всего сделано, что бы человек наслоил свою жизнь масками, фильтрами, ракурсами, экспозициями… Но капнуть глубже и…пустота. Я принял её.

Хлопья, молоко и сладкий чай. Всё как обычно. Прихожу на работу, Кругом посредственность. Даже тело впитало этот алгоритм. Только разум все еще не принимает его, готовя революцию внутри меня. Кто бы мог подумать, что в век огромных возможностей понадобится смелость жить так, как хочешь.

- Рустам, тебя к себе шеф вызывает.

Хватаю пиджак и пока иду сквозь коридор, вдоль дверей, трещащих от клацанья клавиатуры вспоминаю все, где мог бы провиниться.

- Присаживайся. Меня беспокоит твое поведение. За все время, что ты работаешь у нас, ты зарекомендовал себя, как ответственный работник. Ты случайно не болеешь? Мне не составит труда дать тебе отдых. Так сказать, передышку.

Я и не думал верить в эту сказочную доброту. Однажды, один мой приятель сказал мне вот что: «Зачем мне надеется на лучшее? Дамою, готовится и верить, что произойдет самый худший вариант событий лучше. Нет ну представь, надеешься на лучшее, а в конце концов происходит нечто плохое. Ты разочаровываешься из-за этого, огорчаешься. А вот если бы готовился к худшему, то не огорчился бы, потому что ты уже готов к такому ходу событий. Но если вопреки всему произошло нечто хорошее, то радость твоя будет, без сомнений, куда больше. Ведь ты и не ожидал хорошего». Как в воду глядел, старина.

В своей голове я уже проговариваю ответ на столь заманчивое предложение, которое звучит следующим образом: «Нашли дурака». Сейчас договорит и я вежливо откажусь и вернусь в свое логово скукоты.

Маленькие, белые парашютисты спускаются с неба. Кто-то ударяется об стекло нашего офиса, кто-то падает на землю и моментально тает. Снег в середине октября? Рановато его нам отправили. А что ели это не просто так? Не знаю, но в мыслях этот вопрос засел плотно. Что если кто-то там уже знает, что я сейчас откажусь и делает нечто из ряда вон выходящее.

- Что? Прости я не расслышал. Ты и вправду согласен?! Напоминаю тебе, за счёт своего ОТ-ПУС-КА. Услышал теперь?

Выйдя из кабинета, ругаю себя, что повелся на эту лажу, а потом откуда не возьмись снова этот вопрос: «А что если это не просто так?» Выхожу из офиса, накидывая на ходу пальто…и проваливаюсь в воспоминания.

…Картонку под попу и с разбега плюхаюсь на нее. «Эй, меня подожди!» На мне плотная дубленка с капюшоном. Брат в куртке. На обоих толстые болоньевые штаны и туго затянутые узелком назад шарфы. И еще вот что –шапки у нас были, ну такие, как бы объяснить, шапки- ушанки. Все кроме лица закрыто. Шапки черного цвета снаружи, а внутри и на лбу белые, с черными, круглыми пятнами. Мы очень любили эти шапки. На улице уже стемнело, а горку все еще переполняет визг, то и дело поднимающихся и скатывающихся с нее, сорванцов.

- Рустам! Руслан! Оба домой! Вы время видели?! Никаких «но»! Уже ночь на дворе, а они уговаривают меня ещё.

Теперь та я знаю, что просто темнеть стало раньше. Заходим домой, а с нас течет. Каждый кто съезжал на дощечке пробовал хоть раз без нее. Мы тоже пробовали. Сначала на попе. На спине тоже пару раз. На животе, как пингвины. Пока мама снимала с нас шарфы, под нами уже образовывалась такая нехилая лужа. Все лицо белое-белое, а щеки ярко-розовые, румяные. Из кухни доносится запах хлеба, запекающегося в духовке.

- Быстро в зал. Руслан помоги брату снять штаны.

Помню мы тогда уселись на диван, а за окном такой снег, ну прям хлопьями пошел. Мама приносит кухонное полотенце, на котором вскоре появился свежи-выпеченный слоенный хлеб.

- Рустам, Руслан, я могу налить вам компот, но лучше давайте горячий чай, с сыром. – всё суетилась Мама.

Пока мама готовила нам чай и сыр, Руслан вставил диск в DVD. Свежий, горячий хлеб, сладкий чай в сочетании с соленным сыром и месившим джедаев генералом Гривусом из мультсериала «Звездные войны. Война клонов» помогли согреться, как никогда. Я так согрелся в тот день, что его тепло доносится до меня и сейчас.

Да уж, обычный снег и не на такое способен. Ты этого от меня хотела?! Что бы я вспомнил? –шепчу я, глядя в небеса.

Глава 10

Глава 10

«У тебя должна быть мечта,

Что бы проспаться по утрам»

Мухаммед-Али

Белые халаты и провода, торчащие из рук, посылают тревожный сигнал в мой головной мозг. Последнее, что я помню это то, как резкий свет и оглушающий шум предвещали темноту, а затем я, как будто моргнул раз и очутился в другой реальности.

- Физ. раствор…кто установил систему? Он вас не слышит…

Слышу. Нет сил открыть свои веки, но сознание работает. Иногда я чувствую, как кто-то дотрагивается до меня. Может быть Мама? И Папа с ней скорее всего…уверен они были рядом. Мне кажется только им мы важны и не безразличны. И когда сильные, и успешные, и когда слабые и на самом дне. Знаете, иногда я думаю, вот перевернул бы меня кто на бачок. Сколько можно лежать в оном положении? Я бы сейчас все деньги мира отдал бы тому, кто почесал бы мне спину. Нет, я на полном серьезе говорю. Чешется жутко.

- Мед. сестра! Керимова, ты не видишь? Взгляни на него.

Даже немного не по себе стало. Неужели кто-то видит, как чешется моя спина?

- Его мизинец. Видишь? Дергается.

Вскоре я пришел в себя и, открыв глаза, увидел темную комнату и три пустых койки из четырех. Четвертая койка была занята мной. На указательном пальце штука похожая на степлер. Только у той, что у меня еще торчит провод, конец которого скрывается за монитором вечно пищащей машины. Еще мне очень жарко. Каждое движение в эту минуту очень неприятное, но все же пробую скинуть простыню. Кто бы мог подумать так я еще и совсем голый. Так, а в туалет если захочется? Нет, ну зачем я об этом подумал. Запомните раз и на всегда, в человеческом мозгу кто-то установил такую кнопку, которая срабатывает, как только ты подумал о туалете. Подумал и, зуб тебе даю, жди прилива. На глаза попадает что-то похожее на кувшин. Пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я подумал.

Мое следующее пробуждение случилось через несколько часов. Утром меня уже расспрашивал врач, который был совсем не готов к тому, что расспрашивать будут его. Он рассказал мне о том, как на пешеходном переходе меня сбила машина.

- Удар был не тяжелый, но видимо, от того, что вы даже не успели среагировать, пришелся он на нижнюю часть, выбросил ноги вперед, опрокинув ваше туловище на капот, в следствии которого вы, конечно же, ударились головой.

Чуть больше суток я пролежал в реанимации.

- Не волнуйтесь, вы довольно быстро поправитесь. Гематома уже рассасывается. Первую неделю скорее всего будут регулярные головные боли, но не пугайтесь, если будите следовать рекомендациям, то вскоре забудете о том, что случилось. Приходил ли к вам кто-нибудь? Нет, мы хотели связаться с вашими родственниками, но в вашей одежде не нашлось чего-либо позволившего бы нам это сделать, а после того, как оказалось, что в больнице есть ваши знакомые, мы вовсе забыли о надобности это делать.

Знакомые? Что бы могло это значить?

- Прошу прощения, мне необходимо осмотреть другого пациента. Ваш приятель пока присмотрит за вами.

Выйдя из комнаты, врач оставил в ней наэлектризованные частицы ожидания. Мне и самому более чем интересно все то, о чем толковал Док, но ближайшие тридцать минут ко мне вошла только мед. сестра. Мне повезло. К другим пациентам заходили в страшных костюмах. Коронавирус знаете ли…эпидемия. Наверное, они проверили меня и удостоверились в том, что меня просто сбила машина. Но все же минимальные меры соблюдались даже со мной. Маски чуть ли не до глаз натянутые, колпаки, опущенные чуть-ли не до бровей и перчатки. Так они становились на одно лицо. Лежу и смотрю на дверь в ожидании чуда, а мед. сестра ходит от одного края палаты в другой, то мусор соберет, то бутыли с физ. раствором в системе поменяет. И смотрит же на меня. И смотрит на меня как на…тут у меня возникает чувство, которое наверняка названо в честь какого-нибудь вдающегося француза - «Де Жа Вю». Будто кто-то когда-то уже смотрел на меня так. Такой взгляд…будто девочку в зоопарк первый раз сводили. Подойдя поближе она повернулась ко мне, а на отвороте халата висит бэйджик –«Каримова А.К». И снова это чувство…и фамилию я эту где-то уже видел.

- Извините, а мы с вами ни где раньше не встречались?

Она перестает, что-либо делать и просто смотрит на меня.

- Почему вы так смотрите на меня?

Морщинки под глазами дают понять, что там за маской мед. сестра улыбается.

- Как же странно устроена наша страна. Заснул. Проснулся, а на работу уже немых мед. сестер берут. – пытаюсь я выдавить из нее хоть слово.

Теперь я не только вижу, но и слышу, как она смеется. Хочу попросить ее не смотреть на меня, как на идиота, но вдруг она опережает меня: «Вы хотели сказать: «Смотрите на меня, как на умственно отсталого?».

Глава 11

Глава 11

«Не в звёздах, нет, а в нас самих ищи»

Уильям Шекспир

Время разгоняется до предела, забирая все то, что отдала мне в залог пока я был в отключке. Минуты, секунды, часы…и даже недели. Мне пришлось расплатиться всеми имеющимися номиналами в банке под названием «Время». Особенно это ощущалось в те моменты, когда какой-либо разговор сразу после того, как я пришел в себя становится более интересным и, так сказать, затягивающим.

- Время уже позднее, тебя наверняка ждут дома.

Один из немногих случаев, когда я рад, что ошибался. Она уходит на обход пациентов. Оставшись на дежурство, медсестра обходит пациентов, которым необходим двадцатичетырехчасовое внимание. Делает все процедуры, назначенные врачом на время, совпадающее со временем дежурства медсестры. А я сижу и внемлю молчание ночи в окно. В моем уме нет не единой мысли: ни радости, ни печали. Знаете, один мой знакомый как-то рассказывал мне, что все увиденное периферийным зрением свидетельствует о полной действительности замеченного. «Ты только представь себе Рустам, как часто нам кажется, как будто что-то промелькнуло. А теперь выходит, что нам это не кажется? Господи, как же мне теперь оставаться одному дома?!» Так уж вышло, что первое что мне пришло в голову, сработав мой «третий глаз» — это предрассудки моего старого приятеля. Пробежавшись взглядом по палате, убеждаю себя в полном отсутствии кого-либо в зоне досягаемости моего взора и, глубоко вздохнув, с облегчением откидываюсь на подушку. Я почти уснул. Уверен я заснул бы, если бы не замеривший в воздухе парашютик.

Всё вокруг, не то чтобы окрасилось в краски осени, а уже готовится вот-вот встретить суровые морозы зимы. Протираю глаза. Нет, увы, мне не чудится. Каркас большой металлической кровати, выступающий с боков в качестве страховке от падения пациента застыл в отражении моих глазных яблок. «А что если вселенная вновь разговаривает со мной? Быть может она подталкивает меня на что-то?» Все эти мысли приводят меня к глубокой растерянности, а сомнения и логичность происходящего все же постепенно перевешивают детские вздоры на весах определения жизненного пути. Доверится этому внутреннему голосу или же наоборот, сделать шаг в сторону причинно-следственной связи чередующихся событий? А потом…лишь гнев. «Зачем я здесь? В чем смысл меня и свободы воли моей, если ты решаешь за меня куда мне идти и где оказаться?!» - не сдержавшись кричу я в пустоту. Я пытаюсь схватить витающий в воздухе парашютик от одуванчика, но он ускользает от меня всякий раз, когда я пытаюсь его поймать. «Да ну тебя! Ты просто комок пыли и только то!» Сильная отдышка и капельки пота, выступающие у лба, разгоняет все эти тучи вопросов без ответов в моей голове, оставляя лишь звуки воздуха, который я так жадно глотаю и выплевываю.

- Ты в порядке? Что случилось? Ты весь взмок! – заметила она, зайдя ко мне через некоторое время.

С трудом, но мне удается убедить ее, что все в порядке.

- Амаль, скажи ты веришь в нечто такое, что направляет нас по жизни? – неуверенно спрашиваю я.

Я боялся, что моя раздражённость вцепится в ее размышления и вдумчивость, которые читались по ее выражению лица. Но чем дольше ее темно-карие глаза бегали по комнате в поисках ответа на мой вопрос, тем спокойнее становилось мне. На место жадности приходило успокоение и воздух я уже не «проглатывал», а спокойно вдыхал. Пульс нормализовался, и я ощутил запах ее мягких духов.

- Знаешь, мне кажется, слово судьба и всю эту тему предопределенности каждый сам подстраивает под себя. Нет, ну подожди с выводами. Дай мне договорить, Рустам. Заметь, кто-то понимает под всем этим некую предопределённость всего происходящего. В большинстве своем, я считаю, что это те, кто относится, или же правильнее сказать, относят себя, к приверженцам какой-либо идеологии, религии и культуры, но сами же эти идеологии, если вдуматься и поразмышлять говорят об обратном. Вот, например, в такой религии как ислам говорится о предопределенности и в то же время ярко иллюстрируется такое понятие, как свобода выбора, что, кстати, есть во всех, или же практически во всех религиях. На первый взгляд можно подумать: «О какой свободе выбора вы говорите, если же все итак определенно?» Не знаю, как ты, но я однажды задумалась об этом, и эта дилемма вызывала у меня сначала отторжение и даже некую раздражённость из-за на первый взгляд не соответствия, но вскоре это подтолкнуло меня разобраться во всем этом самой... – с энтузиазмом говорила она.

В какой-то момент я перестал слушать ее, но не потому что было не интересно, а потому что, запнувшись глазами об ее бэйджик, я все пытался понять почему мне так знакома ее фамилия. Уверен, я бы вспомнил, если бы не случившееся.

- Я бы на твоем месте так резко не двигалась. - Пытаюсь перевалиться на другой бок, а голова будто вся трещит по швам. - Тебя должны были предупредить. Разве к тебе еще не приходил твой лечащий врач. Просто ушёл и ничего не сказал? Быть может он на неотложке. Такое бывает…, когда приезжает скорая помощь, на которой привозят тяжелых. Ну тяжелый, это когда человек в очень плохом состоянии. Когда жизнь на волоске, понимаешь?

Вот они какие у медиков –издержки профессии.

- Тебе еще повезло, а так в подобных случаях, ударившись хорошенько головой, можно и память потерять. Конечно не всю. Хотя бывали случаи, когда человек терял память полностью. Представляешь, я слышала, что где-то в Америке был такой случай –человека привезли на скорой, по моему ДТП или еще что в этом роде, но не суть, и вот через какое-то время он приходит в себя, видит родных и пытается поговорить с ними, а они его не понимают. Представляешь?! Они принялись, как это обычно бывает, порывать руки к небу с воплями о несправедливости высших сил, уготовивших им такое тяжкое испытание. Слава Богу рядом оказался человек, понимающий совсем недавно оклемавшегося беднягу. А дело в том, что разговаривал он не на своем родном английском, а на швейцарском. Представляешь? Вскоре жена паренька упомянула о том, что он изучал его, для того что бы отправиться в служебную командировку в Швейцарию.

- А я пред тем, как попасть сюда, как дурачок посреди дороги поднял голову к небу и заговорил… якобы с вселенной. Только представь себе куда могут привезти человека детское летание в облаках.

- Быть может не такая уж это и глупость. Не знаю почему, но возможно ты поймешь это вскоре.

Глава 12

Глава 12

«Каким смелым и самоуверенным становится тот, кто обретает убежденность, что его любят»

Зигмунд Фрейд

День за днем я чувствовал себя все лучше и лучше. Меня навестили отец и брат. Маме мы ничего не сказали. Не потому что не доверяем или не любим. Скорее тут все с точностью и наоборот. Любим и поэтому бережем, как можем. Помимо моих родных меня так же продолжал навещать человек, появившийся в моей жизни так же неожиданно, как и тот удар головой об капот автомобиля. Амаль навещала меня стабильно, но всегда в разное время. Её можно понять. Работа знаете ли…

Каждый день мы беседовали на различные темы. Одним вечером, как-то даже принялись спорить. Все эти загадки: судьба, вселенная. Я занял позицию некого скептика, почесывающего свою бороду и не верящего ни во что, а она была моим антагонистом.

- Так Рустам, мы сейчас все отделение на уши поставим. Пора заканчивать с этой темой. Какие ответы!? О Господи, ты все никак не успокоишься. Знаешь, в каком-то романе Паоло Коэльо что-то говорилось о вселенском предназначении человека.

Мы ненадолго переглянулись. Да, я ожидал, что она хотя бы процитирует малую часть того чем меня заинтриговала.

- Ты серьезно? Я что, Конфуций по-твоему? Я свой колледж та ели закончила! – по ней видно, если честно. - Ладно, прости, меня ждут пациенты.

Вечер. Ко мне в палату приводят человека. Никаких видимых повреждений. «Просто температура». А столько жидкости в него влили. Пока я ждал своего собеседника, который то и дело убегал по своим рабочим делам я брал телефон и скитался по многолюдным и в то же время безликим сайтам, соц. сетям. Мы - время, в котором люди, пытаясь распутать свою жизнь от узелков, еще больше запутывают ее в интернет паутине, прячась от страшного паука убийцы – одиночества. С трепетом ввожу в строчку поисковика –«Паоло Коэльо». Столько произведений. Мне ни за что не найти искомое. «Одиннадцать минут», «Дьявол и сеньорита Прим», «Книга война света». Перебираю краткие содержания книг, рецензии которых больше всего, казалось мне, схожи с тем, о чем толковала мне Амаль. Через час, другой меня на доли секунды бросает в сон. По-другому это и не назовешь. Моргнул, а телефон уже под кроватью пылится. Даже шум, ударяющегося о кафельный пол телефон, проскальзывает мимо ушей, погруженных в прерывистый сон. Желание найти то самое подталкивает бороться со сном. Если будет необходимо, я готов просидеть ночь, посветив ее поискам того самого.

Моему энтузиазму все бы ничего, но сон, знаете ли, такая вещь. С собственным организмом не поборешься. Солнце уже давно просочилось в палату. Еще бы! На часах полдень. Я один. Моего соседа, кажется, выписали. А нет. Оставшиеся вещи говорят об обратном. Встав, вытягиваюсь во весь рост. Хруст костей пробуждает организм и напоминает о неудобном положении, в котором я проспал чуть-ли ни одиннадцать часов! Открыв окно, вдыхаю свежий воздух. В дверь входит она.

- Рустам?! – позвала меня она, оглянув палату. – у тебя рак. Ладно, ладно. Шучу. На выписку! – да уж, ну и шуточки.

Не успеваю сказать что-либо, как она ускользает. В глаза бросается книга, смотрящая на меня, расположившись на тумбочке соседа. Паоло Коэльо «Алхимик». Даже закладка есть. Совесть грызет. Все-таки не мое. Любознательность. Спустя столько лет. Прям как в детстве. Открываю. Сквозь синий выделитель черными чернилами взирают на меня буквы. Всё в этот миг умолкает. Даже ветер умолкает, чтобы прочесть это вместе со мной.

«На этой планете существует одна великая истина. Независимо от того, кем ты являешься и что ты делаешь, когда ты по-настоящему чего-то желаешь –ты достигнешь этого. Ведь такое желание зародилось в душе вселенной и это и есть твое предназначение на Земле. Душа мира питается счастьем человеческим. Счастьем, но также и горем, завистью, ревностью. У человека одна единственная обязанность –следовать своей судьбе до конца. В ней всё! И помни…что, когда ты чего-нибудь хочешь, вся вселенная будет способствовать тому, что бы желание твое сбылось».

Одна неделя сменяет другую. Поздняя осень слабеет и теперь уже меньше замечает вмешательства в ее дела этой стервы – зимы.

Я не люблю это время. Снег еще не решается ложиться на долго. Обувь то и дело хлюпает, зачерпывая все никак не замерзшую слякоть. В зимней обуви жарко, в демисезонной уже ощутимо холодно. Пока приспособишься там уже и зима. Со дня выписки прошло три недели. И с каждой последующей я возвращался к тому от чего, думал я, уже спасся. Да еще и привязываться стал… как мне кажется, не взаимно.

Через неделю после выписки, провожая свой последний больничный, представленный мне моей любимой компанией, я принял весьма смелое решение провести его не один. Звонок… еще один. За ним еще. И еще. Глухие гудки не внушали, по началу, надежду. Затем рассудительность и сухая логика принялись за дело. Только шум в голове: «А может занята? На работу может срочно вызвали?» Ну а вишенкой на торте, со всем прочим моими сомнениями стала моя изобретательность.

Шнурки на ботинках внезапно рвутся, высвобождая едва заметный хлопок, нарушая столь нерушимую тишину, вот уже давно поселившуюся у меня. Не могу найти ключи. Думаю, всякий подумал бы о том, что я нервничаю, но первое же, что пришло мне в голову: «Не знак ли это?».

Ей почти удалось уговорить меня снова поверить в одушевленность Вселенной. Не знаю… с каждым днем «взрослой» жизни мне начинало казаться, что это лишь плод моего беззаботного детства. Быть может и сейчас кажется. Так или иначе, сам того не хотя, я прислушивался к дыханию Вселенной. Глаза мои вновь бегают по ночным хранителям – звездам. С головы никак не шли ее слова: «Чудо –это череда, сменяющих друг друга, случайностей.» Ну да, и впрямь чудо. Попал под машину. Знала бы она сколько в день таких чудес случается. «Думаешь не знаю? Я между прочем в больнице работаю. В реанимации. Или ты ослеп? Кажется, рановато мы тебя выписываем». Моментально отрезала она мои мысли вслух.

С чего бы ей уговаривать меня? – думал часто я, вернувшись в свою повседневную среду. Все эти разговоры о некой высшей силе, наделяющей человека неким навигатором по жизни, никак не покидали разум мой.

- А ты не знал? Ну ты даешь! У каждого есть такой в сердце. Он говорит человеку, что же в самом деле принесет ему счастье. – с неподдельным вовлечением в беседу, искренне говорила она мне.

- То есть твое сердце привело тебя туда, где по всей видимости тебе не очень та и нравится. – словно в капкан этим аргументом поймал ее я. Она как-то сказала мне о том, что работа в реанимации ей не нравится.

Я сказал это как некий ультиматум. Как шах и мат. Мол, подловил тебя наконец.

- Да, но…но это не спроста, понимаешь?

Лицо ее сначала слегка покраснело. Глаза забегали. Она едва, ели заметно, взглянула на меня. Что-то во мне смутило ее. До сей поры я не понимал этого… Сначала пара случайных встреч в парке, затем больница. Она тут. Снова случайно. Неужели она думает, что-то самое чудо это я?

Глава 13

Глава 13

«Иногда много думать вредно. Бывает, нужно просто верить»

Жуткий кавардак встретил меня дома. Выписавшись неделю назад, я и подумать не мог, что в мое отсутствие квартира тоже словно побывает в реанимации. В отсутствии жизни дома, да и в любом другом помещении, как мне кажется, становится мрачно. Комнаты начинают покрываться пылью. Солнце уже не так охотно заглядывает в окна. А зачем? Ведь нет никого, кто порадовался бы ему, никого кто сказал бы: «Какая прекрасная погода!» Вот и случается так, что в доме словно всегда тучи…всегда пасмурно. Сижу вот порой и думаю, а разве в мое присутствие бывает иначе? Нет…скорее всего так же. А почему? Вроде и дома бываю периодически, а солнце все равно, как-то мимо окон проходит. Умело бы оно разговаривать я непременно спросил бы его. Быть может это было бы лишним. Быть может спрашивать надо не его, а себя? Интересно как-то, жизнь вроде бы есть, идет себе потихоньку, а с другой стороны, это смотря кто что вкладывает в это незамысловатое слово из пяти букв. Много ли «жизни» в бессчетных днях и ночах, проведенных под одеялом на кровати в надежде хотя бы раз выспаться перед тяжелым рабочим днем? В едва заметных часах, проведенных у кухонного стола, в пустом молчании, перебиваемом отрывками чавканья поглощающейся еды. И всегда тишина… тишина. Нет, ничего против уединения и тишины я не имею. Это прекрасно. Просто, порой ее слишком много. Как там говорится? «Все познается в сравнении». Это глупо, но очевидно, что любая вещь ценится больше при наличии ее противоположности. Богатство при наличие периодической бедности. Дружба при наличии того, кого по ошибке своей ты потерял и теперь понял, что это и был настоящий друг. А любовь… хотя какое право говорить о любви имеет человек еще не познавший ее? Я считаю никакого. Поэтому я промолчу.

Раньше пусть и не любимая работа могла меня отвлечь от, осаждающих мою голову, мыслей. В моей голове постоянно крутится тот день. Все было хорошо. Мое приподнятое настроение предвещала встреча, которую я затеял. Все утро я звонил ей, чтобы пригласить прогуляться по парку, но в ответ на мои звонки я слышал лишь протяжные гудки. Впервые мне захотелось встретиться с ней. Трубку она не брала, и я переживал не сучилось ли чего. Но, было одно «но». Я не знал, где она живет, поэтому я решил наведаться к ней на работу. Ее коллеги знали, что мы знакомы, поэтому я решил, что без труда узнаю, где она живет. Я подоспел, как раз к тому моменту, когда она входила с парадного входа. Я выходил из-за угла, так что она меня не заметила. Да это и к лучшему, я думаю. Мне не хотелось отвлекать ее от встречи с кем бы то ни было. О какой встречи я имею ввиду? Об этом было не трудно догадаться. Огромный букет роз говорил сам за себя. Она села в машину и уехала. Буду честен, меня это малость задело. Большего всего прочего то, что она даже ничего мне не сказала. Могла ведь и предупредить…я бы все понял.

Теперь мне становился не ясен тот момент, когда она всячески намекала мне о нашей весьма интересной встречи. Порой мне казалось, что все происходящее с нами было для нее нечто большим, чем обычная случайность. А теперь я был уверен в том, что просто в очередной раз пошел на поводу у своей детской наивности и мечтательности. Сам себе понастроил в голове…летал в облаках. Но разве ни я говорил о том, что летать в облаках –это нечто великолепное. Какой же я все-таки дурак.

Проходит неделя, за ней еще одна. Я сумел забыть обо всем. О всем том, что, казалось мне, предвещало нечто необычное. Вернулся на работу. Ну, точнее привел в порядок свои мысли и вошел в рутинную повседневность с чистым разумом. Стал чаще видеться с родными. И всерьез подумываю о переезде. Во всем для меня теперь есть некий здравый смысл. Лучше синица в руках, чем журавль в небесах. Только вот по ночам сон стал беспокойным. То и дело ворочаюсь в разные стороны всю ночь. А иногда вижу во сне бабушку. Смотрит на меня издалека и смеется. У нас в народе говорят, что ушедшие начинают снится, когда о них забывают и перестают навещать. Подумав об этом, сразу же решил спланировать свою поездку к ней. Отпрашиваться с работы в разгар трудовой недели было бы глупо. Поэтому я решил дождаться выходных.

Пятница. Вечер. Раковина забита посудой. Так бывает, когда, придя с работы львиную часть времени готовишь себе ужин, а затем сил не остается даже на то, чтобы вымыть за собой тарелку. «Немного полежу и потом помою посуду». Но стоило мне только прикоснуться головой подушки, как будто в жизнь мою ворвался какой-то режиссер, перелистнув одним кадром целую ночь. Моргнул, а за окном уже светло. И нет никаких различий в ощущениях между реанимацией и пробуждением после столь мимолетной ночи, которую даже и не ощутил. Попытки встать сопровождали суставы, своим хрустом говорящие мне: «С добрым утром!». Голова гудит. Когда день начинается так, единственным способом проснуться наверняка является прохладный душ. Стоишь под прохладным потоком воды и сознание будто возвращается на свое место. А вместе с ним возвращается и память. Вспоминаю о запланированной встрече и это заставляет меня поторопиться.

Прогноз погоды в уведомлении, пришедшем на мой мобильный, предвещал о похолодании и осадков в виде снега в послеобеденное время. Не то чтобы я верил прогнозам, но все же путь ждал меня не близкий, а после выписки организм мой еще не окреп в полной мере.

Время близилось к полудню. Даже шторы, делающие мой вид из окна слегка мутным, не смогли спрятать их. Снег выпадал комками. Там наверху явно кто-то лепил снежки, а затем сбрасывал их вниз бомбочкой. Уж такие большие снежинки. Даже в самую минусовую температуру за окном от снега становилось теплее. Говорю же, не верю я этим метеорологам в полной мере. Они одно, а природа – это совсем другое. Она привыкла быть непредсказуемой. В этом ее изюминка. Стало темнее. Сгустившиеся тучи предвещали мрачность грядущего дня.

Наконец покинув свою квартиру, напоминаю себе о том, что обязательно нужно заглянуть в цветочный магазин.

-Мне пожалуйста пятнадцать белых роз. –едва ли громко обращаюсь я к продавщице.

-Здравствуйте. –ее интонация в этом слове дала мне почувствовать ее недовольство тем, что с ней не поздоровались. –Вам как оформить букет? Девушки будете дарить?

-Как вы догадались? –улыбаюсь, намекая о том, что хочу, чтобы было упаковано именно так, как она предлагает.

Я никогда не разделял тот общепринятый обычай нести ушедшим строго четное количество цветов. Почему? Для меня человек жив до тех пор, пока живы те, в ком есть воспоминания об этом человеке. Пока живет то, что оставил после себя этот человек.

Мое маленькое путешествие вроде бы и не началось в полной мере, а уже почему-то спешило закончиться. Но автобус, не приходящий на остановку вот уже сорок минут меня не застал врасплох. Пришлось бы раскошелиться на такси, но с другой стороны, раз уж задумал, то надо бы довести задуманное до конца.

-Угораздило же вас в такую даль на свидание. –глядя на цветы, приветливо пробурчал водитель такси.

-Да уж…чего не сделаешь ради этих женщин. –так начинался наш долгий диалог, который скорее был похож на монолог.

Мне всегда казалось, будто сев к разговорчивому водителю путь становился в два раза дольше. Мне никогда не хватало наглости покончить с болтовнёй, хотя и часто она казалось мне бессмысленной. Порой хотелось сказать: «Извините, но на вашем месте я следил бы за дорогой». Очень часто водители такого типа отвлекались от дороги. Мне не хватало ни то что смелости. Скорей мне не хватало наглости. Точнее, я всячески презирал ее. Поэтому я скорее погибну в автокатастрофе по причине не внимательности водителя, чем скажу: «Следи за дорогой, водила. Твое дело вести машину, а не языком трепаться».

К тому моменту, когда мы приехали я, наверное, раз сто сказал: «Ясно. Понятно. И в самом деле?» Хотя с другой стороны, их тоже можно понять. Весь день у руля. И не обронив не слово. Не каждому по силу, знаете ли, такое.

Расплатившись и открыв дверь машины, ступаю нагой на землю. Характерный хруст. Вокруг столько белого, что глаза с непривычки отказываются смотреть. Пока мы ехали снег улегся плотным слоем на земле. Выпало столько, что вроде бы и много, но все же не сугробы. А ощутимый мороз не позволяет ему стать легким. Это мне по душе.

Калитка слегка приоткрыта. Блуждать в дебрях этого одинокого лабиринта не пришлось. Вхожу и замираю, оглядывая представшую передо мной картину. Здороваюсь. У мусульман так принято. Шепотом, едва заметным движением губ, произношу: «Мир вам и вашим домам все те, кто покоится здесь. Воистину все мы, так или иначе, в установленный срок присоединимся к вам». Я никогда до ныне не делал этого. А сейчас…стою и будто бы чувствую взгляд каждого. Так интересно. Поздоровался и это чувство постепенно отошло. Хруст моих шагов словно ломает тишину. Еще несколько таких шагов и я буду у цели, совсем близко, почти у цели. По дороге ловлю себя на воспоминание о том, что здесь еще один, некогда мне близкий человек. Надо бы и к нему зайти, раз уж приехал.

Я на месте. Стою перед ней. Каждого ли, как и меня одолевает молчание в эту пору? В молчании слышится ветер, так безнадежно пытающийся скинуть кучки снега, улёгшиеся на ветках деревьев, и на моих плечах. «Спасибо». Вот все, что удалось мне сказать. Ни разу не говорил ей этого. Ну хоть сейчас хватает ума поблагодарить за все то хорошее, что вложил в меня этот человек. Но все же, вопреки всему, чувствую, что была бы рядом, то скорее всего была бы мной не довольна. Ей всегда хотелось сохранить во мне частичку непоседливости, любознательности. Она говорила моим родителям: «Бросьте вы уже давить на него! Ну любит побаловаться. Непоседа. Да еще и любопытный какой. Только вот все это семена тех качеств, которые в нем проявятся завтра. Да каждый смелый, храбрый парень в детстве, уверена, точно таким же был. А так будите давить на него, глядишь и вырасти трусом! Будет все время вязаться за мнением окружающих, а своего ничего не будет, даже мнения. Все в жизни можно купить или заменить. Даже вон посмотрите, и конечности на протезы меняют. Только вот душу протезом не заменишь». Так она заступалась за меня, когда мне приходило в голову выкинуть что-нибудь этакое. Родителям это не нравилось, а ей будто говорило о чем-то другом.

Цветы, оставленные мной у камня, сливались с окружающей белизной, которая отталкивала от себя солнечные лучи. Прощание ни к чему. Имеет ли смысл прощаться с тем, кто просто переступил сквозь серый горизонт этого мира. Противоречия. Их так много сегодня. Различные учения стремятся донести до людей, что душа бессмертна. Люди пытаются делать вид, что стали более просветленными. И где-то между ними я, свидетель велико-церемонных присяг с одной стороны и грядущих страданий этой же стороны у мраморного камня. Тут что-то не сходиться. Вот я снова набрел на тупик лабиринта размышлений.

Глава 14

Глава 14

«Вчера я был умным, и поэтому я хотел изменить мир.

Сегодня я стул мудрым, и поэтому я меняю себя»

Руми

Знойная жара, необычная для поздней осени, заставляет меня расстегнуть куртку до конца. Совсем не удивительно, что всему вокруг приходиться меняться. Даже погода меняется по причине небрежного отношения человека к природе. Выбросы разрушают озоновый слой Земли, что в свою очередь приводит к снижению эффективности озонового слоя впитывать в себя радиацию солнечных лучей. Подумать только, даже природа меняется. Как же не измениться тогда человеку –крошечному муравью в этой бескрайней вселенной? Трудно. Это очень трудно. Те, кому это удается становятся людьми, которые сумели пронести сквозь целую жизнь принципы, идею и что-то совсем необычное, понимаете? Ведь главное не то, кем мы стали, а то, кем сумели остаться. Сумел ли я остаться тем же? Тем же верящим во вселенский смысл всего происходящего. Думаю, нет. А почему? Можно всю жизнь бежать от той правды, которую в глубине души мы осознаем, но так слабы, чтобы принять ее. Бежать от той правды…от чего же бежал Мансур? Конечно же я скажу себе, что угодно, но совсем не то, что было на самом деле. Он не бежал от правды, как делаю это я. Быть может в каком-то смысле это так. Никто не любит ее. Мое эго стерло тот день из моей памяти. И что бы помешать ему это сделать окончательно, я приезжаю к нему. Меня радует, что я не встречаю там кого-либо. Но явно кто-то был здесь до меня. И даже оставил цветы. Однажды один мудрый мыслитель написал: «Все бессмысленно пред ликом смерти». Бессмысленно и мое присутствие здесь, ведь его уже не вернуть. Крохотный шаг в его сторону и быть может этого и не случилось бы. И я бы не пришел сюда, чтобы попытаться вернуть себя. Разум мой противится изъять тот черный ящик, в котором есть неопровержимые доказательства крушения моей души. Тишина пронзает меня. В какой-то момент я слышу некий гул в своих ушах. Неужели так звучит тишина?

На календаре семнадцатое декабря две тысячи восемнадцатого года. Вот уже целую неделю снег сыпется с небес огромными хлопьями. Улицы, площадки у подъездов, входы и выходы в помещениях замело полуметровыми сугробами. Сколько радости было вокруг. Школы закрыты в связи с погодными условиями. Огромное количество снега, снежки, снеговики, снежные крепости. Сколько всего можно придумать, но парням по старше это ведь не интересно. Вот прыжки с пятого этажа на огромные сугробы пришлись всем по душе. Было страшно пробовать, но как ни странно после хочется еще. Я сделал это дважды. А после второго отряхнувшись и, попрощавшись с одноклассниками, пошагал в сторону дома. Проходящего мимо нас Мансура заметили и сразу же кинулись его звать. К чему бы это? Ни подшучиваний, ни различных насмешек, лишь наигранная дружелюбность. Уходя домой, я некоторое время наблюдал за происходящим. Его растерянный взгляд будто искал того, кто объяснит ему что происходит. Вижу, как его под различными предлогами точно затаскивают в подъезд. Между нами около тридцати метров и взгляды наши сталкиваются. Вскоре этот взгляд мне уже никогда не забыть, а Мансуру не увидеть рассвета завтрашнего дня. После стольких прыжков снег уже примялся к земле. Я знаю, они заставили его сделать это. Я мог. Он даже ни разу не приснился мне. И ни одна ночь после не была спокойной.

Я уезжаю на крайнем автобусе, идущем в город. И пересев на другой я еду по столь привычному маршруту. Вот школа. Вот дом, но не тот в котором я живу. Пришлось съехать. Без объяснений. Снимаю квартиру в нескольких километрах от дома, в котором вырос. Иногда навещаю родителей. Чаще тогда, когда у школьников каникулы. Устроился подальше от тех мест, с которыми связаны не приятные мне воспоминания, врезающиеся при одной только мысли о них, мне в сердце. Это так странно – порой они согревают меня, а порой, при одной только мысли встретить кого-либо из его близкого окружения, создают внутри мертвую стужу. Что бы я им сказал? Вселенная перестала со мной говорить с того дня. А сейчас я все еще думаю о том, способна ли она вообще это делать. Похоже на бред пятилетнего мальчика. Но ведь мы все, так или иначе, навсегда дети.

Утром, взяв свою невыспанность и надев солнцезащитные мешки под глазами, я поехал работать в офис. Три кружки кофе придают поверхностную бодрость.Зарываюсь в бумажках. Я люблю это делать. Так удобнее. Закрадываются в голову мысли переехать в соседний город. А почему нет? Там меньше шансов с чем-то или кем-то напоминающим тот кошмар. От этих мыслей меня встряхивает накаленная до предела батарея. Зима толком не началась, а отопление уже как обычно во всю. Мчусь к окну, чтобы проветрить рабочее место. Открываю. Взглянув вниз, первое, о чем я подумал: «Идиот». Только идиот, как я будет прыгать с крыши пятого этажа. Похоже переезд в другой город не поможет. Так проходит неделя.

Пятница. Вечер. В моем распоряжении два следующих дня. Можно отложить все на потом и прогуляться на свежем воздухе. Почему я боюсь встретить тех, кто ему близок? Ведь, очевидно, что обо мне толком даже никто и не знает. «А если…». Сколько мечт и надежд погубила эта фраза. Бояться тех, кто укажет тебе на твою вину, либо на неправоту –все равно, что принять в глубине души этот факт, но всем своим существом убегать от этого. «Трус!» -бью себя я этой фразой, разбивая кулак о стекло в ванной. Стекло разлетается в дребезги, как и моя судьба при падении Мансура на землю.

Как это банально. Все это так банально. Преступление и наказание. Игра в русскую рулетку с собственной совестью, которая, отделившись от тебя, стоит в стороне с револьвером в руках. Щелчок. Она улыбаясь протягивает револьвер мне. Она не умерла, но с удовольствием посмотрит на смерть того, кто поступил безнравственно, кто поступил не так, как тот, в ком она имеет право голоса. А раз уж мы друг другу не соответствуем, значит и не можем быть одним целым.

Без совести. Без идей. Без огонька в глазах. А самое страшное –без единого желания что-либо менять.

Глава 15

Глава 15

«После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума»

Анна Ахматова

Первый снег. Время отмотало меня вперед на несколько недель. Вот он я, стою и смотрю в одну точку вниз. Я не подвижен. Я не изменчив. Но все вокруг меня идет своим чередом. Кто-то забыл поставить запятую в моей судьбе. Это как, когда пишешь плохой ручкой и вместо запятой при нажатии стержнем о листок жирным слоем вытекает паста и получается размазанная, грязная точка. И ни что уже не спрячет этого чернильного пятна. Ни штрих, ни резинка. Только когда все с нуля. Все сначала. Вырываешь этот лист и в мусор, как будто бы его и не было. Но я так не могу.

Листья уже опали с деревьев и дождик с привкусом снега. Дни все короче. Ночи чернее. Звонки посредственнее. Амаль в корзине жесткого диска головного мозга. Осталось лишь нажать «очистить» и все. Не решаюсь. Стараюсь не думать о ней, но стараясь не думать, сам себе напоминаю. Порочный круг. Пить антидепрессанты бесполезно. Даже не пытаюсь. «Сон не поможет, если душа устала». Так гласит арабская мудрость. Теперь понимаю, что «сон» -не в буквальном смысле, а в переносном. Однажды ночью я проснулся с криком и с чувством кромешного ужаса внутри. В нем я бегал по лабиринту, а за мной гнались большие красные глаза. Не лица. не туловища. Лишь большие красные глаза. Что бы это могло быть? Заснул только под утро. Проснувшись, я сразу же собрался к нему.

Его часто навещают. Всегда цветы. И всегда одно и то же количество. Всегда одни и те же. Спрашиваю, ни он ли бегал за мной во сне. Вы не задумывались об альтернативной реальности? Что было бы если бы я пошел и позвал его с собой. Оградил бы. Что тогда? Он жив. Я счастлив. Прекрасный, счастливый конец. Но никто в этом месте не способен мне дать ответ. Никто. Хотя… Срываюсь с места. Забегаю к ней, как когда-то ранним утром на блинчики. Чего я хочу от мраморной плиты? «Ну же, дай мне знак…помнишь? Вселенная…ты ведь помнишь? Как мне услышать ее? Как!?». От моего крика птицы вспархивают с деревьев. Последняя надежда погибла, как и последние желтые листья, опавшие на мои плечи от улетевших, испуганных моим криком птиц.

Глава 16

Глава 16

«Те кому ты важен, всегда будут на твоей стороне»

Блейк Лайвли

Пока ехал обратно замерз до мозга костей. Захожу домой и вижу у порога ее. Мама. четыре буквы и бесконечное количество смыслов.

- Вы посмотрите на него, уже зима на дворе, а он все еще, как по весне одевается. Рустам, все-таки не май месяц на дворе. – с тревогой твердила она.

Хотел было спросить, что она тут делает, но не стал. Мы итак не часто видимся в последнее время. Не зачем говорить обидные слова.

Папа работает. Брат в отъезде у родственников его жены. Это все, что я успел узнать до того, как сам не стал объектом расспросов.

- Дома чисто, прибрано. С девушкой живешь? Ноги холодные, руки холодные. Давай быстро под одеяло. Никаких, но! – не желая слушать мои отговорки, укрывала меня одеялом.

Я бессилен пред ней. Не то, что бы я пытался. Иногда даже самым взрослым необходимо… так необходимо, что бы за ними поухаживали, как за детьми.

– Сынок скажи мне, что это за мода, листья в кармане носить? А если бы я еще пару месяцев спустя приехала ты бы вместо штанов юбку из пальмовых листьев одевал бы? Рустам, ну это уже не смешно, откуда у тебя перо в кармане? –уходит с вещами в ванную к стиральной машины. Вместе с удаляющимися шагами слышу какие-то обрывки. –Говорю же, мой сын индеец…не удивлюсь, если за стералкой лук со стрелами найду.

Мама –мой райский цветок. Все то время, как съехал, ничего не объяснив я очень скучал по ней. Страх разочаровать и опуститься в ее глазах, увы, был больше моей таски. Я боялся, что уже больше не стану тем самым на кого она возлагала большие надежды. Так или иначе, каждый мечтаем приносить радость своим родителям и, уверен, никто не хотел бы разочаровывать их, а уж тем более разбить сердце тем людям, кто по твоей вине остались без сына.

Когда я собрал вещи это было настолько незаметным, что, увидев сумки никому в голову не пришло, что я уезжаю. Точнее, это было заметно, но не настораживало. Только Мама и немного позже Папа заметили в моем поведении нечто не ладное.

-У меня плохое предчувствие, Анвар. Рустам сам на себя не похож.

Я заранее обдумал все нюансы. Заранее снял квартиру, в которой было все необходимое для жизни. Взял самые необходимые для жизни вещи: зубная паста и щетка, одну подборку вещей на выход, штаны, рубашка на работу и еще несколько мелочей. Это был мой минимум. В последствии я приобрел все то, чего мне не хватает.

Я никогда не мог спрятать свою грусть от Мамы. Она видела меня на сквозь, но почему-то не вмешивалась. «Что случилось Рустам? А почему глаза грустные?». Как? Я улыбался, смеялся. Порой, мне самому казалось, что все прошло. «Что бы ты не говорил, глаза все равно грустные. Раньше они светились, а теперь нет». – замечала она.

Когда я решился переезжать и все необходимое было уже сделано я сказал им, что хочу пожить один, объяснив это тем, что пора учиться быть самостоятельным. Да и к тому же работа была недалеко от района, в котором я собирался заселиться. Отец обеспокоенный и, в какой-то степени, разгневанный не хотел ничего слышать и не отпускал.

- Я не понимаю, чего ты стоишь? Где твой материнский инстинкт? Сын твой из дома уходит, а ты палец об палец не приложишь, чтобы остановить его. –она в ответ молчала. Мудрая женщина. Никогда отцу не отвечала на его эмоциональные всплески. Подождет, когда шторм затихнет, а затем, как легкая волна при утреннем штиле, остудит раскаленный прибрежный песок, уладит конфликт.

- Разве он уходит? Куда он может от нас уйти? Разве мы вырастили его не благодарным человеком? Приходит время и каждому птенцу нужно покинуть гнездо. Каждому герою, чтобы стать таковым, приходится выйти из дома, на встречу этому миру, встретится с трудностями. Мы его опора и наши двери всегда открыты для него. Я буду его периодически навещать. И ты тоже Анвар. Не драматизируй и уважай выбор своего ребенка.

В первый же день они приехали. Они приезжают ко мне регулярно, когда-то реже, когда-то чаще. Но приезжают. Я нет. Вот и теперь она здесь. И кем бы стал я если бы не ее доверие? Она доверяла мне и не бралась капать в чем дело.

-Я приготовлю тебе чуду. –я даже возражать не стал.

-Мам, если я когда-нибудь найду девушку, которая так же готовит чуду, то я сразу же женюсь на ней. –смеялись мы.

Горячий чай. Прекрасная, уютная беседа на кухне с самым драгоценным человеком на Земле. Соленный кавказский сыр и чуду. Разве мог я мечтать о таком Прекрасном конце скучного, рутинного дня.

Глава 17

Глава 17

«Я вижу сны. Иногда мне кажется, что это единственное правильное занятие на свете»

Харуки Мураками

Сны. Сколько всего мы видим в них. Можно ли верить им? И как найти хоть какую-то связь между сном и реальностью. Мне всегда казалось удивительным то, что порой сон на столько реалистичен, что отличить его бесконечные просторы от настоящего материального мира помогает лишь пробуждение.

Я никогда не встречал во снах тех, кто ушел из этого мира. А многим приходили их бабушки, дедушки. Честно говоря, я завидовал таким людям. Нет, не тем, кто ушел, а тем, к кому они приходят порой. Хотя кто его знает. Говорят, там лучше, чем у нас. Иногда думаю, а где это то самое «там»? Пытаюсь иногда представить. И всегда одна и та же картинка: зеленые луга, речки, журчащие убаюкивающе. И солнце. Всегда такое, ну знаете, такое как на закате. Небо алое. И так постоянно. Есть ли там вообще солнце? Всегда удивлялся тому, что будь планета Земля чуть ближе к солнцу, чем она есть, то все на поверхности поджарилось бы. И наоборот –будь она хоть немного дальше от солнца, чем она есть сейчас, все на поверхности превратилось бы в ледышку. Жизнь способна существовать только на таком удалении Земли и Солнца друг от друга. И снова все так похоже на случайность, но мне порой кажется, что кто-то специально поместил нас таким образом. Странно, что Всевышний за столь долгое время и не показался ни разу. Но если задуматься, что если бы гипотетически явился бы Он? Что тогда? Люди, утопая в своем невежестве, накинулись бы на него. Кто-то потерял дорогого человека, кто-то столкнулся с некими трудностями, которые так и не дают ему спокойно идти по тропе жизни. Вопросы нескончаемым потоком лились бы ото всюду. «Почему ты забрал его у меня? Почему люди по всему миру гибнут от голода? Почему ты допускаешь войны?» Я сталкивался с такими людьми. А порой желание спросить что-нибудь этакое окутывало и мой разум. Всего не понять. Не понять почему люди лезут в бесконечный космос, когда всего два процента подводного мира изучено на сегодняшний день. Не понять для чего вообще эти уравнения квантовой физики, и вся эта наука, если на Земле такие беспорядки? Почему я так считаю? Мне и в самом деле кажется, что для современного человека задать правильный вопрос –это уже нечто не вообразимое. Заметь, я сказал вопрос, потому что правильный вопрос это уже половина успеха. Интересен тот факт, что во сне человеческий мозг работает активнее, чем во время бодрствования. Иногда мне кажется, что бодрствование человека пытаются превратить в сон. Достаточно обычного анализа или же самоанализа и станет очевидным, что масса окружающих нас вещей будто предназначены для рассеивания внимания людей. Сколько времени сожжено впустую. Подумать только.

Когда моя мировая бабуля ушла настал период, который я часто вспоминаю. Очевидно, что что-то надломилось внутри меня. Я не плакал, но на какую-то ощутимую часть внутри меня стало пустее. А когда внутри тебя есть пустоты, то образуется своего рода сквозняк. Звук, завывающего сквозь тебя ветра, напрочь заглушает мысли и слух. Но так уж вышло, что когда у человека отключается какой-либо инструмент восприятия этого мира: слух, зрение, обоняние, осязание, то оставшиеся становятся острее и восприимчивее. Особенно это касается работы головного мозга и внимательности. Предлагаю совершить один эксперимент, что бы вышесказанное вы прочувствовали на себе. Находясь в шумной компании или просто придя домой, вставьте в уши затычки. Так, чтоб как можно сильнее заглушить звуки, но не так сильно, чтобы не суметь достать их обратно. Так вот, засунув их попробуйте отключить мысли и просто наблюдайте. Я был у родственников на свадьбе, когда это со мной произошло. Я заткнул уши и наблюдал. Глаза мои набрели на танцевальную площадку. Через мгновение после увиденного по моей коже побежали мурашки. Тишина. Люди кривляются, дергая руками и ногами в разные стороны. У кого-то глаза закатаны, у кого-то мимика была столь не естественна, что казалось будто в них кто-то вселился. Но стоило только на мгновение музыки войти в мои уши, как все будоражащее зрелище стало вполне обыденным. Музыка –словно своего рода колыбельная, убаюкивающее сознание. Превращающее, по моему мнению, бодрствование в сон.

Глава 18

Глава 18

«Так бывает, что настоящая жизнь начинается с середины жизни»

Мария Фариса

Все размышления и самоанализ скатываются на нет, когда твой маршрут по жизни всего два места. Дом. Работа. Это как своего рода некий путь на конвейерной дорожке завода «НЕ ДУМАЙ». Единственным спасительным кругом была тетрадь с того дня, как я сам добровольно ушел в это изгнание. В ней я писал коротко о главном в моей жизни. О днях, идущих без меня. О ней. Конечно же, я понимаю, что дом и работа тут не причем. Количество никогда не было синонимом слову качество. Можно качественно проводить время на работе и дома. Вероятность увеличения качественного потенциала на мой взгляд будет значительно выше если посчастливилось работать на любимой работе. А своего рода «Бум!» качества случается, когда вдобавок понимаешь на сколько она полезна окружающим. Ничто на свете не приносит столь же яркого наслаждения и чувства счастья, как ощущения твоей полезности.

Какую я пользу хочу принести? Сына людям не верну. Как бы трудно осознавать это не было, но принять необходимо. Своей работой тоже не принесу. Быть полным нулем, не имеющим знаний том, чем занимаешься? Невозможно таким способом принести пользу людям.

Всякий раз, как и сейчас мои странствующие мысли упираются в тупик. Как? Что дальше? Нет ничего благородного в том, чтобы прятаться по жизни от проблем. Другое дело, примут ли люди твои старания что-то исправить. С другой стороны, как же то бредово –«примут ли люди».

Здравый смысл с трудом преодолевает внутри некий голос предубеждения, но на мой взгляд, самосознание и самонаблюдение с целью докопаться до корня проблемы и есть верное начало. Да, я не возьму завтра букет роз и не пойду к его семье со словами: «Здравствуйте, я тот парень, знающий, как умер ваш сын. Более того я имею косвенное отношение к этому». Нет. Но определенно я готов сделать первый шаг. Переехать к родным. Уволиться с бесполезной работы. Поискать что-нибудь по душе. С этими мыслями сон одолевает меня. Крошечная тьма окутывает мое сознание. Но что-то хорошее, поселившееся внутри, дает некую надежду. Утро теперь ожидаемо.

Глава 19

Глава 19

«Дерево знает, что будет расти, только если сумеет отдохнуть. А если вырастет большим, вызовет к себе уважение. И тогда цветы, которыми оно покроется в должный срок, будут еще красивее»

Паоло Коэльо

Утро. По крайней мере мне так казалось. На ощупь ищу наручные часы, оставленные мной пред сном на прикроватной тумбочке. Сквозь один приоткрытый с трудом глаз вижу стрелку на двенадцати тридцати. Опоздал. Но теперь не вскакиваю. Меня ни что не подрывает с кровати. Понимаю, что на работе будут проблемы. Но меня это теперь не пугает. Что-то внутри меня устало бояться. Я выспался. Нет мешков под глазами. Открываю окно, чтобы посмотреть на новый день. Мимо пролетает зонтик одуванчика, который, замерев на миг перед глазами, уносится ветром в даль. Через пару лет, вспоминая все это я еле шевельну краем губ, но то будет не ухмылка высокомерия. Не мысль: «Это не стоило моих переживаний» или «я сам загнал себя в эту яму». Нет. Это будет единственный, выразившейся из вне, признак осознания. Пусть не всего, но многого. Я пойму, что это не время затянуло раны. Время просто научит не выбрасывать это из головы и не думать об этом, как о черной полосе. Оно будто берет тебя за руки и отводит в сторону, чтобы ты, взглянув со стороны, усвоил урок и понял, что даже, когда тебе кажется, что вселенная молчит, это не так. Ведь язык ее – это не слышимые звуки. Ее язык –это события, которые случаются с нами. А понять сказанное ею можно лишь через время. И лишь едва уловимая улыбка, проявившееся после минутных раздумий, будто награда. Должны пройти месяцы, годы, что бы однажды это минутное умозаключение явилось словно рассвет ранним утром. Мне пришлось потратить годы, чтобы понять сказанное мне вселенной и то, что она никогда не переставала меня вести.

То утро было переломным. Через месяц, придя к Мансуру, я не ждал встретить там их. Пожилой мужчина и женщина. Я понял кто это, пусть и не сразу. Горе старит человека. И был еще кто-то. Поздоровавшись, я прошёл к Мансуру и положил цветы. Мужчина был словно кремень. Твердый, безропотный взгляд выдавал его непоколебимый характер. Каракулевая шапка, черное пальто. Женщина на против, очень мягкая и добрая на взгляд. Бежевое пальто. Голова покрыта платком. И она. Чуть позади их. Безучастно. Тонкая коричневая кожаная куртка с маленьким стоячим воротником, застегнутая до конца. Выглядывающий из-под куртки голубой свитер с высоким горлом, а поверх него золотая цепочка, прячущая нечто весящее на нем. И сейчас от нее все так же веет неким спокойствием. У камня один в один букет, который я увидел тогда у нее в руках возле больницы. Я стоял молча, а через коке-то время они ушли. Я старался не смотреть им вслед, но как не крути не удержался. Она тоже повернулась и еле шевельнула краем губ, оставив свою кроткую улыбку на прощание.

Через несколько месяцев я сделал то, чего так боялся. Я даже не успел договорить, как в ответ услышал: «То, что должно было случиться – случилось. Мы не в силах вернуться в прошлое и изменить его. К сожалению…».

Говоря это, он едва сдерживал ту печаль, которая поселилась в нем и лишь его слезы выдавали ее. Когда я назвал имена тех, кто был с ним на крыше, отец Мансура лишь на мгновение задумался, погрузившись в свои мысли, и ничего не сказав в ответ, удалился.

Что бы не случалось в жизни нашей время никогда не останавливается. Оно хладнокровно продолжает свой ход, зная, что в ее неумолимой ходьбе вселенная сокрыла успокоение для сердец наших.

Спустя три года после упомянутых событий родителей Мансура вызвали в отдел полиции. Им сообщили, что некогда бывший одноклассник Мансура днем ранее пришел с желанием написать заявление. В нем он признался в том, что имеет отношение к трагедии, случившейся с Мансуром и его семьей.

Был назначен суд.

Амаль попросила меня вместо нее присутствовать в суде. Ей тяжело смотреть на лица этих людей. Как и на мое, наверное. Ведь я сумел ей обо всем рассказать тоже.

В суде, прежде чем очередь дошла до отца Мансура высказались все.

- Клянусь я не хотел, чтобы так вышло… - опустив глаза, стыдливо говорил некогда смелый и задиристый одноклассник. – Сами мы прыгали впервые. Никто не догадался, что там внизу снег утрамбовался плотным слоем к земле. Все, кто были тогда со мной уговаривали его не делать этого. В отличии от меня… я думал, что ничего страшного не произойдет если он так же, как и мы попробует. Поэтому я уговорил его сделать это. Лучше бы я пригнул тогда вместо него!

Отец Мансура слушал, но не смотрел в глаза своему обидчику.

Настал его черед говорить. И он говорил. И речь его была пронзительна.

- Я бы хотел начать с того, что с самого первого дня, как все случилось мы знали кто был с ним. Вы спросите, почему же тогда ни я, никто либо из родственников не обратился в полицию с просьбой найти виновных и привлечь их к ответственности? Это довольно естественно – мстить. Поводов для этого у нас предостаточно. И я сделал бы это! Честно говоря, я готов был голыми руками задушить тех, кто позволял себе поднять руку на него. Я не делал этого… возможно я худший отец на всем белом свете. Но когда все, о чем я говорил происходило с моим сыном, и он видел, как его отец, взъерошенный и злой, как сам дьявол вознамеривался угомонить этих недоносков, он перекрывал мне дорогу. Он мог закрыть дверь на ключ и не отдавать. Спрятать ключи от машины. Он всегда говорил мне: «Если мы ответим злом на зло, разве оно прекратится? Разве можно потушить огонь добавляя в него другой огонь». Но все, что я слышал в эти минуты – скрип моей ярости, зудящий от неистового желания вырваться наружу. Он говорил: «Сделать мир лучше можно лишь отдавая лучшее. Папа, я верю, что могу отдать ему лучшее». У него было свое мировоззрение свои надежды и план, как сделать мир лучше. И я знаю, что никому и никогда он не сделал ничего, кроме чего-то хорошего и светлого. Отомстить значит осквернить память о нем. Значит предать его план. Если бы он был здесь я уверен он простил бы тебя. – Отец Мансура вышел из-за стола. Медленно он пошагал в сторону обвиняемого. Тишина окутала зал. Сотрудники полиции потянулись к оружию, ожидая чего-то опрометчивого. – Я прощаю тебя… - произнес он, впервые взглянув в глаза обидчику. – Мой сын прощает тебя. Госпожа судья, могу ли я обнять этого ребенка?

- Ну конечно… я не против. – говорила судья, скрывая рукой, покрасневшие от потекших слез, глаза.

Родители одноклассника вышли и обняли, стоявших в объятии, отца Мансура и их сына. Сквозь прерывистые всхлипы можно было расслышать: «Спасибо…простите нас…спасибо.» Одноклассник, плача встал на колени, но отец Мансура быстро поднял его.

Пройдут годы, и я тоже отыщу свое прощение. Я и Амаль улыбнёмся, смотря на нашего смышлёного не по годам сына – Мансура. Улыбнемся, вспоминая то, как нас водила по своим путям вселенная. А когда поздней ночью уснет она и наш сын, я, стараясь их не разбудить, достану тетрадь из тумбочки и прочитаю крайнюю запись в ней.

«…Две крайние ночи мороз ударил, как никогда внезапно. Последние остатки высохших листьев беспощадно обрушиваются на землю, оставляя свои укромные летние места на деревьях в одиночестве. Одинокий человек, как дерево в позднюю осень, которого покинули листья. Ветер уже не страшен такому дереву. Ему не за что цепляться. А что эти листья? Быть может это надежда, ушедшая за теплыми летними днями в никуда, оставив неподвижную пустоту. Или же вера, во что-то светлое, хорошее. В то, что дерево это не такое уж не красивое. Со всеми этими ветками, прутьями, торчащими в разные стороны. Ему просто нужны эти листья. Но несомненно, листья эти появятся. Вера и надежда вернутся. Ведь не бывает так, что холода не заканчиваются. Холодные, мрачные дни, окутанные тьмой, уйдут, уступая свету место. Они вернутся. И дерево под потоком жизненных ветров потянется в ту сторону, которую судьба ей уготовила. Которую ей уготовила Вселенная…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Спасибо, что уделили время этой работе. Я навеки студент в этом лабиринте смыслов, произведений и всего творчества в целом. Мне интересно развиваться. Я знаю, что это лишь начало пути, который мне предстоит пройти. Вы спросите, а каков пункт назначения, какова крайняя точка? Сейчас я с уверенностью могу сказать, что слава и признание меня волнуют в меньшей степени, так как единственным маяком, на свет которого я плыву на своем корабле средь бушующих волн – это люди и наш многогранный мир, в котором нам посчастливилось быть. Истории, явления, легенды…Каждый из нас – кусочек чего-то большего, чем нам кажется. Приносить пользу людям – это то к чему я искренне стремлюсь. И, если, читая мои произведения, внутри тебя, будто что-то зашевелилось и ты подумал о чем-то, о чем раньше не задумывался, значит все было не зря…

Спасибо, что Вы со мной. Спасибо вам, мои читатели.